Автор : Левин Стивен Название книги: Направляемые медитации, исследования и исцеляющие практики Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/levin-stiven/napravlyaemye-meditacii-issledovaniya-i-iscelyayushchie Стивен Левин Направляемые медитации, исследования и исцеляющие практики _Посвящается моей матери и моему отцу, которые при своей жизни успели застать начало этой работы и которые умерли у меня на руках после стольких лет заблуждений и разлуки._ Stephen Levine Guided Meditations Explorations and Healings Anchor Books A Division of Random House, inc. New York USA _This translation published by arrangement with Vintage Anchor Publishing, an imprint of The Knopf Doubleday Group, a division of Penguin Random House, New York, USA._ _Публикуется по согласованию с издательством «Винтэдж Анкор Паблишинг», импринтом группы «Кнопф Даблдэй» издательского дома «Пингвин Рэндом Хаус» (Нью-Йорк, США)_ © Stephen Levine, 1991 © А. Никулина, перевод, 2016 © Издание на русском языке, оформление. ООО ИД «Ганга», 2018 Благодарности Эта книга – плод работы коллективного разума и общего сердца наших многочисленных учителей, учеников и пациентов. Мы тысячу раз благодарим всех тех людей, с кем мы работали на протяжении последних двадцати лет. И особый поклон – Мэгги Эдкинс за её работу над рукописью и за её огромную любовь к этому делу. Вступительное слово Когда издательство, занимавшееся нашими книгами, впервые предложило нам с Ондреа собрать под одной обложкой самые популярные направляемые медитации и техники, нацеленные на развитие исцеляющей осознанности – медитации, которыми на протяжении последних двадцати лет мы делились в многочисленных статьях и нескольких книгах, – это показалось нам хорошей идеей. Поэтому мы отложили работу над рукописью об отношениях как пути к исцелению [1] и взялись за осуществление этой задачи, которая казалась нам довольно‑таки простой. Но поскольку охват нашей работы стремительно расширяется и мы разработали множество новых направляемых медитаций, а многие более ранние материалы претерпели серьёзные изменения, это предприятие приобрело гораздо более масштабный и интенсивный характер. Появилось существенное количество новых материалов. А многие более ранние техники с момента их первоначальной публикации – за годы практики, консультирования и семинаров – обрели большую оформленность. К примеру, медитация на раскрытие сердца матки, которая изначально представляла собой одну практику, «созрела» в три отдельные, последовательные медитации. Также здесь впервые публикуются новые медитации на любящей доброте, осознанности, расслаблении живота, боли, переживании горя, исцелении, приёме пищи, сопротивлении и умирании. И получается так, что большая часть материалов этой книги впервые увидит свет. Поскольку наша цель – предложить читателям своеобразное практическое пособие по техникам, которые мы разработали в процессе преподавания медитации и работы с исцеляющимися и умирающими людьми, те читатели, которые знакомы с нашими предыдущими книгами – «Постепенное пробуждение», «Кто умирает?», «Встречи на краю» и «Исцеление в жизни и смерти», – обнаружат, что некоторые из этих медитаций и многие изложенные идеи им знакомы, хотя и сильно развились по сравнению с их первоначальным обликом. Эта книга задумана как вершина и квинтэссенция таких «технологий сердца». Мы делимся этими практиками как экспериментом по «исцелению, ради которого мы приходим в этот мир». Введение Сегодня в нашем распоряжении есть множество замечательных психологических и целительных практических методов, однако ни один из них не способен заменить медитативную практику, когда речь заходит о пути к собственной глубочайшей истине. При этом медитация, благодаря своей более глубокой ясности и силе, способна стать плодотворным дополнением любого такого метода. Фрейд говорил: «Лучшее, что я могу сделать, – это заменить ваше невротическое страдание обычным человеческим несчастьем». Это «обычное человеческое несчастье» составляет наше привычное повседневное горе. Однако работа по исцелению, ради завершения которой мы пришли в этот мир, заключается в том, чтобы встречать такое горе с милосердием и любящей добротой, без страха и ненависти к себе. Конечно, мы можем бесконечно работать со своим умом с целью распутать клубок обусловленности, который очень серьёзно искажает нашу жизнь. И такая работа обладает большой ценностью, однако не стоит на этом останавливаться. Ум – это лишь часть нашей безграничности. Ум настаивает на необходимости находить всему решения и заражён глубокими заблуждениями. Но сердце нуждается лишь в том, чтобы мы приняли свою боль в простор своей подлинной природы. В сущности, от психологической дилеммы, которая притягивает к себе наше внимание, поскольку порождает страдание, можно гораздо легче исцелиться через милосердие сердца, чем через ум, исполненный страха и осуждения. Когда ум обращается к сердцу, мы слышим еле уловимый шёпот. Мы переживаем более тонкие стороны бытия. И в уме возникает вопрос: «Как мне выйти на большую глубину?» Эта книга организована таким образом, что первой вниманию читателя предлагается медитация на любящей доброте. Это не случайный выбор, эта медитация закладывает основания как для внутренней, так и для внешней практики. В процессе выполнения этой медитации человек обретает глубокое сосредоточение, которое достигается, когда пожелание благополучия, звучащее в сердце, соединяется с ритмом дыхания. Культивирование такого сердечного сосредоточения ведёт к развитию более глубокого и милосердного внимания – основы любой духовной / целительной практики. Работа с этой медитацией – испытанный метод по развитию сосредоточения, которое требуется в исследовательской работе, высвобождающей осознанность. Именно качество сосредоточения собирает рассеянный свет ума в блистательное сияние, способное озарить тончайшие нюансы каждого минувшего момента сознания. Такое сосредоточение позволяет вниманию оставаться сконцентрированным на настоящем и на насущных задачах. Именно на это качество чаще всего указывают, когда говорят о «силе ума». На одном этапе моей практики учитель дал мне диск с медитациями на _синюю касину [2]_, на которой нужно было сосредоточиваться в течение нескольких часов ежедневно, чтобы усилить свою способность к концентрации. Цель заключалась не в том, чтобы «увидеть круг», но, скорее, в том, чтобы «безоговорочно обратиться в синеву». Спустя пару недель после того, как я стал заниматься этой практикой, я встретил одну свою давнюю подругу-целителя, и, когда мы обнялись, она отметила: «Я ничего не вижу, кроме синего цвета, когда тебя обнимаю!» Я подумал про себя: «Зачем я медитирую на синюю касину, если могу добиться такого же мощного сосредоточения своих энергий с помощью медитации на любящую доброту и излучать подлинное милосердие, в котором так нуждается мир, а не производить едва заметные сдвиги в интерьере ума?» Когда медитация на любящую доброту начинает применяться для того, чтобы собирать воедино ум в сердце, или, если выражаться точнее, собирать воедино сердце _ума_ (сущность бытия, чистое сознавание), весьма полезными оказываются следующие слова: «Пусть я буду счастлив. Пусть я буду свободен от страдания. Пусть я обрету покой». Произнося эти слова, человек обращается к самому себе в духе заботы и благополучия, которые мы редко испытываем, особенно _со своей собственной_ стороны. Тогда начинается совсем другая игра. И эта игра отнюдь не столь односторонняя и простая, как мы надеялись. В нас пробуждаются многие качества, которые препятствуют такому милосердию, направленному вглубь. Самоосуждение. Страх. Сомнение. Глубинные отрицательные установки. Поэтому эти слова обретают силу, двигаясь в такт с дыханием. Ум сосредоточивается на них и становится более чувствительным благодаря непрестанному вниманию к дыханию. Дыхание сливается со словами в сердце, чтобы направить ум к ясности и исцеляющей доброте. Внимание создаёт чувство присутствия. Сосредоточение усиливает это чувство. Чем сильнее сосредоточен ум, тем глубже спокойствие и тем более глубоким является ощущение бытия как такового. Каждое состояние, которое минует ум, сопровождается бесстрастием, но оно не может запятнать этого сияющего внимания. Поэтому медитация на любящей доброте, как подготовка к более глубокой практике, оказывает плодотворное влияние на разные уровни ума. Она позволяет развить глубокое сосредоточение, поскольку делает объекты сосредоточения не менее конкретными, чем слова, и столь же осязаемыми, как ритм дыхания на грубом уровне, – когда оно входит в тело и покидает его. Она повторяет на поверхностном уровне ума природу глубинного сердца. Поначалу мы стремимся раскрывать в себе любящую доброту. Затем любящая доброта раскрывает нас. Также, благодаря развитию этого качества, наш путь по мере продвижения вперёд становится всё безмятежнее. Любящая доброта позволяет проявляться в открытой сердечности сознания материалу, прежде вытесненному. По мере того как из такого сосредоточенного присутствия вырастает практика осознанности, многие прежде бессознательные явления начинают осознаваться. Тогда у нас появляется возможность направлять всю помощь, которая нам доступна, на сохранение открытости по отношению к тому, от чего мы отгораживались. Но когда пространством, в котором обнаруживаются отчуждённые аспекты, является любящая доброта, мы входим в настоящее не со страхом, но с увлечённостью и благодарностью, и даже радуясь такому, пусть порой и сложному, процессу исцеления. Любящая доброта позволяет идеально подготовиться к сражению. Позднее станет ясно, что это сражение было сражением двух сторон единой сущности, и эта «единая сущность» позволит вам обрести мир, находящийся за гранью только понимания. С помощью сосредоточения, развиваемого благодаря словам и дыханию в медитации на любящей доброте, мы подготавливаемся к более углублённой практике. Это расширяющая практика, которая расчищает почву, на которой будут строиться все будущие практики. Когда практикующий хорошо осваивает медитацию на любящей доброте, мы переходим к медитации на расслабление живота. Мы переносим практику любящей доброты внутрь – в тело, и вовне – в мир. Снова и снова расслабляя живот, можно почувствовать, что эта медитация зависит от осознанности дыхания в области живота. Мысли текут сквозь дыхание, как и чувства. Даже ощущение присутствия медитирующего становится лишь очередным пузырём, парящим в обширном пространстве расслабленного, милосердного и открытого живота. Тогда любящая доброта наполняет тело и ум, которые соединяются в дыхании. Они непрестанно пребывают в просторе бытия. Безграничность совсем близко. Затем в практике осознанности за основу берутся отношения с дыханием и возникающим сосредоточением, и упор делается на ежесекундной смене ощущений, сопровождающих каждый вдох и каждый выдох. На этом бессловесном фоне ощущений мгновенно становится заметным даже малейший проблеск мысли, первое проявление звука или слова, первое мерцание образа. Всё, отличное от дыхания, становится явным в момент своего зарождения. Задолго до того, как мысли – большинство из них – будут узнаны в процессе их продумывания, осознанность с поклоном встречает их у врат ума, через которые они проходят. Она приглашает войти даже незваных гостей, освобождаясь от всякого сопротивления или попыток контроля, чтобы можно было исследовать внутреннюю природу мыслей. Чтобы увидеть их в истинном свете. Спонтанными. Непостоянными. Пустыми. Порождающими боль, если за них цепляются. Осознанность дыхания развивается в сосредоточение на содержаниях, проходящих сквозь ум, в один миг – это мысль, в другой – страх, в третий – удивление, затем физическое неудобство, миг гордости, миг разочарования, радости. А содержимое сознания переживается совершенно по‑новому благодаря наблюдению за тем, что мысли исчезают. Что каждое мгновение в уме имеет начало, середину и конец, будучи стремительнее, чем вспышка молнии. Это молния без молнии. Непрестанное течение перемен. Ум, растворяющийся миг за мигом. При наблюдении за потоком непостоянства на первый план достаточно явно выходит _сам процесс_. Проблеск чувства, растворяющийся в проблеске мысли, который растворяется в проблеске слухового ощущения, переходящего в воспоминание, а затем в следующее чувство, – это этапы процесса, который совершенно самодостаточен. Поразительно внеличностный поток непостоянства, движимый предыдущими непостоянными мгновениями. Поэтому в первую очередь мы замечаем содержание ума, а затем процесс – это глубоко целительное и плодотворное осознание. Когда человек воспринимает свою жизнь, и жизнь вообще, как поток временных состояний ума, сердце получает возможность найти «подходящий», интуитивный момент, вместо того чтобы выбирать из давно усвоенных представлений о том, как реагировать на мир, полный заблуждений и боли. Затем, когда в центре внимания и исследования оказывается сам процесс, мы начинаем замечать пространство, в котором он пребывает. И это пространство становится местом для более глубокого исцеления. Тогда мы видим, что любое возникающее содержимое ума, любой разворачивающийся процесс пребывает в пространстве чистого внимания, в просторе бытия, гораздо более обширном, чем проходящие сквозь него фрагментарные элементы содержимого. По мере углубления осознанности мы можем столкнуться с «замороженными» и отрицаемыми частями своей эмоциональной жизни, проявляющимися как тревога в уме и напряжение в животе. Мы лицом к лицу встречаем свою заржавевшую броню. Хотя известно, что такие трудные материалы обладают преходящей природой, некоторые из них могут проявлять себя очень напористо. Они напоминают нам о необходимости исцеления, и тогда мы осознаём, что нужно проделать огромную работу, чтобы разобраться с этими препятствиями и освободить дорогу дальнейшему развитию. На этом этапе полезными исцеляющими техниками, которые стоит сделать частью ежедневной практики, становятся такие медитации, как медитация на раскрытии сердца матки, медитация на прощении, медитация на проживании горя и, возможно, медитация на принятии пищи. Хотя практиками осознанности и любящей доброты можно заниматься многие годы, в реалиях жизни некоторые качества могут требовать внимания здесь и сейчас. Для