Автор : Гончаров Найк "Виолеттер"
Название книги: Объятия времени. Амнезия (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/goncharov-naik-violetter/obyatiya-vremeni-amneziya-si

Объятия времени — Амнезия

Предисловие

Не держи меня Солнца пальцами,

Отпусти за усталыми птицами.

Стали наши сердца скитальцами,

На подошвах песка крупицами.

© Dolphin «Глаза»

Я открыл глаза.

Небо мутно-зеленого цвета смотрело прямо на меня. Облака, словно легкая паутина, несущаяся сквозь пространство с небывалой скоростью, распространялись по небесам. Стараюсь сразу не вставать, нет желания отводить глаз от этой картины. Гроза постоянно еле сверкает за этими облаками салатовыми вспышками ярких трещин небес. Дождя нет, что странно. Только ветер воет, словно раненое чудовище. Откуда-то доносится тихий повторяющийся негромкий скрип. Аккуратно перевожу взгляд и понимаю, что лежу возле высокого здания. Скрип доносился от дверцы форточки, что открывается и закрывается на ветру, как в фильме ужасов. Странное место. И погода непонятная. А что, кстати, происходит?

Пытаюсь встать, но резкая боль в затылке остановила меня. Поднимаю руку и касаюсь головы. На пальцах кровь. Странно… все-таки заставляю себя аккуратно подняться на ноги. В глазах потемнело, но отпустило быстро. Где я?

Вокруг полный хаос. Несколько перевернутых машин лежат штабелями друг на дружке, перекрывая дорогу, напоминая собой стену. По центру от них импровизированные ворота на огромной цепи. Перед воротами горят бочки и тлеют черным дымом. Гражданская война? Оглядываюсь. Дом за моей спиной изрядно потрепало. Повсюду разруха, валяются покрышки, мусор. В некоторых местах отверстия от пуль, следы от взрывов.

Очевидно, что раньше тут была площадь. Развалины в центре большой площадки напоминают руины памятника. Несколько зданий поодаль разрушены и явно взрывом. Фонтан расколот на несколько частей. Сколько я тут провалялся?

Стоп, а кто это… я?

Начинаю судорожно вспоминать и напрягать извилины. Пустота. Как так? Амнезия? Да ладно, никогда не верил в это! Как можно помнить все, осознавать себя, полностью помнить о сути окружения и функциях предметов окружения, но не помнить своей собственной истории? Ладно, разберемся. Сейчас нужно выбираться отсюда. Судя по ранению, тут не очень безопасно. И эти ворота напрягают.

Осматриваю себя. Кожаная потрепанная куртка, военные штаны с множеством карманов, американские ботинки с железными носами, обрезанные байкерские перчатки, волосы убраны в хвост. Неформал что ли? Карманы не пустые, но сейчас нет времени рассматривать их содержимое.

Аккуратно встаю на ноги и плетусь в сторону разрушенных зданий. Забиваюсь в темный угол и осторожно выглядываю: никого нет, уже хорошо. Медленно, и чуть пригнувшись, покидаю свое укрытие. Эти места мне не знакомы. Что же делать? Руины ведут на небольшой подъем. Медленно поднимаюсь на крышу дома и ложусь на край.

Улицы заполнены хламом. Это не война. После нее последствия были бы колоссальные. Здесь видны лишь междоусобицы и мародерство. Ни одного трупа, скелета. Есть явные кровоподтеки, но более ничего. Самое страшное — ни души. Город будто бы вымер. Из всех звуков, что доносятся с разных сторон, ясны лишь скрипы, вой ветра, шорох перекатывающегося мусора и редкие удары этого мусора о стены. Что же произошло? Нужно найти укрытие и заняться поисками правды в карманах или мозгах. Начинаю думать о том, что могло бы стать хорошим местом для дома. Безопасное, надежное, скрытое от глаз. Магазины не подойдут, они разграблены и там, скорее всего, кто-то может поджидать. Школы и детские сады слишком опасны, но бескрайне надежны. Не верю, что я один вспомнил бы об этом. Гаражи слишком мелкие и непрочные. Канализация все равно не надежна. Думай! Думай!!! А что, если…?

Осматриваю окружение на наличие задуманного места, но ничего не вижу. Хм… спальные районы. Только там. Следы от пуль означают возможное наличие боевиков или снайперов в высотках. Нужно быть осторожнее. Я оторвал кусок ткани с низа футболки, что была под курткой, и обвязал голову. Кровь, конечно, не текла, но нужно быть аккуратнее. Организм уже начал возвращаться в рабочее состояние. Небрежно скатываюсь с края, зацепился руками за шифер и спрыгнул на землю. Ботинки отлично защищают ноги.

Осмотревшись по сторонам, убедился, что никто не подкрадывается сзади. На полусогнутых, иду вдоль стены в сторону высоток, что поднимаются к небу позади мелких домов. Большинство зданий стараюсь обходить стороной, проходя по палисадникам и клумбам. Странно, но, по-моему, деревья должны быть не такими высокими и разросшимися. Обычно их подпиливают, а ветви обстригают. На некоторых крышах домов тоже расположились кустарники и деревья. Я такие на фотографиях в Чернобыле видел, но тут даже позапущеннее.

Как можно описать все то, что я вижу? Ощущение такое, будто начиналась война, но в один момент ее закончили. На город совершено нападение, но атаку отбили. Выжившие люди обчистили все магазины во время эвакуации, а теперь город опустел. Всех раненых и убитых товарищей забрали, чтобы вылечить или похоронить, а врагов ради надругательства над трупами или мести. Теперь по городу шныряют редкие патрули солдат и одиночки-мародеры, к которым я, скорее всего, и принадлежу. За самые злачные места идет битва, необязательно смертельная. Кто первый успел — тот и схватил. Но что с небесами? Изумрудные, затянутые облачной пеленой, которая в редких местах обрывается, будто натянутая паутина. Салатовые вспышки молнии сверкают то тут — то там, с перерывами в пять-десять секунд. Жуткое зрелище. Может все-таки ядерная война? Да не похоже… тогда я, скорее всего, тут сейчас по красивым лужайкам бы не ползал, как минимум по трем причинам. Ну да ладно.

Добрался в итоге. Четыре высотки, этажей в двадцать, стоят строгим коробом. В большинстве квартир стекол и пластика не имеется, а это немного напрягает. Черные пасти пустых окон зияют мертвой улыбкой, подмигивая расшатанными створками. В некоторых местах они будто плачут, развевая тканевые, шелковые и бархатные разноцветные слезы на ветру. Картина удручающая. Какая-то безнадежность, жуть, паника, тревога… все эти ощущения пульсируют в мозгу с небывалой скоростью, будто пытаясь что-то достать из моей памяти, навязчиво вызывая ощущение дежавю. Осматриваю центральную площадку меж домами. Вот оно: трансформаторная бело-голубая будка, закрытая на четыре двери, крепко стоит на своем месте. Не стоит спешить. Рассмотрев окна первого этажа, обнаруживаю несколько уцелевших. Нужно спрятаться там и отыскать хоть какое оружие, будь то нож или даже спица для вязания. Подкравшись к двери, услышал позади скрипящее «Кхе-кхе». Сердце ушло в пятки. Я просто замер, не в состоянии двигаться. Кто бы это ни был, вряд ли он желает добра.

— Ты, может, повернешься? — проскрипел странный голос прямо за спиной.

— Друг, у меня ничего нет. Я только сейчас пришел в себя и ни черта не помню. Так что отпусти с миром и иди своей дорогой, я тебе не соперник, поверь, — поднимаю руки, но не поворачиваюсь.

— Ты называешь меня другом, хотя не посмотрел на меня, паникуешь без причин. Обернись уже! Или тебе помощь не нужна?

Меня немного отпустило. Медленно поворачиваюсь и вижу необычную картину. Передо мной стоит древний старик, но дряхлым его назвать я бы не посмел. Он был в темной грязной одежде. На одном глазу блестит странный окуляр на ремнях, плотно прилегающий к глазу с непроницаемым черным стеклом. Ни бороды, ни щетины, но волосы явно немыты и не стрижены ни одну неделю. За спиной рукоять, явно двустволка. В кобуре на бедре револьвер. В чехле на ляжке большой нож, явно военного происхождения. Несколько мелких сумок привязаны на ремнях к руке, ноге и бедру. На груди крест-накрест лямки. Рюкзак? Старичок ростом немного ниже меня. Может метр семьдесят. На лице добродушная улыбка, но в открытом сером глазу заметна старческая мудрость и твердость духа. Поза бывалого охотника, гордо выпученная грудь, одна нога на ступени, вторая внизу, прямая осанка, а смотрит исподлобья. Серьезный тип.

— Кто вы? — единственное, что пришло в голову. Старик усмехнулся и отвел взгляд. Мотнув головой, он снова вернул свой взор к моим глазам.

— Это действительно важно? Можешь называть меня Филом. Или тебя интересует моя профессия, религия, социальный статус, принадлежность к группировкам, гражданство? Что тебя интересует?

— Э-э-э… ну… я…

— Ни черта не помнишь, говоришь. Голова перемотана, ударился, значит. Амнезия? Черепно-мозговой нет?

— Да нет, вроде бы. Голова не кружится, тошноты нет. Да и все остальное в порядке. Память отшибло только.

— Это хорошо, — протянул старик и сел на оградку у подъезда, — тебе понадобятся все твои навыки, которые ты использовал, чтобы выжить все это время. Если хочешь жить, конечно. Но вот я начинаю в этом сомневаться, раз ты туда полез, — Фил указал головой на окна.

— Если там не безопасно, то почему мы тут так спокойно стоим и беседуем?

— А я разве сказал, что опасно тут? Я говорю, что опасно там. Ты спятил, верно, раз решил полезть туда, — старик снова усмехнулся и закурил папиросу.

— Я не помню о возможных последствиях из-за этого! — тыкаю пальцем в голову, но Фил даже не смотрит в мою сторону.

— Ты, может, и не помнишь, а мозг помнить должен. Там смерть… — он тяжело вздохнул, — у тебя оружие то есть?

— Не знаю, еще не проверял. Внимание на другом акцентировал.

— Ну, так проверь.

Выворачиваю карманы. В одном из них блокнот и несколько ручек. В других обнаружил зажигалку «Зиппо», кошелек с кучей стодолларовых бумажек, складной швейцарский нож с набором примочек, моток проводов, свернутую карту и карманный фонарик с комплектом батареек.

— Неплохой набор для новичка. Теперь тебе нужно разжиться флягой, консервами, кое-какими медикаментами, оружием и рюкзаком. Тогда есть шанс протянуть до завтра. Времени у тебя до заката, не больше.

— А что случится после заката?

— Я тебе что, справочное бюро? Сам увидишь. Так, давай за дело, некогда языком чесать. Сейчас часов семь вечера, значит у тебя около трех часов. Радуйся, что лето. — Он грузно поднялся. — За тем домом стоит универмаг. Старый такой, мы туда еще в детстве за конфетами бегали. Флягу и рюкзак найдешь на втором этаже. Не пугайся брать грязные и пыльные вещи. Главное — надежность и практичность! Медикаменты на первом, в застекленной будке. Бери антибиотики, анальгетики, спирт, перекись, бинты, вату, пластырь. Все для оказания первой помощи, лишнего не нужно. В самом универмаге найдешь из того, что не разграбили, самое ценное. Это консервированное мясо, вяленое мясо, сушеная рыба, сгущенка, спички, сухари, жидкость для розжига костра, спиртное и хозяйственное мыло. Пока этого хватит. Завтра займемся оружием. Как добудешь все — скройся из вида и не вылезай. Проследи, чтобы в твое укрытие невозможно было попасть! Обработай рану на затылке и ложись спать. На рассвете приходи сюда же и не заставляй меня ждать!

— Так, а если опасно там, — я развернулся в сторону окон, — то в твоем магазине что, не опасно?

Поворачиваюсь к старику, ожидая ответа, но никого уже нет. Осмотревшись и удостоверившись, что он не чешет в сторону, прислушиваясь к звукам и не обнаружив его пыхтения в подъезде, убедился, что Фил просто-напросто провалился сквозь землю. Сверхъестественный мужик! Чтож, выбора у меня нет. Придется идти.

Старый универмаг действительно находился там, куда направил меня Фил. Деревянное двухэтажное здание с аркой-вывеской над дверью. Здание наполовину разрушено, будто на него упало что-то тяжелое. Не похоже на взрыв. Как все это странно. Даже начинает бесить эта неизвестность! Просачиваюсь в дверь. Впереди поперечная балка, что протянулась с первого на второй этаж. Удобный, но опасный подъем. Аккуратно взобравшись, сразу увидел маленький отдел с одеждой и аксессуарами. Огромная дыра в потолке и дальней стене опрокидывают бледный свет в здание, фонарик не понадобился. Порывшись на полках, обнаруживаю чудесный плотный рюкзак на одной диагональной мощной лямке с защелкой-замком. Обновил обрезанные перчатки на новые, из плотной черненой кожи. Переодел футболку на толстовку. Жарковато, но ночью буду сто раз целовать себе за это руки. В залежах обнаружились ветровые очки для сноубордистов с радужной поверхностью. Положил в рюкзак, авось пригодятся.

Рядом, в антикварном сувенирном отделе, нахожу флягу, которая полюбилась мне с первого взгляда. Матовая, закругленная, чернено-металлического цвета, рельефная с орнаментом черепа. Она с верхней и нижней стороны крепится к ремням. Видно, походная. Пристегнул ее к ноге и обнаружил, что она легко извлекается из футляра и вставляется назад при надобности, без отстегивания ремней. Там же взял поддельные часы, типа Бельгийских военных. Будильник на них имеется, часы ходят, дату можно настроить и этого хватит. Покопавшись в других отделах, нахожу пару связок петард и коробку со спецназовскими военными спичками. В бывшей аптеке нашел две бутылки со спиртом, пачку гидроперита из десяти таблеток, три пачки парацетамола, моток пластыря, четыре пачки бинтов, марганцовку и одну пачку с морфином. К нему захватил пару шприцов. Кто знает, какие могут быть ситуации?

В продуктовом смог обнаружить только две банки тушенки, четыре банки гречневой каши с мясом, пачку белых сухарей с ванилином, бутылку минералки. Смог наполнить флягу Шуйской рябиновой настойкой. Решив обшарить склад, обнаруживаю бутылку вина с ценником в двенадцать тысяч рублей. Положил в рюкзак, такое не пропадет. Можно перепродать на крайний случай.

Всюду разруха. Мародеры постарались на славу, это точно, но почему еще что-то осталось? Как еще остатки не добрали одиночки? Что будет ночью? Почему нельзя в дома, а тут ничего опасного? Что, мать его, происходит!? Слишком много вопросов, а ответов нет. Часы нужно настроить, но пока не удается: нужно точное время и дата. Могу только предполагать, что прошло около часа, а значит, времени осталось не много. Наскоро тороплюсь назад.

Вот и пришло время трансформаторной будки. Достаю нож, вытаскиваю отвертку и начинаю ковырять петли, что в русском жанре закрутили снаружи. Спустя десять минут мата, раскручиваю все болты и открываю дверь. Самый простой способ — раскрутить замок и это удается уже только изнутри. Вскоре одна из створок буквально отваливается. Я снаружи закручиваю петли и с замком, вхожу внутрь, где начинаю закручивать его, приведя дверь в запертое состояние. В общем количестве у меня уходит около часа, что не может не радовать. Включил фонарь и хорошенько осмотрел место ночлежки. Масляный трансформатор стоит в самом центре небольшой комнатки. С улицы сквозь щели в дверях, еле просачивается слабый свет. Есть и второй этаж, но он почти полностью состоит из навесных ящиков с предохранителями и токоведущими шинами. В итоге мне приходит всего одна мысль: расположиться у голой стены, подальше от дверей и щелей. Будка построена давно, во времена СССР, что доказывает: взрывы ее не возьмут. А вот в дверях, явно новых, сомневаюсь, так что нужна фора на всякий случай. Тут же пожалел, что не нашел лежанку или хотя бы плед. Времени на вылазку уже не имеется, радуемся тому, что есть. Выставил на часах двадцать один, просто для примерного осознания времени. Этот самый двадцать первый час — время, когда я должен быть в укрытии. Будильник на пять утра и можно приступать к самолечению.

Сначала хотел использовать гидроперит, чтобы просто обеззаразить рану, но поздно вспомнил, что у меня нет пустой бутылки, а лишаться минералки чревато последствиями. Пришлось растереть одну таблетку в куске бинта в порошок и обильно смочить его водой. Реакция пошла. Хорошенько протер рану и ее окружение, отчистив от запекшейся крови волосы. Грязи хватает. И все-таки этой процедуры слишком мало, как я и подумал. Зажав в зубах бинт, смачиваю еще один его кусок в спирте и прикладываю к ране. От перекиси сильно щипало, но я не ожидал, что от спирта будет ТАК больно. В голову будто воткнули раскаленный нож. Я чуть ли не завизжал, вгрызаясь в бинт зубами. Не смотря ни на что, продолжаю втирать спирт в рану и чувствую, как кровь брызнула на пальцы. Вот это уже не хорошо. Смочив еще кусок бинта спиртом, я приложил его к ране и крепко забинтовал голову. Торчащие волосы убрал в хвост. После процедуры мне понадобилось минут десять, чтобы просто прийти в себя. После открыл банку каши и быстро уплел ее, запивая водой. Хотелось глотнуть настойки, но с кровотечением нельзя.

Изучив карту, понимаю, что нахожусь где-то под Екатеринбургом. В некоторых местах проставлены разные метки без объяснений. В блокноте написано не много. На одной странице записи о каком-то «шептуне» и как с ним бороться, что я расценил, как заметку к видеоигре. Еще страница ушла под полное описание торфяных болот и полной систематизации флоры этих самых болот. Еще на одной странице чертеж, который я не смог разобрать. Но единственное, что мне было интересно — числовой ребус, который я очень быстро и легко разгадал. Получилось два числа: 56748816 и 60440512. Я понял только одно: логично, что это координаты. Получается 56.748816 и 60.440512. Я открыл карту и нашел их. Есть! Уже хоть что-то… причем довольно недалеко. Этим и займемся сразу, как разберемся с проблемами выживания. Отключил фонарь, положил под голову рюкзак и уснул почти сразу.

Но не тут то было…

Проснулся от странного шума. Глянув на часы, что чуть светились от нажатия на кнопку, обнаруживаю, что уже три часа и четырнадцать минут. Поздняя ночь. Сконцентрировавшись на тишине, я прислушался. С улицы доносились странные шорохи. Очень медленно и аккуратно переползаю к щелям в двери, и меня охватывает такой ужас, который я еще никогда до этого не испытывал.

Прямо перед дверью спиной ко мне стоят человекоподобные существа, похожие на инопланетян из старых сказок. Серо-белая кожа, голые тонкие худощавые тела с длинными руками и длинными ногами с развитыми кистями и ступнями. Головы похожи на человеческие, но вверху продолжаются широкой округлостью. Существа стоят и не передвигаются, будто общинный строй. Около одиннадцати штук. Они медленно раскачиваются из стороны в сторону, не концентрируя внимание ни на чем и не делая других телодвижений. Мимо них ходит гигантское чудовище. Темное, сложно рассмотреть. Каждый его шаг создает такой шум, как будто танк роняют на землю. Ростом в четыре метра, шириной в три. Нереально широкие конечности, мелкая голова. Более детально можно бы было увидеть только при свете, но я крайне надеюсь, что мне этого делать не придется. В небе летают странные визжащие твари.

Так же медленно уползаю в угол, и лежу до самого рассвета, не сомкнув глаз, внимательно вслушиваясь, чтобы эти монстры не подобрались к дверям. Еще никогда я так не любил жизнь, как этой ночью. И это оказался далеко не последний раз, когда я это понимал.

1 глава «Стеклянный замок»

'Cause I'm only a crack in this castle of glass.

Hardly anything there, for you to see…

For you to see.

© Linkin Park «Castle of glass»

Не могу сказать, чтобы заметил восход солнца. Я не заметил даже того, как свет просочился сквозь решетку на дверях. Просто лежал и испытывал ужас от увиденного. Ни мыслей, ни домыслов, ни даже каких-то определенных планов на будущее, просто голая и пустая жуть. В один момент просто пришло осознание того, что город вновь опустел… если можно так сказать…

Что это было? Как могло так случиться, что подобные твари появились на земле? Помню фильмы… помню. Вот почему их я помню, а не то, как и с кем я их видел? В фильмах мутанты описывались очень красочно. Ходячие мертвецы, оборотни, вампиры, вурдалаки. Столь интересная книга "Ведьмак" от великого Анджея Сапковского, тоже не менее актуальна в эти моменты. Охотник на монстров… интересно, а они есть в ЭТОМ мире? Наверняка. Даже не удивлюсь, если за их убийство деньги платят. "Сталкер" тоже не плохая серия книг. У них в мире зарабатывали не особо хуже. Интересно, а чем платят? Товарами? Наверняка есть какая-то валюта. Крышки? Слишком банально. Патроны? Эх, в "Метро 2033" в свое время переиграл, наверное. И ведь сколько всего можно написать про этот мир? Наверняка, такой исход событий мало кто ожидал. Об этом в книгах не прочитаешь.

Получается, что мир погрузился в окончательный хаос. Но что же тогда делала армия? Для чего она нужна, если такие твари бегают по округе? И как это допустили? Ничего не понимаю.

Осторожно приподнимаюсь и ползу к двери. За ней тишина, пустота. Зеленоватые небеса вновь тускло освещают город. Вдруг запищал будильник на часах. Рассвет то ли был недавно, то ли идет прямо сейчас. За пеленой солнца не видно. Раскручиваю замок и оставляю дверь открытой, положив его к себе в рюкзак. Раз людей особо и нет — то мое место никто не займет. Твари вряд ли полезут сюда. Раз они ночные — значит, боятся света. Нужно понять, чего именно они в нем боятся. Ультрафиолет? Солнца нет, вряд ли. Зеленые молнии, зеленый свет? Для начала нужно понять, что случилось в мире. Фил…

Над травой стоит негустой туман. Ни намека на ветер, а ведь этого особо я и не заметил. Когда очнулся, он выл на верхних этажах, в небе очень сильный, а тут, внизу — ничего. И еще: никаких насекомых. Обычно летом донимают комары, жужжат мухи, бабочки порхают над цветами, пчелы трудятся. А сейчас совсем пусто. И ни собак, ни кошек. Неужели все живое погибло? Но, очевидно, кроме людей и чудищ. Человек очень сложный и живучий паразит. Но только вот как жить дальше? Нет, нужно узнать правду и как можно скорее!

Иду прямиком к подъезду, у которого мы со стариком беседовали прошлым вечером. Одинокий отшельник уже сидит на оградке и покуривает папиросу.

— Ты опоздал. Ей богу, не люблю, когда опаздывают, — проворчал он и плюнул от души.

— Ты можешь сказать мне точное время и назначать встречу в определенные часы — тогда опозданий и не будет. — развожу руками.

— Это отговорки, не более. Ладно, давай к делу. Времени у нас совсем не много, нужно подготовить тебя к дороге.

— Какой еще дороге?

— А ты что, хочешь остаться здесь? Питаться остатками из магазинов, обустроить гнездышко, может даже начать выращивать что-то, так? А каждую ночь прятаться от тварей и умереть в старости и одиночестве, если тебе очень повезет… да, план просто замечательный.

— И что ты предлагаешь? Есть еще выжившие?

Фил встал и ткнул пальцем мне в бинты, выбрасывая папиросу в траву.

— А это тебе, наверное, туман так по башке зарядил? Людей довольно много. Даже неподалеку отсюда есть несколько лагерей. Но только нам там делать нечего. Это группировки, — он быстро почесал куда-то в сторону магазина, где я был прошлым вечером. Бегу за ним и слушаю каждое слово, впитывая информацию, как губка. — есть небольшая вероятность, что тебя там примут к себе, и ты станешь одним из сборщиков, земледельцев или охотников, но только тебе нужно для этого иметь чью-то поддержку, иметь связи. Или хорошо что-то уметь делать. А ты даже не помнишь своего имени, да и кто ты такой вообще. По поводу твоего выживания могу только предположить кое-что. Скорее всего, тебе саданули по голове, учитывая расположение и особенность раны — что-то наподобие железной биты, били сзади. Причина может быть любая. К примеру, у тебя могло быть очень хорошее снаряжение, хотя к таким близко обычно не подходят. Но теорию отбрасывать не будем! Нападавший мог быть твоим врагом, но не убил — это странно. Могли напасть потому, как ты на чужой территории. Но опять же не убили. Снова странно. Но я считаю, что ты что-то искал, а были у тебя прямые конкуренты, что шли туда-же. И вот вы уже близки к разгадке, все где-то тут, неподалеку. Твой конкурент видит тебя и бьет по голове, выбивает дух и торопится не стать такой же жертвой, а твое бренное тело остается лежать на месте ни живое, ни убитое. И есть второй вариант. Тут причина не важна, но суть та же: тебя бьют и хотят добить, но нападавшего что-то, или кто-то, спугнуло. И вот додумывай, как хочешь! Итог один: тебе нужно снарядиться, прийти в себя, выжить и вспомнить. Именно в этом порядке.

Я задумался. А ведь старик прав. С таким серьезным ранением мне просто повезло выжить. А если тут орудуют какие-то группировки, искать причину сейчас — крайне глупо. В любом случае мои шансы на выживание очень малы. Нужно привести себя в рабочее состояние и обзавестись хорошим снаряжением, чтобы быть готовым к любому бою. А уже потом искать ответы на вопросы. Самая удачная полоса во всем этом — этот старик. Кто он, откуда и почему помогает? Судя по его твердости — он умеет выживать здесь. Мне нужно не задавать лишних вопросов и делать то, что говорят. Ведь он, пытается сохранить мою жизнь, а это уже, как минимум, проявление дружелюбия.

Мы прошли мимо магазина, обошли несколько зданий, а потом стороной обогнули и ту площадь, на которой я очнулся.

— Фил, посмотри. — указываю на здоровенные ворота на цепи. Явно лагерь, но совершенно пустой. Или так кажеся на первый взгляд.

— Ах, это… здесь раньше обитали мусорщики, но сейчас я их не вижу. Скорее всего, на сбор ушли. Лучше на них не натыкаться.

— Я очухался совсем неподалеку от них.

— О, как интересно. И ты жив. Мало того, даже вещи при себе. Очевидно, они ушли до твоего появления. Или не ушли, а их кто-то перебил. Но это врядли. Бойня должна была быть громкой. Я пару дней неподалеку, ничего не слышал. Мы бы могли, конечно, залезть вовнутрь и собрать их пожитки, но ситуация нам неизвестна, а ты не в состоянии сейчас воевать. Так что оставим эту затею и уйдем, пока судьба дает нам такую возможность.

— Ты веришь в судьбу? — удивленно приподнимаю бровь.

— И ты поверишь. Я тебе так скажу: сейчас непонятно, что есть правда, а что вымысел. Но если удача на твоей стороне — то лучше не рисковать. Тебе каким то чудом удалось выжить в такой ситуации и даже остаться при пожитках, а значит, так суждено. Ты добрел до меня без последствий и даже не наткнувшись на тварей или какой конвой, а это прямой признак удачи. пока она к тебе благосклонна — не испытавай судьбу. Стоит тебе зазнаться — она повернет все обратной стороной. Будь благодарен за свое везение, и тогда, возможно, продержишься чуть дольше, а мисс Удача не покинет тебя.

Я кивнул и промолчал. Странное рассуждение, но довольно логичное в такой ситуации. Верить с судьбу или нет — пока мне решать рано, да и не до подобных мыслей сейчас.

Старик двинулся в путь и я скользнул за ним. Большинство мест проходили быстрым и твердым шагом, но иногда останавливались и, удостоверившись в безопасности местности, шли дальше. В итоге оказались возле частного сектора, прямо возле нескольких полос гаражей. По другую сторону от них начинался парк или лес. Фил встал на корточки, передвигаясь как можно тише.

— Внимательнее тут, нас могут заметить. Смотри по сторонам и делай, как я, — прохрипел он и трусцой двинулся вдоль гаражей. Не торможу и повторяю его действия.

Множество раз мы останавливались возле куста или ямки в стене. Некоторые гаражи были открыты и мы прятались в них, откуда внимательно смотрели по сторонам. Фил вел себя немного напряженно. Он постоянно шепотом делал мне замечания, что я веду себя слишком громко. И вот случилось то, чего я ожидал меньше всего.

Остановились возле открытой двери последнего гаража, Фил резко затормозил, приложив палец к губам. Прислушиваюсь, но ничего не слышу. Спустя несколько секунд, изнутри донеслись звуки. Там точно кто-то был. Старик достал свой нож и аккуратно перешел на другую сторону, встав за дверью. Подав мне знак тоже обнажить оружие, он встал в боевую стойку и стал ждать.

Достаю складной агрегат и вытягиваю лезвие шестисантиметрового ножа. Да, он кажется смешным по сравнению с тем, что у Фила, но выбирать не приходится.

— Кто здесь? — вдруг слышу из гаража. Фил покачал головой и прикрыл рот рукой, что означало «молчи».

— Сивый, это ты? Слышь, не мельтеши тут! Я нашел какую-то фигню! Ра-ри-тет! Или как там его… Ща в лагерь принесем, торгаш, может, че и даст за нее!

Послышался негромкий грохот и из гаража вышел некто в черной бандитской маске, разрисованной зеленым черепом. На нем военная форма старого образца с нашивкой в виде того же зеленого черепа на груди. В руках древний граммофон, покрытый пылью. Увидев меня, бандит выпучил глаза и дернулся, но моя реакция оказалась выше. Руки делали все сами. Вонзаю лезвие ножа в шею противника, чуть достаю назад и выворачиваю рукоять к другой своей кисти, которой хватаю его голову. Рука сама рванулась к граммофону и приняла его вес на себя. В итоге противник повис на той, которой я схватил его в первый раз. Хрипя и захлебываясь кровью, он смотрит на меня с последним ужасом в его жизни. Я смотрю на него. Неизвестно кто из нас напуган больше. Но чего напугался я? Того, что я убийца, что сделал это так легко и быстро? Или того, что мне это, очевидно, не в первой? Не знаю точно. Фил смотрел одобряюще и даже немного с гордостью. Очухиваюсь и кладу труп на землю, туда же граммофон.

— Возьми его оружие и покопайся в карманах, у нас не так много времени, пока не пришли его дружки. Нужно будет еще убрать его труп. Если они заметят его раньше положенного — нас быстро найдут. Пока они думают, что он отошел, у нас есть преимущество.

Я последовал совету: взял его АКС-47, потрёпанный временем и стрельбой. Патронов при себе враг не носил, но обойма была полной, хоть там и всего десять патронов. В карманах нашел хромированный портсигар с папиросами, зажигалку и куча другого мусора. Портсигар я взял, остальное оставил. Как говорили в старые добрые времена в таких случаях: полутаться не получилось. Фил все это время стоял в гараже и смотрел, чем там можно поживиться. Поднимаю труп на плечи и несу, отодвинув ногой граммофон за дверку гаража, чтобы это выглядело, будто бандит оставил тут его ненадолго.

Жаль, что нам не удалось уйти слишком далеко: послышался четкий и громкий выстрел. На противоположной стороне в стене появилась очень немаленькая дырка, из которого поднялось облачко пыли и вылетели крошки кирпича. Я бросил труп на землю и нырнул в гараж, где Фил достал револьвер и встал наизготовку.

— Не буду врать, дела у нас плохи! — крикнул он и изнуренно улыбнулся, — У него, я так понимаю, винтовка. Очевидно, без оптики, иначе я бы с тобой уже не разговаривал. Выстрел услышат в лагере, а значит, подмога уже идет сюда и будут они нас обходить. Против них у нас ни одного шанса, так что будем выбираться хитростью. Слушай сюда! Снимай свою куртку и напяливай на него. Как сделаешь, сними с него маску и попытайся правдоподобнее сделать из него себя, вылезающего из-за дверки, чтобы посмотреть на врага. Как услышишь выстрел, у тебя будет около четырех секунд. Бегом к краю гаражей и потом наутек в лес. Причем сразу, как прибудешь в лес — беги не прямо от этого места, а под углом на два часа. Беги и не останавливайся! Как добежишь до противоположного края леса, можешь отдохнуть. Потом двигайся по опушке и не вылезай на открытую местность. Увидишь дома — сядь возле античного забора, ты узнаешь его, как увидишь. Я прибуду вскоре за тобой.

Я не стал задавать лишних вопросов, а сделал все то, что сказал старик. Переодетый мертвый враг стоял передо мной, прислоненный к стене. Мускулистый, но низкорослый. Волосы светлые, молодой совсем. Лет двадцать, от силы. Жаргон мне все же не понятен. Зек, что ли? Или в наше время все так говорят? Ах, неважно!

Аккуратно мельтешу им между дверью и стеной, как бы показывая свою активность врагу. После этого аккуратно поднял доску с куском тряпки, что нашел в гараже. Это заставит врага поверить в то, что я неуклюж и нелеп. Как я и подумал, выстрела не последовало. После этого я достал руку, потом плечо, а потом и голову мертвеца чуть за дверь. Прием сработал: прозвучал выстрел, верхняя часть лба разлетелась на несколько частей, забрызгав меня кровью. Бросаю труп и на всей скорости мчусь к лесу. Еще пару раз враг стрелял мне вдогонку, но времени прицелиться у него не было. Ни одна пуля не пролетела даже рядом.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я добрался до опушки. Не могу даже пошевелиться, а просто падаю в траву, пытаясь выровнять дыхание. Лесной воздух наполнил мои легкие, возвращая в сознание какие-то обрывки воспоминаний, которые все никак не хотели всплывать. Это как слово, которое ты забываешь посреди разговора. Оно вертится на языке, мозг осознает его, ты уверен, что точно знаешь это слово, но никак не можешь вспомнить. И ты все пытаешься, напрягаешь мозг, стараешься выудить информацию из него, но все тщетно. И тут приходит злость, разочарование, после чего знание этого слова ускользает окончательно. Тут было то же самое.

Вообще мозг сам по себе странная штука. На что он способен? Многие ученые умы работали над тем, чтобы доказать все его сильные и слабые стороны. Узнать, на что способен человек, который сможет полностью подчинить себе свой разум. Однако, таких не находилось. Нынче времена изменились, может, теперь и такие люди есть?

Я встал с легким ощущением потерянности. Адреналин улетучивался. Ситуация была крайне плачевная, но я выжил. Интересно, долго ли удача будет улыбаться такой широкой улыбкой? И все ли хорошо с Филом? Скоро мы это узнаем.

Установив будильник на восемь часов вечера, двигаюсь в путь, проходя многие километры по траве и корням. Точно ли это нужная сторона? Потеряться в лесу — проще простого. Могло случиться, что я огибал дерево и сбивался с пути, это могло привести к тому, что путь уже лежал дальше установленного места. Это возможно. Как возможно, что наоборот я вышел слишком рано и идти еще ни один час.

Опушка леса оказалась не столь открытой, как мне казалось ранее. Осматриваю округу и замечаю, что на многие километры в разные стороны не видно ничего, кроме заросших высокой травой полей. Зеленые небеса клубились ужасом. Если не смотреть на них — вполне себе сносно. Многие травы казались мне незнакомыми для здешних мест. Мутировали? И вообще, точно ли я в Екатеринбурге? Возможно, мы ушли на окраину, но где дома? Где строения или хотя бы частные секторы? Как далеко я ушел от города? Надеюсь, Фил знает, что делает.

Аккуратно пробираюсь по траве, стараясь особо не шуметь. Постоянно появляется ощущение, будто на меня кто-то смотрит. Боковым зрением замечаю перебегающие силуеты. За мной следят? Если да, то я в плачевном положении. Но, с другой стороны, если бы это были враги и они могли так тихо пробераться и быстро менять точку движения — меня можно бы было убить одни точным выстрелом или даже броском кинжала.

Наконец, показался некий поселок. Вздыхаю с облегчением, заметив большой дом с античным забором, про который и говорил Фил. Это было что-то вроде греческих колонн, между которыми натянуты пластиковые пластинки. Матовые и прозрачные с различными узорами, будто подмороженное стекло. Дорогущий забор… какой дом за ним, интересно… Сажусь на бетонное основание забора. Даже если кто и есть в поселке, тут меня будет не видно. Достаю пакет с сухарями и уплетаю, запивая их водой. В итоге, ее осталось на донышке… какое знакомое выражение, откуда оно? Вот сразу в голову что-то противное лезет. Не важно. Допить воду мне показалось логичным. Смысл таскать почти пустую бутылку?

Не успел я облокотиться на стену и расслабиться, как пришел Фил.

— Ну что, пойдем? — весело прошагал он мимо меня.

— Куда? — вскакиваю и следую за ним.

— В убежище, — он улыбнулся, — Я тут живу. Поселение довольно далеко от города и ближайших баз. Оно слабо укреплено и не имеет защищенных стен. Кроме того, в нем легко заметить жильцов, вот никто в него и не лезет особо. Так что мне он нравится. Там мы тебя и подлатаем, а еще в нем у меня хранилище скрытое. Пошли.

— Как ты выбрался?

— Ну не смеши меня! Думаешь, я впервые в подобной передряге? Эх ты! Нашел о ком беспокоиться… Когда ты еще пешком под стол ходил, я уже проходил военную подготовку в спецвойсках. не говоря уж о дальнейшем. Ну что, давай за мной!

Мы вышли к воротам возле дома. Я посмотрел на него и не мог оторвать взгляда. Первое убежище выглядело лучше, чем можно представить. Стеклянный особняк с прозрачными стенами. Он весь был такой, за исключением основного каркаса, на котором и крепились стекла. Действительно, в нем все просматривалось, но только если ты пройдешь за забор — уже ничего не видно. Кроме того, на земле лежали некоторые предметы, которые так и намекали собой, что это ловушки. Предупреждения Фила это подтвердили в дальнейшем. На территории этого дома был бассейн, небольшой фонтанчик, детская пластиковая разноцветная площадка и несколько гамаков. Я двинулся за стариком в дом, где огромное количество мебели, техники и разных книг, трофеев, картин только и указывало на неимоверную его стоимость до непонятного происшествия. Вот сегодня в безопасном месте и выпытаю у Фила о том, что произошло. Он запер дверь на защелку. Я чуть не расхохотался, а он вопросительно посмотрел на меня.

— Зачем запирать стеклянный дом? — еле сдержавшись, спросил я.

— Во-первых, он из непробиваемого стекла. Об этом знаю, надеюсь, только я. То есть в него никто и никогда не войдет, пока мы внутри. Ключа у меня нет, так что приходится оставлять его открытым. Но сегодня тут точно никого. Во-вторых, если дом заперт — никто не захочет шуметь, разбивать его и проверять. Слишком рискованно. В-третьих, никаких сквозняков ночью. Только свет не включай.

— А тут есть свет?

— Он почти везде есть, но им мало кто пользуется. Генераторы переполнены энергией, станции продолжают работать. Не спрашивай, не знаю как и зачем. Электричество нынче неактуально. Опасно. Внимание привлекает. А твари его не боятся. Пойдем, у нас много дел.

Я бросил рюкзак и автомат на диван, а потом последовал за своим негласным наставником вглубь дома. Этот вечер и ночь станут первыми, когда я не буду ждать нападения… надеюсь.

2 глава «Все новое — хорошо забытое старое»

Непонятная свобода обручем сдавила грудь,

И неясно, что им делать: или плыть или тонуть.

Корабли без капитанов, капитан без корабля.

Надо заново придумать некий смысл бытия.

Нафига?

© Агата Кристи «Два корабля»

За этот вечер мне удалось хорошенько подумать и привести свои мысли в порядок. Я натаскал воды из колодца с соседнего участка, нагрел на костре в большом чане и принял ванну. В доме нашлись бритва и зеркало, что помогли побриться и немного укоротить свои, как оказалось, черные волосы так, чтобы они и в хвост убирались и не мешались. Глаза у меня серые, губы тонкие и бледные. Нос довольно аккуратный и короткий. Прямо-таки эльфийская внешность. Однако даже взгляд на себя самого не помог мне хоть что-то вспомнить. Забавно видеть себя будто бы в первый раз. Самой важной находкой для меня оказался жетон военного типа на шее, на котором был нарисован белый вороний череп на серебристом фоне. Долго осматриваю его, стараясь хоть что-то вспомнить, но ничего не вышло.

После процедур, прошел в ванную и включил свет. Она оказалась полностью зеркальной. Все четыре стены, пол и потолок сделаны из зеркальных цельных плит. Что за извращенцы тут жили? В аптечке на стене нашел много разных полезных вещей. Порывшись в доме, обнаружил нитки и иголку. С трудом оторвав от внушительной раны окровавленные бинты, я хорошенько обработал ее перекисью, прижег спиртом и положил туда хорошую кучу заживляющей мази которая мне помнилась, как лучшей, среди своих аналогов. Сверху приложил тканевую салфетку и заклеил пластырем. Затянув волосы в хвост, укрепил структуру. Пластырь спрятался в волосах и был хорошо прижат. Наконец-то я без бинтов и перевязок! Благо, что странные вкусы бывших хозяев дома помогли мне в самолечении.

Отправившись на кухню, нашел ящик с тушенкой на полу. Вообще все полки и ящики, как обнаружилось, заполнены разной едой, начиная от солонины, заканчивая армейскими сухими пайками. Фил ковырялся в карте и делал какие-то записи. Через некоторое время он тоже пришел на кухню и присоединился к приему пищи. Единственное что — он ел еду ТОЛЬКО из своего рюкзака. На мои вопросы он не отвечал, а только отнекивался, мол: не мое дело.

— Ну что, я смотрю, у тебя полно вопросов. Спрашивай, пока время есть. У нас его не много, — сказал Фил, открывая банку пшенной каши с мясом.

— Ну, наконец-то! — крикнул я, и, запрыгнув на полной скорости на барный стул, достал из коробки кусок вяленого мяса. Чай я уже заготовил, когда кипятил воду, так что он у меня хоть и остыл, но оставался крепким и сладким, а это именно то, чего мне сейчас хочется больше всего, — Для начала расскажи о том, что, мать твою, случилось в этом гребаном мире?

— Матушку мою не тронь. Она была порядочной женщиной. Людей стригла в деревушке где-то на севере, — спокойно, улыбаясь, сказал старик. — а в мире то… Честно тебе сказать: не знаю. Да и не мое это дело. Не интересно мне было. Смерчи были, цунами, извержения вулканов всюду, где только можно — это все помню хорошо. Тогда народ паниковал. Я сначала думал, что до нас то не дойдет. А оказалось иначе. Дожди хлестали три дня, а потом град размером с курицу. Дальше смерч появился. Через два дня смерчи стали нормой. Все в подземках и бункерах попрятались. А вот когда землетрясения пришли — вот тогда совсем туго стало. Дальше — не в курсе. Знаю только, что авария какая-то была, потом война, а потом еще какая-то непонятная ерунда. Только где, кто, зачем? Черт его знает. Все на политике завязано было — это факт. Эти политиканы раньше воду мутили. Потом правительство пало, начали жить, как подобает диким людям. А потом выжившие стали свою политику устраивать. Люди — главная проблема этой планеты. Пока мы все не передохнем, этой планете нет покоя.

— Так, а твари эти ночные?

— О, это совсем другая история. Они еще до войны появились. Во время аварии вроде как, только не много их было. Не у нас, в другой стране. Оттуда все пришло, хоть я и не уверен. Вроде война как раз из-за этого и была. Сейчас сложно сказать, — Фил вздохнул и закурил. — Когда первые чудища полезли, люди не знали ни кто они, ни как с ними бороться. Знаешь, что тут только не было. Сначала паника, ужас что происходило. Людей прямо на улицах жрали. Потом все поняли, что ночами лучше дома сидеть и все запирать. Двери, окна, ставни, ворота. Тогда проблем стало меньше гораздо. Кто-то даже ловить их начал. Потом фотографии в газетах «русские споили мутантов», немцы их в бордели запихивали, китайцы есть начали, французы пытались научить их в любви признаваться и одеваться модно и так далее. Всякое было. Я думаю, что справились бы с этой напастью, но только первоначально их вида три видели, а потом появились новые, действительно опасные. Потом война началась и все, дальше точно сказать не могу.

— Это они в квартирах живут?

— Да. В тех, куда свет не проникает. И не только в квартирах. Я потому тебя и отправил в тот магазинчик, что там потолок был разбит. Будь там темнота — не вышло бы ничего.

— А с небом что? Молнии, ветер безумный, цвет зеленоватый, облака.

— Этого я тебе не могу сказать. Последствия, так выразимся. А уж причина мне неизвестна. Спросишь ученых, если встретишь.

— Мда… ситуация час от часу не лучше, — я прожевал последний кусок мяса, и достал из под стола пачку печенья.

— Люди в дикарей превратились. Те, что свободные, еще как-то сами живут. Группировки получше экипировку имеют, но там обязательства, законы, порядки и свое «начальство». Причем их не мало, но все на свое ориентированы. Кто-то сбором занимается. Бегают по руинам и собирают все то, что осталось. Продают, обменивают. Другие как раз торговлей. Ничего не делают, только перебегают из лагеря в лагерь и торгуют. У этих дороги всегда и всюду открыты, но руки связаны. Другие — типа оружейников. Создают новое оружие или старое собирают, выкупают, переделывают и модернизируют. Броню делать могут, снаряжение улучшают. Даже майку тебе могут пуленепробиваемой сделать, если связи есть и деньги хорошие. Есть типа исследователей. Этим факты нужны. Они, как правило, заказы делают стрелкам, чтоб им мутанта труп достали того или иного, нашли что-то, сфотографировали, документы притащили. Доходы у этих от медицины. Продают препараты, подлечивают, пули достают и так далее. Стрелки — это что-то вроде наемников. Берутся за любую грязную работу. И не только грязную. Но они хороши в открытом бою. Их обратная сторона — охотники. Эти тварь любую даже живьем поймать могут. Мясо с них добывают.

— С мутантов? — удивился я.

— А с кого ж еще? Животных сейчас найти — дело, мягко сказать, очень непростое. А некоторые мутанты имеют хорошее и безопасное мясо. Да и много разных группировок еще. Но есть элита, — он поднял палец вверх, — эти в суперсовременной броне расхаживают с таким оружием, что почти любую сталь пробьет. У них там и ученые лучшие и знания обширные. У этих даже техника рабочая есть. К счастью, их почти не видно. Говорят, что они хотят новое государство отстроить.

— А что с другими странами? Там ситуация такая же?

— А черт его знает. Только я лично думаю, что там все по-другому. И знаешь, легенды то разные ходят. Есть, говорят, страна еще, где все уцелело и люди живут счастливо и хорошо. Но точно никто этого не знает. Говорят, что где-то, как на луне, а где-то болота сплошные. Пустыни выжженные есть.

Мы просидели в тишине, доедая последние остатки обеда. Говорить больше не хотелось. Нужно переварить все то, что я услышал. Мир уже не станет привычным — это понятно, но чего же теперь ждать? За что бороться? Какую можно иметь цель?

— Фил, что можешь сказать об этом? — я снял жетон с шеи и протянул старику. Он долго осматривал украшение, молча уставившись в знак. — Фил?

— О, да… прости, — он кинул мне жетон в руки. — Задумался о чем-то своем. Понятия не имею, честно сказать. Похоже на какой-то птичий череп. Помнишь зеленый у того бандита? Это что-то типа знака группировки. Возможно, ты раньше принадлежал к одной из них. Или военный трофей. Узнаем, как вернешь память. На будущее: не советовал бы тебе это показывать кому попало. Если эта группировка занималась темными делишками — тебя пристрелят на месте и еще награду за голову получат.

— Понял. И это… — я немного смутился, — Фил, а почему ты мне помогаешь?

Старик посмотрел на меня таким взглядом, какого я раньше не видел. В этот момент мне показалось, что я знаю его всю жизнь. Его глаз выражал собою все миролюбие и даже какую-то отцовскую любовь. И что-то в нем такое родное, болезненное, ущемленное. Видно, что он не совсем был готов к такому вопросу. Он отвел взгляд в сторону и прокашлялся, разбавляя обстановку. Я понял, что сейчас он мне искренне не ответит. Ну, или, в крайнем случае, скажет не все.

