Автор : Ордо Полина
Название книги: Идеал (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/ordo-polina/ideal-si

Пролог

Сырая земля липла к ногам. Мелкие сучья и ветки больно впивались в босые ступни. Руки сами тянулись к тёплым, шершавым стволам в последней, быть может, предсмертной просьбе.

Сипя от натужного бега, Дина прислонилась щекой к колючей коре. Здесь, под размашистыми еловыми лапами её точно не будет видно. Тут она может спрятаться.

Должна.

Хруст веток и шорох листьев пугающим коконом окружали девушку. Ей казалось, что он везде. Он видит её, знает, где спряталась его долгожданная жертва.

Живот налился камнем. Словно через вены пустили свинец. Поддерживая округлый живот двумя руками, она осторожно присела на выступающий, корявый корень.

Это просто удача, что она убежала от него так далеко. Он ведь решил, что она отправится к трассе, но никак не в лес.

Опасливая мысль заставила девушку дёрнуться: сорочка. Белая, кружевная. Когда-то она была именно такой. Сейчас же вся в кровавых потёках, свежих алых и засохших темно-кирпичного цвета. Желтоватые следы пота. Пыль, грязь и земля. Но она всё равно белая. Её хорошо видно.

Что же делать? Ведь кроме неё ничего нет. Он забрал всё, даже бельё.

Рассеянно потерев щеку, Дина вернулась из короткого, обнадёживающего забытья.

Она же замёрзнет насмерть.

Единственный выход…

Да.

Это неплохой план.

Живот отозвался пронизывающей болью. Сжав зубы, Дина одной рукой стянула с себя сорочку и бросила рядом с деревом.

— Малыш, ещё слишком рано! — девушка горячо шептала, поглаживая свой живот. То, что это схватки она и так поняла. Эти ощущения были очень знакомы. Весь вопрос только в том тренировочные они или… настоящие?

Утерев выступивший пот с лица, Дина встала и отошла от дерева, всматриваясь в небо. Ей повезло: сегодня на нём ни облачка. Звёзды ярко сияли на антрацитовом бархате.

Осторожно переступая через ветки, девушка двинулась в нужном направлении как можно быстрее.

Надо бежать. Бежать!

Громкий треск веток и рассерженное дыхание.

Она сбежала!

Она решила оставить его одного.

Но он вернёт её себе и никуда не отпустит.

Он слишком долго искал её.

Мужчина хрипло выдохнул и выхватил лучом фонаря белый клочок ткани, зацепившийся за колючий кустарник.

— Дина! — грозный рявк вспугнул сонных птиц. — Дина, это бессмысленно! Я всё равно найду тебя! Слышишь?!

Ответом послужила только тишина и тонкий свист ветра. Верхушки деревьев слегка качались, едва шумя пустыми, голыми ветками. Мужчина выключил фонарь и подошёл к кусту, двумя пальцами снял обрывок кружева с колючки. Гладкая, тонкая ткань приятно холодила кожу. Он обожал шёлк, его нежность, гордую аристократичность и способность выгодно подчёркивать свежесть и молодость женской кожи.

Он всегда дарил им такие сорочки.

Как жаль, что этот клочок не хранит её запаха. Даже тепло уже унесло ночью.

Теперь это просто рвань.

Мужчина сжимал в кулаке клочок, когда в ярости всматривался в темноту. Дина где-то рядом. Не могла же она далеко уйти? На таком сроке, с таким животом.

Чтобы она не говорила, это именно его ребёнок. Только его!

Зарычав от злости, он вновь выкрикнул её имя:

— Дина!

В густых зарослях показалось светлое пятно. Это точно она. Мужчина перешёл на бег, рьяно борясь с ветками. Они били его по лицу, царапали руки, рвали одежду. Словно не хотели пускать его вперёд. Не хотели, чтобы он схватил её.

Тонкая ветвь упруго хлестнула по виску, до крови оцарапав бровь. Маленькая капля заставила моргнуть и мотнуть головой.

Железистый, свежий, дерзкий запах крови сводил с ума. Сердце словно замерло. В голове волшебным образом всё прояснилось. Чудовищный монстр, зверь остудил пыл эмоций.

Мужчина вытер выступившую кровь одним пальцем, а затем, задумавшись, слизнул её.

Теперь сладкая пряность ударила в нос с новой силой. Почти не дыша, он перешёл на спокойный шаг.

Сорочка.

Она оставила её здесь. Ещё тёплая, ещё пахнущая её телом. Чем-то свежим, уютным, домашним.

Она где-то рядом. Недалеко ушла.

Мужчина сжал в кулаке невесомую ткань и зло выдохнул.

Она совсем близко.

— Дина!

1) Первая встреча

ЕСТЬ КАКАЯ-ТО СВЯЗЬ МЕЖДУ ТЕМИ, С КЕМ РАССТАЁШЬСЯ,

И ТЕМИ, С КЕМ ВСТРЕЧАЕШЬСЯ.

Александр Дюма, «Граф Монте-Кристо».

Это был обычный день. Такой же, как все. Серый, скучный и немного тоскливый. Конец зимы всегда был таким. Осознание того, что вскоре начнётся липкий и мокрый период межсезонья, удручало Дину.

Может быть, если бы она была у себя дома, на родине, где сугробы лежат до самого мая и сходят одним потоком, оставляя за собой только нежные и свежие ростки зелени, её не глодала бы тоска.

Опасливо переступая через замёрзшие волны льда, девушка стыдливо одёргивала короткую куртку и прятала глаза. Ей всё ещё казалось, что она здесь лишняя. В этом городе. Он слишком красивый, слишком дорогой, слишком большой. Тяжело выдохнув, Дина обошла очередную яму и, переступив через гору заботливо счищенного снега, с удовольствием почувствовала под ногами чищеный тротуар, посыпанный песком.

Она поправила пояс, лямку довольно потрёпанной сумки и привычным шагом устремилась вперёд.

Ну и пусть конец зимы, ну и пусть. Нужно радоваться. Ведь это её первая зима.

Первая.

От этой мысли Дина прибавила шага. Непонятная радость придала такой лёгкости, что теперь тело упруго пружинило, вселяя невероятную уверенность.

Прошла зима.

И у неё всё хорошо.

Теперь так будет всегда.

Нет!

Будет ещё лучше.

Дина улыбнулась сама себе, но тут же пожалела об этом. Ноющий зуб сразу дал о себе знать сладковатым привкусом и резкой болью.

Схватившись за лицо, девушка скривилась и, лелея ноющую щеку, пошла ещё быстрее.

Этой ночью она проснулась от стреляющего ощущения в ухе. Словно в маленькой и тесной комнате обшарпанного общежития взрывали петарды. Соседские мальчишки любили пошалить, а ещё подразнить старую бабу Любу. Та ходила с узловатой клюкой и обожала поколачивать ею особо вредных озорников. Поэтому Дина замерла, но не услышав привычной ругани, поняла, что это не петарды.

Очередной хлопок и скулу свело такой адской болью, что даже слёзы выступили. Охнув, Дина села в своей постели. Тугой комок огня плавно перетекал от уха к челюсти и обратно.

Таблетка парацетамола мало помогла. Постанывая от боли, девушка промучалась больше часа, прежде чем она начала утихать, а усталость, наконец, взяла своё.

Наутро было всё в порядке. Дина даже обрадовалась, что всё так замечательно устроилось. Теперь она может спокойно идти на работу и не думать ни о чём.

Но боль вернулась днём. Теперь стрельнуло так, что Дина выронила мокрую и оттого скользкую посуду из рук. Затаив дыхание, она смотрела, как крутится на полу круглое керамическое блюдце, как качается из стороны в сторону чашка. Ей повезло: ничего не разбилось. А иначе пришлось бы платить из своего кармана. Заработок посудомойки не такой большой, каждая копейка на счету.

Люся, уборщица, достаточно полноватая, даже грузная женщина с одутловатым красным лицом и мутными глазами навыкате, торопливо подняла посуду с пола.

— Спасибо, — Дина поморщилась от резкого, горького запаха пота, смешанного с хлоркой.

— Да не за что. Ты аккуратнее.

Девушка кивнула. Она стянула резиновые перчатки и направилась к небольшому закутку, где лежали вещи персонала.

Маленькая комнатка уже сверкала намытым полом. Люся успела и здесь пройтись своей шваброй. Удушливый запах она тоже оставила. Оттого ей говорили мыть только подсобные помещения. Но кафе было достаточно большим, поэтому нехватки в рабочих руках никогда не существовало.

Перерыв всю сумку, девушка расстроенно вздохнула и зажмурилась от нового, тугого витка боли. Словно в верхнюю челюсть кто-то вбивал гвоздь, раскалённый докрасна. На удивление есть и пить это не мешало. И говорить тоже.

То, что нужно идти к врачу было и так понятно. Только вот незадача: Дине было совершенно некогда это сделать. Две работы отнимали все силы.

Пять дней в неделю, с восьми до семи она работала посудомойщицей в кафе, кроме этого ещё три дня ходила ночью убираться в соседний бизнес-центр. Трудиться круглосуточно было очень тяжело, но так хватало денег на мало-мальски нормальную жизнь.

Дина даже была рада, что всё так сложилось. У неё совершенно не было времени скучать или страдать. Она просто приходила домой, бросала вещи на одинокий стул и ничком падала на старый, продавленный диван. И спала. Кто бы мог подумать, что именно сон принесёт ей такое успокоение. Что можно не бояться. Просто спать. Наслаждаться мягкостью подушки. Ароматом кондиционера для белья. Девушка экономила на многом, но это было её слабостью. Времени на чтение или прогулки почти не оставалось, а старый телевизор не работал. Да Дине он и не был нужен. Поэтому её единственной отрадой были мечты. Несбыточные, приятные и оттого ещё более сладкие. Она любила просто лечь на свежую постель, ещё хрустящую, заботливо накрахмаленную, пахнущую цветочным лугом, розой или какими-нибудь альпийскими горами. И думать, представлять, что она где-то далеко, там, где тепло и светит солнце. Где можно ходить босыми ногами по траве или представлять, насколько ярко слепит солнце, отражаясь от прекрасной белизны снега. Фантазии прочно засели в её скучной и серой жизни. Только они были единственной отрадой. Только они спасали от холодных и грязных прикосновений прошлого.

Но, похоже, сейчас перетерпеть и переждать не получится. Торопливо закинув в рот чуть горьковатую таблетку, Дина поспешила обратно на кухню. Открыв кран, зачерпнула горстью холодную воду и запила лекарство. Зуб отозвался такой противной болью на это, что девушка только и смогла, что сдавленно застонать.

— Дин, ты чего? — Люся оперлась на швабру. По лицу женщины катился пот, а влажный взгляд теперь делал похожей её на большую рыбу.

— Зуб болит.

— Так сходи к врачу.

— Не могу, времени нет.

— Ну хочешь, я тебя подменю на пару часов. Тут недалеко есть хороший медцентр, я себе там коронку ставила. Даже не очень дорого вышло.

Дина недоверчиво посмотрела на Люсю. С чего такие жертвенность и благодушие? Ей что-то нужно?

— Хорошо. Я отпрошусь тогда у Эси. Буквально на два часа.

— Иди, конечно, иди! — Люся отточенным движением оперлась на швабру.

— Спасибо, — Дина устало кивнула и направилась к стойке администратора.

Эся с кем-то говорила по телефону. В зале было не так уж много гостей. Вторник, рабочий день ещё не окончен. Обед прошёл. Дина только что намыла тонну посуды.

Девушка неловко переминалась с ноги на ногу, поправляя волосы, выбившиеся из-под косынки. Несмотря на такую грязную работу, девушка всегда выглядела опрятно. Дина — настоящая аккуратистка до мозга костей. Её фартук был самым чистым, форма наглаженной, старательно отутюженной. А длинные волны локонов натуральной блондинки она прятала под простой белой косынкой.

Эся заметила Дину и показала ей рукой, чтобы она подождала ещё минуту. Девушка выдохнула и тоскливо посмотрела на своё резиновое сабо. Оно уродовало её маленькие ступни. Скрывало изящество, миниатюрную аристократичность, как у Золушки.

— Ты чего хотела, Дин.

— Эся, у меня так зуб разболелся. Просто невмоготу. А мне ещё в ночную. Люся сказала, тут стоматологическая клиника рядом. Ты можешь отпустить меня пораньше? Если что, я с утра домою. И Люся готова меня подменить, — Дина торопливо бубнила, склонив голову и стесняясь смотреть на свою начальницу.

— Хорошо. Тут осталось всего ничего. Если Люся не справится, тогда действительно приходи раньше.

Дина не верила своим ушам. Сегодня ей невероятно везло. Словно звёзды выстроились в ту линию удачи, которая коренным образом меняет жизнь.

То, что это именно она, удача, Дина уже не сомневалась.

Страх вернулся только на секунду противным, липким комком. Неужели в этот день прошлое способно испортить всё?

Нет.

Должно же ей хоть раз в жизни повезти.

Поэтому сейчас девушка выдохнула, одернула куртку, радостно улыбнулась своему отражению в витрине и подошла к пологой лестнице, с округлыми, удобными ступеньками. Они вели к широким стеклянным дверям, за которыми скрывался центр стоматологии А-Мед.

В кабинете чем-то приятно пахло. Свежий, немного сладковатый аромат, отдалённо напоминающий мяту. Он был совсем тонкий, едва уловимый.

Чистота и белоснежность плитки ошеломили Дину. У стоматолога она была последний раз в девятом классе. Тогда не очень опрятная и хамоватая женщина довольно бесцеремонным образом вырвала ей зуб мудрости, из-за которого могли искривиться другие.

Она не стала делать обезболивающий укол, не попыталась как-то отвлечь. Только кивком головы указала на старое, облезлое кресло. Дина помнила лишь яркую вспышку боли и горячий поток крови, от которого чуть не захлебнулась, да ободранную губу, которую врач по небрежности зацепила своим инструментом.

Вот и здесь она ожидала увидеть какую-то ужасную ужасть. Но нет, её встретила приветливая медсестра, в белом халате до колена. Это была такая же девушка, как и сама Дина. Только от неё веяло чистотой, юностью лет, задором и здоровьем.

Ничем таким Дина похвастаться не могла. В свои двадцать лет она чувствовала себя разбитой старухой. Немощной, пугливой. Всё сломалось, исчезло под натиском грубых рук и пьяного перегара.

Но теперь это в прошлом.

Не нужно вспоминать о плохом.

Ведь сегодня ей улыбнулась удача. Наверное, это грандиозное начало чего-то большего. Пусть это будет что-то приятное, светлое, лучшее!

Да, пусть так всё и будет.

— Вы садитесь, врач сейчас подойдёт. А пока что ответите на несколько вопросов, хорошо?

Медсестра открыла чистую карту и крупным размашистым почерком начала заполнять её.

— Имя и фамилия.

— Дина Водовозо… М, нет. Дина Багирова.

Дина смутилась под пристальным взглядом темно-карих глаз.

— Я забыла, что фамилию поменяла. Могу паспорт показать.

— Не надо, — медсестра широко улыбнулась и вернулась к карте, хотя подозрения в её взгляде не убавилось. — Год рождения?

— Девяностый.

Теперь Дина и вовсе залилась краской, пряча обветренные, потрескавшиеся ладони в длинных рукавах кофты.

— Когда были последний раз у стоматолога?

— Хм… — девушка нахмурилась, что-то вспоминая. Чистое, немного вытянутое лицо с белоснежной кожей и румяными щеками исказилось непонятной гримасой. — Пять лет назад. Мне зуб мудрости вырвали.

— Так, удаление…

Дина повернулась к медсестре и ткнула пальцем справа в свою нижнюю челюсть.

— Какие у вас жалобы?

— У меня ночью зуб разболелся. Сверху. Даже не знаю какой. Просто вся челюсть ноет. И никакие таблетки не помогают.

— Хорошо. Сейчас придёт Марк Вадимович и посмотрит ваш зуб.

Дина откинулась на кресле, отдаваясь умелым рукам. Вот ей поцепили нагрудник, учтиво поправили густые волосы и настроили высоту кресла.

Всё делалось быстро и чётко, и очень заботливо. От такого отношения Дина жутко смутилась. Она настолько привыкла к тому, что до неё нет никакого дела, что невольно задумалась.

Всё дело в деньгах?

Ну да, сейчас она точно выложит кругленькую сумму. Возможно, даже придётся опять есть одни макароны, потому что на другое денег не хватит. Дешёвые, грязно серые. Вечно разваривающиеся в непонятную липкую массу без вкуса и запаха.

Если бы она пришла к ним бесплатно, была бы в ходу такая учтивость?

Смущение отошло на второй план.

Нужно принимать всё как данность.

Она здесь не гостья, не наглый визитёр. Нет. Она клиент, пришедший за услугой. За качественной, дорогой услугой.

Другое дело, что сама Дина не соответствовала таким понятиям как «качественная» и «дорогая». У неё было совсем не «качественное» лицо. Нет, Дина не была страшной, но и красивой её нельзя было назвать. Большие серые глаза смотрели на мир с вечным испугом, тонкие брови были такими светлыми, что при свете солнца они только отливали золотым блеском, теряясь на бледном тоне кожи. Прямой нос заканчивался вздёрнутым кончиком, вечно смотрящим куда-то вверх. А разница между узкой переносицей и широкими крыльями носа только добавляла тяжести и громоздкости довольно милому лицу. Узкий рот с припухлой верхней губой завершал вид затравленной, неуверенной в себе девушки.

«Дорогой» она никогда не была. Конечно, чистая одежда, опрятная и аккуратная не бросалась в глаза. Она только подчёркивала все хозяйственные, педантичные наклонности Дины. Но тусклые цвета, откровенно устаревший фасон и кое-какие другие мелочи выдавали самую ненавистную характеристику: бедность.

Нет, это она обычно не стыдилась. Какая разница сколько зарабатывает человек? Дину это никогда не волновало. Её оскорбляли только выводы других людей, которые сразу ставили на ней клеймо.

Вот как сейчас. Эта юная медсестра засомневалась в её возможности оплатить это лечение. Она ведь оценила её старые, стоптанные сапоги, которые нельзя было скрыть никакими бахилами. Кофту с растянутыми рукавами и джинсы, заботливо заштопанные у самого ремня.

Дина невольно ухмыльнулась, подумав о том, чтобы сказала эта медсестра, если бы увидела её нижнее бельё?

Всё это не важно. Важно лишь то, что она живёт не в страхе. Что у неё есть крыша над головой. Дом, куда можно вернуться. Есть работа, есть какие-то деньги. И можно жить.

Поэтому Дина лишь улыбнулась.

Поскорее бы пришёл врач. Впереди ещё целая ночь бесконечной уборки, а затем день на ногах с бесконечным потоком грязной посуды.

— У вас просто очаровательная улыбка.

Глубокий, несколько гортанный голос вывел Дину из забытья. Открыв глаза, она тут же пожалела об этом. Врач уже настраивал лампу, её яркий свет заставил зажмуриться и прикрыть глаза рукой.

Стремительно краснея, девушка не могла отвести взгляда от очень красивого мужчины. То, что он очень красив, она не сомневалась. Сейчас, он был больше похож на ангела. В этом ослепительном ореоле света, будто с небес сошёл.

Густые тёмно-каштановые волосы отливали медью, в глазах насыщенного кофейного оттенка читалась лёгкая усмешка.

Да, ему не впервой сталкиваться с такой реакцией. Дина лишь отвела взгляд, сжав край кофты в своих похолодевших ладонях. Сердце пару раз испуганно ёкнуло, но тут же предательски замерло, заставляя только сильнее краснеть.

Нижняя часть лица мужчины была скрыта маской. Утопая в тёплых волнах, пахнущих кофе и чем-то более вкусным, Дина во все глаза смотрела на врача.

— Как вас зовут?

— Дина.

— Хорошо, Дина. Откройте рот.

Девушка послушно выполнила просьбу, зажмурившись от страха. Стоматолог привычно занимался осмотром, изредка чем-то постукивая и царапая поверхность зубов.

— Ну что, Дина. У вас пульпит.

— Пульпит?

Ладно, кариес или флюс. Но это что такое страшное?

Словно прочитав этот немой вопрос в её взгляде, полного страха и недоумения, мужчина продолжил:

— Пульпит. Острый диффузный пульпит. Вот что мы сделаем. Сначала я вычищу ваш зуб и поставлю туда лекарство. Вы сходите и сделаете снимок. Это можно сделать и у нас, если хотите. Мне нужно посмотреть насколько глубокий у вас очаг воспаления. Затем мы с вами решим, что делать дальше.

— То есть, мне нужно будет прийти ещё раз?

— Хорошо, если раз. А не два и три.

Дина со стоном выдохнула и закрыла глаза. Врач включил какую-то страшную машину, жужжащую и издающую немного противный, свистящий звук.

— Может, вам анестезию? Укол поставить?

Дина было хотела согласиться, но тут же поймала себя на мысли, что за этот укол нужно будет платить. А лишних денег нет. Лучше потерпеть. Но как ответить на этот вопрос, чтобы снова не стыдиться и не ловить сочувствующие взгляды?

— Я её никогда не делала. Вдруг у меня будет аллергия?

— Боитесь аллергической реакции?

— Да.

— У вас было что-то подобное?

Дина неуверенно кивнула.

— Хорошо, тогда, Дина, вам придётся немного потерпеть.

Девушка стоически пережидала эту ноющую боль, вспыхивающую резкими прострелами, когда врач задевал какие-то части нездорового зуба. В принципе, терпеть можно было. Это не так больно, как…

Мучительные воспоминания заставили Дину сильнее зажмуриться и вцепиться руками в подлокотники.

Шум прекратился, а озадаченный, но оттого более успокаивающий тон мужского голоса прогнал этот страшный налёт прошлого:

— Вам очень больно?

Дина сквозь слёзы мотнула головой.

— Я сейчас поставлю вам лекарство и всё. Запишитесь сразу на две даты: нужно сделать контрольную рентгенографию и если всё будет хорошо, то заменим временную пломбу на постоянную.

Дина сплюнула в круглую ёмкость и вытерла рот бумажным платком. Вновь откинувшись на кресле, она, затаив дыхание, наблюдала за тем, как врач снимает маску.

На секунду ей показалось, что так выглядеть могут только боги. Так прекрасно, так завораживающе. И мужчина почти удовлетворённо наблюдал за её реакцией. Разве может бог не знать о своей идеальности?

Как же его зовут?

Марк Вадимович. Да, точно. Так назвала его медсестра.

— Вы молодец, Дина. В целом, у вас замечательные зубы. Даже не понимаю, откуда такой запущенный пульпит.

Дина виновато улыбнулась.

— Не знаю.

Она ещё долго смущалась. Смущалась, когда прощалась, когда выходила из кабинета, когда оплачивала сегодняшний визит. Смущалась оттого, что бахилы можно выкинуть, потому что здесь их дают бесплатно.

Смущалась оттого, что такой мужчина, как Марк Вадимович сказал, что она молодец и у неё прекрасные зубы, и улыбка.

И только лишь одно омрачало её: причина такого «запущенного пульпита». Она знала, почему заболел именно этот зуб. Знала, помнила и ненавидела.

Прошлое, нездоровый зуб и его.

Того, кто стал настоящей болью на целых два года.

2) Прошлое

ПРОШЛОЕ — УСЫПАЛЬНИЦА НАШИХ УМЕРШИХ ЧУВСТВ.

Кристиан Нестел Боуви

Промёрзшая земля слабо поддавалась напору лопаты. Металл противно звякал, натыкаясь на особенно крупные комки и камни. Мужчина, бессмысленно терзавший ноябрьскую мерзлоту, устало поднял голову и посмотрел на заплаканную девушку.

Она стояла невдалеке, аккуратно вытирая маленьким платочком слезы с покрасневших щёк. Всё ещё смотрела на одинокую могилу и не спешила уходить с пустующего кладбища.

Похороны давно закончились. Двое других мужчин, также усердно работавших лопатами, уже ушли. Оставшийся могильщик молча доделывал свою работу.

Дина всё ещё не верила в произошедшее. Людей на похоронах тёти Зои было немного: три подруги и сын. Больше никто не пришёл. Да и Дине рады не были.

Конечно, Денис считал, что она ходит к старой тётке только из-за наследства. Двухкомнатная хрущёвка с микроскопической кухней. Квартира, в которой никогда не делали ремонт. Да, для Дениса это то самое важное, ради чего можно было мириться с выжившей из ума матерью. Только ради этого. И он свято считал, что Дина ходит к Зое Михайловне тоже за этим. Из-за квартиры.

Мать Дины умерла давным-давно, девушка помнила её только по фотографии. Старой, чёрно-белой — цветных не осталось. Отец ушёл из семьи ещё раньше. Единственным близким человеком был только отчим — Андрей Михайлович. Он оказался неплохим человеком, пусть и любил прикладываться к бутылке. Поэтому решение об интернате напрашивалось само собой.

Когда и Андрея Михайловича не стало, осталась только тётя Зоя, его старшая сестра. Женщина немного странная, но очень добрая. Именно к ней приходила Дина в самые тяжёлые моменты. Пусть она ей была никем, но девушку никогда не прогоняла, а на свадьбу подарила красивый комплект постельного белья. Тот самый, который до жути ненавидел Ренат.

Ренат… Он сидит в машине и ждёт, когда Дина выйдет с кладбища. Он будет ждать её хоть до вечера. Он очень зол.

Поэтому девушка всё ещё стояла у готовой могилы, смотрела, как комьями сыплется холодная и твёрдая земля, навеки скрывающая от неё последнего родного человека.

В голове ещё были слышны слова священника, нос ощущал фантомный запах ладана и каких-то других благовоний. Она видела бледное, словно покрытое воском, лицо тёти Зои в обрамлении белого кружевного платка.

Сейчас в землю закопали последнюю надежду. Больше некому будет её жалеть, некому защитить от Рената, дать хоть ночь отдыха, приют. Больше никто не утрёт её слезы, никто не прижмёт к груди.

Бежать больше некуда.

— Девушка, вы тут долго стоять будете? — грубый мужской голос оторвал Дину от плохих мыслей.

— Уже нужно идти?

— Ну, я закончил. И ухожу.

Дина благодарно кивнула и спрятала платок в карман. Сколько времени прошло? Сколько ещё есть?

Ноги сами пошли прочь. Они хрустели мелким гравием. Уводили от спасительных мгновений одиночества. Девушка торопливо утирала лицо и шумно втягивала носом воздух. Нужно привести себя в порядок.

Ренат ненавидел, когда она плакала. Малейшая слезинка приводила его в бешенство, в то самое буйное исступление, в котором он мог убить. То, что её муж способен на это, Дина не сомневалась.

Еле слышно хлопнув дверцей машины, девушка нервно заёрзала на переднем пассажирском сидении. Привычно щёлкнула ремнём безопасности и посмотрела в ненавистное лицо.

Ренат хмуро глядел на жену, нервно жуя никотиновую жвачку. Он пытался бросить курить. Поэтому теперь был и вовсе не предсказуемым. Постоянно на взводе, раздражённый и злой. Но теперь он не будет тушить о её тело сигареты. От этого стало немножечко легче.

Серые глаза были похожи на два осколка грязного льда. Гневно раздувая крылья носа, мужчина барабанил пальцами по рулю, бросая многозначительные взгляды на Дину.

— Ну что, закопали твою старуху?

Девушка дёрнулась от этой фразы, как от удара. Приторный запах жвачки неприятно бил в нос, отчего девушка ощущала противные приступы тошноты.

— Да.

— Теперь мы можем ехать домой? Или ещё поминки-шмаминки какие? — Ренат хохотнул и больно ударил кулаком Дину по колену.

— Нет. Поминок не будет.

Девушка даже не поморщилась от удара, лишь зацепила пальцем платок на голове и стянула его вниз.

Больше он не понадобится.

Больше не будет похорон.

А в чёрном не хоронят.

Дина мыла посуду. Ужин прошёл в молчании. Неужели сегодня он решил оставить её в покое? Завтра Ренат уйдёт на службу. Его не будет сутки.

Сутки блаженного одиночества. Пусть и работы невпроворот. Но разве это так важно? Главное, она не будет ощущать на себе этот алчный взгляд зверя, не будет чувствовать его противное дыхание и мерзкие, гнусные тычки, которые он именовал «ласками любви».

Любовь.

Любила ли Дина своего мужа?

Девушка помнила слова Зои Михайловны. Тогда та выпила коньяка для храбрости. И когда Дина взволнованно кружилась в белом свадебном платье перед помутневшем от старости зеркалом, женщина смогла лишь приобнять её и жарко прошептать: «Диночка, золотце. Выйти замуж не напасть, главное, за мужем не пропасть».

Тогда эти слова показались ей странными и неуместными. Ренат, красавец-парень, выбрал её, Дину! Забрал к себе в семью, увёз из пыльного и жаркого общежития, где были лишь тараканы и бесконечные студенческие попойки. Он подарил ей другую жизнь. Девушке, у которой нет ничего. Бедная невеста. Бесприданница. Ненужная никому.

Ренат выбрал её среди множества других.

Тогда ей казалось, что удача решила возместить всё с лихвой. Выдать всё счастье сразу, без остатка.

Ад начался на третий день семейной жизни.

Дина разбила чашку. Случайно. Она просто выскользнула из мокрых рук и с глухим лопающимся треском грохнулась об пол. Мелкие белые осколки разлетелись по всей кухне. Мужской кулак настиг её, когда Дина торопливо сметала остатки чашки в совок. Боль огненной волной залила лицо.

Девушка с противным стуком упала на пол, прямо в те самые осколки, так заботливо собранные небольшой горкой. Следующий удар пришёлся в ухо, отчего весь мир зазвенел неприятной тишиной.

Удары сыпались один за одним. Слёзы обжигали лицо. Дина не понимала, что происходит.

Всё закончилось так же резко, как и началось.

Беспомощно хватаясь за скользкую от воды столешницу кухонного гарнитура, девушка со стоном встала с пола. Разбитая губа отдавала ржавым металлом. Моргая и прогоняя боль, Дина вслушивалась в то, что говорил ей новоиспечённый муж.

Посуду бить нельзя. Негоже. Её нужно беречь. Ведь этот набор подарила его мама. Со всем нужно обращаться аккуратно и очень бережно.

Плакать нельзя. Слёзы — признак плохой жены. А плохую жену учат.

Как учат Дина уже поняла. Кулаками.

Тело дрожало как в лихорадке. Девушка осмелилась посмотреть на мужа, за что получила очередную оплеуху.

Третье правило. На мужа нужно смотреть любя и покорно.

Сначала ей показалось, что она сможет так жить. Что эти правила просты и их можно будет легко применять в жизни. Мысль о том, что не нужно сразу сдаваться, прожигала мозг.

Дине и в голову не пришло, что этот урок сам по себе дик и беспощаден, бессмысленен и опасен. Что это всего лишь начало.

Правил оказалось гораздо больше. И если ты их не знаешь, то не застрахован от наказания.

Скоро их двухлетний юбилей совместной жизни, а список обязательных пунктов перевалил за сотню. Он и не думал останавливаться.

Дина домыла тарелки и вытерла руки о полотенце.

Этот ад никогда не закончится.

Чайник мерно засвистел, призывно булькая на плите. Девушка выключила конфорку на автомате и потянулась за чашками. Жизнь лилась размеренно, как вода. Смывала всё за собой, не оставляя ничего. Даже страх притупился, теперь он был похож на надоедливую, ноющую боль. А её Дина уже давно не чувствовала. Она просто стала частью её жизни. Привычной и неотъемлемой.

Раньше была надежда, хоть что-то, какая-то зацепка. Сейчас всё стало обычной рутиной. Выхода нет. Бежать некуда.

Дина разливала по изящным чашкам заварку. Крутой кипяток обдал паром, заполняя собой фарфоровые ёмкости. Ренату нужно насыпать сахар. Две ложки. Размешать и убрать ложку. А ещё добавить чуть-чуть холодной кипячёной воды.

Она знала о нём всё: вкусы, предпочтения, желания. И всегда старалась угодить.

Знал ли Ренат хоть что-нибудь о своей несчастной жене? Интересовался?

Дина невольно задумалась. С чего бы таким мыслям появиться в её голове? С каких пор её начали заботить собственные желания? Существовали ли они в её маленьком, крошечном аду?

Нет.

Всё стёрлось, смялось, растворилось. Желания Рената стали её желаниями. Его интересы — её. Его жизнь… Да. Даже сейчас, так старательно размешивая чай, едва задевая ложкой край чашки, она сделала себе так же. Добавила сахар и холодной воды. А любила по-другому.

Крутой, горячий чай с мятой. Такой, чтобы обжигал губы и приходилось бы сладко дуть и остужать его, прежде чем сделать осторожный глоток. И никакого сахара. Дина с детства была равнодушна к таким вещам. Конфет в её жизни не было, сахар лишь иногда. Поэтому было всё равно есть они или нет.

Дина поправила скатерть и положила сверху две салфетки, поставила вазочку с вареньем и с конфетами, чашки. Отряхнула руки и вновь подмела пол. Уже выходя из кухни, по привычке окинула её взглядом: всё ли в порядке? Можно ли звать мужа?

Да.

Всё идеально.

Гостиная, как всегда, сверкала и сияла начищенным хрусталём и натёртыми паркетными полами. Чистота, порядок и уют. Ренат сидел в кресле и читал книгу.

Дина выдохнула и нервно сцепила перед собой руки в замок. Нужно сказать привычные слова. Она их знала. Ничего сложного или сверхъестественного. Но страх, что снова что-то будет не так, буквально заталкивал слова внутрь, не давая даже толком вздохнуть.

Ренат поднял голову и молча посмотрел на смертельно побледневшую жену. Опережая его, девушка только и смогла, что невнятно пробормотать:

— Чай готов.

Мужчина заломил уголок страницы и закрыл книгу, медленно встал и одёрнул низ задравшейся футболки. Ренат всегда выглядел безупречно. Даже дома.

Дина выдохнула, успокаивая бешено бьющееся сердце. Оно колотилось так, что ей казалось, будто она сама шатается из стороны в сторону. Девушка кусала губы и старалась выглядеть обычной, словно и не было сегодня ничего. Не было слёз, не было похорон, не было этой кровоточащей раны в её душе. Словно всё в порядке. Всё как у всех.

Они обычная семья.

Ренат задержался рядом с ней, окидывая оценивающим взглядом. Если поначалу Дина старалась хвататься за такие моменты, то сейчас ей стало всё равно. Он ведь не любит её. Или любит? Или это она не знает, что такое любовь?

