Автор : Варлашин Сергей Александрович
Название книги: Сновидения шамана (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/varlashin-sergei-aleksandrovich/snovideniya-shamana-si

Сергей Варлашин

Лууч-3. Сновидения шамана

Глава 1 Трактир «Медленный шторм»

Меня часто спрашивают: _«Почему Лууч, ты ведёшь свою хронику так рвано? Задевая лишь самые редкие моменты событий, тогда как общая хронология тоже имеет значение»_

Я отвечу на это, словами КерукЭде: _«Лишь войдя в лабиринт, отказавшись идти строго по прямым дорогам и игнорируя повороты, можно достичь его сердцевины» _

От себя добавлю: Лишь начав читать хронику без чёткой датировки и опоры на несуществующее в природе «время», можно приблизиться к сердцевине истинного пути или точнее, к его сердцу.

Потому оставьте блокнот и карандаш. Уберите пергамент и стило. Как бы извилисто не пускал корни росток, они всегда найдут воду, а вершок протянется к небу.

Сбоку, в широком в три скамьи камине, глухо трещал огонь. За нечастыми окнами без штор, густая бело-серая пелена закрыла вид на улицу. С гор быстро и беспощадно, как лавина, спустился белёсый туман, застлал своим холодным покрывалом все низовые улицы города Форнон. Поднимаясь до самых высоких макушек, одиночных дозорных башен, он разогнал всех жителей по домам. Меня же загнал в этот ничем не примечательный трактир, под названием «Медленный шторм».

Все кто в нём присутствовал, заказывали себе горячие супы, отвары, спиртное и прочее согревающее, а потом тянули его так же медленно, как может капать смола с дерева, нагретая ярким летним солнцем. У меня начинали приходить озарения на счёт названия заведения. Заядлые работяги, сонные по жизни люди, проводили здесь в относительном уюте и покое, длинные вечера. Медленно переходя от подпития с полного трезвого штиля, до безудержного шторма, когда глаза ничего не видят, а голова не соображает. Когда остаётся лишь отдаться покачиваниям, медленно, но верно, пришедшему сильному шторму. 

Озноб после хаотичной беготни по улицам начинал проходить. Огонь оживлял и согревал. Пришлось тоже заказать кружку первого попавшегося пойла, с впрочем, весьма приличным запахом корицы, мяты и ещё чего-то сладкого, но испорченным общим впечатлением от запахов табака, душком от присутствующих, очевидно дрянной кухни и злачного места в целом. Для вида, я даже налил из принесённого графина в стеклянную кружку, мутную зелёную жидкость и не снимая капюшона с головы навис над столом. Подставляя правый бок огню, я теперь ничем не отличался от прозябающих здесь свою жизнь людей, холодными вечерами.

Помощь, оказанная местному вельможе по просьбе Велемиры, оказалась чистой воды подставным актом. Пришлось бежать. Воля случая, чудом привела меня в трактир, при котором была действующая оружейная лавка. Как только приличный хозяин, мог совмещать эти два противоречащие друг другу в корне заведения дела, было настоящей тайной. Тайной ещё большей, чем истинная причина, по которой на меня хотели повесить отравление никому не нужного забулдыжного чинуши, аля почтенного вельможи, в трущобной глухомани под горами.

Но жаловаться не приходится. Чисто, убрано, камин греет весьма и весьма. Я скрыт от глаз придворных стражей и здесь меня некому найти, как и опознать. Серо коричневые одеяния традиционные цвета для местных, получающих свою одежду варварским методом, со шкур убитых животных и менее варварским, с остриженной овечьей шерсти. Да и не так уж шумно здесь, если прислушаться. Песни никто не гортанит. Споров и толков особо нет. Словно я забрёл в самый скромный трактир для тихонь их тихуш и одиночек, смелых домоседов вылезающих сюда по большим праздникам. Вот и разгадан секрет совмещения питейной лавки с оружейной.

Кстати о ней. Раз уж руки отогрел и меня больше не трясёт от потрясений и погонь, дыхание пришло в норму, а отведённое для приличия время я уже потратил, то можно посмотреть, что здесь есть. Купить к примеру лук, колчан, того гляди и меч какой-никакой найдётся. На мне-то всего ничего было. Как сумку с противоядиями схватил, так с ней и заскочил в карету. Да и хламида бы пригодилась. Сидеть всю ночь я здесь не буду. Вечер, лучшее время чтобы покинуть город. Ночами же здесь особенно зябко.

Пройдя в соседний, главный зал, я встретил ответвление с висящим на стене, широким топором и деревянным щитом, раскрашенным красивыми узорами. Значит мне туда. Торговец, мужчина лет сорока, мирно дремал. На столе перед ним стояли потухший светильник и замасленная книга-журнал.

Не торопясь его будить, я осмотрел содержимое стен. Выбор-то прямо скажем, не велик, но уже лучше, чем, если бы я попал в огородную лавку, с вилами и лопатами. Отбиваться от стражи в латах, с граблями в голых руках, в моём возрасте сущий моветон и непозволительно хамское поведение. Уж если быть отравителем-беглецом, то непременно прорываться стоит в блестящих золотом доспехах, шёлковом алом плаще, верхом на белом коне и с длинным двуручным мечом у груди.

Мечты-мечты. Из всех достоинств, только более-менее прямой, на первый, далеко не пристальный взгляд, обоюдоострый короткий меч. Бесшумно взяв его в руки, я повертел им восьмёрки, опробовал пальцем заточку и положил обратно. Закалка слабовата, но за неимением королевской оружейной палаты его Величества и кузницы Арниса с его добрым драконом, уж так и быть, подойдёт до случая. Луки можно даже не брать в руки, по ним видно и так. Кустарщина, в прямом смысле слова. Есть, конечно, один образец, но чтобы его снять, надо будить продавца. Наверно и стрелы такие же дрянные с занозами, в колчане их правда не видно. И всяко, это лучше, чем прорываться через оцепление с последними при себе двумя десятками шариков к рогатке и коротким клинком.

- Здрав будь хозяин. 

- Кхэм, – разлепил оплывшие веки продавец. – Чаго надо, господин?

- Мастер сих чудесных лат и оружия ты?

- Не я. Я продаю. Куёт всё энто дело мой брат Тука. Я Помар, их продаю, – повторился он, окончательно просыпаясь.

- Лук приличный самый, доставай из закромов тогда Помар.

- Всё на стенах господин, – удивлённо воззрился продавец.

- Этого я и боялся. Тогда давай вон тот лук, что повыше всех. Надеюсь, он из вяза или тутового дерева.

- Самый что ни на есть вяз. Зайца бьёт, со ста метров. В глаз.

- Ужас. Стрелы к нему ещё есть?

- Только один колчан, – он по одной пересчитал все. – Двадцать семь штучек. Больше нема. Могу предложить покороче или подлиннее, из осинки и дикорастущей ирги.

- Давай посмотрим на них сперва, – выданные мне стрелы были в таком плохом состоянии и с кривизной, что меня слегка одёрнула мысль, невозможности видеть их за оружейным прилавком вообще, тогда как им самое место быть, не дальше чем в безобидных играх детей.

- А знаешь Помар, мне двадцати семи с лихвой хватит. Эти убери. Охотник я не особливо злоядливый. 

- А что денег господин, может денег у вас не хватает? – осторожно просил хозяин, осматривая мой не самый презентабельный вид, тем не менее, более чем достойный для нахождения в данном захудалобедноскромном трактире.

- Хватает, – я высыпал на стол три гултса. 

Золотой блеск свежего, блестящего по своей чеканке металла, сильно вдохновил Помара и тот, даже слегка поклонился, сам не осознавая, что в этот момент делает. Магия золота, окутала его глаза туманом предубежденного доверия, и блеск жадности отразился в них ещё ярче, стоило ему одну из них надкусить единственным клыком. 

- Благородный господин голубых кровей.

- Всё не так, кровь моя вполне красная, человечья.

- Благородный господин, что привело вас ко мне, может быть, хотите сделать индивидуальный заказ? Мой брат Тука всем мастерам мастер, золотые руки. 

На мой взгляд этому Туке, дальше чем стоять в подмастерье вообще нельзя, и доверить окромя тяжёлого молотобойника, преступление чистой воды. Хотя глядя на зазоры между гардой и рукояткой, очевидный люфт эфеса, кривые и тупые наконечники стрел, древки с заусенцами, длинной с ноготь, я сильно погорячился насчёт главного молотобойника. С ним тоже надо обладать определённым проворством, вниманием и изрядной силой. Туке, в самыйраз будет держать лопату, чтобы вовремя подкидывать уголь в горнило. А если и давать молот, то только чтобы сбивать окалину со свеже обожжённых кусков руды. Но и там, любой знатный кузнец не допустит ученика. Весь процесс обращения с металлом для уважающего себя мастера, священный ритуал, требующий посвящения себя этому целиком и на всю жизнь. Традиция, передаваемая из поколения в поколение. 

А если лежит у его брата Туки душа, клепать самоделки, типо этих, то пусть делает их для детей, тупыми. Пусть играют, пусть учатся держать металл. Но и то до поры. Плохой самоделкой можно испортить ребёнку вкус к хорошему оружию с детства, и он долго потом будет отвыкать от неправильной железки. То же самое с луком. Если уж учиться, то сразу с профессиональным инструментом. Вслух, я конечно, сказал совсем иное.

- Этот меч, этот лук и колчан. Всё.

- Не желает ли благородный…

- О, Помар, а это у тебя что такое?

- А это. Это так, плащаница. Давно висит, пылится. Может, я лучше попрошу свою жену. Она у меня знатная швея, закроит вам любой плащ, какой хотите. Тёплый шерстяной или кожаный, водонепроницаемый с пропиткою хитрою восковой и жировой. Любо мило будет смотреться на вас, с таким оружием поверх. Все сеньориты будут ваши.

- Ну-ка давай ка её сюда, – Помар с сомнением протянул мне неказистый плащ, бывший в моих глазах настоящим сокровищем. – Его тоже беру, – сказал я, одевая его на себя сиюминутно и пристраивая на пояс и плечи, новую постыдную сбрую, впрочем прекрасно отвлекающую посторонних зевак, своей неказистой простотой. – В конце концов не оружие делает себя оружием, а мастерство человека в руках которого оно находится, – вслух успокоил я себя.

- Это вы верно заметили, златовласый господин. Чего желаете ещё?

- На этом всё.

- Так ведь вы дали мне так много? Я думал, вы у меня пол лавки скупить собираетесь? Золото-то ведь, самое настоящее и высшей пробы, – смутился в простоте своей Помар, словно не принадлежал к вертлявой и ловкой касте торговцев.

- Ну, тогда отправь своего брата на курсы повышения мастерства, – Помар вылупился в непонимании. – Я хочу сказать, пусть идёт в дворцовые кузнецы.

- Так это, там не возьмут же, нужны связи, хотя бы дальние, с королевской фамилией его Величества Аукристиана. Да продлятся его светлые дни, полные величественного царствования.

- Подмастерьем возьмут. Золотым только блесни, когда привратнику будешь изъяснять, что брат твой мечтает на службу к его светлому Величеству попасть. Хочет непременно оружие ковать для его двора, армии и стражи и есть в этом кое-какой опыт, ну а какой опыт, ты уж лучше молчи и продукты его труда, не показывай, пусть сюрприз будет. Там уж определят ему работу, не ровен час.

- Я так, как вы красноречиво выразится, наверно не смогу. Но так и сделаю господин.

- Хорошо Помар. Раз мы в расчёте, скажи, откуда плащ ты раздобыл? Не с трупа часом снят он?

- Пощадите. В трактире его забыл как-то путник. Издалека видать пришёл. Плащ сносный был, да только весь в паутине и пыли, хозяин этого трактира совмещённого с моей лавкой, Луциус Безбрежный, его брать отказался. Вот мне и отдал. Мы его почистили, да выставили. Авось кто купит. Носить, размер не тот, – он похлопал себя по пузу. – А выбросить, жалко.

- Путника того, опиши подробно.

- Да ни помнит уже никто. Я тоже смутно. Он зашёл. Как и тогда и сейчас, никто не заметил. Да вышел быстро очень. Тут такое на каждом шаге происходит. А всё от сильного похмелия и крепости подаваемой браги. Я бы вам по секрету, не советовал больше одной двух кружек пить. Сильно от неё голова болит уж очень. Я сам три пью, но да у меня здоровье крепкое. – он вновь звонко треснул себя по позу. – Мы простолюдье, народ крепкий. Не в укор вам будет сказано, вы видно сразу, из благородных сословий вышли родом. Кожа у вас чистая, да белая, власы златые, а глаза голубые, добрые. Одна борода, обзавидоваться можно. К нам такойть человек и не заходит никогда. В основном стражаки, напиться или наложи требовать. А мы что, мы не супротив законом живём, – ушёл в свои мирские проблемы Помар, совсем позабыв о главном вопросе.

- Ладно, Помар. Будь здрав и не хворай. Застоялся я с тобой, пойду ещё посохну у камина. Зябко. Благодарю за товар, – хоть и не по душе он мне, зато очень пригодится.

- Это дело хорошее. Крепкого здоровья вам господин, да долгих лет жизни. Заходите к нам ещё на следующей неделе, будут новые мечи, – прикрикнул вслед Помар, закрывая лавку, поскольку план по продажам, был выполнен наверно на месяц, а то и два вперёд.

Народу и шума в трактире поприбавилось. За окном то же непроницаемое молоко, но словно ещё больше сгустилось, до сливок, стремилось теперь войти внутрь помещения, но тепло и свет его не пускали. Когда я почти обсох, сидя на своём месте у камина, первая волна медленного шторма, накатила хмельной волной, почти на всех присутствующих. Наверно к ночи она достигает своего апогея и все начинают медленно разбредаться по домам, как корабли в сильный шторм. Тогда и я под шумок, да в тепле, под новым плащом, никем не узнанный, смогу выйти и сыскать кобылку для бегства. Стражи тоже люди и рыскать в холодном ночном тумане, меня долго по городу не станут. Будут ждать утра, даже если с ними будет ходить начальник стражи лично. За всеми уследить он не сможет, а организация во всём королевстве его Величества Аукристиана, особенно на отдалённых местах, таких как здесь в Форноне, хромает на две ноги. Но полагаться на это беззаботно, всё равно нельзя.

Не смотря на праздную атмосферу и статус беглеца, сидеть у огня оказалось не в тягость. Местная кухня не представляла никакого интереса. Обошёлся, только парой сухих пшеничных лепёшек со специями. Не тот ужин на который рассчитываешь, но быть сытым, довольным, а следовательно потерять голодную бдительность, загнанного в угол зверя, мне категорически запрещено. Особенно если я планирую совершить, успешный побег во тьму ночную. Так чтобы меня и след простыл, а поиски по всем злачным закоулкам и местам подобно этому, не венчались успехом. 

Мимо окон несколько раз проносились вооружённые группы стражи, каждый раз я втягивал голову в плечи, брался за кружку и имитировал выпивоху, чтобы даже мельком брошенный внутрь взгляд, не выдал во мне нервной оглядки. Так в периодическом шуме открывающихся, закрывающихся главных дверей, я не заметил, как вошли необычные пришельцы. Однако я почувствовал, как с их стороны повеяло мокрой прохладой. Словно они были посланники тумана и ничего добросердечного принести с собой не могли.

Боковы зрением насчитал пятерых. Размытые фигуры, были в коричневых и чёрных плащах. Они толпились у входа. Чем сразу выдали себя. Им и не нужно было прятаться. У них простая задача. Найти беглеца отравителя, доставить его власти и получить своё щедрое вознаграждение в виде увесистого мешочка гултсов. Ради себя, я не мог позволить этим лёгким деньгам, достаться, кому бы то ни было. Даже самым добросовестным исполнителям.

Мой новый лук и колчан стояли под столом. Меч на поясе, прикрыт, обычным на первый взгляд плащом. На голове капюшон. Ничего удивительного. Тут половина таких. Ещё только зашли и не успели, как следует отогреться. Чем место более дремучее, тем нравы людей проще и незамысловатее. Так что не выделяюсь. Блуждающие и обжигающие каждого сидящего здесь взгляды, со стороны пришельцев, не нашли искомого. Я уже размечтался, что они сейчас уйдут, а я выйду за ними следом. Между прочим, лучший момент, чтобы улизнуть из трактира. Так сказать пройти между двух волн, как только схлынула одна и ещё не выросла вторая.

Они посовещались и уже хотели уходить, ка вдруг главный из них, стоящий впереди всех, задержался на мгновение и пошёл по рядам. Самый высокий и черноволосый из них, окликнул, было его, но тот даже не махнул рукой. Все хотели уйти, но главный чувствовал, что беглец где-то здесь, просто притаился и ничем себя не выдаёт. 

Отчасти мне повезло, он прошёл в соседнем от меня ряду, не шибко резво расталкивая стоящих и сидящих мужчин и редких с ними женщин. Я вовремя склонил голову на стол, чтобы казаться дремлющим. На столе у меня, была намеренно вылитая лужица вонючего напитка, к коему притрагиваться было страшнее, чем к яду кольцевой кобры. Графин лежал на боку. Кружка полупуста. Я под шумок успел вылить всё содержимое порции, в стоящий рядом и давно высохший цветок. Повезло мне только отчасти.

Когда он уходил, то в моём сознании всплыла очевидная угроза. Я едва уловил краем полузакрытого глаза, в отражении бокала, летящий в мою сторону предмет. Уворачиваться было некогда, я просто, как был, нырнул под стол. Большая, свиная, обжаренная на огне нога, с чмоканьем впечаталась в каменную стену и потеряв свою форму, раскрошилась по полу и обдала пол со стеной брызгами горячего жира. Вставая, я едва успел выхватить меч, чтобы на самом подлёте, эффектно разбить летящую в мою сторону стеклянную вазу с водой. От звона разбитого стекла, трактир затих. Все обратили на шум и меня внимание. Я держал меч в правой руке и пристально отвечал взглядом наглецу, второй раз бросающему в меня всем, что попадёт под его руку. 

Чернявый блюститель беспорядка и хаоса, нагло не обращал внимания ни на кого, кроме меня, своего мертвенно серого взгляда. Убивцы-рубаки за его спиной, достали короткие и длинные мечи из ножен, давая понять всем остальным, чтобы не вмешивались в наше общее с ними дело. Никто и не спешил вмешиваться, все разинув рты, в предвкушении бесплатного представления, скорее всего кровавого, замерли в ожидании. Наверно чернявый средник лет мужчина, ждал от меня каких-то действий, мне же просто хватало стойки с мечом. Словно вокруг меня ничего не было и ничего не происходило. Противник, вернее даже не противник, а оппонент, заметил это равнодушие и губы его поползли вниз, чтобы скривиться в суровости и презрении, к такому бесчувственному отношению к его стараниям, вызвать у меня реакцию страха, гнева или боевого ража. Наверно больше всего он планировал обратить меня в мгновенное бегство, чтобы начать травить превосходящим числом, вместе со своими дружками подельника. Увы, мой чернявый друг. Мне это не интересно.

- Эй! божедурный! – словно из ниоткуда появился хозяин заведения и стал корить нарушителей его трактирного устава. – Ты что себе хамство позволяешь? Огуряла патлатый! – для убедительности, он размахивал длинной вилкой с половиной цыплёнка на её конце. – Тут тебе не базар! Я тебе не позволю трогать моих посетителей! – цыплёнок сорвался с вилки, но хозяин в гневе даже не заметил этого. – Хватай своих мордофилей убогих и катитесь отсюда колесом к поганому лесу, – в руках его, словно припасённый за спиной, блеснул заряженный короткий арбалет, а рядом с ним вырос высокий бугай с огромной кистенью, вида которого в обычным случае, должно было хватить любому мелкому разбойнику, чтобы послушать мудрые слова и напутствия и незамедлительно привести в действия. – Катитесь, скоты отсюда, пока я стражу не позвал! – чернявый, очень лениво перевёл на него наглый взгляд. – Думок, – внезапно смягчился до состояния талого снега, нрав хозяина. – Помоги гостям найти дорогу домой.

Громила глупо посмотрел на хозяина, ухнул утробно и взял кистень в две руки. Три шипастых грузила опасливо звякнули и покачнулись. Даже с расстояния было видно, что на шипах грузил ещё довольно свежие, запёкшиеся следы крови и чьих-то волос. Если бы сей тип пошёл ко мне, я бы уже послушался хозяина и вышел. Меня долго просить не надо. Но типы, пришедшие за мной, оказались настырными, уверенно стоящими на своём и наверно, крепкоголовыми ребятами. 

- Рррр, – громила зарычал, закапал слюной и все, кто стоял за спиной главного зачинщика драки, как-то изрядно занервничали и подрасступились, не смея впрочем, покидать поле боя, без прямой команды. – Хыть! – довольно хлёстко сработал Думок звенящими цепками и сразу три шипастых грузила с грохотом пробили входную дверь, даром, что окованную железом, для прочности. 

- Ааа! – заорал самый медлительный не прошеный гость, которого оцарапала по лицу щепа, выломанная из двери, когда они дружно разбежались в разные стороны.

Зачинщик, оказался ловчее всех. Поднырнув под ударную руку великана, в три стремительных прыжка, оказался у поваленного на пол стола. Когда, болт угодил в добротную дубовую столешницу, высунулся из-за укрытия и зарядил стулом без спинки в хозяина, перезаряжающего арбалет. Седалище увесистого табурета, качественно припечатало хозяина в лоб и он без чувств свалился на пол. 

Громила успел-таки достать одного неприятели и тот с воем и окровавленной, ободранной рукой, бросил на пол кривой меч и бросился бегать от него по кругу зала. Посетители, поняв наконец, что зрелищное представление перерастает в весьма опасное, вовлеклись в панику и стали ломиться к выходу. Вскоре остались только самые храбрые и те, кому не посчастливилось, вовремя выскочить в бьющие дырявые двери на улицу.

Главный чернявый зачинщик, неспешно двинулся в мой угол, распинывая стоящие у него на пути столы. Судя по тому, с какой лёгкостью он это делал, удаль у него была развита не хуже увёртливости. В руке его блеснул, длинный, но весьма тонкий и лёгкий меч. Я сделал вид, что это меня вовсе не беспокоит. Когда он приблизился на расстояние трёх метров, то впервые сделал длинный прямой выпад. Я сместился к камину и выхватил свой меч из ножен. Сначала он предательски застрял в криво сложенных и сшитых ножнах, но после некоторого упорства, удачно быстро оказался в моей руке, чтобы вскользь отразить новую атаку по диагонали. 

Красивый меч чернявого звонко звякнул, а мой глухо загудел, как упавший на пол казанок с варевом. После ещё нескольких отражённых атак, я с ужасом понял, что мой новенький меч, скоро не выдержит столь стремительных атак. В свете огня, мой клинок отражал глубокие зарубки. В то время, как блестящий меч противника, казалось, даже не затупился. Новая серия выпадов и жёстких атак, заставила меня отойти к открытому огню, на слишком опасную дистанцию. Я весьма подпёкся, пока не улучил момент, чтобы выскочить в узкий коридор, где не мерцал блестящий огнём вражеский меч.

- Сивка, вы долго ещё? – бросил Чернявый через плечо своим, резко прекратил атаки и мельком оглянулся.

Чтобы застать меня врасплох, ему явно не хватало привычной подмоги и определённого количества здоровых рук с мечами. Сам он не собирался в одиночку рисковать за всех. Думок, продолжал гоняться за тремя бодрыми и одним раненым, постоянно протяжно стонущим бандитом, давно бросившим свой меч. Детина с огромной кистенью, к этому времени, успел разнести почти все столы, своим воистину мощным и древним оружием.

- Нужна твоя помощь Гума!

- Вас четверо, – негромко ответил чернявый и попробовал атаковать меня изощрённо.

Когда я убедился, в полном отсутствии приличной закалки своего меча, то это чуть не стало слишком поздним выводом, перечеркнувшим бы, мой успешный план на бегство. С ужасом понимая, что меч сейчас не выдержит очередной стремительной ударной нагрузки и сломается, я отпрянул назад. Гума рванул за мной, но был остановлен поваленной мною стенкой с пустыми бутылками, служившими здесь своеобразным декором. 

Мимо нас, лихо пронеслась компания в лице Думка, гнавшего впереди себя звенящей на все лады кистенью, всю горе компанию прихвостней Гумы. Чтобы облегчить своему условному союзнику задачу, я удачно подранил одного из них в ногу. Тупой кончик меча, больно ударил в голень самого пухлого из них. Он упал на пол, но вовремя перекатился, три грузила продробили каменный пол. Тут же три грузила, свистя воздухом, шумно ударили в стену, в том месте, где только что был Гума. Гума не остался без ответа и исподтишка пронзил Думка в спину. Но тот словно не заметил укола, только слегка дёрнувшись, побежал дальше. Удивление, сменило весёлую злобу Гумы. Алые капли крови насытили его меч до половины, но не насытили его низкую страсть к убийству. Потому он решительно намерился отыграться на мне.

- Думок, да у тебя же вся спина в крови! – встал с пола и сам с окровавленной головой хозяин.

Думок повернулся к нему и с невидящими глазами, сел на ближайшую лавку. Кистень его упала на пол, а он так и остался сидеть, смотря на своих напуганных до потери дара речи преследователей.

- Ну что встали? Заходите со спины, – рыкнул Гума своим подельникам и они, набравшись смелости таки зашли.

Впятером, они так увлеклись махать в мою сторону своим калёным железом, что оставили меня таки без половины меча и заставили вспомнить все чудеса акробатики. Пришлось вовремя, без разминки и подготовки, запрыгивать на столы, спрыгивать, перекатываться по ним и бегать по шатающимся, слабо живым лавкам, иногда отмахиваясь тупым обрубком, что Помар называл «мечом». Наверно меня спасла невероятная живучесть великана. Что для него меч, как не иголка.

Три грузила сочно пропечатались в спину одного из противников, когда он этого не ждал. Прихвостень Гумы, упал без жизни на пол. Только с виду глупый Думок, смекнул, что лучше всего подойти бесшумно, без рыка и оказался прав. Второй удар наотмашь срезал второго бедолагу по ногам и он, завывая дурным голосом, остался лежать. Воспользовавшись такой заминкой, я метнул свой обломок в Гуму. Пока тот уворачивался, я кувырнулся по полу и поднял сносный трофей, раза в два легче, прочнее и острее, чем мой. Управляться стало значительно сподручнее, и я оказал хорошее подспорье великану, сражаясь теперь с ним вдвоём, против троих довольно удручённых неприятелей, медленно, но верно терпящих крах, своей затеи, быстро меня умертвить или ранить, а затем утащить с собой.

Совместными усилиями, я ловко рассёк правую, ведущую руку Гумы и тот, шепча проклятья, уже не спешил яро махать мечом левой. Она оказалось у него не такой проворной. Мастерство уступало. Думок порвал очередному прихвостню руку. Последний злодей, относительно живой, но сильно напуганный и забрызганный кровью подельников, чуть было не сбежал. Его, как и нашу следующую атаку остановил голос хозяина.

- Эй ты. Хватай своих калечных шпыней, пока мы вас тут не втоптали в пол мордами, – прогудел хозяин держась за окровавленную голову, видимо немного приходя в себя. – Половина его лица, была смачно сдобрена свежим багрянцем.

- Вот так значит, – зло сплюнул Гума. – Пошли парни. Мы достанем его в следующий раз. А сюда мы ещё наведаемся.

- Думок, - хозяин был не из робких и улыбнулся. – Почеши ка ему голову своей игрушкой, а то он не понял, моей милости.

- Гррр. Убью, убью, убью! – забубнил Думок и погнался за Гумой, отчего тот вылетел наружу быстрее, чем его подельники.

- Ты молодой господин красивый, давай тоже уходи. Стража сейчас придёт. Я историю придумаю, у меня друг среди начальников есть. А ты иди. Негоже тебе здесь быть. Кто ты там по званию, рангу, я не знаю. Получается, они за тобой пришли. А это знаешь ли и под допрос недолго попасть.

- Благодарю хозяин! – я высыпал перед уходом, на подоконник пять гултсов. – Прости, что так вышло. Это починить погромы и за моральный ущерб.

- Ты щедр. Заходи, когда всё узаконится. Ты спас Думка, я видел. Если бы не ты, нам бы не сносить голов до появления стражи. Ступай с миром, я всегда жду тебя и мой трактир, отныне крепость и дом, в котором тебе рады. 

- Уммм, – завыл Думок, держась за спину, могучей ручищей. 

- Потерпи Думок, я сейчас, сейчас. Лекаря тебе вызову! Мы тебя вылечим, вылечим. Потерпи.

Только я затолкал в неродные ножны меч, вышел  и выбрал в туманной темноте сторону для побега, как вместе со свистками стражи и мелькнувшими фонарями и факелами, в мою сторону прилетело сразу три стрелы. Все они красноречиво застряли рядом со мной в стене. Из тумана появилось сразу три серые тени, с короткими арбалетами в руках. 

Вот и наёмники пожаловали. Расстреляв по ним особо не целясь на ходу, пяток стрел, я, петляя побежал до первой подворотни и скрылся в темноте, недоступной для маслянных, уличных фонарей. За мной гнались и часто обгоняли, летящие арбалетные болты. Вместе с болтами неслись мои мысли. Неужто на меня ополчился весь город сразу? И самое главное, кому это надо?

Глава 2 Дождливое утро в лесу

Лууч проснулся не то от крапающего по капюшону раннего дождя, не то от нахлынувшего предчувствия некоторых событий, напрямую связанных со вчерашним днём, обернувшимся теперь ночёвкой на макушке массивного дерева. Возможно, его разбудило яркое сновидение, вернувшее его в далёкое, уже кажущееся не своим детство. Оно напомнило, как он попал в этот мир. Спина и ноги затекли от беспрерывного лежания в толстых, плотно переплетённых ветвях, обросших мхом и вьюнами. До его слуха донеслись шаги, а вернее, шум от передвижения группы людей.

Семь, нет, девять человек. Идут слаженно, в такт, сплочённая команда. Судя по силуэтам, все с короткими арбалетами наготове. Хитрецы. Так ходят охотники. Охотники за головами, в данном случае за моей. Пошевелился неторопливо, повернул голову в сторону приближающихся утренних гостей. Утренний сумрак, туман, густая крона листьев - ничего не видно ни с одной стороны, ни с другой. Да и кому взбредёт в голову искать кого-то на змеином дереве, прозванном так за свою способность притягивать к себе на ночёвку всех ползучих гадов с округи, в том числе ядовитых и очень ядовитых? С детских лет водилась за мной особенность странным образом понимать змей и им подобных, а главное, ладить с ними, ну а после плодов Великого Пробуждающего Древачувства только обострились. Вода стекла со складок плаща и попала на лицо. Холодная влага взбодрила и сняла остатки сновидения окончательно. Плащ очень вовремя был приобретён давешним вечером в городе Вулверс-Сорфа при Королевстве Его Величества Акриустиана за весомую, но оправдавшую себя сумму в пять золотых гултсов. Изумительно хороший плащ! Всю ночь калачиком лежал под дождём на сырых холодных стволах, а проснулся в тепле и абсолютной сухости.

Наёмники – древнейшая профессия, люди рождаются, умирают, и кому-то нужно помогать умирать, тут-то и приходят они, люди – волки. Всё просто, никаких иллюзий, я или они. Шли за мной от самого Вулверс-Сорфа. С парой хороших следопытов. Медленно идут, в темноте потеряли след, но рассвета не дождались - видать, много им обещано за мою голову. Дождался, пока прошли подо мной и удалились ярдов на шестьдесят. Всех нас встретил по-лесному влажный утренний сумрак. Я плавно приподнялся и беззвучно потянулся, разминая мышцы. Снял с плеча лук, достал одну стрелу, положил паз на блёклую тетиву, взглядом поймал силуэт самого последнего идущего охотника. Как говорили древние, лучшая защита – это нападение.

Полный вдох, выдох. Благодаря усилию мышц, взвёл оружие и спустя три удара сердца мягко отпустил стрелу. Особенностью накануне купленного вместе с плащом лука, по легенде продавца, была его бесшумность. Символы, начертанные по всей его поверхности, тщательно скрадывали выстрел, позволяя оставаться стрелку незамеченным. Дуги вернулись в исходное положение, так же беззвучно вошла стрела между лопаток охотнику, отчего последний стал заваливаться в кочки со мхом. Оперение следующей стрелы уже щекочет щёку. Выстрел. Идущий впереди наёмник получает такую же смертельную порцию на завтрак в спину и, пройдя по инерции пару шагов, падает на колени, брякнув тяжёлым арбалетом оземь. Идущий слева от него напарник что есть прыти разворачивается на месте и, подняв арбалет к плечу, находит меня взглядом, но уже слишком поздно: стрела проходит насквозь его голову через глазницу.

Не интересуясь, что с ним будет дальше, неимоверно быстро приседаю. Надо мной просвистывает пара болтов, один застряёт в стволе, точно там, где была сейчас моя драгоценная голова. В спешке покидаю ночное прибежище и прыжком оказываюсь на соседнем молодом дереве без сучков. В обнимку со стволом скольжу вниз, ещё три болта проносятся тут и там, заставляя вжать голову в плечи и уповать на растущую скорость земного притяжения. Добрые влагозащитные сапоги из обработанной по всем правилам тёмной замши лучшими ремесленниками вышеупомянутого города смачно врезаются в мягкий дёрн. За цену в три гултса в них по лучшим мостовым дворца ходить, а не землю топтать в лесу… Перекат вправо и назад. Бегу, нагнувшись в три погибели под защитой травы и мелкого кустарника высотой по грудь в противоположную сторону от преследователей. Отбежал ярдов на семьдесят, опустился на колени, сделал несколько глубоких шумных вдохов-выдохов, закрыл глаза, затих, весь обратился в слух. 

Шелест продолжающего идти моросью дождя окутал всё своим мерным шёпотом. Лес просыпается, делает первый вдох, хладная свежесть обдаёт лицо и руки. Как приятно просто дышать! Донеслось пение птиц. Голосистые переливы тут и там разносятся со всех сторон, будят других лесных жителей. Чуть впереди притаилась куропатка. Такая у них натура - сидеть до последнего, пережидает, когда уйду. В паре шагов, растягиваясь, ползёт змея с ночной охоты, возвращается в нору. Осторожная двуногая поступь. Один чуть впереди всех, самый медленный шаг. Двое чуть поодаль, по сторонам, за ним, прикрывают, надо полагать. Ещё двое неслышимо крадутся вместе дальше всех. Последнего не слышно вовсе, затихарился, видать, главный у них.  

Даю подойти поближе первым трём. Не поднимая век, приспосабливаю лук. Стрела наготове, ещё пара шагов… Наконечник уже смотрит в сторону ближайшего хитреца. Пора. Стрела, раздвигая и срезая стебли травы, разбивая капельки воды на своём пути, устремляется в путь. 

- Аммм… - доносится тихий стон и сочный звук попадания в бедро.

Охотник падает в траву, но какая выучка! Стоически замолкает. Лук в сторону. Смещаюсь перекатом вправо. Один болт прощупывает пространство, в котором я только что находился, но, не найдя живой цели, с чавканьем глубоко заходит в землю. Бросаю горсть земли в куропатку. Птица, получив заряд сырой земли, бранится на весь лес и издаёт одни только ей понятные крики ужаса и возмущения, взмывает ввысь с неимоверной быстротой. Нащупываю на бегу эфес меча. Не высовываясь выше уровня травы, в несколько длинных скачков оказываюсь лицом к лицу с перезаряжающимся горе-охотником. Длинный резкий мах - остриё меча рассекает горизонтально грудь арбалетчика. Он судорожно дёргает короткий меч на поясе, но сила жизни уходит из его руки, из тела, из глаз; взгляд меркнет, тело падает назад. 

Меч в сторону. В этот же миг руки достают из широких кармашков на поясе метательные звёзды, по штуке в каждую. Мгновение затишья, и я взмываю, что есть прыти вверх, со всей пронырливой точностью. Кидаю их с двух рук в нацеливающихся на меня охотников. Звёзды раньше вонзаются в горло, в лоб двоим ближним от меня бойцам. Камнем падаю вниз и с изящностью ящерицы бегу зигзагами, сильно пригибаясь на последнего стрелка. В руках уже холодят пальцы звёзды. Мелькаю над травой одной головой и тут же маятником уклоняюсь в сторону, метнув при этом одну звезду, затем сразу вторую. Ловкач прикрывается арбалетом, не обращая внимания на торчащую из ложи первую звезду, ловко заряжает новый болт, но с уже вошедшей в плечо второй. Незначительная, на первый взгляд, рана даёт о себе знать, когда он взводит оружие. Лицо искривляет боль. Задержка в долю секунды - и последняя моя в наличии звезда жирной точкой подводит конец поединку, точно прилетев ему в область сердца.

В полной тишине и сосредоточении, словно на охоте, доползаю до оставленных меча и лука. По ходу движения занимаясь несложными рассуждениями, прихожу к выводу, что я остался один. В горячке боя, совершенно потерял даже примерное местонахождение! Присел на пару минут. Прилёг. Минуло ещё немного времени. Так можно всё утро пролежать. Мечты-мечты… Аккуратно приподнялся, обшарил тела, попутно выудив у них кожаные кошели с монетами и ссыпав всё в содержимое в два из них, ибо в один не влезло, затем проследовал в молодой, но густой ельник, выпрямился в полный рост и спустя несколько мгновений приметил знакомый силуэт, примостившийся спиной к деревцу. Бедняга качественно перебинтовал себе полбедра невесть откуда взятыми зелёными тряпками. Там, где нога была оголена, кожа отдавала нездоровой синевой и чёрными венами. Виновница торжества - сломанная стрела, - поблёскивая синим наконечником, лежала рядом. Заряженный арбалет он пристроил на здоровой ноге. Обойдя его полукругом и подкравшись, что было нетрудно, учитывая его натужные хрипы и отвлечённое внимание, я плотно приставил к его горлу изогнутый засапожный кинжал. 

- Хххкк... – односложной реакцией ответил раненый наёмник. 

Глаза его забегали, внутреннее чутьё уверенно твердило: это конец. Я не стал выжидать театральную паузу и выдал:

- Хочешь жить - говори. Кто такой, куда шли, откуда и зачем?

- А смысл, бродяга? Мой исход очевиден.

- Отнюдь, твой исход куда более страшен, чем если бы я применил этот клинок по назначению, – парировал я, забирая его амуницию и устраиваясь с его же взведённым арбалетом напротив. - Видишь, какой необычный цвет приобретает твоя нога? По глазам вижу, что да, можешь дальше не отвечать. Так вот, наконечник стрелы, которую ты бесцеремонно испортил в моё отсутствие без моего на то разрешения, был намазан ядом всем мало-мальски образованным господам известной змеи под названием «Синяя мерзавка». Вижу-вижу по морщинам на лбу, ты с ней заочно знаком, а значит, не удивлён своим симптомам: онемение конечностей, жар, холодный пот в три ручья, сменяющийся ознобом, лихорадочное состояние… Но это только пока. Яд имеет коварное свойство - оставлять в живых свою жертву, но оставлять парализованной, пока смерть не наступит естественным путём в результате многодневного обезвоживания, например, или чего похуже, беря в расчёт особенности данной местности с её многообразием флоры и фауны.

Ужаленный моей стрелой охотник прислушался к ощущениям. Самые страшные ожидания и опасения подтверждались болезненными ощущениями во всём теле. Я тем временем продолжал нажим.

- Твой бравый командор бросил всех вас, речи об отмщении и быть не может, посуди сам: пока он доберётся до города, пока объяснит ситуацию, пока соберёт новую команду, пройдёт пара дней. Меня тем временем днём с огнём будет не сыскать, да и дадут ли ему, так глупо потерявшему восемь человек, собрать новую команду? Голову оторвут да повесят на позорный столб, остальным в назидание, – моя речь имела бы больший успех, если бы его сознание не стало плавать на тонкой границе между реальностью и полной отключкой от боли, переполнявшей его мышцы и органы. - Или я ввожу тебе противоядие, которое растёт у меня под ногами, и даю уйти целым и невредимым, не беря в расчёт рану на ноге. Твоя смерть мне уже не нужна. Слово честного человека.

Я добро улыбнулся, не зная наверняка, что в итоге может возыметь успех: сила убеждения или моё природное обаяние.

- Твоя взяла, - из последних сил молвил почти шёпотом охотник. - Я рядовой боец из клана наёмников «Серые волки». Вышли за тобой вчера, из своего логова в Вулверс-Сорфа, как только ты покинул трактир «Медленный шторм». Шли за твоей головой, за живого назначена награда пять тысяч гултсов, за мёртвого три. Главное условие - голова должна быть в сохранности. Это всё, что ты хотел знать? – сказав это, наёмник закашлялся, так как во рту у него пересохло от длинной тирады.

- Имя главаря? 

- Вольдер, – уже просипел боец, глаза закатились, а на бледном лице проявились чернеющие сосуды.  

Я неторопливо отложил на всякий случай его не шибко дорогое охотничье оснащение: арбалет, короткий меч и короткий боевой топорик. Огляделся, под ногами насобирал мелкие листья душисто пахнувших мелких зелёно-голубых цветов, зовущихся ряской. Получили они своё название за яркий цвет и повсеместное произрастание, подобно своему прародителю - болотной тине. Намял горсть собранных листьев в ладонях до состояния кашицы, уложил одной рукой пленника на спину и закапал выдавленный сок ему в открытый рот. Вытер одну руку о его повязку и своим кинжалом вспорол её, укладывая другой рукой остаточный жмых по всей поверхности раны.

В его походной сумке отыскал немного воды и сушёную рыбу, всё оставил раненому. Оружие разложил на траве, поодаль, но чтобы он его увидел, когда очнётся. Вроде бы всё. Надавил ему большими пальцами на надбровные дуги, растёр. Вскоре спасённый пленник очнулся. 

- Как я и обещал, ты жив. Через пару часов уже сможешь подняться и сделать себе костыли, чтобы доковылять до ночи обратно в город. Если нога дорога, обмотай чем-нибудь рану поверх сырой накладки из листьев. Твоё снаряжение в целости и сохранности, потом заберёшь. А вот тебе на эскулапа, как прибудешь обратно, – слова я подкрепил брошенными в его сторону поднятыми у покойных бойцов увесистыми кошелями, и он тут же словил их на лету - вот что значит хватка наёмника! – Это тебе на первое время, ты же ведь понимаешь, что не следует возвращаться к своим после всего случившегося. Вольдер списал тебя, как расходы, возможно, изменил сценарий своего поражения, а если ты объявишься со своей историей, очевидно, кому первому из вас не поздоровится.  

На лице бравого охотника за головами, совсем недавно намеренного не брать меня живым, проступили сразу две эмоции: благодарность и недоумение. В целом они напомнили детское выражение, когда ребёнок над чем-то вдумчиво размышляет, но до конца не понимает природы явления. Убрать эту жёсткую проступающую бородку с лица, закрыть шрамы - и выяснится, что вполне себе суровый наёмник внешне за мгновение помолодел лет на пятнадцать. Я заулыбался про себя такой особенности собеседника, но, не выразив эмоций, продолжил.

- Теперь, как видишь, наши пути диаметрально расходятся, мне пора. 

После моих слов его лицо стало уж совсем выразительным. Пока я вставал и собирался  уходить, его губы подёргивались, как нити паутины, натянутые ползущим за мухой пауком, будто он хотел что-то сказать, но не мог по непонятным никому причинам. Я уже отошёл на достаточное расстояние, но тут разобрал произнесённое им тихое «спасибо», хотя мне могло и показаться. Чего только не услышишь в утреннем лесу, когда так радостно поют все птицы вокруг, а листва на деревьях шумит, сливаясь в унисон, подобно шелесту волн о песок и гравий на берегу очень крупных озёр. Где ничто не важно, а заботы уходят далеко за горизонт, открываются новые виды на жизнь, только на другую жизнь, не эту… Ведь момент единения с природой, где только ты и абсолютная, непостижимая её глубина, лучше любых мечтаний и ожиданий! 

Но не о том я размечтался. По крайней мере, с текущим раскладом отвлечение на подобные темы притупляет чувство опасности. Расслабляться некогда, пока за мной гоняются все, кому не лень. Следующий шаг - найти лошадь, припрятанную на другом конце леса в лачуге, бывшей когда-то охотничьим домиком. Не буду медлить. Упущенный главарь наёмников мог оставить по выходу из леса парнокопытное, и даже целую упряжь, что делает его ещё более опасным противником, если мне не удастся разорвать приличную дистанцию между ним и новой сворой приспешников, жаждущих лёгкой наживы.

Глава 3. Форнон

Вода в бочонке подёрнулась рябью, отражение мужчины со знакомыми голубыми глазами и такого же цвета отражённым небом в них задрожало. Всё поплыло, не стало ни воды, ни бочонка, ни голоса шамана, ни Головуса, ничего. Воронка разноцветных нитей закрутилась и сжалась в одну точку с оглушительным хлопком. Я проснулся. Принесённый ветром лист свежей бумаги, с ещё плохо просохшими чернилами с хлопком прилепился к моему лицу. 

- Ещё одно доброе утро в бегах, – пролепетал я быстро, приходя в себя ото сна. 

На этот раз я заночевал на самой опушке леса, примостившись в огромных валунах, так чтобы свет костра не выдавал меня ночью. Впереди виднелся небольшой городок под названием Форнон, входящий в состав Королевства Его Величества Аукристиана, как и многие другие мелкие города. Задумался. Участились сновидения из детства. Прошлое притягивается, будто разницы во времени вовсе нет. Ну, дела! КерукЭде не стал бы навевать мне их, а пришёл бы сам лично и сказал, чего от меня хочет или прямо пригласил к себе. Значит, это моё воспалённое последними событиями в Вулверс-Сорфа сознание, выдаёт целые эпизоды прошлого. 

- Что у нас тут прилетело? – обращаясь к самому себе, спросил я, только начав раскрывать лист бумаги, который я до сих пор сжимал рукой в тёмно-серой перчатке. 

«Внимание достопочтенным жителям всех благородных городов Королевства Его Величества Аукристиана! Разыскивается: высокий мужчина, среднего возраста, выразительные синие глаза, светлые волосы, светлая кожа. Особые приметы: необычно одет, верхом на вороном коне. За информацию о месте его нахождения полагается вознаграждение, сообразно ценности предоставленных сведений. За приведение к стражам порядка и охраны дворца - три тысячи золотых гултсов из казны Его Величества Аукристиана. За доставление мёртвым - повешение».

Ну, с таким описанием можно каждого встречного ловить и приводить на дознание к бдительным стражам Его Величества. Зачем я в таком случае нужен был наёмникам мёртвым? Однако вороная кобыла (вообще-то, а не конь!) - деталь весьма приметная, с этим надо быть осторожнее. Хоть коня от кобылы отличит далеко не каждый, следует принять меры ещё до въезда в город. А лучше зайти в пешем порядке. Те более, не через центральный вход. По-быстрому оттерев от лица мягкой замшевой перчаткой капли чернил, я поднялся отвязать Черёмуху. Одно радует: мёртвым я никому не нужен, разве что кроме наёмников. Пока не нужен.

- Тише, моя хорошая. Дяде Луучу надо дойти с тобой вон до того города, покормить тебя зерном, напоить чистой колодезной водой и оставить на пару дней у кого-нибудь, кто тебя почистит и погладит ворсистой щёткой, – сказал я, гладя смоляную гриву Черёмухи.

Та только радостно зафыркала. 

- Не будем терять бесценные утренние часы! Проследуем в славный град Форнон, – договорил я, подведя итог очередному соглашению между животным и человеком. 

Животное нельзя принуждать, с ним лучше договариваться, так же как с людьми. И если в последнем случае договориться можно не всегда, то в первом это срабатывает гораздо чаще, при благоразумных условиях и более-менее равном обмене. Черёмуха была оставлена мне другом и союзником из Вулверс-Сорфа. Вчера набрёл на самом выходе из леса на сарай, в котором её оставили и подготовили для меня вместе со всей сбруей.

Солнце ярко осветило окрестности. Чтобы не привлекать внимание зорких зевак города, не залезая на Черёмуху, повёл её за поводья между валунов в молодую и пышную местную растительность. Флора встретила нас разбегающимися во все стороны жирными серыми и рыжеватыми зайцами и нагло фырчащими, не уходящими с пути ежами. Пришлось их обходить всякий раз. Птицы щебетали в полное горло, так же бесстрашно глядя на нас с веток. Пушистая растительность тем временем подводила нас ближе к старинным стенам города из белого камня.  

Было видно, что стена постепенно разрушалась от времени. А может, потому что за свою историю город пережил менее мирные времена? Стены сдержали не одну осаду, служа защитной границей между дикими нравами захватнических племён или делёжкой земель между ИхВеличествами. Да вот, канули в лету и теперь стоят разваленные, упавшие тут и там, и через них вполне может пройти экипаж в полный рост, запряжённый парой лошадей, и даже провести за собой телегу, нагруженную брёвнами. Тем не менее, в некоторых местах, полностью недоступных глазу от частых насаждений плодовых или просто диких деревьев, каменная стена стояла совершенно как новая, если не учитывать растущий местами мох и надписи с рисунками, сделанные местными детишками, выражающими свой юный художественный вкус и видение мира.

Возможность подойти к одному из крупных проломов стены растаяла вместе с закончившимся древесным пологом, и я оставил Черёмуху у молодой берёзки песочного цвета, а сам, не найдя ни одной любопытной пары глаз, быстро пробежался к разлому поменьше. За стеной запахло дикими розами и ещё чем-то душистым. Замелькали дома между зелёными насаждениями, представляющие собой не то огороды вперемешку с садами, не то просто дикие плантации овощных и фруктовых культур. Заприметив в одной скромного вида хижине старика, приблизился и первым заговорил с ним. 

- Здравствуй, славный человек! Разреши моей лошади встать у тебя на постой на несколько дней и прими от меня за это скромную благодарность, – с этими словами я высыпал на ладонь пяток платеартов, крупных и средних размеров серебряных монет. Своим достоинством они много ниже гултсов, но пользуются особой популярностью в любых краях, как разменная монета. 

- А чего ж не встать, вставай хоть на неделю, раз человек хороший и платишь щедро! – внимание его блестящих глаз переключилось с моего оружия на высыпанные монеты. 

- Только пусть это будет нашей маленькой тайной, старик, и я буду так же щедр, когда приду забрать кобылу. 

Мне на заметку: скромнее надо быть впредь в финансах, если хочу оставаться незамеченным.

- А где же твоя кобылка, господин хороший? – участливо спросил старик, ловко пряча деньги куда-то за пазуху. 

- Выйдешь за белые стены, увидишь рощицу песочных молодых дерев, вот там и стоит, тебя ждёт чёрная красавица. 

Не успел я договорить, как он деловито широким шагом направился за моей животиной. 

Пока он ходил, я ожидал на скамье в тени, ел крупный чёрный виноград с куста, который оплетал всю беседку, создавая непроглядную зелёно-чёрную изгородь вокруг, до самого навеса. Солнце порядком поднялось и сильно напекало. Сочными плодами голод удалось на время утолить. Подошёл старик, ведя за узды блестящую смолью гостью. 

- Господин, поди ты тоже у нас остаться хочешь? Моя жена, хозяйка, скоро придёт с рынка. Найдём место и тебе, коль остаться пожелаешь, – говорил он, пока заводил Черёмуху в миниатюрную конюшню, обильно насыпая ей зерна. 

- Возможно, но не в эту ночь, меня уж в гости ждут в других местах, но там конюшен нет. Куда могу сложить я свою скромную утварь?– в ответ спросил я. – По городу негоже шибко с оружием щеголять.

- А там же, в конюшне, найдёшь ты большой сундук с замком булатным, в нём ты увидишь ключ. Никто его не тронет, имущество твоё сберегу.

- Лады, как звать мне тебя, старик? – вставая на дорогу, поинтересовался я.

- Хибарий, а как величать тебя мне? – отрекомендовался тот.

- Зови меня Лууч.

Имени моего всё равно здесь никто не знает. Я зашёл к Черёмухе, проследил, есть ли у неё в ведре вода, и, вскрыв замок, аккуратно разложил в сундуке плащ, лук с колчаном, меч. Положил туда и конскую сбрую, чтобы Черёмуха отдыхала, предварительно достав оттуда нож и рогатку.

Налегке вышел за оградку владений Хибария. Остался одет в тёмно-зелёные замшевые сапоги, широкие коричневые штаны и серую рубаху с жилеткой на оттенок темнее, усеянную многочисленными скрытыми карманами, и прекрасную светло-коричневую панаму. Идя к центру, через полчаса я достиг оживлённых улиц и, чтобы не привлекать к себе внимание, опустил панаму ниже на лицо, а на плечо взвалил оставленный бесхозным под сливами, небольшой мешок с сеном, тем самым окончательно слившись с местными.

Мимо проплывали вывески «Лучшая цирюльня – “Брадобрей”, становись добрей!», «Вкусная кухня – “У очага”», «Посуда, глиняная, стеклянная, деревянная, новинка – каменная», «Всё для вашего здоровья и не только» и многие другие, самая интересная из которых гласила: «Северная оружейная лавка». Звучит уже лаконично и просто, каким и должно быть оружие. Надо заглянуть сюда попозже или на обратном пути. 

Добрался через множество переулков и улиц на нужную мне, зашёл за широкие кусты шиповника, высаженные вдоль забора. Осмотрел площадь и близлежащую улицу - никто за мной не следит. Закинул в сад, за бежевый каменный забор, мешок. Осмотрелся ещё раз. Зевак, свидетелей не видно. Подпрыгнул, ухватился за край забора и быстро, в один мах, переместился за него, на другую сторону. В большом густом саду развернулся целый обеденный ритуал: женщины и мужчины благородного происхождения негромко смеялись, беседовали и уплетали приносимые слугами приготовления. Не видя возможности проскочить незаметно в дом через всех этих людей, оставшись при этом незамеченным, потянулся к своему мешку с сеном. Устроившись в самых густых кустах, разложил мешок и расположился на нём. Делать нечего, будем ждать.

Я прилёг на правый бок в мягкое, вкусно пахнущее сено. Так я долгое время лежал и слушал их светские пустые разговоры. В итоге прохлада тени, предшествующая бессонная ночь и долгое блуждание под горячим солнцем сделали своё дело и на меня, как непреодолимая тяжесть, навалились усталость и дрема. Очнулся, по моим ощущениям, спустя пару мгновений, что оказалось не совсем так, ведь жар и зной пропал, а тени стали жирнее и длиннее. Неужели проспал до самого вечера? Уморили события последних дней, это уж точно! Поднялся на руках, выглянул в просветы зелени – никого. Разошлись гости, сад пуст, столы убраны. Хорошо, видать, устроился, раз так долго пролежал. Двигаясь преимущественно в тени (что было нетрудно, учитывая её густоту и размеры), приблизился к чудесному архитектурному изыску, дому Велемиры.

Велимира - моя давняя знакомая. Однажды, когда я был совсем маленький, к КерукЭде подъехала карета. Из неё на руках вынесли худую девочку, Софискизу, родную сестру Велимиры. Её тело одолевал яд редкой змеи под названием «черновья». Яд мучает жертву несколько дней, а потом она умирает от удушья и острого заражения крови. Есть только одно противоядие, и изготовляется оно из яда этой самой черновьи. За ним меня и отправил шаман в ближайший лес. Я стремглав бросился туда и нашёл нужную змею, благо пока мы с ХайСыл курсировали по округе на тренировках, я запомнил много мест, где обитают те или иные ползучие. Подозвал змею и осторожно выгнал немного из неё яда в горшочек, прихваченный с собой, отпустил с миром и благодарностью, после чего прибежал домой. В последний момент КерукЭде успел изготовить противоядие, красавица Софискиза осталась жива. Однако из-за страха змей она сильно невзлюбила меня, в отличие от её менее капризной старшей сестры Велемиры. В тот день она  сопровождала сестру во второй карете, но та сломалась по дороге, отчего девушка была вынуждена прибыть позже.

Велемира потом изрядное количество раз просила меня помочь в разных случаях, требующих особых знаний по врачеванию с помощью ядов различных змей. Мы пребывали в весьма тёплых дружеских отношениях. Однажды одного царского вельможу, тяпнула за мягкое место опасная, гремучая змея варида. Её укус не был смертелен, но этого никто не мог знать из сопровождающих его на охоте слуг. Проведав, что Велемира знает человека, способного помочь, люди вельможи пришли к ней. В это время я гостил у неё дома. Она выслушала посыльного и отправила обратно, передавая, что постарается помочь знатному человеку и отыскать нужного змееведа, то есть меня. По её большой просьбе и из чувства сострадания ко всем живым существам я согласился и поспешил на помощь с желанием нести благо и поскорее выполнить поручение. 

В этот же день прибыл к нему в дом, по указанному Велемирой адресу в соседний город Вулверс Сорфа, вручил письмо от неё принимающей охране и был приведён в покои укушенного невезучего охотника. Рядом стоял аквариум с пойманной варидой, вид которой меня сразу успокоил – безусловно, она ядовитая, но летальный исход невозможен. Жертва её яда будет мучиться один-два дня, а потом жжение и острая боль внутренних органов должны пройти, нужно только пить много воды и принимать обезболивающее, пока организм сам не нейтрализует яд. Болезненно, да, летально – отнюдь, даже полезно. Это своего рода встряска для иммунитета, как с укусом пчелы, например. Я на всякий случай осмотрел его на предмет других укусов, но ничего не нашёл. Сказал слугам на выходе, что всё будет хорошо, главное, поить водой и давать универсальное обезболивающее из соседней лавки травника до полного выздоровления - день, от силы два. 

Не тут-то было. Вышел спокойно за порог, начал двигаться в сторону извозной кареты, чтобы вернуться обратно в Форнон, как вдруг один из охраны вельможьего дома выбежал следом и начал выкрикивать проклятья. «Убивец, отравитель, шпион, злоумышленник!» На этом его поток ругательств иссяк, и следом посыпались приказы схватить негодяя. Я не мудрствуя лукаво бросился бежать…  Дождавшись вечера, посетил на всякий случай оружейную лавку при трактире «Медленный шторм» и рванул прямиком через лес, в сторону города Форнон, к Велемире - она может оказать влияние и обелить меня от незаслуженного обвинения в фальсифицированном отравлении. Поди-пойми их игры, в борьбе за власть! Оттуда после вышеописанных событий и попал сюда, в сад дома Велемиры.

По растущим прямо по стене толстым стеблям вьюна я забрался на второй этаж, в лоджию, а оттуда в открытое окно. По пустому знакомому коридору прошёл в спальню к Велемире. Спрятался в большом шкафу и принялся ждать. Ждал около часа, пока она не появилась в длинном бархатном голубом платье. Её густые каштановые волосы были заплетены в несколько толстых кос. Она сняла браслеты с рук и распустила косы. Здесь я вышел и первым заговорил.

- Велемира, меня банально подставили! – с ходу выпалил я, что пришло на язык. - И сейчас меня ищет пол дворцовой охраны со всеми подручными ей мелкими наёмными организациями.

- Аааах! – только и успела воскликнуть она, удерживая на груди снимаемое платье.

- Госпожа Велемира, у вас всё хорошо? – донёсся из-за двери приглушённый голос юной прислужницы.

- Да, Низария, не беспокойся за меня, отправляйся спать, – беря себя в руки, ответила Велемира. 

Она путалась в волосах, суетливо поправляя на себе хорошо сидящее платье. В коридоре послышались тихие удаляющиеся шаги.

- Что случилось, Лууч? Скажи мне, почему ты так странно одет? Я очень волнуюсь за тебя, – возбуждённо спрашивала меня Велемира, обнаружив мой нынешний наряд и искренне переживая за меня.

- Тогда присаживайся, я расскажу тебе всё, – приглашая сесть на её же кровать, ответил я.

Я поведал ей в деталях и подробностях, что со мной приключилось. Она внимательно слушала меня и не перебивала, а потом предложила помощь в моём укрывании до поры, пока она не уладит этот вопрос. На тот случай, если уладить ничего не получится, а царские доводы окажутся неоспоримыми, Велемира поможет мне в организации побега в любую часть света, какую я пожелаю. Мы ещё полночи беседовали на разные темы, ведь не виделись мы уже несколько лет, а нашу полноценную встречу ранее прервали. После этого она предложила мне расположиться у неё до утра. Отдых в саду на земле был недостаточен, и моё тело, коснувшись её воздушных перин, будто бы стало весить не меньше, чем гора. Несколько гор. Размеры головы, рук, ног, увеличились до длины горной долины. Не в силах пошевелиться и тем более что-то предпринять я почувствовал, как проваливаюсь сквозь одеяло, сквозь простыню и перину, а потом сквозь пустоту, в тёмную воронку. Воронка закручивала меня по спирали, с каждым витком ускоряя темп, я летел головой вниз с возрастающей скоростью падения, гул в ушах увеличился до невыносимого… Воронка напоминала смерч, схвативший и понёсший меня в неизвестном направлении. Верх с низом смешались, пропали любые направления. Я хотел закричать, но не успел.

Глава 4 Базар

Солнце лениво жгло каждого, кто не счёл нужным спрятаться вовремя в тени рядов, состоящих из непрерывной череды навесов и шатров. Двое идущих за мной стража, по середине рыночной улицы, сосредоточенно сверлили мне спину и медленно сокращали дистанцию. Особая одежда, всей городской стражи в Форноне, состоящая из тёмно-синих с серым балахинов, туго утянутых по телу, делала их подходящей мишенью, для всех жгучих солнечных лучей. Беспрерывно вытирая пот со лба свободным руками, они открыто придерживали лёгкие алебарды. Их прямые намерения схватить меня говорили сами за себя. Оставалось только непонятно, почему они медлили. Вот он я, иду не спеша, почти прогуливаясь. Так чего тянут?

Ускорив шаг, я заметил, что впереди сияет блеском металла обширный перекрёсток. Много бродящих в белых, светло-бежевых и светло-серых одеждах людей вели торговлю, самыми лучшими товарами. Базар Форнона всегда славился металлическими изделиями любой сложности. Любая уважающая себя аристократическая особа, просто обязана была иметь битком заставленный дом местной продукцией. От посуды до ювелирных принадлежностей, в сундуках расставленных по всему дому.

Все мои покупки уже совершены, оставалось только раствориться. Два преследователя ускорили шаг, предвкушая моё внезапное растворение на перекрёстке, подобно кубику льда в чашке тёплой воды. Чтобы эффект исчезновения был более действенный и неожиданный, нужно сначала дать им успокоиться, подпустить поближе, буквально дать себя пощупать и лишь потом кануть сквозь землю. Ну или в скрытую ширму. Каждый рыночный фокусник-кудесник об этом знает и у всех свои методы. Вот и у меня свои, хоть я и не отношусь к ним ни в коей степени.

Сбитая перекладина, обрушила облако тканевого шатра и окутала на секунду моих преследователей. Вспоров её тут же алебардами, двое стражей остановились на середине восьмистороннего перекрёстка и стали растеряно смотреть по сторонам. Ни человека в белом, ни возможных догадок, куда он мог подеваться. Один лишь нещадно и доблестно изрубленный шатёр под ногами, да валяющиеся в пыли красивые, шкатулки из благородных пород древесин, украшенные драгоценными каменьями и металлами. На них зрил бородатый, молчащий от ужаса хозяин лавки со  шкатулками, впрочем, уже начинающий багроветь и надуваться как речной сом на дне лодке, пугая рыбаков мелкой рыбёшки. С других сторон перекрёстка подбежали другие стражи на службе у его величества Аукристиана и самого порядка. 

- Сыны проклятых беспорядков! Мою лавку держал мой отец, за ним держал её мой дед, за ним держал её мой прадед! И так далее! Никогда ещё ко мне не относились с таким неуважением. Никогда ещё меня не оскорбляли какие-то алебардисты! А у меня много связей, много связей среди вельмож и высших служебных чинов, состоящих на службе у самого его Величества Аукристиана! Да продляться его дни безвременно, а ваши укоротятся! – торговец лукавил, будь оно так на самом деле, он бы здесь не стоял, продавая товар на жаре, скорее он бы руководил сетью лавок, не выходя в жару из прохладного дома. – Все подати давно оплачены, налоги выданы! Так за что вы бессовестные прохвосты, решили навлечь на себя гнев моих друзей? – кажется, он начинал переигрывать, лицо у него стало спокойнее, чем было.

- Молчи борода, – буркнул раздосадованный потерей страж, утирая с лица струи горячего пота. – Не до тебя.

- Где!? – спросил одетый в серый балахин, сухощавый начальник.

- Да вот в ярде был! Я его почти ухватил за воротник, а он гадёныш, исчез у меня перед глазами, как колдун.

- Подтвердишь? – пристально глядя в глаза его напарнику, спросил начальник.

- Нда. Всё так и было. Вот он был и вжик… Вы же сами наверно его видели, когда к нам навстречу шли.

- Искать! – скомандовал начальник и обвёл рукой перекрёсток по кругу. 

- Господин благородный начальник, – обратился к нему торговец. – Ваши подчинённые, вероломно сломали мой шатёр и потоптали половину ценнейшего товара! Я несу убытки, а мне в следующей цикаде платить налоги в казну его Величества…

- Заткнись, – не глядя ответил раздосадованный начальник, теряя терпение сам и вытирая платочком лоб. – Если я узнаю, что ты укрыл самого опасного преступника, ответишь головой.

- Я? – задохнулся от непритворного возмущения торговец. – Да я преданный слуга его Величества! Я. Я. Я знаю, где он может быть!

- Да? – с интересом посмотрел на него начальник, тут же, переставая, злиться. 

- Возможно, – сразу же блеснул огоньком жадности торговец в своих почти круглых глазах.

- Я распоряжусь о покрытии нанесённых тебе убытков и освобождением от налогов на три цикады кряду. Говори где, где он, немедленно.

- Может быть, мы договоримся о пожизненном освобождении? – смотря на ровность и чистоту своих ногтей, опустил взгляд торговец, чтобы начальник не прочёл в них, бескрайнюю наглость.

- Урес! Скрутить торговца. Он его сообщник! – огромный стражник, стоящий рядом с начальником с длиннющей алебардой наперевес, двинулся к торговцу.

- Стойте! Ну, стойте же! Мы же договорились, правда? – заискивающе быстро заговорил торговец.

- Покрытие убытков и никакого освобождения от налогов, – сухо сказал начальник. 

- Я согласен. Только я ведь не знаю точно, где он, – хитро сказал торговец, тыкая в мою сторону своим крючковатым пальцем. – Я могу лишь предполагать.

Вот же бестия. Ну как он мог уследить? Я взобрался по балкам наверх обезьяной и белкой нырнул, а потом залёг на соседней крыше из жердей, не пропускающих солнце, едва выдерживающих мой вес. 

- Урес, проверь! – Ткнул рукой на мою крышу начальник, хорошо видимый мне через тонкие щели.

- Ага. Отозвался могучий страж и рукастыми отростками, начал тыкать в крышу, на которой пока  я лежал, боясь пошевелиться, чтобы не скрипнуть ни единым, рассохшимся от солнца прутиком.  

Блестящее широкое острие, без малейшего сопротивления пронизало моё укрытие в каком-то ярде от меня. На это собралось посмотреть, целое скопище людей. Все слово бросили свои дела и забавлялись, как страж тычет, никому не сделавшую ничего плохого крышу, соседнего торговца, обладающего благоразумием, просто молчать, плачевно гримасничать, держаться за голову двумя руками и безостановочно мотать ей из стороны в сторону.

Страж уже изрядно устал, поднимать алебарду, хорошо, что глазастый торговец, оказался не столь проницателен и не усмотрел, что я лёг на самый край, стык соседнего навеса. 

- Сдаётся мне ты его сообщник, а пока он убегал, ты навёл нас на его ложный след, – прищурился начальник.

- Клянусь своей бородой! Я видел, как белый силуэт взмахнул туда подобно перышку на ветру.

- Мне продолжать? – пожаловался Урес, явно устав заниматься боевой гимнастикой на жаре, под начинающийся смех со всех сторон.

- Хватит Урес. Пусть наш лжесвидетель объясниться.

- Да покарают меня боги Долины Смерти из Тёмного Ущелья злых Духов, если я соврал хоть на каплю. Да истребят весь мой род и оставят без единого волоска на голове, если я лжесвидетель, против царствования на свету его Величества  Аукристиана, – грустно причитал торговец, выходя с тростью вперёд и хромая, словно он уже третий десяток лет, работает в шахте и каменоломне.

Его трость стала тыкать в крышу. Как назло бородатый, словно знал, что я никуда не делся и играю комедию с исчезновением, что твоя черепица. А куда тут денешься? Рядом тряпичные шатры, прыгни на такой и он опустит тебя, почти до земли. Слишком приметно.

- Ну, где ты злой чучундра? Решивший, оставить меня без работы и заставить моих детей голодать. Где ты злой дух? – надо сказать, орудовал он тростью не хуже алебарды, частенько попадая её концом мне то в живот, то в грудь, отчего я стоически морщился, но молчал. – Слазь говорю, не валяй дурачков из нас. Слазь анчутка, заклинаю тебя, как брата родного. Не позорь мои седины.

Окружающие покатывались со смеху. Театр вышел лучше, чем постановочный. Теперь неловко было не только хмурому алебардисту, старику торговцу, но и самому начальнику стражи, теряющему свой непрестанный авторитет, с каждый секундой. Наверно щедрые духи базара и рынка, услышали мольбы его верного жреца и свято истинно верующего в справедливость старика. Порядком напряжённые моим весом прутики, к тому же истыканные алебардой, стали давать слабину. На глазах старика заиграла надежда, словно он нашёл свой давно спрятанный и забытый кувшин с гулстсами у соседа на крыше. Навес захрустел и стал крениться. Мне пришлось отползать, чтобы не спровоцировать его падение. Мне на помощь пришёл конкурент бородача.

- Убери свою грязную трость и руки от моего навеса! Я не позволю тебе ломать мою крышу над головой, только чтобы уберечь свою шкуру от праведного суда! – разошёлся не на шутку сосед.

- Прекратили истерику оба! – буркнул злой начальник. – Уходим! 

Только он это сказал и они стали уходить, как главная балка навеса подо мной треснула и половина жердей, обвалилась вниз на двух спорящих стариков. Увидев мои белые одежды наверху, начальник сверкнул гневным глазом, от того, что его чуть не обвели вокруг пальца, на глазах у всей почтенной общественности. Он быстро выхватил длинную саблю из позолоченных ножен на поясе и лично перерубил две опоры, толщиной с кисть.

Наверно старик, духи тебя услышали. Выбирая куда приземлится, я выбрал волей случая, плечи самого несчастного и сварливого торговца. Как только мои ноги оказались у него на плечах, он вскричал, словно его поразила молния. Я сразу же оттолкнувшись от него, не дожидаясь пока он упадёт, прыгнул на плечи начальнику, а за тем на голову здоровяка Уреса. Начальник так ловко махнул острой саблей, что срезал вместо моих ног, шапу подчинённого. 

Приземлился в песок, на две ноги и левую руку. Правая, отведена назад, чтобы вовремя выхватить своё оружие. Длинные пряди выгоревших на солнце волос, свесились до самой земли. Пришлось намеренно распустить волосы, для сохранения пущей анонимности. В объявление о розыске, есть моё условно подробное описание. Лучший камуфляж в городе, это его отсутствие. ХайСыл бы со мной согласился. Теперь было некогда забирать волосы на затылке, плести косу или прятать их за воротник или капюшон.

Толпа обступила нас плотным кольцом. Варианты для успешного побега отпадали. Остальные стражи в количестве четырёх человек, стали меня окружать. Предсказуемо. 

- Хватайте его, – предвидено рявкнул начальник, не стремясь первым показать пример подчинённым и почтенной публике, мастерства оперативного захвата преступника, чтобы обелить свою честь и достоинство. 

- Схватить! Но не убивать! – буркнул начальник, беря под контроль ситуацию.

- Четверо стражей, плотнее сжали алебарды, в явном желании сначала изрядно покалечить, а потом привести в исполнение устно переданную им начальником власть. 

Рывок справа и алебарда режет воздух там, где была моя правая нога. Прыжок и прямой удар ногой приходится в челюсть любителю атаковать первым. Удар на совесть, с передачей инерции массы всего тела, оттолкнувшегося от земли другой ногой при приземлении. Страж падает, теряя на ходу сознание. Новая атака. Желание оставить в моём теле большую дырку проваливается в никуда. Руки скользят в сторону вытянутого древка оружия, давят, а нога бьёт в выставленное вперёд колено. Сустав с хрустом ломается, страж исступлённо орёт и падает на потеху возбуждённой публике. Большая часть не радуется, не осуждает, а просто завороженно восклицает и ропщет. 

Уворачиваюсь, от новых дугообразных атак. Песок вздымается, когда широкие клинки шаркают по нему, в тех местах, где я мерцаю. Мой кулак с вложенной в него всей имеющейся силой, встречается с рёбрами одного атакующего, в том месте, где мягкие завязки из кожи держат его лёгкие латы, ломая и вминая хрупкие кости в тело. Второй кулак, прилетает в обнажённый под шлемом кадык второго нападающего. Первый, морщась от боли, валяется на песке, не в силах держать оружие, а второй теряя сознание, падает, поддерживаемый руками пришедшей на помощь представителю порядка публике. 

Начальник выхватывает саблю и подступается ко мне лично. Он уже ничего не говорит, лишь лицо его заливают обильные струйки пота. Ноги подогнуты, вторая рука придерживает эфес легко. Неужели знаток сабельного боя? Не просто уставное оружие, а личное предпочтение? Ждать долго не пришлось. Сабля шипит, режет под вздохи публики воздух. Пытается оставить меня без головы. Что же вы почтенный начальник стражи творите? Вам меня живьём брать, а вы мне кусок в пол головы, оттяпать стремитесь. 