— Я расскажу тебе небольшую историю, — Фил стал серьезным и мрачным, — я переходил один лагерь работорговцев, стараясь не попадаться на глаза. Не то чтобы это было сложно физически, просто там у них была небольшая семья. Жена, муж и трое детей. Мне не нужно рассказывать тебе то, что они делали с женщиной на глазах у ее родни. Да, именно они. Их было семеро. Потом еще трое достали из клетки мужчину и отрезали ему конечности. По кусочку. Постоянно приводя в чувство, с помощью препаратов. Они смеялись и гоготали. А дети остались у них на продажу. Их родители не выдержали пыток и скончались у меня на глазах. Для меня это был страшный удар. Я ничего не смог бы сделать. Но вот уже потом я подумал: а что, если бы этот мужчина мог постоять за себя? То ничего бы особо не изменилось, разумеется. Просто велика вероятность, что напав на них с самого начала, он бы показал своим примером жене дальнейшие действия и они, возможно, погибли бы во время их захвата, а детям всяко было бы проще, если бы они не видели пыток отца и надругательства над матерью. И еще была одна мысль. А что, если бы я был не один? Что, если еще один крепкий вояка стоял рядом? Мы бы зашли с двух сторон и вырезали тварей по одному. А уже в самом конце вышли на тех уродов возле клеток. Шансы на то, чтобы сделать все это, были где то один к четырем, но это не мало, особенно в наше время.

Он замолчал. Его намерения были понятны, логичны и чисты. Но все равно он что-то недоговаривал. Во всех его жестах, в мимике, по словам уже понятно, что он усердно старается что-то скрыть. Я не верю Филу. Во всяком случае, не во всем. Однако он — мой союзник, и в этом сомневаться не стоит. Не настолько же он глуп, чтобы предоставлять мне убежище, припасы, оружие, чтобы потом передать меня кому-то. Нет, я еще даже и не сомневаюсь, что он будет обучать меня. Но в чем мораль на самом деле?

— Тебе нужен напарник?

— Тебе нужен наставник. Остановимся на этом.

Он встал и снял толстовку с курткой. Его мышцы не походили на стариковские. Четкие, рельефные, в меру накачанные. После он скинул повязку с глаза и все остальное обмундирование, оставшись только в штанах, ботинках и борцовке. Под стеклом его глаз оказался вполне здоровым и ничем не отличался от первого.

— Что и зачем это? — спросил я, указав на черное стеклышко глазной повязки.

— Приспособление для… — он осекся, — для осмотра особых мест. Скажем так: его мне подарила одна организация, которая была заинтересована в моих навыках. Не забивай голову лишней ерундой, у тебя хватит времени на это в будущем. Сколько всяких навороченных пушек и вещей я повстречал за это время — не описать. Ты только начал свой путь, привыкай к неожиданностям. А теперь сбрасывай все лишнее и идем.

Я последовал его примеру, оставшись в брюках, ботинках и футболке. Мы прошли во двор и встали прямо по центру, где не было ничего, кроме мягкой травы.

— Когда на тебя вылез этот тип в маске, ты показал мне, что твое тело может больше твоего разума. До амнезии ты точно был кем-то серьезным, кто мог не только постоять за себя, но перекромсать одному целый взвод неплохо тренированных солдат. Я буду стараться тебя ударить, а ты отключи мозг и дай своему телу делать все за тебя. Но не забывай: это тренировка, сделай все возможное, чтобы не убить меня. И запоминай, если твой мозг выкрутит очередной «финт». Чем раньше ты научишься управлять своим телом — тем лучше для нас обоих.

Я закрыл глаза и отключился от своего сознания, стараясь полностью освободиться от мыслей и ни о чем не думать. Это довольно сложно, но выполнимо. Мне потребовалось около десяти минут. Фил ждал все это время, терпеливо осматривая мои попытки. Потом я открыл глаза, но не успел ничего сказать, как услышал шум. Противник наступал.

Фил сделал короткий шаг и попытался ударить меня в левый бок. Отскакиваю и, схватив ладонью его кулак, отшвыриваю в противоположную сторону. Старик тут же бьет коленом, но я выворачиваю бедро, и тот промахивается. Не учел я только того, что откинутая рука вернется мне сильным ударом прямо в шею. После этого отвлекающий удар лучевой костью в челюсть, и я опрокинут ногой в живот на землю.

— Ты не сконцентрирован. Отрекись от мысли, что я твой союзник. Настрой себя на то, чтобы не убить меня, но нейтрализовать. Представь себе, что я объект, который знает коды от вражеской базы и меня нужно допросить. Вперед!

Он замахивается мне в лицо ботинком, хватаю его. Выворачиваю руками ногу и откидываю, резко вскочив на ноги. Он делает подсечку, я приподнимаю одну ногу, а второй отскакиваю. Фил пользуется моментом и поддевает поднятую ногу, меня опрокидывает, стараюсь удержаться на ногах, но сильный удар в печень выбивает из меня дух. Скрючиваюсь, что делает меня уязвимым для повторной подсечки уже под заднюю сторону колен.

— Все не так. Нужно лучше. Вперед!

Он вновь пытается обрушить на меня свой ботинок, но я перекатываюсь и бью в бедро ногой. Фила откидывает и немного выворачивает, вскакиваю и бью в живот. Он поднимает колено и блокирует удар. Этого я и ждал. Нагнувшись и скользнув по траве, подсекаю его опорную ногу. Старик начинает падать, но в полете хватает меня за шею и роняет вместе с собой, захватив меня со спины мертвой хваткой.

— Вот так, мальчик! Уже лучше! Подъем!

Я обхватываю себя и его сзади левой рукой, выворачивая ее в противоположную сторону так, что становится даже немного больно. Он не совсем понимает, что я собираюсь делать, не обращая никакого внимания на мой жест. Мои пальцы нащупывают ребра и я проникаю между ними, вцепившись в жертву так, что он начинает кричать, чуть усиливая хват. Не хватает воздуха. Чем сильнее я вырываю ребро, тем сильнее он сжимает меня. В итоге, Фил делает перекат вместе со мной прямо на мою руку, не выдерживая боли. Это было, как минимум, неприятно, но именно этого я и ждал. Отпустив ребро, резко дергаю руку и бью прямо в живот. Этого Фил совсем не ожидал и по этой причине пресс не напрягал. Хватка ослабилась, я дернул голову. Он резко усилил хват, но этим только увеличил шанс на мою задумку. Поддавшись его силам и, напрягаясь сам, я оттолкнулся ногами и прилетел затылком прямо в нос старика. Разумеется, в самый последний момент пришлось немного замедлиться, чтобы не сломать нос напарнику. Он отпустил меня. Я поднялся и помог встать старику.

— Подлый прием, — проворчал Фил, держась за нос, — мне нравится. Ты уже начинаешь соображать нужной стороной. В этом мире без подлости не прожить. Теперь открытый спарринг. Пошел! Вперед!

Он встал в стойку и смотрел исподлобья. Моя очередь нападать. Я сделал выпад и, крутанув руку, нанес удар сверху. Это был отвлекающий маневр, но я уверен, что Фил это заметил. Второй удар я нанес снизу коленом, стараясь метить в ляжку. Его старик блокировал, но и он был ложным. Третий вновь пришел сверху, но я специально размахнулся правой рукой по прямой, однако обрушил левый кулак сверху в глаз противнику. Тот немного замешкался, а я разразился градом ударов в корпус, после чего размахнулся, метя в лицо, но получил под дых, согнулся и пропустил сокрушающий пинок в челюсть коленом.

— Не делай таких ошибок. Ты принял мое удивление за настоящее. Минутная слабость, которую я проявил, сыграла мне на руку. Я искал момент, когда ты будешь максимально уязвим и уверен в себе. Всегда дерись так, будто проигрываешь. Вперед!

Он вновь встал в боевую стойку. Я уже даже немного устал от боя. Нужно принять все советы старика и сконцентрироваться на противнике. Во многих моментах он обходит меня, как младенца. Я чувствую силы в своем теле, чувствую, что могу его одолеть, но не знаю как. Подпрыгиваю, нанеся ему удар ногой в челюсть, который он отбил руками, сложив их вместе. Тут же, после моего приземления, его руки замелькали с неистовой скоростью. Я понял, что Фил начал драку в полную силу, тоже желая закончить сегодняшний урок. Удары пришлись мне в грудь и живот, но я был готов к ним и сделал вид, что открыт для нокдауна. В этот самый момент в мою сторону дернулась рука Фила, я поймал ее двумя ладонями, дернул на себя и пнул в грудь, отпустив его кисти. Старик пролетел около метра, я накинулся на него, не дав прийти в себя. Несколько мощных выпадов, он их отбивает. Мне прилетает кулаком в нос, а потом тыльной частью ладони в висок. Я отпрыгиваю и приседаю, уходя от следующего удара. Шанс для подсечки. Он подпрыгивает, я с положения сидя, бью кулаком в челюсть, но в тот момент, когда моя рука должна была прилететь в его лицо, я чувствую очень сильный удар ногой в правую щеку. Меня отбрасывает на полтора метра головой вперед, и я влетаю в кучу поленьев, разбивая загромождение.

В этот момент меня охватила слепая ярость. Выскакиваю оттуда и налетаю на врага, тот ждет, что я врежусь в него, но я резко торможу. Время вокруг будто замедлилось. Наношу удар в левую щеку, отскакиваю назад, ожидая удара и, нагнувшись, перекатываюсь вбок кувырком. Вскакиваю на ноги и замахиваюсь ногой, враг встает в защиту, а я бью кулаком в висок, а потом наношу туда-же два удара локтем. Старик старается отскочить, но я прыгаю за ним вперед, проводя размашистые удары в грудь. Отбивает, но только один из четырех. Я нагибаюсь, хватаю его голень правой рукой и поднимаю вверх, захватив второй рукой за ляжку. Враг поднимается вверх и хочет меня ударить. В этот момент просто отпускаю его, подпрыгиваю и наношу удар двумя ногами в грудь. Фил отлетает на полной скорости в бассейн и исчезает за высоким всплеском. Я стою и молчу, приходя в себя и ожидая реакции.

Наставник вылез на сушу очень неуклюже и медленно, трясущимися руками хватаясь за траву. Когда он уже полностью успокоился и уселся на небольшую лавочку, то посмотрел на меня и чуть улыбнулся.

— Вот это — именно то, что нужно! Ты был непредсказуем, дрался, как волк, загнанный в угол. Отбивал удары, изворачивался, давая мне ложные сведения о своей предстоящей атаке. Я пытался найти брешь, но видел их слишком много, а ни одна из них не была подлинной. Завтра мы повторим, но не в открытом бою, а просто проверкой твоих способностей. Боюсь, такого второй раз я не вынесу.

Он встал и направился в дом, медленной походкой.

— А мне что делать? — спросил я его.

— Почитай! Там потрясная библиотека на втором этаже. Тем более, что читающих и до войны то не было почти, а сейчас сам можешь себе представить. А я пойду, полежу, кофейку попью. Да… кофейку… это самое то, что…

И он ушел, старчески ворча и запинаясь. А я остался снаружи, смотря на небеса, что уже потихоньку начали темнеть. Философские мысли так и лезли со всех щелей разума прямо в мозг. Я отдыхал и душой и телом. Тут безопасно. Тут вообще довольно-таки хорошо. Даже слишком, для нынешней ситуации.

Я вдруг увидел птиц. Сначала подумал, что показалось, но потом убедился. Над землей, высоко в небе на невероятной скорости неслись стрижи. Сейчас в небе невероятно быстрый ветер, а значит, что спать им будет крайне неудобно, учитывая тот факт, что эти птицы никогда не приземляются для сна, а спят прямо в полете, планируя в потоках воздуха, чуть поворачивая крылья для подъема. Значит, надежда еще есть? Я подошел к дому и облокотился к стене. Может быть мы с Филом и правда сможем действовать вместе. Кто знает… С этими мыслями проторчал тут еще около часа, а потом пропищал будильник и я пошел готовиться к ночи.

Мы со стариком закрыли все двери, включая уличную калитку. На всякий случай убрали все вещи, что были видны с улицы, в шкафы, комоды и внутренние комнаты, что не просматривались снаружи. Темнеет все быстрее. Мы поставили несколько ящиков друг к другу боком, установив полную стену, за которой нас никак нельзя заметить, если нам нагнуться пониже или лечь. На пол бросили водные матрасы, что нашли в кладовой. Схватили одеяла и замочили всю одежду в воде в большом чане до утра.

Стемнело. Мы присели и аккуратно наблюдали за периметром.

— Они есть и в этом поселке. Сидят в некоторых домах. Но не стоит себя обманывать, они живут еще и в лесу. В глубоких норах, пещерах. Точно сказать даже не могу, где еще. Сам узнаешь в будущем, если будешь интересоваться, — прошептал Фил. Я уставился в нагнетающую темноту. Снаружи чувствовалась открытая угроза.

Различались некоторые силуэты. Глаза понемногу привыкают к полной темноте со слабыми салатовыми вспышками. Мы жадно смотрим во тьму. И вот я заметил движение. Гортанный рык, едва различимый сквозь такое толстое стекло, донесся до моих ушей. Существо темного цвета, чуть больше двух метров высотой стоит неподалеку от забора. Массивное тело, будто у качка-бодибилдера. Конечности смотрятся непропорционально такой туше: руки еле достают до бедер, слабые и тонкие с когтистыми корявыми пальцами, а ноги чересчур длинные и массивные. Голова похожа на человеческую. Косматая, один глаз чуть больше другого. Пасть, полная кривых клыков, точащих наружу. Странные наросты на спине, очень похожие на древесную кору. Существо передвигалось очень медленно, но перемахнуть через забор ему оказалось не сложно.

— Знакомься, это Егерь. Днем он прячется в полых деревьях к отверстию спиной. Как помещается туда — загадка. Его огромные и мощные ноги способны развить немалую скорость, помогают твари прыгать на огромную высоту. Лапы слабые, но острые. Если поймает — растерзает и сожрет, как пить дать. Уязвимое место — голова. Она не имеет защиты и хватает одного точного выстрела из дробовика. Издалека бить сложно. Лучше подпустить поближе, — прошептал Фил.

— Ты многих тварей знаешь? — поинтересовался я.

— Нет, только самых распространенных. Это один из них. А вот и Кворки пришли. Смотри вон туда.

Старик указал мне в дальнюю часть двора. Там в самом углу со стены уже сползали твари, которых я видел перед дверью трансформаторной будки. Вылитые инопланетяне. Серая кожа, большая голова, черные огромные глаза, тонкий рот, нос очень короткий и торчащий наружу. Руки и ноги безумно тонкие и длинные, а тела почти с голову размером. Голые и безволосые.

— С этими аккуратнее. В темноте видят. Используют это всегда. Зимой хорошо ориентируются, холод любят. От огня могут в панику впасть и свалить подальше, но потом вернуться и наброситься сзади. Всегда толпой ходят. Даже с младенцами на руках бывают. Вот этих наши соотечественники и спаивали в свое время. Слабенькие они в открытом бою, всегда с другими мутантами ошиваются на всякий случай. Этих лучше на дальней дистанции бить. Они хоть и ловкие, но от пули не спрячутся. Одного выстрела из девятимиллиметрового хватит.

Твари начали передвигаться по двору, озираясь по сторонам. Подошли к двери, подергали, пооткрывали рты в злостной гримасе, а потом ушли. Егерь тоже походил по кругу и выпрыгнул с территории дома. Все это происходило около часа, и я даже не обратил внимания на то, что мой собеседник давно уснул. Переведя дух, мне ничего больше не осталось, кроме как улечься поудобнее и тоже погрузиться в мир грез.

* * *

Утро оказалось тяжелым. Вставать не хотелось, в принципе, но пришлось. Фил не стал церемониться, а просто толкнул меня, свалив с матраса и отобрав одеяло. Неимоверными усилиями и большой кружкой кофе я проснулся и пришел в себя. Промыл затягивающуюся рану, вновь заклеил и хорошенько умылся. Старик запихал в меня банку консервов, под угрозой избиения мокрым полотенцем. Сначала я попытался сопротивляться, но все-таки передумал, когда увидел его, наматывающего сырую ткань на руку.

Далее отстирал замоченные вещи и развесил сушиться по веревкам, что мы натянули по двору везде, за исключением небольшого пятачка в центре. Фил в это время что-то делал в комнате, а потом пропал на целый час. Я доделал оставшиеся дела и повалился на диван.

— Отдыхать вздумал? Вот уж за это я тебе и вовсе колено могу прострелить!

— Не прострелишь, — вздохнул я, — если у тебя старческий маразм начнется, кто тебя из окопов под пулями и лапами мутантов доставать будет? Вот и я о том.

Я встал и прошел за Филом, который тряс головой и ворчал про обнаглевшую молодежь. Порой он бывал даже забавным, но я не всегда понимал, когда он шутит, а когда правду говорит. Загадочный, но очень крутой мужик. Чака Норриса напоминает, прости, Господи, упомянуть всуе. Этот-то выжил, сомневаться не стоит. Ходит, скорее всего, только ночами и мутантов пугает своим взглядом. Ух! Аж мурашки по спине пробежали!

Мы вышли за территорию дома, прошли некоторое время по поселку и вышли к пустырю, с которого просматривалась очень далекая дорога. Фил осмотрелся, как следует, а потом молча указал мне на небольшой холмик вдалеке. Я последовал туда и удивился: на земле лежит пневматическое ружье с ремнем, коробочка с пулями, траншейный нож-кастет на черной ленте с ножнами и записка.

«Это твое первое тактическое одиночное задание. Сначала тренировка, а потом охота. Бери пневматику — ни один глушитель не заменит тебе это уникальное оружие. Звук его выстрела засечь невозможно, особенно на дальней дистанции. Нет дыма от выстрела. Однако его необходимо подкачивать. Я сделал так, что тебе хватит заряда на все выстрелы, хоть последние три-четыре уже будут ослаблены. Удели этому должное внимание. Если все пройдет гладко — мы его модифицируем. Считай это моим первым подарком. У тебя всего тридцать пуль, не растрачивай их зря. Траншейный нож — одно из самых лучших изобретений солдат для ближнего боя. Довольно легкий, удобный, его сложно выбить из рук, а сломать почти невозможно. В хороших руках он незаменим. Теперь посмотри по сторонам: вокруг тебя десять красных банок из под газировки. Твоя задача найти их и попасть в каждую, потратив одну пулю на одну банку, не слезая с холма. Попадание — зеленый дым. Промах — красный. Когда закончишь — прочитай на обратной стороне.»

Какой еще дым? О чем он? И что еще за охота меня ждет? Надеюсь не Егеря из этой пукалки долбить. Ладно, нужно действовать.

Неподалеку лежал небольшой камешек. Его я приспособил под подставку для винтовки. Лег, поднял голову и хорошенько присмотрелся. С огромным трудом удалось насчитать только семь банок, что были у опушки на пнях или прибиты к деревьям. Но они оказались очень далеко. Ладно, да будет так. Остальные потом.

Я максимально сконцентрировался. Снайперская винтовка массивнее, патроны больше и тяжелее, убойная сила тоже выше. Маленькая пулька поддается ветру, но тут его нет — это огромное преимущество для меня. Не смотря на это, она начнет падать уже через пару десятков метров. Какая мощность воздуха, интересно… будем надеяться, что моих навыков хватит. Я вгрызся глазом в стандартный прицел, жалея о неимения хотя бы самодельной оптики. Банка легла прямо на линии огня, примерно в ста метрах. Нужно поднять дуло на несколько миллиметров, чтобы пуля упала в банку, а не пролетела ниже. Теперь банка оказалась чуть ниже дула, буквально на миллиметр. Этого должно хватить. Зажимаю курок и слышу щелчок с легким выдохом. Доля секунды и издали доносится громкий звон. Превосходно, цель поражена!

Внезапно возле банки появляется Фил и зажигает дымовую шашку, что начинает испускать зеленый дым. Как он это сделал? Откуда он знал, что я буду стрелять именно в нее? Как он вообще там оказался? Вот теперь этот старик меня начинает пугать. Это не нормально, совсем не нормально, так просто не должно быть!

Придя в себя, я успокаиваюсь и поворачиваю оружие к другой цели, пропустив две, что были между ней и первой. Перезарядка, новая пуля. Сто метров с лишним до банки. Должно получиться. Я прицеливаюсь чуть выше цели и снова слышу щелчок и легкий выдох… тишина. Появляется Фил, зажигает красную шашку прямо возле цели. Это немыслимо! Он не мог знать, что я пропустил эти банки! По дулу это узнать почти невозможно, а уж перебежать так быстро он не мог! И вчера: как он выбрался из той передряги? Я пробежал, благодаря большой удаче, второй раз тот стрелок бы на это не купился. Там уже должны были появиться другие. А значит, что тут что-то не так! Точно что-то не так!

Спокойствие! Делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание. Злость — вот причина моего промаха. Я поторопился. Это не подобает снайперу. Ошибка, которая не может быть прощена. Только исправлена.

Перезаряжаю оружие и успокаиваюсь, принимая все это, как должное. В этот раз проходит быстрее. Кровь замораживается, разум очищается, во мне просыпается кто-то, кто был задолго до амнезии. Именно он проснулся во мне вчера в бою с Филом. Мне нужно будить его чаще.

Ставлю винтовку, приподнимаю ствол, глаз рисует траекторию пули. Выстрел, время будто замедляется. Снаряд заметен глазу, он летит, оборачиваясь вокруг своей оси. Перевожу взгляд на банку, все остальное уходит на задний план. Время восстанавливается, пуля пробивает банку в самом центре.

Темнеет в глазах.

Превращение в этого кого-то, довольно болезненное. Трясу головой. Нет, нужно самому. Так ничего хорошего не получится. Зеленый дым заменяет собой красный. Вновь перезаряжаю, прицеливаюсь, поднимаю ствол и стреляю. В этот раз без помощи своего прошлого «Я». Банка пробита снова. Появляется Фил, зажигает зеленый дым, машет двумя шашками, после чего бросает их на землю и крутит пальцем у виска. Значит, моих мыслей он не знает. Час от часу не легче. Но лучше, если бы было наоборот.

Сконцентрировавшись, я проделываю все эти маневры с остальными банками. Нахожу другие, что он спрятал в траве. С ними сложнее… два промаха. Каждый раз, Фил бросал к нужной банке шашку прямо из опушки. Когда все цели остались поражены, я отдышался. Такая стрельба отнимает много сил и заставляет морально напрячься. Как же снайперу в реальном бою, когда тебе нужно не только стрелять, но и менять позиции, следить за врагом, чтобы оставаться незамеченным, выжидая подходящего момента для выстрела… часами.

Осталось шестнадцать патронов. Насколько это хорошо или плохо, узнаем по факту. Вторая часть.

«Раз ты читаешь это, значит, задание выполнено… либо ты просто оболтус и я надеру тебе зад, ведь я все равно узнаю. Сейчас это не важно. Я перекрыл вход на территорию нашего убежища, чтобы мы не переживали за его содержимое. Под холмом есть кучка камней, под ними ты найдешь компас. Следуй строго на северо-запад, и никуда не сворачивай. Проходи сквозь лес. Я исследовал тропу, мутантов там нет. Кстати, не хотел тебя пугать, но за тобой вчера около получаса гналась кикимора, расскажу о ней позже. Просто умирал со смеху и даже сделал ставку: догонит или нет. С меня коньяк, проиграл самому себе. Итак: идти тебе примерно пару километров. Далее ты уткнешься прямо в гигантское поваленное дерево. Огибай его, вставай на четвереньки и ползи так, будто за тобой гоняются тридцать каннибалов. На деревьях снайперы, но они не ждут нашего прихода, потому не сосредоточены. Можно пройти мимо. Далее ты увидишь лагерь. Не подходи близко, там полно боевиков. Забирайся на дерево, что украшено нитками. Сиди там тихо и не дергайся. Готовь оружие. Я проникну в лагерь и буду действовать скрытно, вырезая их вручную по одному. Твоя задача — увидеть меня и прикрывать огнем, если кто будет подходить слишком близко. Дальше сам разберешься. Но внимание! Если нас заметят, я смогу быстро скрыться, а вот тебе будет тяжелее. Бросай винтовку и беги напролом сквозь лагерь. Далее будет бурелом. Ложись в него и лежи тихо, изготовив нож. Если кто подойдет — кромсай и прячь в буреломе, а сам быстро меняй местоположение. Перебегать придется до самой ночи, они не отстанут. В этом случае встретимся в убежище. Считай это своим посвящением в стрелки! Удачи и постарайся не умереть!»

Вот тебе и на! Проклятый маразматик, что же ты задумал? Хотя, сомневаюсь, что на то у него нет веских причин, но перебить целый лагерь вооруженных боевиков одному, при поддержке снайпера-недоучки, с пневматикой и без прицела! У меня подозрения, что этот старичок умеет сохраняться, как в видеоиграх. А может, он просто свихнулся? В любом случае, без него мне не жить. Или жить, но недолго и плохо кончить.

Перекидываю винтовку за плечо, привязываю нож к бедру и по направлению компаса иду в лес. Дорога не из приятных, особенно зная, что тут живут "фантастические твари". Постоянно приходится смотреть на компас. Все именно так, как и описывал старик. Сначала я долго передвигаюсь по лесу, а потом утыкаюсь в поваленное дерево. Встав на четвереньки, медленно лезу дальше.

Интуиция — интересная штука. Я замечаю снайперов, проползая рядом с ними. В накидках с маскировкой, на лице маскировочная раскраска, раскрашенное под лес оружие с лазерным целеуказателем. А ведь каждого я мог бы порезать тихо, снять экипировку и уже с серьезным оружием залезать на прикрытие. А мог бы в форме одного из них, скрытно пробраться в лагерь и сделать задачу легче. Но не думаю, что Фил этого не учел. Если их нельзя трогать, значит, в этом есть причина.

Вражеский лагерь был хорошо укреплен много лет, судя по виду. По центру стоит куча палаток военного типа. В дальнем углу — медпункт, чуть ближе — наспех выстроенное здание, явно офицерское. Несколько бронированных машин, две минометных точки, несколько стационарных пулеметов, солдаты в военном обмундировании в броне и касках. У них серьезное оружие, а на двух вышках перед лагерем на тропе сидят еще снайперы. Вокруг лагеря — крепкий частокол, увенчанный несколькими мощными лампами для ночного наблюдения. Кто эти ребята? Частная Военная Организация? Нет, на ЧВО не похоже. Ни раций, ни погон. Значит, что-то другое. И как они ночью обороняются? Нужно спросить Фила, если выживем.

Я наблюдал за ними с дерева, что действительно было украшено разноцветными нитками и тряпками. Интересно, что это? Памятное дерево? Сомневаюсь, что они язычники. Меня заметить просто нереально. Маскировка идеальная. Забраться на дерево с противоположной стороны тоже показалось не сложно, оставшись незамеченным, как и являлось на самом деле. Теперь больше делать нечего, выжидаю момент.

И вот, случилось.

Я сконцентрировался на наблюдении. В дальнем конце лагеря стоят два боевика, разговаривая о чем то. Когда один из них обернулся — у второго забрызгал кровью ярко-красный разрез на горле. Второй повернулся назад для продолжения разговора, но Фил молниеносно всадил нож ему в гортань. Пара секунд и трупы уже перевалены за небольшую оградку под куст. Старик снова надел свой стеклянный глаз. Поднимаю оружие и делаю глубокий вдох, наблюдая за ситуацией. В лагере только снаружи больше тридцати человек, что же он собирается предпринять? Фил скользнул тенью меж палаток и пропал. Вновь появился секунд через десять, но на противоположном конце лагеря. Если не ждать и не знать — заметить его невозможно. Одинокий боевик читал книгу, оперевшись о броневик, но пал смертью гордого читателя, получив удар ножом сквозь книгу в горло. Его труп разместился на заднем сидении броневика. Туда-же ушло еще несколько. Я уже начал сомневаться в своей надобности, как увидел боевика, что направлялся к броневику с ключами в руках. Очевидно, получил приказ куда-то поехать. Посылка на заднем сидении вряд ли его обрадует. Прицеливаюсь… выстрел! Промах, но звон пули о броню машины привлек внимание Фила, что как раз стоял неподалеку. Боевик, разумеется, не принял это за пули пневматической винтовки, а за обычный посторонний шум. Именно это и послужило службу ножу, проткнувшему его шею. Следующие двое стали моими жертвами. Они стояли ближе ко мне, но заметили неладное, подняв оружие. Пропавшие десять человек со своих постов действительно заставляют напрячься. Быстрый четкий выстрел и тот, что сзади, лежит мертвым грузом. Быстро перезаряжаюсь и стреляю во второй раз. Два выстрела — два трупа. Идеально. Напрягло только то, как быстро и хладнокровно я разделался с этими ребятами. Фил не сразу заметил тела, но через тридцать секунд уже убрал их неведомо куда.

Странное дело, мы вдвоем вынесли пол-лагеря. Я понял, что двое снайперов на вышках скоро могут и повернуться к своим, обнаружив, если не Фила, то опустевший лагерь. Прицелившись, я задумался. Он не трогал тех снайперов. Может, не стоит трогать и этих? Чуть отвлекшись, я почти пропустил напряженный момент: из палатки вышел боевик и, удивившись, направился к броневику с трупами. Этот, наверное, знал об отъезде сослуживца и теперь удивляется тому, что он не состоялся. Выстрел, прямо в глаз. Фил носился, как угарелый, предотвращая подходы противника, стараясь заглянуть во все строения. Я отметил, что здания, скорее всего, уже чисты. Осталось немного. Трое солдат у дороги и два снайпера на вышках, не считая тех, что в лесу. Фил оказался на крыше импровизированного штаба возле странного строения. Одним движением он обрезал провода и выдернул их, бросив на землю. Потом встал в полный рост и указал мне сначала на одну вышку, потом на вторую, после указал на солдат и поднял один палец. Ясно, все снайперы подключены к сети. Погиб один — остальные узнали этом. Удобная вещь! Я вскинул оружие и снял одного. На второго потратил два патрона: гад дернулся. Одного из солдат застрелил вообще с третьего раза. Слишком рано обрадовался, такое бывает. Нужно впредь таких ошибок не совершать. Двое других погибли почти мгновенно от рук старика Рембо. Спускаюсь вниз, а там меня уже встречает Фил.

— Хорошая работа, парень. Действительно хорошая. Я был уверен, что патронов тебе не хватит.

— С тебя второй коньяк!

— Сегодня отметим это так, как полагается, не переживай! А теперь я в лес. Там еще остались снайперы, я даже добыл бумажку с их местоположением. Ты посиди тут пока. Судя по документам, мы застали их врасплох. Из лагеря должен был выехать конвой, а вернуться они должны только завтра. Наша задача — разграбить все к чертям и свалить до вечера. Завтрашний конвой уже не сможет нас найти, да и не будет. Смысла в этом нет. Разбить этот лагерь к чертям собачьим мог кто угодно от наемников до рейдеров.

— А кто они такие и зачем тебе приспичило их разбить?

— Во-первых, они отлавливают одиночек и продают работорговцам. Во-вторых, они на опасном расстоянии от нашего убежища. В-третьих, у них хорошее оборудование, почему бы не забрать его себе? — весело проговорил Фил и побрел к лесу.

Я остался возле лагеря, но на всякий случай залез на вышку. Оружие павшего снайпера действительно впечатляло. Это был CheyTac Intervention M200, раскрашенный под лес и модифицированным прицелом. Жаль, без глушителя. Сошки, лазерный целеуказатель, раздвижной приклад, увеличенный прицел. Сказка, а не винтовка. Я примерил оружие к плечу и услышал странный шум. Затаился, шум нарастал.

Взглянув меж досками вышки, заметил три броневика, большой грузовик и легковую машину посередине. Конвой пришел раньше. И вовремя и не вовремя одновременно. Бойцы еще не заметили павших товарищей. Жаль, что я не возле миномета.

Наскоро отковыриваю одну доску и вставляю снайперскую туда. Прицел просто отличный. Отключил лазер, чтобы меня было сложнее найти, и прицелился. Громкий выстрел прозвучал на всю округу. Один из водителей опустил расщепленную голову на руль и съехал с дороги, влетев в дерево. Фил, скорее всего, должен уже закончить и поспешит сюда. В противном случае, у нас большие проблемы. Чего и следовало ожидать, машины остановились и солдаты попрятались. Сторону, откуда шла стрельба вычислить не сложно, но найти мое точное местоположение для них проблематично. Я наблюдаю за каждым их движением, делая точные выстрелы в нужные моменты.

Наконец, к моему несчастью, меня заметили. Трое трупов их товарищей лежали на дороге, еще один в машине. У меня осталось три патрона. Из центрального броневика вылез некто, закованный в тяжелые пластины брони с гигантским пулеметом. На вышку, где лежал я, обрушился свинцовый ливень. Бежать было некуда, теперь точно конец.

Стрельба прекратилась. Вскакиваю на ноги, швыряю винтовку, прыгаю вниз, перекатившись, и бегу на всей скорости за бронированной оградой, чтобы меня было практически не видно. Вновь послышались выстрелы, но стреляли уже не в меня. Фил? Поднимаю с земли автомат с коллиматором павшего солдата. Это НК G36, неплохо! Откуда я знаю все это оружие на внешний вид? Не сейчас! Целюсь. В броне пулеметчика вижу брешь, прямо на спине. Точный выстрел раздробил позвонок и проделал глубокую дыру дальше, проталкивая пулю к противоположной бронированной стенке. Больше мне так везти уже не сможет. Нужно линять!

Неожиданно рядом оказался Фил и потащил меня за собой. Бросаю винтовку, слишком тяжело! Мы неслись на небывалой скорости, хоть звуки выстрелов слышались уже далеко позади. Уже через полчаса мы очутились в убежище и заперлись внутри, пытаясь отдышаться. Молчание и тишина не только не напрягали, а скорее наоборот указывали на безопасность. Уже через несколько минут мы лакали коньяк прямо из бутылки, что принес Фил, прямо на полу, куда упали, закусывая сушеным мясом. Как оказалось, звук моей стрельбы привлек какого-то огромного мутанта и тот напал сзади как раз в тот момент, когда бронированный солдат открыл огонь. Это и спасло мою тушку от участи быть нашпигованным свинцом. Именно от него мы и убегали.

Вечер мы провели, смеясь, рассказывая шутки, и даже спели пару песен «Короля и Шута». Потом, будучи «подшофе», начали экспериментировать в кулинарии, отыскав запасы провианта и пытаясь приготовить «Рататуй». Идея оказалась не самая лучшая, но это подняло настроение до предела. В итоговом запое, мы добрались не только до запасов винного погреба, но еще и до водки, а позже нашли бутылку абсента, что послужило причиной тому, что остаток вечера не запомнил ни я, ни Фил. Погром на кухне и разоренные алкогольные схроны говорили сами за себя.

Этой ночью мы спали задолго до выхода мутантов и не стали наблюдать за их ночными похождениями. А то, что нам предстояло далее — сложно назвать даже сумасшествием. Такого безумного поступка в моей жизни никогда не было до этого — в этом я уверен. Но и в будущем, очень надеюсь, их не случится тоже.

3 глава «Охота на охотника»

Я гнался за ним столько лет, столько зим.

Я нашел его здесь в этой степи.

Слышу вой под собой, вижу слезы в глазах.

Это значит, что зверь почувствовал страх.

© Nautilus Pompilius «зверь»

— Чужая боль — дворняга грязная! Не трогай детка, вдруг заразная! — фыркал я, когда Фил толкал меня в бок, распихивая ото сна.

— Поцитируй мне тут еще! — отозвался злой старик.

Обоих нас мучило похмелье. Чувствую себя, как тряпочка. Мой седой наставник, кстати, тоже передвигался с трудом. Беспорядок пришлось разбирать довольно долго. После этого мы, правда, залили боль коньячком и стало полегче. Больше пить мы не стали… подальше от греха. Последствия шального «рататуя» пришлось отскребать от стены. Уж что мы вытворяли с ним — даже не вспомню. Тотальная уборка превратилась в перестановку и даже в инвентаризацию. В итоге дом блестел. Действительно результат был приятным. Мы даже установили специальные точки для незаметного наблюдения за мутантами и поставили по кровати в защищенных от окон местах. На все это у нас ушел почти целый день и закончили мы только к семи часам. Усевшись довольные и уставшие на кухне, мы приготовили поесть из тушенки, макарон и грибов, что насобирали в лесу. Фил убедил, что это безопасно. Ужин оказался просто чудесен, а мы с напарником поняли, что день прожит не зря.

— Так, а теперь у меня есть один насущный вопрос! — поднял палец старик, — вот я то — Фил, это понятно. Но как мне тебя называть? Давай тебе хоть имя что ли придумаем? А то встретишь ты охотницу длинноногую, красивую, умную, да с формами отпадными в лесу дремучем, аки Анжелина Джоли! Вытащишь ее из капкана! Она тебе: «Я вся твоя, великий воин! Как звать тебя, о, спаситель?». А ты ей что?

— Анжелина Джоли?

— Ну… я…

— С формами?

— Ну… я ведь же…

— В капкане? В лесу?

— Ну, ты же понимаешь, о чем…

— Охотницу… я… из капкана… воин-спаситель…

— Ну что ты за человек то такой! Вот все испохабишь! Я о тебе ведь забочусь, балбес!

Глубоко вздыхаю и, скрестив руки на груди, качаю головой. Этот старик точно сведет меня с ума.

— Опустим все моменты с шикарными охотницами, кикиморами или мужиками, не дай бог еще… — Фил поднял ладонь и прикрыл глаза, — просто: как мне тебя звать то? Придумай себе имя. Что-нибудь звучное, интересное. Только не Афанасий какой-нибудь! Прибью собственноручно!

Я подумал. А ведь действительно. Мы с напарником уже несколько дней путешествуем, а он меня только парнишкой, мальчиком, оболтусом, раздолбаем и балбесом называет. Надо как-то разбавить словарь.

Как бы то ни было, идея оказалась вполне себе бредовой, хоть мы и заморочились не на шутку. Мозги не соображали на полную катушку и пришлось импровизировать. Множество русских, пара румынских и болгарские имена, названные по памяти, не подошли. Не прошло и часа, как мы открыли несколько книг в библиотеке, выискивая на страницах разные имена. Старик то и дело придумывал что-то и предлагал, а иногда находил. Иногда говорил что-то я, но все летело в придуманную помойку. Около часа мы проковырялись в записях, но ничего не нашли. Потом улеглись в кровати и дискутировали оттуда полушепотом.

— Может, Лаврик? — спросил Фил.

— Не, как лавровый лист, только слюнявый, — отвечал я, — а может Игнат?

— Убью.

Вдоволь насмеявшись и придумывая ерундовые имена, мы коротали время. Примерно так и прошло еще два часа дискуссий. Позже лежали молча, каждый думал о своем. В итоге Фил сказал интересную фразу.

— Tiden helbreder, безымянный! Завтра подумаем еще. Спокойной ночи.

— Погоди! — приподнялся я на кровати, — Ты сейчас что за фразу сказал?

— Tiden helbreder? Это на Норвежском что-то вроде «время лечит». У меня так один сослуживец говорил. Норвежец по крови, огромный такой бугай! Все время его с секирой и бородой предста…

— Тиден… мне нравится… — перебил я старика.

— Хочешь назваться «временем» на языке северян? Интересная и странная задумка. Но да, что-то в этом есть. Особенно у тебя, в твоей истории.

— А что такого в моей истории со временем? — не особо понял я сути.

— Ну… ты память потерял. То есть время как бы стерлось из твоей памяти. Ты набираешь силы. Нужно время, чтобы ты вновь стал суровой машиной для убийств.

— А может, я был охотником? Или земледельцем?

— Да кто ж тебя знает! Ладно… доброй ночи, Тиден.

— И тебе тоже.

Фил чего-то недоговаривал. Слишком много несостыковок. Он чересчур загадочный. Взял меня в ученики, только раз поговорив со мной. Пропадает ни с того, ни с сего и появляется неожиданно, словно тень. Постоянно пропускает некоторые намеки, что он знает меня. Но не прямо. Может он просто слышал обо мне? Часто не отвечает на вопросы. Не то, чтобы не слышит, а увиливает от ответа. И еще он точно, абсолютно, бескомпромиссно меня куда-то ведет. Я уверен, что скоро мы покинем это место очень надолго. Но есть хорошие стороны. Я жив, экипирован, сыт, вполне уже здоров, защищен, получаю обучение выживанию, имею напарника, которого иметь хотел бы каждый, у меня неплохое оружие и большие перспективы. А теперь я еще и Тиден. Тиден без дома и родных. Ну и еще я теперь должен встретить прекрасную охотницу в лесу в капкане, а ля Джоли! Ну прямо-таки обязан!

Я тихо хохотнул, услышал храп Фила. Раздумья не приводили к чему то конкретому, потому и меня сморило.

* * *

Следующее утро оказалось не таким приятным. Фил меня не будил, и я встал самостоятельно, проспав всего на час больше обычного. Позавтракав, умывшись и, сняв пластырь, который мне более был не нужен, я привел в порядок снаряжение и одежду, что уже высохла и была выглажена моей неподготовленной к такой работе рукой. Старик не был разговорчив. С самого утра он прибывал в сонливом или даже задумчивом состоянии. Я еще вчера заметил неладное, но списывал это на похмелье.

— Что-то случилось? — решился я задать вопрос, когда, ближе к полудню, мы вышли во двор.

— Не то чтобы… просто есть одна нерешенная проблема, — задумчиво проговорил он. Я ждал продолжения, но осознав, что его не последует, решил надавить самостоятельно, но аккуратно, чтобы не спугнуть его податливость.

— Я могу помочь тебе? Не думаю, что, после позавчерашнего, есть что-то, с чем мы не справимся. — пытаюсь чуть поднять настрой напарника.

— Тиден, я расскажу тебе, в чем проблема, но ты обещаешь выслушать меня от начала и до конца, не перебивая, не делая поспешных выводов и только взвесив все «за» и «против». Договорились?

— Не вопрос. В чем дело?

Фил задумчиво смотрел вдаль. Немного почесав подбородок, он медленно прошел к лавочке, сел на нее и закурил папиросу. Вид у него был не только озадаченный, но даже напуганный.

— Для начала, я попрошу тебя взять свой блокнот и превратить большую его часть в бестиарий. Когда мы с тобой расстанемся, тебе придется выживать самостоятельно, а этот блокнотик станет твоей карманной энциклопедией, пока ты не запомнишь каждую тварь наизусть, — он поднял на меня холодный взгляд.

Я не стал спорить, а просто принес блокнот и сразу сделал в нем записи о кворках и егере, что мне рассказал Фил той ночью, расставив в описании все плюсы и минусы, слабости и сильные стороны. Это поможет в будущем сразу готовить то или иное оружие и план отступления, если придется.

— Та тварь, что мы с тобой повстречали на аванпосте… точнее сказать, которую мы пропустили. Это не обычный мутант. Я расскажу тебе кое-что, для начала. Присядь.

Прыгаю прямо на траву. Земля теплая и сырая, будто после тумана. Какой сейчас месяц и день? И год, кстати, тоже? Да я еще и время точное так и не узнал.

— Когда-то я пытался учиться охотничьему ремеслу. Меня приняли в одну из группировок, где учили быть полезным и уважаемым членом общества. Охотники с радостью приняли в свои ряды новичка, которых всегда в этом ремесле было очень мало. Вот то, что они мне рассказали… кворк, егерь, кривень, морозник. Эти и многие другие — это твари первого уровня. Слабейшие, которые смогли пережить все катастрофы, получив убойную дозу каких-то страшных веществ. Твари первого уровня встречаются чаще всего. Их много и они могут размножаться. Но не стоит их недооценивать. В бою со многими из них, погибли мои друзья и соратники. И теперь представь то, что в мире их существует пять, этих уровней. Тварей выше третьего я не видел. А единственный третий, кого мне удалось встретить — это он.

— Тот, что был на аванпосту?

— Да. А зовут его «ликаном», — старика чуть передернуло от того, что он это произнес.

— Ликан… где же я это слышал..? Погоди, но откуда тогда взялись все эти твари? Первоуровневые — я понял. Мутация, размножение и так далее. Но второй уровень, третий и другие два?

— Ну, например, есть такие два второуровневых мутанта, как «ришар» и «железняк». Оба они произошли от егеря. Назовем это повторной мутацией или эволюцией. Причин не знаю, только факт. Ришар — это скорее дерево-мутант, а не наоборот. Если у егеря корой покрыта только спина — то ришар заполняет собой пространство полого дерева и вживается в него, медленно превращаясь в ходячее растение. Ветки больше не выращивают обычные листья, на них растут приманки, похожие на эти самые листья, под которыми корявые пальцы с когтями рвут на части любого, осмеливающегося подойти слишком близко. Пасть у этого мутанта находится прямо в земле. Куски растерзанной жертвы ришар запихивает под корни и перемалывает, впитывая, как перегной. Сильные стороны этой твари — отличная маскировка, которую не раскрыть ночью. Непревзойденная сила, которой хватит, чтобы порвать тебя на много разных кусков. В ближнем бою непобедим, хоть пилу с собой бери. Очень крепкая природная броня. И света он не боится, ведь находится внутри дерева, а свет до него просто недостает. Слабые стороны тоже имеются. Он медленный. Двигается гораздо тише, чем ты ходишь. Слеп и глух, ориентируется на движения и вибрации на земле. Победить его можно только большим запалом огнемета или накормив свинцом из крупнокалиберного пулемета по самые корни. Если этого нет — беги. Или гранатами забрасывай, тут уж как кому больше нравится. А железняк — это другая сторона медали. Представь себе егеря, который полностью покрылся древесной корой, а та затвердела, как железо, и выглядит примерно так же. А еще по этой причине, он стал сильнее, быстрее и даже умнее. Постоянный голод, громкий шум, при передвижении, умение бегать и преодолевать участки прыжками на большие расстояния… это и есть железняк. Света он продолжает бояться, но это единственная слабость. Способ победить — бежать. Если у тебя есть армия — пытайтесь отстрелить ему ноги в первую очередь. На них броня послабее из-за постоянных передвижений, а еще вы обездвижите его, после чего можно убить тварь огромным количеством всаженных пуль в его тело. То есть, что я имею ввиду… мутанты развиваются с первого до третьего уровня в разные стороны. Таким образом, у егеря две ступени, у железняка их четыре, а у ришара тоже две. Всего восемь разных мутантов из одного вида. Изредка третьи ступени тоже развиваются, но пока охотниками в союзе с учеными зарегистрировано всего два таких случая. Четвертый уровень мутантов — это те, что появляются очень редко. Они появились, благодаря заражению особей напрямую от пятиуровневых мутантов. Страшные мутации в них происходят из-за каких-то паразитов в крови. Каждое выжившее живое существо, укушенное или поцарапанное мутантом пятого уровня, мутирует и становится крайне опасной тварью. В большинстве своем, охотники просто прогоняют таких мутантов подальше от поселений, но бывали и случаи сражений по особым заказам. В пользу охотников всего пять из них… в процентах. Так что решай сам.

— А зачем тогда берут заказы на этих тварей?

— Ради их крови и частей тела, за которые ученые заплатят тебе такие деньги, что хватит на основание собственного поселения под ключ.

— То есть их кровь уникальна?

— Не только кровь. Поэтому обязательно приносить свежие запчасти, не утерявшие своих свойств. На основе ДНК этих мутантов, ученые создают новые препараты, и даже оружие. Вообще можно получить деньги за любого мутанта, но за низших платят очень мало. Только ради пополнения запасов их ДНК.

— То есть пятый уровень…

— Пятый уровень — это твари, созданные до войны в пробирках. Опаснейшие существа, что вырвались на свободу из своих клеток, начали питаться и развиваться, разоряя целые аванпосты. Поверь мне на слово: первое время от них было очень много неприятностей. Сейчас эти твари нашли себе по одному ореолу обитания, не вылезая из своих охотничьих угодий. Их местоположение можно купить у ученых, а уж я бы тебе посоветовал это сделать сразу! Ни одного из них еще убито на моей памяти не было. Ну, либо до меня слух не дошел. Извиняй уж, что не стал нагружать твой мозг всей этой информацией раньше. Смысла не видел.