Прохладная мужская ладонь почти ласково прошлась по её шее, быстро спустилась к груди и легла на живот. Он гладил её, медленно стягивая передник вниз.

Значит, у него сегодня есть интерес?

Дина молча посмотрела мужу в глаза, забыв о том, что он может принять это за дерзость, и тогда ей не поздоровится. Как же давно она не делала этого. Всегда глядела украдкой, мельком, пряча лицо. Сейчас же словно что-то надломилось внутри. Могильный холод расползался по душе.

Последние путы, держащие его в рамках дозволенного, спали.

Больше у Дины никого нет. Теперь он волен делать с ней всё, что захочет. И никто не сможет ему помешать.

Ещё поначалу девушка пыталась бороться.

Разве никто не знал Рената в их подъезде? Конечно, все знали. Знали ли соседи о его предпочтениях в семейной жизни?

Наверное, это был риторический вопрос. Ведь по началу Дина кричала, это потом она научилась сдерживать, обуздывать свою боль. Сжимать зубы, терпеть.

Ренат не любил, когда она кричала.

Ещё один пунктик в его безупречной жизни. Быть может, он и Дину пытался привести в свои понятия нормы. Она не знала этого точно. Страх за свою жизнь, унижение и много других противоречивых чувств глушили все мысли. Только иногда, когда она слишком долго не могла уснуть, в голове вертелась одна надоедливая идея: было бы всё так ужасно, будь она похожа на тот, его идеал?

Дина не знала миф о прокрустовом ложе. Если бы знала, то гнала бы прочь такую мысль. Ведь у Рената был только один идеал — он сам. И Диана в любом случае не поместилась бы на его каменной скамье. Вопрос лишь в том, как скоро он захочет укоротить её.

И в ту страшную ночь. Пожалуй, самую страшную, ей никто так и не открыл двери. Когда она, окровавленная, барабанила соседям в дверь, в попытке убежать и скрыться. Когда Ренат в очередной раз убедился, что его ложе мало для Дины. Когда прервалось всё, надорвалось, изломалось. Когда он убил…

От этой мысли Дина вернулась к реальности. Её остекленевший взгляд уже и вовсе пронзал пустоту: Ренат ушёл на кухню.

Да, сегодня у него хорошее настроение.

Радуется, что тётя Зоя умерла?

Девушка вновь поёжилась, будто кто-то подошёл сзади и обнял её смертельно холодными руками. Словно она снова стоит на том кладбище у одинокой могилы, которая в скором времени зарастёт сорной травой, и никто не будет к ней приходить. Никто.

Даже Дина.

Возвращение на кухню далось с трудом. То, что она была на грани, девушка поняла только по одному взгляду Рената. Колючему, жёсткому и холодному. Она, как кролик перед удавом, смотрела ему в лицо, впервые не зная, что делать дальше.

Решив не играть с судьбой, Дина села за стол и так же молча уставилась в чашку: всё уже начало остывать, даже пара мелких чаинок улеглись на дно.

Ренат шумно пил чай, изредка выбирая конфеты из вазочки. Странно, Дина купила всё, как он сказал, а нравится ему только один сорт. Хотя и в этом Дина была не сильна. Достаточно того, что в её чашке и так уже две ложки сахара. Этого довольно.

— Ну что, много людей пришло попрощаться со старухой?

От этого вопроса девушка даже слегка опешила. С чего бы?

— Нет, — Дина еле слышно прошептала ответ.

— Кому нужна была эта карга…

— О мёртвых либо хорошо, либо никак… — фраза вырвалась сама собой. Страх перед сказанным появился позже. Дина с опаской подняла голову и наткнулась на странный, отрешённый взгляд.

— А мне всё равно.

Ему всё равно… Нет, не стоило ждать сожаления или какого-то сочувствия у такого зверя. У Рената есть он сам. И больше ничего. Кладбищенские запахи и ощущения ударили в голову так, что невольно Дина почувствовала мерзкий привкус земли у себя на губах.

Следующей будет она.

Она ляжет в эту мёрзлую, холодную землю. И никто, никто не прольёт слёз над её телом. Никто не вспомнит. Никто не придёт на могилу.

Не так был ужасен страх перед смертью, как страх перед небытием. Уйти и раствориться, исчезнуть в большом, безжалостном мире. На самом деле он был одинаков ко всем, только Дине досталась та горькая доля, что выпадает не каждой. Жизнь давала ей множество вариантов того, как можно сбросить это ярмо. Только варианты эти были бесплодными, пустыми. Ренат тщательно всё просчитал, обрубив все концы. Когда участковый приходит с женой на чай, когда соседи глухи к твоим жалобам и искренне верят в святость твоего мужа, когда он сам каждый день надевает голубую форму и уходит защищать других людей, становится бессмысленно уповать на чудо и ждать справедливости.

От тёплого, но оттого более мерзкого прикосновения к своей руке, Дина слабо улыбнулась, прогоняя слёзы. Нужно изображать радость и счастье. Выказывать своё уважение.

Она знала, чего он хочет. И относилась к этому спокойно. Сначала она старалась действительно получать удовольствие, но на смену этим попыткам быстро пришли отвращение и ненависть к мужу и самой себе.

Вот и сегодня Дина лишь закрыла глаза, стараясь громко не дышать и не плакать. Ей было противно ощущать на своём теле его руки, его губы. Чувствовать кожей его разгорячённое дыхание и понимать, что отчего-то её телу всё же приятно.

Каждая проблема, каждая мысль, каждое мгновение — всё это точило юную душу. Как сложно выбраться из паутины проблем, если в этом мире ты сущий младенец. Чистый, наивный и беспомощный.

Сегодня он хочет опять сделать её чуточку своей. Безвольно содрогаясь под мужем, Дина молчаливо смотрела в потолок. Сможет ли она пережить это во второй раз? Как Ренат сказал, пока не родила, значит не ребёнок. Быть может, вот он, выход. Тот самый, за который нужно цепляться, ради которого нужно бороться, ради которого стоит жить?

Хриплый мужской стон заставил покраснеть и зажмуриться.

Страшная мысль закралась в её полупустую голову, так было легче отдаваться ему.

Что будет, если она сможет выносить и родить? Если он даст ей это сделать? Что будет тогда? Она обречёт ещё одного человека на такое? Своего ребёнка? Ведь он будет не только частью Рената. Что если он возненавидит её, Дину, в этом маленьком, крохотном существе? Ещё одна поломанная судьба? Похороны? О том ребенке осталось лишь воспоминание…

Ренат уже давно спал, отвернувшись к стене, а Дина всё думала. Мысли ползали в голове слишком медлительно, вяло и неторопливо. Девушка злилась и ворочалась с боку на бок.

А может, он станет другим? Может, ребёнок — это то, чего ему так не хватает?

Вот он, выход?

Утром он в очередной раз поколотил Дину, да так сильно, что сломал ей зуб. Маленький осколок впился в щеку, вызывая просто бесконечный поток крови. Опухший нос и глаз, стремительно суживающийся под наплывом хорошего синяка, заставили посмотреть на всё несколько по-другому. Он избил её только из-за помявшейся рубашки. Ему нужен был лишь повод.

Ему всегда нужен лишь он.

Не будет всё по-другому. С ним — никогда.

Кто бы мог подумать, что спустя год Дина будет очень благодарна судьбе за свой сломанный зуб.

3) Надежда

ТОЛЬКО ИЗ ГЛУБИНЫ ОТЧАЯНЬЯ МОЖЕТ РОДИТЬСЯ НАДЕЖДА.

Вальтер Беньямин.

— Всё замечательно, можете закрывать рот.

Дина немного поморщилась и осторожно сомкнула губы, аккуратно пробуя языком новую пломбу. Она не мешалась, теперь даже сама девушка не знала, какой зуб её так беспокоил. Ведь ей бы и в голову не пришло, что когда-то сломанный зуб может так испортить жизнь. Столько времени не беспокоил, а тут…

Марк Вадимович присел на высокую табуретку и быстрым движением снял латексные перчатки. Свет яркой лампы уже не так бил в глаза, позволяя лучше разглядеть мужчину. Дина не смогла устоять перед соблазном в очередной раз полюбоваться его красивым лицом.

Врач снял маску, надиктовывая медсестре последние указания и рекомендации. Он повернулся боком, но не спускал с Дины глаз, задумавшись о чём-то. Дина же, в свою очередь, внимательно рассматривала мужчину, пытаясь запомнить его совершенный, богоподобный вид.

Ей всегда казалось, что хорошие, добрые люди так и выглядят. Прекрасно. Добрые дела и эмоции лишь красят, облагораживают человека. Не то, что злость и гниль души. Они всё равно пробираются на поверхность и оставляют невидимые, едва уловимые следы.

Ренат тоже был красив. Именно это и сбивало всех с толку. Будь он пьяницей или безобразным на лицо, соседи и другие люди легче приняли бы его за монстра. Они бы ужаснулись его зверствам. Но когда человек носит искусную личину, это сильно вводит в заблуждение.

С каждым днём Дина замечала, новые детали, моменты, уродующие Рената. Взгляд, улыбка, смех, манера говорить и двигаться. Всё это сквозило мраком и безысходностью. Стоило только приглядеться.

Но Марк Вадимович не такой. Это тоже видно. Дина всё хотела понять, что скрывается за внешним лоском и божественностью? Так ли он прекрасен на самом деле?

Она собирала по крупицам всё, что видела, что чувствовала, что ощущала и складывала идеальный образ. Да, он выходил именно таким. Совершенным.

И это пугало. Настораживало. Заставляло сердце биться сильнее.

— Ну что, пожалуй, всё, — Марк Вадимович проводил взглядом медсестру, собравшуюся относить какие-то папки с документами. Хлопнула дверь и мужчина с лёгкой улыбкой продолжил. — Что с вашими анализами?

— Ах да…

Дина немного покраснела и села в кресле.

Во время второй встречи что-то пошло не так, кровь долго не останавливалась. Лечение перенесли на неделю, а Марк Вадимович настойчиво потребовал сдать анализы и провериться, все ли в порядке. Он не говорил, чтобы Дина сдавала их здесь, в этой клинике.

Такая просьба окончательно подкупила девушку. Его действительно беспокоит её состояние, он настоящий врач. А, может, и джентльмен. Уж слишком обходителен, добр и мил.

Дина свесила ноги и стыдливо поправила свои кудри, заправив непослушную прядь за ухо. Все результаты лежали в сумке. Смущаясь и отчаянно краснея, девушка достала бледно-жёлтые бумажки и неуверенно протянула их врачу. Ей пришлось подойти к нему совсем близко. На мгновение она даже коснулась его руки, отчего пунцовый румянец пятнами сполз на шею.

Мужчина уверенно взял результаты анализов и немного насмешливо посмотрел на девушку.

Та готова была провалиться сквозь землю. Тяжело дыша и нервничая ни с того ни с сего, она то и дело поправляла ворот свитера и рассматривала сбитые носки своих сапог. Сегодня она постаралась надеть всё самое лучшее. Даже на голове попыталась навести порядок, хотя это далось ей с большим трудом. Длинные светло-русые кудри обрамляли её лицо непослушным мелким кольцом. Пряди торчали в разные стороны, изламываясь и завиваясь под немыслимыми углами.

Ренат любил хватать её за волосы, чтобы ближе рассмотреть страдание в её глазах. Эти пушистые, мягкие локоны так и просились в его руки.

Вздрогнув, Дина протёрла глаза и любопытно уставилась на Марка Вадимовича. Тот, прикусив нижнюю губу, внимательно изучал данные двух таблиц.

До чего же он красив!

Сейчас она имела ту возможность и, пожалуй, редкое право разглядеть его со всех сторон.

Коротко постриженные волосы цвета спелого каштана только слегка вились. Это не мешало им аккуратно ложиться волнами и едва скрывать лоб короткой чёлкой. Большие, умные глаза так и пахли кофе. Нежный, полупрозрачный цвет делал их только ярче и притягательнее. Даже излишне длинные для мужчины ресницы не портили его. Вовсе нет, они скорее добавляли взгляду открытости и своеобразного шарма. Прямой, ровный нос узким, немного заострённым кончиком слегка настораживал. Наверное, он создавал вид излишне любопытного человека.

Остановив взгляд на губах, Дина улыбнулась, подивившись такому сходству. У мужчины так же, как и у неё верхняя губа была гораздо больше, чем нижняя. И сейчас, когда он немного нервно кусал нижнюю губу, это слишком сильно бросалось в глаза.

Гладкая, смуглая кожа молодила Марка Вадимовича. Дина догадывалась, что ему больше тридцати. Это говорили сильные, жилистые руки с аккуратно подрезанными ногтями, мелкие морщинки в уголках глаз и сам взгляд.

Дина, несмотря на весь ужас и боль, что пережила, взирала на мир ещё наивным взглядом ребёнка. У него же в глазах читалось нечто другое. Это был взор зрелого человека, с устоявшимся мировоззрением и твёрдым характером.

Девушка перевела дыхание и тоненько выдохнула, испугавшись своего же такого шумного вздоха.

Марк Вадимович отложил первый лист и с интересом уткнулся во второй, не обращая никакого внимания на Дину. Его волновали только анализы.

Неужели там что-то страшное? У неё не всё в порядке с кровью?

Дина не боялась её вида, поэтому в процедурном кабинете чувствовала себя более или менее комфортно. Привычно положила руку на столик и лишь нахмурилась от слишком тугого объятия жгута. Работая кулаком, она старалась облегчить дело медсестре. Вены были слишком плохими, Дина знала это точно. После… того случая они куда-то ушли. Поэтому после нескольких неудачных попыток, девушка сама предложила взять кровь из вены на тыльной стороне руки. Конечно, это больнее, но зато надёжнее. Когда игла впилась в кожу, Дина лишь сморщила нос и недовольно отметила интерес медсестры к её рукам. Длинные, тонкие белесые шрамы наводили мысли о суициде. Ей говорили об этом не раз. Стоит ли утруждать себя оправдываниями и рассказами о садистском прошлом?

Медсестре хватило такта не задавать лишних вопросов, а Дина напоследок благодарно ей улыбнулась.

Ни к чему ворошить прошлое.

Так что же, анализ выявил что-то страшное? Вроде бы девушка чувствовала себя очень даже хорошо.

Дина склонилась, заглядывая в лицо мужчине, с удивлением отмечая, какой он высокий. Гораздо выше её. Даже сидя на этом слишком маленьком для него табурете, он высился над ней, восхищая шириной плеч и спортивной сбитостью тела.

— Что-то не так? — Дина не выдержала этой напряжённой паузы.

— Нет. Всё в порядке. Хотя железо вам бы не мешало пропить. Показатели гемоглобина низковаты. В целом, вы, похоже, здоровы. И мои опасения не подтвердились, — тёплый взгляд заставил Дину расплыться в улыбке. — У вас всё хорошо.

Хорошо.

Неужели это действительно так? Дина улыбнулась ещё шире, вспомнив о словах Марка Вадимовича: у неё красивая улыбка.

— Не запускайте такие проблемные случаи. Приходите хотя бы раз в год на осмотр, — мужчина протянул анализы девушке и улыбнулся в ответ.

Да, он идеален.

Дине до этого далеко. Мужчина смотрелся прекрасно на этом месте, он вписывался во всю эту немного холеную жизнь. А девушка выглядела чужой. Такие, как она, не задерживаются. Они проходят неслышной тенью или сгорают яркой искрой.

Кем будет Дина? Тенью? Или искрой?

Девушка забрала результаты анализов, аккуратно сложила их и спрятала в сумку. Ещё раз попрощалась и вышла из кабинета.

Всё вокруг сияло новыми красками и оттенками яркой жизни.

Рядом есть замечательные люди. Хорошие. Добрые. Такие, как Марк Вадимович. И это замечательно.

Дина ненадолго задержалась на улице у ступенек. Она с наслаждением вдыхала морозный воздух и разглядывала старинные дома. Её всегда поражало, как чудно соединялось прошлое и будущее в таком большом и красивом городе. Вот она вышла из современного медицинского центра, а напротив него отличное, изящное здание, построенное, наверное, ещё в восемнадцатом веке. С лепниной, колоннами и витыми, металлическими ограждениями на маленьких балкончиках.

Улыбнувшись самой себе, девушка повертела шапку в руках.

— Дина?

— Да? — от резкого оклика, она испуганно натянула её себе на голову, почти закрыв глаза толстым отворотом. Смотря исподлобья на окликнувшего человека, она не могла поверить, что всё происходящее — правда.

Марк Вадимович в своём медицинском зелёном костюме выглядел на заметённой снегом улице несколько нелепо.

— Дина, постойте.

Девушка шмыгнула носом и поправила шапку.

— Я знаю, это неправильно. И обычно я так не поступаю. Но всё же… — приятный, бархатный тембр мужского голоса невероятно успокаивал. — Что вы делаете сегодня вечером?

Мир рухнул, завертелся и заискрился, как неисправная проводка. Дина звонко рассмеялась и, пожав плечами, тихо ответила:

— Ничего.

Желтоватый, прокуренный потолок очень раздражал Дину. Она на дух не переносила запах табака. Но прошлых жильцов это мало беспокоило. Комнатка досталась ей достаточно убитая, с кошмарным букетом всевозможных «ароматов». Трудно было ожидать чего-то другого за такие мизерные деньги. Дина и согласилась только потому, что входная дверь была настоящей. Металлическая, с тяжёлым засовом и двумя замками. Если хочешь, то закрывайся и сиди в одиночестве до посинения.

Кухня была общая для всех, большая. Но Дина ею не пользовалась. Девушка купила себе электроплитку и довольствовалась малым.

Вернувшись домой, Дина впервые не хотела спать. Даже потолок не вызывал отвращения. Старые, сползающие со стен обои тоже не беспокоили. В голове вертелись те самые слова, которые вдруг неожиданно подарили такую надежду.

После Рената Дина относилась с опаской к мужчинам. Ей казалось, что все они такие же, что всем нужно лишь одно. Она вообще потеряла доверие к людям. Когда не знаешь, чего ожидать, окружающий мир наполняется страхом и тревогой. Девушка только начинала жить. Не существовать, не быть, а именно жить. Чувствовать этот терпкий и свежий вкус свободы. Только начинала забывать весь ужас…

Почему она согласилась?

Ей польстило внимание такого мужчины?

Дина аккуратно раздевалась. Она снимала вещи одну за одной. Свитер сложила пополам и повесила на плечики. Тонкую кофту, служившую своеобразной поддёвой, уже нужно было стирать, как и джинсы, запачканные по самому низу штанин. Грязную одежду она положила в тазик, думая о том, что стирать, видимо, придётся ночью.

Или он с самого начала ей так сильно понравился?

Девушка подошла к шкафу. Они договорились сходить в кино. Чтобы надеть? Выбор не так велик. Точнее, его совсем нет. От прошлой жизни ничего не осталось, а в новой Дина мало уделяла внимания таким мелочам, как красивая одежда. Но что же должно было быть?

В задумчивости проводя руками по плечикам, она рассматривала вещи, прикидывая, как бы выкрутится в этой ситуации. На глаза попалось простое платье. Дина ходила в нём весной. Его длина была достаточно удобной: чуть ниже колена, можно было не разоряться на колготки. Длинный рукав и неброская расцветка. Где-то лежали несколько пар капронок. А сапоги можно почистить и натереть кремом.

Почему она так волнуется?

Липкие воспоминания о Ренате отравляли жизнь. Сложно было не думать о таком, о том, что было. Она до самой смерти будет помнить его лицо, его глаза, такие холодные и жёсткие, его губы, что говорили самые ядовитые и мерзкие слова. Он заставляет её бояться даже сейчас. В этот самый момент, он будто снова нашёптывал ей все самые обидные и жестокие тайны.

…Все мужчины одинаковы. Со всеми тебя ждёт тот же мрак, от которого ты так поспешно сбежала. Тебя ждёт то же самое…

Дина упрямо смотрела в зеркало, сдерживая слёзы. Она ничем не может заглушить этот едкий голос в своей голове. Что если, всё действительно так? Что она спешит и вновь нарывается на неприятности? К ней вечно липли подобные типы, и только пережитое наделяло силами давать отпор. Но это не защищало её от слёз и ночных кошмаров.

Девушка поправила платье и взялась за расчёску. Если бы не бледность лица, то выглядела бы она достаточно хорошо. Заплетая волосы в тугую косу, Дина всё думала о том, стоит ли идти. Уже почти собравшись, она торопливо села на край дивана и посмотрела на темнеющее окно. Вечер спустился на город давно, и только Дина по привычке собиралась в сумерках, боясь включать свет. Словно сейчас хлопнет дверь, она услышит знакомое «Дина!», и в комнату войдёт Ренат. От него будет привычно пахнуть алкоголем, он сначала улыбнётся, а потом выберет какой-нибудь повод, чтобы вновь избить её. Например, включённый свет. Она совсем неэкономная, транжирит его деньги. И Дина научится жить в темноте, чтобы хоть как-то обезопасить себя.

Нет. Это все глупости.

Всё будет хорошо.

Это всего лишь кино!

Жизнь решила доказать Дине, что всё не так уж плохо. Дала ей толчок, повод посмотреть на окружающих другими глазами. Есть хорошие люди, чуткие к ней, понимающие и заботливые. Что настала та пора, когда нужно потихоньку учиться доверять.

Времени оставалось не так много. Раз уж она собралась, то нужно идти. Нужно подпитывать этот огонёк надежды на новую жизнь.

Мужчина и девушка вышли из кино, когда на улице стало совсем темно, и холодный свет диодных фонарей облагораживал грязный снег. Толпа быстро пополнялась новыми лицами: одни входили, другие выходили после сеанса.

Парочка отошла в сторону и о чём-то бойко разговаривала. Вот мужчина чему-то улыбнулся и махнул в сторону большого и оживлённого торгового центра. Девушка улыбнулась в ответ, но, мотнув головой, виновато пожала плечами.

Толпа зрителей незаметно растаяла, и теперь на улице остались только одинокие прохожие. Время шло, а парочка даже не обратила внимания на две машины, стоящие на противоположной стороне улицы, и на тех людей, что внимательно наблюдали за всем происходящим.

Наконец, мужчина решился и совершенно по-дружески поцеловал девушку в щеку. Затем потянулся в карман и достал мобильный телефон.

Ещё десять минут длилась их беседа, прежде чем подъехало такси. Девушка помахала рукой и села в машину. Мужчина проводил её взглядом, пока она не скрылась из виду, потоптался с минуту и направился в сторону метро. Он даже не заметил, что почти сразу же, вслед за такси поехал чёрный опель. Машина пристроилась в хвост и лишь мигнула фарами.

Совсем молодой парнишка дождался, пока мужчина дойдёт до пешеходного перехода и, громко хлопнув дверью автомобиля, поставил на сигнализацию тёмно-вишнёвую девятку. Звонкая трель и ярко-жёлтый свет поворотников никого не удивил. Подождав, пока до начала движения останется с десяток секунд, он торопливо перебежал дорогу и спокойно отправился за своей целью.

Мужчина ничего не заметил, он был слишком занят разговором по телефону. Иначе он обратил бы внимание на очень заинтересованное лицо, парня. Тот даже достал сигарету и теперь нетерпеливо, излишне нервно грыз фильтр, выдыхая клубы дыма. Он следил за мужчиной злым, цепким взглядом.

У самого входа в метро, парень задержался, пропуская свой объект наблюдения вперёд. Выкинул окурок в урну и достал смятую фотографию из кармана. Недолго посмотрел на неё, и, поколебавшись, сунул её обратно.

Толкая тяжёлые деревянные двери и вдыхая тёплый, немного прелый воздух, парень с надеждой думал лишь о том, что теперь не упустит свою жертву.

4) Имя твое — Зверь

ГОРЕ ВАМ, НА ЗЕМЛЕ И НА МОРЕ, ИБО ДЬЯВОЛ С ГНЕВОМ

ПОСЫЛАЕТ ЗВЕРЯ, ИБО ЗНАЕТ, ЧТО ВРЕМЯ ЕГО МАЛО…

Дэвид Зельцер, «Омен. Знамение».

Каждый человек рано или поздно задумывается о своём месте в мире. Вместе с этим всегда приходит осознание того, подходишь ты этому обществу или нет. Понятие нормы, что это? Как можно осознать, нормален ты или скорее образец патологии?

Он нередко об этом думал. Такие мысли часто возникали в его голове. Бог надарил его интеллектом, и помимо самого инструмента, наделил его умением с ним обращаться. И он делал это мастерски. Может, отчасти поэтому ему было настолько скучно, что подобные мысли приходили в его голову.

Он пытался вычленить себя в этом мире, пытался понять, нормален он или нет. Но ответов так и не находил. Жизнь человека не только быстротечна, она пластична, гибка и податлива. Как и само понятие нормы. То, что выглядело дикостью десять лет назад, внезапно сегодня становится вариантом нормы.

Он пытался найти ответ на этот вопрос с позиции логики. Но и тут его ждал тупик. Как бы парадоксально это ни звучало, но единого варианта человеческой логики нет. У каждого она своя. Даже у психически больного:, он имеет право видеть мир не таким, как всё.

Размышляя над этими философскими вопросами, он рано или поздно всегда приходил к самому сладкому моменту. Фантазиям. Он представлял себе её, воображал, какая она. Вспоминал. Рисовал в уме её портрет. Он чётко знал, какой же она должна быть.

Ангел.

Обычно он откидывался на спинку кресла и сводил перед собой ладони и закрывал глаза. Нервно выстукивал кончиками пальцев дёрганый ритм, будто наматывал тугую мысль на основу.

Белокурые волосы. Натуральная блондинка. И цвет такой живой, чтобы пахло живой пшеницей. И мягкость, чтобы коснуться лицом этих локонов и ощутить давно забытое материнское тепло. Они должны быть длинными, чтобы проводя рукой, можно было наслаждаться их гладкостью и красотой. Наслаждаться бесконечно. Брать в руки щётку с натуральным ворсом и расчёсывать их, приглаживать волосок к волоску. Делать их идеальными. Ведь у неё они были именно такими. Идеальными. Совершенными.

Глаза.

Стоило только смежить веки, как тут же он видел их. Большие, голубые. Будто небо раскололось на мелкие части и одарило её таким неземным взглядом. Эта голубизна была чистой и глубокой, подобно горным озёрам. Они несли свежесть и покой. Они подавляли все его страхи, они очищали его от грехов, они награждали безмятежностью. Только смотря в её глаза, такие чистые и искренние он забывал обо всём и чувствовал себя живой. Он готов был смотреть в них вечность. Они были идеальны.

Губы.

Почему-то её улыбка пахла поздней весной, дождями и… молодыми яблоками. Может, потому, что губы были такими же нежными, сладкими. Их цвет напоминал румяный бок спелого плода. Каждый поцелуй даровал сочный привкус жизни. Он пьянел от её губ, от их мягкости и теплоты. Она всегда задорно и заливисто смеялась, обнажая ряд белоснежных ровных зубов. Они напоминали нитку жемчуга. Ни у кого не бывает таких зубов. Но она же ангел. Склонив голову, она позволяла чуть волнистым прядям падать на лицо. Милые ямочки на щеках придавали ей живость и некоторую наивность. Всё это складывалось в идеальный образ.

Он видел его!

Чувствовал!

Наслаждался…

Как же он хотел вновь почувствовать прикосновение её рук к своему лбу. Чтобы она подарила ему прохладный поцелуй, полный надежды. Вдохнула в него силы жить и бороться.

Недостижимый и давно ушедший в небытие образ любимой женщины.

Его идеал.

Он открыл глаза и посмотрел на часы. Время неумолимо шло вперёд, отмеряя ему новые минуты страдания, жизни без неё.

Но он не сдавался. Он искал. Он вглядывался в каждое женское лицо, ища там знакомые черты. И очень жалел, что человеческое тело такое грубое и неподатливое. Почему нельзя слепить то, что жаждешь? Он видел дорогие сердцу приметы, очертания, но все они были частью дешёвых, грязных ликов. Он не мог отделить те идеальные части и собрать их воедино. Как бы ни желал этого, как бы ни хотел.

Оставалось только искать.

Иногда ему казалось, что все его старания тщетны. Невозможно снова повстречаться с ангелом. Как только он начинал сдаваться, желать смерти, как она посылала ему их.

Это были копии. Не такие идеальные. У них были свои недостатки, но они были устранимы. Словно подбадривая его, ангел раскладывала перед ним заготовки, готовые к обработке умелыми руками мастера.

И он принимался за работу. Рьяно. Живо. Со страстью и той сердечной пылкостью, на которую был способен безумно влюблённый мужчина.

Он наслаждался мгновениями близкими к экстазу, когда ему казалось, что его ангел вновь спустился с небес. Она вновь улыбается ему. Она снова рядом с ним.

Однако заготовка так и оставалась заготовкой. Как бы ни старался, не пытался всё исправить, брак и недоделки вылезали на поверхность, уродуя труд всей его жизни. Словно разъедающая плесень, которую никак не побороть. Она засевала спорами весь материал, приводя его в негодность.

Тогда горькое осознание не идеальности очередной заготовки рушило весь его хрупкий мир. Гнев зарождался в сердце и убивал всё самое светлое, что в нём было.

Как сейчас.

Минутная стрелка с еле слышным щелчком встала на законное место, показав точное время и оборвав чью-то жизнь.

Он раздражённо поправил волосы и встал с кресла. Подошёл к столу и взял пистолет. Начищенный металл показал ему знакомый взгляд зверя. Того, кого он ненавидел больше всего в жизни.

Зверь требовал расплаты! Требовал справедливого возмездия от этой жизни. Требовал мести за порушенный, поруганный идеал. За то, что у него отняли его ангела. Требовал крови.

Щёлкнув затвором, мужчина проверил рабочее состояние и, сжав в руке рукоять пистолета, направился к той двери, что скрывала от него очередную подделку.

Он знал, что будет больно. Он ощущает это почти всегда. Ведь чувство привязанности и родства никто не отменял. Он ведь видел их частью себя, частью своего прошлого.

Она будет молчаливо ждать его вердикта.

По злой воле все они наделены такой же способностью чувствовать и ощущать этот мир, как и он. Они любили, страдали и не понимали, почему не заслужили его… милосердия. Но это было до того, как он смог усмирить зверя. Теперь же они почти не мучаются. Когда-нибудь он придёт к тому, что их смерть станет просто прощальным поцелуем, оставляющим на губах сладкий холод. И никакой боли.

Свет одинокой лампочки выхватил из мрака бледность её лица. Она боится. Она знает, что минуты жизни, отмеренные ей, подошли к концу.

Ему действительно жаль, что всё так получилось. Но зверь требует своего. Он не успокоится, пока не увидит её кровь.

Почему же она не смогла стать тем идеалом? Что стало фатальной, роковой ошибкой? Что пошло не так?

Кровь багряным пятном расплывается на заботливо подстеленной клеёнке. Русые волосы потеряли своё сияние и теперь тусклой, серой волной благодарно напитывались багрянцем.

В чём он просчитался? Почему же так всё получилось?

Глаза, в которых буквально мгновение назад жизнь била ключом, напоминали осколки стекла. Мутные, грязные, бездушные. В них ещё читалась безмолвная мольба.

Склонившись над телом, он будет изучать её несовершенства. Запоминать всё, что привело к такому фатальному результату, чтобы следующая попытка стала последней. Чтобы не пришлось вновь брать пистолет, вновь вдыхать жжёный запах пороха и пряный аромат свежей крови.

Зверь доволен. Он отомщён. Отомщён его идеал. И теперь, когда зверь сыт и спит в своей берлоге, ему нужно вновь приниматься за работу. Искать, пробовать и стараться.

Чтобы не казалось, как бы не изворачивалась жизнь, но он ненавидел зверя. Страдал от его дикого норова. И пока он не найдёт свой идеал, зверь будет жаждать крови.

Часы мерно тикали, отсчитывая новые минуты жизни без неё. Беспросветная тьма, в которой царит только холод и одиночество.

Он сел в кресло и положил пистолет себе на колено. Маленькое пятнышко крови чернело на тёмной ткани джинс.

Он только что оборвал чью-то жизнь.

И он сделает это снова.

Как сложно держать себя в руках, когда зверь внутри недовольно ворочается. Он не может улечься, успокоиться, насытиться. Слишком давно его губ не касалась кровь, слишком давно острые клыки не впивались в свежую плоть. Он голоден. И чем больше он беснуется, рвётся на свободу, тем сложнее контролировать внутреннее буйство.

Поиски затянулись. Он был так разочарован последней попыткой, буквально разбит. Слишком уж она была похожа на ангела. Она почти приблизилась к тому самому идеалу, совершенному, уникальному, неповторимому. Была всего лишь в одном шаге. И тем больнее понимать, что… она сама вынудила убить её. Она не захотела пойти на последний шаг. Для неё это было немыслимо. Если бы она только знала, что тем самым подписывает себе смертный приговор. Изменила бы своё решение? Согласилась бы?

Почему она не захотела?

Вопрос, на который теперь не узнать ответа.

Сколько раз он прогуливался по улицам города. Ночным и пустынным, безлюдным. Когда приятно пахло холодом, а луна пряталась в тонких тучах. Жёлтые огни фонарей выхватывали только небольшие куски домов и тротуаров, и всё вокруг наполнялось безумством фантасмагоричных теней. Тогда ему казалось, что его одиночество будет слишком явным, и он сможет найти кого-то подобного. Встретит её. Она будет также прогуливаться поздним вечером, любуясь гранитными формами большого города. Может, выйдет к реке и, подставив лицо холодному ветру, будет рассматривать пенные волны своим задорным, блестящим взглядом.

Днём было сложнее: слишком много людей, слишком много шума. Он всматривался в этот бесконечный поток чужих лиц, натыкаясь на бездушные, отрешённые взгляды. Он не чувствовал её духа, её присутствия. Очень уж надеялся на какую-то подсказку, знак свыше.

Время шло и ничего не менялось. Обычно хватало нескольких недель, от силы месяца, впервые поиски затянулись больше чем на полгода. Может, это и к лучшему: есть время подумать.

Он активно пользовался этой возможностью. Собирал по крупицам всё, что мог, чтобы подготовиться. Обычно он действовал по наитию, просто хватался за предложенный шанс, а когда боль утраты накатывала обжигающе красной волной, слепя и оглушая, то начинал стремиться только к забвению. Утолить это вязкое чувство… никчёмности и одиночества.

