Автор : Челиста Михаил
Название книги: Ночной разговор (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/chelista-mihail/nochnoi-razgovor-si

Изгой (ночной разговор) книга вторая

генез

Маленькая девочка широко открывает, будто бы распахивает, круглые глаза и ладошкой стыдливо прикрывает свои очень полные губы:

— Дядя, — она удивлена и смущена, — а я тебя знаю.

Уголки её, чёрных как смоль, глаз — зрачков не видно, приподнимаются к вискам — у неё никак не получается сдержать улыбку.

Дядя — молодой парень, в одном шаге от девочки и с высоты своего роста внимательно её разглядывает. Медленно заводит правую руку за спину. Спустя несколько секунд, также медленно, выводит её и опускает вдоль бедра. В его ладони, сомкнутой вокруг рукояти, пистолет — стволом вниз.

Присаживается на корточки, опершись локтями о свои колени — теперь пистолет в его обеих руках и срезом ствола направлен влево, вдоль груди.

Увидев оружие девочка легко вздрагивает и сложив домиком обе ладошки быстро прикрывает свои рот и курносый носик. Возвратив посерьёзневший взгляд и замерев, смотрит парню прямо в глаза — теперь она на одном уровне с ним и ей нет необходимости высоко задирать свою головку.

В таком положении — пересекшись взглядами и молча, будто бы пытаясь прочесть мысли друг друга, эта пара находится долгую минуту…

Чёрная девочка лет шести, с аккуратно сплетёнными и уложенными многочисленными косичками на голове, под лёгкой полупрозрачной накидкой чёрного цвета, с серебряными серёжками в ушках, в зелёном платьице с загадочным рисунком из тонких и тёмных линий по материи. И молодой белый парень, в спортивной форме и с оружием в руках…

Не убирая ладошек девочка чуть опускает лицо и смотрит исподлобья. В её, по-детски, наивном взгляде и в голосе нет испуга:

— Ты будешь в меня стрелять, да? — лишь любопытство и удивление, одновременно.

Парень еле заметно дёргает головой — он не ожидал такого вопроса, и нахмурив брови, ещё раз и очень медленно, оглядывает чёрное личико девочки.

Плотно сжимает губы и приподнимает подбородок. Из-за нависших век, в прищуренном взгляде, трудно различить и понять выражение его глаз. Всё также сидя на корточках, медленно высвобождает правую ладонь с зажатым в ней пистолетом, из своей левой и также медленно начинает поворачивать ствол в направлении детской, девчоночьей груди…

Родственница?.

Просыпаюсь внезапно — как от тычка.

Ещё не открыв глаза, моментально — на инстинкте, внутренне собираюсь, напряжённо пропуская через себя ощущения приходящие извне. И, практически одномоментно, я готов к любой сшибке, даже из положения — лёжа. И даже несмотря на то, что худшего положения для себя и не придумаешь — Даша спит, почти полностью разместившись на мне. Левой щекой на моём левом плече, одна рука под моей шеей, другая подсунута под мою левую руку, нога согнута в колене и лежит у меня на бёдрах. Её волосы разметались по моему лицу и щекочут. И мне очень не хочется её будить…

В квартире, кроме нас с Дашей, есть кто-то ещё — я знал это уже с момента _тычка_. Но по наитию, будто бы видя всё и сразу, и в доли секундной готовности порвать в клочья любого, кто приблизится, я выжидал. Уверен, без сомнений, что я почувствовал бы опасность и сквозь сон — на её подходе, а не по факту. И тем не менее — это моя ошибка. В дальнейшем же… Хрен по всей морде, в дальнейшем — чей-то шанс уже упущен.

Медленно открываю глаза и через Дашины волосы пытаюсь, насколько это возможно, осмотреться.

Да. Так и есть. Из-под абажура подвесного подпружиненного светильника жёлтый, тёплый свет очерчивает круг на середине кухни и освещает женщину, сидящую вполоборота за столом — её видно через витраж. Сидит спокойно и без каких-либо заметных намерений с её стороны. Может быть родственница? Тихо зашла — есть ключи, увидела и не стала будить.

Ночная гостья в тёмных очках, голова покрыта лёгким платком, прикрывающим полностью волосы и щёки, и длинными концами обмотанный вокруг шеи. Неспешно пьёт кофе и курит — в правой руке сигарета. После каждой затяжки, немного откидывает голову назад и выдыхает дым вверх.

Скосив глаза, по настенным часам пытаюсь определить который час… Начало третьего — точно не разобрать. Женщина, всё-таки, замечает моё пробуждение. Быстро ставит чашку и приподняв руку, лёгко шевелит пальцами. Хм. Приветствует. Очень похоже на то, что родственница.

Осторожно приподнимаю Дашу за плечи, подбородком придерживая её голову — хочу переложить её рядом с собой. Даша вздрагивает и не просыпаясь пытается сохранить своё положение, непроизвольно цепляясь за майку, а потом и за покрывало — совсем как маленький ребёнок. Наклоняю голову и всё также поддерживая Дашу за плечи, губами упираюсь в её лоб.

Всё-таки повинуясь моим плавным усилиям, она ложится возле меня и быстро переворачивается на другой бок, причмокнув губами и подложив свою ладонь под щёку. Да. Спит она крепко. Легко встаю, быстро и бесшумно двигаюсь на кухню.

Женщина, улыбаясь следит за мной и ничего не предпринимает. А я уже возле и смотрю на неё, и понимаю, что высматривать-то и нечего — молодая девушка, сидит за столом с чашкой кофе в одной руке, локотком опершись на стол и с сигаретой в другой. И не более. Нет, конечно же _более_ — она хороша собой. Хотя нет — она прекрасна!

Большой рот, с прямыми уголками губ. Сами губы чувственные, полные, чётко очерченные и блестящие. Прямой нос с тонкими крылышками ноздрей. Надо же — ямочки на щеках. И на подбородке, правда тут едва заметно, но тоже углубление посередине — подбородок овальный и чуть выступает. Высокий лоб и слегка выпуклый. Высокие скулы. Посадка у неё прямая, что подчёркивает длину её шеи — платок не мешает. Плечи чуть покатые, полные и явно уже бёдер, плавно переходящие в полные предплечья — очень уютно. Платье нежно голубого цвета и какого-то переходящего тона, и короткое — стыдоба, еле прикрывает попку! А вообще-то есть что показать — ноги длиннющие и форма, на мой взгляд, идеальная, изгибов столько, сколько надо, ровные и полные, самое то. Вытянула их и щиколотку на щиколотку положила, бедро длинное и округлое. Чёрт, ну что за ханжество, платье могло бы быть и покороче! Босая. Босоножки стоят рядом. Мм! Стопа изящная, лодыжка тонкая, пальчики ровные аккуратные и ухоженные, ноготочки без краски. Чёрт меня… Западаю я на такие женские лапочки. Но, у Даши всё-таки лучше, миниатюрней. Красивые руки, ногти коротко подстрижены и выступают совсем чуть, тоже без маникюра. Грудь остро приподнимает материю и безо всяких, там, поддержек — материал достаточно прозрачен.

Пока молчит, неотрывно смотрит на меня и улыбается. Я в одном шаге перед ней с опущенными руками и, не смотря ни на что, напряжён и пытаюсь понять как она вошла, кто она и её намерения.

— Ну что ж, здравствуй. — бархатный, глубокий голос. — Надеюсь Дашу свою не разбудил.

Значит всё-таки родственница и с ключами, но лучше уточню:

— Дашу знаешь. — утверждаю. — Поясни.

— Какой же ты ёжик. — не меняя положения, коротко передёргивает плечами. — Мхм! Не узнаёшь. — тоже утверждает.

Несколько теряюсь — странное начало разговора для родственницы, да и для близкой подруги — не _в ту степь_, как говорится. Да и красива уж очень, с неё б картины писать. И опять же, любовниками мы не были и, насколько я при памяти, круг моих знакомств крайне ограничен, а с некоторых пор стал ещё меньше. Хм, тут что-то не так:

— А должен?

Не отвечает, подбирает ноги и садится, чуть нависнув грудью над столом и плавным движением протянув руку, берёт мою ладонь в свою.

…Луч солнца на утренней заре пробившийся сквозь листву ласково и нежно касается твоей ещё прохладной кожи и мягко её пригревает…

— Сядь, прошу тебя. Нет никакой опасности.

Прямой опасности тоже не вижу и не чувствую, только её ладонь. Лады, поведёмся. И я не отдёргиваю руку, а повинуясь её настойчивому и, в то же время, плавному усилию сажусь на стул напротив неё. Она же, сцепив ладони кончиками пальцев, опирается на них подбородком, но тут же спохватывается и плавными движениями, медленно снимает платок и очки.

Вот. С этого надо было и начинать, а то уж я было подумал, что передо мною…

Сталкивался с такими — по квартирам ходили. Откроешь дверь, а перед тобой три особи женского полу. Две по краям и неопределённого возраста, и глаза долу — святые значит, а посерёдке, которая на тебя смотрит, молодая и вида такого, ну прям ангел во плоти — иконы с неё писать и выходило так, что ещё святее. За веру агитировали, к себе в гости приглашали, литературку, там, всякую предлагали. Да уж, любил я — грешен, с такими мультяшными псалмы попеть в уединении, в позиции — я сзади. И уж когда ей захорошеет, за волосы, аккуратно головку её приподнять и спросить на ушко, мол, может ну её, это дело, давай, мол, прервемся и помолимся. Во, когда моменты-то наступали. Правда, когда она ртом своим работала, да причмокивала с наслаждением, я помалкивал, ведь как ни нагибайся, а до уха её не достанешь…

Глубоко посаженные, большие миндалевидные глаза — наичистейший голубой тон. Плавный изгиб широких бровей. Плотные, тяжёлые иссиня-чёрные волосы сплетённые в две косы и уложенные сзади в виде корзинки. Оливковый, матовый цвет кожи и ни капли макияжа! Она завораживающе красива. Но дело даже ни в этом, нет…

Приходилось мне у костра сиживать, да и ни один десяток раз, и в разных обстоятельствах. И ровный, плотный, обволакивающий и согревающий жар от горящих углей, дающий расслабление, я знаю не понаслышке. Раннюю, летнюю зарю, прохладную и росистую, с вплетениями трелей жаворонка, я ни единожды встречал. И любимая женщина нежно меня обнимала когда-то, всем своим естеством и тихо что-то шептала от переживаний. И дуновение ветерка, приносящего долгожданную прохладу, и чистота, и прозрачность родника, утоляющего жажду одним глотком. Всё это тоже мне знакомо. Сейчас же, под её взглядом, будто бы побывал везде, окунулся душой и сердцем в переживания, вспомнил всё и сразу…

Меня почти накрывает и я еле сдерживаюсь, чтобы не встряхнуть головой, сбрасывая с себя, исходящую от неё, волну любви и нежности — безо всякого преувеличения. Передо мной не просто красивая женщина — это что-то большее, чем просто красота.

Она же опять опирается подбородком на сцепленные пальцы, упершись локотками о столешницу и улыбаясь смотрит на меня.

При всех ощущениях ловлю себя на том, что она похожа на Дашу. Нет, конечно ни один в один, а отдалённое сходство, но оно есть. Нет, конечно же Даша на неё. А вообще-то всё это — чушь, не факт, что родственница. Очень много похожих…

— Совсем и не чушь. — её ответ.

Резко отстраняюсь и спиной упираюсь в спинку стула. Хотя для меня это не совсем-то и удивительно — сутки общался непонятно с кем, примерно таким же манером, но сейчас получилось очень уж неожиданно и опять же, непонятно:

— Ты кто?

Девушка вздыхает и коротко взглянув вверх, прикрывает веки. Качает головой не убирая подбородка с сомкнутых пальцев и вновь глядя на меня произносит:

— Хм, кто я… Кто ты, кто мы все.

На секунду, опять прикрыв глаза, расцепляет руки и встаёт:

— Я сделаю кофе. — и пока она идёт к плите я невольно за ней наблюдаю.

Хороша! Теперь я её вижу в полный рост и вижу насколько она изящно сложена. Немного выше меня — высока для женщины. Фигура — совершенство, идеальные пропорции и измерять не надо — чувствуется на подсознании. Обалдеть какая грация в каждый момент времени — движения плавны и мягки. Сдерживаемая внутренняя энергия — поступь легка, бесшумна, скрадывающая, почти на кончиках пальцев ног. Мышцы голени и бедра напрягаются — вот это нога под ней! А вот свою нижнюю челюсть надо контролировать…

Газ в газовой конфорке вспыхивает сам собой и я не вижу, а может быть просто не заметил, производимых ей манипуляций, по приготовлению кофе. Она просто ставит турку на огонь и через пару секунд снимает её — кофе готов.

Легко как будто бы у себя дома, находит для меня чашку и ставит её передо мной и плавно наливает кофе, потом наливает себе. Садится напротив. Наблюдает за поднимающимся паром. Держит себя спокойно, с достоинством.

Хм. Ну лады — чары чарами, но посмотрим что будет дальше, а пока стоит расслабиться, ведь явной угрозы нет. Да и слабо верится в злой умысел, при такой-то красоте. Да и кофе мне сейчас не помешает.

Пару глотков отпиваю и готов, всё-таки, задавать вопросы, но она меня опережает:

— Ты хочешь спросить про Дашу?

— Да.

Медлит с ответом. Берёт свой кофе и слегка подув, тоже отпивает:

— Как-то у нас всё… С какими-то недомолвками.

Приподняв одну бровь, проводит пальцем по краю поставленной чашки:

— Даша твоя, по временным рамкам моя… — делает паузу и коротко вздохнув заканчивает. — Правнучка.

— Хы… — как выдох, потому что большего не получается и чуть наклонив лицо смотрю исподлобья, и концентрируюсь.

— Удивлён. — она констатирует, утвердительно кивнув в мою сторону.

— Ты кто?

— Знаешь, друг мой, такое впечатление, что… эти сутки прожил… не ты.

Так. А вот это уже ни _в цвет_. Каким боком к этим суткам ты, красоты неописуемой, хм, бабушка? И как бы я ни был очарован ею, я окончательно внутренне мобилизуюсь, отмечая в себе нарастающее чувство тревоги.

Она же спокойно достаёт из сумочки, висящей на спинке стула на длинном ремешке, уже _прикуренную_ сигарету и плавно поднеся её ко рту, и чуть прихватив губами мундштук, затягивается и тонкой струйкой выдыхает дым в потолок:

— Ну ты и застыл. Если бы это был фокусник, ты не удивился бы.

Чашку с недопитым кофе аккуратно отодвигаю в сторону и всматриваюсь в её лицо. Удивлённо таращиться на заранее подготовленную сигарету — для эффекта, и на быстрый кофе из, якобы пустой турки?! Да мне по барабану! А вот немой вопрос, озвученный несколько секунд тому назад, должен быть виден и я хочу получить на него ответ:

— И всё-таки…

Она не даёт мне договорить — выпрямив спину и широко распахнув ресницы, обволакивая меня небесной голубизной своих глаз, бархатным голосом произносит:

— Слушай, а может быть мне сказать… Я пришла к тебе с миром! — и с явной досадой во взгляде и в голосе, заканчивает. — И тогда мы с тобой, в конце-то концов, спокойно попьём кофе и поговорим! А?

Фух. Трудновато под её лучами — иначе и не скажешь, но я не проникся. Девочка опять уходит от прямого ответа, а её намёки на прошедшие сутки мне не нравятся и мне уже не до её обворожительности. Мне уже _до фонаря_, кто она и зачем пришла, и уже в полный _облом_ продолжать эту непонятную, навязанную ею, игру. Но она ни разу даже и не дёрнулась.

Чёрт с ней, пусть просто уйдёт. Встаю и в один шаг подхожу к ней:

— Всё, красивая. Базара не получилось. Ты валишь отсюда!

Девушка коротко мотает головой и откидывается на спинку стула:

— Нет! Никому не лезть! — и смотрит неулыбчиво.

Вот оно как! У неё ж наушничек в прекрасном ушке и микрофончик под прекрасно уложенными волосами, а меня просто развели. Странно, но я этого не понял, а вообще-то должен был просто знать. Ладно, тут уж не до хорошего и не до анализа. Но ведала б ты девочка, кого ты хочешь нахлобучить.

Стою с опущенными руками в одном шаге от неё и спокойно выдерживаю её взгляд, да и внутренне тоже очень спокоен — всё более чем ясно — добром это уже не кончится. Но она, всё-таки, должна уйти целой и невредимой — я так решил. А с той девочкой, которая сейчас за моей спиной и спит, уютно подложив под свою щёку ладошку, всё будет хорошо — по-любому! Уж я об этом позабочусь — пусть придут.

Девушка приподнимает, открытые в мою сторону, ладони:

— Нет опасности, ни для Даши, ни для тебя, поверь мне. — тон мягкий и даже вкрадчивый, но взгляд тревожный: — Прошу тебя остановись… _Изгой_.

Эх! А вот это, как бичом по лицу — до кучи! И как же всё это не кстати:

— Знаешь меня. — утверждаю, как бы мне этого ни хотелось, жаль этот великолепнейший цветок, правда.

Действительность для меня, будто бы начинает схлопываться, размывая краски и стирая грани окружающей обстановки. В моём восприятии реальности, отсекается всё лишнее и зрительный сектор сужается до рамок безличного силуэта в одном шаге передо мной. Дыхание замедляется, становится мельче и ровнее. Чувства, эмоции уходят, оставляя в сознании чёткую логику мгновенных и необходимых действий. Без суеты и без гнева…

Просто эпизод

_Босс_, наклоняя голову, схватился за затылок и ладонью, несколько раз с усилием, провёл по шее, будто бы у него случились мышечные спазмы:

— Да неужели. — фраза, произнесённая второй раз за сегодняшний день, говорила только об одном — его недюжинный аналитический ум вновь за что-то зацепился.

Прищурившись, большим пальцем руки держащей смартфон, он _тапнул_ по поверхности экрана и, поставив видео на паузу, всмотрелся. Через секунду поняв, что без второй руки ему всё-таки не обойтись, оставив свою шею, пальцами — из щепоти, увеличил кадр.

..ПЕРЕД ЭТИМ

Они — _босс_ и _крепыш_, всё ещё находились в том же месте, только теперь внутри прибрежного кафе — у барной стойки.

И это был уже третий их заход под матерчатые своды — зной на открытом месте, даже под зонтом становился невыносимым, а освежение в воде не приносило ожидаемой свежести — тело высыхало едва они ступали на прибрежную кромку, да и сама вода, по температуре, больше напоминала парное молоко. Так что терпения надолго не хватало. Здесь же было более комфортно — небольшой сквознячок охлаждал и действовал тонизирующе.

_Крепыш_, заказал себе сухого вина и дождавшись — с еле скрываемым нетерпением, жадно припал ртом к горлышку бутылки, точно также как и в совершённые заходы ранее, и запрокинув голову чуть ли ни одним махом осушил её почти полностью. Оторвав от горлышка губы и смачно ими чмокнув, посмотрел на бутылку сбоку, оценивая количество оставшегося вина. С сожалением мотнул головой, явно недовольный собой — до этого на донышке оставалось горазда меньше. Сейчас же не хватило дыхания, а нужен был рекорд и во что бы то ни стало — вопрос жизни и смерти. Опять мотнул головой, будто бы сбрасывая с себя груз поражения, отрыгнул — опять же смачно, и хлопнув свободной ладонью себя по бугристой, от мышц, груди, и тут же бросив многозначительный взгляд в сторону бармена, из сжатой ладони выставил вверх указательный палец, что без сомнений означало — ещё одну.

Бармен кивнул с пониманием и спокойно нагнулся к нижней части холодильного шкафа. Передавая в руки _крепыша_ очередную бутылку бармен чуть расширил глаза и поджав верхнюю губу своей нижней, выказывая тем самым удивление крепостью посетителя — на его взгляд выпито было уже совсем немало, за каких-то несколько часов, а у этого здоровяка, как говорится, ни в одном глазу — слегка покачал головой…

_Босс_, сидя чуть поодаль за барной стойкой и отвернувшись вполоборота, из высокого стакана лениво потягивал прохладный сок. Его обслужили первым, что вполне естественно и нестерпимую жажду он уже утолил — это был второй стакан. На своего подчинённого он не обращал никакого внимания. С такой же ленцой и чуть отстранённо — не выказывая пристального внимания, и всем своим видом показывая безразличное отношение к тому что он делает, _босс_, небрежно тыча пальцем в экран смартфона, пролистывал последние новости. Регулярно переходя на _You Tube,_ просматривал видеоролики — несмотря на отдалённость от города интернет ловился здесь вполне сносно. Все манипуляции производил молча, спокойно, не выказывая каких-либо эмоций.

На взгляд со стороны он просто _убивал_ время — так, от нечего делать занимал себя тем, что попалось под руку. Но стоило только присмотреться, понаблюдать более внимательно, то можно было бы понять, что всё-таки, его этакий отсутствующий вид, его равнодушие было обманчивым.

_Босс майнил по паутине_ не абы где, а — чисто по наитию, выбирал события из новостной ленты, из района предполагаемого появления того, чьё появление было очень не кстати и тем не менее было ожидаемо, и с таким нетерпением. Ну и к тому же, где _он_, то есть _тот_ — как предполагалось, один раз уже засветился.

Заходил на сайты местных газет и просматривал местную хронику, обращая особое внимание на криминальную составляющую. За последние сутки никаких особенных происшествий не произошло — _главный_-то молчал, вот и приходилось пользоваться суррогатом.

В какой-то момент, неожиданно для самого себя и впервые за то время пока они здесь прохлаждались, а это было уже более четырёх часов, _босс_ поймал себя на мысли, что та — его догадка, для него же самого, сейчас потеряла остроту и значимость, и до такой степени, что с каждым разом и им же самим, его убеждённость в правильности сделанного вывода, всё более и более подвергалась сомнению. Да и от бессмысленного чтения — посетила и такая мысль, его мозг _тупо тупел_, не находя должной пищи для своего уровня.

Внезапный наплыв такого настроения, заставил его хмыкнуть, встряхнуть головой, потом _крякнуть_, не размыкая губ и… Нет, не оставить своего занятия, а наоборот — усилием воли сконцентрироваться и продолжать _майнить_, сохранив леность в движениях и, внешне, отстранённо-скептическое отношение к тому, чем ему приходилось заниматься. Одним словом это можно было бы охарактеризовать так — профессионал.

Да. В недавнем прошлом один из сотрудников аналитического отдела, одной из лучших контрразведок этого мира. Уволенного в отставку по состоянию здоровья — так написали. На словах же сказали, что мол, ещё слово и ты, то есть он, труп. Конечно же без самостраховки тут не обошлось, иначе никто и ничего ему не стал бы предлагать. Да и говорить напутственные слова было бы просто некому. Но, поэтому-то он и _босс_, сейчас…

Он отбросил бы в сторону эту коротенькую заметку без какого-либо анализа, как и с десяток похожих на эту, быстро просмотренных и выброшенных из своего сознания, несколько минут тому назад. Заметку в местной газетёнки, бесплатно разносимой по почтовым ящикам. В ней не было ничего, что могло бы по серьёзному привлечь его внимание и заставить, обдумывая каждую мелочь в причинно-следственных связях, осмысливать разветвленную логику произошедшего действа — три гея, в пылу страсти, перекололи сами себя ножами. Ничего путного из этого не выудишь — бытовуха, одним словом.

Правда, в этой связи у него возникла очень чёткая мысль: «Ещё одно подтверждение моей правоты — мир сходит с ума и катится чёрти куда. Необходимость в чистке людского сообщества, очевидна. И мы на правильном пути».

