Автор : "Джин Соул" Название книги: Планета цветов (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/dzhin-soul/planeta-cvetov-si ====== .file01//Конец света ====== Я как обычно бездельничал в отсеке, разглядывая альбом с фотографиями, сделанными в далёком 2012 году. Время наложило на них свою печать: выцветшие контуры смутными тенями виднелись на снимках, о деталях можно было лишь догадываться. Цветы. Интересно, какие они? Большинство из живущих на планете никогда не видели цветов: растения исчезли с лица Земли как раз в 2012 году, когда произошла экологическая катастрофа. Подробностей я не знал, да и в технической стороне вопроса не разбирался, но точно известно, что тогда вместе с озоновым слоем исчезли все цветы и деревья, и наша планета стала похожа на пустыню. Те из немногих, кому удалось спастись, перебрались жить в так называемые «купола» — области, полностью закрытые пластиковыми колпаками. Воздух здесь добывался искусственно при помощи фильтров. Говорят, когда-то воздух был вкусным. Как странно… Воздух в куполах не имеет вкуса, не имеет запаха, его даже не видно, — но без него наше существование обречено на гибель. Возможно, нас ждёт участь тех, кто раньше обитал на Марсе или Венере, теперь уже мёртвых планетах… 2112 год. Учёные поговаривают о новой глобальной катастрофе. Вулканическая активность на Востоке достигла своего пика, участились землетрясения, и континентальный шельф движется. Всё это может вылиться во взрыв такой мощности, что ударная волна прокатится по планете, сметая то немногое, что осталось на поверхности: скалы, руины и собственно купола. Тишина взорвалась нудным завыванием сирены, замигали сигнальные лампы на потолке. Я бросил альбом на кровать, натянул защитный костюм и выскочил в коридор, пытаясь понять, что происходит. Ещё одна учебная тревога? — Саймон! — Отец подлетел ко мне, схватил под локоть. — Пойдём со мной немедленно! Меня испугал его бледный вид и надетый мимо рукава халат: отец всегда был аккуратен и собран. — Началось! — бросил он и потащил меня к аварийному лифту. — Что началось? — Конец света. Я вздрогнул: — Как это? — Волна накрыла пять куполов южнее нас. Она доберётся сюда в течение часа… — Отец затолкнул меня в лифт и нажал кнопку: «Вверх». Сейчас мне стало по-настоящему страшно, я нервно сглотнул: — И что теперь делать? — Боюсь, мы больше ничего не можем сделать. — Его губы изогнулись в горькой улыбке. — Человечество обречено. Отец остановил лифт, открыл дверь и потащил меня вверх по лестнице с расшатанными, гулкими ступенями. Куда мы бежим? Где все остальные? Что это за место? В голове теснились десятки вопросов, но я не мог собраться с дыханием, чтобы задать их. Мы выбежали в небольшой ангар, пустой совершенно, только в углу стояло что-то накрытое брезентом. Отец ударил по выключателю (ангар залил красноватый аварийный свет), сдёрнул брезент: — Спасательная капсула. Я строил её всю жизнь. Быстрее залезай! Я попытался что-то возразить, но отец подтолкнул меня к капсуле, заставил залезть в неё и пристегнуться к креслу. Я с трудом устроился в ней, неловко поджимая колени руками: повсюду была сложная аппаратура. — Тут тесновато, — пожаловался я. — Как же ты тут поместишься? — Никак. — Что?! — Я рванулся к нему, но стекло опустилось и разделило нас. — Отец! Что ты делаешь?! Он улыбнулся, погладил стекло рукой: — Моя задача — сохранить жизнь моему единственному сыну. Капсула полностью запрограммирована, она донесёт тебя до космической станции, где живёт группа исследователей ИФЖ (инопланетных форм жизни). Только так можно спастись. — Отец! Нет! Отец! — Я стучал по стеклу, задыхаясь от слёз. — Это самоубийство! Я не хочу без тебя! Отец! — Прощай, Саймон. — И он нажал на какой-то рычаг. Капсула рванула вверх, пробив потолок. Меня отбросило назад, вдавило в кресло. Когда я смог снова прильнуть к стеклу, я увидел, как огненно-красная волна идёт по поверхности планеты, оставляя за собой мёртвый чёрный след. — Отец!!! Всё было мертво… — Включён автопилот, включён автопилот, — равнодушным голосом доложил бортовой компьютер. — Вы будете введены в криоанабиоз на время полёта. Сядьте прямо и положите руки на подлокотники. Сообщение повторялось, пока я этого не сделал. На моих кистях тут же защёлкнулись гибкие пластиковые ремни, механическая рука воткнула в обе вены подсоединённые к прозрачным трубкам иглы, а на лицо опустилась кислородная маска. Я невольно сделал глубокий вдох, лёгкие наполнились сладковатым газом, от которого закружилась голова. Я откинулся на кресло и ускользающим взглядом следил, как всё отдаляется от меня агонизирующая планета. Кресло опустилось куда-то вниз, на него надвинулись две пластиковые скорлупы, температура стала понижаться. — Режим гибернации активирован, — доложил бортовой компьютер. — Приятного полёта! Мои веки потяжелели. Непривычно сладкий воздух пьянил, я медленно погружался в сон. Перед глазами плыли какие-то разноцветные пятна. Наверное, это были цветы. Как будто я плыл в мягком тумане, то и дело погружаясь в него с головой. Вокруг ничего не было — прозрачное пространство без конца и края. Перед глазами неясно чередовались зелёная сетка, расчерчивающая пространство на мелкие квадраты, и туманный образ отца, то и дело превращающийся в дрожащие полосы. Уже потом я узнал, что это была запись, которую отец сделал за несколько недель до Конца света. Отец говорил о том, что гибель Земли закономерна, поскольку всё имеет начало и конец, и Солнечная система тоже однажды перестанет существовать. Космическая станция, куда он меня отправил, находилась за пределами нашей Галактики. Сто девять человек, в основном учёные и технический персонал, изучали обнаруженные на одном из астероидов микроорганизмы и тестировали новые технологии, которые позволили бы людям освоить космические ресурсы. Они (и я вместе с ними) единственные выжившие представители Человечества, и нам выпало либо заселить Землю (если она вновь станет пригодной для жизни) или какую-нибудь подходящую планету, либо остаться на станции навсегда и основать первую космическую колонию землян. В моей капсуле на жёстком диске заархивированы все значимые достижения и разработки основных отраслей науки за последние триста лет. Я должен передать их, чтобы с их помощью… юу-у-у… у-у-у… у-у… В ушах зашумело, голос слился с гулом двигателей, превратился в неясное эхо… Наверное, я погружался в более глубокий сон, которого не достигают внешние раздражители. Я успел ещё подумать о том, что придётся выбирать себе пару, невзирая на личные предпочтения, коли от нас зависит судьба человечества… Больше ничего не помню. «…из режима гибернации осталось тридцать пять минут», — до отвращения чётко прозвучало в ушах голосом бортового компьютера. Я с трудом открыл глаза, различил, что скорлупы надо мной уже нет; да и воздух, который я вдыхал, был уже не сладковатый, а обычный, безвкусный. Система, похоже, пыталась меня разбудить. Как быстро промчалось время в этом странном сне! Пульсирующий сигнал отдавался в висках, сознание неохотно возвращалось в реальность. Откуда берётся этот противный звук? Я сжал переносицу, поморщился. На экране мигала какая-то красная надпись, звук доносился оттуда же. Поломка? Я подёргал ремни, отстегнулся и приблизил голову к монитору. Перед глазами ещё плыло, но вскоре я смог прочесть: — «Станция не отвечает на запрос о посадке. Выполнить произвольную посадку?» Это ещё что? «Запрос №390557567»? Меня окатило холодком, когда в довершение к этому я ещё и увидел дату, высветившуюся в углу монитора. 2841 год?! Я проспал… 729 лет?! Я в шоке уставился на экран. Ошибка компьютера или… И тут до меня дошло: когда капсула достигла станции, бортовой компьютер не получил ответа на запрос о посадке и продолжал посылать запрос, пока не завис окончательно. И это случилось только через 729 лет?! Я нервно засмеялся. Да конечно станция не ответила! Они могли сто раз умереть за это время… Стоп! Да там уже никого не было, когда мы прилетели: ведь на самый первый запрос ответа не пришло. Значит… Я откинулся обратно в кресло, кусая губы. Столько лет прошло… нет, даже не лет — веков! И это только здесь, в Космосе. А на Земле? Сколько времени прошло там? И… если никто не ответил на станции, то не остался ли я вообще последним человеком во всей Вселенной? Впору ужаснуться: а если так и есть?! Что мне тогда делать? Дрожащей рукой я подтвердил запрос о произвольной посадке. Я должен выяснить, что пошло не так и подтвердить или опровергнуть мои догадки. Станция мигала красными и зелёными огоньками, значит, основные системы функционировали. Капсула пристыковалась к одному из шлюзов, я поспешно надел шлем (на случай неисправности в системе жизнеобеспечения) и высунул голову из автоматически открывшегося люка. Пусто. Гравитационное поле работало: едва я вылез из капсулы, ноги стали тяжёлыми и буквально прилипли к полу. Я дотащился до панели, открывающей доступ внутрь станции, потёр стекло кулаком, постучал по кнопкам. Никакого эффекта это не дало, пришлось приналечь плечом и силой сдвинуть её в сторону. Заскрипело, в шлюз хлынул туман (или дым?), заклубился по полу. Я с опаской выглянул в образовавшуюся щель. Неярко светились лампы на потолке, мигали кнопки на дверях и люках, потрескивало и пощёлкивало в вентиляционных трубах, шумели кондиционеры — на первый взгляд всё в порядке. Я рискнул пройтись по бесконечному коридору, заглядывая в отсеки, если они были открыты. Несколько ангаров с шаттлами. Отсеки с компьютерной техникой. Какие-то лаборатории с дымящимися проводами и складские помещения с накрытыми брезентом контейнерами. И ни одной живой души. Я включил датчики на запястье, проверил содержание кислорода в воздухе. Показатели практически не отличались от земных, я стащил с себя скафандр и с наслаждением вдохнул полной грудью: в тесном шлеме я уже начал задыхаться. Дыхание отозвалось паром, здесь было довольно холодно. Несколько сходящихся коридоров, совершенно одинаковых на первый взгляд, никаких указателей или опознавательных знаков. Я замешкался, не зная, какой выбрать. — Эй! Есть здесь кто-нибудь? — позвал я, прислушиваясь. Ничего, лишь эхо отозвалось и укатилось куда-то в коридоры. Жутковато. Шаги гулко отдавались в стенах, отзывались прежним укатывающимся эхом. Неужели никого нет? Но кто же тогда поддерживает станцию в рабочем состоянии? Я дошёл до отсека управления, начинённого сотней компьютеров и прочей сложной аппаратурой. На всю стену был экран, как мне сначала показалось, но потом я понял, что это огромный иллюминатор. Я прижался лбом к стеклу и как зачарованный уставился на бесконечное космическое пространство, сияющее мириадами звёзд. Потрясающе! Ничего подобного я в жизни не видел. В центральной панели что-то щёлкнуло, появилась голограмма женщины в космической форме. Я невольно вздрогнул, когда раздался её голос: — Пройдите в зал гибернации для погружения в криоанабиоз. — Опять? — воскликнул я. Возможно, все обитатели станции находились в упомянутом зале, и теперь система, обнаружив единственное бодрствующее живое существо (то есть меня), предлагала к ним присоединиться. Ещё бы я знал, где этот зал гибернации! Я поискал карту или схему, какие обычно крепились на стенах, но ничего не нашёл. Пришлось брести наугад. После получаса блужданий по бесконечным коридорам я наконец нашёл то, что искал, — просторный отсек с капсулами для криоанабиоза. Едва я вошёл, тут же включился компьютер и металлическим голосом приказал: «Займите свободную капсулу и нажмите красную кнопку, процесс начнётся автоматически. Вывод из состояния гибернации ожидается в 3564 году». В 3564 году?! Ещё через семьсот с лишним лет?! Почему так долго? Я проверил капсулы. Все они были пусты, за исключением пяти последних. Два старика, два мужчины лет сорока, один парень примерно моего возраста и — ни одной женщины! Где же все остальные? В углу неярко светилась и бурлила пузырьками воздуха ещё одна, вертикальная, капсула. В зеленоватой жидкости колыхались части тела… человека? Они были изуродованы и напоминали исковерканные ласты, на дне покачивалась голова, окаймлённая тёмными волосами. Авария, эпидемия — что бы это ни было, ему несладко пришлось! И не было ли всё это взаимосвязано? Мне стало жутко, и я поспешил отойти от этой зловещей капсулы. За пару дней я обошёл всю станцию, хотя и понимал, что других бодрствующих или хотя бы выживших искать бессмысленно, нашёл склад с провиантом и спальный отсек (оба неподалёку от комнаты управления) и устроился здесь, размышляя, стоит ли мне принять предложение и погрузиться в столь долгий сон. Невесёлая перспектива! Но и перспектива состариться и умереть здесь в полном одиночестве меня тоже не вдохновляла. Я тянул с принятием решения, сам не знаю почему. А с другой стороны, пара дней или недель — ничто по сравнению с вековым сном, можно и подождать. Среди бесконечных отсеков обнаружилась и ботаническая теплица. Растения давно пожухли и превратились в пыль, а когда-то, верно, зеленели и благоухали. Как жаль, что я не оказался тут раньше! По полкам, конечно, тянулись вереницы контейнеров с семенами, но вдруг это последние образцы флоры на всём белом свете? Такому дилетанту, как я, лучше ничего здесь не трогать. Зато удобрений и разных химикатов было в избытке, и запах в теплице стоял не слишком приятный: побывав там однажды, возвращаться я уже не захотел. Бо́льшую часть времени я проводил в отсеке управления. Пытался разобраться в аппаратуре, понять, как и что работает в этой сложной системе, для чего предназначены те или иные рычаги или кнопки (чисто теоретически, конечно). А всё больше сидел напротив гигантского иллюминатора и смотрел в космос. Бортовой компьютер иногда повторял сообщение о гибернации, маячки радаров мигали, негромко жужжал кондиционер, нагнетавший в отсек чистый воздух, — это успокаивало и приводило в состояние умиротворённой дрёмы. Иногда я даже забывал о том, что наступил Конец света. Просидев в одиночестве две с половиной недели, я всё-таки решился на криоанабиоз: я уже проспал несколько столетий, так хоть проснусь вместе с остальными людьми. Я в последний раз посмотрел на звёзды, встал с кресла и пошёл к двери, но в этот момент радар мигнул, радиосвязь включилась, и через помехи до меня донеслось какое-то сообщение. Я вздрогнул и впился глазами в мигающий экран. Что это? Трескучее сообщение повторилось, не разобрать, в сетке радара появился движущийся объект, который быстро приближался к станции. Глазам не верю! Люди?! Я запаниковал, заметался возле аппаратуры. Бортовой компьютер заскрипел и доложил: — Неопознанный космический челнок просит разрешения на посадку. Выполнить запрос? — Да! Чёрт, как же тебя включить? — Я заколотил по кнопкам наугад в поисках нужной. — Неопознанный космический челнок просит разрешения на аварийную посадку, — повторил компьютер. — Это может вызвать повреждения ангара 45. Выполнить запрос? «Аварийную»? Я всполошился и продолжал нажимать на все подряд кнопки, пока компьютер не подтвердил: — Запрос принят. Неопознанный космический челнок, следуйте к ангару 45 для аварийной посадки. Я схватил аптечку (на корабле должны быть раненые, иначе не требовалось бы аварийной посадки) и помчался искать ангар 45. Искать его долго не пришлось: челнок со всего маху врезался в ангар, снеся часть шлюзового люка, прочертил на полу рваную полосу, закружился юлой и врезался в стену. Раздался гулкий хлопок, над кораблём взвился дымок, гравитационное поле отключилось, и все предметы поплыли вверх, увлекаемые в пробоину, сделанную челноком. Я стукнул по панели управления, пробоина закрылась аварийным щитком, гравитация включилась, со свистом полился в отсек кислород. Я закрыл рот маской на всякий случай и стал пробираться к челноку. Корабль перевернулся на ребро, крякнул, и вместе со стеклом на пол высыпались обломки аппаратуры, а главное — выпали два космонавта в скафандрах. Я хотел проверить их тут же, но в обрывках проводов искрило, велика была вероятность нового взрыва, так что я ухватил обоих за ноги и вытащил из ангара. Спасены! Я снял маску и выдохнул. Рано я радовался: на пол из-под бессознательных космонавтов потекла кровь. Я стащил шлем с одного из них, его голова со страшной раной на затылке стукнулась и запрокинулась. Мёртв. Я задрожал, метнулся ко второму, стягивая шлем и с него. Игривой волной рассыпались золотые пряди волос. Поначалу мне показалось, что это девушка, но потом я разглядел кадык. На виске юноши была небольшая ранка, сочащаяся кровью. Я потрогал его шею, пальцы ощутили биение вены. Жив! Я наспех обработал его рану, с трудом (скафандр тяжеленный!) поднял юношу на руки и потащил в медицинский отсек. Там я положил его на стол, надвинул на него пластиковый купол и включил компьютер. Замигали лампочки, пробежали лазерные лучи, сканируя и считывая информацию, и компьютер выдал: «Серьёзных повреждений нет». Я выдохнул с облегчением. Я больше не один. Комментарий к .file01//Конец света криоанабиоз (гибернация) — метод погружения в сон, когда достигается состояние физиологического торможения обмена веществ и остановка формообразовательных процессов ====== .file02//Инопланетянин ====== Живой! Я уронил голову на руки и с облегчением вздохнул. Компьютер завершил диагностику и выключился, я отодвинул купол и взглянул на моего нового знакомого. Кажется, он готов был прийти в себя: его длинные ресницы подрагивали, лицо приняло болезненное выражение, грудь заколыхалась тяжёлым дыханием. Я поспешно расстегнул и снял с него скафандр (под ним оказался защитный костюм), чтобы облегчить ему дыхание; так и вышло: он тут же задышал ровнее. Я осторожно убрал волосы с его лица, нужно было обработать рану. На виске стучала венка, благо удар пришёлся ниже и не задел её. Я провёл по этой синеватой ниточке пальцем, сердце отчего-то забилось быстрее. Я растерянно потёр грудь и занялся раной. Юноша пошевелился, застонал и открыл глаза — такие тёмные, точно сама Вселенная струилась в них! Его взгляд остановился на мне, стал напряжённым. Я поспешил его успокоить: — Всё в порядке, ты в безопасности. Как твоя голова? Юноша с тем же выражением смотрел на меня, ничего не говоря и не делая ни одного движения. Может быть, от пережитого шока он не в себе? Я повторил вопрос. Юноша изогнул бровь и произнёс: — Saan ako? Ano ang na-ng-yari? Я растерялся. На каком языке он говорил? Точно не на земном, а впрочем, неудивительно, ведь и Земли-то уже не было. — Sino ka? Sino ka? — нетерпеливо переспросил он. Я постарался жестами объяснить ему, что сейчас вернусь, быстро сбегал в спальный отсек и принёс одно из изобретений отца — переговорное устройство, способное расшифровать любую речь. Юноша недоверчиво смотрел, как я достаю пистолет для инъекций и заряжаю в него чип. Я пересел к нему, взял его за плечо и попытался приставить пистолет к его уху. Юноша вскрикнул. — Ano-ito? Walang, walang! — тревожно повторял он, отталкивая мои руки. — Не бойся… Как же объяснить-то? — пробормотал я, потом меня осенило: — Конечно! Смотри. Я приставил пистолет к своему уху и нажал на спусковой крючок. Чип активировался и вцепился в хрящ проволочными лапками. Это было не то чтобы больно, скорее дискомфортно, но через несколько секунд и это прошло: проволока была покрыта анестетиком. Юноша внимательно наблюдал за мной. Я жестами постарался объяснить ему, что это необходимо сделать. Не знаю, понял ли он, для чего это было нужно, но установить чип позволил. — Сейчас боль пройдёт, — сказал я в ответ на его болезненную гримасу. Глаза юноши вспыхнули, он слегка улыбнулся: — Спасибо. — Фух! Получилось! — выдохнул я. — Теперь ты меня понимаешь? Юноша утвердительно кивнул, коснулся виска и снова поморщился. Я заклеил рану ещё одним пластырем — накрест — и заметил: — Легко отделался, а вот спутнику твоему не повезло. Безмятежное выражение тут же слетело с его лица, зрачки расширились. Пришлось рассказать, что произошло, да так и до́лжно было сделать. — Где его тело?! — И он потребовал, чтобы я отвёл его к ангару. Мои возражения никакого действия не возымели, он продолжал настаивать. Но самостоятельно идти он не мог: сказывались последствия аварии или непривычность к гравитации. — Отнести тебя? — предложил я, и юноша согласился. Без скафандра он был совсем лёгкий. Прохладная рука обвилась вокруг моей шеи, я опять почувствовал прежнее сердцебиение. — Кто ты по роду? Как твоё имя? — Саймон. — Я не очень понял насчёт рода. — А твоё? — Оркид Флар. Я дошёл до отсека, где лежало тело второго космонавта, и хотел было поставить юношу на ноги, но он мёртвой хваткой вцепился в мою шею: — Нет, не отпускай! Я боюсь его. В куполах к смерти относились спокойно — всего лишь ещё одна сторона человеческого существования — и тела без особого пиетета отправлялись на переработку. Никогда не слышал, чтобы боялись мертвецов. Как странно… — Отнеси меня обратно. — В его голосе зазвучали нотки требовательности, которые показались мне любопытными. — Но разве не нужно позаботиться о теле? — предположил я. — Тело никуда не убежит, — спокойно возразил Оркид (и куда только подевался его недавний страх!). — Ты должен прежде всего заботиться о моей сохранности. Здесь слишком холодно, разве непонятно? Как по мне, так здесь не было холодно. И с чего это он вздумал мной командовать? Тем не менее я отнёс его в спальный отсек и положил на койку. — Тебе нужно отдохнуть. Авария — это такой стресс для организма… Оркид перевернулся на бок, подпёр голову рукой. Его тёмные глаза внимательно смотрели на меня. — А ты что, один здесь? — Бодрствующий один. Что случилось с вашим кораблём? — Потерял управление. — Его глаза заблестели. — Плохо помню, что произошло. — Поспи немного. — Я накрыл его покрывалом. Он кивнул и смежил веки. Пока он спал, я потушил пожар в ангаре, пригляделся к шаттлу и понял, что видел точно такой же, когда бродил по станции. Значит, Оркид тоже отсюда. На корабле не было логотипа, никаких опознавательных знаков или номеров; впрочем, я ведь не знал, было ли что-то подобное у станции. Я заблокировал ангар на всякий случай и отправился в рулевой отсек. Радары погасли, система молчала, вокруг снова не было никаких признаков жизни. Я попытался запустить бортовой компьютер, чтобы исследовать обломки корабля, но у меня ничего не получилось: в технике я тоже не разбирался. А-а, если подумать, каким же никчёмным я был! Жужжание аппаратуры навевало сон, я уронил голову на руки и незаметно задремал. Очнулся я от прикосновения. Я вздрогнул, открыл глаза. Возле меня стоял Оркид. — Как твоя голова? — поинтересовался я. — Болит немного. — Юноша приложил пальцы к виску. — Но это скоро пройдёт, я быстро регенерирую. «Регенерирует»? Что он хотел этим сказать? Оркид прошёлся по отсеку, разглядывая мониторы и иногда трогая кнопки и рычаги, как будто это его весьма заинтересовало. — Так ты здесь один? — спросил он. — Что это за место? — Космическая станция. Я недавно сюда прилетел, — объяснял я, а сам понял, что мои предположения неверны: Оркид никогда прежде здесь не бывал, прилетел откуда-то ещё — с Земли?! — А с какой ты планеты? — Юноша с любопытством заглянул мне в лицо своими тёмными глазами, и я опять почувствовал какое-то странное движение в сердце. — С твоей. — С Лилиары? — Он весь прямо-таки засветился радостью. — С Земли, — возразил я. Воцарилось недолгое молчание. Потом мы почти одновременно воскликнули: — Так ты инопланетянин?! Я уставился на него. Настоящий инопланетянин? Он смотрел на меня с таким же удивлением. — Надо же… — пробормотал он, — не думал, что есть другие разумные существа во Вселенной. Я показал ему на карте Землю. Юноша задумчиво разглядывал её, потом спросил: — На ней есть вода? — Да… нет, больше нет. — Я помрачнел, сердце наполнилось горечью. — Земля погибла. Я последний из выживших. — Моя планета тоже. — Глаза Оркида потухли. — Источники пересохли, всё погибло. — Значит, ты тоже последний из своего рода? — Отсюда шёл сигнал на нашей частоте. Спауз тоже где-то здесь. Он прилетел сюда раньше нас. Ты его видел? — Здесь никого нет… если только он не спит вместе с остальными, — возразил я, пожав плечами. Оркид почему-то всполошился, потянул меня за руку с кресла: — Покажи, где отсек гибернации. Я должен найти Спауза! — Хорошо, идём. Но, Оркид, почему… — Не зови меня так! — недовольно прервал меня инопланетянин. — Оркид — это мой род. Зови меня по имени: Флар. Опять этот «род»! Быть может, он имел в виду фамилию или статус? Оркид вошёл в отсек следом за мной, поёжился: — И здесь холодно. Я показал ему, где стояли капсулы со спящими. Хм, удивительно: кто-то из них может оказаться инопланетянином! — Не он… и это тоже не он… — бормотал Флар, заглядывая в каждую капсулу и разглядывая лица спящих. — А ты уверен, что он… этот Спауз… здесь? Может быть, ты принял сигнал самой станции за сигнал его корабля? — предположил я. — Вряд ли. Но мне вот что интересно… — Оркид остановился и показал пальцем на капсулы. — Ты сказал, что ты последний из выживших, но они ведь тоже твоего вида и вполне пригодны для воспроизводства. — Да ведь среди них нет женщин. — «Женщин»? — переспросил Оркид, вопросительно наклонив голову. — Что ты имеешь в виду? — Ну… ты что, не понимаешь? Чтобы продолжить род… размножиться… нужны особи разных полов. — А-а, какой атавизм! Понятно, тебе не повезло. Какая жалость. — Да уж… — хмыкнул я, несколько обиженный на его слова насчёт «атавизма». — А там что? — Оркид направился к вертикальной капсуле. — Там чьи-то останки… Подожди! Может, не стоит… Но Флар уже приблизился к капсуле, всмотрелся в зеленоватую жидкость и… глухо вскрикнул, отшатнувшись. — Что такое? — Я тронул его за плечо. — Что с тобой? Оркид резко развернулся и уткнулся лицом мне в грудь. Его била дрожь. — Мёртв… мёртв… — выговорил он. Каким тоном это было сказано — не передать словами! Я сообразил, что в капсуле были останки Спауза. — Мне… жаль, что он… Эй! — Я подхватил его на руки, чувствуя, что он буквально леденеет, и поспешил отнести обратно в спальный отсек. — Холодно… слишком холодно для меня… — стуча зубами, пробормотал Оркид и ненадолго отключился. Наверное, на его планете было жарко, поэтому он так остро реагировал на холод. Я положил инопланетянина на койку, сел возле него, отвёл светлые пряди с его лица. Сердце опять всколыхнулось. Да что такое со мной происходит? Хотелось коснуться его, почувствовать его… Никогда не чувствовал ничего подобного. Я завернул Флара в одеяло, чтобы он поскорее согрелся и пришёл в себя. Это помогло. Через несколько минут его кожа потеплела и зарозовела, и он открыл глаза. — Очнулся? — Тепло… Спасибо. Я чувствовал некоторую неловкость. Что мне ему сказать? Тяжело, наверное, узнать, что ты действительно последний из своего рода. — Мы должны были стать парой, — вдруг произнёс Оркид, — но он мёртв. Получается, я тоже последний выживший. — «Парой»? — переспросил я, ощутив какое-то покалывание в груди. — А теперь… — Оркид отвернулся к стене и накрылся одеялом с головой. — Я хочу побыть один. Я вернулся в отсек гибернации, остановился перед капсулой с останками Спауза. Наверное, Флар любил его. Любил… Какое странное слово! Что это вообще значит — «любить»? Я невольно поморщился, как-то зябко стало внутри. Почему я испытываю невольную радость, что этот Спауз мёртв? Как я вообще могу радоваться чьей-то смерти? Что со мной происходит? Я сжал виски руками и поспешно покинул отсек. В кабине управления я столкнулся с Оркидом. Он был совершенно спокоен. Никаких следов истерики или слёз. — Ты как? — на всякий случай спросил я. Инопланетянин пространно пожал плечами: — Нормально. «Нормально»? Прошло меньше часа с того момента, как выяснилось, что все существа с его планеты мертвы, а он говорит, что «нормально»? — Не думай, мне жаль их, — сказал Оркид, как будто догадавшись о моих мыслях. — Просто инстинкт заблокировал вредоносные для нервной системы эмоции. — Какой инстинкт? — не понял я. — Инстинкт самосохранения. Моя первейшая задача — выжить, чтобы не оборвалась нить моего рода. — Но кроме тебя ведь никого не осталось? Инопланетянин вздохнул: — Это верно. Но я что-нибудь придумаю. — То есть? — Я растерянно уставился на него. — Не знаю, как ведёт себя твой род в подобных ситуациях, но мы начинаем искать возможные выходы из кризиса. Так заложено в нас природой — использовать любые средства, чтобы выжить и продолжить род. — И как? — Не знаю. Со мной такого ещё не происходило, но очень надеюсь, что произойдёт. Я вообще перестал его понимать. Разве можно что-то поделать с неизбежностью? — Расскажи о своей планете! — Оркид вместе с креслом подъехал ко мне и ухватился за край моей куртки. — Какая она была? — Какая? — Я сел во второе кресло, поскрёб затылок. — Даже не знаю, я всю жизнь прожил под куполом. Раньше, задолго до моего рождения, планета была живой… зелёной… и на ней росли цветы. — Цветы? — Флар оживился. — Какие цветы? Я зажмурился, пытаясь припомнить неясные образы цветов с фотографий, но тут же вздрогнул и открыл глаза, почувствовав прикосновение. Оркид стоял наклонившись и держал моё лицо в своих ладонях. — Покажешь мне? — попросил он. — Что? Инопланетянин прикоснулся к моим губам своими. Я замер. Мой первый поцелуй… Оркид отпустил меня, выдохнул и прошептал: — Да, они были прекрасны. Эти фотографии… не сохранились? — Эй! — Я подскочил. — Как ты узнал?! — Просканировал твои воспоминания, — как само собой разумеющееся, ответил Флар и слегка пожал плечами. Значит, этот поцелуй… Я сердито вытер губы: — Никогда так не делай. Ясно? — Извини. — Юноша сел обратно в кресло, нервно сжимая подлокотники пальцами. — Так… ты любишь цветы? — Да… наверное. — Это хорошо, — с явным облегчением выдохнул инопланетянин и улыбнулся. — Почему? Он не ответил. Но его лицо, освещённое улыбкой, было так прекрасно, что у меня дух захватило! Кажется, я начал понимать, что со мной происходит. Вдруг его лицо изменилось, как будто он подумал о чём-то нехорошем, и взгляд стал строгим. — Саймон, скажи, разве это не странно, что на такой огромной станции так мало людей? Я пожал плечами: — Остальные умерли, наверное. Я об этом не думал. Разве это важно? — Очень важно. Если они умерли, то где их тела? Откуда такая настойчивость? Или он чего-то не договаривал? Его тревожность передалась и мне. — Должно быть, где-то на станции есть специальное хранилище… если их, конечно, не утилизировали, — последние слова я пробормотал себе под нос. — Надо отыскать их! Флар выбежал из отсека, я за ним. — Да что с тобой? — Спауз умер неслучайно. — То есть? — Насильственной смертью. — Может быть, на его корабле были неисправности… — предположил я, не поспевая за Оркидом (он как ищейка метался по станции, заглядывая то в один, то в другой отсек). — Нет, это другое… — «Другое»? — недоумевал я. — Он… просто он другого рода. — Эй! — Я схватил Флара за руку и остановил. — Объясни мне, что это за «род» такой? Ты всё время об этом твердишь… Ничего не понимаю. — Потом объясню. Сейчас нет времени! — Юноша выдернул руку. — Нужно скорее найти их! Уверен, они где-то здесь… — Да зачем вообще их искать? Мертвы и всё. — Не всё. Я должен увидеть их своими глазами! Как одержимость, честное слово! Не свихнулся ли ненароком? Потому что логического объяснения я найти не мог. Он уверен, что Спауза убили. Но кто и зачем? И почему нужно непременно взглянуть на трупы? Не был ли этот Спауз болен чем-нибудь?.. Оркид вдруг остановился перед одним из холодильных отсеков, я невольно налетел на него. — Это здесь, — прошептал он, положив ладонь на дверь. — Холод идёт отсюда. — Это же холодильник, конечно отсюда холод идёт, — пробормотал я. — Нет! — раздражённо прервал меня инопланетянин. — Другой холод. Я чувствую его. Давай проверим здесь! Я пожал плечами и постучал по кнопкам. Дверь отодвинулась, изнутри дохнуло холодком, пополз туман… Флар попятился, боязливо смотря себе под ноги. — Холодно… — прошептал он. — Как бы ты снова не потерял сознание! — встревожился я, но сейчас это юношу совсем не волновало. — Давай ты проверишь, — подтолкнул он меня. — Я… я не могу сам, ты же знаешь. Я поёжился. Это ведь холодильник. А если дверь захлопнется? Но я всё-таки зашёл в него (свет включился автоматически) и… — Ох! — сдавленно воскликнул я, закрывая рот рукой. — Что там? — Оркид взволнованно заметался за дверью. — Скажи мне! Холодильник был битком набит трупами. Десятки трупов, сложенных штабелями. Изуродованных трупов. Зияющие раны на животах или груди, у некоторых на горле, вывороченные внутренности… Я выскочил из холодильника и захлопнул за собой дверь. Сердце колотилось, в голове был какой-то морок. — Что ты видел? — Флар потряс меня за плечо. — Там… все они… они… — выдохнул я, едва шевеля помертвелыми от ужаса губами. — И… изуродованы… — Значит, я был прав. — Оркид побледнел. Я не выдержал, схватил его за плечи и пригвоздил к стене: — Что ты знаешь? Ты ведь что-то знаешь обо всём этом! Говори! Инопланетянин съёжился. Меня охватило странное чувство. Будто потерял голову на мгновение и… впился в губы юноши жадным поцелуем. Его присутствие будило во мне инстинкты, о которых я раньше и не подозревал. Оркид не сопротивлялся. Я очнулся через пару минут, отпрянул: — Прости, не знаю, что на меня нашло… Флар накрыл рот ладонью, внимательно смотря на меня своими тёмными глазами. Может быть, он догадался о том, что со мной происходит? Я был растерян и смущён. Как вести себя дальше? Взял и накинулся на него. Или он не понимает, что я сделал? Ведь он использовал поцелуй всего лишь для сканирования памяти. — Что ты видел? — Они… тела… изуродованы… — поморщился я. — Раны на груди? — тихо спросил Оркид. — Откуда ты знаешь?! — поразился я. Впрочем, он мог увидеть это через поцелуй. Инопланетянин отвернулся, положил ладонь на стену и выдохнул: — Это сделал Спауз. Поэтому его убили. — Как это? — растерялся я. — Он… он паразит, использующий тела других для воспроизводства, — нервно кусая губы, ответил Флар. — Но их тела оказались непригодны. Должно быть. — Как это «паразит»? — сдавленно спросил я. — В каком смысле… «паразит»? — В прямом. Он может продолжить род, только убивая других… Я невольно отшатнулся: — Так и ты тоже? — Нет! — в страхе вскрикнул Флар. — Нет, я не такой! Я из другого рода. Я сполз по стене, сжал лоб: — Слушай, в голове не укладывается. Так он… насекомое? Я читал о паразитах… — Нет, он паразитирующее растение. — Оркид присел на корточки рядом со мной. — «Растение»? — тупо переспросил я. — Как это «растение»? — Очень просто. Симбиоз органического и неорганического тела. — Ничего не понимаю, кажется бредом… Растение? Флар обвил мою шею руками и прижался ко мне всем телом: — Это хорошо, что его больше нет. Я боялся его… очень… — Но… — Я нерешительно дотронулся до его макушки, погладил по волосам. — Вы же того… парой были? — …но теперь всё кончено. — Флар прижался ко мне ещё теснее. — Ты даже не представляешь, как мне легко стало! «Может, и представляю», — подумалось мне, и я на всякий случай уточнил: — Но разве тебя не пугает перспектива… остаться одному… ведь кроме тебя других не осталось? — Нет. Я же встретил тебя. — Оркид вновь взял моё лицо в ладони. — Но… я ведь… другой… не как ты… — смущённо забормотал я, чувствуя, что попадаю под власть этих тёмных глаз и готов снова потерять голову. — Но ты любишь цветы. Это самое главное. — Его губы приблизились к моим. — Почему? — Потому что и я тоже… Инопланетянин вдруг стал необыкновенно тяжёлым и соскользнул на пол, слабо прочертив пальцами по моей груди: здесь было слишком холодно, он снова потерял сознание. «И я тоже»… Что он имел в виду? Комментарий к .file02//Инопланетянин симбиоз — сожительство особей двух видов, возникает в процессе эволюции как одна из форм приспособления к условиям существования; симбионт — одна из этих особей ====== .file03//Цветок ====== Уже неделя как корабль Оркида совершил аварийную посадку на станции. За это время я к инопланетянину присмотрелся, но не могу сказать, что узнал его получше: вопросов всегда было больше, чем ответов. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Смотреть без содрогания на то, как Флар кладёт в воду сахар и пьёт это до одури приторное месиво, было просто невозможно, а уж если представить, каково это на вкус… Но кроме этого инопланетянин ничего не ел и не пил, а впрочем, и отлично себя чувствовал: после такого «завтрака» он долго лежал в спальном отсеке под лампами дневного света, а проснувшись — был очень энергичен. Очевидно, глюкоза и тепло — всё, что нужно представителям его рода для существования. Вот с теплом-то и были проблемы. Температура на станции не поднималась выше +10, а иногда опускалась и до +4, если происходил какой-нибудь сбой в системах. Мне это не доставляло особого неудобства: я надевал поверх защитного костюма ещё и куртку и чувствовал себя вполне сносно. Оркид — другое дело. Инопланетянин реагировал на изменения температуры очень остро: он вдруг выпрямлялся и падал навзничь или ничком (смотря что он в этот момент делал) без признаков жизни: ни пульса, ни сердцебиения! Как будто во время этих обмороков отключалось не только сознание, но и весь организм. Немалых трудов стоило потом привести его обратно в чувства! Приходилось тащить его в спальный отсек и расставлять вокруг него все обогреватели и лампы, которые удалось найти на складах. Тогда его тело, холодное и едва ли не застывшее, разогревалось, и инопланетянин приходил в себя. Чтобы через каких-нибудь полчаса снова отключиться. Одной ночью Оркид забрался в мою постель. Его руки обвились вокруг моей талии, колено прижалось к моему бедру. Я подскочил: — Ты что? — Я побуду так. Это не было просьбой, он просто поставил меня перед фактом. Я, казалось, превратился в деревяшку. Жутко неудобно, не знаю, как реагировать… К тому же его близость приводила меня в какое-то странное возбуждение: тело вдруг заныло, разгорячилось, всколыхнулось кровью в венах… — Саймон, — пробормотал Оркид, прижимаясь ко мне ещё плотнее, — от меня одни проблемы, да? — Пустяки, — промямлил я, стараясь поднять колени, чтобы он ничего не заметил. Вряд ли. Ему просто нужно было согреться, никакой двусмысленности даже в такой откровенной позе… Скоро инопланетянин потеплел и крепко заснул, не выпуская меня из объятий. Я заснуть никак не мог: мешали мысли, копошащиеся в голове. И даже не о нём, а обо мне самом и о том, что происходило со мной в последнее время. Я потрогал грудь, сердце билось всё так же неровно и гулко отзывалось в висках. Может, это какая-то неизвестная болезнь? Я скосил глаза на Оркида. Видно, ему снилось что-то хорошее, он даже улыбался во сне. Нет, никакая это не болезнь! Это что-то такое, чего я никогда прежде не испытывал. Что-то, у чего есть вполне конкретное название. Жаль, я забыл, как оно называется. Нужно было что-то делать с этими перепадами температуры, и как можно скорее. Настроить климат-контроль, скорее всего. Но я понятия не имел, как это делается! В куполах подобные проблемы решали инженеры, обыватели технической стороны никогда не касались и вообще над этим не задумывались, воспринимая исправность систем как должное. В рулевом отсеке нашёлся толстенный справочник с кучей схем и таблиц, но и в схемах я не разбирался! Если бы знал, что всё так обернётся, не бездельничал бы, а засел за учебники, но кто ж знал? Я уже готов был сдаться, как Оркид неожиданно пришёл мне на помощь. Он наклонился, заглянул в справочник, едва ли не касаясь подбородком моего плеча, а я вздрогнул, поскольку не ожидал этого. — О! Это ведь схемы станции, да? — моментально догадался он. Я кивнул: — Хочу повысить температуру, но не могу найти, как это делается. — Хм… — Инопланетянин изогнул бровь, протянул руку, чтобы перевернуть страницу; его кисть задела мою шею, по коже опять побежали приятные мурашки от этого тёплого прикосновения. — Структурно эти схемы похожи на наши… Можно? Он забрал справочник, залез с ногами на кресло и погрузился в чтение. Судя по его сосредоточенному взгляду, делал он это с пониманием. — Ты разбираешься в технике? — полюбопытствовал я. — Полагаю, если я смог посадить корабль, то и с этим разберусь, — пробормотал юноша (то ли в ответ на мои слова, то ли просто мыслил вслух). Так это он управлял кораблём, а не тот погибший пилот? Ещё одна загадка. Я искоса поглядывал на Флара, потом и вовсе стал смотреть не отрываясь. Он наклонялся над справочником, приглядываясь к схемам, золотистые пряди падали ему на лицо, мешая читать, и тогда он заправлял их обратно за уши изящным движением. В горле появился какой-то тёплый комок. На Земле у меня были друзья моего возраста, но Оркид был первым, кто вызывал во мне такие странные ощущения и заставлял моё сердце биться так… Флар шумно захлопнул справочник, а я вздрогнул, потому что настолько погрузился в созерцание, что позабыл обо всём на свете. — Думаю, я с этим справлюсь, — уверенно заявил юноша. — С чем? — переспросил я, пытаясь вспомнить, что мы делали до этого момента. Инопланетянин обеспокоенно взглянул на меня, подъехал ко мне вместе с креслом и положил ладонь на мой лоб: — Ты себя плохо чувствуешь? У тебя реакция заторможенная. — Задумался просто. Оркид сунул справочник под мышку и потянул меня за собой в коридор: — Пойдём. Покажи мне, где здесь крыло А-43. Если я правильно понял, управление системами климат-контроля осуществляется именно оттуда. Мы отправились блуждать по станции в поисках нужного отсека. Флар шёл быстро, почти летел, очевидно опасаясь, что может отключиться из-за температуры, которая всё понижалась. Отсеки и шлюзы в этой части станции были необжитые, практически заброшенные. Наверное, не использовались и при бодрствовании экипажа. Повсюду торчали провода, дымились трубы, слышалось потрескивание каркаса… — Сюда, — уверенно сказал Флар, показывая на одну из дверей. С замком пришлось повозиться: панель заклинило, кнопки не реагировали на нажатие. В итоге я вышиб плечом дверь. — Ты такой сильный! — восхитился Оркид. — Да ладно… — Я покраснел и постарался ничем не показывать, что плечо болит. В отсеке действительно оказался управляющий температурой на станции компьютер, но кнопки не нажимались и здесь: была запущена программа блокировки клавиатуры, нужно было её как-то отключить. Мы обшарили всё вокруг в поисках заветной кнопки, нажали-таки, и на экране появилась зелёная таблица с тремя столбцами цифр и других символов. Флар долго изучал её, то и дело сверяясь со справочником, потом решительно протянул руку и нажал на одну из кнопок. Раздался глухой щелчок, мерный рокот систем станции вдруг взвизгнул и оборвался. Наступила полная тишина и… темнота: всё отключилось. — Ох, чёрт! — вырвалось у меня. — Сломалось! Оркида в темноте не было видно, но я почувствовал его дыхание возле своего лица. — Всё нормально, система должна перезагрузиться. Свет зажёгся, снова заворковали приборы, где-то засвистело (будто воздух выпускали из баллона), и я ясно ощутил всей кожей тёплые волны, хлынувшие в отсек из воздуховодов. Инопланетянин довольно посмотрел на меня: — Я же говорил, что справлюсь! Вскоре воздух прогрелся везде, и Флар уже не терял сознание, но… по-прежнему проскальзывал ночами ко мне в кровать. Могло ли это означать… За несколько дней Оркид исследовал всю станцию, и я вместе с ним: не хотелось больше оставаться одному даже ненадолго. Особенно его заинтересовала теплица. Он провёл в ней порядочно времени, игнорируя (или просто не чувствуя?) резкий запах химикатов, от которого у меня перехватывало дыхание. — Сколько здесь всего интересного! — воскликнул он, роясь в склянках с высохшими образцами. — Да всё это хлам бесполезный, — возразил я. — И вовсе нет. Если удастся найти благоприятную среду, я мог бы клонировать все эти растения. — Кло… чего? — Клонировать. Только вряд ли здесь найдётся подходящее оборудование. А впрочем, можно собрать что-нибудь из имеющейся аппаратуры… — Казалось, это были мысли вслух. — Ты что, серьёзно? — поразился я. — Неужели на твоей планете проводили эксперименты такого уровня?! — Какого уровня? Всего-то воссоздать живой организм, — пожал плечами Флар. — Но тогда, — заволновался я, — получается, ты можешь любой живой организм воссоздать? — Что ты имеешь в виду? — Он прищурился. — Ну… другого человека… людей… для дальнейшего воспроизводства? Тут же нет женщин, как я и говорил… — Не могу, — отрезал инопланетянин и едва ли не сердито посмотрел на меня своими тёмными глазами. — А если бы и мог, всё равно бы не стал. — Почему? — удивился я. — Потому что, — буркнул Флар и весь день меня почему-то сторонился. Может быть, не стоило заводить этот разговор? Вечером того же дня инопланетянин выкинул ещё один номер. Я сидел возле иллюминатора и смотрел на звёзды, как вдруг услышал грохот и скрежет, идущий откуда-то со стороны ангаров. Я, разумеется, отправился туда и обнаружил у шлюза, через который в космос сбрасывались отходы, Оркида. Он умудрился перетащить сюда останки пилота и капсулу со Спаузом. — Ты что делаешь? — воскликнул я. Флар распрямился, отмахнул со лба свои сияющие волосы: — От них нужно избавиться. — Зачем?! — Чтобы никто не смог их клонировать. Если кому-то удастся воссоздать Спауза… конец всему живому во Вселенной! — Но… — И от тех трупов тоже надо избавиться. — Он явно говорил о холодильнике. — Не будем мы от них избавляться! Во-первых, у нас нет на это права. А во-вторых… — А если в них остались гены Спауза? — Не будь параноиком. Даже если и так, люди всё равно не умеют клонировать… И вообще, это не по-человечески — вот так просто выкидывать их… словно они мусор. — А я и не человек. — Юноша закинул в отсек шлем погибшего пилота. Я машинально проводил шлем взглядом, и тут невольно задался вопросом: на шлеме видимых повреждений нет — не значило ли это, что удар был нанесён не по шлему, а непосредственно по голове? И может быть, и не в аварии дело. Сопоставив факты, можно предположить… Оркид за руку вытащил меня из отсека и нажал кнопку сброса. Шлюз открылся, останки двух инопланетян улетели куда-то в бескрайние просторы Вселенной. — Вот и всё. — Оркид поёжился, заглядывая в иллюминатор. — Ты точно уверен, что не последуешь моему совету? — Уверен. Флар пожал плечами и больше не возвращался к этой теме. А я невольно продолжал думать об этом. Клонирование, глобальные катастрофы, враждебные инопланетные виды — слишком многое свалилось на род человеческий в последнее время. Вернее, на меня как его представителя. Остаток дня Оркид неприкаянно бродил по комнате управления, ни на чём долго не задерживая взгляд, как будто что-то не давало ему покоя. Может быть, хотел о чём-то поговорить, но не решался. Но в этот день инопланетянин так ничего и не сказал. Ночью я проснулся от его бормотания. Он разговаривал во сне, несколько раз повторялись имена погибших инопланетян, прочего было не разобрать. Не хочу я, чтобы они ему снились! Особенно этот Спауз. Я переложил руку Флара с себя на кровать и перевернулся, устремляя взгляд в потолок. Перед глазами стояло мёртвое лицо Спауза, каким я видел его в той капсуле. Неужели он настолько опасен? Настолько, что нужно было уничтожать всё, с чем он соприкасался? Этот «род», о котором твердил Оркид, — что это? И всё такое прочее. Следующий день оказался прямым продолжением дня предыдущего. Инопланетянин выглядел подавленным. Я сделал вид, что не замечаю этого: не буду навязываться с расспросами, пусть сам скажет, если захочет. Почти уверен, что это из-за нашей вчерашней стычки насчёт мёртвых членов станции. Вряд ли бы он успокоился так быстро. — Саймон, — вдруг сказал Оркид. — Да? — отозвался я, поёжившись: уж слишком серьёзным было его лицо. — Нам нужно поговорить, — решительно заявил инопланетянин и дёрнул кресло, ставя его напротив моего. — Это я уже понял. О чём поговорить? — О том, что происходит. — Оркид сплёл пальцы в замысловатую фигуру. — «Происходит»? — переспросил я. — Да… о том, что со мной происходит, — скороговоркой выпалил он. Я насторожился. — Даже не знаю, как всё это сказать… — Кончики его ушей порозовели, а лицо покрылось пятнами. — Но со мной происходит что-то… странное такое. — «Что-то»? — переспросил я. Инопланетянин кивнул. Ненадолго воцарилось молчание. Оркид сплетал и расплетал пальцы, покачиваясь на кресле, я ждал. — Понимаешь… я даже сам не понимаю, но… — Он сделал беспомощный жест. — Ты не заболел? — встревожился я. — Нет, не думаю… но… — Юноша резко хрустнул пальцами и выдал: — Это всё из-за тебя. — Из-за меня?! — вполне обоснованно изумился я. — Нет, не то! Я просто… никогда не чувствовал такого. Я… я странно на тебя реагирую. Картина, кажется, начала проясняться. — «Странно» — это как? — Не знаю. — Он вздохнул и поднял на меня глаза. — Как будто ищу что-то, а сам не знаю что. И сердце! Оно так странно бьётся, когда я к тебе приближаюсь. И я… я не знаю, Саймон, никогда такого не было. Думаешь, со мной что-то не так? Я болен? — Он испуганно ждал ответа. — Нет, не думаю. — Я сжал лоб, пытаясь подобрать слова. — И я, в общем-то, тоже. — «Тоже»? — Флар подался вперёд. — Э-э… странно себя чувствую… как и ты, — промямлил я, заливаясь краской. Его глаза заблестели. — Ты серьёзно? Я кивнул. — Значит, это «это» («it»). Не иначе. — «Это» — что? — не понял я. — Ну, «это», — сияя, повторил Оркид. — Это самое! Ну как ты не понимаешь! Когда так странно, но хорошо. И если у нас обоих… «это», понимаешь? — Э-э… — Теперь я точно знаю! — Он весь светился. — Не думал, что это и со мной случится. Я только слышал о таком… но никогда не чувствовал. — Я тоже… если мы говорим об одном и том же. Флар быстро подъехал ко мне на кресле и сжал мою руку: — А давай мы попробуем «это»? Прямо сегодня? Я подскочил: — Что?! — Ты когда-нибудь делал это? — Нет. А ты? — Что ты! Если бы я сделал это до свадьбы, меня бы пикировали моментально. — Чего? — не понял я. Оркид не ответил. Я подумал, что переводчик просто неправильно перевёл его слова. — Но… раз я последний из своего рода, думаю, можно, — заключил инопланетянин. — А ты как думаешь? Я только кивнул. Я вообще смутно представлял что и как, но признаваться не хотелось. — Значит, сегодня вечером, да? — Да. Флар встал, прошёлся по отсеку, поглядывая то в иллюминатор, то на меня, потом остановился и спросил: — И… ты говорил, что тебе нравятся цветы? — Ещё бы! — воскликнул я, вспоминая фотографии. — Тогда… я покажу тебе свой цветок, — понижая голос, добавил Оркид. — «Цветок»?! — Я обалдело посмотрел на него. Инопланетянин опять не ответил. Ошибка переводчика? Я ждал вечера со смешанным чувством нетерпения и страха. Как-то всё это… странно. Вот уж слово прицепилось, но иначе и не скажешь. Я слышал, конечно, о таких вещах, но не думал, что мне выпадет случай на практике, да ещё и с инопланетянином. Оркид меня сторонился; когда мы столкнулись в дверях кухни, мы оба покраснели, хотя смущаться причин и не было: мы ведь ещё ничего такого не сделали. И вот наступил вечер. Я заглянул в спальный отсек. Оркид сидел на краю кровати, сосредоточенно ковыряя пальцем заклёпку на сапоге, и так был поглощён собственными мыслями, что не заметил меня. — Флар? — позвал я. Инопланетянин вздрогнул и посмотрел на меня. Сейчас мне показалось, что его глаза были светлее обычного: в них разливалось что-то янтарное, что-то необычное, но очень притягательное. — Э-э… — Я чувствовал себя дураком, потому что не знал, что делать дальше. — А ты… как вообще всё это делается? — Думаю, сначала нужно раздеться, — серьёзно ответил Оркид, обеими руками заправляя свои золотистые волосы за уши. — А, точно. Молчание. — Только давай сначала ты, — искоса взглянув на меня, добавил Флар. — Хорошо. Наверное, он стеснялся делать это первым. Как будто я не стеснялся! Но я не подал виду и стал раздеваться, притворяясь, что меня это ничуть не смущает. Защитный костюм почему-то намертво прилипал к телу, отказываясь сниматься (вспотел я, что ли?), но я всё-таки стащил его и остался в одном белье. — Совсем раздеться, — пробормотал Оркид едва слышно, и кончики его ушей вновь покраснели. Остаться нагишом под его внимательным взглядом… Инопланетянин разглядывал меня с любопытством, как разглядывают какую-нибудь неизвестную науке букашку. Весь его вид словно бы говорил: «А это что у него там такое?» Я прокашлялся и, прикрываясь ладонями, сказал: — Теперь ты. — Ладно. — Оркид встал и отошёл в угол. — Только я должен предупредить тебя, что у меня… я несколько отличаюсь от тебя… от твоего рода. — То есть? — Я заморгал. Флар отвернулся лицом к стене и стал раздеваться. Соскользнул с плеч защитный костюм, открылась спина с ярко выраженным позвоночником. Волосы рассыпались, закрывая лопатки. Ничего такого, вот только кожа необычная — тонкая, почти прозрачная, все венки видны как на ладони. Они пульсировали и окрашивали кожу в матовый цвет. Оркид медленно повернулся и пробормотал: — Вот. Я смотрел во все глаза. Юноша сложил руки крест-накрест на груди, закрываясь от моего взгляда. Ничего необычного я поначалу не заметил: такая же матовая кожа, как и на спине, розоватые соски, проглядывающие из-под его ладоней, узкая ямочка пупка, а дальше… А вот дальше было именно то, о чём он говорил. Внизу живота, абсолютно лишённого волос, было три округлых бугорка: тот, что в центре, — больше остальных, пересечён несколькими продольными полосами чуть темнее всей кожи, с пульсирующими и окрашивающими его в красноватые тона венками; и два маленьких бугорка телесного цвета. — Что это? — непроизвольно вырвалось у меня. Оркид вспыхнул: — Тебе кажется это уродливым? — Нет! — поспешно возразил я. — Просто это действительно отличается от моего… э-э… как ты и говорил. Так это… — Это цветок. Я воззрился на Флара с ещё бо́льшим удивлением: — Что ты имеешь в виду? — Это цветок, — повторил инопланетянин. — На моей планете цветы и мой род образовали симбиоз. Понимаешь? Как микориза. — Не понимаю, — честно признался я. — М-м-м… Это мой цветок, и он распускается, когда делаешь «это». Вот что я имел в виду, когда говорил, что покажу тебе сегодня мой цветок, — сказав это, Оркид наклонил голову, поглядывая на меня глазами, которые теперь точно стали янтарно-жёлтыми. — Ничего себе… — ошеломлённо проговорил я, не отрывая взгляда от «цветка». — Я даже представить не мог… Можно? Оркид кивнул, и я осторожно коснулся центрального бугорка. Пальцы ощутили непривычный жар: должно быть, температура в этой области была повышена. — И какой он? — с любопытством спросил я. Инопланетянин пожал плечами: — Не знаю. Он никогда не распускался ещё, ты ведь понимаешь: я никогда такого не делал. — Но он точно распустится, если мы… — Да, я слышал, что так и бывает. Просто внутри есть такая штука… которая заставляет цветок открыться, если на неё как следует надавить пестиком. — Чем надавить? — переспросил я, хлопая глазами. — Пестиком. — Флар быстро дотронулся до моего члена и отдёрнул руку, но этого хватило, чтобы меня охватило возбуждение. — Может быть, у вас он по-другому называется… и выглядит… но, похоже, строение у него такое же. Так что, думаю, всё получится. — Ох… — Я не знал, что на это сказать. — Так он не кажется тебе уродливым? — Ну что ты! Мне нравится. — Правда? — Инопланетянин просиял. — Мне твой тоже! Я закашлялся. Не уверен, но о таких вещах вряд ли стоило говорить вслух. — Э-э… А дальше что? Оркид сунул палец в рот, как ребёнок, старающийся найти ответ на непростой вопрос: — Кажется, чтобы цветок раскрылся, нужно под особым углом вставить. — «Под особым углом»? — воскликнул я. То, что я слышал о человеческих отношениях, было не таким мудрёным. — Да, и нам нужно найти его. — Флар залез на кровать, смущённо поманил меня. — А как ты узнаешь, что это именно он? — поинтересовался я, залезая к нему. — Почувствую. Говорят, что сразу поймёшь, если всё как надо. Давай попробуем? Юноша раздвинул колени, опуская голову на подушку. Его волосы распустились вокруг как сияющие лучики. — Ты красивый, — признался я. — И ты. — Оркид закрыл глаза ладонью, потом выглянул из-под неё. — Я очень рад, что именно ты поможешь моему цветку распуститься. «А уж я-то как рад!» — подумал я, и это было правдой. Даже думать не хотелось о том, что кто-то другой стал бы с ним это делать! Оркид выжидающе посматривал на меня из-под ладошки, нетерпеливо покусывая губы. Я устроился между его колен и попытался просунуть в него член. Инопланетянин поморщился, приподнимая колени: — Нет… не тот угол. Вытащи… это больно. Я отодвинулся. Дыхание разом сбилось, в висках застучало — такое непривычное, но приятное ощущение! Оркид перекатился на бок, приподнимая бёдра: — Может, так? Мы перепробовали кучу поз, но ничего не получалось. Я распалился окончательно, весь горел, теряясь в желании… Я не хочу прерываться! Никогда прежде такого не чувствовал, но я точно знаю: хочу, чтобы он слился со мной, стал со мной одним целым, вобрал меня всего в себя и не отпускал. А Оркид… лишь досадливо повторял: — Не то… Его кожа блестела в полумраке отсека, губы подрагивали, но он не казался взволнованным или возбуждённым. Видимо, ему действительно нужен был тот самый «угол». В конце концов, я свалился на спину, закрывая лицо руками: — Не могу больше! Я с ума сойду, если ничего не произойдёт. — Он у тебя такой стал… интересный. — Флар коснулся моего члена, я застонал, а инопланетянин испуганно воскликнул: — Я сделал тебе больно? — Нет… наоборот… — О, мы так ещё не пробовали… — Флар залез на меня сверху. Я не ждал, что получится, но — получилось! Лицо Оркида вдруг залилось краской, он сжал низ живота руками, вытянулся как струна и глухо застонал. — Что? — испугался я. — Это оно… то, что нужно… я чувствую… — сбивчиво пробормотал он, и довольная улыбка осветила его уставшее лицо. — В самом деле? — Да. О, Саймон… это так… Флар прогнулся назад, почти касаясь моих колен кончиками волос, и его тело напряглось, показывая мне все свои изгибы и впадинки. Дух захватывало, как это было красиво! Я провёл ладонью по его груди до «цветка», чувствуя кончиками пальцев дрожь его кожи. — Ох… это так… пугающе… — Оркид упёрся руками мне в живот, волосы полностью скрыли от меня его лицо. — Не больно? — хрипло выдавил я, чувствуя, что меня переполняет это пылающее чувство близости. — Нет. — Он откинул волосы с лица, поднял руки, с прежним изяществом закусывая пальцы. — Потрясающе… Я словно… заново рождаюсь. Инопланетянин качнулся из стороны в сторону, я невольно тоже, поскольку его тело очень плотно меня обхватило, и ощутил, что головка касается чего-то бархатистого, кажется даже с ворсинками, судя по приятному щекотанию. Наверное, именно об этом и говорил Флар: «цветок» распустится, если надавить посильнее. Но что это и как привести это в действие? Размышлять о чём-то серьёзном было просто невозможно: юноша томно закрыл глаза, из его губ вылетали лёгкие стоны. Чёрт, как меня это заводило! Инстинкты овладели сознанием и подсказывали, что нужно сделать. Человеческие инстинкты. Но ведь Оркид был «другого рода»… — Я чувствую его… весь… — Флар приоткрыл глаза, на его щеках заиграл румянец. — Если ты… то он, наверное… Понимаешь? Я сжал его колени, массируя их, и попытался сделать так, чтобы мой член пришёл в движение, интуитивно догадываясь, почти бессознательно. — Да, — прошептал он, и его лицо снова засияло улыбкой, — ты даже не представляешь, что я чувствую! — Ещё как представляю… — выдохнул я, балдея от наслаждения. Его тело дарило потрясающие ощущения. Головка тёрлась о ворсинки и так наливалась страстью и вожделением, что мне даже казалось: ещё немного — и она просто лопнет. Горячие волны ходили по телу, но одновременно с этим мышцы бёдер сводило прохладной дрожью. — Если… если ты продолжишь так… — бормотал Флар, задыхаясь, — он точно распустится… Я чувствую, как он… он… С его «цветком» происходили метаморфозы, видно было и невооружённым глазом. Центральный бугорок пульсировал, набухая. Венки на нём наливались и вспухали, делая его поверхность ярче. Я приложил к нему ладонь и почувствовал биение, словно там было маленькое сердечко, которое стучало всё чаще. Два маленьких бугорка по бокам таяли на глазах, как будто центральный вбирал в себя их силу. «Цветок» реагировал на каждое моё движение. Флар, похоже, находился в каком-то трансе, покачиваясь и делая руками замысловатые жесты. Янтарные отблески в его глазах становились всё ярче. — О, Саймон! — воскликнул он, и я понял, что ошибался: инопланетянин полностью осознавал, что происходит. — Сейчас… прямо сейчас… «Цветок» дрогнул и раскрылся на пять или шесть лепестков, которые завернулись кольцами, встопорщилось несколько тычинок, сердцевина (похожая на вогнутую пуговичку) буквально взорвалась, и в воздух вырвалось янтарное облачко пыльцы. Это было так красиво, что я замер, очарованный. Янтарные пылинки медленно падали вниз, и на меня в том числе, превращаясь в густые капельки. Воздух был полон какой-то неизведанной сладости. — Боже… — выговорил я, пожирая взглядом всё его существо. Ресницы Флара дёрнулись, он испуганно посмотрел на меня: — Тебя это шокировало? Тебе не нравится? — Да ты что! Это… это потрясающе! Это прекрасно! — Я не мог найти слов, все они казались лишь блеклой оболочкой, не способной вместить всю полноту моих чувств и ощущений. — Можно я… Флар кивнул, и я осторожно коснулся пальцем лепестков «цветка». Они были перепачканы в янтарной пыльце, от них веяло теплом. Сердцевина сочилась и дрожала, я коснулся её пальцем — она подалась внутрь, образуя ямочку. Инопланетянин выдохнул и почти упал на меня, прижимаясь ко мне всем телом: — Саймон… Саймон… Какое-то время он просто повторял это, потом глубоко вздохнул и зашептал: — Я и не думал, что это так прекрасно… даже не представлял… — Тебе было приятно? — Не то слово! — Юноша улыбнулся. — Меня переполняют чувства… как будто вся Вселенная влилась в меня, как будто я сам Вселенная… Понимаешь? Я кивнул, осторожно обнял его за талию. Даже сейчас его кожа оставалась прохладной, в отличие от пылающей моей. Я прикоснулся губами к его плечу и ощутил во рту терпкую сладость. Как будто я сам Вселенная… да, именно так… Я приподнял юношу за плечи, ссадил с себя и покрыл его тело поцелуями. — Что ты делаешь? — Флар заёрзал. — Это щекотно… Наверное, инопланетянин не понимал, почему я это делаю. Я и сам не понимал, но безумно жаждал этого. Я обцеловал каждый изгиб, жадно вдыхая запах его кожи — томный, сладкий, пьянящий… Наконец я обхватил его руками и крепко прижал к себе, зарываясь лицом в его спутавшиеся волосы. И они сладко-сладко пахли. Я закрыл глаза и всей грудью потянул в себя их запах. — Ты странный… — пробормотал Флар. — Странный, — подтвердил я, тиская его. — Но мне нравится… — добавил он, тихо засмеявшись. — Что ты делаешь? — Не знаю, — честно ответил я, — но раз тебе нравится… Оркид сцепил руки за моей спиной, доверчиво прильнул ко мне и прошептал: — Знаешь… это, конечно, неправильно, но теперь я даже рад, что моя планета погибла. Иначе бы я никогда не встретился с тобой. Да, это была чудовищная мысль, но я испытывал то же самое. И если бы не произошло Апокалипсиса на Земле, то я бы его сам устроил, если бы знал, что всё окончится именно так, как оно было сейчас. Комментарий к .file03//Цветок микориза — симбиоз мицелия гриба с корнем высшего растения (например, орхидеи) ====== .file04//Симбионт ====== — Что такое любовь, Саймон? — Оркид поднял глаза от книги, которую читал уже несколько часов (нашёл её где-то на станции). — «Любовь»? — растерянно переспросил я. — Да. Здесь есть определение, но оно слишком размыто. Объясни мне ты. — Э-э… Да, это было то слово, которое я позабыл. Любовь. Наверное, именно это я и чувствую. Сравнить мне не с чем, но я почти уверен, что это так. — То же самое, о чём ты говорил, — объяснил я. — Это «это». Оно и есть, так оно и называется. Самое важное человеческое чувство. — О! — задумчиво протянул Флар. — А что там вообще за книга-то? — Я подошёл к инопланетянину и потянул книгу к себе, справочник по психологии или что-то в этом роде. — Занудство сплошное! Тебе нравится такое читать? Флар сделал неопределённый жест: — Не очень, но прочесть непременно нужно. — Зачем? — Чтобы лучше узнать твой род. Это важно. Иначе симбиоз не будет полным. Опять какие-то сложные вещи… Я пожал плечами и вернул ему книгу: — Слушай, а ты на своей планете, наверное, был учёным? — Почему? — с живым интересом спросил Флар. — Просто ты всё время такими словами говоришь… Извини, я и половины не понимаю, когда ты мне начинаешь объяснять все эти тонкости. — Я почесал затылок и глупо улыбнулся. — Вовсе нет, — возразил инопланетянин, — я науками особо никогда не занимался… а то, что я говорю, всем оркидам известно: наша цивилизация достигла высокого уровня развития, образовав симбиоз с цветами и… Ой, извини! — Он слегка покраснел. — Непроизвольно получается… привык так говорить. Флар закинул книгу на полку, подбежал ко мне и обхватил руками мою шею, чтобы удостовериться, что я не обиделся. Обижаться, конечно, было не на кого, но я чувствовал себя бесконечно тупым в такие моменты. — Ничего страшного… Так вы объединились с цветами, чтобы выжить, да? — Наверное. Я плохо помню, как это было. — Оркид закрыл глаза и запрокинул голову. — Прошлое ускользает и становится незначительным. Сейчас передо мной другая задача стоит. — Какая? — Мне бы не хотелось, чтобы и я стал для него «ускользающим прошлым». Его губы изогнулись, образуя красивый полукруг. Я поцеловал их. — Знаешь, — проговорил он, — а это здорово, что у нас любовь. Мне очень нравится наш симбиоз. — Правильнее будет сказать: отношения, — поправил я. Оркид по слогам повторил это слово и снова расплылся в улыбке: — Я запомню. Вот видишь, я начинаю эволюционировать, чтобы лучше подходить тебе. — Здо́рово. А что ещё я мог сказать? Да, иногда в разговорах с Оркидом возникала некоторая неловкость из-за особенностей его речи, но нам это нисколько не мешало, особенно когда мы оказывались в спальном отсеке. Его цветок был чем-то фантастическим, и я далеко не сразу понял, как там всё работает. А принцип был такой. В двух бугорках по бокам от центрального накапливалась пыльца. Когда пестик (э-э, то есть теперь не пестик, а мой член) входил внутрь и задевал ту бархатистую зону, несомненно являющуюся эрогенной, пыльца устремлялась в цветок и под давлением крови заставляла его раскрыться. Лепестки разворачивались, сердцевина выгибалась, и пыльца вылетала в воздух. Через несколько минут лепестки цветка сворачивались, возвращаясь в исходное положение, и бугорки начинали наливаться. Нужно было несколько дней, чтобы цветок смог открыться вновь. Вообще не представляю, как цветок и живой организм могли образовать единое целое! Для этого у меня точно не хватало мозгов. И всё это, конечно, не объясняло, как инопланетяне его рода размножались. Оркид и сам точно не знал как, но проронил вскользь странную фразу однажды: — У нас не получилось бы: у тебя лишь один пестик. И что это могло значить? Но пояснять он не пожелал. А ещё у меня временами возникало чувство, что Оркид ведёт себя так, словно… изучает, как у нас всё это происходит. — Саймон? — М-м-м? — Я открыл глаза. Оркид сидел возле меня, опираясь рукой на кровать. Вид у него был задумчивый и даже отрешённый. — Могу я попросить кое о чём? — Он на локте наклонился надо мной, и его шелковистые волосы защекотали мою шею. — О чём? — Я намотал одну из прядей на палец, подтягивая его лицо к себе поближе. — Я… можно я осмотрю, как ты устроен? — Что? — Такого я точно не ожидал услышать. — Как это? — Я должен разобраться в строении твоего тела, чтобы лучше приспособиться к тебе. Знаю, всё это сложно звучит, но… Мне отчего-то вспомнились страшилки про инопланетян, которые похищали людей и проводили над ними разные эксперименты. Я поёжился и счёл нужным спросить: — Это больно? — Нет, что ты! — Инопланетянин устроился на моих коленях. — Только ты не пугайся. — ? Оркид выпрямился, задрал подбородок вверх, его глаза закатились. Мне показалось, что юноша отключился, потому что он стал очень тяжёлым и каким-то жёстким. — Флар? — обеспокоенно позвал я. Он не ответил. Его кожа вдруг покрылась мелкими бугорками, которые выстрелили в воздух тонкими зелёными побегами, свились, образовывая спирали и кольца, дотянулись до меня и стали опутывать моё тело. На ощупь они были мягкие и тёплые, словно желе. И вели себя как живые! Я готов был поклясться, что они изучают меня и общаются между собой, то и дело касаясь друг друга кончиками стебельков! Особенно их заинтересовал мой член. Пронырливые стебли исследовали каждый его миллиметр, тщательно и досконально. Я морщился, всеми силами стараясь не возбудиться, но это сложно было сделать, да и они, похоже, именно этого и добивались. Один из стеблей набух, раздался на конце, образовав створки. Между ними был тонкий вьющийся практически прозрачный усик, и он трепетал, как язык у змеи. Стебли наконец оставили мой член в покое, но я рано радовался: эти новые створки сомкнулись вокруг головки, и стебелёк принялся её щекотать. Я забился, стараясь высвободиться, но другие стебли обвились вокруг меня и заставили лежать спокойно. Оставалось лишь стонать и подёргиваться от пронзающих тело нервных импульсов… и утешать себя тем, что эти стебли всё равно были частью Оркида. Когда я кончил, створки тут же раскрылись, стебель свился в спираль и втянулся обратно под кожу вместе с остальными. Когда последний стебелёк исчез, Флар вздрогнул, его глаза на секунду закрылись, потом открылись, и инопланетянин вполне ясно взглянул на меня. — О, я всё-таки напугал тебя? Прости, прости, пожалуйста! — Он порывисто поцеловал меня несколько раз. — Не то чтобы напугал… но… Как эти штуки там помещаются? И что это вообще такое? Флар слегка улыбнулся, распрямил пальцы, и на его ладони завились зелёные стебельки. Я погладил их, они игриво обвились вокруг моего запястья. — Это антенны цветка. Я отключаюсь, когда они полностью выходят… но могу их контролировать вот так, — объяснил юноша. Тут один стебелёк встопорщился шипом и воткнулся мне в палец. Я вскрикнул, отдёргивая руку. — Извини. — Оркид сжал ладонь, и стебли исчезли. — Мне нужен был образец твоей ДНК. Я сунул палец в рот. Опасные они всё-таки, эти инопланетные формы жизни! — И для чего тебе эти образцы? — По ним цветок смоделирует мою структуру так, чтобы она подходила тебе, — объяснил Флар, подлизываясь. — Цветок решил, что в таком состоянии, в каком мы пребываем, будущего у наших видов нет, значит, нужно эволюционировать. — Цветок решил? — уточнил я. — Ну да. — Инопланетянин прижался к моему боку. — И скоро он воспроизведёт нужную форму… Я закрыл глаза. Слишком сложно, чтобы даже представить… Флар умудрился взломать главный компьютер и подчинить его себе, и теперь вся станция была под его полным контролем. Первым же делом инопланетянин отправил в космос роботов, собранных им из разного хлама (удивительно, как быстро получалось у Флара делать практически из ничего полезные вещи!), и они как стая мух разлетелись в разные стороны. Я спросил, с какой целью. — Они отыщут пригодную для жизни планету. — Оркид бухнулся ко мне на колени. — Без почвы я долго не протяну. — Как это? — всполошился я. — Цветку нужна земля. Я скоро начну вянуть. — Он посмотрел на свои пальцы и глубоко вздохнул. — Погоди! — Я подскочил, ссаживая его с колен. — В теплице есть земля! Помнишь? Его глаза загорелись. — Можно прямо сейчас пойти и… что надо сделать? — Нет, пока не нужно, я ведь ещё не увядаю, так что беспокоиться не о чем, — возразил инопланетянин. Я выдохнул, чтобы успокоиться и не наорать на него. Зачем вообще такое говорить, если «не о чем беспокоиться»! Флар виновато пожал плечами и продолжил: — Как бы то ни было, нам нужна живая планета. Разве ты собираешься до конца своих дней жить здесь, в космосе, на этой пустой станции? — Нет, — подумав, ответил я, — не собираюсь. Я с радостью улечу отсюда, если найдётся подходящая планета. Оркид подошёл к иллюминатору, положил на него ладонь и сказал задумчиво: — Во Вселенной много миров. Вот только знать бы, где именно искать! Я подошёл к нему, обнял его сзади и прижал к себе: — Я с тобой. — Это хорошо. — Он потрепал меня по руке и вполне весело добавил: — У нас отличные от-но-ше-ни-я. Несколько недель мы потратили на то, чтобы починить корабль Спауза. Он тоже совершил аварийную посадку, если судить по вмятинам на корпусе, но повреждения были незначительны. Оказаться на борту инопланетного челнока! Я был в полном восторге и смотрел во все глаза. Без преувеличений, такого уровня наша цивилизация достигла бы ещё только через миллион лет! Если бы вообще достигла. Всё здесь казалось просто фантастическим. Оркид показал мне лабораторию, где в стеклянных сосудах плавали какие-то странные существа, похожие на медуз. — Это зародыши цветков. — Флар бережно провёл рукой по одному из сосудов. — Но они погибли, к сожалению, так что я действительно последний выживший. — Но они ведь шевелятся? — заметил я. — Они бесполезны, потому что бесплодны. Спауз сделал с ними это. Он хотел, чтобы его вид доминировал на планете, и изменил их ДНК. — Вот гад! — вырвалось у меня. Потом мне долго пришлось объяснять, что значит это слово, потому что в переводчике отца ругательств, как оказалось, не было. Оркид предложил выйти в космос и сделать виток вокруг станции. Мы прошли в кабину управления, Флар сел в кресло пилота и раскинул руки на подлокотниках. Тут же сверху к его рукам стянулись разные провода и острыми иглами впились в кожу инопланетянина. Он поморщился. — Что это? — поражённо воскликнул я. — Корабль реагирует только на ДНК нашего вида, никто другой не сможет им управлять. В чём неудобство, так это в том, что во время полёта нельзя уйти с кресла: корабль потеряет управление. Пилот абсолютно беспомощен… и беззащитен. Этим можно воспользоваться… в личных целях… Кажется, я теперь понял, что произошло на борту челнока в день аварии. По проводам пробежали импульсы, аппаратура включилась и корабль выплыл в космос. Я видел станцию, когда только-только прилетел, но тогда я ещё не совсем отошёл от криоанабиоза, так что по-настоящему смог оценить её размеры лишь сейчас. Мы сделали полный круг. Там, где корабль Оркида врезался в станцию, зияла большая тёмная дыра, края которой потрескивали электрическими разрядами. Выглядело проблемно, но Оркид сказал, что вреда никакого, поскольку отсек изолирован. Мы облетели станцию ещё раз и вернулись обратно. На руках Оркида остались точки от уколов, но он сказал, что это ерунда и затянется до вечера. Так и оказалось. Когда я раздел его, чтобы заняться с ним любовью, следов уже не осталось. — А знаешь, мой цветок немного изменился… — сказал Оркид как-то утром, разглядывая себя. Лепестки цветка стали плотнее, сам он вытянулся ещё на несколько дюймов, а два бугорка почти исчезли. Но он был тёплый и приятный на ощупь, как и раньше. — Так и должно быть? — Не знаю. Наверное. — Оркид залез на меня сверху. — Хочешь посмотреть на него? — Ещё бы! Инопланетянин завозился на мне, дразня, и засмеялся, когда моё тело отреагировало. — Всё-таки люди такие необычные, — пробормотал Флар. — Кто бы говорил! — Я приподнял его за талию и подсадил на себя. Но в этот раз что-то пошло не так. Цветок не раскрылся. Времени прошло порядком: я почти готов был кончить, да и Оркид уже выдохся, но лепестки цветка по-прежнему были плотно сжаты и, судя по всему, и не собирались раскрываться. — Что-то не так… — выдохнул Флар, сползая с меня и скользя руками под ягодицы, — определённо что-то не так. — Что? — Не знаю. — Оркид расставил ноги и разглядывал цветок, трогая его пальцем. — Почему-то не раскрывается. — Угол не тот? — вспомнил я наши первые попытки. — Или не созрел ещё? Инопланетянин только пожал плечами. Обо всём этом он знал не больше моего. Я дотронулся до цветка пальцем. Его лепестки слегка приоткрылись, образуя маленькую дырочку, и несильно потянули мой палец внутрь. — Он реагирует на тебя! — удивился Флар. — Похоже на то. — Я пошевелил пальцем. — Кажется, внутри всё тоже изменилось: совсем другие ощущения… Внутренняя сторона лепестков теперь стала шершавой и напоминала хитин, потом палец уткнулся во что-то мягкое (сердцевина?) и легко погрузился внутрь, как будто в желе. Я выдернул палец — на нём остался золотой след пыльцы — и цветок снова плотно закрылся — Не понимаю. — Флар сжал лоб. — Мне нужно подумать… Он лёг на кровать, уставился в потолок и лежал так несколько часов, даже не мигая. А потом вдруг подскочил, я даже вздрогнул от его вопля: — Точно!!! — Флар? — Так и есть! — Юноша засмеялся, упал на кровать и забил ногами. — Я понял! О, Саймон, ты даже не представляешь, что всё это значит! — Что? — Эволюция! Я всё понял, это эволюция! — В смысле? Инопланетянин вдруг потёрся носом о мой нос (неожиданный жест, он никогда не делал так) и заявил: — Это твоя ДНК! — При чем здесь моя ДНК? — Сейчас увидишь. Флар придвинулся ближе, обхватил пальцами мой член и приставил его к своему цветку. Прежде чем я успел задать вопрос или что-нибудь возразить, цветок отреагировал: купол приоткрылся, поглощая головку, и я почувствовал, как шершавая поверхность мягко царапается, проталкивая член всё дальше, направляя его к сердцевине. Юноша выдохнул и зашептал мне в ухо: — Как я и думал… цветок изменился. Теперь это совершенно новый вид, созданный специально под тебя. Я сглотнул: — Шутишь? — У нас с тобой такой симбиоз, какого в жизни никогда не было! — с восторгом воскликнул инопланетянин. — Понимаешь, что это значит? — Это что-то важное, да? — пробормотал я, морщась от странного покалывания во всём теле. — Слушай, Флар, мне как-то… что-то не так… Мой член сам собой дёрнулся, и я почувствовал, что кончаю. Цветок тут же распустился, его лепестки были испачканы спермой, середина пульсировала, выталкивая золотистые капли. Флар выгнулся всем телом и с наслаждением потянулся: — Ты даже не представляешь, какое это прекрасное чувство! — Не представляю, — подтвердил я. — Я вообще не понял, что произошло. Оркид поддел пальцем смесь из спермы и пыльцы: — Видишь? Они смешиваются. — И? — Это же прорыв! — говоря это, он буквально сиял. — Цветок реагирует на тебя, на твою ДНК. Это значит, что он мутировал и теперь будет реагировать только на подобный контакт. — То есть всегда вот так мгновенно будет? Флар беззаботно пожал плечами: — Узнаем, когда снова попробуем… Подожди, это всё не так важно! Как ты не понимаешь, что я имею в виду! — Я просто тупая человеческая особь, — пошутил я, усмехнувшись. — Нет, ты мой симбионт! — Флар, опять твои термины… — Прости, прости! — Юноша поцеловал меня, вскочил и запрыгал по отсеку. — Я слишком взволнован, с трудом себя контролирую… мне нужно успокоиться немного. О, Саймон! — И он опять запрыгнул на меня. — Тише. — Я придержал его, чтобы он не скакал на мне (я себя тоже с трудом контролировал, но совсем по другим причинам). Цветок закрылся через несколько минут, в этом он не изменился, но этим не кончилось. Оркид завозился на мне, с сияющим видом сполз и лёг на спину: — Давай ещё раз попробуем? — Ты уверен? — с сомнением спросил я. — Мы же ещё не совсем уверены в твоей теории… — Это ты так говоришь, я-то уверен, — возразил Оркид, нетерпеливо дёргая меня за руку. — Давай ещё раз попробуем, а? — А потом объяснишь мне, что ты имел в виду? — Конечно. Иди сюда. Я встал над ним на колени, нерешительно приставил член к цветку, ожидая чего угодно, — он разомкнулся. Флар пропыхтел, сдвигая колени к моим бокам: — Попробуй подвигать… посмотрим, что получится… Я двинул бёдрами, член неожиданно легко оказался внутри, упёрся в сердцевину, которая очень неохотно отпустила его, когда я подался назад. — Ещё раз… — потребовал Флар. Я послушался и стал двигаться так, как мы делали раньше, до всех этих странных метаморфоз. Шероховатости внутренней стороны цветка способствовали большему напряжению: хотелось двигаться быстрее, чтобы удовлетворить этим трением распалённую плоть. Как же мне нравились эти ощущения! Оркиду, похоже, тоже нравилось: он постанывал, то и дело приподнимал колени, стискивая мои бёдра. Когда я кончил, сердцевина цветка буквально всосала головку в себя, обжигая жаром влажной плоти, и долго не отпускала. Я завис над юношей в неловкой позе. Флар облизнул пересохшие губы — на его лице заиграл нежный румянец — и тронул мою щеку ладонью. Цветок раскрылся через пару минут, я ужаснулся: он был весь измят, избит движениями моего члена в нём, едва ли не изломан. — Флар, тебе больно? — всполошился я. — М-м-м? — Оркид томно потянулся. — Не волнуйся, так и должно быть. — Но ведь… — Он выпрямится… — Инопланетянин приподнялся, потянул меня к себе. — О, это было так прекрасно! Мы обязательно должны сделать это снова! Я привлёк юношу к себе, он прижался к моему боку, трогая цветок пальцами и тихо смеясь. — Ты обещал, что объяснишь, — напомнил я. — А, да… — Флар счастливо потёрся о моё плечо лицом. — Знаешь, что всё это значит? — Что? — То, что ты больше не последний из своего рода. И я тоже. — Вот как? — сонно спросил я. Смысл его слов я понял гораздо позже. ====== .file05//Плоды межпланетной любви ====== — Флар, проснись, Флар! — Я тормошил его за плечо. — М-м-м… Отстань, пожалуйста. — Инопланетянин накрылся с головой одеялом и отвернулся к стене. В таком состоянии он пребывал уже несколько дней. Сначала он перестал есть, потом вставать с постели. Вид у него был болезненный, но он ничего не хотел мне объяснять. Я сходил с ума от неизвестности! — Тебе плохо? Ты заболел? Он повернулся ко мне лицом. Как он осунулся за эти дни! От лица остались одни глаза, но сияли они по-прежнему. — Что с тобой? — Я погладил его по щеке. — Скажи мне, я же волнуюсь… — Мне нужны минералы… Я начинаю вянуть, — ответил Оркид, глядя на свою руку. — Удобрения в теплице есть! — Я подскочил. — Я принесу! Только ты скажи, что именно нужно. Он удержал меня за руку: — Нет, подожди, отнеси меня туда… Флар сел и уткнулся лицом мне в грудь. — Ты в порядке? — разволновался я. — Да. Слабость только… и тошнит немного, — с перерывами ответил он. Я поднял его и понёс в теплицу. Инопланетянин слабо держался руками за мою одежду. — Саймон, ты только не волнуйся. — Он заглянул мне в лицо. — Это обычное дело. — И вовсе не обычное! — Я внёс его в теплицу и поморщился от едкого запаха. А Флар с наслаждением вдохнул этот пропитанный удобрениями воздух и сказал: — Поставь меня на ноги. — Но ты ведь… — Всё нормально. Я осторожно разжал руки. Странно, ему как будто даже стало лучше здесь. Юноша прошёлся по теплице, роясь в мешках и банках, и скоро нагрузил меня десятком пакетов с разными веществами. — И куда теперь это всё? — Я покачнулся (весило немало). — Отнеси в ванную. — Оркид уцепился за мой рукав, поскольку силы оставили его. — Я так пойду… Я пошёл в жилой отсек, то и дело оглядываясь на юношу. Он улыбался мне, махал рукой: дескать, всё нормально, нечего волноваться. Так мы дошли до ванной комнаты. — И дальше что? — Я бухнул все мешки на пол. Флар открыл оба крана, полилась вода. — Высыпай всё. — Он опустился на край ванны, сбивчиво дыша. — Прямо туда? — удивился я. Инопланетянин кивнул. Я перевернул и высыпал один мешок за другим. Вода потемнела и забулькала, от неё пошёл дымок. Выглядело не очень, да и пахло тоже специфически. — И что ты со всем этим будешь делать? — спросил я, заметив, что юноша начал раздеваться. — Ты ведь не собираешься… Я уставился на него. Кажется, цветок вновь изменился с тех пор, как я видел его в последний раз. Теперь он стал более округлым, а два бугорка вообще исчезли. Может быть, Оркиду было плохо именно из-за этих трансформаций? Я невольно содрогнулся, когда инопланетянин, придерживаясь рукой за край ванны, опустил в эту тёмную клокочущую жижу ногу. — Я побуду здесь какое-то время, — сказал он, залезая и опускаясь по плечи. — Не волнуйся за меня… и не заходи сюда, пока я сам не выйду. — Почему? — насторожился я. — Просто так. Не заходи, ладно? — настойчиво повторил Флар. Я кивнул и по его знаку покинул ванную комнату. Сзади раздалось бульканье. Я обернулся на пороге и увидел, что юноша погрузился в жижу с головой. Я опять поморщился, представляя, как