Схватка меня начинает морально утомлять. Не сама схватка, а атмосфера созданная публикой с её стадной глупостью. К тому же белые одежды, они даром белые. В самый зенит солнцепёка, до конца спасти от жары, они всё равно не смогут. Новый уворот, шаг назад, второй назад, вбок. Рука скользит за плечо, прекрасный, воронёный, прямой меч в моей руке. Меч, ради которого пришлось покинуть рано утром Велемиру и двинуться, в самое сердце Форнона, в знаменитую по здешним меркам, «Северную оружейную лавку».

Хирургический порез запястья, укол в подмышку. Не глубокий, конечно же. Так чтобы пронзить мягкие ткани и не сильно задеть узелки нервов. Узкое острие клинка справляется безупречно. Начальник стражи болезненно восклицает и отходит назад, держась за раненый бок. По руке и телу сочится в песок кровь. Ранение очень болезненное. Раненая кисть его немеет. Он держит саблю, только одной силой воли, но она не вечна. Сабля падает на песок. Публика ликует. Ей всё равно, кто победитель, кто умер, а кто нет. Ей главное зрелищное кровавое завершение, о котором можно будет потом в течении недель судачить с соседями.   

Начальник уже сидит и молчит. А ко мне выходит мальчишка, с надкусанным, минут десять назад яблоком, когда представление с внезапным исчезновением только началось.

- Это ты разыскиваемый Лууч? Это ты? – я ему киваю. – Я тебя сразу узнал. Никто больше из здешних, не носит такие золотые, длинные волосы. Лууч, там шесть стражей бегут сюда. – Звуки подгоняемых приказами стражей действительно огласили площадь. – Вам бы бежать, я покажу куда.

- Хорошо, подождёшь меня немного? – негромко отвечаю я, следя затем, что нашу беседу никто не слышит.

- Я подожду, – кивает он.

Намечается новая схватка. На этот раз, зевак разгоняют по сторонам, но трогать раненых никто не решается. Уходить мне действительно рано, приходится принимать новый бой. С ними есть лучник, но он не решается стрелять, когда вокруг такое количество зевак, образует живую стенку. Вооружение у них интересное, но традиционное. Длинные копья с крюками и зазубринами, такими очень удобно вытаскивать кого-то или чего-то из толпы, а ещё удобно вырывать у противника из рук оружие. Загнутые сабли, широкие палаши, у одного толстяка есть даже мечелом. 

Вперёд выступили копьеносцы и веером стали подходить ко мне, не пытаясь меня окружить. Тактика их проста. Начнут чередовать сериями коротких тычков, а потом, самый умный быстро зайдёт за спину и попробует меня достать, когда я буду отвлечён защитой. Мой длинный, прямой меч, умеренно гибкий и очень острый, орудует вскользь, вокруг моего кружащего тела, отражая все тычки по касательной. Большая часть тычков попросту проходит мимо. Их копья имеют достаточно длинные пики на концах, чтобы они могли ими управляться быстрее. На обратной тяге, они пытаются зацепить меня крючьями, но у них это не выходит в силу своей же рутинной на жаре медлительности и ленивой службы в целом. 

Один ожидаемо заходит мне за спину. Поймав его боковым взглядом я ухожу от его атаки, отрубаю его острый наконечник и удерживая укороченный шест рукой направляю прямой удар ноги ему в живот, имитируя пушечный удар. Страж отлетает, а я бросаю его шест в остальных. Вступаются в дело бойцы с широкими палашами. Один мах таким клинком, лишает незащищённого противника руки или головы. Я не вступаю в навязываемый мне стиль боя. Я не делаю ожидаемые, прямые отражения и блоки, лишь обхожу их и раню в руки, лёгкими секущими движениями. Четыре палаша на песке, стражи с кровоточащими руками отбегают от меня, как от огня. Те, что с копьями, пытаются меня достать вновь, но я кружу по покинутым людьми рядам, в смерче летящих в разные стороны от ударов стражей, продуктов и товаров. 

Особенно яростно, за мной гонится здоровяк с мечеломом. Он наивно думает, что если отнимет у меня оружие, я мгновенно прекращу кувыркаться и встану на месте ровно, чтобы меня схватили. Остались в тесном закутке только мы, я не бегу. Я хочу проверить, так ли хороша «Северная оружейная лавка», о которой так много говорят. Здоровяк в звенящих латах, размахивается своим полутораметровым монстром похожим на длинную расчёску, провоцируя меня, защититься напрямую и атакует намеренно зубастой стороной, а не отточенной. В последний момент я подныриваю под атаку, когда на излёте его меч втыкается в землю, наношу перпендикулярный удар в основание его мечелома. 

Сталь звенит и отсекает оружие в том же месте. Здоровяк завороженно смотрит на обрубок в своих могучих руках и получает короткий, болезненный укол в бедро. Он морщится, молча падает и держится за окровавленную ногу. Самой морально ужасающей проблемой, меньше. Наверно здоровяк, внушал несокрушимую мощь своим друзьям, потому что после его выведения из строя, стражники как-то приутихли в яростных нападках и теперь, не спешили взять меня изощрёнными атаками. 

Я оглядываюсь по сторонам. Раненых становится всё больше. Одна польза, работы городским лекарям прибавиться. Нигде не видно человека, которого я жду всё это время. Уходить нельзя. Мой заказ ещё не подошёл. Я же человек слова, должен его дождаться. Тайно это сделать, не вышло. Ну, в этом не только моя вина и заслуга. Кто же виноват, что я с чьей-то тонкой подачи, стал очень популярным в соседнем и этом городе. Кому так непременно нужно было выставить обычного змеелова-травника, делающего противоядия для людей, виновным во всех смертных грехах? Неужели этот кто-то думал, что у меня проснётся совесть, и я добровольно сдамся в руки, ничего не понимающим в принципе стражам, совершенно ни в каких творящихся вокруг делах. Чтобы потом тайно поговорить на условиях, таким извращённым образом пригласившим меня в гости, с некто неизвестным(и). Вот только к чему такая конспирация, домыслить мне не дали.

- Пошли, – потыкал в мою сторону усатый, саблей. – Если схватим его втроём, всё золото достанется нам. Может даже повысят! Будем служить при дворце.  

- Втроём? – спохватился седой бородач. – Схватим? Ты что ослеп или оглох? Только о наживе думать можешь? Оглянись вокруг, смотри скольких он уже уходил. В лучшем случае, получится лишить его головы.

- Почему он не уходит? – спросил рыжий как кот, кудрявый, ещё совсем молодой парень, которому были малы лёгкие доспехи.

- Крови твоей хочет, – ответил усатый. – Видишь, какой странный. Молчит. Точно в удовольствие ему, нас тут рубить. Может поговорить с ним?   

- Усы отрастил, а сам ещё зелень, вместе с рыжим, – поправил его седой бородач. – Говорю последний раз. С таким говорить бесполезно,  У нас есть приказ, взять живым или раненым. Говорить-то с ним зачем? Или вы думаете, он нам целёхоньким сдастся. Учу в последний раз.

Бородач кряжисто и сноровисто приблизился, сделал хороший выпад, но его секира, лёгкая и быстрая, словно соломинка в руках, меня не достала. Стоя на тюках с плотно уложенными тканями, я прыгнул ему навстречу и ударил ногой, по вытянутой вперёд руке держащей древко, а следом хотел поранить его грудь. Бородач, не смотря на лета, оказался прыток и отпрянул вовремя. Лишь борода его отпала на земь. 

- Да ну его, робята. Пошли отсюда, скажем, пришли, а его ужо нету, – не торопился забирать выбитую секиру оставшийся без бороды стражник и теперь, выпучив глаза, потирал подбородок. 

Я не атаковал. Они приняли мудрое решение. Так не буду их отговаривать от него. Мой меч сегодня и так напился крови, не к чему его багрить дальше, кровью всех встретившихся подневольных кукол. Ни к чему его приучать к несдержанности. Я осмотрелся, на предмет лучников. Не хватало ещё получить стрелу в спину, вот так внезапно. Вроде никого. Все у кого были копья, смогут их теперь ещё долго использовать, только в качестве посоха или трости. 

Среди толпы кто-то проталкивался ко мне. Я не спешил убирать меч. Любой зевака из толпы, может возжелать прославить своё имя или получить вознаграждение, за поимку того, кого называют особо опасным. При том совершенно бездоказательно называют, а все как бы верят в это по умолчанию, словно это правило игры, не требующее никакого включения собственного ума, для проверки подлинности всех новостей и слухов, со стороны власти. Мелькнула знакомая конусообразная шапка, в форме пиратской треуголки, коричневого цвета. Подмастерье из «Северной оружейной лавки», спешил ко мне навстречу, оглядываясь по сторонам и дивясь, последствиям разыгравшегося представления.

- Вот Лууч. Вот твой лук и колчан со стрелами, – сказал парень в лице главного помощника и подмастерья знаменитой оружейной лавки.

- Очень вовремя. А то я здесь изрядно задержался, ожидая тебя.

- Вижу, тебе был очень нужен лук, раз ты так усердно стоял на одном месте, не позволяя никому отменить нашу встречу, – вдалеке, вострубили военные горны. – Кстати настоятельно советую поторопиться с уходом. Местная молва уже дошла до местной знати и на твой визит, выдвигается чуть ли не вся дворцовая стража. Ты как будто бы намеренно никуда не торопишься, чтобы испробовать всё наше оружие, – подмастерье, имя которого я так и не узнал, широко улыбнулся. – Как оно тебе кстати? Есть нарекания? Пока тебя не схватили, могу выслушать все претензии, пожелания и взять на переделку.

- Всё в самом лучшем виде. Центр тяжести меча, только слегка смещён в сторону клинка, но как показала практика, так даже лучше. Так он сам стремится задать инерцию и быстрее набрать скорость в движении. 

- Как сталь?

- Выше всяческих похвал. Рубит другую сталь и не тупится. Что же ещё надо доброму мечу. Особый секрет закалки? Прочность на слом не страдает? Долго проверять не пришлось, стражи быстро закончились.

- Уволь. Выдерживает самый сильный удар плашмя, самым увесистым колуном для рубки дров. Не один, а бесчисленное количество ударов. Ты так по-светски неторопливо, говоришь со мной Лууч, словно намереваешься проверить в деле и лук.

- Нет, стрелы мне ещё пригодятся. Ресурс ограниченный. А так бы может и остался. 

- Эй, златовласый! – выкрикнул из толпы праздный гуляка. – Как тебя там? Сюда конница идёт! Бежать тебе надо! Мой внук за тебя волнуется. Говорит, хочет, чтобы тот дядя спасся, – я поднял руку, в знак благодарности за заботу.

- Пора мне, – я полез, чтобы достать монету, но подмастерье меня остановил.

- Ага. Не стоит. Ты и так щедро заплатил нам. Большего мы с отцом никогда не берём. Мы знаем точно до последнего медяка, сколько стоит наш труд. 

- Тебе самому не стоит опасаться, связи с разыскиваемым преступником?   

- Меня никто не запомнит Лууч. А шапку сменю на время. Такая уж у меня внешность от рождения, незапоминающаяся. Природа наградили. Соседи до сих пор, мимо могут пройти и не узнать.

- Это правда, сам тебя только по треуголке узнал. Ну, тогда прощай.

- Обязательно заходи к нам в лавку ещё, если будешь в наших краях. Через месяц, к нам завезут новые сорта стали и паковки из них, найденные в заброшенных рудниках и грамотно собранные там же по месту. Отец говорит, будем делать из них, изделия высочайшего класса. Предвкушает уже. Говорит, делали тогда паковки на совесть, для ковки оружия в коллекцию его Величества, пока это дело дружно не забросили. 

- Непременно, – трубящие горны, донеслись ближе. – Имя то у тебя есть?

- Погор я.

- Славных дней Погор и привет отцу.

- Славных, Лууч.

Глава 5 Побег из Форнона

Вывернув на соседнем переулке самохват в обратную сторону, наружу чёрной подкладкой, не имеющей различий с внешней белой кроме цвета, я сразу же слился с местным населением, не брезговавшим серым, коричневым и даже аналогичным моему, чёрным цветом в одежде. Мода у них здесь сложилась что-ли на средневековый мрачный стиль? Поголовно одежда из коричневой и чёрной кожи, шкур, серой шерсти и тёмного, так редко встречаемого у простолюдинов, не вычищенного хлопка. Собрав слишком приметные волосы в пучок, я упрятал их под приготовленную заранее, чёрную, шерстяную шапу. Лук и меч положил в имеющийся с собой платяной мешок.

Выйдя на просторную улицу и сев там, в ближайшую карету с раскрытым верхом, я велел кучеру трогаться. Сделал я это беззвучно и так кротко, что мы поехали чуть быстрее, чем ходит по просторным улицам местный люд. Я замкнулся в себе, погас и сгорбился, как это делают монахи, опустил взгляд на пол, не смотря по сторонам. Кучер, украдкой на меня оглядываясь, даже не завёл беседу, чего я собственно и добивался.

По мостовой застучали копыта. В мгновение ока, всю улицу оцепила плотным кольцом конница. Стража, одетая в коричневые с белым мундиры, вооружённая длинными саблями и шпилеобразными шлемами, внимательно изучала всех присутствующих. Люд делал тоже-самое, не понимая, что от них хотят конные. Чувствуя на себе взгляды, я повернулся в пол-оборота, медленно достал пенсне, водрузил на нос и сильно щурясь, попытался сквозь него что-нибудь увидеть. Сделать это было трудно, учитывая его мутность и немалую кратность. 

- Здесь нет его! – резюмировал вислоусый всадник почти во всём белом и на белой же кобыле. –  Скачем дальше! – как назло, спросить чего-то он остановился именно рядом со мной. – Эй сапожник! Ты не видел ли здесь, такого высокого златовласого парня в белом? При нём меч и лук должны быть. Бежал от нас в эту сторону. 

- А это часом не тот во всех объявлениях, разыскиваемый по всему королевству его величества Аукристиана?

- Именно тот!

- Увы, давно увидел бы его своими глазами, появись он здесь. Первее первого бы, сам и сообщил. Вознаграждение за него подняли до ста гултсов. Это так его найти и можно год не работать. Может эти видели? – хитро перевёл внимание на нас сапожник. – У священников обычно зоркие глаза, чтобы всё видеть и трактовать волю царствия светлых старцев Горейи.

- Ваша светлость, вы давно здесь? - смягчив голос, обратился ко мне всадник. – Может вы заметили неугодного греховца, святым законам Горейи.

- Да вы блестящий сыщик и бдительный белый рыцарь, – сухо ответил я, морща лоб, жуя губами и пытаясь одеть сползающее пенсне обратно на нос. 

- Как вас понимать ваша светлость? – опешил всадник, несмотря на высокое положение. – Не стоим, не стоим! Марш вперёд по улице! – зычно прикрикнул он на толпящихся конных стражей.

- Его светлость, только что пришли вона с той проулочки и сели ко мне. Даже за извоз, не успели заплатить. А вы, говорите: заметили кого. Кого же ентуть заметишь.

- Это так ваша светлость? – переспросил зачем-то всадник, было видно, что не смотря на высокое положение, ему было неловко, но и уйти без ответа он уже не мог.

- Всё так сын королевства. Да пробудится твоё цело и обретёшь ты, царствие света Горейи в этой жизни. 

- Благословите меня ваша светлость, – спешился страж и усы его совсем обвисли, когда я вознёс над его головой ладонь.

- Благословляю на поиски преступившего святые законы греховца, да не замедлит решить его судьбу суд светлых старцев. 

- Да продлятся ваши светлые года, ваша светлость, – попрощался перед стремительным галопом страж.

- И тебе не хворать, – на меня оглянулся извозчик, но не застал моих весёлых глаз, подумал, это ему показалось.

Извозчик тронул поводья, мы медленно поехали под горку. Ближе к дому Велемиры, я расплатился и слез с кареты. Мимо нас проскакала тройка стражей. После устроенного побоища, они теперь будут все камушки на мостовых поднимать, чтобы меня сыскать во всех окрестностях, подвластных герцогу Брауденбундскому Вин Стельс Далланте Эль-Марика, старшего брата Эль-Сторэ, что с таким позором упустил шанс, стать владельцем необъятных земель близ Стрисадиса, по нашей, кстати, с ХайСыл вине.

По уму, мне сейчас нужно скорее убраться из окрестностей земель герцога Эль-Марика, слишком много стражи держит он вокруг себя. Форнон, ими буквально кишит. Это не делает город, совершенно не выездным, но накладывает на себя определённые сложности. Правда и шансы встретить наёмников из серых волков, здесь шанс значительно ниже. То, что Вольдер отправит за мной ещё серых, было только вопросом времени. А у тех нюх не хуже тех самых серых лесных собак.

Уйти я далеко не успел. Какой-то крепкий парень помог мне дотащить мешок, до высокого забора родового поместья Велемиры, за что получил не только платеарт, но и благословение. До чего заморочили местным головы, этим царствием светлых старцев Горейи, раз они так яро все ропщут при одном только виде духовенства в моём лице. Надо будет почаще одеваться священником, милое дело. Одни преимущества и минимум подозрений. За выдачу себя за духовенство, однако, действует закон, согласно которому чужелица-самозванца следует распять или повесить на въездных воротах в тот же день. Тоже ничего мера, по борьбе с мошенничеством в духовной сфере бытия. Зато ни у кого, ни каких подозрений на этот счёт. Увидел духовенство, обращайся смело, никогда не откажут, никогда не обманут. Что касается моего случая, я никого не обманул. Честно дал благословение всем, кто его хотел, а в царствие светлых старцев Горейи на чужом горбе не въедешь, тут уж сами старайтесь, здесь и тысяча подлинных старцев будет бессильна.

Уйдя понемногу в тень и подтягивая за собой мешок, я оказался в тени старых рядов кипарисов. Взобрался по ним и на пределе возможностей, едва перелез-перепрыгнул на забор. Спуститься на обратной его стороне нормально не вышло. Ни деревьев, ни прочных вьюнов, не было, пришлось прыгать. Когда уже Велемира, распорядится засадить внутреннюю часть деревьями? Проникать тайно в её дом, было бы проще одиноким путникам, подобно мне.

Сама она мне предлагает входить через парадные ворота. Но не всегда, не всегда выходит это сделать. Сегодня вот, например, там поблизости стояло двое конных в белом и коричневом. Ни к чему Велемире потом лишние вопросы. Опять же раз священник зашёл, то почему не вышел обратно? Лучше уж так, чипыжами и колючками. Так оно привычней. Так оно для всех безопасней, а самое главное скрытней. В моё время, тем паче, когда ты в розыске, без этого стало никуда.

Пройти мимо садовников оказалось нетрудно. Достаточно было просто пристально посмотреть в глаза и слегка кивнуть головой. Вежливая форма приветствия, принятая у Велемиры в рамках её родового поместья, однако не всегда соблюдаемая. Мужчины и женщины, девушки, юноши и дети её приветствовали всегда и всюду, часто издалека выкрикивая её доброе имя по типу: «Приветствую вас почтенная госпожа!», и всё в таком же духе. Меня же просто встречали кивком головы, особо не узнавая из-за плотно завязанной чёрной шапочки, благодаря которой я раскрыл тайну её ношения в жару. Казалось бы, она должна была очень мешать, перегревать голову и вообще стеснять движения головы и волос, но оказалось напротив, она уберегала голову от палящих лучей, заодно весьма неплохо, продувалась на малейшем ветерке. Не так глупы люди из духовенства, как можно об этом на первый взгляд подумать.

- Милые девушки, где я могу найти вашу госпожу? – обратился я к собирающим ягоды четырём молодым совсем девицам, в разноцветных платьях. 

- Ох! – схватилась за сердце, ближайшая ко мне девушка с каштановыми волосами и миндальными большими глазами, какими часто рисуют девушек с восточных гор Верхалы. – Вы меня очень напугали, ваша светлость. 

- Она только что была у пруда, велела его почистить и проследить, чтобы не пострадали ни одна кувшинка и лотосы, – ответила рядом стоящая чернявая красавица, видимо была старшая из них.  

- Благодарю вас. Вы самые красивые цветы, во всём саду госпожи Велемиры, – чернявая сделала лёгкий поклон, а остальные засмеялись, но тут же приутихли под её на половину обращённым к ним взглядом исподлобья.

- Ваша светлость, – остановила меня чернявая, слегка догнав меня, когда я уже собрался уходить.

- Да юное дитя?

- Вы же Лууч, да?

- Ты наблюдательна Мила, – подмигнул ей я и на её щеках появился румянец.

- Я сразу вас узнала. По голосу. У вас очень приятный низкий голос, – ещё больше смутилась девушка. – Я хотела сказать, что я не верю в то, что о вас говорят. У вас чистое сердце, это понятно и по вам видно. Потому я бы хотела вас предупредить, чтобы вы не выходили за ворота с непокрытой головой и избегали пришлых гостей. В их верности госпоже я сомневаюсь. Они могут вас выдать.

- Я принял меры. Тем не менее, я благодарю тебя за помощь. Возьми от меня скромную благодарность, – я положил ей в ладонь гултс, – Купите с подругами новые платки и платья.

- Вы всегда так щедры, только это лишнее, госпожа и так нас всегда балует по выходным.

- Как редко, только по выходным. Теперь побалуете себя сами. Ну всё иди, не вызывай подозрений. Или ты хочешь благословения? – я улыбнулся уголками губ.

- Встреча с вами, уже благословение, – просияла Мила и ушла. 

Я ступил под сени оливковых деревьев, вошёл по белым ступеням наверх и исчез за обросшей цветами аркой. Я застал Велемиру за набросками живописного сада, открывающегося с веранды второго этажа. Город и горы за ним уже были в готовых, узнаваемых чертах, и теперь она подчёркивала сангиной места с жирными тенями. Некоторое время я так и простоял за её спиной, пока она не закончила. 

- Мастерство растёт день ото дня, – Велемира дрогнула.

- Фух. Лууч. Ты меня очередной раз изрядно напугал, своим внезапным появлением. Оделся как представитель духовенства, а повадки как у лесного разбойника, – она внезапно зарумянилась и мы обнялись. – Ты же не убивал того прайдоху? 

- Отнюдь. Его цапнула гремучая змея варида.

- И что это значит?

- Это не ядовитая змея. Когда я от него уходил, он был жив.

- Не хочешь ли ты сказать, что тебя хотят выставить крайним?

- Выглядит всё так, будто ты сама меня подбила под это дело.

- Ну нет, – растянула руки в стороны Велемира. – Я бы так изощрённо не стала мучить тебя, поездками в другой город. Убийствами царских вельмож и прочим. Я бы поступила проще. Но я бы конечно, так никогда не поступила. Так что оставь свои опасенья на счёт моей благорасположенности к тебе. Я целиком на твоей стороне Лууч.

- Так куда ведут ниточки?

- Меня об этом попросила вдовствующая знакомая, в титуле графини. Её зовут Имма. Вчера она отправилась в крепость «Драконий загривок», у неё там живёт брат. Ты так на меня смотришь, будто это она сплела в твоём отношении интригу.

- А по-моему всё очевидно. Ниточка ведёт к ней. Если ты отрицаешь, своё участие в моей театральной постановке, где я якобы убил вельможу и должен был быть схвачен, значит, это устроила она. Только смастерила это очень хитро, вроде бы всё сделала чужими руками, то есть твоими. Увы, не могла она предугадать, что я спасусь бегством и утащу с собой в могилу, а также раню попутно немало невинных людей.

- Грустно всё это. Я считала Имму приличной миледи. Но теперь выходит всё складывается против неё.

- А что ещё у тебя на уме на неё есть?

- Её связи с людьми, которых я бы не сочла приличествующими для её круга общения. Совсем недавно мне доложили дети с моего двора, как пару раз видели её общающейся с членами семьи Артро. С тех пор как они потерпели неудачу в замке его величества Аукристиана, то решили не возвращаться в королевство Олве-Харсаммия. Стали наёмничать, под предводительством Вольдера.

- Вольдера. Вот так новость. Именно он со своими людьми, гнал меня от самого Стрисадиса, через довольно безопасную окраину Густзонского леса, пока я сам не устроил на них засаду. Куда за мной не пошли даже местные вояки, эти сорвиголовы наёмники, сунулись чуть ли не с песней.

- Ну, так и размер вознаграждения, здесь имеет немаловажную роль. Ах, Лууч, прости меня пожалуйста, если бы я только знала, во что тебя ввязываю.

- Не ты, так кто-нибудь другой это сделал. А сделать это нетрудно. Я всегда откликаюсь на призыв о помощи, когда кого-то тяпнет змея, особенно детей. Ещё КерукЭде говорил: «Лууч, у тебя к изготовлениям противоядий дар, так спасай людей, коль это в твоих силах. Особенно детей, раз это чаян, привела тебя к ним».

- Так и сказал? А что за чаян?

- Да если буквально – судьба.

- Значит, чаян, нас разлучает вновь. Ты ведь теперь надолго заляжешь на дно? Пока я всё не улажу да? Хочешь остаться у меня кстати? Я выделю под твои апартаменты весь второй этаж, если хочешь, а по ночам, можешь делать что желаешь, открыто в моём саду. Он большой, ты не будешь стеснён ни в средствах, ни в пространстве? Как тебе моё предложение – извинение, за доставленные неудобства? Это всё равно не искупает мою вину по отношению ко всем кого ты убил, и по отношению к твоим мытарствам, но это меньшее что я хотела бы для тебя сделать.

- Я отправлюсь за вдовой, как ты говоришь, её звали? Имма? – Велемира кивнула. – И куда она говоришь, отправилась в крепость «Драконий загривок»? На карте я представляю, где это, а вот как туда попасть не очень. Там гряды гор и ущелий, непроходимых для простых смертных.

- Знаю только, что это севернее Армажных земель. Точнее сказать не могу. Может, останешься, пока я не разузнаю наверняка?

- Остаться, значит потерять преимущество эффекта внезапного противодействия. Лучшее что ты можешь для меня сделать, это дать человека, что проводит меня обратно к черте города, малоприметными местами, чтобы я не повторял обратный, вторичный, а потому не безопасный маршрут. Негоже, духовенству ходить пешком, да и молод я для духовника, а в образе бродяги ко мне могут прицепиться стражи. 

- С твоей благородной комплекцией, вообще трудно не привлекать внимание Лууч, – хохотнула Велемира. – Я провожу тебя сама.

- Но зачем так рисковать своей репутацией? Пошли кого-то другого из своих друзей или прислуг. Проводит меня до одного деда по имени Хибарий, а там пусть возвращается проводник обратно. А я уж один одинёшенек, как добрый сын света, сыщу крепость «Драконий загривок», вместе с Иммой, чтобы получить от неё ответы на все вопросы. Там искать придётся её уже ближе к тем самым его местам, в которых она должна быть. За непролазными снежными горами и непроходимыми пропастями и расселинами.

- Другой, не годится. К тому же я ещё чувствую неловкую вину, за всё содеянное. Могла ведь догадаться, что Имма, ничего просто так не делает и хотя бы тебя предупредить, надо было бы мне, что возможны, странности и накладки. Одна польза, с твоей лёгкой теперь подачи, обогатятся и лекари, и гробовщики. Кстати, тебе что-нибудь ещё нужно? Вижу, ты неплохо сходил в оружейную лавку, – поморщив нос, она посмотрела на окровавленный клинок. – Стоило ради этого ходить?

- Стоило. Я тебя уверяю. Всегда хотел опробовать их сталь, якобы освещённую рассветами и закатами на вершинах золотых гор, в которых их куют. По легенде, чтобы лучше били нечисть.

- Тебе мало нашей нечисти побитой, в форме стражей?

- Так то, щепа для топора. Это оружие предназначено для настоящих свершений. Брать его в руки, чтобы просто прогуливаться при параде или повесить для красоты на стенку, настоящее преступление, против тысячелетних традиций, веры в силу света, себя и просто искусства, в его самой что ни на есть совершенной форме.

- Ладно, вижу тебе кроме моего сопровождения, меча в руке и лука за спиной, больше никто не нужен в принципе. Лучник по имени Лууч.

- Ошибаешься Велемира, повелевающая… ну ты знаешь, своим хозяйским двором. Ещё мне нужна истина. Кто-то либо так пытается играть со мной, в какую-то ведомую только ему игру, навязывая правила, либо пытается, таким образом, хитро меня из неё устранить. Опять же к вопросу, что это за тонкая игра?

- Я готова, конспиролог. 

- Очень хорошо. 

- Может тебе на дорожку воды кувшин и тряпицу выдать? Отмыть кровь бы надо.

- Сушить вёсла будем потом. Чувствую кровью, сегодня ещё будет пахнуть.

И действительно. Не успели мы взять её карету, выехать со двора, как за нами следом пристроилась неприметная, крытая верхом повозка. Стоило нам встать на первом же перекрёстке, чтобы пропустить идущих вряд коз, как из повозки выскочила четвёрка людей в сером, вооружённых арбалетами и короткими мечами. Я едва успел пригнуть Велемиру и сесть сам, как узорчатые окошки пробили болты и застряли во внутренних стенках, портя голубую, очень дорогую бархатную обивку. Прикрыв Велемире рот, я дождался, когда к нам приблизятся двое и в одномоментье встретил гостей кинжалом и мечом одновременно, протыкая их в грудь. Больно раненые гости с возгласами, попадали с приступков. 

- Гони что есть мочи! – поторопил я не успевшего толком понять, в чём дело, сонного кучера, ему Велемира не сочла нужным сказать, куда он едет и зачем, наверно чтобы тот ехал спокойно и не нервничал.

Едва мы тронулись, как над нашими головами, прошёл ещё один болт, на этот раз прошедший насквозь, мягкую заднюю стенку. На боковой приступок хотел впрыгнуть ещё один серый, но Велемира так ловко метнула в него острую шпильку с головы, что та пробила ему шейную артерию насквозь и он, не допрыгнув до цели, оказался на дороге позади. 

- Петляй чаще! – приказала Велемира кучеру, когда болты стали чаще прошивать карету и соответственно, безвозвратно портить безупречную голубую обивку.

- Да, госпожа, – на этих спокойных словах, кучер заложил такой лихой поворот, что Велемира сбила меня с ног, когда пыталась оценить обстановку, методом опасного выглядывания из окна.

- Ты буквально каждый раз, предстаёшь мне с новой стороны Велемира.

- Даже не знаю, комплимент это или такая изящная, отчасти пошлая шутка из того мира, про который ты мне всё время рассказывал.

- Смотря, с какой стороны смотреть. Извозчик! На следующем повороте, резко тормози! – быстро проговорил я в самый последний момент, чтобы моя проводница, не успела отменить команду.

- Да, господин, – невозмутимо ответил кучер и остановился так резко и быстро, что я чуть не прозевал момент сольного выхода.

- Лууч, быстрее в карету! Сюда спешат стражи!

- Да вижу, – бегу я обратно, зад нашей кареты не то чтобы помят, сколько безвозвратно сломан, но ехать, она уже едет. 

- Р-разрушительные у т-тебя м-методы, с-сбить х-хвост, – говорит мне Велемира и голос её потряхивает, от сильно бьющего, деформированного и разваливающего колеса.

- Н-ну.

Быстро оторвавшись, от всех пеших преследователей, мы окольными путями, попали в то самое место, где я оставил часть своего снаряжения и лошадь у мирного старика. Кажется, в его жизни не произошло совершенно ничего нового. Вот так по-разному, течёт у всех в жизни время. У кого-то оно прыгает и скачет, так, что чтобы оставаться хотя бы живым и здоровым, приходится кувыркаться вместе с ним, а у кого-то вот так, размеренно, медитативно медленно.

- Ну и взбутусил ты сегодня наш сонный городок Форнон.

- Ага, вы зовите, когда праздника надо. Я всегда устрою, – я заметил вышедшего к нам хозяина двора. – Привет Хибарий. Я за своим добром. Сберёг его, надеюсь?

- Всё, как я и говорил, в том сундуке. Будьте покоены как сын, господин. Я слово своё держу, – очень по-старчески почесал шею старик. Всё в томошнем сундучке, ничего не прибавилось и не убавилось.

- Хорошо, вот твоё вознаграждение, – я отсыпал причитающиеся ему за хранение монеты и вдобавок отвесил сверху.

- А это от меня, – показала на карету позади рукой Велемира. – Только лошадей распряжём. Распрягай кобыл Торкеш! – приказала Велемира кучеру.

- Благодарю, госпожа хорошая, на столь щедрый подарок я и не рассчитывал.

- Продашь её в рыночный день, да не сегодня, через пару деньков, сейчас шумновато будет это делать. Спросят, где взял, коли, ответь: нашёл за пределами белой стены.

- Всё понял. Господин Лууч, вести вашу лошадь?

- Конечно, веди Хибарий. Черёмуха меня заждалась, поди.

Я, кучер и Велемира, оседлали лошадей, и вышли со двора, под тень ветвистых ив.  

- Это Торкеш, – показала взглядом Велемира на кучера. – Он проводит тебя тайною тропою, до поганого леса. Не жди чудес, жди в нём беды, которой я надеюсь, ты избежишь легко. Я же желаю тебе удачи, но что есть удача, для молодого шамана, как не плетение его собственной чаяан, – Велемира поравнялась со мной, наклонилась слегка ко мне, и поцеловала в щёку. – Теперь моя удача будет с тобой. Не смотря ни на какие хитросплетения ветров времени, – она улыбнулась и ушла в галоп.

Это всё не вязалось с её внешностью, обыкновением одеваться и манерами в целом. Правда, роковая шпилька в шее наёмника тоже не в её стиле. Ах, эта Велемира, одна сплошная загадка.

- Веди нас Торкеш, – бывший кучер, молча кивнул мне, и мы побрели вдоль белого забора, до ближайшего в нём разлома.

Глава 6 Поганый лес

Мы шли вдоль неровной, давно не ухоженной и заросшей высокой травой аллее, меж двух рядов широко расположенных, гигантских галианских плотнокорых деревьев, с самыми плотными и большими листьями из всех местных широколиственных. 

- Нравится аллея? – заметил Торкеш, как я не опасаясь погони, наслаждаюсь видами и никуда не тороплюсь, рассматривая окрестности с большим удовольствием.

- Очень. Я бы здесь прогуливался время от времени. Чувствуется мощь. Что ты знаешь об этих деревьях?

- Один лист галианского дерева, когда высыхает и падает сверху по осени, может послужить неплохим прикрытием и маленькой крышей для путника и его лошади. При условии что он будет сухой конечно же, ведь если он будет свежий, то одному человеку не в силах будет его даже приподнять, от земли. Настолько он тяжёл от влаги в нём и плотных волокнах его пронзающих во время роста. Были даже истории, когда во время вражды, воины брали такие листья, пилили их по форме и размеру и использовали в качестве щитов, неплохо защищающих от топора, меча или стрелы. Прочность их не так велика и они всё же отлично пилятся, но вот вязкость запредельная, металл просто гаснет в волокнах, когда произведён удар. Кстати по легенде, дерево само не поддаётся механическим воздействиям вообще. Можно только оцарапать его кору, но не более того. Мы же в силу своего благоразумия и уважения к их природе это проверять конечно не будем.

- Кто посадил эту аллею? Очевидно, такие ровные ряды сформировал человек, по моим прикидкам, лет пятьсот назад.

- Её посадил местный правитель по имени Форн Великий и лично приложил руку к посадке, когда город, названный в его честь Форнон, только начинал вырастать среди лесов и горных лугов. 

- Не хотел бы я оказаться здесь в уран.

- Это совершенно безопасно. Листья так же плотно сидят на дереве, как и гасят удар оружия. Были случаи, когда непогода вырывала деревья с корнем, валила вековые дубы, а галианским плотнокорым деревьям, всё было нипочём. Однако был случай, когда недопиленные в основании листья оставляли на дереве. В одной истории таким оторвавшимся листом, прибило как-то насмерть быка. Пастух нажаловался правителю. С тех пор Форн Великий распорядился никогда больше не трогать аллею и даже во времена смут, использовать в качестве защиты, только кованые щиты. Слава Форнону, с металлом кузнецы работать умеют, а руды всегда в горах в достатке. Тем не менее, я смотрю у вас господин Лууч, оружие не местного происхождения.

- Это верно Торкеш. Не в обиду местным мастерам и ремесленникам будет сказано, но на севере оружие делают лучше.

- Ваша правда. Однако его остроты и прочности хватает, для всех местных нужд с головой. «Северная оружейная лавка» выбор элитарный, выбор профессионалов. Не всем она по карману и кошельку. Не будет ли для вас секретом господин и друг госпожи моей, раскрыть секрет стоимости вашего оружия. Мне не для корыстного интереса, а для любопытного практического анализа рынка и конкурентоспособности наших кузнец.

- Раз тебе в угоду знать, по любому из вышеперечисленных оснований, то это не секрет. Меч обошёлся в двадцать семь гултсов, лук и колчан со стрелами был в тридцать, но торговец сбросил для порядка до двадцати трёх, получилось кругленькая сумма в пятьдесят.

- Пятьдесят золотых, – присвистнул Торкеш. – В пору на них можно было купить инкрустированную алмазами повозку. Но у меня своё ремесло, а у вас своё, я уважаю ваш выбор  и то, что вы не стоите за ценой, когда дело касается профессиональных отношений. Тем более, когда от них зависит жизнь. Мне рассказывала Велемира, как вы прекрасны в своих акробатических, боевых этюдах в борьбе с тёмной людской стороной и невежеством в целом. Я лично не видел, но это вызывает у меня чистое любопытство. Как вы сами на всё это смотрите?

- Я смотрю на этот бесподобный в своём роде меч, как на источник вдохновения. В теоретическом смысле естественно. В практическом, это скорее проводник энергии. Когда меч в твоей душе, меч в руке уже не так уж и необходим. Энергии нужен выход и не важно, что окажется у тебя под рукой. Будь то простая палка или добротный дорогой меч.

- О да, я слышал предания, о том, как Форн Великий, мог шутки ради, поднять шишку с земли размером с два кулака, бросить её вверх, да так высоко, что она не падала пару минут. А когда падала, то при приземлении взрывалась пламенным шаром, способным сжечь даже каменную преграду.

- Хотел бы я с ним пообщаться, Торкеш. Как погиб или умер этот воистину великий правитель и воин Форн?

- По преданию он не погиб, а ушёл в вечный сон, находясь в тайных подземельях дворца Форнона, занятым сейчас не очень уклюжим правителем с лёгкой руки его величества. Не будем называть его имени, который, кстати, не однократно пытался его там найти, чтобы опровергнуть это предание, но тщетно. Ушёл в сон, чтобы пробудиться, когда змий хвостатый и многоголовый спуститься с небес на землю, чтобы выжечь её до пепла. Пробудится, чтобы отрубить ему все головы и хвосты. Пробудится, чтобы спасти людей. Форн на то и Великий, чтобы не дать глупцам, разбудить себя раньше назначенного времени.

- Судя по преданиям, Форн воистину великий. Ещё Торкеш, когда ты смел, тебе нечего бояться. Сколько бы оружия у тебя не было, сколько бы врагов пред тобою не стояло, если в сердце ты не победим, а разум твой заговорён тобою же, то и тело будет неуязвимым.

- Действительно жаль, что на вас объявили настоящий собачий гон, господин Лууч, вам бы править городом, а лучше королевством, не в угоду козням против его величества говорю, а по факту благородства вашего.

- На всё есть причины, многие годятся на эту роль, не все готовы её играть. Есть силы, с которыми лучше общаться формально, будучи змееведом и травником, живущим в дали от людей или поблизости с ними, но не вмешиваясь в их жизнь напрямую.

- С таким отношением, я бы сам доверил вам Форнон господин Лууч, будь на то моя воля. Власть развращает, но это точно не в вашем случае.

- Человек не властен подчас над собой, какие могут быть замашки на целый город и других людей, – Торкеш впервые за всё время усмехнулся и слегка скупо посмеялся.

- Вот так, вам уже третий десяток лет, насколько мне известно, от госпожи Велемиры, а вы рассуждаете, словно это не я старше вас вдвое, а вы меня. 

- Как знать, наверно лучшим моим учителем, помимо моего настоящего учителя, стала одноимённая Эллетрессия Морита Ла Влакар, хоть она сама и не подразумевала об этом, по волею случая, сама являющаяся ученицей моего настоящего учителя. А вообще Торкеш, если трогать эту тему осторожно, то большое открытие в жизни, проснуться в тридцатилетнем возрасте. 

- Как раз похожие вещи говорил Форн Великий. Я до сих пор, читая манускрипты и исторические предания о нём, нахожу его любопытные цитаты. Приведу несколько из них: «Ты не пуст, когда ты есть в каждый момент жизни»; «Я всю жизнь стремлюсь и помогаю осознаться всем остальным от того сна, что все называют жизнью»; «Я светел сам и доношу этот уровень осознания света, по мере своих скромны сил до остальных». А сил у него было не мало, об этом даже говорят дожившие до наших дней очевидцы, его дней явного правления.

- Надеюсь он когда нибудь проснётся и мы сможешь с ним повидаться Торкеш.

- Я тоже на это искренне надеюсь, пока ещё не закончились мои отведённые лета. Хотя сам Форн говорил загадкой, что: «Мы можем жить вечные жизни, не покидая тела, если наш образ будет соответствовать отсутствию формы, а природа станет нашей неизменной частью». Именно после этих слов, он и велел посадить эту аллею, что ведёт в Поганый лес. Раньше кстати он не был таким. Лес был прекрасным, но как только Форн Великий, ушёл в подземелья под дворцом и не вернулся, лес без него, словно стал иным и теперь зовётся Поганым, так как пропадают в нём люди и больше в него никто не ходит. Люди боятся, а для нелюди, – Торкеш суеверно осмотрелся по сторонам и встал. – А для нелюди, это словно магнит.

- Где ты что заметил, Торкеш? – остановился я, не видя прямой угрозы.

- Всё на этом, господин Лууч. Дальше я уже не пойду. Вот и начинается Поганый лес. Не потому не пойду с вами, что жизнь дорога мне, хоть и это тоже, но и потому, что страх не даёт мне, закончить свою жизнь раньше времени. А то, что я там пропаду и костьми лягу, неизвестно где и неизвестно, от чьих даже лап, к провидице не ходи.

- Тебе туда нельзя, – согласился я с ним. – Возьми от меня в дар, мой лук и трофейный меч из Стрисадиса, пусть они всегда будут в твоём доме и отпугивают нечестивцев и погань. 

- Это большой подарок господин, – приняв оружие, Торкеш поклонился и коснулся его лбом. – Я буду за вас молиться, Форну Великому, чтобы его вечно живущий с нами дух, оберегал вас на опасном пути. Могу я спросить вас перед уходом один вопрос?

- Валяй Торкеш.

- Вы, правда, шаман? Как упомянула сегодня при нас, моя прелестная госпожа?

- Правда.

- Раскроете тайну, что ведёт вас через этот полный преград и опасностей, Поганый лес? Есть ведь пути обхода, правда более длительные, но значительно более безопасные. Почему такая крайность идти именно через него?

- Это уже второй вопрос Торкеш, – я улыбнулся и тронул поводья в сторону черноты леса. – До свиданья Торкеш. Да продляться твои дни и наполнятся счастьем.

- До свиданья господин! – поспешил убраться во свояси Торкеш, так как солнце давно скрылось за тучами и темнота, буквально идущая на нас из-под зловеще тёмных, светонепроницаемых крон леса, изрядно веяла прохладой и сыростью, а по воздуху распространялся гнилостный запах.

Лес действительно был поганый. Это вовсе не было олицетворением двусмысленной метонимии, пропавшей тропы, через аллею галианских деревьев. Лес воистину гадкий. Да бывал я в тёмных лесах, случалось со мной это довольно не редко. Но тут случай особенный. И чего они не выжгли его? Наверно боятся даже подойти. Хотя может, считают его священным, раз под правление Форна Великого, он был цветуще прекрасен сам по себе и теперь сжечь его опасаются по ряду причин. Вдруг Форн проснётся и не одобрит сего действа, а может уже пытались, да ничего у них не вышло. Влажность здесь зашкаливает, за счёт того, что солнечный свет толком не проникает в низовья, как собственно и ветер, а оттого не просушивает его.

Вдруг черёмуха так заволновалась, словно я её открыто повёл на убой, как делают некоторые малоразвитые дикие племена, с лучшими друзьями человека. 

- Пррр! Успокойся Черёмуха. Какие твои заботы? Ступай, да слушай меня, когда я тебя веду. Мы только быстро промчимся по лесу и можешь не горевать, все проблемы я беру на себя, – после моих уговоров, она уже не так недоверчиво косилась на меня, однако телом ещё дрожала. – Ты же смелая лошадь. Когда выберемся из него, я обещаю тебя вычесать, вымыть, накормить лучшим зерном, какое только будет, – Черёмуха зафырчала, а потом громко заржала. – Что тебе больше по душе? Овес? Пшеница? Ну, так и быть. Любое зерно на выбор, любая трава и водица. Ты только проведи меня через лес, а там я дам тебе полноценный отдых. Нам всего-то надо, протиснуться между городом Вулверс-Сорфа, что сейчас на юге от нас и между Ведьминым лесом, что сейчас на севере от нас, а там и до Армажных земель, рукой подать, за которыми и находится наш «Драконий загривок». Ну, будет, будет тебе роптать. Пошли смелее, – последний раз фыркнув, лошадь смирилась со своей судьбой и даже перестав дрожать, пошла бодрее, желая скорее закончить нашу прогулку.

Весь лес жирно порос тёмным мхом, тугими вьюнами и лианами. Всюду, на земле и деревьях, были огромные грибы. Они ползли вверх по стволам, прямо по мху. Местами обильно лежала чёрная как жжёная смола плесень. Местами плесень была белая, как речные камни с побережья Северного Великого океана. Местами даже красная, туда я старался не приближаться. Запахи стояли соответствующие многодневному разложению и мне, пришлось прикрыть лицо воротником, чтобы хоть немного уберечься от вездесущего зловония. Высокие коряги, в человеческий рост, стремились, казалось нас остановить, но Черёмуха, подстёгнутая жаждой жизни, чудом находила лазейки, через непроходимые на первый, да и на второй взгляд дебри.

Тишины в лесу не было. Грязно ругались вороны. Иногда кто-то подвывал. Кто именно определить не представлялось возможным. Вой смешивался с постаныванием, гуляющей от смены давления сушёной древесины сухостоев, что были здесь не редкостью, не смотря на общую повышенную влажность, заслуживающую отдельного слова. Чем глубже мы заходили, тем более лес напоминал утробу чудища из детских сказок. Температура росла, влажность повышалась до уровня банной парилки. Дошло до того, что на моём лбу без остановки стояли обильные капли, а вся шкура Черёмухи, так гармонирующая своей вороньей мастью с общей мрачность, заблестела и залоснилась. Страхом от неё не пахло, но от неё исходила тревожная нервозность. Я не большой знаток копытных и лошадиный психолог, но на моей практике, все её повадки, говорили о начинающейся форме лёгкого лошадиного психоза.

- Всё будет хорошо Черёмуха, – в сотый раз успокаивал я её нарочито спокойным голосом. – Всё будет хорошо.

Когда от лошади напрямую может зависеть твоя жизнь, начинаешь испытывать к животине, совсем другие чувства и относиться к ней не просто доверительно полюбовно, но и весьма приятельски. Лошади очень умные создания. Черёмуха сама прекрасно понимала, что без моего верного руководства ей не выбраться одной назад, даже если она удумает сбросить меня и просто убежать, чего, конечно же, она не сделает по одной простой причине – ведь мы друзья.

Стемнело сильно раньше, чем должно было. Виной тому не просто плотная растительность и густота крон колючих чёрных деревьев и разных других, но и скорее какая-то особая, я бы точно сказал здесь, мистическая аура и энергетика места, повлиявшие на сохранение смещённого баланса в сторону отсутствия света. На груди сам по себе загорелся изумрудно зелёным, мой верный камень светлячок. При приличном освещении, Черёмуха казалось пошла увереннее. Чеканя твёрдый шаг, она, возможно стремилась придать себе больше смелости, чем было на самом деле. Ведь все мы живые, все мы хотим ощущения безопасности, все мы хотим избежать боли. Такова природа жизни, стремительное противодействие гибели, любыми путями.

Весьма подозрительной особенностью, вскоре явилось то, что исчезли почти все звуки. Хищные птицы перестали горланить, лишь одни падальщики терпеливо и негромко курлыкали между собой, предвкушая скорой наживы. Невидимые глазу животные и вовсе затихли. Однако обитатели глубинки, вскоре себя проявили самым открытым способом.

Одно хорошо, серые наёмники Артро, за мной не пойдут. Ну, мне так кажется. Чай не дураки сюда соваться. Каждый здравый сорвиголова задается вопросом: «зачем нужно золото, если тебя в лесу неведомые твари убьют, съедят, переварят и выведут?». Вот то-то и оно, скорее всего, я буду здесь один и можно особо не торопиться. Черёмуха вдруг встала на дыбы. Буквально перед нами в трёх метрах, оказалась гигантская семи метровая, чёрная как смоль змея, толщиной в бедро моей длинногривой спутницы.

- Пппррр! – угомонил я Черёмуху, чтобы она меня чего доброго не опрокинула назад. – Чего ты змей никогда не видела? – Она яростно мотала головой, брызгала слюной, но слыша мой спокойный голос, успокоилась сама. – Ползи куда ползла змеюшка, мы не за твоим потомством пришли.

- Шшш! – еле различимо поведала мне змея, из чего я понял примерно следующее: «Этошш, моййи владенийяяяшш». 

- Ну, тогда мы сами обойдём. Пошли Черёмуха в обход. Здесь мы не правы, это её владения по праву. 

Черёмуха не возражала и не настаивала. Я повёл нас в большой обход, но наткнулся вскоре на ещё одну змею, заглатывающую какого-то некрасивого грызуна, размером с охотничью собаку. На этот раз, мы не стали приближаться и сделали ещё больший крюк. Вскоре я стал боковым зрением подмечать, мелькания в стороне. Словно нас незримо кто-то сопровождал. Каждый раз, когда я пытался оглянуться и зафиксировать тихушников, те словно исчезали. Однако боковым зрением, я отмечал, что их становилось больше. Когда число смазанных, сгорбленных силуэтов, передвигающихся на четырёх и иногда двух ногах, выросло до восьми, я решил принимать меры. 

Осторожно достав неказистую (на фоне новых) стрелу, из колчана приобретённого в Стрисадисе, я аккуратно положил её на лук в правой руке. Выгадав момент, когда шевеление будет наблюдаться с удобной для меня стороны, я резво вскинул руки, натянул тетиву и отпустив, метнул стрелу. Она угодила в цель. Нечто не успело спрятаться в мохнатых тёмных зарослях и запрокинув передние лапы вверх, упало. Нечто было словно в шелухе, шерсти или кусочках коры, разных цветов. Это, пожалуй, всё, что я успел рассмотреть, прежде чем оно упало. Но только оно упало, как поднялось вновь и стало пытаться достать застрявшую в массивной груди стрелу, двумя когтистыми лапами. При этом оно как-то тоскливо и угрожающе зарычало, что холодок передался мне по всему телу. Натянув новую стрелу, я оборвал страдания нечто, усадив стрелу ему в узкую щелочку там, где должен был быть глаз. Стрела оборвала все страдания. Тварь упала и больше не вставала. Зато оживились остальные. 

Прорычав по одной и все вместе, они бросились в мою сторону, с разных сторон. Едва различимые в движении мохнатые, разноцветные шкуры замелькали со всех сторон. Жаль, что на рогатку осталось мало шариков, в Форноне и Стрисадисе такого боеприпаса банально не производят. А у рогатки скорострельность, на порядок,а то и два, выше, чем у лука. Зато новый лук, разил безупречно. Тугой ход тетивы компенсировался мощью, отправляя даже стрелы сомнительного качества, на коротке, точно в назначенные цели. Я успел поразить трёх тварей, прежде, чем дал команду Черёмухе нести нас со всех ног, закинуть лук на плечо и отсечь передние когтистые лапы, четвёртой, намеревавшейся, распороть мне ногу.

Толи с тоски, толи с досады, они зарычали ещё злее. Хуже, их стало больше. Плотная растительность леса не давала скакуну вырваться вперёд на безопасную дистанцию, потому мне постоянно приходилось, отстреливаться прямо на ходу. Не люблю я этого. Ветки хлещут по телу и лицу, а тут ещё и стрелять, надо успевать, чтобы ни одна тварь не вцепилась Черёмухе, в самые аппетитные части тела. Так и ещё следить надо за Черёмухой, в основном у копытных нет чувства седока, под сук потолще подведут и бывай наездник, так и без головы можно остаться. А сейчас падение, равносильно этому.

Наверно первыми бы в нашем забеге, устали твари. Бегать я заметил, они не очень любили из-за своих коротких задних отростков, в отличие от моей породистой скакуньи. Но случилось безрадостное событие. Мы упёрлись в глубокий овраг и я, едва успел остановить Черёмуху, чтобы она оставила героический настрой его перепрыгнуть, а на деле не долететь половины и упасть. Без меня ещё может быть, но со мной её план был обречён на провал, в прямом смысле. Остановившись и натянув поводья до предела у самого края обрыва, я рванул вдоль него, как только несколько из них приблизились и совершили прыжок. Не достав до нас, они рухнули с обрыва. Это не решало всех проблем, но их определённо становилось меньше.

Впереди, когда мы почти оторвались, нас ожидала ещё одна трудность. Глухой лесоповал, не давал нам времени быстро его обойти, а возвращаться было уже некогда. Черёмуха, чувствуя безысходность вновь задрожала.

- Не боись, – я спешился. –  Выбор наш не велик. Примем бой здесь. Главное не давать зайти с тыла. Я встану у обрыва, а ты смотри не убеги, когда они пойдут первой плотной волной. По мере остроты моего меча, я не дам тебя в обиду. Воткнув перед собой в землю, меч и десяток стрел  в ряд (больше нет смысла, успеть бы вытащить эти), я стал ждать. 

Черёмуха услышала приближение тварей раньше меня и начала фырчать ноздрям и бить копытом в землю. Умная животина, уже не дрожит, готовится к бою. Натянув стрелу, я стал внимательно изучать лес слева от обрыва. Лишь первая листва подёрнулась, я пустил стрелу и сразу же пустил вторую. С двумя стрелами в животе рухнула вперёд первая, самая быстрая тварь и закувыркалась. Тёмная листва обнажила ещё двух. Ещё два коротких, точных выстрела. На этот раз в головы. Чтобы падали сразу, как подсечённые. Далее их выскочило так много, что четыре стрелы я выпустил на одном дыхании, особо не целясь.

- Скорее всего, это падальщики Черёмуха. Видишь, какие у них челюсти страшные? Это чтобы плоть грызть подтухшую, а когти, скорее всего, чтобы её удобнее с тел сдирать. Изголодались они, вот толпой и решили нас заохотить на обед. В другой раз гляди, обошли стороной. А что ты так фырчишь дорогая? Надо же было кому-то убавить их численность в этом лесу. Форн Великий бы мне медаль глядишь, дал, за зачистку. Тебе тоже полагается награда. Ладно, не фырчи, отмоемся. Если ручей попадётся. Мне тоже, вонь не нравится, но я же не фырчу, как некоторые.

Поплутав по дебрям с час, мы таки обошли завалы сгнивших под корень вековых деревьев. Светлячок озарял вокруг нас всё ровным свечением, не давая темноте сгуститься и поднимая в некоторой степени мне настроение. Не знаю, как там, у Черёмухи, казалось после драки, она совсем успокоилась, но мне было значительно радостнее. Разве что меня смущали некоторые не в меру любопытные нитеподобные отростки, свисающие сверху, словно прислушивающиеся к нам и тянущиеся ко мне, стоило нам привстать на пару мгновений, чтобы осмотреться, куда же следовать дальше и как сподручней обойти очередной завал.

На всякий случай, я держал верный меч на готове. Его клинок совсем потемнел, от засохшей крови мохнатых падальщиков, но я не торопился вытирать его от траву или мох. По моим догадкам, вонючая кровь, неплохо отпугивала насекомых и других хищников, наблюдающих блестящими глазами из темноты. Иногда приходилось срубать самые навящевые отростки, что нависали совсем уж нагло над головой, того и гляди норовившие вцепиться или чего хуже, забраться под одежду.

Так прошло, долгих пять часов. Моя рука уже начинала уставать, без остановки держа меч и срубая наверно раз в трёхсотый, в корень обнаглевшие, тянувшиеся к нам с Черёмухой беловатые и зелёные с шипами верёвочки. Её кстати, это словно не волновало, она шла теперь очень спокойная. Могу это объяснить только тем, что боевая кобыла ублаготворила свою жажду крови, первым боевым крещением и теперь чувствовала себя словно в родной конюшне. 

Частенько я оставлял поводья, предоставляя Черёмухе самой выбирать дорогу. Лошадь это делала с большим умом, не взирая только на тот счёт, что она в целом выше ростом, на меня сидящего. Но за эту мелочь её корить нельзя, прекрасная боевая животина, в целом. Ещё я заметил, что она давно забирала всё время немного правее, градусов на двадцать, чем я изначально заложил при выезде на относительно ровный участок местности. Достаточно было лишь обходить чёрные небольшие омуты, коих я всерьёз опасался, вспоминая старинный рассказ Головуса Плеч, о том, как он один раз нарвался на их нелицеприятных обитателей. Совпадение? Возможно, но я потом всю жизнь, сторонился вот таких мест. Правда там были болота, но чем Поганый лес не шутит.

У лошади биолокация развита не хуже, чем у любого самого одухотворённого двуногого. Так что пусть ведёт. Откорректировать маршрут можно всегда. Есть ещё такая особенность, у мудрых и добрых коняш, не прозябающих естественно всю жизнь в стойле или на деревенской пашне, а у настоящих, диких и вот таких как моя, чувствовать людей и их селения. Но какие к чёрным, горельским елям селения? Можно убедиться, на собственном примере, лес, если зайти в него самому, чуть ли не проклят. Хотя, ведь был же цветущим, да благоденным в коии-то времена? Приносил же плодов в достатке, чтобы прокормить целый город Форнон. Вполне допускаю вероятность выйти на заброшенные деревни, запросто существовавшие по другие его края, не хуже Форнона.

- Ладно, хватит коситься, Черёмуха. Хватит делать вид, что не слышишь. Давай, веди уже куда хотела. Хватить ходить вокруг да около. Но смотри, не обессудь потом, если ты меня к жеребцу дикому ведёшь. Я не против природных, естественных животных соитий под сенью леса, но ты знай, место здесь очень не подходящее, для этих целей. Да и настоятельно не советовал бы я тебе, искать брачного партнёра в столь зловещих угодьях.

- Фррр, – сдула чёрную чёлку со лба длинногривая и посеменила рысью, на право под углом почти в сорок градусов от нацеленного мною направления.

- Потише, потише, – только и успевал, говорить ей я. – Если ХайСыл узнает, что я спрашиваю дорогу у собственной лошади, он мне потом это всю жизнь, будет приводить в дурной пример и всячески над этим делом злорадствовать и потехаться. А если узнает, что я это всё тебе говорю, то ещё и расскажет КерукЭде. А если надо мной будет смеяться собственный учитель, это позор.

- Фрр, – остановилась лошадь, отказываясь идти дальше.

- Ты смотри Черёмуха, – срубил я очередные наглые вьюны, хотевшие прикоснуться к голове лошади. – Впереди просвет виднеется, аль это поляна, – новый мах и зелёный пучок больше не тянется ко мне со спины, вжимаясь обратно в куст. – Если это ручей, я создам тебе райские условия, по приезду, – ещё мах мечом. –  По приезду куда-нибудь, где не надо держать меч в руке беспрерывно.

Глава 7 Проклятая деревня

Отчасти, Черёмуха оказалась права. Отчасти я. Переходящие одна в другую полянки, перерастали в поле. Поле начинающее зарастать молодой порослью. Радовало одно наверняка. Гнилостной черноты и повышенной влажности, здесь было в разы меньше. Ещё к великому облегчению, сверху и с самых внезапных сторон, к нам больше не тянулись любопытные, плотоядные клубочки, верёвки и прочие шнурки. Чтобы о них интересно, сказал Софикес? Очередная разновидность гримории или это совсем другие порождения Поганого леса, присущие только его уникальному проклятью в целом. Определённо ясно одно, жить в поле без оглядки, стало значительно проще.

Только почва была подозрительна. На ней плохо росла трава, но я не нашёл объективных причин для этого. Влажность есть, чернозём, пески, суглинки, всё как везде. Лес рядом. Должна колоситься, как волосы у растущего котёнка, но нет её. Вернее есть, но иссушенная вся, чахлая. А где она есть, то неприятного сине-зелёного цвета с оранжевыми ягодками. 

Эх, сюда бы Софикеса. Он бы над ней на коленках ползал, изучал и дал бы наводку с точностью пятьдесят на пятьдесят, чей она родственник. Её я конечно тоже обошёл. Ну её, ягодки слишком светятся. Хотя на всеобщем фоне пустоты и блёклые цвета будут выдаваться. Тем не менее, природы общего запустения и блёклости я пока не мог постичь, а прикасаться в местной паутине реальности, что бы узнать наверняка, не хотелось тем более. Слишком тёмная она, слишком неприятное место. Вдруг заразное. Хотя последнее скорее моя брезгливость и домыслы.

Вдруг в полной тишине, посреди ясного неба, вернее на его фоне серых туч, впереди, метрах в пяти ста, нечто блеснуло ярко-жёлтым, почти белым светом и стало стремительно падать. В момент всё вокруг озарилось радужным сиянием. В ушах вмиг загудело, а кончики пальцев стало сильно покалывать. Пришлось подёргать себя за мочки вниз, чтобы снять давление и плотный вакуум в голове.

- Вот тебе на. Вот это уже интересно Черёмуха. Нет, ты молчишь так, будто не видела, искажение паутины реальности. Это ещё кого сюда принесло? На такие штуки способен, пожалуй, только КерукЭде, да его родственник Унштар. Даже Эллетрессия Морита Ла Влакар, со всем её запредельным могуществом, пользовалась более скромными способами проникать сюда из своей тёмной параллели. Пошли по-тихому. Пошли, посмотрим. 

- Фрр.   

За парой рядов нестройных почерневших елей и неестественно изогнутых в разных направлениях берёзках, узнаваемых только по полоскам, стали заметны, покосившиеся, почерневшие, местами с пустыми глазницами, старые дома. Ни тропки, ни дорожки, ни живой души. И тишина.

Стоило мне зайти в эту худо-бедно развалившуюся деревушку, как тут же воздух огласили звуки слишком уж редкого, огнестрельного оружия для этих земель. Чтобы не словить, шальной снаряд и не вывести из строя лошадь, пришлось спешиться и вообще двигаться с обратной стороны домов, избегая главной улицы. Стрелял явно мастер своего дела. Такой слаженной стрельбы я ожидал, только от одного человека. Имя ему Ян. Однако я не совсем понимал, что он забыл в такой дыре и откуда у него с собой пистолет, да ещё и с таким количеством боеприпасов к нему, а ведь звуки были именно произведены из пистолета. С другой стороны сотрудника его уровня от тайной организации нельзя недооценивать.

То, что я обнаружил в проёме отломанной двери, меня слегка обескуражило. Под ногами у меня лежало изуродованное до неузнаваемости, словно мутациями тело зверя, ужасное ещё и от того, что в страшном сне напоминающее человеческое. Мои нервы крепкие, а вот Черёмуха задёргалась так, словно я отдавал её живому зверю в дальнейшее безвременное пользование. Чем дальше я шёл, тем больше мне попадалось изувеченных и ужасных, зверино человечьих тел. Звуки выстрелов сократились, а стрелок, судя по эху, теперь словно бегал от одного дома к другому. Я залез в седло, встал в рост и полез по молодому деревцу, чтобы оказаться на крыше серого дома. 

- А ты жди меня здесь и ни в коем случае не уходи. Я присмотрю за тобой сверху.

Картина с шестидесяти ярдов, открылась зрелищная. Человек, судя по комплекции это точно не Ян, одетый в чёрные штаны и чёрный верх, бегал между разрушенных строений с коротким мечом в одной руке и с пистолетом в другой. За ним гонялись уродливо стоящие на ногах звери. Прыгали они явно дальше и выше, любых зайцев или кенгуру. Пройдошливый боец разил отстреливая, почти в упор всех тех, кого не успевал достать мечом. Однако пистолет внезапно опустел, а на провалах крыш, появились трое уродцев, что их уродство, было видно даже отсюда. 

В моей правой руке быстро очутился лук, а в левой новенькая, изумительно сбалансированная стрела севера. Незнакомец, изрубив одного из явных нападающих, успел заметить, как три тела почти синхронно попадали позади него. Заметил меня. Я выдохнул воздух, а ладонь в тот же момент опустил за спину. Новая стрела прошла всего в метре над головой человека, угождая в клыкастый рот, высунувшегося из окна зверя на двух ногах. Незнакомец, не пытаясь перезарядиться, удерживая меч двумя руками, сноровисто изрубил ещё одного.

Осмотрел подступы к Черёмухе, никого. Вроде стало тихо, да вот одна серобурмалиновая спина, как бы мелькает меж травой, оставляя за собой примятый след и покидая поле боя. Бойцу этого не видно, а мне с высока этого будет достаточно для выстрела. Подведя стрелу к щеке и прицелившись, я плавно её спустил. Серая тень кувырнулась и движения во взбитой сухой траве, остановились.

Незнакомец не стоял на месте, пока я спускался по дереву обратно на Черёмуху, пошёл ко мне, через главную улицу, осматривая каждый шаг своего пути и часто оглядываясь с перезаряженным пистолетом наготове. Немного не дойдя до меня, он расчехлил свой чёрный рюкзак и извлёк внушительный дробовик. Я так отвык от вида огнестрельного оружия из моего прошлого мира, что теперь завороженно взирал на незнакомца, как на настоящего пришельца с другой планеты. Ни Поганый лес, ни его обитатели, ни эта заброшенная деревня с её «жителями» не производили на меня большего впечатления, чем этот иномирец и странник, из моего прошлого мира. То, что он был именно из моего мира, выдавало его лицо, с чисто славянскими чертами.

- Привет земляк, –  я слез с лошади. – Желаю здравствовать.

- Здорово, коль не шутишь.

- Лууч, – протянул я руку.

- Гор.

- Ты часом не из тайной организации?

- С чего ты это взял? – лицо его переменилось и стало хмурым, он осторожно посмотрел по сторонам, руки уверенно сжимали дробовик, ожидая, словно новой волны зверей или засады,   

- Да был тут до тебя один. Повадки те же. У меня глаз намётан на такие вещи. Ты уж не сомневайся в этом. 

- Допустим и как звали того одного?

- Ян.

- Вот стервец. Давно ты его последний раз видел? А самое главное где? И вообще что это за место? Далеко ли от нас люди, селения и города? И что это ещё за эксперименты над геномом человека ходячие?

- Много вопросов. Но я понимаю. Яна не видел уже девять лет. Последний раз встречались в королевстве его величества Аукристиана. Он помог мне не дать начаться войне, между двумя крупнейшими королевствами. Королевством его величества и королевством Олве-Харсаммия, оно второе по величине, находится далеко за пустыми юго-восточными землями и Длинным южным морем. А место это я вижу впервые. Мы где-то в центре свободных земель от Поганого леса, да это всё он, что окружает нас, куда ни посмотри. Люди от нас в одном-двух днях пути, это смотря как быстро идти. Ближе всего на юге, город Вулверс-Сорфа. А зверо-люди, это скорее всего продукты сильного проклятья. – Я аж поморщился и вздрогнул, вспоминая их вид. – А тебе куда?

- Мне? – резко выпрямился Гор. – Да мне бы в себя придти немного. Неплохо было бы выйти к людям, встать на ночь, а там посмотрим.

- Людей здесь поблизости точно нет. Кроме нас. Голова болит? – он кивнул и уже хотел принять какую-то таблетку из пачки, но я остановил его. – Это не поможет.

- Это, точно поможет, – проглотил он одну и глаза его почти мгновенно стали яснее. 

- Поможет только то, что могу посоветовать я, твои средства лишь снимут симптомы. 

- До поры до времени хватит. А что за средства?

- Некружи-трава. Помогает при перемещениях сквозь материю, пространство и время. Желательно выпить отвар, а лучше свежий сок, заблаговременно. Можно просто пожевать травы. Сок сам впитается.

- А ты травник что-ли? – скептически смотрел он на меня и почему-то на Черёмуху.

- Ну, типо того.

- А столько оружия тогда зачем?

- В этих местах, без него никуда. Сам же видишь Гор.

- Это точно. Луч или Лууч, как там тебя, ты куда? 

- Стрелы забрать. Меня зовут Лууч. Слишком они хороши, чтобы их здесь оставлять, к тому же у меня их не много.

- Ну, судя по дистанции выстрела, рано судить, о том хороши они или нет. Хотя я в этом не спец.

- Кажется, один ещё жив, – поманил я рукой Гора, не торопясь вынимать стрелу из нижней части спины отвратительного зверя.

- Ну и урод, – легко и жизнерадостно ответил Гор. – Что это вообще такое?

- Ты лучше его спроси. Я сюда забрёл впервые. Похоже люди здесь вообще редкий продукт.

- Слышь, чучело? – встал на его рану ногой Гор и приставил дробовик к затылку корчащегося на земле чудовищно похожего на человека зверя. – Ты кто такой будешь?

- Гррр… 

- Я тебе больше расскажу, кончай ты его, – посоветовал я Гору не мучить ни себя, ни подранка.

Зверь открыл было рот и вновь заклокотал, зарычал, но Гор отсёк ему голову, а потом на острие мечеобразного тесака, поднял на уровень глаз, заглядывая ему под верхнюю челюсть.

- Узнал его? – спросил я Гора не без иронии.

- Тёмное порождение, – сплюнул он, отбрасывая обезображенную голову в траву.

- Это точно. Место здесь, похоже крайне проклятое. Видишь дома, какие крепкие? Крыш нет давно на половину, а они словно не гниют. Словно застыли во времени. Видишь у него под шкурой, словно одежда старая? По моему предположение, гаданию и разумению, это будут его бывшие жильцы. До того как лес опоганился, они были нормальные люди. Но видоизменились слегка. Не смотри на меня зверем Гор. А куда им идти? У них тут земля родная была. Вон кладбище опять же… Да только могилы разрыты. Что же они, поесть там искали что-ли? Ну-да это ничего. Главное что мы им теперь покой дали. Как их вернуть в былой вид, я всё равно не знал, а с тобой или без тебя, сразить бы мне их своим светом пришлось. Я ведь тоже мимо случайно почти что шёл. А тут смотрю, ты бабахаешь, решил помочь. Вдруг человек ты добрый, да разумный.

- Добрый, – заряжал опустевшие магазины к пистолету Гор, прямо на ходу. – Ты не сомневайся.

- Ну вот, значит и не зря всё. Раз человек добрый, отчего думаю тебе не помочь. Раз дело твоё хорошее.

- Хорошее, – кивнул Гор. – Где говоришь Яна, найти можно?

- Сложный вопрос Гор. Но есть у меня подозрения, что он в районе «Драконьего загривка» обитает. 

- Значит, пока сработаемся. А где это?

- Это местечко на севере такое. Слишком много туда, последние дни ведёт ниточек. Но не тех, что сами собой тянуться из этого поганого во всех смыслах леса. Логических ниточек. Да и твоё появление на моём пути, как бы говорит мне, взять тебя с собой. Идти-то тебе всё равно некуда, а я в этих краях, может не самый большой, но специалист изрядный.

- Уговорил. Специалист. Пойду с тобой. Здесь мне одному, точно делать нечего, – Гор убрал в длинное, боковое отделение тактического рюкзака дробовик, и вытерев, качественно о траву меч, сунул в жёсткие ножны на поясе. 

- Вот смотрю на тебя и дивлюсь. Куда может зайти портное дело, если ему придать сугубо военный окрас. 

- Нравится?

- Определённо.

- Мне тоже. Так куда идём-то? Лууч.

- Никуда. Стемнеет ровно через двадцать минут. Давай лучше тела в одну кучу свалим и запалим, а потом на костерок, но уже из нормальных дров и ночной постой, устроимся. В темноте я никуда не пойду. 

- Боишься?

- Смелости хватает. Да опыт такой имеется, вот потому желания и не возникает. 

- Добро Лууч. А жечь то их зачем? Вонять будут на всю округу. Плюс лишний расход нашей энергии.

- А ты хочешь, чтобы они ночью воскресли и стали чем-нибудь другим? Помимо своей и так малопонятной антиприроды. 

- Тут и такое возможно?

- Скорее и не «такое», а похлеще. Деревня-то проклятая. Выводы делай сам. 

Сложив все тела и навалив рухнувших брёвен из обломков, с округи, мы прямо посередине главной улицы устроились на ночлег. В свете огромного пламени под шесть ярдов, вспыхнули звериные тела. Запахло остро жжёным мясом и палёной шерстью. Вонь, вскоре ушла, но я намеренно подкидывал в наш небольшой костер по соседству, ароматного свежего лапника и пучков сухой травы, чтобы отбить дурную вонь общего смрада.

Часто из темноты, можно было уличить зырканье чужих недобрых глаз, но подходить к свету никто не решался. Все, кто бы там ни сторонился, видели, что бывает с самыми смелыми. Хотя может те кто жил в местных лесах надеялись на дармовое барбекю, из соседей или сородичей.  Кто их знает. Мы не спрашивали. Они не говорили. Чтобы Гор немного успокоился и не сидел, сжимая в руках дробовик, до белых костяшек, я спел одну песню, перевода которой так и не выучил. 

Ей любил промышлять перед сном в беседке КерукЭде. ХайСыл всегда ему подпевал, перевода мне никогда не говорили, а языка я не знал. Скорее всего, ХайСыл и сам его не знал. Настолько древним и не местным был этот язык. А из какого мира он был, загадка. Однако твари глазастые, как-то все вместе разошлись и больше не повизгивали, не щёлкали зубами и не порыкивали на нас из темноты. Только одна всё не унималась. Как бы громко я не пел, воспроизводя все звуки и слоги, так что КерукЭде, смог бы быть мною доволен, как хорошим репликатором его голоса и манеры петь, тварь всё не унималась. Единственная, из всех. Казалось, она была ближе всего к нам. Всё скулила, скулила, скулила. 

