Автор : Коротец Игорь
Название книги: Политическая риторика
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/korotec-igor/politicheskaya-ritorika

И. Д. Коротец

Политическая риторика

Введение

Мы живем в обществе с развивающейся информационной культурой. Его называют по-разному. Например, постиндустриальным. Название говорит о том, что технологии прежнего, индустриального, приобретают принципиально новый характер. Они воспроизводятся в виртуальной форме, которая предполагает обширное использование информационных ресурсов для получения необходимых человеку результатов. Таким образом, название «информационное общество» прямо указывает на ресурсную основу технологий.

Поскольку информационное общество только начинает возникать, человечество не знает, какую системную форму оно примет. Однако уже выявилось серьезное обстоятельство, связанное со спецификой информационных коммуникативных систем: они, в частности Интернет и другие сети, имеют универсальный глобальный характер. Это означает, что информация и форма ее объединения в коммуникативном пространстве подчиняются новым законам. Как известно, в основе организации современного общества можно увидеть политическую иерархию, создающую и поддерживающую систему норм, которые предполагают подчинение большинства населения планеты меньшинству элиты.

В настоящее время законы информационного пространства и законы политической и иной организации общества находятся в состоянии серьезного антагонизма. Это выражается, в частности, в усилении контроля над населением и манипулировании его сознанием, которое осуществляется властью за счет использования информационных ресурсов. Эти особенности современных коммуникаций возникают как на санкционированной основе, так и нелегально. Контроль над соблюдением законности в пространстве коммуникаций затруднен, а установление характера последствий воспроизводства традиционной политической организации для будущей культуры вообще проблематично.

Все это позволяет сделать вывод, что современное общество нуждается в повышении уровня массовой коммуникативной культуры. Кроме того, члены общества просто обязаны сознательно и профессионально препятствовать тем действиям политиков, которые могут нанести вред планетарной культуре. Поскольку множество указанных процессов осуществляется в сфере политической системы коммуникаций, знание и инструментальное использование содержания риторики, и в частности политической риторики, соответствующей содержанию общества будущего, могут способствовать разрешению существующих противоречий.

Однако в настоящее время мировое политическое пространство находится в состоянии активной борьбы за индустриальные статусные приоритеты. На господство в мире претендуют США. Другие страны, включая и Россию, имеют другие взгляды на развитие событий. Их позиции не всегда соответствуют друг другу и целям общества будущего. В результате в современном политическом пространстве сложилась ситуация информационной войны. Общение в условиях информационной войны подчиняется законам полемики и достаточно освоено как теоретическим, так и практическим образом. К сожалению, результативность подобных риторических отношений отличается низкой продуктивностью для всех участников. У ряда исследователей возникло убеждение в превращении современной информационной войны в очередной виток холодной, а может быть, и настоящей войны. В этих условиях политическая риторика может ослабить антагонизм сторон, но может и усилить его.

В зависимости от подхода к речи ее понимание и смысл могут сильно отличаться. Речь можно понимать как обмен информацией. Можно понимать как способ организации и управления людьми, как способ обеспечения общества структурой и схемами поведения и жизни. Речь можно понимать как форму организации символической или виртуальной реальности, а также как универсальный процесс программирования и творения мира. Наконец, речь можно понимать как высшую, абсолютную форму мира (Логос). В любом случае мы не ошибемся, поскольку речь, язык относятся к тайне мироздания и обладают поистине безграничным содержанием и возможностями.

Глава 1

Концептуальные основы политической риторики

1.1. Содержательно-коммуникативная потребность в концепции публичного политического общения

Мы живем в привычном мире, где повседневная жизнь неразрывно связана с речью, которой мы пользуемся практически с рождения. Для обывателя речь является таким же естественным и простым делом, как в нашем представлении птичье чириканье или пение. Но многие люди напрягаются, волнуются и краснеют, когда приходится говорить «на публику», т. е. ощущая внимание других людей к своей речи. И тогда все резко меняется – естественное «говорение» превращается в трудное и обременительное дело. Человек попадает в ситуацию, которая по форме превращает обыденную, бесконтрольную речь в публичную, общественную.

Формально отличить обыденную речь от публичной очень трудно. Почему практически все люди при переходе к публичной форме общения испытывают затруднения, резкое увеличение напряжения? Ответ прост: мы чувствуем свою ответственность перед людьми, с которыми общаемся публично. Можно сказать, что мы сами себя напрягаем, добровольно попадая под влияние стереотипов, управляющих архетипами поведения. Но это ответ поверхностный.

Глубинный ответ много сложнее. Законы общения сложились еще в животной форме и регулируют иерархическую систему тех реакций группы людей, от которых зависит судьба корпорации. Речь на бессознательном уровне устроена так, чтобы не мешать лидеру реализовывать свои сверхспособности при организации группы, в том числе в ситуациях, когда необходимо мгновенное принятие решений.

При таком подходе к публичной речи возникающее у говорящего напряжение глубоко обоснованно. Его назначение – блокировать попытки членов группы снизить уровень управленческих ресурсов лидера, ограничить его статусность. Каждый человек, произносящий речь перед аудиторией, на время выступления оказывается в роли лидера.

Мы будем называть публичной речью такую форму речевой деятельности, которая связана с обсуждением содержания, актуального для сообщества любого уровня. Публичная речь осуществляется при разделении членов корпорации на говорящих и слушающих. Говорящие получают право на субъектность, выделенность или на внимание в пространстве общения. Слушающие обязаны действовать по определенным правилам, способствуя результативности общения. Говорящие отвечают перед слушающими за попытку влиять на судьбу корпорации. Слушающие вправе присоединяться к позициям говорящих или отвергать их. Конечным результатом публичного общения выступает решение, которое способствует укреплению корпорации или соответствует общему благу.

Если пытаться осмыслить глубинную функциональность публичной речи и помнить, что на протяжении многих лет человеческой истории принятие главных решений осуществлялось в политическом пространстве, то станет яснее и сущность политического общения. Мы будем понимать политическое общение как форму коммуникаций, осуществляемую в пространстве политической институционализации, содержание которой заключается в обсуждении проблем и принятии решений по поводу создания политической системы и воспроизводства ее в процессе управления обществом. Основная часть решений связана с созданием норм, регламентирующих общественную жизнь, а также с их реализацией и контролем над их исполнением.

Поэтому в пространстве современной риторики под публичным общением достаточно понимать коллективную форму обмена речевыми позициями, осуществляемую в соответствии с определенными правилами и ритуалом. При таком подходе можно выделять самые разные позиции, как общеязыковые, так и частные, включая позиции в пространстве политической институционализации.

Изучением различных форм коммуникативных процессов и способов их воспроизводства занимаются представители самых разных отраслей знания и наук. Одна из этих дисциплин – риторика.

Риторика (греч. teche rhetorike) – наука об ораторском искусстве, об отношении мысли к высказыванию и средствах риторического доказывания. Обычно под риторикой понимают филологическую дисциплину, которая изучает отношение мысли к слову. Как правило, в пространстве риторики происходит отвлечение (абстрагирование) от системы конкретного языка. Предметом исследования становится структура языковой личности отправителя речи (оратора или коммуникатора) и получателя (реципиента). Кроме того, в риторике исследуется речевая технология аргументации и способы конструирования целесообразного соразмерного высказывания.

В современном мире возрастает роль воздействия речи на человека. Средства массовой информации (СМИ или массмедиа) влияют на умы, заменяя в той или иной мере политическое насилие. Это пространство речи ориентировано на конкретный результат воздействия общения на сознание и поведение людей. Современная лингвопрагматика и неориторика изучают воздействие языковых знаков на человека. В универсальном смысле риторика – это учение об организации коммуникативной субсистемы целостной системы современной культуры.

Риторика как прикладная дисциплина содержит набор теоретических положений, которые создаются в разных сферах лингвистических наук, философии, логике, психологии, семантике. Кроме того, риторика содержит набор правил, технологий и предписаний, которые позволяют практически создавать и произносить речи, соответствующие культуре и влияющие на людей.

Теоретические аспекты риторики позволяют осознанно и творчески заниматься конструированием общения. Практические технологии помогают создавать тексты, которые соответствуют целям создателей речи. Эти две стороны риторики обогащают друг друга, и только их сочетание может позволить человеку стать эффективным речедеятелем.

Как и всякая форма мысли, риторика в обществе выполняет определенные функции. К ним обычно относят:

− создание норм публичного общения и риторической аргументации, которые позволяют организовать общение, достаточное для разрешения корпоративно-культурных проблем;

− влияние на формирование культурного коммуникативного пространства в различных сферах общества; обеспечение воспроизводства социума в целом и его субструктур;

− определение критериев оценки публичной деятельности различных акторов, которые позволяют рекрутировать наиболее достойных членов общества в культурно-организационную элиту.

Уже несколько столетий риторику делят на общую и частные формы. Общая риторика изучает, как общие коммуникативные пропорции организуют какой-либо естественный язык, например русский или английский. Частные риторики исследуют определенные коммуникативные области, например общение в политическом, правовом или научном пространствах. Законы общей риторики носят универсальный характер, частной – особенный, уточняющий особенности конкретных видов речи на общем языковом фоне. Поэтому мы будем уделять внимание как содержанию общей риторики, так и политической в частности.

Публичное общение универсального, т. е. конкретного и полного характера, выполняет функцию коллективного способа принятия решений по поводу проблем, актуальных для корпорации. Речевое общение также помогает выполнить принятые членами сообщества решения. Чтобы реализовать эти функции, необходимо создать соответствующее содержание речи и осуществить общение. В этом случае успех обеспечит следование законам публичного общения или реализация набора технологий, т. е. алгоритм коммуникативных взаимодействий. Алгоритм предполагает осуществление ряда шагов или операций, совокупность которых приведет нас к ожидаемому результату.

