Автор : Parrilla Andrea "AndreaParrilla"
Название книги: Умирающий лебедь (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/parrilla-andrea-andreaparrilla/umirayushchii-lebed-si

====== Глава 1. ======

Эмма возвращалась домой в приподнятом настроении. А зря: дома ее ждал пьяный возлюбленный.

— Киллиан, мать твою, ты снова напился? — спросила Эмма с порога.

— О, Эммчка, а вот и ты, приссодняйсь! — заплетающимся языком проговорил Киллиан, поднимаясь из-за стола.

Медленно, путая ноги и запинаясь, Киллиан подошел к Эмме, резко схватил ее за руку и дернул на себя, да так, что она свалилась на него. Джонс ухмыльнулся и впился пьяным, неуклюжим и грубым поцелуем в ее губы, одна рука крепко держала Свон за талию, второй рукой он начал расстегивать ее штаны.

— Джонс, черт тебя дери, ты пьян, не трогай меня! — пыталась вырваться Свон, но все безрезультатно. Пьяный мужчина — сильный мужчина.

— Ну же, детка, давай, у нас сто лет секса не было, — начал Джонс, практически добираясь до её трусиков.

— Отойди от меня или я тебе нос сломаю, урод! — закричала Свон, начиная раздражаться и теряя надежду на мирный исход события.

Джонс начал действовать агрессивнее, хмель ударил ему в голову; все угрозы Эммы были для него пустым местом: он не верил, что она ударит его. Если бы он был более трезвым, то понял бы, в каком заблуждении находится.

Он быстро развернул Свон спиной к себе, прижал ее бедра к столу. Схватил обе ее руки в свою свободную, а второй начал снимать штаны. Но завершить этого он не успел. Свон вырвала, правую руку из захвата и попала локтем в скулу мужчины, затем резко развернулась и прямым ударом левой руки заехала Джонсу в нос. Хруст. Кажется, перелом. Удар. Попадание в глаз. Удар. Попадание в грудь. Удар коленом в пах.

Киллиан сложился пополам и закричал от боли.

— Какого хера, Свон? — хрипло простонал Джонс.

— Закрой рот, мудак. Это ты какого хера творишь?! — закричала Свон, да так, что голос начал хрипеть.

Она отошла на пару шагов.

— Ну и что теперь, Эмма, оставишь меня одного? — спросил Киллиан, оправляясь от боли.

Свон посмотрела на него с такой неприязнью, какой он никогда прежде не видел. Девушка молча развернулась, и пошла собирать вещи. Все, что у нее было, поместилось в маленький чемодан. Перед тем, как окончательно распрощаться с этим домом, Эмма подошла к брюнету, посмотрела на него и плюнула ему в ноги.

— Прощай, Киллиан.

Закинув чемодан в багажное отделение своего жука, Эмма направилась в бар. Ей нужно было забыться.

***

Эмма шла по темной улице, направляясь к дому Руби. Жук остался у бара, в котором она провела остатки вечера. Она выпила пару стаканов пива, и, кажется, пропустила пару коктейлей, болтая с барменом. В голове стоял лишь легкий туман, мысли о Джонсе не желали испаряться.

— Я и не думала, что он может быть таким подонком, — пробормотала девушка себе под нос.

Она была всего в двух шагах от дома подруги, когда услышала крик в соседнем квартале. Не долго думая, Свон бросилась туда.

Картина, которая представилась Эмме, была ужасающей. Двое высоких, широкоплечих мужчин зажимали в переулке хрупкую темноволосую девушку. Один из них зажал ей рот рукой. Эмма бесшумно присела на корточки, ища подходящий для удара камень. В этот момент брюнетке удалось укусить руку одного из мужчин и попытаться вырваться, но тот лишь охнул и дал девушке пощечину. Его товарищ начал разрывать рубашку бедной пленницы. Но он не успел завершить свое злодеяние: когда его руки потянулись к воротнику рубашки, тяжелый и острый булыжник ударил его прямо в висок. В этот же момент тяжелый ботинок припечатал по ребрам другому из бандитов. Тот согнулся пополам.

— Скорее! — Эмма схватила плачущую девушку за руку и потащила прочь из переулка. Она не могла видеть, как мужчина, отходя от удара, сунул руку в карман, через мгновение вытаскивая оттуда пистолет. Дуло блеснуло в свете единственного фонаря. Через несколько секунд раздался выстрел.

Комментарий к Глава 1. Первый раз не бить нас в глаз)0

====== Глава 2. ======

Казалось, время замедлило ход. В то время, как одна еще не понимала, что происходит, вторая вовсю загораживала другую.

«Лишь бы промазал», — думала Эмма.

Но нет, шальная пуля попала. Попала в Свон. Падая, Эмма успела выставить руки вперед, чтобы смягчить падение, затем перекатилась набок: упасть лицом на асфальт — не лучший вариант.

Темноволосая обернулась и увидела лежащую на асфальте светловолосую спасительницу, кинулась к ней.

Никто не обращал внимания на двух мужчин, которые, испугавшись того, что натворили, решили по тихому свалить. Да и по-тихому у них не получилось, потому что на бегу они оглядывались назад, не глядя, куда бегут. Один упал, второй упал. Болваны. Снесли все уличные баки, что находились за углом, куда они направлялись. Вдалеке взвыли сирены, кажется, кто-то вызвал полицию.

Брюнетка села на колени рядом с Эммой в ожидании приезда блюстителей закона.

— Господи, в Вас попали? — тараторила в панике темноволосая. — Как ваше имя?

— Эмма, — еле проговорила Свон, почти теряя сознание от боли, — Попали, и неплохо так попали. — сказала Свон, пытаясь указать на спину.

— Господи, — в шоке, темноволосая перевернула Эмму на живот, положив ее голову себе на колени.

Увидев кровь, она растерялась. Девушка попыталась зажать рану рукой, но кровь не останавливалась. Кажется, ее стало на порядок больше. Брюнетка начала паниковать, но тут подъехала полицейская машина. Двое мужчин в форме подбежали к девушкам.

— Хэй, вызовите скорую, быстрее! — выкрикнула брюнетка.

— Мэм, что произошло? — спросил один из копов.

— В нее стреляли! У нее кровь, она теряет сознание, — девушка чуть не плакала.

— Вызовите же скорую!

— Успокойтесь, машина скорой помощи уже выехала, — ответил полицейский, наклоняясь к прикрывшей глаза Эмме. — Как вас зовут, мисс, и что здесь произошло? — спросил он, снова поворачиваясь к брюнетке.

— Реджина Миллс, — произнесла брюнетка.

— На меня напали двое мужчин, пытались изнасиловать, может, еще и ограбить, но они не успели ничего сделать, вовремя подоспела эта девушка. Ей очень нужна помощь! — пояснила брюнетка.

— Скорая уже в пути. Патруль осматривает соседние улицы. Пока что больше мы ничего не можем сделать, — все так же спокойно сказал коп.

— Да что Вы? То есть, первой помощи вас не обуча… — договорить она не успела, подъехала скорая помощь. Видимо, из-за перепалки они даже не услышали звука сирен.

— Всем отойти! — скомандовал подбежавший фельдшер.

Все произошло быстро: пара людей в белых халатах погрузили Эмму на носилки и отправили в машину. Реджина с трудом, но все же выбила себе место рядом с Эммой. Медики ни в какую не хотели ее пускать, но Реджина не была бы Реджиной, если бы все было не так, как хочет она. Машина быстро отправилась в больницу. Пока они добирались, Реджина решила позвонить знакомому хирургу.

— Вэйл, черт, ну давай, возьми же трубку, — нервно тарабаня пальцами по коленке, бормотала Миллс.

— Мисс Миллс? — ответил голос в трубке.

— Виктор, ты мне нужен! — начала Реджина, — Еду в больницу, встречай, — и Реджина сбросила трубку.

Путь казался слишком долгим. Брюнетка взяла руку Эммы, чувствуя, какая она холодная.

Слышен был лишь гул сирен и пищание приборов.

За ними следовала полиция: работу им никто не отменял и отчеты, бланки и прочее заполнить придется.

Когда машины прибыли на место, Реджина выбежала первая, глазами нашла Вэйла и подошла к нему со словами:

— Сделай все, что в твоих силах, сделай даже больше! — сказала она.

— Ты должен спасти эту девушку.

— Я очень постараюсь, мисс Миллс. — произнес Вэйл вслед брюнетке, спешащей за медиками.

В то время, как Эмму везли на операцию, Реджине пришлось разговаривать с безмозглыми копами.

— Так вы говорите, на вас напали?

Полицейский сделал пару пометок в блокноте.

— Я возвращалась с работы, моя машина заглохла, остатки пути пришлось идти пешком. В темноте на меня напали двое амбалов, затащили в подворотню, — Миллс передернуло. Воспоминания о недавних событиях навалились на нее снова, — Эмма вовремя подоспела, надеюсь, с ней все будет хорошо.

— Как выглядели нападающие?

— Темно было. Я ударила одного из них, кажется, на щеках была щетина. Но от нее ведь легко избавиться? Оба высокие и широкоплечие. Больше ничего не помню…

Брюнетка вздохнула. Через пару минут в коридор вышел Вэйл.

— Ну что? — Реджина в надежде посмотрела на врача.

Виктор присел рядом и ответил:

— Пулю мы достали. Никакие жизненно важные органы повреждены не были. Но…

— Но?

Миллс затаила дыхание.

— Был серьезно задет нерв. Возможно, какое-то время из-за повреждений спины девушке нельзя будет ходить.

Несколько недель нужно соблюдать постельный режим, затем, очевидно, Эмме придется передвигаться при помощи инвалидного кресла какое-то время. Сейчас она отходит от наркоза, завтра ее можно будет навестить.

Миллс молча кивнула. Она обязательно придет завтра. Будет помогать встать на ноги и продолжать вести нормальную жизнь девушке, спасшей ее от надругательства, от смерти.

Комментарий к Глава 2. Ой, частички будут по возможности выходит, а то у автора долгиииии за предыдущий курс:***

А еще автор праздунет 1 сентября...

уф, лучше бы не праздновала

====== Глава 3. ======

Военная база США. Афганистан.

Эмма выбежала из казармы ровно в тот момент, когда поняла, что во внутреннем дворе происходит что-то неладное. Взрывы, выстрелы, крики. Вроде бы все так же, как на учениях, но… никаких учений. Все происходило на самом деле.

Свон выбежала с автоматом на перевес. Повсюду были люди: и свои, и те, кто нападал. Особенно те, кто нападал. Казалось, их были сотни, а то и больше — попробуй выберись живым из этого месива. Восемь охранников, стоявших по обе стороны ворот базы были убиты, пара людей — ранены.

Из-за ворот летели гранаты, коктейли Молотова, песок в глаза, да даже камни летели. Летало все, что только можно, взрывы поднимали камни в воздух, они в свою очередь, приземляясь обратно, больно ударяли по телу.

Свон спряталась недалеко от выхода из казармы, где были поставлены защитные барьеры, с которых, в принципе, и прицеливаться неплохо.

Три выстрела. Попадание в голову. Еще выстрелы. Убили своего.

Эмме нужно было быть ближе, враги слишком далеко, оптического прицела у нее, к сожалению, нет, да и до снайперской винтовки ей далеко, она встала и побежала до ближайшего укрытия рядом с воротами, проще говоря, в самое пекло.

Она почти добежала до укрытия... Черт! Если бы ее не сбили с ног...

Она упала на спину, глядя на чистое, голубое небо. В эту же секунду раздался взрыв.

Эмма резко открыла глаза. Хочется пить, но нет, она не встала, даже не протянула руку за кувшином с водой, хотя ее практика попадания в больницы показывает, что он всегда стоит на тумбе рядом с койкой. Она просто лежала и смотрела в белый потолок, пытаясь дышать спокойно. Вспоминала все, что произошло с ней вчера.

«О-ху-еть», — подумала она. И в этот момент дверь в палату открывается. Сначала показалась голова доктора, затем и сам он засеменил к кровати пациентки:

— Вы не спите, отлично, здравствуйте, я Доктор Вэйл. Можно просто Виктор, —представился Док.

— Ага, а вот и Доктор, — вздохнула Эмма, — выкладывайте, что со мной?

— Мне жаль сообщать Вам такие вести, Эмма, но какое-то время вы не будете ходить, сейчас важно соблюдать постельный режим, затем инвалидное кресло и реабилитация, — с небольшой долей сожаления в голосе произнес Вэйл. Он никому в таких случаях не сожалел, и даже не переживал, это была его работа, но именно Свон ему было жаль.

— Но...

— Никаких но! Не будете соблюдать режим — возможно, Вы вообще не встанете на ноги. У вас был задет нерв, никаких жизненно важных органов не было заде… — но его перебила Эмма.

— Вы сейчас намекаете на то, что мои нервы не жизненно важны? — повышала голос Эмма, — или ноги, которых я, к счастью для Вас, не чувствую, иначе бы прямо сейчас подошла бы и ударила Вас, мне не жизненно важны?! Буду я соблюдать ваш режим, буду!

Неприятная новость в прямом смысле этого слова ударила по ней ниже пояса. Она никогда даже не задумывалась о том, что может оказаться в таком положении. Стать...ИНВАЛИДОМ.

— Если что, зовите, рядом с Вами есть кнопка вызова медперсонала, — разворачиваясь на пятках, проговорил Вэйл и быстро вышел из палаты.

Какое-то время Свон лежала в тишине, боясь ее нарушить, будто весь ее мир сломается, скажи она хоть слово. Она и сама понимала, что, возможно, он полностью сломан уже сейчас, но вдруг это только начало чего-то нового? Начало конца. Так кажется сейчас.

Когда блондинка пришла к этой мысли, снова постучали. На этот раз дверь никто не открыл, зато из-за двери послышался приятный женский голос. Не будь Эмма так зла на мир, она бы непременно обратила на это внимание. Дверь слегка приоткрылась и показалась темная макушка и такие же темные глаза:

— Можно? — поинтересовалась Реджина.

— Войдите! — растерялась Эмма, весь ее пыл поутих при виде той девушки, которую она вчера спасла.

Ей Эмма не хотела грубить.

«Она тут не причем», — твердила себе Эмма. Брюнетка проскользнула в палату.

— Привет, — она неловко улыбнулась больной.

— Как Вы себя чувствуете?

Эмма поморщилась.

— Мне не так много лет, не выкай.

Устало прикрыв глаза, блондинка продолжила:

— Чувствую себя так, будто мне прострелили поясницу. Так, будто тупой врач прописал постельный режим и сказал, что я долгое время не буду ходить. На моей карьере можно ставить крест! Мне придется обучать молодых бойцов или что-то вроде того, хотя в планах и было нечто посерьезнее и гораздо интереснее.

— Кем вы…

Свон снова поморщилась.

— Кем ты работала?

Реджина улыбнулась. Блондинке явно надо было выговориться.

— Я — военный разведчик.

Эмма снова прикрыла глаза, вспоминая какие-то моменты своей работы.

— Я должна извиниться перед тобой.

— За что? — Блондинка удивленно посмотрела на собеседницу.

— Ты пострадала из-за меня.

Миллс смотрела куда-то в пол.

— Дорогая, посмотри на меня, — серые глаза девушки устремлены на брюнетку.

— Каким военным я бы была, могла бы я быть порядочным человеком, если бы бросила беззащитную девушку в беде?

Реджина слабо улыбнулась.

— Наверное, ты права.

Из коридора послышался голос медсестры: «Время посещений больных окончено!»

Реджина встала, собираясь уходить.

— Постой, как тебя зовут?

Миллс улыбнулась.

— Реджина Миллс.

— Свон. Эмма Свон.

Брюнетка улыбнулась шире.

— Очень приятно, Эмма Свон.

Эмма улыбнулась в ответ.

— Прежде чем уйти, не могла бы ты подать стакан воды?

Когда Миллс выполнила просьбу, Эмма спросила:

— Ты придешь завтра?

Глаза девушки лучились надеждой. Ей вряд ли можно было отказать, да и брюнетка не видела этому причины.

— Конечно. Конечно, я приду.

Комментарий к Глава 3. (Tanya Salvatore на связи!)

Эта глава из всех трех, имеющихся на данный момент, нравится мне больше всего. Вы можете проследить какие-то частички личностей обеих девушек. И мне это нравится :)

Я несколько волновалась, когда писала свою часть главы (разговор между девушками), ведь именно десь начинается становление их взаимоотношений. А еще я восхищена описанием сражения, которое описала Ксюша. На сегодня мы большие молодцы! Надеемся, что вам понравится глава так же, как и нам!

====== Глава 4. ======

Вот и настал тот момент. Пустая палата, и только на койке лежит человек, больной человек. Мысли Эммы и ее же чувства метались с такой скоростью, что любой реактивный самолет позавидовал бы. Но самыми тяжелыми были чувства. Особенно то чувство, которое с тобой с рождения. Которое зудит, пробирается под кожу, которое преследует тебя всю жизнь, но сейчас оно подобралось неимоверно близко: только руку протяни и ты достанешь до него. Вот оно — одиночество. Когда ты один лежишь тут, и совсем никто к тебе не идет. Ни твоя подружка, ни твой бывший паренёк, которого ты, кстати, и видеть-то не желаешь. Если бы он пришел, она бы все равно его выгнала. Она бы выгнала, пожалуй, всех, и осталась в одиночестве страдать. Страдать от потери привычного режима дня, без утренней и вечерней пробежек, без тренировок. Все хотят все изменить, вернуть тот момент, когда они решились на то или иное действие в последствии чего стали ТАКИМИ. Но не Эмма.

« — Я справлюсь,» — твердила Свон, — «я поднимусь на ноги, я буду ходить,» — обещала себе она.

Она покажет этому миру, что способна на это. Но сейчас… Сейчас Эмма закричала, закричала, что есть сил. Закричала так, что начало першить в горле. Так, что сжались легкие. Кричала от бессилия. Все, кто слышал этот крик понимали, что там, за дверью в палату, происходит что-то ужасное. Там ломается человек.

На крик прибежали медсестры. За ними последовал и сам доктор:

— Тащите успокоительное, — отдал указание он.

Буквально через несколько секунд ворвались еще медсестры, которые уже были с наполненными лекарством ампулами.

— Зачем это еще мне? — закрыла лицо руками Эмма, — со мной все хорошо. Все прекрасно.

— Да, Эмма, у тебя все хорошо, — согласился Вэйл, но успокоительное все равно ввел и вместе со всем ворвавшимся сюда персоналом покинул пациентку.

И вот, доказывая себе, что у нее все в порядке, она упала в бездну успокоительного сна.

Военные учения. Кодовое название UFG.

США и Южная Корея.

КНДР восприняли наши учения как заговор, возможно, отчасти они и правы, но никто не знает. Даже мы сами не знали, зачем нас тут собрали. Кажется, снова будет атака. Либо наша, либо на нас. Опять. Видимо, Свон обладала неплохой интуицией, если не отличной. Через считанные минуты раздался взрыв. Видимо, первыми все же нас. Не прошло и пары секунд, как раздался еще один взрыв. Кучи камней и обломков посыпались градом. Взрывы гремели там и тут. Все, кто присутствовал здесь, побежали в разные стороны, бежали за автоматами, снаряжением. Ошарашенные солдаты были безоружны, кроме мельчайших исключений в виде старших по званию.

Сама Эмма была вооружена. И звание у нее было не маленькое, но она никогда не убивала. Она всегда только ранила, как будто ей было жалко людей. Но жалости здесь не место. Ведь после всех тех взрывов, что прогремели, прилетели вертолеты. С них вниз по сброшенным верёвкам спускались непрошенные гости. Кого-то успели подстрелить, после чего раненый летел вниз и не очень, по правде говоря, мягко приземлялся всем телом на землю. И все равно оставались живы, и продолжали обстрел лежа, или перекатывались в ближайшее место, из которого их не было видно. Сидели там, а может и обстреливали оттуда. Чертова слепая зона.

И ведь все бы ничего, но никто не заметил снаряд, летящий в небе. Последний, решающий. Кажется, это была бомба, которая подорвала часть базы, оставив дымящиеся руины. С того момента Эмма не жалела людей.

Ее разбудил хлопок двери. Но глаз она не открыла. Она размеренно дышала, несмотря на воспоминания, к которым она уже успела привыкнуть.

«Сколько же я проспала?» — мучил ее вопрос.

Но он оставался в голове блондинки недолго: помешали тяжёлые мужские шаги. Притвориться спящей — самый оптимальный вариант, который она и выбрала. Никто не ушел, зато, кажется, пошатываясь, приблизился к больничной койке. Эмма чувствовала, как кто-то склонился над ее лицом. Но на то она и боец, чтобы, не дрогнув ни одним мускулом, оставаться неподвижной.

Этот запах казался знакомым, когда-то такой родной, а на данный момент — далекий, лишний, который хочется забыть. Он подошел совсем близко, от него снова несло перегаром, он наклонился, чтобы поцеловать девушку в лоб, но так и не решился. И в этот момент Эмма перестала притворяться, она уперлась руками в грудь Джонса и оттолкнула с такой силой, что он приземлился своей великолепной задницей на пол.

— Зачем? — спросила Эмма у Киллиана, — зачем ты пришел?

— Ну мне позвнили, скзали шт ты тттут, ну вооттт и я ттут, а нельзззя??? — пытаясь встать, разглагольствовал Джонс, но, потерпев пару раз неудачу, так и остался сидеть, облокотившись о стену.

— Господи, убирайся, Киллиан, убирааайся! — повысила голос Эмма, — уходи, пока я не выпнула тебя отсюда, — отчеканила блондинка.

И кажется, именно тут она и зависла. Она же беспомощна, как она его выпнет, если она даже встать не может.

— Но тыы... жы не можышшшь, — слабо соображая, что говорит, надавил на самое больное Джонс.

— Она не может, но зато Я могу, — произнес женский голос.

Обе головы повернулось в сторону дверного проема.

Комментарий к Глава 4. Пысы: сны не имеют никакой последовательности.

====== Глава 5. ======

— Руби?

Свон слабо улыбнулась. От эмоций, испытанных при встрече с бывшим возлюбленным, у девушки начала болеть голова.

Брюнетка поджала губы, указывая Джонсу на дверь. Но Киллиан ее не послушал. Он так и остался сидеть, прожигая непрошеную гостью хмельным взглядом. Кажется, скоро запотеют окна от такого запаха перегара.

— Та хрн те! — у него заплетался язык, — Саааама и выди, — невнятно бормотал Киллиан.

— Джонс, ты не охренел ли часом? — начала наступать на него Руби, — вали, пока я тебя не вытащила за шкирку, как котенка!

Она встала рядом с ним. Прямо у него над душой, но тот не внимал ее просьбам. Ему было насрать, потому что в палате было тепло. А тепло это все, что ему было нужно. Ему даже все равно было, где спать.

 — Неаааааа, — протянул пьянчуга, уже прикладываясь набок, чтобы вздремнуть.

Тепло манило к себе, оно обволакивало и заставляло веки слипаться.

— Не, ну это ни в какие ворота не лезет, — взорвалась Руби.

— Рубс, не надо, Рууубс, — звала Эмма.

Но Руби было все равно, она слышала голос Эммы, но не обращала на него внимания, она выпнет Джонса отсюда. Он — посторонний.

Она взяла чуть ли не на руки пьяного мужика, который и ростом, и весом превосходил ее. Хотя с виду она хрупкая девушка, внутри нее кроется волчья сила немалых размеров.

Эта девушка тащила практически на себе несопротивляющееся тело до двери, которая самым необычайным образом открылась прям у нее перед носом. Лукас вытащила его за дверь и оставила лежать на полу возле палаты.

Закрывая дверь, Рубс повернулась и посмотрела на мешок костей валяющейся у порога:

— Чтобы это был последний раз, когда я тебя здесь вижу.

Далее последовал хлопок двери. Только она начала продвигаться к койке Эммы, как за дверью послышался рвотные звуки.

« — Ужас, — подумалось обеим».

Они посмотрели друг на друга и одновременно скривились.

Знали бы они, что уже в тот момент они находятся не вдвоем. А что там, за дверью, стоит еще один человек, помимо валяющего Киллиана и издающего противные звуки.

— Ну как ты, дорогая? — Лукас приблизилась к койке.

— Лучше не спрашивай, — Эмма приподнялась, откидывая голову на подушку.

— Зайка, мне так жаль.

Руби поправила сбившееся одеяло блондинки.

— Ты-то как?

Свон смотрела на подругу. Несмело улыбаясь ярко-красными губами, Лукас протянула:

— У меня така-ая новость — закачаешься! Надеюсь, ты не обидишься…

В голове Эммы пронеслась куча мыслей.

«Разбила мой жук? Киллиан затопил, сжег, пропил квартиру? Или она замутила с Киллианом?»

— Мне предложили работу в Лондоне! Новое и перспективное модельное агентство!

— Что?

В палату без стука заглянул еще один человек. Кажется, она не вовремя.

Ее глазам предоставилась картина находящейся в ступоре Свон и выжидающей длинноволосой брюнетки с испуганным и в то же время возбужденным, если не сказать, радостным и даже счастливым выражением лица. Девушки не заметили посетительницу.

Миллс молча ретировалась, так как понимала, что момент очень важен для обеих девушек.

Эмма очнулась, когда услышала щелчок замка, исходящего от двери. Она решила, что это снова пытался войти (а точнее, вползти) Киллиан и решила оставить проблему на потом.Сейчас проблема была в другом.

Свон не знала, радоваться ей за подругу или злиться на ее возможный отъезд. Отчего и задала волнующий ее больше всего вопрос:

— Ты согласилась?

— Еще нет, но… Я собираюсь позвонить и дать согласие сегодня.

Свон вздохнула.

— Лондон, Руби… Он так чертовски далеко от Бостона.

— Это логично, дорогая.

Лукас посерьезнела.

— Я буду звонить тебе по скайпу.

— Конечно же, этого достаточно! — блондинка несколько вскипела, — Серьезно, Рубс? Скайп? Это ведь одно и то же!

— Эмма… Прости, что я бросаю тебя в такой момент! Но ведь больше такого шанса может и не быть.

Свон устало закрыла глаза.

— Ладно, Рубс.

Лицо оказалось накрыто руками.

— Поезжай. Только не забывай обо мне, пиши или звони хотя бы раз в неделю.

— Конечно, любовь! — Лукас радостно обняла девушку, — Ты самая лучшая!

Девушки говорили какое-то время. Эмма рассказала что с ней случилось. Про Киллиана, про девушку которую она спасла, про то, как она оказалась здесь, и как ей рассказали о ее диагнозе. После чего у Руби зазвонил телефон, она ответила на звонок и отошла к окну. Буквально через минуту она вернулась:

 — Эм, детка, мне пора бежать, я еще загляну к тебе на днях и обязательно буду звонить тебе. — Лукас подлетела к Эмме и как можно аккуратней поцеловала ее в лоб. — Поправляйся, мой лебедь, — прощальный воздушный поцелуй на сегодня и Руби уходит.

 — Пока, Рубс, — и совсем тихо, — не забывай про меня.

Когда в палате осталась только Свон, буквально через минуту в дверь тихо постучала Реджина.

— Ты, наверно, устала?

— Есть такое, — хмыкнула Эмма.

— Моя лучшая подруга улетает в другую страну, уму непостижимо!

Кулак приземлился на белую простынь.

— Возможно, сейчас ей это нужно.

Брюнетка улыбнулась.

— А тебе нужно поправляться. Я принесла апельсины и яблоки, в них много витаминов.

— Ты же не собираешься уходить прямо сейчас? — спросила Свон с надеждой.

— Дай-ка подумать… Нет, пожалуй, я могу еще ненадолго остаться, — улыбнулась Миллс.

Эмма улыбнулась в ответ своей обворожительной улыбочкой.

« — Ох уж эта улыбка», — думалось Реджине каждый раз, когда она ее видела.

А видела она ее, кстати, совсем не много.

Гостья взяла стул, который стоял около двери, и поставила его рядом с койкой пациентки.

— Хэй, спасибо, Реджина, — серьезно смотря на нее, сказала Эмма.

— Не за что, мисс Свон, — и подмигнула, — ешь фрукты, Эмма, — сказано с улыбкой.

Пациентка улыбнулась в ответ. В то время, как Эмма уплетала яблоки и апельсины, Реджина наконец-то могла рассмотреть свою спасительницу повнимательнее, при свете, льющемся из не зашторенного окна.

Красивая девушка с прекрасной улыбкой и не менее прекрасными серо-зелеными глазами. С блондинистыми волосами, которые отливают золотом на солнце. Едва заметные морщинки от улыбки. Маленькие шрамики на руках. Осколочные ранения. Рассматривая Эмму, Реджина перевела взгляд на ее лицо и заметила, что она начала засыпать.

« — Устала», — вспомнила она. «Вот сейчас подожду, когда она уснет и пойду».

Много времени для этого не потребовалось, через 10 минут Эмма уже спала с кожурками от апельсинов на ногах.

Миллс подошла к блондинке, собрала все кожуры и выбросила их в мусорное ведро, стоящее неподалеку от койки. Напоследок Реджина достала листочек и ручку и своим аккуратным почерком она начеркала пару слов, свернула листочек пополам и вложила Эмме в руку.

« — Пусть ее утро, начнется с улыбки», — размышляла мисс Миллс.

Перед тем как окончательно покинуть палату, Реджина, повинуясь секундному порыву, поцеловала Свон в макушку. После чего сразу ретировалась, боясь быть пойманной.

Комментарий к Глава 5. Возможно, главочки будут выходить чуточку режееее....

Автор болен долгами.

====== Глава 6. ======

Играя с братом, Эмма задела вазу с цветами, и, пошатнувшись, ваза упала. Нет, она не разбилась, но приличного размера осколок откололся, да и цветы потрепались после падения, и коврик теперь мокрый.

« — Надо что-то делать!» — думала маленькая Свон.

— Дэни, ты поможешь мне? — поинтересовалась она у братишки.

— А вот и не помогу, ты сломала, ты и делай!!! — показав язык, брат убежал.

У Эммы совсем не оставалось времени чтобы все здесь убрать. Она пыталась, как могла: нашла клей, чтобы приклеить осколок; подняла и выкинула цветы. И только она собиралась придумать, что сделать с намокшим ковром, как входная дверь в дом со скрипом открылась.

« — Не успела», — только и пронеслось в голове малышки. Она уже прекрасно понимала, что сейчас будет. Это-то и было самым ужасным. В возрасте 7 лет уже знать, что с тобой будет, как тебя накажут и не иметь возможности этого избежать.

Звук маленьких топающих ножек спускающихся с верхнего этажа дома и оглушительный визг.

— Мам, Мам, Пап, Пап, а Эмма цветы уронила! — жаловался маленький Дэниел.

— Сынок, ступай наверх, мы с папой разберемся, — и снова топот удаляющихся ножек.

Кажется именно на этом моменте маленькая Эмма задрожала, как это обычно бывает с ней в моменты своих провинностей в этом доме. Она думала, что сейчас все будет как обычно: крики, наказания. Но как же она ошибалась, кажется именно сегодня ей не повезло накосячить. Потому что сегодня будет хуже.

— Что на этот раз, маленькая девчонка? — тон отца уже набирал обороты.

— Мы играли с Дэниелом, и во время игры опрокинули вазу, — тараторила девочка, — она не разбилась, только чуть-чуть, но я приклеила! — более бодро начала она, видя, что родители ничего не говорят. Это и была ее ошибка, но она была слишком мала, чтобы это понимать.

— Не приплетай сюда нашего сына, это все ты виновата, я знаю, — начала верещать мать, — Бел, ты посмотри чего натворила, весь коврик мокрый, а ваза, ты посмотри какая она теперь страшная и ни на что не годится! БЕЕЕЕЕЛ!!!

— Ты слышала, девчонка, ты мне надоела, — произнес он, доставая свой ремень с огромной бляхой.

Сразу после этого он резко подошел к Эмме и схватил ее за руку и потащил в ближайшую комнату на первом этаже. Это был кабинет, и там как раз был диван, на который можно было кинуть маленькое тельце.

Маленькая Эмма не на шутку испугалась, это был первый раз, когда она видела отца таким злым.

— Папочка, пожалуйста, не надо, мне будет больно, — уже начинала всхлипывать она.

— А мне и надо, чтобы тебе было больно, чтобы тебе было больно, как мне, как твоей матери! Нам ведь тоже больно, — о чем-то своем начал отец, но Свон не понимала.

— Но это же ваза, я же ничего не сделала!

Первый удар был слабый.

— Заткнись! И зачем мы тебя только взяли?!

Остальные удары были сильнее, но не сильнее, чем боль этого маленького ангелочка. Во всем доме была бы тишина, если бы только не крик малышки.

<…>

Через несколько недель, когда синяков не осталось, они вернули девочку.

Это был первый раз…

Свон проснулась от звука собственного крика. Она попыталась сесть, но боль в спине напомнила, что садиться ей пока нельзя, поэтому, лежа и жадно глотая воздух, Эмма только спустя пару минут поняла, что сейчас кромешная тьма.

«Ну и что же мне делать оставшееся время до утра, если я больше не засну?» — задумалась.

Спустя какое-то время, успокоив дыхание, Свон почувствовала что-то в руке. Поднеся руку к лицу, она увидела бумажку, но разворачивать не хотелось, как будто чувствовала, что сейчас не время, да и темно было.

Детские воспоминания тревожили Эмму довольно редко, намного реже, чем армейские и военные воспоминания. Потому что даже война, по мнению Свон, не сравнится с ее детскими воспоминаниями. Хотя были и хорошие моменты. Очень хорошие моменты, кажется, в третьей приемной семье. Три — счастливое число.

— Бабочка! Бабочка!

Белокурая девчушка бежит по огромному полю, на котором растут прекрасные цветы. Только что, порхая своими чудесными расписными крыльями, ей на нос села бабочка. Эмма засмеялась и насекомое тут же взлетело.

— Постой, бабочка!

Малышка бежит, быстро перебирая худенькими босыми ножками.

— Август! Она села мне на нос!!!

Мальчишка лет десяти хохочет вместе с ней.

— Наверное, ты ей понравилась. Бабочки садятся на нос только очень милым девочкам!

Эмма снова хохочет. Ее новые родители собирают ягоды неподалеку.

— Ой, почему на небо набежали тучки?

Блондинка в недоумении смотрит вверх.

— Будет дождь?

— Может, будет. Но это же так весело — бегать под дождем!

Август подхватывает девочку на руки и кружится. Эмма заливисто смеется.

Начали падать первые капли теплого летнего дождя.

— Август, Эмма, идемте в машину!

Голос матери раздается в паре метров от детей.

— Но ведь тут так здорово! — куксятся оба.

— И слышать не хочу, вы можете заболеть.

Семья залезает в машину и отправляется домой.

Август. Так давно его не видела. Столько воспоминаний с ним. И все только хорошие.

Это были единственные недолгие моменты детского счастья с братом. Август уехал в кругосветное путешествие пять лет назад, и с тех пор Свон получала лишь открытки. Нигде мужчина не задерживался дольше, чем на полгода.

«Может, оно и к лучшему», — думала Эмма.

«Может, так он становится счастливее».

Девушка потерла глаза и устроилась поудобнее. Светало. На этом моменте Свон и вспомнила про записку.

Эмма с любопытством потянулась к бумажке и развернула послание. Оно гласило:

«Доброе утро, соня! Или что сейчас, день? Вечер? Тебя довольно быстро сморило! :) Не скучай в одиночестве, я забегу в гости сегодня! Реджина».

Свон улыбнулась. Она аккуратно расправила записку и спрятала в книгу. Девушка до конца не понимала, зачем, но все же хотела ее сохранить.

За отсутствием большого выбора занятий, она все же решила почитать что-нибудь. Выбор пал на книгу «Милые кости», рассказ о девочке, которую изнасиловали и расчленили. Не лучшее, что можно читать под утро. Долго она не читала: примерно главу, — слишком муторной была книга, поэтому пришлось отложить ее.

«Теперь можно попытаться и уснуть» —подумала Эмма, — «Делать все равно нечего».

Около часа она ворочалась в кровати, пытаясь уснуть. Спустя долгие минуты ей удалось заснуть, сон ее был поверхностный, чирикни за окном птичка, и она проснется.

Так и было, вскоре, за дверью поднялась ругань и Свон, проклиная все на чем свет стоит, снова проснулась. Уставшая, не выспавшаяся из-за кошмаров, с мешками под глазами, и с болью в спине пытаясь поудобнее устроиться на пиздец какой неудобной койке. Продолжительное время после того, как она устроилась поудобнее, Эмма была в прострации и смотрела в одну точку. В дверь постучали, Эмма не успела не то что ответить, даже среагировать, как дверь открылась и забежал собственной персоной Доктор Вэйл.

— Добрый день, Эмма, — поприветствовал он, — как Вы? Спина болит? Если болит, то на сколько баллов из 10?

«Сколько вопросов он может задать за раз?» — думала пациентка.

— Болит, где-то на 6. И Вам приветик, — попыталась мило улыбнуться Эмма, — а еще голова болит, и спать хочется.

— Плохо спала? — спросил Виктор, — нужно снотворное?

Эмме была приятна его забота, хотя это и были его обязанности, интересоваться о состоянии пациентов и делать все возможное, чтобы состоянии было близко к идеальному.

— Нет, спасибо, пожалуй таблетки от головы и обезболивающего будет вполне достаточно, — на этот раз она улыбнулась искренней улыбкой.

— Будет сделано, — подмигнул тот и оставил Эмму дожидаться прихода мед персонала.

Пока персонал выполнял все необходимое, Свон задумалась о Реджине. Она достала записку из книги и перечитывала написанное снова и снова. Эта записка вызывала у нее такую теплую улыбку, которые видели только особенные люди в сердце Эммы. Всё-таки приятно, хотя и больно за то, что фактически посторонний человек заботится о тебе больше, чем те самые ОСОБЕННЫЕ ЛЮДИ. Или может ей так кажется, потому что таких людей у нее больше и не осталось? Руби улетает, Киллиан спился, да и она больше не хочет его видеть, от Августа только открытки и неизвестно, когда он вернется. Рядом у нее действительно никого не осталось. Размышляя, она наблюдала за птицами за окном. Ей нравилось так наблюдать не только за птицами. Она часто любовалась тем, как садится и восходит солнце, как горит огонь, сверкает молния. За размышлениями Эмма провела большую часть дня, пока ее не отвлек стук каблуков по напольной плитке и отворяющаяся дверь.

 — Привет, Эмма! — это была Реджина, со своей всегда, как Свон успела заметить, мягкой, почти неприметной, улыбкой на губах.

 — Хэй, Реджина! — так же мягко приветствует она ее.

 — Как ты тут? Мне стоит волноваться? — сама Миллс не понимала причину такой заботы об этой девушке и списывала все на благодарность за спасение, ответственность за то, что сейчас происходит с ней.

Свон была очень приятна такая забота со стороны Реджины. Настолько, что она стала улыбаться еще более милой и детской улыбкой от уха до уха.

 — Думаю, не стоит, со мной все в порядке, — но мешки под глазами и болезненный вид ее выдавали. Гостья не купилась на невинную ложь.

 — Не верю. Ты плохо выглядишь! Спала плохо? — тут и угадывать не надо было, все было видно на лице.

 — Да, верно, — не было смысла врать, да и врать почему-то не хотелось.

 — Расскажешь? — но, видя, как от просьбы она быстро изменилась в лице, добавила, — ты можешь мне доверять, но если ты не хочешь, то… — Эмма перебила ее.

 — Я хочу, правда, хоть с кем-то этим поделиться, но я не готова. И не знаю, буду ли готова вообще когда-либо... в ближайшее время... — безмолвно, глазами извинилась Свон.

Почему-то ей казалось, что этим она обидела Реджину. Хотя сама мисс Миллс думала:

«Однажды я обязательно узнаю что же скрывается в твоих снах, Эмма, обязательно».

 — Хорошо, давай сменим тему, я хочу тебе кое-что дать, это моя любимая книга «Двенадцать стульев», я подумала, почему бы и нет? — и опять эта обворожительная улыбочка.

 — Как раз то, что доктор прописал. Я не знала что почитать, и начала читать «Милые кости», но мне кажется, сейчас не самое время читать такое, — поделилась Эмма.

 — Я читала, кажется, там про семью, у которых убили дочь в поле? Да, думаю, не самое время про такое читать, — согласилась гостья.

 — Реджина, а как дела у тебя? Ты выглядишь не менее усталой. Подозреваю, кто-то работал ночью? — хитрый взгляд на удивленную Миллс.

 — Да, но как ты догадалась? Вроде как мешков под глазами как у тебя, у меня нет, точно помню, — подмигнула Реджина и хихикнула, что сделала и Свон.

«Давно мне ни с кем не было так комфортно» — подумали обе, даже и не догадываясь, что думают об одном и том же.

 — Мешков может и нет, но я за километр вижу людей, работающих ночью. Самой часто приходилось, ходила потом, как мумия, правда. Честно! В сто раз хуже тебя выглядела, — прозвучало как комплимент, но обе этого не заметили. Или сделали вид, что не заметили.

Так они просидели еще полчаса, разговаривая обо всем и ни о чем, пока не сообщили, что часы приема закончились.

— Кажется, мне пора, — вздыхая, поднялась со стула Реджина, смотря Эмме прямо в глаза.

— Так оно и есть, — печально улыбнулась она, — завтра. Завтра ты придешь?

— Конечно, мисс Свон, — весело ответила Реджина и снова подмигнула. Развернулась на каблуках и зашагала к выходу, но была остановлена голосом Эммы.

— Реджина, подожди, — Миллс развернулась и в ожидании посмотрела на нее с приподнятой бровью, — я хочу сказать тебе спасибо. Ну, за то, что ты все еще навещаешь меня. Думаю, не многие бы так поступили.

— Так, Эмма, перестань меня благодарить. Я думаю, любой бы другой на моем месте тоже бы навещал своего спасителя.

— Так это только потому, что я спасла тебя? — может она не так поняла, но она довольно сильно огорчилась.

— Эмма, поверь, это не так. Это только потому, что Я так хочу, иначе бы меня здесь не было. Не думай, что я чувствую себя обязанной перед тобой и прихожу только из чувства долга. Мне жаль, если тебя так задели эти слова, но ты неправильно их поняла, — и на этой ноте, она открыла дверь и покинула палату.

Эмма тяжело вздохнула.

«Снова Я все порчу», — корила она себя, — «надо бы попросить еще таблеточку для головы или сразу снотворное, чую сегодня я снова не усну».

Свон вспомнила, что Виктор ей говорил, что где-то есть красная кнопочка. Такс-такс, ага, вот и она. После того, как она нажала на кнопку, к ней заглянула медсестра. Странно, раньше она ее не видела. Ну и ладно, наверное, новенькая.

— Хэй, кхм, а можно мне таблетку от головы или снотворного?

— Можно и того, и другого, — улыбнулась девушка, — зовите меня Линдси.

— Тогда меня называйте Эммой.

— Договорились, сейчас вернусь, подождите секундочку, — и покинула помещение.

Спустя минуту она вернулась с таблетками, подошла к кровати и отдала их Эмме в руки, затем налила стакан воды и тоже передала ей в руки.

— Спасибо, Линдси.

— Обращайся. Спокойной ночи.

После того, как Эмма осталась одна, она выпила таблетку от головы, а затем и снотворного. Последняя ее мысль перед сном была:

“Завтра она придет, и я извинюсь.”

В следующую секунду она уснула пустым сном.

Комментарий к Глава 6. Кажется, МЫ нуждаемся в порции отзывов

Не могли бы ли Вы?..

В общем, поддержите, люди добрые и злые :))))

====== Глава 7. ======

Комментарий к Глава 7. Эта главулька далась мне сложно. Без понятия почему.

Я пыталась больше чувств и эмоций, но я не имею понятия, получилось ли лучше, и вообще изменилось ли что либо

Да кароч, как могу!

Читайте, рассказывайте чо к чему, как оно вообще получается?

Отзывв, пожалста, отзывы...

Раньше не понимала, нахера авторам отзывы, терь дошло. Так шо, будьте добры!)

Ах да, предлагаю в комментах оставить название, которое по вашему, наиболее подходит к главе! Лучшее пойдет в название главушки!)

Это утро было совсем другое. Ночью ее не беспокоили кошмары, поэтому, когда Эмма проснулась, она отметила, что чего-то не хватает, наверное, учащенного сердцебиения, каким оно обычно бывает после ее сновидений-воспоминаний, преследующих Свон последние полгода. Это было какое-то новое чувство, еще не поддающееся описанию, что-то сокровенное, и, все же, настолько неизведанное, что даже невозможно было понять, хорошее или плохое. Но даже списав все на то, что чувства ей не понятны, Эмма замечала, что она упускает что-то еще, очень важное. Шестое чувство еще никогда ее не подводило, но сегодня она решила не прислушиваться к нему, в этот момент она не хотела думать о чем-то плохом, достаточно уже того, что случилось. Эмма взяла ту самую книгу, которую ей вчера дала Реджина. Она была совсем новой на вид, практически не тронутая, только слегка помятые уголки выдавали то, что книгой все же пользовались.

Внезапно в палату без стука влетела та самая новенькая медсестра.

— Добрый день, Эмма, как ты? — быстро проговорила она.

— Хорошо, Линдси, ощущаю себя странно, но лучше чем обычно, спасибо.

— Это хорошо, через пару недель тебя выпишут! За тобой есть кому ухаживать? — поинтересовалась девушка.

Ее вопрос озадачил Эмму. Она не хотела признаваться, что за ней некому ухаживать, поэтому она соврала. Ей не привыкать.

— Есть.

— Это хорошо, а то в больнице, в которой я раньше работала, лежал молодой человек, и за ним некому было ухаживать, — рассказывала Линдс, — он сказал, что он справится сам, ну и мы не стали настаивать. Так вот, через неделю он снова оказался в больнице.

— О, какой кошмар, — Эмма театрально прижала руки к щекам.

— Надеюсь, он в порядке.

— Ну, с тобой-то точно такого не случится! — медсестра подмигнула девушке, — За тобой-то будет ухаживать твоя девушка?

— Что?! — Эмма поперхнулась, ее глаза в удивлении округлились.

— Девушка?

— Ну, такая эффектная брюнетка.

Линдс засмеялась.

— Ну чего ты смущаешься? У меня нет с этим проблем, не беспокойся.

Медсестра вспорхнула с кушетки и покинула палату. Эмма покрутила пальцем у виска. «Ну и фантазия у этой девицы…»

Но в глубине души что-то кольнуло.

Эмма честно пыталась посмотреть на ситуацию с другой стороны, но у нее никак не получалось мыслить объективно. Девушка не переставала думать, что Джина приходит к ней только потому, что чувствует себя должной. Это напрягало.

Хотя… Многие и так бы не поступили, не пришли бы навестить даже раз.

На удивление, Эмме было безумно комфортно в компании Миллс. Рядом с Реджиной блондинка на время забывала, что теперь она… ограниченный человек. Присутствие Реджины завораживало. Разговор с ней мог завлечь на долгое время. Не хотелось отпускать гостью, хотелось оставаться с ней и разговаривать, разговаривать, разговаривать до рассвета… или наоборот, до заката. Свон нравилась внешность Реджины. Да и кому бы могла не понравиться хрупкая девушка с блестящими волосами цвета ночной тьмы, прекрасными карими глазами, напоминающими горький шоколад, что ловит на себе блики солнца, таким нежным и теплым взглядом, завидной осанкой, строгим стилем одежды, который ей безумно идет?.. А чего стоит ее шрамик над губой…

Эмма резко вздрогнула, услышав стук в дверь. Да-а, ну и замечталась!

— Хэй, это я!

В проем протиснулась Руби.

— Ээй, — Эмма улыбнулась подруге. В глубине души она надеялась, что пришла Реджина.

«И что это сейчас такое было, к тебе пришла лучшая подруга, а ты думаешь о Миллс.» — укоризненно подумала блондинка.

Руби, как всегда, с присущей ей грацией прошла в палату и присела в изножье койки, облокотившись на свою руку. Истинная модель.

— Пожалуй, не буду тянуть, — начала Рубс, — Сегодня вечером я улетаю. Эмма, мне так жаль, что я сваливаю это на тебя, но… как только я позвонила и дала свое согласие, они попросили моего присутствия как можно скорее.

Сказать, что Свон была в шоке, это ни сказать ничего. Эмма была в ужасе. Она не могла проронить ни единого слова.

Человек, казалось бы, привыкший к колоссальным изменениям, оказался не готов так вот, внезапно, расстаться с единственным родным ей человеком. Не готов снова что-то менять, хотя, все уже изменилось до неузнаваемости. Лукас молча ждала вердикта подруги, понимая, что той нужно время на осознание и принятие.