- Вот сука! – не выдержал Гор, когда я устал петь и стал укладываться спать. – Давай подойдём и я её доконаю.

- Не надо. Завтра утром, оборвём её мучения.

- Ага, с первыми лучами солнца. Мать её.

- Знаешь Гор, в таких местах, зло-то оно и не так заковыристо в свои лапы, человеков приличных заманивает. Может это уловка.

- Вкурсе.

- Откуда, позволь спросить уважаемый?

- Я на этом специализируюсь.

- Так ты мой новый друг – коллега.

- Ты тоже из местной аналогичной Службы Контроля? Или как это у вас здесь называется? 

- Не всё так вульгарно, как в нашем общем мире, но если смотреть только с точки одного градуса из девяти сот девяносто девяти, то да. 

- Так кто же ты? Профессия какая?

- Эм, как бы тебе сказать Гор. Я змеелов, травник и можно сказать лекарь.

- Ага, вон тем дотлевающим уродам в огне это скажи. Тем, что ты стрелы в бошки повтыкал, с той же скоростью, что я стреляю навскидку, на более короткие дистанции.

- Ну, это просто часть моей профессии, без неё некуда.

- Ладно, не юли. Мы друг друга поняли.

- Взаимопонимание, это хорошо. Это по-нашему. Спокойной ночи Гор.

- Стой. Ты куда собрался?

- Да я только плащ второй возьму с седельной сумки Черёмухи, – когда я отошёл от костра, изо рта при разговоре, у меня шёл пар. – Тебе кстати. Так теплее будет. Ночи здесь чувствую, холодные очень.

- А не боишься, что я тебе глотку ночью вскрою? А вдруг новые звери придут?

- На запах падали, придут, конечно. Не только звери. Сущности тоже придут. Мертвечину они любят. Особенно с душком насильственной смерти. Хотя в их случае, это благословение, оружие у меня всё светоносное.

- Ага. У меня тоже.

- Да нет. Твоё «заточено» убивать. А моё, именно нести свет и раскрепощать, так сказать, чтобы тебе было понятнее, заблудшие души. С другой стороны, можешь и вскрыть, конечно. Я про горло. Если есть желание, до конца дней светлых, ходить здесь кругами, не находя выхода из заколдованного проклятого круга, в поисках пожрать, обрастая постепенно разноцветной шерстью, клыками и когтями. Падальщиков не бойся, они огня бояться и нас. А тех, что не боялись, я слегка поубавил сегодня днём. Так что я пока посплю, а ты раз на таблетке чудо своей, то карауль. До первых пропащих в сумерках звёзд, а там моя очередь.

- Так звёзд не видно.

- Их и не будет видно. Солнца тоже. Место уж здесь такое, особенное.

Только-только, я ранней ночью, стал склеивать обрывки вещих сновидений, чтобы получить цельную картину, как вдруг меня заставил очнуться чужой голос. 

- Ооо! – горестный голос, принадлежал человеку. – Ооо! – повторялся голос, с той стороны, откуда шёл скулёж, под который я заснул, примерно тремя часами ранее.

- Кончать его надо, – дробовик Гора так же мирно покоился у него на коленях, сам он безотрывно смотрел в темноту.

Угли в костре пылали совсем не ярко, пытаясь неторопливо разжевать, новую порцию сырых дров.

- Сколько времени прошло? 

- Три часа, сорок одна минута, – отчеканил навострённый Гор. – А что?

- Спать ложись. Я посижу.

- Ладно, – Гор улёгся на свой новый плащ и положил дробовик на грудь, стволом к ногам. – Я на пол часочка. Только глаза прикрою, – отключился он мгновенно.

Я незлобно бросил в сторону стонов горящее паленье, с немым предложением заткнуться и кажется, даже попал. Стон повторился громче, чуть не разбудив, поморщившегося лицом Гора, но тут же стих.

Меня разбудила тихая крадущаяся поступь по сухой траве. Только она была не в мою сторону. Скорее от меня. Я открыл глаза и заметил отходящего от костра Гора. Фух. 

- Подожди меня, – Гор остановился, дробовик он упирал в плечо.

- Оно по-человечески что-то говорило.

- Маловероятно. Но вероятность такую допускаю.

Мы медленно приближались к тому месту, откуда ночью шли стоны недобитка. Наверно почувствовав наше приближение, подранок засипел и вдруг заговорил неожиданно правдоподобно, по-человечески. 

- Светлые мужи, – просипел зверь. – Ребятишки, – набрался последних предсмертных сил умирающий. – Прошу вас. Как сыновей прошу. Похороните меня за пределами проклятой дере… эв нии... – звероподобный старик, испустил дух.

- Зачем это ему, огню предадим, чтобы не воскрес и хай с ним, – сказал Гор.

- Нет, нужно исполнить последнюю волю старика. У него проблеск надежды в глазах был. Нужно поступить по совести. За пределами проклятого круга, у него есть все шансы, стать вновь свободным духом.

- То есть предать тело земле за пределами круга, ты считаешь нормальным.

- Нет, не смотря на все заветы старика, мы его сожжём. Но за пределами круга. Сам не знает что желает. Я не знаю, ни одной традиции у местных, где бы человека после смерти сразу закапывали. Точнее закапывают, конечно. Но предварительно сжигают. Если воскресить не вышло. А это уже от глупости последних зависит. Прах несчастного, не умеющего толком воскреснуть, придают земле, чисто формально, если моря нет, растворить его там, в солёных водах или пресных речных, на крайняк в озёрных можно.

- Может ему кол на всякий случай вбить?

- Кол лишнее. А голову отсечь бы надо и в мешок. Чтобы не кусался. Чисто на всякий случай.

- У меня нет мешка. 

- У меня то же нет Гор. Но лишний шнурок найду, чтобы кляп сделать.

После всех процедур с отсечением головы и приматыванием к ней кляпа, мы прицепили тело за руки, верёвкой к лошади и собрались уходить.

- Этот твой мир Лууч, настоящий ад. 

- Ну, скорее это тебя занесло туда, где от тебя будет первая по необходимости помощь. Я уж не знаю всех тонкостей, почему и как, но по факту справлялся с зачисткой ты неплохо. 

- Здесь бы штаб полевой организовать, не прям здесь конечно, а вообще в этом мире. А потом постоянный. Мы бы тут навели тотальный контроль.

- Лучше не надо. Посмотри за плечи и ты увидишь, что происходит с миром, когда человек устраивает контроль своей среде обитания, до уровня абсолютного и беспощадного. Потом сам же задыхается в городе и стремится всю жизнь жить на природе, да не очень-то у всех и выходит.

- Куда нам кстати Лууч?

- Вот туда пошли.

- Почему? Солнца нет на небе, как ты ориентируешься, раз здесь не был. Мой компас в часах бесится. Ты смотри, часы встали и в обратную сторону секундная стрелка ходит. Как ты вообще живёшь? Расскажи вкратце.

- Если смотреть боковым взором, то там дрожание воздуха, сходится словно в один вертикальный шов. Значит можно проскочить только там. Иначе зациклишься здесь навсегда. О жизни…, что тут сказать Гор. Иногда надо подумать головой, иногда поработать руками. Иногда надо наложить проклятье, а иногда нужна молитва. Мне кажется, точнее, видится и думается,  здесь тоже не всё так просто было, и проклятье было наложено неспроста. По моим скромным догадкам, здесь ещё во времена Форна Великого, обидели одного мудреца и сами, потом за это поплатились. Может, восстали силы его тайные, вступились за мудреца, а он их уже на пороге смерти не смог остановить. Или не хотел. Когда покидаешь физическое тело, там понятия добра и зла всегда относительные. Он ведь и не со зла мог свои силушки здесь подключить. Просто на автомате. Люди послали на помощь, пошли сами, но их уже поджидали в запоганенном проклятьем лесу.

- Интересная версия. Это ты всё во снах своих увидел?

- Снов не бывает. Сны только у простейших. У человеков сновидения. Сновидения это всегда продолжение сознания осознавать самого себя. Насчёт второго, необязательно увидел в сновидениях. Иногда, первые приходящие в голову мысли и есть самое достоверное толкование произошедших событий.

- Мой босс, мне об этом подобное частенько говорит. Ясновидение и около того.

- Мудрый наверно у тебя босс. Просто так об этом не говорят.

- Научишь этим фокусам?

- Фокусы оставим клоунам. Оставайся здесь. Я познакомлю тебя с КерукЭде. Он научит великим вещам.

- Давай сначала с нашими делами разрулим, потом всё остальное.

Недалеко углубившись в лес и найдя подходящий лесоповал, мы наломали много веток и из большой кучи дров сложили высокий костёр, куда потом положили тело зверя-старика. Голову ему положили в ноги. Гор достал чудо-огниво, ни чем не походившее на обычную зажигалку, а действительно чудо-огниво, состоящее из простой округлой коробочки, из края которой шло сильное пламя, длинной в палец. Оно мгновенно воспламенило отсыревшие дрова. Про очевидно зашкаливающую температуру, за все нормы, в моём представлении про природу огня из его устройства, я спрашивать не стал.

- Да ты сам, как настоящий технократический колдун Гор.

- Между прочим, новшество организации. Сам дивлюсь. Плавит даже металл.

Вдруг, как только очищающее пламя лизнуло зверя-старика, голова раскрыла заплывшие за ночь глазки и начала яростно жевать кляп. Лапы его дёргались, а голова что-то пыталась говорить, но я не дал ей этого сделать, бесцеремонно разрубив её напополам, прямо в охватившем её огне.

- Поговори у меня ещё.

Не дожидаясь полного остывания углей, мы палками, забросали всё пепелище землёй. Поднявшийся от земли дым, не развеялся, а слился с туманом, стал плотным и медленно выстетился в одну длинную, полупрозрачную полосу. Гор глазел на это так, словно знал, что всё это ему грезится, но оборвать видение никак не мог.

- Пошли Гор, – махнул я рукой вдоль дымчатой стены и взял Черёмуху за поводья. – Нам определённо туда.

Глава 8 Река Юга

Туманная прямая стена, постепенно становилась всё прозрачнее и зыбче. К тому же, поднимался густой туман, становилось всё сложнее различать её на фоне серо-молочного леса. Чтобы не потерять её вовсе из виду, нам пришлось перейти на бег. Садится верхом на Черёмуху вдвоём, смысла никакого не было. Бурелом не позволял развить хотя бы скорость рыси. Гор лишь повесил свой рюкзак и легко бежал рядом. 

Туман исчез внезапно. Как и наше единственное представление о нужном направлении. Я много раз прислушивался к своему чутью, чтобы определить, куда идти дальше, но ничего лучше мысли следовать дальше, в примерно том же направлении, в себе не сыскал. Наверно нам повезло. Через час мы таки вышли из леса, к шумящей широкой реке. Гор видел теперь во мне больше веса, чем до этого. Я же действуя просто наугад, не спешил его разочаровывать и разубеждать в своих способностях нас вести туда, куда следует.

Мы сидели на камнях. Пили воду горстями. Привал подразумевал перекус, но у меня с собой совсем не было никакой провизии. У Гора видимо тоже.

- Еда есть? – я развёл руками. – Пора подкрепится по уму.

- Почему у тебя нет с собой НЗ?

- Я собирался сильно второпях, меня буквально втолкнули в колодец перед отправкой, снарядив всем необходимым и даже чересчур. Да вот о банальном сухпае Вадим забыл, за что ему отдельное спасибо. Да я и сам хорош. Предусмотрели, думаю всё, а самое главное оставили. Ну а ты почему путешествуешь налегке? Сам-то, поди, есть тоже хочешь?  

- Как-то у меня не возникало раньше проблем с едой в лесу.

- Так почему теперь возникают?

- Ну, то, был не самый нормальный лес. Как ты заметил.

- Может, ягод вон тех поедим? Ты же травник, должен знать.

- Поешь. Заодно узнаю, что за ягоды и для чего они. Придумаю им потом название соответствующее, проявленным тобой симптомам. Стоя над твоей могилой.

- Мне это начинает, не нравится.

- Да расслабься ты, от пары дней без еды ещё никто не умирал. 

- То есть ты даёшь гарантию, что скоро мы поедим?

- Гарантий я тебе дать не могу Гор, но уверяю тебя, сам я не большой любитель длительных голоданий на воде. Хоть и знаю, что это чрезвычайно полезно и продлевает жизнь. Так что набирай свою флягу или чего у тебя там, в рюкзаке есть и пойдём дальше.

- Вот кобыле-то твоей хорошо. Травку она везде найдёт.

- Мы от неё ничем не отличаемся Гор. Просто здесь искать времени у нас нет, надо следовать вдоль реки.

- А что это за река?

- Мощное течение. Переплыть не выйдет.

- Я и не рискую и тебе не предлагаю.

- По моим догадкам, это самая мало встречающаяся река. Называется Река Юга.

- Не может такого быть. Такая огромная река, должна втекать и вытекать в большие населённые пункты. Насколько мне известно, здесь их порядком имеется. 

- В том то и парадокс мой друг. Она огромна и полноводна, а длина её неизмерима, но выйти к ней может не каждый. На старых картах, она берёт своё начало, в горах чуть ли не самого Кристаллиса, а вытекает у самого Лиссеунга, что расположился на берегу Длинного южного моря.

- Хочешь сказать, она проходит все земли насквозь, если смотреть на карту вертикально, а подступа к ней нет? – Гор подошёл к своему подвешенному рюкзаку и стал рыться в его содержимом, извлекая дополнительную флягу.

- Да. Так что наслаждайся видом. Это явление здесь довольно редкое. Ну что пошли, ветер поднимается. Хороший знак.

- Вот же шут гороховый.  

- Это почему?

- Да не ты. Пошли колдун. Это Колен чудовище шатеновое. Сунул мне свои старые часы в нагрузку, с запиской, написано: «Следи за временем», – Гор уже размахнулся, чтобы закинуть их в реку.

- Постой. Можешь их отдать мне?

- А зачем? – он протянул мне потасканные часы. – Держи. Но ты и так неплохо справляешься с ориентировкой.

- Никогда не носил часов. С самого детства. Ностальгия по старому миру.

- А сколько ты здесь?

- Около восемнадцати лет.

- Ничего себе. По родине не скучаешь?

- Здесь моя вторая и основная родина Гор.

- Ладно, объясни мне лучник Лууч, раз мы земляки, откуда у тебя такое славное оружие? Сроду не поверю, что здесь все такие.

- «Лучник Лууч». И ты туда же, – закатил я глаза, вспоминая ХайСыл.

- А кто ещё такой умный.

- Да есть один. Индеец почти. Вы с ним поладите.

- Судя по твоим отзывам, он похож на то шатеновое чудовище по имени Колен, часы которого ты носишь.

- А что он тоже выглядит, как окрепший смолоду индеец?

- Ну не совсем, но если его так назвать он не обидится. Только отомстит. Зачем ему обижаться. Ни к чему. Так чего с оружием?

- Из «Северной оружейной лавки». 

- Звучит уже лаконично и просто, каким и должно быть оружие. 

- Я так же считаю.

- Надо заглянуть туда нам что-ли на обратном пути, как считаешь? Сувениров мне присмотреть.

- Ты так легко думаешь, что обязательно вернёшься назад?

- Ну да, в каждой сказке есть конец, в игре есть выход, в пьесе финал там, я не знаю. У поезда конечная станция, в конце концов...

- Ага, а у жизни есть смерть, если продолжать. Я тебя удивлю Гор. В Пути нет никакого конца. Цель это и есть Путь. Куда бы ты ни шёл и не стремился.

- Ох, вот тебе бы с Вадимом пообщаться. Он тоже знатно мозги промыть любит на эту тему.

- Как я понял, Вадим, очень мудрый человек. 

- Не то слово. По его «мудрости» я сейчас здесь с тобой один, одинёшенек, без своей группы поддержки и банально без еды.

- Он так мудр, что хотел втащить сюда полуобнажённых, празднично наряженных девушек для танцев?

- Да нет, это я так про опер группу. Профессиональный жаргон.

- А. Не уж-то вы хотели сюда группой ввалиться? Самое главное зачем? Это я не пойму.

- Ну, Ян же ввалился и по нашим данным, до сих пор здесь козни строит всем. Чем мы хуже?

- Ни чем. Но и не лучше.

- А чего ты налегке? Без провизии, опять же. Блин, жрать охота. Лучше бы не вспоминал.

- А чего мне надо ещё? Всё при мне на самохвате есть.

- Ну, брат, я не даже не знаю. Посмотрим, как тебя будет кормить, и выручать твой минимализм.

- Я за простоту. Согласно тому, как бежит вода в реке, не имей ничего лишнего и огибай камни очень быстро. Всё остальное было бы лишнее для этого похода.

- Ты ещё с гороскопом сверься. 

- Напомни что это такое Гор? Я подзабыл.

- Я даже не знаю с чего начать вспоминать, тебе наш забавный мир, – всплеснул руками Гор угрюмо и обречённо, а я улыбнулся. – Да ты шутник, – раскусил он меня. – Итак, раз путь вдоль реки долог и скучен будет. Расскажи мне суть своих планов, детальнее. Я же должен знать, куда мы идём и что ты там вообще забыл. Да и об устройстве мира справку навести бы надо. Я новенький. Мне полезно знать будет.

- Тогда слушай внимательно. Лекция о мироустройстве номер один. Далеко за тайным городом Кристаллисом, куда никто не знает дорогу и куда попасть могут только избранные, есть Кость Мира (Северная). Она считается вершиной мира. Если смотреть на карту, которой у меня, к сожалению нет, то это за «головой дракона». На карте все наши земли, в форме дракона. Есть легенда что это и есть дракон, который спит, но скоро пробудится, чтобы поглотить мир и опять уйти на покой. За кончиком его хвоста, на юге, Кость Мира (Южная). Эта кость о двух концах, пронизывает наш мир и внутри она пуста. 

- Ты видел её?

- Я там и не был. На это способен только мой учитель. Мне туда рано.

- Понятно. Это примерно как наш с тобой мир. Только вместо кости, у нас Дерево.

- Нет, ты путаешь Гор. Великое пробуждающее Древо, скрепляет и этот мир и тот, тот из которого мы. Оно их родило, как плоды, дало поспеть и держит. Когда сбросит и будет ли это вообще, в целом неизвестно.

- Вот тебе на. В СК очень удивятся, если я им это расскажу.

- А ты не рассказывай. Ты просто знай.

- Ну, хорошо. А кто и что и зачем, делает для этого мира? В чём суть Дерева? Или как говоришь Древа?

- Суть исходит из его названия. 

- Твой, то есть наш мир, он ниже по уровню, потому более плох и менее подходит для жизни в нём человека. Этот же более светел и чист. 

- Ага, я вчера это заметил… – скептически усмехнулся Гор.

- Да нет. Это просто ты своей натурой притянул то место. Как и я собственно, попав туда и встретив тебя там. Мы как магниты, но сейчас не об этом Гор. Так вот, Великое Пробуждающее Древо служит основой всего. Мы должны стремиться к нему всю свою жизнь, оно пробуждает. Это действительно так. Позволяя перейти, в более высший мир, с каждым этапом пробуждения. Отбрасывая каждый раз ненужный слой шелухи.

- А какая у всего этого суть Лууч?

- Суть обрести себя, подняться на вершину Древа и навсегда покинуть его, как птица, покидающая обычное дерево. Мы не должны всегда оставаться на нём. Точнее не обязаны и никто нас не держит.

- Вот ты завернул. А попроще, никак в жизни?

- Можно проще. Не обязательно стремится к Великому Пробуждающему Древу. Можно просто всю жизнь питаться плодами благородных, плодовых деревьев и они укажут вскоре, твой истинный Путь.

- Ну, ты и шаман.

- Это так, ты угадал.

- Да ну? – я кивнул.

- Хм. Занятно ты шаманишь Лууч. Лады. Раз ты такой откровенный парень, поделившийся со мной вот так запросто главной тайной бытия, то поведаю и я тебе одну государственную тайну. Хотя какая она к мраку государственная, если ты там уже восемнадцать лет не живёшь, а мы с тобой не пойми, где находимся сейчас. У нас тоже есть своя ось мира. Как ваша кость. Только информация о ней засекречена так, что любое упоминание о ней, привлечёт к себе сотрудников из Службы Контроля на занятный разговор. К тому же она охраняется всеми армиями мира, на двух полюсах, как сокровенная тайна глобального масштаба. 

- Так это одно и то же, просто названия разные. Кость, ость, ось. Не важно. Она полая и ведёт, как лестница к Великому пробуждающему древу. Вернее это не единственный путь. Путей вообще множество. Как дырок в сыре. Так что ваше охранение на двух полюсах похоже на привязывание сторожевой собаки у двери, чтобы они никого не пускала внутрь дома,  тогда как в нём, помимо этой запертой двери, есть ещё тридцать открытых и пять закрытых дверей, но по-иному. Это очередной раз говорит о большей недоразвитости нашего общего мира, где жизнь менее пригодная для человеков в принципе. В нашем мире, многие знают о кости и подходы к ней, никто не охраняет. Просто кому ни надо, тот туда и сам никогда не пойдёт. Вот так всё просто.

- Может, поделишься тайной о прочих дверях к вашей Кости и нашей Оси мира? – сбавил голос Гор.

- Об этом с тобой поделится мой учитель КерукЭде. Он просто обожает, общаться со всеми кто приходит с нашего мира, к нему на поклон. Ты кстати третий по списку. Ян второй. Я соответственно первый был.

- Мы не к нему часом идём сейчас?

- Нет, нет. Сначала нам в «драконий загривок» надо заглянуть. Узнать, кому я сдался и зачем там и кто воду мутит, побочно пороча моё доброе имя. Глядишь и Ян твой вскроется попутно, как подснежник из-под снега весной.

- Мне он живой нужен.

- Это фигура речи. У нас действительно растут в горах красивейшие подснежники. Чего говорить, оставайся, увидишь сам. 

- А ты знаешь, я присмотрюсь, подумаю. Раз мир чище и лучше, то почему бы и нет. Долг родине и заработная плата, конечно святое, но почему бы и нет. Ты меня заинтриговал. Да вдруг к тому же вернуться, не получиться обратно. Тогда и загадывать лишнее.

- Получится. КерукЭде, если что и очень надо, поможет.

Не знаю, чем Гора, не устроил его шикарный гидратор, но он полез в рюкзак, чтобы отпить из фляги. Вдруг из кармашка выпала бумажная, настоящая книга. Выпущенная в настоящем издательстве, только вся затёртая, будто была любимой книгой в городской библиотеке. Упала и раскрылась там, где лежала закладка. Один абзац был выделен от руки зелёным цветом. Я наклонился и поднял.

- Итак, что у нас здесь: «У меня на это счёт, совсем другие мысли. Если умудрился переместиться плотным телом туда, значит можно переместиться с ним же обратно. В теории всё просто. Однако у миров, как у чёрных дыр, есть свойство притягивать к себе всё новое. У миров эта способность, пожалуй, даже сильнее. Хотя я не измерял и математически не высчитывал. Если притянет, какой мир, то ты ему точно понравился. Мир тебе самому понравился. Тут всё сложнее будет. Выбраться в таком случае будет почти невозможно. Опять же в теории». А что у нас на обложке. «Юные дарования: Предсказатель». Это ты с собой перед сном почитать взял?

- Колен, мерзавец, – взял у меня из рук книгу Гор, осматривая. Будто мы не секретная организация, а детский сад.

- А мне кажется, это очень уместный знак в нашем случае. В случае возвращения тебя обратно в твой мир.

- Не успел я толком ни с кем познакомиться здесь, кроме тебя, а ты меня уже откатить обратно собираешься?

- Напротив. Я предлагаю остаться, а чтобы бы тебе жилось спокойнее, вот подтверждение, что ты можешь в любой момент вернуться.

- Я не могу остаться навсегда. У меня там сестра. Мне за ней надо ухаживать.

- Так не проще ли тогда, перетащить её сюда.

- Об этом я не подумал, – сказал Гор, оставил книгу лежать на камнях и едва увернулся от спикировавшей на него гигантской хищной птицы. – Мммать! Осторожно! – крикнул он мне, ведь она новым заходом, приближалась прямо ко мне.

Я лишь, повернулся к ней и выставил руку на уровне груди, ладонью кверху. Птица, не долетев до меня метра, резко воспарила вверх и стремительно пропала на высоте. Так стремительно, что Гор не сразу понял, как она так быстро поднялась в небесную высь. В руку мне упал свёрток из жёлтой, старой бумаги.

- Это тоже знак? 

- Нет, это ХайСыл не нашёл бумаги почище, а выбрал для письма самую убогую, что у нас есть в кладовой.

- Смотрится, как древний загадочный свёрток с колдовскими чарами. Вон даже перемотан, на смешной манер, тесёмочками.  

- Я тоже так думаю, потому ХайСыл и шутит подобным образом. И так, – приготовился я опять читать вслух, новое внезапное послание. «Буду ждать вас, на вашем обратном пути, у лысого берега реки Меленька / КерукЭде».

- А с кем ты должен вернуться?

- Наверно с тобой.

- Откуда он знает, что ты вернёшься со мной?

- Откуда, не имеет значения. Важно то, что он просто знает.

- У вас здесь всё, через природу, я смотрю.

- Угум. Это лучше, чем как это принято у нас, через… ну чем через человека. Природа, она чище и лучше знает наверняка.

- Так человек, часть природы.

- Это да, здесь так точно. А вот в нашем мире, кой я своим уже называю только условно, всё наоборот. Человек там делает всё, чтобы провести грань между ним и природой. Считая, что она ему должна, желая всё вырвать у неё с корнем, для себя любимого. Даже роботы, по-моему никогда не стремятся, идти против системы их собравшей.

- Кстати о роботах, – как то сразу оживился Гор и подобрался. – Их здесь нет часом? 

- Слава лесу и солнцу, я не видел их здесь ни разу. 

- Но упомянул ведь?

- Это потому что весь тот мир, похож на сборище биороботов. Не все. Процентов девяносто пять.

- Ты мне напомнил один случай Лууч, месяц назад у нас был. Поступила информация от полевых агентов, о том, что работает преступная организация, под видом легализованной конторы, по сборке в подпольных лабораториях биороботов, для своих корыстных нужд. Там же мы потом обнаружили эксперименты над геномом человека. Там я такого навидался. Но не об этом сейчас. Я думал, производство биороботов уже давно ведётся человечеством, на протяжении многих столетий. Разве не вся правящая верхушка, связанная с политикой, банкирами и религией состоит сплошь и рядом из синтетических бесчувственных кукол? 

- Ну, это да. Хотя откуда ты это знаешь, я даже не спрашиваю. Информация не просто закрытая, а архи закрытая и будь мы сейчас в том мире. А ты бы мне это сказал в лицо при встрече, я бы был обязан по долгу службы тебя устранить на месте, чтобы не допустить утечки в массы. Вообще производство роботов, как и эксперименты над геномом человека, это сугубо личная вотчина власти и никому, она не собирается отдавать свои рычаги превосходства над толпой. Представь Лууч, если каждый начнёт этим заниматься в своём подвале и не будет контроля численности роботов со стороны власти. В каком мире, мы там тогда будем жить?

- Ну, если экспериментировать с геномом чаще, то можно жить в неплохом мифологическом мире. Ничего плохого в этом не вижу.

- Это сильно пошатнёт сложившиеся устои масс. Так и до мятежей, восстания и бунтов не далеко. 

- А разве войны вы не ведёте чуть чаще, чем постоянно?

- Ну-то локальные, для разрядки, сокращение численности, стабилизации экономики и в основном проверки нового оружия. Другое дело глобальная война, даже мировой власти не нужна. Ну, так ты будешь слушать? – Я решил его не перебивать.

- В общем, выдвинули нас зачистить такую контору. Ну, мы ожидали, конечно, сопротивления, но чтобы такого! В обычном городском здании на окраине, они умудрились выставить уровень безопасности, не хуже чем на военной базе. Хорошо, что тогда мы были совершенно в новом поколении брони, почти что, для ведения полноценных, боевых действий. Потери были всё равно среди нашего брата. Это неизбежно. Бой длился четыре часа. Мы спускались с уровня на уровень, всё ниже и ниже. Перед глазами, до сих пор иногда картинки всплывают не аппетитные. Даже релаксационная чистка не помогла, которая обязательна всем полевым сотрудникам, чтобы снимать посттравматические эффекты, как побочное следствие профессии.

Когда мы достигли самого последнего уровня и захватили зажавшееся, там, в углу бункера, как крысы руководство, то на экспресс допросе выяснилось, что людей в этом здании не было совсем. Ты представляешь, тамошние биороботы захватили управление, заменили людей своими представителями и существовали так добрых пару лет, пока мы их не накрыли. Операция была тихая, весь бум остался внутри. Вернулись не все синтетические сотрудники компании. Которых потом ждали, и тщательно отлавливали внутри, уже наши люди в засаде. Так что по городу до сих пор шляются, те самые биороботы, внешне ничем не отличимые от людей. Вот такая история. А ты говоришь.

- Так это же, как два пальца о смолистую горельскую ель, различить человека с душой и без неё.

- Ну, это для тебя, может да. Дитя природы, а вот для жителя города задача подчас непосильная, когда ты сам часть техногенной системы, то и остальных воспринимаешь, не совсем как живых. В этом вообще, общая проблема жизни в городе.

- Слушай, так если вы так хороши в изготовлении кукол, так отправили бы штурмовать здание, боевых кукол обвешанных оружием вдоль и поперёк.

- Не то. Ни одна машина, никогда не заменит живого человека. С его реакцией, чувствами, интеллектом и чуйкой в целом. Даже максимально приближенные биороботы, не смогли соперничать, хотя с технической точки зрения, они подают большие надежды. Раз уж пошла такая беседа, то скажу тебе по секрету. В войнах часто стравливают людей и не совсем людей, чтобы посмотреть, кто кого и как. И кто воюет эффективнее.

- Мне кажется или за время моего отсутствия, мир стал странней?

- Всё так Лууч. Куда мы катимся, непонятно. Технический прогресс, так ещё и сдерживаемый изо всех сил, давно превзошёл прогресс у людей духовный.

- А тебе не кажется Гор, что это всегда свободный выбор? В любой момент, любой человек, может бросить всё и заняться собой, развитием, самосовершенствованием, а не гнаться за обновлением и совершенствованием среды и всего вокруг себя.

- Чисто духовный путь Лууч. Но, не всем дано на него встать. Слишком я хорошо повязан системой и СК, чтобы уйти из неё.

- Глупости. Ты уже здесь. Всё зависит от твоего выбора. Никто тебя назад за уши, уже не потащит.

- К слову, если я не вернусь, то за мной обязательно отправят ещё одного сотрудника СК. А если вернусь, то из меня всё равно вытянут всё, добровольно или насильно, даже не имеет значения.

- Ты какой-то суетливый. Наслаждайся жизнью Гор. Смотри какая красивая река Юга. Представь, что ты на заслуженном отдыхе. Не пытайся просунуть в свой Путь, невыполнимые задачи вперёд своей чаяан.

- Да, ты прав. Проблемы пусть решаются по ходу пьесы. А река действительно невероятно красивая. Кстати вот там, мы смогли бы перейти на ту сторону.

- Могли бы попробовать. Насчёт пройти, сомнительно, а вот проплыть, можем попытаться.

- Русалки здешние, нас на дно не утащат часом? – усмехнулся Гор.

- Не знаю, – совершенно серьёзно ответил я. – Если что держись за Черёмуху, она пловчиха хоть куда. Непотопляемая, – Черёмуха посмотрела на меня так, словно я к ней собрался привязать пару десятков наковален. – Да ты не боись, дядя Гор не будет на тебе верхом. Правда, дядя Гор?

- Правда, – серьёзно заверил Гор Черёмуху, чтобы та не косилась на нас так косо.

Глава 9 Рассошина

Река раздваивалась, образуя два рукава поменьше. Первый рукав был весьма широк и казалось, тянул на себя всю основную массу воды, но это только так казалось. В действительно мы перешли его почти вброд, местами не погружаясь в воду ниже колена. Одна второй рукав, хоть и более узкий, бурлил потоками с пенистой водой, закручивающейся в водовороты между опасно расположенных, больших валунов и тех торчащих из воды вертикальных шпилей, когда-то бывших полноценными островками породы. Что заставило бежать реку на два русла, знает только она сама. Перепрыгивать по валунам мы не сможем, слишком далеко расположены, друг от друга, а вот протянуть верёвку и постепенно двигаться от одного к другому возможно. Точнее мы то сможем, а вот Черёмуху это сделать не заставишь, а если заставишь, то она не поместиться, на крошечных, острых островках.

Так и поступили. Я прыгал с камня на камень, по мере возможности, привязывал единственную верёвку и возвращаясь по ней, сопровождал Черёмуху. Меня почти полностью сносили потоки ледяной воды, и я почти никогда не доставал до дна, однако Черёмуха плыла так, словно это был уютный тёплый прудик. Как ни крути, а для лошади преодоление реки, настолько же естественно, как для человека ходить по суше. 

Когда остался самый протяжённый участок, пришлось много раз бросить лассо, чтобы зацепиться за камни на том берегу. На помощь пришёл гор, он похимичил с одним патроном для дробовика, затем выстрелом, отправил-таки верёвку на дерево. Пошли все вместе, верхом на животине, в надежде, что будем обладать достаточной массой, а течение нас не снесёт. Правда оказалась горькой. Нас уже через пару ярдов пути унесло так далеко, что верёвка туго натянулась, а Черёмуха стала грести в полную паническую силу. Нас выручил Гор, взяв свободный конец, он спустился, уплыл дальше по течению и уцепившись в нависающий из корней берег, залез по ним на его верх и непрерывными усилиями, используя дерево, чтобы верёвка не выскальзывала, подтянул нас к отмели. 

Когда я оказался на берегу, то едва отпустил верёвку. Руки и ноги свело до полного онемения. Тело хоть и привыкло к ледяной воде, но быстро потеряло всю чувствительность. Не представляю, как у Гора хватило ещё сил взобраться по корягам, а затем нас тянуть. Может он сам биоробот? Да вроде не тянет от него синтетикой. Вполне душевный человек и в глазах есть живая искра. Скорее просто в СК, не забалуешь с физподготовкой. Наверно он лучший агент или подходящий. Кого попало, за Яном бы не отправили.

- Костёрок? – поинтересовался Гор, растирая лицо.

- Да нет, солнышко вышло. Черёмуха не просит и мы не будем. Сейчас, чутка обогреемся и дальше пойдём. Вроде тепло будет. Мошка обильно кружит на берегу. В лесу на ходу обсохнем.

- Ну, раз у нас у всех лошадиное здоровье. То хорошо. Последний раз я так плавал лет пять назад. Где-то часа два нас мурыжили, ни за что ни про что. В абсолютно ледяной воде, когда комиссия приезжала. Новые нормативы сдавали. Озерцо свежей корочкой льда начало покрываться и вот мы его давай вспахивать. Сначала в одну сторону, потом в другую, на морозе корочка опять образуется. Вот и ломаешь её каждый раз. Подо льдом же плыть не будешь. Руки отбили изрядно, как и всё остальное. Даже самые толстокожие ребята. Ничего не поделаешь, в расчётное время уложиться надо. Потом погружения на глубину, с одной лишь маской и фонариком. Потом поиски разбросанных предметов подо льдом на дне. Всплываешь, ни жив, ни мёртв, а тебе ещё надо найти лазейку, где лёд тоньше и пробиться наверх. В общем, весело было. 

Я потом после них четыре часа в бане отогреться не мог. Спасла одна азиатка, массажисткой у нас работает, ци во мне запустила, да так, что потом три дня щёки румянцем горели. Как она мне кровь вскипятила обратно, до нужной кондиции непонятно. Тонкие восточные премудрости.

Так к нам та комиссия хотела через год наведаться опять. Им-то понравилось, смотреть на молодых прудовых котиков в декабре. Подкачанных, как на подбор, исполняющих любые глупости и задания. А Вадим письмо президенту в тот же день отправил, с прямыми угрозами, расстрелять у ворот всю комиссию, если та посмеет приблизиться ещё раз. Вот и не плавали больше. Никто же не против нормативов и прочего-прочего,  но не нужно устраивать из этого реалити-шоу: испытания на выживание.

- Вижу, у тебя румянец на щеках уже появился. А значит, можем идти. Глядишь и в баню, сходим, али повезёт, таковую встретить.

- А ты умеешь стимулировать. 

- А то. Азиаток, конечно не обещаю, я таких в местных краях не видел. Но бани здесь из сруба и всегда достойные. 

Свежо было довольно долгое время. Сидеть на солнце, ровно как у костра и ждать полного высыхания не хотелось, потеря время на подобных мелочах, складывается в конечном итоге в большую трату возможностей, в связи с упущенным уже большим отрезком времени. Потому мы довольно бодро шли по лесу, идущему на подъём, иногда плутая между участками особенно крупных завалов камней и выискивая между ними лазейки, чтобы могла пройти Черёмуха. Несмотря на все преимущества длинных ног, она не могла покарабкаться вертикально по огромным выступающим из земли камням. Мы же чувствовали себя как в родной среде. 

Наверно Гор получил неплохую горную подготовку, потому что как я, он ловко перемахивал любые каменные лабиринты препятствий, передвигаясь местами весьма виртуозно. Я в отличие от него живу в этих местах и для меня не в новинку, пробираться по самым страшным отлогим и сложным участкам гор, но он мне ни в чём не уступал. У меня были подозрения, что ему помогает его имя, делая из него настоящего сына гор, но такими легкомысленными догадками я с ним не делился. На скорость передвижения, разговоры вообще повлиять не могли, а рисковать отвлечь его, чтобы он не дай горы что-нибудь вывихнул или сломал, было непозволительным попустительством с моей стороны. Тем более что небо закрыли монотонные серые тучи и начался размеренный дождь. Все наши беседы, ограничились редкими: «Сюда, давай, здесь, за мной, обходи».

- В той низине клубится дым. 

- Там должна быть деревня. На старой карте, примерно в этой области, я видел что-то подобное, по крайней мере, раньше была. Название ещё смешное такое «Грагуркла», соседка Норсклы. Я не знаю ни одного человека, кто бы был в ней и мог бы о ней что-то полезное рассказать. Так что в своём веку, мы будем там первые.

- Хм. Как же мне интересно посмотреть на местные нравы. 

- Ничего тебе не даст посещение одной отдалённой деревеньки. Ты же не судишь о лесе, по одному единственному высохшему дереву, на краю, вот и тут та же история.

- Ладно. Надеюсь, там отъестся от пуза. Поспать часов восемь. Это как минимум. 

- Не выйдет. Я про сон. Не смотри на меня как на врага, я тебе друг. Спать по восемь часов не получится, здесь тебе не город с отравленным воздухом. Тут максимум спится пять часов, потом лежать в кровати просто невозможно, ну это при условии, что у тебя всё нормально с биоритмами организма в целом и вообще, ты живёшь в гармонии с природой.

- Тихо там, подозрительно это, – только он это сказал, как из деревни стали доноситься звуки молотов о наковальни, словно разом заработали сразу несколько дюжин кузниц.

- Ладно, входить в деревню спешившись, плохая примета. Так что я пойду верхом, а ты иди рядом, но не близко.

- Это чтобы местные подумали, что я твой оруженосец и слуга?

- Нет, ты дурных книжек начитался. Это чтобы мы выглядели, не как лесные разбойники, укравшие чужую, своенравную лошадь и теперь боящиеся её оседлать, а как достойные и благочестивые путники.

Пройдя по довольно просторному, на добрую половину вырубленному лесу, мы застали любопытную деревню. Вокруг неё были накопаны большие рвы заполненные водой, до них и после, были две плотные линии, врытых в землю свежих кольев. После них, примерно через каждые десять ярдов, тлели пепелища от больших костров, так что от них, вся не малая деревня, была окутана кольцом из дыма и тумана. Само поселение, целиком состоящее из сложных, деревянных, бревенчатых конструкций, было окружено частоколом, под пять метров. Стены его, словно обкарябаны крюками или когтями. Огромными когтями, а  местами на кольях, виднелись  следы окровавленной шерсти.

- К войне они тут готовились что-ли?

- Маловероятно. Воевать-то с кем? Деревня глухая. Больше, похоже, что они здесь держат осаду.

- А от кого? 

- А вот и узнаем.

Нас заметили с вышек и к нам с одной из них, спустился по верёвке крепкий парень. Когда он спустился, верёвку втянули назад. Через рвы он прошёл по длинной жерди, приставленной к частоколу. Он был в сером, грубо пошитом подобии самохвата, с оттянутыми вещами карманами, длинным копьём в руке и ножом за поясом. 

- Почему вы пришли с запада? – сразу спросил он без приветствия. – Мы ждали помощи с востока.

- Так мы не из Верхалы. Мы путники. Заблудились малёхонько. Это часом не деревня Грагуркла?

- Она самая. Выглядите, как наёмники. А говоришь путники. Ну да ладно, нам такие люди, как раз и нужны, пошли за мной. Через рвы вам здесь не пройти. Обходите. Ворота с обратной стороны. 

- Пошли Гор, лесом обойдём.

- Ай, ладно. Пошли, сам проведу. Меня зовут Хармак.

- Я Лууч, а это Гор.

- А где же твоя лошадь Гор?

- Волки съели, – пошутил Гор, а Хармак, будучи в хорошем настроении, как-то приуныл и стал серьёзным. 

Не проронив больше ни слова, он довёл нас до красивых когда-то ворот, с изображением на них из цветного металла, всех стадий луны. 

- Ты ли это Хармак? – спросили его с вышки. – Это всё подкрепление?

- Путники говорят.

- А с виду наёмники.

- Пускай нас Арк. Дождь усиливается.

- Ага, – он сбросил ему одному верёвочную лестницу и через несколько минут, огромная створка ворот плавно отошла в сторону. 

Два человека с той её стороны, крутили механические шестерёнки, посредством длинного рычага. Мы прошли внутрь и Хармак повёл нас вглубь, между неплотно стоящими , двухэтажными домами. Ни женщин, ни детей. Одни крепкие мужи в серых грубых самохватах с копьями и длинными мечами на поясах. Везде по сторонам, работающие кузницы. Да нечастые уличные кухни с навесами. Дорожки были выложены из толстых жердей, а в остальных местах лежала земля, слабо поросшая мелкой травой. Хармак завёл нас во впечатляющий и красивый дом, целиком выполненный из толстого дубового сруба. Лошадь я оставил под навесом, привязанную к опорному столбу.

Вокруг длинного овального стола, у широкого пылающего очага, сидела весьма крепкая дружина исключительно славянской внешности. Под потолком горел десяток ламп. Я рассмотрел всех в деталях, но даже мы с Гором, будучи весьма и весьма крепкими парнями трёх десятков лет, не могли сравниться с этими богатырями, по ширине плечей и величине кулаков. Самому молодому воину было где-то от сорока лет, самому старшему давно перевалило лет за сто, если не больше. Он сидел во главе, положив руки на собранные вместе кулаки и опёршись локтями на стол. Все с солидной бородой и длинными убранными волосами. Моя борода на их фоне была наверно самая короткая. На столе лежала большая карта, со схематическим изображением всей деревни и подступов к ней.

- Здравы будете воины, – сказал Хармак. – Добрые путники к нам пожаловали. Говорят с запада.

- Будьте здравы, – поприветствовал нас седовласый крепкий старик. – Присаживайтесь.

- Здравствуйте, славные воины Грагурклы. Благодарю за приглашение, – ответил я, а старик кивком головы, отпустил Хармака. 

- Что привело вас к нам и как звучат ваши имена?

- Я Лууч, а это мой друг Гор.

- Светич, – ответил старик.

- Мы шли из Форнона, через Поганый лес. Держим путь на «Драконий загривок». Были бы чрезвычайно рады, отобедать с пути и переночевать у вас ночь, если конечно пустите. 

- Мы рады любым гостям Лууч. Вас накормят и дадут светлицу для отдыха. У нас так принято. Но хочу предупредить, что до утра вы можете не дожить. Сейчас, всю неделю, идёт кровавый лунный цикл. Уродившиеся волколаки, со всех окрестных лесов, с него звереют. Сбиваются в поганые стаи и приходят сюда, на ночной пир. Мы противостоим им уже пять дней. Из ста семнадцати воинов, пали смертью храбрых, тридцать шесть местных и трое моих друзей. Помогите противостоять нам этой ночью им. По виду вы удальцы, оружие держать в руках умеете крепко. Я же не оставлю вас без благодарности. Или можете сидеть в доме всю ночь, охранять женщин и детей, на случай, если они проберутся внутрь деревни и волей случая, попадут именно в ваш дом. Однако уходить сейчас, я вам категорически не советую. Далеко уйти до ночи вы не успеете, а противостоять ночью, на пару, сворам волколаков в кровавую луну, я не посоветую даже самому опытному воину или худшему врагу. 

- Мы поможем вам. И будем противостоять угрозе, от заката и до самого рассвета, сражаясь, бок о бок с вашими воинами.

- Этого я и ожидал услышать, – осклабился Светич. – Магора! – громоподобно бухнул старик. – Подай гостям горячего ягодного отвара. Они промокли до нитки.

- Сейчас дедушка, – донеслось из-за расписной занавеси.

Спустя каких-то пару мгновений, вышла распрекрасная девушка небесной красоты, так что я украдкой подумал, сперва  увидев в проёме, один её силуэт, что это была моя Вильгельмина. Однако это была не она. Её волосы были заплетены в длинную тёмно-русую косу и спускались до самых колен, а глаза сияли двумя полевыми васильками. Гор сглотнул слюну и распрямился.

- На здоровье, добры молодцы, – девушка поставили перед нами две большущие глиняные чашки, полные дымящегося, ароматного отвара и волнительной походкой ушла обратно.

- Благодарим, – выдавил из себя Гор.

- Расскажите нам, кто вы такие? – дождался Светич, когда мы отпили, половину медово-ягодного отвара.

- Я змеелов, травник и лекарь, – выдал я свою универсальную заготовку, чтобы сбить с толку любого кто спрашивает обо мне.

- А он? – показал глазами на Гора старик.

- А он наёмник, – не успел, открыть Гор рот, как я тут же ответил за него.

- Да, – подтвердил Гор, видимо надеясь, что я лучше знаю местные нравы и понимаю, что говорю.

- Наёмник? – шутливо спросил Светич. – А чего он так молчалив? Где его борода и волосы тогда? Отчего он так женоподобен? – дружина за столом, крепко засмеялась. 

Короткий ёжик волос Гора и свежая щетина, действительно не внушали доверия. Пришлось импровизировать на ходу, пока Гор сжимал чашку до белых костяшек и сам начинал дымиться в праведном гневе.

- Откуда он такой взялся? – спросил в смехе тот, что сидел рядом со мной.

- Если по правде, свалился на меня с небес. Сам он из далёких, неведомых вам земель, далеко за Северным великим океаном. Обычай их дружины требует этой крайней меры. Вам сложно будет их понять. Так что не удивляйтесь ничему, особенному тому, что он угрюм, молчалив и невнятен.

- Ладно, тёмный друг Гор, не серчай, у нас, такие, как ты в новинку. Мужи вы я вижу не хрупкие.

Ну а наёмник ты иль кто другой, я уважаю выбор каждого. Нам как раз нужны такие люди, как ты. Подкрепление должно было придти два дня назад из Верхалы, но выходит их перехватили ещё в пути. Сейчас нам некогда идти им на помощь, если вообще будет к кому идти. Они должны были придти ещё в начале прошлой недели. У нас с ними уговор есть. Мы им определённый список готовим: даров леса, мед, оружие куём отличное, а они раз в год нам помогают отбиться, чтобы деревня наша вышла меньшими потерями. Так что я рад любой помощи. Каждый из вас двоих для меня ценен, не меньше, чем любой, из сидящих за этим столом.

- Так чего вы тянули старче? – вдруг железным голосом стал рубить слова Гор в праведном гневе. – Надо было загодя всех по лесам найти и перебить. Зачем затягивать? Ждать когда звери, да хоть кто там, наберутся сил и начнут вас штурмовать в определённый лунный цикл?

-  Я понимаю твоё возмущение, – спокойно ответил Светич. – Не гневись добрый молодец. Здесь не всё так чисто. Ещё мой покойный отец, в добрые времена, когда меня и в помине не было, собирал дружину в поход, обходил все окрестные леса и горы, исследовал все пещеры и овраги. Чтобы найти погань и истребить её на корню. Вырезать сталью со священной земли. Да никогда, никому не удавалось найти источник или нору, откуда они берутся. Волколаки не глупее нас с вами. А если глупее, то всё равно ума у них прятаться годами хватает, чтобы охотится на одиноких путников, по большей части или небольшие группы людей, а затем растворяться в лесу. Словно их никогда и не было. Я сам провёл множество походов. Все безуспешные. А по осени, одна и та же напасть каждый год. Вновь и вновь. В лучшем случае удаётся перебить с десяток-два за год, охотятся то они с умом. А штурмуют они нас сотнями. Словно ведьма, какая лютая открывает им проклятый чертог, где-нибудь в ближайшем предгорье.

- Давно это происходит? – спросил я.

- Три поколения подряд. Впервые с ними столкнулся мой дед. Деревня ещё не была к этому готова, чуть по миру не пошли все в первый год. Страшный был год, как и кровавая осень. Старики до сих пор, о нём рассказывают детям. Что и я собственно делаю. Тогда даже Верхалу коснулась та погань. Только они мигом, стены возвели до небес из камня. Людей в городе много. Да и волколаки тоже не настолько сумасшедшие, из стрел их постреляют со стен крепостных, они и уйдут сразу, без возможности прорыва. Но горе тому, кого они застанут в час ночной в лесу или в пути. Вот и повадились к нам ходить. Мы же их отвадим, каждый год. За эти пять дней. Сократили им поголовье на четыре с лишним десятка. Тела сожгли. Головы на кольях развесили и часть раскидали по лесу, всем новым незваным гостям на радость.

- Мне кажется, у всего этого есть какая-то связь. 

- Какие парень только смелые теории, мы не строили. Но факт остаётся фактом. Ладно, чего я вам зубы заговариваю, на голодный желудок, вы поди голодные с пути, а раз отогрелись немного у огня, да с отвара согревающего, то пора нам трапезу устроить.

С отвара у меня действительно всё потеплело изнутри. К тому же от близости огня, я изрядно разгорячился. Гор тоже сидел с красным лицом и блаженно подставлял левый бок, согревающему внешне огню в очаге. Светич хлопнул в ладони трижды и три молодые девушки, стали приносить на стол различные хитрые и бесхитростные яства и угощения. За обедом никто не грустил, не переживал о смерти павших. Наоборот, все веселились и рассказывали друг другу забавные случаи из своей глухой деревенской, но оттого весьма счастливой жизни, полной трудовых забот и искусства ведения мирной жизни, будучи вот такими богатырями. От случая к случаю, конечно.

Было легко представить, как эти могучие богатыри, спустя два дня вешают на стены оружие, берут топоры и идут в лес валить новые деревья для своих домов и прочих нужд. Хотя, не смотря на все вырубки вокруг, лес с лихвой успевал зарастать на месте освобождённого пространства, зелень быстро занимала новые территории под освоение. Наверно не производи они ежегодную чистку вокруг себя, то давно бы заросли дремучим, беспросветным лесом, что не есть очень хорошо, для такой большой общины, в плане проникновения солнечного света и вообще брожения свободной энергии ветра вокруг. Особенно учитывая близость Поганого леса с её живностью, любящей темноту и сырость.

Обедали они действительно по богатырски, что даже когда мы с Гором уже не могли положить и куска в горло, они продолжали налегать на всё приносимые и проносимые девушками блюда. Несколько раз мы переглядывались с Гором, шутливо замечая, что на фоне них мы едим как дети. Когда, по словам Светича трапеза подошла к концу, а по моему мнению настоящий пир, он встал из-за стола и подойдя к нам, позвал нас идти за ним.

- Оружие то при вас имеется, смотрю, да сомневаюсь в его пригодности. В нашем случае, обычное не подходит. Нужно чтобы меч был хотя бы с серебряным лужением, тогда прок будет, хоть и не большой. В идеале, чтобы мечи у вас были от наших мастеров. Они знают толк в изготовлении оружия, погань разящего.  

- У меня подходит, – я выхватил меч из ножен и держа его на ладонях, продемонстрировал Светичу. – Это работа мастеров севера. Меч при создании пакета, содержал серебро. 

- Вижу по красиво изогнутым линиям разводов,  – потёр бороду огромной лапищей старец. – А вот что это за вкрапления? Я не знаю. Ты полагаю тоже, даже не хмурься, мастера «Северной оружейной» всегда держат свои секреты в строжайшей тайне, тем не менее их клинки обретают самую большую популярность. Но не буду хвастать, мы тоже кой чего умеем делать. Далеко не лыком шиты, как о нас думают в Верхале. Хорошо Лууч, вижу у тебя меч отменный, только стрелы тебе нужно подобрать по длине. С серебряными, отравленными наконечниками возьми. Я чиркну сейчас тебе записку на бересте, а вы идите с ней к кузнице, что сразу за нашей избой стоит. Там дайте её кузницу Орену. Особенно тебе Гор, не помешает сменить свой укороченный режик, на что-то посерьёзней, – а ведь правда, в могучих руках Светича, короткий меч Гора, действительно показался всего лишь ножом. – Он вам выдаст то, что надо. Ладно братцы, пойду прилягу, до вечера осталось немного. Как сумерки ранние начнутся, общий сбор перед домом. От Орена, идите обратно в дом, Магора покажет вам, где разместиться на отдых. 

Светич поднялся по массивной лестнице и скрылся на втором этаже. А мы сытые, согревшиеся, довольные и слегка отупевшие, поплелись на выход. Обошли лениво дом, шлёпая по сырым от дождя жердям, втоптанным тяжеловесным населением Грагурклы в землю, до уровня ниже травы и завидели огонёк под тёмным навесом. Кузнец методично травил красивый узор. 

- Здравствуй Орен, я Лууч, а это Гор, мы путники, зашли к вам на огонёк. Хотим помочь ночью. Это велел передать тебе Светич. – вручил я ему бересту с записью.

- Здравы, – бросил бересту в огонь кузнец, быстро пробежав по ней глазами. – Одну минуту, – дотравив узор, оказавшийся длинными заклинанием, он сунул меч в какой-то мутный раствор в бочке и обратился целиком к нам. – Помощь лишней не бывает. Твой клинок по ножнам мне знаком. Покажешь? – я вытянул меч, но передавать его не стал, злейшая бестактность, правило дурного тона и плохая примета, давать свой меч в чужие руки, кто как не кузнец об этом знал, потому просто посмотрел внимательно и кивнул. – Внушительный инструмент. Обходиться, чувствую, ты с ним горазд. Другу твоему понятно чего надо. С ножом на волколака не ходят. А тебе подобрать чего требуется?

- Стрелы, десятка три, не больше. Максимальной длины, что есть?

- Полутки. На дистанцию до ста ярдов удельный вариант. Тяжёлый серебряный наконечник и зазубрены по всей длине древка, чтобы вынуть нельзя было. Даже оперение колючее против шерсти. Так что осторожнее с ними, не поранься, в спешке. Лук-то твой сдюжит?

- Полноразмерный у меня. Он тоже дела рук северных мастеров, на лошади остался. 

- Тогда дам пятьдесят. Лук-то потянет, а парень ты жилистый с виду, – на фоне местных и могучего роста самого Орена, я действительно не казался ему крупнотелым. – Должен, быстро с ним управляться. Ночь длинная, постоянно быть в центре событий не выйдет. Так что это даже не с запасом. Колчан надо?

- Свой есть.

- Ладно. Теперь с тобой Гор разберёмся. Сила-то в руках есть?

- Да, не жалюсь.

- Ага. Не жалуется он. А носит ножик, стало быть. Ну-ка вот, возьми эту подкову, да разогни ка, – Гор взял из его рук ржавую подкову и с вздувшимися от натуги венами на лбу, разогнул её до середины, после чего та сломалась. – Ага. Есть дурь, в быке. Ну-ка на-ка, теперь вот этот пруток сынок. Свяжи ка его в узел, – Гор поднатужился, закипел, но только согнул его напополам. – Понятно, длинный, тебе не по зубам. Значит, возьми полуторник. Роста ты я смотрю удалого, по меркам Кристаллиса, но по местным ниже среднего. Значит полуторник тебе подойдёт самый малый. Ты тоже вроде проворный. Попробуй этот, – он достал из-под стола, красивый полуторный меч, с широкой закрученной спиралью гардой. – Не тяжёл?

- Нормально, – стал было Гор, водить восьмёрку в воздухе.

- Вижу что нормально. Только центр тяжести смещённый к центру тебе не подходит. У тебя рука проваливается вслед за ним.

- Так я ж двумя руками.

- Это ты здесь двумя руками, а часто приходится в бою работать одной. Вот этот попробуй, – Гор опять стал вращать новый меч и делалось у него это значительно ловчее и проще. - Легче, значительно легче. Только теперь рукоять я вижу, тебе мешает. Ручки-то у тебя, как у юноши неокрепшего. Возьми вот этот. Я его в подарок жене своей делал, но да не к спеху, сделаю ей новый. У него рукоятка как раз, подогнана под её ручки малые, – краснея, Гор взял третий меч и вот тут начались чудеса, он действительно с ним двигался так, словно он ему вовсе не мешал развивать скорость и проводить любые операции.

- Мне кажется это лучший вариант, – выразил я своё мнение.

- Согласен, – потёр ладони Орен. – Теперь у него в руках, словно не меч, а гадюка разгневанная вырваться пытается, когда за хвост её крутишь.

- А вот это Орен, очень не хорошо. Змей надо уважать. Особенно опасных.

- Это я для примеру Лууч. Змей мы не обижаем. Природу любим. Это нам ни к чему.

- Какой отличный меч, – поделился своими соображениями Гор, радуясь как дитя.

- Ну, раз нравится, дарю. На поясе у тебя носить его выйдет, неудобно будет, рост не тот, так что будешь носить, как твой друг за спиной. Ножны к нему есть, – он достал чёрные расписные сложными узорами ножны, оформленные несколькими самоцветами. – Ремень подберём. Постарайтесь теперь выжить до утра ребята, чело у вас обоих солнечное, не хорошо будет, если волколаки вас съедят. 

- Ну и куда ты меня втянул Лууч? – внезапно посетовал Гор, пристраивая новый меч в ножнах, на новом ремне через спину, строго по линии позвоночника, когда мы шли от кузнеца. – У тебя не мир здесь, а сплошное испытание мужской стойкости.

- Да нет. Это просто мы, какими-то дебрями шарахаемся, где нечисти, как ёлок. Ты ещё приличных городов не видел, вокруг них уже ничего почти нет, всё давно подчистили. Королевская благодать. Да чего я говорю, увидишь. Главное дожить до утра теперь. Я не могу пройти мимо их беды, да и не сможем мы вдвоём сдюжить против них в лесу, если сразу уйдём. Будем пережидать и помогать. Это благородный поступок, достойный великодушных  и мудрых мужей, коими нас, безусловно, все здесь считают.

- Зачем они здесь живут?

- Крепкие они. Никого не бояться. Что им какие-то собаки-волколаки? Пустяк. Особенно раз в году. Это для них своеобразный способ разрядки, проявления боевого мастерства, проверки нового оружия и заодно способ закалки молодой крови у подрастающих поколений. Зато молва о местной деревни идёт по всем землях Аукристиана, хотя конечно они и не его величества, если быть точным, а принадлежат в равной степени всему народу. Зато Верхала очень ценит их, как стратегически важное поселение, урезающее численность волколаков, пошедших бы, к её стенам, если бы не они. Что волколакам стены крепостные? Ты хоть тысячи лучников выстави, ночью всё равно они придут и своё дело сделают. Стрелы их не убивают серебряные, только останавливают лучше. Верхала знает, какой кровью можно отбиться, за семь дней кровавой луны от погани лесной. Потому весь год Грагурклу поддерживает в любых отношениях, будь то материальная поддержка, провизия, сталь и прочее-прочее. Торговля это только для приличия, но Грагуркла, действительно мастерица на ремёсла, этого у них не отнять.

- Суровые люди.

- Верно. Даже основная дружина Светича, набирается только от тридцати пяти лет. Когда уже все молодые воины прошли крещение огнём и мечом. Иногда их приглашает даже сама Верхала и Мализерн, чего уж там и думаю другие города. Приглашает, когда надо выполнить особенно занятные дела за приличную сумму золотом. Выполнить дела, о которых нам знать и не положено, но так вышло, что знаю я немножко. Однако, – я зевнул. – Это не представляет большого интереса на сон грядущий. Надо отдохнуть, как следует, пока эти волколаки несчастные не пришли. Завязать жирок перед боем заранее, дело чрезвычайно  важное.

- Согласен.

- Местные как никто другой, умеют составлять исключительно правильный  рацион, перед битвой. Так чего его переводить, на бесцельные брожения по деревне, да разговоры иже с ними.

Глава 10 Бесстрашная Грагуркла

Я проснулся, от еле слышного топота мягких сапог за окном. Собирались люди. Ох и крепко я заснул, после столь сытного обеда и двух дневных путешествий по лесам. Гора не было на соседней кровати. Ни его, ни его вещей. Куда ж ты делся мой друг шпион-разведчик, лесной лазутчик и герой иного мира? Не уж-то сбежал? Не верю. Куда тут сбежишь. Выпустить то его выпустят. Никто никого не держит. А дальше куда? Не зная ни местности, ни троп, ни дорог, ни расположения городов и деревень. Местных то земли крутят, как хотят. Вроде знаешь иногда дорогу, а приводит она, не всегда туда куда хочешь. С духами надо уметь договариваться, да не все об этом знают. Местные-то не умеют это делать. Тем более свежие, заблудшие иномирцы. Так, где же ты друг любезный? Не верю, что тебе не спалось. Воздух здесь свежий, прогулки у нас были длинные. Проводника он взять не мог. Никто не согласится выйти за частокол, ты ему хоть трон предложи.

Мысли мои оборвал доносящийся из коридора шепоток. Я на цыпочках, подошёл к двери и мягко её приоткрыв, заметил, как мой беглый друг, тихонечко так воркует с Магорой. Вот ты плут Гор. Не успели ещё ничего сделать, а ты уже нашёл в себе силы, кадрить внучку воеводы местного. Ладно, дело его. Пристроив заранее подготовленное снаряжение, шумно ступая, стал выходить из комнаты. Когда я открыл дверь, то успел заметить улизнувший за поворот, тёмно русый кончик косы красавицы и то, как Гор, беспалевно делает вид, что давно меня там ждёт и возмущён моей манерой, спать подолгу.

- Ну, вот и ты. Смеркается. У них сборы. Пошли?

- Пошли, сердцеед, – к моему приятному удивлению, Гор зарумянился, чтобы было крайне удивительно и забавно, для человека из столько серьёзной организации и просто убивца, априори.

- Тебе смешно, а я никогда не знакомился с такой отважной, красивой и прекрасной во всех отношения девушкой.

- И не встретишь. Это Грагуркла брат.

На улице перед домом уже стояли шахматными рядами славные мужи  и воины. В первом ряду стояла главная дружина из узкого круга Светича. Когда мы пристроились позади всех, из дома появился сам Светич, облачённый в блестящую кольчугу и остроконечный шлем. В одной руке у него был щит, а в другой длинное копье, на поясе красовался воистину огромный меч.

- Любо смотреть на вас братья-молодцы. Защитим в шестую ночь наших жён и детей, как делали это пять ночей подряд. Как делали это наши отцы и деды. Истребим погань лесную, пока не настанет ей конец, на земле наших святых предков. Ура братья!

- Ура! – гаркнули хором воины, а меня пробрало до костей, от их нерушимой мощи.

- Коной, ты со своим отрядом на западную стену, – отряд Коноя, бегом за своим командиром отправился занимать позицию. – Дубрав, ты со своим на южную. Драгомир. ты со своим на северную. Все остальные за мной. На восточную. Оттуда будет главный удар. 

Бегом мы добрались до восточной стены, именно той стены, к которой мы подошли сегодня утром, но словно всё это было вчера. Мы взобрались по двум сторонам, на внутреннюю сбитую из брёвен стену с площадками для обзора, так что острия частокола были чуть выше колена, и стали ждать. Дождь давно закончился, но испарения шли довольно сильно. Плотно клубился туман, обволакивая любые препятствия на своём пути, делая очертания природы особенно загадочной и таящей в себе запредельную и непостижимую тайну, в густеющих с каждым мгновением сумерках. 

Светич стоял строго посередине, опершись двумя руками на эфес меча, упёртого под ноги и хмуро взирал в темноту. Мы с Гором стояли по левую руку от Светича, ярдах в десяти, наблюдая тишину. Я заранее разложил перед собой все стрелы на приступок, таким образом, чтобы иметь к ним быстрый и лёгкий доступ. В отличие от меня все лучники, стояли на специальных площадках, чуть позади основного коридора прохода, расположенные в шахматном порядке, чтобы иметь возможность вести обстрел над головами дружины. Но мне места не хватило, потому что никто не ждал нашего появления, потому меня расположили в первом ряду. Вдалеке на гребнях гор, тоскливо завыли волки. 

- Огня! – низко громыхнул Светич и по всему периметру частокола, по его знаку зажгли статичные, крупные факелы. 

Сильно закоптив вначале, они быстро напитали влажный воздух, особыми запахами гари от пропитки, позволяющей им гореть всю ночь, без потери яркости и без дыма. Брови Светича нахмурились. Я сам всё пристальней стал вглядывался в темноту.

Вдруг из леса, стало доноситься первое ледяное порыкивание. Гор, стоявший слева от меня и  поглаживающий меч по ребру жёсткости и гарде, внезапно достал из нагрудного кармашка крошечную белую таблетку и положил под язык, активно жуя её губами, чтобы ты скорее рассосалась через слизистую. Что это интересно? Таблетка от страха? На меня он не смотрел, его не менее меня тревожили появляющиеся высокие силуэты, идущие на двух задних лапах, ростом явно в районе трёх с лишним ярдов, что можно было понять по колодцу с навесом, который я приметил, ещё когда, мы входили в деревню. Самые низкие из волколаков, были явно выше колодца, а это не менее двух с половиной ярдов и выше.

Пристроив стелу на лук в левой руке, я стал чаще моргать, чтобы лучше настроить резкость глаза. В отличие от меня исключительно все лучники, сейчас были в правосторонней стойке, натягивать тетиву никто не спешил. Идущий впереди всех самый высокий волколак, завыл истошно и под общий исторженный звериный рёв, действительно жуткий, от которого кровь стынет в жилах, вся вышедшая из леса погань лесная, бросилась в бег, кто на двух лапах, кто на четырёх. Их замогильные мотивы перед смертельной схваткой, очень напомнили мне одного знакомого, от мысли и появления которого, так же холодно становится внутри, имя которого я старался не произносить даже мысленно, чтобы не разбудить его из вечного, потустороннего сна.

Я слегка разволновался от увиденной стены погани и стал делать практику, глубокого медленного дыхания, чтобы расслабиться и придать рукам покорность, что очень важно при меткой стрельбе. Мельком взглянув на Гора, я поразился перемене в нём. Глаза его горели, как два огонька у пещерного вурдалака. Лицо презрительно натянулось в ужасную гримасу, словно он сам превращался в нелюдя. Губы кривились в зловещей ухмылке, обнажая плотно сжатые зубы, того и гляди заскрежещут. Скулы напряжены и подрагивают вместе с кадыком, в такт симфонии смерти, навеянной лесной поганью. Руки до хруста сжимают меч, а грудь вздымается широко и часто. Он источал столько ненависти, что её наверно хватило бы на всех волколаков, если её передать им и поровну разделить на всех, но у них хватало своей.

Светич поднял руку вверх и все лучники, как по команде натянули стрелы, а одна пятая, запалила от стоящих рядом с ними факелов, зажигательные стрелы. Другая половина дружины, в моём первом ряду, синхронно забила мечами по окованным щитам, поднимая какофонию боевого звона, калёного металла. Едва лишь погань нечистая первым рядом приблизилась к торчащим из земли кольям, острогам и рогатьям, Светич резко опустил руку и первый залп огненных стрел полетел в наваленные кучи дров, с особой пропиткой. Отчего те полыхнули чуть ли не со взрывом, детонируя между собой, в одной яркой полосе, вспышек белоснежного света, огня и дыма, не подпуская нечисть дальше этой заградительной полосы. Тут же заработали уже все лучники, посылая десятки стрел в зверя, без единой промашки. Приложился и я, неэкономно отстреливая имеющийся запас.

- В бой! – громоподобно и раскатисто прокатился по округе, сквозь шум подпалённого врага, приказ воеводы и он первым прыгнул вниз, первым настигая пылающего самого высокого волколака и разрубая его от головы до паха.

- Ура! – дружно заголосил первый ряд.

Дружина попрыгала вниз, а я чуть не прыгнул следом за ними, вопреки всем тактическим указам, быть стрелком, настолько быстро закипела кровь и ударила горячим фонтаном адреналина в голову. Пожалуй, Гор прыгнул так шустро, что оказался в первом ряду из числа самых приближённых дружинников Светича, врывающегося клином в обескураженного врага, рассекая, рубя и раня разбитый строй, чтобы бегущим позади, было удобнее обезглавливать недорубков. Безудержно хотелось обагрить меч и быть в самом эпицентре боя. Лишь усилием воля, я заставлял себя стоять на месте и без остановки отрабатывать тяжёлыми стрелами по всем, кто пытался приблизиться к главному костяку и не дать ему погасить инерцию стремительной лобовой атаки.

Отработав свыше норматива, все имеющиеся у меня в запасе стрелы с серебряными наконечниками, нашпиговав и замедлив большую часть погани, я сам спрыгнул вниз. Снося на ходу огромные, злобные клыкастые и мохнатые головы. С упоением сдобряя кровью залежавшийся в ножнах меч и казалось, даже подрагивающий там всё это время, от нетерпения и кровожадности. Снося мерзкие, отвратные головы всем, кому не посчастливилось сносить её сразу же. В основном это были изрядно посечённые калеки без одной, двух или трёх конечностей, но остающиеся от этого ещё злобней и опасней.

Попадались и такие изрядно обгоревшие живчики, кого нашпиговали десятком стрел, в том числе в голову, а они продолжали нелепо, кукольно и сильно заторможено передвигаться по полю боя. Специальные стрелы, разрезали мышцы проходя сквозь плоть врага и вязнув в ней, заставляя испытывать дикую боль при движении, но тем не менее болевой порог обычного волка довольно высок и они почти не чувствуют боли в стычке. Тем более что здесь имели место быть, не совсем обычные волки, а загадочные порождения тёмных сил природы, не знающих в принципе, что такое человек разумный.

Это были сущие проклятые существа, не ведающие страха, боли и сожаления, поганые порождения, от которых всеми силами, как могли, отмахивались Верхала, Мализерн, Норскла и другие некрупные поселение. Особенно Верхала, прекрасно знающая, что такое орды волколаков штурмующих город, не смотря на количество стрел пущенных с крепостных стен и всё равно подавляющая ряды воинов, пробирающая в город и наносящая грандиозные разорения и смертоубийства населения, каждый год. Потому отправляющая в Грагурклу, круглый год, любые металлы, провизию, материалы и всяческую материальную поддержку, осознающая, что эта деревня действительно большое подспорье для всей нечисти идущей в кровавую луну, только с единственной целью, убивать и пожирать всё живое на своём пути. Особенно лакомую для них человечину и конину, всегда имеющуюся в больших запасах у людей, во всех почти без исключения поселениях.

Поравнявшись и яростно добивая всю нечисть, я со всей дружиной медленно, но верно дошёл до самого леса, пока не была вырезала, вся разношёрстная стая, до последнего серого, бурого и чёрного хвоста.

- Отходим! – загремел на всё поле брани Светич и вся дружина, на чудо без потерь, рванула бегом обратно.

По мере их приближения, из лесу пошла вторая волна. Да такая неистово злющая, что была вся на четырёх конечностях и мерзко рычала, словно копилась от самого начала Поганого леса, не сбавляя бега и наращивая количество голов. По мере приближения к частоколу, я увидел, как скинули вниз канаты с множеством петлей по всей длине. Едва я хватился за один из них, чтобы быстро вскарабкаться, как меня неожиданно быстро втянуло наверх, так что я чуть не выронил меч и не сорвался вниз.

За экстренный подъём отвечала более молодая часть дружины, с едва проклюнувшимся пушком на лице, но уже походящая своей явной богатырской комплекцией на нас с Гором и более того. Тут же я заметил, что на моём приступке рядом с оставленным луком, уже лежал новый наполненный колчан, что говорило, о отличной работе по части своевременного снабжения. Вся ударная дружина так же быстро, оказалась вновь на стене. Всё это в целом говорило, о отличной слаженности и регулярной тренировки воинов в течение года, с самых детских лет, по самой строгой воинской дисциплине в местных окрестностях. Видимо критерий отбора был достаточно прост, пока не выросла окладистая борода, в бой не пускали, оставляя либо в рядах снабженцев, либо лучников.

Правда, это правило не было применимо к Гору, которого мы представили честным наёмником. Оказавшись рядом со мной, через одного бойца, он сейчас внушал буквально суеверный ужас. Половина лица залита бурой кровью, а с меча она ещё струится под ноги. К торсу прилипли вражьи потроха, отчего, я сразу, чуть не принял их за его собственные. 

На этот раз Светич поднял кверху меч. Лучники запалили зажигательные стрелы. Сущая звериная прорва волколаков прошла, все острые преграды и приблизилась ко рву. Светич резко опустил меч. Лучники по его команде, разом отправили зажигательные стрелы в ров, судя по всему наполненный до краёв маслом и ещё не весть чем, чрезвычайно горючим, нестабильным и при возгорании летучим. Полыхнуло знатно. Ров не просто загорелся, а почти синхронно сдетонировал, озаряя округу вспышкой и грохотом продолжительной цепи взрывов. Столбы пламени превзошли частокол по высоте вдвое, чуть не опалив всю первую колонную. Но они были к этому готовы. Если бы не стоящий рядом дружинник, прикрывший и себя и меня своим широким щитом, я бы точно лишился и бровей и ресниц, и волос наверно в целом. Гора, видимо тоже прикрыл сосед, раз он сейчас не кричал.