Его ангел. Она всегда с радостью дарила ему теплоту своей души и тела. От её действий всегда разило любовью и заботой. Только она могла подойти к нему со всей своей детской беспечностью. Убрать его руки с клавиатуры ноутбука, нежно провести ладонью по его щеке и игриво поцеловать в лоб. Её губы будут привычно шептать всякие милые глупости, а затем вновь дрязняще приблизятся к его, требуя чего-то большего.

Она всегда была рада проводить время рядом с ним, любила отвлекать его от работы. Не добившись нужного внимания, садилась к нему на колени. Тогда его обдавало терпким жаром и сладким ароматом ванили, а ещё чем-то фруктовым. Молодым, дерзким и сочным. Её тонкие пальцы зарывались ему в волосы, он очень любил это. Просто начинал сходить с ума. И ничто в мире не могло его удержать.

Он с наслаждением целовал её лицо. Будто утолял немыслимую жажду. В такие моменты весь мир исчезал, перед глазами были лишь милые сердцу черты. Он готов был сделать всё что угодно, лишь бы их счастье длилось вечно.

Даже когда его руки жадно ласкали её тело, он продолжал ненасытно впитывать каждый стон, каждый вздох, доводя их страсть до бушующего пожара. Она была прекрасна во всём. Её не портили крики наслаждения, звучавшие для него истинной музыкой любви. Её не портила мелкая испарина, покрывавшая белоснежную кожу тонкой россыпью сверкающих бриллиантов. Её ничто не могло испортить.

Он хотел доводить её до исступления, до безумных криков, от которых тело пронимала дрожь, а возбуждение переходило за грань. Захлёбываясь от страсти и сливаясь в одно целое, они переставали существовать для этого мира.

И не было ничего прекрасней, чем эта всепоглощающая любовь.

Иногда воспоминания об этом по-настоящему сводили его с ума.

Он знал, ощущал и не мог забыть всё пережитое. И жалел. Её.

Он никогда не узнает правды.

Не узнает, кто забрал её. Отнял. Убил.

И тогда кошмары возвращались. Путали сознание, нашёптывали, напевали странные, вязкие мысли. Он вспоминал про пистолет и очень хотел прекратить всё это.

Сколько раз, дрожа и всхлипывая, грыз холодное дуло, не в силах сделать последний шаг. Нужно было лишь нажать на курок и прекратить все эти мучения. Жмурясь и едва дыша, он так и не мог этого сделать.

Тогда, воя и крича от боли, принимался крушить всё, что попадалось под руку. Он в капкане, в ловушке. И нет никакой надежды прекратить весь этот ад… Когда становилось немного легче, брал ключи и садился в машину. Колесил по улицам, выискивая нечто.

Тогда он легко убивал. С безумным, садистским наслаждением. Это всегда были просто случайные жертвы, те, кто повелись на его милый облик, не зная, что же за зверь обитает внутри. Он увозил их к болотам, где жадная топь с радостью давала последний приют тем, кому не повезло.

Вот и сейчас нервно впиваясь ногтями в руль, он рыскал взглядом по тротуарам. Отчаяние дошло до пика. Никогда ему не найти своего ангела.

Вечер уже подкрадывался на мягких лапах, обдавая снежной крупой торопящихся прохожих. Привычная картина, от которой тоска сводила зубы. Зима затягивалась, причудливо переплетая в себе лютые морозы и краткие моменты оттепели. Она до жути напоминала его состояние, маятником отсчитывая последние дни, когда снег вселял хоть какую-то надежду.

Припарковавшись у небольшого магазина, он не вытерпел и вышел. Крахмальный хруст под ногами немного успокаивал. Втянув голову в плечи и подняв воротник, он щурился, жмурясь от ледяных порывов и колючей крупы, летящей прямо в глаза.

Взгляд лениво скользил по сытым и довольным лицам, лишь усиливая злость и раздражение.

Сжимая кулаки в карманах до обжигающей боли в пальцах, хрипло дышал и пытался найти хоть кого-нибудь. Кого-нибудь…

Тёплый взор серых глаз заставил вздрогнуть и замереть, оглядеться. Он сам не заметил, как забрёл во дворы, где высокие сугробы уже покрывались грязным налётом. Из большого серого здания, кажется, поликлиники, вышла весёлая девушка. Она выгодно отличалась ото всех, кто встречался ему сегодня.

Она была живой.

Странный огонь жизни буквально окружал её сладким ореолом надежды. Милая внешность и задор во взгляде.

Девушка поправила немного несуразную шапку у себя на голове и очаровательно улыбнулась небу. Она смотрела на него мечтательно и вдохновенно, зажимая на руке накладку из пластыря.

Даже отсюда он учуял кровь.

Но незнакомку это не беспокоило. Она лишь продолжала улыбаться и смотреть на мир иным, незамутнённым взглядом.

Её лицо показалось ему знакомым. Будто он видел его где-то. Действительно видел? Или…

Внутри всё потеплело, даже снег перестал волновать.

Он расслабился и вытащил руки из карманов.

Неужели…

Ведомый сладким миражом, волнительным запахом и похожим обликом, он повторял все её шаги. Слился со сгущающимися сумерками, превратившись в незаметную тень. Скользил за ней, выхватывая новые, волнительные моменты её облика.

Он видел её. Точно видел. Просто не знал, что она и есть его ангел. Или не хотел для неё такой судьбы?

От этой мысли зверь утробно зарычал, призывая к благоразумию.

Не нужно думать о таких глупостях.

Она не такая, как они всё.

В ней не нужно ничего менять.

Она просто идеальна.

Он прождал под её окнами почти до полуночи, надеясь увидеть её лицо хотя бы ещё один раз. Время шло, а чернеющая пустота и не думала озаряться светом лампы. Снег прекратился и на улице немного потеплело. Потирая замёрзшие руки и выдыхая едва заметные клубы пара, он прислонился к холодной стене.

Где он её видел? Где? Когда? Или это просто игра воображения? Слишком уж похожа на неё…

Она подошла к окну только рано утром, с любопытством вглядываясь в сереющий мрак. Одинокие фонари отливали белизной, выхватывая лучами её лицо.

Да.

Всё верно.

Зверь пришибленно заскулил, зализывая старые раны.

Ангел.

5) Счастье

ЧЕМ БОЛЬШЕ СЧАСТЬЕ, ТЕМ МЕНЬШЕ СЛЕДУЕТ ЕМУ ДОВЕРЯТЬСЯ.

Тит Ливий.

Дина никогда не думала о том, есть ли в жизни счастье. Оно казалось ей слишком эфемерным и недостижимым, что даже в мечтах не представляла себя такой. Счастливой.

Новые чувства ворвались в её затхлый мирок мощной свежей струёй, стряхивая пыль в самых дальних уголках души, наполняя девушку какими-то странными, но приятными чувствами. Оказалось, что она, может. и хочет чувствовать себя такой: нужной, любимой, счастливой.

Была ли причиной этому любовь?

И есть ли она вообще?

Теперь Дина страдала от бессонницы. Привычные рабочие будни не увлекали. как прежде, не выматывали. Нет, они всего лишь стали рутиной, от которой становилось неимоверно скучно. Каждую минуту она думала, чувствовала, как шевелятся в её голове мельчайшие шестерёнки, приводя в движение скрытые желания и мотивы. С каждый днём она открывалась для себя совершенно новой и чужой, будто незнакомка распахнула окно в жизнь и теперь смотрит на всё чистым, ясным взором.

Скука становилась всё сильнее, ночи казались холодными и одинокими. Любимые запахи теперь ощущались по-другому. Дина чётко знала, что они не настоящие. Когда пробуешь истинный вкус жизни, от любого суррогата становится тошно.

Ночи стали длиннее. Лёжа в постели, девушка просто закрывала глаза и пыталась уснуть. Но это плохо ей удавалось. Марк Вадимович Смолянский. Три слова, от которых во рту пересыхало, а в груди что-то радостно екало. Она повторяла это имя раз за разом, уверяя себя, что это не мираж, что он не исчезнет от самого слабого дуновения ветра. Сложно было поверить себе и своим желаниям. Ей всё чудилось, будто… Прошлое не хотело отпускать. Дина всё ещё боялась идти в будущее. Она чувствовала, что тащит чемодан без ручки. Почему бы его не бросить?

Ответ на этот вопрос у неё не было. Как и не было объяснения, почему её не отпускает прошлое.

Марк Вадимович Смолянский.

Очередная ночь казалась бесконечным забегом в никуда. То накрываясь одеялом, то отбрасывая его в сторону, Дина не могла определиться, жарко ей или всё же холодно. Диван вдруг стал неудобным, комковатым с продавленной спинкой. Будто бы скатываясь в невидимую впадину, Дина недовольно ворочалась в тёплой постели.

Марк Вадимович Смолянский.

Ей нравилось произносить это имя. Оно напоминало ей мёд. Когда берёшь ложку, забираешь совсем чуть-чуть уже начинающего засахариваться лакомства и отправляешь в рот. Жёсткие кристаллики плавятся, стекая по языку сладковатым сиропом с оттенками чего-то цветочного и лакомого. Вот и от этих слов во рту появлялся необычный вкус, он был даже скорее карамельным, чем медовым.

Странно, что она называет его именно так. Полностью.

Официальное и грубое отношение. У неё язык не поворачивался назвать его просто Марком. Она чувствовала огромную пропасть между ними. И это проявлялось во всём.

Дина сердито выдохнула и с силой вжала голову в подушку, прогоняя настойчивые, назойливые мысли, проклиная всё на свете за невозможность заснуть.

Нетерпение, раздражение — откуда они взялись в ней?

Всё дело в нём.

Можно опустить фамилию и называть его Марком Вадимовичем. Он же старше её почти на тринадцать лет. С одной стороны, они находились в одной возрастной параллели, но с другой… Тринадцать. Это много. Он из другого поколения, из другого теста, из другого прошлого. Хотя Дина и пугалась этого факта, но, пожалуй, это различие и манило её. Не могла она найти чего-то родственного, своего, милого в отношениях со сверстниками. Слишком уж наивна и беззащитна. А Марк Вадимович в некотором отношении опекал её. Возможно, Дина искала в этих отношениях что-то из детства. То, что ей не дали, чего лишили. Маленькая девочка в поисках родителей, в поисках отца. Забота, надёжность, уверенность, любовь. Вот что ей нужно было. Удивительно то, что это выгодно отличало её от других девушек. Вряд ли она догадывалась, что своей недолюбленностью она льстила Марку Вадимовичу. Даже в страшном сне не подумала бы о таком.

Дина протяжно выдохнула. Она вспомнила об очередном толчке, увеличивающем разрыв между ней и мужчиной.

Деньги.

Девушка относилась к ним как к неизбежному злу. Они просто есть. Они нужны для жизни и не более того. Они не самоценность, не цель, не мечта. Это просто бумажки, которым придают слишком много значения. Для Дины они были ничто. И в то же время она понимала всю утопичность своих рассуждений. Она могла их ненавидеть и презирать, но и жить без них — невмоготу. Поэтому девушке с трудом получилось найти тот хрупкий баланс, позволяющий жить в спокойствии со своей совестью. Марк Вадимович же абсолютно не стеснялся того, что деньги у него водились. Он показывал это совершенно без злого умысла или желания оскорбить. Но Дине было жутко неудобно понимать, что на неё тратятся. Она осознавала, что это глупо, но ничего не могла поделать. И от этого внутри росла ненависть к себе.

Марк Вадимович изо всех сил старался окружить её заботой и вниманием, а Дина рвалась на волю, не позволяя себе принимать такое отношение.

Она считала себя недостойной его.

Вот в чём корень всего зла.

Он слишком хорош для неё. Чем она могла заворожить его? Чего в ней такого?

Прошлое дыхнуло на неё своим трупным запахом, убеждая в обратном.

Ренат очень ревновал Дину. Да так, что дошло до того, что он не выпускал жену на улицу. Тогда это казалось Дине очередным заскоком её ненормального мужа.

А, может, всё не так?

И она действительно красива и привлекательна? Что если она нравится многим, просто не позволяет самой себе соглашаться с этим.

Дина села в постели и обхватила себя руками. Ей вдруг до жути захотелось, чтобы Марк оказался рядом. Марк… Как же всё-таки плохо одной. Неужели она пресытилась вынужденным покоем и теперь всем естеством требует быть частью общества, частью большого и прекрасного мира.

Странно, они пока застряли в каких-то промежуточных отношениях. Дина даже толком не позволяла себя целовать. А сейчас, при одном только воспоминании о Марке, ей стало так трудно дышать, что девушка невольно свесила ноги с дивана и вцепилась руками в край простыни, судорожно втягивая воздух носом.

Дина медленно успокаивалась, обводя комнату задумчивым взглядом. Теснота давила на сознание. Ощущение и запах любви требовали свободы и душевной широты. А здесь она, как в клетке.

Зажмурившись, Дина тряхнула головой и почти со сладким сожалением подумала о том, что раньше ей было очень хорошо. А теперь, как бы ужасно это ни прозвучало, она не сможет наслаждаться тем, что было.

Она хочет быть счастливой?

Действительно, хочет?

Девушка опустила ноги на пол. Холодный и противный. Но сейчас он отрезвляет её. Дина посмотрела на экран старенького мобильного телефона: три часа ночи.

А ей всё не заснуть.

Из-за Марка.

Из-за той пропасти.

Из-за странного желания отбросить все страхи и оказаться совершенно счастливой.

Из-за…

Да много из-за чего.

Она не могла поверить в то, что может быть по-настоящему счастливой. Ренат убил в ней всё живое, почти превратив в свою куклу. Поэтому Дина сводила к минимуму прикосновения Марка. Прошлое всплывало грязным масляным пятном в прозрачном настоящем, пачкая чистые порывы будущего.

Дина ещё поразмыслила надо всем и неожиданно для себя пришла к выводу, что… В целом было бы неплохо решиться на что-то большое. Разве она этого не заслужила? Чем так плох Марк? Она сумела вырваться из болезненных объятий Рената, теперь ей хватит смелости и мужества предотвратить это снова. Теперь она не будет успокаивать себя всяческими глупостями и искать оправдание тому, что невозможно оправдать. Жизнь дала ей шанс и Дина воспользовалась им на полную катушку.

Девушка не выдержала и встала, нерешительно подошла к окну и потянула одну створку на себя. Невероятно свежий и оттого более очаровательный и манящий запах весны ударил пьянящим ощущением в голову.

Жить хорошо.

Жить здорово!

Дина вдыхала и выдыхала, смотря на блестящие в лунных лучах металлические крыши домов. Она наслаждалась загадочным, мистическим видом ночного города.

Ей было невдомёк, что снизу, в самой тени, где мрак становился похож на кофейную гущу, был Зверь. И он не сводил с неё глаз. Этой ночью луна почти соединила их. Девушка наслаждалась жизнью, а Зверь наслаждался Диной.

Створка неслышно хлопнула, скрывая Дину в теплоте квартиры.

Но Зверю было всё равно.

Он будет ждать.

Совместные прогулки были их самым любимым развлечением. Дина не хотела вновь чувствовать себя зависимой, но не от Марка, а от его денег. Их первое знакомство и отношения, ставшие вдруг очень тёплыми, трепетными и нежными, внушали в Дину страх. Что всё это мираж. Что всё это счастье она выдумала для себя сама.

Поначалу мужчина сопротивлялся и пытался строить всё по привычной схеме. А Дина упорно не хотела встраиваться в эти рамки. Она отказывалась от кино, от театра, от кафе и ресторанов, от всего.

Возможно, она действительно многого боялась. И страх был таким явным, что только на улицах города девушка чувствовала себя по-настоящему свободной. Если что-то пойдёт не так, она сможет уйти, сбежать, раствориться в толпе.

Конечно, Дина понимала, что всё это глупо, но ничего не могла с собой поделать.

И Марк сдался. Разочарование быстро сменилось азартом. Теперь он специально подбирал маршруты и показывал Дине город совершенно с другой стороны. Каждая их прогулка сопровождалась интересным рассказом.

Сегодня он показывал ей мосты. Дина внимательно слушала мужчину, крепко сжимая его сильную руку и думая о том, сколько же всего знает Марк.

Они очень сильно походили на юных влюблённых, которым всё никак не удавалось надышаться, налюбоваться друг другом.

Весна уже стучалась во все окна ярким солнцем и запахом почти набухших почек, сыростью талого снега и завораживающим пением птиц. Марк расстегнул ворот пальто и, залихватски закинув на плечо концы шарфа, бурно рассказывал Дине очередную, невероятную историю. Она поправляла непослушные волосы и, раскрыв рот, внимательно слушала его.

Парочка свернула с широкой улицы и вышли на небольшой мост.

— Ну, вот мы и пришли, — Марк загадочно улыбнулся и подмигнул девушке.

— Да? Куда? — Дина недоумённо посмотрела в лицо мужчине, краем глаза отмечая чёрные волны реки, шумно плескавшиеся в твёрдых объятиях гранитной набережной.

— Сюда.

— А что здесь?

— Мост.

Дина звонко рассмеялась, прикрывая рот рукой. Она восхищённо смотрела на Марка, зная, что тот в очередной раз устроит ей какой-нибудь сюрприз. Он любил выкидывать такие штуки. Буквально неделю назад они почти всю ночь провели на крыше какого-то дома, наблюдая за ночным городом и усиленно согреваясь пледами, глинтвейном и теплом нежных объятий.

— Я вижу, что это не лестница. Обыкновенный мост. Что в нём такого?

— О! Вот это хороший вопрос…

Они отошли в сторону, к самым перилам, чтобы не мешать другим прохожим.

— У этого моста очень необычное, но оттого просто замечательное название.

— Хм, — Дина задумалась. Марк уже не раз показывал ей совершенно чудные места. Она просто терялась в догадках, что же не так с этим местом? — Честно, у меня нет ни одной идеи, почему этот мост может быть особенным.

Марк осторожно обнял Дину и притянул к себе, довольно улыбаясь и смотря ей прямо в глаза. Девушка заливалась смущённым румянцем. Ей всё безумно нравилось. Никогда в своей такой сложной, запутанной и короткой жизни она не испытывала ничего подобного.

Любовь — это бабочки в животе. Но у Дины было нечто другое. Она чувствовала себя чёрно-белой картинкой, выцветшей, старой и забытой. Просто бессмысленный кусочек бумаги, затерявшийся на просторах большого и жестокого мира. Её крутило и кидало из стороны в сторону, унося прочь от светлого и счастливого будущего. Пока не появился Марк. Он был ярким сгустком, волшебством, от которого стих ветер, а тонкие контуры её жизни стали наполняться цветом. Она оживала, будто чьи-то заботливые руки подняли рисунок с земли и положили его в нагрудный карман, поближе к сердцу.

Любовь — это тепло рук, кофейный аромат глаз, звонкая медь волос и чистота, искренность самых нежных, чувственных и нужных слов.

— Так ты скажешь мне название?

— Я хотел, чтобы ты попыталась угадать, — в голосе Марка появились странные, необычные нотки, от которых Дина смутилась ещё больше.

— Ладно. И сколько у меня попыток?

— Как обычно: три.

— Мост желаний?

— Нет, но хорошая попытка, — Марк широко улыбнулся, предвкушая что-то грандиозное.

— Таинственный мост?

— Нет.

Дина недовольно прикусила нижнюю губу и осмотрелась по сторонам. Ничего такого. Привычная панорама города. Даже зданий никаких особенных не было или памятников, статуй.

— Я не знаю. Честно. У меня никаких идей.

— Сдаёшься?

Голос Марка сквозил таким разочарованием, что Дина боязливо уткнулась носом в немного колючий шарф, пахнущий чем-то свежим и сладким, сцепив руки в замок за широкой спиной мужчины. Она успокаивающе трогала мягкую ткань пальто, думая о том, что должно быть очень глупа.

— Сдаюсь, — голос девушки прозвучал очень глухо и несколько надсадно.

Горячие ладони буквально прожигали кожу. Марк взял лицо Дины в свои руки и заставил её посмотреть на себя. Гипнотизирующий взгляд ободрял и успокаивал.

— У этого моста богатая история. Существует множество версий, почему его назвали именно так. Кто-то говорит про арестантов и их родственников, кто-то про моряков и подруг, кто-то про выезжающих из города, мол, здесь была окраина.

Дина внимательно слушала Марка, не понимая, к чему он клонит.

— Ну что, появились идеи?

Девушка отрицательно мотнула головой.

Мужчина устало выдохнул, и его улыбка приобрела несколько печальный вид.

— Марк, честно, я не знаю. Не заставляй чувствовать меня такой дурой.

— Даже и в мыслях не было!

Дина улыбнулась от подобного горячего и страстного восклицания.

— Ну что, ты скажешь мне?

— Лучше покажу.

Удивление ещё не успело перерасти в озадаченность, когда Марк, всё ещё держа лицо Дины в своих руках, осторожно, но с наслаждением поцеловал её.

Это не было страстью, вожделением или чем-то таким пряно-острым. Не было жгучим, горячим и законным требованием. Нежность, ласковость, мягкость, чуткость — обволакивающие ощущения, звучащие как признание.

Дина вцепилась в его руки, не в силах прекратить сладкое действо.

Её мир в очередной раз заиграл красками, переливаясь радужным перламутром. Яркий поток буйных, насыщенных тонов преображал её жизнь, насыщая всё вокруг радостью и счастьем.

Неужели впервые Дина чувствует себя абсолютно счастливой?

— Поцелуев мост, — Марк неохотно оторвался от девушки, вынужденно отвечая на её немой вопрос.

— Поцелуев?

— Да. Немного странное название, согласен.

Дина тяжело дышала и смотрела на мужчину чуть-чуть безумным взглядом. Сердце глухо билось, разгоняя по телу разгорячённую кровь. Дыхание сбилось, румянец стал совсем пунцовым, болезненно разливаясь по щекам.

— Знаешь, что ещё говорят?

— Нет.

— Чем дольше поцелуй, тем дольше длится счастье влюблённых.

— Правда?

— Не знаю, не проверял, — озадаченный и немного взъерошенный вид Марка изрядно насмешил Дину.

Почему он сказал именно эту фразу? Почему привёл на этот мост? Неужели он догадывался о сомнениях Дины? О тех душевных метаниях, превращавших ночи в нескончаемый поток мрака и тьмы? Или это судьба ненавязчиво подталкивает Дину в сторону её счастья?

Девушка всё смотрела на лицо любимого мужчины и не могла им налюбоваться. Сейчас он, в этом непривычном для него смущённом и ошарашенном состоянии, выглядел ещё прекраснее. Просто потому, что они именно из-за Дины стал таким.

Каждый раз, когда они целовались, она принимала это как аванс, некое вознаграждение. Ей всё время казалось, что просто ворует, крадёт эти нежные касания губ. Что всё это незаслуженно, неоправданно дико, что это не для неё. Но только не сейчас.

Не сегодня.

Поддавшись неожиданно яркому душевному порыву, она поцеловала Марка в ответ, чем несказанно ошеломила его.

Дина наслаждалась всем: моментом, Марком и его губами, своими чувствами, тёплой весной, подарком этого моста.

Пусть поцелуй длится вечно, как и их счастье.

6) Весть

ПЛОХИЕ НОВОСТИ НИКОГДА НЕ БЫВАЮТ ЛОЖНЫМИ.

Испанское изречение.

Дина привычно домывала посуду. Вода звонко шумела, мощная струя разбивалась миллиардом брызг о блестящую поверхность нержавеющей раковины. Руки девушки уверенно двигались, отдавая ярким мельтешением жёлтых перчаток. Стопка чистых тарелок росла с космической скоростью. Никогда прежде она не работала так быстро. Раньше Дина просто отрабатывала время, забываясь в труде, прогоняя от себя плохие воспоминания. Теперь же в её жизни появилось нечто совсем новое, что заставило посмотреть на всё под другим углом.

Сейчас Дина хочет расправиться со всем как можно быстрее, чтобы так же быстро переодеться и выбежать на улицу. Пройти знакомой дорогой почти полквартала и… встретиться с Марком. Она делала это раз за разом, стыдясь себя такой. Ну или просто не хотела показывать ему оборотную сторону. Всё-таки они с Марком слишком разные.

— Ты куда так торопишься?

Привычно задышав ртом, Дина обернулась и наткнулась на ехидный взгляд Люси. По её чрезвычайно довольному лицу, она поняла, что женщина умело её раскусила. И сейчас начнётся… Более нудной и въедчивой сплетницы было не сыскать, наверное, во всём городе.

— Никуда. Просто надоело в этой воде плюхаться.

— Да ладно! Это же твоя работа. Ты целый день в ней возишься, — тяжёлое дыхание с присвистом заставило Дину дёрнуться и покраснеть. — Так куда? Неужто на свидание?

— Даже если и так, с чего бы мне тебе это рассказывать?

Люся двинула ногой ведро, полное воды, противно скрипнув о кафель, и плюхнулась на ближайший свободный стул. Дина и не подозревала, что женщина уже впилась в неё бульдожьей хваткой и отпускать девушку без ответов не намерена.

— Я то думаю, с чего ты вся такая довольная ходишь. Ну и кто он?

— Хороший человек.

— И всё? — лицо Люси недовольно скривилось, на что Дина ответила обворожительной улыбкой.

— Да. Что ещё нужно знать?

— Не знаю… Побольше, чем просто хороший.

— Ах да, если отвечать в твоём стиле, то он красивый, богатый и молодой. Так сойдёт?

Люся пришибленно закряхтела, утирая пот с лица.

— Нет, не сойдёт. Плохой вариант для тебя.

Дина дёрнулась и чуть не уронила на пол небольшую чашку из-под кофе. Девушка сдержанно выдохнула и закрыла воду.

— Это почему же не сойдёт?

— Ты слишком для него хороша, дорогуша.

Девушка развернулась лицом к Люсе и оперлась спиной о мойку. В голове нарастал непонятный, скрежещущий гул. Чувствуя, что стремительно краснеет, Дина, к своему стыду, заинтересовалась мнением Люси. Если сначала она хотела накричать на неё, то теперь желание выслушать оказалось сильнее.

— Как я могу быть слишком хорошей?

— Дин, ну не строй из себя такую дурочку. Будто и не понимаешь, о чём я говорю? Таким только одно и подавай, — Люся изобразила руками идеальные пропорции девичьего тела и злобно скривилась. — Все они козлы! Вот что!

— Люсь, ну ты же совсем его не знаешь. Ведь так? Зачем ему я? Какой смысл? — Дина повторила описательное движение и улыбнулась. — Я совсем не идеал. И на лицо не так уж хороша. А он… Пожалуй, он идеален. Я таких ещё не встречала. Знаешь, он мне тоже показался странным, но ровно до того момента… Люсь, мы никуда не торопимся. Если бы он сразу намекнул на постель, я бы сама развернулась и ушла. Нет. Мы месяц уже по городу гуляем. Он мне мини-экскурсии проводит. Вот недавно… на Поцелуев мост ходили.

Дина сняла перчатки и попыталась унять прохладными руками жар щёк. Она привыкла болтать с Люсей ни о чём, а сейчас будто признаётся ей в чём-то сокровенном в надежде, что она подскажет ей правильный вариант. Что она станет тем благим вестником.

— Ну не знаю, мутный тип какой-то. С чего тогда позволяет тебе здесь работать? Брал бы тебя, сиротку, под своё крыло.

— Люсь! Ты не думала, что, может, сама не хочу! — Дина стукнула кулаком по борту раковины, породив своим ударом тихий звон.

— О! Надо же, у нашей крошки характер появился! — Люся сделала удивлённое лицо и, кряхтя, встала со стула. — Послушай меня, Дина. Не смотри на мою фигуру и лицо, не обращай на них внимания. Я ведь не всегда такая была. И пожила в этом мире гораздо больше твоего. Не верь всему так безоговорочно. Я рада, что у тебя сейчас всё хорошо, но, пожалуйста, будь осторожна.

— С чего бы? — Дина виновато опустила голову, рассматривая свои тапки.

— Пойми, мы, такие как я и ты, редко получаем от жизни то, что хотим. Точнее, совсем не получаем. Мы обречены жить именно так. Мы просто… крохи, песчинки…

— Ты хочешь сказать, что я недостойна счастья?

— О, нет! Я бы сказала, что ты самая достойная. Ты стесняешься себя и напрасно. Пусть эти шутники и дальше сходят с ума от утиных жопок вместо губ и силиконовых сисек, ты-то не такая. В тебе есть что-то большее. Все это видят, и только ты загоняешь свой свет куда-то в самую глубину. Поэтому ты достойна большего. Я не хочу видеть твои слёзы, когда он просто поиграется тобой и бросит. Я хочу сказать тебе, что всё будет не так, но, будем честны, ты сама то в это веришь?

Сейчас Люся озвучила самый жуткий Динин страх. Пусть девушка настойчиво прогоняла эту назойливую мысль и тешила себя тем, что будет счастлива хоть чуть-чуть в своей жизни. Но как же жить после? Когда всё это счастье окажется миражом?

— Почему ты думаешь, что все красивые мужчины такие? — голос Дины предательски дрожал, когда она решилась продолжить разговор. — С чего?

— Потому что красота развращает. Она губит. Тебе не понять… — Люся вновь схватилась за швабру. — Вот была я красивая, что мне это дало? Я тебе отвечу: проблемы со здоровьем, нищету и вот эту дрянную работу.

Женщина вновь принялась намывать полы, хотя они и так были чистыми. Несмотря на их громкий разговор, в этот дальний закуток никто и не думал заглядывать. Сейчас Люся пройдётся здесь мокрой тряпкой и отправится на кухню.

— А если он увидел во мне тот свет, о котором ты говоришь? Что если ему важно не то какая я красивая, а то, какая я есть.

— Тогда девочка тебе крупно повезло! Такого мужика нужно сразу хомутать по рукам и ногам.

Люся неопределённо хмыкнула, развернулась и потащила ведро вглубь кухни. Там она уже зычно покрикивала, пробивая себе дорогу.

Дина выдохнула и присела на колченогую табуретку, смотря в прострации куда-то вдаль. Слова Люси заставили ее задуматься.

За спрос не бьют в нос.

А тот, кто любил почесать свои кулаки, больше никогда не доберётся до Дины. Никогда.

Странно, что именно сейчас девушка вспомнила о Ренате.

Что он нашёл в ней? Дина не раз задавалась этим вопросом. Точно не красоту. Кроткий нрав? Робкость? Беззащитность?

Он нашёл в ней идеальную жертву. И девушка покорно ею была.

Но больше такой ужас не повторится.

Дина уже закончила все свои дела и пребывала в несколько возбуждённом состоянии. Она торопливо переодевалась, желая поскорее сбежать отсюда, и успеть насладится вечерним городом, пока есть время.

Девушка накинула тяжёлое пальто и прямо так, не застёгивая пуговицы, бросилась на улицу. Заматывая шарф, Дина неосторожно хлопнула широкими стеклянными дверьми и налетела на кого-то.

— Извините! Я не…

Слова застряли в горле. Недоверчиво моргая, Дина не знала радоваться ей или сердиться. Очаровательная улыбка Марка действовала обезоруживающе.

— Что ты здесь делаешь?

— Решил посмотреть, где ты трудишься. Что это за тайна Мадридского двора такая.

Дина упорно не хотела говорить ему о своей работе. Переводила всё в шутку или отмалчивалась. А теперь он раскрыл её секрет.

— Как ты меня нашёл?

— Ты будешь сердиться…

Парочка отошла от дверей, чтобы не мешать посетителям кафе. Дина всё ещё сжимала концы шарфа в руках, недоверчиво разглядывая лицо Марка. Мужчина выглядел очень виноватым. И искренняя улыбка не могла этого скрыть.

— Так откуда?

— Попросил твою карточку.

Дина облегчённо выдохнула и рассмеялась. Удивительно, что он не догадался сделать это раньше.

— Значит, ты не сердишься?

Девушка мотнула головой и решила застегнуться: она уже порядком замёрзла, стоя под порывами пронизывающего, совсем не по-весеннему холодного ветра.

Марк приобнял Дину и поцеловал её в лоб.

— Куда мы сегодня идём?

— Я приготовил тебе очень весёлую, пусть и короткую экскурсию…

Они шли вперёд, совершенно не замечая ничего вокруг. Сейчас весь мир был здесь, в них самих. Дина крепко сжимала ладонь Марка, наслаждаясь её теплом.

Непонятная тревога тонким уколом заставила обернуться всего на мгновение. Дина бросила взгляд на дорогу и наткнулась на чёрную машину, стоявшую неподалёку. Она показалась ей смутно знакомой, тонированные окна не позволяли увидеть водителя.

— Дин, что-то случилось? — Марк прервался, непонимающе смотря на девушку.

— Просто… — Дина отвлеклась всего на секунду, когда она вернулась взглядом на то самое место, машины там не было. — Ничего. Показалось.

Весна торжественно наступала, охватывая город своей заботой и теплом. Всё начинало оживать. Взъерошенные птицы радостно рассекали в воздухе, заливаясь мелодичными трелями. Ростки молоденькой травы жадно тянулись к горячему солнцу, наполняясь жизнью. Липкий сок новых почек будоражил сознание. Весна!

Дина, опьянённая свежестью и чистотой окружающего мира, не верила, что всё теперь по-другому.

Каждый новый день стучался в двери, заставляя девушку вылезать из своей замшелой норы под названием одиночество. Марк делал её по-настоящему счастливой. Дина вдруг поняла, что очень сильно любит этого мужчину. Любит за всё: за заботу, за надежду, за радость совместных прогулок и вечеров, за доброту и ласку, за нежность. Он вдруг перестал быть для неё небожителем. Словно каждую минуту она взбиралась наверх, шатко вставая на очередную ступень, приближаясь к нему. А Марк лишь помогал ей, и не думая бросать Дину в этом нелёгком пути.

И ей хотелось вернуть всё сторицей. Показать ему, как он ей дорог и важен, как сильно она его любит. Словно недостаточно было её восхищённого взгляда и трепетного шёпота, теплоты маленьких рук, задорного блеска в глазах.

Неужели это всё на самом деле? Это не сон?

Дина радостно гуляла по набережной, наблюдая за оживающей природой. Весна не только в городе, весна и у неё в душе. Как же долго она ждала этого. Девушка совсем недавно поняла, что толком и не жила. Не чувствовала этот вкус жизни, отдающий сладостью сочного плода. Счастье переполняло её. Даже если всё закончится, она будет знать, что всё может быть иначе. У неё будет ориентир. Цель.

