Автор : "Торговец деревом"
Название книги: У осьминога три сердца (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/torgovec-derevom/u-osminoga-tri-serdca-si

========== Глава 1 ==========

Позднее утро начинается неожиданно: во сне, будто кто-то пихнул в спину, в результате чего слетаю с неразобранного дивана на пол и оказываюсь в опасной близости с трезвонившим будильником. Глаза все еще задраены, но внутреннее чувство подсказывает «что-то не так», а потому даже после того, как громкая трель обрывается, не получается погрузиться в пятиминутную дрему и досмотреть снившееся. Сон остается в памяти обрывками. А борьба с собой заканчивается, не успев начаться. Беру в руки телефон, дабы отсрочить подъем утренней проверкой ленты, но электронный циферблат лишает данной возможности:

— Сколько? — хриплю еще непрорезавшимся ото сна голосом.

Не припоминаю, чтобы заводил будильник на одиннадцать. И ведь правда, не заводил. Неужели переставил, будучи сонным?

— Хреново.

Самоорганизация и ответственность услужливо помогают подняться. Намеченный на девять визит в зал сдвигается на поздний вечер. А поход в барбершоп отменяется вовсе — моя запись закончилась десять минут назад. С удивлением замечаю в зеркале, что лицо хоть и выглядит помятым, но без отеков или отпечатка руки, на которой сплю чаще, чем на подушке. Какие-то полчаса решат эту проблему… И у клиента не промелькнет ни малейшего подозрения. Кто захочет забиваться у мастера, что едва глаза открыл, а уже эскиз тебе наносит? Я бы перестраховался и попросил на всякий случай в алкотестер дунуть. Благо свой досуг последние три года я все чаще провожу вдали от алкоголя.

Наспех проглоченная овсянка заливается некрепким чаем. Одеваюсь за рекордные сроки. Погода на улице ясная, однако ноябрьские морозы уже дали о себе знать, а потому без теплого пальто не обойтись.

Не успеваю выйти из дома, в голове проносится вопрос: «Твоя подружка любит кушать хлОпушки?» — извечный подъеб Мэри заставляет подойти вновь к зеркалу. Подружкой она неоригинально называет мою бороду, подтрунивая, что я слишком много внимания уделяю растительности на своем лице. И стоит ее меткому взгляду единожды зацепиться за кусочек еды запутавшийся в волосках, я выслушиваю долгую трель на тему наших теплых взаимоотношений с «подружкой». «У вас один на двоих шампунь или приходится тратиться на прихоти любимой?» «Какое счастье не знать в твои неполные тридцать, что такое одиночество, ведь вас в постели всегда двое». Тщательно расчесываю свой «утиный хвост», ставлю набок еще влажную челку и выхожу.

Удобно жить через улицу от работы. С балкона моего кабинета всегда виднеется дом. Студия встречает легкой прохладой: кто-то, проветривая, настежь открыл окна и забыл закрыть. Значит, другие мастера сегодня без ранних клиентов. Замечаю на диване в ожидании сеанса жмущуюся друг к дружке парочку. Ловлю у кофемашины менеджера, совмещающую функции администратора.

— Скажи, ко мне ведь еще не пришли?

Со своим клиентом я общался только через месседжер и знаю лишь как выглядит его рука от локтя до запястья.

— Нет, — улыбается Мэри и ставит вторую чашку кофе на поднос, — они к Игорю.

— А он где?

— В пути, ребята время записи перепутали и на час раньше прикатили.

Ага, как же, перепутали. Завариваю себе капучино без сахара и поглядываю на парочку. Наверняка первое тату у девчонки — неуверенностью в деле за версту несет. Ох уж это предвкушение необратимого…

Включаю в общем зале музыку слегка громче, чем играла до этого, и следую через ряды комнат с раздвинутыми шторами к своей. Из восьми кабинетов только мой и Леона не являются парными. Все остальные же делят одновременно по два мастера, на процесс это никак не влияет, а вот на арендную плату — вполне!

«Вещи и сомнения оставь здесь», — украшает яркая надпись на стене при входе в мастерскую. Еще ни один мой клиент не проходил, не заметив ее. Занимаю место за рабочим столом и все внимание концентрирую на ранее согласованном эскизе, в последний раз проверяю на наличие возможных косяков. Пожелание клиента — мое исполнение. Блэкворк и геометрия. От запястья выше шириной в десять сантиметров тянется сплошной черный закрас, плавно перерастающий в пчелиные соты, состоящие из микросхем, а по направлению от локтя к сотам летят пчелы, выполненные целиком из геометрических фигур. Подготавливаю трансферную бумагу и пускаю эскиз в печать.

Мэри заглядывает в комнату и сообщает, что мой клиент на месте. Пунктуальный, пришел за десять минут до начала сеанса. Перед выходом бросаю взгляд в переносное зеркало, убеждаюсь, что выгляжу адекватно, и ото сна ни на лице, ни в общем состоянии не осталось и следа — чувствую себя более чем бодро.

У входа стоит парень, укутанный в длинный черный пуховик, покрасневшие от мороза щеки сразу же бросаются в глаза — неужели настолько холодно, или одежда совершенно не спасает? Замечает меня, приветливо улыбается, кивает, и черные, срезанные ровной линией до плеч, завивающиеся на концах волосы падают на лицо. Выглядит комично. Как девочка из Звонка.

— Хэй, добро пожаловать, Арс, — представляюсь и пожимаю протянутую руку. Холодную, с покрасневшей кожей от кончиков до костяшек пальцев.

— Дэн.

Кажется, его придется сначала отогревать.

— Кофе, чай?

Многие мастера советуют ограничивать употребление кофеина до и во время сеанса: считается, он заставляет человека нервничать, снижает терпимость к боли. Но наши мнения на этот счет расходятся.

— Кофе, спасибо, любой.

— Мэри, будь добра, намути чего-нибудь погорячее и молока побольше, а еще, — указательный палец рефлекторно касается виска — привычка, — закрой окна, всех клиентов застудим. — А ты цепляй пуховик и проходи, — указываю на вешалку, а сам скрываюсь за шторами в своем кабинете.

Парень заходит следом.

— Снять? — оттягивает за низ худи, очевидно, на пару размеров больше нужного.

— Позже, как к работе приступим.

Мнется у двери и ищет глазами, куда рюкзак положить.

— Повесь на спинку кресла, у нас, конечно, случаев кражи не было, но и тебе, и нам спокойней, когда вещи под присмотром.

Кивает и цепляет лямки по краям спинки. Не заметить брендовый рюкзак сложно, качество бросается в глаза. Сколько такой стоит, около полтинника? Не люблю считать чужие деньги, но кто запрещает это делать хотя бы мысленно? Прикидывать. Тем более холеный вид клиента сам подталкивает к этому. У обуви на нем приличный ценник, да и остальные вещи, пусть и без лейблов, выглядят качественно. Такие в Бершке и Пул энд Бэре не купишь.

— Эскиз готов, — протягиваю ему отпечатанный лист, на котором представлен в развороте конечный вариант. — Пока будешь пить кофе, полюбуйся, но слишком долго тоже не советую, наше воображение иногда обманчиво, начинает искажать истину и подсыпать ненужные сомнения.

Мэри заходит с высокой кружкой на подносе, опускает ее на стол и на выходе желает удачного сеанса нам обоим, плотно задергивая за собой шторы. Теперь от музыки, что звучит в зале, долетают отголоски. У меня в кабинете стоит небольшая колонка, но в процессе нанесения тату я ее практически никогда не включаю, только при каких-то особенных обстоятельствах. Мне важны концентрация и атмосфера с клиентом, общение, которое возникает в результате, а музыка только отвлекает, уносит в другой мир.

— Я не передумаю, мне все нравится, — улыбается и забирает кружку со стола.

Пока Дэн согревается, собираю машинку, распечатываю расходники и подготавливаю рабочее место, а после плотнее закрываю балкон, чтобы не дуло в спину. Дневной свет сегодня великолепный — светлые стены, разбавленные черными надписями и рамками с фотографиями работ, подсвечиваются просто отлично. Можно не включать дополнительно основное освещение и обойтись лампой.

Расправляется с кофе достаточно быстро. Неужели так не терпится приступить? Стягивает с себя худи и остается в одной футболке. Теперь вижу, что насчет его веса не ошибся. Худой, не то что бы слишком, хотя нет, слишком. В темноте с девчонкой, конечно, не спутаешь, но жрет мало, или обмен веществ настолько бешеный?

Усаживается в кресло и смотрит на меня с любопытством, вижу, как его потряхивает — тот тип клиентов, которые придают появлению татуировки на теле судьбоносное значение, потому так взволнованы.

— Показывай, на какой руке будем бить? — помню, что на левой, но все равно уточняю. Иногда бывали случаи, что при общении в сети человек скидывал руку наобум, хотел бить одну, а фоткал другую, без тени подвоха дожидался, когда ему переведут эскиз и только потом растерянно заявлял: «Ой, а это не та рука».

— Левую, — поднимает ее, будто помахать хочет.

— Отлично, тогда приступим.

Эскиз перенесен. Черная краска в машинке — чистый блэкворк. Его рука на арме. Корректирую положение, чтобы было комфортно ему, а также максимально удобно мне. Иголка касается кожи, благодаря отточенным уверенным движениям загоняет в дерму краску. Первые пару минут даю Дэну осознать сам процесс и в очередной раз хвалю его за храбрость:

— Молодец, что отказался от обезбола, я работаю с ним, но по возможности стараюсь избегать. Честно признаться, — откровения с клиентом — часть моей этики, они помогают быстрее наладить связь. — Думал, что придется потратить время на объяснения, закидать тебя аргументами, а потом все же достать и нанести крем, — прекращаю бить на секунду, чтобы поднять взгляд и улыбнуться ему.

Дэн отводит свой, довольный и смущенный одновременно.

— Не пришлось бы, я смотрел все Ваши видео-обучалки, в одной из них Вы дали ясно понять свое отношение к обезболу.

— Во-первых, обращайся ко мне неформально. Во-вторых, мне приятно, что ты так подготовился. Сразу виден грамотный подход к делу.

— Я долго искал мастера, но и когда нашел, решился не сразу, присматривался.

Не говорит, что ко мне, но подразумевает.

— Процесс со всеми перерывами займет часов шесть, если вдруг по каким-то причинам захочешь растянуть на два сеанса и более, без проблем, но предупреждаю, пробелов в расписании крайне мало.

Говоря о пробелах, ничуть не преувеличиваю, набивая себе цену. Она и так у меня достаточно высока, но все же не запредельная. Оставшаяся часть ноября и декабрь уже закрыты, за исключением пяти дней в качестве выходных. Обычно стараюсь больше одной записи в сутки не ставить, за редким исключением, например, если одна из работ слишком маленькая (даже несмотря на то, что большая часть набиваемых мной тату разбивается на два-три сеанса — и это не прихоть клиента, так положено).

— Надеюсь, свой болевой порог я хорошо изучил и смогу высидеть.

— Похвальный настрой.

Заканчиваю набивать контур первой окружности у кисти, переходя ко второй — с нее и появятся соты.

— Куришь?

Дэн согласно кивает.

— Тогда раз в час-полтора можно будет выйти на балкон подышать. Так уменьшим вероятность, что ты за это время заработаешь плоскожопие.

Смеется, изо всех сил старается не шевелить рукой, вот только иглу я уже убрал на безопасное расстояние от кожи.

Мой учитель называет подобную реакцию «За секунду до». До того, как человек дернется, в мышцах создается микронапряжение, и опытный мастер просто обязан чувствовать этот момент и предотвращать то неизбежное, что может причинить урон рисунку на теле. Что особенно важно при работе с четкими ровными линиями. Опыт берет свое, и данный навык отработан до автоматизма.

— Что интересного расскажешь? Где учишься?

Предвзятое первое впечатление, увы, уже набросало для меня характеристику, которой я не склонен доверять, но данное сканирование происходит независимо от меня. Я его никак не контролирую. Денис выглядит молодо, возможно, даже младше собственного возраста. Я бы дал курс первый-второй навскидку. А откуда у студента такие деньги на татуировку? Судя по вещам, вряд ли накопления с подарков от родственников на день рождения. Да и одежда — не результат поездки на Садовод… Сразу видно, родители хорошо зарабатывают, а его смазливое личико и какая-то легкая благородная манерность подсказывают, что мальчишка с пеленок не знает бед.

Вот только мои же вопросы — не повод унять любопытство. Что еще можно делать столько времени в кресле у мастера? Явно не сидеть в своих мыслях и концентрироваться на болезненных ощущениях.

— Учусь на четвертом курсе, изучаю айти-технологии, языки программирования. Поэтому мало могу рассказать интересного, скорее показать, но, — кивает на руку, — немного неудачный момент.

— Согласен, некоторые вещи нуждаются в демонстрации.