таких обстоятельств предусмотрены медитация на тяжёлых состояниях, медитация на боли, исцеляющая медитация и медитация на сопротивлении. Эти практики можно совмещать, пользуясь ими в периоды телесного или душевного дискомфорта, или когда практика продвигается плохо и ей препятствует рациональность или сомнения. Продвижение в практике становится ясным благодаря наблюдению за тем, как меняется характер нашего повседневного горя. Поначалу мы можем называть его «своим страданием», однако по мере углубления нашей включённости в жизнь, исследуя природу ума, мы начинаем видеть, что преходящие мысли и чувства, которые мы раньше воспринимали очень субъективно, с большой пристрастностью, самопроизвольно возникают как элементы текущего процесса. Тогда мы понимаем, что нас ужасает не _собственный_ ум, но ум _вообще_. Не _собственное_ страдание, но страдание _вообще_. Сердце выходит из состояния разделённости, чтобы приобщиться к всеобщему. И мы понимаем, что _наше_ страдание создаётся именно нашим сопротивлением боли _вообще_, к которому мы давно привыкли. Я наблюдал подобные трансформации у людей, которые стали практиковать эти медитации, чтобы исцелиться. Поначалу они использовали эти техники для исцеления «_своего_ тела». Первое время в качестве точки опоры для этой практики может служить момент разделённости, присутствующий в глубине индивидуальной боли и, возможно, чувства беспомощности. Тем не менее, когда ум обретает сосредоточенность, и мы глубже проникаем сердцем в качества, нуждающиеся в исцелении, переживание разделённости уходит, и мы видим, что по‑настоящему погружаемся в «тело _как таковое_» – что мы причастны бытию и исцелению как чему‑то всеобщему. Больше нет _моего_ рака, но есть рак _вообще_, рак всего человечества. На этом пути исцеления каждая личность оказывается совсем не одинокой; с нею вместе – десятки тысяч людей, разделяющих такую же судьбу в том же теле. Однако величайшее исцеление ещё впереди. Оно наступает, когда мы ставим себе целью не только телесное исцеление, но жаждем впустить в себя _единую_ истину. На этом этапе мы стремимся выйти за пределы самой всеобщности, за пределы тела _вообще_ к _Реальному_ телу, телу бытия, нераздельному и неразделимому, нерождённому, бессмертному телу чистого сознавания. Ради этого исцеления мы пришли в этот мир. Чтобы через исцеление из _собственного_ тела выйти в тело _вообще_ и в _Реальное_ тело, тело сознавания, посредством которого познаётся всякая вещь. В сущности, всю свою жизнь мы ищем именно это _Реальное_ тело, свою истинную природу. Заключительные медитации, вошедшие в эту книгу, направлены на работу с умиранием и выходом за пределы смерти. Они дают возможность непосредственно прикоснуться к невероятной энергии и свету, которые высвобождаются, когда бесформенное обращается в форму и снова исчезает в просторе. Это ещё одна возможность обрести полноту жизни, выйти за пределы самого Колеса рождения и смерти в пространство, где оно обращается. Раствориться в вихре энергии – в источнике нашего света. Приступая к практике Медитация – способ прикоснуться к бесконечности. Она даёт нам возможность непосредственно переживать свою истинную природу – всегда уже исцелённую, необусловленную, бессмертную. Из этого невообразимого простора и ясности возникает покой и мудрость, к которым мы отчаянно стремимся. Возникает пространство для принятия себя «настоящим» и для осознания своих огромных ресурсов для исцеления, данных нам от рождения. Многие практики, предлагаемые в рамках последующих медитаций, включая некоторые практики «устранения препятствий», позволяют нам глубже проникнуть в собственный ум, что даёт возможность обнаружить преграды на пути к освобождению. Эти преграды необходимо признать и глубоко принять в сердце милосердного сознавания. Однако не существует момента, когда следовало бы прекратить медитацию, если учесть, что куда бы мы ни направлялись и где бы ненадолго ни оказывались наши стопы, это место слишком непостоянно и эфемерно, чтобы стать нам надёжной опорой. Медитация позволяет войти в ум, чтобы исцелить его, однако она продолжается на таких глубоких и надличностных уровнях, что описать их можно лишь словом «сердце». Медитация позволяет нам ощутить непосредственную причастность к своей жизни, а не проживать жизнь в воспоминаниях. Углублять внимание – значит пробуждаться. Пробуждаться – значит сохранять «целостность сердца». Принимать всё, что приходит, – не только обусловленность ума, вводящая в заблуждение, но и простор безусловного присутствия, выходящий за пределы обусловленности. Медитация не подразумевает, что мы что‑либо отрицаем, будь то спутанный, зачастую полный противоречий узел обусловленности или вечная целостность, существующая за пределами ума. Она является непосредственным прикосновением к сознанию, полным милосердия и ясности. Это глубинное видение того, что обращает боль в страдание. Также это видение того, что мы цепляемся за это страдание, вместо того чтобы отдаться на волю простору неизведанного. Свободе, неотделимой от нашей истинной природы. Поэтому мы исследуем ум не столько для того, чтобы овладеть им, сколько для того, чтобы ум не завладел нами. Мы не развязываем войну с умом, мы договариваемся с ним о мире. Хотя на протяжении многих лет мы повторяем, что ценна ежедневная медитативная практика, поскольку она привносит в жизнь богатство, по всей видимости, в ситуации многих людей, пустившихся в этот «долгий путь», уместнее говорить о _регулярной практике_. Кстати говоря, один очень уважаемый учитель медитации недавно заметил, что даже с учётом того, что он давно практикует, зачастую ему трудно выделять время на медитацию ежедневно – разве что на ретритах, где он с завидной регулярностью преподаёт. Вымышленные приоритетные занятия заполоняют ум, и возникает чувство, что можно «заняться чем‑то более важным». Не правда ли, удивительно: ум обладает собственным разумом! И, наверное, только регулярная практика может это продемонстрировать со всей исцеляющей силой. Следует делать то, что в ваших силах. Важнее сохранять устойчивое чувство уверенности и готовности исследовать настоящее, каждый раз сталкиваясь с причудами ума / тела, включая осознанность, чем зацикливаться на некой идее того, кем нам _следует_ быть и как _следует_ практиковать. Стремясь к освобождению, нам следует обращать внимание на склонность к оцениванию (она составляет суть любого _стремления_), которая возникает каждый раз, когда мы приступаем к некой задаче. Чем сильнее мы хотим медитировать спокойно, тем менее спокойной, скорее всего, будет для нас медитация. Это желание, стремление что‑либо изменить создаёт беспокойство. Однако во время медитации ничто не ускользает и не отбрасывается, и мы не пытаемся «обвести вокруг пальца» это сопротивление или беспокойство, а, скорее, сосредоточиваемся именно на них. В сущности, объект нашего сосредоточения не так важен, как качество этого сосредоточения, качество внимания, привносимого в настоящее. Нас так же быстро может посетить «озарение» при наблюдении за гневом и страхом, как и при наблюдении за любым другим состоянием ума. Ведь исцеляют и освобождают не содержимое ума, но качество внимания, с которым мы взаимодействуем с ним. Наша задача не в том, чтобы стать святыми, а чтобы стать целостными человеческими существами. Не привязывайтесь к идеям о том, как нужно практиковать. Просто практикуйте. Даже если источником этих идей является книга, которую вы держите в руках прямо сейчас, доверяйтесь своему собственному внутреннему процессу. Взращивайте устойчивую связь с умом, непрерывность внимания, которое позволит вам в нужный момент довериться почве под ногами, – а она укажет, в каком направлении двигаться дальше. Каждый раз, когда мы сосредоточиваемся, мы создаём условия для того, чтобы следующее мгновение вело к ясности. Мы учимся находить путь, слушая сердце. Когда старый ум, полный представлений и сюжетов прошлого, растворяется в этом процессе, голоса, в которых слышится боль, отступают на второй план, и мы действуем так, как нужно, исходя из настоящего, а не из старых, часто неудачных путей становления. Всё, к чему мы стремимся, есть в чувстве присутствия, которое позволяет нам чувствовать себя живыми. Именно на почве этой радости чистого бытия происходит исцеление ума, которое приводит нас к самому сердцу понимания. Как указывает опьянённый Богом поэт Кабир, человек, «который слышал звук флейты», песню подлинного сердца, кто пробыл хотя бы миг в своём Реальном теле, теле чистого сознавания, не сомневается. У него есть только открытость, прекрасное неведение, которые выводят его за пределы наших мелочных знаний в непостижимость бытия. Это пространство, куда входят все эти знания. Безграничное сознание, в котором пребывают и обретают исцеление его объекты. Когда нашего учителя, Ним Кароли Бабу, спросили, как развить глубинную духовную осознанность, он сказал: «Просто любите всех людей». Начать практику – значит начать культивировать в себе милосердие и внимание ради блага всех чувствующих существ. Предлагаемые техники позволяют человеку «заботиться о своём саде». Каждая из них – определённый садовый инструмент. Поначалу, когда мы впервые прикасаемся к неизученному уму, он напоминает полосу дикой, необработанной земли. Всё, что здесь растёт, возникает само по себе, по причине случайного стечения обстоятельств и условий, существовавших в прошлом. В некоторых местах сорняки не дают расти цветам. В других почва бесплодна и непригодна для жизни. Попадаются непроросшие семена. Всё покрыто буреломом, скрывающим под собой плодородную почву. А прямо под поверхностью земли находятся мёртвые корни, которые гниют очень медленно, так что для молодой поросли остаётся мало места. Некоторые техники медитации, изложенные в этой книге, предназначены для того, чтобы разрыхлить жёсткую почву этого сада – к примеру, медитация на любящей доброте и практики расслабления живота. Другие предназначены для улучшения почвы – это медитация на прощении и медитация матери милосердия. Некоторые подходят для того, чтобы вскапывать почву и углубляться в неё, – к примеру, практика внимательности и медитации исследования тела, которые необходимо постоянно применять для восстановления почвы и прополки сорняков. Некоторые практики используются для того, чтобы растения быстрее давали всходы, и для подкормки нежных побегов – это медитации на сопротивлении, переживании горя и медитация во время приёма пищи. Всякий инструмент может оказаться полезным и помочь нам пробраться сквозь «труднопроходимые места» на пути через сад. Каждый по‑своему взращивает условия, в которых могут распуститься дикорастущие цветы благодати. Поскольку за садом очень долго не ухаживали, появилось много моментов, ограничивающих развитие растений. С этими ограничениями, препятствующими прорастанию семян в будущем, нужно разбираться сразу же. Многие из перечисленных практик являются «практиками устранения препятствий» – с их помощью можно избавиться от валунов или выкорчевать пни, чтобы в дальнейшем плодородную почву можно было использовать. Многие из них, к примеру, медитация на тяжёлых состояниях (болезненные эмоции), медитация на сердце матки, медитации на переживании боли или медитации на исцелении – это инструменты, специально предназначенные для удаления особых препятствий. Каждый из них уместно использовать на определённом этапе подготовки семян, посадки и сбора плодов прекрасных цветущих растений, которые естественным образом появляются в процессе нашего освобождения. Этот процесс, исходящий из сердца, расширяется до ума / тела и возвращается в исходную точку – к сердцу. Любая медитация способна очистить ум от очередного слоя преград, разделяющих сердце и ум. Осознанность и любящая доброта – это базовые практики, для сада они как солнечный свет и вода. Когда ими занимаются регулярно, рост становится интенсивнее, а корни сердца глубже уходят в землю. Следует начинать практику в сердце, чтобы облегчить путь и чтобы ум и тело могли переживаться в целостности, без оценивания и страха. Когда мы открываемся на уровне сердца, боль в уме или теле может явно указать на определённые препятствия. Существуют конкретные медитации, позволяющие воспринимать каждое такое препятствие с исцеляющей мудростью и вниманием, в которых настоящее милосердно принимается – с небывалой мягкостью и уважением. Тогда процесс развивается сам, без усилия. В дзен-буддизме это естественное течение описывают так: «Весна приходит, и трава вырастает сама по себе». Часто на начальном этапе практика продвигается медленно, поскольку способность к сосредоточению ещё только развивается, и чтобы она развилась, может потребоваться некоторое время. Однако освобождение – это процесс, и ценен каждый шаг этого процесса. Да, когда вы только начинаете заниматься подобными медитациями, самостоятельно или даже под руководством опытного учителя, у вас могут возникать трудности. Когда какую‑нибудь направляемую медитацию выполняет большая группа людей, нередко после практики кто‑нибудь делится удивительными откровениями. Другие же несколько мрачно слушают, думая про себя: «Как же так, я ничего не испытал! Я настоящий неудачник! Похоже, всем, кроме меня, удастся достичь просветления», однако зачастую именно те, кто полагает, будто им не удалось полностью «ухватить» практику, позднее демонстрируют глубокое понимание препятствий, мешающих их счастью. Вполне может быть, что такой человек более ясно уловил характер того, что мешает ему осознавать, прощать, проявлять милосердие или отпускать, чем тот, кому «улыбнулась удача», так что он на мгновение вышел за пределы исследуемых качеств. Часто именно тогда, когда что‑то «не получается», удаётся яснее всего понять, какую работу предстоит совершить. Меняйте эти медитации под себя. Экспериментируйте! Найдите тот язык и те выражения, которые близки вам. Доверьтесь своему доброму гению – и он приведёт вас к исцелению. Позвольте сердцу решать, какие элементы этих практик вам подходят. Возможно, кто‑то ощутит интерес лишь к одной-двум из предложенных медитаций. Занимайтесь теми практиками, которые вам «по душе», а не теми, которые вы будто бы «должны» выполнять. Пусть сердце станет целителем ума и тела. Пусть эти медитации станут вашими собственными