Автор : "Marlu" Название книги: "Малышка Гретхен" (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/marlu/malyshka-grethen-si ========== Глава 1 ========== В рассеянном свете ниодиевой подсветки замершая посреди коридора фигура казалась иллюстрацией, сошедшей со страниц древних книг. Рейф замер и целых пять минут потратил на наблюдение. Ждать помощи от бортовой сети не стоило, «Малышка Гретхен» обычно отзывалась неохотно, даже вяло, и связываться с ней значило только лишний раз провоцировать головную боль. — Страдаете лунатизмом, рядовой? Новенький, только сегодня прибывший для прохождения дальнейшей службы младший палубный техник едва заметно вздохнул. Оторвал палец от пластиковой обшивки коридора, в которой то ли пытался проковырять дыру, то ли стачивал отросшие ногти, и повернулся на голос. На секунду Рейфу показалось, что темные глаза насмешливо блеснули, и он приготовился услышать что-то вроде: «Я лунатизмом не страдаю, я им наслаждаюсь», но новый член экипажа надежд не оправдал. — Никак нет, сэр, — сказал он. — Разрешите идти, господин капитан? Голос у него оказался приятным, под стать внешности. Этакий мальчик-скаут, правильный до зубовного скрежета и положительный до отсутствия индивидуальности. Даже челка, фривольная длинная челка, которая так и норовила упасть на глаза, как ни странно, работала на этот образ. — Идите, — разрешил Рейф и улыбнулся так многообещающе, как только смог: половина лица до сих пор была почти лишена мимики, шрам убрали, а нервные окончания еще не восстановились. Новичок на оскал не повелся, не застыл соляным столбом, не выкатил в ужасе глаза, а просто кивнул и побрел по коридору в сторону жилых блоков. Палец от стены он так и не оторвал. Рейф набрал в легкие побольше воздуха, чтобы гаркнуть и приструнить — нарушение же налицо, — но на расстоянии ссутулившаяся фигура выглядела почти жалко. Мальчик-скаут, видать, пока не смирился с поворотом судьбы, занесшим его на корабль рядовых штрафников и разжалованных офицеров. Долгие десять секунд Рейф чувствовал острую жалость, потом приступ прошел, но засранец был уже далеко. Пришлось выдохнуть и напомнить себе, что невинные ангелочки на «Малышку Гретхен» не попадают. Значит, было за что упечь красавчика. Значит, было… Рейф сжал кулак и стукнул по мягко спружинившему пластику. Боль в костяшках слегка отрезвила, позволила снова задвинуть подальше личное. Сам он немногим отличался от подчиненных, такой же неудачник, как они, вынужденный тянуть лямку на краю Вселенной. И если у кого-то и был шанс вырваться, вернуться к прежней жизни — часто высшее руководство великодушно сменяло гнев на милость, — то в его случае гуманизма и ждать не стоило. Вина не доказана, но… По ногам прошла едва заметная волна дрожи, больше похожая на щекотку. Рейф выругался и поспешил на мостик — ни на минуту нельзя оставить этих даунов без присмотра! До точки выхода из подпространства оставалось по расчетам не меньше восьми часов. Казалось бы, что можно испортить, если всего и требуется наблюдать за приборами? — Ну, у кого зачесались шаловливые ручки?! — рявкнул Рейф, влетая на мостик. Вахтенный вскочил, запнулся за изогнутую ножку, едва сохранил равновесие и, покраснев, вытянулся в струнку. Рейф сжал кулаки и медленно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. Получилось не хуже, чем у пробитого баллона с воздухом, но помогло слабо. — Где третий помощник? — Рейф, наконец, смог сформулировать более-менее связный вопрос и даже не выругаться. Ругаться выходило себе дороже. У «Малышки Гретхен» был пунктик про обсценную лексику, она фиксировала любые нецензурные слова, произнесенные хоть шепотом, хоть просто выразительно проартикулированные, и стучала в штаб. Рейф представлял как ржали связисты, передавая дальше кляузы искина, и каменные лица адъютантов, готовящих справки для штабных чинов. Он бесился, но ничего поделать не мог — с кораблем было сложно, гораздо сложнее, чем с экипажем. К любому, даже самому нахальному человеку можно подобрать ключик, найти уязвимое место, взять на слабо или назначить взыскание, то есть показать кто здесь хозяин, но что делать с кораблем, который не хочет признавать твое главенство? Рейф не знал, как не знали и пара десятков специалистов, которые только и смогли посоветовать набраться терпения и ждать. Пока вахтенный пытался выгородить третьего помощника и мямлил что-то совсем уж невразумительное, стул медленно поплыл очертаниями, вытянулся и принял очертания кушетки — блядский искин уловил нестерпимое желание капитана запереться в каюте и провалиться в сон часов на пять. Рейф сосредоточился на связи, узлы нейросети запульсировали и выстрелили короткими протуберанцами энергии. Виски обдало болью, но кушетка все же трансформировалась во что-то похожее на барный стул. — Капитан? — сзади подкрался третий помощник. — У нас проблемы? — У вас проблемы, Хикс. Отсутствие на дежурстве во время поляризации векторного потока, искин, зафиксировать! Вечность спустя бестелесный голос прошелестел: «Зафиксировано». Рейф продолжал ощущать пульсацию в висках, нейросеть оставалась подключенной напрямую. — Это несправедливо! Малую нужду куда справлять прикажете?! — За справедливостью в гражданские суды по правам разумных, а здесь у нас военное судно и субординация. В следующий раз советую надевать на вахту легкий полетный скафандр, который вполне справляется с утилизацией продуктов жизнедеятельности. Еще вопросы? — Никак нет! Разрешите приступить к обязанностям? Рейф еще раз посмотрел на экран монитора, показатели выровнялись, и можно было вздохнуть свободнее, но в висках по-прежнему стучало. Он чувствовал напряжение нейросети, корабль как будто застыл в ожидании. Чего? Рейф не знал. Опасности ждать было неоткуда, их курс проходил вдали от оживленных трасс, но в хорошо изученном секторе вселенной — так что сюрпризов быть не должно. — Разрешаю, — спохватился он, когда молчание стало совсем уж неловким, и поспешил уйти, пока на мостике не сформировалось что-нибудь похлеще кушетки. Пусть третий помощник сам разбирается с искином. Каюта встретила красноватым полумраком. Искусственный разум решил, что для отдыха капитана нет ничего лучше клокочущих венерианских пейзажей. Рейф со смирением и чувством, отдаленно похожим на благодарность, рухнул на узкую кушетку — слава богу, кровать была похожа на кровать и даже вполне сносно подходила по длине, все-таки «Малышка Гретхен», хоть и имела извращенное чувство юмора, границ старалась не переходить. Другое дело, что эти самые границы вид имели самый размытый, но с этим приходилось мириться… Во сне Рейф крутился, то наматывая на себя тонкое одеяло, то сбрасывая его на пол. Сонный мозг не мог решить проблему температурного режима, и в каюте знойная духота сменялась прохладным морским бризом. Искин в своей извращенной манере пытался удовлетворить физиологические потребности капитанского тела, поэтому проснулся Рейф, бодро стуча зубами. Психолог с Клето-7 в свое время уверял, что во всем нужно искать положительные стороны, и травил байки про неких мудрецов, способных со смирением и благодарностью извлекать ценный опыт из полного дерьма. Если бы не страховка третьего Космофлота и обязаловка от медицинской комиссии, то ноги бы его не было у этого «специалиста». — Положительное, положительное, — повторял Рейф, энергично отжимаясь от пола. — Спать не хочется? Будильник не нужен? Зарядка, без которой не согреешься? В каюте постепенно теплело. Пейзаж на стенах сменился тропическим дендропарком, и Рейф решил, что пора бежать в душ, пока подлый искин не окатил разгоряченное и потное тело проливным дождем, уж очень тучи на потолке выглядели натурально и живописно. В пищеблоке по раннему времени было немноголюдно — все свободные от дежурства старались подольше поспать, пользуясь тем, что по какой-то странной логике искина на завтрак отводилось аж три часа. Рейф сухо кивнул в ответ на нестройное приветствие ранних пташек и сел за столик в углу. Сегодня пищеблок напоминал столовую в летной Академии, отчего накатила ностальгия. Рейф старательно потыкал в пиктограммы меню и вздохнул: полученная еда могла кардинально отличаться от заказанной, и оставалось утешать себя тем, что хотя бы была съедобной. И полезной. Наверное… Через стол от Рейфа сидел новенький и сосредоточенно что-то изучал на экране комма. Даже появившуюся рядом большую чашку он заметил не сразу и слепо нашарил рукой спустя добрых пару минут после того, как она появилась. Густая молочная пенка оставила след на верхней губе, и Рейф испытал острый приступ зависти — с подачи искина автоповар осчастливил его жидковатым чаем с молоком. Яичница с беконом была неплоха, и он даже с удовольствием очистил тарелку, со злорадным удовольствием наблюдая, как новенький доедает кашу. Нестерпимо хотелось кофе. Бескофеиновая диета настолько обрыдла, что Рейф задумался о покупке портативной кофеварки, когда придет время загонять «Малышку Гретхен» в доки. Другой вопрос, что до планового осмотра было еще долго, а эспрессо или капучино хотелось прямо сейчас. Не синтетического апельсинового сока, не ягодного морса и даже не прохладной и чистой, как слеза младенца, воды, а именно банального кофе! Тем временем автоповар выдал новому члену экипажа огромный стакан латте… Рейф скосил глаза на бортовой хронометр: до начала следующей смены оставалось сорок шесть секунд. Новенький не торопился. Абсолютно погруженный в свой комм, он выпал из времени и реальности. Остальные в большинстве своем уже закончили завтрак и разбрелись по местам, скоро начнут подтягиваться те, кто сменился с вахты. Четыре, три, две секунды до начала, и Рейф бесшумно поднялся с места. — Младший техник, вы хотите в первый же день заработать взыскание? — вкрадчиво спросил он, остановившись у стола. — Никак нет! — тот вскочил и вытянулся, прижав комм к груди. — Ну так и не стойте столбом, — Рейф приподнял верхнюю губу в устрашающем оскале. — На первый раз сделаем вид, что я ничего не видел. Напомните ваше имя, техник. — Нотэм, сэр! Адиз Нотэм! — новенький назвал имя, и это было странно, но Рейф не обратил внимания: — Бегом марш, Нотэм! Новичок сорвался с места. Рейф посмотрел ему вслед и, небрежно подхватив со стола стакан с латте — не пропадать же! — неспешно отправился на мостик, смакуя кофе. Он оказался превосходен. — Капитан, — поприветствовал его штурман и тут же вывел на консоль карту маршрута. В глазах зарябило от обилия ярких точек — пометок, поправок и уточнений. Рейф сделал усилие и сосредоточился, в висках привычно запульсировала боль. — Из штаба пришло распоряжение патрулировать устье червоточины А2*в369176в/13 с углом отклонения не более семи градусов, — продолжал штурман. — Курс проложен, расчетное время прибытия трое суток. Рейф сухо кивнул. Ожидать от «Малышки Гретхен» сверхдлинного гиперпрыжка не приходилось. Нет, как сторожевой крейсер она была на это способна, но приходилось учитывать особенности и какую-то маниакальную тягу искина рыскнуть с курса на пару-тройку звездных миль в сторону. И чем больше было расстояние, тем менее точной оказывалась точка выхода. — Наверх доложили, ждем следующего сеанса связи, — штурман закусил губу и убрал яркость до минимума. Глазам стало легче, и в рубке воцарилась привычная атмосфера. — Хорошо, — Рейф одобрил действия штурмана и от души бы пожал его руку — маршрут был составлен идеально, так, что следующий сеанс был возможен только по прибытии на место. Лучше один раз постфактум объяснить высшим чинам, почему пришлось поступить так, а не иначе, чем оправдываться и получать нагоняи перманентно. Тихое гудение приборов успокаивало и настраивало на рабочий лад. Рейф устроился в кресле и попросил искина скинуть последние сводки; против ожидания, тот подчинился без сопротивления, если не считать задержку в пару десятков секунд, что вполне при желании можно было списать на особенности прохождения сигнала по нейросети. Среди вороха информации попадалось всякое. Искин имел свое представление о том, с чем необходимо ознакомиться капитану. Рейф как всегда попытался найти что-то полезное среди броских заголовков типа «Влияние цвета волосяного покрова на потенцию» и «Избыток лишнего веса приводит к ожирению», но это было сложно. Но где-то среди всего этого мусора должен был таиться ответ на очень важный вопрос: зачем же их отправляют