Стандартная форма риторического алгоритма может быть представлена в следующей форме:

− в процессе общения люди всегда обмениваются каким-либо содержанием. Чтобы это содержание соответствовало цели общения, его необходимо отобрать, расположить определенным образом. Для лучшего понимания его нужно выразить в концентрированной форме в виде тезиса. В риторике эта форма деятельности называется изобретением или концептуализацией;

− поскольку общение невозможно без воздействия на слушателей, подготовка выступления включает в себя моделирование аудитории. От возможностей и ожиданий слушателей зависит результат общения. Любой оратор создает основу восприятия речи, учитывая ресурсы слушателей в отношении эффективности общения.

− содержание речи и ресурсы слушателей позволяют оратору определить стратегию выступления. К стратегии обычно относят постановку определенной цели, формулирование проблемного пространства речи, конструирование доминантного тезиса и позиции оратора. Адекватное стратегическое планирование и конструирование общения резко повышают эффективность общения;

− стратегическая конфигурация позволяет определить тактическую структуру общения. Тактическая организация направлена на создание мотивации, обеспечивающей восприятие содержания слушателями. Кроме того, необходимо активизировать стремление слушателей принять содержание и позицию оратора;

− оратор может реализовать поставленную цель только при условии эффективного общения со слушателями в реальном времени. Для осуществления такого общения требуется организация системы соразмерных проекций оратора на слушателей, а слушателей на оратора. Эффективное комфортное общение – одна из высших ценностей культуры;

− для обеспечения эффективного общения оратор постоянно контролирует состояние пространства коммуникации. Организацию контроля и коррекции общения в реальном времени можно считать критерием профессиональности оратора;

− наконец, описанная выше ораторская деятельность превращается в эмпирический материал, позволяющий оратору совершенствовать свое мастерство. Анализ собственного опыта и опыта других ораторов позволяет каждому речедеятелю отбирать лучшие образцы форм коммуникаций и интегрировать их в собственную систему общения.

Политическое общение основано на алгоритме более жесткого характера, нежели общая риторика. Это связано с более высоким уровнем актуальности данного общения и его идеологическим характером. Политическое общение всегда представляет собой взаимодействие интересов участников общения.

В общем и целом победа в политической полемике означает приобретение дополнительных ресурсов, которых лишается побежденная сторона. Обоюдный выигрыш в результате общения возможен только в том случае, когда при обсуждении проблемы создаются ресурсы, удовлетворяющие потребности всех участников обсуждения. К сожалению, подобное решение, как правило, ограничивает третью сторону, которая не участвует в переговорах.

В целом предложенный алгоритм при реализации повышает эффективность любого общения. Эффективность позволяет реализовывать цели общения, удовлетворять потребности слушателей, доставлять удовлетворение оратору. Для того чтобы указанные принципы превратились в устойчивые схемы организаторской деятельности оратора, требуется большая познавательная и практическая работа.

В современном познании совсем недавно была осмыслена важная роль интерпретации любого предмета познания и обсуждения. Интерпретация наделяет высказывание, которое представляет, манифестирует предмет, определенным смыслом. Причем интерпретаций может быть бесчисленное множество, и каждая из них позволяет реализовать ту или иную цель.

Например, слушателей можно понимать (интерпретировать) как абстрактный набор слушателей, которых нужно подчинить воле оратора, и как членов корпорации, которых нужно в чем-то убедить. Слушателей можно интерпретировать как заказчиков и потребителей коммуникативных услуг, которых речедеятель должен «обслужить», или как членов корпорации, от которых зависит ее дальнейшая судьба. Перечень возможных интерпретаций открыт и неисчерпаем, и каждая интерпретация будет порождать специфические цели выступления, стратегию, тактику и другие параметры общения.

Совершенно очевидно, что интерпретировать можно не только слушателей, но и оратора, культурную и корпоративную среду, условия и цели общения, отношение к последствиям общения, способы достижения цели общения и т. д. При таком подходе к публичному общению оно становится сложной и многофакторной системой, имеющей бесконечное количество модификаций. Напрашивается афоризм: «Покажите, как вы общаетесь, и я скажу, кто вы». Что это содержание означает для риторики и для оратора?

Напомним читателям, что в настоящее время используется три основных рациональных стратегии организации рассуждений: монизм, дуализм и плюрализм. Монистическая модель основана на интерпретации целого как развертывания единого субстанционального начала: например, утверждение, что общение зависит от личности оратора. Дуализм характеризуется интерпретацией целого, исходящей из двойственного начала: например, утверждение, что общение зависит от личности оратора и состава слушателей. Плюрализм, в свою очередь, основан на многофакторном моделировании. Плюралистичная модель интерпретирует предмет как систему, состоящую из множества элементов. Свойства и связь элементов организуют целое, а целое, в свою очередь, определяет свойства и связь элементов, отличающихся от их «естественного» состояния. Например, эффективность общения можно связывать со способом организации речевого взаимодействия, который мы рассматривали чуть раньше (в него входило семь факторов общения).

Многофакторная модель общения может быть названа пространством общения или пространством коммуникативных связей. Пространство общения, по аналогии с физическим, складывается из различных коммуникативных элементов, связываемых в целое на основе мотивации и целеполагания оратора и ресурсов слушателей. Пространство общения – это такая интерпретация или модель коммуникативного процесса, которая фиксирует различные позиции участников и процесс их соединения, обмен позициями.

Пространство общения, понимаемое как система словесного и несловесного обмена мнениями при создании знания, совместных решений или мотивационных установок, внешним образом состоит из людей и слов. Мы уже отмечали, что одни в пространстве общения являются говорящими, другие – слушающими. Для того чтобы общение было плодотворным, необходимо выполнение определенных алгоритмов как говорящими, так и слушающими. В зависимости от цели общения и способов ее реализации участников общения можно понимать и интерпретировать по-разному.

Говорящий может называться оратором, субъектом общения, автором, речедеятелем, аргументатором, ритором, создателем речи, организатором коммуникативного пространства, речевым актором, диктором, глашатаем и т. д. В определенных ситуациях эти названия могут быть синонимами и замещать друг друга.

В случае различных интерпретаций роли и содержательных параметров говорящего эти синонимы превращаются в определения. Название начинает выражать специфическое содержание, характеризующее говорящего. Так, оратором можно называть любого организатора общения, который реализует свою ораторскую позицию в соответствии с пропорциями законченного полноценного общения.

Аргументатором можно называть оратора, подчеркивая его функцию создателя аргументации речи. Актор – это оратор, который проявляет достаточную активность при общении и осуществляет реализацию процессуальности, законченности общения. Почти то же самое означает «субъект общения». В этом случае подчеркивается активная функция участника общения. Мы будем использовать различные понятия, характеризующие организаторов общения, содержание понятий будет определяться специально в тексте либо будет понятно из контекста.

Нам сейчас важно уяснить, что участник общения, получив от корпорации право стать субъектом этого публичного процесса, обязан реализовать его по законам этой части культурного пространства. Субъект как организатор коммуникации выступает в роли оратора: он обязан довести до понимания слушателей свою позицию и реализовать цель общения, которую определил для себя. Причем форма и цель выступления должны соответствовать определенным нормам, характерным для корпорации и участников общения.

Слушающие также выполняют определенные функции и участвуют активным образом в процессе публичного общения. Бывают ситуации, влияющие на судьбу корпорации принципиальным образом, и тогда от слушателей требуется высочайшая степень активности и ответственности. В современной риторике слушателя называют еще потребителем речи, адресатом, реципиентом, получателем речи, корреспондентом, оппонентом и т. д. Поясним, что реципиентами называют слушателей, которым адресована аргументация; корреспондентами – слушателей, с которым устанавливается обратная связь; оппонентами – слушателей, которые оценивают и подвергают критике позицию оратора.

Особенно важна роль получателей речи в политическом общении. Эта роль связана с тем, что в политической практике сложился образ оратора, стремящегося реализовать свои партийные или личные цели любой ценой. Активная позиция слушателей, превращающая общение в диалог, вынуждает создателя речи учитывать позицию и интересы слушателей как партнерской стороны. Чем адекватнее реакция оппозиции, тем «объективнее» будет позиция оратора. Пассивность, некомпетентность или ангажированность оппозиции позволяет оратору занять позицию, противоречащую интересам противной стороны. Подобная ситуация нередко превращается в основание для принятия политических решений с самыми отрицательными последствиями для корпорации. Такая позиция слушателей совпадает с подданнической политической культурой. Основная задача слушателей – воспринять, осмыслить позицию оратора, а затем принять ее или отвергнуть.

Например, самая простая форма общения информационного характера основана на том, что создатель речи, оратор или речедеятель, излагает информацию в форме, доступной для слушателей. Слушатели, в свою очередь, эту информацию воспринимают, раскодируют и обрабатывают. Причем позиции слушателей создаются как оратором, так и самими слушателями. Информационное общение не предполагает, как правило, публичной напряженности и ответственности сторон за реализацию цели общения. В свою очередь, возможно общение, влияющее на судьбу корпорации, которое требует от ораторов и слушателей подготовленности, концентрации ресурсов и ответственности.

Культурой публичного общения можно считать подготовленность участников общения, а также их готовность и способность адекватно реагировать на корпоративные проблемы, продуктивно обмениваясь позициями при осуществлении коммуникативного процесса.

Подобная культурная система взаимодействия ораторов и слушателей возникла в античной Греции. Рассмотрим кратко, как складывалась система публичного общения в прошлом.

1.2. Историческое становление западной ораторской практики и концептологии

Около двух с половиной тысяч лет тому назад в античной Греции сложилась культура, не похожая на все остальные, существовавшие ранее. Ее основные отличия заключались в форме общественной организации и способе статуирования человека. Человек античной Греции имел свободу и обязательства, четко определявшиеся законами. Законы создавались определенными авторами (Ликург, Дракон, Солон) и принимались публично в результате обсуждения и голосования в народном собрании. Кроме того, существовала сложная и строгая система правоприменения с опорой на публичную судебную форму контроля над соблюдением прав.