Бью линию, стираю излишки краски, бью и снова стираю. Очередной пятиугольник закончен, бесконечная привлекательность форм геометрии черным пигментом расцветает на его коже.

— Занятный прокол, давно сделал? — подразумеваю септум в носу. Сережка — полукольцо с двумя стальными шариками на концах — парню, как ни странно, идет.

— Спасибо, год назад или… чуть больше.

Наши голоса из-за плотных штор не выходят за пределы комнаты, лишь жужжание машинки, что не мешает пропускать к нам звуки извне: колонки расположены над входом и повернуты в центр зала, музыка доносится приглушенным фоном, а вот оживленность, созданная подтянувшимися на работу мастерами и их клиентами, вполне отчетливая. Не напрягающая и быстро рассасывающаяся: ребята не любят толкучку, а потому рассредотачиваются по своим кабинетам.

— А вопросы задавать можно? — скромно интересуется Дэн.

— Нужно!

До первого перерыва остается чуть меньше получаса — работа идет в хорошем темпе.

— Быть может, ты писал об этом в постах в инсте, но я пропустил.

— Не страшно. И вообще, расслабься. Мне повторить не трудно, нам тут еще уйма времени предоставлена.

— Это хорошо, потому что у меня много вопросов накопилось, — выдохнул парень. — Как давно ты занимаешься татуировкой? Когда глядя на свою работу, начал думать, что «вот сейчас, да, хорошо получается»?

Денис оказывается как раз тем типом клиентов, которые приходят к мастеру не только за качественной работой, но и за общением. Вот только не каждый татуировщик готов предоставить это общение. Иногда нежелание говорить с клиентом обуславливается разными факторами: отвлекает — чаще всего это касается новичков или мастеров, которые любят с головой погружаться в работу; дисконнект — несмотря на то, что данная профессия подразумевает прямой контакт с людьми, встречаются безумно талантливые мастера с абсолютным неумением или нежеланием данную связь с клиентом налаживать, все их возведение мостов заканчивается только на том, чтобы понять желание человека (если тот не приходит с готовым эскизом) и выдать результат; пафос — татуировщик тщательно создает вокруг себя отстраненную и холодную атмосферу, рисует образ неподступной крепости, а-ля «я творец и это мои правила», и собирает вокруг себя аудиторию, которая на этот образ клюет.

Для меня же важен обмен энергетикой. Я люблю свою работу не только за то, что через нее реализую свою творческую составляющую, но и за то, что могу стать на время короткого сеанса (относительно времени в целом) человеку другом, перед которым, не чувствуя стеснения, он может выложить то, что другим не получается. Простое человеческое общение. И если в данную минуту клиент хочет узнать больше обо мне — я удовлетворю это желание в полном объеме.

— Я занимаюсь татуировкой одиннадцать лет, если учесть один длительный период, когда я это дело забросил. Собрал свою первую машинку самостоятельно с армейским товарищем. С ним же набил с десяток партаков сослуживцам, несмотря на то, что рисовать у меня получалось весьма неплохо. Но кожа человека — не лист бумаги. После — два года тишины, а потом вторая в жизни машинка, заказанная с Алиэкспресс.

Процесс с нанесением контура завершен на сорок процентов, Денис сидит максимально собрано, пока еще не чувствует усталости, оно и понятно, подождем второй трети сеанса — тогда и посмотрим.

— И как? Удачно? — убирает свободной рукой волосы за ухо, но пара прядей все равно выбивается и возвращается в прежнее положение.

— А ты как думаешь? Говно отвратное.

— Так и знал, — довольно ухмыляется. — Но ты ведь ее не сразу списал?

— Весьма проницательно. Но забивать людей не рискнул: издевался над линолеумом, свиными шкурами. Много. Часто.

— Остались довольны?

— Конечно. Даже приходили на второй сеанс.

— Но потом ведь в твоей жизни появилась новая машинка, и все изменилось?

— И да и нет, практика принесла свои плоды, а вместе с новой машинкой появилась уверенность в деле. Раньше инфы в Интернете было маловато, да и если находилась, то бесполезная и сплошь на английском языке — толку от нее не больше. Проходил год, под рукой, как под швейной машинкой проезжали метры человеческой кожи, и в один прекрасный момент у меня наступило озарение «А-а-а, так вот как это делается». Это сейчас и последние лет пять в сети годного контента полно, новичок может потратить два-три часа и воскликнуть: «Так вот как нужно это делать», — а потом пойти и применить эти знания.

— И часто ты так озаренно восклицал?

— Прилично. Конечно, не все клиенты сразу палили косяки, но сомневаюсь, что кто-то еще бродит с моими первыми работами. Парочка давних клиентов даже перезабиваться ко мне приходили, но это уже многим временем позже.

И вновь этот микро-импульс «За секунду до», убираю иглу на пару сантиметров выше, и Денис дергается.

— Извини, — виновато, — локоть свело.

Мои пальцы в черном латексе проходятся по его коже, массируя локоть и поднимаясь чуть выше к плечу. Смотрит на меня, не мигая, округлившимися глазами, тяжело сглатывает.

— Потерпи десять минут, закончим контур и выйдем на балкон.

Согласно кивает, возвращая руку на арм.

— А как родители твои отреагировали? — интерес в его глазах неподдельный.

— Мой старик вообще считает, что татуировщик — не профессия. Он нас как-то отдельно от социальной и карьерной лестницы воспринимает. Как Плутон, вроде и планета, но вращается по собственным законам. Но сейчас, наверное, вряд ли признается в этом.

— Известность творит чудеса? — широко улыбается, играет бровями. А подбородок у этого парня что надо! Ровная, четко выраженная линия. Вообще успел заметить, что на лице Дениса весьма сложно загасить какую-то эмоцию. Слишком выразительный, и по нему видно, что парень об этом знает и активно своей мимикой пользуется.

— Ну это в сети я некую известность приобрел, и то в кругу таких же мастеров и ребят, желающих забиться, для бати это до сих пор еще неизведанный мир. Раз по телеку не показывают, и звезды не приходят в салон. Хотя блоггеры нынче к нам активно заглядывают, но разве для него это селебрити? В общем, мой потенциал заканчивается для него лишь холодным расчетом. Называю цифру дохода за месяц, и он успокаивается.

— Деньги меняют все, — задумчиво протягивает он, не вижу, но в глазах, быть может, мелькает куда больше осознания.

— И не поспоришь. Сидя за столом с друзьями, родителям хотелось произносить «Мой сын — прокурор», называть стабильные неизменные цифры моей зарплаты. В конце концов, у них было на это полное право — они столько денег вгрохали в мое обучение, — игла пробивает кожу, взгляд неотрывно следит за ровной линией. — Но когда люди видят деньги, неважно свои или чужие, все меняется. И мои родители не стали исключением. Как-то я пришел на семейный ужин, во время которого ожидали услышать от меня, что я успешно устроился на работу и встал на заявленную должность, но вместо записи в трудовой книжке, я принес документы об открытии ИП и вернул старикам деньги за два года обучения. Через полгода после мы с Леоном, видел, наверное, его на фотках в профиле, открыли эту студию, и закрутилось-завертелось, я вернул оставшуюся сумму родителям и в довесок отправил в отпуск. И в глазах бати татуировщики резко стали ближе к социальной и карьерной лестнице. Я его не осуждаю, но совковое воспитание так тяжело ломать.

— Да и не только совковое, — резонно подмечает Дэн.

— Готово, — стираю краску и выбрасываю салфетку в ведро. — Сознание людей — штука сложная. Ну что, перекур?

— Полностью поддерживаю, — прежде чем встать, Денис бросает растерянный взгляд на шторы.

Угадываю его замешательство.

— Сиди, сейчас принесу.

Выходим на балкон. Денис сначала порывался полезть в рюкзак за сигаретами, но я предложил свои. Мне не жалко. И если уж совсем по-честному, он их формально оплачивает. Его пуховик я накинул ему на плечи, сам же от пальто отказался — в кабинете всегда висит не менее теплая мантия, за пять минут ничего со мной не случится.

Чиркаю зажигалкой у его носа, дожидаюсь, когда подкурит, а после закуриваю сам.

Денис то и дело поглядывает на очертания татуировки под пленкой.

— Уже спрашиваешь себя: «Неужели на всю жизнь?»

Морщит нос, и септум чуть задирается кверху.

— Ага.

— Ну, как говорит мой учитель: «На всю! И немного после».

Затяжка, выдох. Цепляю взглядом двадцатиэтажное здание через улицу, невозможно не цеплять, когда живешь в этом доме. Удивительное чувство: смотришь на свое уютное пристанище с работы, но торопиться никуда не хочется. Мог бы я мечтать когда-нибудь о таком?

— У вас же недавно день рождения был?

Доходит не сразу, но все же…

— Ты о студии? Да, шесть лет на прошлой неделе исполнилось. Отмечали как рождение ребенка.

— У вас, судя по инсте, семейная тусовка, вы столько времени проводите вместе: в студии, на выездах и мастер-классах. Отличный корпоративный дух и атмосферу ничем не подделаешь, — затягивается. — Но как же с личной жизнью при такой самоотдаче?

А парнишка верно подметил. Я на работе, конечно, не ночую, но большая часть свободного времени, когда оно появляется, все равно протекает в мыслях и идеях о том, как бы можно было все улучшить: технику нанесения, бизнес…

— Как может быть с личной жизнью у человека, который помешан на своем деле? В моем случае моим партнером может быть или работающий в этой сфере мастер, или тот, у кого есть возможность как-то компенсировать мое отсутствие. Оба варианта имели место быть в моей жизни. И схема эта беспроигрышная в моем случае в отличие от остальных вариантов развития событий.

— Вот оно как, — тянет слова задумчиво и одновременно затягивается, докуривая сигарету, выбрасывает в жестяную банку, покрашенную черной краской.

— Да ладно тебе. Если ты интересуешься на свой счет и мечтаешь когда-нибудь стать крутым мастером, выход есть всегда и не один. У наших ребят разнообразные варианты встречаются… — открываю дверь балкона и пропускаю Дениса вперед. — Залетай давай, а то озябнешь, и придется снова греть тебя.

— Я бы не отказался, — смущенно поджимает губы, буквально съедает улыбку, и это выглядит чертовски мило для меня. Я бы трактовал по-своему… Да в бело-сине-красных границах пока стоит попридержать воображение.

***

Время несется быстро. Так всегда бывает, когда увлечен процессом и заинтересован человеком, беседой. Больше половины участка кожи, отведенного под плотную закраску, преодолено, теперь на боль не обращать внимания не получится. Не признается, но терпит. Кусает губы и хмурится. Останавливаюсь, убирая иглу, не спрашивая, наношу обезбол. Денис удивляется, видимо, хотел держаться до конца. Но он и так молодец. Однако некоторые уже поврежденные участки требуют пройти по ним второй раз. Жду, когда впитается, и продолжаю работу дальше. Денису становится легче переносить боль, и он возвращается к прежнему занятию: засыпает меня вопросами.

— И как люди реагируют на ценник? Наверняка не вся твоя целевая аудитория понимает смысл ценообразования в этом деле?

Все больше создается впечатление, будто парень прощупывает почву. Быть может, тоже планирует заняться татуировкой? И решил начать со знакомства с работой мастера на собственном теле? Но вопросы задает любопытные. Требующие более развернутого ответа. Быть может, благодаря нашему разговору по окончании сеанса набросаю пару постов в профиль.

— Всегда отвечаю, что бью недешево. Потому что могу лучше, потому что не из интернета, потому что для человека и под человека. Как правило, мы — тату-мастеры получаем деньги, о которых можем договориться. Бывают, конечно, клиенты, которые прощупают почву у трех-четырех мастеров и идут к тому, у кого дешевле. Но когда у тебя свой собственный стиль, люди за ним и приходят.

В свое время я как-то проникся тематикой космоса и подводным миром, сумел интересно совместить их обе, отточил техники нанесения тушевки, теней и смешения оттенков и стал работать в этом направлении. И вот уже шесть лет мое портфолио составляет смесь или исполнение в чистом виде таких стилей, как акварель, блэкворк и геометрия.

— А конкуренция? Карьерный рост? — посмеивается. — Ну точнее… как бы это объяснить…

— Я понял тебя, — пользуясь моментом, разминаю руку и даю себе короткую передышку. — С этим проще. Если ты рисуешь дерьмо — тебя никто не подсидит. Здоровая конкуренция в том смысле слова, что она умеренная и не жестокая, в отличие от офисной жизни, когда вместо сотрудника, претендующего на повышение не первый год и заслуживающего этого, берут сына близкого друга начальника. В моем случае отец в свое время договорился, и мне пригрели место. Представляю, какая бы воцарилась атмосфера, если бы я пришел… Да не об этом сейчас. Горлышко воронки тяжело преодолеть только совсем новичкам и тем, кто спустя два года практики так ничему и не научился. Остальное же зависит только от того, как мастер продаст свое творчество, как представит публике — такой фидбэк он и получит.