медитациями. На протяжении последних тридцати лет основу нашей практики составляли медитации на осознанность и любящую доброту. Однако также были периоды, когда мы с Ондреа с помощью дополнительной практики учились более полно применять открытия, сделанные во время медитации. Практики исцеления и переживания боли – одни из тех практик, которые нам особенно кармически близки и в которые мы периодически основательно погружаемся на продолжительное время, что приносит немалые плоды. Нельзя сказать, что какая‑то одна практика лучше другой: скорее, некоторые практики больше подходят для одного темперамента, другие – для другого, и это касается любой медитации или целительной техники. На самом деле освобождает не практика, но намерение, мотивация, искреннее усилие, с которым она применяется. Даже в такой практике, как медитация осознанности, суть которой – в развитии бесстрастного, милосердного внимания, тонкая самоуверенность или склонность к оцениванию могут вызвать у медитирующего обманчивое ощущение, что он управляет ситуацией, а это замедляет исцеление. Подобным образом, если к практикам сканирования тела подходят не в духе исследования, но выполняют их из «необходимости с чем‑то бороться», это может породить ещё больше трудностей. Каждая практика потенциально может стать ловушкой, если мы применяем её не для того, чтобы развивать сострадание и проявлять меньше осуждения. Чем чаще какая‑либо практика выполняется из чувства, что её «нужно» делать, тем больше эгоизма (чувства отделённости от мира, страха, изоляции) она создаёт. Чем больше эгоизма, тем больше места для страдания. Замечу, что существуют такие практики, ориентированные на работу с болью, которые, если их применять неумело, могут ещё больше разжечь священную войну в уме и теле, стремление уничтожить боль, которое ведёт к усугублению страдания. К примеру, занимаясь медитацией на проживании боли, мы время от времени примерно на пятнадцать минут сосредоточиваемся на самом болезненном месте, а затем делаем перерыв и просто следуем за дыханием, подобно сёрфингисту, оседлавшему идеальный изгиб волны. Всё дело в чувстве меры. Такие слова, как «отпускание» или «отказ от усилия», легко могут ввести в заблуждение, если старый ум неверно их истолкует. Необходимо соотносить эти идеи со своими интуитивными ощущениями. Поэтому любую технику необходимо выполнять с чувством меры и участвуя в ней сердцем – только тогда вам удастся с помощью практики подняться над голым методом. Только тогда вы сможете быть не только медитирующим, но обратиться в саму медитацию. Исцеление – это смертельный номер, попытка установить гармонию между энергией и усилием, сосредоточением и восприимчивостью, мудростью и состраданием, сознанием и милосердием, пониманием и способностью отпускать, явлениями и тем, что стоит за ними. Кроме того, это попытка установить гармонию между так называемым рождением и тем, что мы описываем как смерть, а также всем, что предшествует рождению и следует за смертью. Возможно, поначалу вы будете работать лишь с некоторыми из этих практик, и пройдут месяцы или годы, прежде чем вы ощутите стремление заняться остальными. Доверяйте своему внутреннему голосу, он позволяет сердцу сообщать уму, куда двигаться дальше. Если вы так часто выполняли эти медитации, что знаете их назубок, можно проверить, насколько они полезны для других людей. Так, особенную пользу вашему пациенту или близкому человеку принесут медитации на исцелении, на переживании боли, медитации на тяжёлых состояниях, на умирании (наряду с большинством практик, описанных в этой книге). Ведь работа над собой, которой мы занимаемся, в буквальном смысле слова служит на благо всех чувствующих существ. Мы обретаем немного больше свободы. Мы становимся для других примером исцеления и освобождения. Однако стоит отметить, что многим людям, испытывающим проблемы с контролем (речь никогда не идёт о других людях, но всегда о некоторой части нас самих), может не понравиться, что их кто‑то «наставляет». Когда вы знакомите других людей с такими техниками, помните, что некоторые состояния ума оказывают сопротивление, несмотря на лучшие намерения. Для некоторых выполнять практику в одиночку – вопрос чести. Не будьте целителем. Просто проявляйте милосердие. Когда вы знакомитесь с этими практиками сами или знакомите с ними других, очень важно делать это в подходящий момент. Позвольте своим цветам распуститься, но не привязывайтесь к плодам. Пусть семена упадут в землю и прорастут из глубины вашей прекрасной сущности. Заботьтесь о себе, как о сокровище. Идеи и долгосрочные практики, представленные здесь, даются ради блага всех тех людей, которые стремятся заглянуть вглубь себя. Поскольку мы не достигли просветления – хотя практика и дала нам немало ясности, – мы ещё во многом находимся в том же положении, что и любой, кто читает эту книгу. Мы все движемся к неизведанному – туда, где происходит подлинное развитие. Наша цель заключается просто в обретении большей осознанности, в том, чтобы в каждый момент иметь больше свободы для жизни, чтобы ощущать полноту жизни. Пребывать в созерцательном состоянии важнее, чем стать хорошим практиком медитации. Важнее вглядываться в себя в поисках истины, а также находить истину, стоящую за этим взглядом. Не останавливаться, продолжать исследование. Жить только одним мгновением, одной минутой, одним часом, одним днём, одной жизнью. Если медитация перестаёт быть упражнением для ума продолжительностью в несколько минут и превращается в процесс раскрытия сердца, наполняющий светом даже самый серый наш день, значит, она стала частью нас. Когда же мудрость движет милосердием, мы сами обращаемся в созерцание. Доверьтесь происходящему. Как применять направляемые медитации Направляемые медитации подразумевают обучение в процессе практики. После многократного повторения они усваиваются человеком изнутри и приобретают индивидуальный характер. Тогда вы начинаете следовать не за тем, что говорится на этих страницах, но за своим собственным непосредственным переживанием. Эти медитации следует читать про себя или медленно зачитывать другому человеку. Также можно записать их на аудио собственным голосом – при этом следует произносить слова в такт с дыханием, делая перерыв между строками текста. Предполагается, что большинство этих медитаций, хотя они занимают всего несколько печатных страниц, должны выполняться примерно по тридцать минут каждая. Если вы запишете эти направляемые практики на аудио для себя или для другого человека, то это позволит вам изнутри увидеть характер затемняющих ум явлений, а также того, что рассеивает напряжение и воздействует на него исцеляюще. Поскольку эти практики предназначены для многократного повторения, в медитацию вплетены определённые идеи, способствующие развитию мудрости. Когда человек работает с этими идеями, они соединяются с его сердцем, и этот процесс обладает глубоким исцеляющим эффектом. Если, впервые приступая к этим медитациям и принимая их в своё сердце, вы замечаете, что ум застревает на определённых строках – что некоторое представление или идея вызывают у вас особую реакцию в виде потока мыслей, – просто отметьте, чем вас цепляют эти идеи, а затем поразмышляйте над этими строками. Работайте с ними в течение дня. Пусть эти идеи, которые вызвали мысли, станут предметом вашего созерцания. Чтобы понять, чем они могут быть полезны, непосредственно прикоснитесь к ним. Если вы воспринимаете такие идеи в качестве уроков, с которыми нужно разобраться, медитация никогда не прекращается. И каждый ваш день наполнится красотой. Каждую из этих практик можно применять на трёх уровнях. На первом уровне практики следует зачитывать самому себе, как если бы сердце обращалось к уму с «добрым советом». Начиная работать с этими техниками, скажем, зачитывая их вслух, вы тем самым встаёте на путь исцеления. Такое чтение вслух знакомит ум с практикой и вовлекает в процесс сердце. Второй способ их применения – воспринимать эти практики в качестве объекта созерцания. Используя их на уровне созерцания, вы начинаете глубже ощущать границы их применимости. Подобное созерцание развивает у практикующего уверенность в том, что он способен взаимодействовать даже с тёмными и теневыми болезненными эмоциями, которые часто скрывают свет нашей истинной природы. Посредством такой рефлексии во время созерцания также можно «работать» с интуитивными прозрениями и обращать их в «значимые открытия», размышляя над их значением в своей жизни. Это устойчивое удерживание внимания – при достаточно глубоком сосредоточении – на явлениях, возникающих в уме, с целью принять их в сердце. Это способность к глубокому размышлению, которая помогает нам обрести _свой_ путь на _большом_ Пути. Эти направляемые медитации могут быть полезны и в третьем смысле, а именно: можно напрямую соприкоснуться сознанием с медитацией, чтобы ясно увидеть, что в ней _на самом деле_ присутствует. Это самый глубокий из трёх уровней, заложенных в каждой медитации. Он позволяет установить непосредственную связь с умом и исцелиться, обретя большую открытость сердца. Он позволяет выйти за пределы известного и «знающего» к всё пронизывающей истине. Различие между медитацией и созерцанием состоит в том, что в медитации можно непосредственно войти в процесс, из которого возникает понимание и истина, в то время как в созерцании вывод об истине делается посредством представления о себе или о другом. Итак, эти практики можно применять тремя различными способами. Первый способ: вслух зачитывать их себе или другому человеку как некую «инструкцию по эксплуатации» для ума или как любовное стихотворение – так, чтобы слова звучали в такт дыханию, освобождая пространство для углубления практики. Второй способ: подходить к медитации в созерцательном ключе и осваивать практику изнутри. И третий способ: исследование природы бытия из внутреннего пространства. Каждый уровень позволяет человеку ближе подойти к истине. Каждый из них увеличивает ценность плодов практики, доступных человеку. В конечном итоге в этом процессе практикующему придётся погрузиться в самую глубину, сердцевину опыта, и просто быть. Именно на третьем уровне погружения в опыт эти медитации как направляемые практики приносят самое глубокое исцеление. К истине приближаются медленно, планомерно, пока ищущий и то, чего он ищет, не растворятся в самом поиске. Пока поиск не растворится в просторе, который – за неимением более величественного слова – мы зовём Богом. Первый уровень касается работы с умом. Второй подразумевает размышление над умом. Третий выходит за пределы ума к самому сердцу. Исследование сердца Практика исследования ума и того, что превосходит ум, начинается и завершается в сердце. Первый шаг на пути к освобождению – развитие естественного сострадания сердца. Медитация начинается с практики непричинения вреда, подлинной готовности избавиться от страдания в мире и в самом себе. Правда, едва ли возможно поддерживать жизнь в теле и не причинять боли другим существам или видам, но мы можем иметь _стремление_ порождать как можно меньше боли и жить ради блага других существ. Непричинение вреда – это стремление, путеводная нить для ума, исходящая из сущности сердца. Мы едим, мы любим, не понимая своих действий. Состояния ума мешают нам двигаться вперёд. И мы учимся искусству сохранять равновесие. Способствовать переменам, идущим из сердца, не испытывая злости по отношению к уму. Мы учимся воспринимать жизнь как нечто священное. Здесь нужна не сила, но и не уступчивость, а активная вовлечённость в настоящее. Это раскрытие, впускающее в нас исцеление. Однажды Махатму Ганди спросили о «пассивном сопротивлении», которое он проповедовал по всей Индии, на что он ответил: В моём сопротивлении нет никакой пассивности. Оно просто ненасильственно. «Ненасилие», о котором говорит Ганди, – это мудрый путь к спокойствию в уме и мире. Насилие начинается в уме. Исцеление – в сердце. Поэтому сердце и звучащий в нём внутренний голос – это учитель на пути к освобождению. А непричинение вреда – его основное качество. Непричинение вреда заключается как в примирении с самим собой, так и в избавлении мира от проблемы голода. Когда мы начинаем практиковать ненасилие, оценивающий ум, который сильно раззадоривают наши «попытки» что‑либо сделать, не должен проявлять своей жестокой природы, если нет глубинного отклика со стороны милосердного сознавания. Непричинение вреда означает, что мы относимся к другим существам, включая себя, как к субъектам на уровне сердца, а не как к объектам ума. Мы говорим не о непреложном законе десяти заповедей, являющемся источником осуждения. Мы говорим о преданности исцелению и очищению – воле к чистоте действия. То же касается и буддийских предписаний – к примеру, запрета на убийства, воровство, неправильное сексуальное поведение; а также непричинения вреда и сострадания – это не божественные правила, существовавшие вечно, но всего лишь размышления ума о природе сердца, направленные на достижение устойчивости и равновесия в пути. Это благожелательные напоминания и руководства для того, кто идёт по сияющей тропе меж двух гор, которые порой кажутся непримиримыми противоположностями. Речь идёт не о морали, основанной на ненависти к себе, которая обращает _всякую_ боль в _мою_ боль. Скорее, мы говорим об «интуиции момента», которая естественным образом возникает на более глубоких уровнях сознания, чем наши маски и наше притворство, чем наша личность и даже чем приобретённое за годы жизни эго. Когда мы непосредственно прикасаемся к сути нашего бытия – к самому сердцу жизни, неустанно начинает проявляться наша «исконная благая природа». Чистое действие расчищает дорогу для ещё более чистых действий. Доброта умиротворяет ум. Введение в медитацию на любящей доброте Чтобы освободить путь для развития, следует взаимодействовать с умом из сердца. На концептуальном уровне мы милосердно наблюдаем за тем, кто создаёт наименования, за образами, которыми ум подменяет жизнь, за пульсирующим настоящим – за «творцом снов». В медитации на любящей доброте мы работаем с этим уровнем мышления – с уровнем имени и формы, уровнем двойственности, где есть «Я» и «Другой», – чтобы исцелиться от разделённости, которая всегда определяла нашу жизнь, и открыться