Да. Вполне возможно что и пропустил бы, что практически он почти уже и сделал, но… Если бы там не было фотографии. Фотографии подъезда дома, где всё произошло и в которой, с приличного расстояния, в ракурс был захвачен и фасад многоэтажки…

Скользнув взглядом по снимку, он на несколько секунд застыл. Его цепкий мозг, ко всему прочему с великолепной зрительной памятью, быстро сопоставил выхваченную картинку и видеоролик, увиденный каких-то несколько минут тому назад и с давностью размещения на сайте, в разделе _новинки_, не более полусуток.

Всё ещё без _вздыбившейся холки_ и всё ещё с некоторой ленцой — так, просто из-за привычки к порядку в мелочах, а это в его понимании несомненно была мелочь, пусть и случайная, и из-за стойкой убеждённости, что в жизни случайных совпадений не бывает, он начал просматривать видео ролики, чётко вспомнив, что сюжет с похожей декорацией — имелось ввиду фасад с подъездом, необходимо искать в порно-видео. Их он тоже просматривал, но при этом выбирал только любительские съёмки, только из мест, по описанию, близких к району его поиска и заснятых только на балконах и лоджиях. И если бы кто-нибудь спросил его о причине именно такого выбора, то навряд ли он смог бы внятно объяснить свой, такой очень эксклюзивный интерес — интуиция.

Для себя он решил примерно так: да, необходимо найти, сопоставить и исключить, и тем самым подтвердить правило, выработанное немалым опытом. Или…

Ролик он нашёл довольно быстро. При просмотре в первый раз, он не вдавался в подробности секс-действа, быстро листая крупные планы вхождения мужского члена в женскую вагину из положения — сзади. Сейчас же, внутренне собравшись и сосредоточившись, опять же без внешних проявлений, он начал просмотр ролика с самого первого кадра, сделав ярче подсветку и отключив звук, чтобы не мешал. Оргазмическое состояние пьяной шлюхи прекрасно передавалось одним зрительным рядом — судорожно подрагивающие ягодицы и её постоянное желание упасть на колени, говорили сами за себя, безо всякой озвучки.

Наконец, в одном месте видеоряда он ткнул пальцем в экран. Всмотрелся и через пару секунд вернул видео чуть назад, и опять ткнув пальцем, запустил. Вот тут-то, ни отрывая взгляда от экрана, он и схватился за затылок.

В НАСТОЯЩЕМ…

На стоп кадре, в момент съёмки женского лица — с широко открытым ртом и с закрытыми глазами — через её плечо, на дальнем плане, был запечатлён тот самый подъезд, отмеченный в криминальной хронике.

И в этот самый подъезд, в столь раннее время, входил какой-то субъект мужского пола. На вид совсем молодой, но одет совсем не по молодёжному, как говорится, _не в тренде_ — какая-то мешковатая рубашка, рваные джинсы и в тапочках.

Но не это заставило _босса_, внутренне подобравшись, _встать в стойку_, нет, хотя и это тоже имело значение. Да и лицо запечатлённое в такую раннюю пору ни о чём ему не говорило, тем более оно было заснято почти в профиль и чёткость снимка желало быть намного лучшим. Взбудоражило мозг совсем другое и настолько, что сейчас он, до конца не веря в собственную удачу, не решался нажать на экранную стрелочку пуска, для продолжения…

Дом был возведён недавно — это очевидно. И всё в нём было новое. И входные двери в подъезд, ко всему прочему, постоянным открыванием были совсем _неушатанные_ — не успели износиться. Преодолеть электромагниты без брелока — это надо иметь недюжинную силу, да и ногой необходимо упереться, а то и двумя сразу…

Он всё-таки решился и в который уже раз запустив видео, всмотрелся в динамику происходившего на экране.

Через несколько секунд экранного времени у него ни осталось никаких сомнений — этот парень, подойдя к подъезду и не имея ничего в руках, открыл стальные двери чуть ли ни одним пальцем. И электричество отключено не было. Тусклый — из-за расстояния, но всё равно заметный, красный свет маячка, дверного кодового замка, говорил сам за себя. А этот… Да он просто взялся за ручку и открыл. _Босс_ увидел это чётко — никаких видимых усилий, этот парень, не прикладывал.

Вообще-то, на первый взгляд — _не бог весть что_, но только не для него и ни в этом случае. По-прежнему глядя на экран_, босс_ удовлетворённо мыкнул себе под нос и вытянул руку, с подрагивающими кончиками пальцев, в сторону здоровяка:

— Телефон. — и тут же, с нервозностью в голосе, продолжил. — Чёрт бы тебя побрал! Быстрее!

В следующую секунду не получив желаемого, перевёл взгляд и со злобой глянул на _крепыша_.

Тот уже стоял. Рядом с барной стойкой. Навытяжку. Как часовой у поста номер один. Выпучив глаз и беззвучно приоткрывая рот, пальцем приподнятой руки, указывая на смартфон в руках своего начальника.

— А чего ж молчишь?! Идиот. — всё с той же нервозностью произнёс _босс_, уже набирая номер.

Поднёс смартфон к уху и в нетерпении, опять мыкнул. Разговор, после соединения, начал безо всяких приветствий и предисловий — напористо:

— У нас сейчас кто-нибудь есть?!..

Посчитав, что говоривший на том конце объясняет слишком пространно и долго, перебил:

— Всё равно кто и как!.. Да ты… Ты меня послушай! Мелишь какую-то чушь! Я же тебе говорю — неважен уровень. Прямо сейчас — неважен! Ну?!.. Да, да, обрадуй меня… Объяснять долго! Теряем время!

По всей видимости на другом конце беспроводной связи, уступая настойчивости и авторитету, начали пытаться что-то срастить.

_Босс_ слушал не перебивая, как можно предположить, для пользы дела. Изредка кивал головой, в подтверждение услышанному. Пару раз закатив глаза под лоб, беззвучно шевелил губами, с мимикой лица — _не подходи, а не то чего-нибудь откушу_. А в одном моменте и того хуже — вдруг сделал глаза чуть ли не шире собственного лица и недоумённо спросил:

— А почему не Фредди… Крюгер, к примеру? — и поднимая голос сразу на пару октав, чуть ли ни провизжал. — И что за извращения, в конце-то концов?!

И тут же, пресекая в себе взбухающую злость, опять же для пользы дела, вполне примирительно произнёс:

— Впрочем, чёрт с ним. Пусть будет так.

До окончания разговора больше не проронил ни слова, хмуря брови, вкупе с поджиманием губ и изредка, с сожалением вздыхал — епархия, на том конце диалога, была не его. В заключении, промолвив дежурную фразу:

— Да. До связи. — отстранил от уха руку со смартфоном и сосредоточенно, и с интересом посмотрел на _крепыша_.

Тот же, весь разговор так и простоял навытяжку — руки по швам, у барной стойки. Вино в таком количестве и при такой жаре, всё-таки сыграло свою расслабляющую роль — вид у _крепыша_ был немного осовевший, отяжелевший и отупевший.

Отметив его состояние и чтобы хоть как-то его приободрить, _босс_ спокойно и вкрадчиво произнёс:

— Ну что? Сам же рвался. Мм?.. _Его валить_. Твой выход. — и улыбнулся.

На что его подчинённый, приоткрывший было рот для воодушевлённого приветствия столь счастливого момента, только и смог, что моргнуть глазами и… Отрыгнул винным перегаром. Да уж, лучше бы _босс _оставил свою улыбку при себе — смертный оскал и то получился бы намного приветливее…

Постельный драйв

«Как будто бы не я». — такая мысль, раньше уже возникала у него в голове и не единожды.

В разное время суток и с разным временным интервалом, но именно такая — краткая и ёмкая по своему значению, предполагающая осмысление и анализ. Моментально, он будто бы зависал в пространстве и времени, и на несколько секунд — только лишь глазами, окидывал окружающую обстановку. Продолжения не следовало — оглядевшись, с надменным видом поджимал нижнюю губу и удовлетворённо хмыкал: «А мне в кайф»…

Вот и сейчас, всё повторилось до мельчайшей подробности — мужчина усмехнулся своим мыслям и перевёл глаза вниз. Уголки его чётко очерченных и, по-мужски, красивых губ, снова дёрнулись в стороны, обозначая улыбку — было на что, вернее, на кого посмотреть, взгляд радовало. И тут же пожалел о том, что отвлекался на какие-то там пустые размышления и бесплодно потерял несколько секунд: «Старательная»…

Молодой мужчина — абсолютно голый, высокого роста и мощного телосложения лежал на широкой кровати, опершись спиной о кроватную спинку в изголовье и немного разведя выпрямленные ноги. Красивое мужское тело — ни капли жира, широкие плечи и узкие бёдра, рельефные брюшной пресс и грудь, длинные и, такой же рельефности, мышцы рук и ног. Грудь, руки и ноги умеренно покрыты мягким, чёрным волосом. Пальцы его ног и пальцы его крупных ладоней — никогда не знавшие ни кайла, ни лопаты, будто бы каких-то несколько минут тому назад, заботливо приводились в порядок старательными, женскими руками мастера по маникюру. Плотная, каштанового цвета и в крупных волнах шевелюра, лицо с квадратным, волевым подбородком и с широкими бровями, выразительными и большими глазами, и наконец его большой и чувственный рот — вобщем весь его вид, этакая воплощённая в реальность отдалённая копия с известной картины Врубеля _Демон_, создавало стойкое впечатление о его сопричастности, бесспорно баловня судьбы и безо всякого сомнения, обожаемого женщинами, к творческому бомонду — его артистической составляющей. Ну, а его мужское достоинство усиливало всё перечисленное, добавляя лишь маленький, но существенный, штрих к его харизме — самец.

Возле него, почти уткнувшись лицом ему в пах — на коленях, стояла женщина и тоже голая. Закрыв глаза, она равномерно двигала головой вверх и вниз не выпуская изо рта мужской член — его член. Одной рукой обхватив его у основания и нежно стимулируя, поводя ладонью вверх-вниз, другой же, также стимулируя к семяизвержению, массировала мужскую мошонку, изредка помыкивая сквозь плотно сомкнутые губы. Иногда останавливалась и громко чмокнув мокрыми губами, освобождала свой рот. Приоткрыв глаза, медленно и проникновенно начинала целовать мужские бёдра и живот, переходила на грудь и вернувшись, ласково и с нежностью прикасалась кончиком высунутого языка к головке члена, и переведя свой взгляд на мужскую мошонку, тут же — губами, впивалась в его основание, всасывая в себя, до появления глубоких впалостей на щеках. И в таком положении застывала на несколько секунд. Потом, не отрывая рта от члена, проводила им вверх. В конце, томно вздохнув, с усердием — языком и губами, вкруговую облизав самый кончик, будто большой и сладкий леденец, вновь — до впалостей на щеках, и опять закрыв глаза, и издав звук сладостной истомы — с жадностью всасывала его в себя, буквально насаживаясь на член сомкнутым ртом, заглотнув его до половины, и вновь замирала, издавая звуки похожие на рвотные позывы. Иногда, опять освобождая рот и вновь чмокнув, что-то начинала тихо нашёптывать, поглаживания член ладонью, другой же сжимая и стимулируя мужские яички.

Женщина стояла вполоборота к мужчине — возле его плеча, смяв свою грудь о его бедро, высоко приподняв и отставив свои бёдра. Одна мужская ладонь придерживала ей волосы, собрав их в узел на затылке, чтобы не загораживали обзор. Другая, накрывала её промежность, между разведёнными ягодицами. Средний палец ладони, был направлен внутрь её обильно увлажнившейся вагины. Мужчина равномерно и плавно вводил его глубже и также плавно выводил, изредка заглядывая за округлую женскую попку — он подглядывал, для полноты ощущения.

Самой же женщине, половой акт с пальцем, правда больших размеров, и с постоянным нахождением напряжённого мужского члена в её рту, явно доставлял наслаждение. Изредка, не в силах совладать с наплывающим оргазмом она, прекращая процесс периодических заглатываний, широко открывала рот, озвучивая грудной вздох и втягивая живот. Тем не менее не освобождала рта и не отстранялась от паха, а только лишь приваливаясь щекой к телу мужчины и не в состоянии выдохнуть, сводила ягодицы и подавая бёдра ещё немного выше, и вперёд, упираясь пальцами ног в матрас, оставалась в таком положении. Её руки судорожно сжимали кожу на внутренних сторонах мужских бёдер, а её тело конвульсивно подёргивалось. Через несколько секунд прилив чувств сходил на убыль и она, прерывисто взвыв на выдохе:

— О-аха-х-ммм. — вновь опускалась на колени, одновременно одной рукой поправляя член во рту и, опять же, с жадностью смыкая вокруг него свои губы, другой же обхватывала и вновь начинала нежно гладить, и легко массировать мошонку, восстанавливая процесс облизывания, сосания и заглатываний.

Женщина всецело была поглощена тем что она делала и её страстная увлечённость притягивала мужской взгляд. Судя по её настрою, так могло продолжаться довольно долго, но тем не менее никак не совпадало с желанием самого обладателя столь сладостного предмета для её рта. Вдосталь насладившись созерцанием женской страсти, мужчина плавно и нежно, подсунув свою большую ладонь под женскую грудь и немного сжимая её, повёл ею вверх, отстраняя женскую голову. Другой же рукой легонько шлёпнул по внешней стороне её бедра, давая понять, что пора заканчивать. Женщина, освободив свой рот вскрикнула, повернула голову и возвращая осмысленность своему взгляду, плаксиво-просящим тоном проговорила:

— Ой! Нет, ещё. — но это не возымело желаемых действий с его стороны.

Сойдя на пол и повернув женщину попой к себе, и пропустив её ноги между своих, мужчина, обеими руками обхватив её ягодицы, большими пальцами рук раздвинул их, расщерив её вагину и анальное отверстие. Подавшись тазом вперёд, плавно и напористо вошёл своим членом в неё сзади, и одновременно большим пальцем одной руки — не глубоко, вошёл в неё через анальный проход.

Женщина утробно гакнула, выгнула спину и сжимая бёдра, несколько раз подряд судорожно дёрнулась ими вверх-вниз и, наконец, опять протяжно застонав, в изнеможении опустилась грудью на кровать, уткнувшись лицом в измятую простыню.

Он не остановился — удерживая её рукой за талию, ритмично — синхронно с большим пальцем в её анальном отверстии, двигал своим тазом, входя и выходя из неё ещё долгое время.

Потная, истомлённая удовлетворением сверх меры и вконец обессиленная, она уже не помогала ему, а в который уже раз, застывая на вздохе, содрогаясь всем телом и судорожно сводя бёдра, только лишь громко выла на одной ноте, широко раскрыв рот и комкая простынь скрюченными пальцами…

Бизнес-партнёр крупной компании. Мать — две дочери. В успешном и _упакованном_ браке пятнадцать лет. Около сорока лет отроду и, если особо не присматриваться, ещё хороша собой. Не часто, но уже и не раз, она прибегала к услугами мальчиков по вызову, для полного раскрепощения и снятия стресса. Но никогда не чувствовала себя удовлетворённой до конца, даже и в групповом сексе, с тремя мальчиками сразу — много суеты и смен положений. Да и происходило всё как-то механически, как у станка. Так что — это всегда оставляло осадок сожаления о неразумно потраченных деньгах.

Этот же исполин превзошёл все её ожидания. В её глазах он предстал большим и красивым зверем, она и чувствовала в нём что-то поистине звериное, несмотря на всю его деликатность, скрытое до поры до времени и готовое проявить себя в любую секунду. Это вызывало в ней восторг свободного падения в пропасть и заводило до небывалых эмоциональных и чувственных высот. Хотя краем рассудка она и понимала, что это всё-таки игра, но тем не менее она, всецело предоставляя своё тело для его утех, жадно и со страстью конченной нимфоманки сама хотела насытиться до краёв — через край, как в последние секунды жизни. Да и он был бесконечно неутомим, и достигнутых оргазмов было несчесть — такого она ещё не испытывала…

И у этого красавца, подобная встреча, также была далеко не первой. Правда, все они заканчивались всегда одинаково. Для достижения момента своей кульминации, он наворачивал на свою руку женские волосы и плавно потянув их вверх и на себя, приподнимал женскую голову.

На такое, женщины, закрыв глаза, взвизгивали, а иногда и стонали, от предвкушения ещё большего наслаждения — они трепетали перед ним и их заводила его фантазия. Дальше же, когда другой рукой он плавно и нежно прихватив горло сдавливал его, небольшим удушением обостряя женские ощущения — иногда доходило даже до истерических слёз, они старательно подыгрывали ему.

Понимание происходящего приходило слишком поздно, когда дыхание перекрывалось полностью. Все усилия, чтобы освободиться от железных объятий были тщетны. С любой, даже крупных форм, женщиной — были и такие наегопамяти — он, обладая неимоверной силой, управлялся как с пушинкой. Сжимая и без того сжатые бёдра, дёргаясь ногами, да и всем телом, женщины, пытаясь освободиться, подавались вперёд, но этим, сами того не ведая — заставляя его ещё глубже входить в них, доставляли мужчине ещё большее наслаждение. В этот момент он, учащённо дыша, прислушивался к себе, прикрыв глаза, отмечая мгновения, приближающие его к наивысшей точке торжества проникновения в женскую плоть и с каждым из таких мгновений, всё более и более, сжимая и без того уже до предела сжатое горло.

В последние секунды своей жизни, женщины из последних сил пытались разомкнуть чудовищные тиски — ломали ногти на пальцах, впиваясь в кожу мужского запястья и вытаращивали глаза от бесплодных попыток вдохнуть воздуха.

Мужчина же, удерживая за горло и бёдрами прижимая к себе, бьющееся в предсмертных судорогах женское тело, запрокидывал лицо и полуоткрытым ртом издавал рычание — конвульсивно вздрагивая, и достигал пика.

После того как женщина переставала подавать признаки жизни, он убирал руку с горла и перемещал её вниз на женскую грудь, и начинал мягко её массировать, нежно сжимая соски большим и указательным пальцами. Не опуская лица и не открывая глаз, постанывая от наслаждения он ещё несколько минут совершал телодвижения, не покидая ещё неостывшее, но уже мёртвое тело…

Вот и сейчас всё шло к тому же — волосы уже намотаны на ладонь и рука, пока ещё нежно, уже обхватила шею. Дело осталось за малым.

Утро

Сначала, правда, я открыл глаза и безо всяких, там, рывков и рычаний, и только вот теперь — утро.

Через открытую балконную дверь и полуоткрытое окно пробиваются полосы солнечного света. В самом дверном проёме балкона, выпукло облегая плотный утренний воздух, слабо колышется лёгкая и прозрачная занавеска. Едва заметное движение свежей, рассветной прохлады по квартире. Еле слышное, уютное урчание холодильника. Тикают часики. В отдалённый шум утреннего города, вплетается щебетание ранних, летних птах и… крик петуха. Во даёт. Как в деревне. А как выводит, паразит! Хм. Беззаботное и далёкое детство.

Дашины волосы опять на моём лице и свободно разметались по её спине. Она ещё спит — чуть посапывает и опять почти вся на мне. Хм. Перебралась. Снова её левая рука, только пальцами, у меня под шеей, правая рука подсунута под мою левую руку и расслаблена, и своей левой щекой она лежит на моём левом плече, и чуть свешивается к предплечью. И её нога, согнутая в колене, тоже на мне. В этот раз, перед тем как лечь, я разделся и сейчас очень и очень чувствую на себе её голую грудь и живот — полы у рубашки распахнуты.

Да. Так бы каждый день и просыпался. Во всём теле ещё сонная истома. Не поднимая рук потягиваюсь насколько это возможно. Не противлюсь желанию потрогать Дашу — везде, куда руки дотянутся. Cначала её округлые бёдра. Даша начинает пробуждаться, укладывает поудобней голову:

— Ммм. — потягивается.

Теперь и её упругую попку — глажу и сжимаю, и чуть развожу в стороны её половинки. Даша не согласна:

— Мм-м. — головой устраивается под моим подбородком. — Хм-к… Ты чего хочешь.

Голос ещё сонный, надтреснутый. Бодаю её в макушку:

— Даша.

— Мм-м… — бесполезно, она не поддаётся. — Ты меня увидишь.

Всё равно не отстаю — руки запускаю под рубашку и глажу по спине, кое-где легонько массирую.

— Ммм. — Даша нежится, но голову даже и не пытается, не то чтобы поднять, даже приподнять не хочет, как бы я её не призывал. — Мм-м… Я страшная.

Опять опускаю руку на её бёдро сверху — со спины, и, замирая от собственной наглости, скольжу этой ладонью вниз, и это уже не массаж. Немного разводя в стороны её ноги, накрываю её промежность и кончиками пальцев подбираюсь к её нижним губам. Другой ладонью, аккуратно подсунув под Дашину грудь, нежно сжимаю её упругий сосок. Даша, чувствуя через материю моё напряжёние, не противится и у неё на мгновение сбивается дыхание.

— А-ха… Ну что ж ты… хочешь-то. Мм? Всё равно не…

Не даю договорить — обнимаю и переворачиваю её на спину.

— Оий! — взвизгивает. — Не смотри.

Зажмуривает глаза и обняв меня за шею, притягивает к себе мою голову:

— Умыться надо и почи-мм…

Накрываю губами её рот и тут же совсем нешуточно _завожусь_ от его кисловатого привкуса. Медленно, сминая её губы и немного всасывая в себя, прохожусь по её рту своими губами — от уголка до уголка.

Судорожный Дашин вдох, как лёгкий стон и я чувствую еле уловимый толчок внутри неё… как будто бы у неё остановилось сердце. Да и у меня самого, с дыханием, уже не всё в порядке. Даша, немного суетливо, высвобождает из рукавов рубашки — благо они широки, свои руки и сильнее прижавшись ко мне, шире разводит ноги. Согнув их в коленях, упирается своими пяточками в мои бёдра. Её ладошки, впиваясь пальчиками в кожу, сжимают мою шею.

Плавно преодолеваю Дашины объятия, отстраняюсь и привстаю на коленях. С вожделением… Нет — с нескрываемым аппетитом, разглядывая её тело — я хочу его съесть, освобождаюсь от остатков нижнего белья. И начну я, пожалуй, с её левой… Нет с правой… Впрочем, без разницы с какой, груди.

Даша, не убирая своих ног, наблюдает за мной из-под прикрытых век. Её глаза полны влаги — на ресницах и в уголках слезинки, и у неё чуть смущённая улыбка.

Беру и приподнимаю её ноги. Снимаю с неё трусики. С замеревшим дыханием и с наслаждением поочерёдно целую каждую её стопу. Прохожу губами по всем, слегка растопыренным пальчикам, задерживая во рту каждый и немножко прикусывая. В конце прикусываю внешнюю сторону одной стопы. Даша чуть вскрикивает и, в волнении вдохнув, еле слышно ахает. Протягивает руки ко мне и пальцами зовёт меня к себе. Раздвигаю ей ноги и, выбрав одну, прохожу губами от её пяточки до промежности. Подчиняясь Дашиным ладошкам, обхватившим мою голову — она легко, но настойчиво тянет меня вверх:

— Ой нет, Илюш, не сейчас. — тут не задерживаюсь.

Подержав во рту — легко сжимая зубами и чуть всасывая в себя, каждый возбуждённый сосок её груди, ложусь на Дашу, обхватив её снизу, под спину. Высоко приподняв ноги и скрестив их у меня на пояснице, Даша чуть вздрагивает и прижимается ко мне. Её руки, как две виноградные лозы, обвивают меня, соскальзывая мне на спину.

