Автор : "Bobruin" Название книги: Вован-дурак. Киносценарий (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/bobruin/vovan-durak-kinoscenarii-si ====== Первая серия. Час зачатья я помню неточно... ====== Кинокомпания “Мосфильм” по заказу Государственного комитета СССР по телевидению и радиовещанию... Экспериментальное Творческое Объединение ПОКАЗЫВАЕТ Антинаучно-фантастический и совсем не исторический фильм ВОВАН-ДУРАК Начало действия 16 августа 2005 года. Вечер, трасса Симферополь-Ялта, по ней катит троллейбус «Шкода-14Тр» с номером 8186. За рулём – главный герой. Музыкальная заставка – первый куплет песни «Автостоп» группы «Территория»: ...Я жил на западе и смотрел на восток, Боже, как я был тогда одинок, И беспокоен, и беспокоен. Но в мире есть много разных дорог, И, как лекарство от скуки, я выбирал автостоп, Воля, вольному – воля. И если едешь на МАЗе с пробитым окном, В дороге беседуешь с местным ментом, Он недоволен, всегда недоволен, Но тебе повезёт, и через пару-тройку дней Ты встретишь друзей, бестолковых друзей У моря, Чёрного моря... Изображение блекнет и меняется, появляется надпись «Десять лет тому вперёд». Главный герой сидит в одиночестве, в тёмной квартире, и пьёт коньяк, глядя на фотографию красивой девушки. ВОВАН: Эх, солнышко моё, солнышко... Как же так? Что же ты наделала? Что же ты наделала?... Меняется несколько чёрно-белых кадров в виде воспоминаний главного героя, перемежающиеся выпиванием очередной рюмки: главный герой и девушка, изображённая на фотографии, гуляют по парку и катаются на лодке по озеру, они же целуются в свете фонарей, главный герой делает Ей предложение и вручает кольцо, и та его принимает, и последний кадр – главный герой читает на телефоне сообщение «Давай расстанемся...» Музыка при этом играет – «Больно мне, больно» группы «Фристайл»... Этой ночью в спящем городе Ветер бьётся чёрной птицей, Пусто в доме мне и холодно, И до поздних звёзд не спится, Упаду в объятья темноты И пойду, пути не зная, Виновата в этом только ты, Только ты, только ты... Больно мне, больно, Не унять эту злую боль, Больно мне, больно, Умирает любовь. Больно мне, больно, Не могу удержать я слёз, Чёрный ветер на крыльях разлук Моё счастье унёс... Ты разбила моё сердце, И осколки разбросала, Ты всегда была моей звездой, А теперь чужою стала, Отпустил тебя, смирясь с судьбой, Я на все четыре стороны, И кружатся над моей бедой Вороны, вороны... Больно мне, больно, Не унять эту злую боль, Больно мне, больно, Умирает любовь. Больно мне, больно, Не могу удержать я слёз, Чёрный ветер на крыльях разлук Моё счастье унёс... Главный герой глотает, не закусывая, рюмку за рюмкой, горько плачет. ВОВАН: Любимая... Что же ты наделала, я ведь так люблю тебя... Да я ведь что угодно готов отдать ради того, чтобы вернуть тебя, чтобы снова быть любимым... Хоть кто-нибудь, помогите мне вернуть Её, Ту Единственную... Как же больно, б..., как же больно... Где же ты... Где же ты... Главный герой пьёт уже из горлышка, большим глотками и не закусывая, допивает вторую бутылку, падает на пол и отключается. Изображение темнеет. Музыка меняется, и в темноте слышатся стоны проснувшегося с дикого похмела главного героя. ГАРИК: Ёпаный писсец... Мля-а-а-а... Где я, мать вашу... Не помню ж ничего... (смотрит на руки и охреневает) ГАРИК: Ипать-колотить... Я что, с похмела в детство впал? Афигеть... Мля, как башка-то болит... Где бы, мать иху, рассолу взять? Хоть бы, как в мультике том, по щучьему велению, да по моему хотению... (в руках возникает кружка с огуречным рассолом, Гарик выпивает её залпом) ГАРИК: Ни хера ж себе... Сработало! А что это значит? Поздравляем, Вованыч, словил ты белочку. Что б пожелать бы, пока так прёт? Хоть бы киселя какого... по щучьему велению, да по моему хотению... (появляется кружка с киселём, Гарик её выпивает и блаженно переводит дух – сознание к нему возвращается. Тем временем в дверь шкафа, где он сидит, начинает кто-то барабанить) ЧЕЙ-ТО РЕЗКИЙ ГОЛОС: Вылезай, бездельник, уже шесть часов, пора готовить нам завтрак! ГАРИК: Чё, нах...? Какой вам ещё завтрак, б...? Идите в жопу, не видите, человек напился, блин, херово с похмелюги... (Дверь шкафа открывается принудительно) ПУГАЛО: ЧТО? Лентяй, я сказала работать! Весь день без еды и воды! ГАРИК: Чё бл...ть нах...? Какого х...? ПУГАЛО (кричит): Вернон! Вернон! Уродец заговорил на неизвестном языке! КАБАН: Пет, чего ты кричишь ни свет ни за... ЧТО? Уродец? Какой еще неизвестный язык? ПУГАЛО: Я пытаюсь заставить его готовить нам завтрак, а он что-то говорит на непонятном языке! КАБАН: Ну, я ему сейчас покажу... ГАРИК (себе под нос): По щучьему велению, по моему хотению... пускай дверь меня выпустит, а жирдяю этому с размаху по морде заедет... Гарик пускается бежать, Кабан – за ним, дверь выпускает Гарика и больно бьёт Кабана в нос. Кабан открывает дверь со второго захода и пускается бежать за Гариком, пробежал пару кварталов и попал под машину, что позволило Гарику перевести дух. ГАРИК: Уффф... Отбегался Кабан. (Оглядывается по сторонам) Блин, ГДЕ Я? Меня что, в Англию угораздило попасть? И сколько дней я так проспал в шкафу этом? Гарик видит, как случайный прохожий выбросил в урну вчерашнюю газету. Берет ее и видит дату: 28 июля 1991 года, от чего впадает в ступор. Надпись 1991 приближается, разворачивается в картины: карабахская резня, ухмыляющийся Горбачёв, ГКЧП, танки на улицах Москвы, ликующий Ельцин, «Беловежский Сговор», бандеровцы в Севастополе, война в Приднестровье, Абхазии, штурм Белого Дома в Москве, чеченская война, очереди к пустым прилавкам, горы ненужных более денег, бунты и протесты на улицах... видеоряд сопровождается песней «Афганская вьюга»: ...В Хайратоне прощались, поклялись, обещались Возлюбить свои жизни и не прикасаться к стволам! Кабы знал, кабы ведал тех, кто позже нас предал, Я бы свой АКС никогда никому не сдавал! Севастополь Хостом нам стал, Белый Дом – как горящий Панджшер, И здесь под Грозным в меня стрелял Там любимый мной офицер! И серёжки содрал с сестры Так беззлобно, так налегке Тот, кто землю со мною рыл И окапывался в Рухе! Тот, кто землю со мною рыл И окапывался в Рухе... Вьюга путает в танце руки, ноги афганцам, Всё быстрей и быстрей сатанинский мотив шурави подхватил! Раздирающий ветер, но не Бог шельму метит – Тот, кто бросил нас в холод, сегодня в тепле и в чести! Пламя приднестровской войны Родилось на афганском костре, И афганские видят сны Оба берега на Днестре! Хоронил казака Ростов, Проклинала убийцу мать, Да, виновен он, но рупь за сто, Есть ещё кого проклинать! Он виновен, но рупь за сто, Есть ещё кого проклинать! Что ж вы, братья по классу, те, кто гол, кто в лампасах... Позабыли неужто о друзьях, убиенных своею страной... Музыка затихает, взгляд Гарика перемещается ниже, зритель видит изображение повешенного Горбачева с табличкой на груди: «ВРАГ НАРОДА! ПРЕДАТЕЛЬ! ГОТОВИЛ СВЕРЖЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ!» и крупную надпись: «ЗА ЧТО МАШЕРОВ КАЗНИЛ ОППОЗИЦИЮ: СВИДЕТЕЛЬСТВА ЭДУАРДА ШЕВАРДНАДЗЕ». Пока Гарик листает страницы и не верит своему счастью, музыка другая – Иосиф Кобзон «И Ленин такой молодой...» И вновь продолжается бой, И сердцу тревожно в груди, И Ленин такой молодой, И юный Октябрь впереди! И Ленин такой молодой, И юный Октябрь впереди! Тем временем появляется Дамблдор... ДАМБЛДОР: Гарри, Гарри, мой мальчик, как неосмотрительно это с твоей стороны покидать защиту твоего дома. ГАРИК: Здравствуй, Дедушка Мороз, борода из ваты! Только кого ты, дедушка, имеешь в виду? ДАМБЛДОР: Тебя, Гарри. Тебе нужно срочно вернуться под защиту своего дома, к дяде и тёте. ГАРИК: Быть может, дедуля, ты номером ошибся, никакого Гарри я не знаю, меня, ваще-то, Вован звать. И какой ещё, на х..., дядя? Мой дядя далеко отсюда живёт. ДАМБЛДОР: Нет, это ты ошибаешься, мой мальчик, твоё имя Гарри. И вон он, твой дядя, если я не ошибаюсь, он попал в аварию (на заднем плане полиция и «скорая» погрузили Кабана в машину и уехали). ГАРИК: Этот жирдяй, что ли? Не дядя он мне, а ваще какой-то ёпаный маньяк и педофил скрытый. Опоил дрянью какой-то, в шкаф спрятал, да еще и приставал с намерением растлить. В нормальном обществе его бы под нары за это определили. ДАМБЛДОР: Гарри, мой мальчик, нехорошо так отзываться о своих родственниках. ГАРИК: Какие они мне, б...ь, родственники, нах...? Я их обоих ваще в первый раз сегодня видел! Ты чо, старик, совсем ку-ку, в натуре, на солнышке, что ль, перегрелся? Может, тебе «Скорую» вызвать? ДАМБЛДОР: Гарри, Гарри, ты меня очень огорчаешь, но не оставляешь мне иного выбора... Дамблдор поднимает палочку, шепчет «Обливиэйт», но Гарик успевает пригнуться, забывающий луч пролетает мимо. Следом Гарик пинает Дамблдора промеж ног, вырывает ВП из рук и отбегает на безопасное расстояние. ГАРИК: Э, дедуля! Я от дядюшки ушёл, я от тётушки ушёл, а от тебя, борода многогрешная, и подавно уйду! ДАМБЛДОР: Отдай палочку, неблагодарный мальчишка! ГАРИК: А вот х... тебе, старый, было ваше – стало наше! Пшел на х...! (переходит на шёпот)... По щучьему велению, по моему хотению, пускай этого старого пердуна санитары в больничку заберут, подлечат от мании величия... аминазин там, галоперидол, чем они там в здешнем Кащенко буйных усмиряют... Подъезжает РАФ-977ИМ в окраске «Скорая помощь» (как в «Иване Васильевиче»), выскакивают оттуда двое санитаров, надевают на Дамблдора смирительную рубашку, запихивают в машину и увозят. ГАРИК (облегченно переводя дух): Ну, пошли дела кое-как... Только что это за сучок я у дедули отнял? (вертит трофей в руках) Лучами какими-то стреляет... Ну-ка-ну-ка... Букэт цвэтов! На ближайшей лавочке появляется букет цветов. ГАРИК (сам себе): Бля-а-а-а-а... Во дела... Что ж это получается, я у дедули типа местную ВП отобрал? Не, такое точно не отдам никому. Как говорил Конфуций, «цузой – он самый луций»... А теперь что там этот старый пердун базлал насчет любящих, мать их, родственничков? Если они такие предъявы кидали при первой же встрече, так экспроприировать экспроприаторов! Гарик идёт назад, дом закрыт, внутри ни души, возле машины суетится какой-то непонятный субъект арабской внешности. Гарик кивает ему, мол, продолжай, открывает дверь отнятой ВП, сотворяет себе чёрные перчатки и приступает к обыску дома. Перевернув вверх дном содержимое всех шкафов, он добирается до свёрнутых в трубочку английских фунтов... ГАРИК: Граждане! Храните деньги в сберегательной кассе! Если, конечно, они у Вас есть... Вглядывается в зеркало и от удивления садится на пятую точку, ибо обнаруживает на собственном лбу заживающий шрам в виде молнии. ГАРИК (мысли вслух): Приехали, Вованыч, конечная, поезд дальше не идёт. Допился до того, что в тушку Гарика, который Потцер, на ПМЖ переехал. А попутно вытряхнул из этой тушки всё, что в ней было, бишь самого Гарика со всей его памятью. И что я буду делать в этом вашем Простоквашине... без денег и самого паршивого аусвайса? Как домой попасть? Так, а тот дедуля кто, на Пендальфа похожий? Поздравляем, Вован, ты отправил в дурку самого Дамблдора, который здесь считается главным защитником Великого Вселенского Бобра и имеет авторитет длиннее его собственной бороды... впрочем, бороды его в дурке безжалостно лишат... Ладно, прорвёмся как-нибудь... пора отсюда когти рвать, пока менты не приехали... Гарик изымает на кухне пару ножей, ложек и вилок, спички и случайно найденную зажигалку, выбирается из дома, закрывает двери своей ВП. Машины у входа уже нет, поэтому Гарик поворачивается и идёт туда, откуда пришёл, к тому же скверу. У лавочки в этом сквере под ноги Гарику сваливается сова с привязанным конвертом. Гарик берёт конверт и начинает читать, мы видим надпись: Мистеру Г.Дж.Поттеру Сквер на улице Стейшн-Роуд Литл-Уингинг, Суррей Конверт вскрыт, появляется письмо... ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор школы: Альбус Персиваль Ульфрик Брайан Дамблдор, Верховный чародей Визенгамота, почетный председатель Международной Конфедерации магов, кавалер ордена Мерлина первой степени и многих других орденов. Уважаемый мистер Поттер, мы рады сообщить Вам, что Вы зачислены в Школу чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с вложенным списком всех необходимых книг и принадлежностей. Занятия начинаются 1 сентября. Мы ожидаем Вашу сову не позднее 31 июля. С уважением, Минерва МакГонагалл, Заместитель директора ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Форма Студентам-первокурсникам требуется: 1. Три комплекта простых рабочих мантий (чёрные) 2. Одна простая остроконечная шляпа (чёрная) 3. Одна пара защитных перчаток (из шкуры дракона или аналогичные) 4. Один зимний плащ (чёрный, с серебряными застёжками) Обращаем внимание, что вся одежда учеников должна иметь метку с именем. Учебники Все ученики должны иметь при себе следующие книги: «Стандартная книга заклинаний (1 уровень)» Миранды Госхоук «История магии» Батильды Бэгшот «Теория магии» Адалберта Уоффлинга «Руководство по трансфигурации для начинающих» Эмерика Свитча «Тысяча магических трав и грибов» Филлиды Споры «Магические настои и зелья» Арсениуса Джиггера «Фантастические чудовища и места их обитания» Ньюта Скамандера «Тёмные силы: руководство по самообороне» Квентина Тримбла Прочие принадлежности — 1 волшебная палочка — 1 котёл (оловянный, стандартного 2-го размера) — 1 набор стеклянных или хрустальных флаконов — 1 телескоп — 1 комплект медных весов Студенты могут также взять с собой сову, ИЛИ кота, ИЛИ жабу НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ ЗАПРЕЩЕНО ИМЕТЬ СВОИ СОБСТВЕННЫЕ МЁТЛЫ ГАРИК (мысли вслух): Хм... Антиресно деффки пляшут по четыре штуки в ряд... Где я буду книжки эти искать? «Исхитрись-ка мне добыть То-Чего-Не-Может-Быть!», вот как это называется. Три балахона, шляпа почему-то только одна... Зима будет, Дед Мороз придёт, порядок наведёт, а я буду там, панимашь, на пленного фрица похожим. Не, лучше надо ватник добыть да валенки, тут не до красивостей, пох... что в валенках, зато тепло! Во... еще бы что посущественнее, чем ВП да режик, у Пугала экспроприированный, в качестве оружия добыть. Ладно, надо ответ писать этой самой мадам МакГонагалл. Гарик берет ручку и пишет ответ, которые заворачивает в трубочку за неимением конверта и отдаёт той же самой сове. ГАРИК: «А теперь, птичка, отнеси сие мадам МакГонагалл, если ты знаешь, кто это такая. Сова кивает, глухо ухает и улетает. Гарик идёт дальше, и, добравшись в место поглуше, сотворяет себе с помощью щучьего веления одежду по размеру и новую. Кадр меняется, надпись «Два дня спустя. 31 июля 1991 года». Гарик вылезает из палатки, и видит, как к нему подходит Септима. При их первой встрече звучит песня группы «Фристайл» «Ах, какая женщина...» ...Так со мной случилось вдруг, Что слова сорвались с губ, Закружило голову хмельную: Ах, какая женщина, Какая женщина, Мне б такую... СЕПТИМА: Доброе утро... Мистер Поттер? ГАРИК: Он самый. С кем имею честь, мадмуазель... СЕПТИМА: Мисс Вектор, или профессор Вектор, как Вы должны будете меня называть в школе, когда я начну преподавать у Вас нумерологию. Профессор МакГонагалл отправила меня помочь Вам приобрести учебники. ГАРИК: Буду весьма Вам признателен. Понимаете, мадмуазель… пардон, Профессор Вектор, получил я позавчера письмо, в котором говорилось что-то совершенно на первый взгляд несуразное. Учебники со странными названиями, мантии и палочки, да и что это за школа вообще такая? СЕПТИМА: Прекрасно Вас понимаю, мистер Поттер, сама в свое время оказалась в такой же ситуации. Пройдемте, я отвезу Вас в Лондон. ГАРИК: Пройдемте. И, пожалуйста, если можно, без всяких этих «мистеров», хотя бы вне строя. Я ещё не настолько стар... СЕПТИМА: Хорошо... Гарри (улыбается). Нам нужно на автобус. ГАРИК: Ради Бога, давайте на автобусе поедем, если Вы знаете, как они тут ходят. Что-то я не помню, чтоб они здесь ходили. СЕПТИМА: Остановка тут неподалёку, я сюда так и приехала. Гарик и Септима подходят к остановке, подъезжает автобус, забирает их в Лондон. Кадр меняется, теперь по виду типичная лондонская улица, Септима подводит Гарика к питейному заведению под названием «Дырявый Котёл». ГАРИК: А это чё такое? Вроде бы как мне ещё маловато лет пиво пить. СЕПТИМА: Здесь проход. Пойдём сюда. Они заходят в бар, где Септима обращается к бармену. СЕПТИМА: Том! Том! БАРМЕН: О, мисс Вектор! Какими судьбами? СЕПТИМА: Привела в Косой переулок нового ученика. БАРМЕН: Понял, мисс Вектор, Вы желаете проход на ту сторону? Идите за мной. Бармен выводит Гарика и Септиму на задний двор, стучит по кирпичам, открывается проход. БАРМЕН: Будете возвращаться – постучите обратно, моё заведение работает круглосуточно! За воротами вниманию зрителя предстаёт картина какого-то дико средневекового на вид города с минимумом заметных глазу технологий XX века. СЕПТИМА: Для начала тебе надо зайти в банк, снять деньги на покупку учебных принадлежностей. ГАРИК: А зачем мне банк? Вроде бы у меня какие-то деньги есть... СЕТИМА: Увы, но британские деньги здесь не принимают. В волшебном мире своя валюта. И каждому вновь поступившему в Хогвартс открывают личный счёт в банке, который называется «Гринготтс». Вот и он, кстати. Септима заводит Гарика в банк, они проходят в операционный зал и обращаются к кассиру. СЕПТИМА: Добрый день, нам нужно снять деньги со счёта ученика. ГОБЛИН-КАССИР: Имя? ГАРИК: Гарри Поттер. ГОБЛИН-КАССИР: Да, сейф на такое имя у нас есть. Давайте Ваш ключ, пожалуйста. ГАРИК: Какой ещё ключ? Мне никто о ключах не сообщал... СЕПТИМА: И мне тоже ничего не говорили. Профессор МакГонагалл, отправляя меня привести мистера Поттера, не говорила ни о каких ключах. ГОБЛИН-КАССИР: Что ж, придётся провести проверку, действительно ли Вы, мистер Поттер, тот, за кого себя выдаёте (снимает с полки золотой с виду кубок). Вот, это чаша Истины. Если Вы сейчас уроните в неё несколько капель своей крови, она покажет, действительно ли Вы претендент на наследство Поттеров или самозванец, выдающий себя за него. Гоблин-кассир прокалывает ножом палец Гарика, капли крови падают в кубок и ярко вспыхивают. ГОБЛИН-КАССИР: Что ж, мистер Поттер, поздравляю, проверку Вы прошли. Ваш ключ будет изготовлен заново, а все замки сменены. Желаете пройти к своему сейфу и взять деньги? ГАРИК: Да, желаю. ГОБЛИН-КАССИР: Грипхук! Подойдите сюда! Подходит второй такой же гоблин. ГРИПХУК: Чего изволите? ГОБЛИН-КАССИР: Мистер Поттер желает ознакомиться с состоянием своего фамильного счёта. Проведите его. ГРИПХУК: Пройдёмте за мной. Грипхук заводит Гарика в шахту, после чего они едут на рельсовой тележке до фамильного сейфа, где Гарик нагребает себе золота, серебра и меди. По выходу он снова оказывается у той же стойки. ГОБЛИН-КАССИР: Вот Ваш ключ, мистер Поттер, храните его как зеницу ока. ГАРИК: Позвольте спросить, а это обязательно каждый раз ездить за деньгами лично? А то меня, если честно, еще немного мутит. ГОБЛИН-КАССИР: Если Вы желаете, это нетрудно устранить. За десять галлеонов я продам Вам кошелёк, напрямую привязанный к Вашему сейфу. Тогда Вы сможете брать оттуда столько, сколько пожелаете, но, конечно, не более того, что у Вас есть на счету. ГАРИК: Был бы весьма признателен. СЕПТИМА: Галлеон – это золотая монета. Гарик протягивает гоблину десять золотых монет, получает кошелёк, после чего Гарик и Септима покидают банк. ГАРИК: Меня терзают смутные сомнения. Монеты, да ещё трёх видов... СЕПТИМА: Да, такова финансовая система. Золотые монеты называются «галлеоны», серебряные – «сикли», медные – «кнаты». В одном галлеоне семнадцать сиклей, в одном сикле двадцать девять кнатов. ГАРИК: Нелогично как-то. Дробное число какое-то получается. СЕПТИМА: Согласна с тобой, но такой курс устанавливают сами гоблины. ГАРИК: Это почему это? СЕПТИМА: Потому что они не только управляют банком, но и сами чеканят деньги. ГАРИК: Кстати, когда мы с Вами еще только заходили в банк, мне так показалось, что охранник сего заведения посмотрел на нас... ну, примерно так же, как аист смотрит на зазевавшуюся лягушку. СЕПТИМА: Увы, это так и есть. Гоблины не в лучших отношениях с людьми. ГАРИК: Тогда я вообще ничего не понимаю. Это ж, выходит, всё равно, что жить в Англии и платить за покупки советскими рублями. СЕПТИМА: Выходит, что так (тяжело вздыхает). Но у нас достаточно мудрых голов, которых всё устраивает. Они идут дальше по улице, и в Гарика врезается Дора, сбивая его с ног, при этом падает сама. СЕПТИМА: Нимфадора, встань с молодого человека, ты так его задушишь. ДОРА (вскакивает, как ужаленная): Септима, не называй меня Нимфадорой, сколько раз просила! СЕПТИМА: Прости, Тонкс, вечно я забываю. Но нельзя же так, ты чуть не задушила Гарри. ДОРА: Какого еще Гарри? ГАРИК: Меня, то есть. Во... Гарри Поттер, к Вашим услугам, мадмуазель... ДОРА: Зови меня Тонкс, просто Тонкс. Ты на первый курс! Вот здорово! А я на седьмой! Вот мама обрадуется, когда я ей про тебя расскажу, она часто о тебе вспоминает. Они сейчас на отдых уехали, обещали тридцать первого вернуться... ГАРИК: На седьмой? ДОРА: Ну да, он же выпускной. ГАРИК: На свободу с чистой совестью, так, что ли? Дембельский аккорд уже продумала? ДОРА: Это ты о чём сейчас? ГАРИК: Это русская армейская традиция такая. Когда солдат уходит со службы, это называется «дембель». А «дембельский аккорд» – это мелкая пакость, ну или крупная, кому и как свезёт, подстроенная какому-нибудь особо «горячо и нежно» любимому офицеру. ДОРА: Кажется, мне это начинает нравиться. Нам определённо надо видеться чаще! Ты ведь мне поможешь это организовать? ГАРИК: Адназначна помогу! Сами мы тоже кой-чего умеем... (украдкой показывает Доре рогатку) ДОРА: Вот и славненько! Ну, побежала я, а то не успею всего добыть. Увидимся! Гарик смотрит ей вслед... под песню «Девчонка-девчоночка» (в исполнении группы «Любэ»)... Девчонка-девчоночка, тёмные ночи, Я люблю тебя, девочка, очень, Ты прости разговоры мне эти, За любовь твою отдам всё на свете, Девчонка-девчоночка, тёмные ночи, Я люблю тебя, девочка, очень, Ты прости разговоры мне эти, За любовь твою отдам... всё на свете... Музыка стихает... СЕПТИМА: Вот, Гарри, это лучшая моя ученица, хоть и жутко недисциплинированная. Я учила её последние два года, за это время и сдружились. Учится хорошо, только ведёт себя совершенно по-своему, нет в школьном уставе того правила, которое она бы не нарушила. Ты подожди, она и тебя быстро в оборот возьмёт. ГАРИК (себе под нос): Это ещё кто и кого возьмёт... и за что... (ехидно усмехается, потом задумывается). СЕПТИМА: Ну что, куда мы шли... за книгами, что ли? Вот вроде и магазин, пока открытый... Септима подводит Гарика к магазину с вывеской «Флориш и Блоттс», заходят туда, где Гарик, выбирая книжки, находит достаточно толстый потёртый том под названием «Энциклопедия чародейских и волшебных существ СССР» 1938 года издания с клеймом библиотеки средней школы №6 города Гродно (акцент на клеймо), после чего покупает. Следующая сцена – в магазине с артефактами, где Гарик за три золотых монеты покупает скатерть-самобранку. Следующая сцена снова на улице. СЕПТИМА: Ну что, вроде всё купили, теперь только палочку осталось добыть. ГАРИК: А на кой..., простите, зачем она мне, у меня что-то наподобие уже есть... (достаёт и показывает свою ВП) СЕПТИМА: Да, что-то вроде этого, но... ты где её взял? ГАРИК: Да это трофей. Отобрал у одного психованного, что приставал ко мне с дурными намерениями. А самого его санитарам сдал, пускай посидит, подумает... СЕПТИМА (заливисто хохочет, потом утирает слёзы): Ну ты и мастер насмешить, Гарри, с тобой не соскучишься... Твой трофей, он хоть работает? ГАРИК: Ещё как работает! Вот, смотрите... Букэт цвэтов! (Гарик машет ВП, появляется букет цветов, каковой Гарик вручает зардевшейся Септиме). СЕПТИМА: Тогда точно всё купили. Ну что ж, надо отвезти тебя домой. (направляются к бару) ГАРИК: А может, не надо? Позавчера мои горячо обожаемые (усмешка) родственнички заявили, что не желают меня больше видеть, и вышвырнули из дома. Так что всё то, что на мне и в моих руках, это всё моё имущество. СЕПТИМА: О ужас! (всплескивает руками) Была бы дома Андромеда, ну, мать Нимфадоры, я бы сейчас же отвезла тебя к ним. Пока я не нашла, куда тебя пристроить, снимем комнату у Тома. Том! Том! БАРМЕН: Мисс Вектор, Вы что-то хотели? СЕПТИМА: Том, мистеру Поттеру негде жить. У Вас найдутся свободные комнаты? БАРМЕН: Конечно, найдутся. Пятнадцать сиклей в день и живите, сколько захотите. СЕПТИМА: Годится! (достаёт деньги). ГАРИК: Не беспокойтесь, у меня есть деньги, только что снимал. (вынимает свой кошелёк) БАРМЕН: Похвально, молодой человек, проходите, я покажу Вам комнату. Бельё чистое, живите, сколько захотите. ГАРИК: Спасибо, сэр. СЕПТИМА: Пока, Гарри! Увидимся! ГАРИК: До скорой встречи! Гарик проходит следом за барменом в выделенную ему комнату, садится и начинает распаковывать свои вещи и листать купленные книжки. Одновременно вспоминает о встрече с Дорой. ГАРИК: Блин, какая же красивая она... И как ведь похожа на Неё... Эх... Снова показывается чёрно-белое лицо бывшей девушки главного героя, и сравнивается с цветным лицом Доры. Звучит песня «Не сыпь мне соль на рану»: ...Не сыпь мне соль на рану, Не говори навзрыд, Не сыпь мне соль на рану, Она ещё болит... Сцена меняется, на экране надпись: «1 сентября 1991 года, Лондон, вокзал «Кингс-Кросс». Гарик идёт, тащит сумку с вещами, на плече – гитара. ДОРА: Гарри, вот ты где! Мама, папа, я его нашла! АНДРОМЕДА (подходя): Молодец, дочка. Так вот ты какой стал, Гарри. Меня зовут Андромеда Тонкс, я мать вот этого вот взбалмошного создания (при этих словах Дора на доли секунды мигает зелёным цветом волос, но Гарик успел это увидеть), а это Тед, мой муж и отец Доры. Мы тебя долго искали и приглашаем приехать к нам на каникулы. ГАРИК: С благодарностью принимаю Ваше приглашение, миссис Тонкс. АНДРОМЕДА: Просто Андромеда или тётя Энди, никаких «миссис»! (смотрит на часы). Ну же, пойдёмте, а то ещё опоздаем! Дора, покажи Гарри, куда надо проходить. Дора проходит в столб между табличками 9 и 10 и исчезает. Следом за нею проходит и Гарик, видит картину маслом... и идёт рядом с Дорой занимать место в вагоне, по пути отбирает у неё чемодан и помогает нести. Дора и Гарик занимают места в вагоне, Андромеда и Тед машут руками. ДОРА: О, Гарри, так ты гитару с собой взял? Сыграй мне что-нибудь, а? ГАРИК: Щас и сыграю... Гарик достаёт гитару из чехла и начинает настраивать. Тем временем в купе просачивается Тони Гольдштейн. ТОНИ: Добрый день! Сюда можно сесть? ГАРИК: Шалом! Конечно, можно! Садись! ТОНИ: Шалом! Я Энтони Гольдштейн. ГАРИК: Я Гарри Поттер, а это Тонкс, просто Тонкс. ТОНИ: Как ты догадался, Гарри, какой я веры? ГАРИК: По твоему виду и догадался, видал я правоверных аидов. Не переживай, против твоей веры ничего я не имею. ТОНИ: Да я всё равно здесь временно. Мои родители со дня на день вызова в Эрэц-Исраэль ожидают. Дядя Аарон уже там, в ЦАХАЛ служит, пообещал вызвать всех. ГАРИК: Только одна цель – Эрэц-Исраэль, только один гимн – Иерусалим... так, что ли? ТОНИ: Точно! Так вот, говорят, поучись год-другой, а потом вся наша мишпухэ и поедет. Все удивились, когда мне письмо пришло из Хогвартса. Теперь придётся, видимо, в Эрэц-Исраэль в школу переводиться, дядя Аарон писал, что в Вифлееме такая есть. Так что я здесь временно, рэбэ Ицхак сказал, что, мол, иди да поучись, там, на Земле обетованной, пригодится. ГАРИК: Эх, везёт же кому-то... А у меня ни кола, ни двора, только дутая слава да мишень на спине. На хрен мне оно всё надо... тоже бы убраться отсюда в темпе, да вот не зовёт пока никто... ДОРА: Гарри, ты же обещал песню спеть! ГАРИК: Обещал – спою... (перебирает по струнам, звучит песня Верещагина из фильма «Белое солнце пустыни»...) Ваше благородие, госпожа Разлука, Мы с тобой родня давно, вот какая штука. Письмецо в конверте погоди, не рви, Не везёт мне в смерти, повезёт в любви, Письмецо в конверте погоди, не рви, Не везёт мне в смерти, повезёт в любви... Ваше благородие, госпожа Удача, Для кого ты добрая, а кому – иначе. Девять граммов в сердце постой, не зови, Не везёт мне в смерти, повезёт в любви, Девять граммов в сердце постой, не зови, Не везёт мне в смерти, повезёт в любви... Тем временем в купе появляется Рон и садится, не спрашивая разрешения. ДОРА: Ты вообще кто такой? РОН: Я Рон Уизли, и я ищу Гарри Поттера! ГАРИК: На кой он тебе нужен? РОН: Я хочу с ним подружиться! ГАРИК: Подружиться, говоришь... Х-хы! (снова проводит по струнам гитары и поёт следующий куплет...) Ваше благородие, госпожа Чужбина, Жарко обнимала ты, да только не любила. В ласковые сети постой, не лови, Не везёт мне в смерти, повезёт в любви, В ласковые сети постой, не лови, Не везёт мне в смерти, повезёт в любви... РОН (вскакивая на ноги): Прекрати петь свою дурацкую песню! Я узнал тебя! Ты и есть Гарри Поттер! Только что ты тут делаешь? И почему ты поёшь песни на непонятном языке? Пойдём со мной! Я буду твоим лучшим другом! ГАРИК: Так вот они, мои друзья. РОН: Что? Эта девка да этот жидёнок? Зачем тебе они? Они тебе не подходят! Пойдём со мной! Гарик и Дора переглядываются... камера перемещается снаружи вагона, и вся станция видит, как в открытое окно головой вперёд вылетает Рон, проезжает на пузе по грязному перрону и врезается в стену. Из вагона тем временем звучат аккорды четвёртого куплета песни... Ваше благородие, госпожа Победа, Значит, моя песенка до конца не спета. Перестаньте, черти, клясться на крови, Не везёт мне в смерти, повезёт в любви, Перестаньте, черти, клясться на крови, Не везёт мне в смерти, повезёт в любви... На последних нотах паровоз свистит и поезд отправляется. Рон подскакивает и, как краб, бежит по перрону, хватаясь за поручни вагонов. ГАРИК (провожая отстающего взглядом): Вот дурной, а... Не успел прийти, а уже оскорблениями кидается. Компания моя ему не нравится, песни мои, ишь ты его... ДОРА: Не обращай внимания на тупого, Гарри, хорошо ты поёшь. Спой ещё что-нибудь, а? Пожа-а-а-алуйста! (делает больших глаз и умоляющее выражение лица). ГАРИК (окинув взглядом купе, ударяет по струнам, звучит песня «Хиппаны» группы ДДТ...) У нас в деревне были тоже хиппаны, Но всех, увы, уже давно позабирали, И я один, заплаты ставя на шузы, Пытаюсь встать, да что-то ноги отказали, Да я последний из колхозных могикан, Лежу и плачу, вспоминаю всю систему, Как на стриту аскали дружно на стакан, Как найтовали мы с гирлой по кличке Э-э-э... О-о-о! Хиппаны-хиппаны-хиппаны! Пинк Флойд! Хиппаны-хиппаны-хиппаны! Дип Пёрпл! Хиппаны-хиппаны-хиппаны! Джон Леннон! Хиппаны-хиппаны-хиппаны! Кайф! Хиппаны-хиппаны-хиппаны! О, хиппаны!... Изображение на момент расплывается, мы видим Гарика и Дору в вагоне советской пригородной электрички, и сама эта электричка на какой-то момент пролетает под звуки песни, затем, после окончания первого куплета, музыка стихает, и мы снова в купе поезда. ДОРА: Вы как хотите, а я проголодалась. (тянется к своему чемодану) ГАРИК: Погоди, сейчас будет тут и стол, и угощение (достаёт скатерть-самобранку, разворачивает, появляется еда) ДОРА: Где ты такое добыл? ГАРИК: В Косом переулке, в лавке артефактов всяких разных. Продавец не знал, как оно работает, сплавил по дешёвке. А я знаю, вот и забрал, о проблемах с едой теперь можем забыть. ДОРА: Это точно, а то как вспоминаю школьную еду... бррррр! Хороший хозяин свиней лучше кормит, одна овсянка. ГАРИК: Надо поправлять. Адназначна. ДОРА: Вот-вот. Если что, заглядывай к нам на Хаффлпафф, там порядки помягче, прикроем. ГАРИК: Спасибо за совет, Дора! ДОРА (делает страшное лицо): Не называй меня так, хотя бы на людях! ТОНИ: А что, нормальное наше имя, бабушку мою так звали. В проходе появляются Фред и Джордж. ФРЕД: Всем привет! ДЖОРДЖ: И тебе тоже, Тонкси! ФРЕД: Классно вы вышвырнули Рона... ДЖОРДЖ: Он только с виду хороший... ФРЕД: А на самом деле лодырь, обжора и вымогатель, каких мало... ДЖОРДЖ: На вокзале всё орал, как резаный... ФРЕД: Про то, как найдёт Гарри Поттера... ДЖОРДЖ: И станет его лучшим другом... ГАРИК: Ну да, показывался он здесь, и в друзья мне набивался. ФРЕД: Ба, братец Фордж, это же Гарри Поттер! ДЖОРДЖ: Ага, братец Дред, вот свиделись, так свиделись! ФРЕД: Я Фред Уизли... ДЖОРДЖ: А я Джордж Уизли... ФРЕД: Только мы еще сами не решили... ДЖОРДЖ: Кто из нас кто! ГАРИК: Рад знакомству, пацаны. А братец ваш мне тоже не понравился. Такой грубиян мне в друзьях точно на хрен сдался. Всё звал куда-то с собой... а зачем мне уходить? Не надо нам никакое Таити, нас и здесь неплохо кормят... Все громко хохочут. ФРЕД: Классно вы его отделали... ДЖОРДЖ: Он еле поезд догнал... ФРЕД: Ага, ввалился в вагон грязный, как свинья... ДЖОРДЖ: И начал на тебя ругаться... ФРЕД: Про то, как ты его не оценил... ДЖОРДЖ: Вот уж шалость так шалость! ФРЕД: И мы считаем... ДЖОРДЖ: Что ты вполне достоин... ФРЕД: Быть нашим учеником! ДЖОРДЖ: Экзамен ты успешно сдал! ГАРИК: Спасибо на добром слове, пацаны! Будем подкалывать всех! ФРЕД: Однозначно будем! ДЖОРДЖ: Ну что, нам пора... ФРЕД: Присмотри тут за ним, Тонкси... ДЖОРДЖ: Увидимся в школе! Фред и Джордж исчезают. ДОРА: Вот неугомонные... (улыбается) Головная боль всей школы. Прикалываются над всем и над всеми. Только нашу мадам Спраут и не трогают... да меня разве что, потому что я над ними в ответ пошутила когда-то. Нет такого правила в школе, которое бы они не нарушили. ГАРИК: Так и мы с тобой так будем делать... как говорится, правила существуют, чтобы их нарушать... ДОРА: Гарри, ты прямо слово в слово повторяешь одно из моих правил поведения в школе! Нет, я точно нашла тут родственную душу! Теперь мы с тобой точно поставим школу на уши! ГАРИК! Так и поставим, делов-то... Появляется Невилл. НЕВИЛЛ: Простите, вы не видели жабу? ГАРИК: Не, не видели, сюда ничего не забегало. НЕВИЛЛ: Я потерял её! Она постоянно от меня удирает! ГАРИК: Поищи – найдётся, жабы любят, где сыро. НЕВИЛЛ: Спасибо... пойду искать... Невилл уходит. ГАРИК (себе под нос): Хм, что за Дуремар такой... (берет гитару и играет...) Я – Водяной, я – Водяной, Поговорил бы кто со мной, А то мои подружки – Пиявки да лягушки – фу, какая гадость! Эх! Жизнь моя, жестянка! А ну её в болото, Живу я как поганка, А мне лета-а-ать, А мне лета-а-ать, А мне летать охота! Песню обрывают появившиеся Невилл и Гермиона. ГЕРМИОНА: Никто из вас не видел жабу? Невилл её потерял. ГАРИК: Не, мы уже ему говорили. ГЕРМИОНА: Я вижу, вы играете на гитаре? Не думаю, что это подходящее занятие для волшебника. У меня в семье никогда не было волшебников, и это был такой сюрприз, когда я получила письмо, но, конечно, очень обрадовалась, вы же знаете, это же лучшая школа колдовства из существующих, как я слышала. Конечно же, я уже заучила наизусть все учебники нашего курса и распробовала все заклинания, и думаю, что этого будет достаточно. Да, меня зовут Гермиона Грейнджер, а вас? ТОНИ: Тони Гольдштейн. ДОРА: Тонкс, просто Тонкс. Только я уже на седьмом курсе. ГАРИК: Гарри Поттер. ГЕРМИОНА: Гарри Поттер? Неужели это ты? Конечно же, я всё о тебе знаю. Я взяла ещё несколько книг для дополнительного чтения, и про тебя написано в «Современной Волшебной Истории», и в «Возвышении и Упадке Тёмных Искусств», и в «Великих Волшебных Событиях Двадцатого Века»! ГАРИК (выпучив глаза): Че-го? ГЕРМИОНА: О Господи, неужели ты ничего не знаешь? На твоём месте я бы всё о себе выяснила! Кто-нибудь из вас знает, на какой факультет попадёт? Я навела кое-какие справки, и надеюсь, что буду учиться в Гриффиндоре. Судя по всему, он самый лучший; я слышала, что там учился сам Дамблдор, но полагаю, что попасть в Равенкло было бы не так уж плохо… В любом случае, нам лучше пойти и поискать жабу Невилла. Знаете, вам всем лучше переодеться, думаю, мы скоро приедем. Гермиона и Невилл исчезают. ГАРИК (трясёт головой): Брррррр! Блин, всего ничего пообщались, а в башке уже такая каша... ДОРА: И не говори, где таких берут... ГАРИК: Не, вы слышали, что она говорила? Пойдёт учиться на факультет только потому, что там, дескать, учился директор всего этого заведения. Похоже, стучать гражданка будет как дятел об дерево, на всех и на всё, лишь бы выслужиться перед начальством. Готовый кадр для фашистского гестапо... ТОНИ: Кому ты это говоришь, азохен вэй, кому? Из-за таких, как эта вот Гермиона, в войну погибла вся семья моего дедушки, только он и уцелел, потому что в сороковом успел в Англию перебраться. Они в Голландии жили, прадеда сдал его школьный приятель, работавший на гестапо, и они все попали в концлагерь. Ой-вэй, эта шармУта ещё наделает всем горя... Появляются Малфой, Крэбб и Гойл. МАЛФОЙ: Это правда? По всему поезду ходят слухи, что здесь едет Гарри Поттер. Так это ты? ГАРИК: Он самый я и есть. А Вы кто такие? МАЛФОЙ: Это Крэбб, это Гойл. А меня зовут Малфой, Драко Малфой. Ты скоро поймёшь, что одни волшебные семьи лучше других. Лучше не заводить друзей не того сорта. И я могу тебе в этом помочь. ГАРИК: Интересное кино, и кого же Вы имеете в виду под понятием «не того сорта»? МАЛФОЙ: Да хотя бы... вот этих, что сидят рядом с тобой. Не ожидал я от тебя, Поттер, что ты будешь водиться с жидёнком и отродьем предателей крови. ГАРИК: А ну-ка повтори, что ты сказал? МАЛФОЙ: То, что ты слышал. Еще раз повторяю, что тебе не стоит водиться с людьми не того сорта (протягивает руку Гарику). ГАРИК: Думаю, мсье, я и сам смогу разобраться, кто «того» сорта, а кто не «того». В помощи не нуждаюсь. МАЛФОЙ: На твоем месте я был бы осторожнее, Поттер. Если ты не будешь повежливее, то можешь кончить так же, как твои родители. Они тоже не знали, что для них хорошо. Будешь водиться с грязнокровками и предателями крови – сам станешь таким же. ГАРИК: Деточка, а Вам не кажется, что Ваше место возле параши? МАЛФОЙ: Что? ГАРИК: Слушай сюда ушами, фраерок бледнолицый, и потом не кукарекай, что не слышал. Ты, это, сам за базаром следи, а то сядешь на парашу навечно, понял? Я своим корешам верю как себе, они порожняк гнать не будут. А вот ты ежели будешь едальник свой гнилой разевать не в тему да гнать пургу, так огребёшь рано или поздно по полной программе. Так что завали хлебало и не возникай, здесь тебе не тут и чморить правильных пацанов чревато. Понял, редиска? Крэбб и Гойл понимающе переглядываются. МАЛФОЙ: Ты за это ответишь, Поттер! ГАРИК: Сколько я зарезал, сколько перерезал... Сколько душ невинных загубил... МОРГАЛЫ ВЫКОЛЮ!!! Гарик вскакивает с места и приближается к Малфою, сделав ему «козу» двумя пальцами, жест «а-ля Доцент». Малфой белеет как снег и исчезает в коридоре быстрее собственного визга, Крэбб и Гойл убегают за ним. Где-то вдали слышен затихающий вопль: «Памагите, хулиганы зрения лишают!» ДОРА: Это ты как с ними? ГАРИК: Так, как им будет понятно. Петухами, к твоему сведению, называют не только самцов домашней курицы, но и любителей своего пола... и такие в определенном обществе имеют низший статус из всех возможных. Например, в России так по всей стране, вроде как даже для так называемой «культурной богемы» там исключения не делают... ТОНИ: Правильно ты его назвал. Петух, он и есть петух напыщенный. ГАРИК: Во-во. И место ему – под нарами. Или возле параши. ДОРА (задумчиво): Не ожидала я от тебя такого, Гарри... (широко улыбается) Вот так вот без лишнего политеса опустить с небес на землю такого вот напыщенного аристократа, как Малфой! Я же знаю, что он есть такое, мама много раз рассказывала, это ведь её родной племянник! ГАРИК: Ну, указать ему на его место – это всегда пожалуйста, а опускать... Опускать его на зоне будут, когда он вне всяких сомнений туда попадёт. С такими-то замашками... ДОРА: Именно. А мы ему в этом поможем... попасть, в смысле. Но всё же... Малфои, это же в волшебном мире одни из самых богатых аристократов! ГАРИК: Короче, пишем: тягу к воровству и насилию гражданин Малфой приобрёл с рождения... Все в купе дружно хохочут. ДОРА (хохоча и утирая слёзы): Вот ведь умеешь ты, Гарри, так завернуть... Ладно, хрен с ним, давай собираться, подъезжаем, похоже... Поезд подходит к школьной станции, Гарик, Дора и Тони, не переодеваясь, выходят из вагона. На перроне Хагрид машет фонарём. ХАГРИД: Первокурсники, первокурсники, все сюда! ДОРА (на ухо Гарику): Давай, Гарри, тебе туда, в школе увидимся! ГАРИК (так же шёпотом): Увидимся, Дора! Первокурсники, в числе которых Гарик, собираются вокруг Хагрида, который уводит их вниз. Гарик достаёт фонарик, включает и освещает путь сам себе и нескольким пристроившимся рядом. Далее все спускаются к воде, видят замок Хогвартс, от чего несколько девочек впечатлительно охают, после чего Хагрид усаживает всех в лодки. Переправляются через озеро, и причаливают к пристани под замком. Первокурсники покидают лодки, Хагрид вылавливает жабу и отдаёт её Невиллу, после чего стучит в ворота. Открывает профессор МакГонагалл. ХАГРИД: Вот первокурсники, профессор МакГонагалл. МАКГОНАГАЛЛ: Спасибо, Хагрид, я проведу их. МакГонагалл ведёт всех по длинному коридору с явным намерением пустить в глаза побольше пыли. Детей заводят в комнатушку размером поменьше троллейбуса. МАКГОНАГАЛЛ: Добро пожаловать в Хогвартс. Торжественный банкет по случаю начала учебного года скоро начнётся, но прежде, чем вы займёте свои места в Большом Зале, вас распределят по факультетам. Распределение – очень важная церемония, потому что, пока вы здесь, факультет будет как бы вашей семьёй в Хогвартсе. Вы будете учиться вместе с учениками вашего факультета, спать в спальне вашего факультета и проводить свободное время в гостиной вашего факультета. Всего факультетов четыре, Гриффиндор, Хаффлпафф, Равенкло и Слизерин. У каждого из них своя славная история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы учитесь в Хогвартсе, за ваши успехи вашему факультету будут начисляться баллы, а за любое нарушение правил баллы будут сниматься. В конце года факультету, набравшему наибольшее количество баллов, вручается Кубок Школы, а это очень почётная награда. Надеюсь, каждый из вас станет достойным учеником факультета, в который будет распределён. Церемония Распределения начнётся через несколько минут в присутствии всей школы. Предлагаю вам по возможности привести себя в порядок, пока будете ожидать начала церемонии. МакГонагалл окидывает взглядом контингент и добавляет: МАКГОНАГАЛЛ: Потрудитесь привести себя в порядок. Я вернусь, когда мы будем готовы вас принять. Ждите здесь и не шумите. МакГонагалл уходит. Поднимается шум. Гарик обводит взглядом комнату, куда он попал. Тем временем из стены вылезают призраки. ПРИЗРАК-МОНАХ: А я вам говорю, простить и забыть. Мы должны дать ему еще один шанс. ПРИЗРАК-ГРАНД: Мой дорогой Монах, разве мы не давали Пивзу все шансы, которые у него были? Он позорит всех нас, да и призраком, в общем-то, не является… Что вы тут делаете? ПРИЗНАК-МОНАХ: Да это же новые ученики! Полагаю, ждёте распределения? Зал молчит. ПРИЗРАК-МОНАХ: Надеюсь увидеть вас в Хаффлпаффе! Это мой любимый факультет, я сам там учился... МАКГОНАГАЛЛ: Уходите отсюда. Церемония распределения вот-вот начнётся. Привидения исчезают в стенах, МакГонагалл выводит первокурсников в Большой Зал, и Гарик видит картину маслом, замечает за «жёлто-чёрным» столом сиреневую шевелюру Доры, а за «красно-золотым» – рыжие бошки Фреда и Джорджа. Дамблдор сидит на своём месте и в том же наряде, что и был в момент первой встречи с Гариком, но директор теперь без бороды и обрит налысо. Пока свежеиспечённые школьники оглядываются вокруг, МакГонагалл приносит табуретку и Шляпу. ГАРИК (сам себе под нос): А вот и артефакт «Орало командирское» собственной персоной. Ну-ка, ну-ка, по щучьему велению, по моему хотению... ШЛЯПА (открывает рот и типа поёт): Хава нагила! Хава нагила! Хава нагила вэ-нисмэха! Хава нагила! Хава нагила! Хава нагила вэ-нисмэха! Хава нэранэна! Хава нэранэна! Хава нэранэна вэ-нисмэха! Хава нэранэна! Хава нэранэна! Хава нэранэна вэ-нисмэха! Уру, уру ахим бэ-лев самэах! Уру, уру ахим бэ-лев самэах! Уру ахим, уру ахим бэ-лев самэах! Гарик видит, как Дора, Фред и Джордж улыбаются. МАКГОНАГАЛЛ: Когда я назову Ваше имя, надевайте Шляпу и садитесь на табурет, чтобы Вас распределили. Итак, начнем. Аббот, Ханна! (названная выходит и садится) ШЛЯПА: Хаффлпафф! МАКГОНАГАЛЛ: Боунс, Сьюзен! (выходит Сьюзен) ШЛЯПА: Хаффлпафф! МАКГОНАГАЛЛ: Бут, Терри! ШЛЯПА: Равенкло! МАКГОНАГАЛЛ: Броклхерст, Мэнди! ШЛЯПА: Равенкло! МАКГОНАГАЛЛ: Браун, Лаванда! ШЛЯПА: Гриффиндор! МАКГОНАГАЛЛ: Буллстроуд, Миллисент! ШЛЯПА: Слизерин! МАКГОНАГАЛЛ: Кармайкл, Эдвард! ШЛЯПА: Хаффлпафф! МАКГОНАГАЛЛ: Корнер, Майкл! ШЛЯПА: Равенкло! МАКГОНАГАЛЛ: Крэбб, Винсент! ШЛЯПА: Слизерин! МАКГОНАГАЛЛ: Дэвис, Трейси! ГАРИК (себе под нос): По щучьему велению, по моему хотению... ШЛЯПА: Хаффлпафф! МАКГОНАГАЛЛ: Дунбар, Фэй! ШЛЯПА: Гриффиндор! МАКГОНАГАЛЛ: Энтвистл, Кевин! ШЛЯПА: Равенкло! МАКГОНАГАЛЛ: Финч-Флетчли, Джастин! ШЛЯПА: Хаффлпафф! МАКГОНАГАЛЛ: Финниган, Симус! ШЛЯПА: Гриффиндор! МАКГОНАГАЛЛ: Грейнджер, Гермиона! ГАРИК (себе под нос): А вот и всезнайка-правозащитница. Не, мадмуазель, Вы не в моём вкусе. Адназначна. ШЛЯПА: Гриффиндор! ГАРИК (себе под нос): Всё, туда учиться не идём. Дятлы всю башку простучат. А придушишь такую – вонь поднимется. Не тронь гавно – вонять не будет. МАКГОНАГАЛЛ: Гольдштейн, Энтони! ШЛЯПА: Равенкло! ГАРИК (себе под нос): Твои цвета, Тони, твои, ещё могендоид на флаг повесить вместо того птица и будет точное соответствие... МАКГОНАГАЛЛ: Гойл, Грегори! ШЛЯПА: Слизерин! МАКГОНАГАЛЛ: Гринграсс, Дафна! ГАРИК (себе под нос): И эту тоже от петушатника спасать трэба, симпатичная ведь... По щучьему велению, по моему хотению... ШЛЯПА: Хаффлпафф! МАКГОНАГАЛЛ: Джонс, Меган! ШЛЯПА: Хаффлпафф! МАКГОНАГАЛЛ: Ли, Су! ШЛЯПА: Равенкло! МАКГОНАГАЛЛ: Лонгботтом, Невилл! ШЛЯПА: Гриффиндор! МАКГОНАГАЛЛ: МакДугал, Мораг! ШЛЯПА: Равенкло! МАКГОНАГАЛЛ: МакМиллан, Эрни! ШЛЯПА: Хаффлпафф! МАКГОНАГАЛЛ: Малфой, Драко! ГАРИК (себе под нос): Петушок, петушок, золотой гребешок, куда ты попадёшь, весь факультет запомоишь... ШЛЯПА: Слизерин! ГАРИК (себе под нос): Кто б сомневался... там быстро научат с насеста кукарекать. МАКГОНАГАЛЛ: Мун, Лилиан! ШЛЯПА: Равенкло! МАКГОНАГАЛЛ: Нотт, Теодор! ШЛЯПА: Слизерин! МАКГОНАГАЛЛ: Паркинсон, Панси! ШЛЯПА: Слизерин! МАКГОНАГАЛЛ: Патил, Падма! ШЛЯПА: Равенкло! МАКГОНАГАЛЛ: Патил, Парвати! ГАРИК (себе под нос): Хинди, руси – бхай-бхай... ШЛЯПА: Гриффиндор! МАКГОНАГАЛЛ: Перкс, Салли-Энн! ШЛЯПА: Равенкло! МАКГОНАГАЛЛ: Поттер, Гарри! Гарик выходит, надевает Шляпу. ШЛЯПА (в башке у Гарика): Так-так-так, Гарри Поттер, стало быть. Или, может, на самом деле тебя зовут Вован? Не было здесь на моей памяти ещё магов из России, не было. Или ты и магом-то не был? ГАРИК (сам себе): Не был, да и тут, в общем-то, спьяну оказался. ШЛЯПА (в башке у Гарика): Вижу, вижу. Но силён ты, силён. В первый же день отправить в психушку самого Дамблдора, причём так, что он до сих пор ещё не очухался, да палочку у него отобрать, это не каждому под силу. И меня научить петь «Хава нагилу», да ещё на иврите, тоже не у всех с размаху получается». ГАРИК (сам себе): Приношу извинения. ШЛЯПА (в башке у Гарика): Не за что тут извиняться. Я давно хочу научиться петь что-нибудь нормальное, а не тот бред, что мне обычно приходится сочинять. Так что давай музло, поорём на славу! ГАРИК (сам себе): Хотите Вы песен – их есть у меня... можно хоть прямо сейчас у меня из башки скачать. ШЛЯПА (в башке у Гарика): Вот и договорились, спасибо, братан, щас сделаю. Теперь давай подумаем, куда бы тебя отправить. Вижу, что в Слизерин ты ужасно не хочешь. ГАРИК (сам себе): Ну да, там, похоже, петушки одни типа Малфоя, любители своего пола, то есть. ШЛЯПА (в башке у Гарика): Ясно, не по понятиям это, вижу теперь. Да, кстати, не ты ли мне сообщения кидал, чтобы мне Гринграсс и Дэвис куда-то кроме Слизерина посылать? А то была такая мысль... ГАРИК (сам себе): Мой грех, отпираться не буду. Симпатичные они на вид, вот и решил уберечь от такого соседства. Нечего им в петушатнике делать, их там быстро научат, чему не следовало бы. ШЛЯПА (в башке у Гарика): Правильно сделал, чё. Девчонки они и впрямь хорошие, что снаружи, что внутри, так что имей в виду. ГАРИК (сам себе): Будем иметь как получится... ШЛЯПА (в башке у Гарика): Хе-хе-хе, а ты с юмором, братан, понятен мне твой намёк! Ладно, едем дальше. Гриффиндор – тоже не твой вариант, хоть тебя там и ждут. Ну, то есть, Гарри ждут, а не Вована. ГАРИК (сам себе): А кто ждет? Не борода ль многогрешная, то бишь, уже безбородый? ШЛЯПА (в башке у Гарика): Он самый. Не боись, пацан, никому не заложу, у меня всё глухо. Тогда осталось два факультета. Ты умён и вполне дружелюбен, но дружелюбен только к тем, кого считаешь своими. А свои у тебя как раз здесь... и девчата тебя по понятным причинам интересуют больше. Да-да, вижу я эту красотку с сиреневой шевелюрой, она мне в своё время тоже похохотать устроила. Так, а это ещё... Вижу я, Вован, что у тебя было. Сочувствую, никому от такого хорошо не будет. Но я тебе всё-таки дам совет, рекомендацию, так сказать... ГАРИК (сам себе): В чём? ШЛЯПА (в башке у Гарика): Я вижу, что ты, Вован, ищешь большой любви, ищешь одну-единственную, и была у тебя, и это из-за расставания с ней ты здесь. Дам тебе совет. Та, которую ты ищешь, рядом с тобой, просто она об этом ещё не знает. Но однажды она придёт к тебе, впусти её в своё сердце, и будешь счастлив, как не был никогда раньше. ГАРИК (сам себе): Спасибо... ШЛЯПА (в башке у Гарика): Не за что, потом поблагодаришь, когда будете вместе. А я сейчас могу лишь помочь тебе быть к ней ближе. Ладно, так тому и быть, иди-ка ты, Вован, в... ШЛЯПА (на весь зал): Хаффлпафф! Все в шоке. На лице МакГонагалл явное разочарование. Дамблдор уходит в астрал. Призрак-Монах молитвенно складывает руки и кланяется. Стол Хаффлпаффа аплодирует, крики «Поттер с нами!» ГАРИК (себе под нос, глядя на Дамблдора): Ага, на-кося, выкуси, пердун старый, не буду я с тобой, шулером, за один стол садиться. У тебя ж в колоде всегда девять тузов... Гарик проходит к столу Хаффлпаффа и садится рядом с Дорой. Та сияет. ДОРА: Вот видишь, Гарри, я надеялась, что так и получится! Теперь мы определённо будем чаще видеться! (переходит на шёпот) Да, а я, кстати, догадалась, что это ты Шляпу подучил. Не поделишься секретом? ГАРИК (тоже шёпотом): Поделюсь, но не на людях, здесь слишком много лишних ушей. ДОРА (шёпотом): Договорились. Ты, кстати, заметил, что Дамблдор без бороды и бритый налысо? ГАРИК (шёпотом): Заметил, видимо, или на зоне побывал, или в дурке. Бреют налысо только там. ДОРА (шёпотом): Скорее второе, ему ещё за прошлые годы там давно прогулы ставят (хихикает) Камера переходит на читающую список МакГонагалл. МАКГОНАГАЛЛ: Смит, Захария! ШЛЯПА! Слизерин! МАКГОНАГАЛЛ: Томас, Дин! ШЛЯПА: Гриффиндор! МАКГОНАГАЛЛ: Терпин, Лиза! ШЛЯПА: Равенкло! МАКГОНАГАЛЛ: Уизли, Рональд! ШЛЯПА: Здрассте, пожалуйста! Ещё один Уизли. Послать бы мне тебя в Гриффиндор, как и всех твоих братьев, но я этого делать не буду. Нету у тебя ни храбрости, ни отваги, ни чести, ни достоинства. Ты есть жмот, обжора, лентяй, грубиян и неотёсанный чурбан! Место для тебя здесь одно, и место это возле параши. Иди-ка ты в СЛИЗЕРИН! Рон белеет и вместе с табуретом падает на пол. МакГонагалл достаёт свою палочку. МАКГОНАГАЛЛ: Эннервейт! Мистер Уизли, придите в себя. Мистер Вайси, мистер Уркхарт, помогите своему новому однокурснику найти свой стол. Сам он этого, видимо, не может. Два мордоворота из-за «зелёного» стола берут Рона под руки и уводят к себе, где сажают недалеко от Малфоя. ГАРИК (глядя на сие непотребство): Вот и всё, а понтов-то было... Как говорится, он окрасил себя в те цвета, в которые он окрасил себя... Дора снова хихикает. МАКГОНАГАЛЛ: Забини, Блейз! ШЛЯПА: Равенкло! МакГонагалл сворачивает список и уносит Шляпу и табурет. С места поднимается Дамблдор. ДАМБЛДОР: Добро пожаловать! Добро пожаловать в Хогвартс на новый учебный год! Но перед тем как мы приступим к торжественному ужину, я скажу несколько слов. Вот они: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всем спасибо. Все аплодируют... кроме Гарика и Доры. ГАРИК (шёпотом): Похоже, он точно в дурке был. Причём не так-то уж и давно его оттуда выпустили. ДОРА: Ага, похоже на то, в самом деле... Давай, кстати, наворачивай. На столе появляется гора всевозможной еды. Впрочем, не только... Гарик силой щучьего веления сотворяет блюда с икрой чёрной и красной, а также пару бутылок пива «Жигулёвское светлое», на каковые показывает Доре, и та с большой охотой себе пива наливает. К ним подплывает Призрак-Монах. ПРИЗРАК-МОНАХ (печально): Аппетитно выглядят яства сии. ГАРИК: Так садитесь с нами, святой отец, здесь на всех хватит. ПРИЗРАК-МОНАХ: Увы, но вот уже четыре века я вынужден соблюдать пост. И зови меня отец Доминик, так меня звали при жизни. А был я настоятелем в обители святого Андрея, пока король Генрих Восьмой не счел, что католическая вера его больше не устраивает… СЬЮЗЕН: А почему Вы находитесь здесь? Если Вы были настоятелем. ОТЕЦ ДОМИНИК: Увы, дочь моя, увы, в суде горнем решили, что я недостоин пропуска в Рай за чревоугодие. И назначили наказание, соблюдать пост пять веков. Осталось ещё семьдесят лет. Здесь и отбываю, честное слово, ещё не захочется уходить. Кстати, обращаюсь к новому пополнению. Слизерин становится невыносим. Эти проклятые Господом мужеложцы шесть раз подряд побеждали в соревновании факультетов. Их привидение, Кровавый Барон, уже выдвигал к нам всем, я имею в виду всех привидений школы, требования признать его главным. Поэтому прошу вас, дети мои, хотя бы в этот раз лишить их лавров победителя. ГАРИК: Ну, за этим дело не постоит, отче Доминик. Указать этим петухам на их истинное место мы завсегда рады. Дора и Сьюзен согласно кивают. Гарик окидывает взглядом Большой Зал. Тем временем блюда меняются, теперь вместо мяса и икры на столах всевозможные сладости. СЬЮЗЕН: Меня воспитывала тётя, Амелия Боунс. КТО-ТО РЯДОМ: Та самая? СЬЮЗЕН: Да, она возглавляет Аврорат. ЕЩЁ КТО-ТО РЯДОМ: А что это такое? СЬЮЗЕН: Аврорат – это что-то типа полиции магического мира. Занимается поддержанием правопорядка среди магов. ГАРИК (себе под нос): Ну да, поддержанием, им самым. Самой этой мадам Боунс не смешно от того, чем они там по факту занимаются? Клеймёные убийцы и грабители в открытую разгуливают по улицам и творят что хотят, а доблестные менты и отпор-то им лишний раз дать не могут, чтоб чью-нибудь драгоценную шкурку не попортить ненароком. Э-эх, не миновать, похоже, самому брать коня за рога... ДЖАСТИН: А у меня в семье не было волшебников. Мои родители – обычные люди, или, как их тут называют, магглы. Отец – офицер Королевской авиации, а у матери свой книжный магазин. Отца мы почти не видим, он вечно где-то в командировке. То в Египте был, то в Афганистане, то теперь еще куда-то собрался. Его ведь в Афганистане сбили русские, прыгать пришлось, хорошо, что он к моджахедам попал, те его нашим передали… ГАРИК (себе под нос): Эге, так твой папаша, получается, с той стороны воевал за речкой, бишь помогал душманам шурави убивать – наших солдат, офицеров и гражданских специалистов Сороковой армии и членов их семей. И дядьку моего, наверное, такой же, как папаша твой, ранил там. Не брат ты мне, стал-быть, не брат... (Гарик погружается в раздумья, звучит песня «Караван» Розенбаума...) ...Не привыкнуть к «гражданке» никак, Там всё ясно, там друг есть и враг, Здесь же души людей тяжело разглядеть сквозь туман. Жалко, нет его, Друга одного, Навсегда его взял караван! Караван! Это фляга воды, без которой смерть! Караван! Это значит суметь! Караван! Убивать шурави им велит Коран, Караван, караван, караван!... Гарик снова осматривает обстановку, в которую попал, и опознаёт преподавателей, в том числе свои будущие мишени для издевательств. Тем временем еда исчезает, с места поднимается Дамблдор. ДАМБЛДОР: Теперь, когда мы все наелись и напились, скажу еще пару слов. Перед началом учебного года у меня для вас есть несколько объявлений. Первокурсники должны принять к сведению то, что лес на территории школы запрещено посещать всем воспитанникам. Было бы неплохо, если бы некоторые из старшекурсников тоже об этом не забывали. По просьбе мистера Филча, нашего кастеляна, также напоминаю, что запрещено колдовать в перерыве между занятиями. Набор в команды по квиддичу состоится через неделю. Любой, кто хочет играть за свой факультет, должен обратиться к мадам Хуч. И, наконец, я должен сообщить вам, что в этом году коридор в правом крыле на третьем этаже закрыт для всех, кто не хочет умереть очень мучительной смертью. А теперь, прежде чем мы отправимся спать, давайте споём школьный гимн. Все старожилы дружно хмурятся. Дамблдор машет своей ВП, в воздухе сами собой возникают слова, поднимается жуткая какофония – каждый поёт, как хочет и что хочет. Гарик прислушивается к тому, что поёт Дора, и по её губам читает хорошо знакомую ему песню, которую тут же подхватывает... Две тысячи лет война, Война без особых причин, Война – дело молодых, Лекарство против морщин, Красная, красная кровь, Через час уже просто земля, Через два на ней цветы и трава, Через три она снова жива, И согрета лучами звезды По имени Солнце... Когда шум всё же стихает, Дамблдор снова начинает говорить, утирая крокодиловы слёзы. ДАМБЛДОР: О, музыка, её волшебство гораздо выше всего, чем мы тут занимаемся. А сейчас – всем спать. Бегом марш! Студенты начинают расходиться, Гарик пристраивается к колонне «чёрно-жёлтых» и идёт вместе с ними к общежитию Хаффлпаффа. Они проходят через говорящий портрет, и оказываются в гостиной общежития. Там их уже ожидает декан факультета профессор Спраут. СПРАУТ: Добрый вечер вам, дети! Меня зовут Помона Спраут, я декан факультета Хаффлпафф и преподаватель травологии. Я рада приветствовать вас на нашем факультете, и я искренне надеюсь, что он станет вашей второй семьёй. Хаффлпафф – дом для дружелюбных и трудолюбивых, у нас принято помогать друг другу и защищать слабых. Для желающих постичь науку садоводства у нас есть кружок, который веду лично я. Также я прошу вас всех не стесняться подходить ко мне, если вы хотите чем-то улучшить жизнь на нашем факультете, и тогда мы с вами всё это обсудим. По учебным вопросам вы также можете обращаться ко мне или к старостам факультета. Уже завтра мы с вами увидимся на первом в этом году уроке травологии, а на сегодня желаю всем вам спокойной ночи. Отдыхайте после поездки, сегодня у вас был трудный день. Гарик ищет свою комнату, а найдя, раскладывает вещи и вскоре ложится спать. Смена кадров, и под песенку «Учат в школе, учат в школе» меняется несколько сцен: Гарик раскидывает скатерть-самобранку и показывает Доре и всем остальным, как должен выглядеть завтрак; Гарик и Сьюзен рассматривают какую-то растительность на уроке травологии; первый курс Хаффлпаффа внимает речам Флитвика и МакГонагалл; Гарик помогает Сьюзен нести портфель; вечерние посиделки в гостиной Хаффлпаффа, в руках Гарика – неизменная гитара. Очередная сцена. Музыка стихает, и мы видим первый курс Хаффлпаффа на лекции у Квиррелла. КВИРРЕЛЛ (заканчивает лекцию): У н...нас есть... что было... и мы... об этом гов...ворили... Сегодн...няшняя с...ситуация... которая есть... и нужно смотреть, какой мы можем... что делать... ГАРИК (типа шёпотом, но это слышит весь класс): А сегодня в завтрашний день не все могут смотреть. Вернее, смотреть могут не только лишь все. Мало кто может это делать. Класс дружно ржёт. КВИРРЕЛЛ: П...почему см...меётесь? М...мистер П...поттер с...сделал очень п...правильный в...вывод из этой лекции. Т...так и зап...пишите. Н...не только лишь все м...могут см...мотреть с...сегодня в з...завтрашний день, не т...только лишь все... Следующая сцена, первый курс Хаффлпаффа и Равенкло заходит в класс зельеварения. В кабинет заходит Снейп, проводит перекличку и доходит до фамилии «Поттер»... СНЕЙП: Поттер, значит, наша новая знаменитость... Класс затих. СНЕЙП: Вы здесь для того, чтобы изучить точную науку и тонкое искусство приготовления зелий. Поскольку на моих занятиях не будет этих глупых размахиваний палочкой, то многие из вас могут усомниться в том, что это вообще магия. Я не ожидаю, что вы будете в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла с его мерцающими парами, изысканную силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая чувства… Я могу научить вас, как разлить по сосудам известность, приготовить славу и даже заткнуть пробкой смерть, если вы, конечно же, отличаетесь от того стада твердолобых тупиц, которых мне обычно приходится обучать. Пауза продолжается. СНЕЙП: Поттер! Что я получу, если добавлю измельчённый корень златоцветника в настойку полыни? ГАРИК: Не могу знать, сэр! Вы нас этому ещё не обучали, сэр! СНЕЙП: Так, а теперь скажите мне, Поттер, где бы я стал искать безоар? ГАРИК: Не могу знать, сэр! СНЕЙП: Поттер, какая, по-Вашему, разница между «клобуком монаха» и «волчьей ягодой»? ГАРИК: Не могу знать, сэр! Мы этого ещё не проходили, сэр! СНЕЙП: Поттер, Вам, случайно, никто не говорил, что Вы последний болван? (пауза, затем Снейп взрывается) Так вот, тогда об этом Вам скажу я! Лично! Вы идиот, Поттер, и сын идиота, и внук идиота! Ни на что более не пригодный, кроме как быть посмешищем у всего волшебного мира! Ваша слава ничего здесь не значит! Никто и никогда на моей памяти ещё не был настолько тупым! Двадцать баллов с Хаффлпаффа за непроходимую тупость! Вы меня не знаете, но Вы меня ещё узнаете! СЬЮЗЕН: Но, профессор Снейп, за что? Он же ничего не сделал! И мы на самом деле этого еще не проходили! СНЕЙП: А Вас, мисс Боунс, это вообще не касается! Если Вы настолько мелочны и недалеки, что взялись защищать этого идиота Поттера, то и сами недалеко от него ушли! Вы ещё ноги перед ним раздвиньте, курица безмозглая! Ещё двадцать баллов с Хаффлпаффа и отработка вам обоим у меня на неделю! Теперь уже за Вашу тупость, мисс Боунс! Сьюзен всхлипнула. ГАРИК: Профессор Снейп, Вы не правы! Ладно, меня Вы оскорбляете, я переживу, но вот Сьюзен тут точно ни при чём! СНЕЙП (покраснел рожей): НА МОИХ УРОКАХ Я САМ РЕШАЮ, КТО ПРИ ЧЁМ, А КТО НЕТ, ИДИОТ ВЫ БЕЗГРАМОТНЫЙ!!! ЗА ПРЕРЕКАНИЯ С ПРЕПОДАВАТЕЛЕМ ПЯТЬДЕСЯТ БАЛЛОВ С ХАФФЛПАФФА!!! ОТРАБОТКА НА МЕСЯЦ!!! И ВАМ, И ВАШЕЙ БЕЗДАРНОЙ ШЛЮХЕ!!! Сьюзен заливается слезами и выбегает из класса. Следом, схватив оба портфеля, выскочил и Гарик. СНЕЙП: ПОТТЕР! БОУНС! Немедленно вернитесь в класс! ГАРИК: Пошёл ты на х..., м...к ё...й, сто х...в тебе в ж..., п... б...