Автор : "Insana"
Название книги: Границам вопреки (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/insana/granicam-vopreki-si

1 часть

«Аррум оглянулся на стоящую возле дуба КристАл и, махнув на прощание хвостом, скрылся из виду. Крис многое значила для оборотня, но свобода волку была дороже и обманывать влюбленную в него девушку Аррум не хотел.

— Спеши навстречу своей судьбе, — произнесла магичка, глядя на качнувшиеся за оборотнем ветки черницы, и вычертила в воздухе охранный знак. Ей больно было принять, что у каждого из них свой путь, и ЗельтАйн знала, что их дороги больше не пересекутся».

Повинуясь нажатию клавиши, последнее предложение исчезло.

«Зельтайн больно было признавать, однако у каждого из них был свой путь, и Кристал была уверена, что их с оборотнем дороги больше не пересекутся. Волку на роду было написано стать счастливым, тогда как о себе Крис не могла сказать того же. Своего будущего не могла читать ни одна обладательница магического дара».

Мел поставила точку в конце и высморкалась в бумажную салфетку. В конце строчки в такт сердцу пульсировал курсор. Закрой файл — остановиться. Жизнь героя или автора? Ответа у Мелани не было. Текст плыл из-за навернувшихся слёз. Девушка пять месяцев провела в компании своего оборотня, и сейчас сердце обливалось кровью, будто она прощалась не с очередным плодом фантазии, коих уже немало выпустила в сеть, а с реальным другом. Так больно ей не было даже после расставания с первым персонажем, а тут… Её словно окутало саваном беспросветной тоски. Фаерс читала на литературных форумах, что с чрезмерно увлекающимися и отдающими себя тексту авторами такое случается, и вот испытала на себе. Понимала, что ведёт себя как потерявший в парке игрушку ребёнок, раздувший проблему до вселенских размеров, хотя похожие мишки продавались во всех супермаркетах. Однако осознание самонадуманности беды не избавляло от вполне реальной боли.

По-хорошему стоило бы сразу отправить заключительную главу бете, дабы разделить с верной соратницей трагичность момента, но руки тряслись, башка раскалывалась, а перед глазами стоял образ бегущего сквозь лесную чащу крупного волка. В общем,

Мелани было не до е-мейлов.

— Хватит! — Фаерс решительно захлопнула ноутбук и выпила купирующую приступ мигрени таблетку. Благо бегать за ней далеко не пришлось. Спасительное средство было распихано по всем столам лесного убежища. Посидев минут десять представляя, как черный хищник гоняет по залитой лунным светом поляне сонную куропатку, Мел улыбнулась сквозь слёзы и тяжело поднялась. Перед сном следовало совершить ежевечерний ритуал проверки датчика давления на старом отопительном котле.

Куропатка была Арруму на один зуб. Ловля скорее послужила разминкой перед дальней дорогой, чем сама птица едой. Живя в человеческом селении, оборотню редко удавалось выпускать своего зверя, и теперь волк наверстывал дни вынужденного заточения, резвясь, словно полугодовалый щенок. Хорошее настроение не портило даже назойливое чувство постороннего наблюдения. За последние месяцы Аррум свыкся с этим необъяснимым явлением, которое поначалу здорово его нервировало и пугало. Нос говорил: «Рядом с тобой никого нет»; глаза подтверждали: «Горизонт чист». И тем не менее животный инстинкт вопил: «Опасность по пятам следует за тобой!» Нет-нет, да и вставала шерсть на загривке полузверя дыбом от почти осязаемого взгляда, а по затылку лёгким перышком пробегало чужое дыхание.

Именно навязчивый невидимый спутник побудил Аррума отправиться к ведьме (магичке, как предпочитала сама себя величать Кристал), после того как шаман оборотней не смог избавить измаявшегося волка от напасти. Мудрый Шаррит сказал, что не улавливает исходящих от привязавшегося к Арруму духа волн враждебности, и посоветовал брату вожака пожевать корень валерианы. Молодой мужчина фыркнул на дедовский метод и подошел к проблеме другим путём. Вот только Кристал Зельтайн, слывущая сильной мастерицей, также не смогла ни сказать, ни сделать ничего вразумительного. Не считать же за помощь обронённую ею фразу: «Зрящая сквозь миры вреда не нанесёт»? Магичка разве что половую принадлежность духа определила, однако пользы в этом волк не нашел.

Четыре месяца провёл свободолюбивый оборотень под одной крышей с ведьмой, опасаясь, что иллюзорное присутствие — признак подступающего расщепления, Крис же как могла, разубеждала Аррума. В ход шли и горькие настои, и приторные окуривания, и жаркие, стыдные ласки, о коих пациент и помыслить не мог до знакомства с Зельтайн. Не принято было в оборотнических кланах делить ложе с одноипостасными. Да и те не горели желанием вступать в связь с «животными». Прослышав о природе поселившегося у лекарки пришлого, сельский люд его сторонился, а ведьма на то и ведьма, что общечтимые законы ей не указ. Собственно говоря, вспыхнувшая «противоприродная и богомерзкая», как шушукались сельчане, страсть больше отвлекала оборотня от мыслей о сумасшествии, чем лекарства. Ему попросту некогда было зацикливаться на своём соглядатае, когда рядом находилась пылкая, жадная до плотских утех магичка. В которой, к слову, во время постельных утех сквозило, что-то нечеловеческое. Ну, а коль во время полного расслабления, порой волк даже рукой не мог шевельнуть, абсолютно измотанный Кристал, таинственная Зрящая зла ему действительно не принесла, то и в дальнейшем его ожидать не следовало. Примирившись, таким образом, с бесплотной спутницей младший соправитель клана Миронгов решил, что пора и честь знать, а то загостился у Зельтайн. Платы с Аррума Кристал не взяла: отшутилась, что своё и так получила сполна — попросила лишь забегать, если будет в этих краях. Открыто о своих чувствах она не говорила, однако по отведенному взгляду было понятно, как непросто даются магичке бесшабашные улыбки, поэтому затягивать с прощанием оборотень не стал.

Погрузившись в воспоминания, волк не углядел, как спустился в заполненную молочным туманом ложбину. Марь оседала каплями на вздыбившейся шерсти и странно давила на плечи, вынуждая Аррума остановиться, а затем и присесть. Сначала животная, а за ней и человеческая часть сознания забилась в панике. Открыв пасть, чтобы воем позвать на помощь, оборотень с ужасом понял, что не может издать ни звука. Клубившаяся вокруг него мгла быстро сгущалась, покуда не обрела плотность, а потом стала сжиматься. Ощутив, как носа и подушечек лап коснулись холодные стенки уменьшающейся в размере сферы, Аррум перекинулся в человекоподобную ипостась надеясь проломить ловушку руками, но попытка оказалась тщетной. Тело скрутило. Мужчина закричал от бессилия и… пришел в себя на дощатом полу незнакомо пахнущей хижины.

— Пр-р-роклятая магия, — взрыкнул оборотень, смотря в потолок. — Крис! Твои фокусы?! Верни меня, откуда взяла! — виски запульсировали болью, и он шатко поднялся на ноги. Ватное тело слушалось плохо, а внутренний зверь был непривычно тих, практически не подавая признаков жизни. От слабости Аррума мутило и качало из стороны в сторону. Ухватившись за спинку стула, он сделал несколько глубоких вдохов выдохов, пытаясь избавиться от полуобморочного состояния.

Из сладкого сна Фаерс выдернул хриплый вопль, донёсшийся с первого этажа. А второй громогласный крик: «Верни меня, откуда взяла!» — заставил мигом слететь с кровати, в считанные секунды, отыскать в шкафу газовый баллончик с шокером и накинуть халат. Мел рассудила, что воевать с грабителем лучше так, чем в трусах и растянутой футболке. Телефоны, как стационарный, так и айфон, находились внизу, значит, хочется или нет, а идти придётся. Трусливую мыслишку затаиться и не отсвечивать — авось пронесёт? — девушка откинула сразу. Домашнюю утварь ей было не жалко, но ноутбук хранил восемнадцать неопубликованных страниц, и Мел готова была драться за них не на жизнь, а на смерть, сомневаясь, что сможет восстановить текст по памяти.

Крадучись, Фаерс спустилась по лестнице, выставив перед собой руки со средствами обороны. В левой — баллончик, в правой — настоящий полицейский шокер, стреляющий на пятнадцать ярдов. Тишину позднего утра разбивал привычный гул натужно работающего котла и подозрительно-шумное сопение на кухне. Собрав всю волю в кулак, Мелани заглянула в кухню. Посреди комнаты возвышался странный тип, облаченный в… Мел моргнула:

«На нём были штаны со шнуровкой от колена из искусно выделанной лосиной кожи и зелёная подбитая черно-белым мехом лисавицы куртка, прикрывающая резблёный чехол для ножа, крепящийся к кожаному поясу».

Круговерть в голове чуть поутихла, и Аррум услышал легкие приближающиеся шаги. Волк напружинился, готовясь к словесной баталии с зарвавшейся Кристал, однако на пороге показалась взъерошенная, словно пичуга после дождя, незнакомка с бестолково выставленными вперёд руками. От цилиндра, зажатого в одной из рук перепуганной человечки кошмарно разило, и волк поморщился. Видимо, светловолосая являлась хозяйкой дома и была ошарашена его появлением здесь не меньше самого Аррума.

— Лунных ночей и ровных тебе путей, одноипостасная, — поздоровался оборотень, разглядывая чудную одежду девушки. Балахон не балахон — нелепица какая-то, да ещё и цвет пурпурный, как оперение у птицы раёвки, и рукава широкие, словно её же крылья. Длина же — стыд и позор: подол едва доходил до колен, открывая взору голые ноги человеческой самки.

— Здрасте, — опешила Фаерс, судорожно поправляя халат на груди. В пробежавшемся по её фигуре взгляде отсутствовала извращенная жадность, с которой ей доводилось сталкиваться при других обстоятельствах. Пришелец ничем не походил на чудовищ, таящихся в ночных кошмарах и вместо вполне оправданного страха вызывал неясную тревогу. — Ты… вы как вошли?

— Никак. Бежал себе по лесу — как вдруг бац! — Мел дернулась, едва не нажав на спуск. — И вот, — Аррум развел руки, — лежу туточки.

«Псих», — пискнуло здравомыслие и готовый опуститься шокер вернулся на исходную позицию.

— Подскажи, пожалуйста, куда меня занесло?

— А куда вообще несло? — нервно полюбопытствовала Мел. До неё наконец дошел смысл приветственной фразы, и девушка внимательно всмотрелась в карие, почти рыжие глаза собеседника.

— В Хвойный Дол.

Для Мел эта новость стала перебором.

Дрогнувший палец таки зацепил курок, и в приблуду полетели тонкие контактные иглы, несущие тысячи вольт.

От стоящей в доме духоты Аррум распахнул полы плотной куртки и два жала вонзились аккурат в грудь, защищенную лишь сорочкой. Подобной боли оборотень не испытывал никогда. Мышцы свело сильнейшей судорогой, и он как подкошенный рухнул на пол, агонистически выгибаясь. Подлая ведьма отбросила несущую смерть штуковину и, вывернув на пол содержимое ящика стола, лихорадочно что-то искала в хламе, пока волк трясся и беззвучно открывал рот. Хорошо ещё, что у него мочевой пузырь оказался пуст, а то опозорился бы по полной.

— Тяж-желый, сволочь, — поднатужившись, Мелани перевернула оглушенного мужчину вниз лицом и защелкнула на его запястьях наручники. А для пущей надежности ещё и ноги связала отыскавшимся шпагатом. — Что дальше? Что дальше? — Фаерс заметалась из угла в угол, заламывая руки. — О! Точно, полиция! — осенило девушку, и она потянулась к висящему на стене телефону.

— Дочь чеш-шуйчатой с-собаки, — страшно, по оборотническим меркам выругался Аррум и дёрнулся в сторону человечки, скорее, чтобы напугать, чем всерьёз собираясь с нею схлестнуться.

Что там чужак просипел Мел не разобрала, но от его движения взвизгнула и наподдала неудачливому грабителю или кто он там (?) босой ногой по ребрам. А в следующее мгновение зашипела от боли в ушибленном пальце. Несмотря на плачевность своего положения оборотень не смог удержаться от смешка, глядя, как недотёпистая человечья самка скачет на одной ноге. Слава Хэшрану, дралась она намного хуже, чем колдовала. От тычка и синяка не останется.

— Не смешно! — разозлилась хозяйка дома.

Волк философски пожал плечами.

— Раз ты меня спеленала, как барашка, то объясни хоть, зачем я тебе? Тренироваться не на ком, неумеха? Так набей мешок соломой и воюй с ним. — Хотелось получить конкретный ответ на конкретно поставленный вопрос, а вместо этого вокруг него прыгала цветная пичуга. Не то веселя, не то раздражая своим поведением.

— Заткнись, или током ударю, — непонятно выразилась «Птица». — Где достал адрес? Моё местоположение знают только родители. Быстро колись! Иначе звоню шерифу, — Мел сняла телефонную трубку и поводила ею из стороны в сторону.

— Эта штука не похожа на колокол, как ты в неё позвонишь? — озадачился оборотень, водя за ней глазами. — И раскалываться я не умею, я же не орех. Иль ты… Превратишь меня… — по хребту Аррума пробежал мороз. Волк не мог понять: незнакомые слова, употребляемые Птицей, были следствием безумия магички или его занесло на иной материк с отличающимся от общего наречия языком?

Забытая трубка мерно пикала, повиснув на проводе. А пораженная догадкой Мелани уставилась на пленника и отступила, почти сразу бухнувшись на подвернувшуюся табуретку. С первой секунды встречи мужчина ей кого-то напоминал. Одежда и оружие под старину, дикарские повадки, линзы фантастического цвета.

— Ты ролевик?

— Кто?

— Актёр, нанятый Голди, чтобы меня встряхнуть? — продолжила генерировать идеи Фаерс.

Бровь незнакомца вопросительно изогнулась.

— Прекрати! Выйди из образа и говори нормально. Неужели не доходит, что твоя игра зашла слишком далеко? У меня отец работает в полиции, и за меня он кого угодно на лоскуты порвёт. Усёк? — пригрозила Фаерс. — Как ты проник в дом? Зачем? Ну!

Аррум прикрыл глаза и позвал своего зверя. Путы можно было бы легко сбросить при трансформации, но волк скулил и отползал в самые тёмные закоулки сознания. У него не было ни сил, ни желания работать в паре с человекочастью, и это одиночество до чертиков пугало. Оказаться неизвестно где, неизвестно с кем и без второй ипостаси — такого оборотень не мог пожелать и злейшему врагу.

— Ты уснул, что ли? — поторопила пленительница.

— Я уже рассказал тебе всё, что знал, — отозвался Аррум, понапрасну напрягая мышцы: металлические кандалы было не разорвать.

— Я помню твоё «бац», а в действительности-то как было?

— Так и было, — буркнул раздосадованный оборотень.

Сдавать чудака в полицию «вот прям сейчас» Мелани передумала: опасности он больше не представлял (спасибо, папочка, за полезные девайсы). А вот вывести его на чистую воду ой как хотелось по той простой причине, что девушка наконец-то его досконально рассмотрела и оказалось, что странный незнакомец идеально вписывался в экстерьер её любимого персонажа. Внешность, рост, общий вид… Если бы фотографию мужчины прислали Фаерс читатели, то она бы прыгала до потолка и целовала монитор. Заостренные скулы, волевой подбородок, чуть впалые, припорошенные щетиной щеки, четкая линия твердых губ и добавляющий градус хищности нос. Глаза — отдельная песня. Слишком яркие для человека, чересчур звериные по цветовой гамме и для многих, скорее всего, пугающие. Мелани же они казались прекрасными. А черные, вьющиеся на концах волосы с неровно остриженными — лишь бы обзору не мешали — краями и бронзовая закаленная ветрами и солнцем кожа довершали образцовость облика альфасамца. По мнению автора фэнтезийных историй, двуногий волк мог выглядеть только так. Этого человека будто извлекли из снов Мел и кинули, ну да, ей на кухню.

Вдоволь налюбовавшись эталонным обликом пришельца, Фаерс задала терзающий её вопрос:

— Как тебя зовут?

— Я Аррум из клана Миронгов, — горделиво представился мужчина.

Мелани хрюкнула в кулак и нервно рассмеялась, чем уверила оборотня в своей умственной ущербности. Такой реакции на своё имя волк никак не ожидал.

— Ответь и ты мне, ве… магичка, в какой части света я нахожусь и с какой целью пленён тобой? — с долей обреченности поинтересовался мужчина.

— Ты в Канаде. Конкретнее — в юго-восточной провинции Манитобы, — подыграла Мел. — Ты мне и даром не сдался, если бы не забрался в мой дом.

— Никуда я не забирался.

— «Бац» — я поняла, — саркастически кивнула Мелани.

— Почему ты мне не веришь? — отчаялся волк.

— Потому что это невозможно! — вскричала Фаерс и с удвоенным энтузиазмом забегала по маленькой кухоньке. — Аррума не существует! Миронгов не существует! Магии, черт тебя дери, не существует! Кто бы не подговорил тебя на эту авантюру, он сильно просчитался. Признаю, идея оригинальная, но я давно вышла из возраста, когда настроение мне мог поднять нанятый клоун или аниматор.

— Это твоего кр-р-рая не существует! — зарычал оборотень, последнюю минуту перебирающий в памяти географические названия заселённых земель. — Выпусти меня немедленно, ведьма! Магии не существует? А чем ты меня шарахнула?! — приложив усилие, Аррум приподнялся и сел, привалившись к стене, при этом неудобно вывернув скованные позади руки.

— Хватит нести чушь, — как-то резко успокоилась Птица. — Как зовут твоего младшего брата?

— Оррис. И он старший.

— Ла-а-адно, — протянула магичка. — А сестру? — оборотню показалось, что голубые глаза хитро блеснули.

— Мирсата.

Собеседница побледнела.

— Ты не можешь этого знать.

Аррум закатил глаза:

— Неужели ты не замечаешь своей нелогичности? Как я могу не знать имя собственной сестры?

— Я вырезала его из текста. Мне показалось, что я встречала «Мирсату» в чужом тексте, я даже Голди имя не показывала или… всё же она. Это в её духе. Мне необходимо кое-что проверить, — оборвала саму себя Фаерс. — Посиди тут, — бросила она, выбегая с кухни.

— Без проблем, — звякнул наручниками оборотень.

Мелани барабанила пальцами по столешнице, дожидаясь включения ноутбука. Открыв выложенный на сайте текст, сочинительница нажала Ctrl+F, и в выскочившем окошке вбила «Мирсата». Ответ «Фраза не найдена» не заставил себя долго ждать. Повторив процедуру несколько раз, с неизменным результатом, Мел переплела пальцы и, опустив на них подбородок, задумалась.

«Может, я ошиблась и всё же посылала Ратри главу с Мирсатой? Тогда вполне возможно, что она кому-то проговорилась или её комп хакнули или затея с подставным Аррумом от начала до конца на её совести? Господи, зачем гадать, когда можно спросить».

Фаерс казалось, что её бета Ratri, в миру — Голди Брукс, прям-таки живёт в сети. Вот и сейчас под её аватаркой светилась зеленая он-лайновская лампочка. Познакомились они шесть лет назад, когда Мел решила, что пора поделиться своими творениями и, набравшись храбрости, зарегистрировалась на original.com под ником Agni. Поставив на аватарку парня с огненными волосами, а в профиле указав «М», она рассчитывала привлечь читательниц и к самому тексту, и к своей персоне. Первый рассказ девушка выложила на сайт ночью, и трусливо отправилась спать. Поутру её ждало пятьдесят восемь лайков, семнадцать отзывов и указание на семьдесят четыре ошибки. Мел даже не подозревала, что можно так накосячить в двадцатистраничной истории. Перепроверив выкладку и согласившись со всеми исправлениями негаданной помощницы, Фаерс рассыпалась в благодарностях и намекнула, что у неё имеется ещё несколько невычитанных работ. «Наши ники относятся к одной мифологии[1] значит — это судьба», — ответила тогда прячущаяся за готичной аватаркой бета, и совместная работа закипела. Постепенно они сблизились настолько, что Мел стала делиться с подругой перипетиями своей жизни. А Голди жаловалась на университетских преподов и на скота-начальника. Подруги часами могли переписываться в чате, обмениваясь приколами или утешая друг друга после очередного провала в реале. Единственное, о чём Фаерс умолчала — пол и, следовательно, имя. Для Брукс и прочих особо приближенных фанатов её творчества Мелани стала Мелвином Фрайзом. Парнем двадцати шести лет от роду, работающим то здесь, то там и ненавидящего свою внешность настолько, что отказывался делиться личными фото в социальных сетях. Причём многие из её сетевых контактёров были убеждены в гействе Мелвина, поскольку, как написала в комментариях некая Руна: «натурал не сможет так сочно описать другого парня и женские переживания». Мел тогда посмеялась и никого разубеждать не стала, что добавило ей популярности и подписчиков. Голди свои фотографии также не светила, и Фаерс подозревала, что и там не всё чисто, а временами даже фантазировала, что общается с мужчиной своей мечты. Вот был бы номер! Сошлись два скрытных идиота. Но нынче Мелани больше заботила личность забравшегося к ней сумасшедшего актёра, чем причины шифрования Брукс.

AGNI: Привет, — * я закончил «Лесных стражей» вечером сброшу файл. Заранее предупреждаю — КОНЦОВКУ ПЕРЕПИСЫВАТЬ НЕ БУДУ!

RATRI: Не капслокай! Мне страшно((Надеюсь, ты никого там не угробил?

AGNI: Не переживай, от лишних героев я избавился гуманно))

RATRI: Это радует))

AGNI: Ты ни о чём не хочешь мне рассказать?

RATRI: По поводу?..

Мел напряженно потёрла лоб. Она много бы отдала, чтобы сейчас оказаться с бетой лицом к лицу и расспросить её о сидящем на кухне человеке, предположительно подругой подосланным. Но вдруг она ошибается и Голди не имеет к нему отношения? Оскорблять напарницу своим недоверием в планы автора никак не входило. Придётся идти обходным путём.

AGNI: Да так. Забей. Лучше ответь на дурацкий вопрос: как зовут сестру Аррума?

RATRI: ??? Проверка на ориентирование в твоём тексте?

Мелани снова затянула с ответом и неспешно отбила:

AGNI: В каком-то роде. Для меня это вопрос жизни и смерти!

RATRI: Дорогой, ты меня пугаешь О_О

AGNI: Ответь! Объяснения получишь позже, обещаю: — **

RATRI: Девочку в колыбели задушила змея, об этом упоминалось вскользь, чтобы объяснить боязнь Аррума перед ползучими гадами, когда он заплутал в болотах Ротары. Имени в тексте не было, ты отделался расплывчатым определением «сестра».

AGNI: Точно?

RATRI: Не беси!

AGNI: СПС:)

Укорочено поблагодарив бету, Мел покинула чат и попробовала собрать мысли в кучу. Выстроенная на логике догадка рассыпалась карточным домиком. Интуиция подсказывала (точнее громко вопила), что врать Ратри не стала бы. Следовательно, о Мирсате псевдооборотень узнал не от неё и парочка незнакома.

— Я рехнулась, — Мелани запустила руки в волосы взлохматив и без того растрепанную шевелюру. — Дописалась… Доигралась… Слишком глубоко погрузилась в фантазии… Ещё и сны дебильные… Как он из них… выбрался? Вот оно! — пальцы Фаерс забегали по клавиатуре. «Оживший персонаж» — не то. Запрос «вышедший из книги персонаж» выдал ссылку на «Чернильное сердце» Корнелии Функе и… бинго! На тульпу[2] из «Википедии».

— Вот ты кто. Вот откуда знаешь Мирсату, — бубнила девушка себе под нос, вчитываясь в статью. — Ты её знаешь, потому что я её знаю. Мы — одно целое. И, это не отменяет того, что у меня поехала крыша на почве погружения в выдуманную историю. Слава Богу, что я полицию на уши не поставила. Срочно выезжайте, на меня напала галлюцинация, — пропищала Мелани, кривляясь. — Позорище. Права была мама, говоря, что после нервного срыва мне не помешает провести пару неделек под наблюдением в закрытом пансионате. Но я же сильная, — Мел истерично хихикнула, — перестрадаю разрыв с ублюдком в одиночестве. На природе, подальше от людей. Аррум у нас кто? Правильно — нелюдь. Вот психика и выдала его мне как лучшую из чудо-таблеток. На, деточка, лечись…

Арруму не нужно было напрягать слух, чтобы разобрать монолог Птицы. А когда та заговорила на разные голоса, у оборотня волоски на загривке вздыбились. Сумасшедшая будила в волке глубинный ужас, порожденный инстинктом здорового зверя перед бешеным. Бежать от такого или убить копьем с достаточного расстояния было бы не зазорным для всякого альфы из клана Миронгов. За такое никто бы не стал обвинять охотника в трусости. Наоборот, похвалили бы за рассудительность. Однако ни первого, ни второго Аррум выполнить не мог и, пораскинув мозгами, решил действовать хитростью.

— Эй, одноипостасная! — выкрикнул он. — Если я с тобой, хм… одно целое, то причинить тебе вред не смогу. Ведь это значило бы навредить себе. Так?

На пороге возникла хмурая ведьма:

— К чему ты клонишь?

— Ты не в восторге от меня, я — от тебя тем более, так зачем продлевать общение?

Освободи меня, и мы тут же разойдёмся, — по виску Аррума скатилась капля пота.

Никогда прежде он не ставил свою жизнь на кон.

Мел помолчала, обдумывая предложение, и согласилась с его рациональностью. — Хорошо, но учти: вдруг что — я применю шокер, — ани подняла с пола брошенный зарядник, испробованный на «глюке» ранее, и направила его на мужчину. — И ещё одно. Оставлю на память, — Фаерс спрятала в карман халата айфон с фотографией.

Оборотень не понял, что магичка сделала плоской коробочкой, щелкнувшей у неё в руках, да, собственно, и знать не хотел. Важнее было то, что она пообещала снять оковы. — Повернись, открою замок, — распорядилась Птица, и в следующее мгновение браслеты с Аррума спали.

— Спасибо, — сдержано выразил признательность освобожденный, опасливо косясь на магический предмет в руках светловолосой. — До города далеко? — поинтересовался оборотень, самостоятельно распутывая себе ноги.

— Пойдёшь прямо по грунтовке, а дойдя до развилки, свернёшь налево и вскоре выйдешь к шоссе. Э… к тракту, — перефразировала девушка. До ближайшего оплота цивилизации было семьдесят две мили, и Мелани убеждала себя, что тульпа развеется, как только удалится от создательницы (то бишь её) на несколько сот ярдов, так что точность расстояния до города не имела значения.

— Ты бы обратилась к старейшинам ордена, они бы помогли, — посоветовал Аррум молодой сумасшедшей ведьме, перед тем как шагнуть с её крыльца в неизвестность.

— Обязательно, — пообещала Мел, не имея ни малейшего понятия, о чем толкует тульпа.

Выпроводив глюк, Фаерс неспешно навела порядок в разгромленной поиском наручников кухне и позавтракала яичницей. Принимая опосля душ, девушка окончательно успокоилась и стала относиться к произошедшему как к занятному приключению. Всё же не всякому автору удаётся силой воображения материализовать своего героя. Для большинства творческих людей это было бы поводом для гордости, а не предлогом посетить психолога.

— Ты нормальная, — заверила Мелани своё отражение в зеркале, ткнув в него зубной щеткой. — Не загоняйся по пустякам.

Приведя себя в порядок, Фаерс просмотрела «Лесных стражей» и вышла в сеть, чтобы передать Голди главу и похвастаться инцидентом тульпой.

AGNI: Лови заключительную часть «ЛС», но погоди бежать бетить. Ща я тебе ТАКОЕ расскажу, обзавидуешься… в красках расписала своё утро и под конец отослала подруге фото-доказательство.

AGNI: Красавец. Даже жалею, что с перепугу решил от него избавиться:)… Ты здесь?

… Ау!!!

Бета отписалась через бесконечно долгие пять минут.

RATRI: Агни, у меня для тебя плохие новости. Тульпа — ЛИЧНАЯ галлюцинация.

AGNI: То есть на фотке его нет(((

Мел немного расстроилась, хотя с монитора на неё насторожено смотрел четко видимый незнакомец. Что ж, изображение для одного зрителя лучше, чем ничего.

RATRI: В том-то и дело, что там я вижу лучшего представителя мужской породы. А это значит — твой Аррум реален, как мы с тобой.

Фаерс вытерла об штаны вспотевшие ладони и вторично перечитала сообщение.

RATRI: Я бы на твоём месте шокер далеко не откладывала и держала бы телефон под рукой: вдруг он вернётся.

Входная дверь громыхнула, распахиваясь, и Мел поняла, что совет Голди запоздал.

ПРИМЕЧАНИЕ К ЧАСТИ

Agni (Агни) — бог огня в индусской мифологии. Ratri (Ратри) — олицетворение ночи там же. Тульпа — сильная индивидуальная галлюцинация. В тибетском буддизме — материализованное воплощение мысли, некий внутренне видимый и даже внутренне осязаемый образ, создаваемый воображением человека. https://ru.wikipedia.org/wiki/Тульпа

2 часть

Оборотень шагал по дороге, растирая запястья, и подмечал окружающие его несуразности. На землях Трагиры был разгар лета, здесь же по выемкам лежал снег, а почки на деревьях только начинали набухать. Широкий тракт вообще ввел Аррума в ступор. Его покрывала черная твёрдая и вонючая субстанция, делающая дорогу безукоризненно ровной. От рассматривания белой линии, делящей тракт надвое, волка отвлёк нарастающий жужжащий шум, вынудивший исследователя нырнуть обратно в кусты, дабы изучить и оценить неведомого зверя на расстоянии.

Когда мимо пронеслась длинная колёсная повозка, груженная бревнами, Арруму стоило большого труда не поджать хвост и не ломануться вглубь леса. Он знал, что разработкой подобных механизмов занимаются горные мастера, но их машины были громоздкими и неповоротливыми, здешние же развивали немыслимую скорость и отличались от гномьих мерзкой вонью, тянущейся за ними шлейфом.

Пересилив себя и из любопытства пройдя около мили вдоль «трассы», как назвала её магичка, Аррум встретил и четырехместные повозки, — «семейные», подумалось ему, — и двухколесную, несущую одного всадника с гипертрофированной головой. Небо, как и дорога, также принадлежало металлическим монстрам. Оборотень аж присел, когда высоко над верхушками сосен пролетело округлое нечто, движущееся, видимо, за счет напоминающего ветряк устройства. Оно вращалось так быстро, что человеческим глазом за ним было не уследить, и издавало чудовищный гул.

— Канада, — прошептал Аррум обветренными губами и развернулся на сто восемьдесят градусов.

Вернувшись по своим следам к двухэтажному жилищу ведьмы, уверенность в сумасшествии которой здорово пошатнулась, оборотень обошел деревянный дом по периметру, заглядывая во все щели и окна. В подвале, куда вел широкий спуск, обнаружилась семейная безлошадная повозка. «Владелица зажиточная. Гномьи механизмы стоят баснословные деньги». Поленница была под потолок забита дровами. «У неё есть работники, или намагичила. Сама бы столько не нарубила». Оконные проёмы вызвали интерес тем, что были затянуты не бычьими пузырями, а материалом, напоминающим отполированные пластины льда, не тающего и прозрачного. Что благополучно было причислено волком к магии.

Пока Аррум занимался изысканиями, стремясь как можно больше узнать о магичке, та сидела за столом, боком к окну, и, то улыбаясь, то сосредоточено морща лоб, перебирала пальцами по дощечке с буквами. «Настолько сильна, что не нуждается в сигналках и охранках, или знает о моём присутствии и притворяется?» — Недоумевал Аррум, глядя на уже причесанную и облаченную вместо легкомысленно-бордельного наряда в напоминающие охотничьи штаны волчиц ведьму. В конце концов решив, что для него это роли не играет, получеловек тихо повернул дверную ручку. Как унижение ни оттягивай, а склониться придётся. Дверь вполне ожидаемо не поддалась. Тогда трагирец подналег на неё плечом и ввалился в недавно им покинутую прихожую.

Мелани резко повернулась на офисном стуле, не заметив, что локтем отослала Голди малосодержательное сообщение «юбьтимс», и уставилась на вполне себе живого «тульпу», который грохнулся на колени, не дойдя до Фаерс шагов пять.

— Повелительница земли Канада! Умоляю, прости мне мои невежественные речи! Не ведал я, с кем свело меня провидение. Я склоняюсь перед твоей невероятной мощью и покорнейше прошу вернуть меня домой. За предоставленную тобой услугу — всё, что угодно, выполню. Хочешь, достану шкуру легендарной белой рыси? Хочешь, принесу плодов из садов драконовых? Прикажи о, Великая, — и я отломаю рог верховному демону. Только не бросай меня здесь, в Канаде, позволь умереть под сенью родного леса, перед тем простившись с родными и кланом. Пожалуйста, госпожа… — красноречие покинуло оборотня, и он в бессилии сжал кулаки, ожидая приговора.

Мелани поднялась и на негнущихся ногах приблизилась к сгорбившейся фигуре:

— А… Аррум, встань. Не унижайся, слышишь? — на данный момент Мел было всё равно, кем является вынесший дверь, напугавший её дважды чудак: вжившимся ли в роль косплеером, сбрендившим ли актёром, видеть его в позе подчинения девушке было неприятно. — Вставай, — повторила она. — Чаю выпьем, поговорим.

Трагирец поднял голову и неверяще посмотрел на протянутую магичкой руку.

— Давай же… Холодно на полу — простынешь. У меня четвероногих питомцев не было, я не знаю, как за… волками ухаживать, — неловко пошутила Фаерс, доброжелательно улыбнувшись.

— Спасибо, — непонятно за что поблагодарил пришелец, с осторожностью касаясь тонких пальцев писательницы, и тут же отдернул руку. Мел отзеркалила его движение и ругнулась.

— Током бьешься. Извини, что я тебя шоконула, уж больно ты был странный… Да и сейчас не лучше. Ну да ладно, разберёмся. Разуйся, а то грязи нанёс, я пока воду вскипячу.

— Веник и тряпка есть, госпожа? Я уберу, — устыдился мужчина учиненному свинству. Дома бы от матери или сестры давно бы по шее получил за такое.