сторожить устье никому не нужной червоточины и почему именно их. — Капитан? Рейф покачал головой: пока ничего, — и продолжил изучать новостную ленту. Робот-уборщик вполз на мостик внезапно. Его узкое длинное тельце, напоминавшее недокормленную цифру восемь, извивалось и подергивалось в поисках мусора. Рейф приподнял ноги, и умная машинка сразу метнулась туда, радостно зажужжав, всосала микроскопические частицы пыли. Черные метелки, выглядывающие из-под корпуса, казались многочисленными ножками, принадлежащими живому существу. Рейф против воли улыбнулся. — А где техник? — с недоумением спросил штурман. — Борбу, — начал было Рейф, чтобы указать на очевидное — техника в поле зрения не было, но махнул рукой и встал. Тело заныло, поминая разом и неудобную позу, и слишком прямую спинку командирского кресла — в этот раз искин скорее всего вдохновлялся эпохой ренессанса, эклектично перенеся на него минималистичный стиль более поздних эпох. Рейф хмыкнул про себя — память странная штука, отношения с подругой-искусствоведом остались в далеком прошлом, но порой давали о себе знать вот таким вот причудливым образом. Младший палубный техник обнаружился в коридоре, он сидел на полу, привалившись спиной к стене, и увлеченно тыкал в планшет. Рейф бесшумно подошел ближе и заглянул в расчерченный на множество мелких квадратов экран. Примерно четверть из них была покрыта слабо мерцающими зелеными точками. — Нотэм, чем вы занимаетесь? Техник поднял голову. Дурацкая челка прикрыла один глаз, зато второй непроницаемо черный уставился на капитана. Рейфу на секунду стало не по себе, но техник моргнул, мотнул головой, откидывая волосы с лица, и ощущение пропало. — Руковожу уборкой, сэр! — При этом он даже и не подумал встать или хотя бы сменить позу. Рейф оперся рукой о стену прямо над головой наглеца и вкрадчиво спросил: — И как успехи? — Спасибо, сэр, отлично! Тридцать восемь процентов за неполные два часа! Разрешите продолжать, сэр? — Продолжайте, но на досуге изучите боевой Устав и Положение о воинской службе… — А также наставления о корабельной службе и реестр дисциплинарных взысканий, — охотно подсказал техник и расплылся в улыбке, Рейф оскалился в ответ, но если других подчиненных его гримаса пугала до потери пульса, то этому все было нипочем. — Я вижу, вы опытный… — Рейф запнулся, подбирая слово. — Боец. — Так точно, сэр! — Ваш девиз — «ни дня без взысканий»? — Зрите в корень, сэр! — Какая бесшабашная смелость, — восхитился Рейф. — Можно ведь изрядно попортить себе репутацию и осложнить жизнь. — Серьезно? Бросьте, капитан. Падать ниже младшего палубного техника, пусть даже и на этом чудесном корабле, уже некуда. К тому же, — Нотэм вытянул губы трубочкой, а затем снова улыбнулся: — Карцера, как и гауптвахты, на «Малышке» не предусмотрено. — Однако! — Опыт, сэр, — скромно сказал Нотэм и потупился. Рейф закашлялся, чтобы скрыть смех. Надо было бы повнимательнее изучить личное дело Нотэма, сделать запрос, но сейчас это было невозможно. Рейф напряг память: «Нарушение субординации»… Формулировка слишком обтекаема, но, судя по поведению, таких нарушений у младшего техника миллион и немного сверху. — Так за что тебя к нам? — Рейф не удержался от любопытства. — Прилюдно усомнился в уме и сообразительности одного хлыща. — Даже так? — Угу, — Нотэм совсем расслабился, сидел, запрокинув голову, глядя на капитана снизу вверх, и не испытывал сколь-нибудь видимых неудобств. Неудобство испытывал сам капитан, чувствуя себя занудой, оскорбленным высшим чином и просто любопытным болваном — и все это одновременно. Младшего техника стоило бы осадить, поставить на место и однозначно подать рапорт — пусть разбираются с его поведенческими особенностями когнитивные психологи при штабе, не место ему в армии. Но вместо этого Рейф неожиданно для себя присел рядом на теплый и внезапно ставший мягким пол… Пришлось признать, что любопытство победило. Нотэм уставился на него с изумлением и от этого самого изумления забыл ерничать, сразу став беззащитнее. И старше. Это длилось недолго, уже знакомое выражение лица скрыло правду, но Рейф был уверен, что понял и почувствовал странную смесь эмоций, разобраться в которой не было возможности, только барахтаться, ощущая то острую жалость и желание помочь, то желание наорать и заставить слушаться. Рейф усилием воли взял себя в руки. — Так откуда тебя к нам занесло, техник? — ровно спросил он. — Из Высшей Академии Первого Космического флота, — после паузы ответил Нотэм. Рейф присвистнул: — И младшим палубным техником? Вам же там довольно высокие звания присваивают, чтобы вот так, в рядовые? — Я на выпуске отличился, еще не успели присвоить, — Нотэм усердно изучал ползающие по квадратам зеленые точки, которых стало изрядно больше. — Больше половины корабля уже убрано, остался пищеблок и личные каюты. Разрешите идти, капитан? — Иди, — отпустил его Рейф и спросил уже вдогонку, разглядывая обтянутую серым комбинезоном спину: — И на кого же ты учился, техник? Нотэм развернулся, сдул лезущую в глаза челку. — Папенька хотел видеть меня дипломатом, — чопорно сказал он и отвесил шутовской поклон. ========== Глава 2 ========== В коридоре давно уже никого не было, а Рейф все никак не мог успокоиться: дипломатом, ну надо же! На мостике особо делать было нечего; от скуки проверив расчеты штурмана и найдя погрешность в пять десятитысячных градуса приемлемой, Рейф затребовал личное дело Адиза Нотэма. Не то чтобы он хотел найти в сухих строчках характеристики и послужного списка что-то интересное и не то чтобы он не доверял словам самого техника, просто любопытный болван, которого ненадолго удалось унять там, в коридоре, опять вылез и не давал спокойно сидеть и глубокомысленно отслеживать на развертке карты медленно ползущую относительно абсциссы точку. Искин неожиданно беспроблемно и даже быстро выдал требуемое. Штурман косился, но молчал, и Рейф был благодарен ему — придумать причину такого пристального интереса сходу не получалось. На самом деле долго изучать в личном деле Нотэма было нечего. Исключительно скупая биография. Разве что место рождения Мерегерн могло дать пищу для размышлений, но и той пищи было до обидного мало; мерегернцы не любили покидать свой мирок, не жаловали и гостей… Прямого запрета на посещение планеты не было, но волокита с оформлением пригласительного ваучера отбивала охоту связываться даже у самых упертых. Самый главный сюрприз Нотэма таился в дате рождения, в переводе на всеобщее приведенное время, ему было уже около двадцати пяти. Рейф побарабанил по подлокотнику, что-то настораживало, но что именно, он понять не мог. «Слишком мало данных», — вклинился в его размышления искин. Рейф едва не подскочил от неожиданности, это был едва ли не первый случай прямого взаимодействия. Он попытался поддержать контакт, но искин счел свою миссию выполненной и неформально общаться не пожелал. Название школы, которую окончил Нотэм, ни о чем не говорило Рейфу. Скорее всего, она была неплохой, раз выпускник смог поступить в элитную академию «на дипломата», тут Рейф хрюкнул от смеха, но под удивленным взглядом штурмана быстро взял себя в руки. Больше всего места занимал перечень «заслуг» курсанта: два выговора, без счета запретов на увольнительные, однажды Нотэм попал на гауптвахту и семь раз подвергался дисциплинарным арестам… Тем не менее, он смог дотянуть до последнего курса и даже получил бы назначение, как и любой другой выпускник. — Дипломат! — Что? — штурман оторвался от изучения кривых на экране и недоуменно посмотрел на Рейфа. — Нет, ничего, — он помотал головой. — Не обращай внимания. С другой стороны, Нотэм мог стать дипломатическим курьером, кажется, в некоторых миссиях до сих пор востребованы бравые парни с прикованными к запястьям чемоданчиками. «Мало данных, мало данных», — вновь ожил искин. «Без тебя знаю, — огрызнулся Рейф. — Вот и займись поиском информации!». «Не представляется возможным», — заявил искин и отключился. Рейф мог бы поклясться, что он обиделся, если бы искусственный разум мог обижаться; хотя в случае с «Малышкой Гретхен» ни в чем нельзя быть уверенным. Одно хорошо: хоть какое-то взаимодействие с кораблем начало налаживаться. В обед Рейф получил стакан горячего облепихового чая, во всяком случае, он так определил оранжевую жидкость в высоком стакане, и долго не решался попробовать: специфический кислый запах будил не самые приятные воспоминания детства. — Махнемся не глядя? Рейф хмуро посмотрел на чем-то довольного техника, тот держал правую руку за спиной и улыбался так, что немедленно захотелось дать в зубы. К сожалению, высшее командование не оценило бы такой выверт, и Рейф молча подвинул стакан на край стола. — Спасибо, капитан, — техник забрал облепиховый чай, а взамен протянул чашку с кофе. — Мне показалось, что вам не понравился выбор искина… — Идите, Нотэм, — сказал Рейф резче, чем хотел. — Займитесь делом и вспомните, наконец, о субординации. — Так точно, капитан! Разрешите выполнять? — Выполняйте! Нотэм вытянулся во фрунт и буквально ел его глазами. Рейф в ответ уставился с холодным прищуром, зная, что обычно этот взгляд действует безотказно, и меньше минуты спустя был вознагражден коротким едва слышным вздохом. Нотэм моргнул, развернулся на каблуках и, печатая шаг, пошел прочь. Стакан с облепиховым чаем он прижимал к груди, как портативный лучемет на параде. — Фигляр, — буркнул Рейф и в два глотка выпил тепловатый приторно-сладкий кофе. На мостике пока делать было нечего: штурман сменился, задав искину жесткий курс, капитан своими полномочиями подтвердил, и сейчас посматривать на голографическую кривую, пронизывающую виртуальное пространство, мог бы кто угодно, даже младший техник, не к ночи будь помянут. Не будь «Малышка Гретхен» такой своенравной, то до последней точки выхода можно было вполне положиться на автопилот и наслаждаться блаженным ничегонеделанием — сигнатура пространственного прыжка не давала ни малейшего шанса на воздействие извне. Если, конечно, не прокладывать курс через черные дыры и прочие возмущения пространства. В каюту Рейф вернулся нехотя, но пора было привести себя в порядок. Бриться он не любил, стараясь во время стоянок найти клинику или частного мастера и избавиться от лишних волос на длительный срок. Проблема была в том, что если все нормальные люди депилировали подмышки, область паха или избавлялись от излишней шерсти по телу, то ему приходилось это делать с головой. Лысина придавала ему вид брутальный и немного злодейский, в то время как отрастающий кудрявый пушок делал похожим на недотепу. Все детство Рейф боролся с непокорным нимбом вокруг головы, страдая от невозможности выглядеть как обычный парень. С возрастом он смирился, стал бриться под ноль и в противовес девственно чистой макушке отрастил бородку — два клинышка по бокам, что придавало ему вид зловещий и однозначно опасный. Зеркало в санитарном отсеке было самое обычное, никаких излишеств в виде трехмерного изображения или простого поворотного механизма, поэтому Рейф всматривался в отражение особенно пристально, не хотел случайно оставить клок шерсти где-нибудь на затылке. И так же тщательно он изучал лицо: строгие геометрические формы бородки требовали внимания и аккуратности, а уж в сочетании не с самым простым рельефом лица — особенно. «Незабудки». — Что?! — опешил Рейф и едва не смахнул угол правого клинышка. Пришлось отставлять руку с мерно жужжащей бритвой подальше. «Незабудки», — повторил искин и вывел на зеркало проекцию плохонькой картинки из какого-то бесплатного приложения по биологии. Рейф уставился на блекло-голубые цветы на размытом грязно-зеленом фоне. — Ну да, это незабудки. Растут на многих планетах, — осторожно сказал он и тоскливо подумал, что, пусть раньше случаев сумасшествия искинов зафиксировано не было, им крупно повезло напороться на первый и единственный в истории, и что теперь их окончательно всем составом запрут где-нибудь в безопасном месте и будут усиленно изучать. Под охраной и без возможности вырваться из ада. «Глаза как незабудки, тон совпадает на 99,9 единиц». — Э-э, ну, наверное. «Сканер не ошибается, погрешность измерений пренебрежимо мала», — искин отключился так же внезапно, как и возник, только на поверхности зеркала медленно тускнел букет незабудок. Рейф вздохнул, без энтузиазма закончил бриться, время от