В ярком свете пламени, заверещали сотни глоток. Ну и ночка выдалась. Отбушевав секунд с десять, пламя опустилось, вровень с частоколом и из него  яростно ревя, волчьи огарыши стали пытаться попасть наверх, карабкаясь друг другу на спины, чтобы впиться зубами перед смертью и унести с собой в бездну пламени любого, кто попадётся на пути. Заработала мечами и длинными копьями лобовая дружина. Протыкая, рубя и рассекая всех, кто появлялся из яростного трещащего огня и пытался залезть. Как правило, огненные волколаки, оставшись без передних лап, быстро падали назад. Самые ретивые же, быстро лишались головы и валились замертво со стены во внутреннюю часть, где их разделывали, если на то была необходимость подрастающие поколения воинов, стоящие, по сути третьей линией обороны, как раз для таких случаев прорыва.

Длилось это недолго, большая часть второй волны из погани, быстро сгорела, а остальных, не приближавшихся к огню, быстро добили лучники, среди которых, был и я. Первая линия обороны всё равно потом спустилась, когда пламя стало угасать. Чтобы обязательно обезглавить всех недобитков, истыканных стрелами и не дать им подняться, во второй раз с земли. 

Бойня закончилась. В воздухе стоял необыкновенно плотный душок жжёной плоти и шкур. Гор подошёл к висящему на пиках частокола огарку, с двумя стрелами в голове, между ушами, без задних ног и без большей части торса. Одним махом срубил ему голову и пинком отправил тушу дотлевать вниз. Подняв за стрелу клыкастую, обгоревшую местами до кости голову, он долго рассматривал её, а потом бросил в огонь рва.

- Куда ты меня привёл? – как-то отстранённо спросил Гор, смотря в темноту, что отдавала особой чернотой, за пределами огня.

- Это Грагуркла брат, – не придумал я ничего дельнее, чтобы ему ответить и решил разрядить напряжение. – Узнал в нём кого-то? – кивнул я на брошенную им голову. 

- Не похож на наших, – с трудом отходя от кровожадного ража, отвечал Гор. – Очень сильно другие, – было видно, что слова ему сейчас даются очень трудно.

- А у вас там они тоже ещё не перевились? – спросил я открыто, прекрасно понимая, что мы говорим про общий нам, знакомый мир. 

- Один даже у нас работает. Вернее работал. 

- И что частое явление?

- Скорее редчайшее. Там они хорошо шифруются. Чтобы их всех не извели. Но угрозы такой, как здесь нет. Здесь-то вон понятие кровавая луна есть и мне кажется, они людьми становится, не умеют.

- Умеют. Однако из этих, кого сегодня бьём, почти никто ничего не умеет. Просто это им ни к чему. Не перед кем скрываться. Оглянись вокруг, природа кругом. 

- Утратили возможность?

- Скорее никогда не умели. Порода не та. Все кто умеет, иногда живут в городах, но редко. В основном поодиночке в лесах. И в таких забегах участия не принимают. Знают о кровавой луне и заранее шхерятся по глубоким норам. 

И действительно, если присмотреться, можно было увидеть, отчасти деформированные после смерти тела полулюдей и одновременно полуволколаков. Жуткое и вдвойне неприятное зрелище, когда кто-то живёт с таким проклятьем всю жизнь, редко понимая в минуты прозрения в человеческом теле, что с ним происходит на самом деле. 

Кровавая луна куда-то ушла, тучи рассеялись и проступили звёзды. Наступило затишье. Несмотря на всё, темнота, как это бывает в подобных местах, стала обильней, словно сосредотачиваясь вокруг поля брани, словно приманивая всё и всех, кто и что питается энергией смерти.

- А что ты там за таблетку принял?

- Боевой стимулятор.

- Ещё действует?

- Двое суток. 

- Сейчас, не похоже.

- Без движения, приходит покой.

- Нормально, – внушительно покачал я головой. – Ещё есть?

- Есть.

- Хорошо.

- Надо? 

- Нет, пусть будут.

Внизу медленно в меркнувших огнях, догорали останки, как вдруг снова начался неспешный, но затяжной дождь. Частокол из толстых брёвен, служивший главной преградой, изрядно подкаптился и местами почернел до самых остриёв, но нисколько не потерял, от своей изначально заложенной крепости. Из чего сделаны эти брёвна, интересно? 

Из праздного любопытства и начинающейся скуки, ведь стояли мы уже пару часов кряду, как сошла на нет вторая волна, я потыкал острием меча преграду. Удалось расцарапать её только с трудом. Скорее всего, частоколу не менее столетия, ведь любая порода железного дерева, набирает такую крепость только спустя столетия, когда ссыхается насовсем и окончательно, так что потом внутрь не может попасть даже вода. 

С другой стороны, я не встречал в этой округе железного дерева, ведь насколько мне известно, оно произрастает только в районе Милейская Верхвъ, что на дальнем Юге, близ берега Длинного южного моря. Кому и зачем пришлось их оттуда везти сюда в таком большом количестве? Или в местных окрестностях они тоже имеют место быть, потому Грагуркла живёт и процветает, заняв столь стратегически важное и богатое этим ценным ресурсом место? 

Жаль вопросы эти я сейчас не мог никому задать, охотно перекидываясь дружескими разговорами с местными. Боевой приказ для всех, соблюдать тишину и не покидать стены без команды, чтобы каждый сидел или стоял, вслушиваясь во все уши и вглядываясь во все глаза, ведь стало нынче особенно темно и совсем уж подозрительно тихо. Я мельком глянул на часы, подаренные мне Гором и отметил, что они примерно соответствуют реальному времени. Это заметил стоящий рядом дружинник и покосился на меня так, словно я сейчас при нём взлетел, завис в воздухе, а потом опустился на землю обратно. Как-то совсем забыл, что здесь часы, да ещё и со светящимися в темноте стрелками, явление до крайности редкое, если не сказать невиданное. Гор постучал по голове себе пальцем, таким образом, критикуя моё неосторожное поведение, в столь мрачные и боевые времена, а сам не удержался и тоже посмотрел на свои.

В моём мире сейчас должно быть три часа ночи, ну здесь что-то примерно в том же роде. Так мы и простояли до самого утра, я всё ожидал третьей волны, но стояла такая тишина, что было кристально чисто слышно, каждую ночную птицу в округе, каждого ворона, чувствующего сладкий запах падали. Дождь всё шёл и шёл, пока все из них не промокли до нитки, кроме нас с Гором. Меня спасал наброшенный на плечи плащ, а про тактическую одежду Гора и говорить нечего, я не удивлюсь, что она ещё и огнеупорная ко всему окажется. 

С рассветом, когда солнце ещё не появилось, стало заметно, как вышли падальщики и начали пир. Их тут же разогнали лучники, стрельнув для острастки огненными стрелами. Светич был очень доволен, что на нашей стене не было потерь. Только с нашей стороны, удалось добить всех, кто пришёл. На остальных, насчитали пропавшими, семь человек. Четверым тяжело раненым повезло, их не дали уволочь в лес. Остальных пропавших, как выразился один дружинник: «Можно не искать. Сожрут. Вместе с костьми, без остатка. Поганая смерть». Я сразу заметил, что  жители Грагурклы умеют мотивировать, на то чтобы бороться за свою жизнь.

Глава 11 Седьмая ночь кровавой луны

- Волколаки не просто жрут людей, они ими как бы тебе сказать, насыщаются, – говорил мне молодой ещё, но дюжий парень, когда мы с ним таскали волоком огромные тела, изрубленных нами же волколаков. – А лощадьми они просто лакомятся. Нех-то мы их и запираем в подвалах, на всю неделю света кровавой луны. Чувствуя конину, они звереют ещё сильнее. За неделю стараемся извести весь запах и убрать навоз. Но один лапник, они чуют их, вот и идут. Хотя ты знаешь Лууч, я лично считаю, что им вообще все равно кого жрать. Людёв, кобылу или другую животину.  У волка ведь сам знаешь, аппетит неуёмный. 

Я ещё, когда малой совсем был, мой отец, как-то волчонка в лесу поймал. Один был, будто отбился или брошен. Бывает волчица, бросает волчонка в случае крайней опасности. Выбирает более здоровых, в зубы хватает и в новое место уносит. Тут похожая ситуация. Отец его и взял. Ну, мы давай ради любопытства его раскармливать, так он у нас с половину лощади размерами вырос. Ты за уши его хватай, руки-то уннего уж нема. Ага, вот так. Мягкие да? Мне тоже нравиться. Но воевода наш запрещает брать сувениры, только по окончании седьмого дня. А сейчас не положено, – у него у самого на шее висел кулон из серебра с вправленым в него длинным клыком, размером с мой указательный палец. 

- Так что с тем волчонком?

- Год жил, один раз разъелся на вольных хлебах так сильно, что ходил как лесная свиноматка. Все смеялись. Одежду на него надевали. Детей на спине катали, по восемь человек за раз. Добрый был…. – затянул парень. – Ты не поверишь Лууч. Любил нас, как своих родителей. Скулил такие песни жалобные вечерами, у девиц слёзы на глаза наворачивались. Всей Грагурклой его любили и жаловали почти в любом доме. Закармливали соответственно. 

Прижился, в общем. А кровавая луна началась, он выл да бился, а на вторую ночь вырвался и в бой со стены ринулся. Нас, стало быть, защищать. Здоровый такой был к тому времени за год. Троих загрыз, при мне и отце моём на глазах. Потом волку спину перебили, да так что обездвижен стал совсем. Кровавая луна прошла, а волчек наш, на исходе третьего дня и издох совсем. Дети плакали. Я сам слезу чуть не пустил. Такой волчек был умный, душевный. Ты не представляешь. 

- Отчего же не представляю. Очень даже. Жалко волчека твоего. Все жители леса братья наши и друзья лучшие. Подход просто нужен.

- Во! Свой ты человек. И я тоже говорю. Но эта погань, они другие, они не такие. Словно их природа исторгает из себя как опухоль. И друг твой голова, хоть и наёмник. Да и одет чудно. Никогда таких иноземцев не встречал. Я со стены видел, как он вперёд за Светичем прыгнул и первых рядах бился, что твой волчек. И стрельбу твою видел. Ты как лучший стрелок нашей дружины разишь. А скорость, я едва успевал смотреть, как падают и спотыкаются поганые волколаки от стрел твоих. Завязших у них в головах. Я бы сам их рубил, что капусту в корыте, да не пускают меня ещё дальше острога. Борода ещё не отросла.

- Ягод миртизы, ешь больше. Борода попрёт, не хуже луговой травы после дождя.

- Чаво, правда?

- Да, народная мудрость. Но не все о ней знают. У кого борода после двух десятков толком не растёт, ведь доверия не вызывают правильно?

- Ну.

- Так вот им советуют, есть ягоды миртизы. В разумных конечно пределах. Не боле горсти в день. Они стимулируют рост волос. Это я тебе как травник говорю. Девушки так в старину косы до пола отращивали и успешно за мужей выходили. Только на мужчин они сильно очень действуют. Больше горсти в день нельзя, а лучше даже меньше, а не то и тело покроется волосами. Ты белый, вот белыми и покроются. Как у волколака альбиноса, – я засмеялся и мой юный помощник тоже. 

- Ну, вот последнего давай за ноги оттащим в огонь и можно возвращаться за частокол. После боя всех натопленные бани ждут. Чтобы кровь врага поганого, с себя смыть и раны, если имеются промыть особыми составами растёртых в сок трав.

Оставив на посту самую малую часть дружины, остальные пошли в баню. В том числе и мы с Гором, нас вообще не смотря на все боевые качества, не брали в расчёт для несения основных воинских обязанностей. Ну и неудивительно, действовало простое правило: помощь принимай, но специально её не жди. Отпарившись до последнего пота, в мощной бане из сруба диаметром в ярд, мы едва дошли до дома воеводы и упали чуть ли не без сил на свои кровати, как через час нас уже разбудили, чтобы мы пошли позавтракать. Завтрак носил только одно название, в действительности это оказался настоящий плотный обед. После часового приёма пищи, мы вновь как замертво упали на кровати и проснулись только к вечеру. Нам дали напиться воды и мы одели, уже кем-то вычищенные и приготовленные наши одежды. 

Вся ближайшая дружина Светича была уже в сборе, и пила чай с медом за столом. Воины выглядели свежими и отдохнувшими, ровно, как и мы. Светич не было многословен, ровно, как и другие. Радоваться было особо нечему. Потери были, скорбеть рано, ликовать тоже рано, бой ещё не окончен. Предстояла последняя ночь. Никто не тревожился и все были особенно молчаливы, но не задумчивы, а скорее наблюдающими друг друга. За окном стало темнеть, а комнату всё ярче стал освещать огонь из очага. Когда лица дружины засветились оранжевым светом, Светич поднялся с места.

- Пора друзья. Пора подвести черту между нами и поганью, последнюю в этом году. За род, за павших братьев и за наших детей. 

Светич как обычно отправил всех на свои места. Видимо его устраивал такой распорядок сил, когда главная ударная сила в его лице и его части приближённых и нас же с ними, должна была противостоять основному направлению атаки нечисти. 

Эта ночь была тиха, лишь кончил дуть тёплый ветерок, как из-за предгорья вновь донёсся минорный волчий вой. Я всё гадал, какой же сюрприз должны были приготовить неспящие сменами дружинники, пока мы с Гором отсыпались, словно званые гости. Ров вроде не заполнен, залежей дров нигде не видно. Одно было ясно наверняка, каждый раз стратегический план осады менялся в той или иной степени, чтобы не просто произвести на погань впечатление, а конкретно так, дать задуматься, что происходит и дать пасть без головы, в этот самый момент тягостного смятенья. Новые догадки, какой есть у Светича новый план, никак не лезли мне в голову. 

Изменилось разве что количество торчащих из земли в сторону леса, острых кольев, острог и рогатин. Теперь они почти не давали ни малейшего шанса, даже самому заядлому прыгуну, перескочить быстро за них ко рву и забраться по частоколу. Это конечно их не сдержит, вопрос только в оттяжке времени, а дальше? Перескочить с нашей стороны их будет легче, но там тоже можно запросто застрять. Настолько в разнобой они были вкопаны, торча острыми пиками с зазубреннами во все стороны невпопад, так что упади на такую из них, много времени пройдёт, прежде чем удастся высвободиться. 

Спящая таблетка она же боевой стимулятор Гора, на удивление хорошо себя вела, не особо себя в нём выдавая. Я провёл рукой по мягкому оперению, лежащих в ряд стрел. Сейчас родимые, сейчас. Только команду дадут, я сразу вас всех отправлю в роковой полёт. Знать бы ещё, какой сюрприз, на этот раз заготовил Светич. Вообще Грагуркле очень везёт, что волколаки в слепую яростно атакуют в лоб, особо не премудрствую с умелью в своём штурме. Хотя с их свирепством, сложно придерживаться какого-то определённого плана. Сила и скорость – лучшая природная умель, на какую погань нечистая, способна по своей сути, под волшебным веяньем луны.

Кровавая луна стояла в зените, когда из лесу вышло столько волколаков, что я всерьёз заопасался о слишком малом количестве у меня стрел. Лишь меч, пригревшийся на бедре, только довольно молчал, предвкушая, как возьмёт всю основную массу работы на себя. Гор откровенно скалился, а глаза его при виде врага в таком количестве, только шире распахнулись и жадно заблестели. В транс и медитацию входить не нужно. Портрет очевидный. Психопат, маньяк, убийца. Нашёл друга душегуба. Как бы интересно с ним повёл себя, чуждый бездушному насилию ХайСыл? Хотя Грагуркла для него обернулась бы сущим адом, с его-то особенностью и страстной любовью ко всем приключения в лесу, а особенно волкам и всему что с ними связано.

Любопытный факт. Волколаки шли почти все на двух задних ногах. Именно шли, а не бежали. Словно мозги у них только к седьмому дню кровавой, убывающей луны, более-менее стали приходить в трезвое состояние, не затуманенное только одной целью, загрызать и пожирать любого носителя жизни на пути своём. Видимо и эту закономерную особенность Светич тоже учитывал, в своих хитроумных до простоты стратегических планах. Только сейчас, я заметил, как число лучников на этот раз, стало на глазах возрастать, наполняясь всей службой материальной поддержки, до самого малого воина.

Только волколаки сократили половину дистанции от леса до нас, как Светич поднял меч вверх могучей рукой и затаился, словно их подманивая. Но отчасти, разумные, сегодня ночью волколаки не спешили приближаться.

- Огонь! – громыхнул воевода и все лучники включая меня, открыли плотную стрельбу, заваливая живую силу погани за минуту сотнями и сотнями стрел.

- Прикрывая головы руками, зверьё неистово выло. Особенно первые ряды, напоминающие скорее безобразных дикобразов или подушечки для игл у портных. От количества воткнутых в них стрел, давно пали бы любые, самые мощные, традиционные звери, будь то медведь, секач или лось, но погани было это нипочём. Лишь редкие из них падали, кому стрела пробивала ноги и вонзалась в голову. Падали, да не всегда замертво. Лишь замедляясь и впадая в истерию. Иные падали, будто смертельно раненые, но умудрялись вставать, словно две три стрелы в голове, с десяток в торсе и несколько по конечностям, вовсе не мешали им жить. Что интересно за тёмная сила луны, заставляет их вот так переть на гон, не боясь ни боли, ни смерти?

- За мной! – бухнул Светич и меня буквально потащили за шкирку, когда я пытался, входя в азарт, свалить меткими попаданиями, попадая между рук им в глаза, как можно больше зверья.

Оставив свои попытки сопротивления, я внезапно понял, что с собой меня тащит яростный, сам не хуже раненого волколака Гор. Дружинники, вооружённые мечами и щитами, прыгали со стены и исчезали, в квадратном лазу прямо в земле. Нырнули и мы туда. Следуя почти в полной темноте за Светичем, по подземному тоннелю, мы через пару минут, по ощущениям должны были оказаться, чуть ли не в конце поля брани. Светич дождался, когда все подтянуться в перекрёстном широком коридоре и займут свои места. 

- Пошли! – страшно прошептал он на весь перпендикулярный основному коридор и мы, навалившись дружно на гигантские сколоченные люки, что будь мы с Гором здесь только вдвоём, у нас не хватило бы силы их поднять, высыпались всей ватагой наружу. 

Я немного просчитался в своих представлениях. Вышли мы на краю леса, за намеренно не вырубленными плотными рядами молодых ёлок. Добрая половина всей невероятно большой своры нечисти, обильно осыпаемая стрелами, лезла друг по другу, пытаясь пробраться к заветным стенам с живой едой, другая половину нетерпеливо подпирала их в спину. Самые нетерпеливые убегали по сторонам, чтобы попытать счастья просочиться через северную, южную и восточные стены.

Вдруг, вместо того, чтобы ударить врагу внезапно в спину, дружинники стали выносить бочки, ставить их позади рядами и выливать их содержимое. Самое удивительное, что никто из волколаков в шуме свалки, даже не оглянулся. Когда запашистое содержимое бочек было разлито, Светич сам достал огниво, передал его одному из ближайших братьев и выставил меч вперёд, теперь-то точно призывая всех ударить им в спину. 

Когда полетели первые клыкастые головы на землю, а волколаки стали понимать, что основное мясо у них за спиной, то полыхнула и высоко поднялась, широкая и высокая стена пламени, мгновенно окружила всё пространство вокруг поля и буквально отрезала пути для отступления. Вышли своеобразные тиски, где с одной стороны их били лучники, а с другой шла наша мясорубка, истребляя самых свежих и тыловых врагов, не получивших ещё никаких ранений.

Зачем было создавать капкан из стен огня, я понял, только после длительной непрерывной кровавой мясорубки на смерть. Самые умные теперь чувствуя, что их здесь перебьют, зажав в капкан, пытались проскочить пламя, чтобы вернуться в лес, но видимо температура огня была достаточно высока, либо огнеупорность шкур не высока. Потому что стоило им войти в прыжке в огонь, как, не сделав и нескольких дальше шагов, они вспыхивали там подобно падающим с неба звёздам, тут же валясь замертво. Самые ловкие, успевшие миновать заградительную стену огня, убегали тоже не далеко, оставаясь догорать за пределами поля.

Когда вырезали всё поголовье, превышающее по численности вчерашние две волны, раза этак в три-четыре и потеряв, добрую одну пяту свои людей, Светич приказал идти обратно. В деревне царил хаос. Тут и там встречались поединки с проникшими волколаками, быстро и схвачено пресекаемые, главной ударной частью на корню. Те что пытались проникать в дома, через окна, не находили там людей, все женщины и дети, надёжно были укрыты на ночь по подвалам. Быстро там же и добивались, оказавшись буквально взаперти. 

Как бы хороша ни была подготовка, нелюди брали числом и потому встречались потери. Причём довольно часто. В основном это были дружинники из молодого состава, для которых эта встреча в прямом бою была первая. Ведь как водится в Грагуркле: «Если выжил в первую неделю кровавой луны, доживёшь до старости». Грустно это, но ничего не попишешь, таковы тут суровые нравы брутального народа, живущего особняком в лесу.

Любопытный момент, зачистка длилась до самых солнечных лучей. Куда только не попрятались недобитки, когда стало светать. Волколаки поняли, что оказались взаперти и бежать обратно в лес через злую разгорячённую дружину, а потом через частокол и уверенно бьющих в голову лучников со ста ярдов, это чистое самоубийство. Отпускала луна, сходила на нет и просыпалась в таких волколаках, самая опасная для человека и всего живого, свобода мышления хищника. Незатуманенная, редким влиянием краснеющего раз в году небесного светила. Дружинники это знали, потому каждый угол, особенно тёмный обследовался с большой тщательностью и меньше чем по дюжине, дружинники за раз не ходили на зачистку, прекрасно отдавая себе отчёт, на что способен зажатый в угол, раненый волколак.

Я попал в один отряд, вместе с Гором. Мне велели работать луком, страховать на дистанции братию по оружию. Пустили меня идти с левого боку, а второго лучника, с правого. На всех вышках уже сидели молодые, но опытные лучники и зорко смотрели по сторонам, выискивая самых хорошо спрятавшихся. На улицах слышалась возня, крики загонщиков, звук металла, свист стрел и конечно, рычание разбитых на одиночек, воюющих волколаков. 

Перед тем как я ушёл, мне удачно подсунули новый, битком набитый колчан, внутри разделённый перегородкой, в одну половину были напиханы зажигательные стрелы, в другую тяжёлые с серебряными наконечниками. Поскольку везде горели настенные факелы и просто уличные открытые фонари, не составляло труда поджигать наконечник и так и идти с ним наготове, заодно используя вместо факела. Очень удобно, до кучи, все знают по свету огонька, что лучнику загораживать дорогу не есть хорошо и даже опасно, ну и другим потуга в подсветке. Доставать камень-светлячок не было необходимости.

Обходя большую дровницу, я вдруг одним только нутром почуял неладное. Изнутри, на меня как будто кто-то, злобно так зыркнул, блеснул большими глазками, нечеловеческими. Сделав вид, что всё нормально, я отошёл на безопасное расстояние, резко развернулся и выпустил стрелу, в ту самую сторону. Стрела унеслась со свистом и воткнулась, мгновенно потухла с шипением и из дровницы, донёсся свирепый вой боли и злобы. Тут же я пустил туда вторую стрелу, и третью, пока внезапно, дрова, вдруг словно раскидались от взрыва. Пришлось укрыться за углом соседнего дома, чтобы не прилетело самому увесистым чурбаком. 

Оказавшийся там волколак, стал бросаться крупными не колотыми пеньками, сбивая с ног дружинников, не обладавших большой скоростью и реакцией. Одна моя стрела у него торчала в ключице, вторая в шее. Это не помешало ему поднять внушительное бревно и начать размахивать им по сторонам, как длинным шестом, сбивая окончательно с ног последних дружинников. Редкие тычки копьями, казалось только задорили его. 

Наконец  он вышел из-под навеса, рыча и скалясь, вдруг в груди его стали появляться одна стрела за другой. Второй лучник проснулся. Пора бы уже брат. Тут же к зверю подскочил Гор и героически хотел отсечь ему ногу, но получил концом бревна сам в грудь и отлетел, выронив меч.

Обежав дом по кругу, я оказался у него за спиной. Пущенные ему в спину сразу две стрелы, не принесли ровно никакого результата. Тогда подпалив зажигательную стрелу в валяющемся на сырой земле едва пылающем факеле, я запустил её ему в голову. Она возымела хороший эффект, подпалила ему шерсть на загривке и заставила таки, его обратить на меня внимания. 

Снеся очередную волну нападающих, мощным круговым ударом, он двинулся на меня, глаз один у него сильно дёргался и косился влево, видать нерв нарушился. Уже что-то, а то можно подумать, он неуязвим! Убегать было не с руки, братья по оружию не поймут. Да и не убежать вокруг дома, мне двуногому, от такого громадного под три с половиной метра волколака, у которого вся природа заложена на то чтобы догнать, а потом загрызть с потрохами. Пустив ещё одну стрелу, впрочем, без успеха воткнувшуюся ему в удерживаемое бревно. Я отбросил лук и выхватил меч. 

Бревно со свистом прошлось у меня над головой, и я проскользил на коленях под ним, едва не лишившись головы. Ещё мах, удар о землю, ещё один. Слишком далеко и почти нет возможности приблизиться, для решающего удара. При том, что он не забывал делать отмашку по кругу. Где ты таков выискался, нелюдь? Монахи в монастырях так шестами подчас не владеют, если мирные. Представляю угрозу, если бы все они такие прыткие были. Их не то что Грагуркла бы не удержала, но и супротив них, вся рать городов объединённая совместно бы не устояла.

Помощь пришла от Гора, он умудрился зайти ему за спину и рассечь бок. Пока озлобленный волколак пытался расплющить Гора своим бесхитростным, но крайне эффективным оружием, выведшим из строя уже добрую половину нашего отряда, я зашёл сбоку и отсёк ему левую кисть, когда он пытался меня зашибить, на возвратном движении. Бревно улетело в сторону, застряв на половину в пробитом окне, а нелюдь бросился за мной, рвя и метая любые укрытия, куда я пытался улизнуть, будь то уличная кухня, обеденная, дровня или конюшня. Окованные двери, которые я запирал за собой на ходу, он просто выносил с одного удара. Следом за нами бежал Гор и ещё несколько дружинников с копьями. Никто не хотел бросать в него копья, опасаясь, что оно может быть использовано против них самих же. 

Когда я понял, что оказался в тупике пустой конюшни, у меня пошли лошадиные мурашки по спине. Единственное окно слишком маленькое, чтобы был шанс в него выскочить. Но отступать было некуда и я, сжав меч двумя руками перед собой, приготовился к заключительному бою. Позади, высыпал Гор и двое дружинников. Мы замерли. Первым он бросился на меня. Наверно, но ждал, что я попытаюсь отразить его атаку здоровой когтистой лапы мечом, но я не рисковал, понимая, что волколак сейчас умён и коварен. Мне едва хватило места уйти в перекат, рассечь ему колено и уйти в новый перекат, чтобы не остаться без головы или меча. Помогли обладатели длинных копий, они разом воткнули свои пики ему в бок и попытались прижать к стене, но когда Гор напрыгнул на него сверху, чтобы обрушить гнев боевого стимулятора ему между ушей, зверь уже обломал копья, сбросил наездника и встав на четвереньки, метнулся в сторону выхода.

Я предусмотрел такой исход и предварительно оказался поблизости с занесённым мечом. Короткая атака и волколак оказывается нанизанным грудью на мой меч. Он хватает его и пытается обломать, но я прикладываю все силы, чтобы не дать ему его вынуть, а обломать меч северных мастеров не так-то легко, даже если ты громадный, сильный зверь из Поганого леса. Позади него вовремя оказался Гор и таки обрушил свой гнев ему между ушей, разваливая голову на две части.   

Однако волколак, наделённый, явно недюже тёмной силой, уже машет по сторонам лапами, пытаясь ещё бороться за свою поганую жизнь. Глаза на двух половинках свесившейся головы яростно моргают по сторонам. Я вынимаю меч из его груди и хочу лишить его головы окончательно, но иступлённый волколак, вырывается, делает нечеловечески длинный прыжок на стену, с неё отталкиваясь, залезает на открытые перекладины чердака, и проламывая соломенную крышу оказывается таков.

Привет от Эллетрессии, – гнусно рыкнул, он перед тем как совсем пропасть и брошенные копья, не успевают его догнать.

Вот так новость! Гор смотрит на меня яростно, словно сам волколак, но в то же время, удивлению его нет предела.

- Но как?! – вдруг восклицает он раздосадованный ещё и почти волшебным упущением врага. 

- Это Грагуркла брат, – повожу я плечами.

Мы выбегаем на улицу.

- Туда, он побежал туда! – закричали дружинники другого отряда и мы побежали в ту сторону.

- Перескочил! Перескочил! Здесь! – закричали из другого отряда.

- Ну? Попался? – крикнул Гор.

- Попали, попали! – отзываются лучники, но на лицах их досада. 

- Ушёл! В лес ушёл! Без лапы одной. Бошка надвое раскроена. Весь в стрелах! А ушёл!

- Как ушёл? – подходит к нам рассудительный Светич, с ног до головы, залитый тёмно бурой кровью врага.

- Перемахнул! – бросился объяснять ему возбуждённый Гор. – Надо его нагнать! Я ему голову разрубил, а он рванул от нас через крышу!

- Да стой ты, – останавливает его Светич, своим авторитетом. – Остановись наёмник. Не догнать его уже. От нас тоже трое ускользнули. Умерь свою кровожадность.

- Так ведь можно догнать.

- Стой Гор, – подхожу я к нему и ложу руку на плечо. – Наш бой окончен. 

Гору требуется ещё некоторое время, чтобы выйти из ража. В нём кипит стимулятор, но глаза его блещут искрой разума. И ведь если действительно пустить его, то может и впрямь догонит. На Горе одном, ни одной царапины, а колено зверю я лично рассёк, далеко уйти не должен. Почти все, так или иначе ранены и поцарапаны. Одежда вон подралась или синяки какие, а Гор изумительно бодр, свеж и целёхонек. Если не считать заляпанности поганой кровью. 

- Ладно, – Гор ещё долго глубоко дышал, восстанавливая в себе спокойствие. – Пусть бежит как щенок, поджав хвост. 

- Вот и правильно, – говорит Светич.

- Так что у нас дальше по плану? – обращается ко мне Гор, а огонёк в его глазах начинает медленно потухать.

Глава 12 Буэхмы

Утром вышло солнце и немного пригрело нас своими лучами. До обеда мы ещё стаскивали тела с окрестностей и устраивали большие костры. Среди жителей Грагурклы, в общей сложности набралось больше дюжины убитых и дюжина раненых. Это всё равно был сносный показатель, относительно величины угрозы, потому особо никто не горевал. Все тела павших воинов возложили на отдельные сложенные кучи из дров и сожгли. 

Нас приглашали остаться на пир, что устраивался здесь на следующий день, но нам пора было уходить. Светич лично подарил мне своё ожерелье из клыков волколаков. Дополненное клыком, с последний битвы, ещё со свежей, толком не запёкшейся кровью. По его словам оно было заговорённое и хранило хозяина. Гору достался редкой работы кинжал, от местных мастеров. Прекрасно сочетающийся с его новым мечом, проверенным и освещённым кровью в двух ночных боях, а также отличная пегая кобыла, чтобы он не был похож на моего слугу или оруженосца, когда идёт рядом, из-за вида неприкрытой головы, подстриженной почти как в монастырские послушники. 

Гор же в тайне, подарил дочери Светича свой тактический, но коротковатый по местным меркам для мужчин нож. Это было воспринято ей как верный знак того, что он бы желал за ней приударить, но в другой раз, потому как его сердце было окончательно разбито её неимоверной природной красотой. Она оставила ему свой расписной платок, золотыми нитями по-чёрному, которой он повязал под одежду на шею. Так же в благодарность за помощь, нас хотели нагрузить немалыми запасами провизии, но я убеждённо взял только малую часть, не желая перегружать нас в пути. 

Пожав лапищи всей дружине, я под общий смех, растёр занемевшую от слишком плотных рукопожатий ладонь. Залез на Черёмуху, соскучившуюся по свободе и свежему воздуху с солнечным светом. Стал прощаться. Гор уже героически сидел на новой лошади и напрасно крепко держался в седле, лошадь по одному виду, была послушная, умная и окладистая.

- До свиданья воинственные жители Грагурклы! 

- До свиданья братья славяне, – сказал Гор, махая рукой и получая стрелецкие взгляды от раскрасивый дочери Светича.

- Заходите к нам ещё Лууч и Гор, наёмник, – сказал Светич. – А коль захотите остаться, будете мне, как родные братья! 

- Благодарю Светич. Будем рядом, обязательно зайдём, – вдруг я услышал, как в нашу сторону рысью движется небольшая колонна всадников в сером.

Если это подмога из Верхалы, то они не вовремя. Всего я насчитал два десятка. Все поголовно были бывшие члены семьи Артро. Только они одеваются почти во всё серое, называя себя открыто наёмниками, под предводительством нечистого на помыслы и руку Вольдера, со своими тёмными делишками, против меня и всего белого света.

Я показал Гору рукой, чтобы он не дёргался. Не такие они глупцы, чтобы устроить бой прямо здесь. Слишком много лучников на воротных башнях и опытных воинов вышли нас провожать. После волколаков, их здесь как мух перебьют в одноминутье.

- Жители Грагурклы! – начал невысокого роста предводитель шайки. – Перед вами, самый разыскиваемый во всех землях его Величества Аукристиана человек! – ткнул он в мою сторону предводитель, затянутой в кожаную перчатку рукой, с сжатым бумажным указом. – В этом документе, сказано, что тот, кто принесёт его голову к королевству либо его представителям на местах, получит вознаграждение в пятьсот гултсов.

- Да хоть в сто тысяч и полцарства, – заткнул его Светич, громоподобно забасив своё слово, выходя вперёд и демонстративно, закатывая рукава. – Кто его при мне тронет, будет иметь дело со мной, – вся дружина собралась и подобралась, ожидая любого намёка, чтобы растоптать нежданных визитёров. – Вы ступайте братцы, – обратился к нам Светич. – А мы с гостями ещё потолкуем.

- Пошли Гор, – махнул я рукой, не глядя в холодные не по волчьи, глаза наёмников и пошёл мимо них. – Пусть гостят без нас.

Мы ушли по размытой дороге и скрылись из виду. Всё это время, в деревне стояла тишина. Я знал, что благородный Светич не тронет их, если и они будут вести себя благоразумно. Не хамить, не доставать оружие и ждать, когда мы затеряемся в лесу. А мы неизбежно затеряемся. Идти по главной дороге нам уже нельзя. Вдруг ещё отряд охотников до наживы встретится. Этого нам не надобно.

Свернули в ближайшем ельнике, чтобы не оставлять за собой следов, неспеша ступая по палой прошлогодней хвое. Удивительное затишье в лесу, после дождливых дней. Напитанная влагой почва и листва пышет и дышит, создавая воздух особенно головокружительно свежим. Когда ельник закончился, мы пошли по мелкому песчаному ручью, совершенно не оставляя следов. До чего всё-таки благородная и чистая природа шла после Грагурклы, по сравнению с чащами Поганого леса. Одно сплошное удовольствие углубляться в зелень.

Идя против течения, мы вскоре поднялись на холм и сменили вновь направление на каменистые пологие отвалы. Теперь нас хоть днём с огнём ищи, затеряться в местных дебрях, с Армажными неисследованными землями на носу, сущая сумятица. Кругом вековые рощи, овражки и холмы. Вокруг горы и с них идущие, мощные ледяные ручьи. Лучшее место для неспешных прогулок, особенно после последних дней, в целом горячей недели. 

Я заметил, что во второй половине дня, после привала у водопада, когда выдалось отличное время омыться в ледяных водах навесных гор и изрядно подкрепиться, меня начала морить послеобеденная дрёма. Солнце не напекало сильно, сидеть в седле не хотелось и устроившись под дубом, опершись на него спиной, я дал покой глазам. Гор вообще во всю длину растянулся у слегка горящего костерка и с охапкой сухой травы под головой откровенно улёгся вздремнуть. Дрёма, в конце концов, оказалась сильнее и моего желания бодрствовать. Найти нас здесь будет теперь крайне трудно и один шанс на миллион, что сюда кто-то когда-нибудь кроме нас, забредёт вообще. Так что, отдавшись беззаботному покою, я не пытался сопротивляться, естественному ходу вещей и тем более ходу часов организма, после всех бессонных ночей.

Проснулся я с явственным ощущением, что Гор меня всё время звал на помощь. Однако вот он, лежит и в ус не дует. Сладкий дневной сон иномирца, забредшего в чужие края. Пусть спит, только я сам больше не буду. Не спиться и всё. Умывшись и напившись той же чистой, прозрачной водой, я проверил всё снаряжение, осмотрел лошадей и стал осматриваться, чтобы найти ближайшее возвышение и забраться туда. Далеко ходить не пришлось. Вскарабкавшись на ближайшую горку, я осмотрел долину лесу. Никаких следов присутствия людей. Ни вспугнутых птиц, ни дымки от костров, ни кружащих падальщиков, верных спутников наёмников. Впереди за горами, Армажные земли. При самом лучшем раскладе, завтра к вечеру будем там. Спустился. Гор не просыпался. 

- Ну, хватит спать, оставь силы на ночь. В любом случае, сегодня не пройдём, – Гор непритворно спал. – Ага, вот твой стимулятор боевой и кончился, я смотрю. Это хорошо, раз так я покопаюсь в твоём рюкзаке, пока ты спишь. Поищу чего-нибудь интересного. Авось у тебя от меня там найдутся, скрываемые совершенно секретные тайны, – я шутливо приблизился к его рюкзаку, под деревом, у привязанной лошади и вжикнул молнией, второй, третьей, потряс содержимое. – Какой же ты разведчик брат, если проспал собственный обыск вещей? – я подошёл к нему и дёрнул его за плечо. – Проснись, – ноль реакции. – Хлопнул его ладонью по щекам, – ноль эффекта. – Проклятье Гор! Ну как тебя угораздило?

Пришлось бросать все вещи, подкинуть дров в огонь, устроится на траве, с другой стороны костра и медленно, не спеша погрузиться в дрёму самому. Тело стало потряхивать. Вскоре тепло от углей, сменилось откровенным холодом. Словно в костре студились льдины, а ветерок доносил их прохладу. Я дёрнулся последний раз и обнаружил, что Гора рядом нет. Как нет нашего снаряжения и лошадей. Солнце как будто светило через большое тёмное стекло, давая всему разряженный коричневый свет. На траве были сильные, примятые следы. Стало быть, вот туда он и пошёл.

Я следовал по свеже примятым следам на траве. От каждого моего движения, позвякивали колокольчики на запястьях, что я ношу под одеждой. Но в отличие от данной реальности,  в обычной жизни они не издают звуков, потому как скрадываются одеждой. Я засучил рукава, будто это могло, хоть что-то изменить в их звоне и стал вглядываться в волнообразные пригорки, причудливо поросшие лесом. Вся зелень была в движении, словно её опустили на дно океана и заставили плавно двигаться, от несомых водных масс. Своеобразный астральный ветер, заставлял двигаться, плыть и покачиваться даже самые крепкие стволы деревьев.

Первое что я услышал, это детский смех. Понимая, что я не на то настроился, я услышал и говор двух старых дедов, обсуждающих урожай. Позвенев колокольчиками на запястьях, я вновь услышал беседу, но на этот раз она меня сильно привлекла, потому как казалось, она касалась именно моей скромной персоны.

- Я хочу, чтобы ты скомпрометировал Лууча и устроил на него охоту во всех городах, – голос явно принадлежал, Морите Ла Влакар, хоть на первый взгляд это было невозможно. – Но только не сам. Используй для этого всю местную придворную власть. Пусть его разыскивают за преступление против королевской власти, так вы заручитесь поддержкой во всех городах, а потом сможете выменять его из заточения на золото. Можешь использовать любые ресурсы. Мне нужен этот мальчишка живым. Не обязательно в целостности. Главное живым. С его помощью, я смогу пробить брешь в твой мир для свершения задуманного, но сначала доставь Лууча. Ты меня понял Ян?

- Да моя госпожа. Я вас понял. Достать Лууча. Пусть Вольдер, со всей своей шайкой бывшей Артро, подчиняется мне. Так я смогу достичь больших результатов, чем, если он будет действовать своенравно, на своё усмотрение.

- Я уже распорядилась. Он не посмеет впредь ослушаться тебя. К тому же его шайка не смеет мне противоречить. Моё слово для них закон. Да не надейся только на Вольдера. Артро не стальной щит, чтобы быть за ним спокойным до конца. Следи за всем сам, имея глаза и уши. Заодно будь осторожен. Я узнала, что Лууч заручился поддержкой одного из агентов, твоей тайной организации.

- Но это невозможно Морита! Я подчистил за собой все хвосты, перед тем, как попасть сюда.

- Значит, ты сделал недостаточно! – властно и холодно сказала Морита. – Я точно тебе говорю, как смеешь ты мне не верить! Помни, что от успеха твоей миссии зависит и моё и твоё будущее. Я позволю тебе быть формальным правителем этого мира, под моим неустанным и чутким контролем. Вместе мы должны позволить Луучу пробраться к Великому Пробуждающему Древу, и через него попасть в его и твой мир, чтобы захватить его. А уже потом, оттуда, со всеми технологиями, что ты мне описывал, скрываемыми публично от масс, вернуться, чтобы захватить силой, манипулией и хитростью этот.

- Моя госпожа. А не проще ли захватить сначала Олве-Харсаммию? Чтобы потом оттуда пойти войной, на земли его величества Аукристиана.

- Это будет запасной план. Олве-Харсаммия и так как песчанный тушканчик, не представляет большого интереса и в любой момент поместиться в карман. Другое дело, что меня интересует обладание двумя мирами. Сначала ты станешь главным в своей Службе Контроля, потом объявишь, что этот мир пойдёт на него войной и чтобы его остановить и подчинить, убедишь правителей страны начать атаку первыми. Я помогу с перебросом людей и всей техники, через кость мира по Великому Пробуждающему Древу. Но сначала, нам нужен Лууч. Именно ему была дарована  способность, первым попасть в этот мир. Вот с него мы и начнём, чтобы я смогла туда попасть сама, – вдруг Морита смокла, а потом резко изменила характер голоса. – Кто здесь? Я чувствую, сейчас нас слушают.

- Это невозможно моя госпожа. Башня пуста. Я запер все двери. В ней только я один, – оправдывался Ян.

- Не будь глупцом, – насмешливо сказала Морита. – Уши бывают у стен и не только. 

Я затряс запястьями и поспешил покинуть место, из которого был слышен разговор. Не хватало, чтобы ещё меня заметили и втянули. Я вышел на свободное место, там, где дул астральный ветер сильнее, чтобы затеряться в шуме его всеохватывающих ветров.

Вдруг ветер, на мгновение, прислушавшись к звону моих колокольчиков, сам донёс до меня красивое девичье пение. Я намеренно потряс кистями со сжатыми кулаками по сторонам и ветер, услышав мои колокольчики, снова затих и выдал более громкие звуки пения. Поняв примерно их направление, я пошёл на него. Следы тем более уже почти потерялись, а трава стала приподниматься. Я ещё пару раз останавливался, потряхивая браслетами, не поднимая рук. Прислушивался, слышал красивое пение и следовал на его источник. 

Вскоре стало понятно, что поёт не одна девушка, а сразу несколько, просто по очереди. Я даже стал различать их красивые, по-своему мелодичные голоса. Не пойти на такое красивое пение, было невозможно. Хотя бы просто из любопытства, не говоря уже, о эстетическом наслаждении. Я прекрасно понимал Гора, когда увидел его на небольшой поляне, в окружении семи удивительно длинноволосых дев, в цветных длинных до земли платьях. Не пойти на такой сладостный зов, было просто невозможно. Я притаился, больше не мешая ветру своими колокольчиками, но он здесь и не мешал почти, превращая лес в одно сплошное движение, за моей спиной. 

Распрекрасные девушки подходили по одной к Гору, садились рядом с ним на траву и пели свои медовые песни, вот одна из них, от одной рыжей красавицы:

Оставайся с нами сокол светлый

Будешь наш почитаемый гость.

Будешь самым любимым и светлым

Всегда сытым, довольным, безбедным. 

Оставайся с нами добрый друг

Мы покажем тебе чудо, 

Многие чудеса, что творятся вокруг.

Будешь ты восхищён и на диво удивлён.

Будь же с нами братец милый

Мы покажем тебе свою красоту

Мы омоем тебя при луне.

И не надо тебе уходить в темноту.

Только одна встала и хотела подойти другая, как я, звеня колокольчиками, обозначил своё присутствие.

- Кто там? – затрепетали словно птицы девушки. – Кто там?

- Меня зовут Лууч. Можно к вам в круг?

- Проходи добрый молодец, – вышла ко мне на встречу одна дева. – Мы всегда рады гостям. 

- Оставайся и ты с нами, – вдруг зазвенела и подошла другая, клонилось к тому, что они хотят нас окружить.

- Мне нужно поговорить со своим другом, обсудить наше решение остаться и когда мы поговорим, то мы вам сообщим об этом.

- Ах, зачем вам обсуждать. Лучше послушай, что я тебе спою дружок, – тепло улыбнулась русая и затянула песнь. – Горы крутые, ветер могучий, держат нас здесь по одной, не в плену…

Я затряс кистями и звон колокольчиков, кое-как привёл в себя, совсем опьяневшего Гора. Поющую деву же, он заставил замолчать.

- Девицы милые, оставьте нас на одну минуточку. Прошу же вас, – я вновь затряс колокольчиками и кажется звон отбил у них желание спорить со мной.

- Ну, хорошо, молодец. Поговорите. Но как только мы возвратимся, то дайте нам ответ скорее. Мы не любим ждать подолгу. Ах, хочешь я тебе спою перед уходом златовласый? Светлая ситца, весенняя синица… - мне пришлось её оборвать звоном колокольчиков вновь.

- Ты так мила и песнь твоя красива, но оставь их нам на потом. 

- Ну, хорошо же. Не будем мешать. Но мы воротимся быстро, не думайте долго, – стали уходить за цветочные кусты девицы.

- Зачем ты их прогнал? – возмутился Гор, не убирая немного идиотской улыбки с лица. – Они так сладко поют, ты только послушай.

Вместо ответа, я отвёл руку в сторону и тыльной стороной ладони, дал ему такую сильную оплеуху, что колокольчики звонко зазвенели разом. Оправившись от удара, Гор свирепо посмотрел на меня, требуя объяснений, но только открыл рот, как получил ещё одну. На этот раз более мощную пощёчину, основанием ладони, да так, что колокольчики чуть не брызнули в стороны сами. Прыснув искрами из глаз, Гор окончательно разозлился, а я чтобы позлить его сильнее, стало уморительно смеяться над ним и даже высунул язык. Этого оказалось достаточно, чтобы он, сжав кулаки и зубы, бросился за мной, чтобы дать ответ.

Погоня продолжалась несколько минут, пока мы не добежали до костра. Там я встал, повернулся быстро, вскинул две руки вверх. Стал исполнять танец, звеня браслетами на всю округу. Девицы бежали следом, лица их были встревожены, но как-то совсем не по-доброму.

- Ах, куда вы, куда вы? – скалились они не добро. – Мы ещё вам ничего и не спели?

- Что это всё значит? – не очень-то разгневался Гор, вновь услышав приятное пение.

- Схватит песен, – сурово сказал я, снял браслет с колокольчиками с левой руки и с силой бросил в костёр.

Небо враз почернело и всё словно поплыло. Гор стал проваливаться сквозь землю, оплывая сам ногами. Он так истошно кричал, будто действительно это не его фантазия, а всё происходит так с его физическим телом на яву. Прекрасные девушки его не спасли, перестали голосить и одномоментно истончившись, пропали, как лопнувшие мыльные пузыри. Вместо помощи, я как стоял на одном месте, так и остался стоять, смотря без эмоций Гору, пристально в глаза. 

- Помоги! – выкрикнул Гор, увязая с головой, в созданной самим же им иллюзии.

В ответ я лишь засмеялся. Настолько комично он сейчас, боялся пострадать в собственных же фантазиях.

- Фух, – Гора словно водой ледяной, из ручья местного окатили, он встал и схватившись за дробовик, заозирался. – Ах, дьявол! Что это ещё за чертовщина Лууч!? 

- Да чуть не охмурили тебя своим пением, местные буэхмы.

- Какие ещё на хрен буэхмы? Где девушки? – он оглянулся. – Что это такое было?

- А вот те самые. Чьи сладостные «песни» ты возжелал «послушать». Бу-эхм-ы с местного, значит – поющие для путников. Они бы заставили тебя слушать их песни до смерти. Ты бы не проснулся. Так что не стоит благодарности.

- Ну, проклятье Лууч! Это же явное наличие аномальных форм жизни. Прямо вот здесь, на этом месте. 

- Как будто первый раз встречаешь.

- Я оперативник. Они немного не мой профиль. Ими у нас отдельная компания затейников занимается. Но это да, как школяр вляпался. Ну, надо же так.

- Я всегда говорю: даже если спать ложишься, следи в оба.

- Ладно, покажи, что у тебя за артефакты на руках имеются?

- Какие артефакты? – деланно изумлённо я засучил рукава, показывая голые кисти.

- Да бубенцы свои, колокольчики на руках. Я своим глазами видел. Первый ладно в костре пропал, – он поворошил палкой свежие угли, в которые превратились мои дрова, за время моего отсутствия, но ничего там не нашёл. – А куда ты дел второй? Ловкость рук?

- Рано тебе об этом знать, – вполне серьёзно сказал я. – Не твой это профиль.

- Ладно. Хрен с ними. Давай уходить отсюда. У меня мурашки по коже от них больше, чем от толп вервольфов-волколаков. Там хоть враг понятен и прост.

- Отличная идея Гор.

Быстро собравшись, мы скорее покинули место привала. Уходя, он часто оборачивался, смотрел на меня.

- Слышишь? Вот. Слышишь? Они словно опять поют вдалеке?

- Успокойся Гор. Мы уходим, – не стал я прямо отвечать на его вопрос, хорошо слыша, как они продолжают завлекающе петь. – Будем мы теперь ещё останавливаться на каждом шагу. Слушая всех, кто здесь, будет тебе услаждать слух за каждым углом.

Мы ушли уже достаточно далеко, я давно перестал слышать любые пения, кроме голоса ветра и птиц в кронах деревьев, а Гор всё оборачивался и оборачивался, как только шею не свернул. Тогда, я решил ему рассказать обо всём, что узнал ненароком сам. Когда ходил вытаскивать его, из-под пагубного, чужого влияния. Мешая буэхмам, не дать ему никогда не проснуться.

- Сучий мех волколака! – хлопнул ладонями себя по бёдрам Гор. – Теперь мне понятно, почему Ян настолько сильно был озабочен этим миром. Ему тут медом намазано, как ни посмотри. Владыка хренов. Крылышки то я ему пообрезаю при случае.

- Хорошо, что ты теперь вдупляешь, с кем и чем нам предстоит столкнуться. 

- Не просто вдупляю Лууч. Всучиваю.

Глава 13 Намаах

К вечеру, когда обступающие со всех сторон горы стали заметно редеть, мы оказались среди множества холмов. Ощутимо прибавилось низменной растительности, но высота деревьев заметно упала, так что, поднимаясь на очередной холм, можно было обозревать клонящее к закату тусклое солнце  и густые тени, тянущиеся в нашу сторону от всей долины.

Мы уже давно начали искать, приличное место на ночлег, как вдруг услышали жалобный скулёж. Оставив лошадей, мы подкрались к источнику звуков и затаившись в кустах, медленно подобрались к небольшой насыпи, куце поросшей травой. На камнях лежал огромный волколак, а все камни вокруг, были обмазаны кровью. Но не это было диковинно. Над ним склонилась красивая смуглая девушка, с пышной копной длинных чёрных волос. Она отрезала наконечники, вынимала из него стрелы и бросала рядом, иногда ковыряясь в ранах, узким кинжалом. Находящийся там, почти при смерти волколак, уже перестал скулить и больше не подавал признаков жизни, кроме слабо вздымающейся груди.

- Гор, не вижу смысла прятаться дальше, – вслух сказал я, вставая в полный рост и выходя из укрытия.

- Ты чего с ним творишь? – подивился Гор. – Дай я его добью.

- Еловый мех! Грех Кристаллиса. Вы ещё кто такие? – встала девушка с копьём, упирая его в землю тупым концом.

- Какое это имеет значение? Ты ещё ранки ему перевяжи.

- Зачем? – удивилась девушка. – Сами заживут. 

- Гор, убивать его действительно нельзя. Она права.

- Ты с ней за компанию с ума сошёл?

- Пока он не отполз и не отбросил копыта, надо его допросить, – предложил я, поддерживая воинственного Гора.

- Да вы оба рехнулись, мальчики.

- Мы не с того начали.

- С подглядываний из кустов вы начали.

- Милая девушка. Меня зовут Лууч, а моего приятеля Гор. Мы не хотели вторгаться в твою обитель отдыха, и колыбель ветеринарной помощи всем раненым зверушкам. Но пойми нас правильно, день назад, когда на небе стояла кровавая луна, мы помогали отбиваться от орд этих зверушек, штурмующих деревню, понесшую большие потери. 

- Не мои проблемы, эта ваша Грагуркла. Я его обидеть не дам. Он ни в чём не виноват. Природа создала его таким и вообще, идите лесом отсюда, это не ваших светлых голов дело.

Гор стремительно подошёл к ней, обнажая меч, но был тут же обезоружен, быстрым ударом острия копья по гарде. Раздался почти колокольный звон клинка и прежде чем выбитый меч, воткнулся в землю, гор уже взял на прицел в пистолет незнакомку, отпрыгнув на безопасное расстояние.

- Стоп. Стоп. Стоп. Мы не с того начали. Гор опусти, пожалуйста, ствол.

- Это что за игрушка у тебя?

- Дёрнешься, узнаешь, – парировал Гор.

- Гор.

- Ладно, тогда пусть она опустит копьё.

- Милостивая сударушка, как твоё имя?

- Намаах.

- Милостивая Намаах. Я и мой друг не хотели вмешиваться и заранее просим прощенья, за столь агрессивный напор. Гор опускай, – я дождался пока гор уберёт пистолет. – Мы путники. Следуем к Армажным землям. Нам нужно попасть в «Драконий загривок». Нам совершенно ни к чему, ссориться, со всеми подряд кого мы встречаем. Тем более нам совершенно нет дела до жизни и смерти того или иного волколака. Просто это очень необычно, согласись, встретить вот такую картину. Так что предлагаю свою помощь. Я травник и змеевед. Помогу твоему больному встать на ноги быстрее. Видишь, мои руки без оружия. Так что позволь пройти и осмотреть раненого зверя, – я прошёл мимо неё, игнорируя, направленную на меня пику и заметил, как она дрогнула. – Всё у него хорошо кстати. Стрелы ты извлекла, я вижу. Кстати, это не совсем стрелы, а скорее болты. Болты наёмников Вольдера. Вот так новость. Наверно он их покосил отчасти, а потом когда они стали угрожать ему истреблением, смылся второпях. 

- Всё было не так, – сказала Намаах. – На меня напали наёмники в сером, но вмешался волколак и они обострили своё внимание на нём. Прежде, чем я убежала, он успел сорвать головы пятерым. Я слышала и дальше звуки боя, но больше подробностей не знаю. А потом иду, смотрю, он здесь лежит, скулит. Вся спина, лапы и грудь в болтах истыканы. Тринадцать штук извлекла, прежде чем поняла, что они с ядовитыми наконечниками были. К луне кровавой видать, готовы были. 

- Это да, обычные болты ему что занозы. Больно, неприятно, но не смертельно. 

- В общем, я знаю, что они озоруют по деревням, но этот как бы жизнь мне спас. Вот я и решила отплатить добром.

- Ага, змею на шее пригреть решила.

- Ладно, Гор, не заводись. Просто у Намаах большое сердце. Ты кто ты такая и что здесь делаешь, если не секрет? Не часто встретишь девушку, да ещё одну в лесу. Особенно в такой глуши, близ Армажных земель. 

- Я, – только сказала девушка, как её остановил страшный рык Волколака, он задёргался всем телом и конвульсивно стал дёргать задними лапами, попутно щёлкая зубами, между которых обильно текла розовая слюна. – Ак, – испугалась девушка. – Ч-чего это он? – голос её стал напуганным.

- Чего-чего. В себя приходит. Так что либо добить его надо, либо уходим.

- Тогда уходим! – запрыгнула он лихо, на свою лошадь, стоящую рядом и косящуюся всё это время на зверя. – Надеюсь, вы не пешком!

- Ты только жди нас. Мы быстро. 

Мы вернулись на лошадях. Я заметил, как волколак, уже смотрит на меня, своим одним целым, оплывшим глазом. Черёмуха и безымянная лошадь гора задёргались, но мы погнали их вслед, за поскакавшей на гнедой кобыле вперёд Намаах. Почти галопом, мы неслись до самой темноты. Наконец, пройдя неглубокий ручей, мы остановились на вершине одного холма.

- А где гарантия, что он за нами не угонится? – спросил Гор, когда мы с Намах, преспокойно стали собираться на ночлег.

- Никаких гарантий, – ответил ему я. – Выставим дежурство. Я могу первый посидеть у огня.

- Ладно, я пока дров наберу, – слез Гор и пошёл вниз. – А вы организуйте нам перекусить, – через пару минут, он пришёл с полной грудой сухих дров и свалил их рядом в одну кучу, с Намаах, уже разжёгшую небольшой костерок из хвороста. 

- Негодятся, – махнула головой Намаах.

- Нарубим сейчас, помельче и сгодятся.

- Не годятся эти дрова, – повторила она.

- Да ну, сухие же.

- Ну, попробуй, – отошла она в сторону.

- Да быть не может, – он достал свой портативный плавильный прибор и принялся минуту жечь один толстый сук, тот оставался по-прежнему белым. – Я понял, у местного леса баг нашёлся. Сучья не горят.

- Для тебя баг, а для него, невозможность сгореть в лесном пожаре.

Сколько бы Гор не пытался разжечь дрова, они как были белыми, так и оставались. Я понимал истинную причину, почему так выходило, но мне было интересно. Справится ли с ними его портативная горелка, которой он орудовал ещё пару минут подряд  тоже безрезультатно, как и в случае с обычным пламенем от костра.

- И что это за магические фокусы? – спросил он, переламывая очередной раз, толстые сучья, ударами, об острые камни и смотря на места слома.

- Древесина такого сорта, – пояснил я.

- Армажные земли поблизости, что ты хочешь, – сказала Намаах, уставшая смотреть на его потуги.

- А причём здесь земли, и не горящие дрова?

- Ну, тут всё странное, даже вот такие мелочи. Потому сюда никто не заходит и не пытается эти земли изучить.

- Как же мы будем без костра?

- Костёр развести легко, просто нужно сырых веток сосны и ели нарубить. Они-то горят распрекрасно.

- Так бы сразу и сказали, – Гор пнул дрова и снова пошёл вниз, на этот раз, обнажая меч.   

Пока он орудовал мечом, на этот раз я разжигал костёр, но уже быстрее и ловчее, используя оставленную им портативную горелку, махом воспламеняющую осыпавшийся хворост и траву.

Через пятнадцать минут полыхал большой костёр. Темнота вокруг холма опустилась плавно и ненавящего. Словно тактично ждала, когда же, наконец, три взрослых человека, умудряться создать вокруг себя и больших камней с деревьями, сносную уютную обстановку. Нас будто бы со всех сторон, уютно укрыли чёрными бархатными шторами. Только если смотреть в сторону начинающихся Армажных земель, можно было заметить редкие одиночные и парные огоньки, природы происхождения которых, естественно никто не знал, в силу особенностей этих загадочных мест.

Пока я раскладывал небольшое дорожное покрывало, обкладывая его мелкими каменьями, Гор делал из него скатерть самобранку, щедро расставляя дары провианта, вручённые нам в Грагуркле. Намах оказалась совершенно без припасов, зато достала из седельных сумок, блестящий медью кувшин, напоминающий разве что чересчур вытянутую вверх, красивую масляную лампу.

Не обращая на нашу с Гором пристальную заинтересованность, своего внимания, Намаах целиком увлеклась процессом заваривания в своей странной посуде, корешков и трав, всыпанных в него предварительно, вместе с литром воды. Поставив его на угли, она достала глиняную свиристель и начала играть. Под шум трещавших поленьев, мы слушали, как восхитительная и волнительная душу музыка распространяется по округе, отражаясь от естественных препятствий, резонируя вместе с ними в один такт, пока её подобие чайника не закипело. 

Как только она прекратила на ней играть, где-то на большом отдалении донёсся протяжный вой, совершенно не похожий на волчий. Такой вой может издать только волколак. Если сложить все обстоятельства, было не удивительно, ведь к ночи как раз прошло время, чтобы оставленный Намаах волколак, должен был придти в себя и возвестить округу, о идущей по их души смерти. Поёжился один только Гор. Намаах улыбнулась, я улыбнулся следом. Она разлила по трём медным чашкам  ароматный отвар и поставила его перед нами. Гор провожал её действия, наполненные силой, мягкостью и грацией горной кошки, аппетитно пожирая глазами каждый изгиб её точёного тела, туго затянутый в превосходную коричневую замшу. Вновь завыл волколак, на этот раз с тоскою, от которой, даже во мне проснулось к нему подобие сострадания. Гор снова поёжился, накидывая на плечи мой бывший плащ. 

Мы с Намаах прекрасно понимали, что ни один волколак не пойдёт в сторону Армажных земель. Там вообще не место живым существам, пусть и таким аномально страшным и неественным. Хотя это как посмотреть. Потому с точки зрения самого волколака, если его как следует допросить и перевести все его гавканья, рыки и вой, то можно убедиться, что с его точки зрения, это именно человек, не совсем естественное в природе существо. Часто мешающее ему охотится на животных и отвлекающее его в рысканьях по лесу на охоте, своим аппетитным и ничем незащищённым мясом. Отчего ему приходится бросать все свои дела и баловать себя человечиной, которую он почти никогда не может равнодушно обойти стороной.

- Откуда ты, Намаах? – первый нарушил я тишину.

- Я родом с Милейской Верхвъи. Наш обычай требует, выпить особый отвар соцветий с вековых самшитов, собранных в полнолуние с самых верхних ветвей. Так знакомство не даст никому говорить неправду, как и скрывать правду. Он откроет чистоту подлинного позыва души и сделает нас открытыми сердцами.

Мы сделали по первому глотку. Тепло отвара пошло по моей груди. Гор разрумянился и словно оттаял, будучи напряжённым, скованным и неестественно собранным. Мы стали медленно и со вкусом ужинать. 

- Как называется этот «чай»? – спросил Гор, хрустя орехами.

- Агритцка. 

- И как часто вы его пьёте?

- В основном по нашему обычаю предков, он пьётся исключительно на пиру, когда проходит большая встреча старост, с соседних родов и обсуждаются планы на год вперёд. Встреча проходит в сезон завершения сбора урожая. Так же она пьётся, когда приходят гости. Любые. Тогда ничто не скроет их истинных намерений. Хоть в этом нет необходимости и прямой нужды, старосты всегда видят любого человека насквозь, но таков обычай.

- А ты тоже видишь нас насквозь?

- Увы, я к этому близка, как и любой житель Милейской Верхвъи, но до кристальной мудрости старост мне далеко.

- А между прочим Намаах, мы с тобой соседи.

- А откуда ты Лууч?

- Малохоня. 

- Действительно, северный сосед. Верхом на лошади до вас, правда аж с неделю, но между нами действительно ничего больше нет, кроме расстояния. Про тёмный городишко Лиссеунг в стороне, я естественно не говорю. Город сам по себе противник природы, потому не может считаться добрым соседом. Мы жители больших и мудрых деревень это понимаем, не так ли Лууч?

- Всё, сущая правда Намаах.

- А вот откуда родом ты, мне интересно. Одет ты так забавно, будто на тебе ставят эксперименты лучшие портные города Керионен, только вот шляпы ты их не носишь, а ведь это их главная визитная карточка. С другой стороны, вся сбруя на тебе сугубо около-военная. А таких городов я ни разу не видела на своём веку. Говор у тебя такой же странный, как собственно и у Лууча, но если его голос похож, да довольно сильно на произношение, ходящее в Малохоне, то твой только отдалённо схож с тем странным произношением, с которым Лууч в минуты волнения говорит сам. 

На брата ты его сильно похож, но по характеру вы ими не являетесь. Хотя по духу между вами есть, что-то неуловимо общее, не пойму пока что. В конце концов, я и не мудрец с алмазным умом, как наши старцы, чтобы видеть всю истину, но надеюсь, о ней вы мне сейчас подробно изложите свои соображения. 

- Ладно, друзья. Знаю, опоили вы меня невесть чем, – удобнее лёг на левый бок Гор. – Принимать блокирующую таблетку не буду, так что раскрывайте уши шире.

- Скажем так, я не из этого мира, а как выражается Лууч из более низшего, по уровню общего нравственного, морального и духовного развития. Однако, я с соседнего мира. Мы находимся примерно на соседних ветвях Великого Пробуждающего Древа, так что не стоит думать, что мы там все обезьяны. Хотя именно эту идею по обезьян, как наших предков, моя организация, в которой я работаю, активно всем навязывает испокон веков, просто в качестве шутки. Забавное в этом другое, большинство людей ведётся, что как бы говорит о невысоком духовно-интеллектуальном развитии в целом. 

Есть среди нас процент, не более тридцати, местами двадцати процентов людей, понимающих всё интуитивно и на уровне генетической памяти, что мы дети великих предков, белой расы. Сделавших из мира, настоящий рай обетованный. Как раз такие люди, набираются в нашу организацию. Либо иным образом оставляют свой яркий след в истории в качестве пробудившихся. Но рай мы, почему-то потеряли, в основном по глупости некоторых особо упоротых личностей, поставивших превыше всего деньги и власть, презираемые нашими предками, за самый дегенеративный способ, ведения и управления массами. 

Так вот цель моей организации сдерживать намеренно любые технические достижения, прогресс, знания, чтобы ими не воспользовалась горстка упоротых. Потому что если ввести всё это в открытый мир, а этим всем воспользуются в одночасье все кому не лень, в том числе самые недобросовестные сукины дети, в том числе и просто те, кому и по совести то цветы нельзя доверить поливать в своё отсутствие, то буде новая война. Страшная война. Она поставит человечество на колени и слегка сотрёт с лица земли, как это уже было много раз до меня. Потому и живём, словно в аду, в состоянии вечной мерзлоты и беспрерывной холодной войны, которая никому не нужна. Однако не мы диктуем все условия и тоже подчиняемся, насколько мне достоверно известно, верхам с довольно сомнительной нечеловеческой природой и серо-зелёной репутацией в вертикальных зрачках жёлтых глаз. Так что и рад бы я не служить вовсе, но там за краем, совсем тоска и безысходность. Зато есть, такие как Лууч, но он скорее исключение из правил.

- Вот я так сразу и поняла. Не прямо дословно, но всё в тебе сквозит вот этой вот особенностью брать всё под контроль, который на самом деле одна сплошная иллюзия, наполненная хаосом, не поддающимся никакому разумному объятию ни в голове, ни за её пределами.

- Уж лучше так, чем никак. На деле, как было уже сказано, это лишь уровень развития, так что выше головы до случая не прыгнешь.

- Надо пытаться дорогой мой Гор. Иначе мы не человеки. Ну а тогда, зачем ты здесь в одиночку? Я уж не спрашиваю тебя о том, как ты сюда попал. Ответ то мне очевиден, раз ты вкурсе про Великое Пробуждающее Древо, то должен быть и в курсе про Кость нашего мира, связанную с Древом.

- Всё это так. Здесь я затем, чтобы привести к ответственности одного нашего бывшего члена организации. По каким-то причинам, решившего стать особенно упоротым. Заодно до кучи, ещё и ввести в вашем мире дегенеративный способ управления человеками в здешних, признаться, пока мало понятных мне реалиях.

- Похоже на правду. Наверно этого достаточно. Ну что Лууч, теперь твоя очередь. Ты готов поведать нам твои самые сокровенные знания. Ну, или хотя бы часть из них, касательно общих планов на сегодня-завтра.

- Ты знаешь, там, откуда я родом, слабому полу, то есть девушкам положено уступать и быть первыми. Я конечно не приверженец этих традиций и за равные отношения во всём. Но не могу не предложить, рассказать тебе первой обо всём. Я же вижу, как ты хочешь это сделать. Для девушки длинный язык и использование его по прямому назначению, это основа счастья. Всем кто поймёт меня превратно, кусочек острого перца выращиваемого в Гулейц-Яныре под язык. 

- Ничего себе. То есть, слабому полу положено первой разведывать дорогу? То есть пусть мрёт слабый, пока сильный духа набирается?

- Ну, это изначально пошло из той глупой сказки, что женщины априори слабее мужчин. А потом из этого раздули смешной мыльный пузырь, что витает до сих пор в сознании не пробудившихся. Продолжая их зомбировать, по части сохранения того нечеловеческого режима контроля, о котором Гор уже вещал нам, аки дитя с того света, – с трудом я сохранил в себе способность и стойкость не поддаться «чаю» агритцка, заваренного нам Намаах, чтобы развязать языки и сердца.

- Это говорит мне о твоей истиной мощи, держаться до последнего Лууч, – улыбнулась Намаах. – Тогда, как я сама уже не в силах ничего скрывать от вас. Пожалуй, не смог бы это делать в большей степени ни один старец из моих родных краёв. Тогда как ты держишься на поверхности сознания, отчаянно и ловко, словно это твой шанс не утонуть в потоках происходящего с тобой настоящего. Записанного на паутину реальности, золотым каллиграфическим пером, в след твоей неоднозначной судьбе и жизни на просторах этих земель. Ну, так и быть я продолжу второй. Но уверена, что после меня и ты не в силах будешь устоять напитку.

- У меня нет от вас секретов, – улыбнулся я, прекрасно понимая, что их есть и есть так много, что лучше бы мне этой темы не касаться, но не делать это с каждой минутой, всё загадочно сложнее.  

- Вот вы разогнались оба, – повеселел Гор, устраиваясь ещё удобнее у огня. 

- Ладно, други мои белокурые. Вот моя история, – Намах оправила длинные волосы, закинула за плечи и проверила, насколько близко и удобно лежит её копьё, служившее ей посохом с острым наконечником, а в её светло-зелёных глазах с жёлтой радужкой, отразились оживлённые огоньки пламени. – Два года назад, когда я отучилась в закрытой академии, Замке высших искусств, то настала пора возвращаться домой. Я долго искала попутчицу для возвращения домой. Устав академии гласил, что все выпускники, должны были сами возвращаться домой, своими силами. В итоге мне подвернулась миловидная девушка, по имени Вильгельмина. 

- Землистый край! Цветущий рай! Это моя избранница, – хлопнул я себя по бёдрам ладонями. – Всё интереснее чем, можно было себе представить.

- Поздравляю Лууч, девушка она хорошая. Но если будешь меня каждую минуту отвлекать, рассказ затянется до утра. Так вот, оказалось она живёт по пути. Было решено сначала дойти до её деревни Малохони, как раз, а потом я бы пошла к себе. Мы недолго планировали путь возврата, но решили возвращаться в итоге через Сомном. Не надо на меня смотреть, будто слышишь в первый раз его название, это как раз тот тайный город, что находится в «Драконьем загривке» и не каждому туда заказана дорога. 

- Но нам надо как раз в него, значит, – выступил Гор.

- Опять не дают рассказать. Ладно, так и быть проведу вас туда. У меня душа широкая. Чего не сделаешь для двух неместных потерях. Чуть не убивших погодя, твоего возлюбленного, – на этот раз всплеснула руками она сама. 

- Ты хочешь сказать… - начал было Гор, но Намаах его перебила.

- Да, я хочу рассказать, так что если не замолчите, ничего не будет сказано, – она выждала паузу. – Так вот, решили мы спуститься по драконьей шее в Сомном. Затем планировали прибарахлиться в городе Керионене, затем зайти в Пурталу, оттуда в Стрисадис, минуя стороной само королевство Аукристиана. Ну а из Стрисадиса путь до Малохони будет прямой. Ну, так вот, зашли в мы Сомном, и тут прицепился к нам один удалой обаятельный молодец. Город показал, рассказал про его историю вкратце, рассказал, где остаться на ночлег, каких мест лучше обходить стороной. Слово за слово, сдружились мы. 

Утром он нам попался опять, когда мы завтракали в одном уютном доме северной кухни. Набился в спутники, до Керионена. Мы не против были. Дороги всё равно не знали. Кареты из Сомнома никуда не ходят. Лошадь есть, выбирайся сам. Город закрытый. Нет лошади, никому ты не нужен и никто за ручку тебя не отведёт. В общем, сошлись на том, что он нас проводит. Как-то само собой вышло, что между нами к моменту подхода к Пурталу, закрутился роман. Вильгельмина была не против, а даже за, что я нашла себе такого хорошего молодого человека, набившегося нам к тому же в неплохие спутники и путеводы, с отличным знанием всех окрестных дорог.

Но под Пурталу, случилась беда. В одной из ночёвок, когда нас застал сильный град с дождём, мы укрылись в одной неглубокой пещере. Как потом оказалось, зря укрылись. Там в её глубине ночевал особенный волк. Он сильно покусал Ратуса. Ратусом, звали этого доброго и отважного человека. Но мы с Вильгельминой, совместными усилиями, смогли отогнать волка и он убежал в темноту. Ранения от укусов оказались слишком страшные, чтобы мы смогли вылечить его посреди леса. Требовался покой, приличный лекарь, наличие инструментов и лекарственные средства. Всё что могли в походных условиях, мы конечно сделали, и даже больше, но даже мы не всемогущие магички, какими нас многие видят, когда представляют себе академию в Замке высших искусств. 

