Автор : Туманская Ксения
Название книги: Пистолет и Роза (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/tumanskaya-kseniya/pistolet-i-roza-si

========== Глава 1. Амелия ==========

Стёрта память, голова пуста,

Будем ставить ставки на себя,

Стёрты лица — так легче оставлять.

Где границы — нам с тобой бесполезно искать…

Амели на мели «Я бегу от тебя»

С чего, по-вашему, должно начинаться доброе утро?

На мой взгляд, с того, что начинаться оно должно не раньше десяти часов. Подниматься с первыми лучами солнца — извините, убейте меня сразу. Люди, которые просыпаются в шесть утра бодрыми и довольными жизнью, как, черт возьми, вы это делаете?!

После пробуждения я люблю некоторое время поваляться в теплой постели, вспоминая сны. Но мерзавки мысли путаются и ускользают, унося с собой подробности ночных видений, поэтому обычно я остаюсь неудовлетворенной и с привкусом душевной пустоты. Будто в этих снах было что-то дорогое для меня, но утерянное навсегда. Иногда меня забавляло собственное желание вспомнить эти ничего не значащие грезы. В вещие сны я никогда не верила, аналитический склад ума не позволял.

Далее следует утренний туалет, включающий в себя теплый душ. И завершается план замечательного утра ароматным кофе, свежей выпечкой, если я не поленилась спуститься на первый этаж и приобрести её в булочной, и чтением книги. Последние дни я проводила время с седьмой книгой о приключениях мальчика – который — выжил.

Вот и сегодня я думала следовать этому плану, несмотря на понедельник. Благодаря тому, что моя работа не предусматривала протирание брюк об офисное кресло, рабочий день для меня начинался, когда душе угодно.

Первый пункт плана был успешно выполнен.

Меня захлестывала тревога, поднимаясь из глубины и разбиваясь, словно волны о скалы. Дыхание сбилось, как после кросса. Пульс отдавался в ушах гулом. Перед глазами стремительным потоком проносились картинки, на которые в грудной клетке пекло и ныло. Может, я даже кричала во сне.

До меня не сразу дошло, что я сижу на кровати, судорожно сжимая в побелевших пальцах нож для бумаг (видимо, вскрывая письмо, оставила его на прикроватном столике). Усмехнувшись, помянула «добрым» словом Щ.И.Т. с его подготовкой.

За четыре года работы в Щ.И.Т.е у меня развилась паранойя. Под рукой всегда есть что-то колюще-режущее или пистолет. Даже уйдя из опергруппы и работая компьютерщиком, я не перестаю держать при себе оружие. Слишком опасно оставаться безоружной, когда пишешь вирус для взлома ГИДРЫ.

А как, собственно, я с отсутствием силы воли умудрилась попасть в такую серьёзную организацию? Очень просто — будучи подростком, взломала их охранку. Хакнула на уроке информатики в старшей школе. Я же не виновата, что родители в детстве вместо сказок на ночь рассказывали о языках программирования. Мелкую моторику мне развивали сборкой системного блока компьютера, а вместо стихов я учила простейшие программы взлома.

Три с половиной года вместили в себя более шести десятков миссий, которые строились по одному простому сценарию: пробраться — взломать — уничтожить — унести ноги. И, наверное, это бы продолжалось до бесконечности, если бы полгода назад, напарница и по совместительству подруга, прикрывая мою нерасторопную задницу, не бросилась под пули. Я же закончила работу и убралась оттуда к чертям, сохраняя ледяное спокойствие. До меня медленно доходило, что она погибла из-за меня. Это не было жутко. Это было… обыденно, что ли. Была — и нет. Как из автобуса выйти. Внутри клубилась боль, сконцентрировавшаяся в груди жгучим комком лишь при устном отчете об операции. Я сорвалась, устроила истерику, разнесла кабинет Фьюри к чертям и успокоилась лишь, получив лошадиную дозу снотворного.

Далее последовали две недели в психиатрической клинике и диагноз «непригодна для службы».

Уйти мне не дали, перевели на разработку вирусных программ. А этим я могу заниматься и дома, изредка собираясь на встречу с коллегами-программистами и предоставляя разработки на их суд. Наверное, страшно судить человека, по карманам чьей одежды щедро распиханы «сюрпризы» в виде шокеров, ножичков и других прелестных штучек.

Сейчас я, продолжая сжимать затупившийся ножик в немеющих пальцах, медленно обходила всю квартиру по периметру, закрывая окна, в которые врывался лондонский туман. Осенний ветер пробирался через ткань пижамы, лаская кожу холодом, заставляя вздрагивать и покрываться мурашками.

Остановилась на кухне, закончив рейд, набрала в кружку воды и только собралась отпить, как громыхнула входная дверь. Рука дернулась, и вода благополучно пролилась на пол через край. Да ладно?! А я только начала успокаиваться после кошмара!

Удар повторился. Кто-то настойчиво игнорировал звонок и горел желанием меня повидать. Перебирая безобидные варианты гостей, вроде старушки снизу и соседского мальчишки напротив, я рефлекторно выдвинула ящик со столовыми приборами и достала оттуда шокер, одновременно ставя кружку на тумбу.

Грохот, будто слон ломится.

Наконец, добравшись до двери, я глянула в глазок. Визитером оказался высокий мужчина в чёрной худи с капюшоном, спортивных брюках и с большим рюкзаком на одном плече.

На свой страх и риск распахнула дверь и нагло выпалила, решив, что лучшая защита — это нападение:

— Что надо?! Если Вы на счёт «Вы верите в Бога?», то нет — не верю!

— Амелия Роджерс? — поинтересовался мужчина, лёгким движением руки сбрасывая капюшон. В тусклом свете блеснул металл. Металлические перчатки? Каждый изгаляется по-своему.

— Она самая, — хмыкнула я, пряча за спиной руку с шокером. — А с кем имею честь говорить?

Визитер с усмешкой в льдисто-серых глазах окинул меня беглым взглядом, будто ожидал большего от мисс Роджерс. Большее было бы, посети он меня в восемь утра — мало бы не показалось.

— Джеймс Барнс, прислан Щ.И.Т.ом Вам в помощь над проектом «Лаз», — выражение льдистых глаз сменилось, выражая презрение, смешанное с разочарованием. «Могла и сама догадаться», — говорили они, — «И эта девчонка — главный хакер Щ.И.Т.а?»

Где же я его видела? Лицо вроде знакомое. Этот высокий лоб, нос с горбинкой, чертовски красивые скулы, пухловатые губы и упрямый подбородок я уже где-то определенно видела. И не так давно.

— В помощь, говоришь? — прищурилась я, рыща свободной рукой в кармане пижамных шорт. Позволим себе обращаться к нему на «ты», раз уж я за главного. — Вот список, магазин за углом! Фьюри, наверняка, тебя обеспечил средствами.

Вручила оторопевшему агенту помятый листок, исписанный мелким корявым почерком, и с чувством выполненного долга захлопнула перед его носом дверь.

Усмехнулась, крутанув между пальцами шокер. Нечаянно нажала на кнопку и долбанула себя током в 20 ватт. Подскочила на месте и выдала:

— Я послала за хлебом Зимнего Солдата!

Сама удивилась сказанному. Джеймс Барнс и Зимний — одно лицо. Я изучала его дело на досуге. Бывший агент ГИДРЫ и друг Капитана Истерики, пардон, Америки. Я послала в магазин машину для убийств! А если он там поубивает всех бабулек?!

Глубоко вдохнув, покрутила перед глазами шокер и отложила его от греха подальше, пока еще раз себя не «шокировала».

Зимний солдат не должен поубивать божьих одуванчиков в магазине, хотя они и сильно раздражают. Он же не хочет выслушать нотации Стивена. Я пересекалась с кэпом на нескольких миссиях и в восторг не пришла. Да какой там восторг!

Слишком правильный Капитан Америка вывел меня из себя еще до начала операции своими нравоучениями.

А говорят — мы похожи. Кто-то даже брякнул про брата и сестру. Этого кого-то я тут же захотела пристрелить. Что у меня с этим ископаемым общего?

- Мы родственники, — однажды попытался доказать нашу внешнюю схожесть Стивен. Мы около часа спорили об этом. Ископаемое пыталось уверовать меня в том, что я отнюдь не сирота и могу положиться на него. Я же отрицала это чуть ли не с пеной у рта, не желая иметь с кэпом ничего общего. Если он и приходится мне как-нибудь пятиюродным дедушкой, то я не хочу об этом знать.

— Роджерсов много! — огрызалась я. — Я не твоя внучка, Стивен! Наше внешнее сходство ничего не значит.

Пока Барнс ходит за покупками, громит магазин или занимается еще чем-то более интересным, у меня есть время привести себя в порядок.

Душ подождет до вечера, а вот умыться и расчесаться надо бы.

Чистя зубы, мельком бросила взгляд на зеркало в ванной. Волосы, обрамляющие лицо, набрались влагой и не расчесанными мокрыми паклями свисали вниз. Кожа нездорово-бледная, сказываются редкие вылазки из квартиры. Зато глаза горят, зрачки расширившиеся. Если продолжу в таком духе, сочтут за наркоманку при походе в магазин. Надо что-то с собой делать.

Отошла подальше, оглядывая свою фигуру. И бегать надо начать, а то совсем себя запустила. Набрала пару кило благодаря пончикам, кексикам и прочим вкусностям, приобрела округлости. Если Зимний солдат решит устроить спарринг со мной, то мигом уложит на лопатки. Так что боремся с ленью и возвращаемся в форму.

Что-то подсказывало, что чем быстрее я вспомню, что такое тренажерный зал, тем лучше, ибо соседство с машиной для убийств явно принесет много неприятностей. Хотя я оптимистично, а это мне не свойственно, надеялась ужиться с Барнсом.

Проделав все нужные процедуры за десять минут и переодевшись из пижамы в футболку и джинсы, принялась ждать возвращения «помощника» из магазина, сидя в прихожей на тумбочке в позе лотоса и читая «Гарри Поттера». Пару раз тумба при неосторожных движениях угрожающе скрипела и шаталась, но я упрямо не слезала с насиженного места и не покидала поста. Еще не хватало, чтобы Барнс выбил мне дверь.

Он вернулся спустя две главы книги, когда я уже успела поскорбеть о смерти Добби. Сначала Хедвиг, потом Добби. За что Роулинг убивает самых милых персонажей?

— Открыто! — крикнула я, не собираясь слезать с тумбы. Ручка двери повернулась, и в квартиру зашел Барнс, всем своим видом показывая недовольство. В бионической руке он сжимал ручки пакетов с провиантом. Честно сказать, я не ожидала, что он пойдет у меня на поводу и выполнит прихоть мелкой наглой девчонки. Однако я решила не показывать удивление, быстро подобрала челюсть с пола, нахмурилась и безразлично кинула:

— Кухня прямо по коридору, твоя комната — первая дверь слева. Отнеси продукты на кухню, пожалуйста.

Барнс смерил меня уничтожающим взглядом, желваки на его лице заходили. Я сжалась, ожидая, что металлические пальцы в любую секунду сомкнутся на моей шее. Но и в этот раз Зимний солдат подчинился.

Через минуту хлопнула дверь одной из комнат, я спустилась со своего насеста и на цыпочках прошествовала по коридору к гостевой комнате. Опасность миновала, можно идти разбирать покупки.

***

Уже через час меня начало грызть чувство вины. Я распихала продукты по местам. Кстати, Барнс купил все по списку, что меня приятно удивило, а госпожа Вина начала скрестись интенсивнее. Меня всегда учили говорить «спасибо» и быть дружелюбной по мере возможности.

Сначала я игнорировала собственные эмоции, принявшись завтракать бутербродами с ветчиной. А я ведь заслужила этот уничтожающий взгляд. Он, наверное, устал с дороги… Ведь из Нью-Йорка до Лондона лететь несколько часов. А я в наглую послала его в магазин…

Еда перестала лезть в горло. Ну отлично! Мама, зачем ты меня так хорошо воспитала?

Скрипнув зубами, отрезала ещё несколько ломтиков ветчины и батона, соорудила симпатичные бутерброды и положила их на тарелку. Налила в чистую чашку, которую пришлось поискать на верхних полках шкафа, чай. Закинула все это на поднос и пошаркала к комнате Зимнего солдата.

Извиняться не буду ни за что! Он же не тупой, поймёт, что эти незамысловатые дары вместо слов.

Нерешительно застыла перед закрытой дверью. Амелия, будь смелее! Он же не съест тебя в самом деле. Да и ты тут на правах хозяйки.

Стучусь и приоткрываю дверь.

— Можно войти?

— Если скажу «нет», все равно войдешь, не так ли? — его голос пропитан сарказмом, точно ядом. Чувствую себя напакостившим ребёнком.

— Это теперь твоя комната, а вторгаться в личное пространство без приглашения — не в моём стиле, — проворчала я.

— Входи, а то я не вынесу твоего возмущенного пыхтения. А сама ты не уйдешь, — что я говорила про дружелюбие?

— Я принесла тебе завтрак, точнее уже ланч, — скороговоркой сказала я, проскальзывая в комнату и опуская поднос на небольшой комод из тёмного лакированного дерева.

Гостевая мне никогда не нравилась, но что-то переделывать было лень, да и пользовались ею крайне редко. За последние полгода, как я вернулась в родной промозглый Лондон, ни разу.

Светло-зеленые обои доходили до середины стены, дальше им на смену шли каштановые панели. Большое окно занавешено изумрудными шторами. Гигантская кровать, накрытая мягким пледом шоколадного цвета. Прикроватный столик, платяной шкаф, комод — все из тёмного дерева. Поверх паркета кофейный ковёр с густым ворсом. Слишком мрачно для меня, но Зимнему солдату пришлось по вкусу.

Барнс обнаружился сидящим на кровати и забавляющимся с ножом-бабочкой. Худи он снял, оставшись в чёрной футболке. Я нервно сглотнула, наткнувшись взглядом на рельефный торс, обтянутый тонкой материей. Блики света, проникающие сквозь шторы, преломлялись на бионике, танцуя по металлу. Мне тут же захотелось ощутить подушечками пальцев холод металла, обвести кромку алой звезды, показавшейся из-под рукава футболки. Но стоило мне встретиться взглядом с самим мужчиной, как все волшебство испарилось. Раздражение, смешанное с любопытством.

— Ты, наверное, голоден. Я не особо хорошо готовлю, но постараюсь приготовить на обед что-нибудь вкусненькое. И спасибо тебе, что сходил в магазин. Но в следующий раз, если я выкину что-то в таком духе, отправь меня саму, а то я обленилась в конец тут, — продолжала тарахтеть я. — Мне будет очень приятно, если ты выйдешь к обеду…

— Ты закончила? — перебил меня Зимний солдат.

— Так ты пообедаешь со мной? — с надеждой спросила я, смотря себе под ноги.

— Если ты сейчас заткнешься и уйдешь, подумаю над этим, — поставил ультиматум Барнс. Я была в шаге от того, чтобы выйти из себя. Я к нему со всей душой, если она у меня есть. Похоже, он относится к тем людям, которые не умеют вести себя дружелюбно.

— Ладно, — пожала плечами. Амелия, дыши, не стоит орать. Ещё голос сорвешь этому типусу с шикарным торсом на радость. Развернулась на пятках и собралась покинуть «соседа». Ах, да. — Как мне к тебе обращаться?

— Как хочешь, — раздалось за спиной. Сжимаю кулаки и совершенно спокойным голосом произношу (как же трудно не перейти на пару октав выше!):

— Я не могу обращаться к тебе «Эй ты!», это глупо. Зимним солдатом слишком, прости, пафосно. Барнсом — официально…

— Мне все равно! — а он повысил тон. Довольно хмыкаю, — мужчина теряет терпение быстрее меня.

— Джеймс, — мягко проговорила я, пробуя слово на вкус. Слегка горчит на языке, но произносить приятно. — Джеймс?

— Что ещё? — раздраженно откликнулся мужчина.

— Обед через полтора часа.

========== Глава 1. Джеймс ==========

Судьба ведёт нас и волочит

На страх и риск, в огонь и в воду,

Даруя ближе к вечной ночи

Уже ненужную свободу.

Игорь Губерман.

Мужчина, сидящий на соседнем кресле, снова положил голову на мое плечо. Третий раз за пятнадцать минут. Он не знает, что эта рука бионическая. Несильно пихаю его в сторону — чтобы не сломать ключицу, — сосед вылетел в проход и теперь испуганно озирается по сторонам. Если бы я мог, я бы засмеялся, но ни один мускул на лице не дрогнул. Я больше не могу выражать эмоций.

Позади меня сидит ребенок лет пяти, если судить по внешнему виду, и с некоторой периодичностью пинает мое кресло своими маленькими конечностями. Каждый толчок с его стороны трактуется в моей голове как внешняя угроза, которую нужно устранить. Пока мне удается держать свои руки при себе и не трогать мальчика. Но тот, кем я стал, недолго сможет сдерживаться остатками сознания того старого Джеймса Барнса, кем я был до крионизации.

Прошу уже севшего на свое место соседа снова встать, чтобы я мог выйти, и иду в сторону туалета, чувствуя восхищенные взгляды от женской половины пассажиров и завистливые от мужской. Мне абсолютно плевать на всех, — мне нужно, наконец, выпить эти треклятые таблетки, которые перед вылетом всучил мне Фьюри, — чтобы я спокойно летел и никого не убил. В проходе стюардесса кокетливо интересуется: не хочу ли я чего, — я как можно спокойнее отвечаю отказом и, обойдя ее, скрываюсь за занавеской. Еще две другие стюардессы и один стюард приветливо улыбаются и начинают вставать со своих мест, но получив испепеляющий взгляд, решают остаться на месте.

Нахожу рукой дверь туалета и захлопываю ее намного громче, чем нужно было. После креонизации мышцы слишком тугие, поэтому я не могу совладать с ними. Стив предлагал сделать массаж, но, глядя на мою сжимающуюся в кулак руку, поспешил сказать, что шутит. Он все время забывает, что я больше не воспринимаю шуток. Выпиваю таблетки — три сразу, чтобы наверняка, и смотрю на себя в зеркало — волосы отрасли слишком длинно, но я не дал их обрезать. Это напоминание о том, кем я был и кем я больше не стану — наемным убийцей, действующим под крылом ГИДРЫ.

Кто-то настойчиво стучит в дверь. Как можно спокойнее открываю ее, и замечаю того самого толкающегося мальчика. В голове мелькает картинка, как я хватаю его за шею и душу до тех пор, пока его тельце не перестанет проявлять признаки жизни. Смахиваю эту мысль и пропускаю ребенка — тот бежит, на ходу снимая штаны.

В этот момент самолет с силой встряхивает. Пассажиры кричат где-то на заднем фоне. В ушах зашумело и мне приходится сжать левую руку на железном косяке так, — на нем остаются вмятины — чтобы устоять на ногах. Капитан спешит оповестить нас, что мы попали в воздушную яму, и нет поводов для паники. Какая-то женщина на передних рядах достаёт кислородную маску и дышит через нее, при этом тихо повизгивая. На этот раз мне удается выдавить из себя что-то подобное усмешке — если так можно назвать резкий выдох через нос.

Стюардесса в мягкой форме предлагает мне проследовать на свое место. Я повинуюсь, но по пути к нужному ряду все еще представляя, как сворачиваю ей шею одним движением. То, что со мной сделала ГИДРА не пройдет так быстро. Нужно время для адаптации, но его мне не дали. Отправили в Лондон для охраны какой-то Роджерс — Стив сказал, что она очень похожа на него внешне, — так как она крайне важная деталь в решении проблемы устранения ГИДРЫ.

Мой сосед нехотя встает и с некой осторожностью отошел в сторону — боится, что в следующий раз я сломаю ему что-нибудь. И правильно делает.

Через пятнадцать минут бортпроводники предлагают нам воды, — я отказываюсь, мотнув головой, но уже скоро жалею об этом. Мы начинаем заходить на посадку, и попадаем в зону турбулентности (слова капитана лайнера), поэтому самолет трясется как под обстрелом. В голове мелькает воспоминание о взрывах, доносившихся с другой стороны леса, когда наш сто седьмой отряд заходил в непроходимые дебри.

Виски сдавливает как будто тисками; по всему мозгу пробегают болезненные импульсы, отдаваясь в черепную коробку, которую мне не раз вскрывали. Так случается каждый раз, когда появляются воспоминания. Побочный эффект всех тех экспериментов, которые ставила на мне ГИДРА.

Через пятнадцать чертовски долгих минут мы приземляемся в аэропорту Лондона. Столица Северного королевства как всегда встречает непогодой. Мелкая морось неприятно бьет в лицо, поэтому я быстро накидываю на голову капюшон толстовки. Я обещал позвонить в Щ.И.Т. как только доберусь и еще отдельно Стиву, чтобы он дал мне краткий экскурс по моей подопечной. Отчитавшись Фьюри, что все пассажиры в полном составе и без повреждений прилетели в пункт назначения, направляюсь к машине, давно ожидавшей меня.

За рулем сидит один из агентов Щ.И.Т.а, которого я однажды, кажется, видел в кабинете Фьюри. Он холодно приветствует меня и открывает заднюю дверь, щелкнув по какой-то кнопке рядом со спидометром. Нововведения, которые произошли за семьдесят лет, не поддаются объяснению. Я пропустил слишком много, и слишком много мне приходится наверстывать.

Набрав номер Стива на телефоне, я все еще удивляюсь тому, что теперь телефонии не нужен провод. Роджерс отвечает в ту же секунду, будто ждал моего звонка. Хотя я уверен, что так оно и было — он всегда был слишком щепетильным.

— Все целы? — раздается рядом с ухом голос Роджерса.

— Да, — коротко отвечаю я. — Таблетки действуют.

— У Пола в багажнике есть несколько пачек, так что на первое время тебе хватит, — вздыхает он. На некоторое время в трубке повисает молчание. — Как тебе Лондон?

— Мокро, — выдавливаю из себя, смотря, как дворники на лобовом стекле в очередной раз смахивают воду.

Роджерс тяжело дышит в трубку. Его коробит тот факт, что я больше не тот человек, кем был семьдесят лет назад.

— Ты хотел мне рассказать про эту Аманду, — напоминаю, прерывая молчание.

— Амелию, — поправляет он. — Ладно, слушай. Родилась в одна тысяча девятьсот девяносто четвертом году, т.е. ей двадцать два (совсем ребенок еще!). Уже четыре года работает на Щ.И.Т., несколько раз я выходил с ней на задания — что могу сказать, хорошо владеет рукопашным боем и холодным оружием, но с меткостью при стрельбе проблемы, сильно косит влево. После смерти напарницы, перешла в отдел компьютерщиков. Приходится мне двоюродной правнучкой, назвали Амелией, наверное, в честь ее бабушки. А…

— Роджерс делает паузу на пару секунд, обдумывая, что сказать дальше. — Крайне своенравная и своевольная. Любит язвить и вечно попадает в переделки.

— Последнее у нее явно в тебя, — подмечаю я.

Стив смеется. Его заливистый, с придыханием, смех, всегда вселял мне надежду.

— Колкости ты не разучился говорить, — усмехается он и добавляет: — Дай трубку Полу, Ник хочет с ним поговорить.

Я отдаю агенту телефон и небрежно плюхаюсь обратно на сидение.

— Приехали, — говорит Пол, возвращая мне телефон. — Пойдем со мной.

Выходя из машины, замечаю, что дождь прекратился. Агент Щ.И.Т.а привез меня в один из старых районов Лондона, если судить по архитектуре зданий, но кое-где встречаются и современные постройки. Оглядываюсь — неширокая трасса с одной стороны защищена лесом, а на другой расположились дома-пятиэтажки. Дом, перед которым Пол остановил машину, зарос каким-то плетущимся растением. На первом этаже находится небольшое кафе, откуда доносится запах свежей выпечки.

— Пять упаковок, — мужчина вручает мне упаковки успокоительных и, смотря мне в глаза (один из немногих, кто не боится), произносит: — Не переусердствуй.

— Спасибо, — отвечаю я.

— Мансарда, — кивает он на здание. — Квартира номер двадцать пять.

Убираю таблетки в рюкзак и разворачиваюсь, ища глазами вход в здание — им оказывается неприметная для обычного глаза дверь рядом с цветочной клумбой. Поднимаюсь на пятый этаж, но по пути все равно осматриваю все квартиры на предмет угрозы.

Большая коричневая дверь, обитая чем-то похожим на кожу, под номером двадцать пять прямо передо мной, но я не спешу входить. Оцениваю ситуацию — вариант выбить дверь сразу отпадает. Решительно поднимаю руку, чтобы постучать, но тут же ее отдергиваю. В чем смысл этого задания? Просто следить за какой-то ботанкой (понабрался сленга у Старка-младшего), огораживая ее от всего? Я не нянька.

Стучу в дверь. Звук от соприкосновения железа и двери получается громким, но глухим. Тишина, но слышно, что в квартире кто-то есть. Открывай, правнучка Роджерса или как там тебя. Стучу еще раз, но более настойчиво. Дверь распахивается в тот момент, когда я хочу снести эту чертову дверь с петель.

— Что надо?! Если Вы на счёт «Вы верите в Бога?», то нет — не верю! — с ходу выпаливает появившаяся на пороге невысокая блондинка. Ее спутанные волосы выглядят так, будто она уже испробовала на себе шокер, который держит в руках так же неуверенно, как и смотрит на меня.

— Амелия Роджерс? — холодно интересуюсь я, замечая схожие черты лица у этой девушки и Стива, — он не соврал. Смахиваю с головы капюшон, вспоминая о правилах тона.

— Она самая, — бормочет она, пряча шокер за спину. — А с кем имею честь говорить?

— Джеймс Барнс, — в уставной форме отвечаю я. — Прислан Щ.И.Т.ом Вам в помощь над проектом «Лаз».

— В помощь, говоришь? — в ее серо-голубых глазах сверкает огонек, который разрастается еще больше, когда она достала из кармана своих пижамных шорт скомканный листок. — Вот список, магазин за углом! Фьюри, наверняка, тебя обеспечил средствами.

Девушка вручает мне эту бумажку и быстро ретируется обратно в квартиру, захлопывая дверь, не давая мне скрутить ей шею. Я судорожно начинаю соображать, что делать. Пробежав глазами по списку, я понимаю, что половина из написанного мне неизвестно или непонятно.

Решив, что отложу смерть этой девчонки на попозже, я спускаюсь по лестнице вниз. Меня останавливает звук, донесшийся из квартиры номер двадцать пять. Сначала тихий треск, а потом громкий выкрик «Я послала за хлебом Зимнего солдата!». Дошло, наконец. Моя репутация идет впереди меня.

Ближайший продуктовый магазин или супермаркет, как выражается Старк, оказывается через два дома (это называется «за углом»). Я все еще недоумеваю тому, что иду на поводу у этой Роджерс.

Из всего списка, а он не малый, довольно быстро я нахожу только хлеб и молоко. Дальше по списку идут «горошек» и «кукурузка». А она любит уменьшительно-ласкательную форму существительных. Консервы оказывается неподалеку, но их такое огромное количество, что у меня начала болеть голова. Смев в корзину, которую я предусмотрительно взял, четыре банки, я по указателям отправляюсь в отдел «Фрукты и овощи». Именно посмотрев в эту часть списка, я окончательно понимаю, что желание убивать во мне пробуждается все быстрее. «Морковочка, картошечка, яблочки, авокадко, мангоша». Кто-нибудь может объяснить мне значение этих слов? Что за детский лепет?

— Молодой человек, — раздается откуда-то снизу. — Вы не могли бы мне помочь?

Посмотрев на источник странного звука, я замечаю старушку в большой шляпе с пером, которая стояла возле стойки с фруктами. Хочется ответить, что мы с ней ровесники (а может, я и старше), но я вовремя одергиваю себя. Конспирация превыше всего.

— Конечно, — как можно спокойнее отвечаю, следуя за женщиной.

Ее чуть хромающая медленная походка дает вспомнить, что если бы не то, что произошло со мной за семьдесят лет, я бы выглядел точно также.

Оказалось, миссис Симпсон, как она представилась, не могла найти нужный ей сорт яблок.

- Вы, наверное, к кому-то приехали? Не припомню, чтобы у кого-то в округе были взрослые внуки, — миссис Симпсон неторопливо складывает фрукты в корзинку. — Получается, Вы к Амелии, она моя соседка сверху. Милая девочка, только странная очень. Из квартиры выходит только в магазин, друзей нет. В её возрасте надо брать от жизни как можно больше. Да и в Вашем тоже. Повлияйте на неё, вытащите погулять, молодой человек, — подмигивает мне бойкая старушка.

Слушая рассуждения женщины, вспоминаю, что эти фрукты есть и у меня в списке, и кладу в пакет самые крупные яблоки. Распрощавшись с женщиной, направляюсь к следующей стойке.

Единственным желанием, возникшим в моей голове, когда я выхожу из этого чертового магазина, становится пожать руку тому человеку, который подписал все фрукты. «Мангоша» — это какое-то манго, если я правильно расшифровал запись в списке.

Снова идет дождь. Конечно, если так можно назвать мелкую крошку, сыпавшуюся с неба.

Пока я дохожу до нужного дома, толстовка, которой снабдил меня Стив, промокает и теперь неприятно морозит кожу. После креоназации я начал острее чувствовать холод; каждый нерв в моем теле сжимался и доставлял неприятную, тягучую боль. Голова страдала всегда больше всех — видимо, эксперименты ГИДРЫ не прошли даром.

— Открыто! — доносится из-за двери, когда я стучу.

Войдя в квартиру, я сразу примечаю девушку, балансирующую на тумбочке с книгой в руках. Как курица на насесте. Смерив ее взглядом, я ставлю один из пакетов на пол.

— Кухня прямо по коридору, твоя комната — первая дверь слева. Отнеси продукты на кухню, пожалуйста, — не поднимая головы, буркнула блондинка. Сейчас ее волосы убраны назад, наконец, открывая лицо. Её можно с большой натяжкой назвать красивой, но слово «миловидная» подойдет больше. В ней есть что-то притягивающее взгляд, но я не мог понять, что именно. Чуть вздернутый нос лишь подтверждает несносный характер. Стив не ошибся, она действительно отдаленно напоминает его в детстве.

Закрыв глаза, я начинаю считать до десяти, как советовал Стив. Один. Бросаю пакеты на пол. Два. Подхожу к Амелии. Три. Отбрасываю к чертям книгу и заставляю ее посмотреть мне в глаза. Четыре. Замечаю страх и недоумение в ее взгляде. Пять. Хватаю ее за шею и тяну вверх. Шесть. Начинаю обхватывать тонкую шею бионической рукой. Семь. Смеюсь над тем, как она хрипит и пытается вырваться. Восемь. Она понимает, что ей не вырваться, и смотрит мне в глаза. Девять. Давлю на сонную артерию, перекрываю доступ крови к мозгу. Десять. Смотрю, как ее мертвое тело лежит у моих ног.

Открываю глаза. Роджерс подняла взгляд и недоуменно смотрит на меня, прижимая к груди книгу. Сжимаю зубы, чтобы не заорать и скрываюсь в кухне, прихватив пакеты.

Оставляю их около стола и иду в ту комнату, о которой сказала Роджерс. Хлопаю дверью, — не специально, и оглядываю обстановку. Зеленые стены лаконично сочетаются с темно-коричневой мебелью. Сразу замечаю большую кровать с пологом — как будто специально для меня.

Наконец, снимаю с себя мокрую толстовку и остаюсь в одной футболке. Волосы на правой руке стали дыбом — я не привык к такой промозглости.

Ложусь на кровать, не раздеваясь, — к черту приличие. Матрас слишком мягкий — спина провисает, но мне плевать. Я не спал последние три дня, поэтому от накопленной усталости проваливаюсь в сон.

Он длится недолго. Слышу тихую поступь, направляющуюся к комнате. Резко поднимаюсь и выхватываю из кармана штанов нож-бабочку — армейская привычка.

Амелия стучит и тут же открывает дверь. Зачем стучала?

— Можно войти? — учтиво интересуется, пробуждая во мне воспоминания о ее теле на полу.

— Если скажу «нет», все равно войдешь, не так ли? — произношу я, даже не поворачивая голову в ее сторону.

— Это теперь твоя комната, а вторгаться в личное пространство без приглашения — не в моём стиле, — бормочет она, заглядывая в комнату. Морщится в конце фразы. Также любит делать Стив, когда ему некомфортно.

Бросаю беглый взгляд на девушку — в ее руках поднос с дымящимся чаем и парой бутербродов. Желудок сразу же отзывается недовольным урчанием.

— Входи, а то я не вынесу твоего возмущенного пыхтения. А сама ты не уйдешь, — умом я понимаю, что я веду себя как мужлан, но Зимний Солдат не жалостлив.

— Я принесла тебе завтрак, точнее уже ланч, — тараторит Амелия, заходя. Девушка ставит поднос на комод и теперь заламывает руки, не зная, куда их деть. - Ты, наверное, голоден. Я не особо хорошо готовлю, но постараюсь приготовить на обед что-нибудь вкусненькое. И спасибо тебе, что сходил в магазин. Но в следующий раз, если я выкину что-то в таком духе, отправь меня саму, а то я обленилась в конец тут, — она замолкает на секунду. — Мне будет очень приятно, если ты выйдешь к обеду…

— Ты закончила? — нетерпеливо перебиваю я, наконец, посмотрев на девушку.

Она стыдливо опускает глаза как нашкодивший котенок, и складывает руки на груди. Ее светлые, почти белые волосы падают ей на глаза, но она, кажется, не обращает на это внимания.

— Так ты пообедаешь со мной? — спрашивает Роджерс дрогнувшим голосом, бросив на меня взгляд полный надежды.

— Если ты сейчас заткнешься и уйдешь, подумаю над этим, — вздыхаю, щелкая бабочкой. В голове снова мелькает картинка того, как я метаю в Амелию нож.

— Ладно, — кивает она.

Девушка уже развернулась и взялась за ручку двери, как внезапно оборачивается и через плечо смотрит на меня, нервно закусывая нижнюю губу. — Как мне к тебе обращаться?

— Как хочешь, — ровно отвечаю я.

Мне плевать, как эта родственница Роджерса будет ко мне обращаться. Главное, чтобы она скорее покинула это помещение.

— Я не могу обращаться к тебе «Эй ты!», это глупо. Зимним солдатом слишком, прости, пафосно. Барнсом — официально…- начинает размышлять вслух она.

— Мне все равно! — сквозь стиснутые зубы цежу я.

— Джеймс, — тихо произносит девушка, глядя на мою реакцию. Не знаю, как реагировать, но мое имя, легко слетающее с её губ, звучит почти приятно. — Джеймс?

— Что еще? — выдыхаю я, заставляя лезущие воспоминания уйти на задний план. Джеймсом меня называл только один человек — отец. Крайне неприятные воспоминания. Виски слегка сдавливает.

— Обед через полтора часа, — говорит она перед тем, как скрыться за дверью.

========== Глава 2. Амелия ==========

Скажи, ну как же мне унять

пронзительную дрожь в ослабшем теле?

Скажи, когда смогу принять,

Того, что не вздохнешь, что сердце отзвенело?

Амели на мели «Скажи»

Я честно старалась.

Извлекла из-под ножки шатающегося стола потрепанную кулинарную книгу, стряхнула с неё приличный слой пыли и открыла на первой странице, готовая внимать прописным истинам.

Навыки повара у меня остались недоразвитыми, им мама уделяла меньше внимания, чем навыкам взлома систем. И если сварить кашу/картофельное пюре я могла, то возиться с тушкой курицы, вытащенной из пакета, представлялось чем-то мистическим.

В книжке, которую я тут же начала боготворить, был подробно расписан весь процесс отделения птичьих конечностей, и я с видом маньяка взялась за топорик для разделки мяса. Хрястнула со всей дури по куриному крылу, перерубая кости. Лезвие стукнулось о разделочную доску.

И тут в кухню влетел встрепанный Джеймс, сжимая в пальцах нож-бабочку и принимая боевую стойку.

— Вот это реакция, — присвистнула я, наблюдая, как мужчина принимает угрюмый вид, лёгким движением отбрасывает шоколадные пряди с лица и сверлит во мне взглядом дырки. — А я тут курицу разделываю…

— Нож, — произнёс Зимний солдат, подходя ближе и протягивая ко мне бионическую руку. Я инстинктивно сделала выпад вперёд, воинственно размахивая топориком. Живой не дамся. Барнс устало вздохнул, двумя металлическими пальцами сжимая лезвие. — Дай мне его, — я помотала головой, сильнее сжимая рукоятку. С ножом я чувствовала себя гораздо увереннее, хоть и отдавала себе отчёт, что против бионики он мне не помощник. — Ты моё задание, я не собираюсь тебя убивать. Во всяком случае не сегодня.

Я послушалась, выпуская импровизированное оружие из рук и делая шаг назад, не сводя взгляда с мужчины. Он ловко перехватил нож и в считанные секунды откромсал

трупу птички конечности и разрезал брюшко. Положил топорик на стол, ещё раз «пристрелил» меня взглядом и ушёл.

— Спасибо! — крикнула ему в след. Меня немного трясло от мысли, что на месте куриных мощей в любой момент могу оказаться я. — Та-ак… Вымыли, порезали. Смешать горчицу, раздробленный зубчик чеснока и майонез и натереть курицу и снаружи, и внутри.

Чеснока нет, поэтому обойдемся смесью горчицы и майонеза. Вроде, выглядит не так уж и плохо, но пробовать не хочется. Щедро намазала куриные останки и оставила мариноваться. Принялась чистить картофель для пюре. Как ни странно, это занятие всегда успокаивало. В детстве я могла часами срезать шкуру с корнеплода и выковыривать «глазки». Для меня это было сродни медитации.

Картошка кончилась довольно быстро, и я поставила её вариться в большой кастрюле. Все-таки перечистить килограмм этого калорийного овоща было плохой идеей.

Но с другой стороны, пару дней можно о готовке даже не думать.

Курица жарится, картошка варится. Чем бы себя занять? С кухни уходить нельзя, надо контролировать процесс, а то что-нибудь да подгорит.

Вернулась к чтению «Даров смерти», устроившись на стуле и закинув ногу на ногу. Волосы упрямо лезли в глаза, мешая читать. Сколько я уже не подстригала их? Задумчиво повертела между пальцами светлую прядку. Около года не посещала парикмахерскую. От моего аккуратного каре остались одни воспоминания, а волосы спускались ниже плеч, доставляя массу неудобств.

Добавив в списке к спортзалу посещение парикмахера, погрузилась в чтение…

Опомнилась только, когда запахло жареным. В прямом смысле. Кинулась к плите, подняла крышку сковороды. Ничего же страшного, что курица чуточку почернела, да? Важен

не вид, а содержание. Ведь так?

Мама говорила, что испортить курицу невозможно. Так что я не могла нарушить это правило.

Время сервировать стол. Надеюсь, Барнс очень голоден и проглотит мою стряпню, не почувствовав вкуса? А если я его нечаянно отравлю этой чёрной курицей?

Ну, подумаешь, посидит человек в туалете. Ага, а потом свернет тебе шею лёгким движением бионики.

И почему мне не могли послать кого-то менее опасного в помощники? Фьюри обещал дать надежного человека, а прислал Зимнего солдата, который гораздо опасней всех, с кем я сталкивалась за годы службы. И теперь должна в собственной квартире чувствовать себя в опасности.

Все ещё может наладиться, к любому человеку можно найти подход, — просвистела на краю сознания оптимистичная мысль.

Я водрузила на стол тарелки, наполненные приготовленной пищей. С курицы я благоразумно удалила чёрную корочку вместе с кожей, оставив «голое» мясо. Так выглядит гораздо лучше.

Поставила греться чайник и принялась гадать, выйдет Джеймс к обеду или нет.

При употреблении его имени в груди болезненно кололо. Будто было в нем что-то родное. Будто я уже потеряла кого-то с этим именем в прошлом, но не могу вспомнить, кого.

Прикусив щеку с внутренней стороны, я с удивлением обнаружила, что Зимний солдат все-таки решил почтить мою особу присутствием. То ли смирился, что ему придётся терпеть моё общество, то ли очень голоден. Уточнять я не стала, благоразумно держа мысли при себе.

Барнс зачесал волосы назад, собрав их в неряшливый короткий хвостик и открыв тем самым лицо. Я невольно залюбовалась. Он красив, а эти скулы сведут меня с ума. Только вот отчужденный взгляд напрягает, заставляет нервничать.

Я не боялась, просто знала, что против него у меня нет шансов. Пару минут я продержалась бы при условии рукопашного боя, но не больше. Я гораздо меньше ростом и более изворотливая, но, как вы помните, уже давно не в форме.

Жестом попросила Джеймса присесть за стол. Он подчинился, опускаясь на деревянный стул и пододвигая к себе тарелку. Посчитав, что гроза миновала, повторила его действия, садясь напротив. Воздух трещал от напряжения, казалось, вот-вот проскользнет электрический заряд.

— Приятно аппетита, — промямлила, опуская взгляд в свою тарелку. Барнс не ответил, принявшись за еду. Воткнул вилку в куриную ножку, отделяя мясо от кости. Критически осмотрел кусочек курятины и, наконец, попробовал. С полминуты тщательно пережевывал.

Спустя мгновение я уже болталась в воздухе и цеплялась пальцами за сжавшуюся на шее бионическую ладонь. Все произошло настолько быстро, что я не успела среагировать.

— От…пус…ти, — просипела, чувствуя, что начинаю задыхаться. Пальцы немели, но я продолжала упорно хвататься ими за металлические пластины. Перед глазами все плыло, картинка разбилась на пиксели.

— Отравить меня решила? — мутным взглядом окинула разъяренного мужчину. Льдистые глаза убивают не хуже металлической руки. На секунду кажется, что он боится. Боится переступить черту и окончательно перекрыть мне доступ к кислороду. Боится вернуться на исходную, стать снова тем, кем сделала его ГИДРА. Он цепляется за остатки человечности в глубине себя также, как я сейчас за жизнь, пытаясь разжать бионические пальцы вокруг шеи, вдохнуть немного воздуха. — Мелкая дрянь.

— Я… не… хотела… — слышу себя, будто со стороны. Хотелось кричать, а получались только хрипы. Хотелось биться, вырываться, а всё, что я могу, это вяло цепляться пальцами за металл и тонуть в глазах Зимнего солдата. Его глаза напоминают мне небо над Лондоном перед дождем — светло-серые. Можно ли утонуть в небе? Тучи состоят из воды, значит можно.

Джеймс колебался, ища в моих глазах подсказку — лгу или нет? Чуть сильнее сжал пальцы, выбивая из меня тихий выдох. Кухня поплыла еще сильнее. Чувствую, как болтаются в воздухе мои ноги в полуметре от пола. И я наивно полагала, что продержусь в бою с Зимним солдатом две минуты? Какая же я жалкая.

Страха нет. После смерти родителей, а потом и Джессики я не боюсь умереть. Это даже интересно, новое приключение. На этом свете меня держат только глаза цвета лондонского неба напротив.

Веки налились свинцом, закрываясь. Какой смысл в сопротивлении? Лучше уйти достойно, чем молить о смерти.

Прежде чем уплыть, исчезнуть, раствориться в дожде, приподнимаю уголки губ в улыбке. На это ушли последние силы, мои пальцы с обломанными в кровь ногтями разжимаются, и я повисаю в руке Зимнего Солдата.

В ушах шумит, как при погружении в воду. Забавно, я так и не научилась плавать…

***

— Нет, нет, прошу Вас, не надо! — висну на руке мужчины, облаченном в строгий серый костюм-двойку. Он будто не обращает на меня никакого внимания, продолжая идти вперёд по коридору, освещенному тусклыми лампами — экономят электричество. — Пожалуйста… — слезы, смешиваясь с тушью, стекают по щекам, оставляя серые дорожки и делая из моего лица маску.

— Ты сама виновата, Амелия, — эти слова вонзаются в грудь, словно ножи для метания. Верно. Сама виновата. — И Он платит за вас обоих. Справедливая цена, не так ли, милая?

— Пожалуйста, только не Он… только не Он, — рыдания сдавливают горло, слова тонут в всхлипах и слезах. Отпускаю руку мужчины, он педантично поправляет пиджак и открывает дверь, дабы пройти в следующий отсек коридора, точь-в-точь такой же. Весь лабиринт этих чертовых коридоров одинаков — серые, прошитые сталью стены, выбеленный потолок со встроенными лампами, серый потертый линолеум на полу. Иду вслед за мужчиной, понимая, что эта дорога в один конец. — Пусть это буду я, но не трогайте Его…

— Не волнуйся, дорогая, ты тоже получишь своё, — ласковый тон заставляет меня всю содрогнуться от вновь нахлынувшей истерики. На что мы надеялись? У «нас» не было никакого шанса. Мы оба понимали это, но все равно искали встреч. Я знала, что ничем хорошим это не кончится, но все равно ловила все Его взгляды, мимолетные касания и лёгкие поцелуи украдкой. Но, чёрт возьми, я не сожалею об этом! Не сожалею, что проводила с Ним ночи и считала звезды, нарисованные черным маркером на потолке жилого отсека.

В следующем отсеке в одной из стен застекленное окно в помещение. Я не хочу видеть это место, слишком сильно печет в груди. Замечаю Его, сидящего на кушетке с обнаженным торсом.

— Я не изверг, Ами, у вас пять минут, — усмехается мужчина, открывая мне дверь. Суетившиеся до этого люди в белых стерильных халатах замирают, уставляясь на меня.- Оставим их. Голубкам надо поговорить.

Люди торопятся к выходу, тихо переговариваясь. Кидают взгляд на заплаканную меня, замершую на месте. Они боятся меня, ведь я легко могу переломить им позвоночники. Я знаю, что они не уйдут и будут наблюдать за нами через окно. Для них это забава, спектакль, через неделю они уже и не вспомнят, что тут умирали души, гасли звезды, нарисованные на потолке.

— Джеймс… — выдыхаю, нерешительно смотря на мужчину на кушетке. Он будто только что замечает, что я здесь. Резко подрывается с места, в два шага оказываясь рядом со мной, прижимая к своей груди. Обвиваю руками его талию.

— Лия, девочка моя, — тихо шепчет, гладя живой рукой по спине. Слёзы снова наполняют глаза, наружу вырывается одинокий судорожный вздох. — Не плачь, не надо.

— Джеймс, — голос не слушается, дрожит и затихает на полу слове, — это же как смерть. Из-за меня ты снова все забудешь.

— Посмотри на меня, — осторожно отстраняет меня и приподнимает голову, касаясь подбородка бионическими пальцами. Он всегда обращается со мной будто я из хрупкого фарфора. — Я никогда не забуду тебя, поняла, глупая? Это из-за меня ты вляпалась в неприятности.

— Я из них не вылезала, — хрипло смеюсь и тону в серых глазах мужчины. Накрываю ладонью его щеку, проводя пальцами по колючей щетине. Очерчиваю изгиб бледных губ указательным пальцем другой руки. Джеймс размыкает их и легко целует подушечку пальца. Лукаво улыбается. Он старается казаться сильным, не показывает страха, но в глазах плещется ужас и боль. Наша общая боль. — Я люблю тебя, знаешь? Я больше никому этого никогда не скажу, эти слова теперь только…только твои.

— Вот увидишь, мы выберемся, — зачем Он пытается приободрить меня, если мы оба знаем, что это конец. — И ты будешь говорить мне это каждый день, просыпаясь. Я ещё надоем тебе своим присутствием. От Зимнего…

— Ты не солдат, ты Джеймс Барнс, не забывай этого, — прерываю его, закрывая ему ладонью рот. — Ты человек.

— И я люблю тебя, Лия, — тихо произносит он, аккуратно снимая мою ладонь со своих губ и опуская её обратно на щеку. Бионика притягивает меня ближе к мужчине, хозяйски располагаясь на моей талии, приятно холодя кожу сквозь тонкую ткань рубашки. С другой стороны я чувствую жар его тела, прижимаясь теснее. Губы Джеймса находят мои, легко, невесомо целуя. Сердце замирает, когда шею накрывает его вторая рука, зарываясь в волосы. Мне чертовски этого мало.

Мужчина целует настойчивее, завладевая моим вниманием полностью. Мир сузился до него и его требовательных обветренных губ.

— Пять минут прошло, — слышу словно через толщу воды. — Уведите фроляйн Роджерс.

Меня грубо хватают за локти, отстраняя от Джеймса. Рычу и вырываюсь, упираюсь пятками в пол.

— Ами, милая, не трать силы понапрасну, — советует мужчина в костюме, скаля зубы. Джеймса удерживают шестеро, повиснув на нем, как яблоки на яблоне.

— Нет, нет! — ору во все горло, когда меня подтаскивают к двери. Извиваюсь, словно уж на сковороде. По щекам катятся слёзы. — Не трогайте его! Только не Джеймс… Прошу… — слова разбиваются об всхлипы. — Только не он…

— Я люблю тебя! — доносится до меня голос Джеймса перед тем, как дверь закрывают. Мужчина в костюме выходит следом и толкает меня к окну.

— Это твоё наказание, дорогая.

Джеймса силой усаживают в кожаное кресло, пристегивают его запястья ремешками, заставляют зажать между зубами металлическую пластинку и подключают к аппарату.

Он кричит нечеловеческим голосом. Словно дикий зверь, силясь вырваться, рвясь на свободу. От этого внутри что-то обрывается.

Я бегу к двери, дергаю за ручку. Не поддается. Бьюсь в неё плечом.

— Джеймс! — кричу так, что у самой закладывает уши. — Джеймс!

— Не волнуйся, Ами, скоро ты сама все забудешь. Тебе больше не будет больно.

— Пустите меня к нему! Джеймс! — рыдания душат. Вдруг в предплечье вонзается игла. — Джеймс…

Сознание уплывает, перед глазами танцую чёрные точки…

***

Резко села на постели, хватаясь руками за горло. Из груди вместе с прерывистым дыханием вырывались хрипы. На щеках застыли невысохшие горячие слёзы.

Почему я плачу?

Последнее, что помню, Зимний солдат душил меня на кухне. Я думала, что это конец, моя последняя глава, но он пожалел меня. Значит, он борется. Борется с самим собой, с потребностью к убийству.

Не сразу заметила, что в комнате тёмно. Из незакрытой форточки с запахом озона врывались звуки автомагистрали.

Как я оказалась в собственной постели?

— Ты звала меня во сне, почему? — раздалось рядом. Я потянулась к светильнику на прикроватном столике, до рези в глазах вглядываясь в темноту. Уже нащупала выключатель, как в комнате резко вспыхнула люстра.

Щурясь от яркого света, нашла взглядом Джеймса, стоящего возле шкафа-купе, прижимаясь к его боковой стенке правым плечом.

— Я не помню, — голос сел, горло неприятно саднило и сжималось. Мужчина смотрел на мои попытки прокашляться почти виновато. А ещё он не понимал чего-то, но очень хотел разобраться.

— Кричала, — произнёс Барнс, словно припечатывая. Кидаю на него удивленный взгляд. Как я кричать могла, если голосовые связки после встречи с его бионикой молят о пощаде даже при шепоте? — Я разобрал только «нет» и «Джеймс». Почему?

— Я не запоминаю сны и не могу тебе ответить, — сипло ответила я, откидываясь обратно на подушку и прикрывая глаза. — Закрой окно, пожалуйста. Холодно.

Мужчина плавной тенью скользнул к окну и прикрыл форточку, перекрывая доступ звукам с улицы.

— Спасибо, — прошелестела, подтягивая к себе одеяло. На пальцах нет крови, хотя ногти оставляют желать лучшего. От них остались лишь жалкие обломки. На левой руке большой палец аккуратно перевязан, видимо, он пострадал больше всего.

Джеймс скупо кивнул и собрался покинуть меня. Когда он проходил мимо кровати, я поймала его за живую руку. Теплый, почти горячий. Кожа обветренная и шершавая. Мужчина замер и окинул меня непонимающим взглядом. Кажется, размышляет, позволить себя касаться или нет.

— Посиди со мной, пока не усну, — безнадёжно прошу, опуская себя в его глазах ниже плинтуса. Я жалкая и слабая.

— Я тебя чуть не убил, — великодушно напомнил Зимний солдат, вытаскивая ладонь из моей слабой хватки.

— С тобой я чувствую себя в большей безопасности, чем без тебя, — сбивчиво протараторила я. — Я не помню, что мне снилось, но было больно и страшно. Просто не уходи сейчас. Пожалуйста.

Мужчина вздыхает, но не пытается пристрелить меня взглядом. Льдистые глаза ничего не выражают, словно Барнс старательно спрятал эмоции где-то на дне зрачков.

Он погасил свет, пододвинул к кровати стул и достал из кармана нож-бабочку. Какое-то время я из-под ресниц наблюдала, как он ловко перебирает его пальцами, смотря на собственные руки.

И мне вдруг стало так спокойно, будто пришло осознание — я больше не одна.

========== Глава 2. Джеймс ==========

Пыль - осколки льда - моё тело

Плоть - создана из стекла

Наполнил яд мой разум,

Когда я узнал тебя

Amatory

Никогда прежде не смотрел в глаза своей жертве. Ни одной. Я лишь разворачивался и уходил как жалкий трус.

Разжимаю руку. Девушка как фарфоровая ваза, выроненная по не чаянию из рук, летит на пол, задевая головой стул. Могу поклясться, что слышу, как она раскалывается на тысячи мелких осколков, разлетевшихся по всей кухне.

Я видел боль в ее глазах. Боль непонимания и нет, не страха. Отчаяния.

Она не боялась меня. Лишь смотрела мне в глаза, пытаясь отыскать причину.

Причина одна: Зимний Солдат. Кем я был, есть, но никогда больше не буду. Я уничтожу его.

Опускаюсь рядом с Амелией, чтобы проверить, — пульс слабый, но все же есть. Светлые волосы смелись в одну сторону, предоставляю моему взгляду ее лицо. Кожа белая, почти светится голубизной, и словно фарфоровая, как у кукол, продававшихся только в лучшем магазине игрушек на пятой авеню. Аккуратно беру ее на руки, будто опасаясь, что от резкого движения она рассыплется на острые осколки, и несу в ее комнату.

Ударом ноги открываю дверь; мне плевать, что будет с деревом, прохожу мимо заваленного макулатурой стола и опускаю девушку на кровать. Замечаю кровь на своих руках. Но она не моя. Пальцы Амелии разодраны почти до мяса; кое-где кровь уже запеклась, но на большом пальце она все еще сочится. Возвращаюсь на кухню и набираю воды в миску, удачно оставленную Роджерс на столе. Сдергиваю с крючка полотенце и уже собираюсь вернуться в комнату, как замечаю стоящий на окне бутылек с йодом. Амелия — Амелия, ты везде оставляешь мне подарки?

Заходя в комнату, останавливаюсь. Видно, как вздымается грудь блондинки от тихих вдохов-выдохов, которые отзываются в моей голове оглушающим грохотом. Ставлю тару с водой и йод на прикроватную тумбочку. Что с тобой сделали, Барнс? Почему ты не бьешься головой о стену и не пытаешься разнести все к чертям собачьим?

Виски снова сдавило. Осознаю позже, что это я сжимаю свою голову, желая раздавить, уничтожить остатки того, до чего ГИДРЕ не удалось добраться.

Снова считаю до десяти. Спасибо, Стив.

Методично промываю руки Амелии, — ногти сломаны почти до основания, но это не страшно. Ужаснее всего выглядит большой палец, — как она могла разодрать его до кости?

Склянка йода полностью израсходована. Должно хватить, чтобы не пошло заражение крови.

Смотрю на ее закрытые глаза с длинными почти белыми ресницами, чуть вздернутый нос и мягкий подбородок. Красные следы от бионики на шее начинают синеть.

Я чуть не убил ее. Чуть не провалил задание, на которое сам не хотел соглашаться. Я — машина, созданная с одной целью: убивать. Всех без разбору.

Я не хочу, чтобы она умерла. Не так и не сейчас. Она слишком молода, чтобы умереть такой «стальной» смертью.

Разворачиваюсь на пятках и уже собираюсь уходить, но меня останавливает звук. Звук своего имени, доносящегося из ее уст.

— Джеймс, — из осипшего горла блондинки доносится тихий хрип. — Джеймс, нет!

Почти моментально оказываюсь рядом с ней. Девушка тяжело дышит и мечется по кровати. По ее щекам ручьями текут слезы, растекаясь по всему лицу и подушке.

Она говорит не обо мне. Она просто не может говорить обо мне. Я чуть не убил ее только что.

Почему она плачет?

Наблюдаю за ее размашистыми движениями руками, — хочется поймать их и держать до тех пор, пока Амелия не успокоится.

Следующая фраза, шепотом слетевшая с ее губ, окончательно выбивает из меня дух, словно крепкий удар по солнечному сплетению.

— Ты не солдат, ты Джеймс Барнс, не забывай этого. Ты человек, — говорит она и, наконец, успокаивается.

В груди, как раз под бионикой, что-то кольнуло. Как будто кто-то изнутри сжал сердце и долго не хотел отпускать.

Неприятное, тянущее чувство, которое доставляет мне странное, но приятное чувство — удовольствие. В груди разливается приятное ощущение теплоты и покоя, которое, кажется, ничего не может раздавить.

Виски снова стягивает, но на этот раз это было сильнее, чем когда-либо до этого. Кажется, что мне на голову надели раскаленный стальной обруч, стягивающий мозги, не давая вспомнить то, что гнездилось в глубине моей души.

Чувство эйфории исчезает, стоит моей руке вновь оказаться на шее девушки.

Я тяжело дышу, сжимая и резко разжимая горло Амелии, мирно спящей на кровати. Ее дыхание, наконец, пришло в норму, что в разы отличалось от моего. Я не могу перестать дышать так часто и глубоко, поэтому решаю выйти из комнаты, чтобы проветриться и «смыть» с себя слова Роджерс.

Остановившись около порога, снова оборачиваюсь. Ее волосы, из-за того, что она металась во сне, упали девушке на лицо. Отхожу к шкафу, облокачиваясь на боковушку, и прячусь в его тени. Не знаю зачем, но мне кажется это важным.

И я оказываюсь прав. Амелия с осипшим криком рывком садится на кровати, хватаясь за горло руками. Будто проверяет его целостность. Громко дышит, хватая ртом воздух. Проводит ладонью по влажным от слез щекам.

Ее крик будит во мне воспоминание. «Ты не солдат, ты Джеймс Барнс, не забывай этого. Ты человек» — грозным набатом стучит у меня в голове.

— Ты звала меня во сне, почему? — вопрос вырывается сам собой.

Девушка вздрагивает и тянется к светильнику, что стоит на прикроватной тумбочке. Поднимаю руку и включаю свет до того, как это сделает она.

Амелия щурится, прикрывая глаза рукой, и ищет глазами того, кто нарушил полумрак, стоявший в комнате из-за задернутых штор.

— Я не помню, — сипит она и заливается сухим кашлем, стуча себя по груди, — словно это может вернуть ей голос.

Не могу видеть, что сделал с Роджерс своими собственными руками, но продолжаю смотреть, чтобы напомнить себе, каким чудовищем являюсь.

— Кричала, — произношу я и тут же замолкаю. Хочется заорать на блондинку, припечатать к стене и душить, пока она не скажет, откуда знает меня, но я сдерживаю себя. — Я разобрал только «нет» и «Джеймс». Почему?

— Я не запоминаю сны и не могу тебе ответить, — выдыхает она и откидывается обратно на подушку. — Закрой окно, пожалуйста. Холодно.

Я снова ей повинуюсь и закрываю окно. Внутренний голос спрашивает меня, почему я подчиняюсь этой наглой девчонке. Ответ находится тут же, рядом. «Ты чуть не убил ее, Барнс» — кричит другой голос в голове.

— Спасибо, — хрипит она, натягивая одеяло до самого подбородка.

Я киваю, выдыхая, и направляюсь к выходу из комнаты.

Амелия хватает меня за правую руку холодной ладонью. Я недоуменно останавливаюсь, смотря ей в глаза. Бионическая ладонь сжимается и готовится для удара, но я ее останавливаю. Девушка безнадежно вглядывается мне в лицо усталым взором, пытаясь понять, что прячется на дне моих зрачков. Ничего не выйдет, девочка. Никто не может меня понять, даже я сам.

— Посиди со мной, пока не усну, — шепчет она. В серо-голубых глазах появляется разочарование и упрек самой себе. Амелия не боится показать мне слабину, но жалости не просит.

Хрупкая как фарфор, — шепчет мне подсознание.

— Я тебя чуть не убил, — вырываю руку из ее ладони и с силой втягиваю воздух в легкие.

Я сомневаюсь. Сомневаюсь, правильно ли я сделал, пойдя на поводу у Стива и взяв это задание.

— С тобой я чувствую себя в большей безопасности, чем без тебя, — сипит она, закрывая глаза. Ресницы подрагивают, отбрасывая полукружия теней, выделяющиеся на бледной коже.

Чувствую себя ужасно. Чувство вины гложет где-то настолько глубоко внутри, что до него не добраться; Зимний солдат не хочет этих чувств. Без них проще: тебе плевать на всех. Злюсь на себя за то, что позволил ГИДРЕ убить в себе себя.

— Я не помню, что мне снилось, но было больно и страшно. Просто не уходи сейчас. Пожалуйста, — на последнем слове Амелия открывает глаза, снова всматриваясь в меня. Боится, но не меня. Думает, что есть что-то страшнее?

Я смотрю на нее в ответ, старательно пряча все чувства и эмоции, что она во мне пробудила.

Мысленно не соглашаюсь с тем, что со мной ей будет безопаснее, но все же выключаю свет и сажусь на стул рядом с кроватью.

Эти Роджерсы вечно доставляют мне одни неприятности. Или я сам для них их создаю? ..

Достаю нож-бабочку из кармана штанов — холодный металл всегда успокаивал меня, и по привычке кручу его в руках.

Амелия какое-то время наблюдает за моими движениями, но вскоре засыпает.

***

Спустя час в кармане штанов начинает вибрировать телефон. На небольшом экране высвечивается надпись: Стивен Роджерс. Стремительно покидаю комнату, чтобы не разбудить Амелию и выхожу в кухню.

— Ты ее еще не убил? — вместо приветствия раздается в трубке.

— Нет, — отвечаю я, понимая, что нагло вру лучшему другу.

Подсознание шепчет, что я ее все же не убил, а немного покалечил.

— Я могу с ней поговорить? — вздыхает Стив, наверное, потому, что ему не очень-то и хочется разговаривать со своей родственницей. Меня не интересуют их отношения, но, кажется, все не так гладко. Иначе бы Роджерс — старший сам отправился бы защищать Роджерс — младшую. В моей жизни слишком много Роджерсов.

— Она спит, — произношу я, как можно увереннее.

— Но… — начинает Роджерс, но я его перебиваю.

— У нее простуда, - вру, силясь, чтобы меня не подвел мой тон. — Ей нужно спать.

— Конечно, — соглашается мужчина и замолкает. — Завтра Вам нужно выйти на задание.

Сжимаю руку в кулак и стараюсь дышать глубже. Как Амелия выйдет на задание, если даже при беглом взгляде понятно, что она давно не в форме? А после сегодняшнего даже говорит с трудом.

— Что нужно сделать, — в утвердительной форме спрашиваю я, рывком открывая окно.

— Да так, маленькая работенка, — представляю, как Роджерс сейчас скривил лицо. — Ничего особенного. Сейчас в Лондоне находится наш агент, внедренный в ГИДРУ. Нужно забрать у него кое-какие документы, — Стив прочищает горло. — Координаты сейчас вышлет Наташа.

— Хорошо, — коротко бросаю, выключая телефон.

Обед стоит на столе так и нетронутый. Все давно остыло, но мне глубоко плевать на это. Организм требует подзарядки.

Ем картошку, которой она наварила целую кастрюлю. К курице не притрагиваюсь, — уж слишком она перченая. Не удивляюсь, что принял этот кулинарный шедевр за попытку отравления.

Приходит сообщение от Наташи: «Чаринг Кросс, 12:00».

Понятия не имею, где это находится, но, надеюсь, Амелия осведомлена в этом.

Бросаю скользкий взгляд на пол — в одном месте следы крови. Они пробуждают во мне все то, что заставляет меня это делать; они разбудили монстра. Отбрасываю стул в стену, — одна их ножек отлетает в другую сторону; туда же летит и тарелка с чертовой курицей. Плевать, что это разбудит Амелию. Абсолютно плевать. Пусть видит, что я такое.

Сжимаю руки в кулаки, заставляя вены вздуться под кожей синими тонкими лентами, и дышу. Раз. Два. Три…Десять. Понимаю, что я уже не на кухне. Я стою на краю крыши и смотрю на окружающий ландшафт. Где-то вдалеке виднеются огни большого Лондона, а этот тихий район начинает засыпать.

Сажусь на край, — на крыше есть старый дымоход, заросший каким-то растением, который держит меня в тени.

Промозглый Лондонский ветер шелестит где-то в лесу; подставляю лицо под порывы. Хочется смыть с себя все то, что происходило со мной. Теперь я понимаю, что обнуление — это не такая плохая процедура.

Местные жители спешат домой, к семьям и родному «ящику». Если бы не война, я бы, возможно, тоже так спешил домой, к жене, или к своей вставной челюсти, чтобы лечь на диван и смотреть неинтересные и однообразные новости.

У меня было много женщин. Многие хотели побывать в постели с молодым жителем Бруклина, который собирался стать офицером, и многие были. Не помню лица ни одной из них. Одна сплошная какофония из фальшивых улыбок, громкого смеха и резких движений.

Я помню только одни глаза. Глаза, принадлежащие кому-то, кого я не помню. Кого стерли так же, как и все остальные воспоминания. Но эти глаза не дают мне покоя почти каждую ночь, заглядывая прямо в душу. Я просыпаюсь в холодном поту и с сильной головной болью, но ничего не вспоминаю. Это как если бы Вам дали подсказку, а потом отняли, не дав прочитать.

Начинается дождь. Надо уходить, но не хочется. В лесу кто-то в скором порядке тушит костер и собирает вещи. Интересно наблюдать за людьми. За их действиями, словами и поведением. Мужчина никак не может сложить стол, маленький мальчик прыгает вокруг еще не потухшего костра и что-то кричит.

Внезапно сзади меня раздается шорох. Резко вскакиваю, поворачиваясь, и почти метаю нож, но останавливаюсь.

— Дождь начался, — тихо произносит тот голос, который теперь я узнаю из тысячи других. — Я принесла тебе одеяло.

Я выдыхаю, выпуская изо рта облачко пара. Оборачиваюсь и смотрю на неуверенно застывшую тонкую фигурку.

— Я чуть не убил тебя, — констатирую я, пряча нож в карман. Чуть не добавляю: «Дважды».

— Ты замерзнешь, — упрямится девушка, подходя ближе. В сумерках замечаю в её руках скомканный темно-синий плед. — И заболеешь. А мне потом…

— Я не болею, — разворачиваясь к ней спиной, произношу я, прерывая возможную тираду.

Амелия тихо подходит сзади и пытается накинуть мне на плечи плед, приподнимаясь на полу пальцы. Сдергиваю с себя материю и почти впихиваю блондинке обратно в руки.

— Ты не убил меня, а это уже многое значит, — выдыхает она, устремляя взгляд куда-то вдаль и сжимая в пальцах ткань. Тихо шипит, задевая сломанные ногти.

Некоторое время мы молчим. Но это не та неловкая тишина, которая возникает при недостатке слов; это та тишина, в которой слова не нужны. Будто Роджерс понимает, что я не готов делиться с ней мыслями.

— Чаринг Кросс, двенадцать ноль-ноль, — произношу я, не поворачивая головы.

— Что? — переспрашивает она, поворачивая голову ко мне и отвлекаясь от созерцания пейзажа. Мелко дрожит, но плед упрямо сжимает в руках.

— Задание, — изрекаю я, смахнув лезущую в глаза челку. — Я не знаю, где это.

— Трафальгарская площадь, — выдыхает она, пуская облачко пара и, как ей кажется, незаметно ухмыляется. — Чаринг Кросс — это станция метро.

— Ты должна забрать документы у агента ГИДРЫ, — я почти выплевываю последнее слово. — Я буду стоять в стороне.

— Хорошо, — хмыкает она, заворачиваясь в плед. Признает, наконец, что замерзла. — Пойдем внутрь. Тут холодно.

Я мысленно соглашаюсь и следую за ней к лестнице, что ведет на крышу.

В коридоре ее квартиры Амелия неловко останавливается около двери своей комнаты, переступая с ноги на ногу.

— Кровать расстелена, — тихо роняет она, поправляя ткань, спадающую с плеча. — Если замерзнешь, одеяло в шкафу.

Я почти невесомо киваю и направляюсь дальше по коридору, в соседнюю от ее комнату.

— Спокойной ночи, — шепчет девушка перед тем, как я закрываю дверь.

Я выдыхаю, хватаясь за голову. Странная девчонка. Я пытался ее убить, а она упорно старается заботиться обо мне. Парадоксально.

Замечаю, что поднос с чаем пропал, — Амелия была здесь.

Роджерсы все парадоксальны. Стив, например, ужасная зануда и мастер истерик.

Снимаю мокрую майку, вешаю ее на стул, чтобы просохла, и ложусь в постель. Хлопковая простынь приятно касается тела; матрас слишком мягкий, — спина проваливается, но после камней и сырой земли все кажется «слишком мягким».

Закрывая глаза, я снова вижу, как душу Амелию. Это гораздо хуже всех тех убийств, которые я совершал ранее. Взгляд жертвы — это то, чего я никогда не забуду. То, что навсегда отпечатается где-то глубоко под бионикой.

Некоторое я время я просто лежу с закрытыми глазами, но потом замечаю, что начинаю дремать.

Кошмаров мне этой ночью не снилось.

========== Глава 3. Амелия ==========

Непокорная заблудилась, запуталась

Что же ты моя в одеяло укуталась

Мысли, сомнения, стихотворением

в твой дневник

Непокорная загрустила, заплакала

Шторы задвинуты, капли закапаны,

Подушки пуховые влажными станут

в тот же миг…

После 11 “Непокорная”

Следующим утром я проснулась с ощущением нереальности произошедшего и острой убежденностью, что произошедшее было лишь странным сном. Но эту ночь я спала спокойно, совсем без кошмаров. Это настораживало. Обычно всегда были мутные картинки где-то на краю сознания.

О том, что Зимний солдат теперь соседствует со мной, напомнили обломанные ногти, неприятно зудящие при каждом прикосновении. Чуть позже, смотрясь в зеркало, отметила небольшие фиолетовые, космические гематомы от металлических пальцев.

Он борется с собой, значит, не все потеряно. Чувствует вину, иначе бы не стал со мной возиться и бросил на кухне. А мне хочется помочь ему, раз уж его послали на мою голову.

Слишком давно в одиночестве. Мне нужен тот, о ком я смогу заботиться, кто придёт ко мне просто помолчать. Мне нужен человек, с кем я могу закутаться в плед и есть пиццу перед теликом. Человек, которому буду нужна я.

Были бы живы родители — сделала бы все, чтобы они ни в чем не нуждались. Была бы жива Джессика, стала бы для неё лучшей подругой, а не замыкалась в себе так сильно. Как много этих «бы». Но судьба в лице Ника Фьюри послала мне ещё один шанс. Мне послали Джеймса Барнса, который нуждается в том же, в чем и я. Человеку нужен человек.

Я буду заботиться о Джеймсе. И ему придётся меня пристрелить, чтобы я отстала. Чтобы он не говорил, как бы не отталкивал меня, — плечо, на которое можно опереться, нужно любому. И ему, и мне.

Плюнув на приличия, я прямо в пижаме, состоящей из футболки и шорт отправилась в гостиную, в компании музыкального центра проводить разминку. Барнс все равно уже видел меня в наряде для сна. Волосы собрала в растрепанный хвост, не удосуживаясь расчесаться.

На часах половина девятого утра. Со стороны совы в моём лице странно подниматься в такую рань, но раз уж проснулась…

Включив себе на фон французскую группу Mozart L’opera Rock принялась разминаться. Выполнив десяток базовых упражнений, поняла, что все не так уж и плохо. жить можно.

Отжавшись раз по десять на каждой руке, занялась растяжкой. Дело шло со скрипом, но я упрямо «растягивалась». Разозлилась на себя за то, что за полгода распустила себя, перестала заниматься и начала есть вредную, но такую вкусную пищу.

Расползлась на полу в подобие продольного шпагата на левую ногу. Чёрт! Раньше садилась, теперь же коленка правой ноги стала мешаться, отделяя меня от пола на добрые десять сантиметров.

— Спину выпрями, — раздался неожиданный совет сзади. Не ожидая от Зимнего солдата такой подлянки, вздрогнула, выпрямляясь и чуть подскакивая. Ноги разъехались, и бедра встретились с полом. А вот и шпагат! — А на поперечный сядешь, или все хуже, чем сказал Фьюри?

— А присоединиться не хочешь? — скрипнула зубами я, собирая конечности в кучу, крутясь на заднице на скользком паркете и обращая взгляд к Джеймсу, стоящему в дверном проёме. Ухмыляется, зараза!

Кажется, не я одна забила на приличия, ибо мужчина щеголял голым торсом, не обременив себя такой ненужной частью гардероба, как майка. А я девушка молодая, гормоны бурлят… Сглотнув, я окинула Барнса беглым взглядом. Хорош, как ни крути. Тугие мышцы перекатываются под кожей при каждом движении. Портят картину многочисленные ленточки шрамов на идеальных груди и животе. Уверена, на спине мужчина носит их не меньше. Не машина для убийств, а картинка из эротического журнала, вроде тех, что в средней школе я прятала от родителей под матрац.

Ходячий секс, — мелькнула на периферии сознания мысль и тут же была сметена осуждением самой себе. Не о том думаешь, Амелия. Совсем не о том.

Зимний солдат хмыкнул и вошёл в комнату. Встал напротив меня, смотря сверху вниз. Я ещё сильнее почувствовала себя маленькой. Поднялась на ноги. Так лучше, но все равно достаю ему лишь до плеча.

— Давай-давай, садись, а я посмотрю, — ехидно проговорила я. На меня кинули сверху убивающий взгляд. Тяжёлый. Я белозубо улыбнулась и подняла верхние конечности. — Ладно, давай вместе.

Мы почти синхронно начали опускаться вниз, играя в гляделки. Барнс сверлил меня недовольным взглядом (ещё бы, какая-то малявка заставила грозного Зимнего сесть на шпагат!), я довольно щерилась.

До пола оставалось сантиметров тридцать для меня, и полметра для него, когда Джеймс резко нажал мне правой рукой на плечо, сажая на пол. Я взвыла белугой.

— Так не честно! — возмутилась, наблюдая, как мужчина легко возвращается в состояние стояния. — А если бы я себе порвала что-нибудь? Ты в своём уме вообще?!

— Ты же хотела сесть, — пожал плечами он. — Если села на продольный, то и на этот бы села. Через пару дней, потому что жалеешь себя. Я лишь ускорил процесс.

Я глухо застонала, подтягивая к себе левую ногу. Мышцы отозвались ноющей болью. Присела на этой же ноге и сделала правой подсечку мужчине. Он не сплоховал, при падении оказываясь сверху, крепко сжимая мои запястья и пригвождая к полу. Почти дикий, неосознанный взгляд уставился мне в глаза. Он делает это на одних инстинктах, отключая Джеймса и включая Солдата. Как и в тот раз, когда душил меня.

С одной стороны я рада — сбила его с ног. С другой, жалела. Это было неправильно — атаковала без предупреждений. Третья сторона, отвечающая за гормоны, вообще орала что-то про то, что шикарный носитель «Y» хромосом слишком близко.