времени косясь на свои глаза: цвет как цвет, обычные. На Кассе таких много, на Джутирьяне тем более, да и в других местах не редкость. Но когда за ужином он разглядывал цвет глаз попадавших в поле зрения членов экипажа, то чувствовал, что малость не в себе. Кстати, голубые глаза оказались только у него, хотя серых и синих было в достатке. Младший палубный техник появился к концу ужина, когда Рейф собирался уходить. Неуверенно задержался рядом, будто собираясь что-то сказать, но все же прошел дальше. К нему тут же подсели два помощника главного механика, которые не могли пропустить свежее мясцо, и стали наперебой обхаживать. Нотэм кокетничал, стрелял глазками, многозначительно облизывал ложечку с десертом, в общем, вел себя как последняя сучка. Рейф сбежал, не в силах смотреть на такое неприкрытое блядство. Ноги сами принесли его в моторный отсек, где он от души наорал на дежурного моториста, не без удовлетворения ощущая, как попускает немного холодное бешенство. Он пронесся по всему кораблю, нашел кучу мелких и не очень проебов, раздал виноватым и непричастным пиздюлей, в особо тяжелых случаях подкрепив словесные указания нарядами вне очереди, дал на устранение недостатков сутки и пообещал устроить тотальную проверку по их истечении. И только закрыв за собой дверь каюты, Рейф понял, что младший палубный техник и два потасканных ловеласа остались в счастливом неведении и наверняка кувыркались в свое удовольствие в чьей-нибудь койке. Никогда еще Рейф не чувствовал себя таким идиотом. Эта странная вспышка непонятных эмоций удивляла, она была настолько непохожа на обычное его поведение, настолько не соответствовала сдержанному характеру, что вызывала недоумение. Рейф лег на койку, закинул руки за голову и принялся анализировать происходящее. Он прокручивал ситуацию и так, и этак, раз за разом вскипая, едва в памяти всплывали масленые взгляды, которыми ощупывали фигуру техника те два ублюдка. Неуставные отношения в армии не приветствовались, но все понимали: взрослым людям порой надо сбрасывать напряжение, и если все проходило по взаимному согласию, то на это закрывали глаза. Рейф перевернулся на бок. Свет в каюте, и без того неяркий, упал до минимума — искин, видимо, решил, что капитану пора спать. Рейф постарался выбросить из головы все мысли, все равно додуматься ни до чего путного не удалось, и только на границе яви и сна он понял, что еще подспудно не давало покоя: стены в каюте были девственно чисты: ни тебе бушующего океана, ни взрыва сверхновой или чего-нибудь еще, соответствующего представлениям искина о настроении капитана… На завтрак Рейф явился нарочно очень поздно. Сначала долго изучал личные дела Уго Льелленса и Дамиана Негреску, с ненавистью разглядывая голографии самодовольных рож. Память не подвела: эти двое загремели на «Малышку Гретхен» после того, как были застуканы в пикантной позе за мобилем начальника штаба. Идиотам захотелось острых ощущений, наверное. — Любители острых ощущений, — фыркнул Рейф и сбросил с консоли файлы обратно в архив. Документы послушно исчезли, а вот голограммы продолжали висеть посреди каюты, неспешно бледнея и поворачиваясь вокруг своей оси. Ускорить процесс не удалось ни с помощью громких хлопков в ладоши, ни руганью. Они полностью растаяли только тогда, когда искин решил, что капитан достаточно налюбовался на подтянутые фигуры и сможет опознать их даже с завязанными глазами. Рейф так и не понял, зачем было устроено шоу, ничего, кроме нестерпимого желания отправить парочку полировать дюзы в открытом космосе, это не дало. Но мысль была хороша, и Рейф признал ее годной. Не забыть бы потом заказать специальную пасту и костюмы… На пару сантиметров меньше положенного! Потом, находясь в соответствующем расположении духа, он неспешно прошелся по отсекам и службам. Везде кипела работа или видимость таковой, Рейф хмыкнул — начальственный произвол творил чудеса и, судя по всему, шел на пользу не только кораблю, но и экипажу: лица у всех были сосредоточенные, а у некоторых так даже и просветленные. Однако хитрый маневр с опозданием на завтрак не удался. Младший палубный техник сидел в одиночестве за столиком и бездумно мешал ложкой остатки чая в чашке. Рейф шарахнулся, едва не налетел на услужливо поданный искином стул, и забился в угол у самого входа, тут же положив перед собой комм — вдруг с мостика пришло срочное сообщение, которое невозможно игнорировать целых двадцать минут. Хитрый маневр остался Нотэмом незамеченным, он продолжал смотреть широко открытыми глазами в никуда, полностью выпав из реальности. Рейфу вдруг безумно захотелось узнать, о чем он так напряженно думает, неужели вчерашний сексмарафон оставил столь неизгладимое впечатление? На экране комма появилась таблица и график. Рейф присмотрелся и едва не подавился бисквитом: искин выдал схему передвижений техника за вчерашний вечер, выделив ее зеленым и окружив разноцветьем других линий. Нигде, кроме столовой, зеленая линия не пересекалась с другими дольше, чем на пять минут. Рейф подпер голову левой рукой, а указательным пальцем правой проследил весь путь Нотэма до жилого блока, из которого тот уже так и не выходил. Экран моргнул, и на нем появилась обнаженная фигура, стоящая под душем. Рейф, как обжегшись, отдернул палец, но теперь ничто не скрывало ритмичных движений Нотэма — он размеренно дрочил, закрыв глаза и откинув голову назад. Рейф залился краской, такого с ним не было лет с шестнадцати, когда он случайно застал тетку за сменой трусов. Он стал лихорадочно тыкать в комм, чтобы убрать картинку, но тот безбожно тормозил и выключился только тогда, когда Нотэм щедро забрызгал стену перед собой, тяжело вздохнул и включил воду. Рейф боялся поднять глаза, чувствуя себя так, словно его спалили на горячем. Мимо медленно прошел Нотэм. На мгновение их взгляды встретились, Рейф успел заметить затравленное выражение, мелькнувшее в черных глазах, и едва заметный румянец на скулах. — Здравия желаю, капитан, — техник спохватился и все же отдал честь, голос его звучал далеко не так бодро, как обычно, а скорее надтреснуто, почти вяло. Если бы Рейф собственными глазами не видел схему и не был уверен, что она правдива до последнего штриха, то решил бы, что у Нотэма проблемы с любовниками. Если бы работала трансгалактическая связь, то можно было бы предположить плохие известия из дома. Но сейчас Рейф оказался в тупике, и не в его характере было теряться в догадках, поэтому он прямо спросил: — Что происходит? — Ничего, сэр! — Нотэм нервничал и прятал глаза, под длинной челкой делать это было особенно удобно. — Все хорошо, сэр, разрешите идти? — Что происходит? — еще раз спросил Рейф, хотя уже понимал, что вопрос не по адресу — пытать нужно скорее искин, а не младшего палубного техника, который, кажется, тоже стал жертвой чокнувшегося искусственного разума. Нотэм дернулся, попытался пройти мимо, и Рейф почти машинально схватил его за запястье. — Нет! — взвизгнул Нотэм и, вырвав руку, сбежал, а Рейф еще долго сидел, растирая руку, которую от прикосновения словно бы пронзило электрическим током. — И что это было? — задал он риторический вопрос. Искин молчал — его это не касалось. ========== Глава 3 ========== Почти весь день, занимаясь скучными делами, заполняя бортовой журнал и сверяя с первым помощником маршрутные карты, Рейф нет-нет, да и поглядывал на экран комма — младший палубный техник перемещался по кораблю хаотично, неожиданно подолгу зависая то на верхней палубе у навигат-отсека, то в коридорах жилых блоков. Логика перемещений вызывала недоумение. — Капитан? — первый помощник попытался привлечь внимание легким постукиванием по экрану визора. — Все в порядке, Инге, — Рейф поморщился от собственной фамильярности, но каждый раз спотыкаться, произнося Турнбьёрнсен ему надоело, и постарался сосредоточиться на повседневных обязанностях. Первый помощник скептически поднял бровь и продолжил нудно сыпать цифрами. Скучно было и ему, но комиссии и проверки стали уже давно привычным злом — статус «Малышки Гретхен» не позволял подходить к кораблю и экипажу с обычными мерками. А на необычные регламента, видимо, еще не было и вышестоящие чины старались контролировать как могли. — В точке JA52458gh366 угол тангажа при выходе из подпространства составил три градуса. — Опять скажут, что недокрутили, — буркнул Рейф. — Перерасход надо обосновать. — Предложить им самим поуправлять этим корытом. — Предложи. — Рейф напрягся: еле различимое смутное беспокойство накатило и схлынуло. Он попытался разобраться в ощущениях, но не преуспел; под занудным ворчанием Инге Турнбьёрнсена непонятное предощущение растворилось, как легкий утренний туман под лучами солнца, оставив после себя воспоминание и тревогу. — А если отметить, что по расчетам уровень возмущений должен быть больше и мы ориентировались на него? — Напиши, — согласился Рейф и вдруг понял, кто стоит за дверью. Ему не было нужды сверяться с коммом, уточнять так ли это, он просто знал. Ощущал всей поверхностью кожи — в коридоре переминается с ноги на ногу Нотэм. От этого ощущения делалось жарко и тонкие волоски на загривке, еще даже не пробившиеся сквозь верхний слой эпидермиса, норовили встать дыбом. — Расчеты прикладывать? — А вдруг пересчитывать будут? — Рейф мотнул головой, повел плечами и покосился на дверь. — Чем меньше данных для проверки — тем лучше. — Это точно, запросят — дадим. Рейф испытал острое разочарование — техник не решился зайти в рубку. И это было так непохоже на Нотэма, на человека, которому плевать на субординацию и правила… Деликатность? Рейф не знал и злился, что его вообще интересуют такие вещи. До вечера капитан был занят. Кто-то даже принес на мостик контейнеры с едой, но этот «кто-то» совершенно точно не был младшим палубным техником. — Ну, вроде подчистили хвосты, — первый помощник потянулся, хрустнул пальцами и встал. — Я бы сейчас скромно вздремнул минуточек двести. — Вахта закончилась, — хмыкнул Рейф. — Можно и нескромно вздремнуть все шестьсот. Помощник загоготал, шутка после утомительной сосредоточенности на мелочах показалась ему смешной. Рейф не стал дожидаться окончания приступа веселья и ушел к себе. Дверь каюты он открывал с опасением и морально приготовился ко всему — настроение было паршивым и хотелось одиночества, но искину удалось поразить его и в этот раз. Жемчужно-серые стены, подсвеченные будто изнутри солнечным светом, радовали глаз. Рейф не смог сдержать саркастичной ухмылки и пошел в душ. Здесь везение, или, точнее, благорасположение искина дало сбой. Санитарная зона являла собой тропический водопад, который производил, пожалуй, столько же шума, как взлетающий атмосферник с дюзами первого еще поколения. Рейф смотрел на живописно извергающиеся потоки воды, протянул руку — на нее упало несколько капель реальной водяной пыли, все же сумасшедший искин был недостаточно не в себе, чтобы затопить корабль. Мысль показалась интересной: в глубоком космосе через несколько сотен лет «Малышку Гретхен» находит некий траспортник, открывает переходной шлюз и вырубает останки команды изо льда. Труп капитана непременно бы обнаружился на толчке, застигнутый катаклизмом в самый неподходящий момент. Да, с его везением все так бы непременно и было. — Искин, убавить уровень шума до пятидесяти децибел. — Рейф ни на что не надеялся, но струи водопада почти сразу поредели и превратились в обычный дождь, который лил из клубящихся над головой кудрявых облаков. Рейф закатил глаза, но постарался даже не думать о несоответствиях. Можно же считать, что это грибной дождь. И тут же с потолка почти вертикально повисла радуга, упираясь основанием в узкий шкафчик-утилизатор. Одежда окончательно промокла, Рейф бросил ее на пол, не заботясь уже аккуратным складыванием — все равно отправлять в чистку, и встал в зону душа. Облака над головой уплотнились, плотно облепили распылитель и дождь сконцентрировался в одном месте, превратившись в ливень, теплый и типично летний, точно такой как часто бывал на Кассе. Для полного сходства не хватало грозы, но и так было очень хорошо. Возбуждение накатило внезапно. Рейф только что прошелся губкой по животу, поспешно размазывая мыльную пену по телу, как странная томность, списанная им на ностальгические воспоминания по родине, сконцентрировалась в паху, вызывая вполне определенное неудобство. И неудобство