В Греции сложилась система отношений, содержавшая элементы демократии в современном понимании этого слова. В политической жизни города-полиса участвовали почти все полноправные жители (их было не так много). Все они выполняли какие-либо политические функции, связанные с необходимостью публичного общения. Кроме того, каждый гражданин, особенно в Афинах, не один раз был участником судебного разбирательства, где сам был обязан выступать либо обвинителем, либо истцом (ответчиком).

Совершенно очевидно, что гражданский статус человека и его судьба зависели напрямую от его умения общаться публично. Правовая организация в Греции была очень жесткой и ответственной. Так, в Афинах оратор, предлагавший изменить правовые нормы, должен был выступать с веревочной петлей на шее, символизирующей абсолютную форму ответственности за предлагаемые изменения. Несомненно, в подобных условиях умение выступать публично было необходимо каждому гражданину.

В рамках греческой культуры, таким образом, возникло социально ответственное политическое общение, послужившее основой для возникновения европейской ораторской практики и риторики как формы ее осознания и развития.

В Греции было множество прекрасных ораторов. Слава о них дошла до наших дней. И в настоящее время мы зачастую, не подозревая о том, используем в своей речи принципы и технологии античных ораторов и создателей риторических законов и правил. Во II в. до н. э. появился канон десяти лучших аттических ораторов. Среди них: Андокид, Лисий, Исократ, Исей, Ликург, Демосфен, Гиперид и др. Базовой основой этого канона стала знаменитая «пятичленная» система организационной деятельности оратора.

Для того чтобы осуществить полноценное выступление, правила канона предписывали:

− изобрести содержание высказывания;

− расположить изобретенное в соответствии с композицией;

− облечь созданную речь в слова;

− запомнить речь;

− произнести ее перед слушателями.

Указанные правила кажутся современному человеку банальными и самоочевидными. В то же время они ориентируют любого оратора на сознательную подготовку выступления, которая учитывает как его замысел, так и потребности аудитории. Правила аттического канона являются актуальными до сегодняшнего дня и могут считаться самой краткой схемой организации деятельности любого участника публичного общения.

Самым известным оратором Афин был Демосфен (384–322 гг. до н. э.). Широко известна история, как Демосфен, не обладая природными ораторскими способностями, развил их в такой высокой степени, что стал выдающимся гражданским оратором своего времени. Силы ему как политическому деятелю давала любовь к своему полису – свободным Афинам. Искусство красноречия Демосфену помогло развить внимательное изучение опыта общения своих предшественников.

По свидетельству очевидцев, Демосфен умело использовал риторические фигуры, подчеркивая их силу жестикуляцией и мимикой. Оратор виртуозно владел искусством аргументации. Он убеждал страстностью, ясностью, краткостью, выразительностью и чистотой языка. Но самым главным оружием Демосфена была любовь к своему городу, желание отстоять его свободу, несмотря ни на что. Четыре века спустя Дионисий Галикарнасский писал, что чтение речей Демосфена создает в его душе бурю эмоций. Он испытывает в высочайшей степени веру, потерю себя, боязнь, страх, гнев, наслаждение и другие чувства, которые когда-либо овладевали человеческой душой.

История Демосфена и других античных ораторов может убедить кого угодно в том, что становление оратора – сложный процесс. Великие мастера посвящают ему жизнь. Технологии, позволяющие произносить зажигательные, эффектные речи, необходимы. В то же время без страсти к свободе, любви к могучим культурным целям никакой оратор не сможет завладеть душой слушателей и читателей так, как это сделал Демосфен.

Первоначально лучшие образцы ораторского искусства передавались в устной форме от учителя к ученику. С середины V в. до н. э. среди софистов появляется практика записи лучших речей. Софисты, обучая мудрости и умению говорить по вопросам политики и морали, использовали технику заучивания наизусть выдающихся речей. Это позволяло создать культуру общения и обеспечить учеников образцами, которым нужно следовать в своей практике.

Практическое развитие искусства речи в Греции привело к потребности в теоретическом освоении материала. Постепенно складывается наука риторика, возникают центры, в которых создаются риторические школы и учебники, позволяющие осуществлять риторическое образование множества учеников. Деятельность этих центров на постоянной основе привела к появлению множества образцов ораторского искусства, использовавшихся для усиления воздействия звучащей речи на слушателей.

Так, софист Горгий (485–380 гг. до н. э.) создал множество стилевых ресурсов, актуальных до сих пор. Он разработал набор средств украшения речи, названных по его имени горгиевыми фигурами. Это антитеза (противопоставление понятий), оксюморон (сочетание противоположных понятий). Горгий стал создавать соразмерность частей предложения, использовать рифмованные концовки предложений, аллитерацию (эффект, создаваемый концентрацией согласных звуков), ассонансы (концентрация гласных). Этот заметный мыслитель постиг силу слова. Он утверждал, что слово может создавать сильнейшие эмоции, такие как страх, веселье, любовь, ненависть, сострадание и печаль.

Примерно в это время осмысливается роль сложных предложений, которые при использовании интонации создают у слушателей ожидание окончания сложного, насыщенного смыслом предложения. Была изучена роль голосовых модуляций и пауз в речи. Были описаны такие специальные формы речи, как приказание, просьба, вопрос и ответ, изучены условия их корректного построения и использования (Фразимах, Протагор).

Совершенствование речи, которое осуществлялось, в частности, благодаря деятельности софистов, резко повысило интерес античного общества к публичной речи. Достижения ораторов стали достоянием культуры, лучшие превратились в общезначимую ценность, а риторика кое-где вошла в круг обязательных дисциплин в образовательном процессе. В результате появилось множество профессионалов-ораторов, которые существовали за счет обучения граждан навыкам публичного общения и написания текстов речи на заказ. Эти предпосылки и практическая востребованность публичной речи подняли уровень общения в античной Греции на уровень, сравнимый с современным.

В то же время освоение безграничных ресурсов речи привело и к отрицательным результатам. Искусство создания и осуществления речи было доведено до такого состояния, которое позволяло воздействовать на слушателей произвольным образом. Представители софистической школы могли доказать в одной речи и тезис и антитезис (наемные писатели речей иногда писали речи одновременно для обвинения и защиты). Уровень развития слушателей оказался ниже уровня ораторов, они стали терять способность адекватного восприятия речи. Появилась основа для господства субъективизма в пространстве публичного общения. Истина общения – основа адекватной деятельности полиса, как и любой корпорации, – отошла на задний план. Конвенциональность (основание соглашения) ораторов и слушателей превратилась в угрозу для существования культуры.

Против этого направления развития риторики выступили великий Сократ и его выдающиеся последователи Платон и Аристотель.

Могущество софистов в области языка, речи и общения обернулось их содержательным поражением – для них истина исчезла и стала продуктом произвола речедеятеля, господствующего над слушателями. Наши современники знают и помнят не столько софистов, сколько софистику – сферу сознания, которая позволяет ложь выдавать за истину, манипулируя формой высказываний.

В борьбу за приоритетность истины в общении вступил один из самых ярких философов Запада Сократ (470–399 гг. до н. э.). Он принципиально отверг письменную деятельность и навсегда остался в истории культуры оратором. В античной Греции господствовала монологическая речь – форма общения, которая осуществляется за счет активной деятельности одного оратора. Он программирует общение и определяет форму взаимодействия оратора и слушателей. Сократ отошел от монологической традиции и всю свою сознательную жизнь общался в пространстве диалога.

Основной задачей общения Сократ считал нахождение истины. Диалог позволял задавать вопросы и получать на них ответы. Выяснение истины получило название эристики (от греч. eristikos – искусство спора). Оратор активно использовал иронию и майевтику. Ирония позволяла все тезисы подвергать сомнению, а движение от одного ответа к другому позволяло продвигаться к истине. Все движение содержания было направлено у Сократа на аргументацию, доказательство тезиса. Истина в общении для Сократа была важна потому, что он был уверен: только истинные мысли могут породить верные действия.

Ученик Сократа Платон (427–347 гг. до н. э) развивал ораторскую традицию, в основе которой было признание приоритетности истины. Оратор у Платона превращается в самостоятельного субъекта, свободного от догматизма и основывающегося в своей деятельности на творчестве. Великий философ и оратор утверждал, что истинная речь должна быть убедительной. Убеждение осуществляется, когда мы способны общение поднять на уровень души. Поэтому истина достигается при помощи диалектики, диалога, а общение с душой собеседника обеспечивается знанием психологии.

Можно утверждать, что Платон обосновал концепцию единства рационализма и психологизма в процессе организации пространства общения. Рационализм (или наука) обеспечивает познание истины и создание системы аргументации речи, а знание психологии (или искусство общения) создает условия для эмоционального убедительного общения. Этот тезис античного теоретика можно считать в высшей степени плодотворным.

Аристотель (384–322 гг. до н. э.) практически и теоретически обобщил опыт античной риторики и в работах «Поэтика» и «Риторика» создал традицию европейского ораторского искусства. «Риторика» состоит из трех книг. В перовой анализируется сущность риторики как искусства убеждения, роды речей, система общих мест речевой деятельности (топика). Во второй книге исследуется основа риторического доказательства. В третьей книге описываются элементы стиля, тропов и фигур, а также композиция.

Аристотель практически создал базу рационально-европейской системы деятельности не только логического, но и риторического характера. Изучение ораторского процесса, изложенное в трудах Аристотеля, установило основные части речи и их пропорции:

− замысел и содержание речи;

− образ оратора;

− эмоция;

− композиция;

− стиль.

Аристотель связал риторику с дедуктивной логикой, которую детально разработал. С введением в рассуждения дискурсивного (осознанного и применяемого инструментально) мышления риторика превращается в науку. Как ораторы, так и слушатели получают возможность рационально оценивать и анализировать речь. Появляется система аргументации тезисов речи, которая опирается на силлогистику (систему дедуктивных умозаключений) и позволяет осуществлять критериальный отбор истинных тезисов.

Кроме того, Аристотель осмыслил важность элемента восприятия речи в формировании общения. Он разработал правила для слушающих. Риторика Аристотеля до сих пор является основной научной риторики.