Руби была нужна Эмме как никогда, но блондинка, понимая, что все зависит от нее, не хотела лишать подругу звездного шанса. Поэтому она решила, что справится сама.

Свон просто молча посмотрела подруге в глаза, и в этом взгляде читалось все, чтобы понять, что это было разрешение и мучительное прощание в одном.

— Сказать честно, для меня это тоже шок. Я рассчитывала еще какое-то время провести с тобой, — Рубс прикоснулась к руке Эммы отрывая свой взгляд от окна. В ее глазах читалась мольба и легкая грусть.

— Руби, — Свон выдавила улыбку, — Конечно, я расстроена, да. Но я так хочу, чтобы ты показала себя, воплотила свою мечту!

— Но в этой моей мечте не было пунктика «Оставить немощную подругу в одиночестве», — напомнила Лукас.

— Не такая уж я и немощная, — Эмма немного повеселела. Девушки одновременно потянулись друг к другу и надолго застыли в объятиях.

— Я люблю тебя, мой лебедь.

— И я тебя люблю, Рубс.

После произнесенных фраз они разорвали объятия, утирая слезы, которые незаметно для них самих скатывались из глаз.

— Скоро тебе придется называть меня волчицей шоу-бизнеса, — улыбаясь сквозь слезы, сказала брюнетка.

— А почему не акулой? — Свон, пижамой вытирая глаза, робко улыбнулась.

— Акул много, а я такая одна!

Руби поцеловала Эмму в лоб и направилась к выходу.

— Эй, Руби? — Свон почесала затылок.

— Могу я попросить у тебя ключи от твоей квартиры?

Лукас обнажила белые зубы в улыбке.

— Слава Богу, ты не вернешься к этому мудаку.

Девушка достала ключи из сумки и кинула их Эмме. Блондинка легко поймала их.

Руби послала последний воздушный поцелуй и скрылась за дверью.

— Позвони мне, — крикнула вслед Эмма. Кажется, она даже услышала «Ладно, крошка!»

После того, как подруга покинула ее, Свон находилась в смешанных чувствах и эмоциях, пытаясь остановиться на чем-то одном и ухватиться за это, чтобы совсем не утонуть в эмоциях и не потеряться в пространстве, думая обо всем и сразу. Минут двадцать Эмма сидела в одном положении, пялясь на дверь. Когда она более или менее угомонила ураган чувств, она встрепенулась, обводя комнату взглядом, понимая, что книга, данная ей Реджиной валяется на полу. Она бы хотела кого-то позвать, но она не считала себя настолько беспомощной, даже в таком щепетильном положении, чтобы кто-то по первому ее зову врывался к ней и делал все за нее. Она решила сама ее достать. Да-да, спуститься на пол, поднять книгу и вернутся в кроватку, а можно даже и не спускаясь.

«Хватит быть такой беспомощной!»

Еле передвигая руками свои неподвижные ноги, Эмма кое-как улеглась поперек кровати, пытаясь рукой дотянуться до книги.

— Что она делает так далеко от койки?! Руби, что ли, пнула и не заметила? Уф.

Опираясь на одну руку, чтобы окончательно не свалиться с этого лежака, девушка двигалась дальше к краю, пальцы уже скользнули по переплету, она почти подобрала книгу, но почти не значит, что она дотянулась.

В этот же момент Свон почувствовала, что теряет равновесие.

— БЛЯТЬ!!!

С криком блондинка свалилась с кровати.

«Зато книжечку достала. Да тут еще какая-то записулька!» — подумала Эмма, потирая ушибленное плечо. Собираясь подняться на кровать, Эмма поняла, что та слишком высока.

«Ну ничего, и не с таким справлялись», — девушка была настроена оптимистично. Радоваться долго не пришлось. Видимо, звук ее падения был услышан. В палату влетела Линдси.

— Какого хера ты на полу?! Тебе не говорили, что тебе нельзя двигаться, пока ты тут? — негодовала медсестра, пока помогала Эмме подняться и лечь в кровать. Она недовольно смотрела на пациентку, видимо, ждала объяснений. Но Эмма молчала.

— Ну и что ты молчишь? Не понимаешь, что ли, что ты сама себе жизнь портишь? Господи, тебе что, все равно?!

— И вправду все равно! Так и есть, и что дальше? — бросила в ответ Свон.

Эмма устала и хотела только почитать. А еще лучше — встать на ноги и пробежаться.

— Ну и дура!

Линдси махнула рукой и вышла из палаты. Эмма не видела, как ее глаза покраснели, как они наполнились слезами, и какими по щекам побежали ручейки слез.

Эмма на самом деле не понимала, почему эта девушка так по-доброму относилась к ней, почему заботилась и помогала, в том числе и почему так отреагировала на ее слова о том, что ей якобы все равно. На самом деле, ей было далеко не все равно, просто Свон только сейчас поняла, насколько крутой поворот предоставила ей судьба. Или кто там отвечает за эти повороты? Разве мало ее потрепала жизнь в детстве, в армии, на войне? Разве мало ей доставалось? Разве мало того, что ее бросили родители? И вторые. И третьи. И множество других. За что ей снова такие испытания — в виде коляски, на которой она, судя по всему, выкатится из больницы и останется так навсегда, беспомощной и никчёмной. За своими тяжёлыми думами Эмма совсем забыла про бумажку, которую подобрала вмести с книжкой. Судя по всему, это была визитка.

Она гласила:

Реджина Миллс. Врач-психолог. 1117, Minor Ave. First Hill Psyhological Service.

Телефон: 1 (206) 555-22-00.

В этот день Эмма не решилась звонить.

В этот день Реджина не пришла.

Свон задумалась над тем, что она вчера сказала Миллс, перед тем, как та молча покинула палату.

Ей стало безумно стыдно за свои беспочвенные обвинения, но она ничего не могла поделать с недоверием, плотно окутавшим ее за все эти годы. Эмма считала это нормальным, после всех предательств, случившихся с ней. И все же, поверила Руби, доверилась Августу, может стоит попробовать довериться и Реджине?

«Нет, рано… Рано об этом думать… Вдруг она никогда больше не появится? А если и появится, случиться может разное. Я — инвалид, зачем я ей? Может, все и вправду так, как я предположила, — думала Эмма, — а извинюсь я, как только она придет.»

====== Глава 8. ======

Реджина не приходила к Эмме еще два дня, и телефон ее был отключен. Нет, Свон не обрывала трубку звонками, она позвонила один раз, на третий день, но ответа не последовало, что очень огорчило Эмму.

На четвертый день ее разбудил звонок мобильного телефона.

Сонным голосом она пробубнила в трубку:

— Ага?

— Мисс Свон, Вы ли это? — весело прозвучало на том конце.

После произнесенной фразы белокурая сразу взбодрилась, и даже сменила позу в положение полусидя.

— Реджина? — но голос оставался таким же сонным.

— Я-я, не ожидала?

— Честно, вообще-то нет, я уж думала все, пропала! — так же весело ответила Эмма, еще спросонья не понимая, что к чему.

— О… — посерьезнела Миллс, — на самом деле, я уезжала из города и… А давай так, я уже возвращаюсь, и как только освобожусь, я зайду к тебе и все расскажу. Согласна?

— Да, конечно, — улыбка была слышна в ее голосе.

— Вот и договорились, а теперь ты можешь спать дальше, извини, если разбудила. Сладких снов, — в трубке послышались глухие гудки.

Отодвинув телефон от уха, Свон просто уставилась на него и смотрела.

— Вот те на, вот так девушка… — улыбка расцвела на лице белокурой.

Эмма была поражена, и в хорошем смысле.

Она скучала по Реджине и по их недлинным беседам, когда та приходила. По их комфортной тишине.

После разговора с Реджиной стало… стало тепло и приятно, как будто подарок открыл. Но те эмоции, которые она ощущала во время разговора с Реджиной, пугали ее. То, как перехватило дыхание после того, как она поняла что это мисс Миллс, то как стучало сердце, и слегка вспотели ладони, да так, что телефон чуть не выскользнул. Эта СИМПАТИЯ пугала ее. Раньше Эмме не нравились женщины, ну как, не нравились... Внешне-то всегда нравились, а почему нет, почему не присмотреться к чужой внешности? Но тут… тут другое. Совсем другое, не только внешность привлекала. Тут и голос завораживал, и простой взгляд в дрожь бросал.

— Так, о чем я только думаю… Надо спать. — пробурчала в воздух Свон и снова улеглась, пытаясь уснуть.

Время бежало неимоверно медленно, а мысли никак не хотели уходить из головы, не давали спать, напоминая и напоминая, что вот, еще чуть-чуть — и Реджина будет тут. Пытаясь угомонить собственные мысли об этой эффектной и врезающейся в память девушке, Эмма сама не поняла, как уснула. А прошел без малого час.

Спустя еще не так много времени, заглянула и сама Реджина, видя, что Свон спит, она уже хотела развернуться и уйти, но кто-то сзади, предугадывая ее действия, остановил Миллс.

— Здравствуйте, извините, что вмешиваюсь, но не уходите. Останьтесь, подождите пока она проснется. Она ждала Вас… — прозвучал голос за спиной.

— О, здравствуйте. Э-э, Линдси? — заметила Реджина бейджик.

— Да, верно, а Вы?

— Реджина Миллс, приятно познакомиться.

— И мне, мисс Миллс, — и скрепили ладони в рукопожатии.

— И так, Вы считаете, что она ждала меня?

— Да, это так, кажется, она скучает…

— Почему вы так думаете?

— Ну, если учесть то, что она часами думала позвонить или нет, и просто смотрела на книгу или визитку, которую нашла в книге… Думаю, и так все ясно, — пожала плечами медсестра.

— Ну и дела, — тихо-тихо произнесла Реджина.

После она попрощалась с Линдси и на цыпочках проскочила в палату к Эмме, как всегда передвинув стул поближе к койке, достала из сумки документы и села, закинув ногу на ногу, ожидая пробуждения белокурой.

Читая уже не впервые документ, находящийся в руках, Миллс постоянно отвлекалась на мирно спящую девушку, любуясь ею. Светлые волосы, цвета пшеничного поля, аккуратно выщипанные линии бровей, розовые губы и ровный нос.

Реджина мило улыбнулась, и шепотом произнесла:

— Боже, она так красива…

Она и не догадывалась, что в этот момент, Эмма уже не спала и прекрасно ощущала этот, до мурашек по коже, внимательный и жалящий взгляд и слышала все, что сказала гостья, но блондинка не собиралась притворяться, что она спит.

— Приве-е-ет, — протянула Свон, потягиваясь.

Реджина покраснела, так как понимала, что белокурая все слышала, но взгляд не отвела, и, как полагается, поздоровалась.

— Как ты? — спросила гостья.

— Все хорошо, мне сказали, что скоро меня выпишут, иногда выезжаю прогуляться по больничному парку, но ненадолго, хотелось бы подольше, — прозвучало слегка грустно

— Я рада за тебя, Эмма. Хочешь прогуляться?

— Конечно, только надо подогнать эту каталку, — скорчила гримасу Свон.

— Будет сделано! — Реджина встала и пошла на поиски, как выразилась блондинка, «каталки».

Пока темноволосая искала коляску, Эмма пыталась быстрее привести себя в более или менее презентабельный вид. Через пару томительных для Эммы минут Реджина вернулась.

— Не против, если я помогу тебе?

— Буду только за, — ответила Эмма и подняла обе руки, давая понять, что она не против.

Когда Миллс прикоснулась к ней, Эмма почувствовала, будто она нашла то, что искала. Будто после удара молнией она осталась жива и получила суперспособность чувствовать все намного острее, чем все остальные. Все верно, рядом с этой девушкой она оживала, расцветала, ей было все равно на все остальное. И ей было далеко все равно, что встречались они всего раз пять. Эмме было этого достаточно, чтобы понять, что Реджина — прекрасный человек и ей можно довериться, все-таки, она солдат, и уж кто, как не она, умеет разбираться в людях. Кажется, Свон в первые в жизни понравилась девушка. Это шок. И Реджина заметила это.

— Хэй, все хорошо? Ты чего? — встревожилась брюнетка.

— Что?.. Да-да, все в полном порядке, просто вспомнила кое-что, — она правда вспомнила. Вспомнила, что должна извиниться перед мисс Миллс, — позже расскажу, на улице, хорошо?

— Конечно. Давай тебя усадим, и пойдем.

— Только я поведу сама!

Темноволосая наклонилась к уху Эммы и спокойно прошептала:

— Нет-нет, исключено, я позабочусь о тебе, я хочу сделать это самостоятельно.

После такого ответа Свон не могла себе представить, как можно отказать брюнетке.

Они гуляли какое-то время, то разговаривая, то молча. Тишина была приятная, комфортная, можно сказать, даже лучше разговоров, если бы Эмме так не нравился голос Реджины, да и говорить с ней хотелось не только потому, что голос мелодичен, а потому, что с ней было интересно говорить. Но вот они остановились посмотреть на закатывающееся за горизонт солнце и молчали… Молчали минут пять. Блондинка решила нарушить тишину:

— Реджина? — тихо позвала Эмма.

— Что такое? — повернула та голову на голос.

— Я хотела бы извиниться… — Джина только хотела открыть рот, как Свон продолжила, — не перебивай, пожалуйста, я редко извиняюсь, — в ответ ей последовал кивок и излучающий понимание взгляд. — Так вот, прошу прощения… за слова при нашей последней встрече. Я… Я не должна была так думать, просто… эм… — Эмма очень, о-очень не любила извиняться, поэтому она глубоко вздохнула, закрыла глаза, — я просто не должна была, я вижу, что ты хороший человек, просто меня столько раз использовали, бросали и много всего, и я… боялась, потому что ты не как все люди, либо не приходят вообще, либо приходят раз и забывают о тебе… Ты другая, и просто спасибо, что ты все еще меня навещаешь. Мне это нужно. Ты мне нужна, — в итоге призналась блондинка.

— О-о-ох, Эмма, я и не обижалась, прости, что ушла тогда без слов. Это задело меня слегка, но потом, когда вышла, я поняла, что мне не на что было злиться, а дальше срочный вызов, билеты, другой город, я просто не могла позвонить или прийти. Это ты меня извини, — Реджина положила руки Эмме на плечи, и они продолжили стоять в тишине, а Свон просто улыбалась и была безмерно рада присутствию Миллс и тому, что все решилось намного легче и быстрее, чем она рассчитывала.

Так продолжалось еще почти три недели. Они регулярно виделись, а когда не получалось — либо звонили друг-другу, либо перекидывались смс. Но, видимо, в этот день все должно измениться.

Реджина пришла после обеда, чтобы помочь Эмме собраться и отвезти ее домой. Об этом они договорились на третью встречу, после того, как Миллс вернулась в город.

— Привет, ты как, готова к отправке домой?

— О да, я так хочу домой, что готова прямо сейчас встать и побежать!

Настала очередь Реджины впадать в ступор, потому что она не меньше самой Эммы хотела, чтобы та встала и побежала домой. И только сейчас до брюнетки дошло, что стоит по этому поводу повторно переговорить с Вэйлом.

— Эмма, я отлучусь на пару минут, хорошо?

— Да, конечно, что-то случилось? — заволновалась блондинка.

— Нет, все хорошо, я скоро, — и, выходя, подмигнула, тем самым уверяя Свон, что все отлично.

Выходя за дверь, чтобы отправиться на поиски старого доброго Доктора Вэйла, Реджина наткнулась на мужчину, хромавшего ей навстречу.

— Оу, извините, я… — но мужчина ее перебил.

— Извините, мисс Миллс, я не смотрел, куда иду.

И когда Реджина подняла глаза на человека, то она не поверила сама себе. Она увидела высокого, голубоглазого брюнета, с щетиной, заметными линиями скул и челюсти. В кожаной куртке и черных джинсах. Широкая ухмылка озаряла его лицо.

— А-а-август Бут? — протянула она, находясь в глубочайшем шоке от встречи с давним знакомым.

— О да, я собственной персоной, — улыбнулся он, — я вот приехал проведать сестру, а что тут делаешь ты?

— Судя по тому, что мы встретились у ЭТОЙ двери, полагаю, помогаю твоей сестре, —улыбнулась Реджина и развела руками.

— Вау, вот это совпадение, — в ответ улыбнулся Бут.

— Думаю, вам с Эммой надо поговорить наедине, а мне как раз надо отойти, так что у вас есть время, — и оставила Августа стоять в одиночестве.

В догонку он крикнул ей:

— Спасибо!!!

И вошел в палату номер 369. Дверь скрипнула.

— Эмма? — позвал он.

Когда Эмма услышала скрип двери, она подумала, что Реджина вернулась, мало ли, что-то забыла или уже все сделала. Но когда она услышала голос, она плотно зажмурила глаза, думая, что сходит с ума. Свон не слышала и не видела этого человека более пяти лет, и она не хотела бы, чтобы он видел ее ТАКОЙ. Она просто боялась посмотреть в дверной проем, увидеть там… НИКОГО. Но она открыла глаза и увидела Августа. Настоящего Августа, реального.

— Бут? — все еще не веря своим глаза спросила Эмма.

— Да, Свон, я, — и начал подходить к койке.

Когда он подошел к ней, Эмма просто протянула руки, чтобы он обнял ее. Август присел рядом с ней, обнял и переместил к себе на колени, утыкая свой нос ей в плечо. Эмма повторила этот жест.

Оба расплакались. В этом нет ничего такого, они просто не виделись много лет.

Пока Август и Эмма оставались наедине, Реджина отправилась на поиски Виктора, по пути снова натыкаясь на кого-то.

— Господи, ну что за день… — проронила Реджина. — Извините.

— Оу, ничего страшного, — проговорила, как оказалось на этот раз, девушка.

— Вы не знаете, где на данный момент находится Доктор Вэйл?

— Он, кажется, был в столовой! — чуть-чуть подумав, ответила она.

— Спасибо.

На этот раз смотря, куда идет, Реджина дошла до буфета, ни в кого не врезаясь. Как оказалось, Виктор и вправду был в столовой, обедал с коллегами-хирургами. Миллс, клацая каблучками, подошла своей поистине королевской походкой к столу, чем привлекла всеобщее внимание, даже за соседними столами оборачивались. Далее, брюнетка обворожительно улыбнулась, еще чуть-чуть и она бы услышала как они сглатывают слюну.

— Джентельмены, не могли бы вы нас с Виктором оставить на пару минут?

В следующую секунду все сразу зашуршали, забряцали столовыми приборами и тарелками, и, собравшись ушли. Мисс Миллс присела напротив дока.

— Ну Реджина, чего ты всех распугала-то? — посмеялся Вэйл.

— Сейчас получишь! — в ответ пошутила брюнетка, пнув его ногой под столом.

— Все-все, сдаюсь. Зачем я тебе понадобился?

— Мне нужно узнать, есть ли какая-то вероятность, что Эмма будет ходить?

— Я все же склоняюсь к варианту, что да, она сможет. Но надо ждать, можно, конечно, провести операцию, но она дорого стоит, и только через несколько месяцев.

— Сколько? — брюнетка была настроена решительно.

— Около миллиона.

— Мда, сумма немаленькая, но, как ты сказал, все равно нужно ждать несколько месяцев, значит, у меня есть время. Спасибо.

Мысли роились к голове, в состоянии глубокого раздумья Реджина встала из-за стола и направилась обратно. В палату. Последнее, что она услышала от Вэйла, было:

— Не забывай, она все еще может начать передвигаться сама. И если это произойдет, обязательно тащи ее ко мне.

Это, признаться, подбодрило Реджину.

Вернувшись обратно, она застала такую картину:

Эмма на коленях у  Августа. Оба что-то тихо нашёптывают друг другу на ухо, с красными от слез щеками, и шмыгающими носами. Но увиденное было по-своему прекрасно. Это была меленькая семья. Долго не видевшие друг-друга брат и сестра. И скоро они отправятся домой. Брюнетка не стала им мешать, просто подождала, когда они заметят ее присутствие.

Как оказалось, обнаружили ее довольно быстро.

— Реджина, давно ты там стоишь? — обратилась Эмма

— Не переживай, совсем недолго.

Спустя еще не так много времени.

Свон и вправду не хотела сейчас разбираться, она хотела домой. Больше всего она хотела домой. Собрав до конца вещи, все выдвинулись на выход из больницы, торопясь быстрее покинуть это заведение. Выйдя из здания, они подошли к машине, распределили места, и тронулись в направлении дома. Ехали они в машине Реджины, и она же была за рулем. В машине царила приятная атмосфера, по радио исполняли одну из песен Coldplay. Оказалось, дом Эммы находился недалеко от рабочего места Реджины, на пересечении Madison St и Boren Ave.

Доехав до места назначения, Миллс и Бут вышли из машины, достали коляску и помогли выбраться Свон. Направившись в сторону дома, брюнетка остановилась.

— Извините, ребята, но я оставлю вас одних. Вам нужно побыть наедине, я не собираюсь вмешиваться. Не обижайтесь, — и подошла к блондинке. Поцеловав ее в лоб, как ребенка и попрощавшись на ухо, конечно же, не заметив, как Эмма в этот момент сжала подлокотники и залилась румянцем, Реджина прошествовала к Августу, обняв его, и попросив позаботиться о белокурой.

Когда Мисс Миллс уехала, Август взялся за рукоятки и покатил коляску в дом.

— Ты, конечно же, мне все расскажешь, как только я поем что-то лучше больничной баланды.

— Обязательно, — улыбнулся словечку Август.

На стол накрыто, еда подана, семья в сборе, может, все-таки кого-то и не хватает, но большая часть в сборе.

Про себя Эмма произнесла:

«Я дома».

Комментарий к Глава 8. Хе-ей! Мы придумали интересную вещь! Под каждой главой, начиная с первой, вы можете написать название, которое, как вам кажется, подошло бы главе. Лучшие названия будут выбраны! :)

Также, мы всегда рады вашим отзывам, впечатлениям! Пишите комментарии ;)

— Tanya Salvatore

====== Глава 9. ======

​После ужина Эмма успела только поговорить с братом и практически сразу отрубилась после того, как он уложил ее в кровать.

— Так, поели и будет. Рассказывай давай, откуда ты знаком с Реджиной? М? — Сразу начала белокурая, упорно не замечая, как стало проскакивать биение ее сердца при упоминании имени брюнетки.

— Ну вот, а я надеялся, что ты забыла, — по доброму улыбнулся Август. — Хорошо. Думаю, тебе известно, что она психолог?

— Кажется, да. Я видела ее визитку. А что? — заподозрила она неладное, не понимая, к чему клонит ее брат.

— А то, что какое-то время назад, перед тем, как отправиться в путешествие, я обращался к ней. У меня была депрессия, но сейчас я не буду в это углубляться, слишком уж много для одного диалога, — пояснил Бут, чтобы Эмма поняла, что этот диалог вполне еще может состояться.

— Так вот ты куда пропадал? — Вспомнила Свон, опустив свои подозрения, но она по прежнему хотела знать, что же случилось. —Ну же, Авгуууууст! — начала канючить девушка.

— Нет-нет, я слишком устал за этот день, чтобы еще и рассказывать что к чему и почему, — не отступал Август.

— Так вот, был я у нее по меньшей мере раз 7, наверное, и как видишь, сейчас я самый оптимистичный человек! Никаких забот и проблем, как там было в «Король Лев»? — пытался вспомнить он, почесывая свою легкую щетину.

— Хм, может, HAKUNA MATATA? — неуверенно произнесла Эмма, поднимая указательный палец вверх, будто поймала умную мысль.

— А, верно! — Хихикнул Август и хлопнул себе по коленям, начиная вставать. — Думаю, пора нам с тобой отдохнуть, — потягиваясь произнес брюнет. — Эмма, хочешь, чтобы я прилег с тобой? — уточнил он, в глубине души надеясь, что она не откажется.

Спать вместе в обнимку. Это их маленький ритуал, который они проделывали постоянно, даже находясь в детском доме. Один из них обязательно сбегал к другому и ложился в кровать, правда, если с утра не удрать, то получишь огромных-огромных ПИЗДЮЛЕЙ, ведь негоже девчонкам спать с мальчишками в столь юном возрасте.

— Думаю да, пора бы спать. И да, я хочу, чтобы ты лег со мной! — Проговорила светловолосая, и шёпотом продолжила, — я так скучала по тебе, братишка! — и протянула к нему ручки, словно маленький ребенок.

Без слов он поднял ее на руки, покрутившись с ней на месте, и поднялся на второй этаж, уложив ее на кровать, а сам пошел в ванную, чтобы умыться и дать блондинке время для переодевания.

Вернувшись спустя 15 минут, Август застал милейшую картину — Эмма, каким-то образом, подогнув ноги, лежала, свернувшись калачиком, будто ждала мать и, не дождавшись, уснула, даже не накрывшись одеялком, — и сразу задумался:

«Как я мог променять такое зрелище на путешествия?»

Но нет, он не жалел. Бут пообещал себе:

«Ох, хватит, наездился. Я упустил пять лет жизни этого ангела, пообещав ее не бросать. Хватит-хватит, теперь я никуда не поеду, останусь с ней.»

В этот момент завибрировал телефон Эммы.

Не глядя, Август поднял трубку как можно скорее, чтобы Свон не проснулась и спустился на первый этаж.

— Алло?

— Август?

— Да, Реджина, если тебе нужно это белокурое чудо, то она спит, — улыбался в трубку он.

— Я хотела поговорить с тобой, но как оказалось, твой номер у меня не сохранился. Как она? — беспокойство проскакивало в ее голосе, но она умилилась обращению Бута к Эмме.

— С ней все в порядке, покушала и, как я уже сказал, — спит. Ты просто не представляешь насколько это умилительная картина, даже за все годы своих скитаний по миру, я не видел ничего красивее. Реджина, я так скучал по ней, — теперь и в его голосе проскакивали эмоции, только голос был уже очень-очень грустным.

— Но теперь ты тут и вполне можешь наверстать упущенное. Ты же никуда больше не собираешься? — вопрошала Реджина.

— Конечно, нет! — сделал вид, что оскорбился Август.

— Ой, хватит придуриваться! Я слышу твой смех, негодник!

— Все-все, сдаюсь, — уже в открытую смеялся он, — не могу тебе противостоять! — Август вдруг посерьёзнел.

— Но если серьёзно, я никуда не поеду, не переживай, мои прогулки закончились.

Бут насторожился и прислушался.

— Я рада, что ты решил осесть, — улыбнулась Реджина, и это было прекрасно слышно. Ее нежный тон он всегда мог распознать.

Со второго этажа доносился скулеж, кряхтение и тому подобное.

— Так, Реджина, мне пора бежать! Там Эмма!.. — обронил он, и не дав ей договорить, кинул трубку.

Быстро взбежав по лесенкам, перепрыгивая их, он метнулся в комнату и увидел, как его сестренка мечется по постели с выражением боли и страданий, даже мук, на лице.

Все, что было в его силах, это лечь рядом с ней, что он, собственно, и сделал.

Бут лег рядом на кровать, поймал ее мечущееся тело и обнял. Обнял ее так, как может обнимать только он. Так, что в объятьях было тепло, как в самый погожий день лета. В его руках было так уютно, будто ты сидишь в кресле-качалке с горячим какао, укрытый пледом, и читаешь книгу.

Как и всегда, когда Август ложился с Эммой, ее тело мгновенно расслабилось. Теперь уже крепкий, спокойный сон овладел ими обоими.

В отличие от Эммы и Августа, Реджина не спала. После разговора с Бутом она не могла уснуть. Ее встревожила та фраза, касающаяся Эммы. Джина лежала в кровати долгое время, ворочаясь с бока на бок, но сон не шел, а фраза не отпускала. Она ломала голову, что же могло произойти, ведь блондинка спала.

Может, упала? Что еще могло случиться?

Август так быстро убежал, будто случилось что-то неимоверно страшное. И тут до Реджины дошло:

«Возможно, ее мучают кошмары? Но почему она не сказала мне? Хм, видимо, еще не та стадия общения, чтобы обсуждать такие темы? Или может быть… А, неважно, потом я узнаю и это.»

Совладав с собой, она все же начала засыпать, но ее глаза вдруг открылись, она перевернулась на спину и уставилась в потолок. И сон больше никак к ней не приходил. Все, что было связанно со Свон, не давало ей покоя. Мысли о ней сковывали мозг. Нет, это уже были не те страшные мысли вроде «ЧТО ПРОИЗОШЛО», нет, это было другое. Реджина не могла понять, как относится к Эмме. Блондинка стала очень близка Реджине за то время, пока они общаются. Это можно было бы назвать дружбой, если бы Миллс не хотела все больше и больше времени проводить со Свон. Больше, чем с любым другим человеком не только до произошедшего, но и после. У нее давно не было никого настолько близкого. Она хоть и была общительна, но никого настолько близко не подпускала, конечно, были и исключения, но сейчас не осталось и их.

«Что же мне с тобой делать, Эмма?» — размышляла в слух брюнетка.

Реджина и в самом деле не имела понятия, что делать. Она стала замечать за собой, как часто поглядывает на Свон, и каким взглядом. Когда их взгляды сталкивались, Миллс ощущала, как ее сердце сначала тихо-тихо раскачивается, ударяясь о ребра, а затем разгоняется и перекачивает кровь во всем теле со скоростью самого быстрого спортбайка. Поначалу ее напрягали эти ощущения, но затем девушка свыклась с ними, наивно полагая, что это всего — ничего. Ничего не значит, временно. Но взгляды Реджины кардинально изменились после небольшого происшествия, которое на самом деле никаким происшествием не являлось.

За несколько дней до выписки Джина уговорила доктора Вэйла отпустить их с Эммой за пределы больничного парка на прогулку, естественно, под строгим контролем просившей.

Выходя из кабинета Виктора, последнее что произнесла брюнетка, было:

— А как иначе?! — и не дожидаясь ответа, буквально выпорхнула за дверь.

Вернувшись к Эмме в палату и сообщив радостные вести, в виде того, что ее ждет приятный сюрприз, она велела ей собираться. Было видно, что Свон заинтриговали слова брюнетки, хотя она и не особо любила сюрпризы: обычно они всегда выходили плохими, но она не могла и мысли допустить, что Миллс могла бы причинить ей вред.

Дождавшись, пока блондинка соберется, заранее прихватив с собой ее средство передвижения, Реджина помогла ей пересесть и надела повязку на глаза, для пущего эффекта, и как бы Эмма не противилась, она не дала ей снять повязку, настаивая, что так надо, и чтобы она не беспокоилась.

— Пока я рядом, Эмма, с тобой ничего не случится, обещаю! — присев перед белокурой на корточки и приподняв повязку, произнесла брюнетка, глядя прямо в глаза. — Ты мне веришь?

— Да.

Больше ей не надо было повторять. Легким движением опустив маску на законное место — глаза, Реджина двинула свой бесценный груз на улицу. Миновав больничные окрестности, выехав за пределы забора, они направились к машине. Выехав с Broadway, свернув на Madison St, через 7th Ave, они продолжали двигаться в сторону Highlands Park. Не доезжая до него, остановились в «Shari’s Restaurant & Pies», кафе-ресторане, в Renton.

Ехали они минут тридцать, так как пробок не было, а такое случается редко, видимо, им везло, иначе продвигались бы они час, если не полтора. В дороге, женщины не обмолвились и словом, почти. Единственное, что спросила Эмма, перед тем, как задремать, так это то, сколько они будут ехать, а далее Джина следила за дорогой: мало ли еще какой-нибудь лихач на дороге появится.

— Хэй, соня, просыпайся, — как можно нежнее произнесла Реджина.

Вздрогнув, Свон резко села и как можно убедительнее произнесла:

— Я не сплю! — но не могла понять, почему в глазах темно, а затем вспомнила про повязку. — Уже можно снимать?

— Между прочим, было очень убедительно, я даже поверила, — хихикнула брюнетка, — снимай скорее уже эту штуку.

Сняв с глаз черную не пропускающую свет ткань, ей понадобилось время, чтобы привыкнуть к освещению, параллельно разминая шею, затекшую от неудачно выбранного положения. Более или менее привыкнув, Эмма повернула голову и с пассажирского сиденья увидела то, чего не ожидала увидеть.

— Ты и в правду запомнила название того места, в котором мне нравилось обедать?

— Ну, тебе же нравилось, — произнесла Реджина таким тоном, будто это само собой разумеется — запоминать, где Эмме нравится обедать. Слегка пожав плечами, она произнесла, — давай-давай, пора покушать, а то в этой больнице, я уверена, дают одно и тоже практически каждый день.

— Вот тут ты безоговорочно права! Давай сделаем это, а то я уже соскучилась по вкусной еде.

Войдя в Shari’s, они нашли подходящие места около окна с видом на зеленый двор кафе. Меню уже находились на столах, поэтому, никого не дожидаясь, они решили сразу приступить к поиску подходящей еды на сегодня.

Долго выбирать не пришлось: все выглядело настолько аппетитно, что хотелось заказать первое попавшееся блюдо и скорее съесть. Но каждая из них пытались выбрать что-то одно, и что-то такое, что выберешь не фотографией в меню. Вскоре подошел официант. Надпись на бейдже гласила: <<Роджерс>>

— Здравствуйте! — произнес Роджерс с приятным, не местным акцентом. — Вы уже что-нибудь выбрали?

— Кажется, да, я выбрала, — ответила Эмма, вглядываясь в меню.

— Что будете, Миссис? — приготовился записывать.

— Хм, а что лучше, Северо-Западный стейк или деревенский Тосканский куриный салат? — кажется блондинка была настолько поглощена обильным разнообразием еды, что даже не заметила, как к ней обратились, но это заметила Реджина и слегка смутилась.

«Разве мы так похожи на парочку?» — подумала она, но не стала зацикливать на этом внимание, пока, зато потом начнется разбор полетов.

— Скажу Вам честно, салат я люблю больше.

— Спасибо, тогда мне стейк, — кивнула Эмма, и услышала смешок Джины. — Что? — с самым невозмутимым лицом спросила Свон.

— Нет, дорогая, ничего, — продолжала улыбаться Реджина, не замечая собственного обращения к блондинке произнесенного на автомате. — А мне, пожалуйста, кусочек свежего пирога и пастрами панини. — И точно так же, как и Свон, с непонятным лицом начала кивать для убедительности, на что, на этот раз, рассмеялась и блондинка.

Записав заказ и улыбнувшись парочке, он ретировался как можно быстрее, чтобы доставить заказ. Они не знали как выглядят со стороны, но другие видели в них больше, чем видели в себе они сами.

Вспоминая тот день и детально вспоминая тот момент с официантом, мисс Миллс поняла, каково это — находиться рядом с Эммой. Смотреть на веселую, лучезарно улыбающуюся и сверкающую глазами блондинку. Она была поистине прекрасна, и намного, намного больше. Эта девушка была уникальна. Несмотря на все, что с ней случалось, она осталась человеком самым что ни на есть настоящим,

«Это же какой сильной надо быть от природы или закалять характер с детства, чтобы быть такой… такой… даже слов нет... Но я безумно ей восхищаюсь.» — размышляла Реджина.

Мисс Миллс поняла, почему официант подумал, что они пара. Они действительно вели себя так, и даже не замечали этого, а сейчас она это поняла, даже смогла представить их будущее...ох, с этим еще разобраться надо...

Падая в кровать после дня, насыщенного переживаниями, Реджина пробормотала:

— Кажется, я немного влипла... — и провалилась в сон, который она запомнит надолго.

Проснувшись чуть ли не в агонии, диком возбуждении, Реджина соскочила с кровати сразу, как только открыла глаза. Подойдя к стене и облокотившись на нее, девушка пыталась отдышаться и одновременно остудиться от контакта с холодной бетонной стеной.

Резко развернувшись, она начала ударять раскрытой ладонью по стене.

— Черт, черт, черт!!! Не может этого быть! Блять! — не стеснялась в выражениях брюнетка. — Сука!

Медленно сползая на пол, Миллс снова оперлась спиной, но на этот раз о дверь и подтянула к груди колени, чтобы опустить на них свой горячий и влажный лоб.

— Черт, — прошептала в глухую тишину комнаты Реджина.

Посмотрев на время, она определила, что до будильника еще два часа и спала она примерно столько же. Поняв, что эта ночь для сна явно непригодна, брюнетка поплелась на кухню, чтобы заварить чай.

Спустившись вниз, она налила воды в электрический чайник, следом нажав на кнопку старта, сразу отправляясь на поиски своей кружки. Не найдя любимой кружки, она взяла первую попавшуюся и так и осталась стоять с ней в руке, в ожидании закипания воды

По мере того, насколько сильно она пыталась огородить себя от воспоминаний сна, они все сильнее и сильнее пробирались в самую глубину ее сознания.

Эмма сверху, но это только сейчас. Оставив на Реджине только трусики, она начинает оставлять поцелуи на всем теле, уделяя особое внимание шее, ключицам и плечам. Медленно проводя языком от основания ключиц до подбородка, пару раз прикусив нежную, слегка загорелую кожу, она слышит пару легких стонов, срывающихся с губ Миллс, как бы та не старалась их сдержать.

Блондинка снова начинает целовать плечо, ее губы проходят от плеча по ключицам и по горлу, добравшись до подбородка, затем по линии челюсти к скулам. Наконец-то добирается до желаемого. Поцелуй в нос, а затем зубами Эмма оттягивает нижнюю губу Реджины, при этом закусив ее до крови, слизывает кровь. Кажется, ее будоражит вкус крови брюнетки, еще больше распаляет. Отстранившись, она переворачивает Миллс на живот, губы Свон сразу начинают целовать шейные позвонки, спускаясь вниз до ямочки между лопаток. Спустившись до поясницы, зубами, помогая рукой, она аккуратно снимает и откидывает в сторону последний предмет одежды — трусики, — губами сразу же возвращаясь обратно и опускаясь поцелуями вплоть до ягодиц. Затем следует несильный шлепок и заглушенный постельным бельем стон.

Проделав тот же самый путь, только в обратном направлении, блондинка переворачивает Джину на спину.

— Ты великолепна, Реджина, — страстно шепчет Эмма, наклонившись к уху, при этом приподнимая ее голову за волосы.

Свон спускается губами к груди, уделяя ей должное внимание, любуется подтянутым телом: подкачанный живот, смуглая кожа, упругий бюст и аккуратные соски.

Прикусив зубами один из сосков, белокурая девушка начала то медленно посасывать, то слегка покусывать оттягивая губами вершинку, иногда кусая даже слишком сильно.

— Мммммм… Своооон… — с придыханием выдала Реджина, кладя свою руку на затылок Эмме и надавливая, чтобы усилить контакт.

Брюнетка отошла от воспоминаний только тогда, когда услышала звон разбитого стекла.

— Твою ж мать, — вздохнула она, резко положив руку чуть ниже живота и сжав ткань, находящуюся под ладонью так сильно, как только могла. Это точь-в-точь было похоже на то, как выглядел узел образовавшийся из-за возбуждения.

Решив сразу же убрать осколки без подручных приспособлений, она мгновенно пожалела:

— Сссс… — прошипела сквозь тесно сжатую челюсть Джина, порезав ладонь. — Ну и ну, не начало суток, а аномалия сплошная, — расстроенно, даже слегка обиженно пробубнила она.

Сообразив, что раз и выпить чай у нее не вышло нормально, она может попробовать хотя бы принять душ.

Отправившись в ванную, она включила воду и заткнула слив, чтобы набрать полную ванну. Удостоверившись, что вода не утекает, брюнетка отправилась в комнату, чтобы взять все необходимое: полотенце, любимый шелковый халат, новое нижнее белье, — выглядящее весьма элегантно, — телефон, чтобы фоном могла играть музыка, и теплые носочки, чтобы выбираясь из теплой ванны не отправить все тепло в пустоты холодной ванны. Не сказать, конечно, что холодной, но весь дом, когда ты живешь один, в любом случае холоден, если ты, конечно, не именно этого и хочешь, но она не хотела. Вернувшись в ванную уже обнаженной и с полным набором вещей в руках, Реджина положила их на металлическую полку для белья, а в телефоне включила на повтор песню «Waves», исполнитель которой Dean Lewis. И только после этого провела пальцами руки по поверхности набравшейся воды. Вода была чуть теплее нужного, но это то самое, чего брюнетка и добивалась. Опустив в воду сначала одну ногу, затем другую, а после и всем телом она погрузилась в воду, откидывая голову на специально созданный в акриловой ванне подголовник, прикрывая глаза. Успокаивающая мелодия, теплая вода — все что нужно для релакса. Расслабившись настолько, что все же смогла задремать, Миллс очнулась, только когда почувствовала, что вода стала намного холоднее ее изначальной температуры. Мурашки прошли по всему ее телу и соски стояли дыбом от холода; шея затекла от не совсем удобного положения.

— Вот и не выпустила я все тепло… Что вообще происходит? — стрелой выскакивая из воды, недоумевала Реджина, заламывая шею то в одну сторону, то в другую и размахивая руками

Вытершись насухо махровым полотенцем и переодевшись в приготовленную одежду она поняла, что чего-то не хватает и это «что-то» — музыка. Взяв в руки телефон, брюнетка поняла что он полностью разряжен, а она даже не знает сколько времени проспала. Быстро убрав пробку со слива и положив ее на край ванны, она покинула помещение в поисках зарядки, которая лежала в кабинете. Увидев часы, на рабочем столе и взглянув на время, она чуть не превратила и телефон, и часы в груду обломков, потому что буквально пыхтела от злости, ведь на сборы ей оставалось буквально 10 минут.

— ЧТО. БЛЯТЬ. ЗА. ДЕНЬ. ТАКОЙ?!!!!!!!!! — крикнула в пустоту дома Реджина.

И все же бегом начала собираться. Поднялась к себе в комнату, зашла в гардеробную и, в прямом смысле, надела первое, что попалось под руку: темные, со светлыми проблесками драные джинсы, синюю футболку с непонятным принтом и белые Nike. Сегодня Миллс даже краситься не стоит. Успев только расчесать волосы, сломя голову она рванула в кабинет, чтобы забрать телефон с зарядкой и иметь возможность зарядить его на работе. Хватая ключи, висящие на специальной вешалке у выхода, она побежала к машине, не забыв при этом закрыть дом на два оборота ключа.

Сняв машину с сигнализации, вставляя ключ и поворачивая его в замке зажигания, она поняла: машина не подавала никаких признаков жизни. Порычала и перестала.

— Нет у меня времени возиться с тобой! — в отчаянии восклицала Джина, ударяя руками об руль.

Так как машина не заводилась, ей пришлось вернуться в дом и снять с вешалки ключи от ее любимого, но мало используемого для поездок по городу, BMW S1000 RR. С таким же успехом она могла приобрести Dodge Tamahawk, но не стала брать эту четырехколесную махину ради того, чтобы она все время стояла в гараже, как какая-то сверхдорогая вазочка для красоты. Выкатив байк из гаража, она запрыгнула на него так, будто делала это ежедневно, будто это и не был спортбайк, а всего лишь велосипед. Любой бы позавидовал той грации, с которой она вскакивала на этого коня.

— Хоть ты меня не подведи, — произнесла Реджина и вставила ключ в зажигание.

А он и не думал подводить свою измученную за ночь хозяйку. Байк завёлся с первого раза, и чуть не расцеловав своего красавца, женщина ударила по газам, стараясь не нарушать, но все же нарушая, большую часть правил. Во время поездки Реджина могла думать только о двух вещах: не забыть позвонить Эмме и как бы быстрее попасть на работу.

В рекордные сроки, а именно за 7 минут, брюнетка была в кабинете.

Комментарий к Глава 9. https://pp.userapi.com/c639117/v639117784/4f396/9VuKiCjBVCs.jpg – то, на чем усвистела Реджинка

https://pp.userapi.com/c639321/v639321784/51a4e/_5SfXZLzTvc.jpg – штука, на которой можно умирать

https://pp.userapi.com/c840628/v840628784/17aeb/Am3VC7rdRH8.jpg – ванна, в которой обитают ЕвилБубсы

Вы все еще можете придумывать названия к главам. А я все еще жду ваших супер-пупер-мега идей!

====== Глава 10. ======

Разъезжать по городу без шлема и на мотоцикле было сродни самоубийству, особенно когда ты женщина и на твоей голове растет дохренища волос. Ну, не прямо дохренища, но достаточно, чтобы из-за встречного ветра они лезли и в глаза, и в рот, да и вообще куда только можно.

Бросив мотоцикл в первом попавшемся месте (Реджина не обратила внимания на то, что стоянка практически пуста), брюнетка быстрее понеслась к дверям, ведущим в здание, где она работает. Ворвавшись туда, растрепанная, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, увидев почти пустое заведение, она поняла, что что-то не так. А поздоровавшись с девушкой, сидящей за стойкой и увидев ее удивленный взгляд, направленный непосредственно на Миллс, Реджина, наконец, поняла. Сегодня воскресенье. Ее законный выходной.

— Че-ерт, — прошипела брюнетка и развернулась, следуя в обратном направлении под тем же удивленным взглядом.

Направляясь к мотоциклу, Реджина размышляла вслух:

— Раз на работу мне не надо, да и дома делать нечего, можно покататься, если уж выдалось времечко. Забавно, как я могла потеряться во днях?

Оседлав железного коня и при старте задрав переднее колесо, Реджина погнала мотоцикл куда глаза глядят. У нее не было определенного маршрута, но глаза привели ее в излюбленное место, куда она приезжала для того, чтобы подумать, когда случалось что-то непредвиденное или находились задачи, требующие дополнительного времени для решения.

Это место было паромным центром Сиэтла, где находилось огромное количество разных посудин, начиная от моторных лодок и заканчивая паромами, с которых открывался превосходный вид на город.

Бросив свое средство передвижения подальше от паромной, чтобы пройтись, Реджина, попинывая камешки, шла вдоль берега, размышляя.

Ничего толкового в ее темную голову не лезло, да и в целом никаких мыслей, кроме как об Эмме ее мозг не воспринимал. Поэтому, подумав и решив (а заодно и рассчитав стоимость поездки на пароме на двоих до Виктории), Миллс отложила в голове мысль, что стоит заказать билеты. Так сказать, порадовать и себя, и Свон.

Загоревшись этой идеей и горя желанием поделится своим замыслом с блондинкой, она побрела обратно, в ту сторону, где стоял BMW, по приближении ища его глазами.

Вспомнив, для чего она вообще сюда ехала, она хотела было остановиться, но нет… Прошествовав между уже накопившимися за время ее прогулки средствами передвижения, она оседлала мотоцикл, оставшись сидеть неподвижно. Момент для мыслей.

« — А что вообще происходит?» — думала Реджина. «Что может происходить? Она девушка, я девушка. Нет, я, конечно, не имею ничего против однополых отношений, но ведь… ведь мне никогда не нравились девушки… НАВЕРНОЕ, никогда, » — исправила саму же себя брюнетка.

Какой-то внутренний человечек внутри брюнетки твердил:

— Посмотри правде в глаза. Признайся самой себе, что тебе всегда больше нравились девушки. Да, возможно, ты накрутишь себя, если ты подумаешь, что и Эмме ты нравишься, но ведь, правда, она-то тебе нравится!

И как бы в данный момент она не отрицала, что ей когда-либо были симпатичны девушки (а ровно в этот момент блондинка), навязчивые мысли пробивались и пробивались, доходя до всех точек на теле, били в сердце и отдавали в мозг.

Эмоции и чувства начали переполнять ее, как будто с осознанием они начали проходить по иному, по новому. Чувствительнее, глубже, проникать в каждый укромный уголок сердца Реджины. Теперь все чувствовалось совсем иначе, все было ярче, легче воспринималось; но если бы все было так просто.

Реджина, доставая ключи и начиная вставлять их в зажигание, не смогла сдержать дрожи в руках. Связка ключей с громким звоном приземлилась на асфальт.

Это уже не лезло ни в какие ворота. Что настолько разозлило ее — понять невозможно, но брюнетка соскочила с мотоцикла так резко, что тот пошатнулся, благо остался стоять на месте, но, кажется, и это Миллс не понравилось. Низко зарычав, не пойми от чего, то ли от бессилия, то ли от злобы, она толкнула спортбайк, который, как и ключи (но, разумеется, с гораздо большим грохотом), приземлился у ног хозяйки. Кажется, это была настоящая истерика с пустого места, буквально из ничего, а может, это был момент, когда все чувства всплыли наружу и начали высыпаться из Реджины как град в разгар лета. Никто не был к этому готов, даже сама темноволосая. Она не была готова и к тому, что слезы польются из ее глаз, они сыпались градом, можно было подставлять ведро и собирать их, и даже если бы ведро переполнилось, течь они все равно бы не перестали. Пнув пару раз по железу с колесами, она села на него не поднимая, и, уперев локти в колени, положила лицо на ладони, пытаясь успокоиться. Прошло не больше 10 минут, Реджина уже пришла в себя и наклонилась чуть-чуть вперед, чтобы поднять так и лежащие в одиночестве ключи. Подняв их, а следом и мотоцикл, она услышала, как к ней обратился какой-то мужчина:

— Мисз, Вм помчь? — но язык, насколько могла судить Реджина, неплохо так заплетался.