— Занятно. Сразу вспоминаю презентации видеоигр, бывают похожие тематики, но воплощение, графика и наполнение — ключевые критерии выбора целевой аудитории, кто этими преимуществами обладает, тот и собирает вокруг себя толпу.

— Вполне возможно. Любишь игры?

Кожа местами совсем покраснела, однако не кровит — краски и материалы сейчас совершенно не те, что были, когда я только начинал. Иглы практически не травмируют, а пигмент проявляется и остается насыщенным куда дольше.

— Что-то вроде того, но я не отбитый задрот.

— Являлся бы таковым, пришел бы на сеанс с темными кругами под глазами от недосыпа и продрых бы все пять часов.

— Может быть.

— Поверь, мои клиенты так и делают.

Новый перерыв разбавляется не только сигаретным дымом, но и перекусом. Наш сервис заботится и о клиентах, которые спеша на сеанс, волнуются, совершенно не думают о том, что даже четыре часа без крошки во рту выдержать будет тяжко. Пара бутербродов с жареным яйцом и овощами перед финальными полутора часами становятся нашим спасением.

— Было очень вкусно, спасибо, — довольно жмурится, когда Мэри заходит, чтобы забрать тарелки и оставить очередную порцию некрепкого кофе обоим.

— Пожалуйста, работайте, мальчики.

Штора скользит по карнизу, и процесс снова запущен.

— Черт, слишком круто, — Денис не перестает любоваться татуировкой, стучит длинными ногами по креслу, как маленький ребенок, а затем вновь устраивается поудобней и возвращает руку в мое распоряжение.

— Приятно слышать, ну что, финишная прямая?

Кивает, вновь поджимая нижнюю губу. Кажись, привычка у него такая.

— Первое тату — всегда целая история и фонтан эмоций.

— Это точно, я не так долго к этому шел, никогда раньше не входило в планы забиться, но когда ударило в голову желание, ни о чем другом думать не мог. Хотя… — больше не продолжает, кажется, это была вброшенная мысль.

Денис все время сеанса то и дело поглядывал на мои татуировки. Сначала осторожно, не хотел палиться. Потом, видимо, решил, что набивают как раз для того, чтобы смотрели, перестал стесняться и теперь буквально пожирает мои шею и руки глазами.

— Как много их у тебя?

— Одиннадцать штук, — конечно, когда это твое тело ты знаешь точное количество, не можешь не знать. Даже в том случае, когда забито больше семидесяти процентов кожи, твое подсознание уже все подсчитало, потому что помнит каждую…

— Хм, значит, в инсте не все выставил.

— Нет, — улыбаюсь, продолжая вести машинку. Осталась парочка пчел. — Ко всеобщему мнению, что мастера открыты полностью, я в сеть свои голые фотки не заливаю.

Сейчас не вижу его лица, слишком сосредоточен на рисунке, но по тому, как напрягается его рука, понимаю, что боль вновь дает о себе знать куда отчетливее. Осталось не так долго, придется терпеть.

— Жаль, — поборов свои ощущения, как бы между прочим добавляет: — Я бы посмотрел.

— Не вопрос, высидишь до конца сеанса, покажу.

Давится воздухом, чуть подается вперед, съедает несказанные слова — шокировал я парнишку, видимо. Поднимаю на него насмешливый взгляд — он у меня пронзительный, я знаю.

— Не думаешь же ты, что там что-то неприличное? — щурюсь, и он окончательно смущается. — Татуировок на члене нет, да и нежелание выставлять в инсту на всеобщее обозрение не отвергается из-за рейтинга «18+», я просто не делаю этого, потому что не хочу.

— Но показать — покажешь? — озадачился Денис, наверняка решил, что заберу свои слова обратно.

— Я же сказал, что да.

— Вот и отлично, — падает обратно в кресло, прикрывает веки и терпит.

***

Сеанс плавно завершается, остаются детали. Врубаю на ноутбуке через колонку музыку — уже можно расслабиться. Обрабатываю татуировку и предупреждаю Дена о том, что нужно будет посидеть еще с полчаса, пока все впитается, и можно будет заклеить область.

Парень ухмыляется, вновь смешно морщит нос и заявляет, что у нас как раз есть, чем заняться.

— Не знаю, что из этого ты не видел, но давай по порядку, — встаю перед креслом, в котором он сидит, и стягиваю с себя футболку. Задираю подбородок и смотрю в потолок, чтобы смог получше разглядеть голову осьминога, набитую на шее, и его извивающиеся на ключицах и по одному на каждом плече щупальца с фиолетовыми присосками — само туловище огромного моллюска выполнено полностью черным с добавлением темно-красной тушевки. Татуировки на руках единственные попали в сеть в полном объеме. Левый рукав от кисти до плеча стилизован под морское дно: череп, лежащий на боку, со струящимися вверх волосами, едва заметный контур и наполнение шевелюры в виде космоса, бутылка со сколом с плавающим в ней скрученным письмом, якорь с оторванной цепью, обвивающей внутреннюю часть бицепса. На правой руке акварельная, выполненная в холодных цветах медуза в движении: ее вытянутая голова-шапка расположена на тыльной стороне ладони, а щупальца разной формы и величины тянутся по руке, самые длинные заканчиваются, не достигая локтя.

Разворачиваюсь спиной и слышу разочарованное:

— На ключице и все? — замечает одну единственную строчку на латыни.

Выжидаю. Нет, малыш, я не это хотел тебе показать. Задираю ногу к себе, стягиваю кроссовок, второй, а после выхожу из штанов. Да, стеснительности мне не занимать. От щиколоток по икрам, поднимаясь вверх по бедрам тянется непрерывный орнаментал блэкворк.

— А заканчивается… — Не успевает договорить. Хватаюсь за нижние края боксеров и тяну их вверх на поясницу, оголяя орнамент на ягодицах. Соотношение черных заполненных изгибающихся линий к орнаменту семьдесят на тридцать.

— В планах когда-нибудь добраться до поясницы, но это так, перспектива, — разворачиваюсь, держа штаны в руке, чтобы успел рассмотреть рисунок спереди.

Обескураженный, но при этом исследующий все тело взгляд блуждает по ногам. Парнишка впал в окончательный ступор.

Колышутся занавески, Мэри просовывает голову в кабинет, но говорит совершенно не то, что планировала:

— Ого! А че это вы тут делаете?

Дэн оборачивается, не вижу его лица, но догадаться, что за выражение на нем, не трудно. А после возвращается обратно и с немым вопросом смотрит на меня. Подмигиваю ему, мол, «Расслабься, она уже привыкла. Да и не только она, тут все к подобному привыкли» и отвечаю Мэри:

— Обмениваемся планами на будущее, — подразумеваю совершенно не то, о чем подумала девушка.

Закидывает голову и гогочет, специально делает голос ниже. И не стыдно так басить?

— А ты времени зря не теряешь, — срывается с ее губ.

Ей известно чуть больше, чем следовало…

— Чего хотела-то?

— А, — вдруг опомнившись, отмирает, — там к тебе пришли, у тебя сегодня еще сеанс?

— Нет, это на проработку эскиза, клиент хотела при личной встрече обсудить детали. Нам еще нужно пятнадцать минут.

— Поняла, — Мэри удаляется.

Одеваюсь, попутно выслушиваю восторги Дэна. Да, а когда-то все началось с одной единственной тату…

Делаю снимок получившейся татуировки с двух ракурсов.

— Готово, какое-то время будешь видеть ее редко, но ты выдержишь это! — Насухо вытираю область, наклеиваю заживляющий пластырь и даю с собой расходник, подробно рассказывая, как ухаживать за татуировкой в период носки и смены пластыря, а также после него.

— Полезная штука, — смотрит на упаковку.

— Лучше пеленок!

После оплаты возвращается уже одетый, прощается повторно, еще раз одаривая меня довольной и теплой улыбкой — вот она, награда.

— Удачи, быть может, не последний раз видимся, — подразумеваю, если на одной татуировке все для него не закончится. — Жду фото через две недели.

— Обязательно!

========== Глава 2 ==========

Общение с амбициозными целеустремленными людьми с большими планами на свою жизнь — это топливо для меня. В свое время мне повезло познакомиться с Леоном. После двух лет работы и приема клиентов у себя дома, я решил, что так больше продолжаться не может: терпение родителей плавно подходило к концу — они претендовали на личное пространство, а в нашей двушке у них было на это абсолютное право. Поэтому я запланировал арендовать помещение в частной студии. Плата относительно моего заработка прилично бы ударила по карману, если бы я занял одиночный кабинет. И сама судьба натолкнула меня на объявление в группе тату-мастеров, в которой Леон искал замену на место ушедшего мастера.

Мы быстро притерлись друг к другу. Через какое-то время Леон рассказал мне о своих планах по открытию студии. В той, что мы работали, были существенные минусы, и они сильно влияли на мнение клиентов, приходивших забиваться. В соседних помещениях располагались парикмахерские, косметологические и маникюрные салоны, вся атмосфера, которую мы пытались создать для своей работы, рушилась посторонними химозными запахами, какофонией музыки, голосов и рабочих инструментов. Мы объединили силы и мозги, накидали бизнес-план, который бы позволил все это дело не только окупить, но и заработать на нем. На поиск подходящего помещения ушло полтора месяца, на то, чтобы воплотить простой и лаконичный для тату-студии дизайн в жизнь — еще два. Но когда мы открылись, а кабинеты заполнились мастерами — все изменилось. Каждый приходивший к любому из мастеров клиент сарафанным радио разнес слухи о нашем появлении, мы даже толком рекламную акцию запустить не успели. За нами стали следить куда пристальней. И мы с Леоном за этот шанс ухватились…

Через два года на одном из заграничных слетов тату-мастеров, мы закорешились со Стэфаном — старпером в мире татуировки. Он и его супруга на тот момент уже пятнадцать лет держали в Мюнхене — город на юге Германии — свою студию. Достаточно популярную и востребованную по сей день из-за своей фишки: помимо работы «домашних» мастеров, они предоставляли услуги заграничных ребят, которых Стэфан находил на подобных мероприятиях и завлекал в свою команду. Условия были просты и абсолютно прозрачны: на два месяца в году он предоставлял тебе жилье и кабинет в единоличное пользование, а также самих клиентов, и к назначенному тобою ценнику за каждую отдельную работу плюсовал на свое усмотрение определенную сумму и получившийся излишек забирал. Нас с Леоном такие условия вполне устроили, и мы на это дело подписались.

Моя четвертая поездка в Мюнхен пришлась на февраль. Неплохой уровень владения немецким и ведение постов на двух языках одновременно позволило самостоятельно расширить аудиторию за пределами России. И Стэфан, как связующее звено между мной и клиентами, постепенно перестал играть главенствующую роль в моей карьере в Германии.

***

Идея не перестает крутиться в голове и зудеть в подсознании до тех пор, пока не рисую эскиз: в туманности Киля в космическом пространстве огромный огненный осьминог своими щупальцами обнимает Нептун, и забрасываю его в сеть с подписью «Набьем? /Stopfen?» Ответ прилетает в директ достаточно быстро: «Stopfen!» Нетерпение не дает отложить сеанс на ближайшее свободное и в то же время самое дальнее число — конец марта. Сходимся в цене и договариваемся на самый разгруженный день: с утра лишь трехчасовой завершающий сеанс и время на проработку эскизов — вот его то и можно сдвинуть.

Каково же мое удивление, когда в назначенный день из приоткрытой двери доносится идеальная, без акцента, немецкая речь, переговоры со Стэфаном заканчиваются, а в кабинет входит уже знакомый ранее парень.

— Привет, и ведь, действительно, не последний раз видимся, — улыбается Денис.

На моем лице ничем не скрыть замешательство, и оно, кажется, доставляет ему небывалый восторг. Пока залипаю, выдавив из себя только удивленное «Вот это да», раздевается и, плотно прикрыв за собой дверь, проходит вглубь помещения.

Ну не каждый же день меня так застают врасплох.

— Вообще, я был записан к тебе на середину марта, — ходит сразу с козырей Дэн. — А тут твое заманчивое предложение и более ранняя дата, приятное удивление.

Перезагружаюсь, окончательно избавившись от шока. Это он так хочет меня упрекнуть? Не понимаю.

— Я специально освободил время для этой работы, у нее индивидуальные привилегии.

— Да я уже понял, — улыбается и пытается растрепать примятые на макушке волосы. Снял шапку перед тем, как войти? На улице плюс шесть, не жарко, но вроде и не холодно до такой степени, чтобы так запаковываться.

