Автор : Старженецкая Любовь
Название книги: Правовое регулирование налогообложения контролируемых иностранных компаний: опыт зарубежных стран и 
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/starzheneckaya-lyubov/pravovoe-regulirovanie-nalogooblozheniya

Любовь Николаевна Старженецкая

Правовое регулирование налогообложения контролируемых иностранных компаний: опыт зарубежных стран и России

© Старженецкая Л.Н., 2018

© Издательство «Статут», редподготовка, оформление, 2018

* * *
Вступительное слово

Уважаемые читатели!

У вас в руках сейчас находится, не побоюсь этого слова, уникальный труд – первое и единственное на сегодняшний момент в России научное комплексное исследование правил налогообложения контролируемых иностранных компаний (КИК). Книга написана автором, сочетающим в себе качества прекрасного теоретика (за ее плечами юридический факультет МГИМО(У) и зарубежное образование), успешного практикующего юриста и неординарной творческой личности.

Результатом кропотливой работы стало произведение, в котором содержится:

– фундаментальный анализ исторических и экономических предпосылок принятия правил налогообложения КИК, эволюции их развития, который вы больше нигде не встретите в отечественной юридической литературе;

– детальный разбор российских правил налогообложения КИК, принятых 24 ноября 2014 г., и, что самое важное, с практическими примерами применения этих правил;

– анализ судебной практики, в том числе по вопросу соотношения правил налогообложения КИК, с условиями соглашений об избежании двойного налогообложения, анализ комментариев ОЭСР к Модельной конвенции в этой части и многое другое.

Книга написана на базе диссертационного исследования автора, но по сравнению с диссертацией содержит дополнительный раздел: «Актуальные проблемы применения правил налогообложения КИК», где рассматриваются интереснейшие и актуальнейшие проблемы межгосударственного обмена информацией и истребования информации у частных лиц.

В отличие от, чего уж греха таить, бумажного балласта, пылящегося на полках книжных магазинов, этот труд не является пересказом законодательства о контролируемых иностранных компаниях, а представляет собой глубокий авторский анализ норм закона с позиций межотраслевых правовых принципов: справедливости, равенства, баланса публичных и частных интересов. При этом автору удалось удержать баланс в научной работе: её нельзя обвинить в том, что сформулированные выводы направлены исключительно на отстаивание позиции налогоплательщиков (что часто свойственно практикующим юристам) или на защиту фискального интереса государства.

Надо отметить, что Л.Н. Старженецкая занимается изучением темы налогообложения КИК еще с 2011 г., когда в России даже не говорили о соответствующем законопроекте. И это лишний раз свидетельствует о глубинном подходе автора к рассматриваемой проблематике, доказывает, что книга не является «карманным» руководством к действию для владельцев офшоров, а представляет собой глобальный для этой области права труд, раскрывающий основы и принципы.

Работа Л.Н. Старженецкой уникальна еще и тем, что вне зависимости от того, кому она попала в руки – начинающему юристу в области налогообложения или сложившемуся специалисту с опытом, одинаково легко читается и, я уверен, будет полезна как первым, так и вторым. Начинающим юристам она понравится системностью – информация дается с основ до нюансов. Специалисты также смогут почерпнуть для себя много нового, например, из опыта зарубежных стран, иностранного законодательства или из анализа актуальной зарубежной судебной практики.

Не менее полезна книга будет для людей, связанных с законотворчеством, а также для представителей финансовых и налоговых структур, поскольку представляет собой один из немногих примеров комплексного и глубокого анализа действующего налогового законодательства глазами практика с представленными в результате этого конкретными предложениями по изменению существующего закона, которые, в чем я совершенно уверен, стоит взять на заметку!

Читайте с удовольствием!

_Бациев Виктор, экс-судья, председатель налогового состава_

_Высшего Арбитражного Суда РФ_

Введение

Опыт последних десятилетий показывает, что, несмотря на некоторые кризисные явления в мировой экономике и экономическом развитии ряда государств, процессы глобализации не только не замедляются, но продолжают нарастать. В этой связи ведение крупного бизнеса с использованием нескольких юрисдикций на сегодняшний день стало объективной реальностью, вынуждая государства в своей налоговой политике все больше внимания уделять вопросам не только налогообложения доходов от внутренних источников, но и налогообложения доходов, получаемых резидентами за пределами страны [1], повышая тем самым актуальность вопросов международного налогообложения.

Участившиеся случаи уклонения от налогообложения с использованием международных структур, в свою очередь, усиливают потребность в дополнительном изучении вопросов эффективной защиты национальной налоговой базы от «размывания» и в разработке механизмов противодействия уклонению от налогообложения путем использования иностранных структур ведения бизнеса.

Одной из мер, направленных на защиту национальной налоговой базы, является установление правил о налогообложении контролируемых иностранных компаний (далее – КИК). Данные правила предусматривают возможность налогообложения у акционеров (контролирующих лиц) части прибыли принадлежащих им (контролируемых ими) иностранных компаний, находящихся в «низконалоговых» юрисдикциях. Таким образом, для акционеров и иных контролирующих лиц офшорных компаний значительно нивелируются налоговые преимущества ведения бизнеса за рубежом, а их налоговые обязанности приравниваются к обязанностям лиц, инвестирующих внутри государства, применяющего правила КИК.

Впервые правила налогообложения КИК были приняты в 1962 г. в США [2]. На сегодняшний день такие правила применяются в более чем 30 государствах мира [3].

Россия также не стоит в стороне от международных процессов по разработке механизмов противодействия уклонению от налогообложения и «держит руку на пульсе», тем более что ее к этому вынуждают как принятые еще в 2013 г. в рамках членства в _Большой двадцатке _обязательства по реализации Плана действий по борьбе с размыванием национальной налоговой базы и выводом прибыли из-под налогообложения (План _BEPS_) [4], так и нехватка налоговых поступлений в бюджет.

В частности, в рамках реализации Россией Плана _BEPS _и в целом на волне действий по «деофшоризации экономики» в Российской Федерации был принят Федеральный закон от 24 ноября 2014 г. № 376-ФЗ «О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации (в части налогообложения прибыли контролируемых иностранных компаний и доходов иностранных организаций)» [5] (далее – Закон о КИК).

При этом не секрет, что данный Закон принимался в спешке, в отсутствие каких-либо комплексных российских исследований темы налогообложения КИК, из-за чего в части регулирования налогообложения КИК представляет собой в основном рецепцию зарубежного законодательства.

Закон о КИК вызывает ажиотаж среди теоретиков и практиков, поскольку существует явная потребность в толковании принятых законодательных положений, а также по причине того, что в указанный Закон продолжают вноситься изменения, которые также требуют пояснений.

Настоящее исследование является первой попыткой в российской науке на базе сравнительно-правового анализа объяснить концепцию правил налогообложения КИК и предложить ответы на вопросы теоретиков и практиков по применению российского Закона от 24 ноября 2014 г. в части налогообложения КИК.

При этом стоит отметить, что автор ставила перед собой задачу не просто рассказать о законодательстве о КИК за рубежом и в России, но рассмотреть вопрос о налогообложении КИК комплексно. Так, помимо изложения целей и основ правового регулирования налогообложения КИК в книге исследуется вопрос о соотношении правил налогообложения КИК с основными правовыми принципами и с международными обязательствами государств по международным налоговым соглашениям. Также рассмотрен актуальный вопрос о межгосударственном обмене информацией и истребовании информации у частных лиц в налоговых целях как необходимом условии эффективной реализации правил КИК.

Следует также подчеркнуть, что данное исследование имеет прежде всего юридическую направленность и посвящено рассмотрению ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ налогообложения КИК. В частности, помимо российского налогового законодательства автор рассматривает нормативно-правовые акты зарубежных государств, регламентирующие налогообложение КИК, например: Кодекс внутренних доходов США от 16 августа 1954 г. [6] с изменениями от 1986 г. [7]; законы Великобритании «О финансах» от 1984 г., «О подоходном и корпорационном налогах» от 1988 г. и «О налогообложении» 2010 г. [8], Закон Канады «О налоге на доход» 1972 г. [9], Налоговый кодекс Франции от 6 апреля 1950 г. [10] Кроме того, автор проанализировала правовые акты финансовых и налоговых органов зарубежных стран, например письменные разъяснения Федерального казначейства США, а также разъяснения и документы Министерства финансов и Федеральной налоговой службы России.

По вопросу о соотношении правил КИК с положениями международных соглашений предметом изучения стали соглашения об избежании двойного налогообложения (далее – СИДН). Кроме того, в книге описывается судебная практика по вопросам применения законодательства о КИК, в частности решения судов Бразилии, Финляндии, Великобритании, Франции, Бельгии по вопросам конституционности правил налогообложения КИК и их соотношения с положениями соглашений об избежании двойного налогообложения, а также постановления Суда ЕС, где затрагиваются вопросы применения правил КИК.

Российская судебная практика по вопросу налогообложения КИК на данный момент еще не сформировалась. Это объясняется тем, что правила налогообложения КИК вступили в силу в России только 1 января 2015 г., а первые уведомления о КИК и налоговые декларации по налогу на прибыль в отношении прибыли КИК по итогам 2015 г. представлялись в российские налоговые органы только весной 2017 г. [11]

При проведении анализа вопросов налогообложения КИК в зарубежных странах были использованы работы таких авторов, как Брайан Арнолд (Brian Arnold) [12], Дэниел Сандлер (Daniel Sandler) [13], Майкл Ланг (Michael Lang) [14], Дейл Пинто (Dale Pinto) [15] и др. В качестве научной базы для исследования вопросов обмена информацией автор использовала труды Александра Руста и Эрика Форта [16], Оливера Гунтера и Николь Тюхлер [17].

Настоящее исследование может быть использовано как основа для более детального понимания положений российского законодательства о налогообложении КИК, а также для сравнения российских правил о КИК с зарубежными аналогами.

Кроме того, автор предлагает свое видение недостатков и направлений совершенствования российского законодательства о КИК.

* * *
Автор выражает благодарность Г.П. Толстопятенко, Д.В. Винницкому, В.А. Мачехину, Д.М. Щекину, К.А. Викулову, М.В. Сенцовой (Карасевой) за ценные замечания и комментарии, предложенные во время написания данной книги, Информационному центру Международно-правового факультета и Института европейского права МГИМО (У) МИД России за информационную поддержку, а также признательность всем, кто участвовал в подготовке настоящего издания.

Глава 1

Понятие и основные характеристики правил налогообложения контролируемых иностранных компаний [18]

§ 1. Цели принятия правил налогообложения КИК

Введению любого нового правового положения в правовую действительность, как правило, предшествует этап целеполагания. Именно от того, какие цели преследует законодатель при принятии правовых норм, зачастую зависит их содержание. В силу различия целей нормы, регулирующие в различных государствах схожие правоотношения, могут значительно отличаться. Кроме того, цели являются определяющими при дальнейшем применении правовых норм, а также в значительной степени влияют на их толкование в случае возникновения неясностей.

Стоит, однако, отметить, что в некоторых случаях законодатель может закладывать в правовые нормы одни цели, но в процессе и в результате их применения могут возникать последствия, отличные от изначальных целей (например, в силу неточностей использованной при составлении законодательства юридической техники и (или) в силу действия субъективных факторов при правоприменении).

Учитывая вышесказанное, прежде чем перейти к анализу содержания правил налогообложения КИК, представляется обоснованным проанализировать вопрос о предпосылках и целях принятия правил налогообложения КИК и истории их развития в зарубежных странах и в Российской Федерации.

1.1. Цели правил налогообложения КИК в зарубежных странах

При всем многообразии налоговых систем государства в своей налоговой политике преследуют более или менее схожие цели. В области правового регулирования международного налогообложения такими целями называют [19]:

а) получение доходов в национальный бюджет [20]; противодействие размыванию национальной налоговой базы путем противодействия незаконным налоговым практикам (необоснованному «отсроченному налогообложению» и различным формам уклонения от налогообложения) ‒ ФИСКАЛЬНАЯ и РЕГУЛЯТИВНАЯ цели;

б) создание условий, когда инвесторы при принятии решений в наименьшей степени руководствуются налоговыми мотивами; снижение налогового бремени, которое может негативно сказываться на конкурентоспособности национальных инвесторов, ‒ РЕГУЛЯТИВНАЯ цель;

в) обеспечение эффективных способов получения информации о налоговых операциях резидентов при снижении административной нагрузки на налогоплательщиков – ИНФОРМАЦИОННАЯ и КОНТРОЛЬНАЯ цели.

Цели правил налогообложения КИК как правил, направленных на регулирование налоговых отношений с иностранным элементом, во многом отражают указанные цели международной налоговой политики.

_А) ФИСКАЛЬНАЯ И РЕГУЛЯТИВНАЯ ЦЕЛИ ПРАВИЛ НАЛОГООБЛОЖЕНИЯ КИК ‒ ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ НЕОБОСНОВАННОМУ «ОТЛОЖЕННОМУ НАЛОГООБЛОЖЕНИЮ» И УКЛОНЕНИЮ ОТ НАЛОГООБЛОЖЕНИЯ_

Правила налогообложения КИК, в каком бы государстве и на каком бы этапе развития экономики этого государства они ни принимались, при всем разнообразии целей принятия (некоторые из которых могут доминировать в тот или иной момент) прежде всего являются правилами, направленными на ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ НЕОБОСНОВАННОМУ «ОТЛОЖЕННОМУ НАЛОГООБЛОЖЕНИЮ» и УКЛОНЕНИЮ ОТ НАЛОГООБЛОЖЕНИЯ [21]. Соответственно данные правила называют _anti-deferral rules _и _anti-avoidance rules_ [22]. Противодействие необоснованному «отложенному налогообложению» и уклонению от налогообложения в качестве основных целей КИК названы также в принятом в 2015 г. финальном Отчете ОЭСР, в котором содержатся рекомендации по построению эффективных правил налогообложения КИК [23].

Цели противодействия «отложенному налогообложению» и уклонению от налогообложения не являются взаимоисключающими. Напротив, по мере развития экономики (с 1962 г. по настоящее время) [24] формы и «масштаб» международного уклонения от налогообложения с использованием иностранных контролируемых компаний менялись, становясь более сложными и влияя на характер принимаемых или изменяемых в ответ на это государствами правил налогообложения КИК. Если изначально злоупотребления налогоплательщиков сводились в основном к получению необоснованной «отсрочки налогообложения» [25], то в последующем формы уклонения становились более разнообразными [26]. Таким образом, с точки зрения целевой составляющей по мере изменения форм злоупотреблений правила налогообложения КИК претерпели некую эволюцию, пройдя путь от правил, направленных на противодействие незаконному отложенному налогообложению (_anti-deferral effect_), до правил более широкого действия, направленных на противодействие различным формам уклонения от налогообложения (_anti-avoidance effect_) [27].

Помимо сказанного тенденция изменения целевой составляющей правил КИК может быть также объяснена тенденцией перехода ряда стран от резидентной системы налогообложения к территориальной и смешанной системам налогообложения (когда дивиденды, полученные от иностранных компаний, стали освобождаться от налогообложения и феномен «отложенного налогообложения» стал неактуален) [28].

Законодательство о налогообложении КИК стран с территориальной и смешанной системами налогообложения, таким образом, в отличие от стран с резидентной системой изначально было нацелено не на противодействие «отложенному налогообложению», а на противодействие уклонению от налогообложения, т. е. имело цель _anti-avoidance_.

Наконец, стоит отметить, что в 2000-х гг. в результате масштабного «ухода» капиталов в офшоры, который совпал с международным финансовым кризисом и возросшей потребностью государств в пополнении национального бюджета, в ряде стран (например, в Бразилии и России) появилась тенденция еще большего расширения целевой составляющей правил КИК: от правил, направленных на противодействие уклонению от налогообложения (_anti-avoidance_), к правилам с эффектом антиофшорного действия, когда правила о КИК применяются вне зависимости от факторов, свидетельствующих об уклонении от налогообложения.

* * *
Впервые правила налогообложения КИК были приняты в США в 1962 г. [29] как правила, направленные на противодействие некоторым формам «отложенного налогообложения» c использованием низконалоговых и безналоговых юрисдикций [30].

Как таковое «отложенное налогообложение» (по английской терминологии – _tax deferral_) не является чем-то незаконным. Напротив, в налоговых системах, где налогообложение основано на принципе резидентства [31], право на получение «налоговой отсрочки» для иностранных доходов является законным правом налоговых резидентов, инвестирующих за рубеж. Так, при резидентной системе налогообложения налогом облагается любой доход резидентов – как от источников внутри страны, так и от иностранных источников. Однако, учитывая принцип раздельного налогообложения юридических лиц и их акционеров/участников, при создании налоговым резидентом компании за рубежом доход такой компании будет подлежать налогообложению только в стране ее местонахождения (резидентства) [32]. У акционеров налоговые обязанности в отношении дохода такой иностранной компании будут возникать только в случае распределения им ее чистой прибыли в виде дивидендов [33]. Таким образом, при инвестировании за рубеж доход налогового резидента, полученный через иностранную компанию, будет подлежать обложению не сразу, как только будет получен, а позднее – когда будет распределен в виде дивидендов. В результате будет возникать так называемая отсрочка налогообложения [34].

Получение налоговой отсрочки является вполне законным при ведении созданными резидентами иностранными компаниями за рубежом реальной экономической деятельности. Однако в таком случае какой-либо серьезной налоговой экономии не возникает. Так, страны с развитыми экономиками, где, как правило, ведется реальная экономическая деятельность, в основном имеют достаточно высокую ставку налога на доход [35].

Налоговой экономии можно добиться, если использовать налоговую отсрочку при инвестировании в низконалоговых и безналоговых юрисдикциях и когда такая отсрочка фактически становится бессрочной. Отсрочка налогообложения может становиться бессрочной, в случае если акционеры не принимают решения о распределении прибыли принадлежащей им иностранной компании, а, например, принимают решение о дальнейшем реинвестировании чистой прибыли, например, в виде приобретения акций новой иностранной компании или выдачи займа аффилированным компаниям и т. п.

В официальном докладе, подготовленном администрацией президента Кеннеди, который был озвучен при обсуждении проекта введения правил КИК в Конгрессе США в апреле 1961 г. [36], говорилось о следующих основных формах необоснованного использования «отложенного налогообложения» (или «отсрочки налогообложения»):

– ПОЛУЧЕНИЕ НАЛОГОВОЙ ОТСРОЧКИ ПРИ ИСПОЛЬЗОВАНИИ «БУМАЖНЫХ» ДОЧЕРНИХ КОМПАНИЙ В НИЗКОНАЛОГОВЫХ ЮРИСДИКЦИЯХ (прежде всего речь шла о Багамах), которые, по сути, не осуществляли там какой-либо экономической деятельности, управлялись трастами и создавались с основной целью искусственного «перевода» места получения дохода из США в низконалоговую юрисдикцию;

– ПОЛУЧЕНИЕ НАЛОГОВОЙ ОТСРОЧКИ ПРИ ПЕРЕВОДЕ ПРИБЫЛИ ИЗ ДОЧЕРНИХ КОМПАНИЙ В ВЫСОКОНАЛОГОВЫХ ЮРИСДИКЦИЯХ, ГДЕ ОСУЩЕСТВЛЯЛОСЬ ПРОИЗВОДСТВО, В ДОЧЕРНЮЮ КОМПАНИЮ В ОФШОРЕ, КОТОРАЯ БЫЛА НОМИНАЛЬНОЙ ТОРГОВОЙ КОМПАНИЕЙ.

С целью противодействия указанным формам злоупотреблений налоговой отсрочкой правила о налогообложении КИК были введены в США как правила, предусматривающие налогообложение нераспределенной прибыли иностранных дочерних компаний в «руках» их акционеров (контролирующих лиц) – резидентов США, пропорционально долям их участия в качестве «вмененных» дивидендов по ставкам налога на доходы в США. Таким образом, основной результат, которого позволяли достичь правила о КИК в случае их применения, ‒ это противодействие «отсрочке» налогообложения (и временной, и постоянной) за счет налогообложения иностранного дохода КИК в момент, когда доход был получен иностранной компанией независимо от факта его распределения американским акционерам.