эта жижа забивается в нос и уши. Но почему не входить? Я просидел в отсеке управления, пялясь на звёзды, несколько дней. А у самого на душе было неспокойно. Как он там? Всё с ним в порядке? А если что случилось, а я и не знаю? Я довёл себя до такого истеричного состояния, что вскрикивал и вздрагивал при каждом шорохе. Разумеется, я понимал, что так продолжаться не может (если я не хочу заработать нервный срыв). И я решил проверить Флара. Да, он сказал не входить, но заглянуть-то я могу! Хотя бы одним глазком, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Прежде чем открыть дверь в ванную, я приложил к ней ухо и прислушался. Тишина, изредка прерываемая звуком падающих капель. Я осторожно приоткрыл дверь и просунул в неё голову, озираясь. Терпко пахло удобрениями и чем-то ещё, очень едким и сочным. Я зажал нос и вытянул шею, чтобы рассмотреть собственно ванну. Из жижи вились зелёные побеги, как будто изнутри проросло какое-то растение. По знакомым листьям я понял, что это цветок Флара. А он сам где? Я широко раскрыл глаза, разглядев торчащую из жижи кисть, держащуюся за край ванной. Пальцы слабо шевелились. Я выдохнул: живой! Я закрыл дверь и вернулся в отсек. Наверное, инопланетянин запретил мне входить, поскольку не хотел пугать меня своим цветком. Я вспомнил предыдущий опыт и поёжился: конечно, было даже приятно, но я предпочёл бы никогда больше не испытывать подобного. Прошло ещё дня два, и я услышал, проходя мимо ванной, шум воды. Я вошёл и увидел Флара. Он, посвежевший и похорошевший, стоял под душем. По его телу текли темноватые струйки воды, смывая остатки удобрений, и кожа просто сияла. Заметив меня, инопланетянин стыдливо раскраснелся и махнул на меня рукой, показывая, чтобы я вышел. И с чего вдруг он застеснялся? Я остался, разумеется, и вскоре понял, что его смущает не моё присутствие, а то, как он сам выглядит: его цветок ещё больше округлился и стал похож на мячик. Я дождался, пока Флар выключит воду и выйдет ко мне, и спросил: — Он так и должен выглядеть? Оркид опустил голову, глядя на себя, и неуверенно предположил: — Это плод. — Что? — воскликнул я, дотрагиваясь до него (твёрдый как хитин!). — Что ещё за «плод»? — Наше потомство, — пояснил Флар. Я опешил. Вот эта штука, похожая на мячик, и есть наше потомство? То есть… наш с ним ребёнок? Флар понял моё замешательство и поспешил объяснить: — Нет-нет, просто он ещё не созрел, а когда созреет — изменится. Я кивнул, хотя ясности его ответ не привнёс. — Теперь на меня костюм не налезет, — огорчился Флар, разглядывая штаны и куртку. — Я сейчас что-нибудь придумаю, — пообещал я и быстренько смотался в спальный отсек. Оттуда я принёс Оркиду широкую рубашку. Он надел её, стыдливо разглядывая открытые колени: — Так неудобно ходить. Чувствую себя голым. — Ничего такого. — Я помог ему застегнуться. — Походишь пока. Всё равно, кроме нас здесь никого… Ты ведь не стесняешься меня? Оркид помотал головой. Я подумал, что он стал ещё более хорошеньким, чем раньше, и чмокнул его в губы. Юноша раскраснелся: — Саймон… — Да? — Я взял его за руку и повёл за собой в отсек. — Есть хочешь? — Очень! — Значит, теперь всё в порядке? — Конечно. И я уже с удовольствием наблюдал, как он пьёт разбавленный водой сахар. Когда переживёшь какой-то стресс, — страх потерять любимого, например, — начинаешь по-другому смотреть на вещи. К вечеру мы улеглись, причём Оркид долго ворочался и жаловался, что плод ему мешает. В итоге он устроился поперёк меня, раскидывая руки и ноги, и засопел. Мне лежать было неудобно, но я подумал, что потерплю, ничего со мной не сделается. Через пару минут Флар переменил позу, сползая и обхватывая меня руками за талию. У него было умиротворённое выражение лица. Я и сам успокоился. Всё теперь в порядке! Наши виды уже нельзя назвать вымирающими, раз у нас будет ребёнок… или что там у нас будет. Что бы ни было, я чувствовал себя абсолютно счастливым. Я потрогал плод пальцем, и — вот ужас! — он отвалился и закатился мне под ноги. Я испуганно подхватил его и заорал: — Флар! Флар! Инопланетянин открыл глаза и заспанно спросил: — Что? — Он… плод отпал!!! Что нам делать?! — Успокойся, это нормально. Он просто созрел, вот и всё. Смотри. Флар приподнял рубашку. На месте плода было розоватое пятнышко, в котором угадывался росток нового цветка. Значит, плод и должен был отвалиться. Но всё-таки… это и есть потомство? Я озадаченно покачал плод в руках — тяжеловато. Неудивительно, что Флар жаловался на боли в спине. Оркид слез с кровати и сказал: — Теперь нужно о нём позаботиться. Пойдём. Я пошёл за ним, неся плод в обеих горстях, как драгоценность, боялся выронить его ненароком. Флар привёл меня в лабораторию, отыскал среди рухляди сосуд, похожий на круглый аквариум. — Положи его сюда. Не волнуйся, ничего с ним не сделается… Сейчас вернусь, только захвачу кое-что с шаттла. Я осторожно опустил плод в аквариум. Ну конечно я волнуюсь, это же мой первенец! Вернулся Оркид, на ходу размешивая какую-то зелёную воду в колбе. — Это что? — подозрительно спросил я. — Питательная жидкость, — ответил Флар и вылил её в аквариум. — А теперь смотри, что будет. Едва плод оказался в воде, с ним начали происходить метаморфозы: он завибрировал и выпустил несколько беловатых стеблей, похожих на корни, которые прилипли к стенкам аквариума и словно «подвесили» его в центре. — И дальше что? — Пока ничего. Он как бы… в криоанабиозе. — Почему? — Нужна земля, чтобы он развился в самостоятельную особь, — со вздохом объяснил Флар. — Так что он будет спать… пока не найдётся подходящая для нас планета. — Вот как? — Я не мог отвести глаз от аквариума. — Ой, смотри! Он меняется! Плод, действительно, менялся: он начал пухнуть, пока не стал размером с баскетбольный мяч, на его поверхности проступили золотистые пятнышки. Флар обнял меня за талию и ткнулся носом мне в спину: — Нужно поскорее найти живую планету. Мне так хочется посмотреть на него. — Мне тоже, — признался я. — Ну всё, пошли. — Инопланетянин потянул меня из лаборатории. — Подожди, а как же… — Здесь благоприятная среда, пусть останется здесь, — беспечно ответил Оркид. Видно, родительские инстинкты у него не особенно были развиты. А у меня они как раз разыгрались. Но ненадолго: Оркид завёл меня в спальный отсек, толкнул на кровать и стал стягивать с себя рубашку. — Ты что делаешь? — удивился я. — А ты как думаешь? — Он остался голым и призывно раскинул руки. — Я так по тебе соскучился! — Но ведь твой цветок ещё… — А мы по-старому. — Юноша запрыгнул на кровать, ловко выдёргивая меня из одежды. — Уверен? — Да-да, уверен… — Он вывернулся, сползая под меня и раздвигая колени. — Ох, как же я соскучился… Я поцеловал его в разгоревшиеся губы, придержал член, устраиваясь поудобнее между его колен. Но Оркид подгонял меня взглядами и телодвижениями, и я взял его, с наслаждением чувствуя, как уже подзабытые ощущения от внутренних ворсинок распаляют моё тело. Секунды спустя мы уже вовсю наслаждались сексом, сминая и пачкая простыни и бурно выражая удовольствие от процесса. Я гладил Оркида по бугорку, который однажды станет новым цветком, полагая, что ему будет приятно. Так и оказалось. Эти ласки привели инопланетянина в восторг. После столь долгого воздержания мне казалось, что я кончаю целую вечность: из меня всё лилось и лилось, и эйфория поглощала всё сильнее. Флар изогнулся подо мной, скользя пальцами по своему животу и дрожа всем телом. Думаю, если бы мы сейчас делали это с цветком, заделали бы сразу двойню, а то и тройню (если только это возможно у оркидов). — О, как же это хорошо… — хрипло пробормотал Оркид, стискивая мои плечи и заставляя меня снова и снова целовать его. — Саймон, я так люблю тебя! Сделай это со мной снова! — Позже, ладно? — увильнул я, сползая с него и укладываясь рядом. Я выдохся в хорошем смысле этого слова. — Но он ведь ещё твёрдый? — капризно сказал Оркид, трогая меня за член. — Что ж ты делаешь-то… — Я отвёл его руку, со стоном прижимая член к животу. — Я не могу сразу… Ему нужно время. — Как моему цветку? — Да, точно, как твоему цветку. — Я воспрянул. Флар томно потянулся, закинул ноги поперёк меня: — Нам стоит всерьёз заняться этим, когда мой цветок восстановится. — То есть? — Мы ведь должны будем заново заселить планету, когда её отыщем, так что плодов должно быть много… очень много. — Я только за, — пробормотал я, поглаживая его по коленкам. — Вот только бы найти ту планету… — Завтра отправлю ещё одну партию спутников в другой конец Галактики, — подумав, объявил инопланетянин. — Чем больше их будет, тем быстрее они смогут отыскать для нас новый дом. «Скорее бы это произошло…» — расслабленно подумал я, представляя, какое приятное времяпровождение ждёт меня в эти дни. Создать достаточно потомства, чтобы потом заселить планету? Да я готов круглыми сутками этим заниматься! Флар скоро заснул, его коленки скатились с меня на кровать, разъехались в соблазнительной позе. Я полюбовался его телом и накрыл одеялом, чтобы он ненароком не простудился. Инопланетянин что-то пробормотал, расплылся в улыбке и, нашарив мою руку, крепко ухватился за неё. — Я здесь, здесь, — зашептал я ему на ухо, укладываясь рядом и целуя его в затылок. И жизнь на станции потекла своим чередом. Мы так «всерьёз» занялись проблемой наших вымирающих видов, что вскоре в лаборатории выстроились в ряд двенадцать аквариумов. Заселить целую планету — это вам не шутки! Плоды вели себя одинаково: сначала они были маленькие, но в питательной жидкости набухали и принимали золотистую окраску. Это была особенность Оркидов, как объяснил Флар, а у других видов плоды были другой формы и другого цвета. Сам он не слишком интересовался ими, а вот я часто проверял, как они там: сидел возле и смотрел, как они покачиваются на этих тонких нитях-корнях, и гадал, какие они на самом деле — наши дети. Флар собрал и отправил очередную порцию спутников-поисковиков. В технике он разбирался, не то что я! Но инопланетянин уверял, что моя миссия куда важнее, ведь без меня ничего не было бы. Да, если подумать, и его самого могло бы не быть: если бы я не позаботился о нём после аварии, он мог бы умереть от переохлаждения ещё там, в ангаре с разбившимся челноком. При мысли об этом становилось нехорошо. Да и плоды бы без меня не появились, и всем нам грозило бы вымирание… Но теперь все проблемы, даже Конец света, из-за которого я и оказался здесь, казались такими незначительными! Потихоньку начали приходить сигналы от посланных ранее спутников. Они присылали координаты планет и отчёт об их пригодности для жизни. Флар наносил их на виртуальную проекцию карты Вселенной и отмечал крестиками, потому что все они были непригодны: где-то было слишком холодно, где-то совсем не было воды или воздуха, некоторые вообще были сплошными вулканическими пустынями. Я всё чаще думал о Вселенной и составляющих её галактиках. Вокруг столько миров! И все звёзды вокруг — это тоже миры. Мириады планет, среди которых нам нужно отыскать одну единственную. Да мы состаримся, пока найдём её! Флара это мало волновало, и однажды он проронил странную фразу: — Глупости, я просто регенерирую и всё. Значило ли это, что его организм не подвержен старению, как мой? Инопланетянин увядал, но после ванны с минералами вновь был свеж и юн… Я мрачнел от этих мыслей: когда я постарею, он непременно разочаруется во мне. Но вслух об этом я никогда не говорил, ведь я ничего не знал наверняка, и всё это могло оказаться лишь догадками тупой человеческой особи. И вот в тот день, когда мы как раз подумывали над тем, чтобы увеличить наше потомство как минимум на один экземпляр, кое-что произошло. Мы были в командном отсеке. Я сидел в кресле перед иллюминатором, Оркид устроился на моих коленях и всячески прельщал меня отправиться в спальный отсек. Его цветок только-только набрал силу и требовал немедленного «взаимодействия». А мне хотелось подремать немного, потому что мы только что пообедали, так что я лениво ласкал цветок пальцем, и Флар млел, прильнув к моему плечу. Радары потрескивали, бортовой компьютер механическим голосом докладывал о параметрах на станции — обычный ход вещей. — Саймон… пожалуйста… — тихо шептал Флар, всё сильнее прижимаясь ко мне. Его цветок пульсировал под моими пальцами, внутри становилось вязко от заливающей его пыльцы. Да, стоило бы прямо сейчас… — Принят радиосигнал со спутника АРЛ-312к, — доложил бортовой компьютер. — Зафиксировать на карте? — Да. — Флар нащупал на пульте управления нужную кнопку и нажал её. В воздухе возникла проекция карты, замигала точка, показывающая координаты очередной планеты. — Вывести данные на экран, — приказал Оркид. Проекция замигала, строчку за строчкой выдавая полученные данные, и бортовой компьютер заключил: — Пригодность планеты для жизни 93%. — Что?! — враз воскликнули мы. Флар соскочил с моих колен, запрыгал по отсеку, застёгиваясь: — Вывести полный отчёт! На экране появились новые цифры, диаграммы и фотографии, сделанные спутником. — Зелёная! — воскликнул я, тыкая пальцем в проекцию. — Она зелёная! Это трава, точно трава! — Координаты планеты? — Пальцы Оркида залетали по клавиатуре, подгоняя бортовой компьютер. — Солнечная система. — А? — поражённо воскликнул я. — Показать полностью. Проекция развернулась, показывая знакомые мне планеты: Юпитер, Сатурн, Марс, Венера… Сетки сходились и расходились, вычисляя точное местонахождение. Может быть, это какой-то из спутников? И вот компьютер замигал, выводя на экран изображение. — Быть не может! — Я уцепился руками за стол. Флар непонимающе смотрел на меня. Ах да, ему ведь была незнакома планета, изображение которой вывел компьютер, поэтому он и не понимал моего волнения. А вот я знал. Я родился на ней. Это была Земля. Но как такое возможно? Как она так быстро сумела оправиться от катастрофы? И не просто оправиться, а возродиться: она вся была зелёная, с синими вкраплениями рек и океанов. — Это же моя родная планета! — объяснил я инопланетянину. — Это Земля! — О, Саймон! — Флар нежно прильнул ко мне. — Значит, наши дети вырастут на твоей планете? Это же просто замечательно! Я ни о чём не мог думать в этот момент. Я был ошеломлён увиденным. Так Земля снова жива?! — А люди? Доложить о живых существах, — поспешно приказал я. А вдруг кто-то сумел выжить? Но доклад компьютера был неутешителен: сложных биологических видов не обнаружено. Я выдохнул. Возрождённая планета была на заре новой эволюции, она ещё не успела воссоздать сложные виды. Значит, мы привнесём их извне… — Зелёная! — воскликнул Флар с восторгом, поворачивая проекцию во все стороны. — Такая зелёная! Лучшего места для наших видов и представить нельзя! — Но как мы туда доберёмся? На твоём челноке? — Нет, он не выдержит такого путешествия. К тому же в нём нет достаточно места для всех нас. — Воспользуемся каким-нибудь шаттлом со станции? — предположил я. Но Оркид снова покачал головой. — Тогда как? — Саймон, вся эта станция — гигантский космический корабль, пристыкованный к платформе. Понимаешь? — Кажется, да. Но отстыковать станцию и направить эту махину к Земле… — Ты сможешь это сделать, Флар? — Я взял его за плечи. — Разумеется, тем более от этого зависит выживание наших видов. А я ведь уже говорил тебе, что когда дело касается выживания, то сохранить, воспроизвести и вы… М-м-м… Я прервал его речь поцелуем. Не хочу слушать все эти технические сложности! Впереди нас ждёт планета, как будто заново созданная специально для нас. — Курс на планету Земля? — спросил я. — Курс на спальный отсек, — возразил Оркид, жмурясь. — Остальное подождёт. Я улыбнулся. Лучше и не придумать! ====== .file06// ====== ДНК + ДНК =? Никогда не думал, что в моей жизни будет столько удивительных приключений. Семьсот с лишним лет назад я понятия не имел ни о вселенских катастрофах, ни об инопланетных формах жизни, ни о том, что мне предстоит стать новым Адамом человечества. А теперь я, последний выживший после Апокалипсиса, вместе с инопланетянином планирую, как отстыковать станцию и отправить её к Земле, чтобы дать шанс развиться нашему потомству. Невероятно! — А если что-то пойдёт не так? — Я, морща лоб, рассматривал схемы. — Запасной вариант всегда есть, — нисколько не волнуясь, ответил Оркид, прижимаясь к моему плечу. — То есть? — Мой корабль на ходу. — Но ведь ты говорил, что он недостаточно мощный и не вместит нас всех? — возразил я. — Я знаю, но нас вдвоём до Земли он доставить сумеет… как-нибудь. — Погоди, а плоды как же? — всполошился я, поскольку, кажется, их спасение в запасной вариант не входило. — Моя задача — сохранить производителя, — твёрдо сказал Флар. — Мы снова сможем сделать сколько угодно плодов, если оба выживем. — Я не согласен! — возмутился я. — Это всего лишь запасной вариант. Я уверен, что всё получится… — Инопланетянин свернул схемы в трубку и сунул их в карман. — Приступим? Я кивнул, чувствуя холодок внутри: от того, что произойдёт в ближайший час, будет зависеть наше будущее. Мы с Фларом спустились в отсек, где находился центральный процессор системы управления станцией. Оркид вытащил откуда-то из-под основания запечатанную клавиатуру, сорвал с неё печать и нажал кнопку запуска программы. Экран мигнул, высветились монолитные колонки цифр и кодов. Флар потёр нос, водя пальцем по строкам и что-то бормоча, потом застучал по клавиатуре. Строки и столбцы замелькали, сливаясь в один беспрерывный поток, у меня даже голова закружилась от этого мерцания. Насколько я мог судить, Оркид взламывал коды доступа к нужной программе. Вскоре ему это удалось и на экране появилось ещё одно окошечко с пустыми клетками. — Готово, — сказал Флар с гордостью. — Теперь осталось ввести координаты Земли. Через минуту все пустые строки были заполнены цифрами, и палец Флара впечатался в красную кнопку подтверждения команды. Станцию пронзил гул, раскатывающийся во всех направлениях. — Что это? — испуганно воскликнул я, вздрагивая и прислушиваясь. — Двигатели включились. Система отстыкуется и ляжет на нужный курс. Приготовься, сейчас… Он не успел договорить — по станции прокатился рокот, потолок и пол завибрировали, заскрипели болты и шарниры на креплениях. Мы с Оркидом вцепились друг в друга, едва ли не теряя равновесие. Через пару минут всё стихло. — Вернёмся в командный отсек, — предложил Флар. — Оттуда будет лучше видно… К тому же мне нужно установить ещё кое-какие параметры. — Мы… уже летим? — Нужно выполнить разворот, чтобы подтвердить курс. Это займёт несколько часов, — поглядев на мерцание экранов, ответил Флар. — Но, кажется, пока всё идёт нормально. Я подошёл к главному иллюминатору и с удивлением заметил, что звёзды, за которыми я обычно наблюдал, исчезли или изменили своё расположение: они медленно ползли влево, сменяясь другими. Значит, корабль действительно двигался. Оркид меж тем колдовал над пультом управления, забивая какие-то данные во всё новые окошки. — Что это? — Я хочу добраться до Земли как можно скорее. Выставлю скорость на максимум, тогда это займёт всего месяца три-четыре… — объяснил он. — А станция не развалится от перегрузки? — Будем надеяться, что нет, — пожал плечами Оркид. Я вздохнул. С того момента, как мы узнали о существовании живой планеты, инопланетянин стал более беспечен. Видимо, это было особенностью его вида — смотреть лишь вперёд, эволюционировать, выживать и тому подобное. Я оставил Флара в покое (не стоило его отвлекать, а то вдруг он совершил бы какую-нибудь ошибку и это подвергло бы опасности всё наше предприятие) и отправился в спальный отсек, чтобы немного отдохнуть. Что-то в последнее время я стал быстро уставать, да и энергии у меня было маловато. Я чувствовал себя вялым и сонным, почти потерял аппетит и некоторые тактильные ощущения. Почему так происходило — я не знал, но каких-то больших неудобств это мне не доставляло, так что я пропускал эти сигналы организма мимо ушей, наугад выпив какие-то таблетки из лазарета. Скорее всего, дело было в общем климате станции или кислороде, которым мы дышали. Флар тоже иногда жаловался, что ему сложно дышать. Были здесь какие-то незначительные примеси посторонних газов. Ещё одна причина, чтобы поскорее покинуть это место. Я погрузился в дрёму, но через какое-то время меня вырвало из неё странное ощущение, что что-то не так. Я поднял голову и прислушался. Откуда-то слышался грохот, какие-то хаотичные звуки… Я вскочил и побежал на шум, который, как я тут же понял, доносился из командного отсека. — Флар? — Я влетел туда и остановился как вкопанный. Инопланетянин, спиной к бортовому компьютеру, шипел на своём наречии (я не понимал его, даже несмотря на переводчик). Из его тела вились побеги, увенчанные шипами и сочащиеся зеленью. Напротив него стояли люди, которых я видел в отсеке гибернации, вооруженные штырями и обломками труб, и старались оттеснить Флара от панели управления. Я влетел между ними, расставляя руки и загораживая Оркида собой: — Прекратите это немедленно! Они вздрогнули. — Человек? — воскликнул самый молодой из них. — Но откуда он здесь взялся? — Я прилетел сюда несколько месяцев назад, — пояснил я, поглядывая по сторонам в поисках какого-нибудь предмета для защиты. — Я не думал, что вы проснётесь так быстро. — Потому что эта тварь изменила программу! Отойди, не мешай нам поймать её! — Другой шагнул ко мне, но тотчас же отскочил обратно, потому что Оркид прильнул ко мне сзади и обвил меня руками за талию, а его шипы метнулись вперёд, отгоняя возможную угрозу. — Успокойтесь, он не представляет опасности, — возразил я, поднимая руки вверх. — Если вы опустите оружие… — Мы не попадёмся на один и тот же трюк второй раз! Та тварь уничтожила практически всё население станции, а эта прилетела закончить то, что не успела первая! Я сообразил, что они говорили о Спаузе. — Этот инопланетянин прилетел вместе со мной, — поспешно возразил я. — Он не представляет для вас никакой угрозы. Флар продолжал шипеть на них из-за моей спины, я мягко попытался его успокоить. — Они напали на меня! Они хотят причинить нам вред, — упрямо повторял инопланетянин, сверкая на людей глазами. — Они хотят вернуть станцию обратно. Я не могу им этого позволить! — Если ты успокоишься и… успокоишь цветок, я сумею с ними договориться. — Да? — Оркид недоверчиво посмотрел на меня, потом покосился на людей. — Да. Просто делай то, что делал до их появления. Ну же… Флар кивнул, побеги втянулись обратно в его тело. Он сел в кресло и вновь застучал пальцами по клавишам. Люди заволновались, но я поднял руки, призывая их выслушать меня: — Не беспокойтесь, ничего страшного не происходит. — Он взломал систему! — воскликнул молодой (я сделал вывод, что он был бортовым инженером). — Он хочет обрушить станцию, и нас вместе с ней! — Это не так, — перебил я его. — Мы всего лишь хотим добраться до Земли, вот и всё. — Зачем инопланетянину на Землю? — с подозрением спросил старик. — Захватить и нашу родную планету? Люди снова заволновались. — Да нет же… — Я набрал полный рот воздуха и быстро протараторил им всю историю: и про Конец света, и про мой долгий сон, и про возрождение Земли. — Как только мы попадём на Землю, вы можете вернуть станцию в ту часть галактики, где она и была. — Покажи мне данные о планете, — потребовал старик (он, как позже выяснилось, был начальником станции). Я передал его слова Флару. Тот поворчал немного, но всё же нажал несколько кнопок, и высветилась проекция Земли. — Но она ведь непригодна для жизни! — воскликнул мужчина с залысинами (этот был биологом). — Как непригодна? — поразился я. — Для него, — биолог кивнул в сторону Оркида, — может, и пригодна. А человек умрёт за час на таком воздухе! — Но… — Горло у меня перехватило отчего-то. — Что он говорит? — спросил Флар. Точно, инопланетянин ведь не понимал их: на них не было трансмиттера. — Он сказал… — Я закашлялся, закрыл рот ладонью, а когда отнял её, то увидел на пальцах кровь. Внутри снова похолодело. Что такое? Почему кровь? Глаза накрыло пеленой, я рухнул на пол, корчась от непонятной судороги. — Ты болен? — Молодой сделал движение, чтобы наклониться ко мне, но Флар его опередил, и побеги снова заколыхались, не давая никому ко мне приблизиться. — Что с тобой, Саймон? — испуганно спрашивал он. — Не знаю. — Я врач, — сказал третий мужчина. — Объясни ему… Мне удалось убедить Флара, что люди не желают мне вреда, и он нехотя позволил врачу приблизиться. Врач потрогал мой лоб, пощупал пульс и предложил отнести меня в медицинский отсек. Я согласно кивнул. — Куда они тебя забирают? — Флар вцепился в мою руку. — Успокойся. Оставайся тут. Они просто осмотрят меня. — Я разжал его пальцы, поцеловал их и ободряюще улыбнулся ему. — Хорошо. — Флар послушался и вернулся к своему креслу. — Но если они посмеют причинить тебе вред, то я их… Что «он их» — Оркид не договорил, но и без слов всё было понятно. Люди отнесли меня в лазарет, врач занялся обследованием. — Похоже на отравление, — взволнованно сообщил он несколько минут спустя. — Как отравление? — изумился я. — В твоей крови много токсичных ядов. Сложно сказать об их природе… — Врач сжал лоб и уставился на экран монитора, где высветились результаты анализа моей крови. — И что это значит? Да говорите уже! — настоял я. — Тебе недолго осталось. Ты умираешь, — ответил врач. Я нервно засмеялся. Вот так дела! Не успели найти место для всей нашей семьи, а я умираю? Как глупо… — Но неужели его нельзя спасти? — воскликнул начальник станции. — Он подвергался воздействию ядов слишком долго, — покачал головой врач. — Не поможет даже антидот. К тому же я не знаю, от чего конкретно и какое противоядие нужно. — Невесёлое известие… — Я опустил голову на тахту, потолок казался каким-то серым. — И сколько, по-вашему, я ещё протяну? — Неделю максимум. «Чёрт, — подумал я, — мы не успеем добраться до Земли!» Люди переговаривались, обсуждая сложившуюся ситуацию. Им не верилось, что Земля пережила собственную смерть, и они совсем не хотели лететь туда, чтобы это проверить. — Послушайте! — Я приподнялся. — Прошу… дайте нам шанс! Конечно, я не доживу до этого, но… Оркид должен попасть на Землю. Он не выживет без земли! Помогите хотя бы ему… — Понимаешь ли… — начал начальник станции. — А это что такое? — воскликнул врач, показывая в угол. Там стояли наши аквариумы с плодами. Люди столпились возле них, разглядывая их содержимое. — Не трогайте! — Я собрался с силами, встал и загородил аквариумы. — Это наше потомство. Ради них я прошу вас… — Потомство?! — почти в голос воскликнули люди. Их удивление было вполне обосновано. Я сполз на пол возле аквариумов, тяжело дыша, и объяснил им, как это возможно. — Это же настоящий генетический прорыв! — воскликнул биолог. — Может, и так. И они тоже погибнут, если ничего не предпринять. — Я дотянулся и вцепился начальнику станции в рукав. — Дайте слово, что позволите кораблю добраться до Земли. Люди подхватили меня и переложили обратно на койку. Врач наложил мне на лицо кислородную маску, и я почувствовал, что дышать стало немного легче. Видимо, из-за токсинов у меня нарушилась работа дыхательной системы, отсюда и слабость, и затруднённое дыхание, и кровотечение… Врач с любопытством поглядывал на аквариумы и то и дело качал головой, перебрасываясь с биологом отрывочными репликами. Новый биологический вид, коим являлись наши плоды, несомненно, вызывал у них интерес. Какое-то время спустя в отсеке появился Флар. Люди шарахнулись от него в разные стороны. Он, не обращая на них никакого внимания, склонился надо мной и прижался лбом к моему лбу. — Как ты, Саймон? — спросил он, вглядываясь в моё лицо своими золотистыми глазами. — Что с тобой случилось? Ты вянешь? — Э-э… не то чтобы… — Я невольно улыбнулся. — Тебе плохо. Я чувствую, что тебе плохо, — пробормотал юноша и бросил на остальных весьма нелестный взгляд. — Пусть они уйдут. Я передал людям его слова. Их не нужно было просить дважды: в его присутствии они чувствовали себя так же неуютно, как мне было хорошо. Едва они ушли, Флар прильнул ко мне всем телом, трогая моё лицо пальцами, — как будто пытался определить на ощупь, что со мной не так. Я потрепал его по волосам. — Скажи честно, что с тобой? — Врач сказал, что мне осталось недолго… из-за того что в крови у меня много каких-то токсинов. — Это я виноват! — ужаснулся инопланетянин. — Почему ты? — удивился я. — Цветок… Он оказался ядовитым. — Флар вплёл пальцы в свои сияющие волосы и подёргал их в жесте полного отчаяния. — Нет, что ты! — Это так. Когда мы с тобой делали «это», ты пропитывался его ядом. — Флар, но нельзя же быть уверенным, что… — Я уверен, что дело именно в этом. — Он снова прильнул ко мне и всхлипнул. — Это всё из-за меня! — Не расстраивайся. Главное, что мы… — Саймон! — Оркид выпрямился, и его глаза засверкали. — Саймон, я скажу тебе кое-что… Я могу вывести токсины. Уверен, что у меня получится! — Да? — Но есть один побочный эффект, Саймон. — Он взял моё лицо в ладони. — Если я выведу яд, ты уже не будешь человеком. — Как это? — Я введу тебе свою ДНК, она нейтрализует яд, но при этом изменит твою ДНК… — То есть, моя ДНК мутирует и как-то меня изменит? Флар кивнул. Я недолго колебался: умереть через неделю или стать иным биологическим видом — ответ очевиден. — Это будет немного больно, — предупредил Флар. — Я готов, — сказал я, но слукавил: мне было не по себе. Кто знает, как я изменюсь! Но это всё равно лучше смерти. Особенно теперь, когда у меня столько дел и обязательств! Я должен увидеть рождение своих детей. Во что бы то ни стало! Оркид расстегнул мою куртку, потрогал ладонью под моими рёбрами. Его прикосновения успокоили меня и несколько облегчили боль. — Я поставил пароль на систему управления кораблём, — наклонившись ко мне, прошептал Флар. — Я им не доверяю. — Они просто боятся тебя, — возразил я. — И правильно делают… — пробурчал он. Флар сложил пальцы правой руки вместе, кончики его пальцев вытянулись в длинные острые шипы того же цвета, что и цветок. Быстрым движением инопланетянин воткнул кончики шипов мне под ребро, вытащил их и моментально воткнул снова в основание шеи, снова вытащил и воткнул их теперь уже в низ живота. Это было почти не больно, но от этих проколов под кожей распространился какой-то холод. Я невольно поёжился. Оркид ласково погладил меня по щеке: — Вот и всё, теперь ты будешь в порядке. Ты спи, а я буду тебя охранять. Что будет со мной дальше — я не знал, а если бы узнал, то очень удивился. ====== .file07//Новый биологический вид ====== Когда я проснулся, Флар всё ещё сидел возле меня. Буквально по стенке ходил врач, смешивающий какие-то препараты для вдруг потерявшего голос начальника станции. — Кто бы мог подумать, что эта тварь такая сообразительная, — прохрипел старик. — Теперь мы все её заложники! — У него имя есть, — недовольно отозвался я, приподнимаясь. Голова всё ещё кружилась, но я точно чувствовал себя лучше, чем раньше. — Не надо вставать. — Оркид заботливо заставил меня лечь обратно. — Я принесу тебе поесть? — Я не хочу есть, — возразил я, прислушиваясь к себе. Изменилось ли во мне что-нибудь? Пока я этого не ощущал. Под рёбрами и там, где Оркид воткнул в меня свои шипы, побаливало. Я поморщился, почесался и поёжился от внезапно прокатившегося по телу холодка. Или здесь на самом деле было холодно? — Кто гарантирует, что она нас не съест, когда мы прилетим на Землю и станем ей не нужны? — продолжал брюзжать старик. — Вы и так не нужны! — Я даже немного рассердился тому, что они отказывались понимать происходящее. — Если бы мы действительно хотели, мы бы сразу же от вас избавились! Поймите вы это… — Странно, почему ты всегда на её стороне? — вдруг спросил начальник станции. — И разговаривать с ней можешь… Может быть, ты и не человек вовсе? Может быть, ты той же породы? — Не говорите глупостей, — оборвал его врач, — я же его обследовал. Человек, и в очень плохом состоянии. Он подошёл ко мне и подал несколько таблеток: — Вот, выпей. Это хотя бы немного облегчит твою боль. Но таблетки рассыпались по полу, поскольку Оркид оттолкнул руку врача и опять на него зашипел. — Флар, это всего лишь лекарство, — попытался успокоить его я. — Тебе больше не нужны их лекарства. Я уже сделал всё, что нужно. — Однако, какая преданность… Она тебя защищает как собака, — заметил старик. — Неудачное сравнение. — И всё-таки… почему она так привязана к тебе? Настолько, что даже позволила тебе это? — Врач кивнул в сторону плодов. «Кажется, они считают, что Флар — женщина», — подумалось мне. Что ж, неудивительно: я и сам ошибся вначале. — Тебе нужно поесть и согреться, — сказал Флар, вставая и подтаскивая к койке одну из ламп солнечного света. — Тогда процесс пойдёт быстрее. Люди наблюдали, но не вмешивались. Оркид меж тем подтащил и расставил возле меня и другие лампы, — совсем как я делал когда-то, чтобы согреть его. Мысль об этом заставила меня улыбнуться. Когда я согрелся, мне стало значительно лучше, но во всём теле появились какие-то странные ощущения: я перестал чувствовать мышцы, как будто они растворились и мелкими пузырьками перекатывались под кожей. Я попробовал пошевелить руками, ногами — они функционировали нормально. Наверное, это ДНК оркидов под влиянием света начала перестраивать моё тело. Я опустил голову на жёсткую подушку и закрыл глаза, наслаждаясь теплом. Где-нибудь через час мне полегчало настолько, что я уже мог сидеть и без затруднений вставал. Пузырьки продолжали щекотать мышцы, но никаких других изменений я не ощущал. К концу дня я вернулся к нам в отсек и уснул как убитый. Проснувшись несколько часов спустя, я обнаружил, что Флар заботливо перетащил все лампы сюда и расставил их возле кровати. Поэтому, наверное, мне так хорошо спалось. Я перевернулся на спину, потягиваясь. В штанах как-то странно чесалось. Я поморщился, почесал живот, но зуд лишь усилился. Я оттянул край штанов, заглянул туда и моментально подскочил, испуганно разглядывая себя. Низ живота чуть выше лобка покраснел и припух, и чесалось до одури. Что за ерунда? Я потрогал припухлость, но она не казалась каким-то новообразованием. Я вспомнил, что именно сюда воткнул Оркид свои шипы. Наверное, это просто раздражение. Я приложил к покрасневшему месту намоченную холодной водой тряпку, — человеческий инстинкт, подсказывающий, что больное место нужно охладить, — но от этого стало только хуже: живот заныл так, что я выронил тряпку и скорчился на кровати в нелепой позе. Странное дело: согревшись теплом моих рук, живот перестал болеть и даже наполнился приятным томлением, как будто я только что кончил и всем телом расслабленно получал от этого удовольствие. Я снова перевернулся на спину, задирая одежду и подставляя живот под свет; кажется, тепло было способно унять эту боль. Пригревшись, я разомлел окончательно и погрузился в сладкую дрёму. В ней ненадолго появился Флар, потрогал мой лоб, прикоснулся губами к моему лицу и снова исчез. Перед глазами вились разноцветные пятна, так похожие на цветы. Я зевнул и открыл глаза, протирая их кулаками. В животе что-то зашевелилось. Я вздрогнул и посмотрел туда. Покрасневшее место подрагивало и вытягивалось в разные стороны мелкими бугорками, как будто изнутри пыталось выбраться какое-то живое существо. Я испуганно схватился за этот бугорок, с холодком внутри чувствуя, как он продолжает шевелиться уже под пальцами и пухнет ещё больше. — Да что это такое! — сквозь зубы простонал я. Снова появилась ноющая боль в мышцах. Я убрал руку и со страхом наблюдал, как бугорок становится всё больше, выпячиваясь вверх и натягивая кожу. От этого и было болезненно: кожа не справлялась и покрылась мелкими трещинками, которые становились всё шире, по мере того как вытягивался бугорок. Из некоторых начала сочиться кровь. Я задышал, боясь теперь дотронуться до всего этого безобразия, рука просто дрожала и сама отказывалась трогать это место. Наконец кожа подалась, и я в шоке увидел, как из меня вытянулся длинный толстенький росток, покрытый каплями крови. Он зашевелился, покрылся слизью, и кровь стекла по ней вниз. Я занервничал: эта штука жила сама по себе, и я никак её не контролировал. Росток стал ещё длиннее и вытянулся почти до пупка. Теперь он сменил цвет: на нём проявились тёмные пятнышки причудливой формы. Я осторожно потрогал его пальцем, он был довольно твёрдый. Росток закачался и слегка выгнулся вверх, изменяя форму: верхняя часть его округлилась и стала какого-то персикового цвета. Живот наконец-то перестал болеть. Я пересел поближе к лампе, чтобы как следует разглядеть новую часть своего тела. Росток моментально отреагировал на свет: его кончик прянул и раскрылся пятью лепестками, закручивающимися вниз. Внутри оказался мускулистый пестик ярко-алого цвета, сантиметров шесть в диаметре. В том, что это цветок, я уже не сомневался. Вот, значит, как подействовали на меня уколы Флара! Единственное, что оставалось непонятным, — так это что мне теперь с ним делать. Цветок закрутил лепестки до самого живота, открывая внутренний пестик полностью. Я потрогал его, он был горячий и влажный, внутри него пульсировала жилка — ни дать ни взять второй член! Я, эксперимента ради, попробовал поиграть с ним так, как делал с моим настоящим пенисом. К моему удивлению, пестик реагировал почти так же, но гораздо быстрее: через пару секунд он весь покрылся вязкой золотистой жидкостью (она просачивалась сквозь него по всей длине), которая оказалась такой липкой, что я с трудом высвободил пальцы и решил так с ним больше не экспериментировать. Бόльшая часть этого вещества осталась на моей ладони, и мне потом стоило немалых трудов её оттереть. Цветок меж тем раскрутил свои лепестки вверх, и они снова сомкнулись в купол. Ощущение чего-то чужеродного в моём теле пропало. Я даже подумал, что цветок «заснул». — Ну и дела, — пробормотал я, соображая, как мне теперь засунуть это нежданно приросшее хозяйство в штаны. Я пробовал и так и сяк, но в итоге всё равно оказался возможным лишь один вариант: оставить его в таком же положении (поднятым вверх) и прижать его вместе с членом бельём к животу. Но тут уже возникла другая неловкость: цветок был слишком беспокойным соседом, и его пульсация непременно отдавалась в члене, приводя его в возбуждение. От всего этого щекотало где-то под рёбрами. Я подумал, что смогу успокоить член мастурбацией, но ничего не вышло: под влиянием цветка он моментально вставал снова и снова. Полагаю, это было частью генетического преобразования: оркиды, судя по всему, были видом крайне озабоченным… во всех смыслах. Под одеждой этого было почти не заметно. Я полежал немного, то и дело заглядывая себе в штаны, но никаких метаморфоз с цветком больше не происходило. Я потянулся и подумал, что можно и перекусить: в животе было пусто, как в вакууме. Я выбрался в продовольственный отсек, пошарил по полкам в поисках еды, но всё выглядело на редкость неаппетитно. Я и сам не заметил, как наполнил стакан сахаром, разбавил его водой… Что это я делаю?! Но эта смесь не казалась мне приторной или невкусной, и я с удовольствием съел всё до последней крошки. Значит, есть я теперь могу только это? Ну что же… Придётся подстраиваться под новый ритм — это я понял пару минут спустя, когда почувствовал необыкновенную сонливость. Ничего не оставалось, как вернуться в отсек и завалиться спать. Проснулся я от движения возле меня. Я приоткрыл один глаз и увидел, что это вернулся Флар и пристраивается мне под бок, сонно хлопая ресницами. — Привет, — сказал я, обвивая его за талию, и потянулся губами к его губам. Оркид с удовольствием поцеловал меня, потёр губы и пробормотал: — Сладко… Как ты, Саймон? — Э-э… тут произошло кое-что… — замялся я, не зная, как ему всё это пересказать. — «Кое-что»? — Да… вот… — Я приспустил штаны. — О! — растерянно отозвался Флар, увидев то, что теперь красовалось у меня на животе. — Это… цветок, да? — М-м-м… да. — Оркид разглядывал его с интересом, иногда тыкая пальцем в его ствол. — Он таким и должен быть? — Не знаю. Я никогда не видел цветки других, — признался Флар. — Ну, будем надеяться, что такой же, — нервно засмеялся я. — Как эта штука работает? Если ты сказал, что твой цветок подстроился под меня… как мы теперь… ну… Оркид сидел какое-то время молча, в задумчивости покусывая кончики пальцев, потом предложил: — Может, нам прямо сейчас и попробовать? Он ведь уже твёрдый, — добавил он, потрогав мой член. — Ладно. — Я стянул с себя остальную одежду. — Знаешь, он странный такой… как будто у него собственные мозги есть… или даже сознание. — Я зажал свой цветок между пальцев. — Как будто он сам по себе. У тебя тоже так? Флар встал, раздеваясь, и кивнул: — Симбиоз, я же говорил… Он залез ко мне на кровать, с интересом поглядывая на меня. Инопланетянин ведь тоже не знал, что изо всего этого получится. — Иди сюда. — Я привлёк инопланетянина к себе, нежно целуя его и склоняя на кровать. Флар вжался в меня бёдрами, глубоко и расслабленно дыша, и рукой придвинул мой член к своим ягодицам: — Давай так… — Хорошо… — Я втолкнул член в его тело, с наслаждением оказываясь в плену тугих мышц. Наши цветки почти соприкасались, но не реагировали друг на друга. Может быть, мы делали что-то не так. Флар стиснул мои плечи с томным стоном, его нога обвилась вокруг моего бедра, заставляя меня двигаться. — Саймон… — капризно простонал он, открывая губы. Я прильнул ртом к его губам, мы сплелись языками, сладко играя друг с другом и возбуждаясь от этого ещё больше. Мой цветок вдруг налился, раздаваясь вширь. Мне показалось, что он готов взорваться изнутри. Так и случилось: он распахнулся, сочась золотой слизью, и его лепестки трансформировались в какие-то тонкие округлые стебли, похожие на щупальца. Они оплели цветок Оркида, проникая в него и раскрывая его. И тот тоже изменился: из него вытянулись такие же стебельки и оплели центральный пестик моего цветка, заставляя его войти внутрь раскрытой чашечки. Они тоже сочились золотом, но несколько иного оттенка, и тянули пестик внутрь, пока он буквально не воткнулся в сердцевину, едва ли не брызжущую пыльцой. Флар вскрикнул, глаза его залила золотая муть, а тело