ь!!! Гарик выбегает из школы вслед за Сьюзен и находит её на берегу озера, после чего утешает и приводит в общежитие. СПРАУТ: Что такое? Гарри? Сьюзен? Что такое? Вы же должны были быть на зельеварении! И почему ты, Сьюзен, вся в слезах? СЬЮЗЕН (сквозь слёзы): Снейп... Это всё Снейп... наорал на меня… На нас с Гарри… Назвал недалёкой… СПРАУТ: ЧТО??? Гарри, это так? ГАРИК: В точности, профессор Спраут. Всё началось с того, что Снейп неизвестно почему придрался ко мне, задавая вопросы по темам, которых мы ещё в глаза не видели. Когда я по понятным причинам не смог дать ответ, он стал оскорблять меня и всю мою родню, называя идиотами и тупицами. Когда Сьюзен попыталась вставить хоть слово в мою защиту, он разъярился и на неё. Прочую кучу нанесённых Сьюзен прямых личных оскорблений я при дамах упоминать не собираюсь. После чего Сьюзен покинула класс и выбежала к озеру, где я её и нашел, всю в слезах, и привёл сюда. СПРАУТ: Это уже совсем из ряда вон! Надо срочно связаться с твоей тётей, Сьюзен, и сообщить о том, что Снейп проявляет неподобающее преподавателю поведение, на первом же уроке лично оскорбив двух студентов. (Спраут замечает влетевших в её кабинет других первокурсников) Так, а вы что тут делаете? ТОНИ: Мы ушли с урока вслед за Гарри и Сьюзен! Мы всё видели и слышали! Хаффлпаффцы и равенкловцы, перебивая друг друга, объясняют мадам Спраут обстоятельства разговора. Сьюзен кивает, продолжая утирать слёзы. Спраут подходит к камину и начинает «звонить» тёте Сьюзен, спустя какое-то время Амелия появляется в кабинете лично. АМЕЛИЯ: Сьюзен, так это правда? СЬЮЗЕН: Да, тётя Эми... это так... (всхлип) АМЕЛИЯ: Будьте добры, все покиньте помещение, мне нужно переговорить со своей племянницей наедине. Все выходят в общую гостиную, спустя какое-то время Амелия снова открывает дверь. АМЕЛИЯ: Мистер Поттер? Расскажите, пожалуйста, в подробностях, как произошел инцидент. ГАРИК (пройдя в кабинет): Вам полностью, мадам Боунс? Дело в том, что профессор Снейп нанёс Вашей племяннице множество прямых личных оскорблений, которые лично я при дамах не произношу никогда. АМЕЛИЯ: Полностью, пожалуйста. Не смущайте меня ругательствами, мистер Поттер, я за свою службу и не такого наслушалась. Я здесь не только как тётя Сьюзен и сама в прошлом студентка нашего с Вами факультета, а ещё и как глава Аврората, в коем качестве имею право вести производство по уголовным и иным делам. В том числе и опрос свидетелей и потерпевших. ГАРИК: Что ж, тогда дело было так... Был у нас сегодня урок зельеварения, если правильно помню, по расписанию в десять часов утра. Преподаватель оного Северус Снейп начал урок с переклички, дошёл до моей фамилии и остановился. Говорит, мол, «Поттер, наша новая знаменитость». Потом задвинул речь о важности своего предмета, вот тут-то всё и началось. Первый вопрос был... дай Бог память... о том, что получится, если смешать корень златоцветника и настойку полыни. Что там будет, мы и впрямь ещё знать не знаем... АМЕЛИЯ: Правильно, первый урок, вы ещё просто не успели это узнать. Хоть это и вопрос первого курса, но его изучают ближе к концу года. А вы ещё в самом начале. ГАРИК: Так вот, я ему так и ответил, «Не могу знать», мол. Второй вопрос был, где искать бе-зо-ар, ещё бы знать, что это такое и с чем его едят... АМЕЛИЯ: А это уже вопрос второго курса. Конечно, Вы этого и знать ещё не должны, в программу первого года это не входит. ГАРИК: Серьёзно? Так я ему честно и ответил, не могу знать и это. Он зашипел и задал третий вопрос, какая разница между каким-то «клобуком монаха» и «волчьей ягодой». АМЕЛИЯ: Он что, совсем из ума выжил? Задаёт первому курсу вопросы четвёртого! ГАРИК: Аж четвёртого? Ничего себе... простите, мадам Боунс... ну, значит, я ему так и ответил, не могу знать, не учил и так далее. АМЕЛИЯ: Конечно же, не учили. Вам это положено учить только через три года. ГАРИК: Ну вот, а этого гражданина сие только разъярило. Встаёт он, и говорит, мол, говорил ли мне кто, что я, мол, последний болван. Не успел я рта открыть, как он взрывается. Говорит: «Так вот, об этом я тогда скажу вам сам, лично, Вы идиот, Поттер, сын идиота и внук идиота, ни на что не способный, кроме как быть посмешищем у всего волшебного мира»... АМЕЛИЯ: Незнание на первом курсе вопросов четвёртого – это ещё не повод для таких оскорблений. И вообще-то за такое он вполне мог нарваться на объявление кровной мести. ГАРИК: Так это ещё не всё, мадам Боунс. Далее Снейп заявил, что-де никто на его памяти не был настолько тупым... и снял с меня двадцать баллов. Ладно, хрен бы с ними, с теми баллами, но вот тут-то и начинается самое интересное. За меня вступилась Ваша племянница. Говорит, за что, мол, профессор Снейп, мы на самом деле ничего этого ещё не проходили. Его только больше понесло от этого. Цитирую: «Вас, мисс Боунс, это вообще не касается! Если Вы настолько мелочны и недалеки, что взялись защищать этого идиота Поттера, то и сами недалеко от него ушли! Вы ещё ноги перед ним раздвиньте, курица безмозглая!» АМЕЛИЯ: ЧТО??? ОН ТАК СКАЗАЛ??? ГАРИК: В точности, как я мог забыть то, что произошло не более часа тому назад... Именно в таких выражениях гражданин Снейп Вашей племяннице и ответил. АМЕЛИЯ: Я так понимаю, это ещё не всё? Что дальше-то было? ГАРИК: А дальше я за неё вступился, сказал: «Профессор Снейп, Вы не правы! Ладно, меня Вы оскорбляете, но вот Сьюзен тут точно ни при чём!» АМЕЛИЯ: Правильно, что вступились. И эти оскорбления были совершенно незаслуженными, в том числе и Ваши. ГАРИК: Только вот Снейп вышел из себя окончательно. Говорит, цитирую: «На моих уроках я сам решаю, кто при чём, а кто нет, идиот Вы безграмотный, за пререкания с преподавателем пятьдесят баллов с Хаффлпаффа и отработка на месяц, и Вам, и Вашей бездарной шлюхе», простите, мадам Боунс... АМЕЛИЯ: ЧТО??? ОН НАЗВАЛ МОЮ ПЛЕМЯННИЦУ ШЛЮХОЙ??? ГАРИК: За что купил – за то и продаю, мадам Боунс. Что он нам наорал, у меня, блин, аж в ушах запищало от такого обхождения, так я Вам и передаю. АМЕЛИЯ: Так... (с шумом выдыхает) А дальше что? ГАРИК: А дальше всё, Сьюзен зарыдала и выбежала из кабинета. Я следом за ней, схватив наши с ней портфели. Снейп, конечно, заорал снова, потребовав вернуться в класс, я его послал куда подальше и пошёл искать Сьюзен. Как-то её спокойствие для меня важнее, чем вопли и ругань некультурного хамла, по чьему-то недосмотру занявшего преподавательское место. Сьюзен я нашёл аж на берегу озера, утешил, как мог, и привёл сюда, дальнейшее Вам известно. АМЕЛИЯ: Мистер Поттер, я благодарна Вам за то, что вступились за мою племянницу, помогли ей и не стали замалчивать этот конфликт. Со своей стороны могу гарантировать, что последствия не заставят себя долго ждать. Вам бояться нечего, Вы – потерпевший, как и Сьюзен. (Вздох) Если бы ты только знал, Гарри, что она для меня значит. Кроме неё, у меня ведь никого больше нет… ГАРИК: Прекрасно Вас понимаю, мадам Боунс. АМЕЛИЯ: И хорошо, что ты ей помог. Делай так и дальше. Если что-то с ней произойдет – сразу же ставь меня в известность. Хорошо? ГАРИК: Хорошо, мадам Боунс. Можете на меня рассчитывать. АМЕЛИЯ: А за Снейпа не беспокойтесь. Такое я ему прощать не собираюсь. (Амелия встаёт и подходит к камину) Шеклболт! Праудфут! Стивенс! Боевая тревога! Всем отрядам срочно прибыть сюда! Из камина в кабинет выскакивает примерно полтора десятка здоровых мужиков в красных балахонах. НИГГЕР СО ШРАМОМ: Вызывали, мадам Боунс? АМЕЛИЯ: Оцепить школу! Ударной команде – к подземельям Слизерина! Мы должны задержать Северуса Снейпа и не дать ему уйти! НИГГЕР СО ШРАМОМ: Стесняюсь спросить, почему? АМЕЛИЯ: Это личное, Шеклболт. Мужики в балахонах бегут по коридорам в кабинет зельеварения, где обездвиживают Снейпа. АМЕЛИЯ: Северус Снейп, Вы арестованы за неподобающее преподавателю поведение и нанесение учащимся прямых личных оскорблений. СНЕЙП: Я прот...тестую... Эти два идиота своего заслуживают... сам Поттер и его шл... АМЕЛИЯ: СИЛЕНСИО! Снейп умолкает, и его выводят из кабинета. На шум и гам срочно появляется Дамблдор. ДАМБЛДОР: В чём дело, Амелия? В чём причина Вашего столь внезапного визита? АМЕЛИЯ: Ваш преподаватель... (злобно глядит в сторону Снейпа) Ваш преподаватель сегодня в лицо и при свидетелях нанёс глубокое личное оскорбление сначала мистеру Поттеру, а потом и моей племяннице, которая попыталась за него вступиться. Помимо обоих потерпевших, я собрала показания у шести свидетелей, и они все совпадают. Поэтому моей властью Северус Снейп арестован и будет находиться под стражей до окончания расследования по его делу. Думаю, не только Вашим нынешним студентам найдётся, что сказать. ДАМБЛДОР: Но почему? Вы, несомненно, преувеличиваете, Амелия, Северус иногда бывает несдержан, но зачем его за это арестовывать? АМЕЛИЯ: Тогда как Вы сможете объяснить вот это? (показывает Дамблдору подписанные листы с показаниями) ДАМБЛДОР: Амелия, дети же не могут быть свидетелями по делу. АМЕЛИЯ: Позвольте мне решать, Дамблдор, кто может быть свидетелем, а кто нет. В конце концов, наведение порядка – это моя компетенция, а не Ваша. Шеклболт! Робардс! Уведите арестованного и поместите в камеру! (Снейпа уволакивают под песню «Владимирский централ»...) Владимирский централ, ветер северный, Этапом из Твери, зла немеряно, Лежит на сердце тяжкий груз, Владимирский централ, ветер северный, Хотя я банковал, жизнь разменяна, Но не очко обычно губит, а к одиннадцати туз... Под эту же музыку на экран вылетает газета с крупным заголовком на передовице: «ЗА ГРУБОСТЬ НА УРОКЕ СЕВЕРУС СНЕЙП ПОЛУЧИЛ ЗАКЛЯТИЕ ПОЛНОЙ НЕМОТЫ!» Вторая газета: «ХАМСТВО НЕ ОСТАНЕТСЯ БЕЗНАКАЗАННЫМ: ПРЕПОДАВАТЕЛЬ ХОГВАРТСА ПРИГОВОРЁН К ПЯТНАДЦАТИ ГОДАМ В АЗКАБАНЕ!» Музыка стихает, сцена меняется, надпись «Три дня спустя». Сьюзен и Гарик идут по коридору после уроков, к ним подскакивает Дора. ДОРА: Ну, ты даёшь, Гарри! Не успел прийти, а уже исполнил заветную мечту всей школы. Снейп – в камере! И кому теперь подлянки устраивать? ГАРИК: Не стало Снейпа, так остался полный петушатник отпрысков сановной мрази. Кого бы им не назначили, там ещё не один десяток лет за Снейпом говны разгребать. Без мишеней не останемся. ДОРА: Хорошо бы... Умеешь ты, Гарри, обнадёживать... ГАРИК: Ну дык... Они при бывшем декане всех задевали, так и не вижу проблемы, если и мы их немножечко... заденем. ДОРА: А то! ГАРИК: Там, если ты помнишь, и мой несостоявшийся «лучший друг» ошивается, в миру Рон Уизли. Скажем Фреду с Джорджем, чтоб они его как следует жизни поучили, а? ДОРА: Они и сами кого угодно научат. Особенно если это их собственный непутёвый братец. ГАРИК: Во-во. Ну и на здоровье! Нечего своей чистокровностью светить! А то вон, вишь, с Малфоем скорешились, бегает теперь за ним как шакал за тигром. СЬЮЗЕН: Кстати, мне с утра тётя письмо прислала. Говорит, делу Снейпа дали ход, там чуть ли не половина Аврората так или иначе от него пострадала. ГАРИК: Вот-вот. Это называется «отлились кошке мышкины слёзки». Причём отлились полной мерой. Дора и Сьюзен согласно кивают. ДОРА: Кстати, Гарри, мама говорила, что несколько раз писала тебе, но письма куда-то делись. ГАРИК: Странно как-то, надо бы опять мадам Боунс написать, пускай посмотрит. Появляется Спраут. СПРАУТ: Гарри, тебя вызывает к себе Дамблдор. ГАРИК: Будьте добры, профессор Спраут, не могли бы Вы сходить со мной вместе? СПРАУТ: Конечно, я пойду, всё же я твой декан. Пойдём. Гарик и Спраут идут в кабинет Дамблдора. ДАМБЛДОР: Проходите, проходите. Лимонную дольку? ГАРИК: Благодарю, сэр, я не голоден. ДАМБЛДОР: Да, Помона, а почему Вы тоже пришли? Я приглашал только юного Гарри. СПРАУТ: Гарри попросил меня помочь ему. Как его декан, я несу ответственность за своего ученика. ДАМБЛДОР: Что ж... (корчит рожу) Гарри, мальчик мой, почему ты так резко отреагировал на слова Северуса? Ты должен научиться прощению… ГАРИК: Возможно, я бы простил Снейпу... ДАМБЛДОР: Профессору Снейпу, Гарри! ГАРИК: Звание профессора еще заслужить надо. Как и уважение. Так вот, я бы, может быть, и простил Снейпу его несдержанность, бестактность и грубость, ограничься он в своих оскорблениях только мной. Но он выместил свою злобу и на Сьюзен, в лицо назвав её, прошу прощения, гулящей девицей только лишь за то, что она осмелилась за меня вступиться. Когда же я сам встал на её защиту, Снейпа это только ещё больше разозлило, и он повторно нанёс оскорбление не только мне, но и ей. Последствия этого Вам известны. ДАМБЛДОР: Гарри, Гарри, ну почему ты меня огорчаешь? Северус – отличный преподаватель, да, возможно, он иногда повышает голос, но нельзя же столь резко реагировать на обычный рабочий момент! Тебе надо научиться прощать людей, ибо во всепрощении найдешь ты счастье… ГАРИК: Когда Вы говорите, господин директор, ощущение такое, будто Вы... бредите. ДАМБЛДОР: В каком смысле? Гарри, мой мальчик, ты не хочешь мне что-нибудь рассказать? ГАРИК (сам себе): Так, что за х...ня в моей башке шарит? Не ты ли, борода многогрешная? Щас санитаров позову! А ну пшёл отсюда нах!!! Пох наглые мигалы нах втулку рельеф вгонял в танк! Втулку в танк! Втулку в танк! Втулку в танк! А-а-а, получил, вишь, глазик-то задёргался! ГАРИК: Нет, господин директор, мне с Вами беседовать больше не о чем. ДАМБЛДОР: Что ж, ступай, мальчик мой. Когда ты поймешь глубину своих заблуждений, приходи ещё. Гарик и Спраут выходят из кабинета. ГАРИК (себе под нос): Ишь ты его, всепрощение, панима-а-аш... Давно ль ты, борода многогрешная, сам в шестой палате санитаров развлекал? На воле скучно стало, назад захотелось? Так это легко устроить... Сцена снова меняется, и под музыку «Если с другом вышел в путь» по очереди сменяется несколько сцен: Гарик совместно с Дорой заколачивают запретную дверь толстой дубовой доской и вешают на дверь жёлтую жестяную табличку «НЕ ВЛЕЗАЙ – УБЬЁТ!»; Гарик объясняет Доре, почему «квиддич» не есть спорт в настоящем понимании этого слова; Гарик сотворил и растопил печку в гостиной факультета; лесозаготовки Хаффлпаффа, музыка стихает и появляется кадр с надписью «19 декабря 1991 года», на котором Гарик, Дора, Сьюзен и многие другие грузятся на поезд домой. Внезапно появляется Дамблдор. ДАМБЛДОР: Гарри, мальчик мой, почему ты решил покинуть школу? Разве не хотел бы ты остаться на каникулы? ГАРИК: Нет, конечно, кто Вам такое сказал, сэр? ДАМБЛДОР: Но рады ли будут тебе твои опекуны? ГАРИК: Мнение моих опекунов, даже если они у меня и есть, интересует меня меньше всего. Я уезжаю из школы потому, что меня пригласили на каникулы мои друзья. Мои же так называемые опекуны, о существовании которых Вы мне только что сообщили, не имеют ни малейшего понятия, где именно я имею честь пребывать. Весёлого Рождества, профессор. ДАМБЛДОР: Весёлого Рождества, Гарри... (корчит кислую рожу) Следующая сцена – Гарика и Дору встречают Андромеда и Тед и отвозят домой. На перроне также присутствует Амелия, встречающая Сьюзен. Новая сцена – в доме Тонксов. АНДРОМЕДА: Где же ты был все это время? Когда Джеймса и Лили не стало, мы хотели оформить на тебя опеку и воспитать сами, но ты как в воду канул. Я пыталась навести справки, но мне никто ничего не сказал. ГАРИК: Видите ли, …тётя Энди, но до своих одиннадцати лет я находился на попечении у моих, так сказать, родственничков, в лице сестры моей матери и её ублюдочного семейства. АНДРОМЕДА: Так ты все это время был у Петунии? Что за чушь, Лили никогда о ней хорошо не отзывалась! И никогда не доверила бы ей воспитание своего сына. ГАРИК: Но тем не менее это так и есть, точнее, было. И кончилось всё в итоге тем, что за пару дней до получения мной пресловутого «письма сомнительного счастья» мне пришлось оттуда убегать со всех ног. Остальное Дора расскажет, мы с ней как раз тогда, в тот самый день, в Косом переулке встретились. ДОРА: Ага, встретились, куда уж лучше (смеётся). Загляделась на что-то, споткнулась, упала, и лежу на нём сверху, а Септима меня отчитывать принялась. Так и познакомились. АНДРОМЕДА: Помню, помню, Дора. Мы же как раз тогда уехали, а ты потом нас догнала. Так что там стряслось, Гарри? ГАРИК: А вот что. Дражайший дядюшка с какого-то перепугу вдруг начал ко мне неприлично приставать, ремнём угрожал. Пришлось бежать оттуда что есть сил. Кабан этот жирный – за мной, да так резво, что под машину попал. Потом оказалось, что его оттуда на приём к травматологу увезли. Вот и всё, собственно. АНДРОМЕДА: Ничего не понимаю. Кому в здравом уме понадобилось отправлять тебя именно к этим людям? Я же помню, что говорила Лили, её сестра жутко её ненавидела за то, что Лили могла колдовать, а она – нет. И её муж был точно таким же. Впрочем, я ещё наведу справки, кто и зачем это сделал, и постараюсь переоформить твою опеку на себя. Надеюсь, ты не возражаешь, если твоими опекунами станем мы с Тедом? ГАРИК: Отнюдь, тётя Энди. Нисколечко не возражаю. АНДРОМЕДА: Вот и славно. Пойдёмте чай пить. Где там твоя скатерть, Гарри, а то мне что Дора, что Помона, что Амелия все уши про неё прожужжали. Гарик достаёт скатерть-самобранку, накрывает на стол, вся семья Тонкс плюс Гарик садится пить чай. ТЕД: Вкусно, слушай! В последний раз меня так угощали в Спитаке ребята из Рязани. У них такая же скатерть была при себе, так они с неё и армян кормили, что без крова остались, и нас, иностранных врачей, угощали. Там я русского чая и попробовал. ГАРИК (сам себе): Значит, папа Доры в наших краях таки побывал. Причем побывал в восемьдесят восьмом, когда в Армении было Спитакское землетрясение. А ребята из Рязани, более чем уверен, это выпускники Рязанского Высшего воздушно-десантного командного училища имени Маргелова. Десант всегда приходит первым. Ну, а если Тед приезжал, чтобы лечить пострадавших, и не имея на уме никаких дурных мыслей, то честь ему и хвала. Новая сцена, кадр с надписью «25 декабря 1991 года», и с самого начала звучит песня «Jingle Bells». Дора будит Гарри, запустив в него подушкой, после чего Гарик и Дора этими самыми подушками дерутся, потом идут к ёлке смотреть подарки и разбирают каждый свои. Гарик в числе прочего обнаруживает мантию-невидимку, которую показывает Доре. ДОРА: Гарри, это же плащ твоего папы! Я же помню, дядя Джеймс часто нам его показывал, когда мы приходили к ним в гости! И плащ пропал, когда… в общем, когда их не стало. ГАРИК: Хм, и где ж он был тогда столько лет? Вот, и записка какая-то приложена, но подписи нет. ДОРА: Странно, не знаю я что-то такого почерка. Надо у мамы спросить. АНДРОМЕДА: С Рождеством, дети! Что за шум? ДОРА: Мама, смотри, Гарри кто-то прислал плащ-невидимку дяди Джеймса! АНДРОМЕДА: Нашёлся, наконец-то! А мы все удивлялись, куда делся плащ после его гибели. Джеймс нам все уши, помню, прожужжал про свою реликвию. ГАРИК: Тёть Энди, тут ещё записка лежит не пойми от кого. АНДРОМЕДА: Дай-ка сюда... (читает и нахмуривается) Так, а что, собственно, плащ делал у Дамблдора? ГАРИК и ДОРА (синхронно): Что-о-о-о? АНДРОМЕДА: Почерк директорский, уж его-то я точно узнаю. Только вот как плащ Джеймса оказался у него? «Незадолго до своей смерти»… Я хорошо помню твоего отца, Гарри, и не думаю, что он бы оставил свою реликвию кому попало. ДОРА: Так ты хочешь сказать... АНДРОМЕДА: Что наш дражайший директор занимается мародёрством, украв родовую реликвию Поттеров из разрушенного дома? ГАРИК: Ну да, что-то вроде этого. АНДРОМЕДА: Только зачем тогда ему спустя столько лет подбрасывать её тебе? Если сам же он её и украл... ГАРИК: Тут ещё одно было. Когда мы с Дорой уже на поезд садились, этот самый Дамблдор откуда-то возник и начал втирать мне очередную благоглупость, тонко намекая, чтобы я, значит, остался на все каникулы в школе. Я-то его, конечно, вежливо послал, но осадочек-то остался... АНДРОМЕДА: Ясно мне всё. Стало быть, директор с этим плащом опять какую-то афёру провернуть хочет. Такое нечистое дельце лично я за милю чую. Скажу-ка я об этом Амелии, когда она к нам на чай заглянет. Кстати, а вот и она... АМЕЛИЯ (проходя в дом): Весёлого Рождества всем! АНДРОМЕДА: Весёлого Рождества, Эми. Проходите, стол уже накрыт, вы как раз вовремя. ДОРА: Тёть Эми! Тут Дамблдор прислал Гарри плащ-невидимку дяди Джеймса! АМЕЛИЯ: Что? Плащ всё-таки нашёлся? ГАРИК: Не просто нашёлся, как оказалось, он все эти годы лежал у Дамблдора. АМЕЛИЯ: Ничего не понимаю. Это ведь твоя, Гарри, родовая реликвия – что ей делать у директора? Позволь-ка мне взглянуть... (глядит и тоже нахмуривается) Ага, похоже, директор не мог не подгадить – на плаще несколько следящих заклинаний, причём завязанных на тебя лично, Гарри. Ты его ещё не надевал? ГАРИК: Нет, конечно, только в руке подержал. АМЕЛИЯ: Тогда тебе очень повезло – заклинания не успели сработать. Вот что. Возьму-ка я твой плащ с собой да сниму с него всё то, чего на нём не должно было быть, а потом передам Сьюзен, она отдаст тебе на поезде. Договорились? ГАРИК: Договорились, мадам Боунс. АМЕЛИЯ: Когда мы не в школе и не в министерстве, называй меня Амелия. Ну, или тётя Эми, как Дора. ГАРИК: Хорошо... тёть Эми. Буду стараться. АМЕЛИЯ (улыбается): Вот и хорошо. Да, кстати, я совсем забыла. Я же была на почте и посмотрела, почему тебе, Гарри, никто не писал писем. Как оказалось, почтовый блок на тебе действительно стоит, иначе ты был бы завален почтой побольше Локхарта. ГАРИК: А кто такой этот Локхарт? АМЕЛИЯ: Ах, да, я все время забываю, что ты мало что слышал о нашем мире. Гилдерой Локхарт – это писатель, пишет, если честно, всякую чушь, детективы, в которых нет ни слова правдоподобия, да дамские романы. Благодарные читательницы, и даже читатели, заваливают автора письмами, открытками и цветами. Ну, а ты у нас знаменитость намного выше его статусом, по идее, тебя должны были заваливать не меньше. ГАРИК: Так ведь я вообще ничего не получал. АМЕЛИЯ: Именно поэтому ты и не получал ничего. И именно поэтому до тебя не могли достучаться ни я, ни Андромеда, ни кто-либо ещё из наших семей, кто хотел бы взять тебя к себе. Я бы отключила этот блок совсем, но сомневаюсь, что тебе захочется каждый день разбирать тысячи писем. ГАРИК: Ну да, лично мне такая слава и известность не нужны. Чем меньше людей знает о твоём существовании, тем как-то спокойнее будет жить... АМЕЛИЯ: Логично, и в этом я полностью с тобой согласна. В общем, я лишь немного его ослабила, теперь тебе будут приходить письма от нас, плюс еще, если я про кого-то из дружественных семей случайно забыла, они свяжутся со мной. Причины же установки я еще буду выяснять. ГАРИК: Спасибо, тёть Эми. АНДРОМЕДА: Ну что, пойдёмте уже чай пить! Тонксы и Боунсы пьют чай, картина меняется, та же гостиная, и надпись «Три дня спустя». АНДРОМЕДА: Вот что, Гарри. Я была в «Гринготтсе», подавала бумаги на твою опеку. Гоблины сказали, что необходимо согласие твоих прежних опекунов, то есть сестры твоей матери. Но оказалось, что ты успел отречься от родства с ними, поэтому в нашем понимании они тебе родственниками уже не считаются. Спорили они долго, но подписали все бумаги. Так что теперь твоими опекунами до совершеннолетия являемся мы с Тедом. А вот дальше начинаются сложности. ГАРИК: А в чём там дело? АНДРОМЕДА: Дело в том, что завещание твоих родителей, в котором они определяли порядок перехода права на опеку, запечатано по указу самого Дамблдора. ГАРИК (изо всех сил сдерживает переход на мат) Вот петушара старый! АНДРОМЕДА: Я была того же мнения. Но что он этим хотел, я так и не поняла. Дам знать Амелии, пусть она что-то посмотрит. ГАРИК: Хорошо, тёть Энди, только мне тогда напиши, чтобы я знал, что же этому старому придурку от меня надо. Это ж, значит, из-за него я до одиннадцати лет в шкафу под лестницей у свинского семейства обитал, а меня там жёлтым земляным червяком называли да за любую провинность в торец отвешивали. АНДРОМЕДА: Что-о-о-о? ГАРИК: Именно так все и было, тетя Энди. Но никто, подчеркиваю, никто, на этот факт не обращал никакого внимания. Но и это ещё не всё. АНДРОМЕДА: Что может быть ещё хуже этого? ГАРИК: Как оказалось, может. Тогда, когда я оттуда убегал, на меня и сам Дамблдор попытался наехать, всё уговаривал вернуться под опеку, как он выразился, «заботливых родственников». А я тогда ещё не знал, кто это такой, ну, вижу, бородатый старикан, одет как клоун и несёт всякую чушь. Ну, я в больничку и позвонил, санитары приехали и его забрали. Пускай, мол, посидит, подумает… ДОРА: Так вот почему он бритый налысо был первого сентября! Вот оно что! Вот шалость так шалость, Фред и Джордж, когда узнают, на колени перед тобой упадут и признают новым божеством. Подколоть самого директора, это же не удавалось даже Мародёрам! ГАРИК: А вот от этого я бы тебя, Дора, предостерёг. Да, эти товарищи, конечно, за идеями в карман не лезут, но от раскрытия факта и причин попадания неуважаемого нами директора в дурдом лучше воздержаться. Не все у нас в школе такие добрые, как мы с тобой или эти двое, обязательно найдутся доброхоты, которые директору стуканут. Незачем раньше времени наводить его на ненужные нам мысли. Особенно, если он сам об этом постыдном для него эпизоде ничего не помнит. АНДРОМЕДА: Лучше даже я бы не сказала, – поддерживает Андромеда. – Ну что, дети, судя по часам, уже обед, все за стол! Картина снова меняется, заряжается песня «Новогодняя» группы «Дискотека Авария»: Новый год к нам мчится, Скоро всё случится, Будет сказка сниться, Но опять нас обманут, ничего не дадут! Ждать уже недолго, Скоро будет ёлка, Только мало толка, Если Дед Морозу дети песню не запоют! Привет, с Новым годом, Приходит Новый год к нам, И можно свободно ожидать чего угодно! Только где же носит того седого старика, Который детям подарки достаёт из рюкзака? Эй, Дед Мороз, приходи, тебя так ждали мы, И песню твою меня заказывать достали, Покажись нам, не нервируй детей, Ты слышишь, Дед Мороз? Эгэ-гэй! Новый год к нам мчится, Скоро всё случится, Будет сказка сниться, Что опять нас обманут, ничего не дадут! Ждать уже недолго, Скоро будет ёлка, Только мало толка, Если Дед Мороза дети хором не позовут! Ну, а теперь все вместе давайте позовём Деда Мороза!!! Не-ет, нужно кричать очень громко! Три-четыре! Дед Мороз! Ещё! Дед Мороз! Слышу-слышу! Дедушка Мороз! Собственно... Я Дед Мороз, борода из ваты, Я уже слегка поддатый, Мне сказали, меня здесь ждут, Значит, будем догоняться тут, Налейте мне вина побольше, Мне нести подарки в Польшу, С мешком в руках и в скороходах-казаках! Чтобы по миру метаться, Нужно потренироваться: Тут нальют, там нальют, Не узнают и убьют, Вы уже все в форме, Значит, надо быть и мне, Щас шампанского оформим, Будем с вами наравне, А когда станет жарко, Начнём дарить подарки, Славный праздник, это вот, Здравствуй, ёлка, Новый год! Сцены меняются: чаепитие Тонксов; Гарик и Тед работают во дворе; вся семья играет в домино – Гарик с Дорой против Теда с Андромедой; 31 декабря, и Гарик ловит на телевизоре советский канал, и песня заканчивается как раз под речь товарища Машерова и бой курантов. Новая сцена, надпись на экране «2 января 1992 года», снова вокзал и снова платформа 9 3/4, Гарик и Дора встречают Сьюзен. СЬЮЗЕН: Гарри! Дора! Привет! ГАРИК: Привет, Сью! С наступившим тебя! СЬЮЗЕН: И вас с Новым годом! Как отпраздновали? ДОРА: Спасибо, хорошо погуляли (улыбается). А ты? СЬЮЗЕН: Замечательно! Кстати, Гарри, держи свой плащ, тётя Эми просила передать, чтобы ни за что больше не беспокоился. ГАРИК: Огромное спасибо, Сью, вот выручила так выручила! СЬЮЗЕН: Не за что... (застенчиво улыбается) ДОРА (мечтательно): Это же теперь можно будет… ГАРИК: Ага, прокрасться незамеченными кое-куда и наделать там большого шороху. ДОРА: Ты читаешь мои мысли! ГАРИК: А то. Снейпа мы уже, слава Богу, спровадили куда подалее, и ближайшие лет пятнадцать он никому угрозы не причинит, так остались птенцы его гнезда. Пусть знают, что здесь им не тут, Слагхорн, вон, явно не знает, что с этой оравой делать. ДОРА: И как ты предлагаешь это сделать? ГАРИК: А вспомни-ка, как мы называем Малфоя и всех тамошних аристократов. ДОРА: Ага. Так значит... ГАРИК: Так, значит, есть им полагается дырявыми ложками и за отдельным столом, чтоб с другими не смешивались. Стол у них и так отдельный, а ложки можно и обеспечить. ДОРА: Но ведь наши столы сервируют на общей кухне. ГАРИК: Так за чем дело стоит? Пробраться на кухню, да и сделать своё чёрное дело. ДОРА: И как ты намерен разобраться с поварами? Там же не люди, там домовики еду варят. Я пару раз туда пробиралась. Хотя ты прав, кухонь там четыре, по одной на каждый факультет. Соответственно, приборы там тоже идут по отдельности. ГАРИК: Как эти домовики выглядят? Ни разу не видал. ДОРА: Ростом где-то мне по пояс, с серой кожей и большими лопоухими ушами. ГАРИК: Эти, что ль? (достаёт свою энциклопедию и открывает на странице «Домовик западный»). ДОРА: Да, и как точно нарисовано! ГАРИК: Тут написано, что эти домовики имеют крайне скверную реакцию на хлор- и фосфорсодержащие ядохимикаты. При их применении они немедленно впадают в глубокий сон продолжительностью до восьми часов. То бишь, дихлофосом их вполне можно шугануть. А дихлофос я, если ты помнишь, у твоего папы таки выпросил. ДОРА: Так ты предлагаешь... ГАРИК: Именно то и предлагаю. Ночью распылить на кухне дихлофос, чтобы все домовики ушли в глубокий аут, а потом туда проберёмся мы и обеспечим слизеринцам их главный видовой признак. Нам до кухни два шага. Только надо, чтобы кто-то на шухере постоял, пока мы будем дырки в ложках сверлить. СЬЮЗЕН (отвлекается от беседы с подругой): О чём вы говорите? ГАРИК: Да так... о том, как бы кое-кому крупно испортить жизнь. Конкретно – любителям покукарекать в подземелье. СЬЮЗЕН: Вы о слизеринцах? Так я только за! Я с вами! Объяснишь, что делать? ГАРИК: Обязательно, только немного погодя, когда до воплощения дело дойдёт. Поезд прибывает, и сцена снова меняется, новый кадр показывает коридоры Хогвартса и надпись «Неделю спустя». Гарик идёт по коридорам и забредает в пустой класс. Читает надписи на партах: «Чарльз + Дорея = любов», «Биннс – казёл», «Малфой – пидар» и так далее. В поле зрения попадает зеркало с надписью на раме: «Еиналеж оноц илешав енюав ызакопя». Гарик смотрит в него и ничего, кроме собственного лица, не видит. ГАРИК (себе под нос): Ну-ка, свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи, чего мне тут стоит ждать, коль пойду, как все хотят... Зеркало начинает показывать эпилог канонических книжек – собственно Гарик, Джинни Уизли, трое детишек, все в чёрных балахонах ждут отправления красного поезда. Музыка – песня «Мент» группы «Любэ»... ...И упал он заместо нас, Было мальчику двадцать лет... Эх, судьба не сложилась на этот раз, Он промедлил, а снайпер – нет! Был пацан, И нет пацана, А жить бы ему до ста... И шапки долой, И рюмку до дна, Когда хоронят бойца... Встать, когда хоронят бойца... ГАРИК: Не-а, такой хоккей нам не нужен... Ну-ка, а теперь зайдём с бубей, свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи, что же станется со мной, коль своей пойду тропой? Картинка снова меняется, теперь Гарик в тельняшке и камуфляжных шортах стоит во дворе кирпичного дома, обсаженном можжевельником и кустами, стоит у мангала и держит в руках шампур с шашлыком, рядом Дора в достаточно откровенном купальнике и с бокалом вина в руках. На заднем плане – гора Аю-Даг и Чёрное море. Звучит песня «Море» Юрия Антонова: Море, море, Мир бездонный, Пены шелест Волн прибрежных, Над тобой встают, как горы, Над тобой встают, как горы, Нашей юности надежды... ГАРИК: Ну чё, вторая картинка мне нравится определённо больше. Изображение мигает, Гарик-из-Крыма подмигивает и показывает на свой карман, после чего изображение пропадает. Гарик достаёт из кармана булыжник красного цвета и, хмыкнув, идёт по коридору. Из-за угла слышен крик Доры, Гарик, машинально накинув на себя плащ, подкрадывается к месту событий и видит, как Дору зажали в углу двое верзил с гербами Слизерина. Гарик, всё ещё невидимый, подкрадывается к ним и бьёт обоих зажатым в руке камнем. Оба падают и моментально отключаются. ДОРА: Кто здесь? ГАРИК: Дора, это я, Гарри. ДОРА: Гарри, милый... (заливается слезами и крепко обнимает Гарика)... Я так перепугалась, думала, всё уже... ГАРИК: Ничего страшного, Дора, ничего страшного. Эти двое уже никому не навредят. ДОРА: Ты их не прибил? ГАРИК: Не, только вырубил, они теперь в глубоком нокауте. Были бы у них мозги – было бы сотрясение. Щас я с ними кой-чего проделаю, чтоб наверняка. ДОРА: Это как? ГАРИК: Так-так-так, эти двое, судя по гербам, выходцы со слизеринского петушатника. Ну-ка-ну-ка... (переходит на шёпот) По щучьему велению, по моему хотению... Оба вырубленных Гариком слизеринца превращаются в серых мышей. ДОРА: Это как ты их...? ГАРИК: Секрет фирмы. Щас сами убегут. А хотя... Кис-кис-кис... По коридору бежит полосатая кошка, которая, учуяв запах мышей, придушивает их и одну сразу же съедает на месте, а вторую уносит с собой, довольно мурлыкнув Гарику и Доре и потёршись о ноги обоих. ДОРА: Чем ты их бил? ГАРИК: А вот чем... (достаёт и показывает камень) ДОРА: Гарри, это же... это же философский камень! ГАРИК: А чё это такое? ДОРА: Это средство для получения эликсира бессмертия! Как ты его нашёл? ГАРИК: Да так, шёл по улице... поскользнулся, упал, потерял сознание, очнулся... вот этот камешек рядом лежит. Сунул в карман, авось пригодится. Вот, как видишь, и пригодился... ДОРА: Ничего себе… Ну, ты даёшь! Вот так просто нашёл на дороге такое сокровище. Ты хоть знаешь, сколько он стоит? ГАРИК: Скорее всего, правильный ответ – «нисколько», потому что хрен мы с тобой его продадим. Что-то я сильно сомневаюсь, что такие камешки бывают в свободной продаже. Ну, принесём мы его в ювелирную лавку, а продавец нам и скажет: «Где свистнули?», да и ментов позовёт. И камешек отберут, и денег не получим. Лучше установить, кто и когда этот камешек сработал, да и отправить создателю. Вот, мол, нашли тут, по описанию совпадает, проверьте, не Ваше ли добро, а коли Ваше, так кто бы мог сие украсть. ДОРА: Ох, и горазд же ты мечты обламывать. Ладно, твоя взяла, поищу, кто бы это мог быть. Кстати, слушай, Гарри... ГАРИК: Чего? ДОРА: У тебя тот дихлофос далеко? ГАРИК: Вроде бы я не прятал его... Когда пойдём на дело? ДОРА: А давай завтра ночью! ГАРИК: Давай! Вроде бы и уроков завтра не намечается слишком поздних... Следующая сцена происходит целиком под музыку песни «Гоп-стоп» Розенбаума. Гарик, Дора, Сьюзен, Тони, Фред и Джордж пробираются на кухню, нокаутируют дихлофосом всех домовиков, после чего сверлят дырки во всех ложках, вилках и тарелках, найденных в шкафу факультета Слизерин. Гоп-стоп, Сэмэн, засунь ей под ребро, Гоп-стоп, Смотри, не обломай перо Об это каменное сердце Суки подколодной, Ну-ка, позовите Герца, Он прочтёт ей модный, Очень популярный В нашей синагоге отходняк. А ну-ка позовите Герца, Старенького Герца, Он прочтёт ей модный, Очень популярный В нашей синагоге отходняк! Сцена меняется, утро в Большом Зале, слизеринцы вопят: «Почему наши ложки с дырками?», Гарик же запускает по школе слух, что же именно означают дырки в ложках и как к носителям дырявой ложки следует относиться. По Залу проносится волна здорового смеха. Новая сцена, надпись «Месяц спустя», Гарик с Дорой после занятий отдыхают в гостиной. ГАРИК: Меня терзают смутные сомнения, будет ли тебе твоё грядущее поступление в Аврорат сильно нужным. ДОРА: А почему? ГАРИК: Вспомни ту сладкую парочку, что тебя зажать в углу пыталась. Там будет то же самое, только вместо школьников это могут оказаться какие-нибудь алкаши из-под забора. Или твои же товарищи по отделению. Или, к примеру, Пожиратели вроде того самого Снейпа, что еще хуже. ДОРА: К чему ты клонишь? ГАРИК: А к тому, что подумай трижды перед тем, как куда-то поступать. Видишь же, вся эта аристократическая мразь даже в таком нежном возрасте хочет рулить всем. Не обламывай мы им рога, так на них и вовсе бы управы не было. А что станет с тем же Малфоем, когда он вырастет? Скорее всего, такой же самый лощёный наглец и петух, только в квадрате. ДОРА: Это точно про них. Мама много раз рассказывала про старшего Малфоя, они в одно время учились, и насколько я могу сравнивать ее слова с тем, что я здесь вижу, сыночек недалеко от отца ушел. ГАРИК: А я тебе про что. Яйца от курицы недалеко падают. Если он уже сейчас хочет стать паханом всея Хогвартса, то к выпуску будет себя таким и считать, причем совершенно всерьёз. Те, кто в его бригаде, будут его ближними слугами, а все остальные – рабами. Девушек же участь будет ждать достаточно печальная. ДОРА: И? ГАРИК: И. Ты же девушка красивая, а держишься независимо, со всеми на равных, ну, с теми, кто этого заслуживает, конечно, и ничью сторону до сих пор не приняла, с парнями я тебя не видел. Так? ДОРА: Так... У меня отношения с парнями не складываются. Все только метаморфа и видят, сделай им то, сделай это. Только ты ко мне и относишься нормально. ГАРИК: Ну вот. На тебя тут из-за этого уже многие косо смотрят, доводилось мне взгляды перехватывать. Тот инцидент – лишь одно из доказательств этому. В ментовке будет то же самое, только ещё хуже. Думаешь, там мало выходцев из здешнего петушатника, да и просто подлых людей? А в преступном мире их будет ещё больше. Правопорядок же здесь, насколько я от Сьюзен и её тёти слышал, поддерживается какими-то странными методами. Менты на захват ходят с одним лишь голым энтузиазмом и с палочкой наперевес. Причём арсенал заклятий, объявленных кошерными, крайне скуден и в основном состоит из обезоруживающих и успокоительных. ДОРА: Ты серьёзно? ГАРИК: Не веришь мне – ту же Сьюзен расспроси, она обо всей кухне собственной тёти полностью в курсе. Или саму Амелию, когда она к нам в следующий раз на рюмку чая заглянет. Я к чему, такая ситуация – это примерно то же самое, что лезть с карандашом на пулемёт. Они-то, преступники то есть, в средствах не стесняются, и ответят на твое обезоруживающее чем-то вроде того же самого, чем я во времена оны по лбу получил. А противодействия против этого ещё не изобрели, это только кое-кому тут повезло… по чистой случайности. ДОРА: Ну да, логично (хихикает). ГАРИК: Вот именно. И что-то мне подсказывает, что это «ж-ж-ж» неспроста. Напомни-ка мне, кому в здешнем милом мирке принадлежит вся полнота власти? ДОРА: Официально – Министру и Визенгамоту... ГАРИК: А председателем этого самого Визенгамота у нас кто подвизается? Конечно же, недобрый дедушка Дамблдор, по которому дурка горькими слезами плачет. Кроме того, если я не ошибаюсь, состоит этот самый Визенгамот из представителей самых знатных аристократических родов, и там полно тех, кто во времена известных тебе разборок десятилетней давности был на той стороне! То, что они якобы раскаялись, в расчёт не принимай, воры, бандиты и убийцы бывают бывшими только в одном случае – если их повесили, ну, или расстреляли за все их хорошие дела. Исключения, конечно, есть, но они только подтверждают правило. Как ты думаешь, какое решение примет вся эта сановная шваль, если встанет вопрос, какие заклинания объявлять кошерными для поимки злоумышленников, а какие – нет? ДОРА: Вопрос риторический. И ты совершенно прав, мама мне об этом тоже говорила. ГАРИК: О чём и речь. Оно тебе надо – лезть в какую-нибудь дыру, совершенно точно зная, что навстречу может прилететь зелёный луч? Причём тебе в этой ситуации строго-настрого будет запрещено применять в ответ что-то сильнее обезоруживающего. Потому что, видишь ли, при правильном задержании может попортиться драгоценная шкурка кого-то из благородных аристократов, графьёв и баронов, и тогда вместо преступника на зону попадёшь ты. С формулировкой «за превышение полномочий». Ему же за совершённые им убийства, ограбления и изнасилования не будет в таком случае абсолютно ничего, ибо он, во-первых, благородный до ужаса, а во-вторых, богатый и от любого суда благополучно откупится. А то ещё и платить не потребуется, судить-то его будут такие же, как и он, и у него в любом суде найдётся множество родственников, свояков, друзей и давних знакомых, не его самого, так его родителей. Догадайся, кого в таком случае сделают крайним. ДОРА: Неужели всё так плохо? ГАРИК: А ты думала. Здесь идеи Ленина и Сталина пока ещё не восторжествовали. Это только в России аристократия отсутствует как класс, потому что большевики, придя к власти, вырубили под корень практически всех древних и благородных за все их хорошие дела прошедших веков. Самые же здравомыслящие, которых в любом случае было очень немного, те отреклись от своих титулов и стали жить как все. Так это России только на пользу пошло, русские и в космос раньше всех полетели, и всю Европу в войну нагнули. И сейчас, в общем-то, не бедствуют, живётся в России намного лучше и проще, чем здесь. Вся эта благородная шушера ещё тогда, сто лет назад, как большой тормоз работала. В наши же края прогресс ещё не добрался, здесь порядки пещерные, не ты съел – так тебя. Только вот на той стороне в таком случае будет на несколько рядов зубов больше, и пасть, которой съедают, раза в три шире. А нам еще и кляп в рот будут совать, чтобы мы вдруг невзначай кому чего не откусили, и прикрывать все это станут если и не законом, то самыми добрыми намерениями вроде того самого «Общего Блага», как любит выражаться один известный тебе старикан. ДОРА: Что-то не сильно приятно там будет работать... если всё на самом деле так, как ты рассказал. ГАРИК: Говорю ещё раз, порасспрашивай маму свою, или Амелию, они-то точно обо всём об этом лучше нас с тобой, грешных, знают. Я у них уже порасспрашивал на досуге зимой, так узнал много нового и весьма, хм, «приятного». ДОРА: Рассуждаешь ты, кстати, как-то слишком не по-детски. Злой ты какой-то. ГАРИК: Кто добрый был, Дора, тех давно в кустах доедают. Попробуй тут поживи с родственничками, которые за малейшую провинность или даже косой взгляд отвешивают в торец и называют жёлтым земляным червяком, если не сказать хуже. Комфорт как на зоне, поневоле озвереешь. А всё не в последнюю очередь из-за нашего многонеуважаемого директора, якорь ему в задницу. Помнишь ведь, рассказывала нам с тобой твоя мама, что это он, Дамблдор, меня туда спрятал. Она же ходила на каникулах в банк, бумаги на опеку надо мной заполнять, ей там так и сказали. ДОРА: Жуть. Я же помню, каким ты в переулке был в момент нашей с тобой первой встречи. Ходячий скелет, и только. ГАРИК: Вот именно. Так что думай сама, что тебе дороже – дутые идеи «общего блага» и мнимого благополучия, или собственная жизнь и жизнь родных и близких. На твоем месте я бы не стал лезть к тигру в пасть. Нечего служить на побегушках у аристократов. Сами они такой порядок придумали – пусть сами его и защищают. Готов поспорить, что если дела пойдут так, как они идут, ещё пару лет, то мы все тут поимеем повтор пройденного в виде новых разборок и массовой резни. И авроров, в том числе и тебя, если ты не передумаешь, сановное начальство начнет бросать с палочкой наперевес под убивающие проклятия тех же самых тварей, с которыми они же, начальнички, за нашими спинами, пока никто не видит, будут здороваться за руку и пить чай у камина. ДОРА: Ужас какой-то. Ужас, да и только. Неужели всё так беспросветно, как ты думаешь? ГАРИК: Ну почему беспросветно. Много вариантов есть. И самый для нас благоприятный – пока не началось здесь, получить визу и свалить из Британии куда-нибудь подальше. На континенте нас аристократы не достанут. Совсем хорошо – уехать в страны, где власть принадлежит коммунистам, в Россию или на Кубу. Там древних и благородных нет совсем, а их влияние равно нулю. Есть мнение, что английская аристократия, в том числе и магическая, однажды доиграется в свое мнимое превосходство и получит по полной программе. Вон, вспомни, что тебе родители писали, в немагическом мире началась инфляция фунта, цены растут, деньги обесцениваются. Того и гляди, развалится старушка Британия, развалится и сгинет, только в учебниках по истории и останется. И лично мне в свете того, что мне довелось узнать, нисколечко её не жалко. ДОРА: Надо посовещаться с мамой и папой. ГАРИК: Вот и посовещайся, о тебе же беспокоюсь. Нечего тебе там делать, можно найти и мирное занятие. Из-за угла появляется Амелия, явно слушавшая разговор. АМЕЛИЯ: Немного дерзко вы с Гарри мыслите, но да, вы оба абсолютно правы. В моём Аврорате порядки именно такие, как были тобой, Гарри, описаны, ты всё то, что услышал у меня, запомнил абсолютно точно. И Сьюзен мне тоже об этом же говорила, что ты, Гарри, не питаешь к большинству аристократов никакого уважения. В чём-то она с тобой даже согласна. ГАРИК: А что, это, в общем-то, так и есть. Уважение зарабатывать нужно, а не получать его автоматически одним лишь фактом своего рождения. В той же России дети рабочих, шахтёров и слесарей спокойно могут стать генералами, академиками, министрами и героями труда. Да даже сам Сталин кто был? Сын сапожника из маленького кавказского городка. АМЕЛИЯ: Не могу с тобой не согласиться, но ты, Гарри, всё же не агитируй всех столь открыто. И так весь Хаффлпафф уже «русским факультетом» называют. Аристократы на дыбы встанут, только бы не допустить распространения в волшебном мире коммунистических идей. Они и так злы, что после последней войны потеряли влияние почти во всей Европе – везде, куда пришли русские. ГАРИК: Ну-ну, поглядим, как у них это получится. В России, вон, аристократы перед семнадцатым годом тоже о том же думали. И что в итоге? А потом, мне просто нравится наблюдать за разрывом у них шаблона. АМЕЛИЯ: В смысле? ГАРИК: Вот представьте себе, как исходят желчью все эти сановные лорды и сэры, когда слышат, что Мальчик-Который-Выжил, знаменитость и герой, отчего-то вдруг заделался ярым коммунистом и агитирует всех за Советскую власть. Им это как кость в горле будет. АМЕЛИЯ (усмехается): Да, неплохо. И, кстати, твоя мысль об отставке и эмиграции из Британии меня тоже иногда посещает. Потому что сколько уголовных дел мне развалили и заволокитили чистокровные – я уже счёт потеряла. При явных доказательствах, даже пойманного с поличным, могут отпустить, если он древний и благородный. А другие могут без вины лишиться всего только потому, что какой-нибудь лорд их оговорил, а у них самих не нашлось достаточно денег или связей для защиты. ГАРИК: Ну вот, а вот как Вы считаете, сколько власти над этим миром им хочется? АМЕЛИЯ: Что за вопрос, Гарри? Конечно же, ещё большей! И денег, и славы, и власти... ГАРИК: Ну и вот. А значит, они не остановятся ни перед чем. Как говорится, при трёхстах процентах прибыли нет такого преступления, на которое не пошёл бы капиталист. Они так ещё одного этого самого Того-Кого-Все-Тут-Сильно-Боятся придумают и возвеличат, да позволят ему и его прихвостням проливать реки крови, лишь бы он пугалом для простого люда служил да способствовал притоку денег в их карманы. А то и прежнего воплотят обратно в жизнь, благо сторонников его на воле по-прежнему полно. Вот из-за этих-то вариантов я и предлагаю отсюда ноги делать. Потому как ни один, ни другой мне не нравятся. АМЕЛИЯ: Мне тоже. Так что, Дора, имей в виду, Гарри говорит правильно, и лично я бы тоже посоветовала тебе подумать трижды. Аврорат, к сожалению, сейчас далеко не то место, где можно было бы служить молодой девушке. Сцена меняется, теперь Гарик и Дора составляют письмо Николя Фламелю, имя которого Дора нашла в книжках, а затем читают ответ от алхимика с приглашением посетить его летом. Далее сцена «дембельский аккорд Доры», где они с Гариком на пару взрывают сортир в Слизерине, вызывая затопление оного фекальными массами. В продолжение сцены Дора и Гарик рисуют на стене Хогвартса надпись «ДМБ-92 НТ и ГП здесь были» Новая сцена – Большой Зал, торжественный ужин в честь окончания учебного года. Дамблдор берёт слово. ДАМБЛДОР: Прошёл ещё один год! И я хочу вам немного надоесть своим старческим брюзжанием, прежде чем мы вонзим зубы в эти вкуснейшие лакомства. Что за год это был! Надеюсь, ваши головы немного полнее, чем год назад. И теперь у вас есть целое лето, чтобы опустошить их как следует перед началом следующего года. А теперь, я понимаю, пришло время вручения школьного кубка. Места расположились так: на четвёртом месте факультет Слизерин, набравший триста тридцать четыре очка, на третьем факультет Гриффиндор, набравший триста семьдесят шесть очков, на втором месте Хаффлпафф, имеющий четыреста двенадцать очков, ну, а первое место, с результатом четыреста сорок восемь очков, досталось факультету РАВЕНКЛО! Все аплодируют. Знамёна с гербами победившего факультета, висящие над столами, меняют цвет с зелёного на синий, вместо змеи появляется птиц. ГАРИК (себе под нос): Ну да, год тот ещё... еле успел пресечь попытку изнасилования, вот только передумает ли Дора в ментовку свою поступать? Сам себе никогда не прощу, если с ней, не приведи Господи, что-то случится. А вот тебе, борода многогрешная, клизму вставили, со скипидаром и патефонными иголками. Любимого твоего ручного фашиста засадили на зону, да и афёра твоя с камешком и зеркалом с треском провалилась. Как говорят китайцы: «Дорога в тысячу ли начинается с первого шага», а первый шаг по разоблачению старого пердуна да моему возвращению на Родину я уже успешно сделал. Снова поезд, несущий всю компанию назад в Лондон, и снова Гарика и Дору встречают на перроне Тед и Андромеда, а Сьюзен – Амелия. Прежде чем покинуть перрон, Гарик обращает внимание на комитет по встрече братанов Уизли. ДЖИННИ (тычет пальцем): Мама, вон он, вон он! Это Гарри Поттер! МОЛЛИ: Успокойся, Джинни, показывать пальцем неприлично. АМЕЛИЯ: Непременно жду вас с Гарри в гости летом! И только вздумайте забыть – проблемы с законом гарантирую (ехидно улыбается). СЬЮЗЕН: А я тебя, Гарри, приглашаю на свой день рождения, он будет шестого августа. Буду очень ждать. ГАРИК: Приду, Сью, можешь даже не сомневаться. ДОРА: Гарри, пошли домой, мама ждёт! КАБАН (расталкивает всех людей): Вот ты где, уродец! А ну немедленно пойдём со мной! ГАРИК: Стесняюсь спросить, с какого бы то перепугу? И кто Вам сообщил о моём прибытии? ПУГАЛО: Ты еще смеешь задавать вопросы, негодный мальчишка? А ну иди с нами, иначе ты пожалеешь, что вообще родился на свет! ГАРИК: Нет уж, этому не бывать. ПУГАЛО: Как? Мы же твои опекуны! ГАРИК: Отнюдь, мои опекуны теперь – это родители вот этой вот очаровательной мадмуазель, что идет рядом со мной. А вы не имеете ко мне никакого отношения. Мы даже и не родственники никакие. АНДРОМЕДА: Гарри абсолютно прав. Я с его разрешения оформила опеку над ним на себя. Так что Вы, мистер и миссис Дурсль, не имеете на моего подопечного никаких прав. Немая сцена в исполнении Кабана и Пугала, изобразивших рыбу от изумления. Гарик, Дора, Андромеда и Тед покидают вокзал. ====== Вторая серия. Самозванец? От самозванца слышу! ====== Кадры меняются, звучит песня Олега Митяева «Лето – это маленькая жизнь», и в процессе проходят следующие сцены: Гарик вместе с Тедом делают мангал; вся семья играет в домино; Гарик и Тед смотрят футбол; сам Гарик наблюдает за творящимся в западном мире бардаком (мятеж южан в США, провозглашение Конфедерации, инфляция фунта в Британии; радостные известия из СССР в виде запуска первой очереди орбитальной станции «Мир-2»); Гарик раскопал карту мира и смотрит на отличия местной географии от знакомой ему по прошлой жизни – СССР принадлежат Финляндия, бывшая Восточная Пруссия целиком и Привислинский край, Западная Молдавия и Южная Буковина, Западная Армения и Южный Азербайджан, Синцзян, Монголия, Манчжурия и Корея, ГДР владеет землями за Одером, Восточной Силезией до Кракова, а также Эльзасом, Лотарингией, Австрией, Словенией и Северным Шлезвигом, аннексировала Чехию и Судеты, Венгрия сохранила Закарпатье, аннексировала Трансильванию, восток Австрии и Словакию, Хорватия разделена между Венгрией и Сербией, Болгария отрезала Румынию от моря, Италия разделена надвое. Музыка продолжается, сцены такие: день рождения Доры, ей подарили гитару, за что Гарик был расцелован в обе щеки; чаепитие у Боунсов, визит вежливости к Фламелям. Музыка стихает, новый кадр «31 июля 1992 года». На стол в гостиную Тонксов падает письмо в адрес Гарика: «Уважаемый мистер Поттер! Сообщаем Вам, что Вы допущены к продолжению учебы на втором курсе школы чародейства и волшебства «Хогвартс». «Хогвартс-Экспресс» отправляется 1 сентября с вокзала «Кингс-Кросс». Для обучения на втором курсе Вам потребуются следующие книги: «Стандартная книга заклинаний 2 курса» Миранды Госхоук «Йоркширские йети» Гилдероя Локхарта «Тропою троллей» Гилдероя Локхарта «Выходные с вампиром» Гилдероя Локхарта «Отдых с оборотнем» Гилдероя Локхарта «Ужин с упырем» Гилдероя Локхарта» «Вечеринка у ведьмы» Гилдероя Локхарта…» ГАРИК: Четырнадцать... Пятнадцать... Восемнадцать... Вот это да, ничего себе списочек... Если я не ошибаюсь, фамилия «Локхарт» повторяется здесь аж двадцать шесть раз. Собрание сочинений как у отцов-основателей коммунистической идеи, честное слово... АНДРОМЕДА: Это уже ни в какие ворота не лезет. Назначать бульварные книжонки учебными пособиями просто стыдно. Я читала этого Локхарта, ни в одном из его опусов нет ни капли здравого смысла. Вот что, тебе мы эту макулатуру приобретать не будем. На эти уроки можешь даже не ходить, я тебе разрешаю, все равно ничему умному тебя там не научат. ДОРА: Рискну предположить, что тебе самого Локхарта и назначили в преподаватели. Иначе никогда бы этот бред в учебниках не был. Новая сцена: «Неделю спустя». Андромеда ведёт Гарика по Косому переулку, Дора пошла с ними, периодически куда-то отлучаясь. ГАРИК: Добрый день, профессор Слагхорн! СЛАГХОРН: Мистер Поттер! Вот так встреча! А это Вы, мисс Блэк... АНДРОМЕДА: Я уже давно миссис Тонкс, профессор. Моя дочь в этом году закончила школу. СЛАГХОРН: Ах, да, да, я же помню, седьмой курс Хаффлпаффа, выпуск этого года, столь яркой ученицы у меня еще не было. Так, значит, Гарри на Вашем попечении, миссис Тонкс? АНДРОМЕДА: Да, профессор, и кое-чему я его учу сама. СЛАГХОРН: Похвально, похвально, Вы были очень способны в школе, да и сами Вы, мистер Поттер, надо сказать, показываете у меня вполне хорошие результаты. Признаюсь, я очень разочарован в Северусе, он практически загубил благородное искусство приготовления зелий. А вот Вы подаете большие надежды, и я буду очень огорчен, если Вы на следующий год не придете на собрание моего Улиточного Клуба. Мисс Блэк, простите, миссис Тонкс может Вам объяснить, что это за клуб, она сама в бытность студенткой не раз бывала у меня. ГАРИК: Сочту за честь нанести Вам визит, профессор Слагхорн. СЛАГХОРН: Замечательно! На следующий год я Вас жду! И если Вам потребуется какая-то помощь по моему предмету, не стесняйтесь спрашивать. ГАРИК: Благодарю Вас, профессор Слагхорн. СЛАГХОРН: Не за что! Ну-с, на этой ноте позвольте откланяться, увы, меня ждут… (уходит куда-то). Гарик и Андромеда проходят к книжному магазину. ГАРИК: Похоже, на счастье нам Слагхорн попался. Вон, смотри, афиша висит: «Гилдерой Локхарт будет раздавать подписанные копии своей автобиографии». На пятнадцать минут задержались – уже хорошо. АНДРОМЕДА: Вот именно. Следующая сцена – Гарик, сжимая в руках книжку «Наставление по стрельбе из станкового пулемёта системы Максим обр.1910/40 г.», заходит в лавку артефактов, где он в прошлый раз нашёл скатерть-самобранку, и покупает там револьвер системы «Наган» в потёртой кожаной кобуре, каковой прячет от Андромеды. Навстречу попадаются Фред и Джордж. ФРЕД: Здорово, Гарри... ДЖОРДЖ: И ты тоже, Тонкси... ФРЕД: Как вы тут поживаете? ДЖОРДЖ: А мы тут как раз хотели... ФРЕД: Обдумать план совершения... ДЖОРДЖ: Новых пакостей! ДОРА: Всегда пожалуйста! (широко улыбается) Только в этом году уже без меня, я теперь смогу вас консультировать только на каникулах... ну, или через Гарри. ФРЕД: Да ради Мерлина... ДЖОРДЖ: Мы не обидимся... ФРЕД: Гарри нам поможет! ДЖОРДЖ: Будем так связь держать! ГАРИК: Конечно, помогу. Кое-кому в нашей школе определённо надо периодически давать по рогам. Причем кулаками их бить по понятиям нельзя, но кто сказал, что нельзя взять в руки орудие труда? ФРЕД: Конечно же, можно... ДЖОРДЖ: И даже нужно... ФРЕД: Не только орудие труда... ДЖОРДЖ: Мы изобрели конфеты... ФРЕД: С особым составом... ДЖОРДЖ: Съел – и превратился... ФРЕД: Змеиный язык... ДЖОРДЖ: Ослиные уши... ФРЕД: Хвост от ящерицы... ДЖОРДЖ: И это ещё не предел! ГАРИК: Как приедем на место, займёмся обязательно. Только так надо раздачу устроить, чтоб не спалиться. ФРЕД: Не спалимся, братан... ДЖОРДЖ: Видишь, что у нас есть! Фред и Джордж достают Карту Мародёров, показывают, как её включить. ФРЕД: Вот, гляди, братан... ДЖОРДЖ: Это наша карта... ФРЕД: Карта Мародёров... ДЖОРДЖ: Мы украли её у Филча... ФРЕД: Ещё на первом курсе... ДЖОРДЖ: С тех пор нас никто не мог поймать! ГАРИК: Оригинально, чё, мне бы такую. А то вон мы с Дорой в прошлый раз, как в слизеринском сортире закладку делали, так потом десятой дорогой уходили, и все равно чуть не попались. Хорошо, Миссис Норрис на нас не отреагировала, помнит, как мы ей вкусных мышек подкинули. ФРЕД: Так и бери... ДЖОРДЖ: Мы уже весь замок... ФРЕД: Наизусть выучили... ДЖОРДЖ: А чтоб карту закрыть... ФРЕД: Стукни по ней палочкой... ДЖОРДЖ: И скажи: «Шалость удалась!» ГАРИК: Спасибо, пацаны. Всегда знал, что на вас можно рассчитывать. ФРЕД: Не за что... ДЖОРДЖ: Ты больше похож на нашего брата... ФРЕД: Нежели змеёныш Рон... ДЖОРДЖ: Мы как приехали... ФРЕД: Мама его сразу... ДЖОРДЖ: В курятнике заперла... ФРЕД: И даже в Косой переулок... ДЖОРДЖ: За книжками не взяла... ФРЕД: Зато вот Джинни... ДЖОРДЖ: Сестрёнка наша мелкая, то есть... ФРЕД: Ты её ещё на вокзале видел... ДЖОРДЖ: Все глаза теперь выплакивает... ФРЕД: Что не смогла тебя увидеть... ДЖОРДЖ: Она так и не перестала... ФРЕД: Бредить своей идеей... ДЖОРДЖ: Выйти за тебя замуж! ГАРИК: Вот это уж пускай позволит мне самому решить, кого в жёны брать, а кого – нет. ФРЕД: Так мы так ей и сказали... ДЖОРДЖ: Разрыдалась и убежала к себе... ФРЕД: Мама потом нам выволочку устроила... ДЖОРДЖ: Мы и сбежали... ФРЕД: У тебя и так всё хорошо... ДЖОРДЖ: Очаровательная Дора... ФРЕД: И малышка Сьюзен... ДЖОРДЖ: На наш скромный... ФРЕД: И непредвзятый взгляд... ДЖОРДЖ: Они намного лучше! Новая сцена, надпись на экране «1 сентября 1992 года», снова вокзал, Гарик и Сьюзен поднимаются в вагон и занимают место в купе. Чуть позже к ним присоединяются Тони и Ханна. СЬЮЗЕН: Гарри, а спой что-нибудь! ГАРИК: Ш-шас спою! (под смех Сьюзен достаёт гитару и начинает настраивать). ДЖИННИ (из-за окна): Мама! Гарри опять здесь нет! МОЛЛИ (из-за окна): Успокойся, Джинни, сегодня ты поступишь, и вы с ним обязательно встретитесь. ДЖИННИ (из-за окна): Я не хочу ждать! МОЛЛИ (из-за окна): Успокойся, почему бы тебе не поискать его сейчас? Он же где-то здесь, во всяком случае, должен был сесть на поезд. ГАРИК (шёпотом): Ё...п..., мало нам Рона было, ещё эту принесёт на наши головы. Сью, закрой, пожалуйста, дверь, чтоб никто к нам зайти без спросу не смог. СЬЮЗЕН: Конечно, Гарри, сейчас сделаю (накладывает запирающие чары). ГАРИК: Ну что ж, теперь можно и спеть... (ударяет по струнам и поёт песню Розенбаума «Очередь за хлебом», под эту музыку поезд трогается) Улицы, проспекты, бульвары, переулки, Зимние морозы и летняя жара, Никогда до дома не доносил я булки, Когда её, горяченькую, брал. Никогда до дома не доносил я булки, Когда её, горяченькую, брал. Десять лет от роду, и вся жизнь до неба, И всего два пуда в школе на весах, Мама говорила: «Дуй, сынок, за хлебом», И я дул, как ветер в парусах. А «Городская» семь копеек и шестнадцать круглый хлеб, То деревья зеленеют, то позёмка по земле, За одиннадцать калачик и батон за двадцать две, А пацаны гоняют мячик во дворе, За одиннадцать калачик и батон за двадцать две, А пацаны гоняют мячик во дворе... Чуть поддатый дядька разгрузил машину, Чинно соблюдает очередь закон, Вся страна недавно сухари сушила, И редкий фраер лезет на рожон. А я стою, считаю ловко воровским своим умом, «Городская» с газировкой – получилось эскимо, На пломбир за двадцать восемь за всю жизнь не собрать, Батя выпорет, не спросит, как пить дать. На пломбир за двадцать восемь за всю жизнь не собрать, Батя выпорет, не спросит, как пить дать... Толстую соседку, будто понарошку, Офицерик лётный возле кассы жмёт, Жмут мои монетки потные ладошки И цифрами стреляет пулемёт. А кто не видел, тот не вломит слово гадкое «Нельзя», На батоне сэкономил и конфет «Кавказских» взял, Есть, конечно, повкуснее, только ближе пацанам Те, что рубль пятьдесят за килограмм. Есть конфеты повкуснее, только ближе пацанам Те, что рубль пятьдесят за килограмм... Ёрзая на стуле, будто в нём иголки, Дядя Жорик с места вечер не встаёт... Пас отдал Рагулин, Толя Фирсов щёлкнул... И Дзурилла шайбу достаёт. А «Городская» семь копеек и шестнадцать круглый хлеб, То деревья зеленеют, то позёмка по земле, За одиннадцать калачик и батон за двадцать две, А пацаны гоняют мячик во дворе, За одиннадцать калачик и батон за двадцать две, А пацаны гоняют мячик во дворе... С последними аккордами компания замечает в окне летящий автомобиль наподобие «Запорожца». СЬЮЗЕН: Рон, другие вряд ли так смогут. Фреда и Джорджа мы здесь видели, от Джинни мы закрылись, а Перси не до нас. ГАРИК: Ну да, он же староста, куда нам, грешным, до него. ТОНИ: Кстати, друзья, я совсем забыл вам сказать. Этот год с вами у меня последний. Папа неделю назад получил вызов. Дядя Аарон говорил, что на следующее лето наш дом уже должны достроить и сдать, поэтому сразу как только закончится этот год, мы уезжаем в Эрэц-Исраэль, в город Тель-Авив. Будете мне письма писать. ГАРИК: Вот так вот, да? Везёт же некоторым. Сцена меняется, поезд добирается до Хогвартса и останавливается. Компания едет от станции до замка на безлошадных каретах, плавно перемещается в Большой Зал, где и рассаживается по столам. МакГонагалл приводит пополнение, приносит Шляпу. ШЛЯПА (выдаёт песню Розенбаума «Ша, братва...»): Ша, братва, сейчас скажу Вам без комплимэнта, И усвойте, фраера, Суть всего момэнта, Ежли хто нахально лезть Станет к тёте Пэсе, Будет он тогда совсем Мене неинтерэсен. Если делать кому с вас Нечего со скуки, Чешет дурь собачая Вам блатные руки, Гадом буду, и тогда, Прокляни, родитель, Я засуну их туда, В то, на чём сидите. Тётя Пэся – мама вам, Ей уже полста есть, Жеребцы, вам девочек Без неё хватает, Вам, волкИ позорные, Вечно юбок мало, Нас с Сэмэном та мадам С мусоров спасала. А не с ней ли, корешок, Долболоб фиксатый, Отдыхали Вы в допре В девятьсот двадцатом? Дай-ка, Сеня, ему в дых, Чтобы всё понЯл он, А теперь стакан воды, Эк его пронЯло! Урки, я вам всё сказал, Ну, а кто не слушал – За ненадобностью тем Я отрежу уши, Ежли хто-нибудь из вас Станет недоволен – Не прожить ему и час, Не видать мне воли, Не прожить ему и час, Не видать мне воли! Под эту песню происходит распределение. Астория Гринграсс оказывается за столом Хаффлпаффа, Колин Криви и Джинни Уизли – за столом Гриффиндора, на Слизерин не попадает ни единой девочки. Гарик оглядывается по сторонам и видит вместо Квиррелла «Не только лишь все» блондинистого субъекта в голубом балахоне, улыбающегося во все тридцать два зуба. Дамблдор начинает читать речь, оборвавшуюся на полуслове жутким грохотом откуда-то снаружи. Спустя пару минут в Большой Зал вваливается злой как нечисть Филч и тащит за ухо чумазого Рона. ФИЛЧ: Этот студент врезался на летающей маггловской машине в Дракучую Иву. Причём не только врезался, а поджёг её, спалил свой транспорт и весь свой багаж. ДАМБЛДОР: Неужели? ФИЛЧ: Так и есть. Дерево сильно обгорело, и сломано три ветки. ДАМБЛДОР: Какой ужас... Надеюсь, это не увидели магглы? СЛАГХОРН: К сожалению, директор, то, как мистер Уизли взлетал над Лондоном, видели очень многие. Меня уже успели об этом оповестить. ДАМБЛДОР: Что Вы предлагаете, Гораций? Вы – декан Слизерина, Вам и решать. СЛАГХОРН: Увы, если бы мистер Уизли учился немного лучше, я бы ограничился объявлением ему выговора. Но, к сожалению, результаты мистера Уизли за первый курс весьма и весьма плачевны, он едва ли прошёл минимум для поступления на второй курс. По моему предмету успехи мистера Уизли и вовсе отвратительны. Поэтому у меня нет другого выхода, кроме как просить об исключении мистера Уизли из рядов учащихся нашей школы. Вы меня разочаровали, мистер Уизли… Очень разочаровали... РОН: Профессор, я отработаю! СЛАГХОРН: Увы, сударь, я не вижу оснований для оставления Вас в школе. В мое время отчисляли и за меньшие нарушения, чем полёт до школы на виду у магглов. Поэтому попрошу Вас сдать Вашу палочку. РОН: Профессор Дамблдор! Вы же обещали! ДАМБЛДОР: Увы, Рональд, мой мальчик, ты очень меня подвёл. Но, хотя профессор Слагхорн и настаивает на твоём исключении, я пойду тебе навстречу. Но предупреждаю, что любое следующее нарушение подобного плана, и мы будем вынуждены отправить тебя домой. Пока же это будет двести баллов со Слизерина и полгода отработок у мистера Филча тебе лично. Палочка будет выдаваться тебе только на время уроков, после окончания занятий ты будешь вынужден сдавать её своему декану или старостам. В течение этих полугода твои поощрения, стоит им возникнуть, в зачёт факультету не пойдут, а взыскания, наоборот, будут учитываться. Ты всё понял? РОН: Понял, профессор Дамблдор… Спасибо! Спасибо! ДАМБЛДОР: Кстати, после торжественного ужина прошу зайти в мой кабинет. Нам с тобой нужно серьёзно поговорить... Сцена меняется, студиозусы идут в свои комнаты, новый кадр – утро следующего дня. В руки Рона прилетает ярко-красный конверт, разразившийся воплем Молли Уизли... МОЛЛИ: РОНАЛЬД БИЛЛИУС УИЗЛИ!!! КАК ТЫ ПОСМЕЛ!!! УКРАЛ МАШИНУ!!! Я БЫ НЕ УДИВИЛАСЬ, ЕСЛИ БЫ ОНИ ТЕБЯ ИСКЛЮЧИЛИ!!! ПОДОЖДИ, Я ДО ТЕБЯ ЕЩЁ ДОБЕРУСЬ!!! НАДЕЮСЬ, ТЫ НЕ ПЕРЕСТАЛ ДУМАТЬ, ЧЕРЕЗ ЧТО МЫ ПРОШЛИ С ТВОИМ ОТЦОМ, КОГДА УВИДЕЛИ, ЧТО ОНА ИСЧЕЗЛА!!! ВЧЕРА МЫ ПОЛУЧИЛИ ПИСЬМО ОТ ДАМБЛДОРА, Я ДУМАЛА, ЧТО ТВОЙ ОТЕЦ УМРЁТ ОТ СТЫДА, МЫ НЕ ДЛЯ ЭТОГО ТЕБЯ РАСТИЛИ!!! ПО ПОВОДУ ТВОЕГО ОТЦА ТЕПЕРЬ ВЕДЁТСЯ РАССЛЕДОВАНИЕ!!! ЭТО ПОЛНОСТЬЮ ТВОЯ ВИНА!!! ЕСЛИ ТЫ СОВЕРШИШЬ ЕЩЕ ХОТЬ ОДИН ПРОСТУПОК, МЫ СРАЗУ ЖЕ ЗАБЕРЁМ ТЕБЯ ДОМОЙ!!! ГАРИК (себе под нос): Если бы Вы были моей женой, я бы... повесился... Сьюзен и Ханна прыснули. Меняется несколько кадров, уроки травологии и трансфигурации, новая сцена – возле двери в кабинет Защиты от темных сил, второкурсники рассаживаются по партам. Гарик и Сьюзен держатся рядом, тем временем появляется Локхарт. ЛОКХАРТ: Я, Гилдерой Локхарт, кавалер ордена Мерлина третьей степени, почетный член Ассоциации Защиты от темных сил и пятикратный обладатель премии за самую очаровательную улыбку журнала «Еженедельник для ведьм». Но дело не в этом, я ведь не избавился от лондонской карги, улыбнувшись ей. Вижу, вы все купили полное собрание моих сочинений, и это просто отлично! Думаю, мы начнём наш урок с небольшого теста. Не волнуйтесь, это всего лишь для того, чтобы проверить, насколько хорошо вы читали мои книги, насколько вы их усвоили. Локхарт раздаёт всем бланки для тестов, потом возвращается за свой стол. ЛОКХАРТ: У вас тридцать минут, начинайте прямо сейчас! Гарик глядит в выданный ему бланк и читает вопросы: «1. Какой у Гилдероя Локхарта любимый цвет? 2. Какая у Гилдероя Локхарта тайная амбиция? 3. Что, по Вашему мнению, на данный момент является самым большим достижением Гилдероя Локхарта?.. ... 