Аристотель осмыслил причины и качества трех видов речи, которые он определил на основе свойств слушателей. Он утверждал, что речь состоит из трех слагаемых: оратора, предмета речи и того, кому эта речь адресована, т. е. слушателя. В рациональной системе риторики Аристотеля слушатель был основной фигурой, поскольку для него осуществлялось общение.

В соответствии с родами слушателей, которые могут судить о прошлом, настоящем и будущем, существует три вида речи. Это речи совещательные, судебные и актовые, или эпидейктические. В совещательном общении участники соглашаются или отклоняют тезисы, совещательная речь обсуждает проблемы будущего. Судебные речи посвящены обвинению или оправданию позиций и людей, которые вступают в отношения тяжбы. Эпидейктические речи имеют цель обсуждения прошлого и будущего, их задача – хвалить или порицать.

В основу классификации речей помещена категория времени. Анализ речи Аристотель осуществлял, опираясь на эмпирическое основание, на ту речевую практику, которая была характерна для Древней Греции.

Как и вся римская культура, риторическое пространство этой великой империи основывалось на опыте греков. Римские ораторы в большей мере, чем греческие, ориентировались на практическую сторону общения. Основой ценностной ориентации римлян были проблемы частного и государственного права, перипетии политической борьбы и другие подобные сюжеты. Особенно возрастает роль публичного общения во II–I вв. до н. э. в условиях обострения политической борьбы, завершившейся гражданской войной.

Правила общения, разработанные в Риме, содержали ряд инноваций. Так, известен афоризм Катона, обращенный к начинающему оратору: «Придерживайся сути дела, слова найдутся». Была усовершенствована композиция выступления, которая стала шестичленной: вступление, изложение, разделение, обоснование, опровержение и заключение. Были сформулированы требования к технике речи, которые фиксировали необходимость обладания оратором сильным и модулированным голосом, способностью приспосабливать тон к ситуации высказывания. Римские ораторы уделяли много внимания запоминанию риторических фигур. Для развития памяти и продуктивного запоминания текста использовались ассоциативно-образные приемы. Были сформулированы критерии способа выражения мысли в словесной (вербальной) форме. К ним отнесли: правильность, ясность, умеренность и красоту.

Среди самых знаменитых ораторов первым по праву считался Марк Цицерон (106–43 гг. до н. э.). Он был выдающимся политическим деятелем, оратором и писателем. Считалось, что большинством своих достижений Цицерон обязан своему великолепному ораторскому дару. Цицерон был страстным поборником республиканской организации государства, и раскрытие им заговора Катилины, а также речи в Сенате, произнесенные в его обвинение, помнят до сих пор. Тезис о важной роли философии в организации риторики, а также детальная разработка таких частей ораторской деятельности, как изобретение, расположение, слововыражение, память, произнесение и телодвижение, содержатся в различных работах Цицерона.

В римской культуре, не без помощи Цицерона, было осмыслено важнейшее положение, связанное с интерпретацией публичного общения. Так, античный автор писал, что никто никогда не мог достичь ни блеска, ни превосходства в красноречии без науки о речи и, что еще важнее, без всестороннего образования. В империи ораторское образование относилось к высшей ступени и длилось восемь лет! Цицерон и римская традиция считали базовой необходимость всестороннего образования и воспитания оратора. Речь должна расцветать только на основе полного знания предмета, утверждал этот деятель римской культуры. Если же за ней не стоит содержание, усвоенное и познанное оратором, то она превращается в пустую и даже ребяческую болтовню.

Великим оратором и теоретиком риторического искусства был Квинтилиан (36–96 гг.), большой ценитель Цицерона и его последователь. В труде «Образование оратора» он изложил свод правил, актуальных до сих пор. Квинтилиан, в отличие от Цицерона, оратора считал не мыслителем, а мастером стилистики общения. Он был убежден: главное в построении риторических конструкций – стилистическое чувство меры, которое можно выработать, обучаясь в риторической школе.

Цицерон и Квинтилиан теоретически осмыслили два основных элемента ораторского искусства: мышление и технологию. Оба они создали развитый образ оратора-гражданина, овладевшего общей политической культурой и риторической наукой.

Речи, выделенные Аристотелем, стали называть ораторикой. К ним, повторим, относятся формы общения: совещательная, судебная и актовая, в которых идет речь о будущем, прошлом и настоящем как связи прошлого и будущего. Ораторика опирается на юридическую справедливость и опытную определенность. Она строится на рациональной основе, на дедуктивной логике и здравом смысле. Коммуникации в пространстве ораторики осуществляются практически один раз. Монологические закономерности и одиночный характер общения определяют специфический образ оратора. Его специфика заключается в том, что ресурсы оратор обязан раскрыть на протяжении одного общения. Поэтому античная риторика Греции строилась на принципе «говорить убедительно», а Рима – «говорить убедительно, красиво».

В новом летоисчислении начинала развиваться форма речи, названная гомилетикой. Гомилетика (от греч. «гомилео» – общаюсь с людьми) представляет собой теорию и практику богословской и учебной речи. В античной практике и теории общения на основе книжной печати были созданы рациональная риторика и поэтика как учение о стиле и воплощении мысли в публичное слово.

В гомилетике основой выступает христианская духовность. Речь строится как реализация христианской концепции создания отношений любви. Опорой речи становится институт церкви и семьи, а мировоззрением – целостная философия.

Российское общение со времен Древней Руси, судя по дошедшим источникам, отличалось высоким содержательным и образным уровнем. Начиная со второго тысячелетия сильное влияние на форму общения в нашей стране оказали византийская культура и православие. Доминирующее влияние на русскую речь оказал Иоанн Златоуст, знаменитый проповедник православной религии. Дошли до нас письменные образцы речей митрополита Иллариона, Кирилла Туровского и других ораторов Средних веков. Образцы речи, содержащиеся в письменных источниках, позволяют сделать вывод, что отечественные ораторы прошлого обладали высокой образованностью и культурой. Их речи относятся к высокому стилю, а форма общения представляет собой реализацию античного и христианского культурного наследия.

В то же время специальные исследования по риторике, а следовательно, целенаправленное и институционализированное освоение лучших европейских образцов публичного общения появляются только в XVII в. В первых учебниках по риторике сильны заимствования из западной литературы. В них изучаются законы и правила организации общения высокого, «смиренного» и среднего стилей. Ораторы нацеливались на эффективную речевую деятельность в «делах и на градцких судах по обычаю и закону».

Русские риторы следовали классическому аттическому речевому канону, в котором изучалось пять форм риторической деятельности: изобретение речи, расположение изобретенного в определенной последовательности, создание словесного воплощения замысла речи, запоминание текста и произнесение. Риторические правила группировались в соответствии с четырьмя видами речей: научающей, судебной, совещательной и торжественной. В принципе эта форма риторики актуальна до сих пор, а в историческом развитии России просуществовала до реформ Петра. Один из заметных риторов тех времен писал, что цель риторики заключается в обучении красиво говорить и убеждать относительно всякого предмета. А организаторы общества, по мнению автора, должны обучаться риторике по следующим причинам:

− риторика – древнее искусство, еще древний мудрец Горгий писал о ней;

− риторика украшает речь и создает, а потому достойна изучения и труда;

− риторика имеет определенные правила в повествовании, содержании, способе изучения;

− риторика сладостна в изучении, украшает речь цветами и бисером;

− риторика полезна во всей нашей жизни, поскольку риторически неискусное произведение будет тягостным для слушателей.

Как видим, подход автора к риторическому образованию совпадает с традиционным искусством, но страдает формальностью интерпретации публичного общения в стиле Квинтилиана. Отношения к оратору как к мыслителю, который работает на основе содержания общения, как у Цицерона, мы в приведенном фрагменте не находим.

В эпоху Петра I наиболее видным преподавателем риторики и писателем был Феофан Прокопович (1681–1736), заметный общественный и церковный деятель. Он читал курс риторики на латинском языке в Киево-Могилянской академии. Этот курс был записан и использовался в рукописной форме достаточно активно. В нем излагается теория словесности, ее ораторские и поэтические жанры, языковые средства выражения содержания. В курсе лекций уделяется пристальное внимание специфике использования текстов в разнообразных коммуникативных ситуациях, требованиям к оратору, подбору доказательств, композиции речи и языковому оформлению речей различных жанров.

Первый учебник риторики на русском языке написал Михаил Ломоносов (1711–1765). Ломоносов определяет риторику как науку о создании письменной и устной речи. Риторика содержит правила, которым нужно следовать при общении на государственные, общественные и религиозно-философские темы. Российский мыслитель, следуя традиции античных авторов, исследует изобретение, расположение и украшение речи. Он опирался в своей работе на лучшие культурные образцы европейской риторики. Все последующие специалисты разрабатывали традицию Ломоносова.

Следует подчеркнуть, что российская культура на протяжении второго тысячелетия испытывала мощное воздействие православия. Идея соборности и богоизбранности русского народа, которая переплелась с подданнической политической организацией, способствовала формированию пространства публичной речи, отличного от западного, католически-протестантского. Это отличие можно увидеть в подчиненности техники аргументации сверхсодержательным ценностям церковно-политической организации. Российское речевое пространство (дискурс) ориентировано не столько на содержание тезиса и его аргументацию, сколько на его статус в пространстве официальной или господствующей идеологии. Соответствие образцов речи господствующей идеологии в значительной мере определяют специфику риторического процесса.

Особенное развитие эта тенденция получила при советской власти. Официальная политическая позиция была превращена в основу риторической аргументации. Весь процесс общения был поставлен в зависимость от политической потребности, а основным свойством аргументации стала лояльность по отношению к власти.

Подданнический стиль общения, который основан на интерпретации публичной речи как части государственной деятельности, проник во все элементы пространства коммуникации. Все виды речи были политизированы. Речь стала средством политического воспитания, средством манипуляции населением. Руководство России уделяло огромное внимание системе общения, особенно пропагандистско-агитационной его составляющей.