— Оу, точно нет, сама справлюсь, — отрицательно покочала она головой, даже не поворачиваясь. — Благодарю.

Послышались шаги, и только хотела она свободно вздохнуть, как мужчина снова заговорил.

— Да давй ж помогу, ты, ж жнщина, — голос был совсем близко, буквально над ухом.

— По-моему, я уже сказала, что мне не нужна помощь. Но мне кажется, тут вопрос совсем в другом, что нужно тебе от меня? — сказала темноволосая женщина, окончательно ставя мотоцикл в стойку.

— От тбя мне не нжно ничво, мне нжна Эм-мааа, — протянул запивоха. Повернув слегка голову, чтобы увидеть расстояние между ними, она начала узнавать мужчину, что валялся возле палаты Эммы, когда та еще была в больнице.

— А от нее тебе что нужно? — наконец полностью развернулась Миллс, скрещивая руки на груди, даже сейчас неосознанно защищая Эмму. — И кто ты вообще такой?!

— Я — Килльн, — проговорил брюнет, пытаясь произнести нормально, представился брюнет, — и нужна мне Эм-маааа, потму шт я ее люблю.

В этот момент у Реджины снова заходили ходуном руки, но только от того, что она очень сильно хотела вмазать по этой пьяной харе. Видимо она все же не до конца успокоилась, раз голос ее начал набирать обороты с каждым сказанным словом.

— Так, какого хера, извини меня, ты все еще стоишь здесь, убуханный? Пойди и разберись со своими алкогольными проблемами и приди к ней уже без своих сраных проблем. Добейся ее, иначе появятся другие, которые в сто раз лучше тебя, которые хотят ее добиться, а не ходят и не ноют, мол любят! — Посмотрев в глаза пьянчужке, она увидела, что пьяный блеск с его глаз пропал, вгляделась и распознала нотку трезвости и понимания отразившееся в его глазах, а затем продолжила, — Что ты стоишь и смотришь на меня так, будто я сказала что-то сверх трудное для исполнения?

Посмотрев на брюнетку с долей восхищения и благодарности, брюнет тихо вздохнул и, протащась мимо Реджины, пошел в ту сторону, откуда недавно пришла сама она. Но остановившись на пол пути, он развернулся и окликнул ее, на что получил вполне ожидаемый ответ, в виде вопроса «Что еще?!».

— Я прста хтел сказать спсибо, — и продолжил свой путь.

Реджина все же осмотрела царапины на мотоцикле, села и завела его, в этот раз без происшествий, и отправилась в сторону дома Свон, чтобы провести с ней еще один день, который обязательно затмит все плохие воспоминания о начале этих трудных суток.

«А все же, что происходит? Зачем я дала этому пьянчуге надежду? Он ведь разобьет еще Эмме сердце… Нет, я не могу этого допустить.»

Доехав за короткий срок, как показалось Реджине, до контрольной точки, она направилась к двери, но когда до порога оставалась всего пара шагов, Реджина задумалась почти панически:

«А вдруг они еще спят?»

Но чтобы сомнения не забрали ее с головой, она быстрее нажала на кнопку звонка, не давая себе времени на дальнейшие размышления.

Находиться в ожидании было мучительнее всего. Она не любила ждать, да и, наверное, никто не любит находиться в ожидании. Джина уже было хотела по-быстренькому ретироваться, будто ее тут и не было, но дверь распахнулась, а на пороге ее встречала, судя по всему, недавно очнувшаяся ото сна блондинка.

— Ммм, Реджина, привет, проходи, — невнятно пробормотала Эмма, потирая глаза и щурясь от солнца, которое светило ей прямо в глаза.

В ответ она мило улыбнулась сонной девушке и прошла внутрь, отмечая, что хотела бы как можно чаще видеть такую умилительную картину, просыпаясь по утру. Пройдя вглубь дома, Реджина остановилась, и повернулась к подруге лицом. Она знала, что стоит дать ей возможность самой управлять коляской, поэтому просто игриво произнесла, слегка улыбаясь:

— Мисс Свон,  не составишь мне компанию в гостинной?

Более или менее взбодрившись и во всю улыбаясь, блондинка активно закивала и взяла путь в направлении комнаты. Следуя за ней, думая, что сейчас ей очень хотелось бы просто обнять подругу, которая в ее мыслях больше не выглядит, как подруга. Да, Реджина стала прозревать. Разговор с Киллианом вызвал в ней еще больше противоречивых мыслей. Да, все происходило странно, особенно их дружба, которая закрутилась быстро и очень неожиданно, по крайней мере для Миллс. И теперь она начала испытывать чувство… ревности? Миллс еще никогда не настигало это гложущее изнутри чувство. Кажется, она достаточно глубоко, хоть и ненадолго, погрузилась в свои мысли: даже и не заметила, как они оказались в гостинной.

Оглядевшись вокруг и положив глаз на удобный диван, у нее созрел план.

— Эм-ма-а-а, — пропела Реджина.

От этого голоса девушка содрогнулась.

— Джиииинаааа! — решила поиграть в дурочку Свон.

— Дай мне свои ручки, — ласково попросила темноволосая.

Эта просьба показалась блондинке более, чем странной, но она решила не придавать ей значения, да и этот теплый голос заставлял верить, что ничего плохого не сможет произойти в присутствии Мисс Миллс, поэтому она просто протянула руки, несмотря на учащенное сердцебиение в груди.

Схватив за руки сидящую девушку, брюнетка резко дернула ее на себя, да так, что та стала находиться в одном положении, что и Реджина, которая теперь имела возможность держать Эмму за талию, так крепко, как только могла, чтобы та не рухнула обратно. Одновременно с происходящими действиями, глаза Свон округлялись настолько, на сколько это было возможно.

— Что ты делаешь? — Пискнула блонда.

— Держу тебя? — сказала очевидное другая.

Эмма не до конца понимала, что сейчас происходит, но ей было безумно приятно находиться в объятьях, таких теплых и нежных, если не сказать родных. Не понимала своих чувств, но хотела, очень сильно хотела находиться рядом с этой девушкой как можно чаще и иметь возможность свободно к ней прикасаться, и обнимать в том числе.

— Реджина, — прошептала Свон.

— Что? — Так же тихо произнесла на ушко в ответ, отчего у спасительницы пошли мурашки по всему телу и она вздрогнула.

Слегка отстранившись, посмотрела блондинке в глаза, все поняла и без лишних слов уложила сначала Эмму на диван, а затем прилегла рядом. Так они и лежали какое-то время в обнимку. Молча.

Вдруг Реджина тихо заговорила.

— Ты никогда не думала, что наша дружба достаточно быстро закрутилась?

А в ответ последовало тихое:

— Нет.

А затем снова минуты молчания, пока на этот раз уже не заговорила сама блондинка.

— Но знаешь что? — спросила она. — Так даже лучше. Все это случилось спонтанно и мне это нравится. Я рада, что мы с тобой знакомы. За этот короткий, а может и нет, период времени ты стала мне дорога. Даже дороже, чем некоторые люди с которыми я знакома годами и это очень важно для меня. Реджина, прошу, не оставляй меня, — Эмма подняла свои глаза на брюнетку, которые смотрели с такими открытыми эмоциями, как-то по-детски наивно, с мольбой, надеждой и Джина была готова сделать все, лишь бы эта девушка была счастлива.

— Конечно я тебя не брошу, глупышка, — хрипло, от подступающих слез, которые из-за искренности и трогательности момента начали идти с новой силой, словно собиралось выйти все, что скопилось за долгое-долгое время, пробормотала Миллс.

Придвинув свою спасительницу ближе, крепко обняв ее, она уткнулась носом ей в макушку и добавила. — Никогда, — а еще тише, почти без звука и шевеля лишь губами, — не теперь.

В ответ послышалась не менее тихое, неразборчивое «спасибо».

А дальше уснула Реджина, скорее всего из-за неудачной ночи и набора совершенно новых эмоций, которые хоть и приятные, но достаточно сильно изматывают. Зато не спала Эмма, она нежилась в объятиях девушки, что тихо посапывала, вжавшись в блондинку и переодически сжимая ее крепче. Она лежала и думала на счет тех слов, что однажды услышала, когда якобы спала. Джина считает ее красивой… Еще тогда, впервые услышав эти слова, она часто задумывалась над ними. Вспоминая об этом каждый день, она ощущала бурю разных эмоций, от жуткого волнения до безграничного счастья оттого, что она нравится брюнетке.

Немало времени Свон провела в размышлениях и в конце концов тоже уснула, все так же находясь под боком у Реджины. Последняя ее мысль перед тем, как попасть в небытие, была о том, что брюнетка в сто раз прекраснее, чем может догадываться она сама.

Август вошел и заметил, что в квартире полностью темно, будто никого дома и не было. Подумав, что Эмма может находиться наверху, он начал подниматься наверх, но, заглянув по пути наверх в прилегающие к первому этажу комнаты, он нашел Эмму в последней, да не одну, а в компании Реджины, насколько понял Август в кромешной темноте. Постояв в проходе и поглазев на открывшуюся картину, Бут сбегал за пледом и аккуратно, чтобы не разбудить девушек, укрыл их. Постояв еще чуть чуть и умиляясь тому, как они мило выглядят, нежась в объятьях друг друга, с блаженными улыбками на лицах, произнёс:

— Знали бы вы, что выглядите, как самая идеальная пара на всем свете.

В ответ дамочки, будто услышав слова Августа, еще больше заулыбались, а сам парень, решив оставить их одних, ретировался на кухню готовить. Заодно решив, что должен обсудить с Реджиной ее отношение к Эмме.

Проснувшись часами позже от приятного запаха, выспавшаяся Реджина обнаружила, что: во-первых, она находиться в крепких объятиях и во-вторых, что кто-то укрыл их мягким пледом.

— Август, — озвучила она свои мысли.

Но, опустив глаза, все ее мысли буквально испарились. Волосы Эммы разметались по всему свободному пространству на диване, рот был слегка приоткрыт, руки обвили кольцо вокруг талии Джины. Было так тепло и уютно, что той непременно захотелось поцеловать белокурую девушку, что Миллс, собственно, и сделала, поцеловав девушку в щеку, пока никто, как она думала, не видел.

От поцелуя, хоть и легкого, едва ощутимого, белокурая девушка начала просыпаться, а Реджина в испуге отодвинула свое лицо, и как ни в чем не бывало просто легла обратно и смотрела теперь уже в потолок, хотя румянец выдавал ее с головой.

— Мммм, — промычала Эмма, инстинктивно прижимая брюнетку ближе, обхватив ее руками, чтобы не свалится с дивана, по крайней мере так говорила себе она, — как думаешь, который час? — Не открывая глаз, промямлила Свон.

— Думаю, час, когда пора вставать, — ломающимся после сна голосом прохрипела темноволосая девушка, откашливаясь.

— Не хочу! — Противилась блондинка,

 — Хочу еще поваляться! — Продолжала капризничать девушка.

На такое поведение Реджина усмехнулась, но с новым порывом ветра, принесенный запах еды вызвал урчание двух проголодавшихся животов. Девушки хихикнули.

— Хорошо, можешь еще поваляться, а я схожу на кухню и посмотрю что там, окей? Если хочешь, можем отужинать прямо здесь.

— Спасибо большое! Господи! — Воскликнула Эмма поглаживая рычащий живот, — неси сюда, мне так не хочется вылезать отсюда! Пожалуйста?

— Как скажешь! — Подмигнула Миллс.

Остановившись в дверях кухни, она заметила порхающего по пространству кухни Августа, который напевая какую-то мелодию, что-то готовил.

Обернувшись на шорох, Бут увидел Реджину, кивнув ей и взмахом руки попросил подойти.

— Не могла бы ты мне помочь? — поинтересовался сегодняшний повар.

— Да, конечно, — последовал ответ. — Что мне нужно делать?

— Последи за мясом, хорошо? — попросил он, — и да, думаю, нам надо будет с тобой серьезно поговорить, ты так не думаешь?

После этих слов, Реджина встревожилась не на шутку. Она даже впала в оцепенение, размышляя, что такого она могла сделать, что Август решил с ней серьезно поговорить, но его же голос и успокоил ее, и подлил масла в огонь.

— Хэй, не волнуйся, ничего такого, просто поговорим о тебе и Эмме.

И пока Миллс мысленно готовилась к этому нелегкому диалогу, сама блондинка лежала и прижимала свою ладонь к щеке, именно в том месте, где ее легко поцеловала Реджина. Нет, она не первый раз целовала Свон, но обычно она целовала на прощание. Этот поцелуй был другой, этот поцелуй был с каким-то подтекстом, он пробирал до мозга костей, заставлял дрожать и хоть большего, но Эмма не была готова к этому, хоть и понимала, что искренне желала этого самого БОЛЬШЕГО. Блондинка надеялась, что у них, возможно, и могло что-то получиться, но не тогда, когда она не может быть опорой Реджине, не когда она в кресле, и эти мысли ее убивали, ей хотелось прямо сейчас расплакаться от собственного бессилия. Единственное, что останавливало ее от этого, то, что она была не одна в доме. И как раз в этот момент послышались звуки приближающихся шагов, что заставило Эмму сразу улыбнуться и забыть обо всем грустном, о чем она только что думала.

— А вот и мы, — сказали Август и Реджина хором, появившись в поле зрения. — И еда тоже с нами! — Добавил Бут.

У Свон снова заурчало в животе. Шевелясь, пытаясь сесть поудобнее, блондинка смогла найти подходящее положение, только когда рядом приземлилась Джина и предложила облокотиться на себя.

Так и проходил вечер, в уютной тишине, при телевизоре и с едой, пока брюнетка не вспомнила, что хотела предложить Эмме прокатиться на пароме в ближайшие недели или на грядущих выходных, но подумала рассказать об этом перед тем, как отправиться домой.

Голова блондинки уже покоилась на коленях у девушки, и белокурая уже хотела заснуть под размеренное и успокаивающее движение пальцев в волосах, когда Реджина наклонилась к уху и прошептала:

— Хэй, не засыпай, пошли я помогу тебе добраться до комнаты, — на что Свон кивнула и попыталась приподняться.

Когда они добрались до комнаты, от блондинки последовала просьба:

— Реджина? — спросила она и продолжила, — побудешь со мной?

— Конечно! — С радостью согласилась темноволосая.

Улегшись на кровати, Эмма расположила свою голову на животе у Джины и молча лежала, уставившись в стену.

Тем временем, гостья решилась рассказать то, что она придумала.

— У меня есть одна заманчивая идея, которой, я думаю, ты будешь рада! — интригующе начала Реджина.

Свон сразу взбодрилась и ей даже перехотелось спать.

— Что? — спросила она, — что за предложение? — с детским восторгом требовала ответов Эмма.

— Предлагаю прокатиться на пароме, посмотреть на природу, подышать свежим воздухом, — озвучила план темноволосая девушка, — что думаешь по этому поводу?

— Думаю, это отличная идея, — радости Свон не было предела. — Я говорила, что ты лучшая? — оторвав голову от колен и посмотрев в глаза, сделала комплимент блондинка.

— Еще нет, но спасибо, — ласково улыбнулась Миллс, убрав спадающие на глаза волосы девушки напротив, на секунду задержав ладонь на скуле, мучительно желая продлить этот волшебный момент.

Ощутив в эти секунды и счастье, и, в тоже время, разочарование от столь быстрой потери контакта, в котором Свон нуждалась, она быстро вернула себе прошлое положение, кладя голову на колени брюнетки, все же улыбаясь, а та на интуитивном уровне вернула руку в волосы Эммы, пропуская сквозь пальцы светлые пряди, словно это песок.

— Засыпай Эмма, я побуду с тобой, пока ты не уснешь, — совсем тихо, едва слышно проговорила Реджина.

— Спасибо, — так же тихо ответила блондинка, наслаждаясь действиями женщины.

Какое-то время спустя светловолосую девушку поглотило Царство Морфея. Она улыбалась во сне и это вызвало у Реджины желание остаться тут, в одной кровати со Свон; просто наблюдать за этим человеком. Но нужно было вставать, чтобы, попрощавшись с Августом, можно было со спокойной душой отправляться домой.

Тут ей вспомнилось, что Бут хотел с ней поговорить о чем-то очень важном. Об Эмме. Реджина устала и подумала: может, он забудет об этом разговоре, а она напомнит ему об этом, когда уже точно будет знать ответы на все вопросы.

Поразмыслив над этим, Джина все же спустилась вниз, чтобы собраться, но на пути, как назло, появился тот, кого она искренне желала сейчас не встречать. Выхода, к сожалению, не было.

— Поговорим? — Уперев руки в бока, спросил мужчина, мягко намекая своей позой, что разговора не получится избежать. Даже если очень сильно захотеть.

Глубоко втянув воздух носом, Реджина тяжко вздохнула.

— Кажется, у меня нет выбора, — развела она руками и поплелась за уже успевшем развернуться Августом.

====== Глава 11. ======

Реджина слепо следовала за Августом, находясь в прострации. В ее голове была полная пустота, и она бы так и не очухалась от этого состояния, если бы брюнет ее не окликнул.

— Реджина, — щелчок пальцами, — Реджи-нааа! — еще один щелчок, и ее глаза наконец четко смотрят на Бута.

— Да? — спросила она, начиная соображать. — Мы что, идем на улицу?

— Совершенно верно.

Далее мужчина открыл дверь и показал рукой на выход, как бы пропуская Миллс вперед, на что девушка ровно прошествовала на выход, морально уже подготовившись к диалогу.

Выйдя в вечерний город, ветер которого обдавал все их существо, шаловливо пробирался под одежду, они шли, прижавшись плотнее друг к другу. И в какой-то момент, замедлив шаг, они совсем остановились и Реджина решила сама начать диалог, ибо ожидание неизбежного только потратло бы время.

— Август, не томи!

— Именно этого момента я и дожидался, Реджина, — улыбаясь, даже усмехаясь, сказал Бут.

В ответ женщина скрестила руки на груди и выжидающе вперила свой взгляд в паренька напротив, притоптывая ногой, слово капризная девчонка.

— Буууут! — угрожающе произнесла она.

— Ладно-ладно, — сдаваясь, поднял он руки и продолжил говорить, -скажи мне, тебе нравится Эмма?

Сердце Реджины пропустило удар только от того, что эту мысль озвучили в слух, ее руки заметно похолодели, хотя она и была готова к этому вопросу и уже примирилась с тем, что ответ, конечно же, да, но произнесенный в слух вопрос возымел должный эффект.

Дрожащим голосом она произнесла:

— Скорее да, чем нет, — призналась, пряча руки в карманы.

— Джиииина? — напирал Август.

— Ладно. Если быть точнее, то абсолютное да. — признала свое поражение Реджина, прижав подбородок к груди и потупив взгляд.

— Это, почти все, что я хотел услышать, — признался он, — но, еще я бы хотел узнать, что ты собираешься с этим делать?

— С чем — этим? — воззрилась она на брюнета, показывая свое недоумение.

Август почесал затылок, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы его фраза не приобрела другой смысл.

— Эээ, с… симпатией? Ну, — начал запинаться молодой человек, — ты что-то планируешь… ммм, в плане отношений? — наконец закончил запинаться Бут.

Тяжело вздохнув, Реджина произнесла:

— На самом деле, не имею понятия, — обняв себя за плечи, женщина огляделась и пару раз провела руками по плечам, как бы согреваясь, начала нервно рыть носком кроссовка землю. — Тебе пора, Эмма может проснуться, — мягко сказала она.

Кивнув, Август двинулся в направлении дома. Напоследок он сказал:

— Я вижу, как ты заботишься о ней, — говорил он, стоя за ее спиной, с повернутой в бок головой. — И со стороны виднее, что она тебе даже больше, чем нравится, и тебе в любом случае придется что-то с этим решать, потому что и ты ей не безразлична, я вижу это, и даже более, чем в этом уверен, зная Эмму.

Послышались удаляющиеся шаги, а затем и хлопок двери донесся до уже слегка замерзших ушей одинокой фигуры, что все еще стояла на тропе между домом, откуда она вышла, и байком, к которому стоило бы пойти, но сердце упорно не хотело, чтобы хозяйка покидала это место. Но как бы то ни было, как бы ее сердце не желало остаться, у нее не было иного выхода, кроме как вернуться домой. Миллс хотела было пройтись пешком, чтобы осмыслить сегодняшний день, ведь живет она не так уж и далеко, но она уже чувствовала как продрогла от холодного ночного ветра, и стоило бы позаботиться о себе, ведь если она заболеет, она не сможет встретиться с Эммой, не дай Бог заразит ее, да и больничный никто не оплатит. Поэтому, нащупав ключи в кармане, она села, завела байк и помчалась прямиком домой, чтобы выпить чашечку чая, сходить в душ и отправиться спать, если конечно удастся.

Будто почувствовав отсутствие Реджины, Эмма не могла больше спать и резко открыла глаза, сразу щурясь, не от света, а будто мечтая погрузиться обратно в прелестный, спасительный сон, который на время ограждает блондинку от беспощадной реальности, которая каждый раз будет на нее обрушиваться, пока она окончательно не смирится с утратой.

Но сон, как бы Эмма не хотела, никак не возвращался и даже не планировал этого делать, будто сам хранитель вечного сна Морфей бросил свою корону наземь ушёл вместе с темноволосой девушкой, забрав и остаток спокойствия.

Будто этот хранитель и есть Реджина. Ее личный успокоитель и дневной спаситель.

Спаситель…

Услышав звуки шагов на лестнице, которые не услышал бы человек, привыкший к обычной городской жизни, Эмма быстро выровняла дыхание, показывая, что она спит даже без намеков на пробуждение. Она просто хотела побыть одна, и чтобы Август не знал, что она снова проснулась, хоть даже и на этот раз не от кошмаров.

Войдя в комнату, Август просто взглянул на Эмму, но кажется, ему и одного взгляда хватило, чтобы понять, что Свон бодрствует, хотя, казалось бы ее ничего не выдавало, кроме легкого вздрога, когда дверь отворилась, подумав и увидев, как блондинка упорно показывает, что спит, он все же решил не донимать ее и просто оставить одну.

Перевернувшись на спину после того, как уверилась в том, что Август уже ушел, Эмма наконец открыла глаза и пристально уставилась в потолок, словно слепец, мечтающий что-то узреть.

Но она упорно продолжала ничего не видеть, нет, не потолок, а чувства. В них она полностью беспомощна и ей бы потребовался поводырь, чтобы что-то там найти. Как в принципе и большинству людей, боящихся собственных чувств.

Эмма была одной из тех, кто не хотел находить саму себя. Кто не любил и даже не хотел решать проблемы. Но:

— Пора расти, — твердил мозг, а сердце говорило, — ну еще чуть-чуть.

Но в итоге получилось так, что белокурая упорно пытается расти, но и черепаха двигается не так быстро, панцирь-то не лёгкий. Скинуть эту скорлупу не так-то и легко, когда ты ходил в ней многие годы. Скорлупу, которая зародилась еще в далеком детстве, можно сказать, будто она и есть ты, но нет, это далеко не так. Достаточно только найти того человека, который сам поможет тебе снять твой панцирь, не разрывая и отдирая с мясом, а сначала надколет, отломает кусочек, а остальное посыпется, как карточный домик, при легком дуновении ветра.

И, кажется, на данный момент, это не ее лучшая подруга,  Руби, и  не ее брат,  Август , и не кто-либо другой из ее старых товарищей, однако, это точно была ее новоприобретенная знакомая, которая даже не напрягаясь и не стараясь этого сделать, вытаскивала ее из этого панциря, ломая и разбивая все стены, которые только можно было, а ведь та совсем об этом и не подозревала.

И самое-то главное, что Эмму это устраивало, ей нравилось то, что сейчас происходит, в смысле, между ней и Реджиной. Что-то новое, чего Эмма никак не могла предвидеть, что-то, что дарило Свон кучу света, вместо той темноты, что она видит сейчас.

Вернувшись в обратное положение — на бок — блондинка уперлась лицом в подушку и громко простонала, правда подушка все равно заглушила большую часть стона.

Утомившись думать о том, чего никто и никогда до конца не разгадает, девушка попыталась уснуть и спустя какое-то время перекатов по кровати ей все-таки удалось уснуть, конечно, не таким крепким, как если бы здесь была Реджина, но достаточно крепко для того, чтобы проспать до утра.

И если Эмма уже посапывала на подушке, то Реджина не спала, гоняя свои мысли по кругу, начиная и заканчивая постоянно одним и тем же, будто она не может видеть картину целиком, — что, если подумать истинная правда — будто, только разглядывая со стороны, например, как Август, и только тогда она окончательно разберётся во всей ситуации.

А ведь она психолог, а тут даже не приходится возлагать надежды на это «звание» —все равно ведь не поможет. И, видимо, темноволосая не по наслышке знала, что никакого преимущества для собственных проблем и в целом это не дает.

Все еще теряясь в круговерти мыслей, Миллс поняла, что ни к чему хорошему это не приведёт, потому что вряд ли она тогда уснёт, а ей ой как нужно поспать, но тут ее мысли зацепились за все ту же идею о пароме, и, наверное, из-за этого она, как ошпаренная, вскочила, ища ноутбук, чтобы забронировать билеты на ближайшие выходные, ибо, ну, мало ли, билетов не будет. Но на самом деле брюнетка поступила так только потому, что если бы она этого не сделала, то назойливая мысль не отпускала бы ее всю ночь, не давая уснуть. А теперь, когда она наконец оформила билеты, можно со спокойной душой пойти спать, ибо никакие мысли теперь не препятствуют этому благому делу.

Проснувшись под звук трезвонящего будильника, Реджина быстро собралась, иначе, помедли она слегка, она бы снова задремала и уже никакой будильник ее бы не разбудил. Выпив чашку кофе и одевшись практически так же, как и вчера, она взяла с собой сумку, чтобы переодеться и выглядеть более официально. Хотя ей был разрешен свободный стиль одежды, на работе она все же придерживалась строгости и лаконичности в образе, за исключением редких случаев.

Приехав на работу за 15 минут до начала рабочего дня, она решила просмотреть тех, кто записан на сегодня и ко скольки, чтобы прочитать свои последние записи, хоты и так прекрасно помнила каждого своего, так скажем, клиента. Заодно, пока просматривала заметки, попросила помощницу, что заглянула как раз вовремя, приготовить ей кофе, потому что наплыв сегодня немалый, и ситуации не из простых. Через полчаса к Реджине наведался первый клиент, и пока она, пытаясь не думать о белокурой девушке, а вникать в работу, та самая блондинка уже начинала вертеться в кровати.

Все-таки, совсем чуть-чуть времени ей не хватило, чтобы проснуться выспавшейся. Под конец, ее снова начали поглощать кошмары, хотя она искренне надеялась, что, может, хотя бы ночь она проспит без них. Утро было ужасным, она безумно хотела спать, хоть и проспала почти весь день и всю ночь, но спать все равно безумно хотелось. Глаза слипались, но она прекрасно знала, что ее ждет, если хоть на секунду прикрыть глаза. Все ее страхи, все чудовища что крылись в ее черепушке, все, что могло и не могло прятаться, и там, и в шкафу, и под кроватью, все бы вылилось в ее беззащитное, во время сна, сознание.

За отсутствием других вариантов, единственное, что могла сделать Эмма, так это попытаться взбодриться. Свон продрала как следует глаза. На нее накатила такая грусть, что хоть в ведро выжимай, а ведер все равно будет мало. И чтобы как-то уменьшить количество грусти она решила, на свой страх и риск, написать Реджине, в надежде не сильно мешать в работе.

Вибрация разлилась по всему рабочему столу. Пришло сообщение.

«Утро доброе, не мешаю?» — гласило SMS с уже знакомого номера.

Улыбка расцвела на лице женщины за одну микросекунду, будто еще до самой вибрации она уже была готова к этому.

С ответом Реджина помедлила, потому что, ну, на работе отвечать она не будет, хотя руки так и чесались взять телефон, будто это была кислородная маска, а кислорода катастрофически не хватало.

Спустя минут пятнадцать томительного ожидания, она наконец смогла схватить телефон и набрать сообщение с такой скоростью, что даже свет бы позавидовал, и ведь совсем без ошибок.

«Доброе утро, как спалось, Эмма?»

Ох, Эмме бы спалось в сто раз лучше, будь Реджина все еще рядом, в постели, и если бы ее можно было обнять, но нет, она на работе, и стоит бы сказать брюнетке правду, что спалось не так уж и хорошо, да заставлять тревожиться не хотелось, поэтому снова прибегнув к доле лжи, Свон сказала что-то среднее между правдой и ее же противоположностью.

«Спалось отлично, только под утро стало хуже. Хоть и проспала почти сутки, спать все равно хочется безумно, а как спалось тебе? Ты сегодня навестишь меня?»

Прочитав сообщение в ту же секунду, в которую оно пришло, Реджина сразу подумала, что хуже стало гораздо раньше, чем под утро и внесла заметку себе в голову, что стоит и поговорить об этом с блондинкой, не прямо сейчас, но стоит. А сейчас, поместив на задний план все свои проф-подозрения и тому подобное, нужно просто сменить тему, потому что Эмме вряд ли хочется об этом говорить.

«Мне бы спалось лучше, если бы ты была рядом»

Быстро стерев то, что хотел написать ее шальной мозг, она набрала совсем другое сообщение, хотя сердце кричало: отправь, Эмма поймет, что ты хочешь этим сказать и ничего плохого не случится, Реджина не могла поверить в такой исход.

«Я тоже не выспалась, вся эта работа. Я, конечно, люблю свою работу, но просыпаться рано терпеть не могу.»

Следом последовала вторая смс, над которой Миллс даже и думать не пришлось.

«Конечно я тебя навещу, дорогая. Я перестану приходить к тебе, как только ты об этом попросишь. Но учти, просто так ты от меня не отделаешься даже в этом случае.»

— И не хочу отделываться, — подумала Эмма, в итоге так и написав в ответ.

«И не скажу, потому что не хочу!»

Это дало брюнетке какую-то необъяснимую надежду, что все еще может получится, такую крохотную, как дотлевающий уголек, который вместо того чтобы затухать разгорелся с новой силой. Надежда — все, что есть у Реджины.

«Меня это радует, потому что даже если бы ты захотела, я бы не отстала, не теперь».

Это «не теперь» может и насторожило бы Свон, если бы не придавало какой-то загадки их отношениям. То, что еще не каждая осознала или не приняла, и много-много других вариантов, но все же ЭТО что-то есть, и с этим не стоит бороться, к счастью, обе это понимали, и скорее пытались понять что происходит, чем избежать происходящего. Тем лучше.

«Во сколько тебя ждать, Джина?»

— Ох, — только и вздохнула брюнетка.

Она уже была готова прямо сейчас бросить всех своих клиентов и бежать, бежать, бежать и бежать к Эмме сломя голову. И даже выговор или куда хуже, увольнение, не помешали бы ей этого сделать, но мешала принципиальность из-за которой она не могла покинуть рабочее место. А еще нужно было забрать заказанные билеты сразу после работы. Посчитав, во сколько она закончит и прикинув примерное количество времени с учетом светофоров и пробок, которое она потратит на поездку за билетами и обратно, Мисс Миллс напечатала ответ.

«Хммм, после 6 буду у тебя, хорошо?»

Взглянув на время, и просчитав сколько еще до приезда Реджины, Эмма лишь отправила смс, — «Хорошо, жду с нетерпением» — откинула голову на подушку, громко застонав.

Кажется, это было слишком громко или просто момент был неподходящий, потому что в комнату заглянул Август со своей глупой улыбочкой, которая отчего-то сегодня очень взбесила Свон.

— Доброе утро, Эмма! — Известил о себе брюнет, хотя он был замечен еще раньше.

— Утро не всегда доброе, чтоб ты знал. — проворчала блондинка.

— Чего ты там ворчишь, карапузик? — издевался братец.

Подушка, полетевшая с максимально возможной скоростью была доставлена точно по адресу: в самое лицо адресата.

— Серьезно Эммс? Я ведь пошутил! Какого, прости меня, хрена происходит? — обнимая руками подушку, Бут подошел к кровати и посмотрел в глаза блондинке, уперев подбородок в подушку.

Все, что испытывала блондиночка на протяжении последних недель, — нервозность, подавленность, неполноценность, смирение не настигшее девушку до конца — именно сейчас, именно в этот день, минуту, секунду, перед Августом, решило свалиться на нее и захотело покинуть ее тело вместе со слезами.

Первая слеза скатилась по ресничкам и упала на щеку, оставляя мокрый, соленый след после себя, извещая, что все накопившееся будет выходить именно таким способом. Единственным доступным. Ведь стоять и бить грушу невозможно. Бессилие.

А вторая покинувшая глаз слеза рассказала о том, что слеза будет и вовсе не одна. И не две. Их будет фонтан, дождь, град. Это будет самая настоящая истерика.

Увидев, что происходит, Бут залез с ногами на кровать и подсел рядом с сестрой, втягивая ту в объятия и укладывая себе на грудь, поглаживая ее волосы в успокаивающем жесте.

Он не мог терпеть когда дети или девушки плакали, а тем более, когда это родной человек, твое сердце разбивается на мелкие-мелкие осколки оттого, что ты прекрасно осознаешь что помочь ты не в силах и этот человек должен сам справиться со своими проблемами. Понять, что тебя гложет. Найти источник проблемы. Разложить все по полочкам в своих мыслях.

Август, опустил руку на спину и начал поглаживать меж лопаток круговыми движениями, что возымело обратный эффект и Эмма расплакалась еще громче. Ее тело, что казалось мизерным на данный момент, сотрясалось как от 9 балльного землетрясения.

По прошествии какого-то времени, все так же неожиданно закончилось, как непредсказуемо и начиналось, без предупреждения, будто война. Заранее не предугадаешь, как и со светловолосой девицей.

 — Никаких вопросов, — отрезала девушка, предугадывая, что попытается сделать Август, — и вообще ничего не говори…

Кивнув, опустив голову и выйдя за дверь, единственное, что смог сделать парень, это написать Реджине, чтобы когда она освободится рассказать что произошло, и та смогла помочь разобраться и понять, что делать в таких ситуациях, ведь брюнет, по возможности, избегал таких ситуаций и не имеет опыта. Она — единственная, кто может дать дельный совет, пока он находится в тупиковом состоянии.

«Реджина, мне нужна твоя помощь, позвони, когда сможешь говорить. Это срочно и связано с Эммой»

Заметив мигающий экран телефона Реджина покосилась на него и подметила кем был отправитель.

— Бут, — едва слышно прошептала брюнетка, — значит что-то случилось, — не менее тихо добавила она же.

— Простите, Доктор Миллс, вы что-то сказали? — поинтересовался молодой человек, лет 30 на вид.

— Нет, Дэниел, извини, я на секунду отвлеклась, ты не мог бы подождать, мне срочно нужно отойти на пару минут? Это правда важно.

— Да, конечно, я подожду, — улыбнулся мужчина.

Схватив телефон и рванув в коридор, чтобы можно было спокойно поговорить, Док на ходу набрала номер и стала ждать ответа.

Долго ждать не пришлось, спустя гудок в трубке послышался расстроенный, потерянный голос Августа Бута.

— Бут, — грозно, но с ноткой, большой такой, беспокойства, яростно прошипела Джина, — что, черт возьми, произошло?

— Кажется, у Эммы только что была истерика… — сделал вывод парень.

— Истерика? — Скептически уточнила Реджина.

— Что-то типо этого, — утвердительно кивнул Август, как бы сам себе, понимая, что все же верно сделал выводы.

На какое-то время в трубке повисла тишина. Каждый думал о своем.

Реджина рассуждала, что это и хорошо, и плохо одновременно.

Хорошо тем, что после таких эмоциональных потрясений это и должно было произойти, что-то вроде неизбежности. Когда чувства, эмоции на пределе и переполняют тебя, и единственным доступным способом являются слезы. Это нормально.

А плохо потому что Эмма об этом не хочет говорить. И пожалуй этого достаточно. Потому что и человек начнет замыкаться, как один вариант развития событий.

— Миллс? — вопросил он, потому что тишина начала его напрягать.

— Да-да, я тут, — машинально отреагировала девушка — пока ничего не предпринимай, просто делай то, что Вы делаете обычно каждый день. Завтрак там, телевизор, не знаю. А вечером я к вам загляну, надеюсь ты не против, и попробую с ней поговорить, понял?

— Спасибо, Джини, — облегченно выдохнул Бут.

— Господи, просто заткнииииись! Я не Джини! —  ответила она, сбрасывая вызов.

Простояв еще минуту в коридоре, размышляя над сложившейся с Эммой ситуацией, она пришла к выводу, что стоило бы чаще разговаривать с ней на тему ее ног и кошмаров, и всего, что вообще может тревожить блондинку. Да и вообще быть рядом, возможно, этого будет достаточно, ведь при брюнетке такого не происходит.

Вернувшись в кабинет, девушка села на свое место — мягкое кресло — отложив при этом телефон в ящик рабочего стола, чтобы сейчас он ей больше не мешал, а то и так уже много проколов за один рабочий день.

— Извините меня еще раз, Дэниел, мы можем продолжить? — мягко поинтересовалась Док.

— Да, конечно, ничего страшного, — кивнув, молодой человек продолжил, — Итак…

Отработав со всеми с кем должна была, уставшая Реджина плюхнулась в кресло, прикрыв глаза. Это, — работа — если честно, выматывает. Хоть ей это и нравится, но нагрузка не малая, постоянно думать, напрягать извилины.

Почувствовав, что сейчас заснет, она быстро соскочила с удобного, мягкого кресла, что принимало форму ее тела, и быстро собралась: взяла телефон, переоделась.

Покидая кабинет, не забыв выключить свет, Реджина быстрым шагом направилась на выход из здания.

Сев в свое транспортное средство брюнетка взяла курс в сторону портов.

Прибыв на место очень даже быстро, забрав билеты, почти без происшествий, за исключением одного — дали не два взрослых, а один, — все было нормально.

Уже в машине проверив телефон и увидев одно сообщение и один пропущенный вызов, она решила сначала прочесть сообщение.

«Позвони мне, когда будешь тут!»

Нажав кнопку вызова сразу послышались гудки, а через пару секунд послушался женский голос.

— Ало-ало, Реджина — удовлетворенно произнесла Эмма. Радость слышалась в ее голосе.

— Что-то случилось? Потому что я уже выезжаю! — весело ответила брюнетка, поймав волну абонента.

— А, ну так хорошо, а то я заждалась, — все так же улыбалась в трубку девушка.

— Бегу, как соник, дорогая — засмеялась Миллс.

— Ну все-все! Аккуратней на дороге! — в трубке послышался чмок и звуки оповещающие о завершении вызова.

— И я тебя целую, — прошептала, едва шевеля губами, смотря в потухший экран телефона.

Заведя машину и выехав на дорогу, Реджина выбрала в голове самый быстрый путь, где почти не светофоров и за считанные минуты оказалась у места назначения — дома Эммы.

Еще не успев дойти до дома, дверь распахнулась как только женщина успела открыть дверь, как будто тебя специально высматривали, а на пороге ее встречала белокурая девушка. Все было так по домашнему, будто так и нужно было, так по семейному, хотелось, чтоб каждый день так встречали с работы или откуда-либо еще, не важно.

— Привее-ееет! — махала обеими руками Свон, чуть ли не припрыгивая в кресле от радости.

Ускорив шаг, и махая рукой в ответ начала улыбаться. Подойдя к блондинке, она наклонилась и поцеловала ее в щечку, слегка покраснев, что осталось незамеченным для блондинки, как в принципе и то, что Эмма от таких действий вздрогнула и покрылась гусиной кожей.

— Ты уже покушала? — заботливо поинтересовалась Докторша.

— Нет, ждала тебя, это ничего?

— Конечно ничего, — послала милую улыбку Реджина, — я как раз хочу кушать, я не успела, трудный день. Накормишь, хозяйка?

— Пойдем, — сказала солдат и взяв за руку гостью, покатила на кухню.

— Эмма, я сама достану еду и разогрею, ладно? — скорее утвердила, чем спросила гостья.

— Как скажешь, Джина, расскажи мне, что у тебя на работе? Мне интересно. —

— Тебе и вправду это интересно? — удивилась просьбе брюнетка. — Это совсем не интересно,

— пыталась увернуться от просьбы она.

— Да, пожалуйста! — состроив «щенячьи глазки», взмолилась девушка.

— Эмма, — притворно ахнула женщина, прищурив глаза- а как же врачебная тайна?! — ужаснулась Док, ставя еду разогреваться.

— О Господи Боже, — подыгрывает светловолосая, воскликнув — вот я дуреха! Совсем забыла!!!

Повисла тишина, а затем обе девушки дружно рассмеялись, подмигнув друг другу, что стало самым обыденным действием. На смех в кухню вошел Август, снова со своей улыбкой и снова не вовремя.

— Привет, Джини! — решил поддержать веселую атмосферу бородатый брюнет.

— За такие словечки в следующий раз по почкам бить буду! — показала кулак Реджина, все же едва заметно улыбнувшись.

— Ой, ой, ой, уже боюсь, — скривил лицо имитируя ужас и прикрыл руками место, где находятся почки.

— Я помогу добить, Август! — и показала, как будет бить прямым ударом в нос с таким сосредоточенным лицом, что гостья незаметно рассмеялась в кулак. Это личико было просто умилительно.

— Тогда мне пора иммигрировать в другую страну! — провозгласил вердикт брат, начиная смеяться. — Желательно, как можно дальше, — уже через общий смех послышалась фраза.

Прозвенел звоночек микроволновой печи, оповещающий о том, что пора бы достать еду и приступить к ужину.

Август покинул их так же неожиданно, как и появился. Поставив вторую тарелку разогреваться, Джина обратила свой пристальный, пронизывающий взгляд на Эмму. Почувствовав, что за ней наблюдают хозяйка подняла свой взор и уставилась в эти темно-карие глаза. Завораживающие, притягивающие, гипнотизирующие, дотрагивающиеся до самой сути твоего существования глаза. Очи, что видят насквозь, знают о тебе все, и даже то, чего ты не знаешь о себе сам. Малейшую деталь, малейшее изменение в поведение. Будто выпавшую волосинку и ту подметят. Это было божественно и в то же время так непривычно. Непривычно, что кто-то может так наблюдать за тобой и не просто потому что сказали, а потому что сам хочет. Хочет находиться в твоем обществе, узнавать о тебе что-то новое.

Звоночек снова прозвенел и оторвал от мыслей, которые поглотили ее, как только глаза девушек встретились. Смущенно улыбнувшись, Реджина отвернулась и достала вторую тарелку, задержавшись чуть дольше, чтобы скрыть смущение от перекрестного обмена взглядами.

Расставив тарелки на стол, ужин проходил в тишине, только броски взглядами разбавляли трапезу, что веселили девушек, ведь вели они себя как школьницы. Одновременно доев, девушки поставили тарелки в мойку, как бы пометив, что помыть все же будет надо.

 — Пойдем в кровать? — предложила гостья.

— Да, пошли, ты устала, да и я тоже. — выдала блондинка, с глупой улыбкой.

— А ты почему устала? — забеспокоилась другая девушка.

— Много думаю, — увернулась от нормального ответа Эмма, кивая головой.

— Хорошо, к этой теме мы еще вернемся, — дала понять Реджина.

— Это неизбежно, я считаю, — почесав бровь, подтвердила хозяйка.

— Давай я тебе помогу, — показала глазами на коляску, и наклонив голову на бок, в ожидании ответа.

У Эммы не было другого варианта, кроме как сказать

— Хорошо, — качнула та головой.

Она была не против снова оказаться в теплых, уже чуть ли не родных, руках. Она ждала этого большую часть дня, а все ради того, чтобы Джина снова побыла с ней какой-то, на взгляд светловолосой, короткий период времени, которого ей было все мало и стало не хватать все больше и больше.

Снова оказавшись в комнате, в которой недавно побывала, они расположились в той же позе, — в обнимку, — что и вчера. Было удобно. Сон пропал, захотелось говорить.

— Эмма, — мягко, горячим шепотом на ухо проговорила брюнетка.

— Что такое? — вздрогнув от мурашек по телу, так же тихо ответила Эмма, только вместо шепота, вырвался какой-то писк.

— Думаю, ты должна мне что-то рассказать? — решила включить давление Реджина. На самом деле — опасно.

— Разве? — напряглась она.

— По-моему — да, — все напирала девушка. — Как ты спишь, дорогая? — полетел вопрос по касательной.

Эмма напряглась сильнее прежнего. Ее тело напоминало субстанцию из куч нервов, непонятной агрессии — скорее всего от воспоминаний, — и жестокости, проступившей на лице.

— Отлично я сплю, а что? — оборонялась солдат.

— Эм-ма, — вкрадчиво произнесла Док, — со мной ты можешь говорить, я не причиню тебе вреда, — ласково и уверенно.

Это возымело должный эффект, мышцы расслабились, на смену жестокости пришла хмурость, что уже значительный прогресс.

— Хорошо, но я расскажу тебе совсем чуть-чуть, и мы будем спать, хорошо?

Реджина не могла упустить этот шанс, да и дело даже не в этом. Точнее, далеко не в этом. Дело в том, что она просто хотела помочь девушке, которая ей нравится.

— Я не буду вдаваться особо в подробности, потому что мне тяжело об этом говорить.

На это заявление Джина понимающе кивнула, хоть и знала, что Свон ее не видит, но она безусловно чувствовала каждое телодвижение, и это было правдой.

Уловив движение, она продолжила.

— Началось все, наверное, с моего детства, когда меня кидали по семьям. В некоторых даже били, потому что не все мы — дети из системы — получаем тех нормальных родителей, которых хотим или даже заслуживаем. И чем чаще тебя перекидывают, тем чаще тебя интересует вопрос «А где МОИ родители?», этот вопрос конечно начинает волновать конечно раньше, это просто идет с тобой в комплекте, когда ты оказываешься в детских домах. — Глубоко вдохнув и резко выдохнув, светлоголовая решила продолжить, чтобы не потерять настрой, — а потом были попытки сбежать из системы, хотя меня туда снова и снова возвращали, пока не пришло время покидать систему и меня оттуда не выпнули сами. Затем я решила отправиться в армию, ведь ловить мне здесь было нечего, а Август уже тогда собирался уехать, наверное, ты знаешь. — Реджина снова едва заметно кивнула, но этого хватило. — А в армии такие ужасы случались, что мне бы с лихвой хватило на всю жизнь, но слава Богу я уже была закалена, и особо на меня это не повлияло, хотя во снах иногда приходят воспоминания, например, как гранатой разорвало человека, перестрелки, в которых умирали дети. — на этом моменте повисла гробовая тишина, лишь слышно было, как гостья активно вбирает в легкие воздух, что аж свистит.

— Прости, что заставила тебя говорить об этом, но я не жалею, я считаю, что тебе нужно было поговорить об этом, — прижимая блондинку ближе к себе, призналась Доктор.

 — Это ничего, Джина, я думаю точно так же, просто не могла найти человека, которому бы могла довериться, — развернулась в объятьях Эмма. — - Нисмотря на то, что Август мне как брать, ему я этого говорить не хотела. Это нормально? — поинтересовалась она же.

— Думаю да, вполне нормально, — подтвердила кивками головы свои слова Миллс. — Такое часто случается. Не хочется обременять родных людей своими проблемами. Самый лучший вариант это молчать. Ну, так думают люди, которые держат все в себе. А друзья, которые видят, что с тобой происходят отчаянно мечтают, чтобы ты с ними поделилась.

— Да уж, как по мне — это все сложно. Как ты с этим всем справляешься? Разгребаешь вот это вот все каждый день, — жестикулируя руками, повествовала Эмма, — а иногда, я уверена, попадаются случаи еще хуже.

— Ты права, это сложно, но не для меня. Я это понимаю, мне это нравится, да, устаешь, да, приходится много думать. Иногда, может и времени не на себя не хватать, потому что жизнь людей, которые ко мне приходят в сто раз интересней, чем твоя собственная, и ты просто забываешься. Но я хотя бы могу им помочь. — пожимая плечами отвечает темноволосая.

— Вот это я понимаю ответ, — с восхищением смотря в лицо, ответила Эмма.