Стоит отметить, что первоначально Администрация президента Кеннеди предлагала более радикальное решение проблемы получения американскими налогоплательщиками необоснованной налоговой отсрочки, а именно полностью отменить налоговую отсрочку для американских компаний, инвестировавших за рубежом, как в низконалоговые юрисдикции, так и в государства с высокими налоговыми ставками [37]. Такая широкая инициатива объяснялась кризисными явлениями, существовавшими на тот момент в экономике и в финансовом секторе в США – рост производства в США постепенно уступал европейскому, а в финансовой системе наблюдался дефицит платежного баланса [38]. Указанное, во-первых, требовало отказа от предоставления всевозможных льгот, направленных на стимулирование экспорта американского капитала в развитые страны с целью защитить конкурентоспособность своей экономики (этим и была вызвана инициатива отменить отсрочку налогообложения для американских компаний, инвестирующих в развитых странах, даже если созданные там компании осуществляли реальную экономическую деятельность [39]); во-вторых, требовалось стимулировать максимально быстрое возвращение американского капитала из офшоров с целью скорректировать платежный баланс. Последнее объясняет инициативу отменить отсрочку налогообложения в отношении любых доходов для компаний, инвестировавших в офшоры [40]. Такое радикальное предложение полностью основывалось на принципе нейтральности экспорта капитала [41] (о принципе нейтральности экспорта см. далее).

Указанная инициатива тем не менее подверглась критике как не учитывающая интересы американских налогоплательщиков, инвестировавших за рубеж с целью ведения там реальной экономической деятельности, и, таким образом, как ослабляющая их конкурентоспособность за границей [42]. В результате Конгресс США принял более узкую версию законопроекта, в соответствии с которой «отложенное налогообложение» отменялось только отчасти, а именно для американских компаний, инвестирующих в низконалоговые и безналоговые юрисдикции, и в отношении определенных видов доходов «связанных» компаний в высоконалоговых юрисдикциях (что соответствует второй части предложения президента Кеннеди) [43]. Таким образом, принятая Конгрессом концепция американских правил о КИК основывалась на балансе принципов нейтральности экспорта и импорта капитала (о принципе нейтральности импорта см. далее).

В результате, если президент Кеннеди предлагал максимально широкие по содержанию правила налогообложения КИК, то особенностью правил, принятых Конгрессом США, был их относительно узкий характер. Они вводили налогообложение только определенных типов доходов КИК – доходов, которые могли считаться доходами от пассивных видов деятельности (_foreign personal holding company income_ [44]), а также доходов от ряда операций со «связанными» компаниями (_foreign base company income_ [45]).

В целом стоит отметить, что американские правила налогообложения КИК в силу особых условий, характерных, как отмечалось, для американской экономики и финансовой системы в период разработки правил (дефицит платежного баланса и опережающие по сравнению с американскими темпы развития производства в Европе), привели к тому, что правила имели целью стимулирование возвращения американского капитала, который был инвестирован за границей, обратно в США в форме налогов, минуя налоговую отсрочку. При этом если версия правил налогообложения КИК, инициированная Администрацией президента Кеннеди, имела целью именно противодействие отсрочке налогообложения, то в отношении версии, принятой Конгрессом США, отмечают, что она в большей степени содержала элементы противодействия уклонению от налогообложения и правила против злоупотреблений [46].

Вслед за США правила налогообложения КИК по модели законодательства США были приняты в Германии (1972 г. [47]), Канаде (1972 г. [48]), Японии (1978 г. [49]), Франции (1980 г.) [50]. Для всех стран была характерна цель правил налогообложения КИК в виде противодействия отложенному налогообложению, и законодательство о КИК имело в основном черты американского законодательства: во-первых, «отложенное налогообложение» отменялось в основном в отношении доходов от пассивной деятельности (в то время как доходы КИК от активной деятельности не облагались налогом у акционеров до тех пор, пока не были распределены им в виде дивидендов); во-вторых, налогообложению подвергались доходы КИК, расположенных в низконалоговых юрисдикциях. В ряде государств (кроме США и Канады, где использовался транзакционный подход [51]) были приняты специальные списки стран, которые признавались офшорными (низконалоговыми) юрисдикциями.

Со временем, однако, вслед за отменой в 70-х гг. прошлого века валютных ограничений (которые ранее были значительным препятствием для масштабного ухода капиталов в офшоры [52]), развитием технологий, которые упростили возможности управления бизнесом в удаленных офшорных юрисдикциях, уклонение от налогообложения с использованием международного структурирования стало носить еще более массовый характер. Помимо противодействия «отложенному налогообложению» в формах, описанных президентом Кеннеди в 1961 г., возникла потребность противодействовать иным формам уклонения от налогообложения с использованием КИК.

Так, постепенно целью правил КИК становится противодействие различным формам уклонения от налогообложения. В этом контексте примером могут служить правила КИК, принятые в 1984 г. в Великобритании.

Правила налогообложения КИК в Великобритании, как официально указывалось в документах, сопровождавших их принятие в 1982 г. [53], были направлены на противодействие УКЛОНЕНИЮ ОТ НАЛОГООБЛОЖЕНИЯ с использованием низконалоговых юрисдикций, когда доходы, фактически полученные в Великобритании, переводились в низконалоговые юрисдикции путем использования наиболее распространенной практики уклонения от налогообложения ‒ через создание Dividend Trap Companies, Money Box Companies, Patent Holding Companies, Sales Distribution or Sales Companies [54]. Таким образом, можно отметить в целом изменение направленности целей правил налогообложения КИК: если в США правила были нацелены на возвращение капитала из офшоров (правила противодействия «отложенному налогообложению» или _deferred taxation_), то английские правила (и в последующем правила в других европейских государствах) были нацелены на противодействие выводу средств из своей страны (по английской терминологии ‒ _profit shifting_).

Пять форм возможной незаконной налоговой оптимизации доказывают, что правила о налогообложении КИК начали расширяться, при этом, однако, их особенность по-прежнему заключалась в том, что независимо от того, какая схема по сокрытию каких доходов использовалась, правила налогообложения КИК к ней применялись, если речь шла о нахождении КИК в НИЗКОНАЛОГОВОЙ ЮРИСДИКЦИИ. И хотя в Великобритании в отличие от других стран не было принято «черных» и «серых» списков, а низконалоговой признавалась юрисдикция, где КИК облагалась по ставке менее чем 75 % от ставки налога, в Великобритании тем не менее такое условие служило в некоторой степени «суживающим» фактором для применения правил налогообложения КИК.

Интересно, что указанная целевая составляющая изначальных правил налогообложения КИК в Великобритании – их направленность на противодействие уклонению от налогообложения через сокрытие налогооблагаемых доходов в НИЗКОНАЛОГОВЫХ ЮРИСДИКЦИЯХ – со временем поменялась.

В отличие от прежних правил, когда целью их принятия было дополнительное налогообложение доходов КИК, сокрытых в низконалоговых юрисдикциях, целью современных правил КИК в Великобритании в силу применения принципов территориальной системы налогообложения является обложение НАЛОГОМ ДОХОДОВ, КОТОРЫЕ ЭКОНОМИЧЕСКИ СВЯЗАНЫ С ВЕЛИКОБРИТАНИЕЙ И ВОЗНИКЛИ ОТ ФАКТИЧЕСКОГО ВЕДЕНИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В ЭТОЙ СТРАНЕ [55], а для признания иностранной компании КИК по современным английским правилам нет обязательного требования нахождения ее в низконалоговой юрисдикции [56].

Учитывая, что масштаб международного уклонения от налогообложения с 1960-х по 2000-е гг. увеличился, в большинстве стран, которые принимали законодательство о КИК в 2000-х гг., правила КИК часто изначально были направлены на достижение широкой цели противодействия уклонению от налогообложения (_anti-avoidance_) [57].

Подтверждение данному выводу можно найти в Отчете ОЭСР «О построении эффективных правил контролируемых иностранных компаний» [58]. Обобщая законодательство о налогообложении КИК и практику его применения в зарубежных странах, налоговые специалисты ОЭСР пришли к выводу о том, что глобально правила КИК с точки зрения целей направлены либо на (1) противодействие «отложенному налогообложению» с целью побудить налогоплательщиков, инвестировавших за рубеж, «возвратить» этот капитал в свою страну (примером могут служить правила КИК по модели США), либо на (2) противодействие выводу капитала из своей страны (или на налогообложение «на выходе») [59]. К последним, как указывает ОЭСР, в настоящее время относятся правила КИК большинства государств.

В государствах, принимавших правила КИК в начале 2000-х гг., наблюдалось некоторое «веяние» более радикального характера. Испытывая острую потребность в пополнении национальных бюджетов и необходимость в борьбе с нарастающей «офшоризацией» национальной экономики, некоторые государства (ярким примером является Бразилия, где правила о КИК были приняты в 2001 г. [60]) начинают принимать правила КИК очень (если не чрезмерно) широкого характера: правила применяются ко всем видам доходов (активным и пассивным), иностранные компании признаются КИК вне зависимости от страны их расположения (является ли она низконалоговой или высоконалоговой) и, по сути, как отмечалось в официальных докладах [61], имеют целью не только противодействие уклонению от налогообложения через инвестирование в офшоры, но и в целом противодействие уходу бизнеса в иностранные юрисдикции [62].

Такие правила, однако, подверглись широкой критике в Бразилии со стороны ученых и практиков как правила «чрезмерно широкого действия», не отражающие «цель противодействия злоупотреблению» (_the absence of the abuse element_), которая является непременной целью принятия правил КИК в соответствии с международными стандартами [63]. В 2013 г. Конституционный суд Бразилии принял решение, в котором признал законодательство о КИК противоречащим бразильской Конституции в части, в которой законодательство о КИК применялось к аффилированным компаниям, расположенным не в офшорных (низконалоговых и безналоговых) зонах [64]. В результате решения суда в бразильское законодательство о КИК были внесены изменения.

С 1 января 2015 г. применение бразильских правил КИК не является таким широким, как прежде, а, напротив, имеет избирательный характер: налогом не облагается прибыль иностранных компаний, если доля участия бразильских акционеров меньше 20 %; КИК расположены в странах иных, чем те, что указаны в принятых в Бразилии «черном» и «сером» списках; и если ставка налогообложения в иностранном государстве составила более 20 % [65].

Можно сделать вывод, что по мере усложнения форм международного налогового планирования с использованием КИК (условно говоря, от получения «налоговой отсрочки» в 50‒70-х гг. к развитию форм уклонения от налогообложения с использованием офшорных юрисдикций), менялась целевая направленность правил налогообложения КИК. Если классические правила о КИК (например, в США, Канаде, Германии) принимались прежде всего как правила, направленные на противодействие отсроченному налогообложению (_anti-deferral rules_), то правила налогообложения КИК, принимаемые в более поздний период, имели более широкую целевую направленность – противодействовать различным формам уклонения от налогообложения (_anti-avoidance rules_) и даже носили «антиофшорный» характер (_anti-offshore rules_) [66].

Последнее, однако, стоит считать скорее исключением, чем правилом, поскольку помимо бразильского законодательства о КИК, которое, как было указано, подверглось изменениям, автору настоящей работы не известно иных примеров (помимо российского законодательства, о котором речь пойдет далее) законодательства о КИК, которое имело бы на сегодняшний день строго антиофшорный характер.

Напротив, по мере усиления роли правил КИК как направленных на противодействие уклонению от налогообложения государства также задумывались о том, чтобы правила КИК при этом не были чрезмерной мерой и не вводили налогообложение «всех и вся», становясь дополнительной формой налогообложения резидентов.

С целью сохранить характер правил налогообложения КИК именно как исключительной меры _anti-avoidance _и учесть интересы налогоплательщиков, которые с помощью КИК осуществляли в иностранных государствах реальную экономическую деятельность и доходы которых в этой ситуации облагаться налогами не должны (если только государство, как отмечалось ранее, не преследует широкую «антиофшорную» цель, создавая дополнительные препятствия для ухода бизнеса в офшоры, а также не отдает приоритет цели нейтральности экспорта капитала), законодатель в иностранных государствах использовал и использует специальные методы, направленные на обеспечение применимости правил КИК только к случаям, когда КИК внедрялись для уклонения от налогообложения. С учетом сказанного современные правила КИК принято называть правилами «точечного применения» или, по английской терминологии, _targeted anti-avoidance measures_.

Только при условии сохранения «точечности» применения правил КИК – для целей противодействия уклонению от налогообложения и недопущения их применения к налогоплательщикам, осуществляющим реальную экономическую деятельность, будет сохраняться правовая природа правил КИК как «антиуклонительных правил», а не фискальных и соответственно обеспечиваться осуществление присущей им регулятивной функции.

Интересно отметить, что указанная тенденция в развитии правил налогообложения КИК в зарубежных странах, а именно, с одной стороны, расширение их целевой направленности (от противодействия отсрочке налогообложения к противодействию уклонению от налогообложения), с другой стороны, требование соблюдения прав налогоплательщиков, осуществляющих реальную экономическую деятельность, согласуется с рекомендациями, данными ОЭСР в рамках доклада «О Совершенствовании правил налогообложения КИК» [67].

Среди целей правил налогообложения КИК ОЭСР называет:

– цель введения правил КИК в качестве «сдерживающей» или превентивной меры (_Deterrent effect_) [68];

– цель эффективного противодействия уклонению при недопущении возложения чрезмерного административного бремени на налогоплательщика (_Effectively preventing avoidance while reducing administrative and compliance burdens_) [69];

– цель эффективного противодействия уклонению при недопущении возникновения двойного налогообложения (_Avoiding double taxation_) [70].

В частности, важно подчеркнуть, что, указывая на правила налогообложения КИК как на меру прежде всего превентивного характера, ОЭСР прямо говорит, что «первостепенной целью правил налогообложения КИК не является собирание дополнительных доходов от дополнительного налога на доход КИК… Реализация правил налогообложения КИК, конечно, приведет к некоторому увеличению бюджетных доходов за счет налогообложения прибыли КИК, но в дальнейшем, вероятно, произойдет снижение таких доходов, поскольку в результате применения правил КИК произойдет снижение объема дохода, выводимого на уровень КИК» [71].

Основываясь на положениях Отчета ОЭСР, можно также судить о том, что ОЭСР понимает правила налогообложения КИК с точки зрения их правовой природы, прежде всего как правила «антиуклонительного» действия, выполняющие регулятивную функцию. ОЭСР указывает, что правила не носят цели «собирания дополнительных доходов», следовательно, их нельзя по правовой природе относить к материальным положениям, устанавливающим и вводящим налоговые платежи и выполняющим преимущественно фискальную цель.

_Б) ОБЕСПЕЧЕНИЕ РАВЕНСТВА НАЛОГОПЛАТЕЛЬЩИКОВ И ДОСТИЖЕНИЕ ПРИНЦИПА НЕЙТРАЛЬНОСТИ ЭКСПОРТА_

Одним из основных принципов любой налоговой системы является обеспечение равенства в налогообложении одинаковых групп налогоплательщиков [72]. В частности, данный принцип означает, что при прочих равных обстоятельствах (если не применяются отдельные льготы) налоговые резиденты, инвестирующие внутри страны, и налоговые резиденты, инвестирующие за пределами национальных границ, должны нести примерно равную налоговую нагрузку: эффективная ставка налогообложения иностранной дочерней компании налогового резидента должна соответствовать эффективной ставке налогообложения дочерних предприятий, расположенных и ведущих деятельность внутри национальных границ [73].

Принцип равенства может нарушаться в ситуации, когда некоторые налоговые резиденты создают компании в низконалоговых и безналоговых юрисдикциях – там, где эффективная ставка налогообложения таких компаний стремится к нулю. Таким образом, по сравнению с деятельностью налоговых резидентов, инвестирующих внутри государства, налогообложение дочерних компаний которых является высоким, резиденты, вложившие капиталы в офшорные компании, получают значительные преимущества.

Тем более данная ситуация вызывает сомнения с точки зрения соблюдения принципов справедливости и равенства, когда дочерние компании, зарегистрированные в низконалоговых и безналоговых юрисдикциях, фактически осуществляют экономическую деятельность в ином государстве, где применяются высокие налоговые ставки, но в силу наличия у них резидентства офшорной юрисдикции (например, по причине инкорпорации в офшоре), фактически не уплачивают налогов со своего дохода в месте, где доход возник, и при этом еще получают налоговое преимущество.

Экономически юридический принцип равенства соответствует принципу _нейтральности экспорта капитала_ [74]. Согласно этому принципу выбор экономическим субъектом места инвестирования и формы инвестирования должен определяться экономическими факторами при нейтральности налоговой составляющей (т. е. основным мотивом инвестирования, например, на Кипр или на Кайманы, не должны быть низкие или 0 %-ные налоговые ставки налога на прибыль). Нейтральность экспорта капитала достигается тогда, когда «общая сумма налога, подлежащего уплате инвестором (налога от источника и налога в стране резидентства инвестора), будет примерно равной вне зависимости от того, получен ли доход инвестором от инвестиций за рубежом или внутри страны его резидентства» [75].

Соблюдение принципа нейтральности экспорта важно, так как способствует более справедливому и эффективному (отражающему экономическую суть вещей) распределению национальных и мировых ресурсов, препятствуя искусственному перераспределению капиталов в офшорные юрисдикции, по сути не имеющие реального сектора экономики [76].

Правила налогообложения КИК, вводящие дополнительное налогообложение компаний, расположенных в офшорных юрисдикциях, где их налоговая нагрузка сравнительно мала или отсутствует, нивелируя различия в налогообложении, должны способствовать достижению равенства и соблюдению принципа нейтральности.

Тем не менее стоит оговориться, что опыт законодательства о налогообложении КИК показал, что правила налогообложения КИК не всегда полностью позволяют достичь цели равенства налогоплательщиков, поскольку не всегда эффективно применяются на практике.

Так, по мнению американских законодателей, принцип равенства нарушался в основном при инвестировании американскими резидентами капиталов в безналоговые офшоры. В случае создания компаний в развитых экономиках, где номинальная ставка налога на прибыль несущественно отличалась от налога на доход в США, законодатель посчитал, что принцип равенства не нарушается [77]. По этой причине закон вводил налогообложение прибыли только некоторых видов доходов КИК, расположенных в офшорах. Доход от активной деятельности компаний, расположенных в странах с высокой налоговой ставкой, налогом по правилам КИК не облагался. Подобной логике последовали и законодатели в иных государствах, принимавших правила КИК по модели США, когда распространяли такие правила только на пассивный доход компаний, расположенных в юрисдикциях из «черных» списков офшоров.

Стоит отметить, однако, что согласно преобладающей на сегодня точке зрения, принцип равенства налогоплательщиков и соответствующий ему экономический принцип нейтральности экспорта не удается достигнуть, устанавливая лишь ограниченные правила КИК – применяемые только к офшорным компаниям и только к пассивным доходам компаний [78]. Причиной является то, что различие между доходом от «пассивной» и «активной» деятельности все сложнее проводить, в результате чего часто пассивный доход под видом активного удается вывести из области применения правил КИК.

Кроме того, юрисдикции, в том числе развитые экономики, все в большей степени начинают вводить у себя льготные режимы налогообложения. В результате на практике даже доход от «активной» деятельности, полученный компанией в стране с высокой номинальной ставкой, может облагаться по низкой эффективной ставке или не облагаться налогом вовсе. В случае неприменимости правил КИК к таким ситуациям принцип равенства и нейтральности экспорта выполняться не будет.

Учитывая все вышесказанное, некоторые ученые указывают [79], что если приоритетом государства является широкое применение принципа нейтральности экспорта капитала, то более предпочтительным является применение правил о КИК ко всему доходу иностранных компаний независимо от его деления на активный и пассивный, поскольку такое деление является во многом условным.