Образ «Бога, Царя и Отечества» Российской империи был заменен образом КПСС советской России, который доминировал во всех видах речи, определял форму и содержание общения. Тоталитарная власть контролировала всю систему коммуникаций в обществе, опираясь на нее как на свой важнейший инструмент.

Решение задачи демократического преобразования нашего общества в значительной мере зависит от преобразования российской риторики и параметров пространства публичного общения в целом. Проблема формы различных систем аргументации публичного общения оказывает принципиальное влияние на структуру культуры и политики. Лояльная по отношению к власти аргументация никогда не сможет обеспечить общения, в процессе которого должны создаваться идеи и мотивационные установки, адекватные для проблем корпорации, в данном случае – России.

Каким бы путем ни следовали ораторы при организации общения, общий образец системности сохраняется в любых культурных условиях. В некоторых социальных ситуациях возможно общение, которое будет противоположно культурному. Проблема осмысления сути общения в культурной и антикультурной форме такая же непростая, как и проблема добра и зла. В то же время можно утверждать, что антикультурная структура общения может создавать угрозу существованию корпорации. Критерием различения культурной и антикультурной форм общения можно считать форму отождествления оратора с содержанием общения. В речевом пространстве, где оратор отождествлен с содержанием общения, берет на себя ответственность за свою позицию, готов совместить свою судьбу с целями и ценностями, конструируемыми в речи, происходит культурный коммуникативный процесс. В том пространстве, в котором оратор дистанцируется от своей позиции, конструирует ее для слушателей, а не для себя, не берет жизненную ответственность за последствия своей ораторской деятельности, общение, скорее всего, носит антикультурный характер.

В любом случае в культурном отношении конструкция общения требует уточнения, экспертизы адекватности и корректности позиций оратора и слушателей. Подобная ситуация в философском плане рассматривалась многими великими мыслителями, в частности Кантом. Его критика теоретического и практического разума, а также осмысление роли этики в организации общественных отношений могут значительно прояснить обсуждаемую ситуацию.

Напомним, что категорический императив Канта предписывает членам общества следовать рациональным путем, осмысливая и реализуя цели, соответствующие интересам корпорации, общему благу. Проблемность ситуаций порождает ограниченность теоретического разума, который впадает в противоречие с самим собой из-за неспособности человека справиться с проблемами, выходящими за рамки опыта. В современном сознании данная проблема связана с инновационностью культуры: люди не могут с уверенностью судить о результатах современного информационного прогресса.

Выход за границы корпоративных стереотипов, оправданность которых доказана практикой, ставит перед человеком проблему личного характера: как быть, чтобы не нанести обществу вреда? Кант предлагает человеку действовать так, чтобы его сознание и воля были сконцентрированы на интересах других людей (включая и себя), могли в принципе превратиться в корпоративный образец. В рассматриваемом отношении, в сущности, оратор – член корпорации, предлагающий инновационность, которая должна способствовать ее трансформации, развитию. Речь, по сути дела, представляет собой не слова, а предложения по изменению жизни. Судьба России доказывает, что инновации, создаваемые идеологами и политиками, не всегда приносят ожидаемый и положительный результат. Слова, которые произносят ораторы-инноваторы, небезобидны. Они нередко превращаются в такие дела, о которых никто не думал, а если кто-то думал, то его не слушали. Современная речь не столько услаждает слух красотой риторических фигур, сколько программирует миллионы людей, вооруженных могучими технологиями и способных на все, даже на уничтожение жизни.

В связи с этими обстоятельствами структура современных речевых отношений включает в себя как минимум три вида образцов. К ним относятся образцы мысли, образцы слова и образцы этики, или сознательного отношения к целостности речи и корпорации.

1.3. Структура современной формы политического общения

Оратор в политическом пространстве современного общества превратился в носителя корпоративной инновационности. Это обстоятельство с необходимостью вызвано резким увеличением объема и концентрации социально-культурных ресурсов. Кроме того, учитывая фактор глобализации, следует отметить резкую поляризацию в среде политических носителей ресурсов, характер распределения которых стал очень неравномерным. Поэтому от современного речедеятеля в политическом пространстве требуется суверенность (свобода и адекватность) в отношении целостной общественной реальности и ментальности. Оратор не может «жить чужим умом», он не имеет права в качестве содержания речи предлагать слушателям заимствованные и некритически воспринимаемые идеи. Ведь эти мысли, превратившись в политические решения в результате осуществления общения, будучи реализованными, могут подействовать на судьбу корпорации самым серьезным образом.

Россиянам хорошо известны последствия политических шагов Николая II, Ленина, Сталина или Горбачева. Их деятельность самым принципиальным образом влияла на судьбу страны. В то же время политическая жизнь в значительной мере воспроизводится в пространстве публичного общения. Не нужно доказывать, что без фактора публичного общения политика просто невозможна.

Время нейтральных ораторских позиций прошло. Поэтому в современном обществе речь следует понимать как ментальную самореализацию оратора. А воспитание оратора не может не включать формирование его адекватной ментальности.

Система ораторских образцов в большей мере относится к формальной стороне коммуникативности, поэтому чаще всего риторика не связывается ни с воспроизводством общества, ни с сознанием, ни с оратором как человеком. На самом деле ораторские речевые структуры являются самореализацией ментальных образцов сознательного представителя корпорации. Настоящее ораторское воплощение возможно только как синтез сознания и этики, выраженный посредством публичной формы общения.

Наконец, этические образцы выступают в качестве матрицы ответственного оратора, речь которого нацелена на укрепление корпорации. Этическая речь представляет собой форму преобразования ментально-когнитивных (познавательных) ресурсов, которая сознательно используется подготовленным оратором для реализации корпоративных интересов, воспринимаемых им как собственные интересы.

Таким образом, структура полноценной политической речи представляет собой синтез, переплетение образцов инновационного сознания личности, которые транслируются в образ речи на основе этической позиции оратора, отождествленной с образом корпорации.

Подобный идеальный образ речи со стороны оратора проецируется на слушателей. Полная и исчерпывающая структура речи предполагает адекватное восприятие образа ораторской речи и преобразование его в образ или позицию слушателей. Ораторские импульсы в случае гармоничного общения находят адекватный отклик у слушателей, поглощаются ими. В результате создается продукт публичного общения за счет перехода позиции оратора к слушателям. Для осуществления адекватного преобразования позиции оратора в позицию корпорации необходимы предпосылки, совпадающие с содержанием образцов оратора. Поэтому если корпорация заинтересована в политической и целостной самокоррекции, которая в свою универсальную процессуальность включает и публичное общение, в ее пространстве должна происходить и подготовка слушателей. Уровень слушателей, которые превращаются в реализаторов позиции оратора, определяется потребностями корпорации и ресурсами оратора.

Структура универсальной формы речи обеспечивает создание содержания выступления, которое адекватно воспринимается слушателями и используется ими в качестве основы преобразования корпоративной системы с целью ее усовершенствования. Содержательная установка организации речи характерна для европейской культуры начиная с Нового времени.

Мы уже говорили о том, что оратор всегда действует целесообразно (телеологически). Любая форма общения подчинена какой-либо цели. Цель может осознаваться, а может не осознаваться. В тех случаях, когда целевая организация не осознается, реакции слушателей бывают зачастую парадоксальными. Например, если слушатели неожиданно высоко оценивают речевой акт, это означает, что цели его создателя совпали с ожиданием слушателей. Если же, наоборот, слушатели встречают оратора в штыки, значит, его цели оказались противоположными ожиданиям аудитории. В этом случае участник общения, позиция которого была отвергнута, обязательно должен осознать причины этого конфликта и не провоцировать его впредь. К сожалению, в жизни люди редко серьезно задумываются над причинами коммуникативной конфликтности, особенно над причинами бессознательного характера.

Публичная речь, в особенности политическая, требует сознательной целевой организации, о чем начинающие ораторы очень часто не догадываются. Адекватность целевой организации условиям коммуникативного процесса в каждом конкретном случае общения можно считать важнейшим критерием ораторского мастерства. Следует помнить, что целей выступления может быть множество, как в самых простых ситуациях общения, так и в самых сложных. Самой простой целью публичной речи можно считать признание оратора аудиторией в качестве субъекта общения на промежуток отведенного ему времени. Например, один молодой преподаватель заканчивал свою лекцию несколько раз на несколько минут раньше окончания занятий. Он в оставшееся время продолжал молча стоять за трибуной, требуя от студентов сохранения дисциплины. Политические ораторы иногда произносят речи, в которых никакого содержания просто нет.

Самыми сложными целями общения, в свою очередь, можно считать побуждение слушателей к действию, создание культурного, профессионального или наставнического авторитета оратора и им подобные. Чем сложнее целеполагание, реализуемое оратором, тем выше его коммуникативный уровень и статус (субъектность, признанная корпорацией). Оратор, который реализует цели выступления, владеет мастерством эффективного общения. Оратор, воздействующий на слушателей не только в процессе общения, но и за его пределами за счет своего культурного и коммуникативного авторитета, является влиятельным организатором коммуникативного пространства.

Целеполагание можно рассматривать как процесс внутренней организации общения и как структуру организации выступления. Эта структура подчинена доминантной цели, реализация которой осуществляется за счет следования подчиненным целям. Чем сложнее доминантная цель, тем большее количество вспомогательных целей необходимо реализовать для осуществления эффективного общения. Качество целевой организации коммуникативного пространства можно считать значимым критерием мастерства оратора.

Элементарными целями речи можно считать:

− создание аргументативной конвенции (соглашение о правилах конкретного общения);

− информирование слушателей;

− передачу знаний и воспитание;

− расширение и углубление уже имеющихся знаний;

− создание определенных эмоций (любви, ненависти, страха, сострадания, милосердия стремления к самопожертвованию, веселья и т. д.);

− создание мотивации и убежденности в значимости содержания общения;

− создание настроения и желания действовать определенным образом;

− формирование убеждений, навыков и ценностей.

Этот список можно продолжать и продолжать, но из приведенного перечня достаточно ясно, что сложные цели могут реализовываться посредством осуществления целей элементарного характера. Реализация структуры целей – важнейший источник ресурсов эффективного общения.

