Автор : "Alex-21"
Название книги: Мона Лиза (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/alex-21/mona-liza-si

========== Мона Лиза ==========

Как-то раз забрёл на сайт знакомств. Перебрал кучу девушек. А вот эта очень даже ничего. Грудь неплохая, талия узкая, попка обтянута шортиками, карие красивые глаза… Ну всё при ней, как обычно говорят. Но больше всего меня заинтересовал тот факт, что девушка любит читать книги. Вы только вдумайтесь. Не просто рассказы с различных сайтов, а именно книги, даже классику. Любит стихи и познавательные журналы о разных странах. Ну что же, милая, посмотрим, насколько ты действительно эрудированна, как тут пишешь.

Списались. Начали общаться. Девушка оказалась действительно умненькой. Отлично разбиралась даже в политике и, о чудо, любила футбол! Да откуда же такие сокровища берутся! Я начал в неё влюбляться довольно быстро. Назвалась она Танечкой. Жила в какой-то глухой деревушке. Компьютер у неё был старый, работа учительницы приносила мало денег. У неё даже сотового телефона не было, чтобы мы могли созвониться, а мне так хотелось услышать её голос.

Я каждый день любовался её фотографией. Стоило мне войти в дом, бежал к компьютеру посмотреть, не написала ли Танечка мне письмецо.

Девицей она была крутой и продвинутой, несмотря на то, что жила в глуши, как она выразилась. Хотя учителям, наверное, положено интересоваться многими аспектами современной жизни. Мы говорили с ней о друзьях, о спорте, о литературе… Оказалось, что она сама пишет рассказы и публикует их на каком-то сайте. Я попросил ссылку. Был удивлён, как она замечательно всё описывает. Девушке, было всего девятнадцать лет, а уже такой богатый жизненный опыт. Просто поразительно.

Мы кидали друг другу в личку песни, я завёл папку с её именем и скачал себе на телефон. У нас даже музыкальные вкусы совпали. Она мило со мной кокетничала по переписке. Говорила, во что сейчас одета или, наоборот, что раздета. Рассказывала о своих сексуальных фантазиях. Мой дружок при этом начинал поднимать головку верх. Я хватался за член, дрочил себе, читал, что эта девица пишет, фантазии мои меня доводили до исступления. Печатал одной рукой, мазал мимо клавиш, вторую при этом держал на своём органе. Кончал я бурно, с криком, мечтая засадить ей по самые яйца.

Я в неё влюбился, начал бредить ею наяву, сгорал от страсти, ходил, словно в прострации. Друзья заметили во мне перемены. Начали подшучивать, что пора бы мне жениться, раз такая любовь. «Ты даже перестал с нами ходить на вечеринки и футбол», — обижались они.

А я снова и снова летел к своему компу, стоило прийти домой с работы. Чтобы «увидеть» её, мою маленькую девочку. Я уже жизни без неё не смыслил. Мечтал, чтобы мы наконец-то встретились.

Но у неё вечно находились какие-то дела: то она ехала с классом на экскурсии, то заболевали бабушки, дедушки, тёти и прочие родственники, которых у неё было очень много, то у соседки отелилась корова, и Танюшка принимала роды… Это уже чересчур! Но девка отважная, это я оценил. В общем, причины отложить нашу встречу находились всегда. А жили мы довольно далеко друг от друга, в разных часовых поясах. Она сказала, что их деревенька находится где-то в Сибири. Я даже в Сибирь был готов к ней прилететь.

Так прошло несколько месяцев. Пожалуй, это было самое счастливое время в моей жизни. Появился стимул надеяться, жить будущим, мечтать. Я часто пребывал в отличном настроении, что радовало моих родителей. Рассказал всем друзьям, что у меня появилась девушка, но живёт не в нашем городе.

— Ромка, я тебе нравлюсь? — прочёл я как-то раз в её письме.

— Танечка, милая, не просто нравишься, я влюбился в тебя по уши! — ответил я.

— За что ты меня любишь?

— Это сложно объяснить. Просто чувствую, что ты создана для меня. Мне с тобой так интересно общаться. Когда я тебя представляю, не могу уснуть. У меня на тебя стоит почти беспрестанно!

— Рома, я никому этого ещё не говорила. Я тоже тебя люблю.

— Любишь? — я подпрыгнул на стуле. Сердце бешено застучало. — Танечка, милая, ты же моя мечта. Я увидеть тебя хочу.

— Я подумаю, как нам лучше встретиться.

— Время, адрес! Я хоть сейчас к тебе прилечу. С работы только отпрошусь.

— Смешной ты, Ромка. К чему такая спешка? Погоди. Давай ещё немного получше друг друга узнаем.

Что я на это мог ответить? Может, она меня ещё боится? Всё же юная девушка. И хоть я у неё не первый, но девушкам нужно быть осторожными, а то кто его знает, на какого придурка напорешься в сети. Вполне естественно, что она ко мне присматривается. По переписке вообще дольше приходится узнавать людей.

Пришлось запастись терпением. Мы общались ещё около месяца, но теперь у меня уже была уверенность, что мы, в конце концов, встретимся, ведь она сказала, что любит меня, и ей больше никто не нужен, что будет хранить мне верность. Я снова летал на крыльях любви.

Потом моя девочка начала по непонятной мне причине нервничать, у неё часто было плохое настроение, она задавала мне вопросы, насколько сильно я её люблю, в чём для меня смысл жизни.

Я отвечал, что живу ею, для неё и люблю её настолько сильно, что мне было бы даже плевать, если бы у неё были яркие веснушки или вообще вдруг вырос член. Разумеется, я пошутил насчёт члена. Просто я хотел ей сказать, что даже её внешность не имеет особого значения, хоть она девушка и симпатичная. Самое главное — это духовное родство, общие интересы, схожесть взглядов на жизнь, характеров и темпераментов… Всё это я ей растолковал.

Она ответила, что смеётся, веснушек у неё нет, и что она хочет мне кое в чём признаться.

Я написал, что мне плевать, сколько у неё было любовников.

— Ты не понял, я не про это, — ответила она. — Возможно, после этого мы вообще с тобой расстанемся.

— Ты чего надумала, глупенькая? Я тебя буду любить, даже если ты совершила преступление.

— Я бисексуал, Ромка. У меня и парни были, и девушки.

— Какая невидаль, — засмеялся я. — Хоть я и натурал, но очень даже хорошо отношусь к людям любой ориентации. Это личное дело каждого. Лишь бы человеком был хорошим, а ты очень хорошая, Танюша. Я же тебя уже много месяцев знаю. Ты всегда так беспокоишься о родителях, друзьях, стараешься им помочь.

— Ром, меня не Таня зовут.

— А как? Почему тогда написала, что Таня? Не хотела чужому своё настоящее имя открывать?

— Понимаешь, я просто хотела развлечься. Послала фотку девушки. Это даже не я на фото. У меня друзья так играют иногда, ну и меня подговорили. Шутка это была.

— Что шутка? — начал я сердиться. — Моя любовь к тебе не шутка, блядь! Чувствами чужими решила поиграть? Да как ты могла? Я ведь тебе верил! — всё больше распалялся я.

— Я не играла твоими чувствами! Я правда тебя полюбила. По настоящему, искренне. Мне никто больше не нужен, и от этого мне очень больно, Ромка.

— Раз так любишь, как утверждаешь, то давай встретимся, наконец. Сколько можно тянуть? Я тебе свою настоящую фотку посылал. Как ты хоть выглядишь на самом деле?

— Какая тебе разница? Ты же сам сказал, что тебе плевать на внешность. Симпатичная, не упадёшь в обморок, если увидишь.

— Как я тебя узнаю, когда приеду?

— Ты точно хочешь встретиться? Ты в этом уверен?

— Уверен на все сто.

— Ромка, ты меня не бросишь?

— Нет, конечно. Я же сказал, что люблю. Ты мне уже стала такой родной, можешь ты это понять? Ну, так как тебя зовут?

— Валя.

— Валентина. Хорошее имя, — согласно кивнул я головой.

— Мне не девятнадцать. Больше.

— Так, ещё новости. Ну, давай, колись уж до конца.

— Мне двадцать семь лет.

— Так вот откуда уже такой жизненный опыт. Всё ясно с тобой. Мы с тобой почти ровесники. Ещё новости есть?

— Да, я не в деревне живу.

— А где?

Она назвала город.

— Так это же отлично! — обрадовался я. — Всего 2 часа полёта, и я у тебя!

— Ром, у меня рост не сто шестьдесят сантиметров, я выше.

— Типа, фотомодель? — усмехнулся я. — Да я тоже не маленького роста. Надеюсь, ты не два метра? — пошутил я.

— Нет. Всего сто семьдесят пять сантиметров.

— Хороший рост, — одобрил я. — Меня ты пониже, так что всё нормально.

— Ну, и как ты понимаешь, у меня не домик в деревне, а трёхкомнатная квартира и работа довольно высокооплачиваемая.

— Ты меня этим решила напугать? — засмеялся я. — Всё складывается как нельзя лучше!

— Рома, я тебе сейчас скажу самое главное, рискуя тебя потерять навсегда.

— Ну что ещё?

— Я не Валентина, а Валентин. Я парень.

***

Мои пальцы застыли над клавиатурой, я уставился в экран, руки задрожали. Меня словно обухом ударили по голове.

— Что? Это не опечатка? — долбанул я по клавишам. — Повтори ещё раз. Кто ты? ПАРЕНЬ?!

— Да, ты всё правильно понял. Я не девушка. Я парень, бисексуал, и я тебя люблю.

— Та-а-ак, значит, всё это время ты мне врал! Я тебе верил, а ты скрывал от меня самое главное! Я же душу тебе свою подарил!

— Ромка, прости, я знаю, что тебе тяжело сейчас. Ты понимаешь, я сначала просто развлечься хотел, но сам не заметил, как в тебя влюбился по-настоящему.

Я ничего не ответил. Вышел со страницы, вырубил комп. Сидел и тупо смотрел в монитор. Моя нежная Танюшка вовсе не Танюшка, а Валентин. Я слышал от друзей, что Вконтакте многие играют, примеряя на себя ту или иную роль. Переписываются две девочки, а потом оказывается, что это два солидных мужика. Но я никак не думал, что подобное произойдёт со мной. Где были мои мозги? С самого же начала было ясно, что это парень.

Ну какая девчонка интересуется футболом и настолько хорошо логически рассуждает? Хотя, о чём я? У меня полно подруг, закончивших ВУЗы. Умные девушки. И футбол некоторые из них любят. Интеллект, крепкие словечки, увлечения и хобби не указывают на принадлежность к тому или иному полу. Может, только девчонки любят цветы и позволяют называть себя ласково?

Я называл Танюшку, вернее Вальку, солнышком, лапушкой, киской, и он не был против. Писал мне: «Ромка, у меня сегодня был тяжёлый день. Обними меня». А я отвечал:

«Успокойся, хорошая моя. Иди ко мне. Я тебя обниму и поглажу».

«Ты только обнимай меня всю ночь, любимый. Как бы я хотела почувствовать твоё тепло».

Я обещал ей думать о ней всю ночь. С мыслями о ней просыпался. Я несколько месяцев жил этой девушкой, а это, ё-моё, парень.

И что теперь мне делать? Послать его? Ведь он врал мне с самого начала. Но, как ни странно, я готов был простить ему эту ложь. Не писать больше? Но я уже не мог без общения с этим человеком. Без него на душе сразу становилось пусто.

Весь день я размышлял и пребывал в дурном расположении духа. Вечером вновь включил компьютер. На что я надеялся? Что опять напишу: «Целую тебя в нежные губки, сладкая?»

В голове теперь чётко произошла смена образа. Я не мог больше представлять себе девушку. Валька — парень.

— Ты играл моими чувствами, — писал я, сердясь.

— Я не играл чувствами. Я правда тебя полюбил.

Самое же ужасное, что я начал осознавать, что уважаю его, как человека, мне с ним интересно, даже сквозь строки проглядывает его обаяние. Я не был готов с ним расстаться.

— Ну хочешь, я тебе дам свой телефон? — спросил он.

— Блядь, у меня ком в горле. Мне говорить сейчас сложно.

Но он уже написал номер телефона. Я тут же его набрал.

— Привет, — немного охрипшим, низким голосом сказал я.

— Хорошо, что ты позвонил, — послышался в ответ более высокий мужской голос.

Мы недолго разговаривали. Трудно говорить, когда слёзы душат. Я не знал, как мне теперь жить.

Попросил прислать мне настоящую его фотку. Он тут же согласился. На меня с экрана смотрел сероглазый русоволосый парень приятной внешности. Глаза очень выразительные. Немного тонкие поджатые губы. Глядя на фото, я подумал, что этот парень артистичный, слегка неуверенный в себе, но знающий, чего он хочет и добивающийся своего, возможно, чуть капризный и своенравный. Девушкам это было бы простительно. Девушкам…

— Ромка, давай встретимся, — предложил Валька. — Сколько можно переписываться? Мы же не так уж и далеко живём друг от друга.

— А давай, — ляпнул я, даже не подумав.

— Прилетишь ко мне? Я тебе город покажу.

— Завтра же билеты закажу.

Я решил смотать к нему на выходные. В первый раз нет смысла оставаться надолго. А вдруг не понравимся друг другу? Переписка — это одно, а в жизни всё совсем по-другому. К тому же в понедельник обоим на работу.

Две недели прошли в хлопотах, сборах и переосмысливании своей жизни. Через два дня жуткой депрессухи я решил больше не грузиться.

— Хорошо же иметь хотя бы просто друга в другом городе, — сказал Валька.

— Я не город еду смотреть, к тебе еду, — категорично заявил я. — Я ведь не просто друга в твоём лице выбирал. Надеялся на большее.

— Ты приезжай, а там как получится.

— У тебя и парни, значит, были?

— Были. Много. Не хочу тебя пугать.

— Я не из пугливых. Нашёл чем удивить. У меня есть друзья нетрадиционной ориентации. Ты актив или пассив?

— И то, и другое. Ромка, не смущай меня такими вопросами. Я краснею.

— Ха, когда виртил со мной, и мы оба дрочили и кончали, ты не стеснялся. А теперь чего вдруг таким скромным стал?

«И как я теперь ему буду описывать свои фантазии? Куда я его буду трахать? Вагины-то нет. В анус что ли?» — озадачился я.

— Валька, давай попробуем любовью заняться, как пацаны, — предложил я эксперимент.

— Ты же натурал. Мне неловко тебя совращать.

— Это всего лишь фантазия, игра.

Я настоял на своём. Начали с описания обычных ласк. Постепенно я почему-то начал заводиться. Ведь, по существу, характер, темперамент у этого человека таким же и остался. Может, он отписал мне вирт уже и не с таким энтузиазмом, как раньше, но я остался довольным, попробовав представить себя в роли актива, но уже с парнем.

За эти две недели в наших отношениях мало что изменилось. Я по-прежнему «целовал» его на ночь, желал приятных снов, а утром хорошего дня. Он рассказывал мне теперь уже о своей настоящей, городской жизни, а не о деревенской, с коровами. Постепенно я успокоился и решил для себя, что приобретать новых друзей — всегда неплохо.

«Я хотела бы иметь такого мужа, как ты», — писала мне несколько раз «Танечка».

Я хорошо запомнил эти слова.

Раз еду в гости, то нужно бы привезти подарки этому авантюристу и его маме.

Его матери купил полотенце, шарфик и коробку конфет. А вот Валентину хотелось бы подарить что-нибудь особенное, что потом напоминало бы ему обо мне. Какую-нибудь вещичку на память.

Походил по магазинам, предварительно узнав размер его одежды. Свитер или рубашка? А вдруг расцветкой или фасоном не угожу?

— Что тебе подарить? — в лоб спросил я.

— Подвеску-подковку на счастье.

Я облазал несколько ювелирок. Всё-таки нашёл то, что он просил.

Взгляд упал на золотые обручальные кольца. И каких сейчас только нет: с камнями, гранённые… Одно с камушками мне очень приглянулось. По виду и не скажешь, что обручальное. Большинство же людей гладкие носят.

— Муж, блин, — усмехнулся я. — Девушка, вот это кольцо мне покажите, — обратился я к продавцу.

Я купил колечко. В любом случае, сможет носить его, как обычное. Когда-нибудь ведь соберётся жениться. Но, честно говоря, мне почему-то не хотелось думать, что у него будут жена, дети. Я поймал себя на мысли, что, наверное, буду его ревновать, если кто-нибудь будет его обнимать, целовать…

Чёрт, у меня в голове полный бедлам. Лучше сейчас не думать об этом.

Мы считали с ним каждый день до моего отлёта.

«Скорее бы ты приехал», — часто читал я.

И вот наступил этот долгожданный день.

***

Вставать пришлось рано. До аэропорта меня довёз друг. Утомительная регистрация, ожидание в душном зале. Я взял с собой всего лишь спортивную сумку и рюкзак.

Самолёт был небольшим, но комфортным. Всю дорогу я слушал музыку. Рядом сидела девушка, которая явно нервничала, когда самолёт взлетал. Я усмехнулся. Так и подмывало погладить её по руке и сказать: «Не волнуйтесь, девушка, я вас спасу. Первую вытолкну, если что, из самолёта. Сидим как раз возле запасного выхода». Но не стал её смущать.