— Я понимаю. Так, а откуда появились первые низшие? — спросил я, занося все данные в блокнот.

— После аварии, наружу вырвались не только мутанты, но и странные вещества, которые заражали животных, людей, птиц и насекомых, превращая поселения в гнезда мутантов, что зверели, дичали и разбредались, превращаясь в неразумных тварей. Не все, есть некоторые исключения и лучше тебе с ними не сталкиваться.

— Почему? — поинтересовался я у старика, — Если они разумны, возможно, было бы вполне реально завести с ними беседу?

— Некоторые, говорят, безобидны, но их найти сложно. А вот остальные создали колонии. Торгуют, развиваюся, как отдельная ступень эволюции. Кто знает, какие опыты они ставят на нашем брате?

— Последний вопрос. Если людей так мало, животных и того меньше, а у мутантов не в моде быть веганами, то кого они тогда едят?

— Хороший и интересный вопрос, на который я не знаю точного ответа. Нет, я знаю, что есть мутанты травоядные, но они не так часто встречаются. На всех точно не хватит.

Он замолчал. Я записал последние данные и подкинул ручку, поигрывая ею. Много моментов для размышления. Прямо-таки ролевая игра какая-то…

— Так. С этими вопросами мы разобрались. Теперь о проблеме?

— Да… — Фил опустил голову, — ликан — это мутант третьего уровня. Сейчас не важно, откуда он мутировал. Важно то, что он — очень опасная тварь. От его пасти погибло множество моих друзей и просто хороших людей. А сейчас он, хоть и спас тебе жизнь, но захватил наш аванпост, переполненный оружия, припасов и годного снаряжения. Я не сомневаюсь, что он уйдет через несколько дней, но потом там поселятся низшие, поедая останки тех, кого не сожрал ликан. Кроме того, я бы хотел отомстить за смерть товарищей. Я спрашиваю тебя и никого другого: пойдем ли мы на охоту? Дело рисковое, не скрою. Вероятность удачи очень мала. И прошу тебя сразу, как друга и напарника: если силы перевесят в его сторону, а мы будем на грани смерти — беги. Я заслуживаю этой смерти, а ты еще получишь шанс стать сильнее и столкнуться с ним в другой раз. Просто попробуй помочь мне. Ибо мне помочь тебе уже нечем, за исключением просто хорошей компании и справочника. Что скажешь?

Я крепко задумался. Ситуация не из простых. Действительно, если верить словам старика, у нас крайне мало шансов. Он, конечно, свое дело знает, но я… меня даже новичком назвать трудно. В открытом бою против мутанта, что положил на своем пути множество хороших солдат — дело почти невыполнимое. Но Фил в отчаянии. Да и снаряжение там действительно хорошее. Нужно соглашаться. Не хочется, но нужно.

— Какой план?

— Тварь будет в лагере, окруженном стенами. В этом я уверен, ведь там трупов больше всего и он стащит их в кучу. Мы с тобой подойдем на расстояние, примерно в три сотни метров, и запустим несколько гранат прямо в лагерь, хотя бы рядом с ликаном. Это его не убьет, но дезориентирует. Может, напугает. У нас будет примерно минуты три, чтобы разбежаться в разные стороны. Я стреляю в него из винтовки, привлекая внимание, и отхожу по дороге, разбросав несколько связок динамита. Твоя задача — проникнуть в лагерь, как он кинется за мной, и сразу пальнуть из миномета по дороге. Взрыв должен, как минимум, оторвать твари конечность. Может даже пару. Дальше наша задача проста: добивать его из огнестрельного, осторожно приближаясь. Вот и все.

— А если что пойдет не так?

— Импровизируем. Но не должно, я все рассчитал.

— Эх, пожалею я об этом! Точно пожалею!

— Это еще не все, друг. Будь все так просто — я бы не сильно волновался.

— А что не так? — начал я подозревать неладное.

— Мы идем ночью.

* * *

Нет, спорили мы долго, это понятно. Причина ночного выхода была проста: нас сложнее заметить и есть большая вероятность, что монстр будет спать. Он не боялся света, скорее наоборот: не любил ночь и отсыпался в темное время суток. Почему я не рассказал про наш разговор более детально? Просто не стану же я описывать вам все матерные комбинации, которые составлял на ходу в этот момент. А уж жестикуляция моя точно была похлеще, чем у Фюрера.

Днем мы пообедали, как следует, и начали готовить снаряжение. Я взял свой ПП, хорошенько прочистив его, подготовил одежду, пришив к мощному свитеру, что валялся в шкафу, внутрь пластинки из вываренной кожи, что я вырезал из кожаной куртки бывших хозяев. Фил тоже ковырялся с одеждой и позаимствовал несколько громких фраз из моих «объяснений» ему, что он не прав в утренний разговор. В общем и целом, подготовка шла отлично. Уже к вечеру мы сложили полностью готовое оружие и дополнительные боеприпасы. Даже для моего автомата нашелся дополнительный рожок с патронами в закромах Фила. Это не могло не радовать. Облачившись в свою обновленную броню, мы легли спать, установив будильник на двадцать три часа.

* * *

Прозвучал роковой писк, после чего мы вскочили, быстро обмундировались и перекусили. Рюкзак я взял с собой. Не знаю зачем, просто чуял, что он будет необходим. Фил вкратце объяснил принцип работы миномета, подвесил мне на плечо ручной однозарядный гранатомет и несколько гранат, мол, он слишком стар, чтоб таскать такие тяжести. Стрелять нужно недалеко, но шанс промахнуться и попасть в напарника или даже рядом с ним, очень велик.

Мы открыли дверь и медленно вышли наружу. Ночной воздух попадал в легкие, словно прохладный пар. Я аккуратно осмотрелся: ничего и никого. Фил запер дверь и направился к забору. Следую за ним. За забором звучали странные звуки. Одни похожи на утробное рычание, другие на бульканье в легких, третьи на сиплый свист. Действительно жутко. Описать это ощущение очень сложно: мы будто сидели на часовой бомбе. Каждое движение, создававшее чуть больше шума, заставляло останавливаться и прислушиваться, не идет ли кто в нашу сторону.

— Большинство из них не видит в темноте, но под этими вспышками мы как на ладони, — прошептал Фил мне в ухо, — держись рядом. Самое главное — это попасть в лес, а там двинем по безопасной тропе. Твари охотятся на опушке, знают, что в лес никто не полезет.

Тишину нарушил очень низкий рык, исходивший, будто, из под земли. Мы остановились и прислушались. Громкий топот шагов некоторое время звучал в паре метрах от нас, а потом и вовсе затих. Мы встали, как вкопанные. Пара минут нам потребовалась на то, чтобы прийти в себя и снова двинуться в путь. Фил объяснял на ходу.

— Не знаю, кто это, но пока мы не замечены. Когда перелезем через забор — следуй точно за мной. Я стою — ты стоишь. Я ложусь — ты лежишь. Я исполняю лебединое озеро — ты тоже пляшешь. Понял?

Я кивнул.

Темная ночь скрывала наши силуеты в пелене изумрудного пламени небес. Постоянные вспышки открывали нас обзору, но для видящих в темноте, они наоборот были ослепительны. Те же, кто мог нас увидеть, могли принять нас за других мутантов. Все равно мне было нереально страшно. Даже описать то, насколько тряслись у меня коленки, сложно. А ведь одна из явных проблем заключалась в том, что мутанты находились буквально в паре метров, а я их даже не видел. Фил быстро и шумно запрыгнул на забор и спрыгнул с противоположной стороны, стараясь уже там приземлиться тише. Я тут же повторил маневр. Старик поднял камень с земли и бросил на территорию дома. Звон камня о металл прозвучал громким эхом на многие километры вокруг… ну, мне так показалось. Сложно особо детально рассмотреть, но я чувствовал, как десятки глаз устремились в сторону упавшего камня. Поднялся громкий и резкий шум, совместный с гулким воем, рычанием, визгом и писком. Множество существ разных цветов и размеров за долю секунды оказались неподалеку, а потом перепрыгнули, перелезли или перелетели через забор на территорию. Безумно жуткая картина. Сказать, что я обделался — ничего не сказать.

Изо рта шел пар. Какая температура? Проладно, однако.

Фил быстро, но аккуратно двинулся в лес, а я поспешил за ним. Сердце бухало удар за ударом, с неимоверной скоростью, разнося кровь по венам. Жарко, неуютно и неспокойно, не смотря на прохладу. Я вцепился одной рукой в оружие, а другой в рукоять ножа, готовясь в любой момент нанести бесполезный, на мой взгляд, удар. Фил тоже напряжен. Это видно без вооруженного взора. Да что там говорить, у меня самого сейчас, скорее всего, глаза из орбит лезут.

— Тут теперь будет проще, — чуть громче сказал старик, все еще перемещаясь осторожно, — в этих местах я каждое дерево и куст знаю наизусть. Если есть мутанты — знаю, где их искать и где могут спрятаться.

Обнадеживает, но не сильно. Страх все равно сковывал движения, будто мороз. Сверчки? Или кажется. Скорее всего, это фантомные звуки. Мое сознание восстанавливает картину ночи такой, какой я привык ее видеть.

По дороге Фил смог рассказать мне про самого ликана и его особенности. Я отложил занесение этого в блокнот до другого раза. Мутант был гибридом волка и кабана, по крайней мере, плотностью и неубиваемостью. Описать его можно разве что гигантской махиной, размерами в четыре метра. Сильными сторонами его являлась безупречная скорость и стойкость к повреждениям. Кроме того, раны ликана зарастают с неимоверной скоростью. Посему он и получил свое название. Сила, ловкость, скорость, нюх, кровожадность, регенерация и огромные когти с клыками не внушали доверия. А еще он не боялся света, что стало понятно из предыдущего разговора, но все же я решил уточнить. Фил обещал делу быть не простым.

Как он и говорил ранее — мы шли без происшествий. Дорога была долгой. Я постоянно озирался, становилось все более неуютно и некомфортно. Постоянно подтачивало ощущение, что на меня кто-то смотрит, что кто-то появляется и исчезает прямо за спиной. По хребту пробежался холодок.

— Мы на месте! — твердо сказал Фил во весь голос. Я даже немного подпрыгнул от неожиданности.

Времени на подготовку ушло немного. Чернота вокруг немного давила. Фил бросил мне флягу с просьбой глотнуть и немного разогнать кровь перед битвой.

— Готов? — спросил он с неуверенностью в голосе. Глоток настойки немного согрел и даже немного поубавилось жути, сковывающей колени.

— Готов. — с той же неуверенностью ответил я наставнику.

Зарядил оружие, подготовил гранатомет, нацелился по наказаниям напарника и, с дрожью в сердце и суставах, выстрелил. Прозвучал взрыв. Я тут же зарядил второй снаряд и снова выстрелил. Не успел он взорваться, как пусткаю в ход последний. Прозвучало два новых взрыва. Один за другим. До последнего момента я сомневался в том, что мы хоть куда попали или что там кто-то есть, но когда услышал душераздирающий вопль — понял, что ошибался. Фил поднял винтовку и выстрелил в темноту, помчавшись, перезаряжая оружие и снова выстреливая. Это был знак.

На всей скорости несу свое бренное тело к лагерю, не обращая уже внимания на свой страх. В один миг в мою кровь был впрыснут заряд адреналина, который сам нес мои ноги куда надо. Я уже не мог соображать. В один короткий момент оказался у миномета. Руки и сердце жгло. Слышу удаляющиеся выстрелы. Страх сковал жилы, но руки сами делали дело. Я до самого конца сомневался в том, что мы вытворяем. Не знаю почему, но были плохие ощущения. В некотором расстоянии от меня заметил убегающую фигуру огромной твари. Вокруг тоже были странные звуки, но я не обратил на них особого внимания.

Выстрел.

Мощный взрыв разнес не только бомбы на дороге, но еще и снес транспорт, который мы совсем забыли отметить.

Тишина.

Фил строго-настрого наказал стрелять еще и еще. Я сделал еще два выстрела подряд. Взрывы сметали все на своем пути, поразив деревья, горящие останки машин и камни с травой.

Тишина.

— Фил?! Ты в порядке?

Тишина.

— Фил!!!

Я вскочил на ноги и подбежал к пожарищу на тропе. Никого и ничего, кроме огня, не видно. Хорошенько осмотрелся, но так никого и не увидел. Очевидно, наш план рухнул. Неужели я задел наставника? Тварь не могла погибнуть от столь малых ранений. Физически не могла. Значит, нужно быть настороже. Наспех обхожу пожарище по кругу, стараясь осмотреть горящие окрестности. Видно вполне неплохо, но ни старика, ни монстра не видно. Ни с того ни с сего, я заметил движение. Что-то небольшое было сбоку. Оно точно не превышало человеческих размеров, но ни один мутант не осмелится сейчас нападать на нас. Наставник заверил меня, что они уступают ликану, зная его силу и величие. Значит, это, скорее всего, он. Прямым взгядом никого не вижу, но боковым зрением силует заметен. Что или кто это?

— Фил! Это ты? Я ничего не ви…

Меня резко рвануло вверх и ударило об землю с такой силой, что в голове помутилось. Огромная клыкастая пасть оказалась прямо перед лицом. Чудище было покрыто кровью с ног до головы. Черный густой мех четырехметрового мутанта покрывал все его тело. Не могу даже выразить, насколько это огромная и страшная тварь. Она напоминала оборотней из фильмов, но больше, гораздо больше.

Голова начала яростно соображать. Нож!

Я выхватил оружие из ножен и воткнул в лапу монстру. Тот вышвырнул меня, и громко взвыл, дернувшись в сторону. Левой ноги у твари не было, а позади него плелся кровавый след. Я вскочил и схватился за ПП. Все десять пуль влетели в морду ликана, разорвав ему челюсть и выбив глаз. Меняю обойму и вновь принимаюсь стрелять, но раны заживали на глазах. Глаз и лапа не восстанавливались, что уже давало какое-то преимущество.

Либо я его, либо он меня.

Патроны кончились, не успев начаться. Тварь скрывала другую сторону морды, чтобы спасти оставшийся глаз. Я дернулся в сторону, хотел было немного оторваться от мутанта и рыскал глазами по округе в поисках хоть какого оружия.

Ликан напал, разорвав когтями мне штаны на правой ноге. Я отскочил, по голени потекла кровь. Обхожу чудище по кругу, повторно оно нападать не спешило, смотря на меня и злобно рыча. Боится? Не может такого быть. Даже сейчас оно может разорвать меня на куски несколькими движениями. В один момент, когда я обошел его полностью, ликан странно заурчал и начал отходить, пятясь назад. Я никак не понимал его действий, но двинулся за ним. Мутант грозно рыкнул. Останавливаюсь, он снова начал отползать. Двигаюсь следом. Так повторялось несколько раз, а потом монстр зарычал очень громко, устрашающе разинув пасть. Молниеносный скачок в мою сторону и очень сильный удар.

Меня отбрасывает назад и с хрустом бьет о развалины броневика. Глаза ослепляет ненависть. Во мне вновь проснулся «кто-то». Время замедлилось. Делаю один длинный прыжок к мутанту. Он наотмашь бьет лапой. Уворачиваюсь, втыкая лезвие в лапу и дергая клинок на себя. Тварь взвыла. Делаю несколько ударов в плечо монстра, а потом полукругом обхожу его, и со всего размаха втыкаю нож в шею. Тот начинает жалобно скулить. Не обращаю внимания и продолжаю резать. Ликан пытается атаковать, с ярко выраженной яростью. Я вдруг задумываюсь на секунду: это действительно странное поведение. Мало того, что чудище не нападает в открытую, а намекает на то, чтобы я ушел. Так еще в нем чувствуется разочарованность, злость и даже какое-то отчаяние. Чуть опускаю нож и всматриваюсь, показывая нежелание нападать. Раненый хищник отползает от меня и поворачивает голову в сторону, что-то будто порыкивая. Этот тон мне знаком. Материнский рокот. Ребенок? Время восстанавливается, быстро убираю нож в ножны и поднимаю ладони. Желтый глаз ликана впивается в мой взгляд уже без признаков агрессии, а скорее с интересом. Странно. Делаю шаг назад, но чудище медленно ползет ко мне. Без резких движений. Либо нападет, либо..?

Оно вплотную подошло и впилось глазом в мой взгляд. Сознание теряется. Монстр передает в мой мозг какую-то информацию. Поддаюсь влиянию, и меня уносит куда-то далеко.

«Я вижу полную картину происходившего. Сначала множественные атаки людей на нору ликана-матери. Не вижу в ее жизни ни одного убийства человека. Не знает вкуса человеческой крови, хотя людей рядом было немало и часто. Она старается бежать. Огромный ликан-напарник уводит ее подальше. Она беременна. Каждое наступление людей будит в ней разочарование. А потом убивают ее партнера прямо у нее на глазах, но она молчит ради волчат. Люди проходят мимо ее укрытия, забирая тело любимого с собой. Того, кто пожертвовал собой, чтобы отвлечь двуногих захватчиков подальше. Немного позже она уходит подальше, в эти леса. Здесь она рожает пятерых крупных волчат. Они быстро растут, учатся. Она счастлива, что они будут тут, подальше от людей. Потом я вижу рейд. Люди нападают на ее нору, забирают малышей с собой. Они рычат, пытаются отбиться. Мать подоспевает, когда в руках людей остается последний живой малыш, а все предыдущие мертвые, в руках ученых. Она была на охоте, не подоспела вовремя. Вся эта боль ее души обрушивается на меня. Я чувствую, как нас окутывает ярость. Не ее, а нас обоих. Кровавое месиво, что устраивается в лагере полностью оправдано мамой-мутантом. После всего случившегося, она берет малыша с собой и уходит в поисках нового дома. А потом я вижу себя на снайперской позиции. Она видит меня, но не как других людей. Я расщеплен, будто внутри сразу несколько движущихся человек. Она не знает, как относиться ко мне, но я убивал тех, кто виновен в смерти ее детенышей. Рейд проводили именно они. А враг моего врага…

Они нападают, я в смертельной опасности. Мать-героиня решается помочь, может это поможет заручиться моей помощью. Убиваю сильнейшего из налетчиков, что мог бы предоставить опасность ликанше. Она принимает это за добрый знак. Уношу ноги, и она добивает оставшихся. Позже остается в лагере, чтобы дождаться: а вдруг я вернусь. Приводит волчонка, и они поселяются здесь. Хотя бы временно, пока не удостоверятся, что я не приду, что я решил оставить их или просто напугался. И вдруг нападение. Три взрыва прозвучали рядом, но не задели. Она начинает рычать и выть, отгоняя врага. Потом бежит на тропу. Очень странно, не вижу там Фила и не слышу выстрелов. Старик не прав, она не на него клюнула, а просто побежала проверить, что происходит. И тут ее подрывает несколько раз. Лапа потеряна. Потом появляюсь я. Подходит волчонок, в поисках мамы. Иду к нему, едва заметив, и кричу на него что-то. Мать нападает на меня. После старается прогнать, умоляя уйти. Наношу ей удар за ударом. Она чувствует, что моя сила растет. Просит волчонка бежать, но тот остается на месте. А потом вдруг я замираю и моя ярость затихает.»

Мир рушится. Прихожу в себя и вижу мать ликаншу с ребенком. Меня трясет от своих собственных действий. От действий людей. Я только что пережил это на своей шкуре. Как так получается? Самый опасный хищник в мире все еще человек? Неужели мы ничему так и не научились? Бросаю автомат и нож на землю, склоняясь в поклоне матери-мутанту. Она медленно кивает и разворачивается. Мне ничего не остается. Просто смотрю им в след, переполненный яростью к себе и Филу, а, кроме того, и кучей мыслей. Вот сейчас мне Фил за все ответит, если выжил.

Сильнейший взрыв слышится сзади, и меня на полной скорости несет к уходящим мутантам. По дороге сознание теряется, и я проваливаюсь в пропасть обморока. Фил доделал начатое, подумалось мне перед тем, как я проваливаюсь в пропасть сознания. "Мертв" промелькнуло вслед за этим…

4 глава «Чужое тело»

На вид он был счастлив, и вы подумали,

что боль прошла. Но она ушла вглубь.

© Грегори Хаус (Сериал «Доктор Хаус»)

Глаза меня подводили. Я пытался открыть их, но этого у меня не получалось. Странное ощущение: ни жив, ни мертв. Хотелось кричать от боли и радоваться одновременно. Почему? Не знаю. Где-то глубоко, в подкорке, я припоминал пережитую ночь. Сердце еле колотится. Очень необычное состояние.

— Кажется, он шевельнулся! — послышался женский голос откуда-то со стороны.

— Ты уверена? — кто-то оказался совсем рядом. Судя по голосу, мужчина, не пожилой. Где же Фил? Кто эти люди?

— Он дернул ногами, а потом попытался открыть глаза! Это я точно видела!

Я чуть подергал пальцами, слабо выходит. Говорить тоже не получается. Чтож за дела?

— Так, парень! Я смотрю, ты очухиваешься, — сказал мужчина, — слушай меня внимательно. Если слышишь и понимаешь меня — дерни головой.

Я напрягся со всей силы. Что-то, похоже, получилось, учитывая, что тот, кто говорил, удовлетворенно выдохнул. Я расслабился. Сейчас напрягаться — смысла нет. Если под присмотром, значит в безопасности. Или в безысходном состоянии. Суть одна.

— В первую очередь, тебе придется расслабиться и не переживать. То, что я сейчас скажу, может повергнуть тебя в шок. Информацию я буду давать порционно, чтобы не допустить паники. Для начала, вот что. Ты находишься в реабилитационном центре для раненых ветеранов группировки «Феникс». Я думаю, ты слышал о нас.

Ничего подобного. Я о группировках то пару дней назад услышал, а уж о названиях то… так, стоп, для ветеранов?

— Так вот. Ты у нас уже четыре месяца. Так! Не дергайся! Просто расслабься! Вот так… далее. Нам тебя передали мусорщики за немалую сумму, но это сейчас неважно. Они сказали, что обнаружили тебя глубоко в лесу на открытой поляне, куда ты каким-то образом направлялся долгое время, судя по длинному кровавому шлейфу, тянущемуся за тобой. Но мы считаем, что кровь принадлежит не тебе. И то, что там случилось — огромная загадка для нас. Сейчас ты в подавленном состоянии после комы. У мусорщиков ты пробыл около двух недель. Не знаю, каким чудом ты выжил, но это случилось. Теперь ты под пристальным присмотром специалистов. Мы привели тебя в порядок и теперь ждем твоего выздоровления. Боюсь, после полученных травм, тебе придется заново учиться ходить, говорить и даже есть. Но это не так страшно. Сейчас отдыхай. Мы встретимся с тобой послезавтра. Я дам тебе еще информации для размышления. Просто старайся не двигаться, хорошо? Это может плохо сказаться на… некоторых аспектах.

Мне вкололи укол и я погрузился в сон. Так продолжалось два дня. Я просыпался, лежал немного, думал, а потом мне кололи что-то в руку и я отключался. Во времена «бодрствования», мне ощущалось что-то странное. Будто какие-то потоки воздуха с разных сторон. Они переменчивые, не могут сложиться в полноценный узор. Что-то воде несобранной мозаики: вроде частей много, но картинка непонятная. Шестое чувство? Я стал экстрасенсом? Вот теперь заживем! Ох, не до шуток сейчас, Тиден, не до шуток!

И вот наступил третий день, когда пришел доктор и сел рядом. Я чувствовал его. Не знаю, как. Даже примерно понимал его внешность.

— Сегодня мы попробуем смотреть на мир глазами. Сейчас мы снимем повязки, и ты сможешь поднять веки. Осторожно, твои глаза не привыкли к свету. Могут быть зрительные галлюцинации.

Меня чуть приподняли. Кольнуло в позвоночнике. Не сильно, но неприятно. Я почувствовал грубые руки мужчины врача, что приподнимал мое тело и нежные женские руки, снимающие множество бинтов с головы. С каждым размотанным лоскутом, становилось светлее. И, наконец, бинт пропал, лицу стало свежо и приятно. Я сощурился, стараясь открыть глаза. Каждое моргание давалось тяжело. Глазницы щипало, будто неродные.

В итоге, получилось. Я распахнул веки и уставился на своих спасителей. Они же уставились на меня. Девушка, молодая, около двадцати пяти лет, рыжая с такими же рыжими глазами. По лицу можно сказать не много, но нутром чую, что тихоня. Выражение лица испуганное, с ноткой сострадания. Мужчина, около сорока лет. Седой, с короткими волосами и усами-щеткой. Глаза голубые. Уверенный в себе, самодостаточный. Точно любит и хорошо делает свою работу. Двигаться мне сложно, и каждый отдельный мимический жест дается так, будто я делаю его впервые. Но, не смотря на это, изображаю раздражение.

— Прости, просто такое не каждый день увидишь. Глаза имплантаты? — говорит девушка.

Я выпучиваю глаза в несметном ужасе. Доктор замечает это и сразу спешит успокаивать.

— Стоп-стоп! Ты хочешь сказать, что имплантатов глаз у тебя не было?

Я качаю головой, стараясь тратить на это как можно меньше сил. Доктор достает откуда-то зеркало и несет его ко мне.

— Значит, у тебя тотальные перемены в крови, дорогой. Очевидно, мы мутируем. Только не переживай, у нас тут и вирусологи и экологи и даже микробиологи есть, может, исправят, пока распространение не пошло.

Я смотрю на себя и замираю от увиденного. Мои обычные человеческие серые, когда то, глаза изменились. Белки глаз стали черные со стальным отблеском. Радужка серебристая, чуть отсвечивающая и переливающаяся. Зрачок меняет свою форму быстрее, чем я успеваю понимать. Меня трясет от ужаса. Что это и как оно таким стало? Но паниковать нет смысла, тут его правда. Я покорно прикрыл глаза и вновь открыл, смотря на доктора.

— Так, давай теперь мы познакомимся. Меня тут зовут Хирургом. Не люблю я свое имя, да и смысл в имени пропал после войны. Так что и ты меня потом так называй. Моя профессия понятна уже, я думаю. В твоем восстановлении я участия не принимал — слишком опасная работа. Кромсали тебя наши мастера. Я считаю, что именно у них ты и поинтересуешься положением дел. Это, — он указал на девушку, — наша медсестра Аля. Она ухаживала за тобой, пока ты тут лежал. Поблагодарить ее ты еще успеешь. Времени у тебя будет много, сейчас бушует ядерная зима, а это значит, что в путь по своим делам двинуться ты не сможешь. Но есть и хорошие новости: твое тело восстанавливается, показатели в норме. Секундочку, мы отойдем.

Доктор прошел в дальнюю часть палаты вместе с Алей, и они о чем то шептались. Я осмотрелся, впервые за долгое время я могу увидеть окружающий мир. Четыре месяца… кто бы мог подумать. Меня подорвало, очевидно, гранатой или из миномета. А может быть, взрыв какого компонента в груде растерзанных броневиков? Как же выжил? Ликаны помогли? В том состоянии, что была ликанша — сомневаюсь.

Палата серо-белых цветов. Что самое удивительное — в идеальном состоянии. Повсюду стояли медицинские приборы в том же отличном состоянии. Где же я? Это те самые супернавороченные люди? Или просто группировка с уклоном в медицину?

— Итак, сейчас мы попробуем тебя посадить. Предупреждаю, может быть очень больно, — сказал Хирург и подошел к моей кушетке.

— Просто постарайтесь не выгибать позвоночник, — тихонько сказала Аля, что меня удивило, — расслабьте его. Мы поместим вам за спину специальный прибор, чтобы вы могли сидеть и ложиться с помощью нажатия кнопки. Позвоночник нужно развивать, а если вы будете только лежать — то не подготовитесь к подъему.

Я еле заметно кивнул. Хирург и Аля взяли меня за руки и начали тянуть. Действительно, это оказалось почти невыносимо. С горем пополам, пыхтя и ругаясь, я оказался в положении сидя. Что то напрягло меня в моих руках. Что-то блеснуло и я делал жуткие усилия, чтобы перевести голову повыше от одеяла к своим кистям. Напрягшись до упора, я начал тянуть кисти к глазам.

— Так, видно еще кое-что открылось твоему взгляду раньше, чем следовало, — задумчиво сказал Хирург, — большинство твоих костей были переломаны, а некоторые раздроблены. Оставлять тебя в таком состоянии было бы кощунством, особенно учитывая особенности нынешнего мира. Мы собрали тебя по кусочкам. Сейчас на большей части твоего тела — экзоскелет, помогающий твоим мышцам в движении. Каркас его крепится к костям, с помощью специальных магнитных индукторов, что определяют нервные точки и соприкасаются. Не переживай, мы почти ничего не заменили. Все конечности родные, просто собранные, словно мозаика.

За спину мне положили какую-то пластинку и установили несколько амортизаторов. Их я видел краем глаза, но саму систему понял. При нажатии на рычаг возле моей руки, он складывается и раскладывается от минимума до максимума, а положение я регулирую сам. Очень удобное изобретение. Глаза остановились на кистях. Как и говорил доктор, на них странные намотки в некоторых местах соединяющихся друг с другом. В ключевых точках торчали странные гвоздики, которые, казалось, были воткнуты в кожу на очень маленькую глубину. Система простиралась к рукам и выше. Сконцентрировавшись, я почувствовал ее, полностью охватывающую тело.

— На этом я тебя и оставлю. Отдыхай, набирайся сил. В снотворном больше надобности нет. Не пытайся разговаривать — не получится. Экзоскелет скрепил челюсти. Потом будем учиться и этому. Я буду через пару дней, посмотрим, чего ты сможешь добиться. Всего доброго.

Хирург наклонил голову и ушел. Аля осталась рядом. Не знаю почему, но от нее шло странное тепло, которого я не чувствовал от доктора или даже Фила. Она очень ласково протирала мне лоб, плечи, грудь и шею влажной тряпкой.

— Не переживайте, я буду неподалеку почти всегда. Не старайтесь себе навредить и уже к Новому Году вы будете ходить. Я помогу, чем смогу. А сейчас отдыхайте. Вы потратили много сил, которых и так не хватает, — сказала девушка и ушла.

Мои глаза закрывались. Действительно, очень хотелось спать. Нащупал рукой рычаг и чуть опустился, оставаясь в положении полулежа. Спина болела, теперь я чувствовал ее ярче. Что-то в ней настораживало. Своим новым чувством я ощущал ее, будто костяной гребень со стальными вставками, но даже кости эти принадлежали не мне. На этой мысли мой мозг и отключился.

* * *

Ждать пришлось целых долгих три дня. Организм начал приходить в себя и упорно восстанавливаться, на что указывали невыносимые боли при любом движении и ноющие боли в любое время дня и ночи. Я постоянно просыпался, не мог контролировать свое тело. Что-то шло не так, как надо. Мой монстр внутри ощущал сильное желание сорвать с себя экзоскелет и вскочить. И с каждым днем это желание усиливалось. И вот, наконец, наступил тот день, когда Хирург посетил меня снова.

— Ну что, дорогой друг, пора! Сегодня мы начнем полноценные тренировки. Тебе уже наверное самому надоело отдыхать, — он сел рядом со мной на кушетку, — внимательно слушай меня. Есть еще кое-что, чего мы тебе не говорили, но сообщу об этом я тебе только тогда, когда мы снимем индукторы. Приступаем?

Я уверенно кивнул. Движения давались мне гораздо легче. Во многом, я уже функционировал, но спина и ноги сильно подводили. Нащупать что-то нереально: всюду бинты и каркасы безопасности экзоскелета.

— Аля, позови, пожалуйста, Игоря Витальевича, — вежливо попросил Хирург у девушки. Та поспешно вышла и вернулась через несколько секунд с мужиком русского стандарта по прообразу сантехника. Здоровый, широкоплечий, пузатый в синем комбинезоне, нос картошкой, кустистые брови, запах перегара и искренние добрые глаза.

— Давайте приступать, — кивнул врач.

Игорь Витальевич немного шокировано посмотрел на мои глаза, а потом принялся за работу, не проронив ни слова. Дело он свое знал. Магниты и иглы отходили от моей кожи с поражающей скоростью. С каждым новым сантиметром «раскрученного» тела я ощущал облегченность. Представьте тот момент, когда вы на улице в теплой обуви, приходите домой в жару после смены, а ноги в ботинках прямо-таки пекутся. Вы пытаетесь снять обувь, а шнурки не развязываются, закрутившись в плотный узел. Вы начинаете раздражаться, мучаетесь, а в итоге скидываете ботинки и выпрыгиваете из «стоячих» носков на прохладный пол. Вот, ощущение было именно такое. Последним оказался именно позвоночник, на котором был основной каркас. И этооказалось адски больно. Впервые за долгое время, я вскрикнул. Ощущение, будто в спину втыкаются кучи ножей.

— Теперь опора твоего организма — твой позвоночник. Новый позвоночник, — сказал Хирург и я мгновенно поднял на него взгляд, — Вот теперь я расскажу тебе полную историю, а ты сиди, привыкай и слушай. Это было четыре месяца назад, в начале августа. Наши разведчики сообщили, что к лагерю подходит отряд вооруженных солдат. Дело было ближе к ночи, потенциальный противник подходил открыто. Это оказался отряд мародеров-мусорщиков. Пришли поторговаться, они часто приходят. В наборе было множество интересных товаров. Наши торговцы обнаружили твое тело, что несло несколько их человек. На все расспросы они говорили, что ты точно не жилец и единственное, на что годишься — это на продажу органов медикам. Мы пригласили их в гостевой проход, где тебя заметили Ирвин и Нагги — наши вожаки. Они приказали дать хорошие деньги за тебя и привести в порядок. Честно говоря, я не верил, что у нас получится. Твое тело было переломано, окровавлено, нашпиговано осколками и шрапнелью. А еще повсюду были сгустки гноя, ты начал гнить заживо, даже паразиты поселились в некоторых открытых ранах. В общем: работы нам хватило на несколько недель. Мародеры сказали, что нашли тебя на перепутье, неподалеку от их стоянки. За твоим телом через лес тянулся шлейф крови, но самое удивительное — ни одного мутанта не было рядом, будто они обходили тебя стороной. Мы анализировали кровь на твоем теле, и оказалось, что часть ее принадлежит тебе, а еще часть — мутанту. Причем не низкосортному. Как ты выжил — загадка до сих пор. И я думаю, что вожаки разглядели это в тебе. Ручаюсь, они ждут того момента, как придешь в себя. Мы пока не сообщали им, что ты очнулся. Их обоих пока что нет, но скоро прибудут и захотят лично пообщаться. До того момента, я бы хотел вернуть тебе дар речи. Теперь же о твоем позвоночнике. Как я уже говорил, ты был переломан, мы делали, что могли. Я начал заниматься тобой уже после всех операций. Скажем так, моей ролью стало поддерживание жизни в твоем теле. Большинство костей мы срастили экзоскелетом, как и предполагалось. Какие-то скручивали болтами. Но не переживай, болты сняты давно. А вот твой позвоночник был не просто поврежден. Его нижняя часть уцелела, а вот верхней совсем не было. Буквально. Толпа наших ученых искали ответ в твоей крови, почему именно получилось такое чудо, что ты остался в живых. Но, увы, ничего не найдено. Сам понимаешь, позвоночник — это тебе не рука или нога. При таких ранениях не выживают. Единственное, что мы поняли точно: убить тебя можно только, повредив мозг. И никак иначе. Путем долгих дискуссий и переговоров, было принято решение сконструировать что-то вроде протеза. Охотники притащили нам тело иглоспина и мы начали создавать гибрид двух позвоночников. Нижняя часть наполовину состоит из позвонков твоих, наполовину иглоспина, закрепившись нейропластинами. А вот верхняя часть — вся чужая. Мы боялись, что он не приживется, но, как оказалось, были неправы. Организм отторгает чужеродный орган, но скоро привыкнет. Тем более я уверен, что он окажется полезнее твоего. Сам увидишь.

Он поднялся и подошел ко мне.

— Попробуй сказать что-нибудь.

— А… эн… нэке-ербо, — язык оказался мне неподвластен.

— Понятно, — опустил взгляд доктор, — ладно, научим. Теперь попробуем встать и походить с опорой на меня и Алю. Игорь Витальевич, можете идти. Спасибо вам большое. Если будет не трудно — сообщите Димиду и Альту, что их будущий друг учится ходить. Думаю, они захотят помочь нам в этом деле.

«Сантехник» молча кивнул и ушел так же быстро, как пришел и сделал дело. Аля и Хирург взяли меня под руки и приподняли. Ищу ногами опору. Первые несколько шагов были совсем неуклюжими и, если бы не поддержка, рухнул бы на полной скорости. Далее стало попроще, я уже начал осваивать движения. О боли в позвоночнике говорить бесполезно — она просто невыносима. Шаг за шагом, и я начал осознавать, что мои помощники стали поддерживать в пол силы. Однако как только не старался, нормально ходить не стал. Когда меня вновь усадили на кровать, понял, что в палате появился кто-то еще.

— Неплохо. Он уже ходит, — послышался голос со стороны. К нам вышел молодой парень с синими волосами и проколами по всему лицу. Типичный панк старого времени, еще и покрытый татуировками. Уверен, что это был Альт. Вместе с ним к нам пришел взрослый накачанный мужчина с седыми волосами и в военной форме. Методом исключения, понимаю, что это некий Димид.

— О, вот и вы. Полагаю, все видели? — спросил их Хирург.

— Да, мы тут минут десять, — баритон Димида гармонировал с его внешним видом, — интересное зрелище. Совсем недавно он был хуже трупа, а сейчас ходит лучше, чем должен.

— Знакомься, это Альт. Он мастер в сфере техники. В его обязанности входит полная настройка всех систем жизнеобеспечения нашей базы, технические вопросы, энергоснабжение и программирование. А это Димид. Он мастер по вооружению, тактике и оружейному делу. В его обязанности входит обучение солдат, оборона базы, командование войском и состояние оружия наших солдат. Я думаю, тебе интересно, почему я назвал тебя их будущим другом? Суть в том, что у нас крайне не хватает опытных бойцов и ты, как я понимаю, одиночка. Причем очень живучий. Мы вытащили тебя с того света — теперь и ты помоги нам. Более детально они расскажут тебе сами, когда ты придешь в себя окончательно. А привел я их для того, чтобы ты хотя бы просто посмотрел еще на чьи-то морды, кроме наших с Алей. В скором времени ты начнешь говорить, и тогда будет смысл вытаскивать тебя подальше этой палаты. Так что с этого момента ты начинаешь питаться не через трубочку, а нормально, как все люди. Ну и твои атрофированные мышцы начнут приходить в себя. С твоей регенерацией, это будет не долго.

Спровадив гостей и еще несколько раз попробовав походить со мной, Хирург ненадолго ушел. После он вернулся с небольшой доской и набором мелков. Около часа у нас ушло на то, чтобы пробовать членораздельно произносить буквы и цифры. После он удалился, а я снова лег отдохнуть.

В течении недели он приходил ко мне каждый день и мы разговаривали. С каждым днем все больше. Но самое интересное то, что он не отвечал на мои вопросы и не задавал их мне. Мы говорили о разных вещах. Он мог спрашивать меня, вроде «Какого цвета трава?» и подобное, а иногда давал сложные задачи, вроде чтения книги по терраформированию и описанию вулкана Попокатепеттль. Издевался, в общем. Но это помогало. С каждым разом я выражался точнее и яснее. С каждым днем я ходил все увереннее и вот, наконец, смог стоять самостоятельно. К концу обучения уже ходил сам и без поддержки, только медленнее обычного. В последний день доктор попрощался со мной и сказал, что больше не нуждаюсь в его помощи. Я уснул и проспал до самого раннего утра.

На следующий день ко мне пришел уже другой человек. Лысый мужчина в красивом сером костюме с пушкой в кобуре. Я открыл глаза, а он сидел передо мной на стуле. Бархатистый, чуть шипящий голос, немного загадочный. Этот человек не внушал доверия, скорее тревогу, но говорил он очень вежливо и услужливо.

— Доброе утро. Вы выспались?

— Действительно доброе. Вы Ирвин? Или же Нагги? — спросил я, ожидая, что меня все-таки посетил кто-то из вожаков этих людей.

— Ни в коем случае. А вам нужны они? Зачем, если не секрет?

— Крайне странный вопрос… Мне сообщили, что они хотят меня видеть. Тем более, что мне необходимо поблагодарить людей, которые распорядились спасти мою жизнь. Так кто же вы, если не один из них? — спросил я, стараясь держать тот же опасно-любезный тон, как у собеседника.

— Меня зовут Морт. Мы с вами точно не виделись и вряд ли увидимся еще, если все пройдет хорошо. Я представляю собой интересы людей из Феникса. Прежде, чем отпускать вас в люди, мне необходимо поговорить с вами. Задать несколько вопросов, вы не против? — я покачал головой, — Отлично. Тогда начнем с первого вопроса, который мне довольно важен. Как вас зовут? И как мне вас называть, если вас не устраивает свое имя?

— Мое имя Тиден. Это имя я получил несколько дней тому назад. По ощущениям. А на деле почти пол года.

— Тиден. Хорошо. А что с прежним именем?

— Я его не знаю, — пожимаю плечами, — дело в том, что я очнулся некоторое время назад с пробитой головой и не могу вспомнить собственного имени и всей прошлой жизни.

— Конградная и диссоциированная амнезии. Вместе. Интересно. Галлюцинации не мучают?

— Да нет, не замечал.

— Вы и не заметите. Зачастую бывает такое, что ваши галлюцинации могут иметь свой отдельный характер. Мутанты, враги, отдельные личности, случайные предметы.

— То есть и вы можете ей быть?

— Фактически — да. Но можете быть уверены, что больше они вас мучить не будут, даже если были. Наш нейрохирург смог восстановить некоторые участки вашего мозга.

— Мне делали трепанацию? — шокированно выпучиваю глаза.

— Нет, — Морт тихо хохотнул, — эта операция проводится с закрытой черепной коробкой, путем воздействия некоторых приборов магнитного действия. Не забивайте голову лишним. Факт остается фактом, этот кусок головы мы подлечили.

— Странное выражение, — я улыбнулся, — давайте дальше.

— Хорошо. Следующий вопрос: какие у вас есть особые навыки?

— Я не знаю. На протяжении того времени, что отложилось в моей памяти, я неплохо стрелял и дрался вроде тоже хорошо. Разобрал и собрал замок у двери. Разобрался в системе работы фена и микроволновой печи, когда ковырялся в технике. На сколько могу себе представить, примерно представляю работу многих аппаратов.

— То есть имеются и технические и боевые навыки. Хорошо. Дальше: есть кто-то, с кем вы контактировали за это время?

— Фил, мой спаситель и наставник. Мы вместе с ним были все время до взрыва. Он и научил меня выживать, и приютил, и дал начальный набор снаряжения. Точнее, помог его добыть.

— Фил… знакомое имя. А где же он?

— Не знаю, — я опустил глаза, — когда я видел его последний раз, за ним гнался ликан. Мы атаковали его логово по желанию Фила. Зарядил по ним из миномета, думаю, что он погиб. У меня есть несколько причин это предполагать.

— Зачем атаковать ликана? Они безобидны для людей, если их не трогать.

— Я в этом тоже убедился. Видимо, Фил этого не знал.

— Хорошо-хорошо. Что вы знаете о ситуации в мире? Где успели побывать? Контактировали ли с кем то еще?

— Я не помню ничего, кроме того, что успел увидеть за столь недолгое время. Единственное, где побывал — это внутри местного города, окраина, какой то частный сектор, леса. Пережил нападение ребят с зелеными черепами на форме.

— Это группировка «Гюрза». Не особо серьезные ребята. Мародеры, преступники, убийцы, воры. Но столкнуться с ними — не самый приятный момент.

— Особенно, когда тебя прижимает в углу их снайпер и бегут на помощь к нему остальные.

— Неплохо. Да, в этом случае — особенно. Это все, с кем вы схлестнулись?

— Кроме Ликана? Не знаю, какие то наемники. Лагерь. Хорошо вооружены. Броневики, здания, пулеметчик в броне с енергоячейкой на спине. Снайперы с общей сетью. Весь лагерь перекроили с Филом.

— Ничего себе! Надо бы узнать по поводу этого Фила. Возможно, такой опытный солдат будет нам только на руку. Если он выжил, конечно. Значит, за себя вы постоять точно можете. Отлично. А вы помните что-то о том времени, после битвы с Ликаном?

— Нет, абсолютно. Полный провал, к сожалению. Надеюсь, ваши люди смогут хоть что-то узнать. Мне самому до жути интересно, что там произошло.

— Ясно. Чтож, в таком случае, вопросов больше не имею. Сейчас Аля принесет ваше новое временное снаряжение и поможет осмотреть свое тело, чтобы лицезреть ваш новый позвоночник воочию.

— В смысле лицезреть?

— Всего доброго.

Морт улыбнулся и вышел из палаты. Вместо него сразу появилась Аля. Она, как всегда, была немногословна, но тепло от нее все больше влияло на меня. Она была влюблена, в этом я был уверен. А ведь самое обидное, что и девушка она приятная, а я ей дать ничего и не могу и не хочу. Как бы не ранить беднягу?

* * *

Шершавая тьма палаты колко впивалась в мое тело кричащей тишиной. Стены молчат, но слышат. Они слышат все. Даже мой страх, что острым лезвием сечет по коже, скребет когтями по позвоночнику, они слышат ярче, чем я. Тьма многогранна. Она поглощает изнутри. Насколько бы не светил свет в твоей душе: стоит поддаться ей, и вы становитесь равными. Ты становишься самой тьмой.

На стене висело зеркало. Я надел черные джинсы, завязал небрежный хвост, и подошел к нему. Аля вышла из тени в свет тусклой белесой лампы, что висела над этим зеркалом с другим зеркалом в руках и подняла его. В нем отразился ужас. Моя спина не была похожа на спину обычного человека. Мелкие шипастые позвонки торчали наружу прямо из кожи с небольшими пробелами с самого низа, увеличиваясь к верхней части спины. А там, начиная с верхней середины, устроился цельный мощный шипастый позвоночник, что был и шире и гораздо мощнее человеческого. Не смотря на столь жуткий вид, я чувствовал себя подвижнее и гибче, чем раньше. Нужно узнать, кто такой иглоспин. Определенно.

Аля отошла и вернулась вновь, накинув на меня черную шелковистую накидку, скрывающую зловещую опорную кость, и надела мой жетон с черепом ворона. Я взглянул на себя. Волосы выросли, стали гораздо ниже плеч. Черные глаза не особо осветлялись серебристыми блестящими дужками и жутко смотрели не на меня, а вглубь. В душу…

* * *

— Идемте за мной, — сказала девушка и я повиновался. Большего снаряжения мне не выдали, да я пока в нем и не нуждался. Тем более, что такому монстру, как я, будут доверять больше, если у меня не будет оружия и хорошей брони.

Мы прошли по нескольким темным коридорам и оказались в небольшом круглом холле, который со всех сторон оканчивался светящимися щелями. Здесь везде так темно? Что за странное место? Электричество у них есть, а вот лампы в дефиците, это точно. Надо набрать им лампочек на вылазке. Подхожу к краю и смотрю вниз. У меня захватило дух: там был бездонный колодец, заполненный множеством стеклянных шаров-комнат, связанных между собой коридорами и переходами. Во всех этих шарах ходили люди или… или нет? Я поднял глаза вверх — там тоже прозрачное стекло, и несколько шаров за ним, а потом темнота.

— Чтоб меня телепузики в программу взяли… что это? — чуть ли не шепотом спросил я.

— Добро пожаловать в улей! — услышал я со стороны гулкий низкий многогранный голос и повернулся. Светящиеся в полу-мгле алые глаза приближались ко мне, неся с собой затемненное лицо странного чернокожего человека.

5 глава «Мир грез»

Никогда этот мир не спасал и не спас,

Никогда это солнце не жгло, как сейчас.

Потерялся меж нами один лишь вопрос,

Мы искали его, возбуждаясь до слез.

© Кукрыниксы «Сказка»

Я внимательно рассматривал своего собеседника и не мог понять кто он… или что он. Его кожа была угольно-черного цвета. Полумгла не давала разглядеть, но я точно видел, что на его лице отсутствует нос или даже губы. Там что-то совершенно другое. Яркие алые глаза светились в темноте и по ним уже было видно, что они не похожи на человеческие не только расцветкой, но и формой.