Девушка направлялась к парку, где она должна встретиться с Марком. Он обещал ей какой-то особенный сюрприз. То, что он умеет удивлять, она уверилась на все сто.

Недавно он забрал её с работы и отвёл в Дом книги. Дина просто ошалела от такого большого книжного магазина. Никогда в жизни она не видела подобного великолепия!

Как то раз она обмолвилась, что любит читать, но ей не всегда получается купить что-то по душе. Дина не стала вдаваться в подробности, что ей просто не хватало денег. Она старалась брать литературу на развалах или в небольших ларьках, где все книги были по одной цене.

Единственной отдушиной в семейном аду было чтение. Ренату досталась библиотека его бабушки. И Дина выкраивала время, чтобы просто забыться, попасть в другой мир. У неё не было вкуса или предпочтений. Никто не знакомил её с этой удивительной вселенной Литературы. Скудных, отрывочных знаний со школьной скамьи оказалось мало.

Тогда Дина просто отворяла большой книжный шкаф и доставала наугад какую-нибудь книгу. Сколько новых имён она открыла для себя, даже старые знакомцы показывали ей совершенно другие, скрытые стороны. Девушка зачитывалась Лондоном, Вальтером Скоттом, Байроном, Тургеневым, Булгаковым. Последний очаровал её раз и навсегда. Она была в полнейшем восторге от произведений Михаила Афанасьевича.

Как жаль, что она не смогла забрать всё это с собой.

И Марк отвёл её в это безумно-очаровательное царство, в котором Дина просто потерялась. Ей было стыдно признаться, что она не знает, чего хочет. Что она не знает имён, в её памяти были лишь те, что стояли на кристально чистых полках без единой пылинки. Что она не знает, о чём она хочет читать, потому что многого она просто не понимала. Часто книги не открывались ей полностью, лишь даровали утешение и приятное приключение.

Дина долго бродила между полок и стеллажей, наслаждалась многообразием обложек, дивным запахом новой книги, который оказался ей совсем незнаком.

Ноги сами собой привели её к Булгакову. Марк лишь улыбнулся, явно одобряя её выбор.

— Ты хочешь что-то из Булгакова?

— Наверное…

— Ты читала «Мастера и Маргариту»?

— Нет.

Как ни странно, но у Рената не было этой книги. Дина читала замечательные повести, ужасалась быту земского врача, сочувствовала русской интеллигенции. Но самое главное произведение Булгакова так и не попало ей в руки.

Марк достал с верхней полки небольшую книгу и протянул её Дине.

— Тогда давай прочитаем её вместе.

Девушка недоумённо подняла взгляд. В глазах мужчины проскользнуло что-то странное.

— Просто у тебя возникнут вопросы, а я с удовольствием отвечу тебе на них.

И всю дорогу, до самого дома, Марк ей рассказывал о персонажах и их прототипах, погружая Дину в тот странный мир Булгаковской Москвы.

Вот и сейчас он непременно удивит её ещё раз.

Девушка так сильно погрузилась в свои мысли, что машинально пошла через дорогу на красный свет. Визг тормозов заставил её испуганно вскрикнуть и отшатнуться назад. Но не от того, что она поняла, что могла погибнуть, оказавшись под колёсами автомобиля. Нет. Пугающий чёрный цвет и затемнённые окна. Дина видела эту машину.

Ничего не понимая от страха, девушка бросилась прочь, стремительно убегая от неизвестного ужаса. Он стиснул её своих смертельных объятиях. Он прочно поселился в её сердце и голове.

Плохо соображая, всё ещё в мерзком состоянии паники Дина прибежала к месту встречи даже раньше, чем нужно было. И как же хорошо, что Марк тоже пришёл раньше.

Девушка просто обняла его, тяжело дыша и прогоняя прочь плохие мысли. Когда он рядом, можно жить, не страшась и не боясь прошлого.

— Дина, ты чего?

— Я боялась опоздать, — девушка жалась к Марку, будто маленький, беззащитный ребёнок.

— Ну не опоздала же, — тёплая улыбка слегка приободрила её.

— Да.

Они совсем немного прогулялись по парку, ровно столько, чтобы Дина пришла в себя. Марк неспешно вёл её пустынными дорожками, заботливо ограждая от любопытных глаз.

Им не раз говорили, что они идеальная пара.

— Ты обещал какой-то сюрприз?

— Ну это не совсем сюрприз. Скорее предложение.

— Предложение? — во рту у Дины пересохло, и она с трудом сглотнула противный комок в горле.

— Ты же прочитала «Мастера и Маргариту»?

— Да.

— Есть множество экранизаций. Я хотел предложить тебе посмотреть их. Хочешь у тебя, хочешь… у меня.

Дина покраснела от такого завуалированного намёка. По крайней мере она посчитала это именно за намёк. Глупо было отрицать очевидные факты. Они взрослые люди, а её саму невероятно влекло к Марку. Настолько, что одинокими и холодными ночами она проклинала свою робость и стеснительность.

— Лучше у тебя.

Она даже не могла представить, что приведёт Марка в своё довольно неуютное жилище. Нет. Только не туда.

Мужчина удивлённо посмотрел на девушку: столь быстрый ответ заставил его даже немного смутиться. Видимо, он не ожидал такого поворота.

— Хорошо, я согласна. Когда мне прийти к тебе?

— Ну… Когда ты хочешь?

Они вышли к главным воротам парка, резной забор почти не скрывал проезжую часть. Нервно покусывая щеку, Дина всматривалась в бесконечный поток машин. Сколько чёрных автомобилей в городе-миллионнике? Будет ли здесь и сейчас стоять та самая машина, словно одинокий призрак, посланник Смерти. Могло ли это быть совпадение?

Могло.

Но Дина не верила в совпадения. В этом мире ничто не может быть случайным. Жизнь доказала ей это.

Почти не слушая Марка, она лишь сжимала его руку. Он вёл её куда-то, туда, где она не будет бояться.

Где её недостанет эта мрачная машина.

Дина скользнула взглядом по доске с объявлениями и выдохнула. Марк приобнял её, поцеловав в макушку. Девушка выдохнула ещё раз и просто отдалась тёплому, согревающему чувству любви и счастья. Они сильнее страха.

Парочка вышла за ворота и скрылась в толпе прохожих.

Если бы не страх прошлого, если бы не ужас перед неизвестным автомобилем, Дина бы точно заинтересовалась одной листовкой, надёжно приклеенной к широкой доске объявлений. Потрёпанный лист бумаги, с почти выцветшими буквами и фотографией.

«Пропала Железнова Татьяна Владимировна, тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года рождения. Последний раз говорила с братом девятого апреля две тысячи восьмого года. Точная дата исчезновения неизвестна.

Приметы: рост сто шестьдесят сантиметров, длинные русые волосы, глаза голубые. На правой щеке большая родинка.

Всех, кто видел или может сообщить какую-либо информацию о пропавшей, просим позвонить по телефонам…»

Дина бы с удивлением отметила, что она очень похожа на пропавшую.

Впрочем, она упустила эту плохую новость, как и чёрный автомобиль, следующий за ней по пятам.

7) Семья

ЖЕНЩИНА — СПАСЕНИЕ ИЛИ ГИБЕЛЬ СЕМЬИ.

Амьель Анри Фредерик

Всякое начинание прекрасно тем, что оно позволяет снова окунуться в азарт и эмоции давно ушедших дней. А ещё той возможностью исправить ошибки и наверстать упущенное.

Дина никак не могла поверить, что всё её в жизни вернулось в прежние рамки. Что теперь каждый день она чувствует себя частью чего-то целого.

Вот и сейчас, проснувшись слишком рано, девушка осторожно открыла глаза и посмотрела на белоснежный потолок. Он так непохож на тот, что был у неё в маленькой комнатке. Дина моргнула и, затаив дыхание, повернула голову. Рядом с ней лежал самый прекрасный в мире человек. Самый замечательный!

Она никак не могла поверить, что сейчас всё не так. Слишком уж сильна была память о боли.

Каждая ночь превращалась в таинственное волшебство. Оказывается, можно засыпать и просыпаться утром рядом с любимым человеком. И это очень приятно. Можно не прятаться, не отворачиваться и скрываться. Не прятать взгляд и тайком утирать слёзы.

В сравнении с Ренатом Марк стремительно приближался к недостижимой вершине идеала. И тем крепче цеплялась за него Дина. После такого обратно во тьму совсем не хотелось.

Сейчас она даже благодарна, что тот страх и призрак прошлого подтолкнул ее к такому важному шагу.

Квартира Марка оказалась очень красивой, хоть и небольшой. Две комнаты и маленькая кухня. Светлые тона, лёгкость и обилие стекла. Это Дину очень смутило. Поддерживать всё в такой чистоте, значит, быть педантом. Получается в чём-то они схожи.

Марк помог ей раздеться, предложил тапочки и провёл в большую комнату.

— Ты садись, я сейчас.

Пока мужчина занимался своими делами, Дина неспешно разглядывала всё вокруг. Большой угловой диван с тёмно-серой обивкой, напоминающей лён, занимал большую часть комнаты. современный плоский телевизор висел на стене напротив. Узкий книжный шкаф, стол с ноутбуком и бумагами. И длинный комод со множеством ящичков. На нем лежали всякие записки, ручки, блокнот, пара книг о медицине. И ни одной фотографии. Это могло показаться странным, но у Дины их тоже не было. Только карточка матери, старая и потрёпанная, аккуратно спрятанная в потайной кармашек кошелька.

Значит, и Марку нечего вспоминать.

Это успокоило.

Больше всего она боялась, что у него кто-то был. Страх проиграть таинственной и неведомой, пусть даже мнимой сопернице, оказался очень силён.

Дина села на самый краешек дивана, скрестив ноги и одёрнув задравшуюся юбку.

Может, не стоило так скоропалительно соглашаться? Что, если она разочаровала его таким быстрым ответом?

Вскоре вернулся Марк, сжимая в руках книгу.

— Что это?

— Ты же не дочитала.

— У нас будет вечер совместного чтения? — Дина скромно улыбнулась, отведя взгляд.

— Да. А ещё я хочу тебе показать фильм. Он тебе точно понравится.

Мысль о том, что она тогда точно не успеет домой согрела радостным теплом. Но нельзя так быстро радоваться тому, чего может и не быть.

Марк сел рядом, и Дину обдало настоящей волной жара. Вкусный запах чего-то терпкого, мужского, заставил сильно покраснеть и сдавленно выдохнуть.

Мужчина приобнял девушку, и открыл книгу на нужной странице. Это могло показаться очень странным, что сейчас они просто читают. Но Дина получила редкую возможность наблюдать за Марком. Его движения, взгляд. Она видела, как едва шевелятся его губы, повторяя обрывки фраз. И ей так хотелось коснуться их, поцеловать и почувствовать себя счастливой. Она видела его шею, кожу, чья гладкость и неповторимая бархатистость сводила с ума. И можно просто дотронуться до него и лишний раз убедиться, что он не мираж.

— Ты же не читаешь.

— Нет, — Дина признала вполне очевидную вещь, горько выдохнув. — Прости, часто отвлекаюсь.

Марк поцеловал её в макушку и прижал к себе.

— Чай?

— Можно.

Дина проводила взглядом Марка и взяла в руки книгу. С интересом пролистала пару страниц. Кое-где были какие-то пометки, словно человек, читающий эту книгу, выделял самое главное, самое важное для него. Девушка коснулась пальцем карандашных записей и улыбнулась: почерк был совсем неразборчивый. Какие-то смешные каракули. Не то что её, аккуратный, округлый, почти печатный.

Чуть-чуть почитав, девушка отложила роман, когда в комнату вошёл Марк с подносом. На нем дымились две горячие чашки и пряталась небольшая вазочка. Что в ней, Дине было не видно.

Оглянувшись по сторонам, девушка заметила за диваном небольшой столик на колесиках, подтянув его рукой к себе, выкатила его к своим ногам и толкнула в сторону Марка. Тот притормозил его ногой и поставил сверху свою ношу:

— Спасибо.

Дина с предвкушением склонилась над чашками. Знакомый, такой родной запах погружал в самые приятные воспоминания.

Мята.

Откуда?

Девушка радостно схватила первую попавшуюся чашку, натянув рукава кофты на ладони, поудобнее взяла её и, осторожно подув, сделала первый глоток.

Несладкий.

В это слабо верилось. Что это? Совпадение? Случайность? Или судьба?

На глазах выступили слёзы, но не от обжигающего губы чая. Дина отвернулась и задержала дыхание. Как же всё свежо в голове. Сможет ли она когда-нибудь забыть всё то плохое? И помнить только хорошее. Таких вот светлых воспоминаний ей очень не хватало.

Дина почувствовала, как прогнулся диван, она чуть склонилась вбок, когда к ней слишком близко сел Марк.

— Прости, я не спросил, как тебе нравится. Совершенно из головы вылетело. Хочешь, я тебе заварю другой чай? Скажи, как ты любишь?

Эти слова усиливали нереальность происходящего. Ему действительно важно, что и как она любит? Она, Дина, а не он.

Казалось бы, такая мелочь, но она сказала Дине абсолютно всё. Решив, что не стоит больше отворачиваться от судьбы, девушка отставила чашку с чаем. Поправила волосы и повернулась к Марку лицом, глубоко вдохнув. Она обязана сказать ему это.

— Я люблю очень горячий чай без сахара, заваренный с мятой. Без конфет или чего-то сладкого. Просто чай. Нравится это двоякое ощущение, когда жар уходит и оставляет лёгкий привкус прохлады, — Дина улыбнулась и коснулась щеки Марка. Тот посмотрел на неё несколько недоумённо и странно, словно не понимал, что происходит. — А ещё я очень люблю тебя. Очень-очень!

Мутившись и покраснев, она решилась на поцелуй. Просто прикоснулась своими губами к его. Они были горячими и пахли мятой. И очень вкусными. Дина не понимала, как такое возможно, но для неё такие поцелуи были слаще мёда.

Испуганно жмурясь и отчаянно краснея, она ждала ответной реакции и пока всё так затягивалось, могла вдоволь насладиться своей смелостью и решительностью.

Горячие мужские руки коснулись её плеч и Дина облегчённо выдохнула.

— Больше чая с мятой? — Марку пришлось приложить заметные усилия, чтобы прервать затянувшуюся ласку.

— Что? — Дина ещё больше покраснела и облизнула свои припухшие губы.

— Любишь больше чая с мятой?

Звонко рассмеявшись, девушка уткнулась лбом ему в плечо. Он сказал это специально, хотел её повеселить и расслабить. В этом весь Марк.

— Больше всего на свете… — Дина обвила его шею руками. — Больше всего…

Обжигающе горячие пальцы коснулись её щёк, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. Сейчас они были по-особенному лучистыми и светлыми. В них было что-то такое, отчего сердце Дины испуганно замирало в предвкушении чего-то совершенно невероятного.

— И я тебя люблю. Больше всего на свете.

Дыхание сбилось. Сердце стучало невпопад: то замирая, то работая на износ. Внутри всё перевернулось, даже живот недовольно заворчал. Отчего Дина ещё сильнее покраснела и закрыла глаза. Как же глупо… И как приятно!

Очередной поцелуй был совершенно другим. Страстный, дерзкий, пьянящий, Дина сильнее вцепилась в Марка, боясь рухнуть без чувств. В голове всё кружилось.

Поцелуи стали совсем невесомыми и обжигающими.

Руки Марка держали Дину слишком крепко. А она лишь сильнее хваталась за него, боясь, что умрёт, задохнётся, разобьётся на части. Что это лишь сон наяву, сладкая мечта, которая рассыплется прахом, ничего не оставив после себя. Время шло, а Марк не останавливался, не исчезал.

И тогда Дина поверила.

Когда её руки коснулись его груди, она, почувствовав биение его сердца, убедилась, что всё это происходит по-настоящему.

Стремительный вихрь эмоций и ощущений смял её, развеял все страхи и кошмары.

Она трогала его, наслаждалась крепким мужским телом. Знакомилась с ним, открывая для себя новое, священное таинство любви. То, в котором нет места слезам, боли и отвращению.

Есть только наслаждение. От которого перехватывает дыхание, от которого мутится в голове и становится слишком жарко. Будто кровь закипает, пробуждая в Дине совершенно дикие и безудержные желания.

Марк это чувствовал. Он с удовольствием открывал Дине все те новые ощущения её тела. Каждый новый стон, вскрик звучал для него лучше всякой музыки.

Дина не верила, что может быть так приятно, так хорошо. Когда дрожа от нахлынувших чувств, она льнула к нему, поджимая пальцы ног и выгибаясь всем телом. Цеплялась за его плечи, чувствуя на губах чуть солоноватый привкус его пота.

Она смотрела ему в глаза, впервые не боясь показать всё то, что чувствует к нему.

Столько лет она жила пустой, серой жизнью. Не знала, на что способна. Что в мире есть такие чувства, которые меняют совершенно всё.

Тогда ей показалось, что всё так только потому, что впервые для него и для неё. И больше так не будет.

Но время шло, дни сменялись ночами, и Дина вдруг поняла, что страшно ошибалась.

Да. Больше так не будет. Нельзя войти в одну и ту же воду дважды.

Будет только лучше. И никак иначе.

Вот и сейчас, рассматривая ещё спящего Марка, Дина коснулась его лба, откинув прядки волос. Он лучше всех.

Почему она не встретила его раньше?

Или это компенсация за пережитое?

Всё ещё терзаемая вопросами, Дина любовалась Марком, изредка думая о том, что теперь действительно всё будет хорошо.

Солнце заливало кухню своим ярким теплом. Щурясь и прикрывая глаза рукой, Дина стояла босыми ногами на холодном кафеле и с интересом смотрела в окно. Небольшая парковка была сплошь заставлена машинами.

Теперь к ним девушка присматривалась очень тщательно. Каждый день она искала взглядом тот чёрный автомобиль с тонированными стёклами. Это был самый настоящий призрак. Неуловимый, злобный и жестокий.

Глупости. Здесь не может быть этого автомобиля. Пройдясь взглядом по блестящим капотам и крышам, она лишь убеждалась, что у неё всего лишь богатое воображение.

Марк ещё спал. Он оказался жутким соней. В постели он лежал до последнего и если Дина не успевала встать до того, как его сон становился чутким, то выбраться потом из тёплых и крепких объятий было невозможно. А эти объятия всегда перерастали в нечто большее.

Сегодня она успела проснуться вовремя. И пока Марк видит десятый сон, она сможет приготовить что-то вкусное на завтрак. Она не имела возможности устраивать сюрпризы или дарить какие-то щедрые подарки. Но зато Дина могла окружить его заботой и вниманием. Ей действительно хотелось этого. Просто порадовать любимого человека чем-то приятным.

Потянувшись и бросив последний взгляд во двор, Дина перебирала в голове, чтобы такого можно было бы приготовить.

Порывшись по ящикам, она наткнулась на достаточно большой пакет с мукой. Больше не задумываясь, девушка решила испечь блины. Они всегда удавались ей очень хорошо. Тонкие, ажурные, с золотистыми боками и мягкими краями.

Напевая какую-то весёлую мелодию, Дина совершала однообразные движения, которые теперь приносили ей невообразимое удовольствие. Зачерпывала небольшим половником жидкое тесто, ловко разливала её на горячей сковороде, наблюдая за тем, как будущий блин сначала стремительно белеет, а потом наливается масляной желтизной, припекается и начинает вкусно пахнуть чем-то сладким и приятным.

Стопка с блинами росла с немыслимой скоростью. Миска с тестом пустела. Переминаясь с ноги на ногу, Дина пыталась вспомнить, когда она готовила с таким удовольствием.

Очень давно.

Даже, наверное, никогда.

Ренат никогда не хвалил её, не благодарил. Дине всегда казалось, что готовила она так себе. И ничто не могло убедить её в обратном. Ни комплименты гостей, ни благодарность соседей за очередной пирог. Ведь каждый день её убеждали в собственной никчёмности.

Сейчас же, как никогда сильно, Дина хотела показать, на что способна. Просто убедится, что прошлое не сможет испортить её будущее.

Марк подкрался к ней так незаметно, что она чуть не выронила сковородку из рук. Испуганно взвизгнув, Дина подскочила на месте.

— Прости, не смог удержаться, — прохладные ладони Марка задрали верх её пижамы и коснулись живота. — Ты такая тёплая.

Дина покраснела и выключила газ. Сняла последний блин и отставила сковороду в сторону.

— Давно не спишь?

— Нет, но проснулся я очень недовольный.

Девушка повернулась лицом к Марку и недоверчиво посмотрела в его заспанное лицо.

— Недовольный?

— Конечно, бросила меня одного.

— Я решила побаловать тебя вкусненьким… — Дина заметила желание Марка её поцеловать, но весёлое настроение решило выкинуть шутку. Она протянула руку и, сложив блинчик вчетверо, взяла его и в последний момент сунула в рот Марку. Тот очень удивился, но отказываться от угощения не стал. Замерев в ожидании, Дина вытерла губы Марка своими пальцами. — Ну что? Есть можно?

— Божественно! Я никогда в жизни не ел таких вкусных блинов!

Дина с сомнением смотрела в сияющие глаза Марка. Нет, он не врёт. Но что-то её смущало.

— Правда?

— Правда. Хотя сейчас я хочу кое-чего более вкусного и сладкого, — требовательный поцелуй вогнал Дину в краску.

— Чего же? — с трудом оторвавшись от губ Марка, она задорно посмотрела на него, желая в очередной раз услышать знакомую фразу. С каждым разом ей нравилось это всё больше и больше.

— Тебя…

Теперь Марка ничто не могло остановить. Он увлекал Дину за собой, медленно стягивая с неё верх пижамы. Игриво прошёлся пальцами по прохладной белоснежной коже плеч, опускаясь ниже. С наслаждением сжал упругую девичью грудь, заставив Дину со стоном выдохнуть.

— Что ты делаешь?

— Завтракаю…

Обжигающе горячие губы коснулись шеи, давая благодарные поцелуи. Дина не выдержала и, схватившись за Марка, тихо постанывала.

Пижамные штаны отлетели в сторону, с удивлением Дина почувствовала своей кожей холодный гладкий подоконник.

Не давая ей испугаться, Марк прижал девичьи руки к ледяному стеклу и требовательные поцелуи теперь вызывали лишь болезненные мурашки, когда губы мужчины касались её груди, живота.

Дина упёрлась затылком в холодное окно и закрыла глаза. Она до сих пор не верила, что это не сон.

— Ты просто замечательная, самая лучшая.

Теперь Дине было всё равно. Страх, что их заметят улетучился. Сдержанно застонав от очередной ласки, она просто наслаждалась всем происходящим, с предвкушением ожидая того, что будет дальше.

Выходной день забил парковку до предела. Тёемно-вишнёвая девятка стояла в крайнем левом ряду, прямо перед последним подъездом новостройки.

Если пригнуться к рулю и склонить голову вбок, то можно прекрасно рассмотреть, что творится на четвёртом этаже. Не зашторенное окно стало своеобразной замочной скважиной, через которую можно с лёгкостью заглянуть в чужую жизнь.

Выкуривая пятую по счёту сигарету и кашляя от густого дыма, парень нервно сжимал мягкую оплётку руля, внимательно рассматривая нужное окно.

То, что он видел его не смущало. Наоборот, это вызвало некоторый азарт и интерес.

Голая девичья спина показалась ему ослепительно белой и гладкой. Моргнув, он потёр глаза. У живых людей не может быть такой кожи.

Правильно.

Она уже мертва. Как и тот, чьи руки оставляли на окне запотевшие следы.

Сигарета медленно тлела в руке парня, бумага сгорала, подбираясь к его пальцам. Он даже не заметил, что обжёгся. Просто опустил стекло и выбросил окурок, взял очередную сигарету. Задумчиво покрутил её, не отводя взгляда от окна на четвёртом этаже. Того самого.

Чего он ждёт?

Задаваясь этим вопросом, незамеченный наблюдатель с холодным спокойствием следил за влюблённой парой. Вряд ли кто-то ещё заметил их. Слишком рано для случайных, пусть и любопытных, глаз.

Когда девушка обернулась, и, прислонившись лбом к стеклу, начала беззвучно царапать его, парень сжал зубы и снова закурил.

Внутри него всё перевернулось. Тревога, натянутая струной, лопнула с глухим треском.

Он вновь полез в карман и достал до боли знакомую фотографию. Разглаживая смятые углы, в задумчивости водил пальцем по лицу девушки. Блондинка, голубоглазая. Её самое лучшее фото.

Парень выкинул окурок, надсадно закашлявшись, полез в бардачок. Там, среди бумаг, наткнулся на пистолет. Сдвинув его в сторону, достал леденцы от кашля.

С наслаждением кинув конфету в рот, он прикрыл глаза и прислонился лбом к рулю.

Бесполезно.

Сегодня они точно не выйдут из дома.

8) Взгляд в будущее

ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ — НАШИ СРЕДСТВА,

ТОЛЬКО БУДУЩЕЕ — НАША ЦЕЛЬ.

Блез Паскаль.

Жизнь шла своим чередом, преподнося всё больше сюрпризов Дине. Теперь она без страха смотрела в будущее. Что может быть страшного, если рядом с тобой всегда любимый и дорогой сердцу человек?

Неожиданно Марк сам собой стал для неё всем. И если оглядываться в прошлое, то Дина видела там попытку Рената насильно привязать её к себе. Сделать себя центром Вселенной. Он был для неё царь и бог. Нерушимый авторитет.

Марк же не требовал ничего. Он лишь окружал её заботой и любовью, оставляя выбор. И Дина сделала его сама. Это было легко, даже сомнений не возникло в правильности этого шага. Она поверила Марку.

Работа по ночам отпала сама собой. Он был жутко против отпускать Дину куда-либо ночью. Тем более на работу.

— Дин, ночью ты должна быть в кровати. Это без вариантов, — Марк был серьёзен как никогда. — Я даже обсуждать не хочу твоё «если».

Дина испуганно подняла взгляд. Тон мужчины изрядно её всполошил. Никогда ещё Марк так с ней не говорил.

— Я ничего от тебя не требую, но тревожиться и не спать всю ночь, думая о том, где ты, и всё ли с тобой хорошо, не хочу. Мне людей лечить ещё. Поэтому, я прошу тебя, оставь эту работу.

— Хорошо, — ответ дался даже слишком легко. А чего было думать, если Дина уже фактически живёт у него второй месяц. Как-то быстро у них всё срослось. Страх того, что всё будет очень похоже на кошмар из прошлого, постепенно отступал. Удивительно, но они с Марком почти не ссорились. А его желание опекать и оберегать Дина не воспринимала в штыки.

Никогда в жизни о ней так не заботились. Может, что-то и проскальзывало, но Дина понимала, что это только из-за любви.

Вот и с работой. Пока Дина жила одна, то не задумывалась о том, как страшно ходить ночами по городу. Раньше ей было нечего терять. А сейчас… Она просто представила, как Марк уходит на работу ночью. Да Дина уже с ума бы сошла от переживаний!

— Хорошо. Я уйду с той работы. Она мне всё равно не нравится.

— Вот и молодец, — освежающий поцелуй вдохнул в Дину новых сил.

Чем дольше они жили вместе, тем страшнее Дине было признаваться в своём прошлом.

Ведь как бы ни хотела Дина стереть всё из своей памяти, с телом она не могла сделать того же самого. Тонкие шрамы, будто трещины из прошлого. Пусть всё зажило, пусть она склеила всё то, что было нещадно растоптано и разбито, но следы никуда не делись. И Марк их видел.

Сложно сказать, замечал ли он их, придавал ли какое значение всем этим белым рубцам.

Дина ничего не рассказывала ему.

Она посчитала настоящим провидением Божьим сам факт того, что паспорт ей выдали без печати о заключении брака. Просто паспортистка в её родном городке ошиблась и Дина заметила это только тогда, когда вернулась домой. Идти и говорить им об этом, возвращать паспорт назад она не стала.

Разве не прекрасно, что она смогла начать жить с чистого листа? В буквальном и в переносном смысле.

Но сейчас…

Что если Марк задумается о возможном продолжении отношений? Что если однажды решится на этот шаг? Что она ему скажет?

Нет?

И что она скажет обо всём, в том числе и о Ренате.

Что если отношение Марка изменится?

Что если…

Ах, эти безумные, бесконечные вопросы, на которые невозможно было найти правильные, нужные ответы.

Тогда Дина решила ждать, в надежде, что жизнь сама подтолкнёт её к правильному решению.

БОЛЬШЕ КНИГ НА САЙТЕ - KNIGOED.NET

— Я смотрю, ты начала на работу опаздывать? — Люся недовольно бурчала, елозя влажной тряпкой по полу. Сегодня от неё шёл просто удушающий запах. Настолько мерзкий, что Дина буквально весь день дышала ртом.

— Просто ещё не привыкла к новому маршруту. Постоянно с автобусами промахиваюсь… — тарелки так и норовили выскользнуть из рук. Дина цеплялась за них непослушными пальцами, раз за разом глубоко вдыхая и выдыхая.

И действительно. Она так долго мечтала о каком-то хорошем и просто замечательном будущем, что когда оно наступило, Дина попала впросак. Всё ещё думала, что это самое недостижимое будущее где-то далеко впереди. К нему нужно идти, за него нужно бороться.

А оно здесь. Уже окутало её своими цепкими руками и никуда не пускает.

Чего ждать теперь?

Что будет дальше?

Раньше была какая-то цель, желание. Но не в этот момент. Теперь то, что будет дальше, казалось ей очень зыбким и туманным, непонятным. И Марк ничего не говорил. Даже намёков не подавал, словно сам ждал чего-то.

Только чего?

— Ну что, красавчик оказался действительно хорош, а? — Люся подошла к Дине почти вплотную. С трудом сдерживая рвотный позыв, и яростно моргая слезящимися глазами, девушка сделала шаг в сторону, брезгливо отвернувшись от уборщицы.

— Он просто замечательный человек.

— Значит, хорош… — Люся задумчиво посмотрела на потолок и двинулась дальше, оставив Дину в покое. — Ну ты с ним всё равно поосторожней. Мало ли что.

— Люсь, столько времени прошло, а ты до сих пор ищешь в нём какой-то подвох.

— Всё дело в том, зайчик, что идеальных людей не бывает. У каждого есть своя червоточинка. Свой любимый изъян, который мы так старательно прячем.

— И какой же он у тебя? Этот изъян, — Дина выключила воду и сняла перчатки, устало облокотившись на мойку. Сегодня ей было очень нехорошо. Неужели заболела? Только этого не хватало

— Конечно, и у меня есть. Я бы даже сказала не изъян или червоточина, а настоящая чёрная дыра. Такая, ух! — Люся внушительно затрясла руками, изображая это «ух».

— И у меня есть? — Дина хитро улыбнулась, повернувшись к Люсе лицом. — А как же все твои разговоры про свет, душу и прочую ерунду?

— Ай, да ладно тебе! Даже у хорошего человека есть маленькое пятнышко на его репутации, — Люся улыбнулась в ответ, шутливо грозя пальцем. — Что же до тебя… Мне нет дела до твоих грязных секретов. То, что они есть и у тебя, я не сомневаюсь. Но это для меня неважно. Мне хватает того, что ты просто хороший, добрый и очень светлый человек. А со своими демонами разбирайся сама.

От этих слов Дине стало совсем нехорошо. Утерев со лба липкую испарину, она извинилась и решила выйти на улицу, подышать свежим воздухом.

Лето выдалось прохладными и очень свежим. Потихоньку приходя в себя, Дина стояла на углу, чуть поодаль от кафе и с наслаждением дышала полной грудью. Почему-то на работе её преследовали странные, мерзкие запахи. А тут было просто замечательно.

Потянувшись и привстав на носки, девушка обернулась и почти сразу же наткнулась взглядом на машину. Она стояла на противоположной стороне улицы. Чёрная, даже казалось, что она поглощает свет и вокруг неё заметно темнее, чем везде. Затонированное стекло со стороны пассажира было приоткрыто.

Дина резко отвернулась. Девушка решила посмотреть, что будет, если она пойдёт дальше, в сторону перекрёстка.

Первые шаги дались с трудом, незаметно для себя Дина перешла на бег. Конец дома наступил слишком быстро, завернув за угол, девушка нырнула в арку и в том же темпе бросилась к чёрному входу. Забежав в кафе, она прислонилась к холодной стене и долго пыталась прийти в себя.

Автомобиль точно поехал за ней, она видела его…

Когда Марк забрал её вечером с работы, Дина с трудом удержалась от испуганного крика: чёрная машина стояла почти перед самым кафе.

Иногда Дине казалось, что она начала сходить с ума.

Чёрный автомобиль с тонированными стёклами буквально преследовал её. Она видела его везде, постоянно и повсюду. Один и тот же. На работе, у дома, во время прогулок по городу. Но стоило только сказать об этом Марку или попытаться обратить его внимание на эту машину, как она растворялась. Исчезала бесследно.

Как бы Дина ни пряталась, не меняла путь или дорогу, автомобиль уверенно следовал за ней по пятам.

Может, это просто-напросто призрак? Всего лишь мираж, наваждение? Плод воспалённого и больного воображения? И его просто нет.

Может, это демоны мучают Дину? Те самые, о которых говорила Люся. Те самые, что вылезли из прошлого и норовят лишить Дину всего. Счастья, любви и покоя.

Просыпаясь ночью в холодном поту, испуганно озираясь по сторонам, Дина искала Марка. Находя его спокойно спящим рядом с собой, она облегчённо вздыхала и старалась заснуть вновь.

Ей начал сниться Ренат.

Она видела его лицо, его глаза. Видела, как шевелятся его губы, бормочущие всякие мерзости, ругательства. Девушка понимала, что это всего лишь кошмар. Но пот и слёзы напоминали ей о том, что она забыла.

Ей никогда не избавится от прошлого. Просто потому, что нужно рассказать всё Марку. А как это сделать, она не знала.

Она никому об этом не говорила.

Можно рассказать только часть правды, а самое страшное утаить. Но что будет тогда? Что если этот автомобиль — напоминание? Живой призыв к покаянию.

Дина вспомнила о словах Люси и чуть не заплакала. У неё было не большое пятнышко, а такая же чёрная дыра. И она жадно пожирала её, делая другой день ото дня. Поступив, как поступила, Дина заключила сделку с совестью, добровольно отдавшись тьме. И теперь её свет гаснет. Рано или поздно он окончательно потухнет, и она станет совершенно другой.

Знала ли Люся о своих пророческих словах?

Что если Дина сходит с ума?

Что если и Марк всего лишь выдумка?