безусловному единству бытия. В этой медитации исцеляющая работа идёт на том уровне ума, который обыкновенно приводит к бесчувственности сердца. При этом наша цель заключается не столько в том, чтобы достичь открытости сердца, которое всегда сияет, как солнце, но чьё сияние часто затемнено, сколько в том, чтобы достичь открытости ума; тогда станет явным глубинный свет сущности ума, который мы называем сердцем. Взращивая любящую доброту в той части ума, где жизнь обычно проживается как воспоминание о жизни, мы меняем характер своего существования. Мы начинаем непосредственно приобщаться к жизни. Мы пробуждаемся. Едва ли можно более плодотворно задействовать концептуальный, ориентированный на слово облик ума, чем в этой медитации. Она обращает препятствие в союзника. Принятие мысли в пространство милосердного внимания и погружённость в свои мысли отличаются так же, как освобождение и путы. Благодаря любящей доброте углубляется способность откликаться на происходящее и ослабляется склонность к машинальным реакциям. Любящая доброта – не единственное качество, которое можно развивать. Мы можем развить любое качество ума. Большинство из нас усиливают свой страх и гнев, постоянно привязываясь к содержимому ума, как если бы оно было тождественно нашей сущности. Действительно, без практики не продвинуться вперёд, и мы выращиваем свой страх до пугающих размеров. Практика зависти или страха способствует тому, что негодование и обида возникают в нас снова и снова. Практика любящей доброты приводит к тому, что мы укрепляемся в милосердии и осознанности, учимся освобождаться от препятствий на пути к сердцу – от корыстных интересов, страха, переживания отделённости, от оценивания, которые не позволяют нам напрямую соприкасаться с тайной. В приобретённой структуре ума присутствует мыслеформа, носящая имя «Я», и мыслеформа, носящая имя «Ты», но на самом деле есть лишь гул бытия, таковость. И мы полагаем, что можем оценить различие между ними. Вот она, сущность мышления! Для оценивающего ума, этого холодного судьи, всё предстаёт как «другой», в том числе и он сам, и чем больше он осуждает других, тем больше будет осуждать самого себя. Отсюда черпают свою целительную силу слова Иисуса: «Не судите, да не судимы будете». Милосердие – это противоположность осуждения. Это сердечная открытость, а не бездумное отгораживание. Милосердие усиливает интуицию момента. Оно является сущностью ответственности, обширной почвой, которая позволяет нам откликаться на жизнь, в отличие от узкого выступа реагирования, ограничивающего её. Милосердие объединяет; осуждение разделяет. Милосердие – это голос единства, голос нашей «природной доброты». Осуждение – это холодный ветер, носящийся в бездне между сердцем и умом. Когда присутствует милосердие, вы не осуждаете себя за его отсутствие. Оно открыто даже для нашей закрытости. Осуждение относится ко всему с равной жестокостью. Осуждение ранит; милосердие исцеляет. Некоторые понимают милосердие как жалость, но жалость порождается страхом – жалость хочет не переживать чужую или собственную боль. Когда мы прикасаемся к боли со страхом, то речь идёт о жалости. Когда мы боимся своей собственной боли, мы испытываем жалость к себе. Но когда мы прикасаемся к боли с любовью – мы проявляем милосердие. Милосердие является благословением. Жалость – препятствием. Мы учимся проявлять любовь, наблюдая за тем, как в нас мало любви. Осознавая те особенности страха и гнева, которые порождают боль, и проживая невыносимую замкнутость ума и тела, мы созерцаем, как затемняется наша естественная свобода. Исследуя области ума, наполненные обидой и виной, а также момент разделённости с другими и с нашей собственной глубочайшей природой, мы ощущаем, что практика движется «в правильном русле». Медитацию следует начинать с заботливого обращения к самому себе с пожеланием благополучия, которое выражается в словах: «Пусть я буду счастлив», «Пусть я буду свободен от страдания». Поначалу эти слова могут произноситься во многом механистически, как слова – и ничего больше. На начальном этапе они могут восприниматься с привычной безжалостностью, порождаемой чувствами неудовлетворённости и неполноценности: «Что это, как не самоуспокоение, это настоящее бегство от реальности!» Когда мы впервые пытаемся проявить любовь по отношению к себе, на первый план часто выходит мысль о том, что мы этого не заслуживаем. Может заявить о себе наша повседневная боль, разнообразными аргументами пытаясь убедить нас не идти вглубь. Страх отвлекает от исследования, мешает отпускать, рассеивает целительный покой. Эти доводы возникают из‑за моментов обусловленности, которые являются ценнейшими объектами для наблюдения. Они обращают наше внимание на многое из того, что не позволяет нам увидеть совершенство, сияние настоящего. Из-за привязанности к таким жёстким структурам ума мы теряем чувствительность к собственной красоте; привязанность пытается убедить нас в нашей неполноценности. В том, что мы не способны «прозреть». Эта привязанность убеждает нас, что мы фрагментарные существа и что мы навсегда останемся такими. Мы поощряли эти болезненные мысли и непрестанно способствовали их укоренению. Теперь мы развиваем качества, которые устранят эту боль. Мы открываемся для гораздо более плодотворных форм сознания, чем могут допустить наши негативные искажения. Природа этих положительных качеств такова, что они естественным образом, в силу самого своего присутствия, вытесняют менее достойные энергии. Чтобы развить любящую доброту по отношению к самому себе, нужно думать о своих хороших качествах, относиться к себе благожелательно. Нам приходится работать с людьми, которые говорят о себе так: «У меня нет хороших качеств. Во мне на самом деле почти нет приятных черт». На это мы отвечаем: «Должно быть, невероятно больно ощущать, что вы почти не способны любить и быть любимым». «Да, это ужасное чувство, когда ты не можешь хоть немного любить кого‑нибудь и даже самого себя». «Вероятно, нечто подобное чувствуют миллионы людей во всём мире». «Как же им не повезло. Нет ничего хуже, чем переживать такое. Эти люди очень одиноки, очень отдалены от мира». «Тогда было бы замечательно помочь им». «Безусловно! Это невыносимо! Хотелось бы, чтобы кто‑нибудь помог этим людям». Этих людей переполняет огромное сострадание к человеческой участи. Они с большой любовью говорят о своём состоянии, когда замечают его у других, и через это обнаруживается их забота об обделённых любовью аспектах – забота, которая прежде скрывалась под маской бесконечного пугливого самоотрицания. Теперь эти люди понимают, что кому‑то плохо, и оказывается, что речь идёт о них самих. Тогда они с заботой и добротой начинают относиться к тем своим проявлениям, которые жаждут целостности. Будда говорил: «Ты можешь обойти весь мир, но не найдёшь существа, более достойного любви, чем ты сам». Именно так следует выполнять эту медитацию. Нужно сфокусировать силу любви и направить её на себя – на существо, глубоко обделённое любовью и по‑настоящему заслуживающее её. Затем можно направлять эту энергию любви, это пожелание благополучия другим, вовне – на всех чувствующих существ во вселенной. Когда я только начинал заниматься этой практикой, если меня беспокоили расхождения с каким‑нибудь человеком, я начинал не столько _по_сылать ему любящую доброту, сколько _на_сылать её на него. Я полагал, что я смогу «успокоить» этого человека, думая, «как замечательно я медитирую». Однако я испытывал гнев. В действительности это мне нужно было разобраться со своим собственным страданием. _Я_ сам был человеком, нуждавшимся в любящей доброте. И со временем я понял, что, прежде чем я смогу открыться другому человеку, я сначала должен наполнить любовью самого себя. _На_сылать любящую доброту на того, кто меня раздражал, значило пускаться в старинный путь поиска превосходства, который лишь усиливал разделённость. Я никак не помогал этому человеку. У моих действий был горький привкус духовного стремления превзойти другого – использовать любовь и духовность, чтобы подавить другого и увидеть, что он ниже меня. Это доминирование и игра. Но когда в моём сердце появилось место для меня самого, я постепенно нашёл в себе силы взаимодействовать с гневом и разочарованием, не чувствуя угрозы со стороны этих чувств. И когда я принимал их по‑настоящему, мне временами удавалось прикоснуться к ним с любящим вниманием, способным растворить липкость болезненного представления о себе, удерживающую наше страдание. И, возможно, другой человек также начинал чувствовать себя несколько свободнее, чтобы отпустить свой гнев. Если мы хотим отдавать любовь другим людям, мы должны сначала иметь её в своём сердце. Сила любящей доброты настолько велика, что, когда мы сосредоточенно направляем её в адрес других людей, зачастую они способны это почувствовать. Это тонкая, но осязаемая энергия, которой можно сознательно задавать направление подобно тому, как мы направляем внимание в сердце, а солнечные лучи – в увеличительное стекло, собирая их в сверкающей точке света. В дальнейшем процессе практики вы испытаете моменты величайшей открытости и моменты глубокой закрытости. Когда человек начинает открываться на уровне сердца, возникает парадокс: чем глубже он открывается, тем больший путь ему требуется пройти, чтобы снова закрыться. Поэтому, когда сердце, находящееся на пути к открытости, закрывается, человеку кажется, будто никогда прежде он не был так закрыт. Однако в медитативной практике непрерывно происходит поиск того, чему можно научиться на новых и более глубоких уровнях, чтобы сохранять открытость сердца – открытость даже к собственной закрытости. Чтобы суметь с любящей добротой прикоснуться к частям своей личности, обделённым любовью. Это исцеление внутри исцеления. Многие люди говорят, что хотели бы проявлять больше любви. Они жалуются, что, «говоря начистоту», они ощущают открытость сердца всего пару раз в день – и хорошо, если не меньше! Мы невероятно жестоки к самим себе. Любое проявление любви в этой жизни, полной забвения и насилия, – это чудо. Несколько мгновений покоя и любящей доброты – это победа над страхом и ограничениями прошлого. Трудно испытывать любовь постоянно, учитывая всю нашу воображаемую неполноценность и страх, все наши сомнения и желания. Но ещё труднее – не любить. Чтобы продемонстрировать, что сердце способно выводить нас за границы разделяющей природы ума, мы предлагаем читателю эти медитативные практики любящей доброты. Это основной метод, позволяющий обрести открытость по отношению к себе, любимым людям, этому миру, в котором мы живём, миру страдания и радости. Эта медитация, если экспериментировать с ней по пятнадцать минут ежедневно в течение нескольких недель, способна сделать нашу жизнь полнее и углубить чувство игры в просторах духа. Многие люди регулярно занимаются этой медитацией многие годы. Любящая доброта позволяет сосредоточенно соединять ум с сердцем. По мере того как постепенно углубляется внимание, слова, которые вы спокойно повторяете, начинают совпадать с каждым вдохом и выдохом. Они начинают направлять дыхание с мягким постоянством, очищающим путь к сердцу. Когда практикующий начинает чувствовать медитацию изнутри, слова практики начинают приобретать индивидуальный характер; это касается всех медитаций и практик, предлагаемых в этой книге. Медитация на любящую доброту, как и медитации на осознанность, является базовой практикой. Это труд и игра всей жизни. _Расширенная версия медитации на любящую доброту (метту) даётся в книге_ «Постепенное пробуждение». Направляемая медитация на любящей доброте Медленно зачитывается партнёру или про себя Сядьте в удобную позу, и пусть ваше внимание постепенно сосредоточится на дыхании. Пусть дыхание совершенно свободно течёт в глубине тела. Потратьте несколько мгновений на то, чтобы сосредоточить внимание на ровном ритме дыхания. Спокойно обратитесь внутрь себя и начните направлять на себя заботу о собственном благополучии. Взгляните на себя, как смотрели бы на своего единственного ребёнка. Будьте милосердны к себе. Безмолвно произнесите в сердце: «Пусть я буду свободен от страдания. Пусть я обрету покой». Просто ощущайте, как дыхание выходит в пространство сердца, чувствуя доброту и заботу о себе. Пусть сердце безмолвно прошепчет слова милосердия, исцеляющие и раскрывающие: «Пусть я буду свободен от страдания. Пусть я обрету покой». Позвольте себе исцелиться. Обращаясь к себе шёпотом, пожелайте себе благополучия: «Пусть я буду свободен от страдания. Пусть я обрету покой». На следующем вдохе скажите: «Пусть я буду свободен от страдания». И на выдохе: «Пусть я обрету покой». Спокойно и неторопливо повторяйте эти слова на каждом вдохе и на каждом выдохе. Не как молитву, но как проявление любящей заботы о себе. Отмечайте всё, что ограничивает эту любовь, это милосердие, это стремление к целостности и исцелению. «Пусть я буду свободен от страдания. Пусть я обрету покой». Продолжайте поддерживать этот ритм, пусть с каждым вдохом милосердная радость и любящая доброта, наполняющие вас, становятся глубже, и пусть они делаются обширнее с каждым выдохом. «Пусть я буду свободен от страдания. Пусть я обрету покой». Пусть дыхание течёт естественно, как милосердие к себе, к своему единственному ребёнку, к вашей глубинной сущности. Хотя поначалу может казаться, что слова звучат только в уме, спокойно продолжайте. Здесь нельзя применять силу. Сила закрывает сердце. Пусть сердце примет ум с новой мягкостью и милосердием. «Пусть я буду свободен от страдания. Пусть я обрету покой». С каждым вдохом, когда вы относитесь к себе с любящей добротой и состраданием, чувство заботливой теплоты становится глубже. С каждым выдохом усиливается покой, расширяется простор бытия, развивается глубокое терпение, которое позволяет вам не ожидать каких‑либо изменений, но с любящей добротой принимать то, что есть. «Пусть я буду свободен от страдания. Пусть я обрету покой». Впускайте в себя исцеление с каждым вдохом. Открывайтесь своей истинной свободной природе. Сделайте ещё несколько вдохов, вбирая в себя любящую доброту и открываясь ей. С большой чуткостью, наполняя благополучием свой ум и тело, ласково прикоснитесь к себе этими мягкими, целительными словами. Теперь спокойно