Автор : Ди Кара
Название книги: Ноа (ЛП)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/di-kara/noa-lp-640387

КАРА ДИ

НОА

Серия: Ноа - 1

ДАННАЯ КНИГА ПРЕДНАЗНАЧЕНА ТОЛЬКО ДЛЯ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО ОЗНАКОМЛЕНИЯ! 

ПРОСИМ ВАС УДАЛИТЬ ЭТОТ ФАЙЛ С ЖЕСТКОГО ДИСКА ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ. 

СПАСИБО.

_ПЕРЕВОД:_ Роман Градинар

_РЕДАКТОР:_ Eva_Ber

_ОБЛОЖКА:_ Роман Градинар

_ОФОРМЛЕНИЕ: _Eva_Ber

ЧАСТЬ 1

ГЛАВА 1

Ноа Коллинз

Обычно я был истощён после целого дня путешествий. Я проснулся в Нью-Йорке, полетел в Лос-Анджелес, чтобы забрать несколько важных вещей из своей квартиры там, и теперь я был дома. В Мендоцино1. Северная Калифорния, где лето было достаточно ошеломляющим, чтобы выбить из тебя весь дух, где я находился вдали от голливудского шума, и где моя фамилия была написана на старомодном почтовом ящике рядом с моим домом.

Это был другой мир, и сегодня я не был опустошён. Прошло два долгих месяца без Эммы. Я был готов к захватывающей ночи — я и моя девочка.

Мы нуждались в этом.

Сначала мне только нужно было закончить разговор по телефону со своей сестрой.

— Ноа, ты меня вообще слушаешь? — спросила Миа.

— Да, конечно, — я съехал с шоссе, дороги в маленьком городке были пустыми. — Ты говорила что-то об усталости от длительного перелёта.

Новичок.

Моя сестра жила со своей семьёй в Берлине. Когда мы с Эммой жили в Калифорнии, Миа в Германии, а наши родители в Питтсбурге2, мы встречались — все вместе — всего раз в год. На этот раз мы собирались в Дисней во Флориде. Мне было плевать на аттракционы, но это порадует моих племянницу и племянника.

Они сегодня прилетели из Германии, встречаясь с нашими родителями в Филадельфии, где переночуют, а затем завтра все прилетят в Орландо.

Мы с Эммой присоединимся к ним через пару дней.

— Можно жаловаться тогда, когда путешествуешь так же много, как я, — сказал я.

Миа фыркнула.

— Раньше ты был милее.

_«Какого чёрта?»_

— Нет, не был, — я хохотнул и поправил свой наушник. — Это моя работа — тебя раздражать, — но я полагал, что на один вечер могу стать милым. В конце концов, это я ей позвонил. — Я хотел тебя проверить.

— Посреди ночи? — завыла она.

— Когда ты так говоришь, звучит так, будто тебе сорок три, — отметил я.

— Когда я вижу твоё лицо, то забываю, что тебе сорок, — поддразнила она.

_«Это было оскорбление?» _

Я смотрюсь в зеркало заднего вида и провожу рукой по своей челюсти. София, одна из моих ближайших друзей, использовала слово «презентабельный», когда я видел её последний раз. Меня это вполне устраивало.

— Знаешь, что может остановить твой скулеж? — спросил я. — Переезд обратно в штаты. Больше никаких перелётов, и ты не будешь лишать своих детей удовольствия чаще видеть их любимого дядю.

— _Единственного _дядю, — усмехнулась она. — Но кстати говоря, мы действительно обсуждали переезд обратно домой, — это определённо были хорошие новости. Я знал, что наши родители чертовски по ним скучают, особенно по детям. — В этом есть смысл, раз Джулиан закончил университет, и Джеймс легко может найти хорошую должность в офисе в Нью-Йорке. Или, может быть, в Филли.

— Боже, — пробормотал я. — Джулиан уже такой взрослый?

Он был сыном Джеймса от первого брака, и этому парню не могло быть больше шестнадцати, когда я видел его последний раз. Он был слишком занят учёбой и друзьями, чтобы приезжать на семейные встречи.

— Двадцать три, — сухо ответила моя сестра. — Можно было бы подумать, что ты знаешь, или ты попросил какого-нибудь помощника отправить ему открытку две недели назад?

Я поморщился и свернул на свою улицу.

— Там и подарок был, разве нет? — но да, возможно, об этом позаботился мой помощник. В прошлом месяце я был по яйца в монтаже.

— Деньги, — сказала она. — Мы надеялись устроить ему вечеринку в честь выпускного в Орландо. Мы им так гордимся — две специальности и всё такое — но…

— Подожди, — я остановил машину перед своим домом, сузив глаза.

Подъездная дорожка была занята. «Мерседес» Эммы стоял на своём месте, но там был и новенький на вид грузовик. Если она опять купила что-то в минутном порыве, я буду чертовски раздражён.

— Похоже, у меня дома будет ссора, — сказал я Миа. Я заглушил двигатель и вздохнул. Мы могли договорить через пару дней, и тогда я увижу и Джулиана. Не нужно выслушивать про него всё прямо сейчас.

— О-оу, — хохотнула она. — Что она сделала на этот раз?

Я заворчал и вышел из арендованной машины.

— Возможно, она купила ещё одну машину.

Я разрывался между злостью и тем, что чувствовал себя придурком. Эмма не привыкла быть материалисткой, но в этом году что-то изменилось. Мы больше спорили, и меня часто не было… Я не был уверен. Опять же, каждый раз, когда я просил её поехать со мной — чёрт, даже когда я предлагал браться за меньше проектов — она ничего не принимала.

Иногда казалось, что она затевает ссоры в качестве наказания для меня, но она была хорошим человеком. И может быть, я слишком много выдумывал.

— Эм, Ноа? — в голосе моей сестры была нотка беспокойства. — Ты ведь приехал на день раньше, да?

— Да, а что? — я захватил с багажника свою сумку и захлопнул его. — Я тебе говорил — я спланировал всю эту романтическую хрень. Мы должны поговорить и решить свои проблемы.

— Ладно. Да. Боже, пусть Софи и Бруклин будут неправы, — она вздохнула, а я был в замешательстве. Я не знал, что она так близка с моими друзьями. — Просто… позвони, если я буду тебе нужна, хорошо?

— Эм, конечно, — я нахмурился, но с замешательством разберусь позже. Прямо сейчас мне нужно было разобраться с этим. — Поговорим позже, сестрёнка. Хорошего вам полёта завтра, скоро увидимся.

— Хорошо, люблю тебя…

— Я тебя тоже, — я отключил звонок и положил гарнитуру в карман.

Пройдя по дорожке к нашему дому, я увидел дополнения, которые Эмма сделала за последние два месяца. Новые ставни, качели на веранде, подстриженный газон, новые клумбы и… чёртов водопад рядом с нашим лимонным деревом. _Боже мой._

Я вытащил ключи и открыл дверь, и меня поприветствовала музыка, играющая в гостиной.

Я вспомнил время, когда мы только сюда переехали. Это должен был быть наш рай вдали от Лос-Анджелеса. Место, где мы сможем расслабиться. Мастерская для её костюмирования, кабинет для меня, когда я читаю сценарии. Но прошли годы с тех пор, как я видел её страсть к работе. Чёрт, прошли годы с тех пор, как она работала.

— Эмма? — я прошёл дальше в дом, и по моей спине пробежало что-то похожее на страх. «_Нет, к чёрту». _Я насмотрелся слишком много дурацких, банальных фильмов. Два бокала вина на тумбочке ничего не значили. — Эмма!

Со второго этажа доносился глухой шум, и я бросил сумку на пол. _Нет. _Я терял терпение из-за ничего.

— Ноа? — хорошо, это был голос Эммы. Похоже, с лестницы. Она тяжело дышала, и я надеялся, что мне только показалась паника в её тоне. — Это ты?

Я машинально напрягся, сжав челюсть. И кулаки. Я молился, чтобы это была ошибка, и если это так, я буду без конца извиняться, но…

— Да, — я зашёл за угол и поднялся по ступенькам, переступая две за раз. Добравшись до второго этажа, я встретился лицом к лицу с девушкой, с которой состоял в отношениях четыре года, и паника мне совсем не показалась.

— Т-ты рано, — заикаясь, произнесла она. — Всё… всё не так, как выглядит… в смысле…

Мой пульс подскочил до максимума.

— Всё не так, как выглядит? Ты так ответишь, Эмма? А? Из всех возможных фраз ты выбрала худшую?

У меня внутри всё бурлило и крутилось. Она была завёрнута в чёртову простыню, и дорожка из одежды вела к двери в спальню, которая была закрыта. В _нашу _спальню. К нашей чёртовой кровати.

— Скажи мне, что это не так, твою мать, — прошептал я сквозь сжатые зубы.

Чёрт возьми, это было больно.

Её глаза расширились и стали стеклянными.

— Я… я… — она ничего не могла сказать.

Подступала тошнота, прокладывалась боль, но ярость помогала мне держать себя в руках. Я протолкнулся мимо неё и распахнул дверь, и там оказался он.

— Ноа, пожалуйста! — крикнула Эмма.

Я не знал его. Кто-то из города? Готов поспорить, хозяин неплохого «Форда». Штаны надеты, рубашка на полу.

_«Чёрт побери»._

Вместе с изображением его неловкого выражения лица, на меня нахлынули воспоминания. Всё чёртовы часы, что мы с Эммой провели здесь. Каждое «я люблю тебя», каждый утренний поцелуй, смех, даже ссоры, обещания и планы на наше будущее.

— П-прости, Ноа, — Эмма схватила меня за руку, умоляюще глядя на меня залитыми слезами глазами, но я едва её видел. Я её не узнавал.

— Не трогай меня, — я откашлялся в кулак, моё горло сжалось. Перед глазами всё плыло. Чёрт. _Чёрт. _Мои мысли были в чёртовом беспорядке, но мне удалось дёрнуть подбородком в сторону ублюдка, который трахал Эмму в нашей кровати. — Выметайся.

Эмма рыдала, но то, что она говорила, осталось неуслышанным.

Парень принялся одеваться, и когда потянулся за — чёрт побери — обручальным кольцом на тумбочке, я сорвался. Моё тело гудело от ярости, и я не мог её сдержать.

Пока он пробирался мимо меня, я дёрнул рукой. Я прижал его к стене и два раза ударил в челюсть.

— О боже, прекрати! — кричала Эмма.

— Заткнись к чёртовой матери! — крикнул я, бросая на неё убийственный взгляд.

Она застыла на месте.

Я сделал шаг назад, моя грудь тяжело вздымалась. Она никогда не видела меня таким. Бывает. Я никогда не считал её двуличной шлюхой.

Я смотрел на неё. Видел простыни, взъерошенные волосы, смазанную помаду. Она постаралась для него. Она сделала причёску и нанесла макияж для другого мужчины. Но в это мгновение она стала для меня такой чертовски уродливой.

— Иди, пока я не отправил тебя в больницу, — сказал я парню.

Он не бросил на Эмму ни единого взгляда, сбегая вниз по лестнице, одной рукой закрывая лицо.

Я отвёл от неё взгляд. Меня тошнило.

Адреналин, отвращение, боль и злость бурлили вокруг меня как шторм. У меня в голове всё чертовски плыло. Я не мог видеть прямо, и воспоминания не переставали накатывать. Четыре года. Она была женщиной, которая вызвала у меня желание осесть. Единственная. Я наслаждался жизнью холостяка, без обязательств. Без сложностей. Затем она ворвалась в мою жизнь и всё изменила.

— Оно того стоило? — я снова поднял на неё взгляд.

Она вытерла щёки и опустила взгляд в пол.

— Ты… Я… Это была ошибка, но и ты не невинный.

_«Какого…?»_

Я покачал головой, желая, чтобы мне это показалось. Но это отчасти помогло. Вместо того, чтобы отклеиться, что-то во мне умерло. Я онемел и смог смотреть на неё без ощущения тошноты или желания жестокости.

У меня вырвался смешок, потому что это было нереально.

— Ты, наверное, шутишь, — сказал я.

Она разозлилась.

— Нет, я серьёзно. Тебя никогда нет дома и…

— Ещё одно слово, — я за мгновение оказался в её личном пространстве, тыкая ей в лицо пальцем. — Ещё одно _чёртово _слово о моей работе, и ты об этом пожалеешь, — её страх меня удовлетворил. Он был очевидным в её глазах. — Ты должна хорошенько подумать, Эмма. Ты отчитываешь меня за то, что я никогда не бываю дома, но кто нашёл мой последний проект? Это была ты. Кто обещал, что мы будем командой и попытаемся находить работу на одной площадке? Тоже ты. Но я даже не помню, когда ты последний раз работала. Ты только и делаешь, что сидишь дома и тратишь деньги, которые я зарабатываю, когда меня так долго нет, — я мрачно усмехнулся и сделал шаг назад. — Виноват, полагаю, ты делаешь больше. Как давно ты раздвигаешь ноги перед другими?

У неё отвисла челюсть, и она выглядела так, будто я её ударил.

Это было только начало балагана, который завершит мою первую ночь дома за два месяца.

*** 
— Ты никогда меня не слушаешь! — кричала она.

— О, я слушаю, ещё как, — я бросил на неё взгляд, когда она начала драматично бросать одежду в сумки. — Невозможно не слышать дерьмо, которое ты говоришь; ты всегда кричишь. Я слушал, когда ты говорила мне, что хочешь быть самым востребованным костюмером в индустрии. Я слушал, когда мы ездили к Теннисону и Софи, и ты сказала, что хочешь этого — милый дом подальше от Лос-Анджелеса…

— Уф, чёртовы Теннисон и Софи то, Теннисон и Софи это! — ворчала она. — Думаешь, я слепая? Ты всегда сравниваешь нас с ними. Они твои друзья, а не руководство по отношениям!

— Какого чёрта с тобой не так? — я снова горячился. — Я дал тебе всё, и они не имеют к этому никакого отношения!

— Ты не дал мне себя!

— Чушь! Я не принял ни единого решения без твоего мнения и… — я остановился, осмысливая.

Чёрт возьми, я не спросил её мнение, когда получил работу вне города. Я спросил её _разрешения_. По другим причинам, это было хуже. Я всегда был сам по себе. Жизнь с Эммой в лучших смыслах открыла мне глаза, но в какой-то момент я стал подчиняться, а не иметь собственное слово.

И ей хватало смелости говорить, что я не отдал ей всего себя?

*** 
Собрав сумку на ночь, она спустилась в гостиную внизу, и я пошёл за ней.

— Я снова и снова говорила тебе, чего хочу, Ноа, — зло говорила она. Эмма захватила пару своих детских фотоальбомов и засунула их в пустую сумку. — Я хочу, чтобы мы осели и создали семью — вдали от Лос-Анджелеса. Но как бы ты ни говорил, что хочешь меня, ты не можешь взять на себя обязательства.

— Ты можешь меня винить, чёрт возьми? — недоверчиво спросил я. — Ты забила на всё, о чём мы говорили. Что случилось с переездами туда-сюда между нашим домом здесь и лофтом в Лос-Анджелесе? Когда ты стала с таким рвением тратить мои деньги? С каких пор тебе понадобилась последняя чёртова модель «Мерседеса»? Что случилось с компромиссами? Ты не говорила о детях до тех пор, пока мне не исполнилось сорок пару месяцев назад, и это было сразу _после _того, как ты сказала мне взяться за мой последний проект. Ребёнок не может исправить наши отношения, Эмма. Ты выжила из ума, если считаешь, что я сделаю тебе предложение, когда у нас проблемы!

Я не знал, почему мы вообще ещё говорили об этом. Я ни за что не прощу её измену. У меня чесалась кожа от взгляда на неё.

Всё это снесло мне голову. Я знал, что нам нужно было решить дерьмо, но мысль о том, что она изменила мне… это было невероятно.

— Мне нельзя передумать? — выплюнула она.

— Не каждые пять минут, — огрызнулся я. — Ты не можешь побуждать меня браться за дела моей мечты, когда я дома, а затем звонить мне, когда я в дороге, и жаловаться, что меня нет рядом.

На это она не ответила ничего.

*** 
В коридоре собралось ещё больше сумок модных брендов. Одежда, сувениры, гора косметики.

Я закончил ссору. Сидя в гостиной, я налил себе виски и пил, пока она продолжала превращать дом в поле боя.

_«Чего она ждала? Что я попрошу её остаться?»_

— Кто этот парень? — спросил я.

Она поморщилась и сняла нашу фотографию со стены.

— Ошибка. Я познакомилась с ним в супермаркете.

Я горько усмехнулся и налил ещё выпить.

— Как долго это длилось?

Когда она повернулась ко мне, появился проблеск прежней Эммы. Ей было больно. Это было не притворство. Но её большие выразительные глаза, нос с веснушками и всё, что я когда-то считал привлекательным, просто… рухнуло.

— Клянусь, это было всего пару недель, Ноа. Я…

— Можешь остановиться прямо здесь, — мне не нужно было слышать больше. Я был странно спокоен. Виски помогал. — Надеюсь, оно того стоило.

Поднявшись, я вышел в коридор и взял её ключи.

— Это была ошибка! — она расплакалась в миллионный раз. — Что ты делаешь?

— А на что это похоже? — я взял ключ от дома, а также ключи от её машины и от лофта в ЛА.

— Я ухожу, ладно? — она выхватила то, что осталось на её брелке от Диор. — Я поеду к своей маме в Сакраменто, а затем мы можем поговорить через пару дней, когда остынем. Мы с этим разберёмся.

Это было… самое нелепое, что я слышал за долгое время.

— Разберёмся? — я улыбнулся ей. У меня было ощущение, что я месяцы буду в беспорядке, но прямо в этот момент она была для меня незнакомкой. Всё наше снова было моим. Я заплатил за это. — Тебе стоило подумать об этом до того, как ты мне изменила. Всё кончено, Эмма.

— Ты не можешь говорить это всерьёз! — она схватила меня за руки, паника вернулась. — Ты просто выкинешь четыре года?

— Это сделала _ты. _Когда ты связалась с каким-то ублюдком, с которым познакомилась в грёбаном супермаркете, ты выкинула четыре года, — я открыл дверь и начал выкидывать её сумки. — Видишь, я знал, что нам нужно было обсудить какое-то дерьмо. Поэтому я на это лето взял отпуск, чтобы мы могли во всём разобраться. Люди делают это _до _того, как женятся и приносят в жизнь детей.

Она икнула, рыдая, и вышла из дома.

— Я-я верю, что мы можем встать на правильный путь. Я в-верю в _нас, _Ноа.

— А я нет, — резко сказал я. — Я никогда не смогу тебе доверять. Всё кончено.

Она сглотнула то, что собиралась сказать ещё, и крутила в руках ключи.

— Мне нужен ключ от машины.

— Ты имеешь в виду вон ту хорошенькую машину, которая оформлена на моё имя? Бывает.

Я чуть не передумал от отчаяния, которое промелькнуло на её лице, но мне понадобилось только напомнить себе, что она сделала. Одна мысль о том, что она _трахалась _с другим мужчиной в нашей постели, было ударом под дых. Она стонала его имя? Она сосала его член после того, как поговорила по телефону со мной?

— У меня ничего нет, Ноа, — прохрипела она.

Я сморгнул эмоции и слегка усмехнулся.

— Тогда я советую тебе найти работу. И ты всегда можешь позвонить своему новому бойфренду, если тебя нужно подвезти.

Закрыв дверь и заперев её на ключ, я пошёл прямиком к телефону, чтобы заблокировать её кредитки. Я знал, что она всегда носит с собой немного налички, и у неё было пару карточек на её имя. Этого было достаточно.

С меня хватило.

Пора ещё выпить виски.

ГЛАВА 2

На следующее утро я проснулся с ужасной головной болью. И каким бы дорогим и огромным ни был диван, спать на нём я никому не порекомендую. Я простонал и потёр шею, оглядывая разрушения в гостиной.

На некоторой мебели были стикеры для заметок, на стенах висели несколько фотографий и различные мелочи. Всё было смутно, но я был уверен, что помню, что решил прошлой ночью избавиться от дома. Всё помеченное было хренью, которую могла забрать Эмма, а остальное будет пожертвовано.

Я не мог здесь оставаться.

— Чёрт, — я встал, меня окатило новой волной подступающей тошноты и свежей боли. Я чувствовал себя чертовски грязным. Но не в том смысле, который мог исправить душ. — Вот шлюха, — я почесал лицо. Я презирал её. Она превратила всё в этом доме в боль и уродство.

Прошлёпав на кухню, я поставил вариться кофе, а затем проверил свой телефон. Я прищурился, глядя на экран. Мои входящие сообщения разрывались от посланий моей сестры, Софи, Бруклин, и даже было одно от Теннисона — мужа Софи и возможно, того парня, которого я бы назвал своим лучшим другом.

Моя сестра... Бруклин... Софи...

Это пробудило что-то в памяти. Миа упоминала о них прошлой ночью, прежде чем я вошёл в эту катастрофу. _«Пусть Софи и Бруклин будут неправы»._ Насчёт чего? Насчёт Эммы? Какого чёрта...?

Я не был уверен, что это важно, но позвонил Софи. Если я не ошибался, Миа сейчас была в воздухе.

— Наконец-то, я так переживала, Ноа! — было приветствие Софи. — Ты в порядке?

— Как... — это не сработало. Может, я был тряпкой и немного поплакал прошлой ночью. Может, я опустошил бутылку виски. У меня ныло горло. — Эмма мне изменяла. Вы с Брук знали?

Она выругалась, затем тихо вздохнула.

— Мне очень жаль, милый. Я хотела ошибиться. Это была просто теория.

Я устало потёр глаза и взял из шкафчика кружку. Она сказала — теория. Ничто другое не имело смысла. Мы были близки. Если она или кто-либо другой из моей компании друзей знал наверняка, они бы мне рассказали.

— Миа позвонила мне перед тем, как они сели в самолёт, — продолжала она. — Она рассказала мне о грузовике перед домом. Мы пытались дозвониться до тебя всё утро. Ты в порядке? Значит, это действительно правда? Она тебе изменяла? Боже, вот сучка! Я её прирежу!

Обезболивающие. Они были мне нужны.

Сонно моргая, я направился к аптечке в гостевой ванной и захватил баночку «Адвила».

— Я застал её с каким-то придурком.

Софи материлась и давала обещания, которые не стоило бы слушать копу. Я ценил это, но у меня больше не было никакого желания говорить об Эмме. Я предполагал, что Софи и Бруклин подружились с моей сестрой на вечеринке в честь моего дня рождения в феврале. Женщины любят поболтать, да?

Наливая кофе и выпивая две таблетки обезболивающего, я слушал, как Софи всё говорит и говорит о том, что хочет сделать с частями тела Эммы. Это было... красочно. В хороший день я бы над этим посмеялся.

Вместо этого я чувствовал себя чёртовым идиотом. Это ударило по моей гордости, не буду врать. Но я знал, что перед друзьями не нужно скрывать дерьмо или стыдиться. Они были хорошими людьми. Софи, несмотря на то, что была на десять лет младше меня, была ярой девчонкой. Заботливой и верной.

Она научилась этому тяжёлым путём, пока росла в Голливуде. Забытая детская звезда, которую скинули вниз. Слетев с высокого положения, она перестроила свою жизнь. Она заработала свой статус настоящей звезды, и даже хоть она была самой младшей в нашей компании, она была мамочкой, без сомнений.

— Ноа? Ты ещё здесь?

Я глотнул кофе и кивнул сам себе.

— Да, — на улице сияло солнце, не особо отражая моё настроение. Разве не должен был лить дождь или ещё какое-то дерьмо? — Я продаю дом. И проверю свой член, — я не мог сказать, что поверил Эмме, когда она сказала, что это длилось всего несколько недель. В любом случае, я не собирался рисковать.

Софи слегка поперхнулась.

— Эм, ладно. Ха, — она хохотнула. — Рада, что ты сказал мне эту последнюю часть.

Я слабо улыбнулся, глядя в пол, и почесал бицепс.

— Я так и подумал. Но я не могу здесь оставаться. И нет слов, чтобы описать, как сильно я не хочу сейчас ехать во Флориду.

Мысль обо всех вопросах от моей семьи...

Теннисон был одним из величайших режиссёров в мире, и я уже несколько раз был его ассистентом. Была причина того, что мы сошлись. Он был простым, как я, и мы оба наслаждались состоянием «тише воды, ниже травы». Но со всем этим… моя семья уделит мне всевозможное внимание, которое меня отвращало.

Софи мычала в трубку.

— Ну… они две недели будут в Орландо, верно? Так может, ты приедешь в ЛА (_прим. здесь и далее сокращение Лос-Анджелес_) на пару дней? Мы расслабимся. Ты приведёшь мысли в порядок и отдохнёшь. А потом сможешь увидеть свою семью, когда раны будут не такими свежими.

Звучало не так уж плохо, хотя я подозревал, что некоторое время раны ещё будут открыты.

— Пожить в лофте звучит лучше, чем в этой дыре, — признал я.

Для моих друзей Мендоцино останется сказочным курортом. Теннисон и Софи любили это место и жили в так называемом домашнем блаженстве, когда не работали в ЛА — или где-то ещё. Но с меня хватило. У меня было ощущение, что я сойду с ума, если быстро не найду, на что отвлечься.

— Ты можешь согласиться на кое-что до того, как я скажу тебе, что это? — спросила Софи.

Я проворчал и сделал глоток кофе.

— Это не в моём стиле. Я знаю твои границы. Так парни оказываются в салонах или торговом центре, чтобы подержать твою сумочку.

Она рассмеялась.

— Обещаю, никаких торговых центров или салонов. Это потому что мы любим тебя и хотим увидеть тебя здесь как можно скорее. Можешь даже назвать это эгоистичным, но я буду сегодня спать лучше, если ты будешь от меня через коридор.

Она просто всё выдала, но мне было на это всё равно. Я всегда любил свой лофт в Пасифик-Палисейдс, и когда моими соседями были Софи и Теннисон, не придётся далеко идти, чтобы отвлечься. Мы с Теннисоном могли посмотреть игру, я мог принести жирной еды и посмотреть фильмы с Софи, или мог научить их детей дерьму, которое не одобряли их мамочка и папочка.

— Хорошо, звони своему папе, милая, — сказал я.

Питер Пирс, бывшая шишка в киноиндустрии. Сейчас он жил в Форт-Брэгге и там у него стоял личный самолёт. Возможно, его коттедж стоил не так много, сколько уходило на топливо для этого самолёта на неделю.

— Как ты узнал…? Не бери в голову, — вздохнула она, хотя теперь в её голосе слышалась улыбка. — Спасибо, Ноа. Я знаю, что ты не любишь пользоваться своими голливудскими преимуществами, так что я это ценю. А теперь тащи свой зад обратно в ЛА, понятно?

Мне удалось хохотнуть.

— Есть, мэм.

*** 
На полпути в ЛА дала о себе знать усталость. Она принесла одеяло онемения, но американские горки эмоций никогда не отходили далеко. Мне приходилось изо всех сил стараться думать о чём-то другом, а не об Эмме, которая трахалась с кем-то другим у меня за спиной.

По большей части у меня не получалось, но для этого была выпивка.

Я оставил позади всё, что напоминало мне о ней. Мне понадобился только час, чтобы собрать в коробку личные вещи из моего детства и несколько наград и памятных вещей, которые я забирал со съёмок фильмов на протяжении своей карьеры. На остальное мне было плевать.

Закрыв глаза, я пытался поудобнее устроиться в роскошном кожаном кресле. Я пытался придумать, чем себя отвлечь, пока забываю Эмму. Наверное, лучше всего подошла бы работа. До Эммы я был тем ещё бабником, но в этот момент женщины были последним, что мне нужно было в жизни.

Я был _одинок._

Это отчасти сложно было осознать. Четыре года это не так долго, по сравнению с остальным временем, но факт оставался: я думал, что с меня хватило. Несмотря на недавние проблемы в наших отношениях, я считал себя сошедшим с этого рынка навсегда.

Нет, я просто вернусь к браку со своей работой. Возможно, пора было послушать Теннисона. Ему было всего под пятьдесят, но он достиг чертовски многого, и он во многих смыслах был моим наставником. Ему нравилось говорить мне, что пора выйти из тени ассистента и самому что-нибудь снять.

_«Режиссёр — Ноа Коллинз»._

Возможно.

Это могло быть идеальное время, чтобы выйти из своей зоны комфорта. Новый вызов, требующий больше времени. Будет больше публичности и давления, но я справлюсь.

Я встал и подошёл к шкафчику с алкоголем, чтобы налить себе выпить. Времени было где-то около пяти, верно? Затем я подумал, что в качестве следующего отвлечения могу использовать социальные сети. Это был план. Переходить от одного отвлечения к другому. Без остановок.

Снова сев, я глотнул выпивку и набрал на АйПаде пароль от Вай-фая. Пилот объявил, что мы приземлимся вовремя, пока я немного копался в Твиттере. Там был хэштег о каком-то крушении самолёта, который быстро выходил в тренд, так что я его заблокировал. Не нужно себя волновать.

Софи, Дэниел, его муж Зейн и Бруклин были оффлайн, насколько я видел, так что я перешёл на Фейсбук, где по большей части общался с семьёй.

И с Эммой.

Я закатил глаза и проигнорировал укол в груди от её незрелой смены статуса отношений.

_«Всё сложно?»_

_«Нет, я так не думаю, дорогуша»._

Я отчасти думал сменить свой статус на «одинок», но это казалось нелепым. Вместо этого я двинулся дальше и был благодарен, когда мне позвонила Бруклин.

— Привет, красотка. Меня не интересуют разговоры про Эмму, но подойдёт что-нибудь другое, — сказал я ей.

Она не засмеялась, как я ожидал. Она была замужем за братом Теннисона, и я знал её с тех пор, как она была гримёром звёзд мыльной оперы, а я простым секретарём. Мы дружили пятнадцать лет, но я надеялся, что по пути она не потеряла своё чувство юмора.

— Ты в воздухе, да? — спросила она.

— Да, — мне не нравился тон её голоса. Будто она скрывала что-то расстраивающее. — А что такое?

Одна из дам команды пилотов Питера ненадолго вышла ко мне, чтобы сказать, что мы скоро садимся. Я кивнул в ответ.

Бруклин прочистила горло.

— Теннисон и Дэниел едут встречать тебя в аэропорту…

— Я не чёртов ребёнок, милая, — я становился немного нетерпеливым. Мне нужно было, чтобы друзья были рядом и отвлекли меня, а не нянчились со мной. — Если что-то случилось, скажи мне прямо сейчас, Брук. Не предполагай, что для меня лучше или что-то ещё. Просто выкладывай.

Она бормотала что-то кому-то другому. Я не слышал, что именно, и раздражался всё больше. Снова зашла стюардесса и с извинениями улыбнулась, говоря, что они отключают Вай-фай для приземления.

— Милый, — сказала Бруклин, — мне нужно, чтобы ты включил новости. И пожалуйста, подожди, пока тебя заберут Теннисон и Дэниел. Оставайся в самолёте.

Я в замешательстве нахмурился, и у меня уже не было времени. Это не могло быть так важно, чтобы не подождать, пока я приеду в лофт. С недавними переменами Эммы на Фейсбуке, может быть, она сделала что-то драматическое в каких-то ещё социальных сетях. Как она привыкла к дорогим вещам, так и развила любовь к проделкам дивы. Они были небольшими по сравнению с тем, что было у других, но как непринуждённый выходец из Питтсбурга, я не любил никакой драмы.

— Я уже приземляюсь, — сказал я Бруклин. — Поговорим позже.

Я отключил звонок и переключил телефон в авиа-режим, затем пристегнул ремень безопасности и следующие двадцать минут грел в руках свою выпивку. Водка тоже была моим приятелем.

*** 
Сойдя с самолёта, я понял, что явно недооценил силу алкоголя. Мне нужно было отлить, так что вместо того, чтобы поехать прямиком домой в лофт, я захватил свою сумку и пошёл в зал ожидания, где другие богатые ублюдки ждали приземления своих личных самолётов.

Я кивнул в знак приветствия какому-то знакомому из индустрии и скрылся в туалете. Я едва успел застегнуть свои джинсы и помыть руки, когда зазвонил мой телефон.

— Какого чёрта сегодня со всеми не так? — пробормотал я. Телефон замолчал, пока я сушил руки, и зазвонил снова через две секунду. — Господи, — я достал грёбаный гаджет и выпалил «Что?», даже не посмотрев на номер звонящего.

— Где ты? — это был Теннисон, и он явно выдохся.

— Я в частном зале ожидания, — я вышел из мужского туалета и огляделся вокруг. — Я вызову машину. Скоро увидимся…

— Мы будем через пять минут, — быстро сказал он. — Оставайся там, приятель.

Я не был в настроении для этого. Спешить было некуда, так ведь? Но я увидел вычурный бар где-то в двадцати шагах и подумал, что могу поработать над состоянием опьянения, пока жду.

Бросив свою сумку рядом со стулом, я сел и заказал Олд Фешн. В баре было немноголюдно, кроме нескольких бизнесменов и одного мужчины, который выглядел рэпером без антуража.

— Сделайте погромче, пожалуйста, — один из бизнесменов кивнул на плоский экран телевизора за баром.

Бармен подчинился, а затем закончил смешивать мою выпивку.

Я убрал дольку апельсина и выпил сразу половину, по моему горлу поскользил приятный огонь. По телевизору не было ничего интересного. Похоже, говорили о какой-то авиакатастрофе…

_«Подождите»._

Я посмотрел на проплывающий заголовок и пожалел своих родителей. Самолёт разбился недалеко от Орладно, так что я мог только представить, как там отменяют рейсы.

Выпив ещё, я слушал репортёров и экспертов, которых уже пригласили в студию. Никаких выживших — это было отстойно. Видео показывало большую зону разрушений. Повсюду обломки. Эксперты предполагали причины, основываясь на том, как самолёт упал и сколько было огня.

_«И это у меня был плохой день?»_ Я чувствовал себя придурком. Ныл из-за того, что мне изменили, когда были разрушены целые семьи.

— Господи, — произнёс ближайший ко мне мужчина. — Мой партнёр должен был лететь этим рейсом, но его задержали. Не добрался даже до Филадельфии, прежде чем самолёт взлетел.

— Что? — я нахмурился, глядя на экран. Филли — Орландо? Маршрут был таким?

Я откашлялся, когда из моего желудка к горлу поднялся внезапный порыв тошноты, но я сглотнул его и покачал головой. Это ничего не значило. Каждый день в одни и те же города летало несколько рейсов. Учебный год только закончился; семьи по всей стране летели в Дисней.

Я достал телефон, чтобы проверить подробности рейса в сообщении, которое прислала мне мама, когда они забронировали билеты. Я помнил только название авиалинии и теперь не хотел проверять новости, чтобы сравнить, совпадают ли они.

В моей голове крутился номер рейса, и я напрягся и посмотрел на экран телевизора. Над районом, усыпанным огнём, дымом и обломками, летал вертолёт.

Было только два куска обломков, достаточно больших, чтобы там были люди, но они были уничтожены огнём. Крупные планы показывали обугленные сидения, расплавленную пластмассу… чёрт. Люди. Или угли.

Журналист повторил, что выживших нет, как раз когда на экране снова показали номер рейса.

У меня внутри всё оборвалось.

Натиск эмоций был таким быстрым и так ударил мне в голову, что я сначала хохотнул. Мой мозг не мог это осознать. Этого не могло быть. Ни за что. У меня на глаза навернулись слёзы. Я допил остатки выпивки, а затем снова рассмеялся.

_«Этого не может быть»._

Один из бизнесменов посмотрел на меня с неодобрением, и меня это разозлило.

— Я могу вам чем-то помочь, чёрт возьми? — огрызнулся я.

Началась пульсирующая головная боль, и когда я повернулся обратно к экрану, у меня перед глазами всё двоилось. _Чёрт. Выживших нет, выживших нет._ К горлу поднялся ком. Мои ладони похолодели и вспотели.

_«Почему номер рейса совпадает?»_

— Боже, — я зажмурился, чувствуя себя растерянным и подавленным. _«Этого не может быть». _Эта новость была из таких, какие видишь и сочувствуешь родственникам погибших.

У меня дрожали пальцы, пока я искал в телефоне номера моих родителей, сестры и зятя. Я едва видел цифры и качался на сидении. Схватившись за барную стойку, я нажал кнопку вызова и прижал телефон к уху.

Мама ответит.

— Привет, это Эбигейл Коллинз. Сейчас я не могу подойти к телефону…

_Чёрт._

Следующий номер.

Я попробовал набрать Миа и сразу же услышал её звонкий голос, которым она говорила что-то по-немецки.

Американский номер моего зятя.

— Вы дозвонились до Джеймса Хартли. Пожалуйста, оставьте сообщение или свяжитесь с моим ассистентом по номеру…

— Ноа?

Я пробовал звонить им всем, снова и снова, но никто не брал чёртову трубку.

— Ответьте, вашу мать! — я опрокинул стул и пошатнулся. Вокруг всё расплывалось, и я слышал голоса, но не мог разобрать слова. Как отдалённое эхо.

Я начал задыхаться.

Мои родители. Моя сестра и Джеймс. Чёрт возьми, Джей Джей, Линда, Джулиан…

— Ноа!

Я повернулся на этот голос. Я не мог собраться с мыслями, по-прежнему плохо видел, и у меня пульсировала голова, но этот голос я узнал. Теннисон.

Он знал. Один взгляд на его лицо, не важно, каким оно было размытым, прояснил, что он поэтому настоял на том, чтобы меня встретить. Дэниел тоже прибежал, недалеко отстав. Они оба знали.

— Мне нужно позвонить в авиалинию, — прохрипел я.

Мне нужно было увидеть список пассажиров.

— Что угодно, Ноа, — Теннисон сжал моё плечо, в то время как Дэниел взял мою сумку. — Давай, поехали домой. Софи и Бруклин тоже в лофте.

— Откуда вы все…? — я не мог говорить из-за комка в горле.

Теннисон колебался, но не стал сдерживаться, слава богу.

— Софи увидела новости сразу после того, как это произошло, и ей удалось разыскать твоего старшего племянника. Джулиана.

— Оу, — у меня внутри снова всё скрутилось. Хорошо, значит, Джулиан был дома. — Это ведь не правда, да?

На этот раз Теннисон не ответил.

ГЛАВА 3

_Две недели спустя_

— Боже, только не снова, — прошептал я сам себе. Я вытер щёки и направился в гостиную. Казалось, в последнее время я только и делал, что плакал. Я сделал глубокий вдох, ожидая какого-то ощущения облегчения, но его нигде не было. Кошмар был правдой, и всё вокруг меня было реальным.

Глядя на дом моих родителей, прямо в пригороде Питтсбурга, было крайне сложно верить в реальность. Не вписывался только я, в чёртовом чёрном костюме. Мои родители были голубыми воротничками, обычными людьми. _Были_.

Пока я рос, в доме не было никаких деловых костюмов. На стенах висели фотографии и сувениры с символикой «Пингвинов». В углу стояло папино кресло, дряхлое и изношенное. Мама хотела купить ему новое, но он всегда отказывался. Изменения приветствовались, но никаких замен.

_«Не чини то, что не сломано, сынок»._

На одно Рождество я подарил ему универсальный пульт и окружную звуковую систему. Он сразу же включил на домашней видеосистеме финал Кубка Стэнли 1991 года, когда выиграли «Пингвины», и мы вместе смотрели игру.

Я провёл рукой по хоккейному свитеру, подписанному Лемье, который висел на стене над телевизором. Будь папа здесь, он бы поругал меня за то, что подошёл к нему близко.

— Ноа? — крикнула из кухни Софи. — Тебе что-нибудь принести?

— Нет, спасибо, — я подошёл к окну и засунул руки в карманы.

Газон нужно было подстричь, и это напоминало, что всё не так, как должно быть. Папа всегда держал двор в совершенном порядке. С тех пор, как вышел на пенсию, он в свободное время делал задний двор красивее, для мамы.

Она наслаждалась разговорами о своих клумбах. Раньше мне становилось до слёз скучно от этого, но сейчас я отдал бы всё, чтобы услышать это снова.

Солнце светило. Небо было голубым. Никаких облаков. Вишнёвое дерево в этом году принесёт много плодов.

Я опустил голову.

Какая хреновая трата жизни.

Никто по-прежнему не был уверен, почему самолёт упал, но эксперты свободно обсуждали несколько причин. Я не был уверен, что меня это волнует. Удачи им в поисках чёрного ящика на землях Флориды.

Они исключали всё, от терроризма до саботажа, оставляя механическое дерьмо, которое могло подвести, но обычно не подводило.

Тем не менее, вся моя семья погибла.

Кроме Джулиана, напомнил я себе, но к чёрту. Я говорил с ним по телефону, как только наши страхи подтвердились, и затем он исчез с поля зрения. Помощник его отца съездил в их дом в Берлине и сказал, что Джулиан оставил всё в состоянии разрухи.

Только вчера он связался со мной, чтобы сказать, что приедет сегодня на поминальную службу.

Он говорил так, будто страдал чертовским похмельем, за что… если честно, я не мог его винить. Я не просыхал с тех пор, как выгнал Эмму за дверь.

Глубоко вдохнув, я закрыл глаза и вернулся назад во времени. Аромат дома в ближайшее время не исчезнет, и сейчас это работало как самое болезненное успокоение.

Эти стены носили запахи десятилетий готовки мамы, её духов и цветов. Папиного одеколона и мыла, которым он пользовался. Дом, по сути, был бутылочкой воспоминаний, и если сосредоточиться, я мог увидеть кадры будто из фильма. Как мы с Миа гонялись друг за другом в детстве. Все розыгрыши. Выпускные, ссоры, обиды, папины крики на телевизор, мамин плач, когда я уехал в колледж, ещё больше маминых слёз, когда Миа переехала в Берлин.

Я не был готов это отпустить.

Вернувшись на кухню, я прислонился к тумбочке и опустил взгляд в пол. Третья доска скрипела, что было хорошо знать, когда выходишь перекусить посреди ночи и не хочешь перебудить родителей наверху.

Теннисон, Софи, Дэниел и Зейн были со мной, и в воздухе висел вопрос: «Как ты?», хотя никто никогда меня не спрашивал. По очевидным причинам.

Всё было дерьмово, и они это знали.

— Нам пора ехать в церковь, — тихо сказал Дэниел. — Мы позвоним, когда избавимся от репортёров.

— Удачи с этим, — пробормотал я.

Это без конца меня донимало. Только потому, что я был немного популярен и связан со звёздами Софи Пирс и Теннисоном Райтом, я был в прожекторе этого цирка.

Мы с Софи оба срывались на папарацци за то, что они нас преследовали, и, вероятно, это не помогало.

И появлялся Дэниел. Он был менеджером Софи и знал, как справляться с этими ситуациями, на пару с её рекламным агентом. Но полностью избавиться от репортёров? Чертовски маловероятно. Они были стервятниками.

— Спасибо, ребята, — я не поднимал взгляд от пола, но не собирался быть полным придурком. Без друзей я бы ничего не сделал. Софи и Теннисон были рядом на каждом шагу этого пути, беря на себя контроль и помогая мне организовать похороны, а Дэниел и его муж присоединились к нам здесь, в Питтсбурге, на этой неделе.

— Даже не говори об этом, — Зейн похлопал меня по плечу, пока они проходили мимо. — Увидимся через пару часов, ладно?

Я наклонил голову, мне нечего было больше сказать. Они со всем разобрались, снова переговорили со священником, проверили фотографии, которые Софи помогла мне выбрать, нашли цветы и всё остальное.

— Давай выпьем, — Теннисон отодвинул себе стул и снова наполнил наши стаканы бурбоном. — Присядь, мой друг.

— Пейте, парни, — Софи встала. — Я позвоню Бруклин и Ашеру, проверю детей.

Теннисон схватил её за руку, чтобы она не ушла.

— Передай им, что я их люблю, — он поцеловал костяшки её пальцев, прежде чем отпустить, и она улыбнулась и провела пальцами по его волосам.

— Конечно.

Я им завидовал.

Они заслуживали всего, что имели, и я никак не был готов к чему-то такому опрометчивому, но жаждал человеческого контакта. Медвежьи объятия маленькой Софи были приятными и всегда желанными, но в них не хватало комфорта, которого я хотел.

Может быть, потому что люди, которых я хотел обнять, были мертвы.

Хоронить даже было нечего.

Я сел за стол и кивнул в благодарность за свою выпивку. У меня не было желания обсуждать мою жизнь, так что оставалось два варианта, что касалось Теннисона. Фильмы и семья.

— Ты готов отправлять Кейдена в первый класс? — спросил я.

Он ослабил галстук и сделал глоток.

— «Готов» может быть растяжимым понятием, но я не психую из-за этого.

Как это делала Софи, другими словами. Она хотела, чтобы их дети оставались её малышами.

— Когда вы собираетесь в Мендоцино? — насколько я знал, Кейден там пойдёт в школу. Затем Иви, но у неё ещё оставалось несколько лет. Ей было всего четыре.

Теннисон с сожалением улыбнулся.

— Нам не обязательно говорить, знаешь.

Этот человек хорошо меня знал.

Мы чокнулись стаканами и затем молчали, пока пили.

*** 
Моя сестра и мама всегда любили сумерки. Солнце садилось, заканчивался час-пик, семьи воссоединялись после рабочего или учебного дня, и небо окрашивалось в поразительные цвета.

Это была главная причина, по которой я выбрал поздние похороны, и казалось, будто погода работает на нас. Я стоял у церкви со своими ближайшими друзьями и приветствовал всех, кто приходил, и небо над нами выглядело как фруктовый пунш.

От каждого «соболезную вашей потере» мне хотелось стошнить, но я терпел это дерьмо. Это было не ради меня. Поминальная служба была для других. Для друзей, бывших коллег, далёких родственников и общества, частью которого были мои родители.

Родители Джеймса тоже были здесь. Его мать едва держала себя в руках.

Какие-то дети приехали вместе со своими родителями, проделав путь из самой Германии. Одноклассники и друзья из футбольной команды Джей Джея и Линды.

От этого скорбь крепче сжала моё сердце.

Церковь заполнялась, и когда между приходом людей образовался перерыв, я проверил часы и задумался, где, чёрт возьми, Джулиан. Вся его семья тоже умерла. Будет мило, если он покажется здесь вовремя.

Его биологическая мать никогда не задерживалась. За эти годы она появлялась и исчезала, так что не потребовалось много времени, прежде чем Джулиан начал полагаться на мою сестру. Она была для него мамой. Никто другой.

— Он будет здесь, — твёрдо кивнул Дэниел. — Его рейс пришёл по расписанию, и я отправил кое-кого его забрать.

Я заворчал и достал из внутреннего кармана флягу.

Это заработало мне взгляд от моего приятеля, но он был мудрым и ничего не сказал.

Мне предстояло говорить перед всеми этими людьми. Это было моё оправдание, чтобы взять с собой кое-что спиртное.

Но нельзя было отрицать, что я превратился в грустного ублюдка. Я едва мог говорить связно. Я не знал, когда последний раз тренировался или ел что-то не из пластиковой упаковки. Я пил каждый день. Не брился две недели. Ходить в душ было неизбежной обязанностью.

— Это может быть он? — спросил Дэниел.

Я убрал флягу в карман и проследил за его взглядом. Из чёрной машины выходил молодой парень, и это мог быть он, да. Прошли годы, но я помнил эти тёмные вьющиеся волосы, которыми он никогда не трудился заниматься. Его тонкий галстук был скривлён, пиджак костюма был перекинут через плечо.

Одна сумка.

— Да, — я повернулся к ещё нескольким запоздавшим и вежливо кивнул. — Спасибо, что пришли.

Пожилая дама похлопала меня по руке.

— Я очень сожалею о твоей потере, дорогой.

Натянутая улыбка.

Джулиан поспешил подойти ближе, его одежда была помятой, а взгляд, возможно, был таким же загнанным, как у меня. Он выглядел дерьмово. Как скорбящий ребёнок.

Я ему сочувствовал.

— Прости, что опоздал, — он дёргал ремешок своей спортивной сумки, останавливаясь всего на мгновение. Затем зашёл дальше в церковь.

_«Ну хорошо»._

— Ты уверен, что вы родственники? — Дэниел криво улыбнулся.

Я пожал плечами и потёр шею.

— Давно не виделись.

Кроме того, зачем говорить со мной, когда Джулиан мог пойти к своим бабушке и дедушке со стороны Джеймса? В любом случае, мы никогда не были близки.

— Идём, я хочу с этим покончить, — пробормотал я.

*** 
Скамейки на первом ряду были заняты мной, родителями Джеймса, несколькими моими тётями и дядями с их супругами, и Джулианом. Я никогда не был религиозным, так что иметь позади себя друзей было облегчением, когда священник всё болтал о том, что Бог добавляет людей в свой отряд ангелов. Может быть, он выразился не так, но плевать.

Время от времени были перерывы, и тогда близкие семьи делились историями и произносили речи.

Папин брат расклеился на подиуме, что откололо чуть больше и моего самообладания. Я не думал, что это возможно. Но видеть этих мужчин — это поколение — такими эмоциональными было неслыханно.

— Боже, этой сучке нужно успокоиться, — услышал я шёпот Софи.

Я нахмурился и посмотрел через плечо, а она извиняющимся взглядом смотрела на тех, кто её услышал.

— Простите, — она была в ужасе, а затем посмотрела на меня и закатила глаза. Подняв телефон, она показала мне пропущенный звонок от Эммы.

Я покачал головой и снова повернулся вперёд. Софи была права. Эмме нужно было успокоиться, чёрт возьми. Она пыталась дозвониться до всех нас с тех пор, как разошлись новости о том, что Ноа Коллинз потерял семью, но она была последним человеком, с кем я сейчас собирался разговаривать. У меня были более важные дела.

Джеральд, отец Джеймса, говорил о своём сыне с гордостью. Что-то о его успешной карьере, но в основном о судьбе того, что он нашёл мою сестру. Он продолжил говорить о моих племяннице и племяннике, задыхаясь, и Дэниел постучал мне по плечу, давая знать, что я следующий.

От этого я чувствовал тошноту. Я не чувствовал себя на сорок. Я хотел, чтобы мне снова было семь. Хотел спрятаться к чёртовой матери. Или напиться до состояния комы и никогда не просыпаться.

Казалось, не прошло никакого времени, и я оказался на подиуме. На секунду я побледнел, видя всех этих людей, на которых не было лица. Может быть, действовать без сценария было плохим вариантом, но у меня никогда хорошо не получались написанные речи.

Я поправил галстук и прочистил горло. Здесь было жарко, или, возможно, дело было просто во мне.

Оглянувшись назад, я увидел фотографии, которые мы увеличили и поставили в рамки. Мама, папа, Миа, Джеймс, Джей Джей, Линда. Их улыбающиеся лица.

_«Какого чёрта мне говорить?»_

Ничего не осталось.

Так что я оттолкнулся от этого.

— Говорят, жизнь продолжается, — сказал я, слегка поднимая микрофон. — Просто в этот момент я не вижу, каким образом. Моя семья всегда была рядом со мной, даже когда нас разделяли океаны. Каждый из них играл огромную роль в моей жизни, так что у меня нет любимого воспоминания. У меня их сотни, — я сделал паузу, невидящим взглядом глядя на речь, которую кто-то передо мной забыл. — Они должны быть здесь. И… — мне пришлось снова прочистить горло. — И теперь, когда их нет, цель вроде как исчезла.

Мне всегда так чертовски нравилось делиться чем-нибудь со своей семьёй. Мои страсти были только моими, но они поддерживали меня. Раньше. _Раньше, раньше, раньше. _С их гибелью я понятия не имел, как сохранять мотивацию.

— Наверное, это эгоистично, что я нуждаюсь в них ради себя, — я почесал голову. — Но всё так, как есть. Я буду скучать по мелочам. Как Джей Джей и Линда звонили мне по Скайпу, чтобы рассказать о футболе и об уроках танцев, как я ругался на свою сестру из-за всего, как смотрел игры с папой… — я с тоской улыбнулся и провёл рукой по лицу. — Они делали всё стоящим, и я буду скучать по ним больше, чем могу сказать.

Я выдохнул и вернулся на своё место, игнорируя всех, кто пытался поймать мой взгляд. Мне надоело внимание. Надоел этот костюм и галстук, который меня душил. Надоела ответственность.

Просто всё надоело.

Священник прочитал что-то из библии, и я закрыл глаза и наклонился вперёд, поставив локти на колени. Если бы мне разрешили вставить беруши, я бы их попросил. Мне нужно было, чтобы этот день закончился.

Слава богу, после этого мы расходились. В доме родителей будет ужин для ближайшего круга, но ничего такого большого.

— А теперь, пожалуйста, сцена твоя, Джулиан, — сказал священник, что привело меня в чертовское замешательство.

Я посмотрел через плечо на Дэниела, приподняв бровь.

— Я тебе не говорил? — прошептал он.

Нет, уж точно не говорил. Очевидно, я не был против. Если Джулиан хотел сказать что-то о нашей семье, отлично — молодец. Я просто думал, что это не в его стиле.

Это был ребёнок, который последние две недели громил их дом в Берлине, если верить словам помощника Джеймса. Он не отвечал ни на какие звонки; ему было плевать.

Но Джулиан не пошёл на подиум, как остальные из нас. Он направился к пианино, которое стояло в стороне.

Я выпрямился на сидении и скрестил руки на груди.

Я вспомнил, что Миа говорила мне, что у него две специальности. Может, музыка была одной из них.

Джулиан ничего не сказал. Он закатал рукава своей белой рубашки, и как только его пальцы мягко коснулись клавиш, я услышал, что это за песня. «Mad World». Если он сыграет её хорошо, он меня разрушит.

Он пел тихо, с намёком на британский акцент. Если я не ошибался, я дразнил его из-за того, что его акцент изменился, когда они переехали в Германию. Сейчас его голос был просто ударом под дых. Тихий и мягкий, но ясный и грубый. Я не ожидал ничего из этого.

Такие песни… они провоцировали воспоминания и эмоции, и я уже был близок к переломной точке. Я не хотел быть в окружении людей, когда переступлю эту грань, что было неизбежно.

Он продолжал, немного задыхаясь, пел об утоплении своих печалей и об отсутствии завтрашнего дня, и это заставило меня задуматься, переступил ли он тоже ту грань. Потому что первое, что приходило на ум, было разрушительными вещами.

Для относительно короткой песни, казалось, будто Джулиан играет вечность. Я всхлипнул и потёр глаза. Ему нужно было прекратить, чёрт возьми. Он не только хорошо сыграл; он был чертовски талантливым. Его пальцы безупречно танцевали по клавишам, и его голос… _Господи._

Этому парню было больно.

Я проходил через чистилище, но… чёрт возьми. Несмотря на то, как близок я был с нашей семьёй, он видел большинство из них каждый день. Он был молодым и потерял своих маму, папу и младших брата и сестру. Плюс, бабушку и дедушку.

Взглянув на родителей Джеймса, я задумался, могут ли они поддержать Джулиана. Они были не в себе, скорбя по своему сыну, невестке и двум младшим внукам. Куда Джулиан поедет после этого? Обратно в Берлин?

Я был уверен, что у него там друзья, но как же семья?

Не важно, как он вёл себя сегодня раньше, моим долгом по отношению к себе и к моей сестре было поговорить с ним.

ГЛАВА 4

После службы в церкви я был истощён, и когда мы вернулись в дом моих родителей, первым делом я налил себе выпить.

К чёрту, что подумают остальные. Здесь были только родители Джеймса, мои друзья, Джулиан и два папиных брата со своими жёнами. Но к счастью, казалось, никто ещё не думал, что я превратился в алкоголика. Пока женщины собрались на кухне, чтобы разложить еду, которую мы заказали, мужчины оказались в гостиной со стаканами виски.

— Ты хорошо справился, сынок, — сказал мне один мой дядя. — Организовал всё это сегодня… Эбигейл и Фрэнк гордились бы тобой.

Я подошёл к окну и выпил половину стакана.

— Я мало что сделал. Благодарите Софи и Дэнни, — на улице было темно, но я был уверен, что вижу на заднем дворе движения. К древнему дереву были привязаны качели, и я готов был поспорить, что там был Джулиан. По дороге в дом он держал всё в себе, не особо разговаривая.

Нам повезло в том, что касалось репортёров. После службы у церкви ждала только пара людей. С ним легко было разобраться, но, может быть, на Джулиана это повлияло негативно. Я не знал.

Я ослабил галстук и снял его.

Я не буду жаловаться, если больше никогда не придётся его надевать.

Мои дяди рассказывали Теннисону и Дэнни о молодости моего отца, и мои друзья тоже могли поделиться парой историй, например, о моём дне рождения, где они впервые познакомились с папой. С меня этого хватило, и мне нужен был воздух, так что сейчас было хорошее время поиграть в хорошего дядю, которым я должен был быть, и проверить Джулиана.

Сняв свой пиджак, я открыл дверь на террасу и вышел на улицу. Здесь не было жары Калифорнии, к которой я привык; это было идеально. Свежий воздух. Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и, наконец, смог дышать.

Я пнул футбольный мяч, попавшийся на дороге, оповещая Джулиана о своём присутствии.

— Еда почти готова, если ты голоден, — я с ворчанием сел рядом с ним, старые качели скрипнули.

— Я не голоден, но спасибо, — он смотрел в никуда. Я не мог ясно видеть черты его лица, но его глаза блестели от света в доме.

Я тоже уставился вперёд, наслаждаясь тишиной. Я увидел, когда Софи и жена моего дяди вышли в гостиную. Наверное, объявили, что ужин готов.

— Ты остаёшься с Джеральдом и Труди? — спросил я.

Он пожал плечами.

— Пока да.

А что потом? Мы не так хорошо знали друг друга, но не казалось здоровым то, что он уедет один. Даже в двадцать три он был слишком молод. Было нелегко лишиться всего, что имел.

— Тебе нужно, чтобы я был здесь, для адвокатов и прочего? — спросил он. — Я не уверен, что могу с этим справиться.

Я покачал головой.

— Ничего особо решать не нужно. Не считая дома, я переписываю всё на твоё имя.

Может быть, дом однажды тоже будет принадлежать ему, но пока я хотел, чтобы он принадлежал моим родителям. Было слишком рано во всём разбираться, и мне не нужны были деньги. Я накрою мебель и найму кого-нибудь для уборки, пока не буду готов.

— Дай мне знать, если понадобится помощь с завещанием твоего отца.

— Со мной уже связался наш семейный адвокат, — ответил он. — Дед сказал, что разберётся с этим за меня. Мне плевать. Я ничего не хочу.

Однажды ему это будет полезно, когда он почувствует себя лучше.

— Я знаю, что мы не близки, — сказал я ему, — но ты всегда можешь приехать ко мне в ЛА.

Я должен был это сказать. Я больше не мог оставаться в Питтсбурге. В этом городе боль была слишком чертовски сильной, и у меня не было энергии ехать с ним в Берлин, если он хотел остаться там.

Теннисон не так уж тонко предложил мне попробовать терапию или консультации для скорбящих, и, может быть, это была хорошая идея. Но мне нужно было оказаться на своей территории, и только в своём лофте я чувствовал себя как дома.

Джулиан не ответил на моё предложение, к чему я отнёсся нормально. Я не знал его мысли или его нужды.

— Ты серьёзно имел в виду то, что сказал на службе? — тихо спросил он спустя некоторое время. — О том, что не знаешь, как продолжать жить.

Я медленно кивнул, мои мысли уже туманились. Я помнил большинство того, что сказал, но так как это не было отрепетировано, помнил я не всё. Но я знал, что имел в виду каждое слово.

— Да.

Он громко сглотнул.

— Я тоже не знаю.