В этой ситуации, однако, когда правила КИК предусматривают налогообложение всего дохода КИК – и активного, и пассивного – возможно нарушение _anti-avoidance _цели КИК (их направленности на противодействие исключительно случаям уклонения от налогообложения), поскольку при налогообложении всего дохода КИК неизбежно будут возникать ситуации, когда налогом в руках контролирующих лиц будет облагаться активный доход КИК, полученный от ведения реальной экономической деятельности. Безусловно, на отдельных этапах развития экономики государство может отдавать предпочтение цели обеспечения нейтральности экспорта капитала перед целью _anti-avoidance_. Тогда правила КИК будут иметь широкое антиофшорное действие и цель обложения налогом как активного, так и пассивного доходов резидентов независимо от того, где они инвестируют (т. е., не дозволяя им пользоваться льготами низконалоговых юрисдикций, даже если в последних компании зарабатывают активный доход). Как отмечалось, такая цель перед правилами КИК ставилась, например, бразильским и российским законодателем. Однако большинство государств стремятся, чтобы главной целью правил КИК все же оставалась их направленность на противодействие уклонению от налогообложения и соответственно их неприменимость к ситуациям, когда КИК используется для ведения реальной экономической деятельности и получения активного дохода. При этом, однако, получается, что принцип нейтральности экспорта соблюдается с оговорками.

_А) РЕГУЛЯТИВНАЯ ЦЕЛЬ ПРАВИЛ КИК ‒ СОХРАНЕНИЕ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТИ НАЦИОНАЛЬНЫХ ИНВЕСТОРОВ И ДОСТИЖЕНИЕ ПРИНЦИПА НЕЙТРАЛЬНОСТИ ИМПОРТА_

Как правило, при введении ограничительных мер, способных повлиять на экономическую деятельность национальных инвесторов за рубежом, государства стараются обеспечить, чтобы эти меры не были чрезмерными и не влияли негативно на конкурентоспособность национальных инвесторов по сравнению с иностранными инвесторами.

Введение дополнительных налоговых обязанностей в отношении национальных инвесторов, связанных с инвестированием последними за рубеж, при отсутствии симметричных мер, которые иностранные государства приняли бы в отношении своих инвесторов, может негативно сказываться на экономической деятельности национальных инвесторов.

Учитывая вышесказанное, при введении правил налогообложения КИК (например, в 1962 г. в США) помимо цели достижения равенства и нейтральности экспорта целью государств являлось формулирование правил КИК таким образом, чтобы последние не влияли негативно на конкурентоспособность национальных инвесторов за рубежом.

Последнее становится особенно актуальным в условиях, когда важным направлением экономической политики государства является поощрение выхода национальных инвесторов на зарубежные рынки (как это было, например, в 1960-х гг. в США [80]). При этом, однако, поощрение и защиту государства стремятся обеспечить только добросовестной конкуренции, т. е. только в случаях ведения инвесторами за рубежом реальной экономической деятельности. Создание национальными инвесторами «пустых» компаний, не ведущих реальную экономическую деятельность, мало сказывается на «продвижении» национальных экономических интересов на иностранных рынках, не способствует повышению экономической эффективности и роли национальной экономики в глобальной экономике и поэтому не защищается.

С учетом вышесказанного, например, когда правила КИК принимались в США, они были сформулированы так, чтобы доход, полученный КИК от активных видов деятельности в странах с налоговой ставкой, примерно равной налоговой ставке США, не облагался налогом по правилам КИК. В результате, по мысли законодателя, доход компаний, ведущих реальную экономическую деятельность за рубежом (такими презюмировались только компании, ведущие реальную экономическую деятельность в высоконалоговых юрисдикциях), не облагался, и, таким образом, законодательство о КИК на их конкурентоспособность с иностранными инвесторами не влияло.

Стремлению обеспечить конкурентоспособность национальных инвесторов по сравнению с иностранными соответствует экономический принцип _нейтральности импорта капитала_. В целом «принцип нейтральности импорта означает, что для капиталов, независимо от страны их происхождения, должны создаваться равные условия конкуренции на рынке любой из стран» [81]. Таким образом, при применении принципа нейтральности импорта национальным и иностранным инвесторам создаются равные возможности.

Достижение нейтральности импорта возможно либо при неприменении правил, вводящих налоговые ограничения для национальных инвесторов, инвестирующих за рубеж, либо, напротив, если такие ограничительные правила (как, например, правила КИК) будут применяться всеми государствами по отношению к своим инвесторам и таким образом все инвесторы будут поставлены в равные условия конкуренции.

Тем не менее, если идея введения и применения правил КИК во всех государствах уже не кажется маловероятной, то в 1960‒1990-х гг., когда правила КИК применялись в менее чем 20 государствах [82], об этом речи не шло. Поэтому если государства и склонялись к соблюдению принципа нейтральности импорта, то они делали это, вводя ограничения для правил КИК, обеспечивая их неприменимость к компаниям, ведущим активные виды деятельности. С целью соблюдения принципа нейтральности импорта применение правил КИК ограничивалось применимостью последних только к пассивным доходам КИК, ведущих деятельность в низконалоговых и безналоговых юрисдикциях.

Таким образом, характерные для правил КИК, принимавшихся в 1960‒1990-х гг., деление прибыли КИК на прибыль от активных и пассивных видов деятельности, обложение дополнительным налогом только прибыли от пассивных видов деятельности и распространение правил КИК только на КИК, ведущих деятельность в низконалоговых и безналоговых юрисдикциях, объяснялись тогдашней целью законодателя обеспечить соблюдение как принципа нейтральности экспорта капитала (нивелировать налоговые преимущества национальных инвесторов, выводящих капиталы в офшоры без ведения там реальной экономической деятельности), так и принципа нейтральности импорта капитала (не ограничивать конкурентоспособность национальных инвесторов, инвестирующих за рубеж для ведения реальной экономической деятельности).

Со временем, однако, приоритеты государств в отношении принципов нейтральности импорта и экспорта начинают меняться. На современном этапе встает вопрос о том, чтобы _ОТДАВАТЬ ПРЕДПОЧТЕНИЕ ПРИНЦИПУ НЕЙТРАЛЬНОСТИ ЭКСПОРТА _перед принципом нейтральности импорта. Этому способствуют как изменившиеся условия мировой экономики, так и политические реалии. Так, вопрос о конкуренции национальных инвесторов на международных рынках был достаточно актуальным в 1950‒1960-е гг., когда инвесторы только начинали массовую экспансию на международные рынки, на том этапе принятия правил КИК государства отдавали предпочтение нейтральности импорта и цели поощрения конкуренции национальных инвесторов, даже если этого удавалось достичь за счет некоторых потерь в национальной налоговой базе.

В настоящее время, напротив, из-за международного финансового кризиса, выразившегося в нехватке бюджетных поступлений, и фактов значительных налоговых злоупотреблений с использованием офшоров государства, все больше склоняются к протекционистским веяниям в экономической политике, что приводит к желанию отдать приоритет принципу нейтральности экспорта перед импортом.

Кроме того, последние исследования показывают, что прямой зависимости между введением правил КИК и снижением конкурентоспособности инвесторов на международных рынках не наблюдается [83]. По мнению ученых, дополнительное налоговое бремя является далеко не главным и не единственным фактором сохранения конкурентоспособности в мировой экономике [84].

В результате в современных условиях повышающегося оттока капитала, а также при недоказанности прямого негативного влияния правил КИК на конкурентоспособность инвесторов некоторые ученые приходят к выводу о том, что приверженность принципу нейтральности экспорта капитала может быть более предпочтительной, чем приверженность принципу нейтральности импорта [85].

Что касается изменения политической составляющей, то в результате активной деятельности ОЭСР большинство государств по всему миру выразили приверженность предложенному ОЭСР Плану противодействия размыванию национальной налоговой базы (далее – план BEPS) [86]. Поскольку принятие правил КИК является одним из этапов реализации плана BEPS, стоит ожидать, что в недалеком будущем правила КИК появятся в законодательстве большинства государств. В результате то, что раньше могло являться дополнительным бременем для инвесторов – резидентов ограниченного круга государств, где действовали правила налогообложения КИК, в скором времени должно стать равными правилами игры для всех. Стоит надеяться, что если это произойдет и правила КИК действительно будут приняты со схожими условиями в большинстве государств, то они действительно перестанут негативно влиять на конкурентоспособность, и принцип нейтральности импорта потеряет свою актуальность [87].

Наконец, теперь все больше ученых и практиков высказываются за приоритет принципа нейтральности экспорта, поскольку, как они отмечают, он способствует «более эффективному распределению ресурсов, что, в свою очередь, способствует повышению эффективности как национальных экономик, так и мировой экономики» [88].

Выбор государства при принятии правил КИК ‒ отдавать приоритет принципу нейтральности экспорта капитала или принципу нейтральности импорта ‒ зачастую являлся определяющим с точки зрения влияния на содержание правил КИК.

Так, если классические правила КИК, принимаемые с учетом обоих принципов, имели достаточно ограниченный характер и применялись в основном к пассивным доходам КИК, то правила КИК, принимаемые на современном этапе, отличаются либо значительным расширением списка тех видов доходов КИК, к которым правила налогообложения применяются, не ограничивая их только пассивными видами доходов, либо отменой различия пассивного/активного дохода КИК (как, например, до недавнего времени было в Бразилии и Российской Федерации). Некоторые ученые объясняют это именно изменившейся целевой составляющей правил КИК – переходом от стремления обеспечить равное соблюдение принципов нейтральности импорта и экспорта к стремлению отдать приоритет принципу нейтральности экспорта [89].

_В) КОНТРОЛЬНО-ИНФОРМАЦИОННАЯ ЦЕЛЬ ПРАВИЛ КИК – ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПОЛУЧЕНИЯ ИНФОРМАЦИИ ОБ ИНОСТРАННЫХ АКТИВАХ И ОПЕРАЦИЯХ НАЛОГОПЛАТЕЛЬЩИКОВ_

Законодательство о КИК, которое принималось в 1960‒1990-х гг., редко возлагало на налогоплательщика обязанности по предоставлению в налоговые органы дополнительной информации об иностранных активах, счетах, операциях и т. п. помимо налоговой отчетности (прежде всего деклараций для уплаты налога на прибыль КИК). Контрольно-информационная функция правил КИК является относительно новой и характерна для законодательства о КИК, которое принималось государствами в последние годы.

Усилению контрольно-информационной направленности правил КИК способствовала обозначившая себя на практике неэффективность администрирования правил КИК, которая возникала из-за отсутствия у налоговых органов информации о зарубежных активах резидентов, в том числе информации о КИК.

В силу присущего иностранным государствам фискального суверенитета налоговые органы ограничены в возможностях получения информации за рубежом и во многом зависят от воли уполномоченных органов иностранного государства предоставить такую информацию в рамках межгосударственного обмена информацией.

До недавнего времени на практике межгосударственный обмен информацией сводился в основном к процедурам, основанным на системе запросов [90]. Процедуры автоматического и инициативного обмена информацией были неразвиты. (В настоящий момент указанные процедуры также не функционируют в полном объеме.) Кроме того, предоставление информации по системе запросов по большей части также зависит от того, как сформирован информационный запрос запрашивающего государства и содержит ли он необходимую исходную информацию, получение которой налоговыми органами запрашивающего государства без участия в предоставлении информации налогоплательщика является затруднительным.

Вышеизложенное объясняет необходимость некоторого смещения бремени доказывания с налоговых органов на налогоплательщика и необходимость включения в законодательство о КИК новых дополнительных требований к налогоплательщикам о предоставлении информации.

Такие требования уже содержатся в актах законодательства о КИК, принятых в 2007 г. в Китае [91], в 2014 г. в Польше [92] и России. Ряд изменений с целью уточнить процессуальные обязательства налогоплательщиков и предусмотреть их обязанность информировать об иностранных активах были внесены в законодательство Германии, США, Канады [93]. При этом процессуальные требования о предоставлении информации часто имеют более широкое действие с точки зрения субъектного состава, чем материальные правила КИК, поскольку применяются даже к тем лицам, на которых в последующем могут не распространяться правила о налогообложении КИК [94]. Так, если в результате проверки налоговым органом предоставленной налогоплательщиком информации об иностранных активах будет выявлено, что у налогоплательщика нет иностранных компаний, соответствующих понятию КИК, такой налогоплательщик будет в последующем освобожден от обязанностей, возлагаемых на контролирующих лиц КИК.

Кроме того, предусмотренные в законодательстве о КИК освобождения прибыли некоторых КИК от налогообложения также зависят от предоставления налогоплательщиком соответствующей информации об иностранных активах и операциях и от подтверждения выполнения условий для применения таких освобождений. Так, даже если налогоплательщик полагает, что прибыль его КИК подпадает под одно из освобождений, предусмотренных в законодательстве, он обязан подать соответствующее уведомление в налоговые органы с аргументацией (и предоставлением подтверждающих документов) того, почему положение о соответствующем освобождении к нему применяется (как, например, по законодательству о КИК в Италии [95], Китае [96] или России [97]).

Учитывая, что ОЭСР в Плане действий в рамках BEPS, приверженность которому выразили многие государства, также признает истребование информации о зарубежных активах у налогоплательщиков эффективным и оправданным способом получения такой информации [98], а также рекомендует включать соответствующие положения в национальное законодательство, стоит ожидать, что контрольно-информационная направленность законодательства о КИК будет усиливаться даже в тех государствах, где на данный момент требование о предоставлении налогоплательщиками информации о зарубежных активах отсутствует. Это не исключает возможности получения налоговыми органами информации о зарубежных активах и операциях резидентов от иностранных налоговых органов в рамках процедур межгосударственного обмена информацией. Однако для получения информации от зарубежных налоговых органов в рамках существующей на данный момент практики требуется формирование запрашивающими налоговыми органами информационного запроса, который должен включать исходную информацию.

Таким образом, важность предоставления информации о зарубежных активах самим налогоплательщиком объясняется еще и тем, что эта информация нередко является той минимальной исходной информацией, которая требуется налоговым органам для формирования межгосударственного запроса на обмен налоговой информацией и без которой такой запрос иностранными налоговыми органами может не исполняться.

По нашему мнению, эффективность администрирования правил налогообложения КИК во многом зависит именно от того, содержатся ли в национальном законодательстве и исполняются ли обязанности налогоплательщика по предоставлению информации об иностранных активах и операциях, и от того, насколько активно государство участвует в межгосударственном обмене налоговой информацией. С нашей точки зрения, указанные два основных механизма получения информации об иностранных активах – истребование такой информации у частных лиц и получение информации от зарубежных налоговых органов – взаимосвязаны [99]. Таким образом, только успешное задействование обоих механизмов будет способствовать эффективной реализации правил о налогообложении КИК.

Несмотря на комплексный характер правил КИК, в определенные исторические моменты те или иные цели из названных выше становились основными, влияя на содержание правил КИК.

Историю развития правил КИК с учетом изменения целей и содержания норм, по нашему мнению, можно условно разделить на два основных этапа: _первый этап _– 1960-1990-е гг. – принятие «классических» правил КИК; _второй этап _‒ с 2000-х гг. по настоящий момент – реформирование классических и принятие «современных» правил КИК.

Правила, принятые в различных государствах в рамках одного этапа, имеют схожую целевую и техническую составляющую.

К первому этапу можно отнести правила КИК, принятые в США (1962 г.), Канаде (1972 г.), Германии (1972 г.), Японии (1978 г.), Франции (1980 г.), Великобритании (1984 г.), Новой Зеландии (1988 г.) [100]. Учитывая, что правила КИК в названных странах принимались в основном по модели США, данные правила имеют много схожих черт, и поэтому, несмотря на некоторую временную разницу, эти правила можно относить к одному этапу [101].

Целевая составляющая классических правил была достаточно узкой. Они принимались с целью предотвращения так называемого отсроченного налогообложения [102] в той степени, в какой последнее противоречило принципу нейтральности экспорта капитала и вело к «размыванию» национальной налоговой базы. В качестве цели правил КИК не ставилось противодействие использованию офшорных юрисдикций для ведения бизнеса (т. е. широкая антиофшорная цель). Фискальная цель также не была основной, учитывая относительно незначительные (по сравнению с объемом оттока капиталов в офшорные юрисдикции на сегодняшний день) потери бюджетов от вывода капитала за границу во времена принятия классических правил (1960‒1970-е гг.) [103]. При этом хотя основными целями КИК были противодействие «налоговой отсрочке» и обеспечение нейтральности экспорта капитала, важным принципом, который при этом не должен был нарушаться, оставался принцип нейтральности импорта капитала [104]. Таким образом, для классических правил КИК было характерно преобладание регулятивной составляющей (противодействие отсроченному налогообложению при защите нейтральности импорта и экспорта).

В дальнейшем правила КИК были приняты в Австралии (1990 г.), Швеции (1990 г.), Норвегии (1992 г.), Испании (1994 г.), Дании (1995 г.), Финляндии (1995 г.), Португалии (1995 г.), Индонезии (1995 г.) [105], Казахстане (1995 г.) [106], Южной Корее (1996 г.), Мексике (1997 г.), Венгрии (1997 г.), Аргентине (1999 г.), Италии (1999 г.), Венесуэле (1999 г.).

Целевая составляющая правил КИК несколько меняется: вместо цели противодействовать отсрочке налогообложения преобладающей становится цель противодействия уклонению от налогообложения (в различных формах). При этом кардинальных перемен в целевой и технической составляющей не наблюдается, поскольку, несмотря на то, что в большинстве государств явно преобладает цель _anti-avoidance_, по-прежнему она сочетается с приверженностью принципу нейтральности экспорта и импорта.

Таким образом, для правил КИК указанных стран, так же как и для классических правил, характерно деление дохода КИК на активный и пассивный и налогообложение в руках контролирующих лиц КИК в основном пассивного дохода. Применяются правила КИК в основном к контролируемым иностранным компаниям из списков офшорных юрисдикций, принимаемых в каждом государстве отдельно.

Принятию правил КИК на втором этапе предшествует существенное изменение экономических и политических предпосылок.

В 1990-х гг. резко увеличился отток капиталов в офшоры, а также продолжил расширяться список государств, предлагающих низконалоговые и безналоговые режимы. При этом углубляющийся с 2008 г. международный финансовый кризис обозначил повышенную потребность государств в пополнении бюджетных средств за счет налоговых поступлений.

На фоне этого проявилась неэффективность правил, направленных на противодействие уклонению от налогообложения, в том числе правил КИК [107]. Так, огласку получили примеры знаменитых транснациональных компаний _Google _и _Apple_, которые смогли осуществлять высокоприбыльную деятельность в различных юрисдикциях с минимальной налоговой нагрузкой в обход правил КИК, принятых в США и других государствах [108].

В результате приоритетом в экономической политике государств стали не столько поощрение экспорта капитала и цель обеспечения нейтральности импорта и конкурентоспособности инвесторов, как в 1960-е гг., сколько протекционистские направления экономической политики, обеспечение нейтральности экспорта (т. е. снятие налоговых стимулов для инвестированию за рубеж и уравнивание налогового бремени национальных инвесторов, инвестирующих внутри страны и за ее пределами). Актуальными становятся фискальная составляющая налоговой политики и повышение эффективности правил КИК [109].

При этом государства начинают осознавать, что большую роль в неэффективности существующих правил КИК играют два фактора: 1) наличие лакун в технической составляющей правил КИК (например, их применимость только к юридическим лицам и неприменимость к структурам без образования юридического лица, применимость только к КИК в традиционных офшорах, но при этом попустительство уклонения через КИК в «привилегированных режимах» в традиционных высоконалоговых юрисдикциях и т. п. [110]; несоответствие изменившимся формам ведения бизнеса (неоправданное применение правил КИК только к пассивным доходам в условиях, когда различие между пассивными и активными доходами становится все менее заметным)) [111] и 2) отсутствие эффективных способов получения информации о КИК.

Указанные тенденции заставляют задумываться как об ужесточении технической составляющей правил КИК, так и об изменении их целевой составляющей.

С точки зрения целей на смену регулятивной составляющей правил КИК приходит их роль в сравнительно большей степени как меры фискального характера и меры противодействия оттоку капитала в офшоры (антиофшорная мера). Регулятивная составляющая правил КИК сводится больше к защите принципа нейтральности экспорта капитала при нивелировании принципа нейтральности импорта.