не в плане внезапного стояка — какого мужика удивишь эрекцией, — а скорее что-то необычное и щекотное где-то внутри, в районе прямой кишки. Яйца поджались синхронно с очком, член несколько раз дернулся сам, выдал пару капель густой смазки и Рейф не выдержал, положил руку сверху… Он сидел на полу, неловко поджав под себя ноги. Оргазм накрывал медленно, тягуче, когда до высшей точки, казалось, оставалось совсем чуть-чуть, еще немного, уже вот-вот! Но приходилось стараться вдвойне, прилагать усилия, когда бросить было уже до невозможности обидно. И все равно как будто чего-то не хватало, несмотря на наступившее облегчение, на звонкую пустоту в голове и острое нежелание шевелиться. Рейф кое-как встал, домылся, каждую секунду ожидая прекращения немыслимо щедрой подачи воды — искин мог вполне опомниться и включить режим экономии, но хоть в этом ему повезло и воды хватило ополоснуться. Завернувшись в халат, Рейф упал на койку и прикрыл глаза. Усталость брала свое, а мерный шум листвы в кои-то веки не раздражал, а убаюкивал, и Рейф задремал. Во сне он видел себя у бабки на заднем дворе, она орала на него и лупила крапивой по его голому заду. Даже во сне Рейф вздрагивал от жгучих ударов по покрытой волдырями ожогов коже. Крапива проникала и промеж ног, попадая по яйцам и члену. Раскат грома прервал экзекуцию. Бабка отшвырнула веник из крапивы, которым самозабвенно лупила его и, продолжая ругаться, ушла куда-то за дом. Рейф никак не мог сообразить чем так провинился и за что получил выволочку, но ничего путного в голову не шло. Выпоротая задница горела, и от каждого прикосновения становилось больней, но натягивать штаны и убираться с улицы нужно было поскорее — гремело уже совсем рядом. Рейф попытался нашарить брюки, но рука раз за разом натыкалась на голое тело. — Что за… — он резко сел и проснулся. Помотал головой, приходя в себя и испытывая ни с чем не сравнимое облегчение от того, что сон оказался всего лишь сном. В отдалении снова послышался раскат грома, он перекатывался, дробился на короткие залпы, и Рейф не сразу понял, что просто кто-то стучит в дверь. Он взглянул на комм, пропущенных вызовов не было. Хронометр в левом углу экрана исправно показывал детское еще время — до полуночи оставалось целых три часа, самое подходящее время для частных визитов к капитану. Рейф вздохнул, попытался обратиться к искину, чтобы узнать, кто так настойчиво ломится в каюту, но тот стойко игнорировал вызов, возвращая сигнал с невнятной пометкой «отложено в очередь». Пришлось идти открывать самому, по пути затягивая пояс халата потуже. На пороге оказался Нотэм. Рейф проглотил готовый сорваться с губ вопрос про восстание машин-уборщиков — вид палубного техника к шуткам не располагал. Взъерошенный, нервный, с упрямо выдвинутым вперед подбородком, он решительно отодвинул с дороги капитана и прошел вперед. — Чему обязан? — Рейф терялся в догадках, совершенно не понимая, что происходит. Конфликт со старослужащими? Проблемы с уборкой? Острый приступ клаустрофобии? Ни одна из спонтанно пришедших в голову причин не казалась правдоподобной. — Не могу больше! — с мукой в голосе сказал Нотэм и сделал подсечку. — Не могу, — прошептал он, наваливаясь сверху. Рейф не ожидал такого коварства. Неловко упал спиной на койку, запутался в полах халата, а сверху уже лежал Нотэм, сверкая в полутьме безумными глазами. — Слезь, — сдавленно прошипел Рейф и попытался увернуться от поцелуя, безуспешно впрочем. Рука Нотэма шарила по промежности, ласкала яйца и член, и Рейф задыхался от нахлынувших чувств, от ненормальности ситуации, от ее запретной неожиданности и уверенных губ, все-таки добравшихся до его рта. Рейф попытался перехватить инициативу, но сознание мутилось от острого удовольствия, по телу растекалась блаженная слабость и вскоре осталось единственное желание — продолжать… Рейф выпал в реальность не то чтобы внезапно, скорее, по частям. Сначала ощутил, что под спиной скомкавшееся одеяло, затем почувствовал на себе тяжесть чужого тела и легкие, почти невесомые влажные касания губ у виска. И только потом дискомфорт в анусе, в котором все еще находился посторонний член. Сучонка стоило бы вышвырнуть вон, наложить дисциплинарное взыскание и передать в вышестоящие инстанции, только с формулировкой провинности возникла неувязка. Рейф пошевелился, чужой, мягкий уже член выскользнул из растраханного очка, внутри сразу стало пусто и холодно. — Ты в меня кончил, что ли, придурок? — вяло поинтересовался он, потому что возмущаться и скандалить было откровенно лень — оргазм выпил все соки. — Прости, — повинился Нотэм и полез целоваться. Рейф вяло сопротивлялся, отворачивал лицо, но Нотэма это не смущало, он упорно слюнявил все подряд: ухо так ухо, висок так висок. — Хватит! — Рейф, наконец не выдержал, отпихнул засранца и сел. Голова кружилась, перед глазами плавали мутные пятна, а сидеть так и вообще было тяжело, причем не столько от неприятных ощущений собственно в заднице, сколько от слабости и общего состояния нереальности, как будто он находился в двух параллельных пластах реальности. Пришлось лечь обратно, Нотэм подвинулся, извернулся и как-то неожиданно удобно подкатился под бок. «Убью», — подумал Рейф и закинул ногу ему на бедро. Думать и анализировать, что такое на него нашло и как так получилось, было лень. Нотэм пах разгоряченным мужским телом, и Рейф подозревал, что и сам благоухает так же, если не хуже, но это его не волновало — бывало и хуже, если вспомнить общежития летного училища или кадетского корпуса. Глаза закрывались сами собой. — Прости, — снова повторил Нотэм, погладив его за ухом, судя по ощущениям, согнутым указательным пальцем. «Придурок», — Рейф то ли подумал, то ли сказал вслух. Рядом с теплым телом было уютно, и если бы это тело не вздыхало шумно и не совершало лишних телодвижений, то было бы совсем хорошо. Выставить бы его из каюты да поспать, но какой-то внутренний протест не давал этого сделать. И толика здравого смысла, наверное. Отправлять шустрого техника восвояси могло оказаться не самым удачным решением, он мог вполне поделиться впечатлениями с командой. Не то чтобы Рейф стеснялся того, что переспал с подчиненным или того, что был снизу, но для поддержания образа сурового капитана так вести себя не стоило. Нотэм опять прерывисто вздохнул, кашлянул и снова вздохнул. — О чем ты думаешь? — спросил Рейф, все эти нервные звуки под боком раздражали, а их источник явно требовал внимания. — Думаю, ждать ли мне предложения руки и сердца или все-таки сделать его самому. Рейф от возмущения подавился воздухом, долго кашлял, вытирал выступившие слезы и готовился сказать мерзавцу, чтобы тот прощался с военной карьерой, но громкий вой тревожной сигнализации спутал все планы — «Малышка Гретхен» была в опасности. ========== Глава 4 ========== В рубке бледный Инге Турнбьёрнсен грыз фалангу указательного пальца и пытался считать с покрытого иридисцентной пленкой экрана хоть какую-то информацию. Рейфу хватило беглого взгляда, чтобы понять — бесполезно. Радужные разводы, как цвета побежалости в нагретой без меры кастрюле, надежно скрывали пульсирующие цифры и нервно дергающиеся графики. — Капитан! — помощник вскочил, отдал честь и уставился со щенячьей надеждой в глазах на Рейфа. — Ну? — Мы столкнулись с неизвестным физическим явлением, — дипломатично изложил масштабы жопы Турнбьёрнсен. Рейф вздохнул. Хотел было присесть на заботливо подставленное искином кресло, но не решился — надетый в спешке на голое тело рабочий комбинезон вряд ли обладал хорошими влагозащитными свойствами, а демонстрировать характерное пятно на заду он не был готов. Рейф оперся обеими руками о край консоли, затем одним пальцем потрогал палево-золотисто-розовые разводы, отчего по поверхности побежали концентрические круги, как от брошенного в воду камня. — На проделки искина не похоже, — сказал первый помощник. — И это, капитан, команда интересуется… — Канал червоточины сжимается, — озарение пришло внезапно, и Рейф не удержался — произнес вслух. — Как?! — Как пищеварительный тракт у какой-нибудь рептилии, — подумав, ответил Рейф. В биологии он не был силен, но другой аналогии на ум не приходило. — Нас пытаются либо переварить, либо выплюнуть, — пошутил он. — И? Рейф забылся и собрался было устроиться в кресле, но неприятные ощущения в пояснице заставили поморщиться, так что, мысленно чертыхнувшись, он остался стоять. — Что и? Мы можем ничего не делать в надежде, что обшивка и наружные системы выдержат возросшее давление, или попытаться выскочить, разогнав движки до максимума и даже больше. — Давление? — Воздействие, — раздраженно поправился Рейф. — Но оба варианта одинаково непредсказуемы. Команде объяви готовность номер один. Помощник хотел что-то сказать и даже открыл рот, но Рейф уже отвернулся и сделал вид, что изучает последние данные. Он знал, что объявлять какую бы то ни было готовность бессмысленно, разве что готовность умереть, но такого пункта в инструкциях и циркулярах быть не могло. Все эти лишние телодвижения всего лишь дань неспокойной совести, пена на гребне волны. Турнбьёрнсен, наверное, понял это сам и занялся делом. Рейф мучительно ощущал каждую уходящую секунду, но не мог принять решение — ответственность давила, а нестерпимое желание жить заставляло метаться в поисках выхода. — Капитан?! — поторопил его помощник. Рейф сжал зубы, не желая отвлекаться. Управлять кораблем и в спокойной обстановке было непросто, а сейчас и подавно. — Капитан? — Рейф резко обернулся на другой голос, младший палубный техник стоял рядом и смотрел на него с тревогой из-под своей дурацкой челки. — Посторонние в рубке! — рявкнул помощник и стал приподниматься из кресла. Рейф невольно посмотрел на губы, которые еще недавно целовал, воспоминание оказалось быстрым и острым, как удар кинжала, и столь же неожиданно-неуместным. Горло сжало спазмом и при всем желании он не смог бы выдавить из себя ни слова. Пришлось взять Нотэма за предплечье, чтобы вывести вон и не доводить первого помощника до греха. Едва пальцы коснулись чужой теплой кожи, как Рейфа накрыло. По молодости, еще до поступления в академию, у него была идея фикс — перепробовать все, что нельзя. Насчет «всего», конечно, не получилось, но было дело, что и напивался до бесчувствия, и табак курил, да и не только табак… И вот то, что происходило с ним сейчас, до ужаса напоминало приход от полулегального стимулятора, который подсунул какой-то мимолетный приятель, имени которого Рейф уже и не помнил. Он стал кораблем… Неповоротливой махиной, напичканной новейшей техникой под завязку. Человеческие ощущения мешали, сбивали с толку, и он без сомнений и колебаний отринул их. Он стал кораблем. Стремительной машиной, пронзающей пространство и время. Чувствовал напряжение генераторов в моторном отсеке, щекотку пробегающих сигналов по нейросети, нечто похожее на невнятное раздражение по внешней обшивке; и все эти неявные, но стойкие ощущения заглушало всепоглощающее чувство всемогущества. Он-корабль мог все. Разогнать движки, обойдя ограничители? Легко! Искривить пространство в червоточине? Запросто! И даже попасть в точку выхода не с долей вероятности, а с минимальной погрешностью? Элементарно! Хлесткая пощечина безжалостно вернула его в реальность. Рейф словно очнулся, выдернутый из блаженных фантазий. Щека горела, в ушах стоял надоедливый звон, и он потянулся к лицу, но рука замерла на полпути как чужая, как будто ей управлял кто-то другой. — Приди в себя! — Нотэм тряхнул его за плечи. — Капитан?! — помощник отодвинул стул и бросился на помощь. — Все в порядке, — с трудом выдавил из себя Рейф, отводя глаза от прожигающего взгляда Нотэма. Разбираться с рукоприкладством он не собирался, по большому счету, этот сукин сын помог, пусть и выбрал не самый однозначный метод. Рейф мотнул головой, окончательно прогоняя туман из головы. В реальности времени прошло немного, от силы несколько секунд, раз Инге едва вылез из своего кресла. И это было хорошо, потому что ситуация уже была критическая. Помощник что-то сердито говорил рядом, Нотэм вяло огрызался, но сам Рейф был занят тем, что показывала консоль, и для наглядности даже вывел над ней объемное изображение, которое не радовало совсем. К счастью, помощник стоял спиной и ничего не видел. Зато Нотэм косился то на него, то на обезумевшие