задрожало. — Саймон… — выдохнул он, ещё цепче стискивая пальцы на моих плечах. Я понял, что это оргазм. Стебельки между тем продолжали сплетаться, золото сочилось и брызгалось сквозь них. Флар стонал, не переставая, и его тело содрогалось всё откровеннее. Я пока не очень понимал, что происходит со мной: я привык чувствовать удовлетворение пенисом, — но моя нервная система ещё не слишком слилась с рецепторами цветка, наверное, поэтому оставалось ощущение чужеродности. Я продолжал двигать членом, стараясь достигнуть оргазма привычным способом. Потом что-то вспыхнуло внутри меня, и я всем телом ощутил горячий прилив в цветке. Дыхание моё сбилось, и я наконец-то почувствовал то, что и должен был: цветок стал частью меня, и я испытал бесконечное наслаждение, с которым не мог сравниться даже привычный мне оргазм. Я тоже застонал, расслабляя тело и позволяя ему биться в экстазе. Волны накатывали снова и снова, и им не было конца. Золотые разводы растекались по нашим телам всё больше. Мы перевернулись на бок, лёжа лицом друг к другу (так было удобнее). Мне даже больше не хотелось двигать членом, настолько новые ощущения были потрясающие. Глаза Оркида горели золотом и восторгом. Он то и дело жадно целовал меня, подливая сладости в происходящее. Это длилось почти час и истомляло нас до умопомрачения. Я уже успел кончить по-настоящему, и не один раз. Флар был в полуобморочном состоянии: его глаза закатились, губы вздрагивали, и тело блестело сочным соком. Но цветки и не думали останавливаться: их стебли продолжали виться вокруг друг друга, источая вязкий сок. — Флар… — простонал я, — когда это закончится? — Не знаю… — выдохнул он, изгибаясь в очередном оргазме. — Они просто рады, что нашли друг друга. Разве ты не слышишь их? Я не слышал. Да и не нужно было слушать, и так всё ясно было. Они просто не могли остановиться, делая это снова и снова. Наверное, цветок Флара тосковал по настоящему цветку, и мой член был плохой заменой. — Я с ума сойду от удовольствия… — простонал Оркид, вжимаясь в меня всё сильнее. — Никогда не испытывал ничего подобного… Саймон, обними меня покрепче! Цветки успокоились через несколько часов, но нам так и не удалось их распутать. Пришлось лежать и ждать, когда они позволят нам разъединиться. Хотя «успокоились» — неверное слово: иногда они снова оживали, плескаясь соком с новой силой, так что мы с Фларом оба буквально извивались от накатывающих ощущений. Мне уже начало казаться, что не существовало ничего, кроме сплетения наших тел. Это было потрясающе! Хотя я с опаской подумал: если каждая близость будет теперь такой, мы недолго протянем и загнёмся от переизбытка удовольствия и просто усталости. Но я недооценивал цветки: у них, в отличие от нас с Фларом, всё было под контролем. Скоро их ласки стали затухать, и они ослабли настолько, что нам удалось их распутать почти без труда. Я перевернулся на спину, не зная, что делать со всеми этими испачканными вьющимися стеблями и бесконечно горячим и напряжённым пестиком. — Цветок закроется, когда успокоится, — тяжело дыша, пояснил Флар. — Нам бы тоже не мешало… — Я положил ладонь на грудь, старясь унять сердцебиение. Но — удивительное дело! — через пару минут наши тела пришли в себя, усталость как рукой сняло, как будто мы ничего такого и не делали. Осталось лишь приятное томление и невыразимая сладость. — А с этим что делать? — спросил я, трогая пальцем слизь, которой мы были покрыты буквально с головы до ног. — Она липкая такая, сложно будет отмыть. — Не нужно её отмывать, — выдохнул Оркид. — Подожди, пусть сначала цветок закроется, потом сам увидишь. — Что увижу? Флар лишь утомлённо улыбнулся, расслабленно посасывая испачканные пальцы, и закрыл глаза. Цветки закрылись минут через двадцать, приняв обычную форму. К этому времени слизь на наших телах загустела, образовав эластичную корочку. Я поддел её пальцем, и она отстала. — О, и что теперь с этим делать? — удивился я. Флар собрал все корочки в кучу и сложил их в пакет: — Это для плодов, отлично их подкормит. К тому же это несёт в себе нашу ДНК. Так им передастся наш опыт. — В самом деле? — удивился я, помогая ему собрать всё до последней крошки. — Значит, ничто не пропадает зря? — Разумеется, поэтому цветы так удачно приспосабливаются к любым условиям. — Флар выгнулся, потягиваясь и почти визжа от удовольствия. — Как хорошо-то! Как будто я только что регенерировал… Взгляд его стал лукавым, и инопланетянин завалился на меня, игриво трогая мой член рукой. — Что ты делаешь? — Я засмеялся, перехватывая его руку. — Мне кажется, мы могли бы ещё немного… — пробормотал он, жмурясь и потирая мой член о своё бедро. — Флар… — Я не успевал перехватывать его руки, и эта игра меня порядком взвинтила. В дверь отсека застучали. Оркид раздражённо зашипел (я уже сообразил: когда переводчику не удавалось перевести, значит, это было какое-то ругательство, судя по всему — очень крепкое). — Что там? — откликнулся я. — У нас проблемы, — отозвался бортовой инженер, — и вы в этом виноваты! Так что вам и расхлёбывать! — Ну что там ещё случилось? — недовольно спросил Оркид. — Проблемы какие-то… Давай посмотрим? — Я встал и обречённо вздохнул, пытаясь запихнуть оба отростка в штаны. — Если это какой-то пустяк, я их покусаю, — пообещал Флар, спрыгивая с кровати и без труда облекаясь в свой костюм. Мы отперли дверь и вышли в коридор. Инженер покосился на нас (наверное, догадался, чем мы там занимались) и сказал: — Из-за того, что эта… она изменила курс, мы попали в пояс астероидов. Впереди огромные камни, нас просто разобьёт о них! На такой скорости и при таком весе корабля мы не сумеем избежать столкновения. И что нам делать? Я перевёл его слова Флару. Инопланетянин поморщился и пошёл в отсек управления, мы следом. Там царила если не паника, то нечто близкое к этому. Что-то в духе: «Мы все умрём!» Начальник станции выхватил оружие и наставил его на Флара: — Пусть немедленно сделает что-нибудь! Мы погибнем из-за него! — Не наставляйте на него оружие, он этого не любит… — запоздало предупредил я. Взметнулись стебли с шипами, и начальник станции отлетел назад, роняя оружие и хватаясь за пробитую шипом руку. — Скажи им, чтобы не раздражали меня, — хмуро сказал Флар. — В следующий раз это будут ядовитые шипы. Все замерли. Оркид подошёл к бортовому компьютеру, быстро окинул взглядом положение звёзд на экране и сказал мне: — Я вылечу в космос ненадолго. — Зачем? — Установлю защитное поле вокруг станции. Иначе они будут доставать нас по пустякам всю дорогу и не дадут нам наслаждаться друг другом. Объясни им, что я собираюсь сделать. — И он вышел. Я передал им его слова. — Защитное поле? Да это просто невозможно! — возмутились они. — Из области научной фантастики… И опять: «Мы все умрё-ё-ём!» Я пожал плечами и впился взглядом в головной иллюминатор. Впереди к нам действительно приближались камни огромных размеров. Возле иллюминатора показался Оркид (он был в скафандре) и помахал мне. В его руках были какие-то мелкие штуки цилиндрической формы, которые он прикреплял к кораблю то там, то здесь. Несколько штук оказались и на стекле. Они мигали красными лампочками и походили на обыкновенные диоды. Как они могли защитить станцию от астероидов? Но я безоговорочно верил Флару, поэтому ничуть не волновался. Через некоторое время Оркид вернулся в командный отсек (уже без скафандра) и удобно устроился в командирском кресле, закинув ноги на пульт. Люди забурчали. — Скажи им, чтобы наслаждались зрелищем. — Инопланетянин фыркнул и показал пальцем на иллюминатор. Я подошёл и посмотрел в космическое пространство. Один из астероидов на полной скорости почти врезался в нас. До столкновения оставалось буквально дюймов десять! Люди издали крик паники. Но случилось то, чего и я не ожидал: камень, как будто натолкнувшись на невидимую преграду, остановился и рассыпался в пыль. Со всеми остальными происходило то же самое. — Что это? — с восхищением воскликнул я. — Диффузный преобразователь частиц. — Флар был доволен произведённым эффектом. Инженеры замахали руками, строя одно предположение за другим… — Теперь они от нас отстанут. — Оркид оказался возле меня и обвился вокруг моей руки. — Идём, продолжим с того места, где нас прервали… Я хочу провести остаток пути с пользой для нашего будущего. И ещё с какой пользой! ====== .file08//Голубая планета ====== Остаток пути прошёл почти без происшествий. Громоздкая станция ещё несколько раз попадала под атаки астероидов и космического мусора, но защитное поле успешно справлялось с этим. Флар бόльшую часть времени проводил в ангаре, ремонтируя свой корабль. Каким-то невероятным способом ему удалось сделать из двух инопланетных кораблей один, так что свободного пространства там стало гораздо больше. Теперь можно было не бояться, что не хватит места плодам. Оставалось лишь проверить, способна ли эта штука летать. Мне хотелось полететь вместе с Оркидом, но он оставил меня на станции (мол, не стόит доверять людям: как бы чего не выкинули в наше отсутствие!). Пробный полёт прошёл успешно, но Флар потом ещё несколько дней возился с кораблём, что-то там прикручивая и откручивая, чтобы оптимизировать его КПД. Я ничем ему помочь не мог, — потому что во всём этом не разбирался, — так что либо спал в отсеке, либо сидел возле наших аквариумов, которые Флар первым же делом перетащил в новый шаттл. Людям он не доверял и считал, что биолог проявляет к плодам нездоровый интерес. (Биолог, помимо всего прочего, был очень недоволен пропажей капсулы с останками Спауза: он хотел их исследовать.) Оркид ещё натаскал в корабль мешки с сахаром из продовольственного отсека и, судя по их количеству, собрал всё, что было на станции, включая пакетики для чая и рафинад. — Куда столько? — удивился я. — Мы же не знаем, можно ли будет добывать сахар на Земле, — объяснил инопланетянин, — так что он нам пригодится. Но если я найду подходящее растение, я смогу синтезировать сахар. Жаль, данные со спутника не такие подробные… Хотелось бы мне знать, что за виды трав там растут! Закончив шаттл, Флар занялся другими делами: разобрал один из переводчиков, чтобы понять, как он устроен, и в два счёта наделал с полсотни таких же, притащив кучу разных деталей со станции. Подозреваю, он отвинтил их в каком-нибудь из законсервированных отсеков. На мой вопрос, зачем ему столько, он ответил: — Саймон, это для наших детей. Должны же мы все как-то понимать друг друга? Точно! Я уже и забыл, что помогает нам понимать друг друга! Я пощупал ухо, с удивлением понимая, что как-то незаметно стал воспринимать чип не как нечто инородное, а как часть тела. Кажется, он уже врос настолько, что снять его не представлялось возможным, а впрочем, и незачем. Да, нужная вещь! Правда, количество устройств меня несколько смущало. Флар бросил работу, обвил мою шею руками, прильнув ко мне всем телом, и прошептал: — Это только начало, правда? Я хочу, чтобы у нас было ещё больше плодов… больше-больше! Удивительно, но чувствовалось, что цветки тянутся друг к другу даже через одежду. Я нежно целовал тёплые губы Оркида, сладко постанывая от плавящегося жара в теле. Инопланетянин отстранился, потянул меня за руку в шаттл: — Пойдём, покажу тебе… — Что? Как оказалось, спальный отсек Флар тоже обустроил, и теперь шаттл можно было считать миниатюрой самой станции. — Когда приземлимся, будем тут жить, — сказал Оркид, запрыгивая на кровать, — пока дом не построим. — А какие дома у оркидов? — с любопытством спросил я. — В них обязательно должна быть солнечная батарея, — подумав, ответил он. — И крыша прозрачная, чтобы достаточно света и тепла внутрь проникало. Вот увидишь, как это будет здорово! — И где же мы для этого материалов столько возьмём? Инопланетянин лишь загадочно улыбнулся, а я догадался, что и материалами он уже запасся. — Какой ты у меня предусмотрительный, — не без гордости сказал я, чувствуя себя всё той же тупой, хотя уже и не совсем человеческой особью. Флар заулыбался ещё шире и откинулся навзничь, вытягивая вверх руки: — Иди сюда… Я по тебе соскучился. Я залез сверху, оказываясь в его объятьях, и мы долго целовались, сплетаясь языками и теряясь в сладости поцелуев. Я пропускал его золотистые пряди между пальцев, с наслаждением чувствуя их дразнящий шёлк. Скоро одежда оказалась сброшенной на пол. Мне подумалось, что это немного странно: столько времени уже прошло, а цветок Флара не менялся. Раньше — после того, как мы всего лишь несколько раз занимались любовью — цветок давал плоды. А теперь мы уже столько раз это делали — и всё ещё ничего… Я поделился своими мыслями с Фларом. — Нужно время, чтобы ему снова подстроиться, вот и всё, — ничуть не волнуясь, ответил он. Его сейчас больше волновал мой цветок, чем его собственный. — Флар… — Я, смеясь, ловил его шаловливые руки, старающиеся завладеть моим членом. — Ну, скорее, Саймон… — нетерпеливо подгонял меня инопланетянин. Я перевернул его на спину, соединяясь с ним в нежном, но страстном порыве. Флар закрыл глаза, со стоном свивая руки на моей шее и заставляя меня наклониться и поцеловать его. Наши цветки пока дремали, так что какое-то время я наслаждался обычным сексом. Оркид тихо стонал, тиская меня за шею, его тело подрагивало и наливалось жаром. Я уже почти кончил, как мой цветок проснулся. Его лепестки завились, обнажая пестик, и стали приставать к ещё спящему цветку Оркида. Флар томно задышал, забираясь пальцами в середину моего цветка и лаская его. Стебли обвились вокруг его запястья, роняя золотистые капли на сияющую желанием кожу. В голове у меня расплылся какой-то туман. Эти прикосновения были очень приятны, я едва смог сдержать стон удовольствия. Между тем цветок Оркида ожил и в момент втянул мой цветок в себя, опутывая его сверху тонкими стебельками. И снова наши цветки начали свой собственный танец любви. Я ещё подвигал членом им в такт и расплавился в оргазме, смешиваемом с эйфорией, в которую погружалось моё тело от цветочных ласк. — Саймон… — хрипло сказал Флар, жадно приоткрывая губы. Его горящее лицо было потрясающе красиво. Я с удовольствием слился с ним в поцелуе, изредка двигаясь, чтобы подсластить и без того сладкий процесс. Цветки брызгались нектаром, лаская друг друга. В моём теле разливалась истома. — Флар, как же это прекрасно… — прошептал я, теряя голос. Инопланетянин слабо шевельнул губами, выгнулся всем телом. Я провёл ладонью по его груди и животу, покрытому испариной, прижался губами к солнечному сплетению. Его кожа была сладкой на вкус. Цветки сплелись ещё теснее. Флар тихо захныкал, приподнимая колени и запуская пальцы в сплетение стеблей. — Тебе больно? — встревожился я. — Нет… — простонал он, — мне так хорошо… даже слишком… Я снова подвигался, инопланетянин приподнял колени ещё выше, отрывисто вскрикивая в ответ на каждое движение. Я понял, что трение о ту бархатистую штуку внутри него лишь подстегивает его желание, поскольку цветок становился активнее, когда я так делал: он извивался, и из него потянулись новые стебли, которые обвились вокруг моей талии и бёдер, щекоча кожу. Они слегка сочились и оставляли на коже прозрачные влажные следы. Они несильно скручивались вокруг моих яичек, стимулируя эрекцию, так что я сделал вывод, что цветку Флара хочется, чтобы я продолжал двигаться. Мой член был ещё слишком чувствителен после оргазма, и фрикции казались несколько болезненными, но мне не хотелось его разочаровывать. Стебли между тем подобрались ещё выше, и их кончики проникли в меня, извиваясь внутри и щекоча мышцы. Раньше цветок так не делал. Я невольно вскрикнул и попытался их оттуда вытащить, но они вкрутились ещё глубже в ответ на грубую силу, я охнул и отдёрнул руку. Их шевеление внутри почему-то отозвалось притоком крови в члене и вылилось в энергичное продолжение секса. Флар без возражений принимал меня снова, но выглядел таким измученным, что мне стало его жаль. — Флар, может, хватит? — предложил я, хотя ясно было, что цветок не позволит мне этого сделать, пока не получит столько удовлетворения, сколько ему требуется. Инопланетянин лишь мотнул головой, прогибаясь ещё сильнее, по его телу прокатилась дрожь. Стебли оставили в покое мой анус лишь полчаса спустя, когда я кончил ещё пару раз и тело Оркида уже было переполнено. Цветки тоже поутихли, так что я почти без труда освободился. Сперма полилась на постель, смешиваясь с золотистой слизью, которой тут было полно. Я на вытянутых руках стоял над Фларом и созерцал всё это безобразие. А вот цветок Оркида выкинул новую метаморфозу: его сердцевина вытянулась в длинную пористую штуковину, плюхнулась в лужицу спермы, моментально распухла, вбирая в себя её — как губка! — и втянулась обратно в цветок, который тут же спрятал все стебли и плотно закрылся. — Он раньше никогда так не делал, — растерянно сказал я, заваливаясь рядом с Оркидом и потирая пятую точку, растревоженную стеблями. — Симбиоз… — кажется, пробормотал Флар. До Земли оставалось всего-ничего. Думаю, у экипажа возникали сомнения насчёт того, почему я до сих пор жив, но они всё же пытались убедить меня остаться с ними на станции и не высаживаться на планету, называя это самоубийством. Но я-то прекрасно знал, что теперь смогу сделать это без проблем: я ведь больше не был человеком. А вот на станции мне было всё неуютнее: дышать с каждым днём становилось труднее. Я задыхался и чувствовал себя относительно сносно лишь в теплице, вдыхая резкий запах удобрений, который теперь не казался мне таким уж противным. У Флара были похожие проблемы, хотя он в этом долго не признавался. Плоды увеличились в размерах, так что едва помещались в аквариумах: Оркид то и дело подливал им питательную жидкость, но они быстро впитывали её в себя и становились ещё ярче. Тогда Флар перестал их подкармливать, и они сменили свой цвет на более приглушённый. — Им нужна земля, — объяснил инопланетянин. — Я пока искусственно приторможу их развитие, иначе они начнут переваривать самих себя. — Ничего, скоро долетим, — пробормотал я, проводя ладонью по стеклу. Флар обвил меня сзади руками и уткнулся лицом мне в спину: — Из тебя получится отличный родитель. — Из тебя тоже, — улыбнулся я, а самого прямо-таки распирало от гордости. И вот мы достигли Солнечной системы. Увидев знакомые мне с детства планеты, я почему-то расторгался и едва сдерживал слёзы, когда мы пролетали мимо них (экипаж, полагаю, думал лишь о том, что скоро избавится от нашего присутствия и сможет вернуться к исследованиям.). Для Оркида они были в диковинку, особенно Сатурн с его кольцами. Юноша подолгу стоял возле иллюминатора, разглядывая планеты. А Венера его вообще расстроила. — Как Лилиара… — пробормотал он, отворачиваясь и пряча лицо в ладонях. Впрочем, инопланетянин быстро отошёл и рассказал мне, что планетарная система оркидов похожа на нашу, только солнце у них было в два раза больше нашего, а планет, наоборот, меньше. Причём, у них было два солнца, а не одно. Луна тоже поразила его воображение. У Лилиары лун не было, и ночи в истинном смысле тоже: солнца сменяли друг друга, и на планете всегда был день. Думаю, как раз из-за этого их планета и погибла: вспышки на солнцах привели к аномальной засухе, растительность высохла, а оркиды вымерли. И конечно же Земля! Когда я увидел её, я заплакал. Разом вспомнилось всё, что я пережил до своего знакомства с Оркидом: и Конец света, и гибель отца и вообще всего человечества. Всплыла перед глазами та красная пелена, заслонившая планету и в один миг уничтожившая жизнь на ней. Флар успокаивающе прижался к моему плечу. Я выдохнул, вытер слёзы и сказал: — Земля. Экипаж уже начал шушукаться, как и где нас высадить. Но меня не оставляло чувство, что с Землёй, которую я увидел, было что-то не так. Чем-то она отличалась от той планеты, что я знал всегда. Я отстранил Оркида и подошёл ближе к иллюминатору, пытаясь понять, что меня тревожит. — Что-то не так? — недоуменно спросил Флар. Я прижал ладонь к стеклу: — Материки. — Что с ними? — не понял начальник станции. — Их нет. Люди бросились к иллюминаторам, услышав это. Да, вот почему Земля показалась мне какой-то странной! Она была голубая, без единого тёмного пятнышка. Но это так отличалось от снимков, полученных со спутника! — Может быть, суша осталась в другом полушарии? — предположил инженер, подумав. — Да, наверное! — Я ухватился за эту мысль и перевёл Оркиду: — Давай выйдем на орбиту и облетим вокруг планеты. Флар кивнул. Экипаж побастовал немного, но в итоге вынужден был смириться: управлял-то станцией всё равно Оркид. Корабль заглушил двигатели и стал медленно вращаться по орбите вокруг Земли. Я стоял, прижавшись лбом к иллюминатору. Под нами проплывали бесконечные синие пространства, отличающиеся лишь оттенками синевы, и не было ни единого зелёного пятнышка, ни единого кусочка суши. Эта голубая планета оказалась абсолютно чужой мне. Земли, которую я знал, больше не существовало. В бесконечном космическом пространстве вспыхивали и гасли звёзды. Это умирали и возрождались планеты. Мёртвые камни сталкивались и притягивались, образовывая новые космические тела, которые однажды станут или не станут новыми планетами. Кометы ударялись в них, разрушая их или сплавляя их ещё прочнее, или вовсе пролетали мимо, чтобы вернуться через тысячи лет и увидеть, что с ними стало. Чёрные дыры затягивали целые галактики в свои сети. Солнца загорались и гасли. Планеты замерзали или сгорали. Это длилось миллионы световых лет, пока наконец не образовалась Солнечная система и на планете, ещё не имевшей названия, не зародилась жизнь. И снова вспыхивали и гасли звёзды, и кометы пролетали мимо, и астероиды грозились упасть и вызвать глобальные катастрофы… И вот Земля погибла, чтобы возродиться и… снова погибнуть. Слишком мрачное окончание истории, не правда ли? Станция медленно кружила по орбите вокруг голубой планеты. Я не мог оторвать глаз. Одна сплошная вода и никакой зелени! Мы сделали уже почти полный круг, но до сих пор ничего не увидели, кроме синевы. — Не понимаю… — пробормотал я, прочертив пальцами по иллюминатору, — ведь спутник прислал отчёт? Наш спутник, кстати, тоже кружился вокруг Земли, но по несколько иной траектории, так что столкновения можно было не опасаться. — Кажется, я понял, в чём дело… — задумчиво сказал Флар. Он был, как и я, подавлен, обнаружив, что моя планета непригодна для нас. — А? — откликнулся я. — Время, Саймон. — В смысле? — не понял я. — Время идёт по-разному на планетах и в космосе. Пока до нас дошёл сигнал, на Земле прошли ещё десятки и десятки лет, понимаешь? — объяснил Оркид. — Всё могло сотни раз поменяться, пока мы получили отчёт. Как я не подумал об этом! — То есть… могла произойти ещё одна катастрофа и… — Не думаю, что это была катастрофа. Просто уровень воды поднялся из-за лунной или солнечной активности и затопил сушу. Возможно, через тысячу лет он снова опустится… — И что нам теперь делать? — растерянно спросил я, садясь в кресло и зажимая лоб. — Мы ведь не можем ждать тысячу лет. — А криоанабиоз? — предположил врач, когда я перевёл им слова Оркида. Флар покачал головой: — Мы его не переживём. Я пояснил недоумевающему врачу, что оркиды зависят от тепла и света и не могут существовать в условиях такой сильной заморозки. — Но ты-то можешь? — возразил инженер. — Я его не оставлю, — возразил я, не вдаваясь в подробности (и я не мог уже, но им незачем было об этом знать). Начальник станции проворчал, что на корабле нас ему оставлять совсем не хочется. Люди по-прежнему относились к Флару с недоверием (он, впрочем, тоже) и теперь были разочарованы, что им не удаётся от нас избавиться. — Может, в другой галактике поискать? — шепнул я Флару. Тот фыркнул: — Это корыто развалится, прежде чем мы туда доберёмся. Его максимум хватит на обратный путь до того места, где станция была раньше. А у нашего шаттла мощности не хватит. — А на воде мы никак… — начал я. — Я думал об этом. — Оркид покачал головой. — Даже если мне удалось бы выстроить какую-нибудь конструкцию над поверхностью моря, у меня нет никакого оборудования, чтобы осушить воду или добыть почву со дна. Без земли цветы погибнут. Я вздохнул. — Что это? — вдруг спросил инженер, тыкая пальцем в иллюминатор. — Где? — Мы только что проскочили… какое-то пятнышко, скрытое облаками. Нужно вернуться… Вон там! — Он всё показывал куда-то, но мы ничего не видели. Флару удалось поставить корабль на задний ход, и мы стали вращаться в обратном направлении. Мне показалось, что под нами промелькнула тёмная точка, едва различимая из-за атмосферных столпов. Инопланетянин поколдовал над аппаратурой и сумел вывести изображение через камеру на монитор. Похоже, это была суша. Сердце у меня заколотилось. Оркид между тем повернул спутник и заставил его сфотографировать этот объект. Разрешение фотографии было столь велико, что мы смогли разглядеть всё до мелочей. Это был маленький островок, меньше Мадагаскара, покрытый сероватыми пятнышками и зелёными полосами. Серые пятна — это горы, зелёные полосы — трава. С правого краю островок был изрезан синими ниточками, соединяющимися в круглое синее пятно. Стало быть, на острове были речки и озеро, вероятно, с пресной водой. Флар ткнул пальцем на участок возле синего пятна и повернул ко мне сияющее лицо: — Тут! Идеальное место! — Вот чёрт… — Я схватился за грудь, потому что сердце выпрыгивало. — Земля… земля! — Это значит, что вы всё-таки высаживаетесь? — осведомился начальник станции. Флар меж тем запросил у спутника данные об атмосфере. Воздух теперь был очень беден, поскольку растения не могли обеспечивать кислородом всю планету, но Оркид заметил, что условия для нас там едва ли не идеальные: на его планете, где оркиды некогда процветали, кислорода было примерно столько же. Это меня приободрило, и я подтвердил, что мы высаживаемся. Но до само́й высадки было ещё далеко: Флару нужно было запрограммировать наш шаттл, чтобы тот смог войти в атмосферу, не сгорев, и без аварии приземлиться в нужном нам месте. Инопланетянин долго производил расчёты, нанося на карты бесконечные ряды цифр. Я в этом совсем ничего не понимал, а начальник станции с инженером подивились и сделали вывод, что инопланетная особь (как они теперь называли Оркида) высокоинтеллектуальное существо. Шаттл наш их тоже поразил, они никогда не видели ничего более высокотехнологичного. И дались им эти «высокие» технологии! Меня больше волновало то пятнышко, которое было нашей целью. А если это не суша в истинном смысле слова? Если это всё, что осталось от затопленных материков, и тоже погрузится в воду? Я поделился опасениями с Фларом, но он успокоил меня, сказав, что данные со спутника показывают стабильность островка и даже прогнозируют, что уровень моря в ближайшие годы понизится не меньше, чем на полметра. Станция между тем сделала два оборота вокруг Земли, пока мы готовились к приземлению. Облачный фронт успел рассеяться, и зелёный островок был хорошо виден даже невооружённым глазом. Я перетащил в шаттл свои вещи (и заветный чемоданчик с «достижениями человечества» тоже, потому что подумал: «В возрождении цивилизации нам это очень может пригодиться!») и, складывая их в одном из надстроенных отсеков, обнаружил, что Флар позаимствовал в лаборатории порядочно образцов и кое-какое оборудование. Думаю, на Земле он всерьёз планировал заняться клонированием растений и деревьев. Отстыковка шаттла от станции должна была начаться минут через двадцать, так что я воспользовался этим временем, чтобы ещё раз пройтись по станции, проверить, не забыл ли я чего-нибудь, и просто попрощаться с местом. Да, нужно было ещё и с экипажем попрощаться, вежливости ради… Я вернулся к командному отсеку и услышал из него шум и крики. «Опять что-то случилось?» — недоуменно подумал я и вошёл. Здесь уже пахло не ссорой, а настоящей войной. Врач и инженер жались в углу, закрываясь от нависающих побегов Оркида, с которых капал на пол зеленоватый сок. Я в шоке увидел, что плиты плавятся под этими каплями. Кислота?! — Что происходит? — воскликнул я. — Она спятила! — воскликнул начальник станции. — Флар… — начал я. Инопланетянин повернулся ко мне, его лицо горело гневом. — Одиннадцать! — сердито крикнул он. — А? — Одиннадцать! — с напором повторил он. — О чём ты? — Плодов одиннадцать! Они стащили один! Уверен, это сделали вот эти двое! — Побеги закрутились и едва ли не воткнулись в людей. Я перехватил побеги, чувствуя неприятное жжение на пальцах: — Успокойся, Флар. Сейчас всё выясним. — Не хочу я ничего выяснять! Пусть немедленно отдают плод! Или я даже костей от них не оставлю! — Хорошо, хорошо! Только спрячь свои шипы… пожалуйста… Оркид лишь отодвинул стебли, и они завились за его спиной, придавая ему ещё более зловещий вид. — Что ей от нас надо? — воскликнул старик. — Думаю, вы сами знаете. Вы не должны были брать плоды из шаттла. — Я нахмурился и попытался взглядом определить, кто же конкретно спёр аквариум. — Да как ты не понимаешь! Это же прорыв в генетике! — воскликнул биолог. — Один шанс на миллион изучить ИФЖ… действительно существующую ИФЖ! — Вы его взяли, — утвердительно сказал я. — Верните немедленно. — Но ведь это такой редкий образец… — Это не образец, — перебил я его, раздражаясь. — Это мой будущий ребёнок. Верните немедленно, или я за него не ручаюсь. — Я кивнул в сторону Оркида, тот зашипел. Они всё-таки вернули плод. Флар выхватил из их рук аквариум, прижал его к себе и пугнул их шипами. Люди рассыпались в разные стороны. Да уж, не слишком вежливое прощание вышло… Флар водворил плод к остальным. — Глупые люди! — пробормотал он, наклоняясь над аквариумом и трогая плод кончиками пальцев. — Глупый вымирающий вид! — Флар! — укоризненно воскликнул я. Инопланетянин фыркнул. Потом он вздрогнул, поспешно прильнул ко мне, заглядывая мне в лицо своими тёмными глазами, и с тревогой спросил: — Ты не обиделся, Саймон? Я не тебя имел в виду. — Всё в порядке, — успокоил его я. Оркид шумно выдохнул, постоял немного, прижимаясь ко мне, потом сказал: — Ну, отправляемся? — Да, — кивнул я, чувствуя прохладцу внутри. Было немного боязно. Как у нас получится? Как нас встретит планета? Что с нами будет? Флар сел в командное кресло, провода тут же завладели его венами, делая его одним целым с кораблём. Я сел в соседнее кресло и пристегнулся ремнём. Оркид сидел какое-то время с закрытыми глазами, как будто слушал звуки корабля, потом открыл глаза и запустил двигатель, включил все системы. Корабль реагировал моментально на каждое его движение, как будто они были синхронизированы теперь. Корпус шаттла задрожал, подаваясь назад и покидая ангар. Нас вытолкнуло на орбиту. Флар выполнил разворот и запустил программу посадки. Экран заполнился таблицами и столбцами с цифрами, бортовой компьютер проводил последние корректировки перед запуском программы приземления. — А мы точно не сгорим при входе в атмосферу? — с сомнением спросил я, поглядывая на пролетающие вдалеке астероиды. — Я включил защитное поле. — Оркид откинулся на кресло. — Держись крепче. Я накрепко вцепился в подлокотники. Нас откинуло, потому что шаттл сошёл с орбиты и стрелой упал вниз, прорезая один за другим слои на пути к Земле. Вокруг корпуса корабля искрилось, что-то потрескивало. «Надеюсь, шаттл не развалится на куски прежде, чем мы прилетим», — не без тревоги подумал я, заметив, как от борта отвалилась какая-то пластина и винтом ушла куда-то взад. При входе в атмосферу корабль всё же вспыхнул. Я издал невнятное восклицание, чувствуя, что температура внутри подскочила на несколько градусов. Но огонь тут же спал, сменяясь синеватой дымкой (сработало защитное поле), и всё пришло в норму. В нижних слоях атмосферы нас хорошенько протрясло, всё грохотало и скрежетало. Когда мы вошли в воздушное пространство Земли, всё нормализовалось. Системы шаттла стабилизировались, и компьютер зачастил сообщениями о тех или иных показателях планеты, над которой мы летели. Я рискнул подтянуться к иллюминатору, чтобы взглянуть на наш будущий дом. Внизу расстилалась синяя пустыня. Никаких признаков жизни, но я полагал, что на глубине сохранились существа, которые миллионами лет скрывались в бездне и никогда не были изучены. Флар забрал выше, и мы сделали круг над нашим островом, чтобы ещё раз осмотреть его перед приземлением. Среди зелени я мельком заметил белые и розоватые пятнышки. Цветы? Это были цветы? Я разволновался и стал торопить Оркида приземлиться. Инопланетянин развернул корабль и направил его к месту, которое мы изначально выбрали для приземления, — возле южного побережья, как раз между двумя синими ниточками рек и не так далеко от озера. Флар счёл, что здесь условия для цветов будут наиболее благоприятными. Шаттл снизился, застыл ненадолго над землёй, выпуская штативы, и почти бесшумно опустился на зелень. Оркид заглушил двигатели (все, кроме генератора) и отжал рычаг. Провода отпустили его, и он болезненно съёжился, растирая плечи и локти. — Ты как? — Я запутался в ремнях, кое-как отстегнул их и выпал к нему (корабль приземлился несколько диагонально, как оказалось, потому что здесь был склон). — Устал… — выдохнул он, придерживаясь за кресло и дотягиваясь до клавиатуры над монитором. — Сейчас посмотрим, что снаружи. Через пару минут пришли данные со спутника, докладывающие о состоянии воздуха, почвы и воды в данном районе. Флар удовлетворённо кивнул и открыл все шлюзы. В шаттл хлынул свежий воздух. Я глотнул его и непривычно задохнулся, ощущая, что у него есть вкус. В нём было низкое содержание кислорода, он был даже горьковат, но — в отличие от воздуха на станции — он был живой. К нему просто нужно было привыкнуть. Да, люди бы здесь не протянули и суток… Флар показал мне, как нужно дышать, чтобы кислород по максимуму обогащал кровь (дышать нужно было в особом ритме, чередуя глубину вдохов). Теперь можно было высаживаться. Я нерешительно остановился перед четырехугольником, за которым начиналась неизвестность. Флар подтолкнул меня: — Разве ты не торопишься увидеть свою планету? Я спохватился, вспоминая о цветах, и спрыгнул вниз. Ноги непривычно задрожали, чувствуя твёрдую землю, и показались мне очень тяжёлыми. Я выпрямился и жадно впился взглядом в окружающий меня пейзаж. Всюду, куда ни посмотри, была зеленая трава. Я подхватил её в горсть, сминая и срывая, и поднёс к лицу. В нос ударил сочный запах. В горле у меня перехватило, я выронил сорванную траву и побежал вперёд, спотыкаясь. Там, за холмом, цветы… — Саймон! — кричал мне вслед Оркид. — Саймон, подожди! Сейчас я увижу их… достаточно лишь перекатиться через холм… Сначала я бежал, потом перешёл на быстрый шаг, а потом и вовсе остановился. Куда я бегу? Для чего? Увидеть цветы? Да зачем они мне нужны? Ведь всё, что мне нужно и дорого, осталось позади… мои цветы… мой собственный цветник… Я и вправду глупый человек. Я развернулся и пошёл обратно, всё убыстряя шаг и в итоге практически бегом возвращаясь к Флару. Он ждал меня у шаттла, тревожно вглядываясь. Я добежал до него и подхватил его в объятья. — Саймон? — удивлённо, но вместе с тем счастливо воскликнул он, прижимаясь ко мне. Это больше не чужая планета. И я больше не бездомный странник. Это моя планета, наша планета — Планета цветов. ====== .file09//Знаменательные события ====== — Ты уверен, что получится? — Конечно получится. — Но поставить защитный купол над всей планетой — это… — Я не говорил, что над всей. Только над нашим островом и прибрежными водами. На большее у меня мощности не хватит. Флар собирался активировать защитное поле-«ловушку» и уже несколько часов корпел над его созданием. (потом его следовало вывести на орбиту, и оно сформировало бы купол — невидимый — над нашим островком). По его словам, это послужит и защитой, и своеобразной сетью для сохранения кислорода, чтобы тот не рассеивался над всей планетой, а оставался на островной территории. Это нормализовало бы кислородный баланс и подтолкнуло местную флору к эволюционному скачку. Прошло уже несколько дней с момента нашего приземления. Первым делом мы осмотрели окрестности, чтобы убедиться в безопасности этого места. Оркид таскал с собой приборчик, которым можно было проверить что угодно — от процента газов в воздухе до сейсмической активности — и сделал вывод, что остров был раньше частью материка, так что опасаться землетрясений или извержений не стоит. Остров был, в большинстве своём, покрыт зеленью, и только северная оконечность его была скалистая. Флар сказал, что камни пригодятся нам для дальнейших построек, но я плохо представлял себе, как у нас получится ворочать эти махины. Озеро, у которого мы приземлились, оказалось пресным, такими же были и пронизывающие остров речки. Но инопланетянина больше заинтересовал океан: на Лилиаре не было солёных морей. Оркид с любопытством трогал воду ладонью и даже пробовал её, удивляясь тому, что она солёная. — Это очень полезная вещь! — воскликнул он, проверяя воду своим приборчиком. — Из неё можно извлечь практически всё, что нам необходимо! — А что нам необходимо? — Минералы. Потрясающе, Саймон! Твоя планета удивительная! — Инопланетянин с восхищением махнул рукой, брызги полетели в разные стороны. — Если бы на Лилиаре были такие моря, оркиды бы не вымерли. Мы могли бы извлечь из них даже пресную воду! — Да, да. — Я решил, что нужно успокоить его возбуждение, и положил ему руки на плечи. — И теперь эта планета наша, так что всё в нашем полном распоряжении… и волноваться абсолютно не о чем. Флар выдохнул и успокоился. — Можем искупаться, вода тёплая, — предложил я. — Нельзя, — возразил он, пятясь от кромки воды. — Почему? — Мы не можем купаться в солёной воде: это вредно для цветков. — О! — Я почесал затылок. — А ещё что вредно? А то я по глупости могу что-нибудь… Что ты делаешь? Оркид вдруг стал раздеваться. — Солнце такое яркое, — промурлыкал он, падая на траву и раскидывая руки. — Разденься, Саймон, нам не мешало бы погреться под настоящим солнцем. Как я соскучился по нему! Тело Оркида заискрилось, кожа стала совершенно прозрачной. Похоже, он поглощал свет, как солнечная батарея. Я подумал, что ничего плохого со мной не случится, если я последую его примеру. Это людям нужно волноваться о вредном воздействии ультрафиолетовых лучей. Я разделся и прилёг на травку, кося глазом на Флара. Тот лежал с закрытыми глазами и довольно улыбался. Конечно, я светиться не стал, и внешне никаких изменений со мной тоже не произошло, но я почувствовал себя значительно лучше после этой «солнечной ванны»: тело стало лёгким, и чувство усталости прошло. — Нужно почаще так делать. — Оркид перекатился ко мне под бок, с нежностью водя носом по моей груди. — Чем больше солнечных лучей мы получим, тем больше энергии останется для ночного времени. Наверное, здесь прохладно ночами. Он встал, подобрал одежду и, как и был голым, пошёл обратно к шаттлу. — Эй, — воскликнул я, — ты не хочешь одеться? — Оркиды вообще одежды не носили, — полуобернувшись, ответил Флар и засмеялся. — Конечно, работать лучше в костюме, чтобы цветок не повредить, но в оставшееся время можно расслабиться. — Это не слишком удобно. — Я встал и посмотрел на себя. — У людей голыми ходить не принято. — Мы же тут одни, — возразил он. — А друг друга мы не стесняемся, верно? Я пожал плечами и побрёл следом за ним, волоча одежду за собой: — Прямо как австралопитеки какие-то! Флар засмеялся и спросил, кто это. Слово показалось ему очень смешным. Я объяснил, что это были первые люди, которые точно не носили одежды. Но, конечно же, потом мы всё-таки оделись: нужно было, не теряя времени, заняться обустройством нашего нового дома. Флар наметил местечко с солнечной стороны и сказал, что здесь будем высаживать плоды. Я присел и потрогал землю — твёрдая! — Надо лопаты из чего-то сделать, — пробормотал я. — Для грядок ведь мягкая земля нужна? — Ло-па-ты? — по слогам повторил Оркид. — Что это такое? Я удивился, что ему это слово незнакомо, и объяснил, что такими штуками копают землю. Инопланетянин опять рассмеялся и, обвив мою шею руками, возразил: — Глупости! Не нужны нам никакие лопаты. У нас же есть диффузный преобразователь. — И что? — Как это что? Смотри. — Оркид не поленился сбегать в шаттл и принести прибор (он его перемонтировал, так что теперь преобразователь имел вид браслета, который Флар надел себе на запястье). Инопланетянин нажал на браслете одну из кнопок и опустил руку вниз, указывая на точку в земле. Браслет завибрировал, и я почувствовал, что вокруг раскатился какой-то очень сильный импульс. Земля вдруг просела и рассыпалась мелкими комками. Я поражённо потрогал её — мягкая, как будто её не только вскопали, но и взрыхлили, и просеяли через мелкое сито. Удивительно! Я с изумлением поднял голову на Флара, тот довольно засмеялся: — И никаких лопат. Вскоре нужный участок земли был подготовлен, и Оркид наметил ямки для цветов. Почему-то между ними он оставлял много места, едва ли не два с половиной метра. Я указал на это Флару, и он объяснил: — Им нужно пространство, чтобы вызревать успешно. — Так они большими вырастут? — удивился я. Оркид кивнул и за пару мгновений провёл к нашим грядкам настоящую ирригационную систему, чтобы плоды получали достаточное количество влаги. После этого он сказал, что можно высаживать. Я разволновался: всё-таки это не какой-нибудь там сорняк, а наше потомство. Флар засмеялся и в который раз повторил: — Из тебя просто отличный родитель получится. Начали мы с самого первого плода. Как сказал Оркид, плоды должны будут созреть один за другим, с разницей в несколько дней. Сколько времени им нужно пробыть в земле — он не знал, но полагал, что это само собой прояснится. — Неси первый. — Флар встал на колени возле разрыхлённой гряды и стал руками разгребать землю, превращая гряду в некое подобие чаши. Я сходил в шаттл и принёс оттуда аквариум с нашим первенцем. Плод казался неживым: сам тусклый, а плети совсем задеревенели, да и питательной жидкости уже не осталось. Он спал, как утверждал Флар, но непременно должен был проснуться, почувствовав настоящую почву. — Его сначала вытащить как-то нужно, — пробормотал я, вертя аквариум