— Прости, — тихо выдавила я. Звучало это как «не убивай меня, пожалуйста». Я могу начинать писать трактат «Как вывести из себя Джеймса Барнса».

Меня отпустили. Давление сверху исчезло.

— Молодец, — скупо похвалил меня Барнс. — Но больше этого не будет. Кстати, уже почти десять часов. Душ свободен.

Я вновь издала стон, любуясь снизу на удаляющийся зад мужчины.

***

— Может, наденешь что-нибудь сверху? — предложила я, рассматривая в зеркало отражение себя, любимой, и Зимнего солдата, замершего в паре метров сзади. Корпус он соизволил прикрыть грязно-серой майкой-алкоголичкой, но руки остались обнажены. Мне большого труда стоило оторвать глаза от бионики, которую хотелось потрогать и изучить. Потом обязательно выпрошу у Барнса разрешение потрогать металлическую конечность.

— Зачем? — не понял мужчина, наблюдая, как я замазываю тональной основой синяки на шее. Тёмные круги под глазами уже скрылись под слоем консиллера. Начинаю вспоминать, какой была раньше симпатичной.

— Во-первых, нам ни к чему лишнее внимание, а ты очень выделяешься. А во-вторых, на улице холодно.

Джеймс кивнул и удалился. Я же принялась расчесываться. После десяти минут пыток, убрала основную часть в хвост на затылке, оставляя лишь две тонкие передние пряди, скрывающие небольшую ссадину на виске — саданулась об дверцу кухонного шкафчика утром. Оделась в байковую голубую рубашку до середины бедра и чёрные легинсы. Чует мой зад неприятности, поэтому надо одеваться максимально комфортно, но не выделяться.

Образ студентки дополнили большие очки с пуленепробиваемыми стеклами, растянутый кардиган и чёрные кеды. На поясе под рубашкой болтался в кобуре пистолет, в кармане кардигана нашли себе убежище три дротика с транквилизатором. В заколку для волос встроено острое лезвие. Я параноик.

Ровно в одиннадцать утра я и мой неразговорчивый напарник вышли из квартиры и благополучно миновали два лестничных пролета, пока не наткнулись на соседку снизу.

— Здравствуйте, миссис Симпсон, — выдавила я из себя фальшивую улыбку. Только этой старушки для счастья не хватало.

Миссис Симпсон, или как она просила себя называть Маргарет (я это игнорировала), представляла собой маленькую женщину пожилого возраста со сморщенным, словно изюм, лицом и цепкими выцветшими глазами. Частенько при встрече соседка зазывала меня к себе попить чай, но я вежливо отказывалась.

— Здравствуй, Амелия. И Вы, молодой человек, — Джеймс угрюмо кивнул. — Вижу, Ваш приезд хорошо сказывается на Амелии.

— Мой друг впервые в Лондоне, я показывают ему город, — лаконично ответила я. Отчасти это правда, — Барнс впервые в Лондоне на длительное время, потому что над вирусом мне работать и работать. Город он не знает, это тоже не ложь. Только мы не друзья. Он — моя силовая поддержка, я — его задание и проблема. — Мы очень спешим.

— Конечно-конечно, — миссис Симпсон отступила, давая нам возможность пройти, и ненадолго задержала внимательный взор на Зимнем солдате, вглядываясь в черты его лица. Я в это время уже спускалась вниз, перескакивая через ступени. Обернулась, занося ногу на нижнюю ступень, но почему-то не нашла её и полетела вниз. Джеймс не заставил себя ждать, в несколько прыжков оказываясь рядом и удерживая меня за руку, сжимая её чуть выше локтя.

— Все в порядке, — облегченно вздохнула я, благодарно смотря на мужчину. — Спасибо, что спас мой зад от новых синяков.

— Будь аккуратнее, — «наставил на путь истинный» меня он и пошел вперёд.

Я еле поспевала за его размашистым шагом, в который вмещалось два с половиной моих.

— Откуда ты знаешь Симпсон? Только день здесь, а уже расположил к себе старушенцию, — наконец, нагнала его я при выходе из подъезда.

— Встретились в магазине, ища яблоки, — просветили меня.

— Понятно, — протянула я, пристраиваясь слева от мужчины. — Нам направо на перекрестке, а там в подземку.

— Метро? — скептически поднял бровь Барнс, косясь на меня.

— Так реально быстрее, сейчас обеденный перерыв, куча пробок, — я подтянула лямку рюкзака, болтающегося за спиной. Носить сумки я никогда не умела, слишком неуклюже получалось стараться выглядеть женственно. Да и с рюкзаком обе руки свободны. — Да и это своего рода достопримечательность, турист.

Меня прибили к асфальту тяжёлым взглядом. Джеймс укоризненно вздохнул, двигаясь в указанном направлении.

— А у нас есть прикрытие? — снова попыталась я разговорить напарника. — Кто мы? Парочка? Сокурсники? Друзьяшки? Молодой профессор и наивная студентка?

За невинным трепом я надеялась скрыть нарастающее волнение, пробужденным чутьем. Плохое я всегда чувствовала заранее. Меня даже называли сломанным компасом за предсказания несчастий.

— Не могла бы ты помолчать? — вежливо попросил Зимний солдат, сжимая бионику в кулак. Вежливость ему даётся нелегко. — Мешаешь думать.

— О чем? — тут же заинтересовалась я.

— О том, как бы тебя самому не придушить, — рявкнул он, поворачиваясь ко мне корпусом. Видимо, я действительно его достала болтовней. Лучше заткнуться, Амелия. Ещё будет время раскрутить напарника на беседу.

Весь оставшийся путь мы проделали молча. Зимний изучал обстановку, стараясь выискать угрозу для наших жизней. В поезде он вообще постоянно нервно озирался, держа левую руку на поясе брюк цвета хаки. Уверена, по многочисленным карманам распихано всевозможное оружие, в том числе и пара пистолетов, как минимум. Я не рискнула говорить типичные фразы «все в порядке, все хорошо» и просто висела рядом на поручне. Люди толкались, наступали на ноги, дышали в спину. Пахло потом и чьим-то несвежим дыханием.

— Наша станция следующая, — я легонько дернула Джеймса за рукав чёрной худи. Он резко повернул голову в мою сторону и на автопилоте кивнул. Мы начали проталкиваться к выходу из вагона сквозь массы людей. Что-то не меняется из года в год. Лондонская подземка с толпами человеческих тел вечна.

Выбравшись на поверхность, думала, что ослепну от яркого солнца, нехарактерного местности. Недавно прошли дожди, и вся Трафальгарская площадь будто подсвечивалась, искрясь и блестя в лучах полуденного солнца. Как однако свет меняет пейзаж, делая его ярче и сочнее. С данной точки обзора, ожидая зеленый свет светофора, я любовалась огромным бронзовым львом, улегшимся в тени адмирала Нельсона.

Перейдя на другую пешеходную зону, начала оглядываться в поисках агента Щ.И.Т.а — ГИДРЫ.

— А тебе не сказали, где именно нас будут ждать? — я с надеждой воззрилась на Зимнего солдата, так же оглядывающегося по сторонам. Барнс помотал головой, от чего его волосы хлестнули его по лицу. Он легким движением руки откинул пряди назад. Солнечный свет играл на шоколадных локонах, золотя их, окрашивая в ореховый.

Встретились бы мы не при таких обстоятельствах.

И лет семьдесят назад, — ехидно подметил внутренний голос.

— Тогда будем искать сами, — нарочито оптимистично объявила я, хватая мужчину за правую руку. — Здесь слишком людно, не хочу потеряться, — торопливо объяснила, замечая, как опасно сверкнули льдистые глаза. Вырывать руку Джеймс не стал, позволив вести себя, что стало неожиданностью. Я бы не удивилась, врежь он мне по зубам. Но этого не произошло — мои пальцы все также сжимали крепкую теплую ладонь.

А ведь это уже было, — забилась тревожная мысль. Словно я не могу вспомнить что-то очень-очень важное, спрятанное в глубине души и связанное с Джеймсом. Загвоздка в том, что «уже» быть просто не может — мы не сталкивались раньше.

И я попыталась найти ответ на свои смешанные чувства во взгляде Барнса. Прочла лишь смятение и непонимание перед тем, как его взор снова перестал что-либо

выражать.

Наш «донор» информации нашелся у здания Национальной галереи. Невысокий коренастый блондин лет сорока в официальном костюме оперся на каменные перила, опустив голову вниз.

— Пол? — вопросительно позвала я.

— Эми! — мужчина оттолкнулся от перил, широко улыбаясь мне, от чего в уголках его глаз появились «гусиные лапки», и распахнул руки для объятий. Я с радостным писком повисла у него на шее.

С Полом я знакома уже много лет, еще до начала работы в Щ.И.Т.е. Он был близким другом семьи и заботился обо мне после смерти родителей. И я представить себе не могла, что этого обаятельного мужчину отправят в ГИДРУ.

— Как ты? Зачем согласился на ГИДРУ? Почему мне не сказал и просто пропал?! Я же беспокоилась! — выдала я тираду, сжимая пальцы на воротнике тщательно выглаженной рубашки. Вдруг наткнулась на пластинку металла, прицепленную к коже. Что это?

— Эми, все хорошо, — прервал меня Пол, отстраняясь. — Не сказал, зная, что будешь волноваться и натворишь дел.

— Два года, — проскрипела я сквозь плотно сжатые зубы. — Два года, Пол, ни одного слова от тебя!

— Я не мог с тобой связаться, работал под прикрытием, — попытался втолковать мне мужчина. Что-то в нем переменилось с нашей последней встречи. Настораживает.

— Ясно, — нахмурилась я, поджимая губы и лихорадочно соображая. Что же случилось? ГИДРА завербовала блондина? Установила на него датчик слежения? Все подстроено и Пол теперь играет за другую команду? Как же трудно поверить, что единственный близкий человек предал тебя и работает на тех, против кого сам боролся столько лет.

В груди кольнуло. Я беспомощно оглянулась на Джеймса, остановившегося в метре от нас и, сложив на груди руки, наблюдающего за обстановкой. Зимний солдат не обратил на мою безмолвную просьбу о поддержке ровно никакого внимания.

— Принес флешку? — деловито поинтересовалась я, уставившись в глаза Пола и не находя там ничего, утверждающего, что я ошибаюсь. Я желала ошибаться, цепляясь за эту надежду.

— Да, конечно, — блондин выудил из внутреннего кармана пиджака серебристый прямоугольник и протянул мне. — Обиделась, Роджерс?

— Нет, как я могу на тебя обижаться? — включила обаяние на максимум, улыбаясь во весь рот. Мужчина весело фыркнул и похлопал меня по плечу.

— Вот и чудно.

— Мне нужно работать над программой. Спасибо за флешку, — я начала медленно пятиться назад, не переставая улыбаться.

— Если Этот, — Пол кивком указал за Барнса, — будет обижать, скажи старику Полу.

— Хорошо, — от фальшивой улыбки сводило скулы. Я сжала правую руку Джеймса и потащила его прочь. В груди бушевала тоска, танцующая с яростью. Перед глазами красными буквами горел вопрос «Почему?». Почему Пол предал Щ.И.Т? Почему предал меня? Почему так хочется плакать и кого-нибудь поколотить?

Я крепче стиснула пальцы Барнса, сдерживая злые слезы.

— Нам нужно интернет-кафе, — коротко бросила.

— Зачем? — вопросил мужчина.

— Я больше не доверяю Полу.

========== Глава 3. Джеймс ==========

Опять брусчатку городских арен

Нацистской свастикой накрыла тень.

Экземой ненависти, червем зла,

Ломая чьи-то судьбы, поползла.

Следопыт “Вежливые люди”

— Тогда будем искать сами, — в этих словах Амелии чувствуется толика весьма наигранного оптимизма.

Мы выходим из толпы подземной в толпу наземную, - люди так изменились за семьдесят лет. Больше нет той градации человека высших кругов или низших. Есть просто люди, которые озираются по сторонам, широко раскрыв рты и лопочут что-то на своем языке, а есть те, кто чинно вышагивают по Трафальгарской площади, будто сам Адмирал Нельсон вселился в них. Прямо напротив нас с Роджерс идет именно такой мужчина: далеко не атлетического сложения, с редкой, козлиной бородкой и огромным фотоаппаратом в руках. Мужчина закрывает один глаз, чтобы сделать фотографию, - точь-в-точь Нельсон. Для большей схожести ему нужно вырвать второй глаз, что я намереваюсь сделать, если он еще раз наступит мне на ногу и посмотрит на бионику. Кулак неосознанно начал сжиматься.

— Здесь слишком людно, не хочу потеряться, — в своей обычной манере тараторит Амелия, хватая меня за ладонь.

Это было слишком неожиданно, поэтому мой мозг не успевает среагировать на это нормально, - рука продолжает сжиматься, желая нанести удар. Резко разжав пальцы и поразмыслив мозгами, что в чем-то девушка права, - в такой толпе легко затеряться, я позволяю Амелии все также держаться своей маленькой ладонью за мою руку.

Пока мы расталкиваем толпу, чтобы продвинуться дальше, я неосознанно оглядываюсь по сторонам, выискивая угрозу. Хотя, по логике вещей, на, можно сказать, главной площади Лондона должно быть как минимум несколько постов охраны, я все равно осматриваю каждого человека на предмет нахождения его в ГИДРЕ и других организациях, нежелательных для нас.

Амелия ведет меня куда-то в сторону Национальной галереи, проводя мимо огромной статуи адмирала Нельсона. Она все время вертит головой, что мне начинает казаться, что ее шея скоро не выдержит. Вспомнив про шею, я снова сжимаю кулак. На этот раз это злость на самого себя. Я виню и буду винить себя за то, что не могу сдерживать себя.

Поднявшись по ступенькам, Роджерс резко останавливается, вглядываясь в лицо человека, которого я замечаю несколько ранее нее. Пол. Тот самый, что отвозил меня домой к Амелии.

Девушка вопросительно уставляется на мужчину.

- Пол?

- Эми! – радостно отзывается он, раскрывая свои объятия для Роджерс.

В голову приходит одно описание насчет его объятий: цепкие и лживые. Пока Амелия радостно пищит и прыгает, почти душа агента Щ.И.Т.а – ГИДРЫ, я представляю, что девушка в тысячи раз сильнее хватает его за горло и душит до того момента, пока он не перестанет дышать. Пол, обнимая девушку, не мигая, смотрит на меня. Этот взгляд напоминает одновременно и застывший взгляд змеи, готовившейся для атаки, и взгляд горделивого отца, зардевшегося похвалами о сыне. Опасное сочетание, -подкинуло мысль подсознание.

— Как ты? Зачем согласился на ГИДРУ? Почему мне не сказал и просто пропал?! Я же беспокоилась! – Амелия не изменяя себе, открыто выражает недовольство, смешанное с удивлением.

В глазах мужчины что-то мелькает, но ускользает быстрее, чем я успеваю зацепить это.

— Эми, все хорошо, — сжато улыбнулся он, отстраняя девушку от себя. — Не сказал, зная, что будешь волноваться и натворишь дел.

— Два года, — протянула Роджерс. — Два года, Пол, ни одного слова от тебя!

— Я не мог с тобой связаться, работал под прикрытием, — мужчина потирает рукой о штаны.

Мало для кого заметный жест, на который почти никогда не обращают должного внимания, означает единственное: человек лжет. При вранье на ладонях проступает пот из-за волнения, который человек, хочет он того или нет, пытается скрыть.

— Ясно, - отзывается Амелия, вмиг погрустнев, и с любопытством начинает разглядывать мужчину. Тот, видимо, старается этого не замечать и с наигранным любопытством разглядывает фонтан подле Картинной галереи.

— Принес флешку? — спрашивает девушка, смотря прямо в глаза Полу.

— Да, конечно, — вытащив из внутреннего нагрудного кармана идеально сжитого пиджака небольшой серебристый предмет, мужчина протягивает его блондинке. — Обиделась, Роджерс?

— Нет, как я могу на тебя обижаться? — Роджер улыбается как идиотка. Так же наигранно весело, как до этого Пол. Мужчина, похоже, не замечает подвоха и кивает:

— Вот и чудно.

— Мне нужно работать над программой. Спасибо за флешку, —Амелия, не поворачиваясь, идет в мою сторону.

— Если Этот, — он указывает подбородком на меня. От его взгляда внутри все сжимается в тугой узел, который затягивается все сильнее с каждой секундой.— Будет обижать, скажи старику Полу.

— Хорошо, — отмахивается девушка, сжимая мою руку и уводя прочь.

На лице Амелии четко читается, что шестеренки в ее голове работают на износ. Девушка определенно заметила, что с ним что-то не так, и это было видно. Особенно по тому, как сильно она стискивает мою ладонь. Не больно, даже приятно от того, что она ищет поддержку именно у меня.

— Нам нужно интернет-кафе, — сквозь стиснутые зубы произносит она, уводя меня с Трафальгара.

— Зачем? — интересуюсь я, не понимая, как в одной фразе могут соединиться два слова: кафе и Интернет.

Интернетом меня немного научил пользоваться Старк, а точнее я, под его чутким руководством, изучал историю с Джарвисом.

— Я больше не доверяю Полу, - эти слова она почти выплевывает, тряхнув головой. Светлые волосы растрепываются сильнее.

Амелия плачет. Не навзрыд, а тихо с каменным лицом, прокручивая все внутри. Где-то глубоко внутри мне стало ее даже жаль, но этого я никак не могу показать, - лишь иду, ведомый Роджерс по небольшим переулкам Лондона.

Наконец, мы добрались до пункта назначения. Неприметная вывеска «Лазер» висит на первом этаже трехэтажного здания, которое, по сути, ничем не отличается от сотни других в Лондоне. Я с недоверием кошусь на тонированную дверь с сигнализацией (Джарвис плохому не научит). Амелия, видимо, перехватив мой взгляд, спешит объяснить:

- Я сюда с уроков сбегала, когда была еще в школе, - девушка кивает на дверь. – Сигналка стоит для того, чтобы всякие личности не пытались угнать компы.

Чувствовать себя отсталым я не привык, но при общении с этой девчонкой чувствую себя древним стариком, иной раз не понимающим ее сленга. Хотя, шепнуло подсознание, я и есть старик, запертый на долгие годы в молодом теле.

Роджерс поднимает руку и нажимает в звонок. Через некоторое время дверь распахивается, и из-за нее показывается охранник сего заведения, - махина ростом под два метра и примерно столько же в ширину, смотрящая на нас с нескрываемым презрением. Злой взгляд мужчины падает на Амелию и тут же добреет. Он широко улыбается, потрепав девушку по волосам.

- Какими судьбами, Эми? – мужчина сияет как медный пятачок, хватая ее за руку и с силой тряся. – Сколько лет мы не виделись?

- Нужно кое-что проверить, - уклончиво отвечает девушка, сморщив нос. – Пять лет. Школу я закончила пять лет назад.

Мужчина отступил в сторону, давая Амелии пройти. Девушка оглянулась, глянув на меня.

- Он со мной, - говорит она, входя в здание.

Охранник оценивающе осматривает меня и радостно фыркает.

- Ну проходи, парень, проходи, - изрекает он, глядя куда-то поверх меня.

Нас встречают два ряда компьютеров, стоящих к друг другу «спиной» и стойкий запах табака, которым, кажется, здесь было пропитано абсолютно все. Справа висит большая бордовая занавеска, скрывающая от любопытных глаз людей, которые там находятся, при этом громко гогоча.

- Сюда, пожалуйста, - сияет охранник, проводя нас к самому крайнему и «защищенному» компьютеру.

Амелия коротко кивает и уставляется в монитор, всем своим видом показывая, что мужчине давно пора уйти. Наконец, он покидает нас, скрывшись за дверью в противоположной от входа стене.

Роджерс бесцеремонно вставляет флешку и начинает водить курсором мышки из стороны в сторону. Когда Стив нервничает, он начинает стучать пальцами по любой поверхности, которая ему только попадется.

- Да что ж так долго-то, - фыркает она, стукнув пальцем по монитору.

- Это не компьютеры Щ.И.Т.а, - произношу я, покосившись на монитор. Внезапно экран потухает, заставив меня поднапрячься.

- О боже, - шипит Роджерс, нажимая на какие-то клавиши. – Эти компьютеры давно пора отправить на свалку!

Через минуту стараний и возни Амелии, компьютер вновь заработал. На экране высвечивает, что это был сбой системы.

- Да знаю я, что сбой был! – ворчит девушка, нетерпеливо нажимая на клавиши. – Грузись быстрее!

Дальнейшее происходит как в замедленной съемке. Изображение на мониторе медленно выцветает, окрашивая экран в черный цвет.

- Черт! – выругалась Амелия, отчаянно пытаясь что-либо сделать с компьютером. Но все ее попытки не увенчиваются успехом – экран все равно становится полностью черным. Через секунду на экране высвечивается то, что всегда вызывало у меня рвотный рефлекс и желание убивать. Символика ГИДРЫ светится на мониторе, казалось, нависая над нами как грозовая туча.

- Какого черта… - шепчет девушка, разворачиваясь боком ко мне. Я прослеживаю ее взгляд, который выражает дичайшую ярость и страх, и вижу то, от чего внутренности почти выворачивает наизнанку, - абсолютно на всех компьютерах постепенно проявляется символ ГИДРЫ, расплываясь по экранам так стремительно, что у меня начало рябить в глазах. Что за чертовщина?!

- Так-так-так, - раздается слева от нас. – Кажется, у нас нарушители.

Едва моя голова успевает повернуться в сторону звука, свистит пуля. Резким движением, не церемонясь, скидываю шокированную Амелию на пол, прикрывая собой. Двое на входе, четверо около первого компьютера. Возможно, будут еще, - ГИДРА никогда не продумывает план отступления. Вооружены не так, как должно быть, - на них нет бронежилетов, поэтому прострелить их тела не составит проблемы.

Выключаю человека, включаю Зимнего солдата. То, чему меня выдрессировали, накрепко засело в голове, поэтому сейчас я не особо утруждаясь, достаю из карманов штанов два пистолета, - один отдаю Роджерс, которая пытается вытащить ножи из своей кофты. Над головой пролетает еще пара пуль, - от прямого попадания нас спасает стол. Их – ничего.

Справа появляется один из агентов ГИДРЫ, злобно ухмыляясь. Нож, торчащий из его груди, - точный бросок с колена, лишь показывает, что ГИДРА так и не научилась делать настоящих солдат, а не пушечное мясо. Следующий бросается в лобовую атаку, но тут же зарабатывает пулю в лоб. Не люблю наглых.

Амелия на коленках ползет в другую сторону, тут же напарываясь на парочку агентов. Целясь в сердце, девушка попадает немного левее, чем надо. Надо же, Стив не соврал, что она косит влево. Второй успевает выстрелить, но попадает лишь в стол, стоящий за Роджерс. И кто берет в ГИДРУ таких криворуких?

Выстрел. Точное попадание в брюшную полость. Не даю агенту, промазавшему в Амелию, второй шанс. Его тело с грохотом падает на землю, сбивая собой стул. Из живота брызжет артериальная кровь, - недолго ему осталось.

По бионике, вскользь, бьет пуля. Разворачиваюсь и стреляю в новоприбывших солдат до тех пор, пока в магазине не заканчиваются патроны. Второй пистолет лежит рядом с Роджерс, так и не тронутый. Совершаю выпад, метая нож прямо в висок одному зазевавшемуся агенту, и подхватываю пистолет, успевая заметить, что в магазине не хватает одного патрона, - Амелия все же выстрелила. Мерными шагами направляюсь в зону ГИДРЫ, - группа из восьми человек разделилась: трое идут к Амелии, видимо, решая, что убить девушку не составит труда, и пятеро на меня. Технично уворачиваюсь от их пуль; сам же стреляю то в сердце, чтобы наверняка, то в живот, - мне нравится, когда люди страдают перед смертью.

Переступаю через одного: в пустых глазах застыли слезы. Умри с достоинством, сопляк. Это зрелище жалко донельзя.

Амелия умело расправляется с двумя нападающими – точные броски в сердце и в шею. Третьего добиваю я, стреляя в спину. Оборачиваюсь в поисках новых поступлений солдат – пока чисто.

Слышу сдавленный крик.

- Фред, мы восемь лет знакомы, что за фигня? Это прикол, да? – Амелия тяжело дышит, пытаясь вырваться из лап охранника, пустившего нас сюда.

- Тебе хорошо мозги промыли, Эми, в этом Щ.И.Т.е. Очень хорошо, - шипит он ей на ухо, сильнее стягивая захват на шее девушки.

- О чем ты? – хрипит она, смотря на меня ошарашенными глазами.

Поднимаю руку с пистолетом на уровень его головы, - между нами два метра, попасть – дело простое. Но вот попасть в нужного человека, когда Амелия неистово извивается в его руках, не так просто.

- Скоро все встанет на свои места. Скоро ты будешь Дома. Да и твой новый дружок тоже, - в глазах мужчины в последний раз сверкает огонь. Выстрел. Я закрываю глаза.

Амелия вскрикивает, дальше слышится грохот. Когда я открываю глаза, охранник с простреленным сердцем лежит на полу в растекающейся луже собственной крови. Роджерс сжимает левое плечо рукой. Пуля прошла по касательной к ней и угодила прямо в сердце охраннику. Если бы девушка не дернулась, я бы не задел ее.

- Дочь Весны, - хрипит мужчина, смотря немигающим взглядом на девушку, перед тем, как его сердце перестает биться.

- Валим отсюда, - скрипит она, смотря на свое плечо. Это просто царапина. Немного глубже, чем обычная, но это царапина.

За дверью раздаются крики и стук берцев о пол. Подаю Амелии руку и рывком поднимаю, - она кривится, но следует за мной, не отставая. Выбиваю входную дверь – она предусмотрительно не заперта. Хватаю «за шкирку» Роджерс и тащу в противоположном направлении от того места, откуда мы пришли.

Оборачиваюсь: несколько солдат преследуют нас, держа нас на мушке.

Выстрел. Боль. Кровь. Обжигающая боль растекалась по всему телу, хотя пуля прошла в правую часть ребра и застряла там. Это ненадолго выбивает из меня дух, но вскоре я концентрируюсь на дороге.

Выстрел справа, - пуля врезается в дорожный знак, пробивая дырку в железе. Амелия хватается за меня, как за последнее, что у нее есть, и на всей скорости, которую она может развить, тащит нас в безопасное место. Я разворачиваюсь полубоком и стреляю в одного из агентов ГИДРЫ – пуля проходит в правое предплечье, - солдат жив, но выведен из строя. Слишком много смертей на сегодня, слишком много.

Второй успевает пальнуть еще раз, - пуля пролетает совсем рядом с головой Роджерс, перед тем, я стреляю в него последним патроном. Пуля находит свое место в его солнечном сплетении.

Амелия сворачивает за угол, ведя нас в один из плохо освещенных дворов. В подворотне мы останавливаемся, - девушка переводит дух, а я слежу за обстановкой – тихо. Неужели нас так просто отпустили?

Болевой шок проходит, и рана начинает пульсировать, давая крови вытекать. Прижимаю руку к месту входа пули, - это должно немного остановить кровь.

Мы стоим слишком близко друг к другу – спина к спине, но сейчас это играет нам на руку – Роджерс не видно за мной, в тени не видно меня. Мы – невидимки.

На пару минут воцарилась тишина, прерываемая лишь моим тяжелым дыханием.

- Они ушли? – шепчет Амелия, поворачиваясь. Это дается ей не легко, но она держится стойко.

- Не знаю, - отвечаю я, выглядывая за угол. Никого. Но есть то, что нам сейчас поможет – машина.

Чья-то удачно оставленная машина. – Пошли.

Блондинка кидает на меня полный недоумения взгляд, но следует за мной по пятам.

Выбиваю окно машины – хруст разбившегося стекла слышен на всю улицу. Плевать. Амелия обеспокоено оглядывается по сторонам.

Открываю дверь и лезу внутрь. Роджерс тут же плюхается на пассажирское сидение, тяжело дыша.

- Быстрее, прошу тебя, быстрее, - произносит она, снимая с себя свою верхнюю кофту.

Я, кажется, помню, как управлять этой штукой. Поворачиваю ключ зажигания, который хозяин машины почему-то оставил в руле. Машина с довольным урчанием заводится, и я трогаюсь с места. Получается слишком резко – шины визжат от соприкосновения с асфальтом, но, выехав на трассу, я полностью осваиваюсь.

- Куда дальше, - спрашиваю я, не поворачивая головы в ее сторону.

- Направо, - кивает девушка, поворачиваясь в мою сторону. – Ты угнал машину.

- Это спасло нам жизни, - резонно отвечаю я, притормаживая, чтобы повернуть.

- Черт возьми, - шепчет она, хватаясь за голову. – Что это было вообще?

- Засада.

- Но кто? Кто мог знать, что мы пойдем в «Лазер»?– недоуменно произносит она. – Теперь налево.

Внезапно у меня перед глазами всплывает воспоминание об объятиях Амелии и Пола. Что-то было там, чего я не заметил. Или…

- Выкинь кофту, - командую я, указывая на сверток, приложенный к ее руке.

- Что? – трясет головой блондинка.

- Маячок, - девушка Амелия рассеянно кивает и, открывая окно, выбрасывает кофту.

Через пятнадцать минут мы прибываем к дому Роджерс. Машину решено бросить в нескольких кварталах от трассы, которая проходит рядом с жилым массивом. Сейчас еще день, но пошел дождь, поэтому на улице будет малолюдно. Это нам на руку.

Я иду медленнее, чем обычно – рана дает о себе знать. Амелия держится, но видно, что она на грани нервного срыва.

До дома девушки мы доходим без нареканий. Лестница становится для меня адом, - поднять ногу стоит мне огромных усилий.

Роджерс плетется сзади, глубоко вдыхая через нос.

Когда дверь квартиры за нами захлопывается, первое, что делает Амелия – оседает на пол и начинает плакать.

========== Глава 4. Амелия ==========

То, о чем мы молчали, стало словами — вслух между нами.

В твоей кружке мой чай — счастье невзначай…

То, чего мы не ждали, вдруг между нами — прочнее стали…

Между строчек мечтай, между прочим взлетай…

«Между нами» Амели на мели

Сил не было ни на что. Хлопнув входной дверью, я по стеночке сползла на пол, не сдерживая рыданий. В два счёта рухнуло то, что долгие годы связывало меня с прошлым. Мосты сожжены, пепел рассеян. Не осталось ничего, что служило бы доказательством о том, что жизнь до Щ.И.Т.а была. Вся моя прошлая жизнь — большой спектакль.

С осознанием, что Пол и Фред являлись прихвостнями ГИДРЫ, внутри что-то оборвалось. Будто я сама упала, провалилась в кроличью нору, которой нет конца, и за время полёта умерла сотню раз.

Невидящим взглядом уткнулась в собственные ладони, судорожно сжимающие заколку с лезвием. Я вновь начала убивать людей. Взяла в руки пистолет, чтобы пристрелить

кого-то. Мои руки снова омыты кровью.

Это никогда не кончится. До конца жизни мне придётся убивать и калечить, спасая собственную шкуру. Самое страшное — меня захватывает азарт драки. Ужасно, но в груди билась радость, когда я попадала точно в цель. Мне нравилось. Словно это не люди, а мишени в тире.

Но сегодня я спасала не только свою задницу. Я пыталась прикрыть Джеймса, помочь ему. Хоть и получилось не очень. Как помочь тому, за кем не угнаться? Чувствую себя обузой, балластом. Зимнему солдату не повезло, когда его назначили моим охранником.

Подняла глаза на Барнса, прижавшегося спиной к соседней стене и зажимающего бионикой бок. По ткани майки медленно расползается тёмное пятно. Костерю себя, что раньше не заметила его ранения, ослепленная собственными душевными терзаниями. Саморазрушение подождет, пока я разберусь с более насущными проблемами.

Поднявшись на дрожащие ноги, грозящие подогнуться в любое мгновение, пересекла коридор, оказываясь рядом с мужчиной и без слов перекидывая его правую руку через свои плечи. Зимний солдат не сопротивлялся, не пытался оттолкнуть меня, и я со спокойной душой обняла его за пояс одной рукой и потащила в сторону своей комнаты — в неё попадало больше всего света.

— Как там было… А! Как Вы оцениваете своё физическое состояние? — вспомнилась некстати фраза из мультфильма «Город героев». — Отчитывайся о целостности организма, короче.

Ко мне возвращается способность шутить? Скорее это нервы сдают.

— Одно ранение, пуля застряла между пятым и шестым ребрами правой стороны. Органы не повреждены, но пуля достаточно глубоко, — будничным тоном ответил Барнс, сжимая горячими пальцами моё плечо, оступившись.

— Будем вытаскивать, — с энтузиазмом заявила я и тише добавила: — не в больницу же тебя вести. Слишком много вопросов будет.

— А ты сможешь вытащить? — с сомнением вопросил Джеймс, тяжело и глубоко дыша. Я пнула дверь в комнату.

— Обижаешь, друже, — прохрипела я, подтаскивая его к кровати. — Медицинская помощь — первое, чему учат новобранцев. Я была лучшей в группе. А ты тяжёлы-ый.

— Ты всего лишь женщина, поэтому тебе тяжело, — усмехнулся Зимний солдат. Нет, я его сама прибью, если он ещё раз скажет, что я «просто женщина». Не будь он ранен, обиделась бы, а так лишь сильнее сжала зубы. — А ещё надо поработать над твоей меткостью при стрельбе. И над скоростью, задыхаешься быстро.

— Нашёлся критик! — сделала я ремарку в сторону. — Я полгода не стреляла и не бегала. Устраивайся поудобнее, сейчас вернусь.

Не дав мужчине съязвить ещё раз, умотала на кухню за бинтами, спиртом, пинцетом, иголкой и леской. Попутно отхлебнула из бутылки с виски, найденной в шкафчике с медикаментами. Для смелости и чтобы руки не дрожали. Алкоголь меня не пьянил, но успокаивал неплохо. Подумала и прихватила тару с напитком с собой — пригодится.

Может, Джеймса глоток хорошего виски тоже приведёт в норму. Не будет же он пить этиловый спирт?

Вернулась в комнату и обнаружила, что полураздетый Барнс лежит поверх застеленной кровати, прикрывая рукой ранение. Глаза прикрыты, на лбу испарина. А вот это уже плохо.

Поставив коробку с медицинскими штучками на прикроватный столик, отвинтила крышку бутылки с виски и приложила её горлышко к губам мужчины.

— Пей, — приказным тоном произнесла я, вливая в приоткрывшийся рот алкогольный напиток. Зимний солдат сделал пару глотков и плотно сжал губы.

— Что за поило? — вопросил, услышав, как донышко бутылки со звяком опустилось на поверхность столика.

— Джонни Уокер, пятилетней выдержки. Ну и у меня года два простоял, — фыркнула я. — Чем тебе не нравится? Нормальный виски. Молчал бы…

Он, не открывая глаз, ухмыльнулся, приподняв левый уголок губ. Чем-то это напомнило попытку улыбнуться.

— Я постараюсь сделать все как можно безболезненно, но сам понимаешь… — я примолкла, протирая спиртом пинцет и руки. — Так что пожелай мне удачи.

Я опустилась рядом с ним на постель и принялась оттирать смоченным в спирте бинтом кровь вокруг ранения. Осторожно, почти не касаясь ледяными от волнения пальцами горячей кожи. Барнс сделал глубокий вдох, отчего грудная клетка поднялась вверх. Амелия, не отвлекайся на пациента. Просто вытащи эту чертову пулю.

Отчистив кожу, я снова взялась за пинцет, критически оглядела дырку в боку Зимнего солдата. Пуля вошла под прямым углом. Никаких существенных кровеносных сосудов задеть был не должен, просто повредил мягкие ткани. Чёрт, что ж так страшно? Почему из себя пулю вытащить гораздо легче?!

— Ты готов? — получив утвердительный кивок, аккуратно погрузила в дыру от пули пинцет. Джеймс крепко сжал между пальцами бионики одеяло и стиснул зубы. — Бутылка справа от тебя на столике.

Пинцет погрузился в тело наполовину прежде, чем я услышала глухой звон соприкосновения металлов.

— Вытаскиваю, — кратко информирую мужчину, припавшего к горлышку бутылки с виски. А говорил, что «поило»! Когда из тебя на живую удаляют инородное тело, любое «поило» становится нектаром.

С противным чпокающим звуком извлекаю пулю из тканей.

— А стреляли в тебя из Gloc 20, — этот пистолет мечта любой девушки. Сама облизывалась на такой год назад, но позволить себе не могла — стреляю все равно не важно. А вот у Джессики такой был, поэтому патрон я узнала сразу, даже перепачканным в крови. - Эх, жаль мы пленных не берём, такой пистолет упустили…

— Ты зашивать сегодня планируешь? — оторвался от виски Джеймс. В бутылке золотистого напитка осталось меньше половины. Если так и дальше дело пойдёт — мои скудные запасы быстро подойдут к концу.

— Не торопи меня, пожалуйста, — пробормотала я, просовывая леску в игольное ушко. На третий раз мне это удалось. Протираю иглу спиртом, обеззараживая. Поднимаю взгляд на лицо Барнса. Серые глаза выжидающе смотрят на меня, влажные губы приоткрыты. Возможно, в другой ситуации я бы рискнула поцеловать эти губы. Почему-то

кажется, что они очень требовательные.

Тряхнув головой, отогнала эти мысли. У меня просто давно не было мужчины. Работа в Щ.И.Т.е не предусматривает наличие длительных амурных отношений, поэтому последний раз они у меня были в выпускном классе. А «постельных», простите за подробности, не было уже больше года.

Сконцентрировавшись, аккуратно проткнула край раны. Иголка вошла, как в плотную материю. Стежок за стежком. Сначала кривовато, потом выровнялись. Джеймс время от времени издавал шипящие звуки и крепче сжимал одеяло. К бутылке он больше не притрагивался.

— Ну вот и все, — я завязала бантик на конце шва и полюбовалась на свои труды. — Как будем повязку накладывать? Заматывать тебя полностью или пластырем бинт сверху просто приклеим?

Мужчина выровнял дыхание и ответил, что лучше пластырь. Я быстренько организовала поверх ранения квадратик стерильного бинта и плотно приклеила его пластырем по краям. — Операция прошла успешно. Можешь остаться пока здесь.

— Почему ты так стараешься? — полюбопытствовал Зимний солдат, разжимая и сжимая затекшие пальцы.

— Сегодня ты спас мне жизнь, это раз. Не известно, сколько раз ещё спасешь, это два. Мне одиноко, это три, — я слабо улыбнулась, вставая с кровати и направляясь к

выходу из комнаты.

— Мне тоже, — донеслось сзади, — иногда. Но одному проще выжить.

— Зато труднее жить, — заметила я, украдкой вздыхая.

— Ты ранена? — задал вопрос мужчина. Можно подумать, ему не все равно.

— Царапина, — отмахнулась я.

— Дашь взглянуть? — только вчера он не шёл на контакт вообще, а сегодня уже предлагает осмотреть мою царапину. У него скачки настроения? То душит, то решает помочь. Как мне узнать, кто передо мной в данную секунду — Джеймс или Солдат?

— Предлагаешь мне раздеться перед тобой? — хмыкнула, загоняя смущение вглубь себя. Я — его задание. Ему плевать, кто я и как выгляжу. Ему плевать на моральные принципы. Его миссия — моя жизнь и это его обязанность — не дать мне сдохнуть. Вот и все. Никаких чувств к тебе он не питает и никогда не будет. Разве что презрение к твоей слабости. — Ну ладно.

Медленно расстегнула пуговицы рубашки и спустила её с плеч, стоя к мужчине спиной. Пусть видит.

Вдоль всего позвоночника тянулась длинная белая полоса в палец шириной.

— Откуда это? — тихо спросил Джеймс. Кровать скрипнула.

— В детстве, играя с мальчишками на стройке, я поскользнулась и упала на металлическую балку, распоров себе всю спину, — голос плохо слушался, снова став хриплым.

Я села рядом с мужчиной, изучая соседнюю стену, выкрашенную в небесно-голубой. — Тогда должен был настать конец — от потери крови и болевого шока я должна была умереть. Но медики вытащили меня обратно на эту сторону. На том конце что-то есть. Что-то, кроме темноты. И я почти коснулась этого. Но, как видишь, я все ещё тут. На твою голову.

Барнс молчал, исследуя мой порез живыми пальцами. Приятно и больно чувствовать чьи-то касания на своей коже. Я изголодалась по прикосновениям, сама того не замечая. В голове билась только одна мысль — лишь бы он не убирал руку.

***

Полторы недели спустя…

Наверное, тот момент послужил отправной точкой. Не могу сказать, что мы с Зимним сдружились, но постепенно привыкли друг к другу. Все реже я награждалась его раздраженными взглядами и пару раз ловила улыбку, тут же исчезающую, когда он обнаруживал, что я наблюдаю.

А ещё я научилась готовить курицу! С пятой попытки вышел неплохой гуляш. Мне просто не оставили выбора — Барнс заявил, что не выпустит меня с кухни, пока не получит порцию животных белков и жиров. На попытку всучить ему сырые птичьи мощи ответил броском через плечо и встал в дверях, преграждая выход. Я не была бы собой, если бы не совершила акт побега, но меня поймали, наградили грозным взглядом и снова отправили готовить. Я обиделась и два дня молчала. Мужчина этому обрадовался, и тактику пришлось сменить.

В этот вечер я решила отомстить. Покинула свою обитель и родной компьютер и отправилась в гостиную, прихватив кружку с недопитым кофе и пачку печенюшек.

Обычно в семь часов по одному из кабельных телеканалов крутили военные фильмы разных стран мира. Зимний солдат считал их интересными и засиживался перед теликом до позднего вечера. Но сегодня мы его обломаем.

Плюхнулась рядом с Джеймсом на диван, сбросила тапочки и подобрала под себя ноги. На меня не обратили внимания. Мужчина привык, что где-то поблизости крутится мелкое создание, периодически пакостящее, но в основном мирно пишущее вирус.

Я тихонько стянула пульт и переключила канал, ища BBC One.

— Теперь мы будем смотреть «Доктора кто»! — радостно провозгласила я, попав как раз на начальные титры серии. — Смирись, но следующие тринадцать суббот у тебя пройдут именно так.

На экране телевизора появился Доктор в исполнении Питера Капальди с запчастью далека в руке. Отлично, это повтор предыдущего сезона.

Барнс со скептицизмом на лице уставился на действо. Я тихо хихикнула. Да, этот сериал затягивает людей с 1963-его года.

Через двадцать минут наблюдений за реакцией Зимнего поняла, что начинаю проваливаться в сон. Эту серию я уже смотрела несколько раз, поэтому меня не особо волновали бегающие туда-сюда Доктор и Мисси. Но смена выражения на лице моего охранника забавляла. Скептицизм плавно перетек в интерес и увлеченность, те начали развивать переживания за персонажей. Мне чертовски нравилось любоваться профилем мужчины, каждой черточкой его лица.

Сама не заметила, как оказалась у Джеймса под боком. Наверное, отрубилась на мгновение. Его рука лежала на моих плечах, не давая пошевельнуться. Не то, чтобы касаться друг друга до этого было запретом, но физический контакт по молчаливому согласию сокращался до минимума. А тут Барнс сам прижимает меня к себе.

— Спи, — прошептал он, не отрывая глаз от телека. Горячие пальцы успокаивающе погладили предплечье. Я послушно прикрыла глаза, подумав, что это сон. — Глупая девочка.

— Джеймс? — пробормотала я, опуская голову ему на грудь и стягивая к себе плед со спинки дивана.

— Что?

— Просто не оставляй меня одну.

— Угу.

И Морфей снова распахнул мне свои объятья.

***

Ещё неделя спустя…

Теперь к обычному распорядку дня добавились тренировки — кардио нагрузка, силовые упражнения и растяжка. Несколько раз мы устраивали пробежку, но дождь упорно заставлял проводить больше времени дома.

Зимнему солдату очень понравилось кидать и швырять меня по комнате, бросаться острыми предметами и проверять мою скорость реакции. Он прямо-таки получал от этого удовольствие. Пару раз я завалила его на лопатки, пользуясь эффектом неожиданности. Его ранение уже давно зажило, остался лишь небольшой шрам.

— Если я тебя победю, ты… — меня перебили.

— Амелия, нет! — Джеймс сложил руки на груди, угрюмо смотря на меня. Я состроила грустное лицо.

— Ну Джеймс… — протянула я, пряча руки за спиной.

— Нет! — мужчина перевёл глаза на часы, висевшие на стене за моей спиной. Гад, пользуется тем, что выше меня.

— Ну, пожалуйста! Я не так уж и много прошу, — я сделала шаг к нему, запрокинула голову и попыталась привлечь его внимание. Мы только что закончили разминку, и Барнс дал мне короткую передышку перед спаррингом.

— Амелия, я сказал «Нет». Что конкретно тебе не понятно в слове «нет»? — на меня кинули тяжёлый взгляд. На губах Зимнего играла лёгкая, ничего не значащая усмешка.

— Ну, я же только потрогать, — пробормотала я, размышляя — может подкараулить, пока мужчина уснет?

Дело было в том, что я в конец осмелела (читай: обнаглела) и уже третий день прошу своего охранника-тренера-няньку-соседа (нужное подчеркнуть) дать потрогать бионическую руку. Мне смерть как интересно изучить, поковырять и пощупать металлические пластинки и понять, как они работают. Но хозяин чудо — руки проводить мне эти безобидные опыты над конечностью не позволял.

— Такое ощущение, что ты девственница, а я тебя совращаю, — хмыкнула я. — Почему ты не разрешаешь мне потрогать свою руку? В этом же нет ничего такого. У меня исследовательский интерес. Хватит дырявить меня взглядом, уже не действует.

Страшно не было ни капельки — вздрагивать от уничтожающего взгляда льдистых глаз я перестала уже через неделю сожительства. Было интересно. Как наблюдать за хищником в его естественной среде обитания.

— Я могу не сдержаться и покалечить тебя, пока ты удовлетворяешь своё любопытство, — вздохнул Джеймс, стараясь не встречаться со мной глазами. — Иногда мне до сих

пор сложно контролировать монстра, и я не знаю, когда могу сорваться.

— Значит, когда ты швыряешь меня через себя, это нормально, а просто так я дотронуться до тебя не могу?!

— Да, чёрт возьми! — рявкнул он. — Я пытаюсь тебя обезопасить, идиотка!

— Ты понимаешь, что это не честно по отношению ко мне?! И если честно, Барнс, мне плевать на то, что ты себе там придумал.

Сделав ещё шаг, я обняла Джеймса за талию, утыкаясь лбом в его плечо.

— Глупая девчонка, — прошептал мужчина, неуверенно проводя правой рукой по моим волосам.

— С отшибленным чувством самосохранения и отсутствием совести, — добавила я к своей характеристике.

***

Ещё три дня спустя…

Меня разбудил настойчивый дверной звонок, действующий на нервы.

Я попыталась проигнорировать эту противную трель, перевернулась на другой бок и уткнулась носом во что-то тёплое. Разлепив левый глаз, констатировала, что чем-то

тёплым оказалась грудная клетка Зимнего солдата, на чьем плече покоилась моя голова, и кто мирно дрых, не слыша звонка. Везучий.

Сев, обнаружила, что наши тела находятся в окружении подушек на ковре в гостиной. Ага! А что мы тут делаем? Точнее делали.Восстановление хронологической цепочки заняло пару секунд: мы устроили марафон просмотра сезонов «Доктора кто» и за ночь посмотрели первые два сезона от начала до конца. Наверное, трудно представить, но это идея Барнса, а не моя. Ему понравился сериал, не смотря на «псевдо научность».

С горем пополам я поднялась, похрустела суставами, потерла затекшую руку и пошлепала босиком встречать названных гостей. Распахнув дверь и пустив в квартиру сквозняк, я узрела на своём пороге миссис Симпсон.

— Доброе утро, Амелия, — убитым голосом поздоровалась старушка. Я кивнула, отчаянно сдерживая зевок. — Твой друг ещё не уехал?

— Нет, он ещё в Лондоне, — буркнула я, прикрывая рот рукой и все-таки зевая.

В подтверждении моих слов раздались глухие шаги и сиплый ото сна мужской голос:

— Лия? — с недавних пор Джеймс решил, что «Амелия» слишком длинно, и сократил имя до простого «Лия». Так меня не называл никто, гораздо привычнее было «Эми», но, по правде, мне чертовски нравилось, как звучит моё имя из его уст.

Обернувшись, крикнула, что я в прихожей.

— У меня кран в ванной сломался, вода хлещет уже десять минут. Мастера не вызвать — воскресенье же. А твой друг, вроде, парень толковый, починит.

Мужчина явил нам себя заспанным, со спутанными шоколадными волосами. Одетый в майку-алкоголичку и спортивные брюки он выглядел по-домашнему, окутанный ореолом уюта и тепла. Почти месяц назад я не смогла бы представить себе, что буду лицезреть легендарного Зимнего солдата в таком образе. Да и подумать, что я проснусь на его плече, тоже.

— Почему ты ушла? — похоже, мозг у него ещё спит. Я выразительно посмотрела сначала на Джеймса, потом перевела взгляд на распахнутую входную дверь и миссис Симпсон.

— Простите, что отвлекла, но дело срочное, — вклинилась старушка в наш «диалог».

— Да, конечно, Джеймс с радостью Вам поможет, — натянуто улыбнулась я. — Только дайте нам минутку, и он спустится к вам.

Я бесцеремонно захлопнула дверь перед её носом и повернулась лицом к Барнсу.

— Будь добр, сходи, перекрой ей кран, а то старушенция меня потом запилит.

Зимний издал душераздирающий вздох.

— Я буду тебе должна, — заговорчески улыбнулась я. — Любое желание за такую мелочь.

И он согласился! Только вот зачем перед уходом стянул из тумбы электрошокер — не знаю.

========== Глава 4. Джеймс ==========

«Чтобы раскрыть пару секретов, нужно лишь получить удар током. Пару раз. Пару десятков раз»

Anastasia Extrano

Первое, что я ощущаю, открыв глаза — холод. Ее нет рядом. Но я всем нутром чую, что еще совсем недавно она была здесь.

Откуда-то доносятся голоса, но я не могу понять, откуда именно. Сбрасываю с себя теплый плед, — тот самый, что она приносила мне на крышу, и тихо бреду на голос.

Сон — мое слабое место. Пока я полностью не проснусь, мои рефлексы и реакция несколько заторможены, если не сказать, вообще спят.

— Лия? — глухо зову девушку. Голос не слушается и хрипит.

Не знаю, почему начал называть ее именно Лия. Не Амелия, не Эми, как называют ее все, а Лия. Это как-то привычно и не так режет слух.

— Я в прихожей! — доносится мне в ответ.

За эти недели, что я в Лондоне, во мне медленно угасает желание к убийствам. Таблеток у меня нет (пачки, данные Полом, я выбросил), поэтому приходится справляться самому.

Вид Роджерс больше не вызывает у меня желания убивать. Она даже успокаивает, — дает понять, что я не один.

В коридоре стоят заспанная блондинка с вороньим гнездом на голове и миссис Симпсон. Последняя окидывает меня оценивающим взглядом и поспешно отводит глаза. Чего ты боишься, дамочка?

— Почему ты ушла? — зевнув, спрашиваю я у Амелии, игнорируя соседку снизу.

— Простите, что отвлекла, но дело срочное, — тараторит Симпсон, не давая и слова вставить Лие.

— Да, конечно, Джеймс с радостью Вам поможет, — хоть девушка и улыбается, но это совсем не естественно. — Только дайте нам минутку, и он спустится к Вам.

С дурацким выражением лица Амелия захлопнула дверь прямо перед носом у ошалевшей миссис Симпсон.

— Будь добр, сходи, перекрой ей кран, а то старушенция меня потом запилит.

Я набираю полные легкие воздуха. Эта девчонка сведет меня с ума. А Симпсон я смогу убить, даже не прилагая особых усилий. Но я зарекся бить женщин после того случая.

— Я буду тебе должна, — ухмыляется Роджерс, переступая с ноги на ногу. — Любое желание за такую мелочь.

Опять, опять она строит эту умоляющую рожицу. Если ей не поддаться, она загрызет меня, проест плешь, а потом еще заставит готовить (сама блондинка готовит из рук вон плохо и учиться, видимо, не желает, сопротивляется). Поэтому из двух зол я выбираю меньшее: сходить к странной соседке, и медленно киваю.

— Спасибо, — пищит она, прыгая, как ребенок.

Провожу рукой по волосам и медленно потягиваюсь. Нужно умыться, чтобы смыть с себя остатки сна, который так быстро кончился. Тихо ступаю по паркету и вхожу в ванную. Включаю воду и, набрав полные ладони воды, брызгаю себе на лицо. Желательно бы побриться, но на это нет времени — миссис Симпсон не стерпит опозданий.

Я начал спокойнее спать. Если только и просыпаюсь, то только от того, что Амелия телится ко мне. Утром она ничего не помнит и постоянно спрашивает, что делает в моей комнате. Если однажды не выгнать котенка и не сказать «нельзя», то он будет с рвением стремиться обратно. Также и с Роджерс. Но и я как-то свыкся с мыслью, что рядом лежит сопящая человечинка (понабрался у Лии), и не стал ее выгонять.

Эти зеленые обои, поклеенные в комнате, действительно успокаивают и дают какую-то тихую безмятежность внутри.

Выхожу из ванной и иду к входной двери. Примечаю на тумбочке шокер и зачем-то кладу его в карман спортивных штанов.

— Лия! — зову я девушку.

Она появляется через секунду, собирая волосы в хвост.

— Если меня не будет больше получаса, иди на подмогу, — командую я, разворачиваясь на носках. И чего это Симпсон не спится по утрам?

— Чип и Дейл спешат на помощь, — усмехается она, начав напевать какую-то детскую песенку. Понятия не имею, кто эти Чип и Дейл и знать, если честно, не хочу, но если они смогут спасти меня от выжившей из ума женщины, то будут очень даже кстати.

Бросив тяжелый взгляд на Амелию, я выхожу вон из квартиры, спускаясь по лестнице на нижний этаж.

Дверь в квартиру миссис Симпсон приоткрыта, поэтому я, не церемонясь, толкаю ее и заглядываю внутрь. Здесь все так… по-домашнему. Никаких новых элементов, такое ощущение, что вся мебель сохранилась еще со времен войны. Виски снова сдавило, но почти сразу же отпустило.

— Миссис Симпсон? — произношу я, оглядываясь в поисках женщины. — Миссис Симпсон?

— Я здесь, в ванной, Джеймс, — мне не нравится, как из ее уст звучит мое имя. Даже противно.

Иду на голос, заворачивая направо. Женщина действительно обнаруживается в ванной, сидящая на полу.

— Воду вытираю, — говорит она, поворачиваясь, и одаривая меня своей змеиной улыбкой. — Труба засорилась, вот ее и прорвало. Инструменты остались от моего покойного мужа, так что я не знаю, в каком они состоянии, но, надеюсь, ты сможешь что-то сделать.

Симпсон встает, кряхтя, и отжимает тряпку в ведро. Замечаю, что вода разлита лишь посередине комнаты, но выпускаю это из виду.

Наклоняюсь к ящику с инструментами, что стоит на стиральной машинке, и пытаюсь найти что-то, что поможет мне. Нахожу пару гаечных ключей разного размера и один большой, газовый.

— Джеймс? — зовет меня женщина. – Вот, возьми.

Оборачиваюсь, чтобы забрать то, что хочет дать мне миссис Симпсон, и не сразу понимаю, что происходит. По телу проходится резкая боль, импульсами расходящаяся от одного места, отчего я начинаю заваливаться на пол. Ток. Снова боль. Я уже на мокром полу, гляжу невидящими глазами в потолок.

— Пока, Джеймс, — слышу я перед тем, как отключиться от очередного удара током.

***

- Джеймс, — произносит голос. — Джеймс, проснись.

Когда я открываю глаза, первым, что я вижу, является белый потолок. Затем, резко, голова того человека, которого я вижу в кошмарах. От звука собственного имени начинает сосать под ложечкой.

— Пирс, — шиплю я.

Первый раз он назвал меня по имени. Зимний солдат — вот как Пирс меня называл все эти годы.

— Нужно быть приветливее, мой юный друг, — усмехается он в ответ. — А нет, прости, далеко не юный.

Мужчина смеется. Его смех напоминает рычание дикого шакала, готовившегося к атаке.

— Ты что-нибудь помнишь? — спрашивает он, потрепав меня по волосам.

Я помню. Помню эти чистейшие глаза и нежные руки, которые снились мне все те часы, которые я провел без сознания. Я помню все, до мельчайших подробностей, которые так и зависли у меня перед глазами.

Она пахнет весной. Легкий, свежий аромат ее духов достает до сердца и тянет его вниз, заставляя все яростнее сжиматься и стучать с невероятной скоростью.

Закрывая глаза, я представляю, как она обнимает меня и смеется своим заливистым смехом, похожим на звон колокольчиков. Она — все для меня.

Пока мне не стерли воспоминания.

— Нет, — отвечаю я, сжав губы.

Пирс кивает, но видно, что он не поверил. Он встает и направляется к одному из своих ассистентов.

Я знаю, что он скажет. Он говорит это каждый раз, когда навещает меня.

— Обнулить его, — произносит он с явным удовольствием. — И еще одна просьба: пусть это сделает Осень.

Несколько минут ничего не происходит. Слышно только тихие переговоры персонала и тихое жужжание приборов.

— Здравствуй, Джеймс, — улыбается девушка. Осень. Ненавижу эту тварь. — Скучал?

— По тебе, Маргарет? — усмехаюсь я сквозь зубы. — И не надейся.

— Почему ты такой грубый? — щебечет она, проверяя наручники на моих руках.

— Почему ты такая сука? — цежу я в ответ, смотря на Пирса, стоящего поодаль и наслаждающего действием.

— Джеймс, Джеймс, — вздыхает она, коротко улыбаясь. — Почему?

Я смотрю на нее, не отрываясь, желая прожечь в ней дыру. Наручники крепко держат мои руки, поэтому вариант убить ее на месте сразу отпадает.

— Почему она? — шепчет девушка, наклоняясь к самому моему уху. — Почему?

— Она не такая как ты, — шиплю я в ответ, отворачивая голову. — Делай свое дело и не заговаривай мне зубы.

Пирс начинает хлопать. Видимо, ему нравится это шоу, которое он сам же и устроил.

— Браво, Джеймс. Я ценю твою самоотверженность, — произносит он, подходя ближе. — Начинайте!

Маргарет улыбается. Ее глаза смотрят на меня с ожесточенным удовольствием. Она как будто наслаждается представлением, которое с радостью устроил Пирс, желая удовлетворить свое разыгравшееся эго.

— Прощайся с воспоминаниями, Зимний солдат, — усмехается мужчина, кивая Осени. Девушка нажимает на клавишу на приборе; к голове приставляются железные пластины, и начинает бить сильнейший ток, разъедающий мозг. Я ору во всю глотку, бросая взгляд на Маргарет. Она смеется.

***

Открываю глаза. Пока зрение фокусируется, понимаю, что на чем-то сижу. Пытаюсь пошевелить руками — тщетно. Они чем-то закреплены у меня за спиной.

— С добрым утром, птенчик, — доносится откуда-то сбоку. Поворачиваю голову на источник звука и вижу миссис Симпсон, удобно расположившуюся в кресле-качалке. — Как спалось?

— Что вы со мной сделали? — цежу я, дергая бионикой.

— Да так, ничего особенного. Пару раз ударила током, — она вертит в руках тот самый шокер, что я взял с тумбочки. — И зачем ты его принес? Лишь раззадорил меня, — усмехается, приподнимаясь с кресла. – Ах, воспоминания, воспоминания…

— Отпустите меня, — произношу я, выделяя каждое слово. — Немедленно.

— Нет, милый, нет. Пока рано, — шепчет она своим старческим голосом. Женщина обходит меня, став позади стула, к которому я привязан. — Ты помнишь, как нам было хорошо?

Я молчу, стараясь успокоить слишком частое дыхание.

— Ну что же, — говорит она, и начинает смеяться. — Надеюсь, это поможет тебе вспомнить.

Снова резкая боль в области спины. Импульсивная боль пробивает меня всего, концентрируется в висках. Их сдавливает, будто тисками, и долго не отпускает.

— Вспомнил что-нибудь? — спрашивает она будничным тоном, водя шокером у меня по спине.

— Нет, — отвечаю я, крепче сжимая зубы.

— Я помогу тебе, — шепчет она, склоняясь к моему уху. — Слушай внимательно, второй раз повторять не буду.

Женщина обходит меня, еще раз ударяя током. Я начинаю привыкать к этой боли. Главное оставаться в сознании.

Она садится обратно в кресло и, взяв со столика сигарету, закуривает.

— Ты не против? — интересуется она, указывая на дым.

Я выжидающе смотрю на нее.

— Все началось, когда мы были молодыми, — она кашляет от табачного дыма. — Я была молодой, красивой и перспективной студенткой одного из лучших университетов города, точнее я так думала, когда меня нашел Он — человек, заменивший мне отца и ставший мне другом на долгие-долгие годы… — она замолчала. — Я думаю, ты догадываешься о ком я.

Я фыркнул. Тень сомнения закралась в голову, но я тут отмел ее.

— Я любила тебя, Джеймс. Я и ты, были лучшими друзьями до того момента, пока не пришла она — эта чертова Дочурка Весны, — последние слова она почти выплюнула. — И тогда все изменилось. Ты изменился. Дальше начались испытания, процедуры… Ты и так все сам знаешь. После твоих обнулений становилось легче. Ты не помнил ничего; ты не помнил Ее. Но каким-то удивительным образом ты никогда не забыл то, как сильно ты меня ненавидишь. Знаешь, я была рада, когда тебя подвергли полному обнулению. Когда из тебя сделали Зимнего солдата. Но ты стал неподчиняемым. Отвергал все задания и убивал всех, кто вставал на твоем пути, — женщина показала мне большой шрам на шее. — Это твоих рук дело. После этого было решено снова обнулить тебя, но что-то пошло не так, и чтобы сохранить твою жизнь тебя заморозили.

— Славно все складывается у Вас, миссис Симпсон, — усмехаюсь я, не веря ни одному ее слову.

— Миссис Симпсон? О, Джеймс, зачем эти формальности? Зови меня, как и тогда, Маргарет, — отмахивается она.

Ее слова порождают воспоминания, которые заперты у меня в голове. Виски в очередной раз стягивает железным обручем, отчего я судорожно выдыхаю.

— Ты боишься меня? — спрашивает она, вдыхая табачный дым. — Зимний солдат.

— Я больше не Зимний солдат, — цежу я, дергая рукой.

— Даже не пытайся, — произносит женщина, смотря на мои движения. — Наручники из сверхпрочного металла, поэтому даже твоя бионическая ручка не сможет ничего сделать.

Сжимаю руки в кулаки. Эта старушка совсем выжила из ума.

Украдкой смотрю на часы — полчаса, назначенные мной, прошли. Надеюсь, Амелия почувствует неладное и образумит женщину.

— Джеймс, Джеймс, — произносит она, вставая с кресла и подходя ко мне. — Ты так молод…И прекрасен, совсем как тогда.

— Если бы вы действительно что-то знали, вы бы знали, насколько я стар, — отвечаю я, поворачивая голову.

— О, я знаю, милый, прекрасно знаю, — грустно усмехается она, отстраняясь. — Это все проклятая сыворотка. Понимаешь ли, на некоторых людей она не действует. Я тому доказательство. Будь я другой, я бы сейчас все также оставалась молодой и цветущей, как… Амелия, например.

— Эй, миссис Симпсон, вы здесь? — раздается приглушенный голос из коридора. Голос, который я узнаю из тысячи. Амелия.

Комментарий к Глава 4. Джеймс

Мы жаждем Ваших отзывов :)

========== Глава 5. Амелия ==========

Мне приснилось небо Лондона.

В нём приснился долгий поцелуй.

Мы летели вовсе не держась.

Кто же из нас первый упадёт

Вдребезги на Тауэрский мост?

Земфира

— Чип и Дейл спешат на помощь, — улыбнулась я, вспомнив песенку из любимого детского мультфильма.

Барнс моих музыкальных данных не оценил (надо бы провести ему экскурс в мультипликацию старого доброго Диснея) и покинул квартиру. Кажется, кое-кто не выспался.

Уже неделю я неизменно просыпаюсь не в своей постели, недоумевая, как попала в комнату Джеймса. Лунатизмом я никогда не страдала, а тут ложусь вечером (если час ночи можно считать вечером) в собственную кровать, а утром обнаруживаю, что нахожусь в крепких мужских объятьях.

Кошмары почти не мучают меня с тех пор, как Барнс поселился в моей квартире и прочно обосновался в моей жизни. Теперь я не вскакиваю утром в холодном поту, судорожно сжимая в руках пистолет.

А еще мужчина оказался такой же совой, что и я, поэтому раньше девяти утра меня никто не будит, что несомненно радует любителя поспать.

Вот приспичило старухе Симпсон заняться водными процедурами с утра пораньше! Такое начало дня испортила!

Не переставая зевать, я приняла горячий душ и умылась. Всего за месяц бледность стала не такой болезненной, а фигура вернулась к изначальным параметрам (кажется, мышцы стали даже более развитыми). Определенно, это соседство идет мне на пользу.

Выйдя из ванной, услышала рингтон мобильного телефона, орущего на всю квартиру. Телефон не мой, у моего старичка давно и очень мучительно умер динамик, и он только вибрирует, да и то с натугой. Зачем мне новый телефон, если я им не пользуюсь?

Идя на звук, добрела до гостевой комнаты. Мобильный «танцевал нижний брейк» по поверхности комода, вибрируя и подскакивая в воздухе.

Вообще брать чужие вещи не входило в мои привычки, если это не касалось работы.

На небольшом экране смартфона высвечивалось, мигая, краткое и лаконичное «Фьюри» (директор Щ.И.Т.а в моем контактном списке значился как Ники). Интересно то как! Обычно Джеймс отчитывался Нику по вечерам в стиле «все отлично, мисс Роджерс работает над программой, внешних угроз не поступало».

Иногда звонил по Skype Стивен, и мужчины по несколько часов что-то обсуждали. Именно так я впервые услышала, как Зимний солдат смеется. Чуть хрипло, но безумно заразительно.

Я тактично оставляла старых друзей наедине, не желая цапаться с кэпом из-за отличий в мировоззрении. Пусть думает себе, что мы родственники и радуется, что разморозился.

— Психиатрическая клиника на проводе, — сладким голосочком проворковала я, поднимая трубку.

— Амелия? — отозвался динамик голосом Фьюри. — Где Барнс?

— В загул ушел, — скучающим голосом ответила я, поправляя сползающее полотенце, — к соседке. Я его не удовлетворяю так, как женщины постарше.

— Амелия, — угрожающе произнес мистер Одноглазый Пират. Я хихикнула, представит Ника в треуголке, камзоле и ботфортах. Эх, жаль, не увижу его в этом образе. Может, на Хэллоуин смотаться в Америку?

— Да шучу я, шучу. Он соседке кран в ванной чинит.

— Ты отправила Зимнего солдата чинить кран к старушке? Забавно. Как там проект «Лаз»? Барнс ничего конкретного про него не говорит.

— Ооо, — многозначительно протянула я, — я почти закончила. Еще месяц-два и можно тестировать.

Я действительно почти дописала вирус, осталось лишь подобрать некоторые коды. Информации категорически не хватало для проникновения в главный сервер. Если бы Пол не предал нас, у меня были бы пароли.

Через пару дней усиленной работы я смогу взломать один из архивов ГИДРЫ, где хранятся личные дела и отчеты с появления организации и примерно до двухтысячного года.

— Может, тебе нужна помощь? Старк заинтересовался проектом и работой с тобой, — попытался подкупить меня мужчина. На самом же деле, ему просто хотелось, чтобы я находилась под его непосредственным контролем. Проходили — знаем.

Но с Тони Старком я бы с радостью поработала. В прошлый раз мы на досуге взломали Пентагон, когда меня, девятнадцатилетнюю девчонку отправили к Железному Человеку набираться опыта. Было очень весело. В отличие от Капитана Америки, Энтони легко расположил меня к себе. Жаль, вместе мы проработали недолго – Щ.И.Т. насторожила наша бурная деятельность.

— Я обговорю это с Джеймсом. Но пока возвращаться не планирую, мне нравится в Лондоне.

Я, правда, отчаянно не хотела в несмолкающий грязный Нью-Йорк. В родном туманном Лондоне, слушая симфонии дождевых капель, стучащих по оконному стеклу, я чувствую себя гораздо лучше. Разве душные дни заменят эти промозглые утра, когда, кутаясь в плед, идешь заваривать кофе? И я без ума от британского менталитета — никто без приглашения в твою жизнь не лезет и не сует нос в личное пространство.

И возвращение в Америку означало бы не только прощание с милыми сердцу туманами, но и то, что миссия Зимнего солдата по охране меня завершится. Я не хочу этого. Не хочу прощаться. Не хочу отпускать Джеймса, как бы эгоистично это не звучало. Я привязалась к своему охраннику сильнее, чем предполагала. Я боюсь снова остаться в звенящей пустой тишине. Боюсь увязнуть в одиночестве.

— Обговорить? — усмехнулся Ник, выводя меня из раздумий. — Он на задании, ты старше по званию, лейтенант Роджерс, он обязан подчиняться.

— Смею заметить, сэр, — я выделила ударением последнее слово, —, но я отказалась от звания. Сержант Барнс не обязан мне подчиняться еще и по тому, что это нарушает права человека. Поэтому я обговорю этот момент с Джеймсом, и мы вместе примем решение.

— Упрямая языкастая девчонка, — рассмеялся Фьюри. — Ладно. Поступай, как знаешь, но хоть иногда отчитывайся о работе. И да, Стив хочет помириться.

— Много хочет, — хмыкнула, осознавая, что веду себя как малый ребенок.

— Он хочет наладить отношения. Больше у него никого не осталось.

— Я подумаю. Пока, Ник.

— До скорого, Эми.

Я сбросила вызов и тихо рыкнула, глянув на часы. С ухода Джеймса к миссис Симпсон прошло уже двадцать пять минут. Не то, чтобы я переживала, что мужчина не справится со старушкой, но все же схожу их проверить. Только оденусь сначала.

Наконец, натянув джинсы и синий джемпер, я выскользнула из квартиры и спустилась на этаж ниже. Дверь в квартиру миссис Симпсон открыта. Как можно быть такой беспечной в наше время?

— Эй, миссис Симпсон, Вы здесь? — громко спросила, заходя и притворяя за собой дверь. Квартирка дышала послевоенным временем, словно я попала в исторический музей или в прошлое. Я была здесь лишь единожды, когда вернулась в Лондон, но всё кажется таким знакомым и привычным. Будто я уже жила в такой же, с простой деревянной мебелью, выцветшими обоями в мелкий цветочек и желтыми лампочками накаливания. Наверное, это ощущение складывается из-за рассказов Джеймса о временах до Второй Мировой и фильмов, что мы просматривали вместе.

Подозрительно тихо. Уж не прибил ли Зимний надоедливую старушку? Я насторожилась, вытаскивая из кармана метательный ножик в ладонь длиной. Разве я, известная своей паранойей, могла выйти из дому без оружия?

— Миссис Симпсон? — тишина. — Джеймс?

Я двинулась в сторону гостиной, держа нож на изготовке.

— Ты так не вовремя, дорогая, — в коридор прошаркала миссис Симпсон, с маской скорби на лице. — Мы с Джеймсом только начали болтать. Он у тебя такой неразговорчивый.

— Я хочу его увидеть, — настойчиво произнесла я, сжимая нож.

— Уже соскучилась по возлюбленному? — ядовито заметила женщина, обходя меня с боку. Я взглядом проследила за её действиями и нервно сглотнула.

— Мы не…

— Не лги, Амелия. Не лги мне и себе, — старушка незаметным, слишком быстрым для её возраста движением оказалась позади меня и приставила что-то к моей шее. — Ну-ну, иди вперед, милая. Иди к нему. Вы всегда находите друг друга.

— О чем вы говорите? — у старухи совсем крыша поехала. Так уверенно говорит, будто знает все, но это лишь фантазии её старого мозга. Ведь так?

— Сколько тебе лет? — резко сменила тему разговора миссис Симпсон, толкая меня вперед.

— Двадцать два, — честно ответила я.

— Семьдесят четыре, не лги.

— Вы с ума сошли. Я родилась в 1994. Свидетельство о рождении показать?

— Подделка. На что только Щ.И.Т. не пойдет для уничтожения врага, даже перетащит к себе агента ГИДРЫ. Считают себя лучше, но пользуются теми же технологиями, — неторопливо разглагольствовала женщина. Легко болтать, когда в твоих руках шокер. Если я обернусь, она все равно успеет шибануть меня током. А здесь явно не 15 киловольт, а гораздо больше. А если обманный маневр? Дернуться в одну сторону, а лезвие вонзить в другую?

За размышлениями я упустила часть монолога старухи и того, как оказалась в светлой просторной комнате, сошедшей с экрана кино. Я бегло оценила обстановку. У дальней стены застекленный сервант с кучей черно-белых снимков в ретро-рамках; кожаный диван, накрытый цветастым покрывалом, низкий журнальный столик перед ним; невысокий, широкий комод, на котором пылился квадратный громоздкий телевизор с неказистой антенной, словно рогами. Посреди комнаты, напротив кресла-качалки стоял стул с резной спинкой. На нем с заведенными за спину руками сидел Джеймс. Что? Как? Как эта развалюшка справилась с Зимним солдатом?

— О, милая, — прокомментировала Симпсон, двигая меня в сторону Барнса, — от тяжелых предметов никто не застрахован. Ну, встань-ка рядышком с Джеймсом. Я полюбуюсь.

Она подтолкнула меня к стулу, отчего я упала мужчине на колени.

— Не вставай, сиди, — приказала женщина, направляя в нашу сторону электрошокер. — Как мило вы смотритесь. Прямо как раньше. Зимний солдат и Дочь Весны. Лучшие из лучших, опаснейшие из опасных. Любовники, которых вечно разделяют. Жизнь вас ничему не учит.

«Вы втираете нам какую-то дичь, » — чуть не вырвалось у меня. Пока заканчивать сидеть на русских сайтах. Однажды выучив русский, не перестаешь удивляться этому странному народу. Вот и я периодически заходила в русский социальные сети и удивлялась богатству их речи и воображения.

— Миссис Симпсон, что здесь вообще происходит? — деликатно поинтересовалась я. — О чем вы говорите? О каком «раньше»? Что за «Зимние солдаты» и «Дочери Весны»? Вы, наверное, сериалов пересмотрели, расфантазировались. Уберите шокер, пожалуйста, и мы поговорим по-человечески.

— Не прикидывайся дурой, Амелия, — хмыкнула старуха, усаживаясь в кресло-качалку. — Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.

Я отвлекаюсь от нее, переводя взгляд на лицо Джеймса. Он одними губами прошептал «Она все знает».

— ГИДРА никогда не отпускает своих Детей. Даже если Щ.И.Т промыл твои мозги основательно и ты ничего не помнишь, они вернут тебя. И зачем она тебе, Джеймс? Смысл любить девушку, которая даже никогда не вспомнит о тебе после банального обнуления? Но почему-то ты выбирал её, а не меня. А я любила тебя по-настоящему.

— И что с того? — усмехнулся Барнс. — Если я выбирал кого-то другого, значит, ты была не так уж и хороша. Извини, даже не могу вспомнить твоего лица.