— Самый обычный ответ. Любой бы кто любит свою профессию, думаю, ответил бы так же. Не хочешь мне рассказать, что сегодня случилось? — прищурила глаза гостья.

— О нет, Джина, неужели он успел тебе рассказать? — горько вздохнула блондинка, упираясь лбом в плечо.

— Ох, думаю, я узнала об этом сразу, как только это закончилось, — подтвердила она.

— Я готова его убить за это, знаешь? — посмотрела хозяйка из-под бровей.

— Возможно, он просто заботится о тебе? — заявила Док. — Ты так не считаешь? — добавила она же.

— Может оно и так, — прошептала другая девушка.

— Эмма, — подняв голову за подбородок, заставляя посмотреть в глаза, — не запрещай людям заботиться о тебе. Это хорошо, что есть люди, которые могут о тебе позаботиться, прими это. Значит ты им важна. — с улыбкой закончила предложение брюнетка.

— Хорошо, Реджина, я постараюсь, но это тоже нелегко.

В ответ последовал кивок головы. Они так и смотрели друг другу в глаза, казалось бы прошли часы, прежде чем одна из них посмотрела на губы. Вторая тоже перевела взгляд на губы, а затем взгляд блондинки начал блуждать по всему лицу собеседницы. Обе девушки начали наклоняться друг к другу и поцелуй, который, казалось бы, не должен был произойти, все-таки произошел. Но поцелуй был мимолетный, секундный и скорее, какой-то дружеский, чем с романтическим контекстом. Эмма, видимо, смутилась, а брюнетка этого хотела и просто прикрыла глаза, пытаясь понять свои ощущения. Молчание, казалось длилось секунды. А на деле, прошли минуты проведенные за размышлениями.

— Давай спать, — попросила хозяйка дома, смущенным голосом, — с тобой, если честно, мне спится лучше, как будто меня кто-то охраняет. Останься сегодня, прошу тебя. — Не смотря на произошедшее минутами ранее, все же призналась блондинка.

Это признание проявило в Джине огромное количество неописуемой нежности к этой девушке, и все, чего хотела Док, так это остаться в этой кровати, что она и сделала.

— Хорошо, думаю, сегодня можно, — поцеловав девушку в макушку, она закрыла глаза, полностью расслабляясь. — Я, кстати, забрала билеты.

— Это хорошая новость! — Улыбнулась в шею солдат, — спокойной ночи, Джиннннааа, — протянула девушка, и поцеловала то же место, куда и улыбалась.

И то, — улыбка — и другое — поцелуй — действие отдалось импульсами по всему телу, что было невероятно приятно, и отдавалось покалыванием даже на кончиках пальцев.

Накрыв и себя и блондинку пледом, Реджина, уткнувшись той в волосы и вдыхая запах шампуни для волос быстро уснула, решив отложить мысли о поцелуи на потом.

«Раз границы перечеркнуты, чего уже бояться» — подумала Эмма, и вдыхая естественный запах кожи с примесью духов, что уже практически выветрился, уснула следом.

Комментарий к Глава 11. Есть супер-пупер крутая телыча, що вылупилась вчера, на самом деле /автор лох, опоздал с поздравлением/. Катюха, здоровнись в комментах!

Цыпочка поджаристая, но еще в рассвете сил, уже столетняя старуха, все еще бегает в подгузонах и с нагрудником, а ездит в клетке, вместо детского кресла. Баба-матка всей своей петушиной школы, и моя искренне любимая интернет-продругайка (после хохлолендского кузеньки)

С прошедшей днюхой тебя, Катерина Цыповна. Ента глава Вам!

Ну и меня с прошедшим! Поделим подарок пополам?

Ну-ка, ребзи, поздравьте куриноголовую ;*

Соре ес чо там по ошибкам, автор русского не знает, отбечено на половину, а мне не терпелось выложить

====== Глава 12. ======

Комментарий к Глава 12. Честное слово, ребят, уж извиняйте за задержки месячные и более.

Времена не те, свободного времени не так уж и много. Лады, дело не только в этом, а еще и в моих делах сердечных. Получается не так уж и хорошо, да(?), когда я сюда и собственные чувства вкладываю. Т.е, то, что испытываю, частично выплескивается в рассказ и мне не совсем хочется, чтобы так было, поэтому пыталась обождать, но не вышло, потому решила, что не буду заставлять вас ждать и все равно продолжу калякать даже если сюда будут выплескиваться и мои чувства.

https://pp.userapi.com/c824501/v824501947/77f35/9MjvWy5J1qE.jpg (Зарисовка сцены с поцелуем).

Просыпаться этим утром было совсем странно, и дело даже не в том, что проснулся ты совсем в чужой кровати, и даже не в том, что в совершенно чужом доме. Дело в том, с кем ты проснулся. А особенно, если проснулся после того, как долгое время спал один в собственной кровати, чередуя с её с креслом в рабочем кабинете. Вот Реджина и находилась в подвешенном состоянии. Оказавшейся не совсем готовой проснуться не там, где привыкла. А может все же готовой, просто было слишком непривычно. От блуждания в собственных мыслях ее смог оторвать только повторно звенящий будильник.

«Не зря поставила» — сразу подумала брюнетка.

Но на этот же звук Эмма, находящаяся частично сверху Миллс — рука лежала на животе, голова — на плече, — начала просыпаться.

Дыхание Джины мгновенно сбилось, а глаза сразу устремились на светлую макушку в ожидании. Ждать долго не пришлось. Через каких-то 3 секунды эта же макушка резко поднимается и пока еще сонно и не полностью осознанно смотрит прямо перед собой — в темные глаза.

Сначала Эмма хочет отстраниться — слишком близко. Затем Эмма опускает глаза на губы и ее взгляд проясняется, и появляется совершенно другое желание — целовать. Животное желание, контролировать которое физически невозможно.

«Ух, это фактически потребность!» — прошла мысль в белокурой голове, а затем так же быстро и ушла.

Судя по всему, Реджина тоже заметила желание Эммы. Наверное, по взгляду, до сих пор не оторвавшемуся от её губ. Тогда то темноволосая и решилась на этот очень, между прочим, обдуманный поступок. Поцелуй. Воспоминания вчерашнего дня врезались в память, но ни в коем случае не могли сравниться с ощущениями сегодняшними, те, что здесь и сейчас. Этот поцелуй был не такой. Он был глубже, чувственнее, проникновеннее. Эти женщины были как два виртуоза, что достигли максимума в своем совершенстве. В совершенстве познания друг друга губами и языком. Поцелуй показывал все их скрытые эмоции, те, что они не знали сами, и все еще не до конца понимали. Или те, что не могли выразить словами, а выражали касаниями, взглядами, заботой.

Что до Эммы, то она ощущала себя и так, будто провалилась в черную дыру, где время тянется бесконечно долго на Земле, но совершенно не ощущается в пространстве — в поцелуе —, а в другой момент ей хочется отстраниться, скрыться, сбежать, свернутся клубочком и всем показать свои иголки, чтобы никто и близко подойти не смел. Потому что даже если она хочет, она не может портить жизнь этой девушке своим присутствием, не может давить на нее тяжестью своих прожитых лет, и тем, что тяготит саму блондинку сейчас. Но ей так нужен этот поцелуй, будто это единственное, что подает кислород в ее легкие. Живительный, целительный воздух, что помогает восстать из пепла, вернуться с того света, когда ты уже «отбросил коньки». Ведь даже жалкая жизнь Свон — коей она ее считала — по сравнению с поцелуем казалась какой-то пустышкой.

Появилась маленькая, но сильная надежда на то, чтобы изменить жизнь к лучшему. Но вот как использовать эту надежду: для того, чтобы что-то менять или оставить все так, как есть — стоять на ровной платформе, зависело от Эммы, и это не стоило решать с лету, а предстояло подумать.

Поцелуй прекратился так же неожиданно, как и начался, хотя вполне вовремя, а то иначе обе бы просто задохнулись, поэтому, отстранившись и глазея друг на друга глазами размером с чайные блюдца, обе тяжело дышали. Ни у одной не было подходящих слов для того, чтобы начать разговор — а хотелось ли? — и движений никаких не происходило, но, видимо, сегодня тот самый день, когда Реджина тут за «старшего» и вынуждена сдвинуться, ибо работа не ждет. Кажется, у нее появилась идея.

— Эмма, не желаешь со мной? — сменив положение на полулежа, чтобы встать с кровати, поинтересовалась с улыбкой темноволосая, поигрывая бровями. Она решила опустить тяжелую тему поцелуев.

В глубочайшем шоке Эмма уставилась на девушку, что могла заинтересовать только одним взглядом, но так же она могла чуть заметным поигрыванием бровей вогнать в краску и заставить думать в интимном русле.

«В общем, удачно запутала и смутила, » — возмутилась Эмма, но оставила свои мысли при себе.

— Эээээ… — даже слова пропали, а глаза огроменные.

И тут Реджина громко засмеялась. Таким заливистым и мелодичным смехом, почти детским, невинным; не тронутым годами; не омраченным пережитым.

— Эй, дурашка, ты чего там напридумывала? — говорит Реджина, меж приступами смеха.

А Эмма в прострации, ей так этот смех затуманил разум, что она уже была готова на все, чтобы ей не предложила девушка, что осталась на ночь с ней. Но, видимо, всё ей не нужно было, а лишь вернуть Свон на «Землю», что получилось с первого раза легким щелчком по носу.

— Ай! — Очнулась блондинка, — так чего я там желаю?.. — Ответила она, пытаясь показать, что она присутствует здесь и сейчас и что она в полном порядке.

— Я имела ввиду, не хочешь со мной на работу? Я сегодня не допоздна, а потом можем куда-нибудь сходить, — предлагала кареглазая, внимательно наблюдая за мимикой девицы напротив.

Видимо, делала она это не зря, потому что у той отчего-то выражение лица сменилось на печальное.

— И что я буду там делать? Только меш… — а договорить не смогла. Не успела.

— Рот, Мисс Свон! — Строго произнесла Док, даже зловеще, будто та самая Злая Королева из сказок и сейчас тебя испепелит. — Если бы ты мне мешала, я бы даже не предложила, да не то чтобы не предложила, я бы даже не пришла сюда сегодня, и не приходила бы вообще никогда! — Продолжала разглагольствовать Миллс, — ясно выразилась? Доступным языком объяснила? — договорила женщина, но лицо оставалось все таким же мягким и спокойным, не искаженным злостью, что говорило о том, что женщина вовсе не вышла из себя, а просто решила припугнуть. Уж это бы у нее получилось, если не смотреть на лицо.

— Так ты идешь со мной или будешь здесь лежать, ныть и медленно превращаться в овощ? — строго, но одновременно с этим — мягко.

— Конечно, — согласилась, но не от безысходности, а потому что и вправду хотела, а только зря боялась.

— Тогда быстрее собирайся, иначе опоздаем. Повезло, что мы на машине, и не повезло одновременно.

— Это еще почему это? — по-детски промямлила Свон, пытаясь натянуть одежду, что было крайне неудобно, учитывая ее нынешнее состояние, а затем и вовсе прекратила какие-либо действия и легла, типо, спит, предположительно сдаваясь и прося помощи.

— Алло, солдат Свон, вы что, только что сдались?! — возмутилась уже в который раз брюнетка, но, все же решила выручить «товарища», так же учитывая пикантное положение. — - Придется потрудиться, солдат!

— Эххххххххххххххххххх, — послышался протяжный вздох.

Эмма делала вид, что помогала, потому что полностью погрузилась в наблюдение за Реджиной, которая возилась с ней, словно с ребенком, но сама блондинка не считала, что это плохо. Ей нравилось, в кое-то веки чувствовать теплоту, чувствовать заботу, возможно, даже любовь. Приятно, когда кто-то за тобой ухаживает, и решив не злоупотреблять положением, да и добротой человека, все же стала помогать.

— Так почему же и хорошо и плохо одновременно? — повторила свой вопрос белокурая.

— Потому что если мы будем опаздывать, пригодился бы мотоцикл, но тебя в него, думаю, будет сложно усадить, хотя — неизвестно. Ну, а в машину усадить проще, но, можно застрять в пробке — не везде протиснется.

— Поняла, извини, что доставляю хло… — хлопок.

— Свон! Я, по-моему, только что объяснила! — Пыхтит Реджина. — Чего ж, блять, не понятного? Ты не доставляешь хлопот, потому что если бы доставляла не было бы меня здесь. Но даже если ты считаешь себя «ПРОБЛЕМОЙ», то я ХОЧУ, чтобы ты была МОЕЙ «ПРОБЛЕМОЙ». — звучала зло, но глаза — как и всегда — выдавали весь спектр эмоций. От сожаления за крик, до такой глубокой нежности, которую ни у кого в глаза блондинка раньше не видела. И сейчас буквально готова была расплакаться.

А Реджина увидела это выражение, что в принципе, не удивительно. Она всегда видит, будто не может иначе.

— Эмма, — произнесено так мягко, тонко, что проникло в самое сердце, и разлилось кучей выросших цветов на сердце, что перекрыли доступ к воздуху, грозились вырасти еще больше и прорваться сквозь ребра.

После чего Док присела на одно колено рядом с белокурой красавице и взяла ее руки в свои.

— Эмма, прости. — Прошептала она, уткнув свои губы в сплетенные их руки, — я не хотела кричать и расстраивать тебя или более того — обижать. Но, я уже это сделала, и я просто терпеть не могу, когда делают вот так, как сейчас делаешь ты. Просто говорят, что они проблема, вынуждая людей испытать к тебе чувство жалости, не более того. А, ну, еще и оттолкнуть, потому что это неимоверно раздражает, когда ты видишь, что кто-то в беде и нужно бы, по-хорошему, придти на помощь, а в ответ «Нет, не надо, я обуза». Только время тратишь зря, я бы сказала. Я считаю, что это неуважение, будто считают, что люди рядом с ними находятся не по своей воле, словно их заставили. Бывает и такое, не отрицаю, но запомни, что я рядом по собственному желанию, потому что ХОЧУ. Я прошу тебя. — весь монолог был проведен шепотом, и все равно на то, что они фактически опоздали, сейчас нужно было раз и навсегда искоренить в светловолосой привычку называть себя проблемой.

Печальная слеза покинула пункт отправления и теперь бежала по щеке, наконец прибыв в пункт назначения — подбородок — угрожая сбиться с пути и разбиться о скалы — руки, — что находились перпендикулярно подбородку.

Заметив соленую капельку на подбородке, Реджина губами дотянулась до нее и ими же устранила, а затем посмотрела в глаза блондинке и единственным верным для нее решением было привстать и покрыть поцелуями все лицо, сначала — лоб; затем — брови, веки, — что закрылись от прикосновений теплых губ — носик, скулы, подбородок. Но самый последний поцелуй, в любом из вариантов, пришелся в губы. Самый сладкий, самый ожидаемый, самый нужный.

Снова неожиданно оборвав поцелуй, Док пристально посмотрела Эмме в глаза и произнесла все тем же шепотом:

— Нам пора, давай закончим и пойдем, видимо, без завтрака. Только обед. — Брюнетка задумалась. — Это ничего?

— Нет, ничего, все нормально, — улыбалась блондинка, да так, что улыбкой готова была ослепить весь мир и светить вместо солнца и луны в две смены.

— Вот и славно! — в ответ не менее ярко улыбалась Реджина.

Обе снова зависли на пару секунд смотря друг на друга, и в спешке стали завершать свои сборы.

Практически подъезжая к месту Реджина мельком взглянула на время и поняла, что они не опаздывают.

Все время езды лицо Эммы и брюнетки не переставала освещать сияющая улыбка. Играла какая-то музыкальная станция, фоном, чтобы просто было, обе девушки думали о своем. Док думала о предстоящей работе и чего бы предложить Эмме, чтобы она не умерла со скуки спустя первые минуты, а сама Эмма думала о Миллс и что это вообще за произвол с утра с ее стороны. Которому она, кстати, не очень-то и противилась, а даже наоборот, готова была потратить все утро и послать к черту работу, но к сожалению, это не ее работа и она не вправе подводить свою подругу, ведь и так без обеда оставила. А к тому моменту, когда они въехали на парковку и остановились у нее созрел план, чем она будет заниматься, пока кое-кто будет зарабатывать себе на жизнь.

— Вот и приехали, — вдруг по всей машине разлился голос брюнетки, который было слышно даже громче музыки, хотя говорила она достаточно тихо.

— Отличная новость! — И исполнила победный жест, аля «миссия выполнена».

— И мы даже не опоздали, — довольно произнесла девушка.

— Еще лучше!

Реджина помогла Эмме пересесть в ее кресло, но не стала помогать той двигаться ко входу.

— Справишься и сама, — оповестила брюнетка.

Она, конечно хотела помочь, но понимала, что если кто-то будет постоянно ей помогать, она всегда будет надеяться на других, но она может оказаться в такой ситуации, когда помочь будет некому, так что, пускай мирится с положением вещей и учится полагаться только на себя, хотя, очевидно она это и так умеет, — солдат как никак. А ее догадки подтвердил последующий ответ.

— Конечно, — улыбнулась девушка, что кажется и не переставала улыбаться.

— Вот и славно, а я пока дверь пойду придержу.

Через пару минут Эмма уже въезжала в дверной проем.

— Ну вот ты и в моей обитель! Ну, почти.

— Симпатичненько, — ответила блондинка, осматривая оценивающим взглядом коридор и небольшой холл перед ней.

— Вон там, — рукой показывая на стойку, — сидит моя помощница, мисс Саттер. Это сразу напротив моего кабинета. Если что-то понадобится, а я буду занята, можешь обращаться к ней, — посоветовала темноволосая.

— Хэй, спасибо, но тебе стоит поторопиться, у тебя осталась буквально… минута! — Воскликнула Свон.

— Не хочу оставлять тебя одну, — с досадой и сожалением произнесла Док. — Чееее-ерт! — Протянула она, а на лице ее отразилась боль, словно кто-то успел ее ударить.

— Иди давай! — Ворчала Эмма, начиная толкать подругу в бок, на что в ответ получила возмущенный взгляд.

— Так и скажи, что не хочешь проводить со мной последние минуты и хочешь от меня уже избавиться. А утро так хорошо начиналось, — черезмерно обидчивым тоном произнесла Реджина, удаляясь, — не хочешь, как хочешь, пока-пока!

— Ты — ребенок! — Крикнула вслед девушка.

— Ой, кто это у нас так заговорил? — Резко развернувшись и шагая спиной, произнесла брюнетка, подмигнув и скрывшись из виду в массивный коридор.

— Ну и дела.

Оставшись в хорошем расположении духа после их шутливой, как и обычно, беседы, Эмма решила побыть в холле и посмотреть, что же идет по телевизору, заодно и оповестить Августа где она и что с ней. Да, тут был телевизор, ничего необычного, так почти везде, что бы пациентам, или кто тут вообще находится, было хоть какое-то развлечение во время ожидания.

Эмма достала телефон и набрала сообщение, гласившее:

«Доброе утро, Август, я с Реджиной, не волнуйся».

Не зная, чего же еще добавить Эмма тупо нажала отправить.

И задумалась, что она как-то отдалилась от брата, когда в ее жизнь пришла брюнетка, а Руби и вовсе сама отдалилась, на что Свон в принципе и расчитывала, когда узнала об отъезде подруги, но все же, готовой к этому быть невозможно. Так думала блондинка, но сейчас она не хотела размышлять на эту сложную тему, однажды, она, возможно, поднимет эту тему с Миллс, но не сейчас.

За просмотром телевизора, а точнее за пустым перелистыванием каналов с небольшими остановочками практически на каждом канале, пролетело около часа или полутора часов, и блондинка решилась познакомиться с помощницей свой подруги, как ее назвала Док — «Мисс Саттер». Честно говоря, звучит устрашающе, — «надеюсь, выглядит не так же» — подумала Эмма.

Начиная заезжать в длинный коридор, сзади Свон услышала чей-то крик, судя по всему обращенный к ней, и заставивший резко остановиться.

— С дороги, колясочница! — звучало довольно грубо.

Но только она хотела узнать, кому принадлежал этот звук, парень пронесся мимо нее и вероятнее всего, влетел в кабинет Реджины, если судить по расположению двери напротив стойки.

В след парню послышался и приятный голос женщины за той же стойкой.

— Не бегай ты! Сколько раз говорила! — И удручающе покачала головой, продолжив ковырятся в компьютере.

— Черт, голос-то знакомый, — подумала блондинка, но решила отложить эти раздумия до следующего удобного момента. — Может, спрошу потом у Джины, если не забуду.

Убедившись, что никаких препятствий в виде бегущих людей нет, Эмма двинулась к той же стойке, что миновал молодой человек.

— Эм, здрасте? — Смущаясь произнесла белокурая девушка, из-под бровей смотря на рыжую девушку ростом около 170, на вид лет 30 — Англичанка.

— Привет, ты, наверное, Эмма? — мило проговорила, предположительно, Мисс Саттер.

— Верно! — Более расслаблено произнесла Свон.

— Я — Мисс Саттер, как ты уже, наверно, поняла, можно просто Зелена, — сказала она, протягивая Солдату руку.

Пожав руку, Эмма поняла, что никакая Зелена не злая, хотя фамилия почему-то казалось строгой, даже злой;

Рука у женщины была мягкой, словно ладонь младенца, а взгляд, устремленный прямо в глаза, не нес в себе никакой жалости, что удивительно, ведь большинстао только так и смотрят.

— Зелена, — попробовала имя на вкус, блондинка, — что обычно заказывает Реджина на обед?

— Хм, да она всегда по-разному берет, — призадумалась помощница, — а что?

— Да вот, завтрак пропустили мы, — вдруг покраснела она, — а я хотела бы обед купить, все-таки, моя вина.

— Я думаю, ты сможешь ее удивить, если выберешь что-нибудь сама, — вынесла вердикт Мисс Саттер.

— Тогда, не могла бы ты рассказать, где тут по близости есть кофейни, ресторан? Что-то такое?

— А, да, конечно!

— Ты же поможешь мне? — поинтересовалась блондинка, указывая на ноги, — а то если брать кофе, вряд ли я его увезу далеко, — обиженно проговорила блондинка.

— Конечно, — улыбнулась в ответ, — я только за, устала тут сидеть уже. Так вот, неподалеку есть «Sugar Bakery&Cafe», «Italian Family Pizza», «Starbucks», ‘Jimmy John’s», «Piroshki On Madison», «Mad Pizza», «Top Pot Doughnuts» и «Sushi Kanpai», но это уже дальше.

У Эммы видимо случился перегруз от количество информации, да еще и так быстро предоставленной, было ощущение, будто у Мисс Саттер была память на ура, складывалось впечатление, что она ничего не забывает.

— Ты что, все наизусть помнишь? — с подозрением покосилась Свон.

— Упаси Боже, нет конечно! Никому таких мучений не пожелаю! Но эти названия я уже выучила.

— Ну ладно, а то я уже подумала ты какая-нибудь машина и следишь за мной, — начала смеяться солдат.

— Ой, нет-нет-нет, — хватаясь одной рукой за живот сгибаясь пополам от смеха, а вторую руку подняла вверх, как бы сдаваясь.

Вытащив Зелену с рабочего места (а та в свою очередь попросила подождать секунду, чтобы оповестить начальницу, что отлучится вместе с Эммой), Свон направилась вдоль по улице.

У Реджины не было времени интересоваться, куда они вдвоем отправились, но она оставила у себя заметку в голове, чтобы потом спросить куда же они все-таки отлучались.

Пока Док принимала обезумевшего наглого бегуна, — коим его прозвала светловолосая девушка во время разговоров, а рыжая поддержала, — девушки уже отошли от центра и выбирали, куда же они пойдут дальше. Самым ближним вариантом был «Top Pot Doughnuts», но Эмма эту идею быстро отмела, чувствуя правой почкой, что это не то что нужно, так же как и «Starbucks».

— Слушай, я тут вспомнила что около «Sturbucks» есть «Таco Grill» и «Subway», может это будет поинтересней?

— Ты все так же будешь отнекиваться от того, что ты машина, и вместо мозга у тебя жесткий диск или какие-то локаторы на еду? Может, карта мира? Ну или хотя бы страны? — Причитала Эмма.

— Честное слово не машина! Ну, может только чуть-чуть? Там, мизинец на правой ноге не от человека!

— Тогда у меня руки-базуки!

— Ну вот видишь, все мы не от мира сего — подтвердила Зелена.

— Это уж точно, — так же согласилась Солдат. — А Реджина тоже?

— Ну конечно! — воскликнула Саттер, — она же безбашенная, ездит на какой-то двухколесной железой лошади, как после этого она вообще может быть человеком, тем более, что работает вот тут вот, со всякими бешеными, как она вообще спит нормально после этого?! Я бы не смогла! — тяжко вздохнула она.

— И то верно, — кивала головой блондинка. — Так куда же нам все-таки пойти? Мы уже почти на перекрестке, пора бы решиться.

— Думаю, выбор за тобой, — и постучала пальцем у виска Свон.

— Эйййй! — возмутилась она, убирая палец рыжей от своей головы.

В ответ она получила возмущенный взгляд и слова:

— Уж не притворяйся, что тебе больно!

— Мы первый день знакомы, а я уже думаю, что ты ужасная смертоносная машина! Что за манеры, женщина! Надо в первый день выставлять себя в лучшем свете, а ты!

Зелена хохотнула, Эмма задорно улыбнулась.

— Уж не думаю. Нужно сразу показывать кто ты есть и с чем тебя есть! — на секунду Зелена замолчала, а затем продолжила, — А может я машина, но только с е к с — машина?

— ЧТО? — Эмма аж поперхнулась.

— Да ладно тебе, что как маленькая? Смотри чтоб глаза на асфальте не остались, — сказала рыжая, подбирая подбородок блонды, буквально с собственных колен, — так ты уже сообразила куда мы пойдем?

— А…эм, да.

— Куда же? — Спросила девушка, беря кресло за поручни и начиная двигаться к светофору.

— «Subway» думаю, в самый раз! Чувствую прям.

— Ладно, пошли уже, а то пока мы тут думаем, начальство меня уволит!

— Ладно тебе хныкаться, машина!

— Сейчас договоришь, останешься тут одна, и будет у тебя поднос с кофе на голове стоять, а ты колесики свои крутить, — остановилась мисс Саттер и скрестила руки на груди.

— Ой, — повернулась Эмма, — да ладно тебе, — состроила она милую рожицу, — я ж шучу, — и развела руки в стороны, как бы говоря, с кем не бывает.

— Ладно, надо быстрее, а то Реджина нас прикончит. — И посмотрев на время, добавила, — у нас с тобой примерно 32 минуты.

— Честное слово, машина, — пробурчала себе под нос блондинка, а в ответ получила подзатыльник. Кто же знал, что у этой рыжей еще и супер-пупер-микрофон вместо ушей.

— Я все слышала. Осторожней со мной!

— Ну и кто из нас после этого солдат? Это я тут Афган прошла, мадам, кому кого бояться надо.

— Так мы и не в Афгане, а в Сиэтле, тут ты безобидна, а я, возможно, опасна.

— Рассказывай мне сказки, — фыркнула на последок Эмма, так как спорить с этой женщиной, по-видимому, было бесполезно.

Остальные пять минут пути прошли в тишине, а когда они прибыли в место назначения, — «Subway» — то снова завели разговор.

— Ты что-нибудь будешь? — Спросила Эмма у Зелены.

— Да, что-нибудь определенно возьму, — ответила она под звук урчания живота. — А что возьмешь себе и Реджине ты?

— Думаю себе возьму саб с морепродуктами, а ей Бекон и Курица мелт? Или может она любит поострее?

— Может и любит, она обычно просит с меня только кофе. Но думаю, в любом случае, что бы ты не взяла, ей понравится, так что, не заморачивайся.

«И почему это ей должно понравиться все, что бы я не взяла?» — Подумала Солдат.

— А ты давно работаешь там? — поинтересовалась блондинка, уже находясь в очереди.

— Ну, как сказать, надо бы вспоо-о-омнить! — Протянула рыжая.

— Ой, не придуривайся, все ты помнишь, по глазам вижу, — говорила Эмма. — Ты же врать не умеешь!

— А вот и умею, я все умею. А работаю я где-то около двух лет.

— И не надоело?

— А чему надоесть-то? Сидишь, ничего не делаешь, только записываешь всяких людишек в расписание, да кофе иногда пьешь.

— Тогда ладно, а то я-то думала, чем же ты вообще занимаешься, сидя за этой стойкой.

Вдруг прозвучал голос:

— Здравствуйте, что будете заказывать?

— Мне Острый Итальянский, — начала говорить Зелена, — а моей подруге, с морепродуктами и Курицу и Бекон мелт, Nestea холодный и, — она многозначительно перевела взгляд на Эмму, намекая, чтобы та продолжила говорить.

— И один эспрессо и Fanta холодную, — закончила светловолосая девушка.

— Сейчас все будет готово.

Спустя пять минут заказ был готов.

Забрав заказ, девушки отправились назад, но уже другим путем, хотя разницы, в принципе, никакой нет.

Половину дороги они молчали, но как только они стали поворачивать с Boren Ave, на Seneca St, то снова завели разговор, точнее Эмма.

— А ты с Джиной в хороших отношения?

— Да, вроде, не в плохих, но она не любит когда ее так называют.

— Странно, мне она об этом не говорила, а вот Августа и в правду чуть не убила, — вспомнила Свон, крепко сжав пакеты с едой.

— Ну, тогда, может, ей нравится, что ТЫ ее так зовешь? — улыбнулась рыжая.

— Может быть, — подтвердила Эмма. — Вообще, а откуда ты знаешь, что ей не нравится? — задалась вопросом девушка.

— Что? Боишься что уведу у тебя Реджину? — начала смеяться Саттер.

— Чего??? — опять подавилась Эмма.

— Ладно тебе, не ссыкуй, я может и не против девушек, но Реджина моя младшая сестрица, а я жената.

— Чего, ебать? — блондинка повернулась, и посмотрела на Зелену таким взглядом, будто та была сумасшедшей, а сама, хотела подобрать свои ноги в руки, и нестись без оглядки. — Вот так новость, охуеть не встать.

— Ты что, умеешь ругаться? — как ни в чем не бывало поинтересовалась, как оказывается, сестра Миллс.

— Блять, да естественно умею, я вообще солдат или кто! Там и не такое услышишь когда граната летит, ебано-наблевано!

На последней фразе Зелену одолел хохот. Она так смеялась, что чуть не по земле каталась, она уже почти на асфальте сидела, и сотрясалась от смеха.

— Вот это ты вы-ыдала, Господи, спасибо! — провозгласила она, — это девушка сделала мой день!

— Ой все, успокойся, — просила Эмма, — мы же сейчас опоздаем, вставай давай, машина ржавая!

Ну, это было сказано зря, потому что сейчас Свон точно получит по своему белобрысому подзатыльнику.

— Иди сюда, сучка блондинистая, — уже готовила свои руки Зелена.

— Нет-нет-нет, пожааа-аалуйста! — протянула она тоненьким голоском.

— Ладно, уговорила, но вот вернемся, и я обязательно возмещу тебе ущерб, что ты мне только что нанесла, — пригрозила рыжая.

— Кажется, я влипла.

— Не то слово, детка!

Успев вовремя вернуться в больницу, — через 5 минут обед — Эмма все же огребла от Зелены по своей светлой голове, и они как ни в чем небывало продолжили разговор. Они хоть и знакомы один день, но с помощницей так же легко, как и с самой Реджиной, правда разница между ними все равно была ощутима, и это еще не говоря о том, что они совершенно не похожи.

Услышав, что дверь открывается, Свон подумала, что это Мисс Миллс, но как оказалось — обезумевший наглый бегун. И, видимо, настал тот самый момент, чтобы посмотреть правде в глаза, и вспомнить, кто же стоит прямо перед тобой. А это — Дэниел Колтер, собственной персоной. Это был ее «брат» в одной из приемных семей, так скажем, он — не самый лучший человек, а если честнее — один из ужаснейших, хотя родители у него достойные люди.

«Как их угораздило воспитать такого идиота» — думала когда-то Свон, да и сейчас ничего не изменилось в ее мыслях на его счет.

И вот она снова видит эту коварную улыбку и уже знает что за этим последует.

— О, Эмма, так вот чья туша с этим креслом даже в проход не влазит? — противным голосом произнес он, и не менее мерзко засмеялся он.

А блондинка не могла сказать даже и слова, здесь не имело значение ее настоящее, триггеры прошлого сковывали ее, и заставляли молчать.

— Что ж ты молчишь? — Спрашивает он, подходя ближе. Она инстинктивно откатывается пока не ощущает, что вот он ее угол, дальше некуда, — конец.

— Как тебя вообще угораздило оказаться в таком положении? Инвалидка чертовка, — произнес он, и пнул колесо, так, что кресло едва осталось на месте и не перевернулось.

— Может ты еще и к психологу ходишь? — холодным тоном, поинтересовался Дэниел.

Эмма сильно зажмурилась, а ладони крепко вцепились в подлокотники, будто готовясь ко второму удару, понимая, что она беззащитна, и все это происходит так быстро.

А затем послышался спасительный голос:

— В отличии от тебя, она вполне себе нормальная, — произнес до боли знакомый голос, но Эмма была где-то в вакууме, что бы вообще разобрать, что происходит. — И кто из вас инвалид, это еще подумать надо!

Послышался и второй голос:

— Еще раз я тебя здесь увижу, ты у меня под трамвай сам побежишь, — голос тоже знакомый, но не на столько.

— Дамы, вы чего? — поинтересовался он, будто ничего и не было, — я же просто со старой подругой разговариваю, — повернулся к ним парень.

И лучше бы как только повернулся, сразу бы побежал, а не строил из себя дурочка, потому что посмотрев друг другу в глаза, девушки резко повернулись и ударили Дэниэлу в лицо.

Парень упал, постанывая, и прикрывая лицо. Удары четко пришлись в оба глаза.

— Какого хрена? — Завопил Колтер.

— Подбирай свою ТУШУ с пола, и по газам отсюда, понял? — сказала Зелена, пока двигалась в сторону Эммы, где уже присела Реджина, не желая тратить время на этого идиота.

— Эмма, — произнесла Док, мягко поглаживая руки, пытаясь расслабить тело девушки. — Эмма, дыши, как я.

Спустя какое-то время, — незаметно пробежавшее — девушке все-таки удалось расслабиться, под присмотром двух сестер, что заботились о ней, пока у нее была паника.

— Эмма, открой глаза, — просила темноволосая.

Свон просто помотала головой. За что получила подзатыльник, и глаза сами по себе открылись, и вся паника ушла, как по волшебству.

— Зелена, какого черта? — спросила Реджина, поворачиваясь к сестре.

— Ну, а что, сработало же? — невинно пожала плечами та.

— Ты идиотка, дорогая! — похлопала в ладоши брюнетка.

— Ничуть не хуже тебя, — закатила глаза рыжая.

— А я еду принесла, — вклинилась Эмма, и обе девушки обратили свое внимание на нее.

— А, да, точно, — старшая повернулась к стойке и взяла еду, и приподняла ее вверх.

— Это то, что нужно! — воскликнула Док, — не могла бы ты в кабинет это отнести?

— Да, конечно, — ответила она, подопнула под задницу все еще лежащего, избитого парня, и скрылась за дверью, не забыв кофе и бутылки с газировкой и чаем.

— А ты, Мисс Свон, остановись, — среагировала она, видя, как блондинка зашевелилась и собралась двигаться в направлении кабинета.

— Эх, но как же еда?!

— Я, конечно, понимаю, что сейчас не лучший момент, но ты же объяснишь, откуда ты этого придурка знаешь?

— Думаю, у нас будет время поговорить об этом, когда мы будем прогуливаться после работы?

— Договорились, — произнесла брюнетка, — а теперь иди сюда, — и Док снова присела на корточки около Эммы, и поцеловала ее в лоб.

Обычный легкий поцелуй, коим Реджина ее всегда одаривала при встречи, но поцелуй унес Эммы в какую-то другую реальность, где нет никаких мыслей о произошедшем.

А второй поцелуй — в губы — мягкий, нежный, неторопливый, и вовсе позволил забыть о том, что есть какой-то Дэниел чье присутствие никто не замечает, который только сейчас подобрал свое тело с пола и бормочет себе под нос проклятья и обещания о мести, которые тоже никто не замечает, почти. И что за приоткрывшейся дверью кабинета Зелена, что смотрит в щель и остается довольная собой и выплясывает только ей понятный победный танец, будто так и знала, что между этими двумя чертовками не просто дружба.

И им двоим тоже известно, что между ними нечто большее чем просто дружба, и даже больше, чем любовь. Хотя, казалось бы, что может быть еще больше и сильнее чем любовь.

Поцелуй прекратился, но девушки продолжали соприкасаться лбами, тяжело дыша.

— Теперь кушать? — Спросила Эмма.

— Черт! — засмеялась Реджина, — умеешь ты момент испортить, — вздохнула она вставая.

— Нууууу, — схватила блондинка ее за руку, и посмотрела на нее взглядом обиженного ребенка, — я не портила момент, но если бы я этого не сказала, сказал бы мой животик!

— Мой ребенок, пошли давай, — сказала брюнетка, и обе девушки двинулись в кабинет.

====== Глава 13. ======

Комментарий к Глава 13. Я все еще жду ваши предложения по названиям глав.

Imagine Dragons- Whatever it takes

Ed Sheeran – Perfect

NF – Paralyzed

Знаете, уважаемые читатели, это уже совсем не приятно, когда нет никаких отзывов. Конечно, ждуны меня тоже хоть как-то мотивируют писать, но все же, не зная ваших чувств, я не понимаю, что мне делать.

Может, у Вас есть какие-то замечания? В плане, может чего-то не хватает. Может, у Вас так же есть предложения?

Кабинет Реджины оказался довольно просторным и светлым, никакой строгости, что вполне создавало уютную атмосферу. Свон не раз была у мозгоправа, ее и сослуживцев отправляли после некоторых заданий, чтобы проверить психическое состояние, но у них в кабинетах никогда не было той атмосферы, чтобы можно было почувствовать себя в безопасности или хотя бы в относительном комфорте, что объяснялось тем, что они не в городе, а чуть ли не в горячей точке, а вот у психолога вне базы она никогда не была. А теперь, побывав тут, хоть и не на приеме, было с чем сравнить. Можно с полной уверенностью сказать, что блондинка чувствовала себя в присутствии психолога отвратительно: тело сковывало, появлялась нервозность, отпадало желание говорить. У нее была аллергия на них. Они все пытались вытащить больше подробностей, но отвечать Солдат была намерена только односложными предложениями, никаких подробностей, строго по факту, что конечно же никому не нравилось и друзья-в-белых-халатах пытались давить, но вскоре за не имением сил противостоять отпускали девушку. Реджина была исключением, хотя, если бы пришлось пойти на сеанс какой-нибудь там терапии, ничего бы, собственно, не изменилось. Выдержка у Солдат не плохая, Миллс бы просто устала.

Сейчас, находясь здесь в компании теперь двух подруг, Свон в пору было бы расслабиться, но тело до сих пор сковывало после случившегося. Кажется, теперь Реджина ее спаситель, ну и конечно же Зелена.

Вдруг, из мыслей ее заставил вынырнуть голос:

— Блонди, спустись на землю — сказала с набитым ртом Рыжая, заинтересованно поглядывая на отсутствующую здесь девушку.

— Я не понимаю языка машин, — ввернула Эмма. — Не жужжи, говори по-человечески.

— Тебе повезло, что мои руки заняты, — продолжила она, пережевывая, — иначе бы ты страдала.

В ответ послышалось только протяжное фырканье, и рука светловолосой потянулась к собственной порции, в то время, как Реджина в непонятках переводила взгляд от одной девицы к другой.

— Что происходит? — обреченно произнесла она, ничего не понимая.

— Твоя сестра — машина с картой мира в голове, хранящейся на жестком диске, — отстранено заявила блондинка.

Реджина начала дико смеяться, смотря на Рыжую:

— Вот уж никогда не думала, что я буду не единственная, кто пришел к этому выводу, — заявила младшая Миллс.

— Что-ооо? — Возмущенно сказала Зелена, откладывая еду и скрещивая руки на груди. — Вы, влюбленные пташки, сговорились? — С прищуром прошептала она, поглядывая на девушек, что подавились собственными слюнями.

— Чего? — в один голос воскликнули те.

— Мы не влюбленные, — разведя руками, сказала Док, хотя в ее взгляде Рыжая отчетливо прочитала — «лишь я».

— Кажется, твои машинные мозги дали сбой, — так же отстранено говорила Эмма. — Где у тебя кнопка рестарта? — Издевалась далее девушка.

— Заткнись уже, Свон, — сказала старшая Миллс, и запустила оберткой от обеда блондинке прямо в лоб.

— Так уж и быть, — пожала плечами Солдат, — но я тебе еще припомню за мои увечья, — и показала кулак в игривом жесте.

— Дети малые, — сказала Реджина, — и кто из нас младше? — Спросила она у сестры.

Далее обед продвигался более или менее спокойно, так сказать, без происшествий, хотя Свон все равно была тихой, как мышь. Лишь слышала, будто через толщу воды, как сестры перекидывались пару раз и даже пытались заставить Эмму вылезти из своей скорлупы отстраненности, но безуспешно. Блондинка думала о том, что помимо травмы, что испортила ей карьеру, — но она не на секунду не пожалела о том, что там оказалась — так еще и триггеры прошлого нагоняют. Как такое вообще возможно? Господь точно решил кинуть ее в канаву из которой, кажется, совсем недавно вылезла. Жаль, что она в этого, так называемого, Бога не верит. Но ведь нудно же кого-то обвинить. Все случилось так неожиданно. Голоса снова начали надвигаться, но не те голоса, что находятся рядом, а те, что в голове, — из прошлого. Солдат резка мотнула головой, а волосы повторили движения головы, качаясь из стороны в сторону. После чего, девушка уставилась на свои ладони, пытаясь занять мысли чем-то хорошим. Хотя в голове продолжали бить по черепным стенкам слова: «Ты никому не нужна, приемыш. Тебя снова бросят, как и раньше, даже не надейся на что-то большее».

Смотря на состояние блондинки, Реджина пометила в голове, что все же стоит поднять тему случившегося раньше, чем заявится следующий и, кстати, последний клиент.

— Зелена, дорогая, ты доела? — привлекая внимание сестры.

Когда рыжая обратила внимание, то Док подняла изящную, ровную левую бровь и кивком головы показала на Свон, давая понять, что хочет остаться наедине для выяснения деталей. Старшая поняла все без слов, собрала весь мусор, и произнесла:

— Ты говоришь, как наша любимая мамочка, дорогая — скорчила рожу Зелена.

В ответ Реджина так же поморщилась, намекая, что сама далеко от этого не в восторге, но дело привычки. Затем встала со своего места, подошла к Рыжей и чмокнула в щеку, говоря на ухо:

— Спасибо, сестренка, — и отстранилась.

— Фу, как слащаво это звучит из твоих уст, — скривилась Зеля, и поспешила скрыться по ту сторону двери.

Реджина и Эмма остались одни в кабинете, но Свон этого даже не заметила. Она упорно пыталась отогнать от себя эти мысли, что буквально выжгли в ее голове, а у мозга появились глаза и он все читал и читал эти выгравированные фразы.

Мягкое касание заставило блондинку дернутся.

— Эм-ма, — протянула Док, привлекая внимание.

Она безусловно знала, как стоит вытащить Солдата на поверхность.

Светловолосая проморгалась и уставилась на Джину.

— Что?

Док вздохнула, понимая, что Свон не станет говорить на эту тему, но попытка не пытка:

— Ты буквально отсутствуешь здесь и сейчас, — начала она. — Что случилось?

— Ничего, — просто пожала плечами девушка.

— Я вижу, — нахмурилась брюнетка. — Это из-за Дэниела?

— Нет, — сказано спокойно.

Все бы ничего, может быть и прокатило бы, если бы не слегка увеличившиеся глаза, и не сжатые подлокотники кресла.

— Ты врешь, — констатировала Док.

— Что? — Удивилась Эмма. Еще никто ее так быстро не раскусывал.

— Ты врешь, — пожимая плечами, повторила Реджина.

— Я не вру, — уже слабо отнекивалась она, не желая врать подруге.

— Можешь врать сколько хочешь, — снова пожимая плечами, как ни в чем не бывало, произнесла она.

— Джииина, — проскулила Свон, — я знаю, что ты знаешь, что я вру. И не обижайся, я прям по твоему голосу слышу, и, в общем, чувству. Мне тяжело об этом говорить.

Мы поговорим с тобой об этом потом, я обещаю. Ты веришь мне?

— Конечно верю, — цокая языком, сказала Док. — Будто у меня есть выбор, — добавила она, нашептывая себе под нос.

— Что ты там бурчишь под нос? — Прищурилась светловолосая.

— Да вот, вспоминаю.

— Что же? Вспомнила?

— Да. В сфере человеческих отношений вера есть обязательное свойство любой значимой др… — ее перебили.

— Все-все-все. Ч-ч-ч-ч. Со своими штучками-мозгоебучками, — проворчала она, — слишком сложно для моего понимания. — Протестующе замахала руками блондинка.

— Значит вот что ты называешь моей работой? — выгнула бровь Док, скрещивая руки на груди. — Штучки-мозгоебучки?

— Я не то имела ввиду, — растерялась Солдат, бегая глазами.

— Очень на это надеюсь, — жестко произнесла Реджина, склоняя голову к плечу.

— Ага, — лишь произнесла Эмма, и поспешила ретироваться, чтобы не нагнетать обстановку.

— Эмма, куда ты?!

Но ответом послужила аккуратно закрывающаяся дверь и щелчок дверной ручки.

— Вот же… Черт. — Покачала головой Джина, садясь в кресло, в котором сидела буквально пять минут назад.

Время шло неумолимо быстро, примерно через минуту послышался стук. Реджина быстро поднялась, надеясь, что это ее несносная блондинка, но это оказался следующий пациент и лицо Доктора заметно сникло.

— Здравствуйте, — сказала она, пропуская посетителя. — Присаживайтесь, через минуту я вернусь, и мы начнем.

Получив кивок в ответ, брюнетка ретировалась.

Подойдя к своей сестре, что сидела и штудировала какие-то статьи.

— Смотрю, вам не удалось нормально поговорить с Эммой, Мисс Миллс? — сказала Саттер, не поднимая глаз.

— Видимо, нет, — обреченно протянула Реджина, пряча глаза. — Но я должна злиться, а не она. Куда она делась?

— Покатила в туалет, судя по направлению. А ты, Мисс Миллс, возвращай свою задницу в кабинет, не все люди терпеливы и не все будут тебя ждать, пока ты бегаешь за девчонкой. Ничего с ней не случится, я присмотрю.

— Она не какая-то там девчонка, — процедила Док. — Но спасибо.

— Иди работай, а то станешь безработной и будешь сидеть на шее у нашего великодушного папочки, что ТЕБЯ безумно любит.

В ответ брюнетка цокнула языком:

— Тебя он тоже любит, не хнычь, а то как старая дева.

— Черт тебя дери, Реджина! — возвела руки к небу Рыжая.

— Да иду я! — послышался хлопок кабинетной двери.

Покинув кабинет Мисс Яраскусилатебяводинмиг, Эмма направилась в неизвестном ей направлении, ведь она тут в первые. Она не хотела разговаривать даже с ни в чем неповинной Зеленой. Она то уж точно не виновата, что Свон тупая идиотка, что решила сорваться на единственном человеке, что искренне и бескорыстно о тебе заботится. Так же, как не виновата и Реджина, что этот чертов Дэниел Колтер был одним из ее клиентов-пациентов, хрен его знает. Никто в этом не мог быть виноват. Зато Эмма виновата в том, что обидела Джину, а может и Миллс-старшую.

Проезжая мимо дверей, Эмма увидела табличку указывающую что за стеной женский туалет. Бинго. То, что надо, чтобы побыть наедине с собой.

Заезжая в туалет, Свон заметила, что дверь можно запереть изнутри. Это еще лучше, можно будет выпустить пар, если понадобиться.

Как только она оказалась запертой в помещении, на телефон пришло сообщение, оповещая о себе коротким сигналом и вибрацией.

Это от Августа.

«Я рад, что ты решила проветриться, а не сидеть и тухнуть взаперти в четырех стенах. Надеюсь, ты отлично проведешь время. Сейчас мне и самому нужно отъехать по делам, но чуть что — звони. Для тебя я всегда свободен. Люблю». — гласило сообщение.