В следующий же момент, Дашины ладошки отскакивают от моей спины, как от ожога и, затаив дыхание, она напрягается. Ничего ещё не понимая, замираю и я.

Еле прикасаясь — одними кончиками пальцев, аккуратно и очень осторожно, Даша ощупывает маленький участок кожи на моей спине. Потом быстро и, опять еле прикасаясь, ощупывает кожу рядом. Её глаза широко распахнуты и лицо уже без улыбки. Она опять вздрагивает, тихонько ахнув и пытаясь отстраниться, произносит:

— Что там у тебя? — она испугана.

В её голосе тревога. Более того — эти слова она будто бы выталкивает сквозь судорожные спазмы в скулах. Я же, ещё до конца не осознав, что произошло, по наитию, связываю это с ночным разговором, с Люси.

Вспомнив про Лю, внутренне содрогаюсь от мысли, что ещё бы мгновение и тогда — ночью, я бы сотворил причину. Да что там — целую _причинищу_, с трудно предсказуемыми последствиями и в совершенно неудобоваримых масштабах.

…ДО ЭТОГО, НОЧЬЮ

Всё-таки, в моих действиях, какая-то доля секунды была лишняя и этого хватило.

Будто бы очень издалёка до моего разума доходит голос — её голос:

— В подъезде ты столкнулся не с алкоголиком.

На инстинкте — молниеносно, всей своей внутренней волей хватаюсь за возникший во мне импульс и одномоментно фиксируя в памяти картинку из моего недавнего прошлого — вплоть до запаха, с трудом выхожу из тесноты сдавленного сознания.

— Такси постоянно следовало за тобой на расстоянии.

В голове, звенящим росчерком пролетает фраза: "…ты же не местный всё равно б не понял…". Закрыв глаза, опускаю лицо и вздохнув, до краёв заполняю свои лёгкие и начинаю чувствовать.

— И те компании во дворе…

— …не были пьяны. — выдыхая, шёпотом заканчиваю её фразу.

Поднимаю лицо и несколько десятков секунд мы молча смотрим друг на друга.

Для неё мои намерения не прошли бесследно — её руки так и подняты, грудь вздымается от ещё не затихшего волнения. У неё чуть зардевшиеся щёки и её глаза, ставшие от этого ещё прекрасней, наполнены влагой.

— Я… — не узнаю свой севший, надтреснутый голос и замолкаю.

— Знаю. — и только теперь, вздохнув с явным облегчением и кончиками пальцев быстро смахнув что-то со своей щеки, она опускает руки. — Я очень хорошо тебя знаю, ты и не представляешь насколько… Сама же и виновата. Заигралась. Прости… Необходимо было посмотреть, почувствовать тебя.

Я же пока ничего не могу ответить — во мне ещё остатки отрешённости. К тому же и адреналина хватанул немеряно — ситуация уж очень запредельная.

— Сядь, мой дорогой и мы поговорим.

Для полного восстановления ещё раз глубоко вдыхаю и после короткой задержки, резко выдохнув и оборачиваясь в сторону Даши, очень тихо говорю:

— Глупая баба. Экстремалка хренова.

Она же всё равно это слышит — легко усмехается, качнув головой и на мгновение прикрыв веки. Но её ответ касается только Даши:

— Спит крепко и у неё великолепный сон… Где-то на берегу океана на солнышке нежится.

Кладёт руки на стол и вздохнув закрывает глаза. И я медленно опускаюсь на стул.

Молча, не изменяя положения мы сидим несколько долгих минут. Она, упершись ладонями в столешницу и выпрямленной спиной откинувшись на спинку стула, с закрытыми глазами на запрокинутом лице. И я — чуть сгорбившись и опустив голову, уставив невидящий взгляд в стол.

Немного погодя она занимает себя своим кофе — отпивает маленькими глотками, слегка прикрыв веки. У меня тоже есть — недопитый и будто бы возвращаясь к чему-то большему, чем просто невзначай прерванный процесс, я беру свою чашку и махом — в один глоток, осушаю её, будто бы ставлю точку. Опять же молча, но теперь уже изредка пересекаясь взглядами мы сидим ещё некоторое время…

До меня доходит, наконец, смысл сказанного ею перед этой паузой, а в равной степени и то, что… Какие там, к чёрту, микрофоны и наушники:

— Хм, сны под бабушкины сказки… Мысли.

Она отвечает спокойно, кивая головой в подтверждение:

— И бабушка, и сны, и мысли. Кстати, не так давно кто-то озвучивал житие великих. Не подскажешь, кто?

— Хы. — как выдох, от неожиданности и дёргаю головой. — Чёрт. Вылетело.

— Мм-гм. Так что… не закрывайся. — и уловив мою, скошенную от удивления, физиономию, продолжает. — Непроизвольно закрываешься. — чуть кивает головой, встаёт и забрав обе чашки, идёт к плите. — Пройдёт, так что привыкай.

продолжение (утро)

Так. Сюрреализм и уже в его объективной составляющей, продолжает действовать, только теперь он… даже и ни зашкаливает, а просто есть. Поведя головой, насколько хватило шеи и, выхватив взглядом окружающее нас действительное и, хотелось бы думать, реальное, убеждаюсь — я ещё на кухне и не сплю. Но как раз, именно обыденность вокруг и переводило эту самую обыденность в значение абсурдности…

Почитывал я современную фантастику. Хорошо пишут, складно — кланы, иные планеты, завоевания, представители иных цивилизаций, избранность _непобедимых_. Временн_ы_е врата и порталы, виртуальные и параллельные миры, и события. Интриги, хитросплетения и даже в княжеских сообществах. И вся эта мозаика преподносится детально, и тщательно. А кроме того, ещё и напыщенно — _значимо_ для героя и для сюжета, а значит и с претензией на значимость в устройстве мира вообще. Да, _в каждой шутке, лишь_ только _доля шутки_. Значимость, естественно, присутствует и в окружении — полёты, бластеры и роботы, висящие з_а_мки, да и целые города, тоже висящие. Артефакты и предметы, концентрирующие в себе всю силу, да и весь смысл самой вселенной, и закрученный сюжет вокруг стремления ими обладать, злыми силами — врагами человечества. М-да… Масштабно, захватывающе.

Правда иногда — не часто, глядя на всё это великолепие в фильмах и отмечая мастерство, и творческий потенциал художников — компьютерщиков, или представляя всё это в своём воображении, читая очередную главу, совсем непроизвольно зацикливался на несуразном, на незначительном. Никак не мог отделаться от двух вопросов. Первый — есть ли в висячих городах кварталы для бедных? И второй — сколько же денег, в этих мирах, стоит однокомнатная квартира? М-да. Но такое происходило очень редко.

Одно состояние, правда, посещало в момент прочтения практически всегда — не мог отделаться от ощущения, что всё, о чём пишут, выглядит как-то уж очень и очень _выхолощено_. В таких случаях, невольно прерывался и вставал, и зажав палец прикрытой книгой, на том месте где читал, шёл к окну и глядя на проплывающую перед глазами жизнь, невольно задавался вопросами. Интересно, а герои в этих книгах, когда-нибудь… какают? Ну, хотя бы, пукают? Ну, то что не писают — это точно. Да и не едят. А почёсываются ли? Хм. А вообще-то, кто-нибудь и когда-нибудь пробовал говорить так, как говорят эти персонажи? А у женщин, месячные бывают? Ну то, что до полового акта у них не доходит — это понятно, где уж тут до низменного снизойти — вселенной надо управлять. Но ведь бабы, пусть и с инопланетными щупальцами, бабами и остаются, и им похер социальная значимость, им мужика подавай — они рожать хотят. Все. И тут же вспоминались слова, правда никак_ невспоминаемо_ кем сказанные, что, мол, стихи — это полёт людской фантазии, и это всё так, но _врать-то не надо_.

Сам же себя и охолаживал — фантастика же, ну что я, право слово, взъелся. И тут же, на этот раз ну совсем некстати и будто бы в первый раз, вспоминал самую наифантастическую вещь, во все времена существования человечества — Библию, всю. И какие там эмоции. И какая в ней, опустошающая душу и мозг, _безнадёга, жестокость в абсолюте _— стёртые в пыль, в прах, перемешанные с неимоверным количеством человеческой крови и дерьма, человеческое же _величие и его_ желание встать во главу, якобы предназначенного для него, угла, несуществующего в принципе. Нет, конечно же, _Игра престолов_ и _иже с ним_, смотрящим и даже читающим людом хавается. Какие-то, там, _Стругацкие_ и _Булгаковы_. Да смешно, в самом деле.

В конечном итоге, налёт критичности проходил. Всё-таки и как бы там ни было, но если зачитывался, отлично, я бы сказал, мастерски изложенным материалом, то ощущение приобщённости, к чему-то великому и к какому-то, там, могущественному, достигалось…

Ну а тут-то, чего? Здесь и сейчас?.. Маленькая кухня. Совсем недорогой холодильник. Чистые и выглаженные, ручной подшивки, кухонные тряпочки и салфетки. Вымытые тарелки и ложки с вилками. Чуть подкапывающий кран и расхлябанная электро-розетка — мужика-то в доме нет. И тут же аккуратно вырезанная — другого цвета, и так же аккуратно наклеенная, обойная заплатка. Веник с совочком, в уголку. Горячий кофе. Неспешный разговор. Домашний уют. И какая, к херам, таинственность, необычность и великолепие.

И оп-па — моё босяцкое настоящее, и вся приблуда которая на меня свалилась. Да и потом — ведь я ничем и не управляю, кроме как — еле успеваю уворачиваться. А тут плюсом ещё и… _не закрывайся_… _привыкай_…

Запинаясь от смыслового значения самого вопроса, и будто бы со стороны — в одно мгновение, и отстранённо охватив себя взглядом, отметив своё спокойное, и заинтересованное отношение к этому, спрашиваю:

— Как… ты вошла?

— Просто… Но не так, как ты. Как бы… из другой комнаты.

— Так… Сколько ж ты… живёшь?

В этот момент она ополаскивает чашки:

— Нисколько. Здесь и сейчас. — турка уже на огне.

— Хе. Ну конечно… Бессмертная. — пока способен только на лёгкий сарказм, скрыть его и не пытаюсь.

— Нет. Постоянно существующая. — а она будто бы и не замечает, и плавно сняв турку с плиты, идёт к столу.

— Какая ж разница?

— Не спеши, пусть поостынет.

Разливает кофе по чашкам и его аромат заполняет собой всё кухонное пространство, и продолжает:

— Мм-гм. Ты считаешь, что… всё это, — коротко взмахивает ладошкой, образно обозначая ни только то место, где мы сидим, — по меньшей мере, какое-то чудо? Или сверхъестественное? Или, ни к ночи будет сказано, магия? И потом, разве для… всего непонятного, как ты считаешь… Из нас двоих, — и она опять, легко взмахнув ладошкой, обозначает круг, — всё это, только ты считаешь непонятным… Так вот. Ты считаешь, что нужен какой-то там… внешний _антураж_? Мм? Ну, то есть, для того чтобы проникло до притаённых уголков твоего сознания, нужна, напыщенность и величавость? — невольно дёргаю головой и она тут же спохватывается. — Ой-ёй. Подглядывать больше не буду. — и так умилительно морщит нос, что я и ни в обиде. — Ну, в общем… Необходимы, висящие в воздухе, бегущие строки. Какие-нибудь энергетические сгустки, пассы руками. Необходим взгляд с прищуром и холодность в глазах, нужны точёные фразы и чтобы каждая со значением для этого мира? Да?

— Да-э… — дальше не знаю, что и сказать, и просто пожимаю плечами.

— Мм-гм. Хорошо. Ты же наверняка, ни раз задумывался над тем… чего стоит этот мир?

— Ммм… особо нет…

— Да, ладно. Неужели ты действительно считаешь, что так называемые, космические корабли на самом деле куда-то там летят?!

— Хм. А это с какого боку?.. Хотя… А сигналы, а фотки? С задержкой, правда, но… Ты чего-то не о том.

Возвратив турку на плиту, она возвращается к столу:

— Ну да. В авиасимуляторе, ты тоже вой двигателей слышишь и до аэродрома расстояние видишь, шасси выходят, сигнальные лампочки, даже диспетчер чего-то там тебе говорит. Мм?

— Не понял. Ты это к чему?

— Давай… по вселенной сейчас побродим? Мм? На экскурсию. На звезду какую-нибудь. Мм? — прищуривается. — И у тебя многие вопросы сразу же отпадут. Мм-гм?

Оторопело застываю, подобрав ноги под стул, и несколько секунд, тоже оторопело, смотрю ей в глаза. Она не отвечает. Склонив голову к плечу, смотрит с лёгкой усмешкой и чуть прищурившись, будто бы сканирует. И трудно по ней определить, шутит она или серьёзно.

— Так. Приехали… Детский сад начинается… Я так плохо выгляжу? Да?

Конечно же, я пытаюсь воспринять всё это как этакий приём в разговоре, ну что-то вроде… как некий _финт_, чтобы уйти от прямого ответа. Ну, то есть, чтобы меня на место поставить, мол, небольно-то умничай. Очевидно же, что для меня, несмотря ни на что, уж очень невероятным прозвучит такое предложение, а тогда и ясен пень — не поверю, а значит и с темы съехали. А с другой стороны — и чего я такого сказал? В самом-то деле, ну какая тут, к лешему, разница, бессмертный ты или безвременно существующий. И тут же ловлю себя на том, что… Стоп. Да она ж серьёзно и, натурально, безо всякого антуража и безо всякой, какой бы то ни было, магии — вот уж действительно, ни к ночи будет упомянуто. Более пристально, благо пауза затянулась, присматриваюсь. Ну точно, так и есть. Ахринеть! На полном серьёзе!

И у меня, всё-таки, а может быть и наоборот — _потому что_, аж мурашки по спине. Так, космическая вы наша. И хотя в моём чердаке, пока что все мысли и уж тем более умозаключения, вразброс — ещё с вечера ничего по-путёвому не улеглось, но организм — на перспективу, так, на всякий случай, начинает потихонечку паниковать — объективно, без моего посыла. Это мне чё ж, по новой всё проходить?! Обмороки там всякие, судороги:

— Послушайте любезная вы моя. Я… пленён вашим совершенством и… моё сердце у ваших прекрасных ножек, но…

Но докончить фразу не успеваю — она меня тут же перебивает, моментально сложив ладошки перед грудью — одна к одной, мечтательно возведя глаза вверх и чуть покачивая головой:

— Ой, как хорошо. — взвизгивает. — Мми. — сомкнув губы и негромко, но я всё равно вздрагиваю, хотя девчачья реакция вполне естественна. — Как красиво, высокий штиль, девятнадцатый век.

И… Какая, там, к хрени, фантастика?! Передо мной совершенно обыкновенный человек. Более того — _деревенщина_ какая-то, блин, слаще морковки ничего в жизни и ни евшая. Опешивший и уже совсем не уверенно, но я продолжаю — передо мною, несмотря на быструю метаморфозу, всё та же красота и всё той же женщины:

— Но… Кхм… Распрекрасная вы моя… Эт чего? Демо-прикол, что ли?

Она хмыкает, теперь уже с сожалением и осуждающе смотрит:

— Эх ты… — вздыхает, как барышня на выдании. — А как сказочно и волшебно, начал. — и опять мечтательно поднимает глаза вверх и покачивает головой. — Ммм. — вздыхает. — Нет в тебе чувства прекрасного. — и тут же с укором. — Какие приколы. — протягивает мне руку. — Пойдём, мы быстро.

Стоп, стоп. Было дело, правда давно. Как-то, ещё в детстве, мы с пацанами кота на самодельном парашюте, с крыши сарая сбрасывали. Там, правда, невысоко было… Кошак был доволен, правда не очень… А ещё банку к хвосту… Нет, ну мы же не сильно привязали. Буквально через какую-то сотню метров она, ну то есть банка, от кошачьего хвоста и отвязалась… Да мы и не смеялись особо. Так, прикольно просто…

Да, кошачья твоя морда, как я теперь тебя понимаю. И я тут же, но совсем по-детски, завожу руки за спину:

— Да куда _пойдём_-то?!

продолжение_ (утро)

Я толком ничего ещё и представить-то не успел, а ко мне уже трясун подкатил. Нет! А она, не разжимая губ, прыскает со смеху. Я же, не обращая внимания на её насмешку, гонористо, чтобы _не потерять лица_, приподняв подбородок и повернувшись на стуле, отворачиваюсь. Выведя руки из-за спины, скрещиваю их на груди, сильно прижав ладони подмышками. Вытягиваю ноги:

— Ну конечно! Прям всю свою жизнь, только вот и мечтал. Вот щас прям бросить всё, все свои дела и… по задворкам вселенной прогуляться!

Краем зрения вижу что она ещё стоит и я ещё больше отворачиваюсь:

— В такую-то темень! И чё я там забыл. На этой звезде. — передёргиваю плечами. — Мхм. Холод _собачачий_, к бабке ни ходить… Чтоб замёрзнуть напрочь? Совсем мне неохота.

Но чувствую, что аргументов маловато и искоса на неё взглянув, вижу, что она, уже сидя за столом и глядя на меня, иронично и понимающе кивает головой. Продолжаю:

— Да ты не подумай, мне не слабо. — вдобавок и усмехается. — Да, ладно. Мне ж это… Смотаемся, отвечаю. Как-нибудь, потеплей оденусь. Куда я сейчас в одной спортивочке… Да и вообще, чего там увидишь-то? А?

Всё-таки подбираю ноги и, глядя на неё, сажусь за столом нормально:

— Слушай… Хорошо ведь сидим. Топать куда-то. Короче, я тебе и так верю. Я тебе как на духу… — и ладонью по собственной груди, для усиления аргументации, хлобысь. — Клянусь! — а она опять в смех: — Слушай, но ведь задохнёмся же!

А вот тут-то, чувствую, что я её и _уел_ — это уже аргумент и просто так, против него не попрёшь.

— Ой. — машет на меня ладошкой. — Во-первых, не замёрзнем. И потом, мы посетим… жилую планету…

Моментально внутренне, да и внешне _подстегнувшись_, её перебиваю:

— Послушай, ну ты чего, серьёзно что ль?

— Да. Жилую. По, так называемому, безвоздушному пространству гулять не будем. Сразу пойдём по… зелёной траве той планеты.

И я тут же хватаюсь за её _прокол_:

— Ха. А сами-то, по Земле гулять будем. Так ведь?

— Ммм… А ведь ты прав. Особой разницы не увидишь.

И опять у меня появляется возможность уйти от её предложения:

— Ага. — я даже подсказать готов. — Тогда глазастых местных, инопланетян, короче… со сдобой какой-нибудь, местной и… с бриллиантовой какой-нибудь фигнёй, вместо соли. А?

— Ой, только ни они. Это для кино. Ипостась, для этого мира, одна.

Вот упёртая — не получается. Она как училка на уроке. Ну ладно:

— Погоди, погоди. Ты просто ни в курсе. Тут всё без дураков. — я готов говорить именно на эту тему. — Целые институты созданы. — уж здесь-то я как щука в лесу, толк знаю. — Серьёзные же люди, а не просто ж так. Сотни томов… Фотографии, очевидцы. Вот, к примеру, случай один…

— Дашу свою представь. — от неожиданности я осекаюсь, не понимая сути её предложения и смотрю на неё с недоверием, и удивлённо. — Боже мой… — чуть усмехается, видя мою реакцию. — Представь… Зрительно вообрази Дашу, где-нибудь на… солнечной полянке. И она смотрит в безоблачное небо. Понял?

Не совсем уверенно, но всё-таки киваю головой, а она продолжает:

— А теперь изобрази… в своём воображении, конечно. Вообрази, какой-нибудь… А. — взмахивает ладошкой. — Всё равно что… Пусть будет летающая тарелка, какая-нибудь. Мм-гм? И Даша её видит. Мм-гм?

— Так… — я киваю головой, но более уверенно

— Представил? — на это я опять киваю головой, но теперь с полной уверенностью, что она меня просто… _разводит_. — Как думаешь, Даша испугается?

— Думаю… Да я такую нарисовал, что и сам бы уср… испугался бы!

— Ах, какой ты нехороший. Так пугать девочку.

— То есть…

— Сам же нарисовал и сам же ей, её пугаешь. Любишь поиздеваться?

Так. А это даже и не ирония — это уже насмешка. Меня это не просто _цепляет_ — меня будто пронизывает от макушки до пяток:

— Ты хочешь сказать…

— Боже ж ты мой! Что ж ты как маленький-то. Вспомни: _чем бы дитя ни тешилась, лишь бы_… перефразируем немного концовку. Мм-гм? Лишь бы за ним интересно было наблюдать… Со стороны.

Вот оно как. М-да. Одно дело, иногда думать об этом — от случая к случаю. Думать отстранённо, не вдаваясь в подробности. По большому счёту, не веря в это и подсмеиваясь — да мало ли на земле массовых _глюков_? Да воз и маленькая тележка, ещё и _с гаком_. И совсем другое, как сейчас, услышать _нечто_ — расширенный вариант своих догадок. И она не блефует. И дело ни в её _знании_. Это… _так есть_.

— Даже так…

— Хм. Вот не думала-то. — она не оставляет меня. — Тогда, давай так… Пойдём и прямо сейчас круги посередине города нарисуем. — и не думает облегчать моё существование. — Прямо в центре, на асфальте. Мм? Найдём место поприличнее… Поцентральнее. — чуть приподняв лицо, коротко и тихо смеётся. — На несколько месяцев местные мозги загрузим. Ни о чём думать больше не смогут.

Да. До меня наконец-то доходит, в полной мере. _Давай руку и пойдём, _всё это в прямом смысле. И круги в городе или ещё где-нибудь, неровён час, будут нарисованы, да и ни кем-нибудь, а мной, если я соглашусь идти.

Меня почему-то разбирает злость. Сдержанно хмыкаю себе в нос, высказывая таким образом жесточайший сарказм в отношении самых наизвестнейших умов человечества. Вашу-то мать! Лауреаты всяческих баснословных премий, носители всех мыслимых и немыслимых титулов, и званий в области познания нашей реальности. Ну-ну. А мы вот сейчас просто встанем и, взявшись за руки, пойдём и просто нарисуем круги на асфальте, а вполне возможно и на ближайшем поле. Да, вот там, где я сидел, тут неподалёку. И завтра же этими, современными научными мозгами, будут исписаны тонны бумаги, терабайты компьютерной памяти будут забиты научными выкладками и будут выделены миллиарды бабла на постижение таинственного и непознанного. И всё это, не приблизится к реальному, ни на квант истины:

— Так. Ну и уровень… — я впечатлён. — Слушай. Ну а… какой хоть… Ну, ай кью, что ли?

Чуть качнув головой, она досадливо мыкает:

— Мхм. — и _бросает_ на меня досадливый взгляд. — Вот ты ж… зануда какой. — чуть качает головой. — Сопоставить-то не с чем.

Я молчу и _упёрто_ смотрю на неё, и она задумывается. Но это всего лишь пара секунд:

— Хорошо. Если уж… Минус миллионный, если не больше.

Запрокидываю голову и открыв рот беззвучно давлю из себя смех, хотя мне хочется говорить могучим русским языком и с мелизмами. Она же, из солидарности, тоже легко усмехается и немного погодя произносит:

— И вообще… Дышать совсем не обязательно.

На что я прерываюсь тужиться и облегчённо вздыхаю:

— Фух. Ну кто бы сомневался. — хоть здесь-то всё на своих местах; я пока ещё с тривиальными мозгами, всё-таки, и мне пока что так проще.

— А. Совсем забыла, просто все начинают дышать с рождения. Да?