Ошарашено слушаю их «разговор». Зимний солдат поддается чуть вперед и утыкается носом в мое плечо.

— Обними меня за шею и кинь нож, — еле разбираю слова, но слушаюсь. Перекинув руку через плечи мужчины, выжидаю.

— На твоем месте, милочка, должна была быть я. Вечно молодая и красивая, не увядающая. Рядом с ним. А ты не ценишь, — Симпсон цокнула языком. Раз, два, три, я выронила нож и бросила косой взгляд на экран телевизора, стоящего за спиной Барнса. Нож сверкнул в отражении и скрылся в бионической ладони. — А я доверяла тебе. Считала подругой.

— Как жаль, что этого не было, — притворно вздохнула я. — Я никогда не была агентом ГИДРЫ. Возможно, (ведь ваша память уже не так прекрасна!) вы обознались и спутали меня с другой Амелией. Говорят, я очень похожа на бабушку. Может, вы знали её.

— Не было никогда другой Амелии, не пудри мне мозги. ГИДРА следила за тобой с того момента, как Щ.И.Т. нашел тебя в криокамере, — продолжала упорствовать женщина, поддаваясь вперед и вперивая в меня выцветший взгляд.

— Подыграй ей, мне нужно еще пару минут, — донесся до меня тихий шелест Зимнего солдата, все так же утыкающегося носом мне в плечо. В какой-нибудь другой ситуации это можно было бы рассматривать, как очень трогательный жест.

— А знаешь, — вдохнув побольше воздуха, начала самозабвенно импровизировать я, — Маргарет, ты меня раскусила!

Я резко поднялась на ноги, окинув старушку, как мне показалось, надменным взглядом. Позволила себе усмехнуться, чувствуя, как сердце ухнуло вниз. Ненавижу врать, обычно от меня этого не требуется.

— Никогда не было никакой другой Амелии. Я понимаю твою зависть, ведь столько лет прошло с нашей последней встречи, ты, честно скажу, немножко постарела. Сколько тебе сейчас? Восемьдесят два?

— Семьдесят девять, — процедила миссис Симпсон, поверив моему снисходительно-насмешливому тону. Её руки мелко затряслись, сжимая шокер, а лицо покраснело.

— Оу, дорогуша, я бы дала тебе больше, — я искоса глянула на Барнса, и бровью не поведшего. Ладно, гулять — так гулять. Войдем в роль и покажем старухе, где раки зимуют. Черт! Опять эти русские поговорки. — Наверное, обидно, видеть меня все такой же цветущей? У нас всего пять лет разницы, а ты похожа на сморщенную изюминку.

— А ты все такая же тварь, Амелия, — прошипела она. — Я рада, что ты перестала играть невинную овечку.

— Прикрытие есть прикрытие, — пожала я плечами, делая несколько шагов левее и оказываясь за спиной Джеймса. Отлично, он почти расковырял ножом замок. — И ты, безусловно, права, Джеймс отличный любовник, — почти промурлыкала я, не удерживаясь и наклоняясь над мужчиной. Легонько чмокнула его в небритую щеку и улыбнулась. Пощекотала кончиками пальцев под подбородком. Ох, получу я за это, когда выберемся. Но так соблазнительно позлить Симпсон и позабавиться над Джеймсом, пока он не может ничего мне сделать.

— Ему просто нужна девка, раздвигающая ноги, — попыталась взять себя в руки старуха. Выходило плохо, она едва ли сдерживалась, чтобы не сомкнуть костлявые пальцы на моей шее.

— Как ты заметила, мы всегда находим друг друга, — самозабвенно выдумывала я, уже молясь, чтобы мужчина побыстрее расправился с наручниками. — И если бы дело было только в сексе, то, может быть, ты бы побывала в его постели. Хотя… Ты никогда не была особо привлекательной… А у нас с Джеймсом чувства. Аморе, как говорят французы. Тебе не понять.

Женщина дернулась вперед, собираясь преподать мне урок с помощью электричества. Тут с места подорвался и Джеймс. Одним движением он выбил из её рук шокер, вторым — заломил руки, третьим хотел лишить жизни.

— Джеймс, — тихонько позвала я, касаясь его плеча рукой. Надменность слетела с меня, взыграло сострадание. Если можно обойтись без жертв, то зачем убивать. Кем бы она ни была, смерти не заслуживает никто. Симпсон толком даже не напала на нас, да и что она может в своём возрасте? — Джеймс, посмотри на меня.

Барнс кинул на меня дикий взгляд. Зимний солдат снова берет верх над человеком. Уже три недели я не видела его таким. И мне не нравилось видеть его таким.

— Ты не должен её убивать. Ей и так не долго осталось, — я успокаивающе провела пальцами по напрягшемуся бицепсу. Мужчина мотнул головой, отчего волосы хлестнули его по лицу. — Джеймс…

И я отважилась на самый безрассудный поступок, лишь бы увидеть в этих льдистых глазах нечто осмысленное и человеческое.

Я поцеловала Зимнего солдата.

========== Глава 5. Джеймс ==========

Все, что природа сотворила,

Жило в ладу с моей душой.

Но что, - подумал я уныло, -

Что сделал человек с собой?

Уильям Вордсворт

Имя: Зимний Солдат.

Цель: Маргарет Симпсон.

Задача: Ликвидировать угрозу.

Заказчик: Зимний Солдат.

Чувствую, как пульсирует сонная артерия на шее старой выжившей из ума миссис Симпсон.

Женщина-одуванчик. Агент ГИДРЫ. Старушка с яблоками. Маргарет. Соседка снизу. Убийца.

— Джеймс, — сознания касается звук голоса. Ее голоса. — Джеймс, посмотри на меня.

Я Ее не вижу. Смотрю сквозь нее, желая поскорей покончить с обезумевшей старухой. Со своим заданием.

— Ты не должен её убивать. Ей и так недолго осталось, — Ее рука касается моего плеча. Прошедшие три недели спокойствия пролетаю перед глазами, показывая, что Зимний тогда спал. Но пришло его время проснуться. Заплатит каждый, кто станет на его пути. Смахиваю тень воспоминаний, тряхнув головой. — Джеймс…

Амелия смотрит то на меня, то на мое задание. На физическом уровне ощущаю сгущающийся страх, концентрирующийся вокруг меня. Но не во мне.

Девушка мечется. Это видно по ее глазам, почти не замирающим на месте. И по то опускающейся, то поднимающейся руке.

Наконец, заглянув мне в глаза, стараясь отыскать там то, чего давно нет, она подходит на шаг ближе ко мне и, поднявшись на носочки, легко касается своими губами моих.

В моей голове что-то рушится. С дребезгом падает стена, которая до этого разделяла Зимнего Солдата и Джеймса Барнса, круша, ломая за собой остатки рассудка и памяти.

Я не отталкиваю Амелию, но и не отвечаю так, как хотелось бы.

Я помню вкус этих губ. Сладковатые, мягкие и требовательные, они возрождают меня из пепла небытия, холода Зимнего Солдата, заставляя, наконец, выдохнуть и ослабить хватку на шее миссис Симпсон. Это дает женщине возможность для маневра; она с грацией далеко не присущей ей в таком возрасте выскальзывает из обруча моих рук, и отходит на несколько шагов назад.

— Как и тогда, — горько усмехается женщина, потирая шею. Дряблая кожа покраснела и кое-где уже посинела. — Идите! Выметайтесь моего дома!

Я первым разрываю поцелуй. Амелия ошарашено смотрит на меня, не понимая, и подносит руку к губам. В ее глазах светится страх. Но не такой, как у Симпсон, — она боялась быть отвергнутой. Глупая маленькая Лия.

— Пошли вон отсюда! — орет женщина, отталкивая Роджерс в сторону — она ударяется головой о деревянный сервант. — Убирайтесь!

Хватаю девушку за локоть и утаскиваю волоком за собой. Прочь отсюда. От обезумевшей старухи. От ГИДРЫ.

Амелия плетется за мной, почти повиснув на моей руке. Я взлетаю по ступенькам, толкаю дверь ногой, — она с жутким грохотом сносит тумбочку, и вхожу в квартиру.

— Джеймс, — шепчет девушка, пытаясь поймать мой взгляд. — Джеймс, с тобой все в порядке?

— Да, — сухо отвечаю я, не поворачиваясь к ней. — В полном.

Ухожу в уже ставшей моей комнату и запираю дверь прямо перед носом Роджерс, которая семенит следом. Она не должна видеть, что я далеко не в порядке. Хаос — это не порядок. Зимний Солдат — это не порядок. Джеймс Барнс — это тоже не порядок. Даже почти идеальный порядок в комнате — не порядок.

— Джеймс, — доносится из-за двери. — Открой дверь.

Я молчу, тупо уставившись в деревянную поверхность.

— Джеймс, — вновь повторяет она мое имя. Звучит приятно, но тяжелая боль в области висков не дает мне покоя. — Я знаю, ты меня слышишь. Не хочешь говорить — право твое, но выслушай меня, — пауза. – То, что наговорила эта старушенция — хитро выдуманная ложь. Она сумасшедшая. Я живу тут уже полгода, поэтому в полной мере ощутила это, — снова пауза и стук садящегося тела. — Если ты меня слышишь, хотя бы стукни. А то разговаривать с самой собой — попахивает шизофренией, — с силой вгоняю бионический кулак в дверной косяк, — древесина заметно вдавилась внутрь, но выдержала. – Эй, поаккуратней там! Не разбей мне мебель!

Снова бью в то же место. Представляю, что это лицо Пирса. Щепки отлетают в разные стороны; одна отлетает мне в глаз и неприятно режет. Моргаю, но деревяшка все еще на слизистой. Тру рукой глаз, — наконец, избавляюсь от предмета раздражения.

— Джеймс, прекрати! — кричит она, тарабаня руками в дверь. — Злишься? Злись, но не трогай ничего вокруг! — она замолкает. Я заношу кулак для очередного удара в уже полуразрушенный косяк, но осекаюсь, прислушиваясь к звукам. — Знаешь что? Если ты злишься, что я тебе поцеловала, то иди ты в задницу! Мне ни капельки не стыдно! Это вывело тебя из ступора, — последнюю фразу она произносит на тон ниже.

Слышу удаляющиеся от двери шаги. Опускаю руку, смотря на свое «творение». Эту планку придется менять полностью.

Внезапно раздаются громкие шаги к комнате, а следом разъяренный крик Амелии:

— Мне понравилось тебя целовать!

Тебе всегда нравилось это делать, - шепчет подсознание. Виски сдавливает в стократ сильнее, чем все прошлые разы вместе взятые. Я корчусь от боли и падаю на колени, сдавливая пальцами черепную коробку.

Перед глазами встает картина, которая миражом происходит вокруг меня.

Стою по центру большого спортивного зала с когда-то белыми, но сейчас уже желтовато-серыми стенами, ожидая Пирса. Его приказ говорил о том, что мне нельзя сходить с места, пока он сам не скажет мне об этом. Дальнейшее распоряжение касалось проверки человека, с которым он хочет меня познакомить. Пирс идет по направлению ко мне, ведя под руку молодую, я бы сказал, юную девушку. Светлые волосы собраны в неаккуратный хвост, а хрупкое тельце затянуто в баклажанового цвета комбинезон. Выглядит вполне безобидно.

— Зимний Солдат, это Дочь Весны, — представляет мне блондинку он. — «Дочь» — лучший результат программы «Дети ГИДРЫ».

— Дочь, — Пирс обращается к девушке. — Это Зимний Солдат. Амии, ты будешь работать с ним некоторое время, пока Марго и Дин находятся на задании.

Дочь, как назвал ее мужчина, вздрагивает при упоминании своего имени. Она находит это диким. Я солидарен с ней в этом.

Замечаю слегка заметный кивок Пирса. Пора.

Девушка протягивает мне правую руку для рукопожатия. Выученными движениями я выполняю захват и, чуть наклонившись, перебрасываю легкое тело через плечо, направляя вниз. Девушка ударяется об пол, но тут же встает и занимает боевую позицию. Серия из точных коротких ударов в корпус. Это как укусы назойливых комаров — не больно, но в то же время не так уж и приятно.

Левую скулу пронзает острая боль, которая была спровоцирована хуком слева. А она неплохо бьет.

Толкаю девушку на пол; она ударяется лопатками о жесткий мат, лежащий на полу, зажимая ее руки своими.

Глаза в глаза. Она не хочет сдаваться, поэтому перекатывается и оказывается сверху. Я повторяю ее движения. Мы как юла вращаемся по полу, не в силах уступить друг другу.

Оказываюсь сверху — сидя на ее бедрах, и сжимаю горло Дочери бионической рукой. Она тянется к моей спине, и, наконец, добирается пальцами до места прикрепления бионики — боль обжигает руку, заставляя ослабить хватку.

— Хватит! — командует Пирс. — Устроили тут представление! Всем работать, чего застыли!

И только я вижу огонек, блеснувший в его глазах.

Пирс любит зрелища, и сейчас он вполне доволен увиденным.

Люди в белых халатах, как сварливые тараканы разбегаются в сторону, стоит мне на них посмотреть.

— Джеймс, открой эту чертову дверь или я ее выломаю! — орет Амелия, толкая запертую на ключ дверь.

Поднимаю взгляд на дверь. Я не хочу ее открывать.

— Амелия, уйди, пожалуйста, — произношу я ровным тоном, ложась на спину.

— Нет. Я хочу поговорить, — не унимается она, стукнув по двери.

— Ты и так много говоришь, — фыркаю я, подкладывая руку под голову. — Мне нужно побыть одному. Оставь меня. Пожалуйста.

Слышу тихий вздох за стеной, и отдаляющиеся шаги. Возможно, если она и родственница Стива, то не в полной мере пошла в него — он бы выбил дверь и зашел.

Спасибо, Амелия.

В памяти смутно проскальзывают эпизоды из воспоминания. Но собрать это в одно действо у меня не получается.

В этот раз голова так и не перестает болеть. Тугой обруч, сдавливающий мозг, прочно закрепляется у меня на висках и все также мешает вспомнить.

Отчетливо помню лицо профессора Золы. Его водянистые глаза, всегда скрытые под очками и голос, который нельзя забыть.

«Он лучший из лучших», «Отличная работа, Зимний солдат!», «Наемный убийца», «Игрушка ГИДРЫ», «Обнулить«… его слова водоворотом влетали в голову, желая разорвать ее на части.

За окном идет дождь. С утра была лишь морось, сейчас он расплескался на славу. С улицы тянет прохладой, но мне не хочется вставать.

Слишком многое меня заставили забыть. ГИДРА выкинула мою память на помойку. Я хочу вспомнить все, что меня заставили забыть.

— Джеймс? — тихий голос из-за двери. — С тобой все нормально?

Открываю глаза. Все тело затекло от лежания долгое время в одной позе, но голова больше не болит. Я заснул прямо на полу. Сон был тяжелый, но нужный.

— Да, — вздыхаю я, приподнявшись. — Я спал.

— Откроешь дверь? — с надеждой спрашивает Роджерс.

Я уверен, она переминается с ноги на ногу. За те недели, что я поселился с ней по соседству, я выучил все ее замашки.

Нехотя поднимаюсь и сонно потираю глаза.

Подхожу к двери, косясь на разбитый мною деревянный косяк — выглядит ужасно, и открываю дверь.

Амелия накинула поверх своей одежды кожаную куртку.

— Куда ты идешь? — спрашиваю я, прежде чем она успеет мне что-то сказать.

— Не я, а мы, — произносит она на выдохе. — Собирайся. Мы уезжаем.

— Куда? — вопрошу я, опираясь на дверь. — Что-то случилось?

— Случилось, — отвечает она ровным тоном. — Мы летим в Нью-Йорк.

— Ладно, — киваю. — Дай мне десять минут.

— Самолет в шесть тридцать, — говорит она, разворачиваясь. — Как соберешься, приходи на кухню.

Я тихо кашляю.

— Не бойся, — усмехается она. — Я заказала пиццу.

Методично складываю вещи, которые с легкостью помещаются в рюкзак. Кидаю его на кровать и иду на кухню, где меня уже ждет Роджерс.

— Вот, — указывает она на коробку. — Ты ничего не ел весь день.

Амелия старается вести себя непринужденно, будто ничего и не было, но я чувствую это напряжение между ею и мной.

— Ты наверняка тоже, — произношу я, садясь на стул.

Она улыбается, поворачивая голову в сторону.

— Будешь чай? — спрашивает она, глянув на чайник.

— Пятичасовой чай? — интересуюсь я, посмотрев на настенные часы — без пяти минут пять.

— Мы все еще в Лондоне, поэтому да, пятичасовой чай, — усмехается девушка. — Так будешь?

— Надо отдать честь Англии, — подняв руку к виску, я «отдаю» честь двумя пальцами.

— Тогда я приготовлю тебе особенный, — она улыбается чему-то своему и начинает доставать что-то из шкафчиков.

Дальнейшие ее действия меня не заинтересовали (если, конечно, в этих баночках у нее не яды), и я со спокойной душой принимаюсь за еду. Желудок оповещает, что он крайне недоволен сложившейся ситуацией. Амелия приглушенно фыркает, смеясь.

Спустя съеденную мной половину пиццы возвращается Роджерс, поставив передо мной кружку с дымящимся напитком, и берет один кусок.

— Вкусно, — констатирую я, отпив чаю.

— Мамин рецепт, — улыбается уголками губ она, смотря словно сквозь меня. Передергивает плечами и откусывает от пиццы.

Я никогда не спрашивал, что случилось с ее родителями. Фьюри как-то говорил, что, кажется, это была автокатастрофа.

— Боже мой, — вдруг выдает Лия. — Уже пять пятнадцать!

Я смотрю на неё с непониманием. Девушка подрывается с места, на ходу доедая кусок пиццы.

— Ты вообще знаешь, сколько нам ехать в аэропорт?! — изрекает, с укором смотря на меня. — Час как минимум. А если будут пробки…

Через две минуты мы стоим в прихожей — обуваемся. Тумбочку, снесенную мною утром, я все же поднимаю.

Амелия выглядит подавленной.

— Трудно покидать дом? — тихо спрашиваю я, закидывая на плечо рюкзак.

— Нет. То есть да. В смысле, я не знаю, — сбивчиво отвечает она, уставившись в одну точку. — Просто это странно. Только вернулась и опять уезжаю.

Я молча киваю, не став спрашивать. По правде говоря, мне тоже не хочется покидать Лондон. Я привязался к этому сырому душевному городу.

— Пойду проверю все на кухне, — говорит Роджерс уже по пути. Из кухни доносится голос: — Возьми там на полке ключи!

На небольшой полке углового шкафа лежали ключи с брелком в виде металлической розы. Ей под стать.

— Так, газ перекрыла, воду перекрыла, из розетки все вытащила, — проговаривает она, загибая пальцы. — Вроде все.

— Тогда идем, — выдыхаю я, толкая дверь. Девушка оглядывается назад, с тоской созерцая квартиру, и берет меня за руку. Легко, без спроса. И это так естественно, что пугает.

========== Глава 6. Амелия ==========

Горький на вкус стальной страх,

Вечный побег от конца в мрак

И кровь на руках

Timelord and the TARDIS “Мой Доктор”

Покидать дом снова тяжело. Казалось, я только вчера стягивала с мебели чехлы и стирала пыль, а сегодня уже сбегаю в Америку. Именно сбегаю, взяв только самое необходимое. Как обычно. У меня никогда не будет постоянного места жительства.

Менять адреса, номера телефона стало уже привычным — сменила больше десяти мест жительства за четыре года, но покидать Лондон тяжелее всего. Будто я оставляю здесь частичку себя.

— Придётся добираться на такси, — констатировала я, зябко ежась от ветра. Джеймс кинул на меня выразительный взгляд. - Что? Мои права отобрали, я ж неуравновешенная. А смысл в машине, если я не могу её водить.

Теперь я получила укоризненный вздох. Вот и поговорили. Нет, Барнс и так не отличался болтливостью, но сегодня что-то он слишком молчалив. Скорее всего виновата я и тот поцелуй, выбивший и меня из колеи. Я и предположить не могла, что мужчина ответит на мои действия. А губы у него обветренные и горячие, настойчивые. И хотя

поцелуй длился всего несколько секунд, он что-то перевернул во мне.

И появилось ощущение, словно я уже целовала Джеймса раньше, словно мне уже знаком горьковатый вкус его губ. И мне нравилось. Я была бы не прочь повторить, но в более спокойной обстановке. Только не уверена, что в следующий раз Зимний солдат не оттолкнет меня.

— За нами следят, — мужчина наклонился к моему уху, опаляя его дыханием. Я вздрогнула от неожиданности. — Двое на крыше с винтовками.

— Один в зеленом Volkswagen слева, — подхватила я, косясь в указанную сторону. На водительском сидении зелёного автомобиля сидел мужчина, наблюдающий на нами, делая вид, что кого-то ждёт.

— Ещё двое у витрины булочной справа, — добавил Барнс.

— И какой у нас план действий? — поинтересовалась я, выхватывая из рукавов куртки свои любимые ножики. — Они сегодня будут нападать или нет? А то я без разминки осталась.

— Ты слишком много болтаешь, — хмыкнул Зимний, проверяя магазин пистолета. — Разделимся, ты — налево, я — направо, встречаемся через пятнадцать минут за продуктовым. Если не приду, не жди.

— Что значит «не придешь»? — возмущенно прошипела я. — Кидаешь меня, да?

Джеймс порывисто притянул меня к себе, обнимая правой рукой.

— Делай, что говорю. Если не приду, не жди. Я сам найду тебя. И не геройствуй без надобности, Роджерс.

— Знаешь, что я тебе скажу? Когда все более-менее устаканится, тебя ждёт серьёзный разговор, — пригрозила я. Барнс приподнял уголок губ в подобии улыбки

и двинулся в правую сторону, держа пистолет на изготовке. Я выждала десять секунд и отправилась в противоположном направлении, сжимая рукоятки ножей. Сталь тускло блестела, готовая в любую секунды воткнуться в чью-нибудь плоть. В крови медленно закипал адреналин, связанный с азартом — скольких я успею уложить до того, как шальная пуля лишит меня жизни? У меня всего два ножа, слабый шокер и три дротика со снотворным.

Краем глаза заметила, как дверца зелёного автомобиля открылась, щелкнув механизмом замка. Мужчина неторопливо выбрался из салона. Так, из видимого только кобура с пистолетом.

— Девушка, у вас сигаретки не найдётся? — глухо спросил он. Еле сдержала себя от фырканья, как нелепо все начинается!

— Не курю, — пожала я плечами.

— А не боитесь гулять в одиночку? — потянулся к кобуре недруг.

— А кто сказал, что я одна? Со мной друзья, — я продемонстрировала ему нож, сжатый в правой руке. Мужчина выхватил пистолет и замешкался, совершая тотальную ошибку. Сделав мах ногой, выбила оружие из его рук, воспользовавшись заминкой.

Оставшись без оружия, агент пошёл в рукопашную. Принимаю удар на предплечье, ставя блок. Из преимуществ у него только габариты и скорость ударов. Техники же особой не наблюдается. Даже не интересно.

Мужчина быстро начал задыхаться, измотанный тем, что я ставила блоки или ускользала из-под удара, не предпринимая ничего. Все это было ради того, чтобы перейти в слепую зону снайперов на крыше. Наконец, оказавшись в ней, иду в нападение, нанося ножами колющие удары. Агент только в первые секунды достойно отражал нападение, потом уже защищался вяло. Загнав его в угол, с хлюпающим звуком погрузила нож по рукоятку в бок.

— Я вас слышу, — крикнула я, уловив, что кто-то крадется ко мне. А вот это уже лучше. Двое крепких мужчин. У одного нож немного массивнее моего, у второго узкие короткие метательные клинки.

— А не мала ли ты для взрослых игр, девочка? — гаденько усмехнулся второй и схлопотал дротик в шею. До встречи с асфальтом успел запустить в меня клинок. Увернувшись, попала в объятья первого, тут же приставившего к моей глотке лезвие. И что всех так разбирает потыкать в мою шею опасными предметами?!

Разозлившись, вогнала свой ножик мужчине в бедро, заставляя выпустить меня из захвата. Острие оставило на шее неглубокий порез, жутко щиплющий.

Агент заваливался набок, зажимая рукой раненное бедро. Сострадание? Я бы оставила его в живых, но он разозлил меня. Не глядя, метнула нож, попав точно в яремную впадину. Стараясь не обращать внимания на хрипы и вязкую красную кровь, вытащила лезвие и обтерла его об куртку мертвого противника. Это моя нелюбимая часть — смотреть на дело рук своих и осознавать себя убийцей. Успокаивая себя мыслью, что не я напала первой, двинулась дальше.

У меня десять минут, если верить часам, болтающимся на запястье. Череда выстрелов заставили ускорить шаг, но продолжать держаться в тени зданий.

До нужного места добралась за пять минут, одергивая себя каждый раз, когда переходила на бег. Я ни в коем случае не бегу от драки.

Никогда не любила ждать. Время будто нарочно замирает, переставая течь по венам. Осознавая, что ещё есть время, все равно переживаю, что Зимний солдат ещё не на месте. Знаю, что он легко справится с угрозой, но меня все равно немного трясет. Хочется ослушаться, рвануть назад, к нему.

Обхожу здание супермаркета по периметру. В осеннем полумраке все нечёткое, размытое, грязно-серое. Ветер трепал меня за волосы, собранные в низкий хвост.

Навстречу мне медленно выплыл из тени мужской силуэт, держащий в руках «пушку». Неужели мои петляния по переулкам выследили? Прокрутила ножи в ладонях, готовясь к броску. До фонаря, освещающего небольшой пятачок асфальта, три метра.

Ступаю мягко и тихо, ставя ноги так, чтобы в любую секунду оказаться в позиции, удобной для броска ножа в цель. Два метра.

Тень плыла почти синхронно со мной. Где же Джеймс? Один метр.

— Лия! — меня оглушил шепот, в тишине кажущийся криком. Вслепую бросила нож и тут же оказалась в тисках мужских рук, крепко сжимающих мои плечи и не дающих пошевелиться. — Это я. Приди в себя.

— Джеймс? — хрипло вопросила. Хотелось прострелить себе черепушку — я могла его убить, будь он чуть медленнее.

— Нам нужно идти, пока нас снова не выследили, — мужчина отпустил меня, удостоверившись, что я не стану метать в него второй нож.

— Такси — не вариант, — я спрятала клинок в чехол на поясе. Подобрала второй и сунула туда же. — Как тебе вон тот красный «жук»?

Я прищурилась, вглядываясь в пейзаж и указала на небольшую красную машину, припаркованную под окнами соседнего жилого дома. Барнс посмотрел на меня, как на идиотку.

— Лучший способ спрятаться — быть у всех на виду, мистер Форман, — хмыкнула, подходя к автомобилю. – Я, кстати, по документам твоя жена. Можешь начинать звать меня «милой».

— Иногда я жалею, что не придушил тебя в первый же день, — пробурчал он и добавил ехидным голосом, приноравливаясь, чтобы разбить окно «жука»: — милая.

Я старательно захлопала ресницами, тактично делая шаг в сторону, чтобы осколки стекла не попали на меня. Джеймс с характерным хрустом разбил бионикой окно, открыл дверцу и отступил, пуская меня на водительское место. Я брезгливо смахнула с сидения осколки и забралась в салон.

Эх, бурная юность! Сразу вспомнилось, как в одиннадцатом классе, по дурости и ради веселья, экс-бойфренд учил меня угонять автомобиль. После этой шалости, благодаря которой мы впервые посетили отделение полиции, за руль чужого автомобиля я больше не садилась, но какие проводки соединять приблизительно помнила.

Так… этот провод себя, а синий с зеленым. Заводись! Ну же, давай!

Зимний солдат стоял, прислонившись спиной к боку «жука», тем самым закрывая меня от любопытных глаз. Со стороны, наверное, смотрелось бы странно, как растрепанная

блондинка (!), высунув кончик языка, соединяет проводки.

— Дорогой, — сладко пролепетала я, возвращая мужчине колкость, когда мотор недовольно заурчал. Переползла на пассажирское сидение, уступая Джеймсу водительское. — В отличии от своей любимой женушки, мистер Форман имеет водительские права.

Он усмехнулся, отдал мне рюкзак и сдвинул «жука» с места. Сначала резко, отчего меня швырнуло вперед так, что я едва ли не познакомилась с лобовым стеклом и не подарила ему свои мозги.

Прошипев несколько нецензурных слов, я откинулась на спинку сидения, мстительно бросила рюкзак Барнса себе в ноги и залезла в свой, ища нужные предметы маскировки — рыжий парик, очки и красную помаду. Фьюри после второго за этот день разговора прислал курьера с документами и билетами на самолет. Разговор, кстати, был очень короткий.

Вернувшись домой от свихнувшейся старухи и наткнувшись на запертую дверь к Джеймсу, я набрала номер Ника.

— Ты что-то говорил про помощь и возвращение в Америку? — без приветствий задала вопрос я. — Я вернусь сегодня же, но при условии, что Барнс останется моим охранником до конца работ над «Лазом». Нам нужны удостоверения и билеты на сегодняшний самолет. Все объяснения предоставлю в письменном отчете завтра.

— Видимо, у вас там серьезные проблемы, раз ты так торопишься. Через час подъедет мой человек, передаст тебе все необходимое, — ответил Фьюри. По тону голоса я поняла, что он только доволен сложившейся ситуацией.

— Только не лоханись, как с Полом, — проворчала я. — Жду твоего гонца.

Шеф, видимо, решил не заморачиваться и воспользоваться моим старым прикрытием с той лишь разницей, что мисс Джонс превратилась в миссис Форман. Джеймс же, став моим «супругом», приобрел усы — щетку, которую я немыслимым образом должна ему приклеить. А и вообще эта забавная штуковина, на ощупь напоминающая кисточку из нейлона, упакованная в кожаный чехольчик, вызывала у меня приступ безудержного смеха.

— Как я тебе? — кокетливо поинтересовалась я, поведя плечами. Голова под париком немного чесалась, но приходилось мириться.

— Как не слишком дорогая проститутка, — кинул Барнс взгляд в мою сторону. — Сотри помаду, она тебе не идёт.

— Мне не идёт, а миссис Форман очень даже, — фыркнула я, скрещивая руки под грудью. — А тебе очень пойдут усы. На перекрестке налево. Потом опять налево.

Мужчина и бровью не повёл, резко крутанув руль на повороте. Меня дернуло влево. Он издал звук, похожий на смешок. Смешно ему!

— А не нравится помада, стирай сам, — выдала я, только через мгновение поняв, что фраза вышла с контекстом. На секунду мне показалось, что я снова ощущаю вкус его губ на своих. Но это лишь мои фантазии. Боже, Амелия, перестань! Что за мысли? Откуда они вообще взялись? — Сейчас направо.

За окном мелькал погружающийся в сумерки Лондон, навевающий спокойствие и умиротворение. Мне будет этого не хватать. Но я ведь вернусь? Вернусь на исходную точку, вернусь Домой, в столицу дождей и туманов.

***

Дальнейший путь мы проделали в обоюдном молчании. Я мысленно прощалась с Лондоном. Барнс сверлил взглядом дорогу. На парковке аэропорта Хитроу он сам приклеил себе усы, завязал волосы в хвост, открывая шею и нахлобучил на голову бейсболку. В этом образе он несколько напомнил мне отца, одевающегося так при походе на футбольные матчи. Я отмела воспоминания в сторону, не давая себе раскиснуть.

Помаду я все-таки стерла. Она и правда выглядела на моём лице слишком вызывающе, но делала меня гораздо старше. Меня одарили одобряющим взглядом.

Чета Форманов без проблем села в самолёт, даже металлоискатели не обнаружили, видать Фьюри постарался, оружия и бионической руки Зимнего солдата.

Перелет длился чуть больше трёх часов…

Я стою на коленях, упираясь руками в землю. Ладони что-то колет, проникая под кожу. С трудом разлепляю глаза, ресницы склеены чем-то липким и густым. Провожу по ним пальцами, перепачканными в грязи. Это что-то алое и пахнет ржавчиной. В горле пересыхает, когда приходит осознание, что это алое — кровь. Слепо утыкаюсь взглядом на свои руки. Они по локоть покрыты засохшей багровой корочкой.

Шатко поднимаюсь на ноги и оглядываюсь. Из горла вырывается хрип, а ноги подкашиваются, трясутся. Зажимаю рот руками, пачкая лицо.

Вокруг меня десятки изуродованных тел, с кровавым месивом вместо лиц. В грудных клетках зияют дыры, словно кто-то вырезал сердца ножом. Словно орудовала стая диких зверей. Мужчины, женщины и дети. У самых моих ног покоится тело малышки с белыми, как снег, волосами. Серо-голубые глаза в слепом ужасе смотрят прямо на меня.

— Лови, — раздается за спиной. Рефлекторно оборачиваюсь и ловлю небольшой предмет. — Оно твоё, Амелия.

В моих руках человеческое сердце с торчащими трубками артерий, из которых сочится кровь, заливая мои руки. Оно еле уловимо сжимается и разжимается. Еле сдерживаюсь, чтобы не отбросить от себя кровоточащий орган.

Поднимаю глаза на кинувшего. Передо мной стоит высокая, красивая девушка с короткими медовыми волосами. Вытянутое лицо с большими светло-карими глазами искажается усмешкой.

— Давно не виделись, подруга, — выплевывает она. Сердце трепещет. Кровь медленно капает с пальцев.

— Это ты сделала? — тихо спрашиваю у Джессики, не веря глазам.

— Нет, дорогая, это сделала ты. Твой внутренний монстр требует крови. Смотри, ты уничтожила всех, кого любила. Да ты опасна для общества! Мы все тут по твоей вине.

И он скоро будет с нами.

Чувствую холод в груди и касаюсь ее рукой. Пальцы легко проникают вовнутрь. Пусто. Удивление смешивается с ужасом.

— Я же сказала, оно твоё. Ты вырвала своё собственное сердце.

— Лия? — словно сквозь толщу воды слышу такой родной голос.

— Джеймс! — хриплю в ответ, тянясь к нему, как к спасительной соломинке. Сердце в ладонях гулко бьётся, напоминая, что ещё способно чувствовать.

— Лия, девочка моя, — шепчет Джеймс совсем рядом.

Моему сердцу место в моей груди, пока он рядом, — думаю я, прижимая орган к груди, и…

Просыпаюсь.

— Лия, проснись, — горячий отчаянный шепот — первое, что слышу, вернувшись из кошмара в реальность. Рука сама потянулась к груди, проверить — на месте ли сердце. Главный орган работал на износ, громко и быстро бился о преграду ребер. Только после этого я подняла веки, уставляясь в льдисто-серые глаза, в которых плескалась непонятная мне боль. Мужчина сидел в соседнем кресле, перегнувшись через подлокотники. Живая рука чуть сжимала моё плечо. Я всхлипнула и обняла Джеймса за шею. Перед глазами все ещё мелькали жуткие картинки, а в голове раздавался голос Джессики, повторяющий «Твой внутренний монстр требует крови». — Все хорошо, все хорошо… Что тебе снилось?

— Мёртвые без сердец… — тихо произнесла я. — Это я… Я их всех убила… Я во всем виновата…

— Ты убивала не по своей прихоти, — Барнс мягко провёл ладонью по моей спине, пытаясь успокоить. — Мне тоже снятся «мои» мертвецы. И их гораздо больше, чем твоих,

будь уверена. Давай, успокаивайся.

Сейчас рядом со мной сидел не Зимний солдат, не машина для убийств, а Джеймс Барнс, обычный человек.

Комментарий к Глава 6. Амелия

В этот раз только одна глава, вместо двух обычных. Я сама очень жду, когда Настя, пишущая за Джеймса закончит проект по учёбе и возобновит работу. Надеюсь, вы тоже ждёт Настину главу)

Не забываем об отзывах :)

========== Глава 6. Джеймс ==========

— Лия? Лия, проснись, — ее мягкие волосы, выбившись из-под парика, отдающие почему-то чем-то цитрусовым, легли ей на лицо неаккуратными прядями, как будто закрывая глаза пеленой. – Лия!

Амелия спит. Но это не тот сон, который она хотела бы увидеть. Она побледнела, став белой, как полотно, худое тело сотрясается мелкой дрожью, а по лбу катятся маленькие капельки пота. Узнаю эти «симптомы». До приезда в Лондон я точно также спал каждую ночь. Кошмары прошлого мучали меня ежечасно, не давая организму отдохнуть; Стив все время спрашивал, почему я такой нервный. Я уверен, ему и самому не дают покоя воспоминания, которые пытаются протиснуться в его голову через узкую щель подсознания.

Нам никогда не удастся восстановить их полностью.

— Джеймс? — ее голос настолько тихий, что его еле возможно различить в шуме самолета.

— Все хорошо, все хорошо, — повторяю я, прижимая ее к себе. — Что тебе снилось?

— Мертвые без сердец, — судорожно отвечает она, обвивая мою шею руками. — Это я… Я их всех убила… Я во всем виновата…

Она не виновата в том, что с ее подсознанием сделал Щ.И.Т, давая маленькой девочке задания убивать людей.

— Ты убивала не по своей прихоти, — выдыхаю я, вспоминая тело каждой из моих жертв. — Мне тоже снятся «мои» мертвецы, — усмехаюсь, качая головой. — И их гораздо больше, чем твоих, будь уверена, — Амелию, наконец, перестает лихорадить. — Давай успокаивайся. Мы скоро приземляемся.

Усы, которые я приклеил еще в машине, постоянно отклеиваются, поэтому приходится их поправлять.

Конечно, я рад, если это можно назвать радостью, что возвращаюсь в Нью-Йорк, но покидать Лондон было трудно. Я привязался к этим уютным улочкам и вечному туману, наплывающему на город как вата, и стыдно признаться, но я привязался к своей сожительнице. Амелия никогда не давала мне возможности как следует расслабится — то снова попытается меня отравить очередным кулинарным шедевром, то сломает что-нибудь. В последний раз она сломала стул, — «не очень удачно», как она выразилась, села на него. Она старается сделать все, чтобы я почувствовал себя живым.

— Джеймс, — тихо зовет меня Роджерс, поднимая глаза. — Сколько их?

— Кого? — недоуменно спрашиваю я, поерзав в кресле — все тело затекло.

— Твоих… — она осекается. – Тех, кого ты убил. Мертвецов.

Я тяжело выдыхаю, устремляя взгляд в окно. Мы летим над океаном. Бескрайний, бушующий; океан как будто понимает меня, будто хочет помочь.

— Их слишком много, — наконец, отвечаю я, и поворачиваюсь к девушке. — Я не помню всех, кого убил.

Амелия понимающе кивает, и откидывается в кресле, прикрывая глаза. Она больше не засыпает.

Через десять минут по громкой связи капитан говорит, что мы скоро приземлимся. Стюардессы, повиливая бедрами, ходят по проходам и помогают всем пристегнуться. Я почти моментально пристегиваюсь, Амелия же долго не может попасть в защелку.

Помогаю и ей, встречаясь глазами со стюардессой, которая тут же мне подмигивает. Я тебе в прадеды гожусь, милая.

Лия нервно поправляет парик, съехавший немного влево. Ей не идет этот цвет волос.

Началась тряска. Роджерс хватает меня за руку и зажмуривается. Если бы я ее не знал, сказал бы, что она молится.

— Джеймс, — из-за шума, создаваемого воздухом, проходящим через закрылки, я почти не слышу ее. — Умирать страшно?

— Нет, — отвечаю я, повернув голову к ней. — Страшнее продолжать жить, зная, что ты уже мертв.

Как только шасси самолета касаются земли, на борту начинается движение: люди как тараканы копошатся и пытаются покинуть борт как можно быстрее, будто от этого зависит их жизнь. Одна круглая женщина загородила весь проход своей… своим телом, только потому, что ее маленькая собачка, больше похожая на крысу, над которой поработала ГИДРА, не хочет выползать из-под сидения и звонко лает. Один, два, три… Снова считаю, потому как хочу придушить обеих.

Молчаливо согласившись с Лией, что нужно переждать этот «апокалипсис», смотрю в окно. На улице хоть и пасмурно, но дождя нет.

Наконец, последние пассажиры спускаются по трапу — мы с Амелией спокойно встаем с мест, забираем рюкзаки с верхних полок и направляемся к выходу. Стюардессы кокетливо смеются, но взглянув на Роджерс, вмиг грустнеют. Это, можно сказать, даже забавно.

Уже на верхней ступеньке замечаю стоящего неподалеку Стива; он одет в легкую толстовку. На голове как всегда глубокая кепка с большим козырьком, скрывающим его глаза.

Роджерс-старший, заметив нас, широко улыбается и идет к трапу.

— Вы вовремя, ребят, — говорит он, поправляя кепку. — Я даже не успел замерзнуть.

— Одеваться надо теплее, — отпускает колкость Лия, морща нос.

Стив вздыхает, подходя к родственнице, и стискивает ее в объятиях, чему девушка не сильно рада. На её лице отражается вселенская тоска и желание брезгливо отодвинуть мужчину.

— Я скучал по тебе, Амелия.

Роджерс-младшая кисло улыбается и бурчит что-то, похожее на «я тоже».

— Баки, — сияет кэп, отрываясь от своей внучки, и подходит ко мне. — Вот по тебе я точно скучал.

Не могу привыкнуть к этому «Баки». Это прозвище давно ушло в небытие, поэтому не к чему ворошить прошлое. Стив этого, кажется, не понимает. Или не хочет понимать. Прошлое для него слишком много значит.

— Пойдем в машину, — кивает Роджерс-старший, указывая на припаркованную неподалеку машину-внедорожник.

В голове всплывает фраза Амелии «Чтобы спрятаться, нужно быть на виду». Действенный метод, ведь до аэропорта, что странно, мы добрались без происшествий. Это настораживает.

— Фьюри выделил нам водителя, чтобы я вдруг не разбил машину, — он усмехается.

Амелия фыркает и с укором смотрит на водителя. Наверняка вспоминает Пола. Даже я вспоминаю.

— Его зовут Сэм, — повествует Капитан Америка, махая парню. Слышно, как щелкают замки на дверях автомобиля. — Он лучший из нового набора агентов. Имеет звание младшего лейтенанта, хорошо владеет искусством ближнего боя, отлично стреляет… — его перебивает Амелия.

— И еще он глухой, да? — язвит она, поглядывая на покрасневшего агента Щ.И.Т.а. Надо же, его хвалит сам Капитан Америка! – Кэп, ты можешь помолчать хоть минуту?

— Кэп? — удивляется он, видимо, пропуская мимо ушей остальную фразу. — Зови меня Стивен, мы это уже обсуждали. Кэп — звучит напыщенно.

— Хорошо, Стивен, — она делает акцент на последнем слове. — Не мог бы ты засунуть свою тираду куда подальше и просто дать нам насладиться тишиной?

Стив кривится, и, повернувшись к двери, открывает ее.

— Дамы вперед, — произносит он, даже не взглянув на Амелию.

По пути к Фьюри, мы почти не разговариваем. Это создает гнетущую и мрачную атмосферу, которую иногда разряжает желание Роджерса-старшего о чем-нибудь меня спросить. В основном, дело касается приступов агрессии и воспоминаний. На данный момент я не готов рассказывать ему о том, что я вспомнил. Нужно переварить это и собрать все в единую картину.

— Мы скоро приедем, — радостно сообщает Сэм, поглядывая на нас в зеркало заднего вида. — Мистер Фьюри, то есть просто Фьюри… То есть Ник сказал… — он так заикается, что несколько раз я думал, что мы врежемся в столб. — Сказал, что вы особо ценные сотрудники, и вас нужно доставить в целости и невредимости, — если он не перестанет так трястись, в последнем я буду сомневаться. И я не про то, что мы врежемся. — И представляете! Это поручили мне. Мне! Я не могу поверить!

— А я не могу поверить, что Фьюри взял такого идиота, — саркастично шепчет Лия, косясь на водителя. Она избавилась от парика и распустила собственные волосы, тут же упавшие её на глаза.

— Сэм, следи за дорогой, пожалуйста, — учтиво произносит Стив в своей неизменной манере, глядя на дорогу. — Мы чуть не влетели в зад той машине. Нику бы это не понравилось.

— Да-да, конечно, — суетливо отвечает тот, но не прошло и минуты, как он снова продолжил. — А вообще Ник хороший…

Дальнейшую его тираду я пропускаю мимо ушей, иногда улавливая некоторые слова. Из всего мною услышанного было понятно одно: этот дерганый параноик восхваляет Ника так, что если бы он это услышал, у него бы задергался его поврежденный глаз.

Через еще пять минут поездки и семь (я считал) машин, в которые мы чуть не влетели, мы, наконец, подъезжаем к офису. Это здание всегда привлекало меня своей величиной — пятьдесят этажей, застекленный сверху до низу, отчего остальные постройки отражались в зеркалах, — казалось, что там другое измерение и туда возможно попасть, коснувшись рукой.

— Мы живы, — бурчит Амелия, выползая, как каракатица из автомобиля.

— Пойдемте-пойдемте, Ник нас давно ждет, — просиял Сэм, буквально вталкивая в здание. — Тридцать первый этаж.

— Мы в курсе, — выдыхает Роджерс-младшая. — Мы тут были не единожды.

Ее явно раздражает этот странный молодой человек. Меня, по правде, тоже, но я чудом сдерживаюсь. Девушка же не видит смысла сдерживать эмоции, да и просто не умеет. Если ей что-то не нравится, она выскажет своё негодование. Порой это забавно.

Зайдя в просторный лифт, Лия сразу же отодвигается подальше от нас к «окну» — застекленной его части и внимательно следила за происходящей на улице картиной. Чувствует себя не комфортно, ёжится. Это замечаю только я, видимо повадки блондинки я изучил лучше её родственника. Сэм что-то упорно рассказывает Стиву, но кэпу это явно не нравилось, но из-за воспитанности он не мог нагрубить.

Десятый, пятнадцатый, двадцатый… Я следил за меняющимися голографическими цифрами, обозначающими этажи. Лифт ехал с почти молниеносной скоростью, но этого почти не ощущалось внутри него, — разработка Щ.И.Т.а.

Наконец, на табло отображается наш, тридцать первый этаж. Что-то пиликает — на пейджер Сэма приходит сообщение.

— Мне жаль это говорить, но мне придется вас покинуть, — тяжело вздыхает он. — Собрание на тридцать девятом. Может заскочу потом к вам, — он ждет, пока мы покинем лифт. — Спасибо!

Непонятно, конечно, за что «спасибо», но мы не уточняем. Лишь вздохнули с великим облегчением. Ну и поездка.

— Мне жаль это говорить, — пародирует его девушка. — Но ты порядком нас задолбал. Плешь всю проел.

Даже завсегдатый праведник Роджерс не одергивает её и молчаливо соглашается.

— Амелия! — раздается голос Ника. — Джеймс, Стивен, ну наконец, — фигура Фьюри выплыла из-за поворота. — Нормально доехали?

Роджерсы переглянулись и одновременно начинают свои тираду насчет того, что они думают о поездке. Слова Лии выражали и мои мысли тоже.

— Разберемся, — вздыхает Ник. — Сэм иногда бывает невыносим.

— Иногда? — вопрошает Амелия, гневно всплеснув руками. — Да он вообще не замолкает!

— Иногда — когда его нет рядом, — усмехается Стив, похлопав по плечу родственницу. Амелия фыркает.

— Все нормально? — тихо спрашивает Фьюри, когда мы движемся по коридору. Роджерсы как всегда препираются, вышагивая впереди. — Приступы не повторялись?

— Нет, — произношу я, прокручивая в голове все те попытки придушить Амелию. — Не повторялись.

— Хорошо, — довольно изрекает он. — Но я все же дам тебе таблетки. Мало ли, — мужчина замолчал. — На этот раз я отдам их лично.

— Ник, — зовет Фьюри Стив. — Как скоро мы сможем приступить к операции? Руки чешутся.

— Как только мы все проверим и убедимся в точности, — отчеканивает он, глядя куда-то в сторону.

Кабинет Фьюри не изменился; в точности такой же, каким я его помню. Единственное изменение — пустынность. Обычно в этом помещении люди шныряют туда-сюда, работа, кажется, никогда не прекращается, но сейчас здесь пусто.

— А где все? — интересуется Стив, оглядев кабинет.

— Собрание на тридцать девятом, — Ник сделал неопределенный жест рукой. — Я попросил не беспокоить нас некоторое время.

Амелия уселась в кресло, стоящее неподалеку от захламленного стола Фьюри, Стив сел на стул напротив Ника, — я примостился рядом с другом.

— Что ж, — начал Ник, оглядывая всех своим глубоким взглядом. — Амелия, расскажи, что тебе удалось узнать, — и добавил: — Пожалуйста.

Амелия тихо усмехается, откидывается на мягкую спинку кресла и начинает свой рассказ. Она буквально тонет в огромном кресле, кажется почти крошечной.

— Как вы знаете, взломом этой пресловутой системы безопасности я занимаюсь уже долгое время, и это дает результат. Полагаю, очень скоро я полностью хакну их базу и смогу, наконец, узнать, что хранит ГИДРА. Надеюсь, там нет порнографии, — на отпущенную Лией шутку Стивен лишь качает головой. — Но мне надо будет посоветоваться со Старком в кое-каких вопросах, — Фьюри кивает. — Так что, ребятки, скоро мы надерем задницы ГИДРЕ!

— Не выражайся, Амелия, — журит Роджерс. — Это не культурно.

Лия в ответ показывает ему язык. На губах Ника заиграла легкая улыбка, которую увидеть — большая редкость.

— Воссоединение Роджерсов — это так трогательно, — ухмыляется он и тут же вновь становится серьезным. — Значит, план действий такой: сегодня я позвоню Старку и предупрежу, что вы к нему наведаетесь; вы же знаете, как он не любит незваных гостей, — Стив морщится, будто вспоминает что-то неприятное. — А сейчас идите по домам. В гараже стоят машины — выбирайте любую и езжайте в… — его перебивает Амелия.

— А можно мы в Бруклин? Сто лет там не была, — тараторит она. Глаза Роджерс блестят от возбуждения. Загорелась новой мыслью. Теперь не успокоится, пока не реализует.

— Конечно, — соглашается Ник. Ловлю себя на мысли, что он готов во всем потакать этой девчонке, как собственному ребенку. И тут же понимаю, что я тоже попал под влияние блондинки. — А ты, Стив, останься. Нужно обсудить кое-что.

Роджерс молчаливо кивает и, обняв меня, а следом и Амелию, сосредоточенно уставился в окно.

— Я позвоню Вам утром, — напоследок говорит Ник, подходя к Стиву.

— Наконец, — тянет Амелия, как только ее нога ступает за порог кабинета Фьюри. — Я так хочу жрать, что готова кидаться на людей.

До нас долетает приглушенная фраза, которую любит повторять Роджерс-старший: «Не выражайся, Амелия», отчего девушку скручивает пополам от истерического смеха.

Комментарий к Глава 6. Джеймс

Сегодня без эпиграфа)

========== Глава 7. Амелия ==========

И он был наркотиком для неё,

Без имени, цен и доз.

Он знал, что разлука возьмёт своё

И ввёл ей двойной наркоз

Из слов и касаний, движений губ,

Спонтанных немых минут…

Я была безумно рада расстаться с париком, от которого жутко чесалась голова, и распустить собственные волосы, не преминувшие тяжелыми волнами упасть на плечи. Блаженство. Пожалуй, за всю поездку это единственный положительный момент.

Попытки Стивена наладить контакт разбивались об мой сарказм. Он набивается мне в дядюшки, но его не было рядом, когда не стало родителей и я больше всего нуждалась в ком-то близком. Мозгом я понимаю, что это не его вина, все-таки он вернулся к жизни в год моего поступления на службу, а это было спустя три года после автокатастрофы, унесшей жизни Мелани и Филиппа Роджерсов. Но почему-то я продолжаю вести себя как ребёнок и обижаться.

Но и просто мы не сошлись характерами с кэпом. Разные взгляды на мир и все такое.

— Мне нравится вот эта, — я ткнула пальцем в сторону чёрного Chevrolet Tahoe. Мы с Зимним солдатом благополучно смотались из офиса Фьюри, который ехидно так переводил взгляд глаза с мужчины на меня и обратно. Этот же раздражающий взгляд я заметила и у Стивена. Только знать бы, что он означает. — И я за рулём.

— У тебя нет водительских прав, — хмыкнул Барнс, кидая на меня косой взгляд. — И ты неуравновешенная, водить не можешь.

— Да я даже выражаться теперь нормально не смогу! — я негодующе всплеснула руками. — Услышь он нас во время тренировки…

— Воспитательная беседа о культуре речи для тебя, а для меня часовая тирада, что с тобой надо быть мягче и аккуратней, — хрипловато рассмеялся Джеймс. Я вздрогнула — ласкающий слух смех — редкость.

— Я очень хрупкое и ранимое создание, — я старательно изобразила святую невинность, опуская голову и шаркая ногой по бетонному покрытию парковки.

— Стул тоже был хрупким и ранимым, — иронично напомнили мне с смешинками в льдистых глазах.

— Будь ты со мной мягче и аккуратнее, умерла бы от скуки. Да и вытерпеть меня и ни разу не попытаться пристукнуть, это каким терпением надо обладать, а…

— Вот и не будем нарушать традицию, вали на пассажирское, Роджерс, — закончил обмен колкостями мужчина. Я надулась, буркнула, что иногда можно и уступить и позволить мне наслаждаться мелкими радостями жизни. Открыла дверцу автомобиля и плюхнулась на сидение. Проследила хмурым взором исподлобья, как Джеймс усаживается на водительское место этой красотки и заводит мотор. Грустно вздохнула. Нет реакции. Вздохнула ещё грустнее. Не помогло. Приготовилась к самому душераздирающему вздоху…

— Не старайся, — посоветовал Барнс с лёгкой усмешкой. — Я на это не поведусь.

— Нью-Йорк дурно на тебя влияет, — заметила я. — Улыбаешься, смеёшься. Или это все кэп? «Я так рад тебя видеть, Баки»! Звучит двусмысленно. А откуда взялось это «Баки»?

— Бьюкенен, моё второе имя, — коротко пояснил он, выкручивая руль на повороте при выезде с парковки. — Это сокращение.

— А можно и мне тебя так называть? — полюбопытствовала я и принялась произносить имя на все лады, пробуя его на вкус. На десятом разу меня наглым образом перебили и заявили, чтобы я звала его Джеймсом. — Почему?

Я кинула взгляд в окно, мы отъехали довольно далеко. Магистраль была почти пустой, что удивляло. Обычно тут пробки в любое время суток.

— Мне нравится, когда ты зовешь меня по имени, — сознался мой спутник, хмурясь. Видимо, это признание далось ему не легко.

— А мне нравится, когда ты зовешь меня Лией, — я улыбнулась. — Меня никто так не звал.

— И никто не будет, — мне подарили белозубый оскал, я непонимающе изогнула бровь. — Это моя привилегия. И если уж кто и прибьет тебя, это буду я.

— Хм, — много значительно протянула я, пряча улыбку в уголках глаз. — Заявляешь свои права на меня? Если хочешь, можем составить договор, что в случае чего пулю в лоб ты всадишь мне сам?

Мужчина сжал руль до побелевших костяшек правой руки и до скрипа бионики, всматриваясь в ленту асфальта, тянущуюся на километры вперёд. Кажется, я его задела.

— Прости, это нервное, — тяжело выдохнула. — Не контролирую, что болтаю.

— Ты всегда это не контролируешь, — автомобиль плавно свернул на обочину. Что происходит? Что он творит вообще? — Ты хотела серьёзный разговор? — кивнула в ответ. — Ладно. Я начну. Я не хотел быть твоей нянькой. Поначалу ты меня сильно раздражала. Потом я начал привыкать к тому, что ты рядом и не отстанешь просто так.

— К чему ты ведешь? — вставила я слово в его отповедь.

— Мне спокойнее, когда ты в поле моего зрения. Мне нравится тебя касаться и разговаривать с тобой, — мужчина повернулся ко мне. Льдисто-серые глаза опасно сверкнули в темноте. Почему-то мне захотелось вжаться в угол и не высовывать носа. Однако я выпрямила спину и чуть приподняла подбородок. Бояться? Ну уж нет.

— «Но»? — подсказала я. В горле пересохло, сердце сделало кульбит и ухнуло куда-то вниз. Видимо, решило погостить у желудка. Всегда есть какое-то «но».

Было бы очень глупо лгать себе в том, что Джеймс мне безразличен. Меня тянет к нему. Чем он ближе, тем сильнее понимаю, что он для меня наркотик. Все началось, когда он позволил держать себя за руку. Со временем мне стало этого мало. Любой наркоман нуждается в дозе. Я — не исключение.

Барнс какое-то время следил на сменой выражений моего лица во время мыслительного процесса. Я лихорадочно строила цепочку возможных событий. Ничего толкового не придумывалось и от этого становилось не по себе.

Мужчина покачал головой, поймав полный безысходности взгляд, и заправил мне прядь за ухо. Поддался чуть вперед. Я попыталась дернуться назад, но не успела. Джеймс зарылся пальцами в мои волосы на затылке, чуть сжимая их у корней, и не дал мне возможности отодвинуться. Я замерла, не знаю, куда девать взгляд. И не нашла ничего лучше, чем уставиться ему в глаза. Оплошность осознала лишь, когда начала тонуть в серых с голубыми искорками омутах. Мой личный лондонский туман в Америке.

Я не знаю, сколько мы так просидели, не шевелясь. Забывая дышать, я ощущала его горячее дыхание на своем лице. Друг к другу мы потянулись одновременно, встречаясь губами в поцелуе.

Барьеры рухнули. Мужчина притянул меня бионикой за талию к себе ближе, я обвила руками его шею. Я буквально слышала грохот, с каким упала стена между нами. Стена здравого смысла, логичности и самовнушений, что это ошибка.

Ошибкой было бы сдерживать себя.

Запах его кожи, настойчивые губы сносили крышу, и та, шурша черепицей, помахала мне ручкой. Жар и острота ощущений заставляли льнуть к Джеймсу сильнее и с таким же пылом отвечать на поцелуи, отзываться на прикосновения.

Безумие тянулось вечность длительностью в несколько минут. И ужасно не хотелось, чтобы оно прекратилось.

Он провёл кончиком языка по моей нижней губе, зализывая крошечный прокус, который сам же сделал, дразня. Я чуть приоткрыла рот, позволяя ему хозяйствовать, чем он и воспользовался.

Мы опомнились, когда я весьма недвусмысленно сидела на коленях Джеймса, упираясь поясницей в руль.

Тяжёлое сбившееся дыхание, блестящие потемневшие до стального оттенка глаза и покрасневшие от поцелуев губы выдавали его с потрохами. Барнсу понравилось то, что только что произошло.

— Это… — прошептал он.

— Давай просто посидим так минутку? — попросила я, проводя пальцами по шоколадным локонам, пропуская их через пальцы, наслаждаясь моментом. Коснулась губами скулы мужчины.

— Это больше не должно повториться, — закончил Джеймс. Внутри что-то оборвалось. Я выпрямилась, как натянутая струна.

— Что? .. — выдохнула я, изумленно вглядываясь в его лицо, застывшее, словно маска.

— У меня нет чувств к тебе, — добил меня он, — только физическое влечение. Обычная физиология, ты на данный момент единственная женщина в моём окружении, а у меня давно не было секса. Так что не выдумывай не существующего.

— Но… Но зачем тогда ты подпустил меня к себе так близко? Почему не выгнал, когда я впервые уснула рядом?! Зачем все это было?! — я еле сдерживала истерику и желание устроить мордобой.

— Чтобы ты доверяла мне, — коротко ответил Зимний солдат. Расчётливый мерзкий тип, играющий чувствами ради своей выгоды! Как я сразу не поняла, что этот тактик-профессионал делал все, чтобы облегчись себе задачу по охране моей особы?! Присматривать за существом, доверяющим тебе, гораздо проще! А я такая дура! Повелась так легко.

Я ещё покажу ему «доверие»!

— А ты продумал все на несколько шагов вперёд? — я сжала кулаки, вгоняя ногти в ладони. Боль вернула трезвость рассудку.

— Этого я не планировал, — честно ответили мне. — Сорвался. Будь добра, вернись на сидение.

Ненавижу! Ненавижу этот спокойный холодный тон!

Я перелезла на пассажирское кресло, не удержавшись и мстительно пнув Барнса коленом в бок. Он ещё не знает, что обиженная и отвергнутая женщина гораздо опасней любой ГИДРЫ.

С другой стороны — на что я вообще надеялась? Нет, я особо не помышляла о Джеймсе как о мужчине, больше как о друге. Но все же было глупо даже на миг представить, что у нас что-то получится.

Всю оставшуюся дорогу в автомобиле висела звонкая неловкая тишина. Зимний солдат был спокоен как удав, я же — мрачнее Дракулы. Не хватало только персональной грозовой тучки и дождика.

— Налево, — кратко скомандовала я. Барнс крутанул руль. — У следующего дома остановись, — подчинился.

Дождавшись, пока машина затормозит, я распахнула дверцу и выбралась наружу, вдыхая прохладный ночной воздух. Вдалеке нестройно завыли собаки в приюте. Можно мне с ними поскулить? Такой жалкой я себя ещё никогда не чувствовала.

135 дом по Краун-хайтс встретил меня воспоминаниями. На втором этаже располагается моя первая личная жилая площадь. Именно в эту квартиру нас вместе с Джессикой заселили при поступлении на службу. Я не была тут два года, а после смерти подруги вообще старалась избегать Бруклин.

Эй, Джесс, как ты там? Попала в чертов Рай, как хотела? Я скучаю по твоим колкостям. Подскажи, что мне делать и куда идти? Ты всегда была просвещеннее меня по части взаимоотношений.

Перед глазами встала сцена из прошлого.

- Эми, подойди к нему и пригласи на коктейль, — я покосилась на высокую с убранными в ракушку медовыми волосами девушку, весело ухмыляющуюся. Перевела взгляд на милого молодого человека в сером костюме-двойке в паре десятков метров от нас и вздохнула. — Ты уже неделю на него пялишься, я же вижу! Он старше всего на два года и идеально подходит тебе, — подруга ловко расстегнула две верхних пуговицы на моей клетчатой рубашке, взбила блондинистое каре и с силой толкнула меня. Я от неожиданности влетела в объятья молодого агента, успевшего вовремя среагировать.

Джессика была как всегда права. Целых полгода я провстречалась с Крисом. И все было бы чудесно, если бы он не сделал мне предложение. Я испугалась, какая речь о замужестве, если мне только двадцать и я толком ещё не жила?

Тряхнув головой, я отогнала воспоминания и уверенно отворила подъездную дверь. Буквально взлетела по лестнице на второй этаж. Нашла в боковом кармане рюкзака связку ключей и принялась искать нужный. Металлическая роза, подарок отца на четырнадцатилетие, гулко брякнула.

Наконец, я вставила ключ в замочную скважину и сделала два оборота по часовой стрелке. Распахнула дверь, чуть не заехав ею Зимнему солдату по лицу. А жаль, что не заехала!

Включила свет и прихожей и обнаружила записку на зеркале, в котором тут же отразилась встрепанная очень недовольная блондинка.

«Дорогая Эми! Ник знал, что тебя потянет сюда и попросил все приготовить к вашему приезду. Провиант в холодильнике. Взяла на себя смелость подобрать тебе несколько комплектов одежды на первое время. Надеюсь, понравятся. Твоя Мэрилин».

Мэрилин… Мы неплохо общались до моего побега в Лондон. Я даже могла бы назвать её приятельницей. Что ж, спасибо, Мер.

— Я в свою комнату, — бросила я Джеймсу. — Можешь выбрать между диваном в гостиной и синей спальней.

— Амелия, — окликнул мужчина. Я не отозвалась, быстро прошла к нужной межкомнатной двери из светлого дерева и открыла её.

Барнс пойти за мной не успел, я с великой радостью громко захлопнула дверь перед его носом.

Сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Не помогло. В груди клокотало, задетое эго молило о мести, надколотое сердце просило утопить все в слезах. А трезвый до боли разум предлагал заняться работой. Я терялась в собственных желаниях и эмоциях, так много их было.

Нащупала на стене выключатель и потеряно осмотрелась. Просторная комната делилась на два сектора — работа и отдых. Первый являл собой кремовые обои, большой компьютерный стол, приставленный к огромному окну, компьютерное кресло и узкий, да высокий книжный шкаф из светлого дерева в углу. Зона отдыха же обозначалась бледно-салатовым цветом стен, двухспальной кроватью с высокой резной спинкой, изящным прикроватным столиком и платяным шкафом. Разбавляла все боксёрская груша, подвешенная в углу за дверью. В каждой спальне своя ванная комната. Щ.И.Т. всегда заботился, чтобы ценным кадрам доставались хорошие вещи, о чем красноречиво говорило и обилие навороченной техники на столе.

Сбросив рюкзак на пол, я двинула кулаком по груше. Ещё и ещё, заставляя её раскачиваться на крюке. Мах ногой и красный цилиндр почти врезался в стену. Я наносила удар за ударом, не замечая злых горячих слез, катящихся по щекам.

— Лия! Что происходит?! — раздалось из коридора. Я замахнулась для удара. — Открой дверь!

— Не называй меня так! — заорала я, впечатывая кулак в грушу.

— Я выломаю дверь к чертям! — вызверился Зимний солдат.

— Свали, будь добр, — рыкнула я, смахивая с лица влажные от пота и слез волосы. Костяшки сбиты в кровь. — Я хочу побыть одна. В отличии от тебя, я чувствую.

Удаляющиеся шаги. Спасибо за понимание!

Я вползла в ванную комнату, на ходу раздеваясь и оставляя кровавые капли. Ярость уступила место усталости.

Несколько минут я тупо стояла в душевой кабине, смотря, как ярко-красная вода стекает в сток под ногами. Запрокинула голову, чувствуя горячие струи, больно бьющие по щекам.

Что мы имеем? Мы имеем некие чувства к Джеймсу Бьюкенену Барнсу. Любовь или нет — определить пока не выходит. Но во всяком случае это сильное влечение. И не только физическое. И от этого надо избавиться.

Эмоции, желание чувствовать всегда были моей слабостью. Моей ахиллесовой пятой. Лучше бы я ничего не чувствовала, меньше проблем было бы.

Закончив водные процедуры минут за пятнадцать, я выскользнула из душа и замерла напротив большого зеркала. Невысокая блондинка с покрасневшей от горячей воды кожей, на который отчётливо выделяются свежие гематомы и старые белесые шрамы. Ярче всего целая полоска белой кожи на позвоночнике, иногда жутко ноющая. Я никогда не была девушкой с обложки, ничем внешне не выделялась. Средне статистическая и незаметная, как и положено агенту.

Показав отражению средний палец, я покинула комнатушку и принялась переодеваться в пижаму, вытащенную из рюкзака. Закинула в платяной шкаф запасные джинсы, джемпер и несколько футболок, два комплекта нижнего белья. Окинула взглядом приготовленную Мэрилин одежду: штаны, футболки, рубашки и почему-то атласное чёрное платье с короткой пышной юбкой. И зачем оно мне?

«Мы пропустили твой день рождения в этом году. Лучше поздно, чем никогда, считай это подарком. Ник и Мэрилин», — гласила записка, приклеенная к плечикам с платьем. Фьюри ничего не дарит просто так, а значит, сия вещица мне пригодится. Например, в гроб положат красавицей.

Я завалилась на кровать поверх покрывала. Прикрыла на секунду глаза. Перед внутренним взором снова появилось поле с мертвецами. Вскрикнув, резко села, закрывая рот ладонями.

— Амелия? — он что, сидит под дверью?! Или прибежал на мой вопль?

— Уходи, — попросила я.

— Впусти меня, — потребовал из-за двери Барнс. Ага, разбежалась!

— Иди спать!

— У меня бессонница, — поделился он.

— На кухне должна быть аптечка, а там снотворное, — вздохнула я, подходя к преграде, не пускающей Джеймса в комнату. — Оставь меня одну. Пожалуйста.

***

Бессонница мучала не только Зимнего солдата. Стоило мне прикорнуть даже на минуту, мёртвые вновь появлялись. Лишь под утро, выпив порядка шести таблеток снотворного из аптечки в ванной, я задремала на полчаса.

Все-таки должна признать, спать в объятьях Джеймса было спокойнее, и кошмары меня не мучали. Но больше этого не будет. Ближе, чем на метр он ко мне не подойдёт без необходимости.

Разбудил меня дребезжащий мобильник. Фьюри, чёрт бы побрал этого пирата!

— Да?! — рявкнула я в трубку. Пробуждение не вызвало ни одной положительной эмоции. Голова ужасно болела, а тело ныло.

— Доброе утро, Эми, — поздоровался мужчина.

— Какого хрена в восемь часов утра? — прошипела я в трубку. — Я только уснула…

— И чем это вы с Барнсом занимались, что ты только уснула? — ехидно вопросил он.

— Уж не знаю, чем занимался Он, — буквально выплюнула я, —, а мне снятся кошмары. Снотворное не помогает. Если выпью ещё — будет передозировка. Давай по делу.

— Старк ждёт тебя к полудню, очень рад, что ты приехала. После четырех Мер хотела с тобой встретиться. И нам нужно обсудить вылазку за информацией.

— Хорошо, отменяй на сегодня все, кроме встречи со Старком, — тоном, не предполагающим обсуждения, попросила я. — С Мер я встречусь на днях, а ты приходи вечером в гости. С пиццей и сладким. Я не собираюсь мотаться в офис каждый день.

— Да ты охамела, мелкая, — рассмеялся Ник. Когда никого нет рядом, шеф позволял себе обращаться ко мне «по-домашнему». Он хорошо знал моих родителей и сам взялся за мою подготовку. — Ладно, будет тебе пицца и сладкое, маленькая наглячка.

Я хмыкнула и на этой дружеской ноте распрощалась с Фьюри. Впереди ждал очередной день, полный общения с кучей народа.

Бедная моя интровертная душа!

========== Глава 7. Джеймс ==========

Я не привык сдаваться. Моя жизнь пронизана моментами, в которых я мог бы опустить руки и послать все к чертям, но не сделал этого. И сейчас не сделаю. Перешагну через свое эго, выбью из головы Зимнего солдата и поговорю с Амелией.

Из-за закрытой двери послышался приглушенный крик, заставивший меня вскочить на ноги и мигом оказаться у двери Роджерс.

— Амелия? — аккуратно зову я, опасаясь того, что могло произойти.

— Уходи, — ответ не заставил себя ждать. Голос хоть и тихий, но уверенный.

Наглая девчонка.

Сжимаю кулак и медленно выдыхаю, успокаивая и засовывая куда подальше Зимнего солдата, который сегодня не дремлет и требует бионики на ее шее.

— Впусти меня, — требую я, стукнув кулаком в дверь.

— Иди спать! — это звучит как приказ. Черта с два я буду подчиняться маленькой взбалмошной девчонке, которая сует свой наглый нос не в свои дела.

— У меня бессонница, — признаюсь я скорее самому себе.

Я снова вижу кошмары. Меня пытают, почти разрывая на куски, потом я срываюсь в ледяную белую пропасть, крича что-то невразумительное, снова пытают… и так до бесконечности. Надоело просыпаться в холодном поту и не понимать, что происходит вокруг.

Иногда мне кажется, что мне здесь не место. Точнее, я в этом уверен. Мир прогресса и компьютеризации — это не мой мир. Мой мир — это музыкальные вечера джаза, походы на только что появившееся кино и война. Война, которая отняла у многих все, что у них было. Она отнимала жизни.

Она отняла ее у меня.

— На кухне должна быть аптечка, а там снотворное, — изрекает она.

На некоторое время становится так тихо, что я слышу шум собственной крови в ушах.

Сегодняшние… события, скажем так, сделали то, чего долгое время не было: они разбудили во мне машину для убийств. Зимний солдат взбешен тем, что Лия до сих пор жива. Я взбешен этим. Амелия не понимает того, что я опасен. Смертельно опасен именно для нее, ведь она самый настоящий источник моего раздражения. Ее совершенно нескоординированные движения, ее бессмысленные разговоры, даже ее чрезмерно частое дыхание выводит меня из состояния покоя каждый раз, когда она рядом. Каждый раз я сдерживаю себя, но знаю, что это не сможет продолжаться вечно.

Я срываюсь.

— Оставь меня одну, — тихо выдыхает девушка прямо за деревянной дверью, разделяющей нас. — Пожалуйста.

Сам не знаю почему, но я подчиняюсь. Бреду на кухню за озвученной Амелией аптечкой. Она находится в навесном шкафу на самой дальней полке, заставленная какими-то макаронами. Макароны – это, конечно, важнее какой-то человеческой жизни.

В инструкции сказано, что за раз можно выпить не более трех таблеток, иначе случится передозировка. И, как результат, летальный исход.

Насыпаю в ладонь целую горсть таблеток, — рука не смазана и плохо слушается, и смотрю на эти белые кругляшки, так быстро и безболезненно приносящие смерть.

Хочу ли я умереть? Да. Я отвечаю безропотно. Готов ли я к этому? Нет. Но в последнем случае я колеблюсь между «нет» и «не знаю». Прожить такую долгую жизнь и практически ничего из нее не помнить — это любого сведет с ума.

Я чувствую себя паршивее, чем сбежавшая в лес овца. Хочется разораться на кого-нибудь, выпустить пар, скопившийся за столь долгое время, но я продолжаю сдерживать себя. Наверное, по привычке.

Из предложенных Амелией комнат выбираю спальню, — все-таки это привычнее, но так и остаюсь стоять на кухне. Это навевает некоторые картины прошлых дней, которые хочется выкинуть из головы, но они намертво поселились там и еще долгое время не уйдут.

Сжимаю ладонь в кулак от нахлынувших воспоминаний. Где-то глубоко под бионикой гулко бухает сердце, больно сжимаясь при каждом ударе. Все-таки, сердце — это второй орган, который помнит, сколько мне на самом деле лет. Оно, как и мозг, не осознает того, что я заперт в клетке собственного тела.

Напоследок вылетает момент, когда я душил ее.

Я хочу повторения.

Открываю окно, чтобы впустить прохладный свежий воздух Бруклина.

Процедура обнуления — не такая плохая вещь, какой она кажется на первый взгляд. Выкинуть из головы все то, что было раньше и начать жизнь с нового листа — хорошая прерогатива. Особенно для таких, как я. Для монстров без прошлого и будущего.

Здесь все изменилось. Я начинаю привыкать к тому, как изменился мир. Все эти высотные здания, машины, в которых лошадиных сил больше, чем у всех тогдашних нью-йоркских машин вместе взятых, чернокожие люди, спокойно разгуливающие по улицам, — изменился даже менталитет, заставляют меня каждый раз вспоминать то, что было слишком давно, чтобы я так крепко это помнил.

Смотреть на Бруклин, который уже давно не тот, каким я его помнил, морально тяжело. Но мне приходится смиряться с этим, несмотря на то, хочу ли я этого или нет.

Решение приходит медленно, но так оглушительно, что я отчетливо слышу свое сбивающееся дыхание. В полном бреду, на автомате, иду в коридор, где, почти не следя за своими действиями, обуваю кроссовки. Выскальзываю за дверь, тихо прикрывая ее, когда хочется захлопнуть ее с такой сил, чтобы дом развалился на миллионы маленьких атомов.

Вдыхаю свежий, чуть пропахший гарью воздух Бруклина. Воздух – это, по-моему, единственное, что не изменилось здесь.

Быстрым шагом, почти срывающимся на бег, тенью иду по узким улицам района, который когда-то знал, как свои пять пальцев. Сейчас же только названия улиц, изредка мелькающие на столбах, напоминают о былом.