Мы уже выяснили, что пространство коммуникации может иметь большое число измерений. Так, люди общаются, чтобы влиять на других людей, обменяться информацией, поддерживать отношения, сообщать о своей идентификации, воспроизводить организацию социально-коммуникативных образований, формировать свои позиции, добиваться цели и т. д.

В процессе общения люди пользуются стереотипами, едиными образцами, которые они усваивают, находясь в пространстве общения. Базовые образцы (паттерны) мы усваиваем в процессе воспитания и образования. В результате корпоративного общения эти базовые образцы могут изменяться в зависимости от наших установок, целей и социально-коммуникативных ресурсов.

Если задуматься, какую цель мы преследуем, общаясь в быту, то ответов может быть очень много. Например, можно выделить устойчивую субструктуру общения, обеспечивающую поддержание организации корпорации. Здороваясь и прощаясь, задавая друг другу вопросы, поздравляя и желая что-либо, улыбаясь или хмурясь, члены сообщества поддерживают корпоративную организацию, создают личное и общее настроение. По этой причине в коллективе любят людей приветливых и веселых и не любят грубых и хмурых. Оптимистичные участники общения насыщают в процессе общения корпорацию энергией, пессимисты эту общую энергию потребляют.

Кроме того, бытовая речь в своей структуре содержит организационное целеполагание. Мы, общаясь, сообщаем о своих желаниях, намерениях, способах достижения цели, технологиях. Много речевых усилий люди посвящают сообщениям о своем самочувствии и состоянии, ожиданиях и переживаниях, воспоминаниях. Без сомнения, важную роль общения выполняет обмен информацией между членами корпорации.

В то же время анализ общения в быту и в малых группах позволяет сделать вывод о том, что основной целью бытового общения является создание и воспроизводство статуса участника общения, или, что то же самое, формирование корпоративной позиции члена малой группы. Дискурсный анализ бытовой речи показывает, что основное ее содержание направлено на создание статуса участника речи. Причем эта цель общения формируется как сознательными, так и бессознательными установками. Цель создания корпоративного статуса коммуникатора подчиняет все остальные речевые установки, превращая иногда самую обыденную речь в драматическое представление.

В этом отношении речь можно интерпретировать как настоящее сражение за статус человека. За статус борются при помощи слов, интонаций, содержания речи, оценок, поз, жестов и мимики. В коммуникативном плане в битве за статус участвуют одежда, макияж, имидж, указание на заслуги и достижения, круг знакомых, корпоративные символы. В деятельностном отношении (перформативы) в ход идут намеки, требования, подкуп, обещания, слезы, истерики, угрозы и даже действия.

В бытовом и групповом общении необходимо понимать важность статусного целеполагания. Поскольку статус выступает базовым элементом общественной организации, борьба за его создание носит сложный и укорененный характер. В его формировании участвуют сознание и бессознательное, вербальное и невербальное, ситуативное и архетипическое, стереотипное и инновационное. Понимание участником общения этих культурных процессов позволяет адекватно общаться с людьми, помогать им чувствовать себя комфортно, реализовывать свои цели во внепубличном коммуникативном пространстве.

В определенном смысле и публичное общение можно характеризовать с позиций цели создания статуса. На самом деле любой публичный оратор, реализуя себя, создает свой статус. В то же время этот статус не столько социальный, сколько специфически-деятельностный или профессиональный. В публичном общении появляется новая генеральная цель, которая во внепубличном общении носит подчиненный характер.

Публичное общение, как уже было установлено, обеспечивает социокультурное воспроизводство общества. Оно имеет сверхиндивидуальный (трансакциональный или трансперсональный) характер и в своей целевой организации выходит за границы локальных форм. Политическое общение для корпорации приобретает универсальный характер. В зависимости от политической и содержательной организации общества общение приобретает две основных стратегических установки: подданническую и гражданскую.

Уже отмечалось, что подданническая установка совпадает с законами авторитарного общения. Коммуникационная организация господствующих стереотипов подданнического типа обеспечивает резонансное общение всех членов корпорации, конфигурацию которого создает элита. Содержание отношений, которое транслируется в процессе публичного общения, вытесняется на периферию. В такой ситуации в генеральную мотивацию превращается воля элиты, а содержание – в цель мотивации, при этом рационально не определяясь. Подданническая форма общения заключается в реализации оратором ожиданий элиты, в отождествлении целей оратора со стратегией руководства корпорации.

Гражданская установка свойственна демократической конфигурации общения. Ее суть заключается в реализации воли и желания содержательно организованного субъекта, для которого основным образцом выступает нормативность культурно-коммуникационного пространства. Гражданская установка направлена на эффективное преобразование частных ресурсов в условиях конкуренции. Поэтому содержание речи является определяющим в процессе общения, а позиция элиты либо принимается, либо отвергается, в зависимости от ее тождественности с содержанием процесса.

Таким образом, подданнический стереотип предполагает отождествление позиции оратора с мнением элиты и мнением большинства, которое совпадает с мнением элиты. Целью оратора, который выступает в соответствии с подданнической стратегией, является стремление добиться признания его лояльности в отношении позиции руководства корпорации.

Гражданский стереотип публичного общения предполагает противоположную цель. Она заключается в потребности одержания победы в конкурентном пространстве, определяемом содержанием конкуренции, а не ее персоналистским, субъективным выражением. Основной целью оратора гражданского типа выступает потребность в присоединении слушателей к позиции оратора.

По форме гражданская позиция совпадает с позицией элиты в системе подданнического общения. Отличием является тот факт, что элита, стремясь к присоединению слушателей, в качестве формальной основы использует содержание, а зачастую квазисодержание, в качестве же содержательной основы – интерес и волю руководства корпорации.

Очевидно: чтобы оратор-гражданин мог добиться присоединения слушателей к своей позиции, она должна у него быть. В то же время присоединение слушателей может осуществляться по-разному. Рассмотрим, от чего зависит эффект присоединения.

Множество проблем общения возникает из-за различий его внешней и внутренней формы. Говорящий осознает свое общение непосредственным образом, через другие способы ориентации в мире, нежели слушатели. Внутреннее осознание своего голоса, например, осуществляется через колебания черепной коробки. Восприятие нашего голоса участниками общения осуществляется через колебания воздушной среды. Запись речи при помощи технических средств также фиксирует колебания воздушной среды.

За счет разницы частоты колебаний в этих средах каждый человек имеет фактически два различных голоса. Один голос индивидуальный, внутренний, который слышит только сам человек. Второй – голос, который слышат все остальные и который «живет» в форме технотронной записи. Человек, услышав впервые свой голос, знакомый всем, кто его слышал, кроме самого носителя, как правило, испытывает шок. Он пытается «внешний» голос «подогнать» под тот образ, который есть у него, не понимая, что это невозможно. Многие люди «не могут» слышать свой внешний голос, хотя и понимают, что все остальные знакомы только с ним, что только его слышат окружающие.

То же самое характерно для восприятия человеком своего зрительного образа. Подавляющая часть людей в качестве эталона для осознания своего телесного образа использует свое зеркальное отражение. Обратите внимание на молодую женщину, которая оценивает новый наряд, глядясь в зеркало. Она принимает ряд поз, которые, в частности, многим мужчинам кажутся, мягко выражаясь, не совсем естественными. Мужчины же чаще всего довольствуются одной-двумя статичными проекциями.

В то же время этот «картонный», искусственный образ в сознании не только превращается в эталон оценки нашей внешности, но и олицетворяет образ человека в целом. Если вы обратите внимание на восприятие фотографий или видеозаписей, то убедитесь, насколько различны те образы, которые существуют у разных людей по поводу соответствия оригинала и образа человека. Особенно сложное положение будет у многих «оригиналов», которые и от своего зрительного воплощения будут находиться в состоянии шока.

Публичное общение представляет собой демонстрацию оратора перед слушателями. На самом деле, выступая, мы демонстрируем голос и свою внешность, умение мыслить и говорить. Мы приоткрываем завесу тайников, где живут наши мысли и культура, допускаем слушателей к своим мечтам, ценностям и фантазиям, позволяем увидеть наше сокровенное. В отношении технологии общения все эти обстоятельства создают массу затруднений при осмыслении таких непростых отношений, при сравнении реального общения с образами и эталонными образцами и т. д. Реакции на эти сложности бывают самыми разными: от игнорирования всех проблем до устойчивого отказа от публичного общения. В то же время общение необходимо всем, и эти проблемы приходится решать в границах культур и корпораций и каждому человеку в отдельности.

Поэтому в современной политике используется паттерн имиджа, цель которого заключается в усилении воздействия образа конкретного политика на слушателей, зрителей, партнеров и все население в целом. Имиджмейкеры, являясь современными носителями универсальных технологий организации общения, сознательно формируют образ политика, который способствует эффективности общения.

В то же время основной потенциал политического оратора заключается в идеологическом влиянии на слушателей. В общем и целом структуру политической речи в современном мире можно представить следующим образом.

Любая актуальная публичная речь представляет собой постановку и разрешение проблемы, представляющей некоторое «возмущение» корпоративного воспроизводства. Речедеятель в данном случае берет на себя функции корпоративного лидера, активно относящегося к судьбе сообщества. Чем выше уровень сотрудничества в данной корпорации, тем разветвленнее ментальная, коммуникативная и деятельностная субъективность в ее пределах. Например, в древних Афинах были периоды, когда закон требовал от любого гражданина, который являлся свидетелем нарушения закона, заявить об этом в суде и выступить обвинителем в ходе судебного заседания. Достаточно очевидно, что адекватность позиции политического оратора будет непосредственно влиять на эффективность его общения. Авторитет политика напрямую зависит от того, насколько своевременны и эффективны его коммуникативные и деятельностные инициативы.