С изменением целей правил КИК происходят изменения и в их содержании. Правила налогообложения КИК начинают применять:

1) к максимально широкому кругу организаций и структур (в том числе к гибридным структурам, фондам и трастам) [112]; 2) ко всему доходу КИК (не делая различия между «пассивными» и «активными» типами доходов); 3) к широкому кругу юрисдикций, имеющих льготные режимы налогообложения КИК (как к классическим офшорным юрисдикциям из «черного» списка, так и к юрисдикциям с высокой базовой ставкой налогообложения, применяющих специальные льготные налоговые режимы) [113].

Характерными примерами реформ правил КИК, которые имели фискальную и антиофшорную направленность, могут быть изменения правил КИК соответственно в 2008 и 2009 гг. в Индонезии [114] и Казахстане [115].

Помимо того, о чем было сказано выше, с целью повысить эффективность доступа к информации о КИК многие государства в законодательство о КИК начинают добавлять процессуальные обязательства для контролирующих лиц КИК по представлению в налоговые органы информации о наличии иностранных активов и операций (например, подобные нормы содержатся в законодательстве США [116], Канады [117], Китая [118]).

В настоящее время повышается роль международных инструментов, регулирующих обмен информацией. Например, по состоянию на 2015 г. значительно возросло количество участников Конвенции ОЭСР и Совета Европы о взаимной административной помощи по налоговым делам 1988 г. по сравнению с 2000 г. [119] Также увеличилось число государств, которые в СИДН включают положения об обмене информацией [120].

Таким образом, в 2000-х гг. важной целевой составляющей правил КИК становится также контрольно-информационная.

С учетом меняющейся политической составляющей (повышенному вниманию к правилам КИК в рамках форума ОЭСР) тенденцией в дальнейшей разработке правил КИК становится их принятие гораздо большим количеством государств.

За период с 2000 по 2015 г. правила КИК приняли около 15 государств [121]. Среди них Эстония (2000 г.), Израиль (2000 г.), Литва (2001 г.), Бразилия (2001 г.), ЮАР (2001 г.), Египет (2005 г.), Турция (2006 г.), Китай (2007 г.), Уругвай (2011 г.), Перу (2012 г.), Исландия (2013 г.), Греция (2014 г.), Россия (2014 г.), Польша (2015 г.).

Таким образом, второй этап характеризуется, во-первых, принятием правил КИК гораздо большим количеством государств, во-вторых изменением характера принимаемых правил. Правила КИК становятся шире и приобретают более жесткий характер. Возрастает значение их фискальной и контрольно-информационной функций.

1.2. Цели российских правил налогообложения КИК

В России закон, содержащий правила налогообложения КИК, был принят 24 ноября 2014 г. [122] Как указывалось при внесении законопроекта его инициаторами, этот законопроект разрабатывался с учетом накопленного зарубежного опыта в налогообложении КИК [123]. Российские ученые также пришли к выводу, что в целом данный Закон соответствует мировым тенденциям [124].

При этом, однако, по нашему мнению, если обратиться к детальному анализу текста Закона, можно прийти к выводу, что для российской версии правил КИК тем не менее характерны особенности, обусловленные, как представляется, преобладанием фискальной, антиофшорной и контрольно-информационной целей, о которых подробно будет рассказано далее.

_Предпосылки российского Закона о КИК_

Для принятия российского Закона о налогообложении КИК существовали как законодательные, так и экономические предпосылки.

Что касается законодательных предпосылок, то стоит отметить, что, как и в большинстве стран, в Российской Федерации действует принцип раздельного налогообложения прибыли юридических лиц и акционеров/ участников этих юридических лиц (за исключением транспарентных юридических лиц, таких, например, как полные товарищества).

Кроме того, налогообложение прибыли в нашей стране осуществляется по принципу резидентства [125]. Таким образом, в России, как и в США (где правила были приняты впервые), при ведении экономической деятельности через использование иностранных компаний акционеры не уплачивают налог на прибыль этих организаций до тех пор, пока данная прибыль не будет распределена российским акционерам в качестве дивидендов (т. е. до тех пор, пока данная прибыль не станет доходом акционеров), или до момента реализации акционерами своих долей в такой компании или ликвидации компании и выплаты акционерам «ликвидационной премии». Таким образом, в России, как и в США, законодательство до принятия правил налогообложения КИК не исключало возможности для уклонения от национального налогообложения через создание иностранных компаний с участием российских акционеров.

Помимо законодательных для принятия российских правил КИК существовали также экономические предпосылки.

За период с 2001 по 2012 г. постоянно возрастала величина так называемого нелегального вывоза капитала из Российской Федерации за границу: в 2001 г. она составляла 15,4 млрд долларов, а в 2012 г. – 49,2 млрд долларов [126]. При этом значительная часть оттока капитала из России приходилась на страны с офшорными и тесно с ними связанными (спарринг-офшорными) юрисдикциями [127]. Так, В.П. Оболенский пишет: «В 2012 г., например, на Кипр, Нидерланды и Британские Виргинские острова, т. е. территории с льготными инвестиционными и налоговыми режимами, приходилось около 60 % российского экспорта и импорта прямых инвестиций. В 2013 г., по данным Росстата, доля Швейцарии, Кипра и Нидерландов в общем притоке в нашу страну всех типов инвестиций составила 33 % (51,1 млрд. долл., т. е. больше, чем весь нелегальный вывоз капитала)» [128]. Иными словами, «нелегальный отток капитала «компенсировался» его легальным притоком под флагом других государств» [129].

По мнению аналитиков, такая «компенсация» является прямым следствием офшоризации российского бизнеса [130], а одной из основных причин популярности офшорных зон является предоставляемая ими возможность налоговой оптимизации [131].

Впервые необходимость введения правил налогообложения КИК была обозначена в 2007 г. С.В. Разгулиным – на тот момент заместителем директора Департамента налоговой и таможенно-тарифной политики Министерства финансов РФ, который отмечал, что «разработка законодательства, регулирующего налогообложение контролируемых иностранных компаний, ЯВЛЯЕТСЯ ВАЖНЫМ СРЕДСТВОМ БОРЬБЫ С УКРЫВАТЕЛЬСТВОМ ДОХОДОВ РОССИЙСКИМИ КОМПАНИЯМИ (выделено мной. – _Л.С_.)…» [132].

В Основных направлениях налоговой политики в Российской Федерации на 2008‒2010 гг. также говорилось о планируемых к введению (предположительно с 2009 г.) правилах о налогообложении иностранных контролируемых компаний [133].

В Основных направлениях налоговой политики Российской Федерации в период 2009‒2013 гг. вовсе не было упоминания о введении в России правил налогообложения КИК [134].

Идея введения в нашей стране правил налогообложения КИК в той или иной форме снова возникла в конце 2013 г., когда была озвучена Президентом РФ В.В. Путиным в Послании Федеральному Собранию 12 декабря 2013 г. [135] При этом цель будущего законодательства Президентом была обозначена именно как «_противодействие офшорам_» [136] (выделено мной. – _Л.С_.).

_Цели российского Закона о КИК_

Формальная цель введения в российское законодательство норм о налогообложении КИК была обозначена в пояснительной записке к законопроекту [137] как «создание действенного механизма пресечения использования низконалоговых юрисдикций С ЦЕЛЬЮ СОЗДАНИЯ НЕОБОСНОВАННЫХ ПРЕФЕРЕНЦИЙ И ПОЛУЧЕНИЯ НЕОБОСНОВАННОЙ НАЛОГОВОЙ ВЫГОДЫ (выделено мной. – _Л.С_.)… а также совершенствование норм законодательства о налогах и сборах в части налогообложения и контроля иностранных организаций» [138]. Помимо общей цели «совершенствования норм законодательства», основной целью принятия данного законопроекта является «пресечение использования низконалоговых юрисдикций с целью создания необоснованных преференций и получения необоснованной налоговой выгоды». Конечно, стоит полагать, что эта цель является целью не только правил налогообложения КИК, вводимых законопроектом, но и иных правил, содержащихся в нем [139], важным, однако, на наш взгляд, является то, что формально в пояснительной записке цель заявлена не как «деофшоризация» российской экономики сама по себе, а как пресечение использования офшоров, в том числе созданных в офшорных юрисдикциях и контролируемых российскими резидентами компаний, _только, если они используются с целью получения «необоснованных преференций» и «необоснованной налоговой выгоды_» (выделено мной. – _Л.С_.), иными словами, для уклонения от налогообложения.

С другой стороны, из заявлений российских должностных лиц, участвовавших в разработке российского законодательства о налогообложении КИК, например С.Д. Шаталова, можно сделать вывод, что правила налогообложения КИК принимались в большей степени как фискальная мера, направленная на деофшоризацию российской экономики, и как протекционистская мера в условиях кризисной российской экономики [140].

Таким образом, достаточно сложно судить о действительных целях российского законодательства о налогообложении КИК исходя только из формально заявленных целей.

Принято считать, что цели законодательного акта во многом определяют его содержание. Иногда, однако, при реализации законодательного акта, напротив, возникают последствия, которые следуют из содержания, но не соответствуют формально заявленным целям. Таким образом, вопрос об изучении основных элементов содержания законодательства о КИК заслуживает особого внимания.

Содержание российского законодательства о КИК может свидетельствовать о том, что российские правила КИК помимо цели противодействия уклонению от налогообложения могут иметь последствия, как если бы основными целями Закона о КИК были фискальная цель и цель деофшоризации экономики сами по себе.

Ориентация российского Закона на фискальную цель подтверждается тем, что в нем:

используется _чрезвычайно широкое понятие _«_контролируемая иностранная компания_», которое помимо иностранных организаций также охватывает «иностранные структуры без образования юридического лица» (в том числе фонды, партнерства, товарищества, трасты и иные формы осуществления коллективных инвестиций и доверительного управления);

_понятие _«_контроль_» в качестве квалифицирующего признака для признания российских резидентов «контролирующими лицами» КИК также толкуется чрезвычайно широко (включает «прямое» и «косвенное» участие в КИК, ограниченное достаточно низким порогом (от 10 % и выше), а также фактический контроль [141]);

КИК могут признаваться компании, зарегистрированные в иностранных _юрисдикциях, круг которых определен достаточно широко_ [142]. Законопроект в первоначальной версии (от 24 ноября 2014 г.) также не предусматривал выведения из-под действия правил КИК иностранных компаний, занятых в «реальной» экономической деятельности в указанных государствах;

для целей расчета российского налога на прибыль (НДФЛ) Закон о КИК предполагает включение в налоговую базу контролирующего лица _всех доходов КИК _(как «пассивных», так и «активных») [143].

Указанные особенности российского Закона о КИК призваны прежде всего обеспечивать его максимально широкое применение и простоту для налоговых органов, что должно служить эффективности российского законодательства по сравнению с законодательством иностранных государств, где таких положений нет, и обеспечению поступления максимальных налоговых доходов в российский бюджет. Нормы российского Закона о КИК являются одной из наиболее жестких версий правил КИК.

Кроме того, российский Закон о КИК не ограничивается применением исключительно к случаям возможного уклонения от налогообложения (т. е. не имеет целью исключительно _anti-avoidance _или _targeted anti-voidance_), а имеет более широкую антиофшорную направленность.

Данный тезис, в частности, подтверждается тем, что в отличие от зарубежного законодателя российский законодатель не применяет должным образом методы, направленные на ограничение сферы применения правил о КИК исключительно случаями уклонения от налогообложения:

а) в Законе о КИК использованы достаточно широкие определения понятий «контролирующее лицо» и «налогооблагаемый доход» КИК, не позволяющие обеспечить «точечное» применение правил; б) не используется сущностный анализ для определения того, осуществляет ли КИК реальную экономическую деятельность;

в) в самом Законе о КИК не заявлена его цель как направленного на противодействие уклонению от налогообложения (подробнее об этом см. в п. 1.2).

В связи с вышеизложенным возникает вопрос: насколько, основываясь на пояснительной записке к законопроекту, российский налогоплательщик сможет пытаться оспорить в налоговых органах или в суде применение к нему правил КИК, доказав, что его КИК, например, несмотря на то, что основную долю ее доходов составляют пассивные доходы, осуществляет реальную экономическую деятельность, и правила налогообложения КИК к ней применяться не должны?

С одной стороны, телеологический принцип толкования законодательства говорит о том, что оно должно толковаться с учетом целей, которые в него закладывал законодатель [144]. По общему правилу цель законодательства, если она прямо не прописана в преамбуле закона, может следовать из _travaux preparatoires _к закону, к которым относятся в том числе сопровождающие законопроект документы при его внесении на рассмотрение. С другой стороны, на наш взгляд, вряд ли подобное сложное аргументирование увенчается успехом в российских налоговых органах и судах, которые, как показывает практика, больше склонны к формальному подходу и чаще используют буквальное толкование.

С учетом сказанного представляется, что было бы обоснованным, если бы в российском Законе о КИК была прямо прописана его цель как направленного на «противодействие уклонению от налогообложения с использованием КИК» и были предусмотрены дополнительные положения, направленные на защиту прав налогоплательщиков, осуществляющих реальную экономическую деятельность за рубежом [145], а контролирующему лицу КИК была предоставлена возможность на основании проведенного «сущностного анализа» деятельности деятельность за рубежом, и налогоплательщиками, использование КИК которыми имеет признаки уклонения от уплаты налогов), норм _стимулирующего _характера, устанавливающих ряд налоговых льгот на случай, если налогоплательщик примет решение о ликвидации офшорных компаний [146] либо о переводе активов из офшорных компаний в российские компании [147].

Если не затрагивать вопрос о том, насколько хорошо или плохо то, что текст российского Закона о КИК не в полной мере соответствует его целям, указанным в пояснительной записке, тем не менее можно задуматься о том, насколько, в принципе, положительные или отрицательные последствия имеет то, что российское законодательство о КИК является в большей степени «антиофшорным», чем строго «антиуклонистским».

С одной стороны, по нашему мнению, данная мера – принятие правил налогообложения КИК _как антиофшорной меры краткосрочного характера – может быть оправданна. _Так, общепризнанным считается, что государства обладают фискальным суверенитетом [148] и на своей территории могут принимать налоговые меры с любой разумной целевой составляющей, несмотря на мировые тенденции. Так, в Отчете ОЭСР отмечается, что помимо цели противодействия уклонению от налогообложения государства могут иметь иные цели при принятии законодательства о КИК [149]. Например, может быть оправданно установление правил КИК с _преобладающей фискальной составляющей _(целью пополнения бюджета) или _с регулирующей целью защитного характера _(если в определенный момент требуются ведение протекционистской экономической политики и поощрение инвестирования внутри экономических границ государства, нежели поощрение инвестирования за границей, – так называемый антиофшорный эффект законодательства). Можно допустить, что подобные меры оправданны в том числе для Российской Федерации в условиях финансового кризиса и потребности бюджета в доходах.

Но при этом международная практика показывает, что _такого рода меры не должны носить долгосрочный характер_, поскольку несбалансированное законодательство (которое защищает в большей степени публичный интерес, нежели частный) в долгосрочной перспективе может приводить к необоснованному снижению инвестиционной активности российского бизнеса за границей, а также к снижению иностранных инвестиций в Российскую Федерацию.

Помимо сказанного ученые полагают, что цель «деофшоризации» с помощью только налоговых механизмов является, в принципе, трудно достижимой [150].

Для того чтобы российский Закон о КИК также следовал цели противодействия уклонению от налогообложения, на наш взгляд, представляется, что, _во-первых_, цель «противодействия уклонению от налогообложения» должна быть обозначена в качестве нормы-цели в самом Законе о КИК; _во-вторых_, должно быть дополнено и (или) изменено содержание некоторых материальных положений данного Закона.

_Контрольно-информационная цель российского закона о КИК_

Закон о КИК возлагает на российских налогоплательщиков дополнительные обязательства по представлению информации в налоговые органы. В соответствии с введенным данным Законом п. 3.1 ст. 23 НК РФ налогоплательщики обязаны уведомлять налоговые органы:

1) о своем участии в иностранных организациях (в случае, если доля такого участия превышает 10 %);

2) об учреждении иностранных структур без образования юридического лица [151];

3) о контролируемых иностранных компаниях, в отношении которых они являются контролирующими лицами.

За непредставление уведомлений предусмотрена административная ответственность в виде штрафов: 50 тыс. рублей за неправомерное непредставление или представление недостоверной информации об участии в иностранных компаниях либо об учреждении иностранных структур (в отношении каждой компании/структуры) [152] и 100 тыс. рублей – за непредставление или представление недостоверных сведений в уведомлении о КИК [153].

Помимо названных новых обязательств налогоплательщиков Закон о КИК также ставит под условие выполнения дополнительных информационных обязательств применение ряда налоговых льгот. В частности, п. 9 ст. 25.13-1 НК РФ говорит о том, что льгота в виде освобождения прибыли КИК от налогообложения применяется «при условии представления налогоплательщиком, осуществляющим контроль над иностранной организацией (иностранной структурой без образования юридического лица), в налоговый орган документов, подтверждающих соблюдение условий, установленных указанными подпунктами» (т. е. подп. 1, 3‒9 п. 7 ст. 25.13, где устанавливаются условия для применения льготы).

Таким образом, по сути, бремя доказывания переносится на налогоплательщика, что также подтверждает усиленную информационную функцию Закона.

Наконец, применение большей части освобождений от налогообложения прибыли КИК поставлено в зависимость от того, насколько эффективно юрисдикция местонахождения КИК участвует в обмене информацией с российскими налоговыми органами. Указанное призвано усилить эффективность получения информации налоговыми органами в рамках межгосударственного обмена информацией, что также подтверждает информационную направленность Закона. С другой стороны, за счет применения большинства льгот только к КИК в юрисдикциях, обеспечивающих обмен информацией, налоговые органы гарантируют себе возможность проверить представленные налогоплательщиком данные о КИК.

Указанное доказывает важное значение _контрольно-информационной цели для российского Закона о КИК, _что сближает российское законодательство о КИК с актами законодательства о КИК, принятыми в иностранных государствах, и проявляет некоторый «тренд» в законодательстве о КИК последних лет.

§ 2. Особенности правового регулирования налогообложения КИК

Несмотря на различие подходов, которые, безусловно, присутствуют в законодательстве государств к структурированию правил налогообложения КИК, законодательство о КИК по сравнению с иными институтами национального налогового законодательства является более единообразным [154]. В частности, законодательство о КИК в большинстве государств имеет единую структуру и содержит положения, регламентирующие: а) понятие контролируемой иностранной компании; б) понятие контролирующего лица, в том числе понятие уровня контроля, необходимого для признания лица контролирующим; в) порядок определения и вменения прибыли КИК контролирующему лицу.

Несмотря на сказанное, ОЭСР отмечает необходимость в усилении единообразия правил КИК, для чего, в частности, 5 октября 2015 г. ОЭСР был принят отчет «О построении эффективных правил КИК» (далее – Отчет ОЭСР) [155]. При этом ОЭСР отмечает необходимость сохранения должной свободы государств в разработке приемлемых для них правил, указывая, что данные в этом Отчете рекомендации не являются минимальным стандартом [156].

В Отчете ОЭСР обобщены существующие в законодательстве зарубежных стран подходы к регулированию налогообложения КИК, а также даны рекомендации в отношении тех подходов, которые ОЭСР считает наиболее приемлемыми с точки зрения повышения эффективности правил КИК.

Ниже рассмотрены существующие в зарубежном законодательстве подходы к регламентированию основных элементов правил КИК, проанализированы рекомендации ОЭСР, а также российское законодательство о налогообложении КИК на предмет его соответствия международным подходам и рекомендациям ОЭСР.

2.1. Понятие и организационно-правовая форма КИК

Казалось бы, законодательство о «контролируемых иностранных компаниях» должно применяться только к «контролируемым» «иностранным» «компаниям». Изначально в классической версии правил КИК (например, по законодательству США 1962 г. [157], Канады [158] и Германии 1972 г. [159]) так и было – законодательство применялось к юридическим лицам (компаниям, корпорациям), созданным в иностранном государстве, которые контролировались резидентами. Со временем, однако, как понятие «компания», так и понятия «контроль» и «иностранный статус» КИК стали применяться со значительными допущениями и толковаться более широко.