Я нахожу его сразу же. Вижу издалека и медлю, подходя ближе. Он почти не изменился. Тот же бежевый фасад, сейчас облупившийся, те же ставни, теперь, правда, с замененными окнами и белая лепнина, идущая по кромке здания. Мой дом. Дом, в котором я вырос.

Виски упрямо начинает сдавливать, но я плюю на это и продолжаю буквально пожирать глазами единственное, что наложило отпечаток на мою душу. Эти воспоминания слишком ценны, чтобы откладывать их в долгий ящик.

Помню, как мама ругала меня за то, что я со Стивом откололи кусок от цветка гипсовой лепнины. Виноватым был Стив, неуклюже бросивший камень в меня, — я успел увернуться. Тогда я поступил, как мне казалось, как мужчина — сказал маме, что это моя вина. Ох, и получил же я тогда…

Взлетаю по ступенькам и осекаюсь. Что я, черт возьми, делаю? Позвоню в дом и скажу, что жил здесь семьдесят лет назад? Меня сочтут за сумасшедшего и вызовут полицию в лучшем случае.

Заглядываю в окно точь-в-точь как в детстве, — в прихожей теперь все совсем по-другому, но перед глазами все равно встает тот высокий деревянный шкаф и стол, стоящие у нас в коридоре. Мама всегда убирала конфеты на самую высокую полку, чтобы я не смог достать. Но я был слишком хитер, как мне тогда казалось, и балансировал на стуле, чтобы достать сласти, которые мне было нельзя.

Медленно заношу ногу на верхнюю ступеньку и останавливаюсь. Я здесь вырос. Но это больше не мой дом. Того места больше нет.

Меня тоже не должно быть.

Сажусь на ступеньку и впиваюсь невидящим взглядом на противоположное здание. Раньше его здесь не было. Был пустырь, заросший колючей травой и водяная колонка, куда мама периодически отсылала меня за водой, когда я был совсем ребенком.

Сейчас нет ни пустыря, ни колонки, ни тем более мамы. Она умерла, когда мне не было и шести лет. Я отчетливо помню ее смех, — такой звонкий и заливистый, что хотелось смеяться самому.

Отгоняю смешанные воспоминания, разом нахлынувшие в голову. Мозг работал на износ; кажется, я даже слышу, как со скрипом крутятся шестеренки.

Встаю с холодного бетона и спускаюсь по ступенькам. Краем глаза замечаю ту выщерблину, которую мы проковыряли со Стивом в лепнине. Почему они ее не заделали?

Резко отворачиваюсь. Зимний солдат требует разнести к чертям собачим этот дом, чтобы камня на камне не осталось. Дыхание ускоряется и утяжеляется благодаря вмиг подскочившему пульсу, — аорта бьется с удвоенной частотой, а руки инстинктивно сживаются в кулаки.

Раз, два, три… Закрываю глаза и стараюсь восстановить дыхание. Семь, восемь… Открываю глаза и, повернувшись боком к дому, иду прочь. Десять. Я уже за поворотом улицы.

Вспоминаю лицо Лии в тот момент. Какой именно в указании не нуждается. Она смотрела на меня так, будто я сломал ее. Но она не хотела этого показывать. Упрямая девчонка.

Истинных мотивов моего поступка попросту нет. Это было спонтанное решение, возродившее на секунду во мне желание жить. Существовать только ради этих мягких настойчивых губ, отдающих ванильным привкусом. Как будто весь мир крутился вокруг них, и ничего в жизни больше не надо.

Сейчас нет ничего. Если только там, где-то на самом дне моей полусгнившей души гнездится чувство того, что это было неспроста. Но все чувства тут же подавляются желанием убивать. Почувствовать, что ты вершитель смерти; ощущать, как уходит жизнь из человека. И мне это важнее, чем жить.

***

Не знаю, сколько времени блуждаю по Бруклину. Нахожу себя только тогда, когда начинает светать. Небо медленно начинает светлеть, становясь багряно-синего цвета. Я настолько давно не видел рассвета, что забыл, насколько это красиво. Переход цвета от темно-синего к бордовому, а потом голубому — невероятно изыскано.

Без труда нахожу дом, в котором обосновалась Амелия. Заходя внутрь, я уверен в том, что она еще спит.

Тихо проскальзываю в «синюю» спальню, как назвала ее Роджерс. Обои, поклеенные там, напоминают звездное небо. На полу расстелен светлый ковер с длинным ворсом. Такое ощущение, что иду по мягкой сахарной вате. Кровать одноместная, но и она кажется мне раем. Без сил укладываюсь на кровать и тут же проваливаюсь в тяжелый сон.

Кошмар начинается с самого утра. Подлетаю с кровати, выхватив из-под подушки нож, и озираюсь по сторонам. Меня разбудил странный звук, источник которого я не успел выяснить.

Раздался настойчивый стук в дверь.

— Джеймс, поднимай свою задницу, — безжизненным тоном произносит Роджерс, стукнув в дверь ногой. — Старк ждет нас к полудню.

Шаги удаляются. Она слышала, что это разбудило меня. Опускаю руки, до сих пор находящиеся в боевой позиции и прячу нож в карман. Я проспал не более трех часов, но чувствую себя не так плохо, как ранее. Все-таки сон — панацея от всех бед.

Замечаю одинокую дверь в противоположной стене — в темноте утром не смотрел в ту сторону. Наверняка это душ, который мне сейчас жизненно необходим. По пути снимаю толстовку, которую я так и не снял, и футболку. Бионика неприятно скрипит — после душа обязательно смажу машинным маслом. Пока стекает холодная вода, стаскиваю с себя остальную одежду. Тело, все еще не отошедшее ото сна, неохотно слушается. Все суставы давно скрипят и иногда настолько болят, что это заставляет меня скручиваться в невероятных позах, чтобы найти ту, в которой боль будет не такой сильной. Я дряхлый старик, запертый в хоть и с виду молодом теле.

Пока принимаю душ, перед глазами все еще встают картины прошлого дня. Слишком многое я натворил, чтобы чувствовать себя, как ни в чем не бывало.

По выходу из душа Роджерс опять тарабанит в дверь.

— Джеймс Бьюкенен Барнс! Если ты сейчас же не вытащить свою задницу из комнаты, я выломаю дверь и надаю по щам! — грозно изрекает она.

— Квартира твоя — дверь сама будешь менять, — почти усмехаюсь я, выходя в комнату.

— Ты! Ты… знаешь, кто ты? — почти перейдя на крик, спрашивает она. — Самая последняя задница!

— Самая последняя кто? — почти рычу я, рывком открывая дверь.

На пару секунд Амелия впадает в транс и впивается взглядом в мой торс. Происходит так каждый раз, когда она видит меня без футболки. В этот раз я не надел ее намеренно — мне слишком жарко.

— Так кто я там? — переспрашиваю я, опираясь на дверной косяк.

— Никто, — шумно выдыхает она и резко разворачивается. — Проехали.

Амелия быстро шагает в сторону кухни, по пути бросив невнятное:

— Завтрак на столе.

Следую за ней, наблюдая за ее скованными движениями. Ей не комфортно находиться со мной в одной комнате. Я с ней полностью солидарен, ведь после того, что я сделал, она полноправно может считать меня дерьмом. Что она, судя по всему, и делает.

Роджерс суетливо наливает чай в кружки, чуть не ошпаривая себя кипятком, и так же скованно садится напротив.

— Тебе сколько? .. — недоговаривает она, опуская глаза. Не привычно видеть ее такой подавленной. Еще хуже становится от осознания того, что вина этого полностью лежит на мне.

— Девяносто один год, — спокойно отвечаю я, стараясь разрядить обстановку. — А сахара две ложки.

Она молча кивает и тянет немного трясущуюся руку к сахарнице. Заглядывая ей в глаза, замечаю темные круги под ее ними. Она плохо спала. Или не спала вовсе.

— Я… подойду, — произносит она, резко вставая со стула и задевая стол. – Ой. Мне нужно работать.

Оставшийся завтрак, состоящий из еще не успевшего остыть омлета (единственное блюдо, которое у нее получается), я доедаю в полной тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов в прихожей. Каждая секунда, отсчитываемая стрелкой, отдается в моей голове как грозный набат. Хочется разорвать себе кожу и обернуться ею, только бы не слышать этих раздражающих звуков. Сдавливаю череп с такой силой, что, кажется, слышу, как хрустят кости.

Резко встаю и, выйдя в коридор, снимаю со стены этот чертов источник звуков. Верчу в руках незатейливые круглые часы, и со всей силы швыряю их на пол. Куски фиолетовой пластмассы разлетаются по всему помещению, пружины и винты ускользают под шкаф и стол.

— Что проис…? — кричит Амелия и, заметив, что произошло, ошарашено смотрит на обломки.

— Они громко тикали, — отвечаю я прежде, чем она успеет что-то сказать.

— Это же… — пауза. Девушка поднимает с пола самый крупный осколок и вертит его в руках.

— Это всего лишь часы, — изрекаю я, хоть умом и понимаю, что поддался порыву ярости.

— Да, — тихо отвечает она. Окидывает взглядом коридор и тяжело вздыхает. — Конечно. Я уберу, — пауза. — Собирайся. Через пятнадцать минут мы выходим.

Я молча киваю и скрываюсь в комнате. Слышно, как Роджерс метет веником пол. Кажется, эти часы значили для нее гораздо больше, чем просто предмет, показывающий время. А я разбил его. Можно сказать, уничтожил у нее на глазах. Я уничтожаю все, что ей дорого.

Через десять минут мы с молчаливой Лией обуваемся в прихожей. Это стало уже традицией — молчаливо покидать дом.

— Взяла вирус? — спрашиваю я, смотря на натягивающую на ногу кроссовок Роджерс.

— Флешку – да, — отвечает она и разгибается. — Вирус я взять никак не могу — он не материален.

Я шумно выдыхаю. Даже в подавленном состоянии Амелия не перестает быть собой.

— Фьюри выделил нам машину, — произносит она, выдыхая облачко пара и указывает на припаркованный у дома Форд.

Сегодня на улице зябко, и даже срывается мелкий дождь. Напоминает погоду Лондона, но смотря на родные прилипшие к друг другу дома Бруклина, ощущаешь себя отнюдь не в Британии.

Занимаю уже привычное место на водительском сидении и жду, пока Роджерс пристегнется. Завожу мотор, и коротко глянув на панель управления, замечаю, что бак полный.

Всю дорогу мы едем молча. Амелия лишь иногда говорит мне куда сворачивать, но я и сам прекрасно знаю дорогу. Офис Старка выделяется среди остальных построек Нью-Йорка. Не могу понять чем, но, скорее всего, это именно из огромной красной надписи, расположившейся на самом верхнем этаже.

Поднявшись на нужный этаж, Амелия из лифта выходит первой и тут же попадает в объятия Пеппер.

Из-за угла выруливает Старк, внимательно листающий какой-то журнал.

— Каким машинным маслом ты пользуешься, Джеймс? — спрашивает он, поднимая глаза.

Комментарий к Глава 7. Джеймс

На правах самопиара:

http://vk.com/doldrums_everyone - атмосферная группа Насти

http://vk.com/nilitadrim - информативная группа Ксюши, где периодически появляются новости/арты/прочая лабудень, имеющая отношение к фанфику

========== Глава 8. Амелия ==========

Мне нравится, что вы больны не мной,

Мне нравится, что я больна не вами,

Что никогда тяжелый шар земной

Не уплывет под нашими ногами.

Марина Цветаева

- Эми, посмотри! — весело зовет меня из коридора Джессика. Я откладываю книгу и с горем пополам поднимаюсь с дивана на затекшие ноги. Икры колет, будто кто-то вонзает крошечные иголочки в мышцы.

Выглядываю из гостиной. Подруга, румяная с улицы, что для середины декабря не удивительно, стоит посреди коридора, крутя в руках фиолетовые настенные часы, чей циферблат полностью разрисован розовыми и синими мелкими цветочками. Я хмыкаю и морщу нос.

— Это потому, что они в цветочек? — обиженно вопрошает Джесс, вешая предмет интерьера на гвоздик напротив входа на кухню.

— Это потому, что цветочков слишком много, — отвечаю, со скептицизмом рассматривая рисунки.

— Их много не бывает, и я не виновата, что ты у нас их не любишь, — показывает мне язык соседка по квартире. Взрослый серьёзный человек, ага. — Тебе больше на

оружие смотреть нравится. На работе не насмотрелась? Вот подарю тебе на Рождество бельё в пистолетики, будешь знать!

Угрозу она так и не исполнила. А часы… это же просто часы, верно? Они никогда мне особо не нравились, так почему же сердце кольнуло, и захотелось съездить Барнсу по морде?

Всю дорогу к Старку я смотрела в окно, зная, что стоит глянуть на Зимнего солдата — сорвусь или устрою скандал, или попытаюсь просто прибить его.

Я — его работа. И всё. Ничего не было, нет и не будет. Закончу работу на «Лазом» и мы разбежимся. Я вернусь в Англию, продам квартиру и перееду куда-нибудь в глухой райончик, где в одиночестве проведу остаток жизни, послав всю эту игру в шпионов. А он останется здесь, со своим ненаглядным Стивом и уже через месяц и не вспомнит, как я выгляжу.

Стоило нам попасть на верхний этаж башни и выйти из лифта, как я оказалась в крепких объятьях Пеппер. Неловко обняла её в ответ, борясь с желанием рассказать ей все, накипевшее, и разреветься. Она бы поняла.

С мисс Поттс я познакомилась тогда же, когда и с Тони. Даже при разнице в возрасте, нам было о чем поговорить, и следующие годы, до моего побега на Родину, мы довольно тесно общались. Пожалуй, после Джесс Пеппер была первым человеком, кому я бы доверилась.

— Амелия, ты меня напугала, исчезнув без вести! — строгим тоном произнесла золотистая блондинка, отпустив меня. — Мне надо бежать на собрание, — она кинула сердитый взгляд на ухмыляющегося Энтони, замершего в паре метров, —, но потом ты мне все расскажешь. И про этого, — кивнула на Джеймса, — тоже. Если он тебя обижает…

Я кисло улыбнулась. Иногда Поттс заносило, и она начинала вести себя как строгая старшая сестра.

Дверцы лифта захлопнулись, и я повернулась лицом к сверлящим друг друга взглядами мужчинам — Старк с неким любопытством, Барнс с презрением.

Кашлянула, привлекая внимание к своей скромной персоне. Первый окинул меня веселыми глазами, второй не отреагировал.

— Ну здравствуй, мелкая Роджерс, — усмехнулся хозяин высокой башни (Рапунцель, блин) и потрепал меня по волосам. Я попыталась убить его взглядом, но при такой разнице в росте не в мою пользу дело шло плохо. — Боевой воробушек.

— Ну, здравствуй, тушенка, — ехидно протянула я, — где твоя консервная банка?

— В ангаре, — неопределенно махнул рукой Энтони. — Хочешь, и тебе баночку подберем, килька?

— Если это очередная попытка переманить меня к себе, обломись, — просекла я «бескорыстную доброту». Этот трюк он пытается провернуть уже в третий раз, но я остаюсь

верной Щ.И.Т.у и отказываюсь. Хотя… после доработки «Лаза» у меня будет куча свободного времени, может, и задержусь в этой башне ненадолго.

— Зарплату увеличу вдвое, — попытался соблазнить меня Старк, идя в сторону своей рабочей обители, — дам поковыряться в Джарвисе.

— Меня не уволят, а сама я не уйду. И у тебя психика не выдержит, — хмыкнула я, стряхивая его руку с плеча и косясь на Зимнего солдата, угрюмо сжимающего кулаки. Что ему не нравится опять?

— Барнса ты уже, похоже, довела, — заметил мои оглядывания в сторону охранника Тони. — Раньше он поспокойней был. Скоро мистер Правильность приедет и займёт его, пока мы в своей песочнице возимся.

— Это он меня доведет скоро, — прошипела я не хуже гадюки. — Не спрашивай.

Мы вошли в просторное помещение с окном во всю стену. Я протянула флешку мужчине, и он умчался к гигантский размеров процессору.

— Джарвис, отобрази информацию с флеш-карты, — скомандовал обладатель собственной консервной банки.

— Да, сэр.

А центре комнаты возникла синеватая голограмма с несколькими окнами моей работы. Куча символов в логической последовательности. Все чётко и понятно.

— Что за хрень? На чем ты пишешь, я разобрать не могу, — пожаловался Старк спустя две минуты разглядываний программных кодов.

— Это Ада, — довольно хмыкнула я. Надо же, мистер компьютерный гений не знает язык Ада. Хоть в чем-то я превзошла его.

Писать на Аде мне нравилось. Язык не такой уж и сложный, но им мало кто пользовался, что служило ещё одним уровнем защиты моих разработок. Да и прониклась я симпатией к тому, что назван он в честь первой женщины-программиста. Женская солидарность.

— Джарвис, переведи на Ассемблер, — скомандовал Тони искусственному разуму. Я на месте Джарвиса уже взбунтовалась бы выполнять капризы великовозрастного ребёнка.

Хотя… я же не искусственный разум, а очень даже живая женщина. — Сколько уйдёт на перевод?

— Расчетное время десять минут, сэр.

— Не могла сразу писать на нормальном языке, мисс параноик? Так боялась взлома или потянуть более сложный язык не могла? — ухмыльнулся Энтони, плюхаясь в большое кожаное кресло. Махнул на соседнее, предлагая сесть. До меня резко дошло, что до сих пор я переминаюсь с ноги на ногу, стоя в паре шагов от дверей, и опустилась на сидение. Вот он — недосып. — Ты сама не своя сегодня. Что этот недо-киборг с тобой сотворил? Где этот сумасшедший азарт, с которым ты обычно приходила сюда?

— Я толком не спала последние двое суток, — буркнула я, прислоняясь к удобной спинке кресла. Если первую ночь я не видела сны из-за просмотра любимого сериала и нежилась в объятьях Джеймса, то вторую мучилась от кошмаров и проклинала на все лады вышеуказанного носителя «Y» хромосом.

— Не буду спрашивать, из-за чего ты не спала, — можно я врежу ему? Сначала Ник, теперь Тони… вот неймется им. — Ты во мне дырку сейчас прожжешь, мелкая. Я весь дымлюсь!

— Чего вам всем далась моя личная жизнь?! — воскликнула я.

— Просто между тобой и Барнсом какое-то напряжение. Будто что-то было. И ему не очень-то нравится, что я к тебе прикасаюсь, — поделился наблюдениями Старк. Когда он успел стать таким наблюдательным? — Проспорил Пеппер. Она отправила меня на курс психологии.

Я бестактно засмеялась, представив этого гения за учебным столом, внимательно слушающего лекции по человеческой душевной составляющей.

— Будешь ржать, она и тебя отправит, — насупился Энтони.

— Неа, — я покачала головой, прекращая нездоровый смех. — Мне психушки хватило, чтобы познать психологию.

Следующие полтора часа мы просматривали «ЛАЗ», переведённый Джарвисом на ассемблер, спорили, грязно ругались и искали мои косяки. Старк дивился неподражаемой женской логике.

— Вот это ты намудрила, — он выделил интересующий его кусок кода и увеличил его. — Никогда бы не додумался сделать такую связку. Если она попадёт в железо, то можно смело выбрасывать — сгорит все к чертям.

— Не выражайся, — ляпнула я. Мы нервно переглянулись и заржали.

— Теперь я понимаю, почему у Щ.И.Т.а главный программер — женщина, — отсмеявшись, признался мужчина. — Против вашей логики нет оружия. Только смотри, здесь оператора лучше поменять, и ты потеряла точку с запятой в четвёртой строке.

Ещё час ушёл на исправление мелких недочетов по всей программе. Мне доступным языком объяснили некоторые моменты и показали пару фокусов, о которых я и не подозревала. Все-таки здорово работать с человеком, который постоянно совершенствует свои навыки.

— Может, все-таки перейдешь ко мне? — Старк поставил передо мной огромную кружку кофе. Я не глядя отхлебнула и продолжила печатать. — Что тебя держит в Щ.И.Т.е помимо привычки и того, что там работали твои родители?

Ответа я не знала, но уход из организации в данный момент рассматривался бы как предательство.

— Дай мне разобраться с «Лазом», и я подумаю над твоим предложением, — вздохнула я, прикрывая глаза. Перед внутренним взором хаотично носились белые символы. Виски сдавливало от ноющей боли.

— Тебе осталось подобрать основные пароли, и их архив взломан, — довольно произнёс Энтони.

— А для этого надо проникнуть в компьютер кого-нибудь из их верхушки, ибо охранка у них будь здоров, и окольными путями не подобраться, — я зевнула и глотнула ещё кофе.

— Пойдем-ка подышим, пока тебя не вырубило, — цокнул языком мститель. Меня рывком поставили на ноги и повели прочь и кабинета. Я не сопротивлялась и не обращала внимания на тяжелую руку, обнимающую меня за плечи. Как мужчину Старка я не воспринимала и в этом смысле он мне интересен не был. Да и Поттс бы меня пристрелила б, заинтересуйся я её бой-френдом.

— А жестянка не говорил, что в башне гости, — раздалось обиженное рядом. И повернула голову и узрела беловолосого парня, с интересом разглядывающего меня цепкими голубыми глазами. Одет он был в грязно-бежевый джемпер крупной вязки и тёмные спортивные брюки. Интересный персонаж. Я уставилась на незнакомца в ответ.

— Я знаю чудесный анекдот про встречу двух блондинок, — саркастично заметил консерва, которого веселило наше сверление друг друга взглядами.

— Пьетро, — представился беловолосый.

— Амелия, — спустя пару мгновений назвалась и я. Пьетро смазанным движением оказался в долю секунды совсем рядом, поймал мою руку и коснулся губами тыльной стороны запястья. — Ты Ртуть, верно? — догадалась я. О близнецах Максимофф я слышала краем уха, когда шла эта неразбериха с Альтроном. В заварушке поучаствовать не вышло — задание в Северной Корее. Ртуть и Алая ведьма. Я тоже хочу звучное прозвище вместо ехидного «мелкая Роджерс»!

— Верно, — согласился парень. — У тебя красивый акцент. Ты не американка. Дай угадаю. Шотландия?

— Не попал, но близко, — мягко улыбнулась я. — Англия.

Меня одарили белозубой приятной улыбкой.

— Баки, стой, — донесся до нас приказной голос Капитана Истерики.

— Несется твой ревнивый муж, — съехидничал Тони.

— Заткнись, — поморщилась я, наблюдая, как в холл влетает разъяренный Зимний солдат, готовый пробить моего нового знакомого

— Так ты замужем? — вмиг погрустнел Пьетро.

— Сержант Барнс просто приглядывает за мной, охраняет, так сказать, — я кинула в сторону Джеймса уничтожающий взгляд. — Между нами только профессиональные отношения.

И ни слова не соврала же. Ну подумаешь, пару раз целовались! Секундное помутнение рассудка, вот и все.

— Значит, ты свободна? — воодушевился Максимофф. Зимний солдат сжал бионику в кулак. Ревнует, что ли? Ах да, только физическое влечение.

— Совершенно, — я сладко улыбнулась, наблюдая злость на лице своего охранника. Я же говорила — обиженная и отверженная женщина страшнее ГИДРЫ. Теперь он не может контролировать меня.

— Как насчёт сходить сегодня вечером куда-нибудь? — предложил Пьетро.

— Исключено, — гаркнул Барнс. Я хмыкнула. Ага, покомандуй мной тут.

— С удовольствием, — сделала вид, что не слышала Джеймса. Чего я добивалась? Не знаю, но ужасно хотелось доказать и себе, и мужчине, что прекрасно смогу без него. Хотелось, чтобы он тоже почувствовал себя ненужным и лишним. Хотелось простой банальной мести, чтобы не я одна зализывала раны.

— Я пойду с вами, — процедил Зимний солдат сквозь зубы.

— Боюсь, ты будешь третьим лишним, приятель, — ухмыльнулся беловолосый. От попытки набить ему морду, Барнса удержал кэп, с силой сжавший плечо друга. Я победоносно улыбнулась. Вот так вот, мистер Барнс. И ничего ты сделать не можешь.

— Пойдемте поедим, — вписался в начинающиеся разборки Старк, решивший разрядить обстановку. Казалось, воздух между Пьетро и Джеймсом наэлектризован до такой степени, что искры полетят в разные стороны, настолько Барнс был зол.

— Амелия, можно тебя на минуту? — буквально прорычал он, сжимая кулаки. Я кротко кивнула, предвкушая разбор полетов.

— Идите, мы догоним, — улыбнулась я присутствующим. Старк грустно вздохнул, жалея, что пропустит выяснения отношений; мой новый знакомый ободряюще улыбнулся, а Стив осуждающе покачал головой. Мнение последнего меня интересовало меньше всего.

Наконец, мужчины (как же их много в моем окружении!) покинули холл, скрывшись за поворотом, оставляя меня с Зимним солдатом наедине.

— Что ты творишь? — мой охранник провел рукой по волосам, откидывая их назад.

— Завожу новые знакомства, — пожала я плечами, пряча улыбку.

— Зачем согласилась на встречу с ним? – ой, посмотрите, какие мы злые! Я не согласовала решение с ним, поступила нетипично для себя, принимая приглашение. А если бы он вчера не сказал «Это не должно повториться», посмотрела бы я вообще в сторону Максимофф? Возможно, но совершенно под другим углом. Сейчас же задетое самолюбие открыло мне глаза.

— Пьетро меня заинтересовал. Да и почему нет? Тебя я не интересую в этом плане, а я девушка молодая, — легкомысленно накрутила на палец прядку волос, — нуждаюсь в любви.

— Ты ничего не понимаешь, — и взгляд, как у побитой собаки, полный боли и тоски. Мужчина сделал шаг ко мне, нависая сверху отвесной скалой.

— Я все прекрасно понимаю, Джеймс, — в груди неприятно кольнуло. Он так близко, что я чувствовала Его запах, смешанный с машинным маслом и чем-то цитрусовым. — И ты не можешь говорить мне, что делать, а что нет. Между нами рабочие отношения и легкое физическое влечение, которое надо искоренить, ведь так? Так что прекращай вести себя, как ревнивый муж.

— Лия… — запнулся он, смотря на меня сверху вниз. — Я отвечаю за тебя, а ты подставляешь нас обоих своими выходками.

— Не волнуйся, Пьетро обо мне позаботится, — я постаралась придать голосу как можно больше уверенности и холодности. — Считай, что у тебя выходной. Это все?

Он на мгновение поймал мою ладонь своею и чуть стиснул пальцы, неотрывно глядя в глаза, ища там ответы на незаданные вопросы. Его взгляд медленно становился пустым, стеклянным.

Да, Джеймс, ты мне все также нужен. Я привязана к тебе, возможно, даже влюблена, но это ничего не значит. И надо двигаться дальше и выжигать чувства к тебе. И чем

быстрее, тем лучше.

***

За обедом, состоящем из нездоровой пищи, а именно китайской лапши, кофе и пончиков, было довольно тихо. Сестра Пьетро не почтила нас вниманием, ибо в компании Наташи где-то гуляла. А жаль. Раз уж один Максимофф такой интересный индивид, то и второй представитель этого рода должен быть не хуже.

Я сидела на удобном диване между Энтони и Пьетро, откинувшись на спинку и закинув ноги на стеклянный журнальный столик, и болтала с обоими.

Джеймс и Стивен расположились напротив, на таком же элементе мягкой мебели. Оба нахмуренные. И если Капитан Америка кидал в мою сторону укоряющие взгляды, то Зимний солдат попросту игнорировал моё существование.

После полутора чашек кофе сонливость ускользнула, оставив шлейф противной ноющей головной боли. Жить можно, но если я ещё ночь проведу в не спящем режиме, то работать не смогу.

— 31-го октября в поместье одного из нынешних руководителей ГИДРЫ будет проходить «Бал всех святых», — задумчиво проговорил Стив, проглотив очередную порцию бодрящего напитка. — Фьюри считает это лучшей возможностью для вылазки за информацией.

— Хммм, — я откусила от пончика, осмысливая сказанное. Идея неплохая, а главное — осуществимая. Хэллоуин на следующей неделе, я как раз успею доработать отмычки. — Сольемся с гостями…

— Ты проникнешь в компьютер Марка Коллинза, спишешь нужное, а остальное уничтожишь, — продолжил фразу кэп. — Обойдемся малой кровью.

— Я тоже хочу поучаствовать, — подал голос Ртуть. — Давно не разминался.

— Тебя нетрудно узнать, — фыркнула я.

— Ой, а Капитана Америку и бывшего агента ГИДРА не узнает! — возмутился беловолосый.

— Мы будем рассматривать тебя в запасе, — решил конфликт Роджерс.

***

Спустя ещё час напряженной работы, мы с Тони дружно решили закончить на сегодня. Остальное я доделаю сама и покажу коллеге конечный результат. Он даже пообещал дать мне протестировать «Лаз» на первой, устаревшей плате Джарвиса, а это с его стороны подвиг.

Пожелав оставшимся приятного вечера, я под руку с Максимофф зашла в лифт.

— Готова к самому незабываемому свиданию в своей жизни? — подмигнул мне парень.

— Смотря, что ты имеешь ввиду, — игриво улыбнулась я. Глянув в последний раз на холл, я столкнулась глазами с Джеймсом, крепко сжимающим кулаки, и отвела взгляд.

Лифт двинулся вниз.

========== Глава 8. Джеймс ==========

Я читаю тебя по строкам

Отголосками всех имен.

И во мне тихо шепчет тревога

“Он в тебя ни черта не влюблен”…

Автор неизвестен

— Смотря, что ты имеешь ввиду, — я отчетливо слышу воркование Амелии с этим мальчиком «меня не догонят».

Мне был неприятен даже тот факт, что этот белобрысый Максимофф находился с ней на расстоянии пяти метров, а сейчас Роджерс под ручку с ним заходит в лифт и так мило улыбается ему, что я все сильнее начинаю жалеть, что не задушил ее тогда.

Меня раздражает это. Раздражает до такой степени, что я готов разгромить весь офис Старка и его хозяина, любителя подколов. Разнести тут все к чертям и последовать за этой «сладкой парочкой», как выразился Кэп. Она станет еще слаще, если рядом с Амелией не будет Ртути.

Быстрота — это единственное его отличительное качество. И смазливая мордашка, которую я страстно желаю подправить.

Сколько я не пытался убедить себя в том, что Амелия мне безразлична и тот поцелуй был лишь кратковременным порывом, мое поведение во время их воркования дает осознать то, что это не так. Я беспочвенно ревную ее, хоть и не должен этого делать. Она — мое задание. Ничего более.

— Эй, Баки, — голос Стива вытаскивает меня из раздумий. — Ты как?

Вместо ответа я киваю. Мне не хочется разговаривать. Даже с Роджерсом.

— Ты что, за нее так волнуешься? Все будет хорошо, Пьетро хоть и ветреный, — я кашляю на этом слове, — Да-да, он сам его и создает, но он Мститель и сможет постоять за нее.

— Боюсь, это она постоит за него, — почти усмехаюсь я, смотря в пол. — Она уделает его в два счета.

Стив ни то хмыкнул, ни то хрюкнул, но не произнес ни слова, только очень внимательно посмотрел куда-то вглубь меня, сузив глаза.

— Пойдем, покажу тебе кое-что, — вдруг очнулся Роджерс.

Зная все его повадки, я мог бы предположить, что он хочет отвлечь меня. Но он прекрасно знает, что ему это не удастся. Потому что от такого не отвлекаются.

Меня убивает то, что Лия ходит с другими мужчинами на свидания. Я ее защитник, я должен ее отгораживать пусть даже от таких угроз, как Максимофф. Он разобьет ей сердце, не оставив там камня на камне.

Я веду себя как собственник, но с этим ничего не поделаешь — если я за человека отвечаю, значит, я за него отвечаю.

Амелия… с ней спокойно. Хоть она и чудит постоянно и иногда раздражает, но это не мешает тому ощущению умиротворения, которое испытываешь, находясь рядом с ней. И меня бесит тот факт, что это может понять мистер Ртуть и попытаться занять Мое место. Что это он будет успокаивать её, когда приснится кошмар. Что она будет дарить ему свои улыбки и смех.

— Ну? — настойчиво спрашивает Стив, видимо, не в первый раз. — Посмотри на это.

Капитан Америка вывел меня на крышу здания с лаконичным названием «Башня Старка». С него открывался завораживающий вид на Нью-Йорк; заходящее солнце отражалось на стеклянной поверхности зданий, заставляя немного щуриться.

— Нравится? — довольно улыбнулся Роджерс. — Я люблю здесь, как это говорят сейчас, тусоваться.

— Стив, перестань паясничать, — вздыхаю я, не в силах оторвать взгляда от открывшегося с новой стороны зрелища. — Ты прекрасно знаешь, по сколько нам лет. Мы старики.

— Бука Баки, — насупился он, прямо как в детстве. — Ни черта мы не старые!

— Не выражайся, Стив! — прикрикнул я на него, копируя его любимое выражение.

Капитан Америка смеется. Смеется настолько громко и заливисто, что женщина в здании напротив решила выглянуть и посмотреть, у кого же такая истерическая атака. У Капитана Истерики, как любит называть его Амелия. В чем я с ней, собственно, порой соглашаюсь.

Некоторое время мы молчим. Я успеваю занять кресло, так услужливо оставленное здесь Старком, а Стив мостится на шезлонге. Не самое удачное время для загара.

— Эй, Бакс, — ненавижу, когда он меня так зовет. Как будто какое-то домашнее животное. — Помнишь, как мы с тобой разбили окно в твоей комнате?

— Нет, — я поворачиваюсь к нему и жду ответа.

— Нам тогда было по пять-шесть лет — не помню точно, и я остался у тебя на ночь. Ты обозвал меня тогда «капитаном дрыщем», за что я кинул в тебя

яблоком. Попало оно прямехонько в оконное стекло, и на треск прибежал твоей отец и знатно накостылял нам. Я не появлялся у тебя дома еще месяц, наверное.

— Ты помнишь так много, — выдыхаю я. — А я не могу вспомнить, как выглядела моя собственная мать.

Стив смотрит куда-то сквозь меня.

— Она была прекрасна, — улыбается он. — Добрейшей женщины не встречал никогда, — он резко садится. — Она всегда готовила нам вишневый пирог и отрезала мне самый большой кусок, чтобы я перестал быть таким худым, — Роджерс замолкает. — Сейчас даже представить сложно, что я был хлюпеньким задохликом, бредившим о войне. Я был идиотом.

— Им и остался, — с усмешкой парирую я, получая подзатыльник. Странно, меня это почти не злит. Видимо, вся злость уходит на размышление о том, что именно сейчас могут делать этот Пьетро и Лия. При каждом упоминании о них кулак начинает сжиматься все сильней, и это замечает Стив.

— Да перестань ты, — отмахивается он, пиная меня по ноге. — Амелия сможет разобраться в своих бедах сама. Она еще слишком мала, чтобы что-то понимать. А если что, я помогу.

Не то, что мы с тобой, — мелькает в голове. Лия… она — это она. Объяснения ее поступкам одно: это Роджерс. Причем это действует и на старшего представителя ее рода. Но она давно не маленькая. Она уже молодая женщина.

— Она уже не ребенок, хватит с ней сюсюкаться, — фыркаю я. — Ей уже двадцать два.

— Да, — протягивает он, откидываясь на спинку лежака. — Она так похожа на свою бабушку! Мне порой кажется, что они — один человек. Помню, как держал на руках мою племянницу Амелию. Она была такой крошечной, что я боялся ее нечаянно раздавить, — он грустно усмехается. — Боже мой, ее уже давно нет в живых.

— Как она умерла? — спрашиваю я, через некоторое время.

— Не знаю, — качает головой Стив. — Пропала без вести еще молодой. Родила сына и будто испарилась через полгода, — он поворачивается к закату и щурится. — Я искал ее, наводил справки и смотрел дело, но все без толку. Она как сквозь землю провалилась. А Филипп и Мелани, родители Амелии, погибли в 2009-м.

На эту тему мы больше не разговариваем.

— Вы чего такие кислые? — раздается позади нас. Старк приближается к нам вальяжной походкой, неся в руках бутылку какого-то хорошего вина и три бокала.

— Может, обидел кто? Надеюсь, это был не я. Это не входило в мои планы быть врагом номер один двух сильнейших людей в этом здании.

— А ты у нас, как будто, слабый, мистер железная коробка, — фыркает Роджерс.

— Не всем же вкололи чудесных дрожжей, — парирует он. — Приходится обходится подручными материалами, — Старк поворачивается в сторону входа на крышу. — Джарвис, рассчитай точное время захода солнца.

— Солнце зайдет через пять минут сорок три секунды, — металлическим голосом отвечает Джарвис. — Вам что-нибудь нужно, сэр?

— Пока нет, — отвечает он и разворачивается. — Подождем, друзья? Закат сегодня отменный.

— Как и вино, — усмехается Стив, отпивая из бокала. Ума не приложу, когда он успел ее открыть.

Как только алкоголь начинает разливаться по пищеводу, — подпекает, — я понимаю, насколько я хочу напиться. Выпить столько, сколько влезет, чтобы забыть обо всем.

Я не могу даже напиться. После экспериментов ГИДРЫ мой организм начал быстрее регенерировать; именно поэтому алкоголь для меня сейчас — как вода. Единственное, что радует в этой ситуации — на Стива алкоголь тоже не действует.

— Эй, потише, — Старк забирает у меня каким-то образом оказавшеюся в руках бутылку вина и ставит на стол. — Это редкий экземпляр.

— Джарвис! — зовет Старк, когда первая бутылка полностью опустела. — Найди Пеппер и скажи ей идти сюда. И пусть выберет там в погребе чего-нибудь.

Через пару минут приходит Пеппер. Позади нее семенит темноволосая девушка не старше Амелии.

— О, Ванда, ты выспалась? — непринужденным тоном спрашивает Старк, сбрасывая с крыши здания опустошенную бутылку. Получает за это укоряющий взгляд

Пеппер. Старк-младший пожимает плечами и обнимает за талию своего партнера. Во всех смыслах.

Пеппер ставит на стол еще одну бутылку.

— Всего одна? — вздыхает Старк, косясь на меня. — У нас тут алкоголики.

— На них не действует алкоголь, — отрешенно произносит та самая девушка. Черты ее лица кажутся мне отдаленно знакомыми.

— Джеймс, знакомься. Ванда Максимофф, — хозяин здания с его манерой указывает на девушку. — С ее братом ты уже имел честь быть знакомым.

«Имел честь» — слишком высокопарное высказывание.

— А это… — Старка прерывает сама Ванда, внимательно изучая мое лицо:

— Джеймс Барнс, Зимний солдат, — закончила за него девушка. — Я знаю, Тони.

— Заход солнца через минуту, — извещает нас Джарвис.

Люди, стоящие на крыше башни Старка, неотрывно смотрят на небо. Каждый из них думает о своем. Мысли Барнса заняты младшей представительницей рода Роджерсов и братом-близнецом Ванды, стоящей рядом с ним. Максимофф думает о том, что ее брат не должен был этого делать; она знает, чем это закончится. Старк увлеченно рассказывает не слушающей его Пеппер о строении его нового костюма. Мисс Поттс размышляет о том, как помочь Амелии. И лишь капитан Америка вспоминает о том, как в детстве, убежав из дому, залез на бруклинский мост и оттуда наблюдал закат. Этот закат был отрывной точкой всей его жизни; именно после захода солнца началась война.

Странным образом все их мысли закручиваются в воронку, на одной стороне которой стоят они, на другой — у каждого из них там кто-то свой. В мыслях Джеймса там стоит Амелия. Их засасывает внутрь, хотят ли они этого или нет. Они все в одной упряжке — упряжке, у которой есть два варианта: увезти их от воронки или же нырнуть внутрь.

Джеймс чувствует ощущение полета со скалы.

***

Амелия вернулась только в двенадцать. Под руку с этим Максимофф. Ванда оказалась не такой плохой — дружелюбно настроенная, молчаливая и задумчивая, она знала, что творится в голове у каждого присутствующего, что оставляло на ней отпечаток усталости, но от этого желание размазать по стенке ее брата не уменьшилось.

— Джеймс? — удивляется Лия, увидев меня сидящим в кресле. Улыбка с лица Пьетро медленно начинает съезжать и он спешит ретироваться, сославшись на то, что «соскучился» по сестре. Легко обнимает девушку, на мгновения привлекая к себе, и уходит. Меня раздражает, как легко он вошел в ближний круг блондинки. Промой ему мозги, Ванда.

— Почему ты не спишь? — тихо спрашивает моя беда, не зная, куда девать руки. Теребит рукав пушистого лавандового джемпера. Она явно не ожидала застать меня в этой огромной гостиной. Возможно, если бы не заметила мое присутствие, позволила бы Ртути себя поцеловать. В груди, под креплением бионики печет от этой мысли.

— Не спится.

Амелия тяжело вздыхает.

— Хорошо повеселилась? — интересуюсь я с «нескрываемым» интересом.

— Да, — отвечает она и, наверное, хочет уже уйти, но решает продолжить свою отповедь. – Да, знаешь, мне понравилось. Мне весело с Пьетро. Он смог меня увлечь.

— Значит, вы теперь вместе? — я поворачиваюсь к ней. Темнота скрывает мои сжавшиеся кулаки.

— Не знаю, — тихо признается она, опуская голову. И тут же добавляет окрепшим голосом: — Тебя это не должно волновать. Я твое задание. Мои личные проблемы тебя не

касаются.

Роджерс уходит. Быстро разворачивается и скрывается за дверью.

Бью кулаком в спинку кресла. Бью до тех пор, пока от нее почти ничего не остается. Старк купит себе новое.

Она не знает, вместе ли они. Но ее ответ просветил меня в одну истину: она склоняется к ответу «да».

Бью еще раз в оголившееся дерево. По кулаку стекает кровь, но это не важно.

Слышу в коридоре шум. Инстинктивно встаю в стойку и иду на звук.

Звук шагов. Кто-то приближается.

Мозг отключается; я не понимаю, что делаю. Действие таблеток заканчивается, я потерял контроль над своим разумом.

Человек не успевает заметить меня, стоящего у темной стены.

Маневр, и он лежит на полу. Я моментально понимаю кто он. Заношу кулак.

— Джеймс? — он ошарашенно смотрит на меня, не понимая, что только что произошло. — Что ты делаешь?

Делаю то, что должен. Бью морду тому, кто занял мою территорию. Кулак с громким хрустом врезается в скулу Максимофф, но он, благодаря своей супер скорости, успевает увернуться. Если бы он не встал, его голова бы сейчас была превращена в груду костей и крови.

— Джеймс, перестань, — раздается у меня за спиной.

Моментально разворачиваюсь и наношу удар, но кулак врезается лишь в стену. Рычу от того, что у этого сопляка есть суперспособность.

Которая ему не слишком помогает, — когда он проносится мимо меня, хватаю его за шею и поднимаю над землей.

— Джеймс, — хрипит он в очередной раз мое имя. — Это не ты.

Боль. Все, что я чувствую и могу ощущать — боль. Она везде. Я не знаю, где ее эпицентр. Все мое тело — эпицентр.

Падаю на пол, хватаясь за голову; мозг разрывается внутри черепной коробки. Пьетро валится на бок, хватаясь за шею и тяжело дышит.

— Хватит, Ванда! — этот звенящий голос. Голос, вытаскивающий меня из небытия, где есть только одно — боль. Амелия.

Внезапно все прекращается. Так же резко, как и началось. Боль отступает, оставляя после себя неприятный осадок.

— Что происходит? Пьетро? Джеймс? — Пеппер.

— Зимний солдат, — хрипло кашляет Пьетро. — Он был не в себе.

— Боже мой, Пьетро! Твой висок, — почти шепчет она и присаживается рядом с Максимофф. Ванда давно сидит подле него, держа за руку. Запоздало догадываюсь, что отпустил Ртуть благодаря магии Алой Ведьмы.

— Как давно ты принимал таблетки? — почти перебивая мисс Поттс, спрашивает Лия.

Приняв вертикальное положение, качаю головой. Я не помню, когда последний раз пил таблетки. Вчера вечером? Или сегодня утром? Их надо принимать каждые четыре часа.

— Вставай, — командует она, протягивая руку. — Ты должен поспать.

Смотрю на Пьетро, он — на меня. Зрительный контакт длится не долго, но в конце Максимофф кивает и изображает подобие улыбки.

— Я же хотел разминки, — усмехается он. — Получил.

Амелия утаскивает меня с «поля боя» и заталкивает в одну из спален. Щелчок выключателя и серо-бежевая комната освещается флюоресцентным светом.

— Какого черта? — шипит девушка, вытянув шею как гусыня.

Я смотрю ей в глаза. В них бушует разъяренный океан, который затягивает меня внутрь себя, в эпицентр. Серо-голубые глаза потемнели, отчего возникла эта опасная синева.

— Какого черта это было, Джеймс? — переспрашивает она, сжав кулаки. — Что ты себе позволяешь?

Только я хочу сказать тоже самое, что и она, меня перебивают.

— Что за приступы ревности? Мы — напарники. Ты сам это сказал. Так что какого черта ты бьешь тех, с кем я хочу общаться? — ее голос срывается на крик. Сколько ярости и ненависти в этом крошечном существе? Как долго она сдерживала их, что сейчас балансирует на грани срыва?

— Ты не имеешь на это никаких прав!

Во мне что-то щелкнуло. Как будто кто-то нажал на кнопку.

— Я должен защищать тебя от внешних угроз, — бесцветно отвечаю я.

— Пьетро — внешняя угроза? — кричит блондинка. – Ты, ты моя главная угроза! Ты…

Остальные слова расплываются в ее слезах. Амелия оседает на пол и, хватаясь руками, отчаянно крутит головой из стороны в сторону. Волосы хлещут её по лицу, оставляя красные полосы. Сорвалась. Не выдержала.

— Амелия, — зову ее я, опускаясь рядом и легко касаясь плеча пальцами.

Она продолжает крутить головой; из глаз все сильнее текут слезы.

— Лия, — я хватаю ее за локоть. — Посмотри на меня.

Она послушно глядит на меня и, кажется, не видит. Ее глаза, наполненные слезами, судорожно изучают мое лицо, пытаясь отыскать подсказку.

— Прости меня, — выдыхая, я отпускаю её руку.

Она продолжает непонимающе смотреть, а через секунду уже обнимает меня за шею, как маленькая девочка, боящаяся грозы. Рыдания сотрясают хрупкое тело.

— Тебе не за что извиняться, — шепчет она, уткнувшись мокрым носом мне в грудь. Тонкие холодные пальцы мнут мою футболку на спине, ногти чуть царапают кожу через ткань. — Но и Пьетро ты бить не должен был.

— Не удержался, — мрачно усмехнулся я, пропуская через пальцы мягкие светлые локоны. — Я не понимал, что творю.

— Ты никогда этого не понимаешь, — произносит девушка, приподнимая голову. Я чувствую ее одурманивающее дыхание по своей шее. Это путает мысли. — Джеймс?

— Что? — спрашиваю я, натыкаясь пальцами на полоску шрама на её позвоночнике. Кожа более тонкая и и словно неживая.

— Останься, — просит Лия слабым голосом, опуская лоб на мое плечо. Она все еще вздрагивает время от времени, но уже не плачет. Две бессонные ночи и излишняя эмоциональность отрицательно сказываются на её организме. В который раз ловлю себя на мысли, что моя подопечная хрупкая как фарфор. — Я не могу уснуть без тебя.

— Я тоже, — отвечаю я, вдыхая аромат ее волос. Она пахнет весной.

========== Глава 9. Амелия ==========

Вы сущность женщины попробуйте поймите:

Перед лицом мужчины, в сплошном смущении

Она всегда нуждается в защите,

Но втайне мыслит лишь о нападении.

Эдуард Асадов

Лишь на следующее утро, проснувшись под боком у Джеймса, я отчётливо осознала всю бредовость сложившейся ситуации. Я не могу спать без него, а он без меня, иначе обоих мучают кошмары.

Вчера я наконец-то устроила скандал и сама же первая показала, как нуждаюсь в нем. Тотальная ошибка. Но это стоило того, что после эмоционального всплеска Джеймс ещё долго не выпускал меня из рук, гладил по голове и спине и даже что-то напевал в полголоса, пока я не заснула. Он словно пытался загладить вину.

И все же я что-то для него значу. Он старается заботиться обо мне и ограждать от любых угроз. Ревнует. Последнее греет женское самолюбие, но кровь в жилах стынет при мысли, что не успей Ванда, Пьетро бы не выжил.

С Максимофф действительно было весело и интересно. На несколько часов, что мы бродили по Нью-Йорку, я почти отвлеклась о мыслей о Барнсе, к которым возвращалась вновь и вновь. Беловолосый не боялся казаться смешным, травил супергеройские байки, шутил и втягивал меня в разговор. Я даже поделилась с ним парой историй школьных лет и курьёзных ситуаций на службе.

Чёрт, я же договаривалась о встрече с Ником на прошлый вечер. Мобильный разрядился, да и моя дырявая память…

— Ещё пять минут, — тихо попросил Джеймс, когда я зашевелилась, прикидывая, как выбраться из плена его рук. Меня ещё крепче прижали спиной к твёрдой грудной клетке и засопели на ухо. Я замерла, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

Мой джемпер валялся на полу рядом с футболкой мужчины. Обычно он не снимал майку, ложась спать. Да и я обычно спала в пижамной футболке, а не в бюстгальтере. Так что моё смущение было оправданным.

— Я позвонил вчера Фьюри, — сообщили мне. — Он просил, чтобы ты не выключала телефон. Не дергайся.

— И что мне с этим всем делать? — задала одними губами вопрос в воздух. — Отпусти. Это не особо-то вписывается в профессиональные отношения.

— Я охраняю подопечную, работа есть работа, — парировал Зимний солдат.

— А в постели ты меня от кого охраняешь? — саркастично вопросила я.

— Это бонус. Ты в поле зрения и так теплее, — и ведь не поспоришь. Выкрутился. — И всякие Пьетро и не решат посещать тебя в ночное время суток.

— И все-таки Америка дурно на тебя влияет! — фыркнула я. — Держи себя в руках, пожалуйста. Проблем и так хватает. И прости меня, изначально я намеренно тебя провоцировала, — сейчас он наверняка сверлит мою макушку раздраженным взглядом. — Но я понятия не имела, во что это выльется.

Укоряющий вздох, опаливший кожу на шее.

— Я злилась, мне было неприятно, — я выбралась из рук мужчины и села, разворачиваясь к нему лицом. — Хотелось тебя немного позлить, показать, какая я самостоятельная… Показала… А знаешь, в чем несправедливость? Я не могу уснуть, когда тебя нет рядом. Вот какая я самостоятельная!

Джеймс закатил глаза и рассмеялся над моими спутанными объяснениями. Я стукнула его по плечу. Меня резко откинули на кровать, придерживая запястья. Я рыкнула и пнула Зимнего солдата коленом в солнечное сплетение. Он выпустил мои руки и хотел опуститься на спину, но слетел с края кровати, так как я приноровилась и, упершись пятками ему в бок, столкнула на пол. Мужчина поймал мою щиколотку и утянул за собой. Я оказалась сверху, лёжа поперёк корпуса Барнса. Какое интересное положение… Которое я тут же сменила, перекидывая ногу через его живот и упираясь ладонями в пол с обеих сторон от его головы.

Оба слегка запыхавшиеся и растрепанные. Смотрим глаза в глаза. Кто кого переглядит? Сузив глаза, кривлю губы в ухмылке. В следующую секунду я оказалась снизу, и усмехался уже он.

Ну-ну, усмехайся. Я потянулась и схватила с журнального столика вазу с цветами. Не размышляя, вылила воду на Джеймса.

— Утренний душ, — мило улыбнулась я, наблюдая картину «Зимний солдат в окружении хризантем». Мелкие золотистые цветочки торчали во все стороны из мокрой шевелюры моего охранника.

— Кхм… Кхм… — сверху вежливо покашляли. Я выглянула из-за плеча Барнса. — Разборки разборками, но за что так жестоко с ковром? Он итальянский, между прочим.

Отлично. За импровизированной разминкой нас застал ни кто иной, как хозяин башни, облаченный в домашний халат и мягкие тапочки.

— Стучать не пробовал? — прорычал Джеймс, отпуская меня и садясь рядом. Принялся, пристрелив Старка взглядом, вытаскивать цветы из волос.

— Да я стучал. Слуховой аппарат подарить, старичок? — съехидничал оппонент. — Я никому не скажу, что у вас тут игрища. Хотя грохот слышали все. Эми, поставь вазу на место и не смотри на меня жаждущим крови взглядом. Это настораживает. Кстати, второе ископаемое на подходе, — прокомментировал он приближающиеся шаги, выглянув в коридор. — Вам истерики не нужны? — мы проявили чудеса синхронности, отрицательно помотав головами. Тони грустно вздохнул и вышел из спальни. — Стив, старина! Как спалось?

Я истерично хихикнула. Дурдом какой-то, а не штаб супергероев.

***

Всю следующую неделю я активно работала над отмычками и дописывала «Лаз». Днём не высовывала лишний раз нос из своей комнаты, а по вечерам несколько раз выбиралась на свидания с Пьетро.

С беловолосым весельчаком было комфортно. То, как он держал себя, иногда позволяя себе вольность обнять меня и поцеловать в щеку при встрече или прощании, как говорил, стараясь подыскать интересную для нас обоих тему, все это располагало, и я пустила парня в свой ближний круг. Пьетро будто чувствовал, что я не готова к большему, чем дружба, и не старался пересечь границу.

Накануне мы с Максимофф весь вечер и половину ночи провели, играя в какую-то доисторическую видеоигру с джойстиками. Было безумно весело мочить персонажей друг друга. На наши громкие комментарии пришла сонная Ванда, занимавшая соседнюю комнату, и разогнала нас. Жили близнецы, кстати, в башне Старка, на так называемом «гостевом» этаже. Домой меня забирал в три ночи Барнс, жутко недовольный моим поведением. Но когда я заснула в машине, будить не стал и на руках доставил прямо в кровать. Спасибо.

Я старательно избегала его днем, но неизменно просыпалась утром не в своей постели, выпутывалась из рук спящего Барнса и сбегала к себе. Неприятный осадок и лёгкая напряженность всё ещё чувствовались.

Можно до бесконечности убегать и лгать себе. Можно внушить себе, что другой тебе нравится больше и с ним будет лучше… Но какой в этом смысл, если сердце все также будет предательски замирать, когда появляется Он? Какой в этом смысл, если спать без кошмаров можешь лишь в его руках?

Но в моих чувствах тоже нет смысла, ибо их никогда не примут, им не дадут разгореться.

В юности я страдала влюбчивостью. Часто объекты моих томных вздохов даже не догадывались о том, что я неровно к ним дышу. Меня не особо это колыхало, ведь любую, даже не взаимную, любовь глупая маленькая я считала неким Даром. А разве принято плакать, когда принимаешь подарок?

Оглядываясь назад, понимаю, насколько глупа была. Я не влюблялась по-настоящему. Ни к одному мужчине меня так не тянуло. И ни один не был настолько недоступен и далёк. А у меня врожденная любовь к трудностям. И врожденное стремление к неприятностям, ага.

***

— Ознакомься, в четыре дня выдвигаемся, — прозвучало из-за спины. Я нервно дернулась, разжимая пальцы. Чайная ложка булькнула и стукнулась о дно чашки. Вот обязательно подкрадываться?!

Я резко крутанулась на пятках. Джеймс стоял, подпирая задом обеденной стол, чуть наклонив голову набок и внимательно следя за мной. В руках держал картонную папку А4. Интересно-о. Я потянулась вперед, дабы изъять бумажки, о которых вчера утром мне говорил Ник.

Барнс поднял руку над головой, чтобы я не достала. Я подпрыгнула, хватаясь за край папки. Потянула на себя. Видимо, Барнс возжелал поговорить со мной, что теперь еще большая редкость, чем раньше.

— Давай на время задания забудем о разногласиях и поработаем нормально? — мне отдали желаемое. Я спешно распутала тесемки и уставилась на лист бумаги. Возмущение росло с каждым прочтенным словом. — Мы не можем изображать пару, пока ты смотришь на меня волком и дергаешься как эпилептик, дорогая невеста.

Я похлопала глазами на усмехающегося Зимнего солдата и вернулась к чтению. Просто замечательно! Фьюри, за что ты подкладываешь мне такую свинью? Почему я должна изображать сестру Капитана Истерики и невесту этого?!

Я рыкнула, читая дальше свою липовую биографию. Мисс Гвендолин Джонсон, то есть я, прихожусь младшей сестрой Гарольду Джонсону, владельцу небольшой нефтяной компании, то есть Стивену, и обручена с Дэвидом Меллоун, наследником крупной IT-корпорации где-то в восточной Европе, то есть с Джеймсом. С последним у меня вечная любовь и свадьба в марте. Н-да… Сама же Гвендолин не обладает ни острым умом, ни выдающимися талантами. Прикажете играть болтливую дуру, которая полностью зависит от своего мужчины?

При встрече закачу Фьюри скандал, ключевой фразой которого станет «Ты меня не любишь, не жалеешь!» из стихотворения Есенина.

Пролистала приложенные материалы, на изучение которых у меня ещё есть время, и наткнулась на записку:

«Чёрное платье в шкафу. Маска в ящике тумбочки. Соответствуй образу и не злись. Ник.»

— Дорогой жених, — обратилась я к Барнсу, — ты уже ознакомился с материалами? — кивок. — Значит, их доставили с утра. А ты отдавал себе отчёт, что чтобы соответствовать образу мне нужно больше времени, чем некоторым? А в запасе только, — я взглянула на электронные часы, примостившиеся на полке шкафчика, — три часа. Так что вот сейчас я буду марафетиться, а ты вводить меня в курс дела. Понял, солнышко?

— Как скажешь, котёнок, — осклабился Зимний солдат.

Следующий час, пока я, извините за подробности, брила ноги, выщипывала брови и наносила отчищающий поры скраб на лицо, из-за двери ванной мне читали досье на Марка Коллинза, к которому мы, собственно, и намыливались, его ближайшее окружение и пытались пересказать план поместья. Я сдержанно хихикала, наслаждаясь тем, что умудрилась заставить Джеймса плясать под мою дудку и что лёд между нами тронулся. Неужели есть возможность вернуться к мирным отношениям, царившим до приезда в Америку?

Наконец, решила покинуть ванную, поняв, что делать мне здесь больше нечего. Косметика, которую мне приготовила добрая Мэрилин, лежала на верхней полке платяного шкафа в спальне. Поднялась с бортика ванной, поскользнулась и упала, приложившись затылком к этому же треклятому бортику. Перед глазами поплыло…

- Милая, это доктор Коллинз, он вылечит тебя, — светло улыбающийся мужчина, ровесник родителей, чуть склоняет голову в приветствии. Я чуть приподнимаюсь на локте и падаю обратно. По телу растекается омерзительная слабость. — Она очень слаба.

— Здравствуй, Амелия, — доктор присаживается на край кровати и берет меня за руку. — Зови меня дядей Питером. Мы же подружимся, да?

Киваю, впиваясь взглядом в лицо врача. Светло-коричневые глаза под ломанными бровями, кривоватый нос и тонкие губы. Волосы чёрные с белыми ниточками. Забавный. И, наверное, очень добрый.

— Я сделаю тебе новые косточки и ты больше никогда не заболеешь, — заговорщески подмигивает мне дядя Питер. В руку входит тонкая острая игла шприца. Сначала больно, а потом становится тепло, звуки смешиваются и отходят на второй план.

Глаза слипаются…

Что, чёрт возьми, это было?! — первая паническая мысль, когда я сфокусировала взгляд на синей стене напротив. Голова гудела, как средняя школа на большой перемене.

Это не могло быть моими воспоминаниями. Я никогда не болела костными заболеваниями и никогда не встречалась с человеком по имени Питер Коллинз. Но это было настолько ярко и почти ощутимо, будто реально когда-то произошло со мной.

Я знала, что у Джеймса бывают приступы воспоминаний — однажды он даже зеркало разбил бионикой, пытаясь совладать с головной болью, вызванной осколками памяти. Но это никак не вязалось с моим лже-воспоминанием.

— У тебя там все в порядке? — поинтересовались из-за двери.

— Типа того, — голос дрогнул. Кое-как я поднялась на дрожащие ноги и уставилась на своё отражение в зеркале. Ну и что это за швабра глазастая? — истерично хихикнула. Что там Ник писал? Соответствуй образу? Да я уже! На более бледном, чем обычно, лице прямо-таки читалось отсутствие интеллекта. Помотала головой, отчего блондинистые космы упали на лицо, прикрывая левый глаз. Образец первый — лихо одноглазое швабропобное. А вот и второй образец заглянул — недо-консервная банка шкафообразная. — Тебя ничего не смущает? — кашлянула я.

— Нет, — односложно ответил Джеймс и только сейчас окинул мою скромную фигуру заинтересованным взглядом. Даже оценивающим. Почему-то сглотнул, отчего кадык чуть дернулся.

— А ничего, что я не совсем одета? — на пару октав повысился мой голос. Да-да, на мне Барнс мог наблюдать лишь чёрное кружевное бельё, заботливо подобранное все той же Мер. Все бы замечательно, но она подобрала открытый бюстгальтер, открывающий вид на верх груди, и минималистические стринги. Больше всего меня коробило не это, а шрам на спине, который открывался сейчас во всей красе.

— Мы помолвлены, я не вижу в этом ничего такого.

— Не мы, а наши персонажи, — едко напомнила я, потянувшись к махровому халату, висящему на крючке.

— Одна деталь, — моё запястье легко перехватили. Мужчина извлек из кармана домашних спортивных штанов небольшую коробочку, открыл её и вытащил белое тонкое колечко с россыпью голубых камешков. Кому нужен золотой перстень с набалдашником — бриллиантом, когда здесь такое изящное чудо с моими любимыми топазами? — Дорогая Гвендолин, ты выйдешь за меня?

— О, Дэвид, — притворно вздохнула я, быстро хлопая ресницами. Сердце трепетало, несмотря на то, что я понимала — все понарошку. Но легкое волнение от того, что Джеймс так близко, держит меня за руку и ждёт ответа, не сводя с моего лица напряженного взгляда, не оставляло. — Конечно, да! Да! — в завершение я бросилась ему на шею и повисла. Мужчина обнял меня правой рукой за талию, отрывая от пола и прижимая к себе.

Время застыло снова. Мне чертовски этого не хватало. Мне не хватало его крепких объятий и того, как он зарывается носом в мои волосы, обдавая макушку горячим дыханием. Я не чувствовала, как внутри все замирает, а по телу расползается приятное тепло, рядом с Пьетро.

Джеймс стал моим Домом. И пусть он не чувствует того же ко мне… Он мне нужен. Я нуждаюсь в Нем.

Барнс аккуратно поставил меня обратно. Я разжала руки и позволила ему выпрямиться. Заглянула в льдисто-серые глаза, буквально кожей ощущая некую неловкость.

— Я немного переигрываю, да? — прикусила нижнюю губу.

— Для роли болтливой дуры не доигрываешь, — усмехнулся мужчина, одевая кольцо мне на палец. — Чувствуется, что зачатки интеллекта все же есть.

Я стукнула его по плечу кулаком. Зимний солдат находился в, на удивление, благодушном состоянии. Похоже, таблетки от Фьюри имеют эффект. А может, это какая-то наркота, и его просто штырит так? Ой, я тоже хочу!

***

До четырёх я успела накраситься — моих умений хватило на дымчатый smokу-eyes и ярко-малиновые губы, влезть в то чёрное атласное платье и туфли-лодочки. Кстати, корсет изнутри очень напоминал подкладку бронежилета, только очень тонкую. Плечи и ключицы открыты, отчего мне немного неуютно. В зеркале отражалась и я, и как будто не я. Отстраненная бледная девушка в платье с тяжёлой юбкой до колен настораживала, даже пугала. От меня самой снежная Королёва Гвендолин Джонсон оставила лишь чуточку испуганный, но любопытный взгляд.

— Ненавижу бабочки, чёрт бы их побрал, — в комнату вернулся Джеймс, облаченный в чёрный костюм-тройку и белоснежную сорочку. Я обомлела. Мужчина убрал волосы в аккуратный хвостик у основания шеи и избавился от щетины на скулах. До чего же красив у меня жених! Глаз не отвести. Сильный и грациозный, словно дикий большой кот. Опасный. Настоящая пантера.

И этот большой кот тихо чертыхался и вертел в руках обрез чёрной ткани, являющийся, по-видимому, бабочкой. И взгляд рассерженно-недовольный. С легкой улыбкой я поманила его пальцем и ловко завязала чёрный атлас. Опустила воротничок рубашки и пригладила. Сидел костюм отлично, и Барнс выглядел в нем так, будто всю жизнь только тем и занимался, что носил костюмчики.

Звонок в дверь нарушил идиллию.

— Это кэп, — прошипела я. - Иди, открой, мне надо ещё пару минут.

Зимний солдат хмыкнул, но послушался. Я, воровато оглянувшись, вытащила чехол с ножами из ящика письменного стола и принялась прикреплять перевязь из четырёх узких клинков к подвязке чулок. Кобура с крохотной Береттой нашла себе место на правом бедре. В лифе платья блеснула и исчезла, повиснув на длинной серебряной цепочке, флеш-карта. Осталось только закрепить наушник для связи с напарниками.

— Амелия, — ко мне заглянул Стивен, вежливо постучав по дверному косяку. — Отлично выглядишь.

Должна признать, сам «брат» выглядел не хуже. Идеально отглаженный пепельно-серый костюм, залитые гелем и уложенные волосы. Что ж… Возможно, мы и правда похожи внешне.

— Я хотел бы с тобой поговорить, — выдохнул Капитан Америка. Я обернулась к нему лицом. Поговорить? Сейчас? Да он издевается! Я взвинчена, соображаю, все ли взяла, прокручиваю план поместья и липовые биографии в голове, а ему поговорить!

— Давай позже? — я нервно переступила с ноги на ногу. Точно! Достала небольшую коробочку из прикроватного столика и явила свету очаровательную маску с узором паутинки из серебристой нити. Стоит ли говорить, что маска была чёрной?

— Ты хорошо влияешь на Баки, — неожиданно произнёс Стив. — Он стал больше интересоваться окружающим миром и разговаривать. Начал шутить. И он медленно, но вспоминает своё прошлое.

— Но? ..

— Я вижу, что между вами что-то проскальзывает. То, как вы смотрите друг на друга, жесты… Возможно, это к лучшему, но не думаю, что Бак - тот, кто тебе нужен, — Роджерс потупился.

— Я знаю, что ты думаешь, что я маленький не смышленый ребёнок и не знаю, что делаю? — голос звенел от злости. Кулаки непроизвольно сжимались. — Ты провёл 70 лет во льду, а следовательно, не жил. Жизненного опыта у нас примерно поровну! Прекрати уже относиться ко мне как к ребёнку!

— Я лишь пытаюсь оградить тебя от ошибок, — спокойно ответили мне.

— Я разберусь сама. Не лезь, — процедила я сквозь зубы. — Мы лишь работаем вместе, не лезь в мою жизнь и не учи меня. Двадцать два года я прожила без твоих нравоучений, и теперь они мне не нужны! А теперь давай работать.

— Ты такая упрямая!

— Это семейное, — пожала я плечами, отчего повязанная сверху накидка из плотной ткани шелохнулась. — Говорят, упрямее меня только мой двоюродный прадед. Ах да, это же ты! Так что не тебе говорить о моей упрямости.

— Ты назвала меня прадедом, — подвел итог кэп. Вот же! .. Я сама не заметила, как это слово сорвалось с языка, причем так легко и естественно… — Я рад, что наши отношения сдвинулись с мертвой точки, и ты уже не отрицаешь нашего родства. Может, когда-нибудь ты сама придешь ко мне поговорить.

Никогда! — чуть не выкрикнула я и прикусила кончик языка. Отец всегда наставлял не говорить «никогда», иначе это обязательно произойдет. Вот к кому бы я точно пришла за советом, забралась бы на колени, как в детстве, и поделилась бедой. Папа бы щелкнул меня по носу и велел не раскисать, потому что безвыходных ситуаций не бывает. Выхода нет только из зарытого в землю гроба. Пап, почему вас с мамой нет рядом?

Когда я узнала, что родители больше никогда не переступят порог нашей уютной квартиры, мне было пятнадцать. Кажется, был четверг. Я пришла как обычно домой после школы, но никого не застала. Они обещали вернуться раньше меня. Мама утром как обычно поцеловала меня в щеку, а отец потрепал по волосам. Через час, когда я доделывала задание по любимой алгебре, затрещал дверной звонок. Я подорвалась, рванула. Вернулись! .. За дверью стояли двое полицейских с замкнутыми серьезными лицами. Я тут же все поняла — они никогда не вернутся. Никогда. Тогда я впервые познала боль потери, живущей во мне сейчас.

— Амелия, — меня встряхнули за плечи, выводя из ступора воспоминаний. Я словно вынырнула из холодного омута и часто и глубоко задышала, ловя воздух ртом. Словно я вернулась в тот день и пережила все снова. — Всё хорошо?

Я закивала, смотря не на Стивена, сжимающего мои плечи, а на застывшего в дверях Джеймса. В его глазах застыл немой вопрос, сродный заданному. Я неуверенно кивнула.

— Нам пора. Сэм уже заждался внизу.

Я мысленно не взвыла. Снова этот дерганный Сэм?!

========== Глава 9. Джеймс ==========

Промедление смерти подобно

Амелия и Стивен выходят из квартиры только через пять минут. И по виду Лии можно сказать, что она не в восторге от этого времяпрепровождения. Стив, хоть и выглядит хмурым, вполне в настроении. Значит, это только у девушки такие проблемы с общением со своим родственником. Точнее, с перевариванием родственника.

Сейчас, когда оба выряжены так, будто Стив собрался жениться, а Лия умирать, они были невероятно схожи внешне. Статные элегантные блондины, словно сошедшие с обложки женского журнала. Семейство Джонсон — Гвендолин и Гарольд. Имена до ужаса не подходящие, но это решалось не нами.

— Ну что, Дэвид, пошли? — наигранно усмехается Кэп, поправляя волосы.

Я фыркаю при „своем“ имени. Дэвид Меллоун, законный наследник IT-компании „Vertical“, чьи офисы разбросаны по всей территории восточной Европы. По документам мой отец, Кевин Меллоун, стремиться развить бизнес и на западе.

Как паук, который плетет свою паутину.

— А можно я не поеду? — почти взвыла Амелия, по-детски всплеснув руками. — Или хотя бы поеду одна. Почему Ник не выделил нам машину?

— Почему же, выделил, — хмыкает Стив, придерживая дверь перед Лией. Девушка маленьким черно-белым смерчем проносится под его рукой, накидка и юбка шелестят, трепеща от любого её движения.

Я иду сзади, наблюдая за ее птичьими плечами.

— Я имела ввиду отдельную, — шипит она и, повернувшись ко мне, поправляет мою бабочку, негромко буркнув: — Без Сэма.

— Ник распорядился так, — неуклонно настаивает кэп, спускаясь с крыльца. — Привет, Сэм! Как дела в офисе?

Сэм, будто окрыленный тем, что сам Капитан Америка спросил, как обстоят дела, начинает без умолку тарахтеть о том, как Лора вывихнула запястье, меняя картридж в принтере, а Джейсон сломал стул. По виду Стива можно однозначно понять, что он уже осознал всю тяжесть своего бытия.

Сэм, ни разу не взглянув на нас с Лией (ведь это же не Капитан Америка!), все еще, как сказала девушка, „не закрывал хавалку“, плюхнувшись на водительское сидение. Я как истинный джентльмен, открываю перед Амелией дверь дорогого черного автомобиля, марку которого не знаю, и пропускаю ее первой. Когда щелкают все замки в машине, разом как бы говоря, что нам никуда не деться, сотрудник Щ.И.Т.а заводит двигатель и вдавил педаль газа.

Автомобиль стартует резко, но довольно мягко, и мне все же пришлось придерживать Лию за плечи, чтобы она не впечаталась в водительское сидение. Девушка сначала дергается, а потом расслабляется, с удобством устраиваясь у меня под боком.

— Как ему вообще права выдали, — тихо бурчит (подсознание добавляет „как старая бабка“) Роджерс-младшая, косясь на нашего „шофера“. Сэм, казалось, совсем не следит за дорогой, а внимательно слушает и часто перебивает расположившегося на пассажирском сидении Стива.

— Сэм, — мягко зовет, почти мурлыча, водителя Лия, отвлекая его от разговора с богом, т.е. Капитаном Америкой. — Ты не мог бы, пожалуйста, включить какую-нибудь музыку? И погромче, если тебя не затруднит.

На пару секунд в салоне автомобиля повисает гулкая тишина. Стив оглядывается через плечо и в разы увеличившимися глазами уставляется на правнучку. Я же просто думаю, как в движении на полу искать свою отвалившуюся челюсть и не сломать себе шею.

— Амелия? .. — негромко произносит Стив. — С каких это пор ты стала такой вежливой?

— С тех самых, как стала Гвендолин, — фыркает девушка, демонстративно уставившись в окно.

Сэм, отойдя от забвения, в которое мы все впали, все же включил „шарманку“. Играет какая-то заунывная песня в исполнении мужчины с баритоном.

Дальнейшую поездку Амелия почти не разговаривает. Только иногда вставляет свои едкие комментарии в бесконечный разговор тире рассказ Сэма о том, как он любит работать. Кэп в изнеможении откинулся на кресле.

— Долго еще? — вопрошает Роджерс-младшая, поерзав на сидение и попытавшись выпрямить ноги в туфлях с высокими каблуками. Стив нехотя поворачивает голову на Сэма. — Почему они проводят бал так далеко? Нельзя было найти место поближе?

— Еще пять минут, — коротко отвечает парень, сворачивая на неровную дорогу через лес. — Мы почти приехали. Настоятельно советую вам повторить вашу биографию.

Амелия закатывает глаза. В голове даже всплывает возможный ответ Лии — она бы просто исковеркала его фразу до не узнаваемости и показала язык.

— Итак, я Гарольд Джонсон, — начинает Стивен. – Ты, Амелия, Гвендолин, моя сестра.

— Твоя маленькая глупенькая сестричка, — цедит она, поправляя юбку, и тут же ласково-ласково улыбается мне и щебечет: – Ой, а это мой дражайший жених — Дэвид Меллоун. Мне одной эта фамилия напоминает что-то сладкое, по типу мармелада, нет? — она всплескивает руками. — Серьезно, кто придумывал эти имена?

— Мистер Фьюри, — констатирует уже примолкший Сэм. — Между прочим, имена вполне подходящие.

Брови Амелии ползут вверх. Сейчас, кажется, что-то будет.

Обстановку разряжает чихнувший Стив.

— Будь здоров! — радостно прикрикивает водитель, надавливая на тормоз.

— Не подохни, — приголубила мужчину девушка.

— Не раньше тебя, внученька, — так же ехидно отвечает тот.

Я всегда знал, что язвливость у Роджерсов в крови.

— Ну вот мы и приехали, — сияет Сэм, открывая все двери. — Ну что за красота!

Он сигналит, и почти сразу же из будки возле ворот выходит внушающего вида охранник. Проверяет наши документы приглашения (Стив нетерпеливо стучит пальцами по бардачку, Лия щебечет что-то о новой коллекции платьев от Dior, входя в образ), которые оказываются в порядке, и пропускает внутрь.