Как и его любовь…

Теперь Дина не была уверена ни в чём.

Как люди сходят с ума? Понимают ли они, что сошли с ума? Что стали сумасшедшими? Осознают себя безумными?

Или это такая насмешка судьбы.

Проснувшись в очередной раз со слезами и рвущимся наружу криком, Дина закрыла лицо руками и горько заплакала.

Как бы она хотела знать правду! Нет, ей совершенно не хотелось оставаться в этом сладком сне. Лучше горькую истину!

Утирая слёзы и хлюпая носом, она перевернулась набок и посмотрела на спокойное, умиротворённое лицо Марка. Осторожно коснулась холодными пальцами его щеки и улыбнулась сама себе. Какой, однако, чудной сон, Теперь понятно, почему он такой идеальный. Потому что его нет, не существует. Он не может быть правдой.

Она гладила его тёплую и немного колючую щеку, с наслаждением вдыхая запах его тела, ставший уже родным.

— Ты чего не спишь? — сонный голос заставил её вздрогнуть и трусливо одёрнуть руку. Марк моментально поймал её ладонь и прижал к своему лицу. — Продолжай. Я не буду против, если каждое утро ты будешь будить меня именно так.

— Приснился кошмар, — Дина придвинулась ближе к Марку и теперь ощущала на себе его ровное дыхание. — Ужас. Что всё это сон и тебя нет. И нас нет. Что всё это всего лишь моя выдумка, чтобы легче жить. Знаешь, как страшно понимать, что если я сейчас открою глаза, то увижу не тебя, а тот прокуренный потолок. Вновь окажусь на том пролёжанном диване. Одна.

— Но это же неправда, — горячие губы Марка коснулись её лба. — Глупышка, выбрось эти мысли из головы. Я рядом с тобой и никому тебя не отдам. Слышишь? Ты только моя. Моя!

Сильные руки мужчины крепко обнимали Дину. Уткнувшись носом в грудь Марка, девушка позволила себе всплакнуть ещё раз.

Она действительно глупышка. Вот он. Рядом. Целует её, обнимает. Дина чувствует его дыхание, биение сердца. Это не может быть мираж. Нет.

Слова Марка обнадёжили её. Дина уже чувствовала, как отступает мрак. Как ей становится легче.

Но всё это длилось недолго, ровно до того момента, как подойдя к кафе, Дина опять наткнулась взглядом на знакомый автомобиль.

Вспыхнув и яростно прикусив губу, девушка решилась на отчаянный шаг. Перебежав через дорогу, она подскочила к автомобилю и с силой грохнула кулаком по капоту.

— Хватит изводить меня! Кто ты? Что тебе нужно? Выходи!

Отражающее покрытие стёкол не давало Дине разглядеть водителя. Может, там и никого не было.

Девушка пнула ногой бампер и взбешённо закричала, привлекая к себе внимание случайных прохожих.

— Выходи!

Утробно заурчал двигатель. Дина испуганно отскочила назад, но не сошла с места, всё ещё стоя перед автомобилем. Она не даст ему уехать. Только не сейчас. Сегодня она выяснит всё.

Зашуршали шины и машина резко сдвинулась вперёд, уперевшись бампером в ноги Дины. Но девушка продолжала стоять на своём, зло сжимая кулаки и глядя в зеркальное лобовое стекло. Кажется, она смогла разглядеть чьи-то руки в перчатках, сжимающие руль.

Автомобиль предупредительно отъехал назад, колёса повернулись влево, выдавая намерение уехать.

— Ну уж нет! Выходи, трус несчастный! Слышишь, я тебя не боюсь! Выходи! — Дина кричала на всю улицу, молотя кулаками по капоту. Её даже не страшила сама вероятность наезда. Сегодня она докопается до истины. Хватит терпеть! Хватит с неё прошлого! Хватит…

Толчок был такой силы, что Дина завалилась на багажник позади стоящей машины. Цепляясь руками за скользкий, нагретый солнцем металл, девушка разочарованно наблюдала за тем как чёрный автомобиль, едва не задевая другие машины, выезжает на дорогу, вливаясь в бесконечный поток.

— Трус! — Дина сползла на асфальт, встав на колени и выкрикивая это слово вслед уезжающему преследователю.

Нет, это всё не сон. Как Марк доказал ей, что он настоящий, так и этот автомобиль, как и этот удар, как и горячий асфальт, пахнущий бензином и чем-то ещё.

Это не сон.

Облегчения не было. Может, Дина сама хотела оказаться во сне. Теперь же придётся мириться, что это реальность. И искать ответы.

Что же происходит?

Кто за ней следит?

Неужели прошлое всё-таки настигло её?

Домой к Марку Дина вернулась совершенно разбитая. Её начало сильно тошнить, поэтому вместо приветственного поцелуя, она сразу же бросилась к унитазу.

Там, содрогаясь от болезненных позывов, она хваталась за холодный фаянс слабыми руками и со страхом ждала будущего. Того, что скажет Марк. Того, что она расскажет ему. Того, кто следит за ней день ото дня.

— Дин, ты чего? — горячая ладонь буквально прожигала насквозь спину девушки. Дёрнув плечом, она поправила волосы и вновь согнулась пополам. — Что случилось.

Нажав на кнопку слива, Дина отмотала кусок туалетной бумаги и вытерла им рот.

— На меня наехал автомобиль.

— Что? — Марк схватил её за плечи и развернул лицом к себе. — Какой автомобиль?

— Тот, что следит за мной каждый день. Чёрный. Но каждый раз, как я пытаюсь сказать тебе о нём, то он сразу исчезает.

— Как выглядит этот автомобиль?

— Небольшой, чёрного цвета, с тонированными стёклами.

— А марка?

— Я плохо разбираюсь в этом.

— Ну ты разглядела, что было на капоте?

Дина устало смотрела на Марка, думая лишь о том, что он сейчас требует от неё какую-то ерунду. Тошнота наваливалась снова.

Девушка вновь встала на колени, отталкивая от себя мужчину. На этот раз было чуть легче.

Тяжело дыша и смотря на всё сквозь слёзы, она пыталась вспомнить, что же видела.

— Круг с молнией. Кажется… Да…

Очередной позыв отозвался огнём в животе. Схватившись за него, Дина отчаянно заревела.

— Ты ударилась? Тебе нужно в больницу, вдруг сотрясение.

— Нет…

Вспоминая о той самой машине, Дина окунулась в воспоминания, те запахи, что окружали её. Как сладко пах асфальт, каким вкусным казался ей бензин.

Да, Дина знала, что это такое. Ей довелось всего лишь раз ощутить подобное.

Осев на пол и обхватив свой живот руками, она продолжила плакать, с непониманием смотря на Марка. Тому хватило всего пары минут. Его лицо удивлённо вытянулось. Вцепившись в собственные волосы, он осел рядом, смотря на Дину полубезумным взглядом.

— Ты беременна?

9) Угроза

УГРОЗЫ — ОРУЖИЕ ТЕХ, КТО САМ ПОД УГРОЗОЙ.

Джованни Боккаччо

Старый внедорожник вздымал целые клубы дыма. Сельская дорога вилась пёстрой лентой в самую даль, скрываясь в густом, зеленеющем поле. Редкая просека осталась вдали, когда автомобиль, подпрыгнув на кочке, резко взял влево, направляясь к небольшой деревне.

Дина устало потёрла глаза и вгляделась в окно. Скоро осень, а вокруг всё ещё такое свежее и зелёное. Девушка неверяще щупала свой живот. Он пока совсем небольшой. Но ей казалось, что она уже ощущает малейшие шевеления ребёнка, биение его сердца.

Она делала это почти каждую минуту, словно проверяя, всё ли в порядке.

Марк с задорной улыбкой наблюдал за поведением Дины. Это немного его смешило.

— Дин, успокойся. Само не рассосётся. Ты беременна, и это нормально. А для нас с тобой даже очень хорошо.

При этих словах девушка подняла голову и мило улыбнулась. В последнее время у неё всё получалось «мило». А улыбка была, скорее, защитной реакцией, но Марк этого не понял.

Он ведь не знал того, что было в её прошлом.

Там был Ренат. Потерянные годы. Потерянное здоровье. Потерянная любовь. Потерянный ребёнок.

О последнем она жалела больше всего. Этот груз вины и ответственности довлел над нею и совершенно не хотел отпускать свою жертву.

Парадокс да и только: Ренат одним ударом убил их нерожденного ребёнка, а в произошедшем Дина винит только себя. Нужно было быть более покладистой и спокойной, чем обычно, более послушной. Стараться изо всех сил. Тогда не случился бы весь тот ад. Не было бы так больно и гадко.

Почему именно она винит себя во всём?

Сейчас так не хотелось разочаровываться, бояться потерять то счастье, что неожиданно свалилось на них обоих.

Марк радовался этому как подросток, чем очень смутил Дину. Он готов был буквально носить её на руках. Недоверчиво щупал её живот и прислонялся к нему ухом.

— Там же ничего ещё не слышно. Рано же…

— Тс-с-с! — Марк прикладывал палец ко рту и продолжал своё незатейливое занятие. — Не мешай мне общаться с моим сыном.

— Марк, но мы же даже не знаем, кто будет. С чего ты взял, что это мальчик? Вдруг это будет девочка? Или… может, их вообще там двое, — Дина запустила свои тонкие пальцы в густую шевелюру Марка и ласково потрепала слегка вьющиеся волосы. — Мы же ещё ничего не знаем.

— Это ты не знаешь… — бормотание Марка рассмешило девушку. — А я уверен, там пацан. Ты родишь мальчика.

Он сказал это таким строгим и безапелляционным тоном, что девушка неловко замолкла, не желая раздувать ссору или ещё что-нибудь.

С Марком они практически не ссорились, но в этот момент Девушка почувствовала себя неуютно.

— Ты вся сжалась. Я напугал тебя? — тёплый, извиняющийся взгляд успокоил девушку. — Прости, я не хотел. Просто… Пусть это будет глупо, но я очень хочу сына. Чтобы он был похож на тебя и на меня.

— То есть девочку ты любить не будешь?

Марк выпрямился и прижал Дину к себе, уткнувшись носом в её макушку.

— Я буду любить нашего ребёнка в любом случае. Желание и любовь — разные вещи.

От этих слов Дине стало так тепло и хорошо, что она лишь сильнее обняла Марка, не желая отпускать его куда-либо.

Странная мысль о том, что ей тоже очень сильно хочется, чтобы у них родился сын, обязательно похожий на Марка, удивила Дину. Даже если родится девочка, никто не мешает родить второго ребёнка или третьего…

Машину тряхнуло, и Дина схватилась за ручку над окном, вцепившись свободной рукой в бардачок.

Задумчиво смотря на светящегося от счастья Марка, Дина поймала себя на мысли, как всё изменилось. Тогда она думала, как прекрасно было бы родить мальчика, чтобы мечта Марка исполнилась. А теперь вдруг поняла, что не это самое главное. Эйфория от будущего постепенно проходила.

Самое главное, что они любят друг друга. Действительно любят. И поэтому замечательно, что у них будет ребёнок. Дина с радостью и с большим облегчением поделилась бы всем тем светом, что вселил в неё Марк. Держать всё в себе было бы настоящим преступлением.

Жизнь стала походить на сказку.

Сегодня они ездили на УЗИ, где после полного обследования им, наконец, сообщили пол ребёнка: мальчик. Марк летал на крыльях.

Он подхватил Дину на руки, как только они вышли из кабинета. Его объятия были одновременно нежными и сильными. Марк кружил девушку до тех пор, пока она не сказала, что ей становится дурно.

Тысячу раз она услышала, как он её любит. Тысячу раз она услышала, как любит он их ещё не рождённого ребёнка.

Находясь под гнётом прошлого, страшных, липких страхов, Дина боялась стать параноиком.

Она понимала всю чудовищность той угрозы, что нависла над нею. Но пока это касалось только её, она относилась к этому несколько легкомысленно. Теперь же, когда в ней теплится ещё одна жизнь, быть такой безрассудной стало невозможно.

Был только один выход — рассказать всё Марку.

Видя его счастье, его радость, ей всё меньше хотелось говорить о своём чудовищном прошлом. Это было бы слишком жестоко и нечестно. Тем более, если она хотела рассказать ему всю правду. Не часть, не маленькое тёмное пятнышко… Он бы возненавидел её за то, что она сделала. Начал бы презирать и ненавидеть. Дина не мучилась только лишь потому, что ей одной был знаком тот пережитый ад. И никому она бы не пожелала такой участи.

Поэтому когда Марк взялся за активную заботу, Дина с радостью откликнулась. Ушла с работы, тем самым прервав все последние связи с внешним миром. Сидя дома, она украдкой поглядывала в окна: больше ей не попадалась та страшная чёрная машина.

Но ощущение того, что за ней кто-то следит не проходило. Теперь каждое чужое лицо казалось ей маской, за которой мог прятаться кто угодно: мститель, преступник или просто сумасшедший.

Идея Марка переехать за город на лето показалась ей просто замечательной. Это был идеальный вариант решения любых проблем.

В небольшом домике на окраине большой деревни, где жителей можно было сосчитать на пальцах обеих рук, можно было неплохо спрятаться. Любой чужак сразу же вызовет подозрения. Здесь не удастся затеряться.

Единственное, что омрачало Дину так это отсутствие нормальных врачей. И хотя Марк уверял её, что всё будет хорошо, и он тоже врач, пусть и стоматолог, машина под боком — позаботился об этом, плохие мысли уже прочно засели у неё в голове.

— Вот сейчас приедем, отдохнём. Можем на речку сходить. Хочешь? — Марк ободряюще улыбнулся и тепло посмотрел на Дину.

Девушка обхватила свой живот руками и задумчиво глядела на пыльную дорогу. Что-то беспокоило её. Словно какая-то невесомая нить ускользала из её пальцев. Дина пыталась её схватить, удержать, но получалось плохо.

Может, стоило сказать хотя бы про машину?

А если её не существует? Что если это вестник из ада? Что если он пришёл за ней?

Марк сбавил скорость: они подъезжали к деревне. Завернули к небольшому мосту, дорога стала шире. Теперь по её бокам вместо редких деревьев появились дома. Они стояли несколько разрозненно, словно кто-то в спешке обронил большие бусины.

Пыльная лента дороги убегала вперёд, туда, за холм к густому лесу и узкой просеке, за которой тянулась широкая линия шоссе.

Сегодня, по просьбе Дины, в деревню они вернулись объездным путём. Девушка тревожно всматривалась в зеркало дальнего вида. Но тёмного призрака прошлого там не было.

Машина, тихо зашуршав мелкой каменной крошкой, заехала во двор небольшого двухэтажного дома. Пока Марк возился с воротами и пытался запереть их на ночь, Дина решила пройтись босиком вдоль забора.

Скинув мягкие, удобные сандалии, она с наслаждением вышагивала по аккуратно подстриженной траве. Слева начинался ручей, впадавший в довольно быструю речушку. Справа, чуть поодаль стоял дом. В нём никто не жил. Заколоченные окна и двери не пугали Дину: просто хозяева решили, что дом в такой глуши им не нужен. Дальше, за пригорком начинался лес, а за ним болото. Марк уже приносил ей свежей черники.

Барабаня пальцами по рассохшемуся дереву забора, Дина осматривалась по сторонам. Уже начинало темнеть. Как вдруг, чуть поодаль, за два дома, девушка заметила, как мигнули фары.

Похолодев от ужаса, она вскрикнула, прижав руки ко рту. Марк бросил лязгнувший замок на землю и кинулся к ней.

— Дина? Ты чего? Что случилось?

— Скажи… ты видишь там… машину? Видишь? — Дина дрожащей рукой махнула в сторону своего мучительного кошмара.

— Где? — мужчина стремительно обернулся, недоверчиво вглядываясь в сгущающихся сумерках. — Я ничего не вижу.

Дина моргнула пару раз: просто тёмный двор очередного дома и ничего, никакой машины.

— Ты в порядке? — горячий поцелуй обжёг лоб. Дина поморщилась и крепче вцепилась в Марка.

— Да.

— Тогда пошли в дом.

Дина жалась к Марку, боясь обернуться и увидеть вновь тот бледный, едва заметный блеск фар.

Неужели она начала сходить с ума?

Странности начали происходить неожиданно. Сначала это напоминало едкую морось перед настоящим проливным дождём. Что-то накрапывало, мелкими брызгами, прежде чем основная волна хлынет безудержной силой на промозглый мирок.

Вот и Дина ловила разрозненные капли своими ладонями, совершенно не понимая, что скоро начнётся гроза.

Теперь она боялась всего. Ей было очень сложно отпускать Марка на работу, тем более что теперь ему приходилось выезжать гораздо раньше, чтобы не опоздать. Каждое утро Дина целовала его на прощание и садилась у окна, прижималась лбом к стеклу и наблюдала за тем, как Марк заводил машину и, поднимая клубы пыли, выезжал на дорогу.

Ворота он всегда закрывал с той стороны.

Дина следила за этим очень внимательно, чтобы он не забыл, чтобы не разрушил ту хрупкую иллюзию её отсутствия в этом доме. Девушка не включала свет и почти не подходила к окнам, когда Марка не было дома. Вряд ли он знал о таком её поведении. При нём Дина старалась быть живчиком, радостной, весёлой. Но небо уже давно заволокло тучами. И свежий запах озона упрямо твердил: грозы не миновать.

Чрезмерная забота Марка и его постоянные напоминания о ребёнке только усугубляли страх. Беременность протекала хорошо, теперь Дина даже чувствовала, как их будущий ребёнок двигается, толкается.

Первое шевеление сильно напугало её. Выронив чашку с чаем, Дина схватилась обеими руками за стол и затаила дыхание, прислушиваясь к непонятным ощущениям.

— Дина? — Марк подскочил на месте как ужаленный. Он гневно насупил брови и, к удивлению девушки, бросился к окну. Выглядывая там что-то, буквально разрывался между желанием рассмотреть что-то на улице и кинуться на помощь Дине. Та, лишь тяжело выдохнув, села за стол.

Её поразила такая реакция Марка. Значит, он поверил ей? Или… сам видел эту машину собственными глазами, но не сказал ей об этом. Побоялся?

Марк задёрнул шторы и на небольшой кухне стало темно. Тёплый ламповый свет люстры мелкой сеткой разлетался по полу, дробясь о резные края соломенного абажура. Кухонный гарнитур едва блестел лаком и приятно пах чем-то деревянным и тёплым.

Обводя взглядом этот маленький, уютный мирок, Дина с наслаждением понимала, что здесь ей нравится больше всего. Пусть дом и небольшой, но он очень домашний, родной. Ей нравилось здесь абсолютно всё. Тёплые деревянные полы, укрытые ткаными дорожками, камин с ярким отблеском огня. Большая и мягкая кровать, застеленная лоскутным одеялом. Широкий двор, так заботливо подстриженный Марком. Раскидистые яблони, уже сплошь усеянные золотистыми плодами.

Это был то убежище, которого ей так не хватало. Место, в котором можно быть практически абсолютно счастливой. Оно так напоминало Рай… Ровно до того момента, как появилась эта дьяволова машина!

— Значит, ты её тоже видел?

— Что? — Марк дёргано обернулся, прикусив верхнюю губу. — Что видел?

— Машину… Ты же видел её, да? — Дина говорила совсем тихо, почти не слышно, едва шевеля губами.

— Я… я не знаю, — Марк перестал подпирать окно плечом и, подвинув стул ногой, сел рядом с девушкой, нежно приобняв её. — Что-то видел.

— Может, нам обратиться в полицию? Сказать, что за нами кто-то следит?

— Глупости, Дин. Тебе всего лишь что-то померещилось, вот и всё. Мало ли тут девяток разъезжает?

— Девяток? — Дина недоумённо переспросила, сбросив руку Марка со своего плеча. — Это была чёрная иномарка. Точно тебе говорю. У неё ещё значок такой в виде молнии на бампере был.

В комнате всё затихло. Марк, казалось, просто пропустил эти слова мимо ушей, совершенно не подав вида, что эта фраза изрядно напугала его. Дина держалась за стол, прислушиваясь к себе.

Значит, за ними следят постоянно? Не только за ней, но и за Марком?

Их хотят загнать в капкан. В ловушку. И своим трусливым бегством Дина облегчила им задачу.

Тут не стоит ждать помощи. Они совершенно одни.

— Марк, как думаешь, может, стоит нам вернуться в город? Там больница ближе… — Дина откинулась на спинку стула. — Похоже, я наотдыхалась.

— Нет! — резкий ответ буквально прогромыхал в застывшем, жарком воздухе. Увидев испуганное лицо Дины, Марк выдохнул и осёкся. Похоже, эта машина уподобилась чёрному драному коту, сеющему раздор и ссоры. — Нет, дело не в этом. Ты просто боишься.

Грубый оклик, поведение и реакция Марка, всё то напряжение, остро приправленное бушующими гормонами, утопило Дину в стремительно хлынувших струях дождя. Эмоциональная буря захлестнула её.

Зарыдав, Дина закрыла лицо руками и протяжно завыла. Теперь можно не сдерживаться. Теперь можно.

— Мне очень страшно… — Дина глотала слёзы, прячась за своими прохладными ладонями. Сил посмотреть на Марка у неё не было. — Ты можешь говорить, что я просто беременна и поэтому так себя веду. Можешь сказать, что я сумасшедшая, которой видится всякая ерунда…

Переведя дыхание, Дина с болью оперлась лбом о стол, обхватив себя руками. Сын активно напоминал ей о себе слабыми толчками. Напоминал ей о том, что теперь она за него в ответе.

— Ты просто не понимаешь… Пока ты не сказал об этой девятке, я считала себя полной дурой, безумной, глупой и слишком наивной. Но это не так! Неужели ты не видишь, что что-то происходит? Мы сбежали… — Дина всхлипнула и подняла взгляд на Марка. Его побледневшее, почти мертвецки-восковое лицо казалось маской. — …а они всё равно нашли нас! Следят за мной… За тобой…

— Дин, это всего лишь две машины. Я ничего не видел тем вечером. Тебе не кажется, что это просто глупости? Ты придумала какую-то целую теорию о том, что мы в центре какого-то заговора. Я давно обратил внимание, что ты стала какой-то нервной и дёрганой. Тебе нужно просто успокоиться.

Девушка зажмурилась и качнула головой. Как она и боялась, он не понял её.

Наверное, всё дело в обострившемся материнском инстинкте. Теперь Дина жадно всматривалась во всё, щупала, улавливала, наблюдала.

Ей нужно всегда быть начеку.

— Знаешь что? — тёплый поцелуй в макушку заставил девушку встрепенуться. — Тебе просто необходим отдых.

Марк встал со стула и потянул за собой Дину. Подхватил её на руки и понёс в сторону спальни.

— Я так люблю тебя… — Дина прижалась щекой к его плечу, крепко держась руками за его плечами. — Только когда ты рядом, мне не страшно.

— Глупышка!

Дверь открылась бесшумно, мгновение, и Дина буквально утонула в мягких и уютных объятиях перины. Марк лёг рядом, требовательно поцеловав свою любимую в губы. Он наслаждался моментом нахлынувшей нежности, стараясь успокоить всё ещё дрожавшую от страха Дину.

— Я никому тебя не отдам, слышишь? Выкинь эти глупые мысли… Никто не заберёт тебя у меня, — поцелуи становились жарче и безудержнее. Губы мужчины дарили покой, Дина просто млела от этой приятной и будоражащей ласки — Никому…

Его руки уже спешно задирали низ платья, пока Дина всё никак не могла насладиться мягкостью и сладостью его губ. Обжигающее касание опаляло страстным жаром белоснежную кожу бёдер. Царапая её ногтями, Марк умело пробуждал в Дине самые пылкие чувства.

Смотря в её блестящие от удовольствия глаза, он покрывал поцелуями лицо и шею девушки, опускаясь всё ниже.

Когда его пальцы стали дарить умелую ласку, Дина не выдержала и хрипло застонала, цепляясь за мягкое одеяло. Мечась будто в бреду, она напрочь забыла обо всех страхах.

Сдерживая крики и бесцельно смотря в потолок, она лишь жалела о том, что это не может продолжаться вечно.

Приятные воспоминания почти мгновенно улетучились, когда автомобиль Марка, прощально мигнув фарами, тронулся в сторону шоссе. Коснувшись пальцами холодного стекла, Дина поймала себя на мысли, что очень даже благодарна, что появилась вторая странная машина.

Значит, она не сумасшедшая.

10) Плен

Дул пронизывающий ветер, Дина держалась за край забора и смотрела на дорогу. Недавно прошёл дождь и большие лужи тускло поблёскивали в косых лучах солнца. Непролазная грязь и откровенно разбитая дорога радовали её.

После того разговора с Марком она стала бояться любых машин. Дина со страхом и подозрением относилась к любым подозрительным звукам. Всё теперь казалось ей чужим и опасным. А Марк почему-то отнёсся ко всему этому слишком насмешливо, он явно не поверил ей. Когда ужас ослабевал, она и сама не верила во всё это.

Мало ли машин в городе миллионнике? Сколько чёрных? Сколько тёмно-вишнёвых? Какова вероятность того, что они чисто случайно попались ей на глаза? Может, просто она хотела видеть только эту машину? Ведь Дина даже номеров не запомнила. Лишь в одном Марк был прав: ей бы точно никто не поверил. Он и сам не верил во всё это.

Её маниакальная уверенность в преследовании заметно охладила их отношения. Марк стал каким-то дёрганным и слишком озабоченным. Он продолжал опекать её, но при этом относился с подозрением к чудачествам и требованиям Дины. Списывал их на гормоны.

Если бы только она могла всё ему объяснить…Рассказать!

Дина даже не хотела ездить к врачу. Не хотела лишний раз выходить из дома.

Что если ей не показалось? Вдруг это действительно была та самая чёрная машина? Пусть она и пряталась в темноте.

Как доказать Марку, что она не лжёт? Что всё это не выдумки? И машина реальна… Как и тот человек, что следит за ней. И за Марком… Их двое.

Вдруг она накликала беду не только на себя, но и на Марка?

Тогда их убьют…

Точно убьют.

Дина сглотнула противный комок и с тоской вглядывалась в даль. Марк приедет ещё нескоро. Скоро закончится сезон огородов. Из деревни и так съехало много людей. Теперь здесь остались одни глухие и подслеповатые бабушки.

Это даже к лучшему. Всё было как на ладони.

Девушка целыми днями торчала у забора просматривая единственную дорогу, проходившую через деревню. Сюда заезжал раз в неделю автобус. А ещё изредка показывалась старая Нива. Это к одной из бабушек приезжал сын, привозил продукты.

И больше никого. Но каждый день она всё равно провожала Марка и выжидательно стояла у ворот. В любую погоду. Просто проверяла, чтобы ближе к обеду зайти в дом и чуть-чуть отдохнуть.

Марку удалось свозить её к врачу только один раз. И то почти обманом. Дина чувствовала себя хорошо, она убеждала в этом и Марка, лишь бы он не увозил её отсюда.

Где-то далеко загромыхало, на небе поползли тёмные, комковатые тучи. Ветер усиливался. Солнце незаметно скрылось, давая понять, что сейчас начнётся дождь.

Застегнув куртку, и осмотревшись по сторонам ещё раз, Дина со вздохом пошла к дому, ласково поглаживая живот.

Марк решился сам брать у неё анализы и отвозить их к себе на работу для проверки. Это была замечательная идея и Дина с радостью согласилась на это.

Закрыв за собой дверь на щеколду, Дина с трудом сняла кроссовки и повесила куртку на крючок. Устало потирая спину, она прошла на кухню и поставила чайник на плиту.

Здесь было нечего делать. Телевизор работал через раз. Интернета не было. Даже сотовая связь и та постоянно барахлила.

Читать книги стало тяжело. Сынишка собирался быть крупным и Дине чисто физически было тяжело сидеть или лежать.

Маясь от безделья, она или спала, или просто лежала, пытаясь выбрать позу поудобнее.

В доме было пусто. Минимум необходимой мебели. Зато дышать было легко. Дина исследовала почти всё, что здесь было.

В одном из шкафов она нашла множество празднично упакованных свёртков. И очень обрадовалась этому. Марк давно ей говорил, что у него для неё есть какой-то сюрприз.

Каждый вечер, лёжа в кровати, он ласково поглаживал её живот, прислушиваясь к биение сердца их сына, ловил его движения, даже малейшие толчки и говорил о том, какой же сюрприз он готовит для неё. Нечто особенное, неповторимое.

— Дина, я тебя обожаю. Если бы ты знала, как я счастлив с тобой… — Марк поцеловал её руку. — Если бы ты только знала… Тебе здесь нравится?

— Да. Здесь тихо. И спокойно, — Дина слабо улыбнулась, наслаждаясь мирным вечером. — Очень нравится. Давай сделаем детскую в соседней комнате?

— Что? — Марк встрепенулся и недоумённо посмотрел на девушку. — Нет, это плохой вариант. Дом плохо отапливается. Я хочу тебя забрать отсюда, как только ночи станут холоднее, мы уедем.

— Может, останемся? Пожалуйста, Марк! Давай останемся… — эта мольба заставила мужчину буквально скрежетать зубами.

Дина повторяла эту просьбу постоянно. Она упрашивала Марка каждый день, умоляла, просила, требовала. И он сдался. Привёз пару масляных обогревателей.

А после того, как она нашла эти таинственные свёртки, то поняла, что, похоже, они и вправду останутся тут.

Она так и не решилась вскрыть подарки и посмотреть, что же там такое. Наверняка он купил что-то для их сына. Игрушки, одежда…

Чайник уже давно закипел, но Дине было лень вставать с кровати. И всё-таки это нужно сделать.

Лениво помешивая чайной ложкой какао, она думала, чем бы ей заняться сегодня. Чем же?

Марк вернётся нескоро… Женское любопытство, разбережённое приятными воспоминаниями подкинуло не совсем хорошую идею: вскрыть те подарки и посмотреть, что приготовил ей Марк.

Прихлёбывая сладкий напиток, Дина поднялась на второй этаж. Тёплая тканая дорожка хорошо глушила шаги. Крутая винтовая лестница заканчивалась небольшим коридором, по бокам которого были две комнаты: спальня и будущая детская.

В спальне было тепло. Резная дверца шкафа еле слышно скрипнула, когда Дина уверенно потянула её на себя, схватившись за круглую ручку. Свёртки лежали на верхней полке. Тёмно-синяя подарочная бумага была заботливо перевязана белой лентой. Дина насчитала шесть или семь увесистых пакетов.

Пройдясь пальцем по мелованной бумаге, она осторожно сдвинула вбок широкую ленту и подцепила ногтём край обёртки.

Увидев, что там, девушка изумлённо выдохнула.

Вот уж сюрприз так сюрприз…

Сигнал клаксона заставил Дину выронить чашку, та разлетелась на мелкие осколки. Какое расплывалось кривым пятном, медленно подбираясь к ковру. Поправив свёртки, Дина поспешно захлопнула дверцу шкафа и бросилась к окну: машина Марка стояла у самых ворот.

Сегодня он вернулся раньше.

Дина бросилась прочь из комнаты. Едва не упав с лестницы, девушка метнулась к воротам, жадно вцепившись в задвижку. Та лязгнула и Дина смогла выйти во двор.

Ворота уже были открыты: Марк загонял машину.

— Ты сегодня рано… — Дина ёжилась от холода, растирая себя руками. Она очень жалела, что не захватила куртку. — Что-то случилось?

— Нет, — Марк вышел из автомобиля и приветственно улыбнулся. — Просто освободился пораньше. Хочу свозить тебя в город. Выберем кроватку? Да и вообще, посмотрим вещи для малыша. Нужно собирать тревожный чемоданчик.

Дина испуганно схватилась за свой живот. Обнимая его, она направилась к машине, желая побыстрее оказаться в объятиях Марка. Когда его горячие руки ласково прошлись по её обнажённым плечам, Дина радостно выдохнула и окончательно успокоилась: когда он рядом, ей почти не страшно.

Ластясь и прижимаясь к мужчине, она бросила взгляд на водительское сидение. Стекло было опущено. Внимание Дины привлекло нечто странное: мятая газетная вырезка с фотографией какой-то девушки.

— Ещё нескоро… Рожать нескоро.

— Да, по подготовиться надо, — Марк взял лицо Дины в свои руки и поймал её взгляд. Заметно помрачнев, он повёл девушку в дом.

— Что это такое?

— Ты про что?

— Та девушка…

— Да так, спам. Не обращай внимания.

В пятницу утром Дина как обычно готовила завтрак. Сварив яйца всмятку, она принялась за лёгкий овощной салат. Нарезая болгарский перец, она поджимала губы и недовольно смотрела на острое лезвие ножа.

Что-то не так.

Марк теперь часто задерживался на работе. Он никак это не объяснял. Приезжал ближе к ночи. Уставший и жутко недовольный. Любые попытки Дины выяснить, что же происходит, он жёстко пресекал.

Он мог проснуться среди ночи и сесть в кровати. Долго смотреть на Дину. Чем больше становился срок, тем тревожнее она спала. Сон её стал чутким и прерывистым. Она всё слышала и замечала. Её пугали эти непонятные события и поведение Марка. Он старательно показывал ей, что всё замечательно, что всё, как обычно. Но выходило это у него из рук вон плохо.

Звонко стуча лопаткой в стеклянной салатнице, Дина прислушивалась ко всему, что происходило в доме: Марк уже уехал на работу, даже не поев.

Недовольно фыркая, девушка открыла солонку и, вместо соли, царапнула пальцами голое дно.

— Закончилась…

Отставив салатник подальше к стене, Дина вытерла руки полотенцем и направилась к шкафу, где стояли консервы, мука, соль и сахар. Проходя мимо двери, девушка зачем-то выглянула в коридор и с удивлением заметила, что на комоде лежит бумажник Марка.

— Вот, блин!

Девушка достала мобильный телефон из кармана домашнего платья и со злостью отметила, что сеть снова не ловит. Блуждая по всему дому, в поисках сигнала, Дина поняла, что нужно выходить на улицу: здесь ловить нечего.

Уже подумывая накинуть на себя тонкий плащ и выйти на улицу, Дина ещё раз посмотрела на бумажник. Тугой кожаный кошелёк сильно манил девушку. Никогда до этого она не лазила по вещам Марка, никогда не заглядывала в его ноутбук или телефон. Не шарила по карманам, даже ревности не было. Марк не давал ей повод к этому.