и так и сяк, но плод сидел очень плотно. Флар поступил проще: дотронулся до аквариума преобразователем, и стекло рассыпалось в песок, оставляя плод в моих руках. Я испуганно ухватил его покрепче, чтобы не уронить ненароком, и стал ждать команды от Оркида. Я ведь не знал, как поступать с инопланетными плодами, даже если они были моими собственными. — Клади сюда, — скомандовал Флар. — Прямо в землю? — Конечно. — Оркид пальцем провёл бороздку в земле, и чаша стала наполняться водой из текущего ручейка. Я встал на колени и с трепетом положил плод на землю, ожидая чего угодно, но реальность превзошла все ожидания. Оказавшись на земле, плод вдруг вспыхнул, наливаясь прежним янтарным сиянием, и его деревянные побеги моментально стали гибкими и вкрутились в землю, создавая своеобразную корневую систему. Видно было, что они поглощают влагу — как губка, — наполняются водой и разбухают. Плод заскрипел, и его внешняя оболочка раскололась на две половины. Под нею оказалась новая скорлупа, мягкая и бархатистая, цвета нежного персика, покрытая многочисленными венками, совсем как наши цветки. Я коснулся этого внутреннего плода, и мой палец мягко спружинил, оставляя на поверхности ямочку, которая исчезла через пару секунд. Судя по ощущениям, плод внутри был наполнен чем-то желеобразным. Внешняя скорлупа отвалилась окончательно, рассыпаясь на мелкие кусочки. Оркид сказал, что это послужит отличной подкормкой для почвы. — А дальше что? — Пока ничего. Неси следующий. Я ещё немного посмотрел на плод, ожидая, что что-нибудь произойдёт, но ничего не происходило. Он только слегка колыхался на ветру, меняя свои очертания с круга на приплюснутый овал и обратно. Когда солнце уже стало клониться к закату, мы высадили последний плод. Оркид выпрямился, потирая затёкшую спину, и воскликнул: — Саймон, как красиво! Оно вернётся? Я посмотрел на небо. На планете Флара солнце никогда не заходило, значит, он никогда не видел закатов и рассветов в истинном смысле этого слова. — Вернётся, — уверил я его, — отдохнёт на другой стороне планеты и вернётся. Инопланетянин вздохнул с облегчением и вытянул шею, как будто стараясь заглянуть за горизонт. — Нам бы тоже отдохнуть, — заметил я. Флар потёр запачканный землёй нос и прогнулся назад, поглаживая спину: — Затекло всё… не то что в космосе… Да, на Земле была настоящая гравитация, и нагрузка на наши тела значительно увеличилась. Даже мне это казалось непривычным, а ему-то и подавно. Мы вернулись в шаттл, хотя мне было как-то неспокойно оставлять плоды одни: а вдруг что-нибудь случится? Флар сосредоточенно разглядывал себя, раздевшись и задрав ноги на койку. — Да что с тобой такое? — кажется, пробормотал он, трогая цветок. — Ты в порядке? — окликнул я его. Флар только пожал плечами и протянул ко мне руки: — Иди сюда. Видимо, он всё ещё не освоился… Ну и ладно! Я сел рядом с ним и положил ладонь ему на живот, чувствуя, что цветок неясно пульсирует под моими пальцами. — Хочу тебя, — пробормотал инопланетянин, обвивая мою шею руками и прижимаясь носом к моему подбородку. Я тихонько поглаживал его цветок, целуя Флара в призывно раскрытые губы, и с тревогой думал: «А если с ним что-то не так? А если что случится? И что мне тогда делать?» Но, кажется, помимо заторможенности цветка, на самочувствии самого Оркида это никак не отражалось. Юноша прижался к моему боку, требуя, чтобы я взял его немедленно, и у меня не было ни единой причины отказываться. Я запрыгал по отсеку, стягивая штаны и куртку. Флар наблюдал за мной через полуопущенные ресницы. — А ты со своим уже сросся? — поинтересовался он, дотягиваясь и трогая оба мои отростка ладонями. — «Сросся»? — Я изогнул бровь, забираясь к нему на кровать и отводя его шаловливые руки. — Не думаю, чтобы уж прямо «сросся», но почти привык к нему… Если бы он ещё не был таким хлопотным! Мой цветок и сам расшалился под игривыми прикосновениями Оркида: его пульсация отозвалась в члене, и я не знал, как с ними обоими совладать. Флар довольно хихикал, пропуская ладонь между цветком и пенисом и поглаживая их. Я томно потянулся, переворачиваясь на спину и расставляя колени. Это совершенно расслабило моё тело, но взвинтило оба органа ещё больше. Оркид залез сверху, заглядывая мне в лицо, его глаза сияли янтарём. — Что? — не понял я. — Это будет наш первый раз на этой планете, — сообщил он, расплываясь в улыбке. В самом деле, мы были так заняты обустройством нашего нового дома, что ни разу ещё не делали этого. Я ухмыльнулся и перевернул Оркида на спину: — Действительно. Стоит постараться, чтобы это запомнилось надолго. Такое знаменательное событие… Флар надул губы: — Ты смеёшься надо мной? — Ну что ты… — Я поцеловал его и потёрся носом о его нос. — Я серьёзно. Инопланетянин поёрзал по кровати, устраиваясь головой на подушке. По его лицу промелькнуло и тут же исчезло болезненное выражение. — Что такое? — Я положил ладонь ему на щёку и нежно погладил её. — Спина побаливает, — объяснил он. — С непривычки. — Хочешь, разомну? — предложил я. — Ты знаешь, чего я хочу… — пробормотал Оркид в ответ, заслоняя глаза рукой и поглядывая на меня из-под ладони. Я приподнял его колени, целуя их: — Знаю… Пришлось повозиться немного, потому что мой цветок упрямился и никак не хотел отлипать от члена. Когда я разъединил их, это меня порядком возбудило, и я с удовольствием просунул член в Оркида, удерживая цветок, чтобы он не мешал мне. Цветок стал неожиданно покладистым и удобно устроился на животе у Флара, как раз поверх цветка самого инопланетянина. Тот заструился побегами и оплёл меня всего, как и в прошлый раз. Я напрягся, ожидая, что стебли опять проникнут в меня, но они не торопились этого делать и лишь приятно щекотали мои бёдра и яички, заставляя тело сжиматься и поигрывать жаром. Я закусил губу и двинулся навстречу наслаждению. Флар негромко постанывал, расслабленно водя пальцами по нашим цветкам и заставляя их прижиматься друг к другу ещё сильнее. Цветки жались друг к другу, но не торопились соединяться. Из них понемногу вытекали тёплые соки, которые смешивались и приятно щекотали кожу своими глянцевыми каплями. Стебли Флара всё-таки забрались в мой анус, медленно лаская его и наполняя его тем же липким тёплым соком, какой источали наши цветки. От их движений я сжимался и с ещё бόльшим наслаждением двигал бёдрами, заполняя Флара собой. Пожалуй, мне даже хотелось большего… Я приостановился, зная, что тогда стебли начнут меня подгонять. Они тут же ожили и свились в одну спираль, всё больше растягивая меня. От этого болезненного удовольствия заныло в животе. Я двинулся и снова замер, ожидая их реакции. Сложно было сказать, кто кого имел в этот момент: я Оркида или он меня… А когда ещё и цветки подключились к процессу, всё вообще превратилось в фантастическую карусель удовольствия. Закончили мы далеко за полночь, если верить часам, и Флар моментально заснул, истомлённый полученными ощущениями. Я выбрался из постели и вышел на улицу, чтобы проверить плоды. Было свежо, я почувствовал себя неуютно: влажные ягодицы обдувало ветерком, и по коже от этого шли мурашки. Наверное, нужно было одеться. Но Оркид оказался прав: полученной за день энергии с лихвой хватало, чтобы чувствовать себя относительно комфортно даже в такую свежую ночную погоду. Ночь была звёздная, так что я без труда добрался до грядок, даже не используя фонарик. Плоды казались ещё загадочнее, чем днём. Их поверхность отражала свет, и они неярко поблескивали жилками. Форма их всё ещё была нестабильна, и они колыхались, как наполненные водой воздушные шарики. Я постоял возле них, слушая, как они негромко шуршат корнями в земле, и вернулся к шаттлу. На пороге стоял Оркид и тёр заспанные глаза. — Я тебя потерял… — сонно сказал он, падая в мои объятья и снова засыпая. Я осторожно перенёс инопланетянина обратно в спальню и уложил на кровать, накрывая нас одеялом. Тихое дыхание Флара щекотало мне шею. Я с нежностью поцеловал его и скоро тоже уснул. Как всегда, мне снились цветы. — Саймон… Саймон, проснись уже! Я приоткрыл один глаз и тут же зажмурился, ослеплённый солнцем. — Проснись, я тебе говорю! — Флар сидел на мне верхом и тормошил меня. — Уже утро? — Я поставил ладонь щитком. — Помоги мне с оборудованием. — Юноша спрыгнул с меня и сунул мне в руки одежду. — Да, да… — Я, зевая, натянул костюм и поплёлся за ним. То, что было вчера, меня порядком истощило. Я был бы совсем не прочь поспать ещё часиков пять. Оркид же, наоборот, был бодр и чересчур даже активен. — Что за оборудование? — Я помотал головой, стараясь одолеть сонливость. — Каркас для лаборатории. — Флар остановился и показал на груду железяк. — Нам нужно собрать из них теплицу. — А-а? — Это заявление меня огорошило, но пришлось подчиниться и колупать отвёрткой неподдающиеся крепёжные элементы. С этим мы провозились порядочно времени, в итоге я просто упал на землю, животом вниз, и простонал: — Всё, больше не могу… Давай хоть поедим? У меня энергия закончилась. — Разденься и погрейся, — не отвлекаясь от сборки, ответил Флар, — сразу же подзарядишься. — Не смешно, — пробурчал я, немного обидевшись, но всё-таки задрал куртку и подставил живот солнцу. Наверное, я таким идиотом выглядел со стороны! Конечно же, потом Флар принёс мне полную кружку сахарного сиропа, который я с удовольствием выпил, и мы продолжили собирать каркас. Оркид обтянул его непрозрачным материалом, который был непрозрачен лишь на первый взгляд: снаружи не видно, что находится внутри каркаса, но изнутри как раз можно было прекрасно увидеть всё то, что снаружи. Дальше теплица наполнилась разными приборами, которые Флар самолично притащил из шаттла и собирал с самым серьёзным видом, а меня он припряг накопать земли в ящики и перетащить их внутрь. Наверное, я за всю жизнь столько не работал, сколько за эти полдня! Только после того, как в теплице выстроились рядами десять ящиков, Флар разрешил мне отдохнуть. Я улизнул к озеру, разделся и бросился в воду, чтобы смыть пот и чувство усталости. Цветок завился побегами в пресной воде, и я стал похож на осьминога. Выглядело жутковато, конечно, особенно если смотреть на мою тень, но я впервые почувствовал, что цветок «сросся» со мной: ему была приятна эта тёплая вода, и он перестал раздражать мой пенис (в кои-то веки!). Я перевернулся на спину и завис, глядя в небо. Какой же чудесный сегодня был день! — Саймон! — откуда-то издали позвал меня инопланетянин. — Если сможешь, захвати там какие-нибудь местные виды! «Местные виды»? Я оглядел воду, в ней кое-где плавали бесформенные зелёные сгустки. Наверное, это были водоросли. Я подплыл к ним, заводя под них ладони и осторожно стараясь собрать их в кучку. Они проскальзывали сквозь пальцы, но в итоге я справился и вытащил их на берег. Одеться я, стало быть, не мог, так что потопал нагишом к ждущему меня Флару. — Какие интересные… — с азартным блеском в глазах воскликнул Оркид, подставляя баночку. — Сливай сюда. — Водоросли? — Не знаю. Возможно, это реликтовые… — Он готов был пуститься в объяснения, но я поднял руку. — Ох, я опять… Извини. Можешь пока проверить плоды? Я кивнул и, предварительно вернувшись за одеждой, отправился к нашим грядкам. Как мне показалось, плоды стали немного больше. Выросли за ночь? Я сел возле первого плода, но тут же подскочил от удивления: солнце освещало его как раз с другой стороны, так что он весь просвечивал, и я различил внутри неясные очертания чего-то. Это оно! Это наш ребёнок! Я испытал полный восторг и прижал ладони к плоду, повторяя: — Да! Да! Несомненно! Ты самое настоящее чудо! Плод чуть заколыхался. Из него потянулись тонкие прозрачные побеги, которые ласково обвили моё запястье. — Так ты понимаешь! — с ещё большим восторгом воскликнул я. — Флар! Флар, иди сюда немедленно! Ты должен на это посмотреть! Но к тому времени, как Оркид прибежал на мой зов, побеги успели спрятаться, как будто их и не было. Флар выслушал мои взволнованные речи и предположил: — Скорее всего, плод реагирует не на твой голос, а на твоё биополе. — Так… он понимает, что я его отец? — Этот вопрос меня очень волновал. Флар засмеялся и прильнул ко мне: — Да, папочка. А теперь поднимайся, нужно ещё кое-что сделать. Я был так вдохновлён произошедшим, что больше не жаловался. Интеллектуальный уровень развития орикдов был действительно чем-то потрясающим. Изучив мой чемоданчик с «достижениями человечества», а главное, генетические формулы, Флар заявил, что постепенно сможет воссоздать практически любые живые организмы (кроме людей, разумеется, хотя вслух он этого не сказал), но для начала решил потренироваться на растениях. Оборудование, которое он собрал, было на порядок сложнее самых продвинутых разработок людской расы, но инопланетянин управлялся с ним так же легко, как с ножом и вилкой. Через неделю Флар гордо продемонстрировал мне маленький зелёный стебелёк, проклюнувшийся в одном из ящиков. — Это что? — Первое дерево. — Дерево?! — Я вспомнил деревья, которые видел на картинках, они были огромные. — Вот эта фитюлька? Оркид засмеялся и потыкал пальцем мне в лоб: — Я несколько модифицировал структуру его ДНК, так что оно станет настоящим деревом уже через два дня. Нам нужно определиться с местом, где мы посадим первый лес. Мы с ним отправились путешествовать по острову. Я считал, что деревья нужно посадить, в первую очередь, к нам поближе. Чем ближе к нам, я думал, тем благоприятнее будет для плодов. Флар не спорил, и мы выбрали поляну за шаттлом — метрах в пятидесяти от него. Когда проросло достаточное количество деревьев, мы пересадили их на эту поляну. — Может, и над ними теплицу сделать? — Нет, они достаточно крепкие, чтобы выжить самостоятельно, — возразил Флар. И вправду, ни один росток не погиб. А через пару дней деревца вытянулись до четырёх метров. Об их влиянии на атмосферу говорить было ещё рано, конечно. Наши плоды тоже росли прямо на глазах. С каждым днём двухметровое расстояние между ними сокращалось, и они становились всё крупнее и прозрачнее. Теперь и без солнца можно было видеть, что внутри формируются живые существа. Их очертания всё ещё были размыты, но я мог сколько угодно фантазировать. Другие плоды были спокойнее и никак не реагировали на нас с Фларом, но тот, первый, продолжал цепляться за меня стебельками, когда я проходил мимо, и менял окраску, когда я начинал с ним разговаривать. Так что я очень ждал, когда именно этот плод созреет. — Будет твоим любимчиком. — Флар с улыбкой положил ладонь на плод. — У него очень сильная энергетика, прямо как у тебя. — Ты можешь такие вещи чувствовать? — удивился я. — Конечно. Он очень хочет появиться на свет. Я тоже приложил руку к плоду, но не ощутил ничего особенного, кроме приятного пульсирующего тепла. Должно быть, это было материнское чутьё. — Саймон… — М-м-м? — Он изменился. Я подскочил на кровати и воззрился на вошедшего Флара: — Твой цветок? — Да, он всё-таки начал реагировать. Смотри. Оркид приподнял рубашку. В последнее время он не надевал штанов, а носил свободные свитера или рубахи, чтобы не прижимать цветок слишком сильно: ему тогда становилось не по себе. — Ого! — невольно воскликнул я. Его цветок выглядел совершенно иначе. Теперь его форма напоминала скорее восьмигранник с округленными краями, а два бугорка стали практически треугольными. Цвет его не изменился, лишь появилось несколько новых полосок, более тёмных, чем остальные. — А это цветок или уже плод? — Не знаю ещё. Он несколько странно выглядит, правда? — Флар подошёл ко мне. — Да ну! Он прекрасен… — Я потрогал восьмигранник. Он был плотный, но всё же не такой твёрдый, как прежняя форма цветка. — Больше не болит? — Нет, но он странный такой… — Оркид засмеялся. — «Странный»? — Да. Я так возбуждаюсь от этого… Давай сделаем это, Саймон? Прямо сейчас. Я подумал, что цветок, наверное, активирует в теле Флара гормоны, поэтому он и испытывает сильное желание. Оркид, не дожидаясь ответа, плюхнулся ко мне на колени, молниеносно выуживая мой член и насаживаясь на него. Я и охнуть не успел! Инопланетянин обвил мою шею руками, жадно тычась губами в мой рот, и прошептал: — Я так люблю тебя, Саймон… Какое же это было наслаждение! Я с упоением скользил ладонями по дрожащим ягодицам юноши, задыхаясь от приятного томления в теле. Мой цветок вдруг раскрылся, обхватывая цветок Флара лепестками и сжимаясь поверх него. Не уверен, что это было сексом, скорее дружеским и бережным участием. В этот момент я почти не реагировал на цветок, он казался таким же, как рука или ухо, — просто частью моего тела, а не репродуктивным органом. Это было несколько странно. — Думаешь, что происходит? — выдохнул я, замечая, что Оркид глядит на цветки с таким же недоумением. — Они общаются. — Флар закрыл глаза, прижимаясь щекой к моему лицу. — «Общаются»? — Похоже на то. — И о чём они говорят? — Не знаю. — Инопланетянин приподнял колени, вращая бёдрами вокруг моего члена. Я застонал, сочно впиваясь губами в его кожу. Общаются? Пусть общаются, а мы пока тоже «пообщаемся», по-своему… Горячие ворсинки внутри его тела распушились, заставляя член реагировать ещё откровеннее. Я с силой двинул бёдрами, перед глазами мелькали яркие пятна. — О, Саймон! — вскрикнул Флар, беспорядочно охаживая мои плечи руками. Наши сцепившиеся цветки несколько мешали нам двигаться так, как хотелось бы. Я даже не успел подумать об этом, как мой цветок свернул свои лепестки, закрываясь в привычную трубку. Я не стал дожидаться, пока он ещё что-нибудь выкинет, и опрокинул Флара на кровать, с жадной страстью проникая в него так глубоко, как мне того хотелось. Оркид со стоном выгнулся, извиваясь подо мной. Его глаза окрасились золотистой дымкой, полной неги. — Я люблю тебя, Саймон! — простонал он, впиваясь пальцами в простыни. — Я люблю тебя, Флар! — Я стиснул зубы и с силой подался вперёд, прижимая его обратно к кровати. Глаза Оркида закатились, его тело завилось стебельками. — Флар? — испуганно воскликнул я. Раньше он никогда не терял сознание во время секса. Стебли вытянулись, разбрызгивая свои соки, и попрятались обратно. Грудь Оркида быстро вздымалась, глаза всё больше затягивались туманным янтарём. — Флар? — Я остановился и с тревогой положил ладонь на его лицо. — О, Саймон, — прошептал он (стало быть, сознания он не терял), — я никогда ещё не испытывал такого наслаждения, как сейчас. Не останавливайся, пожалуйста, я хочу тебя… всё ещё хочу тебя… Я предположил, что, может быть, это «награда» от цветков, раз уж мы так успешно справлялись с миссией продолжения рода. Как бы фантастично ни звучало, но теперь я точно знал, что у цветков есть своё собственное сознание. Правда, я ещё не слишком понимал, что конкретно мой цветок говорил мне. Но моя теория отлично объясняла поведение цветков в данный момент: они притихли и позволяли нам наслаждаться сексом так, как нам того хотелось, причём ещё и поощряя нас выбросом гормонов в кровь, так что наслаждение было просто заоблачное. Я закусил губу, замирая над Оркидом в последнем конвульсивном порыве. Моя сперма заструилась в него. Флар сделал попытку приподняться, но рухнул обратно на кровать в полном изнеможении. Я свалился следом, обхватывая его плечи руками и оглаживая их. Хриплое дыхание инопланетянина дрожало на моей шее. — Я хочу, чтобы у нас каждый раз был таким… — поражённо прошептал он. — Флар… — Да, каждый-каждый… — Руки Оркида сомкнулись поверх моей талии. — Обещаешь? Я пробормотал: «Пока это от меня зависит…» Скорее всего, новая форма цветка Оркида была совсем не цветком, а плодом, потому что с того дня наши цветки не делали друг с другом ничего, кроме тех странных «объятий общения», как выразился Флар. Но наши тела были переполнены гормонами, и мне волей-неволей удавалось выполнять это обещание. Как бы то ни было, этот новый плод не торопился расти или отпадать, как прежние, развиваясь в своём собственном и очень медленном темпе. Он лишь менял свой цвет, как хамелеон, в зависимости от настроения Флара, но в основном был золотистым и особенно ярко вспыхивал, когда Оркид испытывал оргазм. Что бы это ни было, из него должно было развиться нечто замечательное — в этом я был полностью уверен. ====== .file10//Цветы и прочие неприятности ====== Никогда не видел дождя. Это меня довольно сильно впечатлило. Сначала упали первые капли, гулко ударяясь о землю и оставляя в пыли микроскопические кратеры. Потом капли превратились в настоящие струи, рассыпающиеся на тысячи сверкающих искр. По траве потекли ручейки, стягиваясь в лужи. Запахло свежестью. — Дождь! — с восторгом воскликнул я, высовываясь из-под козырька и подставляя ладони. Флар не разделял моего восторга. Он настороженно следил за падающей с неба водой и куда как пристально разглядывал лужи. Потом он резко бросился в шаттл. — Флар? — удивился я. Инопланетянин вернулся через полминуты, таща за собой громадный брезент. — Быстрее, Саймон, накрывай плоды. — Это же всего лишь дождь? — Я подчинился, не слишком понимая его тревоги, ведь дождь был пресный, а значит, не опасный для нас. — Посмотри на лужи. Лужи были странные, с желтоватыми краями и пузырились зелёным. — Что это? — поморщился я, потому что выглядело отвратно. — Кислотный дождь, я слышал про такое. — Оркид растянул свой край брезента и накрыл им половину нашей гряды, тяжёлая ткань подмяла плоды под себя, деформируя их в приплюснутые сферы. — Им не повредит? — обеспокоился я, натягивая свой край. — Нет. А вот насчёт дождя не уверен. — Инопланетянин затащил меня под навес. — Там могут быть вредные вещества. — Тогда давай в шаттл вернёмся? — предложил я. — Надо переодеться, мы ведь промокли. Я выдернул из навеса жестяную пластину и, используя её как зонтик, добежал вместе с Оркидом до шаттла. После душа и переодевания мы уселись возле иллюминатора и смотрели на дождь. — Нужно бы проверить, что там за примеси… — пробормотал Оркид, прижимаясь щекой к моему плечу, но поленился, так что состав дождевой воды остался неизвестен. Особенно вредных веществ, должно быть, в дожде не было, поскольку на нас с Фларом это никак не отразилось, но опасность этот дождь всё же представлял: он лил, не переставая, целую неделю, вызвав настоящее наводнение. Потоки воды размывали грунт, ручейки наполнились грязью, всё вокруг покрылось жёлтым налётом, а что ещё хуже — солнце не показывалось, небо затянули сероватые тучи. И это меня волновало больше возможной токсичности воды: без солнечного света мы с Оркидом стали совсем вялыми, а плодам-то тогда каково? — Флар, они же захиреют без солнца! — Я прижался лбом к стеклу, заглядывая на накрытые брезентом плоды. — Вот уж не вовремя! — Оркид поморщился и неожиданно упал, я едва успел его подхватить. — Что такое? — испугался я. — Голову обнесло. Ой, как неуютно… — Он опять поморщился и положил руку на живот. — Болит немного… К тому времени мы уже выяснили, что этот странный восьмигранник всё-таки плод, а не новая форма цветка: он оброс хитином и стал расти, как и предыдущие плоды. Но Оркида он очень тревожил. — Давай-ка я тебя уложу… — Я отнёс Флара в наш отсек, уложил его на кровать и включил лампы дневного света, чтобы ему было уютнее. Флар задрал рубашку, подставляя живот свету. Плод уже был размером с грейпфрут, но не спешил отпадать. А ещё он блокировал выброс гормонов, так что о сексе пришлось забыть: Флар раздражался от малейшего прикосновения. К тому же его всё время тошнило, и он частенько падал — совсем как тогда, на станции. Возможно, дело было в странной форме плода. А может быть, и в самой планете: инопланетянин ведь был непривычен к гравитации и всему прочему, и это не могло не отразиться на его состоянии. В общем, всё это протекало довольно сложно. Мой цветок мучил меня не меньше своими беспрестанными всплесками активности. Сейчас мне как никогда хотелось его просто-напросто оторвать! Упрямая штука отказывалась успокаиваться даже после мастурбации. Флар мог бы подсказать какое-нибудь решение, но я не хотел его беспокоить и пытался справляться сам. Как-то ночью я проснулся от того, что Оркид меня позвал. — М-м-м… Что? — сонно откликнулся я, шаря рукой возле себя. — Что ты делаешь? — А я что-то делаю? — Я протёр глаза и увидел, что мой цветок превратился в какую-то морскую звезду, прилепившуюся всеми своими лучами к плоду Флара. — Э-э? Это ещё что такое?! — Не знаю. — Сейчас, сейчас, я постараюсь его отлепить… — Нет, не нужно. Мне хорошо. — А? — удивился я. — Как будто его присутствие успокаивает плод… — Оркид обвил мою шею руками и впервые за последнее время прижался ко мне. — А почему он в такое… в такую странную штуку превратился? И что он делает? — Не знаю, но мне нравится, — довольно прошептал Флар, закрывая глаза. Когда мой цветок отлепился от плода, он каким-то непостижимым образом принял прежнюю форму. А я заметил на плоде маленькие следы от проколов и сообразил, что цветок прижимался к плоду микроскопическими шипами и, видимо, впрыснул туда что-то… какой-то гормон, быть может… поэтому плод и успокоился, перестав тревожить Оркида на какое-то время. Я сообщил о своих догадках Флару. Он задумчиво потрогал мой цветок пальцем и сказал: — Знаешь, Саймон, если это действительно так, то, получается, мы с тобой в очередной раз эволюционировали, даже сами не заметив как. — В смысле? — Я точно никогда не слышал о таком на Лилиаре. — А это хорошо или плохо? — на всякий случай спросил я. — Увидим. — И инопланетянин пожал плечами. Когда дождь всё-таки прекратился, мы поспешили стащить брезент с плодов. С ними ничего не сделалось: освободившись, они снова приняли округлую форму. А вот траве досталось! Жёлтый осадок плотно облепил тонкие стебли, многие побеги погибли, буквально задохнувшись в этом неестественном панцире. Некоторые деревья тоже пострадали: их листва, попавшая в ту же ловушку, пожухла и облетела. — Надо с этим что-то делать, — огорчённо вздохнул Оркид. — Если такие дожди продолжатся, нам трудно будет восстановиться. — А что мы можем сделать? Это же природа. — Я пожал плечами. — Я подумаю над этим… И Флар придумал кое-что. В технические детали он не вдавался, но я понял общий принцип его изобретения. Инопланетянин сконструировал четыре зонда, нашпиговав их разными проводами и схемами, и запустил их в атмосферу, задав координатами четыре угловые точки острова. Они управлялись с бортового компьютера и включились, едва заняли свои места. Между зондами возникла тонкая материя, состоящая из пересечённых импульсов, сетью раскинувшаяся над островом. Она образовала что-то вроде фильтра, как я понял, пропуская воду, но задерживая всякие там примеси. Это было действительно удачное изобретение, потому что следующий дождь был уже обыкновенным дождём, хотя и лил очень долго. Наш остров находился в субтропической полосе, что не могло не сказаться на погоде. Но после дождя дни всегда были ясные, и нам удавалось восполнять потерянную энергию солнцем. Не успели мы разделаться с одной проблемой, обнаружилась другая: на шаттле закончилось топливо, и все системы отключились, в том числе и те, что изобретал Оркид в последнее время. Защитное поле тоже отключилось, и его эффект рассеялся. Растения начали погибать из-за недостатка кислорода. Нам, по счастью, это не вредило, но все наши достижения были на грани исчезновения. — Надо запустить генератор. — Флар рассерженно пнул шаттл. — Как? — Нужно найти источник энергии… что-то, что бы заставило двигатели запуститься. — Оркид погрузился в нервные размышления, бормоча какие-то сложные формулы себе под нос. Я оставил его в покое и занялся тем, что делал обычно, — отправился к плодам. На них бедность воздуха тоже не влияла, к счастью, но я не был уверен, что это не изменится, если так будет продолжаться и дальше. Ох, и говорить не стоит, сколько нервов мы истратили, пытаясь придумать способ запустить двигатель или переделать его так, чтобы он не требовал топлива. В конце концов, Флар сообразил, что нужно сделать, чтобы получить постоянную энергию. Он решил использовать для этого силу воды, и мы соорудили на ближайшей реке водяное колесо. Вращаясь, колесо перегоняло воду и преобразовывало её в электричество, которое по проводам подавалось в шаттл. Двигатель пришлось полностью перестроить, но в итоге он заработал, и всё снова включилось. Мощность даже возросла, потому что сила реки была потрясающая. За этими заботами плод Флара вырос до размера футбольного мяча, но не торопился отпадать. Оркид предположил, что у плода изменился период созревания, и теперь не сомневался, что это очередной виток эволюции. Странно, а я всегда думал, что эволюция должна занимать миллионы лет… — Значит, это местные цветы? Прогуливаясь, мы дошли до того места, где я ещё в самый первый день заметил цветы. Теперь они казались мне невзрачными. — А ты ведь другие мне показывал. Я невольно улыбнулся, припоминая, как мы в первый раз поцеловались там, на станции. Флар, вдохновлённый находкой, засел в лаборатории и через неделю показал мне маленькие пуговицы зелёных ростков в колбе. — Цветы! — с гордостью сказал он. Мы высадили их возле шаттла, и скоро они развились и расцвели. У них были овальные лепестки ярких тонов — красные, жёлтые, синие… Я как зачарованный смотрел на них часами. — Они дадут семена, — сказал Флар, — и на этом месте всегда будут расти такие цветы. Но ничего подобного не произошло: через пару дней цветения бутоны съёжились и опали, не давая семян, а сами растения погибли. — Не понимаю, — растерялся инопланетянин. — Я был уверен, что получится… Почему же они повяли? Это была загадка, над которой мы оба ломали голову порядочное время. Ответ пришёл Флару ночью, когда мой цветок снова превратился в морскую звезду, чтобы успокоить ноющий плод. Оркид, постанывая, прижимался ко мне и тихо жаловался. Потом он вдруг замер и воскликнул: — Саймон! — Да? — испугался я. А вдруг что-то случилось? — Я понял! — Что? — Понял, почему цветы погибли! — с восторгом отозвался Оркид. — Да? — Они не могли принести семян, потому что не опылились! — И? — не слишком-то понял я. — Завтра объясню. — Флар успокоился так же неожиданно, как и пришёл в возбуждение. Когда я утром проснулся, Оркида в постели уже не было. Я нашёл его в лаборатории, он колдовал над пробирками. — Что ты делаешь? — поинтересовался я, желая ему доброго утра и нежно целуя его. — Не скажу. Это сюрприз, — лукаво отозвался Флар. — Завтрак сделаешь? — Конечно. — Я отправился смешивать сахарный сироп, но и за завтраком Оркид ничего не сказал, а лишь таинственно хихикал на все мои расспросы. Что ж, сюрприз так сюрприз. Я перестал задавать вопросы и занялся посадкой новых деревьев. Флару было трудно нагибаться, так что я сказал, что сделаю всё сам. Инопланетянин уселся на землю, подставляя живот солнцу, и командовал со стороны. Мне работалось легко, погода была просто отличная, и скоро шесть рядов новых саженцев окружили полукругом прежние посадки. Я плюхнулся рядом с Оркидом, раскидывая руки: — Славно потрудились! Надеюсь, эти приживутся. — Конечно приживутся, — согласился Флар, играя пальцами с моими волосами. — Знаешь, я тут подумал… Надо бы хронику написать. — Какую? — не понял я. — Этой планеты. Мы создаём новый мир. Я хочу, чтобы потомки знали, как это было. — И с чего начнёшь? — Я перевернулся на живот, подпирая голову локтями. — С самого начала… или даже раньше… — Взгляд Оркида несколько потемнел. — Что такое? — встревожился я. — Страшно подумать, что бы случилось, если бы мы не встретились! — Глупости, мы бы обязательно встретились, — возразил я. — На Земле это называется «судьба». — Судьба… — повторил инопланетянин задумчиво. А я рискнул спросить: — А в каком смысле ты сказал «или даже раньше»? — Я хочу написать о Лилиаре. О том, что там произошло. И о том, как я попал на станцию. Я засмеялся: — Только подробности не пиши, эту хронику ведь будут дети читать. Зачем им такие подробности? Флар засмеялся и прижался к моей спине щекой. Но этот разговор так и остался разговором, потому что времени на хронику у нас никогда не оставалось. Нужно было сделать ещё очень много вещей, без которых существование на планете было бы в дальнейшем невозможно. Я уже забыл о «сюрпризе», который обещал мне Оркид. Следующие несколько дней я занимался плодами, протирая их от пыли и обрызгивая их сиропом. Флар считал, что и без этого всё будет в порядке, но меня тянуло к ним, как магнитом. Первый плод реагировал на меня моментально, выбрасывая стебельки и меняя цвет с приглушённого на ярко-оранжевый. Другие были спокойнее, но и от них исходили тёплые импульсы, которые приводили меня в полный восторг: они понимали, что о них заботятся! На Флара они реагировали по-своему: когда он подходил к ним, они все одновременно вспыхивали разными цветами в своей гамме. Как инопланетянин мне потом объяснил, по их вспышкам оркиды определяли, всё ли в порядке с приплодом. — И всё в порядке? — уточнил я. Оркид кивнул и прижался ко мне животом: — Как может быть иначе, если у них такой родитель? Я буквально напыжился от гордости. Вот не поймёте, пока у вас не появится с дюжину таких же, как у меня! — Идём уже, — засмеялся инопланетянин и потянул меня за собой. — Я ведь обещал тебе сюрприз, помнишь? Это будет что-то замечательное! — Всё, что ты делаешь, замечательно. Флар вынес из лаборатории колбу с сухими веточками, как мне сначала показалось, и высыпал их на стол: — Смотри. — Это что? — Я приблизил лицо и понял, что это не веточки, а какие-то живые организмы, закрученные в толстенькие трубочки: их тельца шевелились. — Смотри внимательно, Саймон! — А что должно произойти? — Увидишь. Если всё пойдёт так, как я предполагаю, это будет поразительное зрелище. Мы просидели у стола несколько часов, но ничего не происходило. А потом начались удивительные метаморфозы: одна из трубочек зашевелилась, запрыгала по столу, извивая своё толстенькое тельце, вдоль пошла трещина. — Вылупляется! — с восторгом воскликнул Флар. — «Вылупляется»? — переспросил я, стараясь ничего не пропустить. — Что вылупляется? Трещина раздалась вширь, и оттуда высунулись два сморщенных усика и несколько тонких прозрачных лапок. Существо отчаянно пыталось выбраться из своей тюрьмы, но что-то ему мешало. Наконец, после долгих попыток, из трубочки показалась головка с двумя огромными глазами и мохнатая шейка. — Что это такое? — поразился я. Кажется, если я правильно помнил, такие штуки назывались «насекомыми». Флар только улыбнулся и жестом показал мне, что стоит смотреть дальше. Существо меж тем царапало лапками по столу, вытягивая тельце всё больше. На его спине были две бесформенные складки непонятного цвета. Выбравшись из трубочки полностью, существо выползло в полосу света и замерло. А дальше произошло нечто удивительное! Солнце высушило эти сморщенные складки, и они распрямились в два тонких прозрачных крылышка. Минуту спустя крылья приобрели цвет — оранжево-красный с чёрными крапинками. Существо взмахнуло крылышками и закружилось в воздухе. К этому моменту я уже понял, что это такое. — Бабочка! — воскликнул я восторженно. Вскоре из остальных трубочек выбрались другие бабочки — такие же, как первая, и ещё всякие разноцветные. — Они будут опылять цветы, — сказал Флар. — Я нашёл в базе данных, что земные цветы опыляются насекомыми. И действительно: бабочки, покружившись в воздухе, направились прямо к цветам. — Как ты догадался? — Ну, я тогда подумал, что без тебя у меня бы не было плодов, — несколько смущённо ответил Флар. — А ведь я тоже в некотором роде цветок. — Значит, я опылитель? — Я изогнул бровь. Оркид фыркнул и закрыл рот ладонью, сдерживая смех. Что ж, с этого дня проблем с опылением цветов у нас не было. Флар воспроизвёл ещё с полсотни разных видов, и наш цветник расширился и запестрел всеми цветами радуги. Я был в полном восторге. Тогда, на Земле, я и мечтать не мог, что когда-нибудь увижу хоть какое-нибудь живое растение. А вот теперь их было столько, что глаза разбегались. Бабочки опыляли цветы и сами размножались, и их разноцветная орда кружилась над нашим островом в феерическом шоу. Я старался не мешать Оркиду, когда он проводил опыты в лаборатории, чтобы «оживить» очередной вид какого-то растения. Я бесплатным приложением ошивался возле гениальности моего любимого, но один раз я чуть было не поставил под угрозу всё наше существование. Флар тогда попросил меня принести ему водорослей из пруда для какого-то эксперимента, и я отправился выполнять его поручение. Вернувшись, я обнаружил, что Флар задремал, уронив голову на руки. На его лице было такое милое выражение безмятежности, что жаль было его будить, так что я просто оставил водоросли на столе, не заметив, что какая-то часть субстанции вытекла в одну из пробирок, которые Оркид использовал для своих генетических изысков. В этот раз он хотел воссоздать какое-то замечательное растение, информацию о котором нашёл в справочнике. В общем, я оставил водоросли и осторожно взял дремлющего Флара на руки. — Саймон? — пробормотал он. — Я тебя отнесу в постель, тебе нужно отдохнуть, — шепнул я, трогая губами золотистые локоны на его виске. — Никуда не убегут эти новые виды… Но именно это и произошло. Мы с Оркидом устроились на кровати, забываясь в сладких минутах нежности. Флар сонно отвечал на мои поцелуи, а я целовал его и думал о том, каким будет наш новый плод. В последнее время он беспокоил инопланетянина всё чаще, и даже попытки моего цветка его успокоить не всегда приводили к желаемому результату. «Наверное, будет непоседа», — подумалось мне. Мы продремали несколько часов, как обычно. Разбудил меня звон разбитого стекла откуда-то снаружи. Я подскочил, соображая, не был ли этот звук всего лишь моим сном. Но звон повторился, точно стекло кусками посыпалось вниз от какого-то мощного удара. Флара в постели не было. Я встревожился и помчался его искать. А вдруг этот звон был связан с ним? Что ж, я был отчасти прав. Я обнаружил Оркида у лаборатории, он стоял в нескольких метрах от двери и стеклянными глазами смотрел куда-то вверх. — Флар? — позвал я испуганно. Инопланетянин дрожащей рукой указал на лабораторию. Я поднял глаза и шарахнулся в сторону от увиденного. Верхнее окно лаборатории было разбито, из него вилась толстая склизкая лиана с приплюснутой лепёшкой на конце. — Что это такое? — воскликнул я. — Понятия не имею! — со страхом отозвался Оркид. Лиана, извиваясь, вдруг ринулась вниз, как будто отреагировав на наши голоса. Я метнулся к Оркиду и, подхватив его на руки, отскочил в сторону. Вовремя! Лепёшка разверзлась на две створки, испещрённые изнутри мелкими шипами, и врезалась в землю, буквально укусив её своей чудовищной пастью. Мы были в шоке. Лиана поднялась вверх, оставляя на земле изуродованные останки травы, и распахнула створки своей лепёшки, вновь нацеливаясь на нас. Так, как я бежал сейчас, я никогда в жизни не бегал. Я пулей бросился от лаборатории прочь, не разбирая дороги, и даже перемахнул через два забора, которыми мы огородили новые посадки, — и всё это с Оркидом на руках. Потом я и сам не понимал, как смог такое сделать, наверное, сработал инстинкт самосохранения. Остановился я лишь у водяной мельницы, и то потому, что Оркид меня остановил: — Саймон, постой… — Да? — задыхаясь, ответил я, ставя Оркида на ноги. — Ты в порядке? Он кивнул, но на его лице появилось выражение сильной тревоги. — Ты знаешь, что это было? — спросил инопланетянин. — Понятия не имею, какое-то чудовище. — Плотоядное растение. Я читал о таком… Но откуда оно взялось? — Нас оно точно теперь не достанет, — не без гордости сказал я. — Плоды, Саймон. Я похолодел. От лаборатории до нашего «цветника» было всего ничего. Если лианы вырвутся из лаборатории… — Жди здесь и не вздумай идти за мной! — крикнул я, сломя голову мчась обратно. Плотоядное растение росло на глазах, и когда я вернулся к шатлу, из окон лаборатории уже торчало шесть лиан с пастями. Лианы становились всё длиннее и вились к югу, как будто чувствуя, что добыча может быть там. Я ухватил какой-то стальной обломок, торчавший из земли (кажется, он отвалился от крыши, когда растения пробили в ней брешь). Он был достаточно тяжёл, чтобы нанести порядочно вреда, если им огреть со всего размаха. С этим обломком наперевес я встал на пути к плодам, твёрдо решив защищать их до последнего. Лианы метнулись ко мне, растопыривая зубастые створки. Я довольно удачно разбил одну из них — всмятку! — так что зелёная мякоть полетела во все стороны. Это разозлило остальные, вне сомнения, потому что они прямо-таки взбесились и напали все одновременно. Я раздробил стебель ещё одной лианы, но другая вцепилась пастью мне в руку, накрепко смыкая створки вокруг моего предплечья. Было дико больно, сотни шипов вонзились мне в кожу. Я заорал от боли и, пожалуй, впервые за всё время синхронизировался со своим цветком на все сто процентов, потому что… Я до сих пор не знаю, как это произошло, но из моего тела вдруг выскользнули длинные шипы, — совсем как у Флара, когда он неистовствовал на станции, — и как стрелы пробили лиану, укусившую меня. Створки моментально разжались, и лиана стала извиваться, как змея, которую пригвоздили острием к земле. А потом она неожиданно обмякла и рухнула на землю без признаков жизни. Другие лианы окончили своё существование точно так же через пару минут. Потом они все зашевелились и разложились, выпуская в воздух неприятные миазмы. Я пошатнулся и сел на землю, зажимая окровавленное плечо рукой. Сердце стучало где-то в висках, перед глазами плыли круги. Я только что завалил гигантское плотоядное чудище? Пока я приходил в себя после потрясения, мои шипы успели попрятаться — я даже не успел их рассмотреть как следует. — Саймон… Саймон… Я повернул голову и увидел, что ко мне спешит Флар. — Не беги так… — выдохнул я. — Для плода может быть вредно… — Ты ранен! — в ужасе воскликнул Оркид, хватая меня за плечо. — Саймон, ты ранен! — Да ерунда… — едва ворочая языком, ответил я. Наверное, в шипах плотоядного растения были какие-то токсины, от которых во рту у меня всё набрякло и отказывалось слушаться. — Вставай! — Оркид поднял меня и потащил в шаттл буквально на себе, потому что