— Кто вы? — спросил я.

— Я? Житель этого улья и старший надсмотрщик. Звать меня можете Четвертым. А вот кто вы?

— Странное имя для человека.

— А я разве говорил, что я человек?

Четвертый сделал несколько шагов ко мне и остановился практически вплотную. Свет из щели попал на него, и мне открылась очень необычная картина. Верх его головы был полуовальный, заканчивающийся двумя отростками, похожими на рога. Две широкие щели держали в себе немаленькие угольки глаз, будто в невесомости. Чуть ниже, прямо между ними, было основание, похожее на клюв, переходящее в раздвоенные короткие бивни, что оканчивались жвалами, как у насекомых. Между жвалами были вертикальные губы, из которых мне скалились острыми клыками два ряда зубов. По бокам головы я заметил мелкие щели, которые напоминали уши, чуть скрытые мелкими ракушками. Тело узкое, с увеличенными плечами, на которых красовались странные наплечники-шипы. Длинными руками, что оканчивались широкими кистями с тремя пальцами. Ноги еще длиннее и уже, аж целых три пары. Круглая грудная клетка, невероятно узкая талия, позади которой виднелось что-то, вроде муравьиного брюшка. Всем своим видом это существо вселяло тихий ужас.

— Кто вы? — повторил я свой вопрос уже более громко.

Существо немного склонило голову и покачало ей. Разведя руками в разные стороны, оно прошлось по холлу.

— Вам никогда не доводилось бывать здесь раньше, верно? Вряд ли, я бы вас запомнил. А если не я — то кто-то другой из наших трудяг, — существо остановилось спиной ко мне, — нас называют по-разному. Кто-то муравьями, кто-то полу-людьми и полу-жуками, но большинство зовет нас Райлингами.

— Так вы все-таки муравьи? Или люди? Или и то и другое? — спросил я, стараясь не выдавать моего детского удивления.

— Когда в центре генной инженерии произошла авария, наша Мать и трое ее верных подданных смогли сбежать. Я мало что могу сказать о том дне и предыдущих, так как память Королевы была нарочно повреждена. Зачем и кем — мы не знаем, можете даже не спрашивать. Однако я помню, что одни из первых наших ученых считали, что мы муравьи, которым привили человеческие ДНК. А Королеву создали в пробирке, оплодотворив первые три раза неестественным путем. Далее она нашла подземный комплекс и обустроилась там. Позже, когда были готовы первые отряды рабочих — выстроили уже все это. Сферу за сферой. Прямо под подземным городом, — Четвертый вновь подошел ко мне, — я не вижу в вас ненависти или отвращения ко мне. Значит, у нас не будет проблем. И можете не стесняться своего тела, оно восстановлено с помощью наших технологий, а все наши жители не обратят на него никакого внимания. В нас нет ни расизма, ни гостеприимства, ни его отсутствия. Нам говорят любить вас — мы будем любить вас, нам говорят сделать вам новый позвоночник — мы его сделаем, говорят сотрудничать с Фениксом — значит, будем сотрудничать. Но вы не из Феникса. Почему они так хватаются за вашу жизнь?

— Это мне еще предстоит узнать, — честно ответил я Четвертому. Аля все это время стояла молча и ожидала дальнейших указаний.

— Теперь ваша очередь отвечать на мои вопросы. Ведь вы так и не ответили мне. Кто же вы?

— Меня зовут Тиден. Несколько месяцев назад у меня была травма, которая повлекла за собой амнезию. Ничего из своей прошлой жизни я не помню. И даже настоящего имени не знаю, только то, что выбрал сам. Получил множество ранений в битве и потом очнулся в вашей палате.

— Интересно. Случаев амнезии у нас еще не было. Возможно, Королева захочет помочь вам вернуть некоторую часть своего сознания. Если, конечно, вы захотите.

— А она может?

— Она много чего может. И имеет огромную власть. Советую помнить об этом, когда вы будете разговаривать с ней. Она может разорвать вас изнутри одной силой мысли.

— Не беспокойтесь. Я вам не враг. Но каким образом вы сотрудничаете с Фениксом? И почему их люди появились так быстро, когда я учился ходить?

— Господин Хирург приходил со свитой почти всегда, но все они оставались здесь, в этом зале. Сейчас тут есть всего два человека, это вы. Прошу, проходите, располагайтесь. Я бы не хотел выпускать вас наружу без должной подготовки. Там наверху опасно.

— Да я там уже выживал…

— Я так не думаю, — перебил меня Четвертый.

— Что вы имеете ввиду?

— Что вы знаете о циклах? О великих циклах, что повторяются раз за разом, я имею ввиду.

— Зима, лето, осень и весна, верно? Летом все цветет и жара, осенью увядает, зимой снега и морозы, весной все опять начинает цвести.

— Видимо, ничего, — райлинг кивнул и опустил взгляд, вновь прохаживаясь по комнате, — Есть четыре цикла: беспокойное лето, ядерная зима, сырая весна и осенний упадок. После того, как случились катастрофы, мир начал меняться. Войны и постоянные бомбежки увеличили темп этих изменений. Полюса сместились, хоть и не на много. Вы видели луну? Это очень редкое явление с этими небесами. Она разрушена, хоть всего и наполовину.

— Не может быть…

— Может. Множественные междоусобицы заставили людей пускать ядерные бомбы туда-сюда. Большинство их них сбивались в полете, некоторые достигли своих целей. А некоторые ушли в открытый космос. На луне, как оказалось, был магнитный поток. Все металлические вещи, что попадают на ее поверхность, медленно притягиваются к нему. И несколько бомб, попавших на бедный спутник, не оказались исключением. Одна из них в итоге взорвалась, и реакция остальных озарила небеса.

— Какой ужас…

— Это слабо сказано, мой друг. Я не буду описывать скучные для человеческого уха термины, но суть в том, что планету ждали большие перемены. Вы еще увидите их последствия. Но все-таки. Лето — оно обычное, серо-зеленое, мутное. Никакой жары больше нет. А солнце, которое не проникает к земле в полном объеме, жарит поверхность новой атмосферы, не позволяя дождю скапливаться. Осень — время упадка. Льют кислотные дожди, хоть и слабые. Они не разъедают предметов, но без волос и с раком мозга вас оставят, только позвольте. Радиация тоже зашкаливает. Гамма лучи ничего вам хорошего не принесут, будьте уверены. Нужны предметы защиты. Ядерная зима — это время, когда земля отходит от солнца на очень большое расстояние и оно не уничтожает влагу. Планета замерзает и с мертвых небес выпадает радиоактивный снег. Без сильной защиты, вы погибнете сразу, как покинете убежище. Весной же радиация улетучивается. Довольно быстро. Снег тает тоже очень быстро и все снова приходит в порядок. Но это на нашей стороне.

— Что вы имеете ввиду?

— Все эти зеленые леса, побитые дома, магазинчики, действующие аванпосты, циклы… это происходит только в центральной части бывшей России. В остальных частях света творятся такие вещи, которых лучше и не знать. Я надеюсь, что вам не придется лезть в эти земли. Там вооруженному до зубов опаснее, чем у нас зимой без костюма защиты. Но давайте я не буду заваливать вас лишней информацией. Вы — наш гость. Отправляйтесь в залы потехи, там вы сможете успокоить свои нервы, отдохнуть после боевой вылазки и даже поразмыслить над сутью бытия. Госпожа Алла покажет вам дорогу, она у нас частый гость. Отдыхайте. Всего вам доброго.

Четвертый откланялся и ушел в коридор на противоположном конце холла. Я повернулся к девушке и последовал за ней.

Красота, что меня окружала, лилась отовсюду. Рейлинги постарались на славу. Не знаю, как это возможно, но все комнаты-пузыри будто бы висели в воздухе. Полная прозрачность, будто бы земли и нет вовсе. Я присмотрелся. Каждая комната висела, опираясь на колонны из блестящих кристаллов, а те уходили в темноту. Вот и опоры. Но как такое гигантское сооружение может удерживаться, не падать и не трескаться? Стекло отпадает сразу, хотя, при прикосновении, ощущалось, будто стены состоят из хрусталя. Гладкие и просрачные, чистые, как слеза младенца. Свет, довольно тусклый, исходящий из стен от разноцветных кристаллов, то бил лучами, то просто слабо освещал окружности вокруг себя. Осматриваюсь. В некоторых комнатах ярко, в других почти полная темнота, в третьих свет лился отовсюду, освещая полностью комнату. Отблески, блики, игра света. Прекрасно и очаровательно. Рейлинги… не люди и не насекомые. Что-то между. Созданные искуственными вирусами и измененные мутациями до неузнаваемости. Вроде две разные живые особи, так не похожие ни на одну из них. Возможно, будущее за такими, как они?

Аля молча вела меня через множество коридоров, время от времени замедляя шаг, чтобы я мог увидеть новые достопримечательности. Рейлинги не были лишены духовности. Повсюду я наблюдал картины, каменные изваяния, музыкантов, играющих на странных, но завораживающих инструментах. Где-то были водопады, где-то залы, упичканные лампами с разными стендами, вроде медовых сот, где рабочие шныряли туда-сюда, неотрывно чем-то занятые. Сами по себе, рейлинги действительно не обращали на меня особого внимания, лишь время от времени кивая мне или немного поклоняясь. Я не смел игнорировать это и отвечал им тем-же. Единственное, что я мог сказать про эту расу: они мне явно нравились. Кстати, не менее интересным фактом было то, что у остальных рейлингов глаза в темноте не светились, лишь у некоторых. Нужно будет изучить этот момент.

Мы пришли в тот самый зал потехи. Это огромное овальное помещение, в котором мог уместиться целый город. Да он, собственно, и помещался. Со стен росли внутрь полупрозрачные мутные перламутровые кристаллы, в которых рейлинги выстраивали жилища. Очень странное и завораживающее зрелище. С потолка свисали сталактиты, а с пола к ним тянулись сталагмиты, в некоторых местах превращаясь в сталагнаты, которые уже рейлинги превратили в статуи своей Королевы, по их же словам. Тут процветал фанатизм. Интересно уже пообщаться с этой самой королевой. Получается, что она — мутант пятого уровня. Но дружелюбный. Очень любопытно.

— Добрый день, господин Тиден, — послышался голос со стороны. Снова трехмерное звучание, чуть отличающееся тональностью от голоса Четвертого. Я обернулся и увидел рейлинга, услужливо клонящегося мне.

— Добрый. Мы знакомы?

— Вы познакомились с Четвертым, значит и со всеми нами, хоть и негласно.

— То есть, у вас коллективный разум? Вы все, как одно существо, поклоняющееся Королеве?

— Нет, что вы! — посмеялся рейлинг, — каждый из нас — это отдельная личность. У нас есть свои эмоции, чувства, мысли, свой характер. Но все мы связаны ментально. Я не знаю, как это объяснить. Просто у нас есть что-то вроде второго мозга, который подсоединен к общей сети. А главный сервер — Королева Космина.

— Любопытно было бы с ней пообщаться.

— Ее величество примет вас сразу, как подготовится к приему. Прошу вас, развлекайтесь, вас позовут сразу, как она будет готова.

— А что здесь можно делать? — спросил я, смотря по сторонам.

— Если вы внимательно посмотрите по сторонам, то обнаружите, что все здания подсвечены различными цветами. В синей части находится район музыкантов. Там вы можете послушать наши песни и научиться играть на наших инструментах. Душевное место для упокоения души и тела. Сиреневая часть — район иллюзий и фокусников. Там вы можете посмотреть на выступление наших лучших мастеров и, возможно, чему-то научиться. В розовом находится отдел моды и красоты, где постоянно проходят показы. В красном я бы посоветовал побывать в первую очередь. Это район личности и соития тела и души.

— Э-э-э… Бордель? Я, конечно, не инсектофоб, но прикасаться к вашим девушкам я не смогу, прошу прощения.

— Нет-нет, вы неправильно поняли! В каком-то смысле, его можно назвать и так, но большинство рейлингов приходит туда, чтобы пообщаться с нашими музами. Они могут спеть вам песню, рассказать историю, убаюкать или выслушать.

— Гейши? — удивился я.

— Да, скорее именно так их и можно назвать на человеческом языке. Позвольте, я продолжу. В оранжевом районе орудуют воины и солдаты. Там проводятся стрельбы, спарринг, показные бои. Там вы можете как потренироваться, так и пострелять от души. Кроме того, вы можете научиться пользоваться нашим оружием. Далее желтый район. В нем находятся скульпторы и художники. Это художественная галерея, если говорить по-вашему. Там у нас работают лучшие мастера. После желтого — салатовый, с водопадами и паровыми банями. Далее зеленый район. В нем у нас находится оранжерея и палисадники. Так-же в нем можно найти дендрарий и сад кристаллов. Далее бирюзовый район. В нем находится мастерская, где разместились оружейники, бронники, кузнецы, кожевники, ткачи и портные. Там вы можете овладеть искусством производства средств защиты и нападения и прикупить снаряжение. Ну и последний голубой район — это большая обсерватория, где вы можете наблюдать как старую солнечную систему, так и современную. Я думаю, что это единственный шанс увидеть звезды в этих краях. Залы потех — это радужная система. Но в самой центральной части вы можете найти еще один район, который огибается многими дорогами. Это черный район. В нем находятся мастера псионики. Эта наука у нас не особо приветствуется и мало практикуется, так что в основном этот район все обходят стороной. Но есть искушенные в исследовании. Законом изучать псионику не запрещено, но все равно народ боится, как ни посмотри на ситуацию.

— Что такое псионика? Магия?

— Не совсем. Псионика — сила мысли. Мысль материальна, как говорили ваши философы. В наше время многие существа имеют ту или иную псионическую силу. Если вам интересно — пройтиде в черный район и там вам расскажут об этом подробнее.

— Спасибо за объяснения, — я чуть поклонился, — Аля, ты со мной?

— Я лучше пойду к Ирвину и Нагги. Они просили меня сообщить все подробности, как вы придете в себя, и не будете нуждаться в моих услугах. Отдыхайте, завтра я вас разыщу, и мы отправимся на базу Феникса.

С этими словами она развернулась и ушла. Я еще некоторое время понаблюдал за окружением и прошел в голубой район. Просто ради интереса. Изучить ситуацию было бы неплохо, хотя бы для самосознания.

В этом районе было несколько закрытых строений поменьше, где, как я понял, находились основные механизмы и энергоблоки обсерватории. Я прошел в большое куполообразное строение. Сначала там было темно, без единого источника света, а потом вдруг загорелись мелкие лампочки, изображая собой карту звездного неба. Женский гулкий голос заговорил из неоткуда.

— Когда-то, до войны, наша солнечная система выглядела так, — в воздухе появились проекции планет, — центральная звезда «Солнце» имела температуру более пяти с половиной тысяч кельвин. Вокруг нее находится восемь относительно уединённых планет, имеющих почти круговые орбиты и располагающихся в пределах почти плоского диска — плоскости эклиптики. Некоторые планеты, включая нашу, имели свои собственные спутники. У Земли им была Луна. Самый близкий к Солнцу спутник планеты, так как у ближайших к Солнцу планет, Меркурия и Венеры, их не имеется. Второй по яркости объект на земном небосводе после Солнца и пятый по величине естественный спутник планеты Солнечной системы.

Далее звучало очень много научных фактов, которые объясняли и то, как образовалась наша система и даже религиозные, исторические, древние теории зарождения вселенной. Объяснялась теория темного космоса, даже систематизация черных дыр. Научные факты и доказательства существования НЛО. И многое-многое другое. К концу рассказа я почти что уснул. Но как раз к этому времени проекция погасла и женский голос сменился на мужской.

— Теперь мы расскажем вам о том, как изменилась наша система за время войны, — в воздухе начали появляться проекции описываемого, — Сначала произошло несколько сильнейших солнечных вспышек. Они привели к смещению орбит многих тел в нашей системе. А первым под удар попал Марс. Его притянуло к солнцу слишком сильно всего за пару дней, и в итоге он просто втянулся в него, что спровоцировало мощнейший взрыв, изменивший так много планет в системе. Землю обожгло со стороны бывшей Африки, что и так до того была не самой холодной страной. Теперь это место — выжженные поля, пламенные впадины, вечно горящие низины, огненные кратеры и испепеленные пещеры. И мы называем их «Преисподней». В этих местах живут настолько страшные твари, которых мы, к огромному счастью, никогда не встретим на нашей земле. Этот взрыв, кроме всего прочего, спровоцировал сильные сдвиги полюсов планеты. Именно это послужило множественным катастрофам, что покрыли планету в первые дни ужасного бедствия. Безудержные цунами, смерчи, торнадо, землетрясения и извержения вулканов начали происходить друг за другом, что стерло с лица земли огромное количество живности и живых участков. После этого произошло очень много различных бед и человечество вместо того, чтобы восстанавливать свои земли, стало воевать друг с другом, и множество ядерных бомб посыпались от одних стран к другим. Наземные ПВО уничтожали некоторые на подлете, что провоцировало ужасные взрывы на орбите земли. Не будем описывать то, какой урон экологии был нанесен этими взрывами. Некоторые бомбы попадали в цель. Но были и те, что улетали в открытый космос. Несколько попали на спутник Земли и скопились в магнитной точке, что была открыта Английскими астронавтами в две тысячи тридцать седьмом году. Это послужило причиной нескольких взрывов ядерных боеголовок в одном месте. Именно это назвали Лунным инцидентом, который уничтожил тридцать процентов спутника земли. Его пыль осела на землю на месте бывшей Германии, что привело к образованию «Пепельного континента». Разломанный спутник ушел дальше от нашей планеты и изменил электромагнитные потоки, что сильно повлияло на приливы и отливы. Из-за этого в на Карибских островах осушился и вышел на поверхность моря новый континент, что назвали «Кладбищем земли». И, разумеется, была затоплена Канада, но не полностью. Таким образом, появился континент «Болота». Земная атмосфера изменилась и из-за множественных бомбардировок, и из-за смещения луны, и из-за смещения самой планеты. Таким образом, наш участок стал защищен непроницаемым облаком и вечными грозами. Никакой дождь, град и опаляющий солнечный свет не может достать до нас из-за этого кружащего над нами щита. Однако зимы наши суровы, а осень льет бесконечные дожди кислоты, от которых лучше держаться подальше. Возможно, когда-нибудь случится чудо, и наша планета придет в себя. Спасибо за внимание!

Проекции потухли. Я остался искренне доволен полученной информацией. Наконец, я хоть что-то понимаю из произошедшего. Земля изменилась, ей никогда не стать прежней. А виноват в этом все равно человек. Если даже исключить то, что взрыв на солнце произошел по его вине, то все равно вместо восстановления планеты и мыслей о светлом будущем, люди начали новую войну. Может, мои приключения полностью изменят меня, а я перестану иметь что-то общее с этой паршивой расой.

Мысли хаотично метались в голове, не давая моему покалеченному разуму понять главное: что я здесь делаю? Как я выжил тогда и сейчас? Что происходит?

Далее я направился в бирюзовый район. Там действительно оказалось очень много разных ремесленников. Множество мелких палаток были переполнены рейлингами, трудящимися над своими творениями. Разнообразное оружие, которого мне еще не приходилось видеть в своей жизни, висело на прилавках, сверкало в руках умелых мастеров. Как описать то, что я видел? Живое оружие. Действительно живое. Иду к стрельбищу и осторожно наблюдаю.

Массивный рейлинг держал в руках чешуйчатую штурмовую винтовку от которой тянулись мелкие усики. Оружие журчало и жужжало. Немаленькая пушка. В месте, где обычно накручен прицел, находилось что-то похожее на брюшко насекомого. Рейлинг нажал на курок и бордовый рой каких-то "жужелиц" полетел в манекен. Эти живые "снаряды" с неимоверной скоростью подлетали к цели и втыкали в нее жала, а потом опадали на землю, ползая по ней без сил. В месте, куда жуки втыкали свои жала, появлялись мелкие отверстия и расползались, будто обжигаясь и плавясь от кислоты.

Другой рейлинг держал в руках нечто, похожее на ПП. Я присмотрелся. Это оказалась пушистая гусеница, размеров в сантиметров тридцать, с привитой к ней рукоятью и прикладом на какие-то трубки. Насекомое не пыталось убежать, а спокойно пульсировало на своем месте в руках умелого воина. Тот нажал на курок и огромная струя салатового пламени с какими-то странными сгустками, направилась в сторону цели. И тут кислота. Пламя трещало и разъедали манекен и пол, словно пластик. Третий рейлинг швырял светящиеся ядовито-желтым светом, чешуйчатые пузыри, что взрывались, разлетаясь личинками, пожирающими все вокруг, даже пол, и кислотой, в которой личинки и копошились.

Несколько рабочих рейлингов очень быстро убирали поврежденные манекены и ставили новые, убирая все останки кислоты и личинок с жуками. Много разного оружия я заметил у других рейлингов, но принцип действия примерно один. Живое… как такое возможно? На поверхности не было никаких насекомых, а тут их нереальное количество. И все они используются в одном направлении. Кислота — вот на чем завязано оружие этих сверхъестественных существ.

Побродя по округе я понял, что тут мне делать нечего. Мало того, что я не особо люблю толкучки, но и денег у меня не имеется. Да я даже не знаю, что тут используется в качестве валюты. Поэтому ничего больше не оставалось, как направиться в красный район, что мне и посоветовал рейлинг у входа.

Он был очень интересен. Узкая тропинка вела прямо к гигантскому кристальному зданию-дворцу. В нем множество комнат, куда рейлинги заходили и выходили в одиночку. Это означает, что здешние «гейши» уже внутри.

— Господин Тиден!

Я обернулся. За мной стоял рейлинг в чем-то, похожем на одежду. Это "что-то" оказалось подобием смокинга. В основном эти существа ходили без нарядов, как и подобает настоящим муравьям.

— Прошу, у вас специальный допуск к развлечениям. Вы не оплачиваете ничего из услуг, включая еду и напитки. Прошу за мной.

Я поторопился за провожатым. Он показал мне зону ресторана. Это нечто, похожее на бумажный зонт на нескольких кристальных опорах, а под ним за круглым прилавком работали рейлинги повара, обслуживая клиентов прямо на ходу. Возле этого импровизированного бара к стояли стулья, наподобие барных, но приспособленные к округлым большим задам людей-насекомых. Далее провожатый провел меня к большим резным дверям в самом конце дворца.

— За ними покои Меллии, нашей высшей жрицы. Она не требует слов и является родной сестрой королевы леди Космины, которую та спасла из плена через несколько лет после побега. Явиться сюда — величайшая честь. Кроме вас, у нее были только господин Ирвин и посол из земель Преисподней. Как будете готовы — стукнете три раза в дверь. Входите только тогда, когда она ответит тем же. Приятного отдыха.

Я встал, как вкопанный. Отчего такая честь? У меня такое ощущение, будто меня приняли за президента Испании. Кстати, интересно, а она еще цела?

Решив не торопиться, я вернулся в ресторан, сел на странный стул и обратился к повару.

— Что будете заказывать, господин Тиден?

— Я не знаю. Последнее, чем я питался самостоятельно — это консервы и солонина. Давайте что-нибудь, на ваше усмотрение.

— Советую вам Илькассу — это изысканное блюдо из земного моллюска, приправленное специями, собранными на Болотах. Мы готовим его на открытом огне от огненных кристаллов!

— Чтож, звучит интересно.

Ждал я не много. Честно сказать, я очень пожалел, что не смотрел на повара во время готовки. Через пару минут передо мной появился черный ровный камешек, что, видимо, используется этими существами вместо тарелок. На нем расположилась большая дымящаяся серая мокрица в панцире, размером с мою голову. На ней лежало что-то вроде болотной тины и даже немного шипело. Я долго сомневался, а потом вовсе хотел уйти, но гордый взгляд повара не дал мне так его подвести. Он ведь старался. Под его чутким руководством я узнал, что есть это стоит только в месте живота. Специальный шипастый нож помогает разрезать брюшко. А в нем было что-то вроде лягушачьей икры. Как оказалось, болотная тина служит тому, чтобы сделать эту самую икру чуть соленее. Схватив нечто, похожее на ложку, я отправил порцию игры в рот. Вкус напомнил мне говяжий бульон, превращенный в икринки. В общем и целом неплохо, если бы не исполнение. Но доесть, я все-таки смог. От коктейля «глаз пустоши» я отказался на всякий случай, прикрывшись тем, что напился воды перед выходом.

После обеда я подошел к резной двери и осторожно сделал три стука. Веселые разговоры и шум затихли, все рейлинги уставились на меня. Мне тут же стало очень неуютно. Показалось, что я сделал что-то не так. Потом в ответ прозвучало такие-же три стука, и дверь открылась. Шум и гам возобновились, а я быстро скользнул за створку, где воцарилась полная тишина.

Передо мной встал еле светящийся красным светом коридор. Пройдя по нему, выхожу в маленькую уютную круглую комнатку с красными стенами. В ней никого и ничего нет, кроме двух мягких подушек в центре комнаты. Присаживаюсь на одну из них, и на соседней, напротив меня, из воздуха материализовалась немного измененная девушка. Именно девушка, по-другому я и сказать бы не смог. Она скорее была просто жукоподобным человеком, а не наоборот. Кожа темно-серая, глаза больше похожи на человеческие, но все равно чуть больше размером, и тоже не имели белков. Нос короткий, слитый с выдающимися скулами с двумя мелкими щелями-ноздрями. Черные человеческие губы изогнулись в улыбке, обнажив четыре острых клыка из под верхней губы. Чуть выше лба тянулись две усики-антенны. Черные длинные волосы, что кажутся гораздо толще человеческих, забраны в тугую косу на макушке. Тело ее тоже напоминало человеческое. Очень узкая грудная клетка, с «женскими человеческими чертами», переходила в очень узкую талию, а потом резко выходила в бедра, что по ширине чуть превышали грудь По две длинные руки и ноги тоже сравнимо похожи на человеческие. Единственное что — за спиной извивался змеей хитиновый хвост, и я понял, что тело ее покрывает все-таки не кожа. Обтягивающая одежда полностью прикрывала собой все прелести человекообразного тела.

— Здравствуйте, жрица Меллия.

Она кратко улыбнулась и наклонилась вперед, с интересом рассматривая меня. Мне стало немного жутко. Черные глаза смотрели в душу, а не поверх оболочки. Все-таки находиться рядом с людьми проще, знаешь, что от них ожидать. Я не привык к подобным встречам с глазу на глаз. Но жрица будто чувствовала это и осторожно коснулась моей руки. Глянул ей в глаза. Она смущенно улыбнулась и приложила мою ладонь к своим губам. Молчать? Пальцы холодные, но гладкие, как латекс. Необычно, но мне стало спокойнее. Меллия встала и обошла меня со спины. Слабые прикосновения ее нежных пальцев двигали каждый мускул. Я закрыл глаза и постарался расслабиться. Меллия коснулась плеч и стянула с меня накидку, оголив спину.

А дальше случилось невообразимое…

Я услышал ее голос у себя в голове. Не четко, но это точно была она. Мой мозг отвечал. Странное ощущение, но я действительно не понимал, о чем мое тело говорит с этой необыкновенной девушкой. Меллия коснулась позвонков, поглаживая их, а потом начала медленно массировать мышцы вокруг нового неродного органа. Это оказалось очень приятно. Боль, что еще оставалась внутри и отдавалась в спине с каждым движением, уходила окончательно. Так продолжалось около получаса, а потом она обняла меня сзади ногами и руками. Твердый, но гибкий хвост, как костяная змея, обвил мое тело. И меня будто уносило куда-то.

А потом она запела…

Это было что-то невообразимое. Этот голос… один, как три. Все они эхом отзывались друг от друга, словно несколько свиристелей, играющих в одну тональность разными нотами. Голоса переплетались, потом сходились в один, а потом снова расходились в разные стороны. Песня была на непонятном языке, но слова становились знакомы с каждой минутой. Что-то грустное, болезненное. И такое… родное. Она будто пела эмоции, скрывающиеся где-то глубоко во мне. Сознание угасало.

И я погрузился в ее мир. Куда-то внутрь ее сознания, будто в транс. Пропал… как в омут с головой.

* * *

Я очнулся в полной темноте, но на меня светила белая лампа. Вроде и ярко, но не слепит. Оглядываюсь по сторонам. Никого и ничего. Пустота и тишина. Вот это меня срубило!

— Эй, тут есть кто-нибудь? — негромко крикнул я в темноту, но никакого ответа не поступило.

Нет эха. Хотя комната ощущается гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Я поднялся с небольшого пьедестала, что служил мне кроватью. Внимательно осмотревшись, спрыгнул с него на твердый, но теплый пол. Он и стены не прозрачные. Я не в улье?

Делать нечего — нужно идти. Но не успел я сделать и пары шагов, как вокруг медленно озарились неяркие кристаллы, но их хватило, чтобы увидеть всю комнату. Стены белые, будто из известняка. Присмотрелся, а это оказались совсем крошечные кристаллики, будто перемолотые. Пол и потолок сделаны из того же. В самом центре пустующей комнаты находился столб, на котором висела девушка. Она очень похожа на Меллию. Кожа светло-серая с несколькими полосками, проходящими через брови к скулам и к шее. Брови черные, хитиновые, под которыми закрытые, уже человеческие, глаза. Но над ними еще две мелкие пары глаз чуть дальше друг от друга, чем главные. На лбу тоже спокойно расположились усики-антенны из кожного покрова. Вместо волос что-то, похожее на хитиновые черные дреды. Те же черные пышные блестящие губы под человеческим носом. Тело, как и у сестры, с зауженной талией и длинными ногми. Длинные руки с женскими человеческими кистями. За спиной расположились прозрачные крылья с редкими хитиновыми шипами. Тот же костяной хитиновый хвост обвил ноги и столб, крепя девушку к нему. На ней облегающая, но очень откровенная одежда, чуть прикрывающая самые пикантные места.

— Королева? — осторожно спросил я.

Все шесть глаз тут же открылись и черными колодцами властно посмотрели на меня. В этот же момент ее хвост начал извиваться, выпуская столб и спуская Космину на пол.

— Тиден, какая честь! — воскликнула она и улыбнулась. Зубы, что удивительно, оказались человеческими, но немного заостренными. Голос тоже тройной, как и у сестры, и все три отличались тональностью.

— Позвольте спросить, в чем именно заключается честь? Я не предводитель группировки, не великий воин, не ученый и даже не посланник. Я просто одиночка, потерявший память по неизвестной причине.

— Для начала одна просьба: называй меня Космина и обращайся «на ты». Не должно такому, как ты, звать меня, словно одному из моих многочисленных детей. Хорошо? — я твердо кивнул, — отлично! А теперь давай попробуем помочь тебе и заодно ответить на вопрос. Что ты помнишь?

— В какой период времени?

— До амнезии. Есть хоть что-то? Хоть какое-то воспоминание?

Я напрягся. Ничего не приходило в голову. Совершенно ничего. Как бы я ни старался, ни одно воспоминание не всплывало в памяти, будто нарочно увиливая от меня.

— Пусто. Совсем ничего. А почему ты спрашиваешь?

— Ты знаешь, сколько тебе лет? — озадаченно спросила королева.

— Нет. Я так понимаю, что не больше тридцати. По крайней мере, очень надеюсь.

— Покажу тебе небольшую историю, которая будет тебе интересна…

— Ты имеешь ввиду, расскажешь? — удивленно спросил я.

— Я знаю, что я имею ввиду! — сказала Космина и улыбнулась.

Произошло нечто невообразимое. Одно резкое движение и она оказалась в моих объятиях, обвив меня хвостом и раскрыв крылья. Я не успел произнести и слова, как она поцеловала меня, а сознание поплыло в темноту.

* * *

Небольшая белая комната заполнена различными приборами и освещена ярким светом. Я не могу управлять телом, но оно делает все само. Приглядываюсь: я — не я. Мое сознание в памяти Космины. Множество ученых окружают меня с разных сторон и исследуют, что то проверяют, говорят, обсуждают. В животе колет, вскрикиваю, один из ученых достает откуда-то со стороны живота небольшой кокон, похожий на муравьиное яйцо, размером с небольшого котенка. Меня рвет. Один из ученых делает какой-то укол и яйцо уносят. Меня окутывает ярость, напрягаюсь. Все не приколоченные предметы начинают ходить ходуном по всей комнате. Ученые делают еще какой-то укол и мои силы иссякают. Пытаюсь кричать, но все бесполезно.

Следующее воспоминание в той же палате. Ситуация повторяется. Но не успевают мне вколоть ослабляющий укол, как слышится сильный взрыв. Комната сотрясается и меня роняет на пол. Ученые кричат и бегут куда-то. Лежу, потом отползаю в сторону и пытаюсь выбраться. Сверху на меня падает большой кусок камня, отключаюсь.

Просыпаюсь там же. Горят красные тревожные огни на стенах. Какие-то солдаты в крутой черной облегающей броне и плащах вытаскивают меня из под обломков. У них передовое оружие. Один подхватывает меня за плечи и тащит к выходу, остальные отстреливаются. Поднимаю взгляд, меня ведут по коридорам. Позади нас стоит человек в длинном балахоне и кидается сгустками черной энергии прямо из рук. Это немного шокирует мое сознание, прихожу в себя окончательно. Поднимаю взгляд к тому, кто меня тащит, а там я. Я, в смысле, Тиден. Это воспоминание обрывается.

Мой фантом несет мое тело вместо своего товарища. Слышна стрельба. Все воины разбегаются по сторонам, в поисках чего-то, что мне неизвестно. Из других камер тоже вытаскивают мутантов. Кто поразумнее — того тащат в ту же сторону, что и меня. Тех, кто агрессивен — расстреливают на месте. Мой фантом подкидывает мое тело чуть повыше и поднимает на плечо. Чувствую, как ему неудобно. После слышу стрельбу из его рук, мелькание клинка, кровь. Один за другим, воины бегут в сторону выхода. Им проще, они бегут со своими подопечными рядом.

— Эй, тут сейчас все обвалится! Бросай ее, беги! — кричат со стороны, но мой фантом не сдается и хватает мое тело еще крепче, разгоняясь все быстрее.

Грохот.

Тяжелая конструкция валится вместе с нами. Мой фантом ломает руку и та висит под неестественным углом. Осматриваюсь в шоке. Мы в подвальных помещениях, нога сильно болит. Тиден-двойник вновь поднимает меня на сторону сломанной руки и бежит куда-то по темноте. Я ничего не могу разглядеть, но через некоторое время вновь слышатся голоса вдалеке. Далее стены становятся различимы и тут резкий свет в глаза.

Чувствую свежий воздух. Меня уже тащат от гигантской круглой двери прямо в скале к вертолету, что приземляется неподалеку. Все солдаты собираются вместе и погружают меня в транспорт. Чувствую рядом присутствие множества других существ. Кто-то летит со мной. Боюсь. Со мной обращаются не грубо, но неизведанное всегда страшнее. Тем более, что ничего, кроме той белой палаты я до этого в жизни не видел. Странное ощущение, я примеряю эту жизнь на себя. Все эмоции и домыслы идут прямо в мои мысли, переплетаясь с настоящими моими. Фантом остается возле огромной двери, откуда доносится безумный рык. Вертолет поднимается вверх, а из той самой двери выпрыгивает гигантское чудовище, размером с пятиэтажный дом, разнося створки и проминая металл. Описать его сложно. Будто железная жаба с бивнями и развитыми передними лапами. Множество солдат начинает стрельбу в монстра, а мой фантом оголяет длинный клинок и бежит в сторону гигантской твари.

* * *

Сознание возвращается и я прихожу в себя. Космина отпускает хватку, отходя от меня на несколько шагов. Ее улыбка загадочна. Неясно, чего ожидать от этой женщины. Но, очевидно, что я ее спас, а значит, она не станет нападать на меня.

— Теперь понятно, откуда столько чести? — спрашивает она немного озадачено.

— Это все? Больше ты ничего обо мне не знаешь?

— К сожалению, нет. Знаю, что это отряд Воронов. Знаю, что Вороны — элитные бойцы. Меня отпустили в этих лесах и не сказали ни слова, оставив на произвол судьбы. С одной стороны жестоко, а с другой, мне дали шанс выжить. И я им воспользовалась. Видимо, ваш отряд вытаскивал разумных мутантов на волю. Зачем, почему, кто это придумал? Загадка. Больше я о Воронах ничего не слышала.

— Опять провал. Но хоть что-то… спасибо, королева. Ты помогла мне вспомнить хоть что-то.

— Я тогда не поблагодарила тебя, но поблагодарю сейчас. В тех коридорах ты не раз спас мою жизнь, подставляя себя под удар. Благодаря тебе, здесь есть все то, что ты видишь. И тебе тут всегда рады.

— Сейчас я жив, благодаря тебе. Так что мы, как минимум, квиты.

— Я так не думаю! Ты действовал один, когда доставал меня из тех коридоров. Подставлялся под удар, а я всего лишь использовала ресурсы, которые появились, благодаря тебе. Но сейчас это не так важно. Сейчас тебе нужно привыкнуть к новому миру, вспомнить кто ты и что произошло. А потом уже разберемся с долгами. Тебя ждут вожди людей. Не стану открывать тебе их планы раньше времени. Тем более, что ты не знаешь, с кем имеешь дело.

— Спасибо. Я вернусь к тебе сразу после аудиенции с Ирвином и Нагги. Мы еще встретимся? — спросил я королеву, но та озадаченно смотрела на меня.

— Конечно. Разумеется. Но прежде, чем ты уйдешь… есть одно маленькое «но»… оно не дает мне покоя. Я долгожитель, это доказано моими учеными и учеными многих группировок, с которыми я сотрудничаю. Я не постарела ни на год за это время и не постарею еще очень долго. Но вот ты…

— Сколько времени прошло с того момента? — выпалил я быстрее чем ожидал.

— Насколько я знаю, Тиден… не меньше двух сотен лет.

6 Глава «Два Джокера»

Безопасность — мой злейший враг.

Она усыпляет мои рефлексы и мою инициативу.

© Бернард Вербер

Разговор с королевой завершился раньше, чем хотелось бы. Мало того, что она видела меня до амнезии, так еще и была очень мудрой женщиной, которая могла бы многое мне рассказать и объяснить. Однако в улье слишком много дел, а у Космины очень мало времени. Поэтому мне пришлось отправиться в оранжевый район, но по дороге меня перехватила Аля с двумя мужчинами в стальной черной матовой броне и шлемах с масками поверх обычной одежды, вроде фланелевых рубашек и джинсов. Они забрали меня, объяснив это тем, что мне нужно отправиться на базу и отдохнуть, прежде чем я встречусь с их вождями.

Мы прошли через множество коридоров по этому замечательному подземному городу. Мне снова вспомнилась Меллия и ее песнь, погружающая в транс. Вспомнилась Космина и ее поцелуй памяти. Эти жуки явно были мне симпатичны. Однако сейчас не до этого. Две сотни лет прошло с моего последнего появления на памяти других жителей. Как такое возможно? Я бессмертен? Это какой сейчас год? И теперь появляется гораздо больше вопросов, чем ответов. Ясно одно: я был в отряде неких Воронов. Очевидно, очень крутые ребята. И Фил очень странно отреагировал на мой жетон, будто знает что-то, но предпочел умолчать. Но куда делась моя крутая броня? Я лежал в этом забытом судьбой месте в драной одежде и с пробитым черепом. Нет, просто так я отсюда уйти не могу.

БОЛЬШЕ КНИГ НА САЙТЕ - KNIGOED.NET

— Аля, постой, — попросил я ее прямо на ходу и встал, схватив ее за плечо.

— Что такое?

— Для начала мне нужно встретиться с теми, кто создал мой протез и теми, кто оперировал глаза. Это возможно?

Девушка некоторое время ошарашено смотрела на меня, а потом сделала какой-то знак солдатам и те ушли.

— Пойдемте, но у нас мало времени. Вожди хотят поговорить с вами и говорят, что это очень срочно. Но мы не можем допустить этого, пока вы не передохнете. На улице опасно и нам нужно снарядиться, защитившись от снега, пока мы не доберемся до базы Феникса.

— Как же жить на базе? И вообще, каким образом все эти открытые блокпосты могут защититься от мутантов ночью и от радиоактивного снега с кислотным дождем?

— Все очень просто. Открытые блокпосты защищены от дождя и люди прячутся под навесами. Кроме того там есть какие-никакие здания. Ночами включаются специальные огни по периметру и мутанты не могут пробраться за ограду. Но на всякий случай все прячутся в подземные бункеры, землянки и сами здания. Ближе к зиме все вещи переносятся на подземные или крытые базы.

— А почему нельзя оставаться в таких и летом? Я так понимаю, что велик риск быстрого разгрома? Тем более, что в железной коробке не особо комфортно, но будет проще не заниматься переносом каждый сезон. Тем более, что железную коробку, как и подземку, можно усилить бронепластинами, тяжелым вооружением, антирадарами.

— Есть множество разных моментов, которые я не могу объяснить. Я сказала только то, что знаю. Следуйте за мной, у нас мало времени.

Мы развернулись назад и спешно пошли по коридорам, которых я до этого не видел. Как оказалось, мы направлялись в крыло, выстроенное людьми. Рейлингов здесь не было. Стены напоминали панельные, из укрепленных металлов. Эти самые коридоры вывели нас в большой зал, выстроенный в обычном человеческом стиле. Прямоугольная длинная комната, заставленная различным оборудованием и заполненная людьми. Аля быстро сориентировалась и подошла к одному старику в толпе, что-то шепнув ему на ухо. Тот окинул меня взглядом, ухмыльнулся и быстро зашагал прочь. Мы двинулись за ним.

Старик открыл потайную дверь в самом углу зала и кивнул. Я прошел внутрь, а Аля осталась снаружи. Внимательно осматриваю свое окружение. Эта комната почти пустая, за исключением нескольких столов, над которыми стоят разные люди и что-то рассматривают в мисроскопы и на экранах мониторов. По периметру стен расположились контейнеры и различное оборудование, назначение которого я не знаю. Здесь царила человеческая мудрость. Люди возле столов настолько стары, что многие из них еле держатся на ногах. Старик указал мне на кресло неподалеку, и я плюхнулся в него, как у себя дома. Даже чуточку стыдно. Он сам сел напротив и к нему присоединился другой старичок, чуть полнее и старше предыдущего.

— Что ты хотел узнать? — спросил второй.

— Ну, для начала, здравствуйте. Я Тиден…

— Мы знаем, кто ты. Новости разносятся по улью во все стороны одинаково быстро, — перебил меня первый, — я Артем Викторович, а это Геннадий Палыч. Я занимался разработкой позвоночника и его вживлением в твое тело. Он занимался твоими глазами.

— Меня интересует несколько вопросов. Первый: как мне удалось выжить без такого важного органа, как позвоночник. Насколько я знаю, это невозможно.

— То есть тебя не смутило, что ты в переломанном и полумертвом состоянии валялся в телеге вместе с хламом и в собственном гное больше месяца? Этот момент тебя нисколько не удивил? — спросил Геннадий.

— И это тоже. Что происходит?

— Врать не стану… в наше распоряжение ты попал в плачевном состоянии, — покачал он головой, — мы не верили, что тебя можно вытащить, но когда королева рассказала нам о твоем примерном возрасте, мы засомневались в нашей теории. Кроме всего прочего, мы вытащили пулю у тебя из затылка! Я, конечно, сомневаюсь, что ты бессмертный, ведь важные органы задеты не были, за исключением позвоночника и печени, ну и пули в черепе, пусть и не в мозгах, но так не бывает. И тогда нам было сказано, что мы обязаны вытащить тебя любой ценой. Вот мы и выкручивались.

— Вы работаете на Феникс?

— Нет, что ты! — воскликнул Артем, — мы верные помощники рейлингов. Еще во времена расцвета их сил, мы нанялись им в помощь. Со временем нам дали передовое оборудование и провели электричество, а потом наши ресурсы стали и вовсе неограниченны. Много лет прошло. Уже потом сюда заявились два вождя. Они предложили рейлингам союз, в обмен на защиту и поддержку. Королева дала согласие и этот союз принес нам много средств и обеспечил собственной разведкой и ударной группой. Выгодное соглашение. Тебя принесли Фениксам, и они отдали много ресурсов королеве в обмен на обещание привести тебя в порядок. Обещание мы выполнили. В двух проходах отсюда находится реабилитационный центр для ветеранов Феникса, в котором ты и лежал.

— Так и как же происходило это восстановление? Кто такой иглоспин и почему именно он?

— Я думал, ты знаешь, — начал Артем, — иглоспин — это мутант третьей ступени. Что-то вроде большого цветка, растущего на болотах. Только цветок этот перемещается прямо на корнях. И еще у него есть некоторые органы, позвоночник, несколько костей и мозг. Тварь крайне опасная. Мы изучили его игольчатый позвоночник давным-давно, когда его нам принесли охотники. Тогда мы и решили забальзамировать этот чудесный орган. Непревзойденная прочность кости, невозможность его сломать из-за продольных позвоночных дисков, которые крепятся природными хомутками! Это поразительно! И вот появляешься ты! У тебя нет верхней части позвоночника, ты крайне живучий и выносливый, а еще у нас нет других вариантов, и мы начали работать. Связав несколько твоих позвонков с нижней частью, мы получили хорошую гибкость, предохранив нейропластинами их от перелома. Верхняя часть полностью связана с нижней, имеет меньшую подвижность, но ее невозможно разрушить. Мы боялись только того, что позвоночник не приживется. Но и тут мы переживали зря. Твой организм приспособился и принял новый орган с огромной радостью, начав привыкать к нему с первого дня.

— Неплохо…

— Не неплохо, а просто изумительно! — прервал он меня, — у тебя очень высокая регенерация и огромное количество мутагенов в крови. Но ты не превращаешься. Именно по этой причине мы дали тебе особое задание. Его ты получишь у своих новых начальников.

— Задание?

— Да, у нас много вопросов по поводу тебя лично, ну и по поводу всего мира в общем и целом. Исследователей сейчас не так много в мире, сам понимаешь. А понять саму суть произошедшего, изучить новый мир, понять основу всех изменений этого мира… тут не у всех ресурсов хватит.

— И вы хотите распространить свои исследования далеко за пределы этого города, я так понимаю?

— Конечно! — с улыбкой восликнул Артем.

— А что касается глаз? — спросил я Геннадия.

— Ты прибыл к нам с уничтоженными глазницами, в которых завелись разные твари. Половина лица обгорело, но было вполне сносным. Мы извлекли инородные тела, прочистили глазницы от крови, паразитов и загноений. В таком положении оставили тебя всего на один день, чтобы не мучить твое тело лишний раз. Но на следующее утро обнаружилось, что глаза восстанавливаются. Сами. Мы только поправляли сетчатку и выравнивали глазное яблоко, так как росли они крайне уродливыми. Пришлось даже наложить пару швов. Но не думай, их цвет — это все твой организм. Тут мы ничем не можем помочь.

— Это не страшно. Меня больше интересует то, чем я являюсь на самом деле.

— Именно это тебе и предстоит выяснить, — кивнул Артем, — в твоем задании от нас все объясняется.

— А почему вы так уверены, что я не бессмертен? — я глянул профессорам в глаза.

— Провели ряд тестов, — ответил мне Геннадий и пожал плечами. — Твоя кровь не сворачивается вне организма, но мгновенно делает это, когда твои раны открыты. Странное явление, будто она имеет свой собственный разум. Однако же, твой мозг от ушибов восстанавливался слабо, а это значит, что у него регенерация не такая мощная. Плюс изучение твоего биополя, множество других показателей… все это объясняет только то, что ты будешь восстанавливаться, пока жив. Но убить тебя можно. Есть вероятность, что и позвоночник твой бы восстановился. Повреждение сердца, скорее всего, привело бы к окончанию регенерации. А повреждение мозга к остановке сердца так и так.

— Тебе пора идти, не хочу заставлять вождей дожидаться, — сказал Артем

Я сердечно поблагодарил их за мое спасение и вышел к Але. Та повела меня обратно через долгие и длинные тоннели рейлингов. Идти пришлось долго. Я вновь осматривал эти чудные строения и проходы. Множество рабочих, проходивших мимо, здоровались, будто мы были знакомы. К этому сложно привыкнуть. Все, как один, но каждый по-своему.