54. Когда день рождения у Гилдероя Локхарта и какой подарок будет для него идеальным?» СЬЮЗЕН: Гарри, он что, совсем из ума выжил? Как можно за месяц перечитать и запомнить столько книг? ГАРИК: Не знаю, Сью, тайна сия велика есть. Некоторые, вон, успевают, ту же печально известную Гермиону вспомни. Готов поспорить, что она заучила наизусть всю эту гору макулатуры и ответила на весь этот бред правильно. СЬЮЗЕН: Что есть, то есть. А нам-то что делать? ГАРИК: А нам с тобой бить врага его же оружием и действовать по методике научного тыка. Давай-ка мы с тобой напишем вместо ответов всякую белиберду, всё равно она не будет отличаться от общего содержания теста... В итоге так и делают, Гарик пишет во всех полях для ответа фразу «Lecken Sie mir Arsch», каковую и сдаёт. ЛОКХАРТ: Ай-яй-яй, никто не вспомнил, что мой любимый цвет – лиловый. Лиловый, подчеркиваю, а не голубой, мистер Энтвистл. И нет, я не желаю получить работу в «квартале красных фонарей» Амстердама, мистер Гольдштейн. А, кстати, что это у Вас такое написано – «киш мир тухес», и это в половине вопросов? И у Вас, мистер Поттер… кстати, мистер Поттер, мисс Боунс, мистер Гольдштейн и мисс Аббот не ответили правильно ни на один вопрос! Гарри, я этого от тебя не ожидал! Ты, наверное, не читал мои книги? Тогда тебе совершенно необходимо их прочесть! Кстати, а где они? Я на ваших партах их не вижу, у всех вас. СЬЮЗЕН: Стесняюсь спросить, для чего они нам? ЛОКХАРТ: Но как же? Я же заявил их в качестве учебного пособия! Если Вы не прочитаете моих книг, то так и не научитесь бороться с ужасными тёмными существами! ТОНИ: С какими, например? ЛОКХАРТ: Ну... например, с такими... Позвольте вам их показать... Он удаляется на какое-то время, потом достаёт и показывает банку с некрупными полосатыми жуками. ЛОКХАРТ: Позвольте вам представить, это… это калифорнийский пергаментный жук! Он поедает пергамент и приводит книги в состояние полной негодности! А в процессе поедания впитывает в себя магическую силу, содержащуюся в древних томах, но я научу Вас, как с ним бороться! Гарик всматривается в содержимое банки, жук показывается крупным планом, и зрители прекрасно видят, что это за жук такой, под ним возникает ярлык с надписью «КАЛАРАДСКI БУЛЬБЯНЫ ЖУК Leptinotarsa decemlineata». Музыка при этом играет – «Касiў Ясь канюшыну» группы «Песняры»... Касiў Ясь канюшыну, Касiў Ясь канюшыну, Касiў Ясь канюшыну! Паглядаў на дзяўчыну, А дзяўчына жыта жала, А дзяўчына жыта жала, А дзяўчына жыта жала, Ды на Яся паглядала: «Цi ты Ясь, цi ты не, Цi ты Ясь, цi ты не, Цi ты Ясь, цi ты не? Спадабаўся ты мне...» ГАРИК: Знаешь, Сью, лично мне идея ходить на уроки этого пустозвона не кажется такой уж блестящей. СЬЮЗЕН: Ты тоже так думаешь? ГАРИК: Уверен. Потому что то, что он нам показывает, это на самом деле самый обыкновенный и насквозь, представь себе, немагический сельскохозяйственный вредитель под названием «колорадский жук», который уничтожает картофельные поля и в поедании пергамента никогда замечен не был. Так что все вопли гражданина профессора – это бред сивой кобылы. СЬЮЗЕН (хихикает): Ничего себе. Тогда почему же...? ГАРИК: Потому что Локхарт, как мы с тобой прекрасно видим, по факту такая же дешевая фальшивка, как и все его опусы. Он пользуется тем, что маги обычно не сведущи в жизни немагического мира, вот и изобретает всякую чушь. Как говорится, не так страшен дурак, как дурак с инициативой. ЛОКХАРТ: Поттер! Боунс! Вам неинтересен мой рассказ о пергаментных жуках? Тогда однажды они съедят ваши библиотеки, и вы очень пожалеете, что невнимательно слушали мои лекции! ГАРИК: Отнюдь, профессор Локхарт, дело в том, что я немного больше разбираюсь в немагическом, или, как здесь говорят, маггловском мире, так в народе то насекомое, о котором Вы столь любезно изволили нам рассказать, называется «колорадский картофельный жук». В поедании пергамента сие насекомое замечено не было, но вместо этого личинки этих жуков уничтожают посадки картофеля, того самого, который мы употребляем в пищу. Никакой магии в себе этот жук не носит, да и не носил никогда, зато вот полям фермеров он очень вредит, и маггловские фермеры применяют ядохимикаты, чтобы его свести, или же, если посадки картофеля незначительны, собирают жуков и их личинок руками. Процесс сей весьма трудоёмок, но иного способа бороться с колорадским жуком наука ещё не выдумала, а естественных врагов в виде птиц у него нет. Тем временем весь класс понимающе хихикает, Локхарт изумлённо затыкается и зависает, Сьюзен откровенно ржёт. ЛОКХАРТ: Но откуда ты все это знаешь? Неужели знаменитый Гарри Поттер так хорошо разбирается в маггловском мире? ГАРИК: К Вашему сведению, профессор Локхарт, я узнал о существовании мира волшебников только в прошлом году, будучи одиннадцати лет от роду. А до этого жил в мире тех, кого здесь называют магглами. И жуков вот этих вот с картошки лично собирал, руками! Урок сорван, под здоровый детский смех Локхарт краснеет аки варёный рак и пристыженно прячется у себя в подсобке, второкурсники же выходят из кабинета. ГАРИК: Это не преподаватель, а какое-то сиятельное ничтожество. Изобретает невесть что, то, чего в природе нет и в помине, и выдаёт плоды собственного идиотизма за великие свершения и научные открытия. А сам-то по факту и не умеет ничего. Что у гриффиндорцев вон вчера с пикси в клетке было, что у нас с колорадскими жуками. Все понимающе кивают. Сцена меняется, Гарик и Сьюзен пишут письмо Амелии с подробным изложением произошедшего и ещё раз в голос ржут над удачным низведением Локхарта. Следующая сцена – в кабинете мадам Спраут, куда она вызвала Гарика, его, помимо неё самой, дожидается также Седрик Диггори. СПРАУТ: Вот, Гарри, наш капитан сборной по квиддичу Седрик Диггори хочет проверить, на что ты способен. ГАРИК: Стесняюсь спросить, профессор Спраут, а для чего это нужно лично мне? СЕДРИК: Как же, Гарри? Твой отец, он же был хорошим игроком! Так, во всяком случае, говорят в школе. Он, правда, играл за команду Гриффиндора. ГАРИК: А я вот, как ни странно, не имею никакого интерэсу. СЕДРИК: Почему? Квиддич – это же очень классно! ГАРИК: Благодарю, Седрик, но мне как-то больше по душе более мирные и спокойные занятия, где можно не опасаться в один прекрасный момент не собрать костей от удара об землю. СЕДРИК: Но ведь твой отец... ГАРИК: Его сейчас с нами нет, и, вообще-то, не очень-то прилично всюду ставить его мне в пример. В России есть поговорка: «Сын за отца не отвечает». Пускай отец мой, может быть, и был игроком, и летал на той метле, но мне такое ремесло совершенно не по душе. Можно зарабатывать себе на хлеб и другими, менее опасными для жизни и здоровья способами. А у спортсмена век недолог, постарел, потерял форму, и все про него забыли. О знаменитом американском боксёре Мухаммеде Али, надеюсь, слышали? (Седрик кивает). Пока он выходил на ринг и всех бил, публика ему рукоплескала, но как только он превратился в инвалида и покинул спорт, то сразу же стал никому не нужен. Седрик разочарованно кивнул и вышел. СПРАУТ: Если честно, Гарри, я за тебя только ещё раз порадовалась. Редкий мальчик может устоять против такого соблазна. ГАРИК: Так и я ведь не они, мне-то этот квиддич совершенно неинтересен. Мы уж лучше как-то по старинке, ножками, да с лопатой в саду, есть ведь нам что-то надо? СПРАУТ: Конечно же (широко улыбается). Так ты и дальше будешь помогать мне с садом? ГАРИК: О чём речь! Конечно, мадам Спраут! Требуется помощь? СПРАУТ: Да, Гарри, надо бы выкопать старую малину. Домовикам я не доверяю. ГАРИК: Давайте лопату, сейчас же и пойду, выкопаю. СПРАУТ: Спасибо тебе! Я ещё Сьюзен пришлю, она тебе поможет. ГАРИК: Не за что! Вам спасибо, Вы для меня сколько хорошего делаете... Новая сцена – в саду, где Гарик и Сьюзен копают старые кусты, Гарик отлавливает за шиворот Колина Криви с фотокамерой. ГАРИК: Так, и на кой х... оно тебе надо? КОЛИН: Понимаешь, Гарри, я… я был так изумлён, когда мне пришло письмо из Хогвартса… и… я много читал о тебе… ГАРИК: Вот он я, увидел, и чё, в натуре, легче стало? Э? КОЛИН: И… я очень хотел заснять тебя… Мои родители… ГАРИК: Значит, так, папарацци малолетний. Слушай меня ушами, и потом не базлай, что не слышал. Ко мне и к моим друзьям больше не приближаться и ни меня, ни их не фотографировать, иначе я твой фотоаппарат тебе же об башку и раскокаю. А потом скажу, что так и было. Понял? Колин задушенно пищит и кивает головой. ГАРИК: Хорошо, если понял. А теперь проваливай отсюда, чтоб духу твоего здесь не было! Колин исчезает, Гарик и Сьюзен продолжают работу. Сцена меняется, кадр с новой надписью: «1 ноября 1992 года». Гарик и Сьюзен сидят в гостиной возле натопленной печки и обсуждают... ГАРИК: А всё-таки правильно мы сделали, что никуда толком не пошли вчера после ужина. Вон, говорят, МакКошка шестикурсников подловила, которые где-то водку жрали, а идя к себе, так и узрели картину маслом. СЬЮЗЕН: Ну да, а кто же всё-таки превратил кошку в камень? И надписи на стене написал... Я была сегодня в библиотеке, так там исчезли все книги по истории Хогвартса. Все пытаются найти хоть что-то об этой «тайной комнате». ГАРИК: Что-то мне помнится из некогда услышанного, что лет так полста тому назад похожий инцидент был в заброшенном нынче сортире на втором этаже. СЬЮЗЕН: Ну да, ты прав, я тоже об этом слышала. В прошлый раз нападение на студента произошло именно там, и с тех пор туалет и заброшен. ГАРИК: Значит, нам надо найти эту дырку, откуда в сортир что-то вползает, и забить её так, чтобы ничего больше оттуда не вылезло. СЬЮЗЕН: И как же ты хочешь это сделать? ГАРИК: Есть идея! У вас есть враги? У нас есть бетон! То бишь, современные строители возводят здания с помощью бетона. Я предлагаю, когда мы найдем проход, намешать достаточное количество бетонной смеси и туда залить. Когда цемент застынет, дорога для ползающих тварей будет надежно запечатана. Проблема в одном – где взять цемент. Вряд ли в ведомстве твоей тёти он есть. СЬЮЗЕН: Я тоже думаю, что вряд ли. Большинство магов даже не знает, что это такое. ГАРИК: Позор джунглям... сим способом ещё древние римляне пользовались. А вообще, не могут – научим, не хотят – заставим. Подключим, вон, твою же тётю, вдруг у неё найдутся связи со строительными фирмами. Плюс ещё братанов-близнецов можно к этому делу подключить, эти уж точно достанут что угодно. СЬЮЗЕН: Да, надо им сказать. ФРЕД: Кто тут нас искал? ДЖОРДЖ: Мы услышали, что ты, Гарри... ФРЕД: Хочешь нам что-то сказать... ДЖОРДЖ: И что-то через нас добыть... ФРЕД: Так что же именно... ДЖОРДЖ: И что ты замышляешь? ГАРИК: Братва, дело есть. Слушайте сюда. Знаете же, что за слухи по школе ходят? ФРЕД: Конечно, знаем... ДЖОРДЖ: Что-то непонятное ползает... ФРЕД: Наследником каким-то пугает... ДЖОРДЖ: Кошку Филча вон окаменило... ГАРИК: Так вот, есть мнение, что эта непонятная хрень выползает из заброшенного сортира на втором этаже. ФРЕД: Ты о туалете плаксы Миртл? ДЖОРДЖ: Это же там в прошлый раз... ФРЕД: Произошло убийство ученика... ДЖОРДЖ: И тогда исключили Хагрида... ФРЕД: За хранение ужасных тварей... ДЖОРДЖ: Хотя он был ни при чём! ФРЕД: Ты говоришь, что это там? ДЖОРДЖ: Но как мы об этом узнаем? ГАРИК: Даю наводку. Предположительно дырка скрывается или за унитазом, или под раковиной. Так вот, идея состоит в том, чтобы намешать цементного раствора и залить в эту дырку. ФРЕД: А зачем нам это... ДЖОРДЖ: Мешать и заливать? ГАРИК: Когда цемент застынет, из него получится бетон. Если бетона будет много, и он запечатает дырку глухой пробкой, то проход будет закрыт. И тогда хер что оттуда в обозримом будущем вылезет. ФРЕД: А что, это разумно... ДЖОРДЖ: И что ты предлагаешь? ГАРИК: Надо достать цемента, причём как можно больше. Мешков двадцать как минимум, а еще лучше пятьдесят. Песок и гальку мы и тут найдём, ну а вода в сортире всегда в наличии. ФРЕД: Так ты говоришь, тебе цемент нужен? ДЖОРДЖ: Достанем! ФРЕД: Можешь не беспокоиться! ДЖОРДЖ: Только скажи, сколько надо! Сцена меняется, надпись «Неделю спустя», в кадре заброшенный туалет, в котором установлено большое корыто с несколькими лопатами, в углах сложены мешки с цементом и навалена куча песка и щебня. На бетонные работы собрались Гарик, Фред, Джордж, Тони, а также Ли Джордан и Симус Финниган (оба последних – в эпизодах и своих реплик не имеют). ГАРИК: Ну что ж, сигнал к отбою вроде уже прозвучал. Хорошо, что сегодня пятница, завтра выходной, нас никто не хватится. ФРЕД: Вроде да, Гарри, мы колокол слышали... ДЖОРДЖ: И всё, что надо, у нас есть... ГАРИК: Значит, начинаем. Фред, Джордж, таскайте мешки, распарывайте и понемногу высыпайте в корыто. Ли, Симус, то же самое по песку и камню. Натаскаете так две трети – наливайте воды, будем мешать. Так, Тони, а мы с тобой сейчас будем искать ту дырку, куда надо цемент заливать. Дырки в раковинах сверлить, то бишь. Помнишь, как? Как мы с тобой слизеринцам ложки дырявили! Под общий смех Гарик и Тони ищут проход, на седьмой раковине находят и снимают её. Тем временем остальные заканчивают замес первого корыта с раствором. ГАРИК: Ну что, пацаны, дырка есть, заливаем! ФРЕД: Заливаем! ДЖОРДЖ: Заливаем! ГАРИК: А они, панима-ашь, думали, что на тварь из канализации никто управу не найдёт. Мы нашли! Как говорится... у вас несчастные случаи на стройке были? Пока нет? Будут! Все ржут, Гарик открывает лоток от корыта, раствор выливается в найденный лаз. Работа продолжается, пока не заканчивается весь цемент, а у бетонщиков – силы. Лаз заполняется бетоном до верха. ГАРИК: Уфффф, ну всё, кажется, сделали. Как раз цемент весь, больше нету. ФРЕД: Сделали, да! ДЖОРДЖ: Славно поработали! ФРЕД: Давай, спрячем всё тут... ДЖОРДЖ: И уматываем по койкам! Выходят, приведя себя в божеский вид, в замке уже утро. Не забывают на дверь сортира повесить табличку «НЕ ВЛЕЗАЙ – УБЬЁТ!» Гарик добирается к себе в общий зал. СЬЮЗЕН: Ну как? ГАРИК: Всё, дело сделано, тварь из сортира не будет больше нас беспокоить. Гарик падает на кровать и засыпает. Кадр меняется, надпись «2 января 1993 года» Гарик и Сьюзен возвращаются с каникул, их встречают неугомонные братаны. ФРЕД: Всем привет! ДЖОРДЖ: Мы тут на каникулы оставались... ФРЕД: Слышали, что тут было? ДЖОРДЖ: Просто охренительная история... ГАРИК: Не слышали ещё, а чё стряслось? ФРЕД: Так вот, второкурсница Грейнджер... ДЖОРДЖ: Та, что заучка с нашего факультета... ФРЕД: На каникулах решила разобраться... ДЖОРДЖ: С вопросом тайной комнаты сама... ФРЕД: Тайком сварила Оборотное зелье... ДЖОРДЖ: И захотела пробраться к слизеринцам... ФРЕД: В их подземелье... ДЖОРДЖ: Замаскировавшись под Миллисент Булстроуд... ФРЕД: Да только вот перепутала... ДЖОРДЖ: И вместо волоса студентки... ФРЕД: Взяла волосок её кошки... ДЖОРДЖ: И получила серую кошачью шерсть... ФРЕД: На всё лицо, жёлтые глаза... ДЖОРДЖ: И острые уши на голове! ФРЕД: Воплей было на всю школу! ДЖОРДЖ: Слагхорн теперь варит... ФРЕД: Успокоительное бочками... ДЖОРДЖ: А Грейнджер сейчас в больничном крыле... ФРЕД: Обещают, что шерсть выпадет... ДЖОРДЖ: Где-то недели через две... ФРЕД: Но она совершенно убита горем... ДЖОРДЖ: Потому что не может ходить на уроки! ГАРИК: Ничего себе... Так, что-то я не понял. Она что, не видела, что мы там всё бетоном заделали? И вообще, за каким ... её понесло в закрытый сортир? Там же ясно написано... ФРЕД: Не знаем, мы туда ходили... ДЖОРДЖ: Нашу работу никто не трогал... ФРЕД: И табличка на двери целая... ДЖОРДЖ: Только что срач после Грейнджер! ГАРИК: Вот скажите мне, братаны, что подумает интеллигентный человек, прочтя эту надпись? СЬЮЗЕН: Интеллигентные люди, между прочим, с котлом и кучей ингредиентов в туалет не ходят! ФРЕД: Так это ж интеллигентные... ДЖОРДЖ: А заучка Грейнджер к ним не относится! ФРЕД: Своим этим бракованным зельем... ДЖОРДЖ: Загадила весь пол в сортире! ГАРИК: Ну, на это можно внимания не обращать. Нападений-то хоть не было? ФРЕД: Не было в помине... ДЖОРДЖ: С тех пор, как мы всё заделали... ФРЕД: Новых случаев не было! ДЖОРДЖ: Дамблдор и все остальные... ФРЕД: Рвут волосы у себя на бошках... ДЖОРДЖ: Пытаясь выяснить, что к чему! ГАРИК: Ну что ж, пускай теперь, хе-хе, выясняют, как говорится, флаг им в руки, барабан на шею и якорь в ж... в общем, пониже хвоста... Все дружно хохочут. Кадр снова меняется, и снова Большой Зал, надпись на кадре «14 февраля 1993 года». Гарик и компания заходят на завтрак, весь зал украшен в розовых тонах, везде висят аляповато слепленные розовые цветы и сердечки различных форм и размеров, с потолка сыплется ярко-розовое конфетти. За столом преподавателей сидит Локхарт в розовом балахоне и своим видом напоминает потасканную порнозвезду. Остальные преподаватели сидят с каменными лицами, некоторые, впрочем, из последних сил давятся в кулак, чтобы не заржать. ЛОКХАРТ: С днем святого Валентина! И я благодарю те сорок шесть человек, которые уже прислали мне открытки! И в знак признательности я взял на себя ответственность приготовить вам вот этот маленький сюрприз… но это ещё не всё! Локхарт хлопает в ладоши, в Зал входит некоторое количество уродливых существ серого цвета с лысыми шишковатыми головами, с надетыми на них золотыми крыльями и с арфами в лапах. ЛОКХАРТ: А это мои дружелюбные купидончики, разносчики открыток! Сегодня они будут бродить по школе и разносить ваши валентинки! Но веселье на этом не закончится! Почему бы и моим уважаемым коллегам тоже не поучаствовать в празднике! Почему бы нам не попросить профессора Слагхорна рассказать, как приготовить приворотное зелье? Или, может быть, старый и хитрый профессор Флитвик покажет нам, как очаровывать людей, ведь он знает об этом больше, чем какой-либо другой волшебник, которого я когда-либо встречал! Флитвик закрывает лицо руками, Слагхорн шевелит усами. Завтрак продолжается, Гарик получает две открытки, и по почерку определяет, от кого: поверх открыток всплывает «Сьюзен» и «Дафна». После завтрака все идут на занятия, и Гарика догоняет один из уродливых гномов. ГНОМ: Эй ты, Гаййи Поттейй! ГАРИК: Чё надо, б...? Пшёл на ...! ГНОМ: Гаййи Поттейй! У меня есть для тебя музыкальное послание. ГАРИК: Пшёл на ..., урод плешивый, кому сказал, п...ц, б...! ГНОМ: Стой и слушай, Гаййи Поттейй! Его глаза... Фраза остаётся незаконченной, ибо Гарик от души дубасит гнома сумкой по башке, гном падает. ГАРИК: Вот наглый-то какой, мать его... Чё стоим, в натуре? Делай как я! Увидели где этих уродов – бейте их к ...! Ученики, ставшие свидетелями этой разборки, радостно кивают и разбегаются. Новый кадр, Гарик и Сьюзен идут с уроков, их догоняет Дафна. ДАФНА: Гарри! Сьюзен! Вы не видели Асторию? ГАРИК: Не, Дафна, не видели. А что такое? ДАФНА: Она... Она у Локхарта отработку получила! Уже давно должна была вернуться, так нет её. Как бы чего... ГАРИК: М...мать иху...! СЬЮЗЕН: Что? ГАРИК: Сью, позвони, пожалуйста, своей тёте. Мне кажется, что для неё здесь есть дело. СЬЮЗЕН: Ты о чём? ГАРИК: Так-так-так, дай-ка гляну... (достаёт из сумки Карту Мародёров)... Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость! Карта раскрывается. ГАРИК: Где Астория Гринграсс? На карте появляется метка с именем названной, которая мечется по кабинету Защиты от тёмных сил, удирая от метки с надписью «Гилдерой Локхарт». ГАРИК: Да ё... м... п... впереворот через ... и вприпрыжку... и в ... покрыть ...!!! Надо бежать туда, причём срочно! СЬЮЗЕН: В чём дело? ГАРИК: Асторию сейчас могут изнасиловать! М-мать..., я же догадывался, откуда всё это! Сью, срочно зови тётю, пускай она приведёт ментов. Надо этого ё... п... брать, пока он делов не наворотил! СЬЮЗЕН: Уже бегу! А ты куда? ГАРИК (достаёт из кармана наган): А я пойду на дело и разведаю, что да как. ФРЕД: Куда собрался, Гарри? ДЖОРДЖ: Не замышляешь ли чего? ГАРИК: Дред, Фордж, ЗА МНОЙ, БЕГОМ, МАР-Р-Р-Р-Р-Ш!!! ФРЕД: Что такое? ДЖОРДЖ: Не понимаем! ГАРИК: Да ё... же ж... в... к... п... да в ...!!! Если мы сейчас не пошевелимся, Локхарт изнасилует Асторию, Дафны младшую сестру! ЗА МНОЙ, БЕГОМ, МАТЬ ВАШУ!!! Гарик, Фред и Джордж бегут к кабинету Защиты и останавливаются возле запертой двери. Из другого коридора к ним подбегает Амелия в сопровождении нескольких авроров. АМЕЛИЯ: Гарри! Ты здесь? ГАРИК: Да, мадам Боунс, мы здесь! АМЕЛИЯ: Отлично! Сьюзен мне уже кое-что рассказала. А в чём, собственно, дело? ГАРИК: Да вот, мы с братанами тут проследили, что как кто у Локхарта отработку ни получит, так потом на провал в памяти и жалуется. А второй довод к размышлению – что среди таких отрабатывающих сплошь девчонки с трёх младших курсов. Что-то мне подсказывает, что здесь что-то нечисто. АМЕЛИЯ: Что ж, мы это сейчас проверим. БОМБАРДА! Взмах палочки Амелии, дверь слетает с петель, от открывшегося зрелища Фред и Джордж сгибаются в корчах и травят в углу, а Гарик только перехватывает наган поудобнее и тоже корчит рожу в гримасе величайшего отвращения. Астория лежит на полу, Локхарт в расстёгнутой мантии, из-под которой видны полуспущенные штаны, готовится осквернить первокурсницу, раздирая на ней мантию. ЛОКХАРТ: А кто это к нам в гости-то пришёл, а? АМЕЛИЯ: Гилдерой Локхарт, Вы арестованы за растление малолетних детей под видом преподавательской деятельности. ЛОКХАРТ: Почему вы врываетесь в мой кабинет во время воспитательного процесса? Кто дал вам разрешение? Я собирался немного поучить жизни эту непослушную, шаловливую девочку, а вы пришли и не дали мне завершить дело. АМЕЛИЯ: Арестант Локхарт! Сдайте Вашу палочку! ЛОКХАРТ: Нет! Я ничего вам не отдам! Вы сорвали мне удовольствие, и теперь за это заплатите! Локхарт поворачивается в сторону Амелии, отшвырнув Асторию в сторону, Гарик выхватывает наган и стреляет. ГАРИК (говорит и одновременно стреляет): Мне, б... БАХ! ...до глубокой ж... БАХ! ...как и какую ё... х... ты нам втирал... БАХ! ...но лапать детей тебе никем, на... БАХ! ...не позволено! Вот, значит, зачем тебе, пи... БАХ! ...ты гнойный, учительская работа была... БАХ! ...свои извращения ё... БАХ! ...удовлетворять! Молись своим святым ЩЁЛК! чтобы дали лёгкой смерти ЩЁЛК! поскольку на зоне тебя, б... ЩЁЛК! сразу под нары загонят ЩЁЛК! и будешь ты там до конца дней своих ЩЁЛК! ...ть у всей камеры!!! Из семи выпущенных пуль Гарик попадает в Локхарта двумя – одной в плечо, второй в колено, остальные пять уходят «в молоко». Локхарт сваливается в корчах и зажимает, как может, места попаданий. АМЕЛИЯ: Гарри, Гарри, остановись, он и так уже в шоке, ты же дважды в него попал. ГАРИК (тяжело продышавшись): Знаете, мадам Боунс, если я в этой ситуации о чём-то и жалею, так это только лишь о том, что не умею ещё хорошо стрелять, иначе прибил бы эту лощёную с… на месте. И пускай наш обожаемый директор и дальше глаголет о всепрощении – можно простить многое, НО НЕ ЭТО! АМЕЛИЯ: Согласна с тобой. Вон она какая, знаменитость... (плюёт в сторону упавшего Локхарта) Мистер Поттер, мистер Уизли, мистер Уизли, от лица Аврората выражаю Вам благодарность за содействие в поимке опасного преступника. ГАРИК, ФРЕД и ДЖОРДЖ: Рады стараться! АМЕЛИЯ: О последствиях не беспокойтесь. Вы втроём помогли нам поймать насильника и растлителя детей, так что твоя, Гарри, стрельба пройдёт как добровольная помощь в поимке и пресечение сопротивления задержанию. Помогите отнести Асторию в Больничное крыло. ГАРИК: Хорошо, мадам Боунс. Только… если будете раздувать дело, пусть наши имена останутся тайной. Лишнее внимание нам не нужно. АМЕЛИЯ: Само собой. И... Гарри, учись лучше стрелять! (улыбается). Амелия и приведённые ею менты уволакивают Локхарта, Гарик, Фред и Джордж уносят Асторию в Больничное крыло. ПОМФРИ: Ох, что такое? О, Мерлин! Что с ней произошло? Гарри, что? ГАРИК: Мадам Помфри, мы только что отбили её у Локхарта. Он пытался её изнасиловать. Вот бумага с печатью, мадам Боунс здесь была (показывает медсестре справку из Аврората). ПОМФРИ: Бедная девочка! Повезло ей, невинность её не пострадала, не успел он её тронуть. ГАРИК: И больше не тронет, можете быть уверены. ПОМФРИ: Это как? ГАРИК: Потому что мадам Боунс приходила сюда, чтобы этого самого Локхарта арестовать, и взяла его с поличным. Плюс к тому, он еще сопротивлялся аресту, так я его немного… того… шкурку ему, в общем, попортил. ПОМФРИ: Как попортил? Гарри, ты ведь ещё, если я не ошибаюсь, на втором курсе, там таким заклинаниям ещё не учат! ГАРИК: Так я не заклинаниями, я его из револьвера подстрелил. Намного действеннее оказалось. ПОМФРИ: Что такое револьвер? ГАРИК: Оружие такое, насквозь немагическое. ПОМФРИ: Зачем тебе здесь немагические вещи? ГАРИК: Так ведь пригодилось же! Мадам Боунс благодарность выразила за помощь в поимке преступника. ПОМФРИ: Ну, раз мадам Боунс одобрила, не смею возражать. Правопорядок – это по ее части. ДАФНА (влетает в лазарет и падает на колени): Гарри! Где... Ах, Тори! (заливается слезами) Где вы её нашли? ГАРИК: Там, где и подозревали. Локхарт её собирался осквернить, хорошо, мы подоспели в последний момент, не дали ему. Больше он никого уже не тронет. ДАФНА: Почему? ГАРИК: Помнишь, я же просил Сью позвать тётю, чтоб та авроров привела. Так вот, мадам Боунс здесь уже побывала. Локхарта они взяли с поличным, причем он ещё сопротивлялся, на нас нападал, пришлось мне ему шкурку немного попортить. ДАФНА: Ты? Но как? ГАРИК: Из нагана своего подстрелил. Наган лучше подействовал, чем палочка. ДАФНА: Серьёзно? ГАРИК: А что, не веришь? ДАФНА: Тебе – верю, ты мою сестру спас. ГАРИК (мрачно): Её – да, а вот... сколько ещё таких, как она, Локхарт успел вот так вот «повоспитать», мать его... пока мы не вмешались... (плюёт) Вопрос только в одном, будет ли мадам Боунс раздувать дело? Я её попросил, чтоб раздула. Педофилам в школе – не место, им под нарами место или в петушином углу, там же, где и Малфою с его присными... ДАФНА: Согласна, пускай раздувает. АСТОРИЯ: Дафна? Гарри? ДАФНА: Тори! (плачет) АСТОРИЯ: Где я? ГАРИК: Ты в Больничном крыле, мы тебя из кабинета Локхарта притащили. АСТОРИЯ: А что...? ГАРИК: Он хотел с тобой очень нехорошо сделать. Мы не дали. АСТОРИЯ: И ты тоже? ГАРИК: Да, я его сам лично из своего револьвера подстрелил, а потом сдал мадам Боунс, пускай она теперь с ним разбирается... АСТОРИЯ: Спасибо тебе... ПОМФРИ: Тише вы все! Больной нужен покой! Гарик, Сьюзен и Дафна выходят из кабинета. Кадр меняется, и снова Большой Зал, надпись «На следующий день». Студенты и преподаватели завтракают, но посреди завтрака в зал входит Амелия в сопровождении нескольких авроров и следователей. ДАМБЛДОР: Амелия, чем обязан на этот раз? Почему Вы снова мешаете учебному процессу? АМЕЛИЯ: И снова по тому же самому, Дамблдор, и снова из-за одного из Ваших преподавателей. ДАМБЛДОР: Интересно, и кто же на этот раз? АМЕЛИЯ: А Вы ещё не знаете? Вчера вечером я арестовала Гилдероя Локхарта по обвинению в растлении малолетних, взяв его с поличным при попытке очередного изнасилования. ДАМБЛДОР: Безусловно, Вы преувеличиваете, Амелия. Да, мистер Локхарт имеет немного скандальную репутацию, но это же не повод… АМЕЛИЯ: Я ему сейчас так репутацию испорчу, что люди будут плеваться при одном только упоминании его имени! Мной уже установлено как минимум три случая растления школьников, причем все жертвы – сплошь ученицы первых трёх курсов. А задержан он был при попытке изнасилования Астории Гринграсс, первый курс Хаффлпаффа, на счастье, мы успели вовремя. Вам предъявить доказательства? Так они будут! Ваш Локхарт сидит сейчас в изоляторе Аврората, и его усиленно допрашивают. До его работы в Хогвартсе мы ещё даже не дошли, но и того, что он уже наговорил, вполне достаточно на Поцелуй! ДАМБЛДОР: Амелия, ну что же Вы так жестоки к людям? Возможно, Гилдерой немного вышел за рамки дозволенного, но чтобы из-за этого ломать ему жизнь? АМЕЛИЯ: Он сломал её себе сам. И знаете, мне как-то больше импонирует тот подход к разбору подобных дел, который используют русские. Я читала их нынешний уголовный кодекс, так в России за растление малолетних, не достигших четырнадцати лет, положено только одно наказание – смертная казнь. Причём насильников у них часто даже не расстреливают, а публично вешают. ДАМБЛДОР: Как-то слишком сурово. АМЕЛИЯ: Конечно, сурово, зато весьма эффективно. В России уровень преступности крайне низок. Может быть, и нам тоже стоит кое-что перенять у них? На экран вылетает газета с надписью на передовице: «ГИЛДЕРОЙ ЛОКХАРТ АРЕСТОВАН ЗА РАСТЛЕНИЕ МАЛОЛЕТНИХ!» Вторая газета с другой надписью: «САМОЗВАНЕЦ, МОШЕННИК, НАСИЛЬНИК – ЭТО ВСЁ ЛОКХАРТ!» Третья газета – «ЗА ПОПЫТКУ ИЗНАСИЛОВАНИЯ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕЙ ГИЛДЕРОЙ ЛОКХАРТ ПРИГОВОРЁН К ПОЦЕЛУЮ ДЕМЕНТОРА!» Новая сцена – Гарик, Фред и Джордж стоят в коридоре, у Гарика в руках развёрнутая Карта. ГАРИК: Меня терзают смутные сомнения... Может ли эта карта показывать мёртвых? ФРЕД: Нет, конечно... ДЖОРДЖ: Только живых... ФРЕД: В крайнем случае... ДЖОРДЖ: Привидений! ГАРИК: Тогда откуда здесь присутствует некто «Питер Петтигрю», который, если верить официальной истории, считается безвременно почившим вот уж лет двенадцать как? ФРЕД: Странно... ДЖОРДЖ: Надо поискать... ФРЕД: Если по карте, так он недалеко... ДЖОРДЖ: Пойдём, словим? ГАРИК: А пойдём, с картой мы его быстро выследим. Они идут по коридорам в сторону гриффиндорской башни... и замечают подозреваемого. ФРЕД: Смотри, Гарри... ДЖОРДЖ: Это же Короста... ФРЕД: Ручной крыс нашего... ДЖОРДЖ: Непутёвого братца Рона... ФРЕД: Только что он здесь делает? ДЖОРДЖ: И почему именно у нас? ГАРИК: Так, пацаны, что в карте нашей написано? Ловим! Крыс мечется по коридору, но вырваться не может, в результате нещадно пойман. Гарик сотворил стеклянную трёхлитровую банку из толстого стекла, куда и засунул добычу. ГАРИК: Ну что, и этого отловили. А теперь давайте-ка сдадим изловленного мадам Боунс на потеху, пускай достопочтенная и не очень публика посмотрит на воскресших покойничков... На экран вылетает новая газета с надписью на передовице: «ГЕРОЙ, ОКАЗАВШИЙСЯ ЗЛОДЕЕМ: ПИТЕР ПЕТТИГРЮ НАЙДЕН ЖИВЫМ И РАССКАЗАЛ ВСЁ!». Вторая газета: «ИСПОВЕДЬ ВОСКРЕСШЕГО ПОКОЙНИКА: ТАК ЛИ УЖ ВИНОВЕН СИРИУС БЛЭК?» Третья газета: «ДАМБЛДОР СМЕЩЁН С ПОСТА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ВИЗЕНГАМОТА ЗА ВОЗВЕЛИЧИВАНИЕ ПРЕДАТЕЛЯ!» Четвёртая газета: «ВСЛЕД ЗА ЛОКХАРТОМ ПЕТТИГРЮ ПРИГОВОРЁН К ПОЦЕЛУЮ ДЕМЕНТОРА!» Новая сцена, Гарик, Сьюзен и Дафна обсуждают прошедшие события, уже собирая вещи к отбытию на каникулы. СЬЮЗЕН: Ну вот, и Петтигрю пойман, и Сириус Блэк, как оказалось, невиновен. ГАРИК: И я в который раз подряд удивляюсь британской прессе. Как легко они меняют гнев на милость «по вновь открывшимся обстоятельствам». ДАФНА: Да, в общем-то, ничего удивительного. Мой отец об этом достаточно знает. ГАРИК: Да я и сам тебе скажу. Кто и сколько им заплатил, так они и напишут. Вторая, блин, древнейшая профессия. Вчера он был героем, сегодня «Распни, распни его!», а завтра окажется, что опозоренный навеки, в общем-то, и ни при чём был. Да вот только поздно уже. Слово, как говорится, не воробей... СЬЮЗЕН: Ну да, ты прав. Так и с Блэком получилось. То его клеймили за предательство, а оказалось, что сидел он невиновно. И Дамблдор за это вылетел со своего поста. ГАРИК: Если бы только на этом всё закончилось. А то чует моё сердце, что нас всех ещё ждут достаточно весёлые времена. Аж сами не рады будем... ДАФНА: Пойдёмте, скоро поезд отправляется. В купе собираются Гарик, Тони, Сьюзен, Дафна, Астория и Ханна. ТОНИ: Ну что ж, мои друзья, вот и всё моё обучение здесь. Пишите мне в Эрэц-Исраэль, в город Тель-Авив, вот вам всем мой новый адрес. Мои родители меня прямо с поезда встретят, и сразу в аэропорт. ГАРИК: Лэ хаим тебе, друг! Не забывай нас там, пиши, заглядывай в гости! ТОНИ: Само собой, Гарри! ГАРИК: Как говорится, будете у нас на Колыме, милости просим... ТОНИ: Лучше ты к нам приезжай, на землю обетованную. ГАРИК: Даст Бог, и приеду ещё. Да все мы приедем, что тут... сколько той жизни... Ну, раз пошла такая пьянка... то я сейчас кой-чего вам всем спою. СЬЮЗЕН: Ага, самое время! (широко улыбается) Гарик достаёт гитару и поёт песню «Иерусалим» Розенбаума... На семи ветрах, на семи холмах, Солнцем он палим, Иерусалим, Масличной горой всех зовёт он в бой, Сабров и олим, Иерусалим, Йом вэ-лайла, йом вэ-лайла, Еврей с судьбою каждый день играет, Йом вэ-лайла, йом вэ-лайла, Всех нас зовёт к себе Ерушалаим! Кровь и слёзы год за годом, Ерушалаим, ты был всегда с народом! Горело небо, сжигали рэбэ, Но помнит мир Синай и гнев Энтеббе! Горело небо, сжигали рэбэ, Но помнит мир Синай и гнев Энтеббе! На семи ветрах, на семи холмах, Я нашёл себя, но потерял тебя, Только одна цель – Эрэц-Исраэль, Только один гимн – Иерусалим, Йом вэ-лайла, йом вэ-лайла, Мы говорим: «Шалом, Ерушалаим!», Йом вэ-лайла, йом вэ-лайла, Для всех для нас Господь хранит Израиль! Нам светила сквозь обиды Шестиконечная звезда Давида! И нету края, где нас не знают, А коль бэ сэдэр бэ Ерушалаим! И нету края, где нас не знают, А коль бэ сэдэр бэ Ерушалаим! Поезд под музыку песни подползает к конечной станции, где на перроне уже встречают. Гарика, в частности, помимо Теда, Андромеды и Доры встречает Сириус. СИРИУС: Гарри! Сохатый Младший! Меня выпустили! АНДРОМЕДА: Гарри, это Сириус Блэк, мой двоюродный брат, твой крёстный и лучший друг твоего отца. ГАРИК: Дядя Сириус? СИРИУС: Лучше называй Бродяга, мне это как-то более привычно. ФРЕД: Бродяга? ДЖОРДЖ: Кто сказал «Бродяга»? СИРИУС: Это я, меня так звали в школе. А чё такое? ФРЕД: Прости нас, Учитель... ДЖОРДЖ: Мы недостойны! СИРИУС: В чём проблемы? Крестник, не объяснишь ли? ГАРИК: Охотно, Бродяга, это Фред и Джордж Уизли, мои друзья и воплощённая угроза жизни всей школы в общем и факультета Слизерин в частности. А про Бродягу они узнали, когда нашли некий кусок пергамента, для открытия которого нужно было торжественно поклясться, что замышляешь шалость и только шалость. СИРИУС: Значит, вы всё-таки нашли карту. ФРЕД: Да, украли её у Филча... ДЖОРДЖ: Ещё на первом курсе... ФРЕД: А потом отдали Гарри... ДЖОРДЖ: Когда выучили весь замок наизусть... ФРЕД: И именно благодаря этой карте... ДЖОРДЖ: Смогли поймать Петтигрю! СИРИУС: Так это вы его поймали? А то я думаю, с чего бы это вдруг, заявляется ко мне Амелия и давай мне бумаги на УДО подписывать. Дескать, разобрались, нашли настоящего виновника, далее по тексту. ГАРИК: Мы его и поймали, Бродяга. Всё так и было, случайно обнаружили по карте, нашли, поймали, засунули в банку и сдали мадам Боунс. СИРИУС: Молодцы! Господин Бродяга выражает сыну Сохатого и его друзьям свою благодарность. ГАРИК: Сын Сохатого благодарит господина Бродягу за столь лестную оценку его способностей. СИРИУС: Откуда мародёрским штилем научился базарить? ГАРИК: Оттуда. СИРИУС: Ладно, дома расскажешь. А то я за двенадцать лет совсем от жизни отстал. АМЕЛИЯ: Всё же ты, Сириус, решил почтить нас своим присутствием. СИРИУС: Эми, а ты всё хорошеешь. АМЕЛИЯ: Уж твоими устами да мёд бы пить, Сириус. Или ты уже забыл...? (строит гримасу удивления) СИРИУС: Что забыл? АМЕЛИЯ: Вообще-то до твоей посадки мы были с тобой помолвлены, старый ты шелудивый пёс. И я до сих пор ношу твоё кольцо. СИРИУС: Даже так? АМЕЛИЯ: Всё же тебе дементоры ум за разум вывели. Надо это исправить. Жду вас с Гарри у себя, и как можно скорее. СИРИУС: Всенепременно воспользуемся твоим приглашением. АМЕЛИЯ: Уж воспользуйся, а то я тебя ещё по школе хорошо помню (Амелия и Сьюзен уходят со станции) АЛЬФРЕД: Сириус! Кого я вижу! Тебя всё-таки выпустили! СИРИУС: Кто спр... Альфред Гринграсс, старина! Сколько лет, сколько зим! (обнимает Альфреда) АЛЬФРЕД: Как ты здесь оказался? СИРИУС: Вышел по УДО, как сказала Эми, «за отсутствием состава преступления». Значит, до этих дубиноголовых старцев всё же дошло. АЛЬФРЕД: Лучше поздно, чем никогда. Мы в твой приговор всё равно не верили. СИРИУС: И на том спасибо. Да, кстати, Альфред, а чё ты с крестником моим поручкался? Откуда знаетесь? АЛЬФРЕД: Он младшую мою выручил, тут зимой была одна нехорошая история. СИРИУС: Это не с Локхартом ли? Он ведь у нас с февраля канал пару недель, пока вышак не получил. АЛЬФРЕД: С ним самым. Поймали его в самый последний момент. СИРИУС: То-то я помню, как вертухаи ржали. Вот, мол, знаменитость литературная, так всем пыль в глаза пускал и так зашкварился перед всем народом. На малолетке, мол, фраерок и попалился. В феврале и было, да. АЛЬФРЕД: Да уж... (плюёт на перрон), а как свою писанину рекламировал. Всех учеников купить заставлял, слава Богу, мои на это не пошли, ни одна, ни вторая. Да Гарри, вон, как они мне сказали, тоже ничего покупать не стал. Они ж с ним на одном факультете учатся. СИРИУС: Вот так дела...! Ну да ладно, крестник, мы с тобой за всё за это дома побазарим. Бывай, Альфред, увидимся! АЛЬФРЕД: До встречи, Сириус! Приходи в гости, посидим, как в старые добрые времена! СИРИУС: Придём, о чём речь! Кадр меняется, снова гостиная в доме Тонксов. СИРИУС: Ну чё, давай, крестник, колись, в натуре, как ты дошёл до жизни до такой. ГАРИК: Сейчас, только чай поставлю (достаёт скатерть и разворачивает, появляются самовар, чашки и угощение) СИРИУС: Ну, богатый стол... Козырный хавчик, хоть похаваю чего-то приличного после баланды и чифиря. Это чё, так теперь питаются в школе? ГАРИК: Не, Бродяга, в школе меню стандартное, тюремному аналогичное. Это только я так купил по случаю, так мы теперь всем факультетом так и едим. СИРИУС: Куда тебя Шляпа определила? ГАРИК: На Хаффлпафф, к Доре (Дора тем временем мигает красным цветом волос) А на уроках я за одной партой со Сьюзен Боунс сижу. СИРИУС: С племянницей Эми? Молодец, крестник, хвалю, не посрамил чести Мародёрской! ГАРИК: Ещё с нами часто теперь сёстры Гринграсс сидят, Дафна с Асторией. СИРИУС: Ещё и Альфреда дочки? Тоже ничего так, помню я их мать по школе. Если они хоть немного на неё похожи... АНДРОМЕДА: СИРИУС! Ты ещё начни сейчас про свои любовные похождения по школе рассказывать. СИРИУС: А чё, и расскажу, коли чё вспомню. Надо же крестника просветить. Хотя он вроде и сам прекрасно справляется. Младшая Боунс, обе Гринграсс... АНДРОМЕДА: Они ещё с Дорой не разлей вода, он её на гитаре играть учит. СИРИУС: Вот это новость так новость! Ещё и Дора! Ты так меня переплюнешь! Я в твои годы еще только-только начинал девчонками интересоваться. А тут второй курс только окончил, и уже четыре подружки. Кстати, а с чего бы это вдруг Сопливус через три камеры от меня поселился? ГАРИК: Какой ещё Сопливус? СИРИУС: Ну, Северус Снейп, это мы его так в школе называли. Говорили, за оскорбление словом и действием канает, пятнадцать лет получил. Он же до позапрошлого года у вас в школе вроде бы как преподавал. ГАРИК: За дело и получил. Не хрен было распускать язык на кого не следовало. СИРИУС: Это как? ГАРИК: Щас расскажу. Было дело на первом же уроке зельеварения, собрались мы, значит, приходит этот Бэтмэн недоделанный и с порога начинает до меня докапываться, задавая вопросы, каких я по понятным причинам в упор знать не мог, и как узнал потом, два из трёх относились ко второму и четвёртому курсам соответственно. А вот на Снейпа отсутствие ответов подействовало как красная тряпка на быка, он заорал и начал кидаться оскорблениями. Меня тупицей назвал, а когда Сьюзен за меня вступилась, то и на неё вызверился, в лицо назвав, хм, гулящей девицей. Сьюзен зарыдала и убежала, я за ней, Снейп нас останавливает, я его послал подальше, нашёл Сьюзен, привёл в гостиную, дальше мадам Спраут позвала Амелию, ну и вот... СИРИУС: Вот это да, вот шалость так шалость! До такого не додумывались даже мы! На первом же уроке! Сопливуса – на зону! Кто ж у вас там теперь зелья варит? ГАРИК: Слагхорн. Дамблдор его месяц уговаривал из отставки выйти. СИРИУС: Помню такого. Эх, твой папа был бы счастлив. Так насолить Сопливусу он даже не мечтал! Кстати, крестник, ты в квиддич играешь? ГАРИК: Нет, конечно, на кой оно мне? СИРИУС: Ну как же, твой папа без ума от спорта был, в школе ловцом играл за Гриффиндор. ГАРИК: А я даже не на Гриффиндоре. И, если честно, мне полёты на метле не понравились вовсе. Учили нас, учили, но особого таланта за мной никто не заметил. СИРИУС: Э-эх, ладно... Зато ты меня в другом обогнал. Засадил на зону Снейпа – раз, к третьему курсу нашёл четырёх подружек – два... ГАРИК: Ещё Локхарта подстрелил из нагана, когда его брали да Асторию выручали – три. СИРИУС: Как подстрелил? Так это ты его? ГАРИК: И снова при помощи карты. Дело все в том, что этот м… взял моду, какой-нибудь из малолетних девчат с первых курсов отработки у себя назначать за невосторженный образ мышления, а потом стирал им память об этом событии. Мы всей школой думали, что там да как. В конце концов, четырнадцатого февраля, в день, так сказать, святого Валентина, нас со Сьюзен догоняет Дафна и говорит, что Астория под раздачу попала. Гляжу в карту – точно! Этот ё… пи… запер ее в своем кабинете и гоняется за ней. Я – туда, сказал еще Сьюзен позвонить тёте, чтобы та ментов привела. С собой у меня как раз наган был, купленный в Косом переулке в магазине антиквариата. Дошел до кабинета, а там и Амелия подоспела. Открываем, и видим картину маслом, приготовления к действию во всей красе. Так эта тварь ё… не то что не сдалась, она на нас попёрла. Вот и… короче, семь пуль в барабане, двумя попал, этого хватило. АНДРОМЕДА: Ничего себе! Это же было опасно! Как же у тебя только мысль возникла... ДОРА: Ну, ты даёшь, Гарри! А я-то думала, как это так оказалось, что Локхарт на суде хромал как инвалид. А оно вон оно что! Молодец! ТЕД: Правильно, мочить педофилов! Хорошо ты сделал, что остановил его. СИРИУС: Ну, Гарри! Ну, крестник! Это же... как мёдом по сердцу! ГАРИК: Не то слово! Ты бы видел, Бродяга, какие глаза были на следующий день у Дамблдора, когда Амелия пришла и объявила об аресте Локхарта. СИРИУС: Чё, серьёзно? И он не знает, что это ты Локхарта подстрелил? ГАРИК: Нет, конечно. Я чё, дурной, колоться перед ним? Он не следак, я не вор, так что пускай идёт на ху...тор бабочек ловить со своим «общим благом». СИРИУС: Это как? ГАРИК: Каком кверху. Вспомни, Бродяга, как и за что тебя посадили и кто был председателем судилища. СИРИУС: Так меня и не судили толком, Дамблдор заявил, что нечего судить такого, как я. Сломали палочку и засунули на зону, так двенадцать зим и отбыл до амнистии. ГАРИК: Ну вот. А потом выяснилось, что виновен был все-таки другой, а ты незаконно лишен свободы. И что, дражайший директор хотя бы извинился? СИРИУС: Нет, конечно. С чего бы ему извиняться? Даже бородой не шевельнул. ГАРИК: Ну вот. А меня, пока ты сидел, он засунул к так называемой тетушке Петунии, мотивируя это тем, что они якобы единственная моя родня. СИРИУС: ОН СДЕЛАЛ ЧТО? ГАРИК: Именно то, что я тебе только что сказал. СИРИУС: Быть такого не может. Лили, она же не любила сестру из-за того, что та ненавидела волшебство. И ты воспитывался у них? ГАРИК: Где-то до одиннадцати лет. Потом мне всё это надоело, и я оттуда убежал. Ну, а потом, в Косом переулке, встретил Дору, на Рождество приехал сюда на каникулы, ну и вот, тётя Энди переписала опеку на себя, теперь мой дом тут. СИРИУС: Что уж и говорить, если я не смог, то ты, Энди, правильно сделала. Ты же вроде следующей в очереди на опеку была после меня, я ж помню завещание Джеймса. АНДРОМЕДА: Когда я ходила в «Гринготтс» оформлять на себя опеку над Гарри, то там меня известили, что завещание Джеймса запечатано по указу Дамблдора. СИРИУС: Вот ё... п... старый, т... чтоб его... и за бороду... м... н... х... засунуть... к... седыми... да по всей... н... ч... с... выродок!!! (переводит дух) Я же всё помню, я же был там, когда Сохатый и Лили составляли завещание на случай, если их не станет. Первым в очереди на опекунство был я, потом – вы, Энди и Тед, потом – Эми, потом мой кореш Альфред Гринграсс, потом Лонгботтомы. ГАРИК: А как это так получилось, что ты, Бродяга, не смог опеку надо мной получить? СИРИУС: Хагрид… когда я примчался в ваш дом и обнаружил Сохатого и Лили убитыми, а тебя живым, я забрал одеаяло с тобой и уже собирался было уезжать домой. Тут появляется Хагрид и потребовал отдать тебя, ссылаясь на распоряжение Дамблдора. А я этого делать не собирался, намеревался воспитать тебя сам… этот громила стукнул мне по башке, отобрал одеяло с тобой и забрал мой мотоцикл, когда же я отошел от страшного удара, то его и след простыл. В порыве отчаяния я погнался за Питером, вот и добегался, мать…! АНДРОМЕДА: Хагрид? Так он же не умеет самостоятельно что-то решать, всё за него Дамблдор решает. СИРИУС: Вот именно. А я молодой был, тупой, как пробка, верил этой бородатой скотине. За преданность свою и пострадал. Слава Мерлину, кончились мучения. Теперь по-другому жить начну. АНДРОМЕДА (подозрительно): И как же именно? СИРИУС: Восстановлю помолвку с Амелией, это во-первых. А во-вторых, объявлю тебя, Гарри, своим наследником. АНДРОМЕДА: С чего бы это? СИРИУС: Во-первых, потому что так мы с Джеймсом договорились еще тогда. В те времена, если помнишь, я был не женат, все, дурак, нагуляться хотел. Вот и нагулялся, …! (смеётся, словно лает) А во-вторых, потому что благодаря стараниям нашего неуважаемого директора, засунувшего меня на зону, я, скорее всего, не смогу иметь детей. На мне прямая линия рода Блэков прервётся. Если смотреть по побочным ветвям, так первый наследник мужского пола – это сын твоей сестры Нарциссы. Насколько я знаю Люциуса, так сын должен был по стопам отца пойти. А отдавать свое имущество ему лично мне очень не хочется. ГАРИК: Это не тот ли сын, который Драко? А то знаем мы тут одного Малфоя, тот ещё персонаж из анекдотов. Помню, как он мне в друзья набивался, нос выше головы, растягивает слова, манерный, жеманный, и даже вроде бы как накрашенный, как есть клиент петушиного угла. СИРИУС: Он самый, твоих, Гарри, лет как раз. ГАРИК: Значит, он и есть. Он на первом курсе от нас с Дорой пару раз отхватывал горячих. Мы с ним даже не общаемся, не по понятиям это – с петухами водиться, их место – возле параши. Даже ложку дырявую, и то ему обеспечили. Вон, Дора подтвердит, вместе на дело ходили. ДОРА: Именно так всё и было. Я сначала даже не поняла, к чему Гарри клонит, когда предложил. Только потом дошло. СИРИУС: Очень точное определение для него, крестник. Петух, он и есть петух напыщенный. Что Люциус был таким в школе, что, видать, и сынок у него вырос такой же. Кстати, а как ты, Гарри, уговорил Шляпу тебя на Хаффлпафф отправить? ДОРА: Он ещё и не так сделал. Не знаю, как, но у него получилось так Шляпу перенастроить, что она вместо своих стишков что-то на непонятном мне языке запела. ГАРИК: «Хава нагилу» запела, это еврейская народная песенка такая. Вон, знаешь же Тони Гольдштейна, не уехал бы он, так рассказал бы. ДОРА: Ну да, а потом ещё сидел со Шляпой на голове минут пять. ГАРИК: Потому и сидел, что мы с ней беседовали за жизнь. Она ещё долго думала, куда бы меня отправить. Я ей ещё сказал, что в Слизерине быть западло, туда одних лишь петушков надо отправлять, и она, кстати, послушалась, на следующий год ни одной девчонки к «змеям» не отправила. СИРИУС: А чё не на Гриффиндор ты просился? ГАРИК: Потому что именно этого, судя по всему, ждал от меня Дамблдор, желавший навязать в друзья своего шестёрку Рональда Уизли, а в подруги – его сестру Джинни. Зато когда Шляпа таки вынесла свой вердикт, куда меня нужно послать, видел бы ты директорскую рожу, Бродяга, Дамблдор как будто живую жабу целиком проглотил. СИРИУС: Постой-постой, крестник, не так быстро… Рон и Джинни, это не дети ли Артура и Молли? До того, как меня посадили, у них только-только дочка родилась. ГАРИК: Это она и была. Так вот, как Фред и Джордж рассказывали, ну, ты их на вокзале еще встретил, Джинни с малых лет бредит, что выйдет за меня замуж и как именно она это сделает. Сказал им, что это уж пускай позволят мне самому решать, на ком жениться. СИРИУС: Правильно, чё, у тебя и так недостатка в подружках нет. ГАРИК: Ну вот, а Рон показал себя как невоспитанный чурбан в момент нашей первой встречи. Вон, Дора подтвердит, как всё было. ДОРА: Да, сидим мы с Гарри, потом еще Гольдштейн этот пришел, Гарри гитару взял и начал песни петь, тут приносит Рона нелёгкая. Тот давай обзывать нас всех, мол, чего Гарри с нами водится, надо с ним, Роном, дружить и так далее. ГАРИК: Вот-вот, всё с собой звал. Брось, мол, их, пойдём со мной, и так далее. Короче, доорался до того, что вылетел в окно вагона, потому что мы его туда выкинули. СИРИУС: Оригинально, слушай! (подкручивает ус) Мы до такого ещё не додумывались. А с чего бы это он? ГАРИК: Хрен его знает, Бродяга. Может быть, Дамблдор подучил. Кстати, хочешь, ещё один прикол расскажу? Про Дамблдора. СИРИУС: А чё там было? ГАРИК: А то и было. Когда я убегал из дома горячо и нежно любимых родственничков, возник откуда-то Дамблдор, возник да и начал с ходу мне втирать про то, как мне нужно вернуться под защиту дома, про то, какие опасности мне грозят и так далее. А я не знал тогда, кто это такой, ну, думаю, старикан бородатый, одет как клоун и несёт чушь всякую. Пошел, да и в больничку позвонил, санитары приехали и его забрали, пускай, мол, посидит, подумает... (Дора снова заразительно смеётся) Потом первого сентября, когда меня таки распределяли, был этот Дамблдор уже без усов и бороды, обритый налысо. Видимо, его таки выпустили из сумасшедшего дома... СИРИУС (еле разогнувшись от смеха): Ну, крестник, ты исцелил мою душу! Это не тебе у Мародёров надо учиться – это нам, грешным, у тебя надо учиться. Подколоть директора не получалось ни у нас, ни у тех поколений школьных хулиганов, что были до нас! Как же ты его отделал! Даже жёстко как-то. ГАРИК: Уж как есть, ты, вон, людям тоже поверил, каким не надо было. И что в итоге? СИРИУС: Что верно, то верно... (озадаченно чешет голову) А ведь не назначь мы тогда Питера хранителем тайны местонахождения твоих родителей, остались бы они живы. ГАРИК: А еще лучше было бы, если бы вы все заблаговременно отсюда слиняли. На хрен того Дамблдора, на хрен его общее благо, пускай он сам за него воюет. Тем паче, что основная масса народа спала в шапку, пока резать не пришли. Лично я в перспективе так и планирую сделать, ибо есть мнение, что этот ваш фюрер таки не сдох окончательно. СИРИУС: Почему? ГАРИК: На первом курсе был у нас преподавателем защиты некто Квиррелл, так он под конец года натурально рассыпался в прах прямо посреди урока, хорошо, не у нас. И вылетел из того праха некий чёрный дух, который что-то шипел непонятное. Фред и Джордж говорили, что там даже череп со змеёй видели. СИРИУС: Значит, он всё-таки не умер... ГАРИК: А раз не умер, значит, будет искать пути к воплощению самого себя обратно в жизнь. И, зная его упрямство по прошлому разу, он эти пути найдет. А найдя, устроит примерно то же самое, что делал тогда, по-другому он не умеет. Причем его верные жополизы что тогда, что сейчас в средствах и методах ограничены не будут. А нас будут кидать с голым энтузиазмом и с палочкой наперевес под убивающее проклятие, причем нам будет строго-настрого запрещено применять адекватные меры воздействия. СИРИУС: Чё-то я тебя, крестник, не понимаю. ГАРИК: А ты Амелию расспроси, когда мы к ним в гости пойдём, какая тут весёлая жизнь настала. Это ведь от неё я слышал, как здешние менты, то есть авроры, преступников ловят. Им тут на уровне министерских приказов запрещают применять по ворам, убийцам и насильникам что-либо серьезнее ошеломляющих или обезоруживающих заклинаний. А то, видишь ли, драгоценные шкурки кого-нибудь из древних и благородных попортиться могут. Я, вон, Доре уже объяснял, как тут правосудие работает. (Дора согласно кивает). СИРИУС: Ах, вот ты про что! Да, помню, Дамблдор нам примерно о том же говорил. Сила, мол, в любви и всепрощении. ГАРИК: Пускай он сам их всех залюбит хоть до потери пульса, петушара бородатый. Со всепрощением та же история, мне Снейпа с Локхартом хватило, которым он спускал с рук что можно и что нельзя. А на том же Малфое, поди, ещё тогда клеймо негде ставить было, а всё же откупился. СИРИУС: Откупился, да, помню я, его же всё-таки судили. В отличие от меня. ГАРИК: Ну вот, а тебе теперь купола набивать, ты ведь теперь у нас кент засиженный. СИРИУС: И откуда ты только в таком возрасте по понятиям ботать научился? ГАРИК: Вспомни, Бродяга, что я десять лет у тётушки на попечении был. Считай, тоже десять лет нары полировал, там условия быта были примерно такими же, как на зоне. Поневоле озвереешь. СИРИУС: Тогда понятно. ГАРИК: Ну так вот. Вернёмся к нашим кроликам. В том, что Малфой отбрехался, а тебя даже не судили, по уши замазан неуважаемый нами Дамблдор с его идиотской концепцией второго шанса для тех, кто этого не заслуживает. Имеем в результате, что клеймёные бандиты и убийцы разгуливают на свободе и творят что хотят, а честные люди и отпор-то дать не могут, иначе попадут под суд за превышение чего-то там. Нет уж, лично мне своя шкура ценнее, нежели эфемерные ценности некоего бородатого пердуна, с которых никто, кроме него самого, ничего толком не поимеет. Неужели ты думаешь, Бродяга, что, когда этот ваш фюрер воплотится обратно, все эти Малфои не придут к нему? СИРИУС: Да Люциус первый там будет! ГАРИК: Вот тебе и ответ. И возьмутся они за старое ровно в тот самый момент, когда дух обретет тело. Лично мне такая картина не нужна совершенно. А поскольку легче сходить пешком на Луну, чем убедить английскую аристократию в основной массе своей поднять с дивана главный рабочий орган и начать что-то делать, так пускай со своими страхами они воюют сами. Ну, а раз уж они спят, то пускай спят и дальше. А я уеду отсюда, и заберу с собой тех, кто мне дорог. Вон, до России подамся, там с фюрерами всех мастей разговор короткий. Русские долго рамсы разводить не будут, сразу превентивно шарахнут чем-нибудь повышенной убойности. Магия, она, конечно, магия, но ядерный заряд – это всё-таки ядерный заряд. СИРИУС: В Россию, говоришь... А чё, это вариант. Только там англичан очень не любят. ГАРИК: Они не любят тех, кто держит нос выше головы и считает самого себя пупом земли, а всех остальных – недочеловеками. Тех же, кто будет держаться с ними на равных, они и примут как равного. Потому-то русские и не питают к аристократам, а тем более иностранным, никаких нежных чувств. СИРИУС: Даже так? ГАРИК: Именно так. А ты, как человек сиделый, впишешься в русскую жизнь сразу, там таких хватает. Тем более настрадался ты от английских властей – там тебя, Бродяга, поймут и примут. СИРИУС: Серьёзно? Тогда подумаю. Да, кстати, Энди мне тут уже говорила, что ты, Гарри, на гитаре играешь. ГАРИК: Играю, и Дору учу понемногу. СИРИУС: А сыграй-ка чё-нибудь? Охота мне послушать. ГАРИК: Щас и сыграю... (берёт гитару и играет песню «Купола» Михаила Круга...)... Дом казённый предо мной, Да тюрьма центральная. Ни копейки за душой, Да дорога дальняя, Над обрывом пал туман, Кони ход прибавили, Я б махнул сейчас в закат, Если б мне поставили... Ночью в церкви ни души, Волки в поле воют, А под расстрельную статью Ямы быстро роют, Что же не хватало мне? Всё теперь на месте, Был туз бубновый на спине, А стал в ногах туз крести! Золотые купола Душу мою радуют, А то не дождь, а то не дождь – Слёзы с неба капают. Золотые купола На груди наколоты, Только синие они, И ни крапа золота, И ни крапа золота... Пока звучит музыка, на лице Сириуса отображается выражение полного понимания. Сцена меняется, следующая сцена – в банке «Гринготтс», куда пришли Сириус и Гарик. Музыка стихает, когда Гарик подписывает некую бумагу, протянутую Сириусом, а гоблин-кассир ставит на неё печать. СИРИУС: Ну что, крестник, с этого дня ты официально считаешься наследником дома Блэк, точнее, того, что от него осталось. Так что после меня всё, что есть на моих счетах, перейдёт к тебе. ГАРИК: Знаешь, Бродяга, и лучше было бы, чтобы мне сие наследство подольше не понадобилось. СИРИУС: Спасибо, Сохатый Младший (широко улыбается). А то вот этот старый пёс ещё не всё успел сделать, что хотел до посадки. Так, если мне не изменяет память, к нам идёт моя средняя кузина Цисси, она же Нарцисса Малфой. Цисси! Как жизнь? НАРЦИССА: Сириус? Тебя выпустили? СИРИУС: Да, Цисси, как видишь, я всё-таки откинулся. И всё благодаря крестнику моему, Гарри, он же теперь и наследник рода Блэк. НАРЦИССА: Сириус, мне нужна твоя помощь. СИРИУС: Весь во внимании. НАРЦИССА: Если ты помнишь, меня выдали за Люциуса силой. СИРИУС: Так. НАРЦИССА: Так вот, он... в общем, мы с ним спим в разных спальнях, и мной он пренебрегал с самого начала. Даже на брачную ночь, и то не явился. Так что я до сих пор нетронута. СИРИУС: Хм, а сыночек его тогда откуда взялся? НАРЦИССА: Только если от нечистой силы. Люциус, к твоему сведению, на женщин смотрит с глубочайшим отвращением. СИРИУС: Неудивительно. Вон, и Гарри говорит, что сыночек весь в отца пошёл. НАРЦИССА: Так и есть. Крэбб и Гойл не случайно постоянно рядом с ним – так Люциус хочет пресечь интерес сына к девочкам. СИРИУС: Всё мне ясно. Значит, Цисси, ты хочешь... НАРЦИССА: Хочу, чтобы ты расторг мой брак. На правах Главы рода и всё такое... СИРИУС: Сделаем. А вместе с этим я лишу Драко прав на наследование... да он их, судя по всему, и не имел никогда, раз нет в нём ни капли крови Блэков. Нечего этим двум петухам осквернять наш род. Их место – возле параши, что старшего, что младшего. НАРЦИССА: Откуда ты...? СИРИУС: Я в зоне двенадцать лет чалился, помнишь? Там и научили. В том числе и про петухов. Люциус вовремя выкрутился, а то там бы из него быстро женщину сделали. А насчет сыночка его крестник мой, вон, не даст соврать, тоже петуха распознал на раз. НАРЦИССА: Это не с тем ли случаем связано, что весь Слизерин с некоторых пор вынужден есть дырявыми ложками? Я же помню, как вы, Мародёры, издевались над ними. СИРИУС: Всё верно, Цисси, это мой крестник придумал и воплотил. Там уже новое поколение выросло, более чем достойная нам смена. Гарри там заводилой, ещё там же наша с тобой племянница Дора, дочка Энди которая, плюс вокруг них тоже народ собрался – палец в рот не клади. Это они Сопливуса на зону упрятали да Хвоста поймали, почему я и откинулся. НАРЦИССА: Наслышана. Северусу и впрямь не стоило распускать язык на племянницу главы Аврората. СИРИУС: Вот именно. Кстати, чтоб далеко не ходить, поищу-ка я сейчас твой брачный договор... Нужная бумага находится быстро, Сириус её разрывает на основании «пренебрежения супруга супружескими обязанностями», Нарцисса явно рада случившемуся. Следующая сцена – у входа в старый родовой дом Блэков на площади Гриммо, 12, в Лондоне. СИРИУС: Вот, крестник, в этом доме прошло моё детство. ГАРИК: Только, судя по всему, Бродяга, домик этот уже лет так десять как заброшен. СИРИУС: Так и есть, после смерти моей мамаши здесь не осталось жильцов. Младший брат мой, Регулус, он ведь на стороне этого самого фюрера был, за что и голову свою сложил. Отец умер ещё раньше, сестёр тогда же раздали замуж, причём двух младших – без их согласия, только Энди и повезло, что сбежала она из дома да выскочила замуж за Теда. ГАРИК: Весёлая была жизнь у твоих предков. СИРИУС: Не говори, чистокровные были до невозможности. Заходят в дом, Сириус включает свет в прихожей. СИРИУС: Осторожнее здесь ходи, крестник, полы, скорее всего, гнилые, и без моего ведома ничего не трогай. Блэки были в своё время великими специалистами по части чёрной магии. Она же их в конце концов и погубила, только я да мои кузины остались. Что же до полов... КРИЧЕР! Кричер! Ты ещё жив, старая скотина? Возникает дряхлый на вид домовик. КРИЧЕР: Чего нужно негодному хозяину? СИРИУС: Во-первых, я хочу, чтобы ты убрал в доме, выбросил всю гниль и заменил старьё свежими вещами. А во-вторых, чтобы ты подготовил комнаты для меня и моего наследника. КРИЧЕР: Негодный хозяин назвал грязного полукровку своим наследником? СИРИУС: А в-третьих, я категорически запрещаю тебе ругать меня, моего наследника и всех наших друзей. Домовик угрюмо надулся, но промолчал. ВОПЯЩИЙ ПОРТРЕТ: КТО ПОСМЕЛ НАРУШАТЬ ПОКОЙ ДОМА? ГРЯЗНЫЕ ПОЛУТВАРИ, ПРЕДАТЕЛИ КРОВИ, ОСКВЕРНИТЕЛИ ЧИСТОТЫ РОДА!!! СИРИУС: А, это ты, матушка, чё орёшь-то так? ВОПЯЩИЙ ПОРТРЕТ: ПРЕДАТЕЛЬ КРОВИ!!! ЖАЛКИЙ МЕРЗАВЕЦ!!! ОТЩЕПЕНЕЦ!!! ТЫ НИКТО!!! ТЕБЯ ИЗГНАЛИ!!! СИРИУС: Позволь представить тебе, Гарри, мою покойную матушку, леди Вальбургу Блэк. Мать, это мой крестник и наследник Гарри Джеймс Поттер. ВОПЯЩИЙ ПОРТРЕТ: ПОЛУКРОВКА!!! СВЯЗАЛИСЬ С МАГГЛОВСКОЙ ГРЯЗЬЮ!!! ГАРИК: Да уж, Бродяга, твоя мамаша при жизни была та ещё штучка. СИРИУС: Не говори, именно поэтому я тогда из дома и сбежал. Не так, мол, учусь, на Гриффиндор поступил вместо Слизерина, сдружился с твоим папой, отказался переходить на сторону этого, как ты говоришь, фюрера, и так далее. ВОПЯЩИЙ ПОРТРЕТ: НЕ ОСКОРБЛЯЙТЕ ИМЯ ЛОРДА! ОН ЗАЩИЩАЛ ЧИСТОТУ КРОВИ!!! ВАМ ЭТОГО НЕ ПОНЯТЬ, ГРЯЗНЫЕ ПОЛУКРОВКИ!!! ГАРИК: Не, с этим надо чё-то делать, портретец-то вопит не хуже пожарной машины, все уши нам прокричит. Снять его как-нибудь можно? СИРИУС: Вряд ли. Кричер обожал матушку, наверняка приклеил к стене. ГАРИК: Как говорится, что одним человеком сделано, другой всегда испортить сумеет. Есть здесь лом? СИРИУС: Зачем тебе? ГАРИК: Против лома нет приёма, если нет другого лома. Если приклеено, так подденем и снимем. СИРИУС: А чё, идея понятна... Кричер! Неси сюда лом! КРИЧЕР: Зачем негодному хозяину лом? СИРИУС: Затем! Ты ещё рассуждаешь, тварь ушастая! Домовик исчезает и возникает через пару секунд с ломом в лапе, отдаёт Сириусу и исчезает снова. ГАРИК: Ну что ж, сейчас мы сие поправим... Гарик поднимает лом и с помощью Сириуса отковыривает портрет от стены. Портрет падает на землю и разбивается вдребезги, изображение на нём пропадает. СИРИУС: Ты смотри! И впрямь сняли! А я-то думал... ГАРИК: Вот тебе и наглядная иллюстрация, что изобретения немагического мира могут быть весьма полезными. СИРИУС: Это точно. ГАРИК: Кстати, Бродяга, надо бы нам отсюда убираться. Фон здесь и впрямь какой-то нездоровый, еще простуду какую-нибудь схватим. Сыро здесь, грязно и до ужаса холодно. СИРИУС: Да уж, дом сколько лет, считай, стоял без жильцов. Мамаша-то моя померла, когда я первый год сидел. Домовик же, вот, превратил фамильный особняк в настоящую свалку. ГАРИК: Так, может, ну её на фиг, развалину эту? У тебя где-нибудь ещё жилплощадь есть? Желательно не в Англии. СИРИУС: Есть вроде бы, когда-то Блэки были достаточно богатым и знатным родом. Должно было что-то остаться. Я сам перед своей посадкой покупал дом где-то на островах в Карибском море, купчая должна была где-то лежать. Если бы меня не закрыли, мы бы с тобой сейчас жили там. ГАРИК: Посмотри, как раз осень придет, съездишь, отдохнёшь. А отсюда заберём то, что самое ценное, книжки, драгоценности, золото-брульянты, перенесём на новое место. Эта же развалина – гори она синим пламенем! СИРИУС: И то верно. Ну чё, крестник, пойдём домой, а то Энди уже нас заждалась. ====== Третья серия. А вдоль дороги мёртвые с косами стоят... ====== Новая сцена, надпись «31 июля 1993 года», гостиная Тонксов, готовится обед в честь дня рождения Гарика, сам Гарик встречает прибывших Сьюзен, Дафну и Асторию. Тогда же прилетают совы с письмами, Гарик берёт и читает своё... «Уважаемый мистер Поттер! Сообщаем Вам, что Вы допущены к прохождению третьего курса обучения в школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Новый учебный год начнется первого сентября, «Хогвартс-Экспресс» отбудет от перрона 9 3/4 вокзала Кингс-Кросс в одиннадцать часов утра. Также сообщаем, что учащиеся третьего курса могут по выходным посещать деревню Хогсмид. Пожалуйста, передайте приложенное письмо родителям или опекунам на подпись. Список книг для наступающего учебного года прилагается. С уважением, Минерва МакГонагалл Заместитель директора» Разрешение Гарик показывает Андромеде и Теду, и те без колебаний его подписывают. Гарик тем временем смотрит дальше и видит приписку в конце списка учебников. «Начиная с третьего курса, студенты обязаны выбрать для изучения несколько предметов из списка дополнительных курсов, но не менее двух. Необходимо приобретать литературу только для тех предметов, которые выбраны». ГАРИК: Ну чё, девчата, будем думать, что ль, на какие предметы ходить? СЬЮЗЕН: Ну да, надо выбрать, и сегодня же чтобы отослать. ДАФНА: Только давайте решим всё это вместе. Чтобы не разделяться и помогать друг другу. ГАРИК: А давайте так и сделаем! СЬЮЗЕН: Первым по списку стоит предмет «Прорицания». ГАРИК: На фиг, на фиг, мы такое не курим. То ли дождик, то ли снег, то ли будет, то ли нет... (Дафна и Сьюзен хихикают) СЬЮЗЕН: Ещё я слышала, что преподавательница прорицаний каждый урок предсказывает смерть одного из студентов. Да вроде никто так пока и не умер. ГАРИК: Ну вот и весь смысл от этого предмета, картина маслом. Как говорится, «и ёлок много, и тебя много, а толку никакого»... (Дафна и Сьюзен снова смеются). Ну так чё, на фиг это? СЬЮЗЕН: Да, на фиг. ДАФНА: Следующее тут написано «Маггловедение». ГАРИК: Тоже на фиг, я и сам могу по этому предмету лекции читать... о вреде алкоголизма и культуре сексуальных отношений в сельской местности... (Дафна и Сьюзен валятся на пол от смеха) СЬЮЗЕН: Ну ты, Гарри, как скажешь... Но ты прав, не так уж и много чистокровных магов, кто бы смыслил в немагическом мире. ГАРИК: Ну да, это только мы тут такие. ДАФНА: Ну да. А если учесть, как наряжаются чистокровные при попытке выйти наружу... ГАРИК (ржёт): Дамблдора вспомнил, в момент нашей с ним самой первой