_Организационно-правовая форма КИК_

Классическое законодательство о КИК применялось исключительно к иностранным юридическим лицам [160]. До сих пор законодательство большинства государств контролируемой иностранной компанией признает иностранное ЮРИДИЧЕСКОЕ ЛИЦО (т. е. имеющее корпоративную форму) [161] и не применяется к иным структурам, например товариществам, фондам, трастам и т. п. При этом то, является ли иностранная компания юридическим лицом или нет, в большинстве случаев определяется по праву государства, применяющего правила КИК (как, например, по законодательству о КИК США [162] или Германии [163]).

Со временем, однако, такое узкое применение правил КИК проявило свою неэффективность. Используя различия в подходах национального законодательства к определению юридических лиц, налогоплательщики «научились» обходить правила налогообложения КИК, создавая в офшорах структуры, которые там признавались юридическими лицами, в то время как в государстве их резидентства, применяющем правила КИК, таковыми не считались (например товарищества или иные виды транспарентных обществ). Кроме того, с целью обхода правил КИК налогоплательщики стали предпочитать создавать в иностранных государствах вместо дочерних предприятий налогооблагаемые филиалы (т. е. постоянные представительства), прибыль которых облагалась в стране их местонахождения и не включалась по правилам КИК в налоговую базу акционеров. Также способом избежать применения правил КИК было создание постоянного представительства самой КИК в третьем государстве. Таким образом, основная деятельность велась и прибыль накапливалась не в КИК (которая подпадала под правила налогообложения КИК), а «выводилась» на уровень постоянного представительства этой КИК в третьем государстве, прибыль которого под правила КИК не подпадала.

С целью противодействия подобным практикам законодательство о КИК более поздних периодов начинает применяться не только к юридическим лицам в строгом смысле, но также (а) к _структурам без образования юридического лица _– товариществам, фондам, трастам и иным структурам и (б) к _постоянным представительствам _(далее – ПП): к ПП компаний резидентов в иностранных государствах и к ПП самих КИК в третьих государствах [164]. Структуры без образования юридического лица могут признаваться КИК на сегодняшний день по законодательству Великобритании [165], Франции [166], России [167], Финляндии [168]. Постоянные представительства подпадают под действие правил КИК по законодательству Швеции [169], Финляндии (с 2015 г.) [170], Франции [171].

ОЭСР также рекомендует в национальном законодательстве о налогообложении КИК использовать широкое определение КИК так, чтобы помимо юридических лиц, правила КИК применялись также к некоторым видам транспарентных лиц (товариществам, фондам и т. п.) и к постоянным представительствам, если с помощью указанных структур налогоплательщики получают прибыль, в отношении которой возникают сомнения, что данная прибыль была объектом налогообложения по справедливым ставкам в стране их местонахождения [172]. Также ОЭСР рекомендует государствам вводить в законодательство о КИК нормы, которые позволяли бы применять правила КИК к гибридным механизмам [173].

Закон РФ о КИК содержит широкое определение КИК. Так, в п. 1 и 2 ст. 25.13 НК РФ указывается, что контролируемой иностранной компанией «признается иностранная организация», а также «иностранная структура без образования юридического лица».

Определения понятий «организация» и «иностранная структура без образования юридического лица» даны в п. 2 ст. 11 НК РФ, где сказано, что организацией признаются, в частности, «иностранные юридические лица, компании и другие корпоративные образования, обладающие гражданской правоспособностью, созданные в соответствии с законодательством иностранных государств». Таким образом, в отличие от законодательства большинства государств гражданско-правовой статус КИК для целей российского налогообложения определяется не по российскому, а по иностранному праву. Статус структуры без образования юридического лица определяется аналогично по законодательству того иностранного государства, в котором структура была создана [174].

По российскому законодательству КИК могут признаваться в том числе некоммерческие иностранные организации, однако некоммерческий характер их деятельности может стать основанием применения к ним освобождения – прибыль некоммерческих КИК освобождается от российского налогообложения в соответствии с подп. 1 п. 7 ст. 25.13- 1 НК РФ.

При соблюдении определенных условий прибыль некоторых иностранных структур также освобождается от налогообложения [175].

С учетом сказанного можно заключить, что российское законодательство учитывает последние тенденции и соответствует рекомендациям ОЭСР в отношении применения максимально широкого понятия КИК.

Российское законодательство тем не менее не указывает, что КИК могут признаваться постоянные представительства. Однако это не стоит считать значительным недостатком российского законодательства о КИК.

Применение законодательства о КИК к постоянным представительствам компаний резидентов оправданно прежде всего, если государство, применяющее правила о КИК, имеет преимущественно территориальную систему налогообложения (как, например, Франция, применяющая правила КИК также к иностранным постоянным представительствам французских компаний), поскольку в такой ситуации возможно использование французскими резидентами иностранных постоянных представительств с целью уклонения от налогообложения (поскольку прибыль последних не будет облагаться налогом во Франции).

При резидентной системе налогообложения прибыль, полученная иностранным постоянным представительством компании-резидента, облагается в стране налогового резидентства компании по правилам национального налогового законодательства страны резидентства компании. В стране местонахождения ПП прибыль ПП также облагается налогом. При этом по законодательству страны местонахождения головного офиса компании, как правило, предоставляется право на зачет налогов, уплаченных с прибыли ПП в иностранном государстве (п. 2 ст. 311 НК РФ). В данном случае если ПП находится в безналоговой юрисдикции, то в стране местонахождения головного офиса компании не будет возникать база для зачета налогов и налог с прибыли ПП в стране резидентства компании будет уплачиваться в полном объеме.

По мнению автора, в указанных условиях, в том числе для Российской Федерации, необходимость применения правил о КИК для обложения прибыли иностранных ПП не возникает.

_Понятие «иностранного» резидентства КИК_

Как следует из названия, КИК признается «компания», которая является «иностранной». Для целей налогового законодательства «иностранной» признается компания, которая является иностранным налоговым резидентом.

Налоговое резидентство компаний и структур может определяться по-разному. Тематика порядка определения корпоративного налогового резидентства является достаточно сложной и стала предметом научных исследований [176]. Для целей настоящей работы лишь подчеркнем, что государства могут признавать компании «иностранными» по разным основаниям, чаще всего либо по формальному критерию (наличие места инкорпорации (регистрации) компании в иностранном государстве), либо используя сложный критерий, признавая иностранными резидентами компании, у которых центральное управление находится в иностранном государстве [177].

По законодательству Великобритании, например, используется несколько тестов для определения того, налоговым резидентом какого государства является иностранная компания/структура [178]. Первичный тест признает местом резидентства компании территорию, где КИК обязана уплачивать налоги в силу домициля, резидентства или места управления [179]. Если КИК уплачивает налоги в одном государстве, зарегистрирована в другом, а место управления имеет в третьем, то территория, к которой «относится» более половины доходов этой КИК, может быть признана местом резидентства этой КИК, если налоговые органы этого государства-территории признают КИК своим резидентом. В противном случае налоговые органы Великобритании самостоятельно принимают решение о месте резидентства этой КИК [180].

По законодательству Германии, для того чтобы иностранная компания признавалась КИК, она должна быть зарегистрирована в иностранном государстве, там же должны находиться ее офис и место управления [181]. Если зарегистрированный офис компании или место ее управления находится в Германии, то компания признается налоговым резидентом Германии и немецкие правила КИК к ней не применяются.

Похожие правила содержатся в российском законодательстве о КИК. Контролируемой иностранной компанией считается иностранная организация/структура, которая «не признается налоговым резидентом Российской Федерации» [182]. Если же иностранная компания признается российским резидентом, то данная компания будет облагаться налогом по правилам российского налогового законодательства наряду с российскими организациями. Правила КИК к ней не будут применяться.

Стоит отметить, что вместе с принятием правил КИК также был значительно изменен порядок определения российского налогового резидентства юридических лиц. Если ранее российским налоговым резидентом признавались только российские организации, т. е. использовался только критерий инкорпорации, с 1 января 2015 г. вступили в силу правила, согласно которым помимо критерия места инкорпорации налоговое резидентство юридических лиц может определяться по месту эффективного управления [183].

Так, в соответствии с действующими правилами, налоговым резидентом РФ может признаваться иностранная организация, если место ее управления находится в России. Российская Федерация признается местом управления иностранной организации при соблюдении хотя бы одного из следующих условий:

1) исполнительный орган (исполнительные органы) организации регулярно осуществляет свою деятельность в отношении этой организации из Российской Федерации;

2) главные (руководящие) должностные лица организации (лица, уполномоченные планировать и контролировать деятельность, управлять деятельностью предприятия и несущие за это ответственность) преимущественно осуществляют руководящее управление этой иностранной организацией в Российской Федерации [184].

Новые правила определения российского корпоративного резидентства вызывают не меньше споров, чем правила КИК. Тем не менее стоит признать, что в целом дополнение критериев российского корпоративного резидентства, которое ранее основывалось исключительно на месте инкорпорации, критерием места эффективного управления в большей степени соответствует мировым тенденциям в налоговом законодательстве и в целом должно способствовать защите национальной налоговой базы в Российской Федерации.

2.2. Понятия «контроль» и «контролирующее лицо» КИК

Понятие «контроль» в законодательстве о КИК является ключевым, поскольку, согласно концепции КИК, только лицо, осуществляющее контроль над КИК и имеющее возможность определять судьбу доходов КИК, может в силу этого использовать КИК для перераспределения и сокрытия прибыли с целью уклонения от налогообложения. Таким образом, считается справедливым подвергать налогообложению прибыль КИК именно в руках контролирующего лица [185].

Понятие «контроль» в процессе развития правил налогообложения КИК, как и другие элементы КИК, также подвергалось изменениям.

В классической версии правил КИК под контролем понимался прежде всего формальный юридический контроль резидента над иностранной компанией, т. е. контроль, который лицо имело либо в силу участия в капитале КИК, либо в силу принадлежности ему значительной доли акций КИК, дающих право голоса и определения «судьбы» дивидендов КИК (участие в «голосующих акциях» КИК) [186].

Например, по законодательству США контролирующим лицом признается американский акционер (американский гражданин или лицо без американского гражданства, но которое признается американским налоговым резидентом), которому принадлежит 10 % и более голосующих акций КИК [187]. При этом по американским правилам для признания иностранной корпорации КИК американским акционерам в целом должно принадлежать 50 % или более голосующих акций или капитала КИК [188].

Стоит отметить, что требование о наличии формального контроля, основанного на юридическом владении капиталом или голосующими акциями КИК, для признания резидента контролирующим лицом КИК сохраняется на сегодняшний день по законодательству о КИК практически всех государств [189]. Это объясняется прежде всего тем, что формально-юридический контроль над КИК является видом контроля, который проще всего установить и подтвердить, что упрощает для налоговых органов администрирование правил КИК [190].

С другой стороны, со временем использование только критерия наличия у лица формально-юридического контроля над иностранной компанией для признания этого лица контролирующим лицом КИК показало свою неэффективность [191]. Так, налогоплательщики стали использовать схемы, при которых формальный контроль над КИК передавался иным лицам в группе, в то время как к бенефициару, фактически сохранявшему контроль над КИК, правила налогообложения КИК не применялись.

С целью противодействовать уклонению от соблюдения правил КИК в настоящее время в большинстве государств для признания иностранной компании контролируемой применяется не только требование о наличии у контролирующего лица прямого формального контроля над КИК. КИК может признаваться иностранная компания также в силу наличия у контролирующего лица косвенного контроля, экономического контроля (_economic control_), фактического контроля (_de facto control_) или контроля в соответствии со стандартами МСФО (_control based on IFRS consolidation_) [192].

В Отчете ОЭСР дается обобщенное понятие указанных видов контроля. Так, под «косвенным» [193] контролем понимается разновидность юридического контроля, когда контролирующему лицу доля в КИК принадлежит не напрямую, а через участие в цепочке юридических лиц и когда контролирующее лицо может влиять на решения КИК не напрямую, а посредством третьих лиц. При этом порядок косвенного участия может определяться в законодательстве государств по-разному.

Например, наличие прямого или косвенного участия, обозначаемого _ownership_, является основанием для признания лица контролирующим по законодательству США [194]. В соответствии с правилом косвенного участия (или правилами _look-through rules_), если доли (акции) в КИК принадлежат иностранным корпорации, партнерству, трасту или фонду, то контролирующими лицами такой КИК для целей подч. F Кодекса внутренних доходов США признаются соответственно американские акционеры, партнеры и бенефициары указанных иностранных корпорации, партнерства, траста или фонда [195]. Размер участия американских акционеров в указанных обстоятельствах значения не имеет [196].

В Российской Федерации признание лица контролирующим также возможно на основании наличия у него как прямого юридического, так и косвенного контроля. По российскому законодательству контролирующим лицом КИК может признаваться:

1) физическое или юридическое лицо, доля участия которого в организации составляет более 25 %;

2) физическое или юридическое лицо, доля участия которого в организации (для физических лиц – совместно с супругами и несовершеннолетними детьми) составляет более 10 %, если доля участия всех лиц, признаваемых налоговыми резидентами РФ, в этой организации (для физических лиц – включая супругов и несовершеннолетних детей) составляет более 50 % [197].

Порядок определения наличия у лица прямого и косвенного контроля указан в п. 2 и 3 ст. 105.2 НК РФ.

Помимо США и России наличие прямого и косвенного контроля для определения контролирующего лица КИК используется по законодательству Германии [198], Франции [199] и большинства государств.

Кроме «юридического» контроля, разновидностями которого являются прямой и косвенный контроль, ОЭСР, обобщая законодательство различных государств о КИК, также указывает на использование некоторыми из них критерия экономического контроля для определения контролирующего лица КИК [200].

Осуществление ЭКОНОМИЧЕСКОГО контроля является основанием для признания лица контролирующим лицом КИК в случае, если лицу принадлежит право на участие в прибыли КИК, ее капитале и (или) активах в определенных обстоятельствах, например, при банкротстве или ликвидации КИК [201]. Таким образом, даже в отсутствие принадлежности лицу контрольного пакета акций КИК лицо может считаться контролирующим КИК, так как контролирует имущество, принадлежащее КИК, в силу чего может влиять на решения, принимаемые КИК [202].

Основание экономического контроля для признания лица контролирующим используется, например, в законодательстве о налогообложении КИК Великобритании [203].

Тем не менее ОЭСР отмечает [204], что экономический контроль, равно как юридический, является во многом «механическим» тестом, так как зависит от формальных признаков – наличия или отсутствия у лица формальных прав на прибыль и активы КИК и, таким образом, не исключает возможность «обхода» правил со стороны налогоплательщиков. С целью противодействовать возможному «обходу» со стороны налогоплательщиков правил об экономическом основании контроля ОЭСР рекомендует использовать дополнительно для признания лица контролирующим основание фактического контроля.

На основании критерия ФАКТИЧЕСКОГО контроля лицо может быть признано контролирующим, если это лицо осуществляет или может осуществлять определяющее влияние на деятельность КИК [205]. В зарубежном законодательстве используются различные критерии для признания наличия у лица возможности осуществлять «определяющее влияние» на деятельность КИК. Лицо может признаваться имеющим фактический контроль над КИК, если от него зависит принятие ключевых решений, определяющих основные направления деятельности КИК (_ top-level decisions_); либо это лицо осуществляет руководство или имеет влияние на текущие дела КИК (_ day-to-day activities_); либо если между лицом и КИК существуют специальные договорные отношения (например, в силу договора на управление), которые позволяют этому лицу оказывать определяющее влияние на деятельность КИК [206].

Наконец, помимо наличия юридического, экономического, фактического контроля ОЭСР предлагает использовать для определения контролирующего лица КИК ПОНЯТИЕ КОНТРОЛЯ В СООТВЕТСТВИИ С ПРАВИЛАМИ МЕЖДУНАРОДНЫХ СТАНДАРТОВ ФИНАНСОВОЙ ОТЧЕТНОСТИ (МСФО) о консолидации и понятии контроля [207]. В частности, предлагается признавать резидента контролирующим лицом КИК в случае, если при аудите его финансовой отчетности финансовые данные КИК «консолидируются» вместе с финансовыми данными резидента. ОЭСР указывает, что данный критерий контроля, однако, скорее всего, не привнесет чего-либо кардинально нового в порядок определения контролирующих лиц, поскольку правила МСФО для консолидации предусматривают во многом те же требования юридического и экономического контроля как основания для консолидации отчетности компаний, т. е. наличие голосующих акций или возможности оказывать определяющее влияние на деятельность компании, чья отчетность подлежит консолидации [208].

В зарубежной практике основания признания лица контролирующим по большей части используются комбинированно [209].

Например, после реформы правил налогообложения КИК в Великобритании лицо может быть признано лицом, контролирующим иностранную компанию, на основании трех критериев: 1) юридического и экономического контроля (_outright legal and economic control_) – когда у лица есть полномочия (в силу принадлежности ему большей части голосующих акций компании или его прав на основании учредительных документов компании) по определению ключевых решений и управлению делами компании и лицо имеет право на получение более половины дохода компании в случае его распределения в качестве дивидендов или имущества при ликвидации компании [210]; 2) соблюдения «правила 40 %» в отношении совместных предприятий: иностранная компания, которая является совместным предприятием английских и неанглийских налоговых резидентов, может признаваться КИК для целей английского налогового права, если английскому резиденту принадлежит 40 %, а иностранцу не более ‒ 55 % [211]; 3) признания контроля на основании бухгалтерских стандартов [212].

Государства достаточно редко используют основание фактического контроля в качестве самостоятельного основания для признания лица контролирующим иностранную компанию, поскольку определение наличия у лица фактического контроля требует значительных усилий по администрированию, прежде всего для доступа налоговых органов к информации, которую они нередко могут получить только от иностранных компетентных органов (что до недавнего времени было затруднительно). Также применение фактического контроля требует субъективной оценки налоговых органов, что может вызывать сомнения в прозрачности и справедливости применения указанного критерия.

Для определения КИК и признания лица контролирующим ОЭСР также рекомендует использовать комбинированное основание контроля, которое включало бы как минимум применение оснований юридического и экономического контроля либо юридического и фактического [213]. При этом в Отчете ОЭСР указывается, что применение основания фактического контроля может усложнять администрирование правил КИК и не всегда является прозрачным, поэтому его стоит использовать в отдельно взятых случаях [214] и только в качестве дополнительного критерия признания лица контролирующим, а не в качестве единственного самостоятельного критерия [215].

В ст. 25.13 НК РФ указывается, что контролирующим лицом организации может быть признано лицо, не отвечающее признакам, установленным п. 3 ст. 25.13 (т. е. не имеющее признаков формального юридического контроля над КИК), но «осуществляющее контроль над такой организацией в своих интересах или в интересах своего супруга и несовершеннолетних детей» [216].

Таким образом, российский законодатель для признания лица контролирующим лицом КИК использует как основание формально-юридического контроля (прямого и косвенного участия лица в компании), так и основание фактического контроля. При этом указанные основания в российском законодательстве используются не комбинированно, а альтернативно: лицо может признаваться контролирующим на основании фактического контроля независимо от юридической принадлежности ему долей/акций в КИК.

«Осуществлением контроля» по российскому законодательству о КИК признается «оказание или возможность оказывать ОПРЕДЕЛЯЮЩЕЕ ВЛИЯНИЕ НА РЕШЕНИЯ (выделено мной. – _Л.С_.), принимаемые этой организацией в отношении распределения полученной организацией прибыли (дохода) после налогообложения в силу прямого или косвенного участия в такой организации, участия в договоре (соглашении), предметом которого является управление этой организацией, или иных особенностей отношений между лицом и этой организацией и (или) иными лицами» [217].

Таким образом, российское законодательство содержит максимально широкое определение оснований фактического контроля, учитывающее все критерии определения такого контроля, предложенные в Отчете ОЭСР. При этом российское законодательство дополнительно по сравнению с рекомендациями ОЭСР расширяет понятие фактического контроля, допуская признание фактического контроля над КИК лицом в силу любых «иных особенностей отношений» между этим лицом и КИК.