показатели, и в глазах его Рейф видел отчаяние, надежду и черт его знает что еще. Почему-то на ум пришло раскаяние. Рейфу захотелось подбодрить Нотэма, и он подмигнул ему, прежде чем совершить самый безумный поступок в своей жизни — времени на раздумья, а тем более на обсуждение уже не было. «Малышка Гретхен» слушалась отменно. Корабль словно только и ждал разрешения совершить невозможное и рвануть в неизвестность, руководствуясь лишь смутными ощущениями капитана, что так нужно и можно. Рейф чувствовал азарт, совершенно точно зная, что делит его пополам с «Малышкой Гретхен», и это было здорово. Освещение в рубке мигнуло, погасло, а затем включилась аварийная сеть. Консоль какое-то время еще жила и показывала дикую какофонию цветов, переплетений линий и немыслимых цифр и, прежде чем окончательно почернеть, выдала рябь белого шума. Внутренности болезненно скручивало, кишки норовили сделать кульбит, а желудок упорно просился наружу. Рейф боролся с тошнотой, но она победила — его вывернуло желчью, и стало немного легче. Рядом корчился на полу помощник, а Нотэм зажимал рот рукой в бесплодной попытке сдержать рвотные позывы. Доведись ему писать отчет о происходящем, Рейф бы без сомнений указал, что перегрузки росли. На самом деле к тому, что в летной практике принято было называть перегрузками, происходящее имело отношение лишь косвенно — разве что только сам факт воздействия. Но что это были за силы, каковы их влияние или последствия, понятия не имел не только Рейф, но и во всей обжитой Вселенной вряд ли нашелся бы знаток. Все закончилось неожиданно и быстро. «Малышка Гретхен» вылетела на огромной скорости из устья червоточины, как пуля из винтовки, буквально ввинчиваясь в пространство. Управлять кораблем при таком раскладе было совершенно невозможно, и Рейф, уже немного пришедший в себя, понадеялся, что пронесет — компенсировать вращение было нечем, тяги едва хватало на торможение. Окажись на курсе астероид, «Малышка Гретхен» раскрошила бы его в пыль в считанные микосекунды. К счастью, астероида на пути не оказалось, в отличие от какого-то корабля, висевшего аккурат напротив устья червоточины. А чуть правее застилала свет далеких звезд громадина адмиральского крейсера. Искин принял единственно верное решение: уклониться влево невозможно, не даст вращение, обогнуть штабную махину справа не выйдет — не хватит импульса… И «Малышка Гретхен» почти на полном ходу врезалась в чужой корабль, так неудачно оказавшийся на пути, спихнув его в ощеренное протуберанцами устье червоточины. — Кажется, живем, парни, — просипел он, когда снова врубилось обычное освещение и улыбнулся, но улыбка увяла, как только на консоли отобразилась последняя информация. Сзади застонал помощник, слева Нотэм выругался коротко, но емко — и Рейф был с ним совершенно согласен. — Ну хорошо хоть не в адмиральский, — попытался разрядить обстановку Инге. Рейф поежился. Ткань комбинезона, несмотря на всю свою технологичность, неприятно липла к спине, холодный пот тонкой струйкой стекал по позвоночнику, добавляя неприятных ощущений ниже поясницы. И словно мало было неприятностей, ожил канал связи с адмиральской махиной: — Капитану Рафаэлю Серра немедленно явиться для доклада к адмиралу Гайру лично! Шлюпка выслана! ========== Глава 5 ========== — Ой, что теперь будет! — первый помощник прижал обе руки к груди, то ли молясь, то ли унимая дрожь в пальцах. Рейф сам испытывал горячее желание зажать ладонью глаз, подергивавшийся от нервного тика: лично общаться с адмиралом ему еще не доводилось, но молва о его крутом нраве передавалась из уст в уста шепотом, пусть и дополнялась от рассказчика к рассказчику новыми страшными подробностями. Впрочем, официальные каналы порой подтверждали самые невероятные слухи. — Дальше младшего палубного техника не разжалуют, — утешил его Нотэм и сплюнул на пол, поморщился и сплюнул еще раз. — Шутить изволите? — сказал Рейф и понял, что его отпустило. — А впрочем, неважно. Пойду-ка я душ приму. — Угу, принимать пиздюли от начальства завсегда лучше с чистой шеей, — пробормотал Нотэм и уткнулся в планшет, яростно тыкая в сенсор пальцем. — Господин младший палубный техник… — угрожающе начал Инге. — Разрешите приступить к уборке? Помощник махнул рукой, видя, что капитан не собирается участвовать в разборках, а Рейфу было не до того. Связь с кораблем проявлялась урывками и причиняла скорее дискомфорт, чем помогала. Ему удалось понять, что никто из команды не погиб, пострадал — возможно, но это требовало более пристального внимания, на что банально не было времени, а от плотного контакта с нейросетью начинала болеть голова, словно ее сжимал невидимый обруч. Рейф отдал несколько распоряжений, чтобы после душа получить более-менее точный отчет и отправился в каюту. Как правильно заметил Нотэм, шея должна быть чистой, чтобы начальству было удобнее накидывать на нее удавку. Если же без шуток, то предстать перед высшими чинами в одежде, насквозь провонявшей сексом, потом и прочими ароматами было немыслимо. Рейф грустно усмехнулся: лучше под арест, но помыться. И переодеться не помешает. В коридорах стоял специфический запах, откуда-то несло одорантом, который смешивался со стойким ароматом дезинфекции. Системы очистки не справлялись — скорее всего, у «Малышки Гретхен» не хватало ресурсов сразу на все, да и сколько ни очищай воздух, все без толку — нужно устранять первопричину. Рейф понадеялся на сознательность Нотэма, тот вроде бы уже приступил к своим прямым обязанностям. В каюте горело только аварийное освещение. Рейф осторожно проверил санитарный отсек — тот, слава богу, работал — и встал под ионный душ. Чувствуя покалывания на коже, он стоял, запрокинув голову, и блаженно ни о чем не думал: красноватая подсветка придавала оттенок инфернальности происходящему и давала возможность на эти несколько минут отключиться от происходящего. Рейф натягивал новую парадную форму, когда его настиг вызов помощника: — Капитан, у нас проблемы! — Неужели? — Заклинило стыковочный узел! Нам подогнали спецов, пытаются вскрыть снаружи. — Успешно? — Никак нет! Наши пытаются помочь со своей стороны, но… Рейф представил как пара балбесов из экипажа бестолково суетится рядом с насмерть перекосившимся люком и от бессилья пинает его ногами. Что еще можно сделать в условиях космоса без оборудования, он не представлял. Снаружи вскрывали только те корабли, которые потерпели серьезную аварию и экипажу было уже все равно, что разгерметизация, что жесткое облучение, что абсолютный ноль за бортом. — Аварийный блок выхода? — На всякий случай уточнил Рейф, зная, что все разговоры будут переданы куда надо. — Обесточен. Трое электриков ищут причину, пока безуспешно. И, капитан, со связью тоже большие проблемы. Пакеты данных приходят, но расшифровке поддается только десятая часть. — А от нас? — Насколько удалось понять — от нас сигнал очень слабый. — Понял. Объявить режим чрезвычайной ситуации, активировать аварийный канал связи, — сказал Рейф и застегнул последнюю пуговицу на кителе. Взял фуражку и пошел обратно на мостик разбираться со всем, что на него свалилось. Аварийная связь работала тоже с перебоями, но, по крайней мере, получилось хоть как-то скоординировать дальнейшие действия. Стойко проигнорировав код сто одиннадцать, которым было выражено недовольство долгой активацией режима ЧС, Рейф занялся неотложными проблемами. Среди экипажа оказалось двое серьезно пострадавших, и нескольким требовался медицинский осмотр. К сожалению, штатный врач был в числе первых двух… Пришлось искать добровольцев и тех, кто хоть как-то разбирался в оборудовании медотсека. Корабль тоже требовал внимания, нейросеть мелко вибрировала от перегруза, и этот настойчивый гул действовал на оголенные нервы как скрип ножа по стеклу. — «Малышке Гретхен» отключить внешнее силовое поле и систему стабилизации для транспортировки в трюм «Верности Империи». — Есть отключить, — буркнул Рейф и сделал знак помощнику, чтобы тот предупредил команду: измученным людям предстояло пережить еще несколько неприятных минут, пока манипулятор не зацепит своими клешнями обшивку. — Капитан, Герстле и Бартош помещены в стабкамеры, ничего больше в рамках курса первой помощи сделать не могу. Лис, Марчак, Сегура и Флорас получили по дозе холинолитика, Лагосу наложен жгут. — Голос Нотэма был ясен и чист, как будто он стоял за спиной, а не находился в медотсеке, как показывала сеть. Рейф подавил желание обернуться, заставил себя похвалить старания младшего палубного техника и едва сдержался, чтобы не уточнить, куда именно наложили жгут Рио Лагосу. У любого, кто общался с главным механиком энергетического отсека дольше пяти минут, возникало острое желание его придушить. — Не за что, капитан, — весело отозвался Нотэм на благодарность. — Обращайтесь! Рейф попытался связаться по внутренней линии с третьим помощником, но работала только аварийная связь. Пришлось переключаться на нее, что не добавило хорошего настроения. К чести адмиральских спецов, буксировка прошла почти незаметно. Пару неприятных минут можно было деликатно не заметить, зато отпадала необходимость во всех стыковках-расстыковках и потерях времени на перелеты. Из трюма к таинственным образом заработавшему аварийному люку — наверное, все же электрики устранили поломку, просто забыли доложить — присоединили шлюзовую камеру, и Рейф, одернув китель, поплелся на экзекуцию. До последнего оставалась надежда, что распинать его будет сошка помельче, что не снизойдет сам адмирал до допроса или подключится на самом последнем этапе, когда уже все самые неприятные вопросы будут заданы. Но не повезло. В круглом кабинете с сиротливо стоящей в сторонке одинокой пальмой его ожидал сам главнокомандующий объединенным космофлотом Империи Айну Гайр. Чуть поодаль сидел мужчина в форме обер-сарваера; он холодно кивнул вошедшему Рейфу и стал скучающе разглядывать носки своих начищенных до зеркального блеска ботинок. «Пижон», — неприязненно подумал Рейф, тем не менее учтиво приветствуя высших чинов. — Итак, господин капитан Серра, мы хотели бы послушать вашу версию событий, — адмирал, до этого сидевший прямо, откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и небрежно положил левую руку на подлокотник. Рейф щелкнул каблуками и отдал честь, запоздало вспомнив про фуражку, но менять что-либо было уже поздно. Поэтому попытка потянуть время и собраться с мыслями провалилась, пришлось говорить как есть. Без подготовки вышло сумбурно, «Малышка Гретхен» получилась этаким непослушным ребенком, к которому был нужен особый подход. — Но мы справляемся, — закончил он неловко. — А тот корабль на выходе из червоточины, его присутствие никак нельзя было предугадать заранее. Мне сейчас сложно рассчитать его координаты, но я почти уверен, что тот капитан грубо нарушил правила нахождения в зоне предполагаемых… — Без сомнения, — внезапно поддержал Рейфа обер-сарваер, для этого на секунду отвлекшись от разглядывания ботинок, ободряюще улыбнулся и вернулся к своему занятию. — Кхм, — выразил свое недовольство адмирал и резко встал. Роста он был небольшого, хорошо если доставал Рейфу до середины уха, но ауру имел такую, что хотелось рухнуть на колени и каяться во всех истинных и мнимых грехах, начиная с испачканных в неурочный час пеленок в самом раннем младенчестве. — Скорость сторожевого крейсера была такова, что капитан при всем желании ничего не мог сделать. Отчет маршрут-навигаторов, отчет первого пилота и дополнение отдела физических явлений снимают с капитана Серра любую ответственность по данному вопросу, — обер-сарваер тоже встал, в присутствии старшего по званию не рассидишься. — Вы очень любезно озвучили мои мысли, господин обер-сарваер. — Рад стараться, господин адмирал. Рейф следил за пикировкой высших чинов со смешанным чувством жгучего интереса и благодарности. Почему-то он был уверен, что адмирал продолжал бы мучительную словесную экзекуцию просто из любви к искусству. — Но тем не менее, отсутствие состава преступлений по одному пункту не отменяет других прегрешений. Как нам стало доподлинно известно, в момент начала вашего удивительного маневра на капитанском мостике был посторонний! — Член экипажа, выполняющий свои прямые обязанности, не может считаться посторонним, сэр! Согласно действующему Уставу военно-космических сил, пункт 21/2, сэр! — Рейф