вспомните о человеке, к которому вы испытываете тёплые и добрые чувства. Это может быть любимый человек, учитель или друг. Нарисуйте в своём сердце образ этого человека. С каждым вдохом шёпотом обращайтесь к нему или к ней: «Пусть ты будешь свободен (-на) от страдания. Пусть ты обретёшь покой». На каждом вдохе открывайте своё сердце этому человеку: «Пусть ты будешь свободен (-на) от страдания». На каждом выдохе наполняйте его образ любящей добротой: «Пусть ты обретёшь покой». На следующем вдохе ощутите с ним (ней) более глубокую близость: «Пусть ты будешь свободен (-на) от страдания». На выдохе пожелайте, чтобы у этого близкого вам человека всё было хорошо: «Пусть ты обретёшь покой». Продолжайте дышать, ощущая присутствие другого в своём сердце, безмолвно обращаясь к себе и к нему (ней): «Пусть ты будешь свободен (-на) от страдания. Пусть ты обретёшь покой». Продолжайте спокойно дышать, переживая эту связь, мягко желая другому обрести счастье и целостность. Пусть дыхание входит в сердце естественно, мягко, с любовью, в гармонии с тем, что вы говорите, в гармонии с полнотой переживаемых чувств – любящей доброты и заботы. «Пусть ты освободишься от всякого страдания. Пусть ты узнаешь глубочайший покой». Отдавайте другому свою любовь, своё сострадание и заботу. Позвольте его присутствию войти с дыханием в ваше сердце, пройти сквозь него. «Пусть ты освободишься от страдания. Пусть ты узнаешь глубочайшую радость и глубочайший покой». И ощущая в сердце присутствие другого, ощутите, как весь мир жаждет исцелиться, постичь свою истинную природу, обрести покой. Отметьте про себя: «Любое чувствующее существо желает быть счастливым так же, как и я». На каждом вдохе и выдохе произносите в своём сердце: «Пусть все существа освободятся от страдания. Пусть все существа пребывают в покое». Пусть ваша любящая доброта коснётся всех существ, как она коснулась близкого вам человека; ощутите, что все существа нуждаются в исцелении, в покое своей подлинной природы. «Пусть все существа пребывают в покое. Пусть они будут свободны от страдания». «Пусть все чувствующие существа, включая только что рождённых, будут свободны от страха и от боли. Пусть все существа исцелятся и познают свою истинную природу. Пусть все существа познают непревзойдённую радость абсолютного бытия». «Пусть все существа во вселенной пребывают в покое. Пусть все существа будут свободны от страдания». Целая планета – как пузырёк в океане вашего сердца. С каждым вдохом вы наполняетесь любовью, целительной для мира и позволяющей обрести покой, к которому все мы стремимся. Каждый вдох насыщает мир милосердием и состраданием, теплотой и терпением, умиротворяющими ум и позволяющими обрести открытость сердца. «Пусть все существа будут свободны от страдания. Пусть все существа обретут покой». Спокойно вдыхайте. Мягко выдыхайте. Пусть пожелания благополучия и милосердия, забота и любящая доброта наполняют наш общий мир. «Пусть все существа будут свободны от страдания. Пусть все существа пребывают в сердце исцеления. Пусть все существа обретут покой». _В этом сне, полном боли,_ _Виднеется фантом_ _Того, кем мы хотели бы быть, —_ _Воображаемого себя._ _Пусть мысль_ _Не обманет тебя,_ _Заставив поверить (это тоже мысль!),_ _Что ты меньше,_ _Чем Бог._ Расслабление живота Страдание – наше привычное состояние. Общество напряжённых и глубоко страдающих людей подстраивается под эти низкие стандарты. Наше странствие по жизни тяжко и запутано, но однажды мы пробуждаемся, с глубоким вдохом отпуская прошлое, и, смягчаясь к себе, вступаем на путь милосердия. Когда развитие является для человека основным приоритетом, почвой, позволяющей ему отпускать, становится расслабленность его живота. Наблюдая за относительной открытостью или закрытостью живота, можно интуитивно понять, в какие моменты и каким образом мы держимся за свою боль. Когда живот напряжён, присутствует привязанность. Если присутствует некоторая борьба или притворство, вы сопротивляетесь настоящему моменту, усложняете его, пытаясь его контролировать. Возможно, за один час вам придётся десятки раз напоминать себе о необходимости расслабить живот. Живот – это прекрасный диагностический инструмент. Защиты, закрывающие сердце, выражаются в виде напряжения в животе. Чем глубже наше взаимодействие с собой на этом уровне, тем быстрее мы обнаружим, обитаем ли мы в уме или открываемся из сердца. Стремление к достижению усиливает напряжение в животе. Стремление провоцирует осуждение. Напряжение в животе часто связано с осуждением. Даже когда вы вникаете в смысл этих слов, возможно, вы почувствуете такое напряжение. Не пытайтесь только понимать. Входите в происходящее. Расслабив живот, просто позвольте пониманию возникнуть естественно, из вашей подлинной природы. За пределами ума находится всё, что вы стремитесь узнать, пребывая в уме. Однако мы ищем _ищущего_ – и это величайший парадокс духовного поиска. Увидеть того, кто видит, сложно, но возможно. Нужно приложить усилия, чтобы освободиться от старых привычек восприятия. Начало этого пути – расслабление живота. Да, мы запрограммированы на то, чтобы привязываться к своей боли, обращать её в страдание. Мы приучены напрягать живот, прятать его объёмы, округлость, открытость. Женщины в особенности запрограммированы на то, чтобы выглядеть «привлекательно». Поощряется ношение нижнего белья, которое стягивает живот и уменьшает чувство его открытости. Можно часто заметить, что и мужчины также «втягивают живот», чтобы выглядеть достойно. Культура, в которой напряжённость считается красивой, заставляет нас так себя вести. Так жить – опасно, если вы стремитесь к переживанию жизни во всей полноте. Чем более человек убеждён, что тело – это _и есть_ он сам, тем большее напряжение в животе он периодически будет испытывать. Существует множество уровней освобождения и вхождения в безграничность бытия, однако когда на уровне живота присутствует закрытость, с сердцем трудно установить связь. Мы с Ондреа занимаемся этой практикой в течение многих лет. Однако мы всё ещё то и дело замечаем, что нам приходится напоминать себе о неосознанной напряжённости в животе – возникающей из‑за моментов, которые нам не хотелось бы осознавать. Поэтому мы делаем глубокий вдох через живот. И выдыхаем так, чтобы дыхание прошло через сердце. Тогда живот расслабляется, и в вашем теле появляется пространство для исцеления, бытия и освобождения. Чем расслабленнее живот, тем сильнее способность присутствовать в настоящем и пробуждаться от глубокого сна, вызываемого тяжёлыми душевными состояниями. Расслабленность живота способствует исследованию телесных паттернов, сопровождающих такие состояния. Она позволяет исследовать их, не идя на поводу у привычных, увлекающих за собой цепочек мысли. Трудно переоценить значимость расслабления. Несколько лет назад мы с Ондреа посмотрели друг на друга и сказали: «Похоже, нам пора перестать подстраиваться под детей. Нам есть над чем поработать!» Мы постоянно подлаживаемся под людей, от которых хотим получить любовь. Под наших родителей, детей, возлюбленных, коллег, друзей. Напряжённый живот – это всегда попытка подстроиться, притворство, склонность к контролю. Но такова реальность. Вам есть над чем работать. Поскольку вы пришли в этот мир. Поэтому стоит поработать над расслаблением живота, чтобы в вашей жизни появилось пространство – для жизни. Направляемая медитация на расслаблении живота Медленно зачитывается партнёру или про себя Пусть ваше внимание сосредоточится на теле. Пусть сознание перейдёт на уровень телесных ощущений. Почувствуйте физические ощущения, которые позволяют вам ощущать свою телесность. Ощущения, возникающие от соприкосновения ягодиц со стулом или подушкой. Давление силы тяжести. Ощущения, возникающие при движении грудной клетки во время дыхания. Ощущения в шее, вес головы. Пусть внимание постепенно погрузится в живот. Начните расслаблять его. Пусть в животе появится пространство для дыхания. На вдохе живот поднимается. На выдохе опадает. Расслабляйтесь, чтобы дыхание могло проникнуть в область живота. Пусть дыхание свободно проходит через расслабленный живот. С каждым вдохом вы расслабляетесь, открываетесь, освобождаетесь. На вдохе живот поднимается, наполняясь спокойствием. На выдохе живот опадает, освобождаясь от привязанностей. Живот расширяется и снова опадает. Он расслаблен. Дыхание проникает в эту мягкость. Отпустите любое напряжение в животе. Пусть он становится мягче и мягче. В животе удерживается так много горя, так много страха и защит. Пусть все эти чувства пребывают в расслабленности. Не усугубляйте боль, превращая её в страдание. Пусть она наполнится милосердием в пространстве расслабленного живота. Отмечайте, что даже одна-единственная мысль может вызвать напряжение в животе, придать ему твёрдость брони, разделённости, горя. С каждым вдохом отпускайте напряжение, расслабляя живот. С каждым выдохом отпускайте напряжение, создавая открытость. С каждым выдохом освобождайтесь от боли. Отпускайте её. Расслабляйте живот, наполняйте его милосердием. Становитесь мягче на всё более глубоких уровнях. Отпускайте напряжение на всё более глубоких уровнях. Почувствуйте, что, когда живот расслаблен, вы обретаете огромное пространство для освобождения. Огромное пространство для жизни. Проявляйте к себе милосердие. Пусть каждый вдох приносит расслабление. Расслабляйте живот, чтобы сердце смогло открыться. Освобождайтесь на этом уровне от старых цепляний, препятствующих открытости сердца. С каждым выдохом отпускайте боль. Выдыхайте напряжение и защиты. Пусть благодаря расслаблению живота у вас появится пространство для жизни. Ожидания, осуждение, сомнение. Тревоги прошлого накапливаются в животе. Когда мы относимся к ним с мягкостью, они растворяются, рассеиваются в расслабленности. Боль, страхи, сомнения растворяются, рассеиваются в животе – в его мягкости, в просторе милосердия. Позвольте этим переживаниям присутствовать, ощущая их на этом уровне. Будьте милосердны. Входите в настоящее, наполняя его всё более глубокой мягкостью. Ещё полнее ощутите своё присутствие в расслабленности. Вдыхайте и выдыхайте, ощущая эту расслабленность. Даже если в сердцевине растущей мягкости обнаруживается напряжение, просто наблюдайте за тем, как оно проходит сквозь ум. Пусть жёсткость пребывает в пространстве мягкости. Расслабляя живот, не стремитесь ничего менять, спешить некуда. Пусть навязчивые стремления пребывают в этой мягкости. В милосердном и сознательном пространстве расслабленности есть место даже для боли. Пусть слова, что сейчас звучат, проходят сквозь вас. Ни к чему не привязывайтесь. Доверьтесь происходящему. Пусть всё, что возникает, проходит сквозь свободный, расслабленный живот. Теперь медленно откройте глаза. Когда вы открываете глаза, обратите внимание, в какой момент ваш живот снова начинает сжиматься. В какой момент утверждается мысль о «ктойности» и вы чувствуете потребность защищаться? В какой момент снова возникают давно присутствующие защиты? Учитесь мягкости, открытыми глазами глядя на мир. Открывайтесь нашей общей боли и возможности исцеления, являющейся в глубине открытости. Медитация осознанного дыхания на расслаблении живота Медленно зачитывается партнёру или про себя Когда живот расслабится и откроется для сознающего внимания, дыхание станет почти не слышным, но различимым. Следующим шагом является установление такой же связи с дыханием. Мы открылись для осознанности. Пусть внимание сосредоточится в теле, в котором вы находитесь. Пусть оно выйдет на уровень телесных ощущений. Не думайте об ощущениях, но непосредственно ощущайте их многочисленные изменчивые трансформации в теле. Ощутите давление силы тяжести. Прикосновение рук. Как ноги соприкасаются с полом. Ощущения присутствия в теле. Пусть внимание непрестанно взаимодействует с ощущениями. Наблюдайте вспышки ощущений. Вибрирующую пульсацию, покалывание, ощущения давления, тяжести и лёгкости, жара и холода. Ощущения, которые испытывает живое тело. Отмечайте ощущения в области груди, которые возникают в процессе дыхания. Как расслабляются и напрягаются мышцы. Отмечайте, как дыхание порождает ощущения в различных частях тела. Ощущайте, как дыхание входит в ноздри. Исследуйте любые ощущения, которые удаётся заметить в горле, когда сквозь него проходит дыхание. Ощущайте, как расслабляются и напрягаются мышцы грудной клетки при каждом вдохе. Отмечайте, как натягиваются и расслабляются плоские широкие мышцы спины на каждом вдохе и выдохе. Всесторонне изучайте дыхание в теле. Отмечайте ощущения в брюшной полости, как она наполняется и опустошается при каждом вдохе. Осознавайте дыхание всем телом. Пусть внимание целиком сосредоточится на животе. Наблюдайте за ощущениями, которые сопровождают каждое дыхание в момент, когда на вдохе живот поднимается. Наблюдайте за изменчивым потоком ощущений в момент, когда на выдохе живот естественным образом опускается. Живот поднимается. И опускается. Вдыхайте и выдыхайте в пространстве расслабленного и открытого живота. Расслабьте живот, чтобы он во всей полноте мог принять в себя дыхание. Когда вдыхаете, отмечайте свой вдох. Отмечайте момент, когда вдох завершается и переходит в выдох. Наблюдайте за своим выдохом. Дышите осознанно, сосредоточив внимание на животе. Не думайте о дыхании, непосредственно ощущайте его как поле ощущений в расслабленном животе, полном милосердия. Ощущайте открытость живота. Отмечайте начало, середину и конец каждого дыхания. Отмечайте промежуток между вдохами. Осознавайте начало, середину и конец каждого дыхания. И промежуток между вдохами. Осознавайте дыхание в самый первый его миг, когда оно только начинает проникать в открытость живота. Поток непрестанно меняющихся ощущений, сопровождающих каждый вдох. Ощущайте, как расслаблен живот. Как он восприимчив. Наблюдайте, как свободно течёт дыхание, мгновение за мгновением. Ощущения окутывает мягкость. Вдыхайте. И выдыхайте. Ничего больше. Пусть внимание мгновение за мгновением соединяется с ощущениями. Которые непрестанно меняются с каждым вдохом. Не нужно прилагать усилий. Если ум отвлекается, спокойно возвращайте его к наблюдению за ощущениями, сопровождающими дыхание в животе. Не контролируйте дыхание, просто воспринимайте его ясным вниманием, сосредоточенным