Когда самолёт пошёл на посадку, девица достала кучу каких-то баночек, пахучих салфеточек, тюбиков и долго красилась. А когда самолёт выпустил шасси, она схватилась за крестик и закрыла глаза. Я развеселился: «Стоит ли так усердно малеваться, если собираешься на тот свет? Хотя умирать молодой и красивой, по всей вероятности, гораздо эстетичнее».

— Валька, я приземлился, — позвонил я. — Я ведь тебя не узнаю по одной фотке. Я в чёрной кожаной куртке. Рюкзак коричневый.

— Я тебя узнаю. У меня хорошая память на лица. Уже жду в аэропорту.

Только я вошёл в здание вместе с толпой пассажиров, как на меня сразу же кто-то напрыгнул и быстро чмокнул в щёку. Я обернулся.

— Привет, я же сказал, что узнаю тебя, — Валька явно засмущался.

— Привет, — ответил я, разглядывая его. — Я бы тебя точно не узнал. Ты совсем другой нежели на фотке.

— Ты в багаж сумку сдал? — поинтересовался он.

— Да.

— Пойдём получим.

Он повёл меня за собой. Я следовал за ним, стараясь рассмотреть его и со спины тоже. Он был в синей куртке и серых джинсах, которые были закреплены ремнём на бёдрах.

«Жаль, что задница не обтянута. Интересно, какая она у него? А ноги какие?» — мелькнула у меня мысль.

Парень был среднего роста, стройный, плечи не очень широкие, мимика подвижная. Он немного смущался, но мы быстро нашли общий язык.

По дороге к нему домой болтали о всяких случаях из нашей жизни. Я мало смотрел по сторонам, хотя он и пытался показать мне город. Всё моё внимание было приковано к моему другу. В целом он произвёл на меня очень хорошее впечатление.

Дома была его мать, женщина довольно простая в общении. Мы побросали сумки, я отдал ей подарки. Женщина осталась довольной. Я быстро обследовал их небольшую трёхкомнатную с довольно скромной обстановкой квартиру. Потом мы с Валькой пошли в хлебный. По дороге решили прогуляться по парку, дошли до реки, которая была недалеко от его многоэтажки.

Мне хотелось прикоснуться к нему, взять за руку, но пока ещё не решался. Всё же видимся впервые. Как он воспримет мой жест? Хоть он и бисексуал, но парень довольно скромный, не наглый и не развязный. Мне было легко с ним общаться, и это радовало.

Прогулявшись, мы пришли домой, поели, немного поговорили с мамой. Она тоже засобиралась в магазин, чтобы приготовить хороший ужин.

— Что ты матери сказал о нас с тобой? — спросил я, когда она ушла.

— Что ты мой друг из другого города, познакомились в сети. Подробности ей и не нужны. У меня были парни. Она спокойно к этому относилась, хоть и мечтает, чтобы я женился.

Мы сели на двуспальную Валькину кровать. Я достал коробочку. Открыл её.

— Вот тебе подковка на счастье, — положил я подвесу на кровать. — Дай-ка правую руку.

Он протянул руку. Пальцы у него были тонкими. Я, немного волнуясь, надел ему на безымянный палец кольцо.

— Я его в обручальных кольцах купил, но оно с камнями. Можешь как обычное носить, — сказал я, немного волнуясь.

— Спасибо, Ромка, — смутился он и улыбнулся.

— Муж ты мой, блин, — развеселился я. Погладил его по руке. Сжал ладонь, поднёс к губам и поцеловал, ощущая под кончиками пальцев его мягкую кожу. Он не отдёрнул руку.

— Ты устал, наверное. Отдохнёшь или гулять пойдём? — спросил, улыбнувшись, Валька.

Конечно, я жутко устал с дороги, ночью практически не спал, но рядом с ним я чувствовал какой-то прилив сил.

— Пошли гулять, — бодро ответил я.

Мы поехали в центр города. Наделали фоток друг друга, посидели в уютном кафе. По дороге он уже держал меня под руку. В кафешке мне хотелось его погладить по руке, но я обнаружил там скрытые камеры. Жаль, что в нашей стране не воспринимают, когда один парень проявляет нежность к другому. Валька же был каким-то немного утончённым, изящным, голос негромкий, мелодичный и приятный. Мне настолько было с ним комфортно, что так и подмывало постоянно просто его обнимать за талию или брать за руку, что я и делал, когда за нами никто не наблюдал. Улыбался он открыто, искренне, обнажая ровные зубы. И хоть они не были белоснежными, как обычно пишут в рассказах, и сам он не был красавцем с фотомодельной внешностью, но мне он казался таким симпатичным, а главное, родным. Всё, что Валя писал мне, он иногда повторял это теперь уже в жизни. И уже не было сомнений, что это тот самый человек, в которого я когда-то влюбился.

Нагулялись мы вдоволь. Приползли домой на полусогнутых, но довольные. Уселись за комп смотреть его фотки. Некоторые я попросил скинуть себе на флэшку.

— И не забудь потом скинуть мне или переслать сегодняшние твои фото. На них ты такой, каким я тебя впервые увидел.

— Хорошо, — улыбнулся он. — Давай фильм посмотрим — и спать. Разложу тебе раскладушку. Или могу я на неё лечь.

— Я с тобой буду спать, — категорично заявил я. — У тебя кровать широкая, удобная. Поместимся оба.

— Ладно, — тут же согласился он.

Но для отвода глаз он всё же принёс раскладушку. Мама постелила простыни, я ей помог.

Когда за матерью закрылась дверь, мы забрались на кровать, накрылись одеялом, начали смотреть фильм.

— Иди ко мне, — я обнял его за талию.

Он не возражал. Мы сидели, прислонившись к спинке кровати. Вале очень хотелось, чтобы мне тоже понравился его любимый фильм. Он часто смеялся и заглядывал мне в глаза, проверяя мою реакцию на кино. И хоть фильм был хорошим, всё моё внимание поглотил Валька. Я вдыхал его запах. Волосы пропахли тонким ароматом недешёвых сигарет. Сжимал его талию. Забрался рукой под его футболку, потом снял её с него. Меня почему-то одурманивал этот парнишка.

«Я не знаю, что тяжелее: узнать, что ты бисексуал в юном возрасте или в зрелом? — как-то раз писал он, когда я уже узнал всю правду о нём. — Говорят, по природе все люди бисексуальны».

Тогда я ответил, что если я би, то не буду от себя в шоке.

И вот сейчас я прикасался к нему, гладил его плоский живот, уже не думая о своей ориентации. Он быстро поцеловал меня в губы, изучающе посмотрел в глаза, проверяя мою реакцию. Я потянулся к нему уже сам. Мы целовались, и делал я это с ним настолько естественно, будто так и нужно: парень целуется с парнем. В детстве меня, к счастью, не грузили теориями, что это нехорошо, грех и всё такое. Я никогда не осуждал нетрадиционную любовь. Вот так вышло, что мне понравился тоже парень. Чего в жизни только не бывает.

Я наслаждался нашим первым поцелуем, сначала нежным, потом ставшим нетерпеливым и страстным. Валя засунул язык мне в рот. Я посасывал его острый язычок. Вытолкнул его и сам облизал нёбо парня, застонал ему в губы, не заметив, как начал тихонько их покусывать. Он немного отстранился.

— Ну как, ты не разочарован? — его взгляд уже затуманился.

— Нет. У меня от поцелуев в губы встаёт, — глянул на свой член. — Правда, далеко не на всех такая реакция.

— Это же нормально, — и снова поцелуи.

Я расстегнул его джинсы, вытряхнул Вальку из них.

— Снимай, под одеялом тепло.

— Сейчас, бра только выключу, — он соскочил и шустро погасил свет. — Мама скоро уснёт.

А я уже позабыл про всех и всё на свете. Обнял парнишку, успев снять с себя майку. Прижался к нему горячим животом, потёрся сосками о его горошинки. Он выдохнул, приоткрыв губы и чуть запрокинув голову. Я навалился на него и принялся осыпать поцелуями, не думая больше ни о чём. Он быстро распалился. Бугорок в его боксёрах значительно увеличился, а дыхание сбилось. На экране мелькали кадры фильма, но мы были заняты друг другом. Ни на секунду у меня не появилась мысль, что целовать парня — это пошло, противно. Он был таким родным, своим. У меня вообще по жизни было представление, что друзей не кидают только потому, что у них какой-то сложный период в жизни, они могут впасть в депру, начать огрызаться. Для меня было чёткое деление на своих и чужих. Своих я любил, оберегал, помогал, как мог. Чужих держал на дистанции, соблюдая вежливость.

И вот этот человечек был своим. Ему я отдал своё сердце заочно, не узнав его до конца, но почувствовав, что это мой человек. И какая, к чёрту, теперь разница, что мы однополые? Главное, что всё же встретились.

Я тёрся своим стояком о его член, ёрзал по его животу, облизывал соски, теребил их языком, сжимал его стройное тело в своих объятиях всё сильнее. Трясущимися от возбуждения руками начал стаскивать с него трусы.

— Что ты творишь?! — воскликнул он.

Этого ещё не хватало, чтобы сейчас он встал в позу. Мы уже, чай, не дети малые, и опыт имеем предостаточный, чтобы вдруг засмущаться и остановиться на пионерской стадии, как когда-то в детских лагерях при первых поцелуях и ласках, когда нам было по четырнадцать-шестнадцать лет.

Но опасения мои не оправдались, Валя позволил стащить с себя и трусы. Я погладил его волосы на лобке.

— Жёсткие. Зачем ты их подстриг?

— Ну, я на всякий случай подготовился, — он, похоже, зарделся, а я уже исследовал его интимные места.

Обхватил ствол и оттянул крайнюю плоть, начал двигать рукой вверх-вниз. Мой любовник приподнял голову, наблюдая, как я ему дрочу. Потом откинулся на подушку и тихонько застонал. Я ускорил движения руки, подхватил его под талию, прогнув. Он приподнял бёдра и начал сам толкаться мне в кулак. Заметался, закрыв глаза. Я любовался, как он тащится, гордый сознанием, что могу доставить ему удовольствие, что всё правильно делаю, раз он вскрикивает всё громче, позабыв уже о том, что в соседней комнате спит мать.

Я уселся попой на пятки, притянул к себе Валю, положив к себе на колени, и стимулировал его пульсирующий член. Подсунул руку ему под задницу. Бывает же у парня такая мягкая. Одно удовольствие её мять.

Он остановился, убрал мою руку, почувствовав, что может сейчас кончить. Попытался отдышаться, провёл рукой по взмокшему лбу. Я наклонился над его пахом, с интересом разглядывая его среднего размера член с прозрачной капелькой смазки. И этот сексуальный запах. Совсем не такой, как у девушек, но он меня привлекал.

Я лизнул головку, обхватил её губами. Мой любовник замер, не останавливая меня. Я осмелел, не встретив сопротивления. Вобрал в рот член уже почти до яичек. Начал равномерно двигать головой, наслаждаясь упругостью органа в моём рту. Кто бы мог подумать, что делать минет другому парню приятно. По крайней мере, так было для меня. Я скользил языком вдоль ствола, сосал и насаживался на его член горлом. Он подбрасывал бёдра мне навстречу. Потом вцепился мне в плечи и сильно их сжал. Из его уст послышался сдавленный рык.

— Что я делаю? — прошептал он. — Натурала совращаю.

— Может, я бисексуал, — оторвался я от его органа. — Просто я раньше об этом не задумывался никогда. Хотя, знаешь, я иногда засматриваюсь на других парней, оцениваю их фигуру. Но теперь я больше никого не хочу. Только тебя.

Я толкнул его ноги наверх. Навис над ним, опираясь на локти. Валька тут же закинул ноги мне на плечи.

— У меня хорошая растяжка, — улыбнулся он.

— Я вижу, — нащупал я его вход и начал его поглаживать. — У тебя есть какая-нибудь смазка?

— Есть где-то, не помню точно, где. Слюнями смочи. Дай сюда руку.

Он потянул мою руку к себе, эротично причмокивая, обхватив кольцом губ, обсосал мои пальцы. Я вынул пальцы из его рта, приставил к анусу и надавил одним, проникнув внутрь. Я совершал рукой движения, как при трахе. Костяшки пальцев ударялись о его промежность. Он снова застонал, впившись в мою спину ногтями. Я аккуратно вставил второй палец. Валя изогнулся. Через некоторое время попросил:

— Давай третий.

Чёрт, узко же, а ему третий подавай. Я даже немного забеспокоился, как бы его не порвать. Ещё обильнее смочил слюной вход и пропихнул третий палец. Парень же, похоже, тащился. Дыхание прерывистыми толчками вырывалось из груди.

— Ромка, вставь мне. Давай, не могу больше ждать.

Его горячность, вид сексуального стройного тела сводили меня с ума. Мой член торчал колом. Упрашивать меня не пришлось. Я ни разу до этого не занимался анальным сексом, но особо раздумывать было некогда. Парень уже заходился негромкими криками, по всей вероятности, всё же помня про мать.

Я подсунул руки ему под плечи, сжал в своих объятиях, поцеловал в нежную шею, оставляя на ней засосы. Приставил головку к анусу, надавил, аккуратным толчком входя в парня. Я трахал его и сходил с ума от нежности. Хотелось кричать «я тебя люблю», но пока не решался, немного смущаясь произносить столь громкие слова.

— Ещё, — застонал он.

Я задвигал бёдрами активнее.

— Встань на четвереньки, — попросил я через некоторое время.

— Всё тебе сразу подавай. А может, я стесняюсь стоять кверху задницей перед тобой, — снова смутился он. Но тут же оттолкнул меня и перевернулся, выгнув поясницу и подставив мне свою чудную попу. Я хлопнул по ней, припечатав ладонь, ещё раз мазнул его разохотившуюся дырочку и снова вошёл.

Вид моего любовника, выгибающегося и стонущего при этом, окончательно сорвал мне крышу. Я уже не щадил его. Трахал резко, наотмашь, входя по самое основание и слушая его вскрики, шлёпал по попе, мял её, целовал его спину и мечтал, чтобы этот момент продлился как можно дольше.

Валька схватился за член, завыл и излился себе в кулак, рьяно насаживаясь при этом на мой член.

Кончал я бурно, сжимая его за бёдра, рванув на себя. В глазах аж потемнело. Чёрт, как же хорошо.

Валька ещё некоторое время стоял на четвереньках, не спеша вытолкнуть меня из себя. Я поглаживал его по спине, бокам и бёдрам. Он легонько надавил мне на бедро, давая понять, чтобы я вышел.

Потом он повалил меня на спину, лёг на меня, и мы снова упоительно целовались. Он скользил языком по моей шее, соскам, спускался всё ниже, накрыл мой член ртом. Впервые в жизни мне делал минет парень. Я даже не сопротивлялся, лишь поглаживал его по плечам, всё сильнее сжимал за волосы, насаживая на свой член. Через некоторое время он отстранился, перевернул меня на живот, провёл языком вдоль позвоночника. Рванул за бёдра вверх, поставив меня раком, приник языком к моему анусу. Ощущения обалденные.

Валька оторвался от меня, нырнул пальцем в узкое отверстие. Я закусил губу, но не остановил его, решив испытать на себе то, что только что испытал он. Мой любовник растягивал меня, приговаривая, что всё будет хорошо, и он умеет брать активов. Вынул палец, вылизал ещё раз анал, прицелился.

— Ну, готов? Расслабься и не бойся. Это приятно.

Я доверился ему. Он вошёл аккуратно, не причинив мне боли. Сначала лишь небольшой дискомфорт, но довольно быстро я привык, сосредоточился на новых ощущениях. Вскоре моё дыхание участилось, внутри становилось всё приятнее. Я уткнулся в подушку и застонал. Он трахал меня, уже более резко, а я тащился, дроча себе и всхлипывая.

Ощущения в анусе стали нестерпимо острыми, приятными, какими-то распирающими. Я кусал подушку, рычал, не зная, то ли оттолкнуть его, то ли всё стерпеть до конца. Он шлёпал по моей заднице бёдрами. Воздух наполнился запахом мужского пота. Его пальцы сильно сжимали меня. Валька натягивал меня на свой стояк, стонал сам. Я дрочил себе, чувствуя, что уже на подходе. Он завыл, стиснув зубы, сильно толкнулся в меня и излился. Я приподнял при этом плечи, чуть не заорал в голос, но сдержался, издав лишь громкий стон, и тоже кончил.

Он взял мою руку, слизал сперму с пальцев, прижал меня к себе спиной, всё ещё не выходя из меня.

— Ты такой сексуальный. Я тебя люблю, — сказал я, уже не смущаясь произносить эти слова вслух.

— Ну как, твои ожидания оправдались? Ты не зря приехал ко мне? — с беспокойством спросил он.

— Конечно, не зря, — улыбнулся я. — Я рад нашей встрече. Мне некоторые говорили, что у геев один только актив, а другой только пассив.

— Наоборот, это довольно редко. Чаще всего происходит, как у нас сейчас с тобой.

— Ну, может, ты и прав. Да ладно, какая нам разница. Главное, что нам хорошо было вместе. В душ и спать?

— Ага, только есть что-то захотелось. Ты не против поужинать со мной? Мама старалась, готовила.

— Ужин в четыре утра, — рассмеялся я. — Ну, пошли.

Мы помылись, пошли на кухню и наелись до отвала. Довольные и сытые, завалились на одну кровать. Он лёг к стене на бок, я обнял его и тут же вырубился. Ночью иногда просыпался и слушал его сопение, целовал в шею. Мне было на удивление уютно, спокойно с ним. Обычно я любил спать один. Когда я переворачивался, уже он обнимал меня.