— Тце. — цокаю языком и развожу руками: «Хм. Подумаешь — кофе с сигаретами у бабушки из _комод_а!»

— Ну ладно. Не хочешь ты прогуляться… Круги порисовать, тоже не желаешь, как я вижу. Хм. Чем же тебя… А. Вот… — и прищёлкивает пальцами.

И ничего не происходит, в течении нескольких секунд — она просто сидит и смотрит. Молча. Упершись левой рукой — локотком, о стол, большим пальцем поддерживая подбородок, а указательным — щёку. Я не выдерживаю:

— И чего… _вот_, с вашего позволения?

Ехидство моё второе имя, да ещё вдобавок и нет никакого желания увеличивать контрастность между всем тем, чего вижу и всем тем, до чего мозгами, в полной иере, не _догоняю_.

— Кхе. — это я кашлянул, от её голоса, услышанного в собственной голове: «Я не дышу». — и очень неожиданно.

Присматриваюсь. Потом тянусь положить ей на грудь свою ладонь… Да и ладно, нечего тут хмуриться, мне и так всё видно — грудь не поднимается от ритмики работы лёгких. Немного подаюсь в её сторону:

— Погоди, погоди. Может ну её, а? — и присмотревшись, ещё раз убеждаюсь — м-да, без _понтов_, она без дыхания.

Замолкаю и начинаю наблюдать. В полном молчании проходит некоторое время. Вполне достаточное, чтобы констатировать летальный исход от удушья, и за которое я успеваю, демонстративно шумно вдыхая и выдыхая, немного размяться на пятачке, примерно в один метр — отжимание… и на одной руке тоже, приседание… и на одной ноге тоже. Плюсом к этому, просто физические упражнения, из арсенала утренней физзарядки — размашисто, выразительно и с вдыханием воздуха полной грудью. Но по-прежнему ничего не происходит. Она спокойно сидит как и сидела, да ещё и глаза прикрыла.

— Да ладно. Подождём. — тут же её ответ: «Не дождёшься».

В этот раз всё прошло без дёрганий — попривык уже:

— Ну ты даёшь! А словами сказать не можешь? — опять: «Конечно же нет. Речь подразумевается, когда в лёгких воздух».

— Прикольно… А процессы в организме? Как? Побоку? — и снова она: «А никак. Они же не сами по себе». — поджав нижнюю губу, с лукавым и испытующим взглядом, одновременно.

А я ловлю себя на том, что _это я_, ни с того и ни с сего, начинаю задыхаться, вместо неё:

— Слушай. Хватит. Убедительно. _Я_ сейчас посинею. — и она тут же усмехается, а значит уже и дышит, а _дух перевожу_ я. — Фу. Ну и… Фу.

Коротко засмеявшись, она меня приободряет:

— Ничего, сейчас восстановишься. Кстати, ты тоже так умеешь, вернее… это и твоё тоже. Пару раз попробуешь и связи восстановятся.

К своему немалому удивлению, я здорово задохнулся пока переживал её вые… выкрутасы. Третий раз глубоко вдохнув, резко выдыхаю. Она же откидывается на спинку стула и коротко, пальчиками отстукивает дробь по столешнице:

— Правда, есть одно но… — дышит ровно, даже и не видно как, нормально, одним словом.

Вдруг чувствую в себе опустошённость — сразу всем. И сквозь своё какое-то ватное, потустороннее состояние слышу, как она продолжает говорить: «В таком режиме, эмоции сильно беднеют». А мне приходится признать, что она меня не переиграла. Она же спохватывается, всплеснув ладошками: «Ой, да что там, совсем на нет сходят. Поэтому таким образом, мы общаемся только меж собой». Она и не думала меня каким-то образом обыгрывать или как-то ещё. Конечно нет. «Знаешь и все без исключения любят обыкновенную речь». Она, что — не смогла бы настоять на своём? Да смогла бы. Запросто. Просто мою зашоренность, вернее мою неготовность, вот так скажем, она понимает гораздо лучше, чем я. «И лично мне, вообще-то, очень нравится жить и пользоваться всем тем, что система предоставляет». — эти слова она произносит с вполне заметной хитрецой во взгляде и выходит так, что играл-то я сам с собой и в одни ворота, то есть в свои.

Вообще-то я и не в обиде. А вот перекраивать самого себя действительно надо — это необходимость. И, причём, жёсткая.

— Ладно, не буду тебя больше дразнить. — поднимает пальчик вверх, и это я слышу, и вижу уже _здесь_. — Но только без дискуссий. Зачем выяснять или уяснять то, что для тебя естественно и что ты просто постигнешь.

Помедлив, а потом вздохнув, начинает тоном школьной учительницы начальных классов:

— Время, расстояние, скорость, старение… — многозначительный взгляд, подчёркивающий значение того, что мне предстоит услышать. — Этого всего, мой друг, как самостоятельных категорий, не существует. Более того, на чём твой ясный взор задержался, вот то оно и есть. Иными словами… — опять пауза и опять со значением во взгляде. — Система реагирует в соответствии с легендой… И с индивидуальной, то есть твоей легендой, в частности. — я тут же вспоминаю свою _мантру_, перед дверью. — А отсюда вывод простой, какая ж смерть, если мы сама система и есть.

— Сколько ж вас? — вопрос вылетает непроизвольно, переварить-то я, всё равно ничего не успеваю.

— Нас… Хм. — усмехается, качнув головой. — Много и имя нам совсем не легион. Семь миллиардов. Мм? Ну может быть чуть больше. — и опять усмехается, видя моё недоумение.

— Смеёшься, да?

— Совсем немножко. Извини. — машет ладошкой. — Но я, не такую уж и неправду сказала и, кстати, _ты_ тому одно из подтверждений. — тут же, отрицая, качает головой в ответ на мою попытку вставить вопрос. — Про тебя позже и ни в двух словах. А в существовании системы участвуют все. Возможности разные. И с нашим уровнем… — большим пальцем указывает на себя, а указательным на этой же ладошке, на меня, — нас не так много, всего лишь сто четыре. Но, кстати, небесных офисов у нас нет, как впрочем и подвалов с цепями, и огненных ям тоже. И… всё. На этом закончим обсуждение. _Кот Шрёдингера_ или… _Ахиллес и черепаха_, это ни про нас.

Говорит об этом спокойным тоном, безо всякого нажима и безо всякого желания в чём-то меня убедить — как бы между прочим, будто бы обыденность описывает, словно напоминает мне о чём-то, давно мне известном.

— Мм-гм. — соглашаюсь, оставив попытку выяснять о самом себе. — Ну, тогда… раз и кофе в чашках.

— Нет. — взглядом обозначает мой статус _двоечника_. — Для того-то это всё и создано, чтобы эти категории… и были в качестве инструмента. Мм-гм? Чтобы чередой всё шло. Причина и следствие, расстояние и время. Жизнь, одним словом. А ты сразу кнопку хочешь, нажал и game over.

Аккуратно, кончиками пальцев взяв свою чашку за ручку и скосив глаза на поверхность, и чуть выпятив губы потихоньку на неё дует. И я тоже пытаюсь остудить свой:

— И значит кофе твой, это…

— Совсем и не фокус. Хотя такое, может сделать и фокусник.

Подрагивая губами, опасаясь обжечься прикасаясь к краям, немного отпивает и ставит чашку на стол:

— Моих будешь?

Тут же протягиваю свою ладонь:

— Будешь.

Процесс доставания из сумочки _ужеприкуренных_ сигарет. Затяжка под глоток. Отрешённое наблюдение за плавным движением сигаретного дыма в кухонную вытяжку. Всё это даёт возможность собраться мыслям:

— Ну лады… Система, эт понятно…

— Ой, ли?!

— Нет но… Вообще-то более менее да. Сам же давеча передвигался, чуть ли не на месте стоял. Но ты же… — и тут я непроизвольно _спотыкаюсь_, тема-то деликатная. — Ну в конце-то концов, ты же… — набираюсь духу и выдаю. — Ну не робот же, из конца в конец!

Затягивается и выдохнув тонкую дымную струйку вверх, наклоняется над столом. Подвигается лицом и втягивает трепещущими ноздрями кофейный аромат, и блаженно прикрыв веки, теперь уже выдаёт она:

— Стопроцентная женщина. — продолжает наставительным тоном. — И рожаю, как и все, от мужской спермы, раздвинув ноги и на столе. И ору тоже, как и все бабы в этом мире. Знаешь, может быть я и повторюсь, но мне это нравится. И ещё… — совсем коротенько вздохнув. — Бесплодных ангелов, впрочем, как и… _плодных_, не наблюдала. Да и, коль к слову, рая с адом тоже.

Замолкает. Но я выжидательно, настырно _сверлю_ её взглядом:

— Мм-гм. Настаиваешь? — кивнув головой. — Ну хорошо.

Я подбираюсь на стуле, а она отстраняется от стола:

— Концепт-референты личностного конструкта. — кивком в мою сторону подтверждает сказанное и продолжает. — Анализ социального концепта. Плюс, когнитивности. Плюс, когнитивного диссонанса и определение тенденций.

Ещё раз, придвинувшись лицом и прикрыв веки, трепещущимися крылышками носа вдыхает кофейный аромат и с укором кивнув в мою сторону, продолжает:

— И, естественно, восстановление причинно-следственных связей. Ну и, конечно же, фиксация события. — совсем чуть отпивает кофе. — Или событий, в корреляции с реализацией потоковой реальности. — замолкает, медленно опуская чашку на стол и внимательно наблюдая за моей реакцией…

Так. Опять. Опять я где-то… Вообще-то, если честно, я приготовился к постижению тайны, а ни ко всяким там… Да эт, чего она сказала, любой пятиклассник знает! Я тут чего? Просто так что ль?! Я же сигарету зажал двумя пальцами и к губам её поднёс — не просто ж так! Ну. А в предвкушении! Чтобы потом усилить эффект затяжкой! Чтобы потом поджать губы. Чтобы потом многозначительно прижмуриться. И вот только тогда ощутить всю полноту посвящения. Всю-у! А мне тут… Короче, так с сигаретой у приоткрытого рта и сижу:

— Да и… И эт всё?

Она прыскает со смеху и выпрямляется:

— Почти.

— И чего это было?

— Не понятно?

— Завораживающе, но… Знаешь, вообще-то у меня… твёрдый плюс.

— Плюс… Мм-гм.

— По букварю.

— Мм-гм.

— Правда к двойке.

Она хмыкает и шире распахивает глаза.

— Но в слове из трёх букв, я делаю всего лишь две ошибки! А ни как некоторые, по пять! — опять прыскает от смеха. — Но тут, даже для меня как-то очень… не просто.

Смеётся и успокаиваясь, ладошкой машет себе на лицо:

— Тогда задавай вопросы.

— В гаражи меня как занесло?

Вот так вот — враз _быка за рога_! А то будет мне тут!.._ Своей бандой пугать_. Она же медлит с ответом. Тушит сигарету. Расправляет невидимые складки на столешнице. Смотрит в окно. Опять что-то легко смахивает со своей щеки:

— Открыли дверь… Вывели тебя под руки… Посадили на землю.

продолжение__(утро)

Я тоже тушу остаток сигареты о дно блюдца — не заметил когда она его принесла, мужчины-то в доме нет и оно в качестве пепельницы:

— Вот оно… — раздумываю вслух, — дверь гаража. — а мелькнувший было, вопрос: _кто я_, как-то быстро глохнет, не получая должного развития, лишь оставив горьковатый осадок в сознании, мол, не туда думаю, который тут же и исчезает. — А псов не учли…

— Хм. Не предполагали, что ты не прыгнешь на забор. — чуть хмурит брови и смотрит, будто бы меня не узнаёт. — Не вмешивались, — кивает головой в подтверждении, — надеялись до конца. Ну а ты…

— И они через меня вычислили гараж.

— Даже так. — меняется в лице, подобравшись на стуле, и начинает пристально в меня всматриваться. — И с чего ты это взял?

— Подсказали… Про псов, в приватной беседе, ну а дальше я сам допёр.

Опять выпрямляется, упершись руками о столешницу и опустив глаза в стол, задумывается. Через несколько секунд произносит:

— Мы думали… Я думала, что эти двое по тем…троим. — и у неё вдруг, будто бы в бессилии, опускаются плечи. — И не придала этому значения.

— Двое?

— Да. На следующий день… я имею ввиду, после вашего отъезда. Двое пришли к охране с кипой фотографий всех машин, въезжающих в город с этого района. И нас это не удивило… Я хочу сказать, меня это не насторожило. А должно было.

Она замолкает и не обращая на меня внимания, задумчиво глядит на середину стола.

— И… — мне ж невтерпёж, — фотографии…

— Ой, прости… Всё переиначивать надо, вот и ухожу от тебя… В общем как по закону подлости, её машина, ну то есть фото, сверху и лежит. Охранник тут же и узнал. Правда, только и успел, бедный, что про года сказать, да пальцем показать.

— И… Кранты?

— Ну что ты, нет конечно. До скорой совсем как мёртвый. — по воздуху, над столом проводит ладонью. — Если со стороны глянуть. Ну а в скорой уже живой. Только не помнит ничего… Кстати, машины в гараже уже нет. Там пусто, после того как ты из него вышел.

— Ловко. А чего ж сразу-то?

— Мы этих двоих не проверяли. До таких мелочей редко опускаешься. Да и ты всё _подчистил_. — последнее слово она произносит с пониманием о чём говорит. — Но это… к слову. — коротко вздыхает. — В общем, подумала, что этот визит вкупе за всё и тебе в отместку, и по её долгу. — и, махнув ладошкой, продолжает. — Какая ж тут глубина? Зачем? Ты же там, с ней… Но машины в гаражах уже не было, ни в записях, ни в памяти. Некоторое время раздумывала, обезличивать ли машину вообще и её гараж… вернее её тётки. На всякий случай сделала и это… Ты как раз у неё был, перед тем как она ушла. Но это на _всякий случай_, без должного анализа… Подожди, но ведь… насколько я теперь понимаю, вызывали-то… через гараж во дворе.

Я об этом думал раньше:

— Значит, они его всё-таки просекли. _Оч_ интересно как? Но знаешь, думаю… Уверен, на _понт_ взяли. Если бы точно знали, всё было бы иначе. Слушай, а как кто-то вообще узнал, что этих псов… это я?

— Да. Теперь это вопрос. — пожимает плечами. — Сейчас можно только предполагать.

Задумывается и только через пару секунд продолжает:

— Подсказывают и я с этим согласна, что вероятнее всего твои действия, вернее… Согласись, что не совсем стандартный подход к ситуации… Ммм, реализация решения, исходя из подхода и… выход из неё. Исход. — склоняет голову к плечу и продолжает. — В системе, такое оставляет след, если… своевременно и заранее не обозначить. А мы, как видишь… Сам-то ожидал?

— Веришь, о _прыгнуть на забор_, и не думал… Вообще.

— Ну… Кстати, мы — и качнув головой, — так не можем.

— А как?

— Просто ушли бы и всё, не ввязываясь.

— Хм. Выходит… я овец, а они супер-пупер экстрасенсы? — ехидничаю.

Она же откидывается на спинку стула и устремив взгляд вверх тяжело вздыхает. Чёрт, я её обидел:

— Я не хотел.

Она вяло машет ладошкой:

— Пустое. — и всё также смотрит вверх. — Честно сказать, ситуация дичайшая! По-хорошему, — наконец смотрит на меня, — я должна застрелиться или… — опять вздыхает, — повеситься.

В шоке таращу на неё глаза, поджав нижнюю губу:

— ?!

— Да. Настолько всё серьёзно. Как там… супер-пупер? — и разводит руками. — Хм. Другого-то всё равно ничего нет. Ничего… Правда, пока нет… То есть кто-то из них, с кем ты встретился, каким-то образом узнал, но не точно узнал… Точно или примерно, это для нас ничего не меняет. Факт тот, что узнал. В общем, узнал, но лишь район, где мы тебя… — встряхивает головой. — Оай! Это немыслимо! — замолкает, тяжело вздохнув и запрокинув лицо, закрывает глаза.

— Слушай, ну будя тебе. Погоди вешаться-то. — на фразу она, всё-таки, реагирует и у неё дёргаются уголки губ. — Ты же на опережение-то успела.

— Не успокаивай меня.

Но всё-таки лицо опускает и смотрит даже с лёгкой улыбкой:

— Лучше мне скажи сколько их было?

— Четверо. А вы… не наблюдали?

Она, в который уже раз, тяжело вздыхает:

— Неужели ты не понял? Я вообще не понимала зачем ты туда идёшь.

— Хе. Понятно.

— Да. Ты закрыл дверь и мы с опозданием поняли, что мы тебя не видим. Всполошились, но ты уже вышел. И это одна из причин почему я здесь… И рассказывай дальше. Мм-гм?

Теперь вздыхаю я. Откидываюсь на спинку стула и поворачиваюсь от стола. Вытягиваю ноги и гляжу в потолок:

— Да чё там… Четыре крепких парня, под сто восемьдесят. — согнутой ладонью обозначаю расстояние от пола, схематично, для наглядности. — Со стволами и с ножами.

Её вопрос звучит с явной тревогой в голосе и это неожиданно:

— А у тебя?!

Сразу-то и не понимаю о чём это она:

— У меня? — выражение её лица меняется. — Ээ… — продолжаю ничего не понимать и пожимаю плечами. — У них одолжил.

— У тебя не было оружия. — её упавший голос режет слух.

— Слушай, вообще-то магазины ночью-то не работают… — _съезжаю_ с тона на последнем слове, уловив в её взгляде, самую настоящую, внутреннюю боль. — Да ты чего?!

— Да. — прикрыв глаза и чуть наклонив голову, и сбрасывая внутреннее напряжение, она резко выдыхает и зло проговаривает. — Какое-то… проклятье! Честное слово. Там не додумала, тут прохлопали.

И уже вглядываясь мне в глаза и будто бы пытаясь сделать памятную зарубку в моём мозгу, говорит:

— На будущее, прошу тебя, запомни: тебе надо просто распрямить ладонь и любое оружие, какое хочешь, у тебя появится в руке. Прорисовка моментальная и практически неуловима для глаз.

Сразу же подхватываюсь, чтобы хоть как-то её приободрить, ещё до конца не осознав значения того, что услышал:

— Вот это сервис! Эт что ж?.. Ну, тогда… _джедайский_ меч! А?

Усмехнувшись, она вздыхает с видимым облегчением:

— Только то, что существует в реальности.

— Мхм! Скукота. — и вот тут-то до меня доходит, до мурашек: — Ну ни фига себе! — и, начиная привставать и сопровождая взглядом, медленно вытягиваю руку с открытой ладонью. — Ну-ка…

— Здесь не получится. — она уже улыбается, настроение улучшилось.

— Начинается. — а я чуть ли не падаю на стул. — Ну почему нет-то?

— Мы сейчас вне системы…

— Ух ты!

Я вклиниваюсь в её фразу, для меня опять сюрприз и вставая со своего места, пока она продолжает говорить: «Мы сейчас внутри неё, на защищённом уровне. И тут некоторые ограничения», — окидываю взглядом кухню и, видимую через витраж, часть комнаты с фигурой спящей Даши, на мгновение задержавшись на чернеющем проёме открытого окна:

— А как же вернёмся-то?

— Просто вернёмся. В нужный, — она уже спокойна, — нам момент сколлапсируем и всё встанет на место.

— Ну да?! А кто-нибудь в квартиру будет ломиться, когда мы… — слово не запомнил и ладонью обозначаю нырок. — Коллектор… Ну, там долги списать за бесплатно, или там… Во! Налоговая деньги принесла. Возврат!

— Ой. — качает головой. — Шутник. Да ничего не будет. На пару секунд зависнет… _Дежавю_ поймает и всё.

— Вот оно как… — и я тут же вспоминаю, — _всё идёт правильно_.

— Да, локальное, корреляционное восстановление. В обыденной жизни такое сплошь и рядом, и все привыкли. Никто и не пытается докапываться… Да им никто и не скажет, что это на самом деле.

— И мне тоже?

Она же на мгновение прикрывает глаза и качнув головой тихонько цокает языком:

— Чувствую я, сутки прошли даром.

На что я реагирую в чуть приблатненной манере, с ударением на последний слог:

— Да понял я, понял.

— Не отвлекайся. Дальше.

— А, да… А дальше всё… Я тому, который слева, ну который ближе, я ему… — и осекаюсь, потому что с подробностями долго, да и как расскажешь скоротечность схватки. — Короче, я быстрее был. И они уже… всё. Правда один успел сказать про какие-то правила.

БОЛЬШЕ КНИГ НА САЙТЕ — KNIGOED.NET

— Как они выглядели, кроме их роста? — она опять грудью придвигается к столу и за её, вновь пристальным взглядом кроется что-то большее чем просто заинтересованность.

— Я же сказал, крепкие парни. Сухопарые такие… Чувствовалось что резкие и дерзкие. Мышцы как верёвки… Знаешь, я думаю если бы они меня сразу узнали… Они меня в лицо не знали, а меня назвали. Откуда? А?

— Назвали?!

— Ну… _Изгой_, говорят, дай автограф. — но она меня уже не слушает.

Опять невидящий взгляд в опущенных глазах. Пальцы, поочерёдно и тихонько, постукивают по столу. Наконец, слегка, будто бы стряхивая сонливость, трясёт головой и опять глядит на меня:

— Пока неясно. Дальше.

— Ух. — меня этот вопрос интересует. — Короче, думаю рукопашники, все четверо. И как держались… профи. Хорошие лица. Знаешь у каждого на лбу минимум по… колледжу написано.

— Как ты их… Ммм… Каким образом ты…

— Всех в голову. Одному… — и тут же замолкаю, видя её приподнятую ладонь.

— Подожди…

Закрыв глаза замирает, заставляя меня тоже застыть истуканом. Пауза длится несколько секунд и заканчивается её вопросом:

— Ножом?

— Оп-па. — удивлён. — Точно. Это ты… от своих?

— Да. И ещё?

— Ну и одному всадил… — и вновь осекаюсь увидев её поднятый палец.

— Ранение плеч и коленного сустава?

— Ну ваще? — развожу руками. — Поясни.

Одной рукой, упершись локотком в столешницу, прихватывает себя за подбородок. Опять застывший, отсутствующий взгляд — внутрь себя. Я тоже подпираю щёку кулаком и глядя на неё жду.

Но через несколько секунд — от нетерпения, у меня чуть ли уже ни зудит в одном месте. Она же как будто бы забыла обо мне. Поднимает чашку с остывшим кофе и качнув головой, маленькими глотками его допивает. Напомнила кстати — я делаю тоже самое со своим.

Медленно, с таким же, направленным внутрь себя, взглядом, ставит чашку и поднимается. Идёт к плите. Ну точно — в трансе, а грация на автомате. Да, изящность и мастерство не пропьёшь. Ставит турку на огонь и я не успеваю сказать что, мол, мне бы чаю с лимоном и желательно с сахаром, но… Да ладно, чего уж теперь.

И прям ошарашен, когда опять повернувшись к столу — высматривал, как там Даша, вижу перед собой пол-литровый бокал с заваренным чаем и с круглой, и толстой долькой лимона, прижатой ко дну ложкой. А попробовав на вкус — с ложечки, убеждаюсь, что он ещё и сладкий! Ну и дела — так как я и люблю! Определённо, девочка, я уже хочу быть твоим… внуком. Сейчас вот, только отхлебну чуток и напишу заявление.

А ей хоть бы хны — такой же немного отрешённый взгляд и медленное помешивание ложечкой:

— Разбежался. Вакансий нет.