в области живота. Если другие ощущения время от времени начинают заявлять о себе – давление на тело силы тяжести, временный дискомфорт – просто наблюдайте за их присутствием и снова целиком направляйте внимание на ощущения внутри дыхания, свободно проходящего через расслабленный живот. Мгновение за мгновением ощущения возникают и растворяются в потоке дыхания, который ощущается внутри живота. Мысли возникают сами по себе. Наблюдайте, как они появляются. И как уходят. Ни за что не держитесь. Мысли подобны пузырям, проплывающим в уме, – они возникают и растворяются. Спокойно возвращайтесь к ощущениям, сопровождающим каждый вдох и выдох. Осознавайте своё дыхание в животе, пусть он остаётся расслабленным. Сосредоточивайте внимание, чтобы воспринимать всё более и более тонкие ощущения, вспыхивающие при каждом подъёме и опускании живота. Наблюдайте за ощущениями в расслабленном животе, сопровождающими каждый вдох и каждый выдох. Делайте это с мягкостью. Наблюдайте за постоянными изменениями ощущений. За постоянными изменениями в дыхании. Пусть мысли и чувства присутствуют в расслабленности живота, в самом дыхании. В пространстве расслабленного живота есть место для всего. Для рождения. Для исцеления. И дыхание наполняет собой безграничность. Вдохнуть в себя священное В основе представления о Святом Духе лежит идея священного дыхания (именно так звучит первоначальный греческий перевод этого слова). Это дыхание, которое соединяет грубое, внешнее тело с внутренним, тонким телом (см. медитацию на умирание). Объект, воздействующий на нервы грубого тела, воспринимается телом сознавания, тонким внутренним телом, в качестве ощущения. Благодаря дыханию наше тело сознавания остаётся соединённым с телом, в котором мы родились. Это тело поддерживает и питает в себе прекрасный исток духа. Когда прекращается дыхание, эта связь разрывается и тонкое тело обретает свободу, а грубое – разрушается под действием силы тяжести. Дыхание священно так же, как и жизнь. Обычно в нас так мало доверия к жизни, к наступающему мгновению, что в дыхании присутствует некоторая скованность. Страх, пусть и в такой тонкой форме, стремится направлять дыхание. Где‑то он сдерживает его, где‑то усиливает. Мы ограничиваем себя, не позволяя себе глубоко дышать, поскольку держимся на поверхности ума. Мы редко дышим «естественно». Моя подруга, занимавшаяся в течение некоторого времени медитацией, обнаружила, что во время своей практики в определённый момент сталкивается с трудностью, которая только усиливается, когда она усердно пытается окончательно избавиться от неё. Ей удалось непосредственно проследить, как, сопротивляясь таким неприятным, болезненным состояниям ума, она способствовала их укоренению. Это негативная привязанность. Поэтому, по её словам, она ходила часами – «просто для того, чтобы начать „дышать естественно”». Какое‑то время она намеренно ходила туда-обратно по своей комнате, пока ум не погружался в сердце. Тогда в дыхании, которое беспрепятственно проходило через её тело, возникала открытость сердца – за пределами самой её осознанности и также за пределами ума. Её ум успокаивался, и успокаивалась боль в ногах и груди. В этот момент происходило глубинное исцеление, когда на короткий миг внутреннее и внешнее пребывало в совершенной гармонии, между ними устанавливалась подлинная связь, и ум не играл роль «посредника», полагающего, что дыхание или тело отделены от священного. Когда дыхание течёт естественно, без продумывания и уловок, совершенно ничто не препятствует связи между внешним телом и внутренним сознаванием, между умом и сердцем. Дыхание, с его естественными приливами и отливами, пребывает в священном просторе. Дышащий растворяется в дыхании. Исчезает даже сама идея дыхания, остаётся лишь поток бытия в своём раскрытии. Есть лишь дыхание; дыхание как таковое. Все существительные растворяются в одном глаголе: глаголе _быть,_ означающем безграничную таковость. И хотя бытие ни в чём не нуждается, наше переживание его открытости зависит от различных качеств ума, непрестанно меняющихся. Настраиваясь на дыхание, мы входим в тело сознавания, обитающее в нашей плоти и крови. Всего одно священное дыхание может освободить тело и ум от их преходящих привязанностей. Вдохнуть в себя священное – значит позволить таковости бытия (которую можно называть Богом, не прекращая при этом исследовать её) войти в сознание – свободно и безмолвно. Когда на глубоком вдохе мы отпускаем привязанности, живот расслабляется, и мы вдыхаем в себя священное. Прощение Путь освобождения начинается, когда мы кладём конец непрожитой жизни. Он начинается с того, что мы разбираемся с нерешёнными проблемами. Разобраться с проблемами – не значит свести счёты, это значит перестать относиться к отношениям как к сделке. Мы не должны ожидать принятия или прощения со стороны других людей. Мы принимаем их и самих себя такими, какими мы являемся на самом деле, – даже если «на самом деле» они нас не принимают. Когда мы по‑настоящему прощаем кого‑то, мы перестаём что‑либо от него ожидать. Этот вопрос для нас закрыт. Когда мы начинаем жить, как будто всё для нас внове, каждый вдох становится подобен первому; мы наблюдаем за каждой мыслью как за последней. Мы обретаем полноту жизни. Один из первых шагов на пути освобождения – это развитие умения прощать. Такое развитие подразумевает, что мы проникаем в мир любящей доброты и её внутренних движений. Умение прощать сглаживает неровности на пути и облегчает развитие в долгосрочной перспективе. Оно ведёт к освобождению от болезненного гнева, который естественным образом возникает, когда разные системы устремлений противоречат друг другу. Это глубинное разрешение межличностных конфликтов, а также примирение противоречивых сторон собственной личности. Проблемы, связанные с другими людьми, разрешаются так же, как внутренние проблемы. Необходимо принять неисцелённые аспекты, наполняя их милосердным исцелением и подлинным прощением, и впустить их в самое сердце жизни. Так мы завершаем свою «незаконченную симфонию», как выразился один музыкант, находившийся на пороге смерти. Нужно принять мысли и стремления, лежащие под поверхностью нашей мирской личности. Принять всё то, что мы получили в наследство от жизни, проживаемой лишь отчасти, – всё незавершённое, неосуществлённое, то, что часто вызывает у нас гнев. Когда мы сталкиваемся с проблемами и привязанностями, которым долго не уделяли внимания, с чувством, что наше тело, близкие люди и мир предали нас, оказывается достаточно сложным просто отпустить их. Сопротивление и привязанность к неразрешённым, застарелым проблемам стали настолько сильны, что, скорее всего, придётся приложить немало усилий, чтобы снять это напряжение и снова вернуться к естественной открытости. Однако благодаря умению прощать привязанности, которые ещё присутствуют в уме, могут легко раствориться. В теории было бы идеально просто отпустить тяжёлые состояния, такие как злость, страх или вина. Но на практике мы сталкиваемся с весьма сильной инерцией, вызванной отождествлением с такими чувствами; эта инерция пустила в нас глубокие корни, которые не так‑то просто выкорчевать. Вероятно, пока мы ещё не способны во всей полноте «просто осознавать» такие чувства, позволять им пребывать в пространстве милосердного внимания, совершенно избавившись от склонности к цеплянию или отвращению, полезно будет задуматься о развитии умения прощать. Эта практика показывает, какие возможности скрыты в отпускании – в великодушном принятии, позволяющем с милосердием прикоснуться к железному кулаку осуждения, орудующему в уме, – зачастую озлобленном. Это неожиданное исцеление. Прощение позволяет нам отпустить некоторую часть нашей боли – избавиться от покрывала злости и страха, не позволяющих ничему, кроме мелочных мыслей и отчаяния, проникать в ум. Прощение ослабляет цепляние и позволяет возбуждённому уму немного приблизиться к исцеляющему сердцу. Развитие умения прощать позволяет избавиться от состояний, давно ставших узниками осуждающего ума. Прощение позволяет гневу погрузиться в пространство милосердного сознавания. Прощение, как и расслабление живота, даёт нам пространство для жизни. В прощении естественным образом проявляет себя чистота сердца. Оно устраняет чувство разделённости и позволяет уму подняться над самим собой. Подобно любящей доброте, умение прощать привносит в ум простор сердца. Если практику прощения выполнять ежедневно, она позволяет уму открыться для природного сострадания сердца. Когда вы начинаете заниматься практикой прощения, в первую очередь необходимо понять, что чувство вины возникает без всяких причин. Важно использовать прощение не для того, чтобы подавить чувство вины, и даже не для того, чтобы перехитрить человека, не желающего вас прощать, но для того, чтобы устранить препятствия. Поначалу, размышляя над определённой ситуацией, вы, возможно, будете явственно ощущать, что не сделали ничего плохого, «так за что просить прощения и прощать другого человека?» Однако эмоции не рациональны. Весьма неразумно было бы ожидать, что эмоции будут рациональными; они живут собственной жизнью. Мы просим прощения и прощаем других не только за некую боль или дурные действия, которые совершили мы или другой человек, но ради собственного благополучия. Невозможно продолжать тащить на себе груз давних обид и чувства вины. Но в первую очередь – и это важнее всего – необходимо исследовать явления, от которых вы собираетесь исцелиться с помощью прощения. Нельзя пытаться _подавлять_ гнев или страх с помощью практики развития прощения. Когда вы прощаете через силу, пытаетесь направлять прощение на явления, с которыми едва ли можете взаимодействовать, сохраняя ясность сознания, ваши усилия оказываются тщетными. Техника прощения оказывает самое глубокое воздействие, когда её применяют в подходящий момент. Сначала необходимо начать осознавать и исследовать свой гнев, своё недоверие и привязанность, лишь тогда безграничная сила прощения сможет полностью раскрыть свой потенциал. Нельзя воспринимать прощение как _замену_ для исследования, направленного на выявление того, что препятствует открытости сердца; прощение следует воспринимать как дополнение этой исцеляющей практики, как её союзника. Если поначалу практика прощения кажется вам несколько неуместной, то стоит вспомнить о том, что прощение не означает, что мы оправдываем неправильные действия, породившие боль, оно означает, что мы взаимодействуем с тем, кто их совершил, с милосердием и любящей добротой. Невозможно оправдать убийство, однако, быть может, нам со временем удастся в определённой мере понять убийцу, отчасти избавиться от страха, привнести в свою жизнь больше открытости. Прощение плодотворно именно для самого прощающего. Благодаря прощению мы с особым милосердием и пониманием начинаем взаимодействовать с теми своими состояниями ума, которые мы осуждаем, когда замечаем их в других людях. Мы прощаем других за те качества, за которые долгое время осуждали самих себя. Прощение исцеляет нас, восстанавливая связь с сердцем. Даже когда мы открываем сердце другому человеку, по преимуществу, таким образом мы исцеляем самих себя. Да, силу прощения можно почувствовать и даже осознать её, находясь за сотни миль от другого человека, но это не основная цель данной медитации. В сущности, ожидание такого осознания – пример того, как мы тянем за собой нерешённые проблемы. Ожидать чего‑то – значит культивировать в себе чувство «незаконченности». Прощение устраняет неразрешённые трудности, поскольку оно позволяет освободиться от защит, отделяющих наше сердце от других сердец. Один учитель говорил так: «Пока присутствуют двое, сохраняются проблемы. Когда двое становятся едины, повсюду слышится шёпот сердца, говорящего с самим собой». В практике каждой из этих медитаций, мы – благодаря своей природной мудрости – начинаем замечать другие, ещё более глубокие уровни исцеления, с которыми можно работать. Эти практики помогают нам прислушиваться к своему доброму гению, к своей тоске по Богу. Хотя медитация на прощении в её самой популярной форме достаточно эффективна, в медитативной практике мы обнаружили ещё одну её целительную сторону: пациенты, с которыми мы работали, начинали ощущать глубокое расслабление и открытость в болезненной области, если начинали направлять прощение прямо в неё. Многие люди, страдающие от какого‑либо заболевания, ощущают, что тело подвело их. Тогда эти люди отказываются принимать свою телесность сердцем. Они превращают свою болезнь в изгнанника. Когда они наполняют прощением ту область, от которой так часто отстранялись с чувством презрения и глубокой обиды, их ум / тело может приобщиться к тихому волшебству прощения. Для этих людей практика обрела личный характер, они стали учиться с чувством прощения принимать свои опухоли, хроническую болезнь сердца и СПИД и увидели, что там, где прежде была война, воцарился мир. Отбросив привязанность к прошлому, они глубоко погрузились в проблемы, требующие внимания, – работая с каждой проблемой _так,_ как она того требует. Шаги сразу же растворяются в океане сознания, и человек идёт, не оставляя следа, – ощущая лишь почву под своими ногами. В этот самый миг он обретает всё, чего искал. Проблему можно считать решённой, когда мы способны воспринимать объект, ранее вызывавший раздражение, с милосердием, сохраняя расслабленность живота. Когда мы ожидаем чего‑либо взамен, даже принятия и понимания, проблема всё ещё не решена. Но если мы ничего не ждём и принимаем людей – включая самих себя – такими, какие они есть, пусть даже они не принимают нас, тогда ничто не отделяет наш ум от сердца – своего собственного и чужого. Развитие прощения ослабляет цепляния ума и устраняет скованность в теле. Оно – олицетворённое исцеление. На глубочайших этапах прощения возникает понимание, что нет никакого «другого», которого можно было бы простить, есть лишь чувство совместного присутствия. Мы погружаемся в единый ум и единое сердце, в которых все мы пребываем. Много лет назад, во время очень трудного периода моей жизни, я в глубоком одиночестве сидел у пруда в сосновом лесу, занимаясь медитацией на прощении; тогда практикующий исчез, и прощением наполнилось всё вокруг: деревья, камни, пруд, саламандра, проскользнувшая