Как взрослый, так сказать, я считал, что в этот момент у меня должен быть какой-то золотой совет, но у меня всё было дерьмово.

Отчасти мне хотелось закопаться в работу, хотя я ни за что не мог с ней справиться. Я не смогу ничего выполнять и оставаться преданным. Не было никакой мотивации или вдохновения.

— Ну, моё предложение в силе, парень, — я похлопываю его по ноге, вставая. — Приезжай, когда захочешь. Наверное, я буду не лучшей компанией, но у меня много места, и в ЛА есть на что отвлечься.

Я начал идти обратно к дому, затем вспомнил, что хотел ему сказать, так что остановился и развернулся.

— Джулиан, ты специализировался на музыке?

Он поднял голову так, будто она весила тонну.

— И на рисовании. А что?

— Это очевидно. Ты сегодня был великолепен.

— Оу. Спасибо, — он снова опустил взгляд. — Я не был уверен, что следует это делать. Папа был не в восторге, что я выбрал не одно, а два направления, с которыми непросто найти работу.

Мои губы приподнялись, даже если совсем немного. Определённо звучало так, как сказал бы Джеймс.

— Так поступают родители. Думаешь, мои предки были в восторге, когда я сказал, что хочу изучать фильмы? — но как и мои, мама и папа Джулиана были... _раньше были_... хорошими людьми. — Но знаешь, что сделал мой папа, когда я получил свой первый большой проект? Он отвёл меня в бар выпить пива и был счастлив признать, что ошибался. Джеймс сделал бы то же самое.

Он медленно кивнул.

— Хорошо.

Я наблюдал за ним, думая, есть ли какой-то протокол, о котором я не знал. Я должен был надавить? Что я вообще скажу в таком случае? Я был потерян и подумал, что, наверное, лучше дать ему пространство. Любо он мне поверил, либо нет. Или ему нужно было усвоить информацию, чёрт его разберёт.

У него был мой номер, мой адрес и мой и-мейл. Если он захочет помощи или чего-то ещё, он мог связаться со мной в любое время.

С этой мыслью я направился обратно в дом, чтобы заставить себя что-нибудь съесть. Я бы перешёл сразу к выпивке, но это могло подождать до тех пор, пока я не останусь один.

*** 
На следующий день Теннисон и Софи полетели обратно в ЛА, а вслед за ними пришла очередь Дэниела и Зейна. Они полетели домой в Нью-Йорк, но не раньше, чем Дэнни настоял, что мне нужен личный помощник. Мне он определённо был не нужен, но я полагал, что не помешает иметь кого-то, кто будет приносить еду не из ресторанов быстрого питания.

На утро после этого пришла моя очередь покидать Питтсбург.

Полностью опустошённый и встревоженный, я сел на рейс и проверил свою почту, пока самолёт заполнялся. Я подтвердил платежи садовнику и горничной, которых нанял для дома родителей, проверил родителей Джеймса и кинул быстрое сообщение Софи, чтобы сказать, когда приземлюсь.

У меня было несколько лишних минут, так что я написал сообщение и Джулиану. Я не слышал ничего от него с того вечера службы, и что-то говорило мне уделить ему внимание.

_«УЛЕТАЮ В ЛА. БЕРЕГИ СЕБЯ, МАЛОЙ. НЕ СТЕСНЯЙСЯ ЗВОНИТЬ, ЕСЛИ ЧТО-НИБУДЬ ПОНАДОБИТСЯ. НОА»_

Остальное в моей разрывающейся от сообщений почте могло подождать. Я давал себе месяц, чтобы побыть эгоистичным придурком и утопить свои печали в алкоголе. После этого, может быть, я вернусь к жизни. Возможно.

Я посмотрел в окно, когда самолёт поехал по взлётной полосе, и появилась дрожь тревоги и иррациональный страх. Но, возможно, я путешествовал слишком много, чтобы со мной случилась авария. Статистика успокаивала, и от этого полёт оставался... слегка утомительным и совершенно скучным.

*** 
В ЛА крушение самолёта было старой новостью, и я вернулся к своей малой популярности. В киноиндустрии люди знали меня хорошо, но в остальном я был интересен папарацци, только когда гулял с Софи или приходил на премьеры.

Я взял такси из аэропорта и по дороге включил телефон. Компания перевозок прислала новости насчёт двух коробок фотоальбомов, которые я пересылал из Питтсбурга, и ещё пришло сообщение от Софи.

_«ЕДИНСТВЕННАЯ ПЛОХАЯ ВЕЩЬ В НАШЕМ ДОМЕ ЭТО ОТСУТСТВИЕ ШВЕЙЦАРА. КТО-ТО ВПУСТИЛ ЭММУ, И ОНА НЕ УХОДИТ. ДАЙ МНЕ ЗНАТЬ, ЕСЛИ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я С НЕЙ РАЗОБРАЛАСЬ»._

Я тихо простонал и ущипнул себя за переносицу. Она была права. Наличие швейцара не помешало бы. Очень жаль, что я никогда не был человеком, который хочет особняк. Я любил свой лофт, ощущение Нью-Йорка, высокие потолки и открытое пространство. Что я не любил, так это то, что моя бывшая разбила лагерь у моей двери.

С тем же успехом можно было всё забыть. Наш эффектный разрыв резко закончился, и я знал, что увижу её снова. Несмотря на то, что она годами не была в лофте, там был её хлам.

Примерно через год после того, как мы сошлись, мои соседи по квартире разъехались по своим квартирам, так что с их отъездом и теперь, когда Эмма забирала свои вещи, я подумал, что у меня мало что останется.

Ну и к чёрту.

Когда мы, наконец, добрались до моей улицы, я испытал одновременно облегчение и тревогу. Как только разберусь с Эммой, я останусь один. Наконец-то, чёрт возьми. Я не мог дождаться, когда отключусь от всех и буду страдать. Но в то же время я боялся этого, потому что знал, что всё станет худо. Как бы сложно ни было держать себя в руках — каким-то образом — ради других, это так же не давало мне осознавать, как глубоко я упаду, как только всё отпущу.

Я расплатился и вышел из такси, и не был слишком удивлён увидеть Теннисона, который ждал рядом с нашим домом. С ним была его дочь и их новый щенок.

— Дядя Ноа! — Иви замахала рукой, чуть не роняя поводок.

— Привет, солнышко, — искренне улыбнулся я, подходя к ним. — Сколько у вас уже собак, ребята?

Теннисон и его брат управляли благотворительной организацией по спасению собак, включая большое реабилитационное ранчо в Сан-Диего. У них с Софи было как минимум четыре собаки в их доме в Мендоцино. Кто-нибудь постоянно там жил, просто чтобы заботиться о собаках.

— Недостаточно, — весело сказала она. — Верно, папа?

Теннисон хохотнул и взъерошил ей волосы.

— Как скажешь, детка, — будто он не был согласен. Его улыбка слегка померкла, когда он повернулся ко мне. — Она ждёт у твоей двери, — он говорил об Эмме. — Софи пыталась её прогнать, но пока не вмешаются власти, мы мало что можем сделать.

Я мрачно покачал головой.

— Я с ней разберусь. Пора уже с этим покончить. Я хочу, чтобы её не было в моей жизни.

— Я так и подумал, — он наклонил голову на бок и открыл дверь. — Я взял на себя смелость заказать грузовик для её вещей, и Софи выставила в коридор кучу коробок для переезда. Эмма была довольно непреклонна в желании поговорить с тобой, но её оправданием, чтобы не уходить, было её «право» забрать свои вещи.

Да, это было похоже на Эмму. Она знала, что такое настойчивость.

— Я это ценю, приятель, — я прошёл мимо него, и мы вместе поднялись на третий этаж. — Мне скоро ждать грузчиков или...?

— Через пару часов, — кивнул он. — Софи везёт детей к Ашеру, но я буду рядом, если тебе понадобится помощь.

— Мы будем играть в бассейне, — подсказала Иви.

Я похлопал её по голове.

— Уверен, вам будет весело.

Двери лифта открылись, и отчасти мне хотелось свернуть налево и спрятаться в лофте Теннисона и Софи, но... Я обменялся с ним взглядом и кивнул, и затем пошёл направо, ко второму и последнему лофту на этаже. К своему. Не _её_. Она была там и быстро встала, когда увидела меня.

— Ноа, — выдохнула Эмма. Её глаза наполнились слезами, и она пригладила волосы рукой.

Я ничего не говорил, доставая свои ключи и ожидая, пока Теннисон и Иви исчезнут в своей квартире.

Должен признать, видеть её было больно. Она по-прежнему казалась чертовски уродливой из-за того, что сделала, но моё сердце не собиралось стирать последние четыре года так быстро, как сделал мой разум.

Я вошёл в лофт и бросил свою сумку в коридоре.

Эмма прошла за мной внутрь и закрыла дверь.

— Как ты? — осторожно спросила она.

— Превосходно, — протянул я. Я осмотрел большую, открытую гостиную. Диван был моим, но я больше его не хотел. Плоский телевизор я оставлю.

— Ты знаешь, где коробки. Я помогу тебе собраться.

Направившись на кухню, я продолжал оглядываться вокруг. Может быть, ждал, что в лофте тоже не буду чувствовать себя как дома. Но к счастью, такого ощущения не было. И я знал почему. Мы едва ли проводили здесь время вместе.

В начале отношений мы по большей части были в её квартире. Затем, примерно в то же время, как съехали мои соседи по квартире, мы купили дом в северной Калифорнии.

Открыв холодильник и найдя его жалко пустым, я написал Дэниелу и схватил последнюю бутылку воды.

_«ТЫ МЕНЯ ПОЙМАЛ. ЛИЧНЫЙ ПОМОЩНИК ХОРОШАЯ ИДЕЯ. КАКОЙ У НЕГО/НЕЁ НОМЕР?»_

Мне нужны были продукты, выпивка и сайт мебельного магазина с доставкой в течение двадцати четырёх часов. Не обязательно в этом порядке.

Эмма появилась с несколькими пустыми коробками и грустным выражением лица.

— Ты сказала, что хочешь поговорить, — я схватил одну из коробок. Пока я был в оцепенении, но это мгновенно могло измениться. Не желая терять больше времени, я начал открывать шкафчики.

— Я не... что ты... уф, — она была раздражена. — Пожалуйста, мы можем сесть и поговорить, как взрослые? Ты ведёшь себя так, будто всё, к чему я прикасалась, испорчено.

Точно. Я узнал, что мой член не испорчен, но об остальном я не знал, и зачем рисковать?

— Ощущение именно такое, — я пожал плечами и скинул в коробку содержимое ящика со столовыми приборами. — Слушай, — я сделал паузу и полностью повернулся к ней лицом, — почти вся моя семья погибла. Как мне с этим разобраться — это моё дело, и если вывоз твоего хлама из моего дома поможет, то именно это я и сделаю. Ясно?

Она отвела взгляд и вытерла слезу, скатившуюся по её щеке.

— Мне очень жаль, Ноа, — прошептала она. — Я хочу быть рядом с тобой. Я не плохой человек, и я тебя _знаю_.

Мой телефон завибрировал от ответа Дэниела, пока я отвечал Эмме.

— Я никогда не говорил, что ты плохой человек, но то, что ты сделала? — я покачал головой. — Я не намерен прощать такое предательство.

Дэниел сказал, что пришлёт парня из агентства прямо сейчас, так что я поблагодарил его и продолжил паковать вещи.

Эмма молчала, принявшись паковаться на кухне. Не желая быть к ней слишком близко, я перешёл в столовую. Я захватил свой ящик с инструментами и начал разбирать обеденный стол.

Однажды я её на нём трахал.

Пока коробки наполнялись, я понял, что дело не в избавлении от хлама, который она купила. Нужно было избавиться от всего, что вызывало воспоминания о ней.

— Я всё ещё люблю тебя, — сказала она, всхлипывая.

К этому времени я перешёл к украшениям и фотографиями на стенах.

— Это пройдёт со временем, — боже, я чертовски надеялся, что пройдёт. — Сейчас в моей жизни нет для этого места. Мне нужно, чтобы ты вбила это в свой мозг. Я хочу быть один.

Она расплакалась.

Чем более эмоциональной она становилась, тем больше я отстранялся.

Так было легче дышать. К чёрту эмоции.

*** 
За двадцать минут до приезда грузчиков мы многого достигли, и у меня хорошо получалось не думать слишком много о своей семье. На самом деле, с Эммой это было легко, потому что она говорила только о себе.

Мой новый помощник, Никки, зашёл представиться и получить список того, чего я хочу, и я дал ему ключи от своего грузовика, прежде чем он снова ушёл. Я был на его месте. Помощники дерьмово зарабатывали — на съёмках иногда вообще ничего — так что я считал, что бесплатный транспорт будет полезен.

— Хочешь оставить кровать? — глухо спросила Эмма.

Она, наконец, отказалась от мысли, что я приму её обратно.

— Нет, — я вытер пот со лба и посмотрел на опустевшую гостиную. Коридор за дверью лофта был заполнен, и осталось только несколько полок с моими вещами.

Я не был глупым. К тому времени, как Эмма поняла, что я не передумал, она стала более жадной. Было много хлама, который она, наверное, продаст, потому что ни в коем случае не станет искать чёртову работу. Но мне было плевать. Она могла забрать всё и засунуть себе в зад.

— Ты не знаешь, как мне было тяжело, — сказала она.

Я мрачно хохотнул, и на это я не купился.

— Я серьёзно, — плакала она. — Мне тридцать семь, и я возвращаюсь жить к _маме_. Это унизительно.

— Не думаю, что мудро обсуждать, что унизительно, — я предупредил её многозначительным взглядом. — Ты честно ноешь из-за того, что будешь жить со своей матерью, сразу после того, как я потерял свою?

Она побледнела, осознавая ситуацию, хотя продолжала гнуть своё.

— Ты не можешь на меня обижаться. Я очень сожалею о том, что ты потерял семью, но это не делает мои проблемы меньше. Не честно, что я здесь единственный плохой человек...

— Прекрати говорить, Эмма, — приехали грузчики, и я подошёл к двери, чтобы их впустить. — Я никогда не утверждал, что идеален. Наверное, я совершил кучу ошибок, но я бы никогда тебе не изменил. Отношения для меня священны, и узнать через четыре года, что ты не чувствуешь того же... Из-за этого бесполезно спорить насчёт любой другой проблемы. Потому что, не смотря ни на что, я не толкал тебя на предательство, — я смерил её взглядом, который говорил, что с меня хватит, чёрт возьми. — Между нами всё кончено, навсегда. Я серьёзно.

Она сжала челюсть.

— Ты бессердечный.

_«Иди к чёрту»._

Я открыл для неё дверь.

— Прощай, Эмма.

ГЛАВА 5

_Две недели спустя_

Я смотрел на пульт.

Я лежал на матрасе перед телевизором в гостиной.

Пульт лежал на полу.

Я не мог до него дотянуться.

Может, мне не нужно было переключать канал.

Стук в дверь заставил меня накрыться одеялом с головой.

_«Уходите»._

— Ноа? — это была Софи. Не удивительно. — Я знаю, что ты там.

Ну конечно, я был здесь. Где ещё мне быть? Я давным-давно не выходил из своего лофта. Здесь меня никто не обсуждал за то, что я вёл себя как чёртов трус. Никаких косых взглядов за каждую бутылку, которую я выпивал. Хотя я мог представить взгляды, которыми на меня смотрела бы моя семья.

Я поморщился и закрыл глаза.

_«Слишком чертовски плохо, что вы все мертвы»._

После недели пряток мне пришлось встать и жить. Пришлось принять душ, побриться, воспользоваться дезодорантом и одеться, чтобы впервые пойти и купить продукты. Но затем я проверял телефон и увидел, что выяснилось, почему упал самолёт.

Нашли и откопали записывающее устройство с данными полёта и узнали, что у пилотов была механическая ошибка.

К тому времени, как начали снижаться, они её ещё не исправили, а затем попали в грозу, рассчитывая, что резервная система безопасно направит их на землю.

Это было то ещё падение. И мне пришлось вернуться к своей кровати и ближайшей бутылке.

Мне снились кошмары о том, как кричали Джей Джей и Линда. Самолёт был заполнен семьями.

— Мы уезжаем, милый, — сказала Софи. — Пожалуйста, дай мне знать, что ты хотя бы дышишь.

Почувствовав вину, я скинул одеяло и потянулся к своему телефону. Сообщение подойдёт, потому что я выглядел дерьмово и не принимал душ... очень долго.

_«Я В ПОРЯДКЕ, ПРОСТО УСТАЛ. НАСЛАЖДАЙТЕСЬ ПРАЗДНИКАМИ. ПОЦЕЛУЙ ОТ МЕНЯ ДЕТЕЙ»._

Я услышал писк телефона Софи и мог представить, как она после этого вздохнула.

— У тебя есть ключи от нашей квартиры, — сказала она. — А в холодильнике есть остатки еды. Я не знаю, что привозит Никки, но сомневаюсь, что тебе это на пользу.

Никки — что за божий дар. Я хорошо ему платил за то, что он пару раз в неделю приносил мне ужин, который можно разогреть в микроволновке, и алкоголь.

Ещё он заказал доставку моей новой кровати. Не хватало только рамы, а меня это заботило не достаточно, чтобы её выбирать. Я просто поставил кровать туда, где был диван, и это был мой рай.

Мне не нравилось его покидать.

Перевернувшись, чтобы зарыться лицом в подушку, я пришёл к неохотному выводу, что скоро у меня не будет выбора. Наволочка воняла, и если я буду нюхать её и жить в грязи, это будет плохо.

*** 
Мне понадобились часы, чтобы уговорить себя встать с кровати. Но в конце концов я поднялся и бросил простыни и наволочки в стирку. Затем принял душ, почистил зубы, послал к чёрту бритьё и надел спортивные штаны и футболку.

В гостиной я открыл окно и выкинул в мусор бумажные тарелки и пластмассовые вилки и ножи. В какой-то момент придётся купить чёртовы столовые приборы.

Я убил немного времени, играя в нелепые игры на телефоне, в которых Линде нравилось со мной соревноваться, а затем перекинул постиранное бельё в сушилку. Через сорок минут я снова буду под одеялом.

— Еда, — пробормотал я.

У меня заканчивались полуфабрикаты, а настоящая еда, которую Никки купил в первый день, уже портилась. Но у меня было молоко и хлопья, так что я воспользовался ими.

_«Счастливого четвёртого июля, чёрт возьми»._

Технически, до него ещё было четыре дня, но я не думал, что за это время что-то изменится.

Когда раздался звонок в дверь, я нахмурился. Теннисон и Софи забрали детей и младшего щенка и, наверное, уже приближались к Сан-Франциско, а Дэниел и Зейн жили в Нью-Йорке.

Может, Бруклин?

В то время как Теннисон и Софи хотели попутешествовать вдоль побережья и провести хорошее время с семьёй, Бруклин и Ашер улетали с двумя своими дочерями. У родителей Теннисона и Ашера был пляжный дом в Ванкувере. Я там бывал, и в этом году меня тоже пригласили, но провести этот день со счастливыми и влюблёнными людьми...? Нет, чёрт возьми.

Я разрушу весь их отдых своими страданиями.

Я сунул в рот полную ложку молока и «Фрутовых колечек» и направился в коридор. Ложка всё ещё была у меня во рту, когда я посмотрел в глазок, шокированный тем, что там стоял Джулиан. Открыв дверь, я приподнял брови и впустил его в квартиру.

Я достал ложку.

— Это сюрприз, малой.

И казалось, что хороший.

Он прошёл мимо меня и бросил сумку и чехол с гитарой на полу в коридоре.

— Сюрприза бы не было, если бы ты проверил свою почту. А ещё я звонил тебе три раза на прошлой неделе.

Чёрт. Я не справлялся с этой ролью дяди.

— Затем вчера я позвонил Дэниелу, — он прочистил горло, играясь с торчащей в его поношенном свитере ниткой. — Они с Софи дали мне свои номера после похорон, так что... — это было на них похоже. Они оба любили проявлять заботу. — Он предложил мне прилететь и постучать в твою дверь. Не думаю, что он шутил.

Я фыркнул и дёрнул подбородком, призывая его пойти за мной.

— Нет, они все кучка переживак. Как ты попал в дом?

— Когда я пришёл, кто-то уходил, — он пожал плечами и оглядел пустой лофт. Когда я сказал пустой, я имел в виду, что в огромном пространстве не было ничего, кроме кровати, телевизора на стене и пары коробок фотоальбомов. — Ты только что переехал?

— Нет, — я поставил тарелку в раковину и развернулся, подпрыгивая, чтобы сесть на тумбочку.

— Я расстался со своей девушкой и хотел от всего избавиться, — я потёр шею, немного смутившись. С присутствием Джулиана мой провал с ролью взрослого сиял ярче солнца.

— Новый старт, — кивнул он, избегая зрительного контакта. — Наверное, поэтому я и здесь. Если ты не против. В смысле, я буду искать свою квартиру, но не могу больше оставаться с бабушкой и дедом, и домой ехать не хочу.

— Оставайся сколько захочешь, Джулиан, — это было честно. Мне нужно было взять себя в руки, и может быть, если со мной кто-то будет, как когда я жил с соседями, я больше не буду ходячей развалиной. — Выбирай комнату. Дальняя по коридору это мой новый кабинет, но это преувеличение. Скорее это комната, куда я просто забросил свой личный хлам, — у меня было несколько наград, мой диплом из колледжа, фотографии и в рамках сценарии проектов, в которых я участвовал и которые ценил. — В любом случае, есть ещё две комнаты, обе более пустые, чем водоснабжение Калифорнии.

Что напомнило мне, что теперь действительно нужно купить какую-то мебель. Энергии для этого дела по-прежнему никакой не оставалось, но во мне поднялось чувство ответственности. Я сейчас был жалким ублюдком, но если преуспею в роли дяди, это может привести к большему. Например, я стану лучше есть, вернусь на работу...

— Где ты спишь? — спросил он, на его лбу образовались морщинки.

Я кивнул на кровать.

— А.

Да уж...

Наверное, он ожидал не этого.

— Выбирай комнату и оставь свои вещи там, — сказал я ему, снова слезая с тумбочки. — Я сменю постельное бельё, а затем мы можем заказать то, что тебе понадобится.

Он кивнул и исчез в коридоре.

Опустив взгляд на раковину, я поморщился, прежде чем пойти вслед за ним в прачечную. Парни в братствах жили лучше. Так что... Больше никакого повторного использования пластмассовых тарелок из «Панеры». Никаких _ложко-вилок_.

Снова сделав свою постель свежей и чистой, я поднял с пола свой ноутбук и сел. Джулиан присоединился ко мне и тоже сел, и мне не нравилось, с какой опаской он находился рядом со мной. Я был _весёлым_ дядей, чёрт побери. Линда и Джей Джей всегда были в восторге от дерьма, которому я их учил.

Но Джулиан не очень хорошо меня знал.

Чёрт, прямо сейчас _я_ сам не очень хорошо себя знал.

У меня начинала болеть голова. Я так малого достиг за прошедшую пару недель, что стирка, душ и обмен парой слов с моим племянником меня истощили.

— Хочешь выпить? — спросил я, когда у меня появилась идея. Потому что, чёрт возьми, мне нужно было выпить. — Найди сайт... на самом деле, у Дэнни есть договор с «Поттери Барн». Они доставят всё на следующее же утро, если мы скажем, что мы от него.

— Эм, хорошо.

Он взял ноутбук, а я пошёл на кухню. Как только я оказался там, на меня нахлынуло сожаление. Выпивка уже давно была моим спасением, и подталкивать Джулиана глотать виски, как делал я, наверное, было не умно.

Я опустил голову. Я не был готов находиться рядом с людьми, несмотря на то, что обычно был хорош в общественных делах.

Но это должно было быть. Никто не заставит меня выбраться из этой адской дыры. Я должен был себя заставить, и теперь время пришло.

В моём холодильнике много чего не хватало, но Никки сработал хорошо, когда купил алкоголь, и у меня были ингредиенты, чтобы сделать напитки, которые не будут кричать о скорби и депрессии.

Не усложняя, я насыпал льда в два пластиковых стакана и смешал нам по коктейлю. Я дополнил их лаймом, а затем вернулся к Джулиану. Я мог это сделать. Мог взять на себя ответственность и быть рядом.

— Что это? — он понюхал свой напиток, прежде чем сделать глоток. — Ладно, сойдёт, — он едва заметно улыбнулся.

Слава чёрту. Я сделал что-то правильно.

— Хорошо, можешь сходить с ума, — сказал я ему, хватая свой бумажник. — Мне плевать, что ты выберешь. На самом деле, ты оказываешь мне услугу.

— Это как? — он листал вниз страницу с матрасами.

Я ответил честно. Таким образом он не будет слишком удивлён, когда я облажаюсь.

— Моя жизнь не собрана, — я положил рядом с ним свою кредитку. — Я рад, что ты здесь, и сделаю всё возможное, чтобы ты чувствовал себя как дома, но по большей части я ходячий труп. Я смотрю телевизор, напиваюсь, листаю фотографии и вырубаюсь. Прополоскать и повторить. Обстановка моего дома не совсем в приоритете.

Было хорошо снять с груди этот груз.

— Я не ищу родителя, — тихо ответил он. — Я приехал сюда, потому что думаю... я думаю, ты можешь понять, — он продолжал смотреть на экран, хотя я сомневался, что он сейчас там что-то видел. — Бабушка всегда плачет, когда видит меня, а деду хватает её и разборок с папиной работой.

Чёрт. Я помнил, что думал, смогут ли родители Джеймса сейчас быть рядом с Джулианом, и полагал, что нет.

— Я подумал, если буду здесь... — он прочистил горло. — Мне не придётся притворяться, что всё в порядке.

Чёрт, нет, не придётся.

— Никакого притворства, — согласился я. — И никаких взглядов сожаления, так как мы проходим через одно и то же.

— Именно, — он выдохнул, коротко встречаясь со мной взглядом, и я увидел в его глазах облегчение. — Так можно мне остаться?

— Так долго, сколько захочешь, — пообещал я.

*** 
— Просто нажми чёртову кнопку, Джулиан.

— Это ужасно много денег...

— Боже, — я допил свой коктейль, а затем наклонился, чтобы самому завершить покупку. — Деньги — это единственное, о чём мне не нужно переживать. Вот так. Лофт скоро снова будет выглядеть как настоящий дом.

Мы чуть не сожгли мою кредитку, и между глотками виски и добавлением вещей в корзину, я немного узнал о Джулиане. Он был методичным и выбирал вещи после долгих раздумий, а поспешные решения его словно раздражали. Это было мило.

Наши псевдо семейные роли друг к другу делали его ребёнком, но нельзя было отрицать, что он умный молодой человек. Я не удивился бы, если бы он оказался умнее меня.

— Что насчёт сегодняшней ночи? — он бросил опасливый взгляд на кровать, на которой мы сидели. — Мы... мы будем спать вместе?

Я криво усмехнулся.

— Ты никогда не засыпал на диване с другом? — я встал, чтобы заново наполнить наши стаканы. — Я не кусаюсь, и кровать большая. Одна ночь нас не убьёт.

Я был чертовски уставшим — боже, я уже просыпался уставшим — но алкоголь и компания улучшили мой день. И было приятно, что не нужно притворяться. Это вроде как делало Джулиана оптимальным для меня соседом. Потому что хоть мне и не приходилось скрывать от друзей свою скорбь, никому не нравится тот, кто всегда на дне.

Или тот, кто нацелен прямо на алкоголизм.

Несмотря на двухнедельный запой, в котором Джулиан явно был после авиакатастрофы, у меня складывалось мнение, что он особо не пьёт. Он казался неопытным в этом деле, так что я решил, что пора познакомить его с моим любимым напитком. «Джеймсон», имбирный эль и долька лимона. Я слизал немного сока с большого пальца и отнёс стаканчики к кровати, протягивая один ему.

— Барменом в нашей семье была Миа, но думаю, тебе это понравится.

Он как обычно понюхал содержимое и приподнял бровь.

— Мама работала в барах?

— Так она зарабатывала в колледже, — я опустил подбородок и потянулся к ноутбуку. — Я недолго этим занимался, когда только переехал сюда, но у неё был талант.

Он медленно попивал коктейль, затем кивнул сам себе, одобряя.

— Ты не голодаешь?

Ох, верно. Еда.

Готовка раньше была страстью. Это тоже исчезло.

— Верхняя полка рядом с холодильником, — сказал я, просматривая сайт «Бест Бай». — Там я храню все меню еды на вынос. Заказывай, что захочешь, и возьми мне что-нибудь вегетарианское. Я не придирчивый.

Джулиан хорошо справился с выбором мебели, кухонных принадлежностей, вещей для ванной и даже какого декоративного дерьма вроде подушек одеял и покрывал. В этой сфере я был бесполезен, но разбирался в гаджетах.

— Ты вегетарианец? — Джулиан сообщил нос и в этот момент звучал как очаровательный британец. Время от времени проявлялся лёгкий акцент, который он приобрёл во время международного обучения в Германии.

Я хохотнул.

— Фальшивый. Время от времени я ем морепродукты и птицу, — я искоса посмотрел на него, задумываясь, в каком мире он живёт. — Ты не знал? Я был темой всех связанных с ужином шуток на семейных встречах. Мой папа считал, что это ужасно смешно, — не говоря уже о том, что нелепо, но это всё было добрым смехом.

Это был выбор в пользу здоровья. Раньше я был в какой-то степени помешан на фитнесе, а избегание стейков и бургеров вело к более полезной пище. К несчастью, алкоголь вегетарианцам не запрещён.

Меня беспокоила моя новая привычка к пьянству, но я не был готов от этого отказаться. Опять же, когда кто-то бывает готов?

В конце концов, Джулиан заказал нам пиццу, пока я закупал технику. Ему понадобится телевизор в его комнату, я хотел в свой кабинет настольный компьютер, купить пару игровых консолей было бы круто, и видеопроигрыватель тоже, обновить свою окружную звуковую систему...

— Чёрт, ты много покупаешь, — он подвинулся чуть ближе, заинтригованный. — Странно иметь деньги. На прошлой неделе я купил гитару и почувствовал себя плохо.

— Почему? — я нахмурился, глядя на него.

Он пожал одним плечом.

— Я на неё не зарабатывал.

Это было понятно.

— У тебя дома была работа?

— С неполной занятостью, потому что я учился. Я работал в кинотеатре и иногда помогал по делам папе.

Я улыбнулся сам себе. Такие работы напоминали мне о том времени, когда жизнь была одновременно сложнее и легче. Когда ты зарабатывал на свой следующий ужин и возможность заплатить за газ и электричество. Я мог одолжить денег у родителей, если всё было очень плохо, но они всегда побуждали нас с Миа исполнять свои мечты самостоятельно. Это были простые времена.

Посылка от мамы, с печеньем, новой рубашкой и лосьоном после бритья, значила всё. Иногда она присылала нам четвертаки, что было намёком, чтобы мы тащили свои задницы к ближайшему телефонному аппарату и чаще звонили домой. Иногда там были распечатки простых рецептов.

Но печенье было моим любимым.

Я сглотнул острую боль и поднимающиеся эмоции и попытался сосредоточиться на... гаджетах. Которые, чёрт возьми, сейчас казались пустыми и бесценными. Воспоминания было дерьмовыми. Они могли за секунду изменить моё настроение.

*** 
Я не прикасался к своей пицце, и Джулиан несомненно мог почувствовать, что на вечер с меня разговоров хватило. Я налил стакан водки и попивал её, глядя в телевизор. Я понятия не имел, какой он выбрал фильм, но мне было всё равно.

Хорошо, что я сказал ему, что вряд ли буду лучшей компанией, если он сюда приедет.

Около трёх ночи я был готов отрубиться. Джулиан всё ещё не спал, но выглядел уставшим.

— Нам стоит немного поспать, — проворчал я, поднимаясь с кровати, и на меня нахлынула волна головокружения.

— Верно, — он сел. — Ты не против, если мы сначала передвинем кровать в твою комнату?

— Зачем? — я едва мог стоять. Перенос тяжёлых предметов мог меня травмировать.

— Потому что когда завтра доставят мебель, я смогу начать её собирать, не разбудив тебя.

Это… это была хорошая идея. Я не думал, что буду так долго спать, но если он сможет справиться с доставкой без меня, это будет потрясающе. Во мне не осталось ни единой вежливой улыбки, так что я хотел избежать людей.

— Да, хорошо, — я потёр глаза и попытался очистить голову. — Какая комната моя?

— Я выбрал среднюю по коридору, но могу поменяться.

Я покачал головой. Средняя раньше была моей, так что было облегчением, что он выбрал её.

*** 
На следующее утро я проснулся от звонка телефона. Солнце было чертовски ярким, и нахлынули вчерашние воспоминания. Джулиан был здесь. Мы передвинули кровать в мою новую спальню, что означало, что всё утреннее солнце доставалось мне.

Во рту у меня был вкус смерти, и я простонал, переворачиваясь за телефоном. Я сонно моргнул, глядя на экран, когда заболела голова.

Четыре пропущенных звонка от Софи.

— Боже, — хрипло прошептал я.

Я нажал кнопку вызова и лёг на спину. Наверное, Джулиан был в гостиной. Я слышал, как кто-то ходит, так что, может быть, мебель уже доставили.

— О, хорошо! Ты не разучился пользоваться телефоном, — ответила Софи.

Я прижал ладонь ко лбу, морщась.

— Слишком рано для юмора. Чем занята?

— Ничем особым. Просто ежедневная проверка, чтобы убедиться, что ты живой. И два часа дня не рано для тех из нас, кто не живёт за счёт выпивки.

Ауч. Это было больно, но я полагал, что мне нужно было это услышать. Так не могло продолжаться. Я проспал полдня.

— Я живой, — сонно пробормотал я. — Мне нужно пойти помочь Джулиану с мебелью.

Она что-то замычала, затем резко остановилась.

— Подожди, Джулиан остаётся с тобой?

— Да, — я поднялся, топчась ногами по полу. — Он вчера приехал. Похоже, на какое-то время останется, так что мы заказали кучу хлама.

— Это отлично! — крикнула она. — Чёрт возьми, ты не представляешь, насколько я облегчена это слышать, — звучало так, будто на неё нахлынули эмоции. — Я переживала за него на похоронах. Я рада, что он к тебе обратился. Думаю, вам может быть хорошо вместе. Ты проходишь через ту же боль, так что, может быть, вы сможете, ну, помочь друг другу выжить и двигаться дальше?

Её бормотание было милым, но не помогало моей головной боли. Или моей совести. Наверное, я был самым дерьмовым другом в истории. Мои друзья очень обо мне заботились, а я не делал абсолютно ничего, чтобы показать, что ценю это.

— Да, это может быть хорошо, — сказал я, подыгрывая ей. — Сосредоточься на своём отдыхе, милая. Мы будем в порядке.

Завершив разговор, я пошёл в ванную в конце коридора. Я выпил несколько таблеток обезболивающего и поморщился, глядя на своё отражение. Похоже, я сегодня ещё и приму душ, как будто я нормальный, функционирующий человек. Потому что я не мог показаться перед кем-то с таким видом, будто на меня уже насела смерть.

Я включил душ и отлил, пока нагревалась вода.

У меня была чувствительная кожа, очередной симптом вредных привычек, от которых мне нужно было отказаться. Всё болело. Моё настроение менялось слишком чертовски быстро. В одну секунду я был настроен решительно, а в следующую был готов выбросить полотенце. И пока принимал душ, я боролся с собой, потому что всё сводилось к чёртовому алкоголю. Мне нужно было избавиться от него полностью, хотя бы на время, и я должен был это сделать, пока позволяло настроение.

Это было моим костылём уже месяц. Достаточно. Бросать уже будет болезненно, так что последнее, что мне было нужно, так это тянуть дальше.

Выключив воду, я вышел и обкрутил полотенце вокруг бёдер. Меня звала кровать, но я не покину пещеру так быстро. Должна была разразиться битва, так пусть будет так.

Я почистил зубы и надеялся, что большая часть вчерашней попойки исчезла. Я знал, как пахнет виски на следующий день. Нанеся немного дезодоранта и лосьона после бриться — хоть я и не брился — я вышел из ванной и пошёл по коридору, только чтобы остановиться, когда дошёл до гостиной.

_Господи._

Я не узнавал это место. Должно быть, в этом помог Джулиан. Может, он попросил грузчиков помочь всё расставить. Несколько комодов и полок ещё стояли в коридоре, но как по мне, гостиная выглядела идеально.

— Доброе утро, — сначала я прошёл мимо зоны отдыха. Новый диван, два кресла, низкий кофейный столик. Даже ковёр. Я скучал по этому. Старое встречалось с новым, разнообразные цвета, которые всё равно сочетались. — Я не знал, что ты дизайнер интерьера.

Джулиан подскочил с пола, на котором собирал последний из стульев для столовой.

— Я не дизайнер. Это буквально взято прямо с двух страниц их онлайн-каталога.

Я тихо посмеялся и огляделся вокруг.

— Хорошо, но «Поттери Барн» не получат моей благодарности. Это всё ты, малой.

За диваном стоял древний на вид деревянный сундук. Крышка была открыта, и я видел, что Джулиан положил туда фотоальбомы из Питтсбурга. Хорошее место для воспоминаний.

Джулиан пожал плечами, опустил голову и придвинул стул к столу.

— Мы ведь тебя не разбудили? Грузчики уехали не так давно.

— Нет, — я не мог перестать всё разглядывать. Это немного переполняло, потому что… чёрт побери, он превратил мой лофт в дом. Я должен был вступить в игру. — Это чертовски невероятно, Джулиан.

На его лице мелькнула быстрая улыбка.

— Я рад, что тебе нравится, но ты должен сказать, если я переступил какие-то границы.

— Ничего ты не переступил, — у меня было желание его обнять, но пока я оттолкнул эту мысль в сторону. Я не хотел вызывать неловкость. — Дай мне одеться, и затем я закажу нам еды, — я проголодался, так как особо ничего вчера не ел, и у меня была идея, которую я хотел с ним обсудить.

Иногда было легче помогать другим, чем самому себе, и что-то внутри говорило мне, что он пойдёт мне на пользу. Я хотел вернуть услугу, так что с чем бы ему ни нужна была сегодня моя помощь, я надеялся, что смогу его не подвести.

ГЛАВА 6

Чтобы помочь Джулиану, потребуется серьёзно приспособиться. На завтрак я заказал пончики, сливочный сыр и сок, и он тихо говорил о своих надеждах и планах, пока я сдерживал желание налить в свой апельсиновый сок водки.

Сразу после этого я пообещал, что буду стараться помогать ему изо всех сил, но даже сейчас, пару часов спустя, я не имею чёртового понятия.

Я стоял на кухне и неохотно выливал весь свой алкоголь в раковину. Джулиан разбирал столовые приборы, бокалы, тарелки, посуду и электроприборы, не особо скрытно глядя на меня искоса время от времени.

Конечно, я восхищался им за то, чего он хотел, но от этого мне не становилось легче. Он сказал, что хочет платить за аренду; я полагал, что об этом позаботиться было легко. Не обязательно, по моему мнению, но я знал, почему он так решил.

Затем он хотел найти работу. Он был ещё не совсем готов — это понятно — но надеялся, что скоро будет. А когда будет, мне не разрешалось использовать свои связи. Даже чтобы пристроить его в какое-нибудь агентство или пристроить разносить кофе в студии. И снова, я понимал, почему он так решил.

И последнее, ему нужна была машина, но он собирался сначала попробовать общественный транспорт…

В чёртовом ЛА.

Он быстро об этом пожалеет.

В общем и целом, моя так называемая _помощь _будет заключаться в том, чтобы сидеть и бить баклуши.

Не это я называл помощью.

Выливая в раковину бутылку лучшего ирландского виски, я добавил к характерным чертам Джулиана «упрямый» и «бесподобный».

— Ты алкоголик?

Хоть я отчасти ожидал его вопроса, его мягкий настороженный тон всё равно казался ударом под дых.

— Нет… — я схватил последнюю бутылку, аккуратно подбирая слова. — Думаю, ещё слишком рано. Но мой разум привык достаточно быстро, и это мой первый путь отступления. Как только что-то не так, малейшая перемена в настроении, или воспоминания приходит слишком тяжело, я открываю бутылку.

— Я понимаю, — он осторожно поставил стопку новых тарелок в шкафчик. — Я на лекарствах, но если бы не был, возможно, не перестал бы опустошать папин бар. Я не знаю.

Я нахмурился.

— На каких ты лекарствах?

— На антидепрессантах.

— Из-за авиакатастрофы?

Он покачал головой и перешёл к винным бокалам.

— Это уже около года, но я ходил к психотерапевту в Питтсбурге. Он сказал, что мне следует продолжать их принимать, и ещё выписал мне лёгкое снотворное.

У меня кружилась голова. Очевидно, он поступил правильно, что пошёл к мозгоправу за профессиональной помощью. В этом я тоже провалился. Но что меня поразило, так это то, что он принимал антидепрессанты _год. _

Почему я не знал? Миа бы мне рассказала. Несмотря на нашу взаимную любовь доводить друг друга и сводить друг друга с ума, мы всё равно могли поговорить. Я её успокаивал. Она жаловалась мне на дерьмо. Такое у нас было.

Раньше было.

*** 
Когда через пару дней наступило четвёртое июля, утром я расставил последнюю мебель в своём кабинете. Я подключил компьютер, а затем усадил свой ленивый зад на диван. Джулиан одолжил мою машину, чтобы съездить по делам, и по дороге домой собирался захватить обед.

Я хотел выпить.

Вместо этого я смотрел фильмы и копался в своём телефоне.

Джулиан был музыкантом, и мне хотелось его подбодрить. Раз он не хотел, чтобы я помогал ему с работой или машиной, я проверну хитрый ход и поставлю в углу за столовой кабинетный рояль. Он будет в восторге.

До полудня я получал сообщения от друзей, которые желали нам хорошего праздника, и вскоре вернулся Джулиан. И он был не один. Я удивился, увидев с ним Никки.

— Надеюсь, ты не против, что я его впустил, — сказал Джулиан. Он пошёл на кухню с пакетом из местного кафе сэндвичей.

— Конечно, нет, — я смотрел поверх спинки дивана, на котором разлёгся. — Ты не проводишь праздник с семьёй? — спросил я Никки. Я не вставал с дивана, потому что… ну, я был новым. Казалось, что я делал всё лениво.

— Нет, но позже я иду на барбекю с друзьями, — он подошёл с толстым, знакомым конвертом. — Теннисон Райт передал это мне. Он хочет, чтобы вы это прочли.

Сценарий.

Настойчивый ублюдок. Теннисон думал, что может вернуть меня к работе, бросая в мою сторону сценарии?

— Мне нравится то, что вы сделали с этим местом, мистер Коллинз.

Я махнул рукой и открыл сценарий.

— Это работа Джулиана. И я думал, что говорил тебе называть меня Ноа.

На первой странице была записка от Теннисона.

_«ТЫ ЕДИНСТВЕННЫЙ, КОМУ Я ДОВЕРЯЮ БЫТЬ РЕЖИССЁРОМ МОЕГО ПЕРВОГО ПРОЕКТА»._

Мои брови приподнялись.

Производство Теннисона Райта, да? Он продюсировал проекты раньше, но должность креативного продюсера была на шаг выше этого, и из-за рисков в эти дни такое бывало редко. Все хотели использовать только свои деньги и управлять всем шоу, от кастингов до финального слова в монтаже. Слишком много всего могло пойти не так, и кто-то с недоразвитой идеей мог скорее потопить всю лодку, чем заставить её плыть.

Если он собирался это сделать и хотел, чтобы я был режиссёром, это было чертовски огромное дело.

После всего, что он сделал для меня и моей карьеры, я не мог это игнорировать.

Вот придурок.

Я бросил сценарий на кофейный столик и нахмурился.

— Он знает, что я должен прочитать это сейчас… — я прервался, когда бросил взгляд в сторону кухни. _Ну, эй._ Никки обрабатывал моего племянника. Флиртовал и всё такое.

Джулиан стоял спиной ко мне и разбирал продукты, так что я не видел его лица. Он приветствовал флирт? Отвечал взаимностью? Он вообще гей? Чёрт, если бы я знал — и если бы мне было до этого дело. Но они с Никки были примерно одного возраста, и если у них всё сложится, отлично.

Но у меня внутри появился камень тревоги. Он не пробыл здесь ещё даже неделю, а ему уже было намного лучше. Это я ныл, как чёртов ребёнок. Может, сценарий прибыл совершенно вовремя.

Через десять минут Никки ушёл, и я заманил Джулиана на диван с помощью чипсов, соуса, нашего ланча и пива.

— Ты уверен, что пиво подойдёт? — спросил он.

— Да, чёрт возьми, — я немного выпрямился и нашёл музыкальный канал, по которому действительно играла музыка. — В пиве не достаточно алкоголя, чтобы я напился раньше, чем солью всё это пиво обратно.

Он хохотнул и устроился поудобнее.

— Так Никки пригласил тебя на свидание? — я никогда не был из тех, кто ходит вокруг да около.

Ранняя улыбка Джулиана исчезла, и он схватил своё пиво.

— Я не гей.

_«Оу… так вот, в чём дело»._

Уж слишком защищался.

— В этом нет ничего неправильного, знаешь, — я нахмурился, задумавшись, почему он это скрывал. Конечно, был шанс, что он говорит правду, но его реакция на мой вопрос вызывала серьёзные сомнения. — Я сам успел повеселиться, так что никакого осуждения, — было необязательно упоминать мою дружбу с Дэниелом и Зейном.

Джулиан сделал большой глоток из бутылки и некоторое время вёл внутреннюю борьбу. Я изучал его привычки, и он всегда ждал с вопросами, пока сначала не продумает всё вдоль и поперёк.

Затем он пожал плечами и отвёл взгляд.

— Я не гей, вот и всё. И по поводу этого… Мне всё равно. Это просто не про меня.

Ага.

Он определённо с чем-то боролся, но я не собирался на него давить. В конце концов, жизнь в ЛА его расслабит.

_«Простите за каламбур»._

Я усмехнулся, не в силах сдержаться. Может, моё идиотское — иногда чертовски детское — чувство юмора возвращалось.

Повернувшись обратно к телевизору, я ел свой сэндвич и смотрел музыкальные клипы, и песни понемногу поднимали мне настроение. Джулиан казался занятым своим телефоном, и я впервые чувствовал себя бесполезным. На сегодня мы ничего не планировали, и никто из нас не хотел никуда идти, но хорошая еда не помешала бы.

— Я начну готовить ужин, — я встал и отнёс своё пиво на кухню, где открыл холодильник, чтобы посмотреть, что Джулиан купил.

— Мы только что поели! Подожди… ты готовишь? — спросил он с дивана.

— Ну, старый я готовил, — я осмотрел холодильник и начал доставать овощи. — Нового меня невозможно особо заставить что-то делать, но я считаю, что пора возвращаться к тому, каким я был раньше, — по крайней мере, насколько это было возможно.

Я был довольно уверен, что в каких-то смыслах изменился навсегда. Это сделала травма, но я должен был жить дальше.

Когда я взял коробку макаронных листов, Джулиан присоединился ко мне и, подпрыгнув, уселся на кухонную тумбочку.

— Я особо не знал старого тебя.

— Кое-кто всегда был слишком крутым, чтобы приезжать на семейные сборища, — я усмехнулся ему через плечо, а затем рассмеялся. Моя вегетарианская лазанья была чертовски потрясающей; даже папе она нравилась. Если приготовить её сейчас, будет ещё вкуснее. Пройдёт некоторое время, прежде чем мы проголодаемся, но это означало, что будет больше времени для того, чтобы вкус пропитался должным образом.

— Я не был слишком крутым, — возразил он. — У меня… были с-свои причины.

— Как таинственно, — я закончил мыть овощи. — Не могу представить, что это за причины, но если ты не хочешь говорить, пусть будет так. По крайней мере, я не мог быть виноват в том, что ты не приезжал. Иначе ты бы не прилетел аж сюда, чтобы жить со мной.

Если подумать, было жаль, что мы не знали друг друга лучше. Я помнил его нескладным ребёнком. Он обожал своего младшего брата, но питал слабость к Линде.

Джулиан не ответил, а я потерялся в приготовлении соуса. Больше чеснока, определённо. Соль, перец, оливковое масло.

Не понадобилось много времени, чтобы в кухне пахло как в старые добрые времена.

— _Кое-что _я о тебе знаю, — сказал он спустя некоторое время. — Мистер Душа Компании.

Я усмехнулся и глотнул пива.

— Здесь я спорить не буду.

Я всегда был популярным из-за того, что начинал вечеринки. Я отлично подходил для небрежного веселья, в спальне и вне её. Я был известен тем, что избегал сердечных дел. Красные дорожки, интервью, даже преследования папарацци, когда я выходил куда-то с Софи… чёрт. Никаких ограничений. Но когда дерьмо становилось серьёзнее, мне совсем не нравилось внимание.

К чёрту ранимость. От этого мне всегда было крайне некомфортно. И, конечно же, то, что я открылся и вступил в искренние отношения с Эммой, так хорошо сработало…

Я добавил на противень слой базилика и нарезанной моцареллы, а потом пасту и немного масла.

— Ноа, что ты имел в виду раньше, когда сказал, что сам успел повеселиться?

— Хмм? — я налил соус, а затем повернулся к Джулиану. — Ты имеешь в виду… а. Я имел в виду с мужчинами.

— Оу, — он отвёл взгляд и потянул за локон своих волос. — Я думал, ты натурал.

Я пожал плечами и немного наклонился, ближе к разделочной доске, чтобы убедиться, что кусочки баклажана и цуккини получаются идеальными и тонкими, как мне нравилось.

— Я не особо люблю ярлыки, малой. Это ограничивает моё веселье. Полагаю, я натурал, да; я никогда не чувствовал ничего глубокого к парням. Но это не значит, что я откажусь от секса втроём с горячей парочкой. И это уж точно не останавливало меня от веселья с приятелями в колледже.

После того как я закончил все слои и вывалил сверху побольше сыра, лазанья была готова отправляться в духовку, а мне захотелось ещё пива.

Я немного заржавел без того энтузиазма, который у меня был раньше, но мог влиться в это снова. Готовка. Во мне по-прежнему была зарыта страсть. Закопана внутри.

*** 
Ужин стал хитом, и без шуток, я был доволен, когда после этого Джулиан рухнул на диван, объевшись. Наступила темнота, вдали взрывались фейерверки, и я уцепился за своё хорошее настроение.

_«Ничего крепче пива»_, — продолжал я себе говорить.

У нас в доме больше не было никакого алкоголя, но это не значило, что рядом нет бара или двух. Но я справлюсь. Это были не болезненные старания. Мне просто нужно было немного свыкнуться со своим мозгом. Всё это было в голове.

Пока смотрел фильм, Джулиан начал спрашивать меня об актёрах, с которыми я работал. Он был слегка ошеломлён, когда я рассказал ему несколько своих любимых воспоминаний со съёмок. Я сомневался, что он любит сплетни, но он хорошенько посмеялся, слушая некоторые выходки актёров-див.

— У большой Софи Пирс есть какие-нибудь скандальные требования, когда она работает? — спросил он.

Я покачал головой.

— Не особо, если не считать трейлеры побольше. Они с Теннисоном совмещают свои графики так, чтобы не приходилось проводить врозь больше недели. Так что когда один работает, другой обычно рядом, с детьми.

— Звучит мило, — Джулиан усмехнулся. — Они действительно Милашки Америки, как уверяет нас пресса?

Я фыркнул.

— Ты читаешь жёлтую прессу? Тебе следует быть умнее.

— Есть то, чего нельзя избежать, — возразил он в свою защиту.

К несчастью, это была правда. Слухи в ЛА были громкими.

— Они чертовски идеальные, да, — ответил я. — Они ссорятся и ошибаются, как любая пара, но они в одной лиге с твоими и моими родителями. Они становятся сильнее, и в отличие от моей милой бывшей девушки, они остаются верными.

Были ли Эмма права, говоря, что я всегда сравниваю нас с Теннисоном и Софи?

_«Всегда» _было громким словом, но может быть, мои ожидания были завышенными. Опять же, кто бы не хотел того, что было у моих друзей? Я полагал, что в этом отношении мне нужно всё или ничего. К чёрту смирение. К чёрту её измену.

Лоб Джулиана нахмурился, и он немного колебался, прежде чем спросил:

— Она тебе изменила?

Верно. Я не говорил ему, почему мы с Эммой расстались.

— Ага. Я застукал её с каким-то парнем, которого она подцепила в магазине, — я потянулся за своим пивом и выпил сразу половину. — Это было за день до падения самолёта.

— Боже, — Джулиан поморщился. — Мне жаль.

Всё было так, как было. Думать об Эмме было не так больно, как несколько недель назад. На фоне всего происходящего её предательство побледнело, и так стало легче двигаться дальше.

*** 
В ту ночь было сложно уснуть.

Нахлынула скука, что я считал хорошим знаком, и я крутился в кровати, пока не сдался. Надев спортивные штаны, я пошёл в гостиную, смотреть телевизор.

Я купил Джулиану плоский телевизор, но себе в комнату такой не хотел.

Сценарий по-прежнему лежал на кофейном столике.

_«К чёрту его»._

Я поднялся, чтобы сварить кофе и почитать сценарий, но как только дошёл до кухни, услышал в коридоре сдавленный крик. Джулиан говорил мне, что время от времени ему снятся кошмары.

Сменив направление, я прошёл по коридору и прислушался к звукам за его дверью.

— Прекрати смеяться, Лин, — услышал я его бормотание. — Я серьёзно. Не садись на этот рейс.

— Чёрт, — прошептал я. Ему снилась его сестра, и он… что, пытался её предупредить? Это не могло закончиться хорошо.

Джулиан злобно ругался, и из его комнаты послышался глухой стук, который заставил меня потянуться к дверной ручке. Затем я стал ждать. Некоторое время было тихо, но, в конце концов, я услышал, как он ходит.

Я пару раз стукнул в дверь, прежде чем открыть её. Меня охватило беспокойство, когда я понял, что он плачет, но вместо того, чтобы его успокоить, это заглушило и обездвижило меня. Я полагал, что моё впечатление о Джулиане не полное. Я знал, что он отчасти робкий и осторожный. Но когда на нём были только пижамные штаны, открывались татуировки вдоль его грудной клетки, один проколотый сосок, и этот маленький засранец курил в окно сигарету.

Но пока курение я проигнорировал.

Глядя на него, было легко увидеть его борьбу. Он пытался держать боль в себе, но у него не получалось. Он настороженно смотрел в ответ, но затем вроде как сдался. Он опустил голову и потёр глаза, слёзы потекли свободно.

— Ненавижу терять их снова и снова, — прохрипел он. — Почти каждую ночь одно и то же.

Я закрыл за собой дверь и подошёл к окну. Было темно, но уличные фонари обеспечивали достаточно света, чтобы видеть, что он в чёртовом беспорядке.

Когда я прислонился к стене и скрестил руки на груди, он сделал затяжку, а затем выбросил сигарету.

— Прости за это, — пробормотал он.

— Всё в порядке, — меня беспокоил не запах. Беспокоил соблазн. Несмотря на то, что я бросил эту привычку двадцать лет назад, в тяжёлые времена мне хотелось позволить себе слабости. — Расскажи мне про свой сон.

Он вздрогнул и вытер щёки.

— Они всегда в порядке. Смеются и шутят. Я подвожу их до аэропорта, зная, что произойдёт, а они меня не слушают. Наверное, у меня во сне самолёт падает по пути из Германии.

Чёрт, должно быть, это был ад. Мои сны обычно крутились вокруг детских воспоминаний, и были случайные кошмары, где я переживал тот день, когда узнал об аварии по новостям.

Какие бы мысли ни крутились в голове Джулиана, для него этого становилось слишком много. Он закрыл лицо руками, его плечи дрожали от молчаливых слёз.

— Это слишком чертовски больно, Ноа.

Я рывком притянул его в объятия, действуя инстинктивно. От боли в его хриплом голосе я тоже начал задыхаться.

— Я знаю, что этого не много, но я с тобой, Джулиан, — я думал, что ему становится лучше. Может и становилось, но я был дураком, раз поверил, что ему больше не больно. — Ты не обязан это от меня скрывать. Помнишь, мы говорили не притворяться?

Он порывисто кивнул, обнимая меня в ответ, и я сжал его крепче. Это было чёртово облегчение. Человеческий контакт. Я неописуемо скучал по этому. Прикосновения дарили мне энергию. Я был любителем физических контактов, и без нежности мир становился бледнее.

— Мы справимся с этим вместе, да? — я гладил его по спине, мой разум пытался придумать способы помочь. Меня всегда спасала активность. Тренировки, здоровое питание, занятость.

Джулиан вздрогнул и снова кивнул.

— Спасибо тебе.

— Я тоже благодарен, — пробормотал я. — Когда ты здесь, малой, легче найти цель.

И, чёрт возьми, мы начнём с завтрашнего дня. Мне надоело прятаться дома.

ГЛАВА 7

_Две недели спустя_

— Проснись и пой, маленький ты засранец! — я постучал в дверь Джулиана, а затем пошёл на кухню. Куча фруктов, немного протеинового порошка и имбиря отправились в блендер, и как обычно, он не проснулся от шума. Или, скорее, малой это проигнорировал.

Так было уже неделю, так что я уже привыкал.

Джулиан Хартли не был жаворонком.

Поставив наши утренние коктейли в холодильник, я пошёл обратно его будить. Я затянул туже завязки на своих штанах и пролистал телефон, чтобы найти сегодняшний плей-лист.

— Джулиан! — я открыл дверь и пошёл прямиком к его шкафу.

— Проваливай, — сонно произнёс он в подушку. — Хватит этого ада.

— Ты вообще поспал? — я нашёл футболку и шорты и бросил их в него.

— Немного. Кошмаров не было.

— Это потому что ты остаёшься активным, — сказал я ему.

Тренировки не могли вылечить депрессию самостоятельно, и за последние две недели ему снилась куча плохих снов, но это было хорошее начало.

— Как будто у меня есть чёртов выбор, — он сел, с сонными глазами и как никогда взъерошенными волосами, и неохотно натянул майку. — Ещё даже солнце не встало, Ноа.

— Хватит ныть, — я усмехнулся, подсоединяя телефон к эластичному ремешку вокруг своей руки. — Думаешь, я этим наслаждаюсь? Я страдаю, чёрт возьми. Но я знаю, что нам это полезно, и как только это станет рутиной, мы будем разваливаться, если _не _побегаем первым делом с утра.

— Я очень в этом сомневаюсь, — пробормотал он, надевая свои шорты. — И прекрати называть это утром. Мне _нравится _утро. Это не оно.

Я закатил глаза.

*** 
Джулиан прикурил сигарету, как только мы вышли из дома. Это стало обычным с тех пор, как я узнал, что он курит. Но этим утром я не собирался это терпеть. Я схватил сигарету и выбросил её.

Он нахмурился.

— Ты сказал, что пытаешься бросить, — напомнил я ему.

— Да, а потом моя семья умерла.

Я не ответил, засовывая в ухо один из наушников. В его словах был смысл, и я не был святым, но мы должны были двигаться дальше, да? Так что если я мог хотя бы помочь ему меньше курить, пока это было достаточно хорошо.

— Идём, — я задрал подбородок, а затем мы побежали по улице к пляжу. По дороге домой надо будет бежать в гору, и я планировал превратить это в гонку.

Джулиан держался в нескольких шагах позади меня, высказывая жалобы, что я просто считал весёлым. Совсем скоро он уломается.