Кое-как мы довезли ни живого, ни мёртвого, нашего верного путевода и моего милого Ратуса до Стрисадиса. Мы нашли скорее первого же лекаря и дали осмотреть ему покусанного, из чего лекарь развёл руками и дал понять, что наш больной спутник умирает. Мы не могли в это поверить, но всё к тому и сводилось. Три дня он так и лежал, лекарь лишь облегчал его участь, давая ему обезболивающие. Мы и сами перепробовали все средства, что знали и нашли у местных травников, но ничего не помогало. Он всё бледнел кожей, а жизнь из него стремительно улетучивалась с каждым следующим днём, так что мы не могли ничего поделать. Я без конца плакала, а Вильгельмина только разводила руками. На третий день, к нам приехал знакомый Вильгельмины шаман, которого она вызвала по птичьей почте, из своей деревни. 

Он надолго засел с Ратусом. Прошло три часа, прежде чем он нас впустил. Ратус был мёртв. Я упала в обморок, а когда меня привели в чувства, шаман усадил меня рядом.

- Как звали шамана? – спросил я, прекрасно догадываясь, о ком идёт речь.

- Эде, кажется.

- КерукЭде? 

- Да. Ты его знаешь? – о я знаю его не понаслышке, но вместо ответа я лишь кивнул. – Он усадил меня рядом с собой, а Вильгельмине предложил прогуляться. Показав на бесчувственное, мертвенно, бледное тело Ратуса, он заговорил со мной. Он сказал, что у меня есть шанс спасти его, но тогда на это, возможно, у меня уйдут мучительные годы. Или же просто оставить его душу и дать ей спокойно уйти из этого мира к звёздам. Я согласилась его спасти, в этом не было сомнений, нет и до сих пор.

Тогда он сказал мне позвать Вильгельмину и велел помочь нам спеленать его тело, чтобы вынести его незаметно из палаты, положить на телегу, затем увезти в лес. Мы согласились помогать во всём. Не ровен час и мы были в темнеющем глухом лесу. Разожгли огонь большой. А шаман стал проводить жуткий обряд. Его я помню до сих пор, слово сама была во сне, потому как он велел нам выпить одного зелья, что было у него с собой, чтобы помочь ему провести дословно: «ритуал воскрешения из мёртвых объятий волка, правильным образом». 

Далее происходили совсем страшные вещи. Он перерезал ему кисти рук и сухожилия под коленками. Долго пел над ним, входя в транс и ходя по кругу, периодически что-то подкидывая в огонь. Частенько он вглядывался ему в глаза, из-под своих непроницаемых, зашторенных навесей, на его головном уборе. Когда ритуал был закончен, а костёр почти догорел, труп Ратуса вдруг подёрнулся и словно, не видя ничего перед собой, с закрытыми глазами, стал пытаться встать, а потом буйствовать и бродить на четвереньках вокруг костра. 

Вот тут меня обуял ужас. Которого я не испытывала при самых жутчайших испытания, в подземельях Замка высших искусств. Ратус, не просто был мёртв, он был абсолютно на все свои года, мертвее мёртвого и в нём не осталось совершенно ничего человеческого. Когда труп перестал пытаться встать, оставив свои попытки, ведь у него были перерезаны почти все сухожилия, он как-то угомонился, сел криво, запрокинув голову назад чрезвычайно неестественно и замер. 

Шаман продолжил призывания и вдруг из чащи, вышел тот самый огромный волк, что его покусал. Я уже не-то, что была напугана, я тогда вообще потеряла всякую возможность шевелиться. Вильгельмина тоже вела себя так, словно стала статуей. Смотря, но не вмешиваясь в происходящее. Огромный волк походил рядом с телом, лизнул его несколько раз, порычал злобно на шамана, но наконец успокоившись заскулил, сел на все лапы перед шаманом и склонил голову. Шаман положил ему свою ладонь между ушей на какое-то короткое время, а когда убрал, волк пошёл обратно в чащу. А труп! Поплёлся на четвереньках за ним! 

Отошли они к нашему общему с подругой и сокурсницей ужасу, не далее ярдов двенадцати от костра. И в свете огня, буквально стали срастаться, пока не стали одним единым существом. Только это не был волколак, их я видела на своём свету несколько раз. Это было что-то совершенно другое. С разумом Ратуса и телом по большей части волка. Он постоял так некоторое время, жалобно завыл, посмотрел на меня и опрометью бросился в темноту. Я глупая, чуть за ним не побежала, но у меня колени подогнулись. 

Меня поймал шаман, усадил на траву и говорит, что он уговорил его душу вернуться обратно. Силы в его теле нет, потому теперь волк будет давать ему его собственную силу. Ратус сможет вновь стать собой, только когда волк наберёт достаточно много сил, чтобы вновь стать свободным, а до тех пор пока этого не произошло, они будут жить, слившись воедино. 

- И что больше ничего нельзя сделать? – спросил Гор.

- Тоже самое, спросила и я, а шаман ответил: «По прошествии года, любой здоровый волк, накопит энергии на воскресение тела, для ждущей в теле волка души Ратуса. Но ты жди два года, а когда минует кровавая луна, иди в Сомном, найти там меня. Я буду ждать тебя на горной заброшенной пасеке. Мы произведём разделение». Больше он ничего не сказал, быстро собрался и всю дорогу до Малохони мы молчали. А потом мне дали в сопровождение ХайСыла.

- Не «ХайСыла» а ХайСыл, – поправил я Намаах. – Он когда слышит, что его склоняют, обижается. 

-Ну его же с нами нет. Вильгельмина не пошла, сказала ей надо дождаться своего возлюбленного. Это после всего, что она насмотрелась, по тебе скучала видать. Вот такая вкратце моя история.

- Выходит Намаах, волколак Ратус, что был с тобой, идёт за нами всю дорогу и не нападёт, потому что ты с нами? – высказал очевидное предположение Гор.

- Выходит. А ещё он меня защищает. Я чудом только ушла от наёмников в сером, меня спас Ратус, чуть ли не ценой собственной жизни.

- Эти серые шкуры за нами идут, – сказал я. – Получается, Ратус уже прилично их подрал и сбил с пути. 

- Постойка, а ты случайно не тот парнишка, который разыскивается по всем городам?

- Долго до тебя доходило, – сказал Гор. – Это именно он.

- Действительно, сколько времени прошло, пора было догадаться.

- Да мне всё равно, признаться. У меня проблема на плечах. Мне не до вас. К тому же в городах, я почти не бываю. А если бываю, то не больше, чем на полдня. Ратус чувствует меня, всё время идёт за мной. Куда бы я ни шла. Человеческое начало в нём, ко мне привязано. Оберегает меня. Вот и приходится обитать всё время по крохотным деревенькам, да по лесу. Чтобы на Ратуса никто не натыкался.

- А как с ним волколаки другие?

- Откуда я знаю? Я с ними в шайке, не состою. Есть мысли, что за своего принимают. А может стороняться. Почём мне знать Гор? 

- Хм, – ухмыльнулся ХайСыл. – Угораздило же меня в ваши волчьи дела ввязаться. 

- Это твоя чаяан Гор, как и наша с Намаах. Сидеть сейчас в одной связке.

- Нет, я не пойму, у вас тут весь мирок по волчьим делам завязан что-ли? – подкинул Гор свеже нарубленных, ещё пахнущих смолой дров в огонь и сразу стало светлее.

- Это просто тебе так везёт. ХайСыл вот тоже всё время на это жалуется. То и притягивает.

- Ладно, мальчики. Давайте слушать, какую историю нам расскажет Лууч.

- Ладно, друзья мои. Раз вы не хотите спать, хоть и пора уже. Слушайте тогда мою. Налей мне тогда ещё своего отвару, Намаах. Вкус у него особенно приятный в ночной час, в кругу приятных собеседников. Только краткой она не будет. Книги на три, если вкратце сесть и написать, главную хронологию. Но общую суть я вам бегло передам. Внимайте.

Глава 14 Ветер Армажных земель

Когда я закончил рассказ, они изрядно зевали и держались из последних сил. Даже волколак на удалении не тревожил нас своим воем, видимо тоже лёг на отдых.

- Вы спать ложитесь, я первым посижу.

- Нет необходимости, – зевнула Намаах и улеглась, накрываясь широким, вязанным походным пледом. – Нас посторожит Ратус. 

- А насколько он далеко? – лениво поинтересовался Гор, проверяя патрон в патроннике дробовика и расстёгивая пряжку на мече. 

- Где-то там, – тихо сквозь плед ответила Намаах и затихла.

- Ну, раз Лууч на посту, я тоже посплю.  

- Доброй ночи.

Мне в отличие от моих друзей попутчиков совсем не спалось. Я всё время не переставал удивляться, переплетениями своей чаяан, куда хитро вкрученной в мой Путь, вместе с судьбой Намаах и Гора. Выходило, что КерукЭде ещё за два года предусмотрел такой поворот и выставил на моём Пути этого Ратуса. Не затем ли, чтобы он помешал наёмникам Вольдера выйти на нас с Гором? Ну неужели мы с ними, не справились бы на пару с бравым сотрудником секретной конторы. Скорее дело в том, что нам необходимо было встретить именно Намаах. Так чудесно знакомую и с моей, ненаглядной Вильгельминой и с ХайСыл и с КерукЭде. 

Куда ни плюнь, везде знакомые и свои. Вот буквально всюду. Нет, ну а как ловко он подстроил нашу встречу в городе Сомном, про который никто и слыхать-то толком не слыхивал, а Намаах знает его и даже в нём была, пару лет назад. С каждым днём всё интереснее вяжется линия жизни. А как всё мило начиналось. «Отравитель, изменник, убивец». Делов-то. А куда всё это нас завело? Правильно в Армажные земли. Но будем надеяться, Намаах тут ориентируется. Потому что Армажные земли именно такое местечко, где интуиция и чувство пути молчит, даже у таких истинных адептов биолокации, как у меня.

Через положенные четыре часа на отдых, я разбудил Гора. Честно было бы разделить время бодрствования по два с половиной часа на каждого, но негоже было будить нашу новую знакомую проводницу через неведомые земли, после первого же дня знакомства. К тому же так лихо убеждённую, что её оберегает, где-то там мирно посапывающий, волколак-любовник. Любовники ли они сейчас? Скорее всего, нет. Но были когда-то точно. Между ними плотная любовная, очевидная связь.

Будить особо не пришлось, он и так вскочил, стоило мне дотронуться до его плеча. После его боевого стимулятора, у него до сих пор оставалась повышенная чувствительность ко всему, ровно как и раздражительность. Он ничего не сказал, лишь кивнул, растёр глаза и ладони. Я улёгся у огня, в который предусмотрительно положил поленьев потолще, на случай если Гору не захочется сидеть при свете пламени, а наблюдать при затухающих углях звёзды или темноту. Уверен, звёздное небо здесь ему нравилось куда больше, чем в его мире. Здесь звёздное небо было действительно разноцветно звёздным, глубоким и чарующим. Непередаваемое зрелище. Особенно когда уходит луна. Особенно на фоне неба его мира, такого скучного, низкого, словно поддельного. Со скромными тусклыми звёздочками, больше похожими на вкрученные лампочки.

Уверен и лес его впечатляет так, что он подолгу молчит. Шокированный, тысячеярдовыми и двух тысячеярдовыми деревьями в высоту и переваливающими за сорок ярдов в ширину у основания. Так это он ещё не был в Густзонском лесу, в Ведьмином лесу и в других интересных местах. Там можно встретить образцы, переваливающие за толщину у основания в двести и триста ярдов, уходящее ввысь такими могучими и высокими стволами, что невозможно физически наблюдать его полностью. Малорослые (малорослыми приято называть любые деревья, не доходящие до облаков) деревья, произвели на него впечатление пожалуй больше всего, что он здесь видел. Напрямую он, правда, об этом не говорит, мотая всё на свой короткий, подрастающий с каждым днём ус, но по глазам его видно, что он непередаваемо влюблён в этот мир и ничего не может с этим поделать. К тому же встреча с дочерью Светича, Магорой, сильно повлияла на него.   

Сомневаюсь, что он, когда-нибудь видел девушку красивее и прекраснее. Теперь она вместе с этими красотами, плотно сидит в его сердце и навсегда останется с ним. Даже если он решит покинуть местный рай. Ну, такой условно конечно, рай. Волколаки тоже не дремлют, как другие порождения тёмной природы неизвестного происхождения, из которой берут все свои соки, все самые противные человеку и природе в целом создания.

За мыслями о новоиспечённом госте, уже прошедшего свалившиеся на него в первые же дни испытания в проклятой деревне и испытания когтями и зубами в Грагуркле, за воспоминаниями звёздного неба, на которое я смотрел почти все четыре часа ночного боевого дежурства, пригревшись от идущего от костра тепла, я почувствовал лёгкий ветер. Он дул с Армажных земель. Уже прохладный и бодрящий. Потому мне пришлось самому накрыться капюшоном прекрасного плаща, купленного ещё в Стрисадисе. Мера возымела успех и под убаюкивающий ветер Армажных земель, я стал блаженно засыпать. Вернее я хотел это делать и не противлялся расслабленному телу, требующему отдыха, но ветер стал необычно сильным и сколько бы я ни кутался, не мог от него укрыться и тем более, толком согреться. Треск огня пропал. Я открыл один глаз и заметил перед собой ровный участок с камнями и редко-поросшей сквозь них травой. Ни кострища, ни друзей, ни лошадей. Стоило мне встать, как ветер сразу утих.

Сфокусировав взгляд, я приметил, как всё пространство вокруг холма, представляет собой лёгкое сияние. Словно вокруг бездна и ничего кроме каменистого островка рядом нет. Сложив руки у груди и предварительно сняв одну из ленточек на внутреннем кармане, я порвал её, шепча слова мантрических заклинаний, чтобы сфокусироваться на текущем моменте и не пропадать из него. Реальность вокруг, словно услышав мой звонкий и в то же время глубокий низкий голос, заволновалась, заколебалась, задрожала и хотела предпринять попытку к бегству, как вдруг я схватил её буквально за хвост. 

Сначала наступив на ожившую покрывалом траву, а потом, взяв её в руки, я потянул её как морскую сеть рыбака, и она словно сшитая с покрывалом мерцания вокруг островка, стала натягиваться. Я тянул и тянул, приговаривая сакральные угрозы, чтобы она поддавалась моим рукам и не выкручивалась. Сминая руками и сваливая позади себя, словно ожидая вытянуть крупную рыбу ине обращая внимания, на случайно попадающуюся мелкую рыбёшку. Простыня искрилась, пыталась нагреваться, становиться холодной и даже бить меня по рукам током, но я был неумолим и таки дотянул её до себя всю, обнажая за ней глубокую зелень древнего леса, с деревьями небывалой высоты, такими же, что так воодушевляли Гора.

Ступив на густой мох, я проверил его на действительность и не найдя никаких иллюзий или прикрытых им сложных декораций, ступил в лес. Оглянувшись, я заметил, как отпущенная мною простыня истаяла в ничто, чем собственно и являлась, ширмой отвлекающей от главного, любого опытного сновидца, но не шамана. Со мной такие фокусы уже не проходят, как бы старательно паутина реальности, не пыталась расставить свои сложные, хитрые и правдоподобные ловушки, в кои я уже не попадаюсь. А ведь было время, когда пройти сквозь них, становилось великой, сложной, непосильной задачей и приходилось проходить глубочайшие тоннели, лабиринты, рукава переплетений, пытающихся тебя запутать, завести и увести в никуда, чтобы твоё время истекло, энергия закончилась и ты, остался с фальшивым ничем. Подобно нерадивому туристу, приехавшему из далёкого края, вместо впечатлений в душе, лишь с забитым животом местной кухни, с дешёвыми сувенирами на руках и пустотой внутри. 

КерукЭде меня тщательнейшим образом натаскал в своё время. Часто устраивая мне самые сложные испытания, подчас сам об этом не догадываясь. Прося принести из Нави то, чего не существует в принципе во вселенной, но существующее в его весёлом, ни поддающемуся никаким разумным объяснения воображении. В то время, как мне приходилось перелопачивать и разбирать по камушку, буквально целые города прежде, чем очередной ложный след искомого предмета, ускользал от меня в другой пузырь, а материя Нави сходилась при мне на глазах, и приходилось сигать за ней следом, рискуя  быть разрезанными ей или подвергнуть себя опасности быть вросшим в неё навеки. 

Ведь один раз и произошло подобное, так что даже ХайСыл пришлось неделю искать меня, чтобы затем разрезать огненным мечом материю Нави и извлекать  меня из вечного плена, в то время, как у меня было недостаточно собственного опыта, чтобы выпутаться из неё в самостоятельном порядке или на худой конец заговорить её по отцу и матери, чтобы она выпустила меня из своих цепких объятий, шокированная, моей показной для неё интеллигентностью.

Сколько бы я не сверкал глазами, не хлопал руками и не бросался запасом камушков в кармане, ничто не давало слабины или сбоя. Были трещины, конечно. Куда без них то. Особенно по началу, когда я только с осмотрительностью зайца, проверял каждый шорох и предмет на пути, не рискуя ввязывать в безупречную картинку леса, чтобы в ней потом надолго увязнуть и искать пути к отступлению, побегу или решению принять «бой». Трещины расползались буквально под травой, в листве плотных кустов, но только не стволах деревьев. Некоторые даже, расхлопывались прямо из воздуха, а оттуда зрилась светящаяся субстанция. Иногда и зловеще чёрная, поглощающая свет. Словно проверяя меня, прощупывая, сканируя, как самая совершенная, но не имеющая аналогов ни в одном из миров система безопасности. Устраивая проверку на вшивость, без спроса разрешения и желания. 

Одна трещина, расползшаяся прямо перед носом, хотела меня в себя втянуть и будь я помоложе, да поглупее, то воспринял бы её затягивающую силу всерьёз. Волосы и одежда уже почти втянулись в неё. Вместо того, чтобы пытаться рвать ногтями землю, в поисках того, за чтобы схватиться, я смело двинулся на неё. Отодвигая её рукой в сторону, словно то была не зияющая чернотой дыра, а облачно досадливо повисшее перед носом или докучливая ветка, не дающая прохода. Вместе с её исчезновением, пропали и остальные недоверчивые ужимки материи, других тоннелей во вселенные и миры, словно понявшие, что мне до них и их игр со мной, совершенно никакого дела и вообще, я здесь по делу посерьёзнее, чем их забавы. Да, когда третий десяток вырисовывается густыми рунами бороды на лице, все эти вещи, становятся сами по себе играми, в которые хочется играть, только время от времени в дни и ночи, великой вселенской скуки. В остальном не до них.

После того, как были предприняты все меры предосторожности и отброшены иллюзии, касательно того что лес и место этого мира ненастоящие, редкое проявление ночного звёздного неба, сквозь вездесущие кроны могучего леса, почти закрывшего всю обозримую верхвь древнего леса, стало особенно интересно разглядывать. Сотни, тысячи гигантских ветвей. При желании можно было бы разместить здесь не просто города, а развернуть жизнь целых цивилизаций. Но место священно и немногие допускаются в эти скрытые от миров и их обитателей края. 

Святая святых, о которой так часто рассказывал КерукЭде. Святая святых, где проходят встречи самых могущественных шаманов, со всех миров, чтобы держать совет и дружбу, чтобы подпитаться беспрецедентным уровнем энергетики, закодированной от самой поверхности коры до самой глубины сердцевины, Великого Пробуждающего Древа. 

Не зря я о нём вспомнил. Далеко впереди значилось оно. Я ускорил своё передвижение к нему. Через каких-то пару минут, оказался у его основания. Не видно ни высоты, ни конца, ни края. Сознание не в силах охватить его действительный размах и размеры. Потому большинство шаманов подобно мне, особенно ещё не доросших до великого уровня, возвращаются к нему в своих странствиях, именно посредством вторичной копии, в уменьшенном виде. Подобно встрече с уменьшенной голограммой, для более удобного совершения ритуалов и камлания посредством видения его целиком.

Шаманы подобно мне, раз в году собираются под ним, в живую, чтобы прикоснуться к нему рукой. Или как это сделал в детстве я, поев его плодов и проспав под ним ночь. Приблизившись совсем вплотную, с виду, просто к чёрной стене, с перемежающейся по ней в бесчисленном множестве столбцам рун и иероглифов, я прикоснулся сначала одной рукой, а потом второй. Сознание, слилось с Великим Пробуждающим Древом. Не осталось, ни загадок, ни вопросов. Ничего.

Когда я очнулся, было уже светло. Крайне высоко, в его бесчисленных молодых побегах, называемых, в миру – деревьями, голосили птицы. Чёрная кора, стала на пару оттенков светлее, так видишь, когда крайняя степень коричневого тона становится чёрным, при наброске любой, даже самой незначительной тени. Я убрал руки от бескрайнего нечто, в виде одной большой стены. Ноги стали пропадать из виду, потом стали прозрачными руки и исчезли почти целиком.

- Вот так надо спать, – с умным видом кивая головой, готовила нам завтрак Намаах из ингредиентов Гора. – Еда уже готова. Мы говорим в полный голос, а он спит так сладко и никуда не торопится вставать. Даже не шевелится. Вы там, в Грагуркле точно от волколаков отбивались, а не на каменоломне работали пару лет?

- Это твой фирменный отвар так его срубил. Он жив вообще? Не дышит вроде.

- Да ты что родной, акстись-ка. Агритцка - отвар укрепляющий. После него мужчины потенцию не знают куда девать.

- Это правда, – как-то смущённо сказал Гор, а я с ним согласился.

- Доброе утро, – поднялся я, снимая капюшон. – Завтрак готов, вижу.

- Ну, точно шпиён. Делал вид, что спит. Чтобы выведать у меня тайны.

- Тоже мне тайны, – не поверил Гор. – Про силу потенции от обычного отвара афродизиака.

- Ну, хорошо друг. А какие ты видел сны.

- Обычные, – присел Гор, чтобы раздуть угли.

- Ну а ты расскажи нам, – настаивала Намаах, пока я умывался водой из деревянных фляжек, данным нам в дорогу на седельные сумки, в щедрой Грагуркле. – Раз обычные. Чего таить то.

- Ладно, Намаах. Иду я значит по лесу. Огромные кругом деревья. Темнота жуть. На меня смотрит со всех сторон такое аномальное нечто, что я автомата не выпускаю из рук ни на секунду. Жуть берёт. А потом всё это кончилось. Добежал я до стены. Куда идти дальше не знаю. Ну, я давай идти вдоль неё. Вдруг думаю, вход будет. 

- Дай угадаю. Стена до неба была да. И конца края у неё не видно.

- Откуда знаешь?

- По глазам вижу, – плутовски засмеялась Намаах. – Ну ладно. Дальше что было.

- Дальше я шёл, пока, наконец, не понял, что стена имеет лёгкое закругление. Понял я это, спустя часов пять. Может семь. Уже не помню. Будто бы ноги даже устали идти. Но это мне ум так говорил. Ног то я почти не чувствовал. Потом начался плавный подъём. Я взошёл достаточно высоко. Подъём как бы шёл по спирали этой бесконечной закругляющейся стены.

- Так ты что этой «стены» даже не коснулся, – уже чуть ли не смеялась Намаах.

- Почему не коснулся. Коснулся, конечно. Ногами. Пока шёл. А ещё, когда почувствовал что сейчас упаду. Коснулся. Меня это ещё так сильно потрясло. Осознание того, что я в другом совершенно мире. Не в своём, не в этом, а, как бы выразиться «в том». Вернее в том месте. Я кстати всё-таки сорвался. Хотя больше похож, что концентрические выступы, по которым я шёл, просто ушли в одномоментье из-под ног. А оказалось, это меня Лууч будил, сменить его.

- А ну тогда всё благополучно Гор. Я уже переживала, что ты непроходимо далёк от сути. Но ты хотя бы к нему прикоснулся. Это уже хорошо. Оно тебя хотя бы не отвергло. Это уже прогресс. Поздравляю.

- С чем же?

- Ты пытался взобраться на Великое Пробуждающее Древо, – ответил я ему, чтобы убрать неясность.

- ВПД? Внатуре?! Так вот это было оно! Ёлы-палы! Вадим узнает, как я провалил первый и возможно последний контакт – убьёт.

- Не расстраивайся Гор. Оно тебя приняло. Это лучшее что может произойти в твоей жизни. Теперь ты под его пробуждением, защитой и опекой.

- А возможность вернуться к нему ещё раз будет? Ты бы хотя бы предупредила Намаах. Лууч, ну уж ты-то я думал, мне другом стал…

- Как брату и земляку говорю. Я не знал.

- О таком не говорят вообще-то, – обычно сказала Намаах, хмуря брови. – Никогда. Процесс «знакомства» должен быть естественным. Однако я удивлена, оказывается ты Лууч шаман. Хоть всячески хитро прячешься, за своим стройным и деликатным образом, воина, монаха, травника, змееведа и кого только ещё не ставишь, перед собой, чтобы никто не знал о тебе истинной правды. Но ты не волнуйся. Я – могила. 

- Постойте ка. Ян говорил ты ученик шамана.

- Нельзя быть вечно учеником Гор. Это можно было понять самому. 

- Нет, друзья, подруги, давайте ка во всём разберёмся… - не унимался возбуждённый до крайности гор, словно энергия его распирала.

Мы с Намаах переглянулись мельком, встретились глазами и тут же разошлись, прекрасно всё понимая без слов. Вдруг подул сильный ветер и взметнул столп белой золы, окативший Гора с головы до ног.

- Дует ветер Армажных земель! – вскочила Намаах, быстро закидывая все подряд вещи в седельные сумки гнедой спутницы. – Быстро по коням! Пока не закрылся проход!

Мы с земляком понятливые парни. Нам два раза повторять не надо. Быстро бросив так хорошо начавшийся на рассвете завтрак, мы заспешили с дорогу. Только не на конях, конечно. На лошадях.

Двигались мы в темпе неторопливого галопа. Впереди на гнедой кобыле вела Намаах, Гор замыкал. Местность менялась на глазах. Лес таял, вместе с гористой местностью, оставляя холмы всё более пологими. Это совершенно не соответствовало тому бурелому, какой мы наблюдали с вечера и утром со своей вершины холма. Странный момент, нам не встретилась неизбежная река, бывшая в этой местности обычным явлением, с высокими скалистыми обрывами, вместо пологих берегов, попадавшаяся нам ещё вчера.

Останавливаться и дискутировать было некогда. Ветер усиливался, трепля макушки деревьев. Как Намаах на беглом ходу выбирает дорогу, не сбавляя скорости и не опасаясь соскочить с внезапного обрыва в пропасть, таящегося за очередными кустами, мне было невдомёк. Я огляделся мельком на Гора. Он тоже с подозрением глядел по сторонам, не понимая, как могли произойти столь разительные перемены на местности, когда вот только час назад, ничего подобного сверху мы не видели, когда каждый про себя, мысленно настраивался на сложный путь.

Теперь местность напоминала пустоши, заполненные причудливыми кустарниками, огромными камнями и редкими молодыми рощицами. Внезапно Намаах остановилась. Далеко внизу, после длинного полого склона, начиналась долина. Она словно вся была укрыта то ли песчаными бурями, то ли туманами.

- Мы точно не можем в обход? – поравнялся с нами взволнованный Гор.

- Мы и так уже на территории Армажных земель, – ответила Намаах. – Слышите? Ветер стих. Это потому что мы вошли. В обход идти бесполезно. Тут в обход не бывает. Можно только насквозь.

- Не волнуйся Гор, после того что ты видел в проклятой деревне и Грагуркле, тебя будет сложно удивить.

- У меня нехорошие предчувствия, – сглотнул Гор.

- У меня тоже. Власти Кристаллиса окрестили эти земли задолго до того, как они должны были начаться. Слишком много людей пропало, в процессе поисков, исследований и просто путешествий, через Армажные земли.

- Что ещё за Кристаллис?

- Высший духовный город-столица, – быстро сказал я, пока Намаах вдумчиво подбирала слова.

- Ну, типо того. Да, пожалуй, определение Лууча подходит больше.

- А по-твоему как? – спросил Гор.

- А по-моему, это сборище особ, слишком высокого о себе мнения, отгородившаяся от всех остальных человеков, в своих далях непролазных. Дабы в очередной раз подчеркнуть свою мнимую значимость.

- Не высокого ты мнения о духовной столице, – усмехнулся я.

- А Вас не смущай такой очевидный заход вниз по склону в долину? Камня только не хватает. Прямо пойдёшь, головы не снесёшь. Налево коня потеряешь. Направо разврату предашься.

- Вообще-то следов копыт и людей не видно, – присмотрелся я к земле.

- А тут есть такой. Откуда ты узнал? Это Лууч втихаря нашаманил, вот вы мне и не сказали?

- Я никому ничего не говорил, – оправдался я.

- Вон за теми кустами действительно стоит такой камень.

- Да ну? – не поверил Гор.

- Ну, пошли, убедишься сам, – мы приблизились. – Вот, пожалуйста.

- Перед нами за кустами, стоял поросший мхом, и оттого совсем не заметный камень, высотой примерно с всадника. 

- И о чём гласят эти рунические иероглифы?

- Это на армажном языке. Мёртвом, по нашим дням. «Будь осторожен путник, аль дальше ты решил пойти. Остаться без головы или коня там сможешь, если удаль и ум твои, окажутся, не столь высоки». Это если дословно. 

- А по бокам, что за надписи?

- Там почему-то надписи в обратном порядке, да к тому же подстёрлись изрядно. Слева вертикально написано,… в общем, общий смысл: «Умерь свою жадность». А справа: «Никогда не думай, что не найдётся того, кто сильнее тебя». Там ещё сзади надпись есть. Общий смыл примерно тот же: «Будь смирен». 

- Жаль все камеры накрылись. Я бы это с удовольствием запечатлел.

- О, так ты видео хронику всё это время вёл? Поздравляю Гор. Занятные выйдут материалы, для твоего ведомства.

- Да не так всё красиво. Накрылись они, в тот же день, как я очутился в проклятой деревне. Никакая, встроенная в разгрузку шпионская электроника, просто тупо не работает. Будто хорошим электромагнитным импульсом всё сожгло.

- Это вы свои шаманские штучки обсуждаете? – Гор кивнул Намах. – Он не похож на твоего ученика Лууч. 

- А он не мой ученик.

- Жаль. Ну пошли, по-тихому, по осторожному. Как камень велит. Ветер совсем стих. Хороший знак. Назад уже пути нет. И для особо осторожных – в обход тоже нельзя. Кто против, пусть, лучше штудирует высеченные истины на камне. Там ещё много чего написано, только моих скудных познаний не хватает. Да и мало у кого хватает, язык-то мёртвый.

- Откуда ты знаешь армажный язык Намаах? – спросил я. – Я удивлён твоим лингвистическим познаниям.

- У меня дед был родом отсюда. Двести лет назад, когда ещё здесь не творилось, как бы сказать, странное.

- То есть они были такими не всегда.

- Были всегда. Жители Армажных земель, сами устроили его таким образом, ещё так давно, что и никто не помнит, когда точно. Точнее они владели технологиями, по смене природных особенностей земли, на которой они живут. Они применяли это, чтобы менять погоду вокруг себя. Менять русла рек, осушать озёра, либо наоборот наполнять, возвышать горы, где надо. Ещё они возводили эпические города, на фоне которых вся постройка в пределах земель его величества, детская песочница. Ну как бы это сказать, за обратной стороной реальности. Так ни один враг не мог понять, где они. Это было не просто для того, чтобы защититься от внешних врагов. Это было сделано, просто потому, что они могли это сделать. Не больше, не меньше.

- В зазеркалье?

- Не знаю о чём ты Гор. Но суть в том, что они умели делать свой город, используя сжимаемое искусственно пространство, благодаря своим манипуляциям с землёй, её магнитным полем и пространством. Например, идёшь ты к ним, видишь город, башни мощные, сооружения огромные вдалеке, а приблизится, никогда не сможешь. Словно это мираж. Как бы быстро не шёл. Или бывает такое, что идёшь, видишь город, отвернёшь голову, а его уже не видно. Ну или подойдёшь к стене, пойдёшь вдоль неё к воротам и так будешь долго идти, очень долго, пока не надоест. Использовалось это и просто в шутку и во вполне конкретных боевых целях. А если кому нужно было внутрь, то без провожающего и личного приглашения изнутри, никто не мог сторонний в него проникнуть. Умников там много было. Дед у меня сам такой же был. Умник.

- Так куда же они все сгинули Намаах? – спросил Гор.

- Да не торопи ты меня. Дед говорил, что есть даже легенда, что они не сгинули, а случайно схлопнули весь свой огромный город, а назад выбраться не смогли. Но это только для не посвящённых. На самом деле, мой дед утверждает, что это было сделано намерено.

- А твой дед сам Армаженец?

- Не армаженец, деревня, а армаганец. Ой, прости Гор, я забыла, что ты не местных краёв.

- Так почему он сам, остался жить за пределами того мегагорода паралельного, раз там всё так хорошо было?

- Это потому что он полюбил мою бабушку родом из Милейской Верхвъи, ещё, когда та молода и прекрасна была, а меня в помине не было. Вот у неё и был, гостил так сказать, не вовремя. Дед мой вообще путешествовать очень любил. Вернулся как-то обратно, а Армаги-то и нет. Город Армага назывался тогда, перед тем, как исчезнуть. Вот земли и стали с его исчезновения называть Армажными. Много чего странного на них творится. Ещё больше слухов вокруг них среди молвы в городах.

- Ну а дед твой технологии знал их? Раз ты говоришь, что он тоже умник.

- Знал и большой вклад в развитие деревни нашей внёс. Благоустроенность у нас на высоте. Но это мелочи. Для грандиозных свершений, нужны были материалы, оснащение и другие светлые головы, которых в одиночку ему не сыскать, а если сыскать, то нужные агрегаты и приспособы сложные  в одиночку не сделать. Но по моему уму, они нам были не нужны. Поселение у нас славное. Деревня, одно название. Дед счастлив всю жизнь был. Только ушёл из мира три года назад. Что очень жаль, конечно, мне лично. Но для него хорошо. Он говорил часто до последнего дня, что после его, так называемой смерти, его светлую душу Армага притянет обратно. У них для этого оборудование подходящее есть. Армага своим сверхумным оборудованием, за счёт своей мощной конструкции метающей молнии во включённом состоянии, научилась, души людей покинувших землю притягивать. Причём так давно, что никто и не помнит, как давно. По крайней мере дед не помнил. Бабушке моей, он то же самое говорил и разрешения у неё спрашивал, чтобы и её притянуть, когда настанет её время уходить. Из жизни. Она согласна, но её время ещё не пришло. Она у меня вообще бодрая старушка. Старинная закалка Милейской Верхвъи, – повеселела Намаах. – Купаться в ледяных горных ручьях, ходить в заснеженные горы без верхней одежды, почти ничего не есть. Это для неё норма.

- Ты знал? – обратился ко мне Гор.

- Только слухи. Мне в Армаге, бывать не доводилось. Этот город, был здесь…, на виду, задолго до моего прибытия. А на землях этих, я был краем. Девять лет назад. Тёмная вышла история. Так что хорошо, что у нас есть хороший проводник.

- Это да. Дед мне многое успел в детстве рассказать. Как он иногда говорил: «Не помрём. Не боитесь дети. Смерти нет. Всё будет славно».

Глава 15 Пропавшая Армага

- Гор, отчего ты, такой задумчивый, мой друг? О чём горюешь?

- Да Армага ваша, на мысли одни наводит. Не могу от них всё отделаться.

- Можешь мне исповедаться. Во-первых, на уровне насущного преследования и гона на меня, мне всё равно. Во вторых я никому не скажу. В третьих если кому скажу, надо мной посмеются в лучшем случае, а скорее просто не поймут, и это вызовет негативную реакцию со стороны.

- Да вся эта кутерьма, что последнее время закрутилась надо всей Службой Контроля, не даёт покоя.

- А чего я ещё не знаю? Только ты имей в виду, что я не знаю, потому что мне не интересно, так как их дела меня не касаются, а не потому, что я не могу ничего узнать сам.

- Ловко зубы заговариваешь. Но ладно. В общем ситуация складывается примерно следующим образом. У меня сильные подозрения, что осуществляемая нами цензура, служит отнюдь не человечеству во благо.

- Да? А кому же?

- Да есть подозрения, что над нами работает глобальный предиктор. В том числе , президент его кукла, но подчиняемся то мы именно президенту, понимаешь в чём дело.

- Подробнее, пожалуйста, любопытно.

- В общем, по большому счёту, конечно чистки от Аня (аномальных неопознанных явления) это конечно хорошо и дело нужное. Но меня не покидают впечатления, что помимо наших других отделов, есть ещё особые, подземные сектора, куда у меня нет и скорее всего, никогда не будет доступа. А там дело касается таких технологий, которые не снились даже Яну, со всем его запасливым характером.

- Не вижу проблемы. Если тебя никогда не допустят в них, так чего ты загнался? Если двери заведомо закрыты, нечего в них ломиться, откроются сами. Когда придёт время.

- У меня как раз и закрадываются подозрения, что вся моя миссия сюда, всего лишь проверка на вшивость. Вернусь, повысят или переведут. Не вернусь, пошлют ещё кого-нибудь, меня устранить или тоже на проверку высшего порядка. Хотя бы того же Колена. Он всегда на меня держит зуб, будь то даже в шутку.

- А чем занимаются те скрытые отделы? Мы вроде с напарником были в ваших подвалах. Ничего интересного, кроме ультрасовременных образцов оружия не нашли.

- Да вы вообще сорванцы. Но вы были не столь глубоко.

- Да были мы в вашем хранилище древних знаний. Эка невидаль.

- Ты, похоже, больше меня знаешь, да?

- Да нет, я только мимо пробегал, с напарником, говорю же, когда нас убить хотели твои коллеги. Мне всего-то двенадцать лет тогда было. Хулиганили немножко. По малолетнему недоразумению и озорства ради. Не более.

- Ничего себе немножко хулиганили. Скрытые диверсанты и террористы других стран, не приносят столько хаоса и проблем. Сколько два парнишки. Ну, так вот, то что вы видели, это крохотная часть, огромного подземного города. Который был построен далеко не нами, не в нашем веке и даже не в нашем тысячелетии. А под ним ещё один, ещё более древний и могучий. А под ним ещё более древний и могучий. И таких матрёшек ниже уровня все больше и древнее, встречается столько, что я даже не смогу сказать сколько точно. Только мёртвые они, без бывших обитателей. Инфа засекречена, по самое не хочу, даже от рядовых сотрудников. Там как раз и пасутся товарищи, не имеющие с человеческим обликом ничего общего. Сечешь?

- Так вы там раскопки ведёте, как дети в песочнице.

- Если бы. Тому городу что под нами и тому, что под ним и третьему ниже его, свыше ста миллионов лет. Про нижние, я вообще даже загадывать не буду. Просто они нам достались по наследству. Так вот в ближайшем, под нами, я был лишь раз. Перед отправкой сюда, мельком ехали на подземном поезде. Так вот то, что я увидел, до сих пор не выходит у меня из головы. Там нет ничего человеческого. Ничего. Ощущение, что всё это было построено древними цивилизациями, раз этак в четыре выше нас ростом, как временный штаб, а потом оказалось брошено. Так что теперь, я понимаю территориальное расположение нашего здания и его глубокую тактическую подоплёку. Но суть немного ускользает. 

Прямых доказательств у меня нет, что нами, то есть даже самой продвинутой верхушкой власти, до сих пор хороводят, те значительные в размерах господа, что скорее всего физически, землю уже давно покинули. Но сводится всё это именно к тому. Либо к тем товарищам, не имеющим сходства с человеками, разве только внешне, паразитирующими на руинах былых лет и не рассматривающих нас, как серьёзных конкурентов или противников.

- Так что тебя в этом так гнетёт. Тебе не всё равно, у кого ты на службе? Если нет разницы, что управление и контроль будут осуществляться, примерно по одними и теми же человеческим мерками морали и здравого смысла, а может, что скорее всего так, будет осуществляться, под их полным отсутствием.

- Вот потому я тебе и говорю это Лууч. Ты вроде как сторонний наблюдатель, а вроде как напрямую с этим связан. Зная всякие тонкости и завязки между мирами.

- Это ты у меня так деликатно вышпионить решил инфу эту? – я широко искренне улыбнулся. – Можешь не стараться, я и так скажу, от широты души. Но нет, я не связан. Твой подземный город, строил не я и людьми я не руковожу. Мне хватает одного себя и Черёмухи по до мной. Но та не часто меня слушается с первого раза. Животное вольнолюбивое оно. А ты говоришь, управление всеми людьми, да ещё и соседнего мира. Тебе ветер с Армажных земель, голову не надул?

- Ну, хватит ёрничать. Ты связан с этим, тем, что тоже там родился. Потому должен понимать, что человечество одурманивается в глобальных масштабах, теми личностями, что называются у нас глеирами – это своеобразная рептилойдная форма жизни. Но если по моим прежним меркам, они были управленцами, то сейчас я понимаю, что они скорее всего, просто и есть действительная, исполнительная, законодательная и карающая власть одновременно, поставленная над  человечеством, в рамках их замысловатой идеи. Ради которой, они сами покинули планету, но по прежнему держат за ней, неустанной контроль.

- То есть ты Гор узнал, что ты уже не на первом пункте по крутости и вседозволенности, и даже не на втором, где у вас так называемые всеконтролирующие глеиры, а аж на третьем и это тебя сильно волнует. Тогда как остальной люд, так и вообще на четвёртом, пятом и так далее, до самого дна ракообразных. 

- Ну, в общем-то, да. Смена страны не поможет. Это явление глобально.

- Тогда, я вот что тебе скажу. Оставайся у нас и возможно, тебе больше никогда не придётся прислуживать тем древним силам, что без числа творят «добро», всему желая зла. Оставайся и тебе понравится. Обещаю. Ты ещё КерукЭде не знаешь. Ты ещё с ХайСыл не знаком. Ты ещё Вильгельмину, мою прекрасную не видел. Съездим в Грагурклу, сосватаем тебя на…, как её звали то? Дочери Светича.

- Магора.

- Да на Магоре. Будете жить припеваючи. Хотите в городе, хотите в деревне. Хотите в горах, хотите в лесу. Места у нас не такие лихие, как здесь. Заживёте в общем, хорошо и прекрасно.

- До чего ты простой Лууч.

- Ну да, а чего ходить вокруг да около.

- Говорю же или я этого ещё не говорил. У меня там сестра. С диагнозом шизофрения. Не могу я её бросить.

- Ты просто о более страшных проклятьях вечного сна не слышал. Головус Плеч, в пример. Такие пустяки лечатся. Я тебя заверяю. А как извлечь её, мы придумаем по ходу пьесы.

- Кому это ещё голову с плеч? Уж не моей ли сестре, – покосился Гор криво.

- Да нет Гор, ты не правильно понял. Его зовут Головус, а фамилия Плеч.

- Гор, чего ты там с шаманом, втайне от меня шушукаешься? – подозрительно прищурилась Намаах.

- Обсуждаем твои бесчисленные достоинства, – отозвался весело Гор.

- Это можно. Это я приветствую. Достоинств моих не счесть. Но не потому, что их нет, а потому что бесчисленное множество. Среди которого, точное знание, что если вы и дальше пойдёте в стороне, то вас ухардруткает вон та примитивная система защиты, почему-то оставленная взведённой всё это время.

- Это ты про тот латок с насыпанными в него камнями, что посыпятся на нас, если мы пойдём дальше? – спросил я, меняя направление, и встраиваясь с Гором вновь за линией следов на сухой земле от копыт её лошади.

- Нет, это вообще допотопная штука, если присмотреться. Для отвода глаз. Я имела ввиду, подземную. Если присмотреться, то можно увидеть круги обсыпавшегося песочка. Станешь на такой и прилипнешь. 

- Магниты?

- Угу. Но липнет всё. Живая органика, металл, камень, дерево.

- Ага, а потом добьёт тот латок с камнями? – не унимался я в своих домыслах.

- Нет, латок с камнями, никакой не латок, а оставленный строительный запас. Тут собирались строить фонтан, для всех приезжих, утолить живительной влагой жажду. Но забросили проект. Люди тут скорее стремились к техническому прогрессу, чем к насилию. Вот как у Гора, в миру. Да и у тебя тоже, если ты ещё к нему себя причисляешь.

- Нет, у нас не совсем так, – стал пояснять Гор. –  У нас технический прогресс, идёт рука об руку с применяемым, с помощью него насилием.

- Какой ужасный мир. 

- Ужасный, – согласился Гор. – Не зря он на порядок ниже вашего. Как говорит Лууч. – мне вдруг стало неловко от своих же ранее сказанных слов. Но чего бы кто ни говорил, в том числе и земляк, мой бывший мир для меня прекрасная колыбель и родной дом.

- Очень патриотично. Теперь друзья мои, видите жухлую траву вокруг? Так вот, обходите её старательно. Там были раньше подъёмные механизмы, тех же строителей. Механизмы под землёй, потому узнать где они вышли из строя, а где ещё работают трудно на первый взгляд.

- Намаах, по-моему, тут вся трава жухлая, – засмотрелся под ноги Гор.

- Не, не так. Если присмотреться, то можно различить, где она высохла, а где жухлая.

- Да какая разница? К тому же мы идём за тобой.

- Разница большая. Жухлая, ещё живая, просто воды не хватка. А сухая это мёртвая. Там где под землёй подъёмные механизмы, она почему-то не сохнет до конца. Объяснить почему, я вам не смогу. Я не техник Армаги и не мой дед. А иди за мной или нет, уже не важно. Они откалиброваны под определённый вес и стоит попасть под него, может неслабо так поднять вверх. В худшем случае, забросить вместе с лошадью, ярдов так на двадцать в воздух. Тут для тяжеловесного транспорта тяги рассчитаны были. Так что, внимательно.

- Блин Намаах, – сказал Гор. – А чего мы стороной не обойдём-то? Вон чипыжами.

- А там вообще могли находиться механизмы для прессовки. Я там идти боюсь сама ещё больше.

- Как они вообще тут жили? Каждый метр наизусть знали?

- На земле, были хорошо различимые отметки и границы.

- А нахрена они, в землю вкопаны. Объясни мне, пожалуйста.

- Так откуда же им энергию брать для работы? Из воздуха что-ли? А так энергия земли дармовая. Вкопал и работает. Активируй только и ограждай, там, где дети ходят. Чего тебе не нравится?

- Странное место, – закончил возмущаться Гор.

- Нет. Это мы странные. А дед рассказывал, что они жили в настоящей утопии на яву. Просто потом много интересоваться ими стало местное аля королевство знати. Вот и пришлось покинуть спешно, земли полные грешных людей.

- А что это вообще за земли?

- Да говорю же Армажные. Гор, ты меня каким местом слушаешь?

- Да я глобально спрашиваю.

- Спроси у кого нибудь постарше и помудрее. Я почём знаю. Я не старше вас. Я ещё не обошла их целиком, чтобы ответить тебе на этот вопрос.

- А что, чтобы назвать землю, надо её сначала обойти?

- А как ты ещё хочешь? – резонно спросила Намаах, не совсем понимая, что теперь от неё хочет Гор. – Не имеет значение, как называется земля, отрезок, участок суши, если ты его не обошёл целиком, не увидел его всего и не знаешь всех его жителей, мест, святынь. Вот, что даст тебе само по себе название, Гор?

- Удобство оперирования землями и понятиями, – Намаах в голос усмехнулась.

- Ну, если хочешь, зови их землями его величества. По крайней мере, большая часть глупцов именно так и делает.

Беседа затихла. Я был рад, что вопросы земляка сыпяться не мне на голову, а нашему проводнику. Вернее проводнице, но с мужскими нервами и самодисциплиной. В этом Замке высших искусств, схалявить точно никому не дадут. Как по части теории, так и в прикладных вопросах бытия. Были, знаем. 

Далее пошли совсем уже странные рельефы. Вернее их отсутствия. Мы ожидали виды заброшенных зданий, запустей, в крайнем случае, пустыри занесённые песком или поросшие руины-обломки зеленью. Но увиденное, дало такое ощущение, что город просто вырезали вместе с землёй и потом перенесли, в неизвестном направлении. Мы остановились у идеального края земляного среза. Внизу в пяти ярдах, остались лишь филигранно срезанные силуэты прямоугольных форм и рисунков фундаментов, отполированных словно до состояния идеально гладкого зеркала. До сих пор не поросших травой и не занесённых землёй и сором. Похоже дед у неё брутальный мужик был, раз один из числа тех, кто весь сверх развитый технически город, умудрился перенести и спрятать так, что никто не знает где он.

Невольно мы открыли рты и затихли. Словно тут ещё вчера трудилась армия археологов со всех концов света. Археологов роботов, потому что так отполировать пушистыми кисточками земли и камень до блеска, человеки не могут просто физически.

- Ты эти лабиринты фундаментов уже видела? – риторически спросил я Намаах, первый приходя в себя, и прекрасно осознавая, что она удивлена не меньше меня.

- Нет, – глубоко сглотнула она, прежде чем неловко ответить. – Армага пустила посмотреть нас, что с ней стало. 

- Может это иллюзия? – спросил Гор и спустившись с лошади, бросил вниз камень. – Камень не долетел до гладкой земли и мгновенно, беззвучно исчез на глазах.

- Нет, – вновь сглотнула Намаах и слезла сама. – Дедушка рассказывал про такое. Когда применялась технология перемещения, особенно в крупных объёмах, оставались вот такие мёртвые зоны, активные ещё в течение долгого времени. Видя объёмы перемещения целого города, – покашляла Намаах, всё ещё удивлённая зрелищем. – Можно предположить, что мёртвая зона здесь рассосётся ещё не скоро.

- Это мне напоминает, один случай, когда мы ловили одного странного типка, – оттаял Гор. – На него вышли наши аналитики. Типок, владел реальной магией. Да-да я не шучу. Магией владел. Он был зафиксирован уличными камерами, пару раз со своими трюками, фокусами и тем как это всёназывается у магов. Пару лет его не могли найти, а потом когда нашли и подключили всех силовиков, чтобы его поймать, он забежал в трансформаторную будку, словно зажатая крыса.

В решётках окон мелькнул яркий свет, словно там взорвали нитро-магниевую гранату. Вошли два наших оперативника и тут, будка буквально исчезла на глазах. Скачок напряжения электричества от неё был такой, что расплавились все идущие к ней провода. Оперативники пропали бесследно, и были объявлены пропавшими без вести. Будки нет. И земли на полметра в глубину нет. А на её месте лужица стекла, затвердевающего у всех на виду. Это земля расплавилась, вместе с фундаментом. Но то, редкостный случай телепортации, с применением больших запасов его личной энергии и притянутой им посредством трансформатора электрической. А здесь, – обвёл он руками всю округу. – Совершенно уникальное явление.

- А что такое метры? – спросила Намаах.

- Единица измерения. Примерно на одну десятую меньше ваших местных ярдов.

- А. Я, что думаю ребята. Надо идти в обход. Тут мы точно лет триста-пятьсот ещё не пройдём. И даже не пролетим. Обратите свои внимания, птицы на бывшим городом, тоже не летают.

- Да тут вообще нигде птицы не летают, – сказал я.

- Чувствительные создания. Я бы на их месте тоже не летала. Куда хотите, налево или направо?

- Я бы налево пошёл, но нужно направо. Налево – плохая примета, – сказал Гор.

- Нет девочки и мальчики. Мы пойдём направо. У меня чуйка проснулась. Стоит мне подумать, что мы пойдём налево, как у меня начинает колоть сердце.

- Шаман дело говорит. Послушаем его, – сказала Намаах и пошла направо, вдоль резкого, прямоугольного обрыва.

- Скажи, пожалуйста, Намаах. Как такая опытная проводница, раньше этого не видела? Ты же здесь была уже.

- Один раз и много знаю по рассказам деда. Но бывать у основания пропавшей Армаги, как-то не доводилось. У меня есть теория, связанная с потоком, создаваемым теми, кто сюда приходит. В нашем случае, нас трое и все личности незаурядные, это сразу видно по вашим добрым лицам. Потому поток больше и пропускная способность выше. В прошлый раз мы с Вильгельминой обошли Армажные земли по самому краю, задели кромку. Но у нас и не было цели пройти Армагу насквозь. Это всё Гор виноват, он со своими расспросами, о этих землях и городе, навёл нас на него самого. Да и Лууч туда же. Вот к чему приводит нездоровое любопытство.

- Вывод. Мужчины виноваты, – улыбнулся Гор, зачем то мне подмигивая.

- Сущая, правда. Первый раз вижу мужчину, признающего это публично перед женским полом. Таких бы, как ты, да побольше. Всё бы у нас, всегда было нормально. Глядишь и Армага бы не спешила исчезать, да дед бы меня сводил в этот славный город утопию.

- Забавно Намаах. В моём мире, мужчины считают с точностью до наоборот, – всё ещё скалился Гор.

- Это как раз закономерно. Мир то низший. Скажи ещё, что у вас патриархат царит.

- Царит. Но это тоже как посмотреть. Главенствующая раса, принимающая нас за еду и рабсилу может не иметь пола.

- Ну, о чём я говорила, – взмахнула руками наша спутница.

- Так здесь тоже его величество местное есть, а не её, – подливал Гор масла в огонь, разгорячая Намах.

- Так это только для отвода глаз. Вся головная работа по верхоправству в Кристаллисе ведётся и посей день. А там количество мужчин по отношению к женщинам, в соотношении один к семи. Что уже говорит о многом. 

- О, это мне как раз говорит о многом! – озарился Гор, вновь весело мне подмигивая. – Особенно учитывая, какой здесь в целом по городам, деревням и лесам, сплошь проклятущим на корню, царит бардак!

- На самом деле, девочки и мальчики. Дело обстоит совсем не так.

- О, – встрепенулась Намаах. – Третья точка зрения. Ну-ка давай Луучик, удиви нас.

- А вот я уже знаю, от кого ты этому набралась, в плане коверканья моего имени.

- Ну конечно, от нашей общей доброй девочки Вильгельмины.

- Кстати Гор, ты опытный шпион и разведчик, – обратился я к Гору, на полном серьёзе. – Не хуже Яна. Так легко и просто раскрутил нас на такую запретную во всех публичных местах тему. Но для нас, между нами друг дружками, секретов нет. Особенно после агритцки. Так что если бы спросил напрямую, без обходных манёвров и хитростей, мы бы и так тебе всё рассказали. Кстати скажи своему Вадиму, если я правильно запомнил его имя, что я срочно рекомендую перевести тебя в другой отдел. Штурмовик и оперативник ты прекрасный, но такие мозги должны работать, чаще чем тело, заточенное под рефлексы. В крайнем случае, скажи, чтобы поставил тебя хороводить оперативной группой. Я серьёзно кстати. Чего ты лукаво улыбаешься?

- Нет проблем так и скажу по прибытии: «Вадим, меня шаман  Лууч, из того мира, рекомендовал повысить в должности. Вот от него рекомендательное письмо с личной подписью и протекцией. В противном случае, я от вас вернусь обратно в их мир. Меня там больше ценят».

- Ты понял правильно Гор. Так вот девочки и мальчики, возвращаясь к нашим кругам правления землями и правителями с событиями на ней. Скажу вас по большому секрету. Кристаллис, это не самая высокая ступень. Там скорее духовная и накопительная сфера, по части сохранения знаний. Правлением они не занимаются, к твоему очевидному разочарованию Намаах, будет мною честно сказано. Я даже более скажу. Они по иерархии, занимают третье место. Медные короны с медальками и с цветными камушками им на головы. Про его величество я вообще молчу. Это даже не медь, это бронза или латунь. 

- Основа управления стоит на Крепости Керионен. Они по праву носят серебряные короны.

- Звучит как деза, – стал слишком внимательным и серьёзным Гор. – Слишком открыто ты об этом говоришь Лууч.

- А я повторяю, мне нечего скрывать.

- Почему я о ней слышу впервые? – усомнилась Намаах. – Догадываюсь, что значит его слово «деза». 

- В том и вся суть правления. Оставаться в тени, и не при каких условиях не раскрывать истинного источника, контролирующего всё на свете. Ну не всё на свете, а основные тенденции развития человечества.

- Постойка ка Лууч. Ты говоришь, что они носят серебряные короны. Кто же тогда следит вообще за всем равновесием?

- Вот об этом вы спросите не меня, а моего учителя. Я не вправе раскрывать информацию, столь высокий важности и секретности. Даже если вы агенты самых элитных спецслужб, что очевидно. Гор из Службы Контроля, а ты Намаах прекрасная молодая специалистка-выпускница, из Замка высших искусств.

- Постой Лууч, ты так красиво подвёл нас к лидеру абсолютной власти и теперь скроешь это? – возмутился Гор. – К тому же, ты вполне изящно выставил нашу обаятельную и своенравную спутницу разведчицей и шпионкой, – улыбнулся Гор, смотря на Намаах.

- Ну и зачем ты меня спалил ему Лууч? Это не просто недопустимо с твоей стороны, тыкать пальцем во всех представителей Замка высших искусств, разоблачая их деятельность, да к тому же ты не имел на это никакого морального права. Я бы могла простить это Гору, но ты. Ты не можешь этого делать. Нет чести человеку, представляющему шпионов всем, кому не попади.

- Не согласен. Всё не так Намаах. Я сам прямой представитель разведки, только названия такового не имею и ни в чьих больших рядах не состою. А по моему скромному мнению, разведка должна знать друг друга в лицо и желательно, быть на дружеской ноге, как это происходит между нами троими.

- Зато мы теперь знаем, кто есть кто.

- Лууч, ну раз ты расставил все точки. То давай признавайся, на какую сторону работаешь ты? И уж не выходит ли, что ты и есть агент золотой, первенствующей короны?

- Повторяю, девочки и мальчики, братья и сёстры по разведке, я на эти вопросы не имею никакого морального права отвечать, без своего вышестоящего руководства. – меня одолел смех, когда я представил КерукЭде в качестве генерального директора штаба разведки в его доме, а ХайСыл в качестве его правой руки.

- Тогда познакомь нас с ним, – сказала она, без тени улыбки.

- Всему своё время Намах. Сначала выведи нас отсюда. У меня чувство пути, что-то опять притупляться стало.

- Ладно, – насупилась она, после разоблачения всего и вся. – Пошли. Но знай, что твоя правда, как кинжал в спину.

- Зато всё по чесноку, – ответил Гор. – Вот только я не совсем пойму. Волколак твой возлюбленный, это такое хитроумное, архисложное прикрытие и легенда на миллион?

- Нет, это действительно мой возлюбленный и он не имеет никакого отношения к моей тайной работе на Замок высших искусств.

- Забавно друзья. В моём мире, я бы давно уже должен был, как и любой из вас на моём месте, убить, подставить и предать каждого из вас. Не дав вам пройти со мной и ста шагов. Или дать пройти девяносто девять, а потом успешно предоставить возможность споткнуться. 

- Это очередной раз говорит открыто, о наших кардинальных различиях, в уровнях энергии и вибраций, – сказал я. – Но ты крепись Гор, не тыкай нам в спину кинжалом, не подставляй и прочее. Дождись завершение своего акта и только потом делай выводы. 

- Сдаётся мне, не без предвзятого подхалимства будет сказано, захоти я это сделать, то сам бы уже давно пал первым, если не выходя из проклятой деревни, то в Грагуркле бы обязательно. А если не в ней, то после знакомства с Намаах. 

- Правильно. Ведь как было справедливо сказано Луучём, держаться нам лучше на дружеской ноге. Теперь всё мальчики. С этой секунды, начинается матриархат. Не могу поверить, что мы до сих пор обсуждаем это. Уважаемая агентура, дайте мне уже побыть в тишине.

- Слово главного проводника закон, – утих Гор.

По пути Гор, несколько раз слезал с лошади, что-то отковыривал из земли и возвращался в стремя, пакуя, то старинную серебряную вазу, то другой предмет быта или обихода. Глядя на него я тоже не удержался, но не для проформы, а в качестве сувенира из столь загадочного и ни на что не похожего места. Заодно и сувенир подобрал Вильгельмине и ХайСыл. ХайСыл, как никто другой любит такие штуки, потому что сам подвергаться опасности не любит, с интенсивностью прямо противоположной, всем полученным выгодам. 

Одна лишь Намаах грустила, созерцая опустошение, словно всю жизнь мечтала сама попасть в Армагу, но не видела возможности, особенно после смерти деда, хот как нибудь-туда попасть в настоящем времени. Ни какие мелочи и оставленные вещи, теперь не могли ей заменить утрату, о которой ей всё детство рассказывал дед. Хотя я всерьёз полагал, что это просто её самое главное задание, как глубоко законспирированного агента Замка высших искусств, отыскать эту самую Армагу и поведать своему руководству о проходе в неё. 

Да так уж совпало, что это её личная и дальняя мечта пересеклась с заданием, разузнать и выведать. Однако я больше всего теперь после наших бесед и её тона, был уверен, что Замок высших искусств, самым очевидным образом использует свою выдрессированную девочку в своих целях. Находя её лучшим агентом для этой цели. Ведь она идёт к этой цели, из глубинных позывов души и ставит на первое место, а это самая лучшая мотивация, из всех что могут быть у человека. 

Примерно так же делает и Служба Контроля с Гором, но у него немного сложнее обстоятельства в целом. Хотя очевидно, что его тоже используют по прямому назначению. Из чего можно сделать вывод. Берём человека, находим его главное предназначение и смысл жизни, подсчитываем и подбираем под него соответственное задание. Глубоко внедряем агенту эту мысль, и результат не заставит себя ждать. Человек раскатает всех, всё и себя в блин, но достигнет цели. Кажется, этот приём называется «грецкий орех», где орех это агент, а скорлупа это данное ему задание, как ничто другое, подходящее ему по фигуре, подобно удачно подогнанной рубахе, суда же и  подходящее выражение – «своя рубаха ближе к телу». 

Воистину у спецслужб, самые эффективные приёмы, как для манипуляций, не только средой и живущими в ней, но и даже своими самыми преданными агентами. А так ли хорошо это, когда палка о двух концах, бьёт одинакого хорошо? Где гарантия, что такой вот законспирированный, даже от самого себя агент, не ударит по конторе, его сформировавшей? Когда прознает всю глубины «своей» миссии. Надо спросить об этом КерукЭде. После нашего путешествия, вообще есть о чём его спросить.

Глава 16 Безвестный путь

Только ближе к вечеру мы обошли гигантский, прямоугольник, а может был квадрат, сейчас уже не понять, углублённой в земле пустоты, оставшейся напоминанием о древнем просвещённом во всех смыслах и технически городе, о котором так грезила Намаах. В пору было искать место на ночлег. Намаах водила нас между висящими в воздухе, обтёсанными глыбами и просто камнями, проводила между идущими прямо из земли разрядами электричества и всюду ощущался другой  воздух. Природа другая. Приспособившаяся, частично, а в остальном постаравшаяся отсюда уйти подальше.

Наши лошади часто артачились, но у них выбора было не больше чем у нас. Я о многом успел поразмыслить, на переходах, долгих стояниях на месте, когда Намаах, подолгу соображала, куда нас завела, куда идти дальше, где пройти. С пришествием темени, лучше не стало. Я обнажил на груди камень-светлячок, Гор включил нагрудный фонарик в режиме светильника, а Намаах у него его тут же забрала себе, на правах ведущего нас проводника. Но впрочем, скоро отдала обратно. Лишний свет ей мешал и она в силу не быстрого перемещения, в меру довольствовалась избытком наших двух светил. Моё изумрудное свечение, смешиваясь с жёлто-белым светом Гора, давало удивительные сочетания тёплых полутонов, прекрасно освещающих нас в радиусе доброго десятка метров.

Иногда в темноте мерцали еле заметные огоньки, статических разрядов, шумно потрескивая в тот момент, когда их кнуты голубоватых нитей, касались друг друга. Когда мы упёрлись в вертикальную стену из монументальных, вытесанных кусков ярко красного гранита, Намаах сплюнула, не совсем манерно, для её благородной наружности и слезла с лошади.

- Прибыли, – хмуро заключила она, садясь прямо на землю.

Намах явно покинули силы. Она обречённо опустила плечи, из чего я сделал выводы, уже давно, ещё часов пять назад, что мы примитивно заплутали. Она всё больше и больше не понимала, что вокруг творится, а когда мы упёрлись в гладкую стену высотой ярдов в двадцать, она окончательно сокрушилась в своей практике, всезнающей проводницы. Даже волколак по имени Ратус, идущий за нами, печально завыл, видимо чувствуя её упавшее настроение. Зато Гор встрепенулся, вскидываясь и привычно ложа руки на дробовик за спиной, тогда как по уму, нужно бы ложить руку на меч.

- Ну и славно, – энергично спрыгнул я с Черёмухи. – Тут и заночуем. У меня в животе уже лисы волками выть скоро будут. Вам это точно не понравится. Тут и деревья иссохшие есть. Как раз на костёр сгодятся. Иди черёмуха сюда, я тебя к деревцу привяжу, тут травка свежая.

- Наконец-то, а то я задолбался тут с вами, по местным руинам буерачным скакать, – поддержал меня Гор, не обращая внимания намеренно на плохое настроение нашей спутницы, впадающей в уныние. – Вся задница, уже в блин смялась. Не привычные мои ягодицы, не резиновые, к таким дальним путешествиям, на седле верхом.

- Это тебе ещё повезло, – громко ломая сучья сказал я, сваливая их в одну кучу. – В Грагуркле тебе очень приличное седло нацепили, как дорогому гостю, защитнику и избавителю. Их большая часть сёдел жёсткие, как деревянные доски. Я обратил внимание, когда коняш из подвалов выводили. Так что скажи спасибо. Тебе и меч женский выдали и седло детское. Ты уж не обижайся на них, но что в бёдрах, что в росте, что в теле в целом, мы с тобой на их фоне дети, а точнее крепкие юнцы. То, что над нами не смеялись, лишь вина военных обстоятельств. Так бы давно в мирное время на смех подняли. Слишком мы для них другие человеки. Слишком они сами богатыри. – Я сунул камень-светлячок в наломанные ветви и дождался пока они не вспыхнут, затем осторожно вытащил светящийся белым изумрудом камень обратно и дождавшись пока он за пару секунд потухнет, повесил обратно на шею. 

- Да мох с ними, с твердокаменными сёдлами и нравами деревень богатырских. Что это за технология в твоём медальоне заключена? Не верю что магия.

- Да почём я знаю. Нашёл в лесу, в детстве, с тех пор со мной и не подводит.

- Удивительно, – сказал Гор и сучья, вдруг заискрились синими всполохами, но этом, всё и прекратилось.

- Удивительно, что дрова местные не взрываются, как динамит. Лучше тащи толще дрова, я знаю, тебе нравится махать новым мечом. Вот и маши на здоровье во благо нашего дела.

- Сейчас будет.

- Намаах, – позвал я её, как бы ни взначай, обернувшись полубоком, когда мы сидели уже у прилично пылающего костра. –  Айда. У меня тут особая заначка меда, с орехами и сухофруктами есть. Специально для такого случая берёг. От самой Грагурклы.

- Да вы два сапога пара, – сказала она, подсаживаясь у костра и кажется ей уже стало лучше, главное не реагировать было на её плохое настроение и не подавать виду, хорошо, что Гор это понял и без лишних слов подыграл.

- Мне, чур, в сотах, – сказал он.

- А чем тебя свежий, в глиняном горшочке не устраивает. В сотах я хотел оставить на завтрак, да и транспортировать удобнее. От горшочков же избавиться можно. Тут вот оставить к примеру.

- Люблю зрелый мёд. К тому же я ем его, в третий раз в жизни в сотах. До этого в деревне ел пару раз. Это у меня теперь любимое сладкое из всех.

- Вот видишь, у тебя уже новые вкусы образуются. Поживёшь ещё с годик и вообще передумаешь, когда-либо возвращаться. Причём не только из-за новых гурманских предпочтений в кухне.

- Да чего ты так его боишься, отпустить обратно Лууч? У тебя задача такая стоит шаманическая?

- Просто я желаю Гору, 

- Дай угадаю – добра?

- Желаю того, чего пожелал бы себе. Ну, хорош о грустном. КерукЭде, всегда говорил: «Утро ночи мудренее». Я с ним согласен, кстати. Чего в темноту камни кидать. Как Гор орешки в рот. Утром обстановка станет яснее.

- Всё мальчики. Я наелась. А теперь заканчивайте свою болтовню. И ещё, – сказал она, когда уже укладывалась спать. – Если утром меня кто-нибудь из вас разбудит, без предупреждения получит пикой в глаз.

- Вот тебе и яркий пример матриархата, – тихонько сказал мне Гор. – А ты говорил, что у них корона медная.

- Девушек надо беречь, – так же сбавляя голос, сказал я ему. – Особенно хорошеньких, – я не удержал улыбки. – Особенно проводниц, через земли, на которых пропасть ничего не стоит, – вновь завыл наш волосатый знакомый. – Особенно, если за ними идёт, разъярённый горем волколак, зализывающий на ходу раны.

- Куда идти, куда идти, – сквозь сон, еле слышно пробормотала Намаах и перевернулась на бок.

- Я тоже спать. Не могу сидеть теперь ни в какой позе, – он улёгся на живот. – Кажется, у меня седельное место распухло, как тесто на жаре.

- Это лечится. Спокойной ночи.

- Ага. Скажи это хвосту. Он наверно всю дорогу раны зилизывает и зуб на нас точит. Думает мы его хозяйку, точнее возлюбленную любим не по-дружески, – под его слова вновь завыл хвост. – Во, слышит, значит.

Всю ночь наш хвостатый друг, выл особенно неистово и жалостливо. Будто его там растянули на правиле за все конечности серебряными цепями, в зубы сунули кляп, перцово-луково-чесночный, воткнули осиновый кол в сердце, медленно прожаривая после этого на углях и побивая при этом палицами. Гор, мучимый бессонницей всё порывался вскочить, выхватывая меч и намереваясь отрубить ему башку, да нарезать его на волосатые ремни немедленно, если он не заткнёт свою клыкастую пасть. Благо Намаах спала крепко и не просыпалась, а я насилу уговорами, взывал его к разуму, не обращать внимания и держаться достойно мужчине. В конце концов, Гор заснул. Я и сам, вскоре дослушав все звериные молитвы лунам, провалился в забытие, как поначалу могло показаться, без сновидений. Да ненадолго.

Проснулся я на ясной солнечной поляне, под деревом. Рядом, на берегу у реки гуляла длинногривая красавица, что отправила меня впервые в новый мир, восемнадцать лет назад. Только мне было совсем не двенадцать лет. Я оставался тридцатилетним, рослым мужиком. Она не обращала на меня внимания, а подходить к ней, чтобы верхом вернуться обратно меня не тянуло. Напротив, тянуло пойти в лесок, прогуляться.

Лесок вывел меня к озеру, а от него я, по вяло протоптанными тропами, вышел из леса к дому. Ни одна тропа не изменилась, словно прошло пару часов, а не восемнадцать лет кряду. Вышел к дому, когда-то бывшим моим. При мысли, что там мои родители, меня подергивало, по телу шли мурашки. КерукЭде рассказывал, что они не мои родители, а я вовсе не их сын. Но я ничего не мог поделать с ностальгией, вспоминая, как провёл всё детство из двенадцати полнокровных лет с ними. 

С лёгкого возвышения, на котором стоял двухэтажный деревянный, крепкий дом, доносились стуки по дереву и металлу. Не найдя калитки, я несмело пересёк невысокий забор. Прошёлся по заросшему красивыми плодовыми деревьями и цветами, ухоженному саду, царившему почти на всём участке. У крыльца сидел мой изрядно поседевший отец и правил порог, меняя деревянные ступени крыльца, на новые. Открылась дверь. Не доходя пары ярдов или метров. Я сглотнул и остановился.

- Мама, – робко произнёс я.

- О Лууч вернулся, – тёплым голосом ответила  красивая женщина, с единственной седой прядью на голове.

- Ого, – обернулся отец и улыбнулся. – Ну, ты загулял парень. Мы тебе к обеду и ждали. Я твоей маме так и сказал. Не надо ждать его. Он вернётся сам. Когда проголодается. В твоём возрасте, я поступал точно так же. Мог и вечером придти. За что, правда всегда влетало. 

- Ну, заходите скорее. Обед готов. Руки только помойте и обязательно разувайтесь перед входом. 

- Вот и вы, – сказала мама в расписном синем переднике. – Садитесь. 

Мы сели. В открытое окно дул приятный лёгкий ветерок, а мы обедали. Я всё не мог прикоснуться к еде, рассматривая их, не решаясь говорить и дотронуться до них, хоть они сидели близко за круглым столом. Вдруг сверху по лестнице, спустился парень примерно двух с половиной десятков лет, отчего я сначала принял его за подменённого себя, о котором рассказывал учитель. Но он был совсем не похож на меня. Наоборот. Сильно и разительно от меня отличался. Он спустился и сел за стол с нами. Мама безропотно положила перед ним свободную тарелку и подала ложку, а он кивнул в знак признания.

Несмотря на весь комизм ситуации, я принялся его внимательно изучать. Парень был черноглазым, со скуластым лицом и длинными чёрными волосами, забранными в толстую косу, за спиной. На нём была свободная замшевая рубашка цвета беж со шнурками на рукавах и такие же штаны. Налегая на свежий салат, он всё смотрел мне в лицо, а я не тронулся и с места, выдерживая его взгляд. Закончив есть на середине тарелки, он отодвинул её от себя и попросил стакан воды. Мать встала, подала ему стакан воды и села обратно, как ни в чём не бывало. Когда отец попросил добавки, словно всё нормально и так должно быть, я не выдержал первым.

- Что всё это значит? – спросил я, всматриваясь в его лицо, напоминающего мне отдалённо ХайСыл в юности, но лишь образно, ведь передо мной сидел совершенно другой человек.