По нашему мнению, такое расширение понятия «фактический контроль» является чрезмерным в свете рекомендаций ОЭСР использовать данное понятие в отдельных случаях. Как указывает ОЭСР [218], применение фактического контроля как основания для признания лица контролирующим «во всех случаях» потребует чрезмерной субъективной оценки налоговых органов и может приводить к нарушению принципа определенности.

Как представляется, использование понятия «фактический контроль» в том виде, в каком указанное понятие на данный момент содержится в российском законодательстве, допускает чрезмерную свободу усмотрения российских налоговых органов и будет нарушать принцип определенности. Было бы разумным, на наш взгляд, следуя рекомендациям ОЭСР, ограничить применение понятия «фактический контроль» более четкими критериями и отдельными случаями, исключающими его расширительное толкование.

Помимо сказанного, использование критерия фактического контроля в качестве _самостоятельного _критерия признания лица контролирующим не только противоречит рекомендациям ОЭСР, но и, по нашему мнению, является недостатком российского законодательства о КИК.

Так, в соответствии с подп. 1 п. 3 ст. 25.13 НК РФ контролирующим лицом признается российский резидент, которому принадлежит более 25 % акций (долей) КИК. При этом указанный «пакет» участия не всегда является контролирующим. Закон не указывает, что в дополнение к формальному критерию участия в 25 % + 1 акций/долей требуется наличие фактического контроля у лица и возможности влиять на принятие решений, определяющих судьбу доходов КИК, что является ключевым для концепции КИК.

Таким образом, в силу отсутствия в российском законодательстве правил, дополняющих требование о наличии формального контроля в 25 % + 1 требованием о наличии также фактического контроля над КИК, возникает ситуация, когда лицо обязано нести дополнительную налоговую нагрузку в отношении прибыли такой КИК, даже когда оно не имеет возможности контролировать денежные потоки и распределение прибыли КИК и, таким образом, с большой долей вероятности не имеет возможности уклоняться от российского налогообложения с помощью КИК. Подобное, на наш взгляд, нарушает ключевую цель законодательства о КИК как правил, направленных на противодействие уклонению от налогообложения, и подтверждает фискальную направленность российских правил КИК.

Кроме того, в законе не уточняется, как будет разрешаться ситуация, когда фактический и юридический контроль над иностранной компанией принадлежит двум разным российским резидентам. Указанная ситуация вполне возможна на практике. Например, 100 % акций иностранной копании может принадлежать российскому юридическому лицу, в то время как формально управление компанией осуществляется фондом на основании договора, а на практике фонд управляет компанией по инструкциям от другого российского лица, например бенефициара группы [219]. Возникает вопрос: должны ли указанные лица (лицо, формально имеющее 100 % акций КИК, и лицо, фактически руководящее деятельностью КИК) одновременно признаваться контролирующими лицами в отношении одной и той же КИК и оба уплачивать налог с прибыли этой КИК? Указанная неясность российского закона может приводить к двойному налогообложению, т. е. к возникновению ситуации, когда два российских резидента будут уплачивать российский налог с одной и той же прибыли КИК.

Вместе с тем НК РФ не раскрывает понятие двойного налогообложения и, как указывают некоторые ученые [220], «по сути, не запрещает его» [221], за исключением ст. 232, 311, 386.1, где говорится об устранении двойного налогообложения, возникающего в результате уплаты российскими резидентами налога в иностранном государстве. Таким образом, можно предположить, что указанная «недоработка» является в целом результатом системного подхода российского законодателя, когда принципу «однократности» налогообложения в Российской Федерации уделяется недостаточно внимания [222].

Условие об устранении двойного налогообложения ОЭСР называет основным условием применения правил налогообложения КИК [223] и уточняет, что двойное налогообложение может иметь любые формы, а перечень примеров, приведенный в Отчете ОЭСР, не является закрытым [224]. Среди примеров двойного налогообложения, приведенных ОЭСР в Отчете, нет вида двойного налогообложения, о котором речь шла выше. Однако, на наш взгляд, сохранение российского законодательства о налогообложении КИК в текущем состоянии, которое допускает указанный вид двойного налогообложения, не соответствует рекомендации ОЭСР о том, что «правила налогообложения КИК должны быть сформулированы таким образом, чтобы обеспечивать, что в указанных и во всех других случаях устранялось двойное налогообложение» [225].

Для устранения указанных недостатков представляется разумным, во-первых, использовать основание фактического контроля для признания лица контролирующим не в качестве самостоятельного, а в качестве дополнительного критерия, во-вторых, прописать в российском налоговом законодательстве положения, позволяющие налогоплательщикам заявлять налог к возврату, в том числе если налог был уплачен с прибыли КИК, и это привело к двойному налогообложению.

_Уровень контроля_

Для признания иностранной компании контролируемой важно, чтобы контроль налоговых резидентов над этой компанией имел определенный _существенный _уровень.

Большинство государств, за небольшим исключением, например Дании, Португалии, Великобритании, признают компанию КИК, если контроль резидентов составляет не менее 50 % в капитале компании (или голосующих акциях) [226], поскольку именно такой уровень контроля позволяет резидентам оказывать определяющее влияние на деятельность компании.

По законодательству Дании для признания иностранной компании КИК датским резидентам должно принадлежать 25 % и более в капитале этой компании (либо 50 % голосующих акций [227]); по законодательству Португалии – 25 % [228], Великобритании – 25 % [229].

ОЭСР также допускает некоторую гибкость в определении уровня контроля и указывает, что в государствах могут быть и более низкие пороги контроля, которые в «некоторых ситуациях также позволяют акционерам оказывать влияние» на решения КИК [230]. При этом, поскольку требование о принадлежности одному лицу минимального участия в иностранной компании в размере 50 % + или даже 25 % + можно обойти путем «расщепления» участия этого лица между несколькими лицами (как правило, миноритарные пакеты распределяются между аффилированными лицами, чтобы была в дальнейшем возможность действовать согласованно при принятии решений в отношении управления и распределения прибыли КИК), законодательство большинства стран о КИК содержит дополнительное условие о том, что контролирующими лицами могут также признаваться миноритарии в случае, если есть основания полагать, что они действуют согласованно и совместно оказывают влияние на решения КИК.

Как указывается в Отчете ОЭСР, для определения такого «согласованного» влияния миноритариев на КИК в основном используются три подхода [231].

Самым распространенным является подход, согласно которому, резидент признается контролирующим даже при его несущественном участии в КИК, когда в целом нескольким резидентам совместно с этим резидентом принадлежит 50 % и более контроля над КИК. Указанный подход является наиболее формальным и сводится к простому суммированию долей участия в капитале и голосующих акций КИК всех налоговых резидентов государства, применяющего правила КИК.

Такой подход используется в подавляющем большинстве государств с законодательством о налогообложении КИК. Например, по законодательству Португалии для признания иностранной компании КИК достаточно, чтобы одному португальскому резиденту (физическому лицу или компании) принадлежало не менее 25 % этой компании [232]. При этом, однако, порог участия отдельно взятых лиц для признания их контролирующими может быть понижен с 50 % и 25 % до 10 %, если общий размер их контроля в КИК составляет не менее 50 %.

По законодательству США американское лицо [233] признается контролирующим лицом КИК [234], если 10 % и более голосующих акций (в американском законодательстве используется термин _voting power _– «голосующее полномочие») принадлежит этому лицу при условии, что более 50 % голосующих полномочий или капитала компании принадлежит в целом американским акционерам [235].

В законодательстве ряда государств встречаются и более радикальные подходы.

Например, по законодательству Канады для признания иностранной компании КИК достаточно, чтобы 10 % ее капитала принадлежало в целом канадским резидентам, в то время как для признания канадского резидента контролирующим лицом достаточно 1 % участия в капитале КИК [236].

По законодательству Франции КИК признается иностранная компания (или некорпоративное образование), если 50 % капитала, голосующих акций или финансовых прав принадлежит французским резидентам, при этом контролирующим лицом КИК может быть признан французский резидент, если ему принадлежит 5 % такой КИК [237].

В Германии контролирующим лицом КИК может быть признан немецкий резидент, если ему принадлежит 1 % акций КИК, при условии, что в целом немецким резидентам в этой КИК принадлежит более 50 % [238].

Однако последнее скорее является исключением, чем правилом, поскольку применяется в ситуации, когда основным доходом КИК является инвестиционный доход (_financial investment income_), т. е. пассивный доход от владения и продажи валюты, ценных бумаг, прироста капитала и т. п. Немецкий законодатель полагает такой доход наиболее уязвимым с точки зрения возможностей вывода в офшоры и поэтому не применяет к КИК с таким типом дохода правило о наличии существенного контроля [239].

Указанный подход – снижение требования о наличии существенного контроля лиц над КИК для признания их контролирующими лицами – является во многом формальным и не учитывает ситуации, когда миноритарии КИК – резиденты страны, применяющей законодательство о КИК, не являются «связанными» сторонами и, таким образом, существует вероятность, что они не действуют согласованно при принятии решений в отношении КИК. По этой причине указанный подход в меньшей степени рекомендован ОЭСР к применению [240].

ОЭСР рекомендует применять также иные концепции при признании миноритарных акционеров контролирующими лицами КИК.

Так, _acting – in – concert test _предполагает возможность консолидации долей (голосующих акций) всех участников КИК в случае, если по результатам фактического анализа становится очевидно, что указанные лица действуют сообща с целью принятия решений, влияющих на деятельность КИК [241]. Консолидированно могут учитываться как доли резидентов, так и доли нерезидентов в случае, если последние действуют сообща с резидентами – участниками КИК.

С одной стороны, ОЭСР указывает, что данный тест является предпочтительным для определения общего контроля над КИК, поскольку не является столь формальным, как простое суммирование долей всех резидентов, участвующих в КИК, и, таким образом, в большей степени может способствовать противодействию уклонению от налогообложения и обходу правил КИК [242].

С другой стороны, ОЭСР признает, что, как и любое правило, требующее значительной оценки фактической информации и субъективной оценки налоговых органов, этот тест может быть достаточно трудоемким с точки зрения налогового администрирования и более затратным для бюджета [243]. На практике этот тест применяется достаточно редко.

_Related parties test_, в отличие от теста _acting-in-concert_, учитывает не столько фактические доказательства того, что миноритарии действуют в отношении КИК согласованно, сколько юридический факт аффилированности лиц. Так, доли участия в КИК всех аффилированных лиц (как резидентов, так и нерезидентов) консолидируются с целью определения, составляет ли их совместное участие более 50 % [244]. Если совместное участие аффилированных сторон составляет более 50 %, то иностранная компания будет признана КИК.

Какой бы тест из указанных не применялся, понятия «участие» и «владение» КИК по рекомендации ОЭСР должны включать в себя как прямое участие/владение, так и косвенное [245].

Анализируя в свете сказанного российские правила, стоит отметить, что по НК РФ контролирующим лицом КИК признается:

1) физическое или юридическое лицо, доля участия которого в организации составляет более 25 %;

2) физическое или юридическое лицо, доля участия которого в организации (для физических лиц – совместно с супругами и несовершеннолетними детьми) составляет более 10 %, если доля участия всех лиц, признаваемых налоговыми резидентами РФ, в этой организации (для физических лиц – включая супругов и несовершеннолетних детей) составляет более 50 % [246].

При этом российское законодательство также использует аналог конструктивного контроля, поскольку позволяет для целей расчета участия в КИК учитывать участие лица совместно с супругами и несовершеннолетними детьми. Однако понятие конструктивного контроля используется только применительно к физическим лицам. Российское законодательство не использует иные концепции («acting-in-concert test», _related parties test_), РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ОЭСР ДЛЯ ПРИМЕНЕНИЯ К ОПРЕДЕЛЕНИЮ НАЛИЧИЯ У ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ СОВМЕСТНОГО КОНТРОЛЯ НАД КИК.

Российское законодательство тем не менее в части установления требований к уровню контроля контролирующих лиц в целом не противоречит зарубежному опыту.

Стоит, однако, рассмотреть более подробно положение закона о признании лица контролирующим лицом КИК в случае, если ему принадлежит 10 % + участия в КИК. В частности, на практике у лица с пакетом только 10 % + участия не всегда есть возможность влиять на решения КИК, и даже более того: такой миноритарный акционер не всегда может иметь доступ к финансовой отчетности КИК, и, таким образом, его возможности по расчету облагаемой прибыли КИК и его налоговых обязанностей в этом отношении могут быть затруднены. Также миноритарным акционерам на практике не всегда доступна информация о долях участия и резидентстве иных миноритарных акционеров. Таким образом, возможности миноритарных акционеров затруднены в том числе и в отношении определения того, составляет ли участие российских резидентов в иностранной компании более 50 % и должна ли такая иностранная организация признаваться КИК [247].

С одной стороны, по нашему мнению, такая критика обоснованна, поскольку действительно при распространении правил КИК на лиц с пакетом участия в КИК менее контрольного получается, что правила КИК распространяются в том числе и на лиц, которые не имеют определяющего влияния на принятие решений КИК, и, таким образом, ключевая цель правил КИК – противодействие уклонению от налогообложения через манипулирование решениями о распределении прибыли КИК – не достигается, а правила КИК начинают выполнять в основном фискальную функцию.

С другой, стороны, повторимся, что такой подход – распространение правил КИК в том числе и на миноритарных акционеров – существует в зарубежной практике, поэтому российские правила в этом отношении не являются экстраординарными.

Тем не менее, по нашему мнению, наиболее сбалансированным вариантом, который отражал бы цель правил КИК как направленных на противодействие уклонению и препятствовал обходу Закона о КИК через «расщепление контроля», был бы вариант комплексного подхода к определению контроля, рекомендуемый в Отчете ОЭСР.

Так, наиболее справедливым представляется признание лица контролирующим, во-первых, когда ему единолично принадлежит контрольный пакет – более 50 % в капитале компании или 50 % голосующих акций, дающий ему право определять решения КИК; во-вторых, когда лицу принадлежит меньший контрольный пакет (25 % +), но в силу того, что доли иных акционеров КИК «размыты» (не являются контрольными), это дает возможность лицу оказывать определяющее влияние на решения КИК; в-третьих, когда у лица незначительный пакет акций (10 % +), но совместно с иными российскими резидентами, которые являются связанными с ним сторонами и аффилированными лицами, ему принадлежит более 50 % в капитале или голосующих акциях КИК.

На сегодняшний день российское законодательство не содержит подобных оговорок.

Во-первых, признавая лицо с 25 %-ным участием в КИК контролирующим лицом, Закон о КИК не содержит дополнительного требования о том, что лицо признается контролирующим, только если 25 % участия в капитале или голосующих акциях дают ему контрольный пакет. По нашему мнению, подобное дополнение является важным.

Во-вторых, представляется разумным и справедливым для признания миноритарных акционеров контролирующими лицами КИК дополнительно к условию о наличии у каждого из низ доли 10 % + и условию о том, чтобы более 50 % участия в этой КИК в целом принадлежало российским резидентам, добавить обязательный критерий о наличии аффилированности акционеров, имеющих в совокупности 50 % + участия в КИК, или условие о доказанности фактического принятия такими миноритариями согласованных решений в отношении распределения прибыли КИК. По сути, указанное будет представлять собой аналог концепции ОЭСР _acting – in – concert_.

Помимо различий в определении уровня и формы контроля законодательство разных государств может отличаться в зависимости от того, какое лицо признается контролирующим – физическое или юридическое. В большинстве государств используется широкое понятие акционера (контролирующего лица) КИК, которое охватывает собой физических и юридических лиц, и, как например в Австралии и Италии, прочие некорпоративные образования – партнерства, трасты и т. п. [248]

В некоторых государствах, например в Эстонии, правила о налогообложении КИК применяются только к акционерам – физическим лицам [249]. В Венгрии [250], Бразилии [251], напротив, правила КИК применяются только к акционерам – юридическим лицам [252]. В Российской Федерации контролирующим лицом может быть признано только физическое или юридическое лицо, являющееся российским налоговым резидентом [253].

2.3. Порядок определения и вменения прибыли КИК контролирующему лицу

_Понятие налогооблагаемого дохода КИК_

После того как было установлено, что иностранная компания является КИК, следующим важным элементом правил КИК является определение того, какая часть дохода (или весь доход) КИК может вызывать сомнения с точки зрения BEPS (т. е. потенциально использоваться для уклонения от налогообложения и «размывания» национальной налоговой базы страны, резидентами которой являются контролирующие лица КИК), поскольку «антиуклонительная» цель правил КИК предполагает, что дополнительному налогообложению у контролирующих лиц должна подвергаться (прежде всего или только) такая часть дохода КИК.

В зарубежном законодательстве используются различные подходы для определения налогооблагаемого дохода КИК. В обобщенном виде они представлены в Отчете ОЭСР «О построении эффективных правил КИК» (перевод мой. – _Л.С_.) [254] и включают следующие три основных подхода:

1) определение налогооблагаемого дохода КИК в зависимости от того, относится такой доход к категории сомнительных доходов или нет («категориальный анализ» – _сategorical analysis_). Сомнительным доходом могут признаваться: а) определенные виды доходов, закрепленные в законодательстве как сомнительные (как правило, пассивные доходы); б) «доходы от связанных сторон» или в) доходы КИК, полученные за пределами юрисдикции местонахождения КИК;

2) определение налогооблагаемого дохода КИК в зависимости от характера деятельности КИК («сущностный анализ» – _substance analysis_), когда сомнительными признаются доходы КИК, которая является по сути «пустой» фиктивной компанией, не осуществляющей реальной экономической деятельности и не имеющей ресурсов для получения таких доходов;

3) использование государством транзакционного или корпоративного подхода (_Transactional v. Entity approaches_), когда сомнительным доходом может признаваться весь доход КИК, облагаемый по ставке ниже установленного законодательством минимума.

При этом, как правило, в зарубежном законодательстве используется комплексная система определения облагаемого дохода КИК, которая включает в себя два этапа. На первом этапе определяется, какой доход, в принципе, получает КИК и какова среди этого дохода доля такого, который потенциально может вызывать сомнения с точки зрения BEPS. Так, если будет определено, что основной доход КИК является «сомнительным» (например, в основном, когда КИК получает пассивные доходы или доходы от связанных компаний либо ее доход является сомнительным потому, что с точки зрения сущностного анализа деятельность КИК не является реальной экономической деятельностью) и, следовательно, облагаемым, тогда в рамках второго этапа определяется, какая доля дохода КИК должна вменяться контролирующему лицу и облагаться налогом. На этом этапе законодательство государств различается: некоторые государства [255] облагают налогом только долю дохода контролирующего лица (например, только пассивные доходы и другие виды сомнительных доходов), другие государства (и это является преобладающей практикой) хотя могут использовать категориальный анализ на первом этапе, на втором этапе вменяют акционеру (контролирующему лицу КИК) в качестве налогооблагаемого весь доход КИК [256].

Исключением из правила является, например, законодательство Бразилии, где нет двух указанных этапов, а налогом облагается весь доход КИК [257].

Далее мы подробнее рассмотрим указанные подходы к определению дохода КИК.

_1) ОПРЕДЕЛЕНИЕ НАЛОГООБЛАГАЕМОГО ДОХОДА КИК В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ОТНЕСЕНИЯ ЕГО К КАТЕГОРИИ (КАТЕГОРИАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ – CATEGORICAL ANALYSIS)_

В зарубежном законодательстве признаются «сомнительными» в основном следующие три категории доходов: а) определенные виды доходов, закрепленные в законодательстве как «сомнительные» («пассивные доходы»); б) «доходы от связанных сторон» или в) доходы, источником которых является территория иная, чем территория местонахождения КИК [258].

_а) Определение пассивных доходов в законодательстве (так называемый юридический категориальный анализ_ [259]_)_

Следующие категории доходов, как правило, признаются пассивными: _дивиденды _– изначально они были основной категорией дохода, признаваемого налогооблагаемым доходом КИК. При этом, однако, в некоторых случаях дивиденды могут признаваться активным доходом и исключаться из налогооблагаемой базы акционера КИК. К таким дивидендам относятся, во-первых, так называемые активные дивиденды – дивиденды от распределения прибыли дочерней компании, доходную базу которой составляют активные доходы («дивиденды, выплаченные из активных доходов»); во-вторых, дивиденды, полученные КИК, в случае если таковые относятся к категории дивидендов, освобождаемых по правилам государства резидентства акционера (контролирующего лица) КИК, т. е. если бы такие дивиденды были получены не КИК, а напрямую акционером КИК и они освобождались от налогообложения в стране его налогового резидентства [260]; в-третьих, если основным видом деятельности КИК является торговая деятельность или деятельность по операциям с ценными бумагами.