— Аррум, уясни сразу: я не великая, не госпожа и не кто-то там ещё, титулы у нас давно не используются. Меня зовут Мелани Фаерс, можно просто Мел. О'кей? — продолжать игру без правил было трудно. Девушка терялась, не зная какую линию поведения выбрать. Но пока мужчина не проявлял признаков агрессии она чувствовала себя более-менее спокойно и решила ориентироваться по ситуации. Тем более, что в кармане её толстовки лежал айфон, даря призрачную надежду на стороннюю помощь в случае непредвиденного.

— Кей? — тупо переспросил оборотень.

— Трудно с тобой будет, — посетовала в пространство девушка. — Грязь не трогай, я сама вытру. Ты гость, хоть и незваный, — подчеркнула Мел, чтобы пришлый не забывал, кто в доме за главного. — А от ремонта двери я не откажусь, незачем было снимать её с петель. Усиленных, между прочим: медведя должны были выдержать.

— Я не знал, — смутился отчитываемый оборотень.

— Отличное оправдание, — позволила себе усмешку Фаерс.

Следующий за Мелани Аррум был обескуражен. Светловолосая действительно вела себя не как магичка. В ней не было высокомерия и желания повелевать, кои проскальзывали даже в Кристал, пусть ведьма и старалась держать себя с людьми на равных. И пятна с пола Фаерс не убрала щелчком пальцев, и дверь не поставила. Зачастую же самые завшилые сельские чародеи кичились своим даром и демонстративно пользовались, а не говорили: «Я не я, и сила не моя».

— Чаем ты явно не насытишься, — сделала вывод Мелани, окинув собеседника взглядом. — Давай так: с меня — полноценный обед, с тебя — починка двери.

Инструменты сейчас из гаража притащу.

Несмотря на то, что в наборе было много полезных железок, названия которых Мел не знала, Арруму хватило молотка и собственных рук. Поминутно выглядывая из кухни, чтобы понаблюдать за работой мужчины скинувшего рубашку, Фаерс чуть не сожгла омлет и, оторвавшись-таки от созерцания прекрасного, бросила на сковороду полфунта телятины. Хищника следовало кормить соответственно.

— Снову такой не была, — похвалила проделанную работу Мелани, оглядев дверные крепления, и скосив глаза на мужскую грудь. Аррум смазал петли машинным маслом, а при установке двери влез в него, превратившись в сексуального слесаря сошедшего со страниц женского журнала. — Спасибо за ремонт.

— Не за что. Я исправил то, что сломал. Теперь поговорим?

— Сначала прими душ и сядь за стол.

— Это… когда вода сверху льётся? — запнувшись, уточнил Аррум.

Удивившись вопросу, Мелани кивнула.

— Я слышал о нём, — напустил на себя умный вид оборотень, дабы не показаться ведьме совсем уж сельским неучем.

В ванной Фаерс самой пришлось регулировать температуру воды и устанавливать режим распыления. Восторженный «продуманностью бани», Аррум засыпал Мел техническими вопросами процесса подогрева и устройством бойлера. Мелани ответила, на что сумела, когда же дикарь заинтересовался лампочкой, вручила ему полотенце и посулила показать генератор как-нибудь потом. Чтобы провести урок физики великовозрастному ребенку, Мел следовало подготовиться. Забрав у Аррума обнюхиваемое мыло, она на всякий случай предупредила, что в ванной нет ничего съедобного и оставила мужчину одного. Времени, чтобы восстановить в памяти кто и когда изобрёл электричество, и ознакомиться через гугл с характеристиками дизельного генератора было в обрез. А Фаерс печёнкой чувствовала, что обещанное придётся выполнить. Периодически она напоминала себе, что разговаривает с актёром (!) и никак иначе, но правдоподобность игры зашкаливала и девушка увлеклась. Пообщаться с фэнтезийным персонажем мечтают многие и Мелани исключением не была.

Тронув мышку, Фаерс схватилась за голову.

AGNI: юбьтимс

RATRI:???

… Что у тебя произошло?

… Ты почему молчишь?

… Мел! НЕ ПУГАЙ МЕНЯ!

… Отзовись немедленно.

…*плачущий смайлик* тот псих вернулся? Не молчи!!!!!!!!!!

… в 911 смогут вычислить место пребывание по IP?

… мой вызов не приняли. Просили подождать и не паниковать. Сказали, что ты, возможно, в туалет вышел. 40-к минут назад??? Тебя там что, засосало? Или Мистер Грей[3] всплыл?

…Мелвииин… хнык… не смешно

… Ratri22 это мой скайп, телефон — (302) — ХХХ-ХХХ Звони в любое время, скажи, что ты в порядке, прошу. Не бросай меня ТАК. Мел, меня колотит, я боюсь за тебя. Сообщения приходили с интервалом 5-10 минут, а последнее было отправлено полтора часа назад.

Брукс на сайте не было, и Мел, плохо соображая, набрала Ratri22 не заметив, что нервозно дёрнутой мышкой попала не только по значку телефонной трубки, а и по соседнему.

— Мелвин, наконец-то! Ну, ты меня и… напугала, — отозвалась бета на вызов AgNi в скайпе.

— Голди, привет! Я в полном порядке… Упссс… — Камера, да?

— Она, — согласилась коротко стриженая женщина по ту сторону монитора. — Ты сестра Мела?

— Я и есть Мел. Мелани… — Фаерс скорчила виноватую гримасу. — Извини, — не видела смысла лгать дальше девушка.

— Понятно, — брюнетка нашарила лежавшие на столе очки в квадратной оправе и прилипла к монитору, изучая черты знакомой незнакомки.

— Тебе тоже… немного не двадцать пять, — предприняла попытку оправдаться через наезд Фаерс.

— Сорок четыре. Я отлично знаю контингент сайта и не хотела выглядеть старухой в рядах молодняка. А ты… Ловко… Выдумкой было всё от начала до конца?

— Только имя и пол.

— Можно узнать: зачем?

— Поначалу — ради интереса, позже поняла, что образ парня пишущего женское фэнтези неплохая реклама. Да и переигрывать было поздно, могла потерять читателей. Я несколько раз порывалась раскрыться перед тобой, чтобы общаться без утайки, и всё откладывала, дожидаясь подходящего случая… — Мелани виновато опустила глаза. — Видимо, моя очередь просить: не бросай меня. Голди, ты моя лучшая подруга и редактор. Мы команда. Если ты не против, то давай считать, что наша дружба вышла на новый уровень.

— Обе хороши. И, сказать честно, закрадывались у меня подозрения подобного толка. В самом начале нашей переписки ты в диалогах пару раз путала окончания. Я не стала тогда поправлять и заострять твоё внимание на… проколах, — по-доброму улыбнулась Ратри.

— Это… согласие?! — опасалась, что не так поняла Мел.

— Сама-то как думаешь? У меня ломка без твоих историй. И гифки с голыми мужиками поднимают мне настроение больше, чем фото испеченных печенек, присылаемых мне сестрой, — рассмеялась бета.

— Не напоминай, — простонала Фаерс, закрывая лицо ладонями. — Теперь мне стыдно за всё, что я тебе бросала и писала.

— Так! — включила строгость Брукс. — Не нужно воспринимать меня как свою мамочку. Мел, я осталась той же Ратри, которую ты знаешь, с той разницей, что больше не буду ныть о преподах. То были пересказы дочкиных мытарств для поддержания моей студенческой легенды.

— Я постараюсь.

— Не постараюсь, а выполню. Знаешь ли, мне тоже тяжело принять, что мой друг Агни сделал себе обрезание, — Брукс показала пальцами ножницы. — Под корень.

— Квиты, — согласилась Фаерс, разулыбавшись.

— Таким… Такой… Мне понадобится время… Ты мне нравишься больше. А теперь выкладывай в подробностях, куда подевалась посреди разговора и почему?

— Причина моего отсутствия принимает душ, и я жалею, что там нет скрытых камер… — вздохнула Мелани, оглянувшись.

— Мел, тот псих вернулся? Он может быть опасен.

— Знаю, но в нём есть что-то… располагающее. И его вопросы, то наивные, то ставящие в тупик, такие искренние, что мне хочется верить в… существование Аррума. Разве не здорово — столкнуться с настоящим попаданцем? Я подыграю ему, а там посмотрю, во что оно выльется. Возможно, наскребу инфы на продолжение «Лесных стражей».

— Беру слова обратно, ты сумасшедшая не меньше своего «оборотня». Речь идёт о твоей жизни, а ты переживаешь о проде.

— Я тебе перезвоню, когда освобожусь, — понизила голос Фаерс. — Он вышел из ванной.

— Буду ждать и молиться за благополучный результат твоего эксперимента. И знай: я его не одобряю.

— До встречи, — Мелани послала Голди воздушный поцелуй и закрыла окно скайпа. — Обед готов, — сообщила спустившемуся со второго этажа Арруму девушка. С голым торсом и полотенцем, перекинутым через плечо, мужчина смотрелся сногсшибательно. Вида мускулистой груди, четко очерченных кубиков пресса и падающих с волос капель, чертящих соблазнительные дорожки на загорелой коже, было достаточно, чтобы Мелани на секунду зависла. Её авторская и чисто женская сущности были в экстазе.

Не замечающий состояния девушки оборотень вытер щекочущую сосок каплю и принюхался. Запах посторонней женщины, голос которой он слышал, не ощущался. Совсем. Это что получается? Его нос подводит или же уши? Спросить напрямую о гостье Аррум не решался. Он безропотно последовал за владелицей дома и послушно сжевал всё, чем та его потчевала. Насытился, хотя вкуса за своими терзаниями не разобрал.

— Ты что-то молчалив, — заметила Мелани, озабочено глядя на поникшего пришельца.

— Я не пойми где, и мне не верят. — Можно было бы добавить «мой зверь не откликается», однако Аррум завел речь о другом: — Поведай о своём крае, Мел, — попросил он. — Продукты похожи на наши, а всё остальное… — мужчина досадливо мотнул головой. — Ваша баня… ванная — вся такая блестящая, в трубках, вода — хочешь теплая, хочешь — ледяная. Душ — удобное и полезное изобретение. У нас даже большинство правителей ковшом и лоханью пользуются. А завидев ваши повозки, я чуть стрекача не дал. Наверное, я тебе совсем дикарём кажусь?

— Есть немного, но ты же не виноват, что наши цивилизации развивались разными путями. Твоя — магическим, моя — техногенным. Я бы в твоей Трагире и подавно сгинула. В лес не потыкайся: эльф пристрелит или оборотень разорвет; в поле не суйся: орки-кочевники конями затопчут или кентавры; в горы не лезь: гномы в чане с золотом сварят, заподозрив в воровстве чертежей их устройств. И это я только основные расы перечислила, а их там у вас сколько? Десятка три?

— Никто не подсчитывал. Обитая в Канаде, ты подозрительно много знаешь о Трагире.

Из подслушанного, не специально, а в силу своей природы, разговора, мужчина почерпнул многое. Первым и самым важным было то, что он действительно оказался в чуждом ему мире, где оборотни и маги жили лишь на страницах сказок. Вторым — что Птица могла стать его союзником. Мелани жаждала приключений, и Аррум был для неё захватывающей диковинкой, пусть Фаерс и не до конца верила в настоящесть происходящего. А когда женщина-невидимка их обоих обозвала сумасшедшими, полуволк окончательно убедился в том, что девушка никакая не ведьма. Ни одна чародейка не стерпела бы оскорбления и испепелила бы наглеца на месте. Находящемуся практически в шоковом состоянии оборотню никак не удавалось сопоставить некоторые факты. Например, кто такие «стражи», кои упоминались в беседе, и откуда у Мелани такие познания о Трагире? И ответы на эти вопросы он намеревался получить немедленно.

— Объяснить сложно, — почесала нос Мел.

— Постарайся, будь добра, — напирал оборотень, поза которого выражала: «С места не сдвинусь, не докопавшись до правды».

Фаерс зыркнула на мужчину исподлобья и заговорила:

— Я писательница… громко сказано, тем не менее… не суть… — запиналась она через слово. — Довольно часто мне снится то, о чем пишу. Отсюда я и знаю об укладеТрагиры. Я словно наблюдаю со стороны за тобой, Кристал, — Аррум дернулся, — всеми Миронгами. И описываю увиденное в своей истории «Лесные стражи», а пробелы заполняю сама. Могу дать почитать, у меня есть распечатки — с ними тебе будет понятнее. Хочешь?

— Позже. Давай дальше.

— Что дальше-то? Я не знаю, как у меня это получается. Я думала, и думаю (!) что ты плод моей фантазии.

— Никакой я не плод, — сердито засопел Аррум. — Я живой. На, потыкай пальцем, — оборотень протянул руку, понукая Мел себя коснуться.

— Знаю, я тебя по полу валяла, и всё равно… — Мел пожала плечами. — Неправдоподобно. Почти полгода, сколько я писала «Стражей», ты был для меня выдумкой, а сейчас сидишь рядом и убеждаешь меня в своей живости. Это нереально. Не может герой выйти из книги. Понимаешь? Не бывает так.

— Я не герррой книжонки! — стукнул кулаком по столу Аррум. — Трагира и её жители не вымысел!

— Докажи! — повторила Фаерс движение оппонента. — Обернись в зверя, ну! — словно в подтверждение своей фамилии она вспыхнула моментально. — Чего медлишь?

— Гр-р-р… — Аррум оскалился, оставшись в первозданном виде.

— Так и знала, — разочаровано произнесла Мел. — Я распинаюсь, а ты… Эх… — девушка махнула рукой и поднялась из-за стола. — Зря я тебе последний кусок мяса отдала.

На Фаерс резко навалилась апатия. Забрав ноутбук, она закрылась в спальне, оглушительно хлопнув дверью. Ей стало стыдно за свою доверчивость и детскую веру в чудо. «Пора взрослеть, Мел, и перестать ждать от судьбы подарков», — улетела запись в закрытый дневник, и, дабы забыться, Мелани, взяла наушники, с головой уходя в юморные картинки и цитаты. Талантливо врущего мерзавца провожать необязательно, выход он найдёт сам.

Аррум сидел на кухне, чувствуя себя совершенно разбитым и забытым. Он потерпел полное фиаско и не имел ни малейшего понятия, как достучаться до Мелани. Та была в своём праве выгнать умалишенного приблуду. Волк вынужден был согласиться, что после неудачи с оборотом в глазах человечки он выглядел не иначе как шутом. Поразмышляв несколько минут и от нечего делать помыв посуду, Аррум решил, что покинуть дом всегда успеет, тем паче что за вышибающую дух штуку Мелани больше не хваталась. Ну, а пока следует приложить максимум усилий, чтобы вернуть расположение нахохлившейся Птицы. Заглянув в высокий белый ящик, из которого Фаерс извлекала еду, оборотень обнаружил, что мяса на веющих холодом полках действительно не осталось — следовательно запасы нужно было пополнить. Наскоро навязав петель из шнура, каким ранее был связан сам, Аррум отправился в лес с несколькими заготовками для силков. Установив ловушки на заячьих тропах, мужчина с час покружил по окрестностям, вынюхивая, какая ещё здесь водится живность помимо длинноухих, и остался крайне доволен результатом. Следов диких свиней, оленей и кого-то напоминающего трагирских лисавиц было в избытке. С прокормом в Канаде проблем не было. По дороге назад охотник подобрал из силков пару зайцев с линялыми, негодными после зимы шкурками и освежевал их прямо под деревом, зарыв отходы поглубже в землю, чтобы не привлекать падальщиков. Тушки были худосочными, однако по весне волк не привередничал. Затем он поправил установленные петли и понёс добычу Мелани, дабы та знала, что Аррум удачливый охотник — даже без обращения.

Перед дверью, из-за которой доносилось дыхание одноипостасной, оборотень замялся, но быстро взял себя в руки и вошел в комнату. Фаерс лежала на кровати, глядя в напоминающую книгу штуковину; впрочем, шнурки, торчащие из ушей девушки, изумили оборотня ещё больше. Сначала Аррум подумал, что они протянуты сквозь череп Мел, и испугался, что за время его отсутствия слабую человечку столь варварским способом убили, однако Мелани разбила эту теорию, вытащив из ушей маленькие музицирующие горошины.

— Чего тебе? — угрюмо поинтересовалась Фаерс, сверля мужчину взглядом и не зная радоваться ей или огорчаться оттого, что он не ушел. — Господи! Что у тебя за мерзость в руке? — перекосило девушку от отвращения. — Убери! С него капает на ковер!

Ошеломленный бурной реакцией, Аррум подставил ладонь под редкие капли крови, срывающиеся с тушек.

— Ты сказала, мяса больше нет — вот я и принёс. Зайцы, конечно, худющие, но на похлебку сгодятся. Я видел следы невдалеке — если у тебя найдется лук, то я смогу добыть оленя. Я путешествовал налегке, с одним кинжалом: охотиться с ним на копытных неудобно, — оправдывался оборотень, тогда как физиономия Мелани удивленно вытягивалась.

— Ну ты даёшь, — Фаерс отставила ноутбук и медленно сползла с кровати. — Тащи их на кухню…

— Твоя земля? — позабыв о капающих зайцах, Аррум приблизился к стене, где висела карта мира. — Воды много, у нас наоборот.

— Зато у вас рек ого-го и пустынь меньше, — подошла к оборотню Мел. Карта мира — НарлАкса состоящего из трёх континентов Трагиры, Тралиссы и Традара хранилась в отдельной папке на ноутбуке и была нарисована читателемартером под руководством самой авторши «Лесных стражей». Наибольший материк занимала одноимённая страна, населённая в основном людьми, оборотнями, орками и гномами. Отделённая от Трагиры узким проливом Тралисса принадлежала нагам, вампирам и демонам. А над гористым Традаром парили таинственные драконы, которые, в отличии от остальных рас крайне редко покидали свои исконные владения, пренебрежительно относясь к смешанному населению соседних государств. Менее многочисленные народности такие как эльфы, русалки, тритоны и тролли были разбросаны по всему миру образуя свои небольшие королевства или княжества. — Что это за флажки? — мужчина не рискнул коснуться красных пометок грязными руками.

— Мечтаю туда съездить.

— Рим — Италия, Афины — Греция, — прочел Аррум и, взглянув на указанный в уголке масштаб, присвистнул: — Долго добираться придётся.

— Самолётом быстро, но я летать боюсь.

— Ты же говорила, что не магичишь, — насторожился оборотень.

— Так и есть, — подтвердила Мелани. — Давай разберёмся с мясом, а потом я покажу. — С одной стороны Фаерс было интересно наблюдать за поведением вошедшего в роль актёра, с другой — девушка злилась сама на себя из-за того, что действительно ждала его перевоплощения в волка и не увидев оного разочаровалась. «Аррум» был всего-навсего человеком, зачем-то упорно продолжавшим корчить из себя идиота.

— Этого замариную до вечера, а второго закинь в холодильник, — распорядилась Мел, разделывая зайца, на котором не обнаружила следа от пули, даром что старательно искала.

— Сюда? — уточнил Аррум, взявшись за дверцу.

— Другого у меня нет. Только сначала в пакет положи.

— Куда?

— Не надоело прикидываться? — возмутилась Мелани. — Признаю, мне хотелось тебе поверить. Вот такая я наивная дура. Ты сыграл отлично. Хвалю. Однако прокололся, и продолжать придуриваться дальше бессмысленно.

В ответ на обвинение во лжи Аррум скрипнул зубами и оттеснил бедром Фаерс от стола с истерзанной тушкой.

— Долго возишься. Видно, что не приучена к подобной работе.

Девушка вонзила нож в разделочную доску и уступила место мастер-шефу. — Я предпочитаю иметь дело с мясом в полиэтилене, а не с тем, что бегало пять минут назад.

— Нож тупой, — продолжил бухтеть оборотень, хрустя костями зайца. — Точильный брус есть?

— Без понятия, — Мел следила за мужскими руками, с легкостью кромсающими дичь. Тогда как ей самой приходилось прикладывать максимум усилий, чтобы разрезать сухожилие или разделить позвонки хребта.

— Дьявол! — лезвие прошлось аккурат по пальцам. — Ручка неудобная, — оправдал свою неуклюжесть Аррум и слизнул вперемешку свою и заячью кровь.

Мелани передёрнуло.

— Фу, жуть. На полке где-то была перекись и бинт. Сполосни, я тебе пальцы перевяжу.

— Незачем, уже затягивается, — отмахнулся Аррум выловив в предложении знакомое слово. — Лучше приправы достань, я чую их в том ящике, — указал он направление кивком головы.

— Ты рехнулся! Немедленно дай руку, — не вытерпела Фаерс и, потянув мужчину к крану, сунула его недооблизанную конечность под воду. — Охренеть… — Глубокий порез уменьшался на глазах. За несколько секунд края раны полностью сошлись, оставив белесую нитку шрама, а вскоре и того стало незаметно. У Мелани кровь отлила от лица, и она сделала несколько шагов назад.

— Тебе плохо? Присядь, — Аррум пододвинул побелевшей девушке стул.

— Не… — выдохнула Мел, тяжело садясь.

— Ты чем-то больна? Снадобья какие-то есть? Воды налить?

Фаерс шарахнулась в сторону от опустившейся на её плечо руки и едва не навернулась со стула.

— Т-ты н-не чел… чел-ловек, — выдала она, выбивая дробь зубами о край чашки.

Фантазии фантазиями, и всё же к действительности людской разум оказался не готов.

— Ну да, — не отрицал очевидного полуволк. — Мы, оборотни, быстро заживляемся в любой ипостаси. — Ты чего? — Аррум подхватил закатившую глаза девушку. Варианты уложить обморочную на стол или на пол мужчине не понравились, поэтому он отнёс Мелани в её комнату. После принёс туда же миску с водой и обтёр щеки, лоб и запястья слабой здоровьем одноипостасной мокрым полотенцем. Фаерс невнятно замычала, и её ресницы дрогнули.

— Приснится же…

— Оклемалась?

— А-а-а!!! — Мелани скатилась с постели и вжалась спиной в стену. — Не подходи! Аррум вдохнул и, пятясь, вышел за дверь. Ноздри ему забивал аромат страха, и внутренний зверь заворочался под людской кожей, вполне живой хотя и вялый. Ощутив прилив сил благодаря проявившему себя волку, оборотень спрыгнул с пролёта и метеором метнулся на кухню. Схватив пахнущую молнией штуку, Аррум вернулся обратно и бросил её на кровать.

— Так тебе будет спокойнее, но я убедительно прошу не применять это.

— Отойди.

Мужчина беспрекословно послушался, и Мелани, сцапав шокер, направила его на оборотня. При желании Аррум запросто бы опередил медлительную человечью самку и обезвредил, однако животная ипостась вела себя необычно. Казалось, что волк готов защищать Мел даже от самого себя. Зверь был словно пьяный, и губы оборотня так и норовили расплыться в глуповатой улыбке. Что-то подталкивало его завоевать доверие пугливой Птицы, и волк согласен был рискнуть собственной шкурой.

— Я не причиню тебе зла, — изменил тембр голоса на воркующий Аррум. Его злость сходила на нет. Память щекотало нечто неуловимо знакомое, оно ускользало, стоило приблизиться, и манило за собой с настойчивостью болотного светлячка. Причём Аррум затруднялся сказать, куда его вело: к скрытому сокровищу или к погибели.

Сердце девушки билось так громко, что отдавало набатом в волчьих ушах. — Я буду уворачиваться, — предупредил оборотень, заметив, как на щеке Мел дёрнулась мышца. На некоторое время в комнате повисла тишина, нарушаемая заполошным дыханием Мелани.

Фаерс разрывали противоречия. Человеческий ужас боролся с авторской пытливостью, а привитое поколениями неверие безуспешно пыталось найти веские доказательства подделки свершившемуся факту ускоренной регенерации и не находило. Замершее напротив сверхъестественное существо определённо таило в себе опасность, но и разумом обделено не было. Ум светился у него во взоре, присутствовал в словах и поступках. И Мелани сдалась.

— Надеюсь, ты меня не сожрёшь.

— Я не дворняга, чтобы грызть кости, — волк для пущего эффекта сверкнул желтизной глаз.

— Крутой спецэффект, — Мел, поколебавшись, бросила шокер назад на кровать.

— Если это значит, что ты мне наконец-то веришь, то я рад.

— А я как рада! В моём доме настоящий попаданец. Оборотень! Господи, расскажи кому — засмеют или засадят в психушку. Нет! Рассказывать нельзя, тебя заберут на опыты. Запрут в Зоне-51… Тьфу, меня не туда понесло. Короче, Аррум, ты никому не должен о себе рассказывать и демонстрировать свои умения. Тебе нужно придумать правдоподобную легенду и сделать документы. Мой папа сможет подсобить. С привыканием к нашему миру я помогу, введу в курс дела, покажу, что и как…

— Вообще-то, я собирался искать путь домой, — произнёс оборотень, с трудом поспевающий за полётом мысли собеседницы. — И рассчитывал, что ты мне посодействуешь.

— Арр, у нас нет магов, в твоём понимании этого термина.

— Тогда следует найти того, кто создаст портал, — не унимался иномирец.

— У нас подобным занимаются ученые в лабораториях — пока безрезультатно. Технологии для создания телепортов у нас отсутствуют.

— Не может быть!

Мелани втянула голову в плечи и кинула тоскливый взгляд на шокер.

— Что случилось в лесу до твоего переноса на кухню? — нашла девушка, на что переключить закипающего оборотня.

— Я направлялся в Хвойный Дол. На пути попался неглубокий овраг, и я не стал его оббегать. Там на дне был туман… он окружил меня, — мужчина понизил голос, будто опять оказавшись под сдавливающим действием мари. — Неведомая сила заключила меня в шар, и проснулся я на твоём полу.

— Может, тебя упекла в иномирье Кристал? Ты её бросил — вот она и отомстила, м? — неосознанно ударила по больному Фаерс.

Аррум специально упустил в рассказе прощание с магичкой, и осведомлённость Мел его смутила. Вдруг она и о подробностях их общения ведает? Выставлять себя распутником было бы лишним в сложившейся ситуации.

— Я размышлял над этим, — буркнул оборотень, отведя взгляд. — Построение портала тяжелый труд, Крис не справилась бы в одиночку.

— Если ты с ней спал, не значит, что всё о ней знаешь, — подтвердила худшие опасения мужчины Мелани. — Ой, не надо краснеть и строить из себя невинность. Я настаиваю, что это её рук дело.

Оборотень запротестовал:

— Коль мстить, так, наоборот, мне ей. Кристал не излечила меня. Не оправдала возложенных на неё надежд.

— Разве нога не зажила? Ты же не хромаешь.

— При чём тут нога? — удивился волк. — Ведьма должна была избавить меня от невидимого преследователя.

— От кого? Я не о том писала. Тебя ранили в бою с нагами…

— Со змеелюдами мы не враждуем, — парировал оборотень. — Твои сведения в корне не верны.

— Процентов семьдесят текста я додумывала сама, — скисла Мел, пойманная на нестыковке. — Во сне я видела разрозненные фрагменты и склеивала их, как считала нужным.

— Ты всё ещё забываешь, что я не герой твоей книги. И можно поподробнее о сновидениях? — на уме что-то крутилось и трагирец никак не мог собрать его в целостную картину. — К примеру, что было вчера?

— Вчера ты мне не снился, а вот позавчера… Вы долго шептались с Кристал на окраине деревни. Она пыталась тебя поцеловать, а ты её отстранил. Зельтайн расстроилась, хоть вида и не подала, когда же ты ушел, магичка начертила знак. Охранный, не зломысливый. Позже ты гонялся за куропаткой… Нет, это мне не снилось… придумалось.

— А раньше?

— Обрывки: охоту, бытовые мелочи, кое-что из твоего детства. Знаю, что ты недолюбливаешь змей из-за того, что Мирсату убила гадюка. Она заползла к девочке в колыбель и ужалила. Ты нашел её мертвой в змеиных кольцах.

— Хм… Мирсе семнадцать, и за её внимание борются Райтон и Мирго. Я выхватил сестру из кроватки, а мама отрубила гадюке голову.

— Ну-у… я не всё видела, — замялась Мел.

— Угу, недостающее додумала.

— Я автор, мне положено фантазировать! — взвилась Фаерс, защищая своё детище. Не кипишуй. Я пытаюсь разобраться в происходящем. Неужели ты не понимаешь, что мы как-то связаны? Не может один человек видеть просто так другого сквозь…

— Язык проглотил? — подковырнула Мелани зависшего собеседника.

— Вот оно! — поймал мысль за хвост волк. — Я лечился от тебя!

— Я только начала считать тебя нормальным, — посетовала девушка.

— Ты — Зрящая сквозь миры. Ты за мной наблюдала, и, чтобы избавиться от тебя, я пошел к Зельтайн, — взялся растолковывать Аррум проблему, которая свела его с ведьмой. — А теперь гляди, что у нас получается: Крис знала о тебе, ты её тоже видела в грёзах. Улавливаешь?

— Нет, — призналась Мел, не разделяя волчьего воодушевления.

— Свяжись с Кристал и узнай, как мне вернуться домой.

— Ты с дуба рухнул? У вас нет ни телефонов, ни интернета. Да о чём я? Твой мир лежит в иной плоскости или реальности, называй как хочешь — сути оно не изменит.

— Мелани! — Аррум взял девушку за предплечья. — Того, что ты назвала, не нужно. Тебе достаточно лечь спать, держа в голове мысль о встрече с ведьмой. Наши ведуны практикуют подобное, таким образом поддерживая связь на огромных расстояниях. А исходя из того, что ты рассказала я уверен, что ты наделена их силой.

— Отпусти, — сдержанно попросила Фаерс вцепившегося в неё оборотня. Прости, — выпустил из рук Мел Аррум, мимоходом отмечая, что звериная часть недовольно заворчала, не желая расставаться с добычей.

— Твоя задумка не лишена смысла, — проигнорировала извинение Мелани, пытавшаяся совладать с трепетом, вызванным внезапным контактом. Идея, что она действительно может быть связана с оборотнем, в сложившихся обстоятельствах бредовой не казалась. Попаданец был прав: всё происходящее — неспроста.

Время для обоих пролетело незаметно. Мел познакомила свалившегося ей на голову варвара с современной домашней утварью, во избежание неприятностей научила пользоваться газовой плитой и электроприборами. Позволила посидеть в машине и дала заглянуть под капот, сумбурно объясняя принцип работы двигателя. Такие простые вещи, как резиновое колесо и пластиковое окно, вызывали массу восторгов со стороны Аррума, а его подчас нелепые вопросы веселили Фаерс. Оборотень был пытливым, как трехлетний ребёнок, и иногда буквально обнюхивал ту или иную вещь. Движущиеся на экране ноутбука картинки удостоились наивысшего восхищения, а рассказ о способах телекоммуникаций и передвижений Аррум слушал, раскрыв рот.

Вечером порядком охрипшая Мелани запекла промариновавшегося зайца вместе с картофелем и получила похвалу от благодарного едока. Оказалось, что на Трагире нет похожего корнеплода, и Аррум вознамерился утащить мешок картошки домой, чтобы развести её в своём лесу. Мел промолчала, не хотела рушить позитивный настрой оборотня, тогда как сама была не уверена в удачном исходе их предприятия.

— Я постелила тебе в гостевой спальне, — сообщила Мелани оборотню, который не мог оторваться от диснеевского «Тарзана». Яркие герои мультфильма его заворожили, а то, что девушка назвала «фильмами» или «документальными кадрами» нервировало. Аррум видел на экране двигающихся, разговаривающих людей и, не улавливая их запаха, начинал дёргаться, насторожено оглядываться по сторонам и уточнять у своей звериной сущности какие из органов осязания сплоховали. Рисованные же картинки диссонанса чувств не вызывали.

— Спасибо. Можно я досмотрю?

— Конечно, там немного осталось, я как раз душ приму и заберу у тебя ноут. Нужно будет отписаться подруге, а то, не ровен час, примчится сюда проверять, не перекусил ли ты мне шею, — Мел сдобрила слова улыбкой, чтобы не обидеть волка.

— Можешь дать мне на ночь книгу, ту, что про меня? — попросил оборотень, поставив мультик на паузу.

Писательница стушевалась, затягивая с ответом. Описывая персонажа в «Лесных стражах», она местами делала закос под Джеймса Бонда, опираясь на его любовные похождения. И после проведённого в компании настоящего Аррума дня ей было стыдно делиться с ним своей местами извращенной сказкой, которая стала казаться Фаерс полной чушью.

— Ты сама предлагала, — напомнил Аррум, отслеживая малейшие изменения в мимике Мелани.

— Я передумала, — выпалила девушка. — Моего персонажа зовут как тебя, он выглядит как ты, разговаривает. Я посвоевольничала, создавая и описывая многие ситуации. Тебе может быть неприятно, что ты… он ведёт себя нетипично.

— А если я пообещаю относиться к тому Арруму не как к себе, а как к художественному вымыслу? У нас по селениям ходят барды. Их романсы радуют народ, однако все понимают, что творчество — хлеб стихослагателей и рассказанные под лютню истории не обязаны быть правдивыми. Они несут эмоции вне зависимости от того, на почве чего сложены, и только это имеет значение для слушателей. Мел, я не стану придираться, — оборотень изобразил жалостливый взгляд, коим выпрашивал пироги у жены брата.

— Я тебя честно предупредила, так что не делай потом глаза плошками, — согласилась Фаерс, потратив минуту на раздумья.

— Не буду, — энергично закивал Аррум и вернулся к просмотру «Тарзана». После душа Мелани едва переставляла ноги: на ней заметно сказалась дневная нервотрёпка. Девушки хватило лишь на то, чтобы отдать Арруму распечатки и кинуть в личку Голди короткое сообщение: «Я жива и не надкушена».

ПРИМЕЧАНИЕ К ЧАСТИ

Мистер Грей[3] — инопланетянин из «Ловца снов» С. Кинга.

3 часть

Укладываясь на подушку, Мел старательно силилась представить Кристал Зельтайн, однако вымотанный дневными событиями мозг отказывался фокусироваться на конкретном объекте и девушка соскользнула в муть сна.

Она бежала знакомым, ярко освещенным коридором. Колотила в запертые двери. Понапрасну дёргала дверные ручки. Шаги преследователей приближались, ужасая чёткостью и обманчивой неторопливостью. Шаг. Ещё шаг. Мелани каждой клеткой тела чувствовала сокращающееся между ними расстояние и ускорилась. Едва удержалась от крика, когда её обогнало катящееся по линолеуму кольцо, украшенное россыпью мелких камешков. Девушка прекрасно помнила, как смыла венец собственного идиотизма в унитаз, и отшатнулась от напоминания о прошлом. Кольцо, ударившись о плинтус, хищно выщелкнуло шипы по внутреннему краю. Мелани врезалась плечом в стену и из последних сил рванула к повороту, за которым, она точно знала (!) находится ведущая к спасению лестница.