На меня даже и не глядит, а я чуть было не поперхнулся и обжигаюсь:

— Ну наконец-то. А то уж думал, что из астрала так и не выйдешь.

По моему примеру — с ложечки, пару раз прихлёбывает, прикрыв веки и отодвигает кофе немного в сторону:

— Мы их нашли. По метрическим данным, по характеру ранений это они и есть. — у неё очень ровный тон и без эмоций, и я, хотя и отстранённо, замечаю это; она же, пока говорит, поворачивается и достав из сумочки планшет, кладёт его передо мной. — Уже всех проверили. Посмотри.

— И что за место? А то ни окон, ни дверей. Бункер со времён войны?

— Опустившиеся мужики, обрюзгшие, с дряблыми мышцами.

Внутри меня всё моментально немеет, будто от подступившего холода:

— То есть… — и в сию же секунду, как ни странно, потеет спина и лоб покрывается испариной. — Постой-постой… — абсолютно ничего не понимая, опускаю глаза и начинаю всматриваться…

Всего девять фотографий — одна общая и по две на каждого. На одной, запечатлен человек при жизни — в правом верхнем углу стоит дата, двухмесячной давности. Под ней кратко отмечено кто он и откуда, род занятий. На другой — он же, по крайней мере так написано, с добавлением места где был сделан снимок. И вот тут-то, он уже в качестве трупа.

Сразу же — по носу, лбу и, главное, по глазам одного из них, улавливаю что-то до боли знакомое, не смотря на его измождённый взгляд. Он музыкант и… _торчок_. На фото стоп-момент — его поднятая рука над мусорным контейнером, с зажатым в ней целлофановым пакетом. Заросшее длинной щетиной лицо, всклоченные волосы, засаленная спортивная куртка. На второй крупным планом, без сомнений, его же лицо, только выбритое. И это… Ни хера себе! Это же _старший_. Ахуеть! Лежит в луже крови вперемешку с мозгами, под запрокинутой, бывшей головой и с развороченным подбородком…

По остальным тоже нет сомнений — это они. Учитель и он же… игрок. В квартире с голыми стенами он стоит с бутылкой пива и с сигаретой, ещё и улыбается во весь рот. Там-то он стоял _слева_. Да. Это _он_, чуть ли ни сделал дырку в моей башке. На второй фотографии он же и в той же позе, в которой я его и оставил.

Повар и сантехник. Вот же блядский род! Они ж просто алкаши и это они мне куртку продырявили. Вот же суки! А как стреляли! А? Вот это шифровочка! Да. Был бы я чуть помедленней… Нож во лбу у повара и он лежит уже перевёрнут, заботливой рукой санитара или врача, лицом вверх — рядом, крупно, видны женские ноги в туфлях и краешек санитарной сумки. Второй, он же сантехник, тоже вполне узнаваем, лежит в той же позе, после того как получил пулю в лоб…

На девятом фото трупы положены рядом. Но уже не вижу особого смысла вглядываться — всё ясно и так. Лишь отмечаю, что они все, совершенно не обладают той фактурой мышц, а значит и силой, которую видел и чувствовал я.

В моей голове, затмевая собой здравомыслие и подстёгивая ощущение падения, как птичка в _силках_, начинает биться только одна мысль: «Вот это я выебнулся».

— Это они… Это гонево. — у меня проседает голос и во рту пересыхает.

Подавлен — выходит так, что я соврал. А там я был один. И что-либо объяснить… Медленно, не поднимая глаз, отстраняюсь от стола.

— Ошибки быть не может, исключено, но успокойся. — моя ночная гостья наклоняет голову пытаясь заглянуть мне в лицо. — Ни у кого и в мыслях нет сомневаться в тебе. Посмотри на меня, прошу тебя.

Молча мотаю головой и состояние такое, что уже и не до оправданий.

— Ну хорошо. Вникни в то, что я скажу. Мм-гм? — протянув через стол руку она своей ладошкой накрывает мою и слегка её сжимает. — Они действительно были подготовлены, в этом тоже никто не сомневается и ты не сомневайся. Мы уже с такими сталкивались.

Дальше она не продолжает — всё также, слегка сжав, держит меня за руку и склонив голову, пытается поймать мой взгляд…

Пауза хоть и недолгая, но достаточная для преодоления в себе какой-то детской обиды и услышанное, медленно, но всё-таки до меня доходит. Её мягкий и в то же время уверенный тон меня, всё-таки, пронимает — хандра сходит на нет и лихорадочное метание мыслей останавливается. Правда, внутри, неприятный осадок всё равно остаётся, прям до першения в горле и появляется желание тут же определить _всё и вся_. И первое что приходит на ум:

— С виртуальными пацанами месился?

Она с видимым облегчением вздыхает и убрав свою руку, выпрямляется на стуле:

— И из параллельного мира?

— Ну а чего? Вполне.

Молчит, смотрит слегка прищурившись. Отворачивается и задумывается. Хмыкнув, вновь поворачивает лицо ко мне:

— Ну да. Людское гипертрофированное стремлением всё понять. И это, друг мой, — кивает на меня, — не привнесено и не приобретённый опыт, а заложено изначально.

продолжение___(утро)

Замолкает и упершись локотком в стол, прихватывает ладошкой свой подбородок и смотрит с лёгким прищуром:

— Тут, на самом-то деле, всё очень просто. Общепринято или так считается… как хочется, так и назови… В общем, что человек, каждый индивид, есть… _венец творения_. И вот тут-то… — разводит открытые ладошки в разные стороны, — представь себе, что и это задумано тоже. И задумано именно так. Мм-гм?

Опять кивает на меня, подталкивая к ответу, но я никак не реагирую, просто весь во внимании:

— Ну ладно. Так вот… Вернее сказать, так _записано_. А если сильнее, то лучше сказать, что _вбито_. Вбито в подкорку, в подсознание. И это, мой дорогой, такая жизненная амбиция… Но, всё дело в том, что этот самый _венец_, к сожалению для него, есть… — делано печально вздыхает, — _никто_. Иллюзия. Всего лишь вектор, направленность восприятия.

Склонив голову к плечу, взглядом подчёркивает значение сказанного, и мне кивком приходится дать ей понять, что я, всё ещё в теме.

— Мм-гм. Так вот, всего лишь _наблюдатель_ и ни более… _Веб-камера_. Глазастая. Хм. С углом зрения в шестьдесят градусов и даже чуть больше… у некоторых. Но… Как тебе такое? — опять, взглядом обращение ко мне, но я, от невнятных мыслей, тоже и вполне внятно хмыкаю, и только.

— Ладно. Так вот, конечно же _он_ целеустремлён и ещё как. Но только лишь, — теперь усмехается она, — в рамках заданного. И, как ты сам понимаешь, заданного не им.

Я согласно киваю головой — по инерции. На самом-то деле этот момент мне не совсем понятен — мне бы литературку какую-нибудь почитать по всяким правильным наукам:

— Постой, постой. А научные, там… всякие технические прогрессы. Это куда? Открытия, там, разные. Изобретения… Во! Смартфоны! Побоку что ль?

— Ну уж прям. Здесь и сейчас, в пределах заданной, но только части. А в итоге: в пределах всего… заданного объёма. Заданного. — последнее слово она мне, как недоумку, преподносит по слогам.

— То есть… Постой…

— Ну, знаешь ли милый мой, до этого ещё надо досуществовать. А там и видно будет. И потом… Мы же не просто так, в конце-то концов. Мм? Впереди, конечно же, абсолютная темнота, но… — её поднятый пальчик вверх и совсем коротенькая пауза, призывает моё внимание и подчёркивает значимость того, что уже сказано и того, что предстоит услышать. — _Постоянные_ и _переменные_, грубо говоря, у нас же в руках. Никто, ведь, даже и не предполагает сколько раз уже зависал этот мир, прежде чем, посмотрев и проверив, начинали двигаться дальше. Человечество, так сказать, такой памятью не обладает. Поэтому до предела надо ещё дойти, а потом уже и смотреть. Для этого и мы.

— Так… — в моей голове почему-то, _ни к селу и ни к городу_, всплывает легенда о менделеевской таблице, увиденной якобы во сне и ещё проскакивает картинка о _ньютоновском_ яблоке, якобы упавшем ему на башку. — Как бы не закипеть… Ну лады. Мадам, излагайте дальше.

— Как скажете. Ммм… А. Ну так вот. Конечно же автономен и конечно же, и опять же, в рамках заданного. Эмоционален. Да. Как же без альфа канала? И, уж конечно же, с функцией размножения. — пожимает плечами. — Никаких же ресурсов не хватит каждый раз создавать нового. Мм-гм? Но… — опять сделав небольшую паузу, смотрит чуть исподлобья и выпрямляясь, шире распахивает ресницы. — Всего лишь _отражатель_, одним словом, и не более того. — вновь взглядом вопрос ко мне. — Мм-гм? — понял ли, на что я только откидываюсь на спинку стула, не пытаясь что-либо возразить. — Мм. Хорошо. И потом, со мной для начала, хотя бы для приличия, посоветоваться надо бы, чтобы чего-то там такое сотворить, я имею ввиду параллельность с виртуальностью и иже с ними. Да и… Вообще-то, не помешает и у всех сразу совета спросить. Такое же при создании надо закладывать. А если в процессе реализации легенду менять, то… Как ты себе это представляешь? И опять же и потом, какой же это мир, пусть даже и параллельный, если его никто не видит? Мм? Ну даже если предположить и такое, ну, то есть, что он есть и, всё-таки, реализуется в нашем представлении, и в нашей же ипостаси, то… — и направляет указательный пальчик на меня, — Ты видишь, к примеру, то тогда, какая же это параллельность?

— А сейчас мы в плоском квадрате. Так что ль?

А она и бровью ни ведёт:

— Нет. — усмехается. — В выпукло-вогнутом.

— Прикалываешься. — а она тихонько и легко смеётся.

— Не обижайся. Мы сейчас в той самой параллельности, если тебе так хочется. Но только…

— Так… С каждым разом у меня мозги, прям, светлеют. Блин.

Она же опять смеётся, чуть опустив голову:

— Да нет же. Послушай… — на что мне только и остаётся, что вздыхать и головой крутить. — Это системная параллельность и это… как выражение. Её и параллельностью-то, в общепризнанном понимании, и назвать-то нельзя. Если только для простоты… Для простоты обозначения. Вокруг нас, сейчас, всё зафиксировано. Мм-гм?

— Как воздушный пузырь… в стакане с водой?

— Хм. А что? Очень наглядно.

И поскольку, как я понимаю, у меня достаточно осмысленный взгляд, она приподнимает свой взгляд вверх и, вздохнув, продолжает, будто бы думает вслух:

— Да, мой милый, за стенами… этого _воздушного пузыря_, всё находится в _вероятностном исполнении_. Если смотришь, всё коллапсирует, а значит и исполняется. Не смотришь… Ничегошеньки не происходит. Всё лежит до реализации. Кстати и Даше здесь гораздо комфортней.

— М-да. — я, всё-таки, не упускаю свои _пять копеек_. — Мозговой загон только на экраны, чтобы бабла срубить? — отстранившись, немного развожу ладони, как бы обозначая окружающее и _бросая_ взгляд по сторонам. — Для чего же всё это?.. Кто ж тогда… _венец_?

Она же, еле заметно и как-то грустно вздохнув, усмехается и только тогда переводит взгляд на меня:

— Лучше ты мне скажи.

— Ну конечно, сразу я… Хотя, если… Чего тут прикидывать? Приблуда мы, приблуда и есть. Без нас-то?.. Свою же, эту самую _венценосность-то_… видеть же надо! И мы вот тута — оп-па — _зенки кнопочные_. Или я не прав?!

— Надо же, — и ни капли иронии, — какой же ты молодец.

— Даже так?! Хе…

До меня, что-то начинает доходить и я опускаю лицо, глядя в стол. В моей голове и в полной тишине, мыслью и картинками, и очень быстро, и совсем не чередой, мелькает моё, такое недолгое настоящее. Что-то связывается само по себе. Что-то выпячивается. Что-то становится яснее, контрастней. Ну а что-то приобретает оттенок.

— Ну тогда… Эти, четверо-то. Они же…

Но, правда, дальше и глубже не идёт. Ухватил только более абстрактное. В меньшем — в детальном и чётком, на вскидку, чего-то не хватает, чего-то ещё пока что ни срослось:

— Слушай, ну тогда… Короче, я тебе так скажу, третья мировая-то, это ж вообще ничего, по сравнению… Весь этот, терроризм. Катаклизмы, там, всякие. Я не знаю… Потепления, там… Во. Пожары. Это вообще, так, просто как _к тёще на блины_. Хрень. Детские шалости… Да вообще ноль! Декорации! Ахринеть…

Она же только задумчиво кивает головой, в подтверждение моих слов и молча уводит взгляд в сторону. И у меня нет желания чего-то уточнять — и так всего очень много. Беру бокал и сажусь к столу вполоборота, краем зрения замечая как она, отстранённо — вся в себе, смотрит в окно. Да и я призадумываюсь — есть над чем, и… забываю про чай.

Молчание, правда, длится совсем недолго и вскоре я вновь слышу её ровный голос, и поворачиваюсь.

— Они пропали с _поля_, за шесть часов до того момента… До того, как ты коснулся двери гаража. После этого они смогли каким-то образом, ммм… организоваться и действовать вместе.

Пауза, а я набычившись жду продолжения.

— И это уже четвёртая группа, _перевёртышей,_ если, конечно, это определение подходит по сути, с которой ты… столкнулся.

А вот это новость! Да ещё какая! Бокал в сторону — чая так и не пригубил:

— Стоп, стоп. А вот с этого места и поподробней. — хоть внешне я вида и не подаю, но на самом-то деле, чуть ли из штанов не выпрыгиваю. — Нет, ну что за хрень?! А? Ты мне толком объясни, с какого перепугу ещё три-то?! А? Я чё в лом ушатанный был? В слюни? Что я ничего не помню! И, в натуре, ну почему все про меня слышали, но никто не видел? И все, ну просто кипятком писают, как хотят во мне дырок понаделать?! А? — тычу пальцем в фото _старшего_. — Эти ушлёпки мне какие-то правила впаривают! Эт чего за дела? И вообще, с этого нельзя было начать знакомство?! А? Ну что за кружева? В конце-то концов. — опять тычу пальцем в планшет. — И эти… уроды Дашу вычислили! Короче, — хватаю бокал, — я в супермены не подписывался! В натуре. Я уволен! — быстро бокал ко рту и отхлёбываю. — Блин! Чё ж не сказала-то?! — она же опускает глаза и прыскает со смеху, ей по фигу, что я обжёгся, ей ну _хоть бы хны_. — Конечно же, я же вам троюродный. И ни к какой _Пифии_ я не пойду! В гробу я видел эту избранность! Я пули останавливать не умею.

У меня нёбо слоями сейчас сойдёт, а она локотки в стол упёрла, подбородок на сомкнутые руки положила, смотрит на меня во все глаза, ещё и улыбается:

— Да, в интуиции тебе ни откажешь. Ну а пули… Ой. Да и ни у кого не получится. — и на мой угрюмый кивок, с кривой, саркастической ухмылкой, продолжает. — Ты, в конце-то концов, каким-нибудь именем меня назовёшь?

— Ну ты и… — аж чуть не задохнулся, чуть ли аж не зависаю. — Я тут… Я весь возмущённый сижу! Блин, вообще. А тебе по барабану?! Ну и переходы у тебя. — а ей опять, хоть бы что, лицо опустила и смеётся. — Да ты ничего и не говорила!

— Ой. У нас их просто нет. Нужды в этом нет. Собаки, дельфины и… Ну и так далее, без имён обходятся. — усмехается своим словам. — А уж мы-то и подавно. А ты искришься весь изнутри, настолько тебе непривычно… Да ты и не спрашивал.

Немного делано уставшим и делано обиженным голосом, разумея, что не удалось добиться сочувствия и никто меня не пожалел, я, явно намеренно, _притягиваю за уши_ её слова к несуществующему обвинению:

— И я же ещё и виноват. Да… Нет в вас сочувствия, мадам. И некому меня, _босоту_, пожалеть.

Тут же протянув обе руки, она берёт мою ладонь и сжимает её:

— Ну что ты. — по-настоящему материнские нотки, заставляют меня тут же скосить глаза в её сторону, такой тон мне как-то непривычен. — Ты совсем уже и не один.

И взгляд у неё в этот момент, по-настоящему, по-матерински, с любовью и с пониманием. Мне становится неловко — прям комок в горле:

— Да ладно. Я так… Куражусь маленько.

— Ну уж конечно. А то я не вижу. — убирает руки и выпрямляется. — А с именем давай-ка определимся. Мм? Всё-таки. Тебе так будет удобней… Пока.

Конечно же я не против. Отвернувшись, чтобы не высвечивать под её рентгеновским взглядом — эмоция накрывшая меня, совсем некстати, и вздохнув, пытаюсь сосредоточиться. Но вдруг в сознании всплывает совсем другое — отрывочная неясность, засевшая у меня в голове и от которой мы оба невзначай ушли:

— Подожди… бункер был или нет?

Сразу не отвечает. Почти не глядя, запускает руку в сумочку и достаёт две сигареты, и протягивает мне на выбор. Беру и затянувшись, жду. Она же медлит. С отсутствующим взглядом, приподняв лицо и затянувшись, выпускает тонкой струйкой дым, и наблюдает его медленное исчезновение. Только после этого говорит:

— Это комната… — слегка шевелит пальцами руки. — Что-то напоминающее подсобку, в административном корпусе. И это пятая точка, плюсом к четырём, откуда приехал каждый. Все они приехали из разных мест этой… планеты.

— Оба на! Ни фига география. — я воодушевляюсь. — Ну тогда… — но тут же сдуваюсь, как лопнувший шарик, — чуть погодя, чего-нибудь выудим?

— Судя… по продырявленной куртке, они не были статистами.

Ловлю на себе её погрустневший взгляд, на посерьёзневшем лице и не понимаю в чём дело:

— Да. Особо не стояли. — она же прикрывает глаза и еле заметно покачивает головой. — Слушай, ну я же и так…

— Да я не об этом… Никто и не подумал о твоём оружии. — кивает мне и предостерегающе поднимает ладонь. — Следы от пуль… Твоих…

— Моих… погоди. — быстро прикидываю. — Одиннадцатый рикошет… Да, четыре по мне и шесть моих.

И видя как она в который уже раз задумывается глядя на меня, упершись локтем в стол и опершись подбородком на большой палец, говорю:

— Ты хочешь что-то сказать.

— Да… Придумаем мне имя.

— Фух! — откидываюсь на спинку стула. — Опять… Это вас так обучают разговоры разговаривать? Ох.

Тоже откидывается на спинку стула и вновь смеётся. А я невольно схватываю сходство — лёгкий и задушевный смех у обеих девчонок — мирно спящей и сидящей передо мной.

— Не знаешь как обратиться ко мне и от этого у тебя в голове сплошные зигзаги. Думать тебе мешают.

— Ну, уж прям. Это у меня анализ такой.

— Мм-гм. — кивает головой. — Анализ. — мол, сказки не рассказывай.

— А… — и выдаю по наитию. — Лю.

— Лю… Хм. — смотрит чуть исподлобья, удивлена. — Почему Лю?

— Так… — _спотыкаюсь_, надо же будет как-то объяснить… и самому себе тоже. — Потому что… красивая ты очень.

Прикрывает глаза и усмехается:

— Спасибо. — и смотрит с хитрецой в глазах. — И всё ж, почему?

— Так… Первые две буквы… ангела света.

— Ого! — опять удивлена и ещё больше. — Падшего?!.. Вообще-то он мужчина. — и тут же, предостерегающе поднимает пальчик вверх, не позволяя мне вставить слово. — Впрочем, очень даже хорошо. Сволочь он конечно гениальная!.. А какие краски! И по характеру… — поджимает нижнюю губу и чуть покачивая головой, как бы раздумывает вслух. — Женщина-то я среди своих одна, но со мной все настороже. — легко усмехается. — Люблю знаешь ли иногда, при встрече… кое с кем, — наклонив лицо, лукаво смотрит исподлобья, — подойти кое к кому, так, ненароком, да и приобнять по-дружески. И, знаешь ли, нежно так, по правой щёчке погладить, мм-гм. И тут же на левую с беспокойством посмотреть, мол, цела ли ещё. А то вдруг, ну мало ли, очерёдность нарушена. И если это так, то я всей своей душой, и сердцем, и возможностями, готова помочь в устранении такой неточности… Ну то есть, сам понимаешь, устранить дисбаланс.

Тушит остаток сигареты о блюдце и складывает ладошки буквой _п_, и опершись на них подбородком, по-мультяшному, чуть выпятив губы, кокетливо хлопает ресницами, прям глупенькая девочка-куколка:

— Или знаешь подойду так, тоже кое к кому и на ушко, так, ласково шепну ему, мол, партию мраморных брусков, — кивает в мою сторону мультяшно моргнув, — для заточки, по дешёвке мне подогнали. Могу, мол, уступить ради дела. Мечи из ножен-то давно не доставались и остроты не той уже, да и ржа вовсю свирепствует, как я понимаю. Навести бы рабочие поверхности, вдруг заблестят-то. — и вздыхает, делано печально. — А они… обижаются на мою заботу и доброту.

Свой окурок тоже отправляю в блюдце и упершись локтём о столешницу, подпираю свои губы кулаком, чтобы скрыть усмешку:

— Ну кому же это понравится.

— Поменьше пиариться надо, в фас и в профиль! А то… Святош, сплошь и рядом, плюнуть некуда! А как до дела так… глаза в небо. — и спохватывается, направив на меня указательный палец. — Знаешь, а мне нравится. Кратко и… почти по сути. — опять поднимает пальчик вверх, задумывается и через пару секунд продолжает. — А знаешь, тогда уж лучше… _Люси, Луция_. Мм? — и видя мою нерешительность. — Решено. — подытоживает, протянув руку и накрыв мою ладонь своей тёплой ладошкой. — Будем знакомы, Изоев.

— Кхм. — мотаю головой. — И эту смехоту знаешь.

— Не говори глупости. Хорошая фамилия.

Когда-то это, я уже слышал и я переворачиваю свою ладонь под её рукой:

— Давай пять… Люси. А кратко-то, можно ж просто… Лю. Мм?

— И ладно, — кивает головой, — можно.

У неё совсем не женское — безвольное и вялое, рукопожатие, но и не мужицкое. Гармоничное — такое как надо…

продолжение____(утро)

Чай уже остыл настолько, что можно пить безбоязненно. Наслаждаясь терпким, кисло-сладким вкусом и шумно прихлёбывая, вызывая осуждающее покачивание головой Люси, я его допиваю. А Люси допивает свой кофе…

Хоть мы втроём и находимся в не совсем понятном, по крайней мере для меня, месте и состоянии, тем не менее все процессы в организме, похоже на то, этого не понимают или не хотят понимать. Короче, меня приспичило…

Как только выхожу сразу же иду к Даше, посмотреть как она спит. Плед поправляю. Прислушиваюсь к её ровному дыханию. Смотрю на её спящее лицо. Оборачиваюсь, а Люси за столом уже нет. Смотрю на часы — мог бы и не смотреть, начало третьего так и показывают. Смотрю в приоткрытое окно — там темень, будто бы снаружи иссиня-чёрной шторой задернуто, но слабое движение воздуха есть. А посмотрю-ка я — интересно ведь, пальцем ткнуть. И уже подойдя, и напрягая указательный палец, слышу слабый звук открываемой двери в ванную и вслед за этим, лёгкие шаги. Оборачиваюсь:

— Ну и дела. — ошарашено развожу руками. — Луция…

Она в другом наряде — строгий женский брючный костюм тёмно-синего цвета, с белой блузкой, наглухо закрывающей грудь. Правда, всё также босая, босоножки так и стоят там, где она их оставила. И она всё также прекрасна.