***

Проснулся я рано. В восемь утра. Можно было бы ещё поспать. Лежал и смотрел на Валькино лицо. Он так мирно спал. Такой молодой, симпатичный, пахнет сигаретами и сопит забавно. Я улыбнулся. Он пошевелился, приоткрыл глаза, тоже заулыбался и обвил меня рукой.

— Поспим ещё? — поинтересовался я.

— Сейчас, я в туалет только схожу.

Он вышел. Я валялся на постели и балдел. Повернулся на бок и при свете дня увидел, что лежу на простыне с какими-то цветочками, а сбоку надпись «Мона Лиза». Я усмехнулся. Забавную простынь постелила его мама. Особенно если учесть, что спали на ней два парня. Два таких Мон Лиз. Я заржал.

Тут вернулся Валька.

— Мама уже, блин, проснулась. Ну что, кофе пойдём пить и по городу ещё погуляем?

Что мне ему ответить? Я, конечно же, хотел ещё с ним поваляться в кровати, но в любой момент могла войти мать, раз уж она увидела, что сын проснулся.

Прогулки — это отлично, но, честно говоря, я бы весь этот день провёл в постели, ничего не делая, пялясь временами в экран телевизора, и обнимал бы моего Вальку. Хотелось просто прикасаться к нему, сжимать его в своих объятиях, тискать, целовать, гладить.

Но кто нам дал? Пришлось вставать. Мама пришла убирать раскладушку. Валька убежал на кухню варить кофе. Я одевался и думал, что ещё не рассмотрел его член и задницу при дневном свете.

Когда он зашёл в комнату, стянул с него трусы и похлопал по голой попе. Правда, он опять немного засмущался. Я прекрасно его понимал. Нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу. Но за эту ночь мы уже стали своими. Уже не было той неловкости, которая бывает при первой встрече.

Гуляли мы, взявшись за руки, наплевав на всех. В больших городах спокойнее относятся к людям нетрадиционной ориентации. И, в конце-то концов, что особенного в том, что друзья держатся за руки? Побродили по улочкам, снова зашли в кафе.

Как жаль, что время летит с такой стремительностью. Когда вместе хорошо, то его вообще не замечаешь. Валька иногда грустно на меня смотрел, помня, что скоро у меня самолёт. Постоянно приходилось смотреть на часы.

Дома мы перекусили, я собрал сумки, попрощался с мамой. Она меня даже поцеловала в щёку, чему я был удивлён. Неужели понравился?

В аэропорту Валька стоял возле меня, пока позволяло время. Я обнимал его за талию. Сначала он оглядывался по сторонам.

— Вот сразу видно людей нетрадиционной ориентации, — улыбнулся я. — Чего ты шарахаешься? Все по своим делам спешат. Им плевать на нас.

На нас действительно никто не обращал внимание. Валя расслабился, прильнул ко мне. Я не помню даже, о чём мы говорили. Слова уже не имели значения. Я прижимал его к себе. Тёрся иногда о его щёку. Как мне не хотелось выпускать его из своих объятий. Но пора было идти на автобус, который подвозил к самолёту.

Напоследок мы оба уже плюнули на все приличия и поцеловались в губы, крепко обнялись.

Я летел в самолёте домой, вспоминал его, уже теперь точно моего Вальку, эту простынь с надписью «Мона Лиза», то, как он стонал, лёжа на ней.

Джоконда на картине Леонардо да Винчи не красавица, но от её загадочной улыбки не могут отвести свой взгляд миллионы людей вот уже на протяжении многих веков.

Я словно наяву видел улыбку Вальки, помнил, как звучит его голос, на ладонях, казалось, всё ещё оставалось тепло его тела. Какие загадки ты ещё хранишь, любимый? Сколько ещё мы должны рассказать друг другу. Та простынь была словно с символичным названием.

Впервые за всю свою жизнь я без удовольствия вернулся домой. Родные стены не грели. Моя душа осталась там, с этим парнем.

Сидя на работе на следующий день, я зашёл на свою страницу.

— Ромка, ты онлайне, отлично! Как хорошо, что мы наконец-то встретились, — прочёл я и тут же расцвёл в улыбке, наплевав на то, что сотрудники явно не понимали, что такого весёлого я нашёл в отчётах.

— Привет, я места себе не находил, когда домой приехал. Я бы вообще от тебя не уезжал, но работа…

— Ты понравился моей маме, а ей далеко не все нравятся. Давай подумаем, как бы нам теперь почаще встречаться.

Он начал рассуждать, как бы всё это провернуть, а я особо и не вникал в смысл его слов. Просто знал, что теперь мы точно будем вместе.

— Теперь я к тебе приеду, — написал он.

— Хорошо, я тебе свой город покажу, он красивый. Снимем номер в гостинице. Мне не хочется, чтобы нам мои родители мешали. Буду всю ночь тебя обнимать и целовать.

— Отлично! Ромка, у тебя есть заграничный паспорт?

— Нет.

— Оформляй. Мы с тобой поедем вместе во время отпуска в Европу.

Я засмеялся на весь кабинет. «Ну, раз, он строит такие планы, значит, у нас с ним есть будущее», — подумал я.

========== Любовь в самолёте ==========

Комментарий к Любовь в самолёте

Жанры: романтика, юмор, стёб, повседневность, ER

— Валька, просыпайся. Сейчас такси приедет, — Ромыч начал расталкивать своего любовника.

Из-под одеяла высунулась взлохмаченная голова. Один глаз приоткрылся. Парень недовольно поморщился.

— Да вставай же ты, а то на самолёт опоздаем. Сумки собрал?

— Не хочу в самолёт. Я их не люблю.

— А с родаками моими хочешь познакомиться?

— Ну как тебе сказать, — задумался, не вылезая ещё из счастливого состояния сновидений, Валька. — Теоретически было бы неплохо, но практически… А вдруг я им не понравлюсь? — русоволосая голова снова нырнула куда-то под одеяло.

— И что? Тебе с ними не жить. У нас с тобой отдельная квартира, — запустил руку под одеяло Ромка, дабы выловить оттуда своего парня.

— А может, всё же на поезде? — взмолился сонный Валентин. — Там трясёт классно, и спать под грохот колёс…

— Там вообще спать невозможно, — перебил Роман. — Да и ехать с ночёвкой, а на самолёте всего два часа лететь. А трясучку я тебе сейчас и так устрою, — брюнет навис над любовником и, соблазнительно ему улыбнувшись так, что тот в предвкушении уже начал облизываться, принялся его щекотать.

— А-а-а! — завопил Валька. — Насилуют! Спасите! — он захохотал. Сон как рукой сняло.

— А ты что, против, чтобы я тебя насиловал? — подмигнул Ромка и начал щекотать своего любимого с ещё большим усердием.

— Не-е-е! Ай! Я не против. Я только за.

— Ой! Ты что лягаешься, как жеребец? Чуть по яйцам мне не заехал, — навалился брюнет на парня, зажав его руки, переплетя с ним пальцы.

Тот шумно выдохнул, перестал брыкаться и, подавшись навстречу, впился в губы молодого мужчины, сразу же просунув ему в рот язык. Ромка замычал, его организм на столь откровенное домогательство отреагировал весьма странно и быстро. Валька поёрзал под любовником бёдрами, с улыбкой обнаружив, что у того встал. Он впился пальцами ему в кисти рук и…

— Такси! — завопил Валька, оторвавшись от губ Ромки.

— Чёрт! Ты чё орёшь как резанный? Я тебя ещё даже не начал насиловать.

— Потом изнасилуешь. Я тебе даже в этом помогу, — пообещал Валька.

— Это как? — озадачился Ромыч.

— Потом сообразим, как. Да слезь же ты с меня! У нас самолёт, я его боюсь, твоих родителей тоже, поезд лучше, там спать и трахаться здорово, а сумки я уже с вечера собрал, — на одном дыхании выпалил русоволосый парень и, наконец-то, спихнув с себя мужчину, устремился в ванную, мелькая упругой голой попой.

— Какая задница! Отпад! — взвыл Роман и уставился на свой стояк. — Ну ничего, я в самолёте отыграюсь, — грозно пообещал он.

В течение примерно получаса по квартире носились два парня, проверяя, всё ли взяли в дорогу, на ходу засовывали в рот бутерброды, сталкивались в дверях лбами, ворчали, что хоть у них и трёхкомнатная квартира, но разойтись почему-то ну никак не удаётся. Куда один, туда вечно и другой суётся.

— Куда столько сумок?! — взвыл Ромыч, вылупив глаза на большую кучу из поклажи запасливого любовника. — Это я всё переть должен?

— Мне это всё нужно. А вдруг похолодает, а вдруг жарко будет, а подарки твоей маме… Бля-а-а! — тут же воскликнул Валька. — Куда такие огромные сумки?

— Зато всего две. Всё своё ношу с собой, — гордо заявил Ромка.

— Это я всё должен таскать? — в свою очередь возмутился парень.

— Такси на что?

— Ах да. Самолёт! Опаздываем! — тут же спохватился Валентин, заорав на всю квартиру так, что соседи, наверное, проснулись.

***

Парни спешно погрузились в такси.

— Гони! — велел Ромка водителю. — Опаздываем, — и тут же повалил Вальку на заднее сидение.

Водила хмыкнул, решил сделать вид, что не понимает, что там происходит за его спиной, и дал газу. Поскольку было раннее утро, то машин на трассе было немного, и такси мчалось довольно быстро. Ромыч ловил своего любовника на поворотах, тот всё норовил свалиться куда-то на пол, вероятно, отлынивая от супружеских обязанностей. Валька лежал под ним и делал вид, что активно сопротивляется. Ну неудобно же целоваться взасос при посторонних. А поскольку мама Валентина воспитала хорошо, и он всегда заботился о душевном состоянии других людей и старался не калечить их ранимую, хрупкую психику, то сейчас он очень сопереживал таксисту, как бы тот чего лишнего не подумал, не возмутился, не заволновался, не возбуд… Короче, парень был заинтересован, чтобы их доставили в аэропорт живыми и вовремя.

Поэтому он мычал в губы Ромычу не очень громко, всё больше как-то пыхтел, пытаясь перевернуться, но на узком сидении это у него не получалось. Зато от столь нехитрых манипуляций, как-то обтирание об любовника в области паха, с целью завалить его на сидение самому, у Ромки опять произошёл «напряг» в области того самого паха. Он мечтал высвободить своё семейное достояние и прикоснуться им хотя бы к голому животу русоволосого парня, а ещё лучше засадить ему. Но почему-то трясло, заносило, успевай только вернуть любовника на супружеское… то есть заднее сидение такси. Прицелиться было немного несподручно или несподхуйно. Водила явно знал своё дело и гнал исправно. И только Ромыч с довольным пыхтением вознамерился пристроиться, а Валька впился ногтями в его спину, забравшись под футболку, как мужчина объявил:

— Приехали, — и резко затормозил, поставив такси на стоянку. — С вас, молодые люди… — он назвал сумму.

— Почему так дорого? — возмутился Валька, выкарабкавшись наконец-то из-под плечистого Ромки.

— За моральный ущерб положено доплачивать. Это вам хорошо тут шуры-муры разводить, а у меня жены под боком нет, а смена только началась. И вот так целый день на заднем сидении слушаешь сопения, пыхтения… А Сонечка дома, и я не железный.

— Да поняли мы всё, — проворчал Ромыч и отдал мужику деньги. — Купишь своей Сонечке шоколадки, — вытряхнул любовника из машины.

— Бляха-муха! Да его Сонечка лопнет и прыщами вся покроется от такого количества шоколада. Ты сколько ему денег дал? Это он нам ещё должен доплачивать за подслушивание и, возможно, подсматривание. Ой, неудобно как-то при посторонних, — спохватился Валька.

— Опомнился, — засмеялся Роман, волоча сумки в здание аэропорта.

***

Они чуть ли не бегом ворвались в терминал, расталкивая всех и ища место регистрации. Валентин вклинивался в толпу, словно ледокол, а его любовник тащился сзади, волоча кучу сумок и явно гордясь своей второй половинкой. «Пробивной парень, не пропадёт в жизни», — улыбался Роман, глядя на то, как стройный Валентин сшибает плечами всех мужиков подряд, а между женщинами ловко лавирует. Наконец-то положили свои паспорта на регистрационный стол.

— Я не боюсь. Честно, — пытался успокоить себя Валька, возведя глаза к потолку и начав уже медитировать.

— Спокуха. Не разобьёмся. Я к тебе уже столько раз летал и, как видишь, живой пока.

— ПОКА! — завыл Валька. — Что значит, пока? А потом? Я не хочу умирать! Я ещё с тобой вместе в Европу не ездил! Я ещё… у меня столько дел на земле! Я не хочу в небо!

— Не волнуйтесь, молодой человек, — попыталась успокоить русоволосого парня девушка, которая проводила регистрацию. — Самолёты аэрофлота надёжны и безопасны. Пока ещё не было ни одного крушения.

— Пока! — опять завыл Валька. — А вдруг сегодня будет не пока!

Ромыч, видя, что у любовника начинается трясучка, заткнул его рот… ладонь бы он прокусил с перепугу, поэтому пришлось закрыть ему рот поцелуем.

Работники аэропорта, понимая, что в сложившейся ситуации это лучший выход из паникёрского состояния молодого человека, деликатно промолчали и даже за локоток пододвинули Ромку, присосавшегося к Валентину, к металлоискателю. Сумки их тоже услужливо поставили на ленту, попросив допить воду до отлёта, на что Ромыч огрызнулся, что взрывать самолёт, который везёт его на родину, в его планы не входит, а потому в бутылке не жидкая взрывчатка, а обычная вода. Валька, почувствовав, что его рот на время освободился, вновь завыл как полицейская сирена:

— Я жить хочу-у-у!

— Ну так живи! Кто тебе не даёт? — рявкнул Роман и пропихнул любовника через металлоискатель, попытался пройти через него сам, но мигалка замигала и пищалка запищала. Ромыча попросили вынуть все ключи и прочие металлические вещи. Тот ругался, что у него нет ключей, а есть только плеер и телефон, и что да заткните вы кто-нибудь вторую сирену под названием «завывающий Валентин», оглохнуть же можно! На это заявление ему ответили, что заткнуть рот молодого человека таким же манером они не смеют, ибо он не является ни их парнем, хоть некоторые девушки уже начали строить симпатяге глазки, в тайне мечтая…

Но размечтаться им Ромыч не дал. Он решительным жестом выложил всю технику на столик и наконец-то добрался до своего любовника, подхватив его под руку, дабы тот не осел на пол в порыве стремления к выживанию. Ромка потащил Валю к автобусу.

Как только они зашли, дверь захлопнулась. Валентин с ужасом сообразил, что на волю ему уже не выбраться, и дорога теперь лишь в одном направлении: к этому корыту с крыльями и на колёсиках.

— Ты меня спасёшь? А там есть спасательные жилеты? А кислородная маска? А…

Ромычу было интеллектуально лень отвечать на столько вопросов сразу, ибо время было раннее, и он хотел спать. Гораздо проще было укусить парня за ушко, прошептать непристойности, отчего Валька зарделся, заулыбался и, забыв, что недавно хотел жить или собрался помирать, точные свои намерения он уже не помнил в горячих ладонях брюнета, ляпнул довольно громко:

— Что, правда, потрахаемся прямо в самолёте? Ну тогда я согласен лететь.

Тут Валентин вдруг обнаружил, что на них уставилось много пар заинтересованных глаз, правда, чем именно они заинтересовались, он так и не понял. Стройный парнишка решил не грузиться по этому поводу, а прошептать Ромке на ухо в ответ, что он с ним сделает в ближайшее время. Ромыч воспринял идею восторженно, отчаянно закивал головой, да так, что шейные позвонки чуть не хрустнули.

***

— Я не полезу наверх по этой лесенке! — раздавались на всё поле вопли одного из пассажиров.

— Это не лесенка, а трап, — подталкивал его под задницу молодой, плотного телосложения брюнет.

— А мне какая разница, как это называется? Я не хочу лезть в это корыто на колёсиках!

Но тут Ромка дотолкал всё же любовника до входа в самолёт и начал искать их места.

— Почему такой маленький? — озадачился Валентин. — Я на больших привык летать.

— Чего?! — остановился, как вкопанный, в проходе Роман. Валька, охнув, налетел на его широкую спину.

— Что встал? Где наши места?

— Ты что сейчас сказал? — в угрожающем жесте развернулся к нему молодой мужчина.

— Что я сказал? — не понял Валька, но на всякий случай присел и начал искать пути к отступлению. Только отступить не было возможности, ибо сзади напирал народ.

— Ты уже летал? Я правильно понял? А нахуя ты мне сейчас такой спектакль устроил? Всех на уши поставил. Да я тебя сейчас… — он протянул к его шее руки.

— А-а-а! — завопил на весь салон Валька. — Я уже забыл, что летал. Я боюсь!

— Что за шум? Молодые люди, пройдите на свои места, — попросила миловидная стюардесса. — А Вы, мужчина в джинсовой куртке, — обратилась она к Ромке, — не пугайте так этого парня. Он же даже побледнел, как Вас испугался. Или полицию позвать?

— Он не меня боится, а ваше корыто! — рявкнул Ромыч. — То есть самолёт. Он летать боится. А как ты раньше летал, я не понял? — обратился он к своему не знающему куда спрятаться от грозного взгляда парню.

— С мандражкой под коленками и отпаиванием меня газировкой. Ты воду взял с собой?

— Взял.