Свернув за угол Фаерс остановилась. Тупик. «Ступени должны быть здесь!» Из перехваченного петлёй страха горла не вырвалось ни звука. Мел с отчаянием бросилась ощупывать глухую стену понимая, что это конец.

Преграждая беглянке путь к отступлению, на пол легли две длинные скрестившиеся тени.

— Я привык делиться.

Второй конец «ножниц» мерзко захохотал и теневые лезвия стали сходиться, посягая на тонкую жизненную нить Мелани. Фаерс заметалась в сужающемся просвете. Правым боком натолкнулась на незамеченную ранее ручку двери и что есть сил дёрнула за неё. Преследователи, как и жертва замерли. За порогом квартиры № 563 простилался сумрачный замшелый лес. Коридор наполнился звуками природы: шелестом деревьев, мягким хлопаньем крыльев, уханьем филина… И перекрывающим всё рёвом чудовища, взвившегося в воздух в атакующем броске. Оказавшись меж двух огней, Мел присела, прикрыв голову руками…

В отличие от Фаерс, у Аррума сна не было ни в одном глазу, и он с азартом взялся за кипу бумаги, аккуратно перекладывая страницы с ровными рядами букв. Поскрёб их ногтем, понюхал, рассмотрел внимательно выискивая сходства и отличия рукописного и печатного текста, а когда приноровился к линейным письменам, взялся за чтение. Разговорный трагирский язык мало отличался от здешнего и с письменным тоже особых проблем не возникло. Поначалу дело продвигалось медленно, но Аррум быстро научился накладывать на попадающиеся незнакомые закорючки свои родные и повеселел.

Оборотень со страниц книги действительно сильно отличался от своего прототипа. Он постоянно ввязывался в разнообразные конфликты и горазд был помахать кулаками, сексуальные предпочтения Аррумов также разнились. У волка волосы на загривке встали дыбом от того, как одноименный персонаж проводил допрос захваченной в битве змеелюдки. Сначала закованная в цепи чешуйчатая кричала и извивалась под плетью аррумового побратима, а когда тот, притомившись, вышел из подземелья за её «истязание» взялся главный герой. И необходимой информацией змея поделилась расслаблено лёжа на груди любовника-утешителя.

На девяносто три страницы текста пришлось пять условно-постельных сцен, ибо до кровати псевдо-Аррум не всегда дотягивал и имел согласных где придётся, а не особо согласных, связывал и имел. Причём все партнёрши оборотня в результате оставались довольны, даже если поначалу сопротивлялись его напору. Ещё иномирца удивило то, что женщины были разнорасовыми: эльфийка, демонесса, человечка и, о ужас, гоблинша.

Почему так? Неужели на весь Нарлакс, не то что Трагиру не нашлось ни одной волчицы? Или история писалась на земной лад и у них здесь неразборчивое смешение норма? Ни будь Кристал столь настойчивой, Аррум никогда бы не польстился на прелести человеческой самки. Пусть это было ново, остро и волнующе запретно, однако мысль о неправильности была вбита глубоко в сознание волка. Ночи, проведённые с магичкой, навсегда остались в его памяти с пометкой «сладостно-греховный секрет». И повторять приобретённый опыт оборотень был не намерен.

Читая дальше, трагирец недоумевал, фыркал, краснел, но не мог не оценить красочности описаний и языка повествования. Он впитывал чувства и эмоции персонажей, удивлённо наблюдая как сквозь буквы проступают лица, события и судьбы. Главы с участием Кристал были насыщены чувственностью с налётом лёгкой грусти. Мелани отлично прописала отношения оборотня и чародейки, показывая, что, хоть они и тянулись друг к другу, вместе им быть было не суждено и степень влечения у них разная. Зельтайн по-настоящему влюбилась, тогда как Аррум всего лишь был благодарен за помощь в лечении и позволил себя соблазнить, чтобы порадовать вздыхающую по нему Крис. Подобная связь не могла быть результативной и быстро выгорела, когда пациент утолил любопытство.

«Я правильно поступил, оставив её», — подумал волк и, погладив последний абзац истории, отложил распечатку. До рассвета оставалось около двух часов и организму следовало дать отдых. Откинувшись на слишком мягкую подушку, Аррум смежил веки и позвал внутреннего зверя, тот никак не обозначил своего присутствия.

Оборотень всегда спал чутко, а ночуя под чужой крышей и подавно, так что шелест постельного белья, перемежающийся вздохами и всхлипами, уловил мгновенно. С минуту полежал, а когда звуки стали нарастать, не приближаясь, встал.

Ориентируясь по услышанному Аррум наперёд знал, что увидит в комнате Мелани и осторожно открыл хозяйскую дверь — девушка металась по постели находясь во власти сновидения.

— Мел, проснись. — Оборотень осторожно, чтобы спросонок не испугать человечку потряс её за плечо.

Фаерс разлепила мокрые ресницы, хапнула воздух раскрытым ртом и завизжала. Сон прервался, кошмар — нет. Возле кровати во мраке парили две пары светящихся желтых глаз.

Оборотень поморщился от ударившей по ушным перепонкам звуковой волны.

— Всё в порядке. Не бойся, — произнёс монстр знакомым голосом

Мелани села, переводя дыхание и вытерла слёзы. Избавившись от туманившей взор влаги, девушка одновременно уменьшила количество висящих огоньков и смогла различить прилагавшуюся к ним мужскую фигуру. Что, в общем-то, никак не обнадёживало.

— Я в норме, — пробормотала Фаерс, откидывая с лица мокрые от пота волосы.

— Прости, что разбудила.

— Ты виделась с Кристал? Она тебя напугала?

— К ней я не попала. Это… личные тараканы. Включи свет, пожалуйста. — Девушка натянула одеяло до самого подбородка, наблюдая как исчезают звериные «лампочки» и вместо них зажигается одна — настоящая.

Будучи старшим братом Аррум знал, как иссушить женские слёзы, но одноипостасная сильно отличалась от его сестры. Волк подозревал, что она не успокоится, а наоборот заорёт дурниной, когда он опрокинет её на кровать, укутает и лизнув в нос примется за расспросы. Поэтому ограничился предложением не подать ли воды?

— Нет, спасибо, — мотнула головой Фаерс мечтая избавиться от участливого гостя и вспоминая, где оставила шокер.

— Посидеть рядом с тобой, покуда тараканы не разбегутся? — не отставал Аррум.

— То было образное выражение.

— Я понял. И всё же…

— Лучше оставь меня одну, — попросила-таки Мелани. Ей было стыдно демонстрировать слабость и отчасти страшно. После увиденного во сне в мыслях настырно крутилась фраза, «волки — санитары леса» и девушка чувствовала себя больной увязшей в грязи ланью, к которой подбирается матёрый хищник.

— Может…

— Нет! — запаниковала Фаерс и Аррум попятился, не желая пугать одноипостасную ещё больше.

— Спокойной ночи, — мирно пожелал он, покидая комнату.

Оставшись одной, Мелани выбралась из постели, и не заботясь о том, что подумает о ней иномирец, пододвинула к двери тяжелую тумбочку. Не бог весть какая баррикада, но секундную фору даст.

Слышавший скрежет мебели трагирец фыркнул и вернулся к себе.

Немного успокоившись, Фаерс выключила свет, оставив ночник, и забралась под одеяло.

… Черная молния перемахнула через присевшую девушку и с леденящим кровь рыком обрушилась на её преследователей. Мел побоялась поднять голову, однако ей с лихвой хватило вида переплетённых на полу теней: большая хвостатая рвала на куски тонкие сначала вопящие, а потом булькающие сгустки тьмы. Расправа заняла едва ли больше полуминуты. Затем раздалось цоканье когтей по линолеуму и перед девушкой упала капля крови.

— Моя очередь? — дрожа всем телом спросила Мелани.

Потусторонний зверь подошел ближе, заскулив, ткнулся окровавленной мордой Фаерс в колени и больше ничего не стал предпринимать. Мел робко положила ладонь ему между ушей и почесала лоснящуюся волчью башку. Оборотень вильнул хвостом, облизнулся и лёг у ног Мелани, выгрызая меж когтей прилипшие ошмётки ткани.

— Тебе нельзя здесь оставаться, — воодушевившаяся Фаерс погладила спасителя по спине и приняла вертикальное положение. — Иди домой, пока копы не нагрянули. Зверь поднялся на лапы и вслед за Мелани приблизился к проёму где виднелся разительно посветлевший и поредевший лес.

— Это участок за нашим домом! — пораженно воскликнула девушка. — Пошли, — рука безбоязненно легла на холку и Мел вместе с волком пересекли невидимую черту.

Сны с продолжением были автору не в новинку, а во время написания «Лесных стражей» вовсе стали нормой и всё же сегодняшний отличался от ранее виденных. Фаерс с удовольствием потянулась и попробовала разобраться в символике: закрытые двери равно закрытые пути, кольцо — капкан, которого она избежала, тени — понятие буквальное, зверь… Натолкнувшись взглядом на стоявшую не на своём месте тумбочку Мел закончила анализ. За учинённую ночью перестановку перед трагирцем стало совестно. Обругав себя за излишнюю трусость, Мелани вернула тумбочку в родной угол и, наскоро расчесавшись, спустилась на кухню, где уже хлопотал мужчина.

При появлении Фаерс оборотень втянул носом воздух и не уловив ноток страха бодро поздоровался:

— С добрым утром! Я тут зерна кофЕи нашел. Ты не против, что я самовольничаю?

Девушка мазнула взглядом по ступке с толкучкой в руках оборотня и витающий в воздухе аромат ответил на её невысказанный вопрос.

— Привет. Делай, что сочтешь нужным. У нас напиток зовётся кофе.

— Я запомню, — изрёк Аррум, энергично работая рукой.

— Для измельчения мы используем это, — Мел достала со стола коробку. — Кофемолка называется.

— Ух, ты! Мини-жернова. Я видел похожие на ярмарке у гномов, так они цену немыслимую драли. Я устал с бородачами торговаться, хотя штука в хозяйстве весьма полезная, — вещал мужчина, наблюдая, как Фаерс пересыпает содержимое ступки в кофемолку. — Можно я и себе заварю?

— Конечно. К чему такой глупый вопрос?

— Кофея очень дорогая и достать её сложно. Не всякого гостя ею угощают, — пояснил трагирец.

— У нас существуют дорогие сорта кофе, но в основном зерна не дефицит продаются во всех магазинах, так что пей, не обеднею. Извини, что с Кристал не получилось связаться. Наверное, надо использовать что-то типа медитации, тогда шанс пробиться к ней увеличится.

— Меди…ациями у нас в храмах занимаются.

Исправив произношение Фаерс кратко пояснила, что включает в себя понятие. Умолчав, что подобного не практиковала и заверив, что постарается.

Оборотень благодарно поставил перед девушкой горячую чашку, а та в свою очередь поделилась с ним последней пачкой шоколадного печенья. Коричневые кругляши были с подозрением осмотрены обнюханы и со сладострастным «ммм» проглочены в два укуса. Едва не поперхнувшаяся кофе Мелани, полюбовалась блаженной физиономией осчастливленного трагирца и взяла на заметку купить побольше различных конфет, чтобы спровоцировать его на новые звуки.

Оборотень облизнулся, и отставив опустевшую чашку посмотрел на Мел. От чего девушка испытала дежавю.

— Что? — не выдержала она затянувшейся игры в гляделки.

— Я обещал не придираться к книге, но…

Фаерс со стуком опустила на стол недопитый кофе. Затем схватила чашку двумя руками, словно норовя за нею спрятаться, и исподлобья глянула на Аррума, жалея, что отбрыкаться дежурным: «я — автор, я так вижу», тут не получится.

— Продолжай.

— Мне кажется, ты спутала оборотней с инкубами. Беспорядочные связи для нас нетипичны, — медленно подыскивал доходчивые и необидные для автора доводы трагирец.

Мел скептически дёрнула уголком губ и отставив чашку сложила руки на груди.

— Ну-ну…

— Не в таких количествах и не с представительницами иных рас, — договорил Аррум, чувствуя, как предательски наливаются теплом уши и скулы.

— Расскажи о своём народе, чтобы я больше не допускала ошибок, — загорелась идеей Фаерс. — У вас действительно есть такое понятие как Истинность?

Волк вскинулся, но спрашивать откуда Зрящая об этом знает не стал.

— Да, — отчеканил он, не вдаваясь в подробности. Девушка и так, как для человека, знала об оборотнях слишком много.

— Здорово, — выдохнула Мел, не раз описывающая в рассказах нити, связывающие две души. — А у людей так бывает?

— Нет, разве что у варков.

— Варки у нас кто?.. — подтолкнула умолкшего собеседника Фаерс.

Аррум в беззвучном рыке обнажил верхний ряд зубов и тряхнул головой досадуя на свою непомерную болтливость. Может, в здешней кофеи присутствует компонент развязывающий язык наподобие зелья правды? Нюхнув чашку и ничего там не учуяв, он недовольно взглянул на Мелани:

— Для одноипостасных эта информация закрыта.

— Спасибо хоть номер жетона и звание не продиктовал.

— Ты говоришь загадками.

— В фильмах показывают, что так поступают военнопленные на допросе. Им вопрос, а они — имя и звание.

— Умно, — одобрил мужчина и взяв чашки отошел к мойке. Подаваемую в дом воду он считал настоящим благом. Ненужно бежать к ручью с вёдрами или отмывать бочку от застоявшейся дождевой. Для стирки, небось, у Мелани тоже имелась какая-то приспособа, вместо деревянного тазика.

— Аррум, ты же не на допросе, — заканючила Фаерс поняв, что рыбка срывается с крючка. — Даже если я напишу книгу по мотивам услышанного, для всех она останется художественным вымыслом. Ты в земном мире, и оборотням Нарлакса наш диалог не навредит. Пожалуйста, подкинь мне пищу для размышлений. Клянусь, что следующего оборотня опишу по всем правилам.

— Тогда ладно, — сдался волк. — Расскажу ради правдивости твоего изложения.

— Спасибо-спасибо! — автор готова была расцеловать трагирца. — Я сейчас! — она метнулась к айфону и включив диктофон положила его на середину стола. — Я запишу, чтобы ничего не забыть и не перепутать. Ты же не против?

— Сначала покажи, как это, — бдительный оборотень тронул чудную коробочку пальцем и Мелани поспешила удовлетворить его просьбу, опасаясь за целостность гаджета.

После воспроизведения брови Аррума стали походить на две галочки.

— Голос словно не мой, а повторил слово в слово.

— Всем так кажется, это нормально. Теперь начнём, точнее продолжим о варках?

— Хорошо, включай свою штуку.

— Готово, — отрапортовала Мелани, и волк начал повествовать:

— Оборотни делятся на рождённых и обращенных укусом. Последних значительно меньше, поскольку их принято… добивать в бою.

— То есть специально ради обращения вы не кусаете?

— Нет, оборот ради оборота не имеет смысла. Ту страшилку придумали одноипостасные. В действительности же рану от клыков оборотня можно получить только, вступив с ним в бой. Для нас главное то, что произошедший от варка оборотень бесплоден, поэтому нарочно создавать собрата обреченного на бездетный союз двуипостасный не станет.

— Для вас так важна семья? — заинтриговано уточнила Фаерс.

— Важна? Она священна! Нам пара даётся одна на всю жизнь. Не то что у людишек, — волк пренебрежительно скривился. — У сельской девки может быть десяток щенков и у каждого свой отец.

— Ситуации бывают разные, — вступилась Мел.

— Не до такой степени, — отчеканил Аррум.

— Проехали, — не пожелала спорить девушка. — Вернёмся к нашим баранам. Варки — это обращенные?

— Укушенные.

— Есть разница? — запуталась Мелани в определениях.

— Варками мы зовём промежуточную форму укушенных, и до становления оборотнем из них доживает далеко не каждый. Они обращаются исключительно в полнолуние и не контролируют животную ипостась. Оборот варков сопровождается неимоверной болью, из-за чего восемь из десяти сходят в процессе с ума и умерщвляются своими соплеменниками. Согласись, что бросающегося на людей зверя жалеть никто не станет, тем более, защищая родных. Нашими законами запрещается порождать опасных тварей. Когда подобное всё же случается, то ближайший оборотнический клан снаряжает охотников и те на месте определяют, заслуживает ли варк жить дальше.

— Вы забираете их в свои селения? — не поняла Фаерс.

— Изредка. Варки в животной форме неприручаемы. Мало кто отваживается иметь под боком такого соседа, ведь наши щенки до первого обращения очень уязвимы. Зачастую, мы помогаем изгою поставить дом в отдалении и не чураемся с ним общаться. Когда я был ребёнком возле Хвойного Дола поселился варк — Ингор. Недолго прожил. Через четыре года оставил записку и повесился. «Я перестал быть человеком, а ту, что сделала бы меня настоящим оборотнем так и не встретил. Я вымотался. Мне невыносимо глядеть на демонский лик луны и слышать её издевательский смех. Ухожу, покуда окончательно не потерял рассудок и не натворил бед. Спасибо вам, жители Хвойного Дола, что приютили парию человеческого рода».

— Аррум…

— Его тело нашли мы с братом, — будто не услышал Мелани волк. — Кто-то из клана всегда навещал Ингора после полнолуния, и в тот день была наша очередь.

— Мне жаль, что вам довелось такое пережить, — девушка сочувственно положила ладонь на сцепленные в замок руки трагирца и легонько погладила, отчего его напряженные плечи дрогнули, расслабляясь.

— Мама отца тогда на сутки из дома выгнала, разгневалась, что отправил нас к Ингору одних. А для сверстников мы стали героями, хорохорились перед друзьями, смельчаков строили. Зато ночами просыпались от крика. Казалось бы, эка невидаль — смерть. Мы же оборотни — охотники, привычны к разным её видам. Однако, — Аррум опустил голову скрыв лицо волосами, — оказалось, что самоучинённая наиужаснейшая. В каком отчаянии надо быть и какую боль испытывать, чтобы добровольно призвать Госпожу в чёрном?

— Лучше замыслись, какую силу воли надо иметь, чтобы терпеть их годами, — тихо ответила Мел. — Варк больше человек, чем оборотень. Физически мы намного слабее вас, что влияет на психическое состояние. Ингор цеплялся за жизнь пока не утратил всякую надежду.

— Возможно, — не стал спорить трагирец. — Не знаю, зачем об этом рассказал.

— Потому что почувствовал: пришло время поделиться с кем-то своими переживаниями, — ответила Мел репликой, некогда услышанной от психолога. Аррум шевельнул онемевшими пальцами. И когда успел, так сильно сжать? Фаерс незамедлительно убрала руку и спрятала под стол, будто её поймали на чём-то постыдном.

— При каких условиях варк становится полноценным оборотнем? — продолжила интервьюировать девушка, лишь бы разрушить повисшую над ними тишину.

— В звериной личине ему надо отыскать свою истинную пару. В человеческом облике его нюх и зоркость остаются на уровне человеческих, учуять её он может только обернувшись. Если в пару укушенному предназначен оборотень, то после энергообмена варк окончательно примет свою вторую ипостась, будет обращаться по своему желанию и без страданий. А если человек, то излечится от лунной зависимости и перестанет обрастать шерстью.

— Ты же говорил, что у людей нет истинности.

— Скорее всего они её не ощущают, — исправился Аррум. — Оборотней к паре ведёт запах, а вас, Мел? Чем одноипостасные руководствуются при выборе? Как понимают, что именно этот человек тот единственный?

На лицо Мелани набежала тень.

— Нас ведут сердце и мозги, причём ни одному органу доверять нельзя, поскольку изнутри организма им не видно, на что позарилось и куда несёт подчинённое их воле тело. Непереводимый человеческий юмор, — добавила Фаерс, поймав недоумённый волчий взгляд. — Что будет с укушенным эльфом или орком? — вернула она разговор в прежнее русло.

— Смотря где расположена рана и как далеко до лекаря, — не то улыбнулся, не то оскалился Аррум, намекая, что своеобразные шуточки наличествуют и у него.

Мелани попросила конкретизировать.

— Наша слюна действует лишь на людей. Остальные инорасцы варками не становятся. И смесков у нас не рождается, как указано в твоей книге. Иногда сходится разновидовая пара оборотней, тогда их ребёнок наследует ипостась одного из родителей.

Айфон пискнул, сигнализируя о низком заряде батареи и девушка объявила вынужденный перерыв. Обрадованный передышкой Аррум несмотря на протесты Мелани тотчас отправился в лес проверять силки. Кофея с печеньем аппетит хищника раздразнили, но не утолили, а объедать кормящуюся как птичка девушку волку не позволяла охотничья гордость.

В отсутствие трагирца Фаерс написала пятистрочное сообщение Голди и нашла в интернете несколько документалок призванных доходчиво донести до иномирца информацию о развитии человеческой науки и техники. Для вечернего просмотра девушка припасла фильмы о многогранности земной природы. Разрешив вопрос досуга, Мел исследовала кладовку, до которой прежде не доходили руки, и на нижней полке стеллажа обнаружила шесть банок консервированных супов, просроченные ананасы, сразу отправленные в мусорное ведро, и упаковку рисовых сухариков, завалявшихся со времён маминого похудательного приступа. Решив, что находки позволят отложить поездку в город на день-два, Мелани перенесла жестянки на кухню и уселась у окна.

Выйдя к дому Аррум заметил девушку и в победном жесте вскинул руку с зайцами. Испереживавшаяся Мелани просияла и показала добытчику большой палец.

Кулинар из Фаерс был аховый. Она не понимала, зачем гробить полдня на блюдо, которое уничтожится за десять минут? Ведь заказанная пицца или полуфабрикаты голод утолят точно так же, а сэкономленное время можно потратить на что-то более приятное, чем на стояние у плиты и её последующее отмывание. Однако с напарником, не требующим пищевых изысков дело двигалось споро и не скучно. Основную часть работы по готовке добровольно взял на себя трагирец, а Мел по мере сил и возможностей ему помогала. Нарезая лук и смешивая одобренные волком приправы, девушка попутно узнала, что по мере надобности, обычно раз-два в год, многие оборотни обращались к магам за «неубиваемым» комплектом одежды. Такая обновка во время внепланового или срочного оборота не разлеталась в клочья, а убиралась в подпространственный карман и так же мгновенно возвращалась на тело хозяина.

— Полезная особенность. Оказаться голым посреди толпы не очень-то приятно.

— Людской да, камнями могут забросать, — подтвердил Аррум. — А наши привычны. На щенков одежды вообще не напасёшься.

Весь день прошел под эгидой обмена вопросами и ответами, отчего к вечеру у обоих пухли головы от переизбытка новой информации, но и Фаерс и Аррум остались довольны. Вечером, перед тем как разойтись по комнатам Мелани сбросила на айфон файл с медитативной музыкой и нацелилась во чтобы то ни стало встретиться с Кристал Зельтайн.

Методом проб и ошибок выяснилось, что музыка больше сбивала с мысли, чем помогала и, вынув наушники, девушка постаралась дышать, как советовали на просмотренном днём форуме. Сосредоточившись на счете вдохов-выдохов, Мелани едва не уснула. Вовремя поскользнувшись на привидевшемся катке, она вспомнила о своей цели. «Визуализация точно поможет», — решила Фаерс и, вернув телу расслабленность, принялась мысленно рисовать образ.

Черные спадающие до пояса волосы, удерживаемые повязкой с рунами и вплетенными стеблями трав-оберегов. Холодно-синие пронзительные глаза, слишком мудрые для молодой магички, мерцающее в их глубине знание больше подошло бы старухе-ведьме. На правой щеке задорная точка-родинка. Крис несколько раз пробовала её извести, не получилось. Дальше Мелани представила тонкие губы, часто кривящиеся в ухмылке превосходства. Кристал знала себе цену и никому не позволяла её занижать. Данная ей с рождения Сила была в почете, как среди простых селян, так и среди верховных правителей…

— Хватит меня разглядывать. Говори: зачем пришла?

Фаерс моргнула и потёрла пальцами слезящиеся глаза. Веки будто налились свинцом, и окружающая обстановка была подернута дымкой.

— Я это, я, — насмешливо подтвердила магичка, перебирающая за столом какие-то зерна.

— Трудно… смотреть… — превозмогая нарастающую резь в глазах, произнесла Мелани и зажмурилась.

— Не спать! — тёмноволосая девушка отставила миску и, спешно подойдя к гостье, дунула ей в лицо. — Теперь открывай. Медленно. Ну вот… Светлых ночей и ровных тебе путей, Зрящая сквозь миры.

— Обильного урожая и удачной охоты, — ответила Мел по трагирскому обычаю и мысленно возопила: «У меня получилось!»

Пусть встреча была вполне ожидаемой, скорость и простота, с которой Зрящая преодолела межмировые барьеры, Зельтайн поразили. Не каждому чародею удавалось так легко перемещаться в иные измерения. Кристал, например, умела создавать только окна для подсматривания — и не более. А какая-то человечка перенесла свою астральную проекцию одной силой воли, без пентаграммы и энергетической подпитки. У неё явно был потенциал. С годящим наставником блондинка бы добилась завидных успехов на поприще путешествий. Однако давать советы той, кто хоть и не специально, но всё же разлучила её с приглянувшимся оборотнем, магичка не собиралась.

— Присаживайся. В ногах правды нет. — Кристал вернулась к своему стулу, по пути отодвинув рядом стоящий. — С чем пожаловала?

Фаерс обвела взглядом просторное помещение с подвешенными к потолочной балке пучками трав и перещелкнув рычажок авторского любопытства на минимум перешла к своей первоочерёдной задаче.

— Мне нужны ответы на два вопроса. Первый: зачем ты забросила Аррума на Землю и как ему вернуться? Второй: что значит — Зрящая?

— Насчитала три, ну да не важно, — Зельтайн деловито ссыпала перебранное в миску и протёрла стол. — Я бы предложила тебе, как дорогой гостье, чай, но вкуса ты не ощутишь, так что не буду переводить травы.

— Крис, прошу, не тяни, — по-свойски обратилась к магичке землянка. — Я без понятия, как тут очутилась и сколько здесь пробуду, так что, пожалуйста, давай обойдемся без затяжных предисловий.

— Смелая. Со мной мало кто себе позволяет так говорить.

— Не злись, — сбавила обороты Мел. — У нас нет магов, так что я не в курсе, как следует себя вести в вашем обществе.

— Хитришь… — сузила глаза Кристал.

— Мне нужны ответы, — поторопила её Фаерс. — Не так мне, как Арруму. Ему тяжело находиться в моём мире, он не приспособлен к подобной жизни.

— Будь рядом — и волк привыкнет, — с толикой грусти отозвалась Зельтайн. — Жаждешь правды? Тогда смотри, — разводить пустую болтовню действительно не стоило.

Кристал сняла со стены круглое зеркало и положила на стол. Сделав над ним несколько замысловатых пасов руками, набрала в чашку воды и, высыпав туда шепотку перетёртых листьев, выхлюпнула содержимое на отражающую поверхность.

— Внимательно смотри, — повторила она изменившимся до неузнаваемости голосом и заставила струхнувшую Мелани склониться над зеркалом.

Картинка расплывающегося потолка сменилась мутной батальной сценой, постепенно обретающей четкость. Горстка воинов в кожаных доспехах прикрывала раненного товарища в латах с черно-красным развевающимся султаном на шлеме. «Князя», — пришло Мелани понимание извне. Враги напирали, давили количеством, однако сломить защитников им было не под силу, и тогда вперёд вышел капитан нападавшего отряда.

— Он просит выдать им правителя, — объяснила бледная как полотно Кристал. — Клянётся, что остальных отпустит, не причинив вреда. Миранцы отказываются, но одного из них — Артунала — дома ждёт беременная жена, и отдавать свою жизнь за чужую оборотень не желает. Присмотрись к нему. Видишь, как отступает за спины товарищей? Он никого тебе не напоминает?

— Вылитый Аррум, — прошептала Фаерс, безотрывно глядя в магический телевизор. — Не смей! — выкрикнула Мел, стискивая пальцами край столешницы. Вот только это не помешало Артуналу всадить длинный боевой кинжал между стыков лат держащегося за бок мужчины, которого минутой ранее оборотень защищал. Застигнутые врасплох предательством брата по оружию, миранцы на мгновение растерялись. Чего вполне хватило, чтобы превосходящие их численностью воины разоружили стойкий отряд и казнили его, не сходя с места. Кровавая баня закончилась быстро. Гору трупов из восьми княжеских бодигардов увенчала отрубленная голова Артунала с посмертно застывшей маской неверия.

— Нет… Нет… — бормотала Мелани на грани слышимости, не замечая, как по щекам текут слезы. Зрелищная битва, по необъяснимой причине её не зацепила, а смерть предателя отозвалась таким горьким отчаянием, что хоть вой.

Зельтайн вычертила руну в разлитой по зеркалу воде, и место побоища сменилось на чистое сельское подворье, где молодая женщина с округлившимся животом кормила кур.

— Это Мелисса.

Не будь Мелани стопроцентно уверена, что является единственным ребёнком в семье, то назвала бы её сестрой.

В зеркале цепной пёс рванулся с привязи, разевая пасть в немом лае. В калитку вошли двое в запыленной одежде военного кроя. Сняли шапки пред хозяйкой и протянули запечатанный конверт и меч её убиенного мужа. Скоро попрощавшись и даже не испив с дороги воды, путники поклонились женщине в ноги и покинули двор.

— Воинов, расправившихся с Артуналом и его отрядом, казнил новый правитель, а волка посмертно наградил. Не нарушь он вассальную клятву — война бы забрала намного больше жизней. В исторических хрониках Артунала назвали героем, поспособствовавшим объединению разрозненных земель в единую Трагирскую державу. — Пояснила Кристал уважительное отношение посыльных к жене оборотня. Мелисса бегло прочла врученное письмо и, рыдая, упала на колени, стаскивая с головы платок, подаренный мужем перед отъездом. Мелани не знала, откуда пришла информация, но готова была поручиться за её точность.

— Она просидела там несколько часов. Не будем тратить время впустую и перейдем к основному. — Зельтай провела ладонью над зеркалом, и там появилась Мелисса, зажимающая рукоять принесенного меча поленьями. Установив оружие вертикально, женщина встала в полный рост и бросилась грудью на клинок. — Мелисса волчица, когда краям раны не дают сомкнуться — смерть от кровопотери неизбежна.

— Господи! — Фаерс приложила руку к кольнувшему сердцу и шокировано уставилась на магичку. — Она же беременна. Могла бы… держаться ради ребёнка. Вот из-за него вас и раскидали по разным мирам. У оборотней есть такое понятие, как Истинность…

— Знаю, Аррум немного просветил. Давай лучше о ребёнке.

— Дети в таких союзах благословенны свыше. Уже при зачатии любовь их родителей дарует им Искру Силы. Из таких чад вырастают маги, целители, как говорится, от бога, и просто те, кто своими делами несут в мир свет и добро. Представь, как разозлилась богиня Юсифа — покровительница семейного очага, — когда смертная пренебрегла её Даром, умертвила, не позволив родиться. Богиня в гневе пожаловалась на Мелиссу своему брату Талуту — богу войны, коему поклонялись воинствующие оборотнические кланы. И он сразу припомнил вероломного Артунала, погубившего сотоварищей. Тогда-то, выслушав брата, Юсифа и придумала, как наказать влюблённых. Душу Мелиссы поместили в человеческое тело, тем самым лишив пару возможности обзавестись общими отпрысками, и отправили девушку на Землю. Артунала же после перерождения оставили на Нарлаксе, чтобы он маялся в поиске, сам не понимая чего.

— У них априори не может быть совместных детей. Их расселили по разным реальностям.

— Не умничай, — осадила Мелани Зальтайн. — Для истинных это не преграда. При большом… огромном желании со стороны разъединенных душ сам Верховный Бог Хэшран — творец и уничтожитель миров — может открыть для жаждущих воссоединения Портал междумирия. Чтобы такая возможность была, одному из наказанных оставляют возможность подглядывать за другим. Дабы он или она воочию видели, чего лишились. Зачастую это сны, реже — видения прошлой либо теперешней жизни их пары. И в определённый момент тоска по утраченному становится так сильна, что истомившаяся душа посылает сигнал Хэшрану, и тот, взвесив её прошлые прегрешения и нынешние заслуги, решает: открывать дверь или повременить. Бывали случаи, когда муж с женой воссоединялись перед самым смертным одром, но к вам Верховный был милостив, так что возблагодарите его и живите с чистого листа.

— Я — Мелисса… бывшая, Аррум — Артунал? Так, что ли? — не укладывалось в голове у Фаерс.

— Именно. Быстрее свыкайся с мыслью и не заставляй меня повторять. Страх как этого не люблю.

— Вернуть Аррума назад как-то можно? Бога, там, попросить… наверное… — промямлила Фаерс, отупело глядя на принявшее обычный вид зеркало.

— Зачем? — поразилась Крис. — Оборотня здесь ничего не держит. Родственники и клан по сравнению с истинной парой — ничто. Он не сможет жить в трагирском лесу, оставив сердце на Земле.

— Звучит слишком высокопарно.

— Ничуть, — возразила Кристал. — Говорят, что в мире нет ничего вечного, так вот — истинные узы — исключение из правил. Их не разорвёт ни расстояние, ни даже смерть. Души познавшие счастье единения всегда будут тянуться друг к другу. Неужели вы этого не чувствуете?

— Ни капельки, — не сдавала позиций Мелани. — Аррум рвётся сюда.

— Раскрой для него свои объятия, — посоветовала Зельтайн.

«Дожили, соперницу приходится поучать». Внутри бултыхнулась осадочная муть чёрной магии, и Крис подавила её, переплетя пальцы в особый символ. Сомнительный подарок доставшийся от прапрадеда Тауруса давал о себе знать, когда она была морально или физически истощена. Кристал протерла зеркало и повесила его обратно на стену, мимолётно оценив своё отражение. Темноволосая ясноглазая и фигуристая — яркая по сравнению со светлокожей, невзрачной на её фоне гостьей. И всё же, поставь их рядом, волк выберет бледную поганку. Единящую силу истинности ничто не могло пошатнуть. Где справедливость?