И всё бы ничего, но в памяти всплыл тот самый дурацкий кусок бумаги. Мятый, потёртый, с плохо отпечатанной женской фотографией. Марк сказал, что это спам. Но лицо той таинственной незнакомки словно врезалось в сознание Дины.

Оно будто было очень знакомым. Черты лица, взгляд, улыбка, цвет волос… Она была очень похожа на Дину. Даже слишком. Или это Дина была похожа на неё?

Вот и сейчас услышав в очередной раз короткие прерывистые гудки и предупреждающий значок об отсутствии связи, Дина нервно облизнулась и заметила небольшой уголок белой бумаги, торчавший из бумажника Марка.

Девушка сбросила очередной вызов и сунула телефон обратно в карман. Воровато озираясь, она подошла к комоду и взяла кошелёк в руки. Замочек открылся с лёгким щелчком. Внутри было несколько тысячных купюр и денег поменьше, мелочь глухо звякала в небольшом кармане. Пластиковые карты: банковские и скидочные, визитки. В самом дальнем отделении лежала бумажка, сложенная вчетверо.

Дина взяла её двумя пальцами и аккуратно вытащила. Это была ориентировка. Разыскивалась пропавшая девушка:

«Пропала Железнова Татьяна Владимировна, тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года рождения. Последний раз говорила с братом девятого апреля две тысячи восьмого года. Точная дата исчезновения неизвестна.

Приметы: рост сто шестьдесят сантиметров, длинные русые волосы, глаза голубые. На правой щеке большая родинка.

Всех, кто видел или может сообщить какую-либо информацию о пропавшей, просим позвонить по телефонам…»

Это её фото было на сидении автомобиля у Марка.

Это точно не спам…

Что происходит?

Услышав лязг ворот, Дина испуганно сложила бумажку, как было, и вернула её на место. Застегнула кошелёк и положила его на комод.

Быстрым шагом направилась на кухню. Руки предательски дрожали, когда она, продолжая готовить салат, вздрогнула от громкого хлопка входной двери. Гулкие шаги и родной голос ничуть не успокоили.

— Ты что-то забыл? — Дина молилась богу, чтобы её голос прозвучал как можно естественнее. — На работу не опоздаешь?

— Да, кошелёк забыл… Нет. Всё, я побежал! Специально выехал пораньше, и тут такое…

Когда Марк вышел на улицу, Дина с облегчением выдохнула. Всё, он уехал.

Уныло завтракая, девушка поняла, что совершенно не чувствует вкуса и запах еды. Будто она бумагу жуёт.

Что же, чёрт возьми, происходит? Опершись локтями на стол, Дина задумчиво разглядывала тарелку с едой. Что если это не за ней наблюдают, а за Марком? Что если это его преследуют? Что если это ему грозит опасность?

И тут совершенно неожиданная мысль обескуражила Дину. Всё это время она думала о своём прошлом, о той гадкой тайне, что так тщательно скрывала. Что если такая тайна есть и у Марка? Что если он так же оберегает её, как и она его.

Поэтому ничего не говорит, отмалчивается и скрывает всё.

Встав из-за стола, Дина резким шагом направилась наверх, в спальню. Похоже, нужно дать волю своему любопытству. До этого она ограничивалась объяснениями Марка, где и что лежит.

В одном шкафу была одежда. Множество коробок и пакетов, но ничего особенного. Брюки, джинсы, тщательно выглаженные рубашки. Стопки футболок. И её вещи, вещи Дины.

Аккуратно сложив всё на место, девушка закрыла шкаф на ключ и направилась к тому, что стоял в спальне. На верхних полках лежало постельное бельё, одеяла и что-то по мелочи.

Ниже была старая одежда, которая годилась лишь для работы в доме или на улице.

Под ненужной верхней одеждой, висевшей на плечиках, Дина нашла два чемодана и сумку. Чемоданы были ей знакомы: в них они привезли свои вещи, а вот спортивная сумка показалась ей странной. Она стояла у самой задней стенки, накрытая одеялом. Марк её не сильно прятал, но лишь потому, что знал привычки Дины.

Но теперь всё шло наперекосяк.

В тот момент, когда она дотронулась ручек сумки, Дина почувствовала себя виноватой. Она собирается рыться в его вещах в поисках правды, а сама же лжёт и увиливает. Это неправильно.

Ничего. Она узнает всё и расскажет ему. Всё расскажет. И они вместе найдут способ уберечься, справиться с этой проблемой.

У них всё будет хорошо.

Сжав зубы, Дина осторожно встала на колени и потянула сумку на себя. К удивлению, она оказалась не очень тяжёлой. Молния тихо взвизгнула, обнажая тщательно спрятанное содержимое.

Испуганно вскрикнув, Дина прижала руки ко рту и чуть не упала навзничь, но она успела схватиться за жалобно скрипнувшую дверь.

— Господи…

Унимая сильную дрожь, девушка начала осторожно рассматривать вещи.

Там был плюшевый медведь с синей ленточкой. Совсем новый, ещё с биркой. Но лежал он там достаточно давно, пыли на нём было достаточно. Свадебная фотография в серебряной рамке: Марк и какая-то девушка. Дина отметила своё сходство с ней. Они оказались похожи так, будто были родными сёстрами. Марк был ещё очень молод. Даже юн. Наверное, ему было чуть больше двадцати.

Значит, он тоже был женат?

Десяток фотографий, совершенно разных, перевязанных лентой. Женские вещи. Пустой флакон из-под духов, помада. Письма.

Дина почувствовала острый приступ тошноты, словно она залезла в душу к Марку без спроса.

Так нельзя… Нельзя!

Складывая всё обратно, Дина скользнула ногтями по чему-то гладкому и плотному. На самом дне лежала папка, пластиковый скоросшиватель.

Достав её, девушка села на пол и прислонилась спиной к дверце.

Плотные листы картона, на которые были наклеены газетные вырезки. Множество вырезок. Десяток…

Сглотнув ком в горле, Дина испуганно вчитывалась в строки.

«Десятого марта по адресу Новокузнецкая пять — двадцать было обнаружено тело молодой женщины со множественными ножевыми ранениями. Пострадавшая находилась на седьмом месяце беременности. Женщина скончалась до приезда медиков, ребёнка спасти не удалось…»

К своему ужасу, Дина узнала на фотографии под статьёй жену Марка. Перед глазами всё поплыло. Воздуха не хватало. Размазывая слёзы по лицу, девушка листала страницы и видела везде лица девушек, голубоглазых блондинок, пропавших в разное время. На самой последней фотографии она узнала ту самую из ориентировки.

Глухо рыдая, едва не крича от боли, Дина спрятала папку на место, застегнула сумку и прикрыла её одеялом.

Теперь всё выглядит как прежде.

Кусая губы и заламывая руки, Дина лихорадочно думала, как же ей быть. Что ему сказать? Что делать?

Скрип половицы заставил девушку испуганно затихнуть.

Дом был старым и периодически в нём раздавались всякие странные звуки. Но сейчас это было больше похоже на то, что кто-то поднимался по ступенькам лестницы.

С трудом поднявшись с пола, Дина оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что делать и куда бежать.

— Кто здесь? — девушка схватила тяжёлые часы со стола и замахнулась, готовая нанести удар в любой момент. — Выходи!

Всё произошло в одну секунду. На Дину бросился незнакомый мужчина. Резкий удар по руке, и она выронила часы. Те с дребезжащим звоном разлетелись на куски. Второй удар оказался хрустким, жёстким, он перепал по лицу. Что-то тупое и металлическое с треском прошлось по носу и губам. Вскрикнув, Дина вцепилась в нападавшего.

Удар по голове оглушил её.

С грохотом упав на пол, Дина со стоном смотрела на расплывающийся потолок, понимая, что падает куда-то во тьму. Горячая кровь заливала лицо и стекала на пол. Пряди светлых волос липли к дереву, окрашиваясь красным.

Пытаясь что-то прохрипеть, Дина дёрнулась и затихла.

11) Тайное

ТАЙНОЕ РАНО ИЛИ ПОЗДНО СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ.

Сократ

Дина со стоном открыла глаза. Голова ещё кружилась. Спёкшаяся кровь на лице неприятно тянула кожу. Жадно облизав пересохшие губы, девушка моргнула и недоумённо посмотрела на потолок.

Кухня. Спинка жёсткого стула неприятно впивалась в лопатки. Руки уже заметно затекли, Дина попыталась пошевелить ими, но тут же пожалела об этом. Что-то пластиковое и очень острое резануло запястья.

Вспомнив, что произошло, Дина испуганно дёрнулась, вздрогнув, будто проснулась ото сна.

Девушка скосила взгляд и осмотрелась. Кто-то крепко привязал её к стулу: руки и ноги были плотно стянуты пластиковыми стяжками. На кухне царил настоящий хаос. Все шкафчики открыты, а их содержимое вывалено на пол. Пачки с крупами выпотрошены, тонкий ковёр сплошь усеян рисом, гречкой, горохом.

Из посуды что могло биться, разлетелось по всему полу крупными осколками. Что не могло разбиться — валялось в углу одной большой горой. Полотенца, скатерти и салфетки комом лежали под столом.

Странный шум и грохот доносились сверху. Похоже, тот мужчина теперь роется в вещах наверху. Звук деревянных ножек по полу подсказал, что сейчас двигают шкаф.

Облизывая губы, Дина морщилась от противного привкуса крови. Он ей был до ужаса знаком, и тем ужаснее было вспоминать о прошлом, о том, что было.

Живот будто свинцом налился. Но это, наверное, от страха. Прислушиваясь к своему дыханию, Дина пыталась понять, всё ли с ней в порядке, и как чувствует себя малыш. Стоило об этом подумать, и в животе что-то шевельнулось, несильный толчок приободрил девушку. Кажется, с этим всё обошлось.

Тяжело дыша, Дина пыталась понять, что же произошло? Кто этот человек, и что ему нужно?

Паника билась птицей, яростно требуя сопротивления и криков о помощи. Дина даже открыла рот, набрала воздуха и тут же передумала.

Что делал Ренат, когда она так себя вела? Когда боролась и кричала? Он только сильнее злился и взрывался, становился бешеным.

Незнакомец, ворвавшийся в дом, не побрезговал ударить беременную девушку. Это его совсем не остановило. И он ударил её не раз и не два. Гудящая голова и разбитое лицо учтиво напомнили о силе её противника.

Значит, нужно сидеть и ждать. Да, придётся. Мужчина всё предусмотрел: усадил её подальше от окон и остальной мебели. Привязал не верёвкой, а стяжками.

Дина покрутила руками и в очередной раз убедилась, что разорвать такие путы практически невозможно. Острый пластик резал не хуже ножа.

Громкие шаги стремительно приближались. Вот они раздались на лестнице, а теперь уже практически на пороге кухни.

— Очнулась?

Всхлипнув, Дина отвернулась, боясь даже смотреть на незнакомца. Ей вдруг показалось, что сделай она это, то он обязательно её убьёт. Незамедлительно и беспощадно.

Холодные мужские пальцы коснулись её лба, убирая светлые пряди, напитавшиеся кровью с её лица.

Дина лишь сильнее зажмурилась и беззвучно заплакала. Она вжималась в стул, в ужасе не смея даже пошевелиться.

— Пить хочешь?

— Да…

Всё ещё жмурясь и сипло дыша, Дина прислушивалась к тихим и мерным шагам. Вот странное шебуршение, потом звон и хруст осколков. Потом зашумела вода, мелкие брызги звонко тарабанили по нержавеющей стали раковины.

Мокрая тряпка коснулась щёки и Дина инстинктивно дёрнулась. Ласковое поглаживание немного успокоило, но заставило насторожиться. Зачем бить, а потом жалеть?

И тут же непрошеное воспоминание о Ренате чуть не заставило поддаться рвотному позыву. Тот тоже любил поколачивать Дину, будто грушу, чтобы потом говорить ей о том, как же он её любит. Иногда рассыпаясь в такой ласке, что девушка сама соглашалась продлевать своё мучение добровольно. Ей понадобилось много времени, чтобы разобраться и понять, что к чему.

Мокрая тряпка коснулась губ, и Дина, тихо выдохнув, открыла глаза. Её изумление было таким сильным, что вызвало у напавшего громкий смешок.

Это был не мужчина. Скорее парень. Может, даже её ровесник. Слишком уж молодым и юным он казался. Короткие светлые волосы торчали непослушным ёжиком, ярко-голубые глаза сейчас напоминали два кусочка льда, мелко покрошенных в похожего цвета тарелку. Колючий, ледяной взгляд буквально впивался в лицо Дины.

Что ему нужно?

Застыв от неожиданности, Дина покорно давала утереть себе лицо от засохшей крови. От этого даже стало легче дышать. И пить не так сильно хотелось.

Когда тряпка приобрела знакомый красноватый оттенок, парень бросил её на стол и осторожно поднёс к губам Дины холодный стакан с водой.

Жадно делая глоток за глотком, девушка не спускала глаз с человека, что так резко вторгся в их дом. Чем дольше она к нему приглядывалась, тем сильнее её охватывало странное чувство.

Его лицо… Оно казалось таким знакомы. Будто она видела его где-то. Но где? Где она могла видеть этого парня? Она посещала не так многолюдных мест, чтобы регулярно натыкаться на него.

— Когда он вернётся?

— Кто? — Дина глупо переспросила, едва уняв дрожь в голосе.

— Твой муж.

— Марк? Он мне не муж… Он…

Незнакомец прижал свой палец к её губам, предупредительно цыкнув.

— Просто ответь на вопрос. Когда он вернётся?

— Вечером. Поздно.

— Кто вы? Зачем вам Марк?

Парень же подошёл к столу и поставил на него полупустой стакан. Казалось, что он игнорировал вопросы Дины.

— Что он вам сделал? Зачем вам я? Мы же не сделали ничего плохого!

— Заткнись! Закрой свой рот!

Неожиданно он вспылил и схватил полотенце из кучи белья под столом. Сжав зубы так, что его лицо даже покраснело, парень с треском рванул ткань. А затем с силой засунул одну половину его в рот Дине. Она мотала головой и выталкивала языком сухую, противную ткань. Но парень приложил всю свою силу. Второй половиной он завязал ей рот, чтобы она не выплюнула импровизированный кляп.

Дина решительным образом не понимала, что происходит. Всё это время она считала, что именно за ней следят, что это она цель. А теперь всё так запуталось. Почему, если ему нужен Марк, он не отпустит её? Зачем было врываться в дом, когда его нет? Его легко можно было достать, когда он уезжал на работу на своей машине.

Ему нужны они оба? И Марк, и Дина?

Но зачем? Какой смысл?

Толкая языком намокшую ткань полотенца, Дина шумно дышала через нос.

Который сейчас час? Марк скоро приедет? Или ей тут сидеть до самой ночи на этом жёстком, неудобном стуле. Шея и спина уже порядком затекли.

Привычный шум двигаемой мебели и какие-то странные возгласы вынудили Дину прислушиваться к каждому шороху.

Что он ищет? Что может быть такого интересного в этом почти заброшенном деревенском домике?

Ведь она сама недавно перерыла все шкафы. И ничего не нашла. Почти ничего… Только та таинственная спортивная сумка и папка. Может, этот парень тоже её ищет? Но зачем? Это же просто его воспоминания и… догадки? Может, Марк искал убийцу своей жены и нерождённого ребёнка?

Страшная мысль сильно испугала Дину.

Что если Марк наткнулся на след убийцы? Что, если он знает, кто он?

Что если это тот самый парень, чьё лицо показалось ей знакомым?

Дина витала в непонятных облаках, прокручивая в голове массу вариантов. Она откинула голову назад и бесцельно блуждала взглядом по потолку.

Из забытья её вырвал шум гравия и привычное урчание мотора: Марк вернулся. Марк вернулся! Вернулся! Ей нужно его предупредить!

Ёрзая на стуле и рыдая от бессилия, Дина рвалась из жёстких пут и пыталась кричать. Парень торопливо сбежал со второго этажа и открыл замок на входной двери, а затем вернулся к Дине. В его руке матово чернел небольшой пистолет.

Сглотнув ком в горле, Дина почувствовала, как холодеет всё внутри. Липкий страх будто патокой разливался по всему телу. Ладони взмокли, а на лице выступила испарина.

Когда ледяное дуло пистолета коснулось её виска, девушка глухо зарыдала. Она беспомощно грызла кляп и крутила ладонями, пытаясь быть хоть чуть-чуть подальше от всего этого.

Дина выла и дёргалась, крутила головой. Но парень ловко намотал волосы девушки на свою руку, плотно прижимая пистолет к её лицу.

— Дина? — голос Марка заставил кричать от безысходности, но кляп хорошо глушил любые звуки. — Дина?

Марк застыл в дверном проёме, увидев всё, что происходило на кухне.

— Дина…

Лицо Марка заметно побледнело, когда он увидел всё, что происходило на кухне. Его мало интересовал весь тот бардак и хаос, разгром, царившие повсюду. Нет, его внимание привлёк пистолет, грубо прижатый к лицу Дины.

Девушка с испугом косила взгляд на этот страшный предмет. В её глазах читался такой ужас, что Марк невольно стиснул зубы так, что на его скулах выступили желваки.

Сжимая руки в кулаки, он со злостью разглядывал мужчину, угрожавшего жизни Дины.

— Садись… — хриплый шёпот заставил девушку испуганно вздрогнуть. Она с мольбой посмотрела на Марка, тот же лишь примирительно поднял руки вверх и сделал шаг вперёд. — Живее. Вот на тот стул.

Дина посмотрела на стул, к боковинам которого были пристёгнуты две пары наручников.

— Давай, я жду. Садись. Или ты думаешь, что я шучу?

Выстрел показался Дине таким резким и оглушительным, что она невольно вжала голову в плечи и пожалела, что не могла закрыть уши. Прямо у ног Марка было небольшое отверстие, куда секунду назад в пол вошла пуля.

Тёплое дуло коснулось виска Дины и она в страхе замычала, зажмурив глаза.

— Следующая пули будет её, если ты не сядешь. Или, может, вот это заставит тебя быть расторопнее? — всё ещё тёплый пистолет скользнул по шее и уткнулся прямо в живот. Дина замерла, в её глазах появились слёзы, когда она жалобно посмотрела на Марка. — Этим ты тоже рискнёшь?

На это Марк ничего не ответил. Только гневно сузил глаза и, оглядываясь, подошёл к стулу, сел на него и с явным остервенением застегнул наручники на своих руках. При этом он сохранял молчание, будто не желая принимать участия во всём происходящем.

— Отлично. А теперь мы поговорим.

Парень щёлкнул предохранителем и сунул пистолет за пояс. Одёрнул задравшуюся футболку и направился прочь из кухни.

Дина яростно замычала, шатая стул, пытаясь освободиться от пут. Марк смотрел на всё это с ледяным спокойствием. Он даже не пробовал освободиться.

— Дина, перестань. Ты только навредишь себе. Успокойся.

Девушка, подняв голову, недоумённо посмотрела на Марка. Гневно раздувая крылья носа, она крутила руками и молча плакала.

— Успокойся, всё будет хорошо. Он тебя не тронет. Ты ему не нужна.

От этих слов Дине стало страшно. Моргая, она прогоняла слёзы и пугливо прислушивалась к каждому шороху.

Почему Марк сказал именно это? Он знает этого парня? Знает, почему он ворвался в их дом и напал? Марк знает, почему они оказались в той ситуации? Знает, почему они сейчас сидят привязанные к стулу?

Дина окончательно запуталась. Одна идея была безумнее другой. Целый ворох догадок и предположений, от которых не было никакого толка. Можно гадать до бесконечности.

На этот раз не было гулких шагов, парень просто вошёл на кухню, сжимая знакомую Дине чёрную папку в руках. Девушка буквально впилась взглядом в этот матовый, тёмный пластик. Марк не мог не заметить её реакции, как и их мучитель.

— Занятная вещица.

Папка с лёгким хлопком легла на стол. Парень поднял с пола чудом уцелевшее блюдце и с грохотом поставил его рядом. Неспешно достал пачку сигарет и нервно закурил.

— Странно, я думал всё будет гораздо сложнее. Что я буду… Что я не смогу этого сделать… — он дрожащей рукой впился в свои взъерошенные волосы и выдохнул клуб дурнопахнущего дыма.

Дина закашлялась и отвернулась. Она воспользовалась этим моментом, чтобы не смотреть на Марка. Его реакция испугала девушку. Когда он понял, что Дина видела эту папку и знает, что в ней, изумление быстро сменилось гневом.

Никогда до этого она не видела его таким… Марк изменился до неузнаваемости. Все его черты лица стали острыми, хищными, рассерженно дыша, он грыз нижнюю губу и озлобленно смотрел то на Дину, то на незнакомца.

— Сначала я считал, что ты просто не получал мои «письма счастья». Что они не доходили до тебя. Бессмысленно было их слать тебе, но я хотел поступить благородно, как настоящий мужчина. Решил быть честным, открытым.

Дина внимательно слушала эту импровизированную речь, косо наблюдая за реакцией Марка. Тот также молча сидел на стуле, сжимая кулаки.

— Я очень долго следил за тобой. Очень долго… А ты даже и не знал. Ведь так? Иначе ты бы придумал что-нибудь, предусмотрел… Сделал выводы. До сих пор не верю, что застал тебя врасплох.

Парень затушил сигарету о расписной край фарфорового блюдца и достал пистолет.

— Как тебе? Нравится?

Марк закрыл глаза и откинулся на спинку стула.

Дина всё ещё плакала, жадно наблюдая за происходящим. Ей казалось, что она здесь лишняя. Она не нужна для этого разговора.

— Ну чего ты молчишь? Не знаешь, что сказать? — парень визгливо выкрикнул и, сжимая в зубах еле тлевшую сигарету, размашистым шагом подошёл к Марку и ткнул пистолетом ему в лоб. — Не знаешь? Да? Что, забыл все слова? Или язык проглотил?

Дуло пистолета с гулким стуком билось о лоб Марка, заставляя того то и дело уворачиваться и вертеть головой. Он с таким хладнокровием слушал истерично вопящего парня, что Дина невольно позавидовала его выдержке.

Сейчас это был не тот милый, заботливый и ласковый мужчина. Нет, теперь он выглядел как хищник, замерший перед прыжком. Он будто наблюдал за своей жертвой, решая, в какой момент нанести решающий удар.

— Я хочу, чтобы ты сам всё рассказал. Сам… Чтобы она услышала, — парень с едкой ухмылкой посмотрел на Дину. Его глаза совсем не по-доброму блестели.

Оставив Марка в покое, он вдруг переключился на Дину. Медленно подошёл к ней и стянул с неё обрывок полотенца, служивший кляпом. Не дожидаясь каких-либо слов, Дина с наслаждением выплюнула мокрый насквозь кусок ткани и с наслаждением глубоко вдохнула. Двигая нижней челюстью, она всё не могла привыкнуть, что теперь может делать это.

Облизнувшись, Дина недоверчиво смотрела на Марка.

Пистолет вновь игриво коснулся её виска, заставив напряжённо выдохнуть. Морщась от слишком сильного запаха табака, девушка молча ждала того, что же будет дальше.

— Давай вместе его спросим? М? Ты же хочешь задать ему вопрос? — парень с силой ткнул её пистолетом, отчего девушка чуть не завалилась набок вместе со стулом. — Давай, спрашивай. Смелее…

— Марк… — Дина с трудом нарушила молчание, всё так же вглядываясь в лицо любимого мужчины. — Марк, что происходит? Скажи мне: ты знаешь, почему он это делает с нами?

В ответ она услышала ровным счётом ничего. Похоже, Марк не собирался участвовать в этом фарсе. Нет. Он совершенно отстранился от всего происходящего, лишь осторожно наблюдая за перемещением пистолета. Смотрел, как парень перекладывает его из руки в руку, как он касается лица Дины и ярко контрастирует с её белой кожей.

— Марк… Марк, пожалуйста, скажи! — Дина не выдержала и громко заревела. Глотая слёзы и шумно всхлипывая, она мотала головой и часто моргала. — Скажи мне! Скажи! Что здесь происходит? Что это за папка? Я нашла её сегодня… Что означают все эти фотографии? Что? Кто этот мерзавец? Почему он угрожает нам пистолетом? Марк!

Последняя фраза прозвучала рефреном. Истерично крича, Дина беспомощно билась, совершенно ничего не понимая.

— Как интересно… Я вот смотрел на вас и думал, как же идеально вы подходите друг другу. Просто… два совершенства. Наверное, вам это часто говорили. Да? Вы же попросту созданы друг для друга… Про него я много чего знаю, но вот ты. Готов дать руку на отсечение, что у тебя есть свой особо грязный секрет… — пистолет, наконец, перестал касаться её виска, и Дина выдохнула, поджав губы. — Я кое-что видел… Мне стало так интересно… Ну так что, может, поделишься этим с нами?

Дина закрыла глаза.

Нет. Об этом она не скажет никому. Даже под страхом смерти.

Особенно Марку.

12) Перерождение

…ПЕРЕРОДИТЬСЯ И СТАТЬ ЧЕЛОВЕКОМ БЕЗ ПРОШЛОГО -

ЛУЧШЕ И БЫТЬ НЕ МОЖЕТ.

«В поисках Аляски», Джон Грин

Иногда человек теряет способность чувствовать. Наверное, это напоминает оглушение. В один миг он становится чёрствым, бездушным, будто пеленой накрыли. И никто не знает, сколько человек будет таким. Сможет ли он вернуться к нормальному состоянию? Улыбаться. Плакать.

Сопереживать.

Дину накрыло такой пеленой спустя полтора года семейной жизни. А если быть точнее — семейного ада. Сначала у неё помутилось в голове, а потом и в душе. Резко всё стало неинтересно. И бессмысленно.

Каждодневные побои, унижения и издевательства. Всё слилось в сплошную чёрную полосу, беспросветную и бесконечную.

Сначала это её пугало, а потом просто перестало волновать.

Ей стало всё равно. Всё равно, что с ней будет.

Ренат это понял. Теперь его удары стали болезненнее, сильнее и беспощаднее. Он перестал получать от неё то, что ему было нужно. Не было страха, не было слёз, не было мольбы. Ренат видел в её глазах только пустую отрешённость и безысходность.

Она молча сносила всё, не жалуясь и не пытаясь бороться. Просто плыла по течению, поддаваясь бурным, холодным волнам под названием «жизнь».

Может, так бы и продолжалось до бесконечности, если бы однажды Ренат не нащупал её слабое место. Ту точку, на которую можно было беспрепятственно давить и получать желаемое.

Ей стало всё равно на себя, на свою судьбу. Но если бы был ребёнок…

Чудовищная по своей сути мысль.

Ренату он был совершенно не нужен. Нет. Но это был бы идеальный инструмент для манипулирования. Ради ребёнка Дина бы сделала всё… Она бы переживала за него, стала бы прежней.

Дина думала, что она живёт в аду.

Но ад начался тогда, когда Ренат приступил к выполнению своего плана. Если до этого он просто давал волю кулакам и был совершенно холоден в постели, то сейчас начал буквально изводить Дину.

Он требовал любви и полной самоотдачи, а натыкался на взгляд, полный ненависти и боли. От этого Ренат просто начал звереть. Дина уже привыкла, что её тело постоянно было окрашено пятнами всеми оттенками синего и зелёного: синяки, фингалы, кровоподтёки, вывихнутые руки и множество других травм. Но сексуальное насилие…

Дина просто страдала от него в полном одиночестве, не терзаясь мыслями и идеями, которыми мучилась любая бы другая девушка или женщина. Можно ли говорить о сексуальном насилии, если всё это касается мужа и жёны? Как понять, что насилие или нет? Как провести ту разграничительную линию? Насколько это доказуемо и наказуемо? Если бы хоть одна из этих мыслей пришла в голову Дину, то ответы бы потрясли её не меньше.

Даже его родители заметили что-то неладное. Они стали задавать множество неудобных вопросов. И это неудивительно: Дине стало всё сложнее скрывать следы буйства Рената. Можно спрятать синяки на теле, следы укусов, ссадины и порезы. Но как спрятать сломанный нос или разбитую губу? Как можно уберечь от любопытных глаз лицо, когда оно напоминает один большой синяк?

Неизбежность того, что она действительно может снова забеременеть от Рената — вот что её пугало до смерти.

И тогда Дина решила сбежать.

Это оказалось даже слишком просто: паспорт она вытащила, когда Ренат спал. Просто открыла первый попавшийся шкаф, чуток порылась и нашла.

Той ночью ей просто везло.

Взяла деньги из кошелька и обе пары ключей. Оделась и ушла. Закрыла дверь. Осторожно вышла во двор и, воровато оглядываясь, подошла к ближайшему мусорному баку и остервенело выкинула ключи.

Не зная, что делать, просто шла вперёд.

Пустые ночные улицы. Жаркий летний воздух постепенно холодел. Но несмотря на это Дина дышала с трудом, она задыхалась. То и дело переходя на бег, она оглядывалась по сторонам, вглядывалась в окружающие её тени и искала затравленным взглядом Рената.

Не находя его, она успокаивалась и шла медленнее. Улицы города стали незнакомыми. Теперь дома казались ей страшными и зловещими в неверном, слабом свете фонарей. Что если где-то здесь её подстерегает опасность? Она поддалась какому-то мимолётному желанию и теперь находилась в смертельной опасности.

Кусая нижнюю губу, Дина ёжилась и плотнее куталась в тонкий плащ, из-под которого торчало домашнее платье с окровавленным краем.

Ренат так часто бил её, что эти бурые следы уже невозможно было отстирать или отмыть: они намертво въелись в тонкую хлопковую ткань.

Обычные тапочки тоже не лучший вариант обуви для прогулки по ночному городу. Дине нужно было лучше подготовиться, чтобы точно избавиться от всего этого ада. Но тогда, возможно, Ренат бы раскусил её. Он точно бы понял, что она задумала.

Именно внезапность, неожиданность этого побега были залогом удачи.

Заметно устав и заблудившись, Дина набрела на какое-то круглосуточное кафе. Оно пустовало. Заглянув через пыльную витрину в тускло освещённое помещение, девушка с удивлением слышала голодное, утробное урчание. Схватившись за живот, Дина покраснела и сунула руку в карман. Она раздражённо щупала хрустящие бумажки, подсчитывая, сколько же у неё денег и куда идти.

Может, стоит просто уехать. Куда-нибудь. В какую-нибудь деревню и попроситься на ночлег к сердобольной старушке? Пройдёт несколько лет и Ренат перестанет её искать. Может, даже забудет.

И проблема будет решена.

Да. Это хороший план.

Приглаживая взъерошенные волосы, и шмыгая заметно покрасневшим носом, Дина потянула на себя тяжёлую деревянную дверь и зашла в душное помещение кафе. Тихо звякнул колокольчик. На этот звук вышла девушка в чёрном фартуке и лениво зевнула. Увидев Дину, она тут же проснулась. Облизывая губы, смотрела на лицо с явными следами побоев.

Дина сделала более уверенный вид и неспешно подошла к кассе.

— Здравствуйте. Можно чай и… — девушка скользила взглядом по витрине холодильника, пытаясь выбрать что-то одно из достаточного разнообразия пирожных, тортов и пирогов. — Вот это. Яблочный пирог с корицей.

— Что-нибудь ещё?

— Нет.

Дина краснела от стыда и волнения. Эта девушка-кассир уже вдоволь насмотрелась на её лицо, руки и шею, которые были раскрашены сине-зелёными тонами, будто чудное полотно. Бледная кожа с желтоватым оттенком, полубезумный блеск глаз, один из которых ещё был заплывшим и красным — всё это делало Дину похожей на очередную городскую сумасшедшую. Домашнее платье, мятый плащ и обычные домашние тапочки только довершали образ.

— С вас сто восемьдесят рублей.

— Вот, держите, — Дина сунула руку в карман и вытащила горсть смятых бумажек, судорожно выискивая сотенные купюры. Забрав сдачу, она взяла горячую чашку и тарелку с куском пирога и направилась к ближайшему столику.

Совершенно не чувствуя вкуса еды, Дина машинально жевала, проглатывая кусок за куском, запивая всё очень горячим чаем. Рот и губы нестерпимо жгло, но она не обращала на это внимание. Пересев на другой стул, с дрожью наблюдала за проезжавшими машинами и одинокими прохожими.

— Вам помочь? — голос официантки заставил её мелко задрожать.

— Нет, спасибо, — Дина допила остатки чая, смахнула крошки со стола и высыпала их на пустую тарелку. Странная мысль мелькнула буквально на долю секунды и девушка торопливо выпалила: — Такси. Вы можете вызвать такси?

— Да. Куда вы поедете?

— На железнодорожный вокзал.

Всё шло по плану.

Едва не засыпая в тёплом такси под мерное укачивание, Дина с трудом разлепляла глаза и таращилась на тёмные улицы города. Она расслабилась. Всё удалось. Сейчас она купит билет и уедет. Куда-нибудь, всё равно куда. Лишь бы подальше отсюда.

Сказка кончилась на вокзале, когда, выйдя из такси, Дина тут же наткнулась на Рената.

Иногда человеческая благодарность и забота может принимать чудовищные формы: желая помочь, можно убить одним звонком в полицию. Девушка так переживала за Дину, видя её состояние, что, сама того не желая, облегчила задачу Ренату.

Дина угодила прямо ему в лапы.

Когда хищник попробовал плоть человека, вкусил его сладкой, пьянящей крови, он всегда будет жаждать этого, охотиться и убивать. Тигры, львы… Они легко становятся людоедами.

Когда человек вкушает запретный плод насилия и власти над другими, он ни за что в жизни не откажется от этого. И будет готов пойти на всё, чтобы продолжать упиваться своим всесилием.

Для человека, попавшего в плен, заточение, свобода будет дороже жизни. Он будет готов умереть, но больше не позволит случиться подобному.

Ренат понял, что может потерять Дину. У неё вдруг хватило сил и желания прервать этот порочный круг. Она оказалась сильнее, чем он мог подумать. Дина всегда была слабой и беспомощной, ведомой, мягкой и податливой.

Бесхарактерная тряпка.

Что же заставило её так измениться?

Этот вопрос сильно мучил Рената. Настолько, что он пришёл в состояние крайнего бешенства. Озверев, просто с трудом сдержался, чтобы не убить Дину. Никогда ещё он не бил её с таким наслаждением, никогда ещё это не доставляло ему столько удовольствия, столько удовлетворения. Она его и только его! И ничто этого не изменит.