Стоит отметить, что по российскому законодательству о КИК активные дивиденды, полученные активными иностранными холдинговыми и субхолдинговыми компаниями, также освобождаются от налогообложения [261];

• _проценты _– они также традиционно признаются пассивным доходом, который может вызывать сомнения с точки зрения BEPS, поскольку с помощью процентов доход может искусственно переноситься на получателя процентного дохода, в то время как плательщик процентов – материнская компания КИК заявляет соответствующие расходы для уменьшения налогооблагаемой прибыли [262];

• _страховые доходы _– они признаются пассивным «сомнительным» доходом не всегда, а, как правило, в определенных случаях, например, если: а) капитализация КИК, которая получает страховой доход, оказывается в разы выше капитализации сравнимых компаний, оказывающих страховые услуги; б) застрахованное лицо, бенефициар страховых выплат или застрахованные риски находятся на территории иной, чем территория месторасположения КИК; в) страховой доход был получен на основании контрактов со «связанной» стороной, особенно если последняя получила возможность вычета для налоговых целей расходов в виде платы по страховому полису.

_Роялти и иные доходы от использования и реализации прав на объекты интеллектуальной собственности _признаются сомнительным доходом, поскольку они связаны с активами, которые являются высокомобильными (нематериальные активы), что определяет и высокую мобильность указанных доходов. «Природой» доходов от интеллектуальной собственности легко манипулировать: так, она может быть изменена, например, когда доход от прав на интеллектуальную собственность включается в доход от продажи товаров, которые созданы с использованием такого интеллектуального права. Также достаточно сложно бывает определить рыночную стоимость указанных прав, в связи с чем возможны манипуляции налогоплательщика с целью перераспределения доходов на те компании (группы), которые располагаются в низконалоговых юрисдикциях. В силу названных причин доходы от интеллектуальных прав также включаются в категорию сомнительных и соответственно могут формировать базу налогооблагаемого дохода КИК [263].

Что касается _доходов КИК от продажи товаров_, произведенных в юрисдикции КИК, и _оказания услуг _в юрисдикции КИК, то, как указывает ОЭСР [264], обычно такие доходы не должны вызывать сомнений с точки зрения BEPS и поэтому не включаются в налогооблагаемую базу КИК. Однако в ряде случаев такие доходы также могут признаваться сомнительными. В Отчете ОЭСР названо два примера, когда ОЭСР рекомендует доходы КИК от продажи товаров и оказания услуг признавать сомнительными с точки зрения BEPS и включать их в налогооблагаемую базу КИК: во-первых, когда КИК не осуществляет полноценной деятельности по купле-продаже товаров, а является всего лишь компанией, выставляющей электронные счета (_invoicing company_), и, во-вторых, когда КИК получает доход от продажи и оказания услуг в связи с объектами интеллектуальной собственности. Доходы компаний, выставляющих счета вызывают сомнения, поскольку, как правило, такие КИК получают доход от продажи товаров и оказания услуг, которые они, в свою очередь, приобрели от «связанных» сторон и в отношении которых они создали мало добавленной стоимости. Доход КИК от продажи интеллектуальных прав является сомнительным в силу высокой мобильности таких прав как нематериальных активов.

Таким образом, ОЭСР приходит к выводу [265] о том, что если при законодательном закреплении государством категорий доходов, которые подлежат включению в налогооблагаемую базу КИК, доходы от продажи и оказания услуг в категорию таких сомнительных доходов вовсе не включены, то это может предоставлять налогоплательщикам возможности для обхода законодательства о КИК и приводить в целом к неэффективности такого законодательства. С другой стороны, полное включение доходов КИК от оказания услуг и продажи товаров в число налогооблагаемых пассивных сомнительных доходов контролирующего лица КИК, по нашему мнению, является чрезмерным, особенно в отсутствие иных специальных правил (например, как будет отмечено далее, по сущностному анализу деятельности КИК), позволяющих выделить доходы КИК, занимающихся реальной экономической деятельностью и не приводящих к BEPS;

_б) доход от «связанных» сторон_

В законодательстве многих стран о налогообложении КИК сомнительным и подлежащим включению в налогооблагаемый доход КИК признается доход КИК, получение которого тем или иным образом зависело от «связанных» сторон [266]. Законодательство при этом различается в зависимости от степени «вовлеченности» «связанных» сторон в получение КИК дохода, необходимой для признания дохода КИК налогооблагаемым. Так, некоторые государства признают налогооблагаемым доход КИК, если он был получен непосредственно при продаже товаров или оказания услуг «связанным» сторонам. Другие государства используют более широкий подход: налогооблагаемым признается доход, полученный КИК как от продажи товаров «связанным» сторонам, так и от продажи товаров независимым покупателям, если продаваемый товар (оказываемые услуги) изначально были приобретены КИК у «связанной» стороны либо созданы при участии такой стороны (с использованием нематериальных активов «связанной» стороны либо при совместном производстве и т. п.) [267].

Указанный подход широко используется в законодательстве США, где налогооблагаемым доходом КИК (_ subpart F income_) признается доход _foreign base company income_ [268].

_в) доход от источников за пределами юрисдикции КИК_

Если активный доход КИК от продаж и оказания услуг независимым лицам на территории КИК, как правило, признается доходом от реальной экономической деятельности КИК и не связан с BEPS [269], то доход от активной деятельности может признаваться сомнительным доходом КИК и может включаться в налогооблагаемую базу контролирующего лица КИК в случае, если этот доход получен КИК за пределами юрисдикции КИК [270]. Таким доходом признается либо доход КИК, полученный от продажи товаров/имущества, оказания услуг, которые были приобретены в юрисдикции, где находится материнская компания (контролирующее лицо КИК), либо таким доходом может признаваться доход от продаж и услуг, изначально приобретенных не только в материнской юрисдикции, но в любой иностранной юрисдикции, если она не является юрисдикцией КИК [271]. Сомнительным доходом признается также доход от услуг или имущества, источником которых является юрисдикция КИК, но которые были реализованы соответственно «связанной» стороне на территории материнской юрисдикции, либо реализованы «связанной» стороне в любой юрисдикции, иной, чем юрисдикция КИК.

Категориальный анализ для определения налогооблагаемого дохода КИК применяется такими государствами, как Дания [272], Канада [273], США [274], Великобритания [275], Германия [276].

_2) ОПРЕДЕЛЕНИЕ НАЛОГООБЛАГАЕМОГО ДОХОДА КИК В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ХАРАКТЕРА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КИК (СУЩНОСТНЫЙ АНАЛИЗ – SUBSTANCE ANALYSIS)_

Для определения «сомнительных» налогооблагаемых доходов КИК может использоваться сущностный анализ, который предполагает оценку ее деятельности тем или иным методом, но с одной целью – определить, насколько, по сути, деятельность КИК соответствует полученному доходу, можно ли при том объеме функций, осуществляемых КИК, при наличии активов – офиса, сотрудников и оборудования и т. п. – получить тот доход, какой был задекларирован КИК. Если по результатам анализа выявляется, что деятельность КИК минимальна (она не выполняет функций, не имеет активов, соответствующих полученным доходам), то соответствующая доля доходов или весь доход КИК считается «сомнительным» и полностью облагается налогом по правилам КИК. В ином случае доход КИК освобождается от налогообложения.

Государства могут использовать два подхода – полного включения (исключения) налогооблагаемого дохода КИК или пропорционального включения дохода в налогооблагаемую базу КИК. При первом подходе, если по результатам анализа выясняется, что КИК не осуществляет реальной экономической деятельности либо ее деятельность совсем незначительна, то весь доход такой КИК признается налогооблагаемым [277].

При втором подходе доход признается реальным (и необлагаемым) пропорционально объему реально осуществляемой КИК деятельности. Так, например, если расчет покажет, что из объема деятельности, который необходимо осуществить для получения того объема дохода, который был задекларирован КИК, она осуществила только 75 %, то только 75 % дохода будут признаны реальным необлагаемым доходом КИК, а 25 % дохода будут признаны сомнительными и будут включены в налогооблагаемую базу контролирующих лиц КИК [278].

Среди наиболее используемых в зарубежной практике методов проведения сущностного анализа выделяют [279] следующие три:

1) определение того, насколько вклад сотрудников КИК в получение общего дохода КИК является существенным. Только если вклад «местных» сотрудников КИК в ее доход был существенным, такой доход не будет признан сомнительным. Этот метод используется, например, в США [280];

2) проведение функционального анализа, когда анализируется то, какую роль КИК занимает в группе компаний, насколько по сравнению с другими «связанными» компаниями группы она осуществляет важные функции, имеет активы и несет риски, связанные с получением дохода. Доход КИК будет освобождаться от налогообложения по мере того, насколько он соответствует выполняемым функциям. Такой подход используется, например, в Великобритании [281];

3) определение того, насколько КИК имеет необходимые мощности (офис, оборудование, производственные мощности, а также сотрудники с соответствующими навыками и умениями) в юрисдикции своего местонахождения для получения дохода. В случае отсутствия необходимых мощностей доход такой КИК будет признаваться сомнительным и полностью либо пропорционально (в зависимости от подхода) будет включаться в налогооблагаемую базу. Такой метод используется, например, в ЮАР [282].

ОЭСР рекомендует использовать сущностный анализ не как отдельно взятый самостоятельный способ определения налогооблагаемого дохода КИК, а как дополнительный, например, к категориальному анализу.

В этом случае, несмотря на возросший уровень налогового администрирования, ОЭСР [283] указывает на следующие положительные моменты использования сущностного анализа:

– использование налоговыми органами сущностного анализа деятельности КИК будет препятствовать налогоплательщикам с целью обхода правил КИК искусственно изменять категорию дохода, особенно когда речь идет о доходах, которые с определенной долей относительности можно характеризовать и как активные, и как пассивные (доходы от объектов интеллектуальной собственности, доходы от электронной коммерции и т. п.);

– сущностный анализ в отличие от категориального основывается на фактических данных, часто цифровых, поэтому его результаты легко проверить (например, о количестве сотрудников, наличии действующего офиса, активов, функций КИК и т. п.). Сущностный анализ может основываться на данных о расходах компании для определения характера и объема ее деятельности. Определение того, какие доходы являются пассивными и сомнительными, требует большего субъективного анализа со стороны налоговых органов, особенно в свете того, что коммерческая деятельность развивается и возникают все новые и новые виды доходов, которые может быть сложно отнести к определенной категории [284].

_3) ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ГОСУДАРСТВОМ ТРАНЗАКЦИОННОГО ИЛИ КОРПОРАТИВНОГО ПОДХОДА (TRANSACTIONAL V. ENTITY APPROACHES)_

Транзакционный подход предполагает, что только отдельные виды доходов акционера (контролирующего лица) КИК будут признаваться налогооблагаемыми независимо от места ее расположения [285]. Какие это могут быть доходы, определяется по одному из ранее приведенных методов – категориальному или сущностному анализу и т. п. Такой подход используется, например, в Канаде [286], США [287].

В соответствии с корпоративным подходом [288] все доходы КИК независимо от типа будут облагаться налогом как доходы акционера (контролирующего лица) КИК, если она расположена в юрисдикции, которая рассматривается в качестве низконалоговой или безналоговой. По этой причине указанный подход также часто именуют «юрисдикционным» [289].

В зарубежном законодательстве применяется несколько способов определения низконалоговых (безналоговых) юрисдикций.

По законодательству большинства государств доход КИК будет облагаться в «руках» акционеров, если доход КИК в месте ее расположения облагается по ставке ниже определенного минимума, например определенного процента от номинальной или эффективной налоговой ставки. Иногда в качестве основания для сравнения может использоваться не эффективная налоговая ставка, а фактическая сумма налогов, уплаченная КИК в стране местонахождения, с суммой, которая должна бы быть уплачена в стране резидентства контролирующих лиц КИК, если бы прибыль КИК рассчитывалась по законодательству страны налогового резидентства контролирующих лиц.

Так, в Германии доход КИК будет облагаться у немецких акционеров, если эффективная налоговая ставка при налогообложении КИК в стране ее местонахождения составила менее 25 % от ставки налога, применяемого в Германии. При этом для определения эффективной ставки налога размер дохода КИК рассчитывается по немецким правилам. Также действует правило, что налог КИК должен не просто «причитаться» с КИК, а должен быть реально уплачен КИК в стране местонахождения [290].

Во Франции доход КИК будет облагаться налогом как доход французских акционеров КИК, если эффективная ставка налогообложения КИК в стране местонахождения составила меньше 50 % от ставки корпоративного налога, действующей во Франции (в настоящий момент она составляет 33,33 %) [291].

В некоторых странах существуют утвержденные списки юрисдикций («черные» и «серые»), которые признаются офшорными, и в случае нахождения КИК в таких юрисдикциях доход КИК будет облагаться как доход акционеров. Например, «черные» списки офшорных юрисдикций приняты в Греции [292], Италии [293], Мексике [294].

Ни в Германии, ни во Франции утвержденных «черных» или «серых» списков юрисдикций нет.

Представляется, что подход, согласно которому используется эффективная ставка налогообложения для определения офшорных юрисдикций, имеет преимущества по сравнению с подходом, ориентированным на номинальную налоговую ставку или на существующие «черные» и «серые» списки офшоров. Так, помимо традиционных офшоров, где, как правило, номинальная ставка корпоративного налога стремится к нулю, первый подход позволяет применять законодательство о КИК к компаниям в странах с традиционно высокой номинальной ставкой налогообложения, но предусматривающих различные льготные налоговые режимы для ряда компаний или освобождающих от налога ряд доходов (как например, в Нидерландах или Швейцарии).

В результате указанный подход является более гибким и служит более эффективному применению правил налогообложения КИК.

В целом ОЭСР рекомендует использовать любой из указанных подходов – транзакционный или юрисдикционный ‒ в зависимости от того, который из них в большей степени соответствует потребностям и целям каждого государства, при условии, что государство будет максимально способствовать тому, чтобы налогообложению по правилам КИК подвергались только те доходы КИК, которые вызывают сомнения с точки зрения BEPS [295].

Стоит отметить, что в некоторых государствах используется смешанный подход, включающий элементы как транзакционного, так и юрисдикционного подхода. Примером является Германия, где, с одной стороны, налогообложению у контролирующих лиц КИК подлежит не весь доход КИК, а только пассивный. С другой стороны, пассивный доход облагается налогом по немецким правилам, только если в стране местонахождения КИК эффективная ставка налогообложения такого пассивного дохода составляет менее 25 % от ставки, действующей в Германии.

* * *
Анализируя в свете сказанного российское законодательство о КИК, стоит отметить следующие особенности.

Во-первых, законодательство РФ при определении налогооблагаемого дохода КИК использует категориальный анализ.

Так, в НК РФ выделяются доходы от так называемой пассивной деятельности и доходы от активной деятельности.

К первым относятся:

1) дивиденды;

2) доходы, получаемые в результате распределения прибыли или имущества организаций, иных лиц или их объединений, в том числе при их ликвидации;

3) процентный доход от долговых обязательств любого вида, включая облигации с правом на участие в прибылях и конвертируемые облигации;

4) доходы от использования прав на объекты интеллектуальной собственности. К таким доходам, в частности, относятся платежи любого вида, получаемые в качестве возмещения за использование или за предоставление права использования любого авторского права на произведения литературы, искусства или науки, включая кинематографические фильмы и фильмы или записи для телевидения или радиовещания, использование (предоставление права использования) любых патентов, товарных знаков, чертежей или моделей, планов, секретной формулы или процесса либо использование (предоставление права использования) информации, касающейся промышленного, коммерческого или научного опыта;

5) доходы от реализации акций (долей) и (или) уступки прав в иностранной организации, не являющейся юридическим лицом по иностранному праву;

6) доходы по операциям с финансовыми инструментами срочных сделок (производными финансовыми инструментами);

7) доходы от реализации недвижимого имущества;

8) доходы от сдачи в аренду или субаренду имущества, в том числе доходы от лизинговых операций, за исключением доходов от предоставления в аренду или субаренду морских, судов смешанного плавания или воздушных судов и (или) транспортных средств, а также контейнеров, используемых в международных перевозках; доходы от предоставления в аренду и субаренду подземных хранилищ газа и трубопроводов, используемых для транспортировки углеводородов. Определение суммы дохода от лизинговых операций, связанных с приобретением и использованием предмета лизинга лизингополучателем, производится исходя из общей суммы лизингового платежа за вычетом возмещения стоимости лизингового имущества (при лизинге) лизингодателю;

9) доходы от реализации (в том числе погашения) инвестиционных паев паевых инвестиционных фондов;

10) доходы от оказания консультационных, юридических, бухгалтерских, аудиторских, инжиниринговых, рекламных, маркетинговых услуг, услуг по обработке информации, а также от проведения научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ;

11) доходы от услуг по предоставлению персонала;

12) иные доходы, аналогичные доходам, указанным в п. 1‒11 настоящего перечня [296].

Доходы, не указанные в п. 1‒12 признаются доходами от активной деятельности [297].

Если доля «доходов от пассивной деятельности» в общей сумме доходов такой КИК по данным ее финансовой отчетности составляет не более 20 %, то такая КИК признается «активной иностранной компанией» и ее прибыль освобождается от налогообложения [298].

Освобождение от налогообложения прибыли предусмотрено также для иностранных активных холдинговых и субхолдинговых компаний, если доля доходов от пассивной деятельности этих компаний составляет не более 5 % в общей сумме доходов [299].

Доходы холдинговых и субхолдинговых компаний в виде активных дивидендов – дивидендов, полученных от активных иностранных компаний, не облагаются налогом по российским правилам КИК [300].

Можно отметить следующие особенности российского законодательства. Во-первых, российский закон, как и законодательство большинства зарубежных государств, применяет двухступенчатый анализ для определения налогооблагаемой базы КИК. Так, сначала определяется характер доходов КИК – доля доходов от пассивной и активной деятельности, чтобы сделать вывод о том, является ли в принципе доход КИК таковым, чтобы он облагался налогом как доход российского контролирующего лица. Если доход КИК не подпадает под предусмотренные исключения и более чем на 20 % состоит из доходов от пассивной деятельности, то только тогда применяется второй тест – возникает необходимость рассчитывать налогооблагаемую базу КИК.

При определении характера доходов КИК на первом этапе применяется исключение в отношении активных дивидендов, которые в доходы не включаются. Это соответствует рекомендациям ОЭСР.

Несмотря на указанное исключение, недостатком российского подхода, по нашему мнению, является слишком широкое определение понятия «доходы от пассивной деятельности». Так, в соответствии с подп. 10–11 п. 4 ст. 309.1 НК РФ понятие «доходы от пассивной деятельности» охватывает широкий перечень услуг, в том числе тех, которые в зарубежном законодательстве, как правило, признаются активным доходом. Основываясь на ст. 309.1, которая в подп. 12 п. 4 относит к «пассивным» доходам также все «иные доходы, аналогичные доходам, указанным в подпунктах 1–11 настоящего пункта», можно полагать, что пассивными могут быть признаны доходы и от всех других видов услуг, поскольку закон не содержит указания на какой-либо критерий отнесения доходов от определенных видов услуг к числу пассивных.

Таким образом, по нашему мнению, российский закон с точки зрения определения пассивных доходов является чрезмерным и, что называется ОЭСР, _over-inclusive_ [301]. Такое широкое определение пассивных доходов, охватывающее доходы от всех видов услуг, как представляется, может нарушать права российских налогоплательщиков, КИК которых ведут реальную экономическую деятельность, занимаясь оказанием услуг за рубежом.

Думается, что российский законодатель мог бы рассмотреть возможность изменения перечня услуг, доходы от которых признаются пассивными для целей налогообложения по законодательству о КИК, сделав его более «специфичным», например, когда сомнительными доходами от оказания услуг признавались определенные виды страховых услуг для «связанных» компаний, услуг, связанных с нематериальными активами, или когда КИК выступает только компанией, по факту выставляющей счета и не оказывающей на практике услуг, доход от которых декларирует, как это рекомендовано ОЭСР.