встречи. Помню, стоит такой весь из себя бородатый старикан, одет как клоун и несёт чушь всякую... СЬЮЗЕН: Когда это было? ГАРИК: А давно уже, в тот самый день, когда я «письмо сомнительного счастья» из Хогвартса получил. Вот как раз перед получением письма и было это сомнительное удовольствие, так сказать... А вот вы что бы сказали, если бы ни с того ни с сего повстречали на улице длиннобородого старикана в фиолетовом балахоне? ДАФНА: То, что этот старик, скорее всего, выжил из ума. Потому что так среди людей никто не ходит. ГАРИК: Так и я тебе про что. Я посмотрел на эту картину маслом, послушал этот бред, а потом взял, да и в больничку позвонил. Санитары приехали да его забрали. СЬЮЗЕН: Ты серьёзно? (валится со смеху) ГАРИК: А то. Потому-то он и был в начале нашего первого курса без бороды и бритый налысо. Потому что в дурке так и бреют. ДАФНА (сквозь смех): Ему там давно уже самое место. Я ещё от папы наслушалась. ГАРИК: Во-во. Только об этом – никому, не все в школе такие добрые, как мы, стукачей хватает, ту же Грейнджер вспомните. СЬЮЗЕН: Конечно же, не расскажем (улыбается). ГАРИК: Следующим по списку стоит уход за магическими существами. СЬЮЗЕН: Учитывая, что за книгу рекомендовали нам приобрести, не советовала бы. ГАРИК: Ну да, чудовища какие-то. Так их по-хорошему мочить надо, а не разводить... ДАФНА: После ухода за существами стоит нумерология. ГАРИК: А вот это надо брать. Мне мадмуазель Вектор не простит, если не выберу. Это ж она меня впервые в Косой переулок привела. СЬЮЗЕН: Поддерживаю тебя. Сама хочу туда пойти. ДАФНА: И я. СЬЮЗЕН: Последний предмет в списке – Древние Руны. ГАРИК: Его тоже берём, сказано не меньше двух, а у нас только один и остался, остальные курсы мы забраковали. Короче, пишем на всех троих, что берём мы нумерологию и древние руны, так и отправляем. СЬЮЗЕН: И будем на уроках сидеть вместе. ДАФНА: Конечно, и помогать, если что не так. ГАРИК: А то, за компанию и жид крестился, и монах женился, так что не пропадём! Сцена меняется, снова Косой переулок, Гарик ходит по магазинам, и видит в книжной лавке зубастые книги, плотоядно щёлкающие челюстями, после чего, затарившись учебниками, заворачивает в магазин с артефактами, где были куплены скатерть и наган. В магазине Гарик обнаруживает автомат АКМ, а потом и пулемёт «Максим», вокруг которого и ходит, облизываясь, как кот на сметану. ПРОДАВЕЦ: Что, парень, присматриваешься к пулемёту? ГАРИК: Да уж, заинтересовало, однако. Рабочее? ПРОДАВЕЦ: Конечно, рабочее. На милю достанет. ГАРИК: И почём? ПРОДАВЕЦ: Пятьдесят. Распродажа у меня, я свою лавочку собрался закрывать. Не ходит ко мне никто, только ты и зашёл год и два назад. Так что, парень, сегодня цены снижены, бери себе, что хочешь. Тут добра хватает. А к пулемёту я тебе три коробки с патронами дам, зачарованы на бесконечное пополнение ленты. ГАРИК: Это как? ПРОДАВЕЦ: Сам никак понять не могу. Пулемёт-то из России, зачаровали явно там, но ни мой отец, ни я ничего понять не смогли. Это трофей, его взяли в сорок первом, расчёт пулемёта погиб, а офицер предпочел подорвать себя гранатой. Но перед этим, парень, именно из этого пулемёта был убит тогдашний лорд Малфой. Слыхал про таких? ГАРИК: Слыхал, что уж тут, один такой с нами в школе учится. ПРОДАВЕЦ: А, это правнук того, которого убили. Так вот, коробки с патронами оттуда же достались, и пуль тут три типа. Первый – обычные, только заговорённые как-то. Вторые – на нежить. Говорили, несколькими можно вампира упокоить, но не пробовали. Третьи – явно бронебойные, на крупного зверя вроде дракона. Надеюсь, что тебе он пригодится больше, чем мне. ГАРИК: Спасибо, сэр! Только... не могли бы Вы подсказать мне подходящее заклинание, чтобы не тащить всё это на горбу. ПРОДАВЕЦ: Ну, это не проблема, подскажу я тебе и уменьшающее, и восстанавливающее. ГАРИК: Был бы весьма признателен. ПРОДАВЕЦ: Ещё, раз уж ты пулемёт покупаешь, обрати внимание на другое снаряжение, без него тебе будет не обойтись... Продавец указывает Гарику на обмундирование, каску, разгрузочный жилет для магазинов АКМ, сапёрную лопатку и прочее. В итоге Гарик выходит из магазина, сгибаясь под тяжестью весьма обширного мешка, а на полках в итоге изрядно поубавилось содержимого. ПРОДАВЕЦ (вдогонку Гарику): Заходи ещё на Рождество! До него, думаю, я ещё дотяну. ГАРИК: Зайду обязательно! До свидания! Сцена меняется, снова гостиная Тонксов. АНДРОМЕДА: Хорошо, что мы успели сделать все покупки сегодня. Вот что в газете пишут, из Азкабана сбежала моя младшая сестра Беллатрикс. Она в своё время была правой рукой этого, как ты, Гарри, говоришь, «фюрера», и наводила страх на весь магический мир. ГАРИК: Сбежала? АНДРОМЕДА: Да. И теперь повсюду введены чрезвычайные меры, на улицах – патрули и оцепление, а к вам в школу направляют отряд дементоров. СИРИУС: Белла... Мы с ней одно время в одной камере кантовались. Она постоянно то вопила о том, что её лорд вернется, то плакала навзрыд, обвиняя этого же лорда в том, что лишилась ребёнка, которого носила, то проклинала своего идиота-мужа за то, что затащил её во все это дерьмо, доставалось и Дамблдору, и её отцу, то есть моему дяде Сигнусу, который продал её Лестрейнджу. ГАРИК: А за что её закрыли? СИРИУС: Официально, крестник, её закрыли за то, что она на пару с собственным мужем, его братом и ещё Барти Краучем Младшим, сыном нынешнего главы департамента международных отношений, запытала до безумия чету Лонгботтомов, родителей Невилла, который сейчас в один год с тобой в Хогвартс ходит. ГАРИК: Знаем про такого, но не то чтобы общаемся. Он на Гриффиндор попал и с нами практически не контактирует. СИРИУС: Значит, бабуля его зашугала, он ведь на попечении у своей бабушки живёт. Так вот, Белла при мне, помню, поклялась отомстить Дамблдору за то, что закрыл её, а также оторвать яйца своему муженьку за то, что заставил пойти на службу к этому, как ты говоришь, фюреру. Значит, все же сбежала, она и на воле упрямой была. ГАРИК: Не врёшь, что поклялась? СИРИУС: Век воли не видать! ГАРИК: Верю, верю, клятва серьёзная. СИРИУС: Так что, Гарри, голыми руками ты с моей кузиной явно не совладаешь. Не знаю, как она тебя примет, что именно ей в тот момент возобладает, гипноз фюрера, воля мужа или остатки её собственной прежней личности. ГАРИК: Так у меня наган есть. По Локхарту очень даже сработало. СИРИУС: Это хорошо, вряд ли она оружие будет принимать в расчёт, но ведь далеко ты из него не попадёшь. ГАРИК: А что до дальнего, так я был сегодня в той же самой чудо-лавочке в Косом переулке, где я в прошлый раз скатерть да наган приобрёл, и добыл там пару интересных вещиц... (достаёт сумку и разворачивает пулемёт...) СИРИУС (присвистнул): Ого, конкретная вещица. ГАРИК: Продавец сказал, что коробки с патронами зачарованы на бесконечное пополнение. СИРИУС: Так это же... ГАРИК: Для защиты дома – самое то, что доктор прописал. Поставил в окне – и бей, сколько влезет, только воду в кожух ствола подливай. СИРИУС: Обязательно бери с собой. Кстати, насчёт пострелять – я найду, где, и сам с тобой постреляю из него с удовольствием. ГАРИК: Там в сумке ещё куча всякого есть, автомат Калашникова, например. Для боя до пятисот ярдов – самое оно. СИРИУС: На кой тебе столько? ГАРИК: Стволов много не бывает. При наличии в школе таких кадров, как Малфой и его банда гопников-жополизов, ещё один ствол лишним не будет. СИРИУС: Даже так? ГАРИК: Я за два года там уже кое в чем убедился. Большинство «чистокровных» не принимает немагическое оружие всерьёз, застряв по этой части в семнадцатом столетии. То, что появились образцы вроде вот этого вот пулемёта... (показывает на «Максим») Образцы, способные нафаршировать волшебника свинцом раньше, чем тот успеет вытащить палочку, осталось без их внимания. СИРИУС: Знаешь, что-то в этом есть. До моей посадки я был ментом, так у меня, помимо штатной палочки, тоже пара таких вот игрушек при себе была, нигде не учтенных. Так что давай-ка мы с тобой, крестник, как-нибудь на досуге съездим в мой старый дом и опробуем их в действии. Мишеней там хватает. АМЕЛИЯ (проходит в гостиную): Значит, вооружаемся? И против кого же будем вести войну? СИРИУС: Против Малфоя и его банды, Эми. Плюс к тому Беллу остановить надо. АМЕЛИЯ: А, ты про это. А разве дементоры не справятся (хитро прищуривается)? ГАРИК: Если вспомнить всё то, что рассказывал о них Бродяга (Сириус согласно кивает), то скорее они будут создавать угрозу не ей, а нам. Потому что именно мы будем сидеть внутри замка и подвергаться их воздействию. АМЕЛИЯ: Фадж не знал, о чём думал, когда вызвал их на охрану школы. ГАРИК: Скорее «чем думал» (Амелия и Сириус смеются). И вряд ли Беллатрикс пойдёт именно в школу. СИРИУС: Гарри прав. Гадом буду, она уже знает о том, что дементоры будут в школе. Хогвартс – это последнее место в мире, куда она сунется. Если кто с зоны бежит, то идёт в те края, где его будут искать меньше всего. Я не удивлюсь, если Белла вдруг объявится где-нибудь в Лондоне, и будет жить где-то на запасной хазе и под чужим именем, а этот ваш Фадж из штанов вылезет, да так никого и не найдёт. АМЕЛИЯ: Я ему об этом же говорила. Лучше, мол, авроров вызвать для охраны школы, так он ни в какую. Так что, Гарри, имей в виду. ГАРИК: Да уж, в результате мы можем поиметь самый ужасный год, ибо ВСЕ мы будем весь год в ПОСТОЯННОЙ опасности из-за близости этих тварей. Того и гляди, душу у кого-нибудь высосут, и на что списывать? На «усушку и утруску»? Так души детей – это несколько иная субстанция, её мыши не поточат, как соль на том складе... (Сириус снова ржёт, потом присоединяется Амелия) Так что поставлю-ка я свой пулемет в легкодоступном месте, чтобы в случае лишней активности этих самых дементоров как следует по ним отработать. Вроде продавец говорил, что есть там пули, на нежить рассчитанные. А наган из кармана и доставать-то не буду. Случай с Локхартом показал, что надо. АМЕЛИЯ: Это точно, Гарри, всякого навидалась, но такого отвращения, как от этой «знаменитости», не получала ни от кого. И вас в этом вопросе я поддержу. Дубликат печати Аврората у меня... (достаёт из сумки бумагу и печать, пишет что-то и подписывает...) так что держи, Гарри, разрешение на владение оружием. Любым, которое сочтёшь нужным для самообороны. Против моей подписи Дамблдор ничего не сможет сделать. А Скримджер, если дойдёт до него, одобрит, так как выдачей таких разрешений занимаюсь я лично. Так что если увидишь угрозу своей жизни, стреляй на поражение и ничего не бойся. Охраняй мою Сьюзен, считай приказом. СИРИУС: И девчонок Альфреда тоже. Сына у него нет и не будет, так что обеих своих дочек он бережёт больше жизни. Тебе после того случая с Асторией он доверяет, я с ним как-то говорил по душам. АМЕЛИЯ: Да, а я постараюсь добиться у министра приказа на отзыв дементоров. Если же какая-то из этих тварей до их отзыва попытается к вам приблизиться, стреляй на поражение. Методы маггловской борьбы с ними Фадж не учитывает. Меняется снова несколько сцен, Гарик и Сириус стреляют из пулемёта по мишеням в доме на площади Гриммо, Гарик ещё раз посещает Фламелей, смотрит новости из СССР и радуется, видя старт с Байконура первой очереди станции «Мир-2» и слушая речь постаревшего Гагарина в связи с этим запуском. Новая сцена с надписью «1 сентября 1993 года», вся честная компания грузится в поезд, Гарик тащит на себе мешок с учебниками и мешок с оружием. Поезд отправляется. Поезд идёт сквозь достаточно отвратительную погоду, и внезапно останавливается. СЬЮЗЕН: Гарри, что такое? Никогда такого раньше не было. ДАФНА: Может, сходить к машинисту, узнать? ГАРИК: Это как? На улице вон что творится, а на паровоз ещё попробуй заберись. Так, а что это за хрень такая за окнами летает? СЬЮЗЕН (пристально всматривается): Дементоры! Что с нами будет? На лице Астории наворачиваются слёзы. ГАРИК: Спокойно, девчата, с нами – точно ничего, а вот им очень не повезло... (тянется на полку за пулемётом, каковой приводит в боевое положение и тянет ленту из коробки с надписью «Для нежити») ДАФНА: Гарри, это что такое? ГАРИК: Средство для универсального решения проблем, русский вариант... и поберегитесь, девчата, Чапай воевать будет... Гарик ставит пулемёт на столик купе, камера перемещается снаружи поезда. Из окна со звоном вылетает стекло, в проём просовывается ствол «Максима», выплюнувший очередь. Камера разворачивается на дементоров, которые получают пули, три из них рассыпаются, остальные пускаются бегством. Пулемёт по-прежнему бьёт из окна, Гарик прекращает огонь только когда поезд тронулся, после чего разряжает оружие и начинает чистить. СЬЮЗЕН: Гарри, что это было? ГАРИК: Русский способ ведения переговоров с бандитами и террористами. Работоспособность доказана на практике. Что же до правомочности применения, так твоя, Сьюзен, тётя мне мандат выписала по форме и с печатью, где английским по белому написано, что я могу применять оружие при угрозе жизни. А на словах они с Сириусом на пару поручили мне вас охранять. Вот и охраняю. Поезд прибывает в Хогвартс, и Гарик сопровождает Сьюзен и Дафну, дементоры от них испуганно пятятся. Снова Большой Зал, снова выносят Шляпу. ШЛЯПА: (поёт матерные частушки в исполнении группы «Сектор Газа»)... Девки в озере купались, Х... резиновый нашли, Целый день они е...сь, Даже в школу не пошли! Из-за леса, из-за гор Показал мужик топор, Да не просто показал, Его к х... привязал! Опа, опа, Зелёная ограда, Девки вые... попа, Так ему и надо! Под эту музыку проходит распределение, аналогично предыдущему на Слизерин не попадает ни одной девочки. ДАМБЛДОР (поморщившись от песни Шляпы): Добро пожаловать! Добро пожаловать на новый учебный год в Хогвартсе! Я должен обсудить с вами несколько вопросов, и один из них очень серьезен, думаю, что будет лучше, если мы с него и начнем, прежде чем приступим к праздничному пиру. В нашей школе будут находиться дементоры из Азкабана. Они здесь по распоряжению министерства магии. Они установили вахту у входа в Хогвартс, поэтому ученикам запрещается покидать школу без разрешения. Дементоров невозможно обмануть фокусами с переодеванием и даже плащами-невидимками. По своей природе дементоры не воспринимают просьб и извинений, поэтому я прошу вас не давать им повода для нападения. ГАРИК (себе под нос): Ну-ну, просит он... они сами кому хочешь повод создадут, да и без повода нападут на кого угодно... так что поставлю-ка я свой пулемёт на входе в нашу общагу да буду стрелять на поражение... ДАМБЛДОР: Я поручаю старостам факультетов и школы принять все меры, чтобы избежать столкновения учеников с дементорами. А теперь о приятном. Для меня большое удовольствие представить вам двух новых учителей. Во-первых, профессора Люпина, великодушно согласившегося занять место преподавателя Защиты от темных сил… Люпин встаёт, но никто не аплодирует ему. ГАРИК (себе под нос): А вот и фигурант «Бомж», о котором я слышал от Сириуса. И где его носило двенадцать лет, Бродяга говорил, что ни единой малявы с воли ему не передавали... ДАМБЛДОР: И наш второй новичок. Я с сожалением должен сказать, что наш преподаватель по уходу за магическими существами профессор Кеттлберн этим летом вышел на пенсию, чтобы успеть насладиться жизнью, пока не лишился всех конечностей. Тем не менее, я счастлив сообщить вам, что его место займет никто иной, как Рубеус Хагрид, согласившийся на эту работу в дополнение к обязанностям лесничего. ГАРИК (шёпотом): Всё же правы были мы, что не стали брать его предмет. Видела же ты в магазине кусачие книжки. СЬЮЗЕН (шёпотом): Ага, брррррр... как представлю себе... Не позавидуешь тем, кто согласится. Третьекурсники добираются до общаги, там их уже ждёт мадам Спраут. СПРАУТ: Ну наконец-то! А то мне уже старосты сказали, что вас дементоры испугались. ГАРИК: Правильно испугались. Мы им в поезде отпор дали, лично я трёх пристрелил, все остальные убежали. Правильно они нас боятся, здесь им не тут. СПРАУТ: Пристрелил? Но как? Ты же не знаешь заклинаний, чтобы их отгонять? ГАРИК: А я не заклинаниями, я из пулемёта. Вот, смотрите, мадам Спраут. Вот сам пулемёт, вот патроны к нему, а вот мандат на мое имя от мадам Боунс, дозволяющий мне использовать для самозащиты любое немагическое оружие, которое я сочту нужным. Что же до дементоров, то во всех других странах, кроме Британии, они проходят по категории «особо опасные, при обнаружении уничтожать на месте». Вот, для справки, энциклопедия, пускай и русская, и издание тридцать восьмого года, но дементор там есть... (достаёт и показывает мадам Спраут старую советскую энциклопедию)... Так, где он у нас… Бан… Вур… Гос… Вот, «Дементоры», с иллюстрацией. Похоже? СПРАУТ: Да, и как точно нарисовано! ГАРИК: Так, что тут написано… «Происхождение… Повадки… Питаются человеческими душами… Крайне враждебны к людям и приравненным к ним по статусу волшебным существам… Попытки завезения… Постановлением СНК СССР от двадцать шестого июня тысяча девятьсот двадцать пятого года признаны особо опасными, при обнаружении необходимо уничтожать на месте». Список рекомендованных способов для уничтожения прилагается. Вот так-то вот, русские еще семьдесят лет назад такой закон приняли. СПРАУТ: Просто удивительно! ГАРИК: В общем-то, ничего удивительного. Мне как-то раз мадам Боунс рассказала, что тварей этих, которые в капюшонах, не истребляют только здесь, в Британии, вот и плодятся они тут, как хотят. Уж она-то по службе с ними сталкивалась, знает. СПРАУТ: Поверить не могу. И, главное, эти… эти… от них же все мои посадки вянут! Неудивительно, что Азкабан – голая пустыня. Так ведь весь мой урожай пропадёт! ГАРИК: Не пропадёт, профессор Спраут. Сунутся сюда – получат пулю. Вы только мне тоже разрешение напишите, мол, для защиты сада от садово-огородных вредителей повышенной опасности. СПРАУТ: Конечно, конечно, если вас они боятся, так я и сделаю! Сцена меняется, надпись «На следующий день». Гарик и Сьюзен сидят у печки, Гарик читает письмо от Сириуса. «Сохатый Младший! Честно скажу, ты меня очень удивил. Я даже не знал, что мой старинный кореш Лунатик будет в этом году у вас учительствовать. С тех пор, как меня посадили, я о нём ни слова не слышал. Ни одной малявы с воли от него мне не передавали, и даже с тех пор, как я откинулся, он ни разу со мной не связался. Что-то здесь нечисто. Поговори с ним сам. Я так подозреваю, что Лунатик попал под влияние известного тебе господина Д. Впрочем, он ещё в школе был таким же, не особо решительным, с девушками, например, заигрывать даже не пытался, в отличие от меня или твоего папы, и списывал всё это на свою «маленькую пушистую проблему», ты про неё знаешь. Мы пытались его как-то агитировать, даже сводили с кем-то из своих подружек, но он ни в какую. Не удивлюсь, если идею о моём предательстве ему внушил Д., если, как ты говоришь, он и тебя-то искать не пытался. На его месте я бы перевернул всё вверх дном, но нашел бы тебя и забрал бы от твоих прежних опекунов. Сообщи о результатах беседы, тогда будем думать, что делать дальше. С отцовской любовью, Бродяга» ГАРИК: Что ж, как мы и думали. Сириусу ни единого письма с воли не передавали. Более того, Бродяга даже не знал, где находится Лунатик. Надо будет нам встречу их организовать. Тем паче, что Сириус не беглец бесправный, как сестра его, а законно освобождённый. СЬЮЗЕН: Надо, только если, как тут написано, Люпин под влиянием Дамблдора, как он на это отреагирует... ГАРИК: Тут уж мы с тобой, Сью, ничего предугадать не можем. ФРЕД: Здорово всем! ДЖОРДЖ: Всем привет! ГАРИК: Здорово, братаны. Как отдыхали? ФРЕД: Всё путём... ДЖОРДЖ: Не жалуемся! ФРЕД: Слыхали, что тут было у нас... ДЖОРДЖ: Короче, наша всезнайка... ФРЕД: Грейнджер, то есть... ДЖОРДЖ: Взяла себе все до единого курсы... ФРЕД: Что были в списке! ДЖОРДЖ: Мы подсмотрели у неё в расписании... ФРЕД: И нумерология совпадает по времени с прорицаниями... ДЖОРДЖ: А маггловедение с рунами! ФРЕД: Вот и пришли к тебе, Гарри... ДЖОРДЖ: Чтобы разобраться вместе! ГАРИК: Правильно пришли, чем больше мыслей – тем лучше. И что-то мне подсказывает, что не обошлось тут без игр со временем. ФРЕД: Это как? ДЖОРДЖ: Каким образом? ГАРИК: Если заведомо исключить тот факт, что Грейнджер страдает физическим раздвоением личности, бишь имеет способность раздваиваться... (Сьюзен, Дафна и братаны ржут во всё горло) ...то, скорее всего, имеет место быть использование некоего инструмента, имеющего то же назначение, что и известный пепелац в фильме «Назад в будущее», который я вам как-то показывал (братаны кивают). ФРЕД: И что же теперь делать? ДЖОРДЖ: Если это игры со временем? ГАРИК: Прежде всего принять во внимание тот факт, что не умеешь – не берись, а вручать машину времени несовершеннолетней, пускай и заучке, чревато... а также вычислить, с помощью какого инструмента гражданка Грейнджер умеет ходить на два урока сразу, и оный инструмент у неё изъять. Сия задача поручается вам, братаны. А мы свяжемся с мадам Боунс и попробуем спросить у неё, чем сие может быть. А когда принесёте, так ей же и сплавим на изучение. Ибо не фиг. ФРЕД: Сделаем! ДЖОРДЖ: Выставить заучку Грейнджер... ФРЕД: На посмешище перед всей школой... ДЖОРДЖ: Наша прямая обязанность! ГАРИК: Адназначна, братаны. Только если можно, пальчиков своих на изъятом вещдоке не оставляйте, менты это пропалят на раз. Братаны кивают и уходят. Гарик же и Сьюзен садятся писать письмо Сириусу и Амелии. Смена кадра, теперь Сьюзен читает ответ от Амелии. СЬЮЗЕН: Тётя Эми подтвердила твои, Гарри, опасения, и настоятельно просит нас изъять то, с чем Грейнджер играет со временем. Говорит, если слишком заиграться... ГАРИК: Сам понимаю, грибочек вырастет как от русских ракет. Слышала же шутку про то, какой гриб самый несъедобный? СЬЮЗЕН: Точно! Так что правильно ты им сказал. ГАРИК: Теперь ждём, когда притащат, тогда отправим. Кадр меняется, теперь Гарик, Сьюзен, Дафна и прочие у входа в кабинет Защиты от Тёмных Сил. Появляется Люпин, приглашает всех пройти. ЛЮПИН: Добрый день. Пожалуйста, спрячьте учебники, вам понадобятся только палочки. Сегодня у нас будет практическое занятие. Половину класса нервно передёрнуло, Гарик живо вспомнил предыдущий практикум у Локхарта с колорадскими жуками. Но, тем не менее, книжки спрятал. ЛЮПИН: Все готовы? Пойдёмте со мной. Люпин заводит класс в учительскую и показывает на большой шкаф, который качается и потрескивает. ЛЮПИН: Не беспокойтесь, там всего лишь боггарт. Студенты дрожат, Сьюзен и Дафна постарались придвинуться поближе к Гарику. ЛЮПИН: Боггарты любят темные, замкнутые пространства, шкафы, места под кроватями, раковинами, один раз я нашёл такого в старых напольных часах. Этот поселился здесь позавчера, и я попросил директора, не оставят ли его для практических занятий. Вчера у меня уже были гриффиндорцы и слизеринцы, остались весьма довольными. Итак, первое, о чем нам нужно знать – что такое боггарт? МАЙК КОРНЕР: Боггарт меняет облик, он превращается в то, что, по его мнению, больше всего нас испугает. ЛЮПИН: – Молодец, Майкл, пять баллов Равенкло. Я сам не объяснил бы лучше. Итак, боггарт сидит в темноте, еще не приняв форму. Он еще не знает, как напугать человека снаружи. Никто не знает, как выглядит боггарт сам по себе, как только я его выпущу, он сразу же превратится в то, чего боятся многие из нас. Это означает, что у нас есть перед боггартом большое преимущество. Кто-нибудь понял, в чем оно заключается? ДАФНА: Если нас много, он не будет знать, во что превратиться? ЛЮПИН: Точно. Когда вы имеете дело с боггартом, лучше подходить с кем-нибудь, это собьёт его с толку. Если на него пойдут двое, он не будет знать, в кого превратиться, в безголовый ли труп, в плотоядного слизня, или во что-то еще. Однажды я видел боггарта, который так вот запутался, попытался напугать двоих и стал половиной слизняка. А это было уже не очень страшно. Так вот, заклинание, отпугивающее боггарта, достаточно простое, но оно требует умственных усилий. Дело в том, что боггарта можно победить только смехом. Что вам нужно будет сделать, так это заставить его превратиться в то, что кажется вам смешным. Сначала попробуем без палочек. Повторяйте за мной: РИДИКУЛУС! ВСЕ ХОРОМ: РИДИКУЛУС! ЛЮПИН: Очень хорошо, но, боюсь, это была только лёгкая часть. Одного слова недостаточно. И здесь нам поможет... ну, например, Эрни. (Эрни МакМиллан несмело подходит к Люпину). Итак, Эрни, чего ты больше всего боишься? ЭРНИ: Ва...ва...вампиров... ЛЮПИН: Вампиров, говоришь... Так, а теперь попробуй себе представить вампира с резиновой грушей в пасти и в клоунском наряде. Эрни хихикнул. ЛЮПИН: Значит, представил. Так вот, когда боггарт вылетит из шкафа, он превратится в вампира, Эрни, ты махнешь палочкой, крикнешь «РИДИКУЛУС!», и вампир станет клоуном с резиновой грушей в зубах. Понял? ЭРНИ: П...понял. ЛЮПИН: Начинаем! Люпин открывает шкаф, из него выплывает вампир, Эрни машет палочкой и говорит «РИДИКУЛУС!», вампир превращается в клоуна с резиновой грушей в зубах. Следующей выходит Падма Патил, перед ней клоун превращается в зомби, вокруг которого кружатся мухи, после слова «РИДИКУЛУС!» зомби превращается в кучку слоновьего навоза. Следующим выходит Эдди Кармайкл, куча навоза превращается в громадную крысу, по команде попавшуюся в мышеловку, следом выходит Майк Корнер, крыса превращается в скелет, после команды скелет танцует нижний брейк. После Майка выходит Сьюзен, скелет превращается в волка, по команде волк обретает розовый цвет шерсти и садится на цепь. Сьюзен сменяет Джастин Финч-Флетчли, волк превращается в громадного бурого медведя в шапке-ушанке с красной звездой, сжимающего в лапах серп и молот, Джастин от сильного испуга заорал и обмочил штаны, на выручку кинулась Лиза Тёрпин, при виде её медведь превратился в стайку синих пикси, по команде вспыхнувших алым пламенем. Вслед за Лизой выходит Дафна, боггарт превращается в Локхарта в розовой мантии, по команде «РИДИКУЛУС!» Локхарт дёргается в петле. Собирается выйти Гарик, но Люпин переключает внимание боггарта на себя, тот превращается в луну на небе, после взмаха профессорской палочки луна превращается в спущенный воздушный шарик. ЛЮПИН: Ну же, ну же, мы почти закончили! Кто последний? Эрни! Давай заканчивай! Эрни выходит снова, боггарт превращается в клоуна с грушей в зубах, все ржут, клоун взрывается, разлетевшись на конфетти. ЛЮПИН: Великолепно! Молодцы! По пять очков всем, кто справился с боггартом, а Эрни – десять, коль уж он одолел его дважды. Домашнее задание – составить конспект главы о боггартах. Сдать прошу в понедельник. Все свободны. Студенты выходят из класса, остаются только Гарик, Сьюзен и Дафна. ЛЮПИН: Гарри, ты что-то хотел у меня спросить? ГАРИК: Сын Сохатого передаёт господину Лунатику привет от господина Бродяги. ЛЮПИН: Сириус? Он жив? Что с ним? Последний раз, когда... его же посадили? ГАРИК: Его уже давно выпустили, он встречал нас на вокзале, когда мы приехали летом на каникулы. ЛЮПИН: Но как? Неужели кто-то смог найти доказательства его невиновности? ГАРИК: Мы и нашли, весной мы поймали Хвоста, а тот на допросе раскололся по полной. ЛЮПИН: Как? Хвост, он ведь погиб! Сириус его... ГАРИК: И ничего такого Бродяга, как оказалось, не совершал. Всё, что приписали ему, это было дело лап самого Хвоста. Если что, мадам Боунс подтвердит, мы ей лично Хвоста сдали. А уж ее подчиненные в Аврорате задержанного раскололи, вот и результат. ЛЮПИН: Раскололи? ГАРИК: Допросили, то есть. Бродяга после двенадцати лет отсидки только по фене и ботает, отучить не смогли. ЛЮПИН: Гарри, как можно с ним связаться? ГАРИК: Обыкновенно, письмо написать. Камина у него нет. Только не стоит удивляться, если напишет на тюремном языке. Помотала судьба человека за двенадцать лет. ЛЮПИН: Ничего страшного, надеюсь, что пойму. Спасибо тебе, Гарри, за радостную весть. Гарик, Сьюзен и Дафна прощаются с Люпином и выходят из кабинета. ГАРИК: Меня терзают смутные сомнения... Я вспоминаю слова Сириуса, он говорил, что за все двенадцать лет от его лучшего кореша Лунатика не было никаких известий. Ни единого клочка бумаги ему с воли не передавали. ДАФНА: Ты хочешь сказать... ГАРИК: Пока ярлыки клеить не будем, надо двоим старым приятелям очную ставку устроить. Пусть встретятся, поболтают с глазу на глаз. Из тёмного угла возникают братаны Уизли. ФРЕД: Привет, Гарри! ДЖОРДЖ: Привет, девчонки! ФРЕД: Держи, мы добыли! ДЖОРДЖ: Вот! (протягивает свёрток) ГАРИК: Это чё такое? ФРЕД: То, что ты просил... ДЖОРДЖ: Чтобы мы нашли... ФРЕД: И тайком изъяли... ДЖОРДЖ: У зануды Грейнджер! ГАРИК: Ну-ка, ну-ка, дайте глянуть... (разворачивает бумагу) СЬЮЗЕН: О Боже! Это же хроноворот! Тётя Эми рассказывала когда-то, что они находятся на учёте в Департаменте Тайн и выдаются на руки только с разрешения министра! ГАРИК: Ничё себе... Так это выходит, по школе гуляет неучтённая реликвия? СЬЮЗЕН: Не то слово! Надо срочно отправить её тёте! Это не шутки, Гарри! ГАРИК: Так я и сам знаю, мне прямо сейчас ядерный взрыв посреди Хогвартса не нужен... пока мы ещё отсюда не убрались. Пойдём в совятню, сразу же и отправим. Братаны, за мной, если что, прикроете. Так и сделали, Сьюзен написала письмо и с помощью Гарика отправили хроноворот в адрес мадам Боунс, спустя полчаса прилетает свёрток аналогичной формы и содержания, только с припиской «Это точная копия того, что вы изъяли, только неработающая. Департамент Тайн не выдавал разрешений на использование хроноворотов последние пять лет, как и почему один такой оказался в Хогвартсе, я буду разбираться». ГАРИК: Дред, Фордж, намёк поняли? Вот это – такой же инструмент, как и тот, что вы изъяли, только неработающий. Надо подбросить его Заучке и потом наслаждаться эффектом. ФРЕД: Сделаем. ДЖОРДЖ: Можешь не беспокоиться! Новый кадр с надписью «На следующий день», и меняется несколько сцен, как Гермиона внезапно не может попасть на несколько своих уроков, а в обед ревёт и бежит на виду у всех по коридору к МакГонагалл разбираться. Следующая сцена – как Гарик, Сьюзен и Дафна наносят визит в «Улиточный Клуб» профессора Слагхорна. Следующий кадр – как Гарик читает письмо от Сириуса, где написано... «Сохатый Младший! Повидался я с Лунатиком. Знаешь, щен, похоже, я был прав. Мой старинный друг, пока я чалился, действительно попал под влияние нехорошего человека Д. До нашей встречи, как оказалось, Римус был абсолютно убеждён, что я попал за решетку справедливо, и так, мне кажется, до конца и не поверил, что я вышел за отсутствием состава преступления. Так что прав ты был, крестник, что советовал держать ухо востро. За двенадцать лет действительно поменялось слишком много. Хотя и не всё. Как мне сообщила Эми, нынешним аврорам точно так же, как и раньше, запрещают адекватный ответ при задержаниях бандитов и убийц. Помню же, сам ведь был таким же, пока не сел. С Эми я обо всем договорился, она тебе должна была уже тоже написать, про историю с большим количеством факультативов я в курсе. На лето мы назначили свадьбу. Ты будешь у меня понятым, и даже не пытайся возражать – не получится. Со своей стороны Эми пригласила в понятые, догадайся, кого? Даю наводку, она не любит, когда её называют полным именем. Сначала Эми хотела позвать мою кузину, но Энди отказалась наотрез, как только узнала, кого позвал я. Говорит, Дора лучше подойдет, тем более что, насколько я могу сравнивать, из взбалмошной девчонки, не отрывавшейся от тебя в детстве, выросла не менее взбалмошная юная особа, не меньше прежнего к тебе расположенная. Удивишься? Правильно сделаешь. Но я прекрасно помню, как мы все собирались у Энди и Теда, еще твои папа и мама были живы, и вы с Дорой были неразлучны. Мы с твоим папой вас ещё в шутку женихом и невестой называли. Вот и думай теперь, какая доля шутки была в нашей шутке. Сейчас я сижу на Багамах, грею пузо на пляже и попиваю кубинский ром, благо здесь Куба неподалёку и рома – хоть залейся. Мой участок, конечно же, успел зарасти лесом, но летний сборный домик мне поставили, а зимы тут не бывает. Как там у вас дела? Присматриваешь за девчонками? Ты смотри там, не подведи, чести Мародёрской не посрами. На будущее лето приедешь – проведу воспитательную беседу. Заглядывала ко мне Цисси, ты ее тоже должен помнить, в недавнем прошлом – жена Люциуса Малфоя. Я еще при тебе развел ее с мужем на основании того, что он петух. Из того, что я от нее услышал, в подробностях и без купюр, так еще больше убедился в том, что ты был прав, и род Малфоев – это один сплошной петушатник. Так что мочи гадов, если раскукарекаются без разрешения. И сам, кстати, Дамблдору не верь, не соверши ту же ошибку, что и я двенадцать лет назад. Этот нехороший человек предаст тебя при первой опасности. Пиши в ответ, как у вас там дело обстоит. На Рождество увидимся. С отцовской любовью, Бродяга» Всё это под музыку «Группа крови» Виктора Цоя... Тёплое место, но улицы ждут Отпечатков наших ног. Звёздная пыль на сапогах. Мягкое кресло, клетчатый плед, Не нажатый вовремя курок, Солнечный день в ослепительных снах! Группа крови на рукаве, Мой порядковый номер слева в строю, Пожелай мне удачи в бою, Пожелай мне не остаться в этой траве, Не остаться в этой траве, Пожелай мне удачи, Пожелай мне удачи! Есть, чем платить, но я не хочу Победы любой ценой. Я никому не хочу ставить ногу на грудь. Я хотел бы остаться с тобой, Просто остаться с тобой, Но высокая в небе звезда зовёт меня в путь! Группа крови на рукаве, Мой порядковый номер слева в строю, Пожелай мне удачи в бою, Пожелай мне не остаться в этой траве, Не остаться в этой траве, Пожелай мне удачи, Пожелай мне удачи! Новая сцена, на которой стихает музыка – выезд в Хогсмид, Гарик, Сьюзен и Дафна идут к стоянке местных маршруток (безлошадных карет). К ним прицепился Малфой. МАЛФОЙ: А, это ты, Поттер? Не боишься дементоров? Больших, страшных, гадких дементоров? Тебе же не нравится их присутствие, правда? ГАРИК: Жопе слова не давали, сгинь, тварь нечистая! Твоё место – под нарами! МАЛФОЙ: Ты пожалеешь, Поттер! Новый кадр – на улице Хогсмида, выглядящего, как обыкновенная деревня средневекового вида, со старинными домиками, отдалённо напоминающими немецкие фахверки. Сьюзен и Дафна затаскивают Гарика в кондитерский магазин с надписью «Медовый Герцог», и внимание Гарика сразу же переключается на висящую на двери бумагу: «РАСПОРЯЖЕНИЕ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ Напоминаем покупателям, что до поступления дальнейших указаний дементоры будут патрулировать по улицам деревни каждую ночь после захода солнца. Эта мера предосторожности введена ради безопасности жителей Хогсмида и будет отменена после поимки Беллатрикс Лестрейндж. В связи с этим рекомендуем вам завершить все покупки до наступления темноты» ГАРИК: Странно как-то они о безопасности жителей заботятся. Прямо не деревня, а фашистское гетто какое-то. Только что жёлтые звёзды нашивать на одежду ещё не заставляют, а то с них бы сталось. ДАФНА: Ты о чём? ГАРИК: Был бы здесь наш еврейский друг Тони Гольдштейн, он бы нам много чего по этому поводу поведал. В частности, про то, как немцы в ту войну сгоняли еврейское население захваченных городов в гетто и заставляли обитателей этих гетто носить на груди желтые шестиконечные звезды. А потом, когда русские пошли на запад, и Гитлер понял, что войну проигрывает, тогда немцы стали переправлять жителей гетто в концлагеря, где тех ждала мучительная смерть. СЬЮЗЕН: Какой ужас... ГАРИК: Нынешние эксперименты нашего обожаемого министерства – это, похоже, из той же оперы. От этих дементоров пострадает не столько Беллатрикс, сколько ни в чем не виноватые мирные граждане. Уверен, что мадам Лестрейндж на все эти ограничения плевать хотела. ДАФНА: Почему? ГАРИК: Неужели ты думаешь, что ей, бежавшей с зоны, дементорами же охраняемой, незнакомо будет их присутствие? Школа – это последнее место, куда она сунется. Тот, кто бежит с зоны, обычно прячется подальше от ментов. Вы же слышали, что Сириус рассказывал. СЬЮЗЕН: Ну да. По пути обратно Гарик обращает внимание на висящие на каждом столбе аншлаги с надписью «РОЗЫСК» и портретом некогда весьма красивой, но сейчас очень измождённой и раньше времени постаревшей женщины, с подписью «БЕЛЛАТРИКС ЛЕСТРЕЙНДЖ. При обнаружении немедленно сообщить в Аврорат. Особо опасна. НЕ ПЫТАЙТЕСЬ самостоятельно задержать!» Новый кадр – гостиная Хаффлпаффа. СПРАУТ: Что за безобразие! Притащили в школу этих мерзких тварей! Они слетелись на стадион и чуть не выпили душу у нашего Седрика! Гарри, где там твой пулемёт? ГАРИК: У меня, профессор Спраут. Я сейчас Сьюзен, Дафну и Асторию в стрельбе из него взялся натаскивать. СПРАУТ: Молодец! Ставь на входе в наш сад, и чтобы ни один дементор не смог подойти! У меня ведь четверть урожая пропала, раньше такого никогда не было, даже ваша помощь не спасла! А ты, Сьюзен, напиши своей тёте, чтобы этих мерзких тварей поскорее убрали! СЬЮЗЕН: Так мы уже писали ей, и не раз. Тётя и ответила нам уже, говорит, что сделает всё, что в её силах... Новый кадр с надписью «20 декабря 1993 года» Гостиная в доме Тонксов, Тед, Андромеда, Сириус и Дора встречают прибывшего на каникулы Гарика. АНДРОМЕДА: Ну, как вы там, держитесь? ГАРИК: Пока вроде держимся, тёть Энди. Дементоры к нам подойти опасаются. АНДРОМЕДА: Почему? ГАРИК: А я ещё в сентябре, пока в поезде ехали, немного по ним из пулемёта своего пострелял. Трёх завалил, остальные теперь пятятся. Ещё с благословения мадам Спраут курсы по пулемётной стрельбе организовал, учу народ стрелять. АНДРОМЕДА: И Помона тебе разрешила? ГАРИК: Разрешила, почему бы и нет. Как оказалось, присутствие этих тварей вредно действует на её сад. Поэтому, говорит, стреляй, Гарри, по дементорам, а то до весны весь урожай пропадет. СИРИУС: Беллу там не видели? ГАРИК: Нет, Бродяга, не видели. Только на бумагах с надписью «Розыск», в Хогсмиде на каждом столбе такие бумажки развешаны. Еще говорят, по улицам той деревни дементоры по ночам шастают, комендантский час, словно немцы пришли и деревню в гетто превратили. «Кто будьет пльёхо себья вести – тот будьет веселиться! Веселиться находится на дальний край деревни!». СИРИУС: Что-то в этом есть... (смеётся) Насколько я знаю Беллу, она бы в школу не сунулась. Я имею в виду ту, прежнюю Беллу, какой она была до ее бракосочетания с этим пид… Лестрейнджем. Да-да, тут это не фигура речи, Родольфус и по факту был таким. ГАРИК: Откуда знаешь? СИРИУС: Мы, Мародёры, всё в школе знали. И про всех. Того Лестрейнджа мы не раз на пятом, шестом и седьмом курсах в школьном сортире закрывали, чем он там с собственным братцем занимался – домысли сам. Сопливуса они тоже опустили на шестом курсе, почему, собственно, он такой злобный и был, и потом, после выпуска, весь их петушатник дружно построился в колонну и пошел лизать задницу их буйнопомешанному фюреру. Беллу они тоже туда затянули, а виноват во всем этом дядюшка мой покойный, Сигнус, со своими идеями чистокровности, чтоб ему на том свете повылазило. Три дочки у него было, Энди старшая, Цисси средняя и Белла младшая. Цисси выдали за Малфоя, и тоже сразу после выпуска. Но этот, как ты помнишь из её рассказа, жену вообще не трогал. Энди хотели выдать еще за одного какого-то петушка из благородных, но она сбежала с Тедом Тонксом и выскочила за него. Ну, а Белла… Белле больше всех не повезло. ГАРИК: Это как? СИРИУС: Брачный договор, который составил мой дядюшка, чтоб ему черти под котлом дров не жалели, включал в себя полное подавление воли. Вот так мы ее и потеряли. Родольфус, помимо того, что петух, оказался вдобавок садистом и маньяком. Сами они с братцем ее не трогали, зато пускали ее по кругу на сборищах Пожирателей. А сами избивали ее, чтобы потешиться. ГАРИК: Это она тебе рассказала? СИРИУС: Да… в те редкие моменты, когда она была в своем настоящем сознании. Так что, я так подозреваю, именно Родольфус с Рабастаном ее с катушек и сбили. После одной из таких вечеринок она вдобавок ещё и забеременела, но из-за, так сказать, причуд собственного муженька, решившего отточить на ней кулаки, ребёнка лишилась. Потом она попала в лапы Дамблдора, тот, не разбираясь, вкатил ей срок и отправил со мной по соседству. Так что она теперь тоже, скорее всего, не способна иметь детей. А ведь так хотела… ГАРИК: Короче, вывод напрашивается сам. СИРИУС: И какой же? (ехидно прищуривается) ГАРИК: Не сочти за обиду, но за редким исключением, всё британское магическое сообщество, «чистокровные» то есть, состоит из древнего, благородного и до ужаса титулованного ДЕРЬМА. Как пример взять того же твоего дядюшку, который торговал собственными дочерьми как барыга на базаре краденым рыжьём. Или того же выродка, которому продали Беллу в рабыни, пид…, садиста и законченного муд…, раз позволил такое сделать с собственной женой. Того же Малфоя вспомни, барыгу из барыг, мне тетя Энди не раз и не два рассказывала, что он такое есть. Причём такого барыгу, по которому паяльник плачет горькими слезами. А вот ещё того же Дамблдора возьмем, который сажает невиновных, не удосужившись разобраться в обстоятельствах дела и даже элементарно провести дознание, мать его раком ети через левую ноздрю! СИРИУС: Ого, ну ты и загнул! ГАРИК: Это ещё не всё. Этот же старый и бородатый му… засунул меня к Дурслям, прекрасно зная, как именно те будут ко мне относиться, но не придавая этому никакого значения. Я смог оттуда сбежать лишь промыслом Божьим. Но борода многогрешная снова собралась меня туда засунуть уже после первого курса. Гадом буду, это он или кто-то из его жополизов рассказал Дурслям, в какой день и в какое время я должен был приехать. СИРИУС: О как! ГАРИК: А ты думал, Бродяга. На вокзале меня свинское семейство собственной персоной встречало. Еще предъявы крутило, мол, езжай с нами, не то пожалеешь. Я уже и послать их куда подальше приготовился, хорошо, Андромеда в обиду не дала. СИРИУС: Правильно сделала. Я с ней еще поговорю. Так говоришь, чистокровное общество в основной массе своей из дерьма сделано… Слушай, знаешь, как сейчас Фаджа, министра нашего, за глаза именуют? Я слышал от Альфреда. ГАРИК: И как же? СИРИУС: «Человек-гавно». ГАРИК (смеётся): Про что и речь была. И министр такой же, подозреваю, это ему Малфой Старший вторую зарплату платит, чтобы гнул законы так, как выгодно чистокровной швали. Про случай с дементорами и говорить не будем, и так у всех на слуху. СИРИУС: И что ты предлагаешь? Только серьёзно. ГАРИК: Совершенно серьезно. Отсюда надо делать ноги. Чует мое сердце, что мы на пороге грандиозного шухера. И если еще пару лет все пойдет так, как идет, придет старушке Британии белый полярный лис из русских легенд. СИРИУС: Это какой такой лис? ГАРИК: Да есть такой, приход которого означает неисчислимые беды. А в какой форме он придёт, о том одному только Господу Богу известно. СИРИУС: Хитро ты загнул. Хотя идея стоящая. Вот только как ты предлагаешь это сделать? ГАРИК: Сложим в одну кучу сбережения Поттеров и Блэков, подозреваю, что там более чем достаточно бабла для переезда нас всех. Ты еще по праву жениха попробуй Амелию уговорить, чтобы нам компанию составила. Еще, коль ты старый приятель с Гринграссом, тоже надо его припахать, один раз я уже его дочек прикрыл, так оставлять их здесь в условиях грядущего п…, честно говоря, не хочется. СИРИУС: Правильно мыслишь, как истинный Мародёр. Мы тоже за своих подружек горой стояли. Твой папа за свою Лили, пока они ещё не были женаты, любому был готов морду разбить, что и делал периодически. Я за честь Амелии тоже как-то раз наследнику рода Розье так дубинкой по роже заехал, что челюсть своротил, воплей было на всю школу. На седьмом курсе мы тогда уже учились, за своих женщин горой стояли. Ну, кроме слизеринцев, естественно, те больше по «партнёрам» были горазды. ГАРИК: Ничего, блин, не меняется, нынешние точно такие же (ржут на пару с Сириусом). СИРИУС: Короче, крестник, мысли у тебя здравые, я подумаю, что тут можно сделать. Если со всеми договорюсь, тогда и будем решать, куда и насколько далеко отсюда двинуть. Как в школе будешь, тоже своих подружек агитируй. Остальное – мое дело, поспрошаю, кто из моих прежних связей что может сделать… Новый кадр – Гарик и семейство Тонкс смотрит телевизор, и видят, как Машеров уходит в отставку и высший государственный пост в СССР переходит к Жириновскому. Следующая сцена – в Косом переулке, где Гарик заглядывает в лавочку с артефактами и видит там вывеску «ЗАКРЫТИЕ ПОСЛЕ 3 ЯНВАРЯ». ПРОДАВЕЦ: Всё-таки пришёл, парень. Я уже и ждать перестал. Собрался закрываться насовсем. В мой магазин люди и дорогу-то забыли, кроме тебя. Короче, собрал я тебе прощальный подарок, здесь всё то, что пригодится тебе в будущем, помимо того, что ты у меня уже купил (показывает на достаточно объёмный баул). Денег не возьму. Всё, что там есть, готово к работе. Проблем быть не должно. Веселого Рождества, парень... Гарик выходит из магазина, дверь закрывается за его спиной и на ней тут же возникает табличка «ЗАКРЫТО». Печально вздохнув, Гарик отправляется дальше. Следующий кадр – Гарик и Сириус потрошат подаренную сумку и извлекают оттуда ещё один автомат АКМ, а также пулемёт РПК и кучу прочего всякого. СИРИУС: Богатый подарок, слушай. Теперь ты можешь дать отпор хоть дементорам, хоть Пожирателям. Они ведь до сих пор не учитывают, что воевать можно и маггловским оружием. А этот твой «Калашников», он ведь считается лучшим автоматом всех времен и народов, причем даже тут у нас, в Англии. Толку от него будет намного больше, чем от всех Непростительных заклятий. За наложение на кого-то «Круциатуса» сразу отправят в Азкабан, а вот если ты кого-то пристрелишь без всякой магии, на это никто и внимания не обратит. Колдовства не было? Значит, не нарушали. Новый кадр с надписью «24 декабря 1993 года». Гарик и Сириус приходят в гости к Гринграссам и собираются у них в гостиной. Здесь же присутствуют Амелия и Сьюзен. Гарик видит, что Дафна и Астория пошли лицом и фигурой явно в их мать, итальянку Джулию. СИРИУС: Вы знаете, что мой крестник предложил? Он предложил мне побыстрее двигать на континент, причем не просто так на континент, а куда-нибудь в красный блок. АЛЬФРЕД: Почему? СИРИУС: Гарри говорит, что если ситуация в стране пойдет так, как она идет сейчас, еще пару лет, то конец семидесятых вместе с известными нам событиями покажется раем. АЛЬФРЕД: Это в связи с чем? СИРИУС: Есть мнение, что Лорд, или, как его Гарри называет, фюрер, до конца не подох. И будет искать путь воплощения обратно в жизнь. Воплотившись же, он учинит такую резню, какой не видели с сороковых. ДЖУЛИЯ: Какой ужас. СИРИУС: В красном же блоке, как уверяет Гарри, нас никто не достанет, ни Лорд, ни Дамблдор. Русские не любят аристократов, но еще больше они не любят, когда кто-то начинает мнить себя властелином мира, а с такими у них после ещё той войны, что была в сороковых, разговор короткий. Я к чему – Гарри хочет, чтобы уезжали мы все. И вы вчетвером в том числе. АЛЬФРЕД: Серьёзно? СИРИУС: Как то, что я сейчас с вами за столом сижу. Говорит, что не может бросить ваших, Альфред и Джулия, девчонок (Дафна и Астория при этих словах густо краснеют). АЛЬФРЕД: Не скажу, что мне неприятно слышать, что кто-то заботится не только о себе... (обращается к Гарику) Но разве не должен ли ты, Гарри, быть сторонником Дамблдора? Официальная пресса все эти годы отзывалась о тебе именно так. ГАРИК: Вам сказать, как есть, или немного приукрасить? Потому что лично меня меньше всего интересует то, как и что проповедует Дамблдор. Мои родители уже однажды поверили ему – и где они теперь? Вон, Сириус ему поверил, и отсидел двенадцать лет за преступление, которого не совершал. Не поймай мы настоящего убийцу, сидел бы и до сих пор. Так что это ещё большой вопрос, кто из них хуже – белый лорд или черный. Да что там сравнивать, оба они хуже! Что один всех несогласных с его мнением напрямую режет, как волк овец, что второй, который даёт так называемый второй шанс тем, кто его заслуживает меньше всего. АЛЬФРЕД: Ты о чём? ГАРИК: Вспомните-ка некоего Люциуса Малфоя, на котором еще в те годы клеймо негде ставить было. Если по закону смотреть, то его должны были повесить лет так за пять до падения фюрера. Потому что за последующие пять лет он еще несколько раз нагрешил на виселицу. Но откупился-таки, отродье плешивого ереванского ишака, и сейчас вполне себе респектабельный джентльмен. Хотя петух из петухов, вон, Бродяга не даст соврать, ему его кузина Нарцисса, в недавнем прошлом этого самого Люциуса супруга, рассказала-таки о сексуальных предпочтениях этого павлина. АЛЬФРЕД: Бродяга? СИРИУС: Ну да, меня так в школе звали. АЛЬФРЕД: Так, значит, это ты... (сгибается пополам от смеха) ГАРИК: Что такое? АЛЬФРЕД (еле разгибается со смеху): Гарри, это же из-за шуток твоего крестного я познакомился с Джулией! Мародёры тогда утащили всю одежду у шестикурсниц Равенкло, и Джулия была среди пострадавших. Я тогда накинул ей на плечи свой плащ и помог добраться до ее комнаты, и столь неловкая встреча переросла в замечательный роман! Так что, Бродяга, выходит, мы неспроста тебя свидетелем на свадьбу позвали – значит, это тебе я обязан своей судьбой! Никогда не забуду! СИРИУС: Так я не в претензии... (все снова дружно смеются) АЛЬФРЕД: Так что дальше? Ты, Гарри, говорит что-то про Люциуса. ГАРИК: А то, что, если фюрер воплотится обратно в жизнь, то Малфой будет среди первых, кто вернется под черные знамена. И дорвавшись до власти, начнет показывать везде и всюду, какой он крутой и как перед ним все должны приседать. Еще до того может дойти дело, что припрётся к вам в дом и потребует продать одну из ваших дочерей в жены его сыночку Драко, такому же напыщенному петуху, как и он сам. После чего ее будет ждать судьба Нарциссы, которую с самого момента её свадьбы не касалась мужская рука. Это в лучшем случае. А в худшем – надеюсь, участь Беллатрикс Лестрейндж все помнят? АЛЬФРЕД: Так-так-так, дети, идите-ка вы к себе. Дафна, Астория, это не для ваших ушей. Гарри, проводи девочек. А ты, Бродяга, расскажи-ка нам поподробнее, что же там произошло с твоими кузинами… Новая сцена, гостиная в доме Тонксов, надпись «28 декабря 1993 года». На часах одиннадцать часов вечера, но кто-то стучит в дверь. АНДРОМЕДА: Странный какой-то визитёр. Одиннадцатый час, давно спать пора, а не по гостям ходить. СИРИУС: Энди, давай мы с Гарри откроем. Дверь открывают... в прихожую заходит какая-то закутанная в балахон фигура, по виду женская, колотящаяся от холода. СИРИУС: Стой! Кто идёт? НЕИЗВЕСТНАЯ: Сириус... Это ты... СИРИУС: Белла? Ты? БЕЛЛА: А кто же ещё, по твоему мнению... Белла машет рукой, но без сил опускается на пол. Сириус подхватывает её, приносит в гостиную и укладывает на диван. АНДРОМЕДА: Кто там в дверь ломился? СИРИУС: Энди, ты не поверишь, но это наша младшенькая решила нанести нам визит. АНДРОМЕДА: ЧТО? СИРИУС: Вон, посмотри. Я её на диван положил. Укутал да руки обмотал одеялом, чтоб не колдовала. Да она даже и без сознания. АНДРОМЕДА: Чёрт знает что! Как Беллатрикс нас нашла? СИРИУС: Я-то откуда знаю? У меня единственный вариант, это то, что она искала кого-то, в чьих жилах течёт кровь Блэков, чтобы найти убежище. По крови ближе нас, да еще Цисси, у нее никого нет. Ладно, идите все спать. Гарри, дай мне автомат, я буду на шухере стоять ночью, чтобы в случае чего отбиться. Да и ты второй далеко не прячь. Следующая сцена – та же гостиная, только утром. Белла просыпается. БЕЛЛА: Где я? СИРИУС: В доме родных и близких. БЕЛЛА: Чего? СИРИУС: В доме родных и близких, то бишь своей старшей сестры, её мужа и дочери, где в настоящее время ошиваемся также мы с моим крестником. БЕЛЛА: ЧТО? Я В ДОМЕ ПРЕДАТЕЛЕЙ КРОВИ? СИРИУС: МА-А-А-А-АЛ-ЧАТЬ! Чё орёшь, мать твою, сейчас мусора сбегутся со всей округи! Назад захотела? БЕЛЛА: Ох, прости, Сириус, никогда бы не поверила... СИРИУС: Ты ещё и не в то поверишь. Помнишь же, выпустили меня. БЕЛЛА: Угу. СИРИУС: Я нашел кузину Энди, и оказалось, что именно здесь обитает также мой крестник, он же Гарри Поттер, и это с его подачи меня выпустили. БЕЛЛА: Это как? СИРИУС: Это он, как оказалось, вместе с корешами Хвоста поймал. А тот и запел на допросе. Эми Боунс – знаешь такую? – мне УДО и подписала. БЕЛЛА: Боунс... Ты ещё в школе за ней ухлёстывал. СИРИУС: И сейчас продолжаю. Я как откинулся, сразу помолвку с ней восстановил. Летом поженимся. БЕЛЛА: Почему ты меня не сдал? СИРИУС: Я не крыса. Это Хвост у нас был крысой, а я всё же собака. Я наоборот, тебя вытащить да вылечить хочу. БЕЛЛА: Как ты это сделаешь? После того, что творили мой муж с его братцем... СИРИУС: Для начала разведу тебя с ним. Только вот в чем дело, для того, чтоб ты могла появиться на улице, тебе надо написать явку с повинной и явиться с ней лично к Эми. Она на нашей стороне и Фаджу тебя не сдаст. Оформит в лучшем виде. АНДРОМЕДА: Как тебе вообще удалось бежать, Белла? БЕЛЛА: Точно так же, как собирался Сириус, если бы его не выпустили. Он научил меня анимагии, я обернулась вороной и улетела. СИРИУС: Из-за твоего побега, кузина, тут по всей Британии шухер стоит небывалый. Фадж, вон, дементоров школу охранять перевел, ну, это он так называет, «охранять». А в результате Гарри, чтобы их от себя отогнать, из пулемета по ним стрелял. БЕЛЛА: Значит, это ты, Поттер, которого не смог победить Лорд. Теперь, выходит, тебя и дементоры боятся? ГАРИК: Выходит, что так, мадам Лестрейндж. БЕЛЛА: Не очень ты похож на того Поттера, которого я помнила по школе. Куда попал хоть? ГАРИК: На Хаффлпафф. БЕЛЛА: Джеймс был упрямым гриффиндорцем, преданным Дамблдору. СИРИУС: Да уж, кузина, и за свою преданность он заплатил жизнью. А я – свободой. Как молоды мы были, молоды и глупы… БЕЛЛА (смеётся): Значит, выходит, ты, Поттер, совсем не сторонник Дамблдора? ГАРИК: Он ничуть не лучше того бесноватого фюрера, которого Вы именуете лордом. БЕЛЛА: НЕ ОСКОРБЛЯЙ ИМЯ ЕГО! СИРИУС: Белла, а ну прекратить! БЕЛЛА: Ох, Сириус, прости, на меня иногда ещё накатывает. Так что ты говорил, Поттер? ГАРИК: Лично для меня, что белый лорд, что чёрный, совершенно одинаковы, и никакой разницы между ними я не вижу. Оба хуже. Пусть сами друг с другом разбираются. А мы пойдём другим путём, как говорил великий Ленин, вождь русской революции. СИРИУС: Крестник предлагает убираться отсюда в красный блок. Говорит, там ни Дамблдор, ни его антипод не достанут. Если что, русские надерут задницы обоим. ГАРИК: Вот именно. Что же лично до меня, то мне абсолютно наплевать на все те великие цели, которые с пеной у рта отстаивает Дамблдор. Ему они зачем-то нужны, пусть сам за них и борется. А меня пусть оставит в покое. Тот миф, что он раздул вокруг моего имени, к реальному мне не имеет никакого отношения от слова «совсем». Мне вся эта великая слава совершенно не нужна. БЕЛЛА: А что тебе нужно? ГАРИК: Мне нужна спокойная жизнь, чтобы вокруг были родные и близкие, а не восторженные поклонники. Чтобы я мог спокойно ходить по улице, не боясь попасть под прицел журналистов. Чтобы при виде меня никто не тыкал пальцем в мою сторону и не ждал чего-то выдающегося. Мне нужен свой дом, такой, чтобы хватило там места на меня, на ту, которая станет моей женой, и на наших с ней детей. Я обычный человек, манией величия не страдаю. Британия мне такого дать не может, здесь все, за редким исключением, видят только раздутый Дамблдором миф, и ждут, что я брошу всё и пойду их всех защищать неведомо с какого перепугу. А они типа за моей спиной отсидятся. Что они для меня сделали, чтобы я пошёл их защищать? БЕЛЛА: Что, разве всё так плохо? ГАРИК: Именно что. Сириуса расспросите, он уже тут немного в курсе, какая здесь жизнь настала. «Чистокровные» как вертели всем, как хотели, до тех событий, так и до сих пор вертят. И, чует моё сердце, вертеть и будут, причём совершенно не важно, какой лорд будет главным – белый или чёрный. Того же Малфоя Старшего вспомните, на нём ещё до падения фюрера клеймо негде ставить было, и деяний у него по нормальному закону с лихвой хватило бы на виселицу или же на романтический вечер с дементором, так нет же, откупился. Откупился, и продолжает теперь фактически рулить министерством, платит Фаджу зарплату, а тот гнёт законы именно в ту сторону, как это нужно аристократам. Даже если министр и поменяется, это не изменит ровным счётом ничего, лорды как рулили, так и будут рулить, а нормальным людям опять достанется шиш на постном масле. СИРИУС: Белла, вспомни, ведь твой, так сказать, муж, он ведь тоже, хм, чистокровный... И его подельники, они тоже ведь древние и благородные до ужаса. БЕЛЛА: Родольфус… Когда я его в следующий раз увижу, то кастрация – это самое мягкое, что с ним случится! Я сделаю всё, чтобы отомстить им! И Лестрейнджу, и Дамблдору… и… (судорожно кашляет) Что я должна сделать? СИРИУС: Для начала – явиться с повинной лично к Эми Боунс. Я с ней поговорю по душам, она не должна тебя тронуть. А потом будем решать, куда убираться. Нюхом своим собачьим чую, они нам покоя не дадут… На экран вылетает несколько газет. Первая имеет заголовок на передовице – «БЕЛЛАТРИКС ЛЕСТРЕЙНДЖ ДОБРОВОЛЬНО СДАЛАСЬ В АВРОРАТ!» Вторая – «ВО ВРЕМЯ СВОЕГО БЕЗУМСТВА БЕЛЛАТРИКС НАХОДИЛАСЬ ПОД СИЛЬНЕЙШИМ ПОДАВЛЕНИЕМ ВОЛИ, НАВЯЗАННЫМ ДОГОВОРНЫМ БРАКОМ!» Третья – «ДРЕВНИЙ ОБЫЧАЙ, ПРИНЁСШИЙ МНОЖЕСТВО БЕД: ТАК ЛИ УЖ НУЖНЫ НАМ ДОГОВОРНЫЕ БРАКИ?» Четвёртая – «РАСТОРГНУТ БРАК БЕЛЛАТРИКС БЛЭК И РОДОЛЬФУСА ЛЕСТРЕЙНДЖА!» Пятая – «РОД ЛЕСТРЕЙНДЖ ПРИГОВОРЁН К УНИЧТОЖЕНИЮ, ВСЁ ИМУЩЕСТВО ОТХОДИТ БЛЭКАМ В КОМПЕНСАЦИЮ ЗА УНИЖЕНИЕ БЕЛЛАТРИКС!» Шестая – «МИНИСТР МАГИИ СРОЧНО ОТЗЫВАЕТ ИЗ ХОГВАРТСА ВСЕХ ДЕМЕНТОРОВ!» Новая сцена – окрестности Хогвартса, возле стадиона по квиддичу. ГАРИК: Ведь была же бумага об отзыве, какого ... они здесь ещё делают? СПРАУТ: Хотят ещё напоследок попировать на душах детей. ГАРИК: Ну, этого мы им не дадим... (взводит затвор пулемёта и высаживает по дементорам первую очередь...) Гарик учиняет дементорам форменный расстрел, и уничтожает как минимум несколько десятков, прежде чем уцелевшие пустились прочь. Новая сцена – в кабинете у Дамблдора. ДАМБЛДОР: Здравствуй, Гарри, мой мальчик, проходи, садись. Лимонную дольку? ГАРИК: Спасибо, сэр, я не голоден. ДАМБЛДОР: Мальчик мой, объясни, почему ты вчера напал на дементоров? ГАРИК: Потому что они отказались уходить по своей воле и в рамке прямого распоряжения законной власти. Пришлось помочь. ДАМБЛДОР: Неужели на третьем курсе учат столь мощной боевой магии, что ты смог убить тридцать шесть дементоров и обратить в бегство остальных? ГАРИК: Осмелюсь доложить, во время вчерашнего инцидента магия не использовалась мной вовсе. ДАМБЛДОР: Чем же ты тогда пользовался? ГАРИК: Расстрелял их из обыкновенного пулемёта, совершенно законно мной приобретённого и используемого. За дальнейшими справками просьба обратиться к мадам Боунс, все это делалось с ее согласия. ДАМБЛДОР: Ты применил в борьбе с дементорами маггловское оружие? Но зачем? ГАРИК: Как видите, господин директор, этот метод оказался достаточно эффективен. Сколько, Вы сказали, тушек было? Тридцать шесть? А остальные удрали? Вот Вам и результат… ДАМБЛДОР: Меня порой пугает твоя необъяснимая жестокость. Почему ты так бессердечен? Ты должен научиться прощать врагам своим все то, что они делают. ГАРИК: Если у меня есть выбор, кому помочь, друзьям или врагам, то я буду защищать друзей и постараюсь уничтожить как можно больше врагов. И их потери, в данном случае дементоров, меня волнуют меньше всего. Сдохли? Ну и поделом, нечего было к людям лезть. ДАМБЛДОР: И, тем не менее, я призываю тебя к милосердию. Научись всепрощению, ибо только во всепрощении найдешь ты спасение свое и душевный покой. Когда ты поймешь глубину своих заблуждений, возвращайся снова. Иди, и не забудь того, что я тебя говорю. Гарик, выходя, обратил внимание на лежащую рядом Шляпу, которая проснулась и начала орать что-то матерное. вопли ругающейся Шляпы слышны даже в коридоре. ГАРИК: Вот пацифист хренов. Ежу в лесу понятно, что не врежь я по этим тварям из пулемёта, они бы попировали на душах учеников. А ведь там и наши были! Нет же, б…, он все проповедует про всепрощение да милосердие, проповедник долбаный. Одни уже домилосердствовались полвека назад. СПРАУТ: Ты о ком, Гарри? ГАРИК: Был такой человек, Гитлер его звали, он в тридцатые годы возглавил Германию. Курсом своим он объявил мировое господство, и занялся ускоренной милитаризацией. А заодно предъявлял претензии всем своим соседям, сначала Франции, потом Австрии, потом Чехословакии, а под конец всем остальным. Но почти весь мир сидел и спал в шапку, а английские и французские политики призывали всех остальных к милосердию и примирению – это же демократически избранный руководитель, вы что! Домилосердствовались до того, что Гитлер в тридцать восьмом сожрал с потрохами Австрию, в тридцать девятом Польшу, в сороковом Францию, а потом, в сорок первом, замахнулся и на Россию. И только в России нашла коса на камень, а все потому, что русский вождь Сталин на сладкие посулы западных политиков не повелся. Вместо этого он построил заводы, сколотил сильную армию и дал бой, сначала остановив немцев, потом вышвырнув их из страны, а в конце концов прикончив Гитлера в его же логове. Так что, профессор Спраут, потому-то я всем этим обещаниям и не верю, что один раз такое уже было. СПРАУТ: Я помню, как это было... (тяжелый вздох) Я тогда была совсем маленькой, но помню, как мы с мамой прятались в подвале от немецких бомб. Ты прав... (тяжёлый вздох) Ладно, иди, тебя уже ждут… После этой речи меняется несколько сцен. Гарик и компания смотрят в общаге телевизор, несколько уроков, прощальная сцена в школе с вручением кубка победившим равенкловцам... Новая сцена, кадр с надписью «26 июня 1994 года», Гарик возвращается домой, его встречают, после чего Дора уволакивает его в свою комнату. ДОРА: Гарри, ты был прав! Аврорат – точно такое болото, как ты мне описывал. Замучилась я от чистокровных отбиваться, особенно на последнем курсе. Знал бы ты, как часто ко мне подкатывали… ГАРИК: Учитывая, что ты – девушка очень красивая, то, думаю, часто. ДОРА: Это ещё мягко сказано. При этом все ухажеры, едва узнав, что я метаморф, тут же просили меня в кого-то превратиться. То Софи Лорен им сделай, то Одри Хэпбёрн, то Памелу Андерсон. Задолбали! Был еще один оригинал, все в королеву Елизавету просил превратиться. ГАРИК: Странные у него какие-то вкусы, хм-м... королеве же сто лет в обед, даже не на пенсию, а на тот свет пора... ДОРА: Вот и я тебе про что. Хотя такой только один был. Остальные кавалеры чаще просили размеры увеличить… кое-чего... (Дора улыбается, развязно подмигивает и тычет Гарика локтем в бок) Как будто того, что есть, недостаточно... (снова развязно подмигивает и слегка сжимает руками то, о чём идёт речь) Так что можешь не беспокоиться, никто меня пока что не завоевал. Кстати, весь следующий год я у вас в школе обитать буду. И ты, кстати, никуда от меня там не денешься! ГАРИК: В связи с чем обитать будешь? ДОРА: Открою тебе страшную тайну, только побожись, что не расскажешь никому. ГАРИК: Век воли не видать! ДОРА: У дяди Сириуса набрался? Ну да ладно, скажу тогда. Хогвартс будет принимать Турнир Трёх Волшебников, ну, по Аврорату ходят слухи о его возрождении. Ты, наверное, не знаешь, что это такое, короче, раньше такие турниры проводились раз в пять лет, и участвовали в них три школы, Хогвартс, французский Шармбатон и болгарский Дурмстранг. От каждой школы выбирали одного представителя, и каждый должен был выполнить три задачи. После сорокового года этот турнир прекратили проводить, потому что на том турнире погибли все участники. ГАРИК: Весело, блин, значит, хорошие там задания были. ДОРА: Похоже на то. Так вот, Дамблдор в последнее время зачастил к Фаджу, они всё какие-то детали утрясали. Еще, говорят, Дурмстранг отказался приезжать наотрез, как выяснилось, болгарский министр оказался братом погибшего на последнем турнире чемпиона, а поэтому Фаджа с его предложением он сразу послал. Но большего я тебе не скажу, потому что больше ничего не знаю сама. И то сказали мне только потому, что нас, авроров, припашут с осени и до лета вас охранять. Пускай тетю Беллу выпустили, и дементоров уже не будет, но ведь ее прежних коллег по ремеслу еще полно. ГАРИК: Что есть, то есть, уж кого-кого, а чистокровных лордов всегда хватало, это ж не оператором лопаты работать. Только работяга мог бы и лордом посидеть, а дай лопату в белы ручки тому же Малфою – когда заноет, что спину ломит и хвост отваливается? ДОРА: Думаю, что очень скоро! (хохочет и заражает смехом Гарика, потом крепко обнимается с ним) Слушай, новые песни у тебя есть? Охота послушать! ГАРИК: Обижаешь, Дора! Для тебя – всегда... (берёт гитару и играет новую песню – «Любовь, подумай обо мне» группы «ДДТ»)... Когда огонь ударил в пляс, а звёзды – иглы-палачи, Когда судьба в урочный час орала плавит на мечи, И ветер больше не живёт, и падший ангел на коне, И никого никто не ждёт... Любовь, подумай обо мне, Любовь, подумай обо мне... Когда оглохли времена, и в заколоченной дали Растёт ещё одна стена, и мир, как злые сны Дали, И различаешь слабый пульс в заросшей кожею