Да, Дина стала другой. Это было видно и так. Дерзкий, непокорный взгляд, злость и полное отсутствие страха. Ренат понял, что теперь его жена стала слишком сильной для него.

Может, оно всё так и было. Но для Дины просто настало другое время. Она не чувствовала, что изменилась. Нет, ей казалось, что всё стало совсем наоборот. Это мир стал другим, он перестал ограничиваться стенами квартиры, мужем-тираном и бесконечными болью и насилием.

Дина и не подозревала, что поддавшись сиюминутному желанию, она хлебнёт яда свободы. Он вольно разольётся по её венам, впитается в плоть и кровь и сделает невозможным прежнее существование. Дина ведь никогда не жила по-настоящему, она просто была, существовала. И никто не знал, что она есть на этом свете. И всё это из-за Рената.

Теперь он мог, как угодно издеваться над ней: бить, унижать, насиловать, но все мысли будут только о свободе. Ренат сам подтолкнул ее на этот путь: он сломал в ней что-то, что удерживало её всё это время от подобного поступка. И теперь всё не могло стать так, как было прежде.

Дина поняла, что одной удачи мало. Тут нужен план, холодный расчёт и хорошая подготовка. Да и Ренат впредь будет гораздо осторожнее. Больше он не совершит подобной ошибки.

Почти через три месяца после своего побега, Дина предприняла новую попытку к своему освобождению. На этот раз она решила действовать по-другому.

Это должен был быть тихий семейный ужин. Ренат пригласил своих родителей. Со стороны так и выглядело, но на самом деле это его мать усиленно просилась в гости, и он не смог ей отказать. По этому поводу Ренат даже перестал трогать Дину. Ему совсем не хотелось объяснять, откуда у неё на лице и теле следы побоев.

Теперь Ренат не отпускал Дину на улицу. Он закрывал дверь на ключ и уходил. Если раньше он спокойно оставлял её дома одну, потому что знал, она никогда не уйдёт от него, сейчас же уже стал допускать возможность решёток на окнах. Пусть пятый этаж и выглядит неприступным, но это ненадолго. Да, окна на замках, но что может ещё прийти в голову Дине? Что она способна сделать, чтобы сбежать в очередной раз?

Поэтому Дине пришлось довольствоваться скромным набором продуктов для приготовления ужина. Ренат сидел за столом и исподлобья наблюдал за ней, за каждым движением. Нож быстро мелькал в руках девушки, превращая морковь в аккуратно нарезанную соломку. Дина ловила себя на мысли, что она могла бы пустить нож в дело. Ренат думал о том, безопасно ли ей доверять нож и другие острые предметы. В своём страхе потерять её, он почти дошёл до крайней точки: когда идея посадить жену на цепь не казалась такой безумной.

Мужчина осознал, что она может пустить нож в дело, а Дина нанесла ему удар в спину, когда он меньше всего этого ожидал.

Скромный ужин уже подходил к концу, чайник мерно закипал на плите, родители Рената хранили молчание. Дина отставила тарелку в сторону и, сжав в руках бумажную салфетку, еле слышно выдохнула и обвела всех взглядом: свёкор и свекровь переглядывались и смотрели на собственного сына, который был погружен в невесёлые думы.

Дина всё думала, знали ли они, каким чудовищем вырос их сын? Или для них всё это в порядке вещей? Неужели и у них в семье было подобное? Наблюдая за родителями Рената, девушка впервые подмечала детали, до этого незаметно ускользавшие от неё. Затравленный взгляд свекрови, её немного дёрганые движения и нервное теребление салфетки, но при этом выглядела она безупречно.

Как он мучает ее? Чем? Значит, поведение Рената для них норма?

Желание стало таким нестерпимым, что Дина решила, что вот он ее шанс начать этот нелёгкий путь к свободе.

— Мы решили развестись.

Эта фраза прозвучала, будто раскат грома. Чайник уже закипел, прерывисто посвистывая и щёлкая колпачком. Тот противно звякал, словно давая обратный отсчёт. Родители Рената удивлённо смотрели на своего сына.

— Мы решили, что так будет лучше всего. Да, Ренат?

Его взгляд был таким злым и холодным, что ей должно было быть очень страшно. Но Дина упрямо стиснула зубы и стала рвать салфетку на самые мелкие клочки. Всё закончится сегодня. В любом случае. Дина это знала, а Ренат нет.

Ей было очень страшно понимать то, что последует потом. Когда родители Рената уйдут. Когда он закроет за ними дверь и мгновенно налетит с кулаками на Дину.

Время шло, девушка ждала этого. Она даже не стала сопротивляться, когда он схватил её за волосы и потащил на кухню.

Она пережила множество дней, похожих друг на друга, полных боли и унижения. Переживёт и сейчас. Ей всё это так знакомо. И привычно.

Не пряча взгляд, Дина пристально вглядывалась в лицо мужа, чем ещё больше выводила его из себя. Удар за ударом, и слова, горячие как угли, которые обжигали, плавили сознания, вызывая самое мерзкое отвращение, какое может быть:

— Ты всегда будешь моей! Слышишь? Ты никуда не уйдёшь, не уйдёшь! — брызгая слюной, Ренат кричал как ненормальный, давая волю своей злости.

Дина всё это терпела, ожидая развязки. Да… Всё шло по плану. Так и должно быть. Пусть он бьёт ее, пусть. Он должен решиться, должен вспомнить!

Когда Ренат оставил её лежать ничком у плиты, в луже собственной крови, Дина уже плохо, что понимала и видела. Рефлекторно вздрагивая и хрипло дыша, девушка ждала. Он же закончил.

— Нам нужно серьёзно поговорить с тобой…

Ренат подошёл к холодильнику и вытащил из морозилки початую бутылку водки. Стекло быстро запотело от жаркого воздуха кухни. Мужчина нервно переступил через лежащую Дину и достал из верхнего шкафчика стопку. Вернулся к столу и громко стукнув кулаком о полированную столешницу, залпом выпил сразу две стопки водки. Утерев рот рукой, он повернулся к Дине и злобно улыбнулся.

— Никакого развода. Можешь забыть об этом. Теперь мы с тобой навсегда… Попытаешься сбежать — посажу на цепь. Или хочешь, сделаю тебя инвалидом? — Ренат подошёл к Дине, всё ещё лежащей на полу и склонился к ней. — Перебью тебе ноги. Пожалуй, это лучший вариант.

Девушка просто закрыла глаза и поморщилась от противного липкого ощущения крови на своём лице.

Ренат сел за стол.

— Зачем ты делаешь это? Что я тебе сделала?

— Просто ты моя… И я вижу тебя насквозь. Знаю, почему ты вышла за меня замуж. Так что закрой свой грязный рот и не нервируй меня!

Дина со стоном оперлась рукой в пол и привстала, ладони скользили в потемневшей крови. Жмурясь и моргая, девушка с трудом поднялась. В спину будто вставили огненный прут, а поясницу заполнили раскалённые камни. Он снова бил её по почкам.

Время шло. Ренат молча пил, почти не закусывая. А Дина утирала кровь с лица и ждала. Он же должен закончить, должен отпустить её.

Но вместо этого мужчина завёл пространные разговоры об истинных семейных ценностях, о том, что Дина должна быть благодарна ему за то, что он достал её из грязи, за то, что дал ей эту обеспеченную жизнь. Он ведь заботится о ней. Любит…

С мрачным удовлетворением девушка наблюдала за своим пьющим мужем. Кровь давно спеклась и засохла. Поясница горела огнём, а лицо превратилось в неподвижную, восковую маску. Оно отекло и оплыло.

— Ты… да тебе просто повезло… Повезло…

Еле ворочая опухшим языком, Ренат вдруг тряхнул головой и недоумённо посмотрел на свою жену.

— Дина?

Время шло незаметно, девушка сама с удивлением отметила, что лунный свет давно окрашивает кухню в серебристые тона.

— Дина!

Ренат в панике кричал, схватившись за лицо. Дина же взяла в руки последнюю стопку водки и со стоном выпила её.

Вот теперь точно всё.

— Я ничего не вижу! Не вижу!

Визжа и брызгаясь слюной, Ренат перевернул стол и упал на пол. Выкрикивая бессвязные слова, кричал, стремительно бледнея.

— Я совсем не дура, Ренат.

Месяц назад к Ренату пришёл Игорь, их участковый и сослуживец Дининого мужа. Думая, что она спит, Ренат не скупился на выражения. Или он был так красноречив из-за алкоголя. А Дина не спала, она слушала. Ренат задумал с Игорем кинуть какого-то предпринимателя на крупную сумму денег. Для этого они решили подменить бутылки водки на опасный яд в его магазине. При проверке это бы сразу всплыло и ему бы пришлось заплатить круглую сумму для отмазки.

Ренат всегда привык, что всё ему сходит с рук.

А Дине не составило никакого труда просто перелить содержимое бутылок: вместо водки в их холодильнике лежал очень опасный яд. И Ренат выпил его почти полностью.

Глядя, как её муж сначала бледнеет, а потом синеет, она только и сказала, выливая остатки из чудом уцелевшей бутылки себе в стопку:

— Вот и всё.

Можно было бы сбежать, уйти. Да, она совершила благородный поступок, избавив мир от такой гадины, но… За всё нужно платить. Да и нет теперь смысла жить. Дина до последнего верила, что ей удастся сбежать. Он просто не оставил ей выбора. Он сам решил свою судьбу.

Дине оставалось только вывести Рената из себя, чтобы он опять решил напиться и подсунуть ему нужную бутылку.

Вот и получила она долгожданную свободу. Пусть даже Дине теперь придется умереть. Но это не страшно, потому что теперь она точно знает: он никому никогда не сделает больно.

Тело Рената билось в сильных судорогах, когда Дина, терзаемая болезненной, смертельной тошнотой сползла со стула на пол. Девушка просто не выдержала и потеряла сознание.

На этом бы всё могло кончиться, но, к своему удивлению, Дина оказалась не в аду за совершённый поступок, а на больничной койке.

Ей сильно повезло.

Так говорил врач, и все остальные. Сколько людей травится подобным ядом? Сколько выживает? Сколько сохраняет здоровье?

Ей очень сильно повезло.

В одночасье став вдовой, и получив свободу, Дина постаралась уехать как можно дальше из родного города. Не все поверят в такое везение, особенно друзья и коллеги Рената. Те, кто знал, чем он занимается.

Но Дина не знала, что от прошлого нельзя убежать.

13) Успех

ЧЕЛОВЕК, ДОСТИГШИЙ УСПЕХА, — ЭТО ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ЗА СОБСТВЕННЫЕ ОШИБКИ ЗАСТАВЛЯЕТ ПЛАТИТЬ ДРУГИХ.

Жильбер Сесброн

Мерно тикали часы. Каждый новый щелчок минутной стрелки казался Дине выстрелом. Покрывшись липким потом от страха, девушка следила за пистолетом, тот всё ещё упирался ей в щеку.

— Ну так что? Чего молчишь? — незнакомец почти шипел на ухо, больно вцепившись в её волосы. — Неужели у тебя нет ни одного грязного секрета?

Дина передёрнулась при этих словах, вспоминая Рената и то, что она с ним сделала. Сожаления не было, как и чувства вины. Всё это время Дина боялась только мести. Того, что могло произойти. Она не могла поверить, что всё осталось незамеченным. Гордости за совершённое у неё не было, наоборот, ей казалось, что рано или поздно возмездие настигнет её.

Похоже, момент настал. Вот она, расплата.

Может, это родственник Рената? Эта мысль пришла ей в голову только сейчас.

Холодный пот стекал по спине. Туника намокла и намертво прилипла к спине. Отдуваясь как после пробежки, Дина тяжело дышала и смотрела на Марка.

Что же она наделала!

Так старательно бежала от прошлого, скрывала его, практически забыла. Ей почти это удалось. Остались только ночные кошмары и потаённые страхи.

Но…

Зачем ему Марк?

Почему он спрашивает о «грязном секрете»? Разве он не знает, что произошло?

— Хм… Видимо, ты действительно его идеал. Можно сказать, совершенство.

При этих словах Марк дёрнулся и зарычал, злобно сжимая зубы. Мужчина буквально сходил с ума от собственного бессилия. Он ловил каждое движение Дины, буквально не сводил с неё глаз.

— Скажи, ты с ним по доброй воле?

— Что? — Дина хрипло переспросила, облизав губы. — Что за глупый вопрос? Я люблю его! Зачем вы всё это делаете? Кто вы?

Бесконечный поток вопросов только раздражал незнакомца. Он едва сдерживался, нервно сжимая рукоять пистолета.

— Похоже, я ошибся насчёт тебя…

Напряжение сковало всё вокруг, оно было таким сильным и тяжёлым, что Дина чувствовала, как под его давлением едва не сползает со стула.

— Меня зовут Игорь. Но моё имя вряд ли тебе что-то скажет, — лицо молодого мужчины неуловимо исказилось. Он оставил Дину в покое. В задумчивости разглядывая заплаканное лицо девушки, отошёл от неё и положил пистолет на стол. — А вот он, возможно, что-то слышал обо мне. Если только помнит.

Игорь открыл папку и начал рассеянно перелистывать страницы. Он почти не вглядывался в лица, просто проводил по фотографиям пальцами и что-то шептал. Имена. Он знал их всех.

— Чудовищная по своему смыслу папка. Ты просто настоящая скотина… — Игорь обернулся к Марку. — Ответь, она рассказывала тебе обо мне? Говорила хоть что-то?

Марк хранил молчание. Дина же окончательно запуталась. Этот Игорь пришёл явно не за ней. А за Марком…

— Он тут ни при чём, неужели вы не понимаете? Ни при чём! Он… Он потерял свою жену, ребёнка и просто пытался узнать, кто же это сделал. Вот и всё.

— Дина… — Марк качнул головой, закрыв глаза. — Дина…

— Прекрасное имя! Дина. Красивое и очень необычное. Очень уж похоже на Диану. Когда-то давно так звали древнеримскую богиню охоты. Странное совпадение.

Дина поджала губы: вся эта бессмысленная болтовня казалась ей бредом сумасшедшего. Не было никакого смысла во всём этом. Он просто издевается…

— Её звали Таня, — Игорь взял папку и присел на стол. Пролистнув страницы, открыл самую последнюю. — Так звали мою сестру. Наши родители рано умерли: папа от тяжёлой болезни, а мама просто не выдержала. Нас отдали в интернат. Жизнь там была не сахар. Мы надеялись, что нас усыновят, но я и Таня оказались слишком взрослыми для этого. Мне было десять, когда сестра выпустилась из интерната. Она хотела меня забрать, но почему-то не вышло. Она приходила ко мне почти каждый день. Приносила игрушки и всякие сладости.

Дина внимательно слушала этот сбивчивый рассказ. Игорь внимательно следил за девушкой, выпустив Марка из поля зрения. Тот же едва заметно кивнул Дине.

— Таня была самой лучшей, заботливой… Она была для меня всем, — Игорь достал лист из папки и с болью во взгляде посмотрел на фотографию. — Она хорошо устроилась. Говорила, что встретила замечательного человека. И совершенно счастлива с ним. Более идеального мужчины было не найти. Идеального… А я сразу после интерната попал в армию. Служил и мечтал, что скоро смогу быть вместе с Таней. Найду работу. И мы будем большой семьёй, которой у нас никогда не было…

Девушка хрипло закашляла, отвлекая внимание. Она почти не слушала Игоря, наблюдая за Марком. Тот подавал ей какие-то странные знаки. Он знал, как можно освободиться.

Пропуская слова мимо, Дина боялась, что Игорь заметит попытки Марка сломать перекладину стула, и тогда всё пропало.

Он просто сумасшедший. Сумасшедший!

— А потом Таня пропала. Перестала отвечать на звонки. И я ничего не мог сделать. Упустил время. Пустая холодная квартира, в которой никого не было. Таня давно съехала с неё, оставив её для меня.

Марк осторожно выкручивал полированную перекладину, стараясь не греметь наручниками и не издавать посторонних звуков.

Игорь запрокинул голову и сжал обеими руками пистолет.

— Я бы никогда ничего не узнал. Никогда… Но ты допустил одну очень грубую ошибку: не проверил почтовый ящик. Таня написала мне письмо, но там получился перевес, и его вернули. Просто кинули в наш же почтовый ящик. Вот так я узнал твоё имя. И где ты работаешь… Может, всё сложилось бы по-другому. Ты даже не вспомнил меня. А ведь я приходил к тебе… Твоя обворожительная улыбка была такой холодной и жестокой. «Я не знаю никакой Тани». Вот что ты мне сказал…

Прислушавшись, Дина недоумённо замерла. Сердце еле слышно билось, когда она, замирая от ужаса и страха, начала понимать, что слова Игоря не так уж похожи на бред. Его рассказ многое объяснял, а самое главное… она поняла смысл подарков. Тех, что лежали запакованными. Тех, что вызвали у неё такое удивление.

Дина посмотрела на папку и на Марка. Заметил ли он, что она всё поняла?

Игорь утёр лицо от слёз и спрыгнул со стола. Подойдя к Дине, он склонился к ней и прокричал ей прямо в лицо:

— Он убийца! Вот кого ты любишь! Убийцу! Ты всего лишь одна из множества. Он убьёт и тебя… Понимаешь? Убьёт! Я хочу, чтобы ты это поняла…

Девушка подняла на Игоря полный страха взгляд и только открыла рот, чтобы предупредить его, как резкий хруст дерева прервал их.

Марк налетел на Игоря в одно мгновение. Тяжёлый удар пришёлся прямо в голову. Пистолет с глухим стуком упал на пол. Марк пнул его ногой, отправив в самый дальний угол.

Мужчины схватились друг в друга, повалившись на стол.

— Ты убил её! Убил! — Игорь, ослеплённый яростью, пронзительно кричал, молотя кулаками Марка. — Убил! Тварь!

Стол не выдержал. Треск дерева, хруст битой посуды. Мужчины катались по полу, нанося друг другу смертельные удары.

Игорь был молод и горяч, Марк — собраннее и злее.

Дина с ужасом наблюдала за их дракой.

— Ты просто мразь… Убил… собственную… жену… — хрипя от удушающей хватки Марка, Игорь пускал кровавые пузыри. — И ребёнка… Ублюдок!

— Я не убивал её! Не убивал!

Марк пришёл в бешенство. Перевернувшись с Игорем на полу, он оказался сверху. Вцепился в его волосы и начал бить головой об пол.

— Я! Не! Убивал! Её! Не убивал! Не убивал! Не убивал!!! — брызги крови разлетались по кухне.

Дина, остолбенев, смотрела на искажённое злобой лицо Марка и не могла даже закричать. Первобытный ужас сжал горло, мешая дышать. Горячие слёзы были спасением: зыбкой пеленой они скрыли за собой тошнотворную картину.

Чавкающие звуки и звериные вопли Марка вгрызались в сознание. Дина закрыла глаза, вздрагивая при каждом глухом ударе.

— Я не убивал её! Не убивал!

Двенадцать… Двенадцать фотографий в папке.

Выдохнув, Дина сжалась от острой боли в сердце. Теряя сознание, даже не почувствовала удара, просто провалилась во тьму.

Она будет тринадцатой.

Марк всегда знал, что везёт сильнейшим. Удача и успех приходят к тем, кто долго и упорно идёт к своей цели.

Как он.

Дина стала его отдушиной, его надеждой, мечтой.

Просыпаясь каждое утро рядом с ней, он не мог поверить, что долгие и муторные поиски окончены.

Он нашёл её!

Она будто была создана для него. Она так была похожа на неё.

Дина любила его. Всем сердцем. Обожала и боготворила. Марк давно не видел такой искренности в чьих-то глазах, не чувствовал таких остро-сладких эмоций. Он наслаждался ею и той жизнью, что Дина смогла вернуть ему.

Неужели всё…

Неужели Зверь больше никогда не вырвется на свободу? Теперь можно и нужно оставить всё в прошлом.

И никто им не помешает.

Беременность Дины стала настоящим шоком и испытанием. Девушка не знала, по краю какой пропасти она шла, что ей грозило.

Беременность всегда ломала ему планы, его чётко и ладно выстроенные иллюзии. Ведь это то самое единственное, что не поддавалось ему, что нельзя было контролировать.

Каждый раз, когда он узнавал, что должна быть девочка, Зверь внутри просыпался и напоминал, что эта копия не она. Это всего лишь подделка, жалкая попытка вернуть всё на свои места. Что он в очередной раз ошибся. И тогда Зверь вырывался на свободу и жаждал крови, жаждал отмщения разбитым иллюзиям.

А Дина сразу покорила его сердце. Их сердце.

Никогда в жизни Марк так сильно не молился. Сидя под дверьми кабинета в медицинском центре, он до боли сжимал кулаки и ждал.

Только бы мальчик… Только бы мальчик!

У него должен был быть сын. Они даже выбрали имя. Красивое, звучное. Евгений. От той прошлой жизни только и остались, что не подаренные вещи и имя. Имя его нерожденного сына. Убитого. Кем-то. Кого так и не нашли.

Долгое расследование и обвинения. Да, Марка первым подозревали в убийстве его же жёны. Он всё не мог понять, как же так? Почему всё считают, что это сделал он? Не поверили, когда он сказал, что был в командировке.

«Вы могли обернуться одним днём и убить жену, чтобы обеспечить себе алиби».

Самое страшное, что они так и думали. Как он мог причинить ей вред? Если она была для него всем! Его сокровищем, его утешением, его наслаждением. Его жизнью!

Марка взяли под арест, так как никто не мог подтвердить его присутствие на конференции. Слишком много было людей. Его просто никто не запомнил. И такое бывает.

Сидя в камере, он думал, за что жизнь с ним так? Что он сделал плохого? И как жить дальше без неё? Как? Разве это возможно?

Единственным человеком, кто не отвернулся от него, кто до последнего не верил в его виновность, была мать. Но неужели она могла поступить иначе? Кто-то отнял и у неё внука. Кто-то не дал насладиться заботой о таком маленьком и нужном человечке.

Мама не сдавалась. Обошла все инстанции, боролась до последнего. Почти перед самым судом она всё-таки добилась его освобождения. Нашла доказательства его невиновности. Марк совсем забыл, что для материалов к выступлению он заходил в научную библиотеку. На тот момент там уже была электронная система обслуживания читателей. Когда убивали его жену, Марк регистрировался для получения электронного читательского билета. Он делала фотографию.

Этот билет лежит у него в бумажнике как живое доказательство, память. Он улыбался, когда нож с лёгкостью резал тело его ещё живой жены и ребёнка.

С этой волокитой он пропустил похороны. Он не успел с ней проститься. С ними.

Прийти на кладбище потом не хватило сил.

Жизнь превратилась в один непроглядный, тяжёлый мрак, который как ржавчина, разъедал, душу и сознание, сводя с ума.

Марк даже не мог вспомнить, с чего всё началось. Что послужило толчком к этому страшному и праведному пути к собственному счастью.

Одиночество? Страх? Потребность любить?

Просто однажды он встретил ту, что стала первой. Она была хороша во всём. Сильно походила на его жену. И страстно любила Марка, до безумия, до сумасшествия. Настолько, что однажды переступила опасную чёрту: приревновала его к бывшей жене.

Она ничего не знала.

Взрыв эмоций был таким сильным, что Марк очнулся тогда, когда уже нельзя было ничего сделать: он сжимал горло умершей девушки и смотрел в стекленеющие, покрасневшие глаза.

Первая жертва.

Первая добыча Зверя.

Первая ошибка.

Первая, на пути к совершенству. К идеалу.

Она была всего лишь первой.

С каждым разом он становился опытнее и осторожнее, сумел находить компромисс со Зверем. Перестал потакать его сиюминутным желаниям. Учился держать его в узде.

Когда он встретил Дину впервые, то даже не заинтересовался ею. Настолько безликой, серой и невзрачной она была. Но во второй раз она уже показала себя, как девушка. И Марк ею заинтересовался.

Дина не была похожа на жалкую копию. Вовсе нет! Она была тем самым недоступным идеалом, который он пытался создать. Так долго и безуспешно, принося в жертву несчастных девушек и женщин, имевших неосторожность быть похожими на неё.

Его путь был действительно тернист и труден. Пришлось научиться прятаться и скрываться, уничтожать улики, избавляться от тел. И сильно полагаться на удачу.

Но Дина с каждым днём доказывала, что она, возможно, даже лучше оригинала. Более кроткая и спокойная. Любящая Марка настолько безумно и безответно, что готова была отречься от всех и вся, от мира, от родни, работы и друзей. Он стал для неё всем: богом и царём, Вселенной.

Никто не мог сравниться с ним.

Мальчик! У него будет сын.

Дина не просто особенная.

Она действительно его идеал.

Судьба, наконец, сжалилась над ним, даровав свободу и возможность быть счастливым. Марк был настолько опьянён, одурманен любовью, что ничего не замечал.

Он не видел того, кто стал его настоящей тенью. Того, кто следовал за ним всегда и всюду. Того, кто так сильно и страстно ненавидел его. Того, кто по-настоящему желал его убить.

Ломая чужие судьбы и жизни, Марк стирал всё из своей памяти, это помогало не сойти с ума. Ведь все они были лишь… чем-то пустым, лживым, ненужным. Какая разница, что осталось в их жизни, если они не смогли или не захотели стать частью его жизни?

Когда страх Дины начал напоминать паранойю, Марк пришёл в ужас. Он не мог позволить отнять и её. Не мог!

Увёз, спрятал, берёг. Но Дина, словно отравленная каким-то ядом, стремительно бледнела, худела и чахла. И вот в каждом автомобиле она видела нечто, пугающее её до такой степени, что Марк готов был рвать и метать. Он бы растерзал на клочки любого, кто посмел бы тронуть Дину.

Марк расслабился, упустил всё из своих рук. С ужасом и безысходностью он понимал, что теперь все его надежды рухнули.

У него было два варианта: сразу убить этого Игоря или… ждать. Рисковать Диной он не мог. Только не ею.

Наблюдая за её реакцией, за смертельно перепуганным лицом, он ждал прежнего взгляда. Он хотел, чтобы она смотрела на него так же, как и всегда.

И с болью видел, что уже проиграл. Выбора не было. Он уже потерял её.

Злость, гнев и ярость, превратившись в одно хрипло орущее существо, овладели им. Мышцы стали камнем, жилы — стальными канатами, кулаки — молотами. Это был не зверь. Нет… Чистая боль, помноженная на долгие годы страданий и безысходности.

Он только что потерял её.

Опять.

Утирая окровавленные руки о джинсы, Марк с осторожностью подошёл к Дине. Ласково поцеловал её в лоб, отмечая про себя прохладность кожи.

Он так сильно её любит. Он не сможет без неё.

Просто невозможно потерять всё это во второй раз!

Когда девушка, спустя время открыла глаза, первой же фразой сразила Марка наповал. Потратив драгоценную секунду, Дина мельком осмотрела окровавленного Игоря и хрипло прошептала:

— Это правда?

14) Свобода

СВОБОДА СТОИТ ТОГО, ЧТОБЫ ЗА НЕЕ БОРОТЬСЯ.

Агата Кристи

Любовь. Что же это на самом деле? Как можно её измерить? Как можно её понять? Почему так сложно понять, любишь ты человека или нет?

Дина бесцельно рассматривала кирпичную кладку стены. Она была шершавой на ощупь, холодной и жёсткой. Швы и стыки, когда-то щедро смазанные цементом, белели в тусклом свете одной-единственной лампы.

Дёрнув рукой и с отвращением вспомнив о кожаных ремнях, девушка выдохнула и закрыла глаза.

Она не знала, что хуже… Что ужаснее всего. И как поступить.

Марк и не думал оправдываться.

Если сначала это напоминало бред сумасшедшего, то теперь Дина убедилась, что всё это правда. Он сделал все эти ужасные вещи. Он забил до смерти Игоря у неё на глазах.

От этого мерзкого воспоминания, у Дины закололо в боку, а рот наполнился противной, горькой слюной. Дыша носом, она успокаивала сама себя. Но выходило всё из рук вон плохо.

Почему судьба так жестока к ней? Почему сбежав от одного изверга, с трудом сохранив себе жизнь, Дина попала в лапы совершенно другого зверя, более злобного и жестокого.

Поёрзав на сбившейся простыне, Дина с болью в груди почувствовала, как затекла спина. Очень сильно хотелось перевернуться набок. Но Марк не даст этого сделать, пока не убедится, что Дина не сделает глупость.

Дина каждое мгновение стремилась к этой спасительной глупости. Как же она хотела всё прекратить! Разом! Одним махом!

Вариантов было немного: убить или умереть самой. Сбегать бессмысленно. Да и невозможно.

Вновь вернувшись взглядом к стене, Дина молча думала.

Она ненавидела Рената за то, что он делал с ней. За то, как вёл себя. Он не любил её, презирал и унижал. Дина всегда была для него возможностью спустить пар, выплеснуть злость. Груша для битья. Просто кусок мяса, по глупости выглядящий как человек. Она не была его любимой женщиной, женой. Туша. Без чувств, эмоций, желания и права на будущее.

Ненавидеть его было очень легко и просто. Это самое естественное чувство, которое он вызывал у неё. Инстинктивный страх перерос в то самое нечто, что помогло ей сделать тот решительный шаг.

Верни всё назад и Дина поступила точно также. Она не сомневалась бы ни минуты.

Но если раньше, она благодарила Бога за то, что он сохранил ей жизнь, то теперь Дина сильно жалела, что не выпила больше. Что не оставила часть яда себе.

Ведь Марка она любила…

Как тяжело понимать, что человек, ставший для тебя всем, вдруг оказывается сущим дьяволом. Дине было всё равно, что он может с ней сделать. В голове пульсировала лишь одна мысль: ребёнок. Что будет с её сыном?

Каким будет будущее? Или они не выживут. Марк убьёт их. Как и свою жену. Почему-то сомнений в том, что это сделал он, у Дины не было. Слишком ярко и живо было воспоминание об Игоре.

Что если Марк сам не помнил, что сделал это?

Могло быть такое?

Ребёнок довольно сильно шевельнулся, Дина испуганно ойкнула и заёрзала на кровати, пытаясь как-то успокоиться. Её волнение передалось и малышу. Но не думать обо всём этом она не могла.

Дина полюбила чудовище. Вот что убивало. Даже сейчас, зная всё и понимая головой, сердцем продолжала любить. И от этого было только больнее. С Ренатом было всё гораздо легче…

Она любит зверя, монстра. Убийцу. Любит всем сердцем и ничего не может с этим поделать. Как бы Дина ни старалась, в душе не было ненависти. Только жалость. Она по-настоящему его жалела.

Какого ему жить с самим собой?

Любовь была. Горела пожаром, сжигая в прах весь разум. Дина понимала, что это неправильно, что так нельзя. Она твердила себе каждый день о тех несчастных девушках и женщинах, которые погибли от его рук. Они ни в чём не виноваты. И Дина понимала, что она станет следующей. А любовь продолжала гореть.

Затрещала дверь. Яркая полоска света буквально разделила небольшой подвал на две части.

Вздрогнув и едва не застонав от безысходности, Дина сильнее зажмурилась и повернула голову к стене.

Любовь стала настоящей пыткой. Как легко было бы решиться на что-то, когда одержим злобой. Когда мечтаешь только об одном. И ярое желание уничтожить Зверя захлёстывает едкой волной с головой. Тогда можно было бы бороться.

Почему, почему она его любит? Как можно любить такого урода?

Горячая мужская ладонь нежно прошлась по её предплечью, и Дина сдавленно заскулила, желая сбросить с себя его руку. Ей было физически больно чувствовать его любовь.

Он ведь тоже её любил. Безумной, маниакальной, несдержанной и совершенно нечеловеческой любовью. Дина увидела это сразу, стоило только ей заглянуть ему в глаза. С какой преданностью он смотрел на неё. Она спрашивала одно и то же, как заведённая, приходя в ужас от его безмятежного лица, забрызганного кровью. Маленькие капли перемежались с крупными, сильнее оттеняя цвет волос Марка. Лицо ласкового убийцы. Сумасшедшего, пленённого своей мечтой. Своим идеалом.

— Всё хорошо?

Дина чувствовала, как начинают гореть её щёки, как приливает кровь к лицу, и как отчаянно она краснеет. От стыда и безысходности. Ей так хотелось убежать отсюда на край света, и в то же время так хотелось прижаться к Марку и почувствовать тепло его тела.

Безумие.

Она такая же ненормальная, как и он.

Так, может, вот он, выход?

Они просто созданы друг для друга.

— Дина…

Девушка нехотя открыла глаза и повернулась к Марку. Он невольно поджал губы, увидев и прочитав в них всё, что она испытывала в этот момент.

— Чего ты хочешь? — голос девушки был сухим и слегка дрожал, когда она пыталась сдержать свои эмоции. — Чего? Зачем держишь тут?

Дина постоянно задавалась этими вопросами. И никак не могла найти ответа. Да и Марк не торопился что-либо объяснять ей.

Вдруг он сам не знает ответа на этот вопрос?

Едва касаясь её кожи, Марк стал осторожно расстёгивать ремни. Дина же, едва дыша от терзавших её ощущений и чувств, просто желала, чтобы всё закончилось как можно быстрее.

— Я просто тебя люблю… Понимаешь? Люблю…

Марк лёг рядом с девушкой, крепко обняв её. Зарываясь носом в ее длинные светлые волосы, аккуратно положил руку на достаточно большой, округлый живот и закрыл глаза.

— Люблю больше жизни.

— Тогда… отпусти меня, — Дина еле слышно бормотала, облизывая пересохшие губы, так сильно напоминавшие пергамент. — Отпусти. Я никому не скажу.

— Они заберут тебя. Тебя и нашего сына. И я тогда точно умру, — Марк поднял голову и поймал взгляд Дины. — Ты хочешь, чтобы я умер?

Всматриваясь в эти красивые и такие притягательные глаза, Дина и думать не хотела об этом. Нет, она вовсе не хотела его смерти. Только свободы. Ренат научил Дину ценить собственную свободу превыше всего.

Скрестив ноги и окинув взглядом грязную шелковую сорочку, девушка глубоко вздохнула. Он не разрешал ей носить что-либо другое. Почему он не даст другую? Ведь их было так много в том треклятом шкафу. Или только эта предназначалась ей?

На белоснежном шёлке засохли пятна крови. Кровь Игоря. Она служила постоянным напоминанием, упрёком. Он ведь боролся за правду, за сестру.

— Ты убьёшь меня?

