Но именно рисование – главное увлечение, первое, номер один. Мне, любителю изобразительного искусства, ещё с детства удалось самодеятельно развить способность отображать реальную действительность более или менее точно. Мне очень нравятся картины Маковского; «Весна в Крыму» Роберта Рафаиловича Фалька (цветёт миндаль на лилово-голубом фоне с вкраплинами цвета кармин). Всем известную картину Константина Егоровича Маковского «Дети, бегущие от грозы» (или «Перед грозой») в 1938 году я копировал масляными красками (на листе фанеры размером высотой 60 см и шириной 40 см) и на выставке в Уманском сельскохозяйственном институте получил за неё приз, заняв второе место. Первое место заняла картина студента пятого курса Иванова «Софиевка» (Умань, парк, «Долина Печали». Акварель). Мне удалось передать возраст детей и испуг в выражении их глаз. Копия картины Маковского понравилась многим. Картину у меня попросил Иван Петрович Шевчук, заведующий кафедрой Организации и экономики. Я ему её подарил, тем самым удовлетворив его просьбу.
И всю жизнь являюсь самодеятельным художником-оформителем стенгазет, колонн демонстрантов (на 1 мая и 7 ноября). В семилетней трудовой школе впервые я оформил сцену школьного театра, в Одессе нарисовал вывеску «Одесский завод глиняных ваз и кафеля», а в Одесском автодорожном техникуме, в котором я учился в 1930–1933 годах, был редактором световой студенческой газеты. Рисовал карикатуры на стекле, к ним сочиняли стихи и всё это демонстрировали для студентов и преподавателей в актовом зале с помощью эпидиоскопа (увеличительного фонаря) под джаз-музыкальный оркестр и под общий смех и хохот.
Во всех санаториях и домах отдыха оставляю выставки портретов под девизом «Активный отдых – залог здоровья». Похвалюсь, что в 1974 (или 1975) году в санатории «Тихий Дон» (Сочи, Лазаревское) написал портрет девушки-гречанки (из младшего обслуживающего персонала), в который влюбился инструктор Краснодарского обкома КПСС, разыскал натурщицу и женился на ней. Это – факт. Также в 1977 году в санатории «Жемчужина моря» (Кабардинка) оказывал консультативную помощь пионерскому художественному кружку, мы организовали выставку портретов, на которой были помещены и мои рисунки: «Портрет дочери художника», «Портрет шахматистов» и два силуэта. А в 1983 году посчастливилось организовать свою выставку: портреты, пейзажи, силуэты и рисунки исторических памятников.
Всё, что я нарисовал за всю свою взрослую жизнь, начиная со школьной скамьи, я тут же, по окончании рисунка, раздавал тем, кого нарисовал, или тем, кому понравился рисунок. Говорю я это вот к чему.
На фронте в дни блокады, когда нечего было есть и пить, некуда было писать письма (моя Балта была оккупирована немцами и румынами с первых дней войны), я рисовал между боями. Рисовал портреты бойцов и командиров, артиллеристов своего 334-го Краснознамённого артполка. Позже умение рисовать сыграло в моей судьбе очень большую роль [44].
Разведка боем
Из «Отчёта о боевой деятельности 142 сд [за период] 1—10.02.42»:
«Противник продолжает занимать на переднем рубеже пассивную оборону, не проявляя активности живой силой, продолжая усовершенствовать свою оборону постройкой ДЗОТ, расчисткой траншей, ходов сообщения и установкой рогаток и фугасов под прикрытием артиллерийско-миномётного и ружейно-пулемётного огня».
Из «Отчёта о боевой деятельности подразделений 461 СП за первую половину февраля 1942 года»:
Противник «продолжает… оказывать сильное сопротивление огневой системой, которая расположена так, что вся открытая и закрытая местность простреливается всеми видами вооружения… Охрана переднего края ведётся передовыми постами наблюдения, патрулированием и отдельными ОТ, которые имеют тесную связь. Ведёт беспорядочный редкий ружейно-пулемётный огонь по обороне наших подразделений. Огонь усиливается при обнаружении групп или сигнала наблюдателя».
Стоял январь 1942 года. Надо было узнать, какие планы у врага: не собирается ли он напасть на нас? Если да, то когда? Так как артиллеристы несколько сильнее физически, чем пехота, командование дивизии решило послать в разведку артиллеристов, поддерживая разведчиков огнём батарей 1-го дивизиона. Начальником разведвзвода там был старший лейтенант Маркиянов [45]. Начальник политотдела дивизии собрал замполитов нашего полка на совещание и поставил вышеназванную задачу.
– Кто пойдёт в разведку? – спросил он нас.
Все подняли руки. Поднял руку и я.
Перед этим походом я написал заявление в партбюро 334-го крап: «Иду в разведку боем. Прошу считать меня коммунистом. Кандидат в члены ВКП(б) с первых дней войны». В моём партбилете записано: «Член КПСС с января 1942 года». Рекомендовали меня в члены партии коммунисты: батальонный комиссар Чистяков Сергей Яковлевич, старший политрук Кривоконь, политрук Киносьян Рафаил и комсомольское бюро полка.
Нас готовили: три дня вместе с бойцами держали в землянках на усиленном сухом пайке. Всего двадцать шесть человек вместе с Маркияновым. Меня назначили его заместителем по политической части.
Стоял морозный январь – Рождество, ночь с 9 на 10 января. Обувались в валенки, но для меня их не нашлось (нога большого размера – 46-го). Решили идти по льду озера Лемболовского, откуда враг не ждал неприятности. Наблюдатели с ПНП доложили, что на берегу врага – колючая проволока «в три кола». Поэтому мы взяли мало ножниц для порезки проволочного заграждения. Отряд разбили на два отделения, из которых одним командовать было приказано мне, а другим – Маркиянову. Тянули провод телефонной связи. По достижении вражеского берега и ликвидации проволочного заграждения, перед сеткой нас должен был поддержать огонь батарей 1-го дивизиона.