Как только мы разогрелись, я немного ускорился, наслаждаясь жжением в ногах. До этой недели я не знал, что мне этого не хватает. Чтобы кровь бурлила, сердце колотилось. С каждым проходящим днём я чувствовал себя энергичнее и был готов к большему. Конкретно, к работе.

Я прочитал сценарий Теннисона. Конечно же, чёрт возьми, он был блестящим. Он бы не решил поддержать целый проект, будь он чем-либо меньшим.

И сегодня они возвращались домой. Они провели неделю в Ванкувере, все вместе, а затем Теннисон и Софи повезли своих двух коротышек на каникулы на Гавайи. Сегодня мы ужинали с ними, и я с нетерпением ждал мнения Теннисона про сценарий.

Это был такой проект, в который вливаешься с головой, и это должно было происходить в Париже. Для реализма, имело смысл там всё и снимать, но это требовало чертовски много «зелени».

Как я уже упоминал, это было огромным делом. Мне было комфортно в моей роли ассистента режиссёра. Но я совру, если скажу, что не хотел взяться за это. Несколько друзей в киноиндустрии, включая Теннисона, говорили мне попробовать.

— Больше никаких обходов, приятель, — задыхаясь, произнёс Джулиан. — Побежали на пляж.

Посмотрев через плечо, я увидел, что он вспотел и с трудом держит ритм. _«Достаточно справедливо». _Я свернул на следующем перекрёстке, и нам понадобилось только несколько минут, чтобы добраться до беговой тропинки.

Небо над горами сияло оранжевым и фиолетовым.

Когда мы добежали до тренажёрного зала дальше по пляжу, я замедлился и проверил часы. По времени мы справились хорошо. Пьяницы приедут намного позже. После них пляжные залы были бесполезны.

— Мне нужно прилечь, — выдохнул Джулиан.

— Всё в порядке, — я не остановился, пока не добежал до турников, где мог подтянуться. — Сегодня домой бежим наперегонки, так что ты отдыхай, пока я себя изнуряю.

Он уже рухнул на скамейку.

— Это тот ещё способ сказать, что я до нелепости не в форме.

Я хохотнул и стянул свою майку, используя её, чтобы вытереть пот с рук и со лба. И когда моя майка и телефон легли на землю рядом с турниками, я схватился руками и кряхтел, поднимая себя вверх.

Джулиан взглянул на меня, прежде чем быстро отвести взгляд.

— Так, почему мы бежим наперегонки?

_«Раз»._

— Потому что есть приз.

_«Два»._

Я узнал о Джулиане ещё и то, что в нём есть гордость Коллинзов. Может, мы и не были кровными родственниками, но, чёрт побери, он всё равно унаследовал наши черты.

Я должен был быть слепым, чтобы не заметить, как сильно ему хотелось поиграть на рояле, который доставили на прошлой неделе, но очевидно, это мешало его скромной жизни.

Он уже платил за аренду и всегда заправлял бензином мою машину после того, как одалживал её. Он вкладывался в еду и прочее, и если он не мог представить, что студент колледжа может себе что-то позволить, то от этого он держался очень далеко.

Но время от времени он ездил на _автобусе._

— Я вообще хочу это знать? — протянул он.

Я тяжело выдохнул. _«Девять». _На последнем рывке у меня дрожали руки. _«Десять». _Затем я спрыгнул и наклонился, опираясь руками на бёдра.

— Этот насчёт пианино, — я сухо сглотнул, моё сердце колотилось. — Ты должен на нём играть.

— Снова об этом?

Я хохотнул, выдохшись, и проверил часы, чтобы отдохнуть следующие двадцать секунд.

— Вот здесь вступает гонка, — я выпрямился и вытер ещё немного пота. — Если я выиграю, ты будешь играть.

— Ты быстрее меня! — возразил он.

— Как думаешь, чёрт возьми, почему я сейчас тренируюсь, пока ты отдыхаешь?

Видимо, это был неправильный подход. Когда мои двадцать секунд закончились, я снова начал свои следующие десять подтягиваний и попробовал с Джулианом кое-что новое.

— Не бери в голову, — пропыхтел я. — Не каждый хорошо отдохнувший молодой парень может одолеть уставшего сорокалетнего мужчину, который едва может дышать.

На это он ответил мне средним пальцем, и я ему подмигнул.

— Придурок, — он подавил улыбку. — Ты так и не сказал, что я получу, если выиграю.

_«Шесть»._

— Выбирай что хочешь.

_Это _оказалось правильным подходом. Запомним для следующего раза.

Его глаза загорелись, и я практически слышал, как крутятся шестерёнки в его голове.

— Ладно, если я выиграю… — он сделал паузу, сжимая губы. — Барабанная дробь.

Я спрыгнул после одного подтягивания слишком рано, потому что должен был отсмеяться. Он был чертовски милым парнем, и его хорошее настроение было заразительно. Я действительно привык к тому, что он рядом.

— Если я выиграю, ты разрешишь мне завести питомца.

Я изогнул бровь.

— Питомца?

— Да, — он пожал плечами и посмотрел на океан. — В Берлине у нас был кот.

Я помнил. И я чертовски ненавидел котов.

К счастью, я собирался выиграть.

— Идёт, малой. Если выиграешь, можешь завести питомца.

*** 
Я был почти на месте.

Нам оставался только один холм, а затем мы будем дома.

Джулиан был бегущим трупом, но продолжал пытаться. Он бежал в каких-то десяти шагах впереди меня. Я бежал на всех парах, но споры были моей слабостью, и я мог бежать быстрее.

— Ты готов остаться внизу? — крикнул я, задыхаясь.

Он вдохнул воздуха и рассмеялся.

— Спасибо, но ты не в моём вкусе!

Я усмехнулся и сузил глаза. Мы были на полпути вверх по холму, так что я подумал, что пора показать ему, кто здесь босс.

Каждая часть меня горела и возражала. И мне это чертовски нравилось. Это заставляло меня чувствовать себя живым.

Солнце поднималось выше.

Джулиан зарычал от раздражения, когда заметил, что я приближаюсь к нему.

Пробегая мимо, я не смог сдержаться.

— Я в любом вкусе.

Я выложился по полной и пробежал последнюю дистанцию, серьёзно сомневаясь, что смогу позже стоять в душе. Но к чёрту. По моей груди тёк пот, майка в моей руке промокла, и у меня щипало глаза.

Я добрался до двери на пару секунд раньше Джулиана, и он — чёрт, мы оба — были слишком уставшими, чтобы кидаться насмешками.

Мои ноги превращались в желе, так что я открыл дверь и зашёл в лифт. Через мгновение или два мне нужно было сесть, и не важно где.

— Молодой должен нести старого, — я закинул руку на плечи Джулиана и прислонился спиной к стене. Лифт был медленным, так что это позволило мне чуть больше восстановить дыхание.

— Ты тяжёлый. И чертовски потный.

— Без шуток? — хохотнул я.

Я наклонил голову, улыбаясь ему. Он выглядел здоровым, с румянцем на щеках и с яркими глазами. С голубыми, как я заметил. Голубоватыми, сероватыми. Его кудрявые волосы были от пота темнее, чем обычно.

— Ты сегодня хорошо справился, — я хотел, чтобы он это знал.

Он кивнул и опустил взгляд, но я всё равно увидел его улыбку.

— Спасибо.

*** 
Двое моих прежних соседей по квартире были братьями и жили в главной спальне, потому что она была больше. Я жил в той комнате, где сейчас обитал Джулиан, а мой третий сосед жил в той, которая была моим новым кабинетом. И так как главная спальня для меня всё ещё была новой, я не привык, чтобы у меня была своя ванная, так что привык пользоваться той, что в коридоре. Что, конечно же, Джулиан любил называть глупым.

Пока я стоял под водой, с закрытыми глазами и дрожью удовольствия, он постучал в дверь и сказал мне поторопиться.

Как делал последние несколько дней, я сказал ему вместо этого воспользоваться моим душем. В другие разы он отказывался, но, наверное, с него хватило. Я услышал, как он пошёл в мою комнату.

Я без видимой причины улыбнулся сам себе и начал намыливаться. Это было так чертовски приятно. Мои ноги были слабыми, но я выживу. Опустив голову, я лениво тёр свою грудь, шею, руки. Я помыл свой член и медленно его погладил. Некоторое время он был понимаемо мёртвым, но где-то было зарыто немного сексуального напряжения.

Мысли об отношениях или даже о встрече на одну ночь даже не существовало. Я хотел быть один и не возражал против того, чтобы завести хорошенькую заначку порно.

Но у меня в желудке заурчало и закрутило от голода. Дрочка могла подождать.

Я выключил воду и вышел, закручивая полотенце на бёдрах. Я действительно полюбил свою бородку, так что оставил её и просто нанёс немного дезодоранта, прежде чем выйти из ванной.

Оказавшись в спальне, я открыл свой шкаф и снял полотенце, чтобы вытереть им голову. В тот же момент Джулиан с облаком пара вышел из душа.

— Завтрак в холодильнике, — сказал я ему, на случай, если он был слишком голоден, чтобы ждать.

— Х-хорошо, — заикаясь, произнёс он, роняя на пол кроссовок. Он быстро его поднял, с переполненными руками, что напоминало мне, что я оставил свою одежду с тренировки в ванной. Джулиан поправил своё полотенце и вылетел, по-прежнему красный после нашего бега.

Вытершись, я достал боксеры и джинсы. Пока подойдёт и майка, а затем, когда мы будем вечером ужинать, я мог переодеться в рубашку, в зависимости от того, пойдём мы куда-то или останемся у Теннисона и Софи.

*** 
— Мне нужно вздремнуть, — после завтрака Джулиан зевнул и улёгся на диван. — Я признаюсь, что тренировки в каком-то смысле помогают, но разве ты не устаёшь, как только адреналин пропадает?

— Иногда, — я кивнул и сел на другом конце. — Но нет ничего плохого в том, чтобы дремать время от времени, — он мог поспать, пока я сделаю пометки на сценарии. — Я разбужу тебя, если ты будешь снова говорить во сне про брата и сестру.

Это стало негласным правилом. Он дремал на диване, когда ему плохо спалось по ночам, и казалось, ценил, когда я оставался рядом. Если честно, мне это тоже нравилось.

— Ты занимаешь слишком много места, — он многозначительно посмотрел на свои ноги, показывая, что не может их вытянуть.

Странно. Позавчера он без проблем положил ноги мне на колени, пока я смотрел кино. Но тогда я не работал.

Я настороженно посмотрел на него.

— Ты всегда можешь поспать в своей кровати, знаешь ли, — этот диван был крайне удобным, но однажды я здесь заснул и на следующее утро проснулся с больной шеей. — Я могу посидеть и поработать за твоим столом. Я не против.

Зная, что Джулиану было сложно что-то просить, и он иногда переживал, что мешает, я не дал ему выбора. Я встал, взяв сценарий и свой блокнот, и сказал ему идти за мной.

В отличие от меня, который мог спать с ярким светом, музыкой, телевизором и так далее, Джулиан нуждался в темноте и тишине. Так что я закрыл шторы и оставил включённой только лампу на его столе.

Он молчал, раздеваясь до боксеров и майки, а затем залез под одеяло и подвинулся ближе к стене, спиной к комнате.

Я надеялся, что он немного отдохнёт.

Усевшись за стол, я поправил стул и открыл сценарий. Мне нравилось название, _«Поймать звёзды»_, и я надеялся, что оно не изменится. Оно слишком хорошо подходило к истории.

Я предполагал, что Теннисон представлял в главной роли Софи, потому что её представлял и я. Хорошая история, милая, но пронзительная, про упорную работу и трагичную судьбу молодой девушки. У неё была задача оставить позади традиции, и некоторые строчки были словно из жизни. Она была психически больной, так что мне придётся провести свои исследования, чтобы лучше понять тему.

Была одна сцена, которую я видел готовой на площадке. Если сделать всё правильно, она могла быть в трейлере и продать весь фильм.

_«Резкий переход от одной сцены к другой, — _записал я и отметил две сцены, которые хотел соединить. — _С навеса до середины с Р. освещением? Посмотри, как получится»._

Я постучал маркером по слову, которое меня беспокоило. По сценарию они были в коттедже, но действие происходило в Париже. Я никогда не видел в этом городе домиков или коттеджей. Вместо этого я приписал ниже _«мансарда/лофт»._

— Я не могу заснуть.

Я развернулся на стуле и посмотрел на Джулиана.

— Я могу что-нибудь сделать?

Он пожал плечами. Лёжа на спине, он подложил руки под голову и смотрел в потолок.

— Может, мне нужна девушка или что-то ещё.

Я хохотнул и слегка откинулся на спинку стула. Девушка мало что для него сделает. Я замечал мелочи. _Он _засматривался на мужчин, когда мы куда-то ходили, а не на женщин.

Никки погрустнел, когда я недавно отменил его поход за продуктами для нас. Мне надоело вести себя как чёртов ребёнок, так что вместо этого в магазин ходили мы с Джулианом. За пятнадцать минут он заценил полдюжины задниц, и ни одна из них не принадлежала женщине.

— Или что-то ещё, — пробормотал я в ответ. — Но почему ты подумал об этом сейчас? — усмехнулся я. — Тебе нужно, чтобы я вышел, чтобы ты мог сбросить напряжение?

— Что, нет! — выпалил он, явно не ожидая, что я что-нибудь такое скажу.

Этот малой меня смешил.

Я задумался, только ли рядом со мной он ведёт себя как-то… застенчиво. Он казался мне опасливым парнем, но что-то не сходилось. Не с пирсингом, довольно крупными татуировками и даже курением, ко всему прочему. Отчасти я верил, что он только храбрится, потому что мы с ним всё ещё были новыми друг для друга. Будто он сначала проверял почву, чтобы проверить, какой я.

Джулиан снова нахмурился на потолок.

— Господи, я говорил об объятиях — о такой близости. Почему, по-твоему, я хочу завести питомца? Чтобы весь день на него смотреть?

Я широко улыбнулся, считая его чертовски очаровательным. И я надеялся, что не спугну его, потому что он узнает, что меня мало волнуют нравственные границы.

Выключив свет, я закрыл маркер и променял стол на кровать.

— Хорошо, я не горячая девчонка, — хохотнул я, садясь на кровать, — и не питомец, но… — я прислонился к изголовью и использовал его пуховое одеяло, чтобы устроить ему подушку на своём бедре. — Вот. Используй меня как свою подушку. Я поиграю на телефоне в «Скраббл», — он собирался слабо возразить, так что я его остановил. — Не надо никакого этого бреда. Желание комфорта есть не только у женщин и детей, и не прошло и двух месяцев с тех пор, как мы всех потеряли.

После этого он закрыл рот и тяжело сглотнул, опуская взгляд. Через мгновение его голова тоже опустилась, осторожно упав на моё бедро.

— Вот так, — я инстинктивно запустил пальцы в его волосы. Они были чертовски мягкими, шелковистыми и не отличались от того, ради чего женщины платили слишком много денег. Или, может быть, это делала только Эмма.

На этот раз не понадобилось много времени, чтобы Джулиан уснул.

ГЛАВА 8

Тем вечером мы пошли на ужин к Теннисону и Софи. Они были уставшими и сказали, что лучше останутся дома, и когда я предложил перенести всё на завтра, Софи надулась. Так что мы с Джулианом около семи прошли по коридору к моим друзьям, откуда доносились вкусные запахи, Софи заказала тайскую кухню из нашего любимого ресторана.

Софи и Джулиан, наверное, чувствовали, что мы с Теннисоном хотим обсудить сценарий, так что она потащила Джулиана на кухню. Я сочувствовал парню. Он встретится с инквизицией.

В это время мы с Теннисоном сели в гостиной со сценарием, своими записками и двумя сонными детьми. Иви лежала у меня на коленях, но она не чувствовала под собой ног, так что меня это ничуть не тревожило.

Кейден цеплялся за спину своего отца, пока смотрел по телевизору мультики.

— Я очень доволен тем, что ты хочешь это сделать, Ноа, — Теннисон просмотрел мои записи, время от времени кивая сам себе. — Ашер прислал мне сценарий, но когда я его прочитал, не увидел истории. Я пытался, кстати. Пытался целую грёбаную неделю, потому что это поразительно.

Я согласился и выпил немного пива. Иви спросила, можно ли и ей, на что я усмехнулся и сказал, что только после восемнадцати.

— Так что ты увидел? — спросил я у него.

Он мычал, всё ещё читая.

— Тебя и маленькую команду. Цифровая съёмка, чтобы сэкономить время и деньги.

Цифровая съёмка сейчас была обычной практикой, но Теннисон был старой школы. Хоть ему было только под пятьдесят, его предпочтения делали его старомодным. Ему нравилось смотреть отснятый материал в конце дня на площадке, просматривать фильм и сидеть в своём трейлере, делая заметки.

Он поднял взгляд на меня.

— Думаю, с малым можно сделать многое.

Я криво усмехнулся и бросил в него обычную цитату из киноиндустрии.

— Мы можем сделать это хорошо, можем сделать дёшево, можем сделать быстро. Любые два пункта, но не все три.

— Умник, — он тепло хохотнул и покачал головой. — Я хорошо это знаю, спасибо. Но тем не менее, ты можешь сделать это дешевле, чем когда-либо мог я. Твоя техника очень отличается от моей.

Это правда. Из-за цифровой эры.

— Есть на уме какие-либо локации? — поинтересовался я.

Он наклонил голову.

— Париж и ЛА.

Замечательно.

— Вставки и перелёты в Париж или больше этого?

— Всё, что происходит за пределами… — он перелистнул страницу сценария и улыбнулся, — лофта или мансарды. И я согласен. Может, писатель и восхитительный, но это Париж, а не пригород Англии, — он снова повернулся лицом ко мне. — Единственное, что мне нужно узнать как можно быстрее, это твой график.

— В этом плане всё широко открыто, — ответил я. — Какой график у Софи?

Он усмехнулся.

— Ты тоже её видишь. Я на это надеялся.

Я хохотнул и глотнул ещё пива.

— Мне казалось, что роль практически написана для неё, — не считая возраста. Героине было двадцать пять, но Софи ещё не исполнилось тридцать, и она выглядела молодо. Это не было проблемой.

— Есть одна вещь, — уже нерешительно произнёс Теннисон. — Софи хочет, чтобы Кейден прошёл кастинг на роль сына, а я сомневаюсь. Он подходит по описанию, но это не просто выбор ребёнка с улицы. Мы пришли к компромиссу, и я сказал ей, что он может почитать роль.

Я потянулся к Кейдену и тыкнул его в бок.

— Хочешь быть актёром, как мамочка, а?

Он улыбнулся и пожал плечами.

Теннисон бросил на меня многозначительный взгляд.

_«Достаточно справедливо»._

*** 
Во время ужина Софи захотела узнать всё что можно о любви Джулиана к музыке. На каких он играет инструментах, какие любит жанры, его стремления, опыт, изучения и так далее. Но это было хорошо. Оказывается, я знал только половину, так что тоже узнал кое-что новое.

Дети уже поели, если верить их родителям, так что остались на диване смотреть кино, пока остальные из нас наслаждались ужином в столовой. Софи хорошо меня знала, на столе было много вегетарианских блюд, и я бросал на Джулиана самодовольный взгляд каждый раз, когда он выбирал их вместо мяса.

— Ты можешь прекратить? — тихо пожаловался он, хотя с трудом сдерживал своё веселье. — Я никогда не говорил, что вегетарианская еда отвратительна.

Я просто шутил с ним. Пару минут назад я наелся креветок и едва ли мог судить людей.

— Ты так любишь вызывать проблемы, Ноа, — сказала мне Софи.

Я нахмурился, с полным ртом еды.

— В этом нет ничего нового, детка. Ты можешь лучше.

Софи указала на меня вилкой, обращаясь к Джулиану.

— Как ты это терпишь? Я обожаю этого мужчину — он один из моих лучших друзей — но _жить _с ним? Упаси бог.

Я послал ей воздушный поцелуй, пока Теннисон и Джулиан веселились за мой счёт.

Но это был безопасный выбор, шутливо придираться к кому-то в компании, чтобы расслабить новичка. Я посмотрел на Софи кратким взглядом благодарности, и она подмигнула.

— Итак, Джулиан, — полагаю, пришла очередь Теннисона. — Ты и музыку тоже пишешь?

— Иногда, да, — кивнул Джулиан. — Ноа пытался заставить меня пользоваться его новым роялем.

— Ну, с этого утра ты на самом деле обязан это сделать, — протянул я.

Он закатил глаза, но к чёрту. Знание того, что он сам пишет песни, вызывало у меня ещё больше желания послушать, как он играет. Похороны не считались.

— Ты купил пианино? — Софи наклонила голову, переводя взгляд между мной и Джулианом. — Ты ведь не играешь… так ведь? Нет, я бы знала.

— _Он _играет, — я выложил половину блюда риса на свою тарелку. — Он действует на меня лучше, чем Ксанакс или что-то ещё (_прим. препарат-транквилизатор, который используют для терапии невротических состояний_), что выписал бы мне мозгоправ, так что это меньшее, что я мог сделать.

Казалось, Софи разрывалась между хихиканьем и весельем.

— Это… одна из самых милых и самых странных вещей, что я когда-либо от тебя слышала.

— Это я. Милый и странный, — я усмехнулся и откинулся назад, закидывая руку на спинку стула Джулиана. — Хватит о нас. Как прошёл ваш отпуск?

*** 

Было отлично провести время с друзьями, и я был рад, что Джулиан вроде бы хорошо вписался, но день вымотал меня довольно рано. Когда мы вернулись в лофт, моё настроение рухнуло, и я удалился на ночь. Но теперь я смотрел в никуда, не в силах заснуть.

Но я не был беспокоен. Я чертовски устал, мой разум был сонным и медленным, но что-то было не так. Внутри всё крутило от тревоги, и я надеялся, что мне не предстоит увидеть плохие сны.

Тихий звук музыки пианино заставил меня выпрямиться в темноте. Было слабо слышно, но я слышал. Я снова опустился на матрас и потянулся к своему телефону, чтобы проверить время.

Почти полночь.

И у меня было сообщение от Софи.

_«Я очень счастлива за тебя, Ноа. Мы всегда рядом, не забывай это, но я думаю, что это потрясающе. Вы оба так далеко продвинулись с похорон, и было просто отлично видеть, как вы стали близки. Безумно тебя люблю»._

Я слабо улыбнулся и провёл большим пальцем по экрану. Мы с Джулианом были настолько близки? Может быть. Я особо не думал об этом. Но она могла быть права. Я даже не хотел представлять, какой была бы моя жизнь, если бы не приехал Джулиан. Господи, скорее всего, я по-прежнему жил бы на дне бутылки.

_«Я это ценю, дорогая. Спасибо за вечер, приятно видеть тебя дома. Что ты имеешь в виду, что мы с Джулианом близки?»_

Мы с ним не так уж взаимодействовали, отсюда и мой вопрос. По большей части Софи расспрашивала его.

Снова отложив телефон, я закрыл глаза и сосредоточился на том, что Джулиан играл в гостиной. Это было уныло, окрашено чем-то, что можно было описать только как боль. Похоже на безнадёжность или ощущение тяги вниз. Но время от времени он добавлял более лёгкие отрывки.

Он был хорош.

Мой телефон завибрировал на тумбочке, так что я догадался, что Софи ещё не спит. Будучи весь день в дороге, она должна была заснуть за ужином.

_«Я не могу понять. Вы просто очень хорошо знаете друг друга, и я могу сказать, что ты его защищаешь. Это мило. Я ложусь спать, но нам нужно будет потом ещё пообщаться! Целую!»_

Защищаю, да? Ну хорошо.

Когда я снова улёгся на спину, музыка Джулиана меня убаюкала. Я рассеяно чесал грудь.

Может, завтра мы отдохнём от бега. Ленивое субботнее утро в кровати звучало не так уж плохо. Я мог купить пончики в кофейне в конце улицы. Я заставлю малого сыграть ещё своей музыки, пока буду продолжать изучать сценарий.

Я вздохнул.

Чёрт меня побери, если я не привязывался к нему, и это отличалось от любви к моим племяннице и племяннику. Джей Джей и Линда были детьми. Настоящими детьми. Джулиан был взрослым, и у нас было больше общего. Мы были равны, что, как я полагал, играло большую роль.

В конце концов, музыка подошла к концу. Я не слышал, как он шёл по деревянному полу, но ждал, когда откроется и закроется его дверь.

У меня внутри поселилась тревога. Я не имел чёртового понятия, почему.

День был хороший.

Спустя мгновения, открылась моя дверь.

Пол заскрипел, а затем кровать прогнулась от его веса, и да, это было странно правильно. Тревога исчезла, как его музыка, и я вытянул руку.

— Я рад, что ты сыграл, — сонно пробормотал я.

— Я подчинился, — в его голосе слышалась улыбка, и я усмехнулся сам себе, пока он укладывался. Его подушка оказалась на моей руке, и он подвинулся так близко, как посмел.

— Исполняющий обязанности питомца заступил на службу, — я зевнул и притянул его ближе, чтобы обхватить его рукой посередине. Его майка была потрёпанной и мягкой, и я был благодарен за барьер. С моей удачей и тем, как я иногда крутился, я бы оторвал пирсинг с его соска во сне, если бы он спал с голой грудью, как я.

Он тихо рассмеялся, его дыхание коснулось моей груди, на которую он положил свои руки. Они были чертовски холодными.

— Рояль сделан изо льда? — проворчал я.

— Да.

— Я так и понял, — я улыбнулся в его волосы, игнорируя тихий звон предупреждающих звоночков. Я не был глупым; я знал, что это не нормально, но наши жизни не были нормальными, чёрт побери. Больше нет. — Спи. Завтра никакой тренировки.

— Слава богу, — прошептал он. — Доброй ночи.

— Доброй, ледышка.

*** 
Это стало какой-то рутиной. Когда нам нужна была близость, чтобы прогнать кошмары и тревогу, мы искали друг друга и делили кровать. Было неописуемо комфортно не быть одному, и это помогало. Может, слишком хорошо.

У меня хорошо получалось игнорировать эти предупреждающие звоночки, но они возвращались и кусали меня за зад.

Одна ночь была совсем не спокойной. Около трёх часов я подорвался с кровати с колотящимся сердцем, звоном в ушах и ужасом, охватывающим всё тело.

_— Возьми его, — я толкался членом в его тугую задницу, и он стонал, пойманный между мной и стеной. — Чёрт, это идеально._

_Он молил о большем. Я закрыл его рот рукой, чтобы другие нас не услышали._

У меня в горле появился ком, и я побежал по коридору в ванную. Ничего не вышло, но я напрягался снова и снова.

Новый кошмар. Яркий. Я не мог выкинуть картинки из головы.

_— Пожалуйста, дай мне кончить, — стонал он, когда я потянулся погладить его. Он был твёрдым и гладким в моей руке, и я хотел попробовать его на вкус. — О боже, Ноа…_

_— Шшш, тихо, — прошептал я. Наша семья была внизу, ради бога. — Не могу насытиться, чёрт возьми. _

Я вздрогнул и плюнул в унитаз, прежде чем встать. Моё сердце не успокаивалось. Меня выворачивало от отвращения.

_«Что со мной не так?»_

Я поправил волосы и зажмурил глаза.

Даже у меня были границы.

Пройдя в гостиную, я без конца ходил из стороны в сторону. Но у меня никогда не получалось вариться в собственном дерьме. Мне нужны были идеи и взаимодействие. Нужно было, чтобы кто-то сказал мне, что я не сошёл с ума.

Я чувствовал себя плохо, но спустя час или около того, я только больше себя завёл. Я исправлюсь перед ним, но мне нужно было поговорить.

Тошнота вернулась, когда я прошёл в свою комнату, чтобы захватить баскетбольные шорты и футболку. Джулиан мирно спал на моей подушке. Если бы он только знал, что мне приснилось.

Я быстро ушёл и схватил по пути свой телефон.

Выйдя из лофта, я нашёл в телефоне номер Теннисона и позвонил ему.

_«Давай, приятель»._

Он ответил после третьего гудка.

— Ноа?

— Да, прости, что разбудил, — я был чёртовым идиотом. — Не против выйти и поговорить со мной минутку?

На заднем плане послышался шорох, пока он вставал с кровати.

— Эм, да. Конечно. Сейчас выйду, — он повесил трубку, я снова начал ходить туда-сюда.

На меня нахлынуло больше воспоминаний из сна, и по коже поползли мурашки.

_Я целовал его и стонал от удовольствия. Я не мог держать руки при себе. Я никогда в своей грёбаной жизни не нуждался в ком-то так отчаянно._

Теннисон открыл дверь и вышел, вытирая сон с глаз.

— Что не так?

— _Я, ­_— ответил я. Я провёл рукой по волосам и выдохнул, раздражённый сам собой. С отвращением. — Ещё раз прости, что разбудил тебя.

Он отмахнулся и зевнул.

— Когда я говорю тебе, что ты можешь звонить мне в любое время, это всерьёз. Так что тебя беспокоит? Кошмары?

_«Можно и так сказать»._

— Сначала предыстория, — сказал я. — Мы с Джулианом спим вместе. В прямом смысле. Мы в последнее время начали делить кровать, потому что легче не быть одним, и мы поддерживаем друг друга, когда снятся кошмары.

Теннисон медленно кивнул, не видя никакой проблемы.

— Возможно, это немного необычно, но если вам это помогает, отлично.

— Верно, только сегодня мне приснилось, что я его трахаю.

Меня чуть не стошнило прямо на месте.

Моя грудь сжалась, и желудок перевернулся, когда изображения промелькнули снова. Они были проблесками, которые, как я надеялся, мой мозг скоро заблокирует. До тех пор ничего не оставалось.

Теннисон посмотрел на меня с беспокойством.

— Это не обязательно должно что-то значить, Ноа.

— Он мой племянник, — выплюнул я. — Это чертовски отвратительно.

Я прижал ладони к глазам и поморщился. Чёрт, я нас видел. И во сне наша семья была живой. На семейной встрече мы с Джулианом пробрались в мою старую комнату, и следующее, что я помнил, это как я трахал его в зад.

— Я не уверен, важно ли, что я здесь скажу, — сказал мне Теннисон. — Ты ведь не забыл тот факт, что вы на самом деле не родственники.

— Это формальность, — отмахнулся я.

— Разве? — он наклонил голову. — У меня такое ощущение, что ты бы больше считал Джулиана членом семьи, если бы вы были близки до аварии. Семья имеет мало отношения к крови, друг мой. Скажем, будь Джей Джей усыновлённым, или даже твоя сестра. Ты бы всё равно считал их семьёй, потому что у вас были такие отношения. С Джулианом их никогда не было, насколько я в курсе.

Я понимал, что он говорит, но это не помогало.

— Ты считаешь его своим племянником? — спросил он.

Я посмотрел на него, нахмурившись.

— Он и есть мой племянник.

— Я не это спрашивал, — он выгнул бровь.

Я тяжело вздохнул и опустил взгляд. Действительно ли имело значение, кем я считаю Джулиана? Главные границы были пересечены. Женщина, которую он звал мамой, была моей сестрой. Забудьте тот факт, что я даже не был геем; это всё равно было неправильно на многих уровнях. И это ощущение было реальным. Это _чувствовалось _испорченным. Даже более того, потому что во сне я этим наслаждался.

_«Тошнит»._

Я выпустил из себя монстра, который, как я надеялся, не реален, и он молил о большем.

— Боже, — я наклонился и пытался дышать. — Он просто ребёнок.

На это Теннисон фыркнул.

— Ему двадцать три. И нужно ли мне тебе напоминать, что моя жена на семнадцать лет младше меня? Ей было двадцать один, когда мы познакомились. Наверняка ты помнишь. Ты там был, ради бога.

Да, но это было весело, когда не касалось меня. И не было никаких семейных уз.

— Ты называешь его малым, как называл тебя я, — продолжал он. Его это совсем не беспокоило, что было лажей. — Тебе было далеко за тридцать, когда это прозвище вроде как отпало. Это ничего не значит.

Для _меня _это что-то значило.

Я дорожил Джулианом больше, чем мог сказать. Это было ясно. Но может быть, наша привязанность друг к другу стала нездоровой. Мы не могли постоянно полагаться друг на друга, так что спать одному могло быть лучшей идеей.

ГЛАВА 9

_Две недели спустя_

— Я уже еду домой, — сказал я. Ну, я полагал, что еду домой. На самом деле, я застрял в пробке и не двигался абсолютно никуда. Как и бывало в ЛА. — Зейн летит с тобой? Мы давно не встречались все вместе.

Дэниел что-то промычал на другом конце, потому что как всегда работал. Когда я познакомился с ним, он был личным помощником Софи. Сейчас у него был собственный управленческий бизнес и работники как в Нью-Йорке, так и в ЛА. Не так уж плохо для парня младше сорока лет.

— Нет, он заканчивает свою последнюю съёмку, — ответил он. — С нетерпением ждёт жизни бывшей модели, — я слышал на заднем плане, как он быстро печатает что-то на компьютере. — После этого года я тоже начну замедляться. Софи говорила тебе, что мы усыновляем ребёнка?

Я устало улыбнулся и провёл рукой по лицу.

— Говорила. Мы вроде как этого ждали.

Он хохотнул.

— Да, Ашер говорил о чёртовом споре, — это было в нашем стиле. — В любом случае, почему я тебе позвонил. Теннисон хочет рекомендации для ассистентского агентства для «Поймать звёзды». Если ты доволен Никки, я свяжусь с агентством, в котором состоит он. Так меньше бумажной работы, и тебе просто нужно будет переписать его на другой фонд оплаты труда.

— Мне честно ещё не нужен личный помощник — или больше не нужен, наверное, — я зевнул и потянулся за своим кофе. Чёрт, он остыл. — Он на контракте?

Технически, мы уже готовились к съёмкам, но по большей части звонки совершал Теннисон. Ещё у нас работал специалист по поиску мест для съёмок, а я делал поправки и раскадровку. В любом случае, никакой помощник не требовался.

— Нет, не на контракте, так что я позвоню ему и поблагодарю за работу, — Дэниел сделал паузу. — Ты кажешься чертовски уставшим, приятель. С тобой всё в порядке?

Нет.

— Конечно, — ответил я. — Приятно вернуться к работе.

Но, по правде говоря, я чувствовал себя депрессивно. Раздражённым, подавленным, потрясённым и депрессивным.

Я едва ли спал. Засыпал на два или три часа ночью, а остальное время разговаривал сам с собой. Этот чёртов сон… Он снился мне ещё несколько раз, и это каждый раз меня потрясало. В реальности, я знал, что Джулиан снится мне больше потому, что я становился одержимым. Если бы я мог это отпустить к чёртовой матери, может, в этом не было бы проблемы.

Может, я перестану просыпаться твёрдым как камень по неправильным причинам.

— Ты забыл, что ты не актёр в нашей компании неудачников? — сухо спросил Дэниел.

— Не воспитывай меня, приятель, — хохотнул я. — Мне хватает этого от Софи и Брук.

Теннисон был человеком слова. Он не рассказал Софи о моём… лажовом состоянии… но это не значило, что она была слепой. Она могла сказать, что я более уставший, чем обычно, более тихий — или подавленный, как она это называла.

— Я тебя слышу. И всё же, ты знаешь, что мы рядом, — сказал Дэниел. — То же самое касается Джулиана. Как он?

Так же, как и я, что было хуже. Я не хотел, чтобы ему было больно от того, что я отстраняюсь без видимой причины, так что я был с ним честен. _«Отчасти честен». _Я рассказал ему о своих беспокойствах о созависимости и о том, что если мы будем слишком сильно полагаться друг на друга, это не даст нам двигаться дальше.

С этого момента мы оба _притворялись. _Всё было _в порядке. _Натянутые улыбки, слишком небрежные разговоры, незначительные темы. Мы оставались близки, но между нами появился другой тип дистанции. И это было из-за меня.

— Он много играет, — сказал я Дэниелу, что было правдой. Джулиан играл. Каждую ночь я слышал его за роялем. Его ноты и ручные записи были по всему лофту. Мне это нравилось. — Думаю, у него ещё и завязалась какая-то странная дружба с Теннисоном.

Она не была _странной _в этом смысле; я просто думал, что он будет ближе с Софи, по какой-то причине. Но Теннисон и Джулиан наслаждались обсуждением фильмов и музыки.

— Почему она странная?

Я пожал плечами, хоть он меня не видел.

— Я не знаю. Может из-за возраста? Джулиан должен интересоваться поиском друзей своего возраста. Софи и Зейн единственные, кто ближе к этому в нашей компании.

Дэниел рассмеялся.

— Верно, а остальные из нас растлители малолетних, любящие повеселиться. Как он может устоять? — вместо того чтобы посмеяться над этим, я не мог не поморщиться. Сейчас растление малолетних било слишком близко в тему. — Не могу поверить, что я говорю это _тебе_, — продолжал он, — но расслабься, Ноа. Мы не всегда находим то, чего хотим, в своей возрастной категории.

Нет, это становилось болезненно очевидным, чёрт возьми.

*** 
Приехав домой и припарковавшись в гараже, я увидел там грузовик. Это означало, что приехал Никки, или что он вернул грузовик. Захватив свои вещи, я направился к лифту и поднялся на наш этаж.

Как только двери открылись, меня охватил басс громкой музыки и запах одновременно сигарет и травки.

Теннисон и Софи ни за что не могли быть дома. Они бы заметили и позвонили мне. Я надеялся.

Я достал ключи и открыл дверь, разрываясь между раздражением и беспокойством. Я нашёл Джулиана посреди дивана. Он прикурил косяк, пока на телевизоре шло жёсткое порно.

_Чёрт побери._

Когда я захлопнул дверь, это привлекло его внимание, но он был слишком накуренным, чтобы испытать шок. На его лице не было никакого выражения. Он спокойно уменьшил громкость стерео и вместо того, чтобы выключить порно, налил стакан водки с газировкой.

Он купил алкоголь. Засранец.

— Добро пожаловать домой, — лениво произнёс он. — Как прошли твои встречи?

Я не ответил, слишком разозлившись. Но беспокойство никуда не делось, потому что это был не он.

— Какого чёрта ты творишь, Джулиан?

Он усмехнулся.

— Я набираюсь смелости. Хочешь тоже? У нас есть жидкий ассортимент, и Никки снабдил меня ассортиментом марихуаны. Ещё он дал мне гашиш, но я не знаю, как его курить.

Я смотрел на него, внутренне споря с собой, затем вздохнул и поставил свою сумку и тубусы на пол.

— Ты когда-нибудь раньше был под кайфом, малой? — спросил я.

Он нахмурился, когда я сел к нему на диван.

— Прекращай это дерьмо, _дядя. _Я знаю, ты считаешь меня невинным и милым, но у нас в Германии тоже есть трава, — он пожал плечами и откинулся на спинку.

Я покачал головой и посмотрел на кофейный столик. Пакетик травы, табак, две пачки сигарет, сигаретная бумага… Одна бутылка водки, одна бутылка моего любимого виски, повсюду разбавка…

— Сколько именно смелости тебе нужно? — поинтересовался я.

Он снова наклонился вперёд и поставил передо мной стакан.

— Это и для тебя. Так что не злись, — он положил мне в стакан ложку раздробленного льда и воссоздал «Джеймсон» с имбирём, который я научил его делать много недель назад. — Мне нужно кое-что тебе сказать, и я чертовски нервничал из-за этого. Но затем пришёл Никки.

Забавно, как быстро это разрушило мою решительность. Какого _чёрта _он так нервничал? И почему это заставляло нервничать и меня? Лучше бы ему не уезжать, чёрт возьми. Кто знал, что ещё дал ему Никки. Друзей? Дядю получше?

Я поморщился.

_«Хорошо, давайте выпивку»._

Мой рот наполнился слюной, и первые два глотка прошли гладко, распространяя вниз тепло.

— Что с порно? — я расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки и поудобнее устроился на диване. — Не особо похоже на твой вкус.

— Ты не знаешь мой вкус.

Я хохотнул и выпил ещё.

— Ты любишь садо-мазо?

Двух женщин жёстко использовал парень в коже. Он размахивал той ещё плёткой и заставлял девушек рыдать, прежде чем они ползли сосать его член.

Джулиан казался остолбеневшим, и ничего не сходилось.

Один взгляд на его пах сказал мне, что это не вызывало у него физической реакции.

_Чёрт._

Я оторвал взгляд и осушил свой стакан.

— Я никогда этого не делал, — тихо сказал Джулиан.

Я нахмурился.

— Чего не делал?

— Не сосал. Мне сосали, меня трахали и командовали мной, но никогда не сосали.

И вот так гейский кот вылез из мешка.

Но до меня довольно быстро дошло, что он не знал, в чём признался.

Мой второй напиток исчез за раз. У меня было ощущение, что мне это нужно, если темой будет секс. Я налил третий стакан, а затем Джулиан протянул мне косяк.

С последнего раза прошли годы…

Даже в Городе Травки в моих кругах это было не особо распространённо.

Я взял косяк и сделал маленькую затяжку, пробуя потенциал. Там было смешано мало табака, и это было какое-то качественное дерьмо. Сладкое, крепкое. С мгновенным эффектом.

_Чёрт… да…_

Я откинулся назад, закрыл глаза и сделал ещё одну затяжку. Это было лучше, чем алкоголь. Мой возраст мешал веселью. Раньше я курил много травки, но затем повзрослел.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Лучше, чем последние пару недель, — признался я. Приоткрыв один глаз, я увидел, что он наблюдает за мной. — Это не станет чёртовой привычкой.

Он усмехнулся, со слегка остекленевшим взглядом.

Мне нравилось видеть его счастливым.

Но тени под его глазами вернулись. Это была моя грёбаная вина. Я снова закрыл глаза и затянулся косяком, удерживая дым. Я держал до тех пор, пока проблемы не исчезли, и кошмар не стал простым желанием.

— Никки позвал меня на свидание.

Ну конечно. Джулиан был красивым парнем.

Я повернулся к нему, и да, он действительно выглядел хорошо. Раньше я не обращал внимания на его внешность. В любом случае, не много внимания.

Я сделал последнюю затяжку, прежде чем наклониться вперёд, чтобы потушить косяк.

— Что ты ему сказал?

— Что… что я подумаю об этом.

Я искоса посмотрел на него. Больше никакой ереси.

— Почему ты скрывал, что ты гей?

Несмотря на то, что он был под кайфом и на полпути к запою, он выглядел обеспокоенным и пристыженным.

— Мы можем поговорить об этом в другой раз? Я впервые за годы чувствую себя в порядке.

Достаточно справедливо.

Но я хотел наконец узнать.

— Я сейчас вернусь, — сказал я. Мне хотелось переодеться в спортивные штаны и футболку, и мне нужно было прояснить мысли.

Джулиан вернулся к просмотру порно, а я вышел из комнаты. Но ничего не сработало. Вернулись изображения из снов о нём, и теперь в них не было ничего отталкивающего.

Я умыл лицо и посмотрел на своё отражение.

Свидание с Никки… Да. С парнем его возраста. Это было идеально. Но чёрт меня побери, если меня это не раздражало. Я скучал по Джулиану. Я хотел просто чуть больше — быть чуть ближе. Будто если я прижму его к себе, это принесёт облегчение. Это была лажа, но так я себя чувствовал.

— Я в полной заднице, — пробормотал я себе. Я разделся, отлил, а затем включил душ. Если я не протрезвею, то зайду слишком далеко, а мне нужно было это отпустить. Может, найти женщину. Кого-то, кого я мог трахать, обнимать и от кого мог получать успокоение. Это не особо меня устраивало, но казалось лучшим вариантом.

Только… нет.

Я быстро принял душ под холодной водой, и это немного помогло. К несчастью, мои мысли были такими же отбитыми. Трезвость не изменила тот факт, что мне хотелось вышеупомянутого успокоения от Джулиана. Любая женщина на этом месте будет заменой.

Надев спортивные штаны, я боролся с самим собой. Из-за этого я стал мазохистом. Логика говорила мне, что пространство это хорошо. Логика говорила, что я просто был лишён прикосновений, и мои желания изменятся, если я получу то, в чём нуждался, где-то ещё. Но моё сердце не соглашалось. Джулиан не был простым удобством.

И последнее, моё тело… Было чертовски очевидно, чего хотело моё тело, и к лучшему или к худшему, я хотел к нему прислушаться. Даже когда не следовало. Возможно, особенно тогда.

Я кинул полотенце в корзину с грязным бельём и вышел из комнаты.

Джулиан по-прежнему сидел на диване и смотрел порно, но фильм был новым, и я больше не мог сказать, что он не испытывает физическую реакцию. Он наклонялся вперёд и прикрывал свой пах, и его лицо покраснело. Он не мог отвести взгляд от двух парней, трахающихся на экране. Ну, он бросил на меня один взгляд, заставляя меня задуматься о своём решении не надевать майку.

— Разве ты не должен смотреть это в уединении? — спросил я, смирившись.

Как и сказал, я был в заднице. Рано или поздно я всё испорчу.

— Скорее всего, — ответил Джулиан. — Ты всегда можешь сказать мне это выключить.

_«Хорошая попытка, малой»._

Он не мог кинуть мне грёбаный вызов в лицо, думая, что ему сойдёт это с рук. Какой бы он ни хотел реакции, я её не дам. Мы оба знали, когда начиналось давление, у меня яйца были больше. Мне не нужна была травка или алкоголь, чтобы высказаться.

_«Нет, тебе это нужно только для того, чтобы заглушить всю свою жизнь»._

— Мне плевать, — я выкинул трезвость в окно и налил ещё выпить. — Можешь смотреть что хочешь.

И он смотрел. Он подключил к телевизору свой ноутбук и выбирал видео, где было побольше минета. Я надеялся, что это не в образовательных целях, потому что в порно все давились и получали сперму на лицо.

В это время я грел в руках выпивку и вспоминал времена, когда был весёлым. Ноа Коллинз, всегда готов к хорошему веселью. Никаких жалоб, никакой внутренней борьбы, никаких привязанностей.

Я скучал по тем дням.

Теперь у меня была бывшая, которая растоптала мое сердце — хотя, возможно, я не так разрывался из-за этого, как можно было подумать — и у меня был псведоплемянник, которого время от времени я трахал в своих снах.

Замечательно.

— Дай мне немного, — я кивнул подбородком на его косяк.

Он подвинулся ближе, чтобы протянуть косяк, и вскоре я вернулся в блаженную страну Безразличия.

Это было приятно.

Это позволяло мне наслаждаться дерьмом.

— Тебе нравится? — спросил я, указывая жестом на видео. Двое парней совершенно запутались друг в друге, используя руки и губы. Это было совсем не жёстко, но поразило меня больше. _Все эти руки. _Все эти прикосновения и хватки.

— Да, — хрипло произнёс Джулиан.

Я наблюдал за ним краем глаза, когда он сел обратно. Его руки прикрывали член, и сейчас он был достаточно близко ко мне, чтобы я чувствовал запах его лосьона после бритья. И травки. От нас несло травкой, и это было соблазнительно.

_Чёрт._

Закончив с косяком и своей выпивкой, я чувствовал идеальное гудение. Я был расслаблен, не было никакого беспокойства, и меня возбуждало гей-порно. Моё зрение не застилали проблемы, и я чувствовал напряжение в комнате.

— Ты хочешь трахнуть Никки? — я прижался головой к спинке дивана и смотрел на него. — Думаю, он будет согласен.

Джулиан пожал плечами и положил голову мне на плечо.

— Не знаю. Прошло много времени, и у меня будет ощущение, что я его использую.

Это вызвало у меня смешок.

— Лишь бы вы оба были на одной волне.

Он промычал.

— Думаю, он злится на тебя.

Я сухо сглотнул, уже явно заведённый видео.

— За что, чёрт возьми? — я стал твёрже и рассеянно водил большим пальцем вверх и вниз по нижней части, пока мой член рос.

Дыхание Джулиана сбилось.

— Потому что… потому что он ожидал больше работы.

Я пожал плечом, которое он не использовал в качестве подушки.

— Во время своей первой работы помощником, я даже не видел своего нанимателя. Я только сторожил его парковочное место.

Мы забыли о разговоре, когда один из мужчин смазал свой член и пристроился трахать другого. Он встал на колени за пассивом, и камера приблизилась. Идеальный угол, идеальный обзор. Актив входил медленно, дюйм за дюймом.

Джулиан содрогнулся рядом со мной, и я совершенно перестал использовать свой мозг. Инстинктивно, я поцеловал его в макушку, задерживаясь. Мы пользовались одним шампунем и гелем для душа, так что он пах как я.

— Выключи музыку, — пробормотал я. — Я хочу их слышать.

Джулиан выругался и быстро потянулся за пультом. У него дрожали пальцы, но ему удалось сделать ещё тише. Рок, который он включил, исчез на заднем плане, и стали слышны шлепки по коже и стоны двух мужчин.

Когда Джулиан снова сел, он был ближе, чем раньше, и повернулся ко мне лицом с достаточной похотью в глазах, чтобы по моей спине пробежала дрожь.

— Думаю, я знаю, почему ты больше не хочешь быть ближе ко мне.

_Чёртов ад._

Я смотрел пустым взглядом, не в силах вывести вперёд панику, которая держалась на задворках мыслей. Но то, что он сказал, было дополнено иронией, потому что _«ближе»? _Сейчас мы были всего в нескольких дюймах друг от друга.

— Это я и хотел тебе сказать, — продолжал он. — Я слышал тебя однажды ночью… Пожалуйста, не злись.

Я сжал челюсть.

— Не ищи в этом слишком многого, — учитывая, какими яркими были те сны, я был не особо ошеломлён узнать, что говорил во сне. Но я хотел бы, чтобы он не знал.

— Я не ищу, — быстро сказал он. — Я знаю, ты не хочешь этого… вот так — или меня, в реальности… но…

В реальности? Мой стояк на него казался мне слишком чертовски реальным.

— Но что? — я схватил его за подбородок, когда он попытался отвести взгляд. — Не время скромничать, Джулиан, — чуть наклонившись, я провёл носом по его челюсти. — Говори.

Он содрогнулся, выдыхая.

— Я хочу воспользоваться случаем.

Я тихо простонал и прикусил его кожу.

— Ты маленький засранец. Ты всё подстроил, — не нуждаясь в его ответе, я схватил его за челюсть и поцеловал.

Теперь пути назад не было.

ГЛАВА 10

Он поспешно сливался со мной, пока я брал на себя контроль. Я медленно поцеловал его несколько раз, пробуя его ради себя самого. Его губы были мягкими и на вкус вишнёвыми, от выпивки и травки.

Движением языка, я раскрыл его губы, и это его пробудило. Он поцеловал меня в ответ крепче, после чего я толкнул его на спину. Я последовал за ним и накрыл его тело своим. Облегчение, которого я жаждал, было просто повсюду. Как крохотные взрывы внутри меня, они подогревали меня давить сильнее и желать ещё больше.

— В мою кровать, — прорычал я. — Сейчас же.

Я поднял его на ноги и подтолкнул к коридору. Он, задыхаясь, посмотрел через плечо, а затем развернулся, и я прижал его к ближайшей стене.

— Сильнее, — требовал он. — Мне это чертовски нужно, Ноа.

Не больше, чем нужно было мне.

— Сними майку, — я прижался членом к его прессу и углубил поцелуй. Это дурманило, и чтобы думать, что это будет коротко — лишь бы избавиться от желания тела — я схватился за него так, будто хотел оставить на нём нестираемые метки.

Когда он избавился от своей майки, я повёл нас дальше по коридору к моей комнате. Я укусил его за шею, а затем лизнул это место. В ответ он прижался ко мне бёдрами, простонал и накрыл ладонью мой пах.

— Чёрт возьми, — выдохнул он. — Я-я хочу взять тебя в рот.

Меня охватил поток чувства собственности, и я поднял голову от его шеи. Я едва видел сквозь дымку похоти. Он гладил мой член через штаны и облизнул свою нижнюю губу.

Я взял в руку его подбородок и просунул между его губами свой большой палец.

Мой член будет первым, который он отсосёт.

_«Да, чёрт возьми»._

Мне это нравилось больше, чем должно было.

Достав палец, я просунул вместо него сразу три и спустил его штаны.

— Соси мои пальцы так сильно, как можешь, — я опустил взгляд между нами, видя его твёрдый член. — Бери больше, — у меня пересохло во рту, когда на его члене выступили капли спермы. — Больше, Джулиан.

Он простонал и закрыл глаза, и я вознаградил его, осторожно сжав в руке его упругие яйца. Я был рад, что он не бреется. Он не был везде гладким. Он был мужчиной. Но я ценил в нём и мягкость. На его груди по большей части волос не было.

— Я растяну тебя для себя, — сказал я ему.

Он быстро кивнул, и я достал пальцы. Затем я повернул его к своей комнате и шлёпнул по заднице.

— Иди — сейчас же. Я хочу, чтобы ты лёг на спину посреди кровати.

Я пошёл за ним, по пути избавляясь от своих штанов, и добрался до кровати в то же время, как он улёгся. Полностью обнажённый, он выглядел более уязвимым, но для меня это был чертовски идеальный вид. Столько всего, к чему можно прикасаться и держать.

— Ты понятия не имеешь, как сильно мне это нужно, — я забрался на него сверху, останавливаясь, чтобы щёлкнуть языком по колечку в его соске.

Он зашипел и попытался опустить меня на себя.

— Для того, кто не гей, ты в этом вполне потрясающий.

— Вполне? — я приподнял бровь.

— Бесподобный, — исправился он, проводя пальцем по моей бороде. — Могу я только спросить, ты хочешь меня — даже если мгновение — или просто секса?

— Тебя, — это было легко. На самом деле, самый лёгкий вопрос, который он мог задать. Это был он. Это было чертовски успокаивающе, сексуально, освобождающе — я будто снова мог дышать. Я не понимал этого. Я только знал, что нуждался в этом уже недели, и это должен был быть он. — Я должен тебя почувствовать.

_«Убедиться, что ты настоящий»._

Я наклонился и втянул его в медленный, пьянящий поцелуй.

— Повсюду, — пробормотал он.

Его пальцы скользили по моей спине, и мы оба застонали, когда я опустился на него. Я полностью накрыл его, и это принесло ещё больше облегчения. Не говоря о растущем сексуальном напряжении, я испытывал наслаждение. Никакой чёртовой спешки.

Он провёл руками по моей груди, пока я гладил его шею и плечи. Поцелуй никогда не прекращался, и будет не сложно привыкнуть к его вкусу. Чёрт, мне это не хватало. Поцелуев, нежности, просто ощущений. Но я должен был признать, что с Джулианом в этом было больше смысла. Я не знал почему, но полагал, что это связано с тем фактом, что в каком-то смысле мы были всем, кто остался друг у друга.

В какой-то момент он оказался сверху, и сексуальное напряжение стало сильнее. Где бы я ни прикасался к нему, он казался чертовски потрясающим. Он был нуждающимся, ненасытным и действовал инстинктивно. Сев, я положил руки на его задницу и притянул его ближе, чтобы наши члены соприкоснулись.

— Ох, чёрт, чёрт… — он толкнулся вперёд, пока я целовал его шею и грудь. Я опустил взгляд и увидел, что нас соединяет сперма, и это вызвало жар румянца на моей коже.

— Господи, — прошептал я. Это было чертовски сексуально. Я этого не ожидал. — Джулиан… — я просунул руку между нами и потёр наши члены, размазывая жидкость. Я гладил и сжимал, и заработал от Джулиана всхлип. — Открой свой рот, — я показал ему два скользких пальца, и он захватил их в рот как изголодавшийся.

На этот раз я не дал ему сосать долго. Я сразу отстранился и дёрнул его к себе для глубокого поцелуя, потому что тоже хотел его попробовать.

Из моей груди вырвался рык, и я перевернул его, охваченный животным желанием. На моём языке осталась соль. Это подтолкнуло меня быть грубее, желать большего.

— _Боже_, Ноа… Я хочу тебе отсосать, — задыхаясь, простонал он. — Ты ведь чистый, да? Я не хочу, чтобы что-то мешало.

— Я чистый, — я провёл зубами по его нижней губе, прежде чем протолкнуть язык в его рот. В голове всё плыло. Меня было бы не так легко убедить остаться без защиты, если бы не он и не чёртов кайф, под которым я был. — Хочу твою задницу.

Это было то, что всегда меня возбуждало. Анальный секс, фингеринг (_прим. это способ достижения полового возбуждения при воздействии пальцами на наружные половые органы_), римминг (_прим. сексуальная практика, подразумевающая стимуляцию заднепроходной области языком или губами_) — я определённо любил задницы. И мне отказывали в этом слишком долго. Эмма этого не хотела, и в то время меня это мало беспокоило. Но сейчас я возвращался от всего того дерьма и хотел его задницу растянутой и готовой.

— Пойду схожу за смазкой, — сказал он, но я остановил его, покачав головой.

— Нет, я хочу кое-чего другого. Становись на четвереньки, — я сел на пятки и погладил свой член. — Если ты дашь мне то, чего я хочу, я позволю тебе сосать мне, пока у тебя не заболит челюсть, и ещё после этого.

— Чёрт, да, чего ты от меня хочешь? Назови.

Я закусил губу, трахая взглядом его тугую задницу.

— Звуки. Каждую искреннюю реакцию на то, что я делаю. Не сдерживайся, — поначалу я мягко провёл рукой по его левой ягодице. Он вздрогнул и кивнул. — Идеально, — тихо сказал я. — В это же время поглаживай себя и следи за моим темпом.

— Это я могу… Но ты уверен, что смазка не нужна? Так пальцы входят легче.

Я хохотнул и на секунду почувствовал себя извращённым и испорченным. Наклонившись над ним, я прижался членом к его дырочке и поцеловал его в шею.

— Не переживай, — пробормотал я. — Смазка не нужна для хорошего римминга от твоего дяди.

— Боже! — Джулиан подавился воздухом, а затем всхлипнул, и это был самый чертовски сладкий звук.

Но это не казалось таким возмутительным, как я думал, — часть про дядю. И я понял, что это потому, что мы никогда на самом деле не играли эти роли и не имели таких отношений. Теннисон был прав. Джулиан был мне равным. У нас была семейная связь, но не история. Это помогло избавиться от этого табу, и за этим последовало и облегчение.

— О боже, я хочу этого, — выдохнул он. — Люблю, когда грязно. Ролевые игры и всё такое. Я никогда этого не делал.

Ради бога, я не нуждался во вдохновении. Оно откроет шлюз.

Я опустился поцелуями по его спине и гладил его бока, поверх татуировок и до бёдер. Затем я накрыл ладонями его ягодицы и лизнул гладкий спуск к его дырочке.

— Чёрт… — я простонал от вкуса. Чертовски потрясающе. Единственное, что меня слегка сбивало, так это то, что он, наверное, принял душ прямо перед тем, как я пришёл домой. Я бы хотел больше его естественного телесного запаха.

Джулиан втянул воздух, когда я мягко прошёлся языком по его дырочке. Выступающая кожа сжалась, что послало больше крови к моему члену. Придётся постараться.

— Пожалуйста, — прохрипел он.

Я уткнулся носом в светлый пух вокруг его щели, а затем больше надавил языком. В ответ Джулиан дал мне именно то, чего я хотел. Пока я лизал, сосал, щупал и целовал, он стонал и говорил мне, что с ним делают мои действия.

Как и я, он выпустил много спермы, и я использовал её, чтобы смазать его больше. И попробовать. Это чертовски заводило. Я любил хорошенько испачкаться.

На коже его спины выступили мурашки, и к тому времени, как он расслабился достаточно для пальцев, его кожа блестела от лёгкого слоя пота. Втянув два пальца в рот, я мгновение наблюдал, как он гладит себя, пока не начал молить более настойчиво.

— Шлюшка, — прошептал я.