— Аррум умный мальчик. Точнее, не мальчик, от этой проблемы я его избавила, — куснула Зельтайн Мелани, но та и бровью не повела, чем вынудила магичку продолжить: — Угости волка плошкой молока, он его любит, прогни спину, расстилая его постель, хищник и проявит себя.

— Ему нужна настоящая стая. А ты сама сказала, что детей у нас не будет, — отозвалась Фаерс, не реагируя на ехидные замечания Крис. — Перебрось Аррума на Нарлакс, здесь у него будет шанс обзавестись нормальной семьёй.

Кристал перестала притворяться, что поправляет криво висящее зеркало и резко повернулась к землянке.

— Ты не понимаешь, — весёлая издёвка из её голоса испарилась. — То, что ты делаешь — наглядное проявление истинности, Ты заботишься о потребностях пары больше, чем о собственных. Аррум будет делать так же. Он смирится или вы найдёте компромисс. Я же, знаешь, что хотела, пока не заглянула в его прошлое и будущее? — Зельтайн расправила плечи и взглянула на Мел с вызовом. — Собиралась опоить Аррума приворотным зельем и остаться с ним. Я чувствовала его боль, пропускала через себя, и была уверена, что смогу её притупить. Но когда к ней добавилась твоя — мне пришлось отступить и отпустить волка. Лишь ты, Зрящая, можешь сделать Аррума счастливым, так перестань натыкаться на стены там, где их нет, и приступай! — от непроизвольного магического всплеска фантом Мелани пошел рябью и, став прозрачным, истаял.

— Идиотка! — колени Кристал подогнулись, и она осела на пол, не сходя с места. — Когда же я научусь сдерживаться? — Закрыв глаза, она отыскала следы межпространственного перехода и облегчённо вздохнула, убедившись, что не забросила Зрящую в безвременье.

Через взыгравшую зависть Кристал не успела предупредить иномирную посетительницу, что у Аррума могут возникнуть проблемы с оборотом. Процесс переноса для двуипостасных был чреват «заеданием» механизма перехода в животный облик. Разложить на молекулы и сложить обратно человека Хэшрану было проще, чем зверолюда. Прийти в норму волк должен был после того, как окрепнет повреждённая долгой разлукой связь с его парой. Неудачи с оборотом обычно ввергали оборотней в панику и приводили к затяжной подавленности. Сие следовало знать и учитывать при общении с ними, дабы не задевать чувства ранимых в такой период избранников, ощущающих себя неполноценными. Вдобавок это служило своеобразным испытанием: не изменятся ли отношения в семействе, когда сильный партнёр станет слабым и беззащитным? Происходи всё вблизи, то такому повороту магичка была бы рада, но поскольку Аррум находился далеко и его возвращение было, увы, невозможным, причинять ему лишние страдания было неоправданной жестокостью.

Выброс энергии произошел, потому что Кристал внезапно поняла: оборотень поддался вовсе не на её чары, а оттого что неосознанно знал — его парой окажется одноипостасная. Вот он и попробовал предложенное, чтобы приноровится к человеческому телу и не ударить пред избранницей в грязь лицом. Чувство что её приняли за тренировочный плацдарм было столь неприятным, а ревность разрушительной, что молодая магичка не совладала с вырвавшейся сырой силой и поставила точку в диалоге со Зрящей раньше положенного. Теперь Зельтайн ничего не оставалось, кроме как уповать на то, что светловолосая, имени которой она так и не спросила, наскребёт в себе мужества для вторичного посещения её жилища. Тогда-то она наступит на горло гордости и постарается просветить девушку как положено, без избыточной эмоциональности.

4 часть

Утро встретило Мел минусовым настроением, ломотой во всем теле и жужжащей в мозге интернетовской фразочкой: «Сегодня большой день, скажем прямо — днище»*. Девушка согласилась, что днище полное и накрылась с головой, не желая покидать постель и встречаться с наверняка ожидающим её пробуждения трагирцем.

«Дописывая «Стражей», я не подозревала, что оборотень — мой истинный, но на уровне подкорки уже не хотела делить его с кем бы то ни было, — размышляла Мелани. — Когда же пришла пора заканчивать историю, я оставила финал открытым, потому что не могла проститься с Аррумом, не могла перестать думать о нём, чем и спровоцировала перенос волка. Ну и как в таком признаваться и оправдываться? Прости, мил друг, непредумышленно вышло? Знай я, что ты не персонаж повести, а реальный чел… оборотень, то не стала бы желать свидеться с тобой? М-да, тупик. Может божок, как там его, накосячил? Уз то я не чувствую, Аррум видимо тоже. Эй, Верховный! — Фаерс высунулась из-под одеяла и посмотрела в потолок спальни. — С нашим воссоединением ошибочка вышла, не просили мы его. Но меня вполне может угораздить влюбиться и без подключения истинности. Я себя знаю. Проверено на нескольких «не тех», как говорила моя мама. И что потом? Аррум будет страдать из-за оторванности от дома, а я по нему. Не надо мне такого счастья! Слышишь? Верни всё, как было!»

Божество промолчало, а Фаерс с оханьем соскребла себя с кровати и поплелась в душ. Минут двадцать простояла под горячими струями, десять выбирала футболку и штаны в полупустом шкафу, и пять потратила на расчесывание: челка никак не хотела ложиться по задуманному. Приведя себя в относительный порядок, девушка взъерошила непослушные волосы, стянула их в хвост и решительно спустилась к Арруму.

Оборотень сидел на кухне, отрешенно обгрызая заячью кость, и даже не сразу заметил появление Мелани.

— Привет.

— И тебе, — отозвался он, оторвавшись от своего занятия.

— Ты какой-то не такой, — не нашла более подходящей формулировки девушка.

— Сон чуднОй видел.

— Поделишься?

Волк подвинул к Фаерс тарелку с остатками мяса.

— Я о сновидении, — девушка предпочитающая лёгкий завтрак из чая и хлопьев поставила на плиту чайник.

— Я бегал по цветущему яблоневому саду и ловил осыпающиеся лепестки.

— И всё? — уточнила Мелани, не дождавшись продолжения.

— Его аромат преследует меня наяву, — Аррум тряхнул гривой длинных волос, которые давно следовало обкорнать. — А как твои успехи, Мел? — волк пристально посмотрел на девушку, и та громко брякнула крышкой о чайник. Мужчина указал ей на стул и распорядился: — Выкладывай.

Фаерс потупила полный стыда и раскаяния взгляд и заговорила:

— Крис не виновата в твоём перемещении и помочь ничем не сможет. В телепортации замешаны высшие силы… — Завершив покаянную речь девушка поставила перед оцепеневшим, глядящим в одну точку оборотнем чашку кофе. — Меньшее, что я могу сделать, — это дать тебе крышу над головой и помочь влиться в человеческий социум. Прости…

— Оставь меня.

Мелани встала, пряча повлажневшие глаза:

— Буду у себя, — ей показалось, что трагирец бросил не слово, а булыжник.

Волк угукнул, в прострации помешивая черный напиток, в который забыл добавить сахар. В ушах похоронным звоном звучало: «Путь домой тебе закрыт; мы — истинная пара». Он-то полагал, что молчание зверя — худшее, что может случиться, ан нет. На пути к родному Хвойному Долу стоит непреодолимая божественная преграда, а вместо красавицы-волчицы и стайки щенят ему предназначена худосочная одноипостасная. Человечка, пишущая развратные истории, возможно, почерпнутые из её былых похождений.

Оборотень грязно выругался и отодвинул нетронутую чашку, расплескав половину содержимого. Растревоженное прочитанным ночью воображение выдало картинку распутно отдающейся авторши шипастошкурому демону.

— Мелани! — стул с грохотом врезался в стену. Выдуманная неверность истинной наложилась на первопричину переноса и пылающей чертой выделила имя канадки. — Мелани! Клещей тебе в уши и блох на копчик! — взор оборотня заволокло алым туманом, обычно предшествующим умерщвлению серьёзного противника.

Находящаяся в своей комнате Фаерс затряслась, шкурой чуя скорую расправу, однако хвататься за шокер не стала. Девушка чувствовала себя такой виноватой, что сопротивляться не собиралась, даже если бы Аррум взялся нарочито медленно сдирать с неё кожу.

— Мелани! Скажи, что ты пошутила! — открытая с ноги дверь едва не слетела с петель, и Фаерс сжалась в компактный комок, прикрыв голову руками.

— Не поможет, — тихо ответила она в контраст разъяренному рыку.

Ужас. Смирение. Безграничная вина. Из короткого слова волк выделил все оттенки эмоций, и животная ипостась ощерилась на людскую. Зверю были чужды предрассудки, движущие двуногим, он повиновался инстинктам, и те вопили: «Защити свою пару! Её раса не важна. Её прошлое не важно. Дерись за ваше будущее!» И волк дрался. Вцепился в человеческое сознание, отрезвляя его, тормозя действия тела, не подпуская к приятно пахнущей беззащитной девушке.

Не дойдя до предполагаемой жертвы несколько ярдов, трагирец заскрежетал по стене удлинившимися когтями.

— Не смогу я здесь… Не хочу! — посыпались кольца стружки, и оборотень, словно обезумев, продолжил драть стенную перегородку. — Верни меня, Хэшра-а-ан!!! — мужчина запрокинул голову и издал душераздирающий крик, перешедший в вой, затем, задыхаясь, упал на колени. Голова, потяжелев, качнулась вперед, и Аррум стукнулся лбом об стену, да так и остался сидеть, уперевшись в неё. Мыслей не было. На пол упала капля крови, за ней вторая и третья. Он не реагировал. Главная битва разворачивалась внутри. Сил не осталось даже на то, чтобы шевельнуться, весь резерв уходил на незримое противоборство.

Немного полежав в полной тишине, Мелани опасливо огляделась и сразу поняла, что с волком нелады. Позвав его и не получив ответа, Фаерс подошла к живому монументу и тронула за плечо.

— Арр?

От легчайшего толчка оборотень упал на бок. Его глаза были закрыты, а губы и подбородок перемазаны бегущей из носа кровью. Черты лица оборотня хищно заострились, а скрытые одеждой мускулы бугрились и подергивались, будто под кожей билось более крупное, чем вмещающая его оболочка существо. Выглядело это пугающе, однако Мел переборола страх и нащупала шейную артерию Аррума, проверяя пульс, как учил её отец.

— Слава Богу. — Непостижимым образом подкрадывающаяся паника отступила. Теперь перед Фаерс лежал вовсе не монстр, а нуждающийся в помощи человек. Скомкав одеяло, Мелани подложила его под голову бессознательного мужчины. — Не смей умирать, пока я схожу за полотенцем. — Успокаивая себя пустой болтовнёй и вслух перечисляя то, что намеревалась сделать, Мел принёсла аптечку и воду со льдом. Смыв кровь, она приложила холодное к переносице Аррума, запихивать ватные тампоны ему в ноздри побоялась. Всё же нос был не совсем людским — вдруг что-то там нарушится или рецепторы повредятся? Рисковать девушка не собиралась. Волк дышал глубоко и ровно. Фаерс только периодически промакивала выступавшую всё реже кровь и меняла тающий лёд.

— Отожрал тушу, с места не сдвинешь, — проворчала Мел, критически осмотрев оказавшегося неподъемным для неё трагирца. — Укрою хоть. — Убрав стружку и протерев пол вокруг не приходящего в себя оборотня, девушка укутала его и твердо решила, что если обморочный сон не развеется к утру, то она вызовет парамедиков.

Поев, поминутно бегая проверять состояние больного, Фаерс перенесла в свою комнату выданные гостю плед с подушкой и окопалась на кровати с ноутом. Бета была в сети.

AGNI: Приветик! У моего волка был приступ бешенства((Я думала — мне конец.

RATRI: Привет. Не слишком позитивное начало. Выкладывай, что стряслось?

… Гони его взашей, с такими сдвигами! Он опасен, Мел!

AGNI: Не могу. Мы с ним того-этого))… обручены небесами.

RATRI: О_О

AGNI: Жди:) Печатать много придётся. Там практически готовый рассказ)))

…

RATRI: Хренасе у тебя страсти кипят! Даже не знаю, поздравить или посочувствовать.

AGNI: Я и сама не разберусь((Не каждый день узнаёшь, что связана с полуживотным.

RATRI: Где твой волчара сейчас?

AGNI: В отключке((Вырубился после срыва((Я переживаю, как бы он в кому не впал ((Не очнется до завтра — наберу 911, пусть его откачивают в больнице((

…

AGNI: Голди, ты куда подевалась?

RATRI: Размышляю (^_^) Я бы уже по потолку бегала, а ты спокойно (?) со мной чатишься.

AGNI: Ты права. Сама себе удивляюсь, что не бьюсь в истерике, а рассуждаю здраво. Может, это одно из проявлений уз?

RATRI: В вашем случае, всё возможно)) Вероятно, ты интуитивно знаешь, что Аррум в порядке, поэтому и не дергаешься.

AGNI: Ох, было бы хорошо. Ты заметила, что мы обсуждаем абсолютно неправдоподобную для большинства тему?; — )

RATRI: Я готова поверить во что угодно, если оно исходит от тебя!:D Покажешь мне оборотня по скайпу? На фото у него такие глаза были, сразу видно — не человеческие.

AGNI: Покажу, когда он в норму придет. Тем более, надо же с чего-то начинать его ассимиляцию в нашем социуме.

RATRI: Гы-гы, при волке так не выражайся)))) На Трагире таких слов не используют. Лучше в магазин с ним съезди, по улице людной проведи. Он же как собака из приюта взятая, ему всё интересно будет и пугающе. Тебе придётся держать его на поводке и следить, чтобы он никого за ляжку не цапнул; — )

AGNI: Спасибо за дельные советы и сравнения)) надо будет их где-то в тексте использовать, чтоб не пропали даром))) Кстати, ты «Стражей» отбетила?

RATRI: Конечно. Чистовик кину на е-мейл и можешь выкладывать. Предвижу много комментов от недовольных читателей)) Народ не любит открытых концовок, Мел. Гарантирую: будут раскручивать на продолжение))

AGNI: А я гарантирую, что его не будет. Не получится у меня писать про Аррума- персонажа, зная его в реале. Видя, что он совсем другой. Для меня подобная история будет уже не развлекательной выдумкой, а ложью((

RATRI: Мне можешь не объяснять. Жаль терять такого героя, но я тебя прекрасно понимаю. И буду терпеливо ждать новых рассказов)) Мел, бросай на сайт последнюю главу «Стражей». Пока я в сети, помогу тебе отбиваться от нападок))

Не имея неотложных дел, Фаерс целый день провела в интернете, споря и смеясь с читателями и не забывая поглядывать на спящего у плинтуса оборотня. Как и предрекала Голди, фанаты Аррума разделились на два лагеря «За» и «Против» авторского произвола, однако все единодушно просили сиквел. Мелани отшучивалась, делала упор на то, что занята в других проектах и без зазрения совести посылала особо зарвавшихся к чертовой матери или в «чёрный список». Когда глаза начало резать от напряжения, а буркнувший живот дал понять, что неплохо бы подкрепиться, Мел покинула поднадоевшую дискуссию и отправилась инспектировать кухню. Съестного нашлось не так уж и много, но бросать Аррума, дабы съездить в город, Фаерс не стала, довольствовавшись консервированным супом и сухими галетами. Зайца и три яйца девушка оставила для болезного волка: очнувшись, тот наверняка будет голоден, и суррогаты его не спасут.

Проверив оборотня в сотый раз и порадовавшись, что цвет его лица больше не стенно-белый, Фаерс позвонила родителям, чтобы поделиться однотипными подробностями своей жизни в глуши.

— Да, мам, я кушала… Нет, пап, медведи в мусорных баках не рылись. — Отчитавшись и предупредив, что задержится в охотничьем домике ещё на пару недель, Мелани взялась за ручку, чтобы набросать заказанную работодателем статейку. И так увлеклась, что не сразу услышала хриплое:

— Ма, пить.

Выведя из строя общее тело, зверь долго трепал закрытого вместе с ним в черепной коробке человека. Наскакивал на двуногого, сжимал челюсти на руке, а то и шее, и рыком втолковывал своей отупевшей от утраты родины части, чтобы та не смела вредить их истинной. Аррум огрызался, по возможности откидывал противника и спорил, что людская самка ему в постели на постоянной основе не надобна. Волк от такого зверел пуще прежнего и нападал остервенелее, с пеной на клыках доказывая, что после убийства пары их жизнь потеряет всякий смысл. И что человеческая ипостась взбесилась, скорее приревновав к нафантазированному, чем потому что «без меня меня женили и переселили». От такого заявления мужчина растерялся и не смог отбить атаку своего хищного естества. Последнее, что он слышал перед тем, как волк сомкнул зубы на его горле, было:

— Прими человеческую самку. Отвергнув подарок богов, ты убьешь себя, меня и её.

Аррум хотел ответить, чтобы зверь не смел разделять их на отдельные личности, но не успел. Людское сознание схлопнулось, застыв в пустоте, где раз за разом повторялись слова волка, оказавшегося из них двоих более мудрым.

…Клыкастая морда покоилась на коленях темноволосой женщины. По бокам сидели сестра и брат Аррума, а за их спинами возвышался отец, оберегая покой своего семейства.

Вокруг шумел знакомый с детства лес: в ветвях деревьев шныряли, пощелкивая, белки, в кустах перекликались раёвки — светлоперые пичуги с пурпурными грудками — и не далее чем в миле к востоку олени шли на водопой. Волк удовлетворенно вздохнул и зажмурился. Теплая материнская рука перебирала его шерсть — и большего оборотень пожелать не мог.

— Сынок, прими девочку.

Аррум встрепенулся. В ушах зашумело, и лесные звуки стали отдаляться. Тело налилось тяжестью, а в горле пересохло, как после знатной попойки.

— Прими! Не противься судьбе! — донеслись из тьмы голоса родных сквозь свист и завывание. Оборотень задался вопросом: когда успело стемнеть? Секунду же назад светило солнце. Но чтобы высказаться, следовало глотнуть воды, о чем он и попросил, разлепив запекшиеся от жажды губы.

Фаерс суетливо поднесла мужчине чашку и тот, сделав несколько глотков, закашлялся и открыл глаза.

— Ты?

— Так вышло, — тень улыбки коснулась уголков губ Мелани, и она вытерла салфеткой мокрый подбородок трагирца.

— Переберёшься в кровать? Я помогу.

— Я тебя чуть не убил, а ты…

— Ну не убил же, — прервала Мел. — Так что, ты в силах добраться до кровати?

— Нет, полежу здесь, — Аррум прикрыл глаза, намекая на то, что разговаривать больше не намерен, но не тут-то было.

— Твоё желание меня прикончить кристально ясно, однако я прошу учесть, что без меня твоя адаптация значительно осложнится.

— Кто?

— Не кто, а что. Привыкание к нашим порядкам.

— Так бы и сказала.

— Я о том и говорила… У тебя часто случаются приступы ярости, сопровождающиеся потерей сознания и кровотечением?

Мужчина фыркнул. Обсуждать с человечкой прописные истины лесного народа было запрещено оборотническими законами.

— Арр, не молчи.

От раскатистого «р-р-р» у Аррума встали дыбом короткие волоски на шее и сердце трепыхнулось.

— Я не совсем понял, что произошло, — произнёс волк под нажимом своего зверя. Почему-то шерстяная скотина проявляла активность только в присутствии Мелани, тогда как в остальное время не откликалась. — Походило на то, что схлестнулись две стороны моего разума. Обычно такое случается в подростковом периоде, когда человеческая часть сознания примиряется с проснувшейся волчьей. Меня… запоздало свалило. В детстве я обернулся без проблем и не предполагал, что раздвоение таки настигнет. Припадок… не повторится, — последнее прозвучало не слишком убедительно.

Переварив полученные сведения, Мелани пришла к неутешительному выводу:

— Твой волк отверг меня и ты схватился с ним, чтобы не дать ему меня убить.

Оборотень вскрикнул и встал на лопатки, выгнувшись в судороге.

— Арр! — бросилась к нему Фаерс, не зная, чем помочь.

— Н-ннаоборот, — выдохнул Аррум, тяжело упав на место. — Твои слова ему не понравились, — хрипло рассмеялся он. — Дай глотнуть воды… Благодарствую, — облизал губы трагирец. — Я, как человек, не могу принять нашу с тобой связь. Ты… одноипостасная, Мел. Мне трудно с этим смириться. У нас подобные отношения порицаются. Волк же, наоборот, признал тебя парой и больше никого к тебе не подпустит. Извини, коль я обидел. Дай мне вздремнуть, а? Битва с самим собой — дьявольски изматывающее занятие.

— Конечно, — обескуражено кивнула Мел. — Спасибо за откровенность.

— Соврать не получится при всём моём желании. Истинность — дар и проклятие, Птица.

— Как ты меня назвал? — спохватилась Фаерс, дёрнув одеяло.

— Потом, — зевнул волк, продемонстрировав заострившиеся клыки, и Мелани вынуждена была отстать. Ей и так было над чем подумать.

* * *

Пробуждение принесло с собой понимание того, что ничего нельзя изменить, — можно лишь притерпеться, и Аррум заключил, что воевать с собой бесполезно. Божественным законам противопоставить ему было нечего — значит ими придётся если не руководствоваться, то хотя бы не сопротивляться их выполнению. Скоро в игру вступит взаимопритяжение — и противиться ему не получится. Молодой волк видел, как это происходило между Ориссом и его избранницей. Пара была из противоборствующих кланов, но ни самоубеждения, ни уговоры родных их не разлучили. И через три года после случайного столкновения на границе охотничьих угодий брат добился от родителей Рейвиры разрешения на брак. Свадьбу гуляли совместно — естественно не обошлось без грызни меж враждующих, однако спустя месяц выяснилось, что образовалось ещё шесть союзов. После чего старейшины и главы кланов, посовещавшись, заключили мирный договор, чтобы не рушить семьи из-за территориальных претензий, и обобщили примыкающие друг к другу лесные угодья.

«Выйдет ли из нашего мезальянса что-то путное? — размышлял оборотень, разглядывая спящую на кровати девушку. — Не волчица, увы, и детишек не наплодит… Так мы вполне сможем наверстать в следующих воплощениях! — осенило Аррума и он воспрял духом. — Я выдержу это испытание, Хэшран. Пусть будет по-твоему».

Тихонько поднявшись и размяв затекшие члены не менее тихим комплексом упражнений, Аррум приблизился к постели.

«Истинная. Бледноватая, тонкокожая, предпочитающая комфорт, а не ночевки у костра, не слышащая голоса природы человечка… В паре со мной бесплодная. — Волк вздохнул и тронул прядь блондинистых волос. — Мягкие. Ухоженные. Чуть ниже плеч. Коротковаты, но отрастут».

Мелани повернулась во сне, и оборотень отдёрнул руку.

«Симпатичная, наверное, по человеческим меркам».

Арруму редко приходилось оценивать людей. Боевое искусство или умение себя держать — это пожалуйста. А глядя в лицо — никогда. Даже с Кристал он не зацикливался на внешности. Приятная на ощупь, умелая и инициативная — вот, что он мог сказать о Зельтайн. Истинная же заслуживала другого отношения. Звериная ипостась одобрительно заворчала, и Аррума обдало теплом, показывая, что он на правильном пути.

Оборотень присел на корточки, оказавшись со спящей на боку Фаерс нос к носу.

«Светловолосая, а ресницы и брови будто подчеркнуты угольком, как у городских модниц принято. И пахнет притягательно. Яблоневым цветом всё сильнее и сильнее. Как я раньше не учуял? Видимо, не обращал внимания пока не начала образовываться связь. С волчицей она бы возникла мгновенно, а с одноипостасной загадывать не возьмусь. Возможно, пройдёт не больше седмицы — и меня перестанет стращать то, что я проведу с ней бок о бок годы».

Мелани открыла глаза и с протяжным «а-а-а!!!» шуганулась от волка к противоположному краю кровати.

— С добрым утром, — поздоровался тот, насупившись. Реакция на свою персону пришлась Арруму не по душе. Что-что, а страх у своей пары он вызывать не должен.

— Издеваешься? Я чуть заикой не стала! Ты меня придушить собирался? На твоей физиономии большими буквами было написано: «Убить или повременить?» — Фаерс развела руки, изобразив в воздухе табличку с надписью.

— Ничего подобного, — возразил трагирец. — Я знакомился с твоим ликом, зря ты орала.

— Ах, покорнейше прошу извинить, — слова Мелани так и сочились ядом. — После вчерашних откровений я не скоро смогу адекватно реагировать на твою близость! — повысила голос она для пущей понятливости оппонента.

— Кстати о близости: давай не будем с нею спешить, — не стал обращать внимание на претензии оборотень и перешел к тому, что его действительно волновало. — Я не такой, как в твоей книге. Не смогу запрыгнуть в койку с первой встречной. Пообщаться надобно, познакомиться ближе, ещё что-то там…

— А я, по-твоему, могу? — опешила Фаерс.

— Ваши обычаи мне неведомы, — пожал плечами оборотень, — а ты крайне бордельные вещи описывала.

— Ах ты… — Мел аж задохнулась от несправедливого обвинения. — Я что, похожа на шлюху? — пылая праведным гневом, девушка забарахталась, выбираясь из-под одеяла, позабыв, что из одежды на ней только футболка и трусики. — У меня всего… несколько парней было. — Сердце волка сдавила когтистая лапа. — И я ни с одним на первом свидании не переспала! — в оборотня полетела подушка, и тот озадачено на неё уставился, перехватив в воздухе. — Не знала я, что судьба мне подкинет чистенького тебя, не трахающегося без любви. — Второй снаряд Аррум ловить не стал, и он угодил мужчине в грудь. Словесный камень также достиг цели.

— Я симпатизировал Кристал и был ей благодарен, что она возится со мной, — нашел, чем себя оправдать, трагирец. — Я был её должником.

— Вот и я была благодарна, что на меня обратили внимание. Я не красавица, как ты успел заметить, и толпы воздыхателей за мной не таскаются, поэтому перебирать не привыкла. Беру, что есть, и носом не верчу. Рассказы — это так — игрушки. Часть сцен описывалась по картинкам или бралась из порно, а БДСМ я вовсе не практикую.

БОЛЬШЕ КНИГ НА САЙТЕ - KNIGOED.NET

Отдельные слова были непонятны, некоторые несли боль, но волку пришлись по нраву излияния Мелани. Они давали какую-никакую, а информацию о его паре. Разгоряченная девушка шныряла по кровати, размахивая руками, словно крыльями и Аррум подавлял улыбку. В короткой рубахе без завязок и пуговиц и в маленькой синей тряпочке, прикрывающей срам, человечка выглядела презабавно. Шустрые птичьи метания Фаерс пробудили в волке охотничий азарт и, вздёрнув верхнюю губу, он приглашающе взрыкнул.

— Ты чего? — насторожилась Мел.

Оборотень склонил голову набок и посторонился, чтобы не загораживать дверной проём, в желтых глазах плясали бесы.

Мелани словно ветром сдуло с кровати. В три прыжка она оказался на лестничном пролёте и понеслась на первый этаж. Аррум пригнулся, как спринтер, и ринулся за ней следом.

«Догнать! Подмять! Присвоить!» — ликовал зверь, и мужчина не желал его останавливать. Мысль была верной, потому что была общей.

Фаерс металась по малочисленным комнатам, опрокидывала стулья, которые волк с легкостью перепрыгивал, кидала в преследователя мелкие предметы обихода и бегала, бегала, бегала. Аррум специально позволял девушке проскальзывать у себя под руками или выбираться из углов, куда Мелани удавалось загнать, он готов был затягивать игру в птицелова бесконечно, упиваясь своей властью над добычей, которой некуда было деваться.

Окончательно выбившись из сил и сломав ноготь о тугой дверной запор, Фаерс остановилась. До неё запоздало дошла абсурдность ситуации, и она скомандовала:

— Стой!

Аррум затормозил, едва не снеся журнальный столик, и стал крадучись приближаться. Его ноздри трепетали, глаза поблескивали, для полноты картины не хватало лишь капающей из пасти слюны — и их дорисовала фантазия Мелани.

— Я тебе зайца оставила, — пролепетала девушка.

Аррум бросился вперёд и Фаерс оцепенела, прощаясь с жизнью. В глазах Мел он больше не был человеком. Воображение превратило Аррума в ощерившегося хищника, мчащегося к добыче со скоростью курьерского поезда.

«Не убил при первом приступе бешенства, так прикончит со второй попытки», — пронеслось в мыслях Мелани, и её глаза мимо воли закрылись, отрезая девушку от адской действительности. Однако вместо того, чтобы разодрать настигнутой жертве сонную артерию, волк ткнулся ей в шею холодным носом и издал чисто собачье ворчание. Затем, будто примеряясь, прошелся по солоноватой от пота коже широким мазком языка и взялся за вылизывание всерьёз. Нежные ямки под скулами, подбородок — ничто не осталось без внимания. Распалённому беготнёй волку хотелось дурачиться. Будь он в звериной форме, то валял бы партнёршу по игрищам в траве, хватая её за уши и бока.

— Моешь меня, перед тем как схарчить? — приоткрыла один глаз Фаерс. Поведение Аррума сбивало с толку. Не трясись Мел от страха, то сказала бы, что было мокро, щекотно и никак не неприятно.

— Хр-р… — отозвался оборотень и сомкнул зубы в районе перехода мышц шеи к плечу. Мелани дёрнулась и обмякла от накатившего лавиной ужаса. Ей показалось, что зверь выдирает из её тела кусок мяса, хотя на поверку он и кожу-то не прокусил, а только оставил отпечаток клыков. Голос отнялся, и всё, что могла Мелани, — так это запрокинуть голову и смаргивать льющиеся от сильнейшего потрясения слёзы.

Трагирец поддержал покачнувшуюся девушку и разжал капкан клыков. Чутьё подсказывало, что с ней что-то не так, и изменившаяся консистенция пота говорила о том же. Аррум оставил в покое покрасневшую шею и заглянул Фаерс в лицо. Короткие поверхностные вдохи, безучастный взгляд и мелкое дрожание сказали о многом.

— Пресветлые Боги, — жалобно проскулил волк, доведший свою пару до нервного паралича. Арр знал, что подобное случается при сильном испуге, но не думал, что Мел боится его аж настолько, чтобы впасть в ступор. — Птица, — тихонько позвал мужчина, не решаясь лишать Фаерс поддержки своих рук. — Я же ничего такого. Я играл. Иди сюда, — он приобнял Мелани за плечи и повел пассивно переставляющую ноги девушку к дивану.

— Надо. Остановить. Кровь, — едва слышно и с затяжными интервалами сказала бледная до синевы Мел.

Оборотень принюхался, ища характерный запах.

— Крови нет.

— Ты. Укусил, — безжизненно оппонировала Мелани и, неспешно подняв руку, приложила пальцы к воображаемой ране. — Здесь.

— Видишь? Чисто. Ты в безопасности. Не плачь, — голос надломился от осознания своей вины. Слабая человечка воспринимала волчьи игры не так, как полузверь.

«Как она там говорила?.. Я не скоро смогу адекватно реагировать на твою близость? И что вытворил я? Набросился, перепугал до полусмерти и укусил. Хорош защитничек, шершня мне под хвост. Нельзя забывать, что Мелани одноипостасная и прежде не зналась с оборотнями, а я — дурень беспросветный, увлёкся и запамятовал».

— Холодно, — Фаерс уронила ранее поднятую руку на колени. — А шее горячо.

Аррум, не колеблясь, стянул угол диванного покрывала и укутал им клацающую зубами Мелани.

— У меня язык шершавее, чем твой, я не соображал, что могу навредить тебе. — Оборотень обнял сидящую неестественно прямо девушку, но углядев, что слезы от этого полились обильнее, отступил. — Я чаю заварю, тебе необходимо согреться.

Порыскав по кухонным шкафчикам и не найдя ни корня валерианы, ни чего-либо сходного по эффективности, волк залил кипятком «Цейлонский зелёный» и понёс чашку Фаерс. При аррумовом приближении она всхлипнула, будто ей недоставало воздуха. Видя такое к себе отношение, мужчина отдал чай, держась на расстоянии вытянутой руки.

— Не обожгись, — заботливо предупредил он, однако добился лишь того, что Мел вздрогнула и пролила содержимое чашки. Волк вернулся на кухню за стулом. Поставив его в отдалении, у стены, и устроившись на нём верхом, Аррум перевёл взгляд с Мелани на пейзаж за окном и… принялся рассказывать нахохлившейся Птице сказки Трагиры: о драконах, троллях и смелых принцах, о злых колдунах и принцессах с золотыми косами. Оборотень говорил часы напролёт, пересказывая всё, чем потчевали волчонка в детстве родители, и с радостью замечал, что зрачки слушательницы перестали напоминать черные провалы, сердцебиение пришло в норму, а флюиды страха заметно уменьшились, — Мел оттаивала.

— Ещё чаю? — доброжелательно улыбнулся Аррум ловящей каждое его слово Фаерс.

— Не откажусь, — сочинительница, словно губка, впитывала истории чужого мира, раскладывая их в голове по разным папкам. Мерный говор оборотня помог разуму в рекордные сроки сбросить оковы шокового оцепенения, и Мелани пробирало нетерпение узнать, чем закончится встреча императрицы ДарИны и вора-полудемона ТАйруфа. Мысленно она уже прокручивала план по написанию повести, а то и полноценного романа и примеряла, что и как можно дополнить.

В этот раз оборотень принёс чашку и себе и уселся на пол, у самых ног Фаерс, тем самым показывая, что он смирный и не несёт опасности. Животная часть понукала его прижаться к истинной, однако Аррум приструнил зверя, уверив, что тот выбрал неподходящее время.

— Давай дальше, — поторопила Мел, отхлебнув чай.

— На чем я остановился?

— Тайруф не распознал ловушки и двумя руками прилип к инкрустированному драгоценными каменьями кубку, — с готовностью отозвалась Мел, и оборотень поздравил себя с налаживанием диалога. Пугливая Птица всё ещё вздрагивала от его голоса или резких звуков, но в оторопь больше не впадала.

— В покоях Дарины сработало сигнальное заклятие, и она вместе со стражей в мгновение ока перенеслась в императорскую сокровищницу…

За готовку ужина пара взялась глубокой ночью. Изрядно оголодавший волк выхватывал куски жаркого прямо со сковороды, не дожидаясь их прожарки, а Мелани била его по пальцам прихваткой и талдычила о манерах. Разделив то, что осталось от зайца, поровну, Мел диву давалась, с какой скоростью мясо исчезало с тарелки оборотня. Поймав на своей порции голодный взгляд, она отсыпала Арруму ещё.