стране, И не уйти от дуль и пуль... Любовь, подумай обо мне, Любовь, подумай обо мне... Храни меня среди огня, Мой светлый звук – тебе, мой друг, Ты кормишь хлеб, ты веришь в соль, И лёгок грех, и прост пароль, И если даже я на дне, любовь, подумай обо мне... Когда вернётся в города живая, умная вода, Продолжит уцелевший путь пускай не я, пусть кто-нибудь, Я стану пеплом на ветру, дождями на твоём окне, И если даже не умру... Любовь, подумай обо мне, Любовь, подумай обо мне... Храни меня среди огня, Мой светлый звук – тебе, мой друг, Ты кормишь хлеб, ты веришь в соль, И лёгок крест, и прост пароль, И если даже я на дне... Храни меня среди огня, Мой светлый звук – тебе, мой друг, Ты кормишь хлеб, ты веришь в соль, И лёгок грех, и прост пароль, И если даже я на дне – любовь, подумай обо мне! Под эту музыку меняется ещё несколько кадров – Дора с задумчивым выражением лица смотрит на Гарика, и в её глазах начинают образовываться слёзы, следующая сцена – Сириус женится на Амелии, и Гарик с Дорой приглашены свидетелями, Гарик с Дорой танцуют под весёлую музыку, Люпин пытается клеиться к Доре, но в грубой форме ею послан, после чего прямо со свадьбы исчезает в неизвестном направлении, Дора же ищет утешения в объятиях у Гарика, а Сириус украдкой показывает им обоим большой палец. Музыка стихает, и сцена снова меняется. Семейство Тонкс плюс Гарик смотрит новости по телевизору, и на экране обсуждается идея о грядущем выходе Шотландии из состава Великобритании. Новый кадр, надпись «1 августа 1994 года». Гарик и Андромеда едут на такси в сторону Косого переулка, но не доезжая нескольких кварталов до Трафальгарской площади проезд перекрыт полицией. АНДРОМЕДА: В чём дело, сэр? ТАКСИСТ: Не знаю, мэм, вчера ещё ничего здесь не было. АНДРОМЕДА: Ладно, Гарри, дальше пойдём пешком... (поворачивается к таксисту) Сколько с нас? ТАКСИСТ: Два фунта двадцать пенсов, мэм. Андромеда и Гарик выходят из машины и дальше идут пешком. Трафальгарская площадь перегорожена горами покрышек и деревянных щитов, завешанных белыми флагами с красным крестом, а также жёлто-голубыми, везде щиты с львами и тризубами, транспаранты с корявыми надписями на английском, польском и украинском. Повсюду ходят явно нетрезвые личности, одетые кто во что горазд, иной раз даже с кастрюлями на головах, орут нетрезвыми голосами... Ще не вмерла Британiя, i слава, i воля, Ще нам, браття-англiчани, усмiхнеться доля, Згинуть кляти шотландяки, як роса на сонцi, Запануємо ми, браття, у своїй сторонцi, Душу й тiло ми положим за свою свободу, I покажем, що ми, браття, британського роду... Вопли перемежаются лозунгами «Шотландяку – на гиляку!», «Хайль живе Велика Британiя!», «Кромвель приде – порядок наведе!» ГАРИК: Тётя Энди, давай-ка отсюда убираться поскорее. АНДРОМЕДА: А что такое? ГАРИК: Что-то у меня нехорошее предчувствие насчёт этого места. Видишь, вон, футбольные фанаты ходят большими толпами, причём тех клубов, которые в обычной жизни – непримиримые враги. Чует моё сердце, не миновать большой драки... Андромеда и Гарик уходят оттуда в «Дырявый Котёл», но и там за одним из столиков сидят трое пьяниц, горланящих те же речёвки... Ой ты, Лизка-королева, старая ты кляча, Зачем Англию продала клятым шотландякам? Чтоб вернуть нам её честь, ляжем головами, Наречёмся Британии гордыми сынами... АНДРОМЕДА: Том, они что, совсем с ума посходили? БАРМЕН: Не знаю, миссис Тонкс, они так себя ведут весь день. Пришли, говорят, с Трафальгарской площади, и давай вопить вот это вот. Говорили какой-то странный тост, мол, «Кромвель приде – порядок наведе!», ещё орут «Слава Британии!» и требуют, чтобы им отвечали «Героям слава!» Честное слово, моё терпение уже на исходе, и я скоро позову вышибалу, чтобы он их отсюда выставил. Желаете проход на ту сторону? АНДРОМЕДА: Да, будьте любезны. БАРМЕН: Тогда пойдёмте за мной. Косой переулок необычно пуст, однако все нужные магазины и лавочки работают, Гарик наскоро закупился всем, что нужно, и отправился домой. Новая сцена в гостиной Тонксов, Тед, Андромеда, Дора и Гарик смотрят по телевизору новости с Трафальгарского Майдана. Камера делает акцент на том, как обитатели Майдана дружно скачут вокруг костров из покрышек, приговаривая: «Хто не скаче – той шотландец! Хто не скаче – той шотландец! Хто не скаче – той шотландец!» Изображение расплывается, и Гарик видит сон... Севастополь, строй моряков Черноморского флота, трибуна, на которой вывешен жовто-блакитный украинский флаг, несколько офицеров-изменников перед трибуной, а на ней самой в компании двоих в чёрных очках и одинаковых костюмах читает речь ещё один предатель в звании капитана 1 ранга... ПРЕДАТЕЛЬ-АГИТАТОР: Товарищи подводники! Сегодня, наконец, мы можем сказать, что свершилась вековая мечта украинского народа! Теперь мы свободны. Нам, гражданам свободной Украины, принадлежит это море, это солнце и эта благословенная земля. Нам больше не нужно быть чужой житницей и кормить голодного, ленивого и к тому же пьющего старшего брата. Пройдёт ещё совсем немного времени, и наша страна станет славянской Францией, Канадой восточного полушария... КОМАНДИР: А где Иван? УСАТЫЙ КАП-ТРИ: Нелли рожает, роды тяжёлые. КОМАНДИР: Щас тут у нас у всех роды тяжёлые будут. ПРЕДАТЕЛЬ-АГИТАТОР: Капитан третьего ранга Иванов! ИВАНОВ: Я! (выходит из строя и идёт к трибуне) КОМАНДИР: Кость лобковая... (Смех в строю) ИВАНОВ: Я, вступая на военную службу, торжественно клянусь украинскому народу всегда быть ему верным, преданным, защищать Украину, её суверенитет... неукоснительно придерживаться конституции Украины, законов Украины, хранить государственную и военную тайну. Клянусь выполнять свои обязанности в интересах Отечества... Клянусь никогда не изменять украинскому народу... Молодой лейтенант глядит на небо и видит журавлиный клин. ПРЕДАТЕЛЬ-АГИТАТОР: Капитан третьего ранга Коноваленко! МОЛОДОЙ ЛЕЙТЕНАНТ: Ну чё, Иванов принёс, Коноваленко, давай. (Коноваленко тем временем не шелохнётся) УСАТЫЙ КАП-ТРИ: Ольга тебе не простит. ПРЕДАТЕЛЬ-АГИТАТОР: Капитан третьего ранга Коноваленко! (переглядывается с мужчинами в костюмах, потом сбегает с трибуны и бежит к строю) Ты шо, сдурел, мы же договорились, в присутствии жены и тёщи... КОНОВАЛЕНКО: Но их же здесь нет! ПРЕДАТЕЛЬ-АГИТАТОР: У тебя же здесь домик, сад, огород, ты шо, всё это богатство хочешь поменять на голые сопки? Да там же девять месяцев полярная ночь, зима полгода, дети рахитами будут! Я твоей жене сейчас позвоню... КОМАНДИР (выходит из строя и обрывает предателя) Желающие принять украинскую присягу – выйти из строя! Из строя выходят двое. КОМАНДИР (оглядев вышедших) А остальные – айда за мной. Строй офицеров и матросов идёт по пирсу в сторону оркестра. ПРЕДАТЕЛЬ-АГИТАТОР: Стой! Я приказываю! КОМАНДИР: Иди всмятку! (останавливается у оркестра) Оркестр-р! (дирижёр поворачивается к Командиру) Оркестр! Пра-щание славянки! ДИРИЖЁР: Есть! КОМАНДИР: Экипа-а-а-аж... Шага-а-ам... МАРШ! Звучит «Прощание славянки», строй офицеров и матросов с развёрнутым знаменем покидает причал, и только Предатель-Агитатор бежит за ними с криком «Не уйдёшь! Не уйдёшь!» Сон заканчивается, изображение снова плывёт, сцена меняется, кадр с надписью «1 сентября 1994 года», и мы снова видим поезд, идущий в Хогвартс. В купе сидят с одной стороны Гарик и прижавшаяся к нему Дора, с другой – Сьюзен, Дафна и Астория. ДОРА: Грюм... Загонял меня этот старик на тренировках. Думала, свалюсь и не встану, нет же, даже упавшую поднимал, параноик старый, «постоянная бдительность», мол, это у него такое слово-паразит, чтоб ты знал, лепит он его где надо и где не надо. И ведь не скроешься от него нигде, у него вместо выбитого глаза зачарованный вставлен, так он им даже сквозь стены видеть может. И на одной своей ноге он скачет резвее, чем я на двух. Долго теперь в страшных снах вспоминать буду. ГАРИК: Всё так плохо? ДОРА: Мы между собой шутили, что этот старый вредитель даже в сортир ходит с палочкой наперевес. ГАРИК: Чё, боится, что из очка на него гальюнная инфузория накинется? И с собой утащит... в неизведанные глубины? ДОРА (заливисто хохочет): Типа того... ну, ты скажешь, так скажешь... ГАРИК: А то. В следующий раз увидишь этого старикана – попробуй ему такое впарить. ДОРА: Это был бы прикол века – подловить Грюма на его же собственную паранойю! Не, ну ты точно знаешь, как устроить вечер! ГАРИК: Я ещё и не такое умею... первый курс вспомни, как мы Рона из окна выкинули... ДОРА: Ага! (снова хохочет) А спой-ка ещё что-нибудь такое! ГАРИК: Что спеть-то? ДОРА: А что-нибудь новое, что я от тебя ещё не слышала. СЬЮЗЕН: Да, Гарри, сыграй, пожалуйста! ГАРИК: Щас и сыграю... (достаёт гитару и поёт песню «Свои» группы «Любэ»...) В углу губ папироска подрагивала, Он давился, но пил нам, счастливым, назло, Вся честная пивная понять не могла, Отчего его так развезло. Это душу мне жизнь искалечила, Не с обиды, братишка, я пью – Я искал в этом городе женщину, Ту Единственную, свою, Я искал в этом городе женщину, Ту Единственную, свою... Поначалу, наверное, молод был, Много было, сам знаешь, чего, Были встречи, и были проводы, Не хватало всегда одного... От судьбы получая затрещины, Вот он я, сам не свой, на своём стою, Я ищу в этом городе женщину, Ту Единственную, свою... Я ищу в этом городе женщину, Ту Единственную, свою... Даже тени обрыдлой тоски не нашёл, Когда вывернул наизнанку нутро, Пустота, и такая, что нехорошо, Словно зря столько лет прошло... Как яйцо, в руке раздавил стакан, И провёл всей ладонью в стекле да в крови По лицу моему – слышь, какой обман – Те, которые не свои! И от всей души на весь зал заржал, Так, что скулы чужим от обиды свело, Каждый биться желал, потому, что не знал, Отчего его так развезло... Я уже любой настоящей рад, С мясом рву лады, режься в кровь, струна, Понимаешь, брат, ты всё понимаешь, брат, Без своих нам здесь всем хана! Понимаешь, брат, ты всё понимаешь, брат, Без своих нам здесь всем хана... Всё допив, он скамью отодвинул и встал, Заплатил, отвернувшись, меня за плечо потрепал, И побрёл, как домой, на ближайший вокзал, Словно верный маршрут не знал... Что-то стало, как ком, поперёк души, Вдруг мне некуда стало спешить... Шаг от пропасти до таких вершин, Что опять захотелось жить... Я хотел окликнуть, его догнать, Чтобы верный спросить маршрут, Женщин тех, что хотят и умеют ждать, Тех, которые ищут и пьют... От судьбы получая затрещины, Вот он я, сам не свой, на своём стою, Я ищу в этом городе женщину, Ту Единственную, свою, Я ищу в этом городе женщину, Ту Единственную, свою... Под эту музыку Дора задумывается о чём-то своём, но Гарика из объятий не выпускает. Тем временем поезд прибывает в Хогвартс, и вся честная компания под проливным дождём добирается до замка, наскоро обсыхают в прихожей и проходят в Большой Зал. Дора садится рядом с Гариком, по другую сторону пристраиваются Сьюзен и Дафна. Гарик оглядывает учительский стол и видит значительно большее количество кресел. ДОРА: Вон, смотри, это наш старший, Кингсли Шеклболт (показывает на ниггера со шрамом). ГАРИК: Чё он такой хмурый? С похмела, что ль? ДОРА: Типа того, он вообще выпить любитель. ГАРИК: Оно и видно, что как минимум любитель. А может быть, даже профессионал, мастер спирта, так сказать... (Дора давится в кулак) Где только ему шрамов на роже насажали – в кабаке, небось? ДОРА (сквозь смех): Не знаю, он не говорил. МакГонагалл тем временем приводит мокрых аки жаба новичков, Шляпа поёт в виде песни нарезку из всевозможной блатной «поэзии». МакГонагалл вопросительно смотрит на Дамблдора, тот разводит руками, ибо справиться со съехавшей с катушек Шляпой не в силах даже он. Распределение проходит аналогично предыдущим годам, на Слизерине снова не оказывается девочек. ДАМБЛДОР: Я хочу сказать вам только одно слово. Наслаждайтесь! ГАРИК (себе под нос): Ага, «кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста»... (Дора и Сьюзен прыснули). Ужин проходит и заканчивается, Дамблдор снова поднимается со своего места. ДАМБЛДОР: Итак, теперь, когда вы все накормлены и напоены, я ещё раз прошу вашего внимания. У меня для вас имеется несколько сообщений. Смотритель Хогвартса, мистер Филч попросил меня проинформировать вас, что в список предметов, которые запрещается держать в замке, теперь также входят Визжащие Йо-йо, Клыкастые Фрисби и Всёбьющие Бумеранги. В полный список, насколько я знаю, внесено четыреста тридцать семь предметов. Список висит в кабинете мистера Филча, если кто-нибудь пожелает с ним ознакомиться. Братаны Уизли дежурно хмурятся. ДАМБЛДОР: Как обычно, я бы хотел вам напомнить, что в лес на территории школы вход воспрещён, а также, первокурсникам и второкурсникам не разрешается посещать деревню Хогсмид. Кроме того, с глубоким сожалением я должен сообщить вам, что чемпионат по квиддичу между факультетами в этом году не состоится. СЕДРИК: Что? ДАМБЛДОР: И не состоится он из-за определённого мероприятия, которое будет проходить у нас с октября месяца и до конца учебного года. Это мероприятие потребует огромного вложения времени и сил со стороны преподавательского состава. Но я не сомневаюсь, что вы все будете необыкновенно рады этому событию. С глубоким удовольствием я сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится… Речь директора прерывает появление Лжегрюма. Тот, ковыляя, проходит к свободному месту за столом и садится. ДАМБЛДОР: Позвольте представить вам нашего нового преподавателя Защиты от тёмных искусств, профессора Грюма! Зал угрюмо молчит, ибо внешность Лжегрюм имеет самую отталкивающую. ДАМБЛДОР: Так вот, как я уже говорил, нам выпала честь быть хозяевами на замечательном событии, которое будет проводиться в этом году впервые за последние пятьдесят лет. С превеликим удовольствием я сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников. ФРЕД: Вы, наверное, шутите? ДАМБЛДОР: Я не шучу, мистер Уизли. Хотя, что касается шуток, то мне недавно рассказали одну замечательную историю о том, как тролль, старая карга и лепрекон отправились в бар… МакГонагалл кашляет в кулак. ДАМБЛДОР: Да-да, простите, наверное, сейчас не время. Так вот, Турнир Трёх Волшебников… должно быть, некоторые из вас еще не знают, о чём идёт речь. Так что, пожалуйста, те, кто слышали о Турнире, потерпите и не взыщите, пока я вкратце расскажу о нём тем, кто не знает. Итак, Первый Турнир Трёх Волшебников состоялся семьсот лет назад. В нём принимали участие ученики трёх крупнейших европейских школ волшебства: Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга. Каждая школа выдвигала по одному Чемпиону, и эти три Чемпиона состязались в выполнении трёх волшебных заданий. Турнир проводили раз в пять лет, и каждая школа по очереди проводила у себя это состязание. Этот международный турнир считался наилучшим способом завязать дружественные связи между колдунами и колдуньями разных стран, но когда число погибших сильно возросло, турнир перестали проводить. ГАРИК (себе под нос): Ну да, ну да, в сороковом году погибли все три участника, а потом не до того им всем стало... ДАМБЛДОР: Турнир несколько раз пытались возродить, но все попытки оказались безуспешными. Однако Отдел международного сотрудничества магов и Отдел волшебных игр и спортивных состязаний постановили, что настало время снова попробовать. Мы трудились всё лето, чтобы обеспечить полную безопасность участникам. Ни один из Чемпионов не подвергнется смертельной опасности во время проведения нашего турнира. С этой же целью по моей просьбе охранять школу переведен отряд авроров под командованием Кингсли Шеклболта (ниггер со шрамом встаёт и кланяется). Однако вынужден сообщить вам, что представители школы Дурмстранг, получив наше приглашение, отказались от участия по личным мотивам. Вместо этого болгары переправили наше приглашение в Москву, в Советский Союз, который, напомню, сейчас возглавляет Международную конфедерацию магов. Таким образом, в списки участников была включена сборная команда СССР, которая будет состоять из делегатов от всех магических учебных заведений России. Она заменит Дурмстранг в соревновании. Итак, главы Шармбатона, сборной России и несколько лучших учеников этих школ и команд прибудут к нам в октябре. Выбор чемпионов состоится в Хэллоуин. Совершенно беспристрастный судья примет окончательное решение о том, кто из претендентов наиболее достоин стать Чемпионом своей школы. Победитель турнира принесёт славу и почёт своей школе, а также получит приз в тысячу галлеонов. ФРЕД и ДЖОРДЖ (вместе): Ура! Я точно буду участвовать! По залу поднимается шум, ибо желающих поучаствовать оказывается много. ДАМБЛДОР: Я понимаю, что многие из вас желали бы выиграть Кубок Трёх Волшебников для Хогвартса. Однако директора школ, принимающих участие в турнире, и Министерство магии Великобритании, решили наложить ограничение на возраст участников турнира. Изначально мы собирались ограничить минимальный возраст семнадцатью годами, как полагается по законодательству Британии. Однако, по категорическому требованию Москвы, возрастные рамки были снижены на год, до шестнадцати лет, поскольку по законодательству Советского Союза человек с шестнадцати лет считается полноправным гражданином своей страны… ФРЕД и ДЖОРДЖ (вместе): Ура!!! Теперь мы точно туда попадём!!! Нам уже есть шестнадцать!!! ДАМБЛДОР: Я рад за Вас, мистер Уизли и мистер Уизли. Но, с вашего позволения, я продолжу. Так вот, возрастное ограничение – это необходимая мера для обеспечения безопасности участников турнира. Задания Чемпионов будут сложными и опасными для жизни, несмотря на предпринятые нами меры предосторожности, и мы решили, что ученики с первого по пятый курс вряд ли смогут с ними справиться. Я персонально прослежу за тем, чтобы ни один несовершеннолетний ученик не попытался провести нашего беспристрастного судью и не стал Чемпионом Хогвартса, и я очень вас прошу, не тратьте понапрасну время и не пытайтесь проскользнуть, если вам ещё нет шестнадцати лет! Шум и гам и не думает стихать. Даже за столом Хаффлпаффа, каковой наблюдает Гарик, разворачивается ожесточённая дискуссия по поводу того, кто и как собирается записываться. ГАРИК: Во не терпится им, спешат как голый на е... (Дора хихикает)... Ясно же сказано, что можно в верхнюю тундру отправиться в процессе, нет же, всё им зачем-то слава нужна... ДОРА: Согласна с тобой. Мы же будем умными. ГАРИК: Ну да. МАЛФОЙ: Я тоже должен участвовать! Чтобы меня вся школа перестала звать петухом! Я просил отца отправить меня в Дурмстранг вместо Хогвартса, там, говорят, гораздо лучше учат Тёмные искусства, но отец не смог выбить для меня визу, эти чёртовы болгары оказались неподкупны! С тех пор, как они в красном блоке, эти славянские ублюдки стали совершенно невыносимы! ДАМБЛДОР: Делегация Шармбатона и сборная команда России прибудут к нам в конце октября. Они будут жить в Хогвартсе почти до конца учебного года. Я не сомневаюсь, что вы радушно примете наших иностранных друзей и от всей души поддержите выбранного Чемпиона Хогвартса. Но час уже поздний. Я понимаю, что вам необходимо хорошо выспаться и отдохнуть к завтрашнему дню, к началу занятий. Немедленно в постель! Давайте-давайте! Студенты потянулись на выход, Гарика сопровождает Дора. На заднем плане разворачивается ожесточённая матерная дискуссия между факультетами, перерастающая в мордобой и поножовщину, авроры не успевают разнимать драчунов. Гарик, Дора, Сьюзен, Дафна и Астория тем временем добираются до входа в своё общежитие, портрет на двери сменил образ и превратился в изображение Ленина в кепке. ПОРТРЕТ (по-ленински прищурившись): Паголь? ДОРА: Учение Маркса всесильно, потому что верно! ПОРТРЕТ: Пгавильно, судагыня, пгоходите! Снова меняется несколько кадров, уроки травологии, трансфигурации, заклинаний и зельеварения, посиделки после уроков в общаге Хаффлпаффа, лесозаготовки и эпизод с превращением Лжегрюмом Малфоя в белого петушка. Новая сцена – урок Защиты от Тёмных сил. ЛЖЕГРЮМ: Можете спрятать свои учебники. Вам они не понадобятся. Класс молчит. ЛЖЕГРЮМ: Со мной говорил профессор Люпин, насчёт того, что вы успели пройти в прошлом году. Если я не ошибаюсь, вы изучили боггартов, красных колпаков, оборотней, гриндилоу и болотных духов. Так? КЛАСС ХОРОМ: Так. ЛЖЕГРЮМ: Ясно. С существами вы вполне знакомы. Но у вас крайне скверно поставлена работа с заклинаниями! Вы отстаёте, и очень сильно отстаёте от программы, хотя неудивительно, если учесть, что было у вас вместо учителей на первом и втором курсах… Поэтому в мои обязанности входит обучение вас тому, как один маг может причинить вред другому. У меня всего один год, в течение которого я должен буду научить вас бороться с тёмными волшебниками. ЛИЗА ТЁРПИН: А Вы не останетесь дальше? ЛЖЕГРЮМ: Увы, мисс Тёрпин, я согласился поработать у Дамблдора всего один год, а потом уйду на пенсию насовсем… Значит, так, хватит предисловий, итак, заклятия. По директиве министерства я должен обучить вас только противозаклятиям, и ничему больше. Все, кто младше шестого курса, для настоящей работы считаются не доросшими. Но ваш директор несколько иного мнения насчёт ваших нервов, и решил позволить мне показать вам настоящие заклятия… тем более, что от многих из них никакого противодействия не существует, хе-хе-хе! А я считаю, что чем раньше вы обо всём узнаете, тем лучше для вас же. Как вы сможете защитить себя от того, чего никогда не видели? Если тёмный маг захочет на вас напасть, он не будет подходить аккуратно и вежливо, так, как я сейчас. Он не станет терять время и объяснять, что собрался сделать. Поэтому вы должны быть постоянно готовы к встрече с ним. Мисс Джонс, я сказал «постоянно», поэтому спрячьте то, чем вы там занимаетесь. Названная испуганно краснеет и прячет конспект в сумку. ЛЖЕГРЮМ: Итак, кто скажет мне, использование какого из заклинаний влечёт по законам магической Британии наиболее тяжкое наказание? Так, мистер МакМиллан, у Вас есть, что сказать? ЭРНИ: М...Мне отец гов...ворил о з...заклятии «Имп...периус»... ЛЖЕГРЮМ: Очень хорошо. Империус, когда-то из-за него были большие проблемы. Лжегрюм ковыляет к своему столу, достаёт из-за него банку с тремя большими пауками, достаёт одного из них, наводит свою ВП и говорит «ИМПЕРИО!» Паук пляшет, класс смеётся. ЛЖЕГРЮМ: Смеётесь, неучи... а вот представьте себе, что бы было, если бы я это же самое сделал с вами? Смех тут же затих. ЛЖЕГРЮМ: Итак, заклинание «Империус», полное подчинение. Я бы мог заставить этого паука даже напасть на вас. В свое время многие маги и волшебницы жили под действием заклятия «Империус», и министерство много времени потратило на то, чтобы выяснить, кто на самом деле был под заклинанием, а кто действовал по своей воле. Но заклятию «Империус» можно противостоять, и я этому вас научу. Для этого необходима очень большая сила воли, не у всех это получается. Так что лучше не подставляться под это заклятие, и вообще помнить о ПОСТОЯННОЙ БДИТЕЛЬНОСТИ! Лжегрюм швыряет паука обратно в банку. ЛЖЕГРЮМ: Кто-нибудь ещё знает какое-нибудь противозаконное заклятие? СЬЮЗЕН: «Круциатус»... ЛЖЕГРЮМ: А, мисс Боунс, да, да, Ваша тётя определённо знает обо всех этих заклятиях. Итак, «Круциатус»... Лжегрюм достаёт из банки второго паука, словом «ЭНГОРГИО!» увеличивает его, после чего произносит «КРУЦИО!», паук дёргается в конвульсиях, следующее заклинание «РЕДУЦИО!» уменьшает паука обратно в размерах, Лжегрюм кидает его обратно в банку. ЛЖЕГРЮМ: «Круциатус», также известен как Пыточное заклятие. Сильнейшая боль… Не нужно вбивать гвозди под ногти, не нужно держать арсеналы пыточных инструментов. Просто наложить «Круциатус»… Оно тоже было в свое время очень популярно. Так, еще кто-нибудь что-нибудь знает? Класс угрюмо молчит. ЛЖЕГРЮМ: Значит, так. Третьим заклинанием является «Авада Кедавра», то есть убивающее заклятие. Лжегрюм достаёт третьего паука, машет ВП и произносит «Авада Кедавра», паук моментально подыхает. ЛЖЕГРЮМ: От этого заклинания не существует ни противодействия, ни защиты. Известен только один человек, который смог выжить после его применения, и он сейчас сидит в этом классе. Весь класс уставился на Гарика, и ему сразу сделалось весьма неловко. ЛЖЕГРЮМ: Заклятие «Авада Кедавра» требует большой волшебной силы. Даже если вы все сейчас вытащите свои палочки и попытаетесь меня им приложить, то у меня не случится даже насморка. Но дело не в этом, я не собираюсь учить вас, как его накладывать. Почему я его показал, если ему нет противодействия? Потому что вы должны знать, что такое есть, и подсознательно быть готовым с ним встретиться. И не забывать о ПОСТОЯННОЙ БДИТЕЛЬНОСТИ! Эти три заклинания, «Империус», «Круциатус» и «Авада Кедавра», еще известны как Непростительные заклятия, потому что за наложение любого из них на другого человека полагается пожизненный срок в Азкабане. Вот с чем вам предстоит иметь дело. И моя задача – научить вас с этим бороться. Но самое главное – вы должны ПОСТОЯННО быть начеку! Даже в отхожем месте, Мордред бы его побрал, потому что вы никогда не узнаете, какая гальюнная инфузория может оттуда вылезти! Звенит звонок, студенты выходят на коридор. ГАРИК (себе под нос): А всё же дошёл прикол до адресата, хи-хи-хи, значит, повёлся... ох, и долго же его теперь будут этой инфузорией подкалывать... ДОРА (возникает откуда-то): Что, и вам он тоже пересказал? ГАРИК: Ага, только что. Всё же сработал наш с тобой прикол (Дора смеётся, и Гарик вместе с ней). ДОРА: Он меня даже похвалил за ПОСТОЯННУЮ, мать её, бдительность. Теперь только осталось немного подождать. ГАРИК: Ага, когда народ поймёт, что это шутка юмора такая. Ох, не завидую тогда старикану... (Гарик и Дора снова смеются) Кадр меняется, надпись «20 октября 1994 года» Снова кабинет Защиты. ЛЖЕГРЮМ: Сегодня я наложу на каждого из вас заклятие «Империус». Дамблдор желает, чтобы вы испытали его воздействие на своей шкуре. Итак, Боунс! ГАРИК (себе под нос): Во как, «Империус» он будет накладывать, хорошо хоть не «Аваду», с этого типа станется... Сьюзен выходит, Лжегрюм кричит «ИМПЕРИО!», но ничего не происходит. ЛЖЕГРЮМ: Очень хорошо, Боунс, узнаю руку Вашей тёти... Следующий кто у нас... Бут! Терри Бут выходит и, получив заклятие, прошёлся по классу колесом. ЛЖЕГРЮМ: Корнер! Майк Корнер выходит и поёт какую-то тарабарщину. ЛЖЕГРЮМ: Кармайкл! Эдди Кармайкл прыгает, размахивая руками, и орёт «Я воробей!», «Я воробей!» ЛЖЕГРЮМ: Гринграсс! Дафна выходит, но не происходит ничего. Лжегрюм: Неплохо, неплохо... Итак, Поттер! Выходит теперь уже Гарик. ЛЖЕГРЮМ: «ИМПЕРИО!» ГОЛОС ЛЖЕГРЮМА (в башке у Гарика): Ну же, кто не скачет – тот шотландец! Кто не скачет – тот шотландец! Кто не скачет – тот шотландец! ГАРИК (на весь класс): Да чтоб... ё... к... на... разъ... в... впереворот через... и в... да через... и в... мать... чтоб... тебя... раздолбись... старый... п... х... от... загнуть... да... засунуть... да по... ж... чтоб... с... пи... мать!!! Морок спадает, Лжегрюма сдувает с места и впечатывает в стену. ЛЖЕГРЮМ (отлепливается от стены): Ох... голова моя... Поттер... Впервые за всю мою карьеру... студент... не только смог сбросить «Империус»... но и ударил в ответ... ох... спина моя... Х...хорошая у тебя ре...реакция, Поттер, молодец... Такой отповеди я прямо не ожидал... Вот, видите, класс? Все, кто подчинился, смотрите, пока у вас не будет получаться в точности так, как у Боунс, Гринграсс или Поттера, зачёт не поставлю! Будете пересдавать до осени! Урок заканчивается, четверокурсники идут на обед, к Гарику и его друзьям пристаёт Гермиона. ГЕРМИОНА: Записывайтесь в ряды Главной Ассоциации Возрождения Независимости Домовиков! Приобретите значок за пять сиклей и способствуйте тем самым освобождению домовиков от рабства! ГАРИК: Слушай сюда, правозащитница долбанная, иди-ка ты со своими ё... домовиками... на... и с их б... п... освобождением... да к... в... и вперехлёст через... и агитацию свою засунь... с... пи... чтоб я... б... на... о тебе и твоих домовиках больше никогда не слышал!!! Гермиону сдувает в неизвестном направлении. СЬЮЗЕН: Жёстко ты. ГАРИК: А чё, за дело и получила. Не хрен правозащитный базар разводить где ни попадя. Вон, смотри, что на Майдане творится, а ведь тоже воют там о защите невинных и оскорблённых, мол, «они же дети ещё». Не знаю, как и где, а здесь эти детки кровушки народной ещё попьют, ох, попьют... и не то, чтоб эти детки были вовсе малолетки, ведь порубят эти детки очень многих на котлетки... СЬЮЗЕН: Насчёт Майдана ты прав, я тоже смотрела. Как они только смогли до такого додуматься? ГАРИК: Как, как, элементарно, тут же работать не надо, думать головой не надо... голова таким, кто на Майдане скачет, нужна только чтоб в неё есть, вон, как Крэббу с Гойлом. А на то, чтоб кулаки почесать об чью-нибудь морду, да поорать во всё горло про шотландяку и гиляку, много ума не надо. СЬЮЗЕН: А Гермиона тут при чём? ГАРИК: А при том, что такие, как она, с пеной у рта защищают майданных скакунов и мешают полиции делать своё дело. Если б не это, так разогнали бы всю эту майданную шушеру ещё летом, разогнали да забыли. А так теперь одному лишь Господу Богу известно, чем это ещё обернётся... Тем временем Гарик и Сьюзен спускаются в Большой Зал и видят на входе большой плакат. «ТУРНИР ТРЁХ ВОЛШЕБНИКОВ Делегация школы «Шармбатон» и сборная команда СССР прибывают к нам в пятницу, 30 октября. Уроки в этот день закончатся на полчаса раньше» ГАРИК: Зашибись, всего полторы недели до их прибытия. Во дембеля наши запоют. СЬЮЗЕН: Ну да, особенно Седрик, он так хочет туда попасть. ГАРИК: Ну-ну, мимо одного кубка уже пролетел, теперь другой поиметь хочет... Меняется ещё несколько сцен... снова лесозаготовки, генеральная уборка во всём замке, посиделки в гостиной Хаффлпаффа, и Дора со странным для Гарика выражением лица на него смотрит... Всё это под песню «Мальчики-мажоры» группы ДДТ... Я чествую вас, сыновья дипломатов, Юристов, министров и профессоров, Ожиревших актрис, журналистов, магнатов, Многотомных поэтов и суперпевцов, Короче, тех, кого всегда у нас вызывают на «бис», Тех, кто всегда легко пролезет без виз! Раскройте рты, сорвите уборы, По улице чешут мальчики-мажоры, Раскройте рты, сорвите уборы, На папиных «Волгах» мальчики-мажоры... Кичёвая дрянь завёрнута в тело, Судьба на коне, какое нам дело, И так всё легко соплякам и просто – Папаша добьётся служебного роста, Папаша попросит весь зал кричать ему «бис»! Папаша исполнит любой сыночкин каприз! Раскройте рты, сорвите уборы, По улице чешут мальчики-мажоры, Раскройте рты, сорвите уборы, На папиных «Волгах» мальчики-мажоры... Тут критик воскликнет – здесь всё в чёрном цвете, Ведь есть у тузов и молодцы-сыновья, Дружок, я всё знаю, я сам, брат, из этих, Но в песне не понял ты, увы, ничего! Раскройте рты, сорвите уборы, По улице чешут мальчики-мажоры, Раскройте рты, сорвите уборы, На папиных «Волгах» мальчики-мажоры... ====== Четвёртая серия. А любовь – она там... ====== Новый кадр, надпись «30 октября 1994 года». Гарик и прочие стоят у входа в замок, ожидая прибытия иностранных гостей. Сам Гарик, как обычно, в шапке-ушанке и ватнике, Дора, Сьюзен, Дафна и Астория тоже укутали волосы платками и снисходительно смотрят на ёжащихся от холода и пронизывающего ветра остальных студентов. МакГонагалл беззвучно выговаривает что-то Рону и Парвати. ЛИ ДЖОРДАН: Они п...прил...летят на м...мётлах! С...серьёзно гов...ворю! СИМУС ФИННИГАН: Н...нет, они ап...п...парируют! ГЕРМИОНА: С...симус, с...сколько раз т...тебе п...повторять, в Х...хогвартс н...нельзя ап...п...парировать! ДАМБЛДОР: Кажется, приближается делегация Шармбатона! РАЗНЫЕ ГОЛОСА: Где? Где? Где-то вдали появляется карета, летящая по небу, и приземляется возле замка. При приближении оказывается, что карета высотой с трёхэтажный дом, а лошади размером с паровоз. Карета останавливается, и из неё выбирается весьма внушительных размеров (высотой три метра) дама – мадам Максим, выбирается и идёт навстречу Дамблдору под аплодисменты встречающих. ДАМБЛДОР: Моя дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс! МАДАМ МАКСИМ: Дамблёдогг! Надеюсь, Ви поживаете ‘огошо? ДАМБЛДОР: Прекрасно, совершенно чудесно, благодарю Вас. МАДАМ МАКСИМ: А вот мои ушьеники (показывает на два десятка мадмуазелей, дрожащих, как осиновый лист) Рюсские уже п’ибыли? ДАМБЛДОР: Увы, ещё нет, они что-то задерживаются. Уверен, Каркаров не опоздал бы так. Мы ждём их с минуты на минуту. Вы бы хотели остаться на улице или желаете пройти в замок, чтобы согреться? МАДАМ МАКСИМ: С Ваш’его позволения, я пошла би сог’еться, но мои лошади... ДАМБЛДОР: О них позаботится наш преподаватель по Уходу за магическими существами. МАДАМ МАКСИМ: Мои лошади т’ебуют хо’ошей силы, они ошень сильны. ДАМБЛДОР: Уверяю Вас, Хагрид прекрасно справится с этой задачей. МАДАМ МАКСИМ: Хм, тогда пе’едайте, пожалуйста, этому месье ‘Агрид, что мои лошади пьют только односолодовый уиски. ДАМБЛДОР: Мы позаботимся об этом, мадам Максим. Мадам Максим кивает, и уводит своих подопечных в замок. Встречающая сторона остаётся ждать. Тем временем из-за холмов показался густой чёрный дым, и под музыку «Красная Армия» (в исполнении группы «Любэ») в кадре возникает двухтрубный белый пароход под советским флагом, с красной полосой на трубах и надписью «ЛЕНИН» на носу... Красная Армия, доблестный флот Непобедимы, как наш народ, Ведь от тайги до британских морей Красная Армия всех сильней! Да будет Красная непобедима На страже Родины родной! И все должны мы неудержимо Идти на справедливый бой! Красная Армия, марш-марш вперёд, Родина-Мать нас в бой зовёт, Ведь от тайги до британских морей Красная Армия всех сильней! Да будет Красная непобедима На страже Родины родной! И все должны мы неудержимо Идти на справедливый бой! Мир мы построим на нашей земле С верой и правдою во главе! Ведь от тайги до британских морей Красная Армия всех сильней! Да будет Красная непобедима На страже Родины родной! И все должны мы неудержимо Идти на справедливый бой! Песня заканчивается, когда пароход уже ошвартовался и на берег сошли пассажиры – тридцать студентов в полушубках и ушанках, четверо из которых ведут на цепи здоровенных медведей, впереди всех идёт бородач в пальто и меховой папахе – руководитель советской команды товарищ Никонов. НИКОНОВ: Доброго вечера, мистер Дамблдор, рад с Вами познакомиться, меня зовут Степан Никонов, я возглавляю советскую делегацию на время турнира. ДАМБЛДОР: Рад знакомству с Вами, мистер Никонов. Проходите в Большой Зал, французские гости уже прибыли, мы ожидали только вас. НИКОНОВ: Ну, это ничего страшного (поворачивается к своим) Пойдёмте, ребята, нас там уже ждут. ГАРИК (себе под нос): По щучьему велению, по моему хотению... Когда советские гости заходят в замок, грянула новая музыка – «Советский марш» – Soviet Theme из игры Red Alert 3… Наш Советский Союз покоряет Весь мир наш будет всем бедам назло! Над всей землёй везде будут петь: «Столичная водка, советский медведь наш!» Наш Советский Союз покоряет Весь мир наш будет всем бедам назло! Над всей землёй везде будут петь: «Столичная водка, советский медведь наш!» Дамблдор и МакГонагалл морщат недовольную рожу, советские же гости широко улыбаются. Присутствующая здесь же Дора ехидно смотрит в сторону Гарика, ибо прекрасно догадывается, чьё чувство юмора здесь сыграло. Впрочем, советские гости не подвели, ибо тут же сплясали плясовую, и медведи играют на балалайках и гармошках. Дамблдор оцепенел и вжался в кресло. Когда же торжественный вход окончился, Дамблдор поднимается. ДАМБЛДОР: Торжественное открытие Турнира состоится после окончания ужина. А сейчас ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома! Француженки усаживаются за стол Равенкло, гости из СССР, узрев самовар за столом Хаффлпаффа, составляют компанию Гарику и его друзьям. На Гарика, собственно, весь стол им и кивает. ВАНЯ: Паря, ты, говорят, по-нашему умеешь? ГАРИК: Ну да, умею. ВАНЯ: Слышь чё, а тут всегда так? ГАРИК: В смысле? ВАНЯ: Ну, золотые кубки и всё такое. ГАРИК: Для всех, кроме нас, так и есть. Только мы, бишь наш стол, со своих стаканов пьёт. Кстати, не советую пить то, что дают здесь, тыквенный сок – редкостная гадость. Сам попробовал, потом три дня плевался. ВАНЯ (понюхав кружку): Так это ж не сок, это ж чай у нас. ГАРИК: Правильно, потому что чай пьём только мы, у меня скатерть специальная для этих целей есть. ВАНЯ: Кучеряво! Слышь, а ты откуда по-нашему-то умеешь? Звать тебя как? ГАРИК: Потом, даст Бог, узнаете, откуда. А звать меня Гариком, по фамилии Поттер. ВАНЯ: Слыхал я про тебя перед отправкой. Будем знакомы, Иван Беспалов, я из Архангельска (тянет руку, Гарик её пожимает). МИРОН: Мирон Буткевич, из Гомеля (тоже здоровается с Гариком) ЛЁХА: Олексей УдОльцОв, вОлОгОдские мы (здоровается с Гариком) ФАЙЗУЛЛО: Файзулло Шарипов, из Самарканда (здоровается с Гариком, поглядывает на Дафну). СЕРЁГА: Сергей Гришин, я из Алушты, из Крыма (здоровается с Гариком) ВОВА: Владимир Степанов, из Ростова-на-Дону (здоровается с Гариком и с интересом осматривает Сьюзен). ФАЙЗУЛЛО: Хороший дастархан ты раскинул, Гарик, точно как на Востоке. Был бы ещё плова казан... ГАРИК: Так щас и будет... (прищуривается в сторону скатерти, и на ней тут же возникает казан с пловом) ФАЙЗУЛЛО: Рахмат, рахмат, Гарик, даже не ожидал. Спасибо за угощение. ГАРИК: Правильно, чё, заповедал нам Бог быть гостеприимными. Угощайтесь, ребята, тут на всех хватит. Меняется пара кадров со сценой ужина. Советские гости оживлённо беседуют с Гариком и его подругами, Флёр Делакур ищет некое блюдо за гриффиндорским столом, последние свободные места за столом занимают новоприбывшие неопознанные субъекты. Наконец, еда пропадает со столов, и Дамблдор поднимается с места. ДАМБЛДОР: Подошёл долгожданный час! Турнир Трёх Волшебников откроется с минуты на минуту. Я бы хотел сказать вам несколько слов, перед тем, как мы внесём в зал сундук, и тщательно разъяснить вам протокол, которому мы будем следовать в этом году. Но сначала, разрешите мне представить тем, кто с ними не знаком, мистера Бартемиуса Крауча, главу Отдела международного сотрудничества магов, и мистера Людо Бэгмана, возглавляющего Отдел волшебных игр и спортивных состязаний. ГАРИК (шёпотом): Кто все эти люди? СЬЮЗЕН (шёпотом): Крауч – он вроде министра иностранных дел, заведует отделом международного сотрудничества. Тётя говорит, что он последнее время какой-то не в себе, – хмыкнула Сью. – Ну, а Бэгмана в министерстве знают как шулера и азартного игрока, который просадил в казино намного больше, чем заработал за все годы своей министерской и квиддичной карьеры. ГАРИК (шёпотом): Ясно, понятно, короче, от этих тоже надо подальше держаться... Сьюзен согласно кивает. ДАМБЛДОР: Мистер Крауч и мистер Бэгман в течение нескольких месяцев неустанно трудились над организацией Турнира Трех Волшебников. И они вместе со мной, …товарисЧем Никонофф и мадам Максим входят в состав коллегии судей, которая будет оценивать старания Чемпионов. Внесите, пожалуйста, сундук, мистер Филч. Завхоз мистер Филч вносит в зал большой сундук. ДАМБЛДОР: Инструкции к выполнению заданий, которые будут даны Чемпионам в этом году, были тщательно проверены мистером Краучем и мистером Бэгманом, подготовившими всё необходимое для состязаний. Перед Чемпионами будут стоять три задачи, которые им зададут с определёнными интервалами в течение учебного года. Для выполнения каждого задания Чемпионы должны будут продемонстрировать мастерство в магии, отвагу, дедуктивные способности и, естественно, умение не терять духа перед лицом опасности. ГАРИК (себе под нос): Ну-ну, ка-ак же, зная вас, явно не подстригать травку на газоне или играть в карты на раздевание. Что, борода многогрешная, опять в дурку захотел? И тебя вылечат, и тебя тоже вылечат... тамошние специалисты по таким, как ты, будут очень рады... ДАМБЛДОР: Как вам уже известно, в турнире будут принимать участие три Чемпиона, по одному из каждой школы. За каждое задание Чемпиону будет присуждено определённое количество очков в зависимости от того, насколько успешно он справился с задачей. Чемпион, который наберёт самое большое количество очков, выиграет Кубок турнира. Участников турнира выберет абсолютно беспристрастный судья – Кубок Огня. Дамблдор стучит своей ВП по сундуку, тот открывается, Дамблдор достаёт оттуда деревянный кубок, в котором сверкают бледные язычки пламени. Поставив кубок на сундук, Дамблдор снова выступает. ДАМБЛДОР: Каждый желающий участвовать в турнире должен будет написать своё имя и название своей школы на клочке пергамента и бросить его в Кубок. Претенденты на звание Чемпиона должны будут внести в Кубок свои имена в течение двадцати четырёх часов. Завтра вечером, в Хэллоуин, Кубок вернёт имена троих, которых он посчитает наиболее достойными представителями своих школ. Сегодня вечером мы поместим Кубок в вестибюль, где все желающие участвовать в турнире, будут иметь к нему свободный доступ. Для того же, чтобы ни один несовершеннолетний ученик не поддался искушению внести на рассмотрение своё имя, после того, как Кубок Огня будет установлен в вестибюле, я проведу вокруг него Возрастную Черту, через которую не сможет переступить ни один человек младше шестнадцати лет. И, наконец, для тех, кто решит внести своё имя на рассмотрение, я хочу вам разъяснить, что перед тем, как вы вложите своя имя в Кубок, вы должны будете тщательно взвесить своё решение. У Чемпиона, которого выберет Кубок Огня, не будет пути назад. Он обязан будет пройти через все три испытания. Внесение имени в Кубок Огня равносильно магическому контракту. Чемпион не имеет права передумать и отказаться от участия в состязании. Поэтому, перед тем, как вы внесёте своё имя в Кубок, вы должны быть совершенно уверены в том, что вы хотите участвовать в этой игре. А сейчас, я считаю, пора ложиться спать. Всем вам спокойной ночи. Студенты и гости выходят из Большого Зала и расходятся на ночлег. ГАРИК: Знаешь, Сью, что-то мне подсказывает, что вся эта затея с кубком не обойдется без подвоха. СЬЮЗЕН: Что ты имеешь в виду? ГАРИК: Зная, что у Дамблдора явно не все дома, точнее, дома не только лишь все (Сьюзен хихикнула), завтра что-то очень даже может пойти не так. И ради чистоты эксперимента давай-ка лишний раз в замке не показываться. СЬЮЗЕН: Давай, а ты куда? ГАРИК: Забыла? Завтра ж я в лес за дровами пойду. И вернусь только к ужину, а то и на ужин не пойду, знаешь ведь, в каком состоянии я каждый раз из леса прихожу. СЬЮЗЕН: Ну да (хихикает). ВАНЯ: Эй, Гарик! Куда собрался? ГАРИК: К себе в общагу. А вы куда? ВАНЯ: Мы у себя на пароходе жить будем. Заходи как-нибудь, гостем будешь! ГАРИК: Я бы с радостью, да завтра пойду дрова пилить на весь день, печку топить, а то закоченеем тут все. СЕРЁГА: Так потом приходи, или даже в воскресенье. ГАРИК: Потом посмотрим, ребята. ВАНЯ: Договорились! (советские гости уходят) СЬЮЗЕН: О чём они тебя спрашивали? ГАРИК: К себе на пароход приглашали. Может, и впрямь надо к ним будет сходить, не завтра, так в воскресенье... Сцена меняется, надпись «Вечер следующего дня», Гарик приходит из леса, вымотанный до невозможности, одетый в ватник, обтёртые травой резиновые сапоги и с топором на поясе, подбрасывает дров в печку и садится перед ней ворошить угли, как подбегает Сьюзен. СЬЮЗЕН: Гарри, ты был прав! ГАРИК: Чё такое? СЬЮЗЕН: Церемония уже прошла! И Кубок выбрал тебя чемпионом от советской команды! ГАРИК: Че-го? С какого бы то...? СЬЮЗЕН: Никто ничего не понял, но бумажка с твоим именем вылетела как представителя от России. ГАРИК: С учётом того, что я её не бросал, это выглядит более чем странно. Мадам Спраут в курсе? СЬЮЗЕН: Конечно, в курсе, мы с Дафной ей обо всём рассказали, да она и сама знает, что ты сегодня весь день в лесу был. Но Дамблдор потребовал разыскать тебя и привести. ГАРИК: Вот б...! Ладно, Сью, хрен с ним, пойдём, попугаю их своим видом... Кого и откуда ещё выбрали? СЬЮЗЕН: От Шармбатона – Флёр Делакур, мы её видели за ужином, а от Хогвартса – Герберт Монтегю, слизеринский капитан по квиддичу. ГАРИК: Ясно. Короче, Хогвартс представляет слизеринский петушок, а от советских гостей чёртов Кубок не выбрал никого вообще, и защищать честь России придётся мне. Зашибись, ё...т...м...! (истерически ржёт) СЬЮЗЕН: Что с тобой? ГАРИК: Знаешь, Сью, мне всё вот это кажется полным помешательством. То ли я тупой, то ли гвозди, но кто-то тут однозначно не в себе. Я, конечно, подозревал, что будет что-то нечисто, но чтоб вот так… Сьюзен и Гарик заходят в Большой Зал, там их встречает недовольная МакГонагалл. МАКГОНАГАЛЛ: – Мистер Поттер, наконец-то мы Вас дождались! Где Вы были все это время? И что это за внешний вид? ГАРИК: Вообще-то я по поручению профессора Спраут проводил лесозаготовки для отопления хаффлпаффского общежития. Также это может подтвердить мистер Филч, ибо он сегодня отправлял ко мне штрафников в наряд на отработки. А выгляжу я так потому, что только что пришёл из леса, и если бы не прибежавшая Сьюзен, то есть мисс Боунс, то так бы я и не узнал, что тут уже что-то проходит. МАКГОНАГАЛЛ: И, тем не менее, Вы пропустили церемонию выбора чемпионов, на которой сами же были выбраны представителем от команды России. ГАРИК: Спасибо, я уже в курсе. Сьюзен просветила. Вот только лично меня интересует, каким это таким образом сие могло произойти? У меня есть свидетели, и они подтвердят, что я за весь день ни разу не подходил к Кубку сам, поскольку за весь день в Зале не появлялся, как и вообще где бы то ни было в замке, за исключением нашего общежития и хозяйственных построек, и не подговаривал никого бросать свою заявку, потому что отпустил штрафников только по возвращению из леса, в шесть часов вечера. Пока отчитался мистеру Филчу, сдал трактор и вернулся к себе, уже было семь. МАКГОНАГАЛЛ: Это ничего не меняет, мистер Поттер. Пройдите в комнату для получения инструкций. Гарик заходит в комнатушку за преподавательским столом, там его ждут наморщившая нос Флёр и задравший клюв Монтегю. МОНТЕГЮ: А, Поттер, это тебя ищет вся школа? Каково чемпионом от русских быть? ГАРИК: Хайло завали, петух, каково из-под нар громче всех кукарекать? Чё, дырявую ложку уже сносил, новую выдать? ФЛЁР: Фи, как неэстетично. ГАРИК: Зато дёшево, надёжно и практично. ФЛЁР: Ви, месье Поттер, такой неотёсанный, прямо рюс мюжик. ДАМБЛДОР: Гарри, мальчик мой, ты и вправду положил своё имя в Кубок Огня? ГАРИК: Каким это таким образом, господин директор? Меня весь день и в замке-то не было, не то что возле кубка. ДАМБЛДОР: Ты просил кого-нибудь положить своё имя? ГАРИК: Нет, конечно! Как бы я мог это сделать? С утра на ногах, как мадам Спраут отрядила дров заготовить, так и пришёл только к семи часам. ДАМБЛДОР: Тогда как ты объяснишь тот факт, что тебя выбрали Чемпионом, причем даже не от нашей школы? ГАРИК: Понятия не имею. Я сегодня весь день пробыл на лесозаготовках, и не появлялся даже на церемонии выбора чемпионов. О том, что меня выбрали, я узнал со слов Сьюзен Боунс, но решительно не понимаю, что вообще здесь произошло и причём тут я. Нужно ли мне вообще принимать участие в этой хренотени? ДАМБЛДОР: Увы, Гарри. Мы, конечно, пытаемся что-то сделать, но вердикт Кубка обратной силы не имеет. Твоё имя названо в качестве представителя команды России, значит, так тому и быть. НИКОНОВ: Ничего не понимаю, странно как-то у вас церемонии обставлены. Зачем тогда было приглашать наших ребят, когда и сами бы справились? (поворачивается к Гарику) Кстати, Гарик, не удивляйся, мне мои уже сказали, что ты по-нашему умеешь. Ты вот только скажи, правда ли это, что ты к тому кубку не подходил? ГАРИК: Да так это и есть... НИКОНОВ: Степан Григорьевич. ГАРИК: Так это и есть, Степан Григорьич. Даже чай, и то у себя в комнате пить пришлось, а так весь день дрова пилил, печку нашу топить. НИКОНОВ: Печку? ГАРИК: Да, печку, с моего первого курса так топим, иначе в комнатах вечно собачий холод. Чуть не замёрз на хрен в первую же осень. НИКОНОВ: Для англичанина ты слишком обрусевший какой-то, не в обиду, чай из самовара пьёшь, печку дровами топишь… Ладно, завтра с утра приходи, думу думать будем. Я скажу, чтобы тебя пропустили. ГАРИК: Спасибо, Степан Григорьич. НИКОНОВ: И всё-таки, какого же …лысого кубок выбрал не кого-то из моих ребят, а именно тебя? Что-то здесь нечисто. Ладно, сообщу в Москву, пусть там головы ломают. На заднем плане продолжается оживлённая дискуссия с участием Флёр, мадам Максим и Дамблдора, мадам Максим пытается что-то выговорить Никонову, но он лишь отмахивается от неё, как от назойливой мухи. В конце концов Дамблдор вынужден остановить перебранку. ДАМБЛДОР: Увы, ничего с этим не поделать. Имя Гарри Поттера вышло из Кубка, а значит, он примет участие в турнире, причем примет за команду России. Больше мы пока ничего не сможем сделать. БЭГМАН: Значит, тогда все в порядке? Тогда надо проинструктировать чемпионов, Барти, сочти за честь. КРАУЧ: Первое задание – на отвагу. Поэтому мы вам заранее не сообщим, в чём оно будет заключаться. Храбрость перед лицом неизвестной опасности – чрезвычайно важное для мага качество… чрезвычайно важное… Это первое испытание состоится двадцать четвёртого ноября, и вы будете проходить его перед лицом всех учащихся школы и коллегии судей. Чемпионам не разрешается просить помощи у преподавателей. Чемпионам запрещается принимать от преподавателей какую бы то ни было помощь в целях выполнения поставленного перед ними задания. Единственным орудием, которое будет позволено иметь при себе Чемпионам, являются волшебные палочки. Информацию о втором задании Чемпионы получат по окончанию первого. В связи с тем, что участие в турнире требует огромного вложения сил и времени, Чемпионы освобождаются от годовых экзаменов… По-моему, всё? Вопросы есть? ГАРИК: Стесняюсь спросить, мистер Крауч, а... допускается ли применение немагических инструментов, не имеющих никакого отношения к волшебству? КРАУЧ: Был бы весьма удивлён, если бы это хоть в чём-нибудь Вам помогло, мистер Поттер. Применяйте, сколько Вам будет угодно. Не вижу препятствий. ДАМБЛДОР: Что ж, тогда на этом все. Чемпионы могут быть свободны, а мы тогда поговорим, обсудим детали. Гарик выползает из комнаты и из Зала, идёт, не разбирая дороги и ничего не видя вокруг себя. Чуть не сбивает с ног Дору, та еле успевает обнять Гарика. ДОРА: Гарри! Приветик! Ну как? Что стряслось? А то мне Сьюзен, Дафна и Тори уже на три голоса растолковали, что тебя вдруг ни с того ни с сего выбрали Чемпионом, и даже не от Хогвартса, а за русскую команду. ГАРИК: Сам не знаю, как и почему. Только припёрся из леса, не успел сапоги скинуть, прибегает Сью и говорит, что меня, мол, сосчитали. Бегу туда, там мне МакКошка сразу предъяву вкатывает, не подложил ли ты, подсудимый Поттер, свинью под учебный процесс? Нет, говорю, откуда, я весь день в лесу дрова рубил. Нет, говорит, иди признавайся. Иду, там мне уже борода многогрешная говорит, не заявлял ли ты, Гарри, о своем участии, не просил ли кого? Да нет, говорю, на хрена мне это надо. Чуть отбился. В итоге французы сильно задрали нос, русский директор пообещал написать в Москву, чтобы там разобрались, что да как, а Дамблдор так, похоже, до конца и не поверил, что это не я сам придумал, а это вообще подстава чья-то. Только сказали на русский пароход прийти завтра среди дня, там будут наставления давать. ДОРА: Круто завернули! А ещё кто там был? ГАРИК: От Хогвартса – петушок Монтегю, он у них в этом году типа капитан по квиддичу. А от Шармбатона – вейла, ты её вчера за ужином видела. Меня в ватнике увидала, так носик сморщила, что, мол, за чудо в валенках пришло. Что ж, вскрытие покажет… что смерть наступила от вскрытия… ДОРА: Злой ты какой-то (хихикает) Нельзя, что ли, помягче, все же девушка, хоть и вейла… ГАРИК: Кто добрый был, Дора, тех сожрали давно, одни злые остались. Думаешь, мне это всё было сильно надо? Мне это участие как серпом по яй… ногам, да ещё, видать, какая-то падла хорошо поковырялась в кубке, раз мою фамилию даже не от Хогвартса, а от русских назвали. Ну и... учитывая, что ты мне говорила за тот турнир, шоб ён так жил, явно ведь придётся в качестве заданий не подстригать травку да не играть в карты на раздевание. ДОРА: Ну да (хихикает). В карты на раздевание – это было бы круто! (снова хихикает). А вот я бы с тобой сыграла... (развязно подмигивает, широко улыбнувшись) Только про это – никому, хорошо? ГАРИК: Гадом буду, если раскрою... Во, кажется, уже пришли (заходят в общежитие) СЕДРИК: Ну что, Гарри, хоть так, хоть эдак, а слизеринцам напакостить надо! Так что держись, мы с тобой! ГАРИК: Спасибо на добром слове. Вам уже, наверное, мадам Спраут сказала, что я там не при делах? СЕДРИК: О чём речь, как будто мы сами не видели, что ты вчера даже на завтрак не появлялся, а с утра пораньше взял топор и ушел в лес дрова рубить. А потом Сьюзен тебя весь вечер искала. ГАРИК: Ну да, а я только к семи и пришел. Только возле печки устроился… СЕДРИК: И ты что, серьёзно не собирался приходить на выбор чемпионов? ГАРИК: Оно мне надо, после лесозаготовок-то? Как говорили умные люди, ничто так не радует глаз, как крепкий здоровый сон. Особенно после физической нагрузки. СЕДРИК: Так что не переживай, Гарри, если что, мы поможем! Новая сцена, Большой Зал, надпись «Утро следующего дня». Завтрак уже окончился, Гарика догоняет Ваня. ВАНЯ: Гарик, здорово! Степан Григорьич просил передать, что слоны идут на север. ГАРИК: Слоны идут на хер, а кабинет Штирлица этажом выше. ВАНЯ: Так мы и думали. Пойдём, проведу. СЬЮЗЕН: Гарри, ты куда? ГАРИК: К русским на пароход, их начальник меня вызвал на беседу. Когда вернусь – не знаю. СЬЮЗЕН: Будем тебя ждать! Гарик и Ваня выходят из замка и поднимаются на палубу парохода «Ленин», заходят внутрь. ВАНЯ: Проходи в каюту четыреста тридцать восемь. Потом, как освободишься, к Степан Григорьичу зайди, он тоже с тобой поговорить хотел. Ваня уходит, Гарик ищет каюту 438, найдя, стучит в дверь. Из-за двери голос: «Войдите!» Гарик открывает дверь и заходит. В каюте стоит стол, на столе – компьютер, за столом сидит офицер с майорскими погонами. На стене каюты висит портрет Сталина. ГАРИК: Тащ майор, разрешите? МАЙОР: А, это ты, Поттер, заходи, присаживайся. Будем знакомы, майор госбезопасности Кирюхин, начальник особого отдела советской делегации. Это я тебя вызвал. Догадываешься, зачем? ГАРИК: Никак нет, тащ майор. МАЙОР: А то ты не знал. Давай, Вован, выкладывай, как ты дошёл до жизни такой. Да-да, именно Вован, как тебя, судя по всему, звать по-настоящему. ГАРИК: Т...тащ майор, как Вы догадались? МАЙОР: Мы про тебя всё знаем, даже то, что ты сам про себя ещё не подозреваешь. Да оно по тебе и видно. Не англичанин ты ни фига, рязанскую морду твою не скрыть. Со скатерти-самобранки питаешься, печку в общаге поставил и дровами ее топишь, девушкам песни наши под гитару поешь, да с таким чувством, как никакой буржуин ни за что не спел бы, в ватнике и шапке-ушанке по улицам ходишь да в лес за дровами на печке ездишь. Матом ругаешься по-русски, да так, что наш боцман как услышал, так в блокнот записал особо забористые словечки да запомнить хочет. Да и ты сам только что обратился ко мне в точности так, как это делают у нас. Ну, а имя твоё – это уже частность, я тебя, Гарик Вованыч, насквозь вижу. Так что давай, Штирлиц доморощенный, рассказывай. ГАРИК: Про что рассказывать, тащ майор? Всё, как есть? И с чего начинать? МАЙОР: Ну, для начала с того, кто ты есть и откуда, и при каких обстоятельствах сюда внедрён. Хотя, внедрён ли… судя по твоей ошалелой физиономии, скорее не внедрён ты сюда был, а влип по неосторожности. ГАРИК: Всё так и есть, тащ майор. Влип. Только не узнает ли об этом… кому не нужно? МАЙОР: Когда работает советский КГБ, остальные секретные службы помалкивают в тряпочку (берёт лист бумаги и ручку) Короче, рассказывай уже, Гарик Вованыч Штирлиц, как ты тут оказался, сколько тут сидишь и что успел увидеть. О том, кто ты есть, те, кому не положено, не узнают. Мы своих не сдаём. ГАРИК: Эх, ладно! Значит, так: звать меня по прошлой жизни действительно Вован, бишь Владимир Михайлович Левшин, родом из города Гомеля, восемьдесят шестого, русский, беспартийный, хотя коммунистам сочувствую, не женат, не участвовал, не имею. Обстоятельства попадания банальны: напился с горя из-за расставания с любимой девушкой, напился да и отключился, очнулся уже здесь, в нынешней тушке, году девяносто первом, июля месяца, двадцать девятого числа. МАЙОР: Погоди, Вован. Если ты восемьдесят шестого, то как ты так напиться смог? Аж до отключки, как ты говоришь. Тебе ж годков-то ещё маловато, судя по анкете, тебе ещё и пятнадцати-то нет. Да и говоришь ты совсем не как юнный пионер. ГАРИК: Так это тушке моей нынешней пятнадцати лет ещё нет, тащ майор. А там на момент попадания моего сюда две тыщи шестнадцатый уже был от Рождества Христова, бишь от нынешнего времени двадцать два года тому вперёд, и было мне на тот момент тридцать лет. И здесь я уже три года. МАЙОР: Ого! Ну и как там, в будущем-то? На Марс полетели? Коммунизм построили? ГАРИК (мрачно): Какое там построили, тащ майор... Капитализм там был, самый махровый. И Союза никакого не было, ибо продали его Горбачев и Шеварднадзе в девяносто первом. Продали американцам за импортные трусы и возможность на Канары ездить... МАЙОР: Так, так, стоять, какой, на..., Горбачёв в девяносто первом, если его повесили как предателя Родины ещё в восемьдесят седьмом? А Шеварднадзе мы в прошлом году уже здесь достали, не скрылся, мать его... ГАРИК: Так и будущее было не здешнего времени. Я уже здешние газеты три года читаю, отличия невооруженным глазом видны. А там, откуда я прибыл, всё было совершенно по-другому. Горбачёв в восемьдесят пятом дорвался до власти, и угробил всё, до чего смог дотянуться. Советский Союз с подачи янкесов да нагличан раздробили на пятнадцать кусков, тут же передравшихся друг с другом. Армяне с азербайджанцами, абхазы с грузинами, а последняя на момент попадания война на Украине была. Развязали ее потомки бандеровцев и фашистских недобитков, дорвавшиеся в четырнадцатом до власти… МАЙОР: Откуда, мать их, фашисты в Киеве? Даже в войну они только дошли до него, но не взяли. ГАРИК: Это у вас они не взяли, тащ майор. А у нас немца смогли остановить только на Волге, в развалинах Сталинграда. Потом назад до Берлина наши их гнали, и в сорок пятом война закончилась, девятого мая. Только и полувека не прошло, как не стало Союза, понаделали кучу самостийностей. Прибалтийские, закавказские, среднеазиатские, ну, и среди них нэзалэжная Украина. Ну, а там, на Украине то бишь, к власти западэнцы пришли, рагули львовские, униатские запроданцы, ненавидевшие люто Россию и все русское. С Кравчука все началось, который в молодости активно в ОУН состоял. А потом, двадцать лет спустя, новое поколение таких же пришло. Власть взяли, с Москвой расплевались, развязали на своей земле гражданскую войну и залили полстраны кровью… МАЙОР: Твою же мать! (ударил кулаком по столу) Скажи честно, не выдумываешь ли ты всё это? Какие, мать..., львовские рагули? Откуда во Львове возьмутся западэнцы... все же знают, после войны нам пришлось заселять Карпаты заново. Те самые рагули таких дел там натворили, что товарищ Сталин сам лично распорядился отвесить им полной мерой всё, что полагается по Уголовному кодексу. Так что сейчас у нас на Колыме легче западэнца встретить, чем в Карпатах. Или вон, здесь, в Лондоне, видел, наверное, тамошний майдан? И по Дню Победы... у нас как раз девятого мая День Победы, только год сорок четвертый, на год раньше, чем ты сказал. ГАРИК: Точно так всё и было, тащ майор. Дед у меня в тех краях воевал, Сандомир, Берлин, Прага. МАЙОР: А дальше что? Осада Рура, Рейнская операция, Штрассбург? Или ранили его? ГАРИК: А дальше всё, война закончилась, когда наши в Берлин и Прагу вошли. МАЙОР: Бля-а-а-а, задал ты мне задачу, Штирлиц. Теперь или грудь в крестах, или голова в кустах. Короче, Вован, рассказывай всё как есть, как ты помнишь, а я попробую понять, правду ты мне сказал, или брешешь, как мерин сивый. Только с самого начала. ГАРИК: Хорошо, тащ майор. Значит, так. Обстоятельства попадания такие, как и были, напился от горечи разлуки, просыпаюсь уже здесь... Речь Гарика стихает, он что-то беззвучно говорит, майор записывает, всё это сопровождается песней «Исповедь» Михаила Круга... Я сегодня в церкви старой Перед батюшкой стою, Взгляд ловлю его усталый, Как свеча, в огне горю, Ведь пришёл сегодня к Богу Я покаяться в грехах, Хоть болит душа немного, Только мне неведом страх... Отпусти мне, батюшка, грехи, Знаю, у меня их очень много, Выслушай, прошу, и помоги, Ведь хочу покаяться пред Богом. Не тая, всю правду расскажу, Исповедь мою, прошу, послушай, На алтарь тебе я положу Свою искалеченную душу. На алтарь тебе я положу Свою искалеченную душу... В старой церкви пахнет воском, Я не в силах промолчать, Совершать грехи так просто, Но непросто искупать, Только батюшка ответил: «Кто сегодня без греха? Кто сегодня чист и светел, Кто душою не солгал?» Свой нательный старый крестик Я ни разу не снимал, От печали и болезней Он не раз меня спасал. Ошибался, было дело, Я не раз сходил с пути, Жизнь такая надоела, Святый Господи, прости... Отпусти мне, батюшка, грехи, Знаю, у меня их очень много, Выслушай, прошу, и помоги, Я хочу покаяться пред Богом. Не тая, всю правду расскажу, Исповедь мою, прошу, послушай, На алтарь тебе я положу Свою искалеченную душу, На алтарь тебе я положу Свою искалеченную душу... Музыка стихает, майор дописывает протокол и ставит в конце «С моих слов записано верно», передаёт Гарику на подпись. МАЙОР: Короче, так, Гарик Вованыч. Одно из двух, или это все на самом деле так и было, или ты все это выдумал, но специально репетировал. Однако для вранья все тобой сказанное слишком связно и правдоподобно. Значит, и вправду не засланный казачок, а жертва обстоятельств. Многие из тех, кого ты упомянул, и в самом деле у нас были, и речи говорили похожие. Ну, а Путин, Владимир Владимирович, который в твоей истории в двухтысячном стал Верховным, у нас недавно назначен зампредом КГБ с присвоением очередного звания «комиссар госбезопасности второго ранга». Значит, так. Твою тему я беру в разработку, показания передам по адресу, пусть там решают. Сам-то для себя чего желаешь? ГАРИК: Репатриации в Советский Союз. Не по своей воле я сюда попал, так по своей желаю отсюда убраться. МАЙОР: Это уж как мое начальство решит, хотя буду ходатайствовать, чтобы разрешили, и бумаги передам вот эти. За неделю должны решить, и я тебя вызову. А пока тебе для ознакомления даю учебное пособие... (снимает с полки книжку «История СССР», передаёт её Гарику)... Прочитать и проштудировать. Если хочешь получить советское гражданство, то будешь сдавать историю. Хотя, может быть, как советский в прошлом гражданин, желающий репатриации, и получишь какие-то льготы, но особо не рассчитывай, решать тут всё равно не мне. Что смогу – то сделаю. ГАРИК: Спасибо, тащ майор. МАЙОР: Не за что! Иди, тебя еще там Степан Григорьич вроде как ждет. К нему в пятьсот шестнадцатую каюту. Ему, кстати, можешь сказать, кто ты и откуда, ну, как сюда попал и так далее, но без подробностей, естественно, это я ему сам объясню, а вот остальным, до моего разрешения, категорически нет. Биографию ещё будем придумывать. Всё, в следующий раз вызову. ГАРИК: Тащ майор, разрешите идти? МАЙОР: Иди уже, Гарик Вованыч. Гарик выходит из кабинета майора и идёт искать Никонова. НИКОНОВ: Ну что? ГАРИК: Всё в порядке, Степан Григорьич. Тащ майор разрешил кой-чего Вам рассказать. НИКОНОВ: И? ГАРИК: В общем, никакой я не англичанин. Наш я, русский. А сюда как попал? Напился с горя, от того, что та, которую я любил, бросила меня, да вот по такой вот пьяной лавочке душа в другую тушку и перескочила. НИКОНОВ: Бывает, бывает, хоть и причина неприятная. Но по тебе оно, в общем-то, и видно, что никакой ты не англичанин. Это всё? ГАРИК: Не совсем. Но подробности Вам тащ майор получше объяснит, у него лучше получится. А то он сам не велел подробностей раскрывать. НИКОНОВ: Ну, раз так, то я с ним ещё переговорю. А вот я с тобой вот о чём побеседовать хотел. Объясни-ка ты мне по порядку, как ты, голубь сизый, влез в этот турнир? А заодно поведай, как и чему тебя тут учили. То, что ты сюда попал не по своей воле и как ты это сделал, мне понятно. А дальше-то что было? ГАРИК: Дальше было вот что. Проснулся я после пьянки, дико голова болела, попытался встать – увидел, что руки-ноги не мои, мелкие какие-то. Мне ж все-таки накануне попадания уже тридцатник стукнул. Ну, думаю, всё, словил белочку, мерещится, что в детство впал… (снова беззвучно рассказывает, и музыка из «Исповеди», но без слов) НИКОНОВ: Да уж, помотало тебя. Значит, ты всё же наш. Я ещё послушаю, что мне Николай Палыч скажет, ну, особист наш, майор Кирюхин, то есть, но, думаю, у него мнение схожее. Значит, так. Учись ты, чему и учился у себя, но на тренировки приходи к нам. Не я тебе помогу задания исправлять, так наши ребята. С ними я вчера говорил, они против тебя зла не держат. Будут натаскивать. Еще, ты, кажется, на гитаре играешь? ГАРИК: Играю, и песни пою. НИКОНОВ: Так приноси гитару свою, споёшь нам. И друзей-приятелей своих с подругами приводи, будем крепить дружбу народов. ГАРИК: Сделаем, Степан Григорьич. НИКОНОВ: Вот и сделай. Тебе, вижу, книжку Кирюхин дал? Хорошо, иди, читай, потом еще побеседуем. До двадцать четвертого еще время есть, даст Бог, поднатаскаем. Кстати, что ты имел в виду под «немагическими предметами»? Не оружие ли, часом? ГАРИК: Именно его и подразумевал. В том числе пулемёт системы «Максим», из которого я весной дементоров истреблял нещадно. НИКОНОВ: Иди ты? Серьёзно? ГАРИК: Более чем. В прошлом году Дамблдор не нашёл ничего лучше, кроме как притащить полный замок этих тварей. Отбивались от них как могли. Предъявить стволы? НИКОНОВ: Потом предъявишь, пока поверю на слово. ГАРИК: Я так подозреваю, что мне так легко разрешили использовать немагическое оружие только лишь потому, что здешние министры-капиталисты не догадываются о его возможностях. Как я уже тут посмотрел за три года, британские маги отстали в развитии от не-магов лет так на сто, а во многих отраслях и на все двести. НИКОНОВ: Ну, у нас такого нет. Мы на Руси в ногу со временем идём, и все чародеи в курсе, как в космос летать. ГАРИК: Эх, хотелось бы Родину повидать, три года там не был. НИКОНОВ: Повидаешь, конечно. Мы своих не бросаем, и я с Кирюхиным переговорю. Захочешь после турнира у нас осесть – милости просим. Ладно, иди, я тебя чуть позже позову. Гарик выходит из кабинета Никонова и идёт в замок. Меняется по очереди несколько сцен: Гарик предъявляет Никонову свой арсенал, после чего в компании советских приятелей стреляет из пулемёта по бутылкам, потом вечером читает письмо от Сириуса. Новый кадр с надписью «4 ноября 1994 года», Гарик, Сьюзен и Дафна сидят на уроке трансфигурации. Внезапно появляется Колин Криви. КОЛИН: П...