у меня и ноги стали отниматься. Там Флар обработал мою рану от крови и отрезал клочки кожи с краёв. — А сейчас будет больно, — предупредил он, зажимая мой локоть. — Я справлюсь… — пробормотал я, потому что уже и без того было больно. Оркид сложил пальцы, и они превратились в тонкие иглы, которые он вогнал мне прямо в рану. Я стиснул зубы. — Я ввёл тебе антитоксины, — сообщил Флар, наклоняясь надо мной и гладя меня по лицу. — Я думаю, оно тебе впрыснуло что-то вредное. — Ужасные ощущения… — Я зажмурился. Внутри всё бурлило и нескоро ещё успокоилось. Юноша перебинтовал мне плечо и оставил меня отдыхать, а сам отправился выяснять, откуда взялся тот монстр. — Ты поосторожнее, — посоветовал я, — вдруг там ещё есть? — Это вряд ли. — Флар наклонился и прижался лбом к моему лбу. — После яда оркидов никто не выживет. — Яда? — воскликнул я и сообразил, как мне удалось справиться с растением. Выходит, мой симбиоз протекал быстрее, чем я предполагал. Хотя потом я всё равно не смог заставить мои шипы вылезти, хотя и очень старался. Наверное, их активация произошла только из-за того, что плотоядное растение поставило мою жизнь под угрозу. В любом случае, как же я порадовался, что больше не человек! Уже потом Флару удалось выяснить, откуда взялось чудище. Причиной всему были водоросли, которые случайно попали в пробирку с генетическим материалом. Мне было жутко неудобно, и я дал себе слово, что больше и близко не подойду к лаборатории. Флар меня не винил, впрочем. — Всё ведь обошлось, — пожал он плечами на мои извинения. — Не бери в голову. Я сделал вид, что последовал его совету, но не мог не думать об этом. Ведь из-за моей беспечности я едва не поставил под угрозу не только наши с Оркидом жизни, но и будущее нашего потомства. Если бы с плодами что-нибудь случилось, я бы себе этого никогда не простил! Моя рана окончательно зажила через неделю, и на этом наши неприятности закончились. Правда, рука у меня ещё была деревянной порядочное время, но это можно было считать пустяком по сравнению с масштабами возможной катастрофы. Мы восстановили лабораторию из запасных частей, и Флару всё-таки удалось вырастить то, что он и планировал. Назывался этот цветок орхидеей и был самым красивым цветком во всей нашей возрождённой коллекции. Не считая нас самих, разумеется. ====== .file11//Фрейя ====== Я зевнул и хорошенько потянулся, расправляя плечи и чувствуя, как трещит и покалывает в суставах. Вчера был такой утомительный день, что я заснул прямо возле шаттла и сегодня поутру смог «насладиться» всеми прелестями ночёвки на «открытом грунте». Флар вообще не ложился — он собирал какое-то новое устройство — и теперь спал крепким сном, уронив голову на стол. Я отнёс его в спальню и уложил на кровать, а он даже не проснулся. «Пусть спит, — подумал я, накрывая его, — вынашивать плоды — это задачка не из простых, нужны силы…» Солнце ещё только-только встало, над землёй вился лёгкий туман, травы сочились росой. Но мне было чем заняться, несмотря на ранний час: подмести опавшую листву, повыдергать сорняки из грядок и, конечно же, пообщаться с моим будущим потомством. Плоды мягко пульсировали, впитывая первые солнечные лучи, и капли росы блестели на их боках. Я проверил их все и остановился у первенца, чтобы поговорить с ним. Плод показался мне каким-то странным, но я поначалу не понял, в чём тут дело. Мне понадобилось обойти вокруг него несколько раз, чтобы сообразить, что изменилось: его прожилки растрескались, и из образовавшихся трещинок подтекала сочная слизь оранжевого цвета. «Так и надо? Или нет?» — встревожился я, стараясь удержать всё расходящиеся трещинки ладонями. На ощупь плод был очень горячий, горячее обычного, но мои ладони уже не ощущали привычной пульсации внутри. «Надо бы Флара позвать», — подумал я, но мне так не хотелось его будить, и я попытался справиться с неожиданно возникшей проблемой сам. Это и не проблема была на самом-то деле, но тогда я об этом ничего не знал. Трещинки плодились и множились прямо на глазах, покрывая оболочку плода мелкой сеткой, и удерживать их все было просто невозможно. Я хватался ладонями и там и сям, но слизь всё равно сочилась изнутри, пачкая мои пальцы. — Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — почти захныкал я, осознавая, что от меня больше ничего здесь не зависит, но ещё не совсем понимая, что прямо сейчас, на рассвете нового дня, я стану свидетелем самого потрясающего таинства во всей Вселенной — чуда рождения. Плод напрягся и буквально взорвался, как это делают некоторые виды грибов. Его оболочка разлетелась мелкими кусочками, разбрызгивая вокруг оранжевое сияние, и на землю хлынула сверкающая золотом жидкость, вынеся к моим ногам что-то, завёрнутое в склизкую субстанцию. — Саймон, ты где? — донёсся до меня голос Флара. — Флар! — заорал я не своим голосом. — Иди сюда скорее! Плод… он только что… Что мне дальше делать?! Оркид поспешил ко мне и едва не поскользнулся на растекающейся по земле жиже. — Осторожно! — Я подхватил его за плечи. — Флар, что происходит? — Помоги мне. — Инопланетянин встал на колени, дотянулся до свёртка, выпавшего из плода, и постарался разорвать внешнюю оболочку, которая оказалась довольно крепкой, несмотря на хлипкий вид. — Флар?! — Разве ты ещё не понял? Просто он родился. — «Родился»? — воскликнул я. — Да, наш ребёнок. Я вытаращил глаза и впервые осознал, что произошло: я только что стал отцом по-настоящему, в этом колышущемся сиянием свёртке мой первенец! Я поспешил Флару на помощь, боясь, что новорожденный может задохнуться в этом коконе. Правда, меня немного смущали размеры… Когда мы разорвали оболочку, изнутри вновь хлынула вязкая жидкость, и я впервые увидел своего ребёнка. На земле в позе эмбриона лежало существо, которое — даже сейчас было видно! — было точной копией Флара. Если сравнивать с людьми, оно выглядело как двенадцатилетний подросток. Его колени были прижаты к животу, руки — к груди, глаза плотно закрыты, волосы слиплись на плечах… — Почему он… такой? — выдавил я. — Какой? — Флар со страхом взглянул на меня, как будто боясь, что наш первенец мне не понравился. — Взрослый… Я думал, что он будет маленький, — пояснил я. — Ой, забыл тебе рассказать! — сокрушённо покачал головой Оркид. — Прости, понимаю, какой, должно быть, это шок для тебя. Но оркиды появляются на свет уже достаточно сформировавшимися, чтобы повысить процент выживаемости потомства в условиях, которые… — Флар. — Я накрыл его губы ладонью, потому что он опять пустился в свои рассуждения. — Я понял. Я не шокирован, просто… чёрт возьми, это неожиданно! Солнышко между тем обсушило нашего первенца, и остатки оболочки рассыпались в мелкую пыль. Новорожденный пошевелился и открыл глаза. Синие, как небо! Я удивился: в кого? У Флара глаза были чёрные и меняли свой цвет до золотистого в зависимости от его настроения и общего состояния. У меня глаза были обычные, карие. А тут — синие. Но Флар объяснил, что оркиды появляются на свет синеглазыми или зеленоглазыми, а уж потом, когда их цветок разовьётся, глаза примут нужный оттенок, в зависимости от цвета собственно цветка. Нужно заметить, что цветка у нашего первенца не было вообще, и из-за отсутствия каких бы то ни было других гендерных признаков невозможно было понять мальчик это или девочка. Первенец сел, протирая глаза кулаками, и уставился на нас, внимательно переводя взгляд с Оркида на меня. Он был совершенно самостоятелен, никакой беспомощности, присущей только что появившимся на свет существам. Его плотно сжатые губки разжались, и я думал, что он что-нибудь скажет, но он только сладко зевнул. — А говорить он уже умеет? — поинтересовался я. — Нет, у оркидов голосовые связки развиваются одновременно с цветком. Сейчас для него важнее запомнить всё, что происходит вокруг. Так природой заложено, что, когда у него появится голос, он уже будет настоящим оркидом, включая интеллект. Это повышает процент выживаемости вида. — Поразительно, — только и сказал я. Вот ведь чудо: и учить даже не надо, всё в нём само проснётся. Вершина эволюции! Первенец покачнулся, встал на четвереньки и подполз к нам, неловко переставляя колени и ладони. — Он реагирует на наши голоса, — сказал Флар, протягивая к нему руки. Но первенец не обратил на Флара никакого внимания: он подполз ко мне и прижался щекой к моему плечу, буквально светясь от счастья. — Вот так-так! — воскликнул Оркид. — А? — растерялся я. — Ты для него центр вселенной, — улыбаясь, ответил инопланетянин. — На меня он даже не реагирует. — А это нормально? — встревожился я. — Вполне, — кивнул Флар, но глаза его чуть потемнели, как будто он подумал о чём-то не слишком хорошем. — Точно? — Конечно. Он ведь всегда тянулся к тебе… с самого первого дня, верно? — Да! — Я расплылся в широкой улыбке. — Надо ему имя дать, как считаешь? Оркид согласно кивнул и предложил: — Может быть, Фрейя? — Почему Фрейя? — удивился я. — Мне нравится это имя. — Так оно же женское? — Что ты имеешь в виду? — не понял Флар. — А разве он не мальчик? — Я ведь говорил, что у оркидов нет пола как такового. — Но… Знаешь, если оно тебе так нравится, давай наш остров назовём Фрейя, а то и вообще планету, — предложил я, видя, что Оркид начинает хмуриться. Иногда юноша был упрям как ребёнок, и его сложно было переубедить, если он что-то решал для себя. Но моя идея ему понравилась. Оркид согласился, что острову имя Фрейя больше подходит, и с этого момента мы говорили о нашем доме именно так: «на острове Фрейя». Однако наш первенец всё ещё оставался безымянным. Флар предоставил право выбора имени мне. Я почесал подбородок, повертел глазами в разные стороны, стараясь припомнить, какие имена вообще были в ходу на Земле. Мне бы хотелось, чтобы имя было таким же красивым, как и у Флара, и отражало сущность нашего вида. Самым подходящим было бы название какого-нибудь цветка, но не так уж много цветов я видел в своей жизни. Да и ни одно из них не высказало бы мой восторг. — Может быть, Джойи? — предложил я после долгих размышлений. — Мы же его так ждали! Первенец подлез мне под локоть, обвивая мою талию руками, и прижался щекой к моему боку (впоследствии это стало его любимой привычкой). — Наверное, ему эта идея нравится, — предположил я. — В самом деле, — согласился Флар. — Пусть будет Джойи. Я потрепал Джойи по волосам, которые уже окончательно просохли и теперь распушились золотым сиянием вокруг его головки, он довольно зажмурился. С появлением Джойи жизнь пошла кувырком. Маленький инопланетянин был очень любопытен и старался всё потрогать или попробовать. Если я правильно помнил, в этом он мало отличался от человеческих детей. Ему нравилось нюхать цветы, он немного побаивался бабочек и всюду таскался за мной — как хвостик. К Флару Джойи стал относиться немного мягче, чем раньше, вернее, он его больше не игнорировал и позволял себя гладить, но моя персона для него всё равно была на первом месте — Я даже ревную немного, — как-то сказал Флар, когда мы проснулись и обнаружили, что Джойи пробрался в нашу кровать и влез между нами, обвиваясь вокруг меня цепкой мартышкой. Остальные плоды раскрылись один за другим пару недель спустя. Дети выглядели точно так же, как и Джойи, отличаясь лишь оттенком глаз, но были поспокойнее и одинаково реагировали на нас с Фларом. Джойи — видно было — смотрел на своих братьев со снисходительностью и был очень недоволен, когда кто-нибудь прижимался ко мне или вообще отвлекал меня от него самого. — Маленький эгоист, — сказал Флар в ответ на мои наблюдения, — не хочет ни с кем тебя делить. Совсем как я. — Флар! — удивлённо воскликнул я. Инопланетянин смущённо пожал плечами. Раз наша семья так разрослась, хлопот прибавилось. Первым делом мы с Фларом оборудовали спальни для всех детей (Джойи свою комнату принципиально игнорировал и неизменно оказывался в нашей кровати рано или поздно). Нужно было уследить за всеми сразу, а это было делом непростым: проснувшись, они разбегались во все стороны, чтобы что-нибудь исследовать, потому что любопытство у них было такое же неуёмное, как и у Джойи. Так что наш день начинался с того, чтобы собрать всё наше потомство в кучу и накормить сладким сиропом. Когда солнце всходило достаточно высоко, наше семейство выходило на улицу, чтобы принять солнечные ванны. После этого нужно было бы заниматься собственными делами и обустройством жизни, но детей ни на минуту нельзя было оставить одних, так как они почему-то проявляли повышенный и даже нездоровый интерес к океану, и я то и дело оттаскивал то одного, то другого от кромки воды. Ведь Флар же сказал, что солёная вода вредна для оркидов. Я подумал, что раз их интересует вода, то и озеро заинтересует, но ошибся: к пресной воде дети никакого интереса не проявили и снова ускользнули к берегу. Хоть верёвочкой всех привязывай! К концу дня, когда дети возвращались в шаттл, я буквально валился с ног. Никогда бы не подумал, что быть нянькой так тяжело! Но Оркиду я на это не жаловался: не хотелось его беспокоить почём зря. Джойи на океан реагировал иначе. К воде он не лез, просто сидел поодаль, зачарованно глядя на синеву, и в такие моменты забывал даже про меня. Может быть, маленькие оркиды реагировали не на саму воду, а на приливы и отливы, вызванные фазами Луны? Через какое-то время они потеряли интерес к воде, зато теперь их как магнитом тянуло к теплицам. Ну, понятно, в теплицах же всегда было жарко, не говоря уже об удобрениях, к которым они питали слабость (все в Флара!). Раз в неделю Флар устраивал детям «подкормку», делая им ванны с большим количеством удобрений. Видно, это шло на пользу их здоровью, потому что через несколько месяцев дети значительно вытянулись, а на животиках появились первые зачаточные бугорки цветков. От этого дети стали ещё капризнее, а Джойи — просто невыносим! Я знал, что у людей дети капризничают, когда у них прорезываются зубы. А оркиды так реагировали на прорастание цветков. По приблизительным подсчётам Флара, цветки должны были полностью сформироваться в течение года. Говоря это, инопланетянин почему-то снова нахмурился. Я заметил это и решил прояснить, когда мы остались одни. Теперь приходилось запирать дверь, чтобы посекретничать или поинтимничать, в противном случае Джойи, а за ним и вереницей все остальные просачивались в спальню, требуя внимания. — Я ревную немного, — признался Флар, залезая на кровать и сжимая руки между колен. — Ревнуешь? — удивился я. — Да, они ведь все… такие, как я. — И? — Не понимаешь? Я пожал плечами. — Значит, чтобы продолжить род, им нужна особь противоположного пола, понимаешь? — И что дальше? — А то, что на этой планете есть только ты. И тебе потом придётся… — Он замялся. Мне придётся — что? Когда я сообразил, что Флар имеет в виду, я подскочил: — А?! С собственными детьми?! — Получается, так. Или всё это вообще не имело смысла. Знаю, что я не должен, но я ревную… когда думаю об этом. — Инопланетянин смущённо потупился. — Как я смогу вообще? Это же мои дети… и… Я не хочу кого-то ещё, кроме тебя! — возмущённо возразил я. — Но тогда не будет нового поколения, — в свою очередь возразил Оркид. — Всё равно не хочу!.. А какого-нибудь другого способа нет? — Я с надеждой взглянул на него. Флар чуть улыбнулся: — Есть, наверное. Нам нужно будет очень постараться, чтобы среди будущих детей появились… как ты там их называл… мальчики. — Я очень постараюсь, — заверил я, подтягивая инопланетянина к себе и нежно целуя его в губы. — Ты даже удивишься, как я буду стараться. За год непременно должно получиться! — Может быть, уже получилось. — Флар положил ладонь на плод. — Я так хочу надеяться, что это именно он! Слова Флара не были лишены смысла: этот плод даже внешне отличался от предыдущих, возможно, и содержимым он тоже отличался? Я очень надеялся, что когда ребёнок появится — ещё знать бы, когда он появится! — то это будет именно мальчик. Так, выходит, и Джойи на меня реагировал из-за этого? Из-за того что чувствовал во мне необходимую для продолжения жизни особь? Я несколько нервно спросил об этом у Флара, он задумался ненадолго и ответил: — Скорее всего. Знаешь, это ведь очень сильное чувство… Я выдохнул и растёкся по кровати, прижимая подушку к лицу: — Вот ужас-то… быть объектом вожделения собственных детей! — Быть жизненно необходимым объектом, — исправил Флар. — Ведь ты ключ ко всему. — Значит, и остальные тоже начнут на меня так же реагировать, как и Джойи? — едва ли не со страхом спросил я. — Однажды. — Э-э-э… — Я снова спрятал лицо под подушку. Флар негромко засмеялся. Думать о собственных детях, как о сексуальных объектах, я не хотел, да и просто не мог воспринимать их подобным образом. Вот я вожусь с ними, кормлю их сиропом, отмываю после их грязевых приключений, спать их укладываю. А потом мне придётся с ними переспать, чтобы наш род ими и не прервался? Это то, чего я в оркидах не принимал. Не считая ревности, Флар воспринимал идею о родственных связях вполне нормально. На Лилиаре, по его словам, это было обычным делом, и многие браки заключались между детьми одних родителей. На генетическом развитии всего рода это никак не сказывалось: девиаций у цветков не случалось, они развивались нормально при любых условиях и эволюционировали тем чаще, чем ближе по крови были контакты. Так что можно было предположить, что наше с Джойи, к примеру, потомство было бы гораздо умнее и эволюционировало бы быстрее, чем, скажем, потомство меня и Флара или Джойи и кого-то из детей. Но я-то всё это воспринимал совсем по-другому, руководствуясь человеческими инстинктами и принципами! Разумеется, вымирания я допустить не мог, так что понимал: однажды придётся сделать то, о чём говорит Флар. Если, конечно, у нас с ним не получится сделать мальчика. Впрочем, цветки детей ещё нескоро должны были развиться до половозрелого состояния, стало быть, всё ещё могло измениться. Я относительно успокоился и занимался своим беспокойным семейством, стараясь не думать о том, что однажды моё отцовство перерастёт в конкубинат, и не зная, что этого никогда не случится. ====== .file12//Вторжение ====== — Как думаешь, что это? Я прищурился и посмотрел на монитор. Флар показывал на какую-то точку среди множества других звёзд. — А что это? — Не знаю, но оно приближается к этой планете. — Он сосредоточенно нахмурился и пощёлкал по кнопкам и рычагам. — Смотри, вчера было ещё тут, а сегодня уже здесь. — Может быть, астероид? — предположил я. — Может быть. — Оркид потёр монитор пальцем. — Через пару дней оно приблизится на достаточное расстояние, чтобы его просканировать. Если это астероид, он может доставить нам кучу проблем. Я почесал затылок, вспоминая, что я знал про астероиды. Когда-то из-за падения астероида вымерли динозавры. Впрочем, в последние годы существования Земли эта теория была подвергнута сомнению. Но тот факт, что падение астероида повлияло на климат планеты, сомнению не подлежал. Планета пережила несколько ледниковых периодов, но ещё один стал бы серьёзной угрозой всему нашему существованию. Неудивительно, что Флар хмурился сейчас, просчитывая варианты. — Может быть, мимо пролетит? — с надеждой спросил я. — Если не сменит траекторию, то врежется прямо в нас, — мрачно возразил инопланетянин. — А почему бы его не расщепить на подлёте? — Без точных расчётов не получится. Когда оно приблизится, мы сможем определить, что это такое и какие у него размеры… — Ясно. — Я снова взглянул на монитор. Эта медленно движущаяся точка казалась крошечной. Можно было надеяться, что астероид (если это астероид) ещё сменит траекторию, столкнувшись с каким-нибудь другим астероидом или космическим мусором. Существовала также вероятность, что он просто сгорит при входе в атмосферу. Но лучшим вариантом было бы уничтожить его на подходе к планете, чтобы не подвергаться лишним рискам. Несколько дней мы просто следили за ним. Неопознанный объект не менял ни траекторию, ни скорость, приближаясь к планете. Пока удалось выяснить, что размером этот объект чуть меньше исследовательской станции, на которой мы когда-то побывали, и формой напоминает ромб (описание вполне подходило под астероид). Флар запустил несколько зондов ему навстречу, так что при сближении они бы переслали нам полученные данные о его химическом составе и возможной радиационной угрозе. Утром следующего дня Флар разбудил меня за пару часов до рассвета. — Ты должен это увидеть, — сказал Оркид, заставляя меня выбраться из постели. — Увидеть что? — Я потянулся и поёжился, потому что ещё было очень и очень свежо. — Вот это. — Флар нажал несколько кнопок, и на мониторе появилась проекция. — Что это такое? — удивился я. — То, что приближается к нам. Полый объект, искусственно созданный… — Космический корабль?! Спутники отсканировали неопознанный объект с предельной точностью. Это был космический корабль ромбовидной формы. Сканеры подтверждали наличие органики на борту. — То есть на его борту находятся живые разумные существа? — Я потёр внезапно засаднивший лоб. Инопланетянин утвердительно кивнул. — И… какого рода эти существа? Флар только пожал плечами. Я высказал предположение, что это могли быть люди со станции. Например, на станции отключились системы жизнеобеспечения, и люди решили вернуться на Землю, построив этот корабль. Но Оркид отрицательно покачал головой. По его словам, корабль был сделан из металлов, незнакомых людям (и оркидам). Сплав был сверхпрочный и сверхлёгкий, если верить отчётам зондов, поэтому космический корабль шёл на такой стабильной скорости под таким углом без угрозы для жизни экипажа. — То есть там какие-то другие существа? — с лёгким холодком в душе уточнил я. — Да. Саймон? — Что? И тут Флар очень тихо сказал: — Давай взорвём этот корабль, пока он не приблизился к планете? — Что? — Я не поверил своим ушам. — Как ты можешь так говорить! — А почему нет? — Как это «почему»? Кто-то летит сюда… какие-то разумные существа… и мы не одиноки во Вселенной… братья по разуму… — Ты такой наивный, Саймон. — А? — Почему ты решил, что у них дружественные намерения? — А почему обязательно враждебные? Взять хотя бы тебя, например… — Саймон. — Флар встал и положил руки мне на плечи. — Только потому, что это ты, вот и всё. — В смысле? — не понял я. — Если бы на твоём месте был кто-то другой, я бы уничтожил его, не задумываясь, ради собственной безопасности. Как и любой оркид. Как и любое разумное существо. — Да почему? — поразился я. — Сколько планет во Вселенной, Саймон? — Миллионы. — А сколько пригодных для жизни? Вспомни, как мы искали дом для себя! Тысячи отчётов о мёртвых планетах. Найти среди них живую — настоящая удача. — То есть ты хочешь сказать… — У них могут быть не просто враждебные намерения. Их цель — живая планета, которую можно захватить и освоить под собственные нужды. Ради выживания нашего вида я не могу им этого позволить, ты должен понимать. — Подожди, Флар. Мы ведь не знаем наверняка? — Я попытался убедить его не причинять вреда этим неизвестным существам. — Может быть, стоит сначала выяснить, кто они и зачем сюда прилетели? — Саймон… — Оркид поморщился. — Я хочу верить, что всё совсем не так! — Вот поэтому люди и вымерли, — сердито отозвался Флар, — потому что были такими наивными. — А почему тогда оркиды вымерли, если были такими проницательными? — Я тоже рассердился. Впервые за всё наше время вместе мы поссорились! Но мне всё же удалось убедить Флара не делать опрометчивых поступков. По крайней мере, пока. — Но если я сочту, что они для нас опасны, — предупредил Флар, — я тебя слушать не буду. Я больше не хочу оставаться «вымирающим видом». — Хорошо, хорошо. — Я попытался его поцеловать, но Оркид дёрнул головой, всё ещё сердито поблескивая глазами. Через пару дней наша ссора забылась, и мы даже не упоминали о своих намерениях или опасениях. Космический корабль уже приблизился к орбите Земли. Флар послал несколько сигналов, но ответа не получил. Корабль молчал. Существа на его борту сигналов не понимали или, что более вероятно, находились в криоанабиозе и сигналов попросту не слышали. «Или они нас игнорируют, — мрачно добавил Оркид, — потому что у них нет намерения вступать с нами в контакт». Теперь, когда корабль был так близко, представилось возможным получить более подробные данные. На борту находилось двадцать органических существ, они передвигались, так что версия с криоанабиозом провалилась. К сожалению, более подробной информации получить не удалось: защитное поле космического корабля преломляло бόльшую часть сигналов и отражало их. Я не так уж и много видел в своей жизни кораблей, но этот на военный не походил. Если только оружие не было спрятано внутри, снаружи ничего не говорило о том, что это агрессоры. Корабль просто кружился по орбите, открывая и закрывая шлюзы. От него исходили слабые импульсы, как будто его системы сканировали планету. — Кажется, они мирно настроены. — Если они мирно настроены, то почему на контакт не выходят? — Может, они сами нас боятся? — Саймон, сейчас самый подходящий момент их сбить. — Флар! Пока мы препирались, от корабля отделился челнок. На его борту, судя по датчикам, было всего три органических существа. Разведка? — С тремя мы легко справимся, если что, — пробормотал Оркид, — но бдительности не теряй. Челнок приземлился на берегу, выпустил треногу, опёрся ею о песок и застыл неподвижно. Посовещавшись, мы с Фларом решили отправиться туда (наказав детям не высовываться). Я на всякий случай захватил железяку, которую уже «опробовал» на плотоядном растении. Флар считал это лишним и всецело полагался на свои шипы. Я, к сожалению, пользоваться ими осознанно не мог, поэтому приходилось рассчитывать лишь на грубую силу. Ох, и я поддался настроению Оркида и стал думать о пришельцах не лучшим образом… Мы с Фларом пришли на берег минут через пятнадцать. По дороге мы опять поспорили насчёт наших дальнейших действий. Я твёрдо был уверен, что не стоит проявлять агрессию: если они убедятся, что мы мирный биологический вид, то вступят с нами в контакт. — Или тут же попытаются поработить или уничтожить, — мрачно возразил на это Флар. — Я читал историю человечества, именно так всё и происходит. — Ты сгущаешь краски. Но, в любом случае, близко к ним подходить не будем. Мы остановились шагах в десяти от челнока. Они как будто ждали нас, потому что тут же открылась дверь, и на землю спрыгнули два существа. Свет, исходящий от иллюминаторов, несколько слепил глаза, но в целом нам удалось рассмотреть их. Существа были на голову ниже меня, коренастые и жилистые. Их кожа переливалась, как будто была покрыта ртутью. Одежды на них не было, — если, конечно, эта «ртуть» не была скафандром. Их руки и ноги напоминали человеческие, но количество пальцев на руках зашкаливало. Я не смог точно сосчитать, сколько пальцев там было: то ли десять на каждой руке, то ли пятнадцать. Суставы походили на пружины, так что колени и локти легко выворачивались в разные стороны. Наверное, эти существа были очень гибкие и подвижные. Но на этом сходство с людьми и заканчивалось. Головы существ были овальные, несколько вытянутые на затылке, вместо ушей что-то вроде антенн, округлых на концах. Глаза представляли собой линию, вытянутую от «уха» до «уха» и разделённую на десяток квадратов белёсыми прожилками. Каждый квадратик переливался своим собственным оттенком, но все вместе они составляли единую картинку, вне сомнений. Рты существ напоминали хелицеры, над которыми торчали короткие щетинки. Эти жвала постоянно двигались, как будто существа что-то пережёвывали. Их талии были опоясаны тонкими, похожими на проволоку поясами, к которым крепились какие-то непонятного назначения штуки. — Оружие, я уверен, — пробормотал Флар, напряжённо переводя глаза с одного существа на другое. Я подумал, что пора бы установить контакт, и шагнул к существам. Они не отреагировали — стояли слегка покачиваясь, как будто сошедшие с палубы на твёрдую землю моряки. — Стой! — Флар уцепился за моё плечо. — Здесь что-то не так! — Что не так? — С существами что-то не так! — Хм, — раздалось от челнока, — твоей проницательности позавидуешь. Мы оба вздрогнули, а я заметил, что Флар посерел от страха при звуках этого голоса. — Флар? — обеспокоился я. — Этого просто не может быть! — прошептал Оркид, и его зрачки расширились. Его тревожное состояние передалось и мне, хотя я не слишком понимал почему. Из челнока вытянулась ещё одна фигура. Даже беглого взгляда на неё хватило, чтобы сказать: третье существо ничего общего с первыми двумя не имело. Высокий, затянутый в защитный костюм… Минуточку! Нашивки на его рукавах были мне знакомы: в такой форме ходили люди на станции. Значит, кто-то из них всё-таки… Я радостно вскинул глаза, чтобы узнать, кто же это, и застыл. Да, его лицо мне было хорошо знакомо, но к обитателям станции он не имел никакого отношения! Красивые, но совершенно лишённые человечности черты лица, правильной формы глаза фиолетового цвета, слегка вьющиеся волосы, переливающиеся всеми цветами спектра и заканчивающиеся тёмно-зелёным… — Спауз… — прошептал Флар, зажимая рот ладонью. — Невозможно! — воскликнул я. Но это был он! Инопланетянин сощурился, повертел головой и сказал: — Надо же, в какую глушь меня занесло в поисках сбежавшей невесты… Эти слова мне совершенно не понравились. Я покрепче сжал железяку, выступая вперёд и заслоняя Флара собой, чтобы Спауз на него даже не смотрел! — Как? — выдохнул Оркид из-за моей спины. — А ты удивлён? — насмешливо спросил Спауз. — Странно, ты ведь не забыл, что карниворры регенерируют в сто раз быстрее оркидов? «Карниворры»? Наверное, это было родовое название таких, как Спауз. Спауз покрутил глазами и засмеялся очень неприятным смехом: — Вижу, что я несколько опоздал, и ты совершенно непригоден. Продолжаешь экспериментировать, Флар? И эта зверушка — результат твоих опытов? — Он кивнул в мою сторону. Мне эти слова понравились ещё меньше. — Заткнись, — очень хмуро отозвался Флар. — Че-ло-ве-ки. Так они называются? — Спауз наклонил голову набок. — Кажется, этот экземпляр достаточно вынослив. Наверное, я смог бы его использовать. Ну что? Станешь лоном для моего потомства? — Ты! — Я направил на него железяку. — Забирайся в свой корабль и лети отсюда подальше! — У-у, какой злой! — Спауз поднял руку и прищёлкнул пальцами. Ртутные существа зашевелились, вытянули странные штуки из-за пояса и поковыляли в нашу сторону. Я замахнулся, но Флар перехватил мою руку: — Стой, Саймон! — Но они же… — Они этого не хотят, он их контролирует! Хоть я и не очень понял, что Флар имел в виду, меры я принял: когда существа доковыляли до меня, дёргаясь как марионетки, я проворно оглоушил их, и они мешками свалились на землю. Спауз пощёлкал пальцами и с досадой цыкнул: — Никчёмные твари! — Убирайся с нашей планеты! — Я снова направил железяку на Спауза. — А ты меня заставь, — нагло предложил он, шаг за шагом приближаясь к нам. Флар вцепился в моё плечо. Я чувствовал, что его руки сильно дрожат. — Раз уж мне от вас пользы нет, — сказал Спауз, приостанавливаясь, — то я воспользуюсь кое-чем другим: с корабля я видел здесь поблизости кучу маленьких оркидов… — Не смей! — выдохнул Флар. — А почему нет? Ты предпочёл размножаться с этим существом, а что мне делать? Будет честно, если я воспользуюсь твоими детьми… Это же твои дети, так? — Карниворры должны исчезнуть как вид! — зашипел Оркид. — Я не позволю тебе и пальцем их тронуть! — Интересно, как ты мне помешаешь? — ухмыльнулся Спауз. — А ну стоять! — Я махнул железякой, Спауз легко уклонился, как будто его тело было сделано из гибкого пластика. — Да кто ты такой, чтобы… — Пш-пш! — Он с пренебрежением помахал рукой, как будто я был каким-то назойливым насекомым. — Осторожно, Саймон! — Флар дёрнул меня за плечо назад, я едва не упал навзничь. Вовремя! Спауз взмахнул рукой, которая вдруг удлинилась и превратилась в какую-то склизкую лиану, оканчивающуюся зубатыми когтями. Трава, куда вцепились когти, промахнувшись по мне, махом пожухла и разложилась. — Если он тебя ранит, он сможет и тебя контролировать! — зашептал Флар, прижимая руки к плоду. — Саймон… мне нехорошо… Я стиснул зубы и осторожно усадил Оркида на землю. Эти волнения были явно не на пользу ни Флару, ни будущему ребёнку. Я должен защитить их! Если Спауз получит своё, то всё пропало, и история новой Земли закончится, едва начавшись. Я ведь видел те трупы на станции. И он хочет сделать то же самое со всеми нами? С моими детьми? Не позволю! — Назад! — Я выпрямился, заслоняя собой Флара. — Не стоит недооценивать людей! — Согласен. Мерзкие твари, пытающиеся уничтожить то, чего они не понимают, — посмеиваясь, сказал Спауз, выкручивая свою склизкую лапу в спираль над головой. — Но не о чем волноваться: когда я прикончу тебя, людей больше не останется. По моей коже пополз холодок. Значили ли его слова, что он вернулся на станцию и убил всех выживших? — А когда родятся мои дети, и оркиды исчезнут, — добавил Спауз, насмешливо поглядывая на Флара. — Только карниворры высшее звено эволюции, давно пора было это понять. — Ах ты! — Я размахнулся и неожиданно попал (как раз в этот момент Спауз обрушил на меня свою когтистую лиану). Железяка размозжила его руку где-то возле локтя, превращая сустав в безобразное месиво. Спауз совершенно равнодушно уцепился за локоть и оторвал себе руку, которая теперь была для него совершенно бесполезна. Кусок мяса шмякнулся на землю, от него во все стороны поползла зеленоватая жидкость, заменявшая инопланетянину кровь. — Он что, даже боли не чувствует? — прошептал я с отвращением. Спауз выставил свою культю, в ней зашевелились какие-то щупальца, похожие на антенны гидры, и мы с Фларом в ужасе увидели, как его плоть регенерирует. Всего за пару минут его рука восстановилась полностью! Спауз со злорадной ухмылкой продемонстрировал новую руку: — Потрясающе, правда? Кто ещё во Вселенной может похвастаться такими способностями? — Монстр хренов… — сквозь зубы сказал я. — Ты ведь понимаешь, что у тебя нет никаких шансов. — Спауз скосил на меня глаз. — Так что уймись. Я и сам понимал, что шансов мало. Было бы у меня оружие… а впрочем, что бы это изменило? Способность регенерировать всё равно превзойдёт даже самое совершенное оружие. Вот ведь дрянь, неужели так всё и закончится? Спауз между тем повертел головой: — Пора отправляться на поиски. Где вы, где вы, милые детишки? Идите сюда… — Не смей… — Флар попытался подняться, и его шипы выстрелили в сторону Спауза. Тот отбил их рукой, совершенно не обращая внимания на то, что несколько шипов осталось в его теле. Видимо, яд оркидов на него не действовал. — Упрямая тварь! — Спауз развернулся и вытянул когти в сторону Оркида. — Не мешай мне, я же сказал… Я выронил железяку и бросился наперерез этой зловещей лиане, чтобы защитить Оркида от удара. Когти сцапали меня за плечо, раздалось шипение. — Саймон! — в ужасе крикнул Флар. — Вот так удача, — засмеялся Спауз. — Теперь ты мой. Боль и словами не описать: слизь кислотой разъедала моё плечо, забираясь всё глубже. Я перехватил руками лиану, стараясь сломать её, но она была гибкая. Спауз дёрнул плечом, лиана взвилась вверх, и я вместе с ней. Я изо всех сил вцепился в его руку: даже если всё, что я могу, — это выкроить немного времени, я это сделаю. Возможно, Флар сможет убежать, спрятать детей и улететь куда-нибудь в космос, где Спауз до них не доберётся… Но Флар даже и не пытался бежать. Он сидел на том же месте, круглыми глазами глядя на нас, его губы дрожали. Он был слишком испуган, чтобы сделать хоть что-нибудь. — Беги… — выдавил я, перехватывая лиану покрепче. — Беги, Флар, пока я его держу… — Ты держишь? Я и опомниться не успел, как Спауз схватил меня за горло, сдавливая и перекрывая доступ кислорода. Силища у него была нечеловеческая! Позвонки захрустели, я захрипел и впечатал ладонь в его физиономию, пытаясь оттолкнуть его. Сквозь боль проступало ещё одно ощущение, приводящее в трепет — как будто что-то забиралось мне в голову и рылось там липкими пальцами, от этого даже волосы шевелились. Я сообразил, что Спауз пытается меня контролировать, прощупывая мой мозг. — Саймон… — простонал Флар. — Ничего… — сквозь зубы отозвался я, — я в порядке. Сейчас я его… его… Мысли путались, в голове звенели какие-то сигналы, похожие на морзянку. Они чередовались с нудными протяжными звуками, напоминающими скрежет по стеклу. От этого шума в голове казалось, что глаза вылезают из орбит. Я изловчился и отпихнул Спауза от себя. — Какой же он тупой! — раздражённо воскликнул инопланетянин. — Он даже не способен понять, что ему приказывают! Тут я сообразил, что уловки Спауза на меня не подействовали. Хоть какое-то преимущество… — Уж прости, я просто тупая человеческая особь, — фыркнул я, зажимая раненое плечо, из которого хлестала кровь. Я рано радовался. Поняв, что никакой пользы от меня не будет, Спауз обхватил мою шею лианой и сдавил её, как змея душит своих жертв. Я успел подставить руку, но от этого не было никакого проку: его сила была столь велика, что он сломал мне кость и продолжал душить. Я изловчился и ухватил самого инопланетянина за горло, но он даже не почувствовал этого, с диким торжеством стягивая кольцо вокруг моей шеи всё сильнее. — Саймон!!! Я почти лишился чувств, глаза закатывались. Словно в тумане передо мной мелькнуло мерцание солнца на водной глади, прокатились какие-то воспоминания. Океан? Что-то там было про океан… Какими-то разрозненными кадрами вернулись в голову события прошлого. Флар, осторожно трогающий пальцами воду. Я оттаскиваю Джойи от воды. Океан… океан! Я воспрянул, сообразив, что у меня есть только один шанс, и я его не имею права упустить. Я задёргался и попытался оттеснить Спауза к воде. — Бесполезно, — злорадствуя, возразил тот. — Тебе не освободиться. — И… не соби… раюсь… — процедил я, ухватывая Спауза за волосы и толкая его к воде. — Саймон! Нет! — Флар вскочил, как будто очнувшись. Я собрался с силами и вместе со Спаузом бухнулся в воду, стараясь увлечь его на дно. Флар говорил, что для оркидов солёная вода смертельно опасна, — возможно, и карниворры обладают теми же слабостями. Океан сможет убить Спауза, раз мы не можем… возможно, и меня тоже, ведь я больше не человек. Но я ведь и не полностью оркид… возможно. Возможно, я вообще ошибся… Спауз забулькал, его глаза вытаращились, а хватка ослабла. Я воспрянул: неужели подействовало? Мне удалось сбросить его лиану с шеи, я сдавил горло инопланетянина руками и продолжал топить его. Под нами была тёмная бездна, неизвестно где оканчивающаяся. Если бы мне удалось столкнуть его туда, назад он бы уже не выплыл, это точно. Спауз забулькал ещё сильнее, его тело стало покрываться пузырьками воздуха. Я испуганно разжал руки. Его кожу как будто разъедало кислотой, клочки отваливались и рассеивались в пыль. Спауз попытался уцепиться за меня, но я отпихнул его, и он медленно пошёл вниз, разлагаясь прямо на глазах. К тому моменту, как он опустился в темноту, от него осталась лишь пара костей, да и те рассыпались. Океан убил его быстрее, чем можно было себе представить. Я дёрнул ногами и попытался всплыть: воздух у меня заканчивался. Но что-то было не так. Я с ужасом заметил, что и на моих руках появляются пузырьки. Океан убивал и меня, но гораздо медленнее (наверное, из-за того что я был наполовину человек). Я вскрикнул, теряя остатки кислорода и из последних сил стараясь выбраться на поверхность. Что-то ухватило меня за волосы и дёрнуло вверх. Я раскрыл рот, сипло глотая воздух, и забил руками по воде, борясь с охватывающими меня пузырьками. — Саймон! Я цапнул рукой на голос и почувствовал, что меня вытягивают на берег. Перед глазами плыло, голова кружилась, тело ломило от боли. — Саймон?! — Флар наклонился надо мной, хлеща по щекам. — Очнись! — Флар… — промямлил я. — Ты… — Его глаза задёргались, прозрачные капли покатились по лицу. — Ты дурак, Саймон! Зачем ты! Как ты… — Теперь уж не регенерирует, — сообщил я, жмурясь от его пощёчин. — Не сердись, всё же получилось? На его руках я заметил свежие раны, они пузырились розоватой пеной. Когда он вытягивал меня из воды, океан разъел его кисти. Я попытался взять его за руку, но мои собственные руки были ничуть не лучше. Наверное, я был весь изъеден солёной водой… поэтому Флар и плакал, и злился. — Флар, всё в порядке, — выговорил я, еле ворочая языком. — Я ведь всё-таки человек. Ничего со мной не сделается… разве только ты меня разлюбишь. — Дурак! — Оркид прижался лбом к моему лбу, его слёзы горячими каплями падали мне на лицо. — Горячо… — ещё смог сказать я, а потом всё погрузилось во тьму, совершенно пустую и бесконечную, как та бездна. Очнулся я от странного потрескивающего звука, который словно бы обволакивал меня. Боли не было. Вообще ничего не было, я даже тела своего не чувствовал. Я открыл глаза. Надо мной была светящаяся сетка, которая двигалась из стороны в сторону, издавая тот самый потрескивающий звук. Кажется, это было какое-то лазерное устройство. Голову поднять я не мог из-за всепоглощающей слабости, но мне всё же удалось заметить, что свет от этой сетки отражался на моём теле. Шрамов или ожогов не было. Я пошевелил руками, силясь переложить их повыше, чтобы увидеть, в каком они состоянии. Сетка приостановилась, её шаг стал чаще, а клетки уменьшились. Кажется, это устройство реагировало на моё шевеление. Сбоку раздался какой-то стрекот, я повернул глаза и увидел, что возле меня шебаршится одно из ртутных существ. Я болезненно замычал, стараясь сползти со стола, на котором лежал. — Всё в порядке, Саймон. — На лоб мне легла тёплая ладонь. Я закатил глаза и увидел, что это Флар. Он наклонился ко мне и прикоснулся губами к кончику моего носа. — Флар… — промямлил я. Позже с помощью Флара я восстановил всю картину происходящего. Когда я столкнул Спауза в океан, Флар бросился следом, пытаясь удержать меня от этого опрометчивого и опасного поступка. В бурлящей и пенящейся воде ничего не было видно, Оркид наугад шарил руками в воде, не обращая внимания на тот вред, какой солёная вода причиняла его коже. Юноша уже был готов отчаяться, как его пальцы