— Да, я просто великолепно провожу время, — чуть ли не заорала девушка, и кинула телефоном в зеркало, длинной почти в целую стену, находившееся над раковиной. Благо, в этом коридоре никто не проходил в этот момент, иначе непременно бы захотели поинтересоваться, что же тут твориться. Кинула так, что осколки долетали до ее ног, но никакого вреда не причиняли. К огромному сожалению Свон, ведь она хотела ощутить хоть что-то. Хотя бы соприкосновение этих мелких осколков. Увы, ничего. Внезапно ее накрыла непонятной природы апатия. Видимо, последней каплей стал Дэниел. Что же такого случилось?

Да ничего особо и не случилось. Когда Эмму удочерила семья Колтер, она стала вторым ребенком в этой семье. Она до сих пор не понимает, для чего им нужна была приемная дочь-хулиганка, если у них был идеальный сынок, тем более — свой. Наверное, все дело было в том, что как только они забрали Свон к себе, они с Дэниелом сразу друг друга невзлюбили. Дэниел, скорее всего, ненавидел Эмму из-за того, что она стояла стеной между ним и его родителями, а блондинка невзлюбила его из-за того, что она так считал. Но ведь это не Эмма выбрала семью, а семья выбрала ее. Это была не её вина, что ее полюбили больше, чем ее названого брата, она-то все так же оставалась хулиганкой, и не смотря на это, максимум, что она получала — выговор. А про Колтера-младшего почти совсем забыли. Нет, конечно его кормили, одевали, покупали все, что он пожелает, но вся любовь была направлена на Эмму. Ну, и с его стороны вскоре посыпалась куча оскорблений, попытки побить ее, но она никогда не позволяла себя калечить, отбивалась, как могла и всегда оставалась победителем. За исключением одного раза. Когда младший Колтер пытался навредить ей не голыми руками, а ходил и размахивал ножом. Отобрать нож было безумно легко, что даже казалось подозрительным, будто тот чуть ли не сам готов был его ей в руки отдать. Забрать — забрала, встала в оборонительную позу, а парень испугавшись забился в угол. Как оказалось, ничего он не боялся. Он вывернул все так, что это она не первый раз пытается нанести ему увечья, предварительно даже оставил легкие порезы на своем теле. Так ее и вернули. Ничего необычного. Просто было обидно. По-детски обидно, ведь она успела привязаться и к Колтерам, и успела привыкнуть к их любви и родительской ласке. Вот и получилось как всегда. Она снова беспризорница.

А теперь произошел эмоциональный всплеск.

— Чертово все, — громко произнесла Свон, ударяя руками по подлокотникам.

Сколько она так просидела? Пол часа? Час? Несколько минут? Посмотреть и узнать время не было возможности. Выходить не хотелось, телефон разбит, наручных часов нет. Какая безвыходная ситуация.

— Если бы меня долго не было, Реджина бы начала меня искать. Надеюсь. — Вслух думала Солдат.

— И вообще, когда я дошла до того, что начала разговаривать сама с собой? — все так же возмущалась девушка.

— Черт! — со всей силы блондинка ударила по раковине, полностью сделанной из стекла. Ни одной царапинки или трещинки, зато рука нещадно ныла, вряд ли конечно перелом, но вот выбитый казанок — запросто. — Блять, — прошипела она, продолжая сживать руку в кулак.

Раздался стук, послышался голос:

— Девушка, Вы еще долго там будете находиться? Я уже тут 6 минуты 27 секунд жду.

— Как педантично, — фыркнула Эмма. А громко сказала, — Уже выхожу.

Подобрав кое-как валяющийся в осколках телефон, она убрала его в карман и сняла блокировку с замка, рывком открывая дверь, чтобы быстрее покинуть помещение.

Руку все же пришлось разжать, хотя было больно, но ей ли не привыкать. Солдат крутила колеса быстро настолько, насколько могла, а сзади слышалось возмущенный крик:

— Какого черта? Эй, барышня!

Но виновница туалетного хаоса не обращала внимания, да и не слышала, что там выкрикивала эта педантичная особа. Хотя одно она все-таки услышала:

— Черт, вода-то откуда тут, — последнее, что донеслось до ее ушей.

— Значит, все-таки не зря казанок улетел, — усмехнулась блонди, и сразу сморщилась от боли. — Терпи, я солдат или кто вообще? — Бубнила под нос она, — я уже начинаю сомневаться в себе.

— Эй-эй-эй, Эмма, коней придержи, куда так гонишь? Решила поучаствовать в гонках на инвалидном кресле, готовишься? — Пропела Саттер, осматривая запыхавшуюся новую знакомую.

Свон резко затормозила:

— Боишься, что не сможешь обогнать? — Поинтересовалась блондинка, — не забудь смазать свои шестеренки, а то засохнешь, — проворчала она же.

— Ой, заткнись.

Все те пару секунд, пока они переговаривались, блондинка не знала куда деть свою руку, чтобы никто не видел. Она то сжимала ладонь в кулак, то разжимала. Видимо, ее метания были заметны, раз Зелена обратила на это внимание.

— Эмма, что происходит? — спросила старшая Миллс.

— А что происходит? — как ни в чем не бывало, пожимая плечами ответила светловолосая.

— Да так, ничего, — загадочно ответила Рыжая, — за исключением того, что в твою сторону идет разъяренная, наполовину мокрая женщина, которая буквально взорвется.

— Вот блять, ну я это, покатила, а то мне кранты! Мы с тобой не знакомы, если что, и если Реджина меня потеряет, пусть позвонит. — Пыхтела Солдат, — А нет, кароче, скажи что я буду ее ждать у ее машины! Но пусть дождется, если меня не будет! — и со свистом умчалась подальше от больницы, оставляя Зелену в полном недоумении разгребать проблемы.

А сзади снова донеслось:

— Мать вашу, на этот то раз куда? — пыхтела педантка.

— Она что, только что выругались? — хихикнула Свон, — Вот уж не думала!

Блондинка гнала, а в голове играл отрывок песни:

Whip, whip

Run me like a race horse

Hold me like a rip cord

Break me down and build me up

I wanna be the slip, slip

Word upon your lip, lip

Letter that you rip, rip

Break me down and build me up*

Разговаривая с человеком напротив об эгоизме, или скорее о принятии себя и о любви к самому себе Реджина услышала возмущенный крик за дверью, но осталась неподвижна, продолжая говорить:

— Некоторые предполагают, что любовь к себе равнозначна эгоизму. Что любовь к себе словно тот же нарциссизм. Будто любовь — это проявление либидо, и если проявление к другим — любовь, к себе — себялюбие. — И опять крик, — На самом деле это не так, — еще один крик, что громче прежнего.

— Прошу прощения, — сказала Реджина, указывая пальцем на дверь, — мне стоит вмешаться.

— Да, конечно, — ответила миловидная девушка.

Док подходит к двери и резко ее открывает, повышая голос:

— Что сегодня происходит? — сказала она, и послышался небольшой шлепок.

Опустив глаза, она поняла в чем дело. Дверь влетела девушке прямо в лоб, что привело ее в еще большую ярость.

— Да черт вас всех дери! — Послышалось снизу, — у меня тот же самый вопрос!

Миллс-младшая подала руку девушке находящейся на полу и помогла подняться, а затем задала вопрос повторно.

— Что произошло, что вы мешаете мне выполнять мою работу?

— я 6 минут 27 секунд ждала, когда же освободится туалет, а когда оттуда вылетела блондинка на коляске и я ничего не подозревая туда вошла, то лучше бы не заходила, — заявила девушка, в то время как Док впадала в шок — там было разбито огромное зеркало, куча осколков и, кажется, она еще и умудрилась стеклянную раковину разбить, потому что вода начала брызгать прямо на меня, — рассказала девушка, проверяя и поправляя очки на носу, так же потирая ушибленное место.

Мисс Миллс посмотрела на свою сестру, а та одними губами прошептала, чтоб она молчала.

— Я понятия не имею, что за блондинка, — проговорила Реджина, внимая просьбе сестры, — но это не повод устраивать балаган под дверью моего кабинета! — Слегка повысила голос брюнетка.

— Я все понимаю, но эта женщина, — указывая на рыжую, — точно знакома с этой несносной девкой, — стояла на своем девушка в очках.

— Я с ней не знакома, — подняла руки вверх Зелена, — я так же как и вы отчитывала ее, — наиграно возмущалась старшая.

— Но…

— Все, убирайтесь, мне работать надо! За решение ВАШИХ проблем мне никто не платит.

— Прошу прощения, — грубо отчеканила нарушительница спокойствия, и развернувшись кругом покинула коридор.

— Где Эмма? — спросила Док.

— Не знаю, улетела отсюда на своих колесах, как только завидела эту не самую приятную дамочку.

— Что значит улетела отсюда? — нахмурилась младшая Миллс.

— Не переживай ты так, она сказала, цитирую: «Если Реджина меня потеряет, пусть позвонит. А нет, кароче, скажи что я буду ее ждать у ее машины! Но пусть дождется, если меня не будет!» — Копируя интонацию, передала Рыжая. — И не хмурься, будешь морщинистая, старая и страшная, ну и никому не нужная.

— Зелечка, а Зелечка? А ты не охренела? Не хочешь купить себе новый жесткий диск, на случай если ты сейчас договоришь, и я тебе случайно его поврежу? — Широкая улыбка осветило лицо брюнетки, и она подмигнула сестре.

— Иди, тебя там ждут — обижено пробурчала помощница.

— Не дуйся, Зелена, — Реджина обошла стойку, обняла сестру и чмокнула в щеку, получая ответные объятья и тот же ответный поцелуй в щеку, — я пошла, а ты пойди глянь что там Эмма натворила. Сфоткай там, а то вдруг я не успею оценить ущерб, — пожала плечами Миллс, и ретировалась в кабинет.

— Черт, вот несносная блондинка, — пробухтела Мисс Саттер, титаническими усилиями отрывая свое тело от стула. — Может еще и прибрать за тебя, горе ребенок? — Возмущалась Зеля.

Она медленно шла по коридору, напевая песню:

Baby, I’m dancing in the dark with you between my arms

Barefoot in the grass, listening to our favorite song

When you said you looked a mess, I whispered underneath my breath

But you heard it, darling, you look perfect tonight**

Войдя в тот самый туалет, Рыжая выдохнула:

— Пиздец, не меньше…

Оглядывая ущерб, Зелена сопоставила факты, и поняла, что зеркало было разбито телефоном, но чем же была забита раковина? Не рукой же? А погодите-ка, именной рукой и была разбита.

— И кто после этого из нас жестянка? Как эту стеклянную штуку можно было рукой разбить, Свон? — негодовала помощница.

Доставая из кармана телефон, она сделала фотографии с нескольких ракурсов, фиксируя ущерб, но убирать ничего не стала, лишь вызвала уборщицу, возвращаясь обратно на свое рабочее место. Через 10 минут у нее, как и Реджины заканчивался рабочий день. Точнее, она полагала, что дорогая сестренка ее отпустит вместе с ней, ведь без Дока и ей тут делать нечего.

Далеко Эмма уезжать не хотела, она находилась на таком расстоянии, чтобы можно было увидеть Реджину и не заставлять ее ждать. Она и так виновата перед девушкой, сначала наорала на нее, потом разнесла несчастный туалет. Полагаю, будет выговор, и не малый. Интересно, что же будет? Как Док будет наказывать? Наказание в любом случае последует, думала Эмма.

Все то время, что Свон ждала, она думала обо всем случившемся смотря себе на ноги. Она вспомнила про телефон и достала его. Понимая, что проще купить новый, чем починить телефон «поцеловавший» зеркало, она вынула из него SIM-карту, и выкинула телефон на проезжую часть. Телефон приземлился ровно за секунду до того, как его переехала машина.

— Да зачем мне теперь вообще телефон? — Думала Свон, — Руби ведь так и не звонит. С Августом как-нибудь разберусь, а с Реджиной я практически постоянно, да и она знает где я живу, если что.

Подумав о Мисс Миллс, блондинка заметила, что недалеко на клумбе растут цветы и Эмма подумала, а почему бы и нет. И в качестве извинений решила сорвать пару цветочков.

Сентиментально, — подумала блондинка, — и, как-то по-детски что-ли? Во всяком случае, не выкинет же их она? Не настолько ж она зла на меня, — мямлила Свон.

Оставшееся время она думала, в состоянии ли она рассказать подруге то, что с ней приключилось, вроде ничего необычного, ничего жестокого, но именно Дэниел засел в ее памяти больше всего. В других семьях ее может и били, но там небыло других детей, что пытались ее донимать. Было в случае с Колтерами что-то такое, что никак не отпускало, а сейчас увидев его снова, все вспыхуло с двойной силой, тем более, что сейчас небыло никакой возможности защищаться. Вот только если бы она была, а пока ее нетс могут пострадать и невинные, если Дэнни решит мстить. Как же защитить Реджину? За рассуждениями прошло еще какое-то время, послышался звук снятия сигнализации, поднимая глаза Эмма увидела Реджину во всем великолепии.

Джина подошла к машине, и закинув свои вещи на заднее сидение, облокотилась бедрами на капот своего мерседеса в ожидании, напивая мелодию небезызвестной песни «Imagine Dragon — Believer».

Эмма боялась идти, и честно это признавала. В добавок, болела рука, и Реджина однозначно заметит это.

— Давай же, Свон, ты что, трусиха? — подпинывала она себя. — Соберись, тряпка. Совсем уже расквасилась!

Помедлив еще пару минут, поочередно вытирая вспотевшие отчего-то — всем известно от чего — ладони, блондинка все же решилась. Ну, в конце концов, солдат она или кто? Ей же не за трусость звание давали! Не зря она капитан!

Эмма устала сама себя подпинывать, и все же двинулась в путь. Никто же не собирается ее в плен брать, в конце-то концов.

Подъезжая, она услышала приятную мелодию исходящую от брюнетки, прерывать не хотелось, но было нужно.

— Джина, — неловко пробормотала Свон, неподнимая глаз.

— Эмма? — закидывая одну ногу на капот мерседеса, вымолвила Док.

— Прости меня, — прошептала едва слышно светловолосая, поднимая аккуратный букет клумбных цветов, все же поднимая глаза.

Пару секунд Реджина ненаходила себе места. Она была растеряна и причтно впечетляна, и ей безумно было приятно. Хотя, казалось бы, обычная мелочь, но была какая-то изюминка в этом. Хоть это и было в качестве извинений, присутствовала частичка романтики.

— Ох, Эм-ма, — по-своему, фирменно, особенно, как может произнести только один человек, произнесла Джина, расстроганная.

— Тебе не за что извинятся, — быстро добавила она, собирая себя обратно. — Это моя вина, я ведь подняла этот разговор.

— Не сказать. Если б ты его не начала, либо ничего бы не изменилось, либо стало хуже, — разведя руками сказала Эмма, так же избавлясь от лишней нервозности.

— Хорошо, закроем тему до того момента, пока ты не будешь готова, — примерительно отозвалась брюнетка, — можем прогуляться или домой?

— Думаю, мы сможем прогуляться в другой раз? — с просьбой в глазах вопрошала Солдат.

— Думаю, да. Ты мне должна прогулку, — подмигнула Реджина.

— Тогда — домой?

— Верно, — кивнула она.

— Отлично. Хм, Августа нет дома, — осведомила подругу сероглазая.

— Ты не знаешь куда он ушел? — Интересовалась Мисс Миллс.

— Нет, ты знаешь, не успела. Случайно разбила телефон.

— Случайно ровно настолько, насколько твой телефон ударился о стекло в туалете? — с иронией спросила темноволосая. — И ровно с такой же долей случайности, с какой разбилась стеклянная раковина от твоей руки?

— Это какой еще руки? — спросила блонди, пряча руки.

— Ну конечно же с правой, ты же не левша. И ведь даже не подумала о том, что правая тебе пригодится больше, чем левая?

— Да откуда ты такая вылезла, мисс Явсезнаюидажебольше.

— Да вот, с небес упала, — всплеснула руками в непонятном жесте Реджина. — Руку покажешь, как только сядем в машину. Идем, помогу.

У Эммы Свон не было выбора.

Усевшись в машину, обе девушки повернулись друг к другу, а Солдат протянула руку.

Осмотрев руку, Реджина вынесла вердикт:

— Едем в больницу.

— Э, нет, Джина, не едем. Я сама могу тут себе ручку починить, всего пару движений, а потом просто приложим лед. Хорошо?

— Ты уверена, что сможешь? — с подозрением посмотрела на блондинку кареглазая.

— Вполне. Это не первый случай.

— Не первый твой срыв, который привёл к выбитому казанку?

— Черт, Джина, нет! Не первый раз, когда я его выбила, — восклицала девушка, жестикулируя руками, — и я просто решила врачей попросить как его вернуть на место. Так вот и получилось, дома бинт есть, так что считай удачно.

— А телефон где?

— Ну так я его выкинула, зачем он мне разбитый?

— Ладно, поехали, хулиганка.

Добравшись до дома Эммы за добрых 15 минут, девушки подумали, что стоило бы заехать в магазин за продуктами.

— Эмма, давай я одна съезжу?

— Я не против, — пожимая плечами, сказала она.

— Тогда давай, пошли в дом, посмотрим что нужно купить.

Зайдя в дом, девушки сразу отправились на кухню, заглядывая в холодильник.

— Хэй, мы же только вчера холодильник едой забили?

— Видимо, Август был слишком голодный, — кивала Эмма.

— Ну и ну, совсем пусто.

— И что же мы тогда будем готовить?

— Не знаю, а что ты хочешь? — Интересовалась Джина.

— А какое твое любимое блюдо? — спрашивала Свон, смотря прямо в карие глаза.

Реджина призадумалась.

— Хорошо, если ты так хочешь, я приготовлю то, что люблю. Но сейчас я не скажу, что это, — разведя руками говорила брюнетка.

— Эй, так не честно! — возмутилась блондинка.

— Все честно, — склоняя голову, ответила Док. — Помочь тебе подняться в комнату, или останешься тут?

— Нет, хочу наверх, — как-то странно произнесла Эмма, пряча глаза.

— Хорошо, хочешь, чтобы я и сегодня осталась? — пыталась понять в чем дело Миллс.

— Да, если ты не против, — покивала головой Солдат. — Тебе нужно будет заехать домой, да?

— Полагаю, что так. Или ты хочешь чтобы я ходила в твоих вещах? — с улыбкой последовал вопрос.

— Можешь ходить и в моих, — пожала плечами Свон, изображая безразличие к этому вопросу.

— Эмма, все хорошо? — Настороженно спросила Док.

Эмма резко подняла голову, заглядывая в глаза:

— Да. Почему ты спрашиваешь?

— Не знаю, показалось, что что-то произошло.

— Нет, все в полном порядке.

Реджина видела, что та врет, но решила не устраивать допрос с пристрастием, мало ли, как Солдат отреагирует.

— Хорошо, что это так. Надеюсь, ты со мной поделишься, если что-то будет не так, — прозвучало, как завуалированный вопрос.

— Верно. Мы же друзья, — тихо проговорила Эмма.

Это определение их отношений больно кольнуло обеих. Разве друзья целуют друг друга? Выходит, что так. Вот только дело не в этом, а в том, что ни одна из них не решалась обсуждать то, что происходит. Может они бы давно уже были не друзьями, а чем-то большим? Может быть это все разрушит? А может приведет к чему-то новому? Но страхи есть страхи, потому-то обе и молчали. Но сложившееся само по себе никуда не денется, так что рано или поздно все равно придется поговорить.

Но не сейчас.

— Ладно, я пойду, скоро вернусь. Не хулигань, на сегодня хватит, — целуя Эмма в лоб, проговорила Реджина.

— Ничего не обещаю.

Вот и вернулась отстранённость.

— Пожалуйста? — попробовала Джина.

— Все еще не обещаю, — развела руками блондинка, — я та еще безобразница.

На этом моменте брюнетка вышла за дверь,

фыркнув в ответ на слова Солдата.

— Жди, — донеслось с первого этажа, — я быстро! — Заверила девушка.

— Вот и славно, — прошептала Свон.

Вспомнив, что необходимо бы и руку вправить, как она и обещала Реджине, блондинка обхватила ладонью средний палец правой руки, а указательным и большим пальцем уперлась в их основание, затем резко дернула по направлению от себя. Послышался легкий хруст и неприятное ощущение пронзило руку, из-за чего девушка зашипела. Предполагается, что после этой процедуры стоит наложить повязку.

— А где бинты в этом чертовом доме? Надеюсь, не на первом этаже? — чертыхалась Свон.

Въезжая в ванную находящуюся в спальне, она поблагодарила все существующих и не существующих богов, что в проеме нет порожков.

Подъехав к раковине, Эмма бросала взгляды то на подвесной шкафчик с зеркалом, то на свои ноги.

— И как же мне посмотреть что там внутри? — размышляла она вслух. — Надеюсь, все будет не зря, — молилась блондинка, готовя себя к большим нагрузкам.

Осмотревшись, девушка нашла за что зацепиться, — вешалка для полотенца, напоминающая гимнастическое кольцо.

— Вроде не так уж все и сложно.

Подкатившись поближе Солдат схватилась обеими руками за вешалку и — надеясь, что эта штука крепко впечатана в стену — подтянулась и быстро вцепилась одной рукой в раковину, перебрасывая часть веса, чтобы не дай Бог вешалка не оторвалась. Затем изменив слегка положение и второй рукой ухватилась за раковину.

— А вот и я, — сказала Эмма своему отражению в зеркале. — Наконец-то хоть на себя взглянуть могу, — порадовалась она.

И, видимо, радовалась зря. Только она потянулась рукой к ручке шкафчика, и только она почувствовала контакт с этой ручкой, ее рука начала подгибаться под тяжестью собственного веса. Видимо, не рассчитала. Не успев ухватиться за что-нибудь, или даже за отсутствием этого чего-нибудь, девушка полетела на пол, попутно ударяясь скулой об белоснежную раковину, а затем и затылком приземляясь на кафельную плиту, прихватывая с собой шкафчик, что не так уж и крепко был прикреплен к стене.

Осколки зеркала разлетелись по всему полу.

«Снова» — пронеслось в ее голове.

Свернувшись в позу эмбриона Свон начала покачиваться, словно маятник.

I’m paralyzed

Холодная плитка должна была отрезвить, но все, что почувствовала Эмма — кровь стекающая по щеке.

I’m scared to live but I’m scared to diее.

Пытаясь взять себя в руки, блондинка попробовала сесть, облокотившись о бельевую корзину. В процессе ей в руку вонзился осколок, который она с ожесточением откинула в противоположную от себя сторону.

I’m scared to live but I’m scared to die

Кровавый отпечаток ладони оставался на полу. Кровь с лица уже стекала по шее, пропитывая одежду. Сняв с себя футболку, она обернула ее вокруг раненой руки, продолжая смотреть на осколки вокруг ног, да и вообще на весь бардак учиненный ей.

And if life is pain then I buried mine a long time ago

— Зачем я вообще туда полезла? — тихо шептала Свон, повторяя один и тот же вопрос, словно мантру.

Она сидела обнимая себя обеими руками, и покачивая головой лишь под одну ей известную мелодию.

But it’s still alive

Резкое движений и пронзительный крик вместе с хлопоком обоих ладоней соприкоснувшихся с кафелем. Кисть второй руки пронзила острая боль. Видимо вошел еще один осколок.

And it’s taking over me — where am I?

С изощренной жестокостью выдернув осколок, она аккуратно осмотрела его. Кровь капала на ноги, и Эмма проследила за падением капли.

I wanna feel something, I’m numb inside

С особой остервенелостью и удовольствием она воткнула тот самый осколок себе в бедро. Из глаз ее брызнули слезы, но не от боли, что она предполагаемо должна была ощутить. Ощутила она лишь безысходность. Противное ощущение.

But I feel nothing, I wonder why

Схватившись за торчащее стекло настолько крепко, что на ладони остались неглубокие порезы, Солдат начала передвигать его вниз, распарывая кожу, что осколок практически задевал кость ноги.

And on the race of life time passes by

Из раны хлынула кровь, наполняя разъемы меж плит тягучей красной субстанцией под названием кровь.

Look, I sit back and I watch it, hands in my pockets

Выдернув этот злосчастный остроконечный кусок Эмма снова взяла его в руки, осматривая со всех сторон. Присматриваясь, как кровь обволакивает кусок плавленного кварцевого песка. Запустив и этот осколок в стену, из-за чего он разлетелся на мелкие щепки, блондинка уставилась себе на ноги, не ощущая никаких чувств. Полное их отсутствие. Все было выплеснуто на собственное тело. Вот только зачем, если это ни к чему не привело?

Waves come crashing over me but I just watch ‘em

Эмма понимала, что надо что-то сделать со всем этим бардаком, в том числе и с собой, чтобы Реджина всего этого не видела, но ничего не делала. Время скоротечно. Оно бежало, не оглядываясь назад, но даже это не могло заставить Солдата даже на секунду отвести взгляд от окровавленной ноги — скорее от самого вида вытекающей крови из раны — что была сродни вспоротому брюху какого-нибудь животного.

I just watch ‘em

Эмма взяла корзину, на которую опиралась все это время и ударила ей в стену находящуюся по левую сторону от самой блондинки. Она не слышала, как открылась входная дверь.

I’m under water but I feel like I’m on top of it

Как через толщу воды, до ее ушей долетело ее собственное имя. Но как до нее донеслось это слово, так же и разбилось, как о спецброню.

I’m at the bottom and I don’t know what the problem is

Вещи разлетались в разные стороны. Свон ударяла о стену с такой силой, что корзина уже находилась в не годном состоянии. Девушка начинала терять сознание от потери крови. Слышались шаги, но кто-то их упорно не слышал, будто контузило.

I’m in a box

В глазах темнело, тело ослабевало. Шаги и голос слышались буквально за дверью. В висках нещадно стучало. Тело никак не хотело поддаваться, а сознание и вовсе абстрагировалось, не позволяя разобрать хотя бы мельчайшую деталь происходящего.

But I’m the one who locked me in

Открылась первая дверь, являющаяся в данный момент преградой. Глаза закатились окончательно. Ручка второй разделяющей их преграды легко поддалась. Послышался резкий вдох.

Suffocating and I’m running out of oxygen

Увиденное повергло брюнетку не то в шок, не то в глубочайший ужас. У нее не было времени на ступор, она действовала, как профессионал. О, да, она была к этому подготовлена. Она видела, что тело блондинки падает в бессилии, и от обескровливания. У нее хватило реакции, чтобы быстро добраться до девушки, и перехватить ее и без того раненую голову одной рукой прижимая к собственному телу, второй рукой прикрывая, не глядя подобранной, валяющейся рядом грязной одеждой глубокую рваную рану. Как оказалось, — майка, моментально пропиталась кровью.

— Боже, — прошептала Миллс, и принялась обвинять себя в том, что оставила Эмму одну.

I’m paralyzed***

Последнее, что увидела блондинка — любимые испуганные глаза, хоть и затуманенный взгляд в которые, причиняли еще большее количество боли, чем все ощущения, что удалось испытать сегодня и, наверное, за всю жизнь.

Последним, что почувствовала Свон перед переходом в полный аут — мягкое прикосновение пальчиков Реджины к ноге, и жгучую, почти невыносимую, адскую боль в истерзанной самой собой ноге; горькие слезы капающие на лицо, обжигающие соленые капли, словно кислота готовая прожечь череп насквозь, которые в итоге смешивались с собственными, делая еще больнее.

А последнее, что донеслось до ее, резко ставшего чистым, сознания, было:

— … Я ведь люблю тебя, — со слезами на глазах, шептала Джина, пропитывая крупными каплями, ручьем льющимися из глаз, светлую макушку Эммы, что прижимала к самому сердцу словно убаюкивая. — Обещай, что очнешься! — Сорвалась на крик женщина, набирая номер скорой помощи невидящими глазами.

Далее — показавшийся уже не таким спасительным — мрак.

====== Глава 14. ======

Комментарий к Глава 14. Эта-эта-эта. Обратите внимание, спасибочки PeccatriX(люблю тебя, оливье протухшее) за воще огроменную помощь с текстом, и не менее огромное спасибо моей персональной Реджине, что пинала меня под пердак около недели. Ах да, глава чего-то растянулась до размеров планеты жопа, так что извините. Но, боюсь, если бы я поделила я бы сама потерялась на этой планете. Я жду ваших комментариев относительно главы, мне оч интересно.

Ох, я, кэшн, понимаю, что задерживаю главы и так, но скоро, может быть, начнет выходить другой фикфик. Это все зависит от вас. Прошу к отзывам!!1

Песенка:

Martina Stoessel – Te Creo

WARNING!!!!!!!!!!

Сцены насилия и... и.... ну короче, изнасилования и насилия! Не прям сильно, но все равно, поберегите себя! <3

Все случилось слишком быстро: звонок, скорая, врачи и носилки.

Тихое нашептывание на ухо:

— Не оставляй меня.

Крики и чужие руки, буквально отдирающие рыдающую женщину от бессознательного тела блондинки.

И слезы.

Слезы, текущие словно вода, образующаяся при таянии ледников.

И снова, с горем пополам, можно вломиться в машину, чтобы держаться за бледную похолодевшую руку.

Врачи поставили капельницу, вливали кровь, делали все, что в их силах до прибытия в больницу.

Эмма, то приходила в сознание, то пропадала обратно.

Приоткрывала глаза, оголяя расфокусированные зрачки, но тут же их закрывала. Неосознанно шевелила пальцами руки и слегка морщилась.

А Реджина просто держала ее бледную руку, наблюдая за метаниями дорогого ей человека, всхлипывая и вытирая соленые дорожки слез с покрасневших щек, и размазывая по лицу остатки туши от непрекращающихся слез.

А затем, уже знакомый холл той же больницы что и в прошлый раз, знакомые доктора — что удивительно, — то же место ожидания, и уже известное ей ранее волнение.

И тут, Реджина вспомнила то, что пыталась забыть все эти годы.

То, что она так быстро отогнала в первый раз попадания Эммы в больницу. В тот день, когда они еще не были знакомы и так близки.

6 лет назад.

Можно ли назвать совместное проживание с Робином любовью? — Вряд ли. Но ей казалось, что она была в него влюблена. Она испытывала то, что не испытывала ни разу. Но вот великой любовью, это было не назвать. Да, он обворожителен, галантен, опрятен. В постели — прекрасен, хотя… сравнивать ей, особо не с чем.

Нет, она не та девушка, что ходила в девственницах до 40 лет, но и первому попавшемуся, себя в руки не давала.

Так и с Робином она не сделала исключений, он долго ждал их первой близости.

Сейчас, они были вместе уже около двух лет, и в последнее время, все стало совсем иначе, она не слепая, но упорно молчала ища какие-то доказательства для себя самой. Ее настораживало, лишь его из ряда вон выходящий интерес к собственной сестре. Зелине. Не сказать, что с той у Реджины были особо хорошие отношения. Они не всегда понимали друг друга, разве что, иногда сходились во взглядах на те или иные вещи, хотя было довольно теплое общение, пусть и присутствовали частые ссоры.

Но сейчас, девушка буквально пропала, и сестры не виделись больше месяца. Миллс младшую это настораживало, потому что они не могли не контактировать больше недели. Это был их уговор, потому что, что бы не происходило между ими, они всегда должны были знать, что обе были целы и невредимы. Такова уж роль близких родственников, не так ли?

Сегодня Реджина проснулась от кошмара, который, даже после сна стоял у нее перед глазами. Во сне она лишилась сестры, и то чувство, что она испытала, находясь в царстве Морфея, не отпускало ее весь долгий день, да и казалось, что, уже не отпустит никогда.

— К ужину вернусь или даже позже, — сказала уже собравшаяся брюнетка, хватая ключи и слыша незамедлительный ответ.

— Буду ждать, любимая! — вырикнул мужчина откуда-то с кухни.

***

Сегодня было три из многочисленных семинаров, что проходили достаточно часто в последнее время. Было муторно, если честно, но оно определенно того стоило. Ради того, чтобы работать тем, кем всегда хотелось стать — психологом. Не сказать бы, что великая профессия, да и не особо востребованная в последние дни, но почему-то Реджину это не волновало, когда она шла учиться. Девушка уже размышляла о том, что у нее будет собственный кабинет, собственный секретарь и куча народу — пациентов, которым она сможет помочь.

Утренние переживания отодвинулись на задний план. Но лишь до поры до времени.

Первый семинар из трех, прошел, если честно, утомительно. Куча, куча бумажек, конспектов, опустевший стержень ручки. Второй. Все чернила с листа размазались по руке. Сущий Ад. И не казалось все это уже таким интересным и заманчивым.

А последующие два — и вовсе не отличались. Но уже не время что-то менять.

Всем, кто присутствовал, неописуемо повезло, их отпустили гораздо раньше, чем было нужно. Просто потому, что лектору позвонили и у него образовалось какое-то срочное дело.

К Реджине подлетела ее подруга — Кэтрин.

— Реджи, ты куда сейчас? Может прогуляемся? — весело щебетала она, а тем временем, к брюнетке вернулось утреннее чувство страха, с примесью горечи и отчаяния. Словно горький кофе выпил. Но темноволосая постаралась загнать эти неприятные ощущения поглубже.

— Пойдем, только недолго, меня к ужину ждут, — произнесла она с улыбкой.

— Ой-ой, ничего с Робином твоим не случится, если побудет один.

— Ты права, — махнула Миллс, — куда идем?

— Пойдем в парк.

Они не гуляли долго, потому что Реджина, все же сославшись на то, что утомилась, а ей еще и ужин предстоит готовить, отправилась домой. Переживания затмила приятная прогулка на свежем воздухе, так что в дом она зашла в приподнятом настроении, с блуждающей на губах улыбкой и веселыми искорками в карих глазах, которым сегодня суждено было потухнуть.

Тишина дома обдала ее невидимой волной.

— Робин, — крикнула она, облокачиваясь рукой на дверь и снимая обувь. В палец ей попала щепка. С недоумением посмотрев на ранее целую дверь, она заметила глубокую вмятину оставленную, явно чем-то режущим, пагубные ощущения, что мешали ей дышать, вернулись. На полу были грязные следы от обуви.

Гостиная и кухня были пусты. Осталась спальня.

Приближаясь к своей цели, она слышала шум, неразборчивое шептание, булькающие звуки и звук открывающегося окна. Сопоставив что к чему, она медленно открыла дверь, и что-то ей подсказывало, что это нужно было сделать раньше или не делать вообще. Сегодня, все случилось. Сегодня, все закончилось или все же только началось. Чувства усилились. Колени подогнулись, руки задрожали, глаза заслезились, появилось желание кричать, что она и сделала. Безумный крик боли вырвался из ее груди, и на еле гнущихся ногах, она подошла к кровати. Приподнимая голову лежащего там человека и укладывая себе на ноги, поглаживая волосы и проговаривая:

— Все хорошо, все еще хорошо, все можно исправить. Ты будешь жить. Обещаю, и ты пообещай.

Второй рукой потянувшись к прикроватной тумбе, она схватила трубку звоня в скорую и диктуя адрес.

Скорая приехала по максимуму быстро. А затем суматоха и крики. Машина. Аппараты и провода. И белое, как снег, отделение, такие же палата и простыни.

Реджина винила и изводила себя, ходя по всему помещению взад-вперед, то теребя кольцо на пальце, то заламывая сами пальцы. В итоге, она решила набрать самого близкого человека, о котором только что и вспоминала. Трубку взяли после первого гудка:

— Зелина, — судорожно всхлипывала в трубку Реджина, — ты нужна мне, сейчас!

— Дорогая, объясни, что случилось и успокойся, самое главное успокойся — говорила сестра в трубку, ища ключи, по пути целуя Белль, шепча, что не знает, когда вернется.

— Эмма, она… — Миллс-младшая снова всхлипнула, вытирая поток новых слез.

— Реджина, не тяни кота за хвост, говори что случилось и куда мне ехать вообще?

— Эмма, она… она… в больнице, — выдохнула наконец Реджина.

— Пиздец, сестричка, я еду, ты только говори со мной, пока я буду в пути, — попросила Зелина, на что Реджина согласилась.

В момент, пока обе сестры были взволнованы состоянием Эммы и переговаривались, у Свон перед глазами проносилась вся жизнь в картинках: и счастливая, и не очень.

18 лет назад.

Светловолосая малышка, вприпрыжку скачет по дорожке, держа в одной руке сахарную вату, а другой рукой крепко ухватилась свой небольшой ладошкой за большую ладонь своего приемного брата. Хотя в свои годы Эмма и не была самым веселым ребенком, и была же достаточно умна и полна своего жизненного опыта, которого не всем пожелаешь, иногда она вела себя совсем как пятилетний ребенок, весело и непринужденно, даже если она и ушла не далеко от 5 лет.

— Август, Август, — звала девчушка.

— Эмма, Эмма, — передразнивая, хихикал он.

— Ну, Август! — возмутилась девочка, останавливаясь. — Не дразнись, — улыбнулась она, — пойдем лучше на жирафов смотреть. Смотри какие они большиии-иие! — протянула с восторгом она, потянув хохочущего братишку за собой.

— Смотри! Смотри какой у него длинный язык! — подпрыгивала Эмма, показывая пальцем на жующего листву жирафа.

— Хочешь, я тебе про них расскажу? — сказал подошедший взрослый. Наверное, один из служителей зоопарка.

— Хочу, хочу, — энергично кивая головой, говорила малышка, дергая руку брата, — Август, а ты хочешь? — решила согласовать этот вопрос с членом семьи светловолосая.

— И я хочу, — поддержал мальчуган свою сестру.

— Итак, дети, слушайте, — присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с детьми, молодой парень начал свой рассказ. — Жирафы являются исключительно травоядными животными. Из деревьев жирафы предпочитают акацию. Ежедневно жираф потребляет около 30 кг пищи и проводит за едой от 16 до 20 часов в сутки. Представляете как это много? — Смотря в восторженные глаза детей, парень продолжил — При этом, жирафом может быть выпито до 38 литров воды за раз. В 6 лет жираф достигает полного размера. В дикой природе они живут около 25 лет, в неволе — около 35 лет. — паренек остановился, глядя в глаза, кажется, полные восхищения и заинтересованности, и спросил — хотите я расскажу еще что-нибудь? Например, их родственные животные?

Дети закивали.

— Единственное современное родственное жирафу животное — окапи. Остальные жирафовые — вымершие. А жирафята рождаются без рожек, вместо этого у них пучки чёрных волос, под которыми находится хрящик. Постепенно хрящики становятся твердыми и начинают расти. А чёрные пучки остаются у жирафёнка на несколько лет, потом они стираются и исчезают.

— Эмма, Август, — позвали идущие недалеко родители, а детям ничего не оставалось, кроме как поблагодарить дяденьку, и побежать к родителям.

— Я хочу жирафа! — крикнула Эмма, поглядывая на идущих спереди родителей, ожидая их ответа.

Но вместо этого брат задал вопрос:

— Настоящего, что ли? — и удивленно уставился на сестру.

— Нет, конечно! Ты разве не видел какие они большие? Они же не поместятся в наш дом, поэтому я хочу всего лишь игрушечного, — улыбнулась девочка, а Август кивнул.

— Мам! Пап! Пожалуйста! — крикнули вместе дети, на что родители лишь улыбнулись.

Врачей учат спасать жизни, и если для этого нужно отнять у человека ногу, они учатся делать это без колебания. Что врачи потеряют или приобретут? По сути, они лишь азартные игроки старающиеся не проиграть.

Но иногда они проигрывают. И каждый день, им приходится сообщать кому-то, что пациент мертв, или что все гораздо хуже. Всегда есть то, что хуже смерти.

Также, им каждый день приходится наблюдать выбор: жить или умереть. Наблюдать, как те, что могут жить, собственноручно выбирают смерть, а те, что хотят жить — умирают, за неимением выбора. Каждый чертов день. И как бы врачи не старались, они не всегда могут победить смерть. И какими бы героями они не были, иногда и им приходится называть заветные цифры означающие время смерти. Но сейчас еще ничего не решено.

15 лет назад

Обычный день. Во всем обычный день 8-ми летнего ребенка, которого после школы забирают родители. Но сегодня не хватает Августа, он заболел и валяется дома, наверное спит, раз оба родителя здесь. Папа и мама, если так можно называть приемных родителей, но Эмма с Августом живут уже три года с ними, и они и вправду относятся к ним, как к родителям. Сейчас они идут в банк, Эмма не знает зачем, но ей и все равно, ей есть дело только до прохожих, которые вечно куда-то спешат в своих серых костюмах. Все на одно лицо, большая, огромная серая масса. В ушах у нее наушники, а в руках старенький кнопочный телефон, но ей большего и не нужно. Она идет с родителями за ручку и слушает на повторе какую-то песню, смысл которой ей еще не понятен. Они почти пришли и сразу видно, что очередь не маленькая, придется долго ждать, а дома больной Август. Это все, о чем может думать Эмма. Ей хочется поскорее домой, но она молчит и ничего не говорит. Спустя какое-то время она отходит от родителей, предупредив их, что присядет, потому что ее ножки уже устали.

Рядом с ней сидит какой-то странный парень, лет 20, руки его трясутся, но на наркомана он не похож, скорее нервозность. Он взволнован и вспотел, поэтому Эмма решает поговорить с ним, чтобы успокоить или просто отвлечь. Снимая левый наушник, девочка поворачивается к нему и задает вопрос:

— Привет, — смущенно улыбается она, — я — Эмма, а как Вас зовут?

Парень отвлекается на нее и смотрит в упор, но упорно молчит, размышляя о чем-то. Его метания можно было увидеть в глазах, но только если бы ты был человеком постарше, а не восьмилетней девчонкой. На его губах появилась не то улыбка, не то оскал и он отвечает:

— Дерек, — произнес он, и у них завязался разговор.

— Хочешь послушать песню? — Предложила Эмма.

— А давай, что там у тебя? — спросил он, а затем сам же и ответил на свой вопрос, услышав песню. — Это же «Demons» Imagine Dragons. А у тебя неплохой вкус для ребенка, — сделал комплимент Дерек.

— Спасибо, а что вы тут сидите, ждете кого-нибудь? — смущенно продолжала девчонка.

— Можно и так сказать, — бегая глазами по помещению, ответил Дерек. — Эмма, а ты тут одна? — решил продолжить, все также суетливо смотря по сторонам, парень.

— Нет, я тут с мамочкой и папочкой, братик Август заболел поэтому он дома, — улыбаясь отвечала Эмма, радуясь, что теперь ей есть с кем поговорить и не приходиться с кучать в этой дурацкой очереди.

— Это хорошо, — тихонько пробурчал он себе под нос.

— Что? — спросила малышка.

— Песню эту люблю, — отчетливо сказал Дерек смотря на часы.

На часах сработал будильник и Дерек переменился в лице, схватив бедную Эмму за руку и вытащив пистолет из штанов за спиной, он ринулся к середине помещения поближе к окнам выдачи денег.

— Дерек, ты чего? Мне больно, отпусти, — со слезами на глазах лепетала девчушка, еле поспевая за парнем переставлять ноги.

— Заткнись, иначе никогда больше не увидишь брата и своих родителей — кричал парень, притягивая Эмму к себе поближе, обводя помещение взглядом.

Эмма замолчала, Дерек крикнул во весь голос и сначала направил пушку на толпу, потом снова на малышку.

— Если, хотите что бы ребенок уцелел, пора раскошелиться и не смейте вызывать копов.

Все люди направили взгляд на парня, держащего на мушке восьмилетнюю девчушку, раздались выкрики и началась возня.

Парень явно нервничал, было видно что он впервые исполняет такое.

— Я серьезен, легли все на пол, быстро! — выкрикнул он, предупреждая.

Кажется, его слова возымели обратный эффект, нагоняя еще больше паники. Тогда-то он и перешел к действенным методам. Прозвучал выстрел в воздух, Эмма заплакала, а возня прекратилась.

— Парень, не глупи, отпусти мою дочь, — спокойно говорил приемный отец Эммы, а мать пряталась за его спиной. Сейчас, Свон была уверена, что эта женщина никогда ее не любила.

— О, герой нашелся, так это твоя дочь? Ну раз хочешь ее вернуть, то гони кошелек и часы! — нервно орал Дерек.

Мужчина положил на пол часы и подтолкнул их в сторону парня с пушкой. За часами последовал и кошелек.

— Доволен? А теперь верни мне мою дочь, — все так же спокойно говорил отец, аккуратно подходя ближе.

Раздался рингтон чьего-то телефона, что послужил точкой невозврата для всех людей, находящихся в помещении здесь и сейчас.

— Не смей приказывать мне! — прозвучал оглушающий выстрел.

Тело мужчины замертво упало на пол. Шальная пуля, выпущенная наугад дрожащей рукой, пришлась прямиком в лобную долю черепа.

— ПАПА, КАЙЛ! — крикнули Эмма и ее приемная мать.

Эмма резко открыла глаза.

Кроме ослепляющего света она ничего не видела, а свет был от ярких ламп. Кажется на ее лице что-то было. Кислородная маска. Каково это находится на операционном столе в сознании? Каково это, видеть как твое собственное тело «ремонтируют» от повреждений, которые ты нанес себе собственной рукой? Она что-то чувствовала, или возможно ей просто казалось, после тех воспоминаний, что у нее пронеслись перед тем, как она очнулась.

Это, безусловно, ужасно, наблюдать за своим телом и грудой орудующих над тобой врачей с отсосами и скальпелями. А затем и крики:

— Доктор Бёрк, почему пациент в сознании? — орала женщина. Вроде, женщина.

— Я… я не знаю, — заикался мужчина, сидящий где-то около головы Эммы.

— Так отруби ее, черт возьми! — крикнул другой врач, грубым мужским голосом.

Удивительно, что Эмма вообще различала голоса.

— Уже, — обеспокоено ответил тот, кого именовали Доктором Бёрком.

И снова начали закатываться глаза, снова отсутствие голосов, пустота, бессознательность. Воспоминания.

4 года назад.

Свон снова отправили на точку, где была куча невинных людей и маленьких детей. Возможно, там были и дети, что лишились родителей. От ее руки. Она любила свою работу, любила убивать. Не поймите неправильно, только виновных. Так, она ощущала себя человеком — героем. Этакий мститель за невинные, загубленные рукой преступника, человеческие жизни.

Ее жизнь никто не спасал, когда случалось то или иное дерьмо, а у них никого и нет для этого. А сейчас есть она.

Поэтому, она сейчас и топала в своих песочных берцах «Армада» м.205, а на тело был надет снайперский костюм второй версии, с анораком из ткани рип-стоп. [прим авт.: Рипсто́п — тип ткани комбинированного переплетения, в структуре которого использована упрочнённая армированная нить]. Правда на воздухе, практически в пустыне, было настолько жарко, что верхнюю часть одежды пришлось снять, и упрятать в сумку, в которой таилось оружие, к слову, то было тяжелым. Касательно оружия. Там находилась Accuracy International L96A1 или просто AWM — винтовка. Штука эта была довольно тяжелая и длинная, и все бы подумали, как такая хрупкая дама, могла тащить штуку весом в 6-7 килограмм, да еще и запас патронов 7,62×51 мм НАТО с парочкой модификаций в виде более навороченного оптического прицела и глушителя. Да, а еще там была наклейка в виде коронованного лебедя. Почему такая? Потому что Свон — лебедь, а коронованный, потому что у своих в отряде она была главной, своеобразным командиром, выбранным ими же.

Придя на точку — полуразрушенное, потрепанное временем здание, находящееся на возвышенности, точнее то, что от него осталось. Руины, бывшие когда-то деревушкой или маленьким городком, наводили грусть и тоску на солдата, тащившего массивную сумку. Возвышенность, на которой находилась деревушка, прекрасно подходило для такого искусного стрелка как она. Начав взбираться по лестнице, Свон увидела такую картину: два ребенка не старше десяти лет, мальчик и девочка в грязных лохмотьях. Мальчишка, заметив солдата, подался вперед, направляя трясущейся рукой с ножом, на Эмму. Смотря на это, сердце Свон обливалось кровью.

— Ребятки, что вы тут делаете, — максимально мягко говорила Эмма, пытаясь подойти.

Мальчик громко начал кричать на непонятном языке, размахивая ножом, отгоняя чужачку. Маленькая ручка неумело держала нож, для Свон не было труда обезаружить его, но она, принципиально, не могла тронуть ребенка.

— Спокойно, я вам ничего не сделаю, — снимая сумку с плеча и кладя ее рядом, все так же мягко говорила девушка. — Вот видите, я без оружия, — продолжала она, снимая балаклаву [прим.: Балаклава, или лыжная маска — головной убор, закрывающий голову, лоб и лицо, оставляя небольшую прорезь для глаз, рта или овала лица. Фактически соединяет в себе шапку и маску-чулок.] с лица и поднимая согнутые руки над головой.