Оторопел, конечно, но на мгновение и глядя как она подходит к столу, сразу же прикидываю практическое применение такому умению:

— Во. Куртку в миг зашью.

— Нет, Изоев. — уголки её губ чуть растянуты в, не совсем, естественной улыбке. — Не получится. — делано грустно, вздыхает. — Пока не сможешь. Так что придётся… самому.

— Ну я так и думал. — всплёскиваю руками. — Тогда… — и затылком киваю в сторону Даши, — ты со мной рядом становись. А то мне одному-то…

— Ой, да хватит тебе. Не переживай, — тоже кивает в сторону спящей Даши, — простит она тебе. Неужели ничего не видишь?

И повисает густая тишина, вдруг — ни с того и ни с сего, наполненная сказанной недосказанностью.

Вопрос вроде бы и невзначай, да и пустяшный — значения-то особо никакого, так, к слову пришлось, да и причина-то — экая невидаль, дырка на материи. Но судя по тому как меняется её взгляд, тоже совсем невзначай, на пристально-внимательный, вопрос для неё совсем и не праздный. Она, то ли прочувствовала, то ли знает, что кроется за моим вроде бы шутейным испугом, по поводу продырявленной куртки. И я отвожу взгляд:

— Люси… Не начинай ты эту тему.

И у Люси тут же сходит улыбка — улавливаю краем зрения. Она садится и всё также глядя на меня, чуть прищуривается:

— Изоев… — да и голос у неё становится тише и вкрадчивым, — чего-то я не пойму, — скрадывающим, как из засады, перед прыжком. — Ну-ка расскажи мне.

Сразу не отвечаю. Заглядываю в свой бокал. Потираю свой подбородок. Гляжу туда и сюда, старательно избегая, уже пристального внимания моей гостьи. На эту тему говорить не хочется, тут многое чего:

— Лю… — но, судя по её застывшей позе и совершенно неулыбчивому лицу, наверное придётся. — Короче, Люси, пойми моё отношение к ней, это моё и только… Слушай, Лю, дело даже ни в этом. Неужели не понимаешь?.. — нет, не понимает и бинокля не нужно. — Ну ты на неё посмотри и на меня. Ну? И чего? Красавица и… чёрти что? И потом, я же… Короче, сама знаешь. А ей это надо? У неё же…

Пытаясь подобрать правильные слова, напрягаюсь до побелевших костяшек на сжатых кулаках:

— Короче, девочка попала в неприятную ситуацию… Нервную, даже опасную и испугалась, ну эт понятно… А тут я подвернулся весь такой… Чёрт его знает какой, но оказался и выручил. Лю, по-другому не могло бы и быть. Не могло… или я тогда не я. Ну и потом тоже… Рядом я был. Ну и… Короче, ей в себе что-то там показалось… Ей показалось, Луци, точно! Проснётся утром, встанет, всё спокойно рассмотрит при дневном свете и успокоится. Она же… Короче, не та эта тема для неё, нет. Вообще ни её…

Толково я всё объяснил, коротко, понятно и уверенно. И… Вот чёрт меня дёрнул, после такого яркого спича посмотреть на Люси. Ох-хох!

_Буря небом очи кроет,_

_Снег над вихрями крича,_

_То задротом вдруг завоет,_

_То задичится сплеча…_

Очень выразительные у неё глаза — я это отметил с первых же минут нашей встречи, красивые и очень добрые. Блин! Умела бы ими стрелять, уже сидел бы без башки:

— Лю, послу…

Ни один раз мне приходилось слышать шелест артиллерийского снаряда, пролетающего низко над головой. Вот и сейчас — ну один в один, её очень проникновенный шёпот, сквозь почти сомкнутые губы:

— Ещё слово и всю свою жизнь будешь ходить в пополаме.

Отворачиваю и вжимаю голову в плечи, как когда-то, чуть приподняв левое плечо — вообще-то, мне лицом есть ещё придётся, может быть. Да и не хотел я ничего говорить.

Любопытство, правда, распирает — в _пополаме_ это как? Если это…

_Чтоб член достать,_

_Чтоб мне поссать,_

_Так чтоб мне в кучу собираться_?..

Хм. Ну тогда-то всё понятно! Тогда, это ж… Сразу так бы и сказала! А то сразу прям… Хулиганство какое-то! И действительно, и чего это я? Но я ж не по злобе. Нет, надо было сбрехать чего-нибудь, а то с этой правдой, ну в самом-то деле, у меня сплошная _непруха_ получается.

— Ты, первые минуты вашей встречи с ней, помнишь? — судя по её голосу, снаряд… перелетел и я медленно, с некоторой опаской, поворачиваюсь к ней лицом.

Вот это владение собой! Вот это школа! Да ни фига — академия! Руки аккуратно положены на стол. Голубизна во взгляде без единого облачка. Да. Сто пудов, канцерт-рефери или как их там — ни дать ни сесть:

— Луци, ты коварная.

— Да ладно. Тю на тебя. Я белая и пушистая. И всё-таки.

— Да так. — пожимаю плечами. — Здорово глушёный был…

— Мм-гм. А всё туда же… — коротко вздохнув, с досадой мыкает сквозь плотно сомкнутые губы и добавляет. — Порассуждать! — прихлопывает ладошкой по столу, чуть отведя глаза и тут же, вернув взгляд, продолжает как ни в чём ни бывало. — Я тебе сейчас скажу и… В общем, принимай как есть, и всё на этом. Понял?

Да я и… Только вновь пожимаю плечами. Люси же, немного медлит, слегка сощурившись и вглядываясь в меня, и продолжает:

— Она, — кивок в сторону Даши, — с первых же секунд для себя уже всё решила. И уже потом, когда в больницу… этого везла, и дома уже, она и не думала, даже и не предполагала, что ты не придёшь. Ты её уже был, с первых секунд… Сердцу не прикажешь.

Я же очень с этим не согласен и готов поспорить:

— Люси, женск…

Но она предостерегающе приподнимает брови:

— Изоев! — и мои открытые ладони, также уже приподняты. — Эти потёмки, как ты хотел сказать, ни для меня и уж совсем, совсем ни в отношении неё. — вздыхает, и склонив голову к плечу заканчивает. — Так вот, мой дорогой. Ваша встреча, не случай!

— Ххе…

Понимаю-то я моментально, да вот только сказать не получается, а только выдохнуть. Да ошарашено прикрыть глаза — на мгновение, за которое мельком проносится та, такая близкая и, в тоже самое время, такая далёкая картинка: весь взъерошенный, ничего не понимающий и её глаза, и руки…

А Люси, уже совсем тихо и с паузами, и в этот раз уже проникновенно и мягко, продолжает:

— Ты очнулся в том месте и в то время, когда там была она… В тот момент ей двадцать четыре и было, но выглядела она старше.

Лю делает паузу и вздохнув, продолжает:

— Я так сделала… Я же её и нашла… Нашла для тебя.

— Вот оно…

Ещё хлеще — до звона в ушах, как под колокол попал. Буммм! Ни с того и ни с сего, вдруг, наваливается усталость — будто бы и не надо уже ничего, а просто в себя бы прийти и осознать. Как сквозь толщу воды до меня доносится: «А потом, что с ней происходило и ты точно это заметил, тоже я». Мои плечи непроизвольно опускаются. И моё недавнее и такое короткое прошлое, опять с самого начала, проскакивая — не ухватишь, но оставляя в сознании тонкий след, не удивляет, а наоборот — как с души камень свалился. Но это один, а другой, только больший, обратно на душу… взвалили.

Лю, своими тёплыми ладошками берёт мои, протянув руки через стол и легко их сжимает:

— По всему пространству искала. — не отнимая своих рук и чуть наклонив голову, пытается уловить мой опущенный взгляд. — Нашла нескольких девочек, даже выбирать пришлось. Но только у вас с ней, ничего нет поврозь, всё как одно. К одному только прикоснёшься, а другой уже звучит… И о том, что она мне кем-то приходится, я поняла гораздо позже.

Выхожу из состояния стороннего созерцания и, всё-таки и наконец-то, поднимаю глаза:

— Она мне друг, Лю… До конца.

— Я знаю.

— И… У нас…

— Конечно.

— Лю, но ты же знаешь, я…

— Не переживай. Сам придумаешь и запишем.

— Ох, Лю, я… Я не знаю.

— Ты и про неё почти ничего не знаешь.

— Да.

— И почему же?

— А… Только догадки.

Люси на это усмехается и когда начинает говорить, её голос становится ещё тише и ещё более глубоким, мягким, завораживающим и проникновенным:

— К себе прислушайся и вспоминай…

Смотрит пристально и я чувствую как голубизна её глаз, непостижимым образом заполняя собой всё свободное пространство вокруг, вдруг начинает заволакивать и сознание.

— Как увидел её… Как смотрел… Как подмечал в ней каждую чёрточку… Как хотел её.

Застываю, глядя в её, ставшие огромными, глаза и не могу вымолвить и слово, но самое интересное то, что и не хочу ничего говорить.

— Ты же мог бы и уйти, но не ушёл. — мне уже тяжело смотреть. — Не захотел.

По телу разливается расслабляющая лень и мне даже моргать уже не хочется.

— И ей… Никто и ничего не нашёптывал… Не указывал… Она сама для себя всё решила… Её никто не подталкивал.

Ещё мгновение и я, безвольно закрыв глаза, целиком и полностью погружусь в эту умиротворённость.

— Сердцем смотри… Слушай его… И не сомневайся… И всё будет хорошо.

Я уже готов, и с радостью, отключиться от внешнего мира. Но Люси замолкает и не убирая своих ладоней, всё также смотрит на меня. Я же моргаю, как после сна, ощущая во всём теле полусонную истому:

— Лю… Ты колдунья.

— Хм. — она убрав руки, выпрямляется. — Я на тебя ещё и не смотрела.

— Да.

Вздохнув, выпрямляюсь и откинувшись на спинку стула, расслабляясь вытягиваю ноги и прикрываю глаза:

— Врагов у тебя нет. — и слышу её тихий и лёгкий смех. — Хотел бы я посмотреть на этого… смертника, он бы… Да, навечно бы, точно… Навсегда записал бы своё имя в памяти вселенной. Герой. — опять слышу её лёгкое хмыканье и всё ещё в полудрёме озвучиваю дальше. — Вот пусть кто-нибудь только попробует сказать мне, что мой друган, Лю… не ангел света. Объясню ему… популярно.

Всё. Я с охотой проваливаюсь в наступающее забытье.

ВНОВЬ В НАСТОЯЩЕМ…

Первым делом…

Телефонный звонок.

С недавних пор мужчина почти не выпускал из рук свой телефон — он и сейчас лежал неподалёку.

Реакция мгновенная, как будто бы он только и делал, что сидел и ждал звонка. Освободив, только лишь слегка сдавленное горло и отстранившись от женских ягодиц, обошёл кровать и роняя на пол капли вязкой слизи с кончика члена, подошёл к дальнему углу. Взяв телефон, ткнул в экран пальцем и поднеся его к уху, произнёс глухим, с хрипотцой голосом:

— Да. — и через плечо, хмуро посмотрел на женщину. — Здесь Фред.

Кто-нибудь, неважно кто, глядя со стороны, мог бы подумать — и вполне обоснованно: «Повезло бабе».

Она же, совершенно ничего не заподозрив, не огорчилась внезапной смене положения — насытившись сверх меры, лишь охнула и в полнейшем изнеможении, грудью буквально упала на кровать. Перевернувшись на спину, закрыла глаза и раскинула руки, блаженно растянув в улыбке губы.

Мужчина же — отвернувшись, стоял спокойно и сосредоточенно слушал, изредка вставляя: «Да». — подтверждая свои слова коротким кивком головы. И сказав в конце разговора лаконичное:

— Не уйдёт. — отстранил телефон и стал всматриваться в экран.

Проведя пальцем, перелистнул следующую фотографию и разведя два пальца из сложенной щепоти, увеличил её. Пару десятков секунд внимательно изучал чьё-то заснятое лицо. Наконец ухмыльнувшись и тихо промолвив:

— Этого… _кузьму я и так возьму_. — вернулся к женщине.

Некоторое время, уже спокойно смотрел на её раскинувшееся тело, раздумывая, что делать дальше. Быстро нагнулся и аккуратно взял её голову в свои ладони. Она от неожиданности вскрикнула, но тут же, открыв глаза заулыбалась:

— Милый?

Ни слова ни говоря, мужчина подвёл её лицо к своему паху, пристраивая её губы к своему, ещё не опавшему, члену.

Женщина тут же, не задавая лишних вопросов, помогая себе обеими руками, языком подобрав готовую сорваться вниз каплю и застонав, поместила головку члена к себе в рот, с жадностью, плотно обхватив её губами. Закрыла глаза и легко сжав мошонку, начала ртом втягивать в себя член до впалости щёк, соскальзывая губами вниз и заглотнула член до половины его длины. Замерла, утробно мыкнув и через мгновение, не выпуская член изо рта, заскользила губами вверх. Потом всё повторила.

Но через несколько секунд всё закончилось — мужчина, досадливо сморщившись и уже совсем не ласково, оттолкнул женскую голову. От резкого движения, в образовавшейся пустоте, женские губы громко чмокнули. Она распахнула глаза:

— Милый…

Её взгляд принял осмысленно-удивлённое выражение. Красавчик же, отворачиваясь, холодно бросил через плечо:

— Уходи.

Быстро, пальцем подобрав вытекшую изо рта тягучую, белёсую жидкость со своей нижней губы и подбородка, она направила её обратно в рот. С трудом сглотнув, с некоторой тревогой в голосе спросила:

— Что-то не так? Я сейчас…

Но он не дал ей договорить и его тон был угрожающим:

— Что не понятного?! Уходи! Ты мне мешаешь!

Смена настроения её ошарашила — она замерла, широко открыв глаза. Но, всё-таки, получив абсолютно недвусмысленный сигнал от своей женской интуиции о надвигающейся смертельной опасности, женщина не стала усугублять ситуацию выяснением отношений. Ей даже хватило разума не высказать презрения, словом или взглядом как-то уколоть этого красавца, или продемонстрировать что-то подобное, на что, обычно женщины горазды в подобных случаях.

Вытирая губы тыльной стороной ладони, сразу как-то сжавшись и совершенно некстати вдруг застеснявшись своей наготы, испугано и в то же самое время с жалкой улыбочкой на лице, оглядываясь на своего недавнего партнёра, быстро собрав разбросанное нижнее бельё и прикрываясь им, она начала суетливо одеваться, совершенно забыв, что этот двухкомнатный номер, в фешенебельном отеле — на сутки, сняла она и на своё имя.

Я так и…

Даша, упершись ладошками мне в плечи и с настойчивым усилием преодолевая моё сопротивление — я сознательно противлюсь быстрой смене положения, пытаясь выиграть время — всё-таки немного отстраняет меня.

Мельком, одними глазами, глянув на мой понурый вид и извиваясь всем телом, наполовину высвобождается из-под меня. Опершись свободными рукой и ногой, напряжённо вытягиваясь шеей, Даша сбоку, всё-таки приподнимается надо мной. Другую ногу, высвобождать не стала — ей не терпится…

…ДО ЭТОГО, НОЧЬЮ

Но расслабляющим сном ночной разговор не заканчивается — мне не удаётся даже подремать, хотя состояние наступало сладостное.

Мысль, сравнимая разве что с молотком по голове, приходит кажется с дичайшей глубины сознания и искромётно будоража мозги, стряхивает с меня сонную истому. И единственное, что я могу сделать — назло, правда неизвестно кому, это то, что я сам по себе, а мысль… А пошла она в задницу.

Поэтому подбираюсь на стуле, но очень медленно и, поддерживая рукой сонную и тяжёлую голову, но так, чтобы каким-то чудесным образом всё само собой держалось, устраиваюсь за столом. То есть, очень немоментально и не зная как, из собственного тела изобретаю систему противовесов:

— Ну а почему я? Я же один из многих. — и окончательно, и выходит так, что в облом самому себе, прихожу в себя…

Люси, всё это время внимательно и с интересом следила за моим зодчеством, но совсем не отвлеклась, поглощённая моим творческим процессом. И этот вопрос для неё не неожиданность — ни одна чёрточка лица не дрогнула…

Откинувшись на спинку стула, вытягивает руки перед собой и потянувшись за ними, делает короткий выдох:

— Ой. — положив ладошки на стол произносит. — Об этом можно только догадываться. — склоняет голову, уперев взгляд в столешницу и тут же вновь смотрит на меня. — Может быть потому, что… ты родился и сразу умер. Мм?

— Мм-гм, знаю, мама рассказывала… Но, вообще-то, это из моей… другой, хм, прошлой жизни, Лю, насколько я понимаю. И потом, таких много, так что… не объясняет.

И повисает тишина. Тикают часы с застывшими стрелками, в ожидании своего момента — ткут невидимую ткань незыблемого и вечного, равномерно и неумолимо…

Холодильник уютно вплетает тихое урчание в световой круг кухонного светильника. И будто бы в тандеме с его тёплыми, жёлтыми лучами ограждает нас, сидящих за столом, от нависающей над нами темноты, создавая полноту ощущения оторванности, от всего суетного и преходящего…

Люси, повернувшись вполоборота к столу и опустив руки себе на колени, застывшим взглядом, с грустью смотрит в тёмное окно:

— Люси… Расскажи мне…

— Не так уж и много для выбора. — она перебивает меня, явно не желая развивать тему, предлагаемую мной. — И ты… лидер по натуре.

Я тут же давлю своё стремление выяснить, что её так тревожит и уже не впервой, и перестраиваюсь.

— Лидер… Нет, Люси, скорее одиночка. — я не манерничаю. — Просто одиночка. — я действительно так думаю. — Упёртость во мне может быть и есть… Знаешь, кому-нибудь другому бы мою упёртость. Точно, он бы тогда стал не просто… _вебкой_, а… _наблюдателем_ в какой-нибудь степени. А у меня не шибко-то с этим. Как планку не задирал, всё равно хватало лишь на то, чтобы дерьмо чуть ниже подбородка держать и не более.

— Так может быть так задумано? Мм?

— Ну уж конечно! В дерьмо засунуть до такой степени, чтобы потом всех титанических усилий лишь и хватило, чтобы только башку вытащить, воздуха глотнуть.

— Хм. — её не смущает моя резкость, она лишь чуть кивает. — Ты лучше вспомни, сколько раз ты под смертью ходил? Мм? Не считал?

— Да… — машу рукой, — эт чего…

— Только в детстве восемнадцать раз. И все исходы летальные. Мм?

— Ахринеть. — вообще-то конечно впечатляет. — Подсчитали?

— Да, мой милый, пришлось. Про юность и позже, — машет ладонью, в подтверждении своих слов, — я и говорить не буду. И, заметь, у тебя ни одной царапины. И потом, все свои начинания… вернее сказать, авантюры, ты…

— А три группы?

Лю осекается взглядом, прикрыв веки и усмехнувшись, будто бы констатируя мою упёртость и уже без улыбки, и с пониманием значения вопроса, чуть кивает головой, будто бы вектор разговора, преодолев невидимые препятствия, всё-таки повернул в направлении от которого она хотела уйти.

— Люси, рано или поздно, но я должен это услышать. Насколько я понял… Догадываюсь, не всё гладко. Что-то пошло не так?

Её лицо серьёзно, но слов ещё нет, а только лишь отведённые в сторону глаза и две сигареты, извлечённые из сумочки.

— Ты не хочешь об этом говорить?

Беру одну из сигарет и пытаюсь поймать её ускользающий взгляд. Но, конечно же я не прав — она не из тех кто уходит от ответа:

— Это началось, по временным меркам, около года тому назад. — машет ладошкой себе за плечо. — Начали пропадать люди.

— А до этого не пропадали. — сарказм, моё второе имя, но сейчас, чёрт бы меня побрал, я нечаянно.

— Так, как в эти разы, нет. Тут вот в чём дело. — и она, не обращая внимания на мой выпад, сосредотачивается. — Обо всём происходящем мы знаем, в том числе и о пропавших. О каждом. Но не вмешиваемся.

Я тут же, отрицая, качаю головой и ладонями с усилием провожу по лицу, а она хмурит брови:

— Это называется _жизнь_! Мой дорогой. И прошу тебя, быстрее уясняй, если что-то происходит в пределах заданного, даже если это тенденция или просто явление, мы не вмешиваемся. Жизнь на мониторе, в самых немыслимых проявлениях и смерть, также на мониторе, какой бы страшной она ни была, всё это будет только на мониторе… Всегда!

И, отрицая, с досадой качнув головой отворачивается, поднося сигарету к губам:

— Работа у нас такая. — я же откидываюсь на спинку стула. — И потом, вспомни себя… с этими тремя. Разве ты сомневался в отношении к ним?

Ну, такой вопрос меня не смущает. Правда внутри, я немного каменею:

— Люси, ну что ты? Такие не пропадают. _Нелюдь _их имена. И такого, прости за грубость, _поноса_ на земле хватает. Ты ж сама говорила, _венцы_, и им по барабану, что «…Аннушка уже купила подсолнечное масло…». Но ты права, я не сомневался… Но знаешь, Лю, тут дело же не во мне. Я бы и пальцем не пошевелил, вот тебе крест. Просто убежал бы и всё. До себя, до _фени_… Да и брелок просто выбросил бы и всё, и никуда бы не пошёл, отвечаю.

Она хмыкает, на мгновение опустив глаза и тихо проговаривает:

— Да. Он был прав.

— Кто?.. И в чём? — как бы неслышно Люси ни говорила, я уловил.

— Да есть тут один. Он… Ты его пока не знаешь.

— Ну и…

Люси, на мою настойчивость, опять вздыхает и проговаривает:

— Без неё… — кивок в сторону Даши, — с тобой, было бы очень трудно.

— Ну… Провидец… Короче, больно была охота тащиться чёрти куда за дырками в собственной башке. Дебилизм про спасение человечества это вон… для массового _венца творения_. Планктон, мать их… Да и ни все озабочены величайшей миссией на этой… Ладно… И потом Люси, как на духу, не обвиняй меня в человеколюбии. Ненавижу я людскую венценосность. Кстати я и не скрываю. _Венцы_, блин, на верёвочке, с милосердием… в кармане, вместо фиги… Правда, понимаю, что люди-то ни в чём и не виноваты… Вообще ни в чём.

— Ну хорошо. Где-то я с тобой согласна. Но всё-таки уясняй — _игра_ не нами создана. И мы всего лишь обеспечиваем и помогаем играть.

Да я и сам уже сообразил, поэтому просто затягиваюсь на полсигареты, до лёгкого головокружения и пускаю дым колечками:

— Хо-коу.

Усмехнувшись, она продолжает:

— Пропадали никуда не пропадая.

Спохватываюсь, поперхнувшись дымом:

— Кхм… Эт как же?

— Помог случай.

— И даже у вас… — натыкаюсь на её осуждающий взгляд, — у нас, случай.

— Да, мой дорогой.

Замолкает, на мгновение уйдя в себя и в следующую секунду, глядит мне в глаза — пристально и неулыбчиво:

— Поэтому и ты!

Тут же предостерегающе приподнимает обе ладони в ответ на моё воодушевлённое стремление задать вопрос:

— Я имею в виду тебя, про которого уже всё решено, не задаваясь вопросом _почему ты_. Но об этом позже. Так вот. Смерть молодой женщины, преждевременная.