- То, что ты себе позволил представить, то и значит Лууч. Армажные земли играют с тобой, а ты им с удовольствием, упоением и с ностальгией поддаёшься в этом.

- КерукЭде? Неужели это ты? – он кивнул и так хитро стал улыбаться, что у меня не осталось никаких сомнений.

- Ну что мальчики, может, теперь чайку? – вдруг сказал мама, а когда я посмотрел на неё, то в синем переднике, стоял огромный волколак, держащий интеллигентно так, двумя когтистыми пальчиками чашечку гжель, другой же придерживая волосатой лапой блюдечко из той же пары.

Я свалился из-за стола. Вместо папы, тоже сидел волколак, только полностью одетый в его одежду. Не обращал на нас никакого внимания, пил чай, ел свежевыпеченное печенье и смотрел в окно. Когда я, тут же мельком переметнул взгляд на шамана, помолодевшего тысяч лет этак на пять, чтобы посмотреть на его реакцию, он уже воспарил под потолок вместе со стулом, на котором сидел. Расплылся в улыбке и со здоровым румянцем на смуглом лице, засмеялся громко и искренне, хлопая при этом руками по коленям.

- Соглашайся! – крикнул он мне в дорогу, когда я, чуть не выламывая входную дверь, выбежал на улицу и пересекая по цветам участок, бежал со всех сил в лес. Второй раз в жизни, сбегая из дома. 

До озера я добежать не успел. Ко мне прилипла молодая берёзка, на которую я налетел правым боком, когда бежал, не различая дороги, чтобы скорее добежать до длинногривой и вернуться в родные края. Не тут то было. Деревце не хотело меня отпускать. Как вдруг я очнулся, лёжа на правом занемевшем боку.

- Проснитесь! Эй, Гор, Вставай! Тормошил я их, выливая остатки нашей воды им на лица. Хватит спать! Подъём!

Кое-как они встали, огляделись, совершенно не веря, что вокруг происходит реальная жизнь, а не их грёзы.

- Ну как спалось? – усмехнулся я, понимая, что всё с нами теперь будет хорошо.

- Фух мать вашу природу в душу. Ну и приснится же такое, – утёр глаза от воды Гор. – Эх, кофэ бы, нормального! Лууч, кого надо убить, подкупить, попросить по-хорошему, чтобы он нам кофэ наколдовал приличного?

- У, брат. Тебе лишь бы убить. Не надо никого мучить. Кофе нет. Зато есть другое. Я обязательно тебе дам его попробовать, только к городу выйдем. Ты как Намаах?

- Я ничего. Это всё место. Проснуться не могла. Меня Ратус, в нормальном теле, до слёз смешил своими выходками и кривляньями на публику с превращением нормальной руки в волчью.

- А ты Гор? Почему не соглашался на чай? – я весело посмотрел ему в глаза.

- А откуда ты знаешь шаман? А да ну вас всех. У меня с этими серыми, скоро буйное помешательство настанет. Вот уволят из-за него со службы, как вернусь, что я буду делать?

- Как чего? – уже смеялся я. – Сюда вернёшься. Мы душевно больным завсегда рады. Особенно ХайСыл, пожалуй. Он мозги вправлять мастер.

- Вот шутки шутками. А ты Лууч, мне только и говоришь. Вот выйдем к городу. Вот выйдем к городу. А сами лесами беспросветными уже неделю шарахаемся, да по пустошам аномально стрёмным трёмся. Где глаза прикрыть уже опасно, а про поспать я вообще молчу.

- Ну, должен же я тебе предварительно выказать силу природы нашей, чтобы ты окончательно полюбил края новые, как свои родные и передумал возвращаться, на совсем. К этому прибавлю: так у тебя целостное впечатление от цивилизованного города, ждущего нас впереди, будет сильнее.

- И кстати, чем тебе Армага не город? Подумаешь, нет его. Но ведь городом он от этого меньше не становиться. Правильно? К тому же, спится-то здесь до чего хорошо. Заметили?

- Ладно, ты свои шаманские штучки оставь для Намаах. Так и быть потерплю до города. Но немного.

- Намаах, помоги мне. Он гость, как-никак. Не привык городской житель, на природе время проводить подолгу. Надо его развлекать попутно и успокаивать. Долго нам до ближайшего города.

- Вот именно что до ближайшего, а не до Сомнома. Один только шаман его знает, куда мы вышли. Этой стены я в упор не помню. Ни по рассказам деда, ни по памяти. А тут ещё и сны эти…

- Тут уж не обессудь Намаах. Я долго боялся тебя будить. Ты ведь с ночи, обещала пикой в глаз дать. Любому.

- Да ну вас. Давайте завтракать и в путь. У меня есть идея.

- Вот и хорошо, – одобрил я затею подкрепиться, вспоминая, как с Гором, недавно и долго бродили без крошки во рту. – Вот и славно. У меня тоже ощущение, что стена короткая, обойдём, но пойдём в этот раз налево.

- Как скажешь, – ответила Намаах, на пару с Гором, смакуя отменные, крупные куски мёда в сотах.

После завтрака Намаах окончательно подобрела и смекнула, что идти вдоль стены налево, лучшая идея, из отсутствия любых других. Даже если закинем самодельную кошку на стену и заберёмся сами, оставлять провиант, вещи и конечно лошадей просто глупо и негуманно, по отношению к верным нам животинам.

За отсутствием других развлечений и невозможности медитировать прямо на ходу, в связи с неспокойной обстановкой в целом, само собой вышло изучать гранитную, красную стену. Все огромнейшие блоки были подогнаны друг к другу идеально. Ни одной огрехи, трещины или скола. В её рукотворности не было никаких сомнений. Местами под ней были старинные сорные предметы быта, такие как забытое и сломанное деревянное колесо, обитое железом, разбитая чернильница и перо, детские игрушки, в форме зверей вырезанные из камня, старый башмак и прочее. Можно предположить, жители Армаги частенько проводили здесь время в тени. Прямо как мы сейчас, только ведомые желанием её скорее обойти.

За пушистыми кустами барбарисов, журчала вода. Из стены выходил красиво обрамлённый камнем ручей и впадал в окружённую и тоже бьющую водой статую ребёнка с месяцем в одной руке и шаром солнца в другой, где из лучиков в разные стороны шла вода. Один лучик бил сильнее всего и выходил за пределы ограждения. Мы по очереди напились из него водой, одобренной на вкус всеми троими. Пополнили запас. Намаах заверила нас, что здесь самая чистая вода, что мы когда-либо пили в своей жизни. Смакуя её вкус, Гор заметил, что она похоже на воду, полученную путём обратного осмоса. А по мне так, просто хорошая чистая вода, пригодная в употребление, какой в горных ручьях довольно много.

Стена вростала в искусственно возвышенный холм. Мы поднялись по широким ступеням и поняли истинное предназначение стены. Она служила плотиной, для длинного, но весьма короткого водоёма. За ним ярдах в двухстах, работали без остановки водяные мельницы, приводящиеся в движение спокойной цепью бесчисленных, но очень низких водопадов. 

- Теперь мне становится понятно, откуда в пропавшем городе столько свободной энергии. 

- Да Гор, раньше она питала всю Армагу, а теперь свободно течёт по земле в никуда.

- Предлагаю быстренько искупаться и двинуть дальше.

- Лууч дело говорит, – поддержал Гор, раздеваясь быстрее меня. – Фух, до чего прекрасно, – восхитился он, ныряя в довольно глубокий, но прозрачный водоём.

- Намаах, тут случайно хищная рыба не водится? – я прыгнул следом, а когда вынырнул, услышал ответ.

- Не знаю. Может, завелась за время отсутствия людей.

- По дну, кстати, плавают гигантские плоские рыбки, на подобие скатов, – сказал Гор. – Скорее всего, электрические.

- Ууух! Что же вы не сказали! Она ледяная! 

- Намах, это можно было понять, ещё у фонтана, – отметил я. – А проверить Гор ты можешь, ухватив одного из них за хвост.

- Нет уж, благодарю. Я не столь любознательная личность. Будем считать моё предположение в корне верным. Энергии им здесь хватает, они тут как плавучие батарейки.

После купаний, идти стало совсем радостнее и веселее. За пригорками, с бьющей прямо между камней водой, скорее всего тоже образованным искусственным путём, начинался, свежий, чистый и очень молодой подлесок, сплошных, широколиственных деревчиков. В полный рост ехать было почти невозможно. Мы быстро спешились, устав гнуть спины, от всех подряд скоплений низких веток. 

Мы зашли всего ярдов на пятнадцать, как совместно было решено вернуться и найти вход в лесок, посвободнее, таким образом, сэкономив нам, время. Не тут-то было. Позади нас, вместо видов на бьющие воды и пустошь Армаги, был густой лес. Мы вновь обернулись, тоже самое. Старинный, дремучий и глухой лес с необъятными и всемером, стволами вековых дерев. 

- Чертовщина! – в сердцах выпалил Гор, когда попытки вернуться, обернулись парой сотен ярдов прогулок, тщетных попыток. - Ещё один проклятый лесок!

- Ничего подобного, – отозвалась Намаах. – Это с нами его дети играют.

- Какие ещё дети?

- А те самые, что смеются и мелькают между деревьев, когда прямо не смотришь и найти их не пытаешься взглядом, то можно заметить, как тень возьми да промелькни.

Я и Гор понаблюдали, как она говорила. Заметили действительно, мелькающие светлые силуэты, ростом не выше метра. Вообще если бы мы не заблудились, не успев толком и зайти в лесок, то нас бы изрядно забавляло-то, как доносились сплошь и рядом, сплошные смешки. Словно тут и там играли в прятки дети, но боявшиеся себя выдать присутствием, но не умеющие ещё удержать своих сильных радостных эмоций.

- Попробовать подстрелить одного из них, чтобы не баловали детки? – тихо спросил меня Гор, держа на шее лошади пистолет с глушителем и прикрывая его второй рукой сверху, так что он почти сливался с его чёрными тактическими перчатками. – Я на движение, одиннадцать из десяти выбиваю.

- Ни в коем случае! – ответил я шёпотом, делая страшные глаза. – Застрянуть тут лет на пятьдесят хочешь? Хорошо ещё Намаах не слышит. Убери пушку и даже не думай.

Вдруг прямо под нами и нашими лошадьми промелькнуло нечто белёсое, среагировать мы не успели никак, заметив лишь движение и услышав тонкий, словно девичий, капризный смешок.

- Чего вы так напряглись мальчики? Они добрые и безобидные. Если вести себя хорошо будем. Лууч, у тебя есть золото?

- Есть. 

- Много?

- Много. Но с собой немного.

- Давай всё что есть, – я честно высыпал одну треть своих запасов из внутреннего кармана, ей в протянутые ладони.

- Двадцать семь золотых. Да ты богатей Лууч.

- По его прикиду, только с первого виду, скромному и невзрачно чёрному, это сразу видно, между прочим. Один только плащ, какого запредельного качества и оружие. Местный принц не меньше. Только повёрнутый немного, оттого и шарахается без конца по лесам, как персонаж сказок для взрослых.

- Это и будет твоя лестная характеристика на меня, в своей конторе по возвращении?

- Нет. За кого ты меня держишь? Характеристика будет добросовестно развёрнута, в целую папку толщиной с две ладони.

- Я не пойму вы ссоритесь или мне уже сейчас вам по головушкам светлокудрым, древком копья настучать для профилактики дружбы? – сказала Намаах, раскидывая в разных направлениях свои серебряные и мои золотые монетки.

- А зачем ты весь наш золотовалютный фонд раскидываешь, скажи на милость? – спросил в ответ Гор. – Или тебе тоже припекло головушку?

- А ты Гор давай провиант какой-нибудь. Да, поживее.

- Для твоих демонических ритуалов лепёшки и галеты из Грагурклы сгодятся?

- Пойдёт.

- Ну а зачем тебе?

- Надо задобрить местных. А то заведут на другой край вселенной и шабаш, выбираться будем лет двадцать. Там даже шаманские штучки Лууча не прокатят.

- Мои не прокатят. Обратимся к моему учителю.

- Готово, – дораскидала по сторонам выданную еду Гором Намаах и посмотрела на нас волчицей. – Сейчас они начнут собирать дары, а по-моему знаку, мы дружно и галопом несёмся за мной в безвестный путь. Понятно?

- Понятно Намаах, – сказал Гор. – А вот мне любопытно, твой волчек не заблудиться часом? 

- Волколак? – засмеялась истерической валькирией Намаах. – Заблудиться? Не могу! Хватит Гор, не смеши. – Гор лишь смутился.

А ведь я подумал о том же. Почему, интересно местные «детишки леса» его не водят за нос, как без труда сделали это с нами? Ответ я бы нашёл, поброди здесь ещё немного и желательно в одиночку, но Намаах, вдруг остановилась в припадочном смехе и сосредоточившись, смотря как бы никуда стеклянными глазами, резко махнула рукой, без «на старт, внимание, марш».

Проводница поскакала первой. Я за ней. Гор замыкал. Отработанная, между прочим схема. Всю дорогу, предательски нас сопровождали детишки леса, весело посвистывая, улюлюкая и мелькая по сторонам. В качестве контрольного удара, Намаах, бросила им дополнительный бонус. Это была жирная россыпь всех, в большей части моих золотых монет, доверительно выданных ей на текущие расходы. По тому, как детишки набросились разом на них, я грешным делом подумал, что лучше бы отдал ей все монеты, не скупясь. Но это тоже помогло. Вскоре они стали отставать. Смешки по сторонам слышались сквозь бег, свист ветра и хлещущие по лицу и рукам ветки, реже и реже. Пока не пропали совсем.

Этакий, самый экстремальный в моей жизни галоп на лошади через лес, с прыжками через овражки и ручьи, длился добрых полчаса. У меня уже стали неметь руки от ударов еловых лап и просто веток с листвой. Гор заметно от нас отставал, видно сразу, впервой так быстро бегать на лошади. Вдруг Намаах стала сбавлять скорость и сошла сначала на лёгкий бег, потом на шаг. 

- Давайте скорее! Перейдём реку!

- Опасный участок! – ответил я ей.

- Чего вы удумали?! – прибыл покрасневший Гор, от нахлеставших по лицу веток, с отпечатками царапин от лапника на лбу, но Намаах уже вошла в воду и сносимая течением, стала пересекать реку верхом.

- Давай за мной! – сказал я ему, перекрикивая шумно пенящееся течение реки. 

- Поспокойнее участок с течением, не могли найти? Вашу за гриву и в хвост!

- Некогда!

Когда я был уже на середине реки, Намаах уже унесло весьма изрядно в сторону. Но видимо её лошадь нашла опору и теперь пыталась выкарабкаться. Когда я оказался рядом с ней, проплывая мимо, она уже стояла на берегу, активно дыша всей грудью. Мы с Черёмухой вылезли, только спустя ярдов пятьдесят-шестьдесят. Гора же унесло дальше всех. Мне даже пришлось бросать ему верёвку и брать на буксир совместно с Намаах, чтобы его не разбило на опасных порогах впереди.

Когда мы вытащили его, на другом берегу замелькали белые силуэты маленьких детишек.

- Готов поклясться на верности СК, они сейчас улыбаются, – сказал Гор, сотрясаясь от холода и стуча зубами.

- Сто пудов, – ответил я, ставя зуб на зуб так, чтобы было понятно, о чём я говорю.

- Оторвались, – радостной дробью ответила Намаах и силуэты их стали таять, пока не исчезли вовсе.

Глава 17 Старинный тоннель

Кое-как согреваясь от активной физической нагрузки, прыжки, приседания и отжимания, мы отогрелись. Намаах выбрала не самое лучшее место для преодоления реки, но это было не самой большой проблемой. За пушистой растительностью красовалась непрерывная скала. В обе стороны, берег плавно сводился в ноль. Так что если теперь попробовать переплыть на ту сторону, то уже точно не успеть до берега. Рифы и усиливающееся на сужении течение, захватят тебя и лошадь раньше, чем успеешь пикнуть.

Гор предложил забраться на скалы. У него была альпинистская подготовка. Найти место перехода на ту сторону реки, протянуть верёвку и сплавать обратно. Его остановила Намаах. Она сказала, что нельзя идти обратно. Дети леса за то, что мы убежали от них, не поиграв с ними, точно нас теперь накажут. А это хуже любых последствий нашей текущей ситуации. Гор стал намекать, что мы может оставить здесь лошадей, но тут запротестовал я. 

- Я свою Черёмуху на произвол судьбы не оставлю. Я отойду подумать. А вы мне не мешайте. Ради всеобщего блага.

Отойдя в сторону, я набрал иссохшихся веток, выброшенных водой на берег. Развёл из них сначала костерок, а потом накидал дров побольше, чтобы он разгорелся в большой и высокий кострище. Сел напротив, так чтобы не слишком припекало лицо. Я отошёл совсем не далеко. Но шум воды был такой всепоглощающий, что полностью заглушил беседу Гора и Намаах, активно развивающуюся в сторону поисков выхода из незавидного для нас и особенно лошадей, положения.

Сказав все свои пожелания вслух, как когда-то меня учил КерукЭде, я стал раскачиваться из стороны в сторону, непрерывно начитывая простейшую мантру сосредоточения. Когда я почувствовал что раскачивания вошли в один ритм, с моим гортанным звуком, идущим непрерывно из низа живота, я перестал петь и плавно стал сбавлять раскачивания взад вперёд и по окружности. Чем сильнее я останавливался, тем больше начинало идти вибрации по телу. Когда сидеть уже было не возможно, я встал и обнаружил сидящим себя ровно и неподвижно у сильно разгоревшегося костра. 

Я осмотрелся. На том берегу стояли высокие, семи ярдов в высоту стройные силуэты детей леса. Поклонившись им, я поведал мысленно суть проблемы. Несколько из них показали рукой в мою сторону. Точнее не в мою, а в сторону скалы. Между мною и моими спутниками, сидящими на камнях, о чём-то беседующих и бросающих, камни в воду, словно дети. Я присмотрелся к скале и обнаружил там нечто источающее свет. Будто внутри неё горел огонь, а скала в диаметре четырёх ярдов была там полупрозрачная. Поклонившись, очередной раз детям леса, на том берегу, я заметил, как они часто кивая маленькими головами, стали по одному поворачиваться и уходить обратно в лес.

Я осторожно ступая по камням, вернулся на своё место. Пристроился к телу и попытался занять в нём своё исходное положение. Вибрация вновь стала обдавать меня волна за волной, по нарастающей. Прикрыв глаза, ощущение физического тела медленно, но верно вернулось ко мне. Я скорее открыл глаза. Руки, колени, а особенно лицо, буквально горели. Жар от пламени оказался сильнее, чем я себе это представил. Но из положительных сторон отмечу, что переход в нужное состояние выдалось у меня быстрее. Так что первым делом я побежал к воде, чтобы умыться.

Брови вроде не опалил. Повезло. Я направился к тому месту, откуда шёл сквозь скалу свет. Сейчас конечно оно не светилось оранжевым. Но я запомнил, где оно. Сейчас здесь были заросли вьюнов и молодых елей, карабкающихся корнями, прямо по камням наверх. Наверно этот участок весной здесь сильно затапливает, и деревья вынуждены карабкаться выше. Позади, послышались шаги спутников.

- К чему тебя привело, твоё глубокое размышление? – спросил Гор.

- Не совсем размышление. Но привело. Помогите ободрать весь плющ.

- Копьём и мечом они быстро расправились со всей мешающей растительностью. Я прислонился ухом к скале и уловил, что изнутри её идёт не то звук, не то просто эхо, как если бы под скалой был грот. Постучав по ней кулаком, я ничего не добился. Но хорошенько вдав по ней заострённым основанием своего меча, добился растрескавшейся породы. Теперь уже я бил основательней и смелей. Истончённая стенка скалы рушилась, обнажая тоннель внутрь неё. 

- Священный Кристаллис! – радостно воскликнула Намаах. – Ты нашёл нам коридор через скалу.

- Да сюда не просто лошадь, сюда можно поезд небольшой пустить, – сделал вывод Гор, оказавшись внутри и помогая ломать стену, выросшую то ли саму, толи образованную насыпями, а потом по весне за долгие годы не использовавшуюся и основательно подточенную водой. – Вот только рельс не видно. 

- Чтобы избежать неведомых неприятностей, предлагаю спешиться, – выступил я с предложением, первым подавая пример. – А вот, кстати, есть рельсы. Только изрядно заброшенные.

- Не похожи они на добычу руд и прочих ископаемых, – осмотрел её при свете фонаря Гор. – Скорее всего, здесь действительно, когда-то сквозь скалу ходил поезд. 

- Что такое поезд?

- Как бы тебе объяснить Намаах, – задумался я. – Это такая большая многосоставная карета целиком железная и на железных же колёсах.

- Да ну, – в голосе её сквозило сомнение, такое же когда Гор слышит обо всём новом и малопонятном, хоть и верит в это отчасти, когда сталкивается с этим, но принимать всё равно где-то на подсознании не желает. 

- Да. У нас такие, пассажирами и грузоперевозками занимаются. Самое распространённое и экономически выгодное явление, между прочим.

- Первый раз вижу!

- Я тоже, в этом мире вижу рельсы в первый раз.

- Ну, ты хотя бы знаешь, что это такое. Сколько им интересно лет вообще?

Навскидку, от нескольких столетий, до нескольких миллионов лет, – сказал Гор. - Может больше. Сталь особо не ржавеет, если посмотреть поближе. Анализ бы толковый сделать. Но и так понятно, ваша история полнится древностью, судя по тому, что мы здесь видим ребята.

- Вы ими тоже не пользуетесь? – спросила Намаах.

- Ну, пользуемся естественно. В широком смысле, они доступны для всех. Но есть и закрытые тоннели, подземные. Протяжённость неимоверная, соединяют все наши города. Как отдельные, хэх, да они так и называются «железные дороги».

- Всё Гор, хватить вдаваться в сладкие воспоминания. Лучше расскажи ей, что большинство дорог построили не вы, а тысячи лет ещё до вас, как и прорыли соответствующие подземные тоннели под них. Ведь на поверхности, ходят только самые допотопные поезда. А девяносто процентов сверхбыстрых перемещений, осуществляет под землёй и в том числе под водой, как раз по этим трубчатым тоннелям.

- Откуда у тебя эта информация Лууч? – Гор даже остановился.

- Птичка напела. Но это форма речи. Так действительно было.

- Мальчики, пока вы на птичий язык оба не перешли, я напомню, что все источники света у вас и мне ни зги не видно, если что. 

Местами в полу и потолках были достаточно внушительные провалы, размытые водой. В некоторых даже ещё струилась вода. Но в целом, когда мы зашли глубже, была абсолютно устойчивая влажность. Мы зашли глубже и она сменилось её полным отсутствием – сухостью. Соответственно не пахло ни сыростью, ни грибами, ни плесенью, ни землёй. Это было более здорово. Даже лошади чувствовали себя на удивление спокойно. Лишь пару раз над нашими головами пролетели летучие мыши, размером с обезьяну, но я узнал их при свете. Это безобидные для человека создания, живут в старых штольнях и питаются исключительно грызунами. Видимо они давно смогли проникнуть сюда через вымоины, а потом закрепились.

Спустя, наверно полдня, мы присели на передых, прямо у раздваивающегося тоннеля. Один уводил сильно правее и закруглялся, а другой был прямым продолжением, того по которому мы шли. Движение воздуха, ощущалось, едва заметно из второго, потому мы решили не менять траектории. Меньше всего комфорта чувствовала Намаах. Ей откровенно не нравилась затея идти в темноте по тоннелю в неизвестность. Однако я считал это хорошей затеей «срезать» вот таким экзотическим образом, раз по-другому, обойти скалу не вышло. 

Короткий перекус и отдых для ног без костра, ибо развести его было не из чего, дали нам новых сил. Верхом идти по-прежнему, желания ни у кого не возникало. Где-то каждые полчаса, стали попадаться те или иные ответвления. То на право, то налево. Мы решили придерживаться строго определённого курса. Раз уж мы решили пройти скалу насквозь. К нашему удивлению, вскоре тоннель начал крениться всё ниже и ниже. Дошло до того, что мы шли под уклоном в тридцать-тридцать пять градусов. Когда Намаах чуть не стала нас умолять вернуться назад, мы дошли до ровного участка и увидели в конце тоннеля, лёгкое свечение.

- Что это? – спросил Гор, вглядываясь в оптику своей автоматической винтовки, до этого всё время бывшей притороченной к его рюкзаку.

- Не похоже, что мы вышли, – сказала Намаах, утирая пот со лба. – Запах тут тяжёлый и температура выросла.

- Дайка гляну. 

- На, – передал он мне винтовку.

В четырёх кратную оптику было видно, пушистые такие щётки, мшистые комочки, дающие подобие флуоресцентного света, от своего основания до самых кончиков. Они облепили круглые стены и потолок. Находясь словно водоросли под водой, так же плавно и медленно, как поддаваясь течению, безостановочно приходили в движение, пульсируя светом идущим изнутри.

- Красиво, – заключил я.

- Ну-кадай, – затребовала Намаах винтовку.

- Пальчик только не ложи вот сюда, а лучше руку вообще на эту ручку не ложь.

- Да что я арбалетов не видела. Чай не деревня.

- Вот как раз мы с тобой и есть деревня Намаах, – поправил её я. – Но деревня в самом лучшем смысле. Только разная. Ещё я не коренной, в этом наше главное различие. 

- Я туда не пойду, – вернула Намаах винтовку Гору.

- Тогда стой здесь. Мы пройдём. Потом позовём тебя.

- Одну меня оставить хотите и бросить?! – с нажимом сказала она. – Нет уж, не прокатит. Я иду с вами!

- Да как скажешь, – сбавил я голос, потому что на её шум, впереди свечение стало ярче. – Тихо друзья, – совсем шёпотом сказал я.

- Услышали нас, – добавил Гор тихо.

Мы несколько глупо стояли в полной тишине минут пятнадцать. Пока свечение плавно не погасло до прежнего уровня.

- Есть догадки, что это за хренота мигающая? – спросил меня на ушко Гор.

- Догадок нет. Есть подозрения. Приготовь дробовик, возможно, он нам сильно пригодится.

- Сделано, – ответил он, повесив через плечо весь патронташ красных, зелёных, синих и чёрных патрон двенадцатого калибра и передёргивая затвор. – На короткой ноге, эта штука будет весьма эффективным подспорьем.

- Не сомневаюсь. Намаах, пойдёшь последней. Творя задача подгонять наших лошадей. Но не давать им, драпануть через нас и убежать обратно.

- Миром разойтись никак нельзя что-ли? В обход там сунуться. Тоннелей то много.

- Хочешь мира – готовься к войне, – парировал Гор.

Я лишь кивнул. Правильно Гор говорит. Судя по имени, он дитя Гор, а судя по сути – дитя войны. 

- Боюсь в обход, мы тут можешь застрять на неделю. А может и на месяцы. Кто же сомневается, что здешние подземные тоннели, чем-то отличаются от тоннелей, про которые говорит Гор, в нашем мире. Учитывая, что на поверхности их никто никогда в упор не видел. С лихвой можно себе вообразить, на какие расстояния, они могут протянуться. У меня, кстати есть подозрения, что они могу идти до самой «новой» Армаги. 

- Ухты, я об этом как-то ещё не подумала.

- Некогда сейчас об этом. Это сюжет уже совсем новой книжки. Все готовы? – осмотрел я их.

- Знать бы ещё, к чему быть готовыми, – усмехнулась Намаах подрагивающим голосом, взобралась на свою гнедую кобылку и привязала наши поводья к основанию своего седла.

Не у всех железные нервы. Намаах вообще довольно смелая девушка, но вот по части подземелий, видимо она ещё не проходила испытаний в аналогичных условиях замкнутых пространств. У меня был простой план. Тихо пройти мимо. Любая неизвестная форма жизни априори миролюбивая, но только до случая. Мало ли что ей чкнёт, если она подумает не добрым делом, что мы посягаем на её владения или ещё чего хуже, воспримет нас за лёгкую вкусную добычу. 

- В общем, план такой. Идём ниже воды, тише травы. Если что полная боевая готовность, по первому выстрелу Гора. Гор не бойся нашуметь, если твоей жизни будет что-то угрожать, но не начинай пальбу без необходимости. Если крупно повезёт, тихими серыми мышками пройдём мимо.

Гор кивнул. Намаах только побледнела. Мы пошли. Впереди шёл я. В середине, с нашим небольшим табуном, шла Намаах, довольно умело управляясь с вверенными ей животинами. Замыкал нас обвешанный до зубов, огнестрельным и холодным оружием Гор. Как его только сюда пустили с таким перегрузом. А если бы я ему не встретился и вообще, лошадью бы он быстро не обзавёлся? Заначку бы делал? С другой стороны можно спецслужбы понять. Особенно если они силовые. Вдруг он выпадет и попадёт сразу в режим войны или осады. Тут да, лучше тактический запас, чем нехватка. Как говорил ХайСыл, когда мы отправлялись на тренировки с рогатками в моём детстве, «Боезапас карман не тянет». 

Проходя мимо светящихся пушистых и мохнато-волосатых кочек, висящих на стенах и что самое жуткое над головой, я с неприятным чувством под самым сердцем, отметил, как они вытягиваются своими кончиками в мою сторону и ещё активнее пульсируют светом. Словно влекомые теплом моего тела, запахом, светом от моего медальона и самое большее, звуками, которые я неизбежно издаю, хоть и иду бесшумно, по меркам человеческого уха. Хотя вернее тут будет отметить, они на уровне энергетики чувствовали мою фонтанирующую, внутри меня жизнь и это было для них самым любопытным во мне явлением. Видать, не часто им доводиться попробовать человеческой энергии на вкус. 

Внезапно, я почувствовал, что в мои мысли, будто кто-то пытается забраться. Протягивая свои длинные тонкие щупальца. Я создал в своём воображении абсолютную пустоту. Щупальца, потеряв ко мне интерес, отступили. Я обернулся и показал Намаах, ладонь, затем провёл ей на уровне пола, как бы показывая, чтобы она была непроницаема и непостижима. Надеюсь, она поняла меня правильно, потому что была ни жива, ни мертва одновременно. Гор вроде владел собой получше. Его равнодушно настороженные и одновременно презрительные глаза, сканировали всё вокруг себя на все триста шестьдесят градусов, а голова беспрерывно крутилась как пушка с автонаведением.

Тридцать ярдов дались с трудом, но мы их прошли. Намаах словно угоревшая из бани, всё лицо сырое, рот раскрыт, руки трясутся. Гор вроде хмурый злой, но не поддавшийся ментальному воздействию. Показав им пальцем класс, я двинулся дальше и только через двести ярдов, позволил сказать себе пару слов.

- Расслабтесь ребят, вроде прошли. 

- Там, – дрожащей рукой показала мне за спину Намаах. – Там впереди.

Я обернулся и увидел перемещающееся в нашу сторону, сборище, святящихся в темноте шаров. Они катились в нашу сторону, по потолку и по стенам. 

- Сзади тоже самое! – отозвался Гор. – Нас зажимают!

- Гор, иди в мою сторону! Открывай огонь! Будем прорываться!

Первые залпы полуавтоматического дробовика разорвали тишину, наполняя её вспышками огненного света и гулким эхом. Уши заныли. Наплывающие шары рвались от почти непрерывного огня, разбрызгивая своё содержимое, больше похожее на гель. Порванные шары, двигались уже с большим трудом. Мои стрелы сейчас приносили мало толку, я предпочёл луку меч. Лезвие клинка проходило совершенно без усилий, словно сквозь тельца морских медуз. 

Гор сменил тип боеприпасов на зажигательную картечь и дело пошло лучше. С разлётом примерно в пол ярда, он буквально выжигал нам коридор, который я потом расширял мечом, чтобы могла пройти Намаах.

- Они догоняют! – вовремя крикнула Намаах, когда до неё дошёл свет движущейся массы, невесть какой формы жизни, то ли грибов, то ли растений, то ли чего-то ещё.

Гору бросил в тыл пару гранат, с задержкой между броском в пять секунд. Через десть секунд нас дважды с той же задержкой, обдало ударной волной, света, огня и дыма от поджаренных разно размерных светящихся шаров. Так же в нашу сторону прилетело немало обожжённых лоскутов и просто тлеющих клубков. Пока гремели выстрелы, я насилу успевал махать мечом, как безумный фехтовальщик в бое с тенью, где скорость меча, не успевает гаситься отражением оружия противника или прохождением через плоть, кость и металл. Но здесь был бессилен и я. По тоннелю на меня катился огромных размеров шар, покрывающий всё пространство, и даже трущийся о него, своими тугими множественными конечностями, подобно шомполу со щёткой, для чистки ствола оружия. 

- Гор! Нужная твоя помощь!

- Это срочно?! – в паузе между чередой выстрелов, крикнул он.

- Очень! – рыкнул я так зло, что содрогнулся бы и волколак в ночи. 

- Нас там тоже прижимать скоро будут. Вот зараза! – стал быстро и нервно запихивать патроны Гор в камору. – Что это за дрянь?!

- Потом! Сделай с ней что-нибудь!

Гор разрядил в гигантский шар весь магазин, продырявил его насквозь в восьми местах, в том числе сделав огромную прожжённую дыру в центре. Однако он продолжал катиться. 

- Укройтесь! – кинул он гранату в опасной близости.

Видимо она была без задержки, потому что как только, я укрылся капюшоном плаща, в нашу сторону солидно хватило огнём. Путь был свободен. 

- По коням быстро! – крикнул я, прекрасно понимая, что у всех нас кобылицы.

Пока мы запрыгивали, позади нас выкатилось с десяток гигантских шаров, размерами поменьше, но тоже почти перекрывающих весь тоннель. Нестись почти в полной темноте на полной скорости, удовольствие сомнительное. Нам дико повезло, что не было никаких ответвлений. Ещё нам дико повезло в том, что через пятнадцать минут галопа, впереди показался белый свет надежды. Проход оказался изрядно поросшим корнями. Гору пришлось рвануть последние две термо-гранаты, чтобы расчистить путь для наших сестер меньших. Третьим сплошным везением для лошадей был не обрыв, а просто резкий горный отвал. Осторожно выводя в спешенном положении лошадей, на неустойчивый осыпающийся вместе с камнями грунт, мы поспешили покинуть лаз, тем более что свет от шуршащих, катящихся шаров приближался с каждой секундой.

Когда мы уже были ниже на сто ярдов и примерно настолько же левее, один из волосатых шаров высунулся из норы на свет, но тут же исчез обратно.

- Я понимаю там летучие мыши. Но откуда здесь эти волосатые светящиеся яйца Лууч?! – негодовал Гор с чумазым лицом и подпалёнными бровями. – Я на них все гранаты и почти все патроны к дробовику растратил, – говорил он бережно поглаживая ствол безотказной машинки смерти.

- Откуда я знаю брат? Скорее всего, плановая чистка тоннелей от посторонних. Легко отделались, я считаю.

- Хочешь сказать это местный механизм для чистки тоннелей?

- Чем не теория, – задумался я, щурясь в сторону кончающегося света заката и глядя на огонёк, оранжевеющей от отражённого света лучей башни города вдалеке, скрываемой почти целиком высокой горой.

Гор ещё долго говорил, всё что думал, в основном не лестно, о создателях тех самых тоннелей, предпочитающих, такие драконовские меры по их очистке. Так же он восхищался моей способностью постигать медитацию и находить самый опасный и дурацкий путь сквозь горы, из всех возможных. Намаах молчала. На её лицо то притекала краска румянца, то оттекала, делая лицо вновь лунно-белым. Даже на заре Намах оставалась бледна, в те моменты когда Гор выдавал очередной обзор сочных эпитетов, про подземный мир, наземный, лесной и всех их обитателей, противных человечеству и ему в особенности целом. 

Я же вслух, чтобы отойти и самому, предполагал, что возможно, эти не в хороший пример будет сказано словами земляка «волосатые шары», могли там завестись очень давно и без вмешательства человека. Примерно как те летучие мыши, что пролетели у нас над головой. Так что просто мы попали не в то время, не в то место. 

Умница Намаах долго слушала околонаучный диалог двух учёных умов, пока наконец, в полной темноте не остановилась, на более менее ровном плато и не высказала своё давно зреющее мнение на этот счёт.

- Да заткнитесь вы оба, – не злобливо, по-доброму сказала она и стала готовиться ко сну.

Мы заткнулись. Лишь с вершины горы, с середины которой мы вынырнули, донёсся согласный с ней, знакомый, жалобный вой Волколака.

Глава 18 Сомном

Преодолев утром расстояние до горы, за которой возвышалась белая башня, я украдкой обернулся назад и уже бы не смог точно сказать, откуда именно мы пришли. Слишком однородный вид, скалистых гор, покато заросших местами невысокой растительностью, более всего напоминал куцые клочки меха, как чахлые вихры у свежеостриженной овцы. 

Мои спутники так устали, что не смотрели уже никуда, даже по сторонам. Идти верхом возможности не было. Приходилось постоянно помогать лошади, находить проходы, промеж выступающих тут и там из породы, плоских неровных плит из цельного базальтового камня. Усугублялось это и прорастающими между ними разносортными, витыми, узкими, но крепкими деревьями, с плотными шапками из жёсткой листвы. 

Нам словно приходилось искать ходы в лабиринте, иногда возвращаясь в исходную точку, часто её теряя, много раз меняя направления и манеру передвижения. Казалось даже лошади были возмущены таким запутанным блужданием, усложнённым трудным плавающим рельефом, но молча терпели и не перечили своим хозяевам, послушно выполняя все отдаваемые приказы, в виде нежного подёргивая узды, если того требовал подъём или протискивание в проёмы.

- Еле вышли, – набирая воздуха в пышную грудь, призналась Намаах, когда перед нами открылся ровный альпийский луг, усеянную пустяковыми, редкими, белыми камнями, не превышающими по размеру средней тыквы.

- А как же волчек? – спросил Гор.

- Не знаю, – вздохнула глубоко Намаах. – Надеюсь, найдёт путь. Так-то он у меня смышлёный парень. Сообразит. Зверь в природе не пропадёт. 

- Это и есть Сомном? – спросил я, созерцая интересную картину города, с белыми крышами, стенами и местами разноцветными домами, с преобладанием, насыщенно гранатовых и изумрудных тонов.

- Это он. Ничуть не изменился. Даже кажется, стал ещё краше. Очень конкретный стиль, ни в чём не изменяет себе. Заметили, какое выразительное соотношение цвета, высоты вытянутых башен и форменных домов повсюду? – мы покивали. – Так вот ни у одного жителя, не возникает желание менять устои и выделится среди остальных. Словно по жёсткому принуждению, все строят в одном духе. Хотя у них здесь полная свобода и нет законов.

- Это как?

- Вот так. Абсолютная свобода и никаких наказаний. Ни темниц. Ни стражи. Ни преступников соответственно. Потому что закона как такового здесь нет.

            - Хочешь сказать, если я убью или обворую кого нибудь на центральной площади публично, мне за это ничего не будет?

             - Да. Человек сам себе мера. Это касается вообще всего. 

            - Какая-то утопия с идеальным обществом. Правда, я в это не совсем верю.

            - В этом и есть парадокс. А когда побывала, первый раз, то всё поняла. Находясь там, не возникает никакого желания, совершать глупости. Там даже сознательные поступки, самые простые, могут казаться абсурдными. Например, я всегда держалась достаточно сухо и строго с незнакомыми людьми, впрочем, это присуще большинству и это как бы для нас нормально. Но там я перестала этим заниматься и вообще смотрю на вещи по-другому. Осталась бы подольше, не знаю, как бы это ещё на меня повлияло. 

            - С Вильгельминой то же самое?

            - Похожая история. Мы по уходу делились друг с другом, у кого чего поменялось. Вернее, как изменилось отношение ко многим вещам.

            - Странное место, – изрёк глубоко мысленно Гор, хотя мы ещё даже не вошли.

            - Странная вещь – это человек, – просто сказала Намаах. – Всё остальное не имеет никаких характеристик, что наделяет ими без остановки тот же человек, с помощью своего ума. Навешивая на всё ярлыки, названия, свойства, слова и определения. Создавая вокруг себя картину и потом становясь её рабом и заключённым, собственной тюрьмы внутреннего закодированного в ноль восприятия.

            - Во многом ты права. Хоть я не со всем согласен Намаах. Но не будем спорить. Я слишком для этого устал.

            - Я тоже.

            Двигаясь вдоль длинной белой стены, мы нашли почти скрытые из-за монотонно белого цвета ворота, чуть не пройдя мимо них, так как они сливались со стеной один к одному. Нас спасло то, что сквозь них, нас привлёк звук, говоривших женщин, о цветочных растениях и методах их посадки.

            Я перекинул ногу и скользнул с Черёмухи вниз. Створка ворот подалась легко, не смотря на свои внушительные размеры из цельных, тёсаных досок, не менее чем столетней давности, совершенно не покрашенных с внутренней стороны. Женщины особо не обратили на нас внимания и лишь чуть посторонились, чтобы не мешать нам войти. Когда все прошли, в том числе Черёмуха, подгоняемая Намаах, я так же прикрыл створку обратно. С внутренней стороны не было замка, это меня слегка озадачило. Нет даже запоров и хоть каких стопорящих устройств, чтобы они не гуляли от того же ветра. Ну ладно. Оставил как есть и вернулся на Черёмуху.

            - Куда дальше Намаах?

            - Да по любой улице пошли. Нам всё равно к центру. Они от краёв все к центру ведут, неизбежно.

            Оказалось что не все. Мы несколько раз сбивались с пути, а лабиринты начинали немного утомлять, но всё равно в итоге, мы вышли к центральной части города. 

            - Слушай Лууч, а вот зачем ты живёшь? – спросил вдруг Гор. 

            - Откуда у тебя такие странные мысли? – спросила Намаах.

            - Вот я просто задумался. Живу я три десятка лет, а потом вдруг думаю. Нахрена я живу?

            - Мысль очень серьёзная Гор и не имеет однозначного ответа. Скажу лишь то, что знаю, про себя. Всё моё естество, наполнено глубочайшим по своей естественной, природной задумке смыслом и каждым действием, мыслью, словом, я проявляю заложенную и сразу порождаемую мною силу смысла и намерения. В этом есть непрерывный и неиссякаемый поток, он даёт при правильной настройке и жизни всю необходимую для него жизненную силу. Так что буду проявлять его, пока мой поток не иссякнет. Но чем больше я живу здесь, тем больше вижу шансов, этот поток перевернуть и запустить вспять. Кстати об этом тебе расскажет, как никто другой лучше КерукЭде. Скажем так, тебе просто нужно немного его особой эм…, назовём это слово, чтобы тебе было понятно «мистерии».

            - Магии что-ли?

            - Не подходящее слово, – пришла мне на помощь Намаах.

            - Намаах, дорогая наша проводница, благодарю тебя, за то, что доставила нас благополучно, в целости и сохранности из пункта назначения до самого Сомнома.

            - Пустяки Лууч. Мне было приятно иметь с вами чудаками и иноземцами, дело.

            - Намаах, пока я не упал в обморок от усталости и общего необъяснимого утомления, поведай будь добра. Как ты и где, собиралась встретить учителя Лууча? И вот ещё, вы всё упоминаете мельком КерукЭде. Образ у меня сложился. А сколько ему лет? И как он выглядит? 

            - Ну, он такой, старик стариком, – завернула Намаах. – Прям очень старый. Очень старый старикан. Будто ему две тысячи лет.

            - Я бы не сказал, что он выглядит как мумифицированный, хорошо сохранившийся монах, только что вышедший из состояния сатори. Просто, как старец, но он выглядит достаточно живо.  Намаах преувеличивает. Ты её Гор, не слушай.

            - Понятно. В общем, такой крепкий старик.

            - В общем, мальчики, он должен сам меня найти.

            - А вдруг это будет через месяц? – сказал Гор, садясь на ближайшую свободную лавочку в тени плодовых деревьев.

            - Нет, он должен нас быстро найти. Я не знаю, когда и где это будет. Но будет это, быстрее чем мы думаем.

            - Так может, пойдём пока найдём комнату на постой. Я бы сам не против, отдохнуть. Долгий путь всегда выматывает. Просто если я сейчас сяду, как это сделал Гор, то уже долго не встану.

            - У меня большая сила воли встать, – с трудом поднялся с лавочки Гор, хлопая сонными глазами. 

            - Такое ощущение, глядя на вас, что я сама с трудом стою на ногах. Ладно, пошли, я тут на соседнем проулке, в прошлый раз заприметила дом для постояльцев с разных уголков. Нам там будут рады.

            Действительно. Нам там были рады. Маленькая девчушка, не более десяти лет, с яркими синими глазами, встретила нас на входе и сразу же оставила нас без лошадей. Как она это так ловко провернула, я не успел толком уловить. Лишь обнаружил себя стоящим на своих двоих и таких же недоумевающих спутников.

            - Что это было? – спросил Гор.

            - Ну что вы там стоите? – окликнула нас девочка уже с парадного входа. –  Проходите сюда, прошу, новым постояльцам мы рады всегда.

            - А как называется ваш дом? – спросил я, невпопад.

            - «За витки».

            - Завитки? – какое странное название, – проговорил Гор.

            - Да нет. «За витки», – по слогам пояснила юная управница. – Номер с тремя комнатами подойдёт? Или нужно три отдельных, однокомнатных?

            - Подойдёт, – сказала раньше всех Намаах.

            - Хотя такого нету. Чего я такое говорю. Вы меня сейчас не слушайте. Я здесь совсем недавно. Вот есть пятикомнатный? Годится?

            - Годится, годится, – прикрыв глаза рукой, медленно согласилась Намаах, не желая спорить.

            - Вот и чудненько. Вот и славно. Пойдёмте же, я вас провожу скорее. Время так ценно, а его у нас так мало. А нас всех, у меня его может не хватить. Так что спешите за мной. Я проведу. Я покажу, я поведаю. А вот и комнаты ваши, – мы оказались в просторнейшей прихожей, целиком выполненной из белого мрамора и самых светлых, почти белых пород деревьев. – Располагайтесь. Ключи оставлю на этой вешалке. Там можно принять тёплый душ. Есть баня внизу, на первом этаже. С лоджии прекрасный вид, хоть и с третьего этажа. Но всё видно. И часть города, и холмы за ним. Так что не буду вам мешать. Через час, я распоряжусь подать ужин вам прямо в комнаты. Так что не беспокойтесь. Отдыхайте. Приятного времяпрепровождения. Цените своё время. А мне пора. Я пошла. Дверь я прикр… - дверь захлопнулась.

            - Намаах иди скорее в душ, – стал снимать с себя Гор, тяжёлый рюкзак, а затем разгрузку. 

            - Ага, – поддакнул я. – Мне тоже не терпится ополоснуться.

            - Легко, – быстро скрылась Намаах, в просторной душевой, а мы пошли занимать комнаты. 

            Комнаты оказались абсолютно симметричные и одинакого просторные. Все они выходили на полукруглую лоджию с навесом и декоративным фонтанчиком, в котором паслись два живых подобия бежевых фламинго, с неестественно широким клювом и худыми длинными ногами.

            Намаах оказалась умницей и уже через пятнадцать минут, я запустил на второй заход Гора. Борясь со сном, я дождался сидя на кровати пока выйдет Гор и зашёл в душ сам. Со всего потолка равномерно заструилась вода, лишь я оказался в широком углублении со ступеньками в полу. С левой стороны лился почти кипяток, а справа студёная вода. Я выбрал место примерно посередине, а когда в достаточной мере прогрелся под обжигающим душем-дождём, перешёл на прохладную сторону. 

            Через пять минут я уже бы в своей комнате, завёрнутый в пушистый, чересчур длинный, стелящийся по полу халат. Стоило мне скинуть халат и залезть под одеяло, как дверь раскрылась.

            - Ребята, я немного отдохну и встану, – выпалил я, чтобы меня уже скорее перестали дёргать по пустякам. – Отложим планирование на ужин. Ладно?

            - Добрая ночь, – вкрадчиво и спокойно заговорил знакомым языком какой-то парень. – Вечер давно прошёл. Сейчас полнолуние. Я принёс ужин, он давно остыл. Но это не проблема.

            - Кто ты? – вынул я голову из-под одеяла, но визитёра уже не было, лишь приоткрытая дверь и идущий из гостиной-прихожей свет. – Ну что здесь за люди, не дают отдохнуть,  – лениво встал я с кровати, подмечая, как за окнами уже совсем стемнело и проступили звёзды. – Чтож, внезапно. Сколько же я проспал?

            Одевшись в тот же халат, я вышел в гостиную, освещённую сплошь, стоящими вокруг толстыми свечами и огнём очага. Напротив очага стоял широкий овальный стол. За ним, боком к огню сидел парень, одетый во всё белое, как та же девочка, что нас впустила. Большие чёрные глаза. Две толстые чёрные косы за спиной. Да быть того не может. Но до чего похож паренёк. Лет двадцать пять ему. Не больше. Но как похож. Поразительно. Совершенно проснувшиеся, напротив него, за низким диваном, сидела Намаах и Гор. Они пили налитый в чашки чай и угощались, уставленными до самого края, королевскими угощениями со всего стола. 

            - Здравствуй Лууч. Ты прямо таки запропал, со своим визитом к Велемире. Мы с ХайСыл беспокоились за тебя. Вернее я беспокоился, а он только делал вид. Потому я здесь. А он следит за домом. Или тоже только делает вид.

            - КерукЭде? – выдавил я из себя в подобии вопроса, отрицания и убеждения сразу же, а Гор и Намаах посмотрела на меня, как на умалишённого.

            - Вижу, ты не забыл своего старого доброго учителя, значит, мои уроки не прошли для тебя даром. Это радует. А теперь не тяни, пожалуйста. Познакомь меня с твоим новым другом Лууч. Над ним вьётся схожая, но только внешне, с твоей, чаяан. И это самое любопытное сейчас.

            - Чего вьётся? – спросил Гор, уминая сладости, с набитым ртом.

            - Судьба, – пояснил я.

            - КерукЭде? – не поверила своим глазам и Намаах, не в силах дальше пить чай. – Но как так? – лицо её отразило полное недоумение.

            - Меня это тоже интересует, больше чем всё остальное. Да тебе не более двух с половиной десятков лет. 

            - Я бы дал двадцать, – скептически заметил Гор, всё ещё с набитым ртом.

            - Всё верно. Ты Гор? Я правильно понимаю? – Гор вдруг уронил чашку, она разбилась об пол, разливая чай. – У тебя чай остыл, кажется.

            - Как ты нагрел ручку? Как он это сделал?

            - Так же как и это, – КерукЭде показал пальцем на стол. – Чашка уже стояла там, полная и дымящаяся, а под столом, не было ни чашки, ни разлитой лужи чая.

            - Ну, оставим эти шутки учитель. Как я рад, что ты пришёл сюда! Расскажи, как ты помолодел и причём так сильно?

            - А это точно он? – всё ещё смущалась Намаах. – Трюк-то дешёвый был. Чашку нагреть любой смо… – она осеклась, в руке у неё была королевская кобра, вместо её чашки, а в другой, вместо пирожного, была крупная белая мышь. – Ой!

            Уронив их на пол, змея молнией схватила убегающую мышку и стала заглатывать. При том, новая, полная горячего чашка чая, уже стояла перед глазами Намаах на столе. Только она ещё её не видела, продолжая созерцать заглатывающую жертву, хладнокровной хищницей.

            - У кого ещё остались сомнения? – спросил я.

            - Это он, – гораздо спокойнее заключила Намаах и подогнула ноги под себя, чтобы они не были в опасной близости с ядовитой змеёй. 

            - Ну, раз сомнений в моей личности не осталось, будем знакомы. КерукЭде, учитель Лууча, – он встал с кресла, отодвинул его в сторону и сел на пушистый ковёр. – Так-то лучше. Вы тоже присаживайтесь. Так вам будет удобнее, – мы все поступили так же как он, сели на ковёр и действительно, всем стало гораздо лучше. – С Намаах мы знакомы, а кем приходишься ты?

            - Меня зовут Гор. Это уже ясно. Я сотрудник Службы Контроля. Я здесь затем, чтобы остановить Яна.

            - Ты честный и открытый молодой человек.

            - А почему ты такой молодой? Все описывают тебя стариком?

            - А почему я должен соответствовать вашим представлениям о возрасте, сложившимся из одних только слухов? То, что Намаах видела меня другим, ещё ни о чём не говорит, – упредил он её вопрос.

            - Так это что? – замялся Гор. – Магия?

            - Магия здесь не причём. Есть определённые практики, но речь не о них.

            - КерукЭде, как ты здесь оказался? – спросил я его.

            - Вообще, изначально, мы договаривались встретиться здесь с Намаах. Однако прежде я был в Запросветье. Намаах, раз ты здесь, значит, где-то поблизости с тобой должен быть и Ратус. Я правильно понимаю?

            - Совершенно верно КерукЭде. Он к нам не выйдет. Но я сделаю, всё, что ты скажешь, чтобы вернуть ему свой настоящий облик.

            - Настоящий облик, не имеет ничего общего с его действительным человеческим телом, – улыбнулся КерукЭде, белым рядом, отличных зубов, какие бывают у молодых людей. – Ну, – он пристально стал смотреть на Намаах.

            - Чего ну? – спросила она.

            - Зови Ратуса. Уже за полночь. Пора разобраться с твоим делом.

            - Что просто звать?

            - Ну да. По имени. Вон прям с лоджии. Что в этом особенного? Мало ли кого ты можешь звать. Никто его по имени кроме нас не знает.

            - Сейчас?

            - Конечно. Не будем тянуть.

            - Ратууус! – вышла на лоджию Намаах и стала оглашать ночную тишину, призываниями возлюбленного. – Ратууус! 

            - И что он придёт? – усмехнулся Гор.

            - А почему ему не придти, если его зовёт его любимая и родственная душа. Ты бы сам не пришёл?

            - Даже не знаю. Не могу поставить себя на его место.

            - И не нужно. Второй волколак, нам ни к чему, за один вечер. На них уходит слишком много силы, так что даже не думай Гор, – залихватски бодро, по-молодецки говорил КерукЭде, а я не мог привыкнуть, что он выглядит младше меня, его возраст не вязался с мудростью и привычным внешним видом моего учителя в почтенном возрасте, хоть и достаточно крепком.

            На лоджию приземлилась трёх метровая тень. Намаах не вбежала к нам с воплями о нападении, значит, волколак был именно тот, который нужен. Они не спешили входить и КерукЭде, терпеливо помахал им рукой, чтобы они входили. Намаах вошла первая и развела руками. 

            - А чего Ратус, такой застенчивый?

            - Намаах пожала плечами.

            - Пусть тоже входит.

            Намаах вернулась и чуть ли не силой стала подпихивать волколака, чтобы тот оказался внутри. Когда он оказался внутри, Намаах прикрыла за собой стеклянную дверь.

            - Ну, здравствуй Ратус. 

            - Уар ар раг, – прорычал вполне членораздельно волколак.

            - Я плохо помню твой язык. Но если ты рад меня видеть. Выпейка вот это, – КерукЭде взял со столика пустой бокал, подул на него, а потом налил до краёв из кувшина воды, мгновенно ставшей мутной и шипучей.

            Волколак приблизился. Осмотрел нас, по-звериному, но без злобы и поднял гигантской лапищей бокал, опрокидывая его в огромную глотку, в один глоток. Стакан выпал из его руки, а глаза замерли. Морда, сформировалась до человеческих размеров, а цвет лица, без единого волоска, приобрёл ровные белые оттенки.

            - А почему у него только одна рука и голова человеческая? – спросила Намаах.

            - Потому что это временное заклятье. Нам ему развязать язык надо, а не делать человеком. То есть второе тоже надо, но не сейчас.

            - Рад приветствовать вас всех, – заговорил человеческим языком Ратус, морщась и потирая дрожащее, судорожное лицо рукой. – Как это у вас получилось? До конца луны ещё долго. 

            - Сейчас это не главное. Слушай сюда и запоминай Ратус. Когда луну будет ждать последний цикл, тебе надо будет затаиться в самой глухой пещере, куда никогда не проникал солнечный свет. При этом ты не должен будешь из неё выходить до окончания следующего полнолуния и только потом сможешь выйти в солнечное время. В первое время тебе придётся жить с Намаах в какой-нибудь лесной хижине и воздерживаться от любой животной пищи. А спустя ещё полнолуние, если ты решишь остаться человеком, то произойдёт окончательное превращение.

            - Но если способ избавится от страшного проклятия такой простой, то почему в лесах нас ещё так много?

            - Способ прост в теории. На практике тебя ожидают большие испытания. Так сказать, не вернуться, к старому образу жизни. Но если желание твоё крепко и тебе поможет адаптироваться Намаах, то в целом будет не очень нетрудно. А насчёт всех остальных, не уверен. Не каждый алкающий крови и опьянённый ею, захочет менять дикую жизнь полную звериной силы, чутья и некоей недоступной нам людям от дома и других людей свободы.

            - Что-то ещё? – спросил Ратус, явно мучаясь, от пребывания частично в теле человека.

            - Одень на шею вот этот медальон. Когда будет совсем не вмоготу, Намаах приготовит тебе отвар из состава трав, который я указал в этом списке, – он протянул Намаах свёрток. – Почти все травы можно купить в местных травных лавках. Кроме огонь-травы. Её тебе предстоит самой искать, но это не трудно, она встречается на местах, где раньше были пожарища. Будешь варить из них по рецептам для него снадобья, чтобы процесс перехода, стал менее болезненным. А так на этом всё. 

            - А самое главное КерукЭде? – обеспокоено спросила Намаах.

            - Ах да, совсем забыл. Это молодое тело, знаете ли хочет и вести себя по-другому. Никак не могу к этому привыкнуть, – он поднял две ладони вверх, Ратус прикоснулся к ним головой и КерукЭде некоторое время, помолчав с закрытыми глазами, убрал руки. – Да будешь ты человеком. Благословляю на свершение трансформации.

            Я подумал, что это действительно странно. Но вслух конечно ничего не сказал. КерукЭде хоть выглядел младше меня на пять лет, вёл себя в некоторой степени, соответственно, но противопоставить этому, я ничего не мог со своей стороны. Лечить волколаков совершенно ни мой конёк. Особенно вспоминая дни в Грагуркле. Мой конёк рубить им головы, когда надо защитить жителей Грагурклы, хоть я не вижу в этом ничего героического и даже напротив, мне отчасти жаль было вырезать этот любопытный лесной, бывший когда-то народ. С другой стороны извести его никому не под силу, по той простой причине, что прочесать все леса просто невозможно физически, тем более объявить войну тому, чего все нормальные люди бояться и обходят стороной за несколько вёрст.

            После коротких прощаний, Намаах и Ратус покинули нас через тот же балкон. Через незапертую дверь, а уже через пару минут, мы услышали далёкий вой вдали. За Намаах можно было, не беспокоится. Она неизвестным никому способом, давно приручила монстра. Хотя скорее этот способ просто мало кому ведан, а если ведан, то неправильно толкуем. Способ этот был, как говорит мне сердце, когда я думаю о Вильгельмине – любовь. 

Глава 19 Ночная беседа

      - Ты хоть и Лууч, но тебе не светит, – прервал мои размышления о нелёгких судьбах, весёлый  КерукЭде.

            - Вот оно. Чувствуется влияние ХайСыл на расстояние. И не просто влияние, а через своего же учителя.

            - Это потому что я его всему научил, ещё задолго до тебя.

            - Ох уж эти словушки-словушки, которым ты его научил.

            - А тут ты прав. Слова это и есть ловушки, то есть словушки. Используя их, ты автоматически ввергаешь разум в плен иллюзий, навеянный их смыслом и образами.

            - Молчу, мочлу.

            - Итак, мы остались втроем и раз вы двое были у Древа, то расскажите мне сейчас о нём.

            - А это как вы, ты узнал? – спросил Гор.

            - А просто. По виду вашему. Тень сомнений окутала ваши лица, призрачной тенью двусмысленной загадочности, на счёт правдивости действительного вокруг бытия.

            - Так и что нам делать? – спросил Гор.

            - Буквально ничего. Жить и пробуждаться дальше.

            - А что ты знаешь ещё о Великом Пробуждающем Древе?

            - А это смотря, кто сейчас спрашивает. Сотрудник Службы Контроля, не контролирующей даже своих сотрудников или Гор Миров?

            - Спрашиваю я, от лица себя, Гора.

            - Это малыш, то самое Древо, вокруг которого всё происходит. Оно связует все миры между собой. Это мой маленький друг твой горизонт событий если хочешь. Отправная точка твоего начала мира, от рождения и до смерти.

            - Каких оно размеров?

            - Оно бескрайнее. Человек не будучи шаманом и хотя бы не посвящённый в шаманские мистерии, хоть это слово здесь не совсем подходит, никогда не сможет проникнуться в его толщу до основания. От самых корней до верхних кончиков веток. Но ты можешь не переживать на этот счёт, без его участия тебя бы не было. Оно связует тебя со всем, что ты видел, знаешь или предполагает, нерушимой связью, где бы ты ни находился.

            - Значит ли это, что обычные деревья, это всё его побеги.

            - Его побеги это я, ты и Лууч. Мы любим побегать. Пока в конечном итоге не уходим из физической жизни, и оставляя после себя деревья. У тебя есть ещё вопросы Гор?

            - Есть.

            - Хорошо спросишь их по пути до «Драконьего загривка».

            - А откуда ты знаешь? – начал было спрашивать Гор, но осёкся, когда тот посмотрел на него весёлыми глазками. – Полагаю, ты теперь хочешь спросить меня о чём-то сам.

            - Правильно полагаешь. Расскажи Гор, ситуацию своего мира, твоими глазами.

            - Ага, значит без нежного цвета розовых очков. Ситуация, такова: с недавних пор, как человечество обратили в эпоху деградации и упадка, маскируя это под видом успешного технического прогресса, который на самом деле, есть только для избранных. Все действительные открытия и технологии сдерживаются, чтобы паразитарная система из глеиров, не путать с глеримами, именно из глеиров, не сочла человечество за слишком развившееся бесконтрольно технологически племя и не уничтожила его с лица земли, очередной раз. Сами то мы их конечно используем. Примерно потому все ультра новые технологии, призванные не просто улучить жизнь, но и поднять моральный и духовный уровень людей, мы прячем под своим большим круглым столом, ровно, как и все те последние, древние, колоссальные артефакты, откопанные, по большей части на территории Урала и Сибири. Ну и естественно мы уделяем большое значение личностному развитию, без него трудно вести полный контроль. С последним проблем особых нет, ведь скрывать его труда не стоит.

            - Рассказ твой беглый и с виду нелогичный, но мне понятно, о чём ты вещаешь братец. Вот видишь Лууч, как ведут дела наши, так называемые «коллеги» по сохранению и обереганию всего многомиллионного знания человечества.

            - А по-моему, это было ещё понятно, с нашей последней вылазки с ХайСыл. Да и Ян красноречиво говорил нам об этом, одним своим важным присутствием там, где ему не надо быть.

            - Ну, есть он здесь, значит ему быть здесь, уже в некотором роде надо. Но вам всё равно надо его депортировать обратно. Визу то он не получал.

            - Как ты странно говоришь КерукЭде.

            - Ничего не попишешь. Молодое тело, любит ночами бывать в том мире и лично смотреть на происходящее там с людьми.

            - КерукЭде, я вижу ты здесь точно неспроста. Ни за что не поверю, что ты прибыл в такую даль, чтобы только помочь Намаах, обрести своё земное счастье воплоти.

            - Совершенно верно мой юный друг, – копируя стариковскую манеру, закривлялся КерукЭде, что было совершенно на него не похоже. – Пока Ян не прирос здесь корнями, я частично помогу вам его выкорчевать. Три человека из вашего мира, для этого, уже чересчур. Это понимает даже Служба Контроля, раз отправила одного из них за своим, дабы вернуть обратно.

            - Так СК же хочет ввести сюда свои силы, чтобы навести и здесь контроль, – вставил своё слово хладнокровный Гор.

            - Ну, если что-то хочет одна горстка человеков, ещё не значит, что мир пойдёт их прихоти на встречу. Вообще у нас здесь проблемы, понасущнее, планов вашей организации.

            - Куда уж насущнее КерукЭде, – вставил я словечко.

            - Да нет братцы. Вы излишне глобализируете процессы, происходящие в достаточно небольшом контексте общей среды событий. За что, я вас конечно и ценю, но на деле всё совсем не так и не тем является, как это можно проследить на первичности материи мира, в которым вы пребываете и думаете, что это единственный и правильный пласт реальности. Однако не об этом сейчас. Меня больше интересует заинтересованность Яна остаться здесь. Девять лет от него не было вестей, а тут вдруг случается такое лихое дело, что за ним прибывает Гор. Это согласитесь только поверхность скрываемого. Один его поплавок. А действительное тело события, не видно нам, вам простым смертным под водой. Но только на поверку. Посему предлагаю окунуться с головами и посмотреть самим, авось мнение ваше измениться и истина откроется.

            - И что же весь этот набор слов значит уважаемый КерукЭде?

            - Я иду с вами.

            - Это твоё тестестероновое тело тебе об этом говорит или это действительное желание настоящего КерукЭде, которого я знаю.

            - При всём моём уважение к тебе ученик, пару неполных десятков лет, ещё не говорит о том, что ты меня знаешь.

            - Это точно, после всего-то сказанного.

            -  Чувствую, это будет, увлекательнее путешествие, – сказал Гор.

            - Для вас. Я не собираюсь вмешиваться, входя по пояс в паутину реальности, чтобы как паук дёргать её ниточки. Так что штурмовать «Драконий загривок» будете без меня, хоть и с моего благоволения и возможно помощью. Но обещать ничего не могу. Юность ветреная штука, не обессудьте.

            - Что же ты будешь делать? – спросил я.

            - Я буду наблюдателем. Сторонним. Мне доставит немало удовольствия, оказаться в центре событий, наблюдая за всем непосредственно из первых рядов, особенно когда на главном плане будет действовать моя, не сказать бы бывшая ученица.

            - Эллетрессия Морита Ла Влакар? Но Лууч же вывел её из игры, ещё девять лет назад.

            - А ты неплохо осведомлён. Неплохо, но и не хорошо. Луучу просто повезло, что их тогда всех не схлопнуло и не затащило в параллель, созданную Моритой, чтобы избегать растворения и слияния с энергетической сетью паутиной после физической смерти. Сдаётся мне, это всё её проделки. Она сидит, как паучиха. Тянет ниточки запущенные во многие миры. В том числе в твой. Если ты думаешь, что твоё присутствие здесь, это твоя инициатива, начальства или организации в целом, то спешу тебя разочаровать. Вы просто оба попались на её ловушку.

            - Неужели всё это часть её коварного плана КерукЭде?

            - Ну не всё. Скажем ваша встреча в этом плане, загадка даже для меня. Хотя если помудреть лет на девятьсот, то можно сделать смелый вывод, что Гор, это просто твоя проекция в том мире. Не куксись Гор, серьёзный вид тебе не к лицу. С такой же вероятностью я могу сказать, что и Лууч это твоя проекция в этом мире.

            - Не верю. Наша встреча тогда была бы невозможна.

            - И правильно делаешь Гор, – сказал я, успокаивая его воображение. – Это только вероятность. Как оно на самом деле, наш молодой КерукЭде нам всё равно не скажет. Ладно, КерукЭде расскажи, как там Вильгельмина без меня поживает?

            - Жит не тужит. Гоняет ХайСыл. Он, почему-то не смеет ей перечить. Боится, – он задористо засмеялся. – Знает, чья она дочь и опасается, что дочь может в любой момент пойти в маму.

            - КерукЭде, как ты таким стал всё же. Меня не покидает этот вопрос никак.

            - Я побывал в Запросветье. Большего вам можно не знать.

            - Что такое Запросветье? – спросил Гор.

            - Это такое место братцы, куда вам ещё рано попадать. Это место, которое до сих пор пытается скопировать моя ученица, перевернув всю его суть с ног на голову. Иногда у неё, кстати получается не плохо. Когда вы её убиваете, она умудряется попадать туда. Только назвать это можно разве что Затемье или за тьмой. Кстати в запросветье, я кое с кем виделся. Не сказать, чтобы был чрезвычайно рад встрече, но было весьма любопытно. Тебе Гор, от него привет. Кажется, он представился как Оль.

            - Проклятье, ты и его знаешь?

            - Знаешь сильно сказано, говорю же, просто виделись, – КерукЭде только сейчас, мимикой лица, стал походить, на того мудрейшего старого шамана, которым я знал его всё время нашего знакомства.

            - И что тебе сказал он? – заинтересовался Гор.

            - Этот господин в чёрном пальто и широкополой шляпе, с явно птичьим носом, вкратце поведал мне о твоей связи с сестрой, благодаря которой и смог закинуть тебя сюда, что твоя Служба Контроля это наверняка посчитала за сущую удачу и свою заслугу. Его тоже не устраивает, что Ян вмешивается в развитие этих мест и нарушает текущий баланс. К тому же Лууча здесь более чем достаточно и он скорее исключение, чем правило. Он сказал, что ты магнит, на который ты должен притянуть Яна, чтобы депортировать его с собой обратно. От себя добавлю: Можешь считать это своим предназначением. 

            Вот кстати он ещё велел передать, что не факт, что сможет вернуть тебя назад, потому что-то ваша связь с Кариной с тех пор как ты попал сюда, слабеет с каждым днём и ему трудно судить, почему так выходит. Ещё он не против, если ты его просто убьёшь. Вновь добавлю от себя, я сам против этого. Ни к чему прибегать к таким крайним мерам. Не позволяй Службу Контроля лишится, столько ценного объекта для допроса и изучения.

            - Карина что умирает?

            - Да этого никто не знает. Успокойся. Просто выполняй своё дело. 

            - Он мне дал эти часы в последнюю встречу. Точнее он оставил их на камне, перед тем как исчезнуть, – Гор показал красивые, явно старинные серебряные часы, на цепочке. – Они даже идут, вот только время показывают здесь, почему-то не то. Наверно это время моего мира. На обратной стороне есть гравировка: «ОЛ». Для чего они?

            - Разумнее всего будет предположить, что они помогли тебе преодолеть время и пространство, чтобы ты в целостности попал сюда. Но это только теория. Для чего они в действительности тебе даны, может сказать только следящий за общим равновесием Оль. Или ты можешь узнать об этом сам, применив их на практике.

            - Оль намекнул мне, что он и есть создатель Службы Контроля, якобы организованной двести лет назад. Той организации, изначальной, прежде чем она переросла в то, что мы теперь имеем, со всем из чего она состоит.

            - Часть правды он тебе конечно раскрыл. На деле, будем называть её СК. Она имеет столь древнюю историю, что восходит своими корнями в самые первые круги управления миром, во времена великой глобализация, в века золотого рассвета технологий и нравственного уровня человеков как вида. Когда они в основном только занимались сохранением и распространением знаний, выводя человечество медленно но верно, на новый уровень развития, который современные нерадивые поколения, почему-то любят называть «стимпанком», – шаман усмехнулся. – Ладно, все козни Элетрессии Мориты Ла Влакар, вы узнаете только по ходу пьесы, сейчас можно об этом больше не углубляться. Раз она приняла на себя управление соседним континентом и теперь через Яна пытается организовать здесь, что-то вроде военной базы, совершенно неприступной, в силу особого местечка называемого «Драконьим загривком». Куда и попасть то сможет не каждый. Куда и дорогу-то знают слишком мало людей. А кто знает, не обязательно согласится показать.

            - Так зачем же мы, чёрт возьми, отпустили Намаах? – опомнился Гор.

            - А зачем она нам? Я сам покажу дорогу. Ну что, есть ещё вопросы, пока луна не ушла с неба?

            - Есть КерукЭде. Лууч отказался мне поведать. Как называется этот континент. Материк. Или что у вас тут такое?

            - Земли Драконов. Изначально старинное название Земля драконов. Но корректно говорить Земли.

            - Так у вас есть живые драконы? – ошалел Гор.

            - Ну, один есть в Малохоне. Раскрывать, где есть остальные я тебе не стану. У тебя уровень доступа к секретности не тот, – опять повеселел КерукЭде, смеясь по-молодецки. – Лууч кстати с ним хорошо знаком, они почти друзья, – я вдруг вспомнил те редкие встречи с ним, когда бывал у кузнеца Арниса и мне подурнело, никогда к ним не привыкну, слишком они другие и мощные по энергетике для нас, смертных человеков. – Видишь, как Лууча воротит? Примерно по этому поводу, их в своё время неразумные правители хотели перебить, но объявив им войну, чуть сами не подписали себе как виду смертный приговор. Одолеть драконов можно, но нужно самому обладать воистину драконьей силой, мощью и безжалостностью ко всему живому. А среди человеков таких почти нет. Даже у Эллетрессии ума хватает их не трогать.

            - КерукЭде, какой посоветуешь, план по штурму закрытой неприступной крепости, форпоста в горах? – спросил Гор.

            - Это лишнее. Вы двое и так два блестящих эксперта по проведению спецопераций, вот и придумаете что-нибудь, не на ходу, так по обстоятельствам уже на месте. Моё дело маленькое, помочь добраться. А там уж братцы не опрофаньтесь. Я и Оль в вас свято верим.

            - Так значит, утром выдвигаемся? – подвёл Гор, готовый к действию.

            - Не так скоро. Завтра я только разведаю пути прохода, а вы пока погуляйте, осмотритесь, познакомьтесь с городом Сомном. Он вам понравится. Не сомневаюсь. Заодно наберётесь сил и приведёте себя в относительный порядок. В том числе я бы вам советовал сходить в местные каменные бани. Это что-то с чем-то. По приезду дам задание ХайСыл, спроектировать нам такую.

            - А деревянную куда?

            - Пусть стоит. Две будет. Одна для тела, вторая для тела души, – КерукЭде внезапно стих. 