— Забери.

— Я мелкая — мне хватит, — возразила Фаерс и прикрыла свою тарелку от посягательств трагирца на предмет возвращения зайчатины. — Ешь и не выделывайся. В меня столько мяса не поместится.

— Спасибо, — смутился мужчина. — Ты правда наешься теми крохами?

— Сравни наши комплекции и успокойся.

— Я проверю завтра силки.

— Силки? — переспросила Мел. — Ты ими зайцев ловишь?

Аррум кивнул, дожевывая последний кусок мяса.

— Их тропа совсем рядом.

— Лучше прекратить. Здесь лесные патрули шастают, ещё штраф впаяют за браконьерство. Предлагаю съездить в город и затариться там, как раз и одежду тебе прикупим.

— А с моей, что не так? Колени на штанах не прохудились, куртка не потертая. — Оборотень заглянул себе под мышку. — Рубашка целёхонька.

— Не в целости дело. Ты выделяешься, Арр. Не ходят у нас в лосиной коже и с ножнами, к поясу притороченными. Я пороюсь в родительском шкафу, что-то отцовское может подойти. И тебе бы очки не помешали, а лучше — линзы, чтобы цвет глаз скрыть.

— Это что за напасть?

— Штуки такие, — Мел изобразила очки пальцами. — Их носят при плохом зрении или когда нужно защитить глаза от солнца. А линзы — прямо в глаза вставляются.

Волк воззрился на Фаерс в полном недоумении, и Мелани вымучено потёрла левый висок, где токовала боль.

— Я вдруг поняла, что нас разделяла пространственно-временная пропасть и объяснить тебе всё и сразу я не в силах. Я и себе-то не могу объяснить, почему в одну минуту я тебя боюсь, в другую — не боюсь, в третью — в полном ужасе и панике, а уже на четвертой мы общаемся, будто ничего не случилось. Меня кидает то вверх, то вниз, как на океанических волнах, и у меня даже весла нет, чтобы хоть как-то руководить процессом. Прошла всего пара дней, как мы с тобой встретились, а я укачалась так, что не пойму, где небо, а где земля… вода… Ты меня понял.

— Ты растеряна и тебе страшно, — подвёл черту оборотень.

— Очень, — согласилась Фаерс. — И трудно.

— Мел, тогда представь, каково мне. Я же вообще во враждебном мире без средств и необходимых для выживания здесь навыков. Меня словно кинули в засасывающее болото, где ты оказалась единственным средством, чтобы я мог выбраться на твердь. Не бросай меня, — Аррум накрыл руку Мелани своей и сжал, — выведи из топи, и я стану твоим веслом. Если захочешь. — Волк был доволен тем, что сумел выдержать «уровень сказателя» и его речь вышла не менее высокопарной и насыщенной, завуалированными понятиями, чем у Мелани. Он стремился достучаться до творческой натуры своей истинной пары и дать понять, что они разговаривают на одном языке.

— Ну вот, теперь я конченная эгоистка, — расстроилась девушка, глядя на свою кисть, скрытую под чужой горячей и сильной ладонью. — Арр, я устала извиняться за то, что натворила.

— Тс-с-с… — оборотень приложил палец к губам Фаерс. — Сейчас мы ложимся спать, простив друг другу все прегрешения: действительные и надуманные. У меня нет права винить тебя в чем-то, а ты — будь терпимее к моим заскокам. Иногда животные инстинкты берут надо мной верх, но я постараюсь держать их в узде, чтобы не ставить тебя в неловкое положение. Нам обоим, Мел, необходимо признать, что существуют вещи сильнее нас с тобой вместе взятых и противостоять им невозможно, однако научиться с ними сосуществовать — вполне по силам. И тренироваться мы начнём с завтрашнего дня. Я во всём стану слушаться тебя и вести себя буду тише воды ниже травы. Договорились?

Мелани угукнула, не раскрывая рта: побаивалась, воплотить в жизнь иррациональное желание лизнуть палец.

— Хорошо, — трагирец убрал «печать». — Иди отдыхай, а я посуду помою.

— Аррум…

— Молчок, — приглушено шикнул оборотень и стал собирать со стола грязные тарелки.

ПРИМЕЧАНИЯ:

*Я в курсе, что в оригинале игры слов не получится, так я же не для американцев пишу;-)

5 часть

К городу добирались черепашьим шагом и, несмотря на весеннюю прохладу, с открытыми окнами. На отметке сорок миль в час Аррум зеленел, скрежетал зубами и выглядел крайне несчастно, а когда им навстречу ехала машина, он хватался за дверную ручку, готовясь выпрыгивать из авто. Фаерс подбадривала оборотня, развлекала разговорами о том, что они будут покупать в городе, но помогало слабо. Пассажир полностью погряз в личных переживаниях и на отвлекающие манёвры не вёлся. Мимо Аррума на бешеной скорости проносились деревья, машины и озера, и до рубашки со штанами ему дела не было. Лишь бы поскорее выбраться из гудящей жестяной коробки, воняющей топливом.

Чтобы не мотаться по десятку различных мест и поберечь волчьи нервы и желудок, Мелани выбрала для посещения большой по здешним меркам Торговый центр, где можно было и скупиться, и пообедать.

— Потерпи немного, — попросила девушка у напряженного, как струна, оборотня.

— Мы почти на месте.

Тот неясно дёрнул плечом, не откликаясь. С того момента, как они влились в городской поток дорожного движения, трагирец ехал зажмурившись и дыша через раз, дабы не расстаться со скудным завтраком. Под его веками мельтешили цветные пятна, и чувствовал он себя препаршиво. В нору бы забиться и отлежаться, да обещал совсем другое.

— Ура, добрались, — возвестила Фаерс, тормозя на парковке. Внутренности Аррума булькнули, и мужчина, судорожно распахнув дверь, выплеснул на асфальт всё, что думал об «ура» и кошмарном путешествии в целом.

— Я жалок, — вытер губы тыльной стороной ладони оборотень, стыдясь взглянуть на Мел.

— Не наговаривай на себя, — сочувственно похлопала Аррума по руке Мелани и протянула ему бутылку воды. — Посиди здесь, я в аптеку метнусь.

Прикупив средство от укачивания, успокоительное, энергетик и каких-то мятных леденцов, Фаерс вернулась к волку, намереваясь вернуть его в строй.

— Прими и тебе полегчает, — выщелкнула Мел из блистера пару таблеток.

— Я ничего не смогу в себя запихнуть, — отрицательно мотнул головой оборотень. — Здесь так всё воняет и шумит, у меня башка раскалывается и мутит постоянно, — посетовал он. — Может, в другой раз скупимся или я тут тебя подожду?

Фаерс не знала, плакать ей или смеяться. Скрючившийся на сидении, Аррум больше не походил на грозного волка — скорее это была битая хозяином дворняга, желающая спрятаться под поленницу во избежание новых ударов судьбы. Понимающая человеческую речь дворняга. Значит, подход можно было найти. Звериная чувствительность попаданца могла стать проблемой, и с ней определённо надо было чтото решать. Мыслительные шестеренки Фаерс забегали быстрее.

— Арр, ты только попробуй, — Мелани дала оборотню леденец. — Его не надо глотать, подержи во рту.

Секунды спустя трагирец смешно причмокнул и Фаерс умилилась, глядя, как меняется выражение лица с вымученного на изумлённое.

— Холодит и пахнет сильнее мятного чая.

— Запахи перебивает?

— Да.

— Теперь выпей эти… Ну вот, а ты говорил, что не запихнёшь, — слегка подначила Аррума девушка. — Пусть у нас лекарства не магические, однако по-своему чудодейственные. Через полчаса будешь на ногах. И эту на, — Мелани покопалась в сумке и выдала ещё одну таблетку. — Чтобы голова не болела. Слуш, а тебе обязательно в человеческом обличии пользоваться волчьим чутьём?

— Конечно. С ним безопаснее.

— А когда опасности нет?

— Так не бывает. Угроза может поджидать за любым кустом — этому правилу обучают волков с младых когтей.

— Мы не в лесу.

— Тем более: на чужой территории ухо надо держать востро и нос по ветру.

— Вот из-за этого у тебя голова и трещит, — менторским тоном произнесла Фаерс. — Ты не позволяешь себе расслабиться. Оглянись вокруг: угроза нулевая. Приглуши чувства осязания, прекрати вынюхивать добычу и выслушивать недругов. Ты не на охоте и не на бранном поле. Ты, — Мелани ткнула пальцем в литую грудь оборотня, — в безопасности. И при тебе всегда будет скорость реакции, чего вполне достаточно на тот случай, если кто-то рисковый покусится на твой кошелёк.

— Я подумаю, — не стал спорить Аррум, узрев в словах Фаерс зерно истины.

— Сделай, как я сказала, — капала на мозг Мел. — Не мучь себя.

К припаркованной по соседству малолитражке подошла дама с полными пакетами, и пререкающуюся парочку овеяло её духами.

— Вот тебе наглядный пример. Скажи спасибо, что у неё есть вкус и запах приятный, а есть такие приторные, что даже меня от них воротит.

— Вымоченная в спирте роза не может быть приятной. — Сморщил нос трагирец, и

Мелани прыснула в кулак.

— Прикрути нюх, иначе тяжко тебе придётся.

— Уговорила, — сдался волк. — Мел, коль я убавлю яркость глаз, мне не придётся ковыряться в них теми… линзами?

— Конечно нет, — обрадовалась девушка подобной возможности.

— Фух, слава Пресветлым Богам, — Аррум моргнул. — Так сойдет?

— Обычный карий цвет, — одобрила проделанный фокус Мелани. — Молодчина, Арр, так держать. Осталось тебя приодеть и… — она в раздумьях закусила губу, — … подстричь.

— Что? — засмотревшийся на собеседницу оборотень потерял нить разговора.

— Лоб у тебя красивый, нужно его открыть, — Фаерс потянулась к трагирцу и убрала его волосы назад. — И форма черепа идеальная. Сострижем лохмы, подровняем, — вслух размышляла девушка, водя руками по макушке волка. — Круто будешь смотреться со строгой, чисто мужской стрижкой. Ты как? Уже готов к подвигам? — Мел отстранилась от прибалдевшего под нечаянной лаской оборотня. — Арр, ты задремал, что ли?

— Это из-за связи, — встряхнулся оборотень и расчесался пятернёй.

— В смысле?

— Зверь млеет от твоих касаний, — бесхитростно ответил волк.

Фаерс выдала смущенное «оу» и не могла не полюбопытствовать:

— Ты и он — разные личности в одном теле, или как?

Оборотень задумался.

— Трудно объяснить. Мы едины и в то же время можем независимо влиять на решения друг друга. Это словно постоянно слышать внутренний голос, дающий подсказки, высказывающий своё одобрение или возмущение. Причём не считаться с ним нельзя, иначе будет потеряно равновесие разума, а к чему это приводит, ты уже имела несчастье лицезреть.

— Занятно, — пробормотала Мел. — Пока соблюдается баланс — ты один; нарушился — грызня между обоими.

— У нас со зверем перемирие, — заметил мужчина упадочное настроение Фаерс.

— Я в норме, не беспокойся. Мы можем смело отправляться по магазинам.

— Тогда не будем медлить, — согласилась Мелани, хотя до полного успокоения ей было далеко.

Поскольку штаны отца Фаерс оказались иномирянину короткими, а найденная рубашка трещала по швам в плечах, то полузверю пришлось ехать в том, в чем он был заброшен в Канаду. Естественно, его охотничий наряд отличался от общепринятого, и несколько праздношатающихся по залам зевак проводили Аррума любопытными взглядами. Мелани уцепилась в рукав заинтересовано крутившего головой мужчине и отбуксировала его к первому попавшемуся одёжному отделу.

— Здравствуйте, я Эшли. Ищете что-то конкретное? — незамедлительно подошла к клиентам девушка-консультант.

Мел поздоровалась, тогда как Аррум молча оглядывал полки и вешалки с цветным тряпьем. По его мнению, такое могли носить лишь обитатели Увеселительного дома и девица в юбке, открывающей колени, и полупрозрачной цветастой блузке была тому подтверждением.

— Ты адресом не ошиблась? — шепнул трагирец на ухо спутнице, за что схлопотал тычок.

— У моего друга на слёте толкиенистов спёрли всю одежду, так что ему срочно необходимы джинсы, футболка, обувь и прочее по мелочи. Говорила я ему, не нужно останавливаться в том дешевом мотеле, да кто меня слушал? А теперь остался в том, в чём по лесу шастал, а чемодан уплыл в неведомые дали.

Эшли запричитала и взялась помогать «обворованному» с особым рвением. То по руке Арруму проведёт, разглаживая складки на рукаве, то воротничок поправит, невзначай коснувшись ключицы, то присядет к отвороту штанины, при этом таращась на мужской пах.

Мелани умело скрывала своё раздражение, изредка вставляя фразы в монолог продавщицы о фактурности покупателя. Ещё бы ей не восхищаться, когда оборотень, игнорируя раздевалку, переодевался прямо посреди магазина, будто специально хвастаясь своим телом. Он бы и штаны там стащил без стыда, на радость Эшли, да Фаерс загнала его в кабинку и объяснила, для чего та предназначена.

Мел отдала консультантке назад несуразную черную футболку с черепом, выложенным розовыми стразами, и попросила чисто-белую: к уже отложенным классическим синим джинсам она стопроцентно подойдёт. От Аррума толку не было. Он словно язык проглотил и без возражений напяливал на себя всё, что ему подносилось. Единственным, что радовало Мел в волчьей индифферентности, было то, что он никак не реагировал на бесцеремонные заигрывания.

— Улыбнись Эшли разок за то, что стелется пред тобой. Не держи морду кирпичом, — посоветовала Фаерс, когда девушка ушла в дальний угол магазина копаться в висящих на плечиках шмотках.

— С падшими женщинами не якшаюсь, — гордо вскинул подбородок оборотень.

— Ты что, чуешь, как от неё несёт десятком мужиков? Ты же обещал отключить обоняние, — шепотом выразила недовольство Мелани.

— Мой нос ни при чём. Видно невооруженным глазом: она больше раздета, чем одета, и волосы острижены. Позорище! Её месяца три назад из клана выгнали за прелюбодеяние, а ей неймётся. На меня вешается.

Мел посмотрела на Эшли внимательнее. Крашенные в блонд волосы, аккуратная прическа — кажется, такая «пикси» называется, — со спадающей вправо удлинённой челкой. Голубые глаза малость подчеркнуты тушью и карандашом, неброская помада. Одежда — золотая середина: без излишней скромности и развязности. Фигура точенная: с выпуклостями и плоскостями в нужных местах. Фаерс даже завидно немного стало. Сама она предпочитала спортивный стиль и не носила обтягивающие фасоны, считая, что больше походит на подростка чем на полноценную женщину, и выставлять напоказ ей было нечего.

— Футболку берём без примерки. Принесите, пожалуйста, кроссовки и носки, — спровадила подоспевшую консультантку Мелани и повернулась к Арруму. — У тебя доказательная база на её счет есть?

— Застигнутых «на горячем» изменщиц и продажных женщин у нас обривают наголо и выгоняют из деревень. А у этой… Эшли волосы едва отросли. И ведёт она себя доступно, коленками светит. Заманивает слабых плотью мужчин к себе в постель. Презир-р-раю таких.

— Что ж, экскурс в трагирские традиции был поучительным, — Мел поковыряла штрих-код на пакете с футболкой и принялась продумывать шаги того, как перекроить неандертальское мировоззрение на современный, земной лад.

Обзаведясь гардеробом и выбросив чек с номером телефона Эшли, Мелани отвела Аррума к «цирюльнику», где опять пришлось выслушивать восхищенные ахи, на этот раз по поводу структуры и густоты волос. Отказавшись от модных стрижек и увещеваний оставить длину, Фаерс стояла на своём: «Снять всё, оставив дюйм».

— Может, рисунок сделать? — предприняла попытку уговорить клиентов нацелившаяся на творческую работу стилистка.

— Рисунок? — заинтересовалась девушка.

— Могу линии выбрить или что-либо по-вашему эскизу. Будет стильно смотреться при короткой стрижке.

— Альбомы есть, чтобы выбрать? — загорелась идеей Фаерс.

— Конечно. Мия, подай, пожалуйста, — обратилась женщина к напарнице, и полчаса спустя Аррум обзавелся ромбически выбритым переплетением, идущим от левого виска к затылку. Тогда как справа волосы просто подровняли под требуемый Мелани дюйм.

— Нравится? — спросила стилистка, закончив жужжать машинкой.

— Залюбуешься! — Мел подняла вверх большой палец. — Вы мастер своего дела. В узоре определенно прослеживается что-то кельтское.

— Странно. Голове легко, — сдержано произнёс трагирец, разглядывая себя в зеркале. — Я. И будто бы не я. — Он провел рукой по открытой шее и черкнул по скулам, больше не скрытым волосами. Мел нервно отвернулась, роясь в сумочке. Выбритые участки сами собой притягивали взор девушки и манили погладить рисунок, чтобы в невинной ласке спуститься на ту самую крутую шею руками и… застегнуть на ней ошейник с гравировкой «у зверя есть хозяйка». После смены кожаных штанов на джинсы, и общего имиджа Аррум преобразился. Грациозный опасный хищник в упаковке цивилизованности прям-таки излучал флюиды сексуальности, и защиты от них у Фаерс не было.

— Без гривы уши будут мерзнуть зимой.

— Обвыкнетесь, — рассмеялась женщина, хотя Мел могла бы поклясться, что оборотень говорил серьёзно.

— Я тоже ему это часто повторяю, — поддержала девушка стилистку и протянула ей кредитку.

Расплатившись за парикмахерские услуги, Мел прогулочным темпом повела оборотня в кафе, указывая на попадающихся по пути «падших женщин», она вдалбливала в твердолобую голову, что длина волос и платьев не является показателем распущенности.

— Глянь, той девочке лет восемь. Из-за пацанской стрижки ты и её в проститутки запишешь?

— Я не настолько тупой, — набычился Аррум. — У нас был случай, когда детвора играла в прятки и забежала на смоловарню, так троих пришлось остригать, а двое одежды лишились. Волчата к чанам поприклеивались — и по-другому их было не освободить. А женщины у вас… — волк досадливо покачал головой, поскольку на язык просились совсем нелестные эпитеты. — Все те, что мимо нас проходили, мёртвыми цветами воняют, я их чую, хоть и снизил уровень обоняния. И одеваются отвратительно, и волосы у них будто цветная солома. Мел, зачем они себя краской уродуют? Вот ты вся настоящая, а они — сущий кошмар.

— Громкость убавь, — шикнула Мелани. — Ты не прав. Просто у нас разные понятия о красоте. Для тебя идеал — коса до пояса и платье в пол, с корсетом на талии. Тогда как я скажу, что та же Эшли очень даже ничего и многие мужчины душу бы продали, чтобы она смотрела на них так, как смотрела на тебя. Трагирская же красотка покажется им серой, скучной мышью.

— У нас приняты платья ниже колен, а корсеты носят лишь в городах, тогда как в лесных селениях практичнее охотничьи костюмы, скроенные наподобие мужских. О моде можно спорить вечно, пошли лучше поедим, а дома я найду тебе пару тематических роликов для наглядного примера, — нашла выход Фаерс и встала на эскалатор. Трагирец перед движущимися ступенями ненадолго задержался, затем в один прыжок настиг поднимающуюся спутницу.

— Не магия? — уточнил он, скользя рукой по блестящим перилам.

— Механика, — подтвердила Мелани. — Будь осторожен, переходя на твердый пол: зазеваешься — хватанет за пятку.

Аррум посмотрел на трехфутовый периловый разделитель и, преодолев барьер легким скачком, пошел параллельно Мел, но по обычной лестнице. Та досадливо покачала головой, однако от комментариев воздержалась. Сама виновата, что попёрлась на эскалатор с дикарём. Повезло ещё, что покупателей минимум и на них почти никто не пялился.

— Вы настолько ленивый народ, что, дабы меньше передвигать ногами, придумали самодвижущиеся ступени?

— Ты недалёк от истины, — согласилась с выводом оборотня Фаерс, смотря на тучную женщину у подножия лестницы.

— Видимо, лень стимулирует ваши мыслительные процессы, — почесал голый затылок волк. — А нам в лесах некогда баклуши бить: мы то охотимся, то территорию разведываем, то дома строим — вот и живем по старинке, без механизмов.

— Каждому своё, — философски заметила девушка.

— Что брать? — спросила Мелани, когда они расположились за столиком в уютной кафешке.

— Мясо.

— Коротко и ясно. Стейк из телятины, пожалуйста, — обратилась канадка к подошедшей официантке и покосилась на оборотня. — Двойную порцию. А мне камбалу в кляре. Остальное позже.

Пока Фаерс делала заказ, волк зрительно знакомился с обстановкой «таверны» и её посетителями. Один одноипостасный вызвал особый интерес — трагирец аж глаза вытаращил, узрев сидящее через два стола от них чудо. Точнее, два чуда. Большое и маленькое.

— У тебя за спиной чёрный человек с ребёнком, — шепотом сообщил Мелани Аррум.

— И что?

— Совсем чёрный. Сам по себе, без краски.

Мел отложила изучаемое меню, так и не выбрав десерт:

— У вас что, нет чернокожих?

— Не-а.

— А дроу? Их же называют «тёмными эльфами»?

— Пф… у них патлы чёрные, а шкура бледная, как у земляных червей, коими они и являются.

— ???

— Дроу почти не выходят из своих подземных городов, — пояснил оборотень. — А у него, — Аррум указал на афроамериканца, — всё-всё чёрное: волосы, кожа, глаза. И детёныш смешной: курчавый, губастенький, — волк сложил губы уточкой, и Мелани рассмеялась, чем привлекла внимание мужчины с ребёнком. Тот отвлёкся от сына и, перехватив пристальный взгляд трагирца, вопросительно вскинул бровь.

— Он меня заметил, — произнёс оборотень самим уголком губ. Фаерс развернулась всем корпусом и помахала незнакомцу.

— Извините за навязчивость, можно мы подойдём? Мой друг прибыл издалека и никогда… — Мелани замялась и, не придумав ничего лучше, выдала правду: — Не видел темнокожих людей вблизи.

Пока удивлённый посетитель кафе осмысливал услышанное, пара приблизилась к нему.

— Здравствуйте, я — Мелани Фаерс, а это — Аррум.

— Матис Дюпре, — представился мужчина. — И мой сын Лайонел.

— Привет, — четырехлетний мальчик мельком взглянул на гостей и продолжил увлеченно выковыривать из мороженого шоколадную крошку.

— Из Франции прилетели? — спросила Мел, узнав акцент.

— Я уже шесть лет как здешний. Присаживайтесь. А ты откуда будешь, такой дикий? — натянуто улыбнулся Матис пристально разглядывающему его оборотню. — Мне боком повернутся? Задом? Ты говори, стану как надо, — пытался скрыть неловкость за шутками он.

— Я из…

— Он из Дании, — опередила трагирца Фаерс. — Из очень отдаленного острова с непроизносимым названием. Знаете, есть в океане такие нагромождения скал, где овец и коз живёт больше чем людей, — несло не умеющую врать девушку.

— Не особо ты похож на датчанина, — заметил Матис и вытер лицо измазавшемуся сыну.

— Во мне много кровей намешано, — поддержал легенду Аррум, интуитивно исправив допущенный Мелани косяк. Смуглый от природы и темноволосый оборотень никак не тянул на жителя северных широт.

Волк на короткое мгновение вернул своему обонянию остроту: от тёмного мужчины пахло двумя детьми и женщиной, не такой как он или Мелани. — Я потрогаю? — оборотень потянулся к руке Матиса, и Фаерс изобразив «фэйспалм», запоздало пнула распоясавшегося трагирца в голень.

— Без проблем, — согласился афрофранцуз. — На зуб только не пробуй, — хохотнул он. Непосредственность парочки его забавляла.

Прикоснувшись и слегка потерев теплую без шероховатостей кожу (Арруму казалось, что они обязаны там быть, должны же белые люди хоть чем-то отличаться от чёрных), Трагирец проверил свои пальцы на наличие загрязнения и успокоился, удовлетворив любопытство.

— Вас ни на минуту оставить нельзя. — К столику приблизилась азиатка с полуторагодовалой тёмненькой девочкой на руках и «мамочкиной» сумкой через плечо. Лайонел соскользнул с диванчика и радостно обнял ноги подошедшей. Аррум открыл было рот и тут же закрыл. Канадская земля поражала его всё больше и больше.

— Моя жена Кимико и наша младшая дочь. Давай малышку мне.

— Я же в туалет выходила, чтобы памперс Лесли сменить, а не в командировку на месяц ездила, — невысокая девчушка (у Аррума не получалось воспринимать эту самочку как взрослую самостоятельную личность) отдала дочурку мужу и посадила сына на место, пригладив ему волосы. Её раскосые глаза таили в себе лисавицыну хитринку, а иссиня-черные волосы, едва достигающие мочек ушей обрамляли кукольное лицо очень… правильно. Да и нос подсказывал волку, что причислять эту миниатюрную одноипостасную к развязным дамам не стоит.

Мел представила себя и Аррума вторично и аж светилась от такого негаданного знакомства. Общение с семейной разнорасовой парой должно было пойти трагирцу на пользу и пролить свет на некоторые бытовые аспекты. Вскоре оборотень с завидным аппетитом поглощал принесённое официанткой мясо, а Фаерс мелкими кусочками разделывала свою рыбу и беседовала с Кимико и Матисом, пьющими кофе. Супруги без утайки делились историей своей жизни, а Мелани вдохновенно врала о «датчанине».

— Мы с Аррумом в сети познакомились, и я крайне удивлена и счастлива, что в той дыре, где он обитал, ловил Wi-Fi.

— О, мы тоже познакомились на фейсбуке, — перехватил эстафету француз.

— Полгода переписывались, пока я не уговорил Кимико провести отпуск вместе.

— А теперь я с ним и в рабочее время, — рассмеялась Ким.

— Потому что я умею убеждать, — сказал Матис и послал супруге полный обожания взгляд.

— У вас замечательные дети, — Аррум с восторгом смотрел, как Лесли комкает маленькой ручкой пирог на отцовской тарелке и тянет отщипнутый кусочек в рот. Чёрный цвет кожи никак не сказывался на её поведении и развитии, она была таким же карапузом, как и белая детвора, привычная для оборотня.

— Да, нам с ними повезло, а вы не планируете?

— Что?

— Мы знакомы без году неделя, — пришла на выручку Фаерс. — Нам рано такое обсуждать.

— Па, ты обещал машинку, — начал ныть Лайонел, доев мороженое.

— Допьём кофе и пойдём, — пообещал Матис, вытирая с мордашки сына белые разводы. — В туалет не хочешь?

— Не, я машинку хочу.

— Извините, не будем вас задерживать.

— Ничего, было приятно поболтать, — ответила Кимико и потянулась через стол к дочери, чтобы вытереть ей извазюканую повидлом руку.

Мелани было безумно интересно пообщаться с семейной парой. В городе она вела незаметный, почти затворнический образ жизни и близких друзей, с которыми можно было бы сходить в кафе и поговорить напрямую, не задействуя интернет-чат или вебкамеру не имела. Так что Матиса и Кимико она расценивала и как пример для подражания, и как арт-объекты, достойные запечатления. Писательница подмечала невинные вроде бы жесты и переглядки, фильтровала, что из увиденного можно будет использовать в текстах и на ходу придумывала простенькие домашние диалоги, что вполне могли иметь место в жизни. Мел наслаждалась каждой минутой, проведенной в их обществе.

Проводив семью, Аррума внезапно осенило, что желание быть любимым и дарить любовь не зависит от видовой или расовой принадлежности. Оборотню захотелось поделиться данным умозаключением с Мелани, но девушка сидела глубоко погруженная в свои мысли, и он не стал её отвлекать.

— Ты наелся? Можем идти за продуктами для дома? — поинтересовалась Фаерс, выплыв из задумчивости.

— От коф-фе не откажусь.

Мелани подозвала официантку и заказала две чашки и кексы с глазурью, чтобы докормить волка. Впрочем, о последнем она пожалела. Облизывающий верхушку выпечки оборотень выглядел непозволительно эротично.

— На людях так делать некрасиво, — одёрнула девушка трагирца, ощутив лёгкое потепление внизу живота.

Аррум глубоко вдохнул и прервался.

— Не смей! — правильно истолковала его действия Фаерс, пару раз описывающая подобные ситуации.

— Поздно.

— Ты невыносим, — покраснела Мелани до корней волос.

— Ты пахнешь так же вкусно, — оборотень откусил половину кекса и обезоруживающе улыбнулся. Запах желания одноипостасной зверю нравился куда больше, чем её страх перед ним.

— Мне это воспринимать как комплимент? — растерялась пристыженная Фаерс.

— Как то, что я думаю.

— Не делай так больше, — попросила Мелани, ткнув пальцем в кончик волчьего носа. — Оно приравнивается к чтению мыслей. Нюхом ты нарушаешь мои личные границы.

— Не м-гу об-щать, — пробубнил оборотень с набитым ртом. — Рядом с тобой само собой получается, — проглотил он остатки кекса. — Это моя сущность, Мел. Тебе не стоит её бояться и стыдиться себя. Мы же истинные, понимание с полуслова для нас норма.

— Оттого и страшно, — понурилась девушка. — Быть как открытая книга — означает чувствовать себя беззащитной, мне такое не нравится. Тебя же я читать не умею.

— Со временем научишься, — ответил Аррум, излучая раздражающую беззаботность.

— Оборотнем, что ли, стану?

— Вполне возможно.

— Вообще-то, я пошутила, — напряглась Мел.

— А я нет.

Вспомнив о варках, Фаерс с ужасом схватилась за шею.

— Трансформация через укус?

— Да. Только тебе я кровь не пускал. Пока.

— Господи, такое нужно обсуждать заранее, — поплохело от открывшейся перспективы Мелани.

— В оборотничестве нет ничего плохого, — звякнула сталь в голосе Аррума.

— Когда ты с ним родился, а не когда оно приобретённое, — парировала Мел. — Я не готова бегать на четвереньках и грызть кости. Для тебя подобное в порядке вещей, а я пришла в мир человеком и намереваюсь им помереть. Так что своё «пока» смени на «никогда».

— Посмотр-р-рим.

— Чего?!

— Мы куда-то направлялись? Вот и пошли, — выбрался из-за стола волк. Его глаза на секунду налились желтизной, и он прикрыл их, возвращая человечно-карий цвет.

— Ты не ответил!

— И не собир-р-раюсь! Для диспута не время и не место. — Отрицательная реакция Мелани на возможность сблизиться здорово задела полузверя. Разве не благодать бродить лесами, охотиться, знать, что думает твоя пара по движению хвоста или ушей, а в человекоформе трепетать от аромата, вылизывая потайные местечки суженой? В горле завибрировало от зарождающегося урчания, и волк оборвал полёт фантазии. Проявления связи становились ярче, и степень отторжения инорасовости Мел постепенно выцветала. Периодически мысль о неправильности происходящего наведывалась в волчью голову, однако внутренний голос нашептывающий: «Мелани поможет тебе принять новый мир и миру принять тебя», креп и укоренялся в подкорке. Фаерс ничего не оставалось, как сердито кинуть на стол купюры за поздний завтрак и броситься следом за волком, направившимся к выходу.

— Воистину земля Канада удивительна и богата на ресурсы, — обмер от восторга Аррум, глядя на бесконечные ряды полок в продуктовом отделе. — Мешочки прозрачные, — он схватил первую попавшуюся крупу, — по уму сделаны. Не то что у нас: полотняные, можно купить горох, а дома окажется, что он с жучками. Тут же сразу видно, что чистый: без вредителей и трухи.

Мелани слушала вполуха разглагольствования лесного обитателя и шла, кидая в тележку то, что считала нужным.

— Морковь будто только с огорода и не лежала зиму в погребке. — Мел рассеяно согласилась.

— У нас к весне в лавках и домашних амбарах разве что вязанки лука и грибов сушеных остаются, а у вас — изобилие. — Оборотень развел руки в стороны, пытаясь объять необъятное, и Фаерс на автомате извинилась перед каким-то покупателем, которому Аррум чуть случайно не зарядил в ухо.

— Будь посдержанее, — осадила Мелани трагирца и свернула к холодильникам с мясом. На овсянке хищник долго не протянет.

— О, Хэшран Вседержитель! Я готов целовать твои стопы за то, что оказался здесь.

— Тише, — взвинченная после неудачного разговора девушка ткнула оборотня локтем в бок. — Выбирай любой кусок, кроме мраморного, я не дочь миллионера.

Волк втянул носом воздух и облизнулся. Баранина, телятина, птица — с прослойками жира и постная — звали так, что зачесались дёсны.

— Это, это и то, — потыкал пальцем Аррум в самые аппетитные отрезы.

Аррумовой прожорливости Мелани не удивлялась, зная из книг, что оголодавший волк в один присест способен заглотить двадцать фунтов мяса, однако сейчас трагирец явно перегибал.

— Он не всерьёз, — стерла улыбку с лица мясника Фаерс. — Отойдем, — оттащила она оголодавшего за полчаса оборотня от вожделенных кусков и ласково поинтересовалась: — Ты рехнулся?

— Я сделал что-то не так? — огорчился Аррум. — Ты сама сказал «выбирай», вот я и… — волк виновато склонил голову.

Поникший оборотень остудил пыл Мелани.

— Нам негде столько хранить, — пояснила Фаерс свою позицию. — Холодильник у меня стандартный, в него индейка с трудом помещается, а о половине телячьей туши и бараньей ноге и говорить нечего. Зато мы всегда сможем приехать и купить ещё, когда понадобится.

— Разберут, — возразил волк. — Забой свежий, мигом раскупят.

— Заново привезут, свежее будет. Достать мясо не проблема, труднее его сохранить.

— Можно навялить и закоптить.

— Зачем, когда можно купить готовое и не заморачиваться?

— Ленивые человеки.

— Рационально использующие своё время чело… тьфу, люди, — оппонировала Мел.

— Возьмём, скажем, фунтов восемь, а как съедим — купим ещё.

— Пятнадцать.

— Десять.

— Двенадцать, — привыкший торговаться на базарах Аррум не отступал.

— Тогда в морозилку не влезет мороженое.

— Что такое — не знаю, однако сомневаюсь, что оно вкуснее телятины. Иди, показывай, что ты там присмотрел, — уступила Мел полузверю, руководствуясь мыслью «пусть попаданец порадуется».