— _Да… _— он протяжно простонал, пока я медленно вставлял в него два пальца. — Вот так!

Я остановился.

— Это было легко, — прокрутив пальцы, я коснулся ими его простаты. Это простимулировало его изнутри, и из его члена протянулась нить спермы.

— Я не могу, — проскулил он. — Вот чёрт, больше… — он начал бормотать, когда я установил ровный ритм, меняясь между массажем простаты, длинными толчками, которые трахали его, и мягким дразнением языком. — Ноа… Чёрт, Ноа!

Я выругался от наслаждения, слыша, как он стонет моё имя. Он был вне себя. Это делал с ним я.

— Ты всегда такой чувствительный? — спросил я.

Он тяжело выдохнул, дрожа.

— Не все трахают так, как ты. _Боже. _М-мне нужно кончить.

Я усмехнулся.

— Ложись на спину, — сказал я ему и достал пальцы. — Можешь поднять колени к своей груди и раздвинуть их?

Он кивнул и подчинился, а я ждал, пока он не раскроется передо мной полностью. Подцепив руками колени, с раздвинутой задницей, текущим членом, напряжённым торсом. Чёрт возьми, он был тем ещё зрелищем.

Я хотел трахнуть его жёстко, но это не казалось правильным. Он заслуживал лучшего, и это заставило меня понять, что я отхожу от кайфа. Подвинувшись ближе, я навис над ним и глубоко поцеловал. Были слова, которые я хотел сказать, но сдерживался.

Ещё несколько поцелуев, а затем я сполз вниз и лизнул его задницу. Так как он держал свои ноги, я обхватил кулаком его член и гладил его крепко, но медленно.

— Пожалуйста, пожалуйста, чёрт, пожалуйста, — бездыханно стонал он. Его голова металась из стороны в стороны, и он пытался поднять бёдра вверх, но я удержал его на месте. — Я чертовски близко, Ноа.

Я крепче сжал его член, но не стал двигать рукой быстрее. Я хотел доить его должным образом и продлить его оргазм. Но чтобы довести его ещё ближе и, в конце концов, толкнуть за грань, я быстрыми круговыми движениями потёр его простату.

Когда он потерял дар речи и начал дрожать сильнее, я понял, что он готов. Через несколько секунд из его члена вырвался первый поток спермы, упав ему на грудь. Я поддерживал тот же ритм, и он вскрикнул и отпустил свои ноги.

Это изображение его, полностью замершего и кончающего, останется в моих мыслях навсегда, чёрт возьми.

Это превратило меня в дикаря, и я едва дал ему восстановить дыхание. Одним долгим движением, я провёл языком вверх по его торсу. Я попробовал его, со свежим потом и спермой, и зарычал от нужды.

— Твой сладкий ротик на моём члене — _сейчас же._

Он ахнул, не в силах произнести слова, и сначала притянул меня для поцелуя. Я простонал в его губы и передал ему его собственное возбуждение, что, казалось, обновило его голод. С твёрдым толчком, он уложил меня на спину.

— Наконец-то, — выдохнул он.

На этот раз не было никаких опасений или тревоги. Он наклонился к моему члену и захватил его в рот наполовину раньше, чем моя голова коснулась подушек.

Я зашипел и приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть. Он лизал, сосал из щёлки и отсасывал так, будто поклонялся мне.

С моих губ сорвался бездыханный смешок, и я слегка поморщился, когда он стал слишком активным.

— Следи за зубами, малыш.

Он быстро извинился передо мной, его щёки покраснели, а глаза наполнились голодом. Меня здесь будто не было. Он полностью сосредоточился на моём члене. Боже, он был идеален. Идеальный он — это именно то, чего я хотел.

— Я так много всего хочу сделать, — пробормотал он между лизанием. Его взгляд коротко встретился с моим, так что, может быть, я всё-таки существовал. — У меня есть всякие фантазии…

— Чёрт, — прошептал я. — Вот так, сделай меня мокрым, — запустив пальцы в его кудри, я медленно направил его к своему стояку, побуждая попробовать меня ещё. — Что за фантазии?

Мне не следовало спрашивать. Я знал, что пожалею об этом.

Он закрыл глаза и что-то промычал с моим членом во рту, и время от времени останавливался, чтобы озвучить свои желания.

— Что-то нормальное, наверное, — он провёл по члену рукой, опускаясь, чтобы лизнуть мои яйца. — Профессор универа и студент, начальник и работник, доктор и пациент…

Я сжал челюсть, моя голова заполнилась бесчисленными сценариями.

Моя голова откинулась назад, и я полностью потерялся в моменте. Между его сосанием и озвучиванием фантазий, не пройдёт много времени, прежде чем я взорвусь.

Его рот был чертовски потрясающим. Не было никакого хитроумия или техники, но он сосал так, будто любил это дело. Он несколько раз давился, но настойчиво хотел заглотить меня всего. Это не получалось, хотя он продолжал пытаться. И его язык… Его чёртовы губы.

Я даже не заметил, что начал слегка толкаться. Это его стоны оповестили меня, что его восторгает что-то новое, так что я лёг на спину ровно и поднял обе руки к его голове. Сжав в кулаке его волосы, я начал трахать его рот.

— Я почти кончил, Джулиан, — я приподнял голову, чтобы бросить ещё один взгляд. — Чёрт возьми, в тебе так приятно, — по моему стволу стекали слюна и предсперма, дыхание сбилось, мышцы напряглись и… чёрт. Я остановился, будто это убило меня. — Хочешь попробовать проглотить? Мне всё равно, только выбери до того, как я взорвусь.

Он ответил тем, что заглотил мой член как можно глубже, и я не смог больше сдерживаться ни одной грёбаной секунды. Я кончил жёстко. Воздух из моих лёгких выбило, и я напрягся.

Джулиан подавился стоном, пока лизал и сосал меня. В его рту оказывалась струя за струёй.

У меня было такое ощущение, будто я пробежал марафон. Никакой возможности как-либо двигаться. Я растаял на матрасе, задыхаясь и сглатывая сквозь сухость в горле.

Рядом со мной опустилось тёплое тело, и я нашёл силы, чтобы обвить его руками. На нас довольно сильно дул воздушный кондиционер, так что я накрыл нас одеялом.

— Чёрт возьми, — кашлянул я.

Джулиан тихо рассмеялся и поцеловал меня в шею.

— Ты такой пылкий.

Это было что-то новое.

— Что ты имеешь в виду? — я зевнул и нашёл хорошее место на подушке, где мог вдохнуть его запах и поцеловать его в лоб.

— Я не могу это объяснить. Это… страсть, наверное? — он поднял голову, чтобы посмотреть мне в глаза. — Ты раскрепощённый. Даже с мужчинами… Или со мной, в любом случае. Так всегда было, когда ты трахал парней?

Я сонно хохотнул и потёр глаза.

— У меня нет привычки заниматься сексом с мужчинами. Я просто не исключаю этого. Можешь назвать меня приспособленцем, — я погладил его по щеке. — Я люблю секс, Джулиан. Всегда любил. Я ныряю с головой, если это кажется правильным, — но с ним это казалось _слишком _правильным. — С тобой… — я должен был найти слова, которые не причинят ему боль. — В каком-то смысле, это было практически ради выживания. Я не могу вспомнить, когда последний раз действительно _нуждался_ в том, чтобы быть с кем-то. Мне неделями снились кошмары об этом.

— Я знаю, — он печально улыбнулся. — Это семейное, верно?

— Это не пустяк, — пробормотал я. — Но да.

Представить, что наша семья узнала бы? Это разбивало моё грёбаное сердце.

— Я понимаю. Правда, — он лёг и поднял взгляд на потолок. — Но для меня было примерно то же самое… хоть и со значительными отличиями. Но в любом случае, это было как когда я один раз потерял Линду в парке. Когда мы снова её нашли, я неделю от неё не отходил. Я обнимал её, пока не надоел ей, и иногда ставил будильник, чтобы проверять её, когда она спала.

Это были именно те слова, которые мне нужно было услышать, а я даже не знал. Это идеально всё описывало.

— Ты делал это, чтобы убедиться, что она всё ещё рядом.

— Да, — он наклонил голову в мою сторону. Часть тревоги вернулась. — Так что я понимаю, Ноа, — понимаю. Но я всё равно гей, и я по уши влюблён в тебя, с шестнадцати лет.

Я опешил, в то время как его щёки загорелись красным. Это был отрезвляющий момент, но не совсем неуютный. Хотя чертовски шокирующий.

— Это чертовски странно, малой, — сказал я, борясь с улыбкой. Ладно, я был отчасти польщён. Это _было _странно — крайне странно — но от этого моя гордость росла не меньше.

Он рассмеялся.

— Ты говоришь это сразу после того, как засунул язык мне в зад, — _туше. _Выражение его лица смягчилось, и он выдохнул. — Было облегчением это высказать.

Это убило веселье, и я скромно его поцеловал.

— Я понятия не имел.

— Конечно, не имел. Я психовал — настолько, что не приезжал на семейные встречи, — ах… это отвечало на всё. Проклятье. Он вздохнул и снова поднял взгляд. — Теперь всё иначе. Ты не должен чувствовать себя плохо из-за того, что говоришь мне, что это было на один раз. Я уже это знал.

Я нахмурился, всё обдумывая.

— В каком смысле иначе?

— Наверное… у нас у всех бывает безумная страсть? Но это отличается из-за всего, — казалось, он с трудом находил слова. — Я в беспорядке. Как и ты, — болезненная правда. — Раньше ты едва ли был настоящим. Ты был так называемым дядей, который живёт и работает в Голливуде, тусуясь с кинозвёздами. Мама всегда хвасталась тобой, и когда я увидел тебя — до того, как понял, что я гей — ты был устрашающим. На семейных встречах на тебе постоянно было всё внимание. Тебя сопровождало громкое гудение.

_«Душа компании»._

— Людей к тебе тянет, — задумчиво добавил он. — А теперь…

Я слегка улыбнулся.

— Теперь я настоящий?

Он кивнул и снова подвинулся ближе.

— Очень, — он поцеловал мою грудь. — Нужно учитывать жизнь. Всё, через что мы прошли… Сомневаюсь, что нам полезно слишком сильно полагаться друг на друга. Но потому, что меня так влечёт к тебе, это должно быть полным разрывом, — он взглянул на меня. — Я не хотел бы жить где-то ещё, но мне нужно найти собственных друзей и социальную жизнь, которая… — он скорчил гримасу. — Начнём с того, что я не особо общительный, но если я буду закрываться, это принесёт больше вреда, чем пользы.

Я прижал его к себе, потому что время, очевидно, истекало.

— Я понимаю, — и от меня не скрылась ирония. У меня было ощущение, что это я всё остановил, и может быть, отчасти так и произошло, но всё же я не мог избавиться от ощущения, что меня бросают. Чертовски ясно, не в резком смысле.

Он был прав. Мы оба. Если привязываться и строить что-то, основываясь на горе и одиночестве, это могло привести только к катастрофе. Я был рад, что он не переедет куда-то ещё, но раздельная социальная жизнь, наверное, поможет.

— Так что… этот новый старт начинается со свидания с Никки? — спросил я.

Джулиан тихо фыркнул и прикусил мою ключицу.

— Я ни к чему не готов, прямо как и ты.

Это принесло… странное облегчение.

— Но я схожу с ним на вечеринку, — сказал он. — Может, заведу пару друзей.

Конечно, заведёт. Джулиан был потрясающим парнем. Кто бы его не захотел? В смысле, быть с ним друзьями.

Нет, это было хорошо.

Правда, было.

Я надеялся, что не понадобится много времени, чтобы это _чувствовалось _так же правильно, как должно было.

ЧАСТЬ 2 

ГЛАВА 11

_Девять месяцев спустя_

— Мне плевать. Сделай это, — я зажал телефон между плечом и щекой, паркуя машину. Я знал, что это незаконно — засудите меня. — Я думал, деньги всё решают.

— Говоришь как дива, — криво усмехнулся Дэниел.

Я поморщился, затем вышел из машины и захлопнул дверь. _Глубокий вдох_. Я ущипнул себя за переносицу.

— К чёрту тебя за это, — медленно ответил я, — но ты прав. Я просто хочу, чтобы его день рождения прошёл хорошо.

Через пару недель Джулиану исполнялось двадцать четыре, и, находясь посреди съёмок, я совсем об этом забыл. Слава богу, Софи мне вчера напомнила.

— Я понимаю, Ноа, — Дэниел снова стал серьёзным. — К сожалению, я не могу заставить ресторан провести ужин только потому, что Джулиану нравится еда оттуда. Поверь мне, я их подкупал и пытался убедить, но очевидно, они хотят быть единственным рестораном в ЛА, который не привлекает большие толпы или публичность.

Я вздохнул и закрыл машину, а затем пошёл на приём к своему мозгоправу.

— Думаю, мы можем сделать что-нибудь дома.

— Это похоже на вечеринку, которая понравилась бы Джулиану больше, — ответил он. — Он не ты, приятель. В этом случае, чем меньше, тем лучше.

Он был прав. Я почесал голову ключом, думая, что делать. Я был ограничен во времени, так что для меня имело смысл провести вечеринку где-то ещё. Опять же, если мы устроим её дома, я не _опаздывал_. Мне не нужно было бронировать собственный лофт за несколько недель.

— Ты знаешь хорошего организатора вечеринок, который можешь сделать всё скромно? — спросил я.

— Какой глупый вопрос. Конечно, знаю.

***
— На это раз опоздали только на десять минут, — с усмешкой сказала доктор Кендалл. — Я впечатлена, — она жестом пригласила меня сесть, и я был слишком напряжён, чтобы обращать внимание на глупости. Я уже извинился. Я был ходячим, дышащим извинением. — Расскажите мне, как у вас дела с нашей прошлой встречи.

Я выдохнул и покопался в мозгах в поисках ответа.

— Всё было... хорошо. Я сменил рубашки на футболки, — что означало, что подготовки к съёмкам и подлизывание к людям в костюмах прекратилось. Мы, наконец, снимали, и мне больше не нужно было иметь дело с продюсерами — только с Теннисоном. Это было его шоу. Он был единственной связью между съёмочной площадкой и всем, что происходило за сценой.

Я ему не завидовал.

— Вы далеко от парковок студии, — заметила доктор. — У вас сегодня выходной?

Сейчас только у пары студий были постоянные парковки, но плевать.

— Мы не работаем со студией, и нет, я просто взял отгул на несколько часов, — я проверил свои часы. — Надеюсь вернуться до трёх.

В это время мой помощник режиссёра и оператор-постановщик готовились к следующей сцене. Мне повезло с помощником и оператором, работой с которыми я действительно наслаждался. До сих пор у нас с ними было одно и то же видение.

— Значит, на работе всё хорошо? — доктор Кендалл сделала пометку в своём блокноте. — Есть какие-то источники стресса? Вы упоминали, что вам снилось больше кошмаров примерно в то же время, как вы были заняты кастингом.

Я покачал головой.

— Нет, у меня уже несколько недель не было кошмаров. Я живу съёмочной площадкой, так что с работой сейчас всё хорошо.

На самом деле, в последнее время я чувствовал себя намного лучше и надеялся, что сегодня будет последний мозгоправный приём. Но я был рад, что пришёл сюда. Ещё одна вещь, которую я бы не сделал, если бы не Джулиан.

Он начал ходить прошлым летом, после того как мы… провели вместе ночь, и… Его прогресс был заметен, так что я собрался с мужеством и назначил приём не так давно в этом году. Но сейчас было уже достаточно. Я ходил к доктору Кендалл каждую вторую неделю, с февраля, и когда за углом был май, я был уже доволен.

Дошло до того момента, когда выражение мыслей начало казаться остановкой, и это значило, что пришло время двигаться вперёд. Не было никакого грёбаного диагноза. Это была простая скорбь, и она уменьшилась.

— Это отлично, Ноа, — доктор улыбнулась мне, а затем перешла к следующей теме. — В прошлый раз вы говорили, что готовы продать дом своих родителей в Питтсбурге. Есть ещё мысли об этом?

Не особо. Я пожал плечами.

— Мы наняли риелтора.

Пора было. Несколько месяцев назад мы с Джулианом на неделю разошлись своими дорогами. Он улетел в Германию со своими бабушкой и дедушкой, чтобы собрать все вещи, которые они хотели оставить, а я сделал то же самое в доме мамы и папы. В наш лофт добавились некоторые мелочи и фотографии, какие-то вещи пошли на продажу, а остальное ушло на благотворительность. Остались только дома.

Ну, дом моей сестры в Берлине уже арендовала семья. Но родительский дом должен был быть продан.

— Какие у вас от этого ощущения? — спросила доктор.

Я бросил на неё взгляд, потому что мы обсуждали это раньше.

Она хохотнула.

— Я знаю, вам не нравится эта фраза, но это единственный способ, которым я могу всё охватить. По вашему поведению с прошлого приёма и с этого, я могу сказать, что вы хотите закончить, и я понимаю это. Год был тяжёлый, — она сделала паузу, листая что-то на своём Айпаде. — Как прошло ваше свидание после прошлого раза?

Я внутренне поморщился.

— _Это _была чёртова катастрофа.

Прошлой зимой Джулиан признался, что они с Никки встречаются. Я отреагировал не очень хорошо. Он понятия не имел, но я воспринял это довольно тяжело, что привело меня в ярость. Он поступал правильно, и я тоже пытался.

Напиваясь и каждую неделю трахаясь с новой женщиной. Несколько месяцев я просыпался каждое воскресенье в чужой кровати, прежде чем устало утащиться прочь. Раньше мне никогда не было до этого дела, но всё изменилось.

В конце концов, я остановился, потому что меня от этого тошнило, и Кендалл предложила сходить на настоящее свидание. Попытаться кого-нибудь узнать.

— Почему так? — она отложила свой планшет, готовая слушать и анализировать. — Вы говорили, что она кажется другой.

— Конечно, в баре казалась, — моё _свидание _должно было быть очередной связью на ночь. Вместо этого я пригласил её на ужин. Большая ошибка. — На середине ужина повторилось старое дерьмо. Всё казалось неправильным.

_Я _казался неправильным. Лето было идеально хорошим, но со _мной _было что-то не то.

— Она что-то сказала или…? — подтолкнула доктор.

Я нахмурился и потёр шею.

— Нет, мне просто это больше не нравилось. Я отключился и не мог обращать на неё внимание. Никакого интереса, — в конце свидания, пока мы ждали её такси, я поцеловал её и _ничего._

Доктор промычала.

— Когда вы отключились, куда ушли ваши мысли? Вы помните?

Я выдохнул и вытянул ноги, вспоминая.

— Наверное, к работе, — как только мои мысли переключались на работу, я был счастливым ублюдком. Я верил в наш сценарий и впервые любил находиться на месте режиссёра. — Примерно во время нашего свидания… — до меня дошло, и я выпрямился. — Думаю, это было на следующий день после того, как Джулиан наконец позволил мне послушать его собственные песни, — этот малой был _великолепен. _Господи, он играл и пел так, что сердце разрывалось. — Было слишком рано думать о записи для фильма, но я помню, что эта песня крутилась у меня в голове. Я хочу вставить её в фильм.

Я ещё не говорил Джулиану. Он был решительно намерен пробиться сам, но я каким-нибудь образом вмешаюсь. Песня была идеальной для одной из самых тяжёлых сцен в фильме.

— Это интересно, — заметила доктор. — Значит, мысли были связаны с работой и Джулианом. Мы уже установили, что вы трудоголик, — она бросила на меня многозначительный взгляд, но она была мозгоправом. Наверное, она везде видела «нездоровое поведение», но добро пожаловать в индустрию, чёрт возьми. — Похоже, вы просто не в том сознании, чтобы заводить новые отношения.

Без шуток.

Она приподняла бровь.

— Это не значит, что я рекомендую вам вернуться к прежним методам преодоления ситуации.

Очевидно. Я предпочитал не чувствовать тошноту.

— Я буду встречаться со своей рукой, — я пожал плечами.

Порно хорошо подходило; оно обеспечивало меня картинками. Тогда мне не нужно было думать. Я не мог рисковать и дрочить с телевизором или ноутбуком. Мои мысли разбредались, и мне не всегда нравились, в какую сторону плывут мои фантазии. Или вернее, мне это нравилось слишком сильно.

— Как дела у Джулиана?

— Наверное, вы знаете больше, чем я.

В конце концов, мы ходили к одному мозгоправу.

Кендалл печально улыбнулась.

— Я не спрашиваю о его чувствах или личном мнении, Ноа, — она провела пальцем по планшету. — Вы говорили, что он едва бывает дома. Это по-прежнему так?

Я был готов поспорить, что она и на это знает ответ. Если я не ошибался, он был здесь несколько дней назад.

— Он занятой парень, — я мог признать, что я не самый лёгкий пациент.

Будь мой папа жив, он бы хохотнул и покачал головой на то, что его сын ходит к терапевту. Я не был сделан из того же теста, но может быть, я застрял в старой школе. Так открываться было не в моём стиле. Но… говорить о Джулиане? Ещё хуже. Я замыкался, как зубрила перед королевой выпускного.

Но у меня было хорошее оправдание. Потому что она _знала. _Несколько месяцев назад Джулиан попросил разрешения рассказать доку о нашей ночи, и хоть мне не хотелось, чтобы это вылезало наружу, я бы никогда не встал на пути его восстановления, что бы для этого не требовалось. Так что она знала и часто пыталась заставить меня поговорить об этом. Но я мало что ей говорил, только то, что я чувствовал эту непостижимую нужду… чего угодно, но не изводить его, как мог это описать.

Прочистив горло, я слегка наклонился вперёд и беспокойно постучал ногой.

Кендалл ждала. Терпеливо наблюдая.

— Что? — я нахмурился.

Она приподняла бровь.

— Наверняка вы можете сказать больше.

— Я не знаю, что вы хотите от меня услышать, — я начинал защищаться. Я снова откинулся назад и скрестил руки на груди. — То, что я сказал, правда. Он занятой. Если он не работает, то гуляет со своим парнем или играет.

Но он не прикасался к роялю. Он купил подержанный синтезатор, который держал в своей комнате. Я всё равно слышал его, но теперь за закрытой дверью.

Я не знал, как два парня могут оставаться близки, и всё же находиться в разных мирах, но мы были в этом королями. Общаться было легко, в этом не было проблем, иногда мы вместе смотрели дома фильмы, достаточно часто ходили на ужин с Теннисоном и Софи и проявляли интерес к страстям друг друга — к музыке и кино. И всё же, чего-то не хватало.

Но я мог видеть в этом слишком много. Днём он выполнял поручения какой-то шишки из «Variety» (_прим. ведущий американский еженедельник, освещающий события в мире шоу-бизнеса_). Долгими часами, за скудную оплату. По выходным он ходил куда-нибудь с Никки и другими друзьями, которых завёл на работе. В сочетании с часами, по которым работал я… не удивительно, что чего-то не хватало.

— Ноа, — док хлопнула руками по столу. — Я полностью осознаю, что для вас это деликатная тема, но мы не должны её обходить.

Я сжал челюсть.

_«Не спрашивай»._

Она продолжила.

— Он вас всё ещё привлекает?

Сузив глаза, я увидел свою лазейку. Я был рад, что она выразилась именно так.

— Он симпатичный парень. Влечение ничего не значит.

У меня было, возможно… месяц или два, когда я думал, что одержимость прекратилась. Это было огромным облегчением. Затем, медленно, но верно, внутри меня начала расти тоска. Это была одна из причин, по которой я согласился на предложение доктора сходить на свидание с Саммер.

— Ммхмм, я уверена, — она сделала пометку, и я был официально раздражён. — Не переживайте, на этом я остановлюсь, — затем она снова подняла взгляд, выражение её лица смягчилось. — Скоро первая годовщина смерти вашей семьи.

— Я знаю, — протянул я.

Мне повезло, что дата выпадала на неделю, когда мы улетали в Париж. Я надеялся быть таким занятым работой, чтобы это пропустить.

Док наклонила голову.

— Поэтому я бы предложила, чтобы мы встретились ещё хотя бы раз после сегодняшнего дня. Думаю, у вас хорошо получается двигаться вперёд, но с годовщинами может быть сложно.

Я ни за что не хотел идти, но нужно было думать и о кое-ком другом. В зависимости от того, как Джулиан отнесётся к тому дню, могло быть полезно спросить у кого-то совет или что-то ещё.

— Хорошо, ещё один приём, — ответил я. — Я позвоню и запишусь.

Она не казалась довольной этим, может, думала, действительно ли я это сделаю, но давить не стала. Чему я был рад.

— Надеюсь, что запишитесь, но если вдруг нет… — она смягчилась и терпеливо улыбнулась. — Ноа, за последние несколько месяцев вы много рассказали мне о своей семье. Они были замечательными людьми, и я думаю, они хотели бы, чтобы вы были счастливы. В каждой семье бывают споры и мосты, но в конце всё приходит к счастью. Каким бы и где бы оно ни было.

Я кивнул, соглашаясь.

— Я и говорю это Джулиану. Ему иногда трудно, потому что Джеймс надеялся, что он пойдёт в другом направлении, кроме музыки. Но я знал Джеймса. Он просто его оберегал, — я остановился. — По крайней мере, Джулиан теперь открыт насчёт своей ориентации. Это хорошо. Надеюсь, он скоро расскажет своим бабушке и дедушке.

Доктор сжала губы, затем слегка улыбнулась.

— Вы очень заботитесь о Джулиане.

— Ну, да, — я нахмурился.

— Я просто говорю. Зачастую он первый человек в ваших мыслях. Однако, в этом случае я говорила не о нём. Я говорила о вас. Одобрение вашей семьи никогда не было для вас всем, но оно определённо имело значение, — она ждала моего возражения, но она была права. — Так что, пожалуйста, помните об этом, когда дело касается _вашего _счастья. Ваша семья хотела бы этого для вас.

— Хорошо… — я плохо понимал намёки, и у меня не было времени что-то разбирать. У меня звонил телефон, и меня не было на площадке слишком долго. — Да, хорошо, конечно, — я быстро просмотрел сообщение от своего оператора-постановщика, видя фотографии со следующей сцены. Это была новая площадка, и я просил фотографии освещения до своего возвращения, хотя освещение для репетиции было не моей проблемой. — Послушайте, док…

— Я понимаю, мистер Трудоголик, — она кивнула и указала рукой на дверь. — Полагаю, урок окончен.

Я хохотнул и встал, уже набирая своего оператора.

— Я вам перезвоню. Хорошего дня, — я вышел из кабинета и пошёл по коридору к выходу, и я не мог сказать, что доволен фотографиями. Я отчасти влюбился в Эйприл, героиню Софи, и хотел отдать ей должное.

— Я ждал твоего звонка, босс, — сказал Шон. — Чего не хватает?

— Улицы, — ответил я, открывая дверь. Я надел свои солнечные очки и пошёл на парковку. — Эйприл отображает свою жизненную историю на холсте с помощью граффити. Пропусти эту лампу с рюшками у её кровати и попроси кого-нибудь снять чёртовы постеры. Она не читает «Seventeen» (_прим. американский журнал для подростков_). Скажи художественному отделу, пусть всё убирают. Я еду обратно, так что увидимся через час или около того, — повесив трубку, я открыл машину и сел за руль.

Назад к работе. К единственной части моей жизни, где я всегда показывал класс.

ГЛАВА 12

Когда я приехал домой поздно ночью, я был истощён, у меня болела шея, и я был чертовски голоден. В лофте было тихо и темно, так что Джулиан либо лёг спать, либо гулял.

_С Никки._

Я открыл холодильник и полазил по контейнерам с едой на вынос. В одном было вегетарианское чили из ресторана, в котором я часто заказывал еду, и пахло оно неплохо.

Я выложил чили на тарелку и поставил в микроволновку, а затем просмотрел свою почту, пока ждал, когда еда разогреется.

— Ноа?

— Оу, — я прислонился к кухонному островку, видя, как сонный Джулиан подходит ближе. — Прости, микроволновка тебя разбудила?

Он сонно покачал головой и зевнул. Его фланелевые штаны висели низко на бёдрах, но на нём не было майки. Обычно была.

— Я не мог заснуть, — проворчал он. — Никки храпит.

Я ничего не сказал и ждал, пока пройдёт ревность. Она была совершенно иррациональной.

Они никогда раньше не ночевали здесь. Было легче всё игнорировать, когда они были дома у Никки.

Лофт был моим святилищем, так что я не приводил сюда женщин. Но Джулиан и Никки были вместе. Конечно, они тоже будут тут.

— Мне стоит поговорить с ним о его намерениях? — я криво ему улыбнулся. — Вы вместе уже довольно давно.

Джулиан фыркнул и взял из холодильника бутылку воды.

— Ты теперь мой отец?

— Господи. Достаточно плохо быть дядей.

Он воспринял это так, как я и думал, и хохотнул.

— Хмм, не знаю... «Папочка» хорошо звучит.

Я рассмеялся.

— Иди нахрен, малой.

— У тебя был шанс, и ты его упустил.

Кое-кто сегодня был энергичным.

Микроволновка запищала, и я достал из ящика ложку и нашёл в шкафчике хлеб, чтобы макать его в чили. Я не хотел, чтобы момент уже заканчивался, так что подпрыгнул и сел на стойку.

Джулиан сделал то же самое с тумбочкой, захватив яблоко из миски рядом с кофемашиной.

— Как прошла работа?

— Хорошо. Мы сняли сцены с ребёнком и передвинули кухню, — Софи была немного раздражена, когда мы не смогли взять Кейдена, но мальчик просто не был достаточно заинтересован. — Мастерская и спальня Эйприл готовы. Завтра начинаем снимать там, — я сунул ложку в рот и потянулся за салфеткой. — А что у тебя? Как там стервятники в «Variety»?

— Меня уволили, — сухо сказал он.

— Какого чёрта? — с полным ртом выпалил я. — Что случилось?

Он пожал плечами и откусил яблоко.

— Мой начальник хотел, чтобы я сплетничал о Софи.

Это... да, эта часть Голливуда была отстойной.

— Мне жаль. К сожалению, в этом городе кто-то всегда будет хотеть воспользоваться преимуществом. Но они ведь уволили тебя не за то, что ты отказался?

— Нет, — он хитро улыбнулся. — Меня уволили потому, что я _случайно_ испортил сенсацию об одном певце.

Я усмехнулся. Он просто отлично справлялся с ЛА.

— Вот, что они получают, когда хотят, чтобы я предал друзей, — сказал он, снова пожимая плечами. — Так что, в любом случае, я начну завтра искать новую работу.

_Чёрт возьми._

— Джулиан, — вздохнул я.

— Что?

Я сжал губы в тонкую линию. Он _знал_, что. Мы всегда могли использовать его на площадке, и мне даже понадобится новый помощник на то время, когда мы полетим в Париж. Мой нынешний ассистент не мог поехать, потому что был отцом-одиночкой.

— Ничего, — я закатил глаза и намазал немного чили на кусок хлеба. — Я просто думаю, что ты слишком далеко заходишь с этой своей независимостью, — пока я жевал, он открыл рот, чтобы поспорить, так что я покачал головой и поднял руку. — Не в этом плане. Я понимаю, почему ты это делаешь. Но куда ты рисуешь эту линию? Потому что когда я обзавёлся связями в этом городе, я быстро ими воспользовался. Так работает ЛА, — я продемонстрировал лестницу, повернув вилку горизонтально. — Связи, деньги, талант. Это лажа, но так и есть, — я сделал паузу. — Ладно, иногда деньги тоже бывают на первом месте. В любом случае, не талант.

— Нет, нет, я это понимаю, — сказал он. — Но я не заработал тебя как связь. Ты семья. Если бы у меня были связи в «Variety», конечно, я бы их использовал, но их нет.

К чёрту эту чушь. Я понимал его, и в его словах был смысл, но он полагал, что я давал ему работу, основываясь только на семейственности или на чём-то ещё. Ещё он полагал, что легко отделается. Со мной это не пройдёт.

— Ты мне доверяешь, Джулиан?

Он нахмурил брови.

— Конечно, доверяю.

Я улыбнулся, потому что это согревало мне сердце.

— Хорошо. Если бы я сказал, что у тебя есть талант, который я хочу использовать, ты бы мне поверил?

— Мой кофе не настолько потрясающий.

Я кинул в него остатки своего хлеба.

— Остроумный придурок.

Он рассмеялся, уворачиваясь.

— Я серьёзно, — сказал я ему. И я мог с таким же успехом рассказать о записи для фильма. — К чёрту мелкие поручения и кофе. У тебя есть песня, которую я хочу.

Это его заткнуло. Он выглядел удивлённым, не говоря уже о замешательстве.

Я начал описывать своё видение для песни, как хотел вставить её в сцену — которую мы случайным образом снимали завтра — а затем как хотел, чтобы пианино переплелось с главным треком.

Я разошёлся, и прежде чем понял это, начал ходить по кухне, жестикулируя как чёртов идиот, будто мог нарисовать ему всю сцену. Такая хрень вызывала у Эммы смертельную скуку, так что я не рассчитывал, что Джулиан будет долго слушать.

— А затем эта часть, где Софи — Эйприл, — исправился я, — отчасти слегка сгибается в талии, сжимает волосы в кулаках и кричит во всё горло...

— Знаешь, я читал сценарий, — усмехнулся мне Джулиан.

Оу. Этого я не знал.

— Хорошо, значит, ты знаешь, — это было крайне приятно, по какой-то причине. — Ну, это то место. И в твоей песне есть эта кульминация, или что там, и я хочу, чтобы она была прямо _здесь_, чёрт возьми. Я не могу выкинуть это из головы. Это готовая сцена, и я хочу, чтобы все её запомнили.

Джулиан кивнул и спрыгнул с тумбочки, а затем подошёл к пианино.

— Думаю, я знаю, о какой песне ты говоришь.

Когда он начал играть песню, я пошёл за ним и встал рядом со скамейкой. Он играл безупречно, мягкие ноты дразнили мой слух и медленно становились громче. Я прикусил нижнюю губу, видя перед собой сцену, и кивнул сам себе, потому что это было оно, чёрт возьми.

Закончив, Джулиан выпрямился и размял свои пальцы. Затем он поднял взгляд и убрал волосы с глаз.

— Теннисон назвал эту сцену твоей деткой.

Я слабо улыбнулся.

— Звучит вполне верно, — желая закончить это дело, я сел рядом с ним и толкнул его плечо своим. — Я хочу, чтобы ты был частью этого проекта, когда мы дойдём до монтажа, Джулиан. И поверь мне, когда я говорю, что дело в твоём таланте, а не в том, кто ты.

Чёрт меня побери, если он не покраснел. Это было чертовски мило.

— Это ошеломляет, — признался он.

— Это отчасти началось на похоронах, — пробормотал я. — Не думаю, что кто-то помнит речи, но то, как ты играешь, незабываемо.

Его улыбка была наполовину гордой, наполовину скромной. Идеальный он. Он знал, что хорош.

— Я думал, связи и деньги важнее таланта, — на этот раз он толкнул меня плечом, и я тихо рассмеялся. — Я не знаю, Ноа. В смысле... я буду чёртовым дураком, если откажусь от этого, так что не стану, — сладкое облегчение. — Но мне не кажется, что я закончил с работой лакея, если это имеет смысл. Я хочу упорно работать ради успеха, который могу получить, а могу и не получить.

— Я могу заставить тебя работать, — хохотнул я. — Поверь, малой. Я даже могу заставить тебя страдать.

Он явно сомневался.

— Что ты имеешь в виду?

Может, я рисковал, но к чёрту. Я должен был попробовать.

— Мне нужен новый помощник для Парижа.

Это заработало мне _взгляд. _

— Мы действительно снова будем разговаривать об этом?

— Нет, потому что у тебя, кажется, сложилось впечатление, что я оказываю тебе услугу, — парировал я. — Ты об этом пожалеешь. Но, эй, если у тебя нет необходимых способностей, без проблем.

Он сузил глаза.

— Со мной это не сработает.

— Ты уверен?

— Ну, насколько это может быть тяжело? — он фыркнул. — Быть личным помощником голливудского режиссёра в Париже не особо похоже на лакейскую работу и страдания.

Он действительно не имел понятия. В киноиндустрии для помощников не было счастливой среды. Когда не были заняты работой, они отчаянно искали следующий способ в неё вступить. Когда работали, они либо сходили с ума от скуки, либо были так напряжены, что хотели покончить с собой.

— Есть только один способ узнать, — я сжал его ногу, чего не следовало делать. Я всегда хотел больше, чем одного прикосновения, и раз меня, по какой-то причине, больше не интересовали прикосновения к другим, мне чертовски не повезло. — Но чтобы ты знал, это не будет для тебя услугой, — я убрал руку и встал. — Я хочу, чтобы ты поехал со мной, но ты не такой парень, кто примет билет и возьмёт отгул.

Джулиан всё обдумывал, опустив взгляд, а мне нужно было идти в кровать. Через пять часов я должен был быть на площадке.

— Обсуди всё со своим мужчиной, — предложил я. — И приходи завтра на площадку. Съёмки будут закрытые, но я хочу, чтобы твой музыкальный мозг был там. Может, ты вдохновишься написать для фильма что-то ещё.

Джулиан в замешательстве нахмурился.

— Мне не нужно его разрешение. У нас не близкие отношения.

Это для меня было новостью, я был не совсем уверен, что это значит. Но когда заметил, что он не смотрит на меня, я запереживал.

— Ты в порядке?

Он кивнул и успокаивающе улыбнулся мне.

— В порядке. Иди спать.

— К чёрту это, мы говорили никакого притворства, — сказал я ему.

Что делало меня лицемером, потому что я был не совсем честен, но плевать.

— Ладно, — отрезал он, — я не чувствую уверенность на сто процентов, но поговорю об этом с доктором Кендалл на следующей неделе.

Достаточно справедливо. Здесь я мало о чём мог поспорить.

— Хорошо, — медленно ответил я. — Просто… ты знаешь, где меня найти, если захочешь поговорить. Я могу быть чертовски занят, но всегда найду для тебя время, малой.

Его улыбка была слабой, но, по крайней мере, на этот раз искренней.

— Я это ценю, Ноа. А теперь иди спать. Я приду завтра.

*** 
Джулиан опаздывал.

Перекрытая улица была заполнена трейлерами, съёмочной командой, столиками для пикника, а теперь и парой фургонов с едой, но я бы знал, если бы он был здесь. Если только охрана не впустила его без пропуска, и он не пошёл в пустое здание, где мы снимали.

Я в этом сомневался.

— Спасибо, куколка, — я взял обед у Люсии, своей боевой маленькой помощницы, и вернулся к своему разговору с Шоном. — Я хочу, чтобы здесь все три камеры были на Софи и чтобы в конце Пол поднял свою вверх. Ничего хлипкого, и мы начнём с наклона после удара, — я говорил главному оператору Шону об угле, с которым нужно было быть осторожным, чтобы не испортить, но я должен был высказать своё видение. — Итак, она начинает отсюда… — я указал на её строчку в сценарии и откусил свой сэндвич, — …и до сюда. Мы сделаем один дубль, а затем озвучку, если вдруг понадобится позже.

Был вариант сделать несколько дублей, но зная, что Софи сразу выдаёт лучшее в эмоциональных сценах, я предпочитал вместо этого снять на несколько камер.

Шон достал свои распечатки площадки, делая пометки и отметки на полу, и я увидел, как один из членов команды проходит мимо с большим ведром. Это напоминало мне, что сегодня Пятница Пяти Долларов, так что достал пару купюр и бросил их в ведро, когда он проходил мимо.

Старая традиция. В конце дня один везучий член съёмочной команды станет на несколько сотен баксов богаче.

— Это от меня и Софи, — сказал я ему. Она обедала на площадке, чтобы оставаться в образе, так что я не хотел, чтобы кто-то её беспокоил. Она даже выгнала Теннисона, на что было весело смотреть.

— Ноа!

Я поднял взгляд и увидел, что Джулиан ждёт возле охраны. Я кивнул, чтобы его пропустили.

— Я пойду поговорю с Полом, — сказал Шон. — Мы должны быть готовы через десять минут. Освещение Рембрандта готово, и нужно только поправить навес.

— Ура, приятель… подожди, — я прожевал остатки своего сэндвича. — Рембрандт в следующей сцене.

— Оу! Сделать акцент на хлопьях пыли?

Я указал на него.

— Именно, — к этому времени Джулиан дошёл до моего стола, и я сделал глоток газировки. — Ты задержался. Мы почти начинаем.

— Значит, я не опоздал, — он улыбнулся и сел рядом со мной, так что я представил его Люсии и двум помощникам, которые сидели с нами. — Приятно со всеми вами познакомиться, — вежливо сказал Джулиан. — Я слышал о вас много хорошего.

Я приобнял Люсию и чмокнул её в щёку.

— Однажды она выйдет за меня замуж. Она просто пока этого не знает.

Она рассмеялась и хлопнула меня по руке.

— Думаю, мой муж будет против.

— Лишь бы _ты _не была против, — я подмигнул ей и встал. — Хорошо, давай я покажу тебе площадку, малой.

Я слизал соус с пальцев и дёрнул подбородком, призывая его идти за мной в здание. Оно было чертовски старым, но явно прошло инспекцию, так что потрёпанным выглядело только снаружи.

— Я думал, съёмочные площадки более гламурные, — сказал Джулиан. — Что это за место?

— Старая фабрика, — я жестом указал на грузовой лифт, и мы зашли с парой других членов команды. — Наш специалист по поиску площадок нашёл её в последнюю минуту. Но как только ты увидишь верхний этаж… Это идеально, — нам мало что нужно было исправлять. Всё уже выглядело просто и винтажно. Мы добавили новые окна, поменьше, и подправили потолок, чтобы превратить его в настоящий чердак, но это было всё. И оставалось множество места для команды и всего оборудования.

Зазвонил мой телефон, и стоило помянуть дьявола, это был специалист по поиску площадок.

— Привет, Тифф, — ответил я. — Как Париж?

— Французский, — съязвила она. — И я закончила. Я нашла потрясающую улицу в Пятом округе, где мы можем снимать, и здание спереди выглядит именно так, как то, где Эйприл должна быть на Восемнадцатой улице. Мы с мистером Райтом сейчас работаем над разрешениями.

— Отлично, — когда лифт остановился, я положил свободную руку на поясницу Джулиана и подтолкнул его к выходу. — Ты посмотрела и на квартиру Эйприл?

С самого начала у нас был другой специалист по поиску. К счастью, Теннисон его уволил, когда он предложил «красивый вид на Эйфелеву башню».

Потому что голодающая художница не могла себе это позволить…

— Да, сэр, все фотографии готовы и отправлены в ЛА.

— Прекрасно, — ответил я. — Значит, скоро увидимся.

Убрав телефон в карман, я искоса посмотрел на Джулиана и увидел на его лице странную маленькую улыбку.

— Что за усмешка, малой?

Его улыбка выросла.

— Мне это нравится, — он посмотрел на большое, открытое пространство. Камеры, операторские тележки, освещение — всё указывало на мансарду, которую мы устроили в углу. — Прошлая ночь мне тоже понравилась. Ты был весь возбуждён, и я вижу почему. Это заразно.

— Слишком много грязных каламбуров за один раз, — я притянул его за шею к себе и поцеловал в висок. — Но я рад, что тебе нравится. Это много для меня значит, — может, он не был похож на Эмму. — Хорошо, итак, это закрытая площадка, — мы подошли к квартире, где ходила Софи и репетировала сама с собой. — Это значит меньше людей и тишина. Можешь поздороваться с ней позже, хорошо?

— Конечно, — он кивнул. — Занимайся своим делом. Я пойду, эм… да, — он достал из своей сумки блокнот.

Я улыбнулся и наклонил голову. Мой музыкальный гений был готов к работе.

— Хорошо, всем внимание. Сосредоточьтесь! — Люсия подошла ко мне сзади и занялась делом.

Должно быть, она поднялась по ступенькам.

Те, у кого не было дел, разбрелись, осталось только девять или десять людей. К Софи никто не подходил. Она знала своё место, и мы обсудили всё перед обедом.

Она выдохнула и расправила плечи. Она больше не была кинозвездой, она стала молодой художницей граффити, которая бежала от своей семьи. У Эйприл было не только биполярное расстройство, но ещё и шизофрения, и она отказывалась от лекарств, потому что считала, что против неё все сговорились.

Всё её внимание было сосредоточено на том, чтобы рассказать свою историю через искусство, чтобы её сын знал её правду.

Для проекта наняли компанию Бруклин, «Шэдоу Лайт», и она творила с Софи магию. С макияжем у неё были впалые глаза и больше выделенные кости, а потрёпанное хлопковое платье и грязные волосы заканчивали её вид нищеты и пренебрежения.

Люсия сделала шаг назад, когда всё было готово, зная, что это хочу снять я.

— Камеры готовы, — объявил я. Игнорируя монитор рядом с собой, я вместо этого встал рядом с Полом. — Начали.

Софи продолжала ходить, и медленно, но верно, её бормотание и шёпот стали громче. Она жестикулировала руками и качала головой, борясь с самой собой.

— Они ошибаются, — бормотала она снова и снова. — Я ему на пользу, — она говорила о своём сыне, о котором была не в состоянии заботиться. — Больше никто, больше никто… — она судорожно вздохнула и подошла к своим холстам. — Мой малыш увидит. Ты увидишь, малыш… они ошибаются! — крикнула она.

После этого она сорвалась. Она металась по квартире и бросала декорации в стены. Бутылки, краски, банки, лампу, стул.

Я хотел крупный план разбивающегося о стену стекла, тонких брызг краски и кисточек, падающих на пол.

— Мамочка сделает для тебя всё красиво, — кричала она. Дойдя до своей кровати, она сорвала грязные наволочки и простыни. — Здесь нас не найдут, и когда ты вернёшься, ты увидишь. Это наш дом. Я сделаю его красивым и безопасным, потому что мамочка тебя любит и… — она зарыдала и сжала волосы в кулаках. — Они не знают, они не знают…

Срыв продолжался, и я жестом попросил её продолжать. В конце концов, она достигла кульминации сцены, и я прочувствовал всё до костей, когда она согнулась и душераздирающе закричала.

Я проверил каждого оператора, убеждаясь, что они это засняли, и они кивали в ответ, медленно отодвигая назад тележки, на которых стояли камеры. Остался только Пол, и он дёрнул камеру в бок, когда Софи упала на пол.

Она задыхалась.

Всё было тихо, напряжение трещало электричеством.

— Снято!

Теннисон подарит ей всю чёртовую любовь после того, как я отправлю ему материал.

— Ты шикарно справилась, милая, — я подошёл к ней и помог подняться с пола. — Ты в порядке?

— Да, — она усмехнулась и сделала глубокий вдох, у неё дрожали руки. — Боже, это было опустошающе. Ты всё снял? Прости, на втором и третьем дубле у меня получается отстойно.

У неё определённо получилось не отстойно, но да, мы сняли.

— Ты звезда, — я поцеловал её в лоб, прежде чем вернуться за камеру. — Идём дальше, народ!

Я бросил взгляд на Джулиана и усмехнулся. Выражение его лица можно было описать только как восторженное. Он был захвачен моментом. Он быстро что-то писал в блокноте, крутя между пальцами локон волос.

Что бы он ни писал, я не хотел вмешиваться, так что вернулся к работе, и чёрт меня побери, если я не наслаждался тем, что он был рядом.

ГЛАВА 13

_Две недели спустя_

— Ты прав, — я провёл рукой по своей бороде и устало вздохнул. — Как я это упустил, чёрт возьми?

Теннисон покачал головой и выключил телевизор.

— Задай этот вопрос помощнику по сценарию.

В любом случае, это означало пересъёмку. В сцене после срыва Эйприл была большая продолжающаяся ошибка, героиня Софи надела аксессуар не на тот грёбаный палец. И я называл это большой ошибкой, потому что кольцо, с бабочкой на нём, будет сосредоточением следующей сцены, и оно должно быть на правильном пальце.

По крайней мере, у меня было оправдание отменить последний приём с доктором Кендалл. Это вернёт нас на один день назад в съёмках, так что у меня никак не будет времени на мозгоправа. В любом случае, я не чувствовал, что мне это нужно.

— Я позвоню Шону и Люсии, — пробормотал я.

— Ужин готов, ребята! — крикнула из кухни Софи. — Кейден! Иви! Идите мыть руки!

— Я пойду за Джулианом, — сказал я, доставая телефон. Я мог позвонить Шону по дороге.

Теннисон встал.

— Я слышал, он сегодня выиграл свою первую Пятницу Пяти Долларов.

Я хохотнул, глядя в сторону коридора, по которому Кейден и Иви побежали в ванную.

— Выиграл, да, — я снова посмотрел на Теннисона. — Это застало его врасплох, так что он последовал примеру Софи.

Для режиссёров, актёров и других, кто выше рангом, так сказать, было обычным делом отдавать ведро кому-то другому, если они выиграли, или покупать всем пиво или что-то ещё.

Софи однажды выиграла, удвоила содержимое и написала другое имя.

Она была популярной, и теперь таким был Джулиан.

Технически, он сейчас получал зарплату как мой личный ассистент, но ещё не начал работать и не чувствовал себя комфортно, одерживая победу, когда — по его словам — оказался на съёмочной площадке, ничего для этого не сделав.

Кейден и Иви закричали, что их руки чистые, и я ушёл, направляясь через коридор. Шон не брал трубку, так что я оставил ему сообщение.

Зайдя в свой лофт, я собирался позвать Джулиана, но закрыл свой рот раньше. Очевидно, здесь был Никки, и я слышал, как они спорят в комнате Джулиана.

Здесь я должен был оставить их наедине.

_Должен был._

Вместо этого я был любопытным ублюдком, который подошёл ближе к его двери, чтобы прислушаться.

— Я просто говорю, что мне надоело ждать, — услышал я Никки. — Отстойно, что у тебя депрессия, но у меня тоже есть жизнь.

Я был этим ошеломлён. Я сразу же разозлился на Никки и начал крайне переживать за Джулиана. Я знал, что он на антидепрессантах, но он ходил к Кендалл. Разве дела не становились лучше?

Чёрт возьми, мне следовало обратить больше внимания.

— Я не особо могу контролировать то, что чувствую, — голос Джулиана был менее снисходительным. — Я с самого начала говорил тебе, что не готов ко многому…

— Дело не в этом! — Никки был зол, и, чёрт возьми, я тоже. Если он давит на Джулиана, я без проблем мог поставить его на место. — Из всех людей, ты должен знать, что мне плевать на отношения. Я хочу _веселиться, _но прошли месяцы с тех пор, как ты хотя бы прикасался ко мне.

— Никто не запрещает тебе веселиться, — огрызнулся Джулиан. — Позвони одному из своих других четырёх парней и трахай их сколько захочешь. Я говорил тебе, _чёрт возьми, _я не в том состоянии.

_«Так с ним, малой»._

Я гордился им. И чёрт, я был впечатлён

— Ты ревнуешь? — спросил Никки.

Джулиан рассмеялся.

— Совсем наоборот, Ник. Мне нравится проводить с тобой время, _особенно_, когда ты только пришёл с одной из своих игр. Меньше давления на меня.

На него не должно было быть _никакого _давления. Не такого рода.

— Но я чувствую себя откинутым в сторону, — сказал Никки. — В смысле, я пошёл на все эти неприятности на завтра, а ты так меня отшиваешь?

Я напрягся.

Завтра был день рождения Джулиана. Если он нас бросит, я буду страдать, без вранья. Он не знал, что мы устраиваем ему вечеринку, но я сказал ему не строить какие-то планы.

— Я не вчера родился, — нетерпеливо ответил Джулиан. — То, что ты забронировал номер в отеле и романтический ужин, значит только одно. Ты хочешь трахнуться.

Чертовски точно. Боже, дешёвый ход. Номер в отеле? Это был не выпускной.

— Кроме того, — продолжал Джулиан, — ты знаешь, что у Ноа есть планы.

Никки фыркнул.

— Этот чёртов чувак… Он не отличается от других голливудских придурков. Я могу простить его за то, что он без причины выставил меня с работы, но разве ты не видишь, что он играет тобой?

_«Какого хрена?»_

— Послушай меня, малыш, — он понизил голос. — Очевидно, он нуждается в тебе, и когда ему кажется, что ты ускользаешь сквозь пальцы, — он делает что-нибудь, чтобы тебя вернуть. Теперь он впутал тебя в свой фильм. Ты только об этом и говоришь.

Я в ярости сжал челюсть, но неуверенная часть меня задумалась, правда ли это. Примерно на две секунды. А затем я покачал головой. Он был чертовски сумасшедшим. Я хотел для Джулиана только лучшего. Он был для меня всем.

_Чёрт возьми._

Это было одновременно как холодный душ и пощёчина.

Но это была правда, разве нет? Джулиан значил для меня всё.

Я тяжело сглотнул и провёл рукой по голове, сердце колотилось.

_«Какого чёрта это значило?»_

— Ты не знаешь его так, как я, — тихо сказал Джулиан. — Он хороший человек. У него нет скрытых намерений. Так что ты можешь либо быть счастлив за меня, либо злиться. Я знаю, что получил свою работу нечестно, но я упорно работаю. Я пишу круглыми сутками и уже очень хорошо понимаю этот фильм. Я считаю его потрясающим.

Чёрт. Я не был уверен, что заслуживаю всей этой похвалы. Это что-то со мной делало. В груди стало тесно и тепло, и не от дискомфорта.

— Я тебя поддерживаю, — быстро сказал Никки. — Иди сюда.

Я был довольно уверен, что раскусил Никки, и если я был прав, я выбью из него всё дерьмо. Он не будет использовать Джулиана — или кого-либо из нас — в качестве _входа _в киноиндустрию. Только через мой труп.

Казалось, их ссора закончилась, так что я отошёл. Но у меня было чувство, что у Джулиана кружится голова. Он был умным парнем. Он увидит Никки таким, какой он есть.

— Тебе пора идти, — сказал Джулиан, прочистив горло. — У меня ужин с Теннисоном и Софи.

Это была подсказка, что мне пора идти. Не нужно было, чтобы они узнали, что я подслушивал.

*** 
Следующим утром я проснулся на рассвете, чтобы сначала пробежаться, а затем забрать подарок Джулиана из дома Бруклин и Ашера в Малибу. Затем я поехал в пляжный дом Дэниела и Зейна, чтобы впустить организатора вечеринки и официантов.

Дэниел был молодцом. Его идея устроить Джулиану вечеринку там была великолепной.

— Мы все будем здесь около четырёх, — сказал я организатору. — Но Дэниел и Зейн вернуться из Нью-Йорка раньше, так что будут вам здесь докучать.

Она захихикала.

— Я уже работала с Дэниелом. Я знаю, что он упёртый.

Тогда хорошо.

Я вернулся в путь. Движение было медленным, но по пути я сделал несколько рабочих звонков, так что не жаловался.

На своей последней остановке я захватил завтрак, а затем вернулся в лофт. Джулиан всё ещё спал, так что я проверил его подарок, убеждаясь, что он всё ещё… _живой, _каким он и был, спасибо вам большое. Поправив крышку, я поставил его пока на диван, а затем накрыл на стол завтрак.

— Чёрт, — я был вымотан. Я ещё не принимал душ, так что разобрался и с этим, прежде чем надеть спортивные штаны и майку-алкоголичку.

Пора было будить именинника.

Я захватил коробку и постучал в дверь Джулиана.

Он пробормотал что-то несвязное, и я принял это как приглашение.

— Проснись и пой, соня.

Когда я сел на край его кровати, он закрыл голову одеялом и пробормотал что-то на немецком. Тон был такой же, как у слова «отвали», но, наверное, это значило, что он счастлив меня видеть.

— Эй, — я положил руку на его бедро и немного его потряс. — Ты пропустишь собственный день рождения?

Он заворчал в подушку.

— Мама разрешила бы мне поспать.

— _Чувак, _— я так не думал, чёрт побери. — Не выдумывай ложь о моей сестре. Она такого не делала, маленький ты террорист.

Это заработало мне сонный смешок, и он понял, что я поймал его. Если люди думали, что я рано встаю, то о Миа и говорить нечего.

— Вставай, ленивая задница, — сказал я. — Когда мне было двадцать четыре, я в это время уже несколько часов не спал.

Он фыркнул и скинул одеяло, проводя руками по лицу.

— Когда тебе было двадцать четыре, ты, наверное, в это время ещё не ложился.

И это тоже.

Я отвёл взгляд от его обнажённой верхней части тела и положил подарок рядом с ним.

— Открывай свой подарок.

Он лениво улыбнулся и сел.

— Разве ты не должен спеть?

— Только если ты суицидник, — я расширил глаза. — Это было бы жестоко.

— Достаточно справедливо, — хохотнул он. — Ладно, значит… — он посмотрел на коробку и подцепил пальцами крышку. — Просто открыть?

— Попробуй, — усмехнулся я.

Он закатил глаза, а затем снял крышку и замер, когда увидел кошку, которую я недавно для него нашёл. Пухлый комок шерсти не был котёнком, но она ещё и не была взрослой. И как настоящий голливудский питомец, скоро она сможет путешествовать, так что Джулиан сможет взять маленькую засранку в Париж.

Я потёр шею, надеясь, что ему понравилось.

— Я, эм, купил для него еду и всякую хрень. В смысле, для неё. Лоток…

Прежде чем я смог закончить предложение, Джулиан обхватил руками мою шею и чертовски сильно меня сжал.

— Спасибо. Я… спасибо.

Я еле слышно рассмеялся и обнял его в ответ.

— Пожалуйста, милый.

Боже, было так приятно снова держать его в своих руках. Было такое же грёбаное чувство облегчения.

Но это выходило за грань комфорта. Я должен был собраться и признать, что меня необъяснимо к нему тянет, не важно, как чертовски сложно это было. Если я буду всю жизнь избегать сложностей, это ни к чему меня не приведёт.

В любом случае, я не был уверен, что смогу избежать именно это.

Я прижался губами к его плечу, потому что _хотел _этого.

_«К чёрту тебя, доктор Кендалл. Ко всем чертям»._

Она тыкала и раздражала своим запудриванием мозгов, всегда интересуясь, всегда желая, чтобы я говорил о Джулиане. Поэтому я отказывался. Я не был готов признать _дерьмо. _Но почему-то я готов был поспорить, что она всё равно знала. Она бросала всё на «влечении», но она знала, что это большее.

Я не был слепым. Ну, может это тоже, но по большей части это было отрицание. Часть меня по-прежнему была в отрицании. Но она — эта хитрая стерва — не болтала бы о том, что моя семья хочет для нас счастья, если бы не знала, на каком-то уровне мои страхи.

Джулиан выпутался из объятия и взял в руки своего нового питомца.

Я наблюдал за ними, потому что делать больше было нечего. Но это было отчасти мило. Джулиан ничего не говорил, и я полагал, что это имеет какое-то отношение к тому, что его глаза более стеклянные, чем обычно.

— Ты можешь захотеть посадить кошку на диету, — сказал я. — Потому что она какая-то толстая. Вся белая или бежево-коричневая — плевать — и пушистая и толстая.

— Ни за что. Она идеальна, — Джулиан усмехнулся, пока кошка лизала свою шерсть. — Рэгдоллы вырастают большими.

— Рэгочто?

— Рэгдолл. Это порода — единственная, которую я знаю, на самом деле. Наш кот в Берлине был таким, — пробормотал он. Казалось, он ей нравился, если то, что она тёрлась об него, было каким-то показателем. — Она из приюта?

Я кивнул и почесал бороду.

— Тогда понятно, почему у неё мешанная порода. Здесь есть лёгкие полоски. Она мне нравится, — он погладил её живот, пока кошка крутилась и вертелась, обвивая хвостом его запястье. — Линда назвала нашего старого кота Флаффи, — он сгримасничал, и я не мог его винить. — Я придумаю что-нибудь получше для своей новой милашки.