Через некоторое время мы оказались у самой поверхности. Последний в очереди и первый по времени отстроенный рейлингами зал, оказался большим и укрепленным, состоящим не из странного стекла, а из хитиновых бронепластин, о происхождении которых я спрашивать не стал. Огромная стальная белая дверь скрывала за собой неизведанное. Я неоднократно был в тех местах, но в это время года ни разу, но это только на моей памяти. В зале находились не только рейлинги-воины, но и солдаты Феникса. На дверь направлено несколько пулеметов и зенитное орудие. Неслабо!

Что ждет меня там теперь? Из обычного выжившего парня с амнезией я превратился в какого-то элитного бессмертного воина полумутанта, которому обязана жизнью королева других разумных высших мутантов, и умеющего больше, чем можно подумать. Я узнал много нового, но вопросов до сих пор осталось ужасно много. Фил… кто он? Он неоднократно говорил, что помнит мир до войны, но ведь тогда и он должен быть бессмертным. И почему никто не видел его, когда я был рядом? Возможно, он был моей галлюцинацией? Подумаем хорошенько… он ушел от бандитов в самый страшный момент, пропадал и появлялся из ниоткуда, никогда при мне не брал предметов, что не прикасались к его телу ранее, глазами ликана я его не видел. Возможно, что он — моя галлюцинация? Остается всего два вопроса: кто перебил всех на аванпосту и откуда взялась пневматика с запиской? Об этом нужно будет подумать.

Мне выдали новое снаряжение. Комбинезон, похожий на костюм для ныряния, но оснащенный железным черным матовым нагрудником, шлемом, похожим на мотоциклетный и несколькими пластинами на руках и ногах, защищающими колени, ляжки, плечи и локти. Поверх костюма надел плотные мощные сапоги и перчатки. Шлем же, как оказалось, складывался, превращаясь в что-то наподобие капюшона за спиной. Кроме того, мне выдали удлиненный клинок и ПП «Узи». Оружие легко легло в обе руки. Убрав его так, чтобы удобно было в нужный момент достать, я подготовил броню и встал у стены.

Подъехал большой БТР из дальней части зала, где я уже потом обнаружил еще несколько. Мы влезли в него по одному, занимая заранее оговоренные места. Двое солдат с неплохим вооружением влезли последними, замыкая цепочку. Послышался жуткий скрежет, крики солдат «По местам!» и подобные. Потом гул двигателя и долгая дорога по ухабистой местности. Мы ехали, не роняя и слова. Аля то и дело бросала на меня тревожный взгляд. Я же напряжен не был, просто слишком много свалилось с момента моего сознательного пробуждения, да и видок у меня, должно быть, в этот момент был не очень.

В конечном итоге мы приехали.

— Всем подготовиться! — крикнул один из замыкающих, — Тиден, послушайте меня. Насколько мне стало известно, вам не сообщили о ядерной зиме и вы не знаете, как себя вести. Снег имеет высокий радиационный фон и смертельно опасен для здоровья, ясное дело. Ваш костюм оснащен экранизированной защитой от радиации, за счет свинцовых вставок, резиновой прослойки и алюминиевой обшивки. Полимеры помогут от нейтронных частиц. Он универсален и удобен, но долго в нем не проходить, рассчитан на три-четыре часа пути по снегу. Не больше! После этого, в любом безопасном месте, нужно сменить фильтры и полностью очистить костюм. В него вставлены несколько батареек, которые нужны для аппарата очистки, что уже есть в костюме. Нажимаете вот на эти кнопки, — он указал мне кнопки на костюме, — и он самоочищается. Но фильтры в шлеме нужно менять в любом случае. Их вам выдали. Думаю, как это делать, поймете. Итак, все по местам! Выдвигаемся!

Открылась дверь и в глаза ударил яркий свет. Прикрыл визор шлема рукой, а когда привык к освещению, вышел наружу. Дверь броневика закрылась, я осмотрелся.

Ядерная зима называлась так оправдано. Небеса выглядели иначе. Темно-изумрудный небосвод, состоящий из необычных испарений и густого зеленого дыма лишь в некоторых местах, не искрили молниями и не выказывали ветра, что нес облака с бешеной скоростью летом. Опасная безмятежность. Деревья, увенчанные снежными нарядами, не поддавались обдуву, и потому выдавали любой предмет не белого цвета. Белый мир. Девственно чистые сугробы и подходы легко указывали на появление непрошеных гостей. В паре десятков метров расположились огромные стальные закрытые серые ворота и каменные белые стены.

— Тиден, пойдемте, — сказала Аля. Я последовал за ней и другими боевиками к воротам.

Мы подошли вплотную, и оказалось, что в стенах есть несколько мелких щелей, незаметных с небольшого расстояния. Бойницы, как я понял. Но почему закрыты стеклом? Один из боевиков посветил туда рыжим фонарем какой-то условный знак. В ответ промигали красным фонарем, боевик снова ответил.

— Азбука Морзе, — пояснил мне тихо другой боевик, — нам задают некоторые вопросы, оговоренные заранее, на которые ответ знаем только мы.

— Неплохо!

Двери медленно начали открываться. Мы вошли на пустующую территорию базы. Здесь не оказалось ничего, кроме одной огромной герметичной двери. Мы подошли к ней, а ворота за спиной закрылись с тихим шумом. Началась разгерметизация. Из сопел над дверью, с визгом, вырвались потоки пара, а потом двери открылись. Мы зашли внутрь. Перед нами была еще одна такая же дверь. Задняя закрылась.

— Внимание, задержите дыхание! Задействована система обеззараживания! — проговорил электронный голос.

Я последовал совету и глубоко вдохнул. Из таких же сопел на стенах в комнату с негромким шипением начали поступать потоки белесого пара. Продолжалось это всего секунд десять. Не дурно, ничего не скажешь. Такая система обороны мне нравится.

— Процесс завершен. Добро пожаловать!

Дверь впереди открылась, и мы прошли внутрь по наклонному коридору. Очевидно, В этих местах помещения хорошо освещались. Главный коридор с железными стенами имел множество автоматических дверей. Мимо ходили люди. Некоторые шептались и рассматривали нового гостя, а некоторые не обращали никакого внимания.

— Они видели, когда ваше тело притащили мусорщики, — прошептала мне Аля, — Для них настоящий шок видеть вас в добром здравии.

Мы прошли по нескольким проходам, а потом остановились возле небольшой двери.

— Это ваша комната. Проходите и располагайтесь. Там есть кровать, некоторая мебель, книги и несколько тренажеров. Отдельная собственная душевая комната и туалет. На входе будет дежурить караульный на всякий случай, чтобы никто не приставал к вам с вопросами. Питание трехразовое. Вскоре вам принесут поесть. Если будет что-то нужно — стучите в дверь и караульный постарается вам помочь. — сказала Аля.

— Спасибо. Когда у меня встреча с Ирвином и Нагги?

— Они в отъезде. Прибудут только ночью. Входите, располагайтесь. Когда принесут еду — поешьте и ложитесь отдохнуть.

Я кивнул и зашел в комнату. Дверь автоматически закрылась за моей спиной. Это было помещение, примерно три на три метра площадью, без окон, дверей и украшений. В самом углу удобная кровать с шерстяным советским одеялом и перьевой подушкой. Напротив нее, прямо возле стены, расположился большой темный потрепанный деревянный комод. Возле него мой истерзанный огнем, временем и мусорщиками старый рюкзак. Бедняга, вот же его потрепало! Ближе к двери — старенький письменный стол и стул шершавого белого цвета, с поцветшими пятнами и потертостями. Прямо возле входной двери висит настенный шкаф с книгами, вроде классической литературы. По центру расположилась висящая груша для бокса, зашитая заплатками. Рядом с ней лежат несколько гантелей, а прямо из потолка торчит потертый стальной турник. Слева, прямо посередине стены, зияет арка в ванную. Там, в углу, разместилась советская душевая кабинка с деревянными заслонками и торчащим из стены душем. В уголке покрывался мхом и грибком старый унитаз, а возле него отколотая раковина. Странная картина. С одной стороны новейшие бронированные стены и ультрасовременная техника, а с другой древняя мебель и «совковые» вещи.

Я порылся в рюкзаке, но все, что смог найти — это потрепанная «Зипповская» зажигалка, блокнот, гелевая ручка, подплавленная огнем, кошелек с купюрами, обгоревшая карта с метками, три ампулы морфина, две бутылочки спирта и прогоревшую бутылку с дорогим вином. Остальное спасти оказалось невозможным. Либо оно растеклось пластиком, либо было уничтожено огнем. Я осмотрел свое новое оружие: пистолет пулемет на тридцать два патрона с полной обоймой. Без модификаций и наворотов, чистое оружие. А клинок оказался чем то, вроде древних резных узорчатых сувенирных мечей, но приведенный в боевое состояние. Хорошо сбалансированный, острый, длинной в тридцать-сорок сантиметров.

Приняв прохладный душ, я привел в порядок волосы и заплел в тугой хвост на затылке, оставив часть волос свободно спадать на шею и плечи. Что меня удивило — ужин уже принесли. Железный поднос с тремя отсеками. В самом крупном странное салатовое пюре, в другом кусочки розоватого мяса с подливой, а в третьем салат из незнакомых мне овощей. Рядом граненый стакан с чем-то, вроде кофе по запаху. На вкус все оно оказалось вполне ничего. Пюре отдавало капустой, салат вполне сносный, но вкус продуктов я так и не узнал. А вот мясо оказалось просто великолепным. Напоминало телятину, но гораздо мягче. Кофе давал чуть приторный запах, но невероятно горький вкус.

Хорошенько набив желудок, я почувствовал, что действительно выбился из сил. Меня клонило в сон и я плюхнулся на кровать, не расстилая и не укрываясь. Во сне мне снилась Космина. Она рассказывала мне истории рейлингов про их таинственные находки и стиль боя. Некоторые моменты мне показались действительно интересными, нужно будет попробовать применяить их на деле.

* * *

Меня разбудил стук в дверь. Спешно вскакиваю и вылезаю из под одеяла, которое непонятным образом оказалось на мне, а не подо мной.

— Да, входите!

В комнату вальяжно прошагал человек в боевой черной броне с пламенной птицей на наплечнике. За спиной его прикреплено внушительное неизвестное оружие, что мелькало разноцветными огоньками. Улыбчивое лицо сороколетнего мужчины украшала мелкая бородка, такая же желтая, как и цвет волос его «ёжика» на голове.

— Доброй ночи, Тиден. Я Арвас, первый офицер Феникса. Меня послали вожди для того, чтобы пригласить вас на аудиенцию, если вы готовы. Мы можем идти?

— Да, конечно. Уже давно пора познакомиться с ними. Ведите.

Я двинулся за офицером и старался привести себя в чувство. Долгая дорога в самые недра подземной базы, привела нас к мощной бронированной двери с кодовым замком. Арвас ввел код и дверь со скрипом распахнулась. Я вошел внутрь под пристальными взглядами немногих, кто бродил ночной порой по коридорам. Арвас остался снаружи.

— Проходите. Я буду ожидать вас здесь.

Я кивнул и скрылся в тени. За проемом была полумгла. Стоило двери за моей спиной захлопнуться, как глаза начали медленно привыкать к освещению. В центре комнаты спокойным безмятежным огнем пылает жаровня, в которой безмятежно тлеют мелкие угольки, а от нее в разные стороны расходится видимое тепло. Я подошел ближе и понял, что в комнате не один. Кто-то, чьего лица я не видел, сидел на крепком высоком кресле прямо перед жаровней. Он наблюдал за мной и курил трубку. Подойдя еще ближе, подмечаю, что на незнакомце надет капюшон. Крайне странно. В помещении, да еще и перед огнем в капюшоне. Дым от огня поднимается вверх к еле заметному патрубку, уходящему глубоко в потолок.

— Ты Ирвин? — спросил я незнакомца.

— Ну уж не Нагги точно… — послышался в ответ гулкий низкий голос со слабой усмешкой.

Я ожидал какого-то продолжения, но Ирвин продолжал молча сверлить меня взглядом. Я тоже молчал и смотрел на него. Так продолжалось с минуту, а потом резкий дикий хохот за спиной заставил меня вздрогнуть.

— А он не промах! — продолжал смеяться кто-то со стороны. Голос был высоким и звонким, каким-то даже мелодичным. — Редко кто выдерживает взгляд такого бугая!

— А вот это — Нагги… — спокойно произнес Ирвин.

Тень скользнула на боковом зрении, а мгновение спустя чувствую, как кто-то сильно дернул меня за плечо. Я хотел было атаковать, но понял, что этот кто-то сажает меня на небольшой стул. После этого тень молниеносно оказалась у пьедестала огромного кресла Ирвина. Я настороженно размял плечи и взглянул на собеседников. Не знаю, как мне относиться к подобным выходкам.

— Что скажешь, братик? — пропел Нагги, — он оправдал твоих ожиданий?

— Пока не знаю, но духом силен. — ответил Ирвин.

— Давайте мы начнем общаться так, будто я нахожусь в этой комнате, — я прервал их дискуссию, — меня вытащили с того света и изменили пару органов. Я очухался в непонятной палате, заново научился ходить и говорить. Познакомился с очень интересной расой, где меня, оказывается, знают и даже уважают. Узнал, что я древний, как эти стены и то, что жизнью я обязан неким вождям группировки Феникс! Мне на каждом шагу втирают то, какие это важные и крутые вожди, я долгое время добираюсь сюда, а тут меня встречает безумец и мудрец, которые ведут между собой разговоры, не объясняя мне того, зачем они решили оставить меня в живых.

— Кто же из нас, безумец, а кто мудрец? — с улыбкой поинтересовался Ирвин.

— Мне это еще предстоит узнать.

Нагги вновь неистово захохотал, а его брат молча кивнул и встал со стула. Ирвин оказался небывалым гигантом. Человек с ростом более двух метров, с шириной плеч в половину своего роста. Из капюшона выпадают светло русые прямые волосы. Янтарные глаза будто светятся в темноте от огня. На лице ни волосинки, но паутина шрамов выдавала его боевые навыки. Натуральный кафтан из шкур и такой же плащ смотрятся очень дико, но Ирвину шли, как более никому, кого я мог представить. На ногах кожаные штаны и боевые кожаные ботинки. Судя по виду, весь гардероб изготавливался вручную. К стулу гиганта прислонен большой меч, похожий на лезвие бензопилы с рукоятью. Одним только видом этот богатырь выказывал силу и власть. Вот теперь мне стало понятно, с кем я имею дело.

— Что, не ожидал? — спросил он с серьезным лицом, глядя на мою ошарашенную физиономию, — и нет, я не мутант. Родился уже крепеньким, но жизнь заставила растить не только мускулатуру, но и все тело.

— Ты бьешься мечом? — спросил я, осматривая боевое оружие.

— О, это особый подарок, — он поднял гигантский клинок и показал его на свету. И в самом деле, это просто напросто лезвие бензопилы на окончании боевого полуторного меча, с приделанной к ним мощной рукоятью. На этой рукояти торчат несколько рычажков, что, скорее всего, приводят в действие механизм смертельного орудия.

— Это оружие ему подарил его учитель, — сказал Нагги гордым голосом из тени, — Он был великим воином, который прославился не только в этих землях, но и на Пепельном континенте, а так же во многих других местах. Ирвин был его лучшим учеником и тот решил сделать для него особое оружие. Этот меч пронзает любого противника из-за его особых свойств, которые ему придают внутренние двигатели. Что-то вроде электропилы, но с генераторами, создающими электрический разряд.

— Пиломеч с электрошоком? — спросил я, подняв бровь.

— Точно! — прохохотал Нагги и тоже вышел на свет.

Точная копия своего брата, но совершенно под другой личиной. Этот парень ростом ниже моего, около метра с шестью десятками, но выглядит отнюдь не слабаком. На нем надета черная облегающая толстовка с высоким горлом и опущенным капюшоном. На ногах кожаные черные штаны с тугой обмоткой. На ногах что-то вроде балетных чешек, но перевязанные той же обмоткой, что оказалась еще и на руках от плеч до кистей с длинными черными когтями. Волнистые черные волосы до плеч завязаны в тугой хвост. Белесое лицо с черными, как ночь, глазами. Полный антоним своего брата, но с одним ликом.

— Что, не похожи? А мы ведь близнецы! — захохотал он.

— Не дай его внешности обмануть тебя, — ухмыльнулся Ирвин, — он воткнет свои клинки тебе в спину быстрее, чем ты сможешь сообразить, откуда пришла опасность.

— Почему вы такие разные? Если это не секрет, конечно.

Ирвин вновь сел на свой стул, облокотившись на правый подлокотник, а Нагги залез на левый и сидел, весело подергивая ногами. Гулкий голос гиганта разносился по залу.

— Я расскажу тебе краткую историю произошедшего, чтобы не было ни недопонимания, ни лишних сплетен от других жителей, но попрошу не распространяться особо. Я сомневаюсь, что этого кто-то не знает, но на всякий случай тебя попрошу держать это между нами. Итак, с чего начать? — он почесал подбородок, а потом откинулся в стуле на спинку, — В далеких землях на самом севере давным-давно родились два маленьких мальчика-близнеца. Их мать была обычной поварихой в обществе выживших. Отец лечил раненых и был кем-то вроде полевого врача. Все шло хорошо, даже отлично. Мальчики росли, и им уже исполнилось по три месяца, когда на поселение напали Чистильщики. Это полулюди полумутанты, живущие в глубоких ледяных пещерах. У них есть какой-то бог, который якобы учит их уничтожать всех людей, чтобы полностью очистить мир от скверны, что погубила его. Ну так вот, эти твари нападают на то самое поселение, и убивают почти всех, включая родителей двух мальчиков, захватив их, чтобы приготовить из них рагу… ну или что там они готовят. Далее, как я могу понять, дети просто расползаются в разные стороны, а твари просто забывают о них. В общем случается так, что через несколько лет по стечению обстоятельств в лагерь этих самых тварей приходит величайший охотник, который зовет себя Игваром Лихим. Он вырезает это самое поселение под ноль, находит младенцев и уносит их в другое поселение, находясь в глубоком удивлении, встретив таких детей в подобном месте. Судя по рассказам охотника, один из близнецов жил в грязи и шкурах убитых людей вместе с медведицей, которую держали, как сторожевое животное, которая спрятала и выкормила мальчика, как своего ребенка. А второй близнец был похищен ящерой, мутантом, что хотела его сожрать. Охотник сказал, что нашел малыша в гнезде этой ящерицы. Примерная картина произошедшего: мальчик с голодухи съел эту ящерицу сам. Не знаю как, не спрашивай. Его нашел другой мелкий мутант падальщик, которого зовут пещерным грифом и тоже выкармливал малыша, как своего ребенка трупами животных, мутантов и людей. Два брата росли порознь в разных условиях. Один почти всегда лежал в тепле и его кормили принесенным мясом, рыбой и разными ягодами, отчего он набирал вес, а после на четвереньках лазил по «матери» и отвесным скалам, играя с камнями и валунами, душа диких тварей голыми руками. Второй был вынужден скитаться по замерзшим подземным тоннелям, пещерам, плавать в ледяной воде, охотиться и драться за еду, питаясь падалью, ядовитыми отходами, травами и насекомыми. Думаю, не стоит говорить, кто был кем?

— Я догадываюсь, — киваю и смотрю на Нагги, — но не могло же это изменить цвет волос и глаз.

— Нет, конечно, глупенький! — хохотнул темный брат, — они менялись только у меня, под действием мутагенов в крови. Я не стал мутантом, но и полноценным человеком меня назвать сложно. Всех этих веществ было настолько мало, что они медленно сказывались на мне, помогая приспособиться. Вымазанный в грязи, я был слабо заметен на фоне черных стен и просто в темноте. Волосы начали темнеть. А потом глаза заимели линзу и стали набирать фосфаты.

— Ты видишь в темноте?

— Он видит в тепловом спектре, хоть и не четко, ведь обычное зрение у него тоже осталось, — ответил за него Ирвин, — поэтому наши вылазки всегда крайне опасны, ведь это приходится делать ночами. Нагги не переносит дневного света. Глаза начинает расщеплять. В темных очках еще можно ходить, но недолго и толку от этого становится мало. Зимние ночные вылазки самые продуктивные.

— Тепловое зрение быстро находит врагов в холодном спектре, а дневной свет не мешает, — договариваю за большим братом.

— Умница! — улыбнулся Нагги.

— Так, что же случилось потом? — спросил я, уже более освоившись с новыми знакомыми. Ирвин наклонился в мою сторону.

— Игвар Лихой силой вытащил нас из новых домов и принес в поселение выживших, но мы постоянно пытались напасть друг на друга, как животные из разных пищевых цепочек. Таким образом, охотник оставил меня своей жене на воспитание, как символ их клана: медведь. Я рос в любви и понимании. Мне не потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к новому дому. Ты слышал что-нибудь о викингах?

— Конечно, слышал. Насколько я могу судить, я жил еще во времена до происшествий. Я знаю тонкости старого мира, но мне пришлось вновь осваиваться в новом. Викинги — это скандинавские воины, жившие с восьмого по одиннадцатый века, если официально. Славились мореходством и огромной физической силой. Вопреки многим заблуждениям, они ходили в коже и не пользовались тяжелой броней. Мало кто мог дать им достойный отпор, ведь они были дикарями, и с самых ранних лет умели и охотиться и сражаться.

— Хорошие познания, — кивнул Ирвин, — и все верно. Так вот, это поселение, где был я, как раз жило по законам викингов. Оно находилось в местах, в свое время звавшихся Финляндией.

— Как тебя занесло сюда?

— Его? — удивился Нагги, — этот пройдоха попал в семью великого охотника и славного воина. А что стало со мной? Что стало с маленьким Нагги?! Меня он унес на территорию диких болот! Отдал одному племени на обучение и воспитание, как котенка! Я уже был крышей поехавший, но то, что ждало меня там — вот это было испытанием рассудку! Это была чертова каторга!!!

— Это племя славилось своими навыками скрытности, — успокаивающе похлопал брата по плечу Ирвин, — они приняли Нагги, как божественного посланника. Растили из него настоящего охотника ночи, что скрывался в тенях и наносил точные и быстрые удары, убивая любого от мала до велика. Из-за того, что он часто играл с местным скотом, что звался у этих людей нагами, его прозвали Нагги. Шли годы и мы росли, не зная нашей истинной истории. Я начал ходить с названым отцом в походы и стал учиться. Со временем я умудрился побеждать его в спаррингах, и тогда он подарил мне мое оружие. Нагги стал величайшим воином в племени, олицетворяющим ночь и жестокость. А потом случилось то, что можно назвать судьбой.

— Позволь, братец, я расскажу, — улыбнулся темный, — Мне дали задание убить его отца, что как раз был в наших землях. До того наши народы жили в мире и согласии, но что-то произошло. Я не могу объяснить, что именно… никогда не лез в политику! Это гадость! Гадость!!! Нападение было западней. Меня пытали несколько дней, а потом явились мои соплеменники и убили почти всех, кроме брата и Игвара. Они перебили моих людей, но мне удалось вырваться на свободу. Я проткнул печень его учителя, как шашлык! Тот не мог ничего поделать, а что мы имеем в конце? Игвар смертельно ранен, ни его соплеменников рядом, ни моих. Я и Ирвин бились до позднего вечера, а потом Игвар остановил нас и рассказал всю историю от начала до конца. Подлый мерзавец не захотел умирать с грязной совестью! Понятное дело, что назад нам пути не было, и мы попали в неизведанный мир, держась плечом к плечу. Всех Чистильщиков, что оставались на севере, мы перебили, до единого! Вырезали, как щенят без мамаши! Позже подались в наемники… резали, убивали, грабили, разбойничали, а нам за это даже платили! Уже потом многие другие воины захотели присоединиться к нашей команде. Мы отказывали, но умный братец решил создать группировку! Мы перебили всех конкурентов и перестали заниматься разбоями! Стали добрыми добряками и мудрыми мудрецами, как дед Мазай прямо! Теперь мы спасаем за денежки, помогаем тем, кто действительно в беде, но только за определенную плату! Это место — бывшая база твоих друзей! Они покинули его по непонятным причинам! Взяли и испарились! Таким образом, птичка феникс влезла в воронье гнездо!

— До сих пор мы не знаем, почему это произошло, — вставил Ирвин, — это место было переполнено техникой, что по сей день используется нашими людьми. Передовые технологии, медицинское оборудование, первоклассное оружие и большой склад брони. Но если бы Вороны решили забрать это — мы бы не смогли им помешать. И никто не смог бы.

— Что вы знаете о них?

— Да почти ничего, — развел руками Нагги, — Они были очень крутыми. Псионики, воины, стрелки, экстрасексы или как их там. У них передовое оружие и передовая броня. Кстати, их они не оставили, только средний класс… жмоты! Ну, нам и так не плохо.

Ирвин встал и подошел к моему стулу, присев на одно колено. Я почувствовал себя маленьким мальчиком, которому дядя милиционер сейчас начнет рассказывать, почему нельзя переходить дорогу на красный свет.

— Говорят, что Вороны — это не просто группировка, а что-то вроде какой-то тайной организации, которая была еще задолго до всего того хаоса, что случился в мире. Мы постоянно натыкались на упоминания, что они освободили форпост от бандитов, перебили каких-то мутантов до последней особи в какой-то местности, взорвали пустующий объект, что уже годами заброшен. Неясны ни причины, ни намерения этих солдат. Даже Космина. Ее спасли и просто отпустили в лесу без всяких опытов, анализов, объяснений и даже намеков. Что послужило этому действию? Потом опустошенная база, в которой мы сейчас и находимся. Зачем? Не было ни одного намека на опасность в этих местах, мы проверяли. Кто такие эти Вороны — никто точно не знает.

— Зачем вам союз с Косминой? Не вижу особой надобности в ресурсах.

— Во-первых, когда мы столкнулись с рейлингами впервые — они не напали, а вели переговоры. Мы пообщались с ними и узнали, что они разумны. Разумный мутант — не монстр. Во-вторых, мы узнали, что они имеют очень хорошие залежи ресурсов и дисциплинированное общество. Они многому могли бы научить наших людей, как и наоборот. В-третьих, мы узнали, что их королева была спасена Воронами.

— То есть вы стараетесь разгадать тайну этой организации?

— Хлеще! — выкрикнул Нагги и подбежал к брату, — мы хотим заключить союз и с ними! Может, научиться чему, получить особые привилегии! Да даже быть их посланниками! Эта группировка явно имеет доступ к любой точке мира, учитывая, что о них знают везде! Представь ценность такого союзника! Это небывалая сила!

— Но зачем вам я? Мне сообщили, что вы бросили все силы, чтобы привести мою тушу в порядок. Тоже из-за возможных познаниях о моей группировке?

— Не совсем, — улыбнулся Ирвин, — сначала мы видим, как твое еще живое тело лежит в телеге с мусором. С такими ранениями, что ты получил, это невозможно. Значит, ты — не обычный человек. Я начал расспрашивать мусорщиков о тебе. Они рассказали мне не много всего полезного, но показали твои пожитки. Среди них был жетон. Я распорядился, чтобы тебя выкупили, и сказал своим людям привести тебя в чувство. А потом со мной связалась Космина и сказала, что поможет в этом любыми средствами, бесплатно. Уже позже она объяснила мне причину. Мы думали, что ты можешь быть дезертиром, разведчиком, посланником, нарвавшимся на западню. Но уже потом, когда ты очнулся, узнали, что ты ничего не помнишь и не знаешь. Но мы нуждаемся в тебе.

— Что ты знаешь о картах? Какие самые старшие карты в колоде? — спросил меня Нагги, прищурившись.

— Четыре туза? Джокеры?

— Да, два джокера — это самые старшие карты, — ответил он, — нас с братом как только не называют. Великие вожди, командиры, главы, а так-же и джокерами. Но у них есть одна ошибка. Скажешь, какая?

— Командир и вождь — разные вещи. Как сержант и шаман.

— Ве-ерно… но это не все, — чуть смутился темный брат, — мы вдвоем командуем большим войском, но это войско одно. Мы — красный джокер. Два в одном. Но в колоде не может быть только красной масти. Теперь мы возьмем кое-что во внимание. Ты единственный живой Ворон, которого кто-то видел за десять лет. Ты — последний рубеж. Ты — воин без войска. Все думают, что красная масть воюет с черной, но это не так. Все мы в одной колоде против всего мира.

— Что вы хотите сказать? — поинтересовался я. Эта ситуация пугает меня все больше.

Ирвин встал в полный рост и протянул мне ладонь. Нагги подошел ближе и положил свою ладонь поверх ладони брата.

— Ты — черный джокер.

— Не понял…

— Ты получишь полную власть над рейлингами. Не переживай, мы не собираемся порабощать их, это предложение Космины. У тебя будет своя пиковая дама, которая управляет самым дисциплинированным войском в мире.

— Я никогда в своей осознанной жизни не управлял войском. Что я смогу сделать?

— Не стоит переживать о ерунде! — вскрикнул с улыбкой Нагги, — Ты будешь наблюдать из тени. Не стоит лезть во власть, если это прекрасно делают за тебя. Ты выполняешь свою работу, занимаешься своими делами. Все это время полномочия королевы будут лежать на Космине. Нужно войско — ты отдаешь приказ. Нужно выкрасть человека с аванпоста — отдаешь приказ. Хочешь баварских сухариков — отдаешь приказ. Нужен совет или срочное решение — Космина обращается к тебе. Первое время мы поможем.

— Почему я?

— А кто еще? — ответил Ирвин. — Ты один из самых великих воинов в мире, которому нужны ответы на вопросы. При нашей помощи, и получив безлимитную поддержку, ты сможешь восстановить свое былое величие и вернуть свои навыки. Кроме того, у тебя всегда будет крыша над головой и верные солдаты, готовые вырвать тебя из рук противника, пока ты не освоился.

— Я не лучший лидер. Даже в последнем бою я потерял напарника. Как мне сохранить жизнь гигантскому улью?

— Это забота Космины, — серьезно сказал Нагги. В его глазах блеснул разум. Мне показалось, что в этот момент безумие в его голове куда-то улетучилось, — ты можешь вообще не трогать их до надобности, а потом посоветовавшись с королевой, вести их в бой. Твоя задача — вдохновлять, ее задача — управлять, а наша — помочь тебе в твоих начинаниях. Соглашайся, такого шанса больше не будет.

По сути, что я теряю? Ничего. Подобное предложение не придет снова, это точно. Очень странно, что все складывается подобным образом, но я смогу использовать их в своих целях. Все это как-то не правильно, не логично. Мое предчувствие бьется в конвульсиях, не имея никакого понятия, что делать дальше. Если подумать логически, то это больше похоже на западню, но действительно: что я теряю? Нужно соглашаться. Отказаться всегда успею. В крайнем случае — сбежать. На данный момент, мне нужно полностью восстановиться, взять снаряжение получше и получить больше информации об окружающем мире, чтобы хотя бы примерно знать свои дальнейшие действия. Плюс ко всему им нужны Вороны, но и мне они нужны тоже. Тут у нас общая цель.

Братья стоят передо мной, протянув руки. Я, с сомнением на душе, кладу ладонь поверх их рук и сжимаю. Они улыбаются. Искренне, слишком открыто для подставы. Но нужно быть начеку. Лучше всегда быть настороже, не только когда я здесь. Уверен, что тут скрыто больше, чем кажется. Вопрос, зачем я им действительно нужен? Хотят прибрать к рукам Воронов?

— Отлично, друг. Ты не пожалеешь о своем решении! — улыбнулся мне Ирвин.

Ох, кто бы знал, как я сомневаюсь в этом. Кто бы знал…

7 Глава «Плач во тьме»

Испытывать страх — это нормально.

Когда ты это осознаешь, то сможешь ему сопротивляться.

© Готэм (Брюс Уэйн)

После нашего разговора с братьями, меня отвели в мою комнату передохнуть столько, сколько пожелаю. Уснул сразу, даже без предварительных лежаний и размышлений. А снилась опять Космина. И самое интересное, что я не был влюблен в эту девушку-насекомое, чтобы она так снилась каждую ночь. Совершенно не понимаю, что происходит. Она что-то говорит, что-то пытается рассказать. Нужно встретиться с ней в первые же свободные минуты.

Днем, когда я проснулся, позавтракал на скорую руку принесенным странным салатом из чего-то, похожего на картошку и авокадо одновременно, смешанного с пряностями и слизким мясом, а потом немного потренировался, размяв мышцы. Не прошло и получаса, как в комнату постучали. Открыл дверь и ко мне влетел мальчик, лет двенадцати в боевой броне, как у других, и очень напуганный, как его внезапным заданием, так и мной.

— Товарищ Тиден, разрешите обратиться!

— Валяй…

— Комендант и вожди просят вас явиться в командный пункт сразу, как вы сможете!

— Где он находится?

— Пройдете по центральному коридору до большой двери, за ней направо, а там по лестнице на два этажа вниз! Как спуститесь — там будет развилка. На ней налево и прямо в желтую дверь! Разрешите идти?

— Иди, иди…

Мальчуган умчался быстрее, чем прилетел. Странный малый. На обучении что ли? Должно быть, Ирвин и Нагги знают, что делают. Никогда не видел, чтобы дети сами лезли в службу. В старые времена молодежь старалась наоборот как можно чаще «косить» от армии.

Надев штаны и черную накидку, я направился по указанному пути. Сначала народу хватало. Каждый встречный отдавал мне честь или просто услужливо кивал. Очевидно, вожди уже сообщили новую информацию своим подданным. Большая дверь — это ворота в грузовой отсек, миновав которые, я свернул направо и попал на проходную, где у меня хотели потребовать пропуск, а потом, глянув в глаза, сразу отдали честь и пропустили. Спустившись вниз, понял, что в этих местах находятся казармы и оружейная, потому и пропускной режим. Обычные работники не смогут пройти сюда и вооружиться без разрешения руководства.

Спустившись на два этажа, прохожу в информационный центр. Множество генераторов, технических станций, электрощитов и развилок проводов развешаны на стенах. К чему все это? Разве такая мощная техника может сейчас работать? Для этого нужна сеть или я чего-то не знаю?

Большая желтая дверь украшена тем же символом, что нарисован на жетоне — череп ворона. Меня это даже немного удивило. Почему фениксы не перебили символику? Дверь раскрылась и моему взору открылась невероятная картина.

В большой круглой комнате, под самым потолком, висит проекция планеты, на которой светится невероятное количество разных меток. По стенам расположились множество экранов, на которых виднеются различные сводки, информация, карты и разведданные. Огромная куча работников бегает из стороны в сторону, что-то набирая на компьютерах стоящих то тут то там. Все это напоминает комнаты разведки из футуристических фильмов. Два вождя стоят под большим главным экраном, у Нагги на лице натянуты плотные солнцезащитные очки, Ирвин загадочно улыбается, смотря на экран, но капюшон все так же надет на голову. Интересно, он его вообще снимает? Рядом с ними стоит человек в черном вязаном свитере, с седыми волосами и тоже седыми, но темными усиками. Типичный комендант, так себе его и представлял.

— Вызывали? — спросил я, стараясь скрыть щенячий восторг.

— Тиден, друг мой, подойди ближе! — воскликнул Ирвин и положил свою гигантскую руку мне на плечо, чуть приобняв, — отдохнул?

— Да, все хорошо, спасибо. Что происходит?

— Это наш комендант, так его и называй, его настоящее имя тебе ничего не скажет. В наше время ценится отсутствие имен. Комендант, это Тиден! Он имеет те же права, полномочия и привилегии, что и мы с Нагги, но у него свои подчиненные, а у нас свои. Так что его приказы будут иметь второстепенный характер, если они идут вразрез с нашими.

— Приятно, наконец, познакомиться, — сказал недоверчиво комендант, — а теперь, если мы закончили обмениваться любезностями, перейдём к делу?

— Да, конечно, — кивнул Ирвин, — Тиден, что ты знаешь о лабораториях Кристалл?

Я задумался. Стоит ли выдавать, что такие моменты в памяти у меня сохранились? Многие знают, что Кристалл — это древняя научная база, где проводились исследования в разных областях, в том числе микробиология, генетика и многие другие, но есть еще кое-что. Всплывает еще такой момент, что на базу завезли душевно больных и проводили некоторые эксперименты, что в один момент привели к небывалым последствиям. А именно: вся научная база провалилась под землю, буквально. Это было очень громким делом, тогда привлекли СМИ и даже пытались расследовать, но вход в здание так и не обнаружили. Да что там говорить, не обнаружили даже самой базы. А это, как минимум, попахивает мистикой.

— По правде говоря, немного. Сначала там проводили различные эксперименты и опыты, а потом она пропала, провалилась под земную твердь.

— Именно, — кивнул комендант.

— И не только, — влез Нагги, — насколько я знаю, там держали больных на голову психопатов и убийц. Их препарировали, в надежде найти лекарство от безумия. А потом одна из пациенток устроила там погром и здание пропало.

— Да, братец. И это твое первое задание, Тиден.

— Мое? — я не сдержался от удивленного восклика.

— Именно, — задумчиво сказал Ирвин, — понимаешь, несколько месяцев назад наши разведчики вышли на след мутанта пятого уровня. Назвали эту тварь Теневиком. Он опасен — это самое меньшее, что можно про него сказать. Тварь умеет сливаться с тенями, исчезать в темноте. Передвигается беззвучно, но не это в нем самое страшное.

— А что же? — спросил комендант.

— То, что это мутант гибрид. Пиявка и еще какая-то мерзость.

— В чем заключается задание? Убить его? Я не похож на опытного охотника, пока не верну память, — я скрестил руки на груди. Все трое обернулись на голос.

— Нет, задание не в этом, — сказал Нагги, — разведчики узнали, что в его логове находится вход в эти лаборатории. Мы с тобой проникнем в них и найдем все документы, которые можно.

— Зачем они вам? И почему идем только мы с тобой?

— Потому что я туда не пролезу, — хохотнув, ответил Ирвин, — разведчики сказали, что тоннели находятся за завалами и они пролезали туда ползком. Вы с Нагги отлично ориентируетесь в темноте. Он будет твоими глазами, если понадобится. Ты же прикроешь его. Слишком много людей привлекут лишнее внимание и могут разбудить тварь. В документах результаты запрещенных и опасных исследований, которые могут помочь и нам и тебе. Думаю, что яйцеголовые рассказали тебе об этой миссии.

— Что известно о здании? — уже более твердым голосом спрашиваю братьев.

— Не много. Практически ничего. Там нет электричества — это почти факт. Сложно представить себе, что здание, похороненное сотни лет назад под землей, еще имеет рабочую проводку.

— Придется работать в полной темноте… это почти самоубийство.

— Почти — это потому что наверняка? — усмехнулся Нагги.

— Слушайте, — Ирвин положил нам ладони на плечи, — не смейте там погибнуть. Задание для вас плевое: незаметно войти, забрать документы и выйти. Не трогайте мутанта, он вам ни к чему. Хорошо?

— Ну-у-у… — протянул было Нагги, но Ирвин не обратил на него внимание.

— Ворон, просто будь осторожнее. Вот, возьмите это. Вставьте в ухо. Тут и наушник и микрофон. Я буду поддерживать с вами связь все время. В них встроены маячки, по которым я отслеживаю ваше перемещение. Идите к оружейнику и получите свое снаряжение, хотя Нагги, я уверен, будет в своем.

Я кивнул и вставил в ухо мелкую каплю-наушник, после чего отправился на выход.

Оружейник находился на этом же этаже. К нему меня проводил какой-то ученый. Выбор снаряжения в этих местах не оказался маленьким и тут было где развернуться. Множество видов брони и одежды, тяжелые бронекостюмы, даже нагрудник от которых, мне поднять оказалось проблематично, жилеты, комбинезоны, скафантдры. На любой вкус и цвет. А кроме того, на любую вылазку. Пушки на стенах повергли меня в шок. Начиная от простых пистолетов, вроде ТТ 1933 года, до рельзовых винтовок и гранотометов. Клинки, кинжалы, мечи и сюрикены — все это разложилось на столике у оружейника.

В итоге свой выбор я остановил на прорезиненном облегающем костюме с оббивкой из черненой кожи, который не мешал движению и не издавал никакого шума, а еще он довольно теплый, ведь зимой в промерзлой земле одевать легкую одежду — не самый лучший вариант. Плотные сапоги до колен из какой-то неизвестной кожи прекрасно подходят для долгих вылазок на мороз и длительных перебежек. Легкие и прочные, они подходят и для скрытного перемещения. Для рук взял перчатки с обрезанными указательными пальцами, но подкладкой, дабы не превратить их в обугленные обрубки. Не люблю шлемы, так что выбрал респиратор и зимние очки. Насколько я понял, на снегу мы проведем мало времени, и можно не перекрывать себя от радиации, как для длительных вылазок.

Тот костюм, что я получил ранее, оставил на потом. Оружие, что выдали на той вылазке, сдал. Не люблю УЗИ и клинок совсем не подходил под руку. В закромах оружейника нашелся настоящий, хоть и потрепанный, вакидзаси. Клинок отлично лежал в руке. Честно сказать, я не любитель японских мечей, но на данный момент лучше оружия просто не найти. Стрелкового оружия брать не стал. Сложно скрытно перемещаться, да и лишний шум нам ни к чему.

Возле выхода на поверхность встретил Нагги полностью замуровавшийся в черные шкуры. Даже капюшон его был меховым, а на лице — маска с фильтрами и очками. За спиной уловил взглядом две рукояти длинных клинков, готовых к бою. На бедре явно выделялся револьвер, который мне показался лишним. Он станцевал странный танец, изображая вульгарные движения бедрами, и поднял маску, щедро глотнув что-то прозрачное прямо из горла бутылки. Судя по кривлянию, алкоголь или лимонный сок, но во втором я сомневался.

— Ребята, как слышно? — послышался в ухе знакомый бас.

— Это Тиден, слышу тебя хорошо. Прием!

— Прекращай, тут у нас не армия и это не рация, мы в постоянном эфире, — улыбнулся мне Нагги и вновь глотнул неизвестной жидкости.

— Так, за вами явится вертолет, который мы недавно восстановили с помощью твоего народа, Тиден. Он пролетит над логовом Теневика, и вас сбросят на вышку неподалеку. Судя по тепловизору, что наши ребята установили у жилища твари, она глубоко внутри и не услышит технику. Как высадитесь, у вас будет не более пятнадцати минут для проникновения, иначе радиация окажет на вас пагубное влияние. Сейчас вам принесут сменные фильтры, бинты и стимуляторы. Они редкие и дорогие, так что не используйте без надобности. Тиден, ты взял свою флягу?

— Да, она в рюкзаке. Захватил зажигалку и морфин на всякий случай. Кто знает, что там нас ждет.

— Отлично. Я буду координировать ваши действия из командного пункта. Если станет совсем жарко — выбирайтесь скорее. Поддержим огнем и повторим попытку в другой раз. Может, используем другую тактику. Убить мы ее — не убьем, но отвлечь до вашего отхода сможем.

Подошла девушка с сумкой и дала мне сверток. Достаю оттуда обещанные предметы и кладу в рюкзак. По времени, мы должны выступить ровно в пять, а значит, у меня еще минуты три. Свою переносную энциклопедию я всегда ношу при себе, что бы ни случилось. Так что достаю блокнот и начинаю записывать.

— Ирвин, расскажи про Теневика, что еще про него известно?

— По размерам он не большой. Ростом пониже тебя. Лапы корявые, как ветки. Когти, все дела. Две руки, две ноги, но тело не человекообразное, а скорее, как у червя. Рот круговой, как присоска у пиявки, с рядами зубов. Глаза не знаю есть ли. В общем, сомневаюсь, что не узнаешь, если встретишь.

— А слабости есть или сильные стороны?

— А кто ж его знает? Никто из тех, кто с ним сражался, не выжил. Так что и тебе не советую.

— Выживать?

Смех Нагги был слышен не только в наушнике, но и по всему залу. Однако ответа я не дождался: за дверью послышался звук лопастей вертолета. Честно сказать, даже не знаю что именно, но что-то меня во всем этом беспокоило. Странная тревога. Сердце или подсознание знало что-то, но не могло вытащить наружу. Будто навязчивый крик из глубин, который яростно пытается о чем-то меня предупредить, но его глушит посторонний сигнал. Что же такое? Почему ни одно воспоминание не возвращается? Я даже успел увидеть себя в чужом воспоминании прошлого, но и это не возвращает память. Что-то тут есть, гораздо серьезнее, чем можно представить. А что, если мне стоит обратиться к псионикам рейлингов? Наверняка они могут достать воспоминания из глубин моего больного мозга.

— По местам! — прервал мои размышления Ирвин.

Мы с Нагги и группой поддержки двинулись вперед за открывающиеся ворота. Снаружи уже темнело. Большая темная махина вертолета торчала над пятачком внутреннего двора. У нее явно выделялись стальные ржавые заплатки и швы от сварки по всему корпусу, но ничего не могу сказать: аппарат выглядел сурово и уверенно держался в воздухе. Мы забрались в вертолет и начали резкий подъем. Пилот делал некоторые ошибки, но научиться летать на этом аппарате без учителей — большое достижение. Что тут говорить, даже стрельба и уход за оружием в это время — дело сложное, но главное привыкнуть.

В окнах мелькали мертвые силуеты старого города. Вертолет поднялся над лесом и туго направлялся вперед, прорезая воздух лопастями. Я наблюдал за красотами былого величия старого мира. Город, погруженный в радиоактивный снег, не выдавал ничего, кроме тишины. Тишина эта звенела. Странное ощущение: страшно и интересно одновременно. Мелкий снегопад рассеивался в пучинах фонарей вертолета.

В общем и целом, дорога заняла не больше получаса, но мы явно пролетели не мало. Вертолет завис в воздухе и зажегся красный свет — означает готовность к высадке. Нагги проверил свой противогаз-маску и сощурил глаза, посмотрев на меня. После этого открыл дверь вертолета и указал мне в нее.

— Знакомое место?

Выглядываю наружу. Впервые, наконец-то, я увидел луну. Эта истерзанная принцесса смотрела на меня сквозь густые облака изумрудной пелены. Светящаяся серая полу-мертвая сфера, от которой в разные стороны летели осколки, была расколота примерно на три равные части, что строго придерживались определенного расстояния друг между другом. Удручающая картина, но, при всем своем желании, мне не удалось оторвать от нее глаз.

— Луну видно только ночами зимой, да и то не всегда, — увидев направление моего взгляда, сказал Нагги, — Эта зеленая пелена, очевидно, имеет физическое состояние. Ученые полагают, что она что-то вроде ядовитого грибка, что несет свои слои параллельно друг другу. Это позволяет удерживать их на весу, защищая нашу часть планеты от ужасного солнечного жара. Якобы зимой эта субстанция замерзает и поднимается по ветру в воздух, но ведь никто точно этого сказать не может, а?

— А почему днем солнце не размораживает планету, если мы сильно приблизились к нему?

— Потому что поменялась форма эллипса нашего движения вокруг светила. Лето вдвое жарче, зима вдвое холодней. Но я имел ввиду не луну. Знакомое ли место на поверхности земли?

Я опустил взгляд и увидел тот же мертвый город в некотором отдалении. Ряды серых зданий стояли друг за другом, слепо глядя на окружающий мир, запорошенный снегом. Покореженные электровышки, что одинокими иголками торчали из снега то тут то там, бессильно свесили провода и лишь некоторые из них держались поводьями, как чудом выживший кучер за уставшую лошадь. Политика неугасимости электричества в этих местах была разорвана. Очевидно, эта концепция постигла весь мир, но его я не видел воочию, в отличие от этого города.

Я глянул вниз. Там стояло несколько домиков и небольших сараев. Большой склад, старые кирпичные офисные здания, небольшая электростанция и много всякой мелочи. Таких наборов зданий в земле бывшей России было много всегда, любой пригород большого города. Крупным компаниям это на руку, ведь земля тут дешевле и бизнес вести в стони раз проще, из-за отсутствия жилых домов, что часто жалуются на шумы от производств по ночам. Ничего примечательного я так и не нашел.

— Нет, не знакомое. А должно быть?