Загрузив покупки в машину, Фаерс вручила оборотню эскимо, прихваченное в последний момент.

— Знакомься, Арр, мороженое. Мороженое, это Аррум, — шуточно отрекомендовала Мелани и распечатала свою пачку.

— Холодное, — мужчина, подглядывая за Мел повторил её действия, едва не уронив коричневый прямоугольник на землю, сильно дёрнув края упаковки.

— Ему полагается таким быть. Держи за палочку и не суй в рот целиком, — разъяснила Мел, словно ребёнку.

— Сладкое! — радостно сообщил трагирец, снимая зубами пластинку шоколада на пробу. — Здорово! — Аррум лизнул белый пломбир и зажмурился от удовольствия.

— Ну вот, а ты заладил: «мясо-мясо», поддела хищника Мелани, наблюдая за ним из-под ресниц. На дне пакета ждали своего часа два фунта шоколадных конфет, карамельки с джемом и песочное печенье, Фаерс нетерпелось проверить, как отреагирует на припасенные вкусности её оборотень.

— Дома нам сладости полагались лишь по праздникам, — ударился в воспоминания Аррум. — Орехи и ягоды, сваренные в меду, яблоки и груши в сиропе.

— А варенье?

— Закрывалось и береглось до зимы, чтобы в отсутствие фруктов организм получал необходимые силы не только из мяса.

— Для витаминизирования, — выдала длинное и непонятное слово Мел. Девушке хотелось спросить, скучает ли волк по родным, но она боялась получить ответ, поэтому продолжила молча обкусывать мороженое.

Когда с эскимо было покончено и Аррум под строгим руководством Фаерс подобрал выброшенную на асфальт бумажку и отнёс её в урну, подал голос айфон Мелани.

— Пристегивайся, как я показывала, и едем. Мне работёнку подкинули, — после просмотра пришедшего сообщения в Мел активизировалась авторская функция. Администратор сайта сбросил заказ и материалы для рассказа на тему прошедшей недавно в Лас-Вегасе конфуренции[4]. Судя по плохенькому качеству и кривых ракурсах фото, было ясно, что пушистые собирались отнюдь не для обмена фэндомными артами. Каким образом на закрытую эровечеринку проник лазутчик, оставалось только догадываться, да по большей части Мелани до этого дела и не было. Её фантазия уже перешла в рабочий режим и рисовала развратные картины происходящего в заполненном антропоморфными персонажами зале. Отбив СМС: «Берусь, дай два дня», — девушка нажала на газ и вырулила с автостоянки.

Как показала практика, сидеть в офисе пять дней в неделю, общаясь исключительно на финансово-деловом жаргоне, Фаерс не могла. Поэтому пошла по пути наименьшего сопротивления, то бишь на биржу фриланса. К сухому языку рекламных объявлений и переделыванию чужих текстов душа не лежала, хотя порой приходилось за них браться, а вот статейки для сайтов, специализирующихся на паранормале и короткие зарисовки для порносайтов у Мелани получались на ура с чего девушка и кормилась.

Примечание к части

Фурри[4] — (от англ. furry — пушистый, покрытый мехом) — жанр творчества об антропоморфных животных и сообщество его поклонников. Фурри — это животные, в разной степени ведущие себя как люди. Для западных фуррей постоянной деятельностью является организация конфуренций, которые проходят по нескольку раз в месяц в разных точках Америки и Европы.

6 часть

Дома Мелани, пораспихивав покупки по шкафчикам и холодильнику, остановилась, глядя на Аррума. Чем занять иномирянина на время своего творческого запоя, было непонятно. Телевизора, как и радио, в доме не было, а ноутбук нужен был ей самой.

— Я опять сделал что-то не то? — перехватил озабоченный взгляд Фаерс мужчина.

— В этот раз стормозила я. Мне работать надо. — Подкорка настолько зудела от идей, что Мелани не заметила потухшего взгляда трагирца. — Не могу же я бросить тебя одного и закрыться в спальне.

— Я не беззубый волчонок, чтобы со мной нянчиться. Делай, что должна, а я по лесу прогуляюсь. Там ловушки остались, проверить надо бы. Потом ужином займусь.

После поездки в «небольшой» как охарактеризовала его Мел город, Аррум ощущал себя раздавленным. От переполнявших его впечатлений волку хотелось заскулить и, поджав хвост броситься в чащу. Туда, где он запросто определит источник каждого запаха, следа и шороха, туда, где к нему вернётся уверенность в собственных силах.

— Лады, с плитой поосторожней, что будет не ясно — зови меня. И силки сними. У нас сезон охоты — осень-зима, за ловлю в неположенное время оштрафуют.

— Зайцев, что ли, мало уродилось?

— Не знаю, законы не я выдумываю. Так что убери, не нарывайся на неприятности, пока документов нет.

— Инструкциям буду следовать неукоснительно, — уверил девушку оборотень, видя, что ей не терпится подняться к себе. — Силками займусь сразу же.

Занятость Фаерс была трагирцу на руку. Он просто-таки жаждал остаться в одиночестве и загрузиться чем-то бытовым и понятным, чтобы восстановить пошатнувшееся самообладание. Арруму было физически плохо от понимания того, насколько он не вписывается в здешние реалии. Отличный охотник и следопыт, неплохой боец, если судить по двум последним победам в Круге, мастер на все руки, как хвалила сестра и мама — после переноса стал никем. Что страшнее всего — для истинной пары он был пустышкой. Как успел убедиться оборотень, мир Мелани не ограничивался домом в лесу. За его стенами она вела себя словно птица в небе: весело щебетала с незнакомцами, управляла безлошадной повозкой, зарабатывала и тратила деньги. И Аррум не представлял, что сможет ей предложить, не имея ничего за душой. Его знания и умения приобретенные в Хвойном Доле вне леса теряли ценность. Единственное, что объединяло его с Птицей — истинность. Но так ли она важна для одноипостасной? Это волку не жить без пары, а руководствующейся разумом Мел незачем взваливать на себя обузу. Истинность ни к чему девушку не обязывала. Она не волчица и страдать в разлуке не будет. Кольнула гадкая мыслишка обратить Мелани против её воли, однако такого предательства Аррум бы и сам себе не простил.

Хлёстко получив по лицу низко растущей веткой, оборотень щелкнул зубами ловя обидчицу и, спохватившись, что находится в человекоипостаси, досадливо сплюнул.

— Спасибо за оплеуху, Хешран, — горестно вздохнул он, и решительно отогнав упаднические мысли направился к силкам.

Зайцы были во всех трёх петлях, что заставило трагирца призадуматься. Комнатный ледник был забит под завязку, однако бросить честно добытое волк не мог. Порой в студеные зимние месяцы выживание зависело от заячьего уха или оленьего копыта. Молодняк с сызмальства приучали беречь и приумножать съестные запасы. Так что расточительность у лесного народа была не в чести.

«Одного запеку на углях, чтобы Мелани имела представление о моей кухне, а остальных закопчу и повешу в кладовой, — определился охотник, обдирая с первой тушки серую с белым пухом шкурку. — Кленовые дрова в поленнице я видел и приправ на кухне в избытке, мясо получится — пальчики оближешь».

* * *

— Джей, вижу дым. Незначительный, но оставлять без проверки нельзя. Двигай на восток, ориентируясь на сорок пятое шоссе.

— Чьи дома там расположены?

— Клоуфордов, Стоунов, Фаерсов и Донавонов.

— Пустуют?

— Не все. Дочурка Фаерсов там. Мне Коул звонил, просил приглядывать.

— Принято, Рок, к ней первой загляну.

— Ты на машине?

— Нет, верхом. Не переживай, успею, я недалеко от места возгорания, уже чую дым.

* * *

Коня Аррум услышал издали. Уши подсказывали, что наездник один, а нос молчал, поскольку приближался неизвестный с подветренной стороны. Оборотень насторожился и оглянулся на двери дома. Может, спрятаться: вдруг едут пресловутые неприятности? А зайцев куда? И кострище так быстро не остынет. Нет, лучше остаться на месте и не дёргаться. Ну костёр, ну мясо жарится. Что с того? Не найдя в своих действиях ничего предосудительного, мужчина стал ждать незваного гостя, изменив цвет глаз и помешивая угли.

Если бы обоняние не сказало, что это конь, Аррум бы спутал его с кОрой[5], на которую, смеха ради, нацепили седло и уздечку. Пегий неказистый конёк нёс на себе… Волк встал на ноги, и тонкие крылья носа затрепетали, ветер больше не был помехой, чтобы с близкого расстояния почуять вонь расщепленного. Опасной твари, когда-то принадлежащей к оборотническому клану кошачьих. Определить точнее трагирец затруднялся: запах животной ипостаси пришлого был сильно искажен подступающим безумием. Вполне возможно, что из-за хвори кот и сам не помнил, как выглядит его зверь. Они давно не были одним целым.

Подъезжая, Вайт нахмурился. Молодой мужчина никак не тянул на «дочурку Фаерсов» и пришлось перебирать варианты. Бойфренд? Вполне возможно. Бездомный облюбовавший пустой дом? Допустимо. Одежду успел выстирать. От рослого незнакомца за милю несло псиной, забивая остальные возможные запахи. Или некто посерьёзнее? Телосложение подходящее, взгляд цепкий, как у бойца, поза, якобы расслаблена, однако в ней чудилась угроза. Интересно, хотя с выводами лучше повременить. Жизнь при лесничестве парню нравилась, не хотелось бы срываться с насиженного места из-за разыгравшейся паранойи и неумения приструнить свои убийственные наклонности.

— Здравствуйте, я Джейсон Вайт — патрульный тридцать пятого лесного округа. С вышки засекли дым и направили меня проверить.

— Здравствуйте, — Аррум сдержал рвущийся рык. — Служитель закона? Уважаю. — Сжал в кулак руку с прорезавшимися когтями. Раз расщеплённый застрял в человеческой ипостаси, то может и не почувствовать в нём оборотня, тогда они мирно разойдутся каждый своею дорогою. — Я умею разводить костры. Пожара не будет, не беспокойся.

Джейсон спешился и приблизился к огню, дабы чуть-чуть разбавить забивающую дух вонь древесным дымом.

— Вижу, место расчищено и камнями обложено грамотно. — Вайт окинул взглядом двор, ища овчарку или дога. В самом-то деле, не может же человек так дурно пахнуть сам по себе. — К кострищу претензий не имею, а вот к зайцам… Не сезон, знаете ли, — укорил он.

— Какие зайцы, милейший? Кролики из магазина, — Аррум всеми силами пытался избежать конфликта.

— Такие худющие? — скептически отозвался Вайт. — Специально для собаки одни кости выбирали?

«Он понял, с кем имеет дело, и насмехается!» — возопили волчьи инстинкты и трагирец стремительно бросился на врага, опрокидывая того на спину и нависая сверху.

— Убир-р-райся с моей территории! Не пр-р-риближайся к жилью. Больше предупр-реждать не стану. Пер-регрызу глотку! — короткими, рублеными фразами прорычал волк в лицо Джейсона.

Ещё во время броска Джей просчитал два десятка способов умерщвления напавшего. Вот только горящие напротив глаза перечеркнули вырисовавшийся план. Да и вряд ли испытанные на людях приёмы сработали бы на сверхсуществе. Выслушав угрозы, Вайт обхватил мужчину ногами, сдавил до хруста в рёбрах и кувыркнул через себя, избавляясь от седока. На ноги они вскочили одновременно, что опять указало на родство их сущностей, поскольку скорость Джейсона в разы превосходила человеческую. Обменявшись серией коротких ударов: «Я должен выстоять! Дверь Мелани не защитит»; «Не профи, но сила впечатляет», противники застыли в оборонительных стойках.

— Ты как я. Где Моз тебя нашел? — сквозь злость проглядывало замешательство.

Аррум и бровью не повёл, переступил с ноги на ногу, чтобы занять более выгодную позицию. Обратиться не получилось, зато недалеко от костра лежал топор, которым волк недавно колол дрова. Дотянуться бы и там уж он мешкать не станет.

— Я искал тебя десятилетиями на всех континентах. У меня столько вопросов. Откуда я взялся? Почему меняюсь? Сколько проживу? — зачастил Вайт, разгадав манёвр. Схватка с «псом» ему категорически была не нужна. С трупом не поговоришь. — Тебя послал Альянс? Я сбежал от них и у тебя получится. Мы можем объединиться.

Трагирец мотнул головой, избавляясь от прилипшего к щеке листка, однако Джейсон истолковал жест по-своему.

— Я должен знать, <i>что я такое? Пожалуйста. Погрызться мы сможем в любое другое время… Не молчи, черт тебя дери! Я готов отправиться с тобой к Мозу, — пошел на отчаянный шаг Вайт. Самостоятельно лезть на рожон парень не собирался, но побаивался случайно убить полузверя, если тот атакует.

Аррум неторопливо принял непринуждённую позу, и пристально глядя на противника, сделал шаг в противоположную от топора сторону. Переполненный надеждой расщеплённый внезапно вызвал жалость. Кажется, у него была сходная с волчьей проблема, к тому же усугублённая разрывом личности. Ну и что с ним таким прикажете делать?

— Никто меня не посылал. Я действую по собственной инициативе.

Дверь хлопнула, и на улицу выбежала Мел в комнатных тапочках и наспех накинутой куртке. Девушка самозабвенно писАла, пока взявшееся из ниоткуда беспокойство не подтолкнуло её к окну. Схватку Фаерс видела от начала до конца, причём незнакомец в одежде цвета хаки и с неразличимыми из дома нашивками вызывал больше доверия и сочувствия, чем Аррум в гневе. Кажется, оборотень умудрился-таки во что-то вляпаться.

— Что происходит?

Взвинченный Джейсон молниеносно сунул руку в карман, готовясь сталью встретить новую опасность. Аррум прыгнул, закрывая девушку собой.

— Немедленно вернись в дом! — скомандовал волк.

«Не вмешивай одноипостасную, мы с тобой сами разберёмся», — изъяснился трагирец жестами, известными всем оборотням. Они использовались, когда была необходимость переговорить тайно о лесных делах, находясь в людском обществе.

Джей остановился в развороте, зарывшись носками ботинок в грязь. Крученные «фиги» отдалённо походили на знаки полицейских спецподразделений или глухонемых, однако знакомых обозначений Вайт там не нашел. Было ясно одно: человек-пёс не желает посвящать выскочившую из дома блондинку в происходящее.

— Не понимаю, — шепнул кот, кивнув на сложенные особым знаком пальцы Аррума, и, спрятав лезвие в рукав, надел маску добропорядочного гражданина. После чего представился, выглядывая из-за мужского плеча, и изложил светловолосой официальную причину своего визита.

— Очень приятно, — не обращая внимания на грозный взгляд трагирца, девушка доброжелательно улыбнулась. — Я Мелани Фаерс. А этого невоспитанного во… парня зовут Аррум, он мой друг из Дании. Простите его, пожалуйста, что бы он ни натворил, — Фаерс недобро зыркнула на попаданца. — Иностранец — что с него взять? Наши законы ему кажутся дикостью, — заискивала Фаерс перед Вайтом.

— На первый раз штраф выписывать не стану, вы уж присмотрите за ним, — смилостивился Джейсон, раздумывая, как бы отделаться от девицы.

— Огромнейшее спасибо. Вы продрогли, по лесу мотаясь? Пойдёмте, я кофе налью, согреетесь.

— Не стоит, — отозвался кот, заметив, как Аррум дёрнулся ему наперерез.

— А вот вам мёрзнуть не следует, — Джей выразительно взглянул на неподходящую обувку Мел.

— Действительно, — рассмеялась девушка. — Просто я в окно увидела, как Аррум на вас бросился и… Почему он это сделал? — оборвала деланный смех хозяйка дома.

— Он покусился на мою добычу, — ответил трагирец.

— И как я раньше не догадалась. — «Датчанина» одарили очередным сулящим все кары небесные взглядом.

— Возвращайся к работе, — оборотень приобнял Мелани и настойчиво развернул на сто восемьдесят градусов. — Мы уже разобрались, тебе не о чем беспокоиться.

— Ты ведёшь себя странно, — зашипела Мел, упираясь. — Хочешь от меня избавиться? — заподозрила неладное она.

— Да. Закройся у себя и возьми ту штуку, мечущую молнии, — дал тихие наставления мужчина. — Я скоро приду.

— Арр…

Волк уловил, как у Фаерс испуганно забилось сердце, и не позволил ей договорить. На секунду он прижал истинную к себе и, зарывшись носом в её волосы, прошептал на ухо:

— Иди, всё будет хорошо, обещаю.

Джейсон хмыкнул. Наблюдать за сторонним проявлением нежности было горько. Последние годы Блик ни с кем близко не сходился и не мурлыкал ни в чьих объятиях, тому было две причины: людям свойственно стареть и умирать, а Вайту — звереть, в прямом смысле слова. И обретать человечность дни спустя возле растерзанных тел.

— Мне вызвать полицию? То есть стражей? — Мел ухватила оборотня за руку.

— Они не помогут. Больше людей — больше жертв.

— Перестань меня пугать, — Фаерс не сильно толкнула Аррума в плечо и, постоянно оглядываясь, пошла в дом за шокером.

Волк проводил девушку до самых дверей и вернулся к ожидающему коту.

— Теперь поговорим?

— Очень коротко. Мне не нравится, что ты напугал Мелани.

— Это сделал ты, своими россказнями, — начал терять терпение Джей. — Давай перейдём к сути: ты кто?

— Аррум, младший соправитель волчьего клана Миронгов.

— Волк? То-то я не пойму, отчего собачатиной несёт. — Трагирец оскалился. — Извини, обидеть не собирался, констатирую факт. Нас много?

— Под присмотром Хэшрана — очень, а в этом мире — понятия не имею. Я в Канаде неполную седмицу — многого не знаю. А откудова ты взялся и почему не понимаешь шра?

— Чего не понимаю?

— Шра, — повторил волк. — Наш язык жестов. Он един для всех оборотней, вне зависимости от их видовой принадлежности.

— Кланы, спецязык и твой Хэш…Тег для меня тёмный лес. Что ты подразумевал, говоря, что не знаешь, сколько нас в этом мире? Ты не отсюда, что ли?

— Я с Нарлакской Трагиры. Мелани назвала мою землю другим изум… из-ми-ре-ни-ем, — по слогам выговорил Аррум. — Она говорила, что здесь нет магии и разумная раса только одна — люди с различными цветами кожи. Раз ты оборотень, то, наверное, тоже с Нарлакса.

— Если Мелани знает, хоть что-то наверняка — я пойду и у неё напрямую спрошу.

— Не смей к ней подходить, — нагнул голову, готовясь к атаке, волк.

— Почему ты видишь во мне врага? — замер в оборонительной стойке Джейсон. — Мы с тобой одинаковые. Должны держаться вместе и поддерживать один другого, — озвучил парень своё тайное сохранившееся с детства желание.

— Не сравнивай нас, расщеплённый.

— Когда ты начнёшь говорить понятным языком? — разозлился Вайт, досадуя, что ему попался очень тугодумный представитель оборотнической породы.

В окне второго этажа колыхнулась штора, и готовые сцепиться полузвери синхронно посмотрели наверх.

— Предлагаю встретиться ночью, без свидетелей. Тебе не понравится то, что я поведаю, и ты… можешь стать опасен для одноипостасных.

— Для людей? — уточнил Джейсон.

— Да, не хочу, чтобы кто-то пострадал, коль ты сорвёшься.

— На все вопросы ответишь?

— На какие буду знать ответы. Расскажу о нашей природе и о том, что с тобой происходит. У тебя случаются провалы в памяти и приступы неконтролируемой жажды крови?

— А у тебя? — ответил вопросом на вопрос встревоженный Вайт. Выпадения из реальности его ужасали. Из-за них он покинул «Альянс теней» и многие годы скрывался от наёмников, некогда бывших ему почти что братьями. Ветра Европы и Америки носили пепел паспортов Рэда, Грина, Брауна и прочих цветовых фамилий, но долго прятаться у Джейсона не получалось. Его находили. Нашедшие умирали. И смертоносные салки шли на новый виток. Глава Альянса не жалел денежных и человеческих ресурсов для поимки уникального звероподобного кадра, известного в узких кругах как Лунный блик. Джей же, в свою очередь, тратил немыслимые накопленные за десятилетия суммы, дабы отыскать и устранить своего основного врага — приёмного отца, что воспитал из приютского ребятёнка первоклассного охотника на двуногую дичь.

«Значит, бывают», — сделал неутешительный вывод трагирец.

— Нет. В этом и есть наше с тобой различие.

— Поэтому ты не подпускаешь меня к Фаерс, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс Вайт.

— Подробности, как условились, узнаешь ночью, — Аррум опять взглянул на окно, откуда, больше не скрытничая, за их диалогом наблюдала Мелани. — Мне пора идти. Ни тебе, ни мне не нужно, чтобы она натворила глупостей.

— Хорошо, я буду ждать тебя в двух милях отсюда. Место найдёшь по моим следам. Не придёшь — я вернусь сюда утром.

— Моё слово нерушимо, до встречи.

* * *

Хэшран оторвался от межмирного зерцала и довольно потёр руки. Следя за перенесённым на Землю волком, он внезапно обнаружил потерявшегося более полувека назад котёнка, обещанного в услужение своей младшей дочери — богине медицины и здоровья Фиране. Потрёпанный, с изодранной в клочья аурой, оборотень, тем не менее, был жив. И Верховный Бог знал, кто поможет белому восстановить былую чистоту и целостность. Транспортировочную сферу следовало подготовить немедленно. Рысь и так подзадержался в человеческом мире.

* * *

— Кто этот Джейсон? — подскочила к трагирцу державшая наготове шокер Мелани. — Арр, ты сверкал на него глазами, а он и не дёрнулся. Вайт что-то знает об оборотнях? Чего он хотел?

— Он сам оборотень. Или был им когда-то. Не части, рядом со мной ты в безопасности. Я не дам тебя в обиду. — Близость недруга толкала на защиту истинной. И поддавшись порыву, волк заключил свою Птицу в бережливые объятия. Человечка была очень слаба по сравнению с чудовищем, бродящим в лесу.

— Я тоже за тебя переживаю, — растерявшаяся было Фаерс положила голову на плечо оборотня. — Наверное… связь начинает влиять и на меня. — Мелани несмело обвила шею Аррума руками и вопросительно заглянула ему в глаза, не опуская взгляд ниже — на манящие губы. Ощущение было из разряда «хочется и колется», однако своим поползновением она опасалась вспугнуть проявившего инициативу волка. Стоять в обнимку, соприкасаясь телами, уже было немало для принимающего в штыки отношения с одноипостасной трагирца. А скоропалительный поцелуй мог всё испортить. — Расскажешь о Джейсоне? — полюбопытствовала Мел, немного помолчав.

— Оденься, и пойдём к костру, — Аррум неловко высвободился из рук Фаерс. — Поговорим там, а то зайцев бросать нельзя, — сказал оборотень и торопливо покинул комнату Мелани.

— Я быстро! — крикнула Мел в спину удаляющемуся мужчине, скрыв разочарование. Сохранив готовую часть рассказа, она оделась потеплее и спустилась вниз. — Колись, — распорядилась девушка, усевшись на откуда-то притащенное волком бревно, и потыкала прутиком алеющие дрова.

Аррум вздохнул и принялся рассказывать то, чего не полагалось знать одноипостасной. Со своими проблемами лесной народ справлялся самостоятельно, не вынося сор из избы.

— Таких, как Джейсон Вайт, у нас принято называть лунными убийцами или расщеплёнными. Они разъединены со своим внутренним зверем, не контролируют его и не управляют оборотами. Доподлинно неизвестно, что является причиной. Одни утверждают, что личностный сдвиг провоцирует сильное эмоциональное потрясение. Другие — что к нему приводит неудачная первичная трансформация. У нас заведено, что достигший оборотной поры ребёнок превращается под присмотром взрослого. Случись мальцу застрять в теле животного или на полпути — ему подсобит и вытащит сильнейший, поделившись энергией. А коль ребёнок сирота или вообще не догадывается о сокрытой в нём силе, то для ломкого разума оборот чреват последствиями.

— Джейсон из таких мальчишек?

— Я не успел расспросить: к тебе спешил.

— Что с ними случается дальше?

— Открыв в себе звериную суть, молодые зачастую ищут старейшин оборотнических кланов. Те разъясняют беднягам, что с ними приключилось, и дают им на обретение целостности от трёх до шести лунных циклов. Под руководством наставников расщеплённые учатся усмирять хищническую натуру и постепенно объединяются со своим животным началом. Те же, кому не удалось, умерщвляются.

— Почему?

— Они не варки, стремящиеся избегать людей. У слабых недооборотней два пути: навсегда застрять в зверином обличии или остаться человеком. В любом случае они становятся опасными. Обернувшийся зверь отличается изворотливостью и хитростью, он не боится человека и завидует его двуопорному прямохождению. Поэтому выходит к поселениям и в процессе наблюдения за одноипостасными озлобляется, и нередко становится людоедом. Добыча беззащитна, еды вдоволь…

— А с человеком, получившимся из оборотня, что не так? — прервала разглагольствования Аррума о «мясе» Фаерс.

— Невозможность выплеснуть копящуюся животную энергию превращает его в двуногого хищника. Какое-то время он глушит четверолапую ипостась, сопротивляется ей и запирает в подсознании, однако полный отказ от оборота не панацея. В какой-то миг стены возведённой тюрьмы рушатся, и тогда он идёт убивать. Без разбора, Мел. Просто охотится. Или внезапно оборачивается и теряет из человеческой памяти по несколько дней кряду. Дикий зверь в селении, полном поживы — улавливаешь мысль? — слушательница молчаливо подтвердила и поёжилась. — Джейсон на последней стадии. Он непомнящий и вскоре окончательно сойдёт с ума под давлением животных помыслов.

— Ты собираешься… устранить его? — Пацифизм Мелани не позволил произнести «убить».

— Пока не знаю. Мы договорились, что он сюда ни ногой. Нарушит слово — я раздумывать не стану.

— Аррум, продолжая руководствоваться трагирскими законами, ты рискуешь стать преступником по канадским. — Не желая носить передачки в тюремные застенки, Фаерс принялась разъяснять иномирцу принципы современной криминалистики, в которой благодаря отцу была подкована «от и до».

— Должно быть, у вас совершенно нет разбойников.

— Как бы не так. Тюрьмы переполнены, их общее количество превышает число учебных заведений.

— Сумасшедший мир, — ошеломлённо пробормотал волк.

— Вот-вот. Так что не повторяй чужих ошибок. — Мелани надеялась, что достаточно красочно описала свободолюбивому оборотню прелести заключения и тот отступит, но просчиталась.

— Благодарю за сведения, я их учту при встрече с расщеплённым.

— Ты идиот! — взвилась Фаерс и, по свойственной ей манере, заметалась вокруг костра. — Я не для того распиналась битый час, чтобы ты «учел»! А для того, чтобы ты себе не навредил.

— Коль сойдусь с Вайтом в бою и поборю его, то меня ваши стражи не поймают, — самоуверенно заявил Аррум.

Удрученная Мел сообщила, что ей нужно работать и ретировалась. Самодовольная морда была невыносима, а разгорающийся в глазах мужчины огонёк наводил на мысль о возможном повторении экстремальных догонялок. Кажись, нервное бегание распаляло в волке охотничий азарт.

Дома девушка потрепалась в сети с Голди, пожаловалась на неуправляемого дикаря и скинула подруге фото сидящего у костра оборотня, тайно щелкнутое из окна. Затем засела за фуррийный рассказ и даже к ужину не спустилась. Заглянувший в комнату Аррум не удостоился и взгляда, но принесённая им пахнущая дымом зайчатина исчезла в момент. Опустевшую тарелку сменила чашка крепкого чая и блюдце с печеньем. Вдобавок Фаерс поймала на мониторе ноута дивное отражение: на секунду над её макушкой зависла ладонь трагирца и была убрана, не коснувшись волос. Жаль. Стимул бы Мелани не повредил.

Аррум откровенно любовался увлечённой Птицей. Склонённая голова, напряженные плечи, пальцы, быстро бегающие по квадратикам с буквами, и, вроде бы, отсутствующий, а на самом деле устремлённый за неведомый горизонт взгляд. Для приземленного оборотня то, что делала Фаерс, было синонимом волшебства. Из пустоты она словами вывязывала новый мир и его обитателей. Разве не чудо? Поскольку подобный труд в понимании трагирца требовал особой погруженности, то подставленное под руку автора мясо он нарезал удобными ломтиками, дабы Мел не отвлекалась от процесса творения и голодной не осталась.

Весь вечер Аррум Мелани не беспокоил, а изучал найденную в гараже газету годичной давности. Изредка он подходил к двери в комнату девушки и прислушивался, ожидая, когда та уснёт. За полночь Фаерс угомонилась, перестав стучать по клавишам. Тогда оборотень выждал полчаса и выскользнул в ночной лес. Найти следы копыт на подмерзшем грунте труда не составило, и волк, подняв воротник куртки, двинулся в нужном направлении.

* * *

Преследователей Джейсон заметил поздно. Слишком возбуждён был предстоящей встречей и утратил всякую осмотрительность. Знал, что члены Альянса могут быть мёртвыми, но никак не бывшими, и всё же расслабился, забылся и следующие за ним по пятам ловцы поспешили сузить кольцо.

На ходу соскочив с коня, он хлопнул его по крупу: «Домой!» Следующая секунда ушла на то, чтобы распахнуть полы куртки и, вспоров подкладку, извлечь метательные ножи без рукоятей. Замах, свист рассекаемого лезвием воздуха — и, ломая ветви, в кусты влетело бездыханное тело. «Один ноль в мою пользу», — начал вести счёт Вайт и, ориентируясь на звук шагов, метнул второй нож. Однако припасённая сталь закончилась быстрее, чем желающие его схватить. Сжав в руке последний нож, Джей притаился за деревом, вслушиваясь в шумы. До изобретения приборов ночного виденья темнота была верной подругой, теперь же доверять ей не стоило. Вышколенные бойцы больше себя не выдавали и ждали действий от окруженного объекта.

— Бруно! Ты ли это?! — выкрикнул оборотень и в перекате ушел из траектории автоматной очереди. Хм, что-то новенькое. Неуспевший сменить место дислокации стрелок захрипел пробитым горлом, и Вайт остался безоружным. — Моз что, отменил приказ брать меня живым? А как же его задумка разгадать секрет моего долголетия? — не унимался Джейсон, заныривая в мелкий овражек, дабы спрятаться от очередной пули.

— Россказни о тебе не врут, Блик, ты и вправду не стареешь, — донеслось до Вайта из мрака. — Но старик не мог похвастаться такой же способностью и преставился. Девяносто четыре года — это тебе не шуточки. А новый глава Альянса не намерен тратить на твою поимку ещё тридцать лет. Нет человека — или кто ты там? — нет проблемы. Ученым же сойдёт и твой хладный труп, им без разницы, что препарировать.

Джейсон плотнее натянул на уши шапку. Прозвище было дано не просто так. Платиновые днём волосы имели гадостное свойство сиять в лунном свете. Химия, стрижки наголо и советы всяких докторов стабильного эффекта не приносили, и приметная шевелюра здорово мешала при его профессии. Спасали лишь капюшоны, маски и шапки.

— Чего затихарился? — Пуля взрыла землю у головы Вайта, и он потёр запорошенные глаза.

— Размышляю, как тебя лучше прикончить! — отозвался Джей, перебираясь за дерево, из которого сразу же полетели щепки. «Ага, вот ты где», — оборотень по-пластунски пополз к месту огневых вспышек. За непродолжительной борьбой последовал хруст ломающихся позвонков, и боевой арсенал Вайта пополнился парой пистолетов, шестью обоймами к ним и поясом с сюрикенами. Последнее особенно порадовало. Метательное оружие Джейсон нежно любил и уважал. Обыскивать труп и дальше ему не позволили, накрыв перекрестным огнём. Прикрывшись телом, парень отступил в гущу кустарника и послал во тьму несколько выстрелов.

— Твою ж-ж-ж… — Плечо пронзило болью, и рука онемела. — Меткий… смертник, — мурлыкнул Джей, ощущая, как мышцы наливаются звериной мощью. Запах собственной крови всегда был для него катализатором. И в кои-то веке противиться обороту желания не возникало. Врагов слишком много — всех не побороть, так какая разница, в какой из личин он умрёт, двуногой или четырёх?

Кончики пальцев зачесались, выпуская загнутые жемчужные когти, а хребет зудел, покрываясь быстро расширяющейся полосой шерсти. В огнестрелах надобности больше не было, в одежде и человеческом разуме — тоже. Животное видело охотников, посягнувших на его жизнь и территорию, и защищалось как могло: клыками, когтями, парализующим волю рыком. Напуганные невесть откуда взявшейся белой рысью бойцы Альянса дрогнули. Они привыкли сражаться с людьми, а взбесившаяся хищная кошка выбила их из колеи. Пока наёмники перегруппировывались, Джейсон существенно проредил их ряды, разрывая артерии на не защищенных бронежилетами шеях и ногах. Затаившихся боевиков схожая участь не миновала. Беспощадный Вайт носился меж деревьев, уничтожая на своем пути все преграды. Повысившаяся выносливость и регенерация позволяли ему временно не замечать впивавшиеся в бока и грудь пули, однако долго так продолжаться не могло и растратившее ресурсы тело отказало. Рухнувший на середине прыжка рысь повёл ухом и, убедившись, что врагов не осталось, прикрыл глаза. От кровопотери в голове мутилось и клонило в сон. В вечный ли? По крайней мере, две раны были бы смертельны для всякого зверя, но организм оборотня продолжал функционировать на пределе возможного, пусть о заживлении речи и не шло.

Чего рысь никак не ожидал, так это клубящейся влажной взвеси, опустившейся на него с неба. Джейсон рванулся было прочь, волоча задние лапы, однако уплотнившийся полупрозрачный клубок начал сжиматься, не давая двинуться. «Поймали-таки», — пронеслось в мыслях Вайта, и он по-кошачьи взвыл от безысходности…

ПРИМЕЧАНИЯ:

Кора[5] — трагирский аналог коровы.

7 часть

На полпути Арруму пришлось прибавить скорость. Впереди послышались хлопки, неопределяемое «та-та-та» и предсмертные крики, перемежающееся рычанием. Ветер принёс горьковатый дым и запах крови.