по моей обуви. Мир наполнился всепринимающей любовью. И я услышал голос внутри себя, который прошептал, что я получил прощение за все совершённые ошибки. На что мой ум отвечал: «Пусть так, но разве это возможно? Я сделал слишком много дурного». Затем я услышал голос сердца: «Ты _уже_ получил прощение за всё, что сделал. Если хочешь снова взвалить на себя этот груз – дело твоё, но отныне в твоём распоряжении вся эта благодать». Как трудно было это принять, как трудно было впустить в своё сердце такую безграничную доброту – и насколько свободным я себя ощутил, когда сделал это! Красота медитации на прощение в том, что её нельзя выполнять неправильно. Плавно погружайтесь в практику. Для начала выберите человека, который только немного задел вас. Показная храбрость тут ни к чему! Если прощения не возникает в настоящем мгновении, на передний план выходит как раз то, что ему препятствует. Именно через изучение препятствий на пути к сердцу, их признание и открытость к ним мы обретаем необходимое исцеление. Если продолжать заниматься практикой прощения, она формирует глубокую уверенность. Мы всё чаще ощущаем, что многие проблемы, от которых мы отчуждаемся из‑за страха и глубокого внутреннего чувства неполноценности, можно разрешить. Прощение – такая практика, которая порой заставляет нас подумать: «Возможно самое невероятное!» Прощение – это дар уму от сердца. Направляемая медитация на прощении Медленно зачитывается партнёру или про себя Немного поразмышляйте над тем, что может означать слово «прощение». Что в нём заложено? Что для вас значит фраза «привнести прощение в свою жизнь, в свой ум»? Сначала, никуда не торопясь, восстановите в уме образ человека, на которого вы в какой‑то мере обижены. Мягко впустите в ум его внешний облик, связанные с ним эмоции, ощущение его присутствия. А теперь откройте для этого человека своё сердце – всего на одно мгновение. Отмечайте любое возникающее чувство страха или гнева, которое ослабляет связь с этим человеком или препятствует ей, и пусть эти чувства пребывают в пространстве глубокой расслабленности. Не нужно усилий; это лишь эксперимент по поиску истины, в котором вы открываетесь другому человеку. Безмолвно, из глубины сердца, обратитесь к нему (ней) со словами: «Я прощаю тебя». Откройтесь для его (её) присутствия и скажите: «Прощаю тебя за всю прошлую боль, которую ты мог (-ла) причинить мне, намеренно или ненамеренно, с помощью слов, мыслей и действий. Я прощаю тебя за любую боль, которую ты причинил (-а) мне в прошлом». В этот миг погрузитесь в простор сердца, где всегда присутствует возможность прощения. Разрушьте эти стены, эту пелену обиды, чтобы ваше сердце могло стать свободнее, а жизнь – легче. «Прощаю тебя за любые твои поступки, которыми ты причинил (-а) мне боль, намеренно или ненамеренно, через свои действия, слова или даже мысли; тем, что ты сделал, и тем, чего ты не смог (-ла) сделать. Я прощаю тебя за любую боль, которую я испытал (-а) из‑за тебя. Прощаю тебя». Когда наше сердце закрыто от других, это причиняет большую боль. Отпустите эту боль. Дайте себе сейчас хотя бы шанс простить этого человека. «Прощаю тебя». Просто позвольте другому присутствовать в безмятежности, теплоте и терпении сердца. Удерживайте это состояние. Теперь, когда столькие трудности исчезли, растворившись в чувстве прощения, позвольте этому существу идти своей дорогой. Не выталкивайте его образ из своего сердца, а просто позвольте ему свободно уйти – благословив этого человека и дав ему шанс на прощение. Дайте себе необходимое время на то, чтобы попрощаться с ним, отмечая любые чувства, возникающие при его уходе. Теперь спокойно восстановите в памяти образ и ощущение присутствия человека, который обижен на вас, и сердце которого для вас закрыто. Впустите этого человека – совсем ненадолго – в своё сердце. Отмечайте всё, что препятствует установлению связи между вами, и пусть любые напряжения пребывают в пространстве глубокой расслабленности. Позвольте им свободно присутствовать. Милосердно впустите этого человека в своё сердце и обратитесь к нему: «Прошу у тебя прощения». «Прости меня». «Прошу тебя, снова открой для меня сердце. Прости меня за все мои прошлые поступки, которыми я причинил (-а) тебе боль, намеренно или ненамеренно, через мои слова, действия и даже мысли». «Прости меня за всё, чем я мог (-ла) причинить тебе боль или ранить тебя, за всякое непонимание, любой мой страх, который мог причинить тебе боль. Прости меня». Позвольте себе ощутить, что другой человек простил вас. Разрешите себе принять прощение. Пусть его (её) сердце снова откроется для вас. Будьте милосердны к себе и к другому. Позвольте ему (ей) простить вас. Ощутите, как вас касается прощение. Примите его. Откройтесь для прощения. «Прошу у тебя прощения за все свои прошлые поступки, которыми я причинил (-а) тебе боль – через свой гнев, похоть, страх, невежество, забывчивость, слепоту, сомнение и заблуждение. Прошу тебя, снова открой мне своё сердце, несмотря на всю боль, которую я мог (-ла) тебе причинить. Прости меня». Пусть будет так. Позвольте себе получить прощение. Если ум пытается воспрепятствовать прощению с помощью безжалостных вердиктов, упрёков, осуждения, просто наблюдайте за проявлениями этого состояния ума, лишённого доброты. Наблюдайте, насколько безжалостны мы бываем по отношению к себе. И пусть эта неприятная структура смягчится под действием тёплой и терпеливой силы прощения. Позвольте этому случиться. Ощутите силу прощения прямо теперь, когда она охватывает вас. Если ум отстраняется, полагая, что заслуживает страдания, наблюдайте за своим безжалостным умом. Примите его сердцем. Дайте себе хотя бы шанс на прощение. Примите прощение. Откройтесь ему. Спокойно попрощайтесь с этим человеком и, благословив его, отпустите, когда вам хотя бы на краткий миг удастся соединиться с ним сердцем, – поднявшись над заблуждениями внешне разделённых умов. Теперь из глубины сердца обратитесь к себе и скажите: «Прощаю тебя». Быть закрытым от самого (-ой) себя – значит глубоко страдать. Скажите: «Прощаю тебя». Из глубины сердца обратитесь к самому (-ой) себе по имени и попросите у себя прощения. Если ум вмешивается, навязывая болезненные мысли, будто прощать себя – значит потакать себе, если ум осуждает и преследует вас, просто ощущайте это напряжение и позвольте ему постепенно понемногу смягчаться. Просто наблюдайте за раздражённым умом, и пусть к нему прикоснётся прощение. Откройтесь на уровне сердца для самого (-ой) себя. Позвольте себе простить себя. Снова впустите мир в своё сердце. Примите прощение. Пусть сила этого прощения наполнит всё ваше тело. Ощутите теплоту и заботу, пронизанные стремлением к благу. Относитесь к себе как к своему единственному ребёнку; позвольте себе раствориться в этом милосердии и доброте. Позвольте себе принимать любовь. Наблюдайте за своей энергией прощения, которая вечно готова ожидать момента, когда вы возвратитесь в своё сердце. В нас очень мало доброты к себе. Мало милосердия. Отпустите эти состояния. Позвольте себе раствориться в прощении. Позвольте себе принимать любовь. И быть любовью. Теперь вы можете делиться этим волшебством прощения, милосердия и осознанности. Пусть оно распространится на всех окружающих вас людей. Пусть всё будет охвачено силой прощения – и будут прощены все существа, которые познали такую же боль, часто были сердечно закрыты от себя и от других, чувствовали огромное одиночество и отчаяние. Вдохновите их своим прощением, милосердием и любящей добротой, напомнив, что они так же, как и вы, могут исцелиться. Ощутите, как единое сердце переполняется прощением, стремясь к тому, чтобы каждый обрёл целостность. Продолжайте излучать милосердие, пока оно не охватит целый мир. Пусть вся планета пребывает в вашем сердце – подобно пузырьку в воде; пусть целый мир качается на волнах океана безграничного сострадания. Пусть все чувствующие существа будут свободны от их страдания, гнева, заблуждения, страх и сомнения. Пусть все существа познают радость своей истинной природы. Пусть все существа будут свободны от страдания. Пусть сердце примет в себя целый мир. Все существа свободы от своего страдания. Их сердца открыты, ум незамутнён. Все существа пребывают в покое. Пусть все существа, на всех уровнях реальности, в каждой области бытия, видимые и невидимые, освободятся от своего страдания. И пребывают в покое. Пусть мы исцелим этот мир, снова и снова наполняя его прощением. Пусть мы исцелим своё сердце и сердца тех, кого мы любим, соединяясь в прощении и безмятежности. Так чья же это жизнь? Когда мы обретаем сердечную открытость, прирождённая мудрость напоминает нам, что необходимо сохранять гармонию, углубляться в источник. «Так чья же это любовь?» Эта прирождённая мудрость осмеливается спросить нас, как спросил бы учитель Дзен: «Кто ты?» Когда вы говорите: «Я есть», к чему отсылают эти слова? Какова ваша истинная природа? Всё, что мы переживаем в процессе жизни, претерпевало изменения. У каждой мысли, чувства, ощущения, акта любви, сомнения, спора, у каждого вдоха есть начало, середина и конец. Меняется ум. Меняется тело. Всё есть мимолётный, преходящий опыт, кроме одного явления – гула бытия. Кроме ощущения присутствия, которое позволяет нам понять, что мы существуем. Вглядитесь в свой опыт. Смотрите внимательно. Есть ли у этого гула начало и конец? Или в нём заключено чувство бесконечной таковости, бессмертия, безвременности? С того мгновения, как мы осознали, что являемся сознающими существами, в нас присутствует этот гул бытия. Его невозможно описать, можно только непосредственно пережить. Был ли этот звук рождён? Умирает ли он? Или это океан, порождающий эти волны? И океан, в котором они растворяются? Это глубинное чувство присутствия, этот гул – это единственное переживание в жизни, которое остаётся неизменным. Это пространство, в котором происходят перемены. Когда мы задумываемся о том, что означают слова «Я есть», мы ищем «Я» и обнаруживаем постоянное становление, неизменную привязанность к тому, кем или чем мы хотим себя считать. Страх, старость и смерть. Время. В нашем «Я» реальность быстро меняется. Но когда мы вступаем в «есть-ность», там обнаруживается только бытие. Не бытие _тем_ или _иным_ существом. Здесь ничего нельзя обрести или утратить. Здесь нет побед и отчаяния. Есть-ность – это неизменная таковость. Её иногда называют «таковость» – это бессмертная, нерождённая и истинная сущность бытия. Даже называя её «гулом бытия», мы практически развязываем священную войну. Стремление давать имена безымянному – это зависимость от ума, от части нашего хрупкого «Я», которая стремится всё контролировать. У каждого человека своё «Я». Есть-ность едина для всех. В каждой личности присутствуют десятки «Я», и существуют миллиарды личностей. Но есть лишь одна есть-ность. В сущности, все когда‑либо жившие существа переживали одну и ту же есть-ность. Один и тот же гул бытия. Мы уверены, что умрём, поскольку привыкли думать, что однажды родились. Не стоит принимать ничего на веру. Самостоятельно изучите это основополагающее чувство бытия. Умирает ли оно? Возникло ли оно с рождением тела? Или тело родилось из него? Мы уверены, что нуждаемся для своего существования в теле – но всё наоборот. Существование тела зависит от нас, от есть-ности, нашей истинной природы. И когда эта пламенная искра покидает тело, оно превращается в гору мусора, от которого необходимо избавиться. Это священный круговорот: оболочка отбрасывается, но содержание проявляется снова и снова. Где было чувство присутствия до того, как мы родились? Что обитает в этом мерцающем поле ощущений, зовущемся «собственным телом»? Каково наше Реальное, нерождённое тело? Наша бессмертная оболочка? Рождённое тело связано с Реальным телом так же, как мысль – с умом. Реальное тело не есть нечто материальное. Это тело внимания. Оно зажигает в нас сознание и присутствует во всём, что мы сознаём. Оно является источником гула бытия. Это единственное, что в нашей жизни остаётся неизменным. В сущности, именно из этой неизменности возникла наша быстротечная жизнь. Небеса не вмещают этой неизменности, а религия умаляет её. Священное путешествие Каждый из нас родился ради того, чтобы отправиться в священное путешествие. Это путь Великого исцеления. Мы – исследователи священной тайны, истины, которая остаётся, когда исчезает всякая привязанность к истине. Мы совершаем святое паломничество, исследуя собственные границы и выходя за их пределы. Мы изучаем внутренний процесс и пространство, в котором он пребывает. Мы размечаем текучую границу между известным и неизвестным. И проходим, подобно Будде или мадам Кюри, сквозь ворота, несмотря на свой страх, оказываясь в пространстве неведомого. Мы постепенно продвигаемся на неисследованную территорию – туда, где только и возможно развитие. Мы приближаемся к истине и исцелению, рождающимся в сердце тогда, когда мы выходим за пределы ума. Мы родились в этом теле, наполненном сиянием и огнём, чтобы узнать тело внутри тела, яркое пятно, из которого вырастает жемчужина. Приближаясь к этой сущности, мы обретаем дыхание внутри дыхания, о котором упоминал Кабир, говоря о Боге. Но оказывается, что нашей истинной природой является даже не эта искра, озаряющая наше тело светом сознания, но пламя, породившее эту искру. Гул бытия за пределами формы, тождественный с чистым сознанием. Мы рождены, чтобы изучить данное нам тело и найти своё истинное тело. Мы рождены, чтобы исследовать данный нам ум и найти свой истинный ум. Мы рождены, чтобы изучить данное нам сердце и обнаружить своё истинное сердце. Наше истинное сердце и ум – это и есть наше Реальное тело. Священный поиск ожидает каждого из нас. Это путешествие из здесь в сейчас! Оно начинается в «том, что есть», в этом мгновении, в миге бытия. Его цель – познать внутреннее. Внутреннее чего? Не нужно становиться Буддой или Иисусом; нужно обратиться в свет, о котором говорит каждый, кто произносит слово «Я». Об употреблении имени Бога Мне очень нравится использовать слово «Бог», ведь у меня нет ни малейшего представления о том, что оно означает, но я вижу его повсюду. И стоит признать, что оно заставляет ликовать моё сердце. Будда, зная об иллюзорности внешнего «Я» и об истинности «есть-ности», тем не