Красота, как выразился сотрудник Щ.И.Т.а, начинается за кованными витыми воротами. Невероятных размеров здание-дворец, обрамленное резными колоннами и парапетами. У основания ступеней по классике жанра сидят и охраняли покой всех приходящих львы. Прямо над увесистой резной деревянной дверью висит баннер (Амелия саркастично замечает, что «они бы еще написали „Хайль Гидра“») с лаконичной надписью „Добро пожаловать на ежегодный осенний Бал“.

Около входа в поместье столпилась огромная толпа людей в разнообразных нарядах. Один из гостей пришел в костюме кленового листа. Даже Кэп нервно рассмеялся, но потом взял себя в руки.

— Может, пока не поздно, повернем назад? А, Сэм? — тихо спрашивает Амелия, глядя на собравшихся людей и надевая маску. Просит завязать ленты у неё на затылке, что я и делаю. Теперь взору доступны лишь вздернутый кончик носа, пухлые красные губы и острый подбородок девушки, все остальное надежно скрывается за черным картоном. Ловлю себя, что уже несколько секунд пялюсь на губы блондинки, и отвожу взгляд.

Ни одного знакомого человека. Это единственный положительный факт данной минуты.

— Мистер Фьюри сказал вас сопровождать, — отвечает ей между тем Сэм, поворачивая на стоянку, расположившуюся между клумбами. Свет уже зажженных фар освещает огромное количество безупречных машин. Многие машины старого года выпуска. Подсознание подкинуло мысль „как и вы со Стивеном“. Ролс ройсы, форды, несколько новейших феррари и несколько сооружений, отдаленно напоминающих машины. Наверняка разработки ГИДРЫ.

Я выбираюсь из машины сразу же после Сэма, и спешу, как истинный джентльмен, открыть перед уже рвущейся наружу Лией дверь. Пригвождаю ее на месте взглядом, отчего девушка кривит губы, но перестает дергать ручку.

— Мы же на публике, — тихо говорю я, когда Роджерс-младшая разглаживает на юбке платья складки. В фиолетовых сумерках кожа блондинки кажется почти белоснежной, а силуэт в ворохе черной ткани — еще более тонким и хрупким. — Нужно соответствовать образу.

Взяв девушку под руку и проследив за тем, чтобы не потерять из виду Стива, который как всегда полез первым, направляюсь к поместью. Довольно широкая тропинка, украшенная уже зажегшимися фонарями, ведет прямиком к главному входу. Туда-сюда шныряют разодетые мужчины и дамы, кокетливо помахивающие веерами. Играла живая музыка, но источника ее звука я не увидел.

— Джеймс, — зовет меня Амелия, но я ее одергиваю. — То есть Дэвид. Повторим план действий.

— Не выделяться из толпы, — закатываю глаза я. — И не разделяться.

— Знаешь, с твоим видом „не выделяться“ будет сложно, — фыркает Лия, глянув на Стива, уже мило беседующего с каким-то представительным мужчиной в возрасте. „Не выделятся“. Агент Роджерс Стивен, Капитан Америка. Провалено.

— А что не так со мной? — скривился я. — Вроде песком не сыплюсь.

Амелия тяжело выдыхает и качает головой. Для полного антуража ей следует показать мне язык. Чего она, собственно, не делает, играя роль „наивной влюбленной дурочки“. По правде говоря, в жизни у нее это и само собой получается. Будто я не замечаю на себе её задумчивый взгляд или того, как она прикусывает нижнюю губу.

— Две девушки на два часа уже пять минут не сводят с тебя глаз, — шепчет мне в ухо она, дернув за руку заставив наклониться. — И вон та старушка с меховой муфтой. Тебе под стать, мистер Меллоун.

— А вот этот импозантный мужчина, — Амелия прослеживает мой взгляд. — Да-да, именно этот, за последнюю минуту посмотрел в твою сторону уже семь раз.

Я подавляю смешок. Роджерс-младшая хочет уже сказать в ответ что-то колкое, но старший представитель ее семьи вовремя подоспевает.

— Дэвид, Гвенни, пойдемте. Мистер Морис зовет нас с собой. Он хочет показать нам свою машину, — сияет друг, аккуратно уводя нас прочь. Следом семенит Сэм, почему-то насупившийся.

— Мистер Морис, это Гвенни, моя младшая сестра, и ее жених Дэвид, — представляет нас Стив.

Мужчина оказывает довольно доброжелательным и весьма разумным. По виду даже не скажешь, что этот человек работает на ГИДРУ. Он рассказывает нам о своей машине так, будто это была его дочь или по крайней мере жена.

— Жена моя, Маргарет, умерла два года назад — сердце не выдержало, — говорит он, смотря куда-то вдаль и отбивая какой-то рваный ритм своей тростью. —

Плохо мне было, да вот увлекся я машинами. Эта, — он указывает кивком на свой идеально отполированный светло-голубой Ролс ройс, — самая дорогая в моей коллекции. Все детали свои, даже мотор!

Пока Стивен напыщенно восхищается представительницей Ролс ройсов и ее хозяином, я осматриваю территорию. Охрана расставлена по углам здания, двое на входе, еще трое расставлены по периметру сада. Не так уж и много, если припомнить кольт, спрятанный в кобуре на спине и парочка ножей в рукаве и в кармане. Стоит ли упоминать мою бионическую руку?

— Эй, ребята, — подкрадывается к нам Сэм. Амелия шумно выдыхает (уже пять минут она сладко улыбается, прижимаясь к моему плечу, — играет свою роль, как может. Несколько переигрывает), но агент Щ.И.Т.а этого, кажется, не замечает. — Те парни около входа не досматривают. Странно это, но нам на руку — у меня припасен карманный кольт. Чудесное оружие! Почему его так редко используют?

— Потому что оно старо как он, — почти неслышно шепчет Лия.

Она не упустит повода подколоть меня насчет возраста.

— Гвенни, милая, — ехидно протягиваю я.

— Что, зайка? — подхватывает блондинка, хлопая ресницами; ее глаза не хорошо блестят.

Разговор с „Гвенни“ я решаю отложить на неопределенный срок, так как сейчас происходит что-то гораздо важнее этого глупого спора. На порог дома выполз хозяин вечера, Марк Коллинз собственной персоной.

При виде его кулаки самопроизвольно сжимаются, и бионика уже тянется к кобуре.

Амелия толкает меня в бок, чуть крепче сжимая пальцы на моем локте, и тоже уставляется на мужчину.

Не сразу, но гул толпы медленно затихает; все внимательно смотрят на Коллинза.

— Дорогие друзья! — приветствует он, торжественно взмахивая рукой. — В этот чудесный вечер я рад приветствовать вас на ежегодном осеннем балу! Веселитесь, пейте, танцуйте — делайте все, что вам нравится. Сегодня ваш день!

Все громко зааплодировали, многие что-то кричат, но слова сливаются в одном непонятном шуме.

— Хайль ГИДРА! — довольно выкрикивает хозяин вечера, выбросив вперед кулак.

„Хайль ГИДРА“ вторит ему „зал“. Только мы вчетвером остаемся молчаливыми и неподвижными, но этого, кажется, никто не замечает.

Амелия сжимает пальцы еще сильнее.

***

— Сэм, ты не хочешь выпить? — учтиво спрашивает моя спутница, когда мимо нас прошмыгнул официант.

— Я не был бы против, но я за рулем, — грустно отвечает парень, поглядывая на людей вокруг. — И вообще, — он понижает голос до трагического шепота. — Мы на задании.

— Я знаю, — таким же шепотом делится девушка с ним, поддаваясь вперед. За счет каблуков она стала одного роста с агентом, но все еще мелкая, по сравнению со мной. — Но это делу не мешает.

Если умеешь пить, — проносится у меня в голове. А этого делать Амелия не умеет. Хотя это только мои догадки. Она никогда не пила при мне.

— Бокал — не больше, — шикаю на нее я, когда она протягивает руку к подносу официанта.

— Как скажешь, папочка, — отмахивается она и делает глоток игристого вина, которое все бездумно называли шампанским. Довольно хмыкает, любуясь игрой света через стекло бокала и золотистый напиток.

— Жених, вообще-то, — поправляю я, привлекая ее за локоть к себе. — Не хочешь потанцевать?

Лия удивленно вскидывает голову, заглядывая мне в глаза.

— Нужно соответствовать статусу помолвленных, — настаиваю я, утаскивая ее в сторону танцующих под музыку, которую исполняет небольшой оркестр. — Или ты не умеешь?

— Умею, — бурчит она. — Просто это не входило в мои планы.

— А напиться входило? — усмехаюсь я, забирая из ее руки бокал и ставя его на стол. — Улыбайся и клади мне руку на плечо. Это вальс, дорогая.

На лице Лии проступает странное выражение.

— Я поведу, — шепчу я, притягивая ее ближе к себе, кладя руку на тонкую талию. Этот жест уже кажется привычным и знакомым. У девушки есть чувство ритма, но иногда она сбивается, легко наступая мне на ноги.

Шаг правой, шаг левой. Никогда не понимал, что люди находят сложного в вальсе. Главное правило: правая нога всегда идет вперед, левая же — всегда назад. И, в общем-то, все.

— У тебя неплохо получается, — говорю я, прокручивая Амелию под рукой. — Но было бы гораздо лучше, если бы ты не оттоптала мне ноги.

Девушка нервно топает ногой и сильно сжимает мою ладонь. В ответ заставляю прогнуться её в спине. Светлые локоны каскадом перекидываются назад, открывая длинную шею.

— Ну простите, мистер Меллоун, — куксится блондинка, вновь оказываясь прямостоящей. — Я не училась в танцевальной академии. Меня с детства учили кодить.

— А меня не есть много сладкого, — слова сами собой срываются с языка. Уже позже опомнился, что сказал то, что, в общем-то, не должен был.

— Ты не ел сладкого? — удивляется Амелия, подняв на меня глаза.

— Аллергия, — киваю я. — Была. Перерос.

— А я не любила сладкое, — вздыхает она, следуя за мной по кругу. — Родители с силой запихивали в меня шоколадки, — она светло улыбается чему-то своему. — Я была странным ребенком.

— Сейчас такая же, — произношу я и чтобы не видеть ее лица в этот момент, снова поворачиваю ее вокруг своей оси.

— Не хочу вас отвлекать, но нам пора действовать, — раздается позади нас в тот момент, когда девушка опускается на подставленную мою руку, гибкий стан легко прогибается. Она невесомо держится рукой за мое плечо. А у меня чувство, что это уже когда-то было, но не могу уцепиться за воспоминания. Возвращаю партнершу в исходное положение и оборачиваюсь.

Сэм стоит около стола с напитками и серьезно смотрит на нас.

Амелия позади меня раздраженно фыркает. Видимо, только вошла во вкус. Если бы не задание, возможно, мы бы протанцевали до утра, увлекшись танцем.

— Конечно, Сэм, — отвечаю я, подходя ближе к агенту Щ.И.Т.а. — Где Стив? То есть Гарольд.

Сэм тяжело вздыхает, озираясь. Играет слишком громкая музыка, поэтому никто не мог этого услышать, да и все настолько увлечены друг другом, что не обращали ни на что никакого внимания.

— Не меня ищете? — отзывается Стив, ткнув меня в плечо.

— Где ты был? — шипит Лия, встав в позу „руки в боки“.

— В отличие от вас, — он многозначительно глянул на меня и Амелию. — Я делал полезные дела.

— Какие же? — вопрошает девушка.

— Первым делом я пошел в туалет, — Роджерс-младшая подавляет смешок. — Ничего смешного, Амелия. Я искал его и случайно забрел на дверь с одной хорошей надписью „посторонним вход запрещен“. Звучит как призыв, не так ли?

— Можно спросить? — спрашивает Лия со странным выражением лица.

Стивен кивает.

— А в туалет-то ты все-таки сходил? — любопытствует она и тут же сгибается пополам от смеха.

Я беззвучно рассмеялся, глядя на то, как Стив упорно пытается сдержать смех, а Сэм держится за стол с напитками. Его рука в непосредственной близости от одного бокала, и с его неловкостью, то может плохо кончиться.

— Нет, — отрицает Кэп, вызывая еще больший взрыв смеха. Амелия, кажется, скоро заплачет от смеха.

Раздается звон разбивающегося стекла. На лице Сэма появилось странное выражение осознания того, что этот звук породил он.

— Ой, — только и сумел выдавить из себя он, глядя на свое „творение“. — Я не специально.

— Дамы и господа! — грохочет над нами. Ни кто иной, как хозяин данного вечера, вышел на балкон, расположившийся в стене слева от нас. — Скажите, вам весело?

Весь зал радостно кричит „Да!“, „Конечно!“, „Еще как!“, но все слова сливается в какофонии звуков. Это, кажется, ничуть не расстроило Коллинза, — он с довольным лицом наблюдает за своими гостями. Его взгляд скользит по всем лицам, будто выискивая кого-то. Сейчас я истинно благодарю Ника за маски, которые он нам предоставил. В ней ни меня, ни Стива нельзя узнать. Единственной мыслью является отвернуться, — увернуться от этого взгляда, но так и остаюсь стоять, смотря на человека, с кем в моей жизни связано довольно много воспоминаний.

Когда он взглянул в нашу сторону, я на физическом уровне чувствую его леденящий кровь взгляд, будто прорезающий меня насквозь.

Стив смотрит на Коллинза раздраженно, с примесью ярости и любопытства, Сэм же вовсе спрятался за мою спину и теперь ногой пытался убрать осколки разбившегося бокала.

Амелия взирает на хозяина вечера очень странно; так как будто бы пытается разглядеть все черты его уже немного тронутого морщинами лица.

— Через полчаса начнется показ новых изобретений, — Коллинз многозначительно глянул на одного из своих сотрудников, — А пока наслаждайтесь вечером.

Гости вечера возвращаются к своим занятиям, снова громко зашумев. Это напоминает змеиную кладку; только и ждешь, что на тебя нападут со спины.

— Пора, — кивает Стивен, отводя нас в сторону и качая головой от увиденного разбитого бокала. — Через полчаса здесь будет много охраны.

Пока мы пробираемся сквозь толпу народа к заветной двери, Сэм пару раз врезается в людей. Не знаю, зачем вообще Фьюри приказал ему сопровождать нас. Не маленькие, справимся и без его помощи. Он может помочь только тем, что привлечет к нам внимание.

— Так, — тихо произносит Рождерс-старший, как только мы оказываемся в безлюдном коридоре, в конце которого маячила та самая дверь с табличкой „посторонним вход запрещен“. — План действий таков: разделимся.

— Но… - Сэм, видимо, хочет сказать, что „мистер Фьюри запретил разделяться“, но Кэп его перебивает.

— Придется, Сэм. Твоя основная задача сейчас как можно быстрее добраться до машины и с включенным мотором ждать нас, — сотрудник Щ.И.Т.а хмурится. – Сэм, это лучшая помощь, которую ты нам сможешь дать. Благодаря тебе мы можем остаться в живых.

Сэм нехотя соглашается.

— Так, Амелия, — продолжается Стивен. — Твоя задача прокрасться внутрь и незаметно стащить документы, — блондинка кивает. — Баки, ты ей в помощь.

— А что будешь делать ты? — уточняет Лия, накручивая прядь волос на палец. Нервничает.

— Охранять наши за… тылы, — сбивается и поправляется он, сложив руки на груди. – Так, у нас мало времени. Сэм, иди в машину. Амелия, Баки — к двери. Я остаюсь здесь. Разговариваем по наушникам только в случае жесткой необходимости, — почему-то он косится на меня.

Сэм разворачивает на пятках и уже хочет уйти, как его окликнул Стив.

— Сэм, если нас не будет через тридцать минут, уезжай, — серьезно говорит он, посмотрев на сотрудника Щ.И.Т.а.

Парень потупился, но потом резко кивает и идет прочь. Он понял, что имел ввиду Стив.

— Приступаем, старички, — криво улыбается к нам Роджерс.

— Я не старуха! — почти вскрикивает Амелия, выпучив глаза от негодования. — Сами такие.

Я, глянув на смеющегося Стива, которым таким образом старался разрядить обстановку, прохожу к указанной им двери.

Дверь, как оказалось, заперта. В принципе, вполне логично, но все же в глубине души всегда рассчитываешь на то, что она окажется открытой.

— Сможешь открыть? — спрашиваю я Лию, сидя рядом с ней на корточках.

— Постараюсь, но у меня нет отмычек, — бормочет она, толкнув дверь рукой. — Чтоб тебя приподняло и не опустило!

— Подожди, — я хватаю ее за запястье. — Стив!

Роджерс мгновенно оборачивает и прикладывает палец к губам.

— У тебя есть что-нибудь, чем можно открыть эту треклятую дверь? — интересуется вместо меня Амелия.

Стив пожимает плечами и, достав из кармана какую-то коробку, кидает ее нам.

— Чтобы вы без меня делали?

Роджерс-младшая закатывает глаза и, схватив коробку, немедля раскрывает ее. Достав нужный ей инструмент, чем-то смахивающий на шпильку, которую используют женщины, когда делают прическу, девушка принимается взламывать замок.

— Амелия, давай быстрее, — нетерпеливо торопит Стив, повернувшись к нам. — Кто-то идет.

— Отвлеките их, — не отрываясь от замка, командует Лия.

— Как? — вопрошаю я, вставая с уже затекших колен.

— Жених и брат невесты. Второй запугивает первого, — поясняет она, бросив раздраженный взгляд на меня. — Ну поругайтесь там что ли.

Стив озадаченно глядит на меня. Мы оба понимаем, что надо что-то делать, ибо человек стремительно приближался.

— Лия, — зову я девушку. — Сделай вид, что ты потерялась.

— А вы? — поднимается блондинка с пола.

— Вырубим его, — подхватывает мою идею Стив. — Сделаем все гладко и без лишнего шума.

— Ладно, — соглашается она, отряхнув платье.

Мы с Кэпом прячемся за углом, — оттуда отличный наблюдательный пункт. Охранник не заставляет себя долго ждать — буквально через двадцать секунд его массивная фигура маячит в конце коридоре.

— Девушка? Что вы здесь делаете? — громким басом обращается он к „приманке“.

— Я… Я искала, понимаете, дамскую комнату, а в этом доме все так запутано, — Амелия наивно хлопает глазками и заламывает руки. Выглядит ее игра вполне правдоподобно. Невинная потерявшаяся девушка, отбившаяся от своего спутника. Совсем не опасна. С первого взгляда. А потом она сбивает тебя с ног, скидывает с кровати или ломает об тебя кухонную утварь — проверяет, устоит ли керамика против бионики.

— Это другое крыло, — рыкнул он. — Уйдите отсюда.

— А… А вы мне не покажите? А то я опять потеряюсь, — Лия надула губы как маленький ребенок.

Стив двигается вперед, я следом. Мы идем неслышно, — этому помогает ковролин, расстеленный на полу.

— Нет, — резко отрицает он, сдвигая ее с места.

Ну на „нет“ и суда нет. Быстрым и точным движением ребром ладони бью ему в основание черепа. Мужчина мгновенно начинает терять сознание, но отчаянно борется с его остатками, стараясь остаться „в себе“. Стив и я держим его за руки и довольно аккуратно тащим в сторону, но охранник не сдается. Тогда я, вздохнув, бью ему в лицо, — он выключается моментально.

— Давай быстрее, Амелия, — торопит Стив. — Мало ли кто еще придет.

Лия садится обратно и снова начинает копошиться в замочной скважине. Через какое-то время замок поддается, — раздается долгожданный щелчок.

— Готово, — довольным тоном произносит она и медленно открывает дверь.

Нас встречает темнота, царящая в кабинете. По темным силуэтам можно понять, что это чей-то кабинет, — огромный стол, заваленный бумагами, несколько шкафов с документацией, чертежи на стенах и приличное количество современной техники.

— Быстрее, — шепчу я. — Бери то, что считаешь нужным и уходим.

Она кивает и направляется к столу. Чтобы что-то найти там нужно, как минимум, включить свет, но этого мы не можем себе позволить. Приходится действовать по наитию.

Я хватаю пару папок из шкафов и смотрю на Лию. Она внимательно изучает каждую папку, листая содержимое. Сгребает со стола несколько флеш-карт и прячет их в лифе платья. Опускается на корточки и нажимает на несколько кнопок на системном блоке компьютера. вытаскивает оттуда какой-то предмет и довольно ухмыляется. Вставляет свою флешку на пару мгновений и кивает самой себе.

— Кажется, у нас гости, — произносит Стив, и в тот же момент над его головой в дверь врезается пуля.

— Всем стоять!

Все происходит слишком быстро, чтобы успеть разглядеть мельчайшие детали. Хватаю Лию за „шкирку“ и тащу за стол, а сам достаю из кобуры пистолет одной рукой, а другой нож.

Стив откатывается за угол и прячется за шкафом. Охранники в полной экипировке врываются в кабинет, стреляя куда попало. Видимо, они плохо видят в темноте. Наши глаза успели привыкнуть к отсутствию освещения, давая преимущество. Но нас трое, а сколько противников — вопрос открытый.

Раздается выстрел. Замечаю, что один из людей ГИДРЫ сползает на пол — работа Стива и его любимого кольта.

Следующий ход за мной. Выглядываю из-за стола и метаю нож прямиком в сердце другому охраннику. Дальше идет дело за кольтом.

Амелия бросает нож — он попадает в левую руку охранника, выбивая из нее оружие и сбивая его с ритма. Это дает шанс Кэпу выстрелить ему прямо в голову.

Еще несколько охранников положено мной. В магазине осталось две пули, а охранники все прибывают. Амелия отстреливается своей крохотной береттой, Стив уже сменил магазин в кольте.

Перекатываюсь к Стивену и, сделав выпад, стреляю в двух охранников, тратя последние пули. В кармане пиджака лежит еще несколько магазинов. Главное, чтобы охранники закончились раньше, нежели пули.

— Нужно идти в лобовую, — Стив тяжело дышит.

Я киваю и быстро меняю обойму. Амелия, будто уловив, что нужно их отвлечь, стреляет в охрану. Но из пяти выстрелов удачных два с половиной — если считать, что попадание в руку — это хороший результат.

— На счет „три“, — дает команду Кэп и встает. - Раз, два, — время как будто замедляется. - Три.

Мы срываемся с места и прямиком идем на охранников, по пути пристрелив по одному каждый.

Один. Мой кулак врезается в челюсть одному из охранников, пока я стреляю ему в живот. Два. Пуля находит висок мужчины. Три. Разворачиваюсь и метаю нож в снайпера, который пытался выстрелить в Амелию. Четыре. Замечаю, что Стив меняет обойму. Пять. Снова стреляю охраннику в сердце. Шесть. Вокруг нас множество трупов. Семь. Слышу выстрел, отличный от других. Восемь. Поворачиваюсь на звук, стреляя в еще одного бойца. Девять. Убиваю того, кто это сделал. Десять. Амелия ранена.

— Все, — выдыхает Стив где-то далеко. — Уходим.

Все происходит как в тумане.

Собираю все папки, которые сумел найти, хватаю вялую Амелию за талию и веду к выходу. Стив идет впереди и проверяет коридор. Пока все чисто. Но это не значит, что подкрепление не появится слишком рано.

В бреду буквально тащу Лию на себе, пачкая себя в ее крови. Чувствую металлический привкус во рту.

Стив толкает какую-то дверь и мы оказываемся на улице. Пара выстрелов и охранники устранены.

Быстро направляемся к машине. Сэм ошарашенно смотрит на нас и начинает газовать.

— Гони, Сэм, — кричит Стив, забираясь в машину.

Кладу уже находящуюся в бессознательном состоянии Амелию на заднее сидение и закрываю за нами дверь.

— Есть, Капитан, — коротко отвечает Сэм, вдавливая педаль газа в пол.

Комментарий к Глава 9. Джеймс

Ребятушки, если вдруг какие ошибки - помогите нам, пожалуйста :3 А то у Ксюши уже мозг устал вычитывать окончания Настиных глаголов. И оставляйте отзывы :3

========== Глава 10. Амелия ==========

Комментарий к Глава 10. Амелия

Предупреждение: сладкий милый Джеймс

Целуй меня, пока лучи не целятся в нас,

Пока еще мы что-то чувствуем,

Пока мы еще здесь.

Целуй меня,

Я ненавижу, когда ты мне так нужен…

Потом ведь все намного может быть хуже.

Мария Чайковская «В комнате цветных пелерин»

Вокруг много света и музыки. Оркестр выдаёт очередную заводную мелодию, отдающуюся в груди, заполняя меня всю.

— Не хочешь потанцевать, пока есть время? — Джеймс говорит громко, стараясь перекричать музыку. Собственнически обнимает меня одной рукой за плечи.

— А как же объект? — оглядываюсь на него, встречаясь взглядом с прищуренными глазами. Мужчина мягко улыбается.

— Ещё не появился, — информирует меня. — Всего один танец. Мы работаем вместе целую вечность, а я впервые вижу тебя в платье, — и на ухо громким шепотом добавляет: — Хотя без него ты выглядишь ещё лучше.

— Джеймс! — одергиваю его, слегка краснея. Хотя я могу сказать про него тоже самое — без тщательно выглаженного костюма он выглядит гораздо лучше. — Только один танец, потом вернёмся к наблюдению.

Он выводит меня в центр огромной залы, в толпу танцующих. Нехитрые движения даются нелегко из-за неустойчивых каблуков туфель, но Джеймс поддерживает меня, ведя в танце. Я могу только удивляться, открывая все новые черты своего кавалера. Он полон загадок. О прошлом до ГИДРЫ говорить не принято, да и вспоминается оно смутно.

— Мы на задании, — напоминаю мужчине, когда он, прижав меня к себе слишком близко, легко целует в губы.

— Вот именно, мы на задании, — довольно усмехается, а я несильно дергаю его за волосы, собранные в хвост у основания шеи. — Изображаем пару. Я вжился в роль. Милая, тебе очень идёт это платье, — язвительно мурлычет, — оттеняет глаза. Я так хочу узнать, что под этой пышной юбкой.

— Пистолет Макарова, пять метательных и три дротика, — возвращаю ему усмешку. Джеймс легко поворачивает меня вокруг оси, отчего юбка чуть приподнимается, оголяя колени. — В корсете баллончик хлорацетофенона.

— Меня ждёт опасное приключение после задания…

— Не отвлекайся, — вглядываюсь через его плечо в толпу, — вижу объект.

— Она потеряла много крови, — резюмирует кто-то высоким сопрано совсем рядом. — Кто вообще додумался одеть её в это платье? Конечно, корпус защитили, а ключицы?

— Мэрилин, ты сама выбирала это платье, — подсказывает мужской голос.

— Да, но платил за него ты! Мог бы и проконтролировать! — возмутился первый голос. — Я женщина — мне нравятся красивые вещи — и я не думаю о практичности. А если она не очухается?

— Женщина она, — хмыкнул второй. — Очухается, её хорошо подлатали. И Барнс тут все разнесет, если с мелкой что-то произойдёт. Это же на его совести. Только сдаётся мне, здесь дело не только в совести.

— Думаешь, зря дал ему задание по её охране?

— И да, и нет, — задумчиво произнёс мужчина. — Но что сделано, то сделано. Пойдём, пока нас не выгнали.

Голоса смолкли. Веки я разлепить так и не смогла, снова беспомощно проваливаясь в сон.

В следующий раз я слышала уже один голос. Тихий, мягкий и до боли знакомый.

— Лия, — позвал он. — Только посмей не очнуться. Всем не хватает твоего оптимизма. Стив жутко истерит и не может собраться, а твой мальчик-ветер уже задолбал препираться сюда каждый день. Мне тебя не хватает. Ты пропустила уже пять тренировок. Так что хватит прохлаждаться, Роджерс.

Тишина. Слышу какой-то шорох. И снова голос совсем рядом:

— Очнись хотя бы ради меня… Пожалуйста. Я лгал тебе. У меня к тебе не только физическое влечение.

Чувствую, как мускул на щеке дрогнул. Я улыбнулась?

Тихий облегченный вздох. А я снова ныряю в свою молчаливую тьму.

Окончательно я пришла в себя в очень интересной ситуации. Меня куда-то несли. По ощущениям, не совсем одетую, ибо кожа покрылась мурашками от сквозняка.

— Я тебе не позволю! — приглушенный женский голос звучал очень грозно. — Имей хоть каплю такта и уважения. В конце концов, она девушка, а ты взрослый мужчина…

— Некрофилия не в моём стиле, — усмехнулся мужской голос над самым ухом, обдавая его горячим дыханием.

— И все-таки дальше я сама справлюсь, — процедила Мэрилин. Что она тут делает?

Я нетерпеливо открыла глаза и осоловело ими похлопала. Комната кружилась, а темноволосых высоких девушек почему-то было аж три. Хотя по идее, у Мер никогда не было сестёр.

Взгляд сфокусировался на чуть вытянутом скуластом лице, усыпанном веснушками.

— Проснулась, спящая красавица! — выдала приятельница. — Не прошло и ста лет. Сержант, тащи её обратно, купание откладывается.

— Купание? — хрипло выдала я. Отлично, голос сел. А может, и лег.

Я подняла голову и уставилась на профиль держащего меня на руках Джеймса. Он скосил на меня взгляд, вздохнул и слабо улыбнулся.

— Ты неделю провалялась в отключке. Но то, что мозг спит, ещё не означает, что спит все остальное. Гигиена, дорогуша, гигиена! — поучительно произнесла снайперша.

С Мер я познакомилась около двух лет назад. Темноволосая красавица работала в Щ.И.Т.е на тот момент седьмой год и вдруг попала в мою операционную группу в качестве снайпера. Сначала всерьёз меня эта более взрослая дамочка не воспринимала, да и сейчас тоже… Но со временем мы подружились.

И теперь она читает мне нотации о гигиене. Кстати, холодно мне было из-за открытой форточки и из-за того, что из одежды на мне были только просторная футболка, явно принадлежащая тому, на чьих руках я лежу, и трусы. Ну хоть что-то.

Джеймс сделал несколько шагов в сторону кровати и опустился на неё, все еще не выпуская меня из рук. Усадил к себе на колени. Я вяло посопротивлялась больше для виду. Ни сил, не желания качать права не нашлось, хотя это одно из моих любимых занятий. Сейчас же я позволила заключить себя в объятья и с удовольствием ткнулась носом мужчине в шею, вдыхая его запах. Ради этого стоило очнуться.

Просидев так с минуту, решила, что успею нанюхаться и позже и надо бы выяснить, что интересного произошло во время моего импровизированного отпуска. Вопросительно посмотрела сначала на собственнически обнимающего меня Барнса, потом на наблюдающую за нами Мэрилин и как можно бодрее полюбопытствовала:

— И как вы докатились до такого, товарищи?

— О чем ты? — непонимающе переспросила девушка. Ну да, конечно, ломай мне тут комедию. Я не я, и винтовка не моя. Это я обычно играю милую безмозглую провинциалку.

— Ты мне глазками тут не лупась, — хмыкнула я и болтнула свисающими ногами в воздухе. Понравилось, что стопы не достают до пола. Повторила. Получила укоряющий взгляд своего «кресла» и светло улыбнулась. А я что? А я ничего. — Колитесь давайте, что случилось после того, как я отключилась?

— Ты еще очень слаба, — тут же попробовала перевести тему приятельница.

— Физически, — резонно подметила я. — Зато умственно совершенно здорова и жажду информации. Не расскажите — обижусь. И мстя моя будет страшна!

— Хвоста мы не обнаружили, да и Сэм петлял через лес, как заяц, — начал рассказ Джеймс. Я навострила уши, внимательно впитывая каждое слово. — Выехали на магистраль, черт знает где. Пока ехали, я попытался остановить кровотечение. Пуля вошла под большим углом, сильно деформировав ткани и несколько сосудов. Сэм привез нас в главный офис. Там в мед отсеке тебя и латали. Думали, уже всё. Дважды во время операции ты почти отключалась. Скажи еще потом спасибо Стиву, тебе переливали его кровь.

— Удивительно, что она у вас настолько совпала, — поддакнула Мэрилин, устраиваясь на крышке стола и закидывая одну длинную ногу на другую. — Медики считают, что вы должны быть более близкой родней. Скорее родными дядей и племянницей, что чисто физически не возможно.

— Два дня ты провела в реанимации. За это время компьютерщики успели просмотреть все прихваченные нами документы. Но Фьюри никого не подпустил к твоему вирусу, сказал, что ты допишешь всё сама, — вновь принял эстафету мужчина. — Ничего путного, кстати, не обнаружили.

— Эти бездари не знают, что и как нужно искать, — буркнула я. — Там только Блейн чуточку соображает и то с пинками. Будто все должно быть написано большими буквами. Так было бы не интересно.

— Мы знаем, что ты у нас вся такая исключительная, и тебя надо холить и лелеять, — саркастично произнесла девушка. — Что ты, кстати, сделала с компьютером Коллинза? После того, как вы смотались, у них все электричество полетело.

— Упс, — выдавила я. — У него стоял предохранитель на системнике, я его вытащила. Обычно такие штуки надежно держат комп под защитой и в случае взлома оповещают главный штаб. Вы тоже такие используете, между прочим, и довольно легко ломаемый. Найдите хорошего техника. А без предохранителей я спокойно пустила вирус в систему, к тому же комп в тот момент был включен. Вот кто оставляет без защиты все самое важное, когда в доме столько народа? Он что, боевики не смотрел? — от прущих эмоций я несколько раз взмахнула руками, которые Барнс тут же сцапал. — А «Лаз» еще не доработан. Но когда консервочка говорил, что железу от встречи с ним хана, я и не думала, что хана всему окружающему железу.

— Вот это ты натворила, — присвистнула Мер. — Ты наше секретное оружие. Против тебя попрет только слабоумный.

— Зубки то мне не заговаривай, знахарка, — одернула её я, поняв, что разговор свернул куда-то не туда. — Что было дальше?

— Тебя перевезли сюда, через день приходит врач, — доложил Джеймс. — Иногда заглядывает Стив. А Максимофф является ежедневно и треплет мне нервы.

— Они цапаются на каждом шаге, — подтвердила приятельница. — Мальчишка чуть ли слюни на тебя тут не пускал и все лез, хорошо ли за тобой ухаживают. Сержант забавно бесится и выгоняет его. Я трижды наблюдала это, уморительное зрелище.

Мужчина крепче прижал меня к себе, словно ребенок — любимую игрушку. Значит, не хочет мною делиться? Интересно. Я запрокинула голову и воззрилась на его лицо. Скулы напряжены, в глазах странное выражение. Я тихонько усмехнулась и потерлось щекой об его плечо, как кошка. Получила косой взгляд льдистых глаз, но Зимний солдат немного расслабился.

— Я слышала, и ты теперь не отвертишься от разговора, — прошептала ему на ухо и улыбнулась. Удивленный вздох. — А как дела в общем и целом?

— Застой, — коротко определила Мэрилин. — Сейчас ход за ГИДРОЙ. Мы не знаем, как они отреагируют на твой фокус и что предпримут. Коллинз будто в воздухе растворился.

— Значит, не дадим им сходить. Сегодня отлеживаюсь, а завтра сяду за работу, — вздохнула. Накопилось слишком много дел, а я неделю провалялась. Если понадобится, перетащу ноутбук на кровать. — Не говорите мне про «слабость» и прочее. И покормите, а?

***

Мэрилин покинула нас через два часа, после того, как мы пообедали и она помогла мне с водными процедурами. Ноги меня упорно не держали, а плечо при каждом движении ныло. Пуля просверлила дырку под левой ключицей у самого плечевого сустава. Но неделя без душа — это слишком.

Теперь, укутанная в махровый халат, я сидела на кровати и задумчиво хомячила булочку с корицей. По шуму воды можно было догадаться, что Джеймс моет/гробит посуду на кухне. Тянет время. Честно, я сама не знаю, что говорить.

Наконец, со скрипом повернулся вентиль крана и шум стих.

— Джеймс? — спустя пару минут неуверенно позвала я. Спустила ноги с кровати, нашарила левую тапочку. Встала. Пошатнулась.

— В постель! — рыкнул зашедший в комнату Зимний солдат. Я подчинилась, констатируя, что сил спорить нет. Залезла с ногами, сложила руки под грудью и надула губы.

— Давай не будем тянуть резину? — попросила, дождавшись, пока мужчина сядет рядом. — Ты думал, что я отброшу копытки, разнюнился и начал благоговейно нести ахинею, так?

Джеймс молчал. Нет, он прикалывается? Опять придётся вытаскивать из него по слову клещами? Эмоции для Зимнего солдата — пытка. Но сейчас я как никогда нуждаюсь в Джеймсе Барнсе, в человеке, а не в солдате. Мне нужно знать, приснились мне те слова и чувствует ли он вообще ко мне хоть что-то? Я больше не могу жить думами — нужна ему или нет.

— Значит, мне все приснилось, — провокационно протянула я.

— Ты не понимаешь? — наконец, глухо произнёс мужчина.

— Так объясни мне! — в лучших традициях бразильских сериалов воскликнула я, подскочив на кровати. Стукнула затылком об спинку кровати и ойкнула. Барнс мимолетно улыбнулся моей неловкости и снова стал серьёзней некуда.

— Я не хочу причинить тебе боль. А это когда-нибудь все равно случится, Зимний солдат возьмёт верх.

Я на коленях подползла к нему, обхватила его лицо ладонями, заставляя посмотреть себе в глаза, и взволнованно зашептала:

— Ты не Зимний солдат, а Джеймс Барнс. И ты не сорвешься. Давай на чистоту, а то я с ума сойду. Что ты ко мне чувствуешь?

— Ты слышала, — коротко ответил он.

— Я слышала лишь что-то про «лгал, это не только физическое влечение».

— Роджерс, ты знаешь, сколько от тебя проблем? И сколько проблем у нас будет из-за этого? — я кивнула, силой сохраняя серьёзное выражение физиономии. Почему-то хотелось по-дебильному широко улыбаться. У Джеймса дернулся уголок губ в пародии на полу улыбку-полу усмешку.

— Так ты мне ответишь? Я же та ещё заноза в заднице, не отстану, пока своего не добьюсь, — настояла я.

Он поддался вперёд, касаясь своими губами моих. Я застыла, широко распахнутыми глазами следя за ним. Ахнула ему в губы, когда бионика притянула меня к нему как можно ближе. Так близко, что дыхание сперло. Это, похоже, и послужило спусковым крючком для обоих.

Яростно, страстно, жарко, немного грубо. Он дразнит меня, посасывая, прикусывая мои губы. Горячие жадные уста завладели всем моим вниманием. Прикосновения руки, блуждающей по моей спине, сводили с ума.

Я поймала губами его нижнюю губу и чуть оттянула. Джеймс позволил мне на мгновение вести его. Заворожено вглядываюсь в льдистые омуты глаз, тону в них. Тону в своих эмоциях и чувствах. В ушах гулко стучит сердце. Моё или его? Оба.

Время вновь помчалось вперед, а мужчина отвоевал своё право главенствовать, грубо разжимая мои губы, смело и резко проникая языком в рот. Не выдержав напора, я отвечала на поцелуй со всей страстью. Будто пыталась показать, насколько хочу этого.

Остановились спустя несколько минут, тяжело дыша. Я поймала жадный стальной взгляд и мельком отметила, что мой халат почти распахнут, я прижимаюсь грудью к его грудной клетке, а правая рука Барнса обнимает обнаженную спину. На приличия было абсолютно плевать. Хотелось чувствовать его близость как можно ярче.

— На сегодня с тебя хватит потрясений, — прошептал Джеймс, словно на прощание, закрепляя своё право на меня, прижимаясь губами к моему приоткрытому рту. — Швы разойдутся.

Я фыркнула, но согласилась, с сожалением ощущая, как тяжелое тепло исчезает с поясницы. Но теперь я могу раскрутить его на повторение в любое время.

— Ты не мог бы дать мне какую-нибудь папку? Хочу почитать, — будничным тоном попросила, устраиваясь на подушках. Мужчина пригладил ладонью взъерошенные волосы и, усмехнувшись, протянул мне не папку, а книгу. «Записки о Шерлоке Холмсе». Её я начала читать за пару дней до задания. А он внимательный.

— Работать будешь завтра.

***

Завтра наступило быстро. Сначала моя живая грелка-подушка куда-то утопала, а потом возник шум, крик и гам. Не дают больному человеку спокойно спать!

Зевая так, что челюсть вывихнуть можно, закуталась в плед, пряча отсутствие под ним нижней составляющей пижамы (хотя на мне и был нижний элемент белья, а футболку Барнса вообще можно рассматривать как сорочку), и, шатаясь, направилась в сторону звуков.

— Она спит, — расслышала я голос Джеймса, почти добравшись до прихожей.

— Она уже неделю спит, — отвечал баритон Пьетро. А этот что тут делает с утра пораньше? — В чем дело, солдат? Тебе есть что скрывать? Ты же понимаешь, что рано или

поздно у неё все равно кто-то появится, и потребность в твоих услугах пропадет?

— Убирайся, пока цел, — процедил Зимний солдат. Зачем Максимофф его провоцирует?

— Эми дорога мне и я хочу её видеть. Это называется отношения и проявление симпатии, — легкомысленно заявил беловолосый. Отношения? Дружеские отношения? Дружеская симпатия? Ведь так? — Тебе знаком термин «симпатия»?

— Твоя «симпатия» не взаимна, — поделился с ним новостью Барнс. Он стоял ко мне спиной, но я буквально кожей чувствовала его усмешку.

— Думаю, Эми, как и другие девочки, обсуждает мальчиков со своими подружками, но никак не с охранником. Откуда тебе знать, что она чувствует?

Весомый аргумент, — мысленно хмыкнула я. Целуюсь с одним, а чувства у меня к другому? Какая я стерва! Аж самой противно!

Дело шло к мордобою. И как бы мне не хотелось поглядеть на эти гладиаторские бои, пришлось явить себя публике. Мегера Горгона, ваш выход.

— Доброе вам утро, мальчики, — сладеньким голосочком пролепетала я, летящей походкой подойдя к мужчинам. Они разом примолкли, смотря на растрепанное недоразумение в пледе, а потом хором рявкнули:

— Марш в постель!

Я поморщилась. Ну зачем же так орать?

— Я слышала шум, решила посмотреть. Вы меня разбудили, — и надула губы. — Что у вас тут происходит?

— Джеймс отказывается меня пускать к тебе, — тут же наябиднячал Ртуть. Барнс мстительно пихнул его локтем в ребра.

— Джеймс, милый, — ласково обратилась я к прифигевшему мужчине, — это невежливо. Оставь нас ненадолго наедине, ладно?

Мне кивнули. Я махнула рукой Пьетро, приглашая следовать за собой, и двинулась обратно в спальню. Дождалась, пока мистер Скорость вползет в мои покои, и закрыла дверь.

— Зачем ты его провоцируешь? — не стала ходить кругами и сразу задала интересующий вопрос. — У тебя есть запасной нос?

— Он не имеет права вести себя так, будто ты его собственность, — сформулировал мысли парень. — Не ему решать, кому можно тебя посещать, а кому нет.

— Он заботится обо мне, — я пожала плечами, поправляя сползающий с плеч плед.

— Эми, почему ты пытаешься разглядеть в людях то, чего нет? — с укором вздохнул Максимофф, обнимая меня.

— Я оптимистка, — и дура, ага.

— Это меня в тебе и привлекает, — он улыбнулся. — Ты мне нравишься. Я влюблен в тебя. Я не могу и дальше скрывать это, не после того, как ты чуть ли не отправилась на тот свет.

Я отпрянула от него. Резко дернулась назад. Я ждала этого разговора, но надеялась, что он произойдёт не скоро. Не так и не в такой обстановке. Что я не буду стоять перед нем в футболке другого, после того, как наконец-то мои чувства к Джеймсу окажутся взаимными.

— Я могу быть честной? — я выдавила кислую улыбочку. Краем глаза увидела в зеркале, как меня перекосило. Пьетро серьёзно кивнул. Как бы помягче. — Ты отличный парень, с тобой уютно и хорошо, но я не испытываю к тебе больше, чем дружескую симпатию. Ты симпатичен мне как человек.

— Ты с Ним? .. — горько усмехнулся беловолосый.

— Что-то типа того, — неопределенно ответила я, опускаясь на кровать. — Все сложно и запутанно. Я не хочу терять тебя, но и ответить на твои чувства не могу.

— Если он тебя обидит, я его прибью, — самоуверенно заявил Максимофф и улыбнулся. — Друзья?

— Друзья, — подтвердила я.

Но женское чутье, так некстати решившее себя проявить, подсказывало, что этот парень позиции сдавать не собирается и никогда не перестанет добиваться большего, чем просто дружба. Он не из той породы людей, что быстренько умывают руки, оставляя добычу в руках соперника. Но теперь я выиграла время, чтобы придумать, что делать дальше.

— А теперь, ДРУГ, мне нужно исполнить утренние туалеты и сесть за работу, — ненавязчиво попыталась выгнать Максимофф я. — Давай, ты зайдешь ко мне через пару дней?

Стоило мне захлопнуть за Пьетро входную дверь, ко мне подлетел Джеймс, пригвождая спиной к металлической поверхности. Я несильно ударилась лопатками.

— Ревнуешь? — ехидно ухмыльнулась, замечая потемневший сердитый взгляд. — Кажется, мы вчера все обсудили, и поводов для ревности у тебя нет.

— Моя, — коротко резюмировал мужчина, накрывая мой рот поцелуем. Мысли поспешили улетучиться.

А он наивно полагает, что один такой собственник? ..

***

Поправлялась я довольно быстро. За три дня разобралась с папками, полными ничего незначащих бумажек, и пятью флешками. Одна из них, видимо, была личной, ибо на ней висело несколько гигабайтов фотографий Марка Коллинза. Больше всего меня зацепило изображение, где он, еще сравнительно молодой, стоял в обнимку с более зрелым мужчиной, в котором я с удивлением узнала человека из видения. Того самого Питера Коллинза, обещавшего «новые косточки». Это тревожило. В голове все чаще вспыхивали новые и новые вопросы, ответа на которые у меня не находилось. Джеймс замечал, что иногда я просто выпадаю из реальности, пытаясь построить логические цепочки, но держал любопытство при себе.

Истекал уже третий час ночи. Минуты вереницей бежали вперёд, неумолимо приближая утро.

Спать хотелось жутко, я дважды или трижды (а может и четырежды, не считала) ловила себя на том, что засыпаю. Хоть спички в глаза вставляй, лишь бы не закрывались.

Дело шло со скрипом. Я никак не могла подобрать последний код от архива. Что уже только не перепробовала. Дурацкий код не находился. Уже можно было бы идти в постель, но я уперлась и решила закончить работу сегодня. Так я встретила и завтра.

В глазах рябило от света монитора ноутбука, ярким пятном выделяющегося на фоне тёмной комнаты.

Не глядя, протянула руку к кружке с кофе, стоящей тут же столе, рядом с ноутбуком. Я же, забравшись с ногами, сидела в компьютерном кресле.

Джеймс уже спал. Это я выяснила два часа назад, идя мимо гостиной по неотложным делам (все-таки много кофе в организме, очень много). Мужчина свернулся калачиком на диване, забыв даже выключить телевизор. Не думала, что скажу это, но Зимний солдат казался таким беззащитным в этот момент. Стараясь не потревожить его сна, я пробралась в комнату, выключила зомбоящик и укрыла Барнса пледом. Несколько минут просидела на корточках, вглядываясь в его лицо и перебирая пальцами мягкие шоколадные пряди. На его губах играла лёгкая улыбка, будто снилось что-то приятное, отчего я сама неосознанно начала улыбаться.

Отхлебнув остывший горький кофе (ну и мерзость), я уже без особой надежды ввела ещё один набор цифр. Зевнула, ожидая, пока программа сопоставит их с кодом архива. Откинула назад волосы, лезущие в глаза.

Ноутбук с минуту задумчиво переваривал информацию, я пялилась в синее окошко «Лаза», следя за мелькающими цифрами. Щелчок и на мониторе высветилось новое «окно».

«Архив ГИДРЫ приветствует Вас!» - хм, я думала, все будет на немецком. У них даже меню предусмотрено, делящееся на «личные дела» и «отчеты».

Я радостно взвизгнула, откидываясь на спинку кресла. Оно того не оценило и тоже откинулось назад, увлекая меня с собой на пол. Я простонала от боли в ушибленном затылке пару ругательств, вспомнила, что наконец-то сделала большой шаг вперед в работе за полгода, и счастливо рассмеялась.

В спальню, чуть ли не вышибая прикрытую дверь (не хотела будить щелканьем клавиш), ворвался встрепанный Джеймс, двигавшийся, видимо, инстинктивно, а не осознанно. В руке он сжимал любимый нож-бабочку, с которым почти не расставался. Начал искать взглядом угрозу и меня. Нашёл мою тушку, валяющуюся вверх ногами на упавшем кресле. Попытался прикинуть, как я оказалась в таком интересном положении. Логика Зимнего солдата пытки не выдержала, это отразилось на лице. Мужчина свел к переносице брови и непонимающе уставился на меня. А я на него. Ситуация веселила.

— Что произошло? — наконец, не найдя угроз для нашей жизнедеятельности, он убрал нож.

— Я взломала их архив, обрадовалась, — сбивчиво объяснялась я, предпринимая попытку встать, — кресло опрокинулось, я тоже. Потом вспомнила, что радовалась, и возобновила радость. Прости, что разбудила.

Джеймс наклонился, обхватил руками мою талию и вернул в вертикальное положение. Задумался над чем-то, все ещё держа меня в воздухе. Наши лица примерно на одном уровне. Я наклонила голову набок и зевнула.

— Четыре утра, завтра идти к Фьюри с утра на отчёт, — весомо произнёс Барнс.

— Я сначала сама поиграюсь с архивом. Мне интересно, ради чего я работала, — изрекла я. После приступа радости усталость навалилась в разы сильнее. Я буквально засыпала в руках мужчины.

— Все равно тебе нужен сон, — меня аккуратно поставили на ноги и тут же снова оторвали от плоскости, в этот раз переведя в горизонтальное положение. Я неловко обхватила рукой его шею, сжала в пальцах прядь шоколадных волос. Через пару секунд мой охранник сгрузил меня на кровать. Ну зачем? Зачем лишать меня тепла и чувства защищенности? Неужели я не заслужила капельки ласки с его стороны?

— Не уходи, — пробормотала я. Джеймс, будто ожидая этого своеобразного приглашения остаться, подчинился, опускаясь рядом. Я подползла к нему, устраивая голову на крепком плече. Вдохнула еле уловимый запах апельсинового геля для душа с едва ощутимыми нотками машинного масла. Кисло-сладкий, чуть терпкий аромат шел мужчине гораздо сильнее, чем любой одеколон.

— Ты молодец, Лия, — перед тем, как провалиться в сон, услышала я и почувствовала, как он невесомо поцеловал меня в лоб.

========== Глава 10. Джеймс ==========

Комментарий к Глава 10. Джеймс

Если вы не поняли в прошлой главе, что такое “сладкий милый Барнс”, то получайте ЕЩЕ БОЛЕЕ МИЛОГО И СЛАДКОГО БАРНСА, КАКОГО ВИДЕЛ СВЕТ БЕЛЫЙ

Сейчас ими владела любовь — чувство гораздо сильнее страха.

Снова грохот. И снова со стороны комнаты Лии.

Четыре часа утра. Роджерс издевается?! Если она еще не спит, я скручу ей шею.

В руке мигом оказывается уже привычно лежащий в руке балисонг, а бионика сжимается и поднимается на уровень солнечного сплетения.

Раздается громкий, заливистый смех Амелии. Да что там, черт возьми, происходит?!

Бью плечом в дверь, — дерево упрямо трещит, но дверь открыта.

Застаю Лию в крайне странном положении: лежа на полу, задрав ноги наверх. При всем при этом она громко смеется и хлопает в ладоши.

— Что произошло? — спрашиваю я, глядя на переставшую смеяться Амелию. Нож мелькает в кармане.

— Я взломала их архив, обрадовалась, — она так сильно заглатывает воздух, наверное, чтобы собраться с мыслями. — Кресло опрокинулось, я тоже. Потом вспомнила, что радовалась, и возобновила радость. Прости, что разбудила.

Усмехаюсь. Лия такая Лия, что я даже не удивляюсь её причудам.

Наклоняюсь, хватаю ее в охапку и поднимаю над полом.

Она взломала их архив. Это значит, что очень скоро мы сможем узнать то, что затевает Коллинз и его ручные псы. И я, наконец, смогу лично убить каждого человека из той команды, которая занималась делом Зимнего солдата.

— Четыре утра, завтра идти к Фьюри с утра на отчёт, — напоминаю я девушке.

— Я сначала сама поиграюсь с архивом. Мне интересно, ради чего я работала, — бурчит она и широко зевает.

Кажется, кому-то давно пора в кровать.

— Все равно тебе нужен сон, — настаиваю я, на секунду ставя ее на пол, но только для того, чтобы поудобнее перехватить.

Кладу уже засыпающую в моих руках Амелию на кровать и укрываю одеялом.

— Не уходи, — шепчет она, смотря на меня сонными глазами.

В голове мелькает „я и не собирался“. Ложусь на большую кровать немного поодаль от завернувшейся в плед девушки, но она, будто почуяв тепло, ластится ко мне. Как кошка примостилась у моего бока и теперь тихонечко сопит. Милейшее создание, которому палец в рот не клади — она отрежет его тебе раньше, нежели ты успеешь приблизиться к ней.

— Ты молодец, Лия, — наклоняюсь и целую ее в лоб.

Так делала моя мама, когда я был маленький. Этот жест как бы говорит, что ты в безопасности. Нет никаких угроз, пока я рядом.

Если этой угрозой не являешься ты.

Лия почти мгновенно засыпает; ее дыхание становится ровным, на лице появляется полуулыбка, которой она способна сразить любого. Ее тихое сопение напоминает мурлыканье маленького котенка. Но мы-то знаем, что даже у самых милых котят есть острые когти, которыми они непременно пользуются в подходящий для них, но чаще всего неподходящий для нас момент.

Не перестаю повторять, что Лия странная. Но странная не в смысле того, что ее крыша давно уехала, помахав нам рукой, хотя, иногда я в этом сомневаюсь, а странная в том, что она смогла сделать со мной. Она смогла усыпить бдительность убийцы, Зимнего солдата. Ей удалось показать мне, что во мне все же осталась частичка человечности. Амелия доказала мне, что я — Джеймс Барнс.

Она меня удивляет. Лия настолько разноплановая личность, что иногда мне кажется, будто в ней живет сразу два человека: Лия — девчушка с заливистым смехом и странными наклонностями и Амелия Роджерс — человек, с самого детства изучающий программирование и живущий им, и безжалостный убийца. Последнее относится и ко мне.

После ее ранения во мне что-то сломалось; будто кто-то нажал на кнопку и перезагрузил меня. Единственной мыслью в тот момент была „а что, если она не выживет? Что, если мы не успеем?“. Больше не было ничего. Только она и ее кровь, в которой я был весь испачкан. Тогда я почувствовал, что если она не выживет, я умру. Джеймс Барнс умрет вместе с этой несносной Роджерс. Останется только Зимний солдат, которому все равно. Который будет беспрекословно подчиняться приказам, как охотничий пес.

Эта неделя стала адом для меня. Раньше я думал, что уже пережил ад, когда ГИДРА нашла меня, но нет. Это в стократ хуже; не знать, что будет дальше, не знать, выживет ли она. Я не знал, что делать. Срывался на Стивене и на Мер. Последняя оказалась неплохим человеком; она заботилась об Амелии, когда я только и делал, что срывался. Я благодарен ей за это.

Стивен терпеливый. И я действительно благодарен ему за то, что он смог вытерпеть мои психи, откуда-то взявшиеся яркие взрывы эмоций. Он переживал за Амелию не меньше, чем я. Иногда дежурил у ее постели, отправляя меня спать. Успокаивал меня, периодически в грубой форме.

Стив все понял. Он перестал читать мне нотации насчет того, что Амелия еще молода и я совершенно не тот, кто ей нужен. С последним я безапелляционно согласен. Но как только я представляю ее с другим, с тем же Пьетро, руки сами тянутся задушить его. Кэп смирился с тем, что хочет он того или нет, я буду рядом с Лией до тех пор, пока она сама не попросит меня уйти.

Я так и не смог заснуть до самого утра. Когда за окном начинает всходить солнце, окрашивая небо в багряный цвет, я, приподнявшись и отодвинув Лию, тихо выскальзываю из комнаты. В квартире царит полумрак. Солнце, еще не успевшее осветить все комнаты, тихо ползет по небосводу.

Решив, что Амелия захочет в душ, когда проснется, а это занимает уйму времени, пойду туда первым.

Волосы отросли еще сильнее, — то и дело лезут в глаза. Иногда хочется отстричь, чтобы не мешались, но потом понимаю, что без длинных волос это уже буду не я. За волосами можно прятать лицо.

Когда я выхожу из ванной, солнце уже встало. Я долго стоял под струями обжигающе горячей воды, прокручивая в голове раз за разом события минувших дней. Вода помогает думать, и освежает мысли.

Время на часах уже близится к семи, а раз Фьюри просил приехать к нему примерно к девяти, то это значит, что пора будить мелкую Роджерс.

Проскальзываю в комнату и еще некоторое время смотрю на спящую Лию. Так не хочется будить это мирное сопящее создание, но долг есть долг.

— Лия, — зову ее я, но безрезультатно. – Лия!

Девушка либо так крепко спит, либо притворяется.

— Лия, проснись, — я подхожу ближе. — Мы к Нику опоздаем.

Девушка лежит на спине, широко раскинув руки. Звезда пленительного счастья.

— Лия, — наклоняюсь и замечаю, как дрогнули ее губы. – Эй, я вижу, что ты не спишь. Вставай.

Опять ноль реакции. Ну что ж, я покажу тебе, что значит не слушать меня.

Делаю вид, что выхожу из комнаты и прикрываю за собой дверь. Решаюсь на еще одну подлость — наливаю на кухне стакан воды и с ним крадусь к двери. Открываю дверь с пинка и кричу:

— Рота подъем, солдат Роджерс! Вы опоздали на пять минут! Вы понесете наказание за непослушание!

Лия хитро приоткрывает один глаз, но тут же ошарашено садится на кровати, лупая глазами.

— Джеймс! — пищит она. – Ай, больно же! — она трет простреленное плечо.

Сама виновата, дорогая. Надо было вставать раньше.

— Утренний душ, — ухмыляюсь я, демонстрируя ей пустой стакан, вода из которого аккуратно так вылилась ей прямо на голову. — Ты не хотела просыпаться.

— Еще пять минут, — скрипит она, откидываясь обратно. — Я мало спала.

— Нечего было сидеть за своей железной коробкой до четырех часов, — парирую я, прислоняясь плечом к шкафу.

— Зато я взломала их архив, — фыркает она, накрываясь с головой одеялом. Голос, доносящийся из-под толстого одеяла, был приглушен. — Сколько у нас времени?

— Сейчас семь, — констатирую я. — Фьюри ждет нас к девяти.

Лия громко стонет, будто её убивают.

— За что-о, — канючит она, откидывая одеяло с лица. — Почему так рано?

— Это же Ник, — я развожу руками. — Ты знаешь, что он ранняя пташка.

— Чертов жаворонок, — шипит Амелия, садясь на кровати. — Так бы все перышки и повырывала, — она встает, неловко качнувшись.

— Он и так лысый, — усмехаюсь я, мельком бросая взгляд на ее голые ноги, прикрытые лишь большой футболкой, подозрительно похожей на мою. Плавные изгибы бедер, острые коленки… Сглатываю.

— Я в душ, — бросает она перед тем, как виляя бедрами, скрыться за дверью. — Поставь чайник, пожалуйста!

Бреду в кухню, посмеиваясь над тем, что только что провернул. Я перенимаю замашки Амелии. Но это было действительно весело. И мне не стыдно. Если только немного — за то, что у нее разболелось плечо. Хотя, если вспомнить, какое у нее лицо было в тот момент, этот факт уходит на последние позиции; это того стоило.

Лия заставила меня почувствовать, что такое веселится. По-настоящему „отрываться“, как она говорит. Заново научила смеяться по мелочам. Стив был удивлен, когда я начал громко смеяться над его глупой шуткой.

Набираю в чайник воду и нажимаю на кнопку. Раньше, чтобы поставить чайник, нужно было гораздо больше дел, нежели сейчас. Нажал на кнопку и через пару минут у тебя готовый кипяток. Раньше же нужно было налить туда воду с ведра, а если в ведре не было воды — сходить за водой; и не важно сколько градусов на улице. Зажечь конфорку спичками, заметив для себя, что они заканчиваются и только тогда поставить чайник на плиту. И ждать приходилось как минимум минут десять.

В этом веке все стало гораздо быстрее.

Амелия как ураган врывается в кухню через десять минут, сшибая по пути стул.

— Ты все стулья решила сломать? — как бы между прочим интересуюсь я, поднимая табуретку.

Девушка многозначительно показывает мне язык, и стремительно идет к холодильнику, чтобы раздобыть что-нибудь съестное. Достает оттуда предусмотрительно оставленные там сэндвичи и кладет на стол.

Толкает меня в сторону, отодвигая от шкафа, и достает оттуда банку с кофе. Насыпает себе в кружку, которую я достал до этого, и уже закручивая крышку, спрашивает:

— А ты будешь?

Я всплескиваю руками.

— Нет, ты что, я не ем. Фигуру берегу, знаешь ли, — язвлю я, отбирая у нее кофе. — Естественно, буду.

Лия фыркает и собирается отойти, но я быстрее. Хватаю ее за талию и притягиваю к себе.

— Голодом меня решила морить? — спрашиваю я, смотря на нее сверху вниз.

Амелия подняла глаза и теперь с интересом изучает мое лицо.

— Ага, поморишь тебя. Сам все сожрешь, — усмехается она. Я прижимаю ее к себе еще сильнее; мне кажется, я слышу треск костей, и наклоняюсь к ее лицу.

— Не все, — выдыхаю я, касаясь ее губ своими.

Кажется, Лия только этого и ждала. Она поднимает руки, обхватывая меня за шею и приподнимается на носочки, чтобы быть еще ближе, прижимается ко мне всем телом. Горячо, страстно, несколько грубо я сминаю ее губы, завладеваю ее языком. Амелия довольно нагло пытается занять лидирующую позицию, но я приструниваю ее, несильно кусая за губу.

— Сладкая, — констатирую я, отрываясь.

— А тебе лишь бы пожрать, — смеется она, притягивая к себе. — Не отвлекайся.

Подсаживаю ее на столешницу; Лия обхватывает ногами мои бедра и кусает за язык. Роджерс через ткань майки царапает мою спину, заставляя кожу покрываться мурашками. По-хозяйски задираю футболку и вожу руками по ее изящному телу, очерчивая пальцами каждый миллиметр нежной кожи. Девушка урчит от удовольствия мне в губы и еще сильнее впивается в них. Как будто я — это последнее, что у нее есть.

Сколько мы так простояли — я не знаю, но оторваться друг от друга мы не могли долго. Мы не могли насытится друг другом. И чем дальше мы заходим, тем труднее остановиться.

Отвлек нас от сего действия звонок, как выяснилось позже, Ника.

— Ну что, пташки, проснулись? — бодрым голосом спрашивает Фьюри.

— Да, — отвечаю я, отдышавшись.

— Так, через час чтобы были у меня как штыки, — произносит он. — Кросс бегал?

— Нет, я… — начинаю я, но он меня прерывает.

— Как будто бы я не слышу твоего дыхания, Джеймс, — усмехается он. — Прекращайте ваши игрища и тащите свои задницы ко мне в офис.

— Хорошо, — кладу телефон на стол и смотрю на смеющуюся Амелию. — Засранец.

— Да он отличный парень, — отмахивается она, разгибаясь. — Только надоедливый, как заноза в заднице, — она задумывается над чем-то. — Кстати, на чем мы доберемся до офиса?

— Мер оставила нам машину, — киваю я в сторону окна. Блондинка меняется в лице. — Сэма не будет, не бойся.

— Отлично, — произносит она и как-то странно смотрит на меня, хитро прищурив глаза. Мнет край футболки, которая все-таки оказалась моей.

— Что? — спрашиваю я, наливая себе в кружку уже несколько остывший кипяток.

— Ничего, — отвечает она, закусывая губу и томно вздыхает. – Я, ты, машина…

— И все остальные машины, — криво усмехаюсь я. — Но мне нравится ход твоих мыслей.

— Ну вот, — она надувает губы. — Разбил мою теорию своим сарказмом.

— Ничего я не разбивал, — морщусь я, смотря на часы — семь сорок.

— Зато воду льешь ты знатно, — довольно подмечает она, разворачивая один из сэндвичей.

Замечаю, что давно перелил нужное количество воды в кружку и теперь вода разлита по всей столешнице. Черт.

— А раньше сказать не могла? — вздыхаю я. — Где эта чертова тряпка?

— Ну, знаешь, человек может вечно смотреть на текущую воду… — изрекает она с умным видом, откусывая кусок от бутерброда.

— Ну да, и смотреть, как работают другие, — закатываю глаза я. — Ешь давай быстрее.

Стираю со стола всю воду, несколько раз выжимая тряпку в раковину.

Хватаю со стола сэндвич и быстро проглатываю его, почти не заметив, вливая в себя кофе. Лия уплетает еще один. Ее неокрепшему после травмы организму нужно больше питания.

— У нас есть еще чуть больше часа, — киваю я на часы. — Ник снимет с нас шкуру, если мы опоздаем.

— Уже одеваюсь, — говорит она с набитым ртом и, уже вставая, делает большой глоток кофе.

Через десять минут одетая в зеленую куртку Лия выплывает в коридор, где я ее ожидаю уже несколько минут.

Ради поездки к Нику я даже побрился, чего не делал уже несколько дней, так что мое лицо „украшала“ колючая щетина.

— Тебе так больше идет, — улыбается Амелия, подходя ближе и шурша своей курткой. — Не так колется.

Девушка поднимается на носочки и невесомо проводит губами по моей щеке.

— Эй, это все? — я недовольно сдвигаю брови на переносице. Мне этого мало. Я сдерживал себя слишком долго.

— Ты ожидал большего? — косится она. — Чем ты вечно не доволен?

Вместо ответа я снова притягиваю ее к себе и целую. Долго не отпускаю, не даю от себя отстраниться.

— Теперь твоя душенька довольна? — интересуется она, заглядывая мне в глаза. Её лицо покрыто легким румянцем, а в глазах плещется нежность.

— Более чем, — отвечаю я.

Выходим из дома, когда на часах уже без пяти восемь.

— Машина Мер! — радуется Амелия, глядя на серебристую тойоту. — И как она разрешила? В прошлый раз я ее чуть не разбила.

— Вести-то буду я, — изрекаю я, открывая перед девушкой дверь пассажирского сидения.

Дорога занимает сорок минут. В восемь утра в Нью-Йорке жутчайшие пробки, поэтому мы решили поехать по объездному шоссе, почти выехав из города. Амелия несколько раз проваливалась в сон и лишь иногда задавала какие-то вопросы, в основном о том, знаю ли я, куда ехать.

Как только мы подъехали к офису Щ.И.Т.а, на входе в здание нас встретил Сэм. Парень в этой объемной куртке больше похож на пингвина, чем на агента секретной службы.

— О, привет! — машет он рукой, отчего Амелия снова тяжело выдыхает и закатывает глаза. — Я вас как раз и жду.

Лия нехотя плетется за мной, сжимая прохладными пальцами мою ладонь и тихо причитая о том, что Сэм — редкостный болван. Про себя упоминаю, что этот болван спас ей жизнь.

— Мистер Фьюри обязал встретить вас внизу, — улыбается он, открывая дверь и пропуская нас первыми.

— Ну мы же знаем дорогу, — вздыхает Лия. — Сами бы дошли до его кабинета.

— Он не в кабинете, — отвечает Сэм, нажимая на кнопку лифта. — Он на тридцать втором — отдел информационной безопасности.

Амелия неопределенно встряхивает головой.

— Директор Фьюри хочет, чтобы мы все увидели архив ГИДРЫ, — на последнем слове парень ежится.

Пока поднимается лифт, Сэм без умолку болтает о том, как он рад, что Лия взломала архив и теперь мы все „надаем по щам“ — цитирую, „этим ГИДРовцам“.

— А вот и они, — радостно извещает Фьюри, как только мы выходим из лифта. Множество глаз тут же уставляется в нашу сторону. — Амелия, ты великолепна!

Лия морщит нос — в нашу сторону движется Стив.

— Как спалось? — спрашивает он, косясь на свою внучку, упорно делающую вид, что его не существует. — Не мешала спать?

— Нет, — отвечаю я, подавив улыбку. — Не мешала.

Фьюри, обняв за плечи, уводит Амелию в сторону компьютеров и что-то в красках описывает. Девушка сосредоточенно слушает и периодически кивает.

Стив тащит меня за собой в сторону „зоны для наблюдателей“.

— Друзья! Как вы все знаете, Амелия смогла расшифровать код и взломала архив ГИДРЫ. Давайте посмотрим, что он нам покажет, — расплывчато говорит он, кивком указывая на экран, где появляется программа приветствие. „Добро пожаловать в архив ГИДРЫ“ — как будто в ресторан приглашают, а не в секретную базу данных со всей документацией двадцатого века.

Несколько кликов и мы в разделе „отчеты“. Отчеты о проведенных операциях, зачистках, внедренному оборудованию и огромное количество других.

Далее мы плавно переходим в раздел „Личная информация сотрудников“. Коллинз, Пирс, Доктор Золо, Зимний солдат… Ник открывает мой файл.

Пробегаю глазами по информации и останавливаюсь на одной строчке. „С 1987 по 1990 годы работал в паре с Дочерью Весны под руководством Александра Пирса. После оба прошли полное обнуление и подлежали креонизации. Настоящее нахождение Дочери Весны ныне неизвестно“.

Стив косится на меня. Не обращаю на него внимания.

— Кто такая эта Дочь Весны? — тихо спрашивает он, смотря на экран.

— Не помню, — отвечаю я, скрипнув зубами. Эта часть памяти все еще надежно сокрыта.

— Кто это? — по залу прошел шепот. — Дочь Весны? А Сына Лета нет?

— Сейчас, — отвечает Фьюри и кивает кому-то из сотрудников.

На экране появляется полное досье на Дочь Весны. Биография, возможности, фотографии. На одной из черно-белых фотографий изображена девушка в темном обтягивающем комбинезоне и в маске, скрывающей половину лица. В руке — пистолет Макарова, на ноге на ремне висели несколько ножей, а за плечом болталась снайперская винтовка.

Понимаю, что виски адски сдавливает, как будто не хочет, чтобы я видел это.

«Дочь Весны была лучшим результатом программы „Дети ГИДРЫ“. Наилучшие характеристики в боевой подготовке, огневой рубеж преодолевает за семь секунд. Бионический скелет и костюм с адамантовой нитью делает ее почти неуязвимой для пуль ниже 12 калибра. Была одним из солдат, работавших над секретным проектом Александра Пирса „Джокер“. Имеет большой послужной список…».

Дальнейшее я не читал. Меня скрутило от невыносимой боли в черепной коробке, будто кто-то вбивает туда гвозди.

— Баки, — будто бы из далека слышу голос Стива. — Что с тобой?

Круговорот воспоминаний в голове бьет с такой силой, что я падаю на пол. Не могу зацепиться ни за одно конкретное воспоминание, — они слишком быстро мелькают, как в песни в патефоне, если самому крутить звукосниматель.

— Джеймс, — слышу голос Амелии, но не могу вынырнуть из бесконечного моря картин, мелькающих в голове.

Единственное, что мне удается из себя выдавить, это:

— Я вспомнил ее.

========== Глава 11. Амелия ==========

«Алкоголь, мужики и курево! Давайте напьемся до одури,

чтобы вставило на всю неделю! Ну…это конечно же,

только если в театр билетов не будет…»

— Я её вспомнил, — дрожащим голосом еле слышно произнёс Джеймс. Секундами ранее, издав сдержанный вопль боли, он упал на колени, сжимая руками голову. Я за мгновения пересекла огромное помещение, оказываясь рядом с ним и беспомощно наблюдая, как он борется с болью.

— Амелия, посмотри на экран, — требует Фьюри. Мотаю головой, опускаясь рядом с Барнсом на корточки. — Амелия!

Поднимаю глаза и замираю. На экране высветилось портретное фото светловолосой девушки с симпатичным лицом, на которых выделяются невыразительные светлые глаза. Довольно тонкие, приятные черты лица — нос с чуть вздернутым кончиком, пухлые губы и округлый подбородок. Но лицо будто не живое.

С экрана смотрела я. Другая незнакомая я.

— Кто это? — голос не слушается.

— Дочь Весны, — тихо отвечает приходящий в себя Зимний солдат.

— Полагаю, мы нашли твою бабушку, Амелия, — сказал Капитан Истерика. Кидаю быстрый взгляд на изучающего фотографию мужчину. — Только здесь что-то не сходится…

Я не стала дослушивать, а медленно поднялась и выбежала из помещения, по пути задевая плечом какого-то агента.

Моя бабушка работала на ГИДРУ. Она бросила отца, чтобы продолжить работать на чертову ГИДРУ! Ненавижу! .. Лучше бы она умерла при родах. Лучше бы я не знала!

Отец всегда тепло отзывался о ней. Говорил, что она оставила его, потому что хотела лучший шанс для него, чего незамужняя безработная женщина дать ему не могла. Оставила его у дальних родственников, воспитавших его как своего собственного ребёнка. Показывал её детские и юношеские снимки, найденные на чердаке. Он любил образ, который сам же и придумал. И который внушил мне.

Как он ошибался! Она бросила его, потому что он был помехой для выполнения грязных заданий ГИДРЫ.

И мне досталось её лицо! Будто под копирку срисовали! Точная копия. Я похожа на ту, для кого не было ничего святого.

Ненавижу! И ее, и то, что так похожа на неё. Хочется разобрать лицо до мяса, нанося уродливые полосы царапин, уничтожая это сходство.

Закрыла лицо руками, пытаясь заглушить всхлипы, и осела на холодный пол.

— Амелия? Амелия! — кто-то звал и звал меня, я не откликалась, пока совсем рядом не раздалось тихое: - Эми.

Я сквозь пальцы посмотрела на звавшего. Стивен. Его только и не хватало.

— Эй, иди ко мне? — и первым же тянется, раскрывая объятья. Я, поддаваясь какому-то порыву, обняла его за шею, пряча лицо, и разревелась ещё сильнее. — Тихо, тихо… Я тоже ожидал чего угодно, но не этого. Возможно, она делала это не по своей воле.

— Забеременела и родила она тоже не по своей воле?! — вырвалось у меня. — Я всю жизнь считала её героем. А оказалось, она была агентом ГИДРЫ. Несмотря на то, что у неё был такой пример для подражания, как ты.

— Боюсь, меня она бы и не вспомнила, — несколько виновато признался кэп. — Последний раз я её видел, когда ей было три года. А родителей она потеряла, ещё будучи ребёнком.

— Я знаю, отец водил меня на кладбище, — подтвердила я.

— Возможно, ГИДРА прибрала её к рукам еще ребёнком и не дала возможности выбора. А потом она забеременела, может быть её изнасиловали, и действительно решила дать Филиппу шанс на лучшую жизнь, — выдвинул привлекательную гипотезу Стив. Видимо, он пытался подстроить теорию так, чтобы сберечь мои детские фантазии. — Но если в восьмидесятые она работала с Баки, то здесь не обошлось без сыворотки.