Достал будто фокусник из воздуха большой барабан, обтянутый коричневой кожей и заиграл на нём довольно быстрый ритм. Сколько он так играл, можно судить теперь только субъективно. Наверно очень долго. Пламя в очаге начало виться под ритм и частично вышло на ружу, будто желая к нему и нам прикоснуться.

            Своей игрой он изрядно нас ввёл в транс, особенно Гора, очевидно, не самого привычного к подобным изменениям, обыденного внутреннего состояния сознания. Огонь в очаге поплыл и заполнил своим ярко оранжевым светом комнату окончательно. КерукЭде целиком утерял свой внешний облик и остался просто тёмным силуэтом в форме большого яйца.

            Я посмотрел на Гора. Вместо него лишь клубился небольшой серый вихрь, словно тут был миниатюрный смерч, поблескивающий время от времени, затянутой внутрь себя блестяшкой. Лишь только после внимательного изучения, того во что-то он превратился, я смог понять, что так называемая мною «блестяшка», была его глазами. Наверно он сейчас с таким же интересом созерцал меня со своей стороны. Кто знает.

            Иногда и ненадолго, я будто выныривал из общего яркого свечения от распространившегося словно туманом, огня из очага, но кроме уходящей в темноту комнаты и беспрерывного боя на барабане, услышать мне ничего другого не получалось. И ведь не смотря на весь опыт, я так и не научился обходить КерукЭде в его программировании. Особенно когда настройка касалась меня лично. Что, по сути, в нашем случае с Гором, сейчас и происходило. КерукЭде глубоко заговаривал нас, но на что именно он нам не сказал. Возможно, поэтому я и не мог, смотреть на этот процесс более ясно, будучи сам шаманом, но конечно не такого высокого уровня, как мой внезапно помолодевший учитель, вернувшийся из Запросветья.

Глава 20 Синеока

            Проснулся я на ковре уже ранним утром. Не помня как уснул, во сколько и куда при этом делся сам КерукЭде. Я сел, осмотрелся. Его нигде нет, как нет его вещей и следов присутствия. На другом конце комнаты, у стеклянной двери, ведущей на лоджию, лежал Гор. Слегка скалился, но ещё спал. Я перешагнул его осторожно. В этот момент он схватил меня за ноги и открыл глаза.

            - Не надо меня ронять. Я мимо шёл.

            - Ага, доброе утро. Что вчера случилось?

            - Нас науськали, на одно нужное дело.

            - Какое ещё дело?

            - Подробности узнаем в ходе выполнения, – пожал я плечами, смотря на город. – Инструкцию на день нам дали. Пошли в город. Развеемся. КерукЭде раньше вечера всё равно не вернётся. По его словам, будет искать возможность прохода.

            - Как здесь с порядками по открытому ношению оружия?

            - Да, как и везде наверно. Но мы не будем привлекать внимания, длинномерами. Винтовки, меч оставляй. Всё что скрытное, бери с собой. Не к чему нам белыми рыцарями при параде и во всеоружии тут щеголять. Скромнее надо быть.

            - Это верно. Комната надёжное место для хранения?

            - Спрячем под матрасы. Какие у нас ещё варианты.

            - Хэх. Ладно.

            Мы вышли из номера, заперли его ключом, висевшим на внутреннем крючке двери и спустившись, вышли через задний цветущий двор. Плащи мы оставили. День был достаточно сухой и теплый.

Люди на нас особо не обращали внимания. А мы на них.

            - Нам надо одеться неприметно, как местные, – сказал Гор.

            - Есть Гор одна простая мудрость, по не привлечению внимания. Чтобы она работала, нужно не просто в неё уверовать, но и свято чтить. Смысл в том, чтобы не смотреть никому ни в лицо, ни в спину, ни вообще куда. Полностью игнорировать присутствие человеков. Тогда словно по волшебству, которое ты так хотел увидеть, в ответку, никто тем более не будет интересоваться тобой. Никому просто не будет до тебя дела. Такой вот тонкий метод. Человек, где-то на незримом уровне, никогда не будет интересоваться другим человеком, если второму до первого, абсолютно параллельно. Пользуясь этой методой, ХайСыл при мне многократно входил и выходил из многих и многих зданий и заведений, куда вход был категорически воспрещён. Он конечно в делах социального взаимодействия большой мастер. Но в нашем с тобой случае, если всё делать так, как я говорю, этого хватит за глаза и больше.

            - А он кто, этот ХайСыл?

            - Старший ученик Шамана. Мне казалось, я тебе говорил.

            - А по большому счёту, он кто?

            - А кто его знает Гор. Лучше тебе увидеть его лично один раз, чем сто раз меня спросить.

            При свете дня, город был не просто красив. Он был феноменально превосходен. Все мегалитические сооружения, очень сильно отличались друг от друга, в свои архитектурных изысках. Кто и как давно его построил было неизвестно. Кроме этого, в общем-то, о его истории вообще ничего не было известно. Одно название, с местом расположения стало известно мне самому совсем недавно, чего и говорить обо всём остальном. Было приятно смотреть, как Гор выпадает в осадок, смотря на циклопические башни и белоснежные отдельно стоящие, самые фундаментально превосходные сооружения, превосходящие по своей затее любые ранее виденные мною города.

            Даже невообразимо дивный Керионен, теперь казался жалкой картонной подделкой по Сомном. Хотя я сам горячо любил рассказывать о своих впечатлениях, о нём Вильгельмине вечерами у огня и слушать её впечатления. А уж гулять с ней по нему, так и вообще прекрасно. Но земля, горы и лес всё равно ближе, так что мы никогда не помышляли перебраться в него, даже на хоть сколько-нибудь значительный срок.

            При этом сами жители выглядели весьма изысканно. Не так изощрённо конечно одеты, как в том же мною ранее сильнее всего любимом Керионене, но и не хуже, чем во всех других более менее развитых. Ну и для сравнения с ним, справедливо будет подметить, что шляпы здесь не были в таком большом почёте. Скорее тут они были, предметом подчёркивающим платье, а не обязательный атрибут.

            Что действительно выделялось, так это массовое ношение длинных опрятных бород. Так что я вписывался в местную интеллигенцию и знать весьма легко и просто. Даже Гор, со своей густой щетиной, умудрялся сливаться с местными. А если ему наряд сменить, то он бы вообще стал неотличим, но на моё предложение его приодеть он категорически отказался, сетуя на то, что его тактический чёрный комбез, порядком испачканный и потёртый, ближе к его сердцу, чем любой другой.

            - Гор мне вот интересно, сам Аукристиниан вообще в курсе, что на его землях есть такие удивительные места?

            - А что он не просто закрытый город, так ещё и тайный от самого короля?

            - Наверно да. Уж за два неполных десятка лет, я бы давно услышал о нём хоть от кого-нибудь. Но нет, дивное место, а никто о нём ничего не знает.

            - Да для меня всё одно. Что Грагуркла, что Армага, что Сомном, одинакого неизвестно, интересно и… и загадочно. Кстати смотри, что это за здания с коническими стеклянными куполами вместо крыш?

            - Бани местные наверно.

            - На самом деле?

            - Ну да. Раз труб нигде нет печных, кроме нашего гостевого дома, так и то там для уюта больше. Значит, топятся солнечным теплом. Вот эти крыши наверно для этого и созданы. Там своеобразные парники. А что ты сразу в баню хочешь?

            - А чего нет. Пошли, проверим сразу. Пока свободная минутка выдалась.

            - Пошли.

            На всякий случай, я остановил взглядом одного престижно выглядящего бородача, целиком в бежевом платье и сапогах. Решил у него полюбопытствовать.

            - Где у вас тут бани уважаемый господин?

            - Чего говоришь, не понимаю?

            - Помыться спрашиваем где? – смешался Гор.

            - А, это вам в душвах надо, – подобрел он и перестал хмуриться от непонимания.

            - Куда? – спросил Гор.

            - Вон, – показал он рукой, именно на те здания, со стеклянными куполами.

            - Благодарю уважаемый господин, – сказал я, а господин слегка кивнул и размеренно двинулся дальше по улице. – Вот тебе и душвах Гор. Какую выбираешь?

            - Центральная, с цветными стёклами. Туда и хочу. А наличка-то у тебя есть? Ты вроде всё Намаах отдал.

            - Конечно, есть. Ни один порядочный мужчина не отдаст сумбурной, малознакомой женщине, спасшей волколака, оказавшегося на деле её любовником, всё имеющееся при нём золото.

            - Ценю твою проницательную мудрость Лууч.

            Баня оказалась на редкость мощной. С потолка постоянно светил искажённый цветными стёклами солнечный свет. Процесс проходил довольно позитивно, но более десяти минут, сидеть в парном помещении было просто физически невозможно. Баня была частная, потому кроме нас не было никого. Каждый из нас, друг перед другом, делал вид, что он весьма стойкий к жару. Но после первого же захода, мы оба были вынуждены сообщить на духу, всю невозможность далее играть в игру «кто кого пересидит».

            После пятого захода, мы едва нашли силы выйти в предбанник. Там мы отмокали в бассейне с весьма прохладной водой, пока голова отдалённо не пришла в привычное состояние ясного мышления и общего понимания происходящего. На выходе, были приятно осознать, что наши вещи прошли ускоренную стирку, чистку, сушку и глажку. При том, что оружие осталось не тронутым, каким мы положили его в индивидуальные ячейки для особо ценных вещей. Думаю, если бы мы так не поступили, Гор бы сейчас сильно расстроился, если бы например его пистолет качественно отмыли от всех масляных «загрязнений».

            Выходя из душваха, уже ни у одного из нас не было сомнений, отчего местные бани имеют такое выразительное название, целиком отражающее всю суть ощущения, лишь по выходу из них. Теперь чистые и довольные, мы довольно долго выбирали заведение для приёма пищи. Но не оттого, что ни одна кухня не подходила нашим самым изысканным капризам, я будь моя воля, ограничился бы первым попавшимся. Однако мне хотелось, чтобы Гор как следует убедился, что попал не абы куда и качественно усвоил, что в этом мире, реалии хорошей жизни, ни чуть не хуже, тех к которым они привык у себя на далёкой родине.

            - Вот сюда пошли, – наконец определился он с выбором.

            - Какие твои доводы, в пользу этого заведения под названием «Обедня»?

            - Тут самая богатая мозаичная поделка на стенах и полу, а ещё ни на что не похожий интерьер и вид открытой глазу кухни.

            - Действительно необычно. Пошли.

   Выйдя из неё только спустя час, после нескольких улиц медленно шага, чтобы лучше усвоить съеденное, мы не удержались и вошли в ещё одно заведение.

            - Название понравилось «Зажорня» и внутри вроде никаких изысканных мебелей и обстановки. Дерево, камень – ничего лишнего.

            - Гор, уже вижу тебя местным жителем. Превосходно разбирающимся в особенностях местной кухни и самого открывающего свой уютный, тематический ресторанчик.

            - Увы, это не моё.

            - Да как будет угодно. Только после вас, – открыл я ему дверь.

            - Тихо как. Посидим?

            - Давай. Только много заказывать не будем. Мне уже тяжко.

            - Да мы, маленько.

            Спустя ещё час, мы силой заставили себя выйти, чтобы местный повар, узнав, что мы гости, не закормил нас своими фирменными блюдами и деликатесами до смерти. Пришлось оправдываться и нагло врать, что нам срочно надо уходить по делам.

            - Чем не выход из положения Лууч? – сказал Гор, когда мы вышли.

            - Врать не хорошо.

            - Это я знаю. А что ты думаешь, я буду делать, когда меня спросят, об истинном положении вещей в СК, когда я окажусь «дома».

            - Расскажи всю правду матку. Пусть завидуют.

            - Тогда ждите в гости ещё половину организации.

            - Это врядли земляк. Ваш мир, просто так никого не отпустит. Голой магией тут не наколдуешь. Ты и сам сюда попал, насколько я понял, только благодаря этому твоему Олю. А Ян так вообще с Эллетрессией оказался связан напрямую, что не делает ему чести, но объясняет, почему он так легко попал обратно во второй раз.

            - Давай обсудим это за чашечкой кофе в одном из этих двух заведений? А то темнеет скоро, а ты так и не напоил меня ничем, похожим на кофе, как обещал.

            - Вот ты хитрец, пользуешься моим обещанием, чтобы нечеловеческим количеством съеденного вывести меня из строя?

            - Да мы, маленько.

            - Знаем мы твоё «маленько». Ладно, раз обещал, пошли сюда, тут вроде меню скромнее. Соблазнов чревоугодия тоже меньше.

            Оказалось, что видимые витрины, были только частью того, большого количества меню, представленного заведением под названием «Сладкая забегайечка». Я закатил глаза, а Гор очень оживился, признавая, какой хороший у него нюх, на подобные дела. По большому то счёту никто из нас не был сладкоежкой, но когда ты окружён бесчисленным количеством самых изысканных кондитерских изделий, сложно удержаться от перенасыщения. Чего стоили одни только запахи, витающие в воздухе и сладкая атмосфера в целом.

            Торопится нам было некуда, да и силы пущенные на чрезмерное пищеварение покидали нас, с каждой новой чашечкой того или иного напитка, с бесчисленными, десертными пироженными. Когда мы собрались с духом, чтобы выходить, за окнами полыхнули огни закатного солнца, последние минуты, освещая всё розовым светом. Плавно по одному в ряд, с треском слышимым даже внутри «забегайечки», загорались столбы с внушительными круглыми лампами на их концах. Среди них мелькал невысокий силуэт девушки, облачённой в длиннополый бордовый плащ. Мы даже помедлили, чтобы проследить, куда она направится дальше.

            Девушка зашла к нам внутрь, скинула капюшон и направилась к нашему столу, в углу. Её черты показались мне знакомыми. Не более двадцати лет, русые волосы заплетены в длиннющую до колен косу. На руках белые перчатки. Рукава и подбой плаща в едва заметных, но изящных кружевах. Она подошла к столу впритык, остановилась и внимательно осмотрела нас своими ясными синими очами, так что я сразу вспомнил о Вильгельмине. Гор улыбался, как переевшая в мясной лавке, местная дворовая, собака-улыбака.

            - Ну, здравствуй Лууч.

            - Здравствуй... – медленно произнёс я, понимая, что передо мной не кто иной, как сама дочь Велимудра Ясного, главного хранителя и хозяина тайной крепости Керионен, обители истинного управления землями Дракона – Синеока. – Как ты смогла покинуть крепость?

            - Расскажу по пути. Я пришла за вами от КерукЭде. Нам нужно уходить. Немедленно.

            - Сначала нам надо в номер, – сказал Гор. – У нас там вещи ещё кое-какие остались.

            - Почему КерукЭде не с тобой? – она подёрнула плечами и это, был пожалуй, единственно разумный ответ, учитывая его новый молодецки непредсказуемый характер. – Ладно, но ты слышала Гора, нам сначала надо в гостевой дом.

            - Хорошо, жду вас здесь, – она позвала рукой прислужницу и стала делать длинный перечень заказов, загибая при этом пальцы, когда она закончила и отпустила её, то вопросительно воззрилась на нас. – Чего?

            - Нет ничего, – слегка смущённо ответил я.

            Ну тогда идите уже. Не стойте. Итак, в ночь пойдём.

            Трудно спорить с восемнадцатилетними девушками. И не только с восемнадцатилетними кстати. С девушками спорить вообще не имеет смысла. Можно либо соглашаться, либо иметь свою строго очерченную линию, за которую не переходят ни одни компромиссы, потому что моментально сгорают в лучах мужской непоколебимости.

            - Кто эта милашка такая? – тут же спросил Гор, стоило нам выйти.

            - Плод моего воображения, несуществующая, но материализованная проекция Вильгельмины, – Гор только улыбнулся, видимо принимая мои слова за шутку. – Смотри, какие здоровские здесь и яркие везде фонари.

            - Ты тему то не меняй. Хотя фонари действительно потрясающие. Что за технология? Атмосферное электричество?

            - Нет, это по здешним меркам прошлый век. Тут используется раскалённый эфир. Видишь, как сияет? Вот. Самонакапливается и отдаёт светом.

            - Плазма что-ли?

            - Да нет, плазма это другое состояние. Тут именно раскалённый эфир. Точнее не скажу. Не я же основатель системы городского освещения. А с Синеокой, история вообще длинная. Признаться, я думал, её больше никогда не увижу, с тех пор как гостил в крепости Керионен. Она чуть не стала моим помутнением рассудка. Я даже думал, что она есть, только в моём воображении.

            - Так у вас, что-то уже было?

            - Ничего. Только общение и приятное совместное время препровождение. Пошло прошу не обобщать.

            - Теперь она и в моём, воображение. Как ты заметил, в весьма пошлом смысле.

            - Это тебе местная кухня, на гениталии давит. Вот и ведёшь себя, как кот по весне. С теми же мыслями.

            - Кто же в этом виноват. Водишь меня по самым отборным заведениям, без увеселительно развлекательной программы. А единственная встретившаяся милашка, оказывается непросто твоей знакомой, но и нашим будущим связным, с твоим мистически молодым учителем-шаманом КерукЭде.

            - Да брат, в этом мире тоже есть такое явление, как на первый взгляд бессмысленная череда странных событий, объединённая беспощадной теорией не случайной вероятности. Она здесь тоже всё связывает одним плотным слоем клея и без неё никуда. Я сам удивлён, так что ты сильно диву не давайся. А то пропустишь самое главное.

            - На счёт главного Лууч. После всего тобою сказанного, и нами съеденного, у меня впечатление, что мы что-то хорошо упускаем. Только я пока не могу понять что именно.

            - У меня такое же впечатление. Это от переедания. Но на ум ничего не приходит. Хорошо, что ты заметил. Так что будь начеку.

            - Я всегда начеку.

            В номере гостевого дома мы забрали своё снаряжение, приторочили к седельным сумкам, на лошадей, приведённых в порядок и отправились обратно. Верхом вышагивать по вечерним улицам, было значительно проще, чем на своих двоих. Мы не пускались рысью по мостовым, не столько из конспирации, чтобы не показать свою торопливость, сколько от того, чтобы растрясти собственные животы. Когда мы прибыли и зашли в «забегайечку», Синеока, уже приканчивала дюжинную тарелочку с пироженным. Ведь неизвестно ещё, сколько от неё успели унести пустой посуды.

            - И куда в неё только всё вмещается? – спросил Гор, когда мы подходили к столу, чтобы забрать нашу связную девочку.

            - Я долго голодала, – ответила она, прежде, чем я хотел предупредить Гора, что он говорит шёпотом слишком громко.

            - По тебе не скажешь. Ну что уходим?

            - Уходим, – икнула, она в ответ Гору. – Лууч расплатись за меня. Я без монеты.

            - Без проблем, – я оставил горсть платеартов на столе и мы вышли.

            - Где твоя лошадь Синеока? – спросил Гор.

            - Нет у меня лошади.

            - А как ты сюда попала?

            - Это долгая история. Мне надо было сюда попасть, я и попала.

            - Шикарный ответ.   

            - Гор, попасть в Сомном, воистину великое дело в жизни любого человека, вспомни сам свои злоключения, прежде чем ты очутился тут, жив здоров.

            - Ладно, можешь запрыгивать ко мне.

            - Нет. Я тебя едва знаю. Я поеду с Луучом.

            - Как будет угодно, – я подождал, пока она заберётся назад и не ожидал, что она схватит меня так сильно, словно это были последние обнимания родственных душ перед расставанием. – Так куда нам?

            - Пока прямо, а там увидим.

            - Ты точно от Керук... – начал спрашивать Гор, но мы уже выступили вперёд и она не посчитала нужным, ему ответить.

            Поразительно дело. Не успел я через минуту оглянуться на Гора, как обнаружил, что за нами следует городской страж, в длинном серо-зелёном балахоне с конусообразном, отливающим в свете фонарей, медью шлеме. Он сказал за нами, на вороной кобыле, но отчего-то не спешил приближаться, словно чего-то ждал. Он был очень подозрителен, ещё я не совсем понимал, что в нём было не так. А в нём определённо, было что-то не так. Вот только думать об этом было некогда. Гора вопросительно кивнул мне, но я повёл головой, чтобы он ничего не предпринимал. С него станется.

            Через несколько протяжённых восхитительных улиц, так что оставалось время любоваться их красотой даже в процессе необъявленного бегства, позади за нами шла уже тройка серо-зелёных всадников. Я намеренно не превышал скорости, имитируя типичную вечернюю вылазку по городу по делам, но впереди вдруг возник заградительный кордон из доброго десятка всадников. Пришлось обогнуть улицу по полукругу и уйти в первый попавшийся сквозной переулок. Думать, как и когда местная исполнительная власть прознала, о моём присутствии в городе было некогда, как и о странности быстрого распространения до местного края известия, о моей якобы преступной личности, с вознаграждением за поимку и придание смерти.

            Вот собаки, – признался я вслух, когда за нами, в полный галоп, по всем улицам, куда бы мы не ушли, следовала уже целая конница, открыто нагоняя нас.

            Нас очень хорошо спасал Гор. Следуя по узким улочкам, возможности обогнать нас, мы не давали. Зато на него постоянно пытались набросить лассо. Ему приходилось частенько оборачиваться, на лету перерубая петли верёвки мечом. К моему удивлению, стрелять из пистолета в своих преследователей, он благородно не считал за необходимость.

            - Как они о нас прознали – выкрикнул, в один момент, поравнявшись со мной Гор, когда позволяла ширина внутреннего двора.

            - Это они за мной! – ответила первой Синеока.

            - А что ты сделала?

            - Засветилась не там где нужно, прежде чем вышла на вас, – негромко сказала она, так что услышал только я. – Лууч, поворачивай на главную улицу.

            - Там же нас сразу возьмут, числом. Без боя.

            - У меня всё готово.

            - Для чего?

            - Сейчас узнаешь. Поворачивайте.

            - Ну, смотри.

            Я вывернул на главную улицу и тут же мы стали приближаться к тупику, из выставленных в ряд телег. Позади, нас нагоняла та же многочисленная конница.

            - И куда мне теперь? В воду? – теперь были слышны и явные возмущения Гора, совсем местами нецензурного характера.

            Вдруг, вместо ответа, вокруг нас всё подёрнулось рябью, а заграждение и вовсе стало исчезать, пропадая в зеркальных вечерних искажениях света фонарей, воды и мало поддающегося описанию, особенно прозрачного воздуха. Кажется, по нам даже пытались открыть огонь, из очень длинных ружей, что были только у двоих во всём ограждении, но звуки выстрелов, дошли до ушей смазано, как будто через плотные слои воды и ваты. Только сейчас я заметил, что Синеока не держалась больше за меня руками, хотя я спиной всё ещё чувствовал, что она сидит позади меня.

            На мгновение я совсем перестал что-то чувствовать. Мне мельком показалось, что я привычно выхожу из состояния глубокой медитации. Вдруг, подомной, словно материализовалась Черёмуха, грохнула копытами о землю. Мы с Синеокой, перелетели через её склонённую к самой земле голову, в высокую траву. Над нами, ярдах в сорока, светилось яркое голубоватое свечение, озаряя всю округу, плавающими волнами с толстыми нитями света.

            - Ты как? – вскочил я, после короткого кувырка.

            - Я хорошо. Отойди! – потянула она меня за руку и в этот же момент, полубоком рухнул Гор, вместе с лошадью.

            - Что случилось? – бурчал он, вставая, чудом успев заранее прыгнуть в сторону, прежде чем оказался под лошадью, лежащей на боку. – Где мы? – держал он на прицеле пистолета округу.

            - Действительно, где мы? – напрягая зрение в темноте, не мог я толком определить, куда мы попали, после того как свечение совсем угасло, а глаза ещё не привыкли.

            - Где-то за пределами Сомнома. На севере.

            - Отличный ответ, – отряхнулся Гор, и убрал пистолет, понимая, что ночная поляна совершенно пуста, кроме разбушевавшейся от нашего внезапного появления совы.

            - Кажется вон там внизу, под горой и есть Сомном, – показала Синеока пальцем вниз, где едва заметно читался слабый свет города, уже во всю спящего кроме возбуждённой стражи.

            - Как у тебя это вышло Синеока? – спросил Гор.

            - Создала пузырь, а потом лопнула его. Признаться, я ожидала закинуть нас подальше, но боялась, растянуть его сильнее, чем надо и захватить с собой всю городскую стражу. Потому мы так недалеко и переместились.

            - Вот так недалеко, – стал прикидывать Гор расстояние, преодолеваемое, за каких-то за пару секунд.

            Этаким своим пузырём, она смогла перенести нас троих вместе с двумя лошадями, из Сомнома подальше на север. Вот так легко и запросто. Какие же способности она успела в себе развить за всё это время, раз покинула самую неприступную крепость Керионен и ни чуть не стала старше, по крайней мере, внешне. Невольно мне вспомнилась беседа девятилетней давности о моей новой пассажирке на заднем сиденье Черёмухи:

            _«Что станет с ней, если я ничего не буду делать? Она так и будет преследовать меня всю жизнь, а я её видеть?» – «Исключено, крепость устроена особым образом, она не сможет покинуть священные камни и некоторые условные границы»_ 

            Как бы я тогда не драматизировал, вот она стоит передо мной, не тоскует и проявляет чудеса перемещения, да ещё не в одиночку. Факт остаётся фактом, Синеока уже давно не та, какой я её, когда-то мог знать.

Глава 21 Небесные очи

          Синеока долго предлагала, никуда не ходить, остаться на ночь, прямо на той же поляне. Но я слишком сильно был возбуждён событиями последних дней, чтобы вот так легко и просто расположиться неведомо где, в походных условиях. К тому же Гор, как-то украдкой сказал мне, что он ей не доверяет. Я утвердительно коротко кивнул ему. Мы тут же разошлись, чтобы Синеока не успела заметить этот тайный, короткий разговор о её не вызывающей теперь особого доверия персоне. Спасти то она нас спасла, но когда она сидела позади меня, обнимала крепко двумя руками и прижималась всем своим хорошеньким молодым телом, я вместо того, чтобы получать удовольствие в ночном плавном восхождении, отчего-то не мог подавить нотки волнения.    

            Кажется далеко внизу, собиралась конница в погоню. Верно, догадались, куда увела нас световая вспышка. А жаль. Так качественно и далеко унеслись, если бы не ярчайший свет, искажений паутины реальности, нас бы здесь искать не кинулись. Тем более, посреди ночи.

            - Так друзья мои, – сказал я. – Они будут гнаться за нами и думать, что мы будем уходить по главной дороге, выше в горы. Мы же в свою очередь, предпримем отчаянную попытку, сойти с дороги и затаится. До утра.

            - Тогда надо быстрее, – согласился Гор. – Минимум через час они будут здесь. А нам ещё найти каменистую поверхность не мешает, чтобы не оставлять за собой следов.

            - Там впереди как раз есть что-то подобное, – показала Синеока на скалистый скат. – Там должны случатся оползни, должно подойти.

            - Проверим. Пошли.

            Через десять минут, мы были у подножия развалов и осыпей камней, разной степени толщины. Пришлось всем спешиться и не торопясь двигаться между ними, чтобы не повредить ноги лошадям и умудряться поспевать за ними, при слабом свечении режима фонаря Гора и моего светлячка под одеждой, чтобы световым сигналом не привлечь внимание. Главная дорога осталась позади, а мы быстро скрылись за обвалами, более внушительных глыб, обходя их по кругу. Примерно через отведённые мысленно минут сорок, мы затаились в пушистых вековых елях, с лапником до самой земли. Необходимости большой в этом не было, но прятаться между острых обломков было ещё менее удобно, чем на нетронутых клочках редкой земли с высящимися из них деревьями гигантами.

            Мы затихли. Вскоре со стороны дороги, промчался первый конный отряд. Через десять минут, промчался ещё один, помедленнее. Только мы хотели уходить, как послышался ещё один отряд. На этот раз самый медлительный. Казалось, он никуда не торопился. Я подумал, что вот его-то, нам стоило опасаться больше всего. Не походил он на городскую стражу. Может быть это опять наёмники? Но как они так быстро среагировали? Или у них даже в Сомноме, всё подвязано и подкуплено золотом? В нём запросто могут оказаться, опытные следопыты, находящие след лишь одним феноменальным чутьём потомственных ищеек. Но собак при них, к нашему счастью не было. Что вообще странно, для горной местности.

            Вообще немного жаль, что в таком великолепном городе, осуществляется отлов преступников, и здесь нельзя укрываться тем, кто был незаконно обвинён и подвергся преследованию. Мы бы конечно не стали задерживаться в Сомноме без лишней на то необходимости, но и покидать его в спешке, посреди ночи не стали бы тем более. Куда нам торопиться. Все коварные планы неприятеля уже давно запущены и спешить приводить их в исполнение собственным силами, будет непомерной глупостью с нашей стороны. Лучше вот так, с непредсказуемой мудростью броситься в горной местности наутёк, остаться без тёплого ночлега, зато почувствовать себя настоящими партизанами, в борьбе ну хотя бы за собственную независимость, пока общая справедливость не будет восстановлена сама по себе, с нашей дальнейшей подачи.

            Когда окончательно пропали все звуки, мы волей не волей, стали шевелиться, в поисках дальнейших вариантов пути. Соваться на главную дорогу мы естественно не стали. В любой момент по ней могли пойти в ту или другую сторону конные стражники, усердно рыскающие нас по округе. До утра оставаться тем более было нельзя, так как прочесать неплохо осматриваемые вершины труда не составит, особенно для местных гидов, которых если не взяли с собой, то запросто должны иметь среди своих. Объявлять же бой стражникам славного Сомнома ни кому из нас не хотелось. А ведь так всё хорошо начиналось, что я даже впал в некоторую иллюзию насчёт собственной неприкосновенности. И уже не важно, каким образом, прознали о моём присутствии. Узнал меня кто-то из местных или это был законспирированный агент Яна, поставленный здесь, чтобы предусмотрительно мониторить всех кто въезжает в город. Уже было не важно.

            - Синеока. Где КерукЭде? – задал я ей напрямую, главный сейчас для нас вопрос.

            - Нам нужно идти, – уверенно сказала она и к чему-то прислушалась. – За нами идут.

            - Ладно, веди, – я прислушался, но не определил источника звука, как собственно и сам звук. – Я всё равно не понимаю, куда здесь можно идти, в такой кромешной тьме.

            - Просто доверьтесь мне, – сказала Синеока противоестественно естественно, что готов поспорить, Гора именно в этот момент перекосило в догадке, что с ней точно что-то не так, но что именно, сказать вот так навскидку, очень трудно, я бы даже сказал невозможно.

            Такое часто бывает. Особенно в сказках, былинах и просто сказаниях по полузабытым народным преданиям. Когда человек, которому ты доверяешь, ведёт себя очень дружественно, но он при этом ведёт героя на заклание. Так и сейчас, внешне не было совершенно никаких проявлений, но я как и Гор, не на шутку стал опасаться Синеоки, как только мы очутились за чертой города. Шутка ли? Два вооружённых мужчины опасаются одной девочки. Что-то в этом было не так. Вернее в Синеоке, не так. Но как бы я не прислушивался к сердцу, всё было так. Даже чересчур ровное сердцебиение.

            Несмотря на все наши опасения, мы таки были обнаружены. За нами неуклонно следовал как минимум один стражник. Он периодически давал о себе знать, неловкими, торопливыми движениями, спотыканиями и хрустом веток. Был ли он тоже с лошадью не ясно. Ясно лишь, что он умудрялся в полной темноте, не просто следовать за нами, но и не отставать. Почему он ещё не позвал на помощь не ясно. Возможно, что звать просто было некого. Однако до чего смел. А может их несколько? Может это с десяток бойцов идёт за нами, да так тихо, что редкие проявления звука воспринимаются, как неловкость одного человека.

            Гор много раз останавливался, пытаясь найти преследователя в оптику винтовки для ведения ночной стрельбы, но после траты драгоценных минут никого не находил. Это и не удивительно, рельеф давно стал переменчивым, а невысокой в три четыре ярда растительности, прибавилось. Я только через пару часов стал привыкать в темноте и лишь с сумерками, позволил себя двигаться более уверенно. Как Синеока вела нас в вырвиглаз обстановке без знания местности смущало и меня и мрачно молчавшего Гора. Наверно, он ждал любого случая, чтобы выхватить пистолет и сделать ей в голове ровную дырочку, да всё не находил или не получал от меня одобрительной отмашки. И ведь вдруг Синеока окажется вполне себе пушистой зайкой, а нам с переедания лишь чудилась вся навящевая обстановка обречённости.

            Светало быстро. Мы шли по молодому еловому лесочку по почти неощущаемому наклону, будто обходили гору по часовой стрелке, но не видимую за счёт пушистого лапника. Лишь редкие прощальные звёздочки мелькали на участках светлеющей синевы. Первая странность, которую я приметил, это то, почему наши лошади больше не с нами. Я даже пооглядывался по сторонам, их нигде не было. Гор кивнул мне вопросительно и настороженно. Я не нашёлся что ему сказать. Как он мог не заметить? Наверно так же, как и я.

            - Синеока. Синеока, где наши лошади? – она, не отвечая шла впереди. – Синеока, куда мы идём? – словно не слышит.

            Я попробовал остановиться, но ноги меня не послушали. Я обернулся. Похоже на лице Гора была настоящая паника.

            - С. – хотел сказать я ему «Стреляй», но не смог выдавить из себя больше слов.

            - Не могу, – честно ответил Гор, понимая меня почти без слов.

            - С. Синеока. Куда мы идём? – нет ответа. – Остановись. Я прощу тебя. Стой, – ноль реакции, а ноги идут, а остановиться, не могу.

            Я попробовал произнести сильные мантры, но язык встревал лишь на первой букве и не мог пошевельнуться далее, а челюсти отказывались открываться.

            - Гор. Что делать будем? – спросил я, очередной раз, оглянувшись назад.

            - Ты ближе к ней. Попробуй противодействовать, – кажется, он собрался духом и был серьёзен.

            - Н. Не могу, – выдавил я из себя, перепробовав, пожалуй всё что только можно, вернее пытаясь это сделать.

            - Чччч. Чёрт. Ты же. Ш. Ш. Ш. Чёрт. Ты же Ш.Ш.

            - Шаман?

            - Да! – чуть не выкрикнул Гор.

            Я перестал оглядываться и пытаться говорить с Гором. Я не мог ничего сделать. Это и играло мне на руку. Идти я перестать тоже не мог. Этим я и решил воспользоваться. Когда не владеешь телом и языком, то лучшее средство, забыться, расслабиться и прикрыть веки. Что я и сделал. Вскоре монотонно покачивающееся тело перестало для меня существовать, а меня от каждого движения в сторону, отчего то выбрасывало направо, всё сильнее и сильнее. Почувствовав в себе уверенность, я помог себе раскачаться, пока не вывалился окончательно.

            Моё тело продолжило идти, а Гор, идущий позади, что-то пытался говорить, делать, но всё заканчивалось, нервными рывками и гримасами, тогда как ноги его продолжали нести, на автомате. Сначала я шёл рядом, но потом бросил эту затею, понимая, что вернуться в тело я смогу и так в любой момент. Вопреки обстоятельствам, я пошёл в обратную сторону и вскоре выбрел на открытое пространство.

            Вдалеке, сидел наш серо-зелёный стражник-преследователь. А где все остальные? Похоже, он был сбит с толку, стоял на камне и смотрел по сторонам. Я замахал ему руками и он, заметив меня, скинул капюшон. Вдруг меня словно молнией прошибло. Это был не кто иной, а КерукЭде! Ну конечно, сомнений нет. Кто ещё без лошади, будет в одиночку, преследовать нас в полной темноте, а теперь стоять, в такой нелепой, на первый взгляд позе на камне. Сейчас правда при нём были лошади, одна из них даже угадывалась мною как Черёмуха. Наверно он их подобрал, в тот момент, когда мы от них почему-то неизвестным способом избавились, по не озвученному наитию Синеоки.

            Он пошёл в мою сторону. Я не давал ему приблизиться, постоянно торопился идти далеко впереди, только, чтобы он успевал видеть меня. Словно я боялся потерять, своё шагающее мерно в одну и ту же сторону тело. И вот это случилось. Я действительно не могу понять, куда мы дальше могли пойти. Как бы я не хотел, понять в какую сторону я ушёл, мне было не дано. На помощь мне пришёл КерукЭде. Он элементарно разобрал свежие следы на невысокой траве и сбитый с камней мох.

            Несколько раз я спотыкался, а потом и вовсе стал терять силы. КерукЭде ничего мне не говорил, лишь изредка поглядывал, на плетущегося меня за ним следом. Наконец я споткнулся, сел и не смог идти дальше. Закрыв глаза, очнулся уже в своём плотном теле. Но на этот раз оно не шагало. Оно сидело на камнях, рядом с Гором. Мы были у отвесного обрыва. Синеока пылала синевой глаз. Светом из них, она вроде создавала воронку на самом краю обрыва. Она заметила, как я пришёл в себя и улыбнулась.

            - Теперь ты будешь мой. Я сделаю тебя другим. Мы будем вечно скитаться в любых наших грёзах и ты полюбишь меня, как это было тогда в крепости Керионен. Полюбишь до такой степени, что сделаешь не просто фантазией, а своей единственной реальностью.

            - Скажи ей, что она ду. Д, – Гор, не мог выговорить больше ни слова.

            - Вставай, – сказала она ему спокойно и он послушался. – Иди, – показала она ему направление за свою спину. – Гор медленно пошёл к обрыву, сопротивляясь из последних сил, только они ему не помогали, разве что лицо кривилось, а вены вздувались на лбу.

            - Останови её. Лууч. Останови.

            - Синеока.

            - Да Лууч мой милый?

            - Не убивай его.

            - Я его не трону, он сам спрыгнет.

            - Зачем ты это делаешь?

            - Нам никто не должен мешать. Разве не так? Разве ты не хотел всё это время, провести остаток жизни вместе со мной?

            - Нет. Я люблю другую.

            - Не говори ерунды, я же знаю, что я для тебя значу. Сейчас я закончу тоннель. Он перенесёт нас в мой мир. Где нас никто, никогда больше не потревожит.

            - Да что ж ты творишь то а? – возмущался Гор. – Лууч, не тупи. Сделай что-нибудь.

            Всё стало ещё сложнее, с его словами. Если до этого я ещё верил в свои силы, то после его слов, я вдруг понял, что буквально не имею воли на действие, не то, что сил.

            - Не так я себе это представлял, – сказал Гор как-то совсем поскучнев голосом, когда уже смотрел с края обрыва вниз.

            - Стой, – донёсся до ушей спокойный, знакомый голос, подоспевшего КерукЭде и вдруг заставил его остановиться на краю, с занесённой ногой, словно у солдата в параде на марше.

            - Иди-иди, родной, – сказал ему Синеока, отвлекаясь от своих дел по созданию воронки глазами, а Гор, будто оттаивая ото льда, стал трепетать всем телом, перед решительным и последним шагом в пропасть.

            - Стой, – более настойчиво рыкнул КерукЭде и в голосе его уже сквозило жутковатым медвежьим холодком.

            - Ах вот как? – разозлилась Синеока, переключая внимание на учителя, вместе с потоком света, бьющим из глаз.

            Там где только что был КерукЭде, свет небесных очей Синеоки, уже проплавил каменную породу и зажёг пару молодых елей. КерукЭде, на ходу матерея до размеров взрослого медведя, кувыркался как распоследней художественный гимнаст. Он ловко уворачивался от её прямого и буквально испепеляющего взгляда. Синеока подожгла новый ряд елей и расплавила ещё больше камней, но медведь умудрился подкатами, как шар, таки сократить дистанцию и вцепится зубами ей в бок. Оторвав ей бок, он так же ловко в три прыжка скрылся в темноте деревьев.

            Синеока закричала, перестала светить глазами и схватилась за бок. Из него мощно сочился свет и утекал в землю. Она злобно стрельнула глазками по округе, но медведя нигде не было поблизости. Я лишь как рыба хлопал ртом да крутил головой, пытаясь сказать хоть слово, но ничего не выходило. Да Гор стоял ни жив ни мёртв каменной статуей, на краю обрыва, рискую свалиться в любой момент.

            Позади меня донеслось шевеление и две гигантские бурые мохнатые лапы, обхватили меня за пояс. Синеока посмотрела за меня и мои ужи чуть не обожгло синим пламенем её небесных очей. Меня поднял медведь и устремился вместе со мной, используя моё бренно тело как щит, чтобы она не сожгла его сразу. Ещё по бокам от меня прошло пламя и даже отчасти запахло жжёными волосами. Всё бы ничего, если бы меня вдруг не бросили о камни. Ушиб был болезненный, но сесть и растереть ушибленные колени и руки я не смог, лишь простонал сквозь зубы. Зато медведь добился своего и хапнул Синеоку за второй бок. По-моему когда он убегал, таща в своих зубах её приличный кусок бока, она поджарила его взглядом, так что он жалобно заскулив, вовремя скрылся за почти выжженной первой линией ельника, хорошо скрываясь в черноте теней, раннего утра.

            При всех моих неудобствах и зудящих коленях с локтем, больнее всего было смотреть на Синеоку. Она была с самой тонкой талией, что я видел, напоминая скорее огрызок яблока, чем человека. Не знаю, куда девался прочный позвоночный столб, видимо его медведь КерукЭде, отхватил вместе с мясом. Кусанув слишком глубоко, так что чуть не перекусил её напополам. Не имея жёсткой структуры, Синеока сгибалась верней частью тела до земли то в одну сторону, то вставала вертикально и вновь падала назад, или в другую сторону. Одним словом - зрелище не для слабонервных.

            Корчась от боли, она зло стреляла глазками. На любые шевеления отдельно стоящих елей, которые видимо подпалённый медведь, шевелил по одному, намеренно шугая и без того напуганную, внезапным поворотом дела Синеоку. Из неё лился уже такой конкретный концентрат, ярко голубой и подсвеченной «крови», что она застонала. Медведь же услышав её, грозно зарычал. Было в этом рыке нечто зловещее. Будто при этом, хитрый медведь ещё и смеётся над ней. Застонав и запалив ещё с пяток елей, она стала отступать к краю, где у неё ярче и ярче светилась воронка. Я почувствовал, как меня тащит её рука.

            Посмотрев вверх, я заметил, что другой рукой, она пытается держать свою тощую обкусанную талию, чтобы не переломится и не согнуться очередной раз. Тут даже Гор замычал. Грустно так и обречённо. Как старый верный пёс, перед усыплением. Мне даже стало его жалко в этот момент, словно это я сейчас спрыгну, а не он. Но чтобы я не думал, кого не жалел, а у КерукЭде были на меня совсем другие планы.

            Героически он вновь объявился из задымлённого подлеска и прямо пошёл в нашу сторону, грозно порыкивая с каждым шагом. Наверно это со стороны очень забавно, если не сам не принимаешь в этом пассивное участие жертвы. Синеока стрельнула глазками, но учёный палёной шкурой медведь, двигался ещё проворнее, так что не один поток голубого пламени его даже не коснулся. Последний его рык, был такой жуткий, что у меня встали волосы на голове и пошли по телу мурашки. Как только Гор не свалился. Синеоку затрясло и она бросила меня. Медведь бросился к ней и лязгнул зубами, чтобы отхватить напоследок ей ноги, но стянул только пустой сапог. Плутовка Синеока, уже не естественно высоко запрыгнула в воронку и стала стремительно в ней удаляться, пока не исчезла вместе с ней.

            - Отоммрии, – сказал медведь и Гор шумно выдыхая, упал назад на спину.

            Со мной он поступил менее щадяще, зарядив мне по голове своей лапищей. Меня как молнией ударило, зато к телу сразу вернулась чувствительность. Медведь ушёл в подлесок и вернулся уже, как привычный нам, шаман в человеческом теле и серо-зелёном костюме стражника. В руках он нёс, два бока Синеоки. Несмотря на нас, он сел на краю обрыва и стал аппетитно жевать свои трофеи. Было это совсем неаппетитно, но мы особо не смотрели на него. Он нас спас, а победителей не судят. Закончив есть, он вытер лицо от синих разводов и смачно рыгнул.

            - Ну как вы тут без меня ребята? – спросил он, приходя в сытую благодать, подобно волку, съевшему только что в одиночку, жирную овцу.

            - Чуть не сгинули КерукЭде, – признал я. – Ты подошёл очень вовремя.

            - Скорее это ты вовремя пришёл за мной. Я признаться потерял ваш след. Она умеет запутывать следы. Там даже я бы не справился. Пока ты не вышел мне навстречу.

            - Так ты всё время знал о том, кто она такая и куда нас ведёт? – спросил Гор.

            - Да я как только нашёл вас, с трудом, кстати, спрашивая всех подряд, не видели ли они двух молодых светлых и странных мужчин, то сразу обнаружил за вами слежку. Пришлось оглушить одного стража, забрать его одежду и лошадь, потом ещё одного. Кто же предполагал, что на нём совсем не мой размерчик и сидит на редкость плохо. Дурно скроенный костюм кстати, а такой прогрессивный город в целом, даже не вяжется. Но не об этом я говорю. Сразу было не понять, почему вас не хватают, но потом стало ясно, народу набирали, чтобы взять боем сразу обоих, и наверняка.

            Вот я уже и не спешил сближаться. Особенно когда стражи вокруг стало больше и больше. Я уже смирился, что вас схватят всех, быстрее, чем я вмешаюсь, потому не стал вмешиваться. Ведь проще подкупить темницу или организовать побег, для меня это простая задачка. Вот и взяла на себя инициативу перемещения, стражам на радость глаз. У них такой кипиш поднялся, что в городе колдовка несанкционированная есть. Вы бы только видели. Вот и рванул с ними по ваши души, когда на горе полыхнуло синим пламенем. Не далеко она вас унесла, стало быть. Берегла силы, чтобы вас охмурить молодых и Лууча вон с собой утащить, – он облизнулся. – Силушка её вкусная, ничего не скажешь, я бы сказал это экзотика для наших мест.

            Но чего я точно не ожидал, так как и вы кстати, что вас охмурит какой-то захудалый дух. Это я только потом понял, что она сразу меня раскусила, ещё когда я скрывался под видом стражника, преследуя вас на почтительном расстоянии, чтобы можно было разобрать моё лицо. Не ожидал, что Синеока охмурит двух вероломных мужей и совершит такой грандиозный отрыв в момент, когда мы с ними почти вас схватили.

            Она догадливая штучка. Догадалась своим нечеловеческим чутьём, что я плохо пахну неприятностями для неё и рванула вместе с вами через созданный тоннель. Редкая способность, на которую пойдёт не каждый дух. Кроме конечно созданных, воображением Лууча, – он озорно подмигнул мне. – Она, например, особенно рьяная и отчаянная, даже если судить по тому отпору что она дала мне, подпалив мою собственную шкуру. Ну и конечно, найти вас оказалось труднее посреди ночи, чем я сразу подумал, когда оторвался от основных сил патруля. Завела-то она вас в самые дебри гор. Нормальные люди вас здесь искать не будут. Знала, что следом иду. Виляла хвостом, как лиса. Да бросив лошадей, чтобы идти быстрее, сама же для меня и дала первую примету. Но как все мы знаем, возможности схватить Лууча и втащить в свой пузырь, задача оказалась непосильная. Не тягаться какому-то рьяному духу со мной. Я ещё не совсем молодой и зелёный, как это может со стороны ей или кому другому показаться.

            - Так она неуязвима, раз дух? – спросил Гор.

            - Она уязвима Гор, – сказал КерукЭде. – Потому действовала так коварно, холодно, осторожно и не торопилась вас напугать, чтобы Лууч или ты не дали ей отпор, ещё в городе.

            - Но как Синеока могла превратиться в это? – спросил я. – То что мы видели.

            - Женская обида, помноженная на нечеловеческую природу существа, порождённого твоим разумом в крепости Керионен, способна на многое и просто непредсказуема, как впрочем-то и любая особь женского пола, без особых способностей, просто из своей стервозной природы и сущности. Она взяла тебя ещё и тем, что слишком похожа на Вильгельмину, оттого ты не можешь её ослушаться. Применить свои силы на полную катушку. В общем, нашлась на тебя своя уязвимая точка. Ладно, дети мои, – хлопнул в ладоши довольный, как никогда КерукЭде. – Собирайте камушки на сувениры и пойдёмте отсюдого, пока кто другой не прибыл на дым.

            Я камушкам, драгоценным и полудрагоценным, в которые превратилась её вытекшая кровь, прикасаться не стал. Кровь духа у меня уже есть – камень светлячок на шее, ни к чему мне потом об этом вспоминать. А вот Гор набрал изрядное количество. Вильгельмине, ХайСыл, своим друзьям знакомым, из своего же мира.

            - За что ты её полюбил? – спросил Гор на обратном пути, за оставленными КерукЭде лошадьми.

            - За небесные очи.

            Мы помолчали, а потом КерукЭде и Гор ещё долго смеялись, над моей последней фразой. Словно были действительно ровесники и старые друзья. Я же затосковал по Вильгельмине. Ведь это из-за неё у меня всё началось и так вот жизнерадостно для всех закончилось.

Глава 22 Драконий загривок

            Днём мы совершили восхождение высоко в горы. Пришлось плотно укутаться в плащи, чтобы не замёрзнуть, на беспощадно холодных ветрах. Не имея ни малейшего сопротивления, ветра доставали нас со всех сторон. Прибавлялось к этому полная обездвиженность для верховой езды, при многочасовом восхождении. Несмотря на все внутренние ресурсы, кровь шла медленно, и остатки тепла уверенно стравливались в окружающую среду. На вершине предпоследней по высоте горы, КерукЭде ведущий нас впереди, слез с «одолженной» по его словам лошади и стал смотреть вдаль.

            - Нам бы укрыться, КерукЭде, – посетовал я, перекрикивая вой ни перед чем не останавливающего ветра, в том числе и перед двумя шаманами. 

            - Мы в его могуществе, – сказал КерукЭде и зябко подёрнулся. – Укрываться бесполезно. 

            - Куда нам дальше?

            - Вот через тот перешеек, мы выйдем на отличную обзорную площадку. Оттуда вы сможете обстрелять тайную крепость Яна.

            - Это точно хороший план? – с сомнением спросил Гор, с синими губами.

            - Безупречный. Отсюда уже видно крепость. Вот она, – он показал пальцем и на вершине ближайшей скалы, стала заметна смутно выделяющаяся башенка, какого-то замко-подобного строения. – Пошли пока ветер на нашей стороне. Он нас прикроет от чужих глаз.

            На вопросительное выражение Гора, никто не стал делать комментарии происходящего. Я, потому что сильно замёрз, а лишний раз открывать рот не хотелось. Для КерукЭде, это было привычным делом, говорить очевидные вещи, загадками.

            - Почему нас не преследуют? – вновь спросил Гор, всю дорогу выворачивающий назад шею, чтобы увидеть погоню.

            - Потому что это всё проделки Вольдера. В Сомноме вас никто никогда бы не опознал. Я полагаю это был тайный донос, чтобы они вас выпроводили из города. Что и нужно было Вольдеру с его бандой. Напасть на вас в Сомноме они не могли, я сам следил за ними некоторое время. Тогда бы власти Сомнома обернулись против них. Сомном вообще не придерживается на счёт беглых преступников и условно преступников строгой политики. 

            - Приятно слышать. Только поздно.

            - Но даже Вольдер не ожидал, что Синеока вытащит вас из города таким кардинальным способом на глазах у всех. Это нам на пользу. Они потеряли наш след и теперь сбиты с толку не хуже лжеинформированной стражи. Что они им наплели про вас можно только догадываться. В том числе мог быть и тайный донос состоящий целиком из клеветы, о ваших планах отравить всю правящую верхушку города и захватить в ней власть. Звучит глупо, на всякий случай вас бы всё равно поймали, а потом отпустили. Где вас и приняли бы по выходу наёмники Вольдера, они же бывшие члены семейства Артро. Звучит всё слишком сложно, но в данном случае, это была хорошая стратегия. Вот только Синеоку не учли ни я, ни они. Девочка был настоящий форс-мажор, хоть и дух в чистом материализованном виде.

            У меня было несколько вариантов, как провести вас, но я выбрал самый невозможный. И дело кстати не только в ветрах и низких температурах. Но об этом узнаете позже. Ни к чему все сюрпризы знать заранее. Иначе скучно жить.

            - Пойдёмте уже, чем больше мы стоим, тем больше Черёмуха расстраивается, слушая нас на ветру.

            - Пошли. У неё действительно уши уже обратно не раскатываются из трубочек.

            Перешеек, про который говорил КерукЭде, оказался самым настоящим испытанием. Я в полной мере ощутил, почему здешние места, названы в честь этого воистину «Драконьего Загривка». Ветер там был такой сильный, что сдул бы нас в пропасть, если бы мы не шли в одной связке, плотно прижимаясь к нашим лошадям и держась за них, чтобы придать телам единую массу. По резь в глазах я вообще молчу. По-хорошему, здесь нам нужно было иметь минимум кислородные маски. Любой неверный шаг мог бросить в пропасть одного из нас, потянуть за собой лошадь, а дальше, что он якобы на нашей стороне. В это я верил без сомнений, только на практике не мог понять, на какой стороне он именно и как это всё нам помогает, с его воздушно массовой подачи.

            Через пару часов, мы наконец-то пересилили все открытые участки пути и оказались в длинном кривом и глубоком коридоре, давно расколовшейся надвое скалы. В нём совершенно отчётливо доносилось чьё-то грандиозное по своей силе дыхание. Гулял ли это ветер в скалах? Сказать определённо было нельзя. Нас больше волновал вопрос согрева.

            Не доходя с полуверсты до его конца, КерукЭде, уже в смеркающихся сумерках объявил о привале на ночь. Вовремя он это сделал. Трясущимися руками, мы едва наскребли немного хвороста на костёр, но тут он проявил чудеса и огонь на крохотном количестве дров, горел ярко, высоко, ровно и без дыма. От тепла выделяемого им отошли даже лошади, настолько сильно он источал жар. 

            Только после ужина и горячего травяного чая мы окончательно отогрелись, впервые за день и вечер. Даже Гор зарумянился и теперь выглядел бодрячком. 

            Вместе с теплом и оседлым уютом, над нами неестественно сгустилась темнота, а воздух стал пахнуть жжёным каштаном. КерукЭде кивнул своим мыслям и сосредоточился в себе. Над нами, казалось, куда бы ещё темнее, пролетело нечто столь грандиозных размеров, что закрыло собой, весь безлунный звёздный небосвод.

            - Что это? – сглотнул Гор, совершенно не волнуясь, в его чистом ужасе и сочащемся из голоса страхе, точно не было никаких волнений.

            - Улу или дракон, – ответил КерукЭде. – Разве это не очевидно при названии местности «Драконий Загривок», для такого сообразительного парня как ты Гор. В конце разлома, есть плато, с него то завтра мы и начнём первые шаги вашего штурма, – резко сменил тему КерукЭде. – Там нашего появления точно никто не ожидает, там можно не ждать непредвиденных ситуаций. Ну-ка Гор, скажи. Когда нам лучше начать штурм неприступной крепости, на твой взгляд?

            - За час до рассвета. Классика. Время собачьей вахты. Все кто не уснул, очень хотят это сделать.

            - Будь, по-твоему, эксперт по контролю.

            - А ведь глупое название да? Служба контроля.

            - Ну, учитывая в каком мире ты живёшь, и как там, в большей степени пахнет гнилым управлением. Где всё иллюзорно и пусто. Причём когда ты являешься одним из них, но не принимаешь решения самостоятельно, а довольствуешься приказами, то возможно тебе немного стыдно, куда катится твой мир. Когда-то вы правили всем миром, были могучим единым земным народом, а теперь обмельчали так сильно, что создаёте десятки служб контроля. Вот только равно одно, всё ушло в тартарары, то служба контроля чего? Собственной глупости? Для подавления истиной сути творца людей? Правда в том, что хуже от этого только вам самим. Просто вы ещё это не совсем осознали. Наверно Оль, до сих пор краснеет своим бледным лицом, при осознании того во что превратилась, когда-то созданная им организация.

            Взять хотя бы всю вашу технику и так называемый прогресс. Прогресс чего, техники? А люди? Одни только летальные аппараты, такие шумные, громоздкие, небезопасные… Ты же понимаешь, что вы топчитесь уже пару столетий, благодаря собственному же контролю. Меня в тот мир не затащить. Нет ничего, что способно меня приманить в нём. Как наверно и Лууча.

            Как известно, не бывает арестанта без стражника. Они оба страдают в одной лодке мучений, одинакого. Я видел твоего предшественника. Он слишком жалок, чтобы за ним гоняться. Вот в тебе я вижу зерно. Зерно мудрости. Не дай ему погибнуть в пучине своей работы. Дай ему прорасти в тебе. Раз ты осознаешь, что ты пешка, то суть сокрытого от тебя мира, должна до тебя дойти. А когда это случится, сможешь ли ты остаться внутри Службы Контроля? Подумай над этим.

            - Признаться КерукЭде, я и сам давно впадаю в некоторое подобное чувство, что стремятся гнать от себя прочь все сотрудники. Но наверно зря. Один на один с собой, ты остаёшься всегда. Как не смешивай совесть и схожие чувства, с препаратами, как не дави в себе, рано или поздно, они дадут о себе знать. Мне только здесь стало понятно, что именно меня отправили на это задание, потому что я мог перегореть. Незаметно для самого же себя. Зато очевидно для организации. Потому, возможно меня даже не ждут, как и результатов. Ведь лучшее задание для сотрудника, которого нужно устранить, это заведомо невыполнимое задание. А если он каким-то чудом вернётся, что тогда?

            Верить в это категорически не хочется, учитывая дружеское отношение с начальством, все факты на лицо. Прямого предательства нет, но на верную смерть или пропажу в другом мире, что, по сути, для СК одно и тоже, меня послали. Я вообще-то стойкий орешек, и нюни тут не распускаю перед вами, но это самое очевидное, что приходит на ум. Есть ещё вероятность, что после успешного выполнения, если принесу голову Яна на белом блюдечке и вернусь не через десять лет, а допустим не ранее пары месяцев обратно, меня будет ждать феерическое повышение и кресло начальника, отдела занимающегося всеми пространственными перемещениями, от телепорта до других миров. 

            В общем-то, от чего я бегу, занимаясь полевой деятельностью? А не принять высокую должность будет не просто странно, а взято в штыки. Все поймут, но не одобрят.

А там где в СК нет одобрения, там ты ходишь по краю собственной могилы или очередного невыполнимого задания, с которого тебе вернуться, просто так легко, может уже не свезти. К тому же могут послать другого отщепенца-удальца, чтобы он наверняка проконтролировал успешное выполнение и тебя в том числе, как павшего героя в ходе исполнения служебных обязанностей. 

            - Как это вышло с тобой, когда тебя послали за Яном, – сказал я, а гор кивнул.

            - Ладно, молодцы, спать укладывайтесь, а я схожу, поговорю с темнотой, – КерукЭде поднялся и скрылся в темноте.

            - За него можно не опасаться, правильно?

            - Скорее без него стоит опасаться, оставаться здесь нам, – я выждал длинную паузу, дождавшись, когда он отойдёт по нужде. – Но если не отходить от костра, опасаться, пожалуй, нечего.

            После моих слов Гор быстрёхонько вернулся и пристроил винтовку в коленях. Врядли она ему поможет, но любой человек, с оружием под рукой, определённо чувствует себя в большей безопасности, чем без него. Дальше мы как-то без слов, улеглись головой к нависающей над нами скале. Я довольно быстро задремал. Сытость и тепло от костра, всегда действуют умиротворяюще. 

            Гор ещё некоторое время вскакивал, при каждом новом летящем над нами звуке, но вскоре успокоился и засопел. Примерно сразу же, как я услышал голос камлающего КерукЭде. Было довольно непривычно слышать его сильный молодой и очень звонкий голос, посреди ночной тиши и рваных звуков крыльев гигантского улу, размеры которого в темноте, казались просто невероятными. Так я и заснул, под его песни и ритм барабана. Первый раз КерукЭде камлал без огня. Наверно так требовал того местный обычай, обращения к главному хозяину «Драконьего Загривка». Наверно придти с огнём к огнедышащему, это оскорбление дающему огонь. 

            Проснулся я вместе с Гором, тоже от голоса КерукЭде. Угли уже не давали почти никакого света, но теплом ещё веяло изрядно. Только по этому признаку можно было предположить силу КерукЭде, с которой он так просто создал вот такой мощный на всю ночь источник тепла из жалких сухих веточек. А потом пошёл договариваться с невесть каким крупным улу, в честь кого и была названа высокая гряда непроходимых для простых смертных гор.

            - Улу пропустит нас. Надо идти.

            Ещё впотьмах, мы прошли разлом до самого его конца. Местами встречались глубокие вырезы в земле и камне. Предположить, что это следы когтей взлетающего дракона, было можно. Было сложно вообразить его реальные размеры, опираясь от этих огромных борозд-царапин в массиве породы.

            Вскоре, петляющий разлом подошёл к концу, обнажая крошечное плато с пушистыми кустами и резким обрывом. Пропасть впечатляющая. Но ещё более впечатляющим был вид, на ту самую неприступную крепость в форме многолучевой звезды, к которой мы шли этот долгий путь. Стояла она так высоко на соседней скале, что было трудно представить, как в неё добираются люди наземным путём. Не зная подземелий можно предположить только воздушный транспорт или телепорт. Воздушного транспорта я в этом мире никогда не видел, кроме воздушных змеев у детей. Ну а собственными телепортами, кроме Эллетрессии Мориты Ла Влакар и КерукЭде особо-то никто и не пользуется в обыденной жизни, насколько мне известно. Вернее даже не телепортами, а искусством телепортации.

            - Гор, видишь часовых на башнях? – тихо спросил КерукЭде, чтобы звук не разносился эхом.

            - Да. На каждой по два человека. Итого восемнадцать штук.

            - Нам нужно войти, так, чтобы нас никто из них не увидел. Ну-ка стрельни.

            - Да тут как бы пропасть бездонная и расстояние за километр, – он вытянул большой палец  и прищурился. Километр сто или стопятдесят, на глазок. Моя винтовка штурмовая, а тут нужна высокоточная снайперская. К тому же звуки от выстрелов, услышит сам его величие Аукристиан, – КерукЭде кивнул, целиком удовлетворённый ответом.

            - Давай младший ученик. Покажи земляку, как надо стрелять, – я снял с плеча лук, меч и колчан, положил на землю, размял плечи.

            - Из лука? Не смешите меня.

            - Зачем из лука. У него рогатка есть, – ответил КерукЭде, а Гора такой внезапный ответ очень развеселил. – Ведь не перевелись ещё на свете богатыри, с удалью молодецкой. Да Лууч? – КерукЭде мне подмигнул.

            Выходит, не зря я шарики берёг. А ведь мог по волколакам расстрелять ещё в Грагуркле. Один шарик за одну милую волчью душу, хорошая цена. Вложив шарик в кожеток, я выждал пару мгновений. Едва видя, человеческий силуэт в башне в полный рост, за счёт того, что мы были чуть выше, произвёл первый выстрел. Хлестнули тяги, шумно при полной тишине, но недостаточно шумно для данной чрезмерной дистанции. Буквально через секунду, стоящий страж на башне свалился с неё. Второй начал озираться только секунд через десять. Суетиться, ходить по кругу. Второй выстрел заставил его упасть замертво и лежать ровно по центру поста.

            - Не может такого быть, – сокрушался Гор, смотря то на свою винтовку, то на мою рогатку.

            Между тем я продолжил. Пока не уработал всех дозорных, без единого промаха. Лишь щёлкал кожетком и тягами, да падали, валились замертво башенные дозорные. На Гора было больно смотреть. Он будто перестал верить в силу своего оружия раз и навсегда. 

            - Что это за технологии чёрт вас возьми?

            - Это не технологии Гор. Это я. Твои мирские черти, тут тоже ни причём и нас здесь не возьмут. КерукЭде не даст.

            - Не верю. Дай попробовать.

            - Не время конечно, – шаман кивнул одобрительно. – Ладно, но только один шарик. Слишком ценный ресурс. Насколько ты понимаешь.

            Гор взял рогатку, прицелился куда-то в скалу, с опытом матерого хулигана, натянул тяги и выстрелил. Медный шарик врезался в камень и срикошетил обратно, так что я побежал его поднимать, пока он не скрылся с глаз. На шарике были царапины и лёгкая вмятинка.

            - Плохо, что ты его помял. На дальняк теперь не годится. Ладно, пусть будет, запасной, – убрал я его в карман. – На ближняк.

            - Ты мне шарик не тот подсунул, – заключил стрелок, отдавая мне рогатку.

            - Шарики те самые. Медные. Больше не дам. Боеприпас дефицитный. Сам понимаешь.

            - Так ты их заговариваешь что-ли перед полётом?

            - Уже теплее, мой догадливый друг.

            - Это всё его шаманские штучки Гор, – сказал довольный КерукЭде. – Не пытайся понять их умом.

            - Ну ладно. Перебил он хладнокровно всех дозорных, а дальше чего? На крыльях туда полетим? Или нас дракон подбросит?

            - Я бы полетел, да вас здесь оставлять улу нельзя. Съест ведь.

            - Тогда может Лууч кошку рогаткой отправит, со связанной из одежды верёвкой.

            - Вариант, – поднял палец вверх КерукЭде. – Но это прошлый век. К тому же кошки с нами нет, да и не любят они, когда их зашвыривают. У вас в СК методы устарели, так уже никто не делает. 

            - Согласен,  – кивнул я. – Кошки священные твари и страдать не должны.

            Растерев руки шаман стал волноваться в плечах и словно что-то нашаривать в воздухе, попеременно ладонями. Словно пытаясь захватить воздух. На какое-то мгновение, воздух вокруг его рук стал оплывать, а затем, он словно зацепил полупрозрачные нити, идущие в сторону неприступной крепости. Затем он стал с большим усилием тянуть их на себя и перекручивать в одну. Когда в его руках был достаточно толстый канат с руку, он упираясь ногами в выступ, буквально натянул его над пропастью, обошёл с ним выступы камня позади нас, и обмотав свободный конец, привязал на красивый бантик. 

            Канат переливался полупрозрачным, радужным сиянием и местами искрился, соприкасаясь с воздухом и словно вибрировал, от того, что волокна реальности, таким насильным способом заставили сплестись между собой. 

            - Снимайте сбрую с животин, – распорядился КерукЭде и после того как мы это сделали, отвёл их в сторону и что-то пошептал им всем, сведя их морды вместе, после чего те, дружно пошли в противоположном нам направлении.

            - Ты их случайно не на обед к улу отравляешь КерукЭде? Я привязался к Черёмухе. Жаль её.

            - Нет Лууч, они вернутся в Сомном. Ничего с ними не случится. Дорогу помнят.

            - То есть, мы возвращаться не планируем? – спросил Гор.

            - Планируем, но если оставить лошадей здесь, дракон их точно съест. Ладно, пошли за мной по одному. 

            КерукЭде легко вскочил со своей небольшой заплечной сумкой на канат и тот, заголосив по всей длине принял его вес, ничуть не прогнувшись. Пошёл он по нему так легко, словно это было брёвнышко через ручеёк. Чтобы не падать перед учителем в лужу лицом, а вернее с обрыва, я пошёл за ним. Вещей с собой я взял самую малость: лук, колчан, меч и всё что при мне по мелочи, так что особой сложности в мастерстве эквилибристики проявлять не пришлось. Стопы словно приклеивались, как намагниченные к канату и оттаивали только в тот момент, когда нужно было сделать шаг. При этом все ноги, до колена и выше будто жгло слабым электричеством. Ноги, конечно, зудели от этого и чесались, но в целом терпимо. На фоне бездонной пропасти, вполне терпимо. 

            Когда я уже попривык и стал идти почти с одной скоростью с КерукЭде, то почувствовал, как наш канат, слегка прогнулся, чего не было ни у КерукЭде, ни у меня. Тяжёлый человек этот Гор и поступь у него такая же тяжёлая. Но и к этому я вскоре привык. Он сначала шёл медленно, упасть наверно боялся, выругивался не громко. Потом, примерно к середине освоился. Когда осталась одна треть, КерукЭде предупредил нас, чтобы мы поторопились. Канат под нами истончался на глазах, а притяжная сила, заметно становилась меньше. 

            Пропасти уже не было, были видны и весьма живописно, самые острые скальные выступы. Совершенно не преступные, для восхождения, без экстра профессионального, альпинистского снаряжения и опыта минимум лет в двадцать. Падение вниз, пожалуй, не даст эффекта быстрой смерти. А вот трёх километровое волочение, в духе снежного кома, по острым граням, обеспечено. В конце такого неординарного спуска непременно, конечно ждёт смерть, от множественных ушибов, переломов и прочих радостей высокогорной эстетики.

            Когда КерукЭде был на стене, стоя на единственно выступающем, зачем-то из стены крепости, крупном монолитном блоке, канат совсем перестал магнитить мои ноги, лишь мешал, делая их словно с клейкой подошвой. Отчего шатко валкая обстановка, накаливалась с каждым шагом. К тому же Гор кряхтел немало позади, гружёный под завязку, как сейф оружием. Его неслабые медвежьи шажки, с истончившимся канатом, теперь напоминали удары молотом. Ноги мои ходили ходуном, а колени едва успевали вовремя сгибаться, чтобы компенсировать тряску.

            Когда я отмучился и стоял на выступе, КерукЭде уже вовсю махал Гору рукой, поторапливая его ещё больше. Он уже давно сорвался и теперь в перевёрнутом состоянии, быстро перебирал руками, скользя скрещёнными ногами. Не самый быстрый и успешный вариант, но видно у него была неслабая подготовка по этой части. Так что справился он весьма быстро со своей задачей и был пойман за руки точно в тот момент, когда канат истаял у нас на глазах. Сырой до нитки от собственного пота, он ничего нам не сказал. Лишь разминал скованные от напряжения кисти, да неистово дышал. Мы ничего и не спрашивали. Тем более КерукЭде показал нам пальцем, чтобы мы соблюдали тишину.

            Я хотел снять моток верёвки, но меня пробил холодный озноб понимания, что единственная верёвка осталась на Черёмухе. Меня выручил КерукЭде. Он такими же сложными махинациями, сплёл из пространства, новую верёвку, на этот раз короче и тоньше раз в семь. Первым взявшись за неё руками, двинулся на верх, перебирая шаги по отвесной, гладкой как мрамор стене. По традиции я полез вторым. Гор третьим. Сил на это ушло изрядно, зато оказавшись на верху башни, вид открылся на неприступную крепость исключительный. 

            Не без брезгливости, под пристальным вниманием Гора, я выковырял кинжалом из тел два медных шарика, затем с помощью Гора сбросил тела со стены вниз. Чтобы не мешали и не отвлекали. Совесть за убийства меня не мучала. К тому же ещё ни один человек, не умер настоящей смертью. Я просто помог им перейти в другое состояние, а это не так уж и плохо, если посмотреть внимательно, с точки зрения шамана КерукЭде и моих собственных на это этических воззрений, по-совершаемыми ими при жизни, страшных вещах. В силу служения заведомо преступной организации Яна, а до этого не менее благородной по делам, семьи Артро. Ведь, как известно сердечные, искренние и добрые человеки с широкой душой, в семью Артро не попадают, это я уже выяснил, впервые с ними столкнувшись девять лет назад. 

Глава 23 Преступная крепость

Тайная крепость была двух уровневая и представляла собой, замкнутую со всех сторон много конечную звезду. Всего, девять лучей. На каждом луче была башня. Мы сейчас в сумерках, как раз обозревали её с одной такой башни, относительно нижнего уровня на высоте ярдов в двадцать.  В центре стояла старинная, монолитная конструкция непередаваемой на бумагу формы. Ромбовидная круговая стена этого здания была словно гофрированная, при этом сложена она была из качественно подогнанных друг к другу огромных тёсанных и местами, будто оплавленных тёмно серых камней. До неё же, вели лабиринты улочек, зданий поменьше и небольших площадок с бывшими фонтанами, с ещё уцелевшими пяти ярдовыми статуями людей-рептилий в длинных одеяниях. Широкие лестницы, бесконечные полукруглые мостики, строгие, но правильные арки, условно образовывали верхний уровень, ярдах в двенадцати над первым.

Всё это не походило на конструкции, предпочитаемые людьми. Скорее всего, тут, когда-то жили рептилоидные формы жизни, о чём и говорят статуи, но давно сгинули или улетели, иначе было непонятно, как они сюда добирались и отсюда уходили. Люди же, судя по переделкам, перекроившие под себя некоторые строения и наставив везде деревянных лестниц, обосновались здесь совсем недавно. Самих же людей совсем не было видно. Лишь в самом низу, у горящего уличного масляного фонаря, пара ног в чёрных сапогах, по колено, торчала из-под навеса. КерукЭде покивал глядя на всё это, огладил лицо и повернулся к нам.

            - Всё без изменений, как и пару веков назад. Вам Лууч и Гор, предстоит произвести зачистку всего внешнего периметра. Когда закончите, я жду вас у главного храма.

            - Нам обязательно всех убивать? – спросил Гор.

            - Удивлён, между прочим, что это ты спросил, а не Лууч. Ну, если сможете пройти мимо и встретиться со мной, так чтобы вам никто при этом не мешал – дерзайте. Сказками вы их заговорите или оружием дело то ваше. Ну, всё ребятки, я пошёл первый, а вы чуть погодя, по моему сигналу.

            КерукЭде спрыгнул с края башни на стену и балансируя, между пропастью и возможным падением с двадцати ярдовой высоты на каменный пол внизу, пошагал к следующей башне. Дойдя по острой каменной грани в сорок градусов, он очутился на соседней башне и спустился по ней на второй уровень по деревянным лестницам. Вскоре его силуэт скрылся от наших глаз.

            - Сначала попробуем не шуметь, – снял Гор пистолет с предохранителя и медленно дослал патрон в патронник. – Я иду первый, скорострельность у меня повыше будет, чем у твоего лука. Ты нас прикрывай с тылу.

            - Как скажешь убивец.

            - Хэх. Давненько я на штурм не ходил. Ладно, готов? – я кивнул. – Глаза бояться, а руки готовы стреляться. Открывай люк.