вытянулся в струнку и пытался унять внезапно взбунтовавшийся живот. — Обязанности? — вкрадчиво уточнил адмирал. — Так точно, сэр! А также прошу отметить самоотверженное поведение младшего палубного техника Нотэма при оказании помощи пострадавшим членам экипажа! — Так его еще надо наградить? — адмирал поднял брови и склонил голову к плечу. — Вместо того, чтобы предать военному суду, наградить? Уверены, капитан? — Так точно, сэр! Уверен! — Какая удивительная, — адмирал говорил медленно, практически выцеживая каждое слово сквозь зубы, — самоотверженность. Бесшабашность. Глупость я бы сказал… У обер-сарваера запищал комм. Адмирал резко отступил от Рейфа, нахмурился: — Что там еще? — Я думаю, что мы отпустим пока капитана Серра, — обер-сарваер ободряюще улыбнулся. — И сообщим о принятом решении чуть позже. — Идите! — распорядился адмирал. Рейф отдал честь, развернулся и на негнущихся ногах постарался убраться из кабинета как можно быстрее. Внутри вместо тугого комка начало подрагивать что-то вроде желе. Нервы требовали успокоения, но медик сам был пациентом, и с порцией нужных пилюль был настоящий облом. Оставалось одно проверенное средство — припрятанный на случай форс-мажора коньяк. — Когда же, если не сейчас? — пробормотал Рейф и поспешил к себе, надеясь, что в ближайшее время никакому начальству он не понадобится. ========== Глава 6 ========== После первого глотка тепло стало медленно, но очень приятно разливаться по телу. Напряжение, владевшее им последние сутки, отпускало, мышцы расслаблялись, легкой болью давая знать, что теперь-то уже будет хорошо. Рейф глотнул из фляжки еще пару раз и со вздохом завинтил крышку: если переборщить, весь терапевтический эффект пойдет насмарку. Плохо быть капитаном. Даже толком напиться проклятый долг не позволит. И совесть… Он вышел на связь с рубкой: нового ничего не было. Разве что раненых перевели в медблок адмиральского крейсера. — Ждем распоряжений, — постным голосом доложил третий помощник, час назад заступивший на вахту. — Ну если не было до сих пор, то до утра и не будет скорее всего. Но вы там не расслабляйтесь! — на всякий случай Рейф решил держать команду в тонусе: самому ему хоть и обещали починку «Малышки Гретхен» в доках, но подробностей не озвучили. Да и весь опыт армейской службы говорил о том, что данные в запале обещания не стоят ровным счетом ничего — их могли расформировать, сочтя, что починка калечного корабля не рациональна. Наверное, финансисты будут еще пару дней прикидывать стоимость транспортировки в доки, диагностики и самого ремонта, и только после этого судьба несчастливого корабля с командой неудачников станет окончательно ясна. Рейф, поколебавшись, приложился к фляжке еще раз. Эффект не заставил себя ждать: глаза стали закрываться, и, подавив, зевок, Рейф скинул парадную форму и забрался под одеяло. Повернулся на бок, поелозив щекой по прохладной ткани наволочки, и зажмурил глаза. Сон, казавшийся близким и неизбежным, внезапно словно испарился. Рейф лег на другой бок, потом попытался устроиться на спине, но, как назло, спать уже не хотелось. В голове вертелись разные мысли, на ум пришел Нотэм, и Рейф почти решился потянуться за планшетом, чтобы найти яркую зеленую точку, обозначавшую на плане младшего палубного техника, как в дверь тихонько поскреблись. Если бы на «Малышке Гретхен» имелась собака или какой-нибудь наглый самодовольный котяра, то они вполне могли создавать такие звуки. Но животных на сторожевом крейсере быть не могло, и Рейф затаил дыхание, точно зная кто именно стоит за тонкой преградой. Нотэм поскребся еще раз. Рейф выдохнул и натянул одеяло повыше: искушение открыть было велико, но разум протестовал — то, что хорошо для разового перепиха, не стоит превращать в систему. В полумраке каюты было хорошо лежать. Искин в этот раз выдал что-то из интерьеров старинных охотничьих домиков: деревянные панели на стенах выглядели как настоящие в свете «луны» в псевдоокне. Рейф потянулся, посмотрел еще раз на дверь и оказался не готов к показавшейся квазаром вспышке — в коридоре ослепительно сияли лампы. Нотэм проскользнул внутрь бесшумно. Плотно притворил за собой дверь, постоял, привыкая к полутьме, и скользнул к койке. Молча. Сквозь зеленоватые пятна, плывущие перед глазами, Рейф наблюдал за крадущейся фигурой. Нотэм опустился на колени возле изголовья, нашел его руку и прижал к щеке. — Сильно досталось? — глухо спросил он. — Умеренно, но в штаны я все равно чуть не наложил. Адмирал — это нечто такое… Как и не человек вовсе. — Угу. Знаю. — Знаешь? — Рейф приподнял голову и попытался поймать взгляд Нотэма. — Имел счастье… — Даже так? — подбодрил Рейф, которого разобрало любопытство. — Он приезжал на выпуск в моей академии, — неохотно ответил Нотэм. — В общем, его я и послал. — О! — Рейф присвистнул. — А я-то думаю, чего это такая шишка тобой интересуется. Помнит, значит. Нотэм невесело угукнул и беззастенчиво завалился ему под бок, умудрившись так и не выпустить из мертвой хватки руку. — Знаешь, я хотел тебе сказать… Рейф, изначально не настроенный на разговоры, как только почувствовал прижавшееся теплое тело, подмял его под себя, нависнув сверху и поцеловал, чтобы всякие глупости вылетели у Нотэма из головы. Они долго целовались, стукаясь зубами и перехватывая инициативу друг у друга. Нотэм выгибался, царапал спину, благо что ногти были короткие, а потом раздвинул ноги, давая понять, что совсем не против смены ролей. Рейф замялся: в каюте не водилось ничего похожего на смазку. — Не ссы, капитан. Я подготовился. Рейф хмыкнул, такой Нотэм нравился ему определенно больше: — Какая ответственность и… — Жертвенность, — охотно подсказал Нотэм и стал помогать выпутывать себя из одежды. Рейф задумался над последним словом, однако спросить, первый ли раз для Нотэма снизу, отчего-то не решился, но то ли в глазах отразилось сомнение, то ли движениях проявилась неуверенность и нерешительность, но ответ он все-таки получил: — Кэп, или ты меня все-таки трахнешь, или я тебя снова. К черту бы твою рефлексию! Я, понимаешь, со всей душой и ответственностью в заботе о начальственном заде, — Нотэм болтал, но был уже полностью обнажен, и Рейф непроизвольно облизал губы: настолько ладным было его тело. — К черту твои дурацкие разговорчики, — пробормотал он хрипло и лег сверху. Ощущение дежавю накатило как никогда остро: Рейфу казалось, что вот это все было уже не раз, настолько привычным ощущалось происходящее. И привычным не в плане рутинном, скорее знакомым, когда с партнером за плечами не один год совместной жизни, когда известны все любимые позы и эрогенные точки, когда острая фаза влюбленности давно миновала, оставив вместо себя нежность и доверие. Они снова жадно целовались. Рейф терялся в ощущениях, все походило и на сон, и на ожившую фантазию, и на очень реалистичную галлюцинацию. Или виртуал-тренажер… В ушах гудела кровь, дыхание сбивалось совсем по-настоящему, и он кончил с утробным рыком, потому что от нестерпимо сильного удовольствия горло перехватило спазмом. Рейф лежал сверху Нотэма — имя Адиз никак не приживалось даже в мыслях и казалось чужеродным и непривычным, — уткнувшись носом во влажные волосы на виске, и ловил губами выступившую на коже соленую влагу. — О-у-ы, — застонал Нотэм, Рейф напрягся, морально приготовившись к тому, что придется скатываться с теплого належанного тела и укладываться на холодную простыню рядом. Нотэм же вяло пошевелился, и ограничился тем, что стал поглаживать его бритый затылок и каким-то хитрым образом закинул ногу на бедро. — Склеимся, — сонным голосом сказал Нотэм, но попытки встать или хотя бы пошевелиться так и не сделал. — Угу, — согласился Рейф и подумал, что ему как более ответственному человеку нужно позаботиться о них обоих, но вместо этого прижался губами к тонкой коже над ухом у самой кромки роста волос. Нотэм вздрогнул и посмотрел почти осмысленным взглядом, но так ничего и не сказал больше. Рейф пересилил себя, перекатился к стене и вытер остывающую сперму углом простыни. — Спи, — сказал он, перекинул руку через Нотэма и сам провалился в сон так, будто кто-то перевел рубильник в положение «выключено». Разбудил его недовольный голос: — Ну что ты вертишься без конца? Спать не даешь. Рейф попытался приподняться, но тяжесть, давящая на грудь, не дала. Он с трудом сфокусировал взгляд, тоже толком не выспавшись: Нотэм удобно устроился на нем и менять положение не собирался. — Не люблю спать на спине, — пробурчал Рейф. — М-м-м, скажи что-нибудь еще. — Терпеть не могу спать на спине! Так доходчивее?! — Так бы и слушал… — Придурок! — Ты, когда злишься, говоришь совсем иначе. Голос аж до печенок пробирает. Еще пара фраз, и я кончу. — Что, даже без рук? Нотэм, не поднимая головы, прижался плотнее, и его бодрый утренний стояк стал гораздо ощутимее. — Не убедил. Обычное дело, — Рейф был настроен скептически. — Уже не то, — Нотэм вздохнул и сел рядом, поджав ноги. — Как ты это делаешь все же? — Я с Касса, мы все так говорим. Звук образуется ниже, это особенность языка, но для универсального галакта совершенно неприемлемая. Приходится переучиваться, но вот иногда проскакивает все же. — Почему? — Потому что иногда теряю контроль над собой. — Я не про это, переучиваться-то зачем? — Нотэм не собирался отставать. — Такие интонации считаются слишком личными, что недопустимо. Особенно в армии. Рейф нашел в себе силы встать. Комм пока молчал, как и сеть связи, но в любой момент мог последовать приказ явиться на адмиральский крейсер. Нужно было привести себя в порядок. Нотэм продолжал сидеть, но поза выдавала напряжение: застывший взгляд в одну точку, плотно сжатые губы и пальцы, сцепленные в замок. — Что случилось? — спросил Рейф, но, так и не дождавшись ответа или хотя бы какой-то реакции, пожал плечами и ушел в санитарный блок. Разбираться с проблемами можно и после душа. А еще лучше и после завтрака. Мельком взглянув в зеркало, Рейф выругался — над ухом во всем своем вульгарном великолепии сиял смачный засос. Когда он мог его получить, Рейф не представлял, не помнил ничего подобного. Правда, вчера мозги отключились знатно, а может быть, гад-Нотэм поставил его ночью. Назло. Или чтобы подчеркнуть отношения… — Это не я. Рейф обернулся на голос. Нотэм стоял в дверях, сложив руки на груди, что при отсутствии одежды выглядело забавно. Вернее, выглядело бы, если бы ситуация была несколько иной. — Неужели я?! — рявкнул выведенный из себя Рейф. — Думаю, что так и есть. — Нотэм шагнул внутрь санблока и остановился возле зеркала, Рейф подавил в себе желание отшатнуться и молча сверлил его злым взглядом. — Скорее всего, у меня такая же, — Нотэм повернулся боком, отвел волосы, и над его ухом стал заметен очень похожий засос. — Какого… — Метка, — перебил Нотэм. — Я мерегернец, у нас так образуются пары. — Подожди, я ничего не понимаю! — запротестовал Рейф. — Я понимаю немногим больше. — Какая к дьяволу метка?! — Считается, что у каждого мерегернца существует идеальная пара. И когда пара встречается, то возникает такая вот метка, равносильная заключению брака. — Что за чушь! — Рейф не верил ни единому слову, виски начало ломить и ему все больше хотелось проснуться, чтобы убедиться, что весь этот абсурд просто дурацкий сон. — Раньше были единичные случаи обретения пары за пределами планеты, но всегда это оказывались выходцы с Мерегерна. У тебя никого в родне нет из наших? — Нет! — Или, может быть, ты приемный ребенок? — Нет, нет и еще раз нет! — Тогда все хуже, чем я думал, — пробормотал Нотэм и полез под душ. — Ты… — Дай подумать. — Лучше подумай, как мне скрыть эту красоту, пока не сойдет. — Метка? Метка не сойдет. Замазать не выйдет, — Нотэм развернулся и смотрел с сочувствием. — Попробуй волосы отрастить. И сразу, как будто повинуясь чьему-то приказу, под потолком повисла голограмма и медленно вращалась, показывая то анфас, то профиль, то затылок. Рейф застонал. Откуда проклятый искин выудил эту фотографию, он даже не представлял. На ней он был пятнадцатилетним подростком с копной русых, вьющихся мелким бесом волос. Бабка до совершеннолетия упорно стригла его ножницами сама, а единственной прической, которая могла получиться из его неукротимых патлов, был идеальный шар. — Кхм, да. Тебе так лучше, — Нотэм развеселился. — Да-а? — с угрозой переспросил Рейф. — Так гораздо брутальнее, — заверил