— Значит, она ещё может быть жива? — сердца коснулся холод при мысли, что где-то по свету бродит моя точная копия, безжалостно убивающая кого угодно. Та, что сильнее и опытнее меня. Та, что может выдать себя за меня и забрать всё. Та, кого я ненавижу больше всего.

— Я не знаю, Амелия, — он провёл рукой по моим волосам.

— Я убью её, — прошипела я, отстраняясь. Капитан Истерика, устранявший мою истерику, посмотрел на моё опухшее от слез лицо и хмыкнул:

— Приведи себя в порядок для начала, внучка.

— Всенепременно, дедушка, — таким же тоном ответила я. — Ты ничего не видел, я все ещё не нуждаюсь в тебе.

— Как скажешь, — мужчина улыбнулся, протягивая мне руку и помогая встать. — Если захочешь поплакаться, я всегда к твоим услугам.

Он отсалютовал мне и двинулся прочь. Как ни странно, после разговора с ним мне полегчало. Нет, я не могу признать, что этот Роджерс — мой прадед и к нему можно обратиться за помощью! Это слишком. Я привыкла справляться сама.

Но почему от его заботы теплее?

Взрослеешь, Роджерс, — подсказал внутренний голос. Возможно, мне пора отпустить детские обиды, смириться и принять Стива? Но это так сложно!

Джеймс… Я оставила его там. Одного. Один на один с болью. Как эгоистично! Наплевала, что ему в стократ хуже и убежала, поддавшись эмоциям. Чёрт возьми, какая я эгоистка.

Почти бегом возвращаюсь в отдел. Народ уже разбрелся по своим рабочим местам, Ник и Стив что-то тихо обсуждают, сидя за одним из компьютеров.

— Он в мед отсеке, — поясняет мне отсутствие Джеймса в помещении Сэм. Боже, в которого я не верю, как я ему сейчас рада! Благодарно кивнув, я бросилась к лифту.

На скорости звука вылетела в медицинский отсек, нашедший себе место на подвальном этаже. И морг рядышком, идти далеко не приходится.

— Мисс Роджерс, рад видеть Вас, пришедшей на своих двоих, — совсем молоденький медбрат, сидящий за стойкой администратора, широко и приветливо улыбнулся. Я нервно кивнула, мня ладони. — Вы к мистеру Барнсу, да?

Снова киваю.

— Он в кабинете психолога, разговаривает с доктором Муном, — поделился информацией парень. — Вас проводить?

— Спасибо, — кинула взгляд на бейджик, — Рори, но я сама, — и еле выдавила улыбку и направилась к кабинету доктора Муна. Постучала по пластиковой поверхности двери и, не дожидаясь приглашения, вошла.

Кабинет был, насколько это возможно в помещении без окон, уютным. Стены облицованы деревянными панелями, мягко ловя на себе блики теплого, желтоватого освещения ламп накаливания. Из мебели — низкий кожаный диванчик, кушетка для пациента, огромный письменный стол с идеальным порядком (доктор Мун всегда слыл жутким перфекционистом), два кресла и массивные книжные шкафы со стеклянными дверцами, буквально трещащие от затолканных в них книг и документов. В воздухе витает запах лайма и мяты.

Джеймс сидел спиной ко мне в кресле у стола, доктор Мун, невысокий лысеющий мужчина в годах, за столом. Увидев меня, психолог, приветствуя, приподнялся.

— Рад видеть, мисс Роджерс.

Барнс обернулся. Спокоен и отстранен, лицо замкнутое, а в глазах страх и беспокойство.

— Видимо, будет больше пользы, если я схожу выкурить сигаретку - две, — психолог подмигнул мне, подхватил со стола пачку сигарет и зажигалку и покинул нас.

— Как ты? — первое, что приходит в голову. Сделав пару неуверенных шагов к нему, замираю. Джеймс без слов усадил меня боком к себе на колени и обнял, утыкаясь носом мне в волосы, чуть выше уха. — Прости меня.

— Глупая маленькая девочка, — еле разобрала я невнятное бормотание. — Ты совсем другая, лучше, чем она, и ваше внешнее сходство ничего не значит.

— Почему ты успокаиваешь меня, а не наоборот? — пискнула, обхватывая рукой его шею. Мужчина лишь усмехнулся. — Что ты видел?

— Не многое, — он замолк, задумавшись. — Мы работали вместе. Она была безжалостным убийцей, не любила подчиняться и обожала мучить людей при сборе информации. Совсем не такая как ты, — он чуть отстранился и заправил мне прядь за ухо, мимолетно проводя пальцами по щеке. Такой тёплый и нежный жест, будто говорящий «ты в безопасности, все будет хорошо».

— Прости, что убежала, — виновато покаялась я, — я повела себя как эгоистичный ребёнок.

— Никто и не ждал иной реакции, — хмыкнул Барнс.

Меня удивляет, насколько Зимний солдат оттаял после моего ранения — будто треснул лёд, охлаждающий его. Мужчина начал улыбаться и смеяться, шутить и язвить. А ещё до меня открылось, насколько он жадный и ненасытный до физического контакта. Я то и дело оказывалась в кольце его рук. И была безумно рада этому, ловя каждую его улыбку, каждый поцелуй и простое прикосновение. Однако на людях он снова становился сдержанным, что делало такие моменты ещё более ценными.

— Я ведь и обидеться могу, — напомнила я ему серьёзным тоном.

— А я могу и наказать, — он показательно облизал губы.

— А если я этого и добиваюсь? — томный вздох. Так близко…

— А, вот вы где! — радостный женский голос заставил нас дернуться в разные стороны. — А мы везде вас искали!

Я взглянула на пришедших. Довольная донельзя раскрасневшаяся Мэрилин тянула за руку никого иного, как Кристофера Гилберта, моего бывшего парня. Того самого, с которым свела меня Джессика, и того самого, от которого я сбежала после предложения руки и сердца. Крис счастлив сложившейся ситуации не был и в восторге от того, что подругой его новой избранницы оказалась я, тоже. Да и я как-то не ожидала его увидеть с Мер.

— Привет, ребятки! А мы к вам с новостью — мы с Крисом женимся в это воскресенье! И вы приглашены!

Молчание. Я смотрю на высокого, статного русоволосого мужчину, не сводящего взгляда с меня. Думал, я все ещё переживаю, что рассталась с ним?

— Здравствуй, Эми… Отлично выглядишь, — процедил он.

— Ты тоже, — кисло улыбнулась я. — Рада за вас, — ткнула Джеймса локтем в ребра.

— Я тоже, — буркнул он.

— И, Эми, я сегодня вечером устраиваю девичник. Ты же придешь? — и этот молящий взгляд. Снайперша сделала большие полные грусти глаза. — Народу будет немного, посидим у меня, поболтаем, поскорбим о нелегкой женской доле. Все тихо, мирно и донельзя прилично.

Это «донельзя прилично» — прикрытие для мужчин. Зная Мэрилин, народу действительно будет мало, но прощаться со свободой она будет с размахом — громкая музыка, море алкоголя и вредной еды. Но для непосвященных — все тихо и мирно.

— Джеймс, ты же отпустишь её на пару часиков? Девочке надо развеяться, посекретничать с подружками и отдохнуть от мужского общества, — заканючила подруга. — А потом ты её заберешь, и она снова будет единолично твоею. Ну пожалуйста!

— Пару часов, не больше, — жестко ограничил время Барнс, явно недовольный сложившейся ситуацией.

— Спасибо, — расцвела улыбкой Мер. — Я заеду в пять, будь готова!

И счастливая невеста уволокла грустного жениха дальше.

Мы с Джеймсом переглянулись и синхронно вздохнули.

***

— Может, останешься дома? Ты еще не совсем оправилась, — в который раз попытался уговорить меня не покидать его Джеймс. Слова не особо оказывали на меня влияние, и он решил подкрепить их поцелуями. Сейчас мы стояли в прихожей; меня наглым образом приперли к стенке, удерживая руки над головой.

— Я обещала прийти, а ты — меня отпустить, — напомнила я, уже почти решившись сдаться — вечер обещался жаркий.

— Мы можем взять слова обратно, — мужчина оставил мой рот, покрывая поцелуями щеки, подбородок, спускаясь к шее…

— Мер моя подруга, и она выходит замуж. Так что это её последняя вечеринка, как незамужней барышни, — я приноровилась, вытащила запястья из ослабшей хватки (Барнс сам увлекся) и проскользнула под его рукой. Сняла с вешалки куртку, широко улыбнулась и открыла входную дверь. — Я позвала Стива, чтобы ты не скучал. Ну вдруг вы хотите повспоминать далекую молодость и все такое…

— Тебя так волнует мой возраст, что ты постоянно о нем вспоминаешь? — со смехом в глазах поинтересовался мужчина. — Предпочитаешь кого-нибудь помоложе?

— Зачем? — мурлыкнула я, застегивая куртку. — Мне нравятся мужчины с опытом. И ты от меня не отделаешься, — я быстро метнулась к нему, чмокнула в щеку и вымелась из квартиры, на полном ходу врезаясь в кэпа.

— Чудишь? — осведомился он.

— Чудю, — подтвердила я, обогнула его и помчалась дальше.

Мэрилин уже ждала в своей серебристой тойоте. Я приземлилась на пассажирское сидение и позволила себе отдышаться. Все-таки полторы недели постельного режима дают о себе знать — я размякла. Надо понемногу возвращаться в форму.

— Мы едем тусить! — оповестила меня подруга. — Сейчас заберем Пеппер и Алексис и двинем в клуб.

— Ты что-то говорила про тихо — мирно и донельзя прилично.

— Эта версия греет ушки Крису, Джеймсу, Тони и еще двум особям доверчивого пола, — ухмыльнулась Мер, выкручивая руль на повороте. — Но я уже сняла с блузки и куртки три прослушки и следилку.

— Как ты вообще оказалась с Крисом? — этот вопрос мучил меня с самого утра, но задать его возможность выпала только сейчас. — Я думала, в твоем вкусе жгучие шатены с бездонными зелеными очами.

— Как видишь, шатены-шатенами, а лучше надежный русый. Познакомила нас, между прочим, ты, а общаться мы начали в феврале, после твоего отъезда. Сошлись характерами, решили попробовать. Я люблю его, он — меня. И нет смысла ждать принца на белом коне, когда есть секретный агент на джипе. Когда он сделал мне предложение — ваша особа, мисс Роджерс, изволила валяться в коме.

— Я рада, что ты счастлива, — искренне улыбнулась я. — Вы друг другу подходите. Только не уверена, кто будет мужиком в вашей семье.

— Ну конечно, я, — хохотнула девушка. — А ты, я смотрю, тоже времени не теряла. Приручила Зимнего солдата. Он так на тебя смотрит, когда ты не видишь, — она вздохнула, скрывая смешок. — И так психовал, пока ты лежала. Кэпу пришлось однажды ему голову под холодную воду совать, чтобы в себя пришёл. Метался тут как ненормальный. А сейчас стоит отвернуться, вы лобзаетесь.

— Наверстываем упущенное, — я слегка покраснела. — Я вижу Пеппер.

Под козырьком, на крыльце башни Старка стояла золотистая блондинка, одетая в бежевое пальто, обычные синие джинсы и полуботинки на высоких каблуках. Она о чем-то разговаривала с пухленькой русоволосой девушкой в чёрной куртке и прямой юбке. Алексис. Один из лучших биологов в команде учёных Железного человека.

— Вы чего так долго?! — возмутилась Алексис, оказавшись в салоне автомобиля. — Сара и Дженна уже на месте.

Сару я знала — кузина нашей невесты. А вот с Дженной знакома не была.

— Поехали, а то самое веселье пропустим, — прервала тираду русоволосой Пеппер.

— Какое веселье?

***

Весельем оказался мужской стриптиз.

Мер привезла нас не в просто ночной клуб, а в Стрип-клуб, где в вечер пятницы проводится большая шоу-программа. Это обрадовало всех, кроме меня. Я и раньше-то не особо любила намазанных маслом качков в стрингах. Их покрытая авто-загаром мышечная масса существовала лишь чтобы покрасоваться и меркла перед здоровой мускулатурой Барнса, развитой в «полевых условиях». Сейчас к этим самовлюбленным типам на сцене мой интерес пропал окончательно, ибо дома ждал образец поинтереснее. Да и смысла в стриптиз-шоу я не видела — ты смотришь на совершенно чужого мужчину, которому всего лишь нужны деньги, и ты для него лишь способ их заработать. Да, он может станцевать для тебя и ты можешь его потрогать, но какое в этом удовольствие?

Поэтому я сидела за нашим столиком и цедила маленькими глоточками через соломинку мохито. Алкоголя в нем почти не было, так лимонад, слегка греющий горло и желудок.

— Эми, ну что ты такая кислая? — невеста потрепала меня по плечу (кстати, она заставила меня надеть футболку с надписью «Подружка невесты»; на её же красовалось лаконичное «Невеста»). Сама она, спустя полтора часа в полутемном, душном помещении клуба, уже была слегка пьяной, глаза горели, на щеках алел румянец. — Выпивка, мальчики, хорошая музыка. Давай, допивай свой мохито и пошли танцевать!

Что действительно было хорошим в этом клубе, так это музыка. Ди-джей во время шоу ставил отличные старые треки, а сейчас, когда стриптизеры отдыхали в гримерной, звучала зажигательная клубная музыка.

Я сделала большой глоток и поднялась на ноги.

— А нам тут одна птичка на хвостике принесла, что в зале есть обворожительная невеста, — прозвучал из динамика голос ведущего. — Хватай подружку и давай к нам на сцену, детка!

Мэрилин рассмеялась и, сцапав мою руку, поволокла к сцене.

— Какие горячие цыпочки, — присвистнул ведущий, обходя нас по кругу. — Кому-то очень повезло с невестой. А позвал я вас для баттла. Правила простые: мы с ребятами хотим посмотреть, кто сексуальнее двигается — невеста или её подружка. Рик сейчас поставит трек, а вы просто танцуйте. Хорошо, девчонки?

Подруга кивнула за нас двоих, я закатила глаза, но промолчала. Собственно, почему бы и нет?

Я поддавалась, уступая Мэрилин — все-таки это её день. Но вспомнить, что такое — танец, было приятно. Одно дело — вальс, подчиненный определенным правилам, где многое зависит от партнера (мне тогда безумно повезло — Джеймс прекрасно танцевал, и в его руках я чувствовала себя фарфоровой статуэткой), а другое — свободный современный танец — набор движений, через которых ты хочешь выразить себя.

Музыка смолкла. Мы с Мер синхронно поклонились и воззрились в толпу.

— Упс, — выдали почти так же синхронно, узрев у барной стойки Барнса, Гилберта, Старка и еще двух незнакомых мне мужчин. Приплыли.

Комментарий к Глава 11. Амелия

Ну раз пошла такая пьянка и у меня сегодня днюха, то вот вам глава!

Кто найдет отсылку к “Доктор кто”, тот молодец :3

========== Глава 11. Джеймс ==========

Комментарий к Глава 11. Джеймс

От Насти: Раз пошла такая пьянка (в прямом смысле) и сегодня день рождения у меня, то вот Вам глава :)

Двое не спят, двое глотают колеса любви

Им хорошо, станем ли мы нарушать их покой?

Сплин “Двое не спят”

Лия и Мер танцуют на сцене под громкую, ритмичную музыку, похожую на звук перфоратора. Рядом стоят улыбающиеся ведущие-мужчины, переговаривающиеся и жадно поглядывающие на этих непрофессиональных танцовщиц.

Лия улыбается. Ее довольно пластичные, но несколько дерганые движения сводят меня с ума и заставляют нервно усмехаться одновременно. Крис не отрывает глаз от своей невесты, которая вытворяет такое, что мне невольно хочется отвернуться, — она переходит все границы. Старк же неотрывно смотрит на ничего еще не подозревающую Пеппер, преспокойно потягивающую свой коктейль и наблюдающую за выступлением подруг.

Спустя двадцать секунд после ухода Амелии в квартиру вторгся Стив и сообщил, что мы срочно должны ехать к Старку. Я нехотя, но согласился. Точнее, мне пришлось, так как Капитану Америке было по барабану мое мнение.

Час стояния в пробках мегаполиса, и мы, раздраженные, у башни Старка. Ее хозяин нашелся на своем привычном месте: в собственном кабинете сидящим в кресле у большого окна. Только вот выглядел он раздраженным и совсем недовольным.

— И зачем ты нас вызвал, Старк? Где эта “чрезвычайная ситуация”, о которой ты вещал? — спрашивает Стив, обходя обладателя железного костюма. — Мы примчались на всех парах.

— Я знаю, где они, — ответил он, не отрываясь от своего журнала.

— Уточни, — попросил я, облокотившись на стену. — Кто и где.

— Кто? — Старк, наконец, поднял на меня глаза. — Как будто ты не догадываешься. Пеппер, Амелия, эта несносная Мер и остальные.

— Ну и где они? — поинтересовался Стив, крутя в руках какую-то статуэтку, снятую со стеклянной полки.

— В стрип-баре, — Роджерс почти уронил вещицу, которую держал в руках.

— Что? — в один голос вопросили мы со Стивеном.

— Что слышали, — буркнул хозяин башни, поднимаясь. — Надеюсь, вы знаете, что это такое.

Мы синхронно кивнули. Только мысль о том, что Амелия сейчас смотрит на полуголых парней, которые трясут перед ней телами, заставляла кулаки сжаться. Но, судя по реакции Роджерса, не только меня раздражал этот факт. И если во мне взыграла ревность, то в друге — злость на себя, что не уследил за «маленькой» внучкой, и на Мэрилин, что потащила Роджерс-младшую на стриптиз.

— Где они? — почти взревел он, с силой ставя на место статуэтку. Керамика со звоном соприкоснулась со стеклом.

— Эй, тише-тише, это китайский фарфор тринадцатого века, — усмирил его пыл Старк. — А стрип-бар тут не далеко, в получасе езды.

— Откуда ты это знаешь? — спрашиваю я, перенимая внимание железяки со статуэтки на себя.

— Понимаешь ли, — начал он. — В моем доме живем не только мы с Пеппер — оба Масимофф обитают здесь же, — он сделал паузу. — Я выделил им целый этаж, чтобы они не лезли под руки. Но иногда… Иногда Ванда бывает крайне полезна, — видя непонимание в глазах Стива, он уточнил. — Ванда, как и все представительницы женской части рода человеческого, иногда бывает болтлива. Она вскользь сболтнула о месте, которое упомянула Пеппер в утреннем разговоре с ней.

— Мы должны срочно ехать туда и забирать этих засранок, — цокнул языком Стив.

— Стивен? — удивился Старк. — Засранки?

— Если это правда, то почему нет, — отмахнулся он, направляясь к выходу.

— Ты, дружище, стой, — остановил его Тони, хватая за локоть. — Ты никуда не поедешь.

— Почему это? Еще как поеду. Надо прочистить мозг каждой из них, а в особенности Мер, — Стив отцепил руку Старка.

— Ей уж точно нечего промывать уже, — усмехнулся хозяин башни, подходя к журнальному столику. — И остальным после твоей промывки ничего не останется. Так что давай-ка ты здесь останешься. С Пьетро пообщайся, к примеру.

Стив насупился, но под укоряющим взглядом Старка все же сдался.

— Пошли, мистер Бионика, — хмыкнул Тони, кивая мне. — У нас есть работенка.

Оставив Стива с обрадовавшимся компании Пьетро (который бросил в мою сторону испепеляющий взгляд. Да, я проникся его ненавистью к себе), мы двинулись к машине. По пути навестили Криса Гилберта — того самого счастливого обладателя статуса жениха, и вкратце поведали ситуацию. Которой он, как и мы, не был рад.

Крис настоял, что надо взять с собой Тома и Ноэля — парней остальных девушек, и большой «бандой» ехать в стрип-бар. В мужской стрип-бар большой мужской группой. Отличная идея, ничего не скажешь.

— И что мы будем делать? — подал голос Крис, как только мы вошли в помещение.

— Просто заберем своих дам, — учтиво ответил Ноэль, поежившись от обстановки в баре. Здесь пахло алкоголем и маслом для тела.

Наша группа спасателей, если ее можно так назвать, двинулась сквозь ряды столиков, заполненными обезумевшими девушками, которые, видимо, посчитали нас новоприбывшими стриптизерами. Одна, шибко наглая, даже попыталась снять со Криса куртку. Его лицо в тот момент было непередаваемо.

— Вон они, — тихо сказал Крис, указывая на столик, за которым сидела бравая подвыпившая компания.

Старк хватает за руку уже направляющегося к столу девушек Криса.

— Мы что, просто так к ним подойдем? — шипит он, утаскивая нас за колонну.

— А почему, собственно, нет? — вопросил Том, косясь на недо-железяку.

— Вы что, рехнулись? — удивился Старк. — Они нас выпрут.

— Почему? — возмутился Крис. — Мы пришли их забрать.

— А вы не думали, что они не хотят, чтобы их забирали? — вздохнул Тони. — Неужели непонятно, что им здесь нравится?

— Так, допустим. И что нам делать? — вопросил Том, опираясь о колонну.

— Для начала просто слиться с толпой, — начал Старк. — Ну ладно, тут не сольешься. Значит, пойдем к барной стойке, — он прошествовал к ней с гордо поднятой головой, кивая нам, чтобы мы шли за ним. — Отсюда отличная точка обзора.

Ноэль, слишком скромный парень для того, чтобы кому-то возражать, на удивление так и остался стоять за колонной.

— Бармены всегда в курсе всего, — кивает на стоящего за стойкой молодого человека с такой прической, будто его несколько раз облизала корова.

Старк наклонился ко мне и тихо произнес:

— Твои патлы выглядят лучше, — я подавил смешок. — План действий таков: какое-то время наблюдаем, а потом налетаем все вместе и уходим. Лучший план — это нападение. Ноэль, ты зачем колонну подпираешь? Она не упадет.

Бедный парень покраснел и пулей примчался к нам, сбив по пути стул.

***

— Кажется, сейчас что-то будет, — произносит Крис, садясь на табуретку.

— Вы что здесь делаете?! — громко возмущается Мер и тут же начинает хихикать. — Ик… как вы нас нашли? — девушка, задевая столы и зазевавшихся людей, приближается к барной стойке. Спотыкается о собственную ногу и чуть не вписывается в женщину, рывшуюся в своей сумке. – Ой, простите. Я не специ…афамально.

Женщина качает головой, но с подвыпившей Мэрилин связываться не решается.

Амелия спускается со сцены почти вприпрыжку. По всей видимости, ей не нравился факт нахождения на этой сцене. Девушка направляется к столику и, потянувшись, забирает свою сумку. Теперь ее путь лежит к нам.

— Что вы здесь делаете? — ломанным языком спрашивает Мер. — Это девичник!

— Это стрип-бар, — Старк обводит рукой помещение. — Ты обещала тихую обстановку.

— Тут тихо. И спокойно. И даже как-то уютно, — торопливо отвечает она, цепляясь за столешницу, чтобы удерживать равновесие. — Это мой последний свободный день! Могу я хоть раз повеселится?

— Вспомни прошлую среду, — уклончиво напоминает Крис, неотрывно и укоряюще смотря на свою невесту.

Девушка дуется, но потом продолжила как ни в чем не бывало:

— Это не важно! Я хочу веселится!

— Кажется, с тебя хватит, — шипит Крис, хватая Мер за локоть. — Мы идем домой.

— Что за шум, а драки нет? — к нам присоединяется Пеппер, которая тоже явно навеселе. — Присоединяйтесь, ребята.

— Нет уж, — протестует Старк, приближаясь к своей «жертве». — Мы сейчас идем домой. И это не обсуждается. Считай это приказом высшего руководства.

— Джеймс? — мямлит Амелия, вопросительно глядя на меня. От неё веет алкоголем, но взгляд абсолютно трезвый. Даже странно. — Надеюсь, хоть ты образумишь этих недоумков. Мы просто веселимся, ничего такого.

— А вот они, — я указываю подбородком на появившихся на сцене полуголых парней, — это тоже ничего?

— Ты что, ревнуешь? — хитро щурит глаза девушка, подходя ко мне вплотную. — Ну не злись. Ничего не было, правда.

— Я вижу, — цежу я, стискивая зубы.

— Ты бука, — мурлычет она, обнимая меня за шею - для этого ей приходится подняться на цыпочки. — Ты все равно лучше, — она обдает своим горячим дыханием мою щеку. — Не злишься?

— Посмотрим, — уклончиво отвечаю я, смотря на развязавшеюся между Мер и Крисом перепалку, которая после приводит к вполне страстным объятиям. Стив бы, будь здесь, покачал головой, сказав «какой срам». Улыбаюсь собственным мыслям.

— Ну вот, ты улыбаешься, — сияет Амелия, повиснув на мне. — Значит, больше не злишься.

Я перевожу взгляд на Лию. Ее волосы, сбившиеся в гнездо на голове, выглядят ужасно. Ужасно сексуально. Снова сглатываю.

— Не думаю, что смогу простить того, что ты смотрела на других мужчин, — усмехаюсь я, обхватывая ее за плечи. — Я все еще зол.

— Пшшш, — блондинка прикладывает прохладную ладошку к моему лбу. — Остынь, а то скоро загоришься.

— Тут много масла, гореть будет хорошо, — фыркаю я, бросив взгляд на отплясывающих полуголых парней в (пока еще) штанах.

— Я бы взяла зефирки и пожарила их над огнем, — рассмеялась Роджерс, уткнувшись мне в плечо. — Хочу зефирок.

— Будут тебе зефирки, — обещаю я. — Пошли домой?

— Джеймс? — спрашивает она, отстранившись.

— Что? — киваю я, покосившись на Ноэля, который определенно что-то доказывал своей девушке.

— Руки в ноги и вперед, — громко скомандовал Старк, сбивая блондинку с мысли и подталкивая нас к выходу. — Пошевеливайтесь, дамочки. Ноэль, это к тебе тоже относится.

Ноэль, видимо, не оценив шутки, над которой Мер смеется даже тогда, когда мы садимся во внедорожник Старка, просто игнорирует это.

— Сейчас мы все дружной и наполовину пьяной толпой поедем ко мне в башню, — изрек железяка, не взявшая с собой железяку. — Приведем вас в чувства и особо отличившихся отправим спать. Остальные могут отправится домой.

— Боже, Тони, ты говоришь как Стив, — фыркает Амелия, усевшаяся мне на колени - места категорически не хватало. — Вот прям точь-в-точь его нотации.

— Не выражайся! — выкрикивает Мер, неопределенно всплеснув руками. — Это не культурно! Да запихни ты свою культуру в задни…

Крис, вовремя зажавший ей рот, усмиряет свою невесту и начинает что-то тихо говорить ей на ухо.

— Я рассудительный, — уточняет Тони. — А будешь обзываться, я Крису расскажу, что ты делала на прошлой вечеринке в честь Рождества. И я не думаю, что это ему понравится, — и одарил ее самой своей очаровательной улыбкой.

Лия хихикает в кулак, запрокидывая голову.

— Что она делала? — вопросил я, зарываясь носом в ее волосы.

— Нажралась как свинья и почти станцевала стриптиз, при этом пела песню о Фьюри, — усмехается она, повернувшись ко мне вполоборота. – Ник, наш верный темный друг. Твоя лысина спасет ми-ир! — воет она, совсем не попадая по нотам.

Старк оборачивается на мгновение и показывает ей большой палец вверх. Видимо, он на попойке присутствовал. Неудивительно - чтобы Железный человек и пропустил грандиозную пьянку?

— Я такого не помню, — возражает Мер, громко икнув. — Вы все врете!

— Мэрилин Джонсон, а я и не знал о твоих склонностях к темнокожим, — задумчиво протягивает Крис, сдерживая улыбку. — Может, мне поменять цвет кожи?

— Не-ет, — почти плачет девушка и утыкается ему в плечо. — Ты и так хоро-оший.

Дальнейшие слова утонули в слезах. Амелия ерзает на мне, несколько раз перекладывает мои руки то с талии на бедра и обратно, то просто берет бионику и изучает металлические пластины. Я позволяю её делать все, что хочется, окунаясь в размышления. Определенно, что-то с ней не так, но что именно — я не могу понять.

События сегодняшнего утра повлияли на нас обоих. Воспоминания, как снег на голову свалившиеся на меня дают мне стойкую мигрень, которая не походит даже под воздействием таблеток, коих я выпил уже три. Кадры мелькают как будто в ускоренной съемке, но я отчетливо вижу ее светлые волосы и глаза. Она так похожа на Амелию, что сводит скулы. Но это не она. Взгляд более жесткий и остекленелый, голос безжизненный и резкий. Это не она. Не моя Амелия.

— О чем задумался? — мурлычет блондинка, опуская голову мне на плечо. Её дыхание щекочет шею, отчего появляются мурашки.

Лия говорит мягко и ласково, будто кошка. Дочь Весны — отдавала приказы.

— Да так, ни о чем, — выдыхаю я. — Думаю о твоем поведении.

— Я ничего не делала, — шепчет она, нежно и невесомо целуя меня в шею. Я замираю, стараясь как можно сильнее прочувствовать прикосновения мягких влажных губ к коже. — Я не трогала других мужчин. Ни разочка.

— Если бы ты их трогала, я бы тебе дал про меж ушей, маленькая засранка, — предупреждаю я, удобнее обхватывая её тонкую талию.

— Эй, а ну перестали тут лобызаться, — в своей обычной нетактичной манере прерывает нас Старк, с усмешкой смотря на нас в зеркало заднего вида. — Заляпаете мне слюнями всю обивку. Джарвис, через сколько мы приедем?

— Расчетное время семь минут, сэр, — механическим голосом сообщает программа. — На девятой авеню пробка, сэр.

— Джарвис, а закажи нам чего-нибудь поесть, — просит Тони, переводя взгляд на сидящую на переднем сидении Поттс. — Пеппер не в состоянии готовить.

— С чего это? — девушка встрепенулась и ойкнула. — Все со мной в порядке.

— Уровень алкоголя в вашей крови, мисс Поттс, 0.3 промилле, — декламирует Джарвис. — У Вас легкое опьянение.

— Спасибо за информацию, Джарвис, — бурчит она, снова отворачиваясь к окну.

Оставшуюся дорогу мы проводим молча. Только Мер иногда высказывает что-то нечленораздельное, но тут же замолкает под грозным взглядом Криса. Лия, которую поездка укачала, задремала, уткнувшись носом мне в шею; Том, Ноэль и их суженные благоразумно молчали в конце салона.

— Приехали, сэр, — объявляет Джарвис, открывая все двери в машине. — Доставка пиццы и китайской еды будет через две минуты. Хотите подождать?

— Я заберу, — вздыхает почти муж, поправляя волосы, которые Мэрилин минутой назад превратила в гнездо. – Что? Я все равно хотел покурить.

— Я с тобой, милый, — радостно взвизгнула его суженная, хлопая в ладоши.

— Нет, дорогуша. Ты пойдешь с дядей Старком наверх и умоешься для начала, — закатывает глаза он. — Ты своим видом испугаешь доставщика. А я хочу нормально поесть.

Пока мы поднимаемся на лифте, через стекло видим Стива, играющего с Пьетро в карты. Похоже, они подружились. Хорошо это или нет - скоро выяснится. Главное - чтобы сдружились они не против меня. И как бы я не старался закрывать на это глаза, я вижу, что Максимофф неровно дышит к Амелии, а Роджерс сомневается в том, что я - хорошая партия для его внучки. Но обоим приходится мириться.

— Эй, блондиночки! — присвистнул Старк. — На раздевание играете?

Роджерс качает головой и тихо усмехается, когда же Пьетро просто кидает колодой в железяку; естественно, карты разлетаются по всей комнате, кружась в воздухе.

— Убирать сам будешь, Максимофф, — с садисткой улыбкой произносит Тони. — Кто ведет?

— Как это понимать, Мер? С каких это пор стрип-бары стали театрами? — не обращая на него внимания, почти рычит Стивен, вставая.

— Кажется, сейчас что-то будет, — трагическим тоном констатирует Амелия, вцепившись в мою руку. — Нам сейчас очень пригодится щит Капитана Америки.

— Мэрилин, я тебя спрашиваю, — настаивает Кэп. — Почему ты повела их туда? Других вариантов не было?

— И моя рука, — шепчу я блондинке, занимая более удобное положение около стены и притягивая её к себе - подальше от заварушки. Девушка, как ни странно, не сопротивляется и не пытается выгородить перед Капитаном подругу. То ли в этот раз соглашается с ним, то ли не хочет попасть под горячую руку и выслушать нотацию. Вчера утром он и так отчитал её за ненормативную лексику, случайно застав нас во время тренировки - Роджерс решила, что пора возвращаться в форму, а я немного не рассчитал с силой, что привело к обилию непечатных выражений.

— Там весело, — оправдывается Мер, шмыгая носом. Уровень ее опьянения медленно спадает. — В конце-концов, почему я должна перед тобой отчитываться?

— Ты меня защитишь, мой верный рыцарь? — елейным голоском выдает Амелия, приложив руку к груди. — И мы вместе ускачем в закат? Ой, сердце с другой стороны! - она тихо хихикает и перекладывает ладонь на левую сторону.

— Не знаю, как насчет заката, а вот домой мы точно уйдем, — произнес я. — Пойдем, пока тут не стало совсем жарко.

— А Стив не обидится? — спросила Лия, когда мы уже спускаемся на лифте.

На прощание мне салютовал Старк, с удовольствием наблюдающий за сложившимся «побоищем» между Мер и Стивом. Честно говоря, я так и не понял, почему Стивен так взъелся на Мер. Зная снайпершу, было понятно, что они пойдут далеко не в театр. Хотя стрип-бар был не самой хорошей идеей, но другого места для проведения девичника не было времени искать — Мэрилин говорила, что свадьба была перенесена со следующего воскресенья на это по причинам, о которых она умолчала.

— Нет, — отвечаю я, выходя в просторный ярко освещенный холл. — Если только на тебя, — брови Лии ползут вверх. — На то, что ты ушла, не дождавшись своей части лекции.

— Черт, — смеется она, — как я могла. Меня покарает Капитан Америка! О ужас!

— Смотри, чтобы я тебя не покарал, засранка, — усмехаюсь я, придерживая перед Амелией дверь.

В ее обычной манере, Роджерс показывает мне язык. Это уже настолько обыденно, что я даже жду этого жеста.

Непроизвольно провожу в голове параллель между ею и Дочерью Весны. И в очередной раз убеждаюсь, что это два абсолютно разных человека. Внешнее сходство — это единственный схожий между ними факт. Характер, поведение, даже голос… Все разное.

— Знаешь, чего я сейчас хочу? — задумчиво тянет гласные Лия, когда наша машина повернула от башни Старка налево. Я отрицательно мотнул головой, следя за дорогой. — Жутко хочу съесть что-нибудь сладенькое.

— Ты намекаешь на то, что мы должны заехать в магазин только из-за желания маленькой сварливой девчонки какой-нибудь сласти? — ухмыляюсь я, прибавляя газу.

— Я что, не достойна такой чести? — недовольно бурчит она, наигранно обидевшись. — Я же маленькая…

— Тебе двадцать два, — как бы невзначай напоминаю я ей.

— Не важно, — отмахивается она, разворачиваясь ко мне. Между делом стаскивает с себя куртку и кидает её на заднее сидение.

Одним местом я чувствую, что сейчас что-то произойдет, но почему-то выпускаю эту мысль из виду.

Девушка медленно тянет руку к моим волосам и начинает играть ими, перебирая тонкие пряди. Кажется, даже пытается заплести косичку.

— Ну Баки, — канючит она, тыкая в мое плечо пальцем. Отмечаю для себя, что она никогда не звала меня так, и с упорством пытаюсь сосредоточиться на дороге. — Мой организм требует глюкозы.

— И других консервантов, — парирую спустя пару секунд. Лия, пользуясь тем, что я занят, начинает мять мою шею. Хочется мурчать от удовольствия, которое приносят ее прохладные прикосновения.

— Ты всегда говоришь с иронией? — усмехается она, потянувшись ко мне и обдав шею горячим дыханием. — Тебе нужно вести свое шоу «Ирония от Джеймса Барнса».

Не выдерживаю в тот момент, когда она легонько прикусывает кожу на моей шее и проводит по ней своим остреньким язычком.

— Ну теперь держись, — ухмыляюсь я, припарковавшись у обочины.

Притягиваю ее к себе, заставляя перелезть со своего места на мои колени. Обхватываю ее лицо руками и долго не могу оторваться от её серо-голубых глаз, — она смотрит на меня. Она хочет того же, чего и я, и не боится. Её величайшая странность - она совсем не боится близости со мной, зная, что я могу легко сломать её позвоночник неаккуратным движением.

Жадно впиваюсь в ее приоткрытые мягкие губы, не дожидаясь разрешения, и руками обхватываю за талию, спуская руки все ниже, забираясь под пояс джинсов и нащупывая молнию. Амелия бурчит мне в губы что-то нечленораздельное, но я решаю, что это она насчет моих действий. Зарываюсь пальцами правой руки в ее волосы — немного спутанные, пахнущие алкоголем и чем-то сладким.

Лия через ткань толстовки водит руками по моему торсу, но скоро ей надоедает и она с силой тянет вещь наверх. Отрываюсь от нее, посылая недоуменный взгляд, но позволяя ей избавиться от ткани.

— Мне можно, — шепчет она, вновь приникая к моим губам и прижимаясь ко мне.

Машины, проезжающие мимо, иногда сигналят вдогонку, но нам все равно. Мы потеряли счет времени; когда мы останавливаемся, (инициатором стал я), фонари на дорогах уже зажглись, освещая нам путь домой.

— Ты, кажется, хотела сладкого? — отдышавшись и опустив руки на руль, выдыхаю я.

— Я уже получила свое, — усмехается она, откидываясь на спинку сидения и поправляя футболку. Хитро и довольно улыбается, прикрывая глаза. А я любуюсь ею, разгоряченной и немного вспотевшей. Идеальной.

========== Глава 12. Амелия ==========

У неё по телу ползли мурашки,

когда она думала о событиях того дня…

Я проснулась в субботу резко, просто выпав из объятий сна и распахнув глаза. В поле зрения попадал белый потолок с кое-где осыпавшейся побелкой — кидать в него кроссовкой, дабы попросить соседей заткнуться, было не лучшей идеей. Но действенной.

А снилось мне что-то странное. Я бежала — откуда и куда — не знаю, но чувство беспокойства не отпускало и в реальности. Знаете, как предчувствие бури, когда затишье затянулось. Когда ты вдруг понимаешь, что все слишком гладко и хорошо, а твой враг слишком долго не делает свой ход, притаившись за углом и наблюдая.

Я уже настолько долго воюю, чтобы смириться с иллюзией мира и спокойствия. Пока ГИДРА существует — о мире можно не думать.

— Собери конечности, — попросил сонно-хриплый голос. — Ты мне шею локтем придавила.

Повернув голову, я убедилась в честности слов Джеймса и поспешила убрать верхнюю конечность. Как он вообще спит со мной? Я же пинаюсь, отбираю одеяло и раскидываю конечности как морская звезда. Разве что не храплю.

— Что тебе снилось? Избивала ты меня знатно. На тренировках бы так, — мужчина приподнял в подобии улыбки уголки губ.

— Такого изобьешь, — хмыкнула я, увиливая от ответа и делая вид, что обиделась.

— Ты очень старалась, — с серьёзным лицом сообщил он, сверкая наглыми льдисто-серыми глазами.

— А у нас на сегодня грандиозные планы, — поделилась я с ним информацией, переворачиваясь на живот и приподнимаясь на локте. Задумчиво провела пальцами по скуле Барнса, выдерживая драматическую паузу.

— Мне нужно платье и твой мужской взгляд на меня в нем. Поэтому мы идём по магазинам!

— Мой мужской взгляд подсказывает, что без платья тебе лучше, — заговорщически прошептал он, как бы ненавязчиво гладя тёплой шершавой ладонью мою спину под футболкой. Рука скользнула ниже, на поясницу и под резинку нижнего элемента белья.

— Я не такая, — захихикала ведьмой из сказки я. — До свадьбы ни-ни.

— Вчера ты не была такой святошей, — он чуть сжал пальцами ягодицу.

— Вчера я была слегка пьяна, — протянула я.

— Врешь, — усмехнулся Джеймс, — ты была абсолютно трезвой.

— А может, на меня снизошло озарение, и я вняла проповедям Стива и решила вести праведный образ жизни, лишенный плотских утех до свадьбы? — я слезла с кровати. — Отдирай свою задницу. Если, когда я выйду из душа, ты будешь ещё в постели…

— То? .. — с улыбкой Чеширского кота вопросил Барнс. Ситуация его веселила. Вот представьте, вам угрожает мелкая растрепанная блондинка в мужской футболке на голое тело. Страшно? Вот и ему страшно не было. А зря…

— То я расскажу Стиву, что ты меня домогаешься, — кровожадно пообещала я и, вильнув бедрами, удалилась в ванную.

***

— Мне идет? — я вышла из примерочной и остановилась перед большим зеркалом, поставленном в центре магазина напротив кресел для «ожидающих». В одном из таких развалился Джеймс.

Он тяжело вздохнул. Это был первый бутик и третье примеренное мною платье. Да, я тоже не особо люблю шопинг, но иногда все-таки это полезное и даже приятное времяпрепровождение. Сейчас оно актуально из-за того, что мне досталась важная роль подружки невесты и платья у меня в гардеробе не обитали; а приятно из-за забавной реакции моего спутника на каждый наряд.

И вот сейчас я, ехидно улыбаясь, вертелась перед зеркалом в ультракоротком золотистом платье из блестящей ткани.

— Это нижнее белье, а где платье? — иронично поинтересовался Барнс. Я надула губы, тряхнула волосами и, как мне показалось, довольно сексуальной походной вернулась в примерочную, бросив, что кое-кто ничего не смыслит в женской одежде. Мне довольным голосом отвечали, что в женском белье мистер Барнс очень даже разбирается и может отличить его от платья, а также что не позволит мне выйти в этом за пределы спальни. Я задумалась — обидеться или рассмеяться.

Решила, что раз он хочет увидеть платье — дать ему это платье, и сменила золотистое мини на розовый ужас в оборочках и ленточках в пол. Длинное шелковое великолепие обладало круглым вырезом под горло и воздушными шифоновыми рукавами до запястий. Чувствуя себя сладкой ватой, я выплыла в зал, придерживая подол, замедляющий движение.

Джеймс с минуту внимательно разглядывал меня, а потом, запрокинув назад голову, громко и заразительно рассмеялся.

— Может, возьмем в качестве костюма на следующий Хэллоуин? Приведение в розовом чепчике, пойдем у Фьюри повышение зарплаты требовать.

Я представила, как брожу с большим, рассчитанным на двенадцать свечей канделябром по офису Щ.И.Т.а вслед за испуганным Ником, и расхохоталась. Можно еще Джеймса нарядить в белую рубаху и штаны для колорита. Жаль, этот Хэллоуин мы пропустили. Отыграемся на будущий год.

На двух ржущих придурков, являющихся одними из лучших агентов секретной службы, тут же обратили внимание немногочисленные покупатели и продавцы-консультанты.

— Молодые люди, пожалуйста, тише, — шикнула на нас старший менеджер, если верить нагрудному бейджику.

— Извините, — синхронно буркнули мы, и я в который раз спряталась за ширмой.

— А как тебе это? — с цирком с переодеванием пора было заканчивать, и я надела платье, в которое влюбилась с первого взгляда.

Верх этого серебристо-серого чуда был полностью закрытый — невысокий воротник стойка доходил до середины шеи, плечи неизвестный дизайнер оформил в виде белых коротких крылышек, из-под которых начинались облегающие руки рукава. Талия казалась тоньше благодаря темному поясу; юбка мягко струилась почти до колен.

Я смотрелась в этом платье миниатюрной куколкой — сдержанно и очень мило.

— Ты могла сократить все до одной примерки, но специально мучила меня? — высказал догадку Барнс, покидая гостеприимное кресло и подходя ко мне со спины. — Оно тебе очень идет.

Он аккуратно привлек меня к своей груди, бережно обнимая за плечи. В зеркале отражалась самая обычная влюбленная пара — высокий шатен и низкая блондинка. Счастливые.

— Джеймс? — тихонько позвала я, решив поделиться неожиданно пришедшей мыслью.

— Да?

— А мы ни разу не были на свидании, — я захихикала, наблюдая, как вытягивается его лицо.

— Что нам мешает устроить его сейчас, раз мы выбрались в город? — улыбнулся мужчина. — Как насчет мороженого?

***

Весь оставшийся день я улыбалась. Сначала мы отправились в «Brooklyn Roasting Company» на Джей-стрит, где варят просто восхитительный кофе и, как выяснилось, подают любимое мороженное Джеймса — шоколадное с орешками, а потом на какую-то глупую романтическую комедию, чье название я даже не запомнила.

Всё шло, как должно было бы идти, будь мы обычным офисным планктоном. Я работала бы программистом к какой-нибудь крошечной компании и занималась бы в основном переустановкой программного обеспечения да обновлением антивирусных программ, а Джеймс, допустим, тренером моего начальника. Это было бы прекрасно и заурядно — встречи после девятичасового рабочего дня, прогулки, походы в кино и поездки к родителям на выходные. Это кажется таким обыденным и в то же время таким недоступным… И привнести эту некую романтичность с налетом обыденности в наши отношения было потрясающе.

Кем бы не был сценарист наших судеб — чувство юмора у него отменно-извращенное, раз наше знакомство, внезапно перетекшее в яркий роман, началось со слишком перченой курицы и попытки убийства.

Я наслаждалась каждым мгновением с Джеймсом — споря, обнимая, целуя, дурачась и строя воздушные замки. Я никогда не любила планировать будущее и предпочитала плыть по течению, но с ним я видела это призрачное счастье и тайно грезила о нем.

Но не всем же мечтам суждено сбыться, — тихо подсказывал внутренний голосок, бывший как и всегда прав. Я предчувствовала, что счастливый конец не наступит, во всяком случает пока что. За нашими головами ведется охота, но ГИДРА до сих пор не нанесла ответный удар, что настораживало. Как будто они ждали удобного момента, чтобы мы понесли максимальные потери в этой битве.

Вечером все той же субботы Фьюри скинул мне на почту данные о грядущих испытаниях Лаза на небольшой базе противника где-то в горах штата Калифорния. Выдвигаться планировали в будущий вторник в шесть утра, ибо в понедельник как минимум треть кадров Щ.И.Т.а будет приходить в себя после свадьбы Мэрилин и Кристофера, куда сейчас мы с Барнсом и держали путь.

Церемония и банкет проходили на первом этаже башни Старка, что было чем-то вроде свадебного подарка от Тони и Пеппер. На одном из верхних этажей предлагалось и остаться на ночь гостям.

Оказавшись на месте, я оставила Барнса в компании сослуживцев из операционного отдела и отправилась на поиски будущей миссис Гилберт, по пути успев перездороваться с кучей народа и напороться на миссис и мистера Джонсонов, приехавших из Техаса на свадьбу дочери. Разговорчивая и живая мать Мэрилин, чью потрясающую память на лица унаследовала моя подруга, тут же признала во мне «милую юную коллегу» дочери и принялась расспрашивать о делах на работе и личном фронте. Я отвечала, что все и там, и там просто замечательно, выслушала небольшую тираду о непутевости мистера Джонсона и младшего сына, да и все мужчин в общем, и выяснила, где сейчас обитается Мер. Вежливо раскланялась и наугад вытянула из толпы Алексис, представив её, как одну из лучших подруг младшей Джонсон.

Снайперша обнаружилась на сорок первом этаже в комнате под номером восемнадцать. Мэрилин была жутко взвинчена, заламывала руки, меряя шагами помещение, и поминутно поправляя фату. Пришлось силой напоить её настойкой валерианы и выдворить из спальни. Насколько я поняла, замуж ей уже совсем не хотелось; однако на подколку, что Крис легко может провести церемонию бракосочетания с кем-нибудь другим, раз уж так дело пошло, отреагировала остро, подхватила пышные юбки белоснежного платья и почти рванула к лифту.

Мы успели вовремя — в холле первого этажа уже звучала медленная чувственная мелодия, под которую и планировался выход невесты. Мистер Джонсон предложил дочери локоть, в который девушка тут же вцепилась, и повел дочь к алтарю. Мер беспомощно оглянулась на меня, следующую за ними. Я ободряюще ей улыбнулась, стараясь скрыть взявшиеся ниоткуда грусть и зависть — мой отец никогда не поведет меня к свадебному алтарю, не поцелует в лоб и не передаст мою руку возлюбленному. Это больно резануло по сердцу, но я вовремя одернула себя и постаралась переключиться на позитивный лад, занимая свое место в первом ряду рядом с Джеймсом.

Мужчина, заметив мой потерянный взгляд, легко сжал мою ладонь, заставляя посмотреть на себя, и тепло и нежно мне улыбнулся.

Прозвучали слова красивых клятв в любви и верности и вот уже перед нами счастливые мистер и миссис Гилберт. В воздух взлетели тысячи лепестков роз, закружились в воздухе над увитой вьюном аркой, белоснежным алтарем и целующимися новобрачными и первыми рядами гостей. Всё это безумно напоминало сцену из диснеевского мультфильма, где добро всегда побеждает зло.

Почему-то снова нахлынула беспричинная тоска, перемешавшаяся с радостью за подругу, спутавшая мысли. Я хлюпнула носом и прижалась к боку Джеймса, тут же привычным жестом обнявшего меня за талию одной рукой.

— Все хорошо? — тихо поинтересовался он. В голосе звучала плохо скрываемая забота, от чего я не могла не улыбнуться.

— Да… Да, все отлично.

Мэрилин обернулась на нас, вопросительно изогнув левую бровь, указала взглядом на букет в своих руках. Я с усмешкой покачала головой. Нет, букет невесты, ознаменовавший бы скорое замужество, мне совершенно не нужен. В мистические свойства, приписанные этим цветам, я не верю и замуж не тороплюсь. Сначала надо разобраться с текущими проблемами. Да и зачем мне свадьба? — я допустила голову на плечо Барнса, — лишь бы он просто был рядом.

Букет приземлился в руки Алексис.

***

— Я скоро вернусь, — предупредила я Джеймса, вставая из-за столика. На нас никто не обращал внимания, смеясь над разыгрываемой родителями невесты сценкой.

— Куда ты? — осведомился мужчина, переводя взгляд на меня.

— Хочу заснять первый танец Мер и Криса, возьму наверху камеру и вернусь.

— Я с тобой, — он тоже поднялся.

— Ну-ну, — ухмыльнулась я, одергивая юбку платья, и двинула в сторону выхода из зала. Эти туфли не предполагали длительной ходьбы из-за неустойчивых высоких каблуков-рюмочек. Но не стану спорить, чёрные лодочки с тонким ремешками и серебристыми пряжками замочков действительно очень красивы.

Барнс неслышимой тенью последовал за мной, держась в шаге позади.

Лифт приехал достаточно быстро, если брать в расчёт высоту здания. Мы зашли в кабину. Стоило дверцам с механическим скрежетом соединиться, я оказалась прижата к ним спиной.

— Я ждал этого весь вечер, — Джеймс обхватил ладонями моё лицо и впился в губы поцелуем. Собственнически и жёстко, врываясь языком в мой рот.

Отвечаю так, насколько хватает пыла. Я сама этого ждала не меньше.

Пальцы стаскивают с его волос резинку, распуская, путаясь в них. Запах его тела, цитрусов, машинного масла и терпкого красного вина дурманят, заставляя забыть, что есть что-то, кроме него.

Я не выдерживаю напора, не выдерживаю этой остроты ощущений — хочется больше, снизу накатывают волны желания, горячий комок концентрируется внизу живота.

Выпутываю пальцы из его волос, провожу ими по шее и стаскиваю с плеч мужчины пиджак. Он отводит назад руки, чтобы я могла снять с него эту ненужную вещь. Спустя одно жаркое мгновение я вжата в тело мужчины, чувствую его жар через тонкую ткань. По ощущениям, температура в лифте превышает сорок по Цельсию.

Джеймс нащупывает молнию платья на спине и резко дергает её вниз, чуть ли не вырывая «с мясом». Вовремя вспоминает, что нам ещё возвращаться обратно.

Отрываюсь от его губ, чтобы насытить лёгкие кислородом, и смотрю в стальные глаза. Желание, похоть и что-то ещё. Восхищение? Предвкушение? Теряюсь в догадках.

Барнс спускает с моих плеч платье, открывая шею и ключицу. Не думала, что его возбуждают закрытые платья. Его губы легко находят чувствительное местечко за ухом и чертят вниз дорожку из мокрых поцелуев. Судорожно вздыхаю, сдерживая стон.

Бионикой мужчина подсаживает меня, заставляя обхватить его бедра ногами. Так даже удобнее. Откидываю назад волосы, подставляя шею под поцелуи.

— Сладкая, — шепчет Джеймс, прикусывая кожу.

Лифт пиликает и распахивает дверцы, отчего моя спина теряет опору. Нас по инерции двигает вперёд — в холл.

Барнс несёт меня в сторону первой же попавшейся двери и толкает её ногой. Тихий скрип.

Я вновь оказываюсь на ватных ногах и чуть шатаюсь на каблуках. Приходится наклониться и расстегнуть пряжки. Становлюсь на полголовы ниже, своего привычного роста.

Мы стоим друг напротив друга на расстоянии полуметра. Тяжело дышим и не отводим взглядов.

Во мне что-то щелкает. Протягиваю руки и нарочито медленно принимаюсь расстегивать пуговицы на его рубашке. Я хитрю, а внутри все сжимается от желания оказаться под ним, почувствовать его внутри себя.

— Садистка, — выдыхает мужчина, отстраняя мои руки и стаскивая сорочку через голову. Без прелюдий поднимает юбку моего платья и тащит наверх, освобождая меня от одежды.

— Скорее мазохистка, — притягиваю его к себе за шею, вынуждая наклониться, и нахожу губами его губы. Промахиваюсь из-за темноты, утыкаясь в скулу и скольжу к устам.

У меня не получается стать лидером, мне напоминают, кто здесь ведёт.

Шаг назад, ещё один. Сзади под коленки упирается что-то прохладное. Ещё полшага, и я падаю на спину, увлекая за собой Джеймса на низкий кожаный диван, отзывающийся жутким скрипом.

Мы смеемся друг другу в губы, отчего получаются лишь какие-то хриплые, булькающей звуки.

Блуждаю руками по торсу Барнса, очерчиваю каждую линию идеального жёсткого пресса, опускаясь всё ниже и ниже, к дорожке тёмных волос, уходящей под ремень брюк.

Хочется большего, чем просто касаться его и целовать эти чуть горьковатые от вина губы.

Толкаю его, и мы оба оказываемся на полу — на мягком ковре. Грохот. Звон. Джеймс задел бионикой журнальный столик, на котором стояла ваза. Неважно.

Я сижу на бедрах мужчины. Благодаря свету, проникающему из большого окна, любуюсь спутанными темными волосами, мужественным лицом с застывшим выражением ожидания, превосходным телом и холодно блестящей в лунном свете бионикой. Он невероятен и совершенен. И он мой? Мой целиком и полностью? Даже дыхание сперло на секунду от осознания, что Джеймс в данный момент принадлежит лишь мне.

Пальцы плохо слушаются; мужчина, приподнявшись, осторожно помогает мне расстегнуть застежку бюстгальтера, накрыв мои ладони своими. Бионика обжигает холодом, но я не хочу, чтобы он убирал её.

С лифчиком покончено, он летит куда-то с сторону.

— Афродита бы удавилась от зависти, увидев тебя, — тихо шепчет, скользя ладонями по моему телу. Пропускаю момент, когда мы снова меняемся местами. Я снова оказываюсь внизу с разведенными и согнутыми в коленях ногами.

Ладони Джеймса ложатся на груди, чуть сжимают так, что твердеющие соски оказываются между пальцами. Влажные поцелуи, умелые касания заставляют меня выгибаться в пояснице, метаться под ним и глухо стонать. Ткань трусиков уже промокла до нитки.

— Садист - ты, а не я, — единственное, что выходит произнести. Барнс двигается ниже, дергает подвязку левого чулка, со шлепком возвращающуюся обратно, и припадает губами к внутренней стороне бедра. Отодвигает пальцами ткань моего белья и хрипло ухмыляется:

— Плохая девочка, уже вся мокрая…

Он вводит в меня палец. После почти года без секса ощущения острые до одури. Я сама насаживаюсь на его палец, желая почувствовать его глубже в себе, и удивленно и возмущенно вздыхаю, когда мужчина вытаскивает его из меня.

Поднимается на ноги, чтобы избавиться от последней одежды.

— Я не железный, — его дыхание сбилось, зрачки расширились, венка на шее быстро пульсирует.

— Немного все же есть, — язвлю, понимая, насколько он хочет меня. По телу растекается приятное тепло от того, что моё желание взаимно. Внутри все буквально зудит от похотливого желания.

Я почти не замечаю, как остаюсь без трусиков (мужчина моментально сорвал их с меня, лишая последней защиты), и выжидающе смотрю на Джеймса. Любуюсь им, каждой линией идеального тела. Широкие плечи, развитая грудная клетка, узкие бедра… И внушительное мужское достоинство.

Он вновь склоняется надо мной, располагаясь между моих широко раскинутых ног, и тихо шепчет на ухо:

— Ты самая красивая женщина из всех, — лесть из его уст такая приятная.

Он медленно входит, заполняя меня всю без остатка. Рядом с ним нетрудно почувствовать себя самой красивой женщиной в мире. Но рядом с ним становится не важно, как я выгляжу.

Бионические пальцы крепко сжимаются вокруг моего правого запястья, прижимая его к полу. Живые чутко ласкают тело, заставляя кожу покрываться сладостной дрожью. Требовательные губы сминают мои в жадном поцелуе.

Комната заполняется приглушенными стонами и запахом секса. Время будто останавливается, замирает, любуется нами, яростно двигающимися друг навстречу другу, стараясь стать ещё ближе.

Зарываюсь пальцами в волосы мужчины, чуть оттягиваю их у корней. Сжимаю коленями его бедра, заставляя войти глубже, во всю длину. Мы набираем темп. Перед глазами все плывет, а стоны давно перешли в хриплые крики. Плевать, что могут услышать.

Тело обдает жаром, вдоль позвоночника пробегает электрический заряд, заставляя дрожать под мужчиной. Мышцы сжимаются и расслабляются. Чувствую, как внутри меня разливается тёплая сперма, а Джеймс, прикрыв глаза, тихо стонет, совершая последние толчки.

Плевать на защиту, в ней просто нет нужды — мы оба это прекрасно знаем — я никогда не смогу иметь детей.

Ещё пару секунд мы не шевелимся, наслаждаясь единением, а после мужчина опускается на пол рядом со мной, подгребая себе под бок. Целует в макушку.

— Я люблю тебя, — я не подгадаю лучшего времени, чтобы признаться. Понимаю, что вряд ли его чувства ко мне так же глубоки, и совсем не жду ответа.

— Я тебя тоже, Лия, — тихо-тихо шепчет он.

А я готова умереть за этот момент.

- И все же, - подумав, добавил он, - Ты говорила, что до свадьбы…

- Я не уточняла, до чьей свадьбы.

========== Глава 12. Джеймс ==========

Порой отвага вырастает из страха.

Д. Байрон

Утро вторника не задается с самого начала. Первое: мы с успехом проспали. Второе: уже успели получить за это от Стива по телефону, а сейчас он очень кстати выламывает нам дверь и будит весь район оглушительной трелью звонка. Хочется хорошенько отделать его, схватив за шкирку, но я вовремя вспоминаю, что Стив уже не тот бруклинский задохлик, чью задницу мне не раз приходилось вытаскивать из передряг.

— Джеймс! Открой дверь! — каждый раз, когда он называет меня по имени, это не предвещает ничего хорошего. Но настроение, которое держится у меня уже несколько дней, так просто не убить. — Мы опаздываем!

— Чего он так орет? — тихо вопрошает Лия, прыгая на одной ноге, надевая штаны. — Уши вянут.

Выдыхаю, закатывая глаза, быстро чмокаю мелкую бестию в лоб и иду открывать дверь. Сделай я это минутой позже, открывать было бы уже нечего.

— Ну, наконец-то! — ворчит Стив, влетая в квартиру, словно цербер, сорвавшийся с цепи. — Я уже хотел выбить дверь.

— Мы заметили, — фыркает Амелия, натягивая на себя довольно легкую куртку.

— Ты серьезно собираешься ехать в ней? — угрюмо интересует Кэп, косясь на родственницу.

— Ну да, — отвечает девушка, даже не моргнув. — Мы же в Калифорнию едем.

— Кажется, ты плохо слушала Фьюри, — усмехается Роджерс, глянув на надевающего теплую черную куртку меня. — Мы едем в Сьерра-Невада.

— Ой, а я думала в Голливуд, — язвит Лия и показывает ему язык. Эти двое не могут мирно сосуществовать в замкнутом пространстве, не устраивая словесных перепалок.

— Оставь свои шутки здесь и одевайся теплее, — отрезает Стив, повернувшись ко мне. — Все взял?

Я медленно киваю, перебирая в голове вещи, которые нужно было взять.

— Это, — я поднимаю левую руку, — всегда со мной.

Стивен легко улыбается и сверлит взглядом родственницу, которая, наконец, надела теплую куртку.

— В районе озера Тахо всегда холодно, — одобрительно кивает Капитан Америка. — А теперь пошли. У нас мало времени.

До офиса Фьюри мы добираемся меньше, чем за десять минут. В почти шесть часов утра Нью-Йорк практически вымирает. На пути нам встречаются только дворники, убирающие улицы, да огромные грузовые фуры. Всю дорогу Лия нервно теребит край своей куртки и неотрывно смотрит в окно; настораживает, но можно было свалить на недосып (и по моей вине тоже) и на простое волнение перед заданием.

Она долгое время находилась «в запасе», строча программы для Фьюри, и поэтому ее волнение понять можно. Тем более это не просто задание, а зачистка базы ГИДРЫ.

— С тобой все в порядке? — тихо спрашиваю я, косясь на ведущего машину Стива. Водит он так же педантично, как и говорит. Не позволяет себе ничего дурного вроде пропуска светофоров, но все же не сильно нарушает правила, превышая допустимую скорость.

— Да, — односложно отвечает девушка, неловко взглянув на меня. — Просто чувство какое-то тревожное.

— Все будет хорошо, — улыбаюсь, притягивая ее к себе одной рукой. — Надо было дать тебе выспаться сегодня.

Лия подавляет смешок, но я все же замечаю легкий румянец на ее щеках.

— А вчера тебя это не смущало, — выдыхаю ей в ухо я, зарываясь в ее одурманивающее пахнущие волосы. От нее веет теплом и нежностью. — Тебе все время было мало.

— Мне и сейчас мало, — шепчет она, но отодвигается, кивнув на переднее сидение. — Стив.

— Ничего-ничего, я все понимаю, голубки, — усмехается Кэп, будто все это время наблюдает за нами. — Дело молодое, — он расплывается в кривой улыбке. — Только вот Баки староват.

Спасает Стивена от моего рюкзака, почти брошенного в него то, что мы подъезжаем к офису.

— Там Сэм, — коротко вздыхает Лия, открывая дверь. — И почему он всегда встречает нас?

— Это вежливость, — кивает Стив. – Ах, прости, ты же не знаешь, что это такое.

Роджерсы одновременно фыркают и синхронно отворачиваются друг от друга. Как дети малые, ей богу.

Проследовав примеру Амелии, я кое-как вылезаю из машины, несильно приложившись головой о дверь. Потирая ушибленный лоб, кошусь на Сэма, подпрыгивающего на месте. То ли от холода, то ли от радости, то ли от того и другого вместе. Морозная радость.

— Стив, Амелия! — кричит сотрудник Щ.И.Т.а, явно проигнорировав мое присутствие. — Давайте скорее сюда, холодно! — пока мы подходим к входу, он, наконец, обращает внимание на меня. - О, Джеймс, привет!

Я коротко здороваюсь, следуя за Лией. В ее походке появилось что-то плавное, хоть она и напряжена. Но наш «недосып» явно положительно влияет на неё. Впрочем, как и на меня.

— Мистер Фьюри ждет Вас наверху! — сияет Сэм, пропуская нас первыми в лифт. — Уже полчаса проверяет всех.

Когда двери лифта распахиваются, я мельком смотрю на часы, висящие на противоположной стене — сейчас 6:05 утра.

— Вы опоздали, — с порога слышим недовольный голос Ника.

— Пять минут, — бурчит Амелия, складывая руки под грудью.

— Вот именно, Эми, пять минут! — негодует Фьюри, стуча костяшками пальцев по столу. — Пять минут могут дать многое.

— Прости, Ник, — киваю я. — Проспали.

Фьюри ухмыляется, кидая в мою сторону «этот» свой взгляд, но тут же посерьезнел.

— Так, у нас мало времени, — произносит он и задерживает взгляд на одежде Лии. Девушка одета в спортивные легинсы и толстовку. «Главное — удобство!» — как сказала она мне еще вчера, когда мы собирали рюкзаки.

— Оба — марш переодеваться! Ваши вещи в комнате отдыха, — рявкает Фьюри, хлопая ладонью по столу. — Тебя, Стив, это тоже касается.

В комнате отдыха мы встречаем ворчащую на переодевающегося Криса Мер. Семейная идиллия.

— О, явились — не запылились, — расплывается в ехидной улыбке Мэрилин, оторвавшись от причитаний. Крис вздыхает с облегчением. — Чего так долго, капуши? Бурная ночь?

Стив позади меня демонстративно кашляет.

— Привет, Стив, — хмыкает Мер и возвращается к своим делам. — Ваша одежда вон там.

Девушка указывает на три сложенные стопки черной одежды, лежащие на столе. Около каждой лежало оружие. Стопку Лии можно определить сразу — и не только по карманной Беретте, лежащей рядом с набором ножей и балисонгов, она просто меньше, нежели наши со Стивом.

Отличает мой комплект одежды и оружия лишь одна деталь — в моем наборе, так же, как и у Лии, лежат балисонги. Стив не любит ножи.

— Держи, любитель попускать кровь, — Стив усмехается и протягивает мне пенал с ножами. — И как ты ими бросаешься?

— Быть может, после задания научу тебя, мистер «я не пользуюсь ножом». Ты все еще боишься после того случая? — отмахиваюсь я, кидая косой взгляд на перешептывающихся и хихикающих девушек.

Стивен глубоко вздыхает, понурив голову, и едва заметно кивает. История, после которой он не любит ножи, связана с теми временами, когда у меня еще было две руки, а Стив был ниже и уже меня. Неприятности любили Роджерса. Или он любил их — не знаю. Но уж кто их точно не любил — так это я. Потому что именно я вытаскивал его из множества передряг. Иногда мне казалось, что Стив — магнит всех отморозков, что шлялись по улицам Бруклина много лет назад. Наверное, и сейчас они там присутствуют. А история такова: как помню, лил ужасный ливень, я шел домой и специально, скорее уже по привычке, заглядывал в каждую подворотню в поисках Стива. В одной из таких он и нашелся. Как и еще три отморозка, которые грозились «преподать ему урок вежливости». Во мне что-то переклинило, когда в руке одного из них сверкнул нож. Не помню, что было дальше, — все произошло слишком быстро, но когда эти парни убежали, поджав хвост, как побитые собаки, в руках у Стивена был тот самый нож, перепачканный кровью. Он мне так и не рассказал, что произошло, но после того случая он к ножам почти не прикасается.

Амелия, демонстративно подхватив вещи со стола, двигается в соседнюю комнату, дабы переодеться.

— Переодевайтесь здесь, — хмурится Крис, наблюдая, как вторая девушка двигается следом за блондинкой, — здесь все свои.

— И чтобы ты смотрел на полуголую Эми?! — ныне муж получает знатный подзатыльник от уже ныне жены.

— И это мы женаты только третий день… — причитает Крис, натянув на себя черную футболку. — Что будет дальше — ума не приложу.

— Ты знаешь Мер, — «сочувствует» Стив. — Поворчит-поворчит, да перестанет.

— Поскорей бы, — парень давит смешок.

— Я все слышу! — раздается пронзительный голос Мер. Вдобавок к этому в нас летит ее армейский сапог, угодивший прямо в руки Крису.

— А она снайпер, — констатирую я, стаскивая с себя толстовку.

Форма представляет собой классическое обмундирование: черные водонепроницаемые штаны и ветровка, футболка с укрепленной двойной нитью частью на уровне торса и кобуры для пистолетов и винтовок.

К тому времени, как вся мужская часть команды переоделась, в помещении врываются Лия и Мер. Ну, врываются — это слишком пафосно сказано, ибо Мэрилин в прямом смысле впрыгивает в комнату на одной ноге и отчаянно цепляется за Амелию, согнувшуюся пополам от смеха.

Стив по-джентльменски отдает Мер ее сапог, — совсем недавно обувь, как трофей, была торжественно передана Стиву на «сохранность», — девушка быстро хватает его и принимается натягивать, а Роджерс-старший разворачивается к нам.

— Ну что, все в сборе? — начинает он, но прерывается из-за одного чуда в черном костюме, вплывшего в комнату.

— Сэм? — брови Капитана ползут вверх. — Ты-то здесь зачем?

— Я еду с вами, — парень довольно улыбается; видно, что он несказанно раз такому раскладу. — Мистер Фьюри сказал, что я вам там понадоблюсь.

— Зачем? — слишком резко спрашивает Амелия. — Что сорвать нам всю операцию? Прости, Сэм, но ты хоть стрелять умеешь?

— Посмотрите, — скалит зубы он, проходя в комнату.

Только Лия хочет уже было начать свою словесную перепалку с сотрудником Щ.И.Т.а и приближается ко мне, как в помещение входит Фьюри. Вмиг становится тихо.

— Что ж, — говорит он, почесав подбородок. — Все в сборе. Двое ребят присоединятся к вам непосредственно в Калифорнии — они знают местность и неплохо владеют оружием. Хоть база и небольшая, но лишние руки вам все же не помешают.

Лия хочет что-то сказать, и это что-то, я уверен, было бы про Сэма, но я вовремя сдерживаю ее, схватив за руку.

— Если Ник так решил, значит, так надо, — шепчу я ей в ухо, перекинув хвост, который она сделала, на другую сторону. — Приказы руководства не обсуждаются.

— Так, — тянет Фьюри, глянув на часы, — уже полседьмого. Сейчас быстро в оружейную за пистолетами, винтовками и кто там что еще предпочитает, а потом быстро на вертолет. Через час будете на месте. Разница с нашим временем ровно в час.

Мы как утятки за мамочкой, молча (почти) плетемся за Фьюри, следуя за ним по пятам. Сэм радостно подпрыгивает и все время твердит Нику, как он счастлив, что он разрешил ему поехать. Фьюри, видимо, этому уже и не рад. Впрочем, как и мы.

Лия нервно закусывает губу и слишком задумчивой, отчего мне пару раз приходится уводить ее от дверных косяков, в которые она норовит врезаться.

— Быстренько берем, что нужно и идем на посадку, — Фьюри пропускает нас вперед, придерживая стеклянные двери. — Идите-идите, не маленькие уже, сами решайте, что вам удобнее.

В принципе, Ник положил нам оружие, которым пользуется каждый, но лучше взять еще. В конце концов, оно не такое тяжелое, а жизнь поможет сохранить.

Оружейная выглядит также, как и во все прошлые разы, что я здесь бывал. Большое помещение, выстеленное по всему периметру зеленым ковролином, и с многочисленными стеллажами и столами с разнообразными вида оружия. Как холодного, так и огнестрельного.

Пробегаю глазами по стендам, находя на них знакомые названия. Тут есть и Застава М57, Югославский пистолет, и известный ТТ разных периодов, и несколько Глоков, и пара Арсеналов, и Люгеры, и пистолеты Макарова, и любимые Амелией Беретты, и многие другие.

Некоторое время не могу определиться с нужными мне пистолетами. Потому почти не глядя беру Вольтер P99QA в набедренную кобуру и Кольт М1911 в кобуру на спине. К ним в комплект идет сразу пять обойм, не включая уже стоящую, — все равно беру еще несколько — патронов много не бывает. Прихватываю пару карманных ножей и направляюсь к выходу.

Амелия уже стоит и ждет меня — она шустро схватила вожделенный Глок 20 (она как-то упомянула, что хочет такой в личное пользование) и парочку ножей, и пошла с легкой душой дальше.

— Капуша, — улыбается девушка.

— Кто бы говорил, — отмахиваюсь я, придерживая перед ней дверь. — Сколько я с тобой в магазине сидел, пока ты платье выбирала?

— Не сравнивай платья и оружие, — вздыхает она. — Не важно, как пистолет будет выглядеть на тебе. Важно лишь то, как быстро ты им сможешь убить.

Я тихо усмехаюсь. И когда Лия успела стать философом?

Так странно, еще пару дней назад я точно также, как сейчас она, ждал ее выхода из примерочной в одном из тех платьев, которые хорошо сидели на ней, но все же без них ей гораздо лучше, а сейчас она ожидает моего выхода из оружейной. Это как шопоголизм, только в оружие. Оружелизм.

К нам присоединяет Стив, взявший тот же кольт, что и я, только без металлического затвора.

— Ну что столпились, дамочки? — усмехается Фьюри, пихая нас в другую сторону. — Вы забыли, где находится ангар?

— Забудешь тут, — бурчит Амелия, хватая меня за руку и таща вперед.

Сбоку раздается шумный выдох Стива. Я поднимаю на него глаза и недоуменно уставляюсь. Он указывает взглядом на наши сцепленные с Лией «замочком» руки и качает головой.

Я пожимаю плечами и пытаюсь выдавить из себя улыбку. Держать меня за руку вошло у девушки в привычку, да и мне самому приятно сжимать её тонкие пальчики в ладони. Просто ощущать, что она рядом.

— Смирись, ты свой шанс упустил, — это уже Амелия, показывая язык Стивену. — Он мой!

Тот, усмехнувшись, еще раз качает головой и бормочет что-то про выкрутасы Амелии.

— Пошевеливаемся, дамочки! — поторапливает нас Ник, подгоняя сзади пинками. — Мы отстаем от графика!

В ангар мы спускаемся на лифте. Это помещение всегда поражало меня своими исполинскими размерами и навороченностью разнообразными гаджетами.

Фьюри прислоняет пропуск к защитной панели, замок пищит и мы проходим внутрь. Пуленепробиваемое стекло двери еще и отлично защищает от шума, стоящего внутри ангара.

Ник указывает на один из вертолетов.

— Вам сюда, — он кивает на вертолет и выходящего из него пилота. — Привет, Джексон. Готов?

— Конечно, сэр, — коротко отвечает он.

— Прошу на борт, дамы и господа, — произносит Фьюри, сделав пригласительный жест в сторону двери вертолета.

Пока мы усаживаем в салоне, пилот проверяет все системы и программы.

— Мы свяжемся с вами уже на месте, — командует Ник; ему приходится несколько повысить голос, чтобы его было слышно из-за шума двигателей. — Удачи, ребята.

Двери захлопываются. Мы взлетаем.

***

Полет, как и сказал Фьюри, длится час. Амелия после почти бессонной ночи (я вновь чувствовал себя виноватым) дремлет, прижавшись ко мне плечом.

Стивен тихо переговаривается с совсем не тихо говорящим Сэмом, а Мер все еще пытается костерить Криса. Последний лишь иногда протяжно вздыхает и кивает головой. А потом их ссора плавно перетекает в уж очень страстные поцелуи.

— Мы вам не мешаем? — громко, чтобы перекричать шум двигателей и голос Сэма, кашляет Стив. Парочка не сразу понимает, что обращаются к ней, но когда замолк и Сэм, до них, кажется, медленно начинает доходить.