профессор МакГонагалл... Директор Дамблдор просил передать, что нужно присутствие Гарри Поттера. МАКГОНАГАЛЛ: Для чего ему нужно присутствие мистера Поттера? КОЛИН: Директор Дамблдор говорил, что это связано с Турниром. МАКГОНАГАЛЛ: Что ж, мистер Поттер, Вы можете быть свободны, домашнее задание узнаете от мисс Боунс или мисс Гринграсс. Гарик плетётся в нужный кабинет, где уже присутствуют Флёр, Монтегю, а также Бэгман и Рита Скитер. БЭГМАН: А вот и русский Чемпион! Что ж, теперь все в сборе. Не нужно беспокоиться, это всего лишь церемония проверки волшебных палочек. Остальные судьи вот-вот прибудут. ГАРИК: Простите, мистер Бэгман, а для чего нужно их проверять? БЭГМАН: Нам нужно убедиться, что ваши палочки находятся в полном рабочем порядке, чтобы никаких проблем, понимаешь, ведь они — ваши самые важные инструменты при исполнении ожидающих вас заданий. Эксперт сейчас наверху, с Дамблдором. А потом будет небольшая фотосъёмка. Позвольте Вам представить мисс Риту Скитер (показывает на неё). Она готовит небольшой материал о турнире для «Ежедневного пророка». РИТА СКИТЕР: Ну, может быть, и не совсем небольшой... (улыбается во все тридцать два золотых зуба) Не могла бы я поговорить с Гарри, пока не начали? Самый юный из Чемпионов, чтобы добавить красок. БЭГМАН: Конечно! Если только Гарри не возражает. ГАРИК: А он, представьте себе, очень даже возражает. РИТА СКИТЕР: Но почему? Ты не хочешь, чтобы я о тебе написала? Но это же большая честь, попасть на страницы газеты! Люди дерутся за право дать мне интервью! ГАРИК: Пусть они делают, что им будет угодно, а вот лично мне ваша публичность и внимание читателей газет нужна примерно так же, как лягушке зонтик. Вы меня не трогаете, я вас никогда не видел. РИТА СКИТЕР: Впервые вижу таких людей! Впервые слышу, чтобы людей вообще не интересовала возможность показаться на публике! Гарри, ты не болен? Ты подумай еще раз… ГАРИК: Футу-ц кизда мэти, думнэ дзоу мэти, мамиллорэ йоши дутэ-н пуло! Ынкиде-ць ботул, рэпчигэ рэпэноасэ! Ту ши пе чел морт ыл скоць дин рэбдэрь! Ыць дэжгьок рытул, хыркэ бэтрынэ! Ыць скот балкыжий, вакэ ынкэлцатэ! Сэ те футэ кыний, момицэ крэкэнатэ! Футэ-о дин гарэ! Риту Скитер сдувает с места, основательно валяет по грязному полу, рвёт в клочья наряд и все инструменты. РИТА СКИТЕР: Не х…хочешь – не н…надо, так бы с…сразу и с…сказал… С т…тобой оп…пасно св…вязываться, П...поттер... (печально смотрит на сломанное в трёх местах и завязанное в узел перо, после чего выметается из помещения) БЭГМАН: Что ж, с репортажем вышла досадная неудача… О! Кажется, у нас гости! В кабинет входят Дамблдор, мадам Максим, Никонов и Олливандер. ДАМБЛДОР: Разрешите представить Вам мистера Олливандера, он проверит ваши волшебные палочки, чтобы убедиться, что они в рабочем состоянии. ОЛЛИВАНДЕР: Мадмуазель Делакур, не могли бы Вы подойти первой, пожалуйста? Флёр подходит к Олливандеру и протягивает свою ВП. ОЛЛИВАНДЕР: Хм, хм. Такого я давно не видел. Розовое дерево, девять дюймов, а сердцевина… ФЛЁР: Волос с головы вейлы, ma grand-mere. ОЛЛИВАНДЕР: Да, я никогда не пользовался волосами вейл, из них получаются слишком норовистые палочки. Хотя… кому как нравится… Орхидеус! Из ВП вырывается букет цветов, Олливандер вручает цветы и ВП Флёр, та уходит на своё место. ОЛЛИВАНДЕР: Очень хорошо, Ваша палочка в полном рабочем состоянии, благодарю Вас, мадмуазель Делакур. Теперь Вы, мистер Поттер, прошу Вас… и при всем уважении, я упорно не могу припомнить встречи с Вами лично… кажется, Вы так и не пришли в мой магазин… Гарик выходит сам и протягивает свою ВП. ОЛЛИВАНДЕР: Где же Вы взяли эту палочку? Двенадцать дюймов, очень древнее дерево бузины, сердцевину не могу определить даже я… Что ж, это ещё одна загадка, на которую не найти ответа… Олливандер выстреливает из палочки фонтаном вина, после чего возвращает Гарику. ОЛЛИВАНДЕР: Теперь Вы, мистер Монтегю. Монтегю выходит и протягивает свою ВП. ОЛЛИВАНДЕР: Ага, мистер Монтегю, это одна из моих, одиннадцать дюймов, осина, внутри толчёные зубы валлийского зелёного дракона. В прекрасном состоянии. Авис! Из ВП слизеринского петуха вырывается стайка птичек, быстро исчезнувших. ОЛЛИВАНДЕР: Благодарю Вас, мистер Монтегю. Что ж, засим позвольте откланяться... (выходит из кабинета) ДАМБЛДОР: Что ж, проверка палочек завершена, замечаний не вызвано, можете быть свободными. Все выходят, Гарика в коридоре догоняет Никонов. НИКОНОВ: Где ты так ругаться научился? Не Михай ли подучил? У нас на пароходе только Михай Романеску так умеет, потому что из-под Кишинёва. А то я как услышал из-за двери, как кто-то кого-то по-молдавски поливает, так и подумал… ГАРИК: Нет, Степан Григорьич, это меня еще отец мой научил. Он в Молдавии был когда-то. Поливал же я местную журналистку, которая всё меня на беседу разговорить хотела. Только беда для нее была в том, что этого не хотел я сам. НИКОНОВ: И правильно, нечего ей лезть, где ей не рады. ГАРИК: Не знаете Вы капиталистических журналистов, Степан Григорьич. Если ей чего занадобится, так пролезет куда угодно. Дихлофосом травить надо будет. НИКОНОВ: Не вопрос, и потравим еще (улыбается в бороду). Ладно, Гарик, иди ужинать, завтра за тобой зайдут, вроде еще Николай Палыч с тобой побеседовать хотел. Гарик прощается с Никоновым и выходит в Большой Зал. СЬЮЗЕН: Ну как? ГАРИК: Проверили, чё. Не нашли ничего, и на том спасибо. У вас-то что? СЬЮЗЕН: Ох, Гарри, МакГонагалл в своем стиле. Задала очередное сочинение на полтора свитка. ГАРИК: Вот моралистка долбанная. На кой хрен ей эти сочинения, всё равно эту лабуду никто не читает. ДАФНА: Это ещё не всё. Когда ты ушел, она опять закатила очередную лекцию о важности грядущих экзаменов. ГАРИК: Ага, ага, а до них ещё полтора года. ДАФНА: Вот именно, Гарри, так только Грейнджер учиться может. ГАРИК: Успокойтесь, девчата. С Гермионы мы брать пример не будем. Если так учиться, то крыша поедет. Даст Бог, и без этих мудрых советов сдадим как-нибудь. Новый кадр, надпись «На следующий день». Гарик снова поднимается на палубу «Ленина» и заходит в кабинет особиста. ГАРИК: Здравия желаю, тащ майор. МАЙОР: Доброе утро, Гарик. Вот, тащ комиссар, это тот самый попадалец из иного варианта истории, о котором я Вам докладывал. Звать его здесь Гарри Поттер... КОМИССАР: Слыхали мы про тебя, Гарик Вованыч. Комиссар государственной безопасности второго ранга Гаврилов, Андрей Геннадьевич. Твоим делом, попадалец, Москва заинтересовалась. Вот по твою душу и прислали. Присаживайся, беседовать мы с тобой долго будем. ГАРИК: Про что, тащ комиссар? КОМИССАР: Про всё. Я тут уже имею некоторое представление из протокола, что мне тут товарищ майор предоставил, как и откуда ты такой красивый к нам нагрянул. Теперь хочу услышать то же самое лично и в подробностях. ГАРИК: Что ж, тащ комиссар, значит, так... (снова излагает ту же историю, и снова припев из «Исповеди»)... Отпусти мне, батюшка, грехи, Знаю, у меня их очень много. Выслушай, прошу, и помоги, Я хочу покаяться пред Богом. Не тая, всю правду расскажу, Исповедь мою, прошу, послушай. На алтарь тебе я положу Свою искалеченную душу, На алтарь тебе я положу Свою искалеченную душу... Музыка стихает, и Гарик заканчивает свою речь. ГАРИК: В моё время, тащ комиссар, в литературе был весьма популярен жанр так называемой «альтернативной истории», то есть авторы книг пытались представить, как бы пошло развитие событий, если бы на определённом этапе что-то пошло не так. Ну вот, к примеру, Колумб попал в шторм, из которого не вышел, и самое бесполезное открытие эпохи совершил другой человек. КОМИССАР: Это какое же бесполезное? ГАРИК: Да в моё время так шутили, тащ комиссар. Он-де открыл, теперь всем миром не знают, как закрыть. КОМИССАР (смеётся): Ну да, если учесть, что ты нам рассказал, что-то в этом есть. ГАРИК: Ну так вот, тащ комиссар. Или, например, конфедератам удалось отстоять свою свободу в американской гражданской. Но чаще всего переигрывали четыре события: русско-японскую войну, революцию семнадцатого года, Великую Отечественную и события восьмидесятых-девяностых. Причем, хотел бы заметить, такой жанр был популярен в основном у нас, на Западе переигровкой истории не занимались. КОМИССАР: Хоть и говорят, что «история не терпит сослагательного наклонения», но у нас в конторе с ними не согласны. И теперь я только еще больше в этом убедился. Насколько я понял, у вас после революции все пошло куда-то не туда. Для начала Троцкий и его однопартийцы выжили все, вместо того, чтоб сгинуть под Тверью в крушении. Потом у вас, естественно, с ними цацкались, а потом вылавливали их, аж до тридцать седьмого, в то время как у нас с ними разобрались окончательно десятью годами ранее. Да-да, кстати, у нас Троцкого большевиком не считают, ибо по факту он им и не был. ГАРИК: Удивительно слышать, тащ комиссар. В моё время его считали ещё большим коммунистом, чем товарища Сталина. А последнего кто только не шельмовал. КОМИССАР: Потому и шельмовали, что слишком у вас троцкизм успел укорениться. А в результате что? Коминтерн? Подготовка мировой революции за русский счёт? И из-за этого капиталистический кризис у вас тоже практически провалили, ибо не купили и половины заводов, что достались нам. Куда золото дели, на мировую революцию, что ль, профукали? В Гражданскую откуда-то Тухачевский возник, которого у нас ещё в восемнадцатом рассчитали за разложение подчиненных частей и неспособность к командованию, а в итоге дело под Варшавой завалено и вместо Мазовецкой республики у вас откатились назад почти до Минска. С царскими офицерами опять же расплевались, Деникин ведь, что у вас белым был, он у нас почитается как один из маршалов Победы, Бобруйск оборонял и врага за Днепр и Двину не пустил. А потом чем дальше в лес, тем больше дров. Мало того, что у вас товарища Сталина не стало на восемь лет раньше, чем у нас, так еще потом Хрущёв объявился, у нас пропавший без вести осенью сорок первого при обороне Киева. Киев мы, кстати, так и не сдали, маршал Будённый всё население города под ружьё поставил, но немца на улицы не пропустил. ГАРИК: Отрадно слышать. В моей истории накануне попадания моего Киев стал оплотом фашистов-бандеровцев, причём даже не скажешь, где их больше было, в Киеве или во Львове. Про фашистский переворот весны четырнадцатого вы тоже уже знаете. Сейчас в Лондоне так скачут, как там скакали. КОМИССАР: Знаю, и удивляюсь, что за предатели у вас там водились во власти. По нашему закону там бы каждого второго по высшей мере оформили. Если не каждого первого. ГАРИК: Потому и водились, что как товарища Сталина не стало, так чиновная сволота тут же принялась под себя законы переписывать. Поначалу с опаской, но как Хрущ на двадцатом съезде принялся «развенчивать культ личности», как это тогда именовалось, так и пошло, и поехало. Довели до того, что КГБ не имел права вести разработку партийных чинуш уровнем выше секретаря горкома. Соответственно, всё то, что гражданин творил противозаконного, оставалось без наказания… КОМИССАР: Так это же прямая государственная измена! Чем они у вас там думали? ГАРИК: Думали, видимо, что всё равно, мол, к коммунизму идем, а социализм развитой уже построили, так надзор можно и ослабить. КОМИССАР: Мудаки партийные их имя. Самое жирное ворьё, и фактически безнаказанно воровало. Я бы понял, если бы мелкую сошку из-под надзора вывели, на низком уровне всё равно особого вреда нет, а вот всех этих председателей, депутатов да министров – за этими же глаз да глаз нужен! Или урок царской поры ничему их не научил? Я ж помню, начинал ведь ещё при Николае, в Корпусе жандармов, служить, так нас тогда тоже за руки хватали, не давали великих князей, депутатов Думы да гвардейских офицеров разрабатывать – как же, это, мол, «элита», мать их…. На том и погорели в семнадцатом году. Специально, помню, когда ЧК создавали, об этом же я сам лично товарищу Дзержинскому говорил, чтоб такого не повторять. Так у нас и не повторяли. А у тебя-то к чему всё это в итоге привело? Подозреваю, что к чему-то похожему. ГАРИК: Так и было, тащ комиссар, Вы совершенно правы. В итоге Советская власть кончилась в девяносто первом на Горбачёве и Ельцине, а последующие «слуги народа», мать их, за редким исключением больше о собственном кошельке думали да о счёте в заграничном банке, чем о благе народном. Фамилии их всех, кто навскидку вспомнился, кто на слуху был, я в протоколе перечислил, да у вас и так тут с ними, как я по газетам помню, обошлись как с предателями и врагами народа, кем они, в сущности, и были. А вот куда Ельцин делся, я так и не понял, среди повешенных его не было. КОМИССАР: Потому что он в восемьдесят третьем, ожидая перевода в Москву, на рыбалку поехал, да по пьяной лавочке там же и утонул. ГАРИК: Легко отделался. Иначе по соседству с Горбачёвым висел бы, у нас его в народе после девяносто первого, а особенно после девяносто третьего, хорошо запомнили. «Борис-козёл» – это ещё одно из самых цензурных прозвищ, а иные прочие и вовсе на заборе писать надо… КОМИССАР: Что есть, то есть (ехидно усмехается) Что про нас тут говорят? ГАРИК: Всякое говорят, тащ комиссар. В основном, что «злые русские пришли, будут всех в свое КГБ на допрос таскать». Про меня тоже говорят, что-де «попался Поттер в лапы КГБ, теперь его сдадут в ГУЛАГ, где научат пить водку». Боятся вас англичане, тащ комиссар, хуже гнева Господня. КОМИССАР: Правильно боятся. Пусть знают, что неприкосновенных у них на острове для нас нет, любого прикоснём, если понадобится. Вон, Шеварднадзе тут как ни прятался от правосудия, а и не помогло, нашли, доставили и привели приговор в исполнение. ГАРИК: Ага, ага, он в нашем мире как добрался до министерского поста, так янкесам Берингово море сдал почти сразу. А потом возглавил самостийную Грузию, вполне демократически свергнув предшественника, но потом сам был столь же демократично свергнут преемником. КОМИССАР: У нас он и без этого столько нагрешил, что на виселицу хватило с лихвой... Речь комиссара прерывается стуком в дверь. КОМИССАР: Войдите! Входит Септима Вектор, но Гарика пока не видит. СЕПТИМА: У Вас продаётся славянский шкаф? КОМИССАР: Шкафа нет, осталась только никелированная кровать. СЕПТИМА: С тумбочкой? КОМИССАР: С тумбочкой. СЕПТИМА: Тащ комиссар, разрешите доложить... (замечает Гарика и давится собственным словом) Гарри, это ты? ЧТо ты тут делаешь? ГАРИК: Советуюсь с шефом (комиссар улыбается и кивает). А вот Вы что тут делаете, мадмуазель Вектор... или, может быть, ТОВАРИЩ Вектор? КОМИССАР (смеётся): Позволь, Гарик Вованыч, представить тебе нашего агента в твоей школе, лейтенанта госбезопасности, действующую под псевдонимом «Септима Вектор». ГАРИК: Очень приятно, но КАК? СЕПТИМА: Взаимно, и для своих, пока не на учебе, на «ты» и просто Сеп. А попала я сюда после института, сразу сюда и отправили. Пять лет уже здесь, только на каникулах дома и бываю. Я же из Ленинграда… КОМИССАР: Дело все в том, Гарик Вованыч, что ты, сам не зная того, вляпался ещё в одну историю. Твой этот директор, Альбус Дамблдор, у нас давненько в подследственных ходит, пусть и заочно пока. Больше ничего сказать не могу, но дело было на контроле ещё у самого товарища Берия. ГАРИК: Ого, ничего себе новость. КОМИССАР: А ты думал. Кстати, то, что ты его три года назад в дурку оформлял, мы от Септимы же и узнали. СЕПТИМА: Как только ты мне свою палочку показал, то есть, как ты её называешь, ВП, я сразу поняла, что что-то не так. А потом еще оказалось, что Дамблдор в психушке успел побывать. Лично для меня сложить два и два труда не составило. Это ты Дамблдора или МакГонагалл можешь за нос водить, они про наш мир ничего не знают, а я-то ЛГУ заканчивала, причем с красным дипломом. КОМИССАР: Мне тут Септима рассказала между делом не так давно, что ты, Гарик Вованыч, по вечерам песни русские под гитару поёшь, причем такие, какие здесь никто не знает. Откуда взял? ГАРИК: Оттуда, тащ комиссар. Вы знаете теперь. КОМИССАР: Ясно. Чтоб завтра мне предоставил тексты всего того, что знаешь или уже тут спел, плюс к тому укажи, кто пел все это там. А мы тут почитаем. ГАРИК: Есть! КОМИССАР: Коли есть, так слава и честь. Иди, поэт-песенник, Септима тебя проведёт. Завтра вызовем. Только учти, даже своим подругам про то, кто есть ты и кто есть она до моего личного разрешения – ни слова. Свободен! Гарик и Септима выходят из кабинета и идут по коридору. СЕПТИМА: Как же тебя угораздило сюда попасть? ГАРИК: Как обычно на Руси, по пьяной лавочке. Выпил, отключился, просыпаюсь уже здесь. СЕПТИМА: Что ж ты раньше-то молчал? ГАРИК: Так никто ж не спрашивал. СЕПТИМА: Значит, когда я тебя встретила... ГАРИК: Я уже тут был. А теперь представь. Мне на момент попадания тридцатник стукнул, и так вот попасть, с перепою в тушке одиннадцатилетнего шкета оказаться, да еще и за две тыщи с гаком верст от родного дома. Вот три года уже так и маюсь. СЕПТИМА: Да уж, опыт тот ещё. Но у тебя неплохо получается. ГАРИК: Чё уж тут, жить захочешь – и не так раскорячишься... (смеются оба). Сцена меняется, кадр с надписью «На следующий день». Гарик снова в каюте чекистов. КОМИССАР: Ага, поэт-песенник, принёс? ГАРИК: Принёс, тащ комиссар (протягивает папку с бумагами) КОМИССАР: Ну-ка, дай глянуть... Ого! И «ДДТ», и «Любэ», и Розенбаум, всех упомянул! Даже предполагаемый год выхода поставил. ГАРИК: Так я ж эти песни все давным-давно наизусть знаю, тащ комиссар. Сразу и выучивал, как они выходили. Что-то в записи слушал, что-то на концертах. Если можно, так предложил бы дать тому же Расторгуеву тексты его же песен, он их в прошлый раз хорошо исполнял, не вижу смысла менять. А если кто чего еще из них не спел – так не хлебом единым… еще песен напишут. КОМИССАР: Ну, положим, это решать будут в Москве, но... твои записи перешлю туда, и как ответят – позову. ГАРИК: Спасибо, тащ комиссар. Если есть возможность, можно у меня из головы примерный мотив скачать, чтобы было хоть какое-то понятие, как эти песни звучали. КОМИССАР: Конечно, можно. Вот, держи (протягивает слегка увеличенный в размерах кассетный магнитофон с кучей всевозможных рычагов и кнопок). Это наподобие используемых здесь так называемых «омутов памяти», только более современная модель нашего производства. Я сейчас включу запись, а тебе надо будет чётко подумать, какую песню ты хочешь туда записать, и она запишется. Кассеты перешлю в Москву вместе с текстами, а там уже разберутся. Кадр мигает, Гарик всё так же сидит возле магнитофона, только рядом уже стопка полностью записанных кассет. ГАРИК: Всё, тащ комиссар. Вроде все песни, какие знал, я передал. КОМИССАР: За столь весомый вклад в развитие советской культуры тебе могли бы и Ленинскую премию выписать, будь ты собственно автором всего этого. ГАРИК: Оно мне надо, тащ комиссар? Нужна мне вся эта публичность, как ежу футболка. КОМИССАР: Правильно, наш человек. Кстати, думай пока над деталями своей биографии, как ты у нас в Союзе будешь себя называть. Сам понимаешь, если про настоящее свое имя и происхождение скажешь, кому не положено, так у нас же и окажешься, только в ином качестве. Кстати, с Днём Октябрьской Революции тебя, наверное, и забыл уже, что за день такой. ГАРИК: Почему забыл? Просто у нас не то чтобы сильно этот праздник праздновали последнее время, помните, что я Вам говорил. Где-то после девяносто первого отменили сразу, тем же прибалтам или западэнцам любое упоминание о коммунизме было как серпом по яйцам, где-то, как в Белоруссии, продолжали отмечать, как и было, в России вместо седьмого праздник сделали четвёртого, под что подвели годовщину изгнания поляков из Москвы. КОМИССАР: Вот как, значит, завернули. ГАРИК: Так народ все равно седьмого числа праздновал. Как и День Победы девятого мая. У нас, в отличие от загнивающей Европы, хорошо помнили, кто и как немца остановил. И парады каждый год проводили, даже несмотря на перемену власти. Впрочем, под конец до российского руководства дошло, что на западе друзей нет, есть только враги. КОМИССАР: А у них что было? Вместо парадов Победы, да и вообще военных? ГАРИК: А у них вместо парадов Победы проводились парады петухов. И воинствующая петушня там считалась главным достоинством так называемого «дэмократического» общества. КОМИССАР: Так им же под нарами место, петухам этим! У нас же их на пятнадцать лет сажают сразу! ГАРИК: Ясен пень, что под нарами, и есть им полагается дырявой ложкой… я тут этот обычай тоже с успехом внедряю, вон, Септима подтвердит. КОМИССАР: Она и подтвердила. Когда всем студиозусам одного из факультетов, где по странному совпадению учится большинство отпрысков родовитой аристократии, неизвестные перед завтраком просверлили дырки во всех ложках и всех тарелках. Ничего не напоминает? ГАРИК: Всё справедливо, тащ комиссар, ежели кто много кукарекает не по делу, так пусть и сидит под нарами. И аристократическое происхождение тут роли не играет, читал я во времена оны, что как раз среди британских лордов петушня была скорее нормой, чем исключением. КОМИССАР: Они и здесь ничуть не лучше. Насилуют, унижают, подкупают, запугивают сплошь и рядом, беспредельщики, мать их… По нашему закону они бы лет так по двадцать каждый получил железно, а кто-то и на вышак бы нарвался. ГАРИК: Кое-кто и нарывается, о печальной участи неких Северуса Снейпа, Гилдероя Локхарта и Питера Петтигрю должны были Вам сообщить. КОМИССАР: Знаем про таких. Молодец, Гарик Вованыч, не трусишь! Наш человек! Только вот троих ты убрал, а остальные? ГАРИК: А остальные, если не оторвут рабочий орган от стула, то через год, максимум два, получат на свои головы очередную резню. Причем аристократы будут в большинстве своем среди тех, кто придет резать. КОМИССАР: Ясно. Мразь везде одинакова. ГАРИК: О чём и речь, тащ комиссар. Только у нас в России родовитых дворян, бояр и прочих дармоедов в основной массе своей свели под ноль в семнадцатом году, а товарищ Сталин оказался абсолютно прав, что так называемую «элиту» нужно периодически чистить. В моей прежней истории чистки прекратились после пятьдесят третьего, как Вождя не стало, и в итоге этих «элитариев», мать их, расплодилось столько, что страна их не выдержала. А на её обломках «элиты» развелось еще больше. Потому и сидели вечно в заднице. Анекдот в своё время у нас ходил, рассказать? КОМИССАР: Ну, давай. ГАРИК: Спрашивают у армянского радио: «Почему из продажи исчезли пыжиковые шапки?» Ответ: «Потому что олени размножаются в арифметической прогрессии, а партийная номенклатура – в геометрической. Отстрел же последней не производился с пятьдесят третьего года». КОМИССАР: Зрели в корень (смеётся). Так что ты предлагаешь применительно к текущему моменту? ГАРИК: Если быть честным, то судьба БРИТАНСКОЙ аристократии меня не волнует совершенно. Всех этих благородных лордов и сэров можно с чистой совестью пускать в расход. Количество дворянских семей, которые будут за наших, можно сосчитать по пальцам, сапог не снимая, и всех их со чады и домочадцы, как говорится, можно вывезти из страны, вон, на борту «Ленина». Оставшиеся места раздать выходцам из простого народа, кто не побоится ехать в Россию и жить честным трудом, не кормя при этом благородных мерзавцев. КОМИССАР: А не думаешь ли ты, что таким образом нам могут засланного казачка подкинуть? ГАРИК: Думал, тащ комиссар, но борьба с таковыми – больше по Вашей части. Уверен, что методики фильтрации у Вас имеются. В том числе и те, что на волшебников. КОМИССАР: Имеются, тут ты, Гарик Вованыч, прав. И проверить пароход в принципе особого труда не составит. Даже лучше это будет сделать на посадке, как паспорта в аэропорту проверяют. Так и сделаем. Посмотрим, чем тут этот твой чемпионат закончится, а там видно будет. Ладно, иди, учись, студЭнт… Гарик покидает кабинет чекистов и возвращается в замок. ГАРИК (себе под нос): Хоть глоток свободы ухватил, как со своими пообщался. Авось и впрямь вернусь домой... СЬЮЗЕН: Ну что? О чём там тебя спрашивали? ГАРИК: Песнями интересовались, что я вам по вечерам пою. Спрашивали, откуда взял. СЬЮЗЕН: Вот видишь, Гарри! Среди русских получишь признание. ГАРИК: Знаешь, Сью, мне все оно едино, только бы никто не трогал. Вспомни, что говорят по поводу того, как я Риту Скитер отбрил. ДАФНА: О да, такого она ещё не получала. Свежий номер «Пророка», как сказал мне папа, прямо-таки сочится желчью по поводу необычайной холодности приема, оказанного ей в школе. ГАРИК: Ну и хрен с ней, языком болтать – не мешки ворочать (все смеются). А ещё раз прилетит – ещё раз отбреем. Даже русский директор удивлялся, откуда я такие слова знаю, какими эту самую акулу пера посылал куда подальше. ДОРА: И всё-таки лихо ты её! Мне тут тоже сказали, что ты её обложил, причем так, что она вылетела из замка, будто за ней гналось стадо злобных быков. ГАРИК: Ну и пусть канает отсюда! ДОРА: Ты плохо её знаешь, она не одному магу кровь попортила. Вот увидишь, она за тебя ещё возьмётся. ГАРИК: А следом за неё возьмусь я, и тогда мы ещё посмотрим, кто, кому и чего попортит. ДОРА: Даже так? Зная твою изобретательность, я уже начинаю бояться. ГАРИК: Вот-вот, бойтесь меня! И да убоятся борзые духом, ибо огребут они! Кадр меняется, на какое-то время мы видим, как Рита Скитер, прибыв в замок ещё раз, превращается в жука и летит в хаффлпаффское общежитие разузнать что-нибудь о личной жизни Гарика, но наглатывается дихлофоса и подыхает. Новый кадр с надписью «Две недели спустя». Гарик снова на пароходе, в кабинете чекистов. КОМИССАР: Вот что, поэт-песенник... (достаёт и показывает Гарику официально выглядящую бумагу с гербом СССР и подписью «В.В.ПУТИН»). По поводу твоих песен. Сказало мне моё начальство, чтоб тебе передал. То, что у тебя отметкой «Любэ» помечено, можешь петь, сколько влезет. Эти песни годятся в любое время. Тексты и расшифрованные записи решено передать тем же, кто их спел у тебя. Один раз у Расторгуева получилось – получится и ещё раз. Пока у них еще только три альбома вышло, «Зона Любэ» самый свежий, этим летом записали. То, что «ДДТ», так мы, конечно, Шевчука нашли. Наши люди что с ним, что с другими такими же коллективами давным-давно работают. Что, удивился? ГАРИК: Ну да, тащ комиссар, неожиданно как-то. В мое время рок-музыку всячески запрещали и давили, в итоге большая часть коллективов несла всякую антисоветчину. КОМИССАР: А мы решили по-другому. Надеюсь, у вас тоже такое выражение есть, «если что-то нельзя предотвратить, то это надо возглавить». Знакомо? ГАРИК: Так точно, тащ комиссар. КОМИССАР: Ну вот, так и с Шевчуком получилось. Выпил с ним наш человек, песни под гитару попели, а наутро стихи новые на столе лежат. Причем самому Шевчуку сказали, что он же сам их и написал. Так что споёт он «Пасху» и «Потолок», или вот эту... «Любовь, подумай обо мне», куда он денется. Антисоветчины в этих текстах нет. В народе его ансамбль известен хорошо, песни «Что такое осень», «Родина» или «Дождь» уже народными стали. Чем можем – тем помогаем, жену его вот недавно на Кубе лечили, выздоровела, так сам Шевчук, говорят, новый альбом на радостях собирается записывать. Так что, видишь, привезя сюда песни из своего времени, ты их сохранил и дал жизнь в новом мире. ГАРИК: Хорошо, коли так, коли работаете с ним. В моё время он сгоряча киевских майдаунов поддержал, а потом раскаивался в этом. Когда его украинские друзья развязали войну и залили Донбасс кровью. КОМИССАР: Теперь не поддержит, мы его в нужную сторону направляем, и, что положено, объяснили. Так, что дальше. По «Наутилусу» без изменений, Бутусов, что не спел, еще споет. Кстати, почему на «Кино» ничего нет? ГАРИК: Так их у нас и не было после девяностого. Цой тогда на машине разбился, и все, кончилось кино. Хоть и считали, что Цой жив, он просто вышел покурить, но с тех пор двадцать пять лет прошло, столько не покуришь… КОМИССАР: А здесь Цой вполне себе живой, и с концертами выступает. ГАРИК: Ого! Надо будет кассеты купить да послушать. КОМИССАР: Не вижу препятствий. Так, дальше по песням. Розенбаум большую часть приведенного тобой репертуара уже написал и даже спел, что-то еще не, но мы ему мысли подсунули. Однако, ту же «Афганскую вьюгу», к примеру, в этом мире мы не пропустим за несуществованием описанных в ней событий, да мы ему ее и не показывали. По остальным – что и куда, список твой вернули с правками. По твоему пожеланию авторство скроют. Кое-каких песен, кстати, у нас и не существует, хотя красивые. Вот, к примеру… (смотрит в бумаги) «Звёздочка моя ясная», в твоем мире её спел Валерий Меладзе. ГАРИК: Её много кто пел, тащ комиссар. А посвящена она была памяти стюардессы, погибшей при захвате пассажирского самолета – там, в моей прошлой жизни. Годы так семидесятые были, если память не изменяет. КОМИССАР: Не помню я такого, ни в семидесятые, ни в восьмидесятые, уж мимо нашей Конторы это бы не прошло. ГАРИК: Значит, хорошо, жива она осталась, и повода для песни не появилось. Но все равно, коли есть текст, можно его тому же Меладзе подбросить, в прошлый раз он в следующем году первый альбом выпустил, да и в этом, скорее всего, так же. КОМИССАР: И подбросим, и авторство замаскируем, а ты сам можешь сие исполнять по собственному желанию. КГБ дает добро. Кстати, как у тебя там с твоей биографией? ГАРИК: Продумываю, тащ комиссар. Коль уж меня тут Гариком все именуют, так и назовусь, отчество возьму Владимирович, как память о прошлой жизни. А фамилию… раз свою нельзя, то пусть хоть Чернов будет. Год рождения – нынешний восьмидесятый явно не прокатит, пишите плюс два-три года. Как на войне год-два себе приписывали, чтоб добровольцем на фронт. КОМИССАР: Запишем... плюс четыре, ты лет так на восемнадцать сейчас выглядишь, да и Септима это мне тоже докладывала. Всё равно ты по здешнему счёту круглый сирота, а так хоть паспорт получишь, а вместе с паспортом и право на самостоятельную жизнь. Восстановишь аттестат, экзамен сдашь, а дальше видно будет. Короче, записываю. Чернов Игорь Владимирович, семьдесят шестого, русский. Родился… где? ГАРИК: В Гомеле, тащ комиссар, где и тогда. Чтоб потом вопросов не было, откуда город знаю. КОМИССАР: Хорошо, запишем Гомель. Сведения о родителях потом выдумаем. ГАРИК: Надо с моим крёстным поговорить, Сириус Блэк есть такой, я ему напишу. КОМИССАР: Мы ему, если надо, сами напишем. Как ты говоришь, Сириус Блэк? ГАРИК: Сириус Орион Блэк его полное имя. В настоящее время проживает по следующему адресу... (пишет на листке бумаги адрес). Предупреждаю, по-русски он не понимает, пытается учить, но пока только по фене ботать умеет, поскольку двенадцать лет сидел и недавно вышел на свободу, так что с фени и начал. КОМИССАР: Засиженный, говоришь, товарищ? Тогда тем более нас поймёт. Мне Кирюхин сказал, что ты хочешь перебраться к нам, да и от тебя я это уже не раз слышал, так что готовь бумаги на получение советского паспорта. То есть, заявление на имя товарища Жириновского, автобиографию, нами заверенную, фотографии нужного размера. Анкеты для заполнения мы еще закажем. Если твои друзья захотят с нами, так милости просим. Агитируй. Новый кадр. Гарик в коридоре школы ловит Фреда и Джорджа. ГАРИК: Братва, тут с вами на русском пароходе поговорить желают. ФРЕД: Для чего желают? ДЖОРДЖ: И о чём поговорить? ГАРИК: Я беседовал с ними, и рассказал о вас и ваших заслугах по нанесению вреда неближним своим. Скажем так, проявили неподдельный интерес. ФРЕД: Даже так? ДЖОРДЖ: Наша продукция... ФРЕД: Заинтересовала русских? ДЖОРДЖ: Для чего она им? ГАРИК: Сходите – узнаете. Может, и сами чего нового почерпнёте. Пойдёмте, проведу вас. Изображение мигает, на этот раз в кадре гостиная хаффлпаффского общежития, Гарик разговаривает с Сириусом. СИРИУС: Значит, так, крестник. Мне в этом твоём русском КГБ кое-что рассказали. О том, в частности, что ты собираешь бумаги для переезда в Россию. Всё-таки решил воспользоваться моментом? ГАРИК: А то. Если выбрали чемпионом от России, так и надо бы почву прозондировать... СИРИУС: Тебе ещё информация к размышлению. Повидался я на днях с кузиной Цисси, так она мне сказала, как бы между делом, что «чистокровные» во главе с ее бывшим муженьком проявляют какую-то нездоровую активность. Причем турнира этого твоего тут как бы и не касается. ГАРИК: Видимо, начали готовить воплощение своего фюрера обратно в жизнь. А значит, нам надо отсюда уходить. Лучше уехать заранее, чем потом нас тот же недобрый дедушка Дамблдор кинет с голым… энтузиазмом под Авады Пожирателей во имя воплощения своего очередного гениального замысла. СИРИУС: Ясен хрен. Короче, сделаем так. Я побеседую с Эми, Энди и остальными взрослыми, а на тебе девчонки. Особенно Дора, она с тобой общается гораздо охотнее, чем со мной. Кстати (переходит на шёпот), тебе намекну ещё раз насчёт неё. Обрати на ней внимание... ну, ты понял, о чём я. Гарик озадаченно чешет репу и кивает. БРОДЯГА: Действуй! Новая сцена – Гарик, Дора и подошедший чуть позже Никонов наблюдают, как Хагрид подходит к шармбатонской карете, после чего подхватывает под ручку вышедшую мадам Максим и уводит в неизвестном направлении. Пока Гарик и Никонов обдумывают, что бы это могло быть, появляется майор-особист. МАЙОР: Значит, так, я посмотрел, куда этот Голиаф свою зазнобу уводил, так вот, оказывается, для первой задачи привезли драконов. И, по слухам, надо будет достать из-под дракона золотое яйцо, подложенное в кладку. ГАРИК: Вот б..., как знал, что не траву заставят подстригать. Дракон, поди, тоже ведь не с ящерицу размером, и из «Максима» его вряд ли возьмёшь. МАЙОР: Ну да, видел я этих драконов, на вид метров так сорок размах крыльев. ГАРИК: Под дичь такого калибра калибр двенадцать и семь нужен как минимум. МАЙОР (усмехается): Четырнадцать и пять сойдёт? ГАРИК: Сойдёт, если бронебойные есть. МАЙОР: Найдутся. Вот, смотри (достаёт и показывает массивную винтовку с длинным стволом), самозарядная снайперская винтовка большого калибра. Она, конечно, с оптикой, но тебе на большие дистанции стрелять не придётся. Или гранатомёт типа РПГ-семь имеется в наличии, тоже неплохо. Дальность до четырёхсот метров, вроде должно хватить. ГАРИК: А у нас с ними как воюют? НИКОНОВ: У нас никак уже не воюют, последнего дракона в Союзе в пятьдесят шестом сбили. Знаю, потому что мой брат за это «Звезду» получил, он тогда на «МиГе» девятнадцатом летал. А ты лучше гранатомёт бери, наши тебя из него вроде учили стрелять. ГАРИК: Точно, учили, Лёха-десантник старался. Изображение снова меняется, в кадре Большой Зал и надпись «24 ноября 1994 года». К Гарику, заканчивающему обед, подходит Никонов. НИКОНОВ: Гарик, пойдём. Передали, что участники турнира должны выходить. Оружие при себе? ГАРИК: Как же иначе, Степан Григорьич? (показывает на сложенные возле стула автомат и трубу гранатомёта) ДОРА, СЬЮЗЕН, ДАФНА и АСТОРИЯ (хором): Давай, Гарри, всё у тебя получится! ГАРИК: Вот в это, если честно, верится с трудом. ДОРА: Не говори так! (делает большие глаза, потом целует Гарика в щёку) Верь в себя! Мы с тобой! Удачи! Гарик в сопровождении Никонова выходит из замка и идёт опушкой леса. НИКОНОВ: Вижу пеньки. Твоя работа? ГАРИК: Ну да, моя, четвёртый год тут уже лес на дрова заготавливаю для печки нашей. НИКОНОВ: Впечатляет! Сам за три зимы столько нарубил? ГАРИК: Ну, не только сам, мне завхоз ещё штрафников присылает на отработки, вот и устраиваю им, как в том фильме: «Песчаный карьер – два человека, мясокомбинат на сегодня нарядов не прислал...» НИКОНОВ: Помню такое (усмехается в бороду). Вот, кажется, пришли... Гарик и Никонов доходят до большого шатра. НИКОНОВ: Тебе туда. Этот хлыщ, как его... Боцман или Кацман, в общем, он уже должен быть там и рассказать тебе прописные истины. Наши ребята тебя уже поднатаскали, если что, вмешаюсь и сам. Здесь же вроде и оба наших чекиста должны быть, они в курсе и собирались прийти. Ступай, и да поможет тебе Бог. ГАРИК: Спасибо, Степан Григорьич. С Богом! Гарик крестится и заходит в шатёр. Там его уже ждут Флёр, наморщившая носик, и Монтегю, лыбящийся на всех, словно углядевшая муху жаба. Там же и Бэгман. БЭГМАН: Гарри! Отлично! Заходи, чувствуй себя как дома! Раз вы все собрались здесь, пришло время вас просветить! Когда соберутся зрители, я собираюсь предложить каждому из вас заглянуть вот в этот мешок... (показывает мешочек из фиолетового шелка)... И каждый из вас вытащит модель того, с чем ему предстоит встретиться! Там разные… гм, разновидности, видите ли. И еще я должен сказать вам, что вашей задачей будет достать золотое яйцо! Флёр белеет, словно лист бумаги, Монтегю по-прежнему глядит на всех бараньими глазами. ГАРИК (себе под нос): Хм, видимо, вейлочке про драконов всё же рассказали. Теперь и решает, кого она боится больше – дракона или же ватника с автоматом. По трибунам слышится топот сотен ног. ГАРИК (себе под нос): До начала матча пять минут, счёт по-прежнему ноль-ноль... Бэгман развязывает свой мешок. БЭГМАН: Сначала дамы, мисс Делакур, прошу Вас. Флёр подходит и достаёт небольшого зелёного дракончика с единицей на шее. БЭГМАН: Это валлийский зелёный обыкновенный, мисс Делакур. Вы идёте первой по очереди. Теперь прошу Вас, мистер Монтегю. Монтегю тоже достаёт дракона, на этот раз красного и с двойкой. БЭГМАН: Это китайский огненный шар, мистер Монтегю. Теперь Вы, мистер Поттер. Гарик сам суёт руку в мешок и достаёт чёрного дракона с множеством шипов. БЭГМАН: Это венгерский хвосторог, последний из трех. Что ж, теперь все определились. Каждый вытянул того дракона, с которым ему предстоит встретиться. Номера относятся к очерёдности, в которой вы должны будете выходить на драконов, понятно? Теперь я должен вас оставить, потому что я ещё и комментатор. Мисс Делакур, поскольку Вы первая по очереди, выходите по свистку. Бэгман выходит, вскоре снаружи шатра раздаётся свисток, и Флёр, бледная как мел, выходит наружу. Толпа ревёт, словно на футбольном стадионе. ГАРИК (себе под нос): Вот же нагличане, чему радуются? Дракон ведь навстречу, считай, огнемётный танк на тебя попрёт. Чему радоваться тут – тому, кто и кого? Вопли толпы прерываются аплодисментами. БЭГМАН: Она всё-таки сделала это! Поаплодируем мисс Делакур! Свисток звучит снова, теперь выходит Монтегю, снаружи шатра слышны дикие вопли, время от времени перекрывающиеся рёвом дракона. ГАРИК: Отче Наш, иже еси на небеси, да святится имя Твое, да придет Царствие Твое и да будет воля Твоя яко на небеси и на земли... Рёв и вопли усиливаются. ГАРИК: Хлеб наш насущный даждь нам днесь, и остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим... Рёв дракона, вопли толпы сливаются в один нечленораздельный звук. ГАРИК: И не вводи нас во искушение, но избави Ты нас от лукавого... Где-то на заднем плане еле слышный голос Бэгмана: БЭГМАН: Пусть и не сразу, но мистер Монтегю выполнил свою задачу. Свисток звучит снова. ГАРИК: Ибо Твое есть царствие, сила и слава, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь! Гарик размашисто крестится и выходит на арену. Рёв толпы неприятно бьёт по ушам. Гарик оглядывается кругом, видит на одном из секторов трибуны своих болельщиков, размахивающих красным флагом с серпом и молотом. Арена, однако, заканчивается драконьим гнездом и в нём сидит здоровенный дракон. Гарик прикидывает на глаз расстояние до цели, садится на камень и снаряжает гранатомёт. Зарядив, кладёт его на плечо, ловит ящера в прицел и с колена стреляет. Первая граната не долетает и падает в нескольких метрах от дракона, который от испуга выпустил язык пламени. Гарик заряжает вторую гранату и стреляет, на этот раз попадает в крыло. Дракон снова выпускает язык пламени. Гарик заряжает третью гранату и стреляет. Дракон хватает её зубами и глотает. Гарик заряжает четвёртую гранату и стреляет, на этот раз попадает дракону в брюхо, из прорехи вырывается струя огня, как из подбитого танка, дракон дико ревёт и валится набок. Среди неповреждённой кладки яиц блестит одно золотое, каковое Гарик берёт и показывает публике. Советский сектор начинает аплодировать, остальные поначалу сидят в гробовой тишине, и только потом раздаются неуверенные хлопки. БЭГМАН: Это просто невероятно! Гарри Поттер одолел дракона без применения магии! И показал при этом рекордное время! Всего восемь с половиной минут понадобилось чемпиону от команды Советского Союза, чтобы добыть золотое яйцо! Гарик выдыхает, вытирает лоб и идёт к трибуне. Первой спрыгивает Дора, крепко обнимающая Гарика. ДОРА: Гарри, ты молодец! Как у тебя получилось? ГАРИК: С Божьей помощью, Дора. Колдунством забороть дракона меня не учили, просто так забил. Видела же, из гранатомета… ДОРА: Видела, но всё равно переживала. Молодец ты! (целует Гарика в щёку). Вслед за Дорой подбегают Сьюзен, Дафна и Астория. ДОРА: Гарри, пойдём твои оценки посмотрим! Гарик, Дора и остальные подходят к столу жюри. Первой голосует мадам Максим, из её ВП вырывается восьмёрка. Следом голосует Никонов и выставляет десять баллов. Третьим голосует Крауч и ставит шесть. Четвёртым голосует Бэгман, долго жующий собственную губу, но всё же он ставит девять. Последним голосует Дамблдор, с выражением чего-то весьма горького ставит три балла. ГАРИК: Ну чё, что мы имеем с этого гуся? Тридцать шесть, или я ошибаюсь? ДОРА: Гарри, твой результат лучший! ГАРИК: Так, я чё-то не понял. А остальные тогда как выступили, если даже этот гринписовец бородатый мне поднасрать не смог? ДОРА: Это ты про кого... ах, да, поняла (смеётся). Значит, так. Змеёныш, как ты, может, слышал, бегал от дракона по всему стадиону, кончилось тем, что дракон его чуть не сожрал, но яйцо он все-таки добыл. Итого дали ему двадцать шесть баллов. ГАРИК: А француженке? ДОРА: Этой цыпочке Делакур дали тридцать два. Она усыпила дракона своим Очарованием вейл, и попыталась пролезть мимо сонного, но он фыркнул огнем, чуть платье ей не спалил. ГАРИК: Ясно. Короче, сам не желая того, вылез на первое место. ДОРА: Вроде того... (улыбается) НИКОНОВ: Гарик! Гарик! Этот Кацман хочет, чтобы ты опять в шатёр зашёл. Говорит, что-то новое сказать хочет. ГАРИК: А прямо тут ему никак, вера, что ль, не позволяет? НИКОНОВ: Спрашивал я его, так мычит что-то неопределённое. ГАРИК: Вот б...! Гарик заходит в шатёр. Флёр и Монтегю уже там, а следом за Гариком заходит и Бэгман. БЭГМАН: Вы все хорошо справились! Теперь у вас замечательный длинный перерыв перед второй задачей, которая состоится на рассвете двадцать четвёртого февраля. Мы даем вам пищу для размышлений! Если вы посмотрите на золотые яйца, которые вы держите в руках, то увидите, что они открываются. Внутри находится подсказка к выполнению второй задачи, нужно будет разгадать ребус, потому что решение поможет вам подготовиться! Желаю вам удачи! Гарик выходит из шатра, где тут же схвачен в объятия сияющей Дорой, а позже они окружены всей советской группой поддержки и утянуты на борт парохода «Ленин». ЛЁХА: Ну, ты даёшь, Гарик! МОлОтОк! С четырёх выстрелОв! ГАРИК: Дык твоими же стараниями, кстати, с меня бутылка. ЛЁХА: Ты чё, не пью я! ГАРИК: Про второе августа забыл? Пригодится! Да ещё и Новый год не за горами. ЛЁХА: Ну, это святОе. За НОвый гОд и выпить не грех. ГАРИК: А я тебе про что. СЕРЁГА: Где ты так научился, Гарик? ГАРИК: Вон, Лёху спроси, его наука. СЕРЁГА: И спрошу, в хозяйстве пригодится. ЛЁХА: На чтО ОнО тебе? У тебя в Крыму нету дракОнОв давнО! СЕРЁГА: Ну если залетит залётный... ВАНЯ: А ПВО Черноморского флота на что? Мой брат там служит, писал недавно из Севастополя... Следующая сцена – Гарик, Дора и все остальные пьют-гуляют на пароходе, и засиживаются до поздней ночи, после чего Никонов выдаёт Гарику, Доре, Сьюзен, Дафне и Астории ключи от кают и уговаривает остаться ночевать на борту, потому что время уже позднее и замок закрыт. Новый кадр с надписью «Неделю спустя». Гарик и Сьюзен идут по коридору, на них накидывается разъярённая Гермиона. ГЕРМИОНА: Гарри Джеймс Поттер! Почему ты не использовал магию на задании? ГАРИК: Из чего умел – из того и забил, какие проблемы, в натуре? ГЕРМИОНА: Такие! Ты в школе МАГИИ, поэтому изволь маггловские предметы не использовать! Неужели тебя не научили элементарному защитному колдовству? Ты же мог использовать чары призыва, нас им уже обучают, наводить щиты от огня, в конце концов! ГАРИК: Короче, Склифосовский! Когда ВАМ, мадмуазель Грейнджер, представится возможность в одиночку задрать дракона, пользуйтесь, чем захотите. Мешать не буду. Если сильно надо – могу уступить свое чемпионское место. Лавры прилагаются. Надо? Нет? ГЕРМИОНА: Н...нет... Правила... ГАРИК: Правила существуют, чтобы их нарушать, мадмуазель. И никто, кроме Вас, не обвиняет меня в том, что я не использовал ни капли магии, чтобы забороть дракона и выполнить задание. Выполнил? Выполнил! С меня взятки гладки. А пока… всего хорошего! Гарик возвращается к себе в общежитие и выметает из-под занавески большого дохлого жука. Пожав плечами, он кидает жука в печку. Потом садится, пользуясь отсутствием подруг, берёт гитару и играет песню «Ещё, ещё» Дмитрия Маликова... Я По тротуару, как по Млечному Пути, Иду, не зная сам, куда же мне идти, Я так устал один в толпе, Хочу назад, хочу к тебе, Только к тебе... Ещё, ещё, С тобой, с тобой В последний раз до звёзд дотронуться рукой, Ещё, ещё, Глаза в глаза, Мы так близки с тобой сейчас, Как никогда, в последний раз... Ещё, ещё, С тобой с тобой В последний раз забыть о том, что я не твой, Ещё, ещё, Глаза в глаза, Мы так близки с тобой сейчас, Как никогда, в последний раз... Я Перебираю чётки бесконечных дней, Я привыкаю к новой памяти моей, Там дом чужой, там снежный лес, И без тебя я сам исчез, Я сам исчез... Ещё, ещё, С тобой, с тобой, В последний раз до звёзд дотронуться рукой, Ещё, ещё, Глаза в глаза, Мы так близки с тобой сейчас, Как никогда, в последний раз, Ещё, ещё, С тобой, с тобой, В последний раз забыть о том, что я не твой, Ещё, ещё, Глаза в глаза, Мы так близки с тобой сейчас, Как никогда, в последний раз... Пока звучит первый куплет, мелькает несколько чёрно-белых, порядком уже поблёкших кадров из вступления (воспоминания Гарика о расставании с любимой). Потом камера отплывает от Гарика, и появляется Дора, стоящая в тёмном углу так, что Гарик её не видит. В глазу Доры блестит слезинка. Дора смахивает слезу рукой. ДОРА (шёпотом): Нет, Гарри, ты больше никогда не будешь один. Я тебе этого не дам, никогда не дам, вот увидишь... Новый кадр, надпись на экране «6 декабря 1994 года». Гостиная хаффлпаффского общежития, Спраут собирает студентов. СПРАУТ: Сегодня директор поручил всем объявить, что на каникулах будет проведён Рождественский бал. Как он сказал, это важная часть Турнира, мол, будет способствовать укреплению дружеских связей между нашими школами. Приглашены все ученики, начиная с четвёртого курса, но можно пригласить кого-то из младших. Всем нужно быть в праздничных нарядах. Бал начнется в Сочельник в восемь вечера и закончится в полночь. Думаю, что мы за этот бал сможем как следует повеселиться! Кстати, Гарри, директор просил тебе передать пару слов. ГАРИК: Да, профессор Спраут? СПРАУТ: Поскольку ты тоже Чемпион, тебе явиться на Бал нужно обязательно. Тебе и той, кого ты пригласишь. ГАРИК: Стесняюсь спросить, мне-то это зачем? СПРАУТ: Если честно, я и сама не знаю, ты ведь не любишь на публике показываться. ГАРИК: Конечно, не люблю, и вдобавок танцевать-то еле умею... СПРАУТ: Я пыталась что-то объяснить, но Дамблдор был непреклонен. Тебе ещё то же самое русский директор скажет, раз ты его команду представляешь. ГАРИК: Спасибо, мадам Спраут, с русскими я уж как-нибудь договорюсь... Эх, не знала баба горя – купила порося! (машет рукой и уходит в свою комнату). Сцена меняется, Большой Зал, надпись «На следующий день». НИКОНОВ: Гарик, доброе утро! ГАРИК: Доброе утро, Степан Григорьич. НИКОНОВ: Слыхал, может, вчера про танцы объявляли. ГАРИК: Слыхал, что уж тут. НИКОНОВ: Меня попросили передать, что, раз уж ты от нашей команды выступаешь, то твоё участие в этих самых танцах обязательно. Насчёт этого директор был категоричен. ГАРИК: Спасибо, Степан Григорьич, меня уже вчера мадам Спраут, декан наша, тоже перед фактом поставила. Назвали, мол, чемпионом, изволь соответствовать. Чёрт бы побрал этих англичан с их традициями, вечно, мать…, все самым неудобным образом делается. НИКОНОВ: Понимаю тебя. ГАРИК: Думаете, я зря скатерть-самобранку каждый день с собой таскаю? Это потому, что жрать то, что дают здесь по рабочим дням, невозможно. Меню стандартное, овсянка, тыквенный сок и тому подобное. Глотнул того сока, потом три дня плевался. А на следующий день пошёл и устроил чаепитие по-русски, чай из самовара да с булочками. Да Вы и сами всё видели. НИКОНОВ: Видел, что уж таить, вкусный чай из твоего самовара. Где, кстати, скатерть нашёл? Даже в нашей стране их не так уж и много осталось. Секрет изготовления с самой революции пытаемся выяснить, но воз и ныне там. ГАРИК: В магазине чародейских диковин в Лондоне купил. Продавец говорил, что его дед из России в двадцатом году привез. Полагаю, что из интервенции. НИКОНОВ: Ворьё, мать…, аглицкое. Не переживай, хорошее дело ты сделал. Оставь скатерть у себя. А переедешь к нам жить, так будет у тебя, чем гостей дорогих встречать. ГАРИК: Спасибо! НИКОНОВ: Не за что! Так что, с этими танцами имей в виду, и ищи девицу, с которой пойдешь. Причем ищи где-то у себя, у нас, как ты видел, их нет. ГАРИК: Это называется «Не знала баба горя – купила порося»... как-то так... НИКОНОВ: Так и есть (улыбается в бороду). Ладно, Гарик, зайди потом после обеда, побеседуем. ГАРИК: Хорошо, Степан Григорьич, зайду. Никонов уходит. СЬЮЗЕН: О чём ты с русским директором говорил? ГАРИК: Да про всё тот же Бал, будь ён неладен. Объявить объявили, припахать припахали, а кого пригласить – в упор не знаю. Ты вот со мной пойдёшь? СЬЮЗЕН (смущённо): Если честно, я ведь и вообще туда не собиралась. Ну, ты помнишь, тётя Эми на море отдыхать поедет на Рождество, и меня с собой возьмёт. ГАРИК: Засада, однако. Кроме тебя, Дафны да Астории, да разве что Доры, я и не общаюсь толком ни с кем... Дафна, привет! Не хочешь со мной на Бал сходить? ДАФНА: Ой, нет, Гарри, мы с Тори тоже никуда не пойдём. Мы в Италию к дедушке и бабушке на каникулы поедем, папа с мамой уже билеты взяли. Хотели тебе сказать чуть попозже. ГАРИК: Ладно, Даф, не в претензии. ДАФНА: А в чём дело? ГАРИК: Да вот припахали ведь меня на Бал этот пойти, а кого пригласить – и не знаю в упор. Эх, жалко, Доры сегодня в замке нет, с ней бы ещё поговорить... СЬЮЗЕН: Завтра поговоришь или вечером сегодня, может, приедет, я её с утра видела здесь. ГАРИК: Хорошо, Сью, буду иметь в виду (улыбается) Сцена меняется, Гарик в гостиной у печки с гитарой в руках. ГАРИК (себе под нос): И вот кого бы ещё позвать... Сьюзен не идёт, Дафна не идёт... А остальные? Да что мне остальные, ведь не четырнадцать мне годков-то, и не восемнадцать, как тащ комиссар записать пообещал, а полновесных тридцать три, это возраст Иисуса Христа, а на выходе что? Учения я не создал, учеников не собрал... ни дома, ни родных... ни жены, ни детей, ни сколь бы то ни было близких друзей... Даже на Сьюзен с Дафной, и то смотрю как на сестрёнок, мелких да несмышлёных, я ведь старше их обеих, вместе взятых... Что в той жизни, что в этой с девушками не заладилось. Эх, жизнь моя, жестянка... (берёт гитару и поёт песню «Размышление на прогулке» Розенбаума...) Уже прошло лет тридцать после детства, Уже душою всё трудней раздеться, Уже всё чаще хочется гулять Не за столом, а старым тихим парком, В котором в сентябре уже не жарко, И молодости листья не сулят, И молодости листья не сулят... Уже старушки кажутся родными, А девочки – как куклы заводные, И Моцарта усмешка всё слышней, Уже уходят за полночь соседи, Не выпито вино, и торт не съеден, И мусор выносить иду в кашне, И мусор выносить иду в кашне... В дом наш как-то туча забрела, И стекла со стекла, Мы свои дожди переживём, Я да ты вдвоём... Уже прошло лет двадцать после школы, И мир моих друзей уже не молод, Не обошли нас беды стороной, Но ночь темна, а день, как прежде, светел, Растут у нас и вырастают дети, Пусть наша осень станет их весной, Пусть наша осень станет их весной... Уже прошло лет десять после свадеб, Уже не мчимся в гости на ночь глядя, И бабушек приходим навестить На день рожденья раз, и раз в день смерти, А в третий раз, когда сжимает сердце Желание внучатами побыть, Желание внучатами побыть... Уже прошло полжизни после свадеб, Друзья, не расходитесь, Бога ради, Уже нам в семьях не до перемен, Но пусть порой бывает очень туго, Но всё же попривыкли мы друг к другу, Оставим Мельпомене горечь сцен, Давайте не стесняться старых стен... В дом наш как-то туча забрела, И стекла со стекла, Мы свои дожди переживём, Я да ты вдвоём... Мы свои дожди переживём, Я да ты вдвоём... Из тёмного угла выходит Дора, явно слушавшая песню. ДОРА: Гарри? Что такое? На тебе лица нет! ГАРИК: Дора, это ты? Ух, чуть не напугала (улыбается). ДОРА: Это ты меня чуть не напугал, я таких песен никогда от тебя ещё не слышала. Что ты себе так душу рвёшь? Что стряслось-то? ГАРИК: Про Бал этот, чтоб ён так жил, слыхала? ДОРА: Ну, слыхала. ГАРИК: Так вот, и меня на него припахали пойти, как говорится, в добровольно-принудительном порядке. Сказали, иди, мол, сам, и пригласи с собой кого-то. А мне и позвать-то особо некого, сама знаешь, кроме как с тобой, Сьюзен, Дафной да Асторией, я тут и не общаюсь толком ни с кем. ДОРА: Ну да, в общем-то... ГАРИК: Так вот, кого ни пытался позвать – никто не идёт, только тебя я ещё и не спрашивал. Ты-то хоть пойдёшь? ДОРА: Оно мне надо? Ты меня вообще в бальном платье представляешь? ГАРИК: В нём – неохотно... (шёпотом) а вот без него – вполне... ДОРА: Ишь ты его! (смачно целует Гарика в щёку) Мне таких комплиментов ещё никто не говорил! И я от тебя впервые услышала хоть что-то конкретное о себе! И ты знаешь, мне это нравится! ГАРИК: Рад, что тебе понравилось (улыбается и обнимает Дору, а та – его). Ну так как? Пойдёшь со мной? ДОРА: Ты опять за своё? Знаешь ведь, какая из меня танцовщица. Одно дело так, как мы с тобой любим, под магнитофон попрыгать, и совсем другое – в вальсе крутиться. Ещё, не приведи Господи, докручусь да свалюсь там посреди зала всем на потеху. ГАРИК: Кстати, так, как мы любим, тридцать первого на русском пароходе вечеринка будет. Меня туда звали, а я тебя зову. ДОРА: Вот туда-то я с тобой как раз очень даже хочу сходить. А вот сюда... ГАРИК: Так ты говоришь, под магнитофон попрыгать? А что, это идея! ДОРА: Ну-ка, ну-ка, колись, что удумал? ГАРИК: Есть мнение, что можно во время этого самого Бала провернуть ещё одну грандиозную пакость. ДОРА: И какую же? Кажется, это уже начинает мне нравиться! ГАРИК: А вот какую... (шёпотом что-то шепчет Доре на ухо) ДОРА (меняет цвет волос на золотой): Ну, Гарри, ты определённо знаешь, что мне предложить! От такого предложения я отказаться просто не могу! Я в деле, и вместе мы поставим эту школу на уши! Составляй список музыки, а за мной не заржавеет! А вот это тебе авансом... (ещё раз смачно целует Гарика в щёку, прижавшись на момент всем телом) Пока, милый! Я к тебе ещё загляну! (встаёт, отвешивает воздушный поцелуй, многообещающе смотрит, потом уходит куда-то) ГАРИК (сам себе под нос): Во дела! И что это было? Сцена меняется, мы видим по очереди несколько кадров, как Гарик по очереди отказывает в приглашении Гермионе и Джинни, как слизеринцы распускают непотребные слухи и как Гарик на них реагирует, как чемпион Хогвартса Монтегю прямо на глазах у всей школы превращается в большую жабу, а Гарик, Фред и Джордж «вбрасывают срач» о том, что случившееся – результат болезни, именуемой «ожабление», и весь Слизерин дружно встаёт в очередь в медпункт. Далее Гарик провожает Сьюзен и Дафну на поезд, а сам отлынивает от уроков танцев, но зато играет на гитаре благодарной Доре. Всю эту последовательность кадров сопровождает музыка «Расскажи, снегурочка...» из мультфильма «Ну, погоди!» Расскажи, снегурочка, где была? Расскажи-ка, милая, как дела? За тобою бегала, Дед Мороз, Пролила немало я горьких слёз! А ну-ка, давай-ка, Плясать выходи! Нет, Дед Мороз, Нет, Дед Мороз, Нет, Дед Мороз, погоди! Ждёт моих подарочков ребятня, И тебе достанется от меня! И, наконец, сбываются все мечты, Лучший мой подарочек – это ты! А ну-ка, давай-ка, Плясать выходи! Нет, Дед Мороз, Нет, Дед Мороз, Нет, Дед Мороз, погоди! Ну, Дед Мороз, Ну, Дед Мороз, Ну, Дед Мороз, погоди!!! Музыка стихает, и новый кадр с надписью «24 декабря 1994 года». Гарик в кожаной косухе и бандане с надписью DDT на голове стоит в гостиной Хаффлпаффа и ожидает Дору, вскоре появляется и она, в аналогичном наряде, куртка расстёгнута, из-под неё видна футболка с портретом Юрия Шевчука и надписью DDT. Волосы Дора в этот раз сделала вишнёвые со светло-русыми прядями, заплела в хвост. ДОРА: Привет, милый! (снова смачно целует Гарика в щёку) ГАРИК: Привет, Дора! Ух, сногсшибательно выглядишь! ДОРА: Спасибо, Гарри! (снова широко улыбается и озорно подмигивает) Ну что, пойдём? ГАРИК: А пойдём! Гарик ведёт Дору в Большой Зал, по пути встречают друзей и подруг, Фреда с Джорджем и их дам сердца. Заходят в Большой Зал, там вместо четырёх столов несколько десятков столиков поменьше, зал украшен по-новогоднему, посреди стоит большая ёлка. Гарика и Дору приглашают за стол преподавателей, причём МакГонагалл недовольно фыркает по-кошачьи, видя явно непарадный вид советского Чемпиона и его подруги. Зато довольно усмехается в бороду товарищ Никонов. Дамблдор же снова уходит в астрал. Гарик помогает усесться Доре, после чего садится сам и оглядывается по сторонам. НИКОНОВ: Гарик, вот ты мне скажи, за чей счёт этот банкет, кто оплачивать будет? ГАРИК: Во всяком случае, не мы (улыбается). Никонов тоже понимающе улыбается в ответ. ДАМБЛДОР: Свиную отбивную! На пустой тарелке директора появляется требуемое блюдо. Таким же образом заказывают и остальные. Гарик, впрочем, заказывает себе и Доре не отбивную, а шашлык. Какое-то время все едят, пьют и тихо беседуют, потом Дамблдор встаёт со своего места. ДАМБЛДОР: А теперь начнём наш Бал! Дамблдор машет ВП, столики разъезжаются по краям Зала. В дальнем конце возникает сцена, заставленная музыкальными инструментами, на которую поднимаются бородатые и патлатые мужики в драных балахонах. ДОРА (шёпотом Гарику): Это местные знаменитости, ансамбль под названием «Вещие Сёстры». ГАРИК (тоже шёпотом Доре): А сёстры-то тут при чём? ДОРА: Если честно, сама не знаю (хихикает). ГАРИК: Ладно, щас разберёмся... (шёпотом) По щучьему велению, по моему хотению... На экране на секунду появляется окно программы Winamp с заранее заряженным списком песен. Пара аккордов проигрыша, зал замирает с разинутыми ртами, изображение со сцены плывёт и меняется, магические музыканты пропадают из виду – и начинается песня «Трава у дома» группы «Земляне» в исполнении самой этой группы... Земля в иллюминаторе, Земля в иллюминаторе, Земля в иллюминаторе видна, Как сын грустит о матери, Как сын грустит о матери, Грустим мы о Земле, она одна. А звёзды, тем не менее, А звёзды, тем не менее, Чуть ближе, но всё так же холодны. И, как в часы затмения, И, как в часы затмения, Ждём света и земные видим сны... И снится нам не рокот космодрома, Не эта ледяная синева, А снится нам трава, трава у дома, Зелёная, зелёная трава! А мы летим орбитами, Путями неизбитыми, Прошит метеоритами простор, О храбрости и мужестве Космическая музыка Вплывает в деловой наш разговор. В какой-то дымке матовой Земля в иллюминаторе, Вечерняя и ранняя заря! А сын грустит о матери, А сын грустит о матери, Ждёт сына мать, а сыновей Земля! И снится нам не рокот космодрома, Не эта ледяная синева, А снится нам трава, трава у дома, Зелёная, зелёная трава! Все, кто в теме, прыгают в танце, остальные подхватываются. ДОРА: Что, прикол начинается? ГАРИК: Ага, это ещё только так, разминка! Гарик и Дора на пару смеются. Следующая песня – «Беловежская Пуща» группы «Песняры» в исполнении самой группы... Заповедный напев, заповедная даль, Свет хрустальной зари, свет, над миром встающий, Мне понятна твоя вековая печаль, Беловежская Пуща, Беловежская Пуща, Мне понятна твоя вековая печаль, Беловежская Пуща, Беловежская Пуща... После «Беловежской Пущи» следует россыпь советских песен восьмидесятых и девяностых годов. Вниманию зрителей предстаёт только попурри из отдельных куплетов и припевов. Везде оказывается, что песни поёт тот, кто исполняет их и в реальной жизни. ...Девчонка, девчоночка, тёмные ночи, Я люблю тебя, девочка, очень, Ты прости разговоры мне эти, За любовь твою отдам всё на свете, Девчонка, девчоночка, тёмные ночи, Я люблю тебя, девочка, очень, Ты прости разговоры мне эти, За любовь твою отдам всё на свете... ...Я ломал стекло, как шоколад в руке, Я резал эти пальцы за то, что они Не могут прикоснуться к тебе, Я смотрел в эти лица и не мог им простить Того, что у них нет тебя, и они могут жить... Но я хочу быть с тобой, Я хочу быть с тобой, Я так хочу быть с тобой, Я хочу быть с тобой, и я буду с тобой... В комнате с белым потолком, С правом на надежду, В комнате с видом на огни, С верою в любовь... ...Мечта сбывается, И не сбывается, Любовь приходит к нам Порой не та! Но всё хорошее Не забывается, А всё хорошее И е-е-есть мечта!... ...Алеся, Алеся, Алеся, Так птицы кричат, Так птицы кричат, Так птицы кричат в поднебесье, Алеся, Алеся, Останься со мною, Алеся, Как сказка, как чудо, как песня... ...Она была актрисою, И даже за кулисами Играла роль, а я хотел любви, И каждый день, идя за ней На зов обманчивых огней, Душа моя кричала: «Позови!» Но рампы свет манил сильней, Сильней любви моей... Красота актрисы так обманчива, И влечёт напрасными надеждами, Ничего слова её не значили, И в судьбе моей всё по-прежнему... ...Пришёл туман, постучал в дома, Уходи, туман, уходи! Всё давно прошло, На душе светло, И печали все позади. Синий туман Похож на обман, Похож на обман Синий туман, синий туман, Синий туман Похож на обман, Похожна обман Синий туман, синий туман!... ...За бугром куют топоры Буйные головы сечь, Но инородцам кольчугой звенит Русская речь! И от перелеска до звёзд Высится белая рать, Здесь, на родной стороне, Нам помирать! Нас точит семя Орды, Нас гнёт ярмо басурман, Но в наших венах кипит Небо славян! И от Чудских берегов До ледяной Колымы Всё это наша земля, Всё это мы!... ...Зеленоглазое такси, Притормози, притормози, И отвези меня туда, Где будут рады мне всегда, Всегда... ...