— Отлично, я завидую чёртовой кошке, — я закатил глаза и встал. — Идём. Ты и твоя подружка приглашены на завтрак.

Джулиан хохотнул и натянул джинсы.

— Ноа Коллинз ревнует? Может, ад замёрз? Из-за чего тебе ревновать? — он снова взял кошку и пошёл за мной в гостиную.

— Я скучаю по обнимашкам, — сказал я, пожав плечами. Стол был накрыт; мне нужно было только быстро сбегать на кухню и взять кофе. — Я гордый любитель обнимашек.

— Я думал, у тебя есть одна из твоих миллионов интрижек, чтобы пообниматься. Или та Саммер, — он сел за стол и дал кошке походить по гостиной. — Чёрт, Ноа. Ты не должен был идти на все эти проблемы. Ты купил _всё, _что мне нравится?

Я проигнорировал это, немного задержавшись на Саммер.

— Саммер?

Он кивнул с бубликом во рту. Конечно, он сначала возьмётся за вредную хрень. Мне стоило подождать.

— Я нашёл её визитку в твоих джинсах, когда стирал вещи, — он откусил ещё. — И ещё видел её имя на экране твоего телефона пару раз, — он усмехнулся мне, но это выглядело натянуто. — Я не хотел лезть, но видел начало одного сообщения. Видимо, ей нравится твои навыки поцелуев.

Это было… странно. Я не был уверен, что поцелуя в несколько секунд длиной было достаточно, чтобы показать какие-либо навыки, ну да ладно.

— Ты знаешь лучше, чем она, — я пожал плечами и налил себе кофе. — Держи, — я сел и подвинул кофейник к нему.

— Правда? — Джулиан притворился, что слишком занят, чтобы посмотреть мне в глаза. — Я думал, может быть, у вас всё серьёзно.

Он был чертовски милым. Он раскапывал информацию?

— Нет, — я откинулся на спинку стула и отпил кофе, и я должен был признать, что наслаждался этим. До меня доходило, что я в заднице, когда дело касается Джулиана. Я хотел его — что было грёбаным ударом в голову — и это был мой ад. Мой запутанный беспорядок. Но это не значило, что я не мог получить немного удовольствия от прежней влюблённости Джулиана в меня.

Я полагал, что большинство этого исчезло, и может быть, осталось достаточно привязанности, чтобы не испытывать восторга, видя меня с кем-то другим.

Так работали влюблённости, по моему опыту. От моделей «Плейбой», на которых я пялился подростком, до партнёрш на одну ночь, с которыми я спал всю свою жизнь. В прежние времена я мог быть иррациональным собственником, если был достаточно заинтересован, но это быстро проходило.

Обычно.

Джулиан был исключением. Прошёл чёртов год.

— Мы ходили на одно свидание. И всё, — я открыл контейнер со смесью ананаса, клубники, черники и винограда. — Наверное, она не в моём вкусе.

— Оу, — Джулиан покивал головой и откусил бублик. — Итак, в любом случае… — он прочистил горло. — Какой на сегодня план?

Я усмехнулся от того, как быстро он сменил тему и как заметно посветлел.

— Вечеринка у бассейна и барбекю с нашими близкими друзьями, — признался я. — Дэнни и Зейн проводят всё в своём пляжном доме, так что не забудь крем для загара.

Глаза Джулиана загорелись, так что я полагал, что ему понравилось.

*** 
Джулиан ожил в ту же минуту, как зашёл в пляжный дом. Компания была маленькой, но добавилось пару человек после того, как мы с Софи увидели, что Джулиан отлично поладил с Люсией и Шоном на площадке. Вместе с Теннисоном, Софи, Ашером, Бруклин, Дэниелом и Зейном, это обещал быть тот ещё день.

Мы с Теннисоном были мастерами гриля, в то время как Софи и Бруклин ходили туда-сюда, заполняя стол на террасе приправами, салатами, хлебом, напитками и бог знает чем ещё.

Из гостиной доносилась музыка, солнце опускалось, Джулиан и Зейн обыгрывали Шона и Ашера в волейбол в бассейне, и когда я последний раз видел Дэнни и Люсию, они обсуждали политику.

Прежний Ноа был бы рад виду стольких красивых женщин в бикини или других купальниках. Даже если они были замужем и одержимы своими мужьями, смотреть было нормально. И всё же, каждые чёртовы пять минут, мои глаза искали Джулиана.

Парень, который вёл себя как выдохшийся курильщик после десяти минут пробежки, сейчас был намного спортивнее, и это было заметно. Он не так часто бегал со мной по утрам, но ему нравилось плавать. Его тело определённо было приспособлено к этому.

— Это становится вызывающе очевидно, мой друг, — Теннисон перевернул пару стейков и посмотрел на меня поверх оправы своих солнечных очков. Я нахмурился, глядя на него, на что он хохотнул и кивнул на Джулиана. — Ты смотришь на него так, как я смотрю на Софи.

Я выругался и глотнул пива.

— Ты всё ещё уверен, что это неправильно? — он повернулся ко мне, нахмурившись. — Сначала я понимал твою панику — в любом случае, отчасти. Но ты давно это прошёл, Ноа. Если бы это было нездоровой привязанностью, основанной на вашей общей скорби, она бы уже исчезла.

Моя челюсть сжалась, и мне хотелось сказать ему заткнуться к чёртовой матери. Но я не мог. Он был единственным человеком, которому я рассказал. Он не знал, что у нас с Джулианом действительно была близость, но знал больше, чем доктор Кендалл. Он знал мои личные мысли, и это было чертовски тяжёлым грузом.

Никого рядом не было, так что против своих лучших суждений, я немного открылся.

— Дело в моей сестре, — мне нужно было что-нибудь сделать, так что я сменил Теннисона и начал выкладывать на гриль хот-доги и свои бургеры с тофу. — Представляешь, если бы она узнала? Чёрт, все они. Если бы они были живы и узнали… А родители Джеймса? Это бы их убило.

Меня от этого тошнило.

— Я не буду ничего приукрашивать, — ответил он, приподнимая бровь. — Наверное, это было бы скверно. Но твоя семья, Ноа — вы были так близки. В конце концов, они приняли бы это. Я твёрдо в это верю. То же самое касается бабушки и дедушки Джулиана.

Я не был так уверен.

Я не мог отделаться от ощущения, что это то же самое, что спать на их могилах.

_«Мне жаль, что я вас потерял, но не переживайте, Джулиан согревает меня по ночам»._

— Послушай, — Теннисон положил руку мне на плечо. — Я последний человек, который будет давить. Нам с Софи понадобилось три года, чтобы понять, что наша интрижка это нечто большее. Я знаю, каково быть не готовым.

Это правда. Много лет назад у них был служебный роман, но из-за их различий — в том числе из-за возраста — они шли прочь друг от друга, оба чертовски депрессовали и слабо это скрывали. Только Софи в итоге забеременела. Они растили Кейдена вместе с первого дня, но как родители-одиночки. И всё же… они всё равно практически были парой. Никто не мог встать между ними, даже когда они были слишком слепы, чтобы видеть это самим.

У нас был спор по поводу того, когда они, наконец, сойдутся.

— Представь себя на моём месте, — сказал я ему.

— На самом деле, я там был, — он указал в сторону стола, где Софи хихикала из-за чего-то с Бруклин и Люсией. — И я не позволил бы никому встать между нами. Она и наши дети для меня всё.

_Всё._

— Просто задави меня уже, чёрт возьми, — мне нужно было больше пива.

*** 
Я сбился со счёта, сколько раз мы пили за Джулиана. Алкоголь делал нас весёлыми и забывчивыми, и спустя некоторое время он перестал ёжиться от внимания. Он даже вставил собственные подколы, когда мы с Теннисоном начали изводить Ашера насчёт кардиотренировок, которыми он любил хвастаться.

И это был единственный человек, который остался в майке, чтобы скрыть свою любовь к пиву и пицце.

Бруклин запрокинула голову назад и рассмеялась, но быстро поцеловала своего муженька, чтобы проявить солидарность.

— Я всё время говорю тебе пойти со мной и Софи в «ЭрДжей», братишка, — сказал Теннисон Ашеру. — Или пойти с Ноа на его пробежки. Но я слышал, что он не тренер, а садист.

Я подмигнул и указал своей бутылкой пива на Ашера.

— Что такое «ЭрДжей»? — спросил Джулиан.

— Центр скалолазания по искусственному рельефу, — хихикая, ответила Софи. — Достаточно забавно, раньше это было их темой — как братьев. Но в какой-то момент Эш перестал ходить.

— К чёрту вас всех, — сказал Ашер. — Я хожу на кардиотренировки.

— Раз в месяц, — еле слышно прошептала Бруклин.

— И на работе много дел, — продолжал Эш. — Через мой кабинет каждую неделю проходят сотни сценариев. Продюсером быть не легко.

— Да, готов поспорить, ты каждый день плачешь в своём «Лексусе» всю дорогу домой в свой особняк, к красивой жене и двум дочкам, — невозмутимо сказал Дэниел.

— Может, дело в этом. Ты успокаиваешься за счёт еды? — с усмешкой спросил Теннисон. — Пицца не может обнять тебя в ответ.

Это вызвало у меня смех, но женщины решили, что мы уже достаточно поглумились.

— Мне не помешал бы торт, — проворчал Ашер.

Я откинулся назад и сжал губы, и похоже было, что Теннисон и Дэниел тоже с трудом сдерживают своё веселье. Но, в конце концов, мы забыли об этом, и прожарка переключилась на меня.

Вынесли шампанское и торт, и Софи поставила гигантское шоколадное творение в голове стола, где сидел Джулиан. Я был рядом с ним и должен был сказать, что от торта проснулась моя скрытая любовь к сладкому. Я не часто ей поддавался, потому что, честно говоря, не хотел, но чёрт побери.

Тем временем, Софи, Люсия и Бруклин пародировали меня и то, как я — видимо — веду себя как режиссёр. Джулиан от этого просто взорвался. Он едва мог перестать смеяться, чтобы задуть свечи после того, как Бруклин показала свою пародию.

Наклонившись, я похлопал его по бедру под столом.

— Полегче, малой. Не забывай дышать.

— Я пытаюсь, — прохрипел он.

Боже, он был чертовски красивым. Весь беззаботный и весёлый.

Его пальцы коснулись моей руки на его ноге, и у меня было сильнейшее желание просто держать его за руку.

— Хуже всего с освещением, — сказала Софи. — Признай это, Коллинз. Ты _помешан _на освещении, — я пожал плечами и неохотно перевёл на неё внимание, и она прочистила горло и изо всех сил попыталась изобразить грубый мужской голос. — Какого чёрта ты делаешь? Я сказал тебе, что хочу рассеянный свет! Больше рассеянного света! Нет, зачеркни это. Дай мне Рембрандта под углом в сорок градусов и чёртового Ван Гога и-и-и повесь топор на эту грёбаную линзу!

Пока дамы веселились, те из нас, кто действительно работал с освещением и имел дело с режиссёрами — и в целом знал, о чём мы говорили — покачали головами.

— Ты только что сказала полную чушь, принцесса, — хохотнул Теннисон. — В освещении Рембрандта нет никаких углов.

Софи махнула рукой.

— Что за освещение Ван Гога? — спросил я.

— Чтоб я знал, — усмехнулся Шон и отправил в рот кусок торта. — В любом случае, думаю, Ноа самый добродушный режиссёр, с которым я работал.

— Извини? — Теннисон выгнул бровь. — Ты работал со мной, знаешь ли.

Большинство из нас рассмеялись, а Шон усмехнулся и сказал:

— Я помню.

Софи потянулась через стол и ущипнула Теннисона за щёку.

— Бог знает, я тебя люблю, но ты _не _спокойный. Во всяком случае, не на площадке.

— И не очень скромный, — фыркнул Ашер.

Теннисон саркастично улыбнулся.

— Я так понимаю, теперь моя очередь?

— Режиссёр не должен быть скромным, пока включена камера, — сказал я.

Мы с Теннисоном стукнулись кулаками.

Насмешки продолжались, хотя негласное правило предотвращало прожарку дам. Мы делали это, когда были одни, потому что… мы не были глупцами.

Конечно, подначивание друг друга пробуждало дух соперничества, и как только едва у нас в желудках немного переварилась, некоторые из нас пошли к бассейну. Нам нужно было уравнять счёт, так что Бруклин выбрала для нас игру.

Она положила по полотенцу с каждого короткого конца бассейна и взяла волейбольный мяч. Были я, Теннисон и Дэниел против Джулиана, Софи и Зейна.

Или…

— Старые против молодых и прекрасных, — подмигнув, сказала Бруклин.

Учитывая, что Бруклин была моего возраста, мы с остальными парнями обменялись взглядами.

— Заткнитесь, — рявкнула Бруклин.

Я поднял руки вверх.

— Мы ничего не говорили, — сказал Теннисон.

— Вы думали, — парировала она. Она поправила волосы и продолжила. — В любом случае, притворитесь, что полотенца — это корзины. Нужно только дотронуться мячом до полотенца команды.

_«Верно»._

— Полегче, любимый, — предупредил Зейн Дэниела. — Не хочу, чтобы ты что-нибудь потянул.

— Ооо, меткий выстрел, — я нырнул в воду, остальные отправились следом, и было легко увидеть, какую тактику выбрало большинство.

Софи поправила своё бикини так, чтобы у Теннисона сорвало голову, так что я пощёлкал пальцами перед его лицом.

— Серьёзно? — я покачал головой.

Зейн делал нечто похожее, демонстрируя свои модельные навыки, пресс и эту нелепую позу, когда кто-то выходит из воды и зачёсывает волосы назад.

_«Дэнни, Дэнни, Дэнни»._

Повернувшись к Джулиану, я… чёрт. Господи, время игры, нельзя терять бдительность. Я отказывался быть _этим _парнем. Но да, он выглядел хорошо. Он выглядел готовым биться грязно. В его глазах был блеск, что я заметил после того, как отвёл взгляд от его подтянутого тела, татуировок и пирсинга.

_«С головой в игру»._

Я бросил ему дерзкую улыбку и скрестил руки на груди, не забывая продемонстрировать свои бицепсы.

— Ты ведь знаешь, что не можешь выиграть, верно?

Он сглотнул и на секунду замер, а затем нахмурился.

— Пфф! Не слушай своего дядю, — сказала ему Софи. Я состроил гримасу, которая повеселила Теннисона. Джулиан просто хохотнул. — Я знаю его слабости, — добавила она, а затем прошептала что-то ему на ухо. Только мы все это слышали. Высмеивание вегетарианства совсем не сработает. Я был далёк от агрессии.

Я закатил глаза.

— Брук, мы будем играть или как?

Молодёжи понадобилось какое-то время, чтобы разбрестись и занять места, но, в конце концов, Бруклин бросила мяч в центр бассейна, и Теннисон его поймал.

В этот момент была уже полная темнота, и, не считая фонарей, освещающих террасу, нам мало что помогало.

— Ты можешь заняться кардиотренировками, пока мы уравниваем счёт, Ашер, — сказал Дэниел.

Эш показал нам с террасы средний палец, а остальные зрители делали ставки.

Пока Софи догоняла Теннисона, Зейн пытался заблокировать Дэниела, а я нырнул под воду и проплыл между Джулианом и Софи. Я заплыл за их жалкую линию защиту, и Теннисон бросил мяч мне.

Что я не учёл, так это способности Джулиана в воде. Он оказался чертовски быстрым и добрался до меня, как раз когда я бросил мяч на полотенце.

— Чёрт возьми, — Софи бросила мрачный взгляд, цепляясь за спину Теннисона. — Это не сработает.

— Без шуток, — протянул я. Я посмотрел на Джулиана. За ним определённо придётся следить.

— Что ж, тогда к чёрту правила, — Бруклин сняла тонкое полотенце, обкрученное вокруг её бёдер, и завязала волосы в высокий пучок. — Идём, Люсия. Шон, ты тоже. Мы с Софи и мальчиками.

Мои губы изогнулись в ленивой усмешке. _«Вот это уже разговор»._

— А как же я? — нахмурился Эш.

Бруклин громко его чмокнула.

— Ты наш диджей и судья, конечно же.

*** 
— Обязательно мне делать всю чёртову работу? — рявкнул я. Схватив Софи за талию, я прижал её к стенке бассейна, пока Дэниел пытался пролезть между Шоном и Джулианом с мячом. — Блокируй Брук!

— Я открыт!

Так как Софи была чертовски крохотной, не понадобилось много усилий, чтобы держать её на месте и потянуться пальцами к запястью Джулиана. Я притянул его ближе, тяжело дыша от усилий, и поставил Софи за своей спиной, по-прежнему прижимая её к плитке, а Джулиана перед собой. Он был сильнее, так что я обвил его руками.

— Отпусти меня! — кричала Софи.

— Какого чёрта я должен это делать? — проворчал я, отчаянно стараясь держать Джулиана на месте, поэтому наклонился и укусил его за шею.

— Боже! — прошипел он.

— Дэниел! — Теннисон поднял руку вверх, в ответ на что Дэнни передал мяч ему.

Люсия и Зейн насели на него как пиявки.

— Твою мать! — рявкнул я. Карма была сучкой с зубами, и пришла моя очередь. Зубы Софи впились в мою лопатку, и я дёрнулся вперёд достаточно, чтобы она смогла сбежать. — Лучше беги, Софи!

— Я её держу, — Дэниел поплыл к ней.

Джулиан продолжал извиваться и вырываться из моих рук, и когда рядом остался только он, стало… сексуальнее. Я даже не мог винить алкоголь в том, что мой разум был затуманен. Это всё был он.

Его идеальная задница меня отвлекала.

— Хватит дёргаться, — прорычал я ему на ухо.

Он замер, воздух между нами мгновенно наэлектризовался. Мой член был прижат к тому, чему нужно, чёрт возьми. Если я скоро его не отпущу, придётся думать о статистике бейсбола, прежде чем выйти из бассейна.

— Чёрт побери, — прошептал я. — Я тоже могу играть нечестно, гадёныш.

У меня никогда не было намерений играть нечестно во что бы то ни было, но теперь я не мог сдержаться. Это толкало меня на новый поток мыслей, и мне хотелось побыть эгоистичным. И жадным. Я хотел получить кайф от своего грёбаного наркотика, которым был Джулиан.

Я крепче сжал его бёдра, когда возбуждение направилось на юг, и, наверное, это было худшее время, чтобы его дразнить.

— В тебе нет ни капли неправильности. Сомневаюсь, что ты сможешь.

— Выкуси! — прогремел Дэниел.

Это разрушило напряжение, но мои мысли по-прежнему были в тумане. Нуждаясь в ясности, я отпустил его и опустился с головой под воду.

_Чёрт._

Когда я снова вынырнул, Джулиан был в нескольких шагах от меня, и вызов в его глазах был очевидным.

_Чёрт, чёрт._

ГЛАВА 14

Около двух часов ночи я вызвал нам с Джулианом машину. Никто из нас не был способен сесть за руль моего грузовика, и я не мог сегодня иметь дело такси. Когда Никки работал на меня, он дал нам контакты водителей, состоящих в одном агентстве с ним, и это было удобно. Кто-нибудь скоро приедет.

Люсия и Шон ушли домой, а остальные оставались в пляжном доме, но нам нужно было возвращаться к чёртовой кошке. В первый день в её новом доме, наверное, было не лучшей идеей надолго оставлять её одну.

В какой-то момент сегодня Джулиан назвал её Блу, из-за цвета её глаз.

_«Лучше, чем Флаффи»._

Повесив трубку, я вернулся в гостиную. Бруклин и Ашер пожелали всем доброй ночи, прежде чем пойти наверх, а я сел рядом с Джулианом на двойное кресло. На одном диване растянулся Теннисон, положив голову на колени Софи, а на другом расположились Дэнни и Зейн, воркуя как голубки.

Отвратительно.

Я хотел того же.

Темой был Париж, так что уловить суть было легко.

— Мы устроим ужин, когда приедем туда? — спросила Софи. — Я снималась только с Маленьким Полом, так что немного времени с коллегами не повредит.

У нас на площадке было два Пола, так что паренька, который играл сына Эйприл, прозвали Маленький Пол. Он был отличным актёром; его нашёл Теннисон.

— Что ж, ты познакомишься с ними на следующей неделе, — задумчиво произнёс Теннисон.

Я кивнул.

— Мы снимаем сцены, где твоя семья собирает твои вещи.

Софи надулась.

— Это неправильно, что я на стороне Эйприл?

Это то, что пудрило мозги в этом фильме. Дело было в любви Эйприл к её сыну и параллельно в том, что её искала опустошённая, но решительная семья. Потому что, несмотря на всю её любовь к сыну, она была неспособна заботиться о нём, и её семья была намерена забрать его у неё.

— Я тоже на стороне Эйприл, — тихо сказал Джулиан. — Я понимаю, что она не может быть матерью, которая ему нужна, но чёрт возьми. Она так сильно его любит. Кто бы этого не хотел?

Я промычал.

— Но иногда дело не в том, чего ты хочешь. Нужды стоят на первом месте.

Я начинал переживать, что смешиваю эти две вещи. Я год пытался делать то, что лучше. _Внимать нуждам, а не только желанию. _Но что, если то, что я хотел, было также тем, в чём я нуждался?

Пока другие продолжали обсуждать фильм, я отвлёкся, разговаривая с Джулианом о Париже. Он был там всего раз, во время школьной поездки.

— Значит, полагаю, ты ходил по всем скучным музеям, — пробормотал я.

— Это было не скучно, — он тихо хохотнул, проводя пальцем по узорам на моих шортах. — Я слышал, что нужна целая неделя, чтобы увидеть в Лувре всё.

Я чуть не забыл, что он специализировался на искусстве.

— Ты был бы не против, да?

— Нет, это было бы сбывшейся мечтой, — он устало усмехнулся и заёрзал на месте. Его ноги оказались сверху на моих, и он захватил одеяло, прежде чем прислониться спиной к ручке кресла. — Когда приедет машина?

— Через час, — я расправил одеяло побольше и погладил его по голени. Я больше не мог _не _прикасаться к нему. — Удовлетвори своего начальника в Париже, и он может дать тебе немного времени, чтобы повеселиться в Лувре.

Я сделаю так, чтобы он пожалел о мысли, что я оказал ему услугу, наняв его. На площадке здесь, в ЛА, он был сосредоточен на музыке. Они с Теннисоном работали только друг с другом, так что я ничего не слышал. Но в Париже Джулиан будет моей сучкой. Он будет работать усерднее, чем другие помощники, просто чтобы он понял, что семейственность не всегда преимущество.

— Я должен называть тебя сэр? — он усмехнулся и нашёл мою руку под одеялом. Он рассеянно играл с моими пальцами, сложив наши руки у себя на животе. — Или, может быть, профессор. Ты обещал научить меня странному слэнгу, который вы используете на площадках.

Чёртов ад. Мой разум наполнился изображениями того, как я даю ему задания и тесты. Я помнил его фантазии. Среди них были профессор и студент. А ещё начальник и работник.

— Мы можем начать прямо сейчас, если хочешь, — я покопался в голове в поисках распространённого термина, проводя большим пальцем по его торсу. Его глаза потемнели, и он тяжело сглотнул. — Что такое переворот?

— Эм, — он сводил меня с ума своими выразительными глазами. — Перевёрнутая глазунья, которую ты ешь по утрам?

Я мрачно хохотнул, мой разум кричал, чтобы я остановился.

— Да, Бруклин говорила мне, что Питер нанимает частный самолёт для актёров и важных шишек, — услышал я Зейна. — Это отлично. Мы с Дэниелом будем ждать звонка из агентства по усыновлению, они могут позвонить в любой момент, а вы все полетите в Париж первым классом. Я за вас счастлив.

Я увидел свой выход. Я не хотел пользоваться этим, но если мы с Джулианом зайдём дальше, я нападу на него, как только мы окажемся дома.

— Эй, ребята, я пытаюсь научить Джулиана слэнгу съёмочных площадок, — сказал я, прочистив горло. — Он не знает, что такое переворот. Есть предположения? Только не ты, Теннисон.

Он фыркнул.

— Я знаю, — пропела Софи. Она повернулась к Джулиану. — Это угол. Например, если я стою спиной к камере, а они снимают человека, с которым я разговариваю — через моё плечо.

Я кивнул и немного выпрямился, потому что мне нужен был перерыв от Джулиана, пока я не растерзал его.

— Верно. Так что за это тебе двойка, малой, — я сжал его ногу, а затем встал. — Пойду соберу твои подарки.

Он получил кучу вещей для своей кошки от Бруклина и Ашера, подарочные сертификаты от Дэнни и Зейна и студийное время с хорошо известным музыкальным продюсером от Теннисона и Софи. И я подумал, что если буду выносить кошачью мебель на крыльцо дома, это сработает лучше, чем бейсбольная статистика.

*** 
Проблема была в том, что когда мы сели в машину, чтобы поехать домой, я снова потерял способность держаться подальше. Он был таким чертовски сладким, восторженно — хоть и сонно — говорил о Париже, о работе на съёмочной площадке, о достопримечательностях и возвращении в Европу, и я не мог больше оставлять между нами никакой дистанции.

Прикосновение тут и там, скольжение, движение ближе. Мы сели ближе к тому, как я хотел, и он завёл историю о французской кухне, в то время как я обвил его рукой и поцеловал в висок.

Он вообще осознавал это?

Было чертовски очевидно, что его по-прежнему влечёт ко мне. Я не был слепым. Но как я сказал доктору Кендалл, что действительно было правдой, влечение это не всё.

— Эй, вы ведь тот режиссёр, да? Вы раньше часто работали с Теннисоном Райтом? — водитель посмотрел на меня в зеркало заднего вида. — И вы потеряли семью в авиакатастрофе.

Я бросил на него раздражённый взгляд.

— Я не забыл.

Джулиан замолчал, ему стало некомфортно.

Не то чтобы водитель заметил.

— Да, я сценарист, — ну конечно. Мы жили в городе, где водители были сценаристами, официантки — актрисами, а бармены — каскадёрами. — Вы принимаете сценарии? Я слышал, вы сейчас снимаете Софи Пирс.

Джулиан заговорил так, чтобы слышал только я.

— Он серьёзно? — он нахмурился и схватил меня за руку.

— К сожалению, это не редкость, — тихо хохотнул я и переплёл наши пальцы. Затем я обратился к водителю. — Полагаю, вы знаете Ашера Райта?

— Конечно, — ответил он.

Я наклонил голову.

— Отправьте сценарий вместе с пиццей в его офис. Он прочтёт.

Пока Джулиан отвернул голову, чтобы заглушить смех, уткнувшись мне в шею, водитель охотно согласился и сказал, что отправит сценарий первым делом в понедельник. После этого снова стало тихо, и я вернул внимание к Джулиану.

— Ты сегодня хорошо провёл время? — я прижался носом к его волосам, чувствуя запах хлорки и шампуня.

— Это преуменьшение. Я не могу достаточно тебя отблагодарить, — он меня убивал. Его рука скользнула вверх по моему бедру, и он мягко сжал его. — Единственное, чего не хватает, это, эм, праздничный секс.

Это послало по моему телу волну жара.

— Ты пьяный?

— Нет… Просто достаточно выпивший, чтобы найти смелость попросить тебя об этом.

Я еле слышно простонал, когда кончик его языка коснулся моей шеи.

— Сегодня я хочу быть слабым, Ноа, — пробормотал он. — Пожалуйста?

Я не имел чёртового понятия, что он имел в виду под слабостью, но предполагал, что это хорошо подходило. Потому что я тоже был слишком слаб, чтобы устоять.

— Хорошо, — я положил руку ему на затылок и наклонил его голову назад, чтобы накрыть его губы своими. В то же время его рука опустилась на мой пах, и я простонал в поцелуй.

Я скользил по его языку своим, посасывал его нижнюю губу и с трудом сдерживался, чтобы не взять его на заднем сидении машины.

— Я думал об этом весь день, — признался он. — Когда мы приедем домой?

Я оторвался от его губ. Он целовал мою челюсть и шею, и я выглянул в окно на достаточно долгое время, чтобы увидеть, где мы. Затем я снова прильнул к его губам и глубоко поцеловал, при этом сумев ему сказать, что мы будем дома через десять минут.

Он застонал.

— Почему ты такой чертовски сексуальный?

_«Почему я не могу выкинуть тебя из своей чёртовой головы?»_

Я промычал, выдохшись, и прикусил его челюсть, сильнее прижимая его руку к своему члену.

— Господи, у меня от тебя стояк.

У него перехватило дыхание, и я притянул его для грубого поцелуя, чтобы он не смог ответить. Мне не нужны были его вопросы о моей ориентации. Он будто не мог понять, что я тоже считаю его сексуальным.

Остаток дороги мы целовались и безумно дразнили друг друга, не заботясь о водителе. У него определённо больше не было просьб насчёт сценария.

*** 
— В мою кровать, — проговорил я, когда он прижал меня к стене в коридоре между нашими комнатами. — Я не буду трахать тебя в кровати, которую ты делишь со своим парнем.

— Идиот. Всё не так, — он царапнул мне спину, наши зубы столкнулись, пока мы целовались. — Что насчёт тебя, жиголо? Не дави мне на совесть, когда сам трахал половину ЛА.

Просачивалась ревность. Казалось, у нас обоих.

— Ты преувеличиваешь, — я стянул с него майку и бросил её на пол. — И я уж точно не приводил никаких женщин в наш чёртов дом.

Я был жалок. Мне приходилось напиваться, прежде чем идти домой к этим девкам, и на следующий день меня всё равно выворачивало, несмотря на плохие воспоминания о том, что произошло. Я не достиг совершенно ничего, пытаясь двигаться дальше.

— Это не совсем… В смысле, Ник…

— Не произноси его грёбаное имя, — я прижал его к другой стене и опустил руки на его шорты. — Я по-прежнему чист, а ты? — я схватился за его член и погладил его, дразня.

— Да, — ахнул он. — Я бы не позволил ему… Честно, я соблюдал безопасность. Насчёт всего.

_«Хорошо»._

Я потащил его в свою комнату и толкнул на свою кровать. Когда он сорвал с меня майку, я избавился от его шорт, а затем опустился поцелуями вниз по его телу.

— О _боже. _Ноа, я… _чёрт!_

Я лизнул основание его члена, затем сомкнул губы вокруг головки и втянул его в рот как можно больше. Последний раз я делал кому-то минет в колледже, так что пришлось полагаться на инстинкты и на то, какой минет нравился мне самому. Но Джулиан, казалось, не собирался жаловаться. Он стонал, всхлипывал и матерился, и в ответ я получил равномерный поток предсемени.

Примерно в то же время, как у меня заболела челюсть, он крикнул, чтобы я остановился, и отодвинулся, задыхаясь и дрожа.

— Слишком близко, — он снова рухнул и закрыл лицо рукой.

Я подполз к нему и поцеловал его грудь.

— Неси смазку, Джулиан. Я возьму твою задницу.

Он быстро кивнул и практически вылетел из комнаты. В это время я встал на кровати на колени и провёл рукой по своему члену, размазывая жидкость, которая текла из него. Затем он вернулся, и я сказал ему лечь на живот.

Его задница была чёртовым идеалом. Упругая, гладкая и достаточно мягкая, чтобы свести меня с ума. Я долго трахал его языком, сжимал и гладил его ягодицы и вводил в него пальцы.

К тому времени, как я смазал свой член, Джулиан превратился в сплошные мольбы. Он хватал ртом воздух и выпячивал зад, и я взял свой член в кулак и, дразня, прижался к его дырочке.

— Чёрт, пожалуйста, — простонал он. — Мне нужен твой член, Ноа.

Я наклонился, чтобы поцеловать его шею, а затем медленно вошёл в него. Пойманный между мной и матрасом, он был полностью в моём распоряжении. Эта нужда овладеть им вернулась, и на этот раз я знал, что она никуда не денется.

Я зажмурился и прикусил его плечо. Входить в него глубоко, _чувствовать_ его… это было невероятно.

— _Господи, _— прошипел я и замер, когда мой член вошёл до конца. — Как же хорошо.

Его дыхание сбилось, руки пытались схватить меня за ноги.

— Мне нужно… вот чёрт, _дааа… _Больше… Я хочу тебя чувствовать.

— Минутку, — приподнявшись, я накрыл ладонями обе его ягодицы и смотрел, как мой член входит в его тугую дырочку. — Вот это вид, — я медленно втрахивал его в матрас, зачарованный. Мой член выходил скользким от смазки, кровь быстро пульсировала и делала меня более чувствительным.

Но мне нужно было видеть его. Вытащив член, я сказал Джулиану перевернуться, и он был более чем готов. Он раздвинул для меня ноги и дёрнул меня к себе. Его поцелуй был голодным, глубоким и заполнил меня одновременно облегчением и удовольствием. И нуждой большего. Я снова толкнулся в него и нашёл ровный темп. Я двигался в нём долгими движениями и схватился за изголовье кровати, чтобы трахать его жёстче.

— Вот так, — я содрогнулся и опустил голову, чтобы захватить его губы своими. — Ты превратишь меня в помешанного, малыш.

— Хорошо, — он обвил меня ногами и впился пальцами мне в спину, раскачиваясь навстречу каждому моему толчку. — Кстати, мне нравится, когда ты так меня называешь.

Я улыбнулся, затем приподнял бёдра, чтобы войти глубже. Это заставило его вскрикнуть, и я почувствовал липкую массу на его животе. Я гладил его член, пока приближался мой оргазм, желая, чтобы мы кончили одновременно.

— Ты такой и есть, да? — простонал я, пока он слизывал капельку пота с моей шеи. — Мой музыкальный гений и мой малыш.

— Чёрт, — проскулил он. — Да, — он кивнул и поцеловал меня с ещё большим голодом, чем раньше, и я мог сказать, что он близко. Его дыхание было отрывистым и поверхностным. Он напрягся и дрожал.

Внизу моего живота скопилось удовольствие, как шар, ожидающий взрыва. Оно продолжало расти, и я входил жёстче и глубже. В моих яйцах стало тесно, и они хлопали по его коже каждый раз, когда я вбивался в него.

— Посмотри на меня, — я схватил его за челюсть. Моё дыхание выходило из-под контроля, и скоро я больше не смогу сдерживаться. Я больше ничего ему не говорил, просто смотрел. Я видел его желание, его уязвимость, и знал, что никогда не видел ничего сексуальнее. Или красивее.

Спустя мгновения, он сорвался. Его глаза закрылись, он втянул воздух, хватаясь за мои руки, и начал кончать.

Вид того, как на его грудь падают потоки спермы, добил меня. Я стонал и вставлял член глубоко в его задницу, а затем тоже сорвался. Я дышал сквозь сжатые зубы, заполняя его. От каждого вдоха мой рот наполнялся слюной из-за запаха секса, повисшего в воздухе.

После этого я рухнул рядом с ним и ждал, пока моё сердцебиение вернётся в норму. Я был вымотан и безумно сыт, и я достигну низшего уровня глупости, если хотя бы попробую сказать, что могу остановить это страстное желание. Только если удовлетворять его вечно. Не было никакого грёбанного способа забыть Джулиана.

Я не мог врать; я слегка паниковал из-за этого, но что хорошего принесёт борьба? Я год пытался бороться безуспешно.

Принятие. Мне нужно было принять это. Наверное, это займёт какое-то время, но мне надоело это отрицать.

— Завтра у меня всё будет болеть, — прошептал он.

Я усмехнулся и тяжело выдохнул, моё сердце по-прежнему колотилось.

— Я приму это за комплимент.

— Это он и есть. Чёрт, — он сонно хохотнул и немного поморщился. — Мне нужно покурить.

— Ещё чего, — сев, я опустил ноги на пол и протянул руку. — Прими со мной душ.

Казалось, это его удивило, но я понятия не имел, почему. Его улыбка была неуверенной. Почти робкой.

— Да? — он тоже сел и положил руку в мою. — Хорошо.

Я притянул его к себе и повёл в свою ванную, нюхая и целуя его шею. От него пахло невероятно сексуально, и это был _его _запах.

— Это необычно, — сказал он, хохотнув.

Я знал, но нуждался в этом. С ним это был не быстрый трах, и я не больше не бежал от того, чего хотел. Я не мог, чёрт возьми.

Включив воду, я подошёл к унитазу и отлил. Джулиан встал под душ, и вскоре я присоединился к нему. Были вопросы, которые я хотел задать, но я не был уверен, что время подходящее.

Я всё ещё помнил его ссору с Никки. Всё насчёт рамок их отношений, того, как Никки относился к Джулиану, и вплоть до его антидепрессантов и почему он их принимал.

Будь их отношения интимными или нет, они с Никки явно были достаточно близки, чтобы Джулиан рассказывал ему больше, чем мне. Я так многого не знал.

Но день был долгий. Хороший. Я не хотел его разрушать.

Я налил в руку немного геля для душа и начал намыливать Джулиана, пока он смотрел на меня с забавным выражением лица.

Я лениво усмехнулся, потирая большими пальцами его соски. Тот, который был проколот, явно был более чувствительным.

— У тебя какие-то проблемы с тем, что я окружаю тебя заботой?

Он медленно покачал головой, по-прежнему изучая меня взглядом.

Опустившись ниже, я провёл мыльной рукой по его татуировке. Я никогда особо не обращал внимания на детали, но обратил сейчас. Всё было чёрным, с идеальными тенями. В фокусе было пианино, и вдоль волн нотной тетради я видел его семью. _Мама, папа, Линда, Джей Джей. _На заднем плане была гора и баварский замок. Слова песни, его дата рождения и цепь с разорванным звеном.

Моё внимание поймала татуировка точки с запятой, и я знал, что это символ осознания депрессии (_прим. татуировка в виде точки с запятой является тайным посланием другим людям, которая служит специальным знаком для тех людей, кто пребывает в депрессии или страдает от ментального расстройства_).

Да, как будто я и мой большой рот сейчас могли заткнуться…

Я начал достаточно невинно.

— Расскажешь мне о замке?

Он опустил взгляд, пожал плечами и снова поднял глаза.

— Любимое детское воспоминание. Мы ходили в замок Нойшванштайн. Мама была беременна Линдой, и это был просто идеальный семейный день, — он закрыл глаза, когда я поднял руки, чтобы потереть его плечи. — Хорошие времена перед тем, как я понял, что я гей.

Снова это дерьмо.

Я решил оставить точку с запятой на другой день. Вместо этого я продолжил тему, к которой мы уже пришли.

— Джеймс и Миа так и не узнали, да?

Он покачал головой и снова открыл глаза, а затем потянулся к гелю для душа.

— Моя очередь, — что ж, это было резко. Он прочистил горло. — Не стоило поднимать эту тему, — я развернулся, когда он подтолкнул меня, а затем почувствовал его руки на своей спине. — Я… Я стыжусь некоторых решений, которые принимал в прошлом. Мне не нравится об этом говорить.

Я обдумывал это, стараясь не сильно зацикливаться на том, какой потрясающий он мне делал массаж.

— Мы все делали то, чего стыдимся, так ведь?

— Конечно, но это влияет на нас по-разному, — пробормотал он. — Мои решения разрушили часть моего детства, — он остановился, когда добрался до моей поясницы, и молчал, растирая узел, наличие которого я даже не осознавал. — Мама и папа были бы разочарованы, если бы узнали.

Я кое-что об этом знал, учитывая, с кем я был в душе.

— Мой день рождения не закончится, пока мы не ляжем спать, — сказал он. — Я хочу больше праздничного секса.

Я хохотнул и опустил голову, наслаждаясь ощущением его рук. Не вредило и то, что он добрался до моей задницы. Горячая вода в сочетании с его волшебными прикосновения были просто невероятными.

— Как долго ты будешь избегать этого разговора? — спросил я.

— Вечно.

— Я не могу этого позволить, — пробормотал я. — Я хочу знать. Ты принимаешь лекарства, Джулиан. Для меня это серьёзно, и я не смогу тебе помочь, если ты мне не откроешься.

Он промычал и опустился позади меня на колени.

— Кстати о том, чтобы открыться…

Это был худший в мире каламбур, но я всё равно потерял внимание. Чёрт возьми. Он провёл пальцем вдоль изгиба моей задницы, и следом пошёл его язык.

— Боже, — пробормотал я. Я оперся рукой на стену для поддержки и простонал, когда он начал мягко вылизывать меня. — Чёрт, этого не было годами, малыш… Не останавливайся.

— О, не остановлюсь.

ГЛАВА 15

_Две недели спустя_

— Тебя кто-то на охране спрашивает, Ноа, — сказала Люсия, проходя мимо нас.

— Думаю, чертовски очевидно, что у меня нет времени, — я снова прошёлся с Шоном по сцене, в который делал поправки, потому что я передумал насчёт освещения. Я хотел солнечный луч, отчётливый, чтобы выглядело естественно.

Люсия снова подошла к монитору.

— Его зовут Никки?

Я раздражённо заворчал.

— Скажи ему идти к чёртовой матери.

Конечно, это говорила ревность. По большей части. И чёрт побери, у меня не было времени. Моей личной жизни не было места на работе.

Мы сняли всё с братом Эйприл, с её бывшим/отцом её сына и с двумя родителями. Всё, что оставалось до Парижа, это сцена после срыва Софи, и она должна была быть идеальной.

— Кое-кто сегодня злой. Снова, — Софи подошла ко мне сзади, с Бруклин на хвосте. — На самом деле я рада, что мы это переснимаем, — она закрыла глаза, пока Бруклин наносила последние штрихи. — Не думаю, что в прошлый раз у меня хорошо получилось.

— Нельзя говорить так перед режиссёром, — один из операторов казался искренне ошеломлённым, но он не особо хорошо знал нашу динамику.

Софи нахмурилась.

— Я буду говорить всё, что захочу.

— Дива, — кашлянул я.

Я был полон дерьма, но мне было плевать. Мне не нужно было, чтобы она указывала на то, что последние две недели я злюсь.

— Я с этим разберусь, — сказал Шон. — Должно понадобиться не больше десяти минут.

Я проверил свои часы, раздражённый из-за того, какого хрена Никки здесь делает. Но если у него была информация о Джулиане, я должен был знать.

— У тебя есть время, пока я не вернусь, — сказал я ему, а затем пошёл к лифту.

Мой личный помощник как раз выходил, со стаканчиком из «Старбакса».

— Оу. Это тебе, приятель.

— Спасибо, парень, — я взял стаканчик и вошёл в лифт, на что он подошёл к панели и нажал кнопку нижнего этажа. — Знаешь, отчасти я ненавижу терять тебя.

Очевидно, в Джулиане не было ничего плохого, но Майкл был двадцатипятилетней версией меня. Он усердно работал, говорил на моём языке и не паниковал и не бегал кругами, чтобы что-то сделать.

— Я это ценю, — кивнул он. Похоже, было на то, что он на этом закончит, но он робко усмехнулся. — У тебя есть мой номер, если когда-нибудь понадобится помощник на другой площадке. Или что-то ещё.

Я хохотнул и наклонил голову.

— Замётано, — но на местной площадке. То, что он был отцом-одиночкой, не давало ему путешествовать, но я определённо запомню это для местных съёмок. — Пока я не забыл, — я похлопал по карманам и глотнул кофе, протягивая ему листок бумаги. — Ты говорил, что вернёшься к учёбе, так что прямо сейчас рекомендации ничем тебе не помогут, но это может пригодиться. Ты хотел быть звукорежиссёром, верно?

— Да, — он с готовностью взял лист и просмотрел список независимых студий, с которыми я работал. И-мейл адреса, которых было больше, чем у некоторых секретарей. — Ого, это… Спасибо, Ноа.

— Всегда пожалуйста. Если будет свободная минута, заходи сегодня на вечеринку, — двери лифта открылись, так что я похлопал его по плечу и вышел, направляясь сразу к охране.

— Я постараюсь, — крикнул Майкл.

Теннисон был у трейлеров, но на вид был занят, подписывая документы, пока к нему цеплялась обезьянка-Иви.

Я собирался нарушить его бюджет, так что пока оставил его в покое и сомневался, что он сегодня будет в баре. Чёрт, я сам не хотел идти. Завтра у нас рейс, но будет грубо не прийти. Со съёмочной группой ЛА дело было закончено, так что их не будет на окончательной вечеринке в августе.

Подойдя к выходу, я кивнул одному из охранников, чтобы пропустили Никки.

— Давай быстрее. В чём дело? — я сделал глоток своего кофе, глядя на него.

— Джулиан здесь? — нетерпеливо спросил он. Он поправил свой галстук и окинул взглядом площадку. — Он не отвечает на мои звонки.

— Я думал, он с тобой, — это говорить было больно.

Я не видел Джулиана чёртову неделю. Он присылал мне сообщения, что он в порядке и ему нужно немного времени, но не брал трубку, когда я звонил. Это было больно.

Я был… немного другим после дня рождения Джулиана. Может, чтобы проверить почву, и его и свою.

У меня развились грёбаные чувства, которые прорастали _глубоко_, так что я стал более милым. Я обнимал его и целовал, и это явно не приветствовалось. За последующие дни он отстранился — пока однажды не оставил записку со словами, что ему нужно пространство, чтобы подумать.

— Нет, — нахмурился Никки. — Последний раз я разговаривал с ним за день до его дня рождения.

Вот чёрт. Теперь я переживал.

Но Джулиан присылал сообщение сегодня утром, так что знание того, что он может выйти на связь, предотвращало мою панику. Но я сделал мысленную заметку позвонить доктору Кендалл. Послезавтра будет годовщина авиакатастрофы; кто знал, что у него в голове?

— У меня нет времени на его драму, — сказал Никки, — но это место по пути на мою новую работу, так что я подумал, что найду его здесь. Ему нужно всё решить, чёрт возьми…

— _Тебе _нужно следить за чёртовым языком! — сказал я ему. Это стёрло самоуверенность с его лица. — Я слышал, как вы ругались перед его днём рождения, и если ты, хотя бы на одну грёбаную секунду, подумаешь, что можешь использовать его, чтобы продвинуться вперёд в карьере, тебя ждёт совсем другое.

Он смотрел на меня твёрдым взглядом, его маскировка слетала. Он хотел быть большим мачо, и может быть, с Джулианом он мог это разыграть до определённой степени, но со мной это точно не пройдёт. И он это знал.

— Давайте будем реалистами, Ноа, — он решил порассуждать, но это звучало высокомерно. Меня это не веселило. — Так устроен ЛА, и Джулиан очень хорошо знал, во что ввязался. Никаких чувств. Хорошо проведенное время, которое также продвигало нас вперёд…

Мой мрачный взгляд его заткнул.

— Куда, _чёрт возьми, _его продвинуло хорошо проведенное время с тобой? — я подошёл ближе, выбрасывая кофе в ближайшую урну. — Давай я всё проясню, чтобы ты понял, — я смахнул ворсинку с его плеча. — Держись подальше от Джулиана. Он слишком хорош, чтобы разбираться с твоим комплексом бога. А если не исчезнешь? Если я снова услышу, как ты вякаешь на него как какой-то маленький придурок, я сделаю так, что тебе с твоим именем будет значительно сложнее найти работу в этом городе. Сечёшь?

Он сжал зубы, и я не думал, что он что-нибудь скажет, так что развернулся и пошёл обратно в здание.

Но я должен был знать лучше.

— Я знаю о вас двоих, — крикнул он.

Я остановился и сжал кулаки. Затем пошёл обратно к нему, не останавливаясь, пока не оказался в его пространстве, возвышаясь над ним.

— Мой друг зарабатывает на жизнь тем, что возить таких богатых ублюдков, как ты, — он пытался казаться самоуверенным и угрожающим. — Угадай, кого он недавно отвозил домой после вечеринки в честь дня рождения?

Я ничего не сказал, кипя. Это было странно, но мне было плевать, что он знает. Это даже приносило какое-то удовольствие. Однако, что меня бесило, так это поведение Никки.

— Ещё я знаю, что в прошлом году у вас с Джулианом были отношения, — продолжал он. Он сглотнул и выпрямился, будто мог вырасти и выглядеть менее жалко. — Он мне говорил. Я понимаю. Ты забыл, что ты натурал, и он согревал твою постель, пока тебе не надоело. Ты его разрушил. И готов поспорить, ты не хочешь об этом распространяться, — усмехнулся он. — Ноа Коллинз трахает своего племянника? Это чертовски отвратительно, приятель.

Единственное, что представляло собой угрозу, это возможность того, что я разрушил Джулиана. Я не знал, что он сказал Никки, но я это выясню. А пока я мог отыграть своё несчастное состояние на этом идиоте передо мной. Кем он себя возомнил, чёрт побери?

Я слегка улыбнулся и сделал шаг назад.

— Ты только что убил своё будущее в этой индустрии. Хорошая работа, — затем я кивнул подбородком одному из охранников. — Убери этого ублюдка с моей площадки.

Назад к работе.

*** 
— Мотор! — я проверил монитор, где главный оператор дал мне увидеть мир Эйприл и то, как он отклонился с оси.

Срыв закончился, и Софи лежала на деревянном полу. Мы снимали её с низкого угла, и она медленно подняла руку к лучу солнца, проникающему через окно. В свете её разрушений будут кружиться пылинки.

Она выдохнула. Её окружал покой, и она была в своём вымышленном мире. Её кольцо блестело на свету, и я толкнул локтем Люсию и своего помощника по сценарию, чтобы они сделали пометки. Здесь я хотел захватить больше.

Взяв крупным планом кольцо с бабочкой, которое когда-то подарил Эйприл её брат, я терпеливо ждал, когда Софи постарается. Она тихо мычала, пока её пальцы медленно танцевали с пылью.

— Не переживай, малыш, — тихо пела она, — мамочка может тебя уберечь. Не переживай, малыш, мамочка может поймать тебе звёзды, — это было идеально. Её голос был ангельским, но с ноткой хрипоты, единственного напоминания её предыдущего срыва, когда она кричала и всё разбрасывала. — Не переживай, малыш, мамочка убережёт тебя от опасностей. Не переживай, малыш, мамочка может поймать тебе звёзды.

Песня снова перешла в тихое мычание, и я на мгновение остановился, прежде чем остановить камеры. Все ждали распоряжений, пока я говорил с помощником по сценарию, и когда я увидел Теннисона, наблюдающего с заднего плана, я подошёл к нему.

— Колыбельная, — сказал я, оглядываясь в поисках Джулиана. — Что скажешь насчёт того, чтобы Софи записала расширенную версию? — до меня дошло, что Джулиана здесь нет. Я был идиотом. Вот, что делала со мной работа. Я забывал обо всём вокруг, а теперь воспоминания нахлынули обратно, как и тревога у меня внутри.

— Записать для саундтрека? — спросил Теннисон.

Я кивнул и снова оттолкнул свою личную жизнь в сторону.

— В следующей сцене семья Эйприл догоняет её в Париже. Так что в этой сцене будет колыбельная. Но она может продлиться до начала следующей сцены.

Теннисон явно это одобрял.

— Это будет скорее предупреждением того, что наступит. Мне нравится. Я поговорю с Джулианом. Я начал ценить его мнение и думаю, что он может сделать всё мощно.

Ну, теперь было чертовски невозможно держать свою личную жизнь вне площадки.

— Когда ты последний раз с ним разговаривал?

Он пожал плечами и задумчиво почесал челюсть.

— Прошлым вечером, наверное. Он весь день был в студии, так что я заехал послушать, что у него уже есть.

А. Я потёр шею и нахмурился, глядя на пол, честно чувствуя себя брошенным. Я не сомневался, что если бы я написал ему по поводу работы, он бы ответил. Он был профессионалом и относился ко всему серьёзно, но я не знал, почему он избегал меня. Чёрт, я даже не знал, где он живёт.

— У вас двоих всё в порядке? — спросил Теннисон.

Я натянул улыбку и поднял взгляд от пола.

— Я не совсем уверен. Он замыкается в себе, — глянув в сторону площадки, я увидел, что все по-прежнему ждут меня, так что пришло время заканчивать. — Может, я увижу его сегодня на вечеринке или завтра в аэропорту. Увидимся позже, приятель.

— Ноа? — он остановил меня, и я оглянулся на него. — Ты ведь знаешь, где он ночует, да?

Я подавил вздох. Потому что было отстойно, когда другие знали о нём больше, чем я. Это не было какое-то чёртово соревнование, но боже.

— Нет, — признался я.

— В пляжном доме Дэниела и Зейна.

Отлично, чёрт возьми.

— Мы думали, ты знаешь, — нахмурился он. — Мы не лезем, но я заметил, что он в последнее время выглядит более уставшим.

Я слегка кивнул, с очередной натянутой улыбкой, а затем снова вернулся к работе.

*** 
— Ты можешь хотя бы притвориться счастливым? — спросила Софи. — Или расскажи мне, почему у тебя ПМС, — эту часть она пробормотала, когда охранник впустил нас в бар, который Теннисон забронировал на вечер.

— Я буду счастливее после нескольких стаканов, — я нахмурился и поправил свой пах. Единственным минусом нашего соседства было то, что иногда она любила меня наряжать, когда мы собирались на событие, требующее чего-то большего, чем джинсы и рубашки.

Эти серые брюки от какого-то высокомерного дизайнера определённо могли бы обеспечить мне секс, потому что, чёрт возьми, моя задница выглядела хорошо, но для этого мне нужно было настроение. Несколько лет назад я бы не жаловался. _Годы_ назад.

Тогда, когда я не был одержим Джулианом.

Модный бар был заполнен членами съёмочной группы и их супругами, и, поздоровавшись всего с несколькими, я чувствовал удушение. Я расстегнул две верхние пуговицы на рубашке и пошёл к бару. Софи уже ушла от меня к Бруклин, и они обе наслаждались вечером, свободным от материнских обязанностей. Теннисон и Ашер смотрели игру — везучие ублюдки — и дети были с ними.

Пока ждал своё пиво, я проверил телефон, но ничего нового не было. Последнее сообщение от Джулиана пришло пару часов назад, и он сказал, что будет здесь.

Вдали от площадки все были более расслабленными, и члены группы, которые обычно не подошли бы к режиссёру из страха прервать его работу, сейчас шли толпами. Но я был чертовски польщён.

Это внимание было в новинку, и я начинал понимать, почему Теннисон привык к образу жизни отшельника. Софи немного вытаскивала его из раковины, но он предпочитал покой и тишину. Я понимал. Это было немного слишком.

— Ноа! Иди сюда!

Я допил своё третье пиво, когда посмотрел через толпу и увидел свой выход. Это сделал Майкл, так что я извинился перед двумя костюмершами и пошёл к нему.

— Привет, парень. Рад, что ты пришёл, — проверив свои часы, я задумался, где носит Джулиана.

— Да, я тоже. Моя сестра сидит с моей дочкой, так что придётся за это заплатить, но... — он пожал плечами и усмехнулся. — Ты счастлив по поводу Парижа?

Разве он не видел? Чёрт, я не знал, что со мной не так.

— Будет весело, — кивнул я и попытался изобразить больше энтузиазма. — Ты случайно не видел Джулиана?

Большого плана не было. Я не знал, что скажу Джулиану, когда увижу его, но мне надоели его прятки. И ему не нужно было переживать, что я пересеку ещё какие-то границы. Каким-то образом, я преодолею его. Я надеялся.

— Эм, да, конечно, — Майкл вытянул шею, чтобы посмотреть за мою спину. — Думаю, я видел его сзади. Идём. Я тебя туда отведу.

Я был совершенно способен сам найти столики сзади, но всё равно пошёл за ним. С Майклом я казался занятым. Меня останавливало меньше людей, так что это было хорошо.

Кто-то позвал меня с той стороны, откуда мы шли, но я притворился, что не услышал. Музыка была громкой, создавая приемлемое оправдание.

Вместо того, чтобы продолжать идти назад, Майкл свернул к туалетам в коридоре позади главного бара, что сбило меня с толку. Но прежде чем я успел спросить, в чём дело, он повернулся ко мне со странным выражением лица. Серьёзность смешалась с нервозностью, и он провёл рукой по своим светлым волосам.

Я скрестил руки на груди и прислонился плечом к стене.

— Если ты видел Джулиана здесь, это называется поиском связи.

— Ха. Поиск связи, — он натянуто рассмеялся и сделал шаг ближе, когда две девушки прошли мимо, чтобы встать в очередь. — Забавно, что ты это упомянул.

_«О, действительно»._

Я сузил глаза, думая, не стал ли я таким рассеянным и сосредоточенным на Джулиане, чтобы упустить что-то очевидное.

Его взгляд заметался, прежде чем он снова посмотрел на меня.

— С тобой сложно оказаться наедине, знаешь.

_«Да, я что-то упустил». _

Я хохотнул и провёл рукой по лицу.

— Ты со мной флиртуешь, парень?

К _этому _вниманию я привык. Это определённо льстило, но я не был заинтересован. И раньше не клюнул бы на это. Если бы с ним под руку была красивая женщина, то конечно. Но только один единственный парень захватил моё внимание — и практически всё остальное — и его здесь не было.

— Я больше на тебя не работаю, — сказал он, — и я обещал себе, что должен попробовать, — с этими словами он подошёл достаточно близко, чтобы соприкоснуться со мной грудью. Он уже флиртовал прямо, так что я не ожидал от него следующего шага. Но прежде чем я успел увернуться, этот гадёныш поцеловал меня.

_«Какого чёрта?»_

Это было нереально, и я просто стоял на месте, чёрт возьми. Из-за меня у парней внезапно сходил с ума гейрадар? Я мысленно выругался и отстранился.

Он выглядел сбитым с толку.

— Ты не гей?

— Эм… — я хохотнул, потому что это всё, что я мог сделать. — Это не… — «…_так просто». _Чёрт. — Я не инте… — я говорил, как заикающийся осёл, но мне было плевать, потому что тогда я увидел в коридоре Джулиана. — Чёрт побери, я слишком стар для подобного дерьма, — Джулиан быстро сбежал, и это вызвало у меня стон. Когда я встревожился, то натянуто улыбнулся Майклу и сжал его плечо. — Было приятно с тобой поработать, Майкл. Но я не заинтересован, — на этом я закончил и помчался за Джулианом.

Я уловил его только мельком, но этого было достаточно. Он был пьян и выглядел шокированным и уязвлённым тем, что увидел меня с другим парнем. К чёрту, я не мог его винить, но если бы он был трезвым, то увидел бы, как всё было.

— Джулиан! — я протолкнулся мимо болтающих дам, которые работали с Бруклин над гримом, и наконец догнал его, когда он добрался до выхода. — Не так быстро, малой.

— Отпусти меня! — он отдёрнулся и вышел на улицу, а я пошёл следом, вздыхая. — Было ошибкой сюда приходить.

В память вернулись последние пару недель, вернулось раздражение. Я не любил драму. Я не любил _бегать. _

— Эй! — я остановился на тротуаре и посмотрел ему в спину.

Злость в моём тоне заставила его остановиться, и он повернулся ко мне.

Глубокий вдох. Нам нужно было поговорить, а не кричать. Он был в плохом состоянии, с синяками под глазами, и его волосы были взъерошены больше, чем обычно. Малой знал, как заставить меня понервничать. Дёрнув подбородком, я сказал ему идти за мной и пошёл между двумя зданиями, чтобы мы могли остаться наедине.

Переулок не был глубоким, и я остановился где-то в пятнадцати шагах от тротуара.

— Какого _чёрта _с тобой происходит, Джулиан? — раздражённо спросил я. — Ты знал, что я только от Теннисона услышал, что ты ночуешь в доме Дэнни и Зейна? Я здесь чертовски переживал, а ты со мной не разговариваешь.

Он мрачно рассмеялся и пнул бутылку на земле.

— Там ты не казался очень обеспокоенным.