— Мы дадим вам попить во время полёта, а пока займите свои места, не загораживайте проход, — начала уже сердиться стюардесса.

— Где моё место? — тут же вклинился в спину брюнета Валька. — Почему я сижу отдельно от тебя? Ты куда смотрел, когда брал билеты?

— Что дали, то и взял, — огрызнулся брюнет.

— Я с тобой хочу сидеть! Ты обещал, что мы сексом займёмся, а иначе я не полечу никуда! У меня припадок может случиться на почве боязни полётов.

— Девушка, не могли бы мы с Вами поменяться местами? Иначе мы сегодня точно никуда не улетим, — попросил Роман.

— Да, конечно, — охотно согласилась блондинка, явно заинтересовавшись словами Валентина о сексе.

— Садись к окну, чудо ты моё в перьях, — потянул за рукав любовника Ромыч.

Тот радостно плюхнулся в кресло. Потом вспомнил, что ему положено бояться, тут же состроил несчастную морду, принялся бурно дышать, пристегнул дрожащими руками ремень безопасности.

— Чё ты так пыхтишь? — удивился Ромыч. — Я тебя ещё не начал трахать.

От такого заявления, сказанного не очень тихим голосом, впереди сидящие люди перегнулись через подлокотники и с любопытством уставились на эту странную парочку, предвидя развлекуху во время двухчасового перелёта.

— Это я дышу, чтобы уши не закладывало, — пояснил Валька.

— Мы же ещё не взлетели, — удивился Ромыч, но решил не обращать внимание на заморочки своей второй половинки.

— Почему мы не летим? Я долго ещё должен бояться? — заёрзал в кресле русоволосый парень.

— Чего ты попой так активно вертишь? Что, уже не терпится? — ухмыльнулся Ромка.

— Ты про что? Про полёт?

— Я о птичках, а ты о чём подумал? — подмигнул брюнет и положил свою широкую ладонь на колено Вальки. Тот с интересом уставился на его руку, но с таким же интересом на парочку уставились почему-то и люди, сидящие сбоку, причём сразу с нескольких рядов.

— Что-то тесновато тут. Как мы трахаться-то будем? И люди вокруг, — только что заметил других пассажиров Валентин.

— На личный самолёт ты ещё не заработал. И вообще, во время взлёта надо сидеть смирно.

— И держаться за крест. Блин! Я крест забыл! — воскликнул Валька.

— Какой ещё крест? — недоуменно уставился на него брюнет. — Ты же его сроду не носил.

— Ах да, я и забыл. Надо было купить на всякий случай.

— На какой случай?

— Как на какой? А вдруг разобьёмся!

— Тогда тебе уже никакой крест не поможет, — со знанием дела заявил Роман.

Валька почему-то побледнел, лязгнул зубами, вцепился в подлокотники и начал сползать куда-то вниз, под кресло.

— Куда? Сидеть! — приказал Роман и водрузил его за подмышки на место.

Тут стюардесса попросила всех застегнуть ремни безопасности. Самолёт поехал по взлётной полосе. Ромка посмотрел в иллюминатор. Валька решил не рисковать и закрыл глаза.

— Всё будет хорошо, — бормотал он, вцепившись в рукав куртки любовника.

— Конечно, будет, любимый, — услышал он знакомый голос сквозь гул. — Мы уже в небесах.

— Я ещё молодой! Я не хотел умирать! — взвыл Валька, распахнул глаза, рванул с места, но ремень удержал его.

— Я имел в виду, что мы уже взлетели, — нажал ему на плечо Роман. — Кто тебе даст умереть, глупый. Ты мне живым нужен. Мы же с тобой ещё не потрахались, а ты мне обещал… помнишь что? — закусил он игриво губу.

Валентин глянул в иллюминатор, увидел поля и кажущиеся крошечными домики.

— Как здорово! — восхитился он, позабыв о своих страхах. — Ну вот, а теперь ничего не видно. Облака всё закрыли. Зато так красиво!

— Ты лучше вот об этом подумай, — Ромыч, накрыв свои бёдра курткой, просунул туда руку парня и положил её себе на немного вздувшийся бугорок. — Нам ещё два часа лететь. И я вот с этим должен мучиться? Ты меня с самого утра заводишь.

— О, вот эта штучка меня всегда интересовала! — пришёл в восторг Валька, да так бурно, что соседи с передних кресел, расслышав его слова даже сквозь гул мотора, снова оглянулись на парочку.

— Это я про сотовый телефон, — пояснил Валька, уставившись с грозным видом на впереди сидящих мужчину и женщину, словно они хотели отобрать его любимую «игрушку». — А он не работает в самолёте. Безобразие!

— Как это не работает? — возмутился Ромка, тоже довольно не тихим голосом. Соседи с бокового ряда обратили свой взор на двух неугомонных парней. — Ещё ни разу осечки не было! Я про игры на телефоне, — Ромка заметил косые взгляды людей.

Меж тем рука его парня проделала нехитрые манипуляции: расстегнув ширинку джинсов и, нырнув в трусы, обхватила мужское достоинство. Ромка откинул голову на спинку кресла, сглотнул в предвкушении продолжения, которое не заставило себя ждать. Рука заработала, двигаясь по стволу, отчего тот начал твердеть и увеличиваться. Куртка, лежащая на бёдрах Романа, при этом подозрительно колыхалась, что не укрылось от любопытных взглядов пассажиров, но они решили деликатно промолчать и неделикатно понаблюдать, что же будет дальше.

Валентин повернулся к брюнету бочком, с затуманившимся взглядом уставился на мощную шею, в тайне мечтая в неё сейчас впиться и оставить кучу засосов. Но укрыться от любопытных глаз пассажиров ну никак пока не удавалось. Самолёт был маленьким. Всё у всех на виду.

«Сползти бы сейчас на пол и отсосать Ромке. Какой же у него обалденный член!» — подумал Валька, облизнувшись. Только места было слишком мало. Ноги-то не вытянешь, что уж говорит о том, чтобы усесться на пол между двумя креслами.

Ромка тем временем просунул свою руку под куртку и накрыл ей ладонь любовника, задавая темп. На лбу мужчины уже выступила испарина. Член в ладони Валентина стал совсем твёрдым. Ромка закусил губу, застонал, но его стон поглотил гул мотора. Куртка же прыгала на бёдрах всё быстрее и выше, а пассажиры пялились всё с большим интересом и явно сопереживали этой куртке, чтобы она при таких интенсивных скачках не свалилась на пол, но, возможно, в тайне надеясь на это.

— Быстрее, сильнее! — потребовал Ромка, уже абсолютно забывшись, где находится. Он был поглощён ласками. Валька тоже почему-то возбудился и взмок. Картина распалившегося любовника всегда его заводила. Но он ещё пока что-то краем мозга соображал.

— Да жму я кнопочки на сотовом. Быстрее-то куда? Я не умею быстрее, — сказал он для отвода глаз и слуха любопытной публики. Остановиться ему и в голову не пришло. Это же кощунство — бросить любовника, который уже начал выть в голос, на самом интересном месте. Ну и что, что люди пялятся? Это их проблемы. Раз не возникают, значит, всё в порядке и можно продолжить. Роман сидел в кресле возле прохода, и парня было довольно хорошо видно с соседних рядов.

— Яоятся! — выкрикнула какая-то старшеклассница и вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть двух привлекательной внешности парней.

— Спи, — хлопнула её по голове газетой мамаша и снова отрубилась, ибо время было раннее, и люди в эту ночь не выспались. Мамаша не поняла значения столь популярного среди молодёжи слова, а «молодёжь» в лице девчонки явно не собиралась следовать совету матери и отрубаться. Где ещё такое увидишь? Два парня прямо в самолёте невесть что вытворяют. Любопытная же намеревалась отнаблюдать весь процесс, поделившись потом впечатлениями с подругами.

Девушка, сидевшая сбоку от Ромыча, нервно обмахивалась кроссвордами, совершенно не в состоянии ничего разгадать. Её сосед, мужчина лет пятидесяти, пытался интеллигентно сделать вид, что сосредоточен на своём ноуте, но почему-то пялился не в него, а косил глазами на сидящую поблизости парочку молодых ребят. Впереди сидящие постоянно что-то роняли и под благовидным предлогом поднимания газет и ручек с пола оглядывались назад, либо вытягивали шеи вперёд.

Ромка метался в кресле. Валька от вида красивого возбуждённого, пахнущего сексом мужчины готов был уже сам кончить и беспокойно ёрзал задницей на сидении, не сводя взгляда с любовника.

В проходе нарисовалась стюардесса с тележкой, раздавая всем еду. Вскоре она подошла к парням. Ромыч уже в это время был на подходе.

— Завтракать будет… те, — выдавила шатенка, сообразив, что куртка на бёдрах одного парня колышется почему-то слишком равномерно и довольно быстро. Она подняла глаза к потолку, вспоминая, что же эти движения ей напоминают. По-видимому, она всё же соотнесла эти дёргания с событиями из личной жизни, потому что её мордашка сначала засветилась мечтательно, а потом вытянулась в разочаровании, ибо дева сообразила, что лететь ещё долго, любовник остался на земле да ещё в другом городе. Она вздохнула.

— Вам булочку с сосиской? А пить что будете? — снова глянула на взмокших парней, излучающих в этот момент флюиды секса и страсти. Девушка засунула в рот пальчик и почему-то принялась его посасывать, наверно, она тоже проголодалась, а есть ей было не положено, пока не обслужит пассажиров.

— С сосиской… а-а-ай! — взвыл Ромыч и выгнулся в кресле.

— Воды! — зарычал Валька, еле сдерживаясь, чтобы не накинуться на своего любовника.

Девушка шустро, услужливо сама откинула им столики, положила на них коробочки с едой, даже открыла их. Дрожащими руками и с горящим вдохновением взором налила им обоим воды, томатного сока и апельсинового в придачу.

— Если этого будет мало, я ещё принесу еды, — со знанием дела заявила она. Ведь, как известно, калории тратятся не только во время перелёта, но и во время секса. «А тут сразу два обстоятельства совпали, следовательно, молодые самцы скоро будут очень голодными», — правильно рассудила стюардесса и толкнула тележку дальше, явно сожалея о том, что больше не может наблюдать так понравившуюся ей… куртку.

Валька плотным кольцом пальцев обхватывал член любовника, сгорая от страсти. Второй рукой сжал сквозь джинсы упругую ягодицу Романа сбоку, уже не заботясь, увидит ли кто. Люди начали жевать, немного отвлекшись от страстной парочки. Валька притулился к брюнету, обдавая его шею горячим дыханием. Тот повернул голову к нему, томно глянул в серые глаза и подарил ему лёгкий поцелуй. На более глубокий сейчас он был попросту не способен, так как приходилось дышать довольно интенсивно.

Ромка понял, что процесс уже необратим. Он до синяков сжал колено Вали, который с силой провёл рукой по обнажённому, но надёжно спрятанному под курткой от посторонних глаз члену, мечтая, чтобы этот красавец был сейчас в нём, и сперма вытекала не в холостую, а осталась в часто жаждущем проходе Вальки.

Роман весь напрягся, стиснул зубы, глухо застонал, чуть подбросил бёдра кверху и излился. Выдохнул с облегчением, устало откинувшись в кресло.

— Валька, ты у меня просто чудо, — улыбнулся он. — Я бы конечно, хотел, чтобы мой член оказался в тебе, я тебя с самого раннего утра желал, но здесь не развернёшься.

— Ромочка, я так тебя люблю, хочу, — ласкался Валентин, чувствуя, как от стояка сейчас разъедется молния на джинсах.

Брюнет всё прекрасно понял. Он повернулся к любовнику, проклиная эти мешающие сейчас откидные столики, обнял его, закрыл своей широкой спиной. Вальку, сидящего возле окна, не было так хорошо видно, и как любопытные личности, не забывая жевать челюстями, не старались рассмотреть, что же парни сейчас вытворяют, кроме спины и упругой задницы брюнета, обтянутой джинсами, они ничего не увидели.

Ромка же взял руку Вали и облизал его ладонь, собирая языком свою сперму. Парень от такого зрелища возбудился ещё больше и, сдёрнув с Романа куртку, накрылся ей сам. Быстро расстегнул ширинку и пристроил руку любовника на своём органе, тут же начав толкаться ему в кулак.

Валентин метался в кресле, а Ромка любовался им, молодым, разрумянившимся, таким красивым в своём стремлении принадлежать ему. Он прекрасно знал, что Валька хотел бы сейчас отдаться ему, но этот чёртов маленький самолётик… Но ведь никто не препятствует Роману дарить удовольствие своему парню хоть таким образом. Он просто его любил и наслаждался, когда Вальке было хорошо.

— Валя… любимый мой… только мой… никому тебя не отдам, — с нежностью в голосе шептал брюнет, лаская парня.

— Твой. Никого больше не хочу, — стонал тот, толкаясь в кулак.

— Давай, ещё немного, — Ромка водил рукой по органу. Валентин выгибался, стонал, хватался за футболку любовника, жадно ловил губами его губы, тут же отталкивал и снова стонал, сильно сжимая руку мужчины.

Валентин, прикусив губу и сначала выгнувшись в кресле, вскоре обмяк и расслабился. Подкладка куртки намокла второй раз.

— Я тебя в себе хочу, — вытер он пот со лба.

— В туалет пойдём.

Парни встали с сидений и направились в конец самолёта, но, открыв дверь, только хмыкнули.

— Ну и где тут разместиться вдвоём? — недоуменно уставился на тесную кабинку Валька.

— Молодой человек, в туалет положено по одному ходить, — вежливо сообщила ему «новость» какая-то преклонных лет мадам.

— Спасибо, мы уже догадались, — немного смутился Валька.

— Чёрт, ну нигде тут нормально нельзя потрахаться, — вспылил Ромыч, позабыв, что даже сквозь гул кто-то может услышать. — Давай, иди первым, помойся хоть, — затолкнул любовника внутрь и прислонился к дверце кабинки, собирая на себя любопытные взгляды пассажиров уже в хвостовой части самолёта. «Блин, и тут уже успели прославиться. Кто меня за язык тянул?» — подумал брюнет, но сделал вид, что всё путём, он вообще ничего не говорил и всё это людям послышалось. Они, разумеется, согласно зачавкали своими булками дальше.

Когда Валентин сделал все свои дела, в кабинку зашёл Ромка, сокрушаясь, что туалеты почему-то такие тесные, что одному-то еле можно разместиться. «Ну ничего, в аэропорту отыграюсь. До дома точно не дотерплю. Валька же просто офигительный!» — думал парень, обмывая свой член.

После того, как с гигиеной было покончено, парни набросились на еду. Аппетит они «нагуляли» отменный. Оставшуюся часть пути они о чём-то болтали, наклонившись друг к другу и держась при этом за руки. Даже не заметили, как стюардесса, с умильной улыбочкой забрала их коробки и стаканчики.

***Провожали парней из самолёта всем скопом. Пассажиры им улыбались, кто-то даже поздравил с успешным облегчением. Стюардесса, прослезившись, пожелала им семейного счастья. Девочка завизжала от восторга, что будет что вспомнить на старости лет. О какой старости она мечтала, находясь ещё в столь юном и непорочном возрасте? Хотя в непорочности этой милой школьницы Ромка с Валькой что-то уже начали сомневаться. Чувствовали они себя как поебители… то есть победители, которые выиграли битву чисто случайно, и все лавры и внимание вдруг неожиданно достались им. Они неловко улыбались, косились на развеселившуюся, гомонящую толпу пассажиров. Мужики хмыкали, похлопывали их по плечам, а кто-то из женщин смачно дал шлепка Ромычу по заднице, правда, он не понял, кто именно. Когда обернулся, на него смотрели несколько дам, и все возбуждённо гомонили и лыбились.

— Валька, тикать пора, — шепнул на ухо Роман.

— Точно, а то нас дамочки оприходуют. Кажется, мы с тобой слишком увлеклись.

Пока автобус вёз их к аэропорту, парни давали автографы дамам, а точнее записывали им номера «своих» несуществующих телефонов, лишь бы отмазаться от этих любвеобильных Венер.

Когда же они подъехали к зданию аэропорта, «звёзды» сиганули побыстрее прочь от новоявленных знакомых, коими хотели стать минимум пол салона самолёта.

Ещё даже не получив багаж, Валька утащил любовника в туалет. Какое счастье, что там было несколько кабинок, и в них вполне можно было уместиться вдвоём.

— Ты же обещал. Давай. Хочу, — расстегнул ширинки на себе и мужчине Валя, впился в губы умопомрачительным поцелуем, от которого у Ромыча голова пошла кругом.

Он сдёрнул с Вали джинсы, развернул его к себе задом, сжал его ягодицу, пробормотал, что мама его не зря на свет родила, раз он имеет возможность лицезреть в непосредственной близи ТАКУЮ задницу, и не просто лицезреть, но и иметь её. Валька не возражал, чтобы его зад оприходовали, а наоборот, повиливал им и даже, смочив пальцы слюной, смазав анус и закинув ногу на унитаз, подставил свою похотливую дырочку. Ромка сжал его бёдра, прильнул губами к шее, прошептал что-то на ухо и толчком вошёл. Валентин глухо застонал, прикусил ребро ладони, чтобы другие посетители комнаты «приятных» запахов, в простонародье КПЗ, не догадались, чем они тут занимаются. Хотя кому какое дело? Подобные стоны вполне можно списать на процесс облегчения организма.