— Тиден, — послышался голос Ирвина, — Мы взяли координаты этого места из твоего блокнота. Уж прости, просто, пока ты был в отключке, мы решили проверить все наши мысли и направили сюда разведчиков. И вот тебе результат. Мы надеялись, что ты сможешь что-то вспомнить, понять. Но, видимо, эта дыра в твоей памяти не может быть восстановлена естественным путем.

— Может, ты найдешь тут ответы на некоторые свои вопросы. Вперед! — скомандовал Нагги и вертолет снизился почти до самой земли.

Мы спрыгнули в снег, и вертолет тут же поднялся в воздух. Крупные снежинки очень редко падали на землю. Окружающую тишину, казалось, можно потрогать. Каждый звук отдавался громким отзвуком в объемной темноте.

— Доложите ситуацию, — сказал я Ирвину.

— Тварь окопалась где-то внутри здания. Очевидно, вас она не заметила. Проникайте внутрь.

Нагги бегом помчался куда-то в сторону большого ангара. А его скорости можно позавидовать! Я во всю прыть помчался за ним, но не поспевал. Добравшись до ангара, мы открыли большую стальную дверь вручную, что оказалось ни разу не простым делом.

— Аккуратнее, сладкий, не расшиби голову, — ухмыльнулся Нагги.

Шагов не слышно. Снежные сугробы остались позади. Странное чувство тревоги нарастало с каждым движением. Мне показалось, будто сейчас вот-вот кто-то или что-то выпрыгнет из темноты и начнется глобальное сражение. И самое жуткое, что ничего не происходило. Неизведанность, холодная и мучительная, так и давит на мой разум, заставляя по спине и новому хребту пробежать мурашкам.

Мы продвигались все глубже и глубже. Каждый проход бороздил новыми коридорами и дверями. Все ниже и ниже с каждым переходом… и это пугает еще больше. Глаза привыкли к темноте очень быстро, слабо рассматривались все силуэты и очертания предметов. В конечном итоге мы оказались в старой подземной плавильне. Странное расположение для такой вещи. В дальней части комнаты виднеется литейный цех с большими чанами, что перестали перекатываться на цепях уже много лет назад. Ближе к нам штамповка, а позади еще какие-то странные приспособления.

— Мы пришли, — сказал Нагги.

— Почему тут нет ни одного мутанта? Полная темень.

В ответ на мой вопрос напарник поднял и включил фонарь. Мне на глаза сразу попалось множество скелетов, начиная от крысиных, заканчивая человеческими, что висели в воздухе, прикрепившись к стенам и потолку чем-то тянучим и темным.

— Потому что мы в логове у твари. Так что не наступи ненароком на кости, а то изменишь положение вещей, а пиявка окажется злопамятной. И тогда что? Нас пососут, как блондинка халявный коктейль на корпоративе! — сказал Нагги и засмеялся.

— Странные шутки для человека, который никогда не встречался с корпоративом вживую.

— Ну так я книги читаю! А ты что, нет? А еще меня тут называют сумасшедшим.

— Читаю-читаю…

— Надеюсь, не Донцову? — сказал он и вновь расхохотался, — или Коэльо?

— Так, хохмачи, прекратите, а то привлечете лишнее внимание! — послышался голос Ирвина. Нагги сразу успокоился. Очевидно, брат был для него авторитетом и всем миром. Сложно представить, что с ним будет, если Ирвин погибнет в бою. Сумасшедший вожак огромной и сильной армии, ищущий мщения. Да уж… второго Гитлера земля точно не переживет.

Он не стал гасить фонарь и подошел к небольшой трещине в стене, та проходила вглубь, даже не видно конца. Парень залез в нее и стал медленно перебираться вглубь. У меня с этим оказалось сложнее. Я не только больше ростом и комплекцией, но еще и не так гибок, как этот парень. Бетонная стена закончилась, и мы поползли по трещине в самой земле. Она сужалась с каждым метром, а потом пришлось вовсе ложиться на бок, перебираясь то выше, то ниже по пролому, огибая каждый выступ и булыжник. Вся поверхность, по которой нам пришлось передвигаться, была вымазана той же непонятной субстанцией, что крепили скелеты к потолку и стенам. Ползти оказалось проще, чем казалось на первый взгляд, а после мы вовсе уперлись в стену. По всему ее периметру вправо и влево пустое пространство. Нагги полез вправо, опираясь на стену, я последовал за ним. Всего путь занимал не меньше десятка минут, но если брать общую картину: мы метров на триста под землей, без единой возможности быстрого отступления и помощи ударной группы. Теперь я начинаю догадываться, что у меня вызывало тревогу на душе… я думаю.

Нагги вдруг выключил фонарь и спрыгнул в окно. Я последовал за напарником. Мы оказались в небольшой комнатушке, похожей на проходную.

— Окно? — удивило меня строение вокруг.

— Это и есть то место, что ушло под землю. Неудивительно, окна теперь выходят на почву.

— Какой план?

— Нужно найти подсобку, а уже оттуда будет проще вести дела. Стоит узнать план здания и расположение лестниц. Эти помещения скрывают много секретов, которые не хотели придавать огласке, а еще голодного и злого мутанта, что опаснее стаи волчиц, если тронуть их волчат. Пойдем.

Мы двинулись по коридору вглубь бывшего комплекса лабораторий. В некоторых местах встречали развилки и переходы, но мой напарник, кажется, знает, куда идти.

— Все подобные здания очень похожи. Я изучал планы помещений в сети нашего командного центра. Ты знаешь, там много всего интересного. Оказывается, подсобные помещения часто устраивают на втором этаже. Но Кристалл его не имел, так как в большинстве своем уходил под землю. А значит это, что нужно искать то самое место на один этаж ниже.

Мы вышли на пыльную лестницу. С каждым новым шагом по ступени, моя тревога будто обжигала мозг. Сердце колотилось, пытаясь выскочить наружу. Что же такое происходит? Нижний этаж просто завален хламом. Перевернутые столы, стулья, лежавшие повсюду шкафы и тележки, различные серванты — все это заполняло коридор, не позволяя нормально передвигаться. А потом мы пришли. Нагги увидел большую ржавую стальную наглухо закрытую дверь. Я не стал вдаваться в подробности, а просто присел на корточки и начал перевешивать клинок за спину, чтобы было удобно его выхватывать, в случае битвы. Нагги принялся ковырять замок отмычкой. На это ушло больше времени, чем изначально планировалось, но, в итоге, тот поддался. Дверь со страшным скрипом открылась, и мы быстро вошли внутрь, затворив ее за собой. Я почувствовал что-то.

— Ребя… чт… ось? Вс… он… мен… — послышалось в наушнике.

— Связь накрылась!

— Хрена с два! Тебя-то я в наушнике слышу! — сказал Нагги.

— Они имеют локальную связь. Мы не далеко друг от друга. Чем дальше — тем связь хуже. Погоди-ка…

— Что с тобой?

Меня уже не точила тревога, нет. Что-то произошло, она сменилась паникой. Ощущение крайне странное, будто на меня смотрят чьи-то глаза. Что-то было здесь, рядом… оно изучало, впитывало в себя наш запах.

— Тварь знает, что мы здесь! — твердо сказал я.

— Ты уверен?

— На все сто. Нужно действовать и быстро!

— Тогда переходим к плану «Б»! — зашипел Нагги и дернул рычаг на стене. Тут же зажглась одна уцелевшая лампа на потолке, и ощущение наблюдения улетучилось, — мы с Ирвином обнаружили брешь в системе и поняли, что у лаборатории должны быть свои аккумуляторы. Сомневаюсь, что их хватит надолго, да и лампы уцелели далеко не все, но они отвлекут тварь на некоторое время.

Позади нас зажглись компьютеры и парень дико улыбнулся.

— А вот теперь поиграем!

— Что ты имеешь ввиду?

Нагги поспешил к старым агрегатам и начал что-то вводить в них. В один короткий момент на экране появилась небольшая карта помещения, а на ней две красные точки.

— Я научился этому у техников на базе. Теперь я могу наблюдать за тобой и вести в нужное место. Аккумуляторы будут то и дело слетать, так что придется поддерживать их в рабочем состоянии. Ты этого делать не сможешь, так что вперед! Сейчас опять на лестницу и на три этажа вниз, а дальше слушай меня.

Я не стал задавать лишних вопросов и выскочил в коридор. По спине продул холодок. Пробежав нужное количество этажей, стало понятно, что этот — крайний. Лестницы ниже не было.

— Тебе нужно спуститься на тридцать седьмой уровень.

— Как?

— Лифт, сзади!

Резко разворачиваюсь и бегу к дверям. Нажимаю на кнопку, они медленно открываются, заскакиваю внутрь. Сквозь закрывающуюся дверь, я вижу Теневика. Мутант на несколько десятков метров от меня. Коричневый червяк на кривых тонких ногах и с кривыми маленькими непропорциональными руками, без шеи и с длинными щупальцами вокруг безобразной присоски, как у пиявки. Мерзость! К счастью, тварь физически не успеет добраться до меня. Все равно дело плохо, оно нашло нас очень быстро, а значит, что и у меня времени не много. Дорогу оно найдет даже так.

Через несколько минут двери открылись и я убедился, что свет тут дело редкое. Лампы горели раз в несколько метров. Для Теневика раздолье, а мне смерть. Однако тревоги и паники уже не было. Теперь появилось чувство пустоты вокруг. Очевидно, что моя мутация дала мне шестое чувство. Полезная вещь, как я раньше не обращал внимания на ее симптомы?

— Тебе прямо и до упора, там архивы, — звучит в наушнике.

Продвигаюсь внутрь, но медленно. Тут жутко.

— Что это за место? — спрашиваю напарника.

— Тут раньше проводили опыты над такими, как я. Сейчас дойдешь до палат — вот там должна быть настоящая жесть! Жестевая жесть!

Прохожу до упора и вижу дверь. Осматриваюсь и мня охватывают мелкие мурашки: в другом конце коридора висит зеркало, в котором отражается комнатка, что справа от него. А вот в отражении качается кресло-качалка, пустая.

— Твою ж…

— Что случилось? — слышу голос Нагги.

— Чертовщина какая-то… погоди.

Иду к той комнате, нужно же убедиться, что это просто сквозняк. Ведь это сквозняк, правда? Подхожу к двери и заглядываю в комнату. На качалке никого, как и рядом, но она продолжает размеренно качаться. Подхожу к ней и торможу ногой… и тут гаснет свет.

— Нагги?!

— Генератор накрылся, секунду.

В этот момент я слышу, как дверь в комнату со скрипом закрывается.

— Нагги!!?

— Все-все, уже починил.

Хлопок и защелкивается замок. Лампа на потолке начинает медленно мигать, резко разворачиваюсь к каталке, а она уже в противоположном конце комнаты и развернута ко мне спиной, медленно покачиваясь. Неотрывно смотрю на нее и тут… она резко тормозит.

— Здравствуй… — слышу я женский шепот в ухо и тут же разворачиваюсь, но там никого.

— Это еще кто, мать твою на перевязку? — слышу голос Нагги.

— Ты тоже это слышал? Ну это все к терапевту, я сваливаю!

На всей скорости влетаю в дверь и выбиваю ее, вылетев в коридор. Бегом до архивов, но больше ни звуков, ни странных явлений не слышу. Так, спокойно, споко-ойно, Тиден. Тебя просто приглючило. Сказывается травма, а Нагги слышит помехи, вот и все. Открываю дверь и вхожу в архив. Картина не очень: большая длинная прямая комната с высокими стеллажами в несколько рядов, наполненными большими коробками в алфавитном порядке.

— Так, Нагги, что мне нужно искать?

— Если б я знал. Самое точное и известное — это имя Патриция Келлберг. Она была той самой пациенткой, что закопала это здание. Еще там должны быть отдельные коробки с персоналом и сводки по экспериментам. Покопайся, бери все, что сочтешь нужным, я в этом не сильно разбираюсь. Вот в котиках и радиоактивной яичнице — это ко мне, а с этой лабудой — так к Ирвину или другим умникам…

— Я понял, успокойся. Нужен будет совет, как искать слизней в унитазе — я тебя спрошу. Ты смотри там аккуратнее, не убей воображаемых друзей.

— Ты про Эдика? Нет, он не воображаемый. Правда, Эдик?

— Ох тыж, твою… — еле сдерживаюсь от мата и вынимаю наушник.

Искать пришлось долго, но Патриция Келлберг нашлась сразу. История болезни ужасала. Девушка утверждала, что может управлять предметами силой мысли. К ней приехали репортеры, а оказалось, что она ничего не может вовсе. Потом история повторилась и ей вызвали психиатра. Тот виделся с ней три раза в неделю, а потом забрал в психушку сразу, как та начала говорить, что доктор насилует ее. Там ее лечили шокотерапией, пропуская ток через все тело. А еще проводили множественные пытки, прикрывая их лечением. Девушка в итоге признала, что она свихнулась, но это случилось, очевидно, тогда, когда это действительно произошло. Позже ее забрали сюда и лечили здешними способами. Моя версия ясна: девочка телепат побоялась репортеров, а родители хотели разбогатеть, благодаря дару дочери. Два раза она просто отказывалась выступать на публику, а родители сдали ее врачу, чтоб тот вразумил девочку. Получилось так, что доктор пользовался пациенткой в своих особых фантазиях и заставлял молчать, а потом, когда та решила рассказать правду, он забрал ее себе окончательно. Причем в больнице ему удалось издеваться над Патрицией так, как ему хотелось. Она стала его рабыней. Но кого-то заинтересовала ее история болезни и девушку забрали сюда. Стали лечить, изучать, пытаться выжечь ее безумие таблетками, препаратами, а потом еще чем-то неизвестным. Лекарство, но экспериментальное. В записях говорится, что девочка становилась сильнее от препарата. Начала гнуть предметы силой мысли, пользоваться активной телепатией. Она то была не против, но они допустили страшную ошибку. В день, когда лаборатории провалились под землю, они пригласили в клинику специалиста, чтобы тот убедился в ее здоровом уме и твердой памяти. Специалистом был некий доктор Герман Филимонов. Тот самый лечащий врач девочки. Понятное дело, что у той случился выброс адреналина при встрече. Да и не только адреналина.

Кроме нее, я нашел еще кипу бумаг про составы препаратов, что тут изучали и использовали, а так же про технику лечения. Захватил шесть папок историй болезни других людей, чтобы посмотреть, может, что-то действительно помогало. Кроме всего прочего, обнаружил книгу по выявлению и лечению амнезии. Ясное дело, что здешние врачи не были психопатами и моральными уродами. Они почти спасли девочку и хотели вытащить ее. Получилось случайно. Кроме того, мне удалось найти список врачей и книгу учета процедур. Этого должно хватить.

— Это все, Нагги? — спросил я напарника, когда снова вставил наушник. Ответа не последовало.

— Эй, хватит прикалываться! Ты где там?

Опять мертвая тишина.

— Он уже не слышит… — послышался шепот за спиной.

Я резко развернулся. Девушка в развязанной смирительной рубашке, перепачканной запекшейся кровью, с черной обугленной кожей и высунутым розовым языком, прилипшим к щеке до самого уха, стояла возле стены. Ее стеклянные глаза смотрят куда-то сквозь меня. Сердце проваливается в пятки. Тут же чувствую двойной хлопок по плечу, и резко разворачиваюсь, отскочив в сторону. Никого… ни сзади, ни там, где только что стояло это "нечто". Бегом выпуливаюсь из архивов и встаю у выхода, как свет вдруг гаснет. С необычайной ловкостью достаю рюкзак и из него зажигалку. Вокруг никого, но самое страшное сейчас — это то, что лифт не работает. Меня бросает в дрожь. Неужели придется искать выход самому. Да еще и Нагги спасать, не бросить же этого буйного психа тут.

Из темноты слышится тихий стон. Где-то глубоко екнуло сердце, муравьи отплясывали чечетку. Где, кто, откуда? Очевидно, призраки существуют. Или это все-таки галлюцинации, которых, как обещал Морт, больше не будет? Иду обратно. Тихо, аккуратно, проверяя каждый шаг. Наверняка, тут есть лестница. Пройдясь по коридорам, натыкаюсь на перила. Действительно, есть, но только вниз. Медленно спускаюсь и снова слышу стон. В этот раз ярче и громче. Огонь зажигалки слабо освещает дорогу, но так хотя бы не сверну себе шею. Спускаюсь… пролет за пролетом, как вдруг вижу на стене большой план здания. То, что нужно! Внимательно осмотрев его, нахожу свое спасение. На самом нижнем этаже вижу лестницу, которая ведет в длинный коридор, а потом в запретную зону, под знаком биологической угрозы. Эта самая зона выходит на комнату с генераторами, где будет возможность запустить их вручную, а уже потом подняться на грузовом лифте, что, как показано на плане, есть с противоположной стороны запретной зоны. Этот лифт ведет почти на самую поверхность! Пара лестниц, запертая изнутри дверь и я на свободе! Идеально. Осталось добраться до генераторов.

Тихие всхлипывания слышатся с этажа, что сейчас находится где-то подо мной. Плач? Вот если бы не долбанный генератор — ноги б моей тут уже не было! Бежал бы так, что любая ракета позавидует! Спускаюсь. Плач все ближе. Самое страшное, что чем ближе я приближаюсь, тем громче плачет девушка. Муравьи на спине устроили дискотеку, похлеще клипов Майкла Джексона. Что мне все это напоминает… вспомнил! Была в свое время игра компьютерная, «Left for dead» называется. Вот там мутант «Ведьма» была! Черт, как я ее не любил! Это помню, а как, где, с кем играл — не помню. Плач усиливается, и девушка начинает откровенно рыдать и стонать. Меня это, безусловно, напрягает. Достаю клинок, медленно движусь ниже, подсвечивая себе путь. Чуть нависаю над перилами и прогибаюсь, чтобы посмотреть, кто там так рыдает и понимаю самую страшную для себя вещь: рыдающая девушка находится за дверью, что на лестничном пролете. Ни увидеть, ни обойти. Может, получится проскочить мимо?

Очень медленно, взвешивая каждый шаг, спускаюсь. Страшно… Господи, как же страшно! Хочется визжать от ужаса! Все мои внутренности сжались в тугой комок. Ступень… ступень… еще ступень…

И вот я на пролете. Гашу зажигалку и только разворачиваюсь в сторону лестницы вниз, как плач обрывается. Тишина! Очень медленно оборачиваюсь, что считаю огромнейшей ошибкой, но ничего не могу с собой поделать. Никого. Выдыхаю и поворачиваю голову обратно.

А там она.

Патриция.

Стеклянные глаза смотрят на меня. Не дергаюсь. Все мои мышцы свело от ужаса. Она поднимает свой слизкий язык и начинает водить им из стороны в сторону. Следующий момент никак не укладывается у меня в голове. Она начинает говорить. Без движений губ.

— Ты ищешь его? — шепчет она.

— Кого?

— Прибор, за которым охотились ученые… и твои соратники в черных одеждах… и даже ты сам…

— Я не понимаю. Какой прибор?

— Обними… Время… — шепчет она и протягивает мне руки.

Обнять? Кого? Ее? Она что, серьезно? Иронично, Тиден, очень иронично! Это такой весенний розыгрыш от призрака? Но что поделать? Вдруг сожрет, если откажусь. Тяну руки, нехотя обнимая слизкое, пахнущее гарью и гнилью тело.

* * *

Вход, запечатанный с другой стороны. Большая белая дверь не поддается ни огню, ни лому, ни даже промышленным лазерам. Поворачиваюсь к своим. Там стоят трое в облегающей броне и плащах.

— Что делать? Клай!

Парень с белыми, как снег волосами, торчащими во все стороны, тут же поворачивается ко мне.

— Не знаю, Хранитель! Дверь открывается только изнутри.

Вновь поворачиваюсь к воротам. Ко мне подходит седой мужчина с зелеными глазами.

— Каким образом снаружи появилась дверь, ведущая к комплексу, пропавшему под землей? — спрашивает он, — странное совпадение, не думаешь?

— Без понятия, Мастер. Но если владельцы этой земли не заявляли о странном объекте, что вдруг появился на их участке — значит, так оно и было задумано.

— Да, интересно было бы поболтать с этими самыми владельцами.

— Поболтаем, Мастер. Сразу, как возьмем его.

— Ты до сих пор на это надеешься, юный хранитель?

— Я дал клятву! И я пойду на что угодно, ради этого! — сказал я с ненавистью.

— Да, я знаю твою историю, мальчик. У тебя много амбиций. Обещай не растерять их впустую. Слишком много наших полегло в этих политических распрях. Придется идти на крайние меры.

Испуганно смотрю на мужчину, тот подмигнул.

— Вы уверены, Мастер?

— Я никогда не сомневался в тебе, малыш. Теперь нужно получить одобрение Старейшины. Это очень серьезный шаг. Я переживаю за тебя.

Перевожу полный решимости взгляд на дверь. Из глаз катятся слезы, но я не могу их остановить. Смахиваю рукавом.

— Я справлюсь! Клянусь!

* * *

Сознание возвращается в реальность. Патриции нет. Вокруг полная тишина. Память! Она собрала кусок мозаики!

— Ну, ты хоть теперь не плачешь… — заметил я, чуть успокоившись, радуясь странному союзнику.

— Это была не я… это они… и они все еще злы на тебя, но мне туда дороги нет. Удачи…

Странный щелчок звучит снизу и пол проваливается, неся меня в пасть нижнего этажа.

8 Глава «Объем пустоты»

Стивен Кинг написал однажды, что «ночные кошмары

существуют вне границ логики, в них мало веселья, их не

растолковать; они противоречат поэзии страха».

В ужасных историях жертва продолжает спрашивать «почему?

Но, может, объяснений и не должно быть.

Тайна без ответа — это то, что остается с нами навсегда,

и мы помним её до конца дней.

© Alan Wake

Больно.

Приземление оказалось совсем не таким, как хотелось бы. Поднимаю голову и разминаю шею, не раскрывая глаз. А что? Мне кажется, хуже уже некуда. Сверху все еще сыплется бетонная крошка и мелкие осколки от бывшего лестничного пролета. На мне груда, которую снять будет проблематично, значит, время на раздумья есть.

Хранитель, вот мое звание. Именно так называли меня Вороны. Они интересовались дверью и, собственно, самим комплексом. Что может понадобиться в этих местах таким людям, как они? Интересно. А внутрь так никто и не попал, это объясняет все наметки в блокноте. Получается тот я, что был раньше, оставил эти наметки на будущее. Как хорошо, что мне не пришло в голову идти сюда сразу по пробуждению. Хотя не мудрено, пуля в голове все-таки.

— Тид… при… слыши… — послышалось в наушнике.

— Ирвин? Ирвин, мать твою! Что происходит?

— Ти… я не мог… Нагг…

— Не знаю, слышишь ли ты меня, но на всякий случай говорю: Нагги не отвечает. Он остался почти в самом начале, опасаюсь, что он столкнулся с тварью. Я на нижних уровнях, тут карта была. И боюсь, что у меня большие шансы не выбраться отсюда. Тут творится что-то непонятное, Ирвин!

— Вал… с нижн… жей! Сро… Там и случ… Испыт…. био… кое ору….

— Я не понимаю, что ты говоришь. Отбой, я отключаюсь. Мне нужно найти генераторы и подняться на лифте. Если все получится — я выйду на поверхность, но есть некоторые неприятные моменты. Об этом позже.

Вынимаю наушник. Ирвин что-то истерично кричит, не могу разобрать что именно. Думаю, возмущен потерей брата. Но можно не переживать. Сам он сюда никак не проберется. Значит, придется разбираться самому.

Изо всех сил поднимаюсь на руках и скидываю лом со спины. Вот это навалило! Сколько этажей проломил, а? Самое интересное и странное — тут свет не понадобится. На стенах горят небольшие зеленые огни. От них еще страшнее. Честно сказать, я еще от этой Патриции не отошел, а тут что-то еще начнется. Смотрю вокруг. Позади заваренная дверь без ручек и окошек, но с замочной скважиной. Ну, уж мне точно не туда! Сбоку останки лестницы и трубы. Прямо — длинный коридор. Судя по карте, идти нужно туда.

Шаг за шагом осторожно иду в нужном направлении. Сначала мне показалось, что стены, пол и потолок сделаны из черного материала, а оказалось, что это обычная земля. Получается, это подвал подземного комплекса. Но дальше картина начала удивлять. Твердо иду вперед, но ни с того ни с сего вступаю в лужу. Останавливаюсь, вытаскиваю ногу и смотрю на нее, а это совсем и не вода! Черная жидкость разошлась кругами, но не начала успокаиваться, а совсем наоборот. Проявились пузыри. Жидкость забурлила, будто закипает. А потом… пузыри начали подниматься вверх! Один за одним, они вздымались к потолку, но не лопались, а будто исчезали. Я ждал продолжения и, притаившись, старался не дергаться, но на этом все. Жидкость продолжила пускать пузыри, но более ничего не происходило.

Осторожно направляюсь дальше. Оказывается, лужи черной воды были по всему коридору впереди, но и они испускали пузыри без какого-то продолжения. Нельзя останавливаться. Это какая-то приманка, уверен. Иду к самому концу таинственного коридора. С каждым шагом, понимаю, что все вокруг меняется. Я вижу пространство! Оно осязаемо! Неужели в жидкости были наркотики?

Глаза слипаются и щиплет в носу. Хватаюсь за стену, но при прикосновении, она рассыпается, словно песок. Останавливаюсь и смотрю на нее, но реакция пошла дальше. Вот теперь — это проблема.

Срываюсь со всех ног и бегу по проклятому коридору, ощущая множество других симптомов. Стена рассыпается за спиной и, каким то чувством, я ощущаю, как это происходит. Сама структура меняется, как мыльный пузырь в банке. Вот и дверь впереди! До нее остается всего несколько метров, но меня терзают странные ощущения. Делаю резкий прыжок, оттолкнувшись об выступающий из стены булыжник, и мое тело несет на большой скорости в проем. В самый последний момент глаза закрываются, выкинув меня в глубокий обморок.

Когда очнулся, было явное ощущение, что прошло всего несколько минут. Поднимаю голову и отряхиваюсь. Забавный факт: коридор на месте, в полнейшем порядке, будто ничего и не было.

— Твою мать! — вырывается само по себе.

— Мою? — отзывается гулкий голос со стороны. Оборачиваюсь, но нигде никого нет.

Вот только такого мне не хватало!

Слева большая комната, похожая на лабораторию. Бегом влетаю в нее, заперев за собой дверь. Тело начинает ныть, сказывается падение. Внимательно осматриваюсь по сторонам.

Это действительно лаборатории, но не совсем обычные. Именно в этом месте должны были работать вирусологи. Вся комната увешана плакатами с таблицами Менделеева, классификацией вирусов, какими-то заметками, прочими таблицами и различными списками микроорганизмов. На стенах стенды с защитными костюмами, рядом с которыми находится проход в небольшую комнатушку, на которую открыт полный обзор из-за ее стеклянных стен. Внутри несколько столов, стенды, колбы, различные емкости и многое другое. Что это за место? Ох, как мне это не нравится!

Прохожу между столов, расставленных в хаотичном порядке. В самом конце вижу дверь, единственную, которая может вывести хоть куда-то. Подхожу к ней, осторожно заглядываю внутрь. Везде эти зеленые огни! Комнатушка оказывается чем-то вроде приемной секретаря. Бардак ужасный! Секретарский стол на месте, но завален бумагой. Рядом валяется множество стульев и пара лавочек для ожидающих. Рядом несколько дверей. Не помню такого на карте, точно такого не было. Если верить ей — здесь должна быть генераторная!

На одной двери выцветшая надпись «администрация», прохожу туда. Путем вычисления, можно понять, что все служебные помещения неподалеку. И в самом деле, войдя в эту дверь, не видно источников света. Свечу зажигалкой — это маленькая комнатка, размерами два на два метра. В ней еще несколько дверей. Читаю надписи. Одна ведет к айтишникам, вторая к заместителю какого-то комитета, третья в бухгалтерию, четвертая в кабинет заместителя директора, и последняя в отдел логистики. Иду в первую дверь. Бинго! Несколько компьютеров и огромная куча рубильников. Очевидно, айтишники делят комнату с электриками. Свечу зажигалкой и нахожу небольшой блок с надписью «резервный генератор», дергаю рубильник. Система запускается. Разгоняется энергия, включается освещение. Так даже стало еще страшнее.

Серые стены покрылись паутиной и толстым слоем пыли, как пол и даже потолок. Все предметы так же покрыты пылью. Подхожу к компьютеру и включаю. С диким жужжанием, он запускается.

— Слышите меня? Что происходит? — слышу из наушника. Поднимаю, вставляю в ухо.

— Тиден на связи! Что такое?

— О! Наконец-то! Что случилось, почему вы пропали?

— Кто говорит?

— Зард! Пилот вертолета!

— Где Ирвин?

— Он внизу, изучает местность! Мы слышали все ваши слова, но Ирвин старался вас предупредить, чтобы вы не запускали генератор!

— Почему?

— Он сказал, что в этом случае сработает аварийная система и двери захлопнутся. Насколько я понял, во время аварии эта система запустилась, а потом все обесточили, чтобы двери открыть. Таким образом, электронные автоматические двери были заблокированы, а ручные наоборот. Я бы посоветовал вам искать правды внутри, если вы генератор все-таки запустили.

— Погоди, тут компьютер. Сейчас посмотрю, что можно из него выудить.

Иду к стулу и стряхиваю пыль с сидения. Да уж, гигиеной и не пахнет, ну да ладно! Хоть призраков больше не слышно и не видно. Включаю монитор. Система заблокирована, но пароль быстро отыскивается на страничках блокнотика. Странно, что он тут: айтишник умирает вместе со своими паролями, это каждый знает. Запускается система, но очень долго. Чувствую явный запах гари — в системнике расходится пыль. Отрываю его стенку и вытряхиваю оттуда всю эту гадость с трупами засохших пауков. Явно стало работать быстрее. Долго роясь по папкам и текстовым файлам, нахожу план здания.

— Мать моя женщина! — говорю я, выпуская воздух из легких. Руки начинают мелко подрагивать.

— Тиден, что там?

Карта показывала, что весь комплекс лабораторий — это просто прикрытие. Теперь ясно, что произошло тогда, с Патрицией. В этом месте действительно была клиника, которая была на одном из этажей, что я благополучно перелетел. Но только она была частью кое-чего большего. Когда девушка взбунтовалась и разнесла ту часть — сработала сигнализация, и весь комплекс перешел в движение, унеся его глубоко под землю на заранее установленных рельсах. Удобно. И сколько шумихи было! А дело то ведь не в девушке. И что же произошло тогда потом? Война, хаос, разруха — как это их затронуло? Но я считаю, что стоит упомянуть, из-за чего я так напугался в тот момент…

То, к чему присоединялся комплекс — это подземные лаборатории, которые по размерами сравнятся лишь с самим городом, под которым они расположены.

— Зард… мне конец.

— Объясните мне, может, я помогу!

Я глубоко вдохнул, стараясь унять дрожь в руках и голосе, но этого не удавалось.

— На первоначальной карте, что я обнаружил выше, не было обозначено, что лифт, на который я так стремлюсь сесть, едет только в один конец. В обратную сторону он может поехать только с доступом службы безопасности. И, как я понимаю, то, где я сейчас — это не нижний этаж. С поверхности туда можно попасть тоже только с карточкой, но с уровней лабораторий лифт ходит вниз беспрепятственно.

— Вы видите это на карте?

— Нет, приписка в отдельном файле, — я облокотился на спинку стула, — и тут еще кое-что. Так, солдат! Сейчас генератор работает и это, скорее всего, подключило антенну, к которой приконнектился мой наушник, поэтому я с вами и могу пока что разговаривать, но с уровней лабораторий я связаться не смогу. Там глушилки — в этом я уверен. Теперь слушай внимательно то, что ты должен передать Ирвину.

— Я весь внимание.

— На этой приписке была гиперссылка на более большой файл, который был заблокирован кодами безопасности, но все они есть в блокноте. В общем: этот центр был запланирован, как дополнительная помощь в развитии генной инженерии страны. Все эти мутанты, что разгуливают по миру, дело рук именно этой компании!

— Кристалл?

— Нет. «Кейдж Тор Лими Интернэшнл». Их компания насчитывает более двадцати крупных лабораторий по всему миру. Кристалл — дочернее предприятие. Прикрытие. То есть в этом подземном комплексе меня ждет не самое приятное времяпровождение. Сейчас, когда я пройду туда — двери закроются, и я больше не выйду на связь, пока не выберусь.

Пилот долго молчал. Казалось, что он отключился, но торопиться сейчас уже некуда.

— Тиден.

— М?

— Удачи вам. Не знаю, поможет ли она, но я буду держать кулаки. Времени в обрез, топливо на исходе. Заберу Ирвина и ухожу на базу. Мы отправим за вами броневик с припасами. Они будут ждать здесь, заглушив двигатели. Их хватит на пару дней, так что не торопитесь, осторожничайте. И прошу, спасите Нагги, если это возможно.

— Разумеется… — я глубоко вдохнул, — Тиден, конец связи.

Вытаскиваю наушник и кладу в нагрудный карман. Ситуация становится все интереснее.

Если верить записям айтишника — генератор, что я запустил, является промежуточным. Где-то есть рубильники, что включают лифты и должны будут доставить меня на нижний уровень. Кроме всего прочего, энергия на нижнем уровне подается сверху тоже с помощью рубильника. А вот он уже включит энергию по всему комплексу целиком. Это радует. Единственное что — этого айтишника не пускали дальше, а значит у компании свои корпоративные секреты. Не удивлен.

Выхожу наружу к столу секретаря. Некоторые лампы мигают, но, в принципе, все работает отлично. И компьютер запустился и свет горит… фортит мне пока что! В дальнем конце приемной теперь уже видно стеклянную дверь, на которой еле проявляются надписи «посторонним вход воспрещен» и «вход только по пропускам». Толкаю двери и подхожу к большому электрическому щитку, что виден сразу за дверями у поворота. В нем всего несколько рубильников. Перевожу все в положение «вкл». Начинают гудеть щитки, включается вентиляция, громко запускается система очистки воздуха, что видна под потолком. Снимаю маску, так гораздо легче. Прохожу дальше по проходу и натыкаюсь на двери лифта. Жму на кнопку, слышится громкий звон и монотонное жужжание едущей кабинки.

Достаю клинок, вдруг там есть что-то… живое. Через пару минут снова слышится звон, и двери лифта открываются. Внутри та же гора пыли и множество скелетов в разных позах. Бедолаги умирали с голоду, застряв посреди этажей. Вхожу внутрь и вижу панель кнопок. С надеждой вжимаю кнопу «0», но громкий звуковой сигнал четко дает понять, что у меня нет на это никаких привилегий. На панели загорается всего одна кнопка «212». Глубоко вдыхаю и жму ее. Ох, зря я не взял оружие!

* * *

Лифт едет очень долго. Его монотонное жужжание немного нагоняет панику. Что ждет меня там? Пустая лаборатория? Мутанты? Зомби? Может, новая цивилизация? Или призраки? Уже ничему не удивлюсь. Представить только! Кто бы мог подумать, что такое случится? Был себе мир, как мир. Люди работали, дети учились в школах, садах, политики воровали, полицейские закрывали глаза на преступления, но это была четкая система действий. Ты знал, что и как будет. Многие мечтали об апокалипсисе. Говорили, что миру давно пора почиститься, ну вот и получили. Часть из них была съедена мутантами, другая убита солдатами, третья затоптана толпой, четвертая погибла при других удручающих обстоятельствах. Да и какая уже разница? Твою смерть никто не расследует, а через пару лет никто и не вспомнит, кто ты такой. Возможно, это конец человечества. Сколько мы еще сможем сопротивляться неизбежному? Что увидели богатеи и политики, когда вышли из своих бункеров? На что они надеялись до того? Я считаю, что все это глупости! Вот на секунду задуматься: ведь во всем виноват патриотизм. Что это такое? Детям с самого детства навязывают, что их страна лучшая во всем, и они начинают в это верить. Подрастая, они начинают видеть что-то хорошее у других и тогда завидуют, а зависть порождает ненависть. Таким образом, из маленького патриота вырастает тиран. Тот самый: один на миллион. Он начинает на то же самое агитировать других, а это порождает еще сотню патриотов. И так раз за разом. Те, что сомневались, ломаются под напорами других и остаются лишь самые стойкие. Неизбежная война нагоняет обычных работяг, которые оказались слишком слабы характером. Они умирают и ненавидят своих убийц еще больше, а их дети, видя эту картину, вырабатывают огромное количество нового, удушающего патриотизма. Тогда войны становятся масштабнее. И чем больше смертей — тем больше ненависти. И тот маленький тиран, что стоял за всем, гребет деньги лопатой и пользуется огромной славой. Ведь он старается на благо страны, решает важные вопросы, и все мы ему обязаны. А кто сейчас сможет понять, в чем правда? И если поймет — что дальше? «У кого правда — тот и сильней» говорил Данила Богров в старом известном фильме. Но в двадцать первом веке эта тенденция оказалась провальной. Тот, кто имел правду — того имели все, уж простите за грубость. Так и жили. Сейчас же сильнее тот, у кого пушка больше. Как на диком западе, а? В таком случае, будем искать большую пушку и растить крепкие нервы. Я должен выжить!

Дверь открылась. Встаю в боевую стойку и смотрю наружу. Темнота. Полная, абсолютная. И самое страшное — полная тишина. Вот и что здесь: огромный зал или мелкий коридор? Зажигаю свою «зиппо» и тащу себя дальше в темноту. Стен пока не видно. Меня привлекает свечение. Оглядываюсь, а там оказывается маленькая будка, вход в которую прямо у лифта. Странное ощущение. Тут я кого-то чувствую. Не близко, но тут что-то есть.

Вхожу в освещенную комнату и нахожу странную кнопку у двери. Нажимаю, ради интереса. Слышится звук, вроде долгого писка и громкий щелчок. Дверь закрылась. Не успел это понять, как в стекло на двери врезалось нечто. Я аж отскочил в сторону от испуга, но стекло, очевидно, пуленепробиваемое. Тварь выглядела, словно человек без нижней челюсти, ссохшийся до состояния анорексика. Кожа розово-коричневая со светлыми прожилками, выступающий позвоночник, черные глаза расположены выше человеческих, и они жутко уставились на меня голодным взглядом. Ноздри торчали прямо из щек, а носа нет вовсе. Тварь ползала по стеклу, как квакша. Странное чудовище.

— Ты еще что такое, черт тебя подери?

Прыгучий мутант утробно заурчал и прыгнул во тьму.

Я подошел к компьютеру, что стоит на столике. Это единственная вещь, которая есть в этой комнате, за исключением холодильника и микроволновки позади. Вхожу в систему. Пароля нет. Очевидно, что охрана здесь была круглосуточная. Так, что тут у нас? Корпоративная информация. Входим. Есть запароленные файлы, но их расшифруем потом. Нужно забрать жесткий диск. Так, информация по особям! То, что нужно!

Объект номер 37: проект разработки полного иммунитета у человека, путем введения ДНК медведя, крысы и акулы. Большинство не выжило. Первые тесты нового поколения особей показали хорошие результаты. Для качественной адаптации вакцины пришлось вводить мутагены. Новые особи оказались стабильны. Проблема только с обрастанием шерстью, жабрами, габаритами и агрессивным поведением. Будем разбираться с побочными эффектами.

Объект номер 15: или другое название «идеальный скот». Мы решили совместить в одной особи корову, бизона и морского льва. Таким образом, начали получать нестабильную особь. Пришлось вводить мутагены. У новой особи идеальные показатели жировой прослойки и густая шерсть. Кроме того, вполне пригодное для питья молоко, если исключить вырабатывающийся мутаген. Особь вспыльчива, импульсивна. Будем исправлять.

Вот!

Объект номер 62: гибрид красноглазой квакши, скорпиона и макаки. Для полного совмещения пришлось использовать мутагены на клеточном уровне. Особь выведена для получения идеального источника опаснейшего яда, который используется в медицине. Данное открытие может помочь изготовить идеальную вакцину от гриппа, которую можно вводить всего один раз для получения полного иммунитета к этому вирусу и его последующим мутациям, благодаря постоянным мутациям самой вакцины внутри тела человека. Объект развивается хорошо и имеет отличные показатели. Одна проблема: особь является хищником первого типа. Наши люди понесли серьезные потери при первом кормлении. Принято решение искать возможность снижения агрессии и повышения послушности. Быстро размножается, а потом приспосабливается, замедляя размножение. Имеют свою иерархию. Очень боятся света любого вида из-за ночного зрения. Полностью слепнут при освещении.

Отлично, значит нужно-то всего включить свет. Страшно подумать, что со мной бы стало, если бы дверь не захлопнулась. Запускаю программу удаленного доступа к блоку питания. Включаю все подсистемы и аварийное освещение. На стенах загораются красные мигалки. Уже что-то. Теперь можно разобрать размеры комнаты, и оказалось, что она не такая уж маленькая. Самое главное, что она не заполнена разным хламом, как большинство на поверхности. Несколько особей «номер 62» заурчали и бросились прочь в другие комнаты подальше от странного источника света. Я сомневаюсь, что он нанесет их глазам какой-то вред, но на некоторое время это их ошеломит. Быстро открываю дверь и выбегаю наружу. Шарю глазами по стенам. Вот он! Бегу к рубильнику, он на противоположной стороне комнаты.

Одна из особей выпрыгнула прямо передо мной. Одним движением, не замедляя скорости, опускаюсь ниже и веду клинком прямо под колени твари. Ожидать лучшего я не переставал, но оказался слишком самонадеян. Особь слабо подпрыгнула, чуть подогнув ноги, но клинок пролетел совсем рядом. Такой реакции можно позавидовать. Хотел было развернуться и попробовать убить мутанта, но услышал множество шлепающих шагов, направляющихся ко мне. Вот теперь я действительно попал!

До цели оставалась пара секунд. Одна из тварей приземлилась прямо на рубильнике. Выбора нет, нужно биться за свою жизнь. Делаю резкий разворот и тут же пригибаюсь: одна из тварей летела прямо на меня, но теперь отправилась к своей соплеменнице. Провожу мечом в сторону одного из врагов, он отпрыгивает. Второй тут же встает на его место, стараюсь задеть его, но тоже не выходит. Прыткие твари! Мне их не одолеть, а они хотят поиграть с едой, вот и дерутся не в полную силу.

Тварь спрыгивает с рубильника, но тут и так понятно: приманивает. А они не так глупы. Выход только один, но если не получится — я труп. Замахиваюсь на одну «лягушку» и резко дергаю клинком в противоположную сторону, швырнув его в рубильник. Осталось только отвлечь их. Подскакиваю и иду в открытый ближний бой. Ни смотря на мою скорость, замечаю, как множество лягушачьих языков устремляются вслед за оружием.

Вспышка озаряет все вокруг рубильника. Мутанты разбегаются кто куда с гортанным урчанием и недовольным рыком. Внезапно свет начинает включаться. Осматриваю свое оружие, но тут сразу ясно, что оно проткнуло короб, соединив своим лезвием провода. Сам клинок вытащить не удастся, но зато и выключить рубильник больше нельзя. А это явный плюс.

Осматриваюсь. Снова бездушные комнаты металлических стен. Когда-то светло серые, с желтой полосой посередине. Это явно комната ожидания или что-то такое. Пустая, без какой-либо мебели. Только несколько плакатов с различными надписями про осторожность, технику безопасности и действия при терроризме. Отсюда ведут три перехода, где свет тоже зажегся. Но почему-то предчувствие у меня не особо хорошее.

Возвращаюсь к компьютеру и трачу примерно минут пятнадцать на поиски карты. В итоге, мне это удается. Отсюда есть два выхода, которые мне не нужны. Один ведет к рабочей зоне, а другой в жилой блок. Третий как раз в отсек службы безопасности. Карта интерактивная и, судя по ней, энергии в жилом корпусе и рабочей зоне нет. Странно, но по закону пакости должно было быть в точности да наоборот. Быстро, пока закон жанра не сработал, бегу в комнаты охраны. Стараюсь особо не осматриваться. Единственное, что успеваю заметить — множество переходов, разветвлений и других путей, которые мне, к счастью, не нужны.

Главный блок охраны должен иметь при себе специальный отдел, где я смогу выписать на себя пропуск. Подбегаю к основным воротам и тыкаю в кнопку.

— Да твою мать! — я не выдерживаю, когда панель запрашивает карту доступа. Вот теперь будет совсем не сладко.

Возвращаюсь назад. Оружия нет, броня против таких противников не спасет. Что теперь? Начинаю упорно размышлять. Свет, мне нужен свет, но зажигалка — не вариант. Перетасовываю в уме все возможные варианты. Есть! Получится ли?

Возвращаюсь во второстепенные комнаты охраны, где краем глаза заметил одну интересную коробочку. Да, так оно и есть. Новенький ручной фонарь с радиусом линзы в двадцать два сантиметра лежит прямо на столе у караульного поста. Не сказать, чтобы это могло мне сильно помочь, но тварей на расстоянии держать будет. Достаю из коробки, включаю. Бьет действительно сильно по глазам, даже мне. Теперь черед проверять его в деле.

Методом вычисления, считаю, что карту нужно искать в жилых отсеках. Это очевидно, могу даже прорисовать ситуацию. Звучит тревога и к ним присоединяется здание Кристалла. Охрана на взводе, закрывает центральный отсек охраны и блокирует лифт. В итоге он все равно приезжает и приносит новых выживших со средних уровней. Это случается по той причине, что айтишник разблокировал его собственноручно. Охрана снова ставит блок, но уже с новой партией людей, что едет к ним со средних уровней. Вверху снять блок уже некому и люди остаются там умирать. Таким образом, Петриция не добирается до них, но случается то, чего они ожидали меньше всего: накрывается система энергоснабжения. Твари вылезают из своего плена и нападают на всех, на кого ни попадя. Часть охраны спешит на объект, а другая на защиту своих родных. Значит, в блоке жилых помещений я найду скелет в форме охранника — это точно. Но найду еще и их…

Пробираюсь в жилой отсек. Свет там не горит, только красные мигалки на стенах. Аккуратно вступаю внутрь. Пока никого. Каждый шаг дается с трудом, и я начинаю ощущать себя, как мышь, которую сунули в террариум к змее. То есть мертвая зона есть, но толку в ней сидеть никакого, а значит, приходится искать спасение от смерти под носом у смертельно опасного врага. Прохожу дальше. Передо мной самое начало блока. Здесь в раньше был кафетерий. Насколько я понял из текстовых файлов, работники приезжали сюда не только одни. Кто-то брал с собой родню. Как правило, работает семейная пара, у которых есть дети. За детьми наблюдает няня, специально предоставленная компанией. Так же тут есть небольшие школы и кружки. То есть тут можно было жить и даже выбираться наружу в свои выходные, но только под строжайшим запретом распространения об этом месте. Зал оканчивается несколькими торговыми будками, а так же старыми автоматами с газировкой и сладостями, что время не пощадило. Далее идет эскалатор, ведущий в место, что по надписям можно назвать «жилые помещения». Я спускаюсь вниз пешком, эскалатор не работает. Благо, коридор узкий и низкий, не пропущу нападение твари. В итоге этот коридор вывел в небольшой зал. В центре площадка, на которой стоит несколько жутко заросших клумб. По сторонам шесть разных проемов, ведущих куда-то вглубь. По правой и левой стороне лестницы на балконы второго этажа, где тоже было шесть проемов. Судя по карте, эти проемы — коридоры, ведущие в многоквартирные уровни. Жутковато. На стенах множество черных разводов, что когда-то были кровью. То тут то там валяются скелеты с оторванными конечностями в позах самых мучительных агоний. Очевидно, бойня была страшная. Внимательно осматриваю все помещение, пытаясь не потерять ни одного момента. По нескольким углам камеры, что до сих пор работают. Очевидно, на них можно будет увидеть все то, что произошло.

Из глубин слышатся странные звуки, и они мне точно не нравятся. Вдруг сзади разносится тихий гортанный рык, словно аллигатора. Очень медленно поворачиваюсь и вижу перед собой нечто ужасное. Существо явно перетерпело ужасные мутации, которые сказались на его внешнем виде. Оно очень похоже на человека, но без кожи. Голые мышцы перекатываются при каждом, даже самом легком движении. Глаза смотрят очень осознанно, но для человеческого взгляда, в них чего-то не хватает.