запутались в моих волосах, и он вытянул меня на берег. К тому времени, как я потерял сознание, ртутные существа, наоборот, пришли в себя, не понимая, что происходит и как они оказались на этой планете: Спауз полностью контролировал их сознание всё это время, а после его смерти они освободились. Флар легко установил с ними контакт, потому что они были высокоразвитым и действительно миролюбивым народом, и существа перенесли меня на свой челнок, где и пытались до самого моего пробуждения подлечить мои раны, полученные в борьбе со Спаузом и в воде. Ожоги Флара были незначительны и затянулись уже после двух минут их «лечения». Со мной им пришлось повозиться, но существа в этом преуспели и залечили бόльшую часть моих ран, так что через несколько часов я уже был в состоянии встать и самостоятельно покинуть их челнок. Ещё позже, когда Флар предложил им воспользоваться переводчиками, мы узнали полную историю их «знакомства» со Спаузом. Корабль этих существ, название которых осталось загадкой, потому что наши голосовые связки оказались не в состоянии его повторить, был частью исследовательской эскадры, отправившейся с их планеты в Космос, чтобы найти других разумных существ и установить с ними контакт. (Тут я усмехнулся: видно, все живые существа во Вселенной были одержимы одинаковыми идеями!) Но во время магнитной бури их корабль сбился с курса и оказался в неизвестной Галактике. Не имея возможности связаться с остальной эскадрой, экипаж рассудил, что нужно продолжать исследования, и проложил курс на систему с солнцем. Во время своего путешествия они подобрали капсулу, которую приняли за спасательную с какого-нибудь потерпевшего аварию корабля. Содержимое их заинтересовало и обнадёжило: это были останки органического существа. Их учёные тут же решили исследовать эти останки, и вот тут-то и произошла катастрофа: Спауз (а это был именно он) быстро регенерировал и захватил сознание всего корабля, превратив существ в послушных марионеток. По пути они столкнулись с большой станцией, и Спауз ненадолго высаживался там. Что он там делал — неизвестно (впрочем, ответ на этот вопрос нам был уже известен, к сожалению), но по возвращении он снова сменил курс корабля, так они и оказались на орбите Земли… Поскольку существа нам помогли, Флар больше не расценивал их как «враждебные виды». Его даже заинтересовал уровень развития их цивилизации, — похоже, он нашёл себе равного собеседника, который говорил на том же языке, полном терминов и технических деталей. Существ заинтересовали растения, и они взяли несколько образцов для своей коллекции. Взамен они принесли споры грибов, растущих на их планете. Если я всё правильно понял, грибы светились в темноте, и из них можно было выпарить субстанцию, похожую на фосфор. Существа использовали её для освещения и в лекарственных целях. Лазерная сетка тоже основывалась на этой субстанции. Флар очень заинтересовался этим устройством и не успокоился, пока не получил детальный чертёж этого лазера со всеми деталями. Думаю, он решил построить схожее устройство и в нашем шаттле. Что ж, для чрезвычайных ситуаций и непредвиденных обстоятельств оно было бы кстати. Существа были очень любознательны. Мы водили их по острову и показывали, что и как тут устроено. Их не могло не удивить различие между уровнем нашего высокотехнологичного шаттла и наших построек, кажущихся примитивными. Мы рассказали им о Конце света и о наших планах возродить планету. Существа не слишком понимали, почему это катастрофа, если нет воды: на их планете воды не было вообще, а почва насыщалась вытекающей из недр гелеобразной жидкостью. Она заставляла растения светиться, и она же способствовала развитию цивилизации на их планете, являясь и топливом, и пищей, и лекарством, и сырьём. Мне это казалось фантастическим, хотя давно уже было пора перестать удивляться. После всего-то, что уже со мной произошло! Дети во время этих событий вели себя тихо и не высовывались. Правда, Джойи, по словам Флара, всё время пытался пробраться на челнок, пока существа лечили меня. Когда я вернулся, Джойи обхватил меня руками и несколько часов висел на мне, не отпуская. Я не возражал. Осознав, насколько хрупок наш мирок, я стал смотреть на всё немного иначе. Я бы не пережил, если бы потерял кого-то из них! Я так слаб по сравнению со всеми этими инопланетными формами жизни! Впрочем, некоторую гордость за себя самого я чувствовал: всё-таки мне удалось защитить нас и покончить со Спаузом. Перед отлётом существа взяли с нас обещание, что мы не будем против, если они однажды вернутся. Они хотели бы поддерживать с нами дружественные отношения. Это обещание было эфемерно: если они когда-нибудь найдут сюда дорогу из своего мира, планета уже изменится. Наверное, Флар так легко согласился именно по этой причине. Я не слишком-то верил, что Оркид вот так быстро переменил своё отношение к другим инопланетным видам. И вот их челнок поднялся в воздух и затерялся в небе, а мы вернулись к своей обычной жизни, которую теперь ничего не могло омрачить. Комментарий к .file12//Вторжение хелицеры — жвала (зд. как у скорпиона) ====== .file13//Контакт ====== Это было такое замечательное утро! Я с наслаждением потянулся, жмурясь от удовольствия. Флар ещё спал, разметавшись по кровати и скинув с себя одеяло. Я накрыл его, потрогал его волосы и осторожно прикоснулся губами к его виску. — Саймон… м-м-м… — сквозь сон пробормотал он. — Спи, — прошептал я, — спи. Вчера мы долго не спали, потому что цветки устроили «обнимашки», длившиеся несколько часов. Оркид уснул посреди процесса, чего с ним прежде никогда не случалось, и спал с таким удовлетворённым видом, что я не стал его будить и просто терпеливо ждал, когда цветки пообщаются и успокоятся. В итоге я и сам заснул, не дождавшись. Видно, им нужно было что-то обсудить, и это заняло больше времени, чем ожидалось. Боже, какой глупостью это могло казаться со стороны! Я отогнул пояс штанов и посмотрел на свой цветок. До сих пор не верится, что у этой штуки есть собственные мозги! Я вздохнул и вышел на улицу, чтобы немного погреться. Утро было свежее, но тем приятнее было подставить плечи под солнечные лучи. Прогревшись, я натянул рубашку, взъерошил волосы и занялся завтраком. Скоро должны были проснуться дети, и снова началась бы повседневная суета. Перед этим точно стоило подкрепиться. Как я и предполагал, детишки проснулись через час и окружили меня, всем своим видом требуя завтрака. Я разлил сироп по стаканам и раздал им, предупреждая, чтобы они пили не торопясь (они иногда слишком спешили и давились). На этот раз всё прошло удачно, и они заторопились на улицу. Я поручил их Джойи — с некоторых пор он вёл себя достаточно взросло, чтобы присматривать за всей оравой, — а сам стал готовить завтрак для Флара. Он наверняка должен был проголодаться к моменту пробуждения. Ещё было время, так что я отправился на прогулку, чтобы полюбоваться пейзажами нашей возрождающейся Родины. На берегу я остановился проверить уровень воды. Флар установил здесь приборы, чтобы отслеживать изменения, и они показывали, что Фрейя поднялась ещё на пару сантиметров за ночь. Тронутые зеленоватыми пятнами камни обнажились, приоткрывая тайны океана. Когда мы устанавливали здесь приборы, Флар запустил в воду эхолот. Судя по его отчёту, берег здесь (как и вообще вокруг всего острова) обрывался, и глубина составляла несколько километров. Что было на дне — никто не знал, но я не сомневался, что после Апокалипсиса глубинные формы жизни могли остаться в живых: в толще воды им не страшны никакие катаклизмы. Зеленоватые наросты на камнях (думаю, какие-то бактерии или примитивные водоросли) лишь подтверждали мои догадки. Стоило ожидать, что однажды, лет через тысячу, на берег вымоет и какое-нибудь живое существо, переродившееся из этих примитивных форм жизни в нечто новое. Я бросил камень обратно в воду, распрямился и посмотрел на бесконечный океан. Солнце поигрывало на его поверхности, солнечные зайчики разбегались во все стороны, создавая иллюзию жизни. Пора было возвращаться. Я записал показания приборов и вернулся к шаттлу. Флар стоял на пороге с кружкой сиропа и жмурился от удовольствия. Солнце как раз вошло в силу, и он был полностью освещён его светом. — Сегодня ты рано поднялся. — Флар заметил меня и потянулся ко мне руками. — Куда ты ходил? — Посмотреть на океан. — Я забрал у него полупустую кружку и прикоснулся губами к его лбу. — Не хотел тебя будить. — И что там с океаном? — рассеянно отозвался инопланетянин, поглаживая плод ладонью. Видно, он опять его беспокоил. Я рассказал о своих наблюдениях. — За одну ночь? — задумчиво повторил Флар. — Процесс ускорился. — А это нормально? — встревожился я. — Да, тем более что мы активно влияем на окружающую среду. Лет через сто пятьдесят остров полностью поднимется, а уровень воды спадёт. — Сто пятьдесят? — уточнил я. — Угу, — подтвердил Флар и зевнул, закрывая рот ладонью. — Или сто шестьдесят. — Ох! — только и сказал я, потому что никогда не планировал ничего настолько далеко. Флар ещё раз с удовольствием потянулся и сообщил: — Знаешь, я уверен, что плод на днях созреет. — Правда? — обрадовался я. Оркид кивнул и запрокинул голову, требуя поцелуя. Я нежно поцеловал его, он заулыбался и пробормотал: — Такое чудесное начало дня… Я не мог с ним не согласиться. К полудню, когда солнце уже вошло в полную силу, мы отправили детей спать. Дневной сон на открытом солнечным лучам месте был на пользу их растущим организмам. Для них мы оборудовали площадку за цветниками, она была на возвышенности, и солнце освещало её бо́льшую часть светового дня. Дети были не слишком разборчивы и валялись прямо на траве, принимая самые забавные позы. Мы с Фларом иногда подкрадывались и наблюдали за ними. Они походили на спящих котят, которые нежатся на солнышке. — Чем теперь займёмся? — поинтересовался я, обвивая Оркида за талию. — Давай немного прогуляемся? — предложил он, прижимаясь ко мне. — А тебя это не слишком утомит? — Да нет. Думаю, даже на пользу пойдёт, — возразил инопланетянин. Мы прошлись по берегу. Флар жмурился на солнце и довольно вздыхал, прижимаясь лицом к моему плечу. Шуршание океана успокаивало и навевало дремоту. — Можем поспать немного прямо на песке, — предложил я, заметив, что глаза инопланетянина сонно слипаются. — Угу, — согласился он, и мы с ним опустились на песок. Я подогнул под себя ноги, Оркид положил голову мне на колени, и мы погрузились в дрёму. — Знаешь, Саймон, а там что-то есть… — сонно пробормотал Флар. — Где? — В океане… — Он вытянул руку, показывая куда-то в бесконечную синеву, сливающуюся с синью неба. — Тебе приснилось. — Я зевнул и потёр глаза. — Да нет же, вон там… — Флар потёрся щекой о моё колено. — Что-то блестит. — М-м-м? — Я зажмурился, помотал головой, пытаясь разогнать сонные облака, и посмотрел на океан. — Видишь? — Рука Оркида упала обратно на песок, он тихо засопел, что-то удовлетворённо бормоча во сне. Я щурился и так и сяк, то открывая глаза, то снова закрывая их, то открывая и закрывая левый и правый по очереди. В воде что-то поблескивало, скорее всего, блики солнца. Я зевнул и ненадолго закрыл глаза, поддаваясь сладостной дрёме. — Просто рябь, — промямлил я сквозь сон. — А вот и нет, — вполне ясно отозвался Флар. Я распахнул глаза и увидел, что инопланетянин уже окончательно проснулся и теперь полулежал, подперев голову рукой и глядя на воду внимательным, настороженным взглядом. — Эта штука очень подозрительная. — Какая штука? — Вон та. — На этот раз он очень точно указал пальцем направление. Я посмотрел на океан и тут же очнулся от своей дремоты. Среди колыхания волн поблескивало сталью что-то круглое, отражая солнце и пуская во все стороны солнечных зайчиков. — Откуда она тут взялась? — удивился я, вставая и поднимая Оркида. Круглая штука приподнялась. К ней была приделана труба, которая уходила куда-то под воду. — О, движется, — растерянно сказал Флар. Круглая штуковина повернулась в разные стороны, её отражающая сторона уставилась прямо на нас. — Я, кажется, знаю, что это такое, — удивился я собственному открытию. — Это перископ. — М-м-м? — Оркид изогнул бровь. — Я видел такие в музее, ещё до Конца света, — вспомнилось мне. — Там ещё подлодки были. Ой, Флар, да это же перископ подводной лодки! — И откуда он тут взялся? — Не знаю. Как думаешь, — оживился я, — это могут быть люди? — Люди вымерли, — сердито отозвался Флар и даже отвернулся от меня. — Ещё какие-нибудь пришельцы. Иногда инопланетянин становился упрямым, особенно если я вспоминал о людях. Думаю, это была ревность: ему совершенно не хотелось признавать, что люди могли выжить, потому что тогда я был бы не последний из своего рода. Волноваться Флару не стоило, ведь он был единственной парой для меня, и никто другой мне не был нужен. Но мне бы очень хотелось, чтобы они оказались людьми, тогда я смог бы узнать, что же всё-таки произошло с планетой со времён Апокалипсиса. — Ладно, ладно, — поспешил согласиться я, — какие-нибудь пришельцы, согласен. Что будем делать? Оркид дёрнул плечом. Думаю, ему очень хотелось бы запустить в этот перископ парочку ракет, но вслух он этого говорить не стал, понимая, что мне бы эта идея точно не пришлась по душе. — Они за нами наблюдают. Так что они должны скоро оттуда вылезти, если у них есть намерения пойти с нами на контакт. Если нападут… сам знаешь, что я с ними сделаю. Я кивнул, и мы стали ждать, что же будет дальше. Перископ продолжал вращаться, вытягиваясь всё выше. Если они оглядывали островную линию, то не могли не заметить нашего шаттла — смотрели они именно в ту сторону. Потом перископ неожиданно втянулся и исчез под водой. Наверное, сейчас они там совещались, что им дальше делать. Минут через пять вода забурлила, и подлодка всплыла на поверхность. В том, что это человеческое изобретение, сомнений больше не оставалось. На боку лодки красовалась выцветшая и истёртая от времени и долгого пребывания под водой эмблема, которая была мне хорошо знакома, — полукруг, расчерченный меридианами. Такими логотипами были отмечены купола, в которых обитали выжившие после экологической катастрофы 2012 года люди. У каждого купола был собственный логотип, отличавшийся от прочих какой-нибудь деталью. На эмблеме купола, в котором когда-то жил я, полукруг был заштрихован по диагонали. Эмблема с меридианами мне была незнакома, но ведь столько лет прошло, я мог что-нибудь и позабыть, тем более что раньше я геральдикой не интересовался. — Какая уродливая посудина, — удивился Флар. — Пожалуй, соглашусь с тобой: это людское изобретение. Я видел их чертежи в твоём компьютере. Удивительно, как она ещё не развалилась? Действительно, было чему удивляться: подлодка была такая старая и ржавая, что её давно было пора пустить на металлолом. Но я предположил, что у людей — если это были люди — больше не осталось возможностей строить новые корабли, так что они использовали сохранившиеся образцы. Но тогда нужно было и предположить также, что хотя бы один из куполов сохранился, а этого быть не могло, ведь радары очень точно показывали, что наш остров — единственная существующая на целой планете суша. На подлодке между тем заскрипело, открылся круглый люк, и из него выпала на водную гладь небольшая круглая капсула, оснащённая винтовым мотором. Винт закрутился, загудел, и капсула поплыла к берегу, оставляя за собой грязноватый дымовой след. Прилив подхватил её и вынес на берег, шагах в двадцати от того места, где стояли мы с Фларом. — Как примитивно! — Оркид изогнул бровь. — На каком топливе это работает? Я предположил, что в качестве горючего они использовали нефть. Капсула раскрылась, как орех, и на берег выпрыгнули четверо существ в скафандрах, а впрочем, пора уже называть вещи своими именами — четверо людей в скафандрах. Двое из них были вооружены громоздкими автоматами, третий вертел туда-сюда счётчик Гейгера, а четвёртый запутался в проводах, соединяющих скафандры с капсулой. — И что они делают? — с интересом спросил Флар. — Думаю, пытаются определить, могут ли они снять скафандры, — предположил я. — У них оружие. — Наверное, они нас боятся. — И правильно делают, — промурлыкал Оркид. Люди долго махали друг на друга руками, тыкали пальцами в счётчик, но их голоса были заглушены шлемами, так что ничего конкретного расслышать не удалось. Наконец они пришли к какому-то общему решению и начали стаскивать с себя шлемы. Первый оказался стариком с окладистой бородой, вооружённые — мужчинами под сорок, один с рыжими волосами, другой совершено лысый. Четвёртый стащил с себя шлем и с удовольствием выдохнул, тряся головой. Он был совсем молодой и чем-то походил на меня (даже Флар это подметил!), у него были тёмные волосы и карие глаза. — Смотрите, смотрите, — отчаянно жестикулировал молодой, — я же говорил! Это женщина! — Тише, не показывай пальцем, — зашипел на него рыжий, — они могут принять это за враждебный жест. — И что будем делать? — спросил я у Оркида. — Даже и не знаю. — Флар вытянул шею и поглядывал на людей с опаской. — Может, притворимся, что не понимаем их? Тогда сможем узнать, что они замышляют. Это показалось мне отличной идеей. Люди между тем приблизились на несколько шагов, опасливо поглядывая по сторонам. Я невольно выступил вперёд, закрывая Флара плечом: его безопасность была для меня приоритетом. — Они кажутся разумными существами, — опять сказал молодой. — Конечно, тупица, — фыркнул лысый, — если уж они прилетели сюда на той штуковине. — Они на нас смотрят. — Молодой спрятался за спину старика. — Они нас понимают? — Скоро узнаем. — Старик выудил молодого из-за спины и подтолкнул вперёд. — Они не кажутся опасными, так что не делайте резких движений. Мы можем их спугнуть. — Они что думают, мы зверьки какие-то? — поинтересовался Флар. — Разговаривают! — выпалил молодой. — Они разговаривают! Без переводчиков они не могли понять нас, в то время как я отлично всё понимал: говорили они на земном языке. — Конечно разговаривают, — сердито сказал рыжий. — Может быть, они вообще люди. — Это вряд ли, — возразил старик. — Посмотри на их комический корабль, я таких в жизни не видел. Наверное, они прилетели сюда из далёких галактик. — И женщина! — Перестань показывать пальцем! Может, и не женщина. — Да точно женщина! Красивая какая! И у неё живот… «Что за ажиотаж? — подумалось мне. — Женщин они, что ли, не видели?» Их интерес был чересчур откровенен. Остальные его скрывали, но из молодого эмоции просто через край лились. — Если они нас не понимают, как мы с ними разговаривать будем? — На языке, который поймут все разумные существа, — важно сказал старик и сел по-турецки прямо на песок. Остальные тоже сели, я предложил Оркиду последовать их примеру. Флара, кажется, всё это неимоверно забавляло. Я сел точно так же, как старик. Оркид опустился на колени за мной, обхватывая меня за шею и прижимаясь подбородком к моему плечу. — Значит, они готовы пойти на контакт, — важно сказал старик (я подумал, что он был каким-нибудь учёным или, на худой конец, фантастом). — Теперь мы должны донести до них, что у нас мирные намерения. — И каким образом? — не унимался молодой и от нетерпения даже подпрыгивал на месте. — Математика, мой юный друг! — провозгласил старик, подобрал веточку и стал писать на песке какие-то формулы. Лицо у меня начало вытягиваться. Математику я терпеть не мог и уж точно не смог бы установить контакт, используя числа. Старик между тем уже так увлёкся, что исписал строчек тридцать уравнениями. — Кажется, он тебя не понимает, — заметил рыжий, толкнув старика под локоть. Наверное, у меня было такое идиотское выражение лица, что не заметить этого было просто невозможно. — Что он делает? — заинтересованно вытянул шею Флар. — Пытается разговаривать с нами на языке чисел. — Напиши ему что-нибудь в ответ. Пожалуй, единственное, что я помнил, — это теорема Пифагора, и то не до конца. Позориться не хотелось, но и не отвечать тоже было как-то неловко. Они ведь уставились на нас, ожидая реакции. Я выдохнул и написал: 7×2 = 14. — А! — воскликнул молодой. — Это же таблица умножения! Старик снова на него шикнул и сосредоточенно написал: 7×3 = 21. Я подумал, что всё неплохо идёт, и дописал: 7×4 = 29. — О! — опять воскликнул молодой. — Наверное, их система счисления отличается от нашей, — глубокомысленно заметил старик. Я сделал строгое лицо и палочкой заштриховал девятку, исправив её на нужную восьмёрку. Флар фыркнул, закрыл рот ладонью и беззвучно засмеялся. — Не смейся! — Я покраснел. Люди опять уставились на песок. — Э-э, — протянул молодой, — так он просто ошибся? Старик кашлянул, покрутил глазами в разные стороны. Почти уверен, он подумал, что как-то не вяжется эта ошибка с таким высокотехнологичным космическим кораблём. Нужно было написать: 2×2 = 4, а не начинать сразу с седьмого столбца. Как-то не очень твёрдо я помнил таблицу умножения. — Теперь они будут думать, что я тупой, — пробормотал я, разровняв песок ладонью. — Кхе, — сказал старик, — теперь мы знаем, что они нас относительно понимают. — Я бы не был так уверен, — пробормотал лысый вполголоса. — И почему обязательно использовать математику, чтобы что-то объяснить? Старик шикнул на него и сказал: — Теперь попробуем выяснить, откуда они. Он разровнял песок со своей стороны и стал рисовать на нём круги. — Солнечную систему рисует, — уверенно сказал Флар. Старик дорисовал, ткнул пальцем в Землю, потом похлопал себя по груди и медленно проговорил: — Земля. Земля. Флар подлез мне под локоть, как это всегда делал Джойи, отобрал у меня палочку и стал быстро рисовать свою систему планет. Люди оживились. — Лилиара, — сказал Оркид, показав на один из кругов, а потом на небо. Ему понадобилось повторить название несколько раз, чтобы люди смогли повторить его. Я уже привык к акценту Флара, а им, должно быть, его речь казалась нечёткой. — Лильяра? — пробормотал старик. — Никогда не видел такой системы. Наверное, это очень далеко отсюда. Я от нечего делать пририсовал сбоку некое подобие корабля и соединил его пунктирными линиями с Лилиарой, а потом и с Землёй. Нужно было как-то себя реабилитировать. Рисовать у меня всегда лучше получалось, чем считать. В общем, можно было считать, что контакт установлен. Старик показал на оружие и приказал своим положить его на землю. Думаю, он таким образом хотел показать нам, что намерения у них мирные. Я в ответ только развёл руками, показывая, что оружия у нас нет. — Исключительно мирные пришельцы, — сделал вывод старик, сияя, как будто он велосипед изобрёл. — Кто их знает, — глубокомысленно возразил лысый, — может, у них на корабле бомбы всякие попрятаны. — Если мы будем вести себя с ними дружелюбно, они ими и не подумают воспользоваться, — прервал его старик. — Мы здесь не для того, чтобы в войнушку играть. — Я устал, — сказал Флар, прислоняясь к моему боку. — Если я пойду немного вздремну, ты один тут справишься? Я кивнул, и Оркид отправился к шаттлу. Люди встревожились, особенно лысый. Я похлопал себя по плечам и сложил ладони возле уха. — Кажется, он хочет сказать, что женщина пошла спать, — предположил старик, почесав лоб. — А вдруг она кого ещё позовёт? Вдруг их тут сотни? — разволновался рыжий. — Вряд ли. Островок небольшой, корабль тоже не слишком велик, — старик быстро всех утихомирил. — Скорее всего, их здесь штук пять, не больше. Штук? Вот уж спасибо… ====== .file14//Джойи ====== Останавливаться на достигнутом ни одна из сторон не собиралась. Я бы хотел расспросить людей насчёт прошлых столетий их истории, но было неловко признаваться прямо сейчас, что я тоже человек. «Подожду подходящего момента», — решил я. Старика и остальных, видимо, тоже распирало от любопытства узнать что-нибудь о неожиданно объявившейся в их мире новой форме жизни. Им хотелось установить более тесный контакт, но языковой барьер мешал. — Нужно поскорее научиться их понимать, — сказал лысый. — Возможно, их технологии смогут спасти нас. — А зачем им спасать какие-то примитивные формы жизни? — возразил рыжий, который был скептически и даже пессимистично настроен. «Спасать»? От чего спасать? Я обеспокоился, но вовсе не тем, что люди, возможно, действительно вымирают, а тем, что они могут представлять угрозу для моего семейства. Я собрался было отключить передатчик и сказать им правду, но тут они разом замолчали и посмотрели куда-то поверх моего плеча. Я оглянулся и обнаружил Джойи, он спрятался за мою спину, подлез мне под локоть, как обычно делал, и из-под моей руки выглядывал на них. — Ещё одна! — воскликнул рыжий. — Да у него тут целый гарем! Молодой только сглотнул и во все глаза уставился на нас. — А ну не пяльтесь! — скомандовал старик, толкнув их локтями (он сидел как раз между ними). — Да ведь уже вторая женщина!!! И почему они были так зациклены на женщинах? Но у меня и без того было чему удивляться: Джойи вёл себя странно. Возможно, он был просто обескуражен, увидев столько новых лиц сразу, да ещё столь не похожих на нас самих, но только он с непередаваемым выражением изумления на лице вперился в людей взглядом, даже рот приоткрыл и забывал моргать! — Что такое? — спросил я, потрепав его по волосам. Он не отреагировал — ещё одна странность: прежде его интересовала исключительно моя персона! — но как-то легко выбрался из-под моего локтя и на четвереньках пополз вперёд. — Джойи! — обеспокоился я. — Что она делает? — прошипел лысый. — Понятия не имею. Не двигайтесь, — сиплым шёпотом приказал старик, — не напугайте её! Возможно, её заинтересовала наша одежда. Джойи, как выяснилось, никакая одежда не интересовала. Его как магнитом притянуло к самому молодому из людей. Он разглядывал его с явным интересом, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону — совсем как совёнок! — и в его глазах начали пробиваться золотистые блики, совсем как у Флара. — Она на меня смотрит, — не меняя выражения лица и не двигаясь, сказал молодой. — И что мне делать? — Ничего не делай, — так же ответил старик. — Джойи! — Я привстал, с намерением вернуть его обратно. Джойи наконец взглянул на меня. Глаза его сияли полным восторгом. У него был такой же взгляд, когда он впервые увидел бабочек. Я вздохнул и поманил его к себе: — Да, да, они другие. Не пугай их, потом ещё посмотришь. Джойи тут же юркнул обратно мне под локоть, но его волнение никуда не делось. И я поспешил услать его обратно. Люди с сожалением проводили его глазами. — Она на меня смотрела! — с восторгом воскликнул молодой. — Тише ты, — сердито отозвался рыжий, — а то ещё его рассердишь! Вдруг он поймёт, что твои восторги про его женщину? — Уймитесь оба! — строго сказал старик и посмотрел на меня. Я не очень представлял, что делать дальше. Продолжать дальше вспоминать таблицу умножения — бессмысленно, нужно найти какой-то другой способ… какой? Не проще ли заговорить с ними? Но не поспешное ли это решение? А может, их мирное поведение вызвано лишь тем, что мы для них — неизвестная, но явно превосходящая их в плане развития форма жизни? Кто знает, как изменилась Земля — и люди! — за столь долгий срок! Рисковать мне не хотелось, у меня не было этого права — рисковать, когда я ответственен за мою семью. Пусть пока думают, что от нас можно ждать что угодно. — А дальше что? — Рыжий толкнул старика в бок. — Что делать после того, как вступили в контакт с неземной формой жизни? Старик закатил глаза: — Это же первый в истории человечества установленный контакт с инопланетным разумом! Откуда мне знать?! Может быть, стоит заинтересовать их чем-нибудь. — И чем на этот раз? — несколько иронично поинтересовался рыжий. — Песнями и плясками? Старик что-то проворчал себе под нос и стал думать. Дожидаться их решения у меня не было времени. Ещё столько дел нужно переделать: измерить уровень воды, проверить цветник, удостовериться, что все поели… Я поднялся и отправился к шаттлу, краем глаза заметив, что люди пошли следом, осторожно, то и дело приостанавливаясь, как бы демонстрируя, что никаких дурных намерений у них нет. Я занялся привычными делами, оставив их топтаться у цветника. Люди были настолько ошеломлены, что надолго забыли обо мне, прыгая от одного растения к другому, споря насчёт названий… Впрочем, их было можно понять: я в первые минуты на Земле вёл себя точно так же. Солнце между тем взошло в зенит, температура воздуха повысилась. Я почувствовал прилив сил, а вот люди — в их тяжёлых костюмах — явно выдохлись, пот катился с них градом. Мне стало их жаль, и, чтобы подтвердить мирные намерения, я набрал в контейнер воды и подал старику. Тот контейнер принял, но пить не спешил, с подозрением нюхая содержимое. — Что это такое? — шипел за его спиной лысый. — Что он тебе дал? — По-моему… — Старик всё-таки отпил, пожевал губами и воскликнул: — Вода! Питьевая вода! — Питьевая вода?! — разом воскликнули все. Эй, эй, насколько же им плохо жилось, если они и обычной воде удивлялись? Я показал им знаками, что они могут пить сколько угодно, и они набросились на воду, не утруждая себя наливать её в контейнер — пили прямо из ручья, зачерпывая горстями. «Как бы им плохо не стало», — встревожился я, но обошлось. Люди напились вдоволь и опять заспорили между собой. На этот раз только скептически настроенный рыжий остался при своём мнении, а остальные теперь верили, что никаких коварных планов и замыслов у пришельцев нет, если уж они поделились с ними таким важным ресурсом, как питьевая вода. После спора люди разбрелись кто куда (на острове было на что посмотреть), и я перестал обращать на них внимание, занятый своими делами. Так и вечер пришёл. Флар лежал в нашей комнате, и вид у него был нездоровый. — Тебе опять нехорошо? — разволновался я. — Не уверен. — Оркид потрогал плод и поморщился. — Кажется, он скоро созреет. Что делают твои люди? — Ничего не делают. Вернулись к берегу, лагерь разбили. — Я прилёг рядом с ним, кладя руку ему на живот. — О них можно не волноваться. — Но тебя что-то тревожит, — проницательно заметил Флар. — Джойи. Знаешь, он так странно себя вёл… — «Странно»? — Да. — И я рассказал Флару о том, что произошло. Инопланетянин рассмеялся. — Что? — не понял я. — Об этом тоже можешь не волноваться, — только и сказал Флар. — Но ведь он никогда прежде… — Иногда ты такой глупый, — пробормотал Оркид, прижавшись щекой к моей руке. Видимо, он понимал что-то, чего никак не мог понять я. — Ладно, — наконец сказал я, — пойду детей кормить. А потом ты мне всё объяснишь, терпеть не могу оставаться в неведении! Инопланетянин подпер голову рукой и улыбнулся. Ну и что означала эта улыбка? Пересчитав детей, я обнаружил, что Джойи среди них нет. Я обыскал каждый уголок, но не нашёл его. Сердце ёкнуло: а если он пошёл к людям?! Когда его что-то интересовало, отвлечь его от этого было практически невозможно. Вспомнить хотя бы, как он лез к океану! А люди его точно заинтересовали. О, а вдруг они его похитили и скрылись на своей подлодке?! Я всполошился и побежал искать Джойи, мимоходом заглянув к Флару. — Джойи пропал! Иду его искать, — на бегу сообщил я. — Саймон, подожди… Я заглянул даже в теплицы, но поиски не увенчались успехом. Точно, убежал смотреть на людей! Я помчался было к их лагерю, но Джойи вдруг нашёлся. Он сидел на берегу, вот только не один, а вместе с молодым. Это ещё что за посиделки! Я отчего-то рассердился и шагнул к ним, но неожиданно возникший за моей спиной Флар меня удержал. — Флар? — удивился я. Он приложил палец к губам. — Джойи… — начал я. — Всё нормально, Саймон. — «Нормально»?! — Конечно. — Но ведь… — Ты так и не понял? — Чего я не понял? — Почему Джойи так себя ведёт? — Ну… — промямлил я, — из любопытства? — Он ему нравится, поэтому Джойи так себя ведёт, — терпеливо объяснил Оркид. — Что?! — воскликнул я. — У него такие же глаза, как и у меня, когда я на тебя смотрю. Это же очевидно. — Флар пожал плечами и опять заулыбался. — Но разве тебя это не беспокоит? — А должно? — удивился он. — Мало ли что может произойти! — Я кашлянул и смутился. — Его цветок ещё спит, — возразил Оркид. — Я про этого типа… — Оставь их в покое. — Оркид повернулся и потихоньку пошёл обратно к шаттлу. Узнав причины, я испытывал противоречивые чувства. Стоило даже порадоваться, что Джойи кем-то заинтересовался: это был шаг в будущее. Но была во мне ревность какая-то, что ли… Отцовские инстинкты? Я честно собирался последовать совету Флара и оставить образовавшуюся парочку в покое… вот только молодой протянул к Джойи руки, и уж точно не в дружеском порыве: наверняка чтобы потрогать!!! Это я уже вытерпеть не смог, окрикнул Джойи и подошёл к ним. Молодой вскочил, я оттолкнул его от маленького инопланетянина, и он свалился на песок. Некстати появились люди (как потом выяснилось, они обнаружили, что молодой пропал из лагеря, и отправились на его поиски, боясь, что он натворит что-нибудь). — Ты что наделал?! — напустился на него лысый. — Ты его разозлил! — Я вовсе не собирался… — забормотал молодой. — И что нам теперь делать? — Лысый за шиворот поднял его с песка. — Эти штуки у него на плече… наверняка какое-то оружие… Болван! Надо же было всё испортить! — И он хорошенько встряхнул молодого. Я сообразил, что они говорят обо мне. «Штуки»? Какие ещё «штуки»? Я скосил глаза и увидел, что цветок выпустил два побега с шипами — такие же, как и у Флара, даже мощнее. Неужто я так разозлился, что перестал себя контролировать? Я с трудом заставил побеги спрятаться и за руку подтянул к себе Джойи, который был немало удивлён происходящим и заглядывал мне в лицо с искренним недоумением. — И как же нам объяснить ему, что мы ничего дурного не хотели, если он нас не понимает? — ужаснулся старик. Я отключил переводчик и сказал: — На самом деле я прекрасно вас понимаю. ====== .file15//Вымирающий вид ====== — На самом деле я вас прекрасно понимаю, — сказал я, и это имело эффект разорвавшейся бомбы. Люди подскочили и уставились на меня круглыми глазами, пожалуй, удивившись этому даже больше, чем появлению шипов: лысый выпустил воротник молодого, и парень шмякнулся обратно на песок, рыжий раскрыл рот, а старик и не пытался скрывать своего восхищения. — Подумать только! — воскликнул он. — Так быстро освоить инопланетную речь! Да какой же уровень интеллектуального развития у этих пришельцев! — Я такой же человек, как и вы, — прервал я его, пока всё это не привело к очередному недоразумению. — Что?! — в голос воскликнули все трое. — Человек?! — Понимаю ваше удивление, но это так. — Но ведь… — Рыжий водил пальцем, показывая то на Джойи, то на шаттл. — Давайте-ка все успокоимся, — сказал взявший себя в руки старик и сел прямо на песок, по-турецки подогнув под себя ноги. Остальные последовали его примеру. Я тоже. Джойи опять выкинул номер: вывернулся из моих рук и юркнул к молодому, цепляясь руками за его локоть. Я вздохнул и потёр переносицу: какими же упрямыми могли быть оркиды! — Вот видишь, что ты натворил! — зашипел лысый на молодого. — Ладно, ладно, — прикрикнул на него старик и обратил всё внимание на меня: — Так, стало быть, ты человек? Но как такое возможно? Ведь ты прилетел на этом корабле… а такие технологии… Не так-то просто было всё им объяснить. Я начал с того, что представился, рассказал им о катастрофе 2112 года, о спасательной капсуле, в которой я спасся от Апокалипсиса… — 2112 год?! — опять воскликнули все трое разом. — Это что же получается, — не унимался лысый, — не пришелец, а наш предок?! — Мы ведь не о путешествиях во времени говорим, — шикнул на него старик. Я усмехнулся. Для меня-то это точно было путешествие во времени: проснуться через семьсот с лишним лет… — Не знаю, что произошло на Земле после этого, — пожал я плечами, продолжая свой рассказ, и задал волновавший меня вопрос: — А вы-то как спаслись? Я ведь точно помню, что волна прошла по всей планете, никого не должно было остаться. О столь давних событиях они знали не слишком хорошо, но я выяснил, что остался комплекс куполов, построенных под водой. Прежде это были исследовательские станции, но так вышло, что они стали спасительными островками человечества. Купола находились на достаточной глубине, чтобы избегнуть последствий всемирной катастрофы. И они — потомки тех исследователей. Я удивлённо покачал головой: никогда не слышал о подводных колониях. — Но теперь мы обречены на вымирание, — горько заключил старик, лица остальных вытянулись. — Как это? — с холодком поинтересовался я. И старик начал рассказывать, но его рассказ то и дело прерывался вздохами и горестными восклицаниями. После Конца света выжившие занялись исследованиями, которые позволили бы им однажды восстановить планету. Купола были оборудованы по последнему слову техники, но, к сожалению, не хватало рабочих рук: население подводного комплекса составляло чуть более ста человек, в основном учёные и технический персонал, обслуживающий купола. Это был экспериментальный проект, и полноценное заселение должно было произойти лишь в 2114 году, а не произошло никогда. По счастью — а теперь уже ясно, что к несчастью, — среди выживших оказались и генетики: в одном из куполов находилась мощная генетическая лаборатория, в которой проводились разнообразные исследования подводной флоры и фауны — на молекулярном уровне. Клонировать человека им не составило труда, управлять полом зародышей тоже, и, собрав генетический материал у обитателей станции, они взялись за работу. Когда они осознали свою ошибку, было уже поздно: среди сотен людей — ни одной женщины! — Подождите-ка, — прервал я его, — но почему вымирание? Ведь можно было просто собрать генетический материал и создать снова — но уже женщин. Я, конечно, не разбираюсь в генетике, но ведь это возможно, так? — Увы, — вздохнул старик, — лаборатория полностью выгорела при крупном пожаре в том секторе, погибли все: и учёные, и образцы, и оборудование. Нет никакой возможности проводить новые опыты. Их поколение, — тут старик кивнул на молодого, — последнее. Когда умрут они, исчезнут и люди как вид. — Так, минуточку! — воскликнул я, потому что даже моих скудных познаний в математике хватило, чтобы понять: что-то не сходится. — Правильно ли я понял: поиском генетических решений люди занялись сразу же после катастрофы 2112 года? — Да, через пару тройку лет после, — подтвердил старик. — Но тогда… — Я озадаченно посмотрел на молодого. — А, понимаю! — засмеялся старик. — По счастью, у нас есть капсулы креогенного сна, и бóльшую часть времени мы, оставшиеся люди, проводим в них. Системы автоматически будят нас, если в комплексе случаются какие-то аварии… или происходит что-то из ряда вон выходящее, — добавил он, кивнув в сторону нашего шаттла. — Но теперь-то, — с воодушевлением подхватил рыжий, — всё наладится! Раз уж вы прилетели. И если ты на самом деле человек. — Почему? — растерянно спросил я, всё ещё находясь под впечатлением от их рассказа. — Ну как же! — воскликнул старик. — Ведь прилетевшие с тобой женщины — это шанс для всех нас! Эти слова мне не понравились, потому что я прекрасно понял, что под этим подразумевалось. Впрочем, никаким «шансом» для них это не было. — Для справки, — кашлянул я, — я-то, может быть, и человек, но вот остальные… Они не люди… в истинном смысле этого слова. — Как это? — насторожился старик, и они все посмотрели на Джойи, который по-прежнему с удовольствием разглядывал молодого. — Это инопланетная форма жизни, всего лишь похожая на людей. Мы встретились в Космосе и теперь путешествуем вместе. И ещё для справки, — с улыбкой добавил я, — это не мои «женщины», это мои дети. — Что?! — воскликнули они все. Этот вопль испугал Джойи, и он поспешно юркнул за мою спину — к моему удовольствию. Я потрепал его по волосам и сказал: — Да и не женщины вовсе, если говорить о поле… в том смысле, в котором мы привыкли это понимать. Это цветы. — Цветы?! — ошалело переспросил старик. — Так, подожди! — вмешался лысый. — Даже если и так. Тебе как-то удалось получить… потомство? Несмотря на то, что ты человек, а это инопланетная форма жизни, а вернее, цветы, как ты говоришь? — Долгая история, — ответил я с нервным смехом. — Да, может быть, и я уже не совсем человек, поскольку… — Но раз это не гарем, а его дети, — вмешался молодой, которого мои слова разволновали больше остальных, — значит, это ничего, что я с ней… с ним… — Джойи, — машинально сказал я. — …разговаривал?! — Опять за своё! — проворчал лысый и стукнул парня по затылку. — Сказали же тебе… — А если… Я ведь чувствую! — с вызовом воскликнул молодой. — Что ты там чувствуешь… — пробормотал я себе под нос. — Я точно чувствую, что ей… ему… нравлюсь! — не унимался молодой. — Вот заладил! — с досадой сказал рыжий. — Хм, а он в чём-то прав, — задумчиво проговорил старик. — Послушай, — тут он обратился ко мне, — что ты имел в виду, говоря, что ты «не совсем человек»? В подробности я вдаваться не стал, но сказал им, что моя ДНК незначительно изменилась в результате жизни вне планеты, поскольку это было необходимо для выживания, и благодаря этому удалось получить столь необычное потомство. — Генетические мутации? — задумчиво проговорил старик и вдруг оживился: — Да это же прорыв! Новая ступень эволюции! Теперь человечеству… — Вымирание грозит точно так же, как и до нашего здесь появления, — умерил я его восторг. — То есть? — Боюсь, у нас тоже не всё радужно. Они — оркиды, это их видовое название — рождаются одинаковыми, фактически это клоны прототипа. Цепь замыкается, и мы приходим к тому, с чего начали. — Нет-нет-нет, — возражал старик, — возможно, шансы всё ещё есть. Если мы объединимся, то… у нас всех появится будущее. Я потребовал объяснений. — Возможно, они рождаются одинаковыми, потому что твой набор генов к этому предрасположен. Стало быть, с другим набором генов возможны варианты… Ясно, к чему он вёл! Я хмуро прервал его: — Как бы то ни было, я не намерен подкладывать своих детей неизвестно под кого, только чтобы подтвердить или опровергнуть генетическую загадку. — Зачем же так категорично, — удивился старик. — Сам посмотри, как твой… твоё дитя реагирует на людей. — Любопытство всего лишь. И не факт, что другие поведут себя так же. И я не