Ромка трахал любовника, наконец-то получив желаемое, а поскольку желания парней совпали, то Валька подавался навстречу, упершись руками в стену. Парни в порыве страсти забылись, и Роман звонко шлёпал бёдрами по попе Валентина, который хватал ртом воздух, скрёб пальцами стену. Вскоре он сжал руку любовника, другую пристроил у себя на члене, усиленно дроча. Ромка предусмотрительно закрыл его рот ладонью, и правильно сделал, иначе Валентин, кончая, оповестил бы об этом… ну, может, и не весь аэропорт, но часть его — это точно. Брюнет, стиснув зубы, засадил парню по самое основание. Валька глухо закричал в ладонь мужчины.

— Люблю, — прошептал Ромка, излившись и зацеловывая лицо своей второй половинки.

— Мой, — выдохнул Валька.

— Конечно твой. Чей же ещё? — улыбнулся Ромка.

Они, довольные, вывалились из кабинки. Ромыч не впустил новых посетителей, зычно объявив на весь коридорчик «занято пока», дождался, когда все другие мужчины выйдут, повернул вертушку на двери. Парни помылись. Валька висел на шее любовника, заглядывая в зеркало. Ромка, повернувшись к нему, чмокнул его в висок.

— Ну что, багаж пойдём получать? Доволен, чертёнок?

— Спрашиваешь! Ещё как. Я же тебя люблю, — Валентин прижался к Ромке.

Они забрали свои сумки, взяли такси.

***

Опасения Вальки насчёт того, что он может не понравиться родственникам своего парня, не оправдались. Те отнеслись к нему вполне лояльно.

Лёжа ночью на диване, Ромка спросил:

— Ну как, больше не будешь бояться летать?

— Нам же ещё домой возвращаться и тоже на самолёте. Ну, если мы с тобой устроим и на обратном пути подобное, то я, возможно, вообще скоро перестану не любить перелёты.

— Хулиган, — хлопнул Ромка любовника по голой попе и прижал к себе. — Хорошо, устрою тебе секс-марафон на обратном пути.

— Полетели тогда! — попытался вскочить с дивана Валька.

— Ты куда? Мы завтра только летим.

— А мне уже не терпится. Хочу марафон!

— Тогда иди сюда, я тебе сейчас такое покажу! — Ромыч распахнул объятия.

Валька ужом скользнул в постель, сразу водрузившись на любовника:

— Покажи, — поцеловал он его. — Я весь горю от нетерпения.

— Ненасытный, — Ромка прильнул к губам своего парня.

========== Желание ==========

Комментарий к Желание

Юмор, стёб, PWP в чистом виде

BDSM больше стёбное.

Ромка начал метаться уже во сне. И хоть они с Валентином занимались любовью на ночь, молодой организм настойчиво требовал ласк. Брюнет открыл глаза, обнял Вальку, наблюдая, как его любимый просыпается. Тот, улыбнувшись, потянулся, причмокнул губами, издал тихий стон на выдохе. Роман прижался к обнажённому бедру парня солидно увеличившимся в размерах членом, начал тереться.

— Ром, нет. Нам же на работу, — деланно капризно сказал Валька, мечтая в тайне, чтобы любовник ни в коем случае не пошёл сейчас на попятную.

Ромыч благоразумно проигнорировал слово «работа» и шустро лёг на русоволосого парня.

— Ну, отстань, — начал тот брыкаться под ним.

Эти телодвижения лишь распалили молодого мужчину ещё больше. Он зажал кисти рук Вали, стиснув зубы, упрямо глянул на него. Глаза затуманились. Валька невольно залюбовался стройным, сильным телом партнёра. Взгляд скользил по мощным плечам и шее, густым, отросшим ниже плеч тёмным волосам. Валентин непроизвольно подался бёдрами навстречу.

Ромка же вжал руки парнишки в кровать ещё сильнее, оставляя на кистях красные пятна. Валька сжал кулаки, сильно напрягся, попытался сделать вид, что хочет вырваться, ещё сильнее обтираясь о мужчину. Ромка с рыком вклинился коленом между бёдер парня, всем своим видом показывая, что тот ни за что сейчас не отвертится. Губы приблизились к приоткрытому рту любовника, но тот резко отвернул голову. Ромкин поцелуй пришёлся в скулу. Он начал сердиться, заводиться ещё сильнее, член уже стоял колом. Мужчина ерзал по стройному телу Валентина, укусил его за шею. Тот вскрикнул, попытался сдвинуть ноги. Но кто ему дал?

— Я тебя хочу, ноги задирай, — прерывающимся, хриплым голосом приказал Роман.

— Не дождёшься! — Валентин решил не сдаваться до последнего.

Ромка лукаво улыбнулся и вдруг, разжав руки, отпрянул от Вальки.

— Куда?! — разочарованно воскликнул тот.

— На работу, — Ромка сделал вид, что хочет встать с постели.

— Какую работу! У меня стояк! Раззадорил, сука, и смыться решил? — Валентин метал своими серо-зелёными красивыми глубокими глазами громы и молнии.

— Ну, ты же не хочешь, — мужчина сидел в пол-оборота, краем глаза наблюдая за строптивцем.

— Кто сказал, что я не хочу? — обалдел Валька. Его симпатичная мордашка выражала неподдельное изумление. Ромка усмехнулся:

— Опаздывать нельзя, сам знаешь, — попытался встать.

— Сидеть! — взвыл Валька. — А не то…

— А не то, что? — брюнет развернулся к русоволосому парню и в упор с интересом уставился на него.

Тонкая улыбка скользнула по губам Валентина. Томный взгляд из-под ресниц, казалось, уже пообещал Роману незабываемое утро. Валька взял руку любовника, поднёс к губам. Медленно, словно смакуя, облизал его пальцы, причмокивая, высовывая кончик языка и пробегаясь им по ладони. Ромка, забывшись, приоткрыл рот и не мог оторвать взгляд от такой эротичной картины.

— Какая же ты всё-таки сука! — в восхищении выдохнул молодой мужчина.

Валька, победно усмехнувшись и по-блядски облизав губы, потянул руку любовника к своим соскам. Ромка погладил их, невольно намочив слюной, наблюдая, как горошинки затвердевают на глазах, а Валька, прикусив губу, откидывается на подушку. Роман навис над соблазнителем, тот снова схватил его руку и принялся посасывать пальцы. Мужчина обматерился, чувствуя, что сдерживаться становится всё труднее, нырнул языком в пупок любовника, вылизывая его. Валька застонал, нетерпеливо подбросил вверх бёдра. Его стояк упирался в подбородок любовника. Ромка улыбнулся, видя, как его парень уже изнывает. Глянул на его член, сочащийся смазкой, лизнул головку, смакуя прозрачную каплю. Валька ахнул, схватил Ромку за волосы и требовательно насадил на свой орган, вогнав ему сразу до глотки, выгнувшись при этом и сжав плечо брюнета.

Ромыч со стоном похоти принялся обсасывать мужское достоинство, щекоча языком уздечку, расслабляя горло и насаживаясь по возможности глубже. Валька застонал и раздвинул ноги, согнул их в коленях. Ромка прошёлся пальцами по бёдрам, чувствуя нежную прохладную кожу под кончиками пальцев, погладил яички. Вынул свои пальцы, которые Валька никак не хотел отпускать, из его рта и проник двумя в анус любовника. Тот вскрикнул, заметался по подушке, ещё сильнее сжал тёмные волосы Романа у корней, начал толкаться ему в рот, уже не заботясь о его комфорте. Брюнет, иногда давясь, позволял страстному парнишке иметь себя.

— Блядь, я сейчас кончу, — Валька уже взмок. Он оттолкнул Ромку, пытаясь оттянуть удовольствие, но тот начал интенсивно трахать его уже тремя пальцами, нещадно растягивая проход и ударяясь костяшками пальцев в промежность так, что Вальке стало больно, но он не хотел останавливать эту сладкую пытку. Парень завыл, потянулся к члену.

— Руки убери, — рявкнул Ромка.

— Я больше не могу-у-у, — всхлипывал Валентин. — Вставь мне… ну Ромочка… ну, пожалуйста… ай! — он в агонии метался по постели.

Ромка скользнул вверх, придавив своим весом парня.

— Тише. Разошёлся совсем, — поцеловал его в уголок губ.

Валька притянул за шею к себе молодого мужчину и впился ему в губы, трахая языком его рот. Брюнет замычал, еле оторвался от припухших, искусанных в порыве страсти губ любовника.

— Неугомонный, — пробормотал он. — Ноги выше задирай. Выебу, и не жди пощады, — пообещал он.

Валентина, который уже изнывал от желания, такая перспектива, по-видимому, устроила, ибо он тут же раздвинул стройные длинные ноги, подтянув коленки к груди.

Ромка на этот раз не стал церемониться с любовником, видя, как тому уже крышу срывает. Он ворвался одним резким, нетерпеливым толчком, сразу до основания. Принялся трахать быстро, довольно грубо. Валька заорал, как ненормальный, подаваясь навстречу. Прижал любовника к себе за ягодицы ещё плотнее. Ромка делал мощные, резкие удары по похотливой заднице. Валька, в порыве страсти, уже ничего не соображая, исполосовал тому спину. Мужчина вскрикнул от боли, ударил Вальку по щеке, пытаясь привести в чувство. Парень удивлённо захлопал глазами, словно стараясь сообразить, что вообще происходит, но, по-видимому, так и не врубился в реальность, слишком сильно было сейчас сексуальное желание.

— Еби. Сильнее! — выкрикнул он, закидывая ноги на плечи любовнику и раскрываясь для проникновения мужского органа максимально.

Ромка трахал, зажав по бокам руки этой дикой кошки. Дыхание толчками вырывалось из груди. Валька кричал так, что Ромка чуть не глох. Звонкие шлепки бёдер брюнета о задницу Вальки разносились по квартире. Запах мужского пота повис в воздухе. Прозрачные капли скатывались по спине Романа. Лоб Валентина покрылся испариной, волосы прилипли к вискам.

Валя снял ноги с плеч Ромы, раздвинул их, прижавшись к его животу. Инстинктивно попытался вырваться из стальных объятий сильного мужчины. Член с проступившими венками и багровой головкой обтирался о живот Ромки.

— Да! Ёб твою мать! — выкрикнул Валька и кончил. Оргазм был таким сильным, что он чуть не отрубился. В глазах потемнело. На время парень затих и обмяк под тяжестью мужского тела, но Роман привёл его в чувства своими сильными, резкими завершающими толчками. Валя опять закричал, почувствовав, как член чуть ли не раздирает его, и ловя в этот момент самый кайф. Брюнет, зарычав, излился в своего любовника.

— Ты охуенный! — выдохнул Ромка.

— Ты у меня тоже. Я тебя очень люблю, — улыбнулся тот. Тут же резко оттолкнул от себя мужчину, выбрался из-под него. Вынул из тумбочки вибратор.

— О нет! — простонал Ромка и бухнулся на подушку.

— О да! — Валентин уже смазывал игрушку.

— А как же работа? Опоздаем, — попробовал отвертеться брюнет.

— Какая ещё работа? — удивлённо уставился на любовника Валька. Казалось, он сроду на неё не ходил, и вообще, слышать не слыхивал, что это такое. — На колени становись, — скомандовал он, переворачивая брюнета и ставя его раком. — Попу выше. Умница. Какой вид обалденный! — захлебнулся от восторга Валентин, созерцая промежность и анал. Он, не удержавшись, лизнул висящие яички, языком прошёлся по ягодицам. Ромка застонал, оторвав голову от подушки.

— Лежать! — приказал Валька, ткнув любовника головой в подушку. — У меня же сейчас опять встанет от вида твоей задницы, — сердце парня застучало быстрее, а член начал напрягаться снова.

Он раздвинул руками ягодицы брюнета и лизнул анус. Ромка притих, ловя кайф. Валентин же вставил язык внутрь и начал трахать языком. Мужчина застонал низким голосом. Валька схватился за свой член, отодвинул крайнюю плоть. Они тащились, оба постанывая. Вскоре Валька оторвался от дырочки. Снова спрыгнул с кровати, но тут же вернулся, прихватив ремень. Ромка недоверчиво покосился на грозное орудие предстоящего истязания.

— Я не сильно. Не бойся, — пообещал Валентин и тихонько хлопнул сложенным вдвое ремнём по упругой, накачанной заднице мужчины. Ромка ощутил приятное пощипывание. Валька же звонко хлопнул ещё несколько раз, включил вибратор, тихонько укусил любовника за ягодицу, со стоном похоти засосал нежную кожу на ней, пробормотав: «Какой же ты всё-таки вкусный», — и начал пропихивать игрушку внутрь.

— Чёрт! — выдохнул Роман и схватился за свой член.

Неугомонный же живчик хлопал его ремнём по заднице и спине, проталкивая при этом вибратор всё глубже. Мужчина сначала стонал, потом, когда Валентин начал интенсивно трахать его вибратором, заметался, оторвав плечи от постели, стиснул зубы, весь прогнулся. Валька чуть не захлебнулся от восторга, обрушил на задницу удар ремня, оставляя ещё одну красную полосу. Он трахал, порол любовника. Тот уже выл, всхлипывал. Боль сливалась с оргазмом. Роман сам нетерпеливо вилял задницей, подавался навстречу руке, сжимающей вибратор. Анус парня припух. Валентин водил игрушкой в теле мужчины, любовался этой сексуальной картиной и заводился всё сильнее.

Вскоре они оба просто уже не выдержали. Ромка в самых цветистых матерных фразах потребовал вставить ему мужское достоинство, а не суррогат. Ну когда это Валентин отказывал своему любовнику, тем более, когда тот требует так настойчиво, позабыв всякий стыд, стоя кверху исполосованной задницей?

Валька влетел в растраханный анал по самые яйца. Ромка заорал.

— Заебу до полусмерти! — пообещал Валька, активно наяривая бёдрами.

Ромка же лишь царапал простынь, выгибался, сильно напрягаясь. Мышцы спины проступали буграми.

— С ума сводишь, — причитал Валентин, трахая мужчину и отрываясь на всю катушку. Тот кричал, просил «ещё!»

— Порву ведь на хуй! — Валентин уже как с цепи сорвался, чувствуя, что его сейчас накроет оргазм.

— Рви, — казалось, что Роман уже ничего не соображает. Он хотел ощущать яростные толчки в себе, рука двигалась по твёрдому органу. Удовольствие пронзало тело насквозь. Воздух, казалось, стал густым и горячим, разрывая лёгкие.

Ромка закричал, выплёскиваясь на постель и сжимая в кулаке свезённую простынь. Он сжал проход так сильно, что Валька зашипел, обматерился, рванул бёдра любовника на себя, натягивая его до предела, и кончил в него, содрогаясь и откидывая голову.

— С ума сойти! Давно так не было, — облегчённо улыбнулся Валька и только что заметил полосы на спине и заднице мужчины от ремня и своих ногтей. — Ой, Ромочка, прости, я тебя, кажется, слишком сильно выпорол, — приложил он ладонь к губам.

— Вылезай из меня, террорист, — проворчал Ромка. — Заживёт. В первый раз, что ли?

— Как же ты на работе будешь сидеть? Я же твою попу изнасиловал. Боже, как вспомню… — мечтательно облизнулся Валька.

— Какая ещё работа? — пробормотал Ромка. — Я не хочу на работу. Я трахаться хочу! Ты мне во сне снился.

— Ещё хочешь? — голос Вальки взлетел до фальцета. — Бляха-муха, это послал же мне господь на мою бедовую башк… задницу такого монстра!

— Вот щас позвоним на работу, возьмём отгул за свой счёт, а потом… — Ромка многообещающе помахал перед Валентином вибратором и ремнём.

— Нет! — попытался улизнуть тот с любовного ложа, отлынивая от своих повторных обязанностей.

— Чего, нет? Не хочешь отпрашиваться? На работу захотел?

— Нет! Да! Ой! Убери от меня эти ужасные штуки! — Валька с опаской косился на ремень и вибратор. — Я не садист, я не мазохист, я вообще очень скромный парень… — причитал он, пытаясь вырваться из объятий мужчины.

— Ты ещё скажи, что ты девственник, — усмехнулся Ромка и прихватил губами серёжку на ухе Вальки.

— Да! Точно! Я девственник! — просиял Валька, надеясь, что избежит участи своего любовника быть выпоротым и оттраханным девайсом.

Но Ромка уже звонил на работу, прикрыв Валентину рот ладонью, дабы их начальники не догадались, по какой же уважительной причине парни решили закосить сегодня, а также, чтобы оба рабочих коллектива не прознали, что Валька, оказывается, девственник.

Когда начальство милостиво отпустило обоих парней в обмен на обещание отработать потом, «невинный» юноша Валентин решил, что да ну её эту девственность нахрен, повалил Романа на кровать и впился в его губы страстным, умопомрачительным поцелуем, возможно, в тайне надеясь, что брюнет забудет привести угрозу в исполнение, попытался засунуть вибратор под кровать. Но, судя по зазывным стонам парня, как всегда подслушивающие соседи пришли к выводу, что задница Валентина всё же подверглась атаке любовника, а уж какими средствами Ромка поимел Вальку, об этом им пришлось только догадываться, потому что кроме мата, охания и криков «трахай ещё», соседи не услышали от этой парочки ничего вразумительного.

========== Журналист недоделанный ==========

Комментарий к Журналист недоделанный

В эту часть объединил два рассказа.