По всем признакам получалось, что расщеплённый сорвался и драка неизбежна. Аррум позвал своего зверя, но добился только удлинившихся клыков и когтей. Трансформация была едва ли третичной, что сильно убавляло его шансы на победу. И умирать встретив недавно истинную отчаянно не хотелось.

Внезапно небо озарилось радужным сиянием, следом раздался душераздирающий визг, и лес погрузился во тьму и тишину. Заслеплённый трагирец проморгался и, до максимума обострив чувства восприятия, принюхался. Пахло палёной шерстью кота, раскаленным железом, человеческим и оборотническим страхом. Звуки отсутствовали напрочь. Ни стонов раненных, ни треска веток под ногами. Ничего.

«Хэшран, сохрани. Не дай сгинуть», — вознёс молитву небесам волк и ступил на пропахший кровью участок леса. Первый труп лежал в нескольких ярдах. Затянутый в чёрный костюм человек правой рукой сжимал добротный нож с зазубринами, а левой — короткую металлическую трубку. Аррум уже собирался забрать понравившееся лезвие, как вспомнил лекцию Фаерс об отпечатках пальцев, и воздержался от мародерства. В отдалении лежало два тела. У одного была аккуратная дыра посреди лба, у второго — трехполосно разорванное горло. Волк осмотрел траву, ища арбалетный болт, способный оставить ровное отверстие, и не нашел оного. Тронул лоб и понюхал пальцы: железо, гарь. Перевёл взгляд на трубку, сопоставляя, и сам себя похвалил. Выстрел был произведён не из лука или арбалета, а из людского технооружия. Лишенная волшбы раса создавала воистину страшные вещи. Попетляв между деревьями и убедившись в бездыханности ещё нескольких человек, трагирец обнаружил клок окровавленной белой шерсти. Писанная следами картина многое прояснила. Вайта окружила дюжина одноипостасных, за что и поплатилась. Кот обернулся и стал рвать своих загонщиков на куски. В результате был неоднократно ранен и, загрызя последнего преследователя… куда-то подевался. Волк обнюхал ствол дерева, полусгнившую листву с травой на месте, где происходила финальная схватка. Следы говорили: вот Джей выдирает кусок мяса из руки человека и выплёвывает его, черкает когтистой лапой по лицу, ослепляя противника, и смыкает челюсти на его шее. Затем отпрыгивает от агонизирующего и падает сам. Дальше начиналась мистика: расщеплённый будто в воздухе растворился, оросив напоследок землю своей кровью. Аррум перепроверил следы повторно. Ошибки не было, его предыдущие выводы были верны. Оборотень заозирался и переплёл пальцы в защитном знаке. Не иначе как бог или бес тут забавлялся.

Постояв с минуту и испытав трусливую, недостойную альфы радость оттого, что всё закончилось без его участия, волк встряхнулся, скидывая со спины противных слизняков мандража, и тронулся в обратный путь.

Испортившаяся погода залепляла глаза мокрым снегом, а поднятый воротник не спасал от проникающего за шиворот холода и ледяных капель. Трагирец с сожалением помянул свои до недавнего длинные волосы, прикрывающие шею и уши. Эх, перекинуться бы и мчаться в тёплой шубе, так нет же. Внутренний зверь сожалеюще скулил, дёргал за нервные окончания, а пробиться наружу не мог. Аррума такой порядок вещей не устраивал, и он периодически тянул соединительные энергетические нити, переживая, что отсутствие трансформации — признак подступающего расщепления.

Находясь вдали от пары, трагирец издёргал себя до кровотечения из носа, головной боли и ломоты в костях, но оборота так и не произошло.

«Я неполноценен, и долго скрывать это от истинной не выйдет», — прекратив самоистязательные попытки, волк вытер нос и поёжился.

* * *

Наблюдая в зеркале, как Аррум ползает на карачках в поиске следов, Хэшран усмехнулся в бороду. Он был собой доволен. Предотвратил встречу оборотней, без его божественного вмешательства неминуемо окончившуюся бы летально для обоих полузверей. Вернул на родину сильного лекаря — пусть рысь и не подозревал пока о своём предназначении — и соединил новую магическую пару. Вседержителю определённо было что отметить. Хэшран щелкнул пальцами — больше для звукового эффекта, чем по надобности — и взял материализовавшийся из воздуха бокал вина.

* * *

Вначале Мелани не поняла, что её разбудило, однако повторившийся звук дальнего выстрела заставил подскочить на кровати и громко позвать Аррума, так, чтобы чуткий оборотень наверняка услышал. Приближающихся шагов не было. Фаерс, оббежав все комнаты, убедилась, что, кроме неё, в доме никого больше нет.

Повторив осмотр и включив везде свет, девушка в раздумьях остановилась посреди гостиной, и взгляд остановился на двери с повёрнутым язычком замка на «ОТК».

— Господи, — Мел прижала пальцы к дрожащим губам.

Одиночные выстрелы сменились очередью. Ноги подгибались, а сердце колотилось так, будто собиралось проломить грудную клетку. За непродолжительным затишьем последовала новая серия залпов. И Мелани пробрало, словно под кожу сыпанули колотого льда.

— Арр там, точно там, — шептала она, глядя на злополучную дверь.

«Не растолковала как следует. Об огнестрельном оружии даже не вспомнила. Никудышная из меня истинная. Не уберегла».

Мел подтянула колени к груди и уткнулась в них носом. Воцарившаяся в доме и за окном тишина давила, а время тянулось и тянулось. Чудовищное чувство надвигающейся потери мешало двигаться и дышать. Фаерс сама себе представлялась насекомым, застывшим в янтаре: есть лапки, а не шевельнуть; крылышки — а не взлететь.

Неизвестно, сколько бы Мел просидела, как вдруг шестое чувство подкинуло мыслеобраз бредущего по лесу оборотня: ссутулившегося, припорошенного снегом, приближающегося. Окутавшее Мелани оцепенение осыпалось пылью. Она схватилась и выругалась, подвернув одеревеневшую ногу. Дохромав до кухни, поставила чайник и переключила отопительный котёл с тройки на четвёрку. Аррум близко — и ему требуется тепло. Выволочку за необдуманный поступок можно устроить позже.

* * *

Дом встретил волка горящим в каждом окне светом и стоящей на крыльце Птицей. Вскинутая в приветственном жесте рука дрогнула, а изобразить улыбку окоченевшие мимические мускулы отказались. Завидев свою пропажу, Фаерс спрыгнула с верхней ступеньки крыльца и, подбежав, набросила на плечи мужчины плед, который держала наготове.

— У-уб-б-е-ри, — клацал зубами трагирец. — Р-раз-деться надо.

Обледеневшая на морозном ветре куртка со стуком упала на дощатый пол.

— Ты синий совсем. — Оттолкнув не сгибающиеся пальцы Аррума, Мелани быстро расстегнула его штаны и, наклонившись, стянула с него кроссовки. — Ванны нет, но в душе вода кипяток. — Девушка с силой потёрла стылые руки оборотня. — Иди, тебе необходимо согреться.

Отправив ночного путешественника в ванную комнату, Мел вернулась на кухню и извлекла из тумбочки давно припрятанную бутылку бренди. Плеснув спиртного в чашки, свою порцию выпила залпом, а во вторую добавила ложку мёда, делая заготовку для чая. Прошло двадцать минут, двадцать пять — Аррума не было, и степень тревоги возрастала. Устав мучиться неизвестностью, Фаерс пошла узнавать причину задержки. Постучав и вычленив из шума льющейся воды невнятное «ум-м», девушка раскрыла дверь заполненной паром комнаты и вошла. За мутной от конденсата перегородкой были видны очертания сидящей на дне душевой кабинки фигуры.

— Арр, ты чего? — залезла к нему под струи воды Мел. — Сдурел?! В ней свариться можно! — Фаерс закрутила вентиль. — Я же показывала, как регулировать температуру.

Трагирец поднял на девушку виноватый взгляд и с видом вселенского горя утёр кулаком кровивший нос.

— Голова закружилась, поскользнулся, не смог встать, — перечислил мужчина. — Я позор волчьего племени. — Оборотень согнул ногу, прикрывая наготу.

— Отставить самоедство! Обопрись на меня, я помогу.

— Ты не понимаешь. Мне до сих пор холодно.

— Немудрено. Нечего было шастать по лесу в мороз. Хоть бы записку черкнул, — к слову попеняла Мелани.

— Мы не мёрзнем аж до такой степени. Наша кровь горячее людской даже в человеческой ипостаси, а я никак не могу согреться. Это неправильно! — Волк обхватил себя руками, растираясь. — Со мной… что-то не так.

— Сейчас мы вытремся, — Фаерс взяла полотенце и стала водить им по шее и плечам полузверя. — Выпьем горячего чая и укутаемся в одеяло. Проспим до обеда, и твоё недомогание пройдёт.

— Я сам. — Оборотень забрал полотенце, когда рука Мелани стала спускаться с его груди на живот.

— Мне не нравится твоё носовое кровотечение. — Вышедшая на минуту девушка вернулась с салфетками и отдала их Арруму.

— Оно из-за перенапряжения.

— Какого? Ты пытался вручную сдвинуть груженый вагон?

— Обернуться хотел для битвы с расщеплённым. Безрезультатно. Тело меня не слушается. — Волк кривовато повязал полотенце на бедра и тоскливо посмотрел на Мел. Просить слабую одноипостасную помочь ему, сильному альфе, встать на ноги было стыдно, однако та поняла его без слов. Подала руку и, расставив ноги для лучшей опоры, потянула на себя. От смены положения Аррума кинуло вбок и если бы не вовремя подставленное плечо, то он бы опять оказался на полу.

— Тихо-тихо, давай не спеша. — Придержала его за пояс Фаерс и довела до ближайшей спальни — своей. — Ноги вытрешь или помочь?

— Справлюсь, — волк тяжело опустился на постель.

Принесённый Мелани чай положение не исправил, и отогреться у Аррума никак не получалось. Фаерс посносила ему все имеющиеся в доме одеяла, но озноб не проходил.

— Нужно измерить температуру, — придумала Мел и сунула оборотню под мышку прозрачную палочку со шкалой. — Тридцать пять. У тебя переохлаждение или упадок сил. — Девушка встряхнула непонятную безделушку и вернула её обратно в цилиндрический коробок.

— Иск-ключено. Мы выдерживаем т-температуру, к-когд-да ветви т-трещат от мороза и с-снег н-неделями валит. — Удержаться от стучания зубами получалось не всегда.

— Ты холодный, — Фаерс коснулась ладонью волчьего лба. — И губы бесцветные. Давай вызовем спасателей. Арр, я не знаю, что делать. Мне страшно за тебя, — упавшим голосом продолжила она, отнимая руку, и оборотень всем телом подался вслед.

— Т-тепло… Т-телесное тепло! — трагирец завозился под стогом бесполезных одеял и, схватив Мелани за руку, прижался к ней щекой. — О, Вседержитель, как хорошо, — блаженно застонал Аррум, чувствуя, как от места соприкосновения по его, кажется, промёрзшему до костей телу разбегаются согревающие ручейки. — Ты мой горячий источник, омывающий ледник.

— Это самый необычный комплимент из всех возможных. — Фаерс подсела ближе и положила вторую руку на шею мужчины. Оборотень отозвался довольным «м-м-м», и из его кожи на глазах стал сходить синюшный оттенок. — Нужно не так. — Мел оставила волка и, спрятавшись за дверцей шкафа, сменила вымокшую под душем пижаму на топик и просторные шорты. Ночными рубашками Мел пренебрегала и сейчас как никогда жалела об этом упущении. — Ложись.

— А ты? — не понял Аррум.

— И я, — смущенная девушка высунула голову из-за дверцы. — Греть тебя буду. Только ты руки не распускай, — помявшись, добавила она и поставила себе пять балов за тупизм. Добровольно лезет под одеяло к почти незнакомому мужчине и выдвигает условия. Гениально.

— Так я ж того… Голый, — стушевался трагирец. Оказаться на ложе с парой и при этом спать? Для Аррума это было то же самое, что расписаться в своей мужской несостоятельности. — Дай мне ту нелепую тряпицу прикрыться.

По приезде из Виннипега Аррум нижнее бельё отверг, назвав его «непрактичным», тогда как Мел считала, что цивилизованный человек обходиться без трусов не может. Но и силком натянуть их на дикаря было нереально.

— Лови, — она кинула за спину плавки. Маленькая победа, вызвала у девушки удовлетворённую улыбку. — Надевай, я не смотрю. — А так хочется. В дУше было не до разглядываний.

— Где здесь перед-то? — покрутил чёрную тряпочку оборотень.

— Зад шире. — Выражая недовольство сопением и кряхтением, волк натянул «показатель цивилизованности» и пожаловался на тесноту оного. — Придётся потерпеть до следующего выезда в город, — немного расстроилась Мелани. — Покажись. — Шатко стоящий возле кровати Аррум прикрыл пах. — Я не заметила за тобой стеснительности, когда ты примерял штаны в магазине.

— Быть обнаженным не так стыдно, как носить это. — Волк убрал руки, демонстрируя обтянувшие все нужные места плавки.

— Они и должны такими быть. — Красивое, на удивление лишенное растительности тело вызвало у Фаерс одновременно страх и волнение. Разумно ли ложиться под бок сильному малознакомому не человеку? Ей-то и с людьми не всегда удавалось наладить контакт, а оборотень так и вовсе тайна за семью печатями. — Лезь под одеяло, не мёрзни. — Трагирец перечить не стал, насторожено наблюдая за перемещениями Мелани по комнате. — Мне вниз нужно: выключить свет и уменьшить теплоподачу котла, — произнесла девушка, отвлекая себя от нежелательных в нынешней ситуации мыслей.

— Х-хорошо, — заново начал содрогаться Аррум, про себя умоляя Птицу, чтобы она поспешила. — Причина может быть в Луне! — осенило иномирца. — Её не видно за облаками, и Песнь Ночной царицы я не слышу, но внутренний зверь более чуткий.

— Я проверю. — Предположение было здравым. Волка вполне могло колбасить из-за лунной фазы.

Быстро справившись с поставленными задачами, Мел забралась в ходящую ходуном кровать. Проверенный синоптический сайт действительно показал, что обложившие небо плотные тучи скрывали полнолуние. Прояснив этот вопрос, Фаерс поторопилась успокоить впавшего в уныние из-за «недостойной альфы слабости» трагирца.

— Я тебя обниму? — попросила разрешения Мелани, беспокоясь, как бы волчара не отказался, идя на поводу своих дикарских принципов.

— Д-д-да, — еле выговорил он, будучи не в силах от колотуна пододвинуться к Фаерс. Ему казалось, будто кровь превращается в кристаллики льда, что норовят проткнуть кровеносные сосуды и выйти наружу инеем.

— Тебе хуже? — Мелани обняла окоченевшее тело руками и ногами, костеря себя за промедление. В свете оставленного на тумбочке ночника оборотень выглядел потусторонне. Заострившиеся черты, посеревшая кожа и пылающие провалы глаз навевали воспоминания о восставшем из гроба упыре из фильма ужасов.

— Г-говори. М-мне легче о-от твоего г-голоса, — выдавил из себя волк, хватая губами выдыхаемый Фаерс воздух, что согревал горло и грудь лучше глотка горячего чая. — Почему ты живешь в лесу, а н-не в высокой г-городской коробке? — задал тему беседы он, почти не запинаясь. Близость истинной творила чудеса. Ещё чуть-чуть — и вернётся способность двигаться.

Мелани не слишком хотелось ворошить былое, но отказывать сейчас Арруму хотелось и того меньше. Она повозилась, притираясь к ледяному оборотню всеми возможными участками кожи, и заговорила:

— Я встречалась с парнем — Расселом Кирком. Любила… Безумно радовалась, получив обручальное кольцо, и грезила, как пойду с мамой в салон выбирать свадебное платье. Мы с Рассом жили вместе, у нас нет запретов на до свадебные отношения. Одним вечером он позвонил мне, предупреждая, что приедет не один, а со своим университетским другом, который в нашем городе был проездом. «Зачем Лукасу тратиться на отель, когда он может остановиться у нас», — сказал мне тогда Кирк, и я согласилась. Приготовила поесть, сбегала в магазин за пивом… — Мелани безрадостно хмыкнула, припоминая подробности. — Я прождала их полночи, а они заявились под утро, вдрызг пьяные и развесёлые. С порога начали осыпать меня комплиментами, затем Рассел полез с извиняющимися поцелуями, я уворачивалась, стараясь не дышать перегаром, отшучивалась. Возможно, всё бы на том и закончилось, однако Лукас решил помочь. Он схватил меня за руки, дабы я не могла его оттолкнуть и дал Кирку возможность присосаться к моим губам. Жених меня целовал — Лукас со смешками комментировал. Я взбесилась и, вырвав руку из захвата, влепила Расселу пощечину. Лукас заулюлюкал, и Кирк разъярился. Дёрнул меня за блузку так, что я осталась без пуговиц, начал нести ахинею о том, что я его не уважаю и позорю при друге. Я ответила в том же ключе, а наш гость подгавкивал. Не знаю, как и когда их настрой сменился, но в какой-то момент они стали срывать с меня одежду… Арр, ты как? — всполошилась Мелани, ощутив прокатившуюся по телу оборотня судорогу.

— В нор-р-рме. Пр-р-родолжай. — В голосе послышалось злобное рычание, и он опасно сдавил одноипостасную, приподнимая и укладывая Фаерс на себя. В волке пробудился собственник. «Моё! Не отпускать. Не позволять обижать»..

— Я тяжелая, — слабо пискнула Птица.

— Своя ноша не тяжка, — ответил оборотень, ослабляя удушающие объятия, и фыркнул, уткнувшись в макушку Мел. Волосы щекотали чувствительный волчий нос, но отодвигаться не хотелось. Наоборот, тянуло зарыться туда лицом и поймать волосок губами. — Говори, — попросил мужчина, не отказывая себе в удовольствии проделать задуманное.

— Я бы не вырвалась, не будь они пьяны. Отбиваясь, я повалила неустойчивого Лукаса на пол и, пока Рассел отвлёкся на своего дружбана, я успела отомкнуть дверной замок и выскочить в коридор. Они погнались за мной, да поздно было. Наши крики разбудили соседей, и поскольку мои преследователи не вняли голосу разума, то оба оказались спущенными с лестницы. Свистопляска с полицией и медиками прошла словно в тумане. Соседка знала, чья я дочь, так что не удивительно, что к месту происшествия отец прибыл одним из первых. Меня накачали успокоительным и, замотав в одеяло, передали ему. Почти голую, ревущую и размазывающую кровавые сопли. — Мелани зажмурилась, борясь со жжением под веками. — Папу от Кирка оттащили. Он успел ему вмазать, за что чуть не вылетел с работы…

Аррум положил руки на подрагивающие плечи Фаерс и большими пальцами погладил ключицы. Сердце волка разрывалось от боли, испытываемой его парой.

— После того случая папа стал относиться ко мне с жалостливой опекой. Нашел мне психолога — человека, помогающего справиться с засевшей в голове проблемой. Стал возить нас с мамой по музеям и театрам, интересоваться, как прошел мой день. А я тихо сходила с ума, понимая, что от меня одни проблемы. Мне не живется спокойно. Я вечно встречаю парней, из-за которых влипаю в истории. С Робби, например, я пошла на демонстрацию в защиту тюленят, и что ты думаешь, случилось? Мирное махание плакатами с изображением перечеркнутых шуб переросло в противостояние с полицией! Роб сбежал, разбив копу лицо бутылкой, а меня поймали. Я провела ночь в камере с бродягами и проститутками, а потом, стыдно вспомнить, неделю не могла избавиться от вшей. Родители до сих пор подкалывают, что за хорошие дела всегда приходится расплачиваться кровью. На исправительных работах, предписанных судом за моё геройство я познакомилась с Гэйлом. Он был весёлым говорливым парнем, умел красиво ухаживать и, как выяснилось, воровать. Кредитки и права мне восстановили, но машина так и числится в угоне. Попытка изнасилования… женихом, стала последней каплей. Ты спрашивал: почему сижу в лесу? Всё просто: у меня случился нервный срыв, и родители настояли на совместном проживании. Хоть мама и папа не признаются, им тягостно меня видеть. Поэтому я дистанцируюсь. Избавляю их от постоянного притворства и от моих криков посреди ночи. Они не заслуживают такой непутёвой дочери как я, — голос Мелани сорвался. — Пусть отдохнут… Тебе неприятно такое выслушивать? — запоздало спохватилась Фаерс.

— Я не властен над прошлым, — ушел от ответа волк. — Но постараюсь повлиять на будущее. — Аррум ободряюще, в его понимании, лизнул девушку в нос. — Познакомь меня с родителями. — Фаерс потёрла глаза и недоумённо подняла голову. — Я же должен знать семью своей пары. — «И доказать, что её страхи надуманны».

— Когда-нибудь, Арр, обязательно, — Мелани натянуто улыбнулась и вытерлась одеялом. — Ты согрелся? — сменила тему она.

— Да. Твоё тепло компенсирует недостачу моего.

— Вы на Трагире кремами пользуетесь или магией лишнюю поросль выводите? — Девушка с исследовательским интересом провела ладонью по мужской груди и будто невзначай задела сосок. На героя-любовника ослабленный Аррум не походил и Мел рискнула воспользоваться своей предполагаемой безнаказанностью.

— У оборотней лишней не бывает. — Волк обездвижил Мелани.

Фаерс уже знала, что на теле Аррума нет и намёка на растительность. Лишь на лице виднелась незначительная тень щетины, но мужчина ни разу не заикнулся о бритве.

— А здесь? — за неимением другого способа девушка потёрлась щекой о скулу оборотня, и он выпустил её руку.

— Скоблю раз в седмицу. Тут мне не повезло: быстро отрастает, не то что у брата. Оррис раз в междулунье бреется.

— Всегда думала, что волки шерстистые в обоих обликах.

— Нашему человеческому телу не нужно дополнительное утепление.

От ушей Фаерс можно было прикуривать. Живя в лесу она себя подзапустила и поставила мысленную галочку поскорее это исправить.

— Что ж, раз тебе получше тогда перехожу к пыткам, — сменила провокационную тему Мел и нащупав ладонь оборотня, заломила ему большой палец в болевом приёме.

— За что?!

Мелани мстительно усилила нажим.

— За каким хреном тебя понесло в лес? Я слышала выстрелы, за тобой охотился Вайт?

— Пу-усти! Скажу-у! — взмолился волк.

Инквизиторша уступчиво отпустила палец и тут же сдавила Аррумово горло. Трагирец картинно выкатил глаза и вывалил язык.

— Я серьёзно! — не позволила свести беседу к дурачеству Мел.

Кадык оборотня дёрнулся в глотательном движении, и он начал исповедаться: куда, зачем, почему и что там обнаружил. А в конце повествования присовокупил свои опасения по поводу превращения в расщепленного.

— Что мне делать? Самоубиться, пока крыша не поехала и я дел не наворотил?

— Не вздумай! — Мелани приподнялась на локтях, оперевшись на грудь оборотня так, что тот охнул, и отпустила шею потенциального суицидника. — Твой внутренний зверь как себя ведёт? Неоправданную агрессию не проявляет? Отделиться от человеческого сознания не рвётся?

— Что ты? Он смирный, и мы едины. За исключением невозможности оборота.

— Значит, не загоняйся по пустякам и давай уже поспим. — Девушка зевнула и осторожно соскользнула с живого матраса на обычный. Оставшиеся вопросы вполне могли подождать до утра.

— Вдруг я снова замёрзну? — потянулся к Мелани волк, чтобы вернуть её на прежнее место.

— Тебе неудобно так лежать, — воспротивилась она.

— Зато тепло, — выразил протест сокроватник.

— Идём на компромисс и обнимаемся. Повторяй за мной: руку кладем сюда, а ногу туда, — завозилась под одеялом Мел, желая закрыть, наконец, глаза и уснуть. Располагающая к интиму поза возбуждения или страха не вызывала. Она несла уют, умиротворение и чувство стопроцентной защищенности.

— Птица, — тихонько позвал Аррум Фаерс, выдёргивая её из полусна. — Ты светишься.

— Пусть… Что? — дошел смысл сказанного до почти отключившегося сознания. Мел привстала и от удивления забыла, как дышать. Вокруг головы оборотня горел насыщенно зелёный контур.

Волк выпростал руку из-под одеяла и несколько раз сжал и разжал кулак.

— Я тоже. — Аура от движения пальцев колыхалась и вихрилась узорами.

Мелани ради эксперимента взяла ладонь трагирца, перекрещивая их пальцы.

— Смешиваются.

— Сливаются.

— Это же хорошо? — пытливо уточнила Фаерс, наблюдая, как её желтый ореол напитывается зеленью, становясь нежно салатным. То же самое происходило и с аурой оборотня: она светлела от прилива солнечного цвета.

— Единение истинных, — благоговейно произнёс Аррум, и его глаза по-звериному полыхнули. — С благословения Хэшрана отныне мы супруги пред богами и смертными. Ты моя, я твой, до скончания веков. — Церемониальная фраза сорвалась с губ сама собой, спаивая двоих неразрывной цепью.

— Ты мой, я твоя, до скончания веков, — повторила Мелани, и у неё в голове пронеслась вереница лиц их будущих с Аррумом воплощений. Парни и девушки, темноволосые и чернокожие, с эльфийскими ушами, змеиными хвостами — и много-много других образов, но каждый раз неизменно парных, чтобы обретшим вторую половинку душам больше не теряться на просторах сотен вселенных и всегда находить своего или свою истинно суженую.

— Не так я представлял свою свадьбу.

— Аналогично, — растеряно отозвалась Мел.

Оба сидели на кровати и, выставив руки вперёд, наблюдали, как приобретшие один цвет на двоих ауры впитываются в кожу.

— И что дальше? — спросила Фаерс, когда магическое действо закончилось и сияние угасло.

— Ложимся спать, как и собирались.

— А подтвердить брак… телесным контактом? Не то чтобы мне сильно пекло, — покраснела она, оправдываясь, — но во всех прочитанных мной рассказах требовалась консуммация.

— Небылица. Единение душевный акт, а не физический. Мы открылись друг перед другом — это и послужило причиной слияния наших энергий. Или ты… — трагирец осёкся.

— Нет-нет, — поторопилась заверить Аррума Мел, сразу почувствовав себя излишне раздетой и доступной. — Не будем опошлять волшебство момента. Хватит… того, что есть.

— На сегодня хватит. — Волк мягко привлёк одноипостасную к себе и провёл носом по виску Мелани, наслаждаясь ароматом пары. «А в дальнейшем не факт, что этого будет хватать мне». Закреплённая откровениями истинность свела на «нет» последние крохи непринятия человеческого начала Фаерс и, подай она малейший сигнал, что желает близости, Аррум бы откликнулся. И с радостью избавился бы от нелепого лоскутного одеяния, называемого трусами.

Урчащий тембр голоса и некая недосказанность наэлектризовала каждый волосок, и Мел поёрзала, почесываясь об одеяло и прижавшееся к ней тело.

— Спи, — произнёс Аррум как заправский гипнотизёр и лизнул девушку в подбородок. — Приятных снов.

Отчаливающая в страну грёз Мелани пожелала того же, не выпуская из стиснутой руки пальцев своего внезапно обретённого мужа.

* * *

Коул Фаерс отомкнул дверь своим ключом и сразу зацепился взглядом за пару зимних кроссовок большого размера. Взяв оружие наизготовку, полисмен крадучись поднялся по лестнице, со знанием дела переступив третью поскрипывающую ступень. Тишина в доме в предобеденное время настораживала, а гора трупов, виденных им менее получаса назад, навевала нехорошие мысли о самоуверенности преступника, затаившегося вблизи места преступления.

Проверив ванную (слава Всевышнему, она оказалась без кровавых потёков), мужчина с величайшими предосторожностями толкнул дверь в комнату Мелани… И вошел широким шагом, кипя от негодования.

«Не кается! Рыдала намедни, а лишь за родной порог вышла, так и взялась за старое. У неё, видите ли, тонкая влюбчивая натура, а нам с Софи успокаивай потом дочурку да из депрессии вытаскивай, когда её очередной хахаль бросит. В кого такой уродилась? Когда найдёт себе кого-то путного, чтобы не терзал ей сердце? Отдохни после неудачных отношений и ищи дальше. Нет же! На ещё неостывшую после последнего урода простынь нового уложила. Башка вон загогулинами выбрита, из какой-то богемной тусовки он что ли? Не дай Бог в музыкальной или байкерской группе состоит. Пристрелю гада! Прям зла на дурёху не хватает! Ни себя, ни нас не бережет!»

— Ты и в глуши нового женишка подцепила? На что клюнул: твою безотказность или деньги? — едко поинтересовался Коул, не сдержав досады.

От схватившейся Мелани так полыхнуло испугом и обидой, что внутренний зверь Аррума, опередив не до конца проснувшееся человеческое сознание, ломанулся защищать свою избранницу, сметая все барьеры. И отчаянное «Стой!!!» расслышал только когда одноипостасный в синей форме с грохотом рухнул на пол, придавленный черными когтистыми лапами.

Фаерс почувствовал себя участником мистического экшена. Неблагонадёжный элемент, спавший секунду назад, уткнувшись носом в затылок его бестолковой дочери, в прыжке искорежился (более подходящего выражения Коул не подобрал) и стоял на его груди, обдавая лицо жарким дыханием из оскаленной клыкастой пасти.

— Мел… беги… — натужно выговорил полисмен и потянулся к оброненному при падении табельному оружию. Нужно было отвлечь зверя на себя, тем самым выиграв ребёнку спасительное мгновение, по-другому поступить отец не мог. Среагировав на движение, оборотень зарычал и наступил человеку на предплечье, пресекая дальнейшие действия. До пистолета оставалось каких-то пару дюймов, а вот между челюстями адской твари и шеей, прикрытой воротничком рубашки, их не было.

— Не… смотри… — прохрипел Коул, бросая на дочь прощальный, наполненный любовью и сожалением взгляд.

— Стой, — ровно повторила Мелани и вместо того, чтобы бежать без оглядки, слезла с кровати и отфутболила валяющийся пистолет к стене. — Арр, ты хотел познакомиться с моими родителями, так вот, под тобой лежит Коул Фаерс — мой отец, — обратилась к монстру девушка и погладила волка между ушей. — Немедленно слезь с него.

Шерстистая громадина обнюхала лицо полисмена и заскулила. Коул мог бы поклясться своим значком, что скулеж перешел в смешок. При этом на морде зверя отразилась такая растерянность, что мужчине впору было самому рассмеяться. Сдав назад, волк освободил Фаерса от своего веса и посмотрел на Мел, виновато прижав уши. Теперь от нервозного смеха было не удержаться. Рассмотрев звериную фигуру целиком, Коул обратил внимание, что волк растопыривает задние лапы, а его хвост свисает набок. Виной тому являлись трусы, врезавшиеся в заднюю часть туловища животного и причинявшие монстру видимый дискомфорт. Должно быть, при таких габаритах хищника плавки давили ему немилосердно, но качественный материал, вместо того чтобы разорваться, растянулся, добавляя фантасмагорическому происшествию абсурдности.

— Ты не говоришь в этом облике?

Зверь мотнул башкой и подвигал нижней челюстью: «Строение не позволяет».

— Твоя одежда в ванной, оденься и приходи.

Одним из неудобств партнёрства «оборотень-человек» была невозможность общаться мысленно, находясь в личине зверя, поэтому извинения пришлось отложить. Косо вильнув хвостом в знак согласия, Аррум, дрыгая задними лапами, поспешил за одеждой.

— Пап, он не со зла. Он хороший, честное скаутское, — затараторила Мелани, помогая отцу подняться с пола. — Па, он меня защищал.

— Цыц! — прикрикнул на частившую девчонку Коул и присел на краешек разворошенной постели. — По порядку и с расстановкой. Начни с того, не сошел ли я с ума? Ты тоже видела, как он обернулся зверем?

— Аррум — оборотень, пап, всамделишный. Красавец, правда? Какой размер, какая блестящая шерсть, а силища, ух!

Несчастный родитель скептически выгнул бровь. По всем признакам выходило, что нерадивое дитятко опять нашло себе объект для страсти.

— Не видел своими глазами — не поверил бы. Где ты его нашла?

— На кухне.

— Он влез к тебе?

— Не совсем…

Продолжить не позволило возвращение оборотня, принявшего двуногий облик.

— Светлых ночей тебе и ровных путей, глава рода Фаерсов, — церемониально склонил голову в приветствии старшего Аррум. — Прошу меня простить за недоразумение. Я со сна не унюхал сразу, кем ты являешься, и готов понести за свою оплошность причитающееся наказание.

«Глава рода» перевёл вопросительный взгляд на дочь.

— Привыкнешь, — заверила Мел. — Пап, познакомься. Это Аррум из оборотнического клана Миронгов, рождённый в Трагире и перенесённый к нам. В книжках таких называют попаданцами…

— В общих чертах понятно, — с трудом вмещал сказочные сведения старший мужчина. Рассказ был невероятным, однако живое доказательство его правдивости сидело рядом, ловя каждое слово Мелани, и поддакивало, посверкивая глазами.

— Отобедаешь с нами? — не знал, на какой козе подъехать к новому родственнику Аррум.

— Не отказывайся, Арр отлично готовит, — поддержала Мел.

— Ты преувеличиваешь, — расцвел оборотень, получив похвалу из уст пары.

— Ты недооцениваешь себя.

Коул посмотрел на Мелани, потом на Аррума. Ему определённо нравилось то, что он видел, хотя вопросов по-прежнему было больше, чем ответов.

— Могу помочь с готовкой, — предложил мужчина, закатывая рукава.

— Я тоже, — подключилась девушка.

— Не утруждайтесь, я сам справлюсь. Думаю, Птице ещё есть о чем рассказать.

— Мел?

— За обедом спрошу, почему он меня так называет, — порозовела она.

— Принимая альтернативную внешность, он обзаводится хвостом, четырьмя лапами и мордой вместо лица. В зверином облике воет на луну, рвёт глотки своим жертвам и заглатывает сырое мясо. Господи, я не верю сам себе, — покачал головой Коул, глядя на закрывшуюся за трагирцем дверь. — Ты уверена в своём выборе?

Мел неопределённо пожала плечами.

— С другими было иначе. Арр… особенный. Хоть нервы и треплет, пока, с ним уютно и спокойно. Па, не знаю, как объяснить… Арр правильный.

— А он?

— Волки — однолюбы. Мы светились. Значит, стали мужем и женой… Ты ничего не понял?