Нотэм и Рейфу показалось, что тот едва сдерживает смех. Голограмма пропала внезапно, как и появилась. Можно было вздохнуть свободнее, но Рейф был сильно выбит из колеи. Душ не принес облегчения и не помог обрести ясность мыслей. Ситуация вышла из-под контроля, и единственное, чего хотелось, — это забиться в какую-нибудь дыру, перевести дух и решить, как жить дальше. В отвратительном настроении он вернулся в каюту, где вовсю шумел вековой лес на берегу реликтового озера, от которого поднимался густой туман, и ярко горел призрачный костер. И Рейф бы принял эту картину за заботу о своем душевном равновесии, если бы посреди девственного леса не стояла, теряясь резными ножками в высокой траве, кровать в виде ярко-алого сердца. ========== Глава 7 ========== — Миленько, — оценил старания искина вернувшийся из душа Нотэм. — Опробуем? Рейф не поддержал игривый тон, дернул плечом, чтобы освободиться от крепкой хватки на запястье — Прекрати. Нотэм нехотя разжал пальцы, пару раз моргнул, и его глаза обрели вполне осмысленное выражение: — Я все время забываю, что… От уже готовой сорваться с губ отповеди Нотэма спас настойчивый писк комма, внутренняя сеть завибрировала, дублируя вызов. — Да чтоб вас! — Рейф поспешно проверил настройки, чтобы ни в коем случае не включилась видеосвязь, мысленно пригрозил искину страшными карами и как можно спокойнее произнес: — Капитан Серра на связи. — Принято решение переправить пострадавший корабль для ремонта на Мерегерн. Команда остается на местах. Капитану и старшему палубному технику с вещами явиться в сектор А-15 к тринадцати часам по текущему корабельному времени. Рейф долго тупо смотрел на темный экран комма. И ничего не понимал. Головная боль снова напоминала о себе, и напиться захотелось с новой силой, или проснуться — липкий бессвязный кошмар несколько затянулся. — Держи, — Нотэм протянул ему фляжку с остатками коньяка. — Полегчает… — Мне только дышать перегаром на высших чинов не хватало. — Брось, от двух глотков за три часа ничего не останется, — Нотэм невесело усмехнулся и приложился к горлышку первым. Рейф допил тепловатое пойло, от которого во рту тут же образовался мерзкий привкус. — Что-то вчера куда лучше пошло, — пробормотал он, чувствуя, что настроение опять изменилось и потянуло прилечь. — Иди сюда, — Нотэм плюхнулся на безобразный выверт фантазии искина и похлопал рядом с собой. — Говорить будем. — Звучит угрожающе, — Рейф осторожно присел на край и уставился на Нотэма, тот сосредоточенно хмурился, кусал губы, и сердиться на него никак не получалось. — Сейчас… Обстановка каюты изменилась, стало совсем уютно, как в гостиной старого, обжитого дома, и мягкий рассеянный свет не бил по глазам, а обволакивал, скрадывая резкость прямых углов. У Рейфа сложилось ощущение, что это дело рук Нотэма, уж очень атмосфера отличалась от всего виденного ранее, как будто искин скопировал не картинку из хранилища, а вполне конкретное место. — Тебя, кажется, повысили, — Рейф внезапно вспомнил, кому велено явиться с вещами, а старших палубных техников на «Малышке Гретхен» отродясь не водилось, незачем иметь целый штат уборщиков там, где могли справиться роботы. По большому счету командовать техникой мог и искин, но особенности взаимодействия с ним не позволяли такой роскоши. — Это ненадолго, — Нотэм криво улыбнулся. — Да оно и к лучшему — сомнительная честь стать старшим палубным техником подразумевает другое место службы, а я… — он отвернулся, и в глаза Рейфа бросилась выбритая до синевы кожа над ухом с ярким пятном засоса. — Ты-то зачем?! — Воскликнул Рейф, но в груди разлилось предательское тепло. — Метка, я не собираюсь ее стесняться, — Нотэм пожал плечами. — Это как обручальные кольца в некоторых традициях. — Обручальные кольца? — Ну да, при заключении брака иногда обмениваются символами заключенного союза. — Брака? — Рейф вспомнил, что Нотэм что-то такое говорил, но воспринимать всерьез подобную галиматью не получалось. — Да. Информационный файл ушел на Мерегерн, так что у нас все официально. И ни одна сука не посмеет теперь разлучить супругов, правда, в нашем случае есть кое-какие особенности, но я бы предпочел, прежде чем говорить о них, все же разобраться в этих особенностях получше. — Разберемся, — Рейфа ситуация странным образом не напрягала: удивляла, вызывала некоторое недоумение и даже что-то сродни изумлению, но наличие супруга воспринималось без отторжения. — Угу. Все, конечно, очень необычно, но тем интереснее, правда? Кстати, я тут по случаю влез кое-куда и добыл информацию о том, что вообще происходит. — И что происходит? — многочисленные недомолвки, намеки, многозначительные паузы должны были, по мнению Нотэма, придать ему значимость, но Рейфа такими приемами было не пронять: бабка любила похожие манипуляции, и лет с десяти он перестал на них хоть как-то вестись. Однако ради дела можно было и подыграть — любопытство любопытством, но кто предупрежден, тот вооружен. — Ты в курсе, что за червоточину мы так элегантно схлопнули? Рейф поморщился: не хватало еще миниэкзамена на знание маршрутных карт и политической обстановки. Нотэм неловко кашлянул, видать, сообразил, что спорол глупость. — Ладно, в двух словах все равно повторю, тем более что в том файле на это делался упор: червоточина, которой сейчас благополучно не существует, была единственной в этом секторе и соединяла одно маленькое, но очень гордое планетарное государство с метрополией. В звездной системе этого государства добывают около трех четвертей топлива для варп-двигателей, ну и там к власти пришла группа военных, которые решили поднять цены на товар. Совету это не понравилось, начались разборки, топливо под это дело покупать перестали. Военные взяли под контроль червоточину и стали взимать плату за транзит, Совет возмутился и объявил их действия незаконными и вообще пиратством. Для разборок направили адмирала как человека, умеющего быть чертовски убедительным… — Меня четвертуют, — простонал Рейф, поняв, наконец, какую игру сломал: — адмирал рассчитывал, что его крейсер и «Малышка Гретхен» вывалятся из подпространства одномоментно и возьмут пиратов в клещи, а вместо этого получилось как получилось… Заставить адмирала ждать и переиначивать свои планы дорогого стоит. Круче только послать на плацу… — Брось! Господин адмирал уже давно сделал вид, что так и задумано: тем более спорной червоточины больше нет, пиратов тоже. А маленькое, но гордое государство со своим топливом более не может диктовать условия. По последним сводкам, там опять сменилась власть, и с Советом они снова дружат. — Ненавижу политику! — Рейф откинулся на спинку дивана и запрокинул голову, уставившись в потолок. — И политиков. — Они забавные на самом деле, — Нотэм дотронулся до его руки. — Угу, очень! — Если смотреть чуть глубже и видеть то, что ими двигает, то бывает довольно весело. — Странные у тебя представления о веселье. — Наверное, — чуть запнувшись, сказал Нотэм. — Издержки воспитания и просраных в академии лет. Рейф прикрыл глаза. Изменить ничего было нельзя, но и не думать о предстоящей экзекуции не получалось. Внезапно пришло в голову, что адмирал Гайр родом с Мерегерна, и ему на стол вполне мог попасть тот информационный файл, о котором говорил Нотэм. Да и просто как вышестоящий командир он мог быть в курсе событий. А мог и не быть — слишком мелкие сошки они со старшим палубным техником. — Как думаешь, адмирал знает о, — Рейф задумался как охарактеризовать их нынешнее положение, думать о Нотэме как о муже не получалось, как и о «свадьбе». — За сто процентов не поручусь, но на девяносто девять и пять десятых поставлю. — У тебя отвратительное чувство юмора. — Знаю. — И Нотэм без зазрения совести устроил голову у него на коленях. — Просто не обращай внимания. — Защитная реакция? — Типа того. Разговор увял. Рейф ощущал на коленях приятную теплую тяжесть, которая действовала расслабляюще, и вместо того, чтобы пойти позавтракать или собрать скудные, но необходимые пожитки, он задремал. «Малышке Гретхен» во чреве адмиральского крейсера ничего не грозило, и капитана никто не дергал. ========== Глава 8 ========== Противный комариный писк над ухом был настолько реален, что какое-то время Рейф, не открывая глаз, махал рукой, отгоняя навязчивую тварь. И только спустя несколько минут сообразил, что на борту неоткуда взяться насекомым. — Проспали, — хрипло сказал Нотэм и сел, потирая шею. — Почти. — Рейф встал, затекшие ноги казались чужими и едва повиновались командам мозга. — Но если задержимся еще чуть-чуть, точно опоздаем, и господин адмирал нам не простит. — Ага, — Нотэм потянулся, — отправит в реактор. — Зачем же сразу в реактор? — Рейф вышел в коридор, напоследок оглянувшись, чтобы удержать в памяти вид каюты — вдруг не придется уже вернуться. — Чтобы эксгумировать было нечего? — И кто-то говорил про мое чувство юмора, — пробормотал Нотэм и хмыкнул: — Кстати, надо нашу «Малышку» поблагодарить, а то так бы и дрыхли. — Да уж, — Рейф коснулся пальцами обшивки коридора, внутри разлилось тепло и стало немного щекотно, как бывало порой от избытка чувств, когда ни сказать, ни выразить их как-то иначе не получалось. Нотэм тоже приложил ладонь к стене и шел, как бы отталкиваясь рукой от нее, рассеянно улыбаясь своим мыслям. Рейф тряхнул головой — смотреть человеку в затылок и видеть выражение его лица было до крайности странно. До шлюзов дошли в молчании, там после небольшой заминки, причин которой Рейф так и не понял, их сопроводили на небольшую яхту, предназначенную больше для передвижения в атмосфере, чем для дальних полетов. Максимум, на что была способна подобная скорлупка, это на швартовку к какому-то орбитальному модулю, и Рейф задумался: почему не стандартный челнок? — Полетные карты, код доступа, предварительный маршрут, — перечислял сопровождающий, обращаясь почему-то к Нотэму — тот стоял с кислой миной и монотонно кивал на каждую озвученную позицию, а затем принялся устраиваться в кресле пилота. — Я не понимаю, — Рейф не сдержал удивления. — Я тоже, — раздался за спиной ледяной голос адмирала. — Оптимизация, сэр! Меня не надо возвращать обратно на крейсер, — Нотэм вскочил и отдал честь, невзирая на отсутствие формы и головного убора. — Как интересно, — протянул адмирал, а обер-сарваер Нейт молча уселся в удобное кресло возле иллюминатора, пристегнулся, отрегулировал наклон спинки и раскрыл принесенную с собой газету — по всей видимости, он был консерватором и предпочитал узнавать о событиях в мире по старинке, с большой простыни тонкого пластика с меняющимися лишь раз в сутки новостями. — У меня есть разрешение пилотировать малотоннажные атмосферники, это программа стандартного курса академии. — Не сомневаюсь, — процедил адмирал, — но как же обязательные часы летной практики? Или вы нас угробить собрались? — Никак нет, сэр! Тридцать шесть часов, сэр, как и положено! — бодро отрапортовал Нотэм и тут же добавил, смущенно опустив глаза: — Мне папенька разрешал. — Ах, папенька… — протянул адмирал и плюхнулся в кресло рядом с обер-сарваером, который не обращал внимания на происходящее вокруг, увлеченно читая последние известия. Нотэм посмотрел на отвернувшегося к иллюминатору адмирала, подмигнул Рейфу и уселся на место пилота. — Капитан Серра, вы так и собираетесь входить в плотные слои атмосферы стоя? — Никак нет. — Рейф занял место подальше от адмирала, так было спокойнее. В кабине повисло могильное молчание, и в этой тишине любой звук казался оглушительным — даже нажатие на сенсорную кнопку отзывалось щелчком. Рейф завозился в кресле, устраивался нарочито долго, пристегивался и регулировал наклон спинки, только чтобы напряжение не сжимало виски, и, чтобы не смотреть на остальных, в конце концов уставился в иллюминатор, где отражалось его собственное лицо. Пол под ногами мягко качнулся, за стеклом иллюминатора проплыл сначала гладкий бок адмиральского крейсера, а затем предстал во всей красе голубовато-зеленоватый шар планеты. Все же Мерегерн был странной планетой. Не то чтобы закрытой, скорее равнодушной к чужакам, к которым вроде бы относились доброжелательно, но которые так никогда и не могли стать своими — на Мерегерне был самый низкий процент переселенцев, не приживались они там. Рейф смотрел на него с непроходящим чувством нереальности. Как-то оно называлось по-научному, одним словом, но