            - Я поддел стальное кольцо деревянного люка под нами и потянул на себя двумя руками. Весьма увесистый люк поддался не сразу. Наверно дозорные открывали его вдвоём. Люк отворился и Гор, осветив подствольным фонариком помещение, быстро спустился. Во всей башне никого не оказалось. Кроме самого низа, там на деревянной скамье, с подложенными под себя множественными шкурами спал классический наёмник Артро. Чёрной кожи гамаши и сапоги, серая шерстяная ворсянка под серым же плащом. На поясе короткий прямой меч, боевой лёгкий топорик и рядом заряженный короткий арбалет. Предупредили их что-ли быть на готове? Зачем ему заряжённый арбалет среди своих? Впрочем, проснись он вовремя, вполне мог бы успеть до него допрыгнуть раньше, чем Гор воспользовался преимуществом первых выстрелов.

            Три глухих щелчка отбрасываемого назад затвора и наёмник уже по пояс свесился со своего лежака, в упор, разглядывая пол остекленевшими глазами. Гор выключил фонарик и приоткрыв наружную створку небольших воротец, выглянул наружу.

            - Чисто. Пошли.

            Двигаясь вдоль серой стены, мы пошли направо. Именно там мы видели за углом, торчащие ноги. Под навесом лежало четверо наёмников. Все спали и свет единственного огонька, совсем не мешал им. Потому как не попадал им на лица и светил поверх их самодельного навеса. Это место не было похоже на лежбище. Они наверно никак не ожидали, что враг может появиться без шума и с неприступных башен. Где он если и появится, дозорные тут же возвестят об этом остальных громким криком или на крайний случай, шумом боя.

            Я натянул тетиву и по первому выстрелу Гора, пустил её в крайнего из них. Он так и не встал, стрела прошла ему через горло. Последний наёмник, пробуждённый стрельбой Гора, ушёл сначала в перекат и было достал топорик, чтобы бросить в стрелка, но опередить мастера своего дела не сумел.

            Дальше всё пошло как по-накатанной. Гора уже нельзя было остановить, мы просто ходили по помещениям вихрем, оставляя после себя простреленные пулями и стрелами в грудь и головы мёртвые тела. Те что успевали выкрикрикнуть, тут же затихали, получив порцию свинца в латунной рубашке и их крик тревоги, навсегда застревал внутри толстых стен каменных помещений и глухих, заранее закрываемых нами, деревянных дверей.

            Сколько их было? Я не считал. Вот только стрелы мои самые ходовые закончились, а последнюю дюжину первоклассных северных стрел, я тратить не стал, словчившись работать мечом на коротке. Мы частично сменили тактику. Я начинал колоть спящих первым, а Гор уже следовал, после моего такого специфического кровопускающего, условного знака, заодно страхуя меня со стороны.

            Круговорот смертей овеял нас. Запах свежей крови стоял таким плотным запахом вокруг, что я удивлялся, как ещё от его амбре, не проснулись остальные любители поживы и вольной службы у того, кто платит дороже. Наверное, ни один местный охотник за головами, не мыслил смерть свою во сне. От рук и меча во сне, от такого же охотника за головами, в лице Гора и ученика шамана, занимающегося, такими непристойностями высшего порядка, по указанию своего же учителя, возможно ставшего безумным в силу новоприобретённой молодости и её сопровождающей молодецкой удали и максимализма.

            Наверно смрад смерти, стал совсем невыносим, потому что когда мы зашли в следующий домик, домиком по назначению вовсе не являющимся, но служившей прекрасной ночлежкой наёмникам, наши серые волки видимо учуяли её гнилостный душок кровавого освобождения от мирских сует. Лишь мы зашли, в меня уже хотели разрядить два самострела. Над моей головой, два болта зычно встряли в древесине. Видать спросони ни один из них толком не прицелился, потому, как мой тёмный силуэт уже давно припал к полу и гуськом пошёл в атаку. Пошёл в атаку и бравый Гор, великолепно метко отстреливая по ним, новенькую обойму, предусмотрительно вставленную загодя, ещё по окончании экзекуции в прошлом домике. Двоих оставшихся лежебок, приходящих в себя ото сна, скосил уже я, не дав им дотянуть до всегда лежащего поблизости, острого и заряженного оружия.

            В следующем домике волки не просто почувствовали запах крови собрата по оружию, а даже предусмотрели вариант неожиданного для нас сопротивления. Благо Гор оказался великим затейником на подобные каверзы и повороты со стороны полусонного сопротивления. Первым в приоткрытую мною дверь он всунул сначала один труп. Натыканный четвёркой болтов, он вытащил его и тут же всунул второй, быстро подаваемый мною ему на смену. Ещё два болта пронзили мертвяка и Гор с полной решительной отвагой в глазах, кивков велел отворять мне дверь. Я отворил. Осторожно всунув пистолет внутрь, он дострелял последние патроны, а последнего едва шевелящегося пострелёныша, уработал лежащим там мечом.

            - А ты страшный человек, Гор, – не удержался я от комментария, когда он закончил, убрал пистолет и пристроил к рукам винтовку.

            - Мы только начали, – предупредил он меня, не меняясь в выражении холодного лица.

            - Наши мертвы! – начали слышаться с улицы тревожные голоса.

            - Не видел я… – слышалась грязная брань. – Не знаю…

            - А сколько их?

            - В щит!

            - Поднимай лежебок! Нас штурмуют!

            Все их короткие перекрикивания и незатейливые приказы часто сопровождались длинными ругательствами, как в адрес нас, так и в адрес друг друга. Но особенно досталось всем покойным дозорным, за то, что никто из них не отзывался и вообще в целом подвёл их дружную команду, не предупредив о явной опасности, вылившейся по халатности оных, в настоящий штурм с подавлением численности противника. На нашей стороне были по-прежнему внезапность и полная неопределённость серых, о том кто мы, сколько нас, откуда атакуем и самое ценное, где мы. Долго с такими регалиями не навоюешь, но практика всегда показывает, что выгаданные мгновения внезапности, стоят дороже целых, предусмотренных заранее стратегических решений.

            - Глаза прикрой, – вынул меня из тяжёлых дум войны Гор.   

            - Ага.

            Гор выбросил за дверь гранату точно в тот момент, когда мимо нас неровным маршем бежал небольшой отряд. Рвануло. Когда я открыл глаза, Гор уже был на улице. Я выбежал следом. Короткими очередями по три, он технично раздавал порции пуль, всем кто держался за лицо рукой или двумя, крича, на чём свет стоит. Детей войны, с обожжёнными глазами на другой стороне улочки, срезал я. Они ещё не успели понять, в чём дело и неловко пытались держать оружие, надолго прикрывая лица свободной рукой и нашейными платками. В общей суматохе часть выстрелов из арбалетов досталась своим.

            Последнего беднягу я оставил без головы очень вовремя, потому что на нас обрушился град болтов. Пришлось нырнуть в арку и крикнуть Гору ничего более умного как: «Берегись!». Гор уберегся заранее, просчитав этот поворот и вбегая по лестнице вверх, по одно выкашивая всех, кто пытался достать нас сверху. Как ни крути,  не чета стрелковое средневековое оружие по скорости атаки, ультрасовременному. Да ещё в руках профессионала экстра класса, направленному в оные несусветные дали, что даже КерукЭде, не всегда точно может изобразить точно, на каком расстоянии и каких ветвях именно на Великом Пробуждающем Древе, находятся в отношении друг друга наши миры.

            Стоило Гору скрыться на верху, как его винтовка перестала доносить до меня своё тихое тарахтение «Фррр». Не видя смысла следовать за ним, я пошёл дальше, обходя против часовой все строения, чтобы появится нагадано, со спины, ничего не ожидающего противника, явно думающего, что теперь-то мы будем сражаться в открытую. Как бы ни так. Следующих двоих я зарубил практически со спины. Они слишком увлеклись созерцанием падающих сверху тел. А увлекаться в этой жизни чем-то слишком нельзя. Это даже КерукЭде говорил. Стоит тебе чем-то по настоящему глубоко увлечься, как это может привести тебя к смерти, быстрее, чем ты успеешь заметить, как она подкралась к тебе даже не со спины, как это сделал я только что, а вообще подойдёт открыто и будет поздно, давать задний ход.

            Я вновь ввернул в подворотню. Оказывать прямое противодействие, как-то не хотелось. Стрел мало. Шариков к рогатке и подавно. Подворотенки тесные довольно таки. Отмахиваться луком, неудобно, знаете ли. К тому же и арбалетные болты, вполне материально летают. Да к тому же очень быстро. Если прозевал момент выстрела, тут и останешься.

            Подкараулив из тени, ещё четвёрку бегущих на помощь, я пропустил двоих вперёд, а двоим, выдал хороший затяжной удар. Без доспехов, оттяжной удар в бок, не смог пережить ни один из них. Двое впереди остановились не так вовремя, за что один получил прямой укол ещё в спину. А вот с четвёртым завязался бой. У него при себе имелся небольшой круглый щит, которым он уверенно отражал все мои скользящие удары. Скользящие, потому что его боевой топорик, обладал отличным заусенцем-когтем с другой стороны. Им он без труда бы смог зацепить мой меч, чтобы добраться потом до меня ребром своего острого по краям щита. Я почти уловил промежуток между последующей атакой, чтобы просунуть в него свой вострый меч, как мой напарник, словно берегущий меня дух сверху, успел дать ему очередь в спину.

            - Какая подлая смерть, – сквозь зубы сказал он, падая на колени.

            - Ты уж не кари его, серый приятель. Смерть у тебя всё равно благородная. От меча, – я молниеносно исполнил свою волю, чтобы он попал куда хотел или куда ему там надо было, по убеждениям и вере.

            Вообще мы неплохо сработались. Я охотил серых на коротке. Прячась в тени, за дверьми и под навесами с мостиками. Срезая весьма быстро, но без спешки, всех торопыг, желающих схлестнуть мечи и прозвенеть на всю крепость калёной сталью. Гор же, хищной птицей, доставал всех со второго уровня. Попутно, контролируя самых умных арбалетчиков, претендующих на его место. Места на верху, как и укрытий, было весьма предостаточно, так что я за него даже не опасался, что он будет идти в открытую, подставляя грудь всем препятствиям, как это бывает в сказаниях и легендах, про славные старые битвы. Гор был слишком прожжённым дитём войны, чтобы соблюдать такие глупости. Потому работал высокоэффективно и по большей части скрытно. Собственно, как и я.

            Пару раз меня раскрывали. Тогда мне приходилось биться с пятью, а то и семью бойцами. Но я поступал мудро и уходил в тесные коридоры, помещения и на лестницы, чтобы не давать больше чем двоим атаковать меня одномоментно. Но и это случалось не всегда. Порой спасало лишь самое отчаянное и виртуозное владение мечом в паре с кинжалом. Мой шикарный плащ, давно превратился в изрезанные лохмотья, но это была несущественная цена, за столь кровопролитную битву. 

            Тесные переулки внезапно закончились. Открылась широкая площадь. С той её стороны гремела наёмная братия. Я хотел было высунуться, чтобы узрить врага в лицо.

            - Стой, – остановил меня Гор, негромким выкриком где-то сверху. – Они собак сейчас пустят.

            Не идя на рожон, в узкое окно я успел подсмотреть, что там творится. Со стороны площади стал доноситься свирепо скулящий вой собак, от частых хлопков выдаваемых им ударов плетьми. Не менее трёх десятков, отборных диких псов спустили с цепей.

            - Давай ко мне, – сказал Гор, но я уже и сам карабкался к нему, по декоративным выступам. – Сейчас они к нам по лестницам попрут.

            Я принял его руку и он без особой натуги, буквально втянул меня наверх одной рукой! Словно я был не крепкий мужчина с оружием, а ребёнок. Опять наверно стимулятор принял свой боевой. Иначе откуда такая силушка богатырская вдруг появилась?

            - Прикрою тебе спину, а ты их гаси из своей пушки, скольких успеешь, – Гор вместо ответа, с чёткостью робота, уже оттарабанивал короткие очереди, со скоростью свихнувшейся автоматической бортовой пушки, вышедшей из под управления, останавливаясь, только чтобы сменить магазин.

            Новая волна наёмников из главного куполообразного здания, не спешила идти в атаку. Предоставляя злобным псам, полную волю порвать нас. Самого первого живчика, ужасно некрасивого, и чрезвычайно уродливого, я точно срезал ещё на подходе к нам на лестницу. Он буквально нанизал себя на мой меч, головой, да так, что меч вошёл в тушу по самую рукоять. В судорогах, дёргаясь он завалился на бок, а я кое как успел вытащить меч обратно. За моей спиной грохнул выстрел дробовика, так что я чуть не оглох, привыкнув к бесшумному оружию земляка.

            Гор не успевал справляться со всей стаей, потому молча протянул мне дробовик и патронтаж. Весьма вовремя дал. Два три заряда картечи, а то и один, начисто лишали натасканных на убийство псов, любой возможности подниматься к нам выше по ступенькам.

            Когда побоище с одновременным укрощением беспородных хищных псов прекратилось, я стал подыскивать спуск. Общими усилиями, мы оставили приличное количество тел на улочках, но особенная свалка образовалась на лестнице к нам. Лежа один на другом, псы целиком перегородили нам дорогу вниз. Пока мы метались по верхним уровням, наёмники уже качественно оцепили все подступы. Хорошенько окопавшись, чуть ли не за каждым углом, они метали в нас болты в надежде зацепить, в моменты, когда мы мелькали у них на виду.

            Я передал назад Гору полу разряженный дробовик и пустой патронташ. Последний был им брошен в сторону сразу же. Он показал закрытой ладонью на свои глаза, а я приготовился к его фейерверку. Дождавшись, когда внизу начнётся новый этап приближения, Гор приготовился к броску.

            - Внимание! – привлёк он взгляды всех зевак. – Смотрим всё сюда! – вынув чеку Гор с некоторой задержкой, подбросил гранату вверх.

            Пока мы сидели с зажатыми ушами и глазами, сверху ухнул хороший взрыв. Вместе с ним застонали самые любопытные. Гор вновь заработал винтовкой, а я сиганул вниз, приземляясь на плечи одного из наёмников с попутным разящим голову ударом. Прыжков, сложных кульбитов, нырков и перекатов мне не удалось избежать, так как в основном на меня бросились в первую очередь те, кому не посчастливилось узреть наш фейерверк. В видимость прямого обстрела Гора попали в основном те, кто не пришёл в себя от светошумового эффекта раньше, чем пришла их смерть.

            У многих наёмников действительно иногда встречалось изумление на лицах, прежде чем они получали моей калёной драконом стали или пули земляка. Изумление, касающееся той скорости, с которой расправлялся Гор с основной частью легкобронированной пехоты, со своим сверх скорострельным чудо «арбалетом». Не помогала даже тяжёлая броня. Его увесистые пули всегда без особого труда находили лазейки в сочленениях шлема или нательной брони. В крайнем случае, он ранил в конечности, а потом либо ждал когда режуще колющим вихрем пройду я, либо добивал сам, прицеливаясь уже без торопи, когда можно было не бояться внезапно шустрого арбалетчика.

            Когда с основной волной было покончено, мы перебежками пересекли площадь по краю. В нагрудной разгрузке Гора красовались два обломанных болта. Третий, торчащий вкривь из спины, я обломал ему сам. Вот так, общими усилиями, неприступная крепость, стала преступной, а теперь и вовсе становилась, судя по внешнему периметру, почти безжизненной. Когда мы подошли к главным воротам во внутренний, основной комплекс здания, храма или чего это было и каким служило целям неизвестно, солнце уже осветило внешние дозорные башни и первые тёплые цвета за всё утро, озарили наши окроплённые брызгами крови лица.

            - Гор, на тебя смотреть больно. Ты опять под своими колёсами, как волколак из свежевырытой могилы, смотришь на всё налитыми кровью глазами, когда его по ошибке приняв за мёртвого прикопали неглубоко, так чисто для отмашки, а он с первой же крупной луной, воскрес и выскочилкак шайтан из сувенирной шкатулки, взирая на всё с презрением и лютым желанием убивать всё живое. Ты бы платоксвой на лицо, что-ли надел. Ян тебя как увидит, подумает ты за ним с того света пришёл и убежит. Да так далеко, что потом его не то, что мы с КерукЭде, его потом ни один великий шаман вовек не сыщет на всех бескрайних просторах Земель драконов.

            - Лууч. Какой-то ты неправильный шаман, – ответил Гор, осматривая меня с ног до головы, самого почище, него раза этак в четыре от боя врукопашную, забрызганного чужой, ещё тёплой кровью.

            - Скажи это КерукЭде.

            - Где там магия, твоя боевая? Привороты? Что там у вас обычно в ходу в таких случаях?

            - Это ты книжек глупых начитался. Когда, скажи мне на милость, раз ты знаток боевой магии, мне колдунствовать? Когда тут так и норовят за ляжки укусить собаки злые, железом калёным тебя зарубить, да на копьё надеть при любом удобном случае. А про привороты, ты меня совсем уморить решил? – на устах моих невольно заиграла улыбка. – Ну, ты дал. Кого скажи на милость, мне в себя влюблять? Чай не красна девица, внучка ведьмина.

            - Да почём я знаю? Мне в СК таких указаний и инструкций не давали. Единственный знаток этого мира, которого мы знали, канул сюда как последний предатель. Других свидетелей нет. Так у кого нам спрашивать методичку было?

            - Ну, так дорогой мой, как говорил ХайСыл «агент правительственно рассикретно конкретный», надо было заранее в библиотечку свою поземную сходить. Да там корешки пальчиком пощекотать, да глазками, странички нужные пробежать. Чтобы бы потом тут глупых вопросов не задавать. У вас всё есть, я сам видел. Искать надо уметь.

            - А толку? Перевод той абракадабры знают только покойники. Разговорить покойников дело хитрое. Знаешь, какая сложная аппаратура должна быть, чтобы на их частоты эфира выйти? Вот. К тому же человек, должен что сам уметь. К тому же с ума не сойти, надо ему как-то потом дать, от того, что они ему из мира мёртвых потом поведают, по большому секрету на ушки. А живых представителей взять откуда?

            - Ну, так разве вы ещё не собрали ни одни «вратцы», для извлечения и похищения оных?

            - А это совершенно секретно между прочим, даже для моего уровня. Откуда вброс такой?

            - Да ХайСыл сны свои иногда рассказывает за завтраком. Мы с КерукЭде всегда смеёмся. Он рассказывать умеет. Да так забавно. Тебе бы его послушать только. Особенно про секреты ваши, забавно выходит.

            Вот за такими интересными обеим сторонам разговорами, мы чуть не прозевали момент, когда нас сверху, чуть не окатили парой огромных котлов кипящего масла.

Глава 24 Другой шаман

            В общем-то, свезло нам сильно. А то расслабились тут оба, перед неприступными вратами, булатом окованными. Только я заметил, как над воротами открылись две ниши и показались котлы, как сразу же утянул Гора за разгрузку в свою сторону, в правый бок, к стене. Кипящее масло с треском растеклось и разбрызгалось по безупречно ровной каменной брусчатке и почти мгновенно из тех же ниш, бросили пару горящих факелов.

            Полыхнуло дьявольски жарко. Я знаю, как горит кипящее масло, особенно если в него ещё плеснуть воды. Но тут было нечто похлеще. Я едва успел прикрыть нас своими лохмотьями, прежде чем огненный дождь окатил нас. Пришлось быстро избавляться от бывшего таким отличным плаща и хлопать себя по тем местам, куда успели впитаться брызги масла. В общем и целом, нам действительно свезло. Лишь подпалили Гору рюкзак, но скинув его, он с мастерской оперативностью затоптал его своими не боящимися огня берцами. Гор зловеще выругался, а за воротами сквозь треск высокого пламени, обидно засмеялись в голос, кудесники затейники огненного шоу.

            - Я сейчас вам устрою, – тихонько приговаривал Гор, пристраивая и вминая жирный кусочек пластичной взрывчатки, больше напоминающей белый сыр, к миниатюрному детонатору с цифровым таймером. Нехитрая, отточенная комбинация пальцев и таймер горит красным циферблатом. Пять, четыре, три… Я добровольно спрятался в самом углу, чтобы все декоративные выступы, послужили мне сносным укрытием. Потому как через площадь бежать, было далековато. Бросив взрывное устройство под ворота, прямо в огонь, Гор и сам припал к стене, прикрывая уши и раскрывая рот.

            Весёлый хохот бывших людей Артро, теперь уже и бывших людей Яна, да и бывших вообще, оборвался на самой звонкой ноте, термовакуумного взрыва. Ворота, даром что булатные и часть нерукотворных сводов над ними, раскидало в мелкую крошку по всей площади. Туда же переместился весь огонь. В жирной дымовой завесе, хитрый Гор с герметичными очками на глазах, так что едкий дым, ему совсем не резал глаз, хлопнул меня по плечу и выдвинулся первым с винтовкой у плеча.

            Я шёл почти в слепую, ориентируясь на силуэт земляка. Дым, ещё не развеялся и ел мои глаза, заставляя слизистую беспрерывно выдавать слёзы. Виновников весёлого огненного шоу, нигде не было. Что кстати неудивительно, при таком бабахе. Зато в самом конце широкого полукруглого по потолку тоннеля, окончившегося высоким залом, сидел прямо на первой ступеньке КерукЭде, в новом сером одеянии и попеременно тёр глаза двумя руками.

            - Эффектные вы ребята, – сказал он, вставая с лестницы. – Я надеялся до последнего, что вы проберётесь сюда тайно. Но теперь о нас знает весь Драконий Загривок, со всеми новыми обитателями сей неприступной крепости. Гор-то ладно, новичок и гость в наших краях, а ты то Лууч, куда смотрел?

            - Ничего не поделаешь КерукЭде, – развёл я руки в стороны. – Он опять принял свои таблетки и грозится разобрать всю крепость по камешку голыми руками, а всех и каждого кто ему помешает задушить теми же золотыми дланями. У самого колени подгибаются и глаза ест, от последнего «эффекта».

            - Настоящее дитя войны, – выдохнул в одном порыве КерукЭде. – Не будь таким как он Лууч. Я хоть и одобряю его инициативу, но это не совсем наши методы.

            - Поздно, я уже всему его научил, – мрачно сказал Гор и усмешка его заставила дрогнуть самого КерукЭде! – Знаем мы, ваши «методы». Шаманических мистерий и практик.

            - Ян вон тоже знает, и ваши, и наши думает что знает, а в итоге, куда это его привело и что с ним стало? – сказал я. – За ним пришёл ты.

            - Ладно,  идём дальше?

            - Погоди убивец. Надо чтобы теперь открылись ворота внутрь и нас впустили.

            - Так можно их тоже на воздух поднять. У меня осталось.

            - Эти не получится. Строили их не люди, – КерукЭде вчитался в древние вертикальные и горизонтальные надписи, по всей поверхности, монолитных трёхстворчатых ворот, украшенных вязью письменов. Садитесь лучше позавтракайте с Луучом, пока я буду их открывать.

            - Так чего тогда? – задышал часто Гор, едва справляясь с желанием разрушать всё на своём пути, по наитию таблетки.   

            - Он прав Гор. Сюда хоть с эсминца шарахни. Дело мёртвое. Его  идея прекрасная, – устроился я у стены на белых ступенях, снимая с себя лишнюю для отдыха амуницию, – Гор ты успокаивайся пока. В ближайшее время, тебе не придётся ни с кем воевать. Позавтракать мы как-то ещё не успели. Это нужное дело. Воевать на голодный желудок против Яна, непомерная трата собственных сил.

            - Ну вот, – расстроился Гор, наливаясь румянцем и сжимая разжимая винтовку в руках. – А я только, только почувствовал полную силу препарата, – в этот же момент от натуги его рук, разошлась по шву его перчатка на правой руке, настолько сильно он сжимал рукоятку винтовки.

            - Похоже перчатка тебе вовсе не нужна. Как и винтовка. Ты и так голыми руками кого хочешь заборишь. 

            Я стал устраивать лёгкий перекус из оставшихся фруктов, чтобы не отягощать себя впрок, а Гор только сделал несколько скупых глотков воды из дегидратора. Ему было очень трудно усидеть, но он держался, прикладывая к этому большое усилие воли, чтобы не пойти и пытаться открыть неподъёмные ворота руками.

            КерукЭде молча, с закрытыми глазами стоял и прислушивался, прислонившись ухом к воротам. Затем сел, прислонился к ним спиной и остался неподвижен. Даже голову откатил назад, раскинув руки в стороны. Гор глядя на него не выдержал и стал расхаживать из стороны в сторону.

            - Неужели нет другого входа?

            - Нет. Тихо. Не мешай учителю.

            - Ладно. Просто не могу спокойно смотреть, как он ждёт прихода. Или что он там делает.

            После перекуса, почти в полной тишине полноценно наступившего утра, я и сам как-то расслабился. Будто мы не крепость штурмуем, а просто посещаем здесь старинные постройки, как вполне себе мирные путешественники. Один только Гор тосковал, перебирал всё оружие, проверял на себе снаряжение и беспрестанно о чём-то размышлял. Скорее всего, о своём. О служебном. Но в итоге, я тоже перестал обращать на него внимания и как КерукЭде прикрыл глаза, опершись на одну из круглых, витых колонн.

            Вдруг, вместе с тем как я исключительно хорошо расслабился, ясно услышал голос учителя. Не прямой голос, а мысленный посыл. Он шёл за пределы зала. Он сочился сквозь ворота и искал того, чей разум был менее всего обременён насущными делами и мыслями в целом. Он искал того, кому было больше всего всё равно на происходящее. Он искал и он нашёл его. Наёмник, примерно сорока лет, будто предстал перед моим и его внутренним взорам. Быстро всплыла его биография, словно написанная на нём самом, о том, как он в два с половиной десятка лет потерял семью и подался на вольные хлеба из королевской службы в Олве-Харсаммия, а уже через два года был принят в наёмники семьи Артро. Оттуда был примечен Вольдером и зачислен в его личный отряд, а потом и вовсе попал под руководство Яна.

            Его разум откликнулся быстрее всех остальных. Ненавящевый голос КерукЭде коснулся всех, но только он будучи в прошлом совершенно убитый горем погибшей семьи, теперь не имел чёткого вектора и внутреннего стержня, служивших ему раньше жизненной опорой и моделью, для построения целей и жизненных задач.

            - Сампо, – ясно произнёс его имя КерукЭде.

            - Кто здесь? – откликнулся он внезапно, шевеля одними губами, так как находился в полудрёме.

            - Сампо, – уже повелительно повторил учитель. – Ты слышишь «меня».

            - Да я тебя слышу. Кто ты такой?

            - Это неважно Сампо. Сампо Гум. Ты готов мне служить?

            - Я. Я служу семье Артро.

            - Это не правда Сампо Гум.

            - Я. Я служу Вольдеру.

            - Это тоже не правд, Сампо.

            - Я служу Яну! – почти выкрикнул надрывно совсем запутавшийся наёмник.

            - Это так Сампо. Но разве может служить безупречный наёмник, принятый когда-то и вовеки в семью Артро, какому-то проходимцу из иного, чуждого тебе мира?

            - Я не знаю. Поговаривают, он и впрямь чужак. Мне сказал Вольдер…

            - Вольдера изгнали из семьи. Ты не обязан слушать всё что он тебе скажет, – голос КерукЭде обладал такой мистической убедительностью, что мне и самому хотелось отвечать ему за него, лишь бы иметь возможность говорить с ним на этом, его «особом» уровне.

            - Кому же мне тогда служить?

            - Ты можешь сослужить себе, самую выгодную службу Сампо.

            - В чём это заключается?

            - Открой мне ворота. Сейчас. И ты сможешь прикоснуться к Великому Пробуждающему Древу, быстрее, чем многие из тех, кто тебя окружает. Там ты встретишься со своей семьей.

            - Как быстро я их встречу?

            - Так быстро, как ты не смел надеяться.

            - Но Вольдер велел мне отдыхать сегодня до вечера.

            - Я снимаю с тебя все приказы. Ты свободен делать, всё что хочешь. Так открой мне ворота Сампо. Открой и ты объединишься со своей семьёй уже сегодня.

            - Мне надо подумать…

            - Открой ворота Сампо Гум, – властно сказал КерукЭде и Сампо охнул, от пробуждения, видимо он ещё упал с кровати, так как была короткая возьня на полу.

            - Сейчас. Сейчас открою… – затараторил он себе под нос.

            - Чего ты ещё там откроешь? – вступил новый голос с ним в диалог, наверно это зашёл на отдых другой наёмник или проходил мимо.

            - Действуй, – спокойно и безмятежно сказал КерукЭде и через пару секунд, мешающий внушению наёмник, уже булькал собственной кровью. – Вытри о него кинжал и спрячь, чтобы не привлекать внимание. Накрой его тело одеялом. Семья ждёт тебя за воротами. Действуй. И вот ещё.

            - Что? – про себя спросил загипнотизированный наёмник.

            - Это я не тебе Сампо. Ступай, – КерукЭде сделал паузу, дожидаясь пока Сампо пойдёт. – Лууч, долго ты меня ещё будешь подслушивать? С твоим участием идут ментальные помехи по всему эфиру.

            Словно получив ведро воды со льдом на голову, в ментальном смысле, я открыл глаза. Шаман уже манил меня и Гора рукой. Мы все замерли под воротами. Когда я смотрел в глаза КерукЭде, у меня мурашки начинали ходить по затылку. Таким я его ещё не знал. Он открылся для меня новой гранью. Если бы я его не знал так давно, эта грань была бы для меня пугающая. Он лишь подмигнул мне, уловив мой беглый взгляд.

            За воротами стали доноситься глухие движения раздвижного механизма. Быстро же он заставил открыть его ворота. Не прошло и десяти минут. Центральная створка вышла немного вперёд, а затем две боковые поплыли вниз. За центральной, поднявшейся в нашу сторону вверх, стоял счастливый наёмник. В руках у него был длинный зазубренный кинжал, целиком в крови, включая ладонь и рукав по самый локоть. В глазах его читался такой восторг и надежда, что он походил скорее на девятилетнего ребёнка из самой простой семьи, которому подарили собственного коня, седло, настоящие меч, лук и колчан со стрелами.

            Вот она обратная сторона внушения. Любой здравомыслящий человек посчитал бы его либо святым, либо, скорее всего умалишённым. Но, по крайней мере, он был счастлив. Словно перед ним действительно стояла его семья, а не три подозрительных мужчины. Счастливое неведение. Гор было нацелился на него винтовкой, но КерукЭде остановил его жестом. Сам подошёл к нему и положил ладонь на его лицо, прикрыв ему глаза. Внушённый засиял ещё сильнее, а когда КерукЭде положил ему ладонь на плечо, он обмяк и мгновенно, лишившись чувств, умер. Даже после смерти на его лице была дурацкая улыбка.

            Я не мог поверить, что мой учитель способен вообще кого-то умертвить. Гор же, профессионально оставался холоден. На моей практике это было впервые. Это не было волнующе, страшно или неприятно. Это было странно. По меньшей мере, странно. Не прав был Гор, когда говорил, что знает наши методы. Нет, не знает. И я не знаю. Каждый раз они непредсказуемо другие. Не такие, какие ожидаешь. Всегда другие.

            За распахнутыми воротами, почти за каждым пройдённым углом, лежал труп очередного наёмника. Видимо пока он шёл сюда, то протыкал всех своих собратьев по оружию, без разбора. Судя по позам тел, похоже, никто ему не сопротивлялся. Даже не пытался. Идёт и идёт. Пряча кинжал за спиной. Лицо такое спокойное, умиротворённое. У меня вновь, беспричинно пошли мурашки по затылку, когда я посмотрел на  спину молодого КерукЭде. Сколько времени уйдёт прежде, чем я привыкну к нему новому?

            По ходу нашего пути, если нам кто и встречался, шаман просто останавливал его одним пристальным взглядом, а затем, положа ему руку на лоб или плечо, заставлял неведомым нам способом, уйти его из жизни. Без физических ран, мук и других очевидных причин для смерти. Останавливал он им сердце или делал другое вмешательство, проверить желания не возникало. Для того чтобы спросить, как- то тем более дело не доходило. Мы просто шли за ним, частенько оборачиваясь.

            Стены из достаточно прочной породы, часто закруглялись, будто мы шли по круглому лабиринту к его центру. Чем дальше мы углублялись, тем более стены, становились влажными и мягкими. Дошло всё до того, что вместо стен стояло подобие зыби, переливающееся слабо-идущим из них светом. В один миг зыбкие стены заходили волнами и свет померк. Гор включил фонарик, а у меня на шее сам загорелся камень-светлячок. Тут же пошла вибрация и переросла в звук.

            - Ян, – пронёсся пронизывающий всё тело насквозь низкий и одновременной высокий звук. – Они пришли за тобой. 

            - Кто это говорит? – не удержался от вопроса Гор, не в силах больше смотреть на все эти странные метаморфозы со стенами.

            - Эллетрессия Морита Ла Влакар, – сказал я.

            - Да, – согласился КерукЭде. – А вернее её дух, заключённый в этих стенах, для связи с Яном.

            - А где она сама? Разве она не здесь.

            - В созданном ей же мире. После второй смерти, устроенной ей Луучом, она может пребывать физически только там.

            - Я до последнего помышлял, что Ян действует самостоятельно.

            - Он, между прочим тоже так думает,  – негромко посмеялся шаман. – Хотя является лишь её очередной пешкой и думает при этом, что нашёл себе отличного советника, не способного делить с ним этом мир. Ну вот, здесь мы разделимся вновь.

            - А какой план? – спросил Гор.

            - Вы пойдёте туда и отвлечёте на себя внимание.

            - Что это значит? – решил уточнить я, не совсем понимая своего учителя, с новой его этой непредсказуемой ни для кого стороны, с которой он мне частично напоминал ХайСыл, только в отличие от него безобидно-весёлого, был теперь раз в пять непонятнее, а оттого хуже для того же простого понимая и одобрения.

            - Действуйте по обстоятельствам, а я..., в общем, увидите.

            - Так в чём здесь основная проблема этого Яна, Лууч? Если не брать в расчёт моё предназначение, дать ему по морде, – спросил меня Гор, когда мы остались вдвоём.

            - Ну, КерукЭде, тот старый, которого я ещё думал что знал, говорил, как Яна поглотил этот мир и он утратил способность проникать обратно к себе. Твой мир его как бы отвергал. Если он и пытался вернуться, у него почему-то не срабатывало. Я думаю это так. За девять долгих лет здесь, он должен был предпринять такие попытки. Иначе он не агент, а так, сущая безделица. Тебя вот например, тот же КерукЭде, может при желании закинуть обратно. Только, скорее всего это будет насовсем. Так что подумай, от какого дара ты отказываешься, жить здесь.

            - Через всё, что мы прошли, даром или раем назвать это очень трудно.

            - Это ты с одной стороны смотришь. Надо смотреть широко. Ладно, хватит чесать языком. Пора тебе дать Яну по сусалам и всё это остановить. Там кто-то есть впереди.

            Мы затихли. Зыбкие стены или что это было, закончилось. Мы словно попали в огромную гримёрку, для самого большого театра во всех землях, ошибочно причисляемых к его величеству. Чего там только не было. Парики, пудра, наряды, зеркала во всю стену, столы стулья, вешалки. Всё явно использовалось. В следующих помещения нам попались разгуливающие и не обращающие на нас никакого внимания люди, разодетые как царские служащие всех мастей. Я даже узнал пару графов, трёх маркизов и одну графиню. Очевидно, всё это были копии, а не оригиналы. Когда я встретил гримируемого его величества короля Аукристиана, двумя девушками, то подивился тому, насколько тот походил на ныне действующего правителя.

            - Вот, Гор. В планах Яна, очевидная подмена короля и скорее всего за ним – смена власти. Деликатная насколько я понимаю. Без насильственная практически. Заточит всю королевскую семью в темницы и будет править местным балом повсеместно, дёргая своих кукол за ниточки, в любом удобном ему направлении. Классический скрытый переворот.

            - У нас такая служба тоже есть. По свержению и навязываю своего режима в других странах. Только Ян этим не занимался. Насколько мне известно. Хотя, насколько мне вообще известно, о нём мне мало чего известно. В целом, все эти инсинуации и шпионаж очень на него похожи. Но зачем ему тогда Эллетрессия?

            - Ну как зачем. Главный консультант. Она неслабо умеет проникать в просторы эфира и слушать там, где неподвластны ни одни шпионские уши. Только КерукЭде только что сказал нам, как это она на самом деле играет им, заставляя делать весь этот театр, якобы под своим собственным желанием.

            - Похоже на него. Я бы в это поверил. Раз не может вернуться. То чем ему тут ещё заниматься, как не интригами на высшем уровне. Я бы здесь, – Гор остановился.

            Перед нами, в пустом коридоре возник плотно сбитый силуэт, неимоверно напоминающий Яна. Он не сразу обратил на нас внимание, а когда присмотрелся, глаза его зажглись. Я стоял, положа руку на эфес меча. Гор ещё не успел вскинуть винтовку и держал её у груди с опущенным вниз стволом. Ян сверлил нас глазами, но ничего не предпринимал. На лицо его наползла презрительная усмешка. Гор вскинув винтовку, произвёл короткую очередь в три выстрела. Пули словно отскочили, не долетев до него пары ярдов, а препятствие в которое они попали, зашлось рябью и оказалось обычной каменной стеной.

            - Что за чертовщина? – возмутился Гор.

            - Не знаю. Может кривая пространства. Теперь он точно нас будет ждать, раз видел самолично. Пошли сюда, тут есть проход. Он как ты любишь, вполне материален.

Глава 25 Бывший агент

            Проход вывел нас в обширный зал с объёмными многоярусными конструкциями, предназначение которых явно не располагало использование их людьми. В тоже время они не были просто художественной затеей, потому как по ним, словно по прозрачным, стеклянным жилам бежала некая разноцветная зыбь. Она реагировала на наше появление, дыбилась, меняла цвет и искажала пространство вокруг себя. Следила за нашим передвижением, но ничего не предпринимала. Я кожей чувствовал, что таящейся в ней дух Эллетрессии буквально негодует, видя нас и в то же время, словно ожидая. Необъяснимое ощущение её присутствия наполняло даже наэлектризованный воздух.

            - А, это ты Гор, – поприветствовал нас Ян, появившись где-то наверху, искажаемый идущим полупрозрачным подобием дыма. – С кем это ты к нам пожаловал? Уж, не с тем ли мальчуганом, которого зовут Лууч?

            - Здорово Ян, – сказал Гор. – С ним самим. Пора тебе возвращаться. Ты здесь загостился. СК ждёт тебя с распростёртыми объятиями.

            - Что верно то верно. Но у меня другое предложение, от которого вы не сможете отказаться. Забудем все обиды. Будем править миром втроём. Как вам идея.

            - Как обычно, паршивая Ян. Ты не можешь править собственной жизнью. Неужели служба ничему тебя не научила. Что ты собираешься делать с целым миром?

            Я вдруг заметил, как позади Яна, мелькает какая-то неясная тень. Естественно я не спешил его об этом предупреждать. Мне попросту тоже было интересно, чем это всё может закончиться.

            - Это вы глупцы, раз пришли сюда, – немного пафосно начал он и совсем приблизившаяся к нему тень, набросила ему на голову платяной мешок и ловко сбила с ног.

            - Пока мы искали подъём наверх, тень, ни кто иная как КерукЭде уже вовсю пеленала Яна, откуда-то взявшейся у неё верёвкой.

            - Перед тем как депортируешь своего незаконного эмигранта назад, проведу ему допрос. Сейчас он готов для него как никогда, – победно заключил КерукЭде, ставя на него ногу, как на убитый трофей.

            - Вы ничего из меня не выбьете, – зло сплюнул Ян, презрительно глядя на молодого парня, так легко зашедшего ему за спину и скрутившего его, как молодую овцу пастух.

            - Выбьем. Можешь не сомневаться, – захрустел костяшками пальцев Гор. – Причём с большим удовольствием.

            - Не надо насилия и рукоприкладства. Дорогой мой земляк. У меня есть агритцка, – я показал ему остаток чудо напитка, оставшийся у меня от Намаах.

            - Тоже вариант, – легко остыл Гор. – Но я надеюсь, Ян его переборет и тогда, я займусь им по старинке.

            - Держи ему голову Гор. Я волью ему её сверху.

            - Не дёргайся голубчик. Всё будет быстро и без боли, – успокоил его Гор, но тот пытался сопротивляться и кусаться.

            Первую порцию он хотел выплюнуть, но Гор легко пережал ему горло, нос, рот и тот выпил почти всё содержимое бутылька до капли. Часть ему попала не в то горло, от этого он теперь хрипел и кашлял.

            - Жаль, что у тебя больше нет Лууч. Видишь, как ему понравилось.

            - Больше и не надо. Мы столько же на троих выпили и как легко развязались наши языки.

            - Это верно.

            - КерукЭде, ты чего к нам спиной сидишь?

            - Вы занимайтесь ребятишки, я пока просто посижу тут.

            На взгляд Гора, я пожал плечами. Поди-пойми этого молодого и взбалмошного старика. Скрутившего нашего самого опасного противника, как девочка куклу из двух лоскутков и нитки.

            - Итак, Ян, – стал поигрывать ножиком Гор, попеременно освобождая его от лишнего оружия и вещей. – Скажи нам, на кого ты теперь работаешь.

            - На Эллетрессию Мориту Ла Влакар, – легко и просто ответил Ян, изумляясь сам до глубины души, своей сговорчивости.

            - Хорошо. Ногти отрывать тебе уже не придётся. Лууч это не одобряет, на твоё счастье. Каков был твой злой замысел?

            - Замысел у меня был девять лет назад. Прежде чем меня завербовала Эллетрессия и сделала своим главным поверенным в этом мире.

            - Это довольно интересно. Давай подробности.

            - Она уже с девять лет вынашивает план, как покинуть своё вынужденное пристанище и захватить мой собственный мир, посредством манипуляций через все структуры связанные со Службой Контроля. Она была очень зла, когда узнала, что я больше не действующий агент и застрял здесь.

            - Почему она не пытается осесть вновь здесь?

            - Она пробовала, но тут слишком сильна защита уравнивающих сил. В отличие от этого мира, мой собственный беззащитен для неё, но чтобы попасть туда и обрести там материальное тело, ей нужно было заманить сюда самого Лууча.

            - Зачем?

            - Он один имеет слишком сильную связь с обоими мирами и почти единственный из всех вас, кто может перемещаться, по воле случая, без особых проблем с прижимной не отпускающей силой паутины реальности.

            - Как она собиралась его использовать? Получается он шёл в ловушку добровольно?

            - Как именно мне она не говорила. Но я догадываюсь, что её план включал и такое развитие событий. Иначе бы я был подготовлен лучше и не приказал, с её подачи всех наёмников выйти из крепости на защиту её периметра. Ловушка захлопнулась. Вы в её власти. – Ян засмеялся словно сумасшедший.

            - Нормально она ему мозги промыла. Яна, прям не узнать.

            - Она может, – кивнул я, вспоминая, каким был раньше Ян.

            Я обернулся посмотреть на КерукЭде, но он снова куда-то пропал. Вот ему неймётся. Ну ладно. Кто тут главный шаман? Волен делать, что захочет. Между тем зыбь вокруг нас стала расти и увеличиваться в размерах, покрывая всё пространство. Гор запереживал, но это было вызвано чем-то другим. Он вдруг извлёк странный попискивающий и потрескивающий предмет из своего внутреннего кармана. Это были старинные серебряные часы на цепочке. Стрелки на них лихорадочно вращались, замирали и вновь меняли ход, в противоположных направлениях. Руку Гора трясло. Он больше не мог удерживать часы. Когда он попробовал откинуть их в сторону, они ударили его голубой длинной нитью.

            - Ай! – одёрнул руку Гор. – Это что за херня?

            - Спокойно Гор. Кажется, твои часы сворачивают время. Знакомое явление, только возникает всегда по-разному, а ещё порой без посторонних предметов.

            - Теперь ясно, зачем мне их всучил Оль. Он хотел, чтобы я вернулся с этим предателем назад.

            - Постой Гор. Это странные часы. Портала нет, пока. И кажееется. Врееееемя. Остааанаааавливается.

            - Чёёёёёрррррт. Тттточччч. Нооо...

            Цвета предметов и стен вокруг, окончательно потерялись в зыби и сменили свои скучные цвета на переливы всех цветов радуги с основным тёмно-синим оттенком присущим всей зыби. Работа часов странным образом сошлась с ней в одном такте и теперь мерцало в одной частоте, недоступной и не очень приятной для глаз, пока не сменилась монотонным белым светом. Мы закрыли лица руками, а Ян застонал, щурясь на полу, не имея возможности прикрыть глаза, кроме как упираться лицом в пол. Через пространство вокруг, донёсся не естественный, не несущий ничего хорошего смех. Он принадлежал настоящей хозяйке этого места, он принадлежал духу Эллетрессии, без сомнения давно подслушивающей нас здесь. Отовсюду стал распространяться голос Эллетрессии, вместе с ней дрогнули стены и все сооружения стали источать зыбь сильнее. Как я и подозревал, она слушала и ждала нас, чтобы захлопнуть свою ловушку.

            - Ты такой же глупец Гор, как и Ян, когда впервые оказался здесь, –  сказала Эллетрессия. – Решил придти сюда, да не один, а с дрянным мальчишкой, – это она наверно про меня. – Будете служить мне оба, когда я расправлюсь со старым знакомым, по вине которого я нахожусь здесь.

            - Не пойму о чём ты, женщина. Мне нужен только Ян. Так что подожди, мы скоро уберёмся.

            Не успел я пожелать ей здравствовать, как словно из пелены появились наёмники.

            - Убейте их, а заодно освободите Яна! Он мне ещё нужен!

            Как и откуда Эллетрессия извлекла с десяток, а то и поболее бывалых рубак с разнообразным холодным оружием, осталось за кадром моего восприятия. Не успел Гор нацелиться в них, как его сбил с ног внезапно пронырливый Ян. На нём не было верёвки и даже мешок куда-то подевался. Удручённый таким поворотом, Гор выхватил пистолет, но предусмотрительный Ян, выбил его ногой у него из рук, на первой же попытке. Эллетрессия засмеялась, а я стал следить за тем, как добрая дюжина молодцов приближается ко мне с самыми недобрыми намерениями.

            Гор перекатился назад через головы и в движении вытянул гранату. На этот раз, Ян не успел противодействовать ему, но презрительная улыбка на его лице, осталась. Он так же беззаботно шёл в сторону Гора с голыми руками. Недолго думая Гор перебросил гранату через стенку, в сторону наёмников и принял бой, внезапной атаки Яна.

            Наёмники оказались учёные и знали, что такое ручная граната. Они рассыпались в стороны, но этого знания им не хватило. Нескольких успело зацепить осколками и почти всех прилично оглушило. В том числе меня. Я отразил первую же атаку длинным трезубцем, и заметил, как из зыби стала материализовываться Эллетрессия. Каким-то образом, теперь она смогла это сделать, когда часы Гора буквально остановили время. За стенкой, уже шла рукопашная двух агентов СК, но мне было не до них. Подтянулись новые меченосцы и стали дружно гонять меня, по всем окрестностям, как будто больше не на ком было сорвать свое мастерство фехтования.

            Из всех отражённых впопыхах атак, удалось сносно отразить только половину, от второй половины успел насилу увернуться. Сделать это было не просто, в условиях ограниченного пространства, но мне даже удалось ранить двоих в руку. Эллетрессия, довольная собой, наблюдала за тем, как меня пытались взять врасплох наёмники. Только у них это плохо получалось. Несколько раз, достаточно тихо, слышалась очередь винтовки Гора. Пули даже приходились по торсу Эллетрессии, но не приносили ей совершенно никакого вреда. Она даже не обращала на них внимания.

            Беготня в сражении, заставила меня обогнуть по кругу весь зал не один раз. Один неловкий наёмник с длинным топором, неловко подставился, за что получил короткий секущий дар в бок и больше меня не донимал. Ещё я видел, как Гор отчётливо стрелял в Яна, пару раз доставал его ножом, но тому всё было нипочём, словно он был сам соткан из зыби. Только одно обстоятельство теперь вселяло надежду. Я заметил, как за спиной Эллетрессии крался КерукЭде. Непонятно вообще, куда он делся и где всё это время был, но сейчас он подкрадывался к ней за спиной и когда подошёл достаточно близко схватил её руками.

            Какой это был крик. Эллетрессия, схваченная КерукЭде, превзошла себя. Её крик заставил всех, включая наёмников, Яна, Гора и меня схватится за уши и прекратить бой. Один лишь КерукЭде краснея и белея лицом, стоически держал её, не давая вырваться. Он держал её до тех пор, пока её крик не стал слабеть. Крик слабел, а Эллетрессия словно сдувалась изнутри, теряя воздух, пока не истончилась совсем и не рассыпалась той же зыбью, из которой и возникла.

            Самое забавное, что Ян таки получивший очередь от Гора, точно таким же образом стал сдуваться. Гор подскочил к нему, чтобы нанести ещё несколько ножевых, но было тщетно что-то делать, с зыбью. Остался только негромкий, злобный смех Эллетрессии. Вот тут до меня начало доходить, что мы попали в сложную ловушку. Я критично осмотрел всё что меня окружает и достав рогатку, сделал выстрел в часы Гора.

            Тот самый медный, мятый Гором шарик, шустро набрав нужную скорость, разбил вдребезги его часы и время словно вновь стало возвращаться на круги своя. Часы не просто разбились, а буквально взорвались, разрывая вокруг себя небольшие дыры, втягивающие всё пространство в себя. Не успели мы с Гором и что-то предпринять, как его бросило на меня сильным притяжением и нас обоих утащило в одну из тех чёртовых дыр. Внутри пространства, за дырами, время словно вмялось в нас и внутрь себя, а потом, когда дошло до тошнотворной критической точки, выгнулось обратно и нас выбросило в некий мрачный лес.

            На траве сидел КерукЭде. Мы приблизились с опаской к нему, подозревая, что он мог сейчас оказаться иллюзией или чем похуже. Едва я хотел положить ему руку на плечо, как он подёрнул им и упредил меня голосом.

            - Ловите Яна, я займусь Эллетрессией.

            - А где они?

            - Вот там, – показал он рукой вперёд и я заметил неправдоподобно высокую фигуру в длинном чёрном платье и идущих по правую и левую руку Яна и предводителя наёмников Вольдера.

            Вольдер имел при себе арбалет, а Ян устаревшую по меркам Гора, винтовку, но тем не менее с вполне действенным, не устаревшим калибром. По всем меркам, теперь намечалась настоящая дуэль.

            - Ну, ты старый плут, – сказала Эллетрессия издалека и довольно не громко, но каждое её слово, прекрасно долетало до сознания. – Как ты так видоизменился? Я не узнала тебя. Из-за тебя сорвалась моя самая умелая ловушка. Эти двое бы никогда не догадались выкарабкаться из неё, сражаясь с ней до голодной смерти, в собственном уме.

            - Запросветье творит чудеса. Моя славная, но такая непокорная ученица. Пусть лучше будет честный бой. Под моим неустанным наблюдением. Шансы как видишь равны. Предлагаю твоим людям схлестнуться с моими. По итогам победы, победитель решит, как быть проигравшей стороне дальше.

            - Договариваться со старым шаманом? Я похожа на дуру? Или ты старый совсем сбрендил, обретя новое молодое тело.

            - В общем, мы пришли к единогласному решению. Я не буду вмешиваться. Но только если не будешь вмешиваться ты.

            - Наверно я рехнулась вместе с тобой, раз соглашаюсь, вместо того чтобы самой убить вас на месте. Ладно. Ян, Вольдер, принесите мне их языки и большие пальцы.

            - Лууч, Гор. Не оплошайте, от ваших сил зависит теперь всё.

            - Боги земные, в какие игры я тут играю, – закатил глаза к небу Гор, но тут же собрался. – Ладно, смешаем их с дерьмом. Ты готов Лууч.

            - По-моему ты единственный, кто спрашивает здесь моё мнение. Благодарю тебя на этом Гор. Это большое дело.

            - Ну что щенок, – огрызнулся Ян, передёргивая затвор. – Показать тебе, как надо играть? – Гор ничего не сказал, лишь повёл плечами и шеей по кругу.

            - Пусть расходятся, – сказал КерукЭде. – Я прослежу за тем, чтобы дуэль прошла честно.

            Мы с Гором уже уходили в лес. Шаман же и Эллетрессия так и остались стоять на удалении друг от друга, ярдов в шестьдесят. Снаряжения у меня было не так много. Зато самое отборное. Чуть менее десятка отменных стрел, скудная горсть шариков для рогатки и несметное количество прочности и остроты меча и короткого холодного оружия. Мы заметили, что Ян и Вольдер разделились уходя. Ян пошёл налево, а Вольдер направо. Разделились и мы. Не было никаких других вариантов. Яна хотел взять Гор. По праву это и был должен сделать он. Это не подлежало даже оговоркам. Мне же было занятно схлестнуться с Вольдером, строившим на моём пути когда-то немало козней, вместе со своими вездесущими, постоянно набираемыми, новыми наёмниками, на смену всем тем, кого миновала удача или освободил я лично.

            Через пару минут, я перестал заглубляться и затих. Можно было не сомневаться, КерукЭде проследит, чтобы бой оказался относительно честным. Я положил идеальную стрелу на тетиву и лёгкой боковой поступью, стал заходить по часовой стрелке. Кругом полу вечерний лес, наполненный густыми длинными тенями, с почти полным отсутствием солнца из-за низких облаков. Как мы оказались здесь, и где мы собственно есть, я не пытался гадать. Важно было, что теперь все мои чувства обострились и ни тело, ни ум, не сомневались в реальности происходящего. Я присел за широким высохшим дубом и прикрыл глаза.

            По левую руку, давно начался бой. Регулярные приглушённые автоматические очереди, едва выдавали Гора. Менее тихие очереди Яна, немного отвлекали. Пошла у них жара. Вдруг мой слух учуял шелест веток. Быстро натянув тетиву, я выпустил стрелу на шум. Стрела ушла в лес и затерялась в его закромах, не найдя нужной цели. Зато в ответку тут же прилетел тяжёлый болт.  Он гулко воткнулся в край сухого дуба, а я быстро перебежал в ельник. Пока я бежал, по ельнику прилетело ещё несколько болтов. Для острастки, я и сам сделал пару выстрелов. Кажется, вторая стрела настигла цель, потому как Вольдер слишком грязно выругался, что никак не соответствует полному промаху.

            Вдруг со стороны поляны, на которой был КерукЭде со своей непослушной ученицей, в нашу сторону пошла стена огня. Да такая высокая, что назвать её лесным пожаром было трудно. Я убежал на почтенное расстояние и взобрался на раздвоенную березу весьма вовремя, прежде чем пламя прошло подо мной, выжигая невысокие кусты, траву и поджигая деревья.

            Чтобы не стать лёгкой мишенью, я быстро спрыгнул и топчась по тем местам, где огня поменьше, пошёл на сближение с Вольдером. Сейчас огонь тоже причиняет ему неудобства, а это лучшее время, сделать по нему внезапный выстрел. Видимо он думал так же, потому что выбежали друг на друга мы почти синхронно. Тихо махнули деревянные дуги лука, распрямились звонкие стальные дуги арбалета. Мы бы не промахнулись, если бы не совместные уклонения от летящих снарядов, заставившись нас прятаться.

            На фоне огня и дыма, Вольдер был в каких-то пятидесяти-сорока ярдах и я приложил все усилия, чтобы застать его скоростной стрельбой из лука. Во время такой плотной атаки с перебежками, у меня осталась только одна стрела. Кажется, я зацепил его, чуть не напоровшись на болт сам. Во время перебежки, один болт застрял в пучке стрел, пробив мой колчан. Болт зашёл боком и прошёл его насквозь, испортив одну стрелу. Зато моя шкура осталась цела.

            Не зная теперь, где точно противник я залёг в свежей серой зале, бывшей, когда-то мхом. Хитрый враг, хотел обойти меня стороной. Уловив осыпающийся пепел с задетым им деревьев, я сделал последний выстрел, оставшейся целой у меня стрелой. Стрела вошла ему в бок, он вскрикнул. Что меня удивило очень сильно, так это то, что это был вскрик Яна.

            Тут же на его крик, где-то далеко слева, проработала мало звучная винтовка Гора. Ситуация усугубилась нарастающим пожаром в верхних частях деревьев и с этим наблюдением, ещё и прилетевшей в мою сторону гранатой. Реактивное чувство самосохранения, заставило меня быстро подняться и сменить диспозицию. Не поменялись ли мы сами того не зная противниками?

            Когда лицо моё вкопалось в свежий, ещё тёплый пепел, ухнул взрыв. Осколки разлетелись над головой, быстро втыкаясь в стволы и срезая мелкие обгоревшие веточки. Едва я встал, как нещадно длинные автоматические очереди, заставили меня припасть к земле вновь. Дождавшись, когда они затихнут, я сделал выстрел в сторону предполагаемого противника из рогатки и пошёл в обход, за пылающими кустами.

            Белого и серого пепла стало сильно больше. Всполохи угля и огня изрядно мешали осмотру леса. Вдруг, лес словно развернулся передо мной. Я вышел к той же поляне. Там не было КерукЭде, но была Эллетрессия, рядом едва стоял Вольдер. У него из ноги и спины, торчали две моих стрелы. Он истекал кровью и держал разряженный арбалет в руке. Он что-то говорил ей, а она его внимательно слушала. Когда он закончил, она положила свою ладонь ему на лицо. Вольдер немного задрожал и без чувств повалился на землю. На его лице была форма ожога, размером и по форме с ладонь Эллетрессии. Без сомнений, он был теперь мёртв. Гор остался без трофеев. Ян пал от рук собственной госпожи.

Глава 26 Обратно в мир

             Огонь перекинулся на верхушки деревьев и начался самый настоящий лесной пожар. Я прятался за деревом, но Эллетрессия всё равно смотрела в мою сторону, словно видела меня. Когда жар идущий от огня, стал совсем невыносимым, я принялся искать лазейку или нору, в которой можно от него затаиться, чтобы не выходить к Эллетрессии, пока не объявится КерукЭде. К слову я слышал камлание, но не понимал с какой оно идёт стороны. Когда я окончательно припал к земле, с трудом вынося жар, начался сначала лёгкий, а потом довольно сильный дождь. Никаких сомнений, его вызывал КерукЭде, противодействуя запрещённому вмешательству своей ученицы.

            Стемнело. Звуки боя давно прошли. Я заметил, как в мою сторону, на фоне огня, идёт силуэт, несущий на себе человека. Он подошёл ближе и я облегчённо вздохнул. На ногах был Гор. Он неплохо держался, не смотря на все полученные раны, однако это могло быть эффективное действие боевого стимулятора. А сколько он ещё продлится? На сколько, хватит самого Гора, когда произойдёт откат. Впрочем, сейчас, когда он приблизился, помощь ему совсем была не нужна. На лице эта его страшная физиономия, под действием небезызвестных пилюль. Мы молча вышли обратно на поляну и Гор бросил свой трофей себе под ноги.

            Только тело Вольдера упало не землю, как его тут же пробрала зыбь и он стал тлеть, накаляясь  как угли под воздействием воздуха. Сквозь его гримасу бога войны, проступили тонкие эмоции удивления. Признаться, я сам был крайне удивлён.

            - Что всё это значит? – спросил я с некоей степенью претензии к Эллетрессии, ведь Ян то точно был материален, раз остался мёртвым лежать подле неё, после того как я над ним поработал.

            Эллетрессия Морита Ла Влакар засмеялась, как самая распоследняя ведьма, которую я знал, в самом худшем смысле этого слова и даже его было мало по отношению к ней. Она играла с нами, да так виртуозно, что похоже камланий КерукЭде на её сплошные подставы и провокации не хватало. Гор тоже не очень радовался. Второй раз, победив бесплотный дух. Только на этот раз при нём не было ни винтовки, ни гранат. Да и дробовик куда-то давно подевался. Он хмурил брови, прикидывая, с кем ему ещё предстоит столкнуться и будет ли у его врага окончательное число вообще. Позади нас раздались хлопки в ладоши.

            - Молодцы, – злорадно заключил Ян, и у нас появилось много небеспочвенных сомнений, относительно его достоверности, материальности и реальности происходящего. – Достойное зрелище сотрудника СК и местного ученика шамана. Вы, безусловно, победили. Но моя игра совсем другая. В руке его оказался длинный кнут. Стеганув им по воздуху, он в следующем невидимом движении умудрился захватить кончиком за ноги Гора и свалить с ног. Я выхватил меч и попробовал его перерубить, но на меня внезапно двинулся покойник Вольдер, непонятно как очутившийся обратно на ногах. В местах пропален не было глаз, он не мог ничего видеть перед собой. Из прожжённых впадин, шёл дым. Всё это не мешало ему управляться длинным боевым топором и махать без промаха. Я увернулся от первого удара, от второго и нанёс удар сам. Мой меч чуть не застрял в его теле, а я, успев вынуть его вовремя из его груди, вовремя присел, чтобы не остаться без головы. Труп он и есть труп. Ни боли, ни жизни в нём нет.

            Между тем, Ян тянул Гора за ноги, к центру поляны. Гор, конечно, пытался отрезать кнут ножом, брыкался, цеплялся им за землю, но ничего не выходило. Ян явно питался силой Эллетрессии, потому что человек его уровня не мог обладать такой запредельной физической силой, чтобы вот так одной левой, тащить детину Гора, к тому же сопротивляющегося. Тоже стимулятор? Сомнительно. Даже Гор, а он сильнее, крупнее и моложе, не выдавал такой удали при мне ни разу за всё время.

            Куда бы я ни шёл, мертвяк с топором следовал за мной. С укором глядя обожжённым лицом на меня, словно это я был виноват в его смерти и текущем промежуточном периоде. Единственное что мне удалось с ним сделать, так это отсечь ему пару пальцев на правой руке, но присоединив левую к рукояти топора, он не почувствовал особого дискомфорта, чтобы гоняться за мной и атаковать дальше. Проклятый Эллетрессией мертвяк, был совсем не чувствителен к ударам меча и словно незримой внимательной силой, следил за тем, чтобы я не оставил его без ноги. Ведь так он не сможет шустро за мной гоняться.

            Так, казалось бы, благополучно закончившийся поединок теперь оборачивался для нас сущим проклятьем. Наверно мои мысленные молитвы, были, наконец услышаны. Из леса стал появляться высокий тип в багровой шкуре медведя и по всем повадкам и габаритам походивший именно на косолапого увальня. Он держал одной лапой бубен, а свободной беспрестанно бил по нему, из его клыкастой пасти доносился медвежий рёв. Звучало это так неблагозвучно, особенно на фоне быстрого темпа ударов, что Эллетрессия мгновенно закуксилась, а мертвяк, что за мной гонялся, открыв рот и придав лицу нелепое выражение, воззрился на идущего к нам зверя. Улучив момент, я тут же произвёл сверхбыстрый мах и с максимальным приложением силы, отсёк ему голову. Тело так и осталось стоять, а голова весело подкатилась по траве к Эллетрессии.

            Когда медведь подошёл ближе, я смутился сам. Моложавое лицо, теперь словно кожано-восковая маска, оплыла и с выпученными чёрными глазами, отчасти закатанными болталась у него в том месте, где у медведя должен быть подбородок. Отвратительное зрелище этим не закончилось. Глаза на маске-лице пришли в движение и стали изучать то меня, то всех остальных. Эллетрессия не смела, и пискнуть в его присутствии.

            Медведь подбросил бубен в воздух и тот неспеша опустился над травой, зависая над ней в полу ярде. Земля под ним стал уходить, как снег под воздействием воды. Пятно разрослось и вскоре превратилось в глубокий бездонный провал. Медведь грозно рыкнул, а я понял его рык. Он говорил, что это путь в мир Гора. В его рыке так же было распоряжение сбросить застывшего столбом Яна в эту яму-пропасть. Недолго думая, Гор уже высвободившийся от кнута, разбежался и в прыжке, сделал удар двумя ногами в грудь Яна. Ян не устоял и рухнул в пропасть.

            - Так ты решил? – рыкнул медведь Гору уже внятнее.

            - Остаюсь я или нет? – спросил Гор, поправляя пояс с мечом.

            - Да.

            - Оставайся Гор, – сказал я, не узнавая себя, словно теряю друга навсегда.

            - Я, пожалуй, у вас задержусь, – быстро сказал он, хотя и сам удивился своему ответу, ведь он выполнил задание и теперь, его ожидали бонусы от СК, и уж точно можно было не ждать позорного возвращения. – Мне ведь ещё с вашим ХайСыл надо познакомиться и Вигельминой. Лууч о ней говорил. К тому же он обещал сводить меня в Стрисадис и эту, вашу Верхалу я бы посетил. Если можно. Только у меня ещё вопрос. Что с ней? – показал он на стоящую камнем Эллетрессию и КерукЭде махнул лапой, мол, это не твоя забота. – Странные вы, но у вас хорошо. Пожалуй, я остаюсь.

            Я возликовал, а медведь кивнул. Зависший над пропастью бубен начал вращаться, а пропасть стала зарастать. Всё бы хорошо, да вдруг как дикая волчица, заревела Эллетрессия и бросилась в сторону Ямы. КерукЭде хотел перехватить её и схватил лапами за талию, попутно с хрустом, откусив от её спины приличный кусок мяса. Только этого оказалось мало. Она вырвалась. Я едва успел выстрелить ей по ноге из рогатки последним шариком, только он прошёл насквозь её бедро и тоже не остановил. Тогда, ближе всех стоящий к ней Гор, заслонил собой ей проход. Она разбежалась, набросилась на него и уронила, улетая в вместе с ним зарастающую пропасть.

            - Этого я не предусмотрел, – сказала маска-лицо молодого КерукЭде и по-медвежьи добавил. – Теперь нужно спасать тот мир, от неё. Ты готов Лууч?

            - Что прямо сейчас? – поразился я.

            - Другого шанса открыть проход, через паутину реальности нет. Иначе тебе придётся очень долго ждать нового подходящего момента,– вновь ответила смятая маска-лицо. – Придётся прыгать.

            - Ладно, – сжал я кулаки, смиряясь с тем, что мы так плохо закончили с Гором, вроде бы успешно начатую партию.

            - Вот тебе в помощь, – передал он мне половину откушенного от неё куска и я кое-как, откровенно брезгая и не зная, зачем он мне его даёт, запихал в карман. – Заодно его не забудь, – кивнул КерукЭде на покойника Вольдера.

            Медведь хлопнул обезглавленного Вольдера по плечу. Покойник отошёл, наклонился, поднял собственную голову и отдал медведю в лапы, затем подошёл к краю пропасти и отчего-то остановился.

            - Прыгай, чего стоишь, – поддал я безглавому мертвяку пинок под колено, чтобы, тот поторопился и Вольдер прыгнул.

            - Вот возьми это с собой, – вручил мне голову Вольдера медведь КерукЭде.

            - Зачем она мне учитель, – сказал я, борясь с отвращением по отношению к его образу, со свисающим лицом с медвежьей морды.

            Маска-лицо улыбнулась.

            - Пригодится, – засмеялся медведь, и отдал мне голову.

            - Взяв голову за волосы, я не стал медлить. Ведь проход уже почти закрылся. Не сказать, чтобы я очень соскучился по своему миру, но и сказать, что я не скучал по нему, было бы одинаковой неправдой. Бросив голову вниз, я кивнул последний раз КерукЭде. Проверил на себе всё снаряжение. Недолго колеблясь, прыгнул вниз.

            Надо мной схлопнулся круг, чуть не отрезав мне пряди волос с головы и меня понесло по длинной воронке. Наверно я ещё видел, как сквозь прозрачную землю, лес перестал гореть. Дождь прекратился. Вышла луна. Медведь КерукЭде, жуя и проглатывая кусок, откушенный от Эллетрессии, принялся грызть луну, пока полностью её не съел. Вместе с последним кусочком луны, пропал и свет. Меня обдало холодным ветром, а скорость скольжения выросла запредельно.

            Сердце кольнула мысль о несбыточном желании, вскоре встретиться в Вильгельминой, но навалившаяся тьма пустоты, быстро опустошила мою голову и тело до полного онемения. Ох уж эти переходы.

Глава 27 Сновидения шамана

          Затем, было падение. Не ласковое такое и уж точно не мягкое. Падение на крышу какого-то двух этажного дома, окружённого многопрофильной городской постройкой. Пожалуй, наш дом, был самый маленький по местным меркам. Я говорю «наш», потому что рядом валялся на спине труп Вольдера, пытаясь встать и шаря по сторонам, в поисках своей головы. Я поднялся, захрустел членами и подошёл к краю, где были перила пожарной лестницы

            - Здесь и спустимся.

            - У, – буркнула голова, я отправил её пинком сапога как мяч, прямо в руки Вольдера.

            Он попытался одеть её на место, но она всё время сваливалась. Он сильно сокрушался на этот счёт. Но ничего не мог поделать.

            - Вольдер, бедняга. Да неси ты её в руках. Знал бы я, что всё так выйдет, то не уродовал бы твоё тело до такого состояния. Хотя ты своей упёртостью, почти не оставил мне шансов.

            - Ву, – грустно отозвалась голова, пристроенная на согнутых руках.

            - Нет, правда, это не моя затея. Это к КерукЭде претензии. За то, что он отправил тебя мне на помощь, а к Эллетрессии за то, что подняла тебя из мира мёртвых обратно на ноги. Я старался, как мог, когда убивал тебя. Но я тоже не всесилен, чтобы второй раз извлечь тебя у лап из смерти или что там с тобой.

            - Ву.

            - Если ты насчёт головы, то тут друг не обессудь. Ты меня убить хотел, как бы.

            - Ву.

            - Не знаю куда. Давай для начала спустимся. Топор свой только не забудь. Пригодится.

            Мы спустились и пошли по безлюдной задней улице. Из-за поворота вышло несколько человек. Все прилично одетые очень. Наверно прохожие. Но увидев нас, шарахнулись. Девушка закричала, уронила небольшой, стеклянный аквариум с водой, но кажется без рыб. Аквариум упал на асфальт,и разбился. Девушка уже не кричала. Она быстро убегала.

            - Ничего не говори Вольдер. Сам знаю, – критически осмотрел я свой извоженный в грязи и пепле самохват. – Я же ничего не говорю, про твой непотребный вид, - я снял плащ и набросил на него сверху, чтобы не было видно ранений, оставляя зазор в том месте, где у него была голова, для обзора местности. – Ты знаешь Вольдер. А если посмотреть внимательно, КерукЭде большой шутник. Отправил меня обратно в мир, да ещё и тебя, зачем-то мне в придачу дал. Мёртвого. Без головы. Ты уж прости за прямоту.

            - Ву.

            - Голова в руках не считается.

            - Ву.

            Я не против тебя, как напарника. Ты не обессудь. Просто видок у тебя такой. Люди бояться и очень пугаются. Так что сейчас, когда выйдем на главную улицу, молчи. Будем притворяться. Я сделаю лицо камнем. Будто мы участники декораций и на нас никто не обратит внимания.

            - Ву.

            Мы вышли на главную улицу и я всё не мог понять, где мы. Очевидно этот город из моего прошлого мира. Вон машины, дороги, архитектура знакомая с детства, магазины. Люди странно одетые кругом. Смотрят на нас, стороной обходят. Блин. Всё-таки мы самые привлекающие внимание, из всех в округе. А чего удивляться. Я с мечом, за спиной, в самохвате грязном.В витрине заметил, как всё моё лицо, борода и волосы, измазаны пеплом запёкшейся кровью. Не очень я тяну на загримированного в персонажа человека. Да и Вольдер с моим плащом поверх тела, без головы, смотрится ещё хуже. Чем без него.

            Что же делать? Как же это. Такси. Точно такси поймаю. Мы вышли на дорогу. Я стал ловить такси. Выходило крайне нелепо. Нас объезжали стороной и сигналили, привлекая к нам ещё больше внимания со стороны. Ну, поймаю я такси, а куда ехать? А расплачиваться, золотом с серебром? Ну, мы влипли.

            Все эти мысли заполнили меня и от безысходности я уже решил уйти обратно в подворотни с глаз людей долой. Как вдруг перед нами со скрипом остановился высокий, тёмно-зелёный, явно военный джип. Задняя и боковая двери распахнулись и чинно одетый Гор, яростно махая мне рукой, велел запрыгивать внутрь.

            - Весьма кстати, – сказал я, помогая первому залезть мертвяку. – На нас уже стали обращать пристальное внимание.

            - Вовремя мы вас приняли, – усмехнулся напарник Гора глядя на нас. – В таком виде разгуливать по городу, не рискнёт даже бродячий цирк.

            - Колен, прицепи ка вон того господина по рукам и ногам. Вид уж больно у него. Неблагонадёжный.

            - Мать вашу, – сбросил он с него плащ и увидел истинный лик Вольдера. – Да он же трупчик давно.

            - Давно, не давно, – простодушно махнул рукой Гор. – Какая разница?

            - Как только не воняет ещё, – занятно, что Колена не удивила возможность трупа двигаться и слушаться простых команд.

            - Твоя работа? – хмуро и критично посмотрел на меня Гор, а я отрицательно помотал головой, – Понятно.

            - Гор, у тебя свежий вид, кстати. Ты что здесь давно оказался? Царапин-то на лице нет.

            - Свежий, в отличие от тебя и вот, особенно от него, – он покосился на хорошо пристёгнутого напарником мертвяка. – Я здесь уже третий месяц, как вернулся. Месяц назад, только из карантина выпустили и допустили к работе. Мы здесь по чистой случайности, считай, оказались, как нам оператор капнул на двух чудиков. А это вы. Как тебя угораздило сюда попасть? Но самое главное. Зачем?

            - Вообще это очень недолгая история Гор. С тех пор как ты покинул нас, прошло не более пары минут. Но если вкратце: Эллетрессия уже здесь.

            - Понял тебя Лууч, – Гор помрачнел и повернулся к водителю. – У нас красный код. Гони в штаб. Быстро.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org