Уже не терпится унять любопытство, но стоически выжидаю, у нас еще будет время, а пока нужно определиться с местом и перенести на него эскиз.

— Где решил бить?

— Вот здесь, — указывает на икру на левой ноге.

Честно говоря, больше всего боялся, что он решит забивать несуществующий (или очень маленький) бицепс.

— Отличный выбор, будет хорошо смотреться.

Кивает, избавляется от обуви, оставляя ее под диваном, и начинает подворачивать штанину до колена.

— Так, стоп, — в задумчивости поглаживаю подушечками указательного и большого пальцев бороду, за прошедшее время не изменившую своей длины и формы из-за пары визитов в барбершоп, — снимай, ни к чему пережимать вены.

Пожимает плечами, мол, ладно, выпрямляется и почему-то все это время не сводит с меня взгляда, пока расстегивает ремень и ширинку. Любопытно. Подкатываю стул на колесиках к кушетке:

— Запрыгивай.

Ложится на живот и опирается на локти. В помещении достаточно тепло для того, чтобы с голыми ногами ощущать себя комфортно, но на всякий случай предлагаю тонкое покрывало, и он от него не отказывается, укрываю, подворачивая чуть ниже колен.

— Спасибо, скину, как только станет пожарче.

— Не переживай, еще как станет! После пятнадцати минут непрерывной работы захочешь и джемпер с себя стянуть.

Отворачивается и утыкается носом в валик для шеи. Интересно, этот парень с любой фразы лишь отдаленно напоминающую пошлую так сыпется? И ведь даже не скрывает свою реакцию, будто бы специально старается, чтобы заметили.

Эскиз на теле. Машинка в работе. Необходимые вещи под рукой.

— Может, расскажешь, как тебя занесло в Мюнхен?

— Я здесь живу.

Ответ более чем неожиданный. Чувствую, будто мы поменялись местами: в первый сеанс его было практически не остановить, и теперь мне кажется, со мной произойдет тоже самое.

— И как давно?

— Семь лет уже. Мы с родителями переехали, когда я учился в восьмом классе.

Плавно веду иглой, прорисовывая окружность Нептуна.

— Теперь понятно, почему ты так бегло и легко шпаришь на немецком.

— И да, и нет.

— И как это понимать?

— У меня интернациональная семья: мама — русская, папа — немец. Меня и малых с детства обучали двум языкам. Родители установили между собой одно правило: отец должен общаться с нами только на родном языке, за исключением редких ситуаций, например, когда помимо нас ему одновременно нужно донести ту же информацию до человека не понимающего по-немецки.

— Интересный подход к образованию детей, а самое главное — действенный.

— Бесспорно.

— И как тебе здесь живется? По идее с самого рождения для тебя Германия — второй дом.

— Получается так. Ну поначалу я очень тосковал по друзьям, привычному окружению, даже менталитету, но…

— Втянулся?

— Достаточно быстро.

После Нептуна пришло время контура осьминога. Щупальца всегда отнимают много времени, мелкие детали требуют большой концентрации. Мои вопросы становятся более короткими, но при этом не теряют своей содержательности и позволяют унять мое любопытство, а ответы — односложными. Но это не означает, что внимательность к его словам спадает.

— Часто приезжаешь в Россию?

— Раньше приезжал чаще.

— И когда был крайний раз?

— В ноябре.

Отковыриваю в памяти месяц нашего с ним сеанса, вроде, ничего не путаю.

— Мм, вот оно как, значит, решил совместить с визитом в тату-салон? — наивно предполагаю.

— Скорее наоборот. Я приезжал, чтобы попасть к тебе.

— Серьезно? — бросаю взгляд в зеркало на стене, вся кушетка попадает в обзор, и в отражении хорошо видно его лицо. Этот парень не шутит?!

— Когда ты был в Мюнхене в прошлый раз, — имеет в виду июль–август минувшего года, — я не смог попасть к тебе, слишком поздно спохватился, и свободных дат не осталось.

— Да уж. У меня были клиенты, что приезжали из других городов, но чтобы из других стран. Поставлю плюсик своей карме, — встречаемся взглядами в зеркале. — Хотя, — закрадывается подозрение, — у Стэфана же полно крутых мастеров, не только приезжих. Почему именно я?

— Знаешь, от человека, который весь прошлый сеанс доказывал, что клиент выбирает мастера по энергетике и идет к нему именно из-за уникальности его стиля, твой вопрос звучит странно, не находишь?

— Уделал.

— Но помимо этого я еще хотел познакомиться с тобой.

— И как, не жалеешь?

— Более чем. Твои посты было интересно читать, но вживую в общении ты тоже не подкачал, — смеется и падает лицом на руки, обнимающие вытянутый кожаный валик.

— Порицание следует сразу за комплиментом, а я только начал верить в себя!

Выглядывает из-за волос, занавесивших лицо, и хитро улыбается. Почему меня не отпускает мысль, что с его стороны эти жесты все больше похожи на флирт?

— Правильно, в себе сомневаться из-за чужих слов не стоит.

Щупальца осьминога постепенно проявляются поверх блеклых контуров переводки, захватывают один сантиметр кожи за другим, грозясь больше никогда не смыться. Тело в любом случае запомнит этот рисунок, что бы с ним не случилось.

В этот раз беседа происходит не в одни ворота: футболим вопросы друг другу. Дэн расспрашивает про мое окружение в Мюнхене. Чем занимаюсь, когда появляется свободное время. Ведь не могу же я сутками торчать в студии, да и город привлекательный, живописный и наполнен духом своей собственной истории, как ни крути, в XII веке основан. Я же не отрицаю, я не затворник, но и не шастаю ночи напролет, любуясь достопримечательностями. Пара местных друзей и ассимилировавшихся приезжих из России изредка устраивают мне вылазки. О некоторых, носящих более личный характер, умалчиваю… В ответ расспрашиваю его о любимых местах, мысленно ставя галочки на будущее, куда бы стоило сходить. На вопросе про его увлечения и хобби — его телефон начинает медленно содрогаться в вибрациях.

— Ты можешь взять трубку, работе это не помешает, если пытаешься быть вежливым.

Кивает и отвечает на звонок.

Немецкая речь вылетает из динамика, не все слова разбираю, но тон паникующий. Эмоционально собеседник с той стороны напряжен, вот-вот гляди и сорвется. Дэн внимательно слушает и, кажется, сам начинает закипать. Отвечает быстро. Бегло, не все слова для меня обретают смысл, но общий уловить все же получается. Матерится, не стесняясь в выражениях. И правильно, ведь это ни к чему. Отрицать живописность что русского, что немецкого Королевского не получается. Слишком жизненно звучит ругань на обоих языках.

— Какие-то проблемы? — спрашиваю, когда Дэн возвращает телефон на кушетку.

— Ja Fotze (Йа фотце)! *

— Это все объясняет, — заканчиваю с щупальцами, стираю излишки краски и начинаю бить осьминожью голову.

Грузится и смотрит прицельно в одну точку, активный мозговой процесс передает его стеклянный взгляд. Какое-то время не трогаю его, продолжаю работу, а когда отвисает, спрашиваю:

— Это хоть поправимо?

— Кто знает… — начинает насиловать зубами кожу на подушечке большего пальца — нервничает.

— Если хочешь, можешь поделиться со мной подробностями, иногда бывает, что в процессе пересказа запутанной ситуации, мозг выстреливает решение, — ведь именно об этом надрывным тоном «Что будем делать?» спрашивал его собеседник.

Решается не сразу, предупреждает, что может случайно углубиться в лишние для меня детали и уплыть в дебри, но не вижу в этом ничего страшного. Мы ведь никуда не спешим?

— Мы с друзьями занимаемся разработкой игр для смартфонов. Два года назад мы загрузили в сеть свой первый проект, игрушка привлекла к себе внимание, однако некоторые технические недоработки не позволили ей добраться до более высоких строчек в топе. Klei Entertainment** — независимая студия по разработке видео игр в Ванкувере предложила нам свою помощь в доработке. Выкупила исключительное право на распространение от своего имени и «посадила» на процент от продаж. И в общем, после того, как в сеть перезалили Don’t Starve*** — она бомбанула. Многим позже мы вплотную занялись разработкой второй части. Идея себя не исчерпала. Да и людям зашло, многие просили продолжения. И в общем… Сейчас компания анонсировала предстоящий выход игры в конце февраля один в один похожей на наш второй выпуск: графика, локации и задумка, как под копирку слизали. До выхода нашей DSS2 еще месяца полтора остается, там есть моменты, которым стоит уделить внимание. И вот что теперь делать, без понятия.

— Ваша компания вас кинула?

— Оу, нет. Я неправильно выразился, анонсировала другая студия-разработчик. Руди от наших узнал эту новость, в Клее сейчас все в ахуе просто. Да и мне-то он позвонил больше эмоциями поделиться, чем реально требовал придумать какое-то решение. У студии юристы свои есть, вот пусть они и разбираются.

Вот это выдержка. Узнал о том, что его детище несправедливо пострадало, но продолжает сохранять относительный контроль над эмоциями. Я бы на его месте вскочил на ноги еще во время звонка, и стал отыгрываться на мебели, конечно, нанес бы больше себе урон, нежели причинил существенный ей. Отбил бы пару конечностей и потом, гляди, успокоился.

— Так значит, программист, — подытоживаю спустя какое-то время.

— Программист-разработчик, — аккуратно поправляет меня Денис.

Наблюдаю за его отражением в зеркале, а потом предлагаю:

— Покурим?

Время размяться как раз подошло.

— Естественно, — подрывается с места, но не обнаруживает балкона в комнате — да, это вам не наша студия. — В окно?

— Прыгай. Если очень хочешь, — услужливо отступаю назад. Смотрит на меня, хмурится, но ничего не отвечает. Неудачный момент для шутки?! — Стэфан голову открутит, нужно вниз спускаться.

Понимающе кивает, прыгает в обувь и стремительно направляется к выходу.

— Погоди, ничего не забыл?

Замирает и выдает растерянное:

— Ой.

— То-то и оно.

Поднимаю с пола упавшее флисовое покрывало, подхожу к Дэну и оборачиваю его вокруг груди, чтобы края не достали пола, но точно прикрыли ноги. Сверху набрасываю его пальто.

— Красавчик! Вот теперь можешь идти.

Стоим на первом этаже, курим. В желании отвлечь его от спизженной игры, задаю самый тупой вопрос на тему напрямую с нею связанную. Такой способ еще хоть кого-то отвлекал?

— Расскажи хоть концепцию этой своей DSS, я не особо шарю в этом всем.

Затягивается. Мне кажется, или начинает дрожать? Кладу ладонь на его бедро под покрывалом — легкая рябь обнаруживает себя быстро.

— Так, может, обратно?

Отрицательно мотает головой.

— Это нервы, мне не холодно, организм просто придуривается.

— Как знаешь, — уговаривать я никого не собираюсь.

— Концепция? — Дэн созревает, чтобы ответить. — Типичная «выживалка», в меру мрачная, ни капли не депрессивная. Главный герой — неуклюжий программист, попадает в неизведанный мир, населенный различными монстрами, главная цель которых — любым способом убить его. Монстры и некоторые предметы в этой игре таят в себе скрытую опасность. В остальном все достаточно просто: собираешь полезный крафт и прочие примочки, следишь за показателями голода, здоровья и психического состояния и стараешься не сдохнуть.

— Прям как в настоящей жизни, — дым тонкой струйкой выходит из легких.

— Как в ней самой! Как говорится, любая придуманная в воображении вещь, несуществующая в этом мире — это искаженная проекция твоего подсознания на реальность.

— Не задумывался о такой теории, но она имеет место быть.

— Конечно, не можешь доказать — опровергни, не можешь опровергнуть — завали ебало.

Вместе с дымом вырывается смех из легких. Этот парень своей странной шуткой застал меня врасплох. Понимаю, почему он сейчас так критичен в выражениях, потому молчу.

— Слушай, ну ведь подобные ситуации уже встречались в практике, плагиат — не восьмое чудо света, думаю, ваша студия разберется в причинах, найдет кабель, по которому утекла информация, и обрубит нахер.

— Да, но просранных нервов не вернешь.