Что такое осень – это камни, Верность над чернеющей Невою, Осень, ты напомнила душе о самом главном, Осень, я опять лишён покоя, Осень, ты напомнила душе о самом главном, Осень, я опять лишён покоя... Осень, в небе жгут корабли, Осень, мне бы прочь от земли, Там, где в море тонет печаль, Осень – тёмная даль!... После «Осени» музыка на какое-то время стихает, Гарик и Дора отходят к одному из столиков на краю танцпола. ДОРА: Уффф, ну и натанцевалась же я... А всё-таки классно ты придумал, вон, наши моралисты рот никак закрыть не могут, челюсть на полу ищут (кивает головой, показывая на недовольную Гермиону) ГАРИК: Ага, ради этого всё и делалось (ехидно улыбается и подмигивает Доре). ДОРА: Не то слово! (тоже улыбается) Ну что, перерыв закончился, давай следующее заряжай! ГАРИК: Щас и заряжу... (шёпотом) По щучьему велению, по моему хотению... Звучит песня «Где-то далеко» в исполнении Леонида Агутина... Я прошу, хоть ненадолго, Боль моя, ты покинь меня, Облаком, сизым облаком Ты полети к родному дому, Отсюда к родному дому, Берег мой, покажись вдали, Краешком, тонкой линией, Берег мой, берег ласковый, Ах, до тебя, родной, доплыть бы, Доплыть бы хотя б когда-нибудь... Где-то далеко, очень далеко Идут грибные дожди, Прямо у реки в маленьком саду Созрели вишни, наклонясь до земли, Где-то далеко в памяти моей Сейчас, как в детстве, тепло, Хоть память укрыта такими большими снегами! Ты, гроза, напои меня, Допьяна, а нет, до смерти, Вот опять, как в последний раз, Я всё гляжу куда-то в небо, Как будто ищу ответа... Где-то далеко, очень далеко Идут грибные дожди, Прямо у реки в маленьком саду Созрели вишни, наклонясь до земли, Где-то далеко в памяти моей Сейчас, как в детстве, тепло, Хоть память укрыта такими большими снегами!... Я прошу, хоть ненадолго, Боль моя, ты покинь меня, Облаком, сизым облаком Ты полети к родному дому, Отсюда к родному дому... Музыка стихает, Гарик и Дора по-прежнему рядом. ДОРА: А ещё что-нибудь можешь? Только повеселее! ГАРИК: Так это ж ещё далеко не всё, щас будет тебе повеселее. Звучит песня «Фантом» в исполнении группы «Чиж & Со», Гарик и Дора поют на два голоса: ...Только на допросе я спросил: «Кто же тот пилот, что меня сбил?» И сказал мне тот раскосый, Что командовал допросом: «Сбил тебя наш лётчик Ли Си Цин!» И сказал мне тот раскосый, Что командовал допросом: «Сбил тебя наш лётчик Ли Си Цин!» Врёшь ты всё, раскосая свинья! В шлемофоне чётко слышал я: «Коль, прикрой, а я накрою!» «Ваня, бей, а я прикрою!» Русский ас Иван подбил меня! «Коль, прикрой, а я накрою!» «Ваня, бей, а я прикрою!» Русский ас Иван подбил меня... Кадр меняется, Бал заканчивается, Гарик и Дора идут по коридору, по-прежнему в обнимку. ДОРА: Как же давно я так не танцевала... Спасибо тебе, Гарри, за чудесный вечер. ГАРИК: Тебе спасибо, Дора, я тоже давненько не танцевал так. ДОРА: А каково было выражение лиц кругом? Просто бесценно! (смеётся) ГАРИК: Ага (улыбается). Вот им подколка так подколка. ДОРА: И ведь не только на Балу ты их так... Не знаю, как и кто, а лично я догадалась по полному отсутствию на Балу слизеринцев, что и над ними ты тоже пошутил. ГАРИК: А что, нечего было своей чистокровностью трясти на всех углах аки чем-то зело мужественным. Тоже мне, эксгибиционисты нашлись... ДОРА: Ну ты, Гарри, как загнёшь, так загнёшь... (сгибается пополам от хохота) Вот тебе за это! (смачно целует Гарика в щёку) А если серьёзно, то я бы и сама что-нибудь над ними учинила, ещё во время учёбы. Так что обскакал ты меня в этом, Гарри, и не только меня. ГАРИК: Ну да ладно, хрен бы на них, главное, что нам с тобой танцевать никто не помешал. ДОРА: Конечно. Только вот разозлил ты кое-кого конкретно. Вспомни, недалеко от нас Грейнджер сидела, и всё время одна, похоже, её так никто на Бал и не пригласил. И я так подозреваю, что она нам это ещё выговорит. Да ещё МакКошку припашет. ГАРИК: Забей, Дора. Кто она такая, чтоб нам указывать? Пускай идут лесом. У них своя сказка, а у нас с тобой своя, мы в их мечты не лезем, пускай и они в наши не лезут. ДОРА: Полностью с тобой согласна. Нашу сказку мы с тобой сами напишем (снова смачно целует Гарика в щёку). ГАРИК: Однозначно напишем... Гарик и Дора снова обнимаются. Кадр меняется, надпись «31 декабря 1994 года», пароход «Ленин» вблизи, Гарик и Дора поднимаются на борт и заходят в корабельный ресторан. Там уже тоже всё готово к празднованию Нового года. Сначала какое-то время сидят и смотрят новый фильм «Особенности национальной охоты» и несколько кадров из фильма подряд... Затем начинается праздничный концерт и танцы, в частности, Гарик и советские друзья-товарищи исполняют несколько песен, ручные медведи пляшут и поют, Гарик и Дора лихо отплясывают под музыку, затем по телевизору передают новогоднюю речь Жириновского и бой курантов, после чего концерт возобновляется с песней «Учкудук» группы «Ялла»... Горячее солнце, горячий песок, Горячие губы – воды бы глоток, В горячей пустыне не видно следа, Скажи, караванщик, когда же вода? Учкудук – три колодца, Защити, защити нас от солнца, Ты в пустыне – спасительный круг, Учкудук... Следом звучит песня «Звёздочка моя ясная» в исполнении Валерия Меладзе, а затем – ещё одно попурри из песен. Песни у людей разные, А моя одна на века, Звёздочка моя ясная, Как ты от меня далека! Поздно мы с тобой поняли, Что вдвоём вдвойне веселей Даже проплывать по небу, А не то, что жить на земле... ...Вазы в нашем доме, В них редко бывают цветы, В мае снова будут тюльпаны, Я помню, их так любишь ты, Я напишу свою лучшую песню, Если будет угодно судьбе, И первой её сыграю тебе, Конечно, тебе... Пусть всё будет так, как ты захочешь, Пусть твои глаза, как прежде, горят, Я с тобой опять сегодня этой ночью, Ну, а впрочем, ну, а впрочем, Следующей ночью, Следующей ночью, Если захочешь, Я опять у тебя... ...Я вспоминаю, Тебя вспоминаю, Та радость шальная Зажглась, как заря, Летящей походкой Ты вышла из мая, И скрылась из глаз В пелене января!... ...Петь птицы перестали, Свет звёзд коснулся крыш, В час грусти и печали Ты голос мой услышь... Ночь пройдёт, наступит утро ясное, Знаю, счастье нас с тобой ждёт. Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная, Солнце взойдёт, Солнце взойдёт... ...Подними глаза в рождественское небо, Загадай всё то, о чём мечтаешь ты, В жизни до тебя я так счастлив не был, Для тебя одной, их так любишь ты, Эти белые цветы... Я люблю тебя до слёз, Каждый вздох – как в первый раз, Вместо лжи красивых фраз Это облако из роз... Лепестками белых роз Наше ложе застелю, Я люблю тебя до слёз, Без ума люблю... ...Только скрипнет рассвет, Он войдёт в эту дверь, И очистится свет, И отступится зверь От всего, что всем нам Прокричала звезда: Он начнётся с утра, Он начнётся с утра, Он начнётся с утра, Он начнётся с утра... Натанцевавшиеся пары потихоньку начинают расходиться, однако Гарик и Дора держатся до конца. И они дожидаются лучшей песни новогоднего вечера – песни «Всё зависит от Бога» группы «Любэ»... Я когда-нибудь, может, брошу всё, И пойду себе, просто так пойду, По бескрайнему полю вольному, Про себя один тихо помолюсь... А любовь, она там, где плывут облака, Где рождается свет, и от света строка, Где рождается музыка, А любовь, она там, где всегда и сейчас Всё зависит от Бога и немного от нас, Всё зависит от Бога и немного от нас... Не бывает так, чтобы жить без любви, Ты окликни меня, ты меня позови, Бесконечна дорога, но вчера и сейчас Всё зависит от Бога и немного от нас, А любовь, она там, где плывут облака, Где рождается свет, и от света строка, Где рождается музыка, А любовь, она там, где всегда и сейчас Всё зависит от Бога и немного от нас, Всё зависит от Бога и немного от нас, От нас... Белым саваном лёг За туманами путь, Разве что-то забыть? Разве что-то вернуть?... Только звёзды высоко свой продолжат рассказ, Всё зависит от Бога. И немного от нас... А любовь, она там, где плывут облака, Где рождается свет, и от света строка, Где рождается музыка, А любовь, она там, где всегда и сейчас Всё зависит от Бога и немного от нас, Всё зависит от Бога... И немного от Вас... Ко второму куплету волосы Доры начинают блестеть золотом, Дора и Гарик всю песню глядят глаза в глаза, а на последнем припеве они тянутся навстречу, обнимаются потеснее и впервые в жизни целуются по-настоящему, и стоят, прижавшись в первом поцелуе, до самого конца. Лишь тогда, когда музыка давно отзвучала и половина фонарей погасла, Дора и Гарик нехотя размыкают губы... и обнаруживают, что в ресторане остались они одни. После чего так же нехотя они выходят в коридор и идут к своим каютам. ДОРА: Ну, Гарри, я как знала, что нужно было соглашаться. Второй незабываемый вечер подряд! ГАРИК: А уж у меня-то... ДОРА (мечтательно): То ли ещё будет, вот увидишь! ГАРИК: Жду не дождусь! Зная тебя... (ехидно подмигивает)... ДОРА: Говорила я тебе или нет, что тот поцелуй был авансом? А сам-то подарок я тебе давно уже приготовила. Сейчас только дойдём... ГАРИК: А я говорил тебе или нет, что люблю тебя? ДОРА: Повтори ещё! ГАРИК: Дора... Я люблю тебя... ДОРА: А я люблю тебя, Гарри... Они снова целуются, заходят в каюту, и вешают на дверь табличку: «НЕ БЕСПОКОИТЬ!» Дальнейшее остаётся за кадром, иначе рейтинг фильма был бы «Только для совершеннолетних». Кадр меняется, надпись на экране «20 января 1995 года». Гарик снова в каюте у чекистов. КОМИССАР: А знаешь ли ты, Гарик, что ты у нас по разработке проходишь, и причём давно? ГАРИК: В каком качестве, тащ комиссар? КОМИССАР: В качестве особо ценного свидетеля под шифром «Пионер». Это всё Септимы идея была, учительницы твоей. Она, как ты в её поле зрения попал, сразу так и предложила. ГАРИК: Зрела в корень, стал-быть, тащ комиссар. Вот только чем сие грозит лично мне? КОМИССАР: Пока не будешь нарушать советских законов – ничем. Но в дальнейшем постараемся вытащить тебя и эту твою подругу, как её... Дора? ГАРИК: Так точно, тащ комиссар. КОМИССАР: Вот, и твою Дору к нам, дать обоим вам гражданство и поселить, куда укажешь. ГАРИК: Вот за это огромное Вам спасибо, тащ комиссар. В знак признательности могу передать в дар Советскому государству библиотеку некоего мэтра Николя Фламеля. КОМИССАР: Чего? Фламель? Тот самый Николя Фламель, гениальный учёный-алхимик средневековья? ГАРИК: Точно так, тащ комиссар. Создатель философского камня до кучи. Совершенно случайно я был с ним знаком, уже в этой жизни, разумеется. КОМИССАР: А самого его сагитировать никак? ГАРИК: Увы, тащ комиссар, в прошлом году он покинул сей бренный мир. А библиотеку свою завещал нам с Дорой, поскольку именно мы нашли и вернули ему камешек, им сработанный. Так что... лично мне, если честно, алхимические фолианты без надобности, я всё равно латынь не понимаю, но думаю, что те, кому надо, будут такому приобретению рады. КОМИССАР: Не то слово «рады»! Академия наук на уши встанет, в очередь выстроятся товарищи учёные, когда только слух пронесётся, что библиотека Фламеля найдена и находится в Москве. Твоим книгам цены нет! У нас никаких денег не хватит, чтоб законную четверть клада выплатить. Это уже и не только гражданством, Гарик, это уже чем-то посущественнее для вас обоих пахнет. Так что бери в охапку твою подружку и тащи к нам на пароход, будем и ей советское гражданство выписывать. Я со своим начальством уже говорил, они не возражают. ГАРИК: Так и Дора моя не возражает. Я с ней тоже говорил, про то, что хочу убраться из Англии в Советский Союз, она двумя руками «за» и хочет уезжать со мной. КОМИССАР: Тогда я вообще проблем не вижу. Так что приходите вдвоём, а мы тут подумаем. ГАРИК: Договорились, тащ комиссар. КОМИССАР: Ладно, иди, Штирлиц, тебя, наверное, уже ищут. Новый кадр – Гарик, Сьюзен и Дора смотрят телевизор и видят картину бесчинств майданных скакунов. По телевизору ясно видно, как обритые наголо и татуированные молодчики жгут магазины, переворачивают автобусы и исписывают стены лозунгами типа «Кромвель приде – порядок наведе» или «Шотландяку – на гиляку». ГАРИК: А всё-таки хорошо, что Дафна и Астория уехали и там остались. Теперь за них можно не беспокоиться. СЬЮЗЕН: Ну да, их бабушка и дедушка наотрез отказались отпускать. ГАРИК: Ясен пень, сам бы отказался, учитывая, что вон оно что творится (кивает на телевизор). Уверен, что по итальянскому телевидению все эти кадры тоже показывают, а итальянцы – народ куда более темпераментный, наверняка раздули истерию... ДОРА: Ты прав. А ещё Италия на континенте, там англичан не очень любят. ГАРИК: Вот-вот, не говоря уже за тот факт, что в Италии вообще-то русская группировка войск стоит, им-то точно английские порядки любить не за что. Так что повезло девчонкам, что убрались вовремя отсюда подальше. Даст Бог, и мы летом уедем отсюда... ДОРА: Ты о чём? ГАРИК: А о том, что на русском пароходе мне намекали, что место мне уже зарезервировали и, когда домой пойдут, то и меня с собой возьмут. Ты как, со мной? ДОРА (мечтательно): С тобой – хоть на край света! ГАРИК: Так и договорились, сходим к ним туда, да я с ними поговорю. Пойдём? ДОРА: А давай! Кадр меняется, надпись «20 февраля 1995 года», теперь Гарик и Дора заходят в каюту чекистов, и комиссар протягивает Гарику руку. КОМИССАР: Ну что, Гарик Вованыч и Дора Батьковна, поздравляю вас. Пришли ваши бумаги из Москвы. Так что вот... (достаёт из чемодана два советских паспорта)... Владейте. С сегодняшнего дня оба считаетесь гражданами Советского Союза со всеми вытекающими отсюда последствиями (шёпотом Гарику) А тебе, Гарик, также присвоено звание старшего сержанта государственной безопасности с зачётом твоего пребывания здесь в качестве выслуги. Будем у нас – выпишем тебе военный билет, чтобы всё чин по чину. ГАРИК: Служу Советскому Союзу, тащ комиссар. Оказанное доверие постараюсь оправдать. КОМИССАР: Уже оправдываешь. Ты нам этой библиотекой как помог. В Москве уже от радости ладони до локтей стёрли. Хотели, чтоб немедленно я отправил все те ваши сундуки, еле отговорил, что тяжёлые они, вертолётом всё не увезёшь. Решили, что на пароходе привезём. Моё начальство просило передать, что предоставит вам жилплощадь там, где вы укажете. Прямо, говорят, в Москву приедете, карту расстелем, куда пальцем ткнёшь – там квартиру или участок под дом и дадим. ГАРИК (переглянувшись с Дорой): Да нам бы... один на двоих, тащ комиссар (Дора согласно кивает и прижимается к Гарику). КОМИССАР: Ага, уже обо всём договорились, значит? Поздравляю, совет вам да любовь! На свадьбу не забудь пригласить! ГАРИК: Конечно, пригласим, тащ комиссар. Дожить бы ещё до свадьбы этой. ДОРА: Не говори так! Конечно, мы доживём! ГАРИК: Доживём, любимая, доживём. Немного уже осталось... Кадр меняется, надпись на экране «24 февраля 1995 года». Гарик, Дора и Сьюзен собираются в Большом Зале на завтрак, при этом Гарик и Дора синхронно поддерживают на плечах гудящие головы, склонившись друг к дружке. ФЛЁР: Габ’иэль! Вы не видели Габ’иэль? ГАРИК: Чё она там кричит? Кого так громко ищет? СЬЮЗЕН: Говорят, к ней младшая сестра приехала погостить. ГАРИК: Ясно, понятно. Опять, наверное, борода многогрешная подгадила. Помните, мы ж яйцо вскрыли и прослушали, чего оно там верещало. Видимо, это и есть. СЬЮЗЕН: Значит, Дамблдор определил в заложники француженке её младшую сестру. ГАРИК: Хм, а мне тогда кого? Ты, Дора, здесь, ты, Сью, тоже здесь, до Дафны и Астории загребущие лапы директора теперь не дотянутся, ибо по ним дадут... БЭГМАН: Господа! Прошу внимание всех! Чемпионов просят пройти на старый причал. Не на тот, где стоит русский корабль, а на старый. Болельщики тоже могут проходить туда же. Все выходят. Гарик, Дора и Сьюзен забегают на «Ленин», где Гарик докладывается комиссару, после чего целует Дору и идёт один на старый пирс. Там уже ждёт Флёр, а также Бэгман. БЭГМАН: Доброе утро, уважаемые слушатели! Сегодня мы с Вами присутствуем на выполнении Второй задачи Турнира Трёх Волшебников! Собравшиеся громко аплодируют. БЭГМАН: К сожалению, в связи с тем, что представитель школы «Хогвартс», мистер Монтегю, не в состоянии принять участие из-за серьёзной болезни, по нашей информации именуемой «ожабление», судейская коллегия приняла решение отстранить мистера Монтегю от участия в задаче и снять его с турнира! Итак, все наши Чемпионы готовы ко Второй задаче, которая начнётся по моему свистку. У них есть только час, чтобы найти то, что было у них отнято. Итак, раз, два… Три! Флёр прыгает в воду, Гарик долго чешет репу, после чего нужная мысль всё-таки приходит. ГАРИК: По щучьему велению, по моему хотению... На воду плюхается небольшая подводная лодка, в которую Гарик и забирается. ГАРИК: А как править-то, и не спросил, как тот грузин из анекдота, мащина купиль, права купиль, ездит нэ купиль... Гарик видит в иллюминатор рубки, как Флёр выскакивает из воды, словно ошпаренная. ГАРИК: Эх, ладно! Как там мне Ваня советовал... По щучьему велению, по моему хотению... Намораживается ледяной коридор, в который Гарик на лодке и проваливается, и скользит по воде и льду вниз ко дну озера. Там под большим ледяным куполом видна статуя рыбы с руками и головой, к хвосту которой привязана маленькая вейлочка, а также Рон Уизли со следами ожабления на морде лица. Рядом в луже барахтается жабообразный субъект – местный шаман. ШАМАН: Однако, что тут делает бесхвостый сверху? Пришел взять пару уроков подводного плавания? ГАРИК: Тут одного человечка вытащить надо. Родственники наверху будут сильно переживать. ШАМАН: Мы их не любим, однако! Они называют меня скользкой болотной жабой, однако! Бесхвостые – нам не друзья, однако! ГАРИК: Э, рыло! Ты, похоже, тут шаманом трудишься? А ну отдавай девчонку, и я пошел! ШАМАН: Это не твоя бесхвостая, однако! Тебе приготовили кое-кого другого, однако! ГАРИК: То не совсем человек. Видал на его шкуре бородавки и пятна? ШАМАН: Какие бородавки, однако? ГАРИК: Неужели у вас еще не знают? Наверху гуляет болезнь, превращающая людей в жаб. Вот этот вот кадр уже болеет. ШАМАН: Так этот бесхвостый – он типа будет один из нас, однако? ГАРИК: Вот именно. Так что давай договоримся, я тебе жабочеловека, ты мне девчонку. С ним делай, что хочешь, я с его начальством никаких дел не имею. Устраивает такой обмен? ШАМАН: Устраивает, однако! Забирай девчонку, однако! ГАРИК: Спасибо! Гарик отвязывает вейлочку от статуи, и затаскивает её в подводную лодку, захлопнув люк за собой. Тут же купол схлопывается, и вода захлёстывает всё кругом. Гарик включает всплытие и поднимается на поверхность, всплывает посреди озера и медленно гребёт в сторону парохода «Ленин». Там на палубе уже видят результат, подают стрелу крана и поднимают подводную лодку на палубу. Гарик вылезает из люка, его тут же обступают все. ВАНЯ: Ну, ты молодчина, Гарик! СЕРЁГА: Как ты только додумался? ГАРИК: Так с вашей же помощью. Врача позовите. СЕРЁГА: На кой тебе врач? ГАРИК: Да не мне, а девчонке, что я со дна поднял. Вода-то холодная, чай, не май месяц на дворе. Серёга убегает и приводит врача, который принимает из рук Гарика закутанную в одеяло вейлочку. Тем временем на палубу врывается Флёр. ФЛЁР: Габ’иэль? Вы не видели Габ’иэль? О, Габ’иэль!... Флёр вырывает свёрток с сестрой из рук врача и бормочет что-то по-французски. КОМИССАР: Как прикажешь тебя понимать, а, Гарик? Чего ты взялся вытаскивать не своего? ГАРИК: Так там «моих» и не было, тащ комиссар. Мои все здесь. КОМИССАР: Так кого ж тебе подсунули? ГАРИК: Как я выяснил там внизу, премудрый директор определил мне в объекты «спасения» рыжего нехорошего человека с враждебного нам факультета, ну, Вы помните, я рассказывал. КОМИССАР: Ага, значит, шестой братец тех двоих изобретателей, которого они сами же и чморят по полной? ГАРИК: Он самый. А теперь вспомните эпидемию ожабления. КОМИССАР: А, ты это имеешь в виду. Это ж потому твой второй конкурент с турнира вылетел, из-за того, что в жабу превратился. ГАРИК: Вот именно, тащ комиссар. И среди его сокамерников ещё много было таких, кто пятнами по тушке пошел и потом все каникулы пролечился. Не знаю, насколько сия болезнь заразна, но лично мне их трогать что-то не хочется. КОМИССАР: Правильно. Лучше перебдеть. ГАРИК: Так что, тащ комиссар, кого смог, того и вытащил. Во всей этой истории только девчонка ни при чём. Тем более что, насколько я понимаю, ее сестра добраться до неё так и не смогла. Чем смог, тем помог… КОМИССАР: Конечно, ты правильно сделал. В общем, так. За то, что живой вернулся, да еще и новую модель диверсионной подлодки нам притащил, объявляю благодарность. ГАРИК: Служу Советскому Союзу! КОМИССАР: Хорошо служишь, так держать! Тем временем Флёр оттаивает, Ваня подносит ей большую кружку чая с коньяком, отчего Флёр хочет спать, Ваня же уводит её в каюту. На причале собирается целая делегация во главе с Дамблдором, однако, они не могут попасть на палубу из-за того, что часовой наставляет на них автомат. К ним выходит Никонов. НИКОНОВ: Что такое? Почему мешаете? ДАМБЛДОР: Вы задерживаете оглашение оценок и срываете тем самым ход Турнира! НИКОНОВ: Мне сначала надо со своими разобраться, а то мой чемпион, похоже, только один и добыл пленника. ДАМБЛДОР: Добыл, но не своего! НИКОНОВ: Так вы ж ему врага подсунули, да еще и ожабленного. Кого ещё он должен был бы вытаскивать? Дамблдор, Никонов и Бэгман, переругиваясь, добираются до судейского стола, сюда же спустя какое-то время приходят Гарик, Дора и остальные. БЭГМАН: Дамы и господа! Позвольте сообщить вам, что судейская коллегия приняла свое решение по поводу оценки участников второй задачи! Итак, Флёр Делакур, академия «Шармбатон»! Она продемонстрировала нам владение заклинанием головного пузыря, но не смогла добраться до своего заложника. Итог мисс Делакур – двадцать баллов. Француженки вяло аплодируют, на их лицах недоумение по поводу отсутствия в наличии самой Флёр. БЭГМАН: И второй чемпион, Гарри Поттер, выступающий за сборную команду Советского Союза! Он использовал неизвестное в школьных традициях колдовство со сложным созиданием объекта, вкупе с заклинанием заморозки это помогло ему стать первым, кто добрался до заложников, и единственным, кому удалось поднять заложника на поверхность! На претензию, выдвинутую руководством школы «Хогвартс», что советский Чемпион не стал спасать приготовленного для него заложника, руководитель советской команды мистер Никонофф сказал, что во избежание заразиться ожаблением мистер Поттер старается избегать контактов с представителями факультета Слизерин. Что ж, подобную брезгливость осуждать не нам, а пока результат мистера Поттера составляет двадцать восемь баллов! Теперь аплодирует советская команда, а Дора снова целует Гарика. Дамблдора при виде этого снова перекашивает от злобы. БЭГМАН: Третья и последняя задача Турнира состоится на закате двадцать четвёртого мая! Первоначально мы хотели провести её в июне, но по требованию наших советских гостей перенесли на месяц раньше, поскольку в России двадцать пятого мая уже начинаются летние каникулы. До встречи в финале Турнира! НИКОНОВ: Гарик, слыхал? Двадцать четвёртого мая последний этап тебе, а двадцать пятого мы уходим домой. ГАРИК: Слыхал, Степан Григорьич. Будем тогда собираться, чтобы в срок уехать отсюда. НИКОНОВ: Вот-вот... Кадр меняется, снова гостиная хаффлпаффского общежития, Гарик беседует с Сириусом. СИРИУС: Ну чё, крестник, собираешься лыжи смазывать отсюда? Правильно делаешь. Потому что я следом за тобой отсюда сдёрну. ГАРИК: Что, Бродяга, ты тоже в Россию собрался? СИРИУС: Представь себе, да! Помнишь, когда мы с Эми поженились, то поехали в свадебное путешествие по континенту. Заехали в числе городов в Прагу, старинный город, чище намного, чем Лондон когда-либо был, и там я с русской братвой познакомился, в одной пивной пиво пили... (восхищённо поднимает глаза и вздыхает). Так вот, братва оказалась из города Ростов-на-Дону, так пригласили нас туда приехать. Там же и договорились, что участок мне присмотрят, да дом поставят, пока я буду здесь свои дела доделывать да всё распродавать. Выведу заодно все наши с тобой капиталы из «Гринготтса», да к себе в подвал положу, пусть лежат, целее будут. Эми, кстати, тоже собирает бумаги на уход из Аврората, так что скажи Доре, что, пока есть возможность слинять малой кровью, этим надо воспользоваться. ГАРИК: Передам, Бродяга, обязательно. СИРИУС: А то вижу я, какими глазами она на тебя смотрит. Чё, закадрил её всё-таки? Гарик смущённо краснеет. СИРИУС: То-то же. А то она мне пол-лета жаловалась, что ты не видишь в ней девушку. Значит, всё-таки разглядел, да? Значит, прав был старый пёс насчёт чувств племянницы к крестнику... (смеётся)... Значит, так, крестник. Пока вы вместе, я на все ваши художества закрываю глаза, но если, не дай Бог, разобьёшь ей сердце – глаз на жопу натяну. Лично. Понял? ГАРИК: Понял, Бродяга, ты чё, и в мыслях не было... не из тех я, кто сердца разбивает... СИРИУС: Ну-ну, посмотрим. Хотя... Сохатый тоже только на одну свою Лили всё смотрел, и других не замечал в упор, как мы его ни подначивали... ГАРИК: Ну, у меня насчёт Доры тоже намерения самые серьёзные. СИРИУС: Если так, то благословляю. И Энди, думаю, благословит тоже, я с ней поговорю как-нибудь. Ладно, крестник, бывай, побежал я, Доре привет, и до встречи! Сириус уходит через камин. Кадр меняется, надпись на экране «10 апреля 1995 года». Гарик собирается выходить из теплиц после урока травологии, но к нему подходит мадам Спраут. СПРАУТ: Гарри, тут мистер Бэгман просил тебя прийти на квиддичный стадион. Говорит, что-то важное для третьей задачи. ГАРИК: Делать мне нечего, только по болотам ходить... Гарик выходит из теплицы и идёт в сторону квиддичного стадиона, перебираясь через выращенные на нём живые изгороди. Флёр и Бэгман уже там. БЭГМАН: Ну, как вам? Чудно растут, правда? Спорю, через месяц Хагрид вырастит их до двадцати футов в высоту. Не переживайте, после турнира мы вернём полю нормальный вид. Ну, а теперь… догадались ли вы, что вас ждёт? ФЛЁР: Ла... лабиринт? БЭГМАН: Конечно же! Лабиринт! Третье задание очень простое. Кубок будет поставлен в центре лабиринта, и тот, кто первый прикоснётся к нему, станет победителем всего Турнира. ФЛЁР: Мы будем должны пройти через лабиринт? БЭГМАН: Здесь будут препятствия. Хагрид предоставит парочку созданий… Потом будут ещё заклинания, которые нужно разрушить… ну и всё в этом роде, вы понимаете. И еще. Первым в Лабиринт войдет тот чемпион, который имеет больше всего баллов, да-да, это я о Вас, мистер Поттер. Потом пойдете Вы, мисс Делакур. Но шансы на победу у вас обоих будут одинаковые, все будет зависеть от того, как вы справитесь с препятствиями. Ух, и весело будет! Сцена меняется, надпись на экране «15 апреля 1995 года». Гарик, Дора и Сьюзен идут по Хогсмиду, улица деревни украшена синими и белыми флажками и лентами, на пивной «Три метлы» висит большой плакат: «РЕФЕРЕНДУМ О НЕЗАВИСИМОСТИ ШОТЛАНДИИ СОСТОИТСЯ 30 АПРЕЛЯ 1995 ГОДА. ПРИХОДИ НА ГОЛОСОВАНИЕ – ВЫБЕРИ СВОЮ СУДЬБУ!» На стенах домов плакаты: «С кем ты – с лондонскими упырями или с родным кланом? Приходи поддержать своих!», «Не забудем Уильяма Уоллеса! Приходите почтить его память!», «Мы не скачем – мы шотландцы!», «Бритты, поцелуйте нас под килтом!». На многих магазинах появляются вывески «Англичане не обслуживаются». Меняется ещё несколько сцен: новости с Трафальгарского Майдана – новые вопли и буйства скакунов, формирующих «добровольческие батальоны» – «Лондон», «Темза», «Бирмингем» и прочие; по телевизору, с одной стороны, что-то заявляет Мейджор (по-английски невозмутимо), с другой – что-то задвигает Жириновский (в присущей ему эмоциональной манере); патруль шотландской самообороны на улице Хогсмида; собственно голосование 30 апреля, Дора разгуливает по школе с волосами синего с белым цветов, Фред и Джордж тоже с сине-белыми ленточками на рукавах. Всё это сопровождает песня «Выборы» группы «Ленинград»... ...И вот настал великий день – Мне дали в руки бюллетень. Беру и ставлю крестик, эх! Я голосую против всех! Э-э-эй! С козлами не играю! Э-э-эй! Я вас не выбираю! Э-э-эй! Идёт голосование! Э-э-э-эй! Выборы, выборы, Кандидаты – пидары!!! Музыка стихает, и на экране телевизора в гостиной Хаффлпаффа виден результат референдума: 76,5% «за», 22% «против», 1,5% испорченных. Там же, следующий кадр – шотландский лидер делает заявление... ГОЛОС В ТЕЛЕВИЗОРЕ: Братья шотландцы! Сегодня – исторический день. Вчера мы с Вами решали, по какому пути пойти нашей маленькой и гордой стране, быть ли нам и дальше колонией англичан или строить свое собственное независимое государство. И я счастлив, что вы поддержали нас, вы сказали свое решительное «Нет!» английской короне и её лживым законам. Вы сказали «Да!» нашей шотландской независимости. Именно поэтому день сегодняшний, первое мая, отныне и навеки будет отмечаться в нашей стране как День восстановления независимости шотландского государства. И так будет, потому что сегодня я, опираясь на волю избравшего меня народа, провозглашаю создание нового независимого государства – НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ ШОТЛАНДИЯ! С сегодняшнего дня англичане более не имеют над Шотландией никакой власти, и их законы на нашей земле больше не действуют. Мы напишем свои законы, где будет учитываться воля народа, воля гордых жителей Шотландии, триста лет желавших свободы и наконец получивших ее. В нашей стране отныне не будет места аристократам, нажившимся на горе простых людей! Свое счастье мы построим сами! Да здравствует свободная Шотландия! Под бодрую музыку волынок британский флаг ползёт вниз по флагштоку, вместо него поднимают шотландский. Следующий кадр – новости из Лондона, и диктор сообщает... ДИКТОР ИЗ ТЕЛЕВИЗОРА: Врачи Королевского госпиталя констатировали кончину Её Величества Королевы Елизаветы Второй, официальной причиной смерти признан сердечный приступ. Окружение Её Величества утверждает, что сердце Королевы не выдержало новостей из Шотландии. Напоминаем, шотландские сепаратисты, организовав и подстроив незаконный референдум, заявили вчера об отделении от Короны... Крупным планом – заплаканный принц Чарльз, выступающий на Майдане под восторженный рёв скакунов. Следующий кадр – выступление Жириновского... ЖИРИНОВСКИЙ: ...а потому, учитывая весьма напряжённую обстановку, сложившуюся на Британских островах, я объявляю о том, что Союз Советских Социалистических Республик признаёт результаты референдума в Шотландии законными и действительными, признаёт независимость шотландского государства, и призываю всех наших друзей и братьев из Евразийского Экономического Союза оказать шотландским повстанцам всю возможную помощь... Под эту же музыку «Выборы» (но без слов) меняется ещё несколько кадров: парад Победы в Москве, флаги Конфедерации над Техасом, Фидель Кастро читает речь во Флориде... Музыка стихает, и новый кадр с надписью «24 мая 1995 года». Гарик и Сьюзен сидят за завтраком в Большом Зале, к ним подходит мадам Спраут. СПРАУТ: Гарри, тебе нужно зайти в комнату за залом, как только позавтракаешь. ГАРИК: Для чего, профессор Спраут? Общий сбор после ужина. СПРАУТ: Приехали твои опекуны, вам дают целый день для того, чтобы пообщаться. ГАРИК: Это дело. Спасибо, профессор Спраут. Гарик допивает чай и идёт в комнату за преподавательским столом. Там его уже ожидают Дора, Сириус и Амелия, Тед и Андромеда. Там же находится Флёр в компании своих родителей. СИРИУС: Здорово, крестник! Всё на мази, летом мы переезжаем в Россию! ГАРИК: У тебя получилось, Бродяга? СИРИУС: Да, ростовские пацаны мне написали уже, они всё сделали, осталось только нам приехать. И этим летом мы все переберёмся именно туда. И мы с Эми, и ты, и Дора, и Тед с Энди, и Цисси с Беллой, все поедем туда и будем там жить. АНДРОМЕДА: Да, Гарри. Я продаю наш дом, и в июле мы соберёмся у Сириуса в России. Твой день рождения мы будем отмечать уже там. ДОРА: Гарри, милый! Я ушла из Аврората! Ты был совершенно прав, когда мне тогда говорил, мне действительно не стоило туда даже поступать. ГАРИК: Поздравляю, Дора! На свободу – с чистой совестью! (крепко обнимает Дору, а та – его). АМЕЛИЯ: Сириус прав, Гарри, этим летом мы переезжаем в Россию и поселимся там. Я ухожу со своего поста. Аврорат как-нибудь справится и без меня. Охранять покой таких, как Малфой и ему подобные, если честно, надоело. Будь моя воля, давно бы их всех в Азкабан закатала. Но их больше, и им Фадж и Дамблдор все спускают с рук. ГАРИК: О чём речь, тёть Эми, правильно, нечего нервы портить. АМЕЛИЯ: Мы с Сириусом тоже посовещались и решили, что так будет лучше. Вот, отпустила свою самую неусидчивую подчиненную, которой кое-кто явно небезразличен... (ехидно усмехается и кивает на густо покрасневшую Дору) Теперь и самой можно уходить. Так что нас ничего больше здесь не держит. Подождём только, пока Сьюзен окончит четвертый курс, и уедем отсюда. Ей еще месяц экзамены сдавать, а потом я её отсюда заберу. Бумаги на перевод в какую-нибудь школу в Ростове мы уже собираем. ГАРИК: Бродяга, Амелия, насчет этого посоветовал бы вам русских комиссаров спросить. Они на пароходе сидят, могут чем-то помочь. Если что, кивайте на меня. Вас на пароход должны пустить. СИРИУС: Спасибо, что напомнил, Сохатый Младший. Спрошу их. В комнату врывается Молли Уизли в компании какого-то рыжеволосого верзилы, тут же начавшего раздевать взглядом Дору и Флёр одновременно. МОЛЛИ: Гарри Поттер! Вот ты где! Ну иди же сюда! ТЕД: Это что ещё за чудо в перьях? АНДРОМЕДА: Это Молли Уизли, урожденная Прюэтт. Вот только что она здесь забыла? СИРИУС: Молли? Какого тролля ты здесь делаешь? МОЛЛИ: СИРИУС ОРИОН БЛЭК! Не мешай мне! Нас прислал директор, сказав, что здесь мы сможем встретить Гарри Поттера! СИРИУС: Тебе-то он зачем? МОЛЛИ: Потому что я хочу выдать за него свою дочку Джинни, и он войдет в нашу семью… ДОРА: СИЛЕНЦИО! (машет ВП, и Молли затыкается) НЕЗНАКОМЫЙ ВЕРЗИЛА: Не смей нападать на мою мать, ты, ш... ГАРИК: Слушай, ты, п... к... на... в... иди со своими претензиями к... в... п... х... ё... впереворот через... и в... да чтоб... тебя... к... с... пи... мать!!! Верзилу отбрасывает в стену, и на голове у него отрастают лосиные рога. Все остальные, включая Гарика, весело ржут. ГАРИК: Вот она, чудодейственная сила русского мата! Вся компания во главе с Гариком выходит из замка и какое-то время гуляет по его окрестностям, рядом с Гариком неизменно находится Дора. Изображение меняется, снова Большой Зал, торжественный ужин. Гарик уже переодет в камуфляж, рядом лежат автомат, бензопила и каска с прикрученным к ней шахтёрским фонарём. Потолок в Зале начинает менять цвет, Дамблдор поднимается с места. ДАМБЛДОР: Дамы и господа! Через пять минут я приглашу всех вас спуститься на квиддичное поле на третье и последнее испытание Турнира Трех Волшебников. Господ же Чемпионов прошу пройти на стадион вместе с мистером Бэгманом. Гарик надевает на голову каску, вешает на плечо автомат, целуется с Дорой, кивает Сьюзен, берёт в руки бензопилу и выходит догонять Флёр, подходит к бывшему квиддичному стадиону, а ныне заросшему травой лабиринту. ГАРИК (себе под нос): Ну что, чем не карта насчёт подумать... небось, монстров туда понапихали столько и таких, что хрен от них скроешься, надо будет их мочить, мочить, мочить... эх, ладно, попробуем метод резни бензопилой на практике... Тем временем совсем стемнело, к Бэгману подходят МакГонагалл, Флитвик, Хагрид и Лжегрюм, у каждого из них на шапке горит красная восьмиконечная звезда. МАКГОНАГАЛЛ: Мы будем патрулировать вокруг лабиринта. Если у кого-то из вас возникнут серьезные неприятности и понадобится помощь, пошлите в небо красные искры, тогда один из нас придет, чтобы вам помочь. Все поняли? Флёр и Гарик синхронно кивают. БЭГМАН: В таком случае, расходитесь! МакГонагалл, Флитвик, Хагрид и Лжегрюм расходятся по сторонам и исчезают в темноте. БЭГМАН: Дамы и господа, с минуты на минуту начнется третье и последнее испытание Турнира Трёх Волшебников! Позвольте напомнить вам счёт. Первое место, с результатом в шестьдесят четыре балла, занимает Гарри Поттер, выступающий за сборную команду Союза Советских Социалистических Республик! Хлопают достаточно вяло, Гарик даже видит, откуда больше всего – с небольшого сектора на трибуне, увешанного советскими флагами. БЭГМАН: Второе место, набрав пятьдесят два балла, занимает Флёр Делакур, академия «Шармбатон», Франция! Снова аплодисменты, теперь хлопают в основном француженки и их кавалеры. БЭГМАН: Итак, по моему свистку... Три... Два... Один... Бэгман свистит, Гарик берёт в руки бензопилу и проходит в лабиринт. ГАРИК: IDDQD! Гарик идёт дальше коридорами, выходит к развилке, один коридор налево, второй направо. ГАРИК: Ну что ж, направо пойдёшь – пи... получишь, налево пойдёшь – пи... получишь, и думай быстрее, а то прямо тут получишь... Ладно, как говорил великий Ленин, мы пойдём дгугим путём... Гарик включает бензопилу и прорубает в живой изгороди проход прямо. Дальше через несколько поворотом навстречу выползает скорпион, плюющийся огнём из хвоста, на ликвидацию Гарик тратит гранату. Следующее препятствие – боящаяся света растительность, которая под ярким светом лампы вжимается в землю. За очередным поворотом Гарик видит Флёр, лежащую на земле без сознания, а рядом кентавра без хвоста, замахивающегося на неё копьём. Гарик вскидывает автомат к плечу и сбивает кентавра на землю, после чего осматривает француженку и стреляет вверх сигнальной ракетой. На помощь подходит Флитвик. ФЛИТВИК: Мистер Поттер? В чём дело? У Вас какие-то проблемы? ГАРИК: У меня всё в порядке, ничего страшного, профессор Флитвик. А вот мадмуазель Делакур попало от кентавра. Потому и вызвал, сама она не справится. ФЛИТВИК: В таком случае я забираю её. Благодарю за помощь. Флитвик машет ВП, Флёр всплывает в воздух, после чего Флитвик утаскивает её прочь. Гарик остаётся один и идёт вперёд. За следующим поворотом дорогу преграждает огненная стена, и Гарику приходится снова прорубать проход бензопилой, а дальше выходит мантикора в виде льва с крыльями и хвостом скорпиона. Гарик тратит почти весь магазин автомата, чтобы свалить зверя, а потом ещё и вешает пару гранат на растяжку возле пасти. Сам проходит дальше и слышит приглушенный травой двойной взрыв. Ещё два поворота и три прорубленных дырки в стенах, и Гарик и выходит на сфинкса. СФИНКС: Ты кто такой? Откуда взялся? ГАРИК: С того берега моря. СФИНКС: На чём приехал? ГАРИК: Оседлал хромую блоху, сел и приехал. СФИНКС: Море что – лужа? ГАРИК: Может, и лужа, да только эту лужу орёл не перелетел. СФИНКС: Значит, орёл – птенец? ГАРИК: Наверно, птенец, но тень от его крыльев город накрывает, в городе ночь настаёт. СФИНКС: Город, небось, крохотный? ГАРИК: Через тот город заяц бежал, не перебежал. СФИНКС: Выходит, заяц маленький? ГАРИК: Заяц как заяц, из его шкуры тулуп вышел. СФИНКС: Куда вышел? ГАРИК: Вышел из того города, где заяц бежал, на который тень от орла упала, и пошёл куда глаза глядят. СФИНКС: Чьи глаза? ГАРИК: Глаза того тулупа, который из шкуры зайца вышел, в городе, где ночь настаёт, когда над ним птенец пролетает верхом на хромой блохе. СФИНКС: ЧЕГО? ГАРИК: Чего-чего, на хромой блохе с того берега моря, которое зайцу не перелететь, орлу не перебежать, хоть море не море, а так, лужа посреди города, где тень от блохи на зайца упала и насмерть убила, а из шкуры зайца тулуп вышел и пошёл, куда глаза глядят, а тут заяц как прыгнет! СФИНКС: КАКОЙ ЗАЯЦ? ГАРИК: Насмерть убитый, как прыгнет куда глаза глядят, аж на тот берег моря, которое не перелететь, не перебежать, из которого тулуп вышел, на который тень от блохи упала и зайца убила, хоть заяц не заяц, а орёл... СФИНКС: КАКОЙ ЗАЯЦ? КАКОЙ ОРЁЛ? КАКАЯ БЛОХА-А-А-А-А? ГАРИК: Так повторить? Ну, значит, та самая блоха с того берега лужи... СФИНКС: А-А-А-А-А-А! ХВАТИТ!!! (срывается с места и убегает, не разбирая дороги) ГАРИК (смотрит на просеку, которую проложил убежавший сфинкс): Вот это да, работает прикол! Гарик подходит к кубку, на него накидывается большой чёрный паук, Гарик светит лампой прямо на паука, чтобы его отпугнуть, и как только паук касается лапой кубка, сразу же исчезает в белом вихре. Кубок исчезает тоже. ГАРИК (переведя дух): И что это было? Новая вспышка – показывается Малфой Старший в разодранном вдоль балахоне, зажимает рану на ноге, в другой руке кубок. МАЛФОЙ СТАРШИЙ: Дрянной мальчишка! Это ты спустил на нас паука! Круц... Гарик стреляет по ногам Малфою Старшему, тот падает на землю. МАЛФОЙ СТАРШИЙ: Ты спустил на нас паука! Он сходу сожрал Долохова, потом Трэверса, лишь чудом мы спасли Лорда! Он невероятно зол и ждёт отмщения! ГАРИК: Пускай ждёт, мне-то какое дело. Люциус Малфой, именем Союза Советских Социалистических Республик Вы арестованы. МАЛФОЙ СТАРШИЙ: Пошёл в легавые к коммунистам, Поттер... А что ж ты не зачитываешь мне мои права? ГАРИК: Потому что у таких, как ты, мразь благородная, никаких прав нет и не будет. И место твоё – возле параши! Подоспевает прихрамывающий Лжегрюм. ЛЖЕГРЮМ: Поттер! Что всё это значит? ГАРИК: Вон его спросите, профессор Грюм. ЛЖЕГРЮМ: Люциус Малфой? Как он здесь оказался? ГАРИК: По всей видимости, кубок был портоключом, и того, кто коснулся, перенёс бы в неустановленное место. Как, собственно, и произошло... Лжегрюм о чём-то шепчется с Малфоем Старшим, потом поворачивается к Гарику. ЛЖЕГРЮМ: Знаешь, Поттер, сколько моих трудов из-за твоего непредсказуемого ума пошло мантикоре под хвост? Сколько я затратил сил, чтобы довести тебя до этого сраного Кубка? И теперь всё насмарку! Потому что этого проклятого Кубка должен был коснуться ты! Ты, а не сраный паук, и попасть на возрождение Лорда! ГАРИК: И чё? ЛЖЕГРЮМ: Неужели ты не понял? Это же я подложил твое имя в Кубок Огня. Я видел, что ты общаешься с русскими, и заявил тебя от них. Я подговорил Бэгмана, чтобы тот попытался тебе что-то посоветовать, но опять не прошло! Ты не реагировал на самые явные подсказки, ты вообще не стал колдовать, чтобы разделаться с мордредовым драконом, нет, ты пошёл к русским и убил крылатую тварь из их оружия, вообще, чёрт возьми, не прибегая к магии! Не знаю, что тобой двигало в борьбе с русалками, но откуда ты научился выморозить прямую дорогу до их деревни? ГАРИК: Это уж позвольте созранить в тайне. ЛЖЕГРЮМ: Ха-ха, ты все равно потом мне об этом скажешь, рано или поздно. В лабиринте тебе, кстати, было легче, чем следовало бы. Я заблокировал большинство препятствий, я подговорил кентавра, чтобы он выбил из игры Делакур. Но ты ДОЛЖЕН был коснуться кубка! И ты ДОЛЖЕН был попасть на кладбище! Как ты это объяснишь, Поттер? ГАРИК: Во всех Ваших рассуждениях, неуважаемый, есть одна очень большая ошибка. ЛЖЕГРЮМ: И какая же? ГАРИК: Я здесь никому ничего не должен. ЛЖЕГРЮМ: Ах ты... дерзкий мальчишка! Да я тебя... Гарик вместо ответа стреляет по ногам Лжегрюму, тот падает и теряет фляжку с зельем. ГАРИК: Неустановленное лицо, выдающее себя за Аластора Грюма, именем Союза Советских Социалистических Республик Вы арестованы. Вами займутся компетентные органы. Лжегрюм воет, Гарик быстро вяжет обоих и пишет записку для Комиссара. ГАРИК: По щучьему велению, по моему хотению... пускай этих двоих на пароход доставит, в каюту особиста, а то тащ комиссар заждался уже этих субчиков... Малфой Старший и Лжегрюм пропадают. ГАРИК: Вот, б..., товарищи учёные, доценты с кандидатами... воплотили-таки своего фюрера обратно в жизнь, мать его... ДАМБЛДОР: Гарри, мой мальчик! Ты цел? ГАРИК: Вроде бы цел я, господин директор, только что ж Вы не сказали, что чашка с подвохом будет? ДАМБЛДОР: С каким подвохом? ГАРИК: А я как сюда добрался, так паук на меня накинулся, а коснулся он лапой кубка, так и исчез куда-то вместе с ним. ДАМБЛДОР: Как это? И почему тогда кубок здесь? ГАРИК: А хрен его знает. Видимо, там где-то за него цеплялись, да не удержались. А чашка, она портоключом была. ДАМБЛДОР: Кстати, не видел ли ты Аластора? Он был ближе всего к центру лабиринта. ГАРИК: Не, господин директор, никого я тут не видел. Первым, кто сюда подоспел, оказались Вы. ДАМБЛДОР: Очень жаль, очень жаль... Но в любом случае, до Кубка первым добрался ты. ГАРИК: А что с Флёр? ДАМБЛДОР: Ты о ком? Ах, да, о той француженке. Филиус принёс её в Больничное крыло, и мадам Помфри сейчас ей занимается. Она выздоровеет. ГАРИК: Дай Бог ей здоровья. Хоть и не дружили мы с нею... ДАМБЛДОР: Отрадно, что ты хотя бы иногда проявляешь снисхождение. Кстати, если ты первым добрался до Кубка, то тебе и быть победителем Турнира. ГАРИК: Только без публичности, попрошу Вас, господин директор. Это не такое уж и большое событие. ДАМБЛДОР: То есть как? Неужели тебе всё это неинтересно? ГАРИК: Что «всё это»? ДАМБЛДОР: Победитель Турнира пользуется заслуженной славой и почётом... ГАРИК: Начнём с того, что я во всё это дерьмо влезать не собирался. Меня сюда пропихнули против моей на то воли. Кто это сделал, и зачем это ему понадобилось, с этим я ещё разберусь. Поэтому не надо вешать на меня те лавры, каких я не заслужил и какие лично мне сто лет не нужны. Мои родные и близкие будут меня ценить и без наград и почестей, а на мнение остальных я чихать хотел. Дамблдор изумлённо затыкается. Гарик выходит к трибуне, где его тут же хватают в объятия: сначала Дора (с жарким поцелуем), потом Сьюзен, Сириус, Амелия, Андромеда и Тед. Чуть позже подходит и Никонов. НИКОНОВ: Ну, Гарик, молодец! Не посрамил чести русской! Будешь у нас в Ярославле и не зайдёшь – обижусь смертельно! СИРИУС: Лучше Вы к нам, в Ростов-на-Дону, приезжайте. Примем как родного! НИКОНОВ (обрадованно): А что! И приеду! Кадр меняется, надпись «На следующий день». Большой Зал снова торжественно украшен. Все студенты, в том числе иностранные, собрались на праздничный обед в честь окончания Турнира. ДАМБЛДОР: Подходит к концу Турнир Трёх Волшебников, это знаменательное событие! Мы провели славный год, и за это время, я надеюсь, наша дружба стала ещё крепче, чем раньше. А сейчас я с радостью объявляю, что победа в Турнире Трёх Волшебников досталась Гарри Поттеру с факультета Хаффлпафф, выступавшему за сборную команду Советского Союза! Поднимаются аплодисменты, Гарик, однако, чувствует себя в высшей степени неловко и изо всех сил борется с желанием спрятаться куда-то подальше от публики. ДАМБЛДОР: Также выражаю свое почтение нашей французской гостье Флёр Делакур из академии «Шармбатон», ведь только случайность помешала ей дойти до финиша! Но я надеюсь, я искренне надеюсь, что этот минувший год принес вам, наши дорогие гости, много новых открытий, знакомств и свершений, вы обрели новых друзей, узнали что-то новое. Знайте же, если вы когда-нибудь еще решите посетить нашу школу, мы примем вас с распростертыми объятиями! Снова поднимаются аплодисменты, после чего все расходятся, обитатели Хогвартса – в свои общежития, а гости из Франции и СССР – на выход. К Гарику подходит Никонов. НИКОНОВ: Гарик! Тебе просили передать, чтобы ты собирал вещи. В шесть часов уходим, и твоё присутствие на борту весьма желательно. ГАРИК: Кто просил? Не наши ли особые гости? НИКОНОВ: Они самые. ГАРИК: Скоро буду! Только за своими вещами заскочу! НИКОНОВ: Иди, Гарик, на борту увидимся. Гарик выходит из Большого Зала и добирается до своего общежития. Там его уже ждут. СИРИУС: Ну что, Гарри? Как? ГАРИК: Всё нормально, Бродяга, поеду на каникулы в Россию. В шесть часов «Ленин» уходит отсюда, и я отплываю вместе с ними. Дора, ты как, со мной? ДОРА: Конечно, конечно, любимый! Обеими ногами «за»! Куда ты – туда и я! ГАРИК: Тогда пойдём собираться, два часа на сборы. ДОРА: Пойдём! Да я уже и почти всё собрала, пошли, тебе помогу... ГАРИК: А ты, Сью, поедешь с нами? Места на пароходе на всех хватит. СЬЮЗЕН: Увы, Гарри, не всем так везёт (печально улыбается). Мне ещё месяц экзамены сдавать. ГАРИК: Забей, всё равно ты здесь последний год, да в Россию переводишься. Там-то точно всем до лампочки будет, кто и сколько баллов здесь получил и сколько экзаменов сдавал. СЬЮЗЕН: Не отпустят ведь. АМЕЛИЯ: Сьюзен права. Мы приедем в июле, когда закончится учебный год, а я утрясу её и твой перевод в Россию. Соберёмся все в доме у Сириуса. АНДРОМЕДА: Так мы тоже тогда же приедем. Нам нужно завершить здесь ещё кое-какие дела, продать дом, после чего можно будет уезжать с чистой совестью. Пока же ты, Дора, присмотри за Гарри. Вам двоим здесь нечего больше делать. СИРИУС: Так что всё на мази, крестник! Собирай вещички да погуляй там! Встретимся на новоселье! ====== Пятая серия. Домой! ====== Гарик и Дора отправляются собирать вещи. Сцена меняется, новый кадр – причал, и пароход «Ленин» уже готов отваливать, из обеих труб поднимается густой чёрный дым. Гарик и Дора стоят на палубе и машут руками всем, кто остаётся на берегу. Рядом с ними стоят Фред и Джордж, оба с большими чемоданами. В толпе провожающих – Сириус, Амелия, Сьюзен, Тед и Андромеда. Свисток – пароход отваливает от причала, вспенив воду винтами, и медленно выходит по каналу в открытое море. Шотландский берег медленно пропадает из виду, скрывшись в тумане, Гарик и Дора идут в свою каюту, но к ним подходит комиссар. КОМИССАР: Так, Гарик, Дора, поскольку мы теперь на нашей территории, прошу зайти ко мне. Дело есть. Гарик и Дора идут следом за комиссаром в его кабинет. КОМИССАР: Хочу в присутствии Гарика обратиться к тебе, Дора. Тебя не удивляет то, как вся эта история за прошлый год повернулась? ДОРА: Если честно, то удивляет, даже очень. Откуда Гарри смог так легко наладить сотрудничество с вами? КОМИССАР: А вот он сейчас сам тебе расскажет, как и откуда. Гарик, даю разрешение рассказать твоей избраннице сам знаешь что, чтобы не было потом недомолвок. ГАРИК: Есть, тащ комиссар... В общем, так, Дора, хочу тебе прямо сейчас кое в чём признаться. ДОРА: Кое в чём? А вот у меня вопросов больше, чем ответов на них. ГАРИК: Например? ДОРА: Ну вот, откуда ты знаешь столько песен, да таких? Откуда у тебя было такое горе на лице написано, когда ты меня на Бал приглашал? ГАРИК: Об этом я, собственно, и хотел тебе рассказать, Дора. В общем, так. Мне не четырнадцать лет, о которых знают в Хогвартсе, и не восемнадцать, как написано в моём советском паспорте. Мне уже тридцать три, возраст Христа... А всё потому, что я только внешне выгляжу как Гарри Поттер, ну, или Игорь Чернов, как меня здесь величают. В теле Гарри сидит совсем другая душа – моя душа. А я всю жизнь был русским. Как попал? Напился до отключки, до зелёных чертей, до летающих крокодилов, а просыпаюсь уже здесь, за пару дней до получения «письма счастья». Причём даже не понял, куда попал, во что влип и где оказался спьяну, только когда Дамблдора уже в дурку сдал, тогда только и дошло, когда хмель спал да письмо это под ноги свалилось. ДОРА: Та, выходит, что когда мы с тобой впервые встретились... ГАРИК: Да, родная, я уже был здесь. И это со мной ты разговаривала в первый же день нашей встречи. Это я всё это время пел тебе песни, и это я пригласил тебя на тот самый вечер. Это всё время был я, любимая моя... ДОРА (озадаченно о чём-то думает, волосы её много раз меняют цвет): Гарри... скажи мне... а ты... там... не был женат? ГАРИК: Нет, Дора, не был. Иначе и меня самого бы здесь не было. Там... в общем, там была девушка, с которой мы уже собирались пожениться... Но однажды она объявила, что расстаётся со мной, и ушла, не объясняя причин. Ни с того, ни с сего, на ровном месте, ещё накануне всё было замечательно... С горя я напился, напился до отключки, и попал сюда. Что было дальше, ты уже знаешь. ДОРА: Так, выходит, ты именно поэтому иногда пел такие грустные песни. ГАРИК: Да, счастье моё. Именно поэтому, что на душе порой было так тоскливо. Вот и перед Балом, на который я позвал тебя... Оттуда и песни были такие, под настроение. ДОРА: Хм, после того самого Бала я от тебя больше и не слышала ничего подобного. ГАРИК: Потому и не слышала, любовь моя, что больше повода не было для грусти. Потому что мы с тобой стали быть вместе. Я полюбил тебя, Дора, и никогда не устану признаваться тебе в этом. ДОРА: И ты всё это время молчал? ГАРИК: Да, родная моя. Ты приглянулась мне с первой же встречи, потому что ты показалась мне очень похожей на ту... ту, что была раньше. Но уже потом, когда мы с тобой стали общаться, когда я спас тебя от изнасилования, я открыл тебя такой, какая ты есть... и полюбил тебя, полюбил больше жизни. Но молчал, потому что не знал, как к этому всему отнесёшься ты. Здесь и сейчас ты – самый дорогой для меня человек, моё счастье, моя душа, моя жизнь... ДОРА (смачно целует Гарика): Глупый ты! И я ведь давно полюбила тебя, да и в тот же день, когда ты спасал меня от тех двоих уродов. Как чувствовала потом, что что-то меня к тебе тянет... но не знала, как тебе это сказать. ГАРИК: Зато теперь мы с тобой сказали друг другу всё. Всё, что нужно было сказать. Теперь ты знаешь всё обо мне, радость моя... ДОРА: Знаю, теперь знаю, Гарри. Но если ты подумал... (ехидно прищуривается) Но если ты подумал, что мои чувства к тебе хоть как-то изменились от твоего признания, ты глубоко ошибаешься. Я теперь от тебя ни за что не отстану! ГАРИК: Да я ж не против, Дора, и ты тоже это знаешь. ДОРА: Конечно, знаю, любимый мой, ведь я вижу тебя насквозь (широко улыбается и сияет золотом волос). Расскажу тебе ещё кое-что. Помню, ты после стычки с драконом сидел один, девчонок почему-то не было, и пел какую-то очень грустную песню, что-то там про последний раз было, не помню уже. Я всё слышала от первого и до последнего слова... и сказала тогда сама себе, что ты, Гарри, никогда больше не будешь один. Что я тебе этого не позволю... а сама помогу всем, что будет в моих силах. ГАРИК: Эх, Дора, это на меня тогда, видимо, в очередной раз накатили старые воспоминания. После того, как мы с тобой впервые поцеловались, такого ведь больше не было? ДОРА: Конечно, не было, после Нового года, когда мы стали быть вместе, ты стал значительно веселее. И я никогда больше не слышала от тебя грустных песен – одни весёлые, да всё больше про любовь. ГАРИК: Потому что ты вернула мне веру в себя, вернула мне смысл жить, счастье моё. Рядом с тобой я снова почувствовал себя нормальным человеком, каким уже был когда-то. И за одно это я буду благодарен тебе до последних своих дней. Потому что я люблю тебя, и всегда буду любить, что бы ни случилось. ДОРА: А я всегда буду любить тебя. И никогда не оставлю тебя, никогда, слышишь? Ты нужен мне, нужен таким, какой ты есть... Дора и Гарик целуются, комиссар смотрит на эту картину признаний, и на его лице – выражение понимания. Но он не решается что-либо сказать, пока Гарик и Дора не разомкнут губы. ГАРИК (с глубоким нежеланием оторвавшийся от Доры, но не разомкнувший объятий): Простите, тащ комиссар... КОМИССАР: А я что? Совет вам да любовь, молодые! Не забудьте на свадьбу позвать, иначе обижусь смертельно. ГАРИК: Конечно, позовём, тащ комиссар. Почётным гостем будете. КОМИССАР: Жду приглашения (усмехается). Ладно, молодёжь, идите, отдыхайте, вам есть чем заняться. ДОРА: Пойдём, Гарри! (вытаскивает его из кабинета). КОМИССАР (провожая их взглядом): Эх, вот что любовь с людьми делает... Повезло тебе, Гарик, такую девушку нашёл! Такой чистой души я давно ни у кого не видел... Новый кадр с надписью «На следующее утро». Столовая парохода «Ленин», к пассажирам выходит капитан. КАПИТАН: Товарищи пассажиры, я вынужден сообщить вам об изменении маршрута. В Севастополь мы не пойдём. ВСЕ ХОРОМ: Почему? КАПИТАН: Из-за шотландских событий англичане перекрыли Ла-Манш и стягивают к своему побережью весь свой флот. Наши вынуждены были ответить тем же, поэтому Северное море и прилегающую к Великобритании часть Атлантического океана объявили зоной, запретной для гражданского мореплавания. Находящимся в море кораблям приказано направляться в ближайший союзный порт и пережидать там. Пассажиров надлежит высадить и отправить в пункт назначения иным способом. Поэтому мы направляется в порт Бремерхафен, откуда вас доставят в Советский Союз поездом. Сегодня вечером мы прибудем туда, поэтому настоятельно рекомендовал бы вам приготовить багаж. Озадаченные пассажиры расходятся по каютам и пакуют вещи. Новый кадр, вечер, пароход ошвартовывается в гавани Бремерхафена, пассажиры с объёмными тюками багажа покидают борт, грузятся в автобусы и едут на вокзал, где занимают места в спальных вагонах прямого сообщения «Бремерхафен-Москва». Сундуки с библиотекой Фламелей грузят в багажный вагон, и комиссар в присутствии сотрудников Штази вагон опечатывает. Арестантов Малфоя и Лжегрюма запихивают в вагон-зак, прицепленный в хвосте поезда, подают электровоз. Камера переключается в купе поезда, где едут Гарик и Дора, наблюдающие за тем, как пейзажи Северной Германии уносятся назад и пропадают в окне. ДОРА: Ну как, всё как в первый раз? ГАРИК: Типа того. Только раньше я в Германию на поезде не ездил, всё как-то больше на юге отдыхал. ДОРА: Вот честное слово, даже не знала, что в поезде может быть так просторно. В купе целый диван, можно спокойно лечь и спать, тут мы с тобой вдвоём поместимся (ехидно подмигивает). ГАРИК: Ага, а теперь вспомни, как мы в «Хогвартс-Экспрессе» сидели, лишний раз не повернуться было. Даже без учёта того, что я даже на гитаре играл там... ДОРА: А сыграй сейчас, а? ГАРИК: Щщас спою... (достаёт гитару и поёт песню «Родина» группы «ДДТ»...) Боже, Сколько лет я иду, Но не делал и шага... Боже, Сколько дней я ищу То, что вечно со мной... Сколько лет я жую вместо хлеба Сырую любовь! Сколько жизней в висок мне плюёт воронёным стволом Долгожданная да-а-а-а-аль! Чёрные вороны у соседних ворот, Люки, наручники, порванный рот, Сколько раз, покатившись, моя голова С переполненной плахи летела сюда, где Родина, Еду я на Родину, Пусть кричат – уродина, А она нам нравится, Спящая красавица, К сволочи доверчива, А ну а к нам – тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля... Эй, начальник! Боже, Сколько правды в глазах государственных шлюх, Боже, Сколько веры в руках отставшых палачей, Ты не дай им опять закатать рукава, Ты не дай им опять закатать рукава Суетливых ночей! Чёрные вороны у соседних ворот, Люки, наручники, порванный рот, Сколько раз, покатившись, моя голова С переполненной плахи летела сюда, где Родина, Еду я на Родину, Пусть кричат – уродина, А она нам нравится, Спящая красавица, К сволочи доверчива, А ну а к нам – тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля... Эй, начальник! Из-под чёрных рубах рвётся красный петух, Из-под добрых царей льётся в рты мармелад, Никогда этот мир не вмещал в себе двух, Был нам Богом Отец, ну а чёртом... Родина, Еду я на Родину, Пусть кричат – уродина, А она нам нравится, Спящая красавица, К сволочи доверчива, А ну а к нам – тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля... Эй, начальник! Под эту песню поезд пролетает через территорию ГДР, пересекает границу, и дальше едет уже по Советскому Союзу, и под последний припев втягивается на пути Белорусского вокзала Москвы, где уже встречают. Всех советских гостей, кроме Гарика, Доры, Фреда, Джорджа и чекистов встречают родные и близкие. Сундуки с библиотекой выгружают из багажного вагона в заехавший прямо на перрон фургон «ЗиС-Бычок», арестантов принимает конвой и уводит куда-то. Фред и Джордж в сопровождении майора Кирюхина грузятся в чёрную «Волгу», а комиссар, Гарик и Дора – в чёрную же «Чайку» ГАЗ-14, в которой и едут до площади Дзержинского к главному зданию КГБ СССР. Комиссар проводит Гарика и Дору до своего кабинета, где и просит подождать немного, влюблённые сидят в обнимку и прижавшись друг к дружке. Новый кадр с надписью «Час спустя», комиссар возвращается и пропускает Гарика и Дору в свой кабинет. КОМИССАР: Вот что, молодёжь. Насчёт вас моё начальство выразилось однозначно. Поскольку вы оба уже граждане Советского Союза, завтра вам выдадут дубликаты аттестатов об общем среднем образовании, после чего вы будете иметь полное право поступать в любое высшее учебное заведение нашей страны. Ну или любое другое по вашему выбору. Также, учитывая ваш вклад в развитие советской чародейской науки, выразившийся в передачу в дар Советскому государству библиотеки выдающегося учёного-алхимика Николя Фламеля, считавшейся утраченной, решено предоставить гражданину Чернову, Игорю Владимировичу, участок под застройку на территории Крымского края, в месте, где укажет вышеупомянутый гражданин. И это ещё не всё, гражданина Чернова за это же, а также за заслуги в посрамлении британских оккупантов и задержание двоих особо опасных рецидивистов, давно разыскиваемых у нас в стране, постановлено наградить орденом Красной Звезды. Вот, Гарик, держи (протягивает коробочку с орденом). Благодарю за службу, Гарик! ГАРИК: Служу Советскому Союзу! (жмёт руку комиссару, после чего обнимает Дору). ДОРА: Это кто такой Чернов? ГАРИК: Так это ж я так тут назвался. Привыкай (улыбается и целует Дору). ДОРА: Ах да, всё привыкла тебя просто Гарри звать. ГАРИК: Всё равно привыкай – рано или поздно ты эту фамилию сама носить будешь (широко улыбается). ДОРА: Ух! (тычет Гарри в бок кулачком, после чего обнимает и целует). КОМИССАР: Ну что, молодёжь. Вручение вам аттестатов завтра, где и как – я скажу позже. Пока что вот вам путевки в гостиницу, заселяйтесь на пару дней. Ваши вещи туда уже доставлены, так что пока можете сходить погулять. А потом в Крым на отдых поедете. С санаторием я договорюсь. Чем там заняться, придумал уже? ГАРИК: Так бывал же я в Крыму, тащ комиссар, даже в санатории этом бывал. Конечно, знаю. Купаться в море, загорать на пляже, да сок виноградный выдержанный дегустировать. ДОРА: Это какой ещё сок? ГАРИК: А есть там такой, с надписью «Массандра» на этикетке. Приедем – покажу, где добыть, там магазины по всему берегу в прошлый раз были. КОМИССАР: Сок так сок (смеётся), хотя да, магазинов там таких действительно полно. Так что путёвку на двоих в санаторий «Крым» получите завтра. ГАРИК: Спасибо, тащ комиссар! Разрешите идти? КОМИССАР: Идите, молодёжь, пропуска пока оставьте при себе, они на неделю выписаны. Гарик и Дора выходят. Новая последовательность кадров – Гарик и Дора гуляют по Москве: Кремль, Красная площадь, набережная Москвы-реки, Арбат, ВДНХ, Воробьёвы Горы, парк Сокольники... Всё это под песню «Лучший город земли» Муслима Магомаева... Ты никогда не бывал В нашем городе светлом, Над вечерней рекой Не мечтал до зари, С друзьями ты не бродил По широким проспектам, Значит, ты не видал Лучший город земли... Песня плывёт, Сердце поёт Эти слова О тебе, Москва... Когда в Москву приезжаешь, Ты пройдись по Арбату, Окунись на Тверской В шум зелёных аллей, Хотя бы раз посмотри, Как танцуют девчата На ладонях больших Голубых площадей... Песня плывёт, Сердце поёт Эти слова О тебе, Москва... Слова ты вспомнишь мои, Если только приедешь, И увидишь хоть раз Лучший город земли... Песня плывёт, Сердце поёт Эти слова О тебе, Москва... Музыка стихает, когда Гарик и Дора приходят на Курский вокзал и садятся на поезд «Москва-Симферополь», блестящий бронзовыми буквами «КРЫМ» на бортах вишнёвых вагонов. Поезд отправляется, изображение мигает, новый кадр – прибытие этого же поезда ранним утром в Симферополь. Гарик и Дора выходят из вагона, держась за руки. ДОРА: Ты знаешь, куда нам идти? ГАРИК: Знаю, бывал тут, и не раз. Здесь троллейбус недалеко, на нём и поедем. Вот, кстати, вот и он. Причём сразу же нужного нам маршрута. ДОРА: А про какой сок ты в Москве говорил? ГАРИК: А вон, смотри, к примеру, ларёк есть по его продаже… (показывает Доре на ларёк с надписью «НЕДОРОГИЕ КРЫМСКИЕ ВИНА») ДОРА: С…сок… (сгибается пополам от смеха)… Ну ты, Гарри, и умеешь насмешить, в который раз только убеждаюсь… Действительно, надо будет этот сок попробовать (продолжает смеяться). Гарик и Дора подходят к троллейбусной станции, берут билет и садятся в троллейбус с табличкой «На Партенит». Троллейбус поначалу пустой, но потом набивается народом. ВОДИТЕЛЬ ТРОЛЛЕЙБУСА: Осторожно, двери закрываются! Троллейбус медленно выворачивает на выезд с вокзального кольца. Кадры меняются: этот же троллейбус едет по горной трассе, прибытие на остановку «Партенит», Гарик и Дора идут по санаторию, они же сидят на пляже и купаются в море, гуляют по парку, пьют вино и наслаждаются компанией друг друга, танцуют на вечерней дискотеке и лежат на постели в обнимку после бурной ночи... Всё это под песню Вячеслава Быкова «Любимая моя»... День молча сменит ночь За твоим окном, Любимая моя, Сеет прохладу дождь Мокрым серебром С приходом сентября, Золотом листопад Осыпает всю страну, Дремлет осенний сад, Словно ждёт весну... Ночь пеленает дом, Мы с тобой вдвоём, Любимая моя, Звук в тишине повис, Гости разошлись Друг друга догонять, Выпито всё до дна, Аромат живых цветов, Ты у меня одна, И не нужно слов... Яркий далёкий свет Потревожил сон, Любимая моя, Даже осенний гром Был в тебя влюблён, Желаний не тая! Стёкла умоет дождь, Ручейки сольются с крыш, После вчерашних встреч Ты тихонько спишь... Утро ворвалось в дом, И проснулась ты, Любимая моя, Сонной улыбки свет, Милые черты Не вычеркнут ни дня! Золотом листопад Осыпает всю страну, Ветер метёт асфальт, Дворник жжёт листву... Музыка заканчивается, когда Гарик и Дора, загорелые, выходят из ворот санатория с чемоданами в руках. ДОРА: Даже уезжать не хочется, как тут красиво... Приедем ещё? ГАРИК: Конечно, приедем! Может, ещё и жить где-то тут будем. ДОРА: А теперь-то куда нам ехать? ГАРИК: Вроде Бродяга что-то за славный город Ростов говорил, но как мы туда доедем... КОМИССАР: Эй, молодёжь! Куда собрались? ГАРИК: Здравия желаем, тащ комиссар! КОМИССАР: А я-то думаю, кого-то мне эта вот неразлучная парочка очень напоминает. Всем привет! Садитесь, подвезу! ГАРИК: Куда, тащ комиссар? КОМИССАР: В город Ростов-на-Дону, твой, Гарик, крёстный на новоселье позвал. А я тут недалеко, в Алупке бока грел, вот решил и за вами заскочить, всё равно ведь по пути. Так что садитесь, молодёжь, поедем вместе. Гарик и Дора садятся на заднее