Алгоритм риторического построения актуального политического общения можно сформулировать следующим образом:

− создание авторской или заимствованной интерпретации тех событий, которые оратору представляются актуальными для корпорации;

− отбор ментально-коммуникативных стереотипов, которые позволяют слушателям усвоить эту интерпретацию, осмыслить ее и сформировать содержательное отношение к данному содержанию;

− синтез, объединение интерпретации с данными стереотипами, называемыми в риторике топосами. В результате этой процедуры создается содержательно-проблемное пространство, которое является материалом для риторической работы;

− обработка содержания речи, которая заключается в формулировании проблемы и ее разрешения. Разрешение проблемы позволяет сформулировать тезис – основную идею речи. В пространстве создания решения, которое изменит системную организацию корпорации;

− превращение тезиса в доминантный аспект общения, осуществляемое в форме аргументации, доказательства тезиса и превращения содержания тезиса в потребность для слушателей;

− осуществление риторической обработки коммуникативного пространства, содержание которого превращается в позицию слушателей за счет присоединения их к позиции оратора.

В результате можно добиться эффективной ораторской деятельности и возникновения авторитета данного политика. Предметом общения в политическом пространстве всегда являются элементы социально-политических технологий, имеющие идеологический характер. В данном случае идеологичность заключается в присоединении субъектности слушателей к субъектности оратора-политика. В результате создается воля политика и ресурсы его власти и авторитета.

В различных типах политического пространства и политической культуры эта интеграция субъектности носит различный характер. Например, в современном либерально-демократическом обществе эффективность политического общения может возникнуть только на основе легитимности. Слушатели должны сами сформировать отношение к позиции оратора. Если они не согласны с ней, то присоединения, скорее всего, не произойдет. В тоталитарном обществе все обстоит наоборот. Слушатели, как правило, автоматически присоединяются к позициям ораторов, которые ими отождествляются с политической организацией в целом. Неприсоединение к позиции оратора в этом случае означает непосредственный конфликт с системой власти, что повлечет за собой нежелательные последствия.

Поэтому в либеральном политическом пространстве оратор заинтересован в создании позиции, совпадающей с интересами слушателей. В нелиберальном пространстве общения задача оратора – создать видимость обоснованности присоединения слушателей к позиции политического лидера.

В то же время распространение либеральных ценностей в глобальном политическом пространстве разворачивает ситуацию политического общения в сторону неприятия манипулирования населением как в либеральных, так и в нелиберальных сообществах. Поэтому остановимся на проблеме интерпретации позиций политических ораторов более подробно.

1.4. Универсальные элементы организации пространства речи: этос, пафос и логос

Оратор, воздействуя на слушателей, стремится реализовать поставленную им цель общения. Аудитория как совокупность слушателей и некоторая корпоративная целостность, в свою очередь, имеет свою цель: реализовать те или иные коммуникативные потребности, принять участие в общении, «отработать урок» или что-то иное. Выступление оратора позволяет объединить создателя речи и потребителей ее в одно целое в процессе общения или воспроизводства пространства коммуникации. Сознательно данные структуры общения исследовал Аристотель. Он выделил три основных элемента, базовых для любой формы публичного общения, и политического в частности. Эти элементы Аристотель назвал этос, пафос и логос.

Этосом в риторике называют условия, предлагаемые получателем речи ее создателю. Эти условия достаточно многообразны. Формально условия относятся к времени, месту, теме выступления, срокам общения, его содержанию и т. д. Уместную, соразмерную речь получатель признает. В случае признания ее неуместной – отвергает. В то же время этос можно интерпретировать более сложным образом в системной парадигме (определенном познавательном пространстве).

Этос можно интерпретировать как форму заказа потребителей, адресованную создателю; как комплекс коммуникативных ожиданий слушателей; как возможность восприятия содержания и речи аудиторией; как группу людей, которую необходимо подчинить воле оратора; как ресурсы слушателей, которые можно использовать для повышения качества общения, и т. д. Все возможные интерпретации можно считать параметрами этоса. Одни параметры можно принимать, другие – отвергать. Операция формирования модели этоса может осуществляться за счет синтеза параметров среды общения, параметров участников самого общения.

В современном коммуникативном пространстве этос имеет структуру равновесного в отношении участников процесса общения, в котором создатель речи реализует потребности слушателей, используя их возможности и ожидания в качестве ресурсов. Задачей оратора является такое преобразование ресурсов слушателей при помощи общения, которое приведет к удовлетворению ожиданий аудитории. Общение, в сущности, должно закончиться нейтрализацией энергии этоса и преобразованием ее в энергию слушателей, превратившихся в носителей позиции оратора.

Пафосом называют в риторике намерение, замысел оратора по передаче слушателям содержания на определенную тему и оказанию на них влияния, соответствующего целям коммуникатора и направленного на перемещение позиций. Пафосом можно считать определенную форму персонификации оратора в пределах данной речи. Оратор конструирует тему, которая соответствует времени и месту общения, структурирует образы речи и самого себя как оратора, отбирает содержание выступления и воплощает его в определенной форме речи, адекватной ресурсам этоса.

Современный политический пафос можно считать двойственным. С одной стороны, идеалы либерализма способствовали развитию общения, основанного на принципах взаимодействия и консенсуса. Сотрудничество участников общения, высокий уровень плюралистичности (независимости высказываний), легитимности (одобрения альтернативных позиций), толерантности (терпимости к противоположным высказываниям), прозрачности позиций и доступности информации требуют от оратора культурной организации своего пафоса. Политический оратор в современном коммуникативном пространстве выступает всегда как член корпорации, он интегрирован в нее. Его пафос представляет собой персонифицированный этос.

В то же время современное общение продолжает основываться на принципах конкуренции говорящих и слушающих. Способы общения развиваются, вбирая в себя достижения науки и образцы индустриально-информационных технологий. Множество форм общения приобрели черты шоу-бизнеса – формы коммуникации, использующей самые привлекательные аспекты культуры с целью получения прибыли. Средства массовой информации, в первую очередь телевидение, программируют этос слушателей и зрителей, создавая универсальные образы восприятия. В психологии разработаны мощные средства манипуляции сознанием людей. Власть, в свою очередь, лишившись многих рычагов управления, связанных с насилием, нуждается в усилении степени воздействия на людей при помощи легальных средств.

Все эти обстоятельства приводят к тому, что пафос становится более изощренным и, несмотря на видимую демократичность, усиливает свою авторитарность (монополия на управление) за счет использования ресурсов манипуляции слушателями.

Логосом принято называть словесные средства, позволяющие в конкретной речи реализовать пафос. Логос выступает средством превращения позиции оратора в позицию слушателей за счет объединения, интеграции ресурсов пафоса и ресурсов этоса. Еще логос можно считать основой объединения и перенесения позиций участников общения, средством создания новой коммуникативной общности представителей корпорации.

В настоящее время логос вышел за границы словесной формы. В процессе общения активно используются образные и невербальные (внесловесные) средства коммуникаций, которые усиливают возможности синтеза позиций коммуникаторов и реципиентов.

Владение законами организации пафоса, этоса и логоса позволяло ораторам всех времен и народов эффективно общаться, воздействуя на слушателей и добиваясь реализации своих целей. Можно сказать, что оратор, владеющий этими знаниями и обладающий соответствующими технологиями, в состоянии управлять общением и добиваться от слушателей восприятия установок организатора речи. Политические ораторы, овладев пропорциями пафоса и этоса, учатся создавать адекватный пафос, соответствующий параметрам конкретного акта речи. Они также получают возможность сознательно общаться таким образом, чтобы слушатели воспринимали их, одобряли образ речи и могли согласиться с позициями оратора.

Как политический оратор может добиться присоединения слушателей к своей позиции? В самом современном онтологическом (мировоззренческом) понимании общение представляет собой взаимодействие оратора и слушателей как элементов системы-пространства. Это пространство можно интерпретировать по-разному. Например, публичное общение можно понимать как вербально-символичный способ обмена информацией, в отличие от жестикуляции и мимики (так называемое невербальное общение) или суггестии (внушение). Можно то же самое общение понимать как дискурсный (языковой) способ создания общественной организации. Общение можно понимать как важнейший компонент культурно-политического взаимодействия, как форму манипуляции подданными со стороны элиты корпорации, как субъект-объектную форму взаимодействия и т. д. С точки зрения дискурсной парадигмы публичное общение представляет собой формирование социальной реальности посредством матрицирования его символическими образцами (паттернами) языка. С позиций трансперсональной психологии общение будет представлять собой генерирование, трансляцию и восприятие энергии «психэ», а в парадигме всеединства общение понимается как создание энергетического поля (вибраций), которое будет охватывать и оратора, и слушателей.

В любом случае основная цель оратора в ее гражданской модификации (мы в дальнейшем будем говорить только об этой форме реализации цели, понимая подданническую парадигму как «облегченный» частный случай и специально указывая на нее в случае обращения к подданническому содержанию) будет заключаться в том, чтобы создать «резонансное» пространство общения. Резонансное пространство основано на совпадении параметров колебаний всех элементов системы, что приводит к усилению напряженности поля взаимодействия за счет единства, объединения амплитуд частных колебаний. При подданническом общении происходит подавление части энергии слушателей, и общее резонансное напряжение будет гораздо ниже, чем при гражданском общении. В этом феномене, в частности, заключается сверхэнтузиазм общения в обществе, находящемся на культурно-политическом подъеме, и упаднические настроения при общении в корпорации, испытывающей стагнацию (деструкцию, разрушение). «Восходящие» корпорации характеризуются объединением энергий общающихся, а «нисходящие» – самоподавлением, самокомпенсацией амплитуд.

Таким образом, задача оратора по присоединению слушателей к своей позиции может решаться по-разному, но должна быть решена в любом случае. От интерпретации публичного общения будет зависеть наличие ораторских ресурсов, воздействующих на слушателей и создающих ту или иную силу. Например, понимание общения как обмена информацией концентрирует внимание оратора на его качестве и количестве. Так, подавляющее большинство наших слушателей на вопрос: «Что нужно сделать, чтобы добиться присоединения аудитории к вашей позиции?» – отвечает однозначно: «Заинтересовать».