— А что, завидно? — ехидно хихикает Мер, развернувшись в пол оборота к Кэпу.

Стивен укоряюще цокает языком и уставился в окно.

— Скоро будем садиться, — сквозь шум двигателей мы различаем голос пилота.

За окном мелькают верхушки деревьев и острые, покрытые толстым слоем снега края гор. Калифорния — такой разный на погодные условия штат. Когда мы только пересекли границу, нас встретила ясная и довольно теплая погода для этого времени года, но стоило нам влететь на территорию гор Сьерра-Невада, небо заволокло белыми ливневыми тучами и начал срываться снег.

— И что мы увидим там? Это снег может повлиять на быстроту, — замечает Мер, глядя на снег.

— Лаз, как слышите, прием, — сквозь треск помех мы слышим голос Фьюри. Джексон — пилот, посадил вертолет на неприметной заснеженной поляне.

— База находится в километре отсюда на юго-восток, — изрекает Ник по рации. Связь есть, но из-за сложившихся погодных условий, создаются большие шипящие помехи. — Все делаете быстро. Делитесь на две группы — какие, решайте сами. Прикрывайте Амелию. Джеймс, полагаю, это будешь делать ты. И еще, удачи вам. Джексон будет ждать вас ровно через сорок минут над базой. В случае чего, тревожная кнопка есть у каждого. Жмете и к вам вылетает отряд.

Стивен отрапортовал, что приказ принят. Мы дружно киваем и друг за другом спрыгиваем на снег. Крис хочет помочь спуститься Мер, но она шипит, что убьет его, если он будет считать ее слабой.

— Лучше Сэму помоги, — ухмыляется она, глядя, как сотрудник Щ.И.Т.а пытается спрыгнуть с кабины вертолета. — Тут не высоко, Сэм!

— Я знаю, — почти шипит он, — просто высоты боюсь.

— И как его взяли в Щ.И.Т.? — задает риторический Амелия, проверяя флешку, висящую у нее на шее.

— Фьюри в нем души не чает, — вклинивается в разговор Стив. — Все готовы?

— Да, Капитан, — салютует ему Мер.

— Я не слышу! Так точно, капитан! — Лия говорит это очень странным голосом, но смеются все, кроме меня и Стива. Видимо, мы слишком стары, чтобы понимать эти молодежные шутки. Блондинка замечает мой недоуменный взгляд и обещает обязательно просветить меня по части современной мультипликации, но позже.

— Делимся на две группы: Джеймс, Эми и Крис, вы идете на базу. Я, Мер и Сэм обходим с другой стороны и входим на склад, — чеканит Стивен, застегивая куртку до конца.

— Эй, смотри, — Лия указывает на двух приближающихся к нам людей. Рука сама тянется к кобуре; Мер и Крис берут фигуры на прицел. Выжидаем, пока возможная угроза приблизиться.

— Эй, мы свои, — один из парней, в черной шапке, вскидывает руки, будто сдается, и широко улыбается. — Разве Фьюри не сказал вам, что мы будем с вами?

— Сказал, — отвечает за всех Кэп, расслабляясь.

— Я Шон, а это — Картер. Из Калифорнийской базы Щ.И.Т.а, — мужчина подходит ближе и пожимает Крису, а затем и остальным, руку. Нельзя сказать точно - сколько ему лет, но больше тридцати — это точно. Второму, Картеру, может быть, чуть больше двадцати пяти. Держится он чуть поодаль и явно нервничает; наверняка, это его первое задание. — Мы знаем эту местность, давненько наблюдаем за их базой. Сейчас там немноголюдно — видимо, все разъехались по домам.

— Меньше слов — больше дела, — перебивает его тираду Крис. — Решайте, кто пойдет с нами, а кто — с ними, — он указывает на Мер, Стива и Сэма.

— А… — начинает было Шон, но Стивен его перебил.

— Я, Мер и Сэм идем на склад через холм. Они — непосредственно на базу, — он указывает на нас пальцем. Лия хихикает и шепчет мне на ухо, что указывать пальцем не культурно. Улыбаюсь.

— Наверное, я пойду на базу, — почесав висок, отвечает Шон. — Картер новенький, поэтому большому риску подвергать его, думаю, не стоит.

Стоящий позади него молодой человек медленно кивает.

— Тогда, нечего терять время, — произносит Стив, окинув всех нас взглядом. — Около холма разделимся.

Мы идем почти в полной тишине. Снег под ногами приятно хрустит, но ощущение тревоги, которое было до этого у Лии, наверное, передается и мне. Не страшно, но в груди почему-то щемит, а нервное напряжение буквально чувствуется кожей.

Амелия тихо ступает по снегу, изредка озираясь по сторонам и нервно вздрагивая. Высокие сосны, окружающие нас, несколько потрескивали от ветра, гнувшего их верхушки. Стиву постоянно приходится успокаивать и практически затыкать Сэма, который так и норовит заорать погромче. После задания обязательно выскажу Нику о том, что я думаю об его выборе.

Шон дает некоторые наставления молчаливому Картеру, немного судорожно поправляющему лямку винтовки. Парень кивает и редко что-то отвечает.

До подножья холма мы добираемся сравнительно быстро — на часах было восемь десять — по их времени, следовательно, чуть больше семи утра. Так что, полагаю, сработает эффект неожиданности — в такое время даже в Щ.И.Т.е еще спят.

Роджерс-старший собирает нас всех в круг. Сейчас начнется его обычный инструктаж и пожелания удачи.

— Средства связи у нас есть, — Баки, — Лия давит смешок, — я даю его тебе, — Стив отдает мне небольшую рацию, которую я тут же засовываю в нагрудный карман. — Гнездо на вертолете, так что все наши разговоры будут слышны и Джексону. Аккуратнее с выражениями, Джеймс.

Стивен хлопает меня по плечу и по-дружески обнимает, пожимает руку Крису и даже сжимает в крепких объятьях Лию, что-то говоря ей на ухо. На удивление, она не отстраняет и крепко стискивает его в ответ. Гадаю, что надо было сказать Кэпу, чтобы добиться такой реакции от упрямой внучки? Знаю, что девушка ни за что не даст ответ мне на этот вопрос и держу любопытство при себе.

— Удачи всем, — напоследок салютует нам Стив и уводит свою группу в противоположную сторону.

— Ну и кто у нас будет главным? — спрашивает Лия, рассеянно зевая. — Там всем заправляет Стив, так что нам везет.

Я кошусь на девушку, понимая, что скорее всего главным буду я, ибо опыта у меня в этих делах больше, нежели у всех.

— Так, — собираюсь с мыслями я. — База с другой стороны холма. Будем держаться деревьев и на любой непонятный звук лучше останавливаемся.

— Я знаю тропу, которую с базы не видно, — задумчиво изрекает Шон, поправляя шапку, съехавшую на затылок, и винтовку на своем плече.

— Хорошо, — соглашается Крис. — Веди нас.

Узкая тропа виляет между мощными деревьями и резко обрывает перед большой поляной, схожей с той, на которой нас высадил Джексон. Только здесь есть небольшое, полуразрушенное здание и неприметной железной дверью.

Лия смотрит на это все с подозрением.

— Что-то не нравится мне все это, — кривится она, засопев, — подозрительно это все.

— Ну не станут же они всю свою базу на всеобщее обозрение выставлять, — Крис снимает снайперскую винтовку с плеча и нацеливается на здание. — Вроде чисто.

— Делаем так: я сейчас иду на разведку, вы с Шоном держите здание на прицеле. Лия, просто стой, — по лицу Роджерс прокатывается волна негодования от моих слов. — Правда, так будет спокойнее. Мне.

Девушка демонстративно фыркает, но ее мимолетная улыбка не укрывается от меня.

Достаю из кобуры вальтер и быстрым шагом пересекаю пространство, разделяющее здание и лес. Стараюсь держаться под сенью деревьев, но все же приходится выйти почти в центр, чтобы добраться до базы. Дергаю ручку двери — заперто, но замечаю, что одно из окон дало трещину, — я с легкостью смогу разбить его.

Поворачиваюсь к остальным и киваю. Жду, пока они придут, и обхожу здание кругом — все чисто. Несколько настораживает.

— Никого, — произношу я. — Мы войдем через окно.

— Войдем — слишком помпезно сказано, — усмехается Крис. — Вкатимся, как гранаты, внутрь.

— Дымовые шашки, — улыбается Шон. — У меня как раз есть пара штук.

Звук бьющегося стекла, кажется, слышен на весь лес. Лия даже жмурится, вжимаясь в стенку.

— Тебе не больно? — спрашивает она, смотря, как я стряхиваю осколки с бионики.

— Я ничего не чувствую этой рукой, забыла? — пытаюсь выдавить из себя подобие улыбки — вроде получается, но видно, что Лию тревожит не только это. — Я первый. Крис, ты замыкаешь.

Перемахиваю через подоконник и почти сразу же приземляюсь на пол, — здесь не высоко. Следом на меня летит Лия, теряющая координацию и падающая мне на спину. Мельком оглядываю помещение: какой-то заброшенный центр подачи отопления — везде пыльные трубы. Трогаю ближайшую — холодная. Тепло подается не через нее. Как же ГИДРА подогревает свои задницы?

— Тише ты, — шепчу я, помогая девушке встать. Она хмурится, но молчит. Шутки - шутками, но когда дело касается работы, Амелия взрослеет на глазах, становясь серьезной и рассудительной.

Следом приземляется Шон, держа в руках винтовку. Крис при падении подворачивает ногу, но все же стоит. Видимо, семейная жизнь крепко его приложила, раз он растерял свои навыки беззвучных приземлений. Хотя, вспоминая Сэма, любое приземление будет считаться беззвучным.

Осматриваю помещение еще раз и замечаю неприметную дверь в углу.

Жестами показываю Крису, чтобы он остался около окна — на подстраховку, и иду к двери. Она оказывается открытой. За неприметной дверью скрывается небольшая комнатка с драным запыленным диваном и разбитым телевизором. Использовалась, наверное, как комната отдыха персонала.

— Смотри, — Лия указывает на люк за диваном.

Неприметный небольшой железный люк, как будто ведущий в погреб. Подхожу и ищу, где можно взяться. Ручка, оказывается, выдвигается. Открываю крышку люка, — внутри шахта, уходящая глубоко вниз. На одной из железных стен выступают трубы — что-то подобное лестнице.

— Что-то мне подсказывает, что мы на правильном пути, — с кривой ухмылкой говорит Крис. — В стиле ГИДРЫ, на самом деле.

Достаю из кармана рацию и докладываю:

— Мы на верном пути. Здесь шахта, ведущая вниз. Ничего не напоминает?

Проверяю первым трубы, — по мокрым следам ботинок видно, что кто-то не сильно давно по ним спускался, - и становлюсь на первую ступеньку — выдерживает. Аккуратно спускаюсь еще на пару ступеней вниз и подзываю Лию.

— Держись крепче, — отдаю приказ я, внимательно следя за тем, чтобы девушка правильно вставала на ступени. Мне совершенно не хочется, чтобы она что-то себе сломала, она же такая хрупкая! Иногда я даже боюсь слишком крепко обнять её, чтобы не раздавить. — Не торопись.

— Джеймс, я не маленькая, — тихо смеется она. — Сама справлюсь.

— Крис! Проверь, нет ли хвоста, — приходится задрать голову.

— Уже, — отвечают сверху. — Все чисто. Шон, ты собираешься спускаться?

Не слышно, что происходит дальше, но спустя пару секунд Шон же спускается.

Смотрю вниз — метров сто, не меньше. Слышно, что Крис закрыл за нами люк и теперь переговаривается с Шоном.

— И чего им на поверхности не сидится, — причитает Лия, стараясь не смотреть вниз. — Сидят там, как кроты.

— Не всем же быть такими, как Щ.И.Т. — чем выше, тем лучше, — усмехается сверху Шон.

Наконец мы добираемся до низу. Небольшая кабина, как будто для лифта, но со ступеньками. Сбоку железная дверь. Которая тоже оказывается открытой. В очередной раз замечаю, что это подозрительно.

— Готовы? — шепчет Крис, снимая винтовку. — На счет три.

Лия резко дергает за дверь, открывая ее, я влетаю внутрь, держа пистолет в одной руке, а нож в другой, Крис и Шон прикрывают нас сзади. Чисто.

Довольно большое помещение с огромным количеством новейшей техники.

— Эй, кто зде… — человек, сидящий на кресле за компьютером, не успевает договорить — пуля из снайперской винтовки Криса разрывает ему горло.

— Один есть, — начинает отсчет Крис, явно довольный своей работой.

Мы двигаемся дальше, прикрывая собой Амелию, которая уже успела достать флешку. “Чехлом” для флеш-карты стал брелок - металлическая роза, раньше висевшая на ключах от квартиры. Но за время своего больничного девушка умудрилась запаять в брелок электронный носитель информации, аргументируя это тем, что эта вещица всегда приносила ей удачу, а в нашей работе удача лишней не бывает.

— Это не то, — разочарованно произносит блондинка, расстроенно окидывая взглядом многочисленную технику.

— В смысле «не то»? Тебе мало этих компьютеров? — удивляюсь я, еще раз оглядывая помещение.

— Мне нужен главный компьютер, а это — лишь пешки, пользовательские, — хмыкает она и указывает на противоположную стену. — Дверь.

Мы приближаемся к двери группой, поставив в центр Амелию с ее береттой, а меня вперед с балисонгами. Крис и Шон защищают наши тылы.

— Готовы? — интересуюсь я, выдохнув. — Мне порядком надоели эти двери.

Все угукают. Крис и Шон поворачиваются, чтобы держать на прицеле дверь, Лия становится за моей спиной. Дергаю за ручку живой рукой — металл холодит.

Оглушающий звук сирены выбивает нас из ритма.

— Черт! — шипит Амелия, вертя головой в поисках ГИДРовцев. Слышен приближающийся стук сапог о бетонный пол.

Дергаю за ручку двери снова — она поддается. Вой сирены не прекращается ни на секунду и, кажется, с каждой минутой становится лишь громче.

— Сюда, — прикрикиваю я, утягивая за собой остальных.

Нас встречает длинный коридор, ведущий неизвестно куда. Единственное, что я знаю — надо бежать. Так быстро, как только сможем.

Нужно выбраться на поверхность из этих катакомб.

— Лестница! — задыхаясь, кричит Лия. — Нужно выбраться из этой норы!

Мы бежим. Один лестничный пролет, второй. На примерно восьмом мы натыкаемся на обшарпанную дверь с табличкой «склад». Вот оно. Стив и остальные должны быть здесь. На лету ору в рацию, что здесь облава и нужна спец группа.

— Быстро, заходим, — я почти вталкиваю Амелию внутрь, выставляя вперед пистолет.

Лия спотыкается и почти падает, но я ловлю ее и рывком возвращаю в положение стоя. Извинюсь за столь грубое отношение позже, а сейчас наши жизни важнее.

Вижу одного. Стреляю. В голове пожилого мужчины алеет дыра от пули.

— Шоу начинается, — звук голоса, Его голоса, заполняет все помещение. Коллинз. — Мы вас ждали, ребятки.

Агенты ГИДРЫ появляются из ниоткуда. Складывается такое ощущение, что они просто повсюду.

— Выстрелите вы — мы тоже начнем стрелять, — в голосе Коллинза проскальзывает усмешка. Я не вижу его, но знаю, что он наблюдает за мной. — Но нас больше. Гораздо больше.

— Что тебе нужно, Коллинз? — громко спрашиваю я, поворачиваясь к толпе окружающих нас агентов.

— Ты и сам знаешь, что, — отвечает он. — Точнее, кто.

— Я не вернусь к тебе. Никогда, — шиплю я, сплевывая.

— А разве о тебе речь? — смеется он. — Джеймс, Джеймс, ты так и не научился понимать меня. Приступайте, — голос Коллинза искажается. Шипение. — В живых оставить только ее.

Внутри меня что-то ломается. С треском рушится какой-то барьер, который все это время мутил мне мысли. ГИДРА знала о нашем приходе. И хорошо готовилась.

Запоздало осознаю, что Коллинз имел ввиду Лию. Им нужна она. Им нужна моя Лия. Ярость застилает глаза, перекрашивая мир в оттенки красного, и я перестаю рационально мыслить. Зимний Солдат снова проснулся, и он хочет убивать.

Все начинается с выстрела позади меня. Сердце пропускает удар. Крис держится за живот и тяжело дышит, ошарашенно смотря на происходящее.

— Крис! — кричит Лия, собираясь бежать к нему, но я ее останавливаю. Знаю, что Они только этого и ждут. Они ждут наших действий.

— Стой, — почти выплевываю я, — они ждут этого.

— Молодец, Шон, — смеется в динамик Коллинз. — Давно надо это сделать.

Почти не глядя пускаю нож прямо в горло Шону. Нож с противным хлюпающих звуком встречается с его шеей. Он хрипит, держась за шею, и падает на колени. Предатель.

Как будто издалека слышу звуки выстрелов и лишь чудом уворачиваюсь от них, утащив за собой Амелию. Мы падаем за одним из стеллажей, пока защищающим нас от выстрелов. Пока.

— Нужно перебраться на другую сторону, — шепчет Лия, тяжело дыша. — С той стороны черный выход.

Киваю головой и осматриваю обстановку. Агенты делятся на несколько групп — одни заходят за справа, другие слева и третьи остаются в запасе.

Выстрелы. Обойма пуста. Меняю. Снова стреляю. Роджерс-младшая убивает нескольких, наступающих с другой стороны, меткими бросками ножей.

— Они бесконечны, — шипит она, попадая одному лезвием в сердце.

— Полезем на рожон, — выдыхаю я, понимая, что это будет не легко. Девушка заправляет за ухо выбившуюся прядку волос и кивает. Позволяю себе на секунду коснуться её лба своим, будто пытаясь приободрить, сказать, что мы выберемся отсюда живыми, хотя сам уже в этом сомневаюсь. Амелия, что-то прочитав в моем взгляде, вымученно приподнимает уголок губ. - На счет “три”.

Те метры, которые отделяют нас от заветной двери, кажутся милями.

— Три, — командую я и вылетаю первым, убивая одного зазевавшегося агента.

Я слышу сбивающееся дыхание Лии позади себя.

Выстрелы оглушают. Меняю обойму несколько раз. Ряды ГИДРЫ значительно поредели.

Выныривая из того вакуума, в котором нахожусь, слышу скрипящий звук сверху. На мгновение поднимаю голову,- в это время меня успевают ранить в правое плечо, -и вижу то, что окончательно выбивает из меня дух. Резкий грохот. Земля под ногами начинает трястись.

Многотонная бетонная свая с бешеной скоростью падает на отстреливающуюся и ничего не подозревающую Лию. Удары сердца гулким эхом отдаются у меня в голове.

— Лия! — кричу я и, врезав одному из агентов, отталкиваю ее в сторону.

Темнота.

Комментарий к Глава 12. Джеймс

злобный смех авторов. Хотя нет, не так. У одного из авторов смех истерический с примесью “Настя, ГЛАГОЛЫ!”, а у второго злобно-уставший с примесью “о боже, эта глава на 16,5 вордовских листов!”.

Мы жаждем услышать ваше мнение по поводу главы, ваши эмоции важны для нас! Так что оставляйте отзывы)

========== Глава 13. Амелия ==========

— Лия! — Джеймс громко выкрикнул моё имя. Я не успела даже среагировать, как он толкнул меня в сторону. Спустя мучительно длинный удар сердца, — казалось, других звуков просто не существует, — на мужчину рухнула громадная потолочная балка, поднявшая в воздух несметное количество цементной пыли. Поодаль громыхнуло ещё раз — кусок крыши свалился вниз, отделив нас завалом от солдат ГИДРЫ.

Мир выцвел и сузился. Время просто замерло. Пыль медленно оседала серым пеплом, проникала с воздухом в дыхательные пути, раздирая горло мучительным кашлем, попадала в глаза, вынуждая плакать. Но я упрямо пыталась увидеть Его. И увидела.

Свая упала на ноги Джеймса, чуть ниже бедер. Сам он находился без сознания от болевого шока.

Меня оглушила боль. В груди нестерпимо что-то горело, выжигая мою душу дотла, до золы. Он пожертвовал собою ради меня!

Я шмякнулась на колени — ноги просто подкашивались, — перед мужчиной, неловко обхватила ледяными пальцами его шею и замерла, прислушиваясь.

Стук сердца, тихий и редкий, неожиданно разорвал тишину. Он ЖИВ! ЖИВ!

Но, даже не будучи медиком, я понимала, что без помощи гениальныйх врачей Джеймс в любую секунду может умереть от боли, так и не придя в себя. Балка переломала, перемолола в труху его кости, раздавила мышцы и артерии… Он не сможет ходить… Но главное — чтобы он выкарабкался из бездны… Чтобы он жил.

Выхватив рацию из нагрудного кармана Зимнего солдата, удивилась, что непрочный пластиковый корпус выдержал падение, и вызвала подкрепление, путаясь в словах, смешивая приказы с мольбами спасти Его.

Вдруг из рации раздался голос Стивена, заставивший сердце болезненно сжаться.

— Эми, успокойся, мы вытащим вас. Мы уже почти на месте. Оставайся с Джеймсом и не смей делать глупости.

Когда на моих глазах Джессику пронзило восемь пуль, я подчинялась приказам — делала то, что от меня требует Щ.И.Т.. И сотни раз я потом корила себя, что не бросила к чертям выполнение задания и позволила ей погибнуть. Ведь если бы я кинулась ей на помощь, Джесс была бы сейчас жива.

Сейчас же я смотрела на искаженное болью лицо любимого мужчины и осознавала, что просто не могу его потерять. И единственное, что я могу для этого сделать, — перевести внимание пробирающегося через завал врага на себя. Я смогу оттянуть время, смогу не дать ГИДРЕ добраться до самого дорогого для меня человека.

— Джеймс, — тихо всхлипнула. — Прости меня, что я так слаба… Я не могу позволить тебе уйти сейчас… Стив с подкреплением скоро будет здесь и вытащит тебя. Но… ГИДРовские псы все равно быстрее, и они не дадут уйти нам обоим. Так почему же не дать им то, чего они хотят? Они же не представляют даже, с кем хотят связаться, — из горла вырвался истеричный смешок. Я сняла с шеи цепочку с металлической розой и надела её на Барнса, спрятала брелок под ветровкой. — С тобой всегда будет частичка меня, слышишь? Я люблю тебя, Джеймс Бьюкенен Барнс! И для тебя я готова стать сильной и повзрослеть… Я буду бороться. Передай Стиву, что я извиняюсь за своё поведение и горжусь, что он мой прадед. Обними за меня Мер, скажи, что Крис был храбрым до самого конца, — глаза наполнили слезами. Я наклонилась к лицу мужчины и коснулась губами его щеки, чувствуя колючую щетину. — Спасибо тебе за нашу маленькую бесконечность… Я всегда буду любить тебя… Соберу всю храбрость в кулак, — тыльной стороной ладони я стерла с щёк слёзы, — и покажу этим тварям, где раки зимуют! .. А ты живи и… Просто… Не забывай меня.

Я проверила обойму глока. Полная. Ножи тоже почти все — восемь из десяти. Два балисонга на крайний случай. Неплохо.

— Ну что? Скольких я успею завалить? — я криво усмехнулась, рывком поднимаясь на ноги.

Не знаю, что напугало в моем виде гидровцев, но физиономии первых перебравшихся через завал агентов исказил неподдельный ужас. Они замерли, выжидающе уставившись на меня. Снайпер, устроившийся среди обломков слева на десять часов, взял меня на мушку. Его я засекла быстро, но убрать пока не спешила. Почему-то казалось, что, пока я не начну стрелять, они тоже не начнут. Для чего-то я нужна им живой.

Решение приходит неожиданно. Я резким броском ножа избавилась от снайпера. Лезвие вошло чуть ниже ключицы с правой стороны. И если рана не смертельна, то, по крайней мере, вывела мужчину из строя.

Пятеро других агентов переполошились, наводя на меня свои «пушки». Забавно, пятеро крепких мужчин против маленькой меня. Неужели они меня настолько боятся, что пытаются взять в кольцо?

— Я сегодня в скверном расположении духа, знаете ли, — оповестила я их. — Вы убили моего друга и любимого. А за это я буду мстить. И никто из вас не уйдет отсюда живым.

Дальнейшее было как в тумане. Я стреляла, метала ножи, гоняла ГИДРовских псов по развалинам, пользуясь тем, что в отличии от агентов могу протиснуться в щель или спрятаться за обломками.

Я черной тенью метнулась из-за уцелевшей колонны к показавшейся вполне комфортной щели в обломках, на ходу отстреливаясь по врагам. Устроившись в щели и затаив дыхание, проверила запасы оружия. Две «бабочки» и последний уже начатый магазин пистолета. При большом везении, девять противников сегодня уснут вечным сном.

— Выходи, малышка, мы тебя не тронем, если не будешь сопротивляться, — раздался тихий мурлыкающий голос. — Знаешь, у меня дочурка тоже любит прятки. Такая проказница.

Я, было, не ляпнула «а вы её тоже с пистолетом ищите?», но вовремя прикусила язык, следя за бегущей по бетону тенью мужчины. Почти рядом. Еще метр… полметра… Агент оказался в поле моего зрения. Шанс лишь один.

Я дернулась вперед, схватила гидровца за короткие волосы, запрокидывая его голову назад, и провела острым лезвием балисонга по горлу. Мужчина не успел даже пискнуть, как отправился в мир иной.

Похоже, моя выходка не осталась без внимания, ибо в мою сторону кто-то шел. На счет «три», да? Я не сдамся без боя, Джеймс. Просто… помоги мне стать капельку храбрее.

Говорят, воинственный клич прибавляет уверенности. Почему бы не проверить эту сомнительную теорию на практике?

Один. Удобнее перехватываю пистолет правой рукой. В левой сжимаю рукоятку балисонга. Два. Принимаю стойку, из которой в любую секунду могу сорваться с места. Выжидаю пять ударов сердца, подпуская врагов ближе, прислушиваясь. Их восемь. Три. Вылетаю из укрытия, не давая агентам возможности опомниться и вертясь между ними.

Троих я застрелила сразу, четвертого вырубила прикладом глока, не переставая вопить. Сошлась в рукопашной с двумя, на грани возможностей парируя и отражая удары. Правый неожиданно открылся, за что поплатился — я прижала к его груди дуло пистолета и выстрелила, не колеблясь ни мгновения.

Кто-то особо шустрый смог рассечь рукав моей ветровки на уровне предплечья и надрезать кожу. Я просто констатировала оплошность со своей стороны — адреналин в крови глушил боль. Минус еще один. Солдат завалился на спину с торчащим из яремной впадины балисонгом. Я выхватила из футляра на поясе вторую «бабочку».

Их осталось двое. Не так уж и много. Но я уже начала задыхаться под их натиском.

Я не сразу поняла свою оплошность. А когда до меня дошло — было слишком поздно. Меня выманивали на открытое пространство. Вели, как собаку на поводке, туда, куда им требовалось. Чтобы, оказавшись в нужном месте, я схлопотала дротик в шею.

Что ж, браво! Вы меня подловили, жалкие гидровские ублюдки!

Прости, Стив, я не удержалась от глупостей…

***

С трудом разлепила тяжелые веки после десяти минут уговоров самой себя. Ничего не изменилось. Слепо утыкаюсь взглядом в черноту. Я ослепла? Или умерла?

Холодно. Кожу ласкают языки холода, и она покрывается мурашками. Неприятно.

Хотела поднять правую руку, в запястье впилась полоска ледяного металла, обжигая. Дернула левую. Ситуация та же. Рыпаться нет смысла, не сломав больших пальцев — не выбраться. Я попалась.

Щиколотки тоже надёжно закреплены.

Мне по-настоящему страшно. Если бы не было так тёмно, подумала бы, что в глазах темнеет от страха. Неизвестность, её-то я всегда больше всего и боялась. С ней нельзя бороться, потому что не знаешь, с чем вступишь в схватку.

Медленно восстанавливается ход событий. Надеюсь, это было не напрасно, и Джеймс выбрался.

Сколько я здесь? Сутки? Неделю? Месяц?

Свет вспыхнул неожиданно. Резко и ярко, отчего взгляд подернулся пеленой выступивших слёз. Сморгнула, чувствуя, как тёплая влага стекла по виску к уху.

— Амелия, Вы вовремя пришли в себя, дорогая, — я повернула голову в сторону источника звуков, но не смогла увидеть обладателя раскатистого, словно громовые перекаты, голоса. — Самое время принять лекарства.

В левую руку, в вену на сгибе локтя вонзилось острие медицинской иглы. На грани сознания я ощущала, как инородный раствор вливался в кровеносную систему, смешиваясь с кровью.

— Это поможет восстановить воспоминания в течение суток, — уверил меня тот же самый голос и произнёс что-то ещё, но звуки отошли на второй план. По всему телу пришлась огненная волна боли, выгнувшая меня дугой. Спустя секунду меня швырнуло обратно, отчего я больно приложилась к жесткому ложу лопатками.

Перед следующим приступом, я осознала, что дикий крик, звучащий будто из-под толщи воды, — мой собственный.

Боль сконцентрировалась в голове, словно кто-то острым скальпелем снимал кожу лоскуток за лоскутком, а потом разделял черепные пластинки, и они впивались в обнаженный мозг. Дрянь добралась до мозга. Крик перешёл в скулеж. Перед глазами взрывались Сверхновые, проносились хвостатые кометы, сыплющие искрами. Во рту металлический вкус крови. Она же сочилась из носа, липкими потоками стекая по губам.

Меня затягивала чёрная дыра, обещающая прекращение пытки, но грудь прошиб электрический заряд, подкидывающий меня вверх до боли в мышцах и выкрученных суставов плеч…

Мои мертвецы… Как их много. Все в крови. Я с ног до головы покрыта слоем красной подсыхающей жижи. Напротив меня, во главе отряда убитых, стоит малышка с белыми, как снег, волосами и серо-голубыми невыразительными глазами. Белое платье в багровых пятнах, ручки до локтей и крохотные ножки до колен — в крови. Она прижимает к себе потрепанного грязного плюшевого зайца без левого глаза.

— Мне страшно, — тихо прошептала девочка. — Мне очень-очень страшно.

Я падаю перед ней на колени. Заяц в её руках такой знакомый… Это мой любимый зайка, его подарил дядя Баки, друг дяди Стива.

— Нас убьют? — вопрошает малышка. — Я не хочу умирать. Позволь мне остаться.

Обнимаю её, привлекая к себе. Девочка тает в моих руках. Все верно. Этот испуганный ребенок — я сама. Ребёнок, у которого отобрали детство и вручили в руки

винтовку…

Меня снова подкинуло от удара электрического тока, возвращая в реальность. Кто-то упорно держал моё сознание по эту сторону, не давая уйти.

Дышать через нос трудно — сгустки крови из лопнувших капилляров перекрывали путь воздуху. А через рот больно — горло саднило после криков. Сколько до следующего приступа? Сколько у меня в запасе, чтобы вобрать в лёгкие глоток кислорода?

Оказывается, что чуть больше двадцати ударов сердца. Голову снова пронзила адская боль, пульсирующая в висках. А я снова где-то на закоулках памяти.

Я стою в темноте. Со всех сторон обрывками доносятся оклики.

— Амелия! — оглядываюсь назад. - Эми! — верчусь в другую сторону. — Доченька! Эй, Роджерс! Мелкая! Лия! Дочь Весны!

Кручусь волчком вокруг своей оси, не зная, на что отозваться. Голоса не смолкают, зовут… Вдруг мимо проскальзывает что-то… Я не вижу, но чувствую кожей и оборачиваюсь, кажется, в нужную сторону…

— Эй, мелкая! — Гевин, как же я тебя ненавижу! — Тренируешься, да? создаешь видимость, что стала любимицей Золы из-за того, что много работаешь?

Я глубоко вдыхаю, сильнее сжимаю рукоятку метательного ножа в ладони и метаю его с разворота в стоящую в углу куклу. Клинок легко входит в поролоновый манекен там, где должно быть сердце.

Гевин достает меня уже несколько месяцев. С тех пор как ему исполнилось пятнадцать, находиться с ним в одном помещении без взрослых стало невыносимо. При любой возможности он пытается задеть меня, надавить на болевые точки и выбить землю из-под ног. Другие мальчишки лишь смеются и полностью подчиняются ему, как старшему из них. Не единожды Маргарет за шкирку оттаскивала меня от них, не давая влезть в драку.

— Что молчишь? Думаешь, никто не знает, — под аккомпанемент его болтовни я приближаюсь к манекену и вытаскиваю нож, — что ты раздвигаешь ноги перед стариком?

— Хм, — многозначительно выдаю я, оттягивая время, чтобы придумать достойный ответ и обратить слова оппонента против него самого. — Это у тебя гормоны бурлят. Может, это ты ноги раздвигаешь, а?

Я оборачиваюсь на него, триумфально улыбаясь. Гевин успевает за это время покраснеть до цвета спелого томата, сверлит меня недобрым взглядом и раздувает ноздри, точно бык.

Я — по сравнению с этим громилой — букашка. Но сыворотка уравнивает наши силы, давая мне дополнительную мощность.

— Мелкая сука, кем ты себя возомнила? — Гевин вальяжной походкой двигается на меня. Я перекидываю нож из левой руки в правую и кручу его в ладони. Парень щелкает пальцами. Что за самодеятельность?

Ах вот оно что! Входов в тренировочный зал два — слева и справа от меня. Гевин не мог прийти один, без дружков. Кто-то же должен стать свидетелем его победы, даже если противником станет девчонка на две головы ниже его самого.

— Сейчас мы и проверим, насколько ты у нас невинная овца, — скалится он. Скотт и Лиам грозно надвигаются на меня с боков, Гевин идет прямо. Трое на одного, не честно. Но они явно безоружны, а у меня два ножа, пусть и тренировочных — с затупленными лезвиями.

Кто из противников слабое звено? Лиам.

Он немногим крупнее меня. Делаю выпад в его сторону. Все трое, посчитав это сигналом к действию, бросаются на меня одновременно. Насколько я успеваю сообразить, план заключался в том, что Гевин меня изнасилует, пока двое его дружков будут удерживать меня силой. Это злит меня до красных пятен перед глазами.

Я легко проскальзываю под рукой Скотта, оказываясь вне образованного парнями круга, и бью его локтем по шее, после чего пихаю ногой безвольное тело на остальных. Противники, коих теперь стало двое, отступают, давая товарищу с громким ударом приземлиться на деревянный пол.

Они меняют стратегию, наступая теперь с разных сторон, и пока я ставлю блоки на удары Гевина, Лиам улучает возможность поободраться ко мне с тыла и схватить за локти. Я дергаюсь. Гевин плотоядно улыбается.

— Тебе некуда бежать. Будешь хорошо себя вести — мы никому тебя не отдадим. Будешь только нашей шлюхой, — обещает он, хватая пальцами мое лицо за подбородок. Я не сдерживаюсь и плюю ему в лицо, за что получаю звонкую пощечину, от чего голова мотается в сторону.

Красный цвет застилает глаза. НИКТО не смеет так со мной обращаться!

Я не знаю, откуда взялось столько силы, но я вырываюсь из рук Лиама и набрасываюсь на Гевина. Разорвать ему глотку, вырвать ногти и отрезать пальцы по одному. Или же просто нанести сотню ударов тупыми ножами.

— Мелкая, ты чего? — орет парень, когда я неглубоко вонзаю клинок ему в плечо.

— Один, — нож входит чуть ниже, - два, — еще удар, - три.

На десятом ударе мне надоедает. Я загоняю жертву в угол и, резко присев, вгоняю нож под его коленную чашечку. Гевин падает передо мной на колени.

— Весна, это не смешно, — сквозь слезы-сопли гундосит он. Я усмехаюсь. Сколько ему лет? Пятнадцать?!

— Куда же делась твоя храбрость, Гевин? — тоненьким от смеха голосочком спрашиваю я. Хочется рассмеяться, но я удерживаю хохот в себе. — Кто из нас маленькая девочка? — молчание. — Отвечай!

— Я, — опустив глаза, тихо отвечает парень. Смех вырывается наружу. Запрокинув голову назад, я громко хохочу.

— Не думаю, что ты будешь полезным в будущем, — охотно делюсь мыслями я. — Умри с достоинством. Слезы удел слабаков.

Не в силах и дальше смотреть, как он рыдает, я наношу последний точечный удар, разрубая сонную артерию. Гевин дергается, издает пару хрипов, округлив глаза, и заваливается на спину. Я брезгливо обтираю нож о свои собственные штаны и кошусь на замершего Лиама.

— Ты хочешь последовать за ним? — невинно интересуюсь.

— Дьявол в теле ангела, — выдавливает он, быстрым движением крестится и вылетает вон.

Я качаю головой. Вечером уже все будут в курсе случившегося. Нас на одного меньше. Но теперь меня будут остерегаться.

— Отличная работа, Дочь Весны, — раздается сверху. Я задираю голову, ища на балконе второго этажа, где находятся комнаты тренеров и медицинский пункт. Опершись руками на бетонный парапет, там стоит высокий темноволосый мужчина лет двадцати пяти или немногим старше. — Я твой новый тренер. Думаю, сработаемся.

— У Вас есть имя? — на данный момент этот вопрос кажется очень и очень важным.

— Зови меня Солдатом, — отзывается мужчина и исчезает из моего поля зрения за стеной.

Меня выкинуло из воспоминаний. ГИДРА. Проект «Дети». Дочь Весны. То, чем я была всю жизнь. Но это никак не вяжется с тем, что я знаю о себе! Амелия Роджерс, дочь Мелани и Филиппа Роджерсов…

— Томас Гордон Роджерс, чему ты учишь нашу дочь?! — возмущенно вопрошает невысокая молодая женщина. Мягкие, родные черты лица заставляют улыбаться. Мама…

— Кэрри, — смеётся папа, на чьих коленях я сижу. — У Эми талант с сборке пистолетов. Мы занимаемся всего час, а она уже делает это на бешенной скорости!

— Отлично, ты дал шестилетней девочке поиграть в пистолет! Кого ты из неё хочешь вырастить? Ганстершу, чтобы она всю детвору в страхе держала?! — мамин голос повышается, отчего в ушах звенит.

— Пап, — тихо шепчу я, дергая папу за рукав, —, а что такое «ганстерша»?

— Сейчас я успокою нашу маму и объясню. Хорошо, котёнок? — киваю. Папа целует меня в нос и просит встать. Неохотно сползаю с его колен и тут же забираюсь с ногами на освободившийся стул…

И снова темнота. То есть Мелани и Филипп — плод моего воображения и кто-то просто подсунул мне красивую, достойную мелодрамы историю про потрясающих родителей — агентов, погибших, когда я была подростком. На самом же деле родители умерли, когда мне не исполнилось и 11. И это было чертовски давно. Столько не живут просто так! Отсюда мы возвращаемся к проекту «Дети».

Сыворотка…

— Лия!

Меня снова дергает на себя какая-то сила, заставляя прервать размышления.

— Ты представлял, какой была бы наша жизнь без ГИДРЫ? — я переворачиваюсь в объятьях Джеймса, ложась на живот и приподнимаясь на локтях. Он задумчиво проводит ладонью по моей спине, устраивая руку на пояснице. Тонкое одеяло давно сбилось куда-то вниз, бесформенной кучей лежа где-то на уровне коленей. Грубо тканная простынь приятно холодит оголенную кожу.

— Сначала бы я подождал, пока ты подрастешь, — тихо смеется мужчина, прикрывая глаза. — Когда тебе исполнилось бы хотя бы восемнадцать, я начал бы ухаживать за тобой. Ты бы не обращала на такого старика никакого внимания, крутя интрижки с ровесниками. Я бы добивался, чтобы просто посмотрела на меня.

— Ты так говоришь, будто ты древний старик… — я очерчиваю пальцами белую полоску шрама от колющего оружия на его плече.

— Не перебивай, — одергивает меня Джеймс. — И наконец, ты бы согласила пойти со мной на свидание.

— И была бы сражена твоей галантностью, — мечтательно протягиваю я, опуская подбородок на крепкое мужское плечо.

— Через несколько месяцев я бы сделал тебе предложение. Ты бы взяла кольцо, улыбнулась и решила бы подумать. С неделю бы изводила меня ожиданием…

— И согласилась бы все равно, — хмыкает я.

— Мы бы поженились, купили небольшой домик на озере, — губы любимого трогает улыбка. Тёмные ресницы дрожат, и мужчина открывает глаза, с нежностью смотря на меня. — Ты бы подарила мне прекрасных детишек.

Я украдкой вздыхаю, утыкаясь носом ему в шею и перекидывая руку через широкую грудь.

— Лия? — тихо зовет Джеймс, играя с моими волосами, пропуская их через пальцы.

— Да? — сонно отзываюсь я, прижимаясь к нему крепче.

— Ты станешь Моей? — этот вопрос застает меня врасплох.

Сердце пропускает удар и радостно бьется быстрее.

— Я уже Твоя, — шепчу я, растекаясь в улыбке. — И всегда буду Твоей.

— Наслаждайся воспоминаниями, дорогая, — металлические браслеты с запястий и щиколоток исчезли. — Вернусь через три дня.

***

Меня хотят сломать, чтобы моя же память, диссонанс воспоминаний двух разных людей в одной голове сломили меня. А потом я бы послушно пошла на обнуление, лишь бы забыться. Но нет, ничего у них не выйдет. Черчу кровью слова на стенах «Вспомни, Амелия! Джеймс, Стив, Мер, Пьетро, Пеппер…» Череда имен, таких родных и нужных, ради чьих обладателей я должна держаться. Ради которых я должна выбраться отсюда.

Воспоминания душат. Стоит закрыть глаза, вижу армию своих мертвецов. Их все больше и больше с каждым разом. Стараюсь держать глаза открытыми.

Меня морят голодом, добиваясь полного истощения. Лишь раз в сутки в окошко внизу двери просовывают жестяную кружку воды, пахнущей тухлятиной.

Только готовы ли они к тому, что вместо ручной собачонки получат дикого разъяренного волка, готового им глотки перегрызть за свободу?

Помимо картинок убийств и чужих мук, иногда мелькают и светлые моменты — родители и Джеймс. Первых я почти не помню, но секунды с Зимним солдатом прежняя я кропотливо собирала и бережно хранила где-то в сердечной мышце.

Судьба играет с нами, точно с марионетками, сводя и разводя вновь и вновь, как разводные мосты. Через время и расстояние, через все преграды мы вновь и вновь оказываемся вместе. Это просто проверка на прочность — выдержим мы или нет в этот раз.

— А вот и я, — дверь со скрежетом отворилась, в комнатушку входит мужчина. В тусклом мигающем освещении узнаю в визитере Марка Коллинза. — Вижу, ты рада меня видеть, милая.

Сил хватило, чтобы, цепляясь руками за стены, подняться на ноги. Мужчина оглядел камеру, заметил кровавые буквы и мои располосованные об острый край браслетов, присобаченных к металлической кушетке, запястья.

— Ты наивно полагала, что вернешься сюда? — цокнул языком он. — Для лучших агентов — лучшие апартаменты.

— Так почему надо было закрывать меня тут? — выплюнула я, одергивая подол грубой медицинской рубашки, пряча от немигающего взгляда бедра.

— Чтобы ты не сбежала и вспомнила, кто ты есть на самом деле, дорогая. Так нам не придётся приручать тебя снова, а лишь пробудить Дочь Весны.

— И ваш гениальный план состоит в том, чтобы я убила Капитана и принесла вам свои собственные разработки? — я дернулась вперёд как можно резче, напугав Коллинза. — Испугались девочки с компьютером?

— Изначально, — мой визави неспешно подошёл к кушетке и присел на неё, — мы планировали вернуть Солдата, но, увидев тебя, решили, что тупая сила ничто по сравнению с извращенным женским мозгом и толка от тебя будет больше.

— Я уничтожила вирус, когда Он погиб, — хмыкнула я. — Ну понимаете, обезумела от горя, поддалась эмоциям и уничтожила единственный носитель.

— Солдат жив, — осведомил меня мужчина. Да ладно? Правда? Значит, кэп успел и вытащил его. Слава Богу, в которого я скоро поверю!

— Да? — почти искренне удивилась я. - А, ну извините, я не знала. Его там не хило так приложило бетонным блоком…

— Ладно, с тобой, конечно, очень интересно разговаривать, и актриса ты превосходная, но сейчас нам нужна Дочь Весны, а не Амелия Роджерс. Ребята, уведите её в процедурную.

Я заорала, забиваясь в угол. Обманный маневр. Теннисисты же орут, запугивая противника, почему же я не могу? Тут на меня два двухстворчатых шкафа идут, а мне молчать?

Меня дернули за запястья, задевая порезы. Ор перешёл на ультразвук.

— Я вам глаза выковырну! — кровожадно пожелала я охранникам. Вот зачем меня морили голодом и отсутствием сна — в нормальном состоянии я бы их уже оставила украшать интерьер.

Я цеплялась пальцами за любую поверхность, тормозила пятками, но все без толку.

Меня провели по серому коридору; несколько учёных в белых халатах шарахнулись от вырывающейся и орущей, точно банши, меня.

— Я лучше сдохну! — под аккомпанемент моих криков, охранники втащили меня в процедурный кабинет. Он ослепляет белизной стен и потолка; две трети помещения занимает огромная машина, чем-то напоминающая машину Тьюринга для дешифровки немецкой Энигмы. В центре нашло себе место кожаное кресло-трон с высокой чуть отклоненной назад спинкой и большими подлокотниками.

Я не хочу занять его, не хочу снова стать Ею. Не хочу снова стать безжалостным убийцей, наслаждающимся муками людей… ГИДРА первым же делом заставит меня избавиться от моих близких, и я не смогу не подчиниться — я просто забуду, что была Амелией Роджерс, любила и верила в светлое будущее. Верила в искупление грехов и старалась сделать мир чище.

Джеймс… Помоги мне стать сильнее…

Делаю рывок руками изо всех сил, вырываясь. Эффект неожиданности сработал. Но мою шею тут же сдавили сзади, а к виску приставили ледяное дуло пистолета.

— О, пожалуйста, сделай это! — уговариваю я неизвестного.

Меня швырнули в кресло, впечатывая в него спиной. «Браслеты» автоматически защелкнулись вокруг запястий. Я заметалась подстреленной птицей, пронзительно завизжала — стекло в двери меленько задрожало.

Меня заткнули резиновой пластинкой, повторяющей прикус зубов, она прочно фиксировалась при помощи ремешков, застегивающихся на затылке.

— Расслабься, милая, будет не так больно, — посоветовал Коллинз, пристраивая вокруг моей головы «рабочую» часть аппарата.

— Такое ощущение, что вы меня девственности лишаете, а не памяти, — с трудом и малопонятно прошепелявила я.

Мужчина хмыкнул, нажал пару кнопок и дернул рычаг.

Голову плотно обхватили металлические пластины. Аппарат зашумел, зафыркал, зарычал. Секунду ничего не происходит… Ещё секунда… лёгкий заряд тока заставляет вздрогнуть и сильно сжать зубами резину. Заряд увеличился.

Джеймс… Помоги мне стать сильнее… Помоги вытерпеть…

Меня резко дернуло назад, голова невольно запрокинулась. Глаза застелило вспышками яркого нестерпимого света. Боль раздирала, разрывала меня изнутри. Я горела. Я стану Сверхновой. Взорвусь и поглощу все вокруг, точно Чёрная дыра. Я выжгу тут все до тла. Они все будут страдать.

Боль медленно затихала, перед глазами все пылало белым пламенем. Шум в ушах отдавал привкусом морской соли и металла во рту.

«Здравствуй», — тихий голос пробился через шум.

Кто ты? Что тебе надо? Что происходит?

«Я это ты. Я пришла избавить тебя от боли, Амелия.»

Я не хочу уходить.

«Ты всегда будешь здесь. Но боли больше не будет, если ты позволишь мне взять контроль на себя. Обещаю».

Дочь? Это ты? Мы снова будем убивать?

«Иначе убьют нас. Я тоже не хочу этого делать».

Джеймс бы не хотел, чтобы я стала тобой вновь.

«Ему придётся смириться с нашей сущностью. Он борется со своей вместо того, чтобы принять. Пожалуйста, не сопротивляйся.»

Хорошо.

«Хорошая глупая девочка».

Яркая вспышка света.

— С возвращением, Дочь Весны, — поприветствовал меня довольный голос.

Запястья освободились с щелчком наручников.

В поле моего зрения мужчина среднего возраста в белом халате. Он причинил мне боль. Он умрёт.

Прежде чем он успел бы убежать, мои пальцы сомкнулись на его шее, пережимая артерию и дыхательные пути. Чувствовала кожей участившийся пульс. Прими смерть достойно. Я смотрела в его глаза и улыбаюсь его страху. Одно движение и его шейные позвонки с характерным щелчком сломались. Выпустила тело из рук, с грохотом падающее на кафель. Кто следующий?

Я же обещала, что никто больше не сделает нам больно, да, Амелия?

«Ты обманула меня!» — тонкий голос полон возмущения.

Но-но, дорогуша, все честно.

В предплечье входит медицинская игла.

Тьма.

***

— Полный отчет о физическом состоянии организма, — отдал приказ строгий мужской голос. Хотелось поморщиться, но я сдержалась.

Открыла глаза и села. Обстановка спокойная, опасности объект не представляет. В любую секунду я могу легко прикончить этого сухопарого старика с ядовито-зелеными глазами в морщинах. Что-то в нем безумно раздражает.

— Целостность организма девяносто пять процентов, незначительные повреждение кожного покрова и легкое истощение. Функциональность составляет девяносто восемь процентов, — отчеканила я и все-таки поморщилась, извлекая из руки тонкую иголку капельницы с каким-то питательных раствором.

— Что ты помнишь? — спросил мужчина.

Я нахмурилась, пытаясь выудить нужную информацию из подкорки головного мозга. Я Дочь Весны, ГИДРА — мой хозяин. Так было всегда, есть и будет. Моя миссия — уничтожать неугодных хозяину.

«ГИДРА использует тебя, — тихий голос на грани сознания, — ты не должна им подчиняться. Надо бороться.»

Заткнись.

— У меня есть работенка для тебя, — мужчина довольно осклабился, смотря на мое застывшее маской лицо. — Ты должна убрать этого человека.

Он протянул мне цветную фотографию формата А4. С листа плотной глянцевой бумаги на меня смотрел довольно молодой серьезный блондин с внимательными голубыми глазами. Мужчина смотрел куда-то в сторону, а не на фотографа, словно не замечая. Было в нем что-то знакомое до ужаса.

— Это Капитан Америка, главная помеха нашей работе.

«Нет! Нет, пожалуйста!» - завопил голос в голове. Я дернулась, желая заткнуть уши, будто звук шел снаружи.

— А этот нужен нам живым.

Еще один снимок. Шатен с растрепанным каре. Цепкие серые, словно талый лед, глаза, точеные скулы и ласковая улыбка. Мужчина явно был рад снимающему.

- Эй, ну улыбнись, у меня нет ни одного нормального снимка с тобой! — прошу у сидящего напротив за столиком в кафе мужчины. Освещение здесь мягкое, желтовато-оранжевое. Да и сама кофейня до ужаса уютная. И одетый в бежевый тонкий свитер Джеймс прекрасно вписывается в эту атмосферу. Передние пряди, влажные от мороси, выбились из хвоста на затылке, обрамляя лицо. Не могу налюбоваться им. — Ник подарил мне телефон с хорошей камерой, самое время завести аккаунт в Instagram!

— Да, — насмешливо протянул он, отхлебывая из большой кружки черный кофе без молока, — и ГИДРА будет следить за твоими обновлениями, как самый верный подписчик! — за почти три месяца жизни со мной Барнс освоил несколько социальных сетей и нахватался интернет-сленга. Порчу я его.

— Я буду ныть, — пригрозила я. — Пожалуйста-а-а-а. Ну Джеймсик!

— Как ты меня назвала?! — рассмеялся мужчина. Я улучила момент и сделала фото.

— Джеймсиком. Спасибо, — я привстала и, перегнувшись через стол, чмокнула Джеймса в нос.

Я пришла в себя, почувствовав, как с силой сама сжимаю волосы у корней, стараясь заглушить воспоминания Амелии. Глупой слабой девчонки, все еще имеющей возможность захватывать сознание ненадолго.

— На выполнение задания у тебя будет сорок восемь часов.

— Справлюсь за двадцать четыре.

Комментарий к Глава 13. Амелия

Ребятки, мы старались. Очень старались. Наградите нас отзывами. Мы ждём как Хатико :3

========== Глава 13. Джеймс ==========

Каждую ночь я закрываю глаза, возвращаюсь к поискам тебя.

И сегодня я тоже надеюсь, что мне повезет.

Доброй ночи.

Когда я прихожу в себя, первая и единственная мысль в моей голове — вколите мне что-нибудь, чтобы я мог не просыпаться.

Лия, Лия, Лия… Мысли о ней заполняют голову, разрывая на куски воспоминания, и не дают сосредоточиться ни на чем другом.

Фрагменты событий мелькают с головокружительной скоростью, но все обрывается на том моменте, где я отталкиваю ее в сторону.

Много попыток. И столько же провалов. В висках начинает пульсировать, оглушая на некоторое время. Я не могу вспомнить ничего, кроме ее лица в момент падения этой треклятой балки. Бледная; растрепавшиеся волосы обрамляют ее испуганное, но в то же время воинственное лицо, а в глазах застыл коробящий сердце ужас. Звонкий крик звенит в ушах.

Темнота. Я снова проваливаюсь в сон. Чувствую, что в вену вводят препарат; тело становится ватным и не слушается, отвергая любую попытку движения.

Прихожу в себя, когда в помещении уже горит свет, — чувствую это сквозь закрытые веки. Ощущаю чье-то присутствие рядом. Пытаюсь дернуться, чтобы ударить, но не могу и двинуть пальцем.

— Эй, тише, — голос доносится как будто откуда-то издали, но в командирских нотках узнаю Стива. — Не шевелись, это всего лишь я.

Расслабляюсь и пытаюсь разлепить веки, но они будто налиты свинцом. Рассеянно выдыхаю.

— Напугал ты нас, Баки. Думали, не выживешь, — он вздыхает и громыхает чем-то. — Фьюри передал тебе апельсинов, сказал, что тебе нужны витамины. Но я не думаю, что тебе их можно, и… ты же не обидишься, если я их съел, пока ждал?

Видимо, у меня получается что-то, похожее на смешок.

— Мер заходила вчера вечером. Утром были похороны Криса, — Стив делает паузу и тяжело выдыхает. — Мер почти ни с кем не разговаривает и постоянно глотает успокоительные. Ник ищет ей хорошего психолога, чтобы справится с… ты понимаешь, с чем.

Крис. Воспоминания об его смерти заставляют челюсти сжаться. Если бы я раньше понял, что Шон… предатель, я бы убил его еще не доходя до здания. Засада… как мы могли не уловить ее? Ощущение того, что это все не спроста витало в воздухе, но никто не обратил на это внимание. Кроме… Лии. Да, она говорила, что ей что-то не нравится. Если бы мы ее послушали, Крис бы был жив. Вина в его смерти полностью лежит на мне.

Его гибель была напрасной и такой преждевременной. Большой шок для Мер, ведь они только поженились. Для нее это тяжелейший удар.

С десятой попытки у меня все же получается немного приоткрыть глаза, но резкий яркий свет слепит; приходится зажмуриться.

Спустя минуту я привыкаю к освещению, и стараюсь повернуть голову на звук голоса Стива, но не могу. Тело совершенно меня не слушается.

— Тебя обкололи морфином, так что твои двигательные функции заторможены, — Роджерс фыркает, — скоро должны уменьшить дозу. Не то наркоманом станешь.

— Ск… сколь… — это все, что мне удается прохрипеть.

Стив кивает — он давно научился понимать меня без вопросов.

— Три дня.

Перед глазами снова встает образ Лии. В тот самый момент. Стив будто улавливает это и прячет взгляд в своих ладонях.

— Где… она? — с кашлем мне удается произнести это.

— Джеймс, хочешь апельсин? Не зря ж их Фьюри передал, — Стивен старается увести разговор в другое русло.

— Где она? — уже увереннее хриплю я, но голос все равно срывается. Кашляю.

Хочется наорать на него, но я понимаю, что он не виноват — он просто хочет отвлечь меня.

— Ты еще слишком слаб, — Роджерс старательно прячет от меня взгляд. — Тебе нужно отдыхать.

— Где она?! — голос под конец фразы садится. — Стив, скажи мне.

— Баки, — Стив растерян. — Я не знаю, как правильно преподносить такую информацию.

— Просто скажи мне, где она, — шиплю я, ибо говорить в голос у меня не получается.

Стив, наконец, смотрит мне в глаза. Отчаяние. Вот, что в них.

— После того, как мы узнали от Эми о засаде, мы вызвали подкрепление. Оно прибыло через полторы минуты. Я слышал грохот, — Стивен качает головой. — Мы ворвались на склад через черный вход, но… — Капитан Америка встает и подходит к окну; он прячет лицо. – То, что мы увидели, повергло нас в шок. Огромная бетонная балка разлетелась на несметное количество кусков. Крыша могла вот-вот рухнуть без опоры, — Стив кривится и закрывает глаза. — Там не было никого, кроме лежащего в луже собственной крови Криса и Шона с ножом в шее. Я сразу узнал твой почерк.

— Предатель, — шиплю я, почти выплевывая это слово.

— Я знаю, — отвечает Стивен и продолжает: — Потом Картер приметил что-то блестящее под кучей бетона. Это был ты, — он клацает зубами. — На тебя было больно смотреть. Кости раздроблены в щепки. Еще чуть-чуть и ты бы умер от болевого шока, медики вовремя оказали помощь.

Я пробую пошевелить ногами — с трудом, но это все же удается.

Стивен улыбается.

— Благодаря чудесной выдумке Старка ты сможешь ходить. Помнишь, как быстро мы вылечили Клинта? — я киваю, — та же формула. Только усиленная в несколько раз — ты все-таки не обычный человек, — Кэп разворачивается ко мне. — Через пару дней тебе разрешат вставать.

— Картер? .. — спрашиваю я, оборвав фразу. Роджерс понял, что я имел ввиду.

— Нет, — отвечает он. — Он агент Щ.И.Т.а. Управление как-то прознало, что на это задание будет внедрен агент ГИДРЫ, и поручило Картеру заняться им. В его задание входило войти в доверие к Шону, после чего убить. Но это сделал ты.

— Он убил Криса, — хриплю я. — Это моя вина.

— Ты ни в чем не виноват, — немного резко произносит Стив, но тут же смягчается. — Ты не виноват в том, что ты не знал. Сыграла роль внезапность.

— Знал, — отвечаю, прокашливаясь. — Лие сразу не понравилось все это. Я проигнорировал ее слова. Если бы я правильно оценил обстановку, Крис был бы жив.

— Прошлого не воротишь, — Стивен качает головой. — Но твоей вины там нет. Я виноват столько же, сколько и ты. Я не смогу простить себе этого.

Некоторое время мы молчим.

— Что с Лией? — нетерпеливо цежу я, сжав челюсти. — Ты не ответил на мой вопрос.

— Они забрали ее, Джеймс, — прямо отвечает он. — Мы не знаем, где она.

Во мне что-то щелкает. Будто кто-то нажимает переключатель и выпускает из клетки давно спящего монстра; он в ярости.

Злость застилает глаза, и я перестаю соображать, что делаю.

Мысли сливаются в один быстротечный круговорот воспоминаний о ней. Испуганное лицо застывает перед глазами, затмевая все вокруг, — я не думаю ни о чем другом, кроме как о Лие. Моей Лие.

Не чувствую, как оказываюсь на ногах, но ощущаю подступающую к горлу рвоту. Плевать.

Бионическая рука отключена, — металл плетью свисает вниз. Живая рука сжимается на шее Стива. Недостаточно сильно, чтобы убить, но хватает, чтобы он начал задыхаться. Он даже не сопротивляется.

— Почему, — сквозь зубы цежу я, видя перед собой расплывающееся лицо Стивен. — Почему вы не искали ее?!

— Искали, — хрипит Капитан Америка, смотря мне прямо в глаза. — Они поменяли место дислокации.

— Так ищите ее! — шиплю я, резко давя на кадык Стивена, и отталкиваю его от себя. — Когда я выйду отсюда, я…

— Прости, Баки, — в голосе Стива слышится боль. В шею рывком вводится игла, и я начинаю терять сознание. — Ты не скоро выйдешь отсюда.

Последнее, что я вижу перед тем, как отключиться, — это отдающего кому-то приказ Стива.

***

— Нет, нельзя, — человек, произносящий это, в ярости, — мы должны оставить все как есть. Продолжать поиски, но не втаскивать его в это дело.

— А ты не думаешь, что он будет отличной приманкой для ГИДРЫ? — вопрошает другой голос с иронией.

Ник.

— Коллинз только и ждет наших действий, не понимаешь? — в еле уловимых нотках отчаяния в голосе узнаю Стива. — Он только и ждет того, что мы начнем действовать. Засылать к ним агентов, которых они будут убивать или, что хуже, перевербовывать к себе, — в голове пронеслась мысль, что Стиву пора взвесить свои приоритеты, — они хотят выманить нас.

— Знаешь, у меня складывается такое ощущение, что тебе совершенно плевать на свою внучку, — больше нет иронии, — мы должны предпринять хоть что-то. У них Эми, и мы обязаны ее вытащить из этих щупалец.

При упоминании имени Лии вздрагиваю, но тут же одергиваю себя — нельзя выдать, что я пришел в себя. Необходимо больше информации.

— Кажется, он очнулся, — вздыхает Стив. Я слышу, как скрипит стул. — Как спалось, красавица?

Довольно резко для себя открываю глаза, хотя со стороны могло показаться, что я открываю их в замедленной съемке. Чувствую, что руки и ноги уже «принадлежат мне» и я спокойно могу пошевелить хотя бы пальцем.

— Джеймс, как ты себя чувствуешь? — нарочито вежливо спрашивает Фьюри и хмурится.

— Вам сказать честно или то, что вас устроит? — пытаюсь выдавить из себя подобие улыбки; краешек губ дергается.

— Если пытаешься шутить, то точно идешь на поправку, — ухмыляется Стив, вставая и подходя к окну.

— Что значит пытаешься? Это была плохая шутка? — «недоумеваю» я, невинно хлопая глазами.

— Дерьмовая, честно говоря, — смеется Ник и переводит взгляд на тумбочку. — А где апельсины, что я передавал?

— Ну, — протягивает Стив, надувая щеки, — я их съел.

— Это же для Джеймса! — восклицает мужчина, хлопнув рукой по крышке тумбочки. — Тебе-то зачем витамины?

— Они вкусно пахли, — «обижается» Капитан Америка, насупившись. — Я не удержался.

Я не выдерживаю и смеюсь. Так громко и… легко, что самому становится не по себе. Понимаю, что этот цирк, чтобы отвлечь меня.

— Когда мне разрешат вставать? — спрашиваю я, разминая затекшую шею.

По всему телу бегают мурашки и ощущается легкое покалывание. Такое уже бывало однажды, — перед глазами безустанно мелькают кадры из той, прошлой жизни. Рука самопроизвольно сжимается. При исполнении одного задания я получил серьезное ранение, и из-за большой потери крови провалялся в больничном крыле около месяца, пока рана полностью не зажила. Иногда, когда начинается резкое изменение погоды, ранение ноет. Пуля вошла точно между вторым и третьим ребрами с левой стороны.

Немного выше и пуля бы нашла свою цель.

— Да хоть сейчас, — отвечает Стив и подходит к кровати, протягивая мне руку.

Медленно начинаю подниматься, но почти сразу же бухаюсь обратно. Мышцы слишком ослабли за…

— Сколько я лежу? — вопрос слетает с языка быстрее, чем я успеваю понять, что делаю.

— Долго, — хмурится Стив, — неделю.

В миг забываю о том, что не могу подняться. Резко сажусь, отчего комната начинает кружиться вокруг меня, будто я катаюсь на карусели, но меня это не останавливает. Бью по ногам, чтобы почувствовать их — мышцы отзываются ноющей болью. Сдвигаю при помощи рук себя к краю и перебрасываю ноги на пол.

За мной с интересом наблюдает Фьюри, а Стив стоит с полуоткрытым ртом.

— Что стоишь, помоги, — выдыхаю я, косясь на Стивена, сдерживая подступающую к горлу рвоту.

Капитан Америка хватает меня за руки и тянет вверх. Некрепко, но я стою на ногах. Первые секунды кажется, что ноги не мои. Будто их пришили, причем не очень качественно.

Стив смотрит на меня, придерживая за плечи.

— Нужно включить твою руку, — пауза, — ты же больше не будешь пытаться убить меня?

— Если ты так этого хочешь, то могу попробовать, — получается что-то вроде усмешки.

— Джеймс, не паясничай, — ухмыляется Ник, стоящий около двери. — Чтобы завтра оба как штыки у меня. А пока оставляю вас наедине.

Стив поднимает планку на моей руке и нажимает на клавишу включения. Мгновенно ощущаю коротко временные удары тока, — больше похоже на легкое покалывание в области прикрепления руки.

Через пару секунд я уже могу шевелить ею. Чувствую силу.

Поднимаю бионику на уровень лица и старательно разминаю «железо» — после долгого простоя необходимо, чтобы все части промаслились. Но металл противно скрипит, и, в общем-то, не хотел работать.

— У тебя есть масло? — поднимаю глаза на задумавшегося Стива. Он выглядит удрученным, и понятно почему — он думает о Лии. Ровно как и я.

— Нет, — выдыхает он и мельком оглядывает комнату, —, но мне нужно выйти в магазин. Заодно куплю тебе масла, — Стивен направляется к двери и бросает через плечо: — А ты поспи пока. Нагрузка нужна постепенная.

Киваю и смотрю вслед уходящему Кэпу. Отдохнуть мне не мешало бы — ноги отчаянно трясутся, — затекшие мышцы привыкли к состоянию напряжения, но я стараюсь не обращать на это внимание.

На тумбочке беру стакан со специально приготовленной водой и медленно опустошаю его, вовремя вспоминая о том, что меня может стошнить.

Аккуратно сажусь на кровать, но после просто падаю на нее, потому что мышцы не хотят работать.

Почти сразу же проваливаюсь в глубокий сон, — грешу на воду. Стив, похоже, подсыпал туда успокоительного. Но, может, оно и к лучшему.

Я наблюдаю за ней. За ее остервенелыми движениями ножом, будто манекен — это ее давний и самый злейший враг. Хотя, может, так оно и есть.

Удар. Сердце. Удар. Солнечное сплетение. Удар. Шея.

Она с таким упоением терзает манекен, что даже не замечает подходящих к ней сзади парней. С балкона мне не слышно, что они говорят, но все предельно ясно и так — они хотят унизить ее. Где-то в глубине сознания голос подсказывает мне, что нужно бы вмешаться, но я остаюсь стоять здесь. За шоу интереснее наблюдать сверху.

Они окружили ее. Трое на одну, не честно. Но меня это даже забавляет.

Ложный выпад и парни бросаются на нее. Меж тем ее светловолосая голова проскальзывает между ними, — она бьет одного локтем в основание черепа, отчего ее противник без сознания валится на остальных.

Девушка держится уверенно, несмотря на ее милую внешность и небольшой возраст. На вид — лет пятнадцать, может, немногим больше. Уверенно поставленный удар правой, но над левым еще надо работать. Из достоинств еще гибкая фигура и острый ум. Не зря Зола приставил ее ко мне. Я сделаю из нее идеального солдата: кто заподозрит наивную блондинку в том, что она наемник?

Молодые люди кружат вокруг нее, словно стервятники над своей добычей. А по зубам ли им «добыча»? Не думаю.

Главное в рукопашном бою: продуманная тактика. Замечаю, как один из парней кивает другому и обходит девушку с другой стороны, хватая за локти.

Звук громкой пощечины звенит в ушах. Голова девушки дергается в сторону. Неприятное зрелище. Не люблю, когда бьют женщин. Но все же это доставляет удовольствие.

Она вырывается и бросается на одного с ножом. Что ж, умно.

Лезвия затуплены, но и ими можно нанести ранения, если знать, куда бить. Она точно знает это.

Один удар, два, три…Она загоняет свою «жертву» в угол. Парень рыдает.

Сопляк.

Он падает на колени прямо перед ней. Удар в колено — очень умно. Мысленно хвалю ее за сообразительность.

Кажется, он молит о пощаде. И как такое отродье берут в ГИДРУ?

Ей это надоедает так же быстро, как и мне. Еще один поставленный удар в сонную артерию, и парень не жилец.

Молодец, девочка.

Второй парень медленно отползает к двери. Крестится и исчезает в дверном проеме.

— Отличная работа, Дочь Весны, — она задирает голову наверх и встречается взглядом со мной. Недоумевает, но оценивающе рассматривает. — Я твой новый тренер, — ухмыляюсь, — думаю, сработаемся.

— У Вас есть имя? — громко спрашивает она, пряча все еще окровавленный нож за пояс.

— Зови меня Солдатом, — отвечаю я и скрываюсь в темноте коридора.

Ну что ж, здравствуй, Дочь Весны.

Просыпаюсь так же резко, как и засыпаю. Знакомое ощущение сдавленности в висках не покидает и не дает сосредоточиться на том, что произошло. Очередное воспоминание. Запоминающееся и яркое. Тру глаза, чтобы отогнать сон.

— Эй, Баки, ты спишь? — раздается голос Стива.

— Уже нет, — коротко отвечаю я, прочищаю горло.

Стивен заходит в комнату с баночкой машинного масла в руках.

— Вот, держи, — я забираю ее и замечаю, что Кэп косится на тумбочку и удовлетворенно кивает.

— Я спал, — произношу я, приподнимаясь на кровати. — Крепко спал, — морщусь от боли, но привожу туловище в вертикальное положение.

— Опять кошмары? — интересуется Стив, неотрывно глядя на меня.

— Воспоминания, — выдыхаю я, тряхнув головой. — Почему вы не ищите Лию?

— Она сама нас найдет, — после некоторой паузы, произносит он. — Я навел на нее справки. Она не та, кем кажется.

Я недоуменно вскидываю брови.

— Лия и Дочь Весны — это один человек, — отвечает он, поворачивая голову в сторону. — Вы с ней так похожи, — Кэп качает головой, — даже не верится. Оба работали на ГИДРУ, — при упоминании этого рука сжимается в кулак; хочется врезать самому себе. — У обоих есть железо в теле. И как мы раньше не догадались?

Постепенно мой мозг начинает собирать пазл из всего того, что мне известно о Дочери Весны. Но Лия — не она. Лия — не Дочь Весны.

Так же как и я — не Зимний Солдат. Больше не он.

— Позвоночник, не так ли? — Стив кивает.

Вспоминаю те шрамы, что нитями тянулись по ее телу.

Наверняка это эксперименты Золы. Но как она сохранилась такой молодой до сих пор? Кажется, ответ лежит на поверхности. Сыворотка. Может быть, другая версия, чем у меня, но это точно она. Сдерживаю себя от того, чтобы не начать орать. Чертова ГИДРА, чертов Зола! Почему, почему всегда они!

— Я видел ее, — он поднимает на меня глаза. — Я встретил ее около подъезда.

Но… как?

Прежде, чем я успею что-то ответить, он произносит:

— Это была не Лия.

Понимаю, о чем он. Они разбудили ее. Они разбудили Дочь Весны.

Мы молчим. Тишина оглушает, но видно, что мы оба озадачены.

Внезапно Стив замирает, глядя в окно.

— Она здесь, — шипит он, переводя взгляд на меня. — Крыша. Снайперская винтовка. Как это же в духе Гидры!

Стивен озирается по сторонам в поисках оружия. Останавливает взгляд на мне и четко произносит:

— Нам нужен план.

Комментарий к Глава 13. Джеймс

“О Лия!…. Трататата…. О любимая!… Тратататата…. Почему мир так жесток к нашей любви?!… Трататата… Все так плохо… Где ты?… Трататата… Вернись!” - краткий перессказ главы

========== Глава 14. Амелия ==========

Прежде чем испробовать достичь цели,

Я хочу запомнить этот мир целым,

Пусть сверкает в солнечных лучах город,

Бешено колотится в груди кто-то.

Выпусти меня отсюда!

Выпусти меня отсюда!

Выпусти меня отсюда!

Выпусти меня отсюда ты…

Сплин “Выпусти меня”

В подготовке к заданию следует уделить внимание изучению дела объекта в поиске его слабых мест, чтобы проще было нанести удар. Порой копаться в грязном белье — полезно.

Что мы имеем на первый объект? Стивен Роджерс. Капитан Америка. Угроза № 1. Крайне правильный и скучный тип. «Герой» — я усмехнулась — на словах, возвеличенный не известно за какие заслуги. Такой же убийца, как и я, но только он же убивает во имя «спасения мира». Приходится Амелии дядей… Хм, на этом можно сыграть. Ты как, Амелия, скучаешь по дядюшке Стиву?

Из глубины сознания донесся слабый отклик и волна негодования. Тише, я прямо дрожу от страха!

Второй объект… А здесь уже интереснее — я открыла следующую страницу дела — Зимний солдат, сколько крови на твоих руках? Ясно, что больше, чем на моих. И ты любишь его, Амелия? Ты хоть понимаешь, с кем связалась, глупая девчонка?

Рука дернулась, поднимаясь и нанося пощечину.

Потирая щеку, я недовольно констатировала, что эта девчонка все еще способна ненадолго, но захватывать власть над телом.

— Что?! Следи за своим вертолетом! — я заметила на себе взгляд пилота, большими глазами смотрящего на меня. Я кровожадно оскалилась, доставая балисонг и разрезая фотографию. Две диагональных линии разделили лицо шатена на ровные треугольнички. Пилот дернулся, отворачиваясь. Правильная позиция — пока ты боишься меня и выполняешь приказы, будешь жить.

Также следует уделить внимание маскировке. Чистая работа всегда была в почете, что в прошлом веке, что сейчас. Конечно, форменный комбинезон, повторяющий все линии тела и сидящий словно вторая кожа, гораздо удобнее, но к чему мне лишнее внимание? Поэтому я довольствовалась одеждой в стиле Амелии — черная футболка и клетчатая свободная рубашка, штаны болотного цвета с объемными карманами на бедрах, тяжелые черные ботинки на шнуровке. Завершал образ черный дутый жилет, призванный согревать и защищать корпус. Сплошная безвкусица. Эта девчонка никогда не умела одеваться.

— Идем на посадку, — сообщил пилот, даже не смея оглянуться. Быстро учится.

Итак, с этого момента у меня есть двадцать четыре часа, чтобы выследить и ликвидировать первый объект и нейтрализовать второй. Если довериться чутью и списку адресов, предоставленных Коллинзом, обе цели могут находиться в двух местах: госпиталь при офисе Щ.И.Т.а — я поморщилась, лезть в логово противника казалось глупостью, — или же квартира Амелии на Краун-хайтс.

Хочешь домой, Амелия? Ты же так любила эту квартиру.

Не могу отказать себе в удовольствии побесить свою вторую сущность, так долго держащую меня под замком. Мне остервенело быть сторонним наблюдателем, имеющим возможность лишь портить сны, тревожить воспоминания, о которых девчонка забудет на утро. Ученые из Щ.И.Т.а хорошо поработали, загнав меня в закрома мозга, дав Амелии новые, чистые и прекрасные воспоминания, от которых меня тошнит.