— Тише, дружище, тише… ты ведь понимаешь меня? — стараюсь наладить контакт.

У меня нет оружия, а это значит, что если этот мутант позовет своих — пиши «пропало». Существо не нападает, но продолжает тихо рычать. Поднимаю руки вверх. Что у него на уме?

— Ты понимаешь… послушай, ты должен знать этот язык, — стараюсь говорить медленно и четко, чтобы мутант смог распознать речь. Двести лет без общения — серьезный срок, — я Тиден. И я тебе не враг.

Существо явно заинтересовано, но все еще осторожничает. Отключаю свет и медленно кладу фонарь на пол, снова подняв руки.

— Я друг.

— Ка-а-кто и-и-и-а? — очень жутким голосом проговаривает мутант.

— Я не знаю, но ты тоже человек. Нам с тобой здесь не место.

— Д… дом. Э-эт… то мой до… дом! — снова проговаривает жуткое существо. Слова даются ему сложно. Он будто очень сильно заикается и давится в тот же момент. Очевидно, гортань изменена за долгие годы рычания. Что его так изменило? Он все-таки мутант или просто чудом выживший? Неважно, важно только то, что он может стать ценным союзником.

— Я заберу тебя в другое место. Там чисто, светло и тепло. Там тебя накормят, и будут считать другом, всегда.

Существо начало осмысливать сказанное. Он долго думал, даже слишком. В этот самый момент позади меня послышались шлепающие шаги и гортанные звуки, словно очень большой жирной жабы. Я обернулся. Из проемов начали вылезать объекты 62. Их много, даже слишком, но пока что они меня не видят.

Мое тело подбрасывает в воздух и прилепляет к потолку какой-то липкой слизью. Ощущение очень неприятное, но только теперь я понимаю, что это сделал мой новый «друг». Рыча, он начал наступать на противников. Те сначала не поняли его намерений, но потом сработал инстинкт. Одним движением самый жирный среди них прыгнул на моего спасителя, а тот молниеносно умчался вверх по эскалатору. Никогда не видел, чтобы кто-то так быстро бегал. Но только меня беспокоит его судьба. Там, выше, небольшой отрезок, где его загонят в ловушку и разорвут на части.

Ерзаю изо всех сил и отлепляю от себя куски слизи. Со всей дури мое тело бьет об пол. Вскакиваю, хватаю фонарь и, не включая его, бегу по проходам, осматривая скелеты. Картина удручающая. Людей грызли живьем. В одном месте я увидел останки детей лет десяти, которые небрежно покрыты сверху останками взрослого. Родитель защищал своих детей, но съели всех. Далее скелет с проржавевшим дробовиком в руках, который был просто окружен некогда кровавым месевом. Горстка странных скелетов рядом указывали, что нескольких тварей он забрал с собой. Другой пытался спрятаться под кроватью, но его конечности отгрызали, не вытаскивая самого человека.

В итоге я торможу у двери, которая кажется самой странной. Она закрыта наглухо, а прямо перед ней ее погибший защитник. В руке скелета большой нож. Пригодится. Обшариваю карманы усопшего и обнаруживаю ключ, но не в них, а посреди костей. Бедолага проглотил его на всякий случай. Что он там прятал?

Открываю дверь, и меня накрывает волной запертых эмоций. Как можно это описать? Никак. Только почувствовать. Все эти года комната была заперта, а в ней происходило то, что по своей трагичности гораздо выше всего, произошедшего в комплексе. У меня в голове появляются голоса…

— Мамочка… мама, когда они уйдут? — говорит напуганный детский голосок.

— Скоро, мой маленький, скоро… потерпи чуть-чуть, — отвечает ему горюющая мать.

— Мама, а папа… где папа?

— Он скоро придет, дорогой. Скоро… осталось совсем немного…

— А разве это не он кричал за дверью? Что его так напугало, мама? Это они?

Женщина зарывается слезами.

— Мамочка, почему ты плачешь? Не переживай. Папа ведь приведет полицейских?

— Конечно… — она старается держаться, но слезы так и льют, — конечно, малыш. Скоро все закончится.

— Мамуля, я хочу кушать…

— Я тоже, моя душа. Потерпи немножечко.

Открываю глаза, но эмоции, запертые здесь, так и пытаются ворваться в мое сознание. У самой стены стоит диван, на котором лежит скелет матери, а рядом с диваном маленький скелетик, тянущий ручку к маме.

— Мамочка, я больше не могу. Сколько еще ждать? Там же теперь тихо, только какие-то звуки. Может, мы выйдем?

— Нельзя, малыш. Нужно ждать папу. Если он не постучится — нельзя выходить.

— Я хочу кушать. Мама, у меня болит животик. Тут же есть плита, давай приготовим что-нибудь!

— Сейчас, малыш, — уставший голос матери полон решимости.

Прохожу в ванную. Там, на раковине лежит множество бинтов и лекарств. В самой ванне ржавый нож. В голову врываются жуткие звуки режущейся плоти и тихие всхлипы с подвизгиванием.

— Мама, с тобой все хорошо? Почему ты кричишь? — спрашивает ребенок из комнаты.

— Все… хорошо, малыш… мама нашла немного еды… сейчас я все сделаю!

Выхожу из ванной и прохожу на кухню. На плите сковорода и в раковине несколько грязных тарелок с вилками. Господи, на что надеялась эта женщина? Она оттягивала неизбежное. Хотя… надежда умирает последней.

Вновь прохожу в комнату.

— Мама, ты очень долго спишь… мама, просыпайся. Мама! Мамочка, почему ты не просыпаешься?

Подхожу вплотную к дивану и смотрю на эту картину. Такой жути в меня не вселяла даже идея идти в этот комплекс. Как такое происходит? Почему люди такие глупые создания?

— Мама, у меня закрываются глазки. Ты никак не встаешь… почему? Я очень сильно хочу кушать. Больше не могу… плакать. Мамочка, я хочу спать. Болит животик, очень сильно. Мама… ма…

На глаза накатываются слезы. Ничего не могу с собой поделать, меня просто разрывает на части! Выхожу прочь из этой комнаты и ухожу как можно дальше. Нет никакого бога, в этом и так можно бы было убедиться. Но тут… это просто прямое тому доказательство. Чем невинный ребенок заслужил это? Как могло человечество довести до этого?

Шок давит во мне любой страх. Все эти эмоции, откуда они во мне? Как я слышу это? Как ощущаю?

В один момент я резко торможу и смотрю вбок. На краю моего зрения мелькнула черная форма. Подхожу ближе. На форме нашивки «K.T.L. International». Охрана! Обшариваю карманы и нахожу то, что так искал. Потрепанная карта допуска.

Быстро вскакиваю и несусь на всех парах к выходу, но теперь понимаю, что пути назад мне отрезаны. Однако другого выхода нет. Проскакиваю мимо комнат "смертников", мимо ужасной комнаты с погибшим малышом и матерью, мимо скелетов и развалин. Включаю фонарь и поднимаюсь по эскалатору. Впереди стая тварей, рыскающих по округе. Прижимаюсь к стене спиной и свечу на них фонарем. Первый прыгает ко мне, но луч фонаря бьет ему прямо в глаза, тот начинает визжать и врезается в стены, пятясь назад. Второй не был так опрометчив и начал обходить сбоку, но тоже получил лучом в лицо. Каждый, кто подбирался слишком близко — был откинут в сторону. Оказавшись совсем недалеко от освещенной части, я почувствовал сильную вибрацию. Твари заурчали и попятились назад. Плохой знак, если честно.

Мощнейший удар выбивает из меня дух, и я лечу в противоположную стену с кусками от предыдущей. Сзади снова удар, но мое тело просто впечатывает в бетон. Это что еще такое? Стараюсь поскорее вскочить и отпрыгиваю в сторону. Нога повреждена. Очень больно, но нужно уходить.

Передо мной во всей красе стоит гигантское рогатое животное. В высоту около двух метров, рога большие и темные, глаза налиты кровью, длинная густая серо-коричневая шерсть, все четыре ноги очень большие, мускулистые. Изгиб спины напоминал бизонью. Животное явно не было заинтересовано именно мной, а его просто раздразнил шум, что мы издавали во время борьбы. Теперь нужно повернуть это себе на руку.

Объект 15 наступает, стараюсь не показывать ему своей агрессии. Специально очень медленно отступаю, будто отдавая честь огромному зверю. Тот смотрит на меня, но без явных эмоций. Однако прыгающие в нашу сторону голодные твари, его привлекают моментально. Не успевает одна «лягушка» подпрыгнуть к нам, как зверь с огромной мощью и грацией врезается рогами в особь и уносит ее прочь. Половина сородичей пострадавшего устремляется за ними вниз по эскалатору, но я сомневаюсь, что они способны нанести вред этому мутанту. Действительно, красивая животинка!

Вторая половина устремляется ко мне, что заставляет меня тут же отступить. Бегу в сторону света, но нога не дает нормально передвигаться. Почти у самой черты света и тени, на меня напрыгивает туша чудища и прибивает к полу. Не могу пошевелиться, но стараюсь вскочить. Липкий язык обвил меня, словно змея. Мощный толчок отшвыривает нас с монстром вбок и тот взвизгивает, но вонзает зубы прямо мне в шею. Что-то отдергивает его и отшвыривает в сторону. Открываю глаза, меня ставит на ноги мой новый друг-мутант, чудом выживший в этой передряге. Замечаю на нем несколько ранений и ссадин, но в целом, он в порядке и даже не боится света.

— У-у-у… ходим. — проговорил он.

Киваю и ковыляю в сторону блока охраны. Шея очень болит, пульсирует. Тварь наверняка ядовита. Нужно торопиться, если хочу выжить. Проверяем допуск на лифте — отказ. Слишком низкий уровень. Торопимся к основному блоку охраны. Что пугает — «лягушки» слишком смышленые. Могут и выкрутиться. А значит, времени мало.

Открыв дверь основного блока, мы вошли внутрь. Мой «друг» встал в дверях, осматривая дорогу сзади на наличие проблем. Тут было светло, но кто знает: может еще придется пробиваться боем. Нахожу терминал, запускаю. К счастью, тут кодов безопасности нет, хватает, видимо, карточки на входе. И самое интересное, что здесь полная информация по комплексу. Все, что можно найти, есть в этом терминале. Создаю новую учетную запись и достаю из стола макет карточки. Вставив ее в специальный аппарат, набираю свои данные и ввожу соединение с данными. Даю полный доступ ко всем отсекам и дверям, как у владельца компании. Начинается загрузка.

Разворачиваюсь назад, меня начинает немного трясти: впереди зеркальное покрытие, как в камерах дознания. Подхожу к стеклу и чувствую, что там кто-то есть. Странное ощущение: оно не живо, ни мертво. Прислоняю руки, прикасаясь к стеклу и сделав импровизированный бинокль, чтобы под тенью увидеть, что там. Ничего не видно. Внезапно по спине пробегают мурашки. Там что-то смертельно опасное. Оно в разы сильнее всего того, что я встречал до этого. Не знаю размеров, но паника проникает в сознание, будто бы нарочно, не само по себе. Существо заставляет меня бояться, но сознание сопротивляется. Чувствую эти глаза. Мертвые, пустые, жестокие. Но самое страшное то, что меня не покидает чувство, будто я знаком с ним. В воздухе витает напряжение. Нападет или нет? Не чувствую агрессии, но что тогда? Голод? Не похоже… зависть? Злорадство!

— Что ты такое? — спрашиваю тварь сквозь стекло.

Щелк!

Карточка готова. Вынимаю ее, не отводя тревожного взгляда от стекла. Свет гаснет, а с ним и терминал. Доигрались. Слышу пронзительный визг. Не-е-ет, в лаборатории вы меня не загоните! По карте (а она огромная, бескрайняя, в отличие от тех отсеков, где был я) жилые помещения исследовать удалось только на пару процентов, а ведь блуждал я там около полу-часа, пока мой сообщник отвлекал на себя гадов. Слышу его низкий рык, он что-то видит.

— О… ставай… ся зде-есь. Я-а-а от… влеку и-их! К… а-а-к ус… лы… шишь ме-еня — б… беги к ли-ифту! — проговаривает он и мгновенно исчезает в дверях. Если бы не его помощь — быть мне еще одним «жителем» этих мест. Странная и очень неожиданная помощь.

Предположительно проходит несколько долгих секунд. Вытаскиваю жесткий диск из компьютера и кидаю в рюкзак. Теперь тот, что в будке мне не понадобится. Не успеваю застегнуться, как громкий рык звучит на весь коридор. Тут же выбегаю и мчусь в сторону лифта, но меня сшибают с ног. Оборачиваюсь и свечу фонарем. Это что еще?!

Чудище похоже на помесь льва и свиньи. Не успеваю, как следует рассмотреть, и перекатываюсь вбок. Когтистая лапа проскакивает мимо, но я вонзаю в нее нож. Безумный вопль закладывает уши, вскакиваю и снова бегу.

— ВАШУ МАТЬ! — ору, как ненормальный, понимая, что за мной гонится целый табор непонятных тварей.

На полной скорости проношусь мимо рубильника, в котором торчит уже не мой клинок, а мертвое тело бедного объекта номер 15. Как… а, неважно! Влетаю в лифт, сзади разносится грохот, в меня впечатывается еще одна мохнатая тварь. Не успеваю развернуться, и спину рассекают когти крест-накрест. Вот это действительно больно. Разворачиваюсь и хватаю руками когтистую лапу. Тварь размахивается второй, перехватываю и ее. Тут меня уносит из лифта вместе с чудовищем. Кто-то поднимает мое тело, вновь впихивает в лифт. Влетаю, больно ударяюсь лицом об поручень. Резкий поворот, тыкаю карточку в проем и выжимаю на «0».

Лифт начинает закрываться, но множество монстров пробиваются ко входу. Лапы мешают двери закрыться, и она вновь отворяется. Мой спаситель выпрыгивает наружу, нападая на монстров и двери закрываются. Ну уж нет! Я тебя тут не брошу! Нажимаю на «стоп» и открываю люк на крыше. Вылезаю наружу, спускаюсь сбоку к дверям. Адреналин не дает боли меня остановить, но каждое движение дается с трудом. Вонзаю новую карточку меж дверей и расковыриваю пальцами. С неимоверным трудом, мне удается открыть их. Снаружи идет бойня. Вылезти не смогу, не хватит сил, но поддерживать небольшую щель могу.

— Сюда! — ору напарнику.

Тот резко разворачивается в мою сторону и бежит. Множество ранений замедляют его, но он торопится. Я удерживаю двери, и напарник прыгает в них, чуть распахнув. Монстры подбегают, но створки захлопываются прямо перед ними. Подтягиваюсь, но слышу внизу гулкие удары.

— Скоро они поймут, что двери можно открыть. Срочно уходим!

Просачиваюсь сбоку по кабине вверх и вваливаюсь внутрь, мой напарник делает то же самое. Нажимаю на кнопку и падаю. Мы лежим на полу и пытаемся отдышаться.

— Так… послушай меня. У тебя есть шанс выбраться отсюда. Наверху будет машина, тебя подберут люди. Я вылезу раньше, мне нужно спасти друга. Я предупрежу их, что ты придешь.

Не успевает он мне ответить, как я слышу странный шум. Это наушник в нагрудном кармане.

— Как слышно? Ответь!

— О, вы не представляете, как я рад вас слышать! — чуть ли не кричу.

— Тиден! Слава радиации! Ты как? Это Зард!

— Жить буду. Щас вытащу Нагги и сразу к вам. Мы тут с одним очень интересным другом. Не вздумайте стрелять, когда откроется дверь, я его должник. Ты тут чего забыл?

— Не надо! Слышишь меня? Нагги спасен, хоть и в тяжелом состоянии. Я как раз прилетел его вытаскивать, но услышал помехи в эфире.

— Что-то мне…

— Тиден!

Чувствую ноющую боль в плече. Касаюсь: там огромный волдырь, который разошелся по всей руке черными венозными щупальцами. Голова кружится, подташнивает. За очень короткий срок, меня начинает жутко знобить. Не могу разобрать, что там говорят в наушнике. Сознание начинает медленно ускользать. Мой напарник тревожно подползает ко мне и что-то говорит. Не могу разобрать ни слова. Слышу собственный пульс, что молотом бьет по мозгам. Внезапно плечо немеет, меня начинает трясти еще сильней и сознание окончательно покидает.

* * *

— Тиден…

— Космина?

Открываю глаза. Я стою посреди заросшей яркой травой площадки на высокой скале над морем. Красота ужасная, прямо дух захватывает. Морской прохладный ветер теребит мои волосы и щекотит тело. Глубоко вдыхаю. Воздух будто проходит сквозь меня. Где-то далеко, на самом горизонте плывет яхта. На ней суетятся рыбаки. В небе ярко светит солнце, и огромные пушистые облака несутся вдаль, как маленькие барашки. Рядом стоит королева, выглядит очень неестественно в этом мире, что передо мной.

— Где мы?

— В глубинах твоего сознания, — отвечает она, — я и не знала, что мир был так прекрасен.

— Что ты здесь делаешь?

— Я постоянно прихожу в твои сны, чтобы мы могли побеседовать, но ты был слишком слаб. Теперь ты стал сильнее. Не знаю, что тебе удалось пережить в тех ужасных местах, но вижу, что оно изменило тебя.

— Мое тело хоть в безопасности?

— В полном. Как и твой новый друг. Его доставили к нам для лечения и распознания личности. Потом сможешь с ним поговорить.

Я усаживаюсь на самый край скалы, свесив ноги. Космина остается позади.

— Ты можешь читать мысли? — спрашиваю ее.

— Только если ты сам мне это позволишь. Могу и насильно, но вряд ли тебе это понравится.

— Давай. Мне нужно твое мнение.

Девушка подходит вплотную, наклоняется, я понимаю к ней глаза. Космина приближает свое лицо ко мне и целует в губы. В этот самый момент все мое тело будто подрагивает, а сознание распахивается. Становится легче, но тело девушки напряжено. В какой-то момент она хмурит брови, а потом расслабляется и отодвигается от меня.

— Очень странный способ чтения мыслей, — замечаю я и ухмыляюсь.

— По-другому не умею. Честно сказать, до этого я и не знала, что могу так. Раньше приходилось вырывать мысли насильно, а это делается без… как вы это называете?

— Поцелуя?

— Да. Но потом, незадолго до тебя, узнала, что можно и добровольно.

— Так что скажешь? Про воспоминания.

Космину будто передернуло.

— Слишком много зла. Невозможно оценить масштабы… объемы этого зла.

— Это не зло, королева. Это жизнь. Но учитывая, что от жизни почти ничего не осталось, могу назвать это пустотой.

— Тогда вот, каков объем пустоты…

— Велик. Не перечислить.

Королева глубоко вздохнула.

— Ты узнал о себе много нового. Я не могу дать тебе большего. Твоя память закрыта, будто плащом-невидимкой. Призрак может видеть то, что не вижу я. Думаю, что если ты желаешь узнать свою истинную историю, нужен кто-то с подобными силами. Но я таких не знаю.

— Я знаю! — послышался голос сзади.

— Меллия? — удивилась Космина.

И в самом деле, позади нас появилась сестра Космины. Она гордо выпучила грудь и смотрела на меня.

— Чем ты можешь помочь, принцесса Меллия? Прошу, скажи, что ты знаешь.

— Мне мало что известно о вашей группировке, господин Тиден. Однако, я имею честь общаться со многими прихожанами. Один из боевиков, когда то приходивших ко мне, рассказал мне слух, что у Воронов есть некая провидица. Она наставляет хранителей. Ясное дело, что точно этого никто сказать не сможет, но это зацепка.

— Этого слишком мало… — начала Космина.

— Я еще не закончила! — перебила ее сестра, — В южной части земель, раньше звавшимися Санкт-Петербургом, была большая бойня около пятнадцати лет назад. Этот боевик говорит, что в этой бойне участвовали Вороны и Черти. Насколько мне известно, вторые похитили провидицу и удерживали ее в преисподней. Потом войны прекратились, но о возвращении провидицы никто не говорил. А значит, она до сих пор у Чертей.

— Кто такие Черти? — удивился я.

— Очень опасные создания. Это группировка людей, которые начали мутировать, но смогли избежать потери рассудка. Такие, как ваш новый друг, господин. Мало сказать, что они имеют серьезные способности, но и отлично владеют оружием. Однако являются врагами всем другим группировкам. Главный у них некто…

— Дьявол? Люцифер? Сатана? — поинтересовался я очевидному факту.

— Дьявол. А Сатана — это его жена.

— Значит, мне нужно к ним.

— Ты не готов к битве с таким врагом! — сказала королева.

— А я и не собираюсь воевать с ними, — улыбаюсь, сорвав жетон с шеи и убрав в карман, — я присоединюсь к ним.

Две сестры одобрительно и хитро улыбнулись в ответ.

9 Глава «Ангел-хранитель»

Я так устал от боли, которую слышу и чувствую, босс.

Я устал от дорог, устал быть один, как воробей под дождем.

Устал от того, что никогда ни с кем мне не разделить компанию и не сказать, куда и зачем мы идем.

Я устал от ненависти людей друг к другу. Она похожа на осколки стекла в мозгу.

Я устал от того, что столько раз хотел помочь и не мог. Я устал от темноты.

Но больше всего от боли. Ее слишком много. Если бы я мог сам со всем покончить!

© Зеленая Миля (Джон Коффи)

Сны кажутся явью, если ты постоянно спишь. Тьма становится не такой уж темной, когда ты долго не видишь света. Боль становится терпимее, если она не заканчивается. То же самое и здесь. Я пролежал на больничной койке последние сутки, вспоминая мир, каким он был прежде. И только сейчас уже не чувствовал ни тоски по былому, ни даже чувства утраты. Может быть, потому что потерял память? Нет, сомневаюсь. Некоторое время назад, бывало, я размышлял на тему, как было бы здорово сейчас рвануть в Москву и завалиться в клуб, и неважно, что там играет этой ночью. Просто отдохнуть, почувствовать себя человеком. Часто я размышлял, что было бы неплохо даже просто искупаться в пруду. А что сейчас? Ничего. Думаю о том, какую пушку взять с собой на задание. И как-то оно все так просто, чисто, открыто, будто так и должно быть. А ведь я один из немногих, кто видел мир до всего этого. Жаль.

Прошлым вечером меня притащили сюда и обкалывали антидотами. Сказали, что руку придется отрезать вместе с плечевой костью. К счастью, рука все-таки на месте! Просто хирург был пьян, отмечал день рождения. За меня принялись ученые из «моего» отдела. Странно чувствовать себя главным в улье. Я ни принадлежу к кому то из них, ни имею отношений с королевой, да даже спас я ее в прошлой жизни, чего совершенно не помню. Но они почитают меня. Сегодня даже приходили медики рейлингов, которые кланялись через каждое слово. Странное чувство, как то неуютно. Попросил их этого не делать, так они извинялись почти час! Даже слушать не хотели, что не оскорбили меня, а мне просто странно это видеть и слышать. А так — они славные. Смотришь на них — чудики, страшные, странные, но почему-то будто плюшевые. Жалко их так! Прям приобнять хочется, накормить и спать уложить, сказку рассказать…

До боли знакомая полутьма палаты расстелилась по потолку и стенам, будто плесень. Казалось, будто она смотрит на меня, дружелюбно нежится о ступни, торчащие из под одеяла, даже мурлычет, словно кошка, зализывающая мне раны.

— Эй, о чем думаешь? — услышал я знакомый голос в стороне.

Из темноты вышел Нагги и подошел к койке. Выглядел он не ахти, если честно. Множественные кровоподтеки, синяк под глазом, нос сломанный, рука в гипсе. На шее явно виднелся ожег, все еще не вылеченный, как надо.

— Да о ерунде всякой, если честно. Как ты, как себя чувствуешь?

Наг присел на край кушетки и ссутулился.

— Да нормально. Уколами меня закололи уже, кости пару часов вправляли только. Мне ж не впервой, но нет! Какой там! — он положил руку на гипс, — Как только рука цела осталась — ума не приложу.

— Мне ничего особо и не рассказывали. Что случилось тогда… в лабораториях?

— Ты когда наушник убрал, я решил заняться поисками информации в компьютере. Говорила мне ма… а, я же ее не помню. Ну, в общем отвлекся, перестал вслушиваться в окружение. Система норовила «крякнуть» каждые минут десять. Постоянно происходил перегруз, но отключения не было, справлялся до этого. Почувствовал я опасность только, когда тварь совсем рядом была. Поздно отбиваться, хоть я и попытался: вот, видишь, пальчик порезал! Да, и вот тут еще…

— Нагги…

— Да, извини. Теневик меня схватил и присосался к спине. Думаю: ну все, тебя рядом нет, наушник у меня в кармане, сверху никто подойти не успеет. Мутант из меня крови высосал немерено, я еле двигался. Забрал меня с собой, как сверток в руках тащил, представляешь? Принес в какую-то нору. Я так понимаю, хотел меня держать некоторое время, про запас. В итоге, я там почти два часа пролежал, ко мне сволочь эта подходит, видно поесть хотел, а тут бац! Свет зажигается, и системы как загудят! Тварь бегом от меня. Думаю: кто меня спасать что ли пришел? Но нет никого. Полежал чуть-чуть и пополз сам к выходу на интуиции. Сложно сказать, сколько времени прошло. Кстати, смотри, чего нашел!

Парень поковырялся рукой в кармане и извлек резиновую желтую уточку для ванны. На лице счастье, аж сверкает весь! Я смотрю на него, Нагги смущается и быстро убирает игрушку назад.

— Ну, она же ведь для купания… а у меня уточки никогда не было… — жалобно сказал он.

— Нагги, боже, давай к делу!

— Эх, — он глубоко вздохнул и продолжил, — подползаю я к выходу, а там двери перекрытые все, что я знал раньше. Оружия нет, стимпак наковырял, впрыснул, но ничего особо не изменилось. Долго мучился, лазил повсюду. А потом слышу голос брата, рядышком совсем, через стену. Начал стонать, чтоб он услышал. Через секунду стены в крошку, брат меня тащит на плече. В вертолет погрузили. Ирвин беспокоился, все никак улетать не хотел, но пришлось. Однако потом прислал вертолет обратно. Через некоторое время мы получили весть, что ты в порядке. Еще через какое то время, что не в порядке. Потом то, что ты с собой мутанта притащил и на вас Теневик вылез.

— Да ладно! И как мы выжили? Совсем забыл про стимпаки, была бы нога цела! Эх!

— Наши по нему обстрел начали вести из броневика. Слабо помогало, конечно. С каждой секундой тварь все ближе. Говорят, твой мутант вступился. Долго пытался гадость ту достать, но никак. Сам еле выжил. Но интересно другое: кто у тебя был на прикрытии?

— В смысле? — смотрю на Нагги, ожидая шутки, а тот совершенно искренен.

— В прямом. Кого ты поставил тебя прикрывать?

— А… никого…

— Правда? Тогда я не понимаю, что это было…

— Боже, Нагги, объясни все по порядку!

— Ладно-ладно, спокойнее! Нервные клетки не восстанавливаются, уж поверь! — хохотнул он, — Мне сообщили, что в самый последний момент, когда твой мутант уже начал тащить твое тело по снегу, а у ребят начали заканчиваться патроны, послышался выстрел. Причем выстрел такой силы, что его было слышно на всю округу. Теневик получил очень весомый урон, и ему оторвало руку. Таким образом, мутант спрятался в глубинах лабораторий, а вы смогли уйти.

— Интересно. Кто бы это мог быть?

Неужели Фил? Столько времени прошло. Он следит за мной? Выжидает момент, когда я буду один? Но находиться там постоянно он бы не смог, у него точно нет хорошего костюма, чтобы выдерживать такой напор радиации. Значит, это кто-то, кто точно знал мое местонахождение или кто со стороны. Но зачем тратить патроны у такой мощной пушки на спасение незнакомых боевиков? Все это странно. Еще одна загадка в копилку.

— Так, ладно, по поводу того, как ты выбрался, я понял, но откуда все это? — я указал рукой на многочисленные перевязки, бинты, синяки и кровоподтеки.

— Ну, я же пытался бултыхнуться с Теневика. Не переставал бороться. Иногда я просто падал на землю, иногда он меня не мог удержать, а порой ему просто надоедало меня ловить, и он сам не противился шмякнуть меня об пол. Вот так и получалось.

Я искренне засмеялся. Нагги стоял и не понимал, над чем я хохочу.

— Наг, ты чудо! Я серьезно!

— Приму это за комплимент, — недоверчиво произнес тот и сощурился.

— Вы говорили с Косминой?

— Да, говорили, — из дальней части комнаты послышался другой голос и к Нагги вышел Ирвин.

— Ты тут все время стоял? — я приподнял бровь.

— Нет, конечно, только вошел, — он указал рукой на дверь и слегка улыбнулся, — как ты?

— Нормально, могу уже вылезать. Что с полученной информацией?

Ирвин подтащил стул и с бешеным скрипом сел на него. Меч висел у него за спиной и поэтому очень мешал, пришлось снять его и положить рядом.

— Жесткий диск, который ты добыл, мы внимательно изучили. Информации там много, но, думаю, все самое важное ты знаешь. Кристалл был мобильным центром, который при ЧС погрузился под землю. Аварийная ситуация подключила всю охрану комплекса к делу. Патриция не была телепатом, она была мутантом. Судя по полученным данным, она участвовала в эксперименте по созданию величайших умов планеты искусственным образом. В документах мало об этом говорится, но во внутренних файлах вся информация есть. Ее мать привлекли к этому с помощью немалых денег. По договору, она должна была родить искусственно подсаженного ей ребенка. Девочка родилась с хорошими показателями. К пяти годам, ее интеллект превышал интеллект среднестатистического ученого. Любая прочитанная книга откладывалась в памяти, как отпечатанная. К третьему классу, девочка могла решать примеры по высшей математике, разрабатывала новые методы ведения переговоров, полностью освоила биологию, а позже и нанотехнологии на высшем уровне. Это был драгоценный ребенок, но случилось то, чего наши эксперты не ожидали. Сыграли три фактора. Первое: мать пила и ненавидела ребенка всем сердцем, отец был нейтрален. Родители решили избавиться от ребенка, не поднимая тревоги и не выплачивая неустойку «К.Т.Л. Интернэшнл». Второе: ее никто не любил. В школе все завидовали ей, а учителя считали ее величайшим творением на земле, постоянно называя ее вундеркиндом или полиглотом. Это не нравилось ни девочке, ни тем более яростным завистникам, что позже начали над ней издеваться физически. Третье: разум девочки, как и любой информационный носитель, заполнялся различной информацией, но ученые не учли того, что ее память, как и любой носитель, переполнится, что и произошло. Обычно, человеческий мозг запоминает новое, но удаляет большую часть текущего и совсем старое, кроме особенных моментов. Вот и все эти три фактора сыграли роль на сознании девочки, из-за чего она начала сходить с ума. Мать постоянно кричала на девочку, что у той нет ничего, что могло бы помочь родителям зарабатывать деньги, делая ее бесполезной. Мать говорила ей, что есть возможность, что она начнет двигать предметы силой мысли, но девочка просто не хочет, хоть и может. Далее Патриция просто сама поверила в свою «силу» и заявила о ней. Дальнейшая история правдива, кроме одного момента. Девочка не уничтожала всех сверхъестественными способностями. Она устроила подрыв, очень хорошо запланированный и устроенный на профессиональном уровне.

— Это как?

— Кто знает? Может, кто и помог.

— Так, а что же случилось в самом комплексе?

— Да все просто: война. Начала отказывать техника, мутанты повылезали во время сбоя. То есть, суть то не в Патриции.

— Значит, она могла выжить? — спрашиваю я задумчиво.

— Образно: могла. Но прошло столько лет. Хоть в ее крови есть мутагены, но не думаю, что это возможно.

То есть то, что я видел — не иллюзия и не призрак. А ее способности могут быть реальны. Очень интересно. Патриция Келлберг жива.

— Тиден, — позвал меня Ирвин, — ты выполнил задание в-одиночку. Добыл нужные сведения и даже гораздо больше этого. Из-за твоих действий Нагги остался жив, хоть он миссию и провалил впервые на моей памяти. Ты справился со всеми неожиданными свойствами и поворотами, а также привел нам в команду очень интересного бойца. Мы оставим его здесь, в улье. Тут он и чувствовать себя будет лучше, и все-таки он в твоей команде. А теперь по поводу награды: ты не являешься членом Феникса, у тебя с нами обоюдное соглашение. А это значит, что мы тебе кое-что должны. Что выбираешь: валюту или снаряжение?

— Черт, ты, верно, шутишь? — я улыбнулся, — да я даже не знаю, чем вы тут расплачиваетесь.

Оба брата удивленно посмотрели друг на друга и сразу на меня.

— Ну что? Сначала мне удалось работать с человеком, имеющим свой склад снаряжения, который обеспечивал меня всем необходимым. А потом ни с вами ни с рейлингами мне не приходилось торговать. Вы мне все выдавали так, у рейлингов услуги для меня оказались бесплатными.

— Вот это поворот! — воскликнул Нагги.

— Так, тогда давай вкратце историю расскажу, — сказал Ирвин, — много лет назад, когда радиация немного рассосалась, люди начали возобновлять торговлю. Одно поселение с другим, раз за разом, но все поняли, что старая валюта не будет актуальна. Ее можно просто найти, да и новую уже не напечатаешь. И тогда люди придумали использовать сплав, что появился после аварий на базах К.Т.Л. Интернэшнл. В воздух ведь было выброшено много разных веществ. Так вот одно из них видоизменило серебро. Теперь его называют "малум". Малум выглядит, как блестящее черное стекло. Подделать его невозможно, но если ты его нашел, то добыть очень сложно. Малум находится в основном в Болотном континенте. Там он сроднился со всем серебром, но такая реакция возможна только в воде, а значит, и добывать нужно из болот и водоемов, а это чревато последствиями. Много сил, времени и ресурсов можно потратить, но оно того стоит. И свойство у малума очень интересное: когда он соприкасается с воздухом, распадается на небольшие равные части. Камешки, почти невесомые и очень маленькие. И проверить их легко, на крайний случай: бросил две штуки в воду, соединились — оригинал, нет — подделка.

— Интересно. А особые свойства у металла есть?

— Есть. Он почти непробиваемый, крепче алмаза, но никто не умеет его обрабатывать, чтобы тот не распадался на куски. Так что тут можно забыть о броне и оружии.

— И какой курс валюты? Как мне понять: справедливая цена у товара или мне накрутили в три раза больше?

— Ну, смотри, примерная стоимость обычного, не поношенного и нового автомата Калашникова — пять тысяч малума. Но цена варьируется, а значит, что от четырех до шести тысяч — это цена более-менее уместная. У рейлингов и наших можешь торговать спокойно. Цена одинаковая на весь товар, согласованная друг с другом, никогда не меняется.

— А почему рейлинги не предоставят мне все снаряжение, как главе?

— Потому что казна твоей группировки — это все то, что затрачивается на военные силы и пропитание обычных рабочих. На торговлю, поддержание порядка и закупки, если нужно. А твои личные деньги — это другой разговор. И с Косминой мы договорились, твой народ тоже получит долю за твою работу, тут не переживай.

— Тогда давай валютой, раз на то пошло.

— Хорошо. Обычная плата за это задание — три тысячи, плюс две за то, что ты пошел один. Плюс три за отсутствие поддержки, две за спасение важной персоны, которая, может, что-то вспомнит и поведает особые подробности. Добавляем тысячу за дополнительные сведения, тысячу за твои повреждения. И теперь главное — три тысячи еще за информацию, которая дороже основной. Браво! Итого: тебе пятнадцать тысяч.

Я посмотрел на мешок, который он принес с собой и выдвинул из темноты. Очевидно, Ирвин был готов к такому ответу.

— И мне это всегда с собой носить? Нифига себе!

— У этого сплава очень интересное свойство: если бросить его в воду — он глобально уменьшается. В этом есть еще одна сложность добычи этого металла: никогда не знаешь, насколько крупный улов. Смотри.

Ирвин взял стакан со стола и налил в него воды, примерно половину. Далее подцепил горсть камешков из мешка и высыпал в стакан. Камешки блестели на свету, переливаясь искрами. С каждой секундой, они ускорялись и превращались в капли черного маслянистого сплава, сливаясь друг с другом в небольшой черный идеальный шар. Ирвин подцепил такую же горсть и снова высыпал в стакан. Камешки повели себя так-же, но влетели в шар, совершенно не увеличив его в размерах. Так продолжилось несколько раз, а шар не менялся.

— Чтобы его размеры увеличились, нужно всыпать тысяч тридцать, не меньше. Как это происходит — неизвестно. Ученые все это время ломают голову, не предъявив ни одного весомого аргумента. А теперь смотри.

Богатырь достал шар пальцами и положил на ладонь, вытянув ее над мешком. Прошло несколько секунд и шарик, вмиг высыхающий, начал скидывать с себя черные капли, что капали с ладони и на лету превращались в камешки. Процесс ускорялся и через десять-пятнадцать секунд с руки ссыпались все камешки, оставив после себя лишь мокрое место на пустой ладони.

— Поразительно! — выдохнул я.

— Так что как встанешь — попроси колбу, налей воды и ссыпь все деньги в нее. Принесешь к торговцу — у него всегда есть решетка для сушки. Там же приобретешь пару футляров-бутылочек, которые мы называем малум-кейсами. Они из металла и разбить их невозможно. Так что всегда сможешь носить с собой десятки тысяч единиц валюты, не напрягая себя лишним весом. Ну все, нам пора бежать, а ты давай отдыхай и присоединяйся.

— Босс! — послышался голос со стороны.

Мы трое посмотрели в сторону крика. Примчался запыхавшийся солдат Феникса со свертком в руках.

— Кто давал тебе право отрывать нас от разговора, тем более в запрещенной местности для солдат? — спросил его Ирвин.

— Это срочно! Арвас сказал срочно бежать к вам, где бы вы ни были!

— Рас Арвас, тогда дело серьезное. Что у тебя?

— В стену нашей базы прилетела большая стрела с координатами, где было написано, что это точка сброса посылки. Мы отправили туда разведчиков, они принесли вот это, — парень протянул сверток главарям. Те посмотрели на него, а солдат ушел так же быстро, как и пришел, не желая гневить начальство.

— Для двух Фениксов? — недоуменно спросил Нагги.

Ирвин развернул сверток и достал оттуда письмо с коробкой, размерами полметра на метр, сантиметров двадцать в толщину. Ее отложили в сторону, а письмо Нагги начал читать вслух.

— Уважаемые Ирвин и Нагги, великие воины и полководцы, лучшие, среди вожаков в этих землях! Мы с вами не знакомы, но я знаю вас гораздо лучше, чем вы можете себе представить. Имя мое не важно, но вы можете обращаться ко мне Стрелком. К счастью для вас, я не желаю вам зла. Однако в ваших руках есть тот, кто привлек мое внимание. Он включил питание на старом заводе, нашел лазейку в Кристалл и даже его недра, но, что не менее важно, выбрался оттуда живым. Мне многое известно об этом месте, о его обитателях, но не было известно ни то, как туда войти, ни как оттуда выбраться живьем. Но и это еще не все. Тот, кого вы прячете, является очень важной персоной, и я желаю переговорить с ним. Насколько я могу понять, он в вашем здании не пленник, так что полагаю, вы союзники. Этот человек известен под именем Тиден. Если это так и я не ошибаюсь — то прошу направить его в старую церковь. Можете приводить любое прикрытие и подмогу, но внутрь он обязан зайти один. Обещаю, что он не пострадает, а наоборот получит ценную информацию. То, что лежит в коробке, будет стимулом для Тидена. Прошу вручить ему лично в руки. Всего доброго и надеюсь, что завтра в пятнадцать часов он будет на месте.

Мне дали коробку и я, без промедления, начал ее открывать. Внутри оказался кейс. Открыв его, я не мог найти слов, но все-таки выдавил одно единственное:

— Фил…

Разобранная пневматическая винтовка с длинным прицелом, удобной рукоятью и улучшенным стволом лежала в комплекте с небольшим ручным насосом. Пневматическое оружие имеет разные подвиды, а именно этот заряжает баллон, с помощью специального насоса. Баллон уже встроен и его не нужно менять, как на большинстве аналогов. Гвоздеобразные пули в комплекте.

Но не это удивило меня больше всего. Очевидно, старик умолчал некоторые моменты, что теперь срочно нужно уточнить. В кейсе лежал еще и жетон, точно такой же, как и у меня. Фил один из Воронов? Почему он мне ничего не сказал?

— Это тот самый Фил, что тебя сопровождал?

— Да, мой напарник и наставник. Мне нужно в церковь!

— Тогда давай поднимайся и дуй в комнату. Время у тебя есть. Мы пошли к себе. Теперь ты среди своих, привыкай. Если вдруг мы понадобимся — свяжешься с нами через терминал. Тебе все покажут и объяснят. Единственное, что мы не успели обсудить — это твой отъезд в преисподнюю. Я не считаю это хорошей идеей, но теперь ты волен делать то, что хочешь. Бери свою армию и действуй, если считаешь решение правильным. Удачи!

Мы пожали друг другу руки и ребята ушли. Дожидаюсь прихода медсестры и начинаю подготовку к уходу.

* * *

Я стою у самого выхода из улья. Множество рейлингов по моему приказу не кланяются мне и ведут себя со мной, как с одним из них. Это мне помогло чувствовать себя лучше и уютнее, чем до того. Буквально пару часов назад был у оружейника. Продал старое и заказал новое снаряжение. Что не могло не радовать, рейлинги могут делать что-то вроде паутины и из этого шьют одежду, которая не особо теплая, но зато удобная. Таким образом, я потратил семь тысяч на бронекостюм из кевлара с вставками из углеволокна и экранизирующей обшивкой. Две тысячи на ботинки из того же набора. Плотные, крепкие, с той же обшивкой и вставками. Кевларовые перчатки для стрельбы, всего за пять сотен малума. Имея с продажи старого снаряжения пять тысяч малума, у меня осталось десять с половиной тысяч. За сшитый на заказ плащ с высоким воротом, капюшоном и укрепленный рейлинговым хитином, что они тоже продают, я отдал почти восемь тысяч. Вклад очень удачный. Как оказалось, паутина рейлингов не пропускала радиацию, а это значит, что шлем мне не понадобится. Отдав тысячу за хороший противогаз и набор в шесть фильтров, а также оставшиеся полторы за новый клинок, я остался без денег совсем, но в полном обмундировании. Сам же клинок оказался сделан из хитина рейлингов, укрепленного сталью. Черный, прямой, простой, но легкий и острый. Он понравился мне даже больше, чем вакидзаси.

Товар доставили прямо ко входу, как я просил. Снаряжаюсь, чувствую себя гораздо… прочнее что ли. Весь мой вид в зеркале выражает собой силу и опасность. Только автомата не хватает. Смотрю на часы: еще слишком рано.

— Вы уже готовитесь к выходу? — услышал я женский голос за спиной.

Аля. Она пыталась ухаживать за мной в лазарете, но я отказывался, ведь чувствовал себя превосходно. В итоге пришлось соглашаться на перевязки и зашивание ран ее собственной рукой. Как мне объяснить ей, что у нас ничего не выйдет? Не знаю.

— Да. Пора выдвигаться. Время не ждет.

— Но ведь вам к трем часам, почему вы идете так рано? До церкви можно дойти пешком минут за сорок, а вы же поедете на броневике.

— Не люблю опаздывать, да и было бы неплохо застать врасплох этого стрелка.

— Не самая хорошая идея. Что если он хочет помочь?

— Разберемся.

Мы молча смотрим в разные стороны. Она пытается что-то сказать мне, но волнуется, стесняется. У меня никогда не было опыта общения с девушками. По крайней мере, на памяти.

— Тиден, вы… вы постоянно находитесь в отъезде. Не успели встать с кушетки, как погнались навстречу опасностям. Сейчас тоже могли бы передохнуть, а бежите к какому-то стрелку. И скоро после возвращения снова помчитесь в одни из самых опасных мест на земле присоединяться к самой опасной банде в мире…

— Работа такая, — с улыбкой сказал я и глянул в другую сторону.

— Я волнуюсь за вас, — тихо сказала она.

Огненные глаза уставились на меня. Стараюсь отвести взгляд, но теперь понятно, что разговора мне не избежать. Поворачиваюсь к ней и заглядываю в оранжевый взор.

— Аля… мы должны прекратить это, пока не поздно. Пойми меня правильно, ты очень хорошая девушка, да и красивая тоже, я безумно тебе благодарен, но мы не сможем стать парой. Несколько месяцев назад я очнулся в подворотне с пулей в голове, сейчас я узнал слишком много и понимаю, что вмешан во что-то большое и серьезное. Мне нужно узнать, во что именно. Мое будущее покрыто следами от пуль, кровью и постоянными перебежками. Скорее всего, мне не удастся даже в одном месте бывать дважды, не говоря уж о оседлости. Если даже мы сможем что-то сделать, быть вместе… тебе придется бросить меня, ведь тебе надоест постоянно ждать меня. Да и я прожил две сотни лет, а значит, проживу еще больше. Ты уверена, что захочешь жить с тем, кто не умрет с тобой ни в один год, ни в один век?

Ее глаза наполняются слезами, и она отводит взгляд.

— Тиден, я… просто не знаю, что мне делать. Я постоянно думаю о вас, вы мне снитесь, все мои мысли заполнены вами. И ничего не помогает мне избавиться от этого!

Я подхожу к ней поближе и крепко обнимаю. Она очень аккуратно отвечает моим объятиям.

— Тиден, не знала, что тебе нравятся медсестры! Ты б предупредил, я бы приоделась, — хохотнула Космина.

Аля быстро ушла. Очевидно, в королеве и ее сестре, девушка видела соперниц. Поворачиваюсь к своей «пиковой даме» и вижу ее в новом виде. Тело теперь покрывал целиковый черный облегающий костюм на шпильке. На лице какой-то прибор, более похожий на VR шлем.

— Космина. Какими судьбами?

— Пойду с тобой, как же иначе? Ты войдешь в церковь, а я буду наблюдать за твоим состоянием снаружи.

— А это боевой костюм? — я посмеялся.

— Нет, просто в этом теплее. Я то, в отличии от вас, людишек, радиацию не ощущаю.

Я кивнул. Насколько знаю, почти все мутанты иммунные к радиоактивному излучению. Мы встали недалеко от ворот и преспокойно попивали травяной отвар, любезно принесенный рейлингом-разносчиком. Не могу точно сказать, сколько времени прошло, прежде чем из дальнего конца выехал броневик. Мы погрузились и отправились в путь. Как и было обещано, времени это заняло не много.

Мы вышли наружу. Церковь оцепили, но внутрь никто не проходил. Бойцы Феникса в полном обмундировании, подарок от Ирвина на эту вылазку. Я встал и немного осмотрелся. Древнее здание уже осыпалось, что выглядело не совсем естественно. Вокруг много зданий и небольшой частный сектор. Интересно, мы все еще в Екатеринбурге?

— Тиден, сектор чист. Мы оцепили периметр, на возвышенностях установлены снайперы. Все на связи друг с другом, так что безопасность гарантирована и система «цепи» активирована, — доложил один из солдат. Судя по броне, выше остальных по чину, — какие будут указания?

— Обеспечить безопасность персоны и не допускать посторонних в зону выброски.

— Так точно! — он отдал честь, кивнул королеве и ушел прочь. Та улыбнулась мне и последовала за ним.

Осторожно подхожу ко входу. Внутри полумгла. На старом алтаре стоит куча свечей, подожженных кем-то заранее. Сломанные лавочки, покореженные иконы, разбитая будка с крестами и прочими предметами на продажу. Вхожу внутрь и закрываю за собой дверь. В голове начало покалывать: Космина. Мысленно посылаю ей сигнал, что все хорошо. Она в моих мозгах, в моем сознании. Осматриваю руины древнего места, но никого не обнаруживаю. Время уже поджимает.

— Отче наш, сущий на небесах! — услышал я очень низкий искусственный голос с металлическим отливом, который если принадлежал человеку, то был явно изменен, — да святится имя твое. Да придёт царствие твое. Да будет воля твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный дай нам на сей день, и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо твое есть царство и сила, и слава во веки. Аминь.