— И это верно…

***

Продолжая сеанс, не перестаю думать о том, какую же злую шутку с нами часто играет подсознание. Во многих книгах по психологии встречается суждение, что первому впечатлению о человеке чаще всего можно и нужно доверять. Многие читатели, не разобравшись в значении данной фразы, решают, что это касается всех аспектов жизни анализируемого субъекта. И оказываются неправы. В прошлую нашу встречу — да, впечатление о парне мне запомнилось, как и о некоторых клиентах — я решил, что Денис — сын обеспеченной семьи, быть может, он не нахлебник в силу возраста и отсутствия возможности обеспечивать свои прихоти самостоятельно, но определенно активный пользователь и реализатор тех благ, которыми его родные располагают. Однако оказывается, что парень и сам не промах, на домашних харчах не сидит и скорее для своей семьи может лично являться источником дохода. В тот день за Дениса говорила его одежда, кошелек и легкая инфантильность — не люблю богемных мальчиков, у меня с ними совершенно ничего общего. Но сегодня все факторы, кроме одного, остались без перемен, а ситуация и мнение о нем уже в корне изменились…

Оставшееся время сеанса прошло отлично от начала: Денис залипал, а я делал свою работу. Было очевидно, произошедшее сильно задело парня, и тот сник, погрузившись в свои мысли. Мои неоднократные попытки вывести его на разговор, обсудить абстрактные мысли и вещи, провалились. И я оставил все как есть…

Время вышло. На коже расцвела красками чуть меньше половины татуировки: я успел только разукрасить осьминога и изобразить космические лилово-синие всполохи. У Дениса уже было забронировано на середину марта время ко мне, его мы и оставили для доработки.

— Не раскисай, все образуется. Береги нервные клетки и следи за татуировкой!

Дверь за Дэном закрылась, а к вечеру следующего дня с его второго аккаунта, которым он пользовался в Германии и, судя по обновлениям, он же и являлся основным, пришло сообщение:

«Тебе нравятся мужчины?»

Без приветствий и вводных вопросов парень перешел сразу к интересующей его сути.

Телефон находился в руках, я открыл сообщение и прежде, чем начать набирать ответ, увидел, что он еще продолжал печатать.

«…Мужчины? Что-то я замахнулся. Парни?»

Не особо вдаваясь в подробности, мог ли он задавать этот вопрос, основываясь на реальных фактах обо мне, я ответил честно: «Не все».

«Вот и отлично. Быть может, я и попадаю под твое «не все», но это уже полбеды, ведь, слава богам, мне не придется соблазнять натурала».

Гримаса удивления с моего лица быстро стерлась. Брови сдвинулись к переносице, нос наморщился. Вот это он выдал!

«А ты собрался меня соблазнять?»

Я приготовился к продолжению столь внезапно начавшегося диалога, но его не последовало. Денис не ответил ни через пару часов, ни в течение двух недель. Данную тему он решил поднять лично и на завершающем сеансе выкроил для нее самое подходящее время, когда я максимально сосредоточился на рисунке, программист, лежа на руках и довольно пялясь в зеркало, зарядил и выдал:

— Честно признаться, в прошлый раз я хотел пригласить тебя на свидание. Но момент был испорчен, настроение тоже.

Кажется, у меня впервые чуть не дрогнула рука, и я не загасил рисунок.

Контур едва не поплыл. «Воу, было опасно», — капля пота скатывается по виску.

Продолжаю разговор, не отрывая взгляда от Нептуна, загоняя под кожу голубую краску. Тушуя. Стирая. И снова тушуя.

— И что же останавливает тебя сейчас?

Не уверен, но вряд ли его лицо остается таким же беспечным.

— Ничего, — сохраняет решимость в голосе. — Когда у тебя свободный вечер?

— В среду, — отвечаю быстрее, чем он ожидал.

Ну, а что? Меня действительно заинтриговало сообщение Дениса, но еще больше заинтриговало то, что может за ним последовать. И программист не мямлит, не тушуется — и это несказанно радует.

— Только учти, я на первом свидании не даю.

— Берешь?..

Молчит. И на этот раз у меня не получается не смотреть на него, бросаю в зеркало взгляд на отражение, пытаюсь разгадать эмоции на его лице. Похоже, что он действительно серьезен. Перестраховывается? Что же, я не против.

— Буду внимательным и учту твою просьбу.

***

В среду вечером мы встретились недалеко от Боннер-Платц, прошлись по тесным улочкам, обогнули парк и заглянули в паб. Долго просидеть там не получилось, уже через час нас выдавила из него толпа футбольных фанатов. Денис, долго не колеблясь, предложил пойти к нему, и тон, которым он задал вопрос, перечеркнул все ранее обозначенные границы.

Этот секс явно не вошел бы в историю под названием «лучший, что у меня был». Денис утверждал, что у него были мужчины до меня, но член он сосал настолько неуверенно и неумело, что, помимо явного преувеличения, вывод напрашивался только один: предыдущий партнер или партнеры не спешили его в этом разубеждать. Я же, поняв, что все его манипуляции языка и пальцев никакой пользы не приносят, а возбуждение, будто бы вымученное, начинает спадать, опрокинул его на кровать и трахал до тех пор, пока простыни под нами не намокли. В тот раз в салоне парень был таким смелым и решительным, что это подкупило меня, не оставив равнодушным к его желаниям и предпочтениям, о которых в ту ночь Денис поведал мне в полном объеме.

Секс не закончился жаркими объятиями и совместной встречей рассвета, мы оделись, вышли покурить на балкон, а позже я ушел. Всю оставшуюся часть марта, что я пребывал в Мюнхене, Дэн не объявлялся, сея во мне полную уверенность, что эта встреча и проведенная вместе ночь стали последними, но все оказалось иначе…

* «Да пизда!»

** Студия Klei Entertainment и игра *** Don’t Starve: Pocket Edition существуют в реальности.

========== Глава 3 ==========

Последний месяц весны в Москве жарит так сильно, будто за предыдущие два отыгрывается, как ЖКХ за последние недели отопительного периода топит за всю зиму. На улице духота, к тому же еще и машины поднимают пыль и гоняют ее с утра до вечера…

Сегодня на повестке дня космическая гладь и плывущие рыбки от линии бедра до задницы симпатичной девчонки. Одну ее не отпустили, ее парень сидит в кресле для гостей и без перерыва треплется о себе любимом, не дает подружке даже и слова вставить. Его болтовня начинает порядком надоедать. Вместо того, чтобы отпустить ситуацию из-под контроля и уйти с головой в работу, дожидаюсь, когда чувак сбавит обороты и в короткую паузу вбрасываю вопрос, адресованный Карине. Дальше — проще. Процесс идет своим ходом, а две болтушки сцепляются языками до конца сеанса.

Колышутся занавески, а после в проем кто-то заглядывает. Будь это Мэри или один из мастеров уже сказали бы, что нужно и скрылись, но человек молчит, выжидает. Наконец обращаю на него внимание, поднимаю взгляд и сталкиваюсь со светящимся лицом, поразительно довольным, таким, словно для этого уже есть повод.

Ожидал ли я его увидеть вновь вот так скоро? Ждал ли вообще?

— До конца сеанса еще долго? — спрашивает и тут же прикрывает свое любопытство. — Я бы узнал у админа, но на месте никого.

— Заканчиваю.

— А следующий есть?

Забираю с распределителя нужный мне цвет краски, не отвлекаюсь от кожи и рисунка на нем.

— Это последний.

— А есть желание поработать сверхурочно?

И у меня не получается сдержать ухмылку. У этого парня просто непрошибаемая прямолинейность. Такие обычно к своим целям доходят быстрее остальных. Многих.

Взвешиваю, насколько устал, и понимаю, что силы еще со мной, а потому отвечаю:

— Найдется. Подожди в холле, кофе-машина в твоем распоряжении, угощайся.

— Окей.

Стоит ли полагаться на судьбу? Надеяться на случайную встречу, как на божье провидение? При любом возможном раскладе вероятность того, что мы с Денисом могли пересечься где-либо за периметром студии, близка к нулю. И, видимо, парня не сильно устраивал такой расклад, раз спустя два месяца молчания он объявляется вновь. Не полагаясь на чужую волю, он просто берет ситуацию в свои руки и подстраивает под себя. Покупает билет из Мюнхена, как только выдается свободное время, и вот он, здесь.

Странное чувство, мы почти не знакомы, никем друг другу не являемся, но стоит заглянуть ему в салон с растрепанными волосами и блестящими глазами, навязать свои планы, и мои вечерние уже отодвигаются на раннее утро.

— Ты надолго здесь?

— На три дня, — отвечает Денис, поудобнее устраиваясь в кресле и закидывая руки за голову. Как быстро он раскрепостился и перестал играть мнущегося хомяка, не знающего куда ему или его рюкзаку приткнуться.

— Что будем бить?

Вытаскивает телефон и демонстрирует мне мой же эскиз — из-за моей ударившей в голову идеи, спутавшей все карты парню, мы так и не успели набить то, что он собирался изначально.

На рисунке изображен морской скат рассекающий космос.

— Хочу набить на второй руке, на внутренней стороне от запястья к локтю.

— Значит, набьем… — обращаю внимание на оранжевое марево за окном. Солнце потихоньку сползает с небосвода. — Вот только просидим здесь до поздней ночи.

— Меня это не смущает, — морщится, и септум в носу смешно дергается. — Главное, чтобы это не навредило твоим завтрашним планам. — Говорит это с таким выражением, будто мечтает об обратном.

— Как знать…

Распечатываю на трансферной бумаге и перевожу эскиз на кожу. И не успеваю загнать в машинку краску, как любопытство Дэна просачивается наружу.

— Как прошел фестиваль?

Прозвучавший вопрос, как сигнальная карточка, говорящая о том, что программист не перестал следить за моим движением на аккаунте. В прошлом месяце мы с мастерами из салона сгоняли в Берлин на трехдневный фестиваль: там я выставил на конкурс свою работу; Леон провел открытый мастер-класс; мы узнали о новинках (материалы, оборудование) — и в общем, хорошо провели время. Об этом я Денису и рассказал.

— Весело вам.

— Другого и не знаем!

Спустя час Мэри приносит две чашки кофе, пирожки с яблоками и мой ужин.

— Не давай ему голодать, — подмигивает парню и обращается ко мне: — Я домой, сегодня все подозрительно быстро растеклись из салона, на первом этаже только ребята с учениками засели. Выключишь технику, когда будешь уходить?

— Не проблема, до завтра.

Шуршат шторы, и Денис подается чуть вперед, делает вид, что разглядывает рисунок, его длинные черные ресницы забавно подрагивают, а дыхание мерными потоками долетает до моей шеи, гладит кожу. Когда парень слышит звук закрывшейся двери, становится куда смелее, переводит взгляд на меня, щурится и совсем тихо спрашивает:

— Значит, мы вдвоем остались?

— А остальные семь миллиардов человек ты куда дел?

— Съел, блин, — с лицом «обломал весь кайф» отвечает Денис.

— Будешь ерзать, я тебя выгоню.

— А сил хва… — затыкается, понимая, какую глупость собирался спороть, и тут же сглаживает углы. — Прости, просто взвинчен. Не думал, что ты так легко согласишься на незапланированный сеанс.

— А я нелегко согласился, ожесточенную внутреннюю борьбу никто не отменял, — с контуром ската и с закрашиванием хвоста закончил, меняю машинку и приступаю к формированию очертаний космоса на светлой коже. — Если отставить шутки в сторону, почему ты не написал мне и не позаботился о времени сеанса заранее?

— Не успел. Узнал, что смогу вылететь вчера вечером.

— Только не говори, что ты прямо с самолета?!

— И не говорю…

— Серьезно? — бровь на лице недоверчиво изогнулась.

— Что поделать, такие дела.

Ненадолго оставляю Дэна, выхожу в общий зал и включаю свой плейлист, пусть музыка долетает фоном, и ее почти не слышно, знакомые мотивы куда приятней. Я мог бы и совсем выключить, но полнейшая тишина в этом месте ни к чему…

— И как, разрешили вопрос с плагиатом?

— Наши юристы их прижали: подали иск и выиграли дело в суде, теперь компания-плагиатчик торчит Клею круглую сумму.

— Получается, выход второй части состоялся?

— На позапрошлой неделе. Пока отзывы положительные.

— Вот и славно, тогда прими мои поздравления.

Смущенно чешет затылок и оттягивает ворот футболки, словно пытается пропустить несуществующие капельки пота дальше, вниз по коже.

— Спасибо. Мозг нам, конечно, пожрали знатно, но зато, — вдохновенно улыбается, — у меня появилась идея новой игрушки, и Клей дала мне добро на ее реализацию.

Пурпурный оттенок, как вспышка от фотоаппарата, запечатленная на камеру, ложится градиентом на сливовый. Денис сидит спокойно, поразительно спокойно для человека с шилом в заднице — невероятный контраст по сравнению с ним же прежним, в прошлый сеанс он не казался таким безмятежным.

— И что за идея?

— Потом как-нибудь расскажу… Не люблю раньше времени трепаться, иначе не выгорит.

— И то правда. Лучше хвастаться поступками, чем планами.

Его «Потом» вызывает внутри какую-то странную смесь чувств. Человек уже строит свои собственные планы на меня, у него есть виденье нашего дальнейшего общения? Наверное, стоило задать этот вопрос, но ни одна обоснованная причина для него не обнаружилась, и я пропустил его мимо.