— Ничегошеньки, — признал Коул.

— Прости, что я такая, — сникла Мелани под прицелом цепкого отцовского взгляда.

— Ты о чём?

— О том, что добавляю вам с мамой седых волос.

— Замолчи, пока не наговорила глупостей, — осадил Фаерс. — Нам важно, чтобы ты была здорова, счастлива и нашла своё место в жизни.

— А если… — набираясь храбрости, Мел зажмурилась и на выдохе договорила: — Если всё это возможно только рядом с иномирным полузверем?

Коул одной рукой привлёк дочь к себе:

— Из всех твоих бывших парней на тебя с уважением смотрит лишь это мифическое существо. Что для отношений является важным скрепляющим фактором.

— Спасибо за одобрение! — бросилась отцу на шею Мелани. — Это же оно?

— Оно, дочка, оно, — рассмеялся Коул, обнимая Мел в ответ. — Подержи своего Аррума здесь, пока я займусь его легендой и документами. Ох и задачку ты мне подкинула.

— Не знаю, как тебя благодарить.

— Мне достаточно того, что я буду есть мясо, приготовленное самим оборотнем, — подмигнул Коул. — Кто ещё сможет таким похвастаться? И Мел, попросишь своего друга обернуться? — вспомнил о служебном долге полисмен. — Мне необходимо взглянуть на отпечатки его лап. Я же не просто так в гости явился, был поблизости из-за вызова — вот и заглянул проведать. Будь внимательна: чтобы прочесать местность, копов нагнали со всей округи. Не высовывайтесь, дабы не нарваться на патруль. Я доложу, что данный квадрат леса проверен, но всякое может случиться. Тебе-то бояться нечего, но Арруму я бы посоветовал поостеречься, пока не получит бумаг, подтверждающих личность.

— А что случилось? — осведомилась Мелани, желая узнать официальную причину переполоха.

— Лошадь одного из лесничих, Джейсона Вайта, вернулась утром без седока. Его товарищи отправились на поиски и обнаружили труп. — Вдаваться в подробности, что по виду и степени упакованности он принадлежал профессиональному боевику, Фаерс не стал. — Вызванные на место преступления полисмены нашли ещё двоих, и так дальше — по экспоненте. Уже больше десятка жертв по кустам собрали. Поговаривают, что к вечеру ФБР подтянется и возьмёт дело под личный контроль.

— Самого Вайта нашли?

— Я не говорил, что найденный труп был не его.

— Я предположила…

— Когда врёшь — не отводи глаз, а то палишься.

— Ну пап…

— Не нукай! Выкладывай, что знаешь, не то заберу в участок — хуже будет. Это тебе не игрушки, Мелани.

Поколебавшись, девушка пересказала то, что узнала от оборотня, и выжидающе поглядела на отца.

— Детали уточнишь у Аррума.

— Он тебе рассказывал, что некоторые тела были растерзаны? — задал наводящий вопрос полисмен и подчеркнул в своих записях строчку. Протоколировать слышимое было профессиональной привычкой, и с блокнотом Коул не расставался.

— Да. И он ни при чём. Сравнишь отпечатки его лап с найденными на месте происшествия и убедишься сам. Аррум — волк, а Вайт — кот. Ты же охотник, различия быстро приметишь.

— Ты всё сказанное твоим трагирцем принимаешь за чистую монету?

— Уверенность в его искренности сидит тут. — Дочь постучала себя указательным пальцем по лбу. — Мы связаны с Аррумом магически, пусть ты мне и не веришь.

Мужчина перечитал сделанные на страницах заметки и выдрал их из записной книжки.

— Черте что! Оборотни, боги, магия. Кто мне поверит? Отчёт будет напоминать серию «Сверхъестественного».

— Тебя же никто не принуждает отчитываться, — легонько подтолкнула отца в нужном направлении Мелани, удивляясь, что тот смотрит подростковый сериал.

— Готово, — отвлёк Фаерсов вошедший Аррум.

Коул смерил замаскированное под человека существо взглядом. Высокий мужчина со стильной стрижкой в весёленько-оранжевом фартуке ничем не выдавал своё иномирное происхождение. Неброская одежда надёжно скрывала под собой смертоносного хищника.

«Если в нём заложена хотя бы часть сознания благородного зверя, то он лучшая партия для Мелани. Верный, надёжный, не склонный к жестокости и готовый прийти волчице… своей паре на помощь при любых условиях. Вон как кинулся Мел защищать, до сих пор мороз по коже. Для меня было бы честью принять такого в нашу семью. И Софи Аррум, бесспорно, понравится. Она встретит оборотня с распростёртыми объятиями, едва увидев, как он относится к нашей дочери. Эх, была не была. Попробовать стоит».

— У меня появилось несколько вопросов. Дальнейшее пребывание Мелани под одной с тобой крышей будет зависеть от полученных мной ответов.

— Скрывать мне нечего, — выдержал диалог глаза в глаза волк, морально готовясь оборонять своё право нахождения рядом с истинной.

Разговор за тарелкой наваристого мясного супа многое расставил по местам, и из лесного домика Коул уезжал довольный собой и дочерью. Следовало признать, что с полузверем Мелани действительно повезло. Фаерс исподтишка наблюдал за новоиспеченной парочкой, и нареканий у него не возникло. Аррум по понятным причинам выглядел напряженным, но на контакт шел охотно и без увиливания. За обедом все трое посмеялись, когда трагирец поведал о происхождении Меланиного прозвища «Птица» и помахал руками, имитируя размах крыльев, точнее — рукавов халата, в котором его встретила Мел. Коул припомнил, что давно, сразу после свадьбы, называл Софи «моя колибри». Жена любила яркие халаты и шарфы, а по утрам, опаздывая на работу, хаотично носилась по комнатам, красясь и допивая кофе одновременно. В такие моменты Фаерсу хотелось остановить её метания объятиями и поцелуями. Видимо, в этом их птенец пошел в мать, а порывы оборотня, наблюдающего за мельтешащей Мелани, были мужчине кристально ясны.

На просьбу о перевоплощении волк попросил зрителей отвернуться, чтобы не пугать их не самым эстетичным видом трансформации, на что отец с дочкой переглянулись и дружно ответили «нет». Уж больно любопытен им был процесс обрастания шерстью, и рассмотреть его семейству хотелось в деталях и со всех ракурсов. Трагирцу ничего не оставалось, как раздеться под перекрестными взглядами присутствующих и продемонстрировать замедленную версию перехода человеческого тела в животную версию. Под звуки трещащих костей, щелкающих суставов и издающей неприятные шорохи растягивающейся кожи волк встал на четыре лапы, за что получил смачный поцелуй в нос от благодарной Мелани, чуть не приплясывающей вокруг отряхивающегося монстра, достающего ей до середины груди. Сказать, что Коул был впечатлён, — это не сказать ничего. И списать первый увиденный оборот Аррума на «померещилось» теперь уж стопроцентно было нельзя. Чёрная машина для убийства недвижимо сидела посреди, кажется, уменьшившейся в размере кухни, позволяя себя пощупать, погладить и даже заглянуть в пасть. Как и заверяла Мел, оттиск лап оборотня совершенно не походил на найденные в лесу следы Вайта. Отчего отцовское сердце окончательно успокоилось и утвердилось в правильности дочернего выбора. Волк так волк, лишь бы человек был хороший.

В последний момент перед отъездом авто Аррум через открытое окно впихнул в руки Коула пару прокопченных зайцев, «не очень упитанных, но вкусных», и попросил передать подношение альфа-волчице клана Фаерсов. Жестикулирующая за спиной трагирца Мелани показала, чтобы отец не отказывался, и растерявшийся мужчина принял подарок. Коул открыл бардачок, словно собирался спрятать копчености туда, и на пол вывалилась коробочка. Фаерс обозвал молодого ретивого напарничка кобелём, но возвращать презервативы на место не стал. Не обеднеет.

— Мел, подойди на минуту, — окликнул мужчина дочь, уже развернув машину. — Держи.

— Па! — девушка отшатнулась, словно ей предложили поцеловать кобру.

— Пригодятся, — отец открыл дверцу патрульной машины и настойчиво пихнул в карман куртки смущенной до нельзя Мелани средство защиты. — Удачи, дочка.

— И тебе, — буркнула свекольно красная Мел.

На той ноте они распрощались до выходных. На уикенд Коул собирался приехать вместе с женой, дабы познакомить её с экзотичным зятем.

8 часть

Аррум торжествовал! Оборот прошел легко и без заминок. Внутренний зверь, обретя материальную оболочку, рвался размять лапы и побегать, изучая свои новые владения, однако скоропостижное знакомство с главой рода волка приструнило. Напугало, до нервического почесывания, но и имело свои плюсы, ведь отец истинной принял преподнесённый оборотнем дар и пообещал познакомить Аррума со своей парой. Не понравься Коулу волчий подарок, то он не стал бы представлять недостойного дарителя своей супруге.

Трагирец приблизился к Мелани и от переизбытка эмоций стиснул её в медвежьих объятиях и закружил на месте. Сегодняшний день был для Аррума сродни празднику. Столько событий — и все значимые и положительные. Зашедшаяся в смехе Мел хлопнула по плечу увлёкшегося иномирца, намекая, что неплохо было бы получить порцию кислорода. Извинившийся оборотень опустил девушку на землю, но из рук не выпустил. Стоять возле дома обнимая молодую жену и вдыхать её аромат, смешавшийся с запахами леса, было чудесно и потрясающе правильно. Волку виделось, что их с одноипостасной союз благословляет сама пробуждающаяся от зимней спячки природа и их жизнь обновляется так же, как мир вокруг. Без разницы, что пока пасмурно и в воздухе кружат одинокие снежинки. Весна уже на пороге, и завтра обязательно выглянет солнце и приласкает их тёплыми лучами.

— Тебя морозит? — Фаерс передалась аррумова дрожь.

— Это волнение. Я до последнего переживал, что отец тебя увезёт.

— Для этого ему пришлось бы воспользоваться наручниками. — Мел теснее прижалась к оборотню. Отлипать от горячего тела не было ни малейшего желания.

— В моём клане родители для волчат авторитет, их мнение всегда учитывают.

— Тогда я рада, что мы не на Трагире. И вообще, теперь ты у нас транадец.

— Расшифруй, — попросил Аррум, ловя губами непослушную прядку у виска Мелани.

— Трагирец и канадец в одном лице, — с готовностью пояснила Фаерс приподняв голову, и застопорилась, глядя, как оборотень тянется к её волосам. Вид приоткрытого, словно в приглашении, рта подстегнул девушку встать на цыпочки, подставляя губы под Аррумовы. Смазанное касание сорвало остаточные ограничители, и оборотень припал ко рту Мелани, сминая податливую плоть собственническим поцелуем. Присваивая девушку себе каждым движением губ и скольжением языка. Не ожидавшая стихийного напора Мел чуть отодвинулась, чтобы глотнуть воздуха, но тут же была вжата обратно в монолитное тело. Затем Аррум и вовсе подхватил её на руки и, нащупав дверную ручку, ввалился вместе со своей ношей в дом. Донеся Фаерс до дивана, трагирец усадил девушку, практически не разрывая их поцелуя. Помеха в виде одежды раздражала оборотня, и он полоснул свитер Мелани отращенными когтями, чтобы скорее добраться до манящей теплом кожи, каждый дюйм которой хотелось вылизать, покрывая своим запахом. Обласкав шею истинной, Аррум отодвинул лоскуты, бывшие некогда одеждой и пытливо посмотрел на красные чашечки прикрывающие небольшую грудь.

— Мел? — волк нацелился когтем на корсет странного кроя и громко сглотнул. Кокетливый предмет гардероба интриговал сверх меры.

— Нет-нет-нет, он нужен мне целым, — вынырнула из сладкой неги Фаерс и сняв лифчик, стыдливо прикрылась, гордиться ей было нечем.

Оборотень отвёл её руку. В желтых глазах горело неподдельное восхищение.

— Ты прекрасна. — Аррум накрыл губами бледно-розовый сосок, быстро затвердевший под волчьими губами. Фаерс низко застонала, откинув голову на спинку дивана, и впилась пальцами в плечи оборотня. Мужчина потер языком напряженный комочек плоти и двинулся дальше. Ткнулся носом во впадинку пупка, исцеловал и облизал живот, занырнул пальцами под пояс джинсов, и через тонкую преграду белья дразняще царапнул лобок. Мел слепо нашарила ширинку, и рука Аррума двинулась ниже, туда где давно было влажно и горячо. Он надавил пальцами, девушка затрепетала и вскрикнула. Раскрасневшаяся, растрёпанная, откровенная в своём сладострастии, она будоражила волка до глубины души. Трагирца вело от смешения их разогретых, сдобренных похотью запахов. Аррум поёрзал, притираясь пахом к ноге Мелани и сквозь зубы выдохнул. Поняв намек, Фаерс быстро справилась с застежкой на штанах трагирца и зашептав: «Сейчас, секундочку», — потянулась к своей упавшей на пол куртке. Врученный коробок поставил волка в тупик. Совет Мелани: «Надень и продолжим», — дело не прояснил.

Поймав заминку и полный растерянности взгляд, Фаерс поняла, что сглупила. Для корректировки ситуации она потянула мужчину на себя и окольцевала налившийся желанием обретший свободу орган. Аррум издал нечленораздельный звук и подался бёдрами вперёд. Под пальцами Мелани у основания ствола вздулась шишка. Девушка сделала несколько движений, прежде чем осознала, что увеличивающаяся «опухоль» и есть легендарный альфий узел, часто упоминаемый в текстах. Открытие ошеломило. Стоило признать, что строение волчьего тела действительно таило особенность способную напугать. Приноровившись, Мел стала ритмично надавливать на узел, раздувшийся до размеров большого яблока, что вызвало бурную реакцию со стороны Аррума. Изловчившись, Мелани распечатала презервативы, разорвала фольгу и… с криком: «Что это за дрянь?!» трагирец отскочил от дивана на добрых три ярда. Недораскатанная резинка шлёпнулась на пол, оборотень брезгливо тряхнул рукой и обижено воззрился на Мел.

— Средство защиты от беременности и болезней. — Глядя как Аррум лихорадочно приводит в порядок одежду, Фаерс укуталась в разодранный свитер. — Я не предупредила, — повинилась она. — Прочти сам, — к волку перекочевала инструкция.

Некоторое время трагирец таращился на сопровождаемые подписями картинки, после чего скомкал бумажку и зашвырнул в угол.

— Ты глумишься надо мной?

— Что ты? У нас так принято…

— Я не стану этого делать! — отрезал иномирец. — О какой любви может идти речь с той… презервативой на… — у Аррума заходили желваки и он замолчал. — Должно быть у ваших мужчин другое строение тела, раз то, — он ткнул пальцем в валяющуюся резинку, — им не мешает и не портит настроение. Прости, что отличаюсь от них. Я всего лишь… — в волчье сердце запустила иглы отверженность, — грязное заразное животное, место которого в лесу. Пойду прогуляюсь.

— Стой! — девушка бросилась следом и обняв Аррума со спины разрыдалась. — Не пущу! Не бросай меня. Мне нравятся твои отличия. — Опешивший оборотень застыл изваянием, боясь поверить в происходящее. — Ты нужен мне… — Девушка опустила руки и сцепила их в замок на поясе трагирца. Она продолжила говорить, но сквозь сдавленные рыдания трудно было разобрать что-то конкретное. Аррум медленно развернулся к Мелани лицом и прижал её к себе.

— Я бы вернулся. Не плачь, — волк ласково погладил её по волосам. — Тише, серенька моя. Ну чего ты разошлась?

— Ты так сказал, словно… прощался, — всхлипнула Фаерс, цепляясь за аррумову футболку. Интуитивно она поняла, что её обласкали волчьим аналогом «зайки-рыбки» и серая — вовсе не значит мышь.

— Глупышка, куда же я денусь от истинной пары? Это ты — одноипостасная, можешь меня бросить по собственному желанию. Принесённая новшеством эйфория схлынет — рассмотришь меня со всех сторон и выгонишь, встретив кого-то своей расы. А я… — Аррум сжал Мелани сильнее, — …Я не могу вместить в рамки то, что чувствую. Ты бьёшься пульсом в моих венах, живешь в моих мыслях и пламенеешь здесь, — оборотень приложил ладонь к груди. — Ты приручила волка, и мне не жить без тебя. Я буду терпеть любые насмешки, страдать, уходить и неизменно возвращаться. Это гораздо больше человеческой привязанности или любви.

Очарованная услышанным Фаерс сморгнула набежавшие слёзы.

— Так вот что тебя не устраивает в моей человечности? А я всё голову ломала. Арр, ты говори со мной, а то я мысли читать не обучена, — хлюпнула носом Мел. — Да, я не всегда тебя понимаю, но я обязательно научусь. Сейчас я вижу, что желание меня укусить не прихоть, и больше не буду резко на него реагировать.

— Мне важно знать, что ты принимаешь меня как человеком, так и волком, — расширил границы доверия трагирец. — Отсюда и тяга обратить. Сделать тебя как можно ближе. Показать мир моими глазами. Ты же знакомишь меня со своим, так почему я не могу хотеть того же?

— Спасибо, что помог мне прозреть, — тихо отозвалась Мелани. — Ты не подгоняй меня, ладно? Я не отказываюсь, но прошу, по возможности, потерпеть. Пока я не изживу в себе страх перед неизвестностью и кардинальными переменами.

— Я подожду, — оборотень благодарно поцеловал девушке запястье там, где билась жилка. — Ты не пожалеешь.

— Знаю, Арр, знаю… Я пойду переоденусь, а ты не смей покидать дом. Папа говорил, в лесу черте что творится.

— Хорошо, — Аррум чмокнул девушку в макушку и разжал руки. — Я чай заварю.

— Мы же недавно из-за стола встали.

— Есть другие предложения? — оборотень сделал почти танцевальное па и встал вплотную к Мелани. После исчерпывающего диалога он был не прочь продолжить с того места, на котором они прервались. Фаерс к такому повороту оказалась не готова. Поостыв, она не могла избавиться от тревоги, вызванной иномирным нежданчиком. Стимулировать такое рукой — куда ни шло, но пожелай оборотень экспериментов — проблем не избежать. С традиционным проникновением тоже могли возникнуть трудности.

— Чай так чай, — немедленно согласилась девушка и сдёрнув со спинки дивана лифчик упорхнула к себе.

Разговор на кухне не клеился. Фаерс несколько раз порывалась что-то сказать, но обрывала сама себя, и в те моменты Аррум жалел, что не может заглянуть ей в голову. Закончив чаёвничать, Мел вымыла чашки, выронив и разбив одну в процессе, и остановилась возле раковины, не зная, чем заняться.

— Покажи мне движущиеся картинки на своей книжке с кнопками, — нашел, чем отвлечь свою нервничающую пару, трагирец.

— Сейчас, — оживилась Мелани и, метнувшись к себе, принесла из спальни ноутбук.

— Я видел в небе большущую, — иномирец развел руки в стороны, — летающую мельницу. Она здесь есть?

— Вертолёт? — сложил два и два авторский мозг.

— Возможно. Над нею лопасти вертелись и громкое «та-та-та» делали.

Мел пробежалась пальцами по клавиатуре и повернула ноут экраном к Арруму:

— Похоже?

— Точно! Громадная какая. — На демонстрируемом фото были изображены вертолетчики на фоне своего транспорта. — Из чего мельница сделана и как ввысь поднимается?

— Он вертолёт, — улыбнулась Фаерс, расслабляясь: опрокидывать на спину и задирать ноги до ушей ей пока не собирались. — Из металла. У нас почти всё делается из металла и пластика.

Ответу оборотень не удивился. Он уже был в курсе мастеровитости здешних людей и их умений складывать разные механизмы, но чтобы развеселить Птицу прикинулся недалёким дурачком

— Трагирские мечи и домашняя утварь железные, но не летают.

Мелани прыснула со смеху и, нащелкав букв в «строке поиска», объясняя и показывая каждое свое действие, открыла «видео».

Последующие часы были потрачены на документальные фильмы ВВС об авиации, автомобилях и кораблях. Некоторые аспекты Фаерс приходилось растолковывать непонимающему или притворяющемуся таковым волку. При этом девушка часто смеялась, могла хлопнуть иномирца по руке или невзначай прижаться. Видя Мелани довольной, оборотень постепенно сокращал между ними дистанцию. Колено к колену. Бедро к бедру. Закинуть руку на диванную спинку. Оттуда переложить её на плечо. Обнять. Лизнуть мочку уха и прикусить. Поймать губами чужие губы, раскрывшиеся, чтобы выдать череду ненужных нынче слов, и больше их не отпускать. Без суеты раздеть полностью, покрывая поцелуями каждый открывающийся участок кожи. Удобно устроить на подушке. Услышать своё имя, произнесенное на выдохе, и прихватить губами нежную кожу ниже пупка…

— Арр, нет, — трепыхнулась Птица.

— Да, — возразил оборотень и куснул Мел за бедро. Власть над истинной волка распаляла. Внутренний зверь возбужденно скулил, прося большего — полного обладания парой

— Ты не обязан…

— Тшш… — Аррум опустил голову к источнику пьянящего запаха. На пробу лизнул. Гадливости не возникло. И с рвением взялся за новую для себя ласку, о которой прочел в рассказе истинной. Мелани застонала, полностью открываясь под горячим натиском языка. Воодушевившись откликом, трагирец продолжил. Немного поколебавшись, подключил к процессу пальцы и после нескольких поступательных движений девушку выгнуло с протяжным «Да-а…». Внутренние стенки, которым вскоре предстояло принять кое-что потолще и подлиннее запульсировали. Оборотень спешно расстегнул на себе штаны и сдавил набухший узел. Пока Мелани восстанавливала дыхание, Аррум целовал её шею и грудь, старательно размазывая по девушке своё семя. Внутренний зверь требовал метки запахом, смешение их с Птицей ароматов тешило самолюбие обеих оборотнических ипостасей. Теперь все самцы в округе будут знать, что светловолосая красавица занята сильным альфой.

Фаерс дёрнула мужчину за волосы притягивая его для поцелуя, тот воспротивился:

— Тебе не противно, что я так сделал? — он опустил взгляд на подсыхающие разводы.

— Нисколечко, — удовлетворённо мурлыкнула Мелани поглаживая пресс прилегшего рядом с ней Аррума. Из памяти начисто стерлось, когда они успели разложить диван. Или он сам разложился, сломавшись под их натиском?

Оборотень потянулся и проехался вновь стоящим членом по влажному бедру Фаерс.

— Чувство меры тебе явно незнакомо, — произнесла Мелани, не замечавшая за собой раньше склонности к кокетству.

— Меня трудно насытить, — лукаво подтвердил трагирец.

— Ты крупный. Поаккуратнее там.

— Главное помни, что я не дикий зверь и не причиню вреда, — серьёзно сказал мужчина и повинуясь инстинкту, перевернул Фаерс сначала на живот, обцеловав лопатки, а затем поставил на колени. Волчья натура требовала, чтобы первый акт телесного единения прошел по животному закону. Бугорок в нижней части хребта вызвал интерес, и иномирец надавил на копчик. Ощупал. Нет, не показалось.

— У тебя что, был хвост?

— Как-то тебя не вовремя потянуло на антропологические изыскания, — Мел сокрушенно упала лицом на подушку. — Предком людей у нас считается животное, отсюда и рудимент. Недоразвитый отросток.

— Серенькая! — впавший в восторг оборотень поцеловал копчик Мелани.

Уточнять, что под предком подразумевалась обезьяна, Фаерс не стала, иначе историческая справка грозила затянуться и сбить настрой. Тем временем Аррум стал вылизывать понравившуюся ему роднившую их с Мелани деталь. Одноипостасные на Трагире пенька от хвостика не имели и очень гордились своей «не осквернённой животным» кровью. Его же истинная имела звериное происхождение — значит была волку ещё роднее, ещё милее сердцу. Тихонько поскуливая от накатившей нежности, оборотень проверил пальцами степень готовности Мел его принять, и потёрся головкой о трепещущие створки предупреждая девушку о близости вторжения. Толкнувшись во влажную глубину, оборотень прикрыл глаза наслаждаясь обволакивающей теплотой. Фаерс тонко вскрикнула, оправдывая своё птичье прозвище. Заполненность была образцовой, и несмотря на внушающий опасение размер без всякой примеси боли, что совпадало с представлениями Мел об эталонном партнёре.

Прислушиваясь к шестому чувству, говорящему, что девушка под ним кричит от удовольствия, Аррум усилил напор и немного погодя, пара синхронизировала и нарастила темп. Трагирцу приходилось соизмерять силу толчков. Человекочасть пристально следила за зверочастью, не давая той забыться и дотолкать ломкую Птицу до находящегося в опасной близости от её головы деревянного подлокотника. Также она контролировала и животную охоту укусить. Чем ближе был пик, тем сильнее чесались десны и манила выгнутая шея с рассыпанными бисером каплями пота. Вбиваясь раз за разом в отзывчивое встречающее на полпути тело, Аррум начал склоняться ниже, пока не лёг грудью на спину Фаерс. Продолжая резко двигать тазом, волк положил одну руку поверх меланиной и переплёл их пальцы. Девушка стонала, путано что-то говорила, глотая слоги, а оборотень так же неразборчиво отвечал, при этом безотрывно глядя на чистый загривок, где так не хватало кровавого отпечатка клыков — символа их супружества. Мелани задрожала, рванулась, словно стремясь уйти от контакта, но Аррум обхватил её поперёк груди, зная, что причина в другом. Просто Мел ослепило вспышкой, накрыло огненной волной и унесло в поднебесный сад, куда могла попасть только соединившаяся пара истинных. Волк видел, слышал, впитывал кожей и пропускал через себя чужое удовольствие, догоняя и дополняя его шквалом своих эмоций. Обжатый со всех сторон пульсирующими стенками член стал выбрасывать семя, и Аррум, превозмогая себя, вышел наполовину из желанного тела, чтобы не навредить человеческому организму набухающим у основания его естества узлом. Будь Фаерс волчицей, то проблем бы не возникло, однако с одноипостасной требовалась осторожность. Трагирец ещё раз рефлекторно двинулся вперёд, животная природа требовала закупорить в избраннице сок новой жизни. Втиснуться полностью в слишком узкое для узла отверстие не удалось, и по бедру Мел сбежал белый ручеёк.

Хищник внутри аррумовой головы взвыл, перехватывая контроль над разумом. Удлинившиеся клыки стремительно приблизились к открытой шее Мелани и скопившаяся во рту слюна капнула ей на спину…

В последнюю секунду перед укусом оборотень прикрыл уязвимое притягательное место рукой, смыкая челюсти на ребре собственной ладони. Боль. Стук застрявших в плоти зубов. Вкус крови. Своей. А не той, что желал больше всего на свете, и остаточные искры блаженства смешались в неповторимый дурманящий коктейль. Придерживая истинную, Аррум лёг на бок, увлекая девушку за собой, и лизнул в солоноватый от пота загривок. Мелани передёрнула плечами и повернулась к трагирцу.

— Это было… великолепно.

Волк лучезарно улыбнулся и поцеловал раскрасневшуюся Мел в губы.

— Дальше будет лучше.

Внезапно в облике трагирца Фаерс уловила неправильность.

— Кровь? Откуда? — всполошилась девушка заметив красные мазки на торсе оборотня. Аррум нехотя показал конечность с отчетливым оттиском. — Зачем? — стараясь не причинять боли, Мелани взяла пораненную ладонь в руки.

— Чтобы не укусить тебя. Ты же не хочешь становиться волком. А я потерял контроль и чуть не совершил непоправимое. Но я успел, тебе нечего бояться.

— До следующей постельной баталии? — уточнила Фаерс.

— Нет. Не знаю, — оборотень удрученно сжал прокушенную руку в кулак.

— Не напрягай, а то кровит сильнее. — Мел погладила костяшки и щекотно провела между пальцами. Мысль, что, пока она будет ловить оргазмы, её могут обратить, не радовала, но и дикого ужаса больше не вызывала. — Почему не заживает?

— Защитный механизм. Когда волк попадает к врагу, то может убить себя сам. Наше племя быстро исцеляет раны, но не самонанесённые. Для заживления подобных нужны недели, и пленники, как правило, умирают от кровопотери.

— И ты так спокойно об этом говоришь?!

— Постой! Мне это не грозит! — вцепился в сорвавшуюся с места Фаерс Аррум. — Я же не запястье себе перегрыз.

— Дубина! — разозлённая Мелани толкнула подранка обратно на диван. — Не двигайся!

— Не сердись, — оборотень боднул девушку лбом в плечо. — Я в порядке.

— Вижу, — процедила Фаерс, вырвавшись. — Кость цела? — спросила она, промывая укус принесённой перекисью.

— Нет.

— Ты не волк, а баран! Одевайся, поедем в больницу, — опустились руки у Мел.

— Сама восстановится. Ты у меня лучшая лекарка, — подлизывался Аррум, заглядывая в глаза серьезно настроенной истинной.

— Честно врёшь?

— Конечно. Что? Да. Нет. А-а-а! — трагирец взъерошил свободной рукой шевелюру. — Ты меня запутала. К концу седмицы шрама не останется.

— Я не умею накладывать повязки, — пригорюнилась Фаерс, когда вторая попытка обмотать рану провалилась и бинт сполз.

— Это лишнее, — сдавил её нервные пальцы Аррум. — Кровь остановилась и хватит. Я испортил наш день, да?

— Разве что послевкусие. Зато вышло оригинально, — поспешила подсластить горькую пилюлю Мелани.

— Ты больше… не подпустишь меня к себе? — спросил, словно из обрыва кинулся, оборотень.

— Подлечишься, потом решу, — опустила глаза Мел, прекрасно понимая, что отрицательного ответа не даст, однако в воспитательных целях волка можно немного помучить.

ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

AGNI: Помнишь, я рассылала рукопись по издательствам?

RATRI: Попробуй забыть)) Ты же вывесила сообщение в дневнике и просила пожелать удачи. Я со всеми читателями держала за тебя кулаки.

AGNI: Мне пришел ответ. «РидЭкспресс» берётся напечатать историю Дарины и Тайруфа и предлагает заключить договор на продолжение. У меня ноги дрожат. До сих пор не верится.

RATRI: АААААААААА!!!!!! ПОЗДРАВЛЯЮ!!!!!!!! Пойду за шампанским!

AGNI: Без Аррума романа бы не было. Как и мяса для праздничного ужина))) Он на днях оленя приволок)))

RATRI: Муж-добытчик)) Как он там? К новому имечку привык?;) Ох, твой отец и учудил)))

AGNI: Эт да))) Мы с Аррумом периодически заглядываем в его документы, дабы убедиться, что Арчибальд Румвель не шутка)))) Но все знакомые зовут его «сокращённо»))) Догадываются)) почему он предпочитает представляться «прозвищем» вместо имени)) Так что всё папа сделал правильно)))

RATRI: С коллективом у волка как? Всё же рановато ты его без присмотра оставила.

AGNI: Я извелась за его первую рабочую неделю. От телефона не отходила, ждала, что позвонят и «обрадуют», что «люди в черном»)) увезли оборотня, но обошлось)) У Арра выдержка железная. Руководство лесничества его на руках носит)) Он выследил двоих злостных браконьеров и сфотографировал сокола, десятки лет в наших лесах не виденного. С тамошними парнями Аррум быстро спелся и меня с ними перезнакомил. И с моими родителями у него полное взаимопонимание. Мама от его трагирских манер без ума. Отца же Аррум считает родоначальником стаи — доминантом, и прислушивается к его советам.

RATRI: Мел, скажи одно — ты счастлива?

AGNI: До безобразия))))

СЕМЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

RATRI: [off-line]

AGNI: Я поною, пока ты не в сети. Жалею, что научила Арра пользоваться интернетом((В Гугле он отрыл статью о средней продолжительности жизни людей и теперь смотрит на меня будто я вотпрямщаз коньки отброшу((Утром стал мне варить овсянку. Потому что «она полезна для желудка и кишечника». Ты пробовала есть её без вредной соли? А мне приходится((иначе Арр читает мне лекции о человеческом здоровье. Оказывается, люди Нарлакса доживают до 170–200 лет, а волки, встретившие истинную пару, до 550-ти дотягивают. Голди, я для оборотня бабочка однодневка *бьющийся о кирпичную стену смайлик* Он выгуливает меня на солнце для получения витамина D, пичкает фруктами и полезным мёдом, запрещает употреблять сахар((Вчера я застала его разговаривающим по скайпу с мамой. Они обсуждали покупку тонометра для меня. Предвижу появление на столе тетрадки, куда будет записываться моё давление: утром такое-то, в обед — такое. Узнав, что оргазм у нас называют маленькой смертью, он стал избегать меня. Приходит в спальню за полночь, когда я уже сплю! *смайлик висельник*

Голди, у меня всё внутри переворачивается от аррумового взгляда. Я ночью проснулась, а он смотрит на меня и вздыхает тяжело. Мне уже самой хочется вены вскрыть, чтобы не видеть Арра таким потерянным. Он чертежи забросил. Хотя собирался закончить план по расширению дома к концу месяца. Закупку материалов для намечающейся стройки отложил. И о детях больше не заговаривает, а три недели назад все уши мне прожужжал, что хочет волчонка с черной шкуркой. Даже с моими родителями идеей усыновления поделился, и те его одобрили. А теперь что? Ждёт, когда я лягу и помру?

RATRI: Привет. Я тут.

AGNI: Привет. Извини за простынь. Я в отчаянии. Аррум в депрессии. Мне хреново, хоть волком вой:(

RATRI: Вот и вой! Дай ему себя укусить. Не пойму, что тебя останавливает? Я бы на твоём месте давно уже шею подставила и разрешила бы все проблемы.

AGNI: Он больше не предлагает((

RATRI: Тебе башка зачем дана? Есть в неё? Или там мозг хранится? Ты просила не давить! Вот Арр и ждёт твоего самостоятельного (!) решения. Свой ход он давно сделал, очередь за тобой! Покажи, что ты заинтересована. Я согласна, что страшно и есть много нюансов, но ты же хочешь, чтобы было как всказке «и умерли они в один день». Мелани, всё в твоих руках. Дерзай! Я в тебя верю!

AGNI: Спасибо, подруга. Громаднейшее!!!

RATRI: Жду вашу общую фотку в волчьем обличии.

AGNI: [off-line]

КонеЦ

БОЛЬШЕ КНИГ НА САЙТЕ - KNIGOED.NET

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org