Ромка не любил уезжать в командировки, потому что приходилось на какое-то время разлучаться с Валентином. Брюнет встал с кровати, провёл рукой по спине любовника. Валька вздохнул во сне. Русые волосы, отросшие чуть ниже плеч, тяжёлыми волнами разметались по подушке. Точёное лицо отражало безмятежность. Из груди вырывалось немного неровное дыхание. Может, Вальке что-то снилось сейчас. Он иногда переворачивался. Ромка ранним утром сидел на кровати и любовался своим парнем. Думал, что до чёртиков не хочется оставлять его одного. Хотя Валькина работа не позволит ему скучать днём, а вот ночью…

Сам же Роман мечтал о Валентине, где бы он ни находился и чем бы ни занимался. «Ну всё, пора идти, на самолёт нельзя опаздывать», — уговаривал он себя, но всё сидел, легонько поглаживал любимого. Потом поцеловал его в аппетитную аккуратную задницу, застонал про себя, что нет возможности продолжить ласки, и поплёлся на кухню завтракать.

В командировку надо было лететь в другой город. Ромыч развалился в кресле самолёта, в то время как рядом ютилась, поджав под себя ноги, полная девушка. Потом она немного попривыкла, села уже ровно и начала смотреть сериал. Парень же врубил рок, посмотрел клипы. Человеком по натуре он был деятельным, равно как и его парень. Сидеть несколько часов, ничего не делая, было для него сущим наказанием. Молодой мужчина весь изъёрзался, принимая все немыслимые позы в небольшом кресле. Проникновенно попялился в иллюминатор, наблюдая кучерявые облака, напоминающие ему кочаны капусты. Радовался, когда самолёт начинало трясти. «Как в автобусе, — лыбился он. — И вообще, наш пилот крутой чувак. Словно набухался. Уже с каких пор мы летим боком, и горизонт где-то в неположенном месте», — с восторгом думал Ромыч в то время, как люди чуть ли не крестились, когда самолёт совершал виражи.

Ромыч же с удовольствием поел, несколько раз сползал с кресла почти на пол, устав сидеть без дела, его даже подмывало залезть на багажную полку, но он решил не шокировать людей. Все же люди, когда самолёт выравнивался, опять утыкались в свои ноутбуки, телефоны, плееры и прочую современную технику и вели себя на удивление тихо, мирно, спокойно и скучно.

Когда Ромка вылетел, как пробка из бутылки с шампанским, наружу, бегом спустившись по трапу, он вдохнул наконец-то свежий воздух и чуть не заорал: «Свободу попугаям!» Но опять же пожалел нервы окружающих его людей.

Через несколько дней, сделав все дела по работе, тысячу раз созвонившись и поэсемесившись с Валентином, ухлопав на это кучу денег, ибо экономить на любимом сущее преступление, он уже должен был лететь домой.

Перед рентгеном, как назвал его Роман, он начал привычный стриптиз. Снял куртку, хотя работница аэропорта сказала, что это делать пока не нужно.

— Щас всё равно ваша сирена завоет, — пообещал парень. — У меня в куртке техники дофига.

Потом привычным жестом расстегнул ремень. Девушка чересчур маньячно уставилась на его длинные ноги и куда-то в область… чуть ниже пуговицы на джинсах. С каким-то восторгом и немного дольше, чем у других, прощупала бёдра брюнета, проверяя на наличие оружия. Зачем-то даже провела рукой по его заднице. «Ну да, а вдруг я в задний карман нож засунул. Они же всё должны проверить», — подумал Ромка.

Потом его отпустили, прощаясь с ним тоскливым взглядом. «Ничё не нашла, вот и расстроилась», — резонно решил про себя парень.

Широкоплечий, фигуристый Роман стоял в очереди перед столиком регистрации, ловя на себе любопытные взгляды девушек, смотрел на людей, с которыми ему предстояло сесть в эту железную птичку. Гламурная девушка, размахивая букетом роз, повиливая бёдрами, проплыла мимо уже с билетами. Рядом стояли парни, громко разговаривали, размахивали руками и явно хотели привлечь к себе внимание женской части пассажиров. Ромка оценивающе глянул на их задницы. У одного она была вполне себе ничего. Когда перевёл взгляд на его лицо, сморщился, словно проглотил кусок лимона.

Пока Ромка сидел в обезьяннике, то бишь накопителе, то есть в зале ожидания, от нефиг делать он изучил всех пассажиров. Пришёл к выводу, что даже хорошенькие девушки почему-то в последнее время перестали его привлекать. В очередной раз подивился этому факту. Потом вспомнил, что совсем скоро обнимет Вальку, и тут же расплылся в счастливой улыбке на весь свой симпатичный фейс.

Домой Ромыч летел очень даже весело. Он сидел рядом с туалетом. Не самое приятное место, конечно, но пересаживаться он не стал, хоть свободные места и были, так как оценил, насколько удобнее развалиться на оба кресла, откинуть сразу два столика, когда ешь, положить на одно кресло сумку и вытянуть ноги, как хочется, не опасаясь толкнуть соседа. Так что он с удовольствием катался, словно Колобок, в кресле и наблюдал весь полёт интересную картину под названием «Сим-сим, сизам, откройся, чёртова дверь в туалете. Ну, пожа-а-алуйста. Очень писать хочется». Дверь же упорно заклинивало, и даже рослые мужики не могли сообразить, как её открыть. А всего-то надо было приподнять её чуть вверх, как выяснил стройный стюард модельной внешности.

Сколько Ромка летал, парня в этой роли он видел впервые. Мальчик был действительно красивым, немного стеснительным. Он долго деликатно стучал в дверь туалета, пытаясь выяснить, есть ли кто внутри. Ромыч успел за это время рассмотреть его фигуру сзади, скептически хмыкнул, глянув на его худенькую, плоскую задницу. Впрочем, мальчик исполнял свои обязанности добросовестно. Дверь открыть он смог. Хотя первый же посетитель захлопнул её снова намертво. Это была миловидная девушка. Она-то смогла пройти, а вот мужики, долго прождав, попытавшись выиграть неравный бой с этой проклятой дверью, так и уползали на своё место ни с чем, а вернее с грузом в одном месте. У мужчин же нетерпёжка, как известно, всегда больше, чем у женщин. У них физиология другая. Но терпели они стойко, не желая обращаться к стюарду. Не солидно вроде. И как признаться мальчику, что он, мужик, такой жлоб, а дверь не смог открыть.

В общем, Ромычу было чем развлечься на обратном пути. Он несколько раз чисто по-человечески открывал людям дверь, говорил ожидающим, что там никого нет, потом решил, что он не портье, и закосил, жуя свой ланч.

***

Валька встретил Романа в аэропорту. Его работа находилась не так далеко от этого места.

— Чё такой кислый? — обнял любовника, зайдя в терминал, Ромка.

— Привет. Ты представляешь, мне завтра надо на работу, хоть на несколько часов. А я так надеялся, что мы с тобой сходим куда-нибудь в эти выходные.

— Не грусти. Я всё понимаю. Работа у тебя хорошо оплачиваемая, жаль будет её терять.

— Я достал для тебя бейджик. Хочешь пойти со мной? Посмотришь, как я работаю. Сделаю из тебя настоящего журналюгу, — лукаво улыбнулся Валька.

— Ещё мне не хватало писать эти скучные статьи про недвижимость, — проворчал Ромыч. — Конечно, я с тобой пойду. Мне всё равно куда, лишь бы рядом с тобой быть, — тут же согласился он.

Они спускались в метро на эскалаторе, как всегда болтали обо всём подряд, перескакивая с одной темы на другую. Оба парня отличались общительностью, но раскрывались лишь очень близким. Только Ромке Валька улыбался так искренне и даже как-то по-детски чисто.

— Ты всем так улыбаешься? — однажды спросил Ромка. — А то я прямо ревновать начинаю, как подумаю, что ты и другим так же улыбаешься. У тебя глаза очень красивые.

— Нет. Я только с тобой такой. Другие мне даже говорили, что я холодный.

Вспоминая сейчас в метро, что Валька вытворяет в постели, Ромка даже возгордился, что только с ним его любимый так раскрепощается. Он в очередной раз порадовался, что это чудо досталось ему, что они в своё время смогли переступить через свою гордость, обиды, общественные запреты.

Вальку Роман оценил с первого взгляда и решил для себя, что вот он, его родной человек. Парни прекрасно видели взаимные недостатки. Иногда, бывало, и ссорились, сердились, если не понимали друг друга, но ведь так бывает во всех парах. Главное, чтобы ссоры не были очень частыми и не капали на мозги. Парни доверяли друг другу, хотя от природы были довольно осторожными.

Ромка души не чаял в своём парне. Хотелось его ласкать, говорить кучу нежных слов, выслушивать даже его ворчание по поводу тупости людей, с которыми журналисту приходилось сталкиваться по работе. Ромыч шептал Вальке слова признания. Тот слушал, улыбался, обнимал, отвечал взаимностью. Они ещё не так давно жили вместе: всего несколько месяцев. Может, поэтому их отношения не успели утратить яркость и пылкость. Хотя, как и все люди, они ходили на работу, уставали, стремились поскорее прийти домой. Приятно вместе поужинать, посмотреть какой-нибудь фильм, поделиться впечатлениями.

— Ром, ты извини, мне надо текст по работе допечатать. Это недолго, — сказал Валентин, когда они зашли в квартиру.

— Конечно, я пойду тогда пока на кухню, что-нибудь на ужин соображу.

Ромка кудесничал на кухне. Рыжий пушистый кот вертелся рядом, важно помахивая шикарным хвостом. Валька очень любил своего питомца. Но сейчас парень сидел и, бормоча себе под нос, печатал текст. Ромка иногда заходил в комнату, очередной раз дивился, как можно в таком быстром темпе долбить по клавишам лишь одной правой рукой и одним пальцем. Такую технику он видел впервые в своей жизни. Даже в этом его любовник отличался от других людей.

Брюнет иногда подходил и целовал журналиста в шею. Тот отрывался и, виновато оглядываясь, говорил: «Я скоро. Ещё немного».

Наконец-то Валька справился с заданием. Парни поужинали. Валентин всё никак не мог расслабиться и постоянно говорил о работе, лицо было задумчивым, он мысленно прокручивал в голове завтрашний день.

— Валь, ну хватит. Завтра будешь обмозговывать. Я из командировки вернулся. Столько тебя не видел. Расслабься ты уже, наконец, — провёл по спине любовника пальцами мужчина.

— Да, хорошо. Ну что, пойдём в кровать? — улыбнулся Валька. — Марсик, иди к себе, — чмокнул он кота в нос, почесал его за ушком, тот затрещал, словно холодильник, от удовольствия.

— Марсик, Меркурик, Сатурник, иди спать, — пошутил Ромка, за что получил по макушке от негодующего хозяина кота.

— Он Марсель!

— Ага, французских кровей. Только спать давай всё же будем не с принцем. Обойдёмся в постели без его монаршего величества.

Валька выпустил кота в коридор. Тот, похоже, не обрадовался этому факту. Хозяин же набросился с кулаками на Ромыча, в шутку его колотя. Ромка хохотал, отбивался, кричал, что сдаётся. Валька победно водрузился на любовника сверху, попрыгал на нём, утверждая права победителя. Брюнет же коварно сбросил с себя завоевателя и, кинув его на спину, содрал с него футболку и домашние штаны.

— Помнишь, ты мне писал, что у тебя есть родимое пятно на бедре, но при этом на вагине. Я очень озадачился географическим местоположением этой родинки, — улыбнулся Ромка, целуя сексуальное тёмное пятнышко на плоском животе, расположенное повыше лобка.

— Помню, — засмеялся Валька. — Я тогда занят был и просто описАлся.

— Хорошая описочка, учитывая, что у тебя вагины вообще нет. Зато член такой красивый, — Ромка вытянул губы и провёл влажной головкой по ним, втягивая носом неповторимый запах. Член брюнета среагировал на прикосновение к любовнику весьма стойко и даже устойчиво, не желая расслабляться, а напротив, пытаясь показать хозяину и его возлюбленному, что он готов к труду и обороне. Хотя обороняться, по всей вероятности, предстояло всё же Вальке, ибо Роман уже настойчиво раздвинул его ноги и поглаживал пальцем анус. Он быстро облизал пальцы. Вставать и вынимать из тумбочки смазку было лень, а точнее, не хотелось оставлять без внимания любимого ни на секунду, когда тот уже смотрел поплывшим взглядом, а с губ срывались пока ещё тихие постанывания.

Один палец погрузился в глубину. Валька сжал кулаки, чуть прогнул спину. Ромка начал водить пальцем туда-сюда.

— Я поспать хотел немного, — выдохнул Валентин.

— Конечно, ты устал. Давай поспим, — брюнет хотел было отстраниться, но русоволосый парень схватил его за руку, зафиксировал на своей промежности, ещё шире раздвинул ноги, согнутые в коленях.

— Второй палец добавь, — словно смущаясь своих желаний, попросил Валентин.

Ромка не стал отказывать.

— Ты будешь спать, а я буду тебя трахать. Когда человек почти спит, он раскрепощается.

— Какая же ты всё-таки сволочь, — закусил губу Валька, почувствовав, как возбуждение постепенно нарастает всё больше.

Он заметался по подушке, обрывками выталкивая из себя вдруг показавшийся ему горячим воздух. Непроизвольно сжал ягодицы. Мышцы ануса плотным кольцом обволокли два пальца Ромки. Парень, словно зачарованный, вот уже в который раз смотрел, как стремится к нему Валентин, отдаваясь сначала так робко, будто сомневаясь ещё в чём-то, затем начинал расслабляться, впуская в себя. Спустя какое-то время, после того, как брюнет интенсивно имел его пальцами и облизывал его восставший орган, парнишка уже выгибался, хрипел, стонал, повторяя: «Ой, бля!» Сам беззастенчиво толкался в рот и насаживался на пальцы.

Потом он перевернулся на бок. Ромка невольно оторвался от члена соблазнителя.

— Так хочешь?

А плоть Романа уже восстала и не желала угомоняться. Он встал на колени, тёрся членом о задницу Вальки. Тот подтянул ноги к груди, цепляясь за одеяло пальцами. Стянул с волос резинку, рассыпав волосы с завитками на концах по подушке. Ромка наклонился, прикасаясь к нежной шелковистой коже молодого, такого обворожительного сейчас в своей не нарочитой, а настоящей сексуальности парня. Губы касались шеи, волос, спины, плеч. Пальцы двигались внутри в уже жёстком ритме, вынуждая парня ловить ртом воздух и губы любовника.

— Третий. Давай.

— Натрётся, — обеспокоился Ромка.

— Выеби. Хочу, — услышал он в ответ.

Сильно, резко, так, что напрягались мышцы предплечья, Ромка трахал того, в ком не чаял души, кто сводил его с ума, на кого реакция его организма была уже предсказуемо мгновенной, хоть брюнет и дивился до сих пор этому факту. Он хотел только Вальку. Он перестал обращать внимание даже на фотомоделей в журналах и симпатичных девушек на улице. Иногда Ромка пытался анализировать, почему так происходит, потом забивал на законы логики и жил чувствами. Вот так случилось. У любви нет пола, нет логики, нет причин и объяснений. Это самое непонятное, необъяснимое явление на земле. И сколько бы учёные ни твердили, что любовь — это химия, простым людям было на это плевать. Они стремились друг к другу, пренебрегая всеми правилами, созданными обществом, преодолевая расстояния и совершая пусть небольшие, бытовые, но всё же подвиги.

Ради Вальки гордый Ромка мило улыбался на работе начальнику, с которым не особо хотел общаться, лишь бы тот не заставлял засиживаться допоздна. Дома же Ромыча ждал Валентин, который в свою очередь старался выбить лишние часы отгула, взять работу на дом, чтобы быть рядом с любимым. Начальники могли сделать замечание. Кому нравится, что сотрудники частенько выдумывают всякие отмазки и работают не так, как вздумается вышестоящему, а пусть и с улыбочкой, но всё же как-то подозрительно настойчиво гнут свою линию? Солидные, умудрённые опытом мужи подозревали, что у их подчинённых явно завелись какие-то отношения, а точнее, похоже, парни влюбились. Но вот что объект любви того же пола, им и в голову не могло прийти. Кольца же, которые носили Валька и Ромка, были современными: с камнями, узорами. Так что фиг поймёшь, какие они: то ли обручальные, то ли обычные.

Валька на все вопросы сотрудников отвечал уклончиво и с шуткой. Он не любил, когда лезут в его личную жизнь, а вернее, интимные отношения.

Ромка же загадочно улыбался, ходил по офису, словно лунатик не от мира сего, а поскольку на этом месте он работал не так давно, и его ещё не успели достаточно узнать, то решили, что он сам по себе такой таинственно-мечтательно-загадочно-зомбически-улыбчиво-странный. Каких только терминов о себе не наслушался парень за своей спиной, обладая довольно острым слухом и пофигистическим к сплетням о его персоне характером. Главное, что они всё же встретились с Валькой, нашлись в таком огромном мире. Две родственные души.

— Может, мы в прошлых жизнях уже были знакомы, — как-то пошутил Ромка.

— Всё может быть, — улыбнулся в ответ Валентин, проведя рукой по мягким, длинным волосам молодого статного парня.

— Вставь мне, — Валькин призывный стон вывел Романа из воспоминаний.

Он вынул пальцы. Журналист шустро перевернулся, встав на четвереньки, вильнул обворожительной задницей. Ромка со стоном похоти лизнул несколько раз анус любимого, звонко хлопнул его по ягодицам, даже немного покусал в порыве чувств эту до одури сексуальную попу.