— Иди к чёрту, — сказал я ему. — К чёрту тебя за всё это. Может, выглядело всё плохо, но я не провоцировал _дерьмо. _И не целовал его в ответ. Но даже если бы поцеловал? — я развёл руками. — Ну и что? Я свободный человек, разве нет?

Как только я произнёс эти слова, я о них пожалел. Это была правда, но мне нужно было остыть. Он так сильно меня раздражал, потому что я _видел_, в каком он состоянии. Он никогда не умел скрывать своё настроение или свои чувства; только говорить отказывался.

— Ты должен быть со мной откровенен, малой, — я попробовал мягкий подход и положил руки ему на плечи. — Ты выглядишь дерьмово.

— Спасибо.

Я закатил глаза и притянул его в объятия.

— Ты знаешь, что я не это имел в виду, — я вдохнул запах его волос, чуя сигаретный дым и… Ну, наверное, он пару дней не принимал душ. — Почему ты уехал из лофта?

— Мне нужно было пространство, — он пока не обнимал меня в ответ, но я мог быть упорным ублюдком. — Я тебе говорил.

— Ты никогда не говорил почему, — это было проблемой. — Почему ты позвонил Дэнни, а не Никки?

Он напрягся.

— Я не хочу быть ничьей секс-игрушкой.

_«Чёрт. Его тон…»_ Он думал, что этого я и хотел? Просто секса? Никки, конечно. Он был мудаком. Но я не был Никки.

Конечно, я не особо выражал словами свои намерения. Я едва их знал. Или, может быть, знал, но Господи, мне нужно было защищать сердце. Эмме удалось проделать в нём дыру, но это было ничем по сравнению с тем, что мог сделать Джулиан.

Но его счастье было важнее моего.

Теперь мне это было ясно.

К несчастью, я дерьмово показывал Джулиану, что мне не плевать. Я даже не звонил и не спрашивал у друзей, знают ли они, где он. По большей части потому, что предполагал, что он пошёл к Никки, но ещё потому, что не хотел, чтобы они знали, что у меня что-то вышло из-под контроля.

— Мы закончили обниматься? — пробормотал он.

— Нет, — из-за этого я обнял его крепче. — Не раньше, чем ты скажешь мне, как у тебя дела. Дай мне _что-нибудь_, Джулиан.

Он судорожно вздохнул, и по его позе я мог сказать, что в нём осталось мало борьбы.

— Я не знаю, что сказать, — его руки осторожно легли мне на бока, как раз над поясом. — Я не очень хорошо себя чувствую…

— Попробуй ещё, малыш, — пробормотал я. Я не хотел его перебивать, но хотел честности.

Он сделал паузу, борясь, затем признал поражение.

— Всё отстойно. Ладно?

Это было не ладно, но теперь мне было за что цепляться.

— Дело в годовщине?

Болезненное напоминание, но я ожидал, что они повлияют на меня больше. В аэропортах в Филадельфии и Орландо будет минута молчания в память о потерянных жизнях, и много недель назад я спросил Джулиана, хочет ли он пойти. Но мы были на одной волне. Мы двигались вперёд и вспоминали свою семью по-своему — в уединении.

Тем не менее, у меня были другие переживания, потяжелее. А именно то, которое я не мог отпустить. Буквально.

— Отчасти, да, — медленно, его руки обвились вокруг меня, пока он не сцепил руки на моей пояснице. — Я хочу рассказать тебе остальное, Ноа, но это чертовски меня пугает. Я не хочу, чтобы ты меня ненавидел.

— Эй, — я поднял руки, чтобы накрыть ими его щёки, чтобы он посмотрел на меня. Вид навернувшихся слёз на его глазах разрывал меня на части. — Я никогда не смогу тебя ненавидеть.

Он тяжело сглотнул и отвёл взгляд.

— Я устал. Так чертовски устал.

— Тогда давай найдём, где тебе отдохнуть, — я прижался губами к его лбу, чертовски облегчённый его близостью. Будто это был чёртов забег. — Что говорит Кендалл?

— Что я должен поговорить с тобой.

Хорошо. Это было хорошо.

— Мы дойдём до этого, — я провёл большими пальцами по синякам под его глазами. — Но больше не убегай.

Он поморщился.

— От этого всё кажется детским. Прости.

Я пожал плечами и обвил рукой его плечи.

— У всех свои способы справляться с таким, да? Не совсем мудро топить своё несчастье в бутылке виски, но я в этом чемпион, — я слабо усмехнулся и начал выводить его из переулка. — Но у нас есть кое-что общее, когда мы незрелые идиоты.

— И что это?

— Мы явно перестаём принимать душ, — озорно ответил я.

— Чёрт, я в хлам, — он скорчил гримасу, явно стыдясь. — Не могу сказать, что мне хочется возвращаться в бар.

Я тихо рассмеялся.

— Не переживай, я отвезу тебя домой.

Это заставило его притормозить.

— Блу в пляжном доме. И мой багаж.

— Мы заберём её и твои вещи по дороге в аэропорт. Идёт?

— Думаю, она можешь пережить одну ночь без меня.

ГЛАВА 16

Самолёт был чертовски огромным, и сзади даже была часть, где могли поспать дети. Что оценили члены съёмочной группы, которые летели со своими детьми.

И я тоже. Это спасло меня от выслушивания их сонных капризов. Бог знал, я любил Кейдена и Иви, но ещё я любил отдавать этих карликов кому-то другому, прежде чем они разноются.

Я остался впереди с Теннисоном, Люсией, Джулианом и ещё несколькими людьми, которые во время полёта сосредоточились на работе. Софи и Бруклин общались с кастом и вели себя как типичные мамочки, и на мгновение я позавидовал актёрам. Они работали только тогда, когда были включены камеры, помимо изучения сценария и героев.

Затем я вспомнил, как сильно это люблю, и всё снова стало хорошо. Но чёрт меня побери, если я когда-нибудь возьму пример с Теннисона и попробую стать креативным продюсером. Этот парень тонул в бумажной работе. Юридическая хрень, разрешения, дедлайны, телеконференции и составление всего вместе.

— Нальёшь мне ещё кофе? — я протянул свою чашку Джулиану, который сидел рядом со мной со своим ноутбуком.

— Но я… — на этом он остановился. Я знал, что он занят музыкальным программным обеспечением, но мы уже летели в Париж. Он был моим личным помощником. Он вздохнул и встал. — Да, _сэр. _

Я подавил усмешку и принялся дальше переносить записи из своего блокнота в ноутбук.

— Ты слишком сильно от этого веселишься, Ноа, — Теннисон занял одно из четырёх сидений через проход от меня, разложив документы на оставшихся местах, как и на столике посередине. — Ему сейчас платят как композитору, а не как личному помощнику.

— Он не думал, что я смогу заставить его страдать, — я вытянул ноги и размял плечи. — Он напросился, Райт.

— Он определённо упрямый, — он наклонил голову и искоса посмотрел на меня. — Интересно, в кого он такой.

— Отвали, — хохотнул я. — Не тебе об этом говорить, приятель.

— Сейчас мы обсуждаем не меня, — усмехнулся он.

— Как кстати, — отрезал я.

— Что кстати? — Софи присоединилась к нам и закрыла шторку, которая отделяла нас от следующего отсека. — Иви и Кейден наконец спят.

Теннисон улыбнулся, когда она уселась к нему на колени, и то, что последовало дальше, не было предназначено для зрителей. Боже, они пробовали завести ещё одного ребёнка?

— Снимите себе чёртову комнату, — сказал я, возвращаясь к своей работе.

Софи сияла и краснела, пока её муженёк шептал что-то ей на ухо.

— Я не думала, что ты против маленького публичного проявления чувств, Коллинз, — сказала она мне. — Кажется, вчера ты не возражал.

— Какого хрена? — нахмурился я.

В этот момент вернулся Джулиан, так что она просто пожала плечами и ехидно улыбнулась.

Какого чёрта она видела? Я полагал, что это был Майкл, когда он поцеловал меня. В таком случае, это не имело никакого отношения к тому, как Теннисон и Софи лапали друг друга.

В любом случае, я не хотел это обсуждать.

— Ваш кофе, о всемогущий, — Джулиан сел и подвинул кофе в мою сторону на нашем столике. — Дайте мне знать, если я могу ещё что-нибудь сделать для вашего святейшества.

— Можешь относиться ко мне с таким же уважением, как относился бы к начальнику, которого не считаешь членом своей семьи.

Это дало ему пищу для размышлений.

*** 
После того как ужин закончился, я завершил все рабочие дела. Всё равно уже темнело, и бортпроводники приглушили свет. Стало тише.

Блу сидела на коленях Джулиана, пока тот лазил в своём Айпаде, Теннисон и Софи дремали, как и остальные.

Сняв свою байку, я устроился поудобнее и поправил своё сидение так, чтобы откинуться назад и посмотреть на своём планшете Нетфликс.

— Ты будешь смотреть кино? — спросил Джулиан.

— Или телешоу, ещё не решил, — я взял одеяло, радуясь, что надел сегодня спортивные штаны. Спать в джинсах было совсем хреново. — Хочешь что-нибудь со мной посмотреть?

— Ладно, — он быстро убрал свой Айпад и посадил Блу обратно в переноску, что было не так легко, как должно было. Она была чёртовой засранкой. — Когда ты летишь коммерческим рейсом, и там показывают фильмы, над которыми ты работал, это странно?

Я лениво усмехнулся.

— Нет, это забавно. Обычно я их и смотрю.

— Но ты видишь и всё, что стоит за ними, верно? Ты видишь больше, чем обычный человек, — он натянул одеяло и на себя и поднял подлокотники между нами, чтобы занять больше места, маленький засранец.

— Конечно, это как альбом. Каждая сцена вызывает воспоминание или даже дюжину, — я сосредоточился на приложении, когда он положил голову мне на плечо. Меня это _совсем_ не отвлекало. — Для чего у тебя есть настроение?

— Я не привередливый. Ты выбирай.

Он выглядел хорошо, прижавшись ко мне, и было трудно не зайти дальше. Даже слепой мог увидеть, что между нами что-то есть, но этого не было достаточно. Иначе Джулиан не избегал бы меня и не отшил бы, когда я ластился к нему на следующий день после его дня рождения.

Лучше бы это быстрее перестало жечь.

— Эй, мы можем вместо этого поговорить? — спросил Джулиан.

— Да? — меня это удивило. — Конечно, — я отложил планшет в сторону и снова откинулся назад, думая, есть ли у него на уме тема. Я не выспрашивал у него ничего после прошлой ночи, и казалось, ещё было слишком рано, чтобы он открылся. Но можно было надеяться.

— Мы проведём почти два месяца в _Париже_, — пробормотал он. — До меня дошло только сегодня утром.

Я улыбнулся и опустил взгляд, когда он приподнял голову.

— У тебя будет свободное время, чтобы мы могли посмотреть достопримечательности? — спросил он.

Поездка была рабочей. Я бы не стал смотреть достопримечательности, но взять _немного_ времени на отдых было возможно. Я всегда любил Париж, и конечно, у меня были свои любимые места. Если бы Джулиан ещё здесь не бывал, я хотел бы показать ему Парк Бют-Шомон, взглянуть на Пигаль, пообедать у реки...

Я мог это представить, и ни в одном сценарии я не видел его членом семьи. Я хотел _свиданий_. Держаться за руки, делать глупые фотографии, целоваться на мостах, ужинать, и исследовать его всё чёртово время мира. Никаких больше «всего один раз» или «чтобы выкинуть его из головы».

Чёртовы отношения.

— Я найду время, — я поцеловал его в лоб. Это сходило мне с рук, прежде чем он отстранялся, и я больше не мог этого выносить. — Мы прилетим утром по местному времени, так что технически, у нас сразу будет два выходных.

— Нам следует завтра отвлечься, — тихо сказал он. — Не думаю, что смогу спать весь день, как бы мне этого ни хотелось.

Я согласился. Годовщина не будет похожа на прогулку в парке. Психически и эмоционально, я двигался вперёд вполне хорошо, как я думал. Но в таких случаях, как дни рождения, годовщины и праздники, я был мазохистом. Тогда я доставал фотоальбомы и вспоминал.

Завтра не будет никаких фотоальбомов, но это мало что значило. Моя голова была забита воспоминаниями, и я был уверен, что завалю себя ими.

— Знаешь, что? — ко мне пришло воспоминание, вместе с планом. — У моих родителей был медовый месяц в Париже, и мама всегда говорила, что ей понравился вид с того храма... — я щёлкал пальцами, пытаясь вспомнить название. — Какое-то Сакре. Сакре-Кёр?

Джулиан кивнул.

— Да. Это будет милая дань бабушке и дедушке, если мы туда сходим.

— Хорошо, план есть, — я даже поставлю за них свечку. Маме бы это понравилось. — Думаю, вид должен быть лучше, чем с Эйфелевой башни.

— Так и есть, — проявилась творческая натура Джулиана. Я помнил, что для него важна и история. — Триста ступенек наверх, Мистер Атлет.

Я был в игре.

Следующие пару часов мы говорили больше о Париже. Он оживлённо рассказывал об искусстве и истории, и было невозможно не улыбаться ему. Я знал эту страсть. Я чувствовал то же самое к съёмкам фильмов, и ему повезло найти две любимых темы, другой была музыка. Он был талантлив и доказывал это ежедневно.

Мои мысли бродили тут и там. Возможно, потому что мы были по яйца в городе любви. Но тем не менее, я не мог выкинуть это из головы. То, чего я хотел. Чего должен был хотеть _больше_, когда был с Эммой. Я глубоко её любил. Я давал ей всё. Или всё, что у меня было в то время, может быть. Потому что сейчас чувства были больше. Я не мог это объяснить, чёрт возьми.

Тяжело думать, что прошёл ровно год с тех пор, как я расстался с ней. Мне это не приходило в голову, но бог знал, что было бы иначе, будь на её месте Джулиан.

И он не имел ни малейшего понятия, что я чувствовал… Боже, это была лажа. Если я хотел, чтобы он был со мной открытым, то должен был отвечать тем же. Он не был глупым. Он _должен был _знать, что меня к нему влечёт. Но помимо этого? Откуда ему знать? Я говорил ему, что он сексуальный, красивый… плевать. Но действия говорили громче слов, а я дерьмово ему это показывал.

Я мысленно содрогнулся, вспоминая времена, когда приходил домой утром в той же одежде, в которой был прошлым вечером, когда говорил ему, что пойду в бар.

Я не мог сказать, что жалею об этом. Я полагал, что это была одна из тех ошибок — или несколько — через которые я должен был пройти, прежде чем принять то, чего хотел. И это не была ни одна из тех женщин, которую я трахал после своей первой ночи с Джулианом.

Даже так, он всё видел. Он знал, что я делаю. Он видел меня скорее натуралом, чем… кем-либо другим. Чёртовы ярлыки. Но я не винил его. Я просто должен был это изменить. Я должен был показать ему, что изменилось.

Затем решать должен будет он.

*** 
— Ноа, пора вставать.

Нет, чёрт возьми.

— Ещё час, — я перевернулся и зарылся головой в крайне мягкую гостиничную подушку. — Как ты вообще попал в мою комнату?

— Ты имеешь в виду номер? — фыркнул он, и я почувствовал, как прогнулась кровать, когда он сел. — Как у твоего преданного личного помощника, у меня есть запасной ключ. Полагаю, ты уже забыл.

_«Наверное»._

— Который час? — сонно проворчал я.

— Три. Я вызвал машину, надеюсь, ты не против.

— Хорошо, — я зевнул и потянулся. — Как мой раб, ты можешь быть хорошим мальчиком и сделать мне массаж?

— Ты сказал бы это обычному помощнику? — парировал он.

Туше. Не сказал бы.

— Это объяснило бы, почему Майкл засунул язык тебе в горло, — пробормотал он.

Это вызвало у меня смех.

— Не было никакого языка, малой, — он был милым, когда ревновал. В отличие от меня. Я был просто придурком. — Хорошо, дай мне десять минут, потом встретимся внизу. Мне нужно смыть в душе усталость от перелёта.

*** 
Через час мы приехали на Монмартр, и нас высадили внизу холма, перед Сакре-Кёр. Большой храм был расположен на высочайшей точке Парижа, и я не сомневался в Джулиане, когда он говорил мне, что отсюда четыреста ступенек наверх. Девяносто, чтобы добраться до вершины холма, затем триста в храме, чтобы подняться на смотровую площадку в главном куполе.

— Интересно, сколько это заняло бы этажей, — произнёс я, когда мы начали подниматься. Повсюду были туристы и продавцы, и на каждой площадке кто-нибудь пытался продать нам дерьмовые пластмассовые сувениры.

— Ну… — Джулиан прищурился, глядя наверх. — Если мои подсчёты верны, должно быть около… двадцати восьми этажей? В смысле, отсюда до верха.

— Тогда должно быть весело, — я перевернул свою бейсболку козырьком назад и закатал рукава своей майки. — Попотеем, а?

Он не казался развеселённым, но последовал за мной, когда я ускорился до бега. Это никак не могло его удивить. Я оделся в спортивные штаны и кроссовки, и он жил со мной достаточно долго, чтобы всё понимать.

Через пару минут мы добрались до храма, и пока восстанавливал дыхание, я представлял, как мои родители ходили здесь несколько десятилетий назад. Я мог представить, на что она указывала, прося папу сделать фотографии. Деревья, ошеломляющий вид, сам храм, широкая лестница и бесчисленные углы.

— Это официально, — задыхаясь, произнёс Джулиан. — Я ненавижу брусчатку.

Я хохотнул и опустил взгляд на него, видя, как он согнулся.

— Это были только первые девяносто ступенек, малой. Ты уже выдохся?

Он проигнорировал это.

— Мне действительно нужно бросать курить.

— Лучшее, что ты сказал за весь день, — я похлопал его по спине и поднял взгляд на храм. — Идём. Давай поднимемся в тот купол, прежде чем зайдём в храм, — у меня было ощущение, что я не буду заинтересован в тренировке, как только увижу обстановку и откопаю в голове ещё больше воспоминаний о родителях.

Слева от Сакре-Кёр был вход для тех, кто хочет подняться прямиком наверх. Я убедился, чтобы у меня была наличка для оплаты входа, и мы застряли в очереди на добрых полчаса.

— Я рад, что мы пришли, — я закинул руку ему на плечи и немного облокотился на него. — Может, на следующую годовщину мы съездим туда, где были на медовом месяце Миа и Джеймс.

Джулиан сморщил нос и поднял взгляд на меня.

— Ты хочешь посетить место, где мои мама и папа подражали кроликам?

Ладно, это я не продумал. Я просто думал, что это было мило, вся эта дань. И так было лучше, чем разговаривать с каким-то случайным захоронением в Питтсбурге. Они даже не были там похоронены. Или ещё где-либо.

Если я правильно помнил, Миа и Джеймс всё равно были в каком-то романтическом круизе. Это было бы иначе, чем смотреть достопримечательности Парижа.

— Не бери в голову, — я почесал нос. Слава богу, мы были почти на месте.

— Но мне нравится идея, — он толкнул меня плечом. — В следующем году я хотел бы побывать в том месте, которое для них что-то значило.

Я улыбнулся и кивнул подбородком.

— Я тоже.

Наконец очередь дошла до нас, и я заплатил за вход, после чего нас пропустили на какую-то чертовски узкую винтовую лестницу. Господи, я едва влезал. Ещё на несколько дюймов уже, и она была бы такой же ширины, как мои плечи. Всё было сделано из камня, и вопрос о беге не стоял.

— Ты иди первым, — я прижался к стене, чтобы он мог пройти, что он сделал с недоумённым взглядом. Я усмехнулся и пожал плечами. — Хочу насладиться видом, — в конце концов, окон было мало.

У клаустрофоба может быть истерика.

— Казанова, — пробормотал он.

Я рассмеялся, что отразилось от стен эхом.

— Только с тобой, малыш.

Вот. Я официально начал говорить ему правду.

Он не ответил, но время от времени оглядывался на меня. Я видел, как крутятся шестерёнки его мыслей.

Как оказалось, подъём в купол Сакре-Кёр был чертовски медленным процессом. Люди перед нами явно не очень часто тренировались, а остановиться было негде. На самом деле, чем выше мы поднимались, тем становилось всё уже.

На последних ступеньках даже я выдыхался, и влезть было практически невозможно. Низкий потолок, плохая вентиляция, неровные ступеньки, и все были истощены. Но мы добрались, и когда вышли наружу и бросили первый взгляд на вид, я понял, почему храм заполнен туристами.

Я усмехнулся, странно счастливый, несмотря на дату.

Солнце выглядывало из-за облаков, когда мы вышли на смотровую площадку, которая окружала купол. И каменный балкон, врезанный в здание, обеспечивал нам вид на город в триста шестьдесят градусов, и глаза Джулиана загорелись.

Это было головокружительно, без вранья. И он, и Париж.

Пока он делал несколько снимков на свой телефон, я подошёл к нему сзади и обвил его руками за пояс. Он только на секунду замер, может, привыкая к моему желанию быть ближе. Чёрт, всегда быть ближе. Я жаждал этого.

Мы могли видеть на мили вперёд, но я смотрел на него.

Я вспомнил день похорон. Он вышел из машины в ужасном виде. Поражённый скорбью и отчаянием. Тогда он был моим племянником, вроде как. И если бы кто-то сказал мне, что однажды я буду смотреть на него и верить, что он самая прекрасная душа и самый сексуальный человек, которого я когда-либо видел…? Я бы подумал, что этот человек под кайфом или сошёл с грёбаного ума.

Я прижался губами к его плечу.

— Ты делаешь меня счастливым, Джулиан.

— Эм, — он неловко хохотнул. — Я это чувствую.

Я усмехнулся. Может быть, я немного возбуждался. Не моя вина.

— Я говорил не об этом счастье, — я оставил ещё больше поцелуев вдоль его шеи и линии волос.

Он выдохнул и развернулся в моих руках. На его лице отражалась неуверенность.

— Почему ты мне это говоришь, Ноа?

Я убрал локон волос с его лба.

— Потому что я хочу, чтобы ты знал, — теперь меня злило, что раньше я не был с ним более открытым. Он заслуживал это.

— Я, эм... — он с трудом подбирал слова, к его щекам прилил жар. — Думаю, с другой стороны мы должны увидеть Эйфелеву башню.

Я слегка улыбнулся и сделал шаг назад. Последнее, чего я хотел, так это спугнуть его, и он определённо не был готов говорить. Я немного подожду. Часа хватит, верно?

Я был готов к любому исходу, будь то отвержение или взаимность. Я мог признать, что чувствовал, что всё идёт к отвержению от него, но, тем не менее, мне нужно было знать. Иначе не будет никакого движения вперёд.

Мы посмотрели на Эйфелеву башню с другой стороны купола, и я даже попросил туриста сфотографировать нас с Джулианом вместе. Я улыбался и целовал его в висок, а он улыбался и краснел, пытаясь при этом выглядеть собранным. С поразительным видом Парижа на заднем плане, это стало моей новой заставкой на телефоне.

За это Джулиан одарил меня ещё одним недоумённым взглядом.

В конце концов, мы снова начали спускаться вниз. Осознание того, что мы вот-вот войдём в храм, превратило меня в мазохиста, и меня накрыло меланхолией. В такие моменты я отдал бы что угодно, чтобы вернуть сестру. Она хорошо помогала мне разобрать дерьмо, творившееся в моей голове.

Но разбирать ничего особо не осталось. Там был просто... хлам.

Лестница, которая вела вниз, была такой же узкой и тесной, как и та, по которой мы поднимались, но спускаться было легче, и времени ушло намного меньше, чтобы снова оказаться внизу. Спустившись, мы особо не разговаривали. Джулиан прикурил сигарету, а я промолчал.

Было не время.

— Я пойду внутрь, ладно? — я засунул руки в карманы и после его кивка вошёл в храм. Несмотря на толпы туристов и то, что я особо не был привязан к религии, меня это тронуло. Было тихо и мирно, повсюду горели свечи, и скамейки были заполнены верующими, склонившими головы.

Без обмана, моя мама явно пролила здесь слезу или две. Она всегда была эмоциональной.

В груди стало тяжелее.

Я зажёг одну из этих чёртовых свечей, бросил пару евро в коробку, а затем нашёл пустую скамейку в задних рядах.

Во мне роились мысли и эмоции, и я не знал, с чего начать. Это было глупо. Мне поговорить с родителями? Они не могли меня слышать, чёрт возьми.

Джулиан прошёл мимо меня, выбирая скамью ближе к алтарю.

Я вздохнул и провёл рукой по лицу, понятия не имея, что здесь делать. Наверное, я думал, что всё получится естественно. Я подумаю о какой-нибудь хрени, скажу своим родителям, что скучаю по ним, и на этом всё.

Пожилая дама позади меня сказала что-то на итальянском, но у меня было ощущение, что она говорит со мной, так что я посмотрел через плечо и сказал ей, что ничего не понял. Одна из двух фраз, которые я знал на итальянском, другой была просьба налить ещё пива.

Она тихо рассмеялась, в её глазах была видна молодость, которой больше не было у её тела.

— А… _como se dice*_… вы, а, напряжены? _(прим. «como se dice» — итал. «как сказать»)_

— Да, полагаю, можно и так сказать, — признался я с кривой усмешкой. Но она довольно быстро исчезла. — Я не знаю, что делаю. Я особо не молюсь.

Не было необходимости говорить ей, что я не верил в бога.

— Вы можете… — не найдя слов, она похлопала себя по груди — или по сердцу. — Оно говорит. Кто-нибудь послушает, — она твёрдо кивнула. — Вы… слишком молодой и красивый, чтобы тревожиться. _Si? _

Я тихо хохотнул.

— Может быть. _Si, grazie._

_«Кто-нибудь послушает, а?»_

Она ещё раз кивнула мне, после чего взяла свои чётки и склонила голову, чтобы помолиться.

Вместо того чтобы повторять её движения, я снова повернулся вперёд и поднял взгляд на фреску в апсиде над алтарём.

_«Кто-нибудь послушает»._

Я опустил взгляд на свои колени и нахмурился. Может, слушателем был я. Может, извинение перед семьёй поможет _мне. _Я никогда не получу от них ответов, а должен был как-то двигаться вперёд. Я больше не мог носить в себе вину.

Если бы моя сестра и остальная семья _была _здесь, я бы сказал, что сделал всё, что было в моих силах, чтобы… ну, не пересекать с Джулианом никаких границ. Я проваливался снова и снова, но продолжал пытаться. Ничего не работало и дошло до стадии, где он стоил всего.

Он был важнее риска отвержения, важнее разочарования семьи.

_«Простите, ребята, чёрт возьми»._

Я скучал по ним. Моё зрение размылось, и я наклонился вперёд и прижал ладони к глазам.

_«Мне чертовски жаль, но теперь он для меня на первом месте»._

Я выдохнул и потёр челюсть, бросая взгляд туда, где сидел Джулиан. Он был на другой стороне прохода, и я видел только часть его лица. Я не знал, расстроен ли он, или о чём он думает.

Это беспокоило меня больше, чем то, одобрила бы или нет моя сестра наши с Джулианом отношения, в конце концов.

Но я должен был верить, что одобрила бы. Как сказал Теннисон, это было бы нелегко. Наверное, поначалу мы бы много спорили, и может быть, даже перестали бы общаться. Но в конце концов…

Это больше не имело значения.

Я всегда буду скучать по нашей семье, но пришло время делать следующий шаг. Это был долгий год. Скорбь, сомнения, замешательство, внутренняя борьба. Я устал от этого.

Поднявшись, я тихо вышел из церкви. Было ощущение освобождения; это было очищающе.

Было дико, насколько отличалась атмосфера прямо за дверьми. Весёлые туристы всё фотографировали, некоторые устраивали пикники на ступеньках.

Я ждал Джулиана, и он вскоре вышел. Он был погружён в себя, так что я держался немного поодаль. Мы начали спускаться с холма, ничего не говоря, и я воспользовался возможностью оглядеться вокруг, представляя, где ещё мои родители могли делать фотографии. Когда мы вернёмся домой, надо будет проверить сундук памяти. Их альбом будет там.

— Ты в порядке? — спросил Джулиан, бросая на меня осторожный взгляд.

Я сказал себе «к чёрту» и схватил его за руку, целуя тыльную сторону его ладони, прежде чем переплести наши пальцы.

— Да. А ты?

Он кивнул и опустил взгляд на наши руки.

— Это было как-то особождающе. Я немного подумал.

— Это хорошо. Я тоже, — я спустился с ещё одной ступеньки и повернулся к нему. Так мы сравнялись по росту, а я хотел, чтобы при этом наши глаза были на одном уровне. — Поужинай сегодня со мной.

Он нахмурил брови и наклонил голову.

— Эм, ну, конечно…

— Свидание, — я подошёл ближе и обхватил рукой его челюсть. — Я хочу сводить тебя на свидание, Джулиан. Ты и я.

Его рот раскрылся в форме буквы «о». Он действительно не имел понятия. От этого я стал чувствовать себя хуже, чем раньше.

Учитывая, как мало я на самом деле обращал внимания на его прошлое, пока оно не касалось его образования или нашей семьи, я не знал, что он говорил себе о моих чувствах. Что он был для меня всего лишь хорошим трахом?

— Что скажешь? — я прижался к его лбу своим. — Дашь мне шанс?

Он громко сглотнул и закрыл глаза, но не закрывался от меня. Его руки осторожно скользили по моим бокам.

— Ты серьёзно? — тихо спросил он. — Свидание, даже если бы я сказал, что не хочу секса в конце вечера?

Господи, я был не лучше Никки. Может, мне следовало и самого себя тоже выгнать из киноиндустрии в качестве наказания.

— Да. На самом деле, я исключаю это прямо сейчас, — сказал я ему. Не в силах сдержаться, я поцеловал его в нос, затем его веки. — Я хочу шанс. Я был придурком. Мне тоже следовало быть с тобой более открытым.

Он нахмурился, хотя его глаза оставались закрытыми.

— Нет… Ты не сделал ничего плохого, но я понятия не имел…

— Что отчасти лажово, — хохотнул я, внутри всё крутило. Чёрт, я нервничал. Это было впервые за… много лет. — Я несколько месяцев боролся с чувствами к тебе, — от этого его глаза открылись, но я ещё не закончил. — Если подумать, я должен был дать тебе больше. В моей голове всё очевидно, да? Даже Теннисон заметил, что я не могу отвести от тебя глаз. Но я ни черта тебе не говорил и не знаю, как ты всё видел.

Джулиан прочистил горло и бросил взгляд в сторону, когда мимо нас по ступенькам прошла группа туристов. Это было не лучшее место для такого разговора, но плевать.

— Я знал условия, — пробормотал он. — Я взрослый, Ноа. Ты ничего мне не должен был. И по-прежнему не должен.

Что ж, плевать, чёрт возьми. Об этом мы могли спорить бесконечно.

— Я останусь при своём мнении, — сказал я. — Но я _хочу_, — я взял его за подбородок и поцеловал его в уголок губ. — К чёрту, что должен, а что нет. Я хочу делать с тобой то, что делают парочки. Ты понятия не имеешь, как сильно я этого хочу.

Он тихо рассмеялся и закрыл лицо руками, а я узнавал скептицизм, когда видел его.

— Боже… — он покачал головой и снова позволил своим рукам упасть, с нерешительной улыбкой на лице. — _Ты _понятия не имеешь, как часто я фантазировал о том, чтобы ты хотел большего. Это сумасшествие, — он криво усмехнулся, и я улыбнулся в ответ. — Особенно в последнее время — ты был со мной таким нежным. Это было очень резко.

— Это вне моего контроля, — я быстро поцеловал его, чтобы доказать это. — Я сильный ублюдок, но ты ставишь меня на колени, малой. Образно говоря, — в любом случае, пока. Я был бы не против вскоре опуститься на колени в буквальном смысле. — Так это «да» насчёт свидания?

— Думаю, подойдёт цитата Иви, когда она говорит «ещё бы», — он мягко улыбнулся, снова закрывая глаза, и скользнул руками вверх по моим бицепсам. — Это значит, что мне не придётся завтра тебя избегать, чтобы снова получился полный разрыв, да?

— Никаких больше разрывов, — я опустил руки на задние карманы его джинсов и сжал его задницу. — Больше никаких «всего один раз», — на этот раз я поцеловал его по-настоящему. Это был глубокий поцелуй, потому что я в этом нуждался. Я пробовал его, дразнил его язык своим и упивался моментом.

Конечно, теперь между нами ничего не могло встать. Мне надоело отрицать, и Джулиан со временем мне откроется, когда научится доверять мне и всё прочее. Рассказать его бабушке и дедушке будет нелегко, но я надеялся на лучшее.

— Я скучал по этому, — он вздохнул в поцелуй.

— Я тоже, малыш, — я проложил дорожку из поцелуев вниз по его челюсти, помня, что мы в крайне общественном месте. — Чёрт, я тоже.

Он еле слышно выругался.

— Знаешь, заказ ужина в номер звучит не так плохо. Тогда нам не придётся вылезать из кровати.

Я простонал, смеясь, и украл ещё один поцелуй.

— Не соблазняй меня, чёрт возьми. Но нет. Побалуй меня. Я хочу…

— Того, что делают парочки? — подсказал он.

Я склонил голову и усмехнулся.

— Верно. Кроме того, я думал, мы договорились без секса.

— Это _ты _сказал. Я говорил гипотетически.

Приятно знать. Я взял его за руку и достал свой телефон.

— Ужин в ресторане. Затем… — да, как будто я смогу в этот момент держать руки при себе, — нелепо. Я нашёл номер нашего водителя и прижал телефон к уху. — Я бы пристегнул тебя к кровати на цепь, если бы мог.

— О, да ты извращенец, — улыбнулся он. — А мне когда-нибудь удастся тоже почувствовать твой зад? Я предпочитаю, когда ты сверху, но… ты знаешь…

Чёрт. На мгновение меня это встревожило. Я никогда не был снизу. Но с терпением и подготовкой — и может быть после стакана виски — конечно, я хотел с Джулианом и этого.

— Прости, — быстро сказал он, — я забегаю вперёд…

— Я за равноправие, — подмигнул я. — Только будь со мной нежным.

У него отвисла челюсть.

— Ты… ты…

— Да, анальный девственник. Я могу быть диким в постели, но я не _настолько _опытный, — в этот момент ответил водитель, так что я прекратил разговор о сексе и сосредоточился на том, чтобы уехать отсюда.

Чёрт возьми, я был в восторге. Если раньше близость с Джулианом приносила громадное облегчение, кроме очевидного, это не шло с ним ни в какое сравнение.

*** 
В тот вечер я получил именно то, чего хотел. Мы нашли бистро у реки и поужинали на улице, пока садилось солнце, и впервые между нами всё было совершенно легко и расслабленно. Я опустил свою защиту и мог рассказать ему больше о том, на что был похож этот год по моему мнению.

Мы сидели рядом друг с другом, пока я делился замешательством, виной, скорбью и тем, как боролся со своими чувствами и почему. В ответ, Джулиан закатывал глаза и снова говорил мне, что он взрослый. Я ничем не был ему обязан, но не мог ничего с этим поделать. Если мы не защищали семью, то что мы делали? Я был так устроен, и к счастью, он понимал. Но несколько раз назвал меня упрямым.

— Я могу согласиться в какой-то степени, — произнёс он, когда официант принёс нам новые напитки. — Я испытывал ощущение… _неправильности_, наверное, с шестнадцати лет, когда увидел тебя в совсем новом свете, — он сделал паузу и макнул кусочек хлеба в свой рататуй. — Но учитывая всё остальное, полагаю, то, что я хотел с тобой большего, было не такой уж проблемой.

Я хотел узнать это «всё остальное». Было что-то помимо потери нашей семьи.

— Я понимаю, — я наколол на вилку остатки лосося и салата и сунул в рот. — Значит, вся эта хрень с Никки была попыткой двигаться дальше, верно?

— Ну, да, — он заёрзал на стуле. Эта тема была для него некомфортной. — В этом я допустил ошибку, — он выгнул бровь и слегка улыбнулся мне. — Уверен, как и ты со всеми своими одноразовыми любовницами.

— Ауч, — я кашлянул, хохотнув. — Туше, — я покачал головой и вытер губы. — Я особо этого не помню. Просто ходил напиться, а потом… Пил ещё больше, когда не мог выкинуть тебя из головы.

— Я нахожу в этом странное удовольствие, — с улыбкой сказал он мне. — Я так ревновал.

Я чувствовал себя плохо, потому что знал это чувство.

— Со мной то же самое. Видеть тебя с тем ублюдком… Боже, я от этого кипел, — я сделал глоток пива. — Пока мы на этой теме, наверное, я должен тебе рассказать, что произошло в последний день съёмок в ЛА.

Он закатил глаза и откинулся на спинку стула, наевшись.

— Ты имеешь в виду, когда ты угрожал внести его в чёрный список киноиндустрии? Он мне рассказал.

А, хорошо.

— И я выполнил обещание.

— Хочешь сказать...

Я кивнул.

— Перед нашим перелётом я сделал несколько звонков. Найти работу для него не невозможно, но он может попрощаться с крупными студиями, — и я даже не сожалел. — Он угрожал мне, Джулиан. Я плохо на это реагирую. Я хочу, чтобы мы ходили на свидания на публике, как сейчас… — я махнул рукой на наше окружение. — Но это всегда будет на моих условиях — или на наших, очевидно. Об этом дерзком засранце нужно было позаботиться, — увидев, что у него осталась еда, я указал на его тарелку, которая стояла рядом с моей. — Ты будешь это есть?

Он весело покачал головой.

— Угощайся.

Я выловил то, что осталось от его ребрышек ягнёнка и начал уплетать рататуй и хлеб.

— Я с ним расстался, знаешь, — он сжал моё бедро. — Поэтому пришёл на вечеринку в ЛА пьяным. Я позвонил ему, чтобы сказать, что больше не хочу видеть его в своей жизни, и он почувствовал необходимость сказать мне, что я жалок, раз волочусь за тобой. Наверное, это задело струну. Или одиннадцать. Так что я немного выпил.

Возможно, я позвоню ещё нескольким людям, чтобы убедиться, что Никки будет чертовски трудно куда-либо попасть.

— Ради его блага, лучше ему больше рядом со мной не появляться, — я подвинул свой стул ближе к его, чтобы поцеловать его в щёку. Я не знал, все ли ресторанные столики в Париже такие крохотные, или так было только здесь, но меня это устраивало. Я мог объедаться и одновременно распускать руки. — Сменим тему? Я хочу сосредоточиться на нас.

— Я не против, — казалось, он думал, что это забавно, что я так много ем, но он не мог быть удивлён. — Это определённо про нас: как думаешь, мы можем сохранять профессиональные отношения на работе и при коллегах? — он закусил губу, нервничая. — Знаешь, я чувствую себя виноватым за то, что работаю твоим личным помощником, когда даже не просился на эту должность, и с добавлением романа…

Я полностью это понимал. Работа была работой. В любом случае, я хотел того же. Я не мог позволить себе отвлекаться на площадке.

— Кроме того, я думал, — продолжал он. — В какой-то момент в скором времени мне нужно рассказать бабушке и дедушке, что я гей. Я не обязан говорить им, что мы _«парочка»_, если тебе не комфортно; это очень ново. Но я должен быть честным насчёт того, кто я есть. Я слишком долго это скрывал.

Я считал это прогрессом.

— Я с тобой на каждом шагу, малыш, — возможно, это значило, что он готов сказать, почему чувствовал необходимость скрывать свою ориентацию. Помимо лёгкого опасения при Теннисоне и Софи, когда они узнали, что он встречается с Никки, Джулиан вёл себя довольно естественно. Будто был открыт намного дольше. — Ты ведь готов к тому, что они нас не одобрят, верно?

Он кивнул и опустил взгляд.

— Да, — когда он снова повернулся лицом ко мне, он слегка улыбался. — Но меня это не остановит.

Чёрт, это задевало струны души.

Я сглотнул и схватил его за подбородок, быстро целуя.

— Меня бы это тоже не остановило, — ему нужно было знать, что для меня это тоже большое дело. — Я хочу этого — ты и я.

Он быстро кивнул и поцеловал меня крепче, и остаток ужина мы вели себя тошнотворно нежно и говорили о том, что ещё хотели бы увидеть в городе вне работы.

Это казалось практически слишком хорошим, чтобы быть правдой.

ГЛАВА 17

_Две недели спустя_

— Со второй отметки! — крикнула Люсия, прежде чем повернуться ко мне. — У нас есть примерно сорок минут, прежде чем мы потеряем слишком много света.

Я кивнул и развернулся, и Джулиан протянул мне мой маленький блокнот и кофе.

— Хорошо, тогда давайте поторапливаться. Будем, малой, — я сделал глоток кофе, ожидая, пока актёры вернуться на свои отметки.

Софи перешла по брусчатке к двери, которая должна была вести в её квартиру, а двое мужчин, играющих её брата и её бывшего — отца её сына — заняли свои места на обочине.

Пролистав свои записи, я нахмурился и задумался, почему не доволен сценой. Чего-то не хватало, но я не знал, чего. Я прищурился, глядя на Софи. Бруклин делала быстрые поправки грима, и до меня дошло. Софи выглядела недостаточно неряшливо.

Мы ещё не снимали сцену, которая шла перед этой, так что я мог добавить изменения. Подойдя к ним, я сказал о своей идее, и Бруклин начала работать. Софи предложила порвать её платье, и я принялся за это. Непристойность не была изображением хорошего родительства, так что трёхдюймовая дырка, открывающая больше её грудь, чертовски подойдёт.

— Мне стоит переживать из-за того факта, что ты раздеваешь мою жену, Ноа? — крикнул сзади нас Теннисон.

— Да, я наконец-то убедил её сбежать со мной, — сказал я.

Люсия присоединилась к нам, и я сказал ей передать помощнику по сценарию изменения. Пока мы говорили о продолжительности и добавлениях, я услышал, как Софи хихикает о том, что она не в моём вкусе. И это был не первый раз, когда я слышал что-то подобное, и меня напрягали намёки с тех пор, как мы прилетели в Париж.

— Ты хочешь что-то мне сказать, Софи?

— Хмм? — она улыбнулась и обменялась с Бруклин одним из этих девчачьих хихикающих выражений лиц. — Я не уверена, о чём ты.

— Прекрати нести чушь, — я подождал, пока уйдет Люсия, а затем посмотрел на Софи взглядом, который говорил о моей серьёзности.

Она вздохнула.

— Ладно, — казалось, ей было чертовски сложно сдерживать улыбку. — Ходят слухи, что ты теперь встречаешься со своим бывшим помощником.

— Слухи? — я закатил глаза.

— Одна из моих девочек тебя видела, — выпалила Бруклин, будто больше не могла держать слова в себе. — Вы с Майком целовались возле туалетов в баре.

Чертовски нелепо.

— Ну, слухи слухами, но у меня есть для вас новости, — я закинул руки им на плечи и притянул ближе к себе. — Играю ли я теперь за другую команду? Так может показаться. Но это не включается в себя Майкла, как бы там ни было. Парень меня поцеловал, а затем я ушёл домой кое с кем другим.

Бруклин нахмурилась, пытаясь разобраться, а Софи посмотрела на меня с ожиданием.

К чёрту.

— А теперь назад к работе, — твёрдо сказал я. Развернувшись, я резко свистнул, что заставило каждого члена съёмочной группы ускориться к чёртовой матери. Это была съёмочная площадка, а не грёбаная фабрика сплетен.

К счастью, даже Софи и Бруклин восприняли меня серьёзно, и я вернулся к своему монитору и надел наушники.

— Какие-то проблемы? — спросил Теннисон.

Я покачал головой.

— По крайней мере, не для меня. Но ты можешь подготовиться к визгам «ты знал всё это время и не рассказал мне?» от этого маленького комка энергии, на котором женился.

— О боже, — хохотнул Теннисон. — Так это значит...? — он приподнял бровь.

Я взглянул на ничего не замечающего Джулиана и сдержал улыбку.

— Да. Но это ещё не официально.

Теннисон улыбнулся и кивнул, но ничего не сказал, полностью осознавая, что мы посреди рабочего процесса.

— Мотор! — крикнула Люсия.

Я снова повернулся к монитору, мой взгляд перемещался между экраном и актёрами. Затем я объявил начало съёмок и сосредоточился на Джоэле, который играл бывшего Эйприл.

На его лице отражалось отчаяние, и он явно с трудом держался, пока подходил к Эйприл у двери.

— Он... он там? — натянуто спросил он. — Я заслуживаю знать, Эйприл. Я его папа... — он тяжело сглотнул, одновременно злой и печальный из-за того, что до этого дошло. Он чертовски переживал, не видя своего сына несколько месяцев. — Мы приехали помочь.

— Ты врёшь, — плоско произнесла Софи. — Ты хочешь забрать его у меня.

Брат Эйприл подошёл ближе.

— Тебе нехорошо, бабочка. Пожалуйста, позволь нам позаботиться о тебе. Мы так сильно тебя любим.

— Снято! — крикнул я. Чёрт возьми, когда Джоэль наконец сыграл свою часть, другой облажался и вёл себя не эмоциональнее робота.

— Я пойду с ним поговорю, — сказала Люсия.

Посмотрев через плечо, я увидел, что Теннисон пошёл к моему трейлеру.

— Ты не останешься, Райт?

— Нет, — с лёгкостью произнёс он. — Поэтому я хотел, чтобы режиссёром был ты, Ноа. Ты знаешь, что делаешь, и у нас одно видение.

Я улыбнулся сам себе и вернулся к работе.

*** 
В тот день я поужинал с Теннисоном, Люсией и Шоном, так что было около полуночи, когда я наконец притащил свой уставший зад обратно в отель. Я ожидал найти Джулиана в кровати, спящим вместе с Блу, но он сидел за столом, листая блокнот.

Чёрт, он был радостью для уставших глаз. При виде него моё настроение улучшалось, независимо от того, как я себя чувствовал.

— Привет, малыш, — я размял шею и снял свой ремень, с нетерпением ожидая душа. — Я думал, ты будешь спать.

Он поднял взгляд от стола и прикусил ручку.

— Ты дал мне домашнее задание, мистер Коллинз. Не помнишь?

_«Что ж, чёрт меня побери»._

Я расстегнул джинсы, глядя на него. Только тогда я заметил, что он одет как чёртов школьник. Рубашка, форменный пиджак. На столе лежали очки. Я не видел, какие на нём брюки, но жутко хотел узнать.

— Закрой глаза и попридержи эту мысль, — сказал я ему. Внезапно я больше не был уставшим, и мне хотелось сделать всё правильно. Пока его глаза были закрыты, я достал из шкафа брюки и рубашку с галстуком. — Мне нужно быстро принять душ, хорошо? Можешь открыть глаза, когда я выйду из комнаты, — я захватил и туфли. Всё или ничего.

— Есть, сэр, — с улыбкой в голосе произнёс он. — Я закончу своё домашнее задание.

Это был самый быстрый душ в истории, и я всё время боролся со стояком. Но я привыкал к этому. Мы уже год жили вместе, хотя это не могло сравниться с проживанием с ним в одном номере, когда нас ничего не сдерживало.

У нас не было особых возможностей вместе куда-нибудь сходить и посмотреть ещё на Париж, но мы чертовски точно пользовались преимуществом своей кровати. Похоже, сегодня мы используем и стол.

Вытеревшись, я надел брюки, которые Софи купила мне для вечеринки в ЛА. Я осторожно застегнул молнию, а затем пуговицы на рубашке. Я заправил её, надел галстук, а затем туфли. Так подойдёт.

Пора посмотреть, какое домашнее задание я предположительно дал Джулиану.

Я вышел из ванной с целью, желая, чтобы он получил полный опыт. Никакого учителя-размазни. Я мог быть строгим ублюдком, когда этого требовала ситуация.

Джулиан на мгновение потерял самообладание, заметив меня. Он приоткрыл губы, его глаза расширились, а затем он шёпотом выругался, опуская взгляд и становясь учеником, которым хотел сегодня быть.

— Хорошо, давайте посмотрим, что у вас есть, мистер Хартли, — я закатал рукава рубашки и встал рядом с ним у стола. — Вы понимаете, что должны меня впечатлить, если хотите исправить свою отметку, да?

— Я, э... да. Эм, — он искоса посмотрел на меня, прислонившегося к столу прямо рядом с ним.

Я никак не мог позволить ему соскочить с банальной фантазией в стиле «я сделаю всё, что вы захотите, если поставите мне пятёрку». Сила должна быть в руках учителя, верно? Не у чёртового ученика.

— Это, эм, термины, которые я слышал на работе, — он постучал пальцем по листу бумаги. — Вместо того, чтобы спрашивать у тебя, что они значат, я поискал их значение сам. Но я не все закончил.

Я сдержал улыбку. Мне было приятно, что он был серьёзно намерен выучить язык, на котором мы говорили на площадке. Для этого он мог бы выбрать что угодно. Хоть мы шутили о том, что я дал ему домашнее задание, до сих пор это не имело значения, пока я не увидел, что он на самом деле серьёзен.

— Я подумал, может, вы меня проверите? — спросил он.

— Достаточно справедливо, — я оттолкнулся от стола и слегка навис над ним, чтобы посмотреть, что он записал. Его дыхание ускорилось, и я читал его список дольше, чем необходимо. Там были только термины, не значения, так что это должно было быть весело. — Хорошо, начнём с первого. Объясни, кто такой гафер.

*** 
— Отлично, — я медленно разминал его плечи, удерживая его взволнованным. Но он был хорош. Он отлично запомнил множество терминов, и мы уже прошли половину списка. — И следующий. Если режиссёр говорит «смети это», что он имеет в виду?

Дыхание Джулиана сбилось, когда я незаметно прижался стояком к его спине.

— Э-это значит, что он хочет, чтобы что-то убрали с площадки.

Он смекал. Он заметил, что за правильные ответы я награждал не такими уж случайными прикосновениями. Что касалось неправильных ответов... Я становился строже. Я тоже смекал, и было ясно, что он наслаждается твёрдостью.

— Очень хорошо, — я сдержал стон, отстраняясь, чтобы крепко сжать свой член. Если я скоро не выберусь из этих брюк, то озверею. — Если ты знаешь следующий, я буду впечатлён.

Фраза была утром «Унесённые ветром», после обеда «Придурки из Хаззарда». Теннисон использовал на мне эту фразу на прошлой неделе, как напоминание, и должно быть, Джулиан услышал.

— Я знаю, я знаю, — обещал он. — Эм. Чёрт...

— Следи за языком, — я схватил его за волосы и дёрнул его голову назад. Он ахнул, его глаза расширились. — Не ругайся в моём кабинете.

— Да, сэр.

Я кивнул и отпустил, и он с трудом пытался вспомнить задание.

— Ответ, мистер Хартли. Не теряйте моё время.

— Прости, я не помню, — быстро сказал он, его щёки покрылись румянцем. — Только что это про то, чтобы не тратить слишком много времени на... что-то...

— Мне нужно больше, — я подошёл к дивану и схватил кожаный ремень, который носил весь день. — Если ты знаешь _что-нибудь_ о фильмах, всё само собой понятно.

Снисходительный тон явно был эффективным. Меня невероятно заводило от того, что он был таким взвинченным. Он будто действительно потерялся в моменте, и мне это нравилось больше, чем я мог сказать. Чёрт, представьте, сколько извращённого веселья у нас могло быть.

Я вернулся к столу, крепко держа ремень, и сказал ему встать и положить руки на столешницу.

— Я не буду ждать весь день, мальчик, — прорычал я.

— Вот чёрт, — он вздохнул и поднялся, чтобы подчиниться мне.

Когда он встал так, как я хотел, я сделал шаг назад, чтобы посмотреть на него сзади. Я гладил свой член через штаны, в голове крутились все возможности того, до чего можно отсюда дойти.

— Спускай штаны, — велел я.

— Эм, но, сэр...

— Сделай это, — огрызнулся я. — Я думал, ты пришёл подготовленным, но кажется, ты не особо много знаешь.

— Простите, — он возился со своей молнией и дрожал, сдёргивая свои чёрные брюки со своей аппетитной задницы. — Я могу сделать что-нибудь, чтобы вы меня простили?

Вот она. Та фраза.

Со мной это не сработает.

Каким бы я был строгим, если бы он мог завоевать меня минетом?

_«Я так не думаю, малой»._

Наклонившись над ним, я провёл рукой по его расщелине, и тихо заговорил ему на ухо.

— Вы можете дать мне правильный чёртов ответ, мистер Хартли, — я гладил и сжимал его ягодицы, разогревая их для его наказания. — Вы ведь не расскажете никому о моих... _нетрадиционных_ методах, да? Хмм?

— Нет, мистер Коллинз, — выдохнул он. — Я обещаю.

— Хороший мальчик, — я немного отстранился и шлёпнул его по заднице. Он вскрикнул, затем застонал, и я сделал это снова. — А теперь думай. Что происходило, когда ты слышал эту фразу? Что мы делали и так далее.

Он начал нервно бормотать о съёмках, какую сцену мы снимали, и я воспользовался возможностью достать из тумбочки смазку. Блу сонно моргнула, лизнула свою лапу, а затем снова отключилась. Ленивая засранка.

— Можно мне подсказку, пожалуйста, сэр?

Я промычал.

— Она будет тебе кое-чего стоить.

— Что угодно.

Я погладил его по заднице и положил перед ним смазку. Это привлекло его внимание... пока я не поднял ремень, с громким звуком соединяя его с левой ягодицей Джулиана.

— Вот чёрт, Ноа!

Я чуть не сорвался прямо там.

— Как ты меня назвал? — нуждаясь в прикосновениях к нему, я отпустил ремень и схватил его за бёдра, притягивая к себе. Несколько дюймов на юг, и я нашёл его гладкий и твёрдый член, с которого капала сперма. — Господи, ты устраиваешь беспорядок.

— Я... Я... Боже, я пытаюсь вспомнить... — простонал он, когда я провёл зубами по его шее. — Я хочу быть хорошим, честно.

Он получит свою подсказку.

После того, как я узнаю, как быстро могу сделать его задницу красной.

Я использовал и ремень, и руку, и время от времени тянулся погладить его член и размазать сперму вверх и вниз по его стволу и яйцам. В какой-то момент я почти остановился. В его глазах стояли слёзы, но прежде чем я смог запереживать до смерти, он выдавил, что уже близок.

_«Чёрт возьми»._

— Я часами придирался к деталям той первой сцены, — сказал я ему, становясь на колени позади него. Сдержанности у меня осталось, может быть, на пару минут. Может быть. — Чёрт... — я наклонился и лизнул его кожу, от яиц до его идеальной маленькой дырочки. В то же время на пол приземлилась нить спермы. Мой рот наполнился слюной, и я был благодарен, когда он вспомнил ответ.

— Т-Теннисон предупреждал тебя, по-потому что... вот чёрт... потому что если ты продолжишь суетиться над мелкими деталями, у тебя будет, эм... — он вдохнул, когда я начал медленно трахать его языком. — Ох... Эм, у тебя будет меньше времени на следующую сцену, и она получится, эм, не лучшей.

_«Наконец-то»._

Я встал и открыл смазку.

— На колени.

— Слава богу, наконец-то, — он быстро развернулся и опустился на колени, его пальцы возились с моей ширинкой, пока он не смог спустить с меня брюки. Как только мой член оказался у него в руке, он втянул меня в рот, и мы забросили игры.

— Идеально, малыш, — простонал я. — Вытяни руку.

Он промычал, когда я выдавил ему в руку немного смазки. Затем я развернул стул и сел, держась на краю, чтобы дать больший доступ. Он машинально последовал за мной, опускаясь на колени между моих ног. Его губы вернулись к моему члену, и он сосал меня долго и упорно, как умалишённый.

Я и близко не был готов почувствовать его член в своей заднице, но привык к его пальцам. Он гладил, тёр и дразнился, а затем медленно протолкнул один палец внутрь. От этого из моего члена потекла жидкость, на что он простонал и сглотнул, держа во рту мою головку.

— Проклятье, я сегодня скучал по тебе, — я запустил пальцы в его волосы и осторожно трахал его в рот, поддерживая тот же ритм, что и он. — В обед я чуть не нагнул тебя на диване в своём трейлере, — когда он добавил второй палец, было жжение в лучшем смысле, и я выругался и толкнул член глубже в его горло. — Ч-чёрт!

Он подавился, а затем стал дышать через нос. Медленно вытащив член, я почувствовал, как его язык скользит по нижней стороне, следуя по вене.

— Жаль, что ты этого не сделал, — он опустился языком вниз и некоторое время сосал и лизал мою мошонку. Я был в чёртовом раю. Внутри меня было два пальца, мне дрочила одна рука, и на моих яйцах были идеальные губы. — Ты такой сексуальный, когда увлечён. Люблю смотреть, как ты работаешь, Ноа.

Я простонал, жар увеличился, моя грудь вздымалась с каждым вздохом, который мне удавалось сделать.

— Мне нужна твоя задница, Джулиан. Сейчас же.

Учитывая, как быстро он отстранился и наклонился над столом, я понял, что он был более чем готов к тому же самому. Я потянулся за смазкой и покрыл ею свой член, а затем устроился позади Джулиана и дюйм за дюймом протолкнулся внутрь.

Только когда я вошёл по самые яйца, буря слегка успокоилась. Моя необходимость кончить была чертовски переполняющей, но в тот момент я был доволен просто быть с ним.

Я целовал его шею и гладил каждый дюйм его тела, до которого мог достать. Пуговицы были расстёгнуты, и одежда упала на пол. Но даже когда его обнажённое тело прижалось к моему, было не достаточно близко. Я никогда раньше такого не чувствовал.

— Дай мне свои губы, — я коротко вздохнул и накрыл рукой его щеку, и он повернул голову, чтобы встретиться со мной в поцелуе. — Я никогда не насыщусь тобой.

Он проскулил в поцелуй, и его рука скользнула вниз по моему боку, на мою задницу.

— Я тобой тоже... чёрт, я... — он вздрогнул. — Никогда.

Крепко держа его за бедро, я вошёл глубже и правой рукой провёл по его члену. Поцелуй не прервался. Он был мокрым, грязным, чертовски нуждающимся — пока не осталось только соприкосновение губ и тяжёлое дыхание. Иногда покусывание, иногда пробы на вкус.

Моё тело напряглось и горело.

— Я так близко, — простонал он.

— Да, — я сжал губы и ускорился, догоняя свой оргазм.

Он пытался что-то сказать, но звука не вышло. Вместо этого он рухнул вперёд, ударяя руками по столу, жёстко содрогаясь. Мою руку заполнило тепло, когда он начал кончать, и я сразу же сорвался, к счастью до того, как он стал слишком чувствительным.

_«Матерь божья...»_

Я был истощён.

По моей спине прошла дрожь, пока член пульсировал с последними каплями. Я чувствовал жар и липкость, но даже когда меня накрыло идеальным удовлетворением, наш запах вызывал у меня желание большего. Облегчение, которое я первоначально почувствовал с Джулианом, теперь стало постоянным, но эта тяжёлая спешка сменилась чем-то более напряжённым.

На самом деле, так было уже некоторое время. Только теперь сдержать это становилось трудно.

— Душ и в кровать? — сонно прохрипел он.

— Ванна, — пробормотал я. — Хочу тебя ощупать и убедиться, что не был слишком груб с ремнём.

Он тихо рассмеялся, а затем поморщился, когда я вышел из него.

— Ноа, ты исполнил одну из моих величайших фантазий с этими шлепками. Чёрт.

Я хохотнул и притянул его ближе для объятия.

— Я в восторге это слышать.

Он поцеловал мою грудь, а затем улыбнулся мне, довольный и ленивый.