К тому же чуть позже Денис окончательно расслабился настолько, насколько позволяли это сделать болезненные ощущения. И я решил не нарушать этой идиллии. Разговоры вновь заструились, подобно морскому течению Солт-фиорд. Парень не переставал проявлять свое безграничное любопытство о столь волнующем меня мире татуировки. Будто знал наверняка: сколько бы я ни говорил об этом — не чувствовал внутри усталости и выгорания.

— Первое, с чем я столкнулся, когда начал вплотную заниматься татуировкой? Разочарование. В клиентах. Я видел в себе и своем творении, эскизах, потенциал, но реализовать его никак не получалось. Нужны были хоть какие-то деньги, чтобы покрыть расходы и начать как-то зарабатывать, поэтому приходилось бить не то, что нравилось и хотелось лично мне… Набил одному череп в пламени или волка, а дальше, как паровозом, за клиентом тянулись те, кто приносили мне подобные эскизы и в нетерпении, с горящими глазами повторяли «Огонь, бей!» Или девушки с надписями и прочими из семейства кошачьих на ключицах, лопатках — попробуй выбраться из этого водоворота. Мне потребовалось два года непрерывной работы, прежде чем я начал медленно, но верно проталкивать свои. Рисовал эскиз, вбрасывал в сеть, ставил ценник ниже и люди, которым было все равно, что бить, лишь бы смотрелось стильно, приходили. Так потихоньку инста заполнилась авторскими работами.

— И как с волками и бабочками обстоят дела сейчас? Неужели никто не приходит со своими эскизами и слезно не умоляет набить?

— Редко. В основном те, кто по незнанию, как именно я работаю, идут по рекомендациям. Но за чужие эскизы я давно перестал браться, перенаправляю к своим мастерам, кто к этому менее критично относится.

Чешет голову, треплет черные патлы, волосы на макушке стали похожи на гнездо, расчесать бы.

— Набивал когда-нибудь кому-нибудь тату по пьяни?

— А то, было дело.

— Расскажешь?

— Это не очень интересно. К тому же, я сам не особо помню. Хотя, — смеюсь от проявившихся, будто фотоснимки с забытой и случайно найденной в коробках пленки, — есть один случай. Как-то мы с другом здорово прибухнули, понеслись философские рассуждения на грани маразма, и в результате у него на плече появился дождевой червь на велосипеде. Утром, когда он увидел результат, у него был только один вопрос: «И кто же крутит педали?»

Внизу раздается яростный топот ног, кто-то кричит и хлопает дверью. Кажется, один из мастеров довел своего ученика до белого каления. Разворачиваюсь на стуле и смотрю в балконную стеклянную дверь, внизу мелькает незнакомая мне фигура рыжей девчонки, ее руки в черных латексных перчатках дрожат, пока она пытается заставить зажигалку работать. Следом неспешно выходит Игорь, останавливается в метре и что-то говорит ей, но приблизиться не рискует. Рыжая сначала вспыхивает, а после выкидывает недокуренную сигарету и, спрятав лицо в сгибе локтя, начинает горько рыдать.

— Что там? — интересуется Денис, в его положении он видит лишь соседний дом и часть тротуара.

— Последствия неудачного опыта, — хмыкаю и возвращаюсь за работу. Все поправимо. Либо ее слезы позволят сбросить напряжение и трезво оценить свои косяки, либо очередной мастер загнется в зародыше.

Чужая рука касается моей бороды, щупает, не больно оттягивает волоски, измеряя пальцами длину. Игнорировать подобные жесты весьма нелегко, особенно тогда, когда ты знаешь, что это не плод твоей фантазии, не переиначивание фактов на свой лад, а чужое откровение. Поднимаю голову и смотрю на Дениса. Ему тяжело выдерживать мой взгляд, его щеки моментально розовеют, а ладонь становится влажной. Подушечки пальцев скользят по контурам рисунка на шее, и он спрашивает:

— А ты знал, что у осьминога три сердца?

Голос парня подводит, захотелось сразу предложить ему воды.

— Нет, я так сильно в анатомию не вникал. И что, правда три?

— Да, — кивает. — Одно перекачивает кровь по всему телу, а два других проталкивают ее через жабры.

— Ликбез удался, я это запомню, — сжимаю машинку, и перчатка громко скрипит от напряжения.

— Как считаешь, у моллюсков есть чувства?

Поджимаю губы, воображение рисует картину: осьминог, выброшенный на берег, и тенью надвигающаяся на него подошва ботинка.

— Думаю, если случайно наступить на него, ему не будет приятно.

— Нет, я не о таких чувствах. Я о привязанности, о, быть может, любви. Только представь, если бы осьминог умел любить, все его три сердца были бы заняты одним объектом симпатии или каждое своим?

— Сердце лишь орган, перекачивающий кровь, мозг — он и отвечает за любовь, и его химические импульсы всему виной.

— И все же, вот взять, к примеру, тебя, ты ведь часто выражаешь свой творческий порыв через изображение осьминога, он, как прямая ассоциация с тобой, представь, что в твоем теле три сердца, какими бы были твои ощущения? Работа по-прежнему занимала бы каждое из них?

— Представить, говоришь? А что, необычный квест, — какое-то время я провел, обдумывая, старался получше сформулировать приходящие на ум мысли, почему-то хотелось быть предельно понятным. — Есть такое выражение «сердце разрывается между», и вот я давно подобного не испытывал, в этом плане у меня абсолютная гармония со своими внутренними ощущениями. Чаще мои мозги разрываются между идеями, которые я хотел бы скорее воплотить в жизнь, но не более. Предполагаю, что наличие двух дополнительных сердец только обострило бы все чувства, привязанности и ощущения от любимого дела. Но… — Почему взгляд Дениса вдруг становится таким странным? Почему я не могу одновременно продолжать работу и говорить, откуда такая необходимость замедлиться и вести диалог «глаза в глаза»? — Но сильно перегибать палку и преувеличивать не хочется, поэтому оставлю третье сердце открытым для новых впечатлений.

«Вот это ты сейчас спизданул», — неожиданно для меня самого смеется внутренний голос, странное чувство неловкости момента повисает в воздухе.

А Денис заметно воодушевляется:

— Одно? Значит, в теории его бы смог занять кто-то другой или что-то другое, правда, сомневаюсь, что «Что-то» могло бы конкурировать с тем, что у тебя есть сейчас. Но если отойти от теорий к действительности, выходит, что в данную минуту твое сердце на одну треть «открыто для новых впечатлений» — мне нравится. Мои шансы на успех в деле увеличиваются. Осталось только придумать, как перекрыть первое впечатление о себе…

— О чем ты?

— Не заставляй произносить меня это вслух, — Дэн отводит взгляд, изучает стены, усыпанные эскизами и фотографиями работ в черных рамках.

— Я не понимаю тебя, о каком таком впечатлении ты говоришь, и с чего ты решил, что его так важно перекрывать?

Программист вымученно выдыхает, мирится со своим внутренним противоречивым чувством, подсказывающем ему «молчи», и отвечает:

— Наш секс — я облажался в тот раз. Меня напугало, как фантазия и реальность срослись в одно целое, и в процессе я будто паралич словил, никак не могу отделаться от ощущения, что ту ночь ты провел с неповоротливым деревом. Нет, даже со спиленным бревном, вот.

— Вот так новость, звучит шокирующе, — нет, в ту ночь подобное чувство я и сам словил, будто некоторые движения и действия выглядели топорно, но я ссылался на отсутствие опыта, а в остальном все же было не так плохо, отчего Денис так загоняется? — Мне кажется, ты параноишь.

— Тебе просто не с чем сравнивать.

Вот это да, даже не успеваю удивиться или еще как-то отреагировать, как парень продолжает:

— Ты не знаешь, каким я могу быть в постели. Та ночь — черное пятно на моей репутации.

Смеюсь, не сдерживаясь:

— Вот это ты выдал! — качаю головой, пара прядей падает на лоб, а в уголках глаз собираются слезы. — Ты просто ходячее откровение. И все же, для чего ты решил поднять эту тему? Какую цель ты преследуешь? Почему бы тебе прямо не сказать: «Давай переспим еще раз»? По мне это куда проще, чем признаваться в том, в чем ты уже признался.

Денис пожимает плечами, вперивает в меня свой взгляд и выдает:

— Давай переспим еще раз.

— Вот, другое дело, — одобрительно киваю.

А он добавляет:

— Но попозже.

— Что? В смысле?

— Как бы так сказать, — трет нос, то и дело задевая септум. — Я бы не хотел прерывать наше знакомство на такой ноте. Скоротечный секс — это тривиально. Мне больше нравится двигаться поэтапно, сначала вдоволь насладиться ощущениями, когда интересный мне человек дает обратную связь, и помимо ответов на вопросы, проявляет интерес ко мне.

— Не думаешь, что твоя последовательность нарушилась в тот момент, когда мы оказались в одной постели? Или так было задумано?

— Не совсем, — мотает головой Денис. — Но никогда не поздно вернуться на несколько шагов назад и попробовать пройти путь, немного изменив траекторию.

— Ха, — отъезжаю на стуле, откладываю машинку и разворачиваюсь к окну, будто бы в один миг растеряв границы личного пространства, позволяю малознакомому человеку увидеть себя таким, каким человек бывает наедине с собой. Разговаривать с самим собой на глазах у зрителя — не каждый может себе это позволить. — Угораздило же меня. Вот это да. И чем я заслужил? Но интересно, черт возьми. Что же будет дальше?

***

Вот только это «дальше» протянулось настолько далеко, что память едва не начала затирать уверенные слова Дениса, заставляя думать, что все услышанное стало не чем иным, как плодом моего воображения. В тот день я закончил работу поздней ночью, мы вместе закрыли студию, прошлись по спящей улице с редкими пьяными прохожими и проезжающими мимо автомобилями. Дэн вызвал такси и, докурив сигарету, уехал. Через две недели, как обычно, по факту заживления в директ прислал фото получившейся татуировки с подписью: «Я начинаю спрашивать себя, почему не сделал этого раньше? Наверное, мое тело ждало определенного мастера!» и пропал. За все лето я больше не получил от него ни одного сообщения. Не увидел его макушку в шторном проеме своего кабинета. Дэн напоминал о себе лишь редкими лайками на мои посты. Я специально проверял. И на этом все…

Сентябрь не спешил морозить, нагнетая осеннюю атмосферу и ускоряя процесс впадающей в предсмертный анабиоз природы. Я позволил себе десятидневный отпуск и провел его на скалистом побережье Испании, пестрящем локациями со съемок моего любимого и, пожалуй, единственного сериала, фанатом которого я стал — Игра престолов. Вернулся отдохнувший, полный сил и внутренней энергии возобновить работу, тем более, что менеджер на сутки раньше обеспечила меня ею.

— Прошу, возьми мою подругу. Она давно хотела…

— Стоп, дальше можешь не продолжать, — хватаюсь за живот. — Мэри, ты когда-нибудь научишься так формулировать фразы и строить предложения, чтобы мой член после твоих слов не вставал?

— Так что, твой вердикт?

— Возьму. Когда подъедет?

Девушка подпрыгнула на месте и вцепилась в мое плечо:

— Она уже здесь и готова, звать?

— Дай полчаса, хотя бы рабочее место в порядок приведу, тут слой пыли толщиной с мой мизинец.

— Не преувеличивай, я каждый день тут убиралась, тем более, что твой кабинет пользовался спросом, пока тебя не было.

— Полчаса, Мэри, полчаса!

— Хорошо-хорошо, уже ухожу.

Присаживаюсь в гостевое кресло и достаю телефон. Сегодня утром я загрузил пару сочных постов, было интересно почитать, что народ об этом думает. Комментариев набежало много, но большая часть — однотипные. Директ был как всегда переполнен и требовал проверки. В нем и обнаружилось трехдневной давности сообщение от Дениса:

«Привет, в скором времени не собираешься в Мюнхен?»

Хотел ответить сразу честно, но решил, что этот парень заслужил — буду тянуть кота за яйца.

«А должен?»

Ответ приходит слишком быстро. Оповещения?

«Значит, прилечу я. Есть кое-что, что я хотел бы тебе показать!»

Улыбаюсь. Сегодня у меня приподнятое настроение.

«Надеюсь, это ты не о своем члене?»

«Если будешь категорично против, я, конечно, тебя избавлю от этого убожества. Но если проявишь каплю интереса, я, так уж и быть, разбавлю запланированный контент».

Ухмылка с лица не сходит. Как-то слишком быстро осознаю и признаю, что… Успел немного соскучиться по этому придурошному и странному парню? Денис вращается на своей собственной орбите, это я уже успел понять.

«Ну ты пока определяйся, а я пошел работать»

Конечно, никуда я идти не собирался. Так, баловался.

«Стой!»

«Погодь», — прилетают сообщения друг за другом.