Правда такова, что мир — дерьмо. Не существует ни героев, ни злодеев, мы все варимся в одном зловонном котле. Чем это «Добро» лучше «Зла»? Во всех историях именно «Добро» ставит противника на колени и рубит головы. Руки Света в крови по локти так же, как и у Тьмы. Пожалуй, меня устраивает роль карающей Тьмы.

Чего я хочу? Мести. Каждый, принявший участие в судьбе Амелии, поплатится. Шикарно бы смотрелась ванна, наполненная кровью этих благодетелей.

«Тебе лечиться надо!» — тихий, но вместе с тем уверенный голос прорвался сквозь мои размышления. «Прочь из моей головы!»

Нашей головы, Амелия, нашей. Забыла, что мы одно целое? Тебя не будет без меня, а меня — без тебя. Две стороны одной медали. Так давай сотрудничать ради нашего общего блага? Я делаю всю работу, а ты молчишь. И все счастливы.

— Через двадцать четыре часа здесь же, — отдаю приказ пилоту. Этот мальчишка, едва ли достигший двадцати пяти, не может не слушаться меня — не следование приказам наказуемо. И вряд ли начальство успеет вынести приговор — скорее всего его бы просто уволили, я сама бы разобралась. Свернуть шею — дело секундное, а управлять самолетом я умею.

Поймав мой взгляд, пилот кивнул. Представление начинается.

Вертолет был посажен на крышу одного из многоэтажных домов Бруклина. Бруклин… Ужасное местечко, полное гниющих изнутри людей, пахнущее прогоркшим машинным маслом и выхлопами, нечистотами и чьей-то отчаянностью. Среднестатистический район мегаполиса.

Я неспешно спустилась с крыши и вышла из подъезда дома. Сначала стоит наведаться на Краун-хайтс.

Оглядываясь по сторонам, накинула на голову капюшон жилета. Лишнее внимание мне ни к чему. Найдя глазами указатель, двинулась в нужную сторону, не переставая следить за обстановкой. Люди, циркулирующие туда-сюда по улице совершенно не обращали на меня внимания, спеша по своим делам, не осознавая, что любое, признанное мною как агрессивное, движение может привести к дырке во лбу.

135 дом я нашла довольно быстро, но заходить внутрь я не спешила. Нужная мне квартира находится на втором этаже, — я осмотрелась в поисках лучшей точки наблюдения, — крыша пятиэтажного строения напротив отлично подойдет.

— Эми? — тонкий голос вышедшей из подъезда 135-го дома девушки застал меня врасплох. Невысокая худощавая русоволосая американка недоверчиво уставилась на меня,

сжимая в пальцах лямку розовой сумки-мешка, висящей на её плече. — Давно не виделись.

Покопавшись в памяти Амелии, я узнала, что это соседка по лестничной клетке, Кэсси. Может послужить источником информации. Я натянула на лицо доброжелательную улыбку, подражая Амелии.

— Привет, я гостила у… подруги, — невинный взгляд. — А ты не знаешь, Джеймс, мой парень, — я легкомысленно намотала прядь волос на указательный палец, — дома? Я хочу сделать ему сюрприз. Обещала вернуться через несколько дней, но смертельно соскучилась!

Девушка клюнула и расцвела в улыбке. Как же просто манипулировать людьми. Пара фраз и образ влюбленной дурочки, и тебе выдадут нужную информацию.

— Я видела… — девушка осеклась, зарделась и скороговоркой выпалила: - Ой, здравствуйте, мистер Роджерс!

Я скосила глаза влево и узрела первый объект, несущий два больших пакета с продуктами. Он устало улыбнулся Кэсси и бесцветно поздоровался с ней. Я, пока задание не сорвалось, шмыгнула в узкий переулок между домами. Обзор неплохой: я видела и девушку, и мужчину, но оставалась под защитой полумрака.

— Эми? .. — Кэсси замотала головой в поисках меня.

— Эми? — глухо отозвался Капитан Америка. Чёрт! Проклятая девчонка! Я едва ли сдержалась от того, чтобы не пнуть мусорный бак.

— Да, была тут минуту назад, — кивнула девушка. — Сказала, что вернулась раньше, чтобы сделать сюрприз Джеймсу.

«Я ей сердце выжгу!» — раздалось злорадное в голове.

Заткнись. Если эта попытка пошутить, не вышло.

— Что ж, — мужчина внимательно оглядел улицу в поисках «Эми», — я рад, что она вернулась домой. И если увидишь её снова, скажи, что мы с Баки готовы простить все.

Объект снова улыбнулся, кинув взгляд на мой переулок и будто разглядев мою фигуру, и, поднявшись на крыльцо, исчез в подъезде дома.

Я тенью выскользнула из своего убежища, чтобы спустя несколько секунд оказаться там снова, таща вырывающуюся и мычащую сквозь мою ладонь девушку.

— Из-за твоего длинного языка моё задание под угрозой, милочка, — прошипела я, сильнее сжимая шею Кэсси сгибом локтя. — Тебя не учили не лезть в чужие дела?

Жертва замычала громче и затрепыхалась активнее, как бабочка в паутине. Сама виновата — до этого у меня не было ни единой мысли об её убийстве.

«Не трогай её!» — завопил голос в голове, оглушая. Я не послушалась, мысленно приказав Амелии заткнуться и отпустив на мгновение шею Кэсси, вытащила из кармана штанов балисонг, чтобы покончить с этим поскорее и вернуться к выполнению задания.

Лезвие прошлось вдоль тонкой шеи, царапая кожу. Жертва попыталась вырваться, — я лишь плотнее прижала ладонь к её рту, заставляя запрокинуть назад голову.

— Не ожидала, что кончишь жизнь в темном переулке от руки той, кого считала милой приветливой девушкой, да? — прошипела я ей на ухо. — Поверь, ты всегда раздражала Амелию своей болтливость. И меня тоже. Так что извиняй, подруга.

Надавив на нож, я вогнала его глубже, перерезая девушке горло. Кэсси дернулась в последний раз и обмякла. Я брезгливо выпустила её из рук и отступила в сторону, позволяя телу упасть на асфальт. Присела рядом и обтерла лезвие балисонга о ткань куртки девушки. Поразмыслив, что бросать труп вот так — неразумно, вздохнула и оттащила его вглубь переулка, за ряд мусорных баков.

Бросив взгляд наверх, я заприметила пожарную лестницу, ведущую на крышу нужного мне здания. Полминуты и я оказалась на крыше. Невысокий парапет отлично заменит блиндаж. Если я распластаюсь на животе, меня совершенно не будет видно. И винтовку удобно расположить.

Сняв с плеч рюкзак, я устроилась в углу и, не спуская взгляда с дома напротив, принялась вытаскивать части винтовки. Это напоминало сборку детского конструктора. С этой моделью я ещё не работала, и у меня было всего полчаса, чтобы понять, как её собрать. Забавный паренек в белом халате заикался и никак не мог нормально объяснить. Пришлось придержать своё раздражение и попросить дать мне листок с инструкцией. Сейчас у меня этого листка не было, и винтовку я собиралась скорее интуитивно — большая часть деталей стыковалась, как и в старых вариациях этого оружия.

Наконец, разобравшись с обоймой, я прицелилась, наводя дуло винтовки на окно на втором этаже. Оставлять шторы открытыми, — объекты совсем идиоты? Скорее всего, это была одна из спален — я видела угол кровати.

Полчаса ничего не происходило. Потом в комнате появился Зимний солдат, следом за ним вошел и Капитан Америка. Оба остановились аккурат напротив окна и, бурно жестикулирую, принялись что-то обсуждать. Они действительно угроза ГИДРе?

На краю сознания раздался тихий смешок Амелии.

Я взяла на прицел первый объект и уже была готова спустить курок, как вдруг поняла — мужчины знали, что я на крыше. Все эти полчаса, что я провела на крыше, они строили план. И в чем бы он не заключался, объекты пытались активно отвлечь мое внимание.

Значит, убрать Капитана одним выстрелом не выйдет. Я, конечно, могла бы связаться со штабом и получить дальнейший план действий, разработанный лучшими аналитиками, но я привыкла работать самостоятельно. Ненавижу, когда за меня думают.

Идея пришла неожиданно. Готова поиграть, Амелия? Ты же так стремилась вернуться к любимому. Так почему не дать двум любящим сердцам воссоединиться?

Сыграем на главном человеческом дефекте, на чувствах.

Итак, представление «Возвращение блудной возлюбленной» начинается!

***

Спустя сорок минут я стояла напротив темно-синей входной двери. Бросив косой взгляд на прямоугольник оконного стекла на лестничном пролете, удостоверилась, что образ создала верный. Встрепанные волосы, разодранная в кровь скула, разбитые губы. Несколько неглубоких порезов украшали запястья. Пришлось очень постараться, калеча себя самостоятельно. Как низко мы пали, Амелия, сами уродуем свое тело.

Рюкзак с винтовкой я оставила на крыше.

Прижав левую руку к якобы сильно ушибленному боку, я слабо постучала в дверь. Мне открыли почти сразу.

Зимний солдат предстал передо мной таким же, каким я его помню с юности. Хотя нет, что-то в нем переменилось. Взгляд льдисто-серых глаз стал мягче, словно этот неприступный айсберг со звучным именем Джеймс Барнс начал таять.

— Джеймс, — тихо выдохнула я, делая шаг вперед и цепляясь пальцами за ворот его футболки. — Она в моей голове… Дочь Весны в моей голове! — я дала Амелии на минуту «встать у руля» и наблюдала красивое представление. — Коллинз… Он не обнулял меня, но воскресил её… я не могу бороться с ней, — мои пальцы мазнули по скуле мужчины, смахивая темную прядь волос. — Ей приказали убить Стива, а тебя взять живым… Джеймс, мне так страшно… Ты… — полный слез взгляд. — Должен убить меня…

— Лия… — Зимний солдат затащил меня в квартиру и закрыл дверь. Я прижалась к ней лопатками, все еще зажимая ладонью бок. Мужчина поддался вперед, обдавая моё ухо горячим дыханием. — Скажи мне что-нибудь, что знаешь только ты.

Давай, Амелия, говори. Мне тоже интересно, ведь ты все еще держишь оборону и скрываешь воспоминания, связанные с ним, от меня.

— В детстве тебе не разрешали есть сладкое из-за аллергии. Ты любишь шоколадное мороженое с орехами, — голос тихий, но уверенный. — Тебе нравится смотреть, как я программирую, хотя ты не смыслишь в этом… И любишь называть меня мелкой, малышкой, деткой, хотя знаешь, как это раздражает.

— Лия, — глаза в глаза. Он сейчас видит то, что хочет видеть — свою маленькую, испуганную подружку, нуждающуюся в его защите. Зимний солдат, мировая угроза, человек, вселяющий ужас самым отпетым убийцам, как ты жалок. И все из-за какой-то девчонки? Ты позволил себе слабость, болевую точку. Я разочарована. — Девочка моя…

И Барнс поцеловал меня. Точнее Амелию. Хотя, сути не имеет. Я воспользовалась тем, что он отвлекся, все внимание переключил на поцелуй, и потянулась к бионической руке. Поддеть и поднять металлическую пластину по красной звездой не составило труда. Но выдернуть нужный провод на ощупь… Попытка только одна.

— Прости, — почти неслышно, но отчетливо прошептал Зимний солдат, а мне в шею воткнулась тонкая медицинская игла.

Черт!

***

— А сейчас мы на равных, — раздался тихий голос. Я огляделась. Холодный белый свет слепил, заставлял щуриться. В помещении, созданном Амелией внутри нашего сознания, было пусто. Сама же девушка стояла напротив меня — растрепанная, с покрасневшим от слез и злости лицом. Я понимала, что это лишь игры разума, но виделись мы впервые.

— Я хочу вернуться сейчас же! — приказным тоном произнесла я, подходя к ней ближе и натыкаясь на невидимое препятствие. Нас разделяла прозрачная стена.

— Я буду удерживать тебя здесь столько, сколько понадобится Джеймсу и Стиву, — хмыкнула Амелия, садясь на пол напротив меня. — А уж они что-нибудь придумают, чтобы тебя обезвредить.

— Да-да, и спасти тебя, — иронично отметила я, повторяя её движение и мельком оглядывая себя — на мне был фиолетовый комбинезон. — Ты пленница в своей же голове. Тебе уже никто не поможет.

— Это мы ещё посмотрим, — усмехнулась она. — Один раз от тебя уже избавились. Даже дважды. Один раз мне помог Джеймс, второй же программа «Таити», спасибо Колсону и Фьюри.

— «Таити»? — переспросила я. — Интересное название для машины, подменяющей воспоминания.

— И я с радостью пройду «Таити» ещё раз. Лишь бы избавиться от тебя.

— Ох, милочка, разве ты ещё не поняла? — улыбнулась я. — Я — это улучшенная ты. Лишенная страха и слабостей. И, кстати, мы действительно здесь на равных, — я щелкнула пальцами. Комнату с её стороны стёкла начал заполнять усыпляющий газ.

Вдруг преграда исчезла, и из облака газа на меня напала Амелия. Она повалила меня на пол, начиная душить.

— Я избавлюсь от тебя! Сделаю все, что угодно! Но ты исчезнешь, Дочь Весны. Обещаю.

Газ наполнил комнату, вырубая нас обеих и выкидывая меня в реальность.

***

Я очнулась привязанной к стулу. Голова раскалывалась от боли. Я поморщилась и открыла глаза. Проморгалась. Перед моим лицом маячила физиономия Капитана Америки.

— Здравствуй, — произнёс объект.

— Очень гостеприимно, дядюшка, — усмехнулась я. — Давно хотела с тобою встретиться. Знаешь, в ГИДРЕ много о тебе говорили «хорошего». Меня гнобили за то, что мы с тобой в родстве, издевались сильнее, чем над другими детьми. Особо извращенно. Никто не верил, что ты погиб, и меня растили, чтобы убить тебя.

— Не могу представить, что они сделали с тобой, Амелия, — вздохнул Роджерс, гладя пальцами мою щеку. — Борись, прошу тебя, я знаю, что ты слышишь меня.

— Она спит глубоким сном, бедняжка, — наиграно печально сказала я. — Умаялась бороться сама с собой. Так что не пытайся.

В комнату вошёл второй объект.

— Привет, Зимний, как поживаешь? — окликнула его я. — Было не очень круто получить шприцом в шею при первой встрече. А я скучала по тебе… Точнее по ночам с тобой… Но не суть. А ты так со мной поступил!

— Планы изменились, кэп, — мрачно проговорил он. Капитан поднял брови, переводя взгляд на Зимнего солдата. Спустя мгновение тот сорвался с места, нападая на Роджерса.

— Баки, что ты делаешь? — вопросил он, парируя удары.

— Однажды агент ГИДРЫ — всегда агент ГИДРЫ, — рассмеялась я, наблюдая за дракой двух друзей. Барнс теснил Капитана Америку к окну, тот лишь ставил блоки, явно не горя желанием нанести вред другу.

— Хайль ГИДРА, кэп, — с этими словами Зимний солдат нанес ещё один удар, разбивая Роджерсу нос. Он поднял кэпа и швырнул в окно. Звон стёкла и тело Капитана Америки летит вниз. Я триумфально улыбалась.

========== Конец первой части ==========

POV Джеймс

Я знаю, ты поймешь меня, Стив. Прости меня.

Наношу первый удар, но Стивен ставит блок.

Четкими ударами загоняю его в угол к окну. Это ради твоего же блага.

— Хайль ГИДРА, Кэп, — выплевываю я, нанося резкий удар по переносице Капитана Америки. Надо же, кровь такая же, как и у обычного человека.

Я смотрю в глаза друга и вижу в них боль. Океан боли, который затягивает меня. Сопротивляюсь самому себе, вспоминая то, что должен сделать.

Сжимаю зубы и толкаю его вперед. Звон стекла разрезает воздух.

— Прости меня, Стив, — шепчу я, смотря в глаза своей жертве, летящей вниз. — Но так надо. Я должен спасти ее.

От Насти: “Дорогие наши читатели (если кто не забыл, что нас двое)! Сегодня, можно сказать, торжественный день, так мы наконец выкладываем главы. Информации, которую мы должны вам сообщить, довольно много, но обо всем по порядку.

Итак, почему была такая большая задержка глав: это все я. Нет, серьезно, виновата я, и не грешите на Ксюшу - она хорошая (иногда). У меня был (в принципе, и есть) творческий кризис в связи небольшого нервного срыва и, в последствии, депрессии. Ничего серьезного, все уже почти наладилось :) Этот месяц я не могла себя заставить писать. Ну никак не хотелось и не моглось, как говорится. Ксюша меня всеми силами, правдами-неправдами умоляла, заставляла, требовала и прочее писать. Иногда у нее это получалось и я немного писала. Всю эту главу я писала в течение этого месяца. Скажу честно, шла она жутко тяжело, - мысли в голове никак не хотели становиться в нужный порядок.

Ну, я что-то разговорилась.

А теперь второе и, на мой взгляд, сейчас основное. Мы уходим в отпуск от этой работы. Да, обе. Знаю, вы можете сказать, что это не честно и вообще мы козлины, но, честно говоря, мы устали обе. Думаю, многие понимают момент, когда ты устаешь от своих же персонажей. В таком случае необходимо отвлечься на что-то другое. Именно этим мы и займемся.

Сколько будет длиться наш так называемый “отпуск” - не знаем. Серьезно. Мы надеемся возобновить писать эту работу к лету, но это уже как карта ляжет. Если что, я думаю, мы сообщим вам наши намерения.

Мы извиняемся и понимаем, что это, может быть, странно, но и надеемся, что вы нас поймете. Все мы люди, и все не без греха :)”

========== Глава 15. Джеймс ==========

Она ухмыляется. Хотя, это животный оскал, который обычно можно увидеть у волка, атакующего добычу.

— Рада, что ты одумался, — хмыкает девушка, склонив голову. — Может, развяжешь меня, Солдат?

Это не она. Это не моя Лия. Повторяю про себя это как мантру, пока разрезаю веревки на ее запястьях.

Дочь Весны встает и лениво потягивается, искоса наблюдая за мной. В ней есть что-то дикое. Кажется, что она мило улыбается, но глаза выдают её, они рыщут по комнате в поисках оружия.

Я разворачиваюсь к ней спиной. Меня всегда учили, что врагу нельзя подставлять спину для удара. Но я знаю, что она не убьет меня. Я зачем-то нужен ГИДРе, и я обязательно выясню причину. Даже если мне придется расстаться с жизнью.

Я практически уверен в том, что они меня убьют. Или попытаются вернуть Зимнего Солдата. Второе в разы хуже первого. Я не хочу вновь становиться убийцей с руками по локоть в крови.

Я не хочу, чтобы Лия была такой. Наемником, убивающим любого неугодного человека по приказу руководства. Мне невыносимо видеть её такой.

У каждого агента ГИДРЫ есть свой набор слов-ключей. Некоторые лишают тебя движения и ты не можешь пошевелиться, словно тело не принадлежит тебе; другие же вырубают тебя, будто робота. Третьи «выключают» твое сознание, стирая воспоминания, полностью лишая эмоций и чувств, делая тебя машиной для убийств.

В личном деле Дочери Весны на потрепанном листке был написан ключ-код, способный «выключить» Амелию на некоторое время. Я помню его наизусть.

Все коды связаны с историей этого человека; включают в себя как хорошие моменты, так и самые ужасные.

Я знаю, как они действуют. Яркая опоясывающая вспышка боли в мозге, после который ты — если это все еще ты — знаешь только одно: приказ должен быть выполнен любой ценой.

Я смогу помочь Лие. Нужно только назвать код, и с Дочерью Весны покончено.

Но я не могу этого сделать. Амелия, моя маленькая девочка, все еще там. Это коснется и ее тоже. Я не могу причинить ей боль.

Вытаскиваю из шкафа рюкзак и забрасываю туда необходимые вещи. По карманам уже привычно рассовываю несколько балисонгов. Кручу в руках пистолет и засовываю его за пояс джинсов сзади.

— У меня есть незаконченные дела в Щ.И.Т.е, — произношу я, не смотря в ее сторону. — Тебе следовало бы привести себя в порядок, — киваю на шкаф, — там есть другие вещи и косметика.

Девушка кивает и подходит ко мне вплотную.

— Скучал по мне? — ее рука касается моего лица (это прикосновение обжигает щеку холодом). — Признай, со мной веселее, чем с Амелией. Лучше, чем с маленькой глупой девчонкой, способной только бояться. Она была неполноценной личностью, не так ли?

Я бросаю на нее взгляд полный отвращения и боли. В ее глазах плещется смех.

— Только не говори, что влюбился, — хмыкает она, закусывая губу (так любила делать моя Амелия). — Она прячет воспоминания, связанные с тобой.

Лия борется. Борется с тем бесчувственным убийцей, каким сделала ее ГИДРА. Она еще может удерживать в своей власти клочок сознания и памяти. Только как достучаться до нее, помочь побороть Дочь и загнать ту обратно в клетку подсознания?

— Приведи себя в порядок, — на ходу бросаю я. — Я скоро вернусь.

Выйдя на лестничную площадку, я набираю номер Ника. Он единственный, кто знает, что делать. Он сможет меня понять.

Дожидаясь, пока директор Щ.И.Т.а снимет трубку, поднимаю кем-то забытые пачку сигарет и зажигалку. Когда-то давно, еще до войны, я баловался этим. Почему-то безумно захотелось вспомнить, какого это - когда легкие наполняет сизый дым. Не сдержавшись, я вытаскиваю одну сигарету и прикуриваю. Терять мне теперь особо и нечего.

— Ник, у нас проблемы, — сходу начинаю я, когда гудки прекратились, а Ник хрипло поздоровался. — Она вернулась.

Мужчина молчит, но я улавливаю его судорожный выдох.

— Я должен идти с ней, — продолжаю я. — Это единственный способ ее спасти.

— Стивен? — спрашивает он.

— Надеюсь, с ним все в порядке, — отвечаю. — Мне пришлось его выключить на время.

После некоторого молчания Фьюри произносит:

— В твой телефон встроен жучок, — в его тоне читаются командирские нотки. — Группа захвата будет следовать за вами.

Я слышу звук бьющегося стекла из приоткрытой двери квартиры. Амелия.

— Передай Стивену, что я горжусь, что он мой друг, — выдавливаю из себя я, врываясь в квартиру. — И попроси у него за меня прощения.

В трубке слышится треск и слова Ника:

— Джеймс, ты не Зимний Солдат.

Я сбрасываю звонок.

— Амелия?.. — я влетаю в ванную и вижу разъяренную Дочь. На полу валяются осколки от настенного зеркала, рядом лежит порванная фотография меня и Лии. Мне нравился этот снимок, сделанный в день свадьбы Мер и Криса. Лия долго хихикала и говорила,что я очень сентиментальный, когда я прикрепил фото к раме зеркала, но я часто замечал, как эта хитрюга рассматривает его, пока чистит зубы.

— Ты… — девушка тяжело дышит. — Что она с тобой сделала!

Она пытается наброситься на меня, предварительно выставив руки вперед.

— Номер десять, — вырывается у меня. — Жар. Металл.

Дочь Весны визжит, закрывая ладонями уши.

— Ты не сделаешь этого! — кричит она, отталкивая меня.

— Осколки. Три, — продолжаю я.

— Нет! — девушка падает на пол и молит (причем я отчетливо слышу Лию): — Джеймс, пожалуйста!

Я осекаюсь. Сажусь рядом с ней и обхватываю руками. Я причинил ей боль. Причинил боль не только Дочери, но и своей маленькой девочке.

— Я спасу тебя, Лия, обязательно спасу, — шепчу я и поднимаю ее на ноги. — Три слова, — произношу я. — Запомни: еще одна выходка и я закончу начатое.

Амелия кивает и стирает с лица слезы.

— Нас ждут, — говорит она. Ее лицо принимает свое обычное выражение. Холодное и отрешенное.

Мы быстро покидаем квартиру. Амелия не произносит до того, как мы доходим до вертолета.

— Мы выбились из графика, — говорит она и залезает внутрь. Винт приходит в движение, поднимая шум. — Чем скорее мы прибудем, тем больше у нас будет времени.

Я не слежу за дорогой, пока мы летим. Я с самого начала знал, куда нас везут.

— Добро пожаловать домой! — я улавливаю нотки гордости в голосе Коллинза. Мне хочется растерзать его на месте за то, что он сделал с Лией. С Крисом. Со мной. За то, что он сделал со всеми нами.

Мы идем по длинному коридору в глубине подземелий нового убежища ГИДРЫ. Точнее, старого. Нас доставили на одну из тех баз, с которых все начиналось. Они доставили меня туда, где началась история Зимнего солдата.

Я не хочу возвращаться к тому, что так отчаянно подавлял в себе столько времени. Зимнего Солдата во мне помогала убивать Лия. Ровно как и пробуждать поначалу.

Я благодарен этой мелкой несносной девчонке, полностью снесшей голову и переворошившей там все Джеймсу Барнсу.

Она где-то там, в глубине подсознания Дочери. Иногда я замечаю этот яркий огонек в глазах человека, так похожего на нее. Замечаю, как она в задумчивости закусывает нижнюю губу или таким знакомым жестом поправляет волосы. Дочь Весны не проявляет ко мне интереса, поняв, как я отношусь к ней. Я — ее задание. Как и Стивен. Я буду корить себя всю оставшуюся жизнь. Но у меня не было другого выбора.

— Знаешь, это было так по-джентельменски самостоятельно сдаться и прийти со мной, — хмыкает она. — Я думала, с тобой будет больше проблем.

И будет, протеже Коллинза, будет. Поверь мне, я не сдамся так быстро, как ты думаешь. Я спасу Лию, а тебя уничтожу. Ты никогда больше не будешь отравлять нашу жизнь. И от ГИДРЫ ничего не останется. Здесь все будет снесено до основания. Уж я постараюсь, чтобы все было именно так. Я знаю, что подмога на подходе, но успеют ли они?..

— Ну, ты сама сказала — один раз агент ГИДРЫ — всегда агент ГИДРЫ, — отвечаю я, стараясь, чтобы это звучало правдой.

Девушка самодовольно улыбается.

— Я рад, что ты вернулся, — кивает Коллинз и одаривает меня своим змеиным оскалом. — Теперь нужно убедиться, что ты в форме. Щ.И.Т. запустил тебя.

Я выдавливаю из себя некое подобие улыбки. Щ.И.Т. вернул меня в жизни. Дал кров и работу. Дал возможность познакомиться с Ней и с людьми, ставшими близкими мне.

Нас заводят в небольшое помещение со стенами, метр за метром прошитыми металлом. Я узнаю его. Так называемая “комната очистки”.

Посередине стоит кресло. То самое кресло, после которого я — Зимний Солдат.

Коллинз поворачивается и кивает на машину.

— Помнишь его? — скалится он. — Тебе придется немного потерпеть.

Мужчина смотрит куда-то позади меня. Меня хватают под локти и усаживают на импровизированный электрический стул. Запястья сразу же крепко прижимаются к железным подлокотникам.

— Ты нужен нам, Солдат, — говорит Коллинз и кивает одному из агентов.

Молодой человек — моложе меня (голос на заднем плане снова бунтуется, напоминая, сколько мне на самом деле лет) — пристегивает мою шею к спинке. Холод железа пробирает до костей.

Новая глава ГИДРЫ улыбается.

Боль. Электрический импульс вновь и вновь пронзает тело, превращая мозги в кашу.

Я борюсь. Ради Лии, ради Стивена. Я должен остаться Джеймсом Барнсом. Я должен остаться собой.

Улыбка медленно сползает с лица Коллинза, когда он замечает, что “обнуление” на меня не действует.

— Увеличьте ток, — шипит он, с отвращением смотря на меня.

Ты еще попляшешь, змея. Я не сдамся так просто.

Очередной удар тока, и пелена застилает глаза. Я не соображаю, где я, кто я. Я знаю одно: я должен бороться.

Я не могу сказать, сколько это продолжается. Коллинз несколько раз орет, чтобы увеличили подачу тока. Я нахожусь в небытие воспоминаний, которые даже электричеству не удается уничтожить. На фоне кто-то громко визжит, прося отпустить меня и дать занять мое место.

Темнота окружает.

***

Прихожу в себя я в белой комнате с окном вместо одной стены. Напротив сидит Лия. Я уверен, что это она. Девушка вжимается спиной в стену, баклажанового цвета комбинезон на ней в нескольких местах порван, а волосы, будто поседевшие, растрепаны.

— Наслаждайтесь мгновениями, — практически выплевывает Коллинз, стоя в паре метров от нас. — Тебе недолго осталось, Джеймс, — хмыкает он перед тем, как скрыться за дверью, которая тот час с тихим шипением герметизируется. Выхода из клетки нет.

— Джеймс? — тихо спрашивает Лия, поднимая заплаканные глаза на меня и неуверенно пододвигаясь. — Это правда ты?

— Меня так просто не убить, — шепчу я, практически затаскивая к себе на колени, как ребенка, и прижимая к себе. Она такая крошечная и беззащитная.

— Они нас убьют, Джеймс, — она произносит это так тихо, что я еле слышу ее.

Я отрываю ее от себя и смотрю в серо-голубые глаза.

— Будь сильной, Амелия Роджерс. Ты же племянница самого Капитана Америки. Он никогда не сдается, — говорю я, вкладывая всего себя в эти слова. Пытаюсь сам увериться в них, чтобы поверила и она.— Мы справимся, слышишь? Мы обязательно справимся, — я прижимаю ее к своей груди и раскачиваюсь назад-вперед. — Знаешь, я ведь всегда думал, что найду смерть на одном из заданий. Буду убитым контрольным выстрелом в голову. Я был готов к этому, — я хрипло смеюсь. — Знаешь, что самое смешное? Я готов умереть. За все то, что я сделал, будучи Зимним Солдатом, смерть — это самая меньшая кара.

— Не говори так, — она поднимает на меня глаза и облизывает пересохшие губы. — Ты — Джеймс Барнс. Ты моя первая и настоящая любовь. Ты — не Зимний Солдат.

— И последняя любовь, — хмыкаю я и нарочито серьезно спрашиваю, нахмурившись: -Ты же не полюбишь кого-то еще?

Даже сейчас я пытаюсь шутить. Нервный смех вырывается из глотки и застревает, не дойдя до горла.

— Ты была похожа на розу, — продолжаю я. — Небесной красоты создание с дьявольскими шипами, — я зарываюсь носом в ее волосы, все так же пахнущие чем-то родным и домашним. — То время, что мы провели вместе, было лучшим, что случалось в моей жизни. Ты для меня все, Лия.

— Почему, когда надо, это так сложно сказать, — на глазах Амелии вновь выступают слезы. — Я говорила тебе это уже, знаешь. Когда думала, что умру. Почему мы говорим, что любим только тогда, когда жизнь висит на волоске?

— Потому что только тогда мы начинаем ценить то, что имеем, — отвечаю я, целуя ее в лоб. — Я люблю тебя.

— Я тебя тоже люблю, — она прячет лицо, уткнувшись мне в грудь, и затихает. Её плечи подрагивают от немых рыданий.

Коллинз наблюдает за нами, наслаждаясь зрелищем, но вскоре ему надоедает драма в нашем исполнении.

— Время вышло, Солдат, — произносит он. — Пришло время расплачиваться за предательство.

========== Глава 15. Амелия ==========

— Шестнадцать, — вкрадчиво произнес Коллинз, находящийся по ту сторону стекла. Я обернулась на него, все еще прижимаясь к груди Джеймса и не желая выпустить его из объятий. — Больна. — нет… нет, я больше не уйду. Я не уступлю… — Нож. Три.

Я закричала, затыкая уши, сжимая руками голову, пытаясь раздавить её. Внутри что-то зашевелилось, отзываясь на слова Коллинза. Слепой инстинкт к подчинению.

Рот наполнил вкус крови, так сильно я прикусила изнутри щеку.

— Оставленная.

Ногти впились в кожу головы, оставляя бороздки, наполняющиеся кровью. Я не оставлена. Я не одна.

Джеймс… Мой Джеймс боролся до конца. Наши голоса слились в один обезумевший дикий крик, полный отчаяния. Стекло, разделяющее нас с главой ГИДРЫ, окруженным солдатами, не сдавалось в битве с бионикой. Но и Барнс был не готов проиграть бой и принять поражение.

Он никогда не сдавался. Я знаю его с тех пор, как мне минуло четырнадцать, а это было чертову вечность назад. Ни одной проваленной миссии, даже если выполнение задания висело на волоске. Джеймс никогда не отступает.

— Фиолетовый.

Каждое слово неизбежно приближало конец. Солдатам останется лишь вынести тело. Я прекрасно знаю, что прикажут Дочери Весны. Ликвидировать предателя.

Коллинз отвлекся на что-то. Это дало отсрочку, но не остановило то, что должно было произойти еще давно. Счастливого конца для нас не было припасено. Мы оба героя главные, а значит, нам не быть в одной киноленте.

— Джеймс, — тихо позвала я, подходя к мужчине и утыкаясь лбом ему между лопаток. У меня были считанные секунды. Голос предательски дрожал, как и побелевшие пальцы. — Убей меня. Ты обещал, что сам всадишь пулю мне в лоб.

Он сделал вид, что не слышит мою отчаянную просьбу, пытаясь пробить стекло. Я поймала бионическую руку за запястье, не давая замахнуться в очередной раз.

— Это бессмысленно. Послушай меня. Считай, я уже мертвец. Меня сотрут, как только я выйду отсюда. Покончи с этим. Покончи с Дочерью Весны раз и навсегда.

— Лия… — Джеймс обернулся, смотря на меня больным взглядом покрасневших глаз. Он понимал. Он чувствовал тоже самое. А я чувствовала, что вот-вот расплачусь.

— Прошу тебя. Ради Нас. Ради того, что могло бы быть. Я люблю тебя. Так не дай им уничтожить это, — я провела пальцами по его скуле, смахивая шоколадную прядку. — Не дай им забрать тебя у меня…

— Дорога, — продолжил «обратный отсчет» Коллинз.

Время будто замедлило ход, а потом и вовсе пропало. Я упала на колени, совсем не почувствовав боли. Кто-то будто схватил меня за горло, сжимая его, не давая вздохнуть. В воздухе разлился отчаянный крик Джеймса и глухой звук удара металла о стекло. Они слились в одно и навечно застряли у меня в ушах. И последнее, четкое слово, словно приказ, словно клеймо, прожженное между лопатками. «Спичка».

И бытие вновь ускорилось, замелькало цветными пятнами. В голове что-то щелкнуло. Я даже слышала этот щелчок. Тело на мгновение окаменело, а рассудок помутился. Все залилось красным, а в ушах зазвенело.

В следующее мгновения разум стал кристально чистым. Все прояснилось.

Просторная пустая комната. Путей к отступлению нет, все выходы надежно заблокированы. У одного из предполагаемых выходов мужчина. Выше меня и шире в плечах. Вместо левой руки — бионический протез. Преимущество и слабость — сами пластинки, наверное, уязвимые. Можно добраться до управления. Не думаю, что с отключением этого оружия возникнут трудности, скорее всего технология примитивна.

Все это промелькнуло в голове за пару секунд.

— Дочь Весны? — мужчина за стеклом. Кто посмел отрывать меня от изучения сегодняшней жертвы? Вскидываю глаза. Глава. Я не могу ослушаться его.

— Я жду приказаний, — я поднялась на ноги и приняла стойку смирно. Интерес к жертве пропал. Сначала долг, потом забава.

— Ликвидировать любой ценой, — отдал приказ глава, сверкнув зелеными глазами.

— Будет исполнено.

Я не спешила набрасываться на цель. Для начала надо все обдумать и взвесить. Точно охотник, изучающий загнанную в угол дичь, я продумывала, как удобнее, быстрее и легче отправить объект по ту сторону.

— Амелия, послушай, — заговорил мужчина, выставив вперед левую руку. — Это не ты. Ты можешь бороться.

Я кинула взгляд через плечо. С кем он болтает? От страха повредился умом? Хотя нет, это отвлекающий маневр. Зачем он завел вторую руку за спину?

Медленно обошла его сбоку, не отводя глаз. Жертва пыталась еще что-то предпринять для своего спасения. Мужчина пытался достать из-за пояса брюк пистолет. Хм, он действительно решил, что у него есть шансы против меня? Забавно.

Больше нет смысла медлить, я насмотрелась достаточно, чтобы просчитать действия объекта. Одним тягучим движением я оказалась рядом с ним. Взгляд глаза в глаза.

— Лия… — тихо прошептал он, резко выводя перед собой руку с пистолетом. Этакий элемент неожиданности. — Не заставляй меня делать это.

Пистолет, направленный на меня, чуть подрагивал. Совершив маневр и на секунду оказавшись в объятьях мужчины — спиной почти прижавшись к его груди, — я выхватила оружие и прицелилась.

Объект поднял руки, показывая, что безоружен.

— Я не буду драться с тобой, — опустив голову так, что волосы заслонили его лицо, произнес он. — Ты та, кого я люблю.

— Ты. Мое. Задание. — выплюнула я, отбрасывая пистолет. Слишком просто. До зубовного скрежета просто.

Я пошла в лобовую. Нанесла десятки мелких ударов. Жертва не двигалась и не сопротивлялась, лишь твердя, как мантру, «я люблю тебя».

Вдруг он резко перехватил моё запястье протезом и заломил руку. Наконец-то хоть что-то. Вырваться не составило особого труда — достаточно было выхватить свободной рукой из пенала нож и вставить его между металлическими пластинками на плече, под красной звездой. Лезвие встретило сопротивление, и я резко перерубила несколько проводов. С гулом и электрическими синими искорками отключилась бионика, повиснув плетью. За стеклом раздался ликующий хохот, отвлекший меня на секунду.

Пользуясь заминкой, противник резко оттолкнул меня от себя живой рукой. Не удержавшись, я упала, проехавшись задницей по полу. Да, в чем-то я недооценила его. Но и со мной не просто справиться.

Я резво вскочила на ноги. Мужчина пошел в нападение, но я технично увернулась, проскальзывая под его рукой и с силой толкая его ногой в спину. Объект на скорости врезался в стену и сполз по ней.

— Прикончи его, Дочь Весны, — приказал голос главы.

С минуту объект не двигался. Я подошла ближе, поигрывая ножом в левой руке. Неужели это все?

Нет.

Стоило оказаться подле мужчины, он дернул меня за щиколотку, уводя на пол. Мы сцепились, перекатываясь, не желая уступить. Уступка означала бы смерть.

В какой-то короткий миг объект оказался сверху, держа меня за шею. Его пальцы медленно сжимались вокруг горла, перекрывая доступ кислороду.

— Лия, — он склонился надо мной. Наши носы почти соприкасались, а на мое лицо капала кровь из его рассеченного виска. — Пожалуйста. Не заставляй меня этого делать. Очнись.

— Заткнись, — прошипела я.

— Вспомни меня… — упорствовал мужчина.

— Замолчи, — пальцами я пыталась нащупать отлетевший в сторону нож.

— Вспомни ту ночь, в башне Старка… — продолжала жертва. Найдя нож, я, не раздумывая, полоснула им по предплечью мужчины, заставив его отдернуть руку. Дышать полной грудью оказалось приятно, но насладиться этим я могу и позже. Мешкать больше нельзя.

В следующую секунду я гордо восседала на животе объекта, занеся над ним нож.

— Мелкая… — прошептал мужчина так нежно и ласково, что у меня дрогнула рука. — Лия… девочка моя.

Я замахнулась и замерла. Почему? Почему я не могу убить его? Что мне, черт возьми, мешает сделать это?

С подбородка сорвалась слезинка. Я плачу?..

— Джеймс? — позвала я, выпустив нож. Он с глухим звоном встретился с бетонным полом. Виски сдавило адской болью, будто кто-то пытался провести лоботомию на живую и поправить что-то в моем воспаленном мозгу. Как я могла забыть Джеймса? Как я могла забыть того, кого любила всю свою жизнь?..

Джеймс коснулся пальцами моей щеки, стирая слезы. Взгляд его был мягким и нежным. Он не видел во мне монстра и убийцу. Он видел во мне испуганную маленькую девочку, нуждающуюся в заботе и защите. Нуждающуюся в нем.

— Ты такая красивая… — прошептал мужчина. — Моя Лия. Теперь мне и умереть не страшно. Лишь бы ты не смотрела на меня безразлично.

Я разрыдалась, обоими руками прижимая его сухую и теплую ладонь к своей щеке. Что я наделала…

— Эй, — с кривой усмешкой пожурил меня Джеймс, — хорошие дети не плачут. И ты не виновата. Ты ни в чем не виновата, любимая. Мы оба знаем, что все шло к этому.

— Не говори так, — сорвалось с моих губ вместе с безмолвными рыданиями.

— У нас не было вечности на «долго и счастливо», но была своя маленькая бесконечность. И этого достаточно, чтобы умереть счастливым. Амелия Грейс Роджерс, я знаю, что сейчас не подходящий момент, но ты ответишь мне на один вопрос? — я кивнула. — Ты выйдешь за меня?

Я истерически рассмеялась и, как безумная, закивала, повторяя «да!» Джеймс залился хрипловатым смехом.

— Самое время поцеловать невесту, — хитро прищурившись, сообщила я, наклоняясь к нему и уже почти касаясь губами его губ.

— Шестнадцать. Нож. Три. Оставленная. Фиолетовый. Дорога. Спичка. — раздалось за спиной. Мгновенная вспышка боли. На чем я остановилась? Ликвидировать.

Рука не дрогнула. Лезвие вошло между ребрами и застряло в легком. Я провернула его и вытащила. Так не пойдет. Удар локтем по грудной клетке. Еще и еще. Пока не раздался треск сломавшихся костей. Объект все еще пребывал в сознании, когда я вместе с футболкой резала его кожу, желая добраться до сердца, спрятавшегося за ребрами. Мужчина кашлял, выплевывая сгустки крови и не сводя с меня глаз.

Вспоротая грудь, проткнутые осколками костей легкие и гулко и слабо бьющаяся сердечная мышца. Такая же, как и все те, что мне приходилось держать в руках. Ничего особенного, но так притягательно взять его в ладони и почувствовать его тепло…

Не мешкая, я перерезала трубки артерий и вытащила дрожащее сердце, держа его в сложенных «лодочкой» ладонях…

Вспышка.

— Твой внутренний монстр требует крови, — притворно огорченно качает головой Джессика. — Смотри, ты уничтожила всех, кого любила. Да ты опасна для общества! Мы все тут по твоей вине. И он теперь с нами.

Оглядываю пустым взглядом своих мертвецов с зияющими дырами в грудях. Немые шеренги обступили меня кругом, безотрывно наблюдая слепыми глазами. Еще секунда и они ринутся ко мне и разорвут на мелкие части.

Впереди стоят самые дорогие и близкие. Родители, отдавшие свои жизни с целью вылечить меня. Крис, так и не успевший познать супружескую жизнь. Джессика, умершая из-за моего глупого желания угодить начальству. И Джеймс, склонивший голову на бок и печально улыбающийся мне.

В шаге от меня стоит маленькая Амелия. Испуганная белокурая девчушка, так и не сумевшая повзрослеть.

Вспышка.

Аккуратно вложив сердце в грудь Джеймса, я поднялась на дрожащие ноги в полной уверенности того, что я сейчас должна сделать. Очередное пятно на полотне моей души уже не имеет значение. Зато я отомщу. Я отомщу за все. За всю боль.

Коллинз, опрометчиво зашедший в комнату, ринулся обратно к герметизированной двери, крича, чтобы его выпустили. Солдаты по ту сторону стекла не спешили. Они прекрасно понимали, что я унесу с собой в могилу всех, до кого дотянусь.

— Час расплаты пробил, не так ли? — хищно улыбнулась я, вытирая рукавом комбинезона слезы. — Неужели вы надеялись остаться безнаказанным?

— Шестнадцать, — пролепетал мужчина, забившись в угол.

— Не действует, — ухмыльнулась я. — А знаете, почему? Мне больше нечего терять. Но вам то есть. У вас целая организация. И где сейчас ваши верные псы, а? Они не спешат. Сейчас они решают, кто же теперь встанет главным. Хотите я вам скажу, кто?

Ядовито-зеленые глаза Коллинза испуганно сверкнули.

— Никто. Ибо Джеймс наверняка оставил зацепку для Щ.И.Т.а, а они не преминут навестить вашу скромную обитель и уничтожить здесь все к чертям, — премило улыбнулась я, подойдя достаточно близко, чтобы с размаху всадить нож в шею врага. — Спасибо, что навестили и дали возможность поквитаться. Без обид, да?

Оставив нож в подарок Коллинзу, я подняла с пола пистолет и приставила его к своей груди, где яростно билось в последних конвульсиях сердце.

Оглушительный выстрел. Секундная боль. Очередная вспышка.

Вместо привычной картины пустыни с мертвецами, я созерцаю зеленеющую поляну перед деревянным домиком, окруженном цветущими деревьями. Легкий ветерок, растрепавший мои волосы и запутавшийся в складках желтого в мелкий цветочек сарафана, доносит до меня нежный аромат вишни.

На полянке стоит складной столик, вокруг которого суетятся двое — невысокая блондинка в годах и девушка с медового цвета волосами. Они о чем-то весело переговариваются.

Я оборачиваюсь. Сидя в шезлонге, темноволосый мужчина с забавными усами -щеткой читает толстую книгу. Рядом с ним, стоя в тени раскидистого дуба, беседуют двое молодых людей: пшенично-русый держит руки в карманах легких светлых бридж, а темноволосый с очаровательной улыбкой раскачивает детские качели. На дощечке, служащей сидением, умостилась маленькая белокурая девочка, наряженная в белое платьице; она заливисто смеется и иногда перебивает молодых людей.

Наконец темноволосый обращает на меня внимание (в нем я с удивлением узнала Джеймса) и делает шаг ко мне, увлекая в объятья.

— Вот ты и дома, любимая, — шепчет он.

— Дочка, где ты была так долго? — с нотками смеха в голосе спешит отчитать меня папа, захлопывая книжку.

— Я уже думала, что сэндвичи с индейкой остынут! — возмущается мамочка.

— Привет, Эми! — радостно машет мне рукой Джесс.

— Эй, Роджерс, ты все такая же мелкая, — смеется Кристоффер, потрепав меня по волосам.

— Я скучала, — маленькая Амелия, ставшая отдельной личностью, дергает меня за край юбки и прижалась к моей ноге.

— Амелия! Эми, умоляю тебя, держись, — разбил мои сладкие грезы знакомый голос. — Не смей уходить. Не сейчас.

— Стив, — хрипло пробормотала я, приоткрыв глаза и сфокусировав взгляд на лице мужчины. Я улыбнулась ему уголками губ, все еще находясь где-то между болезненной жизнью и мирной смертью. — Позаботься о Мер и о себе. Спасибо…

На этом веки налились тяжестью.

— Сэндвичи стынут! Девочки, помогите мне обслужить наших детей, — подмигивает нам с Джесс мама.

Я смеюсь. Кажется, это наконец пришла моя Весна, полная любви и тепла. Я смеюсь и плачу от счастья, вдруг осознав, что всегда стремилась сюда.

Комментарий к Глава 15. Амелия

Оставляйте отзывы, пожалуйста :3

========== Эпилог ==========

— Прости меня, Стив. Я не смог спасти ни ее, ни себя.

Надеюсь, ты поймешь меня. Все, что было сделано, было сделано для нашего общего блага. Я хотел спасти нас всех.

Ты герой. Чувство человечности в тебе так же велико, как и сила. Ты никогда не убивал ради забавы. В отличие от меня.

Знаешь, есть выражение «у меня руки по локоть в крови». Так вот я перемазался весь в ней.

Я помню каждого человека, которого убил. Страдания моих жертв мучают меня каждую ночь. Я никогда от них не избавлюсь.

Позаботься о Мер. То, что случилось с Крисом, лежит на моих плечах. Боюсь, эту вину мне не загладить никогда.

Уничтожьте ГИДРУ. Эта тварь не должна больше распространяться по земле и уничтожать жизни людей.

И, ради бога, береги себя. Меня больше не будет рядом, чтобы защищать твою задницу.

Считай это моей предсмертной запиской.

— Я нашел это у него в телефоне, — голос Стивена разносится по почти полностью заполненному залу.

Люди, собравшиеся почтить память Джеймса и Лии, с болью смотрят на Капитана Америку, стоящего за трибуной.

— Он был моим другом, напарником, братом, — продолжает он. - Не редко, хотя кого я обманываю — постоянно, Джеймс действительно вытаскивал меня из передряг, когда я был еще дохлым бруклинским мальчишкой. Да и продолжал это делать до сих пор, — мужчина пытается улыбнуться. — Иногда, конечно, он и сам создавал такие ситуации, после которых меня надо было спасать. Джеймс Барнс — не Зимний Солдат. Джеймс Барнс — Человек с большой буквы. Я горжусь тем, что имел честь быть его другом, — Стивен замолк на некоторое время. — Его смерть не была напрасной. Уже сейчас мы разрабатываем планы по уничтожению ГИДРЫ. Это будет сделано ради него. И Амелии, — он вздыхает. — С моей племянницей-внучкой, признаюсь честно, у меня были довольно натянутые отношения. В самом начале я даже был против их отношений с Джеймсом, но потом… потом я понял, что они созданы друг для друга. И я не могу представить другого человека, который бы подошел на роль моего зятя, как Баки, — кто-то в зале громко чихает, — правда. Будьте здоровы. Я пытался переделать Амелию, пытался приучить ее к хорошим манерам, но все было напрасно. Она такая же упрямая, как и я, — мужчина горько смеется. — Все лучшее от дядюшки. Наверное, вы думаете, как я могу шутить в такой момент? Все просто: я думаю, они бы этого хотели. Чтобы мы не сидели, заливая слезами весь пол, а действовали. Джеймс и Амелия навсегда останутся в наших сердцах и будут жить там до тех пор, пока мы о них не забудем. А такого не случится, ведь они — наша семья, а семью не бросают, — Стивен смотрит в окно. — Джеймс и Лия Барнс. Это бы звучало, — он опускает голову. — Я никогда не смогу смириться с тем, что их нет рядом. Я скучаю по вам, моя семья. Я знаю, что вы слышите меня и смеетесь над тем, как я раскис, — когда Роджерс поднимает голову, по его щеке скатывается скупая слеза. — Но я не могу по-другому. Терять частичку себя всегда тяжело, а я потерял сразу две, — он вздыхает, — Надеюсь, вы там вместе. Я желаю вам счастья, — Стивен выдавливает из себя улыбку. — Не ждите меня пока. У меня еще есть парочка незаконченных дел.

***

— Так странно осознавать, что их нет, — Мэрилин подходит к свежей могиле бесшумно. Тонкие пальцы касаются холодного гранита и опускают на него белую розу, одиноко притулившуюся возле огромного букета из красных её товарок. — Я надеялась, что Эми станет крестной для моего ребёнка. А Крис так и не узнал, что должен был стать папой, — она бросает короткий взгляд на соседнее надгробие с локаничным «Кристоффер Лейтон Гилберт».

Стивен только шумно вздыхает, смотря на серое надгробие. На нем значится «Джеймс Бьюкенен Барнс и Амелия Грейс Барнс (Роджерс)» и по два набора цифр в скобках. Роджерс-старший почему-то уверен, что даже после смерти этих двоих нельзя разделять. Так же он решительно знает, что друг обязательно сделает Амелии предложение. А она не сможет ему отказать. У них должны были быть годы. А Стив в глубине души лелеял надежду понянчить внуков.

— Стив? — Мер, видимо, что-то уже несколько раз у него спросила, а он прослушал. Последние несколько ночей Роджерс не мог сомкнуть глаз. Он много думал. Обо всем и ни о чем одновременно. Он осознавал, что остался один. Снова.

— Ты что-то спросила? — повернув голову на голос девушки, он замечает, что миссис Гилберт совсем исхудала и осунулась, а под впавшими глазами её пролегли серые тени. Потеряла мужа и лучшую подругу, осталась одна, да ещё в положении. Стивен не испытывает жалости к этому убитому горем существу, но хочет защитить и позаботиться. Они хотели, чтобы он так поступил.

— Что будем делать дальше? — повторяет вопрос Мэрилин, делая шаг к нему.

— А что нам остаётся? — криво усмехается Роджерс, вновь надевая маску всесильного и бесстрашного Капитана Америка. — Будем пытаться жить.

========== От авторов ==========

Nilita Drim:

Обычно Настя толкает длинную речь, а я поддакиваю, ибо не умею выражать свои эмоции. Но попытаюсь.

Первая глава вышла в конце сентября 2015-го, что было 9 месяцев назад. Сначала было немного страшно, ведь мы замахнулись аж на Зимнего Солдата и не совсем были уверены, что нас будут читать. На самом деле, это мне не сиделось на месте и я уговорила Настю попробовать (она еще не отошла от «Славы в квадрате» и от моего вечного шила в одном месте, благодаря которому я я не давала ей спокойно жить). И я безумно рада, что она проявила терпение к моим бзикам и согласилась. Работать с этим человечком — кайф. Вы не представляете, сколько у неё фантазии и что вообще творится в этой голове.

Писать от имени Амелии было интересно, она как и большинство моих героинь — со сдвигом, но она не является простой девушкой. Я могла показать несколько граней её характера — и плохие, и хорошие. Не хотелось её идеализировать, но хотелось сделать её живой. И, конечно, сделать её героем. Безумно сложно было писать от Дочери Весны, ибо она — полная противоположность Лии. А на последних главах я рыдала. Трудно расстаться с той, с кем срослась до такой степени, что её голос иногда звучит в голове. Да и к Баки я прикипела.

Хотелось бы сказать спасибо многим. Прежде всего Насте — без неё ничего бы не было. Потом друзьям и родным, на ком ставились опыты «Прочитай и скажи, что ты думаешь», маме за идею концовки. И ВАМ. Спасибо, что читаете, ставите лайки и комментируете, это действительно очень важно для нас.

Благодаря этой работе мы вышли двумя довольно зрелыми авторами с осознанием, что и как мы хотим дальше делать. Пауза с февраля до июля дала возможность осмыслить и запустить два оригинальных проекта, над которыми мы теперь трудимся.

Кажется, я сказала все, что хотелось.

СПАСИБО!

Anastasia Extrano:

Дорогие наши читатели! Мы вас безумно любим и благодарим вас за терпение. Вы герои.

А теперь о том, почему мы так долго не возвращались.

Вот эта вот козюля Ксюша меня подначивала давно, мол, давай, пора уже. Я, как понимаете, еще та сучка, которая стопорила процесс. Но после некоторого пинка с неожиданной стороны мы все решили, что пора и взялись за продумывание.

С горем пополам Ксюша заставила меня написать главу, перекричав мое «да что писать-то? Я не знаю». Результат на лицо:)

Знаете, иногда я скучала по Джеймсу с его вечным непостоянством, по Лие, у которой что не день — то катастрофа, да даже по Стивену. «Не выражайся» — эту фразу мне часто повторяет Ксюша, когда я — простите за откровенность — начинаю сквернословить. Случается это редко, но метко, как говорится.

Иногда я была рада, что мы отдыхаем от этой работы. Ибо мы так сильно вживались в наших персонажей, что, честное слово, первое время у меня и самой было желание всех душить. Серьезно, мне приходилось себя останавливать и говорить «попридержи коней, дорогуша»!

Но сейчас я, — да и Ксюша, думаю, со мной солидарна, — безумно рада, что мы добили-таки эту историю. Мы писали ее девять месяцев, так что мы ее «родили».

Конец получился такой… Такой ужасно грустный и одновременно трогательный (Ксюша почти ревела, ну, а я, простите, камешек), ведь они вопреки всему остались вместе. Мы не хотели хэппи энда в чистом виде, ведь это так избито и предсказуемо. Эффект неожиданности — вот, что главное. Надеемся, у нас получилось его достичь:)

Недавно Ксюша спросила меня, будем ли мы еще что-то писать в соавторстве. Честно, понятия не имею. С ней офигенно работать, и хоть нас разделяет куча километров, я все равно знала, что она здесь, рядом со мной. Что она всегда поддержит и поймет, что бы я не вытворила (а я могу многое, уж поверьте). Я благодарна ей за это так безмерно, что никогда, наверное, и не смогу выразить.

Сейчас мы самостоятельно пишем каждая свое, и иногда (хотя кого я обманываю? Постоянно) спрашиваем у друг друга советов. Наш один мозг на двоих иногда выдумывает неплохие идейки, так что это очень помогает в деле.

«Плоды» работы Ксюши вы можете лицезреть у нее на странице (между прочим, офигенные), я же пишу пока что «в стол». Изредка выкладываю что-то странное и отдаленно напоминающее стихи, но самую глобальную на сегодняшний день работу держу у себя. Я жадная: D

Нет, конечно, я не жадничаю, просто не вижу смысла в том, чтобы выложить эту работу сюда, на просторы фб.

Что-то я разговорилась.

В общем, мы о-очень рады, что — наконец! — дописали историю, в которую вкладывали столько сил и эмоций. Спасибо вам, читатели, вы помогали нам верить в себя и не опускать руки, если что-то не получалось. Мы вас очень любим: 3

========== Не вошедшее ==========

Комментарий к Не вошедшее

МЫ ПРИНЕСЛИ ВАМ ЕЩЕ НЕМНОГО БОЛИ

Просматривая заметки, можно найти много всего интересного. Перед вами сцены, которые так или иначе не смогли попасть в основное повествование. Но это не значит, что они не имеют места быть.

— А когда мама прилетает? — я дергаю дядю Питера за рукав. Он всегда приходит ко мне по воскресеньям и приносит что-нибудь сладкое. Он читает утреннюю газету и пьёт что-то коричневое и жутко горькое, на мой вкус. Я, примостившись на краю большого кресла, чтобы доставать до крышки стола, рисую мелками на бумаге. Человечки получаются совсем не настоящими, но я стараюсь.

Дядя Питер в этом дурацком санатории самый добрый. Он как папа, заботится обо мне. А учительницы английского и математики лишь кричат. Видите ли, им не нравятся кляксы и как я пишу букву «Z». Противная буква совсем не получается. Зато я знаю таблицу умножения и умею делить дроби. А мне всего семь! Вот мама приедет, и я ей всё-всё расскажу и подарю рисунок.

Дядя Питер отрывается от газеты и долго-долго смотрит на меня грустным взглядом. Взрослые все на меня так смотрели, когда я болела.

— Ами, мама не прилетит, — тихо говорит он. Как не прилетит? Уже прошло три месяца. Она всегда приезжает за мной через три месяца. Я считала!

Дядя Питер хлопает себя по колену. Я послушно слезаю с кресла и подхожу к нему. Мужчина сажает меня к себе на ноги и гладит по голове. Я дергаюсь.

— Почему?

— Она гостит на небе, у ангелов, — произносит он.

Сказал бы прямо — умерла. Что страшного в этом слове?.. Постойте… Умерла?!

До меня медленно доходит, что маму я больше не увижу. Не увижу. Не услышу её голос и звонкий смех. Не обниму и не приду к ней ночью, когда приснится страшный сон. Но… Но… Как я буду без мамы? У всех есть мама, а у меня — нет? Так же не бывает. Дети не бывают без мамы. Она всегда рядом. Всегда с тобой.

Мамочка… Мамуля…

— Поплачь, Ами, поплачь, станет легче, — дядя Питер гладит меня по голове и чуть укачивает.

— А папа? — спрашиваю, прижимаясь щекой к холодной ткани рубашки на плече мужчины.

— Он много работает и не может пока забрать тебя, малышка, — он целует меня в лоб.

Папа, забери меня отсюда, я буду тебе помогать. Забери, мне здесь страшно одиноко. Мы же должны быть вместе? Мы же семья.

***

— Уходи, я сказал! — рявкает Зимний солдат. — Сваливай, пока можешь!

Мы почти синхронно поднимаем головы к сизому небу, переполненному звёздами, по которому, стремительно крутя лопастями, несутся в нашу сторону вертолеты. Два летательных средства несут в себе в общей сумме десять противников, вооружённых до зубов. Мы же потрепанные и усталые после пяти часов хождений по смешанному лесу. В этот раз штаб не озаботился, чтобы нас забрали после выполнения задания, и предложил самостоятельно добраться до ближайшей базы. Пешком это около семи часов.

Перевожу взгляд с неба на лес, стеной обступивший поляну, на которую мы выбрались к своей беде.

— Я не уйду без тебя, — упрямо отвечаю, проверяя ножи на перевязи. Все шесть. Винтовка за спиной, на поясе пистолет Макарова. От резких движений раненое плечо саднит под импровизированной повязкой. Но это — мелочь.

— Я старше по званию, так что подчиняйся и вали, — мужчина делает шаг ко мне, окидывая взглядом сверху вниз. Он выше меня на полторы головы и нагло пользуется тем, что я достаю ему лишь до плеча.

— Не уйду, — настойчивее повторяю я, вскидывая подбородок и заглядывая в льдисто-серые глаза.

— Глупая девчонка, — цедит сквозь зубы солдат. — Я пытаюсь о тебе заботиться, Лия. Ты ранена, а у меня не будет возможности прикрывать тебя все время. И если ты сейчас свалишь, то выживем мы оба.

— Джеймс, — вслед за ним перехожу я на имена, — я могу сама за себя постоять.

Он испепеляет взглядом, чуть наклоняется вперёд и целует меня в губы, кладя правую ладонь на мой затылок и не давая вырваться, если бы я этого хотела.

У него обветренные горьковато-пряные, словно кари, уста. Требовательные и чувственные.

У меня колени подкашиваются. Джеймс буквально сминает мои губы, впиваясь в них яростным, страстным поцелуем. Я и не знала, что сердце может так биться. Внутри закипает что-то неизведанное, новое, яркое, прекрасное. Дух захватывает от того, что властные губы и язык мужчины вытворяют с моим ртом; от близости и рук, скользящих по моей спине от шеи до поясницы, заставляя крепче прижиматься к нему. Заставляя чувствовать себя… живой и желанной.

— А теперь иди, — он внезапно разрывает поцелуй и проводит большим пальцем по моей нижней губе, очерчивая изгиб приоткрытого рта. На мгновение касается моего лба своим. — Я догоню тебя или встретимся на базе. Я не хочу тебя потерять, как ты не понимаешь?

— Только попробуй не догнать, — угрожаю я, приподнимаясь на цыпочки и ещё раз целуя такие желанные и доселе запретные губы. — Тебя ждёт серьёзный разговор. Об этом, — указываю сначала на его уста, а потом на свои, — этом.

Вручаю ему винтовку, которая замедляет мои движения, и бегу в лес. Сердце бешено бьётся.

***

Снимаю туфли-лодочки и тихо, держась в тени, бреду вдоль стены. Стараюсь не попадаться под вечно зрячий глаз камеры наблюдения. Отбой был час назад и персонал уже разошелся по жилым отсекам, поэтому попасться в пустом коридоре проще простого.

Босые ступни мерзнут от соприкосновения с бетонными плитами пола. Холод поднимается выше, заползая в штанины брюк и под свободного кроя рубашку, заставляет кожу покрываться мурашками.

Я держу путь в соседний жилой отсек.

Без стука приотворяю дверь, неотличимую от других, зная, что меня ждут, и проскальзываю в помещение. Комнатой это назвать трудно, скорее кельей. Металлическая койка с тонким матрацем, рядом тумба, в ногах кровати — крохотный письменный стол. Неприметная дверца в ванную комнату — иметь собственный душ — здесь роскошь.

Свет приглушён, но после почти тёмного коридора бьёт по глазам.

— Ты пришла, — раздается тихий вздох. Джеймс сидит в изголовье кровати. На нем лишь штаны, а волосы блестят от влаги. Вглядываюсь в такое родное лицо и замечаю тонкую алую полоску, пересекающую скулу.

С нашей последней встречи прошло три дня, растянувшиеся для меня на вечность. Пока Зимний солдат находился на задании, я маялась бездельем, призраком слоняясь по базе.

— Если хочешь, могу уйти, — пожимаю плечами, тянясь к дверной ручке. Я увидела его, это уже что-то.

О возвращении Джеймса я узнала из подслушанного разговора белых халатов. Белыми халатами я зову учёных, которых здесь не мало. Они жутко раздражают, суют носы, куда не следует. Пару таких носов я бы с радостью сломала.

Мужчина быстр. Он в мгновение оказывается рядом со мной. Пожирает взглядом, от которого у меня колени подгибаются.

— Полагаешь, я тебя так легко отпущу? — усмехается, лёгким движением освобождая мои волосы от заколки. Они тяжелыми прядями падают мне на плечи. Джеймсу нравится, когда распущены. — Просто переживаю. Поймают — будут неприятности.

— Полагаешь, я испугаюсь и уйду? — мотаю головой, тыкая указательным пальцем его в грудь. Не сдерживаюсь и провожу линию до пояса штанов, держащихся на бедрах.

— Я боюсь, что ты перестанешь приходить, — тихо сознается, привлекая меня в себе и зарываясь пальцами правой руки в мои волосы на затылке. Привстаю на цыпочки, желая стать выше. Меня попросту отрывают от пола, обхватывая бионикой за талию.

— А я боюсь, что ты перестанешь ждать, — почти неслышно шепчу я. Джеймс мучительно долго изучает моё лицо. От него не ускользает ни болезненная бледность, ни мешки под глазами.

Облизываю пересохшие губы. Мужчина прослеживает это движение и сглатывает, отчего кадык чуть дергается вверх, и наконец-то накрывает мои губы своими. Мои руки сами обвивают его шею, заставляя наклониться ближе.

Проникаю языком в его рот, провожу по ровному ряду зубов, легко касаюсь неба, щекотя его.

Мужчина что-то неразборчиво мычит сквозь поцелуй и прикусывает кончик моего языка, чем раззадоривает сильнее. Чувствую, как бионика чуть сжимает мою ягодицу.

Меня толкают к кровати.

Сердце ухает где-то в горле, когда руки Джеймса отправляются в путешествие по моему телу. Дыхание сбивается, а в голове бьется лишь одно «ещё ближе, ещё ярче».

Мужчина роняет меня на матрац, нависает сверху. Легко ловит мои запястья бионической рукой, прижимая их к кровати над моей головой. Другой расстегивает пуговицы на рубашке.

— Мне этого не хватало, — произносит, стаскивая ткань с моего тела, оставляя висеть её на руках.

— Я тоже скучала, — делюсь я, поддаваясь вверх, чтобы Джеймс мог расстегнуть замок бюстгальтера.

— Чем дальше мы заходим, тем тяжелее находиться рядом и осознавать, что я не могу поцеловать тебя, когда захочу, — он покрывает поцелуями мою шею, чуть покусывая кожу. — А я всегда этого хочу. Мне мало ночей, Лия.

Мысль приходит неожиданно, захватывая меня всю. На одном дыхании выпаливаю:

— Давай сбежим. Куда-нибудь, где нас не найдут. Подальше от ГИДРЫ.

— Лия, — выдыхает мне в ключицы. — Ты уверена этом? Уверена, что сможешь бросить все?

— Ты — моё всё, Джеймс, — высвобождаю одну руку и провожу пальцами по его волосам.

От его прикосновений меня охватывает жар, туманящий мозг. Издаю приглушенный стон и чуть сжимаю плечо мужчины освободившейся рукой. Он оставляет дорожку влажных поцелуев от ключицы до пупка. Шоколадные волосы приятно щекотят кожу.

Преграда в виде брюк Джеймсу совсем не нравится. Даже больше — она раздражает его.

— Ходи ты в юбке, все было намного проще, — замечает, закидывая мои ноги себе на плечо, тем самым помогая себе снять с меня мешающую часть гардероба. Постоянно прерывается, целуя меня в бедро, в выпирающие тазобедренные кости, спускаясь все ниже.

— Дай ты мне хоть раз покомандовать собой, было бы ещё приятнее, — фыркаю.

— Покомандовать? — усмехается, смотря на меня потемневшими от желания глазами. Лед превратился в сталь. — Только сегодня, в виде исключения.

— Это не шутка? — удивленно уточняю, наблюдая, как он осторожно опускает мои ноги, со вздохом проводя по обнаженной коже пальцами.

— Лия, если бы я шутил, ты бы уже кричала, — парирует Джеймс, садясь рядом на кровать.

— Все ещё припоминаешь мне ночь в Москве? — качаю головой, тихо смеясь.

— Мы чуть не провалили задание, если ты забыла, — мурлычет, целуя меня в плечо. — Но это того стоило.

Джеймс — идеальный любовник, о чем старательно напоминает вот уже чуть больше полугода. Каждый раз не похож на предыдущий, но ощущения неизменно нереальные.

Перекидываю ногу через его ноги, оказываясь у мужчины на коленях. Легко толкаю назад, заставляя откинуться на матрац. Ерзаю, устраиваясь на бедрах и замечая, что мне в зад упирается возбужденная плоть.

Вожу ладонями по его торсу, мягко, легко, ловя удивленный взгляд. Ухмыляюсь, поддаваясь вперёд. Провожу языком по его шее, отчего от тихо выдыхает моё имя. Прикусываю чуть солоноватую кожу в нескольких местах, стараясь не причинять боли. Почти неощутимо трусь грудью об его грудную клетку, собирая еле слышные стоны. Мягко обвожу каждый шрам на плечах Джеймса губами. Мои же руки по-хозяйски стягивают с бедер мужчины штаны.

Любовник сдерживает себя всего пару минут, давая мне забавляться, играть, заводить его. Потом легко сбрасывает меня с себя, снова оказываясь сверху.

***

Я проснулась рывком, резко, будто окунувшись в ледяную воду с головой. Джеймс кричал во сне, метался по постели, мял в пальцах ворох скомканной простыни. Почти чёрные в темноте волосы упали ему на лоб, покрытый испариной. Приподнявшись, я автоматически поправила сползшую с плеча лямку майки.

— Джеймс, — тихо позвала я мужчину, касаясь его плеча рукой. — Джеймс, проснись, — настойчивее произнесла, сжимая пальцы. — Это всего лишь сон, Джеймс…

Закончить фразу я не успела, оказавшись придавленной к матрацу кровати с бионическими пальцами, сошедшимися в ледяных объятьях на моей шее. Барнс смотрел мне в лицо дикими глазами, словно не узнавал. Дыхание у нас обоих сбилось.

— Это я, Лия, — тихо напомнила ему, касаясь холодеющими пальцами его скулы, ощущая колючую щетину. Эта лёгкая небрежная небритость чертовски идёт ему. — Это бы всего лишь сон, Джеймс.

— Лия, — будто не поверил он. — Лия, девочка моя…

Бионика с шеи исчезла. Джеймс почти упал на меня (если бы он реально это сделал — была бы цветная лепешечка), обнимая и зарываясь носом в мои волосы.

— Я думал, что потерял тебя, — раздался глухой шепот около самого уха. — Чуть не убил сам.

— Но не убил, — ответила я, проводя ладонью по его напряженной спине, нажимая на точки, помогая расслабить мышцы. — И я верю, что не сделаешь этого.

— Я монстр, — выдохнул он, крепче сжимая правую руку вокруг моей талии, прижимая к себе плотнее. Задохнуться в кольце его рук — не малая привилегия? Сейчас я ощущала себя самым значимым человеком — ведь я нужна ему.

— Тшшш, — выдавила я. — Ты не монстр, у всех свои странности.

— Твоя в том, что ты совсем не боишься близости со мной после нескольких попыток убийства, — пробормотал Джеймс, проводя губами по моей шее за ухом.

— Потому что знаю, что ты не причинишь мне вреда. И без тебя я уже не смогу, — созналась я, поддаваясь на ласку.

— А я без тебя.

Дыхание от этих простых слов сперло. А может, от прикосновений горячих губ к нежной коже.

— Что мы творим? — хрипло вопросил он у моих ключиц, опаляя их дыханием. Я почти тонула в ощущении, насколько он близко.

— То, к чему все шло с самого начала, — я выгнулась дугой, когда грубые пальцы чуть сжали холмик груди сквозь тонкую ткань майки. С губ сорвался приглушённый стон.

— Ты уверена? Если скажешь «да», я не остановлюсь, даже если будешь кричать. Я просто не смогу остановиться, — он приподнялся, задержал взгляд на моих губах, после чего серьёзно посмотрел в глаза, не пытаясь скрыть желания.

— Сейчас это единственное, в чем я полностью уверена.

Ткань майки треснула — Джеймс просто разорвал её, не церемонясь. Закрыл мне рот грубым страстным поцелуем, не давая возмутиться. Бионика чуть оторвала меня от кровати, вжимая в тело своего обладателя, заставляя прочувствовать его, касаясь грудью груди. До невозможного приятное ощущение, даже холод металла не мешает, а лишь распаляет, от чего хочется ещё крепче притиснуться к тёплому, почти горячему телу мужчины. Я накрыла ладонями его скулы, пропуская сквозь пальцы передние шоколадные пряди. руки скользнули ниже, сжали широкие плечи.

Джеймс опустил меня обратно, высвобождая руки, чтобы стащить с меня шорты и трусы, не переставая покрывать поцелуями мои грудь и живот, оставляя влажные дорожки поцелуев и красные следы засосов, которые последующие дни будут красноречиво напоминать о происходящем. Коснулся губами внутренней стороны бедра, от чего мурашки поползли по моей коже. Легко усмехнувшись, продолжил сладкую пытку, поднимаясь выше и останавливаясь лишь возле промежности. Я тихо выдохнула его имя, сжимая в пальцах ткань простыни.

Он поднимается, чтобы снова нависнуть надо мной, очертить большим пальцам контур моей нижней губы и произнести прерывистым от возбуждения голосом:

— Сладкая.

***

Сквозь ряды нестройные безымянных могил

Путь мой выложен по аллее кровавых роз.

Нам пустили в кровь яд, как сильный наркоз,

Дикий отчаянный крик никого не смутил.

Нас выжигали; сминали как бумажный листок

Все моменты, что жить заставляли.

Звезды на потолке гасили; они умирали,

Давая понять, что мир не красив. Он — жесток.

Я не вспомню тебя. Не смогу ни за что никогда.

Помнить — слишком больно и ужасно глупо.

Перед глазами лишь мертвецы мои — трупы,

Память моя — запутанная головоломка — игра.

Пальцы сжимают пистолет. Я смотрю тебе

Прямо в лицо. Отчего-то внутри — горячо.

Отчего-то ты сильно мной сейчас огорчён,

Но не противишься грядущей стрельбе.

Защищайся, беги, уноси свои ноги сейчас же,

Ну не стой ты столбом! Я прошу, умоляю!

Даю на миг волю сердцу — негодяю.

Нет, не надо. Пожалуйста, не подпускай меня ближе!

Почему я хочу опустить пистолет? И коснуться

Тёплой руки? И прижаться, забыться, уйти

От проблем. Выбраться из паучьей сети.

И тобою на век задышать. Задохнуться.

Медлю спустить курок. Кто ты на самом деле?

Что за чертова «Лия», что ты всё зовешь?

Этим именем ты шрамы мои разорвешь,

Многочисленные на этом усталом теле.

Достаешь из кармана какой-то предмет,

Я ловлю на лету, раскрываю ладонь…

Металлическая роза жжёт, как огонь.

Перед глазами встаёт серый рассвет.

Откуда у тебя эта вещь? Кажется, её я…

Помню? И ты был мне, похоже, знаком.

В прошлом совсем не далёком.

Джеймс?..

Замираю на месте. Пистолет выпадает из рук.

Голова разрывается болью. Нет, задание!

Выполнение долга — без отлагания.

А сердце громко бьётся. Тук-тук… Тук-тук.

Шепчешь: «Лия, девочка моя, ты не должна

Этого делать. Ты человек, не машина».

А чувств огромная… огромная лавина

Накрывает меня. Кажется, это — моя весна.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org