как назло это слово ускользало, вызывая глухое раздражение; так что вместо того, чтобы отвлечься думами о чем-то постороннем, Рейф только рассердился. — Дереализация, — вдруг сказал Нотэм, и Рейф в изумлении обернулся к нему. — Эр-джет семнадцать, на связи координатор Одвальд Лист. — На связи Эр-джет семнадцать… — Ади?! Ади Гайр?! Ушам своим не верю! Где тебя носило, что ни весточки, ни какого другого сигнала передать не удосужился. У Рейфа как пелена спала с глаз: каким же надо было быть дураком, чтобы не заметить очевидное — Нотэм, то есть не Нотэм, конечно, а Гайр, буквально одно лицо с… папенькой. И если бы не дурацкая челка, то сходство с самого начала было бы очевидным. Рейф покосился на адмирала, тот сидел с каменным лицом, и только выступившие желваки давали понять, что он не так спокоен, как хочет казаться. Удивительно, но господин обер-сарваер продолжал увлеченно читать свою газету, не обращая ни малейшего внимания на происходящее. — Эр-джет семнадцать просит… — Ты на радарах, все в порядке, и перестань быть таким официальным, тебе не идет. Где ты был, собака?! Мы волновались! — В местах, где связь была несколько проблемным делом, Одвальд. — Не верю, что в природе существуют такие места, откуда бы спец такого класса, как ты, не смог выйти на связь. Помнится, даже отсидки в карцере никак не влияли на твои возможности. — Это было довольно забавно, — пожал плечами Нотэм — даже мысленно Рейф не мог называть младшего палубного техника его настоящим именем. — И ты сам знаешь, что карцер был моим спасением. — Боюсь, что не разделяю твоего мнения, — хохотнул диспетчер. — Никогда не испытывал желания попасть туда. — Дело не в желании, а в возможности нормально подготовиться и сдать экзамен не по той дипломатической ерунде, на которую было жалко и трех часов на подготовку, а по той специальности, которую выбрал сам. Тем более пробиться в Университет при Исследовательском центре Сламара не так просто, да еще и получить грант на обучение! — Да я в курсе, в курсе! — диспетчер, по всей видимости, слышал эту историю не первый раз, а само представление было рассчитано на другую аудиторию. Внутри у Рейфа разливался веселый азарт, который растягивал губы в точно такой бесшабашной улыбке, как у Нотэма-Гайра. Странная связь становилась чем-то привычным, как слух или зрение. Недавнее потрясение постепенно отодвигалось на второй план и не вызывало прежней жгучей обиды — Рейф вспомнил, что Нотэм пытался поговорить, намекал на важность, но все получилось, как получилось. Может быть, вот так даже лучше, чтобы расставить все точки над i без неизбежной неловкости наедине. За свою реакцию Рейф бы не поручился… — К сожалению, надеяться на отчисление из академии, несмотря на все нарушения, было бессмысленно — за моей спиной все время маячила тень адмирала, и ректор скрипел зубами, но вынужден был закрывать глаза на обилие нарушений. Я знаю устав, законы и все нормативные акты лучше штатных юристов проклятой академии, мне хватило однажды убрать плац вместо отсидки в уютном карцере, чтобы проштудировать их все. — Я помню, как ты ругался, но это не объясняет ни твоего исчезновения, ни молчания. Прими три градуса поправку на ветер. — Не понимаю, отчего не позволить автопилоту заниматься такой ерундой, — проворчал Нотэм, внося поправки в курс. — Я закончил академию худшим на потоке. Таких низких баллов ни у кого за всю историю не было! Рейфу показалось, что произнес это Нотэм с нескрываемой гордостью. — На выпуск явилась целая делегация во главе с адмиралом Гайром, и тут-то все и раскрылось. Разумеется, он был в ярости, я воспользовался случаем и при всех послал господина адмирала туда, куда обычно посылал кураторов и всех, кто пытался взывать к моей совести и заставить учиться. В общем, мне опять не повезло: вместо того, чтобы выставить из академии с волчьим билетом и запретить приближаться к военным структурам на миллион световых лет, меня разжаловали и отправили на корабль штрафников младшим палубным техником… Фамилия Гайр стала моим проклятием, и, чтобы избавиться от нее, я взял первую попавшуюся, чтобы еще и не пугать народ на новом месте службы. Отец, правда решил, что во мне проснулась совесть и я не захотел позорить род… — Но-о?! — заинтересованно протянул диспетчер. Рейф невольно посмотрел в сторону адмирала, тот сидел, выпрямившись, и не сводил чуть прищуренных глаз с Нотэма, но побелевшие костяшки пальцев выдавали его истинное состояние. — Ну что но-о?! — Передразнил Нотэм. — С моим дипломом по нейросетям и особенностям обучения искинов попасть в команду штрафников было обидно, но «Малышка Гретхен» оказалась очень интересной штучкой, и я не удержался. Влез во все это. — Нотэм помолчал и, что самое удивительное, его никто не перебил, видимо, адмирал хотел знать правду не меньше самого Рейфа. — Я не сразу разобрался и допустил ошибку, которую исправить потом оказалось невозможно. Корабельный искин изначально был экспериментальным проектом, его учили и настраивали под совершенно другого человека, но тот внезапно умер — банальная смерть от сердечного приступа, как ни странно. Что делать с кораблем, долго не могли придумать — отправить в утиль новый сторожевик жалко, передать кому-то командование сложно: кто согласится работать с чужим искином, у которого к тому же сбой в привязке? Да и команду подвергать риску никаких страховок не хватит. Не знаю, кому пришла в голову мысль предложить кандидатуру капитана Серра. Худшего выбора и придумать невозможно. Рейфу стало обидно почти до слез. Пусть бабка все его детство твердила, что на правду не обижаются, но от этого боль в груди меньше не становилась. Он отвернулся к иллюминатору, яхта шла уже в плотных слоях атмосферы, и в разрывах облаков были видны девственные леса, изредка прорезаемые узкими лентами дорог. — Прости, Рафаэль, — повинился Нотэм, — ты отличный капитан, но неподходящий для «Малышки» совсем. — Почему? — Рейф не удержался от вопроса, и голос его прозвучал чуть более глухо, чем обычно. Обернуться он не рискнул. — Ты никогда бы не назвал военный сторожевой корабль «Малышкой Гретхен». «Верный», «Стремительный», «Громовержец» — вот это все твое. — А ты? — Рейф оторвался от созерцания лесов и повернул голову к Нотэму. — А я — да. В смысле могу. Ты очень серьезный и ответственный человек. Я знаю ту историю, когда произошла авария, в которой ты не был виноват, но до сих пор винишь себя, и что ты до последнего спасал команду и не собирался покидать рубку, и что тебя без сознания вытащил кто-то из своих, иначе ты бы так и остался там… И безропотно согласился пойти служить на «Малышку Гретхен», потому что все равно не можешь простить себя. Рейф пялился в иллюминатор, но не видел ни изменившегося пейзажа, ни того, что яхта двигалась уже значительно ниже, намекая, что конечная цель уже близка. Перед глазами стоял тот день, когда на выходе из подпространства его корабль поймал метеорит. И сколь бы тщательно ни было проведено расследование и как бы убедительны ни были выводы экспертов в отсутствии нарушений, но чувство вины от этого никуда не девалось. Рейф раз за разом прокручивал в голове, что вот если бы пройти канал чуть быстрее, если бы настроить включение энергощита чуть иначе, тогда бы задержка в семнадцать наносекунд не была столь фатальной. — … секторе туман и геомагнитные возмущения, ориентируйся на t-сигнал, — вклинился в его мысли голос диспетчера. — Принято, — тут же отозвался Нотэм, и яхта едва заметно дрогнула, переходя на другой скоростной режим. — Тут одна птичка чирикнула, что ты женился, — забросил удочку диспетчер. — Неужто на твоем штрафном корыте оказался кто-то из наших? — Но-но! Не смей так отзываться о полноценном члене семьи! — Ты о чем? — Когда я первый раз ступил на палубу «Малышки Гретхен», то почувствовал, что что-то не так… Я же дипломированный специалист: нейросети, обучение искинов, вот это все, — Нотэм усмехнулся: — Как же можно было удержаться и не влезть! Искин обрадовался мне как родному, с капитаном у него не складывалось, а тут я. Если коротко, то полностью взять управление на себя не получилось. Идея была проста, просто помочь кораблю и капитану почувствовать друг друга, принять… Но он совсем не похож на прежнего капитана, я же — ближе к матрице его личности, но рангом не вышел. Искину пришлось тяжело, но он нашел идеальный для себя выход — замкнул нас обоих через себя, что, как выяснилось, равносильно обретению соулмейта. Я там статью на эту тему написал, можешь почитать, если захочешь. — Очень интересная статья, — сказал обер-сарваер, аккуратно складывая газету. — Как я понимаю, это начало научных изысканий? — Думаю, да, — Нотэм мягко улыбнулся. — Надеюсь получить грант и продолжить исследования, тем более, что деваться все равно некуда — искин такая же часть меня, как и Рафаэль, а феномен требует серьезного изучения. — Имперский военный совет не раздает гранты, — резко произнес адмирал. — И не позволит вывести боевую единицу из состава флота! И не забывай, что ты еще военнослужащий, пусть и самого низкого звания! — Посмотрим, — Нотэм выпятил нижнюю челюсть, но посадил яхту мягко, как будто и не был на взводе. — Охолонись! — обер-сарваер свернутой в трубку газетой стукнул адмирала по темени. — Я не позволю мальчишке диктовать условия, — адмирал перехватил руку с газетой. — Ну да, ну да, — саркастично произнес обер-сарваер и выдернул запястье из чужой хватки. — Я удивляюсь, что ты не видишь очевидного. Я долго надеялся и ждал, когда ты, наконец, поймешь, что сын полная твоя копия. — Он просто упертый болван! — Неужели? Когда-то в центре планирования семьи ты любезно предоставил мне выбрать качества, которыми должен обладать будущий ребенок… — И ты сказал, что хочешь, чтобы он был похож на меня. — Сказал, отдавая себе отчет, что похожесть будет не только внешней, тебя же интересовала в первую очередь длина члена, на этом, помнится, ты особенно заострял внимание специалистов. Арну, у ребенка интеллект зашкаливает за двести, у него жесткий и целеустремленный характер точь-в-точь, как у тебя. И ты правда думаешь, что он в принципе мог бы быть послушным и кротким? Да он, как и ты, готов идти к цели, шагая по головам! — Обер-сарваер сделал шаг к плавно отъехавшей дверной панели. — Я переночую в городе, можешь забрать кар и подумать на досуге о своем поведении. Не трудись провожать. — Даниэль, это жестоко! — голос у адмирала сорвался почти на фальцет, и он поспешил вслед за обер-сарваером. — Даниэль! Дани, да подожди же! — Жесткий характер? — спросил Рейф, провожая глазами удаляющиеся фигуры: господин адмирал что-то горячо доказывал господину обер-сарваеру, яростно жестикулируя. — Папенька ошибается, — Нотэм проверил отключение всех систем и встал с кресла. — Характером я скорее в него, хотя целеустремленности и упорности не отнять, что есть, то есть, — он запнулся: — Ты не сердишься? Я вот так вот вывалил все сразу, но грех был не воспользоваться случаем, очень уж удачное стечение обстоятельств. Рейф покачал головой, он скорее понимал своего нежданного супруга, чем осуждал. — Эй! Эй, Ади! Так вы придете на вечеринку, ты так и не сказал, — ожил канал диспетчерской связи. Нотэм вопросительно посмотрел на Рейфа и, дождавшись пусть и неуверенного кивка, сказал: — Придем, куда ж мы денемся. Только ты предупреди, чтобы народ был помягче с Рафаэлем, я думаю, ему наши простые нравы будут непривычны. Диспетчер забулькал смехом и отключился. — Пойдем? — Нотэм протянул руку. — Куда? — Рейф протянул свою. — Надо выяснить, куда двинутся родители, и потом уже принимать решение: в городской дом, в поместье или попробовать напроситься к кому-то на постой. Гостиниц у нас мало, и шанс получить номер невелик. — А они помирятся? — Куда им деваться, конечно. Папенька порой ставит второго папеньку на место, когда тот зарывается, но на самом деле они друг без друга не могут, как любые два соулмейта, впрочем. — А мы? — спросил Рейф, разглядывая длинные пальцы на своей ладони. — И мы не сможем… Только у нас еще искин, так что… — От корабля далеко удаляться не стоит? — Ну как-то так, — Нотэм слабо улыбнулся. — Идем? — Идем, — согласился Рейф, он немного иначе представлял себе начало новой жизни, но «Малышка Гретхен» решила иначе, и поделать с этим было уже ничего нельзя… Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org