Мальчишка, видя, что девушка больше не представляла угрозы, чуть-чуть расслабился. Свон решила чуточку приблизиться, но паренек снова встал в стойку, не подпуская «врага» к ближе.

Эмма остановилась и достала из кармана батончик.

— Вы голодны? — показывая жестами, что у нее в руке еда спрашивала Эмма. — Или пить хотите? — доставая флягу, продолжала солдат.

За «защитником» началось какое-то движение, девчушка голодным взглядом сверлила батончик.

Эмма положила еду и флягу на пол и подтолкнула в сторону детей. Бросив нож на пол, они жадно накинулись на еду и воду. Эмма смогла подойти и положила все оставшиеся батончики.

— Не хотите пойти со мной в лагерь? — пытаясь показать слова жестами, говорила Свон. — Там вас нормально накормят и вылечат, — все так же жестикулируя руками, говорила девушка.

Эмма уже полностью забыла про задание, смотря как голодные дети, скорее всего — сироты, с таким удовольствием уплетают довольно противные на вкус батончики. Когда дети доели еду, Эмма уже близко сидела к ним и пыталась объяснить, что они могут пойти с ней. С горем пополам, она смогла донести до детей смысл произносимых ею слов, те, уже улыбаясь, кивнули ей и взяв узелки с чем-то, начали спускаться вниз. Захватив сумку со снаряжением, Эмма поторопилась за ними.

Пройдя около километра до стоянки и усадив сирот в джип, они поехали прямиком в лагерь.

В лагере, детей встретили без каких-либо пререканий, даже приветливо. Свон отправила детишек в лазарет на осмотр. Спустя какие-то десять минут, послышался звук тревоги, вражеский отряд приближался к лагерю.

Эмма, схватив винтовку и надев шлем, побежала к детям, выйдя из своей палатки, блондинка ужаснулась: пара людей в черных балаклавах, расстреливали палатки и очередь дошла до лазарета. Не мешкая, Свон перезарядилась, прицелилась и выпустила по три пули во врагов, но было поздно, в палатку лазарета, полетела граната.

Прозвучал взрыв и вопли испуганных детей. И ее вопль. Не такой громкий, потому что она уже привыкла к увечьям на своем теле. Хотя, это нереально к ним привыкнуть, каждый раз, как в первый раз, каждый раз ощущаешь приход смерти, что стоит над твоей душой, пока ты истекаешь коровью в какой-нибудь канаве. Однажды, она буквально ощутила этот морозный холод, от соприкосновения с лезвием косы самой Смерти, что почти приняла ее в свои руки с распростертыми объятьями, и закрывая глаза, Свон четко видела очертания этой костлявой дамы, что была облачена в черный мешок с капюшоном, и ее горящие огненно-красным глаза при виде намечающейся жертвы, павшей ей в ноги.

Но тогда Эмме очень повезло, пуля проскочила в миллиметрах от сонной артерии и ее чудом успели найти и откачать.

Эмму оттолкнуло ударной волной, прилетевшей в спину от осколочной гранаты и она упала на пустынную, бесплодную и голую землю. И вот, Свон, снова, лежит раненая, благо не очень сильно, и шальная пуля, выпущенная зажимом, не ищущая конкретной цели, а с умыслом лишь вылететь из дула, только по касательной, прошлась по бицепсу плеча. Солдат не двигалась, она накрыла голову руками, дыша пыльным песчаным воздухом, заглатывая его в себя так, будто это был сигаретный дым, что оседал в легких.

Стрельба не прекращалась, а Эмма так и продолжала добровольно впитывать в себя этот воздух, уже с примесью пороха и запаха стальных гильз, что окропили землю, от пуль калибра 5,45 мм, что сегодня летели из АК-47.

Кажется, буря из летящих над головой пуль и замертво падающих тел, утихла. Вражеские люди были разгромлены, но и свой отряд не избежал потерь, как минимум 3 из 20 были мертвы.

Свон подняла свое отяжелевшее тело, затыкая рану рукой, и оглянулась назад. Дети были мертвы, осколочная граната, видимо, упала им прямо под ноги, ибо оторванные части тела валялись в разных местах, уже бывшего шатра, который превратился в поваленные и изрешеченные на песок, тряпки, а виновницей этого печального торжества была она сама.

Казалось бы, прошли часы на операционном столе или когда она еще не прибыла в больницу, но на деле, прошло не больше часа, а потому, Эмма все еще была под пристальным надзором хирургов в операционной, а сменяющие друг друга воспоминания, что тянулись, словно вечность, так и побуждали ее не просыпаться, даже если врачи все сделают на отлично. Не хотелось открывать глаза. Последнее воспоминание, особенно отражалось тупой болью в сжимающейся мышце, что разгоняла кровь по всему телу, возвращая ему нормальный цвет.

Еще буквально час или два, и вот, Эмму увезут в палату интенсивной терапии. А она видела лишь единственную причину, чтобы проснуться. Причину, за которую стоит бороться. Которая стоит этого. Всего этого.

Какое-то время назад.

— Ну что, Эмма, готова провести прекрасный вечер в компании красивой дамы — интересовался веселый Август, находясь один на один с Эммой.

— Хэй! — смутилась Свон, но затем добавила, — всегда готова!

— Вот и славно, Эмс, если однажды сыграете свадьбу — зови!

Сначала она пропустила смысл фразы мимо ушей, просто лежа на кровати и думая о предстоящем вечере, а затем в ее мозг наконец-то влетело то, что она так пыталась не воспринимать.

— Август, ты же понимаешь, да, что это вряд ли когда-то случится? — спросила девушка, посылая мужчине серьезный взгляд.

— И почему это еще? Неужели ты думаешь, что ты недостойна любви? — опешил брат.

— Нет, Август, я просто думаю, что я недостойна Реджины, а мне кажется, что кроме нее мне уже никто не понадобится, — смотря в глубину его голубых глаз, Эмма исправилась, — то есть не то, чтобы недостойна ее. Скорее, я не хочу чтобы она возилась со мной, она замечательная, но я не хочу, чтобы всю оставшуюся жизнь она бегала за мной и сдувала с меня пылинки. Я угроблю ее жизнь и это именно противоположно тому, чего я для нее хочу. Посмотри на меня, Август, я — инвалид. Короче говоря — обуза. И на этом точка, ты меня не переубедишь.

— Эмма, — потрясенно произнес Бут, даже не зная что и сказать. Но у него была надежда, которую он озвучил:

— Ты же понимаешь, что твоя чувствительность все равно сможет вернуться? Возможно, может потребоваться операция, но просто подумай над этим. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы хотя бы узнать, каковы прогнозы и что можно сделать, а сейчас — не смей мне возражать и жди даму своего сердца, — он по-доброму усмехнулся и быстро скрылся за дверью ее комнаты, не давая ей даже секунды для ответа.

«Ты определенно изменишь свое мнение» — подумал он тогда.

— Это невозможно, — прошептала она себе под нос, продолжая еще сильнее убеждать себя, что она больше никогда не сможет стать счастливой, а все из-за того рокового случая, о котором она даже не имеет права жалеть. И не жалеет.

У брюнетки уже появился запасной ключ, так как к тому моменту она стала уже постоянным гостем в этом доме и беспрепятственно входила, практически, как член семьи.

— Есть кто? — прикрикнула она, видимо, никого не найдя на первом этаже, и Эмму сразу обдало жаром от этого голоса. Не мягкий и не грубый, хриплый, но не слишком, не высокий — пищащий, — не прокуренный — низкий.

«Идеально подходящий ей голос», — подумала тогда Свон, и крикнула в ответ:

— Я!

Послышались неторопливые шажки по лестнице, сопровождающиеся приглушенным цокотом каблуков, а Эмма пыталась принять другое положение, что было крайне тяжело сделать, но за пару секунд до просунувшейся в дверь головы, у нее все-таки получилось.

— Хей, — поприветствовала её Реджина, в их общей манере.

— Хей, — улыбнулась блондинка, глядя на просунувшуюся в дверной проем, макушку.

— Можно войти? — губ было не видно, но можно было разобрать по глазам или же, по интонации голоса, что женщина улыбалась.

— Еще спрашиваешь? — удивилась блондинка, похлопывая по месту рядом с собой. — Я тебя только и жду.

— Ну так вот я тут, — раскинув руки в стороны, приближалась Реджина.

— Вот и иди сюда, — улыбнулась Эмма, так же выставляя руки в стороны.

Миллс не стала медлить и быстро приблизилась к Эмме, обнимая ее. Если они не виделись несколько часов от силы это не значит, что ни одна из них не соскучилась. Они были как те самые соулмейты, что начинали скучать через секунду после расставания, и терзаться вопросами, когда же твой партнер вернется и вы окажетесь в крепких объятьях друг друга.

— Как ты себя чувствуешь? — Поинтересовалась Док, отстраняясь.

— Я чувствую себя превосходно, с учетом того, что сегодня будет необычный день.

— Этот оболтус тебе уже все рассказал что ли? — надулась Реджина, — Ничем с ним больше делиться не буду.

— Ой, — только сказала блондинка, потупив взгляд в пол.

Миллс, на самом деле и не злилась вовсе. Она просто хотела сама обрадовать блондинку, что они смогут провести день вне дома, да и вообще там, где воздух более свеж, где пахнет солью, а не затхлыми помоями большого города и выхлопными газами машин, да сигаретным дымом от прохожих.

— Ладно, — вздохнула Миллс, потирая ладони — ты готова?

— А что будет?

— Так он тебе рассказал или нет? — недоуменно подняв бровь, спросила Реджина.

— Эмм… он просто сказала, что сегодня особенный день для нас? — неуверенно сказала Эмма.

Реджина засмеялась. Смех был безукоризненно заразительным. Звучный и мягкий, окунающий в кокон мнимого — а может и нет — счастья. Свон смотрела, как брюнетка смеется, слегка запрокинув голову назад и обнажая белоснежные зубки, при этом мило морща свой носик. Зрелище завораживает так же сильно, как и голос обладательницы, и ничуть не меньше, чем она сама. С одним её присутствием в комнате образуется особенная атмосфера, которую не хочется разрушать, а хочется просто молчать и наблюдать за этой магической красотой и природным магнетизмом. Какое-то время назад, Док перестала смеяться и смотрела за тем, как Эмма впечатывает в себя ее образ, сканируя глазами, что даже не заметила, как все звуки в комнате прекратились и наступила мирная тишина. Реджина придвинулась, а Эмма все так же блуждала невидящим взглядом, и вовсе не замечая движений. Брюнетка уже сидела возле лица Свон, когда та очнулась, потеряв из виду женщину. Эмма дернула головой:

— Джина? — Спросила она, смотря в глаза, что уже в миллиметре от ее собственных глаз, в которых можно было увидеть свое отражение.

— Да, Эмма.

— Я хочу поцеловать тебя, могу я…?

— Да, Эмма, — кивнула Реджина, не отрывая взгляд от губ Эммы, которые стремительно приближались.

Это «да», было как разрушение всех преград между ними, хоть и на время. Упали все стены и превратились в обычную груду камней, которую можно было легко перешагнуть, лишь столкнув губы друг с другом, что и случилось.

Сначала поцелуй был аккуратный, будто пытаешься изведать чужую территорию, а сам ты — враг, что боится наступить на мину. Затем, одна из них провела языком по губе, но поцелуй был настолько дурманящим, что никто так и не понял кто же это сделал, а языки уже аккуратно исследовали чужой рот. Пальцы Эммы запутались в коротких волосах Реджины. Одна же рука брюнетки находилась на талии Солдата, а вторая опиралась о ногу, тогда Свон подумала, что на какой-то миг она ощутила давление и тепло в том месте, где ее коснулись. Воздух закончился, а следом и прервался поцелуй.

— Так ты готова? — Спросила Миллс, отдышавшись.

Эмма просто кивнула, а уже через час они плыли на пароме, держа курс на Викторию.

Они уже прибыли на остров, и пару часов как находились на свежем воздухе, а Эмма задала еще один вопрос:

— Ты умеешь петь?

— Не думаю, дорогая, — хихикнула Реджина, смутившись и отведя взгялд.

— Ты врешь, Джина, нагло врешь! — расширив глаза, Солдат уставилась на брюнетку. — Пой, — потребовала Свон.

— Но… — хотела возмутиться Миллс, как ее грубо прервали, что она даже нахмурилась.

— Пой, — продолжала требовать блондинка, но когда ничего в ответ кроме хмурого лица не получила, то решила исправиться, — пожалуйста? — Неуверенно добавила она.

Реджина испустила вздох и приготовилась исполнить теперь уже просьбу.

No sé si hago bien

Не знаю, правильно

No sé si hago mal

Или нет я поступаю.

No sé si decirlo

Сказать

No sé si callar

Или промолчать? Не знаю…

Que es esto que siento tan dentro de mí

Что это за чувство у меня в душе,

Hoy me pregunto si amar es así

«Любовь ли это?» — Спрашиваю себя.

Mientras algo me habló de ti

Когда что-то мне говорило о тебе,

Mientras algo crecía en mí

Чувство зарождалось во мне,

Encontré las respuestas a mi soledad

И выход из одиночества я нашла.

Ahora sé que vivir es soñar

Теперь я знаю, жить означает мечтать…

Ahora sé que la tierra es el cielo

Теперь земля для меня будто небо,

Te quiero, te quiero

Я люблю, я тебя люблю.

Que en tus brazos ya no tengo miedo

В твоих объятиях не чувствую страха,

Te quiero, te quiero

Я люблю, я тебя люблю.

Que me extrañas con tus ojos

В твоих глазах тоску по мне я вижу,

Te creo, te creo

Я тебе верю, я тебе верю.*

В это недолгое мгновение, когда голос, казалось, разливался по всей округе, Эмма снова неверяще уставилась на женщину, любуясь ею.

Когда Реджина закончила напевать песню, то посмотрела в глаза Эммы, полные восхищения и сверкающие безумным интересом.

— Я же сказала, ты врешь, — оповестила она, заворожено глядя в глаза — у меня свой внутренний детектор лжи, — пошутила Эмма, и задала еще один вопрос, — так, это был испанский?

— Именно он, — кивнула Реджина.

— Но я не знаю испанского, — разочаровано выдохнула она, потому что текст песни ей был непонятен.

— Однажды, ты поймешь и без перевода. Просто чувствуй сердцем, — сказала Миллс, прикладывая свою руку к месту где бьется сердце Эммы, — этот язык — язык страсти и чувственности. Но я бы его так же распознала, как язык любви, — призналась Реджина.

И с того момента, Эмма перестала всматриваться в людей и вслушиваться в слова, а начала просто чувствовать.

Зелина влетела в отделение на всех парах, находя понурившую плечи, Реджину, на стуле около окна.

— Хэй, сестренка, — тихо, чтобы не напугать, сказала рыжая, присаживаясь рядом.

Миллс-младшая ничего не сказала, лишь уткнулась в плечо сестры, шмыгнув носом. Так они и сидели в тишине, нарушаемой редкими звонками в приемную и перешептыванием взволнованных людей. Кто-то плакал, кто-то просто уставился в одну точку, а кто-то, ходил из стороны в сторону, не поднимая ног. А Зелина только и могла, что успокаивающе поглаживать спину брюнетки, прижимая ее к себе.

Реджина заговорила:

— Она истязала себя… сама, — тихо шептала она, но рыжая ее слышала. — Я просто зашла в комнату, а там… там кровь, и она, теряющая сознание, — и брюнетка снова заплакала.

— Реджина, — девушка отстранила от себя сестру, встряхивая, — она — не я. С ней не случилось того, что было со мной! Это, конечно, не значит, что с ней не случилось ничего похуже, но с ней хотя бы не случилось того, что было со мной и она обязательно будет жива, и еще успеет получить от меня нагоняй за то, в каком состоянии я тебя сейчас вижу.

— Зелина, — все так же тихо говорила Док, — спасибо, что сейчас рядом, — и притянула рыжую в объятия.

— Я бы не смогла оставить тебя переживать это еще раз одну, — улыбнулась Саттер.

— В тот раз я была с матерью, — заметила Миллс.

— Ну я и говорю — одна, — невозмутимо кивнула старшая.

Больница — место разочарования и счастья, одновременно. Место грани между смертью и жизнью или вовсе место, где эта грань давно стерта.

Сестры так и сидели обнявшись и не выпуская друг друга из объятий, пока створки дверей открывались и закрывались, словно издалека завидев врачей. И когда двери в очередной раз открылись, Реджина и Зелина на это не обратили ни капли внимания, и только обращение доктора по фамилии, заставило их подскочить:

— Мы, — ответили они одновременно, поднимаясь с места с одинаковым волнением во взгляде.

— Хорошо, — кивнул он и начал свой рассказ, — была задета бедренная артерия, но вы вызвали скорую как раз вовремя, иначе бы, долго она не протянула, ногу удалось спасти. Легкое сотрясение из-за удара затылком обо что-то твердое. Незначительные ссадины, как рассечение скулы и неглубокие порезы на руках. Сейчас мисс Свон переведена в обычную палату и ее можно навестить, только по одному, она проспит еще как минимум полчаса. Вопросы?

— Нет-нет, — помотала головой Реджина, опуская голову.

— Тогда палата номер 315, — и доктор оставил их одних.

Зелина, с пару минут простояла в тишине, наблюдая за терзаниями брюнетки, что хотела бы не злиться, но определенно злилась, сжимая кулаки, но в то же время, испытывая колоссальное облегчение от того, что с Эммой все в порядке, в относительном, конечно.

— Думаю, ты должна пойти первой, — нарушила тишину рыжая, слегка подталкивая сестру в направлении палаты.

— Я боюсь смотреть на нее, такую бледную, что она почти сливается с простынями и стенами больницы, — призналась она, — я не думала, что придется увидеть ее снова в стенах этого заведения. Уж точно не по ее собственной вине.

— Сестрица, читать людей здесь умеешь только ты, и если ты ничего не заметила странного, значит, это пришло спонтанно. И это не твоя вина, и не моя.

— Ты не понимаешь! Я просто могла перестать мыслить объективно, потому что была слепа…ослеплена…будто с пеленой на глазах! — набирала обороты Миллс.

— Заткнись, — бросила Зелина, — и тащи свою задницу в палату, может и я потом загляну, наподдам этой блондинке, — улыбнулась девушка.

— Ладно, — сдалась Док, — еще пару минут и я пойду. Ты будешь ждать?

— Я буду ждать, — утвердительно кивнула рыжая, в ответ получая благодарный взгляд из-под ресниц.

Так оно и было. Спустя минуты три, она отправилась в коридор, намеренно по нему петляя, чтобы потянуть время. В одну секунду ее непреодолимо тянуло в палату к Эмме, в другую же, там стоял будто магический барьер, отгоняющий оттуда людей. Или только Реджину? Она боялась, что как только туда войдет, либо расплачется, либо взорвется неконтролируемой злостью за то, что лежащая там девушка сделала. А злость была непозволительна в такие моменты, это могло разрушить что-то хрупкое между ними двумя или еще сильнее подкосить Солдата.

Не заметив, как ноги все же принесли ее к двери палаты номер 315 и заставили остановиться, глазея на эти цифры. Приложив одну руку к двери, а второй схватившись за ручку, Миллс стояла так еще какое-то время, пока не оставив и момента на отрицательную мысль, резко не открыла дверь, сразу же, как войдя внутрь и закрывая ее.

Все, как она и описывала: белые стены, бледная, как полотно девушка. Капельницы и провода, как в предыдущий раз. Слезы начали застилать глаза и Реджина, не видя, куда ступает, на удивление удачно, дошла до больничной койки, аккуратно беря в плен своих теплых рук, прохладную ладонь блондинки, блуждая мыльным взором по её телу.

Добрых десять минут, Реджина молча рассматривала Солдата, что сейчас мирно спала. Она видела ее, словно, под каким-то другим углом своего восприятия, пытаясь изучить её по новой.

— Я не знаю, что сподвигло тебя на такой крайне идиотский поступок, Эмма, но я убить тебя готова. Ты совсем не подумала о людях, что рядом с тобой. О тех, кому ты важна и нужна. Разве я мало сделала, чтобы ты поняла, что ты мне небезразлична? Думаешь, стала бы я оставаться у тебя дома, когда привыкла к тишине собственной квартиры? Думаешь, легла бы я рядом, когда люблю прохладу второй стороны кровати? — тихо шептала Реджина смотря на их руки, и не заметив, что блондинка уже очнулась.

— Не думаю, — прохрипели рядом.

Док вздрогнула и легонько улыбнулась, но глаз не подняла:

— Тогда какого черта?

— Я не думала, что зайду так далеко. Я просто хотела достать бинт, что находился в ванной в ящике, как я думала, но, видимо, это было моей не самой лучшей идеей, потому что я упала вместе с этим шкафчиком.

— Я сомневаюсь, что ты вообще думала, — зло выпалила брюнетка, поднимая красные глаза, на что блондинка, наоборот, отвела взгляд, боясь смотреть в эти глаза и видеть там ненависть и непринятие.

— Реджина… я.я, — попыталась блондинка.

— Что ты, Эмма, что ты? — хватая девушку за подбородок и заставляя посмотреть в свои шоколадные глаза, спросила Миллс, наблюдая, как взгляда глаза в глаза упорно избегают. — Что ты, мисс Свон? Ты не хотела, но ты сделала? Ты не планировала, но так получилось? Ты вообще думала о последствиях? Ты могла лишиться ноги! — крикнула она.

— Я и так их лишилась, — не менее зло выплюнула Эмма, распаляясь — это не ты здесь инвалид! Это Я! Это МНЕ нужен будет пожизненный уход, а не тебе. Это Я не смогу больше заниматься тем, чем хочу. Это все Я!

Реджина неверяще смотрела на Эмму, не понимая, что она сделала не так. Чем заслужила такое? Она по максимуму пыталась сделать жизнь девушки комфортной и интересной, не смотря на происшествие, а оказывается, сделала только хуже?

— Знаешь, что? Лучше бы та пуля тогда угодила в меня, — произнесла отстраненно Док, последний раз посмотрев в увеличивающиеся от ужаса глаза Солдата, Реджина поднялась со своего места и покинула палату, возвращаясь к сестре.

— Стой, стой, стой, — отчаянно кричала Эмма в закрытую дверь.

В холле ее встретила встревоженная Зелина.

— Что случилось? — подлетела она.

— Ничего, я хочу домой, — раздавлено сказала Миллс.

— Но…

— Я. Хочу. Домой, — по слогам отчеканила брюнетка.

— Хорошо, — кивнула рыжая, не решаясь спорить и отдала ей свои ключи, — ты иди в машину, а я сейчас вернусь, — попросила она, получая кивок. Как только Док покинула зал, Саттер наравилась в палату к Эмме, входя туда и наблюдая плачущую блондинку.

— Доигралась?

— О, нет, тебя мне еще не хватало, — протяжно простонала Свон.

— Только меня и не хватало, — кивнула Зелена, пододвигая стул и заваливаясь на него с характерным грохотом, — Что ты натворила такого, что моя сестра вышла от тебя ни-ка-ка-я, — потребовала ответов гостья.

— Я просто… она меня разозлила, — признала Эмма.

— Она? Эта милейшее создание? — фыркнула Зелина, прекрасно зная, что злить — лучшее качество Миллс.

— Да, представь себе, — всплеснула перебинтованной рукой Эмма, — она… она начала кричать на меня и обвинять.

— И она правильно сделала, я бы тоже обвинила тебя на ее месте, — довольно сухо говорила Зелина, — у нее на это свои причины.

— Какие? Почему она не сказала об этом? Мы могли бы поговорить!

— Наверное, потому что ей тяжело об этом поговорить и ты достаточно быстро ее осадила, что у нее отпало все желание тебе рассказать? — задала наводящий вопрос рыжеволосая, пожимая плечами.

— Ты права, — потупив взгляд, промямлила блондинка.

— Ноо… — сохраняя интригу протянула девушка, — для того я и здесь. Я могу рассказать, потому что я — прямой участник. Ты слушать собираешься?

Поднимая голову, блондинка кивнула, сосредоточив внимание на Зелине, что начала свой рассказ:

— Тогда мне было 23 года…

«Зря, зря, зря Реджина с ним связалась, чертов дилер. Зря я с ним связалась. Бляяя, мне бы ща дозочку! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Ну, у меня наконец-то появились бабосы, на дозу хватит, а еще и должок отдать этому черту. Ой, вот звонить ему лень, вообще лень, только если он сам позвонит, где там телефончик-то… А, вот и он. Ой, сколько от этого пидора звонков, так так так, сколько в сообщениях угроз. Да чо он мне сделает-то, не убьет же. Ага, звонит, как по расписанию прям» — думала, вышедшая из упоротости Зелина.

— Алло, — только и успела сказать она, как по ту сторону послышался крик:

— Где деньги, чертова наркоманка? — заорали в трубку, что ту пришлось отстранить от уха.

— Не ори, — тускло проговорила Зелина, — деньги у меня, когда и где тебе их передать? Ну, ты мне там еще дозочку приготовь, а то мы соскучились друг по другу.

Мужчина по ту сторонузло хихикнул и предложил:

— Сегодня в 5, у Реджины, если переживаешь, что она увидит тебя, то не переживай, она вернется позже, а ты только передашь мне конверт, я жду — как только он договорил, то сбросил звонок, не давая собеседнице даже возразить.

Время 5:00 PM. Стук в дверь.

По ту сторону двери подошли практически моментально, открывая дверь так, чтобы пролезла только рука, Зелину схватили и протащили внутрь. Они должны оставаться незамеченными.

— Ну, здравствуй, дорогая — сказал мужчина, припечатывая гостью к двери, и грубо целуя изнеможденную девушку, что пыталась его оттолкнуть, но силы ее давно покинули.

Она осунулась, появились мешки под глазами, руки исколоты, но все же она была в своем уме, и все что ей оставалось — протестующе мычать и дергаться, пытаясь сбросить чужие руки.

— Хватит сопротивляться, у тебя нет выбора, ты мне должна — прорычал он, ударяя наотмашь по лицу. Рыжая пошатнулась, но не упала, вовремя выставляя руку, чтобы облокотиться на стену. Не успев даже вернуться в нормальное положение, ее уже схватили за волосы и потащили в неизвестном направлении.

— Отпусти, мне больно, — шипела она. Не угрожающе, а от боли.

— Когда захочу, — сказал светловолосый, и поплелся дальше, не обращая внимания на скулеж со стороны пришедшей.

На секунду он отпустил девушку и оставил ее стоять в кухонном проеме, а сам по пути схватил нож и где-то в верхних ящиках нашел свечу, которую тоже прихватил и спички. Взглянув в проем, он увидел, что «пленница» пытается удрать. Он вздохнул и ускорив шаг поплелся ко входной двери. Дверь уже была почти открыта, когда совсем рядом с головой пролетел нож врезаясь в древесину, а девушка сразу замерла.

— Это было твое самое плохое решение — сбежать. Даже попробовав наркотики и пристрастившись к ним, ты не поступила настолько плохо, насколько поступила сейчас, — и он в неверии качал головой, подходя к ней, и выдергивая нож из древесины.

Развернулся от нее и пошел, а она так и продолжала бы стоять, если бы не его слова:

— Ты идешь или тебе помочь?

И с той самой секунды, как она решила по-быстрому сбежать, у нее перестал существовать какой-либо выбор. Выбор есть не всегда. И она молча пошла за ним, представляя, что сейчас будет и от собственных фантазий, ее начинало тошнить. Но грядущая реальность оказалась куда хуже, от нее захотелось умереть.

Она и не заметила, как за ней закрылась дверь хозяйской спальни.

Она даже не успела осознать где находится, как оказалась уже без верхней одежды и с оголенным торсом, а очнулась лишь от звука расстегивающейся ширинки.

Она сделала еще одну попытку:

— Не надо, пожалуйста, — фактически молила рыжеволосая девушка.

— Это как раз то, что нужно! — восторженно воскликнул он, будто маленький ребенок, которому только что купили новую игрушку, — А теперь — заткнись и делай то, что я тебе говорю!

В этот момент она поняла, что обречена, что никакие просьбы и мольбы, ей не помогут его остановить, а одно неверное движение, приведет к необратимым последствиям. Она повиновалась, она замолчала. И с этой самой минуты делает лишь то, что он ей скажет.

Теперь Зелина осталась прикрытая лишь скудной полоской ткани между ног.

— Ляг на кровать, — приказал Робин.

Она выполнила и это, беспрекословно. А он, тем временем, достал откуда-то веревки, и стал прочно привязывать ее руки к металлическим прутьям кровати. Затем, снова отходит. Зажигает свечу и ставит в подсвечник, кладет нож так, чтобы он находился прямо над огоньком, затем начинает раздеваться сам, но не полностью, лишь низ.

Он молча, с коварно-устрашающей улыбкой, как зверь к своей жертве, подходит к лежащей на кровати девушке.

— Я долго этого ждал, — улыбался Робин, смотря на девушку и раздвигая ее ноги, устраиваясь между ними. Проводит рукой по всему телу голой девушки: от шеи до самых икр, от икр до самого сокровенного, а затем проводит по складкам. Сухо.

— Значит я не возбуждаю тебя? — зло вскрикнул Локсли.

— Дело не в этом, — прошептала она, боясь его реакции. И правильно делала. Он снова хлестко ударил ее по лицу, разбивая губу из которой тут же брызнула капля крови, попадая в рот, и создавая противный металлический привкус на языке.

— А в чем же? — Задал вопрос он, хватая ее за подбородок и поворачивая к себе лицом.

— Меня не заводят мужчины, — ответила она, стойко держа взгляд.

А Робин заржал. Он вообще не понимал, как мужчина может не возбуждать женщин.

— Да тебя просто не ебали нормально! Вот сейчас я тебе покажу, — сказал он, взяв член и направляя его ей между ног.

На секунду, лишь на секунду он засомневался, смотря в ее безжизненные глаза, а затем резко дернулся, входя в нее, получая не как он предполагал, стон наслаждения, а самый настоящий вскрик боли.

Теперь, ему было абсолютно все равно на девушку под ним, на ее жалобные просьбы, на ее болезненные стоны и вскрики, как и на ее слезы льющиеся из глаз. Сейчас, он удовлетворял лишь себя.

Робин, будто сорвался с цепи, на которой просидел два года. Он жестоко входил в девушку, кусал ее соски, сжимал ее горло, двигаясь в ней на максимально возможной скорости и резко остановился, выходя из нее, а потом, поднялся с кровати, чтобы схватить раскаленный нож и саму свечу, а затем, вернуться обратно, снова вставая между ног обессиленной и подавленной жертвы.

— А сейчас, мы с тобой поиграем, — шептал он безумно, наклоняясь к ее лицу, начиная терзать не отвечающие ему сухие губы.

— Ну раз так, — растягивал он, начиная улыбаться, поднося лезвие ножа к области сердца и начиная вырисовывать лезвием сердечко, а затем, капая на порез расплавленным воском с горящей свечи.

Девушка дергалась, брыкалась, шипела, кричала, но никакой реакции на свои действия не получала. Лишь почувствовала как в нее снова входят и наращивают темп, только теперь еще и зажимая рот грубой ладонью. Свеча, которая была откинута, и к сожалению, или же к счастью, не потухла. Концы штор, начали медленно загораться. Языки пламени начали остервенело окутывать плотную ткань.

Робин кончил в нее, смотря её лицо, и только сейчас замечая соленые дорожки и ссадину, что оставил своими же руками.

— Черт, — шикнул он, видя воспламенившиеся занавески. У него начала зарождаться паника. В голове, будто кто-то бил в бубен, сердце стучало в груди, и даже сквозь это состояние, он сумел услышать звук открывающийся двери, донесшийся с первого этажа.

— Черт, черт черт, — чертыхался он. Посмотрев на нож в своей руке и переведя взгляд на выгравированное сердце на груди девушки, он без колебаний воткнул его в то же место. Не смотря больше на девушку, он надел свою одежду, открыл окно и подобрав чемодан, выкинул его на улицу, выпрыгивая следом, не видя, как открывается дверь и на пороге стоит белая, как полотно, Реджина, у которой от ужаса начали подгибаться колени.

— Мне тогда повезло, что он не знал, что у меня декстрокардия, ну, знаешь, это когда у тебя сердце не слева, как у большинства людей, а как у меня — робота — справа. Так что, теперь ты знаешь чуточку больше, потому делай выводы, а меня Реджина ждет, — Зелина встала, — тебе повезет, если она согласится еще раз заглянуть к тебе, — сказала она, покидая палату, и в тайне надеясь, что ее сестренка все-таки придет сюда еще не раз.

А Эмма, еще не отошедшая от рассказа, пялила в дверь, которая только что захлопнулась. Теперь она даже чувствовала себя виноватой. Чересчур виноватой. За то, что вообще сделала это с собой, за то, что заставила эту женщину мучиться и переживать всю эту больничную вакханалию в который раз. С участием одной себя, уже во второй раз.

И только сейчас Свон задумалась о том, чего же она еще не знает об этой великолепной женщине, которую с виду не постигали мучения, хотя, на самом деле, были упрятаны за семью масками.

— Господи, — судорожно выдохнула Эмма, хватаясь за волосы, — я вообще хоть что-нибудь о ней знаю? Я должна… должна… должна…

Так Солдат и пообещала себе, что если Реджина еще хоть один раз заглянет к ней, то она обязательно попросит у нее еще один шанс, нет, она не просто попросит, она воспользуется им и узнает о Миллс все, что только можно, ну, или то, что та позволит знать. Она больше не позволит своей брюнетке плакать. Именно своей. Она больше не позволит ей уйти, не сейчас, когда она снова почувствовала. Не ее, не теперь. Никогда.

====== Глава 15. ======

Как часто Вы задаетесь вопросом: «Почему так, а не иначе?»

И все вытекающие из этого, на самом деле, часто задаваемого вопроса: «ну за что мне это?»; «что я такого сделала, что все так вышло?»; «за что со мной так обошлись?» и так далее…

Да, да… Все мы этого не заслуживаем, все мы просто хотим быть счастливыми. Поголовно и безоговорочно.

Но, этот вопрос, всегда будет нас преследовать. И даже тогда, когда Вы будете счастливы, вы зададите себе тот же самый вопрос, с теми же самыми из него выходящими.

Вот и Эмма задавала себе эти вопросы вот уже неделю. С момента, когда Реджина ушла. С момента, как она, на какой-то миг, смогла почувствовать. Но об этом потом, сейчас о вопросах, на которые Свон искала ответы.

Все же, Эмму сейчас не особо волновало, как часто и кто задается этим вопросом. Сейчас она была в числе этих людей, а это самое главное.

Начнем, пожалуй, издалека. Из вытекающих от самого главного вопроса.

«За что мне это?»

А ведь действительно — за что?

За что, жизнь все время пинала Эмму под жопу. С самого рождения, и, на протяжении большей части жизни, вплоть до сего момента. Можно составить целый список.

Сначала бросили родители, оставив на обочине безлюдной дороги, даже не удосужившись донести младенца до, да хотя бы, самой захудалой забегаловки у шоссе. Наверное, они даже не смотрели на её маленькое тельце. Правда, сейчас уже бессмысленно строить теории и догадки, первый пинок совершен и этого не изменить.

Второй пинок совершали “псевдородители”, что брали живого человека из детдома, и возвращали, как не подошедшую игрушку, по разным причинам. В чем вообще может быть виновата маленькая девочка, которую бросили родители. Зачем играть на чувствах маленького, невинного ребенка, который ждет лучшего от мира: привязывать к себе, а потом, избавляться, отрывая от себя, словно старый, уже ненужный, кусок скотча. Единственный раз, когда она действительно чувствовала себя в безопасности, когда попала в семью Бут, там у нее были прекрасный братик и, хотя бы, искренне любящий ее отчим. А потом, потом его убили, убили у Эммы на глазах, обернув крахом наладившуюся жизнь маленькой девочки.

А сейчас, эта ситуация с Реджиной. Тут она, по крайней мере, пнула сама себя, по собственной глупости. И это было… неприятно. Осознавать, что виноватый тут ты, что не на кого свалить всю вину. Нет-нет, не то, чтобы Эмма и раньше не была в чем-то виновата, но раньше, она по крайней мере, не испытывала угрызений совести. Ну, или, не таких мощных, как сейчас.

Миллс, как оказалось, и так потрепаннная жизнью, теперь еще больше потрепана. Из-за Свон. Из-за нее одной, Док снова терпела нахождение в такой, скорее всего, ненавистной больнице. Сидела в ожидании самого худшего, тепля, где-то глубоко в сердце, надежду на лучший исход. Радовалась и огорчалась. Печалилась и сердилась.

С другой же стороны, за что ей попалась такая девушка, как Реджина.

Светлая, улыбчивая, добрая и умная. Хотя, может светлая она только снаружи, мало ли кто омрачнил ее жизнь ранее. Эмме действительно было стыдно, что она ничего о ней не знала. А ведь надо же, влюбится в совсем незнакомку, что ранее казалось Свон, чем-то уму непостижимым. А ведь она даже и не знает, когда это с ней случилось. Никакого переломного момента. Тот первый поцелуй вызвал в ней, может, и бурю сомнений, но как будто что-то сдвинул в ее жизни, к счастью, наконец-то ставя все на место. Даже если тогда она это отрицала, зато сейчас, когда выдалась минутка — неделька, — она смогла подумать обо всем. По идеологии, такой неожиданный поцелуй должен был заставить ее взбрыкнуться, выгнать Реджину, наорать, но все, чего она действительно захотела — саму Реджину.

«Что я такого сделала, что так вышло?»

По сути, почти тот же вопрос, что и задан ранее, только перефразирован, но если подумать, то совсем непохож.

Что в своей жизни, Эмма сделала не так. Разве, спасать — плохо? Ладно-ладно, стоит признать, что она занималась мелким хулиганством когда-то. Но разве это — что-то, по сравнению с регулярным риском в жизни потом? Хотя, кто его знает, ведь не стоит верить правительству, а она только и делала, что выполняла их приказы. Так может, она вовсе никому и не помогала? Смотря, например, на тех же детей, в которых, она найдя тогда маленькую себя, в порыве героизма, сама же их и загубила. Но, все же, как никак, она хотя бы помогала своей стране. Так за что она там получила инвалидное кресло, спасая девушку от глупых бандитов, возомнивших себя бесстрашными гангстерами?

Конечно, это не отменяет того факта, что и ее же она, кажется, получила впридачу. Такую заботливую и красивую, что стала проблеском в ее сердце. Саженцем цветочка, который уже пустил корни в сердце и грозился разрастись. Эмма никогда не дарила так много любви, можно сказать, что она ее даже никогда и не ощущала. Даже с Киллианом. Но всю эту нежность, что появилась вместе с Реджиной, она хотела ей же и отдать. Эта женщина определенно ее заслуживает, и не только от Эммы, а частичку нежности от всего этого мира. Даже, если история Реджины не так страшна, то она заслужила всего самого лучшего, как, конечно, и любой другой человек.

Может, Миллс и сильная, но даже она становилась в присутствии Эммы, по-своему мягкой и домашней. И Свон очень хотела быть опорой для этой, порой чересчур хрупкой, женщины, что, собственно, и привело к решению, которое Эмма приняла.

«За что со мной так обошлись?»

И этот вопрос, совершенно ничем не отличается от других. Просто одна из многих формулировок для тех людей, которые просто любят вопросы и ничего не собираются делать, потому что они так потерялись в собственном, возможно, несуществующем горе, что просто задают одни и те же вопросы, используя кучу вариаций, которые, если присмотреться, приводят к одному и тому же. С того, с чего все началось.

Так все же, за что?

За что со мной так обошлись?

Обошелся кто? Родители?

Допустим, что они поступили неправильно и обошлись как-то, мягко говоря, по-свински. Но даже у них, наверняка, были причины.

Кто еще обошелся? Господь Бог? Так Эмма в него и не верит. Но все мы начинаем в него верить, когда чего-то от него хотим. Возможно, когда нужны ответы или та же элементарная помощь. А потом забываем поднять глаза к небу и сказать «спасибо». Можем даже про него вспомнить, когда нужно кого-то обвинить, а некого, да и виновник — ты сам.

Ну, кто еще? Судьба?

Глупое суеверие, что все расписывает судьба. Разве ей нечем заняться, кроме как расписать миллиарды вариантов развития событий? Да уж, смешно. Ее тоже любят обвинять, когда она ни в чем неповинна, а в итоге, она приводит вас туда, куда вы и хотел или туда, куда заслужили. Обвиняй ее — не обвиняй, выбор был за тобой и она никогда не оставляет безвыходных ситуаций, может, только на время.

Но ведь, следуя из предыдущего, кто всегда будет виноват? Не ты ли сам?

Твой выбор — самое главное. Ты можешь ломать собственную жизнь, выбирая то или иное, а можешь же и добиться того, чего желаешь больше всего, не руша при этом ничего. Легкий путь или нет — твой выбор.

Эмма, конечно, полагала, что чем труднее — тем лучше. И это же, поспособствовало тому, что теперь решение было более уверенным и не варьировало от стоит/не стоит.

И Свон, как ни крути, несмотря на положение и обстоятельство вещей, была безумно рада, что, или благодаря обстоятельствам, или же собственному выбору, она встретила Дока. Ей сразу вспомнились ее прекрасные глаза. Темно-карие, что на солнце становились ярче и светлее, меняя цвет на янтарь с толикой золота, которое давало блики. Это были ее жизнерадостные искорки. Ее мягкая и снисходительная, порой, улыбка, которую она дарила только особенным людям, в число которых, входила Эмма.

Иногда, складывалось впечатление, что такую улыбку никто раньше и не видел, ведь у Зелины такие удивленные глаза, когда она смотрит на улыбающуюся сестру, словно видит в первый раз это явление. И Эмма была всему этому рада и даже тому, чему нельзя радоваться. Она была рада, что ее подстрелили. Рада, что не чувствует свои ноги. Рада, что спасенной была Реджина, и радовалась, что она у нее — у Эммы, — как-никак, есть. Единственное, что тревожило ее, так это то, что она сможет ее больше никогда не увидеть. К слову, всю эту неделю, Свон даже не пыталась связаться.

Возможно — правильный выбор.

«Почему так, а не иначе?»

И, наконец, самый главный вопрос, на который нет ответа.

Так думала Эмма, но это не останавливало ее от того, чтобы поразмышлять на эту тему.

И каков ответ?

Наверное, так надо. Все тянется с самого рождения, не так ли? Каждый наш выбор, решение, действие — приводит нас туда, где мы оказываемся в итоге. За этим ничего не кроется и никто не виноват. Так сказать, просто цепочка, логическая последовательность. Словно числа в математике. Решение уравнения. Этапы. Ты можешь радоваться тому, где ты сейчас, а можешь и нет. Также, ты в праве все изменить, стоит лишь захотеть и привести телегу с надписью «хочу» в действие, применив силу.

Так почему так?

Да просто потому, что мы сами к этому пришли, даже если не осознавали.

Почему не иначе?

Именно по этому же. Ибо ты так захотел. И бессмысленно ссылаться к «Высшим Силам». Тут только ты и обстоятельства.

А чужие жизни и действия, вам неподвластны, по большей части. В каких-то моментах, вы и только вы, принимаете участие в ключевых моментах. Например, когда выбираете власть, вместо любимого человека. Или сгибаетесь под тяжестью обстоятельств, хотя вместе могли бы преодолеть и их, но это же кажется таким тяжелым и непреодолимым и легче, конечно, бросить все к чертям собачьим. В конце разбивая и свое, и чужое сердце. В обоих случаях.

Ну, а Эмма? А что Эмма? Она была довольна положением вещей, исключая, естественно, момент, когда они поругались с Реджиной.

«Это поправимо» — сказала она в один из дней, находясь в палате в одиночестве.

Может не сейчас, но это действительно поправимо. И пусть Свон не может бегать за Миллс в данный момент, она все равно добьется этой женщины, чего бы ей это не стоило. Эмма была счастлива. С Реджиной. И другого человека ей уже и не надо.

— Здравствуйте, — сказала Эмма, завидев доктора, который пришел к ней в очередной раз за неделю. Это радовало, он давал положительные прогнозы.

— Как Вы? — спросил Вэйл.

— Чувствую себя? Хорошо, а все остальное вы мне скажите, — серьезно заявила она.

— Хорошо.

Свон была не сильна в медицинских терминах, и не знала названий всего оборудования, хотя, ее познания об этом, и вовсе, ограничивались одним лишь стетоскопом и скальпелем, ну, может и отсосом. И то, все это запомнилось из каких-то медицинских сериалов. Так что, та прямоугольная плоская железная штука, что была у него в руке, Эмма не могла никак обозвать. Но Доктор провел этой штукой по бедру ее правой ноги, и это движение заставило ее дернутся, и улыбнуться огромной улыбкой от уха до уха, но она тут же потухла, когда он провел по ступне и она ничего не почувствовала. Вэйл молчал, а она хмурилась. Ту же процедуру он проделал и со второй ногой, но почувствовала она, отнюдь, не в обоих случаях, и это только больше ее насторожило.

— Что ж, — начал ее врач, — ваша чувствительность восстанавливается. Попрошу Вас, мисс Свон, не пугаться раньше времени. Чувствительность, отнюдь, не восстанавливается одновременно на обеих конечностях. Но, должен предупредить, что если чувствительность правой ноги вернётся не полностью, мы сможем сделать ампутацию ноги и заменим ее протезом или что-то вроде бандажа который будет поддерживать вашу ногу и позволит вам передвигаться за счет рабочего бедра. Оба варианта возможны, но выбор за вами.

Кажется, внимание Свон было полностью сконцентрировано на ампутации, потому что дальше она не слушала. Эта новость словно оглушила ее и она глухо заговорила:

— Сколько? — произнесла Эмма.

— Что — “сколько”? — недоуменно нахмурился врач.

— Сколько вы будете ждать, прежде, чем отрубить мне ногу, — спокойно, с завидной стойкостью, спросила Эмма. Но в ее глаза определенно читалась подавленность и обреченность. Она не верила в хороший исход.

Размышляя считанные секунду, Доктор ответил:

— Если никаких изменений не произойдет, полагаю, не особо долго, но точный срок не могу назвать, — оповестил он, но это все равно было так, будто обозначить время смерти.

Но Свон не издала ни звука, лишь тупо кивнула, но перед тем, как дверь закрылась, она спросила:

— Что, совсем нет никаких других вариантов? Операция? Что-либо еще?

Доктор нахмурился, оглядываясь на нее через плечо, держа дверь приоткрытой, но она не дала ему заговорить, начиная тираду:

— Давай же, Вэйл! Я хочу свои ноги! Я хочу гулять по парку, и быть на одном уровне с женщиной, которую хочу целовать. Я хочу нагибаться или садиться на корточки, чтобы из рук покормить голубей или сорвать цветок. Я хочу встать на одно колено, в конце концов, чтобы сделать предложение! Хочу наклоняться к кроватке, чтобы взять на руки ребенка или посадить его на шею и бежать с ним! — выплевывала Эмма, почти задыхаясь. — Мне нужны мои ноги!

Виктор склонил голову на бок, будто понимая о ком речь, и его сочувственная улыбка скрылась у него в плече, но подняв голову, он улыбнулся совершенно другой улыбкой — обнадеживающей улыбкой. Но внутренне, он корил себя, что не додумался раньше и сразу вылил это на пациента.

— Возможно, есть вариант, на самом деле. Но, у нас может не быть специализированных врачей, — он замолчал, на момент, но оптимистично продолжил, будто у него появилась идея,

— Давайте сначала подождем и посмотрим, может быть, ваша нога начнет восстанавливаться, а если нет, там и решим. Я, лично, сделаю все возможное.

Когда он закрыл дверь с другой стороны палаты, она обхватила свое лицо руками глубоко дыша, а затем почувствовала слезы и она бы соврала, если бы сказала, что она понимает, почему она плачет. Единственное, что она сейчас знала — ей нужны ее ноги, даже если в ближайшем будущем она не планировала свадьбу или детей, но у нее может быть шанс. А теперь у нее еще есть и небольшая надежда.

Спустя 3 недели с момента ухода.

Реджина металась лишь между домом и работой, но даже с этим учетом, ее мысли не уходили далеко от Эммы. Она не совсем думала о сложившейся ситуации и о том, кому из них больнее от выброшенных в гневе слов. А, может, и вовсе не в гневе, скорее от боли или страха, что сковывал все тело на протяжении нескольких часов. По крайней мере, Реджина выплюнула эти слова именно от этого. Она больше думала о состоянии Эммы, даже не заботясь о своем. Часы ее приемов увеличились и у нее не оставалось времени на себя. Ну, только если на сон.