«Когда у тебя окно? На этой неделе, следующей? В этом месяце? Мне очень надо!»

«Я не уверен, что оно у меня есть. Все забито».

«Быть может, посмотришь повнимательнее на свой график? Вдруг ты что-то пропустил? Ну, пожа-а-а-а-луйста».

«В прошлый раз тебя наличие записи не остановило, что мешает поступить тебе так же снова?»

«Я решил быть более тактичным».

Убираю телефон подальше на полку, ставлю режим «не беспокоить» и ухожу на пять часов с головой в работу. Подруга Мэри выделила мне под роспись свои худые ключицы, несколько небольших изображений, как комикс, составляющие целостную картину: круглый аквариум, вместо воды внутри космос, пунктиром показана траектория и фантомный прыжок золотой рыбки, старающейся попасть на соседнюю ключицу. Мило, по-девчачьи. Как того хотела клиент.

«Могу предложить конец октября, пойдет?» — продолжаю издеваться над парнем, даже не представляя, с чего у него вдруг так горит. Почему наша встреча нужна ему в таком срочном порядке?

«Если нет других вариантов, то… Я согласен».

Мне кажется, или он сдался как-то быстро?

«Могу освободить для тебя свой выходной в этот четверг?»

«ПРАВДА? Я БРОНИРУЮ БИЛЕТ!»

«Что насчет эскиза? Идеи?» — у меня не так много времени на ее воплощение, три дня всего.

С тем, как он ворвался с просьбой, я так и не понял, нужна ли ему сама татуировка. Опять решил совместить сеанс с чем-то еще…

«У меня есть идея, но я хотел бы ее выполнить чуть позже. А в этот раз… У тебя самого руки не чешутся, быть может, есть эскиз, но нет желающих? Если там что-то Вдохновляющее, я готов побыть холстом!»

«Могу предложить игру: я не показываю тебе эскиз, ты прилетаешь, я тебе его бью, а дальше ты оцениваешь «вдохновляюще» это или нет?»

«Пойдет!»

Сам предложил — сам офигел.

***

Поздним утром в четверг занавески разъехались на тугих и тяжелых кольцах, а после вновь сомкнулись, не оставляя между собой и маленькой щели, Денис зашел в кабинет и опустил на стол свой рабочий ноутбук. Приветствие оказалось на редкость специфичное: не успел я подняться со стула, чтобы протянуть ему ладонь, как почувствовал его руки на своих плечах. Парень приблизился и обнял меня. Приятный запах парфюма, смешанного со съеденными в спешке бананами, ударил в нос. Плотный обруч чужого тела разомкнулся, и Денис отступил на шаг назад.

— Извини, не удержался, — длинные худые пальцы почесали висок.

— Буду считать, что ты рад меня видеть.

— А я и рад.

— Да неужели? — скепсис на моем лице передали ухмылка и взгляд. — Охотно верю.

Денис пристроил рюкзак на спинке кресла, стянул с себя балахон и оставил болтаться его на лямках.

— Прежде чем мы приступим, я бы хотел тебе показать кое-что, можно?

Одобрительно киваю, складывая на груди руки. Горящие глаза Дениса подсказали что мой отрицательный ответ все равно бы его не остановил. Программист запустил ноут и, усадив меня за стул перед ним, встал рядом.

— Помнишь, я рассказывал, что у меня появилась идея? Так как именно ты вдохновил меня на нее, я решил, что будет правильно, если ты увидишь ее первым.

Он нажал на один из ярлыков на рабочем столе, и на экране появилась фоновая заставка игры с полосой загрузки.

— Meister Octopus? Мне уже страшно, что дальше?

— Думаю, ничего нового ты не увидишь.

Игра загрузилась, и нас встретил тот самый упомянутый Мастер Осьминог: два-дешный брутальный мужик с забитыми рукавами, в ультра-обтягивающей черной майке и коротким хвостиком на затылке. В облачке, повисшем над его головой, транслировались фразы. На немецком. Он назвал меня учеником Миносом и предложил пройти обучение, познакомиться с содержанием и возможностями игры, а затем начать свой путь становления мастером.

— Что еще за «Минос»?

— Мини-осьминог, — посмеялся Денис.

— И у твоего Осьминога тоже три сердца?

— Нет. Но, думаю, кое-что его с моллюском роднит.

— Яйца в голове?

— Голубая кровь, но кто ж проверит?!

Я нажал на «старт», и моим первым заданием стало:

— Ваш клиент хочет татуировку в стиле «нью скул» на предплечье, составьте эскиз из выбранных модулей и качественно выполните работу, — озвучил я перевод. — Это что, — я развернулся к Денису, — игруха про татуировщика?

— Она самая, — кивнул Денис, пытаясь разгадать мою реакцию. Я понимал, что ему было важно услышать мое мнение.

На какое-то время я окунулся в изучение предоставленного контента, проходил уровни, наблюдал за каждыми составляющими деталями, наполняющими игру. Стиль рисовки героев был похож на тот, в котором была выполнена игра DSS, о которой рассказывал Денис — я гуглил ее в сети, но покупать не стал. Даже не знаю, что меня остановило. Наверное, абсолютное равнодушие к игрушкам в целом. Но эта показалась мне интересной хотя бы тем, что она была о моей профессии. Подобные игры вообще существуют?

— Ну как тебе? — Денис уставился на меня в ожидании вердикта.

— Теперь я понимаю, почему ты так упорно расспрашивал меня о татуировке.

— Нет-нет, — протестующе замахал руками парень. — Идея игры появилась после этих разговоров, я решил, почему бы и нет. Есть люди, которым интересно окунуться в рабочую атмосферу тату-мастеров, но возможность не представлялась. Это, конечно, сильно обрезанная действительность, но я постарался впихнуть в нее много фишек, что подметил из твоих рассказов.

— И у тебя получилось, — не соврал я.

— Конечно, в игре еще не все гладко, — Денис провел пальцами по клавиатуре, сворачивая игру, — некоторые моменты меня смущают и требуют доработки.

— Какие, например?

— Ну… нет единой руки. Художника мне никто нанять не дал, а креативный отдел, которому поручили проработку эскизов, отнесся к заданию слишком поверхностно и просто накидал свалку из интернета. А еще зовутся креативщиками, — нахмурился Денис.

— А сколько осталось до выхода игры?

— Клей хочет выпустить ее через два месяца, но у меня в планах оттянуть эту дату, к тому же ее еще не анонсировали.

— Если хочешь, — я не успел взвесить свое решение, чтобы так уверенно его озвучивать, но внутренних ощущений, которые могли бы меня от этого отговорить, не возникло, — я могу набросать для твоей игры эскизов.

Денис мигом воссиял. Будто по его лицу тряпкой провели, разгладив хмурый вид.

— Я хотел, чтобы ты это предложил. И ждал! Конечно, какой дурак откажется от твоего предложения?

— Сколько приблизительно нужно? Десять, двадцать, сто?

— Нужны составляющие части, суть игры в том, чтобы плейер сам мог составить свой эскиз, нужны только основные детали и составляющие элементы. Думаю, пары десятков хватит. Из них получатся сотни.

— Я сделаю это для тебя, дай мне немного времени.

Наблюдать за тем, как и без того горящий идеей человек разгорается еще больше — поразительное удовольствие. Я даже представить не мог, что кого-то мое предложение может так воодушевить.

— Значит, ты прилетел для того, чтобы склонить меня в свою секту?

— Именно, и для того, — Денис подмигнул, — чтобы набить отличное тату.

***

Как мы и договаривались, я не раскрыл перед Денисом свою задумку, когда он лег в разложенное кресло, я попросил его закрыть глаза и разрешил открыть вновь только после того, как перенес эскиз на ключицы. Устроившись сбоку от кресла, я включил машинку и начал работу.

Какое-то время мне казалось, что все, что говорил парень, я пропустил мимо ушей. Я просто смотрел на линии, обводил одну за другой, но перед глазами словно появился второй экран, дополняющий реальность. Воображение начало генерировать идею за идеей, которую я собирался воплотить для игры Дэна. Переполошенное и взбудораженное сознание, казалось, получило новую порцию расширяющего творческие границы вдохновения. Я мог выйти за рамки своего устоявшегося стиля и попробовать нечто новое.

В процессе работы я настолько увлекся, что даже не заметил, как в поисках более удобного положения и доступа к участку между ключицами, забрался Денису на живот, вместо того, чтобы встать на ноги и продолжить корячиться рядом.

— Сразу бы так, — Денис не удержал не только свой язык от комментария, но и руку от посягательства на мою поясницу: прохладная ладонь забралась под футболку.

— У тебя всегда конечности такие холодные?

— Почти всегда.

— Твое сердце явно работает халтурно, сокращая участки, по которым необходимо гонять кровь.

— У меня нет на него управы.

В скрюченном состоянии долго сидеть оказалось некомфортно, бить было удобно, но вот шея и спина решили устроить забастовку — мышцы начали затекать от напряжения. Прикрыв глаза, я похрустел шеей, но облегчение это принесло лишь временное. Захотелось выгнуться в спине, и я почти начал выполнять данный элемент, но вдруг вспомнил, что сижу на парне, которому и без того только повод дай.

— У тебя красивый цвет глаз, серо-голубой, как вода на пляже на необитаемом острове, — Денис, говоря о моих глазах, упорно в них не смотрел. Наверное, потому что смотрел на него как раз таки я.

— А я-то все ждал, когда ты сорвешься и что-нибудь ляпнешь эдакое, долго же ты держал в себе. Нигде не болит больше? Полегчало?

— Ну давай, вперед, смути меня окончательно, я и так стараюсь проявлять интерес к тебе как можно более аккуратно.

— И зачем ты ограничиваешь себя такими рамками?

Машинка и руки продолжали свою работу, дубль-экран перед глазами схлопнулся, и вдруг реальность стала куда интересней, в ней вновь происходили вещи, выбивающиеся из стандартов повседневности.

— Не хочется тебя спугнуть. И наскучить тоже…

— Все верно, поэтому ты выбрал тактику «сухопутная черепаха», такими темпами ты мне не то что наскучить не успеешь, но дождешься первых признаков проявления деменции и вообще станешь вечным «новым знакомым».

— Раз так, то я обязательно подумаю над твоими словами и выберу себе новую тактику.

— Рассчитываю на твою скорость, надеюсь, мне не придется ждать десятилетия.

Сосредоточиться на работе дольше, чем на полчаса, мне не дали собственные слова, возымевшие на обращенного слишком большой эффект. Денис принял их настолько близко к сердцу, что, видимо, сражение со своим внутренним желанием двигаться «поэтапно» и ворваться в чужую жизнь безбашенной выходкой состоялось в пользу последнего. Его ладони опустились на мои ягодицы, нырнули под резинки спортивных штанов и трусов, огладили зататуированную кожу и чуть приспустили их. Парень, игнорируя мое занятие, чуть приподнялся на лопатках и заглянул мне за спину, жадным взглядом изучая разрисованное бедро.

— Я бы хотел видеть твою задницу в таком виде чуть чаще, — подушечки пальцев мягко, почти невесомо, прошлись по контурам татуировки, повторили каждый изгиб, каждую деталь, кожа в местах, где он касался, начала нагреваться, отзываясь на приятные ощущения. Пальцы Дениса, завершили очередной круг почета, обманчиво замедлились, заставляя думать, будто он вот-вот уберет руку и вернет штаны на место, а затем неожиданно впились в кожу ягодиц, закрашенную плотным орнаментом, смяли, словно хлыстом огрели чувствительное место, но принесли только вспышками взорвавшееся наслаждение. Ладони, словно наэлектризованные, пустили разряд тока, принявшийся скакать по телу, резонировать, отдаваясь какой-то странной, узлом вяжущей болью в животе и приятной тяжестью в паху. Обнаженный почти наполовину член, среагировал на чужие касания к телу слишком активно, показывая, насколько эти манипуляции эффективны.

Денис лег обратно, но натягивать штаны выше так и не торопился. Какое-то время он, будто пытаясь загипнотизировать меня, смотрел прямо в глаза, он никуда не спешил, но и ждать долго готов не был, потому, видимо, решив, что бронированный заслон эмоций так быстро не вскроешь, да и даже со спущенными штанами, мне не западло было продолжить работу, нырнул рукой в трусы и, огладив вставший ствол на всю длину, сжал пальцы у основания. Его взгляд спросил: «А как тебе такой поворот? Что-нибудь скажешь?» Мой взгляд врезался в плотные зашторенные два черных куска ткани, я попытался прикинуть, какова вероятность того, что именно в этот момент, кто-то из сотрудников решит нас навестить? Не такая уж маленькая. Острые ощущения возможного разоблачения сыграли на моих нервах свою партию, дыхание стало тяжелым, а вот сердце, наоборот решило подыграть в такт, выстукивая бит в ушах.