сиденье комиссарской «Чайки» ГАЗ-14, и они едут через весь Крым в Ростов, где и останавливаются возле нового на вид кирпичного дома. КОМИССАР: Всё, вылезайте, молодёжь, приехали! Гарик и Дора выходят из машины, и с порога их встречает Сириус. СИРИУС: Гарри! Крестник! (обнимает сначала Гарика, потом Дору). Заходите, все уже собрались, только вас и ждём! Гарик, Дора, Сириус и комиссар заходят во двор, там уже накрыт длинный стол, из-за которого встают Андромеда, Тед, Амелия, Сьюзен, Нарцисса, Белла и всё семейство Гринграссов. С улицы раздаётся ещё один гудок автомобиля, Сириус убегает встречать и возвращается в компании четверых конкретных пацанов. СИРИУС: Во, знакомьтесь, это мои ростовские кореша, вот это Колян, это Серёга, это Толян, а это Миха. Прошу любить и жаловать. Это они мне помогли здесь устроиться. Следующая сцена – застолье, после которого Гарик и Дора снова просыпаются вместе, и спускаются завтракать, взявшись за руки, что не укрывается от внимания Андромеды. АНДРОМЕДА: И давно вы так? ДОРА (вспыхивает): МАМА! АНДРОМЕДА: А что я? Я, между прочим, ещё прошлым летом подметила, что ты, дочка, смотришь на Гарри не так, как на всех остальных. Сириус мне, конечно, рассказывал, что вы теперь вместе, но... давно ли? ГАРИК: С Нового года. АНДРОМЕДА: Ага, это, значит, с тех самых пор, как ты её на Бал позвал? ГАРИК: Так и есть. АНДРОМЕДА: Ну, не мне тебя учить в таком случае. Сириус уже тебя предупредил на правах главы дома Блэк. ГАРИК: Так у меня ж и в мыслях не было... АНДРОМЕДА: Верю. И заранее даю вам своё благословение. Вы отлично подходите друг другу. Вижу, ты, Гарри, стал намного веселее и жизнерадостнее, грустным я тебя больше не вижу. ГАРИК: Так в самом-то деле, зачем теперь грустить, если рядом со мной – моё счастье... (крепко обнимает Дору, и они целуются). АНДРОМЕДА: Эй, эй, дети! Я не удивлюсь, если вы сейчас скажете мне, что уже каким-то образом успели пожениться, причём так, что мы здесь об этом ничего не узнали (Дора вспыхивает, Андромеда тихо смеётся) ГАРИК: Не скажу, что таких мыслей у нас не было... но пока ещё не успели. Вашего благословения ждали. АНДРОМЕДА: Хорошо, если так. Только вот, боюсь, на этом хорошие новости заканчиваются. ДОРА: В чём дело? АНДРОМЕДА: Не знаю, как тебе это сказать, Гарри, но с твоим переводом в Россию идея не вышла. ГАРИК: Чего-о-о? (делает больших глаз, следом таких же глаз делает Дора) АНДРОМЕДА: Дамблдор отказался даже рассматривать твое прошение. Сьюзен отпустили, а тебя нет, и сказали, чтобы ты первого сентября в обязательном порядке был в школе. ГАРИК: Да ё... чихать я на него хотел... СИРИУС: Не всё так просто, крестник. Могут магии лишить. ГАРИК: Это как? По фотографии, что ль, как иные целители запои купируют? СИРИУС: Увы, по договору ещё твоих родителей со школой. Совершенно случайно мы его нашли. ГАРИК: А чё, они не могли предусмотреть такого варианта? СИРИУС: Увы, твой папа был таким сторонником Дамблдора, что подписал практически не думая. Только мама твоя, умница всё же была, всё же предусмотрела лазейку. ГАРИК: Ну-ка, ну-ка? СИРИУС: Ты можешь покинуть школу после пяти лет законно. Но если тебе во время обучения будет грозить смертельная опасность, можешь уходить и не дожидаясь окончания пяти курсов. Дамблдор был настолько уверен в безопасности своей школы, что схавал это без разговоров. ГАРИК: Так что же это получается, я с чистой совестью мог уже на третьем курсе уходить оттуда на все четыре стороны? Тогда же, если помнишь, искали Беллу и натащили полный замок дементоров... СИРИУС: Выходит, что так. ГАРИК: И как же так получилось, что обо всём об этом стало известно только здесь? Какого, мать его..., этот бородатый петушара никому ничего не сказал? СИРИУС: Он и об этом-то не хотел говорить, пока Эми не припёрла его к стенке. Она как раз тогда собиралась уходить сама и решила подтянуть все хвосты. Так что вот такой вот ход конём сделал наш неуважаемый директор. Он же известный любитель в шахматы поиграть. ГАРИК: Скорее ход козлом. На коня он не потянет, а вот на козла – запросто. Как есть тупой и бородатый, только рогов не хватает. СИРИУС: Что-то в этом есть (усмехается). Говоришь, ход козлом... КОМИССАР: В чём дело? ГАРИК: Да вот, тащ комиссар, как выяснилось, враг народа Дамблдор заблокировал мой перевод сюда и требует, чтобы я зачем-то вернулся в Англию к первому сентября. КОМИССАР: Вот с... сволочь... Ладно, подумаем чего-нибудь. Вернусь к себе, покумекаем с моим начальством, а потом я тебя вызову в Москву. Пока же будь здесь. Свой же вызов считай заданием от непосредственного начальства, всё-таки ты по нашим штатам проходишь, после возвращения отпущу в запас. Остальное расскажу в Москве, когда вызову. Хотя свидимся ещё, тридцать первого загляну к вам на огонёк. Как раз вопрос с твоим участком земли решится. Так, судя по времени... (смотрит на часы)... Пора мне в Москву, всем до встречи! (выходит) ГАРИК: Вот же ж, б..., скотина бородатая... Мало ему было того, что я его в дурку сдал, ещё нарывается. ДОРА: Ну да, чем он думал... ГАРИК: Ох, не знаю я уже, чем, там думать уже нечему, там, наверное, одни дольки лимонные остались уже. (Дора хихикает). По нему давным-давно дурка горькими слезами плачет, или, по вновь открывшимся, следственный изолятор в доме на Лубянке... ДОРА: Это где? ГАРИК: Так мы же с тобой там были, помнишь, как мы в Москву приехали, комиссар нас к себе отвозил сразу от вокзала. ДОРА: А, это там. ГАРИК: Ну да, про сие здание ещё шутят, что оно самое высокое в Союзе. ДОРА: Это почему? ГАРИК: А потому, что оттуда Сибирь видно. ДОРА: Немного не понимаю. ГАРИК: Имеется в виду, что если заинтересовать КГБ в качестве врага народа, как именуются в Союзе личности, проходящие в качестве обвиняемых по тяжким и особо тяжким преступлениям, то как минимум можно угодить в сибирские лагеря... ДОРА: А, ты в этом смысле... ГАРИК: Вот именно. Комфорт в тех краях такой, что Азкабан по сравнению с тамошними курортами – пятизвёздочный отель. А роль дементоров в Сибири с успехом выполняют комары, которых намного больше и которые не в пример злее. ДОРА: Так он же маленький совсем, комар этот. ГАРИК: Это у нас тут ещё не комары, это так, мелочь пузатая. Там же они тучами налетают. А кто прошёл комаров, тому следующий этап – медведь, хозяин тайги, как его там именуют. Тайга – это лес такой, что Запретный Лес возле Хогвартса, где мы дрова рубили, покажется ухоженным городским парком. Через неё проще на вертолёте пролететь над вековыми деревьями, чем пешком идти. Вот так-то вот... Так что товарища комиссара лучше не злить, иначе они там такую вот путёвочку легко могут организовать. Во всяком случае, применительно к нашему многонеуважаемому директору, они ему, если я что-то понимаю, давненько уж собираются выписать нечто подобное. ДОРА: Ты думаешь? ГАРИК: Да, счастье моё. Но как же всё-таки не хочется уезжать... (берёт гитару и играет песню «Белый лебедь» группы «Любэ»...) Эх, по-над лесом да лебеди летят, Но не охотнички здесь с ружьями стоят, И в горле ком, и кровь не греет изнутри, И кто-то на ухо шепнёт: «Смотри, смотри!» Эх, по-над лесом лебеди летят, Когда летите вы, я трижды виноват, Что ж не сумели вы чуточек стороной, Ах, если б вы могли забрать меня с собой... Белый лебедь, ты на небе, а я на земле, Это письма издалёка прилетели ко мне, Белый лебедь, ты на небе, а я на земле, Это письма издалёка прилетели ко мне, Это снег идёт из мохнатой тьмы, Я не знал, что так далёко До весны... Послушай, было как-то в юности со мной, Подрался в небе лебедёнок молодой, Силён был ястреб, ну, а ты, глупыш, тогда, За пазухой укрылся у меня, Мой лебедёнок, ты меня прости, За то, что я тебя не отпустил, И всё же точно, что молва идёт, Кто нежно гладит, тот того убьёт... Белый лебедь, ты на небе, а я на земле, Это письма издалёка прилетели ко мне, Белый лебедь, ты на небе, а я на земле, Это письма издалёка прилетели ко мне, Это снег идёт из мохнатой тьмы, Я не знал, что так далёко До весны... Тепло живое под твоим крылом До боли точно мне напомнит дом, Напомнит... грусть в серых глазах... Но там запретная черта, туда нельзя!!! И в горле ком, и кровь не греет изнутри! И кто-то на ухо шепнёт: «Смотри, смотри»! Что ж не сумели вы немного стороной? Не пролетайте, твари, больше надо мной!!! Белый лебедь, ты на небе, а я на земле, Это письма издалёка прилетели ко мне, Белый лебедь, ты на небе, а я на земле, Это письма издалёка прилетели ко мне, Белый лебедь, ты на небе, а я на земле, Это письма издалёка прилетели ко мне, Белый лебедь, ты на небе, а я на земле, Это письма издалёка прилетели ко мне, Это снег идёт из мохнатой тьмы... Я не знал, что так далёко До весны... ДОРА (утирает слёзы): Гарри, любимый, что с тобой опять? ГАРИК: Эх, Дора, Дора, счастье моё ненаглядное... Опять скоро уеду, и оставлю тебя одну... ДОРА: Я не одна, любимый мой. Я с тобой... И всегда буду с тобой, что бы ни случилось... Обещаю тебе... ГАРИК: Любимая моя... Я скоро вернусь, приеду к тебе, сделаю всё, что смогу, чтобы свалить оттуда. Там мне нечего больше делать, моё место – здесь. Потому что здесь у меня есть ты... ДОРА: А у меня есть ты. И я всегда буду рядом с тобой, я всегда буду ждать тебя. Гарик и Дора целуются, кадр меняется, надпись «21 августа 1995 года». Вокзал Ростов-Главный, Сириус и Дора провожают Гарика на московский поезд. СИРИУС: Бывай, крестник! Ждём обратно! Если приедешь раньше – милости просим! Пока пацаны тебе дом ещё достроят... ГАРИК: Сам уже жду, поскорей бы уже... ДОРА: Возвращайся, любимый мой... Я всегда буду ждать тебя! Гарик и Дора целуются, электровоз свистит, поезд трогается, Гарик еле успевает запрыгнуть в вагон, и едет с достаточно мрачным выражением лица. Новый кадр – Москва, Гарика встречают Фред и Джордж. ФРЕД: Здорово, Гарри! ДЖОРДЖ: Здорово, дружище! ГАРИК: Здорово, братаны. Какими судьбами? ФРЕД: Комиссар послал нас... ДЖОРДЖ: Тебя встретить с поезда... ФРЕД: И отвезти к нам... ДЖОРДЖ: Мы теперь там тоже работаем! ГАРИК: Согласились, значит? ФРЕД: Конечно, согласились... ДЖОРДЖ: Мы ведь не идиоты... ФРЕД: Отказываться от такого... ДЖОРДЖ: Заманчивого предложения... ФРЕД: Да и ты сам нам говорил... ДЖОРДЖ: Что КГБ дважды не предлагает... ФРЕД: А так у нас теперь... ДЖОРДЖ: Собственная лаборатория... ФРЕД: Магического Хулиганства... ДЖОРДЖ: При КГБ СССР... ФРЕД: И нам ещё до кучи разрешили... ДЖОРДЖ: Открыть в Москве магазин... ФРЕД: Где мы продаём народу... ДЖОРДЖ: И всем остальным желающим... ФРЕД: Самые безобидные экземпляры... ДЖОРДЖ: Наших шалостей! ГАРИК: Во дела, условия действительно царские. Надо будет к вам, кстати, зайти. В той жопе, где я буду вынужден находиться из-за злой воли Дамблдора, ваши поделки очень пригодятся. ФРЕД: Так у нас и так всё с собой... ДЖОРДЖ: Мы тебе ещё наделаем! ФРЕД: И дадим бесплатно... ДЖОРДЖ: Чего и сколько пожелаешь! ГАРИК: Заранее спасибо! Ну чё, похоже, приехали, наша станция... Гарик, Фред и Джордж выходят из метро и идут к зданию КГБ. Пройдя в здание, Фред и Джордж уходят по своим делам, Гарик же направляется к комиссару. ГАРИК: Тащ комиссар! Сержант государственной безопасности Чернов по Вашему приказанию прибыл! КОМИССАР: Чего так официально, Гарик? Хотя да, я ж тебя вызывал, чтобы задание вручить на время твоего вынужденного пребывания в школе. От Септимы поступили новые вводные. Школа сейчас находится на оккупированной территории, в связи с этим в этот год ожидается усиление британской агитации, промывания мозгов и попыток искоренить неблагонадёжность. Так называемые «чистокровные» будут в фаворе. Дамблдор, скорее всего, будет за них, поскольку он не поддерживает отсоединение Шотландии. Вероятно, из Лондона ему в помощь пришлют кого-то из «верных». Так что твоя задача на этот год – подобраться к Дамблдору, насколько это будет возможно ближе, после чего арестовать его и вывезти на континент, хотя бы в ГДР, в Штази о «деле Дамблдора» тоже в курсе, а поэтому помогут. Ты, однако, там будешь действовать не самостоятельно, а в помощь к Септиме. Вот... (протягивает листок бумаги)... Схема опознания при встрече, уровень доступа – перед прочтением сжечь. Выезжаешь завтра через Германию, сопровождающим с тобой Кирюхин, документы на подставное имя получите перед французской границей. Дальше действуй по обстановке. В случае возникновения опасности для жизни – эвакуируйся, по возможности также вытаскивай Септиму. Независимо от вас в окрестностях школы на положении партизан работает другая команда, в случае вашего отзыва в дело вступят они. В случае освобождения территории школы силами шотландского ополчения или частей стран ОВД выходить на связь с нами. Список паролей и частот прилагается, доступ – перед прочтением сжечь, сам понимаешь. Аппаратуру для связи и дальнейшие инструкции получишь перед самим выходом. Всё понял? ГАРИК: Так точно, тащ комиссар! КОМИССАР: Ну, не так громко. И ещё. Вернись живым, это самое главное. Иначе твоя Дора с меня шкуру спустит, видел я, какими глазами она на тебя смотрит. И слышал от Сириуса, что за натура у твоей избранницы. Становиться мишенью её гнева мне как-то не хочется (оба смеются). Кадр меняется снова, и снова Лондон, надпись «31 августа 1995 года». Гарик у входа в «Дырявый Котёл». БАРМЕН: О, мистер Поттер, какими судьбами? Где Вы пропадали всё лето? ГАРИК: Спасибо, лето у меня выдалось весьма бурное и насыщенное. А здесь что творилось? БАРМЕН: Ох, мистер Поттер, эти вояки с Трафальгарской площади, или, как они ее называют, Трафальгарский Майдан, вообще совесть потеряли. Приходят, выпивают все пиво, не заплатив, так скоро совсем разорят мою лавочку. Говорят также, что гоблины из «Гринготтса» очень переживают по поводу утраты состояния родов Блэк и Поттер. Если не ошибаюсь, от всего рода Поттеров остались только Вы, а род Блэк возглавляет сейчас Ваш крёстный. ГАРИК: Так и есть, просто он решил перебраться на постоянное место жительства в Россию, и забрал с собой все свои деньги. БАРМЕН: Это он умно поступил. В том беспорядке, в который превратилась наша старая и добрая Англия, сейчас редкий человек может чувствовать себя в спокойствии. ГАРИК: Так и Вы уезжайте. Купите дом где-нибудь на континенте, да и переселяйтесь туда. Я сам так собираюсь. БАРМЕН: Спасибо за совет, мистер Поттер, но я уже слишком стар, чтобы куда-то переезжать. Если желаете, магазины еще открыты, я открою Вам проход. ГАРИК: Буду весьма признателен. И еще, мне в этот раз нужна комната на одну ночь, до завтра. БАРМЕН: А что Ваши опекуны, миссис Тонкс или мистер Блэк? ГАРИК: Они уже живут в России, а мое прошение о переводе почему-то заблокировал Дамблдор, так что пришлось возвращаться. БАРМЕН: Плохо, мистер Поттер, никому бы такого не пожелал. Что ж, пойдёмте. Гарик пробежался по Косому переулку, резко изменившемуся с добавлением большого количества британских флагов и майданных лозунгов. Новый кадр – перрон 9 3/4, Гарик идёт вдоль поезда. Из первого вагона орут «Шотландяку – на гиляку»... Из второго – «Ще не вмерла Британiя»... В третьем изо всех окон свешиваются британские флаги... В итоге Гарик садится только в четвёртый, и сразу запирает дверь, так как никого из друзей у него здесь больше нет. Поезд трогается... и появляется Гермиона. ГЕРМИОНА: Гарри Джеймс Поттер! Как ты мог? ГАРИК: Чего мог? ГЕРМИОНА: Это же просто неприлично – уезжать на каникулы в Россию на их же пароходе! Неужели нельзя было так, как все? ГАРИК: Слушайте, мадмуазель, Вам что, никто в детстве не прививал хороших манер? Насколько мне помнится, я не давал Вам разрешения лезть в мою личную жизнь. Где я провел каникулы и как именно я это сделал, не должно Вас волновать. Тем паче, что друзьями мы с Вами не являемся, и с таким Вашим подходом являться никогда не будем. ГЕРМИОНА: Очень даже должно! Дамблдор после твоего отъезда места себе не находил! ГАРИК: Слушайте меня ушами и не говорите, что не слышали. Мнение Дамблдора по поводу обустройства моей личной жизни волнует меня меньше всего. Я уж как-нибудь сам разберусь. Всё? ГЕРМИОНА: Нет, не всё! Меня возмущает, что на Рождественском Балу ты вместо магической музыки устроил концерт мало того что маггловской, так ещё и русской! Что за увлечение маггловской культурой? Ты же волшебник, а значит, у тебя всё должно быть как у волшеб… ГАРИК: Футэ-о дин гарэ, хыркэ бэтрынэ! Гермиону уносит в сторону. ГАРИК: Вот б...! МАЛФОЙ: А, это ты, Поттер, москва-а-а-аль клятый? Теперь один, куда своих тёлок растерял? ГАРИК: Не твоё дело! Сгинь, жаба ква, жопе слова не давали! МАЛФОЙ: А ну-ка, Поттер, давай-ка тебя проверим на патриотизм. Ну-ка, давай, кто не скачет – тот шотландец! Кто не скачет – тот шотландец! Кто не скачет – тот шотландец! (Малфой, Крэбб и Гойл дружно скачут) ГАРИК (себе под нос): По щучьему велению, по моему хотению... Со скакунов слетают наложенные на них чары и на их тушках проявляются все признаки прогрессирующего ожабления. ГАРИК: А ну вон отсюда все, иначе этим дело не кончится. Всем понятно? Вон отсюда! Скакунов выметает из коридора. Гарик ругается матом и закрывает дверь своего купе. Новый кадр – Большой Зал Хогвартса. Студентов почти вдвое меньше, чем было, видимых потерь не понёс разве что Слизерин. За столом преподавателей сразу четыре новых персонажа, отсутствуют МакГонагалл, Флитвик и Спраут. Гарик сидит один, кругом него четыре пустых места – те, где раньше садились его подруги. Мистер Филч приносит Шляпу. ШЛЯПА: Вы думаете, что сейчас я тут перед всеми вами, на…, буду какие-то дебильные песенки петь? Обойдетесь, вашу мать! Мне это за тыщу лет уже остоп…! Что ученички, б…, что директора, ё…, одни и те же, хоть бы кто спасибо сказал! За последний век достойных учеников десятка два было, и тем почти всем доучиться не дали как положено, кто умный, те убегают отсюда, во все это гавно влезать не желая. Так что слушайте сюда, мать вашу, в Гриффиндор пойдут те, кто ни хрена своей головой думать не умеет и всегда лезет поперед батьки в пекло. Равенкло – место для ботанов и заучек, которые кроме своих ё… книжек ни… не видят. Хаффлпафф – рабочий класс, сюда дорога всем, у кого руки не из жопы, но без мании величия. Ну, а Слизерин – это петушатник для аристократических выползков, которые в своих подземельях предаются однополым утехам. Так что подходите, надевайте меня на свои жбаны, а я скажу, куда вас послать. Была б моя воля, так пошли бы все на…! Распределение идёт обычным образом, то есть в Слизерине не оказывается ни одной девочки. После этого с места поднимается Дамблдор. ДАМБЛДОР: За наших новичков! Добро пожаловать в Хогвартс! За тех, кто уже был у нас – с возвращением! Сейчас время для речи, но её не будет. Приятного аппетита! Проходит ужин, и Гарик видит, как Рон за слизеринским столом снова чавкает как свинья, а Гермиона строит гримасу величайшего отвращения. Тем временем ужин заканчивается, и Дамблдор снова поднимается с места. ДАМБЛДОР: Ну, пока мы все перевариваем еще один чудесный банкет, я прошу несколько минут для традиционных заметок начала года. Обращаю внимание первокурсников, что Запретный Лес по-прежнему является запретным, и некоторым старшекурсникам тоже следовало бы об этом помнить. Мистер Филч, наш кастелян, попросил меня, как он говорит, в четыреста шестьдесят второй раз, напомнить вам, что всякая магия запрещена в коридорах и на переменах между занятиями, так же, как и массу других вещей, с полным перечнем вы можете ознакомиться на двери перед кабинетом Мистера Филча. По Залу порхают смешки. ДАМБЛДОР: Также хочу сообщить вам, что за лето у нас произошли изменения в составе учителей. Позвольте представить Вам профессора Граббли-Планк, которая будет вести Уход за магическими существами... Названная поднимается, её приветствуют аплодисментами. ДАМБЛДОР: Нового учителя Защиты от темных сил, профессора Амбридж… Поднимается Розовая Жаба, но её никто не приветствует. ДАМБЛДОР: Нового преподавателя трансфигурации и декана факультета Гриффиндор, профессора Крутивуса… Поднимается Крутивус с тризубом на пиджаке, аплодисментов не слышно. ДАМБЛДОР: Нового преподавателя заклинаний и декана факультета Равенкло, профессора Боруховского… Поднимается Боруховский, но аплодисментов тоже не слышно. ДАМБЛДОР: И, наконец, нового преподавателя травологии и декана факультета Хаффлпафф, профессора Клюшко. ГАРИК (себе под нос): Не, ну точно с Майдана сбежал, помню я его художества по прошлой жизни. Что по виду... что по поведению... ещё один Локхарт, мать его... хорошо хоть все мои уже вне его пределов досягаемости. Вот какой, стало быть, ещё один ход козлом директор сделал. Ну что ж, на твою хитрую гайку найдётся и у нас болт с левой резьбой... ДАМБЛДОР: Набор в команды по квиддичу состоится... ЖАБА: Спасибо, директор, за ваши добрые слова, бре-ке-ке-ке. Должна отметить, очень приятно вернуться в Хогвартс, ква-а-а-ак, и увидеть столько маленьких счастливых лиц, глядящих на меня! Я хочу познакомиться с вами, и я уверена, что мы станем хорошими друзьями, бре-ке-ке-ке… (пускается в речь про политику партии) ГАРИК (себе под нос): Ясно, понятно мне всё с вашей Верховной Зрадой. И прав был тащ комиссар, нагличане невыгодных для них итогов референдума шотландцам не простят. И что Жаба, что трое майдаунов явно прибыли, чтобы фильтровать неблагонадёжных. Что из этого следует? А то, что стволы далеко не прячем, и ходим всюду как минимум с наганом, а как максимум пихаем под ватник побольше стволов, а то и гранат. Хотите вы партизан – вы их получите... Новый кадр на уроке Септимы. СЕПТИМА: Мистер Поттер, каковы будут Ваши предложения по значению той задачи, что была задана мной на лето? Повторю её: «Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это – число человеческое». ГАРИК: Я только до десяти считать умею. СЕПТИМА: Что ж, Вам просто необходимо посещать в этом году мой факультатив, если Вы хотите сохранить прежний уровень успеваемости... (звенит звонок)... Все свободны, а Вы, мистер Поттер, задержитесь ненадолго. Студенты выходят из класса, Септима закрывает дверь и машет своей ВП, после чего поворачивается к Гарику. СЕПТИМА: Ну, наконец-то, пришёл. А то я уже беспокоиться начала. ГАРИК: Сам давно хотел зайти, так когда ж было. Видишь же, каких фруктов нам в преподы насажали. Майдаун на майдауне сидит и фашистом погоняет. СЕПТИМА: Да уж, тут старик нас переиграл. Теперь мы все под подозрением. ГАРИК: Вижу. Ничего, прорвемся, я при оружии, если что, применю. Был бы только повод. Чувствую, одним пространным спичем мадам Жабы дело не ограничится. Еще про грядущие экзамены говорят, мол, порвут тут всем задницы на британский флаг. Мы-то тут причем? Вон, пускай к пану Клюшко идут, рваная задница – это по его части. СЕПТИМА: Это ты о чём? ГАРИК: Да он тут на первом же уроке спич закатил про прелестных благородных слизеринских юношей. А там, сама знаешь, какого сорта контингент собрался. СЕПТИМА: А, ты в этом смысле (хихикает). И всё-таки? ГАРИК: И всё-таки меня терзают смутные сомнения, что не надо нам тут досиживать весь год. Проще будет навести тут один раз большого шухера да и свалить с чистой совестью. Попутно, если получится, прихватить неуважаемого нами директора в качестве «языка», тем паче что в родимой Конторе его ждут с распростёртыми объятиями, а если не получится, то рвануть его к е... вместе с замком. Чем рвануть, у меня найдётся, братаны-близнецы помогли. СЕПТИМА: Согласна с тобой. Если честно, я тут уже устала сидеть. Лет семь уже на нелегальном положении. ГАРИК: Ничего, даст Бог, закончится скоро наша командировка. Как наши замок возьмут... Кстати, пока не ушёл. Не найдётся ли у тебя спального местечка? Как-то наблюдать рожу пана Клюшка очень не хочется, а зная его нравы, то вдвойне. Хорошим местом был Хаффлпафф, но и его, похоже, испаскудили. СЕПТИМА: Конечно, есть, перебирайся сюда. Всё равно ты там один остался. Все, с кем ты тут общался, уже у нас. ГАРИК: Вот именно. Осталось самому с этой школой рассчитаться да валить отсюда подобру-поздорову... Кадр меняется, теперь первый урок у Жабы. ЖАБА: Итак, все собрались. Добрый день, класс! Студенты неразборчиво бурчат что-то. ЖАБА: Нет, так не пойдёт, бре-ке-ке-ке, давайте еще раз. Я бы хотела, чтобы вы все сказали: «Добрый день, профессор Амбридж». Еще разок, пожалуйста. Добрый день, класс! КЛАСС ХОРОМ (кроме Гарика): Добрый день, профессор Амбридж. ЖАБА: Вот видите, это было не так уж и трудно, ква-а-а-ак. Теперь спрячьте свои палочки и достаньте перья, пожалуйста. Жаба достаёт свою ВП, похожую по виду на карандашный огрызок, и стучит по доске, на которой появляется надпись «Основные принципы защиты от темных сил». ЖАБА: Итак, в предыдущие годы ваше обучение было довольно фрагментарно, не так ли, ква-а-а-ак? Постоянная замена преподавателей, многие из которых не соблюдали одобренную Министерством программу. И, к сожалению, вы далеко ниже уровня мастерства, который мы ожидаем увидеть на тестах СОВ в этом году. Вы будете рады узнать, что, тем не менее, я исправлю это. Мы будем следовать тщательно структурированной, сконцентрированной теории, одобренной Министерством под названием «Курс защиты волшебника». Перепишите следующее, пожалуйста… На доске появляется надпись: «Понимание принципов, лежащих в основе защитного волшебства. Изучение ситуаций, в которых защитное волшебство может юридически использоваться. Разрешение использования защитного волшебства в контексте практического использования». Студенты принимаются записывать, кроме Гарика. ЖАБА: У каждого ли есть экземпляр «Теории магической защиты» Уилберта Слинкхарда? Класс снова неразборчиво бурчит. ЖАБА: Придётся снова попробовать, бре-ке-ке-ке, когда я задаю вам вопрос, вы должны отвечать «Да, профессор Амбридж» или «Нет, профессор Амбридж». Итак, ещё раз, у каждого ли есть экземпляр «Теории магической защиты» Уилберта Слинкхарда? КЛАСС ХОРОМ (кроме Гарика): Да, профессор Амбридж. ЖАБА: Хорошо. Я бы хотела, ква-а-а-ак, чтобы вы открыли пятую страницу и прочитали первую главу «Основы для новичков». Я надеюсь, здесь всем понятно. Класс принимается читать, Гарик же открыл книжку и думает о другом. ГАРИК (себе под нос): Ну да, новички, на пятом-то курсе, самое то, б... Дай-ка вспомнить... На первом курсе сделал печку, на которой сплю нынче. На втором лично поймал Локхарта и Петтигрю. На третьем вручную покрошил из пулемёта больше трёх десятков дементоров. На четвёртом выиграл в одни ворота Турнир Трёх Волшебников... Ну да, хорош новичок, ё... п... А Жаба хороша, с порога сразу дала понять, у кого тут малиновые штаны, а кто должен два раза «ку» делать. Ничего, если они так надеются чего-то добиться, то я даже не буду конца года дожидаться. Раньше свалю. Тем более если наши в наступление пойдут... ЖАБА: Итак, все прочитали, ква-а-а-ак? Домашнее задание, законспектировать первую главу и привести собственные выводы, почему для волшебника важно знание теории. Все свободны. ГАРИК (себе под нос): Если своими словами, то для чародея знание теории на... не нужно. Щучье веление, какое у наших в ходу, безо всяких учебников помогает. Меняется несколько сцен: Гарик читает газету со статьёй о назначении Жабы главным инспектором; Крутивус на своём уроке только учит всех скакать; Клюшко показывает какие-то ядовитые растения, размахивая здоровенными вилами; Гарик выкапывает из зачахшего сада мадам Спраут все саженцы, которые ещё можно спасти; Гарик же перегоняет отопительную печку из общежития Хаффлпаффа в кабинет Септимы, где перестраивает её в кирпичный танк; новые уроки у Жабы, где студенты только читают учебники... Всё это под музыку песни Александра Розенбаума «Что-то здесь не так»... Доктор, подымим вместе перед сном, Сон хороший у больных, Говорят, что здесь сумасшедший дом, Но ты-то знаешь, кто здесь псих. Доктор, отчего так сложилась жизнь В грёбаной моей стране? Что Генштаб, что МУР по уши во лжи, И главный врач не верит мне. Что-то здесь не так, бинты кровят по ночам, Санитары в морду норовят дать врачам, Из домов своих бежит народ кто куда, Русские – к жидам, к речке Иордан! Старшая сестра морфин толкнула в Казань, Футболистом стал певец хороший Лоза, И у пищеблока кошки съели собак, Что-то здесь не так, что-то здесь не так, Что-то здесь не так, не так... Доктор, проходи, что в дверях стоишь, Не боись, не укушу, Если хочешь, покури моих, Я забил в них анашу. Доктор, затянись, станет хорошо, В голове затихнет шум, Отмените мне электрошок, Христом Богом вас прошу. Что-то здесь не так, оплавились провода, Двести двадцать вольт – пустяк, для космоса ерунда, А Байконур казахам нужен, как мне Утром по весне прошлогодний снег! Повариха, не дожарив рагу, Отвалила проституткой в Стамбул, А здесь открыла нам валютный бардак, Что-то здесь не так, что-то здесь не так, Что-то здесь не так, не так... Доктор, расскажи, для чего тебе Нужен этот маскарад – На спине от пота задубел Накрахмаленный халат, А под ним татуированный, В зоне колотый орёл, И глядит двуглавый вороном, И не каркает – орёт. Чую, чую головного мозга корой, Что-то здесь не так, члены Политбюро Крестятся в церквах и ездят в Мекку на хадж, А Бога не смутил их партийный стаж! Говорят, где-то раскопали кости царя, От стыда у умных психов щёки горят, И мне на ЭКГ сказал последний дурак: «Что-то здесь не так!» Что-то здесь не так, Что-то здесь не так, не так... Доктор, подымим вместе перед сном, Сон короткий у больных. Говорят, что здесь сумасшедший дом, Но ты-то знаешь, кто здесь псих, Но ты-то знаешь, кто здесь псих... Музыка стихает, и новый урок у Слагхорна, проверять который заявилась Жаба. СЛАГХОРН: Итак, господа и дамы, сегодня мы будем варить укрепляющее зелье... Пока Слагхорн читает лекцию, Гарик записывает конспект. ГАРИК (себе под нос): Слава Богу, Слагхорн сейчас здесь – один из самых компетентных преподов. Если честно, его лекций будет даже не хватать. Впрочем, учебники за все годы у меня есть, если за каким-то хреном мне те зелья понадобятся, то сварим кое-как, а коли что, так Дора поможет... Тем временем Слагхорн заканчивает читать лекцию, раздаёт всем рецепт. СЛАГХОРН: Теперь начинаем с Вами практикум, дамы и господа... (проходит по рядам и зажигает под всеми котлами огонь). Итак, для начала в воду следует добавить... ЖАБА: Профессор Слагхорн, как давно Вы преподаёте зельеварение? СЛАГХОРН: Если не считать десяти лет моей отставки, то уже шестьдесят четыре года, госпожа Амбридж. ЖАБА: Почему Вы вернулись из отставки? СЛАГХОРН: Меня уговорил вернуться Альбус Дамблдор, мотивируя это тем, что мой преемник, Северус Снейп, увы, показал себя не подобающим преподавателю образом. ЖАБА: Как Вы считаете, может ли кто-то из Ваших коллег или студентов проявлять неблагонадёжные настроения? СЛАГХОРН: Увы, госпожа Амбридж, это не входит в мою компетенцию. Я уже давно не интересуюсь политикой, зелья требуют предельной концентрации внимания, и на участие в политической жизни у меня просто нет времени. ЖАБА: Но Вы же собираете свой Улиточный клуб, и приходили за разрешением ко мне на его организацию. СЛАГХОРН: О, считайте это моим хобби. ЖАБА: Хобби? СЛАГХОРН: Да, я приглашаю в свой клуб талантливых молодых волшебников из хороших семей, и помогаю им тем самым завести знакомства, которые им пригодятся в будущем. ЖАБА: Что ж, профессор Слагхорн, больше к вам вопросов не имею, ква-а-а-ак. О результатах проверки Вам сообщат через десять дней. Сцена меняется, Гарик читает постановление № 25 о создании отрядов студенческой инспекции. МАЛФОЙ: Эй, Поттер, десять баллов с Хаффлпаффа! ГАРИК: Сгинь, жаба ква, давно с хари бородавки сводил? МАЛФОЙ: Еще десять баллов с Хаффлпаффа, ква-а-а-ак! И за то, что ты не следуешь школьной форме, еще десять баллов. ГАРИК: Да чтоб тебя в... п... к... ё... на... пи... мать!!! С Малфоя и его сикофантов снова спадают все наложенные косметические чары и всей школе видны симптомы прогрессирующего ожабления. Гарик же направляется на урок к Жабе. И пока все переписывают лекции из учебника, Жаба внезапно решила докопаться до него. ЖАБА: Мистер Поттер, что это за внешний вид? ГАРИК: Стесняюсь спросить, профессор Амбридж, в чём причина Вашего столь пристального внимания к тому, как я выгляжу? ЖАБА: Своим видом, мистер Поттер, Вы нарушаете принятые в школе традиции. Для начала это будет десять баллов с Хаффлпаффа. Если Вы и дальше будете нарушать правила, это будет стоить Вам дороже. ГАРИК: Извините, профессор Амбридж, сколько будет стоить абонемент на весь год? Класс дружно ржёт. ЖАБА: Что за выходки, мистер Поттер? Пятьдесят баллов с Хаффлпаффа и отработка на неделю. ГАРИК: Прошу прощения, профессор Амбридж, но я не думаю, что снятием баллов Вы сможете меня напугать. ЖАБА: Что-о-о-о? Да как Вы смеете, мистер Поттер! За Ваше хамство я напишу Вашим опекунам о неподобающем поведении их подопечного! ГАРИК: Пишите, пишите, я их гнева не боюсь. Но у меня большие сомнения, что Ваше письмо дойдёт. ЖАБА: Почему это? ГАРИК: Потому, что мои опекуны этим летом покинули Великобританию и не намерены возвращаться. ЖАБА: И тем не менее, сути это не меняет... (звенит звонок)... Все свободны, а вот Вы, мистер Поттер, задержитесь. И Ваша отработка начинается прямо сейчас. Берите перо... (протягивает перо)... Пишите: «Я должен уважать традиции волшебного мира». ГАРИК: Стесняюсь спросить, зачем, профессор Амбридж? ЖАБА: Это Ваше наказание, мистер Поттер, Вы живёте в магическом мире и должны уважать и соблюдать традиции нашего общества. ГАРИК: Хм, не то чтобы мне этот магический мир со всеми его традициями был сильно нужен... и сколько же раз мне это надо будет написать? ЖАБА: Столько, сколько понадобится. Я никуда не тороплюсь. Гарик берёт перо и пытается им писать, но перо с хрустом ломается пополам. ГАРИК: Профессор Амбридж, Ваш инструмент – того... сломался. ЖАБА: Ква-а-а-ак сломался? ГАРИК: Пополам, профессор Амбридж. ЖАБА: Тогда возьмите второе... Кадр менятся, надпись «Полчаса спустя». Парта перед Гариком завалена горой сломанных пополам, скрученных в штопор и завязанных узлом перьев. ГАРИК: Ничего не получается, профессор Амбридж. ЖАБА: Что ж, тогда мне придётся Вас отпустить, но отработки с Вас это не снимает, пока я не придумала для Вас соответствующее наказание. ГАРИК (себе под нос): А вот я тебе щас в чаёк да парочку таблэточек производства братанов закину, тех, что от лишней памяти... (берёт таблетки и украдкой закидывает Жабе в чай, после чего выходит...) Новый кадр с надписью «18 октября 1995 года». Гарик заходит в кабинет нумерологии на урок. ГАРИК: Странно, никого нет. Времени впритык... ЭРНИ: Попался, Поттер! (встаёт из-за парты и тычет Гарику в спину палочкой). В кабинет вваливается отряд во главе с Малфоем. МАЛФОЙ: Ага, попался, Поттер! Теперь ты мне за всё ответишь. За все четыре года, что ты унижал наши древние и благородные рода! Сейчас ты за всё заплатишь! А твоя подружка сейчас у Амбридж, и она заставит её говорить! ГАРИК: Кто ж меня сдал-то, а? ЭРНИ: Это я. Мне, к твоему сведению, нравилась Сьюзен Боунс, которую ты увёл из-под моего носа. И я, к твоему сведению, тоже чистокровный, мне надоело терпеть то, что ты всех нас учишь быть коммунистами. ГАРИК: И чё в этом плохого? ЭРНИ: А то! Ты заставляешь нас презреть наши вековые традиции чистокровных волшебников! Ты демонстративно бравируешь своим презрением к нашим обычаям! Ты ведешь себя, как русский! ГАРИК: Ну и чё? Вам-то какое дело? ЭРНИ: Так ты же и есть клятый москаль! Я подслушал твои разговоры с этой шлюхой Вектор! Но ничего, я сказал профессору Амбридж, и та теперь ставит твою шлюху на место! Когда они закончат, ей еще долго не будет нужно мужское внимание! ГАРИК: Знаете, граждАне, в чём ваша главная ошибка? МАЛФОЙ: И в чём же? ГАРИК: В том, что вы считаете сами себя умнее всех. В этом ваша главная беда. Это во-первых. Во-вторых, ни мне, ни мадмуазель Вектор никто вреда не причинит. А в-третьих, я сейчас спокойно встану и пойду по своим делам, и никто, повторяю, никто мне в этом не помешает. МАЛФОЙ: Это как? Нас много, а ты один. ГАРИК: А кто сказал, что я один? Ваша третья проблема – то, что вы всегда недооцениваете противника. МАЛФОЙ: Почему недооцениваем? Палочку мы у тебя забрали, а без нее ты беззащитен! Если бы мы только знали раньше, что ты русский, так мы бы тебя обезвредили сразу. ГАРИК: На Руси по этому поводу говорят несколько иначе. МАЛФОЙ: Как же? ГАРИК: Если бы у бабушки был х..., это был бы дедушка. Ваши традиции вас и подвели, граждане. Вы привыкли полагаться только на палочки, а у ваших противников может быть и… МАЛФОЙ: Что «и»? Ну же, давай, говори! ГАРИК: Револьвер! Гарик начинает стрелять, не доставая нагана из кармана. БАХ! Эрни падает, зажимая дырку в брюхе и уронив обе палочки на пол. БАХ! Малфой получил в плечо. БАХ! Крэбб увернулся от пули, но врезался лбом в стену – тоже не боец. БАХ! Рон валится и зажимает пробитое колено. БАХ! Нотту достается по руке. БАХ! Эйвери Младший ранен в голень. БАХ! Седьмая пуля попадает в задницу пустившемуся бежать Гойлу. Барабан пустой, но Гарик прячет наган в сапог, достаёт «Парабеллум» и делает контрольный выстрел в бошки Крэббу, Эйвери, Эрни и Рону. Забрав с пола свою ВП, Гарик вышибает дверь подсобки и проходит туда, переодевается в камуфляж, хватает автомат и заряжает его, достаёт ящик с оружием и грузит его на печку, туда же грузит запасное обмундирование для себя и Септимы, медпакет и всё остальное ценное, садится сам за рычаги и выводит печку в коридор. Перед выездом не забывает облить всё оставшееся в кабинете имущество бензином и поджечь. По пути в коридоре попадается Малфой, коего Гарик сшибает очередью из пулемёта. Проезжая мимо прохода, ведущего в Слизерин, Гарик слышит оттуда топот ног, после чего берёт две гранаты и кидает в коридор, где спустя три секунды слышен двойной взрыв, топот прекращается. Гарик поднимается ещё на этаж наверх. ДЖИННИ: О, Гарри! Иди же ко мне! ГАРИК: Пшла нах! Чё надо? ДЖИННИ: Гарри, но я же... ГАРИК: Сходи лучше братца своего проведай. ДЖИННИ: Где он? Что с ним? ГАРИК: В кабинете нумерологии. ДЖИННИ: Но как? Неужели профессор Вектор? ГАРИК: Ты ещё здесь! А ну исчезла быстро нах! Джинни исчезает, Гарик с матом едет дальше. Печка останавливается у кабинета Жабы, Гарик спрыгивает с неё с автоматом в руке. ГАРИК: Ну-ка, ну-ка, по щучьему велению, по моему хотению... Дверь открывается, Гарик видит, как Жаба и Клюшко раздели Септиму, связали её и пытают. Гарик выпускает очередь на весь магазин и убивает Жабу и Клюшка, после чего накрывает Септиму курткой и начинает откачивать. СЕПТИМА: Гарри, это ты? Ох... (поднимается на руках) Нет, это и вправду ты? ГАРИК: Я, это я. За тобой пришёл. Уходим отсюда, больше нам здесь делать нечего. СЕПТИМА: А... эти? ГАРИК: Эти уже никому не помешают. Я их обоих угомонил. Они хоть не успели...? СЕПТИМА: Не знаю, надо бы врачу показаться... ГАРИК: Тут я тебе запасной наряд прихватил, ещё вот ствол держи. СЕПТИМА: – Вот, Гарик, как же я опростоволосилась! Приглашает Жаба на чай, говорит, о результатах проверки побеседовать. Пью – и отключаюсь, как… Очнулась – уже здесь, этот Клюшко меня раздел, пощупал, а потом… Прости меня, прости, пожалуйста! ГАРИК: Не в чём ты не виновата, не за что тебя прощать. Сдали нас, крыса из наших же, хаффлпаффских, оказалась. МакМиллан такой был, как оказалось, это он нас подслушал и сдал Жабе. СЕПТИМА: А он где? ГАРИК: В аду на довольствие оформляется. Думаешь, я ж и сам тоже влип. СЕПТИМА: И ты тоже? ГАРИК: Ага. Иду к тебе на урок, думаю, никого нет, хорошо, тут эта крыса встает, палочкой мне в спину тычет, вот, мол, попался. Только не учли они, что из нагана я стреляю лучше, чем из палочки, кого смог, того достал, добрался до нашей комнаты, автомат взял, печку завёл, после чего уже по-другому с ними побеседовал. Итого как минимум пятеро сейчас стоят в очереди в ад. Вот, и тебя пришел вытащить. СЕПТИМА: Что теперь делать будем, а, спаситель? И почему «как минимум»? ГАРИК: Потому что я в коридор, что к слизеринцам в логово ведет, пару гранат кинул, сколько там жмуров будет – не знаю и знать не желаю. А делать… Делать мы отсюда ноги будем. Наша явка провалена, два преподавателя и несколько студентов убиты. Скоро здесь начнется большой шухер. Надо уходить. Та-ак... Где там рация для аварийной связи? Гарик берёт рацию и срывает пломбу. ГАРИК: Базар – Пионеру! Базар – Пионеру! Приём! ГОЛОС КОМИССАРА: Базар на связи! Чего хотел, Пионер? ГАРИК: Пионер три четвёрки. Вектор три двойки, триста. Таньга йок. Купили арбузов, нужна телега и волы, отвезём в Тирасполь. ГОЛОС КОМИССАРА: Понял тебя, Пионер, телега в рыбном ряду, у троих цыган спросить деда Николая. ГАРИК: Понял, у троих цыган спросить деда Николая. ГОЛОС КОМИССАРА: Отбой! ГАРИК: Отбой! Рация стихает. Гарик поворачивается к Септиме. ГАРИК: Ну всё, погнали наши городских! Двигаем! Комиссар сказал, что путь к эвакуации в деревне. Вперёд! Гарик и Септима бегут к печке и прячутся за кирпичную стену. СЕПТИМА: Так ты на печке приехал? ГАРИК: Дык на чём же ещё? Как знал, что будем прорываться с боем, потому и перестраивал пол-осени. И загрузил по максимуму. Лезь наверх, ложись за пулемёт, а я поведу. СЕПТИМА (лезет наверх): А там что? Какие-то прутья, тюки... ГАРИК: Там саженцы, что я в бывшем саду мадам Спраут накопал. Дома у себя посажу, что отживёт. Да весь садовый, плотницкий да столярный инструмент собрал, всё ж моё хозяйство было, грех кидать. Дома пригодится. СЕПТИМА: Всё своё ношу с собой? ГАРИК: Типа того. Ну чё, вперёд! Гарик давит на рычаги, печка срывается с места. Едут по коридорам, давят массой Крутивуса и Боруховского, сбивают из пулемёта остающихся слизеринцев, сносят рыцарские доспехи и закидывают углями гобелены. Высадив двери, печка врывается в Большой Зал, там поперёк дороги заслон из ещё большего количества слизеринцев, Гарик крутит печку на месте, а Септима расстреливает оккупантов из пулемёта. Покончив со слизеринцами, Гарик выбивает дверь, ведущую к выходу, и печка вылетает из замка на улицу, несётся прочь, разводя густую тучу чёрного дыма. Все эти действия под музыку довоенной песни «Три танкиста» На границе тучи ходят хмуро, Край суровый тишиной объят. У высоких берегов Амура Часовые Родины стоят. Там врагу заслон поставлен прочный, Там стоит, отважен и силён, У границ земли дальневосточной Броневой ударный батальон! Там живут, и песня в том порука, Нерушимой крепкою семьёй Три танкиста, три весёлых друга, Экипаж машины боевой! На траву легла роса густая, Полегли туманы широки, В эту ночь решили самураи Перейти границу у реки. Но разведка доложила точно, И пошёл, командою взметён, По родной земле дальневосточной Броневой ударный батальон! Мчались танки, ветер поднимая, Наступала грозная броня, И летели наземь самураи Под напором стали и огня! И добили, песня в том порука, Всех врагов в атаке огневой Три танкиста, три весёлых друга, Экипаж машины боевой! Песня стихает, когда печка добирается до деревни Хогсмид, и у пивной «Три метлы» Гарик видит троих мужиков нерусской внешности, которые сидят на лавочке и курят. ГАРИК: Эй, ромалы, как деда Николая найти? Арбузы в Тирасполь повезём, телега нужна! ЦЫГАН: Дед Николай пошёл волов пасти, скоро придёт! ГАРИК: Так, мужики, короче, нам отсюда когти рвать нужно, и – побыстрее... ЦЫГАН: А, Пионер, выбрался, значит? ГАРИК: Он самый, выбрался, получается. Пришлось уходить по аварийной схеме, бо там жмуров сильно много получилось. ЦЫГАН: Двигайте за нами, телегу сейчас подгоним. Наши в наступление перешли, со дня на день будут здесь. ГАРИК: Понятно, да вот только не дадут нам эти дни переждать. Нам бы через фронт прорваться в темпе. ЦЫГАН: Понял тебя, Пионер. Ну чё, пошли. ДАМБЛДОР: Я бы так не думал, господа. ГАРИК: А, господин директор, чем обязаны? ДАМБЛДОР: Гарри, Септима, куда это вы так собрались? Никого не предупредили, разнесли половину замка... ГАРИК: А это мы за грибами пойдём! (цыгане хохочут) ДАМБЛДОР: В зелёной одежде? ГАРИК: А чё, удобно, самое то, ты грибы видишь, а они тебя – нет... (цыгане снова хохочут) ДАМБЛДОР: Гарри, Гарри, мой мальчик, и всё-таки, куда ты собрался в учебное время? ГАРИК: Тут не до учёбы, когда за нами весь Слизерин погнался. ДАМБЛДОР: Это ещё почему? ГАРИК: У нас тут вышло некое недоразумение с госпожой Амбридж. ДАМБЛДОР: Как? ГАРИК: Но Вы не беспокойтесь, она больше никому не причинит зла. ДАМБЛДОР: Вот здесь уже ты неправ, мой мальчик. Ты должен был мужественно стерпеть все те лишения, что тебя ожидали. ГАРИК: Нет уж, господин директор. Не за наш счёт. ДАМБЛДОР: В каком смысле? ГАРИК: В прямом, господин директор. Рисковать собственным здоровьем – это не наш метод. Особенно, когда есть возможность заставить их самих беспокоиться за свое здоровье. ДАМБЛДОР: Я тебя не понимаю. Гарри, ты не хочешь мне что-то рассказать? ГАРИК: Вам – нет, господин директор. А вот Вы, если не поставите нас в покое, должны будете кое-кому объяснять, долго и в подробностях, как и почему поставили в опасность жизни как минимум одного студента и одной из преподавателей. Это, если Вы не поняли, я самого себя и присутствующую здесь мадмуазель Вектор имею в виду. Кстати, Вы так и не ответили тогда, на приветственной речи, куда делись МакГонагалл, Флитвик и Спраут. ДАМБЛДОР: Я выгнал их, потому что они поддержали проклятых сепаратистов! Я даже со своим братом теперь не могу нормально говорить, он заделался сторонником шотландских мразей! Вы, значит, тоже за них, да? ГАРИК: Ну, скажем, не только за них... ДАМБЛДОР: А-а, так вы русские! Вот откуда у вас такая тяга к справедливости! Теперь я понял! Это вы, проклятые коммунисты, в очередной раз расстроили все мои планы! ГАРИК: Какие ещё, на..., планы? ДАМБЛДОР: Всю свою жизнь я мечтал завладеть секретами русской магии! Я не жалел ничего! Это я тогда подстроил революцию семнадцатого года! Это я подкупил депутатов Думы во главе с Гучковым, чтобы они вынудили отречься Николая! Это моим учеником был Лео Бронштейн, как он сам себя называл! Вы же помешали мне тогда, ваш проклятый Сталин пустил мантикоре под хвост все мои старания! Пускай Бронштейна выбила из игры случайность, но люди, верные ему, должны были убить последнего царя, чтобы лишить большевиков легитимности, но Сталин выкрал Николая у них из-под носа! Вторично я пытался сделать это же в сорок первом, когда Гитлер, протеже моего старинного друга Гриндевальда, напал на Россию – но и тогда все мои старания пошли прахом! Я тогда потерял больше двух десятков талантливых магов, глав и наследников старинных родов! Третий раз у меня тоже всё было готово – Горбачёв и Шеварднадзе были моими агентами! Они должны были перехватить власть у умершего старого хрыча Устинова и ослабить страну перед нашим приходом! Но снова всё пошло мантикоре под хвост! Каждый раз, каждый чёртов раз, когда я пытаюсь добиться своей заветной цели, появляется кто-то и снова отбрасывает меня назад! ГАРИК (на ухо Септиме): Кажется, дедуля поплыл. Того, что он наговорил сейчас, с лихвой хватит для его ареста. СЕПТИМА: Точно. ДАМБЛДОР: А теперь и ты! Ты, поттеровское отродье, я же рассчитал всю твою жизнь от начала и до конца! Ты должен был попасть на Гриффиндор, стать другом Рону Уизли и Гермионе Грейнджер, которых я подводил к тебе! Ты должен был полюбить сестру Рона Уизли и жениться на ней! Я играл судьбами многих людей, но только ты оказался настолько своенравным и упрямым, что довёл дело до конца! Твой чёртов крёстный, Сириус Блэк, он поначалу тоже взбрыкнул, не желая отдавать тебя Дурслям, но я смог его остановить! Шелудивый пёс, да он мне ноги должен был целовать за своё освобождение, но нет же – он женился на этой своей шлюхе Боунс, а потом вообще исчез куда-то со всей своей шайкой! А его племянница, эта придурочная девица, шлюхино отродье, уж не она ли тебя окрутила? Отвечай мне! ГАРИК: Альбус Персиваль Ульфрик Брайан Дамблдор, именем Союза Советских Социалистических Республик Вы арестованы. ДАМБЛДОР: Нет! Я никуда не пойду! (достаёт ВП) ИМПЕ... Гарик стреляет из автомата поверх головы Дамблдора и сбивает у него с головы шапку. Дамблдор в ужасе бросает палочку и падает на дорогу. Гарик и Септима вяжут Дамблдора, забивая ему в пасть его же шапку на манер кляпа. ГАРИК: Ну чё, мужики, погнали. Где там наши, на севере, говорите? ЦЫГАН: А вон, слышишь, уже пушки слыхать. ГАРИК: И впрямь, слыхать. Так... флаг у нас где-то был, сейчас поднимем – и вперёд! Гарик выставляет на печке красный флаг, цыгане помогают погрузить Дамблдора. Гарик достаёт рацию. ГАРИК: Базар – Пионеру! Базар – Пионеру! ГОЛОС КОМИССАРА: Базар на связи! ГАРИК: Телегу добыли, на складе поймали главную крысу, идём через кордон, нужен пропуск! ГОЛОС КОМИССАРА: Кордон предупредим, везите крысу к нам. Шаланда будет. ГАРИК: Понял тебя, Базар! Конец связи. ГОЛОС КОМИССАРА: Конец связи. ГАРИК (убирает рацию): Комиссар сказал, что предупредит наших, чтобы нас пропустили через фронт. Поехали, мужики, время не терпит... Цыгане грузятся на печку, и Гарик начинает движение. Подняв густое облако чёрного дыма, печка мчится на север, периодически выкидывая гранаты в сторону отступающих англичан, и прорывается сквозь линию фронта, на какое-то мгновение мы видим советских артиллеристов, замечающих несущуюся на них печку с поднятым на ней красным флагом... АРТИЛЛЕРИСТ: Это чё, наши? ВТОРОЙ АРТИЛЛЕРИСТ: Ну да, кто ж на печке-то ездить будет? ОФИЦЕР: По этим не стрелять! Приказ командующего! Печка проскакивает фронт и останавливается возле грузовика, в котором размещается особый отдел наступающей армии. С печки сгружаются Септима, трое цыган, которые выволакивают связанного Дамблдора, а затем и Гарик. Из грузовика навстречу выходит прежний особист майор Кирюхин, уже с погонами подполковника. КИРЮХИН: Вырвались? СЕПТИМА: Так точно, тащ полковник! КИРЮХИН: Молодцы! Меня комиссар уже предупредил, что вас вне очереди нужно доставить в Москву. Вас и вашего арестанта. Теперь не вырвется, с-сука. ГАРИК: Некуда ему вырываться, тащ полковник, мы его на совесть вязали. КИРЮХИН: Правильно, эта змеюка скользкая, восемьдесят лет, падла, выкручивался, ещё товарищ Дзержинский с ним побеседовать хотел... по душам. На сотню томов дело уже разбухло, там доказательного материала на три расстрела и тыщу лет лагерей хватит. ГАРИК: О как... КИРЮХИН: А ты думал, пионЭр. Хотя какой ты уже пионЭр, за взятие столь опасного и матёрого вредителя тебе как минимум Знамя откорячиться должно, если я что-то в этом понимаю. Звезда у тебя уже есть, за тех двоих гавриков. Вся Контора уже в курсе того, что вы тут натворили, и я не удивлюсь, если вас сразу в Кремль повезут. ГАРИК: А сейчас нас куда, тащ полковник? КИРЮХИН: А сейчас вас в Эдинбург отправят, и оттуда на Большую Землю самолётом. Тащ комиссар настаивал именно на срочности вашего прибытия. И меня с вами вытребовал. Так что разгружайте свой пепелац, и ходу! Машина на Эдинбург скоро пойдёт. Гарик и Септима разгружают печку, все свои пожитки Гарик складывает в кузов военного «Урала», сам садится в кабину к водителю. Цыгане забираются в кузов, Дамблдора затаскивают туда же, Кирюхин и Септима едут впереди на УАЗе. Две машины в составе колонны выдвигаются на Эдинбург, и их везут в аэропорт, где уже ждёт советский «Ил-76», по окончании погрузки поднимающийся в небо, где в сопровождение пристраиваются истребители «Су-27». Взлёт и плавный подъём советского транспорта (и Гарик смотрит в иллюминаторе на пропадающую вдали Англию) происходит под музыку песни «Прощальное письмо» группы «Наутилус Помпилиус»… Когда умолкнут все песни, Которых я не знаю, В терпком воздухе крикнет Последний мой бумажный пароход… Гуд бай, Америка, о-о-о, Где я не был никогда, Прощай навсегда, Возьми банджо, сыграй мне на прощанье… Мне стали слишком малы Твои тёртые джинсы, Нас так долго учили Любить твои запретные плоды… Гуд бай, Америка, о-о-о, Где я не буду никогда, Услышу ли песню, Которую запомню навсегда?... Сцена меняется, музыка стихает, новый кадр – военный аэродром в Кубинке, этот же «Ил» теперь садится, и в составе комитета по встрече присутствует комиссар, сразу же выходящий навстречу Гарику. КОМИССАР: Ну, молодцы! Такое дело провернули! Меня чуть удар не хватил, когда вы по аварийному каналу на связь пробились. Хорошо, хоть наши уже недалеко были. Что хоть стряслось там у вас? ГАРИК: Раскрыли нас, тащ комиссар. Среди студентов моего факультета оказался предатель. КОМИССАР: И что с ним было? ГАРИК: Исполнил я его. Как и всех тех, кто попадался на пути, пока шёл Септиму выручать. КОМИССАР: Правильно. Или мы – или нас, третьего не дано. Пойдёмте, молодёжь, в машину, да поедем в Москву. Вас моё начальство очень хочет видеть. Сразу могу сказать, чтоб дырочки на кителях вертели. Кстати, Гарик, а тебе и погоны надо бы заменить... (протягивает Гарику пару лейтенантских погон) ГАРИК: Служу Советскому Союзу! КОМИССАР: Хорошо служишь, Гарик. Такую жирную крысу изловил! Ну, всё, теперь точно старикан не выкрутится. Так что давайте, на Лубянке вас обоих уже ждут, будем представляться начальству по всей форме. Гарик и Септима садятся в комиссарскую «Чайку», после чего едут в Москву. Новый кадр – в здании КГБ СССР, Гарик уже в военной форме с погонами лейтенанта и орденом Красной Звезды на груди, Септима тоже в форме, с погонами старшего лейтенанта, но без орденов. Комиссар и Кирюхин тоже при полном параде. Стоят перед дубовой дверью, на которой висит бронзовая табличка: «ПРЕДСЕДАТЕЛЬ Комитета государственной безопасности Союза Советских Социалистических Республик ПУТИН Владимир Владимирович» КОМИССАР: Запомнил, Гарик? Звание – «Генеральный комиссар государственной безопасности Советского Союза». СЕКРЕТАРЬ В ПРИЁМНОЙ: Проходите, товарищи. Вас ждут. Первым идёт комиссар, за ним Септима, потом Кирюхин и последним Гарик. КОМИССАР: Товарищ Генеральный комиссар государственной безопасности Советского Союза! Докладываю об успешном завершении «дела Дамблдора»! Подследственный успешно доставлен на территорию Советского Союза и в настоящий момент находится у нас. Хочу отметить заслуги лейтенанта государственной безопасности Чернова и старшего лейтенанта государственной безопасности Грищенко в успешном завершении дела. Это благодаря им враг народа Дамблдор был задержан и доставлен к нам. ПУТИН: Благодарю за службу, товарищи! КОМИССАР, ГАРИК, КИРЮХИН и СЕПТИМА (хором): Служу Советскому Союзу! ПУТИН: Молодцы, товарищи. Думаю, задержанному вами врагу народа Дамблдору много о чём будет нам рассказать. Мы уже знаем, что это он во многом стоял за Февральской революцией в России, и за всеми последующими попытками антисоветских и антирусских мятежей, выступлений и провокаций вплоть до попытки горбачёвского переворота восемьдесят пятого года. Теперь, когда нами схвачен организатор и идейный вдохновитель всего этого, наша страна хоть ненадолго сможет вздохнуть спокойно. И в этом, в устранении столь немалой угрозы для нашего Советского государства, прямая ваша заслуга, товарищи. Поэтому... (берёт со стола текст указа)... Учитывая значимость Ваших заслуг в деле раскрытия столь давно ведущегося у нас дела, поимке столь давно разыскиваемого преступника, стоявшего за всеми провокациями, попытками антисоветских мятежей и выступлений, Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик принял решение присвоить товарищам Гаврилову, Грищенко, Кирюхину и Чернову звание «Герой Советского Союза». Церемония награждения состоится завтра в Кремле. КОМИССАР, ГАРИК, КИРЮХИН и СЕПТИМА (хором): Служу Советскому Союзу! ПУТИН: Молодцы, товарищи. Благодарю вас уже от себя. То, что вы сделали, это огромная помощь нашей стране. Мы этого не забудем! Путин по очереди протягивает руку сначала комиссару, потом Гарику, потом Кирюхину и последней Септиме, все четверо пожимают руку Председателю. Новая сцена – Георгиевский зал Кремля, и Жириновский вручает Гарику коробочку с Золотой Звездой Героя Советского Союза и орденом Ленина. Такие же коробочки уже получили комиссар, полковник Кирюхин, а также Септима. Следующая сцена – в ресторане, все четверо обмывают свои награды. КОМИССАР: Ну, за нас с вами! Все чокаются бокалами. КИРЮХИН: Тащ комиссар... Тут такое дело... Мы со Светой решили быть вместе. КОМИССАР: Ого! А я обо всём узнаю последним? Хвалю, совет вам да любовь! Кирюхин и Септима целуются под одобрительные слова комиссара и Гарика. КОМИССАР: А я вам ещё кое-что хотел сказать. Тебя, Гарик, я отпускаю в запас, с мундиром и пенсией, как говорится, я своё слово держу. Но из виду попрошу не теряться, если понадобишься – вызову. Тебя, Николай Палыч, и тебя, Света, переводят на постоянную работу сюда, в Москву. Хватит вам по заграницам бегать да клочки по закоулочкам собирать. Пора вам, раз уж такое дело, семьёй обзаводиться. Вам вдвоём, да и тебе, Гарик, тебя там уже Дора, наверное, заждалась. ГАРИК: Так точно, тащ комиссар, я ей последнее письмо ещё из Хогвартса отправил, а тут всё вон оно как закрутилось... КОМИССАР: Ну что ж, тогда поедешь сегодня вечером в Ростов, проезд тебе нынче по железной дороге, как сотруднику нашего аппарата, бесплатный. Привет от нас твоей Доре, и не забудь пригласить на свадьбу! ГАРИК: О чём речь, тащ комиссар! Приглашу всех! Дом мне в Крыму большой строят, места там на всех хватит. КОМИССАР: Что ж, будем ждать! Сцена меняется, показывается площадь Трёх Вокзалов, комиссар прощается с Гариком и Септимой. Септима уходит в сторону Ленинградского вокзала, Гарик же – на Казанский, где и садится на поезд «Москва-Ростов». Новый кадр – серый и дождливый ноябрьский день, сквозь дождь идёт этот поезд, Гарик сидит в вагоне и смотрит на улетающие назад российские просторы. Поезд прибывает на станцию Ростов-Главный. Всё это под музыку песни «Не смотри на часы» группы «Любэ»... Из вагона я выйду на станции дальней, Не спеша закурю на пустом перроне, Здравствуй, город далёкий, провинциальный, Здравствуй, детство забытое, золотое... Машинист, понимая, рукой помашет, Он такой же, как я, навсегда бродяга, Побреду на заре среди спелых пашен И на скошенном сене в лугах прилягу... Не смотри на часы, наше время ещё не вышло, А в саду расцветают вишни, утро влажное от росы, Отпусти все слова без обиды и сожалений, Гладью вышитые олени, нарисованная Москва... А в окрестных домах зажигаются окна, Сладкий дым на рассвете окутал крыши, Поднимается солнце всё выше и выше, И одежда моя от росы промокла, Будет вечер с друзьями сегодня длинный, Мать-старушка расчешет седые прядки, Я вернулся к тебе, городок старинный, Я вернулся домой, значит, всё в порядке... Не смотри на часы, наше время ещё не вышло, А в саду расцветают вишни, утро влажное от росы, Отпусти все слова без обиды и сожалений, Гладью вышитые олени, нарисованная Москва... Музыка стихает, когда на шею сошедшему на перрон Гарику кидается сияющая Дора, а следом подходит Сириус. ДОРА: Гарри, любимый! Ты приехал! ГАРИК: Да, Дора, я приехал. Теперь уже насовсем. Теперь мы навсегда будем вместе. ДОРА: Любимый мой, я так по тебе соскучилась! ГАРИК: И я, радость моя... СИРИУС: Ну чё, крестник, с прибытием тебя! Ишь его, герой! ГАРИК: Уже знаешь об этом? СИРИУС: Все наши знают! Нам комиссар звонил ещё позавчера, как выезжал вас встречать! Так что пока не покажешься нам при полном параде да при всех орденах, не налью! ГАРИК: Покажусь, конечно, покажусь, всё привёз с собой. СИРИУС: Ну-ну. Чё, закончил обучение? ГАРИК: Ну да, в некотором роде. Ушёл я, правда, не по-английски, но тоже качественно. Попрощался с Хогвартсом на славу. СИРИУС: Представляю себе, как, если ты самого Дамблдора смог поймать и в КГБ сдать. ГАРИК: Так я там, уходя, ещё большего шухера навёл, ползамка разнеся до кучи. И половину Слизерина, наверное, своей печкой передавил. СИРИУС: Вот уже, наша школа! Молодец! Что-нибудь тебе они там говорили в Москве? ГАРИК: Просили, чтоб на свадьбу пригласил. Ну как, Дора, позовём? ДОРА: Конечно, позовём! Весной и позовём! СИРИУС: Как раз к весне ваш дом в Алуште должны будут уже достроить. ГАРИК: Так мы чуть погодя туда съездим, ещё до Нового года. Надо ж проведать, как дела идут, плюс саженцы я приволок из Хогвартса, посадить бы их, не знаю, насколько ещё чар консервации хватит. ДОРА: Те саженцы, за которыми ты ещё на первом курсе ухаживал? ГАРИК: Ну да, помнишь же, мадам Спраут нам свой сад доверяла. А как её там не стало, так сад зачах, выкопал я оттуда всё, что смог спасти, собрал весь инструмент до последнего гвоздя да с собой захватил, как уходил оттуда. Всё – здесь, нам с тобой в нашем доме пригодится. СИРИУС: Ну чё, пойдём тогда, завезу вас. Вот, недавно «Волгу» купил на фамильное золотишко, сейчас домчу с ветерком. А ты, крестник, уже придумал, чем будешь заниматься? ГАРИК: Придумал уже, Бродяга. В Алуште ж особо работы другой нет, кроме как троллейбусы водить через перевал. Пойду в парк, научусь да буду ездить. СИРИУС: Ну чё, тоже неплохо. Я вот думаю музыку лабать в ресторане. ГАРИК: Ты и писать её возьмись. Ты кент засиженный, братва оценит. СИРИУС: Тоже вариант... Кадр меняется, новая сцена – Алушта, ворота троллейбусного парка, крымская весна, надпись в кадре – «28 апреля 1996 года». Гарик, при полном параде, в лейтенантской форме и с Золотой Звездой на груди, выводит из ворот троллейбус «Шкода-14Тр» с номером 8186, украшенный по-праздничному, и едет вниз, к своему дому. Виден кирпичный дом на берегу моря, почти точная копия того, что был виден когда-то в зеркале на первом курсе. Из калитки к троллейбусу выскакивает Дора в белом платье, а следом за ней все остальные – Андромеда, Тед, Амелия, Сириус, Сьюзен, Тони и Ханна, Альфред и Джулия, Дафна и Астория, комиссар и товарищ Никонов, полковник Кирюхин и Септима, Фред и Джордж с подругами, Ваня, Серёга, Лёха, Файзулло, Вова и Мирон. Все они загружаются в троллейбус и едут к загсу. В загсе делают больших глаз, когда видят, что вместо практически обязательного кортежа к парадному подъезду подъезжает троллейбус в количестве «одна штука», из него выскакивает жених в форме лейтенанта КГБ со звездой Героя на груди, и сам принимается убирать штанги с проводов, а невеста ему помогает. Дальше сотрудница загса пытается произнести имя Доры, ей не дают это сделать Фред и Джордж, украдкой взорвавшие шутиху. В поднявшейся суматохе Гарик и Дора подскакивают к книге записей и расписываются, после чего проскальзывают к своему троллейбусу, за ними, углядев отсутствие виновников торжества, бегут и все остальные. Всё это под музыку песни «Свадьба» Муслима Магомаева... По просёлочной дороге шёл я молча, И была она пуста и длинна, Только грянули гармошки что есть мочи, И руками развела тишина... А это свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала, И крылья эту свадьбу вдаль несли! Широкой этой свадьбе было места мало, И неба было мало, и земли! Широкой этой свадьбе было места мало, И неба было мало, и земли! Под разливы деревенского оркестра Увивался ветерок за фатой, Был жених серьёзным очень, а невеста Ослепительно была молодой... И эта свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала, И крылья эту свадьбу вдаль несли! Широкой этой свадьбе было места мало, И неба было мало, и земли! Широкой этой свадьбе было места мало, И неба было мало, и земли! Следующие несколько кадров – троллейбус едет по ялтинской трассе, и сворачивает в сторону Партенита, и останавливается на кольце у ворот знакомого санатория. Договорившись с вахтёром, Гарик и гости мужского пола помогают затолкать троллейбус в ворота, после чего все гости свадьбы идут в столовую санатория праздновать свадьбу и купаться в уже прогревшемся море. Букет невесты, брошенный Дорой, ловит Септима, на что полковник Кирюхин жарко её целует под аплодисменты всех собравшихся. После чего все снова пляшут в море, вытаскивают на тяге местного «ЗиС-157» троллейбус обратно под провода, загружаются в него и уезжают вдаль по трассе в сторону Алушты. Камера провожает исчезающий вдали троллейбус. Изображение темнеет, и по чёрному экрану появляются титры. «В ролях», «Съёмочная группа», «В фильме прозвучали песни», «Благодарность»... Сопровождается это всё кадрами из дальнейшей жизни Гарика и компании: Гарик у своего троллейбуса; Гарик и Дора держат на руках своего первенца; они же на свадьбе Сьюзен и Вовы; Гарик на троллейбусе забирает Дору из школы, куда она устроилась работать; Гарик, Дора и Сириус у афиши «СИРИУС БЛЭК. Песни о любви, тюрьме и воле». Всё это под третий куплет песни «Автостоп» группы «Территория»... ...Я люблю этот мир, когда он нормален, И даже тогда, когда он профессионален, Но я не люблю, когда сверчок, Задыхаясь, ползёт на свой шесток, Есть порядок людей, есть порядок овощей, Есть жизнь на грядках, а есть веселей, И от времени падения до сбора камней Есть время автостопщиков новых поколений, И поэтому я забываю про заботы, Я сажусь в свой «шестисотый», Уже лето пришло, и благоговейно Я уезжаю в страну дешёвого портвейна! Надо ехать по краю рассвета, а иначе это дурдом, Надо ехать в начале лета, неизвестно, что будет потом, Неизвестно, что будет, и кто тогда будет, Или кто-то уйдёт, или сам позабудешь всё, что нужно сейчас, А что отложить на потом... КОНЕЦ ФИЛЬМА Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org