Оборачиваюсь и вижу странного человека в темной переливающейся рыжеватой одежде. Материал постоянно подстраивался под окружение. Если бы человек не двигался — я бы его и не заметил, как и случилось, когда я вошел. На голове плотный капюшон, прилегающий к телу, а на лице жутковатая серебряная маска с рисунком, как у аборигенов племен маори. К стене неподалеку прислонилась большая и устрашающая винтовка Truvelo CMS. Одного взгляда на это оружие хватило, чтобы понять, кто помог мне возле Кристалла.

— Стрелок. Что, грехи замучили? — осторожно спросил я. Человек медленно повернул ко мне голову.

— Хранитель, явился. Да еще и с таким конвоем. Ренегат?

— Я думаю, ты знаешь, причину моей отставки, — бросил ему жетон, тот мгновенно поймал его.

— Скрывать не буду, в курсе. А моя молитва относилась не к выдуманному богу, а скорее к себе. Ты веришь в бога? Или же в себя ты веришь больше?

— Где Фил?

Человек в маске встал и сделал несколько шагов в мою сторону.

— Не понимаю вопроса. Кто?

— Старик Фил, тот, что передал тебе винтовку. Где он? Ведь это по его наводке ты искал меня?

Стрелок медлит. Ясно, что пытается что-то скрыть. Что у него на уме? Почему скрывает личность? Зачем изменять голос? Что происходит?

— Скажи мне, хранитель Воронов Тиден, что ты знаешь о своем прошлом?

Пытается перевести тему, играет. Чтож, хорошо, поиграем по твоим правилам.

— Только то, что получил пулю в голову и потерял память на этой почве. Некоторые моменты из жизни, вырванные кусками из моего сознания. Не более.

— И то, что имя твое не Тиден, да? Родился ты с именем другим.

— Так просвети же меня! Или будем дальше пробуждать очевидные факты?

Стрелок подошел к своему оружию и одел на плечо. После этого очень медленно прошел к одной из лавок. Сел, насупился.

— После твоего ухода пришлось неслабо постараться, чтобы тебя найти. Потеря памяти — это самое меньшее, что может происходить с тобой, исправить это могут только Вороны. Однако, есть одна загвоздка. Орден давно уже не действует официально.

— Официально? Вокруг апокалипсис! Нет больше власти, господ, главенствующих сил! Есть только грязь на подошве мира. Мы стерты с лица земли, а мне дали второй шанс, чтобы я понял, осознал происходящее и изменил свою жизнь.

— И что же ты собираешься делать, м? Женишься, заведешь свой особнячок? Или восстановишь мир?

— То, что придется, — мне не нравится этот Стрелок. Слишком скрытный, слишком образный. Он не отвечает на вопросы, не пытается получить точных ответов. Это бессмысленная беседа. Нужно обдумывать ответы, прежде чем говорить, — зачем я здесь?

— Я проясню тебе ситуацию, но прежде придется сделать кое-что. Это опасно, может даже больно, но тогда ты поймешь хотя бы толику того, что тебе нужно знать. От тебя требуется только согласие или отказ. Что выбираешь? Останешься как есть, в поисках своих корней, не зная неприятные моменты, ступая по пути иллюзии, но в относительной безопасности для организма и рассудка… или же узнаешь то, что погубило тебя?

Вот это вопрос. Погубило? Значит что-то серьезное, иначе мне бы не пришлось приходить сюда в такой срочности. Но почему столько несказанных метафор? Где правда, а где ложь?

— Я согласен.

Но не успел я дать ответ, как Стрелок мгновенно закрыл дверь церкви на большой засов и бросил в центр помещения что-то вроде гранаты. Меня сильно ударило током. Падаю на пол и чувствую, как мышцы крутит, словно фарш в мясорубке. Стрелок появляется на линии взора и подставляет к моим глазам какой-то агрегат. Чувствую, как сознание проваливается в пропасть, и яркая вспышка слепит глаза.

* * *

Темное, жуткое место. Похоже на подвал, стены которого оббиты старыми досками, что скрипят, будто их треплет сильный ветер. Далеко вверху виднеется небо. Серое, но чистое, без облаков и изумрудных завитков. Оттуда, на уровне в два метра друг от друга, в случайных местах из стен торчат каменные гладкие плиты. Очевидно, для спуска, хотя скользкие от дождя камни к этому не очень пригодны. Подняться обратно невозможно. Камни идеально гладкие, зацепиться не получится. Я обмотан цепью, трое неизвестных тащат меня вниз, сильно ударяя о камень с каждым новым прыжком.

Когда мы спустились к самому низу, меня бросили на пол и несколько раз пнули. Кровь течет будто бы отовсюду. Откашливаюсь сгустками крови и сплевываю.

— Так, Оле, ты все расскажешь! Либо сейчас, либо после нескольких часов пыток вон там, за стеной! Ты знаешь, что это за место?!

Приподнимаюсь, сплевывая кровь, но сильный удар в висок вновь бросает меня на землю. Очень больно, даже словами не описать. Тот, кто говорит, мужчина в военной черной форме и в фуражке. Трое других — в военных тактических комплектах, того же черного цвета. Кто такие? На спецназовцев не похоже. Для охраны они слишком хорошо вооружены. Частная военная организация? Уже больше похоже на правду. Но чем я мог таким насолить. Хм… наемники?

— Мы с тобой находимся в древнем и очень охраняемом месте. Знаешь форты Кронштадта? Александр первый или «чумный» форт был построен в далеких тысяча восемьсот сороковых годах. Использовался долгое время для изучения чумы. Прекрасное место. Я бывал там трижды, знаешь ли! А это! — он поднял руки, проводя ими по воздуху, — секретный форт «Вассал». Он построен относительно недалеко от последнего, но вход в эти воды запрещен, прикрываясь тем, что тут производится добыча природного газа. А принадлежит он нам. Но ведь ты даже не знаешь кто мы и зачем нам все это нужно. Да?

Он опустился ко мне и встал на одно колено, схватив мое лицо и подняв на свет.

— Знаешь, я даже тебе сочувствую. Живешь себе всю жизнь в своей Норвегии. Мать русская, отец Норвежец. Учишься, работаешь, многого добиваешься. Родители погибают в аварии. Начинаешь жить сам, а тут еще и женился, потом трое детей. Денег хватает и все во всем прекрасно. Но вот только жена постоянно волнуется за отца, да? Говорит, что тот раньше работал в секретной военной организации и теперь его нашли, решили отомстить. Так все было? Ты собираешься и на всех парах несешься с семьей в Россию, чтобы не участвовать в этом. И ведь тебе даже не интересно, что происходит с ее отцом! А он сбегает, представляешь? Прямо из под носа! И тут нанимают нас, а мы находим тебя и всю твою семью!

Меня вновь начинают бить. В это время главный продолжает говорить.

— Вот кто тебя просил прятать жену? Тебя же предупредили, чтобы ты просто узнал у нее про отца, вы бы жили себе спокойно и дальше, а может вам бы еще и денег дали, а теперь что? Теперь нам приказано вышибать из тебя информацию, а даже если случится так, что ты сдохнешь, ничего нам не сказав, мы найдем твою семью! Прирежем твоих детей! А твоя жена будет пользоваться спросом у всего нашего взвода, а я лично буду так издеваться над ней, что она расскажет все! Ты понял меня? Все расскажет!

Я молчу. Своих я спрятал в горах, никто никогда не сможет их найти. Мой друг детства Эмиль, самый близкий человек, что остался в живых, принял их у себя в доме. До этого места очень сложно добраться. И обнаружить их никто никогда не сможет. Так что за них я не боюсь. Пусть твари делают, что хотят, я ничего не скажу!

— Молчишь? Молчи-молчи… скоро ты прочистишь горло, как следует.

* * *

Сижу в кресле, прикованный железными скобами. Страшно и больно. Стараюсь осмотреть себя единственным видящим глазом. Под ребрами вставлены странные тонкие длинные железки, ногти почернели, пальцы отбиты, несколько сломанных. В ноги вбиты крупные гвозди. Чувствую, что долго так не протяну, но эти уроды ничего от меня не узнают. Ничего!

Заходит человек в маске балаклаве и окровавленном фартуке черного цвета. Вместе с ним зашел второй, что разговаривал со мной два дня назад, когда мы только прибыли сюда.

— Оли, друг мой! У меня для тебя замечательные новости! — он сел мне на ноги, боль такая, будто в них опять воткнули ножи, — с нами связался один замечательный человек, по имени Эмиль. Вы знакомы?

Сердце уходит в пятки.

— Да-да, старый добрый Эмиль. Лучший друг и напарник, верно? Ты вот не разговариваешь со мной, а он захотел поговорить, знаешь ли! И мы с ним долго разговаривали. На разные темы. Единственное что могу сказать: тебя я уважаю! Глубоко и честно. А его нет. Таких мразей, как он, я презираю. Он рассказал мне свой адрес и как до него добраться. Согласился даже встретить. Твои детишки уже усыплены, а жена связана в их комнате. Они ждут меня.

Сердце вновь начинает колотиться. Вот она, ярость. Никогда в жизни меня это не затрагивало, но сейчас начинаю понимать, насколько она необходима. Сил и возможностей у меня не много, но это маленький шанс, который тонет в миллионе бессмысленности. Впрыск адреналина отключает болевые ощущения. Точнее, они есть, даже немного ярче, но обращать внимание на них уже не выходит. Со всей силы дергаю ноги, вырывая их с кусками мяса из хватки гвоздей. Тот, что говорил со мной, стряхивается и падает на землю. Мгновенным движением выламываю запястья и выдергиваю обе руки, получив два рваных открытых перелома. Глаза закрывает кровавая пелена, но я вскакиваю и изо всех сил бью коленом своего «палача» в маске, по дороге нарочно задев тому, что на полу, нос ногой, мгновенно сломав его. Несусь по коридорам. Множество боевиков оборачиваются ко мне, смеются и отходят. Бегу дальше. Проход за проходом, выше и выше! Вот он, подъем с камнями! Сила ярости помогает подпрыгивать так, что получается уцепиться окровавленными локтями о камни возле самой стены, а ногой опираясь на влажные доски стен. Получается! Я поднимаюсь камень за камнем. Я должен успеть туда раньше, чем эти гады! Должен! С нескольких камней падаю, сильно ударяясь. Спицы все еще торчат из под ребер, каждое движение приносит ужасную боль. Поднимаюсь на самую вершину! И…

Ничего…

Вспоминаю, что сюда меня привезли на вертолете. Вокруг море, а берега даже не видно.

Понятное дело, что у здешних боевиков был свой способ подниматься вверх, но то, что главарь со сломанным носом окажется за спиной так быстро — я не ожидал. Он молчал, я повернулся к нему, чувствуя, как подкашиваются ноги. Я больше не могу…

— Оле… ты великий человек и настоящий мужик! — он говорит очень серьезно, без намека на сарказм или улыбку. Из носа сочится кровь, — как уже говорил: я тебя уважаю! И в знак своего уважения, предлагаю тебе сделку. Ты говоришь, где искать отца твоей жены, хотя бы примерно. В обмен, твоя жена и дети погибнут быстро, от пистолета. Сразу при встрече. Без насилия и прочих проблем, договорились?

Я молча стою у края. Мне не жить, это понятно. Но они не должны погибнуть! Не должны!

— Как твое имя? — вырывается из моего рта хрип мертвеца.

— Андрей Воронцов. Полковник.

— Андрей. Я говорю тебе страну и город, а ты даешь слово офицера, что мои дети останутся живы. Все трое. Жена меня поймет, но дети должны жить. Оставь их там, в горах, пускай они выберутся сами, а Эмиля увезите на пару недель, чтобы он не появлялся.

Офицер долго молчал. В его взгляде читалась твердость. Я знал, что если он скажет — то сделает, прямо уверен. Позади на поверхность выбралось еще несколько солдат.

— Даю слово офицера, Оле. И еще я обещаю, что тело твоей жены уберут подальше от глаз детей. Пойми, приказ — есть приказ.

Я кивнул.

— Греция. Вотоноси. Последний раз он останавливался там. Сказал, что задержится на некоторое время. Так что, если поторопитесь, застанете старика.

Андрей отдал честь. Я осторожно развернулся и посмотрел на море. Его поверхность волновалась, будто переживала за меня. Мелкие рыбки плавали возле платформы, подплывая к шлейфу льющейся из меня крови. Выдергиваю железки и бросаю на пол. Кровь забрызгала еще сильнее. Вспоминаю, как в юные годы занимался военной спец подготовкой. Тогда к нам прислали одного нового человека, у которого я учился драться.

— Всю жизнь верил, что Христос меня спасет. Но не вышло. Тогда пускай это будет не он. Пускай Дьявол поможет мне отомстить. Если есть на земле тот или другой, тогда получится.

— Нет ни того, ни другого. Есть только мы и наши силы, солдат.

— Тогда пускай мои силы приведут меня туда, где я смогу отомстить.

Я медленно подошел к краю и упал в воду. Соленая вода обожгла раны, тело начало тонуть. Последний взгляд на платформу: все находящиеся там люди отдают честь и молча смотрят вслед моему телу.

* * *

Прихожу в себя. Надо мной Космина и несколько солдат, внимательно смотрящих на меня.

— Тиден! Все хорошо?

Я тут же вскакиваю и смотрю по сторонам. Стрелка нет.

— Где он?

— Ушел… не знаю как, ей богу! Мы услышали удар и звуки борьбы за дверью. Чувствую, а контроль над тобой я уже потеряла. Ребята пальнули из подствольного, а за дверью ты уже один. Лежишь и все тело у тебя дергается, как в конвульсиях. Минут двадцать лежал, мы думали, он тебя вырубил. А оказалось нет, без повреждений.

— Твою мать! — пинаю лавку ногой.

— Тиден! — крикнул солдат и передал мне небольшой клочок бумаги. На нем записка, написанная наскоро.

«Пока что я не могу дать тебе больше знаний. Если тебе будет интересно — найдешь меня в преисподней, куда ты как раз направляешься. Мое убежище будет в черном источнике, под основным ярусом. Туда сложно попасть, но ты справишься. Удачи.»

Поднимаю глаза к бойцам. Они в замешательстве смотрят на меня, ожидая дальнейших приказов. Молча поджигаю зажигалкой записку и лезу в броневик.

— И ничего не скажешь? — спросила Космина.

— На базу, сейчас же! Мне пора в путь.

Солдаты, не задумываясь, начали запрыгивать в броневик.

Уже начинало темнеть. Мир клонится в сон. Не уничтожило его все то, что ему удалось пережить, а сделало даже крепче, сильнее. То же самое со мной. Я увидел свое прошлое, увидел то, что должно было меня убить и духовно и физически. Но вместо этого, прошло две сотни лет, а я все еще здесь, ищу ответы на вопросы. Но получив один ответ, получаю еще и несколько новых вопросов. Лернейская гидра моей жизни. Очевидно, этого не избежать. Моя жена мертва, дети остались одни, но и это всего лишь догадки. Как я остался жив, после таких ранений и путешествия в море? Каким образом я оказался выжившим после войны и даже вступил в одну из крупнейших и известнейших группировок этих мест? Что тобой движет в твоих действиях, Оле? Фил говорил на Норвежском. А еще он связан с Воронами. Может ли это что-то значить? По-моему, меня водят за нос. Однако, сейчас мне прямой путь в преисподнюю. Нужно собираться и бежать туда как можно скорее.

Двигатель броневика завелся и двери закрылись. Я чувствовал, как Космина пытается влезть в мою голову, но у нее не получается, и это ее сильно удивляет, судя по взгляду, которым она прожигала меня большую часть дороги. Этой долгой и безопасной дороги…

10 Глава «Ворота в ад»

Hate me forever and ever!

The more that you love me…

The more it will ever!

Kill me forever and ever!

The more that life stabs me…

The more and the more and the more

The more that Ireach out for heaven -

The more you drag me to hell!

© lord of the lost (drag me to hell)

Подготовка к отъезду оказалась очень нудной и долгой. Мое снаряжение полностью подходит для жарких земель преисподней, но фильтры, как посоветовал Нагги, пришлось заменить. Броня, конечно, жестковата и плотна, но прекрасно защитит от прямых солнечных лучей, выжигающих преисподнюю и от хоть какого радиационного фона, не говоря уж о когтях тварей.

— В тех землях нет большого уровня радиации, но порой часто растения испускают ядовитые пары или снотворные миазмы. Ну, и еще постоянные запахи серы, вонь стухшей плоти… мне ли тебе рассказывать? — сказал Ирвин, когда мы стояли возле торговой будки.

Что самое странное: он появлялся довольно редко. Мы с Нагги не разговаривали о нем, но в те моменты, когда упоминался его брат, парень старался поскорее сменить тему. О нашей встрече со Стрелком толковали все, но в лицо спрашивать никто не смел. Я лично не стал описывать никому все то, что увидел в переданном мне видении. Не стоит никому знать о моей прежней жизни. Хотя, как сказать моей… Жизни Оле, который стал мной. Разумеется, у меня нет чувств к погибшей жене и детям потому как вспомнить их имена и лица никак не удавалось. Странно, такое ощущение, будто память мою просто вырвали. Фрагменты приходят и остаются в моем мозгу, как просмотренное кино. Будто это было, но не со мной. В обычных воспоминаниях ты помнишь момент и все с ним связанное. Свои эмоции, размышления, ассоциации. А мне их будто просто показали и отключили.

Космина перестала общаться со мной и даже появляться во сне. Она будто обиделась на то, что я не стал посвящать ее в личные размышления и намерения. Меллия же наоборот приходила трижды за день, не смотря на плотный график ее встреч и посещений. Принцесса рассказывала мне про преисподнюю. Про то, какие там могут подстерегать опасности и некоторые интересные места, которые мне стоит посетить. Даже не знаю… устраивать себе экскурсии по аду? Это похоже на сумасшествие.

В конечном итоге я вернулся на «свою» базу с Меллией. Она отправилась по своим делам, но у меня были грандиозные планы. За все время, что удалось пробыть в этих местах, я так и не удосужился заскочить к псионикам. А ведь это может, в некотором плане, мне помочь.

Черный район выглядел очень странно, и, скажем так, психоделично. Здесь не блестели яркие кристаллы, не горел свет, не играла музыка. Даже разговоры рейлингов, что слышались повсюду в улье, в этом месте отсутствовали. Большая матовая кристаллическая черная башня-треугольник, вокруг которой парили странные черные шарики, похожие на малум, но больше, и еще казались жидкими. Изнутри исходила неведомая и очень большая сила, которой описать я не могу. Твердым шагом ноги сами понесли меня вовнутрь. Но и там помещение не сильно отличалось от того, что я увидел снаружи.

— Добрый день, — осторожно говорю в тишину и мрак.

— «Смотря, как на это посмотреть» — отдалось у меня в голове.

— Вы не могли бы разговаривать нормально? Меня смущает подобный способ общения.

— Ну, разумеется, мастер! — прошипел чей-то голос. Он очень похож на голоса рейлингов, но оказался чуть мягче и звучал с шипящими нотками. Напряжение в воздухе нарастало.

— Вы выйдете ко мне или же мы так и будем вести беседу, как два идиота?

— А я перед вами!

И в самом деле: стоило мне услышать голос, как передо мной возник рейлинг, глаза которого светились не алым светом, а каким-то фиолетовым отблеском. Другими признаками он не отличался от своих собратьев, что даже немного пугало.

— Вы хотели у меня что-то узнать, мастер?

— Меня интересует сила, которой вы владеете.

— И вы хотите ею овладеть, верно?

— В каком то смысле.

Некоторое время мутант осматривал меня и всматривался в глаза, а потом кивнул и прошел в другую часть помещения, в котором мы находились. Я последовал за ним. В том месте, куда он направлялся, стояли две каменные лавочки. Мы сели друг напротив друга.

— Давайте, для начала, я представлюсь. Хейц, мастер псионики. Кто вы такой я, разумеется, знаю. И вот теперь, на этой нотке, мы поговорим, — рейлинг сделал недолгую паузу и наклонился, — вы хотите узнать что-то конкретное?

— Все то, что возможно. У меня не так много времени, так что давайте поскорее начнем.

— Хорошо! — Хейц, будто бы улыбнулся и сложил руки вместе, — Для начала, я расскажу вам все то, что знаю о Псионике, как о науке. Давным-давно, во времена второй мировой войны, что проходила с тысяча девятьсот тридцать девятого до тысяча девятьсот сорок пятого года, в баталиях участвовали многие страны. Вы знаете, что такое страны?

— Я знаю, что такое Мировая Война. И даже всю ее историю. И знаю, что такое страны, республики, города, села, поселки и все в таком роде. Можно поскорее?

— Интересно… хорошо! Гитлер был одержим изучением мистики, эзотерики и даже генной инженерии. Да что тут говорить, это далеко не весь список того, что он изучал. Ну, может не он лично, но его люди. И одним из открытий его ученых была ментальная связь. Это, к примеру, если что-то происходит, к примеру, у вашей дочери плохое, а вы плохо себя чувствуете. Или наоборот, у нее все отлично, а у вас прилив хорошего настроения. Взаимосвязь между двумя разными существами, которые могут быть как связаны родственно, так и совершенно посторонними людьми. Далее в республиканском научно-практическом центре неврологии и нейрохирургии, что находился в Минске, доказали ментальную связь. Было это, конечно, много после войны, но наука начала подкрепляться практикой.

— То есть это доказано научно?

— Конечно! Всему есть научное объяснение, но к чему-то этого объяснения пока что просто не подобрали, — улыбнулся Хейц, — После этого открытия многие страны начали изучать данное явление. Но то, что они смогли открыть, решили засекретить.

— А именно?

— Псионика, друг мой, псионика. Подразделение Псионического Института создали уже в Греции, после научного фестиваля в честь новых открытий нейрохирургии. Тогда было выделено много миллионов на развитие данной отрасли, но вместо изучения мозга, ученые решили изучать его способности. Таким образом, было выявлено, что ментальная связь заложена в ДНК каждого существа мира. У животных она развита гораздо выше, а значит, начали изучать их мозговую активность. Благодаря этому, нашли ту самую цепочку, что отвечает за данные способности. И знаете что? Создали первый боевой отряд псиоников.

— Когда это произошло?

— Помните крупный конфликт между Россией и Америкой? Тогда этот отряд сыграл крайне важную роль. Кто мог ожидать подобного поворота событий?

— Вот оно как! И что произошло потом?

— Отряд «Некрос» пропал. Насколько мне известно, они слетели с катушек, но их не смогли уничтожить и они ушли в подполье. Они назвали себя «Всадниками Апокалипсиса». Кто знает, что было потом, ведь апокалипсис-то настал.

— Вы верите, что это их рук дело? — ухмыльнулся я.

— Кто ж его знает! Но я, если честно, сомневаюсь. Никто их больше не видел и не слышал. Так что вряд ли Всадники действуют до сих пор. Но они оставили нам большое наследие, в виде данных для досконального изучения псионики. Рейлинги от природы способны к этому, как и люди, имеющие внутри мутаген. Нужно только научиться, а развивать способности вы сможете самостоятельно. Вы готовы учиться?

— Готов. С чего начнем?

— Учитывая то, что вам придется направляться в логово самого Дьявола, я бы посоветовал учиться закрывать свои мысли и, параллельно, учиться читать чужие мысли. Более сложные навыки вы получите по возвращению, если будете готовы.

Хейц отвел меня в центр помещения и встал напротив. Здесь я чувствовал самый пик концентрации энергии, будто башня — это передатчик.

— Я буду атаковать ваш разум, а вы будете пытаться меня из него прогнать. Итак, как это сделать. Полностью очистите мысли, отключите самосознание, оно вам ни к чему в такие моменты. Внутри вашей головы целая вселенная, будьте ее покровителем, командующим, императором. Предупреждаю: по началу, эти способности приносят жуткие головные боли, но постоянная практика уменьшает их. Приготовьтесь, сейчас в вашу вселенную влетит вражеский флот, но вы обязаны остановить его до подхода к главной планете. Вперед!

Громкий свист, вроде ультразвука, нарастающе зазвенел в ушах. В самом конце, будто вспышка, меня ослепили какие-то неясные силуэты. Проявляются нечеткие картинки, мозг будто бы нагревается. Начинаю судорожно выталкивать из своей головы непрошеного гостя, но все попытки увенчиваются только новыми вспышками. Все глубже и глубже пробирается он в мое сознание. Что делать? Очистить разум… он говорил, что нужно отречься от всего. Попробуем!

Полностью выбрасываю из головы все мысли. Моя тяжелая артиллерия пропадает и враг просто проскакивает мимо, но теперь я осознаю, что он потерялся. Не видя меня в моей же голове, он не знает, что именно ему атаковать. Погружаюсь в тишину, полностью отключив ориентирование в пространстве, и враг поплыл в противоположную сторону. Понимаю, что этот тот самый момент и начинаю резко атаковать. Не знаю, что это, но с моим фантомным мышлением на врага нападает еще и заряд бушующей энергии. Сознание вырывается из лап врага и я могу открыть глаза.

— Неплохо, мастер.

— То есть у меня получилось?

— Да, а разве это не очевидно?

— Как то слишком… просто что ли.

— Вы знали о том, как нужно действовать. Обычно все живые сопротивляются воздействию, а это работает, как у рыбы в сетях. Кроме всего прочего, могу смело утверждать, что вы делаете это не в первый раз. Вы сталкивались с псионикой ранее?

— Это возможно. Когда Космина показывала мне свое прошлое, я видел, как один из моих соратников бросал во врагов черные сгустки энергии. Это может быть псионика?

Хейц кратко кивнул.

— Она многогранна. Уверяю вас, мастер, в возможности высших псиоников входят вещи, которые нельзя объяснить обычными словами. Псионика подобна мутагенам. Она меняет не только окружение носителя, но и самого носителя.

— То есть?

— К примеру, вы будете постоянно пользоваться телепатией. Я знал одного человека, который полностью утратил свой рот, зубы и губы. Они пропали за ненадобностью. Но в то же самое время. Его глаза стали больше, а голова увеличилась в диаметре. Говорят, сейчас он даже не ходит, а парит над землей, благодаря способности левитации.

— То есть, чтобы этого избежать…

— Вы должны не злоупотреблять способностями, — закончил за мной Хейц, — кроме того, сейчас вы смогли выгнать меня из головы только потому, что я не посылал в ваш мозг слишком большой импульс. Если бы я захотел вас сломить — вы были бы уже сломлены. Но учитывая тот факт, что вы под защитой королевы, от моего бренного тела не осталось бы и малейшего кусочка.

— Космина сильна?

— Сильнее, чем вы можете себе представить. Она моя мать, а это значит, что даже постигнув высшие силы псионики, я всегда буду вполовину слабее ее, как минимум. Ведь все, что узнаю я — узнает и она, а то, что знает она мне не ведомо. Меллия не многим слабее ее. А может даже и сильнее. Этого я сказать не могу, способности у них немного разные, но не сомневайтесь: Меллия разорвет меня одним взглядом, если пожелает.

— Вы сказали, что обучите меня еще.

— Да. Теперь мы поменяемся местами. Вы атакуете, а я обороняюсь. Попробуйте сломить мой разум. Для этого вы должны сконцентрироваться на мне, так же откинув прочь все свои мысли и размышления. Вы — это огромный фрегат, врывающийся в вуаль сознания, в поисках острова с сокровищами. А я — пиратский флот. Всегда оценивайте врага, не лезьте на рожон. Всегда есть способ проникнуть в сознание незамеченным, но на это нужно время.

— При прошлом уроке, мне показалось, что я плыву в открытом пространстве. Только поддавшись своим придуманным потокам, я смог вас изгнать. Как мое воображение связано с псионикой?

— Псионика — это и есть воображение, подкрепленное волей и силой мысли. Возьмем компьютерную игру прошлых времен. В две тысячи пятнадцатом году хакер из США создал компьютерную игру, в виде симулятора езды на тракторе. Ничего особенного, просто езда по прямой. Понятное дело, мало кто стал в нее играть, а те, кто попробовал — один раз доехал до финиша и удалял игру. Но никто не знал, что это программа взлома. Трактор — аватар хакера, несущийся сквозь нарисованные лесами и полями файлы вашего компьютера. То есть: вы сами несете своего взломщика к себе в систему, а потом удаляете улики его проникновения. Но связь никуда не девается и все ваши файлы у него, как на ладони. Псионика имеет те же свойства. Неважно, что вы видите, главное, чтобы оно несло нужную мысль. Так что вперед, за дело!

Напрягаюсь изо всех сил. Представляю, что я ястреб. Огромные свинцовые тучи парят над морем пунцового цвета. Серо-розовые небеса над тучами чуть блестят. Далеко впереди вижу большой остров лилового цвета, и мчусь к нему. Мысли растворяются, слова исчезают. Остается только понимание происходящего, без лишних размышлений и эмоций. Единственное, чего я не сразу учел: в небе начали проявляться неясные силуэты. Полупрозрачные птицы неслись прямо на меня. Прийти незаметным не получилось.

Стая атаковала быстро, раздирая грудь и тело ястреба острыми мелкими когтями. Мне не хватает скорости. Птицы не дают прохода. Ухожу влево, наклоняя угол полета в противоположную от острова сторону. Враг нагоняет. В голову тут же приходит одна мысль. Ведь здесь все материально!

Разрываюсь на две части. Верхняя, под видом ястреба, продолжает лететь подальше от цели, привлекая на себя все внимание, а вторая, небольшой черный ворон, резко уходит вниз. Птицы не заметили моего маневра и продолжили лететь за приманкой. Устремляюсь в сторону острова. С каждым взмахом крыльев лететь все проще. Тут за спиной разносится ужасный крик: птицы обнаружили обман. Не успеваю развернуться, как краем глаза вижу возвращающуюся мутную прозрачную стаю. Они несутся ко мне на всех парах, пугаясь за свои секреты. Но их скорости слишком мало. Складываю крылья и падаю на землю, разбиваясь об нее в прах.

* * *

Я в чем-то, похожем на кокон, в центре которого небольшое отверстие. Через него, смотрят глаза рейлингессы. Они не выражают эмоций, но понимаю, что опасности она для меня не представляет. Эти глаза что-то хотят, чего-то ждут. И самое интересное, что я посылаю их обладательнице мысленные сигналы, которые она распознает и даже отвечает. Странное чувство. Я понимаю, о чем говорят Хейц и эта рейлингесса, но и не понимаю в то же самое время. Меня что-то будто бы тянет, тащит. Сознание на полной скорости вырывается прочь, втаскивая меня в реальность.

* * *

Падаю на пол, хватаясь за голову. Невыносимая боль сдавила виски, будто в голову вбили раскаленный гвоздь.

— Чувствуете? Это последствия силы. Таким образом, ваш организм сопротивляется псионике. Когда сопротивление прекратится — вы, настоящий вы, умрете, и вас заменит уже другое создание, зависимое от силы. Неплохо, мастер, очень неплохо для первого раза.

— Что это было?

— Вы про воспоминание? Я сделал уязвимым лишь одно место, на всякий случай. День моего рождения, ну, или как я вылез из кокона. Хотя я и не ожидал, что вы это увидите.

Хейц помог мне подняться на ноги и посадил на каменную лавочку, на которой мы сидели не так давно. Боль начала проходить медленно, но верно.

— Вы научились двум техникам на базовом уровне, а теперь старайтесь развивать навыки практикой. Чем чаще используете их — тем меньше будут боли и сильнее действие, но не переусердствуйте. И прошу, не применяйте на данной основе другие силы. Это может принять необратимые последствия. Приходите ко мне снова через какое-то время, и я смогу объяснить вам то, как атаковать противника силой мысли или вселять страх в их сердца. Направление развития вы выберете сами, а я лишь помогу идти по этому пути.

— Спасибо. Но у меня еще остался один вопрос.

— Конечно. Я слушаю.

— Моя амнезия может быть вылечена с помощью псионики?

Рейлинг пристально посмотрел мне в глаза своими бездонными эллипсами. Они сверкали сиреневыми отблесками, будто внутри передвигались с большой скоростью яркие светляки.

— Я не думаю, что это возможно. Дело тут совсем в другом. У вас будто бы не амнезия, а вашу память стерли нарочно. Не могу этого утверждать, но мне так кажется. Тем более, что, насколько я знаю, при возвращении вам некоторых фрагментов, вы не обрели обрывочных воспоминаний, а это означает только то, что секции вашей памяти заблокированы. Единственное, что не сходится — это то, как вам передали воспоминания в Кристалле. Я постараюсь что-либо выяснить к вашему возвращению.

— Хорошо, спасибо за все. Мне нужно спешить.

Я встал и, пожав лапу Хейца, направился к выходу. Долгое время я еще чувствовал на спине его взгляд, но что именно он выражал — неизвестно.

Сборы проходили в ускоренном темпе. Несколько раз со мной связывался Нагги и сообщал некоторые новости, в том числе и то, что меня заберут на вертолете. Кроме всего прочего, он настоял, чтобы я взял с собой свитер, который он связал собственными руками специально для меня. Странный подарок, но я просто не мог отказать. Позже узналось, что свитер черный с разноцветными «смайликами». Прямо в стиле Нагги, куда деваться!

Вороний жетон пришлось хорошенько спрятать, вшив его в одежду. Если черти узнают, что я принадлежу к их врагам — меня, скорее всего, сразу уничтожат. Нужно быть настороже. Из казны рейлингов мне было выделено полторы тысячи малума для собственных расходов. Тысяча осталась в запасе, а на остальное я купил пять банок консервов и три бутылки чистой отфильтрованной воды. Пневматику беру с собой. Вещь нужная в любом случае, особенно для скрытного проникновения на объекты. Собрав остальные пожитки, я отправился к выходу. Времени мало, скоро уже прибудет вертолет. У ворот меня встретил конвой рейлингов и только что приехавший Арвас.

— Первый офицер Феникса, какая честь! — склонился я в поклоне и улыбнулся.

— Хватит придуриваться! — посмеялся он в ответ.

— Тык вы по делу? Сомневаюсь, что просто решили меня проводить.

— Вообще-то у меня выходной. Имею право пропустить стаканчик-другой. Я угощаю. Вы как? Путь долгий предстоит.

— Ну, как мне сообщили: мы летим до Саратова, там заправка и потом до севера Турции. Почти на границе с Грузией точка высадки. Там в аэропорту меня подберет ТВС-2ДТС, улучшенный аналог «кукурузника». Уже на нем меня ждет путь в точку между Нигером и Ливией.

— Ничего себе поездочка! Тогда я настаиваю!

Арвас достал из набедренной сумки темную бутылку и протянул мне.

— Блэк Джек. Неплохой виски, если память мне не изменяет!

— Ну, тогда предлагаю сесть вон там, в уголочке и глотнуть этого бальзама. Достал в вылазке около года назад, все никак не мог найти, с кем его распить.

Мы отправились в самый угол помещения под пристальными взглядами рейлингов. Там, в небольшой будке, раньше предназначенной для хранения вещей рабочего персонала, устроились неподалеку друг от друга. Первый глоток достался мне. Виски обжигал горло, но закуска в виде странного травяного печенья более-менее снимала жгучесть. Мы перешли «на ты».

— Ну, будем! Чтоб дорога оказалась легкой! — гаркнул Арвас и сделал щедрый глоток. Я принял бутылку и тоже глотнул, — Слушай, не для посторонних ушей разговор. Хочу дать совет. Восемь лет назад я уже сталкивался с чертями.

— Как уж умудрился?

— Долгая история. Вкратце: нас отправили на разведку местности. Не помню уже точно, что произошло, но мы наткнулись на них прямо за чертой города. Эти гады рыскали по всей местности, искали что-то. Так вот, что самое интересное и жуткое: нас было больше десяти человек, а их трое. В живых остался только я, да и то чудом. А этих мы даже не покалечили. Так что делай выводы. Ну, между первой и второй… — мы вновь сделали по глотку.

— Все равно другого выхода у меня нет. Придется импровизировать.

— Так план есть, хоть примерный?

— Пробираюсь к их логову, пытаюсь втереться в доверие, узнаю про провидицу и ищу способ вызволить ее. На словах просто, но на деле, конечно, невыполнимо.

— И как ощущение?

— Честно? Даже не скажу, что страшно, скорее как-то немного необычно. Я ведь на деле не знаю, как там жить в этих огненных пустынях.

— Ну, сказать по правде, совсем не так, как тут, — протянул Арвас и глотнул виски, передав мне бутылку, — сам я там не был, но по рассказам могу дать несколько дельных советов. Днем пустыня хорошо просматривается и там мало опасных тварей, а ночью из недр наружу выходят фурии. Они могут перемещаться под песком и хорошо ориентируются в темноте, но в светлое время слепнут. Вооружены и опасны, говорю сразу.

— Так это не мутанты? — передаю бутылку обратно.

— Там почти все мутанты. Просто у нас они, в основном, глупые и неповоротливые, а там наоборот. Почти все мутанты разумны, делятся на группы, собираются в стаи. У некоторых даже есть своя система экономики. Да что там говорить! Говорят, что к нам приходили паломники какого-то их народа и пытались завербовать наших бойцов, представляешь?

— Подожди, ты говоришь про пустыню, а говорят, что там преисподняя…

— Пустыня окружает преисподнюю, — перебил меня Арвас и сделал сразу три глотка, вновь передав мне бутылку, — в самом центре огромный кратер, который расползся в разные стороны тысячами проходов, которые до сих пор горят и испускают ужасный жар. В этом самом кратере находится вход в преисподнюю. Вот там живут такие мутанты, которые наших пятиуровневых порвут одним взглядом.

— И я иду туда с пневматической винтовкой и клинком… очешуеть!

— У Игвара Лихого, наставника Ирвина, не было оружия вовсе, когда он попал в эти земли впервые. И ничего, выжил, а у тебя шансов в разы больше. Тем более, что сейчас зима. Там температура не поднимется выше тридцати трех градусов.

— Кстати, говоря… что ты можешь мне сказать про Ирвина и Нагги, — спросил я, взглянув собеседнику в глаза.

— Неофициально?

— Именно.

Арвас сделал еще несколько глотков и подвинулся ко мне чуть поближе.

— Несколько лет назад на нас напала группировка «Стальные». Они объединились еще с кем-то и напали такой толпой, что превосходила нашу по численности аж в три раза. Бой прошел на открытой местности. Мы окопались и пытались продержаться как можно больше. Ирвин и Нагги не только не сбежали в нескольких ситуациях, когда им это предлагали, а еще и самые первые ворвались в бой. Наши ребята падали штабелями под вражескими пулями, а Ирвин бегал взад и вперед, таская раненых и убитых в наши окопы, чтобы мы могли их вылечить или похоронить в будущем. Его тело было нашпиговано пулями, но он продолжал бегать и вытаскивать наших. Нагги же заходил в тыл врага раз за разом, вырезая их, несмотря на столь огромную опасность. В один момент враги напали на укрытие раненых и забросали гранатами. Знаешь, что сделал Нагги? Он достал железную дверь и прикрыл ей раненых, пожертвовав пальцами на руках. Не видно, но они механические. Несколько лет он ходил инвалидом, пока ему не сделали новые. Несколько дней боя братья прикрывали нам спины, отправляли раненых в укрытие и руководили боем напрямую. И мы победили. С огромными потерями, но победили.

— Теперь ясно, почему их называют величайшими вождями.

— Аминь, — поднял бутылку солдат и сделал несколько глотков.

Просидели мы недолго, обсуждая множество различных вопросов. Позже к нам присоединилась Аля и безмолвно сидела рядом. Когда подлетел вертолет, Арваса уже уносили. Нагги связался со мной через терминал и сказал оставить наушник для связи. Как оказалось, некоторые радиовышки все еще в рабочем состоянии и могут служить для связи, хоть и с перебоями.

* * *

Дальнейшее я помню слабо. Меня погрузили в вертолет под смех Фениксовых солдат. Аля что-то шептала на ухо, а Космина и Меллия, что пришли к самому отбытию, только качали головами и улыбались. Отправка оказалась веселее, чем ожидалось. Пьяный Арвас залез на крышу броневика и махал флагом рейлингов, символику которого я вовсе не помню. Вертолет набирал высоту, чуть покачиваясь. Я лежал на полу и смотрел в потолок, пока мое сознание просто не улетучилось.

* * *

Не знаю точно, сколько я проспал, но очнулся только по приземлению в Саратове. Очевидно, Феникс располагается по всей нынешней России, так как там нас встретили солдаты в знакомой броне и заправили полный бак. Люди смотрят на меня с нескрываемым интересом и даже страхом. Не удивляюсь, что они знают, кто я. Самоубийственная миссия вызывает в людях сомнение и даже уважение. Никто не разговаривал со мной, только испуганные солдаты отдавали честь.

При подъеме, в этот раз, внимательно рассматриваю окружение. Ничего не изменилось. Пока еще все те же снежные пейзажи вымерших городов. Изумрудные густые облака на небесах, серость, уныние. Мы летели на большой скорости, необычной для этого вертолета. Осматриваю салон. Неведомо откуда, но понимаю, что это Ми-8, полностью переделанный из-за частой ржавчины и прогнившей обшивки.

Почти все время пути я спал. Иногда вставал, разминал ноги. Когда, наконец, после тяжелого пробуждения, посмотрел в окно — то прямо-таки ахнул. Как там говорят, бесшовный мир? Это точно не про тот, что теперь я наблюдаю из круглого окна. В одном месте изумрудная пелена просто обрывается, а за ней чистое небо с множеством белых облаков. Граница земель явно видна из-за черных выжженных полей в несколько километров. Внимательно присматриваюсь и вижу за ними земли, что явно светлее этой жуткой черной полосы.

— Долго еще? — спрашиваю пилота.

— Вон там Черное море. Облетим его стороной и как раз будем недалеко от точки, — говорит он. Второй пилот спит, дожидаясь своей очереди вести вертолет. Я отхожу в дальний угол, прислоняюсь к спинке сидения и смотрю в окно.

Через некоторое время черная полоса заканчивается, и мы пролетаем над землями южных горцев. Нынешняя Грузия пугает. Мертвые земли, без намека на жизнь. Ни мутантов, ни людей, ни животных. Полуразрушенные дома, мусор, выцветшие растения и краски, руины, пыль, в некоторых местах даже можно рассмотреть скелетов. Этим жителям очень не повезло. Они оказались посреди двух земель, которые приспосабливались отдельно, затмив собой эти. Страшно подумать, что такое возможно. Серость и мертвенность этих земель невозможно описать словами. Я бы назвал их тленом. Никак иначе. Страшно подумать, сколько боли, слез и страдания пришлось им принять на себя в дни их затухания. Берег Черного моря переливался вдалеке, будто смотря на меня. Здесь у меня не будет союзников. Единственный, кто хоть как то способен помочь — это таинственный Стрелок, который никак не хочет говорить начистоту. Я уснул в размышлениях, погрузившись в грезы о тепле и собственном доме. Что ждет меня дальше — можно только представить.

* * *

— Тиден!

Открываю глаза и вижу удивительную картину. Вертолет посажен. Снаружи густые джунгли. Живые и сочные. Даже не верится в это, хочется встряхнуть головой, чтобы тут же появилась мертвая пустошь, что я представлял себе до этого.

— Пилот уже ждет. Нужно отправляться сейчас же, пока дикие твари не обнаружили нас! Давай скорее!

Выпрыгиваю из вертолета и чувствую ветер. Тут же останавливаюсь, подставляя лицо его теплым потокам. Не может быть! Такая мелочь, а я уже завис, как ребенок перед коробкой киндеров. Мелкие песчинки попадали на лицо, будто впитываясь в поры. Господи, как хорошо то! Рыхлый песок под ногами немного сыроват, но не хлюпает грязью, а пересыпается, слабо приставая к ботинкам. Мелкие корешки хрустят от поворота ноги. Ветер подул вновь и принес запахи гари, травы, йода и чего-то еще. Непередаваемое ощущение. Пилоту самолета пришлось чуть ли не тащить меня в самолет.

— Тиден, я буду сопровождать вас в пустыню. Говорю сразу, летим быстро и если тошнит — не торможу. Уже через двенадцать часов будем на месте, моя пташка сама по себе быстрая, но ее усилили двумя двигателями, так что разгон берем до двух с половиной сотен в час и баки я заправлю уже сам в аэропорту, принадлежащему вашим работникам. Советую закрыть глаза и спать со спокойной душой.

Мы влезли в большой агрегат, спаянный на славу. Двигатели заработали с мощным рыком. Меня пристегнули к креслу и оставили на произвол судьбы в темном салоне самолета. Несколько мучительных мгновений и мы начали набирать высоту на небольшой взлетной полосе. Вертолет остался позади. Назад дороги нет. Единственное, в чем пилот оказался прав: летели мы очень быстро, но тошнить меня даже и не начинало. Закрыл глаза. Не важно, что только спросонья, больше шанса выспаться у меня может и не быть. Не прошло получаса, как мое сознание провалилось в глубокий сон.

* * *

Проснулся я от чувства искренней тревоги. Смотрю в окно: желтые поля пустыни, освещенные розовым рассветом далекого солнца, блестят золотом и пересыпаются из-за сильных ветров. Ни души, ни намека на живность, ни даже далеких городов. Мертвенно-чистые холмы песчаных дюн возвышаются, будто к небесам. Дергаюсь из стороны в сторону, стараясь отыскать, в чем причина моего страха.

Громкий звон и шипение. Что происходит? Стараюсь хорошенько осмотреться. Еще один удар со звоном, снова шипение.

— Снайпер! Делай ви…

Но не успел я крикнуть, как послышался новый удар, за которым последовал короткий взрыв. Хватаюсь за сидение, и хвост самолета с грохотом отрывается, стараясь вытянуть меня наружу. Руки недостаточно сильные, чтобы сопротивляться такому мощному потоку. Хватаюсь крепче. Пилот кричит, кричит матом, очень громко. Что с него взять? Русский человек.

Время замедляется, вокруг все поднимается в воздух. Салон окутывает мгновенный поток пламени. Я чувствую падение самолета. Неужто конец? Такого мощного удара мое тело не переживет. Это точно, да еще и взрыв будет нехилым. Ветер слишком сильный. Скоро и меня оторвет от передней части. Песок под транспортом приближается все ближе. Мелкие взрывы доносятся уже из салона и голос пилота затихает. Снова грохот, переднюю часть срывает, оставив только меня, беспомощно болтающегося в воздухе с сидениями в обнимку. Песок все ближе. Почти все…

Если есть рай — то пускай будет, мне все равно не туда…

Как жить то хочется…

Удар…

* * *

Огромная пустыня — не самое лучшее место для выживания, скажу я вам. Мне удалось прожить не так уж много для того, что я помню, но слишком мало для того, чтобы успеть что-то изменить. Меня поглотила самоуверенность, моя наглость, алчность. Посмотрите, я был уверен, что переживу такое путешествие. Правильно! Пережил столько мелких баталий, зачистку форпоста, ночную битву с Ликаном, ужасы подземной лаборатории, столь долгий перелет. А ведь меня предупреждали. Фил втирал мне про судьбу, про веру. Что не стоит гневить удачу, когда она поворачивается к тебе лицом. Что могло сломить меня? Пуля крупнокалиберной снайперской винтовки? Может, и нет, но аппарат, несущийся на невероятной скорости высоко в небе — запросто! Да и падение со столь огромной высоты даже для меня оказалось смертельным. Что там, после смерти? Не знаю, ничего не увидел. Мои последние воспоминания — это то, когда открыл глаза. После падения я еще был жив. Да, это точно.

Невыносимая жара обжигала кожу, засыпая ужасные раны песком и обжигая торчащие кости. Открываю левый глаз, единственный который, собственно, открывается. Песок под спиной жжет, как сковородка. Передо мной моя грудная клетка, которая больше похожа на подушечку для булавок. Ребра торчат наружу, открытый перелом правой ноги, правая рука не двигается. Кровь хлещет отовсюду, откуда можно. Сознание медленно ускользает.

Холодно. Даже ужасная жара не может согреть мое умирающее тело. Такого мне испытывать еще не приходилось. Глаз закрывается, как бы я ни старался его открыть. Тьма… вот я и добрался до ада.

Настоящего ада…

БОЛЬШЕ КНИГ НА САЙТЕ - KNIGOED.NET

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org