Российский закон, однако, применяет только первый вариант категориального анализа – юридический категориальный анализ дохода и не включает в число сомнительных доходов доходы от сделок со «связанными» сторонами и доходы от сомнительных источников.

По российскому закону категориальный анализ применяется только на первом этапе анализа доходов КИК. На втором этапе, когда рассчитывается налогооблагаемая база КИК, в нее _включаются все доходы КИК _– И ПАССИВНЫЕ, И АКТИВНЫЕ [302]. При этом согласно рекомендациям ОЭСР такой подход (включение всех доходов КИК в налогооблагаемую базу КИК на втором этапе) хотя и возможен и применяется в ряде государств [303], являясь наиболее простым (а, следовательно, и наиболее эффективным) в применении налоговыми органами, тем не менее не учитывает в полной мере интересы налогоплательщиков, осуществляющих реальную экономическую деятельность за рубежом. Так, при указанном подходе неизбежно будут возникать ситуации, когда дополнительному налогообложению по правилам КИК будут подлежать активные доходы КИК, которые не являются сомнительными.

Например, возможна ситуация, когда пассивный доход КИК будет составлять 25 %, активный соответственно 75 %, но в этой ситуации весь доход КИК – в рамках второго этапа – все равно будет считаться налогооблагаемым. В результате получается, что сомнительными с точки зрения BEPS являются всего лишь 25 % доходов указанной КИК, в то время как дополнительному налогообложению у контролирующего лица подвергаются все 100 %. Указанный подход представляется «профискальным» и не учитывает в должной степени характер правил КИК как «направленных на противодействие уклонению от налогообложения».

Возможна и обратная ситуация. Так, если доход КИК состоит из пассивных доходов на 20 %, то по российским правилам все 100 % доходов КИК будут освобождены от налогообложения. Таким образом, получается, что те 20 %, которые все же могут быть сомнительными с точки зрения BEPS, тем не менее не будут облагаться у контролирующего лица. Представляется, что российский законодатель допустил возникновение указанной ситуации, полагая, что 20 % пассивных доходов представляют собой несущественную долю, и если они не будут облагаться в руках контролирующего лица, то это не будет представлять существенной угрозы с точки зрения «размывания» российской национальной налоговой базы. С другой стороны, 20 % – величина относительная, и в зависимости от того, каков в целом объем доходов КИК, она может представлять собой достаточно значительную сумму. Таким образом, будучи осведомленными о правиле в 20 %, контролирующие лица КИК могут выводить из-под российского налогообложения достаточно серьезные суммы, формально не нарушая российский закон.

С учетом вышесказанного, по нашему мнению, более сбалансированным вариантом правил КИК, учитывающим и интересы налогоплательщиков, и фискальный интерес государства, был бы вариант, когда и на втором этапе определения налогооблагаемого дохода КИК использовался бы категориальный анализ и в налоговую базу контролирующего лица КИК включались бы сомнительные доходы. При этом категориальный анализ доходов КИК помимо закрепления в качестве сомнительных пассивных доходов, мог бы также включать в качестве сомнительных доходы от сделок со «связанными» сторонами (если последние не соответствуют правилам трансфертного ценообразования) и от сомнительных источников.

Кроме того, российское законодательство вовсе НЕ ИСПОЛЬЗУЕТ СУЩНОСТНЫЙ АНАЛИЗ. По нашему мнению, отсутствие сущностного анализа в дополнение к категориальному анализу с целью определения налогооблагаемого дохода КИК является недостатком российского законодательства. Введение сущностного анализа в дополнение к категориальному способствовало бы более справедливому применению российских правил КИК, учету интересов налогоплательщиков, осуществляющих реальную экономическую деятельность за рубежом, и достижению цели правил КИК как меры, направленной на противодействие уклонению от налогообложения.

Наиболее приемлемым для Российской Федерации вариантом сущностного анализа, на наш взгляд, представляется анализ, основанный на анализе активов, функций и рисков КИК по примеру функционального анализа, который уже известен российскому налоговому законодательству и применяется в рамках подготовки документации по трансфертному ценообразованию (далее – ТЦО) [304] и при определении прибыли постоянного представительства иностранной организации [305]. Предполагается, что проведение сущностного анализа для целей правил КИК на основе функционального анализа для ТЦО (или даже применение единого функционального анализа и для целей ТЦО, и для целей законодательства о КИК) способствовало бы снижению финансовых и временных затрат и налогоплательщиков, и налоговых органов, которым пришлось бы соответственно подготавливать и проверять единый документ. Использование единого функционального анализа и для целей ТЦО, и для целей КИК рекомендовано ОЭСР [306].

Также следует отметить, что в п. 5 постановления Пленума ВАС РФ от 12 октября 2006 г. № 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды» [307] указано, что о необоснованности налоговой выгоды могут также свидетельствовать подтвержденные доказательствами доводы налогового органа о наличии следующих обстоятельств:

– невозможность реального осуществления налогоплательщиком указанных операций с учетом времени, МЕСТА НАХОЖДЕНИЯ ИМУЩЕСТВА ИЛИ ОБЪЕМА МАТЕРИАЛЬНЫХ РЕСУРСОВ, экономически необходимых для производства товаров, выполнения работ или оказания услуг;

– отсутствие необходимых условий для достижения результатов соответствующей экономической деятельности в силу ОТСУТСТВИЯ УПРАВЛЕНЧЕСКОГО ИЛИ ТЕХНИЧЕСКОГО ПЕРСОНАЛА, ОСНОВНЫХ СРЕДСТВ, производственных активов, складских помещений, транспортных средств и т. п.

Учитывая, что цель российского закона, вводящего правила налогообложения КИК, обозначена как «пресечение использования низконалоговых юрисдикций с целью создания необоснованных преференций и получения необоснованной налоговой выгоды» и что Постановление ВАС РФ № 53 является основным официальным документом, где фактически дано определение понятия «необоснованная налоговая выгода» (в НК РФ на данный момент указанное понятие не используется), есть основания использовать данное определение в том числе для толкования законодательства о налогообложении КИК.

Благодаря Постановлению ВАС РФ № 53 становится понятно, что налоговый орган может прийти к выводу о получении налогоплательщиком необоснованной налоговой выгоды фактически на основании сущностного анализа его деятельности и деятельности его компании, поскольку предполагает оценку «активов», «персонала», «основных средств», «места нахождения».

Указанное служит дополнительным основанием для утверждения о том, что необходимо ввести в российское законодательство о КИК положения о сущностном анализе деятельности КИК, поскольку введение именно таких положений не только сделает российское законодательство о налогообложении КИК более справедливым и сбалансированным, но также будет способствовать реализации заложенных в нем целей.

Стоит, однако, отметить, что в п. 9 Постановления ВАС РФ № 53 также говорится о возможности оценки налоговыми органами и судами при принятии решений об обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды его целей следующим образом: «Если судом установлено, что главной целью, преследуемой налогоплательщиком, являлось получение дохода исключительно или преимущественно за счет налоговой выгоды в отсутствие намерения осуществлять реальную экономическую деятельность, в признании обоснованности ее получения может быть отказано». Таким образом, нельзя исключать того, что при применении законодательства о налогообложении КИК налоговые органы могут использовать не только «объективный тест» (приводить фактические данные о реальной экономической деятельности налогоплательщика), но и, напротив, в ответ на заявления налогоплательщика о том, что контролируемая им КИК осуществляет реальную экономическую деятельность, опираясь на «субъективный тест», заявлять о преимущественно налоговых мотивах налогоплательщика как доказывающих необоснованность полученной им прибыли за счет использования КИК.

С точки зрения транзакционного и корпоративного (юрисдикционного) подходов в Российской Федерации используется комплексный подход. Так, с одной стороны, как уже указывалось, для определения в целом того, является ли доход КИК сомнительным, используется транзакционный подход и доходами КИК для целей применения российского законодательства признаются определенные виды доходов от пассивной деятельности.

С другой стороны, российский законодатель использует также и юрисдикционный подход.

Во-первых, существует аналог «белого» списка: таковым можно назвать список стран, входящих в Евразийский экономический союз, а именно Беларусь, Казахстан, Армению и Киргизию. В соответствии с подп. 2 п. 1 ст. 25.13-1 НК РФ прибыль КИК, которые образованы в соответствии с законодательством указанных стран, а также имеют там постоянное местонахождение, освобождается от налогообложения.

Кроме того, в российском законе указано, что прибыль КИК освобождается от налогообложения, если эффективная ставка налогообложения доходов (прибыли) для этой иностранной организации составляет не менее 75 % средневзвешенной налоговой ставки по налогу на прибыль организаций при условии, что постоянным местонахождением КИК является государство (территория), с которым у Российской Федерации имеется международный договор по вопросам налогообложения и которое не включено в перечень государств (территорий), не обеспечивающих обмен информацией для целей налогообложения с Российской Федерации (так называемый черный список ФНС России [308]).

Стоит отметить, однако, что указанный «черный» список, в отличие от большинства зарубежных стран, в России формируется не в зависимости от ставки налогообложения в соответствующих странах, а в зависимости от того, насколько соответствующая страна (территория) обеспечивает эффективный обмен информацией с налоговыми органами РФ.

Порядок формирования такого «черного» списка ФНС России на данном этапе является не вполне прозрачным.

Проект списка (перечня), который разрабатывался ФНС России, был утвержден в 2016 г. [309] Интересно, что в первоначальной версии в указанный перечень было включено 119 государств и 18 территорий, в том числе такие государства, как Швейцария, Великобритания, Австрия, Бразилия, Мальта [310], т. е. те, с которыми у Российской Федерации есть подписанные СИДН, содержащие положения об обмене налоговой информацией. Таким образом, в отношениях с указанными государствами у России существовали материально-правовые основания для полноценного обмена информацией для целей налогообложения, но они тем не менее были включены в «черный» список. Объяснение такого порядка формирования перечня в последующем было дано в письме ФНС России, где указывается, что государства и территории подлежат включению в перечень также в том случае, если, несмотря на наличие заключенных с таковыми СИДН, «у ФНС России имеется негативная практика по применению статьи «Обмен информацией»» с ними [311].

В дальнейшем в перечень ФНС (в версии, принятой ФНС России в марте 2016 г.) включено 111 государств и 22 территории. Швейцария, Великобритания, Австрия, Мальта из него были исключены. Бразилия, с которой у России также есть подписанное соглашение, предусматривающее обмен информацией, тем не менее в перечне оставлена [312].

Таким образом, с одной стороны, можно заключить, что Перечень, принятый в марте 2016 г., является более «мягкой» версией, учитывающей интересы налогоплательщика. С другой стороны, поскольку в приказе ФНС России об утверждении данного Перечня сказано о том, что последний подлежит изменению на ежегодной основе, а также, что ФНС России сохраняет подход, согласно которому в Перечень могут быть включены также те государства, в отношении которых «у ФНС России имеется негативная практика по применению статьи «Обмен информацией»» [313], нельзя исключать, что в этот Перечень вновь могут быть включены государства, имеющие действующие соглашения с Российской Федерацией, такие как Швейцария, Австрия, Мальта.

Таким образом, во-первых, можно заключить, что Перечень формируется с учетом субъективных факторов, поскольку в него могут быть включены государства, которые имеют с Российской Федерацией соглашения об обмене информацией, но по тем или иным причинам (которые могут быть неизвестны налогоплательщику и на которые он повлиять не может) попадают в категорию государств, которые, по мнению налоговых органов РФ, обмениваются информацией с Россией не в должной степени. При этом факторов, затрудняющих обмен информацией при наличии подписанных соглашений, может быть несколько, и нередко отказ в предоставлении информации может быть связан с тем, что сами российские органы в ненадлежащем виде сформировали информационный запрос.

На основании изложенного можно прийти к выводу о том, что льготное положение НК РФ, освобождающее от налогообложения по правилам КИК прибыль КИК, ставка налогообложения которых в стране местонахождения составила не менее 75 % от российской, но применяемое в зависимости от перечня ФНС, который формируется не до конца прозрачно, может меняться и оказаться не вполне защищающим интересы налогоплательщиков [314]. Так, если на сегодняшний день из указанного Перечня действительно убраны все государства, с которыми у России есть действующие СИДН, то тем не менее нельзя исключать того, что в будущем, когда Перечень будет подлежать изменению, он не будет дополнен.

Представляется несправедливым, если налогоплательщик будет отвечать за неэффективные действия налоговых органов по обмену информацией и уплачивать налог с прибыли КИК не потому, что таковые используются для «размывания» национальной налоговой базы, а потому, что между Российской Федерацией и страной местонахождения КИК не налажен обмен информацией, в то время как КИК налогоплательщика в указанной стране ведет реальную экономическую деятельность, его компания уплачивает в стране местонахождения налоги по сравнимым с российскими ставкам и у него есть возможность предоставить подтверждающие это доказательства.

_Порядок вменения дохода КИК акционеру_

После того как было установлено, какой доход КИК (только пассивный или весь) будет вменяться акционеру в качеству облагаемого налогом, требуется рассчитать размер такого вменяемого дохода и определить его характер, т. е. в какой форме («как бы» дивидендов или дохода от общих видов деятельности с использованием концепции КИК как транспарентного юридического лица) доход КИК будет вменяться акционеру (контролирующему лицу).

Ответы на указанные вопросы тем более важны, поскольку, во-первых, в зависимости от того, по правилам какой юрисдикции – КИК или акционеров – рассчитывается доход КИК, может быть получена различная сумма налогооблагаемого дохода; во-вторых, поскольку в зависимости от того, в какой форме доход вменяется акционеру, в некоторых странах может различаться применяемая налоговая ставка.

_Порядок расчета дохода КИК_

В Отчете ОЭСР выделяют следующие варианты определения дохода КИК:

а) по правилам расчета налогооблагаемого дохода, обычно применяемым в юрисдикции, которая является местом налогового резидентства контролирующих лиц (акционеров КИК);

б) по правилам юрисдикции местонахождения КИК;

в) по правилам юрисдикции контролирующих лиц или самой КИК по выбору налогоплательщика;

г) по единым установленным правилам, например, если в качестве таковых будут приняты МСФО [315].

В большинстве стран применяется первый подход [316]. Например, по законодательству Германии [317] прибыль КИК, вменяемая немецким контролирующим лицам, будет рассчитываться в соответствии с немецкими правилами определения доходов и расходов. На практике в основном в качестве исходных для определения размера прибыли КИК берутся данные ее финансовой отчетности, составленной по правилам страны ее местонахождения, и затем производятся соответствующие корректировки по немецким правилам.

ОЭСР также рекомендует применять первый подход [318], поскольку этот подход в большей степени нацелен на то, чтобы вернуть в качестве налогового поступления в бюджет ту сумму налога и с той суммы прибыли, которая была изъята из национальной налоговой базы в результате незаконного налогового планирования. Так, если бы прибыль КИК для целей применения правил КИК рассчитывалась по правилам юрисдикции КИК (тем более учитывая, что такие юрисдикции являются, как правило, низконалоговыми либо с льготным налоговым режимом), то налогооблагаемая прибыль, рассчитанная таким образом, с большей вероятностью была бы ниже, чем сумма прибыли, которая была выведена из-под налогообложения в юрисдикции контролирующих лиц КИК. Кроме того, для налоговых органов юрисдикции контролирующих лиц КИК применение для расчета суммы налогооблагаемого дохода КИК неизвестных им правил иностранной юрисдикции (юрисдикции местонахождения КИК) будет более затруднительно с точки зрения администрирования и будет связано с большими временными и финансовыми затратами [319].

Независимо от того, по каким правилам будет рассчитываться налогооблагаемый доход (прибыль) КИК, ОЭСР рекомендует особым образом, в качестве отдельного правила, установить в законодательстве возможность переноса убытков КИК [320].

Так, с целью противодействия обходу правил КИК и повышения их эффективности рекомендуется прописать в законе правила о том, что:

– убытки КИК могут зачитываться только против доходов той же КИК или иных КИК, но только если они контролируются одним и тем же лицом и расположены в одной и той же юрисдикции;

– убытки КИК не могут уменьшать иные виды доходов акционера (контролирующего лица) КИК;

– убытки от пассивных видов деятельности могут зачитываться только против доходов от пассивных видов деятельности и не могут уменьшать доходную базу от активных видов деятельности;

– применяются ограничения в отношении зачета убытков КИК прошлых лет. В частности, предлагается прописать в законе запрет (ограничение) на зачет убытков КИК текущего периода, если после введения правил КИК соответствующим государством кардинально поменялась деятельность КИК, например, ранее деятельность КИК была в основном пассивного характера и у нее имелись доходы, но после введения правил КИК последняя вовлекалась в новые виды деятельности, которые привели к ее убыточности (тем более, если эти виды деятельности были переданы КИК от «связанных» компаний), в такой ситуации можно подозревать наличие элементов незаконного налогового планирования и ограничивать право налогоплательщика на зачет убытков КИК против доходов такой КИК [321].

По российскому законодательству прибыль (убыток) КИК определяется одним из следующих способов [322]:

– по данным финансовой отчетности КИК, составленной в соответствии с личным законом такой компании за финансовый год, если постоянным местонахождением этой КИК является иностранное государство, с которым имеется международный договор РФ по вопросам налогообложения, за исключением государств, включенных в перечень ФНС, либо если в отношении финансовой отчетности такой КИК представлено аудиторское заключение, которое не содержит отрицательного мнения или отказа в выражении мнения;

– по правилам гл. 25 НК РФ.

При этом закон предусматривает, что контролирующее лицо КИК может добровольно выбрать один из указанных способов определения налогооблагаемой прибыли КИК [323].

Таким образом, нормы российского законодательства отличаются от рекомендаций ОЭСР и являются в некоторым смысле более «удобными» для налогоплательщика – контролирующего лица КИК, поскольку предполагают расчет прибыли КИК прежде всего по правилам страны местонахождения КИК, а также по выбору налогоплательщика по российским правилам.

Что касается убытков, то в соответствии с п. 21 ст. 274 НК РФ при расчете налогооблагаемой базы контролирующего лица КИК налогооблагаемая база по прибыли КИК не подлежит уменьшению на величину расходов по ее иной деятельности, а также убытков, полученных от прочей деятельности контролирующих лиц.

При этом поскольку по российскому законодательству облагается вся прибыль КИК, то в отношении возможности зачета убытков, полученных КИК от пассивных и активных видов деятельности, НК РФ не делает различий. Последнее также отличает нормы российского законодательства от рекомендаций ОЭСР, где говорится о необходимости ограничения возможности зачета убытков, полученных КИК, например, от активных видов деятельности против прибыли от пассивных видов деятельности, и наоборот.

В соответствии с п. 7 ст. 309.1 НК РФ убытки по деятельности КИК могут быть «перенесены» на будущее. Правил, ограничивающих возможности переноса убытков и их зачета против прибыли КИК в случае изменения характера ее деятельности, в российском законодательстве нет. Однако убыток не может быть «перенесен» на будущее, если налогоплательщиком – контролирующим лицом не представлено уведомление о деятельности КИК за период, за который получен указанный убыток.

_Порядок вменения дохода КИК контролирующему лицу (акционеру)_

Порядок вменения дохода КИК предполагает определение того, каким контролирующим лицам (с какой долей участия в КИК) должен вменяться доход КИК, за какой период, в какой форме (общего дохода или дивидендов) и по какой ставке.

По указанным аспектам ОЭСР дает следующие рекомендации.

Прибыль КИК должна вменяться контролирующим лицам, не только имеющим контрольный пакет акций КИК или осуществляющим фактический контроль над КИК, но и миноритарным акционерам КИК, при условии, что доля участия последних такова, что позволяет им по необходимости получить информацию о деятельности и доходах КИК.

Во всех странах, где принято законодательство о налогообложении КИК, доход (прибыль) КИК вменяется акционерам/контролирующим лицам пропорционально долям их участия (ОЭСР также рекомендует вменять прибыль КИК акционерам пропорционально долям их участия) [324]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org