— Делай со мной, что хочешь, — Валька запрокинул голову и прогнулся в пояснице.

Ромка хотел одного: слиться сейчас с любовником. Он вошёл в него, сжав его бёдра, нетерпеливо натянув Вальку на себя. Тот застонал, врезавшись задницей в пах брюнета. Они двигались навстречу друг другу, всё ускоряя темп. Толчки становились сильными, глубокими, нетерпеливыми, а воздух пронзали стоны и крики. Валька не убирал руку со своего члена. Ромка стоял на коленях позади и наяривал бёдрами, проводя пальцами по спине Валентина, отчего у того пробегали по телу мурашки.

Брюнет напрягся. Рельефные мышцы на груди и бицепсы на руках проступили ещё отчётливее. Валька уткнулся головой в подушку, расслабился, закрыл глаза, сосредоточившись на максимально острых сейчас ощущениях. Ромка запрокинул голову, вжался в задницу любовника, рыкнул и выплеснул из себя сперму в то время, как его Валентин кончил себе в кулак, матерясь и вскрикивая.

Ромка отдышался, не выходя из любовника, лёг на него.

— Всё же ты сволочь, — пробормотал Валька в подушку. — Я спать ведь хотел лечь, а ты…

— Сволочь, но ты меня любишь, — поцеловал его в плечо Роман.

— Люблю, — улыбнулся Валька. — Давай спать? Завтра рано вставать. Будем делать из тебя жура.

— О, нет! — притворно возмутился Ромка и скатился с любовника.

Ночью Валька, что-то бормоча про какие-то метры, площадь, недвижимость, сгуляв на автопилоте на кухню, снова залез под одеяло к Ромке. Лёжа на спине, с закрытыми глазами, хрустел яблоком. Ромыч проснулся, попытался прислушаться, думая, что Валя хочет ему что-то объяснить насчёт своей работы, но наутро парень божился, что ничего ночью не говорил. Сейчас же Ромка, лёжа рядом с ним, вспоминал, как они оторвались на ночь глядя. Брюнет подсунул руку под подушку любовника, что-то там нашарил…

— Валь, это что? Веточка от яблока? А где огрызок? Обычно я по утрам хоть огрызок на тумбочке нахожу.

— Я всё съел, — как-то виновато, не открывая глаза, пробубнил Валентин.

— Чудо ты моё. Совсем голодный после такого секса, — улыбнулся Ромка и, прижав к себе Вальку, заснул до утра.

***

— Валь, ну хватит притворяться, что дрыхнешь, — Ромка пихнул любовника в бок.

— Я не притворяюсь, я сплю, — русоволосый парень зарылся в подушку ещё основательнее, обнял её и всем своим видом показывал, что ни за какие коврижки и даже крепкий кофе не расстанется с ней.

— Так, что у нас тут? Бейджик, — Ромка взял с тумбочки пластиковую карточку. — Валь, а чё он без фамилии?

— А зачем? Тебе пройти в конференц-зал и всё. Чёрт! Нам же на работу! — тут же подскочил на кровати Валентин и швырнул в Ромку родную подушку, с которой только что не хотел расставаться даже за…

— Смотри-ка, и йогуртом тебя не пришлось кормить. Ты сам мне свою подушку отдал, — засмеялся брюнет.

— Одевайся. Срочно. Опаздываем. Да не обнимайся же ты с подушкой, как с девкой. Я ж ревновать начну! — носился, как угорелый, по квартире Валька.

— Ты иди-иди, делай свои дела, а я пока полежу тут. Как хорошо-о-о, — протянул нараспев Ромка, за что получил по башке от «ревнивца» уже другой подушкой.

— Валя! Совесть имей! Я чё, перьями питаться должен? — возмутился молодой мужчина.

— Какие перья? Она на синтепоне. Где мои трусы?

— Ха-ха. Любимая песня по утрам, — заржал Роман. — Я тебе скажу, где. Ты только сначала мои найди.

— Твои… — задумчиво оглядел Валентин поле ночной битвы — спальню. — А! Вот они!

— Почему они на полу? — возмутился мужчина. — Не хватало ещё, чтобы их кот пометил.

— Мы его не пускали на ночь.

— И правильно. Групповухой я не занимаюсь, — пошутил Ромка.

— Извращенец! Как ты мог подумать такое о моём Марсике! — взвыл Валька и снова дал подушкой по фейсу любовнику, будучи уверенным, что перьев он точно не наглотается.

— Он вообще кастрированный. Это ты извращенец, что такое сделал с мужиком, — парировал Ромка, отбрыкиваясь от своего парня, который уже лежал на нём и играючи лупил его.

— С каким ещё мужиком? — удивился Валька.

— С моим Марселем.

— Он не твой, он мой! И вообще, мы его взяли, когда он уже был взрослым, половозрелым самцом, вот! — Валька гордо уселся на бёдра своей второй половинки.

— Ты чей парень?

— Твой, — неуверенно произнёс Валентин, не понимая, куда клонит Роман.

— Значит, что твоё, то и моё. И кот тоже мой.

— Вот и неправда. Мои трусы только мои, они индивидуального пользования. Вот и Марсик тоже так. Кстати, а где мои трусы? — вспомнил Валька, что они снова, уже в какой раз за их совместную жизнь… — Опаздываем! — заголосил он и резво спрыгнул с Ромки.

— Дожили. Коты нынче уже индивидуального пользования, — проворчал брюнет. — А я так надеялся, что ты меня изнасилуешь, — притворно начал сокрушаться он.

— Я тебя изнасилую. Потом. Если захочешь, — грозно сверкнул очами журналист, вспомнив, по-видимому, слова из кинофильма «Здравствуйте, я ваша тётя», но тут же заржал и снова потребовал немедленно, наисрочнейше найти предмет индивидуального пользования, то бишь его труселя, иначе он перевернёт все ящики в комоде и шкафу, чтобы найти для себя подходящие ему ромкины трусы. Почему именно его, а не свои собственные, Роман так и не врубился, но рисковать не стал, хоть риск — дело и благородное.

Он начал активный поиск нижнего белья, всматриваясь в пол, как истинный минёр в землю, но искомый предмет там не обнаружился. Зато Ромка в то время, пока Валька мелькал голой очаровательной попой (ибо Ромыч был ей очарован, покорён, сражён наповал, когда видел, как пятая точка торчит кверху и вертится у него перед носом… он глянул на свой неугомонный член и тоскливо тихонько завыл)… Ну так вот, брюнет в это время решил заодно немного прибраться. Он поднял с пола одно одеяло, зашвырнул его на кровать, нашёл там же, на «минном поле», свою бритву, озадачившись, а что она делает в спальне, поднял зажигалку, пачку сигарет, сотовый телефон, отскрёб от линолеума жвачку, которую Валька часто прилеплял за ухо. «Наверное, она вывалились из-за его заушья, когда мы трахались», — рассудил мужчина.

— О, тысяча валяется, — Ромка поднял купюру. — Во, ещё одна, — он засунул её себе в трусы. — И ещё! Это что же такое? — озадачился он и пошёл по дорожке из купюр разного достоинства.

Валька уже носился по коридору от кухни, ванны к вешалке, жевал на ходу ветчину, тряс кошельком, успевал параллельно гладить шикарного рыже-белого кота с гордым французским именем Марсель. Кот довольно урчал и обнюхивал какие-то подозрительные бумажки, которые сыпались на пол и которые подбирал его второй хозяин и зачем-то совал себе их в трусы.

— Рома-а-а! Зачем ты деньги суешь в трусы, ты же не стриптизёр! — на одном дыхании выпалил Валентин. Кусок ветчины выпал изо рта, словно в басне про ворону. Кот тут же подхватил его и смылся.

— Целее будут, — заверил брюнет.

— А как ты их вынимать будешь в маршрутке и метро? Прямо из трусов? При всех? Чтобы потом тебя загребли в участок за непристойное поведение в общественном месте? А ну дай сюда! — Валька залез в трусы любовника.

Тот закатил глаза, понадеявшись, что его сейчас обласкают. Но не тут-то было. Валька выудил пачечку купюр и, деловито засунув их себе в кошелёк, закрыл его.

— Опять облом, — печально побрёл на кухню Ромка и в отместку сожрал всю Валькину ветчину.

— Где мои трусы-ы-ы?! –послышались завывания из спальной.

— Загляни под матрас, — посоветовал брюнет, усердно жуя завтрак.

— Нашёл! — тут же раздался победный клич. — А что они там делали? — удивился Валька, уже оказавшись рядом с любовником на кухне.

— Я их туда спрятал, чтобы утром не искать, только сам позабыл, а щас вспомнил, — пояснил Роман.

— Ты мне мозги не еби.

— А ты жвачками не сори. И почему моя бритва в спальной на полу валялась?

Вот на этот вопрос парни не смогли найти ответ даже спустя много дней.

— Чёрт, я ещё не побрился! — вспомнил Валентин и хлопнул дверью ванны.

— А мне и с щетиной неплохо, — глянул в зеркало Ромка. — Небольшая щетина украшает мужчину.

— О поцелуях можешь забыть! — грозно пообещал его партнёр.

— Где целоваться-то? На заседании, что ли? Хватит там наводить красоту, а то какие-нибудь депутаты на тебя ещё западут, а мне тут вечно ревнуй тебя, — натянул брюнет на мускулистый торс белый свитер.

— Рома, убери Мотю! Он мне бриться не даёт! — снова послышался клич из ванной.

— А воспитанием кота занимаешься у нас ты. Он же твоя… э-э-э… вещь про котов не говорят… существо индивидуального пользования. Правильно, колбасу он жрёт всегда индивидуально. Со мной никогда не делится.

— Не обижай моего кота! — надул губы журналист. — Бля, я чуть не порезался из-за тебя.

— Не из-за меня, а из-за кота, — уточнил Ромка, зашнуровывая ботинки. — Марсик, иди ко мне, хороший ты мой. Ну ладно, не мой. Всё равно иди сюда.

Пока Ромка гонялся за котом, Валька успел добриться, одеться, отловить своего частнособственнического кота, запихнуть его в комнату и вытолкнуть из квартиры любовника, на ходу застёгивая куртку на себе и заодно на Ромке.

«Ну всё успевает!» — с гордостью о своём парне подумал брюнет и подарил ему страстный, умопомрачительный поцелуй… в чисто выбритую щёку.

— Здрасте, — поздоровался Ромка с вышедшей из лифта соседкой, отсосавшись от любовника.

— Здрасте-здрасте, мальчики, — кокетливо улыбнулась она. — Гулять собрались?

— Неа, депутатам мозги ебать, — разоткровенничался Ромка.

— Слушай, а ты фотик взял? Там перед зданием такая скульптура есть. Два голых мужика. Надо бы сфоткать.

— Нет, не взял.

— Рома-а-а! Я тебя убью-у-у! Мы опаздываем! — завывал на весь этаж стройный симпатяга, пока Ромка, словно бумеранг, обернулся туда-сюда, прихватив фотоаппарат.

***

В маршрутке они ехали как всегда, собирая на себя все любопытные и даже похотливые взгляды. Глазки им часто строили и женщины, и даже парни. Почему бы не построить, если видишь двух молодых, симпатичных ребят. Ромка и Валька сидели рядом, наклонившись друг к другу, улыбаясь, болтая. Ромка часто брал своего парня за руку и поглаживал, не обращая внимания на людей. Если кто-то из молодёжи излишне пристально засматривался на брюнета, он с усмешкой, пристально, в упор смотрел в глаза человеку, всем своим видом давая понять: «Обломись. Тебе ничего не светит». Потом, когда парень или девушка отводили глаза, снова переключался на беседу с Валентином.

— Выходим, — дал команду журналист.

Они прошли по широкому проспекту. Подошли к зданию, перед которым возвышалась скульптура…

— Точно! Мужики. С голыми задницами, — заулыбался Ромыч, доставая фотоаппарат.

— Которые? — не понял Валька, уставившись на группку мужчин в деловых костюмах, стоящих прямо под скульптурой.

— Валь, ну не эти же с голыми задницами. Эти в костюмах, — Ромка сделал несколько снимков каменного изваяния.

Потом они зашли в здание.

— Я тебя спрашивал накануне, надевать ли костюм, — Ромка рассматривал людей. Все были одеты по-деловому. Серенько, скучненько. Иногда лишь на шее леди мелькали разноцветные шарфики. — Я тут в свитере, ты в джемпере.

— А мне пофиг. Я даже в правительственные здания хожу в кроссах и джемпере. Из принципа, — усмехнулся Валька. — Вон наш оператор. Ты посмотри, как он просто одет.

— То ж оператор. Хотя да, мы не депутаты.

Валька устремленно шёл по коридору, Ромыч, гордо расправив плечи, тащился сзади.

— Ну где те, у кого тебе надо взять интервью?

— Не вижу пока, — Валька рыскал по коридорам, с кем-то здоровался, пожимал руки каким-то мужикам, что-то у них спрашивал. Потом втолкнул Ромыча в какой-то небольшой зал, усадил его, подняв при этом несколько человек с мест. Многие оторвались от своих записных книжек, с любопытством разглядывая таких ярких среди всей остальной серой массы людей парней, которые пробыли в зале примерно минуту, после чего Валька шепнул:

— Ты посиди здесь, я скоро приду.

Ромка рассудил, что слушать какие-то занудные лекции, в которых он ни в зуб ногой, он явно не намерен, тут же сорвался с места, снова всех подняв, забрал куртки и вылетел вслед за любовником.

Тот уже стоял в коридоре, обсуждая что-то с девушкой, которая только что работала на камеру.

«О, хоть кто-то не в скучном костюмчике, — обрадовался Ромыч, разглядывая девицу в обтягивающем леопардовом платье. — Ещё бы на лицо была посимпатичней. Хотя зачем мне это? У меня Валька есть».

Ромыч тут же ревниво уставился на своего парня, который болтал с этой девушкой, но быстро успокоился, не заметив в его взгляде ни намёка на заинтересованность. Валька вёл со всеми себя доброжелательно, спокойно, сдержанно, спрашивал по существу. Потом он снова куда-то устремился. Ромка поплёлся за ним, думая, какая же бегательная работа у журналюг. И всё ведь на своих ногах. Куда пошлют… туда и беги, выискивай каких-то людей, бери у них интервью.

— Не пришли те, кто мне нужен был, — немного огорчился Валька. — Но я договорился, мне на почту всё скинут. Сейчас я отпечатаю кое-что.

В холле была стойка с двумя ноутами. Кому срочно нужно было набрать текст, работали прямо здесь. За одним из ноутбуков сидел грузный мужчина с испещрённым ямочками лицом. Тип не из приятных.

Валька водрузился на соседний стул, попытался выйти на свой сайт. Ромка уселся рядом, приготовившись скучать, а заодно читать, что там Валентин отпечатает про эту недвижимость, которая тому снилась уже по ночам. Но тут произошёл сбой системы. Сначала отключился инет у Вальки. В это время из техкомнаты, где стояли камеры, была куча каких-то проводов, вышел парень. Валька попросил:

— А нельзя ли подключиться к интернету?

Тот ответил: «Хорошо», — и смылся, по всей вероятности, с концами.

Грузный мужик, оставшись временно без выхода в инет, тут же отлепился от монитора, глянул на симпатичных парней.

— Не хотите чаю с коньяком? — вальяжно развалившись на стуле, предложил он.

— Мы на работе. Нет, спасибо, — почему-то засмущался Валька, отведя глаза в сторону.

— Ну тогда угощайтесь шоколадом, — толстяк придвинул к Валентину шоколадки.

— Спасибо, не нужно, — снова повторил Валька.

— Я ведь не отстану, — улыбнулся неприятного вида мужчина.

Ромка, подумав, что этот наглый тип точно не отвянет, тут же взял шоколадки, весело сказав: «Спасибо».

— Ну где эти техники? — спросил мужик.

— Я попросил, чтобы подключили. Парень куда-то ушёл.

— Давай глянем, может, в этой комнате кто-то из техперсонала поможет, — предложил Ромка.

Валька тут же соскочил со стула, лишь бы не находиться под столь пристальным вниманием этого противного типа.

Парни зашли в комнату. Она оказалась пустой.

— Валь, а дома нельзя всё это напечатать?

— Ну, в принципе, можно, — задумался он.

— А чё мы тогда здесь торчим? Хочешь шоколадку? — брюнет засунул её себе в рот.

— А ты знаешь, кто этот мужик? Я тебя пугать не хотел. Это один из депутатов, — зашептал Валентин.

— А мне то что? — оглядел помещение Роман. — Мне что депутат, что сантехник. Для меня должности пустой звук. Я на человека смотрю, а не на его положение в обществе. И потом, я же со всеми вежливо общаюсь. Не оскорбил его ничем, всего лишь взял шоколадки, а то и правда не отвязался бы. Иди-ка сюда.

Ромка быстро закрыл дверь на ключ, торчащий в двери, притянул к себе любовника и поцеловал его в губы.

— Колючий, небритый, — запричитал Валентин, — вкусный, шоколадный, — тут же схватил брюнета за грудки и сам впился ему в губы, засунув язык в рот Ромке, смакуя сладкий привкус.

Куртки выпали из рук брюнета. Он нашарил рукой стол, толкнул к нему журналиста, усадив на него, вклинился между его бёдер, забрался рукой под джемпер, нащупывая соски.

— С ума сошёл! Вдруг зайдут, — как-то неубедительно попытался оттолкнуть его Валентин.