Вот только губы так и не разомкнулись, чтобы произнести настойчиво «Хватит», все тело заняло оборону и просило продолжения. И я решил, что нет смысла бросать самому себе в лицо перчатку. Такое шипящее предвкушение удовольствия брало верх над возможным стыдом. Моя решительность оказалась заразна. Рука с длинными тонкими пальцами программиста начала отыгрывать свой сценарий. Скользкие, но все еще недостаточно для улетного кайфа, движения ладони по всей длине члена, разносящие смазку, не давали сосредоточиться на рисунке. Но и отложить на время машинку я не мог, ведя иглой по коже с особой осторожностью. В столь необычном положении пальцы Дениса оказались куда проворнее, казалось, его ничто не сковывало. В какой-то момент он выпустил член из руки и поднес ладонь ко рту. Насколько он был уверен в том, как выглядел сейчас? Действительно ли смотрелся вызывающе и был желанен? Денис не продолжил, пока мое внимание вновь не было отдано его действиям. Лишь почувствовав, что боль и импульсы на участке кожи, отведенном под свежую татуировку, стихли, он убедился, что можно продолжать. Густая слюна растеклась по его пальцам. Горячая мокрая ладонь вновь накрыла член. Кресло было разложено под углом в сто пятьдесят — сто шестьдесят градусов, поэтому фактически Денис не совсем лежал, и эта поза оказалась и для него, и для меня весьма удобной, его локоть никуда не упирался, позволяя беспрепятственно двигаться. Он точно знал, как, где и в каком темпе нужно делать, не насилуя кожу рваными движениями, он аккуратно разогревал стояк, готовил к тому, что являлось неотъемлемой составляющей приятной дрочки. Его рука скользила от головки к основанию, пальцы то размыкались, то сходились плотной стеной, выдавливая каждую выступающую каплю смазки.

— Если бы тут была дверь, мы бы могли закрыться на ключ, и я бы использовал не только руку.

Действительно. С каким-то сожалением оглядываю окружающую обстановку. Будь мы сейчас в менее людном, менее открытом для чужого вмешательства месте как далеко бы могли зайти и на чем бы остановились? Внутренние силы, вскипающие и бурлящие на огне похоти, вселяют уверенность, что одним разом все бы не ограничилось… Что не гонимый спешкой, я продержаться смог бы куда дольше.

— Не отвлекайся на болтовню и продолжай.

И он продолжил. Бедра зудели от ноющего желания толкнуться ему в кулак, не потому что чего-то не хватало, было слишком приятно, хотелось ответно ускориться, тем самым приблизив финишную черту, но ноги настолько затекли, что не готовы были переносить тело даже на миллиметр. Денис смотрел на меня с таким открытым вожделением, то и дело закусывал и облизывал едва выглядывающим кончиком языка нижнюю губу, отчего захотелось смять ее своими прямо сейчас. И я потянулся, почти приблизился, чтобы почувствовать вкус его губ. Но остановило движение по ту сторону кабинета. Шторы колыхнуло — кто-то прошел мимо и заглянул к соседу. Радостный голос Мэри о чем-то начал оповещать Леона, работавшего сегодня с раннего утра. Денис, предчувствуя мое опасение, ускорился, и прежде чем звук шагов начал приближаться к нам, а шторы распахнулись, я успел схватить со стола салфетку, накрыть ею пульсирующий член и кончить.

— Арс, тут такое дело, — ворвалась Мэри в помещение, мое напряженное лицо и скрюченная поза над телом клиента моментально вызвали в ней недоумение — ее взгляд стал шире. — Опять сложный момент в прорисовке попался?

— Как видишь, — киваю, усиленно делая вид, что концентрируюсь на покрасневшей, впитавшей краску коже. Денис, сжимая салфетку в руке, улыбался глазами, его губы склеились и растянулись ниточкой.

Ну-ну, поржи мне еще тут.

— Так вот, — админ опомнилась, — завтра нам вырубят свет на сутки, на подстанции запланированные работы. Студия будет в нерабочем состоянии.

— Хреново, что могу сказать, но что поделать! Ты можешь позвонить моим клиентам и предупредить? Чуть позже, если они не передумают, перепишу их на новую дату.

— Сделаю, — Мэри подошла к столу и забрала поднос с пустыми кружками и тарелкой, прежде чем уйти, ее взгляд заметил скомканную в руках Дениса салфетку. — Давай сюда, выброшу.

— Да… не стоит, я сам, — сконфуженно пробормотал патлатый.

Но протянутая рука девушки продолжала настаивать. Дэн нехотя вложил в нее салфетку, напряженно пронаблюдал, как та перекочевала из руки в грязную кружку с кофейными разводами, и перевел облегченный взгляд на меня.

Удаляющиеся шаги Мэри стихли.

— Неловко как-то получилось, — закусил губу парень.

— Да уж…

***

Через две недели я получил фотографию заживших ключиц Дениса: от плеч двигались головами-шапками навстречу друг к другу две тихоокеанских медузы с длинными нитевидными щупальцами. Основными цветами стали: синий, голубой, фиолетовый и зеленый — последний крайне редко использую в татуировке, не всегда нравится его проявление на коже, но иногда он приходится отличным дополнением общей палитры.

В ответ я выслал целую папку файлов — составляющие будущих эскизов, схематично классифицированные по стилям. Готовых полноценных деталей оказалось больше тридцати. После отъезда Дэна я сел за проработку и просто не смог остановиться. Каждый вечер или перерывы я проводил с планшетом в руках, то и дело дополняя базу. И в итоге пока не исчерпал свое вдохновение для Мастера Осьминога до последней капли, не успокоился.

«Ты офигел? Зачем так много?»

«Это вместо твоего «спасибо»?»

«Я не хотел отвлекать тебя Так Сильно!»

«И не отвлек, мне понравилось!»

«Уже не терпится занести их в игру и попробовать самому составить эскиз».

«Не забудь показать после, что получилось».

Через неделю я вновь напомнил о себе парой изображений.

«Надеюсь, у них еще остался шанс попасть в итоговую версию. Залетели в голову случайно, и вот результат».

«Смеешься? Конечно остался! А знаешь, последний эскиз мне ОЧЕНЬ понравился».

«Ты хочешь его приватизировать?»

«И желательно на своем теле».

«К слову, в конце месяца буду в Мюнхене».

— Чего такой веселый? — я даже не заметил, когда Леон успел зайти в кабинет.

— Да так, — откладываю телефон, — картинка смешная. Ты закончил работу?

— Как видишь! Так что, погнали?

Сегодня мы договорились с Леоном съездить забрать готовую продукцию с мерчем (футболки, кружки, значки) нашей студии и затариться расходниками. Отлипаю от кресла и, прежде чем забрать пальто с вешалки, обращаюсь к напарнику:

— Я тут немного сдвинул свое расписание, хочу на месяц раньше улететь в Мюнхен, как думаешь, Стэфан будет сильно против?

— Сильно против заработать на твоих работах?

— Ну да, о чем это я… Пошли.

***

Так странно, ожидание прихода клиента впервые измеримо, ощущается каждая минута, на которую тот задерживается. От намеченного времени электронные часы всего лишь накапали четверть часа, но нога нервно постукивает, притаптывая ковер с коротким ворсом всмятку. Денис врывается в дверь потоком морозного воздуха. Красный, с горящими глазами и растрепанными волосами — цвет кожи и шевелюра почему-то неизменно бросаются в глаза первыми.

— Извини, — жалобно стонет он. — Я поскользнулся и не сразу сумел отодрать себя от асфальта.

Вместо стандартного варианта «пробки», «проспал» или «меня задержали» слышу я.

— Кости целы? — Теперь в его виде что-то действительно выглядит трагичнее обычного, вдруг хочется прижать к себе и лично обыскать на наличие поврежденных участков.

— Да, но вот техника, — разворачивается спиной и потряхивает портфелем. — Кажись, ноуту пизда.

— Тебе следует лучше координировать работу мозжечка и меньше носиться в скользкой подошве по льду.

— Знаешь, вообще-то я хотел иначе с тобой поздороваться, но, видимо, тебе больше нравится меня отчитывать, — хмурится Денис и расстегивает молнию пуховика. В дверной проем заглядывает жена Стэфана.

— Haben Sie verloren?

Денис забирает из ее рук шапку и смущенно бормочет:

— Ja, ja, danke.

Дверь вновь закрывается, а он поворачивается ко мне и добавляет:

— Так, на чем я прервался?

— Ты хотел со мной Иначе поздороваться, — как бы между прочим напоминаю я.

Денис хитро улыбается, ловит сползший рюкзак за лямку и оставляет его на полу, а затем делает то, что я никак не ожидал: разбегается настолько, насколько позволяет маленькое помещение, и запрыгивает на меня, обхватывая поясницу своими худыми веточками.

— Помнится, ты просил действовать куда активнее, и я прислушался, поэтому, — смотрит прямо в глаза, — можно я скажу, что соскучился? — и сразу, не желая слушать какой-либо ответ, жарко целует. Его холодные щеки и нос прилипают к моей коже и с упоительным напором своего хозяина достаточно быстро отогреваются, сминает меня собой, обнимает за шею и практически вдавливает в себя, царапает искусанными губами мои, компенсируя не самые приятные ощущения горячим мокрым языком. Если бы не стоял у стены — наверняка бы уронил нас обоих. Но Денис, видимо, все рассчитал.

Когда я в последний раз так долго целовался?

Не помню.

Обнимая в ответ, придерживая за бедра и не давая Денису упасть, мне почему-то совсем не хотелось его отпускать. Приветствие затянулось, а я и рад был…

Парень отстранился, чтобы посмотреть на меня. Слезать он не спешил.

— Боже, почему же ты такой колючий? — смеется он.

Вокруг его губ кожа в разы сильнее покраснела.

Ничего на ум, кроме глупого «П-А-Т-А-М-У-Ш-Т-О», не приходит, поэтому тактично молчу, быть может, сойду за умного.

— Но ничего, — Денис вздыхает и закатывает глаза. — Я сильный, я это выдержу, — а затем, прежде чем вновь влипнуть в меня губами, добавляет: — Еще пять минут и начнем!

***

— Какой-то странный набор символов и слов, что они значат?

Смотрю на распечатку, которую принес Денис.

— Си плюс плюс — язык программирования, это строчки кода.

— И что прикажешь с ними делать?

— Бить. Место я уже выбрал.

Денис стоит позади меня, опершись на спинку стула и едва не укладывая подбородок мне на плечо. Часть волос он забрал сзади в высокий пучок, тем самым оставив уши открытыми — в одно из них я и упираюсь носом, когда поворачиваюсь к нему.

— Давненько я не работал с надписями. Но, быть может, прежде чем я решу, возьмусь ли за твой недо-эскиз, обозначишь их смысл?

— Это мой лайфхак, если выражаться простым языком, без лишней терминологии, то получается: контейнер «жизнь», добавить «сон», добавить «программирование», добавить «вкусная еда», добавить «секс», добавить «боль» — «ошибка» — поиск корреляций, вывод, «секс» + «боль» — «истина», добавить.

— Голова программиста — потемки.

***

Денис выбрал достаточно необычное, но в тоже время настолько эстетичное красивое место для тату, что едва первые буквы и символы проявились на теле, их вид мгновенно подогрел в венах кровь: длинная строчка кода тянулась по середине внутренней части бедра плавно, уходила на икру и заканчивалась у выпирающей косточки у голеностопного сустава, как бы деля ногу визуально пополам. Если на рисунок посмотреть издалека, то можно спутать его с толстым черным швом на несуществующих колготках.

— Ты знаешь, — приближаюсь к финишной прямой, прокрашивая символы на щиколотке, вдруг решаюсь оборвать недавно повисшую тишину, — тебе не обязательно каждый раз забивать свое тело, чтобы со мной увидеться, достаточно просто попросить о встрече.

Денис, удивленный и слегка сбитый с толку, отвечает не сразу, но по тому, насколько довольным голосом, приободряюсь — не зря поднял столь щепетильную тему.

— Во время первого сеанса ты сказал: «Моим партнером может быть только работающий в этой сфере мастер или тот, у кого есть возможность как-то компенсировать мое отсутствие». Я не татуировщик, это мы уже выяснили, однако знаю, чем занять себя в девяносто процентах свободного времени. Но каждый рисунок на моем теле мне также важен и нужен, как наши встречи.

— Значит, совмещаешь? Но ведь когда-нибудь свободное место на теле кончится, что тогда будешь делать?

Впервые за все время нашего общения прогнозирую я, а не он.

— Если оно кончится раньше, чем я займу третье сердце Осьминога, тогда и буду думать, а пока, — Денис оглядел и продемонстрировал девственно чистые участки кожи, — у меня еще есть время.

— Ответ не верный, — поправляю его, — время есть у нас.

Конец.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org