Задумывается и только через несколько секунд продолжает:

— Нас заинтересовал не сам факт, а странность… Вообще-то, если честно, то это был шок. В общем, её прекрасное омоложение в течение каких-то нескольких часов до этого.

— Ух ты… Погоди, а как же…

— Изоев, ты вне рамок и разговор о тебе особый. А Даша… Процедура эта очень тонкая, с огромной проработкой причинно-следственных связей, с памятью и, заметь, не только её, и многим чем ещё. И потом — это _моих рук_ дело и только _моих_, и по великой необходимости. А тут… представь себе, ничьих! Вчерашняя учительница начальных классов, в сорок пять лет сбрасывает вместе с весом в двадцать кило ещё и… двадцать пять лет жизни.

— Ни хрена!

У меня вырывается непроизвольно, да и кто бы промолчал. А Лю, в подтверждение моей эмоции, чуть кивает головой и оставляет взгляд исподлобья:

— Она решила поучаствовать… Как ты думаешь где?

И видя продолжающуюся ошарашенность на моём лице, поясняет:

— Правильно, в кастинге… в стриптиз-бар. Мм? Как тебе?

— Во, даёт. — и моя рука невольно тянется к затылку.

— Правда, в жизни она была одинока. Как-то так… Не сложилась у неё. В общем, сдулась… Вернее вспухла прямо на глазах. — прикрыв кулачком рот и зажмурившись, коротко кашляет. — Неприятная картина. Система среагировала очень быстро, адекватно и неумолимо.

— Люди-то как восприняли?

— А?.. Нет. К тому моменту она была уже у нас… Вот с тех пор, и начали мониторить застывшие картинки, и находить… Никогда не видел как цветёт куст чайной розы?

Сразу-то и не понимаю о чём это она, а только хлопаю глазами.

— Роза, Илья, чайная роза. Мм?

— Фу ты. Ну конечно.

— А в вечной мерзлоте, в снежной степи и под открытым небом?

— Где?!

— А я видела… Жалко, правда, очень мало живут в таком холоде.

— Ни фига себе! И такое наблюдалось?

— Да, к сожалению.

Она опять затягивается и тлеющий огонёк, вспыхивая, поглощает табак и бумагу, опуская границу пепла и приближаясь к фильтру, в её губах:

— Отдельные индивиды пытаются… Да что там, уже играют на нашем уровне. — сощуривается, выпуская дым. — И это…

— И это даже и ни _плохо_, а… — теперь до меня доходит и ни только _в общем_. — Нет, погоди, не так. Чем вообще может закончится вся эта канитель, если… не определить?

Легко вздохнув она произносит:

— Да всё очень просто. По щелчку уйдём в точку…

— Ух ты! А вот это классно. И по фигу. Да?

— Да. Будто электровилку из розетки выдернуть. И всё. И не ёрничай, мой дорогой. Никто терпеть не собирается. Вопрос лишь в том… В общем или, или. Да. — подтверждает, кивнув с уже отрешённым видом на последнем слове, вся внутри своих мыслей, но спохватывается. — Отлавливали и кстати, омоложение прекратилось.

— Хм… Получилось только у этой девочки?

Лю задумывается, пожимает плечами и, отрицая, покачивает головой:

— Наверное так. У других не получается. Ммм… всего лишь тонус повышен и будто бы… — легко усмехается, — пластику по всему телу делают. Вот эти, четверо, тому подтверждение. Странно конечно, будто бы…

Она не заканчивает фразы и сосредоточившись, очень серьёзно на меня смотрит:

— Мы не можем определить что это. — встряхивает головой и сжав кулачки пристукивает ими по столу. — Это звучит дико, я знаю. Для всех нас звучит дико. Но тем не менее, мы не можем понять почему такое происходит. С психиатрией и с гипнозом здесь нет ничего общего. Проверяли. Только лишь… похожесть, да и то… краем. Да, кстати, и с, так называемой, диссоциативной фугой тоже лишь внешняя схожесть… Но тогда, что это? То ли… системная ошибка, то ли это… сбой, или что-то иное. И если… То что это?

В моей голове моментально возникает мысль, что это может быть кто-то из своих. Лю резко отстраняется, как от удара, на мгновение закрыв глаза и интенсивно, отрицая, качает головой, опять сжимая кулачки:

— Исключено. Даже и обсуждать нечего. Такого быть не может.

Внезапная холодная отстранённость её тона, если не сказать большее, убеждает — у меня сразу же пропадает охота проявлять свои аналитические способности, но…

— Вы же их отлавливали, Лю. Ну и… по методу _Мюллера_, третья степень устрашения… или… защекотать до икоты. — на это она теплеет взглядом и черты её лица разглаживаются. — Да и вообще, Люси, ну почему три группы-то?

Этот вопрос её возвращает и она, с пониманием чуть качнув головой, откидывается на спинку стула. Уперев ладони в край столешницы и сбрасывая с себя сиюминутное напряжение, коротко, по-спортивному, выдыхает и отводит взгляд в сторону:

— В один момент получили отпор… Правда, кулаками. Кстати, одна из составляющих, _почему ты_. — а я даже и не пытаюсь дёргаться со своим вопросом. — В общем, конечно же, их всех всё равно отловили. Задействовали местных силовиков. Сам понимаешь, в аргументах у нас недостатка не было… В общем все живы и без памяти после восстановления. Совсем не помнили… Ничего…

На последнем слове, произнося его по слогам, она понижает голос и устремляет на меня взгляд в котором явно читается осенившая её, догадка:

— Подожди… Может быть это и есть… — и совсем упавшим голосом заканчивает, — то самое… пресловутое _правило_. Мм?..

Отстраняется, садясь прямо, и отрицая, качает головой, будто бы не веря самой себе. Зато я, сразу же понимаю о чём она и подхватываю:

— Что ничего такого… не будет. Да?.. Короче, всё ништяк будет. Да?.. Ну там, просто заберут… И ничего, и всё. Мм?.. Такие _правила_. Мм-гм?

— Ну да.

Она соглашается автоматически, неосознанно — я чувствую, и несколько секунд мы, замолкнув и в застывших позах, будто бы сканируя глазами, пристально смотрим друг на друга.

— Стоп. Лю!

Кажется меня зашкалило — Люси делает страшные глаза и прикладывает ладонь к своему рту. Тут же, махнув на меня другой ладошкой и со страданием на лице, шепчет.

— Ты с ума сошёл! Тихо, разбудишь.

— Люси. — я почти что шепчу. — Они же не сами, Лю! Это _кто-то_! Именно _кто-то_ на сходняке им вливает. Не гипноз. Нет! В сознанке, под роспись! Понимаешь? Инструктаж, мать его. Сто пудов!

Для пущей убедительности, чуть ли не ложась грудью на стол, подвигаюсь в её сторону и также как и она, сжатыми кулаками пристукиваю по столешнице:

— Им каждому в уши вдули перед тем _как_! К бабке не ходить! Отвечаю!

Люси, с внезапно застывшим лицом и с широко открытыми глазами, как сомнамбула, медленно отстраняется на спинку стула и не мигая продолжает смотреть на меня.

— Надо искать _решалу_, Лю! Или… целую бригаду _решал_. Бля буду!

Она тут же выходит из ступора. Опершись лбом на ребро открытой ладони, прикрывает ею глаза, и отрицая, покачивает головой.

— Не, ну ты сама прикинь! — я застываю, ожидая её ответа.

— Ох, Изоев, какой же ты…

Отстраняет ладонь и пытается сделать строгое лицо, еле справляясь со смеющимися глазами и расходящимися в улыбке уголками губ, а мне не понятно, согласна она или нет и я опять подхватываюсь:

— Ну что ты в самом деле! Просеки сама, Лю! Обо мне только… старший и знает, а им на уши приседает!.. На посошок. — большим пальцем правой руки касаюсь своих верхних зубов и этим же пальцем провожу по воздуху туда-сюда поперёк своей шеи. — Падлой буду, Лю! В натуре! Отвечаю!

Она же… Ну что ж такое-то? Смотрела ж уже нормально, но на последнее реагирует вообще для меня непонятно — опускает лицо и прыскает со смеху.

— Да чего ты, ну?! Я ж серьёзно. — даже немного обидно.

Но её внезапный и, на мой взгляд, совершенно беспричинный смех длится совсем недолго. Уже беря себя в руки и сосредотачиваясь, сложив ладошки одну в другую и опершись локотками в стол, Люси, в явно просветлённом состоянии, опускает на них подбородок и, в то же самое время, глядя на меня совершенно отсутствующим взглядом, медленно и с паузами произносит:

— Локально и кратковременно… Перехват… С установкой связей… поверх… Или со смещением… С подменой и с удержанием зоны… Но это же… Без стираний и безо всякой проработки.

Замолчав, ещё шире открывает глаза, а я тут же вставляю _свои пять копеек_:

— Та, стриптиз-училка — это _первый блин_, Лю! И им смерть не нужна.

Тут же меня осеняет ещё большей догадкой:

— Чтоб мне сдохнуть! Слушай Лю, _они_ ведь точно _знают… Они знают_, в_ чью _песочницу _они_ залезли.

И Люси, так и не поменяв положения, как в сомнамбулическом трансе, очень медленно подытоживает, кивая в подтверждение:

— Боже ж мой… Как же всё просто.

В НАСТОЯЩЕМ…

Даша, в неудобной для себя позе, замирает и несколько секунд, еле заметно подрагивая губами, напряжённо всматривается мне в спину.

Не отводя взгляда, высвобождает вторую руку и ногу, и чуть подавшись вперёд, садится. Вскрикнув, ладошкой прижимает свой рот. В её глазах появляется неподдельный ужас и ещё плотнее прижав, уже всю ладонь к губам, она проговаривает:

— Ма-мочки.

А я просто баран! Ну ведь хотел же посмотреться в зеркало! Ведь как чувствовал! Хотя… Ай. Что бы это смогло изменить?.. Да уж заранее сплёл бы что-нибудь. А теперь вот как?

Я почти уже догадался, что там может быть и выговариваю первое что _ложится на язык_, в слабой попытке предотвратить то что должно произойти:

— Дашенька, ну что ты. Ты же медик…

Даша вздрагивает и скосив на меня, ставшими огромными и влажными, глаза и ни отнимая ладошки ото рта прерывисто произносит:

— Там… Тут-то… Откуда это?! Изоев! У тебя там… живого места нет!

Быстро, на локтях подвигаюсь к ней и обнимаю, и с абсолютно пустой головой, и с величайшим желанием уйти от неизбежного и переждать, прячу своё лицо меж её грудей. Даша тут же, одной рукой сильно прижав мою голову к себе, всхлипывает.

Ну чтоб мне пропасть! И хотя на спине у меня ничего и не болит, а так, иногда чешется — зудит даже, необходимо что-нибудь придумывать. И срочно!

Не ждали

Фред не обернулся на щелчок замка закрывающейся входной двери.

В этот момент он стоял посередине комнаты с гордо выпяченном подбородком и прикрытыми веками. Но этого ему показалось мало — этого было совсем недостаточно для всеобъемлющего ощущения себя и Фред выпятил ещё и губы, поджав нижнюю к верхней и вкупе с этим, прищурил глаза. И вот только теперь, когда его лицо приобрело вид великого стратега и победителя, в минуту постижения замысла битвы с неизменно успешным исходом, Фред, довольный собой, глубоко вздохнул, расширяя крылышки ноздрей, удовлетворённо усмехнулся и произнёс:

— Надо вымыться. У меня есть ещё около четырёх часов… Я смогу даже отдохнуть.

Трудно сказать почему эта фраза была произнесена вслух — можно, разве что, предположить: видимо картина собственной значимости всё ж таки не дотягивала до желаемой полноты, без доносящихся звуков собственного голоса до собственных же ушей. Опять самодовольно хмыкнув и чуть кивнув головой, медленной и упругой походкой Фред прошёл в ванную комнату…

Мылся он с наслаждением: тщательно тёрся мочалкой обильно политой бесплатным шампунем; подолгу омывался прохладными струями воды из-под душа, блаженно прикрыв глаза и подставляя различные части своего прекрасно сложенного тела. Намылив подмышки шампунем, безопасным лезвием тщательно выбривал эти места.

Изредка останавливался и отстранясь, как художник чуть издали всматривается в удачно положенный мазок на свой шедевр, Фред осматривал результат. Потом опять вставал под прохладные струи.

Что-то напевал себе под нос — совсем негромко и если бы кто-нибудь имел возможность прислушаться, то наверняка уловил бы знакомые нотки в выводимой мелодии, а также отметил бы про себя, что слух и, как ни странно, голос у этого молодца присутствовал.

Закончив мытьё Фред, не вытираясь, встал перед зеркалом и долго себя рассматривал, поворачиваясь то левым, то правым боком и поочерёдно сгибая то левую, то правую руки и напрягая мышцы, как это делают бодибилдеры на соревновательном помосте. И при этом, оценивая себя только с наивысшей положительной оценкой, каждый раз строил презрительную гримасу на лице, явно относящуюся не к самому себе.

Наконец всё-таки взяв полотенце и начав с некоторой ленцой вытирать влагу с головы и плеч, Фред, перехватив полотенце за оба конца, начал растираться, с каждой секундой ускоряя и ускоряя темп, и достигнув определённой им самим скорости, продолжал растирания в установленном ритме.

Закончив, он окинул себя взглядом — с ног до головы, и придя к выводу, что добился должной, на его взгляд, красноты тела, вновь вздохнул полной грудью и с горделивой величавостью посмотрев на своё отражение, произнёс:

— Ну вот и всё. Тебе конец.

Судя по взгляду его чуть прищуренных глаз и воинственно-напряжённой выпяченной груди, в этот момент эта фраза опять относилась не к самому себе.

Вытерев насухо, кое-где ещё влажные участки тела, Фред ещё с минуту, наверное, постоял у зеркала пристально всматриваясь, но теперь уже в своё лицо и напоследок смахнув со щеки что-то невидимое, и бросив полотенце себе под ноги, вышел из комнаты.

Проходя небольшим коридорчиком, соединяющим комнаты, бросил мимолётный взгляд на висящее зеркало. На следующем шаге, преодолевая своё нежелание расставаться со своим отражением, но всё-таки наконец-то оторвав взгляд от самого себя и повернув голову, встал как вкопанный. Будто бы налетел на стену…

Ни в силах сделать ни шага и ни вымолвить ни слова, с застывшим недоумением на лице и с опущенными руками вдоль бёдер, Фред как вкопанный стоял в начале комнаты, просторного гостиничного номера и смотрел на кровать.

На кровати — на той самой, где совсем недавно он с наслаждением проводил время с женщиной…

На кровати сидел парень. Просто сидел и улыбался — рот до ушей. И взгляд приветливый. В спортивной форме, в кроссовках, скрестив ноги по-турецки и сверху постельного белья. Сидел прямо посередине, и с дымящейся сигаретой в левой руке. Пепел он стряхивал не на пол, а прямо тут же, на мятые простыни:

— Ну здорово Фред! Ну ты прям как бегемот в болоте, перед засухой. Не дождёшься тебя.

Эта фраза несколько вывела красавца из сиюминутного ступора. Нет он не испугался — Фред был не из робкого десятка, просто явление этого… по виду почти мальчишки произошло уж очень неожиданно. Но дело даже и ни в этом.

На него смотрел улыбчивым взглядом тот — с фотографии, с той самой, которая была прислана ему на смартфон.

— Это… Это ты…

— А уж я-то как рад тебя видеть, ты и не представляешь!

Произнёс, такой неожиданный и в то же время, такой долгожданный гость, всё с такой же приветливой и широкой улыбкой на лице, и развёл руки, не выпуская из пальцев дымящуюся сигарету.

Фред чуть не задохнулся от такой наглости этого _недомерка_ — так он для себя окрестил того, с кем предстояло ему встретиться и кто реально — здесь и сейчас, находился всего лишь в паре, в тройке шагов доступности перед ним.

Он даже было вознамерился, что-то ему ответить — что-нибудь дерзкое, наверное, что-нибудь угрожающее, что-нибудь… Ну, всё равно что, лишь бы заставить этого… _недомерка_ — больше ничего не придумывалось, стереть со своего лица, вот эту вот, улыбку. Но не успел…

— Да понял я, понял. Минут двадцать у вас наверное будет.

С мечтательной интонацией — в чуть приблатнённой форме, и не переставая улыбаться, безжалостно стряхнув очередную порцию пепла слева от себя, проговорил парень и почти без паузы продолжил:

— Но не сразу. Нет! Не сразу… Да ты бы видела этого красавца. Тце. Ох! Знаешь я даже уже жалею, что я не гей… Да тут без разницы, что в пассиве, что в активе… Ну и красив же, падла. А здоров, бычара! Ой-ёй!

Произнёс парень, слегка склонив голову к плечу и глядя на Фреда ещё и с восхищением, одновременно правой рукой потирая разодранный участок спортивной куртки, над своим левым плечом…

Так не бывает…

Я его прикинул, ещё стоя возле ванной комнаты — дверь была прикрыта неплотно и я подглядывал через щель.

Он хорошо пел — чистый баритон, насколько я во всём этом разбираюсь. И пел без напряжения, и раз в десять слабее той мощи, которую могла выдать его глотка — это чувствовалось. Но использовать такую благоприятную, для себя, ситуацию я не стал.

Я, да и все, прекрасно понимали, что Фред — имя, конечно же, мы уже знали, из категории _перевёртышей_ и в _свете последних решений, последнего съезда партии_, его нужно было брать, а ни что-либо иное — это во-первых. А во-вторых, он появилсяна свет, так сказать, всего лишь за несколько часов до того, как я его увидел, что _ни в цвет_ — совсем ни стыкуется с той легендой, в которой он живёт, здесь и сейчас — серийный, сексуальный маньяк и убийца, с послужным списком из десятка жертв женского пола. Прям какой-то скороёб. И, в конце-то концов, он же не кролик.

К тому же, наблюдая за ним, я уловил в нём, правда вполне возможно, что это мне только показалось, но, тем не менее, заметил за ним этакую, по-детски наивную, попытку больше казаться перед самим собой, чем быть — и это в-третьих. Ну и наконец… Хм. Его не шифровали…

Сейчас же, глядя на его ошарашенность, я только присматриваюсь к нему придерживаясь некоторых, поставленных перед собой, целей. Ну, во-первых, ввести его в состояние — без сознания, нанеся ему, насколько это возможно, наименьший урон. Перед этим дать ему возможность проявить себя, посмотреть степень его погружения в новую роль — это второе, чем чёрт ни шутит, может быть что-нибудь и проявится из его нынешних связей. И в третьих… Но это уже сделает Лю, или те кому она поручит — на двадцать минут беспамятства, без выхода этого красавца из роли, я думаю, они могут рассчитывать.

Да. Приходится так. Когда он начнёт, так сказать, сдуваться, тогда уже ничего, кроме его настоящей жизни, не узнаешь

…ДО ЭТОГО, УТРОМ

Даша, взяв моё лицо в свои ладошки и преодолевая моё сопротивление, почти уже отстранила его от своей груди.

Заглядывая в мои опущенные глаза, успела, сквозь слёзы, начать свой вопрос:

— Илюша, ты… Ты всё расскажи. Откуда…

Настойчиво-длинный звонок у входной двери, вывел нас обоих из состояния недосказанности и отвлёк. Перевёл в состояние лёгкого удивления, особенно Дашу, и дал мне неожиданную, и такую необходимую передышку. У меня появилась возможность, в обыденном действии выяснения — кто пришёл, что-нибудь придумать.

Осторожно, но настойчиво, я высвободился из ослабевших Дашиных ладоней. Не поворачиваясь к ней спиной — задом наперёд, отошёл к, лежащей на полу, майке. Присев, ощупью нашёл её и подняв, быстро натянул на себя:

— Даня, ты кого-то ждала?

Даша вздрогнула — всё это короткое время, она каким-то зацикленным, непонимающим взглядом, следила за каждым моим движением. На мгновение _ушла_ в себя, вспоминая о возможной причине столь раннего визита:

— Нн… нет. — отрицательно качнув головой, приложила руки к груди.

Глаза влажные, но она не плачет, звонок её будто бы переключил. Таким же манером, как и майку, я надел на себя и спортивную куртку. Пряча левое плечо от Дашиного взгляда, быстро к ней подошёл — не шелохнувшись, она так и сидела на кровати. Аккуратно, за подбородок, немного приподнял её лицо и пристально глядя ей в глаза, сказал:

— Моя хорошая, оденься. Мм-гм? И постарайся не волноваться. Ладно? Всё будет хорошо.

Поцеловал её в кончик носа. Развернулся и прикрыв правой ладонью порванное место на левом плече, пошёл к двери. Мимоходом, накоротке оторвав ладонь от плеча, захватил спортивные штаны. Надевать их пришлось на ходу, поочерёдно прыгая на одной ноге и всю дорогу левым плечом вперёд. Подойдя к двери, глянул в глазок. С ума сойти — там Лю! Так…

У неё на голове, какой-то немыслимой конфигурации, клубок из волос, прикрытый полупрозрачной накидкой, с выбивающимися из под неё, прядями. В очках, с немыслимыми диоптриями и с, ужасного цвета, помадой на губах. Уставшее лицо и без улыбки. Вот что значит, положить краску на естественную красоту — бабе за дверью под пятьдесят, ни меньше!

«Когда откроешь дверь, ты должен удивиться и первая твоя фраза должна быть: _Луция Арнольдовна_, это я, к твоему сведению, _как вы меня нашли_? Мужичьё! Довёл девочку до слёз! Открывай!»

На автомате открыл дверь и увидев её ноги, обутые в раздолбанные туфли, на стоптанных, небольшой высоты, каблуках, да с задранными носами, чуть не прыснул со смеху. Вовремя спохватившись, постарался выказать своё удивление:

— Луция Леопо… Мм, извините, Арнольдовна… откуда… мм, как вы тут…

— Илья Александрович! Если вы лучший в своём деле, это всё равно… Мы так и будем стоять в дверях?! — в голове звучало конечно же другое, что-то, там, про двоечника и неисправимого, правда, без _пополама_, но её окрик меня подстегнул, до суетливости.

— Да… Конечно же, входите.

Даша появилась сзади меня и она уже в домашнем халате. Взяв меня за руку повыше локтя, чуть сжала её, а сама наполовину спряталась за мою спину:

— Здравствуйте.

Люси уже вошла в прихожую и закрыла за собою дверь:

— Ах! — неподдельное удивление. — Илья Александрович! Немедленно познакомьте меня с вашей прекрасной женой.

Испугано — даже сглотнуть не получилось, я посмотрел на Дашу. Она же, _бросив_ на меня, как мне показалось, с укоризной взгляд и протянув Лю свою ладошку, взяла инициативу на себя:

— Дарья Сергеевна. Просто Даша… Изоева.

— Боже мой. Какая же вы красавица. — обеими руками, сначала ими всплеснув, потом хлопнув ими друг о друга, а потом взяв Дашину ладошку, Лю обратилась ко мне: — Илья Александрович! Банк должен знать всё о своих работниках. Это не обсуждается! И тем более о тех, которые занимаются его безопасностью. А вы… Вы совсем непозволительно, держите в тайне, во-первых, что вы женаты… — вновь обернулась к Даше и продолжила ласковым тоном, восхищённо окидывая её взглядом и улыбаясь, — а во-вторых, что у вас такая красавица жена. Милочка моя, это какой-то кошмар. Я пока разыскивала вашего… — вздохнула, осуждающе _стрельнув_ в меня глазами, — мужа, сутки не спала… Вы угостите меня чаем? Устала. С ног валюсь.