— Ты первый, с кем я хочу всё изучить. По-настоящему. В смысле... некоторые фантазии, для которых нужно доверять человеку.

Он был самым милым парнем. И он смирял меня. И думать о том, чтобы он был с кем-то другим...?

Я поцеловал кончики его пальцев, затем лоб.

— Слава богу, ты теперь мой. Ты превратил меня в ублюдка-собственника.

— Но мне это отчасти нравится, — он взял меня за руку и повёл нас в ванную. — Полагаю, ты будешь доволен знать, что твой член по-прежнему единственный, который я сосал.

Я простонал и обнял его сзади.

— До нелепости доволен. Я чокнулся, но мне плевать.

Он рассмеялся и потянулся, чтобы ущипнуть меня за зад.

— Всё хорошо. На самом деле, это расслабляет. Теперь я знаю, что не один иногда чувствую себя неразумно.

Да, эта честность шла нам на пользу. Стоило сделать это раньше.

ГЛАВА 18

На следующий день на площадке мы закончили пораньше, так что после ужина в отеле с Джулианом и членами съёмочной группы, с которыми больше всего сблизился, я захватил самое основное, что заказал. Затем мы с ним сели в такси до Трокадеро, что, по моему мнению, было лучшим местом с видом на Эйфелеву башню.

Сады расплывались по холму, который располагался прямо перед башней, с газонами по обе стороны и фонтаном, эффектным и, конечно же, фаллической формы. Это была Европа.

— Ты скажешь мне, что в рюкзаке? — спросил Джулиан.

— Романтическая хрень, — я усмехнулся ему и сжал его руку.

Он хохотнул и поцеловал моё плечо.

Наверху ступеньки были заняты туристами, но толпы немного редели, пока мы спускались. Проверив часы, я увидел, что мы только что пропустили ежечасный спектакль, когда башня блестела как камень на пальце какой-нибудь голливудской дивы, но это было ничего. У нас было время.

— Устал? — пробормотал я, видя, как он зевает.

Я загонял его на площадке, но он справлялся с этим как чемпион и был хорош в том, что делал. Когда я не нуждался в нём, он продолжал близко работать с Теннисоном, писал и сочинял музыку, так что спал не намного больше меня.

Он криво улыбнулся.

— Немного, но это по большей части послеобеденная кома.

Что ж, у меня был десерт к тому времени, как он будет готов.

— Это место кажется хорошим, — я кивнул подбородком на пустое место на газоне.

Это был Париж, так что очевидно, мы не были здесь единственной парой. Незаконные уличные торговцы продавали розы и фальшивое шампанское, что многое говорило о туристах вокруг нас.

Я сел на траву и подвинулся так, чтобы он сел между моих ног. Он опустился с довольным вздохом, и может быть, он проводил слишком много времени с Блу. Он мурчал как чёртов кот, когда прислонился спиной к моей груди.

— Это идеально, — он достал свой телефон и сделал несколько фотографий большой башни, пару фотографий фонтана справа от нас, будто хотел с этим покончить.

Я сделал то же самое, чтобы сосредоточиться на нём. Затем достал из сумки покрывало и накинул его на нас. Это отчасти прикрывало Джулиана, и он одобрительно замычал и прижался ближе.

— Ты всегда был романтиком? — тихо спросил он.

— Хмм, — я делал много чего романтического для Эммы. Несколько раз я оказывался в отношениях, неважно насколько коротких, когда наслаждался заботой о другом человеке. Даже любил их баловать в какой-то степени. Но я полагал, что с Джулианом всё было иначе. Это касалось меньше его и больше нас обоих. — Наверное, и да, и нет. Ты важнее, — я прижался губами к его виску.

Джулиан вздрогнул и наклонил голову назад, чтобы посмотреть на меня. Я давно не видел столько неуверенности в его глазах, так что это меня напрягло.

— Ты в порядке?

Он закусил губу и сел.

— Я чувствую себя чёртовым обманщиком. Я хочу быть с тобой открыто, как ты со мной, и не переживать ни о чём... — он повернулся боком, чтобы сидеть лицом ко мне, и чтобы было удобно на склоне холма. — Меня сдерживает одно дерьмо, так что... возможно, пора сорвать пластырь. Потому что меня это отчасти убивает.

Я зацепился за то, что он сказал о желании быть со мной открыто. Это держало меня в здравом уме, пока он обдумывал, что нужно сказать.

Я предполагал, что это касается его прошлого.

— Что бы это ни было, всё не может быть так плохо, малыш.

Ирония от меня не укрылась. Я долго время хотел, чтобы он открыла, и всё же эгоистичная часть меня сейчас надеялась, что мы сможем забыть обо всём и будем двигаться дальше.

— Есть кое-что плохое. По крайней мере, для меня, — он потянул за локон волос, которые упали на глаза. — Но ты на самом деле прав. Я делал всё хуже, чем было — или есть. Я поступал так с собой и поплатился за это.

Я ждал продолжения и поставил рядом с нами две банки газировки, пока он боролся с собой. И это сработало. Эгоистичная часть меня заткнулась. Как только он выговорится, я смогу, наконец, помочь ему пройти через это. К этому всё и шло. Я не хотел, чтобы он носил в себе это дерьмо.

— Меня травили в школе, — признался он. — Даже до того, как мы переехали в Германию. Одноклассники называли меня неженкой, и я не увлекался спортом, как другие мальчики. И это продолжилось, когда мы переехали, так что в какой-то степени я был уверен, что со мной что-то не так.

Меня это злило. Как и всегда с травлей.

Зная Джулиана, который никогда не хотел мешаться, он скрывал это от Джеймса и Миа.

— Я был отчасти недоростком, — продолжал он, рассеянно дёргая траву. — К тому времени, как я заподозрил, что я гей, Джей Джею было пять или шесть. Он бежал к телевизору, когда папа смотрел футбол, у него были такие же увлечения, как у тех мальчиков, которые травили меня, и папа светился каждый раз, когда Джей Джей был с ним в одной комнате.

Это сшибало с ног. Я помнил, что когда-то говорил с Джейсом. Он всегда переживал о том, как Джулиан вписывается.

Джулиан слабо усмехнулся.

— Джей Джей был младшим. Папина гордость и радость. Я был старшим ребёнком-эмо, который только хотел играть на пианино.

Я сжал его руку.

— Пожалуйста, скажи мне, что знаешь, что Джеймс гордился и тобой тоже.

Он кивнул и опустил взгляд.

— Как я сказал, я сам с собой это сделал. Я говорил об этом с доктором Кендалл, и она помогла мне понять. Папа предпочитал Джей Джея не потому, что тот начал играть в футбол. Просто ему это было ближе, чем я и моя музыка.

Это имело смысл, но не стирало боль, которую носил в себе Джулиан.

— Я не отдавал им должное, — он сглотнул и убрал руку от моей. — Мама и папа приходили на каждый концерт и в каждое кафе, где я играл, но я уже всё решил. Я не мог перестать думать, что со мной что-то не так, так что изо всех сил старался быть таким же счастливым, как Джей Джей. И в итоге Линда. Я держал всё в себе.

Он потянулся за одной из банок газировки, но не открыл её. Вместо этого он водил пальцем по крышке и выглядел слишком встревоженным, по моему мнению.

— В универе у меня был парень, и мы вроде как жили вместе, — он прочистил горло. — Это у меня было не впервой, но он первый, кто хотел, чтобы мы встречались открыто. У него были такие же проблемы, но он хотел к терапевту и был готов прояснить всё с родителями. А я нет. Я застыл, и понятно, что он расстался со мной, когда я отказался.

Если мои подсчёты были верны, ему тогда было около восемнадцати или девятнадцати. Ещё пару лет до того, как он начал принимать антидепрессанты.

— После этого я стал мудаком, — он скорчил гримасу. — Я закрылся ещё больше, напивался, сделал татуировку и довольно быстро её расширил, сделал пирсинг. Я начал курить, уходил на все выходные и встречался с кем-то только на одну ночь, — он поморщился. — Я взял академический отпуск, из-за чего мама переживала как сумасшедшая. Мы с папой ругались, потому что... ты знаешь, ему не нравилась моя вторая специальность. Изучение музыки он понимал. Искусство не особо. И он был зол, когда я на год ушёл в отпуск.

Сегодня Джеймс бы понял. В нашей индустрии всё смешивалось вместе — искусство, музыка, кино. Он был беспокойным родителем. Я уже говорил Джулиану, как отреагировал мой папа, когда я пошёл изучать кино. Старик чуть не обделался.

— Ты говорил об этом с Кендалл? — пробормотал я.

— Да, — он кивнул. — Папа всего лишь переживал. Конечно, тогда это переводилось как то, что он не был доволен мной или тем, кто я есть. Я был такой лажей.

— Эй, — я приподнял его подбородок, чтобы он посмотрел на меня. — Ничего подобного. Ты был ребёнком, Джулиан. Стоило ли тебе открыться своим родителям? Чёрт, да. Но ты держал всё в себе не просто так, ради смеха и шуток. И родители постоянно лажают. Все делают ошибки. Готов поспорить, они могли попробовать с тобой другой подход, но вы все делали то, что могли. Да?

Он тяжело выдохнул и снова опустил взгляд на траву.

— Теперь я это понимаю. Только хотелось бы знать это раньше.

Глядя на него, я мог сказать, что он не закончил. На него давило что-то ещё.

— Расскажешь?

Он резко кивнул.

— Да. Эм. Так вот, я перестал жить пагубно в прошлом году. У меня был депрессия, и я встречался с терапевтом. Это отчасти помогло. Я сосредоточился на учёбе и отдавал всё, чтобы получать хорошие отметки. Ещё я начал набираться смелости, чтобы раскрыться перед мамой и папой. Несколько раз меня тошнило от переживаний, и я зажимался, когда пытался им рассказать. Так что пообещал себе сделать это после выпускного.

Ему так и не выдался шанс. Он выпустился в мае, а наша семья умерла в июне.

_«Чёрт»._

— Я был в доме мамы и папы, когда услышал об аварии, — он сделал паузу, явно от боли. Он сжал свой живот, и его глаза наполнились слезами. Это убивало меня к чёртовой матери. Как плохо всё могло быть? — Боже, я себя ненавижу, — он закрыл лицо руками, и я напрягся. — Клянусь, я этого не хотел, Ноа.

— Чего не хотел? Ты должен мне рассказать, малыш, — я попытался притянуть его ближе, но он не поддался.

— Я почувствовал облегчение, — проскулил он в свои руки. — Моей первой мыслью, когда я узнал об аварии, было то, что больше не придётся им ничего рассказывать. Я был облегчён.

_«Господи, чёрт возьми»._

Я не мог объяснить свою реакцию на это. Во мне разыгралась буря эмоций. Я был в шоке, но это имело смысл. Мне было грустно за него. Я его понимал. Я испытал облегчение, всё узнав. Я чувствовал себя ужасно из-за того, что он носил это в себе больше года, а я истерил из-за своего влечения к нему.

— Иди сюда, — на этот раз я не принял «нет» за ответ. Я притянул его ближе к себе и обвил его руками.

— Я не хотел этого, — прохрипел он. — Это была всего секунда. Мне так чертовски жаль, Ноа...

— Шшш, — я прижался губами к его макушке и крепко его сжал. — Я знаю, Джулиан. Поверь мне, я знаю.

Я тяжело выдохнул, медленно раскачивая его. Это успокаивало, и мне нужна была минута, чтобы собраться. Мы могли продолжать так вечно и носить в себе вину, которую не должны были. Чёрт, я чувствовал себя чертовски виноватым за то, что не заставил его рассказать мне всё раньше. Но это подразумевало, что он не был взрослым, который может сам принимать решения.

Всё было так, как было. Мы могли только действовать отсюда.

— Я увидел это в новостях, — пробормотал я в его волосы. — Я был в частном зале ожидания в аэропорту Санта-Моники. Я только приземлился, и Теннисон и Дэниел пытались добраться до меня раньше, чем я узнаю об аварии откуда-то ещё, — воспоминания того дня были в лучшем случае размытыми, но я не мог забыть свою первоначальную реакцию. — Я рассмеялся, Джулиан.

Он всхлипнул и замер.

— Ч-что?

— Это было слишком тяжело осознать, — ответил я. — Я сидел в баре и увидел по новостям съёмки из Флориды. И я рассмеялся.

Некоторое время Джулиан ничего не говорил, и я был не против. Пока он не отстранялся, он мог молчать весь чёртов вечер, если хотел.

По садам прошлось тихое бормотание, когда Эйфелева башня начала блестеть миллионами огней. В какой-то момент плед упал с моих плеч, так что я подхватил его и накинул на наши с Джулианом ноги.

— Ты не расстроен из-за меня? — в его тоне была нервозность, его голос был тихим, но хриплым от слёз. — Я бы понял, если бы ты расстроился.

— У меня нет причин расстраиваться, — я откинулся назад, опираясь руками на газон. — Ты злишься, потому что я рассмеялся?

— Конечно нет. На самом деле, это довольно обычно, смеяться, а не плакать, когда кого-то теряешь.

— Знаю, — я улыбнулся и снова поцеловал его в макушку. — И учитывая, что ты годами прятал часть себя, не удивительно, что первым делом ты подумал об этом.

Он повернул голову и уткнулся лицом мне в грудь.

— Ты говоришь как доктор Кендалл.

Я тихо хохотнул.

— Не говори ей это. Она обидится.

— Ни за что, — он наклонил голову и коротко мне улыбнулся.

Видя его лицо, я погладил его по щеке и убрал последние остатки слёз.

— Красота, — я наклонился и поцеловал его в лоб. — Я рад, что ты мне всё рассказал, Джулиан.

Он вздохнул и закрыл глаза.

— Я чувствую себя странно из-за этого. Я всё ещё переживаю, но мне говорили, что может потребоваться некоторое время, чтобы наладить новое поведение, — он протянул руку над моей ногой и открыл свою газировку. — Я честно думал, что ты будешь злиться на меня. И этот последний месяц... ты был таким чертовски милым и ласковым...

Я мог заполнить пробелы. Я пытался сблизиться с ним, а он думал: _«Если бы ты только знал правду»._ Не удивительно, что он был как пугливое животное. Но я знал правду. Я знал о Джулиане чертовски много, и это ничего не меняло. В любом случае, не в негативную сторону.

— Ноа? — он немного приподнялся и посмотрел на меня.

Я наклонился вперёд и игриво прикусил его нос.

— Что такое?

Он улыбнулся и покачал головой.

— Я люблю тебя. Вот и всё.

— _Боже_, — я поперхнулся. Я не ожидал этого прямо в данный момент. Я отчасти знал, что это за углом... Но чёрт меня подери, этим он бил по чувствам. — Иди сюда, малыш, — я дёрнул его ближе и крепко поцеловал. Знать, что он чувствует то же самое, было неописуемо. Намного напряжённее, чем всё, что я испытывал раньше. — Я тебя тоже люблю. Ты даже не поверишь, насколько.

Джулиан простонал в поцелуй что-то неразборчивое и сцепил руки за моей шеей.

ГЛАВА 19

_Две недели спустя_

— Стоп! — рявкнул я. Повернувшись к своему помощнику по сценарию, я снял наушники и спросил, что на неё нашло, чёрт возьми.

— Я просмотрела материал сцены, которая вела к этой, и нам нужно изменить порядок картин, — поспешно ответила она.

Я посмотрел через дорогу, где Софи и мужчина, который играл брата Эйприл, держали три больших холста, которые Эйприл нарисовала для сына. У каждого была своя тема. С приглушённым граффити, используя пастельные тона вместо яркого неона, Эйприл рассказывала свои истории одну за другой. Любовь. Предательство. Мечты. Ложь. Заговоры...

Её ошибочное наследие.

— Чего ты ждёшь? — спросил я. Часы тикали.

Когда помощник по сценарию побежала исправлять свою ошибку, я поговорил с Люсией о том, чтобы на следующей неделе она взяла вспомогательную операторскую группу, чтобы снять разные уровни. Я работал практически только с братом и бывшим парнем Эйприл, так что это должно было быть тихо, и я мог справиться без Люсии.

— Ноа! — услышал я зов Теннисона.

— Да? — я развернулся и увидел его возле трейлеров. — В чём дело?

— Мне нужна минута твоего времени.

Должно быть, было что-то серьёзное, раз он прервал съёмку, так что я подошёл к нему, и он открыл дверь в трейлер, которым пользовалась Софи.

— Я совсем недавно говорил с Ашером, — он пошёл в мягкий уголок и поправил ноутбук, чтобы я видел экран. — Западное побережье на ушах, и это разлетается как лесной пожар.

Я посмотрел на заголовок сайта сплетен, в груди стало тесно от злости.

_«РЕЖИССЁР НОВОГО ФИЛЬМА СОФИ ПИРС НАХОДИТ ЛЮБОВЬ СО СВОИМ ПЛЕМЯННИКОМ!»_

— Вот чёрт, — я провёл рукой по волосам и достал свой телефон. — Не могу в это поверить. Мы должны на сегодня закончить, чтобы устранить последствия, — когда моя кровь начала кипеть, я написал Джулиану, чтобы он тащил свой зад сюда. — Чёрт побери... — моя челюсть напряглась, и я чуть не швырнул телефон в ближайшую стену.

От этого Джулиан мог сорваться. Он ещё не рассказал своим бабушке и дедушке. Мы с ним встречались ещё не официально, решив рассказать ближайшим друзьям после окончания съёмок.

— Всё будет в порядке, Ноа, — Теннисон сжал моё плечо. — Мы возьмём пару дней выходных, чтобы добраться до дна. Похоже, это кто-то из своих.

— Что ты имеешь в виду? — пробормотал я, моя челюсть сжалась от мысли о конкретном ублюдке, который мог выдать информацию прессе.

— Мы никак не шумели об этом проекте, — он наклонился над ноутбуком, где выскочило ещё больше статей о нас с Джулианом. — Я хочу продать фильм на Сандэнс или в Каннах, так что места съёмок и даты не просочились. Найти Софи не очень сложно; повсюду стервятники. Но... — он посмотрел на меня, выгнув бровь.

Я кивнул. Наши площадки были чисты от прессы, что ограничивало варианты того, как узнать, кто чёртов режиссёр её нового фильма. В киноиндустрии люди всегда знают больше. Между студиями и разными компаниями, вовлечёнными в съёмки фильмов, общение шло постоянно, хотя обычно оставалось внутренним. Только если это не был намеренный слив информации, или огромный скандал со звездой.

Ещё были предполагаемые друзья. Или бывшие парни...

Но даже если так...

— Я не достаточно знаменитый для этого, — сказал я ему. — Я не вызываю интерес у публики.

Поэтому мы с Джулианом не смущались свободно проявлять чувства в Париже. Всем было плевать.

— Теперь знаменитый, — он щёлкнул на страницу, где были фотографии нас с Джулианом. — Во-первых, поздравляю, — он криво улыбнулся, с искрой искреннего веселья в глазах. — Вы двое явно влюблены.

Я наклонил голову, изучая фотографии. Какие-то зернистые, но достаточно чёткие. Они все были сделаны несколько дней назад. Мы с Джулианом ужинали в очередном бистро, и мы сидели на улице. На фотографиях мы смеялись, сидели близко, держались за руки, несколько раз целовались... На последней я помогал ему сесть в такси.

Если бы на кону не стояло так много, я бы мог посмеяться или сказать, что мне плевать. И мы действительно выглядели вместе слащаво и романтично. Но я не знал, как отреагирует Джулиан, и это не было хорошей рекламой для фильма.

В прессе мои отношения с Джулианом выглядели плохо. Невежественные ублюдки увидят инцест или то, что взрослый мужчина пользуется молодым парнем. Я не был чертовски старым, но сорок один против двадцати четырёх могло показаться очень плохим.

— Это может всё разрушить, Теннисон, — мне пришлось это сказать, потому что он относился к этому слишком легко. Может, до него не доходило, хотя в этом не было никакого смысла. — Есть скандалы, а есть _скандалы_. Это не такой, который привлечёт к фильму больше людей.

— О, к чёрту, — он сел за столик и сделал глоток своего кофе. — В худшем случае, мы затихнем и подождём следующего сезона. Так или иначе, я не верю, что это вообще сильно повлияет на фильм. Возможно, на следующие несколько недель или около того, но Голливуд быстро всё забывает.

Раздался стук в дверь, и я впустил Джулиана, в то время как на меня нахлынула волна отвращения.

— Я оставлю вас наедине, а затем поговорим в отеле, — сказал Теннисон.

*** 
Это становилось нелепо.

Джулиан смотрел на ноутбук пол вечности.

_«Или десять минут»._

Он переходил от статьи к статье и читал сплетни о нас. Я даже не читал этот бред. В любом случае, наверное, там была ложь.

— Здесь говорится, что ты соблазнил своего племянника, — пробормотал он. — Ты воспользовался моей скорбью после смерти нашей семьи, чтобы затащить меня в постель.

Я тяжело вздохнул и сел напротив него.

— Мне плевать на всё это. Я беспокоюсь только о том, что ты чувствуешь.

Он скорчил гримасу и перешёл на очередной сайт сплетен.

— В основном, я слабый ребёнок, который не может постоять за себя, а ты извращённый дядя, который на меня охотится. Замечательно, — он покачал головой, наконец поворачиваясь ко мне лицом. — Ты ждёшь, что я психану.

— Твои бабушка и дедушка...

— Я знаю, — он сглотнул и отвёл глаза от экрана. — Я не хотел, чтобы они так узнали, и я ведь не могу сесть на следующий же рейс, чтобы их увидеть. Нам здесь снимать ещё месяц.

— Ты можешь делать, что захочешь, — мягко сказал я ему. — Семья стоит на первом месте...

— Для меня на первом месте ты, — его тон был мягким, но он твёрдо выдержал мой взгляд и не отвёл глаза. — Не уверен, что ты это понял.

Может и нет. Это было сложно осознать, сложно понять, что я был так важен для кого-то.

Казалось, что лучше начать этот разговор сначала. Я встал и присоединился к нему на его стороне столика, обхватил руками его лицо и прижался к его лбу своим.

— Скажи мне, чего ты хочешь.

Он нахмурился, но не отстранился.

— Нет... Дело в том, чего хотим _мы_.

В его словах был смысл. Дело касалось нас. Но даже если так, они были не моими бабушкой и дедушкой, а его.

— Я это понимаю, малыш. Правда. И может быть, я даже нуждался в напоминании, — я убрал волосы с его лба. — Но это не мои бабушка и дедушка. Так что я хочу сказать, что буду с тобой на каждом шагу пути, но ты должен сказать мне, как хочешь с этим разобраться.

Он нахмурил брови и опустил взгляд, думая об этом.

— Как я и сказал, я... _мы_... не можем следующим же рейсом полететь в Питтсбург. Так что я не знаю. Но пока мы справляемся со всем вместе, мы разберёмся.

Я кивнул.

— Вместе.

Он криво улыбнулся и быстро меня поцеловал.

— Признайся, ты думал, что я сорвусь.

— Возможно... — я посмеялся, более облегчённый, чем мог сказать. — Сейчас мне как никогда есть что терять.

На этот раз он поцеловал меня глубже и задержался. Я накрыл ладонью его щеку и коснулся кончика его языка своим, зная, что это слишком быстро может выйти из-под контроля. Я чертовски переживал, а теперь, когда мог расслабиться, хотел его облапать.

— Ты ведь знаешь, кто это сделал, да? — он забрался ко мне на колени и оседлал меня, его музыкальные пальцы чесали мой скальп, пока он целовал меня крепче. — Или, может, я слишком много предполагаю.

— Нет, у меня есть вполне хорошие подозрения. Уверен, у тебя тоже, — к чёрту сдерживание, к чёрту время. Я усадил его на свой член и ни черта не возражал, когда он начал расстёгивать мой ремень. От него у меня каждый грёбаный раз сносило голову. — Сегодня мы должны рассказать своим ближайшим друзьям. Теннисон хочет поговорить, когда мы вернёмся в отель.

— Хорошо, — он нервно сглотнул, и я быстро оборвал его мысли. — Эм... — он простонал, когда я высвободил его член из штанов и крепко сжал. — Что... что нам делать с Никки, если это он?

Это было легко.

— Я закопаю его к чёртовой матери.

*** 
В тот вечер мы с Джулианом пришли в номер Теннисона и Софи. Он был на том же этаже, и мы по дороге прошли мимо помощника Софи, который вёл детей поесть мороженого.

Я едва успел постучать, когда Теннисон открыл дверь, с уставшим видом, но с той же кривой улыбкой, которая практически была его запатентованным выражением лица.

— Проходите, вы двое, — он открыл дверь шире и отошёл в сторону. — Заранее простите за мою боевую жёнушку. Она только что узнала, что я уже некоторое время знал о вас.

Я усмехнулся и сжал его плечо.

— Но я готов поспорить, что секс будет чертовски потрясающим.

Он подмигнул.

Проходя мимо него, я схватил Джулиана за руку и направился к диванам в гостиной. Софи сидела на одном из диваном с планшетом, только выйдя из душа, судя по халату и мокрым волосам. Теннисон сказал, что она читала недавние сплетни о нас.

Она даже не поднимала взгляд, пока мы не сели на диван напротив них с Теннисоном. Она посмотрела на наши соединённые руки и фыркнула.

— Я всё ещё не могу поверить, что ты мне не рассказал, — пробормотала она Теннисону.

Он улыбнулся и приобнял её.

— Ты сделала бы то же самое, принцесса. Даже не отрицай это.

Она нахмурилась, но ничего не сказала.

— Я поставил его в это положение, милая, — терпеливо сказал я ей. — Если ты хочешь на кого-то злиться, то злись на меня. Не на него, — я бросил взгляд на Теннисона. — Если бы не этот гадёныш, я бы потерял свой рассудок.

Джулиан нежно сжал мою руку.

Теннисон наклонил голову в мою сторону, просто подтверждая. До напористого и довольно упрямого в своей профессии — каким он и должен был быть — вне площадки он был до нелепости скромным. Он не очень хорошо воспринимал похвалу.

— Я серьёзно, приятель.

Он нахмурился.

— Я не так много сделал.

Я вздохнул и перевёл взгляд на Софи.

— Стукни его или ещё что.

Теннисон рассмеялся, и для Софи стало невозможно продолжать дуться. Она спрятала улыбку за воротом своего халата и закатила глаза. Я мог понять, что она может сказать намного больше, но надеялся, что она знает, что сейчас не время.

— Итак... теперь мы говорим об этом медийном балагане? — я закинул руки на спинку дивана. Но мне нужен был физический контакт, так что не потребовалось много времени, прежде чем мои руки нашли шею Джулиана. — Судя по тому, каким уставшим ты выглядишь, Райт — без обид — полагаю, ты без остановки висел на телефоне с тех пор, как мы ушли с площадки, — я рассеянно гладил Джулиана по шее и играл с мягкими локонами его волос. — Кто в курсе?

— Весь мир? — Софи приподняла бровь.

Я хохотнул. _Действительно_. Плохо выразился.

— Я сегодня сделал... _несколько_ звонков, наверное, — Теннисон наклонился вперёд и поставил локти на колени. — Хорошие новости в том, что это быстро стихнет. Люди Ашера немного покопались в этом, и похоже, мы видим единственный источник, который больше ничего не скажет.

Мы с Джулианом быстро переглянулись, прежде чем он прочистил горло и повернулся к Теннисону.

— Мы уверены, что за этим стоит Никки, — тихо сказал он.

— Твой бывший? — Софи наклонила голову.

Я стиснул зубы.

Джулиан кивнул.

— Да. Мы с Ноа перед этим разговаривали, и это единственный вариант, о котором мы думаем. Он знал место съёмок, когда мы здесь будем, кто мы и так далее. Ещё он злится из-за того, что потерял шанс пробиться дальше в индустрии.

Я оттолкнулся от этого и объяснил Теннисону и Софи те вещи, которые произошли с Никки. Мотив определённо был, и они это видели, даже до того, как я закончил рассказывать им, как Никки угрожал нас раскрыть.

Теннисон прочистил горло, когда я закончил.

— Итак, законные действия...

— К чёрту, — сказал я. В любом случае, мы мало что могли сделать. — Я уже включил его имя в чёрный список главных студий. К тому времени, как я закончу, ему повезёт, если его наймут флаффером (_прим. специальная персона, в обязанности которой входит приведение мужчин-актеров в «боевое» состояние во время порносъемок и постоянное поддерживание их в этой кондиции_).

— Дежа вю, — Софи усмехнулась и толкнула локтем Теннисона.

Я помнил. Один из моих прежних соседей цеплялся к Софи, до того как они с Теннисоном сошлись. Затем всё немного взорвалось, и Теннисон угрожал уничтожить карьеру этого парня в физиотерапии, чтобы в итоге он стал делать массаж порнозвёздам или что-то такое.

В ту ночь я был пьян, но невозможно было забыть, как Теннисон Райт из спокойного и хладнокровного стал кипящим и диким.

— Тот засранец напросился, — пробормотал он. — Но мне не пришлось выполнять свои угрозы. Этот Никки кажется совсем другим, — он скользнул взглядом в нашу сторону. — Оставь это Ашеру, и считай, что карьера Никки в этой индустрии окончена.

Я слегка кивнул, благодарный.

— Мы сначала немного покопаемся, на всякий случай, но мы уже довольно уверены.

Кто ещё это мог быть? Мы не могли полностью исключить случайных незнакомцев; странное дерьмо делало людей злобными и завистливыми. Но они должны были иметь доступ к информации, чтобы раскрыть так много. Джулиан показал мне немного, так как я не потрудился прочитать что-то конкретное, и мало какие «источники» могли сказать, что видели нас с ним целующимися после вечеринку по поводу дня рождения в ЛА.

Мы знали, что Никки был знаком с водителем, который отвозил нас домой в ту ночь, когда мы были так небрежны.

— Кстати, если Ашер получит сценарий с доставкой пиццы, скажи ему, что это потеря времени, — сказал я. Это должно научить водителя держать рот на замке и уважать чужое пространство.

Теннисон нахмурился.

— Ладно...?

— Длинная история, — отмахнулся я. — Что касается работы, как мы справимся с рекламой для фильма?

Он быстро перешёл к этой теме.

— Я поговорил с несколькими журналистами, включая публицистов Софи, и они все согласились на том, чтобы это игнорировать. Всё стихнет, и я не отдам фильм в Канны до дедлайна в марте следующего года, — это было хорошо. Следующие восемь месяцев по Голливуду будет ходить множество сплетен. — А ещё, если нас выберет комиссия, — продолжил он, — Сейдж предлагает дать краткое интервью, — он говорил о публицисте Софи, одной из самых яростных и опытных в индустрии. — Она сказала, что это не проблема, и щебетала что-то о нетрадиционной любви в Голливуде.

— Демонстрация, чтобы напомнить людям, что это стоит праздновать, — вставила Софи. — Таким образом, это может заткнуть большинство критикующих ублюдков, прежде чем они даже откроют свои рты.

— И мы сможем насладиться Каннами без проблем над головами, — закончил Теннисон.

Я медленно кивнул, мысленно добавляя, что будет легче продать фильм большой студии, если Голливуд не будет считать меня грёбаным извращенцем.

Защищаться из-за того, кто я есть, не казалось мне правильным, но я переживу. Так всё работало в нашей индустрии. Если ты достаточно знаменитый, частное пространство не будет дешёвым.

Может быть, Софи приняла мою тишину за что-то негативное, потому что заговорила снова.

— Не переживай, Сейдж тактичная. Ты это знаешь. Теннисон недавно с ней созванивался, так что я слышала, как она сказала, что может добавить много пар. Внимание будет сосредоточено не только на вас. Она чертовски креативная.

— Нет, всё в порядке, — заверил я её. — Это маленькая цена. Я ценю вас обоих за это, — я прижался губами к виску Джулиана. — Что ты думаешь?

— Никаких возражений, — он заёрзал на месте и сжал мою ногу. — Я ещё не знаком с тем, как работает Голливуд, но одно интервью звучит не слишком ужасно.

Я слегка улыбнулся, зная, что он, наверное, слегка поражён. Но мы со всем разберёмся. Кроме того, он несомненно переживал больше о своих бабушке и дедушке, чем об остальном мире.

Честно говоря, я тоже.

Мы уже решили, что будет лучше связаться с родителями Джеймса по телефону — вскоре. У нас действительно не было другого варианта. Мы не могли покинуть площадку.

— Мы уже закончили говорить об этом? — Софи посмотрела на всех нас. — Я едва смогла это осмыслить. Серьёзно, Ноа... ты _влюблён_. Я никогда в жизни тебя таким не видела. Я должна была понять раньше. В смысле, брось! Я говорила об этом в первый раз за ужином, когда Джулиан переехал в ЛА. Помнишь, я тебе писала? — я рассмеялся, помня очень хорошо. Она сказала, что мы очень хорошо знаем друг друга. — Это нужно отметить — как только вы оба исчезнете из моего чёрного списка, конечно же.

— Не спрашивай, — усмехнулся Теннисон.

Я глупо проигнорировал это и приподнял бровь, глядя на Софи.

Она фыркнула, потому что была хороша в этом.

— Ну, во-первых, я эгоистично раздражена, потому что вы не сказали мне раньше... Заткнись, милый, — она бросила взгляд на Теннисона. — Я знаю, знаю. Это большое дело, им нужно было разобраться, бла-бла, я _понимаю_. Поэтому и эгоистично. _Боже_, — она выдохнула, а Теннисон и Джулиан посмеялись. — И, во-вторых, Ноа и Джулиан в моём чёрном списке потому, что в моём трейлере пахло сексом не из-за меня.

— О боже, — Джулиан закрыл лицо руками.

Теннисон улыбнулся, а я поморщился, прежде чем веселье взяло верх.

ГЛАВА 20

Когда мы с Джулианом вернулись в свой номер, я мог сказать, что он встревожен.

— Уже поздно... — он почесал голову и пошёл в спальню.

Проверив часы, я увидел, что уже за полночь. Я пошёл за ним и молча помог ему снять покрывало. Я не хотел на него давить, но если он хотел, чтобы его бабушка и дедушка узнали о нас от него, он не мог ждать вечно. Родители Джеймса вряд ли читали сплетни, но это не остановит молодое поколение их жизни от того, чтобы всё узнать и им рассказать.

Я дал Джулиану немного времени, пока мы переодевались в спортивные штаны и чистили зубы, но становилось ясно, что он хочет избежать телефонного звонка сегодня.

— Я так устал, — он вышел из ванной, и я тоже, выключив свет. — Нам нужно немного поспать.

— Джулиан.

Он не поворачивался ко мне лицом. Вместо этого он поправил свою подушку и притворился занятым, настраивая свой будильник. Будто у нас завтра был не выходной.

— Ты должен им позвонить, малыш, — мягко напомнил я.

— Как я сказал, уже поздно...

— Дома не поздно.

На этот раз он повернулся ко мне. Если бы всё не было так серьёзно, я бы улыбнулся от его раздражённого вида. Это было мило.

— Иди сюда, — я подошёл к нему и обхватил руками его лицо. — Я знаю, это тяжело, и есть шанс, что они не одобрят. К несчастью, наши руки связаны. Либо они узнают от тебя, либо из прессы.

Он тяжело сглотнул и опустил взгляд, и я поцеловал его в лоб.

— У меня такое ощущение, что я знаю ответ на это, но ты хочешь, чтобы я им позвонил? — я был бы счастлив; я бы лучше принял всю тяжесть злости на себя. Но подтверждая мои мысли, он покачал головой. — Я так и думал, — я поцеловал его снова. — Но я буду рядом. Можешь включить громкую связь. Я постараюсь молчать.

Обещание, которое я мог сдерживать, пока всё не станет гадко.

— Ты прав, — вздохнул он. — Я уже достаточно это откладывал. Я должен перестать быть трусом.

Мне не нравилось, как далеко он с этим заходил, но его решительное выражение лица сделало очевидным, что он не послушает. У парня теперь была миссия, и он быстро поцеловал меня, после чего достал свой телефон и начал ходить из стороны в сторону возле кровати.

Через мгновение он включил громкую связь, и я услышал гудки.

От этого у меня внутри засел камень, но я был готов к чему угодно.

— Дом Хартли, с кем я разговариваю? — это ответила Труди.

— Привет, ба. Это я, Джулиан.

Я сел на край кровати, неподалёку от него. Его голос слегка сбился, и я понял, что в плане пассивного наблюдения это легче сказать, чем сделать. Я хотел защитить его от всего, но это не пойдёт ему на пользу.

Повисла пауза, после чего Труди заговорила осторожным тоном.

— О... привет, дорогой.

Чёрт, они знали.

Я провёл рукой по своей бороде и придал себе уверенный вид, когда Джулиан бросил на меня нервный взгляд. Я кивнул ему; он мог с этим справиться.

— Я, эм... — он прочистил горло. — Я-я так понимаю, хорошие новости быстро распространяются?

Потянувшись, я притянул его ближе к себе. Расстояние было чертовски невыносимым.

— Значит, это правда? Не может быть, — Труди практически умоляла. Это не могло быть хорошо. — Он твой _дядя_, Джулиан. Не могу поверить, что он так тобой воспользовался... — она затихла, разнервничалась, и я сжал челюсть, храбрясь. — Когда девочки в клубе рассказали мне за ланчем, я отказывалась верить. Я думала, он хороший человек.

Джулиан запаниковал.

— Бабушка, это не...

— Я не хочу слышать, как ты его защищаешь, — резко сказала она. — Я знаю, как это работает. Хищники пудрят мозги, — чёрт возьми, это было ударом под дых. «_Хищник?»_ — Ты пришёл к нему за поддержкой и пониманием, потому что мы с твоим дедушкой явно подвели тебя после смерти Джеймса. Это наша вина, — всхлипнула она. — Нам очень жаль, дорогой. И я хочу, чтобы ты меня сейчас послушал. Приезжай домой. Мы во всём разберёмся. Мы найдём тебе помощь...

— Хватит! — Джулиан явно разозлился. Тем временем, меня выворачивало. — Мне не нужна _помощь_. Я люблю Ноа. Прекрати думать, что я какая-то наивная жертва, ради бога. Я взрослый человек!

На другом конце трубки воцарилась тишина, и Джулиан встал между моих ног и положил ладонь мне на щеку.

— Это серьёзно, — сказал он ей, твёрдо удерживая мой взгляд. — Я извиняюсь за то, как вы всё узнали, но я скрывал это не из-за стыда. Просто это в новинку. Мы не были готовы открыться людям, — когда я попытался отвести взгляд, он мне этого не позволил. Маленький засранец. Наверное, он знал, что я пойму намёк. — Тебе стоит посмотреть наши фотографии, которые были опубликованы. Только идиот скажет, что это не по-настоящему.

— Ты не понимаешь, Джулиан, — воскликнула Труди. — Он может заставить тебя думать, что это искренне!

— Это чертовски оскорбительно, — огрызнулся он. Огонь в его глазах застал врасплох даже меня. — Что дальше? Ты скажешь, что он ещё и заставил меня думать, что я гей?

— Едва ли, — сдержанно ответила она. — Для тебя это может быть сюрприз, но мы тебя знаем. Мы подозревали это несколько лет.

Это заставило Джулиана притормозить. Он несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем спросить:

— Кто «мы»?

— Твоя семья, конечно, — всхлипнула Труди. — Твои родители, я, твой дедушка. Ты помнишь нас, тех, кто действительно хочет для тебя лучшего?

Мне удалось оттолкнуть в сторону собственное дерьмо, и я наклонил голову, чтобы поцеловать ладонь Джулиана. Это было хорошо. В его глазах стояли слёзы, потому что он чувствовал чёртово облегчение. Джеймс и Миа знали — или подозревали — и мир на этом не закончился. Они не перестали его любить. Они его приняли.

Это я знал на протяжении всего времени — что они не стали бы любить его меньше за ориентацию — но я понимал желание это подтвердить.

— Ноа для меня лучший, — прошептал Джулиан. Он наклонился и прижался лбом к моему. Его глаза закрылись, и он улыбнулся сам себе. И это стоило всего. — Мне жаль, что ты так считаешь, бабушка. Жаль, что ты плохо думаешь о мужчине, который практически спас меня, — когда он открыл глаза, я одними губами произнёс ему: «Я тебя люблю». Его улыбка стала шире. — Мне стоит предположить, что дедушка считает так же, как ты?

— Он в ярости на вас обоих, — раздражённо ответила Труди. — Боюсь, здесь я должна быть строга. Мы любим тебя всем сердцем, Джулиан. Мы простим тебя, если ты решишь приехать домой. Но тебе не рады, пока ты позволяешь этому мужчине манипулировать тобой...

Джулиан повесил трубку и бросил телефон куда-то за меня. Прежде чем я успел открыть рот и что-то сказать, он наклонился и крепко меня поцеловал.

— Мне плевать, — пробормотал он. — Мне плевать.

Ему было плевать. Мне тоже, но если он нуждался... в этом, чего бы он ни хотел прямо сейчас, я ему это дам.

— Она ошибается, — он толкнул меня назад и забрался сверху. Мои мысли уплыли, и я не особо мог за ним успевать, но позволил ему взять верх. В конце концов, я всё пойму. Я надеялся.

Мы избавились от одежды и оказались посреди кровати. Пока он бормотал о том, что ему всё равно, я с трудом пытался обдумать телефонный звонок.

— Она сделала тебе больно, — он оставил дорожку из поцелуев вдоль моей груди, пытаясь меня возбудить. Я был энергичным мужчиной с чертовски горячим парнем сверху; это не займёт вечность. Но моим приоритетом было его благополучие.

— Я переживу, — сказал я, приподнимаясь на локтях, когда он опустился ниже. — Я не ожидал, что она назовёт меня хищником-манипулятором, вот и всё, — я застонал в ту же секунду, как он втянул меня в свой рот. — _Боже_. Разве нам не стоит об этом поговорить, малыш?

Он покачал головой, его тёплый влажный язык крутился вокруг меня.

Я посмотрел на него сердитым взглядом. Чёрт меня побери, если его действия не туманили мой разум. «_Сосредоточься»_.

— Это большой вопрос. Ты должен быть расстроен.

Он выпустил меня изо рта и вместо этого использовал свою руку, мой член рос и твердел против моей воли.

— Не сейчас. Наверное, завтра я буду истерить, как обычно, но не прямо сейчас. Я не позволю её яду разрушить мою ночь. Она так ошибается насчёт тебя... насчёт _нас_.

Это было правдой. Я это знал. Я не был чёртовым хищником. Я боролся со своими чувствами слишком уж долго. Мать Джеймса ничего не обесценит в наших отношениях.

— Вырвалось, — сказал я. Затем выругался. Мой член стал достаточно твёрдым, чтобы Джулиан смог заглотить его поглубже. — Я уже чувствую себя лучше. Намного... намного лучше... _чёрт_.

Моя очередь сделать _ему_ приятно.

*** 
На следующее утро я был в кровати один, не считая Блу, но слышал Джулиана в другой комнате. Он вроде бы говорил по телефону и смеялся. Я встал, отлил и надел свои штаны, а затем присоединился к нему в гостиной.

— Я так и думал, — сказал он кому-то, с кем разговаривал. Его улыбка была странной. Почти грешной. — Нет, ты был прав. Мне следовало тебя послушать. Я был для него никем.

Я нахмурился.

Его слова сбили меня с толку, как и то, что он держал мой телефон рядом с тем, в который говорил.

Заметив меня, он подмигнул. Чего я никогда раньше не видел.

— Мне плевать на деньги, — ответил он, — но я хочу, чтобы он страдал за то, что причинил мне боль.

Мои брови приподнялись, и он одними губами произнёс мне:

— Никки.

_«Господи, чёрт побери»._

Ноги отнесли меня к нему, что я и не заметил, пока не оказался в дюймах от него. Джулиан наклонил мой телефон, чтобы я увидел экран, и я заметил, что идёт запись. Чёрт возьми, он выманивал из Никки признание. По крайней мере, так я предполагал.

— На самом деле, нам не обязательно встречаться, когда я вернусь в ЛА, — сказал Джулиан Никки. — Если честно, я позвонил тебе для того, чтобы ты сказал мне, что это ты рассказал о нас прессе.

Я машинально наклонился ближе, чтобы услышать ответ Никки.

Мгновение было тихо, не считая его дыхания, а затем я услышал, как он выплюнул:

— Ты _шутишь_, да?

Я усмехнулся. Чёрт меня побери, если я не был чертовски горд Джулианом. И может быть, меня это немного заводило. Мой мальчик был дьяволом.

— Боюсь нет, и теперь мы знаем правду, — сказал Джулиан.

— Не говори ему ни о каких планах, — прошептал я.

Мы не хотели ничем рисковать. Никки всегда будет знать, кто его закопал, но доказательств не будет. Но судя по выражению лица Джулиана, он хорошо знал это и не нуждался в моём напоминании.

— Ничего не кончено, — выдавил Никки.

— В этом ты ошибаешься, — Джулиан играл со шнурком на моих штанах. — Ещё как кончено. В любом случае, мне пора идти. Ноа желает тебе всего наилучшего. Береги себя, Ник, — с этими словами он повесил трубку и завершил запись.

— Я в последнее время говорил, что люблю тебя? — я положил руки на его бёдра и захватил его губы в поцелуе.

Он тихо рассмеялся и бросил наши телефоны на один из диванов.

— Сегодня нет.

— Ну... Я тебя люблю, — я подразнил его нижнюю губу игривым укусом. — Как ты это придумал?

— Это беспокоило меня почти всю ночь, — признался он. — В конце концов, я отказался от идеи заснуть и составлял план несколько часов, — он скользнул руками вверх по моим бицепсам. — Я подумал, что безопаснее всего выставить себя какой-то жертвой. Все остальные, кажется, думают, что я такой и есть, — он явно был не особо в восторге от этого. — Так что я позвонил ему и поблагодарил за то, что он слил информацию в прессу. Потому что это показало мне правду о тебе, и ты решил, что я не стою хлопот.

— Мне это нравится всё меньше и меньше, — пробормотал я.

Он хохотнул и закатил глаза.

— Я знаю, что это не так, дурак. Но с ним сработало. Сначала он не хотел ни в чём признаваться, но когда я упомянул о том, чтобы заставить тебя страдать, он признался довольно быстро и даже рассказал какую-то дурацкую историю о том, что мне это на пользу.

Я вздохнул и рывком притянул его в крепкие объятия. По крайней мере, теперь это не было помехой. Теннисон мог дать Ашеру зелёный свет на разрушение любых возможностей Никки реализоваться в киноиндустрии.

— Как твои ощущения насчёт прошлой ночи? — пробормотал я.

Блу выбрала этот момент, чтобы обойти вокруг наших ног, что говорило нам, что она хочет есть.

— Я ещё не уверен, — Джулиан поцеловал мою шею и немного отстранился. — Это жжёт — и сильно — но теперь я не позволю ничему встать у нас на пути. Я хочу, чтобы наши отношения были открытыми. Больше никаких переживаний о том, что думают другие.

Я коснулся его щеки.

— Как по мне, звучит идеально. Но ты почувствовал облегчение, услышав про Миа и Джеймса.

Он улыбнулся и наклонил голову.

— Да. Боже, я был таким идиотом.

— Эй, — я поднял его подбородок. — У всех бывают неуверенность и страхи.

Моим самым большим страхом стало потерять его. Наверное, я никогда не привыкну к тому, как ужасающе, восторгающе и впечатляюще было обладать им.

— Я люблю тебя, — он прикусил мой палец.

— Это взаимно, — я сделал шаг назад, пока он поднимал Блу. — Хочешь сходить позавтракать? Я изголодался.

— Да, определённо, — он улыбнулся и уткнулся носом в шерсть Блу. — О, мы можем пойти в то кафе, где продают потрясающий горячий шоколад?

— Конечно, — пока я мог получить кофе, я был в игре.

*** 
В независимости от того, насколько мы были сосредоточены на работе, на съёмочных площадках всегда заводишь новых приятелей. Джулиан завёл нескольких, а я ещё больше сблизился со своими помощником режиссёра о оператором-постановщиком. Людям было интересно, и они писали нам с тех пор, как разошлись сплетни, а мы использовали завтрак, чтобы отправить краткие подтверждения о том, что да, мы пара.

Мы оставались скрытными на площадке, это очевидно, просто больше не прятались.

— Брук заняла девчонок гардеробом и макияжем, — сказал я, убирая телефон в карман. — Это облегчение. Они любят болтать, — и было лучше, если у них была правильная информация.

Я откинулся назад и сунул в рот остатки круассана. Джулиан, который утверждал, что я ем как свинья, усмехнулся и смахнул крошки с моей майки.

— Я отчасти ожидал, что на нас накинутся репортёры, — признался он.

— Нет. Будь мы дома, тогда да, — но путешествие в Париж оказалось не таким дешёвым. Я даже не был в поле зрения французских СМИ, и они прислали бы папарацци из-за границы или из Великобритании, если бы я был более знаменитым. — Как сказал Теннисон, всё быстро затихло...

— О-оу, — Джулиан смотрел на свой телефон. — Мне написал помощник Софи, — он показал мне экран, и поначалу я не знал, на что смотрю. Прошли годы с тех пор, как я сидел в Твиттере. — Твоя бывшая оставила комментарий в Твиттере, и Софи ответила.

— Эта мерзавка, — вмешательство Эммы было последним, в чём я нуждался. Но я должен был это предвидеть. — Можно посмотреть, что написала Эмма? Должно быть, Софи пришла в ярость, раз вмешалась.

Из-за того, что в прошлом Софи была подростковой дивой, она уяснила свой урок и теперь вела себя скромнее. Она даже особо не пользовалась своим официальным Твиттером. С этим справлялись её помощник и публицист.

Джулиан протянул мне свой телефон, и там было сообщение Эммы, со ссылкой на одну из бесчисленных статей о нас с ним.

_«Это многое объясняет. Не удивительно, что я не смогла сохранить наши отношения»._

Я закатил глаза.

_«Она серьёзно, чёрт возьми?»_

У неё не было никакого конкретного статуса в Голливуде, но благодаря ответу Софи, каждый комментарий набирал популярность. Очевидно, комментариев было достаточно.

— Где ответ Софи? — спросил я. Как только я произнёс эти слова, я нашёл ссылку и рассмеялся.

_«Перешла по ссылке, на удивление, увидела, что это не история о том, как ты изменяла налево и направо парню, за которого хотела замуж. #прощайфелиция»._

— Есть ещё, — Джулиан обновил страницу Эммы.

_«Один другой человек не равняется «измене направо и налево». Полагаю, он и тебе соврал! #нетакаяужхорошаяактриса»._

— Матерь божья, она только что призналась в измене сотням тысяч людей, — я покачал головой.

— Клянусь, она не всегда была такой чертовски тупой.

Единственным ответом Софи на это было: _«Ой-ой-ой»._ Теперь её фанаты всё скриншотили и ретвитили.

— У меня есть ощущение, что позже Эмма об этом пожалеет, — Джулиан скорчил гримасу. — Наверное, это неправильно, что я наслаждаюсь этим. Но меня больше злит то, что она причинила тебе боль. Плюс... ревность гадкая штука.

Я хохотнул и перевернул свою кепку, чтобы козырёк не мешал, когда я буду его целовать.

— Из-за чего тебе ревновать, а?

— Это неразумно, я знаю, — он покрутил мой сосок и прильнул ближе, положив голову мне на плечо. — С ней ты осел. У нас тоже так будет, верно?

Вот эти слова повлияли прямиком на сердце.

— Чертовски несомненно, — я схватил его за подбородок и поцеловал. — Хочешь жить вместе?

Я проделал долгий путь, так ведь? Сейчас это веселило. Когда уехал из Мендоцино, я клялся, что больше никогда такого не будет. И вот я здесь. Но с Джулианом всё было иначе.

— Мне нравится лофт.

Я промычал, медленно оставляя дорожку из поцелуев вдоль его челюсти.

— От него мы не избавимся. Но всегда можем найти второй дом. Может, на пляже?

Иметь доступ к бассейну, где я мог смотреть, как плавает Джулиан, было чертовски привлекательно.

От этого всё и понеслось. Барбекю, пробежки вдоль пляжа, закаты, покер по вечерам — новое место для воспоминаний, которые были только нашими.

Чёрт возьми, я влип по уши.

— Мне очень нравится, как это звучит, — пробормотал он.

— Мне тоже, — что мне не нравилось, так это звонок моего телефона. — Что теперь?

Телефон Джулиана завибрировал в то же время, так что мы проверили свои сообщения.

Я получил сообщение от Софи, длинное извинение из-за того, что не подумала, прежде чем говорить. Или, вернее, писать в Твиттере. Она извинялась за то, что раскрыла измену Эммы в Твиттере без разрешения, и теперь чувствовала себя ужасно. По правде говоря, я даже не думал об этом.

— Мне написала Люси, — усмехнулся Джулиан, ссылаясь на помощницу Софи. — Эмма удалила свои комментарии о тебе. Но ты знаешь, как только они попадают в интернет...

Я слабо улыбнулся и ответил Софи.

_«Не переживай об этом, милая. Я это ценю, но мне действительно уже всё равно. Эмма в прошлом. Ты хорошо справилась ;)»_

На этот раз я отключил телефон.

— Как насчёт того, чтобы провести ленивый день в отеле? — предложил я. — Мы можем сжечь немного калорий в кровати, заказать еду в номер и забыть о существовании телефонов.

Джулиан чуть ли не замурчал от одобрения.

— Мне только нужно сначала встретиться с Теннисоном. Нужно обсудить слова песни.

Я фыркнул.

— И я так понимаю, чёртов режиссёр не достаточно важен, чтобы присутствовать на этих встречах?

Я дразнился только отчасти. Мне было чертовски интересно, над чем они работали вместе, и музыка сыграет большую роль, как только мы дойдём до монтажа. Но я полагал, что могу подождать, и знал, что Джулиану важно сделать это самостоятельно. Он хотел себя зарекомендовать.

— Пожалуй, — он усмехнулся и засунул тридцать евро под корзинку, в которой лежали круассаны. — Кто быстрее до отеля?

Я хохотнул.

— О, вызов принят, малой.

ГЛАВА 21

_Две недели спустя_

— Который час? — спросил я.

Помощница по сценарию сидела ближе всего и сказала мне, что у нас скоро перерыв на ужин. Очень, очень поздний. Оказывается, было уже девять вечера. Мы были заняты весь день, с одними и теми же двумя сценами, и я надеялся, что это будет последний угол, в котором я нуждался.

— Спасибо, — направившись на второй этаж узкого дома, где жила героиня Софи, я присоединился к ним с Бруклин. — Почему ты выглядишь депрессивной, Брук?

Она пожала плечами, заканчивая поправлять грим Софи.

— Скучаю по своим девочкам. Не могу дождаться их приезда на этих выходных, — она искоса посмотрела на меня. — Почему ты выглядишь измотанным, Коллинз?

Я проверил свои часы.

— Потому что... бабушка и дедушка Джулиана уже должны были получить билеты.

Я отправил их им с простой запиской. _«Пожалуйста, дайте нам шанс. Мы семья. Терять нечего, можно только приобрести»._ Кроме этого я указал адрес нашего отеля и дал им знать, что забронирую номер и для них. Если они согласятся приехать на следующей неделе.

— Ты ещё не говорил Джулиану? — тихо спросила Софи, зная, что Джулиан внизу, с остальной группой. Я просто покачал головой. — Ноа.

— Вы двое тоже не должны были знать, — скорее всего, это была моя самая слабая защита. Боже, это было плохо. Но я не хотел обнадёживать Джулиана, на случай, если Хартли не приедут, что было большой вероятностью.

Софи и Бруклин знали только потому, что зашли ко мне в трейлер, когда я заказывал билеты.

Моей первой мыслью было то, что это могло быть каким-нибудь большим романтическим жестом, но я это переступил. Мне стоило рассказать ему, прежде чем вообще искать в интернете рейсы.

— В любом случае, мы готовы? — спросил я.

Бруклин кивнула и отошла назад со своим чемоданчиком. В то же время пришёл помощник с маленьким Полом, который играл сына Эйприл, а его взрослый дублёр на этот день закончил. Остальные актёры тоже заняли свои позиции на середине лестницы.

— Ты готов, приятель? — я мягко сжал плечо Пола.

Он усмехнулся и кивнул.

— Готов, капитан.

Люсия крикнула, чтобы все, кто не занят на площадке, убирались к чёртовой матери, оставляя только актёров, меня, себя и Пола. Он стоял за одной камерой, а я за другой.

— Хочешь, отсюда продолжу я, босс? — спросила Люсия. Я кивнул, поправляя тележку, на которой стояла камера. — Камера!

Через линзу я видел Софи, спрятавшуюся в углу с Маленьким Полом. Оба выглядели напуганными и цеплялись друг за друга, пока семья Эйприл поднималась по лестнице.

— Мотор!

— Уйдите от нас! — визжала Софи.

Маленький Пол уткнулся лицом в шею Софи и начал плакать. В предыдущих сценах будущей звезде удалось изобразить настоящие слёзы, но я знал, что он выплакался.

Брат Эйприл добрался до них первым, а затем и Джоэль, отец ребёнка. Я отдалил камеру, чтобы вместить в кадр комнату, и был впечатлён глубиной в глазах Джоэля. Облегчение увидеть мальчика, злость на Эйприл, терзания, потому что он знал, что она больна, и крайнее истощение.

— Это прекращается сейчас, — выдавил он, хватая Маленького Пола. — Мы не хотим забирать его от тебя, но ты не оставляешь нам грёбаного выбора, Эйприл!

— Папа, нет! — кричал Пол. — Мама говорит, ты плохой!

Бывший Эйприл, а также её родители, которые стояли дальше, после этого сорвались.

Брат Эйприл бросился вперёд и смог открывать мальчика от рыдающей Софи. Мэйхем потянулась следом, пытаясь вернуть сына, и Джоэль стал кричать о том, какую боль она причинила семье. Но она не была способна это увидеть. Она видела только собственный мир.

Я не мог сдержать улыбку. Мой разум наполнили все эти видения. Я представлял, как это позже будет выглядеть на экране, сцена замедляется, и играет музыка. Я приблизил камеру к рукам Джоэля, когда он схватил её за талию, сдерживая. Она металась и кричала, пока родители Эйприл умоляли её одуматься.

— Стоп! — крикнул я.

В следующей сцене приедет доктор, и они вколят Эйприл успокоительное. Это было поспешно. У нас было ещё много сцен, но эта была одной из последних, которые будут показаны в фильме, я был определённо доволен.

*** 
— Что ты думаешь? — спросил Теннисон.

Я простонал и провёл рукой по лицу.

— Почему сейчас, Райт? Господи, — всё выглядело _хорошо_. Распечатки на столе в моём трейлере выглядели хорошо. Но у нас уже было место здесь, в Париже, где мы должны были снимать эпилог.

— Тифф на это наткнулась, — он говорил о нашем поисковике мест для съёмок. — Ты знаешь, почему я тебе их показываю.

Конечно, я понимал. Нужно было только поправить всё в котелке. Мы забронировали три дня в психиатрическом отделении, так что у меня в голове были изображения той палаты, той атмосферы. Но да, место, которое Тифф нашла в Ницце, подходило под моё предыдущее мысленное изображение. Нам даже не придётся особо ничего менять.

— А ещё у них есть творческая мастерская.

— Сдаюсь, — я поднял руки вверх. — Попроси Тифф прислать видео и несколько панорам.

— Уже попросил, — усмехнулся он. — Должно быть готово завтра или послезавтра. Ты возвращайся в отель и немного отдохни. Уже... — он проверил свои часы. — Почти четыре утра.

— А как же ты? — отчасти я переживал из-за встречи с Джулианом, так что, может быть, тормозил. — Если тебе нужна какая-то помощь, я буду счастлив...