— Нет, что ты. Просто тебе нужно успокоиться, — Марк с наслаждением поцеловал Дину в губы. Девушка еле сдержала слёзы, замерев от страха. — Когда я пойму, что ты в порядке, то ты сможешь подняться наверх. Я начал делать детскую…

От этих слов Дина похолодела.

— Мне… мне нужно в больницу.

— Не нужно, — улыбка Марка была пугающе заботливой. — Мы вполне справимся вдвоём.

Нижняя губа предательски задрожала, когда Дина, всхлипнув, прижала руки к лицу. Рожать в этом подвале?

Громкий крик перерос в протяжный стон. Девушка резко села в кровати, воя от боли и страха. Живот будто окаменел, тонкая, тянущая боль впивалась огненной спицей в спину.

Такое уже было и не раз. Только не так больно. Не так резко.

Марк сказал, что это тренировочные схватки.

Когда Дину скрутило во второй раз, Марк заволновался.

— Подожди, я сейчас… сейчас…

Он выбежал из подвала. Девушка слышала, как он громко топает по лестнице, поднимаясь на второй этаж.

Тяжело дыша от боли, Дина с радостью и опаской заметила, что Марк не закрыл дверь.

Сырая земля липла к ногам. Мелкие сучья и ветки больно впивались в босые ступни. Руки сами тянулись к тёплым, шершавым стволам в последней, быть может, предсмертной просьбе.

Сипя от натужного бега, Дина прислонилась щекой к колючей коре. Здесь, под размашистыми еловыми лапами её точно не будет видно. Тут она может спрятаться.

Должна.

Хруст веток и шорох листьев пугающим коконом окружали девушку. Ей казалось, что он везде. Марк видит её, знает, где спряталась его долгожданная жертва.

Живот налился камнем. Словно через вены пустили свинец. Поддерживая округлый живот двумя руками, она осторожно присела на выступающий, корявый корень.

Это просто удача, что она убежала от него так далеко. Он ведь решил, что она отправится к трассе, но никак не в лес.

Дина просто воспользовалась этой возможностью. Быстро поднялась по лестнице, схватила ключи и выбежала, заперев Марка в доме.

Это должно было её задержать…

Опасливая мысль заставила девушку дёрнуться: сорочка. Белая, кружевная. Когда-то она была именно такой. Сейчас же вся в кровавых потёках, свежих алых и засохших темно-кирпичного цвета. Желтоватые следы пота. Пыль, грязь и земля. Но она всё равно белая. Её хорошо видно.

Что же делать? Ведь кроме неё ничего нет. Он забрал всё, даже бельё.

Рассеянно потерев щеку, Дина вернулась из короткого, обнадёживающего забытья.

Она же замёрзнет насмерть.

Единственный выход…

Да.

Это неплохой план.

Живот отозвался пронизывающей болью. Сжав зубы, Дина одной рукой стянула с себя сорочку и бросила рядом с деревом.

— Малыш, ещё слишком рано! — девушка горячо шептала, поглаживая свой живот. То, что это схватки она и так поняла. Эти ощущения были очень знакомы. Весь вопрос только в том тренировочные они или… настоящие?

Утерев выступивший пот с лица, Дина встала и отошла от дерева, всматриваясь в небо. Ей повезло: сегодня на нём ни облачка. Звёзды ярко сияли на антрацитовом бархате.

Осторожно переступая через ветки, девушка двинулась в нужном направлении как можно быстрее.

Надо бежать. Бежать!

Громкий треск веток и рассерженное дыхание.

Она сбежала!

Она решила оставить его одного.

Но он вернёт её себе и никуда не отпустит.

Он слишком долго искал её.

Мужчина хрипло выдохнул и выхватил лучом фонаря белый клочок ткани, зацепившийся за колючий кустарник.

— Дина! — грозный рявк вспугнул сонных птиц. — Дина, это бессмысленно! Я всё равно найду тебя! Слышишь?!

Ответом послужила только тишина и тонкий свист ветра. Верхушки деревьев слегка качались, едва шумя пустыми, голыми ветками. Мужчина выключил фонарь и подошёл к кусту, двумя пальцами снял обрывок кружева с колючки. Гладкая, тонкая ткань приятно холодила кожу. Он обожал шёлк, его нежность, гордую аристократичность и способность выгодно подчёркивать свежесть и молодость женской кожи.

Он всегда дарил им такие сорочки.

Как жаль, что этот клочок не хранит её запаха. Даже тепло уже унесло ночью.

Теперь это просто рвань.

Мужчина сжимал в кулаке клочок, когда в ярости всматривался в темноту. Дина где-то рядом. Не могла же она далеко уйти? На таком сроке, с таким животом.

Чтобы она не говорила, это именно его ребёнок. Только его!

Зарычав от злости, он вновь выкрикнул её имя:

— Дина!

В густых зарослях показалось светлое пятно. Это точно она. Мужчина перешёл на бег, рьяно борясь с ветками. Они били его по лицу, царапали руки, рвали одежду. Словно не хотели пускать его вперёд. Не хотели, чтобы он схватил её.

Тонкая ветвь упруго хлестнула по виску, до крови оцарапав бровь. Маленькая капля заставила моргнуть и мотнуть головой.

Железистый, свежий, дерзкий запах крови сводил с ума. Сердце словно замерло. В голове волшебным образом всё прояснилось. Чудовищный монстр, зверь остудил пыл эмоций.

Мужчина вытер выступившую кровь одним пальцем, а затем, задумавшись, слизнул её.

Теперь сладкая пряность ударила в нос с новой силой. Почти не дыша, он перешёл на спокойный шаг.

Сорочка.

Она оставила её здесь. Ещё тёплая, ещё пахнущая её телом. Чем-то свежим, уютным, домашним.

Она где-то рядом. Недалеко ушла.

Мужчина сжал в кулаке невесомую ткань и зло выдохнул.

Она совсем близко.

— Дина!

Девушка в панике вернулась к дому. Выломанная входная дверь висела на одной петле. Испуганно озираясь по сторонам и сильно дрожа от холода, Дина забежала внутрь, лихорадочно соображая, что же ей делать дальше.

Купился ли Марк на её уловку? Смогла она его обмануть?

Почти бегом взобравшись по лестнице, Дина с трудом игнорировала тянущую боль внизу живота. Трясясь от холода и страха, девушка утёрла выступивший на лбу пот и рывком открыла шкаф. Натягивая на себя тёплый свитер Марка, Дина поморщилась от его запаха, который вызвал у неё приступ тошноты. Спортивные штаны еле налезли на уже большой живот.

Размазывая по щекам слезы, Дина осматривалась в комнате. В углу, в пакете были вещи. Оттуда торчал рукав куртки, в которой был Игорь. Может, там и пистолет?

Вздрогнув от абсурдной мысли, Дина поняла, что если придётся, то она выстрелит. Пусть даже потом никогда себя не простит. Может, когда-нибудь она сможет разлюбить его… Когда он будет мёртв.

Пистолета в пакете не оказалось. Только пустой бумажник, зажигалка в тяжёлом металлическом корпусе и окровавленные вещи. Ключей от машины тоже не было.

— Чтоб тебя!

Свет в доме пару раз мигнул и пропал. Едва не закричав от ужаса, Дина сжала в руке зажигалку и, пятясь назад, подошла к стене. Замерев, девушка прислушивалась к каждому шороху. Луна скрылась, оставив всё в кромешной темноте. В комнате ничего не было видно. Можно только догадываться, где что стоит.

Смаргивая слёзы и пот, Дина жалась к тёплой стене и старалась дышать не так громко.

Боль сдавливала живот огненным обручем. Сжимая зубы, и дыша носом, Дина сдерживалась из последних сил. Ещё чуть-чуть она не выдержит и выдаст себя.

Вряд ли свет отключился сам собой. Нет… Это Марк. Это точно он!

Внизу скрипнула половица.

От страха зуб на зуб не попадал. Мысли метались в голове, только сильнее путая и пугая.

Мелкими шагами Дина подошла к открытой двери и спряталась за ней в углу. Сжимая в руках заметно потеплевшую зажигалку, девушка ждала. Ей казалось, что она слышала тихие шаги в самом низу. Вроде бы Марк на кухне.

Время шло, но ничего не происходило.

Дина немного успокоилась и закрыла глаза. Может, он ушёл? Решил, что она сбежала? Он должен убедиться в этом. Вот сейчас, сейчас… Сейчас она услышит, как он заведёт машину и уедет её искать. Тогда Дина сбежит из дома и, может, найдёт помощь. Или хотя бы сможет дойти до трассы и остановить какой-нибудь автомобиль…

Дверь с силой прижала Дину к стене, а Марк уверенно схватил девушку за руку и потянул на себя.

— Нет! — закричав от боли и страха, Дина наотмашь ударила Марка кулаком, с зажатой там зажигалкой. Острый край крышки резанул по лицу мужчины, и что-то горячее капнуло ей на руку. — Пусти!

Марк отшатнулся, не ожидая такого отпора, но Дину не отпустил.

— Прекрати! Я не хочу причинять тебе вред.

Вместо того, чтобы сдаться, Дина почувствовала в себе такой прилив смелости и силы, что она укусила его за руку и пнула ногой.

Всхлипывая и постанывая от боли, девушка освободилась от цепкой хватки мужчины и бросилась к лестнице.

Замёрзшие ноги скользили по полу. Не вписавшись в поворот, Дина ударилась ногой о перила и завалилась навзничь, с грохотом скатившись по ступенькам.

Живот горел огнём, когда перевернувшись набок, Дина утёрла кровь с лица и поползла к выходу. Левую ногу она не чувствовала. Щёлкнув зажигалкой, девушка дёргано осмотрелась, крутя головой и не видя Марка.

— Дина!

Рассерженный вопль донёсся сверху.

— Нет… нет…

Бросив в сторону зажигалку, Дина поняла, что не доползёт до двери.

Громкий топот ног довёл девушку до отчаяния. Беспомощно царапая пол и воя от боли и ужаса, она пыталась придумать хоть что-то… что-то.

В углу на крашеном металле отразился огонь зажигалки: та так и не потухла, хотя Дина на это очень надеялась.

Канистра.

Это канистра с бензином!

Взяв так опрометчиво брошенную зажигалку, девушка доползла до угла и, гремя крышкой, торопливо открыла канистру. Сев в углу, она ждала Марка.

— Дина… — от хриплого шёпота у девушки мурашки по спине пробежались. Лицо мужчины было искажённым от злобы. Словно это не Марк, а какой-то другой человек.

— Не подходи! Слышишь?! — Дина дрожащей рукой поднесла зажигалку к канистре.

— Не делай глупость. Тебе нужно к врачу. Хочешь, я отвезу тебя? — голос Марка стал заискивающим и страшным.

— Не подходи! Я лучше сожгу здесь всё, чем пойду с тобой в этот подвал! — слёзы сплошным потоком заливали лицо. Шмыгая носом и моргая, пытаясь не терять ничего из виду, Дина прижала к себе канистру и зажигалку. — Лучше мы умрём вместе… Тогда никто больше не пострадает.

— Ты не сделаешь этого.

— Я тоже убийца, Марк. Я знаю, какого это… Я убила одного мужа, убью и другого.

От этих слов Марк заметно побледнел. Он поверил ей. Впрочем, это не было ложью.

В прошлый раз она ошиблась и выжила, но не в этот раз.

Марк резко дёрнулся к Дине, пытаясь выбить зажигалку у неё из рук.

Яростно закричав, она кинула полупустую канистру и лёгким движением подожгла разлившийся бензин.

15) В объятиях матери

НЕТ НА ЗЕМЛЕ ЧЕЛОВЕКА СИЛЬНЕЕ И СТРАШНЕЕ, ЧЕМ МАТЬ, КОТОРАЯ БОИТСЯ ЗА СВОИХ ДЕТЕЙ.

Стивен Кинг, «Долорес Клейборн»

Тоскливое, мерзкое марево окружало Дину. Она будто плыла в каком-то вязком и очень плотном киселе. Он утягивал её на самое дно, оставляя на коже гадкое ощущение сырости.

Моргая и едва дыша, девушка изредка прорывалась к свежему воздуху. Тогда её лёгкие начинали гореть адским огнём, будто их набили раскалёнными углями.

…готовьте операционную…

И вновь серое, мутное нечто. Барахтаясь и беззвучно крича, Дина чувствовала, что тонет. Она хваталась руками за зыбкие, ненадёжные берега, расплывающиеся ехидной дымкой в её пустых ладонях.

Нет, сдаваться нельзя! Нужно бороться!

Очередной вдох и чудовищная боль разбила её на тысячу кусков.

…наркоз. Делаем кесарево сечение…

Туман начал темнеть, он превратился в чёрную воронку, которая с жадность и влажным хлюпаньем затягивала в себя Дину. Воздуха стало не хватать. Нечто невесомое превратилось в гадкую жижу. Каждое движение отзывалось чавканьем и плеском.

Дышать! Нужно дышать!

Дина задирала голову, пытаясь вдохнуть побольше воздуха, но он словно выветрился. Паника уже взяла девушку в свои смертельные объятия. Сходя с ума от ужаса, она понимала, что сейчас задохнётся.

…дыши, девочка, дыши. Да, вот так. Давай же…

Жуткая судорога сотрясла тело. Хрипя и дёргаясь, Дина хваталась за всё подряд. Жижи больше не было. Чьи-то руки, жёсткая ткань халатов и что-то холодное, металлическое.

Вверху висело огромное слепящее пятно. Крутя головой, девушка старалась понять, что происходит. Но паника буквально захлестнула её с головой.

Странный щелчок и всё прекратилось.

…дышит. В реанимацию. Ребёнка…

Пробуждение было тяжёлым. Беззвучно шамкая пересохшим ртом, Дина сощурилась и посмотрела на какую-то расплывчатую кляксу. Зрение немного пошалило, заставив девушку думать, что окно — это клякса.

Секунда. Две.

Вот очертания окна становятся чётче.

Окно. Белое. С бумажным жалюзи.

Дина моргнула пару раз, слёзы выступили сами собой. От этого стало чуть легче.

Осматриваясь и пытаясь вспомнить, что произошло, она нервно мяла в руках простынь. Чуть розоватые стены. Всё такое чистое. Справа возвышалось что-то металлическое. Подняв взгляд, Дина с удивлением увидела капельницу. Та была почти пуста.

Протянув к ней руку, девушка с непониманием смотрела на тонкую сетчатую повязку. Она опутывала всё предплечье, локоть и захватывала часть плеча.

Что это?

Тянущая боль появилась не сразу. Сначала это было что-то едва ощутимое, странное. Затем всё усилилось и Дина, не выдержав, застонала.

Почти полностью придя в себя, девушка попыталась сесть в кровати, но это ей не удалось. Тело отказывалось слушаться. Вместе с болью появилась непонятная немощность и слабость, Дину бросило в пот. Только сумев приподнять голову, она вглядывалась в окружающее пространство, понимая, что находится в больнице.

Она в больнице. Живая. И, наверное, почти здоровая…

Дикая, жуткая мысль молнией пронеслась в голове: ребёнок!

Что с ребёнком?

Опустив взгляд, Дина не увидела привычно большого и округлого живота. Не веря своим глазам, с трудом откинула одеяло и заметила зелёную ночную рубашку. Ноги тоже оказались в той самой непонятной паутине необычных бинтов.

Хлопнула дверь, Дина испуганно накрылась простыней и с надеждой посмотрела на того, кто вошёл к ней в палату.

Это была медсестра. Бело-синий костюм бил по глазам своим ярким цветом. Лицо женщины скрывала одноразовая медицинская маска.

— Пришли в себя? Хорошо. Сейчас я уберу капельницу и позову врача. Вы лежите, пока не вставайте.

— Где я? — собственный сиплый голос напугал Дину. Он внезапно сменился лающим кашлем. При каждом сильном и глубоком вдохе живот отзывался болью.

— В больнице…

— А что с моим сыном? — не дав договорить медсестре, Дина наглым образом перебила её. — Что с ним?

— Ничего страшного. Хороший, крепенький мальчуган. Доносили до срока — родили бы настоящего богатыря. Вес — два шестьсот, рост сорок семь сантиметров. Кушает хорошо, с аппетитом.

Дина с облегчением закрыла глаза и разрыдалась.

Они выжили. Она и сын. Выжили!

— Если врач не найдёт ничего страшного у вас, то мы сразу же привезём его к вам. Прямо сюда, в палату.

У неё хорошенький, здоровый сынок.

В этот раз всё обошлось. Всё не так…

Плача и всхлипывая, Дина вдруг вспомнила кое-что. Она с трудом дождалась, пока медсестра уберёт иголку и приложит к руке ватку, отдающую острой резью спирта.

— Вот так, подержите, и всё будет в порядке.

— А что с… мужчиной?

Лицо медсестры было совсем рядом. Даже маска не смогла скрыть некоторой скорби и разочарования.

— Скажите, что с ним?

— Я не должна вам говорить.

— Послушайте, для меня это очень важно… — Дина схватила медсестру за руку, всё ещё хлюпая носом.

— Он — настоящий герой. Вынес вас из горящего дома… — сделав вдох, женщина ласково сжала ладонь Дины и тихо продолжила. — Он умер вчера в реанимации. Нам позвонили сегодня утром. Слишком серьёзные ожоги. Мне жаль…

Умер.

Внутри всё ухнуло и разбилось. Дине не хватило сил оплакать Марка. Она просто не могла сделать этого, после всего, что он совершил. Но что-то нежное и трепетное ужасно страдало, кровоточило при этих словах.

Смешанные чувства. Радость, боль, страх, горечь утраты.

Наверное, если бы он выжил, ей было бы легче.

Он вынес её. Вынес Дину из огня. Пожертвовал собой ради неё…

Неужели Марк действительно так сильно любил её?

При этой мысли слёзы полились сами собой. Дина ничего не могла поделать с собой. Просто лежала и рыдала, закрыв лицо руками. Почему же ей больно? Он ведь… чудовище! Монстр! Убийца!

Но почему услышав о его смерти, ей стало так… плохо?

Сын. У неё есть сын. Его сын.

Дина с ужасом вцепилась в собственные волосы, завыв от отчаяния. Она так любила этого ребёнка, так сильно жаждала его увидеть. Обожала. И неимоверно рада, что он жив.

Но что если…

Если он похож на Марка? Не только внешне. Вдруг он вырастет таким же?

Что ей делать? Как быть?

И говорить ли, что это сын Марка?

Приход врача и осмотр пролетели как одно мгновение. С Диной всё было в порядке и ей разрешили вставать.

Первые шаги давались с большим трудом. Держась за стены, она ходила по палате, с омерзением чувствуя, как из неё что-то льётся. Врач сказал, что это нормально и так будет несколько недель.

Едва переставляя ноги, девушка продолжала плакать, с ужасом ожидая того момента, когда ей привезут сына.

Что если она его возненавидит? Что если не сможет полюбить? Что если будет бояться?

Но все страхи оказались беспочвенными.

Малыша привезли в специальном прозрачном боксе. Его хорошо и красиво запеленали. Уже в дверях Дина увидела у него длинные, тёмные волосики на голове.

Первые секунды тянулись бесконечно долго.

Шаг. Другой.

Дрожащими руками она взяла ребёнка на руки и со страхом принялась рассматривать его. Кожа была ещё немного красноватая. Волосики на голове отдавали рыжиной и слегка вились.

Прижав сына к груди, девушка не могла отвести глаз от его спокойного и красивого личика. Сладко причмокнув, он открыл глаза и… Дина улыбнулась. Тёмно-синие, похожие на звёздное небо.

Нет.

Это её сын. Кто бы что ни говорил.

И она его любит.

— Ты мой, слышишь? Не верь никому… Не слушай все те глупости, что тебе будут говорить… — Дина укачивала сына и, не утерпев, чуть ослабила пелёнку. Маленькая ручка крепко схватилась за её палец. — Мама тебя любит.

Внутри всё потеплело, и на душе стало так хорошо, что Дина закрыла глаза, продолжая убаюкивать собственного сына.

— Я назову тебя Витей. Виктор. Победитель.

«Страшные события потрясли город…»

Дина очнулась от забытья и покрепче прижала сына к груди. Он недавно поел, и она пыталась его укачать, чтобы тот заснул. Отмахиваясь от усталости, недосыпа и боли внизу живота, девушка пыталась смириться с новой для себя ролью матери.

Витя начал мерно посапывать, и Дина вернулась к просмотру новостей на минимальной громкости. Там как раз говорили про неё и Марка.

Как только Дине стало лучше, её навестил человек из полиции.

Девушка не могла насмотреться на собственного сына, когда дверь неслышно открылась, и внутрь палаты зашёл мужчина. Высокий и очень худой. Его лицо было землисто-серым и очень уставшим. По его виду нельзя было сказать, что он из полиции. Джинсы, свитер и белый медицинский халат, небрежно накинутый на плечи.

— Здравствуйте! Я — майор Каранец, оперуполномоченный отдела…

Дина сжала бортик пластикового, прозрачного бокса, в котором лежал её сын, и резко подняла своё бледное лицо. Испуганно глядя на мужчину, она только успела подумать о том, что это должно было произойти. Теперь же нужно что-то придумать. Как и что рассказать.

— Вас зовут Дина?

— Да. Багирова Дина…

— Нет, это мы всё запишем потом, когда вы придёте к нам в отделение. Конечно, уже после выписки. Сейчас же мы просто поговорим. Для прояснения кое-каких моментов… — мужчина взял стул и поставил его почти вплотную к кровати. Достал из подмышки чёрную пластиковую папку и, шумно сев, щёлкнул ручкой. — Вы же не против нашего разговора?

— Нет…

Ещё после смерти Рената, Дина поняла, что нет смысла увиливать или прятаться. В таких… случаях, лучше сразу всё рассказать. Иначе затаскают по допросам и различным инстанциям.

— Вы помните, что произошло?

— Конечно.

— Расскажите, что случилось.

— С самого начала?

Мужчина заинтересованно посмотрел на Дину, изучающее сощурив глаза. Его цепкий взгляд скользнул по смертельно-бледному лицу девушки и, чуть смягчившись, перешёл на младенца.

— Какого начала?

— Ну, вы же хотите узнать про пожар и про то… как погиб Марк, также ведь?

— Да. А было что-то ещё?

Дина посмотрела на мирно спящего сына, на то, как он почти бездвижно лежал в боксе, на гротескно большую соску и на его чистые, рыжие волосы.

— Пожар устроила я. Но у меня были на то веские причины, — девушка встала с кровати и, минуя полицейского, подошла к окну. Яркое солнце слепило глаза. — Я просто обязана была сделать это…

«На данный момент сотрудниками МВД были установлены личности пятнадцати жертв Марка Смолянского. Ведутся розыскные мероприятия. По всей вероятности, количество пострадавших может возрасти. Пока полиция отказывается как-либо комментировать случившееся. Напомню, в чудовищном пожаре выжила последняя возможная жертва маньяка — Дина Багирова. Сейчас она находится в больнице. Врачи оценивают её состояние как удовлетворительное. Сегодня её с новорождённым сыном выписывают из больницы. До конца розыскных мероприятий и суда пострадавшая будет находиться под охраной в кризисном центре для женщин, переживших сексуальное насилие…»

Последняя фраза вывела Дину из состояния душевного равновесия. Марк ведь не делал с ней ничего такого. Ни с кем из них не делал. Странно это всё. Как можно любить и убить? И почему он тогда спас её? Она ведь не первая из его жертв, кто ждал ребёнка. Как минимум две девушки были тоже беременны. И он их с лёгкостью убил. В том числе и сестру Игоря. Она была последней.

Скоро должна прийти женщина из кризисного центра и увезти Дину туда. Может, там хоть ненадолго её оставят в покое. Стоило рассказать всё, как толпы журналистов слетелись к больнице и изводили медперсонал. Наблюдая из окна за очередными людьми, готовящих жаркий репортаж у входа больницы, Дина сжимала зубы и начинала сомневаться в правильности своего решения.

Она же могла сказать всё что угодно. Что это была случайность. Ведь тело Игоря и его машину так и не нашли. Да и вообще… Если бы Дина не рассказала, они бы не начали искать и не нашли останки некоторых жертв.

Ей придётся пройти через все круги ада. Но разве можно было поступить иначе? Как же другие девушки и женщины? Она не могла их оставить в забвении.

Тихий стук в дверь заставил Дину отвлечься и выключить телевизор.

— Да?

Сквозняк занёс в палату тонкий аромат сирени. На пороге стояла пожилая женщина с автолюлькой в руках.

— Вы из центра?

— Да, меня зовут Маргарита Васильевна. Я заместитель директора этого центра. Собирайтесь. Мы выйдем через чёрный вход, чтобы нам не докучали эти назойливые журналюги.

Женщина уверенно прошлась по палате, заглянув в каждый угол. Поставила люльку на кровать и, пригладив совершенно седые волосы, ободряюще улыбнулась.

— Ребёночка нужно будет положить сюда.

Дина чуть ли не с болью в сердце позволила женщине сделать всё, как нужно. Та аккуратно застегнула ремни, поправила задравшийся комбинезон и накрыла Витю пледом, протянутым Диной.

— Хорошенький мальчик. Очень похож на отца.

— Что? — Дина с грохотом уронила сумку на пол и зло посмотрела на Маргариту Васильевну.

— Ну он совершенно не похож на вас. Наверное, весь в отца.

— Нет! — гневно кидая оставшиеся вещи в небольшую спортивную сумку, девушка пыталась успокоиться. — Он очень похож на меня. От отца в нём нет ничего.

— Вы так его не любите?

Дина недоумённо посмотрела на женщину. Единственное о чём она умолчала, так это о том, что Марк — отец Вити. Соврала, что он от случайной связи. Пока никто не собирался это проверять.

— Нет. Просто это мой сын.

Женщина продолжала улыбаться, но взгляд у неё стал какой-то отстранённый.

— Хорошо. Я не хотела вас обидеть. Давайте мне сумку, я понесу её и ребёнка.

— Нет!

— Успокойтесь! Вам после операции нельзя поднимать ничего тяжёлого. Я не такая старая, чтобы не в состоянии донести эти вещи и малыша до машины.

Дина только и смогла, что коротко кивнуть.

Они вышли из палаты и молча спустились по боковой лестнице. По пути им никто не попался. Машина была припаркована почти у самого входа.

Дрожа от холода, Дина накинула куртку и внимательно смотрела, как женщина устанавливала люльку с Витей в тёмно-зелёный автомобиль.

— Садитесь впереди. Мы обсудим с вами кое-какие детали. Я расскажу вам о нашем центре. Просто не хочется терять время потом, когда приедем. А отвлекаться от дороги нельзя.

Маргарита Васильевна сжала руки в замок, участливо смотря на Дину. От этого взгляда девушку передёрнуло. Все смотрели на неё так, будто она жертва какого-то садиста, психопата. Может, Марк и был таким. Но Дина знала его и помнила совершенно другим. Именно это и мешало его ненавидеть. Девушка всё пыталась найти ему оправдание. Но разве это было возможно?

Пристегнувшись ремнём безопасности, Дина обернулась назад и посмотрела на сына. Тот сладко спал, причмокивая соской.

— Ну что, с Богом? — женщина повернула ключ в замке зажигания.

Улицы мелькали домами и витринами магазинов и кафе. Дина же просто прислонилась лбом к стеклу и не замечала ничего. Её даже не слепил яркий свет ноябрьского солнца. Что было очень удивительно.

Как ей жить дальше? Как понять, что больше не нужно никого бояться?

— В нашем центре тебе помогут. Там работают хорошие специалисты. Психологи. Ты сможешь всё им рассказать.

Всё. Как можно рассказать всё? Дину уже прозвали «жертвой Стокгольмского синдрома». Но как им объяснить, что она любила совершенно другого человека? Не того Марка, которого так мерзко, гадко и подробно освещают в новостях. А, может, это Дина ненормальная? Что полюбила такого человека.

— Вам тяжело пережить его смерть, да? — женщина вцепилась в руль и посмотрела на Витю в зеркало дальнего вида.

— Да.

— Жалеете, что убили его?

Дина презрительно посмотрела на Маргариту Васильевну и перевела взгляд на бардачок.

— Можно было поступить как-то по-другому? Он ведь… чудовище, — последнее слово девушка произнесла с дикой болью, глотая комок в горле.

Домов стало меньше. Теперь они проезжали мимо промзоны. Ангары и склады пестрели рекламой о различных грузоперевозках. Оглядевшись, Дина заметила, что они заехали совсем не туда. Ничего не понимая, она в задумчивости посмотрела на лобовое стекло и на капот, блестевший на солнце.

Царапина на капоте с её стороны, ближе к фарам, привлекла внимание. Машина явно плотно потёрлась с чем-то твёрдым. Краска слезла. Но… Дина знала, как выглядят такие царапины. Ренат не раз бил свой автомобиль.

Чёрная краска отчётливо виднелась в этой небольшой, дьявольской царапине.

Холодный пот прошиб Дину. Судорожно сглатывая вязкую слюну, девушка боялась хоть как-то выдать свою догадку.

Машину перекрасили. Раньше она была чёрной.

Чёрный автомобиль…

Чёрный!

— И всё-таки Витя очень похож на Марка. А когда подрастёт, станет его копией.

Дина, было, дёрнулась, но Маргарита Васильевна резко надавила на тормоз. Ремень безопасности больно впился в тело, девушка инстинктивно упёрлась руками в бардачок.

Женщина разъяренно зашипела, вцепившись Дине в волосы.

— Пусти меня! Пусти!

Глухие удары и сдавленные крики.

— Пусти!

Вырвав руку женщины из своих волос, Дина со всей силы ударила свою соперницу. Брызнула кровь. Вспышка боли, и в тот же миг холодные пальцы вцепились в горло девушки.

— Удушу! — искажённое злобой лицо женщины выглядело восковой маской, и только глаза с безумным блеском и влажной паволокой говорили о том, что Маргарита Васильевна живая. — Ты убила моего сына! Убила его!

Пальцы сжимались всё сильнее. Хрипя и закатывая глаза, Дина пыталась избавиться от этой смертельной хватки.

— Вы все хотели его забрать! Я думала, что освободила его от ваших грязных рук! Но вместо той суки, он подобрал тебя! А он должен был стать гениальным врачом… — Дина кашляла и старалась вдохнуть чуть-чуть воздуха. — Вы недостойны моего сына! Грязные потаскухи!

Когда мир почти померк, девушка мельком взглянула на своего сына. Удивительно, но он спал. Так безмятежно и спокойно. Витя действительно копия Марка. И эта сволочь хочет сделать его таким же…

Она превратила своего сына в монстра.

Марк говорил правду: он не убивал свою жену.

Неужели Витю ждёт та же участь?

Ни за что!

Словно хлебнув освежающей ледяной воды, Дина вдруг почувствовала в себе достаточно сил. Зарычав, она с холодной яростью впилась в руки соперницы. Натужно сипя, оторвала их от своей шеи. Пытаясь пнуть женщину, Дина промахнулась. Нога скользнула по обивке и с грохотом нажала на педаль газа.

Взвизгнув шинами, автомобиль рванул вперёд. Маргарита Васильевна задела локтем руль.

— Нет!

Удар был такой силы, что Дина потеряла сознание на секунду или две. Машину занесло, и она с жутким скрежетом влетела боком в бетонное ограждение одного из складов.

Осколки обжигающим дождём брызнули прямо в лицо. Дина едва успела отвернуться, когда услышала противный хруст.

Громкий, пронзительный плач Вити бил по ушам. Оглушённая всем происходящим, Дина молча слизывала кровь, сбегавшую по губам из разбитого носа.

Что-то горячее с лёгким стуком упало ей на колени.

В глазах двоилось. Лоб отзывался гудящей болью. Мотнув головой, Дина повернулась лицом к женщине и сдержанно выдохнула: от удара ту так тряхнуло, что она разбила головой стекло и ударилась о бетонную плиту.

Мёртвое лицо уже залило кровью. Завалившись на Дину, женщина придавила её своим телом.

Сдерживая крик ужаса и омерзения, девушка истерично лупила по заевшему замку ремня безопасности. Сумев его открыть, она оттолкнула женщину от себя и выскочила из машины.

Расстёгивая дрожащими руками ремни на автолюльке, Дина всем сердцем желала прижать к себе Витю.

— Мальчик мой…

Целуя лицо сына, Дина, шатаясь, отходила от машины, не обращая внимания на сбегавшихся к месту аварии людей.

— Любимый… Теперь всё точно будет хорошо.

Эпилог

— Мам! Мама! — радостный детский голос звоном растекался по квартире. — Смотри, что я нашёл!

Дина вытерла руки о передник и выскочила в коридор. Юркий и бодрый мальчишка прыгал на месте, сжимая в руках потрёпанную фотографию.

— Я случайно пнул мяч, и он ударился в шкаф. Оттуда коробка как упадёт. Вот так. Ба-бах! И всё вывалилось…

Витя сбивчиво и бойко рассказывал о том, как сделал своё величайшее открытие. Он показывал, как пинал мяч, как упала коробка. Как он пытался всё сложить и из конверта выпала фотография. Сначала Витя не поверил своим глазам, но потом едва не задохнулся от радости.

Прислонившись к косяку плечом, Дина выдохнула и лишний раз укорила себя за излишнюю сентиментальность.

— Это папа? Да?

— Как ты догадался?

— Ну… — Витя вытянул руки и повертел фотографию над своим лицом, изображая пристальный, изучающий взгляд. — Я же похож на него.

— Конечно, похож. И на меня похож.

— Значит, я могу стать таким, как он?

Дина поджала губы и решилась подойти к сыну. Она встала перед ним на колени и положила руки ему на плечи.

— Витя, посмотри на меня.

Женщина сдавленно выдохнула: избавиться от наваждения, что это взгляд Марка было очень трудно.

— Неважно, на кого ты похож. И кем был твой папа. Или кто есть я. Ты можешь стать кем угодно.

— Космонавтом? Или лётчиком? — Витя широко улыбнулся и забавно сморщил нос. — Или врачом?

Дина закрыла глаза и протяжно выдохнула.

— Можешь стать врачом.

Мальчик задумался, затем обнял маму и жарко прошептал ей на ухо:

— Лучше космонавтом.

Прижимая сына к себе, женщина тяжело дышала, прогоняя воспоминания, одолевавшие её каждый день. Она научилась справляться этим, но боль всё ещё жила в сердце и душе. Поцеловав Витю в щеку, Дина подумала только об одном: главное, чтобы её сын вырос человеком.

БОЛЬШЕ ТРИЛЛЕРОВ НА САЙТЕ - KNIGOED.NET

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org