Ну конечно! Я же ещё и виноват! Ну блин! А Даша, смутившись, хмыкнула и во все глаза уставилась на Лю и мне показалось, что она полностью пришла в себя. Люси же, попутно сбрасывая с ног свои туфли и снимая с головы накидку, и всё это, оставляя и вешая в прихожей, не замолкала:

— Дашенька, согласитесь со мной, затянувшиеся выходные у работника, у руководства вызовут совершенно нежелательные вопросы. Правда? — Даша, поддерживая Лю под руку и заглядывая ей в лицо, сопровождая её, согласно кивнула. — Не так ли, мой дорогой, Илья Александрович? — и это уже ко мне.

Виновато вздохнул. Виновато пожал плечами. Виновато развел руки. Ну а чего ж ещё-то? Можно подумать у меня был выбор.

— Телефон отключен и… — кивок в мою сторону, — о нём никаких известий…

— Луция Арнольдовна, он попал в неприятную ситуацию. — Даша попыталась за меня заступиться, ей показалось, что это внезапное посещение, сопряжено с решением вопроса о моём увольнении.

Да я бы с радостью! Прямо сейчас и по любой статье! А Лю не унималась:

— Дашенька, солнышко. О чём вы говорите?! Ночное, подпольное казино, это у него-то, такие неприятности?!

Даша испугано распахнула глаза и чуть ли ни застыла на месте. Лю, прикрыв её ладошку своей, легонько потянула за собой и продолжила:

— Вы не знали? — Даша, в замешательстве, промолчала. — И очень хорошо, что не знали. И я бы лучше бы и не знала. Но, милочка моя, Дашенька, это одна из зацепочек, по которой я вас и нашла. И потом, то что определено руководством, надо выполнять. — на Дашином лице отразился ещё больший испуг и у неё зарделись щёки. — Вашему мужу определено вознаграждение, за отлично проделанную работу.

Я встряхнул головой, следуя за очень медленной и нетвёрдой походкой Люси — откуда она только взяла эту походку! Да с такой походкой только падать! А Даша, облегчённо и радостно вздохнув, чуть взмахнула ладошкой. Но Люси, кажется ни остановить:

— Перед тем как к вам подняться, я позвонила в нашу службу. Местное отделение уже оформляет необходимые документы, скоро подъедут.

А вот это ништяк. Хоть название банка узнаю… Окончание беседы, или монолога, мы все отметили уже сидя за столом, на кухне. И я не упустил свои_ пять копеек_:

— Лю… Ммм, Луция Арнольдовна, а сколько диоптрий…

— Ах, зрение, зрение. Очень много работы, Дашенька. Минус… семь с половиной.

Ну, я понял, хотя и не ко мне обращались. Короче — слепая старуха. И как она только, чего-то там видит? Смотрит же через них! Правда, покуражиться всласть мне не удалось.

— А вам Илья Александрович, всё-таки придётся спуститься вниз. Там в машине наш сотрудник, подъехал перед тем, как мне подняться.

— Он надолго?

Всё происходило довольно неожиданно и быстро — своим напором и новостями Лю сбила накал беспокойства, но не до конца. Это внезапное предложение вызвало у Даши тревожное чувство. Да и Лю, была не на должной высоте — чисто по-женски, не смогла преподнести всё это, по-деловому и с должной холодностью. Даша это почувствовала и тоже — чисто по-женски.

— Кое-какие формальности. Ни больше часа, деточка. Очень много бумаг и всяческих согласований. Даша, есть мука?

Даша недоумённо застыла и ответила с некоторой задержкой:

— Мука? Кака… — немудрено, я и то не привык к её переходам, а уж Даша-то и подавно. — Ой! Мука! Ну конечно же.

— Очень хорошо. Пока он там всё… утрясёт… Дашенька, сделаем блины и пирожки. Мм-гм? А сейчас чаю. Умру.

Ну уж конечно. Хе. Увидеть бы этого счастливца, кто до этого доживёт. А чего сразу-то?.. О_чи небом, бурю гложут…_ Правда, на этот раз без стрельбы. Пронесло. А подглядывать нехорошо

— Ой! Ставлю, ставлю. — Даша, вскакивает из-за стола, с явной готовностью ни дать гостье умереть от бессилия.

Как оказалось, по мою душу был уже снаряжен малый и совсем ни тот, что в машине, внизу. Всё это скоротечно высветилось в голове, подстёгивая внутренне собраться и быть готовым к действиям. Да и Лю, сняв очки и, перед тем как демонстративно уставшим жестом, кончиками пальцев прикоснуться к уголкам своих глаз, _бросила_ на меня многозначительный взгляд:

— Илья, вы уже идёте?

Даша была уже возле меня и заглядывая в глаза, ладошкой прихватила мою щёку. Легонько её потрепала и чуть моргнув, кивнула мне, подбадривая:

— Давай. Иди уже.

Выйти из квартиры, обернувшись на мгновение перед дверью и отметить радостное состояние двух женщин, переключившихся на домашнюю суету, было делом одной минуты. Внизу, у выхода, я открыл дверь уже входя в двухместный номер отеля.

В НОМЕРЕ ОТЕЛЯ…

Да, в напористости ему ни откажешь.

Ни долго думая, Фред подскакивает к краю кровати и взмахнув, ногой от бедра, чуть ли ни сносит мне башку. Нагибаюсь — я конечно же успеваю, и в последнюю долю секунды его стопа, с явным намерением своим подъёмом упереться в мой висок и привести его в негодность, со свистом проносится надо моей головой. Второго удара я не дожидаюсь — неохота — перекатываюсь через левый бок и падаю на пол. Но ещё толком и встать-то не успеваю, а он уже рядом и в этот раз, опять же в мою голову, летит его кулачище, в левом боковом ударе. Вообще-то — это для детского сада, но этот Фред совсем неплох.

Упреждая его _двойку_ — левый боковой, потом в продолжении — правый хук, либо полупрямой, резко сближаюсь с ним, мгновенно получив касательный удар по затылку, по макушке, и носом чуть ли ни упираюсь ему в грудь — в область солнечного сплетения, одномоментно уловив запах шампуня. Ну и здоров же малый. А это даже и к лучшему — сильно нагибаться не надо. Да и шампунь совсем неплох.

Обеими ладонями блокирую энергию его правой руки — во разогнался! А заодно прихватываю его запястье, своей левой. Нырнуть под предплечье такого громилы, особого труда не составляет. Развернувшись и уже сзади него, крепко сжимая его правое запястье, вытягиваю его руку на себя, скручивая её по оси. Своей правой рукой, дотянувшись до его левого плеча — прям у основания шеи, сжимаю его и тоже тяну на себя.

Фред не согласен и начинает бычиться. В положении — согбенный в правую сторону, он, пытаясь сбросить меня, разворачивается и превозмогая боль, тащит меня за собой, устремляясь в сторону выхода. Я же, приставными шажками двигаюсь за ним. Как занозу держу в голове мысль о наименьшем уроне и высматриваю наиболее свободное место, куда я его буду опускать после того как, бросив его руку, кулаком ударю ему по голове — чуть правее и ниже макушки. Но тут…

Да. Будь я трижды проклят. Я слишком увлёкся сохранностью этого красавца и пропускаю неожиданный приход этих двоих. Нет, я их услышал ещё издали, когда они только поднимались на этаж, но не придал этому значения. А должен был — ведь я же их просёк, но не понял самого себя. Вот же урод! А?..

Дверь открывается резко и два амбала вваливаются в номер, застав нас с Фредом, в достаточно двусмысленном состоянии — голый мужик впереди, с перекошенным лицом и с заведённой назад рукой, и сзади него, почти вплотную, парень, держащий его за эту самую руку. Ну что тут можно подумать?

Оба в лёгких, камуфлированных комбинезонах, потёртых и выцветших на солнце. На ногах ботинки с высокой шнуровкой. Суровые лица с прищуренными взглядами. И я тут же понимаю, что к сожалению, этим двоим чужд моральный облик мужской особи в принципе — это их даже ни притормаживает.

Они идут плотно друг за другом — _цугом_. Правая рука заднего, с зажатым в ней пистолетом, лежит на правом плече переднего, который двигается чуть пригнувшись и пригибая колени, дабы директрисы для стрельбы хватило бы для обоих. Конечно же нет нужды уточнять, что со стволами они оба.

Я всё равно реагирую резко и своевременно — отталкиваю Фреда влево и чуть вперёд, в этот раз не заботясь о его ушибах и переломах, то есть, толкаю сильно.

Это его не спасает и даже при том, что в этот момент я открываюсь полностью — два выстрела сливаются в один и, практически одномоментно, голова Фреда перестаёт существовать, в виде здорового и целостного агрегата человеческого организма. На мой взгляд, такое произошло в силу некачественной подготовки — амбалы не знают меня в лицо и приняли Фреда ни за того. Что, как ни странно, вполне естественно — я здорово проигрываю в фактуре на фоне любого мужика, имеющего более-менее выпуклую мышечную структуру. А поэтому, ну в самом-то деле, кто подумает, что я — это я? Так что, в мгновение ока, на плечах этого, некогда бывшего человека, остаётся только стенка левого полушария, имеющая в основании нижнюю челюсть, да сгусток тёмно-алой каши, из мозгов и костей, стекающей по этим же самым плечам на пол. Ну и калибр у этих парней! Как стодвадцати миллиметровые орудия, с осколочно-фугасными снарядами. Да к бабке ни ходить — в их стволах разрывные пули.

Всё это, я вижу краем зрения и оцениваю мельком, уже прекрасно понимая, зачем или вернее, за кем они пришли и при этом скользя собственной задницей по натёртому паркету в направлении этих двоих, ногами вперёд. Затворы их пистолетов ещё толком не вогнали новые патроны в каналы их стволов, а переднего крепыша — уж очень рельефным он мне показался, я уже подсёк под его левую ногу — под лодыжку и под бедро. В этот момент во мне взыграла некоторая обида за Фреда — суки! Нет, чтобы спросить сначала, мол, кто тут для _валки_ предназначен? Нет же — сразу же садить с двух стволов! Поэтому-то я его не просто подсёк, я его ударил. Тело крепыша, задирая ноги вверх, и тем самым перекрывая директрису стрельбы для второго, почти переворачивается в воздухе и приземляется на свой собственный хребет.

В этот момент я уже вновь стою на ногах. Перешагивая, резко — с ударом, пяткой наступаю на запястье крепыша и тут же, этой же стопой и с небольшим разворотом, выбиваю ствол из его ослабевшей кисти. Со вторым я уже сблизился и фиксирую, как его правая рука с пистолетом уже двигается по дуге и в ближайшую секунду, бесспорно, срезом ствола упрётся в мой лоб.

Одновременно — открытой левой ладонью, бью по его запястью и правым локтём, чуть снизу вверх, бью его в челюсть. От резкости удара, пистолет вылетает из его кисти мне за спину, со скоростью камня, выпущенного из пращи. Одномоментно с этим же, звучит выстрел — его палец, без сомнений, всё-таки уже нажимал на спусковой крючок. Сам же амбал, затуманившись взглядом, спиной отлетает к недалёкой стене, сзади него…

По ходу дела приходится перестраиваться. Теперь, по необходимости, придётся сохранять этих, чтобы в последствии вынуть из них хоть какую-нибудь пригодную информацию, поэтому мой удар рассчитан на кратковременный нокдаун…

За спиной раздаётся грохот и шум осыпающегося стекла. Похоже на то, что по злому стечению обстоятельств, пуля попадает в раму окна — ну точно, вместо пуль у них снаряды. Быстро бросаю взгляд на крепыша — он перекатился и уже почти что стоит — я в нём и не сомневался, он молодчик. Тут же, чуть вернув взгляд, замечаю действия второго амбала…

Чёрт бы меня побрал — этого я не предусмотрел. Честно сказать, даже и не подумал об этом. Да. Опыта маловато, иначе я вырубил бы их по-серьёзному и в самом начале. Я же видел, как они заходили. Видел же, как они держали свои _пушки_. И не придал этому значения. А надо было. Надо было зафиксировать их свободные левые руки. Только в учебных центрах, для массового потребления, учат держать пистолет, целиться, да и двигаться с ним, обхватив рукоять оружия, двумя ладонями. Ну и в кино, конечно же.

У профи вторая ладонь всегда свободна. В ней, в любой момент, может появится или второй ствол, для стрельбы в момент сближения, или нож, или запасной магазин, или что-нибудь посерьёзней. А то и просто — в потенциале, может притаиться скрытый, короткий и резкий удар в ближней схватке. Да и стреляет профи отлично с каждой руки, а то и с двух рук сразу — это когда надо _покачать маятник._ И дальность точной стрельбы у них, ограничена всего лишь техническими характеристиками оружия. И потом… Впрочем ладно — при случае я сам себе прочту целую лекцию на тему: «Владение короткоствольным оружием в бою», но не сейчас — сейчас ни до этого…

В левых руках, того и другого, я вижу вторые стволы, поднимающиеся на уровень моей головы. И в следующие мгновения я всё делаю на каком-то потустороннем уровне, хотелось бы верить, что на инстинкте. Время для, окружающей меня, обстановки будто бы замедляется, незначительно размывая контуры и будто бы съедая краски вокруг… А может быть, это я слишком быстр?

Разворачиваюсь плечами к ним — вдоль директрисы стрельбы, уменьшая площадь поражения. Быстро дёргаю головой вперёд и молниеносно, то есть быстрее, чем _быстро_, возвращаюсь в исходное и чуть дальше назад, уходя с линии огня и совсем непроизвольно кричу во всю глотку:

— Нет!!!

Не помогает. Звуки двух выстрелов, опять сливаются в один и мне кажется, что я вижу пули, как в кино — в замедленной съёмке, в миллиметрах расходящиеся между собой на встречных курсах, и перед самым моим носом. Лицо обдаёт тёплой волной и я на мгновение прикрываю глаза, внутренне холодея от дурного предчувствия. Ну а дальше… Такое, ни то что я, этого вообще никто ни смог бы предугадать…

В пылу атаки, как говорится, я наверное приложил амбала чуть сильнее, чем следовало. Поэтому он начал стрелять из положения — облокотясь спиной о стену, дабы чувствовать себя устойчивей. Так что в момент выстрела, его голова находилась в аккурат на одном уровне с моей…

Пуля, выпущенная из ствола амбала, входит крепышу ниже подбородка и, по всей видимости, закрутившись проходит по горлу и носоглотке, вытолкнув тёмную кровь через нос и рот. Потеряв инерцию, застревает где-то в его черепе, так его и не пробив.

Пуля, выпущенная из ствола крепыша, входит в правый глаз амбала и, также завертевшись, выходит через его левое ухо. Потеряв инерцию, во время преодоления его мозговых извилин, падает на пол — недалеко, метрах в полутора, в двух. А вслед за ней падают и оба тела, как подкошенные и почти одновременно. Глаза б мои этого не видели.

Стою, сжав кулаки, ошарашено оглядывая место, где всё произошло. Борюсь с совершенно идиотской мыслью: «А калибр тут маленький». Тешу себя совершенно дебильной надеждой, что кто-нибудь из них, всё-таки, ещё дышит…

Да. Библию, хотя бы иногда, надо почитывать. Тщеславие — это грех. Вот так оно и есть. Убедившись в бесплодности своего стремления уловить в ком-то из них признаки жизни, я еле сдерживаюсь, чтобы не начать пинать ногами эти два трупа. Не профи вы. Вы дебилы! Ебанутые создания! Ну какого хуя вы стали шмалять, если я один, а вас двое?! Я же без оружия! И потом, суки вы недоделанные, ну кто же стреляет, если в створе стоит свой?! А?! Уроды…

Да. Каждому из этих двоих хотелось меня завалить и это их стремление вполне понятно. Но… Каждому захотелось только лично самому, и при этом, быть только первым. Ну вот тщеславие и сыграло с ними злую шутку — напрочь отключило им мозги и одело шоры на глаза…

После всплеска эмоций и бесплодных надежд — опустошён. Уже с минуту, если ни больше, понуро стою среди людских останков и посередине комнаты гостиничного номера, с опущенными руками.

«Тебя не задело?» — от неожиданности даже вздрагиваю.

Голос Лю слышен настолько явственно и сочно, будто бы она стоит рядом и говорит мне прямо в ухо. Поэтому, ну и плюсом от того, что ещё до конца не привык, отвечаю вслух:

— Лю… — вернее, пытаюсь отвечать.

Подавлен произошедшим больше, чем того хочется. Никак не могу прийти в себя.

«Тебя не задело?!» — она же, целенаправленно и настойчиво, пытается меня растормошить и, в этот раз, это больше похоже на окрик.

— Лю… — но у меня опять не получается.

В пустой голове, будто бы о стенки медного чана, бьются остатки злости и сгустки недовольства самим собой — я всё испортил и ничего нельзя исправить!

«Даша… Заволновалась, хотя и виду не подаёт». — спокойный тон Лю и ключевое слово, выводят меня из состояния ступора:

— Лю, у меня не…

«Да хватит тебе уже! Я тебе сейчас аплодисменты включу, если хочешь. Тебе все в ладоши хлопают. Не раскисай. Все же видели, как всё произошло. А Даша!.. Хоть она и крепится, но волнуется. Давай, уходи оттуда. У нас такая сдоба получилась. Ммм, пальчики оближешь. Всякая, разная, обалденная. Вкусная!»

— Хорошо… А как же…

«Спокойно уходи. Ребята за дверью уже целую вечность ждут, когда ты уйдёшь».

— Лю, погоди. Как же…

«Ну, привет тебе. Сам посуди: голый красавец и двое с оружием. Мм? И все мужики. Ну и?.. Как это выглядит?»

До меня начинает доходить, а Лю будто бы подводит черту, отрезая мне пути к самокопанию и к моим сомнениям: «Так что возвращайся. Мы тебя ждём».

Набираю полную грудь воздуха и после небольшой задержки резко выдыхаю. Прихожу в себя. Поворачиваюсь и решительно иду к входной двери, пытаясь вообразить разнообразие всяких там плюшек, печенюшек и булочек домашнего приготовления, отгоняя от себя, будто бы сдирая ржавую окалину с металла, очень неудобную мысль: «У нас опять ничего нет».

Два, совсем коротких, эпизода

…ЭТО ПЕРВЫЙ

Подперев указательным пальцем щёку, а большим пальцем этой же ладони, свой подбородок, Люси немного расслабленно, упершись локотком о край столешницы, сидела за столом на кухне, вместе с Ильёй и Дашей…

Илья врал. Врал самозабвенно, красочно, вызывая у Даши сиюсекундные всплески эмоций: «…Илья, ну как такое может быть?..». Или: «…ну причём тут космос? Мы о чём говорим?..». — вкупе с всплесками руками и отрицательными покачиваниями головой. Этот разговор длился уже добрый десяток минут с лишним, в котором Илья никак ни хотел сдаваться, выказывая глазами абсолютно неподдельный испуг от того, что ему никак не удавалось убедить Дашу в непреднамеренности и несерьёзности той злосчастной дырки на его спортивной куртке. В свою… _ложь во спасение_, так будет вернее, он вкладывал всю убедительность, на которую был способен, складно приплетая сюда хозяйство коммунальных услуг и время суток, безалаберность местных слесарей и свою невезучесть, нерасторопность бригадира и… вторую космическую скорость.

Изредка чуть морща нос и прикрывая веки, улыбаясь и еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, Люси умиротворённо следила за ними: «Интересно, а что он будет говорить… Хм. Тут надо будет помочь ему». — мельком подумала она и тут же вернулась к основной мысли, с каждой секундой всё больше и больше укреплявшейся в её сознании. С удовлетворением поняв, что её желание, возникшее в ней не так давно, перешло в стадию принятого решения, Люси подумала: «Да. Это придётся делать». И её убеждённость в этом не поколебала даже, внезапно прозвучавшая в голове, фраза: «Ты спятила, мать». У неё не дрогнула ни одна струнка её души и ни одна чёрточка на её лице. Она лишь внутренне усмехнулась и мысленно ответила: «Я это сделаю».

…А ЭТО ВТОРОЙ

Его немного рассеянный взгляд, направленный вдоль гостиничного коридора, поочерёдно останавливался на следственной суете представителей местной полиции и, целенаправленно сосредоточенных, криминалистах, тщательно осматривающих входную дверь и сам вход, в один из номеров.

Чуть дольше задержался на удаляющихся работниках медицинской службы — в чёрных, наглухо закрытых мешках, они переносили трупы. Опять вернулся взглядом к интенсивной жестикуляции двух экспертов, в чём-то не согласных друг с другом и, наконец, остановился на натёртом до блеска паркетном полу.

Наблюдение за ходом осмотра и, тем более, определение направления вектора расследования — совсем ни являлось причиной его нахождения здесь. Стоя у красно-белой ленты, на приличном расстоянии отделявшей место где всё произошло и глазеющую толпу, _босс_ всем своим существом был обращён в слух — он прислушивался к тому, что говорили вокруг…

Каких-то полчаса тому назад, он услышал эту новость, кстати и увидел, в вечернем выпуске, по телевизору — в рубрике: «Криминал», отель являлся чуть ли ни лицом города и был на слуху. И, не придав ей особого значения в первые секунды, в последствии же переключился на неё полностью. Внимательно прослушал суетливое сообщение корреспондента криминальной хроники и из сбивчивого, крайне непонятно изложенного сюжета происшествия, уяснил для себя главное — всё о чём было сообщено, с огромной степенью вероятности относилось ко вчерашнему разговору, на берегу залива:

— Да неужели. — _босс_ удивился.

Его удивление относилось ни к самому факту, а к месту, где произошло это событие. Он никогда не посвящался в детали будущих мероприятий, кстати на этом, настоял он сам. Иными словами, _босс_ заведомо не знал ни о месте и ни о времени их проведения. И сейчас с удовлетворением отметил, что, опять же с большой долей вероятности, наспех придуманная им акция, имело место быть, в каких-то пяти минутах езды от его места пребывания. Быстро одевшись и решив про себя, что перекусит чуть позже, где-нибудь в кафе, _босс_ вышел из съёмной квартиры…

Из сбивчивых, порой противоречивых переговоров вокруг, произносимых тихими голосами, в удивлённо-вздыхательном ключе, он понял наконец, что всё то, что произошло, произошло именно так как он и планировал. _Босс_ даже тихо хмыкнул себе под нос, тут же чуть испуганно поведя глазами вокруг — ни обратил ли кто внимания на, так неосторожно проявившую себя, его горделивую самодовольность, своей прозорливостью.

Сомнений ни осталось — _Изгой_ жив. И теперь он сможет, опять же с большой долей вероятности, его узнать. И второе — теперь всё становилось гораздо сложнее, опаснее, чем ему представлялось ранее…

Уже сидя за столиком в кафе и задумчиво потягивая кофе, он вдруг сосредоточился и, поставив чашку на стол, достал смартфон. _Тапая_ по экранной клавиатуре набрал очень длинное смс сообщение: «Привет. Сегодня расстроился. Нужно было помочь двум глухонемым. Не знаю язык жестов. Был в отчаянии. Не было ручки и бумаги. Одолжил. Решил, в ближайшее время брошу абсолютно все свои дела и займусь изучением языка жестов. Я уже в отпуске. Оплатил долги. Хочу занять у тебя денег. Садится батарея. Не звони. И я воздержусь. Надо встретиться. Пришли смс куда подъехать».

Нажал на иконку для отправки и, удовлетворённо откинувшись на спинку стула, стал ждать ответа. _Босс_ знал — на другом конце, всё поймут правильно…

БОЛЬШЕ КНИГ НА САЙТЕ — KNIGOED.NET

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org