— Бруклин недавно тебя выдала, — озорно произнёс он. — Иди поговори с Джулианом.

— Чёрт возьми, — пробормотал я. Что ж, если он спал, я в любом случае подожду. — Хорошо, увидимся завтра.

Я вышел из трейлера, кивнул охране и оставшимся членам группы, и пошёл в сторону ближайшей улицы, где мог поймать такси. Мой телефон горел в кармане из-за того, что молчал весь чёртов день.

Пока что не было никакого ответа от Хартли.

Я не мог сказать, что жалею о том, что отправил им билеты, но чем я думал, чёрт возьми? Я должен был обсудить это с Джулианом.

Как только сел в такси в сторону отеля, я поморщился при воспоминании о том, как мы говорили, что наконец будем открыты и честны — больше никаких тайн. К счастью, мы говорили о внешнем мире. О том, чтобы быть открытыми с другими. Но начинать эту главу, скрывая от него такое...?

Я надеялся, что он поймёт мои намерения. На самом деле, я знал, что поймёт — в конце концов. Но у него были все права злиться.

Через двадцать минут я вошёл в модный холл и поднялся на лифте до своего этажа. Меня окружали зеркала, и я снял свою кепку и провёл рукой по волосам. Мне нужно было подстричь бороду. Я выглядел чертовски потрёпанным, но мои глаза... Я хохотнул и покачал головой.

С начала отношений с Джулианом, я несомненно стал более живым. Я полагал, что на меня в ответ смотрело счастье. И немного грёбаных нервов из-за будущего признания.

С ключ-картой наготове, я вышел из лифта и направился к своему номеру. Джулиан гарантированно спал, так что я с нетерпением ждал быстрого душа, прежде чем упасть рядом с ним.

Признаюсь завтра.

*** 
Я медленно проснулся, смутно осознавая, как руки Джулиана гладят меня по спине. Я сонно простонал. Это было так чертовски приятно, но я не был готов оставить сон позади.

— Развернись, — тихо сказал он мне.

— Ммммф... — я будто набрал тонну за ночь. Для переворота потребовалось слишком много энергии, но я это сделал. — Уже не может быть пора идти на работу, верно?

— Нет, — он лениво целовал мою грудь. Я держал глаза закрытыми, мой мозг был туманным ото сна, но руки поднимались вверх по его обнажённому телу. — Ты отдыхай.

Я расслабленно промычал. Его медленные поцелуи и прикосновения убаюкивали меня обратно в сон, и я приподнимался только время от времени, когда он гладил мой член. Это было идеальное утро. Идеальный способ проснуться.

В какой-то момент я почувствовал, как его пальцы обвились вокруг моих запястий. Я нахмурился, так как меня прочно охватил сон. Софи и Джоэль репетировали сценарий, но я знал, что это был сон, но почему я не мог двигать руками?

Затем мой член оказался в тепле и влаге, и Софи и Джоэль исчезли. Сон ушёл, а вместе с ним и путы сонливости. С моих губ сорвался хриплый стон. Джулиан был повсюду. Мне не пришлось говорить ему сходить за смазкой; он раздвинул мои ноги шире и начал дразнить меня влажным пальцем.

Я рефлекторно хотел провести руками по лицу, но не вышло. Это заставило меня довольно быстро открыть глаза, и я нахмурился и сонно моргнул.

— Какого чёрта? — я был связан. Буквально. Он использовал два моих галстука, чтобы привязать мои руки к раме кровати. — Обычно я предпочитаю кофе перед такими играми. Что происходит, малыш?

— Теперь можешь притихнуть, — казалось, Джулианом что-то движет. Что бы это ни было, это делало его суровее, более решительным и... диким? Было слишком рано, чтобы решать.

— Хорошо, — я немного потянул путы. Он проделал хорошую работу. Я никуда не денусь. — Я твой добровольный пленник.

Он фыркнул и мрачно усмехнулся, но не ответил. Было напряжение. Меня это немного сбило с толку, но затем его волшебные пальцы лишили меня рассудка. Наклонившись между моими разведёнными бёдрами, он заглотил мой член и протолкнул два пальца в мой зад.

Я простонал, снова уронив голову на подушку. Чёрт, это было приятное жжение. Третий палец добавил ещё больше, и я пустил всё на самотёк. Сегодня утром главным был явно он. Я жаловаться не собирался.

Мой пресс напрягся, когда он перевернул пальцы, чтобы коснуться моей простаты. Я невольно дёрнул бёдрами. Когда я попросил большего, он на меня шикнул. Что было... Чертовски. Сексуально.

Я покраснел от жара. В голове всё плыло, картинки кружились, в мыслях были одни вопросы. Он заставит меня умолять? Наверное, я мог бы на это пойти. Это будет в новинку.

— _Чёрт_, — я вздрогнул, сжимаясь вокруг его пальцев. Возбуждение сочилось из моего члена, и восторг разрывал меня быстрыми вспышками огня.

Он задал ритм, заставляя меня затаить дыхание. Я начал задыхаться. Схватившись за свои путы, я использовал их как рычаг, двигаясь навстречу толчкам Джулиана. У меня болели яйца, мышцы напрягались, и когда оргазм подбирался близко, он останавливался.

Как и сейчас.

— Джулиан! — прорычал я.

На его лице была эта мрачная улыбка, когда он достал пальцы и потянулся за смазкой.

— Я принял решение раньше, — то, как он смазывал свой член, одновременно сбивало с толку и наполняло рот слюной. Это было невероятно горячо, но почему он...? — Не переживай, — сказал он и смерил меня взглядом, — после этого я с тобой посоветуюсь.

— Чт... — _вот чёрт_. Воспоминания быстро вернулись.

Джулиан прильнул ближе и провёл головкой своего члена по моей заднице.

— Ты знаешь.

Он кивнул.

— Мне пришло сообщение, когда я проснулся: «Не забудь сказать своему дяде, что мы определённо не примем его билеты или его приглашение навестить вас во Франции».

_Чёрт, чёрт, чёрт._

Несмотря на тот факт, что мои руки были связаны, я мог его остановить. Его взгляд было практически сложнее сломать, но я не ломался тоже. Я смотрел в ответ, странно заведённый огнём в его глазах, который несомненно зажигала злость.

— Прос...

— Заткнись, Ноа, — склонившись надо мной, он устроился удобнее и слегка толкнулся.

Моя челюсть напряглась. Его лицо было рядом с моим, и я мог сказать, что он наблюдает за моей реакцией. Я втянул воздух сквозь сжатые зубы, когда он медленно вошёл в меня.

Чёрт возьми, к этому придётся немного привыкнуть. Я изо всех сил старался упереться и расслабиться, а он решил сорвать пластырь и толкнулся в меня полностью.

— Вот чёрт, — простонал он. Когда его лоб столкнулся с моим плечом, я закрыл глаза и дышал сквозь жар. — Чёрт возьми, любимый.

Удовольствие и голод, пропитавшие его голос, зажигали совсем другой огонь. Его горячее дыхание быстрыми вздохами касалось моей шеи и посылало дрожь по моему телу. Мне нужно было к нему прикоснуться.

— Развяжи меня, — выдавил я.

Он быстро поднял голову, с расширенными от беспокойства глазами.

— Т-ты в порядке?

— В порядке, — я легко его поцеловал. — Но я хочу освободить руки.

Его злость на мгновение исчезла. Он потянулся к моему левому запястью и быстро его отвязал, а затем взялся за правое.

Получив свободу, я скользнул руками вниз по его спине, пока не ухватился за его задницу. Крепко. И притянул его глубже внутрь себя. Его глаза снова расширились, и на этот раз было легче проглотить боль. Джулиан содрогнулся, его щёки покраснели от желания.

Господи боже, он был потрясающим. Я убрал с его лица локон волос. Злость осталась вдали, так что, может быть, он хранил её на потом. Может, он на мгновение о ней забыл. В любом случае, у него закончилось и желание всем управлять. Так что это было за мной.

— Трахни меня, — я приподнял голову и глубоко его поцеловал. — Давай, малыш. Я хочу этого, — и я хотел. Жар исчезал, оставляя больше места для удовольствия. И было приятнее брать контроль на себя.

Активность и пассивность не зависели от того, кто кого трахает. Дело было в этом. Я брал принятие решений на себя в моменты, которые были только нашими. Он отдавал это, доверяя мне достаточно, чтобы позволить решать за него.

Крепко держа его одной рукой за зад, я использовал вторую, чтобы погладить его по щеке. Он мгновение смотрел мне в глаза, и после моего кивка снова начал двигаться. Он медленно достал член, затем толкнулся внутрь. Я простонал, когда боль смешалась с настойчивым блаженством, а затем вздохнул в поцелуй, когда он обхватил пальцами мой член.

Ему не потребовалось много времени, чтобы снова меня возбудить.

Учитывая, что он уже потерялся во мне, я полностью сосредоточился на нём. Я пробовал его вкус на своём языке, хватал его, гладил каждый дюйм, до которого мог дотянуться, двигался навстречу его толчкам и плевал на собственный оргазм. Это было второстепенно.

Он ахнул и начал трахать меня жёстче.

— Я хочу заставить тебя...

— Нет, — ответил я, убирая его руку со своего члена. — Можешь позже наградить меня своим сладким ротиком, — _«После того, как я исчезну из твоего чёрного списка». _— Дай мне посмотреть на тебя.

Он простонал, прижимаясь своим лбом к моему. И я смотрел. Мои руки путешествовали по его стройному телу, ощущая, как его крепкие мышцы напрягаются под гладкой кожей. Я запоминал его реакцию. Практически как будто ему было больно, каждый раз, когда он толкался в меня, его лицо искажалось сдержанностью и сосредоточением.

Его глаза были наполнены похотью и любовью. Это было сногсшибательно.

— Вот так, малыш, — пробормотал я. — Дай мне всё.

Он прошипел ругательство, толкнулся последний раз и сморщился, кончая.

— Я люблю тебя, — я целовал его щёки, его нос и веки. Он содрогался от силы своего оргазма. — Иногда я не могу поверить, насколько ты красивый.

— О боже, Ноа... — он рухнул на меня сверху, тяжело дыша и дрожа.

Я промычал и прижался губами к его влажной коже. Где бы я ни проводил пальцами, по его телу бежали мурашки. Его вес на мне всегда ощущался приятно. Идеально. И я чертовски устал. Становиться таким сентиментальным было тоже в новинку, хотя сейчас вызывало у меня только улыбку.

В конце концов, Джулиан восстановил дыхание и вышел из меня, только чтобы вместо этого улечься рядом. Я поморщился от болезненных ощущений, но это было странно сексуально. Добавьте оргазм, и я начну хотеть, чтобы он трахал меня чаще.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

Я кивнул и повернул голову к нему.

— Более чем, — я смотрел на него, думая, ждём ли мы оба, когда пройдёт момент, чтобы обсудить мысли, которые у него определённо были. — Для заметки, я только за то, чтобы ты трахал мой зад, — я слегка усмехнулся, чтобы проверить его настроение.

Он от раздражения сузил глаза, но не очень хорошо скрывал своё веселье, каким бы маленьким оно ни было.

Я протрезвел.

— Мне действительно жаль, Джулиан. Я хотел помочь, — он не был совершенным эмо с тех пор, как его бабушка и дедушка высказали своё мнение, но моменты грусти определённо были. — Я ненавидел видеть тебя расстроенным, так что предпринял попытку всё исправить.

— Я знаю, — его это явно по-прежнему беспокоило, но я успокоился, когда он подвинулся ближе и использовал моё плечо как подушку. — Я _тебя_ знаю. Но ты должен был мне сказать.

— Я больше не совершу такую ошибку, обещаю, — я был таким придурком. И не смог сдержать улыбку.

Он увидел это и нахмурился.

— Ты думаешь, это смешно?

— Нет! — но это сделало мою улыбку шире. — Чёрт, прости. Мне чертовски жаль, но мне это нравится. Наша первая ссора? — я пожал плечами, чувствуя себя идиотом. — Может, это глупо, но для меня это что-то значит.

Он смотрел на меня долгое время, а затем вздохнул и подвинулся ещё ближе, достаточно близко, чтобы меня поцеловать.

— Ты придурок, — пробормотал он. — Ты романтичный, грёбаный придурок, — в уголках его глаз появились морщинки, а во взгляде нежность. — Только очень постарайся больше такого не вытворять... Было больно получить сегодня утром такое сообщение.

— Даю тебе слово, — я прижал его к себе и накрыл нас пледом. — Прости, милый.

— Что было, то прошло, — ответил он. — Ты думал о моём счастье. Важно это.

Я с облегчением вздохнул и немного повернулся, хотя это заставило меня снова поморщиться. Он действительно не пощадил мой зад.

— В следующий раз, когда будешь меня трахать, мне сначала нужны вино и ужин.

Конечно, Джулиан, будучи Джулианом, не увидел юмора и сразу забеспокоился.

— Тебе больно?

— _Нет_, — я хохотнул и звучно его чмокнул. — Мы с тобой оба знаем, что я мог тебя остановить. Я хотел этого и захочу снова. С добавлением виски и минета.

Это, наконец, заработало мне улыбку.

— С одной частью я могу помочь тебе прямо сейчас.

ГЛАВА 22

Через несколько дней я получил странный телефонный звонок, прямо перед окончанием моего обеденного перерыва, а у меня был один из тех дней. Моя вспомогательная операторская группа вела съёмки, несколько членов команды слегли с пищевым отравлением, а у меня позже была очередная встреча с Теннисоном по поводу бюджета, и очередное отвлечение вдобавок было бы слишком.

Я сказал Люсии взять контроль на себя, пока я не вернусь, а затем побежал в трейлер к Софи. Сегодня у неё сцен не было; мы снимали Джоэля и других, но ей нравилось находиться на площадке. Она говорила, что это помогает ей оставаться сосредоточенной.

Она открыла дверь после того, как я постучал дважды, и я не удивился, увидев её со сценарием в руке.

— Эй, привет. Что случилось? — она улыбнулась, а Кейден просунул голову в дверной проём и помахал.

— Привет, парень, — я улыбнулся и кивнул ему подбородком, затем повернулся к Софи. — Мне только что позвонил твой публицист.

— Оу? — Софи нахмурилась.

— Да, она сказала, что к нам едет журналист с фотографом, — я изогнул бровь. — Из самого дома, Райт. Они их присылают.

Такое случалось только с топовыми знаменитостями, и то, не считая самого вопроса... зачем вообще ехал репортёр? Очевидно, чтобы взять интервью у нас с Джулианом, но мы не должны были делать этого до того, как фильм примут в Каннах — _если _примут.

— Это так странно, — сказала Софи и жестом пригласила меня войти. — Может, произошло недопонимание? Я ей позвоню.

— Хорошо, спасибо, — я поднялся по двум ступенькам и вошёл в её трейлер, и в меня сразу же врезался маленький ураган по имени Иви. — Привет, солнышко.

— Привет, дядя Режиссёр!

Я рассмеялся и поднял её на руки.

— Дядя Режиссёр, да? Мне это нравится.

Она пожала плечами, её улыбка не особо отличалась от усмешки Теннисона.

— Папа говорит, ты... эм, он использовал плохое слово и сказал, что ты отличный режиссёр, а Джулиан дядя Пианист, потому что папа говорит, что он отлично играет и...

— И тебе нужно _дышать_, Иви, — хохотнул я.

— Оу, — хихикнула она.

В этот момент к нам подошла помощница Софи и заманила Иви и Кейдена закусками и фильмами в отеле.

Вскоре после этого Софи вышла из своей спальни с телефоном в руке и извиняющимся выражением лица.

Я скрестил руки на груди.

— Путаница?

— Да... — она глупо улыбнулась. — Сейдж идёт вразнос. Национальный журнал, огромный разворот, семь пар. Вы с Джулианом одна из них. Хорошие новости в том, что это для декабрьского выпуска, так что есть время, если вы хотите отступить, — она сделала паузу. — Если нет, журналист и вся команда будут здесь послезавтра.

Казалось не лучшей идеей отступать, если, в конце концов, нам в любом случае нужна будет публичность, но я должен был сначала обсудить всё с Джулианом.

— Это обычное интервью, Ноа, — казалось, она была уверена, что я переживал из-за интервью. Или, может быть, из-за раскрытия Джулиана...? — Будет упор на ваши отношения. Никто не будет копаться в болезненной информации, а если будет какой-то неудобный вопрос, ты просто откажешься.

Она была милой, когда уговаривала и вела себя по-матерински. Я усмехнулся и поцеловал её в макушку.

— Я уже давал раньше интервью, детка. Дай мне поговорить с Джулианом, а потом я вернусь к тебе, — я сделал шаг назад, и она кивнула. — Ты знаешь что-нибудь о других парах?

— Кто-то из музыкального бизнеса, кто-то из нашей индустрии, — она пожала плечами. — Думаю, одна пара с открытыми отношениями. Одна продюсер, увлекающаяся БДСМ, и она даёт интервью со своим мужем-сабмиссивом или как-то так.

_«Нетрадиционная любовь, да?»_

— Хорошо, — я провёл рукой по голове и почесал шею. — А пока что я вернусь к работе.

*** 
Джулиан нервничал, но без особых колебаний согласился на интервью, так что через два дня после моего разговора с Софи, мы с ним оказались в очередном отеле Парижа. Если точно, в баре этого отеля, который расчистили для интервью.

Стилисты хотели одеть меня в костюм, но это было не по мне. Я пошёл на компромисс и согласился на какие-то дизайнерские брюки и подходящий свитер. Джулиан, с другой стороны, выглядел сексуально в брюках, облегающей рубашке и с узким галстуком. Фотограф проверил освещение, пока я надевал полированные туфли, и гримёрша заканчивала с пудрой.

— Я ожидал интервью по электронной почте или Скайпу, — признался Джулиан.

Я усмехнулся, и стилист вернулась ко мне с модными часами. С моими всё было в порядке, но рекламный товар никто не отменял.

— Если бы не фотосессия, наверное, так бы и было, — сказал я.

Нас проводили к столику, за которым мы должны были сидеть, и грубоватая обстановка этого места вряд ли была случайностью. Бар напоминал британский паб, и я полагал, что это должно было задать более мужественный тон.

Я сел, кладя руку вдоль спинки дивана, и Джулиан устроился рядом со мной. Мы говорили об этом всё утро. Я отчасти был знаком с этой частью работы, но Джулиану потребовалось немного наставлений от Софи — которая была профи — чтобы он чуть больше понимал, чего ожидать.

Фелисити, журналист, знала, что делает. Пока она садилась напротив нас, помощник принёс нам пиво и закуски, и Фелисити завела непринуждённый разговор о Париже и съёмках. Очевидно, её целью было расслабить Джулиана, и это работало.

Она попала в точку, упомянув музеи. Джулиан разговорился, и интервью и фотосессия начались так, что он даже не заметил. Если бы диктофон на столе не был включён, я тоже едва бы понял.

— Вы в городе любви, — с улыбкой сказала Фелисити. — У вас было свободное время между съёмками для романтики?

Я улыбнулся и сделал глоток пива, пока Джулиан рассказывал историю о том, как мы ходили в Сакре Кёр.

*** 
Наше совместное время в Париже было легко описать без кучи вопросов. Воспоминание шло за воспоминанием. Но как только мы прошли это, Джулиан затормозил, когда Фелисити спросила о нашей семье.

Она прочистила горло и бросила краткий взгляд на свой маленький блокнот.

— Ноа, каким было ваше первое впечатление о Джулиане? Он и его отец вошли в жизнь вашей сестры и быстро стали семьёй. Вы когда-нибудь были гиперопекающим братом? — подмигнула она.

Незаметный способ подчеркнуть, что мы с Джулианом не родственники. Это вызвало у меня усмешку.

— Миа чертовски быстро лишила бы меня такой привилегии, если бы я попытался, — хохотнул я. — Кроме того, она всегда была ответственной девушкой. Несколько парней, которых она приводила домой до знакомства с Джеймсом и Джулианом, относились к ней хорошо, — я бросил улыбку Джулиану. — Впервые, когда я увидел Джулиана, он мало что говорил. Я бы сказал, он был робким и милым.

Губы Джулиана слегка изогнулись.

— А ты был громким и слишком уж весёлым.

От этого я засмеялся, слегка мечтательно. Я едва ли скучал по тем дням, но... окружение семьи и мамина стряпня...

— Я был голодающим ублюдком, который не умел готовить. Не то чтобы в то время я мог позволить себе что-то, кроме рамена. Приезд домой означал гору еды.

— Вы тогда часто виделись? — спросила Фелисити.

Я покачал головой.

— В отличие от этого талантливого пианиста, я не мог похвастаться особым талантом, когда переехал в ЛА. Я учился и работал на износ, и мне везло, если я видел свою семью раз или два в год, — я слабо улыбнулся от одного конкретного воспоминания. — Прямо перед тем, как моя сестра переехала в Германию, мне пришлось пропустить семейную встречу, потому что я получил работу на своей первой съёмочной площадке. Я был в восторге. Затем оказалось, что моей единственной работой было убирать мусор после того, как команда пообедает.

Я вспомнил, что некоторое время злился из-за этого. Но больше такого не было. Кучка таких дерьмовых дел превратила меня в человека, которым я был сегодня.

*** 
Фелисити перевела тему на более небрежный разговор, и фотограф выбрал свой момент, чтобы сделать снимки, когда мы были расслаблены и просто болтали. Я должен был признать, что предпочитал это больше, чем позирование.

— Когда вы вернётесь домой? — спросила она.

— Дней через десять? — Джулиан посмотрел на меня за подтверждением.

Я кивнул и бросил в рот немного арахиса.

— Да, а потом снимаем последние сцены в ЛА.

Глаза Джулиана засветились.

— После этого мы наконец приступим к монтажу.

Я знал, что ему хочется показать мне, что он написал, а также несколько песен, которые они уже записали. Я улыбнулся и прижался губами к его виску, наслаждаясь его восторгом. Фотограф насладился этим по другим причинам.

— Вы выглядите счастливым, Ноа, — с мягкой улыбкой заметила Фелисити.

— Ещё как, — я снова откинулся назад, для удобства. Может, это интервью было не таким уж плохим. — Моя работа всегда была моей страстью, а я никогда особо не мог ни с кем этим поделиться.

Мой не такой уж тонкий посыл Эмме. Она давным-давно не попадала в поле моего зрения, но война с Софи в социальных сетях меня раздражала.

— Это одновременно освежающе и потрясающе видеть кого-то такого преданного, — продолжал я. — Я быстро понял это о Джулиане. Я восхищаюсь упорной работой, а он отдаёт себя всего. Я сбился со счёта, сколько ночей он не спал, чтобы повозиться с пианино в гостиной.

— Это верно, вы некоторое время жили вместе...? — Фелисити смотрела на нас обоих, и я позволил Джулиану ответить на это.

— Да, — кивнул он. — После того, как мы потеряли семью, я не знал, куда идти. Германия больше не была домом, и оставаться в Питтсбурге не хотелось. Так что я купил билет на самолёт и полетел к Ноа.

— Он вытащил меня из болота, — я рассеянно гладил его шею, вспоминая те чертовски ужасные дни. — Я не очень хорошо справлялся со скорбью. Его близость вызывала у меня желание снова двигаться вперёд.

Джулиан робко мне улыбнулся.

— Это было взаимно.

Фелисити явно посчитала это милым, и её глаза заблестели, пока она допивала своё вино.

— Что ж. Вы, ребята, явно нацелились сделать так, чтобы у меня свело зубы, — она покачала головой и выдохнула, затем взглянула на свой блокнот. — Не берите в голову, мой вопрос не об этом, — она усмехнулась и снова подняла лицо к нам. — Вы явно нашли друг в друге поддержку. Вы знали, через что проходит другой, — с этим мы согласились. — Должно быть, это повлияло на ваши чувства, верно? Я даже не могу представить вашу потерю, и чтобы был ещё один человек, который точно знает, каково это...

— Это определённо всё облегчило, — ответил я. Затем я продолжил объяснять связь, которую мы создали, и как это сбивало меня с толку долгое время. Влечение пришло позже. Это была связь с Джулианом, которую я никогда не мог стряхнуть. С которой так долго боролся из-за наших... _других_ связей.

Джулиан тоже говорил о моих трудностях. Отстранение, избегание, отрицание. Я мог сказать, что он хочет очистить моё имя, так что вскоре взял разговор на себя. Помимо скорби и переживаний, которые мы возлагали друг на друга по неправильным причинам, сейчас я по большей части достиг общественных норм. Наши отношения не были _нормальными_ в этом смысле, и несмотря на то, каким прогрессивным я себя считал, я полагал, что было невозможно совсем не подвергаться влиянию того, что диктует общество.

Важно было быть принятым.

Время от времени пробивалось личное мнение Фелисити. Она качала головой на людей, которые лезли не в своё дело, и чувствовала необходимость выразить ненависть. С юного возраста нас побуждают идти своим путём и быть собой. Но это чертовски сложно, когда кого-то сбивают вниз именно за это.

— Я не уверен, что видят большинство людей, — задумчиво произнёс Джулиан. — Мы не достаточно внимательны.

— Согласен, — я наклонил голову и потянулся за своим пивом. — Мы забываем, насколько сильны слова, и как долго они нас преследуют.

Детские издевательства были отличным примером. В случае Джулиана, это заставляло его чувствовать, что с ним что-то не так. Такое дерьмо было сложно забыть.

— Именно, — согласилась Фелисити. — Плюс, мы обычно отмахиваемся или даже боимся неизвестного.

Я усмехнулся и наклонил свой бокал в её сторону.

— Нетрадиционного.

— Именно, — хохотнула она. — И вот вы двое теперь здесь. В какой-то момент вы оба сдались. Должно быть, это было облегчением.

— Это неописуемо, — Джулиан сжал под столом мою ногу.

Возможно, Сейдж или Софи предупредили Фелисити не задавать вопросов дальше, игнорируя тему того, как к нам относились оставшиеся члены семьи, потому что она оставила настоящее и будущее в покое.

— Последний вопрос, — улыбнулась Фелисити. — Любовь завоёвывает всё?

Я еле слышно рассмеялся и искоса бросил взгляд на Джулиана. Я кивнул ему, потому что может он и называл меня романтичным, но сам выражался лучше, чем я.

— Нет, — ответил он, поворачиваясь к Фелисити, — но я верю, что она даёт нам то, что необходимо для борьбы.

Идеально.

*** 
В последнее время многое было идеально. С исчезновением публичности и сплетен, мы нырнули обратно в работу. Мы сняли последнюю сцену с Маленьким Полом, и через несколько дней пришло время заканчивать с семьёй героини Софи. Это было суматошно, и мы с Джулианом мало проводили времени вместе. Но очень помогало его присутствие на площадке.

Я жаждал этих кратких мгновений. Когда я поворачивался и видел его со свежим кофе, или он сидел на ящике и грыз ручку, работая над своими песнями, меня это заряжало энергией. Мы были на одной волне; я не терялся в работе, пока он просто ждал, когда я освобожусь. Он был таким же преданным.

Я мог бы попросить парня, который документировал проект, сделать для меня снимки Джулиана.

То же самое касалось всех, кто был мне дорог. Они были для нас не просто друзьями. Мы были окружены семьёй, и я хотел запечатлеть моменты. Бруклин, всегда со своими спонжами и кистями. Теннисон, грузящий себя кучей документов, чтобы разобраться с тем, во что верил. Софи, которая заработала свою славу перед камерой. Ашер, когда он приезжал с их с Бруклин дочками.

Дэниел и Зейн тоже должны были приехать, но в один день получили звонок, которого ждали. Затем они собрали свои вещи и улетели усыновлять мальчика и его маленькую сестру.

По пути в южную Францию мы как могли это отметили. Мы с Софи и Бруклин занимались онлайн-шоппингом. Они разбирались с детскими вещами, а я сосредоточился на будущих папочках.

— Думаю, им нужен плоский телевизор в ванную, — сказал я, почёсывая нос. — Таким образом они не пропустят никакие игры во время купания.

Я считал это потрясающим.

В это время Джулиан надел свои наушники и баловался с приложением, в котором мог писать музыку. Он упоминал колыбельную, что я считал чертовски милым. И наконец, Теннисон делал звонки, чтобы нанять организатора вечеринок для того, чтобы отметить вступление в родительские права, когда мы все вернёмся домой. Это хотела сделать Софи, но она бы переборщила.

— Ты ведь знаешь, что это значит, верно? — сидящая за мной Софи постучала ручкой по моей голове. — Вы с Джулианом следующие.

Я рассмеялся, искоса глядя на Джулиана, чтобы убедиться, что он не слышит. Но он услышал. В ответ он посмотрел на меня весёлым взглядом и закатил глаза.

Какого чёрта это значило?

Я бы этого не исключал, просто потому, что не мог предсказать будущее, но я не мог сказать, что меня интересует смена подгузников и отказ от, ну знаете, сна. Роль дяди подходила мне намного лучше. Я любил детей, но ещё мне нравилась возможность вернуть их родителям. Всегда нравилась.

Джулиан снял наушники и поцеловал моё плечо.

— Не зацикливайся на этом, любимый. Я слишком эгоистичный, чтобы тобой делиться.

Я облегчённо выдохнул и чмокнул его.

— Хорошо. В нашем будущем я вижу много чего другого.

— О да? — он выгнул бровь и лениво улыбнулся. — Чего именно?

Я пожал плечами. Может, я слишком быстро открыл рот. Я не хотел спугнуть малого.

— Ну, мы купим вместе дом, когда вернёмся домой, — я почесал загривок, наверное, лучше было на этом остановиться.

— Это точно. Не могу дождаться, — он переплёл наши пальцы и сжал мою руку.

— Я тоже.

*** 
В наш первый вечер в Ницце я отправился на ужин с Софи и молодым парнем, который будет играть сына Эйприл в возрасте восемнадцати лет. Брэд был милым парнем, и Софи уже водила его на ужин дома, когда он получил роль. Но расслабиться в присутствии друг друга перед съёмками сцены всегда было хорошей идеей.

Мы прошлись по репликам и моим планам на них, пока наслаждались морепродуктами, пивом и салатом, который можно было найти только в средиземноморье. К середине ужина Брэд заметно расслабился и с нетерпением ждал съёмок. Он сказал, что ему нравится играть, но ещё его интересует режиссура, так что когда он спросил, может ли поехать с нами, когда мы вернёмся снимать последние сцены в Париже, я сразу согласился.

— Ты можешь походить за моим личным помощником, — сказал я, слизывая масло с большого пальца. — Джулиан всегда поблизости.

— Личный помощник в этом случае сокращённо от мужчины мечты Ноа, — широко улыбнулась Софи. Она была немного выпившей, и это было мило.

— Я не спорю, но пытаюсь здесь быть профессионалом, — рассмеялся я. — Джулиан чуть голову мне не оторвал, когда на прошлой неделе я назвал его на площадке своим парнем.

Брэд хохотнул, а Софи почему-то издала звуки умиления.

— Он хочет впечатлить тебя и показать, чего стоит, — сказала она, твёрдо кивнув. — Кстати говоря. Если я хочу завтра тебе показать, чего стою, мне стоит немного поспать. _Кое-кто_ должен встать в четыре утра, чтобы высидеть жёсткий сеанс грима.

Это правда, Бруклин должна была добавить Софи десять лет. И мы с Теннисоном оба были требовательными козлами. Мы хотели, чтобы при съёмках крупным планом всё смотрелось неуловимо и реально.

*** 
Но Софи была не единственной, кто следующим утром встал рано. Я тоже. Я приехал в больницу около пяти, и парковка напоминала военную зону. Единственная причина, по которой нам разрешили здесь снимать, это то, что восточное крыло было на реконструкции.

Я прошёл мимо наших трейлеров и трейлеров, которые принадлежали строительной организации, и пошёл за Люсией в здание. Мы прилетели только с первой операторской группой, так что вокруг было не слишком много людей.

Она посвятила меня в курс событий, и время пролетело между установкой света, прикрытием всего выбивающегося из американской больничной палаты и обсуждением проблем сценария с помощником по сценарию.

— Я хочу полностью всё обсудить до ланча, — сказал я. — Считайте это репетицией, — остаток дня, как будет и завтра, мы будем переснимать сцены с разных углов, но перед этим я хотел один раз всё прогнать. Ещё это поможет моему помощнику по сценарию следить за всем на экране.

Ещё одно преимущество цифровой съёмки состояло в том, что можно было включить репетиции и не переживать о трате дорогой плёнки. Так что вне зависимости от сегодняшних первых результатов, мы ничего не тратили.

— Понятно, — кивнула она.

Джулиан появился в начале восьмого, с кофе, завтраком и крепким поцелуем.

— Мы на работе, малыш, — я усмехнулся и сделал глоток кофе. — Я думал, поцелуи под запретом.

Он пожал плечами и начал пятиться в сторону Люсии и Шона.

— Иногда я не могу сдержаться, — он подмигнул и развернулся.

Я хохотнул, чувствуя себя нелепо из-за того, каким счастливым меня делал этот парень.

Вскоре всё было готово, и я переключился в режим режиссёра. Софи была красивой, что могло быть странным способом её описать. Красивой для своей роли. Она была худой, её волосы были лишены блеска, и её старость была создана реалистично.

Брэд тоже прошёл по коридору, одетый как робкий школьник в очках, фланелевой рубашке поверх майки, в брюках-хаки и с рюкзаком.

Мы с Люсией работали вместе как хорошо смазанная машина, и как только Шон объявил, что готов, Люсия запустила камеры.

На этот раз я не использовал свой монитор. Брэд стоял за смотровым окном палаты Софи, а та находилось внутри. Бледные стены были пустыми, и она бесцельно ходила из стороны в сторону, иногда останавливаясь, чтобы нарисовать пальцем невидимые узоры.

Я объявил съёмку, и Шон начал снимать Софи снаружи палаты — от лица Брэда. Затем, Шон медленно включил в кадр Брэда, раскрывая, что прошли годы. Мы увидели, как Брэд замешкался и, в конце концов, в палату не зашёл.

— Стоп!

Мы повторили сцену ещё раз, а затем Люсия объявила, что в творческой мастерской закончена вторая площадка.

Там были собраны картины Эйприл, холст к холсту, и некоторые висели на стенах. С включением камер, Софи смешала несколько красок и выпрямилась перед пустым холстом. Склонив голову, Шон снимал выражение её лица со стороны.

Она мычала. Брэд наблюдал на заднем плане, пока она не замечала его присутствия.

Мычание перешло в колыбельную, которую Эйприл пела своему сыну.

Я жестом попросил продолжать съёмку. Это был не главный угол, который я хотел, но Софи играла великолепно, так что мне нужно было посмотреть, что она выдаст. Это будет не первый раз, когда что-то из репетиционного материала попадает в окончательный вариант.

— Не переживай, дорогой, — тихо пела она, — мамочка может тебя уберечь. Не переживай, дорогой, мамочка может поймать тебе звёзды, — холста не было в кадре, когда она начала рисовать. И хоть он будет заменён другой картиной, чтобы показать творчество Эйприл, Софи водила кисточкой изящно и с целью. — Не переживай, дорогой, мамочка может тебя уберечь. Не переживай, дорогой, мамочка может поймать тебе звёзды.

Шон отодвинул тележку назад, будучи настоящим богом с камерой, и я закончил съёмку.

Настроение на площадке было... мрачным. Нам осталось снять несколько сцен в Париже, а вторая операторская группа беспрерывно работала с монтажной перебивкой и доснятием, но это казалось концом. Всё закончится вместе с фильмом.

— Последняя сцена! — объявил я.

— Уф, не говори этого, — надулась Люсия. — Я не готова к тому, чтобы это заканчивалось.

Я нахмурился и посмотрел через плечо, ища Джулиана. И он был там. Это стёрло хмурость с моего лица, и его улыбка заставила улыбнуться и меня. Нет, это был совсем не конец.

Мы только начинали.

ЭПИЛОГ

_Следующий год_

Мы нашли свой пляжный дом неподалёку от дома Дэниела и Зейна, примерно в то время как мне исполнилось сорок два в феврале. Но так как мы были по уши в монтаже, нам удалось облагородить только первый этаж.

На этот раз мне было не всё равно. Не важно, как сильно я любил наш лофт, этот дом был нашим с самого начала, и скопировать пару страниц из каталога «Поттери Барн» было недостаточно.

Джулиан позаботился о большей части мебели. Я не был привередливым, хотя мне нравилось то, что он сделал с помощью Софи, смешав старое и новое, отчасти как в нашем лофте. Но я сосредоточился на сувенирах и фотографиях. Я вставил в рамку страницу из сценария Джулиана к «Поймать звёзды», потому что поперёк страницы были зарисованы его ноты. Ещё он купил несколько сувениров в Париже, для которых я нашёл место в нашей гостиной. Вместе с фотографиями с наших прогулок и работы, всё начинало вызывать ощущение, что мы будем находиться здесь чаще, чем в лофте.

Меня это уж точно устраивало.

Теперь, когда «Поймать звёзды» был закончен, у нас было время заняться и вторым этажом дома. Ашер, Дэниел и Зейн ехали к нам, чтобы помочь собрать то, что нам доставили.

На веранде был накрыт завтрак, и я с весельем наблюдал, как Джулиан раскладывает резиновый коврик в гостиной. Он оберегал наши деревянные полы и сказал, что малейшая царапина будет сиять как маяк, потому что дерево тёмное. Было чертовски мило то, как он суетился.

Однажды он чуть не запаниковал, потому что у нас ещё не было навеса для бассейна, и он переживал, что Блу туда запрыгнет. Это было чересчур маловероятно; она ненавидела воду.

— Разве не легче, если мы соберём мебель наверху? — спросил я.

Он ответил, когда раздался звонок в дверь.

— Не столы для нашего кабинета.

В его словах был смысл. Кабинет и наша спальня были здесь, внизу; наверху будут гостевые комнаты и универсальная мужская пещера.

Выйдя в коридор, я упустил парней и заверил их, что мы запаслись пивом, и завтрак был готов.

— Спасибо за помощь, ребята, — сказал я.

— Без проблем, — Дэниел хлопнул меня по плечу по пути в гостиную. — Этот папочка сегодня за руль не сядет! Привет, Джулиан.

Я усмехнулся и повернулся к Зейну, который закатил глаза.

— Дети с его родителями. Бог знает, что сегодня будет, — протянул он. — Он жалуется, что мы больше не часто куда-то ходим, хотя сам отменяет планы и отказывается позволять кому-то сидеть с нашими детьми, кроме наших родителей.

А их родители жили здесь, так что когда они были в Нью-Йорке... им чертовски не везло?

Ашер хохотнул.

— Значит, он либо напьётся в хлам, либо будет сходить с ума от переживаний за детей.

— Вполне возможно, — рассмеялся Зейн. — Давайте начнём вечеринку.

Мы все вышли на улицу, чтобы перекусить, и было приятно провести день просто парнями. Жаль, что не смог приехать Теннисон, но он сейчас жил своей отцовской жизнью в Мендоцино. Они оба пытались как можно чаще быть ближе, когда Кейден и Иви ходили в школу, хотя иногда это было невозможно.

— Не думаю, что ты это хочешь, — Джулиан скромно улыбнулся, глядя на сэндвич, который я себе взял.

Я развернул его и увидел повсюду бекон, на что скорчил гримасу.

— Да, это точно. Спасибо, малыш.

Он протянул мне сэндвич с моцареллой, соусом песто и сушёными помидорами, а затем мы завели разговор о недовольстве Ашера тем, что его старшая дочь пошла работать моделью. Но она закончила колледж с хорошими отметками; я не видел ничего такого плохого в том, чтобы это попробовать. Зейн, будучи бывшей моделью, много чего мог сказать.

— Ноа, — прошептал Джулиан.

Я не знал, почему он говорит так тихо, но наклонился ближе и спросил, в чём дело.

Он показал мне свой телефон.

— Я только что получил это. Открыть?

Я прищурился, глядя на экран, и увидел, что это и-мейл. _Чёрт_. От его бабушки и дедушки.

— Это решать тебе, — пробормотал я.

Мы ни разу не слышали ничего от Хартли. Если честно, я надеялся получить какую-нибудь реакцию после того, как опубликовали наше интервью на прошлое Рождество. Мы даже думали послать им копию журнала, но, в конце концов, решили от этого отказаться, по большей части потому, что мы с Джулианом попали на обложку, вместе с ещё одной голливудской парой. В том месяце нас было сложно пропустить.

Джулиан открыл сообщение и сказал, что это от его дедушки. Затем он замолчал, пока читал, и я видел только длинное письмо.

— По крайней мере, он приветливый, — Джулиан немного пролистал вниз. — Они прочитали статью о нас.

— Это хорошо, — я нежно погладил его шею, чувствуя его напряжение. Повернувшись к другим, я вёл себя как ни в чём не бывало и изо всех сил старался поддерживать разговор. — Эш, пока ты не попал впросак и не столкнулся с яростью своей дочери, спроси себя, ты против этого потому, что она твоя малышка, или из-за самой профессии.

— Не приходи сюда и не дави на меня логикой, Коллинз, — огрызнулся он.

Дэниел рассмеялся.

— Технически, это ты к нему пришёл, — с усмешкой отметил Зейн.

Они продолжали перепалку — хотя Ашер, наверное, совсем не считал это весёлым — а я снова сосредоточился на Джулиане.

— Они хотят с нами поужинать, — тихо сказал он, и это было сюрпризом. — Он говорит, что хочет дать нам кредит доверия... Боже. Я не знаю, послать его или просто дать ему шанс.

В этом я его понимал. Они давно отказались предоставлять нам кредит доверия. Но они были семьёй Джулиана; время от времени все ошибаются.

— Если есть шанс, что они хотят помириться и извиниться, думаю, мы должны согласиться, — я говорил тихо, прижимаясь губами к его волосам. — Мы не хотим жить с сожалениями и мыслями «что, если бы».

Он вздохнул и потёр лоб, нахмурившись.

— Наверное, ты прав. Но им придётся лететь к нам. Я не поеду в Питтсбург.

— Это честно. Он сказал что-нибудь ещё?

— Ему понравился трейлер фильма, — он неуверенно улыбнулся мне. — Разве это не значит, что они следят за тем, что происходит?

Учитывая, что трейлер вышел вчера, я бы согласился.

— Похоже на то, — я притянул его к себе. — Это хорошо, — казалось, он немного расслабился, что делало счастливым и меня. — Скажи им, что мы рады сводить их на ужин, если они решат сюда приехать. Может, после Канн.

До фестиваля оставалось всего пару недель.

— Хорошо. Да, — он кивнул и принялся печатать.

К счастью, у нас впереди был занятой день, так что как только он разберётся с этим, мы отвлечёмся на много часов. Из нашей новой окружной звуковой системы ревела музыка, и мы собирали мебель и пили пиво под песни рок-легенд.

Около обеда мы все решили отказаться от барбекю на ужин, потому что уже вспотели и устали. Быстро окунувшись в бассейн, чтобы остыть, мы вернулись за дело и решили позже заказать на ужин пиццу.

Самой смешной частью дня без сомнений были старания Ашера, Дэниела и Джулиана отнести наверх наш новый бильярдный стол. Нам повезло, что лестница была широкой, но на первом пролёте возникли сложности, когда нужно было развернуть стол вертикально, чтобы пройти. Затем они сами посмеялись, когда мы с Зейном чуть не уронили телевизор по пути в мужское логово.

Я должен был признать, что от этого у меня чуть не случился инфаркт.

— Ты в порядке? — усмехнулся Джулиан.

Я выдохнул.

— Буду в порядке. Чёрт.

Это его развеселило, и я задрал майку, чтобы вытереть пот со лба.

— Боже, любимый, — он опустил взгляд на мой пресс.

Я усмехнулся.

— Не хотелось цитировать эту чертовски потрясающую песню или что-то ещё, но ты не хочешь посыпать меня сахаром?

— Может быть... — он провёл пальцем вниз по моему животу.

Ашер почувствовал необходимость разрушить момент, проходя мимо с коробкой фильмов.

— Забудьте об этом, вы двое. Принесите пользу и закажите пиццу. Мы проголодались.

Проверив время, я увидел, что уже довольно поздно, и я тоже был голоден.

Я снова спустился вниз и заказал пиццу, а затем осмотрел гостиную, уже без коробок и мусора. У нас остались только столы, но мы с Джулианом могли разобраться с этим позже. Я исчерпал все силы, и мне больше не хотелось быть продуктивным.

Джулиану я показал свою самую мужественную недовольную гримасу, и он фыркнул и сжалился надо мной.

— Полагаю, мы можем уже закончить, — он ущипнул меня за зад.

Дэниел покачал головой, глядя на Джулиана.

— Ты как подкаблучник.

— Ты имел в виду, что я умник? — парировал Джулиан, стуча по своему виску. — Вам, старикам, нужен отдых, иначе мне сегодня придётся обойтись без секса.

Мои глаза расширились.

— Ты просто засранец.

Они с Зейном хохотали, пока мы с Дэниелом игнорировали их и пошли на кухню за тарелками и прочим. Холодильник на улице тоже нужно было снова заполнить льдом и пивом.

— Как насчёт того, чтобы устроить вечер покера? — предложил Ашер, присоединяясь к нам.

— Да, чёрт возьми, — я кивнул и схватил стопку салфеток. — Но я должен предупредить. Джулиан строить из себя невинного, но играть умеет. Не попадайтесь на его уловки.

Я уяснил это тяжёлым путём.

В этот момент раздался звонок в дверь, так что Дэниел забрал то, что было у меня в руках, чтобы я мог открыть дверь. По пути я достал бумажник, замечая, что налички у меня не так много. Но в коридоре был бумажник Джулиана, так что я захватил пару купюр у него.

Затем я открыл дверь и замер. Чёрт меня побери. Это был Никки. Чёртов _Никки_. Может быть, у меня началась истерика, потому что я рассмеялся. _Громко_. В какой-то степени я чувствовал себя полным придурком, но плевать, это была карма.

Выражение его лица ожесточилось. Он стоял с нашей пиццей, злобно глядя на меня и шипя, а я не мог перестать смеяться.

— Прости, парень, — выдохнул я. — Чёрт возьми, это уже слишком.

Было очевидно, что он понятия не имел, что мы живём здесь, или что он везёт пиццу нам. Я изо всех сил старался подавить своё веселье, протягивая ему деньги и забирая коробки, и сделал мысленную заметку никогда больше не заказывать еду в этой пиццерии. В следующий раз он несомненно в эту еду плюнет.

— Ты разрушил мою карьеру, — выдавил он.

— В этом и был чёртов смысл, — сказал я, хохотнув. — Господи, Никки. Ты просто сделал мой день. Не могу дождаться, когда расскажу Джулиану.

— Иди к чёрту, Коллинз, — он засунул деньги в карман и развернулся.

— Эй! — крикнул я. Он не повернулся, но остановился. — В отличие от тебя, коварного маленького придурка, я не идиот. Я верю в искупление вины. Но до тех пор... — я подошёл к нему и сунул в карман его куртки пять баксов. — Я всегда оставляю чаевые своему официанту. Или курьеру. А теперь проваливай.

Я закрыл дверь у него перед носом и усмехнулся сам себе, проходя через дом на веранду.

Ашер, Джулиан, Дэниел и Зейн посмотрели на меня с интересом.

Это снова заставило меня рассмеяться.

— Вы никогда в это не поверите...

*** 
_Две недели спустя_

— Мы должны поторопиться, Ноа... — он извивался подо мной и схватил меня за руки, двигаясь навстречу моим толчкам. — Чёрт! Пожалуйста, хотя бы прекрати меня дразнить. Я так близко!

Я хохотнул, выдохшись.

— Но я люблю тебя дразнить, — крепко сжимая его член, я размазал сперму, вытекающую из его чувствительной головки, и входил в его тугую задницу снова и снова. — _Боже_... — я простонал и закрыл глаза, опускаясь, чтобы поцеловать его глубже.

Моё тело взяло верх, и я начал трахать его жёстче и быстрее. Рама кровати ударялась о стену, вздохи Джулиана стали поверхностными, и его мольбы сводили меня с ума своей похотью.

Я выругался и опустил взгляд между нами. Мой член был в смазке, и я практически не мог выносить вид того, как он входит и выходит из Джулиана. Его мышцы напряглись, бёдра крепче сжались вокруг меня, и его длинные пальцы вцепились мне в спину.

— Ты оставишь следы.

— Хорошо, — выдохнул он, сжимая в кулаке мои волосы, притягивая меня к себе для мокрого поцелуя. С языками, зубами и тяжёлыми вздохами. — Я хочу тебя пометить. Хочу... — он простонал, когда я врезался в него. — Чёрт. Хочу, чтобы на тебе сегодня были следы под смокингом.

— Грязный мальчишка, — прорычал я. — Мне нравится.

Оставаясь внутри него, я двинул бёдрами, чтобы войти глубже, и он вскрикнул. Выражение его лица меня добило. Пока он дрожал, кончая, я стиснул зубы, входя в него по самые яйца, и отпустил себя.

Меня охватил всплеск эйфории, оставляя удовольствие, которое вызывало у меня дрожь, пока кайф медленно подходил к концу. Мой член пульсировал внутри Джулиана, его задница сжималась, будто желая выдавить из меня все последние капли.

— Мне нужно вздремнуть, — простонал я.

Джулиан рассмеялся, задыхаясь.

— Очень жаль, что у нас нет времени.

Это точно. И я полагал, что не могу пропустить свою первую главную премьеру фильма, режиссёром которого стал.

*** 
Через час мы с Джулианом были одеты с иголочки и встретились с Теннисоном и Ашером в баре отеля.

— Как ваши чёртовы дела, братья Райты? — я усмехнулся и хлопнул Ашера по руке в крепком рукопожатии.

— Использованы и брошены, Коллинз, — он хохотнул и попросил стаканы виски. — Выпьем, пока ждём опаздывающих дам?

— Будем, — я протянул стакан Джулиану и сделал глоток сам. — Это из-за кардиотренировок ты использованный и брошенный или...?

Теннисон рассмеялся.

Эш закатил глаза.

— Нет, это всё Теннисон. Я сегодня утром ходил за него на встречи.

Я приподнял бровь.

— Я так понимаю, они прошли так, как и ожидалось.

— Как ты думаешь, почему я позволил Эшу с ними разобраться? — Теннисон криво улыбнулся.

— Пока есть только те предложения, от которых я могу отказаться.

Мне не нужно было задавать дальнейших вопросов. «Поймать звёзды» поднял шумиху, и студии делали предложения с тех пор, как мы узнали, что фильм приняли в Каннах. С несколькими стратегически слитыми клипами и одним официальным трейлером, Теннисон мог сорвать куш. Но да, до самого показа студии важничали, даже когда отчаянно хотели вложиться в первый фильм производства Теннисона Райта.

Это было забавно.

— Чёрт меня побери, — пробормотал в свой стакан Теннисон. Он смотрел куда-то позади меня, так что я развернулся и увидел приближающихся Софи и Бруклин. Они были ошеломительны, и я полагал, что одни их платья могли помочь стране третьего мира выбраться из нищеты. Я даже не буду начинать об их украшениях.

— Мы готовы идти? — я опустошил свой бокал и поставил его на барную стойку. Затем схватил руку Джулиана и поцеловал её. — У меня здесь нервный бойфренд, который скоро впервые увидит своё имя в титрах.

Софи засияла, глядя на него, в то время как Теннисон поцеловал её в висок.

— Ты проделал великолепную работу, Джулиан. Надеюсь, мы ещё поработаем вместе.

— Спасибо, я тоже надеюсь, — Джулиан кивнул и поправил свою бабочку. Может быть, он не просто нервничал. Чёрт, я был ужасно встревожен. Но по крайне мере, я крутился в такой жизни двадцать лет.

Мы вместе вышли из отеля, игнорируя папарацци, которые слетелись на фестиваль со всего мира. Нас ждал лимузин, и я сел рядом с Джулианом, пока усаживались остальные.

— Только подожди сезона премий, — Ашер подмигнул Джулиану.

— О боже. Не уверен, что я могу это вынести, — Джулиан откинулся назад и тяжело выдохнул. — Если бы я не обожал твою жену, Теннисон, то мог бы за это серьёзно тебе навредить.

— Ерунда, — Теннисон посмотрел на него с лёгкой улыбкой. — Это твоя музыка. Мы отдаём должное, когда есть за что.

Я согласился.

Джулиан превратился из какого-то вдохновения в одного из главных. Он не просто задал он несколькими песнями; в итоге он стал композитором всей музыки. Ему не нравилось быть в центре внимания, так что мы с Теннисоном наняли оркестр, артистов и студию, но Джулиан был молчаливым гением, стоящим за всем этим.

— А что насчёт тебя, Ноа? — спросила Софи. — Нервничаешь?

Я легко посмеялся после того, как Теннисон бросил мне знающую усмешку.

— Я буду считать, что это «да», — хихикнула Бруклин.

_«Верно подмечено»._

Мы ехали по шумным Каннам, которые были заполнены звёздами и лучшим, что мог предложить Голливуд. Фестивали были смесью музыки, моды, фильмов и запусков брендов. Все, чьё место было на красном коврике, были рекламными щитами, которые спонсировали компании и дома мод, которым было что показать.

— Ноа, — Джулиан толкнул меня локтем.

— Да?

— От бабушки и дедушки, — он показал свой телефон.

_«Желаем вам двоим сегодня удачи. Мы вами гордимся, не смотря ни на что»._

Это было мило.

Мы их ещё не видели, но Джулиан часто им писал, и несколько дней назад говорил с ними по телефону. Больше не было натянутости, и хоть они определённо считали наши отношения немного _слишком_ нетрадиционными, они старались.

Мы не могли просить о большем. Они были из другого поколения, и у них были свои взгляды. Так что не было ультиматума «всё или ничего». Мы должны были встретиться на полпути и принять друг друга, даже когда не были согласны друг с другом.

— Ты в по... — меня перебили возгласы людей, и я посмотрел в окно и увидел, что мы проезжаем мимо фанатской зоны в кинотеатр. На обочинах стояла пресса и члены команды, и мы официально прибыли. Ряд из лимузинов не казался слишком длинным, так что вскоре наступит наша очередь.

— Спроси сегодня вечером, — нервно произнёс Джулиан, поглядывая в окно. Сообщение и предыдущая тема уже были забыты, так что я предположил, что он в норме. — Не забудь сдержать своё обещание.

— Конечно, — я сжал его руку. — Вредная еда в постель и отключение от мира.

Софи явно это услышала и одобрительно кивнула.

— О боже, у нас то же самое. Теннисон уезжал сегодня утром, чтобы купить нам всем закуски, которые мы захотим для ленивого вечера под одеялом. Мои ноги уже меня убивают.

Что ж, чего она ожидала от шпилек в шесть дюймов?

— Я веду свою красавицу на романтический ужин на яхте, — сказал Ашер и поцеловал руку Бруклин. Она широко улыбнулась, и я понял, что они с нетерпением ждут своего отпуска после сегодняшнего вечера.

— Я просто хочу горячих крылышек, — сказала Софи.

Теннисон улыбнулся.

— Я просто хочу тебя раздеть, так что мне это отлично подходит.

Я хохотнул и подвинулся на сидении вперёд, так как мы были следующими. К нашей машине шла ассистентка, быстро говоря что-то в свой микрофон. Ашер сидел ближе всех к двери, так что открыл её и вышел первым.

Мгновенно шум толпы на заднем плане превратился в шумную какофонию.

Я тоже вышел и подал руку Джулиану. Переплетённые пальцы. Крепкая хватка. Его рука слегка вспотела.

— Пока я не забыл, — сказал он, щурясь от солнечного света. — Я очень тобой горжусь.

Я улыбнулся и поцеловал его руку.

— Я тобой тоже, малыш. Из нас получается хорошая команда.

— Лучшая.

Это точно, чёрт возьми, и теперь пришло время завоевать красную дорожку.

*** 
К середине фильма Джулиан успокоился. Он заметно расслабился, и я мог сказать, что помогло видение нашего создания. Он верил в проект. Он был удовлетворён собственной работой.

Я тоже был доволен своей работой, но знал, что не расслаблюсь, пока всё не будет сказано и сделано. Пока не выскажется публика. Пока Теннисон не получит предложение, от которого не сможет отказаться.

Может быть, Джулиан чувствовал, как я нервничаю, потому что положил руку мне на ногу и успокаивающе поглаживал, когда на экране началась финальная сцена.

В окно творческой мастерской, где рисовала Эйприл, светило солнце. Это создавало странно тёплую и романтичную атмосферу, контрастируя с печальной реальностью того, что она не способна жить своей жизнью.

Сын Эйприл наблюдал за ней, его дискомфорт был очевиден, как и его любовь к матери. Он скучал по ней, ненавидел её судьбу и то, что ничего не мог с этим поделать.

Она начала тихо напевать, зазвучало пианино Джулиана, и добавилось больше солнца, когда камера отдалилась, чтобы показать в кадре их обоих.

— Не переживай, дорогой... мамочка может тебя уберечь. Не переживай, дорогой, мамочка может поймать тебе звёзды, — к пианино Джулиана присоединилось несколько скрипок, и этого было достаточно, чтобы у меня по телу побежали мурашки. — Не переживай, дорогой, мамочка может тебя уберечь. Не переживай, дорогой, мамочка может поймать тебе звёзды.

Я схватил Джулиана за руку.

В свете танцевали пылинки.

Когда камера начала снимать через плечо Брэда, он вздохнул. Эйприл его так и не заметила.

— Я тебе верю, мама, — прошептал он.

Затем он медленно развернулся и пошёл по тёмному коридору, и музыка стала громче, включая в себя записанные слова колыбельной Эйприл.

На экране появилась надпись: «Режиссёр — Ноа Коллинз», что было полной встряской. _«Это сделал я». _Я глубоко вдохнул и ждал. Появились слова «Производство Теннисона Райта», а затем я почувствовал, как с плеч упала тонна груза, когда зрители подарили нам бурные овации.

_«Ох, слава богу»._

Начались титры, и я встал вместе со своими друзьями, не отпуская руку Джулиана. Матерь божья, меня практически трясло.

— Я так чертовски тобой горжусь. Люблю тебя, — он потянулся и поцеловал меня в щёку. Я послал всё к чёрту и крепко его поцеловал. Он улыбнулся. — Хочу почаще видеть это имя сверху. Но... в твоём паспорте...?

Я в замешательстве приподнял бровь. И я был немного слишком перегружен, чтобы понять, о чём он говорит.

— Думаю, Хартли-Коллинз звучит для нас хорошо, — сказал он.

_«Чёрт меня побери»._

Не в силах говорить, я снова его поцеловал, и мне удалось кивнуть, прежде чем пришлось повернуться к зрителям. Какое грёбаное облегчение от эмоций и стресса. С самого начала, когда Теннисон дал мне этот сценарий, и до сих пор. Самый престижный кинофестиваль в мире. И Джулиан был здесь со мной, на каждом шагу.

Я пожал руку Теннисону, мы оба были облегчены и взволнованы, и я обнял Софи и Бруклин.

— Я был прав, — сказал мне Теннисон. — Я знал, что ты справишься.

— У меня был отличный наставник, — я снова пожал ему руку, и затем нас позвали на сцену для ответов на вопросы, чего мне совсем не хотелось. Но работа включала в себя и это.

Аплодисменты стали громче, и мы дошли до сцены тогда, когда в титрах показалось имя Джулиана.

Да, чёрт возьми, Хартли-Коллинз звучало идеально.

_Конец_

Notes

[

←1

]

_округ, расположенный на северном побережье американского штата Калифорния, к северу от области залива Сан-Франциско, и к западу от Калифорнийской долины._

[

←2

]

_второй по величине город в штате Пенсильвания, США._

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org