Сколько бы она не порывалась схватить телефон и позвонить или даже набрать сообщение, как только ее палец касался кнопки «home» она блокировала его обратно и откидывала от себя подальше, да так, что порой не могла вспомнить куда.

Но на самом деле, было бы полной ложью сказать, что она не думала о своих собственных словах и о словах Эммы в тот день. Потому что каждый день перед сном, который она с трудом ловила, она думала об этом. Думала о том, чтобы придти, поговорить, извиниться, но дурацкая гордость ломает все планы и не позволяет увидеть Эмму. Она не считала себя виноватой, хотя, если помыслить глубже и вспомнить из-за кого блондинка в целом стала тем, кем стала, то это всецело была бы ее вина, ну или скорее тех, кто на нее пытался напасть. Как человек, работающий с людьми, она бы могла сказать, что на месте нее мог бы быть любой другой человек и Эмма бы все равно кинулась спасать. Не факт, конечно, что все пошло бы именно так, но как психолог, Миллс не могла винить себя. А если не со стороны психолога, она загнала себя в угол и считала себя виноватой настолько, что теперь даже не могла взглянуть в глаза Эммы. И это было самым тяжелым, потому что она очень скучала, но все еще не находила смелости придти. Как бы Зелина ее не уговаривала.

И снова утро. Очередной, теперь тусклый, день, с приклеенной на губы улыбкой и псевдосияющими глазами. Вещи, которые Зелина без сомнений замечает каждый день, но упорно молчит. Видимо, ждет подходящего момента.

Проснувшись с опозданием, которое стоило Реджине 10 минут рабочего времени и злобного взгляда от сестры, а также, извинений перед клиентом, она, наконец, была на работе и теперь, на данный момент, ее мысли не крутились вокруг всей ситуации в больнице с Эммой.

Но сегодняшний день отличался от остальных. Кажется, она многих приняла наперед, так что, теперь, у нее просто дыра в графике. Буквально, пустой день. За исключением нескольких ранних пациентов.

К обеду было пусто. Или ей так казалось, пока она не услышала повышенные тона:

— Давай же, где Реджина?

— Откуда мне знать? У нее обед и передо мной она не отчитывается, — услышала Миллс заявление Зелены, когда подошла ближе к двери.

— Думаешь, я не знаю, что она твоя сестра? — Сказал мужской голос, ударяя чем-то по стойке. Видимо, ладонями, да так, что она аж за дверью вздрогнула. Нет-нет, она не из пугливых, просто было... неожиданно.

— И что это нам дает? — как ни в чем не бывало продолжала рыжая, — Она по-прежнему не отчитывается передо мной.

Послышался шорох и резкое шипение:

— Только не говори что она с этой белобрысой сукой?

Зелина отчего-то не сопротивлялась, а у Реджины сердце пустилось вскачь.

— И не притворяйся, что ты не поняла о ком я! Вы обе прекрасно знает эту инвалидку на колесах.

У Миллс кровь в венах закипала от таких обращений к ЕЁ Эмме, и, не долго думая, схватив биту, что лежала под ее столом, она закинула ее на плечо и резко открыла дверь, со словами:

— О, я прекрасно ее знаю! — это заставило мужчину обернуться, что также дало ей понять, что он совершенно безумен.

— А что же ты еще знаешь о ней?

— Я не думаю, что ты хочешь знать, что еще я знаю, — поведя бровью сказала она, а потом указала на сестру, — Не пора ли отпустить, Дэниел?

Неизвестно что, или кто, заставило рассмеяться его так безумно, но он это сделал. Настолько, словно он всю жизнь был сумасшедшим, или же, просто профессиональный актер, но это заставило обоих содрогнуться, и пока Реджина гадала, что стало с этим человеком, она даже не заметила, как он достал пистолет и врезал дуло в висок Зелины, но та не издала не звука. Как только она это заметила, ее глаза неимоверно расширились и из ее рук чуть не вывалилась бита.

Она попыталась:

— Дэниел, пожалуйста…

— Заткнись, Миллс, мне нужно знать где эта подстилка! — крикнул он, и как назло в коридоре они были одни. Как никак — время обеда.

Реджина решила сказать правду:

— Я не знаю, мистер Колтер. Мы с ней не общаемся, — пряча глаза сказала она, что было ошибкой. Но ей было стыдно.

— Я тебе не верю. Где она? Адрес, телефон?!

— Я не знаю! — крикнула Реджина, поднимая голову и показывая влажные глаза.

Зелина во все глаза уставилась на сестру, пытаясь что-то показать своими глазами, руками, мотанием головы, пока хватка на ее шее не зажалась туже, а дуло уперлось сильнее. Она была уверена, что дурацкий кружок останется на ее виске, в то время, как Реджина попыталась понять, что показывала ей сестра. Но ее мозг был слишком занят очередным безумным криком и формулировкой плана, как выбить у него оружие или вызвать охрану. Или, может быть, включить пожарную тревогу?

— Послушай меня внимательно, Миллс. Я грохну твою ненаглядную сестру, если ты мне не скажешь, где эта… калека! — эта заминка чего-то, да стоила. Реджине, например, вспышке гнева, а Зелине — маленького писка от очередного, особенно болезненного, сжатия. Видимо, его же заминка стоила ему нервов.

— Хорошо, — спокойно сказала Реджина, — отпускай ее, бери меня и пошли, — она говорила, не обращая внимания на мотающую головой сестру, даже взглядом кричащую «не смей», но все, что для нее сейчас имело значение — отвести его от сестры. — А, и пушку свою убери, — сказала она, как ни в чем не бывало, будто и не было никакой угрозы, но она была, и Реджина надеялась, что ее условия сработают, как оказалось, зря.

— Ты же не думаешь, что я настолько наивен. Да ведь, дорогая Реджина? — с наглой усмешкой интересовался он, пока его верхняя губа приподнялась, практически в рычании, обнажив ряд зубов.

С этим дьявольским лицом, не предвещающим ничего хорошего, он схватил рыжую гриву в кулак, и развернувшись в пол оборота, перенаправляя пистолет на Реджину и внимательно наблюдая за ней, он ударил Зелину лбом, об ее же стойку, из-за чего послышался стук, а затем еще один, ознаменовавший падение на пол, к счастью для него, она осталась бессознательной.

Для убедительности, он пнул ее тело ногой, как бы встряхивая и не услышав, не увидев реакции, он еще раз довольно улыбнулся.

Взгляд Реджины пылал огнем и она смотрела прямо в его глаза, уверенная, что он знал, что она мечтает превратить его в пепел, но также она знала, что сейчас ничего не может. Скоро… Скоро…

Тяжело подойдя, он схватил Миллс за подбородок, мягко, тепло улыбаясь, будто не было этого ужасного момента, и того, с Эммой, некоторое время назад. Словно, он тот же Дэниел, который приходил к ней месяцами, которого она успела изучить, понять, и как ей казалось, помочь. Но все это было чертовой ложью, как и его обманчиво сладкая улыбка, которая больше никогда не принесет ничего хорошего. Не теперь, никогда. Она было хотела спросить:

«Что заставило тебя начать поиски Мисс Свон?»

Но что-то в ее временно затуманенном взоре изменилось. Картина становилась ближе и размытой. Его губы коснулись ее и она было чуть не плюнула ему в этот же рот, но ступор накрыл ее, когда дуло пистолета уткнулось ей в живот, девушка хотела оттолкнуть его, сломать ему чертову руку, но паника настолько сдружилась с ней, что все, что она могла — повиноваться.

Правда, она сжала губы, не пропуская его язык внутрь. Видимо, это неповиновение разозлило его не меньше, чем все ее отрицания ранее. И поплатилась она тем же, чем и Зелена.

Шея, давление, удар затылком, стук упавшей биты, но только вот она не упала в спасительный мрак, как ее сестра, это лишь заставило ее губы отлипнуть друг от друга издавая болезненный стон, который моментально был заглушен против ее воли.

Его вторгшийся язык, казался слишком неправильным для ее рта. Слишком шершавым, слишком не тем, чего она хотела. Чересчур сухой, не тот, к которому она привыкла. Не её, но все, что она могла — подчиниться. Ей пришлось забыть о своем упрямстве и вечном неподчинении, которое так ненавидела ее мать. Которая, кстати, давно о ней не вспоминала. Или было наоборот? Почему-то сейчас ей стало интересно об этом подумать, будто ее жизнь была в опасности, хотя она могла бы с уверенностью сказать, что он не причинит ей вреда, но вспоминая Зелину, уже не была так уверена. Наконец, решившись и оттолкнув его, она сразу же сказала:

— Ты хотел найти мисс Свон, а не приставать ко мне, — выгибая бровь, говорила она.

— Подумаешь, отвлекся, — пожал Дэниел плечами, — далеко не убежит. Ой, она же бегать не может, — расхохотался он, а Реджина злилась все сильнее и сильнее. Ей казалось, что ее кожа — раскаленная лава, а ее тело излучает свет. Такой яркий, готовый ослепить всех, предвещающий беду. Смерть. Она казалась себе свихнувшейся, потому что поддавалась его воле, потому что не могла не сделать этого, не могла помочь сестре; она хотела убить. Голыми руками задушить: за себя, за сестру, за Эмму. За всех, с кем он был столь безумным. Хотелось ударить его его же оружием. И он прекрасно чувствовал это желание, даря ей мрачную, уже знакомую, безумную улыбку, которую теперь и она подарила ему. Но только это не показывало безумства, только осознанность в глазах.

— Зачем же она тебе? — начала говорить она с ним, отвлекая.

— Я не уверен, что тебе нужно это знать. Если было бы нужно, разве она бы тебе не рассказала? — знающе усмехнулся Колтер, прекрасно помня, какая зажатая и скрытная была Эмма раньше, и казалось, не изменилась. — Но, не думаю, что маленькая деталь даст тебе много. У нас просто есть незавершенное дело. Кажется, теперь это будет легче, с ее неподвижными конечностями. Ты все равно ничем не сможешь ей помочь.

Реджина искренне не понимала, как он мог говорить так осознанно, без безумства в голосе, которое не исчезает из его глаз, когда он смотрел в ее темные-темные глаза. Ее ступор был так же очевиден, как и его странная одержимость Эммой после стольких лет. Его глаза горели чем-то таким, отдаленно знакомым, но никогда не подбирающимся близко к ней. Никогда не прикасающимся к ней, но то, что раньше было пред ее глазами.

Одержимость, — думала она, пока ее глаза не расширились и кровь отхлынула от лица, придавая ему бледности.

Желание. Одержимое желание.

Она все поняла, а он будто знал, что Реджина поймет. Будто знал, что она видела в глазах Робина раньше, когда была с ним. То, что она никогда не могла прочесть в тех глазах, и что никогда не касалось ее. Но теперь, с историей случившейся с Зелиной, у нее были все карты на руках, чтобы понять.

Он хотел Эмму.

Нет, не просто найти ее, он хотел ее взять. Силой. Он хотел изнасиловать её. Её, такую добрую, мягкую и ласковую, даже со всеми собственными проблемами, заботливую блондинку, с этими золотистыми волосами, переливающимися на солнце, словно звезды в ее волосах, или стеклышки, которые отражают яркие лучи. Казалось, это было последней каплей для нее, но лицо осталось ровным, по-прежнему бледным, а тело расслабленное, будто она и вовсе во сне.

Улыбка окрасила ее губы и она сказала ему:

— Теперь к делу. Сказать тебе адрес или поехать с тобой? — усмехнулась она, зная, что он вполне может взять ее в качестве наблюдателя, судя по всему, еще в тот раз поняв природу ее отношения к Эмме. Но была крайне разочарована отказом. У него был план лучше.

— О, нет, Реджина, но я обязательно вышлю тебе видео того, что я с ней сделаю, а теперь, положи свой телефон на стол, а также, телефон свой драгоценной сестрички.

И пока Реджина, крайне аккуратно, исполняла его «просьбы», он подобрал лежавшую биту, закинув ее обратно в кабинет, ни на секунду не отрывая глаз от Реджины, но это именно то, что ей было нужно. Чтобы он смотрел на нее. Чтобы он заметил то, что она сделала, присев на колени перед сестрой, которая медленно приоткрыла глаз. К счастью для обеих Миллс, он был слишком невнимательным, даже с учетом того, что его внимание было сконцентрировано на брюнетке. Слишком пристально смотрел, что не заметил того, что нужно. Зелина закрыла глаза обратно, а Реджина встала, передавая ему листок, с озорной улыбкой. Улыбка, которая значила для него конец, но он не думал об этом, как и Реджина не знала, что он все понял. Последнее, что помнит Миллс-младшая — замах его руки, тупая боль в по всему черепу, и теперь ее очередь оседать на пол. И тогда Зелина резко подобралась с пола, хватая Реджину; послышался топот ног и его тихое бормотание:

— Ничего… Ту суку все равно постигнет участь твоей сестры, Реджина. Не я, так вместо меня, — усмехнулся он.

— Медленно опустите пистолет и поднимите руки, — резко послышалось сбоку от них троих. Но это не вызвало какой-либо реакции. Он прекрасно знал, что пока он не стреляет, в него не будут стрелять в ответ. Он играючи помахал пистолетом, но затем резко его остановил, нацеливаясь на Реджину.

— Нее-а. Я не буду этого делать. Но мы можем сделать проще, окей? — сказал он, не обращая внимания на каменные лица охраны, — Вы меня отпустите и я никого не убью.

Обоим охранникам хотелось смеяться от нелепости предложения. Их двое, а он один. Один его выстрел, два выстрела их. Но дело в том, что их обязанность была защищать жизни, а не жертвовать кем-то, когда была возможность все мирно урегулировать, когда его в любом случае поймают. Его лицо на всех камерах, и судя по всему, даже охрана его узнала. он был тут много раз. Им пришлось. Они тупо кивнули, но продолжали держать его на мушке. Медленно он начал отступать спиной в глубь коридора, зная, что там можно выбраться другим путем. Медленно, пока почти не оказавшись за поворотом, он достал второй пистолет.

Выстрел. Выстрел. Выстрел. Выстрел.

И вот, казалось бы, всего секунда решает, что случится дальше. Кто жив, кто ранен, кому умереть, кому бежать. Даже не секунда, ничтожная доля секунды. И возможно, сейчас могло бы лежать четыре мертвых тела, или три, или два, или один. Или ни одного. Бег — всё, чем мог спастись Дэниел, пока Зелина, накрывала тело свой сестры, пытаясь ее защитить сразу после первого хлопка, зарегистрированного в ее разуме, как звук выстрела. Она могла бы свернуть их с Реджиной в кокон, будь она кем-то другим, если не человеком. Пуля, свистящая над ухом, дала ей надежду, что сегодня в больницу укатиться только один человек, но она так же знала, что это не то, что будет, даже после еще одного хлопка, и топота ног. Время сейчас — ненужные и бесполезные цифры. Время — циклично. И куда бы оно не девалось, куда бы не спешило, оно вернется туда же; завтра будет то же самое время, тот же час, та же минута, секунда и ее доля. Все внимание было сконцентрировано на Реджине, которая скривила губы, ощущая боль, из-за которой, она, кстати, и очнулась. Она чувствовала головокружение, во рту было сухо, а нога болела, и только тогда Зелена заметила кровь просочившуюся сквозь одежду.

— Нет, нет, нет, — затараторила она, быстро одергивая штанину вверх, облегченно останавливая свой поток отрицания, когда не заметила отверстия от пули. Единственное, что было на ноге — полоса. Небольшая, но заметная. Пуля прошла по касательной. Но так же, это не отменяло боль. Быстро отползая к своему столу, Зелина, достала оттуда маленькую аптечку, все, что она взяла, был бинт, который она начала прикладывать к ноге Реджины, которая быстро отбросила руку Рыжей и аккуратно прижала бинт сама, и завязала. Не то, чтобы это сильно помогало.

— Пошли, вставай, я тебе помогу. Мы дойдем до машины, и я отвезу тебя в больницу.

И, казалось бы, это простое предложение отвратило и сразу же отрезвило Реджину.

— Нет, нет, нет, — повторила Реджина секундами сказанное ранее Зелиной, — Никакой больницы. Это всего лишь царапина, а аптечкой и мы с тобой попользоваться умеем. Вот уж, — вот оно, знаменитое упрямство Миллс-младшей, когда Рыжая почти никогда не упрямилась.

Но, на этот раз, она не собиралась сдаваться.

— Нет, Реджина. Никакой аптечки в твоем кабинете или где бы там она не была, я сказала — больница. Это и значит — больница! — срывая голос, почти на визг, кричала Зелина.

Ее паника еще не прошла, она все еще боялась, что кто-то придет и что-то случиться, но Реджина этого не разделяла. Она была зла, даже не за эту чертову пулю, поцеловавшую ее ногу. И не совсем за бессознательность. Она, даже проведя минуты без сознания, уже поняла, что Дэниела упустили. Поняла, что у него есть местоположение Эммы. Почему оно у него есть? Потому что она дала настоящие координаты их последней встречи! Почему она их дала? Потому что он бы забрал ее с собой, даже если отказался от прямого предложения. Она, кажется, была в качестве рычага давления на Эмму. И она не знала почему он так уверен, что Эмма купится на такой рычаг, как она, когда она почти сама ее выдворила.

«Ну хорошо, — подумала Реджина, — дверь захлопнула я».

— Нет, — стояла на своем брюнетка, все-таки с помощью сестры поднимаясь на ноги, опираясь на стойку боком и скрещивая руки.

— Даже не думай применять со мной эту позу, это не то время, и не то место, Реджина Миллс, и я тебе не наша мать! — притопнула ногой Зелина, раздражаясь на детское поведение сестры.

— Зелина, — с дрожью выдохнула Док, опуская руки и пряча глаза и тогда на Рыжую снизошло озарение.

— Действительно, Миллс? Сейчас ты думаешь о ней, а не о себе? Правда? Еще чуть-чуть и тебя бы повезли в мешке для трупов и без твоего спроса, так что подбери свое дерьмо и помоги мне довести тебя до машины, чтобы мы отправились в больницу! А потом, пора бы навестить твою подружку, с которой ты упорно отказываешься поговорить, а она такая же тупая, как и ты. И заметь, сестрица, это не упертость, а тупость.

— Спасибо тебе и твоим дорогим дронам-разведчикам, что вторглись в мой мозг и дали тебе понять что к чему. Но ты что, голова-локатор, назвала меня сейчас тупой? Чертов твой жесткий диск, не плачь, когда однажды ночью он перестанет работать так тихо, — пригрозила Реджина.

Это было в легкой форме, так как она могла и отрицать внешне правоту сестры, но она прекрасно знала, что та права.

Брюнетка уже почти не могла вспомнить, из-за чего у них произошел спор, но, опустив голову и посмотрев на свою ногу, окрашенную в красный, та ужасная картина в ванной, она все быстро вспомнила. И она поняла, что она не готова первая пойти. Не потому что не хотела, а потому что было страшно. На самом деле, казалось бы, чего тут может быть страшного, но так было. Что еще могла сделать Эмма? Эти пагубные мысли делали Реджину больной. Они заставляли ее болеть от опасения, что еще может случиться, и она полагала, что пока она вдали, она не узнает и не увидит больше таких страшных картин, как отчетливо в ее голове светился тот момент, словно выжженный на сетчатке глаза.

Ей вдруг стало тошно и она посмотрела на сестру, которая что-то разглагольствовала, но она не слушала. Она смотрела и вдруг это мельтешение, размахивание рук и мерный голос избавил ее от страданий. Реджина зарылась глубже, вспоминая, как жестикулировала Эмма, когда рассказывала ту или иную историю или, может, оспаривала чью-то точку зрения, возмущалась или иногда хлопала в ладоши, изображая ребенка, что с ее глупой улыбкой было как никогда похоже. Она была большим ребенком, они обе это знали. И когда Реджина это говорила вслух, Эмма надувалась, становясь, в десять раз больше, похожей на ребенка. Она вспомнила мягкие и теплые глаза, что-то в сочетании с зеленой травой и штормовым морем. Что-то, уносящее за края и заземленное. Родное и близкое. И мягкий, ласкающий уши голос, добрый, мелодичный. Певческий. И вдруг она поняла, что готова. Пора. Ей это нужно. Это то заполнение, которого ей всегда не хватало. Тот недостающий пазл ее самой. Та вещь, что закроет ее дыру. Дополнит ее. Продолжит ее.

— Зелина, — начала было Реджина, но была прервана.

— Нет, Реджина, это ты меня послушай, мы едем в больницу и точка. Это важно! — крикнула в отчаянии рыжая.

— Да, Зелина, мы едем в больницу, может, ты мне теперь поможешь? — язвительно сказала Миллс, но улыбка давала понять, что это просто игра.

Позже опасения Реджины подтвердились. Дэниела упустили, но был объявлен розыск.

Эмма была расстроена, и именно по этой причине, она сидела с ручкой и блокнотом, что-то туда выписывая. Это не было личным дневником, но было что-то около того, потому что писала она там явно не стихи. Но когда-то давно, она прочитала, что это помогает, а напоминание о психологии сразу переплеталось с Реджиной, примерно так она к этому и пришла. Кто знал, что из-за психолога ей и самой мозгоправ потребуется? На протяжение последней недели, она записывала там что-то личное, недоступное для чужих глаз. Может других бы это расстроило или им было бы больно, как и ей, но, скорее всего, всем бы было все равно. Но об этом думать было бессмысленно. Сотня слов, множество предложений, еще больше перечеркнутого и рисунки на полях. Хотя, это даже и рисунком не назвать, завитки, линии, точечки, круги. Все это навело бы на мысль о глубокой задумчивости, да ведь правда это. Только один человек, помимо нее, когда-нибудь увидит это написанное, и она только надеется, что лишь ей одной будет от этого больно.

Вдруг в голове созрела мысль, как можно было бы продолжить, но ее прервал влетевший в палату, весь красный и запыхавшийся, Август.

— Скажи мне что ты уже видела новости?

Сердце пустилось в галоп.

— Что, Август?

Ей казалось, что она вернулась в армию и сейчас момент какого-то нападения или чего еще хуже; взрывы, налеты, перестрелки. Все это пронеслось перед ее глазами, и ей почти стало плохо от всего этого, но главная новость была впереди.

— Реджина! Там… больница, выстрелы!

И, кажется, в этот момент все планы Эммы перевернулись, сломались. Крушилась она сама, будто никогда не могла подумать, что такое может быть в больнице. Не с Реджиной. Не с ее брюнеткой. Не тогда, когда Эмма не в состоянии быть рядом с ней и защитить ее. Она даже не заметила как был включен телевизор, только обрывки фраз доносились до нее:

«В больнице… никто серьезно не пострадал… подозреваемый на свободе… Дэниел Колтер, бывший клиент…»

Услышав имя, Эмма вся побелела и сжалась. Она не могла поверить своим ушам, но прекрасно знала, что все ,что она услышала, было правдой. Это была ее вина, что он пришёл. Он искал ее. Он бы добрался до Эммы, чего бы ему это не стоило. Он не смог тогда, но такие люди, как он, не оставляют своих жертв. Не забывают. Она могла бы с уверенностью сказать, что некоторые еще и имена записывают. Прям, как на погоны.

Она не обращала внимания на гул Августа где-то с боку, но сделала именно то, что он от нее просил, даже не подозревая. Дрожащей рукой, она нашла свой недавно купленный телефон, и набрала номер.

Гудок. Гудок.

— Алло?

Это не был голос Реджины. Кажется, это была Зелина.

— Скажи мне, что с ней все в порядке? — она не просто просила, она молила, почти задыхаясь. Она бы не вынесла, если бы с Миллс-младшей что-то случилось. Она бы определенно винила себя. Она уже это делала.

— С ней все в порядке, — повторила Зелина.

— Гугл-карта, сейчас не до шуток! — прорычала в динамик Эмма, — Мне нужно знать, что с ней!

Послышалось небольшое ворчание по ту сторону, и шорохи, казалось бы, телефон отодвинули или прикрыли.

Наконец Свон почувствовала облегчение, услышав этот голос, который она не слышала почти месяц. 20 дней. Это был срок, который она не ощущала в полной мере до этого момента.

— Да?

— Реджина… — прошептала Эмма, с явным облегчением, слышимым не только в ее голосе, но и по внешнему виду и разгладившимся чертам лица, которые заметил Август, перед тем, как покинуть ее палату.

— Я в полном внимании, Мисс Свон.

И тут к Эмме вернулись все те тяжести, весь тот груз, который несли обе эти проклятые дни.

Когда молчишь и не можешь говорить об этом. По крайней мере, не с тем, с кем хочешь. Тяжесть слов, брошенных в тот вечер, никак не помогала, оседая дополнительным грузом эмоций на плечах. Эмма хотела кричать: «Нет, Реджина, не возвращайся к этому. Никаких мисс Свон, давай просто забудем то, чего мы наговорили тогда и все будет как есть». Но это не сказка, не так ли? Не все, что мы говорим во время таких порывов, забывается и мирно ложится на дно, заполняясь сверху любовью и цветочками. Или, даже если так происходит, какой в этом толк? Все равно, рано или поздно, это ,улегшееся на дно, поднимется, всплывет и будет камнем преткновения.

Кажется, Эмма довольно глубоко ушла в размышления, да и надолго, и голос вывел ее из транса.

— Эмма… — но она не дала продолжить.

— Нет, постой. Подожди? Просто скажи мне, что с тобой все хорошо, твоего голоса недостаточно, чтобы знать, что ты без травм? Что бы не случилось у нас, я буду переживать. Потом ты можешь сбросить трубку, я пойму если ты не хочешь со мной разговаривать или тебе противно, или…

— Эмма, остановись, все не так плохо, как ты себе вообразила, — мягко остановила ее самокритичную тираду Миллс, — Я не хочу прерывать наш диалог, но что, если нам увидеться лично? — с какой-то непонятной надеждой, говорила она.

Эмма всерьез задумалась, действительно ли Док думала, что Свон сможет ей отказать в таком удовольствии. А если оно будет обоюдным, так, тем более, не сможет.

Эмма хихикнула, и ответила:

— Ты, наверное, шутишь? — хихикнула еще раз, уже буквально ощущая, как Реджина застыла по ту сторону трубки, — Конечно, я хочу увидеть тебя.

Тогда-то дверь и открылась. Только вот там уже был не Август. И, тогда же, глаза Эммы были готовы выпасть из орбит. Это не то, чего она ожидала.

— Реджина, — прошептала она еще раз. Ее глаза расширились еще сильнее, когда блондинка поняла, что ее блокнот у нее на ногах, а в руках телефон. Едва отрывая глаза от Миллс, она быстро убрала все, освобождая кровать, и молчаливо приглашая брюнетку присесть, надеясь, что та не спросит о вещах, увиденных ею. Она этого не сделала.

Реджина и сама была озабочена. Она сама не ожидала, что она преодолеет свое упрямство, которое покрывает те же страхи увидеть Эмму. Она не знала, что она наконец будет настолько готова. И Миллс была рада ее видеть, не сказать бы, что прошло много времени, чтобы Эмма изменилась, но она буквально чувствовала приближение изменений, также, она знала, что этот момент не напрасен, что бы не последовало дальше, и, какая беда еще бы ее не огрела, она справится.

Нельзя с готовностью сказать, что она заранее готова, но она начинала эту подготовку. Так же, не отводя взгляд она подобралась поближе и, в конечном итоге, несмело села на краешек больничной койки. Теперь же, при такой близости, вся ее смелость упала, и ее щеки залились смущенным румянцем, а глаза рыскали по полу и своим ногам. Конечно, это не продлилось долго, она даже не успела погрузиться в раздумья над тем, что ей сказать, как уже ее голову повернули мягким и нежным прикосновением. Аккуратным, боязливым.

— Реджина, все ли с тобой хорошо?

И Миллс планировала не отвечать ей правдой, не дать той поводов для беспокойства, но смотря в эти беспокойные глаза, смотрящие так проникновенно и с чистой заботой, она не могла лгать. И не уверена, что когда-нибудь смогла бы.

— Нет. Нет, не все хорошо.

Эмма втянула воздух.

— Что он с тобой сделал. Могла бы ты рассказать? Но, если тебе тяжело рассказывать, я не настаиваю.

Это, конечно, не отменяло планов Свон на медленную и мучительную смерть Дэниела. Не она, так вместо нее.

И вкратце Реджина рассказала о случившемся. О том, зачем он пришел, кого искал и что он сделал. И самое главное, как ему удалось сбежать. И, конечно, у Реджины был соблазн не рассказывать о том, что он в нее попал, но она это сделала, и к тому моменту, Эмма была в самой настоящей ярости, которая, она надеялась, для Реджины не была так ясно видна, потому что это могло бы ее и испугать. Ту злобу, которую она могла увидеть. Что-то, что пришло с ней после армии, после боев, погромов и накопившихся смертей.

Было глубокое молчание, почти напряженное, но Реджина заговорила, будто понимая ее. Эмма даже не знала, что когда-нибудь она станет настолько прозрачной со своими чувствами:

— Не смей себя винить, хорошо? Во всяком случае, у меня тоже есть причины винить себя в этой истории. И, кажется, не только в этой?

Свон недоумевала:

— О чем ты? — она нахмурилась.

— Ты прекрасно знаешь о чем, верно? О нашем последнем споре. Мне жаль, что я ушла тогда. Это было неправильно.

— Стой, пожалуйста, стой, — жалобно произнесла блондинка. С каких пор, Миллс должна извиняться даже не за ее ошибку? Эмма не хотела это выслушивать, у нее в действительности было время, чтобы подумать, и она действительно внимательно вспоминала слова, сказанные брюнеткой в тот день, чтобы проанализировать свой поступок, и она пришла к выводу, что, да — она виновата. Даже, если в действительности, она всего этого не планировала, но все сдерживаемые ею эмоции, относительно ее состояния показушничество, а-ля «все хорошо», вышло в тот момент наружу, и вышло то, что вышло. И да, она была виновата в том, что она молчала, но она, конечно, все еще перекладывала вину на людей, которые не заметили, что это не самое лучшее состояние после такого короткого времени. Она должна была стать лучше, она научилась бы с этим справляться, но не так скоро.

— Нет, Эмма, это моя…

— Не смей произносить тех слов, которые ты хочешь! — быстро вскрикнула Свон, неожиданно для самой себя высоко подняв голос. Она получила недоуменный взгляд от Реджины и она поняла, что от нее ждут объяснений. Что ж, они у нее есть. Наконец-то.

— Ты не могла быть виноватой в том, что произошло, ни коим образом. Ты можешь считать себя таковой, но я тебе обещаю, что это не так. Ты не можешь, потому что это я. Это все Я! Я не была готова к тому, чтобы принять все это. Я не могла смириться с тем, что я несамостоятельна и кому-то придется постоянно за мной ухаживать, следить и ходить со мной на горшок. Я взрослая, Реджина, и это не самое простое, что ты проходишь, когда ты пол жизни был на ногах, а тут бац, и прости-прощай. Это не то, с чем можно смириться так быстро, и я думаю, ты понимаешь. И я не смогла, как бы я себе не говорил, что я не обуза, я еще долгое время буду считать себя такой. И я пыталась скрыть тот факт, насколько это не позволяет мне нормально жить и дышать воздухом, а армия, спасибо, научила меня скрывать эмоции, поэтому, не думаю, что кто-либо мог понять, что со мной все так плохо. Даже ты, и именно поэтому, ты не должна себя винить.

Эмма замолчала, вспоминая, как Реджина говорила ей, что она была бы рада принять пулю на себя и о том, какую боль это причиняло блондинке. Она не знала, причинили ли эти слова ей одной боль, но она полагала, что не только ей. Она не была уверена, стоит ли поднимать эту тему, но хотела это сделать.

— И еще одно, — обратилась Свон к брюнетке, которая смотрела сквозь Солдата. Невозможно было прочесть все ее эмоции. Вообще ничего нельзя было сказать по ее лицу. Она была словно каменное изваяние, — Если бы у меня была возможность что-либо изменить… — Свон вздохнула, — Я бы ничего не изменила. Не тогда, когда это все привело меня к тебя, как бы мало ты не была рядом.

Молчание, казалось длилось вечность. Обе застыли, не двигаясь и почти не моргая. Эмма смотрела на Реджину, а та сквозь нее. Все так и оставалось, пока брюнетка не двинулась и не схватила руку блондинки.

— Что значит мало? Ты думаешь, что я уйду?

Тело Миллс, буквально болело от этой мысли. От мысли о том, что Эмма думает, что она уйдет. Да, это была их первая крупная ссора, но она была довольно серьезной в их положении. И, время, проведенное в дали, кажется не прошло даром, потому что все вернулось на место. По крайней мере, какая-то часть из тех возможных. Никто из них не знал, что еще могло произойти, если бы они не упустили бы время, но никто и не может сказать, что все было бы хорошо и они не разругались бы еще сильнее. Время — неплохой вариант, чтобы остудиться. Но было ли меньше боли от упущенного вместе времени? Никто не знает.

— Возможно, тебе придется, — сказала Эмма с загадкой, на что получила идеально изогнутую вздернутую бровь. — Нет, не обращай внимания, ладно? Давай просто забудем, хотя бы на время.

И кто сказал, что Реджина может отказать этой просьбе? Она так скучала и жалела об упущенном времени, что она была довольно просто тишиной рядом с блондинкой, но все же, этого было недостаточно. Ей нужно было больше ее почувствовать, потрогать, вспомнить вкус ее губ. Пока что это было все, что она могла.

Не отрывая глаз, она передвинулась. Сев ближе, чтобы было удобнее дотянуться. Но она не сразу потянулась за поцелуем, она исследовала более светлые тона кожи, чем в тот последний раз, но может кожа и была лучше по цвету, но она была такой же осунувшейся, с более видимыми морщинками у края глаз, и на носу.

«Кто-то слишком часто морщит нос, — подумала Миллс».

В этот раз она не стала ждать очередного срыва, чтобы узнать:

— Что тебя тревожит? — сощурила глаза Док, выглядя угрожающей в поиске лжи, которую она могла получить.

— Ничего, — невинно хлопая глазами, сказала блондинка. — У тебя что, новые духи? — Переводила тему она.

— Ты прекрасно знаешь, что нет. Не переводи тему, просто скажи мне. Пожалуйста.

Было заметно, как Реджина волновалась. Как теперь она боялась чего-то не увидеть и упустить, поэтому стала замечать слишком много. И Свон было бы приятно, если бы не было всех тех обстоятельств. Если бы ей не было тяжело от того, что она сейчас скажет, просто потому, что она не могла солгать, глядя в эти беспокойно-заботливые глаза.

— То, Реджина, что я чувствую, — казалось, было было самым элементарным объяснением, но Доку этого было недостаточно, чтобы понять. Она хотела знать конкретнее.

— Что это?

И Эмме было до одури смешно от нелепости всего этого. Она, возможно, и поняла свои чувства некоторое время назад, она никогда не думала о том, чтобы ими поделиться. Она думала, что, возможно, у нее не будет возможности, потому что ее бросят. Или она просто этого не сделает от страха быть отвергнутой, но она была не слепой дурой, чтобы не понимать, что просто так ее не будут целовать и быть рядом с ней из чувства долга. Она знала, что что-то значит, но не до момента того хлопка двери ее больничной палаты. Тогда она была пиздец, как слепа. И после этого она была еще больше уверена, что она просто не может сказать этого в силу обстоятельств, но она так же и не думала, что Реджина вернется, и теперь, смотря на нее такую, недоуменно хмурящуюся в попытке понять, взволнованную этой же мыслью и неизменно красивую в любом из своих состояний: растрепанную, раскрасневшуюся, смущенную, злую и дерзкую. Она просто не могла удержать это все в себе.

— Это ты. То, что я чувствую к тебе. Я не думала, что скажу это когда-нибудь, или может быть сейчас рано для этого или вообще не время. Но я боюсь, что если не скажу, потом будет поздно. Я… — глубойкий вздох — Я люблю тебя.

«Господи, Я сказала это, — подумала Свон».

Она не собиралась долго молчать, она собиралась начать говорить все так быстро, как только может, чтобы не дать Реджине что-либо вставить или что-либо сделать, чтобы она просто сидела тут и смотрела на нее. Хотя бы еще какое-то время.

— Я не знаю, как это вышло, — хмыкнула Эмма нервно. — То есть, ты ведь, конечно, знаешь, что безумно красива и все такое. Но я особо на это не смотрела, ну, естественно, не могу отрицать этого факта, потому что да, посмотрим правде в глаза, ты действительно создание Бога! — нервно тараторила Свон.

Это действительно было так, будто ее рот маленький моторчик, который выдает все подряд, не имея фильтра.

— Твой смех, он такой… очаровательный, ладно? Потому что именно то, что он со мной делает — очаровывает. Эта твоя улыбка, которая заставляет появляться морщинки около твоих глаз, — жестикулировала она, в итоге указав на те самые морщинки, которые появились у Реджины, пока она слушала, — Ну, а как светятся твои глаза? Ты видела, как они блестят? Тебе кто-нибудь говорил об этом? Будто у тебя что-то такое в глазах, что отражает блики от солнца, или впитывает и перерабатывает их и выдает то… ну то, что у тебя сейчас там! Ты только посмотри, Реджина! Господи, ты ведь прекрасно знала да? Знала же, что это не то, чего кто-либо может избежать, находясь рядом с тобой? Потому что, если ты знала, ты должна была мне сказать! Тогда…

— И что бы ты сделала?

— Ну, тогда я хотя бы подготовилась! Потому что я даже не подозревала, что такое когда-либо будет со мной. Что однажды я не смогу избежать… любви! — прошептала последнее слово Эмма, как какое-то запретное.

Но дальше ей не пришлось продвигать свою тираду, потому что ее рот был плотно запечатан мягкими губами Реджины, которые медленно, словно заново, изучали ее. Это был почти целомудренный поцелуй, прежде чем обе отстранились.

Реджина чувствовала себя на вершине горы, на которую она наконец, взобралась. Будто на вершине было ее счастье, но оно было. Даже если ей пришлось стоять на самой высокой точке, чтобы потом разбиться. Она бы радовалась даже этим секундным мгновениям. И она радовалась.

Ничего не говоря, пристально смотря в глаза Эммы, она опустила одну ладонь ей на щеку, мягко поглаживая щеки большим пальцем, а затем положила и вторую, делая то же самое. Она боялась испугать, боялась, что это мираж, и что ей это снится. Она действительно боялась этого. Потому что, казалось бы, за эти долгие и мучительные три недели, ЭТО было всем, о чем она могла мечтать, чтобы почувствовать себя нормальной. Эмма же смотрела за потоком эмоций в карих глазах, когда ее глаза, цвета зеленой листвы, оставалась мирными и тихими.

Никто не понял, что происходило в тот момент, они просто обе двинулись туда, в чем отчаянно нуждались. И снова губы обеих столкнулись, в более сладком поцелуе, заставляющем обеих покраснеть и потерять воздух. Губы двигались так, будто они были слаженным механизмом, они подходили друг другу идеально, как две шестеренки. Это было тепло, это было мягко, это было, как ощутить себя дома. На месте. Там, где нужно быть. Там, где хочется быть. Медленно губы распахнулись и их языки слились в поцелуе. Обволакивали друг друга, касались друг друга, пытались забрать первенство, но никто на самом деле не хотел этого делать. Хотелось момент спокойствия, и этот поцелуй был этим символом. Успокоение, возвращение на место. В привычный уклад. Если бы это было так. Только их поцелуй закончился, в комнату влетела, никто иная, как Зелина, где-то хвостом плелся Август.

— Хватит слюной меняться, дамы. Можете просто плюнуть друг другу в рот, зачем все так публично, моя ранимая душа!

— А своей жене ты тоже после поцелуев такую тираду выдаешь? — спросила Эмма, когда Реджина просто закатила глаза, хватая руку Эммы.

— Нет, ну ты сравнила мою жену и вас. Белль это тебе не… ну, не ты и Реджина, знаешь.

— Что это сейчас должно значит, Жестянка? — спросила Эмма, — Помимо того, что твоей жене приходится терпеть в своем рту вместо слюны масло, то конечно, она — не мы.

— Я что-то не поняла, ты моего масла отведать захотела? — спросила Миллс-старшая. За что получила злобный взгляд от сестры, которая тут же начала вставая, говорить:

— Это я что-то не поняла, Зелина. Я могу пригласить Белль на этот небольшой спектакль, — сказала Реджина, когда ее дернули за руку и она опрокинулась обратно на кровать, попадая в объятья. Эмма почти издала испуганный вскрик, но она не могла раскрыть всем здесь присутствующим, что она ощущает тяжесть на ее ногах. Она втайне была счастлива, даже если эта тяжесть была для нее почти неощутимой.

— Ты в порядке? — испуганно и взволнованно, спросила Реджина, как будто думала, что Эмма могла почувствовать, Свон крепко сжала Реджину в объятиях, кивнула и начала шептать ей на ухо:

— Ты что, боишься? Боишься что твоя робо-сестра съест меня? Я бы не хотела, чтобы ее жена видела, как роботы начали проявлять признаки каннибализма.

Реджина же была серьезна, когда взглянула на Эмму, подозрительно сощурив глаза, даже больше, злобно. Свон же ничего не сделала, кроме как притянуть ее обратно к себе, и уже без шуток сказать:

— Я бы, конечно, не хотела, чтобы меня целовал кто-то, кроме тебя, Реджина. Никто.

Миллс же, в свою очередь, оставила легкий, невинный поцелуй на щеке и успокоилась, расслабившись в ощутимо сильных руках. Все, кто наблюдал эту сцену, были действительно наконец-то рады этому воссоединению, видеть, как дорогие им люди счастливы здесь и сейчас, сидя в объятиях друг друга. Зелина, на самом деле, пустила скупую слезу, благо, никто не заметил.

— Боже, — нашептывала Зелина на ухо Августу, — Реджина кажется такой счастливой с ней. Я так долго этого хотела, но после давнего инцидента, она так погрязла в работе и заботе обо мне, буквально сопровождая повсюду, и даже сделала меня своей помощницей. Я не думала, что когда-нибудь еще увижу её такой… сияющей.

— Я знаю, Зелина. Я был знаком с ней, помнишь? Я не знаю, случилось ли это уже тогда или позже, но я всегда замечал, что ей всегда чего-то не хватает для полного счастья. Она была какой-то потерянной, будто сама не знала, чего ей не хватало, будто все было на месте, — так же тихо говорил он.

— Это верно, наверное, так и было. Раньше так думала и я. Но что об Эмме? Она, кажется, тоже счастлива, — подметила Миллс-старшая.

— Это так, Рыжая, поверь мне, это действительно так. По одному ее чертовому взгляду на Реджину, все сразу становится понятно. Знаешь, у нее тоже случалось не мало и я даже не представляю, как она держалась, и в итоге, я даже могу понять, почему она снова оказалась тут. Но я видел, как она об этом жалеет и какой снова серой она выглядит, понимая, что сделала. Чего лишилась. Реджине ведь было нелегко, не так ли? Понять и, возможно, принять поступок Эммы?

— Она не любит жестокость, на самом деле. И то, что сделала Эмма — одно из проявлений этого, так что, она буквально перешагнула через себя, ради нее. Если эта блондинка разобьет ей сердце, я вас обоих убью, — серьезно сказала Зелина. — Я не Реджина, я очень даже не против жестокости. За свою семью.

Угроза, была вполне весомой, и как бы Август на самом деле не пытался принять это, он все равно хохотнул:

— О, она не тот человек, который снова упустит свое. Уж мне ли не знать.

Их прервали:

— Эй, о чем это вы шепчетесь? — спросила Реджина, кидая свой прищуренный взгляд, за которым последовал и взгляд Эммы.

— О том, о чем Реджине лучше не знать, — сказала Зелина, на полном серьезе.

— И почему же это?

— Ты насилие на дух не переносишь!

Ну, возможно, этого было достаточно, чтобы Реджина потеряла интерес к данному перешептыванию или ей просто в действительности было не так уж интересно. У нее было лучшее занятие. У нее была Эмма в ее руках. Или она в ее руках, но это было неважно. У нее было странное предчувствие от того, как сильно ее сжимают в руках, но она предпочитала думать, что Эмма по ней действительно скучала и лишь поэтому так крепко ее держала.

Всех отвлек телефонный звонок. Нахмурившись на непонятный номер телефона, Реджина подняла трубку и поднялась, прогуливаясь по комнате. По мере того, как продвигался диалог, ее лицо становилось все мрачнее и мрачнее. Глаза наполнились различными, не самыми позитивными, эмоциями, венка на лбу вздулась, а брови были нахмурены, образовывая небольшие складки на лбу. Эмме всегда казалось, что это прекрасно.

Но так же быстро, как только она снова залюбовалась, очаровалась, не самые лучшие вести вернули ее в реальный мир.

— Нам с Зелиной нужно в участок, — тупо смотря на телефон с потухшим экраном, сказала Реджина.

И пока внутренности Эммы сжимались, а кровь ее закипала от того, что Миллс нужно было уходить, Реджина все еще не поднимала глаз. Эмма злилась, но не на это, даже не на нее, а на обстоятельства. На то, что преподнес этот день, та встреча Свон и Дэниела. Это убивало ее. Ей захотелось встать и пойти надрать ему зад, но больше ей хотелось, чтобы Реджина этого не переносила, не встречалась с этим снова, и не переживала заново весь этот день. И если бы не встретиться с Эммой помогло, то она была готова. Может, Свон и утрировала происходящее и то, что пришлось пережить сестрам, но она все равно не хотела, чтобы они когда-либо проходили через это. Зелина уже покинула комнату, как и Август, давая им время, как предполагалось. Но обе молчали, и тогда какой в этом смысл? Время помолчать? Оно есть всегда. Но сейчас не было для этого времени. Как бы циклично не было время, оно все же — скоротечно.

— Реджина, — позвала Свон.

Миллс же не откликнулась быстро, но все так же не поднимая глаз она вернулась на больничную койку.

— Эй, давай же, посмотри на меня?

Медленно, темные-темные глаза, оторвались от рук и уперлись в чужие глаза, такие ясные и пронзительные, что зрелище было завораживающим. Казалось, по ним можно было прочитать все, можно было даже взглянуть на себя через них. Они были зеркалом.

— Почему у меня такое ощущение, что все намного хуже, чем есть на самом деле? — послышался маленький вздох, когда Эмма схватила Реджину за руку, аккуратно разнимая ладони и беря по одной себе в руку. Она наконец, заговорила:

— Я думаю, что так и есть, Эмма. Что, если его не нашли, понимаешь? Он может быть где угодно и придти к тебе когда угодно! Это все моя вина, что он знает где ты! Как я вообще могла так облажаться? Вот почему все так плохо, потому что, что, если он тебя найдёт? Что-то с тобой сделает? Заберет с собой? И что будет…

— Стоп, стоп, стоп. Реджина, остановись! — торопливо заговорила блондинка, — Хорошо, давай по порядку, ладно? — улыбнулась она, — Если его не нашли, это ничего, хорошо? Он все равно не сможет сюда придти, потому что его ищут. Везде! Ну, ему придется скрываться как минимум несколько месяцев, чтобы перестать быть узнаваемым. И ты не облажалась, хорошо? Ты сделала правильно, ты всегда так делаешь, верно? Я верю, что ты сделала правильно. И последнее, ты же знаешь, да, что я даже в лежачем положении и без ног могу сломать ему руки? Он никогда до меня не доберется, а если и доберется, он будет первым, кто упадет, я обещаю, — уже потирая плечи, говорила Эмма, лбом уткнувшись в лоб Реджины.

— Но если снова случится, ну…

— Нет, больше нет. Я правда обещаю. Он не доберется до меня. Ни до тебя, ни до Зелины. Ни до кого. Ты мне веришь?

— Я верю, — ухмыльнулась Реджина, смотря точно в глаза.

И еще один поцелуй, со странным, не к месту привкусом отчаяния и почти на грани соли и слез. Ни одна не понимала, что происходит. Ни одна не хотела понимать. Наконец, и соль появилась. И Реджина точно знала, что это не ее слезы. Быстро отстранившись, Миллс мягко стерла слезы с лица подушечками больших пальцев. Недоумевая, она подарила еще один поцелуй, почти задыхаясь.

— Что, Эмма? Почему ты плачешь? — бегая глазами по лицу, спрашивала брюнетка, когда Свон не имела даже ответа, но все, что она смогла — сказала.