собираюсь это проверять. Люди растерянно переглянулись. Я сам себе противоречил: возможно, старик был прав, но проснувшиеся во мне собственнические инстинкты мешали думать трезво. — Но, возможно, если бы мы отправились в купол и попытались установить контакт… — не сдавался старик. — Исключено. — Какое упрямство! — крякнул рыжий. — Неужели ты сам не понимаешь, что от твоего решения зависит будущее обоих видов? — Упрямство? Возможно. Но, для справки опять-таки, морская вода для оркидов всё равно что яд. Одной капли хватит, чтобы нанести серьёзное увечье. И кто знает, что случится, если они окажутся в подводном куполе. Безопасность важнее, чем… чем что бы то ни было. Рисковать жизнями детей, чтобы что-то там доказать или опровергнуть? Нет уж, увольте. Рыжий опять крякнул, но на этот раз ничего не сказал. — Но почему бы не попробовать? — всё ещё не сдавался старик. — В тебе говорит всего лишь эгоизм. Не обязательно спускаться под воду, наоборот. Конечно, для начала нам нужно получить твоё согласие и обсудить это с остальными… — Ну конечно, — усмехнулся я, поняв, что он предлагает, — и вы полагаете, что этот островок вместит всех вас? Старик осёкся, и воцарилось молчание. — В любом случае, — после паузы сказал он, — я должен обсудить это с остальными. Я пожал плечами, как бы подразумевая, что он может делать что угодно, а я останусь при своём мнении. — Мы возвращаемся в купол, — сказал потом старик. Молодой зароптал, но остальные поддержали решение начальника. Они отправились к капсуле, на которой поднялись на поверхность, я обратно к шаттлу. Флар нежился на солнышке возле теплицы. Я сказал Джойи присоединиться к остальным детям, а сам лёг рядом с Оркидом и зажмурился. — А где люди? — спросил инопланетянин, но если судить по его тону, то он и так знал ответ. — Убрались к себе обратно под воду. — Саймон. — Ну что? — Ты поступаешь нелогично. Знаю, я уже говорил, но… — А сам? — улыбнулся я. — Не останови я тебя, ты бы взорвал их, едва они только из воды высунулись. Флар покраснел: — Это другое. Теперь, когда они — возможно — смогут нам помочь… Я перевернулся на живот и уткнулся лицом в траву. И Флар прав. Я ведь был в шоке, когда понял, что мне придётся стать партнёром и для всех моих детей, если мы не хотим, чтобы наш род прервался. Эти люди — их последнее поколение — вероятно, были лучшим выходом из положения, но я не мог не вести себя как ревнивый отец, которому сообщили, что их дети выросли и теперь станут чьими-то ещё, а не его собственными! ====== .file16//Идентификационный номер 765ЭР4312Щ ====== Утро выдалось замечательное, по-летнему жаркое и солнечное, несмотря на столь ранний час. Я погрелся немного у шаттла, выпил пару ложек сиропа и решил прогуляться по округе: Флар попросил подыскать местечко для ещё одной оранжереи. Он культивировал сахароносные злаки и хотел, чтобы они росли отдельно, не опыляясь с прочими растениями. Сахара у нас, конечно, пока ещё было достаточно, но о будущем всё равно стоило подумать. Флар вызвался пойти со мной. — А тебе не вредно? — возразил я. — До озера далековато, а столь продолжительные прогулки… — Не волнуйся, он сейчас себя потише ведёт, — успокоил меня Флар, поглаживая себя по плоду. И мы пошли гулять, наказав Джойи присмотреть за остальными. Маленький инопланетянин неохотно кивнул: ему хотелось пойти с нами, а не сидеть с детьми, но слова Флара были абсолютны. Пока мы шли, Флар рассказывал о проекте новой оранжереи, а я прикидывал, сколько времени займёт постройка: Оркид мне помогать не мог, да я бы и не позволил, так что пару-тройку недель — это точно. — Как думаешь, люди скоро вернутся? — вдруг спросил Оркид. — Понятия не имею, — всё ещё сварливо отозвался я. — Ты-то почему к ним такой интерес проявляешь? Флар засмеялся: — Они могли бы помочь с постройкой, Саймон. Я вздохнул и пожал плечами. Моё отношение к возможному развитию событий ничуть не изменилось. Отцовские инстинкты подталкивали к тому, чтобы собрать всех маленьких оркидов в кучу и запереть где-нибудь — от людей подальше! Мне не хотелось, чтобы они становились объектами экспериментов, а именно этим дальнейшее знакомство с выжившими и грозило: отрядят на остров партию экспериментальных особей и будут наблюдать, смогут ли два вида размножиться. Не так всё это должно происходить! Задумавшись, я споткнулся обо что-то мягкое и едва не полетел на землю. Флар удержал меня под руку, и мы оба уставились на… подскочившего молодого, он был встрёпанный и сонный. — Флар! — поразился я. — Они его тут забыли! Флар, почему ты смеёшься? — Ты лучше у него спроси, как это так вышло, что люди тут его «забыли», — посоветовал Оркид. Я хмуро воззрился на молодого: — Ну? И почему это остальные уплыли без тебя? Тебя забыли на острове? Тот сначала покраснел, а потом запальчиво возразил: — Не забыли, я сам от них сбежал. Пока заметят — уже в Куполе будут! — Зачем? — Да потому что в другой раз они меня с собой точно не возьмут, — убеждённо ответил молодой. — Спроси у него… — начал Флар, потом поморщился и предложил: — Чипируй его уже, неудобно разговаривать. — Тратить на него… — Саймон, не упрямься. Я вздохнул и покорился неизбежному. Но для этого нужно было вернуться к шаттлу. Я ещё раз вздохнул и приказал ему следовать за нами, молодой просиял. Джойи просиял не меньше, когда увидел, в чьём сопровождении мы вернулись с прогулки, и потребовалось немало усилий, чтобы отлепить его от молодого. Маленький инопланетянин надулся, но Флар пообещал ему, что молодой поступит в его полное распоряжение, как только мы покончим с разговорами. — Флар, не давай таких обещаний, — раздражённо возразил я, но Оркид только снова засмеялся. Я установил молодому переводчик, тот схватился за ухо и помотал головой. — Ну вот, — сказал я, — теперь мы все друг друга понимаем, так что… Почему это ты так уверен, что тебя в другой раз на остров не взяли бы? — Потому что я дефектный, — беззаботно ответил он, — на станции все так говорят. Я из последней партии, а она оказалась дефектной. Поэтому меня с собой и взяли в первый раз. — Не понял, — приподнял брови я. — Ну, чтобы если что случится, то не жалко было бы кем-то пожертвовать при отступлении. Я последний из партии, от остальных уже так или иначе избавились. Мы с Фларом переглянулись. Он говорил об этом спокойно, хотя по сути это были ужасные вещи. — А что ты имел в виду, говоря о твоей… дефективности? — после молчания спросил Флар. — А, это… Понимаете, каждое генетическое поколение было модифицировано, у каждого были врождённые способности к какому-то занятию: партия инженеров, партия медиков, ну и так далее. А последняя вышла никчёмной. У меня вообще никаких способностей нет, — пожал плечами молодой, — так что я бесполезен для станции. Только зря потребляю жизненно важные ресурсы. — Нет никаких способностей? — переспросил Флар и почему-то оживился. — И это возникло вследствие какой-то аппаратной ошибки? — Не знаю. Вроде это был какой-то эксперимент, но там же пожар был, все материалы сгорели. — Господи, какие же идиоты оставшиеся люди, — пробормотал Оркид. — Неужели они даже не поняли смысла этого эксперимента? — То есть? — не понял я. — Скажи-ка, — обратился Флар к молодому, — вот ты сбежал от них. А как ты удостоверился, что они не заметят твоего отсутствия? Они могут, к примеру, перекличку устроить или позвать тебя обедать — до Купола ведь сравнительно далеко плыть? — А, — оживился молодой, — так я в кубрике сложил одеяло так, будто я сплю. Люди во время сна обычно друг друга не трогают: когда спят, меньше ресурсов потребляют. — И ты этот способ откуда-то узнал? — Сам придумал. Флар опять засмеялся и победоносно посмотрел на меня: — Вот видишь. — Что я должен понять из этого диалога? — немножко заволновался я. — Ох, ну как же ты не понимаешь? Это не дефектный… образец, а вполне себе обычный человек, как и ты, Саймон. Самообучаемый, понимаешь? Ты ведь тоже не умел ни кораблём управлять, ни дома строить, а научился, потому что прочитал инструкцию, потому что я тебе показал как, понимаешь? Ты можешь научиться чему угодно, потому что тебя никто не программировал на какие-то конкретные задачи. И он такой же. Последнее поколение было истинными людьми, понимаешь? Так что люди действительно вымрут, когда это последнее поколение исчезнет. Это был гениальный эксперимент! Человечество благодаря ему однажды восстановилось бы. А эти скудоумные особи решили, что он был неудачен, и избавились практически от всех образцов. Ты понимаешь, насколько это чудовищно, Саймон? Нет, этот останется с нами, даже если люди вернутся, этого мы им не отдадим! Не знаю, насколько были верны предположения Оркида, но мне и самому стало жалко молодого. Впрочем, это не значит, что одобряю его интерес к Джойи! Я покивал себе и сказал: — Хорошо, ты… э-э… Как твоё имя? Нам нужно к тебе как-то обращаться. — 765ЭР4312Щ, — сказал молодой. — Что? — не понял я. — 765ЭР4312Щ, — повторил тот, — мой идентификационный номер. Имена есть только у старого поколения, у новых партий только номера. — Э-э… 756РР… — 765ЭР4312Щ, — без запинки повторил Флар. — Да не буду я ломать язык! — рассердился я, взял молодого за руку и завёл в шаттл, где усадил за компьютер и открыл ему справочник имён. — Вот, полистай, выбери себе какое-нибудь имя. — Любое? — с восторгом воскликнул молодой. Я кивнул, и мы с Фларом предоставили молодого на какое-то время самому себе и — справочнику. — Однако же, — сказал Флар, — какой гениальный человек был тот, кто поставил этот эксперимент! Он, должно быть, заметил, что модифицированное человечество обречено. — Почему обречено? — Как! Ведь не научишь же муравья строить пчелиные соты, к примеру. Муравей погибнет, если окажется в пчелином улье, и наоборот. Так же и с людьми: им уже аукнулись эти эксперименты с человеческой природой. А если случится ещё какая-нибудь глобальная катастрофа и выжившие останутся в первобытных условиях? Человек, генетически запрограммированный только на то, чтобы прикручивать гайки на металлические конструкции, к примеру, и не способный освоить что-то ещё, поскольку необходимый набор генов был извлечён из его ДНК, обречён на вымирание. — А инстинкт самосохранения как же? — возразил я. — Боюсь, и этого их «партии» тоже лишены, — покачал головой Оркид. — Они созданы в конкретных условиях для конкретных условий. Никаких вариантов! — Выбрал! — восторженно воскликнул молодой. Мы обернулись к нему. — Ну, и как тебя называть? — ободряюще спросил Флар. — Параллелепипед! — торжественно изрёк молодой. — Что-о? — свирепо протянул я. — Почему из десяти тысяч вариантов ты выбрал именно это?! Да это вообще не имя… — Длинное и красиво звучит, — объяснил молодой, — похоже на идентификационный номер! Флар молчаливо давился от смеха. Я фыркнул, отодвинул молодого от компьютера: — Раз на то пошло, сам тебе имя выберу. Как ты прав, Флар, у этих людей мозгов нет совершенно! Молодой непонимающе хлопал глазами, а Оркид объяснил ему, что имена обычно отличаются от номеров краткостью и звучностью: Саймон, Флар, Джойи… не говоря уже о том, что их легко запомнить и выговаривать. — Джойи, — очарованно повторил молодой. — В общем, — громко сказал я, хлопнув по клавише, — будем тебя звать… Зэт. — Почему Зэт? — спросил Флар. — Это ведь всего лишь буква Z, верно? А молодого, кажется, этот вариант вполне устроил: он повторил его несколько раз и потом заметил, что похоже на номер (с удовольствием заметил!). — Потому что он из последнего поколения, а Z — это последняя буква алфавита, — объяснил я. — Голову ещё ломать! Всё лучше этого 766ФР… — 765ЭР4312Щ, — сказал Оркид. Никогда не переставал удивляться его феноменальной памяти! Он мог запомнить что угодно. — …и куда лучше параллелепипеда! — Ну, это уж точно, — со смехом сказал Флар и добавил, обращаясь уже к молодому: — Что ж, Зэт, добро пожаловать на Фрейю! ====== .file17//A&Z ====== Раз уж Зэт оставался с нами, нужно его было где-нибудь разместить. Сам он сказал, что готов спать прямо на земле, возле шаттла или на берегу, но я категорически тому воспротивился. — Уж прости, — сказал я, — но мы тебе пока не доверяем, так что будем за тобой приглядывать. Мало ли что! — Мало ли что — что? — хлопая глазами, спросил Зэт. — Чтобы насчёт Джойи ни-ни! Он ещё маленький. Зэт беспомощно посмотрел на Флара. — Саймон, — со смехом сказал Оркид, — он не понимает, что ты имеешь в виду. — Ну конечно. — Я серьёзно. У них дети рождались в лабораториях, про естественный способ размножения он наверняка не слышал. Для них и женщины-то — чисто мифические существа. Он невиннее ребёнка в этом отношении. — А вдруг инстинкты проснутся? — упрямо возразил я. Я-то помнил, как они с Джойи чуть друг на друга не набросились: чуть отвернись — и… — Поступай, как знаешь, — развёл руками Флар, — но потом увидишь, что я был прав. Мы осмотрели весь шаттл в поисках подходящего помещения. Рядом с нашим отсеком была кладовка, заваленная разными запчастями, которые Оркид натаскал в шаттл ещё на станции для собственных нужд, и я решил, что она отлично подойдёт для Зэта. Если, конечно, убрать весь металлолом. Заняло это у нас два часа, включая время, потраченное, чтобы собрать из подходящих пластин койку. А главное, кладовка запиралась снаружи. — На ночь будем тебя запирать, — сказал я Зэту, показав на задвижку. — Вы мне испытательный срок назначите? — едва ли не с восторгом воскликнул Зэт. — Испы… что это? — переглянулись мы с Фларом. Он объяснил, что на выходе партиям всегда устраивали «испытательный срок», то есть решали, пригоден ли образец по прошествии какого-то времени. Зэту, как и всем остальным из той «дефектной» партии, участвовать запретили, и теперь он прямо-таки горел желанием доказать, что от него нам будет польза. — Ну хорошо, почему бы и нет? — рассудительно сказал Флар, хотя мы оба понимали, что даже если Зэт и провалится, то ничего не изменится: куда его девать? Не топить же в океане. — Сколько обычно отводится времени на него? — Месяц. — Четыре недели? — Оркид погладил плод, посмотрел на меня. — У нас как раз много работы, Саймон, лишние руки не помешают, верно? Я вздохнул, но кивнул. Зэт просиял. Но прежде всего нам с ним предстоял «мужской разговор». Если он собирался оставаться с нами, то должен и узнать правду о том, что происходит на Фрейе. Я отправил Флара и детей спать (Джойи пришлось буквально силой отрывать от двери, в которую он вцепился, планируя остаться в нашем обществе подольше). Зэт слушал внимательно, не перебивая, но иногда у него появлялось отрешённое выражение на лице, и мне приходилось останавливаться и уточнять, что именно он не понял. — Но ведь люди умеют клонировать себе подобных? — пожал он плечами, когда я объяснял, почему просил Флара это сделать, чтобы избежать «вымирания вида». — В моё время — не умели, — возразил я. — Вообще удивительно, как это после Конца света удалось вывести генетику на новый уровень! Зэт поморгал глазами, как будто не понял меня, потом снова пожал плечами. Ещё он никак не мог взять в толк, почему я так волнуюсь за него и Джойи. — Но я ведь серьёзно настроен, — с горячностью воскликнул он. — А что это значит? — уточнил я. Зэт смутился, потому что и сам не знал. Видно, всё это было на уровне инстинктов, о которых он до недавнего времени и не подозревал. — Ну и ещё кое-что… — немного помявшись, сказал я. — Если ты серьёзно настроен, если планируешь оставаться с нами… — Ещё бы! Конечно! — перебил он. — …то ты должен знать о цветах. Я уже говорил, что Флар — цветок. И Джойи тоже… — Я почесал затылок и как мог объяснил Зэту о симбиозе между двумя видами. — Но чтобы сосуществовать с людьми… человек должен видоизмениться, чтобы получить возможность сосуществовать с оркидами. — Тоже симбиоз? — Хм… да. И ты должен об этом знать, потому что… однажды тоже должен будешь измениться. — Как и когда? — охотно откликнулся Зэт. Я несколько смутился, но всё же показал ему свой цветок, предупредив, чтобы он не вздумал его трогать. Зэт спрятал руки за спину, но глаза его разгорелись любопытством, и он забросал меня вопросами. Я постарался объяснить ему, как всё устроено и для чего, спросил, понял ли он. Зэт кивнул и сказал, что готов в любое время, его ничуть не страшила возможность перестать быть человеком в истинном смысле этого слова. Я сказал, что об этом мы потом поговорим с Фларом, и, заперев его, пошёл спать. — Предоставим это Джойи, когда настанет время, — с улыбкой ответил Оркид, когда я рассказал ему о том, как проводил Зэту ликбез. Зэт оказался на редкость сообразительным, я с неудовольствием подумал, что он слишком быстро всему учится, буквально на лету схватывает: стоило мне показать ему что-то — и он легко это повторял. А вспомнить, как тяжело мне приходилось… Флар только посмеивался и заваливал нас всё новыми и новыми поручениями. Вдвоём работать было быстрее: теплицу для сахароносов мы закончили в три дня. Джойи, конечно же, околачивался возле, но я заметил странную тенденцию: несколько других детей начали вести себя точно так же, как Джойи (те, что постарше). К Зэту они проявляли недвусмысленный интерес, да и ко мне тоже. Флар опять начал хмуриться, как будто что-то его беспокоило. А может, просто ревновал. — Значит, скоро цветки появятся? — предположил я. — Скорее всего. Судя по тому, как выглядит, в ближайшие месяцы, — сделал вывод Оркид, словив Джойи и осмотрев его живот. — У остальных чуть позже. — Надо получше за ними приглядывать… — пробормотал я себе под нос, глядя, как Зэт, краснея, пытается отцепить от себя налипших на него маленьких инопланетян. И ещё немного странно было, что Джойи гиперактивность его братьев ничуть не тревожила. Он спокойно поглядывал на них, но никакого неудовольствия не проявлял. Флар тоже считал это странным: собственнические инстинкты у Оркидов очень сильны. — Возможно, это тоже часть эволюции, — задумчиво проговорил инопланетянин, краем глаза поглядывая на детей. — Полигамия способствует быстрому размножению, а значит, в гаремных отношениях больше шансов на выживание и дальнейшую эволюцию. Если это так. Когда выдалось относительно свободное время, Флар сделал Зэту забор крови. — Хочу проверить кое-что, — пояснил он. — Одна мысль не даёт мне покоя. — Какая? — насторожился я. — Пока не могу сформулировать точно… сначала проверю. — Что-то серьёзное? — Нет, ничего такого… это всего лишь гипотеза… И Флар занялся полученным образцом. Оборудование в лаборатории позволяло ему проводить самые разнообразные опыты, но об их целях он пока умалчивал. Его исследования заняли недели две. — Удивительные всё-таки существа — люди, — заметил Флар, усаживаясь на траву возле меня. Я сидел на солнышке и грелся, получая необходимый на день заряд энергии, и вполглаза следил за Зэтом, которому поручил замерить уровень моря и сделать отметку. Он возился с лотом, Джойи поглядывал на него издали. У Джойи наметилось ещё одно изменение: к океану его больше не тянуло, смотрел он теперь на воду едва ли не с неприязнью и запрещал остальным к ней подходить. В общем, он всё больше становился похож на самого Флара. — Удивительные? — лениво переспросил я. — Зэт очень на тебя похож. — Ты говорил уже. — Я не о внешности, — возразил Оркид и как-то заметно оживился. — Хм? А о чём? — О вашей ДНК. — А разве ДНК людей не должны быть похожи? — пожал я плечами, всё ещё не понимая, к чему он ведёт. — Я несколько неточно выразился… ваши ДНК идентичны, — исправился Флар. — И что это значит? — насторожился я. — Он мой какой-то дальний родственник? — Он это ты, Саймон. — Что?! — Я почти на сто процентов уверен, что Зэт — твой клон. — Невозможно! Разница в сотни, сотни лет… да и в том куполе я никогда не бывал, — возразил я. — Не говоря уже о том, что люди о клонировании в моё время не знали. — Уверен? — Как… Подобные опыты были запрещены за сотни лет до нас, отец мне рассказывал. — Но не кажется ли тебе странным, что технология «вдруг» появилась, да ещё и после столь глобальной катастрофы? — возразил Флар. — Быть может, она и существовала… только никто об этом не знал? — Даже если и так… как бы им удалось меня клонировать? И почему меня? — едва ли не возмутился я. Флар задумчиво поглаживал себя по животу пару минут, потом выдвинул предположение: — Саймон, вас же обследовали в куполе? Брали анализы и прочее? Образцы могли отсылаться в секретную лабораторию и без вашего ведома. Какой-нибудь генетический фонд человечества на случай глобальных катаклизмов. Если предположить, что так и было, всё встаёт на свои места. — Клон? — неприятно поразился я, посмотрев на корпящего над лотом Зэта. — Это многое бы объяснило… помимо внешнего сходства, — заметил Орикд. — Например? — Например, то, как Джойи себя повёл, увидев Зэта. Инстинкты подсказали ему, что это ещё один ты, поэтому он так легко переключился на него. Других он ведь проигнорировал. Дело было не во внешнем сходстве, как мы полагали вначале, а в вашем генетическом сходстве. — Зэту, думаю, об этом лучше не говорить, — пробормотал я. — Да, не стоит, — согласился Оркид. — Но меня несколько тревожат… прогнозы на будущее. — Объясни? — встревожился я. — Если ваши ДНК идентичны, набор генов одинаков, стало быть… и потомство тоже. Его дети также будут похожи на меня и Джойи, а не на него и на тебя. Очередной тупик. — И Флар развёл руками. — Но мы же не знаем наверняка… — Я почти в этом уверен. Даже просчитал варианты в программе, — кивнул он на шаттл, — но всё равно выходит, что шансы появления особи иного типа не превышают 0,00000000001%. — Ну, не полный же ноль. К тому же мы ещё ничего не знаем о нём, — добавил я, положив ладонь на плод. — Быть может, это и есть этот самый 0,00000000001%. — Скоро узнаем, — согласился Оркид. Зэт уже шёл к нам, чтобы сообщить о результатах замеров, Джойи, разумеется, следом. Мы оборвали разговор на полуслове, но я долго ещё невольно возвращался мыслями к словам Флара: существует другой я, Зэт. Оркид потом сказал, что надо бы порасспросить о клонировании у людей, но сделать этого не удалось: люди так и не вернулись на Фрейю. Не добрались ли они до Купола из-за какой-нибудь поломки и сгинули в океанских глубинах, или что-то произошло в самом Куполе, — но мы больше никогда не видели других выживших после Конца света людей. Можно было предположить, что из всего человечества остались только мы с Зэтом — по какому-то странному стечению обстоятельств именно мы, я и мой собственный клон, A&Z человечества. Шансы на возрождение видов были весьма призрачные, учитывая упомянутые сложности с уже появившимся потомством, но с тем большим нетерпением мы с Фларом ждали, когда созреет новый плод. Комментарий к .file17//A&Z Следующая глава будет заключительной. ====== .file17//Шанс. Эпилог ====== Время летело быстро, и скоро подошёл конец «испытательному сроку» Зэта. Я несколько примирился с мыслью, что он остаётся с нами, и вынужден признать, что от него, пожалуй, есть польза: работа продвигалась в два раза быстрее. Зэт был неприхотлив, не возражал, что его запирали на ночь. Единственной проблемой было питание, поскольку его не модифицированный организм плохо воспринимал еду Оркидов: сахарную смесь Зэт глотал с трудом и выпивал колоссальное количество воды после, и вскоре стало ясно, что на таком «пайке» он долго не протянет. Он потихоньку обрывал траву и цветы и жевал их, думая, что мы ничего не замечаем. Флар долго колдовал в лаборатории, но результат был впечатляющий: специально для нового члена нашей колонии в теплицах появились грядки со съедобными растениями. Оркид рассудительно заметил, что большую плантацию делать не стоит, всё равно вскорости Зэт станет таким же, как я. Эта мысль всё ещё вызывала у меня неудовольствие и немало потешала Флара. Нужно заметить, что я во многом ошибался насчёт Джойи: к Зэту он теперь проявлял мало интереса, вероятно, привык, так что можно было предположить, что им прежде руководило именно любопытство, а не инстинкты. Я поделился своими соображениями с Оркидом, тот пожал плечами и проронил, что всё равно останется при своём мнении. В общем, «испытательный срок» закончился, и Зэт, который педантично отсчитывал дни и недели, в этот последний день сидел как на иголках с таким видом, точно ему сейчас на голову свалится метеорит. — Ладно, — со вздохом сказал я, — будем считать, что ты пригоден. Поздравляю. Как будто что-то можно было изменить! Деваться ему в любом случае было некуда: мы же на острове. Зэт просиял и с этого дня взялся за работу с двойным усердием, стоило только мне или Флару заикнуться о чём-нибудь, — чтобы доказать, что он оправдывает наши ожидания. — Са-аймон… Са-аймон… Я дремал на солнышке после обеда и с трудом приоткрыл слипшиеся со сна глаза. Флар сидел прямо на мне и с сияющим видом тормошил обеими ладонями за щёки. Я отмахнулся, попытался вернуться обратно в дремоту, но тут же распахнул глаза и подскочил, насколько позволяла тяжесть чужого тела. Это был вовсе не Флар, как мне показалось со сна, а Джойи, который сидел на мне верхом и отчего-то сиял — совсем, как Флар! — Джойи, что ты выдумал, — сердито сказал я, пытаясь ссадить с себя маленького инопланетянина. Сияние это ничего хорошего не предвещало. Когда Оркид сиял так, им руководил цветок, и я невольно порадовался, что на мне одежда. Джойи ничуть не смутился, широко заулыбался и… — Са-аймон, — вполне чётко произнёс он. — Ты… заговорил?! — поразился я, забывая о своих опасениях. — Са-аймон, — ещё увереннее повторил Джойи. — Пойдём, Флару расскажем! — воскликнул я, соскакивая с земли и хватая его за руку. Маленький инопланетянин был не слишком доволен, кажется, что я скинул его с себя, но шёл не упрямясь. А меня распирало от гордости… что первым он произнёс именно моё имя, а не чьё-нибудь ещё. — Что случилось? — удивился Оркид, увидев нас. — Джойи начал разговаривать, — выпалил я, беря Джойи за плечи и ставя его перед Фларом. — Ну же, Джойи, скажи ещё что-нибудь. Маленький Оркид заупрямился, но потом всё же неохотно произнёс: — Флар. — Хм, — протянул Флар, — действительно… заговорил. Значит, цветок тоже развился. Он поймал Джойи и, несмотря на его отчаянные сопротивления и вопли, тщательно осмотрел его. Я заметил, что его цветок выглядит почти так же, как и цветок Флара в спокойном состоянии. Маленький инопланетянин вырвался, зашипел на Флара и убежал от нас. — Вот и стал взрослым, — констатировал Оркид, но — без особой радости. Я, смущённо потупившись, рассказал ему о той ситуации, в которой обнаружил себя по пробуждению. Флар не удивился, но, конечно, и не обрадовался. Его больше занимало другое. — Меня смущает немного, — сказал он, поразмыслив, — что речь Джойи односложна. Я полагал, что он сразу заговорит, как и все Оркиды, выказывая наш высокий интеллектуальный уровень. Но, кажется, ему до меня далеко. — Думаешь, — ещё больше смутился я, — это потому что он рождён от меня, а не от другого Оркида? Флар пожал плечами и заметил, что нужно будет сначала понаблюдать, а потом уже делать выводы, и несколько дней мы только и делали, что наблюдали. Джойи разговаривал неохотно, не слишком сложными конструкциями, но и примитивными их нельзя было назвать. Интереса к разработкам Оркида он и раньше не проявлял, и теперь ничего не изменилось. Флар попытался ему показать, как реконструировать из засушенных образцов новые растения, но Джойи во время этого «урока» явно скучал. Сложно сказать, понимал ли он технические объяснения, но увильнул от них при первой же возможности. С готовыми грядками и растениями в теплицах он возился с удовольствием, ему нравились книжки, которые нашлись в шаттле, и в телескоп он тоже любил заглядывать. — Думаю, развит он достаточно хорошо, — сделал вывод Флар после этих наблюдений, — но у него нет абсолютно никакого интереса к интеллектуальному наследию Оркидов. Совершенно новый тип. Я неловко улыбнулся. — Но стоит понаблюдать ещё, — добавил Оркид, словно бы мне в утешение. — Он быстро учится. Я ведь не показывал ему, как делать ирригацию, а он сам провёл её к этим новым грядкам с корнеплодами! У меня хлопот только прибавилось: нужно было как-то справляться с растущей неспокойностью Джойи. Его цветок, очевидно, набирал силу, и маленький инопланетянин постоянно околачивался возле меня, как будто не знал, как ко мне подступиться. Сейчас он очень напоминал Флара тех дней, когда инопланетянин пытался разобраться в своём ко мне отношении. Меня это ничуть не радовало, и, помня о неизбежном, я всеми силами пытался отсрочить тот момент, когда мне придётся сделать это и с Джойи. Во всяком случае, спать я стал ложиться только рядом с Фларом: когда мы были с ним вдвоём, Джойи нас сторонился, а значит, внезапного нападения ожидать не стоило. Оркида это отчасти забавляло, но всё больше раздражало: он попросту ревновал, хотя и старался этого не показывать. В какой-то момент Джойи от меня отстал, но начал ходить кругами уже возле Зэта, по-прежнему выглядя озадаченным и даже растерянным. — Он ещё не очень понимает, чего от него хочет цветок, — объяснил мне Флар. — Так сразу не разберёшься. У меня тоже порядочно времени заняло, прежде чем я понял, почему меня к тебе тянет. А ведь я, по крайней мере, имел представление о том, как это должно происходить. — Тревожно за Зэта, — признался я. Флар удивлённо приподнял брови: — Ты всё ещё об этом… Саймон, он куда больший ребёнок, чем был ты на момент нашего знакомства. — Я не об этом тревожусь, — возразил я. — Не из-за него тревожно, а за него. Я, как оказалось, был прав в своих тревогах. Флар собирался клонировать ещё что-то из растений и попросил меня собрать несколько ящичков для будущей рассады. Я отправился за инструментами в складской отсек и… чуть не наступил на забившегося в самый тёмный угол Зэта. Он чуть не завопил от ужаса, но, увидев, что это всего лишь я, тут же закрыл рот и съёжился. — Что с тобой? — удивился я, наклоняясь к нему. — Что ты тут делаешь, в темноте? Он беспокойно поглядел в сторону двери, вытянул шею и просипел едва слышно: — Джойи. — Что Джойи? — не понял я. — Ты себе даже не представляешь, что он со мной сделал! — голосом, полным ужаса, сказал Зэт. — Ага, — невольно вырвалось у меня. Вариантов было немного, на самом-то деле. Полагаю, Джойи всё-таки разобрался, чего от него требовал цветок, и… — И ты от него сбежал и спрятался? — уточнил я, размышляя, как к этому отнёсся сам Джойи. Наверняка, рассердился. Флар бы рассердился. Зэт кивнул и вздрогнул всем телом на какой-то отдалённый звук. — Слушай, — сказал я, садясь возле Зэта, — бояться не нужно. Я понимаю, выглядело это, должно быть, пугающе… но цветок — сама сущность Оркидов. Джойи не хотел тебе ничего плохого. На самом деле он так выказал тебе своё расположение. Ну, что он «серьёзно настроен», понимаешь? У них так принято. Понимаю, ты растерялся, я поначалу тоже был растерян, но чтобы сбегать… Что тебя испугало? То, как выглядит цветок? Зэт мотнул головой: — Нет, он красивый. — Тогда почему? — Но ведь он… — жалобно протянул Зэт, — ведь он четыре раза со мной такое сделал… подряд. — Ско-олько? — не сдержался я. Зэт вспыхнул и спрятал лицо в коленях. Я озадаченно почесал затылок, размышляя, потом хлопнул парня по плечу: — Ладно, Зэт, не волнуйся. Я думаю, что он просто… из любопытства. Джойи ещё не слишком понимает, что и как надо делать. Флар с ним поговорит, объяснит… Это не то, чего стоит бояться, поверь мне. — А ты… ты тоже так… — промямлил Зэт, поднимая голову и неуверенно глядя на меня. Я несколько смутился, кашлянул: — Ну… не прямо вот так… столько… Для первого раза, конечно, тебе было слишком… В общем, иди к себе, отдыхай сегодня, работой я сам займусь. На лице Зэта промелькнула ещё большая неуверенность. Я пообещал, что провожу его до его комнаты. Полагаю, он не хотел идти один: боялся, что Джойи его сцапает на полпути. Зэт приободрился, и я отвёл его в комнату, а краем глаза заметил, что Джойи наблюдал за нами из-за угла и был не слишком доволен присутствием моей персоны. Флару я не преминул обо всём рассказать. Он, кажется, даже испытал облегчение, услышав, что Джойи всё же принялся за Зэта, а не за меня. — Зэта, думаю, надо опять начать на ночь запирать, — предложил я. — Зачем? — Потому что он перепуган насмерть, вот зачем. — От Джойи запирать? — сообразил Оркид и рассмеялся. — По крайней мере, пока Джойи не станет достаточно взрослым, чтобы себя контролировать. — Новорожденный цветок очень сложно контролировать, — согласно кивнул Флар. — Тебе повезло, Саймон, что я был уже тогда достаточно взрослым. Я покраснел: — Да ладно тебе… И с Джойи тоже надо бы поговорить. Оркид только отмахнулся, считая всю эту ситуацию пустяком. С точки зрения Оркидов, может, так и было, но я прекрасно понимал, каково сейчас Зэту. — Тогда сам с ним поговорю, — решил я. — Завтра. Ночью я проснулся от какого-то шороха в коридоре. Я приподнялся на локте, прислушиваясь. Что-то скрипело, скрежетало где-то за дверью, и я решил взглянуть. Возле запертой двери в комнату Зэта копошился Джойи. Он тщетно пытался отпереть замок, ковыряя в замочной скважине какой-то проволокой, и тихо шипел себе под нос. — Что ты тут делаешь? — спросил я, беря маленького инопланетянина за локоть. Он вздрогнул, попытался вырваться, но я держал крепко, и ему пришлось сдаться. — Закрылся, — сообщил Джойи, недовольно надув губы. — Конечно, закрылся. Ты же его перепугал. — Я? — удивлённо раскрыл глаза Джойи. — После того что ты с ним сделал… — А что я с ним сделал? — невинно переспросил он. — Ты сам знаешь. — Но почему он испугался? — недоуменно спросил Джойи, заглядывая мне в лицо. — Ты ведь не боишься, когда вы с Фларом… — Джойи, — покраснел я, — Зэт — другой. Он ничего не знал о том, как Оркиды… выказывают свои чувства. Неудивительно, что он испугался, когда ты на него накинулся. — Я не накидывался, — с долей возмущения возразил Джойи. — Он просто спал, я его будить не хотел. «Бедняга Зэт, — подумалось мне, — проснуться и увидеть такое… Неудивительно, что он сбежал». — Он сбежал, — совсем уже огорчённо добавил Джойи. — А теперь заперся. — Джойи, тебе не нужно было… так сильно его донимать, — неловко подбирая слова, попытался усовестить я маленького инопланетянина. — Одного раза было бы достаточно… для начала. — Но мне-то больше хотелось? — невинно хлопая глазами, возразил Джойи. — Очень-очень хочется. И сейчас тоже. Цветок считает, что… — Джойи, Зэт — не Оркид, — твёрдо сказал я, — у него нет цветка. Он до этого времени вообще ничего не знал ни о цветах, ни о том, что ты с ним сделал. Нельзя накидываться на людей и вот так сразу всё это с ними делать. Нужно было сначала поговорить со мной или с Фларом. Или с самим Зэтом. Нужно было объяснить, что ты хотел с ним сделать… На этом я прервал объяснения, стало понятно: Джойи они ничуть не интересуют, никакого раскаяния он не испытывает, поскольку действовал исключительно по инстинктам и наверняка даже не отдавал себе отчёта в том, что делает. На меня он смотрел сердито, как будто это я был во всём виноват. — Джойи, — понижая голос, сказал я, — ничего страшного в этом нет. Но на будущее… ты его сначала предупреждай, что ли… или разрешения спрашивай. Ты ведь не хочешь, чтобы Зэт тебя боялся? Джойи отчаянно помотал головой. Отношения с Зэтом у Джойи наладились ещё нескоро — Зэт бегал от маленького инопланетянина по всему острову, едва его завидев, что Джойи немало огорчало, — но потом всё устаканилось. Кажется, они нашли какой-то компромисс. Мы с Фларом решили не вмешиваться: бедному Зэту ещё предстояло выдержать нападки и остальных детей, когда они подрастут! — Са-аймон! Са-аймон!!! Я проснулся от истошного вопля. Вопил Зэт. — Да что ж это такое, — проворчал я себе под нос, шаря по койке в поисках одежды, — только прилёг отдохнуть… — Са-аймон!!! Судя по воплям, должна была произойти какая-то катастрофа: инопланетные захватчики явились, остров начал погружаться в океанские глубины… или кто-то из детей повзрослел за ночь и накинулся на Зэта с недвусмысленными намерениями. — Саймон! У дверей меня схватил за руку Джойи и потянул за собой на улицу. Взволнованным он не казался, просто тянул меня за собой, нетерпеливо пританцовывая. А Зэт вопил где-то возле теплиц. — Что случилось? — спросил я, но Джойи не отвечал и продолжал дёргать меня за руку. — Ну хорошо, хорошо, уже иду. Мы почти бегом добежали до теплиц, а там моим глазам предстала странная картина. Зэт выглядел испуганным, даже побелел лицом. А Флар, прислонившись к углу теплицы и держась руками за живот, хохотал. — Что тут происходит? — растерялся я. — Ох, Саймон, Саймон, — простонал Флар, с трудом выговаривая слова, — он даже реагирует точно так же, как ты… — А? — С-саймон, — с непередаваемым ужасом воскликнул Зэт, протягивая мне что-то в обеих ладонях, — оно же… отвалилось!!! — Видел бы ты его лицо… — продолжал помирать со смеху Флар. — Ты выглядел точно так же, честное слово, когда впервые увидел плод. Я встрепенулся и выхватил из рук Зэта то, что он держал. А это был именно плод, который созрел и отпал, как и было предписано природой Оркидов. Вот только Зэт об этом ничего не знал и, конечно же, перепугался и стал звать на помощь. — Зэт, — скомандовал я, — принеси лопату. — Лопату? — растерялся он. — Зачем? — Увидишь, зачем. Джойи, сходи с ним. Маленький инопланетянин кивнул, схватил Зэта за рукав и потянул за собой к теплицам. — Флар, — укоризненно сказал я, — ты ведь специально? — О чём это ты, Саймон? — улыбнулся Оркид. — Сам знаешь. Ты ведь мог объяснить ему. — Мне просто хотелось удостовериться, что он отреагирует точно так же, как ты, — объяснил Флар, невинно пожимая плечами. — Я предполагал, что ваша реакция будет схожей, но чтобы так… Он точно твой клон, Саймон! — Опять твои эксперименты, — недовольно укорил я инопланетянина. Вернулись Зэт и Джойи, последний волочил за собой мешок с удобрениями, пыхтя и упираясь в землю обеими ногами. Зэт нёс лопату с таким видом, точно это мы его в землю собирались закапывать. — Пора высаживать плод, — сообщил я и в двух словах объяснил Зэту, что ничего ужасного не произошло, просто пришло время появиться на свет ещё одному Оркиду. И для Зэта, и для Джойи это был новый опыт. Джойи уже видел, как «вылупляются» его братья, но никогда не видел, как высаживали плоды, поэтому смотрел во все глаза. Про Зэта и говорить нечего: потрясение за потрясением! Удивляюсь, как он вообще справлялся с нашим беспокойным семейством! Мы выбрали самое солнечное место, и я высадил плод. Джойи проворно засыпал землю вокруг удобрениями и провёл к грядке ручеёк от ирригационного канала. Плод никак на это не отреагировал. Мы с Фларом озадаченно переглянулись. — И что дальше? — спросил бесконечно заинтересованный процессом Зэт. — Ждать, — ответил Флар. Новый тип плода развивался гораздо медленнее предыдущих. Он неторопливо наливался и рос, но оставался таким же непрозрачным и твёрдым на ощупь, как раньше. Воды он поглощал в несколько раз больше, чем плоды первого типа. Единственное, что кардинально изменилось, — так это его цвет: он становился ярко-золотистым на солнце и выцветал в охру к закату. — Да, из него непременно должно получиться что-то особенное, — бормотал Флар себе под нос, ходя вокруг плода и трогая его ладонью в разных местах. — Пульсация всё же чувствуется, глубоко внутри. Мои ладони, наверное, были не слишком чувствительны, потому что я никакой пульсации не ощутил. Но мне показалось, что хитиновая скорлупа тёплая. Или это солнце её так нагрело? День за днём проходили без значительных изменений. Потом Джойи стал вести себя странновато: он забросил Зэта и часами просиживал перед плодом в каком-то дремотном состоянии, как будто его загипнотизировали. Маленький инопланетянин очень неохотно покидал свой «пост». Иногда его дыхание прерывалось какими-то трелями, похожими на журчание воды в ручье. Для Флара такое поведение было загадкой: на Лилиаре он ничего подобного не видел. Он появился в полдень, когда солнце немилосердно палило, а мы с Фларом лежали на солнцепёке и дремали после завтрака. К нам примчался взволнованный Зэт. — С плодом что-то не так, — выпалил он, задыхаясь. — Идите, посмотрите. Я подскочил, Оркид лениво встал, и мы отправились к грядке с плодом. Джойи ходил вокруг него, как зачарованный, остальные дети столпились возле ручейка и как-то синхронно покачивались из стороны в сторону. — Странное коллективное поведение… — пробормотал Флар себе под нос, а вслух спросил у Зэта: — Ну, и почему ты решил, что с плодом что-то не так? Не вижу ничего сверхъестественного. — Вот, — сказал Зэт, показав пальцем на верхний угол, — вчера этого не было, сегодня появилось. Там, куда он указывал, была небольшая дырочка — как будто выпал элемент из сложенного паззла, — из которой капля за каплей сочилась золотистая густая жидкость и, пойманная солнцем, густела, превращаясь в смолу. Ещё несколько подобных отверстий обнаружилось снизу и сбоку, на землю подтекло порядочно, но уже успело или впитаться, или подсохнуть на солнце. — Флар? — с тревогой спросил я. Оркид задумчиво обошёл вокруг плода, приглядываясь. — Не знаю, — наконец ответил он, — на мой взгляд, ничего особенного не происходит. Пульсация чуть ярче, чем обычно. Возможно, из-за вспышки на Солнце. Я ведь говорил, что сегодня будет особенно мощное излучение? Оркиды это чувствуют, и плод, должно быть, тоже. Я сосредоточенно потрогал плод… и он рассыпался под моими пальцами: сотни кусочков геометрической формы осыпались на землю, загустевшая жидкость, потерявшая каркас, сплющилась, пошла трещинами, выплёскивая золотые струйки, и, растёкшись в стороны, выплеснула на траву перед грядкой новорожденного Оркида, вымазанного золотой пыльцой и смолой. Я крепко сжал ладонь Флара, скользнувшую мне в руку. Мы ни произнесли ни слова, потому что дыхание перехватило от волнения. У Земли, равно как и у всего человечества — неважно, исконного или модифицированного, — появился ещё один шанс. Темноглазый и темноволосый шанс, растерянно озиравшийся вокруг и впервые в жизни видевший мир, в котором ему предстоит сыграть такую важную роль. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org