менее продолжал пользоваться словом «Я» ради удобства. Точно так же, хотя я знаю, что любое понятие недостаточно всеобъемлюще, чтобы отразить нашу истинную природу, я для удобства пользуюсь словом «Бог», чтобы выразить радость, излучаемую истиной. И если проникнуть в существо слов «Я» или «Бог», за ними обнаружится одна реальность. Я ощущаю Бога не как, скажем, сомнительную отеческую заботу, исходящую с небес, но как пространство, в котором пребывают мысли. А также как энергию, которая позволяет существовать нашим мыслям. Та же самая энергия, которая вызывает движение мыслей в уме, движет звёздами на небе. Радуясь Богу, я чувствую, скорее, благодарность, а не то, что принадлежу «господину», и могу получить от него особое внимание. Я часто использую слово «Бог», чтобы выразить невыразимое. Но в восприятии многих людей это слово запятнано связью с насилием и старым образом мыслей. Можно легко заменить это слово словами «изначальная природа» или просто «природа». Для некоторых «Дао» или даже «процесс» выражают эту тайну и безграничность. В слове «Бог» мы приближаемся к радости бытия, нашей «естественной доброте» и небесной песне своей бесконечной природы. Оно выражает переполняющий душу восторг. В слове «Я» отражается тот, кто полон привязанностей и не знает, куда идёт, образ себя, страдающий и одинокий, в нём отражена борьба, смятение. Эти понятия не являются чем‑то «реальным». «Я» не является истиной. Не является истиной и «Бог». Истина – это истина. Переживите её. Прикоснитесь к сущности каждого из этих слов. Характер практики Когда я начинал заниматься духовной практикой, моей настольной книгой была «Бхагавад-гита», хотя я немного читал о буддизме, и большинство медитаций, которые я выполнял в достаточно свободной форме, представляли собой практики сердца из индуистской традиции. Вскоре я нашёл учителей, или, лучше сказать, они нашли меня, и я углубился в эти практики на несколько лет. Этот период был очень плодотворным и позволил мне развить свою способность к внутреннему видению. Но хотя это оказало на меня глубоко исцеляющее воздействие, сердце влекло меня идти ещё глубже. И снова практика сама нашла меня. Один мой старый друг и поэт, вернувшись после трёхлетнего пребывания в Таиланде, где он жил в качестве буддийского монаха, привёз с собой учение Махаси Саядо о практике випассаны, или осознанности. Я сразу же ощутил, что, вероятно, мне нужно заняться такой практикой – более структурированной, если я хочу, чтобы мой ум однажды соединился с сердцем. И хотя я понимал, что из‑за старых склонностей любая техника может превратиться в средство контроля и в механизм создания иллюзий о себе – чтобы за ними можно было спрятать свои заблуждения и страдание, – я ощутил, что эту практику можно выполнять из глубины сердца, а не поверхностно, на уровне ума, полного страха и противоречий. Когда я приступил к практике осознанности, поначалу мне казалось, будто она только подстёгивает мыслительные процессы. Однако осознанность – это сосредоточение в настоящем, в новом свете раскрывающее махинации ума, которого мы почти не знаем. К большой моей горечи, я стал замечать, что мой ум сильно вовлечён в механистический процесс мышления, а из‑за страха мне казалось, что медитация может свести меня с ума. Однако затем у меня возникла такая мысль: «Что ж, если учесть, сколько глупых и неверных поступков я совершал в прошлом – гоняя на автомобиле, устраивая уличные драки, злоупотребляя наркотиками и впадая в распространённые заблуждения сексуальной жизни, способны ли эти занятия медитацией на самом деле причинить мне большой вред?!» Итак, я поставил перед собой некоторые условия. Я дал себе три месяца на эту практику. Я решил, что если она только добавит в мою жизнь трудностей, через три месяца это станет очевидным. Через шесть недель первоначальный договор с самим собой – продолжать эксперимент, не вынося о нём суждений, стал не нужен. Практика прочно вошла в мою жизнь, уча меня просто наблюдать за вечно подвижным умом из сердца. Конечно, первый вопрос, который у меня возник, был таким: в какой позе нужно сидеть, когда занимаешься медитацией долгое время? Фотографии йогов, которые закидывали ноги за голову, отбивали всякую охоту думать в этом направлении. Однако в ходе самой практики мне стало ясно, что смысл «поиска своей позы» заключается просто в том, чтобы занять такое физическое положение, в котором можно неподвижно сидеть, почти не отвлекаясь. Мне казалось, что в основе любой позы зачастую лежит склонность «позиционировать» себя так или иначе, поэтому я выбрал самое простое и незатейливое положение – на скамейке для медитации. Когда во время медитации я стал пользоваться низкой скамьёй (на которую садятся, преклонив колени), то понял, что это лучшее положение для длительной практики, в котором проще всего сохранять неподвижность. Многие годы эта поза была для меня идеальной. Однако со временем мои колени стали слабеть, и в конце концов я понял, что из‑за постоянного сидения на полу с согнутыми коленями у меня перенапрягались суставы, что делало позу исключительно неудобной. Когда я подолгу занимался медитацией, боль в коленях становилась настолько сильной, а вставать после практики было так трудно, что я решил изменить положение. Существуют два типа боли, возникающей в связи с медитацией. Первый тип исчезает почти сразу после того, как вы встаёте. Такая боль – форма глубинного освобождения от стресса и облегчения, порой она может быть весьма сильной, но уходит после окончания интенсивной медитации. Другой тип боли иногда возникает, когда из‑за продолжительной практики организм перенапрягается. Поскольку утренняя медитация в течение всего дня негативно сказывалась на моих коленях, я попробовал применять во время практики _дзафу_, дзен-буддийскую подушку для медитации, на которой нужно сидеть, согнув ноги перед собой, а не сидя на ногах. Многие годы меня устраивала эта позиция, и мне удавалось подолгу сохранять неподвижность в так называемой бирманской позе, где ноги не кладут друг на друга, – они свободно и удобно лежат согнутыми на полу перед практикующим. Однако со временем проблемы с позвоночником, с которыми я столкнулся в юности, пройдя через операцию в девятнадцать лет, снова неотвратимо заявили о себе. _Любая_ практика – даже самая короткая – превратилась в медитацию на переживании боли. Да, такие медитации полезны, но они весьма утомляют. В этот период мои занятия стали нерегулярными. Тогда я стал больше концентрироваться на боли тех людей, с которыми мы почти ежедневно общались по работе, заключавшейся в помощи умирающим, чем на достижении каких‑либо собственных успехов. Это, скорее, была медитация на сострадании вселенской боли, чем традиционная практика осознанности. Однако осознанность живёт своей жизнью, и, когда человек однажды обретает её, она сохраняется, независимо от того, какие ещё практики или трудности входят в нашу духовную жизнь. Поэтому такое развитие открытости сердца также способствовало ясности ума. Итак, после более чем двадцатилетней практики мне пришлось отказаться от подушки дзафу и пересесть на стул. Я чувствовал себя профаном, сидя на стуле, наблюдая за подростковыми проявлениями ума, который боялся отказываться от представления о себе как о «йоге, восседающем на подушке». Время от времени я громко смеялся, замечая, с каким отвращением ум покидает свою безопасную территорию. «Как я могу практиковать непривязанность, если не могу сидеть в непривычной для себя позе?!» Медитация, судя по всему, стала чересчур предсказуемой. Она стала больше напоминать базовый лагерь альпинистов, чем исследовательскую экспедицию к следующему горному хребту. Когда я сменил позу, обнаружились определённые тонкие моменты искусственности, накопившейся во мне. Пришло время умирать. Подниматься над всякой мыслью о том, что можно спрятаться за образом «буддиста», вступать в неразделимый простор сердца. Переставать становиться кем‑то и просто быть. Новая поза на стуле стала для меня очень удобной, и при этом её весьма легко удалось усвоить – я садился, сложив руки на коленях и обеими ногами упираясь в пол, спокойно дыша, и погружался в созерцание настолько глубоко, насколько позволял момент. А поскольку благодаря этой позе моя медитативная практика всё больше и больше сливалась с повседневной жизнью, она также подарила мне немало озарений. Эта поза была настолько естественной, что каждый раз, когда я садился на стул, я невольно обращался к наблюдению за дыханием и пространством, в котором пребывает всё происходящее. Когда медитация ещё глубже проникла в моё сердце, это вывело практику на совершенно новый уровень. Моя повседневная жизнь всё больше сливалась для меня с практикой. Спустя пару лет медитации на стуле из‑за дегенеративных изменений в позвоночнике я больше не мог и пяти минут просидеть на стуле, постоянно не меняя положения тела. С изменением состояний тела менялся _характер практики,_ хотя её суть всегда заключается в том, чтобы принимать ум в пространство милосердного внимания. Я перестал медитировать, сидя на стуле, и стал медитировать, лёжа на кровати. Именно в этот момент, несколько лет назад, я стал совершенствовать и на постоянной основе применять целительные медитации, которые прежде были предназначены для наших друзей и пациентов. Каждый день я направлял в болезненную область исцеляющее милосердие и непосредственное внимание. И организм откликнулся: я исцелился. Теперь я снова могу подолгу сидеть на стуле. И немного удаётся сидеть даже на подушке. Однако я не забыл о том, чему научился, и продолжаю, помимо прочего, медитировать в постели. Просыпаясь, я отмечаю, на вдохе или на выдохе происходит пробуждение, и углубляюсь в созерцание; поэтому я начинаю каждый день из глубины ясного сознавания. Я никогда не «жду момента, чтобы заняться медитацией». Поиск, который поначалу был столь многообещающим и выглядел таким необъятным – исследование природы вселенной, – сузился настолько, что способен уместиться только на лезвии мига. Выбор учителя Быть целостным человеком сложнее, чем быть святым. Быть человеком – значит ни от чего не отстраняться и ничего от себя не скрывать. Это значит признать факт «полной катастрофы», по выражению грека Зорбы. Когда психологи из Гарвардского университета отправились в Индию, вооружившись разнообразными психологическими тестами, чтобы оценить психику нескольких духовных личностей, достигших высокого уровня развития, оказалось, что некоторые из них были «на грани психического расстройства». Мощными техниками и сосредоточением, наработанным в ходе длительной практики, «прикрывались» многочисленные неразрешённые проблемы. Эти люди в совершенстве овладели методом, унаследованным от учителя своей традиции, однако их нельзя было назвать «целостными людьми». Это умелые ремесленники с глубокими неразрешёнными и не интегрированными проблемами, связанными с детством, отношениями с близкими, контролем, властью, сексуальностью и страхом. В них нет свободного проявления открытости сердца или ясности ума. Джидду Кришнамурти говорил: «Святые не были в полной мере людьми. Большинство из них были, скорее, невротиками. Их развитие было односторонним. Учите юношей искусству слушания и обучения, а также искусству наблюдения. Если вам удалось это, вы научили их всему». Когда по приглашению я оказался на трёхдневной конференции по психологии духовности, в которой участвовали некоторые из упомянутых выше психологов из Гарвардского университета, а также Его Святейшество Далай-лама, я всё больше проникался словами Далай-ламы: «Моя единственная религия – это доброта». Кроме того, он сказал, что «мы можем жить без религии или медитации, но мы не способны выжить без человеческой чуткости». Поскольку ум склонен приписывать совершенство другим людям так же, как он приписывает несовершенство самому себе, я советую при выборе учителя всегда сохранять глубокое понимание того, что почитать следует _учение_, а не _учителя_. Бывают моменты, когда нужно оставить своего учителя, как сделал Будда, и двигаться дальше – к иному учению, чтобы следовать за своим сердцем и увидеть, что дух закалился и «урок усвоен». Но некоторые учителя, на тонком уровне привязанные к стремлению сохранить учеников, чтобы «не растерять свою аудиторию», рассказывают фантастические мифы о мучительной потере себя и используют нагруженные ассоциациями термины – скажем, _сангха_ или _сатсанг_. Вспомню предупреждение Далай-ламы: «Остерегайтесь таких учителей!» Порой можно услышать, как некий учитель приводит, вырвав их из контекста, слова Будды о том, что «90 процентов всей практики происходит в _сангхе_» (в обществе друзей, также следующих духовным путём). И действительно, иногда «совместная работа» с людьми, которые, как и вы, изо всех сил стремятся «не утонуть», обладает большой ценностью. Но практиковать так 90 процентов времени?! Едва ли. Вся наша работа совершается «наедине с собой», в сердце. Вероятно, стремление учителя к авторитету и наше неизбывное желание обрести идеальную семью приводят к тому, что мы сохраняем привязанность к этому утверждению – всё более и более тонкую. Это хорошие слова, но их важность несколько преувеличена. Когда мы мудро выбираем учение, мы ценим учителя, но он не становится для нас продолжением собственной неуверенности и ненависти к себе. Мне всегда нравилось, что рассказывает о своих путешествиях по Тибету, куда она ездила в начале XX века, Александра Давид-Неэль, – она поняла, что учителей выбирают за их мудрость, а не за личные качества или дешёвые уловки. Она рассказывает, что если некий учитель 40 процентов времени находился в нетрезвом состоянии, то ученики просто делали вывод, что это проблема учителя, и учились у него в остальное время. Такие ученики выбирают учение со знанием дела и при выборе учителя проявляют немалую различающую мудрость. Учителя внесли большой вклад в моё развитие, однако некоторые из них хотя бы раз давали такие советы, которые шли вразрез со стремлениями моего сердца. Склонность к фундаментализму, страх отношений, духовное соперничество, личные устремления порой затуманивали их обычно ясный взор. Каждого из них я искренне уважаю и продолжаю, как юродивый, следовать по пути сердца. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org