Такой ответ позволяет заключить, что традиция нашего политического общения формирует, а точнее, пытается формировать у слушателей подданническую парадигму общения. В ее пространстве основным явным ресурсом общения является информация, которая, по сути дела, выступает достаточно примитивным основанием общения. Подобное ресурсное основание общения может позволить обеспечить присоединение только в единичных случаях. Все остальные ресурсы при таком общении либо скрыты, либо формальны. Поэтому в российской практике общения, особенно официального, используются внешние для публичной сферы общения ресурсы, такие как дисциплина, использование авторитаризма, догматизма, технологий манипуляции и т. д.

Самым насыщенным общением в отношении ресурсов можно считать харизматическое. Многие политики обладают этим качеством и сверхэффективно влияют на слушателей. Харизматическое общение, которое по силам только выдающимся лидерам, основано на сверхэнергетической заряженности оратора. Харизматический оратор в состоянии использовать максимум ресурсов общения и создавать резонансность высочайшего уровня напряжения. Люди, испытавшие харизматическое общение хотя бы один раз, помнят об этом на протяжении всей своей жизни.

Основой харизмы выступает личность оратора, которая обладает повышенным (пассионарным) энергетизмом и высокоразвитыми ресурсами публичного взаимодействия со слушателями. Ресурсо обеспечение харизматической речи должно быть достаточным для конкретного, особенного взаимодействия со слушателями на таком уровне, который превращает их в источник энергии (эффект «пожара»). Соединение энергии оратора, реализованной в достаточном количестве ресурсов, и возможностей слушателей позволяет превратить аудиторию в единый организм, готовый полностью отождествиться с носителем харизмы. К примерам подобного общения можно отнести «эффект толпы», различные шоу, выступления звезд и т. д.

Теперь мы можем сделать вывод, что условием достижения присоединения слушателей к оратору является соединение его внутренней энергии с достаточными ресурсами публичного общения. Причем как энергетизм, так и ресурсообеспеченность речи не могут выходить за рамки меры конкретного публичного процесса. Энергетизм, ресурсы общения и возможности слушателей должны быть соразмерны. Именно соразмерность данных параметров создает тот резонанс, который реализуется в присоединении слушателей к оратору. Мы можем сказать, что публичное общение представляет собой процесс превращения позиции оратора в позицию слушателей.

Ряд обстоятельств, характерных для культуры конца прошлого столетия, привел к развитию теории дискурса, которая позволяет людям, стремящимся к истинности суждений и тезисов, участвующих а процессе осуществления политической риторики, реализовать целый ряд задач. Далее мы рассмотрим более подробно эту новую логико-методологическую основу в качестве основы для организации пространства политического общения.

Вопросы для самопроверки и контроля усвоения материала
1. Какую функциональную роль играла ораторская практика в античной Греции?

2. Какая профессиональная обязанность была характерна для софистов в процессе организации политической и судебной речи?

3. Какую роль в повышении эффективности речи играло красноречие?

4. Определите основную задачу оратора.

5. Каким главным способом ораторы добиваются реализации политической цели общения?

6. Какие исторические формы ресурсов общения вам известны?

7. Что такое пафос?

8. Как вы понимаете этос?

9. Чем характеризуется логос?

Проектные задания
1. Определите причины возникновения политической речи в античной Греции.

2. Создайте концепт роли политического общения в организации современного социального пространства.

3. Сформулируйте дискурсные характеристики современных форм пафоса, этоса и логоса коммуникативистики политического пространства.

Глава 2

Логико-методологические основания воспроизводства позиции современного политического оратора

2.1. Традиционная интерпретация содержания позиций политического общения

Адекватность любого общения заключается в том, что оратор формулирует тезис речи, превращает его в позицию и предлагает слушателям присоединиться к этой позиции, которая ими одобряется или нет. Политическая речь усложняет ситуацию тем, что позиция оратора всегда идеологична. Идеология в данном случае означает неравновесность соотношения позиций: слушатели всегда должны поступиться теми или иными ресурсами в пользу оратора. Например, объявление войны несет населению и армии большую угрозу, нежели представителю элиты; реформы предполагают снижение жизненного уровня части членов общества и т. д.

В этой ситуации, а она в коммуникативном пространстве сложилась в античной Греции, необходимо в общем и целом установить истинность тезиса выступления. Эта проблема достаточно сложна. Ее неоднозначность выявилась только в последние столетия в связи с потребностью в точных научных интерпретациях. Сегодня многим ясно, что очень сложно выразить мысли, тождественные реальному объекту. Кроме того, произошла ревизия самого понятия «реальный объект», поскольку многие мыслители пришли к выводу, что понимание реальности зависит от формы ментальности людей. В то же время основная масса продолжает следовать упрощенному стереотипу «что вижу, то и говорю», в отличие от современного – «вижу то, что понимаю».

Суть проблемы в ее традиционном понимании заключается в том, чтобы слушатели могли наглядно убедиться в истинности тезиса оратора и адекватности позиции оратора в отношении интересов слушателей. Для того чтобы установить подобное соответствие, со времен Аристотеля слушатели используют ресурсы стереотипов и логики. Стереотипы, как ни странно, представляют собой самый надежный способ установления истинности тезиса. Но они ограничены – ситуация должна быть традиционной. В традиционном обществе эта проблема разрешатся достаточно просто: все ситуации уже известны вместе с тем отношением, которое правильно, поскольку одобрено традицией и ритуалом.

Однако появление инновационности сбивает традиции с толку, и люди не знают, как реагировать на эти явления. В Античности появляется проблема: как жить в тех условиях, которых раньше не было? Сначала греки пытались следовать путем мудрецов, доверяя их авторитету, а затем «научились» мыслить сами. Самостоятельное, частное осознание тезиса выступления сделало возможным коллективное обсуждение проблем, в процессе которого должно было вырабатываться наиболее эффективное решение по принципу «Ум хорошо, а два – лучше».

Это развитие общественных отношений, и пространства коммуникаций в частности, приводит к тому, что в полисе все граждане, обладающие правами, занимаются политикой. Кроме того, они превращаются в акторов публичного, по сути дела, политического общения. Это означает, что все граждане выступают то как ораторы, то как слушатели. Они обязаны уметь создавать тезисы речи и осуществлять экспертизу тезисов других ораторов. Аристотель выражает эту потребность граждан и область их социально-политической практики в учении о логике и риторике.

Логика у Аристотеля выступает в качестве «наставления» по поводу того, как необходимо мыслить истинно. Риторика принимает форму учения и набора технологий по поводу того, как нужно излагать свои рассуждения перед слушателями, чтобы они могли убедиться в истинности позиции оратора. Логика Античности, оформленная Аристотелем, показывает, как корректно рассуждать дедуктивно, получая из истинных посылок истинные заключения. На протяжении европейской истории логика развивалась как часть философии и самостоятельная наука, осмысливая те технологии рассуждения, которые были востребованы развивающейся культурой. В настоящее время можно отметить следующие логические ресурсы, позволяющие создавать корректные высказывания в процессе публичного общения.

Форма рационального, или логического, или дискурсивного мышления основана на абстрактной идеализации объекта обсуждения. Данная процедура заключается в том, чтобы транслировать предмет обсуждения в символическую форму вербальных абстракций, а затем при помощи различного рода рассуждений конкретизировать, развивать исходные абстракции. Исходная идеализация называется посылками рассуждений или умозаключений, в результате рассуждений мы получаем заключения, которые представляют собой основу риторических тезисов. Различные формы логики позволяют получать заключения различного логического статуса. Поэтому создание и экспертиза тезиса не могут осуществляться без знания законов мышления. С другой стороны, в наше время многие люди, не владеющие законами логики на достаточном для самостоятельных рассуждений уровне, создают и оценивают тезисы общения. Это обстоятельство является проблемой современного познания и психологии: по-видимому, у нас есть ресурсы, о которых мы мало знаем, но пользуемся в своей реальной жизни и общении.

Превращение посылок в заключения при помощи ресурсов логики осуществляется в форме трех основных видов рассуждений. К ним относятся:

− дедуктивные, которые образуются при помощи вывода из общих истинных суждений частных истинных посылок;

− индуктивные, образуемые за счет обобщения, вывода из частных истинных посылок вероятностных общих заключений;

− заключения по аналогии, которые позволяют на основе сходства объектов переносить свойства известного на неизвестное. Подобные заключения носят вероятностный характер и, как правило, служат основой для более строгих логических процедур.

Как известно, Аристотель создал формализованную систему оценки истинности дедуктивных умозаключений, которая позволяла практически мгновенно определять правильность формы умозаключения. Он установил, что из 256 возможных форм силлогизмов, достаточно правдоподобных на первый взгляд рассуждений, только 24 являются правильными. Все остальные формы категорических умозаключений автоматически приводят к ложным заключениям.

Ф. Бэкон практически создал логический канон для Нового времени, или промышленно-научной эпохи. Его логика была противоположна логике Аристотеля, которую он подверг серьезной критике. Индуктивная логика напрямую связана с эмпирическими процедурами научного познания. Она позволяет обобщать явления реальности, которая интерпретируется как разветвленный опыт культуры. Развитие научного познания показало, что индукция без дедукции практически невозможна. Кроме того, из-за ограниченности любого опыта любая система подобных рассуждений всегда содержит возможность заблуждения. Индуктивные суждения или заключения носят частичный, вероятностный характер. Было признано, что ряд частных посылок всегда открыт и бесконечен, и это делает уязвимыми риторические построения, созданные по индуктивной схеме. Как правило, все тезисы, созданные при помощи индукции, имеют границу своей истинности.

Познание за последние столетия показало, что даже самые проверенные и доказанные положения индукции (верифицированные) имеют границу применимости, которая не является явной. Процесс углубления в природу объектов и их дальнейшего познания всегда выявляет условность данных тезисов. Это обстоятельство побудило К. Поппера создать принцип фальсифицируемости суждений, в соответствии с которым любое суждение может считаться осмысленным только тогда, когда возможно сформулировать альтернативное, противоположное тезису суждение, хотя бы воображаемое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org