— Я дверь закрыл — не дурак, — Ромка рванул ремень на джинсах любовника.

Он действовал как в тумане. Целовал лицо и шею Валентина. Тот млел в его объятиях, тихо постанывая и позволяя приспустить свои джинсы.

— Валя, хочу… тебя… — прерывающимся голосом шептал Ромка.

— Ненормальный, — тихо вторил ему парень, развернувшись спиной и обтираясь задницей о восставший член.

Валька опёрся о край стола. Ромыч нагнул его, облизав пальцы, мазнул его дырочку. Не удержавшись, чмокнул в ягодицу, оставив розовое пятно. Раскрыл руками половинки и протиснулся внутрь. Валька тихо вскрикнул, задрожал весь, выдохнул «бля!» и тут же насадился сам до конца. Ромыч не стал долго раздумывать, решив подарить себе и любовнику взаимное удовольствие. Валька лёг грудью на стол, закусил ребро ладони, чтобы случайно не раскричаться, обхватил свой член и, позабыв обо всём на свете, отдался Роману. Тот входил в эту обожаемую задницу размашистыми толчками, притягивая парня к себе за бёдра, и кайфовал. Оргазм не заставил себя ждать. Они излились по очереди, благоразумно приглушившись. Ромка застонал, уткнувшись в спину журналиста, Валька зажал себе рот ладонью.

— Что-то жарко стало, — поцеловал в солёную, мокрую шею Вальку Роман.

— А у меня ноги разъезжаются, — засмеялся Валентин. — Ну и как я домой дойду? Полежать бы. Ух, изверг! — притворно грозно показал брюнету кулак.

— Вместе доплетёмся как-нибудь.

Парни, обтеревшись влажными салфетками, имеющимися в их рюкзаках вот на такие экстренные случаи, застегнули ширинки и выползли из комнаты.

— Мальчики, может всё же коньячку? — радостно улыбнулся депутат.

— Мы уже, — с мечтательной улыбкой протянул Валька.

— Ща техники всё сделают, мы им сказали, — пообещал Ромка, подталкивая Вальку подальше от этого назойливого мужика.

Они вышли на улицу.

— Не, журналистом я быть не хочу, — решил для себя Ромыч. — Больно скучно слушать всю эту тягомотину на конференциях, сидеть там по несколько часов, бегать с диктофонами, что-то писать в блокнотиках, со всеми договариваться, вечно кого-то искать, потом всё это писать, с редакторами ругаться… Я тебе искренне сочувствую, но работа есть работа. Журналиста из меня не выйдет. Я лучше буду носиться у себя по офису, трахать тебя и кормить шоколадками. На вот, жуй. Дяденька две штуки дал, — Ромка запихнул в рот протестующему парню маленькую шоколадку, не понимая, почему он так возмущается, но потом сообразил, что Валька негодовал всего лишь от размера шоколадки.

— Ах да, я и забыл, что тебе сразу большую плитку подавай. Ну, пойдём в магазин тогда, — обнял любовника Ромка.

— Ага, в магазин. Хочешь, я вечером что-нибудь вкусное и необычное приготовлю?

— Я всё хочу. Я ненасытный. Особенно когда речь идёт о тебе.

***

— Валь, а давай креветки возьмём, — разглядывал Ромыч замороженные тушки. — Что-то я их давно не ел и вообще не умею их готовить. Ты чищенные сразу бери, а то заколебёшься ковыряться.

— Ну давай купим, — Валька зачерпнул лопаткой кучку креветок. Они глухо постукивали о совок, словно пластмассовые шарики.

Прихватив ещё бананы и большую плитку шоколада, парни направились домой. Валька тут же уткнулся в комп, ворча, что даже в субботу не дают отдохнуть.

Когда он покончил с работой, то предложил сходить в парк, расположенный недалеко от дома.

— Шапку надень, — потребовал Ромка. — Ветер сегодня сильный. Мне ещё твоих соплей не хватало.

— Да отстань ты. Не надену, — отмахнулся Валентин. — Фотик возьми.

— А зонтик взял? Дождь обещали.

— Не, не хочу брать, — Валька выскользнул из квартиры.

Ромка же взял зонт, фотик и шапку любовника, исходя из принципа «всё своё ношу с собой».

Только они пришли в парк, как тут же начался дождь.

— Говорил я тебе, зонт возьми, — ворчал брюнет, беря Валю под руку и раскрывая зонтик. — Хорошо, что я такой запасливый.

— Смотри, белка! Фоткай давай, — словно маленький обрадовался Валька.

Они долго гонялись за шустрым зверьком, который, словно дразня их, упорно не хотел становиться фотомоделью, прыгал по дорожке и листьям, зарываясь в них, брал еду прямо с рук людей.

— Первый раз вижу чёрную белку, — дивился Ромка, всё же умудрившийся сделать несколько кадров.

— И синички с ладоней клюют. Хорошо здесь мамашам с детьми гулять. Пойдём на лебедей посмотрим, — потянул за рукав куртки брюнета Валентин.

— И нам тут хорошо гулять, — тихо проговорил Ромыч.

Он прижал к себе парня, когда они остались на тропинке одни, поцеловал его в губы, пробежав языком по ровному ряду зубов.

— Ром, ну отстань. Здесь же люди иногда ходят, — улыбнулся Валька.

— Сейчас же нет никого.

— И геи тут часто целуются.

— Я не гей. Живу себе спокойно и не задумываюсь об ориентации. Что мне, своего парня нельзя поцеловать?

— Ну, можно, — кокетливо протянул Валька.

Так они и гуляли под тихим шелестом дождя, наслаждаясь обществом друг друга. Ромка засовывал холодную ладонь Вальки себе в карман, пытаясь согреть, а тот смеялся и говорил, что не замёрз, хоть ветер был довольно сильный, капризничал и не желал надевать шапку. Ромка переживал за его здоровье, ворчал, что Валентин очень упрямый и носит шапку не по погоде, а по настроению.

Валька вдруг оживился:

— Смотри, вон там лебеди!

Ромка удивился, что у них слишком короткие шеи. Когда же парни подошли к берегу озера поближе, то оказалось, что это большие жирные гуси.

— Говорил я тебе, что это не лебеди, — подтрунивал Ромыч.

— Ну и ладно. Вон на том берегу лебеди, — надул губы Валентин.

Нагулявшись вдоволь, они пришли домой. Валька на ужин пожарил креветки. Ромка наблюдал, как он готовит. Когда попробовал, удивился:

— А чё они какие-то пресные? Они же сладковатыми должны быть.

Валька убеждал его, что именно такими и должны быть. Брюнет жевал и думал, что, наверное, креветки слишком переморозились и лучше есть простую картошку, нежели всякую экзотику.

К ночи Ромка вдруг почувствовал боль в горле. У него поднялась температура. Валька не на шутку разволновался. Сразу полез в шкафчики, выуживая запасы лекарств.

Ромку знобило. Настроение испортилось. Обидно болеть, да ещё в выходные. Чтобы хоть как-то развлечь больного, Валентин включил комедии. Они залезли под одеяло на кровать. Валя положил голову брюнета себе на плечо, гладил Ромку. Тот пригрелся под тёплым одеялом. Марсик, которого Роман в шутку называл Сатурником, мирно дремал на стуле. Ромка тёрся щекой о плечо любовника. Ему было спокойно, уютно, хоть болела голова и всё тело горело.

— Покажи мне свои фотки, где ты маленький, — попросил Ромка.

— Они далеко. Я не помню где.

— Я ещё не видел, каким ты был. Покажи.

— Ну ладно, — уступил уговорам Валентин.

Он долго рылся в шкафах. Потом принёс несколько альбомов. Умильно восхищался, какой была красивой его мама в молодости, а от папы Валентин унаследовал красивые стройные длинные ноги.

— Какой ты забавный был в детстве, — улыбался Ромка.

— Да, я же ботинки новые купил и тебе ещё не показал. А ещё белую рубашку.

— Ну давай покажи. Оценю, — оживился Ромыч.

Валька ужом соскользнул с кровати. Притащил стремянку, начал сбрасывать со шкафа коробки с обувью.

— Валя, куда тебе столько обуви? И вообще, зачем ты ботинки запихнул так высоко? — удивился Ромка.

— Они на выход. Не для повседневной носки, — продолжал бомбить спальную коробками Валька. Ромка лишь успевал уворачиваться.

В результате новые ботинки оказались вообще не на шкафу, а под трюмо. Валентин с победным кличем, что всё же нашёл пропажу, выудил их из коробки.

— Слушай, а давай тебя сфоткаем. Тащи свою белую рубашку, — предложил Роман.

Валька надел чёрные брюки, новые модные ботинки, белую рубашку из тонкой ткани. Майки на нём не было, и соски отчётливо были видны. Ромыч с маньячным азартом фотографа принялся щёлкать фотоаппаратом. Валентин сначала немного смущался, но потом раскрепостился и начал принимать позы, словно профессиональная фотомодель. Прошёлся по комнате, поворачивая плечами и немного покачивая бёдрами.

— Валька, блин, ты где так ходить научился, словно стриптизёр? — очумел Ромка.

— Я на танцы в юности ходил. Я же тебе говорил, — сверкнул обворожительной улыбкой тот.

— Если ты так будешь ходить по улице… бля-а-адь! Мне что, тебя не отпускать никуда?

— А маме нравится, когда на меня девушки засматриваются, — повёл плечами Валентин.

— А мне нет, — рявкнул Ромка. — Ещё пидоры какие-нибудь привяжутся.

— Ревнучий ты у меня, — засмеялся Валька.

— Расстегни рубашку и немного брюки. Сейчас мы сделаем эротические снимки.

— Не, не надо, — тут же нахмурился Валентин.

— Ну давай. Ты же такой красивый.

— А вдруг кто-нибудь эти снимки увидит?

— Я что, враг своему парню? Я никому не покажу.

— Ну ладно, — Валька закусил губу, и, смутившись, расстегнул ширинку и рубашку, оголив торс и живот до лобка.

Ромка тут же начал щёлкать затвором, заставляя принять любовника разные позы.

— Разденься до трусов, — попросил мужчина, войдя в раж.

— Ром, может, не надо? — неуверенно спросил Валька.

— Давай-давай. Потом будешь вспоминать, каким ты в молодости был, — уговаривал Ромка, не особо надеясь, что парень согласится. Но тот, хоть и краснея, всё же разделся.

Сначала Роман фотографировал Вальку в трусах, потом потребовал их снять.

Валька улёгся на кровать, стыдливо прикрыв лицо длинными волосами, вытянул свои стройные красивые ноги. Ромыч с восхищением обозревал любовника, бегал по комнате, чтобы взять его в кадр с разных ракурсов.

— На четвереньки встань, — попросил Ромка охрипшим от возбуждения голосом.

Валентин встал, изогнулся. Брюнет выругался матом, в очередной раз восхитившись телом любовника. Его собственный член после столь эротической сессии уже стоял и требовал немедленного её окончания, а заодно продолжения занятия сексом, которым парни наслаждались ночью, но насыщенный день не дал им ещё возможности воссоединиться.

— Всё, на сегодня хватит, — скомандовал Валька и попытался надеть трусы.

Ромка, насмотревшись на интимные места любовника во время фотосессии, спешно положил фотоаппарат на стол и повалил Вальку на кровать, позабыв о своей температуре напрочь.

Язык скользнул вдоль ямочки между ключицами русоволосого парня. Валька выдохнул, обнял руками и ногами, поёрзав о живот мужчины членом и яичками.

— Ромочка, ты же болеешь. Я не изверг какой-нибудь. Всё понимаю. Тебе бы спать лечь, — лепетал Валька.

— Какое спать? Я тебя хочу. Ты же охренительно сексуальный!

Брюнет пощекотал соски любовника языком. Они немного увеличились в размере и затвердели, а Валька потянул Романа на себя, пытаясь поцеловать в губы.

— Нет. Я не хочу тебя заражать, — мужчине было досадно, что он пока не может целоваться.

Он лёг на него всем телом, совершая движения вверх-вниз и обтираясь членом. Валька вытянул вверх длинные ноги. Ромка погладил их, наслаждаясь приятной, мягкой кожей. Поцеловал под коленями и бёдра.

— Кто-то мне на стуле обещал, — улыбнулся брюнет.

Валька тут же слез с кровати, потянув любовника за руку, подставил ему стул и толкнул на него, успев стянуть с Романа трусы до колен.

— Смазку опять не взял? — спросил Ромка, поглаживая стройное тело парня.

— Неохота её искать, — Валька уже расставил ноги по обе стороны от стула.

— Детский крем вон на столе возьми.

— Нет, а вдруг щипать будет, — надул губы Валька, положив руку брюнета себе на член и толкаясь уже потихоньку ему в ладонь.

— Слюнями не хочу. Вдруг инфекцию тебе занесу, куда не надо.

Валька задумался, соображая, как это вообще возможно, что его попа будет потом чихать? Пока он обмозговывал вопросы медицины и гигиены, Ромка уже выдавил жирный крем себе на пальцы и мазнул анус парня, не забыв помять его ягодицы, в очередной раз балдея от их мягкости и прохлады.

Молодой и стройный, Валентин вызывал желание близости. Ромка раздвинул его ягодицы, парень привстал на цыпочки, потом, ухватившись за плечи любовника, медленно, со стоном похоти, опустился на эрегированный член, сжавшись и плотно обхватив его стенками ануса. Ромка передёрнулся от удовольствия. Валентин начал подниматься и опускаться, шлёпая задницей по бёдрам брюнета.

Всё быстрее. Страсть захватывала обоих. Роман держал Вальку за талию, помогая ему. Начал уже сам насаживать его нетерпеливо и резко. Валька вскрикивал. Потом вдруг выгнулся дугой и откинулся головой вниз, оперевшись руками об пол. Ромка с силой обхватил его за талию, стараясь не уронить. Вальке словно крышу сорвало. Он наяривал бёдрами, метался и стонал. Лунная дорожка мерным серебристым мерцанием легла на его грудь и плоский живот. Длинные волосы спутанными локонами рассыпались по полу. Валька не отдавал себе отчёт, что он сейчас делал, лишь наслаждался сексом, ловил минуты близости и удовольствия, счастья быть вместе. Ромка забыл о болезни. Он любовался своим парнем.

Мужчина притянул парня к себе, крепко его обнял. Застыл так на секунды, словно боясь его потерять. Валька уже тяжело дышал брюнету в шею. Он взъерошил тёмные волосы, с улыбкой заглянув в глаза своему любимому. Потом встал с его коленей, подошёл к окну, откинув штору.

Яркий месяц висел над девятиэтажками, любопытно заглядывая в окна квартир.

— Ну иди же сюда, — Валька призывно выпятил попу. — Или боишься, что тебя из дома напротив сфоткают? — улыбнулся он.

— Мы же выключили свет, так что нас не видно, — Ромка обнял любовника, провёл пальцами по животу. Валька втянул его. Брюнет обхватил член Вали. Тот раздвинул ягодицы, всем видом давая понять, что снова готов принять любимого. Ромка не заставил себя ждать. Вошёл в желанное тело снова. Он толкался в своего парня, ласкал его член, целовал плечи.

Валентин оттолкнул Романа, соскользнул с него. Развернулся лицом, уселся на подоконник, приподнял попу, раздвинул ноги, пристально глянул затуманившимся взором на брюнета. Рот приоткрылся, язык пробежался по пересохшим губам.

Ромка подхватил парня под бёдра, влетел в уже растраханный анал, выругавшись матом. Рывком насадил Валентина на свой орган, с силой сжав его задницу по бокам. Парень вскрикнул, прогнулся, подался навстречу, опираясь руками о подоконник.

Всё быстрее, сильнее и глубже. Так, что захватывало дыхание, и хриплые стоны повисали в тишине, растворяясь в лунном свете. Нежные прикосновения и страстные, грубые толчки. Взмокшая прохладная кожа Вальки и горячее тело Романа. Бурные объятия и желание быть сейчас только вдвоём. Они не вели отсчёт времени. Им всегда его не хватало, чтобы подарить друг другу ласки. Напряжение и желание сменялось удовлетворением, покоем и тихой радостью.

Валька прижался к животу любовника. Тот уже рычал, мечтая разрядиться. Парень убрал руки с подоконника, обхватив шею мужчины и уперевшись плечами в окно. Ромка задвинул по самое основание и закричал, кончив в любовника. Валентин несколькими движениями руки завершил дело, излившись на свой живот. Ромка втянул носом воздух, пропитанный запахом пота и спермы, глянул на месяц, который милостиво решил подарить двум влюблённым романтическую ночь. Мужчина улыбнулся, вспомнив, как красиво ложились блики на изгибающееся в страстном танце любви тело Валентина. Он подхватил парня под ягодицы, опустился вместе с ним на кровать. Не выходя из него, лёг, опираясь на локти и заглядывая в глаза, погладил пальцами его по лицу.

— Ой, ты же болеешь, а я тут… — смутился Валька.

— Что, правда, что ли, болею? Когда мы трахаемся, я про все на свете забываю. Вот одно меня только огорчает, — состроил кислую мину Ромка.

— Что случилось? — всполошился Валька.

— Журналиста из меня не выйдет, — выдал брюнет.

— Журналист ты мой недоделанный, — расхохотался Валька. — Ну ничего, я тебя всё равно люблю.

— Спасибо, утешил, — проворчал Ромыч. — Я тебя тоже люблю, — он поцеловал своего парня в плечо.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org