— Я просто не хочу тебя отпускать, даже со всеми этими ужасными происшествиями, я не хочу, чтобы день заканчивался. Я также не хочу, чтобы тебе пришлось переживать весь этот день, не хочу, чтобы тебе было больно. И я люблю тебя, ты знаешь? Иногда это так много для меня, что кажется, что внутри меня совсем нет места для этого, его просто не хватает и это выходит наружу. Я люблю тебя, и я бы не соврала, если бы сказала, что всегда буду. Потому что буду, Реджина. Где бы я ни была, просто помни, ладно? И, увидимся, хорошо? А теперь, иди. Напиши мне потом, — улыбнулась Свон.

Реджину не покидала странное чувство. Чувство, что что-то не так, но как бы сильно она не вглядывалась в глаза, в лицо, как бы сильно она не пыталась понять что за чувство, оно прям так и махало ей хвостиком и уходило, говоря, что лучше бы ей не знать, что это за чувство. Не сейчас, не сегодня, не время, не место. И все, что ей оставалось, это просто ждать, но она не могла. Она просто не выдерживала этого. Она так корила себя за тот раз, когда оставила Эмму дома и из-за чего она теперь попала в больницу, что ей было еще тяжелее оставить Свон одну сейчас. Но она собралась с силами, и подарив нежный взгляд и такой же поцелуй, она ушла, сказав:

— До скорого.

И как только дверь закрылась, Эмма заплакала в полную силу, где-то между всхлипами проговаривая:

— Ты и глазом моргнуть не успеешь.

Вчера вечером им удалось не только перекинуться парой смс, но и поговорить по телефону. Реджине казалось, что теперь все по-другому. То странное чувство из больницы исчезло, будто его и не было вовсе. Или, может, ее мозг снова был затуманен, что она не замечала чего-то? Но это было неважно, когда она была так рада. Она в самом деле и не подозревала, сколько времени порознь, они потратили впустую. И может, это бы что-то и изменило сегодня. Но, теперь, она не была уверена, что это можно было бы изменить, даже если бы она не была гордой. Да неважно, даже если бы не была ни одна из них. Теперь, она точно знала, что это не изменить.

Знаете это ощущение полета перед сном? Когда уже почти засыпаешь? Мышцы не могут быть напряжены, и поэтому, когда мы чувствуем полет, мы напрягаем все мышцы сразу, чтобы смягчить падение. И вот сейчас тот самый момент, когда стоит сжаться посильнее, чтобы попытаться избежать боли вообще. Чтобы не чувствовать всего того, что она чувствовала.

Снова.

Как и в тот раз, когда она дважды сопровождала Эмму в машине скорой помощи, но только сейчас — хуже. Сейчас, она чувствовала потерю так близко, так реально. Пустое место прямо перед ее глазами и, где-то сбоку, слова Доктора Вейла:

— Мне жаль, Реджина. Она просто потребовала ее перевода в срочном порядке. И она попросила не говорить никому. Не знает даже Август, но… — он похлопал потерянную Миллс по плечу, взывая, чтобы женщина взглянула на него, послушала его, понимая, что та совсем в прострации. Когда она повернулась, он схватил ее руку и мягко вложил туда кусочек потрепанной, свернутой бумаги, — Она просила это тебе передать, — когда Реджина осознанно кивнула, Вейл оставил ее одну в палате. В чистой и пустой. Будто тут никого и никогда и не было, и Миллс бы подумала, что это грёбаный сон или дурацкая шутка, или ее воображение, магия, что угодно, но если бы не кусочек бумаги в ее руке, она бы действительно в это поверила. Но она знала, что это правда, даже если не та, которую она хотела, с которой отчаянно боролась.

Она открыла эту бумажку, и из ее легких вышибло весь воздух. Она узнала почерк Эммы.

Dead by april — myself in you.

Дорогая Реджина,

Нет человека, которого я ненавижу больше, чем себя. За то, как с тобой поступила, не подумав о тебе. За то, как эгоистично поступаю сейчас, снова не думая о тебе. Но на самом деле, даже если и так, в моем понимании я спасаю тебя. От себя. От того, что ты можешь получить рядом со мной за этот период.

Прямо сейчас мои легкие сжимаются до невероятных размеров, зная, как тебе, должно быть, больно от того, что ты сейчас читаешь. Я, буквально, чувствую, как тебе не хватает кислорода из-за твоих слез, знаешь? Слезы льются, у них весь контроль, и ты не можешь остановится. И я ненавижу себя за это, но давай пропустим все это?

Я… Я просто хочу, чтобы ты знала, что у меня действительно есть причина, чтобы не быть там, где ты меня сейчас, должно быть, ищешь и все не можешь поверить, что меня там нет.

Я не хочу, чтобы ты думала, что я предала тебя и бросила, потому что это не так. Потому что я люблю тебя, я сказала тебе это вчера. Это была правда, когда я сказала, что не могу держать это все в себе и все выходит наружу, потому что я не планировала говорить.

Но завидев тебя, у меня...я просто не могла больше держать это внутри, понимаешь?

Ты можешь ненавидеть, ты можешь не верить, ты можешь хотеть забыть, но пожалуйста, не делай этого, ладно? Я знаю, что я дерьмо, раз я ничего не объяснила в лицо, ни по телефону, но я сделала, как будет лучше, потому что я бы не вынесла слушать звук твоих слез или криков? Что бы это было?

Но самое главное, Реджина, я не пишу, чтобы проститься, ладно? Я пишу, чтобы ты знала, что если ты все еще будешь помнить обо мне, что если я все еще буду нужна тебе, если ты все еще будешь меня хотеть, то я вернусь. То есть, я в любом случае вернусь, но вернусь ли я к тебе, позволишь ли ты, это только твой выбор.

Но я знаю, что у тебя золотое сердце.

С любовью,

Всегда твоя, Э.С.

Она поняла вчерашнее чувство. Прощание.

Комментарий к Глава 15. Так, кароч, пебятки.

Я была совершенно не готова к просмотру 7 сезона, но я это сделала. И я действительно не готова была простится с 7-ю годами. Я не была готова закончить с Регинкой и Королевой, и кем бы еще она там не была. Я ВООБЩЕ НЕ БЫЛА ГОТОВА К КОНЦУ, хотя упорно там твердила «пф, изе-изе, сезон говно, пффф, как два пальца обоссать досмотрю и даже не расстроюсь». Ну да, я настолько не расстроена, что заставила моих друзей отсидеть вместе со мной траур, и хотела громить вопить всем рассказывать что у меня траур, да и вообще этот траур всемирный. Потому что да, даже если сезон и был говно, и Рехинке опять наподсовывали недохуев в ХЭ, я буду скучать. По персам и ее исполнительнице. Реально, телочки и гОсподы, у меня траур на сериал. На жизнь, на лето. Не знаю. Но я буду скучать по Паррии.

Но теперь оптимизма, у нас есть все еще нихуебаная туча фикфиков и прочего дерьма к этому сералу, так что, я смогу выжить. Просто ребята, даже если вы не смотрели сезон, если он вам не нравится, переживите со мной это злоебучий моменты. Вы все мне тут важны. И я делюсь с вами ентой главой, не менее трагичной Хэппи Энда Реджины, но.. верьте в меня;)

Извиняюсь за задержку, не бейте. (с) PeccatriX.

Люблю сучку, чо цетатнула сверху — Конечно, нет. Я забочусь о тебе и ты это знаешь. Ты прав, мы не можем туда пойти, но мы могли бы раздобыть ее номер и припугнуть, разве нет? Не ты ли говорил, что у нее с Миллс что-то есть? Это будет веская причина для нее.

— Ты прав, — кивнул Колтер, положив свою руку сверху, мягко поглаживая, затем снова кивнул. — А сейчас, давай уберемся в другой штат и просто куда-нибудь заляжем. А затем, я поковыряюсь и найду номер.

Спустя три месяца.

— Руби. Руби!

Длинноногая брюнетка влетает в комнату на всех парах, начиная судорожно оглядываться в поисках подруги. К счастью, со слышимым вздохом облегчения, она находит ее в самом безопасном для той месте — кровати.

Заметив это, блондинка возмутилась:

— Хватит меня искать на полу, боже, Рубс! Это было всего пару раз, сейчас я передвигаюсь лучше.

Девушка прошла вперед, по ранее пустовавшей гостевой комнате, что сейчас выглядела обжитой, даже заваленой, и присела на кровать, рядом с блондинкой.

— Ага, а еще я помню, как ты бросала свои занятия, — невозмутимо сказала брюнетка.

— Бросала, но снова начала! Разве не видишь, как улучшилось мое состояние? Я могу уже пройти без костылей, — улыбнулась она своим достижениям.

— Знаю, Эммс, знаю. Я вижу твой прогресс, но это не заставляет меня меньше волноваться. Это тоже не легко — наблюдать. Я даже не представляю, каково проходить через это тебе. Ты как годовалый ребенок — шаг за шагом. И мне так жаль, что меня не было рядом.

Протянув руку и успокивающе сжав бицепс брюнетки, Солдат произнесла, намерено игнорируя завуалированный вопрос о своем состоянии:

— Послушай, мы уже говорили об этом. Это ничего, что тебя не было под рукой, ты все равно была рядом, даже если и совсем иначе, и я не злюсь, обо мне было кому позаботиться, помнишь? — С болезненной улыбкой сказала Эмма. Казалось, глаза сразу приобрели тусклый оттенок. Оттенок грозовых туч, вместо привычного бриза или цвета первой травы.

— Это очень болезненно для тебя, не так ли? — Эмма не ответила, а Руби просто кивнула, опуская уже привычно запретную тему. Как бы она не хотела, Свон всегда избегала говорить о загадочной брюнетке, но она подозревала, что все происходящее не ничего незначащий бред. Что все куда серьезней, чем Эмс хотела бы показывать. Но все, что приходилось делать Руби — показывать, что она повелась, потому что она прекрасно знала, что если нет какой-то серьезной причины, та была бы сейчас не здесь. А Эмма делала вид, что охотно верит Руби.

Со вздохом брюнетка сказала:

— Ты не сможешь вечно избегать диалога о ней, ты знаешь? — На что получила угрюмый кивок.

Она думала, что Эмма больше ничего не скажет, и уже хотела было встать, но хватка на запястье заставила ее сесть обратно. Тогда комната и погрузилась в звенящую тишину. Но Лукас упрямо ждала, понимая, что остановили ее не просто так. Наблюдая за лицом подруги, та в какой-то момент его спрятала, а ранее избегала любого контакта глаз, и мельком оглядев тело, Руби заметила маленькую дрожь по всему телу.

— О, Эмма, — выдохнула она, подсаживаясь, как можно ближе и обнимая блондинку за плечи, чувствуя, как та впервые за долгое-долгое время, цепляется за нее, как за единственную соломинку. Сейчас, Лукас поняла, сколько она упустила, уехав в чертов Лондон, потеряв друзей и знакомых, любимые уютные места, которые хранили в себе воспоминания. Приехав сюда, никому неизвестная и ни с кем не знакомая. Да уж, она пожалела, но все же, это того стоило.

Это было тяжело — держать в руках безутешную подругу, которая не плакала годами. Следить за потряхиванием ее тела, слышать ее всхлипы и ощущать ее рванное дыхание на плече и шее, вперемешку с горячими слезами, что совершенно противоположно леденящей тело коже.

Сквозь уже тихие всхлипы, прорвались еле различимые слова:

— Ты права, я не могу вечно избегать разговоров о ней, но это так странно — говорить о ней, а не с ней.

— Ты все еще можешь не говорить о ней, — предложила Руби, будто сжалившись.

— Нет. Пришло время, ты так не думаешь? Прошло больше трех месяцев, когда я последний раз видела ее саму и, ее очаровательную улыбку со счастливыми искрами в глазах. С такой любовью во взгляде, которая разбивала мое сердце, потому что последнее, чего я хотела — сломать ее и никогда больше не увидеть то, как она смотрит на меня. Но вот она я — здесь, и разбила эту хрупкую изнутри женщину, внешне кажущуюся неимоверно сильной.

— Эмма…

— Это был как глоток свежего воздуха, перед тем, как с привязанными к ногам камнями, пойти на дно морской пучины, понимаешь? Я думала ничего не может быть хуже, чем оказаться без ног, так вот… Может, может и еще раз может. Потому что, быть уверенной в том, как ей больно, видеть во сне картины, как она плачет — это куда хуже. Хотя, я и сама ощущаю тоже самое. И я не могу больше переносить это день за днем и ночь за ночью, Руби, — поведала Эмма, под конец, снова, захлебываясь слезами, которые все это время не останавливались и не давали высохнуть мокрым дорожкам на бледных щеках.

— Эмма…

— Я дала ей чертову надежду, Рубс, но еще хуже, что я дала эту же надежду себе — счастливое и простое будущее, а потом сама же ее и забрала. Я сломила и себя вместе с ней. Ты посмотри на меня, я может и постепенно возвращаюсь к нормальной жизни, но какая нормальная жизнь без нее? Боюсь, я больше не знаю о нормальности ничего, потому что просто нет никакой нормальности.

— Эмма Свон, — воскликнула Руби, прерывая. — Я тебя не узнаю! Возьми себя в руки, собери себя, как делала это и не раз. Где твоя решительность в конце концов? Подбери свое нытье и найди способ вернуть эту женщину, — повествовала она. — Я вижу, Эмма, как ты в нее влюблена и честно сказать — увлекательное зрелище. Первый раз вижу тебя такой, ты словно оживаешь говоря о ней. Жаль только, что все так печально сложилось. Вот, именно поэтому, возьми и собери это в «нормально»! Или даже больше.

И Эмма задумалась. Она действительно может все и сломала, оставив обеих покоцанными, но все поправимо, если захотеть. В действительности же — причина действительно была веская, как Свон и указала в прощальной записке. Она помнила все оттуда: слово за словом, запятая за запятой.

Может, у нее и не была феноменальная память, но этот переломный момент она, кажется, отчетливо запомнила.

В ее затуманенной голове, уже прорисовывался совсем расплывчатый план, но это было уже хоть что-то. И первым делом, успокоившись и все так же лежа на плече у Руби, она спросила:

— Волчок, кажется, мне нужен телефон. Мы сегодня же отправляемся в магазин. Мне нужно много телефонов.

— Господи, Эмма, что ты задумала?

— Когда план будет прорисован до конца, то я тебе обязательно расскажу, а пока — только телефоны. Ну, а ноутбук есть у тебя. — А уже тише добавила, уверенная, что ее не слышат, — и парочка занятых номеров, надеюсь, осталось.

Через пару часов того же дня, они в действительности собрались в магазин. Руби — разодетая, как с обложки журнала, хотя для той это, наверное, привычный стиль одежды за последние месяцы. И Эмма — джинсы и майка с красной кожанкой поверх. Все как обычно, но что на удивление, погода была необычайно теплой для Лондона и этого времени года — осени, — когда в предыдущие дни было много и много дождей или холодного ветра с тяжелыми серыми, почти черными, тучами.

Мало по малу, медленными шажками, они добрались до ближайшего магазина, где можно было прикупить дешевые одноразовые телефоны и пару-тройку SIM-карт. Довольная собой, Эмма скинула пакет в руки Руби, которая округлила глаза от количества телефонов в пакете, совсем не представляя, для чего они ей. Что она моментом и захотела узнать.

— Боже, Эммс, куда столько?

Свастливо улыбаясь процветающему и формирующемуся плану, она легко ответила:

— Звонить, Волчок, для чего еще нужны телефоны?

— Но не проще было бы один? — все еще шокированно говорила брюнетка, еще теперь и с заинтересованностью.

— Я просто не хочу, чтобы меня отследили.

Руби подозрительно сощурилась:

— У нас что, будет какая-то незаконная деятельность? Потому что мне нельзя влипать в передряги.

— Тогда у тебя и не будет, — серьезно сказала Свон, что заставило Руби пожалеть о своих словах, потому что она, ой, как хотела знать и участвовать.

— Эмма, но я хочу.

— Это было безапелляционно, — заявила Свон, продолжая свой неспешный путь обратно в квартиру. В полной, но уютной, тишине, нарушаемой редкими порывами ветра, что колыхали волосы блондинки, заставляя их подпрыгивать и развиваться, впрочем, как и волосы Лукас.

***

Вечером того же дня, Лукас покинула квартиру, особо не объясняя причин, но потребовала от Эммы осторожности, а-ля «не вставай с кровати вообще, иначе пол — лава и ты умрешь».

И кто, вообще, такая Эмма, если бы она послушала свою подругу?

Если теперь у Эммы есть план, то она хочет восстановиться как можно быстрее, чтобы в нем поучаствовать. А для этого нужно упражняться, как можно чаще. Или Эмма так думала. Она подумала, что каждый день, а не три раза в неделю, вполне сойдёт, чтобы справиться со всем быстрее, хотя восстановление и так не за горами. Но отчего-то она подумала, что не согласовав с врачем и увеличив нагрузку она сделает только хуже и опять отойдет на несколько шагов назад.

Сразу же в ее голове всплыла Реджина и их разногласия, она прям слышала, как ее мысли произносятся голосом Миллс и еле сдерживала слезы. Кто бы ни говорил, что воспоминания вечны, все равно, — тембр голоса, запах и внешность, постепенно размываются и это ужасно удручало.

Может, сегодня она и осталось без упражнений, но облазить всю квартиру в поисках визитницы — почти такое же упражнение.

Это же было занятие не излегких. Мелкие шкафчики у входной двери, благо теперь, чтобы спуститься, не требовалась посторонняя помощь, только если перил или костыля.

Все поверхности на первом этаже — пустота и пустая трата времени.

Присев на чересчур мягкий диван в дико цветной гостинной с несочетающимися цветами, Свон закрыла глаза, откинув голову и уперевшись затылком в спинку дивана, крикнула в воздух:

— Блядь!

Осознание того, что она просто так потратила время на то, чтобы найти визитницу, в который, предполагаемо, должна была быть визитка человека, у которого никогда не было визитки — просто блядь.

Провалявшись так добрые пять минут, ожидая, когда напряжение уйдет, она открыла глаза в поисках одной единственной вещи, которая могла бы помочь в данном случае — ноутбук. Вторая же вещь была в ее кармане — флешка. Радостно улыбнувшись тому, что ноутбук был на кофейном столике, прямиком перед диваном, Эмма схватила его в охапку и быстренько включила, постукивая ноготком рядом с тачпадом в ожидании загрузки операционной системы. Длительную и долгую минуту она ждала, и, наконец-то, перед ней высветилась заставка с паролем, который она прекрасно знала и сразу же ввела.

— Кажется, ноутбук действительно старый, как и сказала Руби.

Видимо, этот вывод она сделала из длительной прогрузки табла для пароля и такой же медленной загрузки рабочего стола, на котором была уйма и уйма папок с, на взгляд Эммы, бесполезной чепухой.

Вставив флешку в нужный разъем, моментально пошла загрузка. Это было единственное, что она могла сделать — отыскать человека. И сейчас, ей нужен был человек, которого она не особо жаловала. Пару кликов мышкой, ввод с клавиатуры и еще одна мучительная загрузка, сопровождаемая погрызыванием ногтя большого пальца, и тем же постукиванием ногтя другой руки. Казалось бы, даже ритм проявлялся.

С победоносным кликом, чуть не уронив ноутбук на пол и не скатившись за ним следом, Эмма поднялась на ноги, исполняя причудливый танец, ни то дождя, ни то утки. За всей этой суматохой, она не заметила, как вернулась Руби, которая с лету налетела с вопросами.

— Ты танцуешь, а я даже не знаю причину?

Вздрогнув от голоса, Эмма так же причудливо свалилась на диван с высоким визгом, всеми известными способами, оберегая технологию в ее руках.

— Боже, Лукас, могла хотя бы кашлянуть для начала, а потом уже садиться мне на уши!

— Я требую причину, — стояла на своем Руби.

— Дай мне телефон и я тебе все покажу, — протянула Свон руку, в которую сразу же приземлилась одна из одноразовых трубок, которые все это время пролежали в пакете у дивана.

— А теперь говори, что за великое событие, которому ты танцевала?

Эмма на секунду засомневалась, стоит ли Руби знать, но понимала, что никуда от этого все равно не деться. Резко открыв крушку ноутбука, Свон стала наберать номер, под соответствующие крики брюнетки:

— О, нет! Свон, нет! Не вздумай!

— О, да! О, да, Лукас. Это именно тот, кто мне нужен, да еще и должность соответствующая.

— Я сказала нет! Эмма, не надо.

— Поздно, — прошептала Свон, приложив трубку к уху, слушая гудки, не обращая внимания на активную жестикуляцию Руби и ее крики. Послышался голос:

— Алло.

— Киллиан, здравствуй.

/chtob ne poteryat’ – вот так бета и работает. За что вообще деньги плачу? В детдом отдам!/

3 месяца назад.

— Эй, не часто тебя теперь здесь увидишь, — ухмыляясь, говорил бармен, вышедший на улицу и вывешишвающий табличку на дверь своего бара.

— Я бросил и уже совсем другой человек. Больше ты меня здесь не увидишь, — хриплым голосом отвечал, кривя лицо улыбкой, другой мужчина.

— Многие так говорят, но помни, по вторникам крепкие напитки за полцены, — в голосе бармены слышалась издевка.

Как же часто он слышал эти слова от многих завсегдатаев заведения, что теперь и не удивится.

В ответ мужчина лишь, усмехнувшись, поправил галстук и пошел своей дорогой.

«Нет уж, не дождешься! Я решил все изменить, и вернуть утраченное. Больше горячительная вода не испортит мне жизнь, – подумал он.»

Еще ранее, беспризорно слоняясь, с месячной щетиной на лице, километровым шлейфом алкогольного запашка и петляющей из стороны в сторону походкой, не видящий смысла что-то менять, вдруг взял себя в руки и сейчас, гладковыбритый, уже устроился на работу.

Он никогда не думал, что какой-то мимолетный диалог заставит его изменить свои планы, которые, на самом-то деле отсутствовали. Но теперь же, теперь у него и планы, да даже если они всего лишь на ближайший день — уже что-то.

Он только и мог мечтать о том, чтобы поблагодарить ту женщину, чье имя он уже и не помнил, но та, что его надоумила, хотя слова той брюнетки добирались до глубин его вечно пьяного мозга не одну неделю. Он был уверен, что если бы увидел ее снова, он тут же вспомнил бы.

Сейчас же, весь из себя опрятный, мужчина держал путь в кафе, встретиться с новым коллегой. В кафе они могут познакомиться поближе, в неформальной обстановке. Зайдя в кафе, брюнет направился к столику где его дожидался новообретенный коллега.

— Джонс, а ты припозднился, я тут уже всю воду выпил и хлебные палочки съел, — с юношеским задором приветствовал новоиспеченного коллегу, сидящий за столиком мужчина.

— Простите, Дэвид, встретил друга из прошлого, — криво улыбаясь, оправдывался Киллиан.

— Давай на ты, а то стариком себя чувствую. А что опоздал, не страшно, садись, поговорим по душам, — показывая на стул, все так же приветливо говорил Дэвид.

Усевшись за столик, мужчины начали выбирать, что заказать, глядя в небольшое меню, которое было довольно разнообразно, много напитков, десертов и блюд, от картинок которых, рот наполнялся слюной. Отведя от меню взгляд, Джонс рассматривал, весьма обычное кафе, а-ля «У Бабули Лукас».

«Интересно, почему именно это кафе? — задавался вопросом Килиан».

— Может пивка? Или чего покрепче? — нарушил тишину Дэвид.

— О, нет, я не пью, точнее, бросил, — отказался Джонс.

— Были проблемы с алкоголем, — не то поинтересовался Дэвид, не то утверждал, смотря прямо в глаза Джонсу.

— Были и большие, я почти утонул в этой заразе, — серьезным тоном говорил брюнет.

— А что заставило отказаться? — с детским интересом спросил коллега.

— Встреча с женщиной, которая сказала правильные слова в правильное время. Я потерял то, чего не ценил, но та прекрасная женщина, можно сказать, открыла мне глаза.

— Вот это да, женщины они такие, — кивая головой, говорил Дэвид.

— Я закажу бургер с картошкой фри и кофе, — выбрав, говорил Джонс.

— Ну, а я все-таки пивка возьму и какой-нибудь стейк. А как звали твою спасительницу? — интересовался мужчина.

— Честно признать — не помню. Я тогда, кажется, был изрядно пьян и недоволен жизнью, чтобы обращать на такие мелочи, как чужие имена, свое внимание. Помню только внешность, но давай уже закажем.

— Хорошо, — кивнул блондин, — давай закажем, а то обсуждать такие темы на голодный желудок — плохо для меня заканчивается. Где там официант?

Теперь же, расправившись с едой, довольные мужчины продолжили разговор.

— Почему решил пойти в полицию, еще и в таком возрасте?

— Я был следователем, пока не пристрастился к крепким напиткам. Послали лечиться, а я послал их. Так и выгнали.

— О как, ну, надеюсь, история не повторится.

— Больше не повторится, будь уверен.

— О, время-то, — вдруг воскликнул Дэвид, смотря на часы. — Надо бы закругляться, завтра на работу.

— Согласен, у меня еще дело есть, — отвечал Киллиан.

Дэвид, вставая, снял куртку со спинки стула, оставив деньги на столике, пожал руку Килиану и пошел к выходу.

— А, точно, чуть не забыл, тебе завтра предстоит познакомиться с остальными коллегами, — прокричал Дэвид, удаляясь из кафе.

— И к чему это было? Мог и завтра это сказать, но ладно, стоит тоже пойти, — мысленно проговорил Джонс, оставляя чаевые и тоже уходя из кафе.

Перед тем, как пойти домой, было еще одно дело, которое нужно было выполнить. Это не было обязательным, но почему-то, в его голове это вдруг стало таким важным.

Может, просто нужно было избавиться от этого противного ощущения внутри, которое он ассоциировал с отвращением к себе. Но ему еще предстояло узнать, поможет ли этот визит, или нет.

Звонок в дверь и через несколько секунд, наравне со скрипом двери, прозвучал ответ.

— Где-где, а здесь, тебе не рады, — глухо и сухо звучал мужской голос.

— Привет, Август, как сам? — улыбаясь, сказал Киллиан.

Не сказать бы, что на Джонса напал приступ паники или смущения, или чего еще, мешающего разговаривать, но это было как-то мучительно, говорить о таком.

— Послушай, передай Эмме, что я изменился, — тупо проговорил он. — Понимаю, что это просто слова, но все-таки, передай ей.

— Эммы здесь нет.

— Что?! А где она?

— Ушла, видимо, далеко и надолго, — не понимая зачем, рассказал он, приобретая еще более печальный и угрюмый вид.

— В смысле? — рпросил Киллиан, резко поднимая голову, с мерзким ощущением щелчков позвонков.

— В том самом. Я не знаю, где она — тупо кивнул Август.

— О, черт, извини. Но послушай, я изменился и уже, три месяца как не пью.

В ответ послышался лишь безэмоциональный хмык.

— Прощай, Джонс, — Август отошел от двери и исчез в пространстве комнат, а Киллиан простоял под дверью еще минуты две.

— А чего ты хотел?! Думал, вот так тебе поверят? Пора убираться отсюда, завтра первый день, — с поднятым краешком губ, он подумал об этом новом достижении.

В участке

Обычный день, обычного копа. В ближайшее время, никаких развлечений и радикальных изменений не наблюдается. Кофе, стопки бумаг. Но, для кого-то, это, в любом случае, праздный день. Первый рабочий день.

— Пошли, Джонс, познакомлю тебя с нашим составом, — радостно прокричал Дэвид.

— А зачем? — возник вопрос.

— Как зачем? Ты что? Это люди, с которыми ты будешь тесно работать, так что, нацепи улыбочку и пошли знакомиться, — с напирающим оптимизмом, говорил Нолан.

— Хорошо, — без энтузиазма пробормотал Киллиан, пытаясь улыбнуться.

Первой в списке знакомств была Вивиан Янг, по прозвищу Мулан.

— Пс, Нолан, а почему Мулан? — поинтересовался Джонс.

— Ну ты ты же наверняка смотрел диснеевский мультик, ну так вот ее, по началу, все мужчиной считали, а как выяснилось, так и появилась кличка.

— Она не против и даже гордится ей, — все так же оптимистично вещал Дэвид, — Эй, Янг, подойди сюда, знакомить тебя с новичком буду — прокричал Дэвид.

— О, новенький, давно их не было, — спокойно, оглядывая всего Джонса, говорила Янг.

— Киллиан Джонс, — протягивая руку и неловко улыбаясь, говорил новенький, — Буду рад с вами работать.

— Вивиан «Мулан» Янг, — ответила на жест девушка.

Рукопожатие было крепким, как будто двое мужчин жмут друг другу руки.

— Ну, не будем отвлекать, нам еще половину участка обойти надо, — прервал Дэвид и Янг отправилась заканчивать работу с бумагами.

— Кто следующий? — интересовался Киллиан.

— Пошли, там узнаешь, — пытался заинтриговать Дэвид.

А следующей была Аврора Грэй. Аврора была хороша собой и ее весьма необычное имя очень ей подходило.

— Не заглядывайся на нашу принцессу, у нее уже есть приц.

— Даже и не думал, — слегка обреченно отвечал Джонс, но интерес взял свое, — а кто? — не зная зачем, поинтересовался он у коллеги.

— А вот наша «Мулан» завладела сердечком красавицы.

Крюк впал в ступор. Это не пугало его, нет, просто что-то щелкнуло.

— О, Дэвид, ты что-то хотел, — раздался милый женский голос.

— Да вот, привел салагу знакомиться, — указывая рукой, произнес он.

— Привет, приятно познакомиться, я — Аврора, как уже, наверное, рассказал наш Очаровательный, — усмехнулась она, — Буду рада с вами работать, — протягивая руку, говорила девушка.

Это рукопожатие отличалось, рука Авроры казалась хрупкой, оно было совершенно не крепким и девушка совсем не давила в ответ, и казалось, что Килиан мог сломать эту руку малейшим усилием.

— Ой, да, точно. Я Киллиан, взаимно, — очнувшись, произнес Джонс, — Почему он Очаровательный?

— Скажи мне, что он не похож на принца из сказок, и я дам ему новую кличку, — шутя, сказала девушка, зная, что это явно не оспорить.

— Что ж, кажется, у вас тут не участок, а отдел сказочных персонажей. Позволь мне тогда узнать, кем окликали тебя?

— Спящей красавицей, — подмигивая, сказала она, когда их нагло прервали.

— Ладно, пойдем мы дальше знакомиться, — все еще воодушевленно, говорил Дэвид, ни чуть не сердясь за свое прозвище.

— Хорошо, еще увидимся, — мило произнесла девушка, ретируясь.

— Кем еще удивишь?

— Вот, дойдем — узнаешь.

Следующей была Мила — системный администратор участка.

— Эй, работяга, встречай гостей, — распахнув дверь и впустив свет в комнату, задорно вошел Дэвид к Миле, следом, как-то с опаской, вошел Килиан.

— Опять ты?! — в голосе девушки слышалось разочарование и раздражение.

— Да, не хмурься, я тут тебе новенького привел, давайте, знакомьтесь, — не угоманивался Дэвид, — Это Киллиан Джонс, — говорил Дэвид, переводя взгляд на него.

Килиан стоял в ступоре и не отрывал взгляда от девушки.

Последовал легкий тычок в грудь, — Джонс, очнись, — ухмыляясь, протянул Дэвид.

Но реакции от Килиана не последовало, он все так же изучал девушку глазами, иногда забывая дышать.

Внешность у девушки не была чем-то выдающейся, но взгляд, Джонса зацепить сумел.

Строгий костюм как-то не фигурировал с профессией сисадмина, но ей он шел, да еще как шел. Волосы каштанового цвета слегка касались плеч. И вот, глаза Килиана встретились с прекрасными серо-зелёными лесами, умещающимися в глазах девушки. Теперь мужчина тонул в этих прекрасных серо-зеленых рощах, он не хотел возвращаться из этих прекрасных зарослей в реальность, но последовал второй толчок в грудь, уже посильнее.

— Ты уснул, что ли? — глухо слышался голос напарника.

Но толчка хватило, чтобы взгляд продолжил гулять по телу девушки. Взгляд опустился ниже, проходя по прямому изысканному носику Милы и остановился на губах. Пухлые и поблескивающие, то ли от блеска для губ, то ли от слюны, губы так пленили и заставляли желать даже мимолетного прикосновения. Дальше взгляд пронесся по утончённому подбородку, по тонкой аристократичной шее. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, обнажая прекрасные выпирающие бугорки, именуемыми ключицами. И вот, глаза остановились ниже, но прекрасный транс прервал уже мощный удар в грудь.

— Ты чего, оглох? — возмущался Дэвид.

— А? Что? — ошарашенно ответил Киллиан, уже на себе ловя взгляд девушки, слегка удивленной поведением Джонса, — А точно, я Киллиан Джонс, — улыбаясь, он протянул руку.

— Мила, — сказала она, полностью игнорируя протянутую руку.

— Ну ладна, мы пошли, — хватая напарника, начал уходить Дэвид, не обращая внимания на вздох облегчения со стороны сис-админа.

— А… Стой… Ладно, Мила, еще увидимся, — удаляясь не по своей воле, попрощался Килиан.

Усевшись за стол, Дэвид кинул кучу бумаг Килиану.

— Вот, держи, довольно много работы, так что не отлынивай, — улыбаясь, произнес Дэвид и удалился.

/ctob ne poteryat’ x2/

Спустя два месяца.

До сих пор кучи и кучи бумаг изредко разбавляемое патрулированием улиц, веселых совместных с отделом обедами и ничего более. В последнее время улицы будто заглохли, а все преступники моментально либо умерли, либо оказались за решеткой. Это совсем не радовало Джонса, потому что он уже устал просиживать задницу то в одном месте, то в другом, не для того он устраивался на активную работу, чтобы тратить время на бумаги, но он все еще ничего не предпринимал и упорно ждал и надеялся на пробуждение этого мира, даже если молчание — хорошо. Его местам, суждено было случится именно сегодня. Поступило несколько вызовов содержащих в себе жалобы на выстрелы и записав адрес, Киллиан и Дэвид, отправились по записанному адресу.

Остановившись и выйдя из машины оба глазели по обычному, ничем не примечательному магазинчику, с какими-то древними вещами, не имеющие для них никакой значимости, но что удивительно, дверь была заперта, при том, что вывеска гласила — открыто, поэтому, оба отправились осматривать периметр здания, на какой-либо другой вход, который удачно был найден. Зайдя туда, с оружием в руках, оба были шокированы беспорядком который был в складном помещении, хотя с лицевой стороны лавка выглядела так, будто хозяин — отбитый перфекционист. Пройдя еще дальше, и заглянув за стол, который был без одной ножки и перевернут на бок, они нашли одного единственного пострадавшего, с оружием в руке. Пока один проверял пульс, второй уже звонил во все надлежащие места, в том числе вызывая скорую.

Напарник качнул головой:

— Джонс, пульс есть, — облегченно вздохнули оба.

— Это радует. А то глушь глухая, а теперь и звон, и бряк, — указывая рукой на лежащего человека, произнес Крюк.

Через непродолжительное время, уже слышались сигналы скорой помощи и еще полиции.

Киллиан и Дэвид, совершив обход соседей, узнав, что приезжала какая-то навороченная машина, дорогая на вид, но без номеров, отправились в участок. Так же, они узнали, что соседи слышали больше одного выстрела. Это что-то дало. Так же, когда они прибыли в участок, им рассказали, что там же, в подсобном помещении был найден пистолет, который попросили отнести на проверку отпечатков и на регистрацию серийного номера, по которому можно было бы узнать, на кого зарегистрировано оружие.

Дэвид уже убежал, не желая заниматься такими пустяками, и Киллиан, получив улику, сразу же решил отправиться к Миле, только потому что результат можно было узнать быстрее, и это было логичнее.

Когда он вошел, вальяжной походкой и без стука, он конечно не ожидал, что его встретят с распростертыми объятиями, но еще больше он не ожидал, что его некому будет встречать вообще. Не видя смысла стоять за дверью, когда свободен стул он тут же на него плюхнулся, аккуратно положив на стол пакет с пистолетом. Немного покрутившись за более удобным и мягким стулом, он резко остановился, медленно наблюдая очень интересную ему программу, которая была открыта на весь монитор. Старые привычки начали выявлять себя, выползая из-под месяцев алкоголизма.

— Попалась дама на крючок, — напевал Крюк, разворачиваясь на звук открывающейся двери.

— Какого черта ты тут делаешь? — Спросила Мила, складывая руки на груди.

— Внимательно наблюдаю перед собой хакершу собственной персоны, не так ли?

— Пошел вон отсюда, — спокойно говорила она.

— Но, мне нужна твоя помощь. То есть, нужно узнать на кого зарегистрирован этот пистолет, — подталкивая рукой улику, сказал Крюк, улыбаясь.

Вздохнув и не имея сил избежать этой участи она сразу принялась за дело, игнорируя присутствие мужчины, который освободил ей место.

— Ты же знаешь, что хакерство — незаконно?

— Именно по этому я тут и работаю. Меня тут не вычислят, — открыто призналась она.

— Что ж, не то, чего я ожидал. Нет, я о такой твоей открытости и честности, — хихикнул он. — Не думал, что ты так честно все выложишь, подумывал, начнется отрицание очевидного, — до сих пор неверяще качал он головой. — Я хочу чтобы ты знала, что я не собираюсь никому говорить.

Слова были произнесены и поглощены толщей молчания, которая прервалась только тогда, когда компьютер уведомил об успешном завершении операции.

— У меня для тебя разочаровывающие новости, Джонс, — хмыкнула Мила, — у этого пистолета нет владельца. Кажется, надвигается что-то крупное. Сирийник — липа.

Удрученно качнув головой, он кивнул:

— Понял, — сказал он, направляясь к двери, с пакетом в руках, и набрав воздуха в легкие, произнес, — с тебя должок, душа моя, — и с подмигиванием смысля из ее офиса, конечно, не увидев подергивания ее краешка рта.

Спустя две недели.

Все надежды на какие-либо изменения канули в лету, ибо вообще надежды не для тех кто работает в полиции. На начальных стадиях, конечно. Вот когда у тебя будет свой офис, тогда можно и понадеется. То самое дело, которое ему поручили с тем самым липовым серийным номером, вылилось вообще во что-то другое и невероятное, как например другое дело, не имеющее никаких сплетений. Надо же, удача, но тем не менее, это не значит, что его так легко раскрыть — оно все еще не раскрыто и не продвинулась ни на милю вперед. Печальное известие, надо сказать. И мало этого, добавим то, что Киллиан был сверхразачарован, как этим, так и тем, что у него не было времени на общение с местным завсегдатаем участка — Милой.

Сегодня же все видимо сложилось иначе, и начальство практически силой его выпнуло от бумажек, и буквально велело прогуляться. Конечно же не по участке, но об этом никто не говорил, потому он прямиком пошел туда, где он бы мог прогуляться или с кем-то.

Особо не церемонясь, как и в прошлые разы, не стуча, по хозяйски, Киллиан заходит в небольшое оборудованное компьютером помещение, и сразу же видит на себе злобный взгляд, даже если девушка сидящая за главным столом была в наушниках, которые явно не молчали, а извергали потоки слов. Предлагая дружелюбную улыбку, он ждал, когда девушка снимет наушники, что и произошло, с тягостным вздохом.

— Что?

Не обращая особого внимания на тон человека, которого вынудили говорить, он мило ответил:

— Есть свободная минутка? Или 30?

— Нет.

— Не обманывай себя, я вижу как ты ничем не занята.

«Какая упертая же, а! — Подумал Киллиан.»

— Это не значит, что у меня есть время на тебя, не так ли?

— Верно, но думаю время на себя у тебя есть, так что вставай и пошли, — нагло заявил Джонс, совсем не беспокоясь о дерзости его слов.

Совсем странно то, что Мила все же поднялась и пошла, но перед тем как выйти, она посмотрела на Киллиана, и жестко схватилась за его подбородок, глядя ему в глаза, выдавливая:

— Если ты еще раз так заговоришь, я съежу кулаком по твоей милой мордашке, — с этими словами, она продолжила двигаться вперед, не забыв с миленьким лицом похлопать ему ладонью по щеке.

Не сказать бы, что он привык к таким дерзостям, но и то, что не привык, тоже сложно сказать. И все же его осенило, когда он догнал ее:

— Значит, у меня милое личико, да?

— Это не значит, что я падка на такие лица, как у тебя, — сурово сказала она, но она была уверена, что он ей не поверил, и на ее лице зародилась улыбка, когда на лице Джонса вылезла самодовольная. То, чем он всегда являлся — самодовольным.

Он не решился испытать ее терпение, и не стал идти далеко, так как кому-то по прежнему нужно вернутся на работу, как он полагал, но все же, он не завел ее в забегаловку, а в простенький ресторанчик, в 10 минутах от участка. Все же, почти центр города.

Когда они вошли, никто из них не обмолвился и словом, и проследовав за свободный стол, Киллиан, как истинный джентельмен выдвинул стул, только потом подумав о себе.

Теперь уже молча поглядывая на Милу над меню, которое они оба взяли в руки, он почувствовал мучительно бесячую вибрацию в кармане черных джинс. Сначала он планировал не поднимать телефон, но у него было такое ощущение, что эта вибрация какая-то особенная, как будто у нее есть определенный ритм, как будто у нее есть собственная мелодия, которая его завлекала и манила поднять трубку. Что он быстренько сделал, извиняясь, но не удосуживаясь выйти из-за стола, с оправданием «мне нужно в уборную».

Смело подняв трубку, боясь взглянуть на определительно — который все равно был засекречен — он сказал, простое:

— Ало? — А что было далее или кто, оставило его безмолвным.

Если вы ждали чего-то, то это не значит, что вы будете в порядке, когда это случится, и Киллиан был сейчас тому доказательством. Он в действительности не был к этому готов. И этот отсутствующий взгляд говорил это так громогласно вместо него, что на секунду Мила даже испугалась этих глобальных изменений из самодовольного парня с милым личиков, в онемевшего парня со стеклянными глазами. Но если честно, она была в ровной степени заинтригована этой новой загадкой, которую ей нужно заполучить любой ценой, чтобы как-то прикрыть свои мошеннические делишки в участке, как-то застраховать себя. Тайна за тайну, не так ли? Сидя и хлопая ртом, Киллан не знал, что ему сказать, но, кажется, ему и не нужно, вместо него начали говорить.

— Послушай меня внимательно, я не скажу откуда, но я точно знаю, что ты устроился на новую работу, и скажем так, за тобой небольшой должок, сам понимаешь, верно? Не думаю, что с твоим новым началом, мне стоит тебе напоминать произошедшее пол года назад. Правда, Киллиан, я не собираюсь злорадствовать или что бы то ни было, мне просто нужна твоя помощь. Можешь ли ты прилететь?

Наконец очнувшись, он хрипло проговорил:

— Свон, Прилететь?

— Верно, никто не знает где я, но, видимо, ты будешь. Ты скучал по Руби? Она передает тебе привет! — Со смехом сказала она, пытаясь разрядить обстановку.

— Ты с Руби? Она же уехала далеко и на долго? Нет?

— Далеко — не то слово, — отвечает она, все еще пытаясь быть веселой, прикрывая свою ощущаемую неловкость. — Лондон, Джонс, Лондон. Это, конечно, красиво, но это холодно, и дождливо. — Кажется, она ненадолго отвлеклась от темы, наблюдая неодобрительный взгляд Руби, под которым очень захотелось убежать в другое место. Или Вселенную. — Так скажи мне, как скоро ты можешь прилететь? Если понадобится, я могу оплатить.

Он не долго задумался, он вполне в состоянии оплатить себе проезд, и не только себе и Эмма об этом знает, потому перелет не проблема, но он не хочет лететь один. Покосившись на заинтересованную милу, которая казалось делала заметки у себя в голове, он вздохнул и хитро прищурился, отводя взгляд:

— Послушай, а в твоем деле тебе случайно не нужен хакер? — И он с удовольствием отметил, как Мила поперхнулась воздухом и кидала в него неодобрительные взгляды, соперничающие с острыми кинжалами впивающимися в кожу.

— Киллиан, ты гений, я уже думала, не взяться ли самой, но знаешь, когда приедешь, думаю поймешь, что для меня не вариант такой расклад. Мне отправлять билеты на двоих?

— Я могу сам, Свон, — твердо ответил он.

— Как скажешь, Джонс. Как только закажешь билеты, сообщи даты, хотя, я сама тебя наберу. Знаешь ли, номеров много, все одноразовые.

Вот они гудки.

И что за ними следует? На самом деле, ничего особого. Только если полное отсутствие чего-либо можно назвать особенным, хотя в голове Киллиана определенно взрывались кучи фейерверков, его все равно отвлекли.

— Что это должно значить?! — Воскликнула Мила.

— Милая, мы едем в отпуск!

— Какой, черт возьми, отпуск?! Ты совсем охренел?

— Ладно, Мила, во-первых — успокойся, во-вторых все оплачиваю я, а в-третьих, помнишь, что за тобой должок? Мне не составит труда и пойти сдать тебя с твоими махинациями.

— У тебя ничего на меня нет, — улыбнулась Мила скрещивая руки на груди, и откидываясь на спинку стула, уверенная в себе.

— Ну как же нет? Конечно есть, думаешь я настолько глупый, чтобы ничего не оставить себе? — С этими словами, он достал одну маленькую флешку и подергал ей перед глазами девушки. — Знаешь, что это?

— Нет, — сказала она, теперь раздраженная.

— Я могу тебе рассказать, — сказал он с приподнятым уголком губ. — Эта штучка, записала все твои действия с компьютера, когда я сидел за ним, а еще, она записала твою программу мне. Ее можно было бы продавать, знаешь? В открытый доступ, да такую программу? Это же кучу денег можно срубить.

— Хорошо, — сдалась она, не смея спорить. Это конечно же не значит, что она проиграла войну, только единственную битву. Тем более, кто не радуется оплачиваемому отпуску. — Куда мы едем?

— В Лондон, — провозгласил он.

— Свооооон, — проорала Руби, — попытайся объяснить, что все это значит!

— Рубс, — сказала Эмма, выглядывая из-под бровей, с каким-то подобием извиняющегося взгляда. — Ты все слышала!

— Мне все равно! Объясняй сама, мало ли я все не так поняла, боже, скажи что я все не так поняла!!!

— Боюсь, ты все верно поняла, но ничего страшного, если ты не потерпишь их в своем доме, в любом случае, я сниму квартиру, — нарочно разочарованно вздыхая, произнесла блондинка.

— Эммс, — присела Руби, — ты прекрасно знаешь, что я не могу тебя оставить одну, а с ним одну — тем более, так что не смей мне говорить такие вещи. Я больше не могу себе позволить оставить тебя, — с грустью произнесла Лукас.

— Руби, мы уже говорили об этом. Никто никого не бросал, тем более, что сейчас ты меня конкретно выручаешь.

— Молчи, Свон. Давай просто помолчим, мне нужно морально подготовиться к этому, — со стоном в конце произнесла брюнетка.

— А как же рассказать свой план?

— Выкладывай, — протянула брюнетка.

Спустя 2 дня.

— Эмс! — Кричала Руби, пытаясь поторопить блондинку. — Я не буду встречать этого кретина одна! Это твои заботы, а стою тут я!

— Чш, Рубс, это не ты тут у нас инвалид после ранений, который только пытается встать на ноги, — утрировала Свон, надавливая на брюнетку, заставляя ту чувствовать себя виноватой, в результате чего она сама пошла за блондинкой.

— Хорошо, тогда я тебе сейчас принесу костыли или ты хочешь, чтобы я тебя на руках несла? Думаю да, так будет даже быстрее, а то мало ли.

— Руби, нет! — Вскрикнула Эмма, вылезая из комнаты, конечно с костылями, но все же.

— Помочь? — Спросила брюнетка.

— Ты знаешь, что нет, я и сама могу справится!

— Но ты же только что…

— Я знаю, что я говорила, но это было просто чтобы выиграть время, — мило улыбнулась Эмма, на что получила обреченный вздох Лукас. — Ну… — протянула блондинка, — ты готова к этому, Рубс?

— Нет.

— Отлично, пошли.

— Эм, ты стала слишком жизнерадостной!

Эмма ничего не могла с собой поделать и просто послала печальный взгляд Руби, надеясь, что та не поняла, что это значит. И на самом деле, ей даже не откуда было понять, в действительности она это пропустила. Пропустила эти чертовы изменения, когда она лежала в кровати и медленно разлагалась, и другие изменения. Когда рядом была Реджина, когда Свон жила и, казалось бы, наконец обрела саму себя. Когда наконец-то появился человек, который стал ее мягким пятном в сердце, которому она раньше не разрешала проявляться.

— Может и так, это разве плохо? — загадочным тоном, налепив на губы улыбку, словно скотчем, сказала Эмма, не желая поднимать до селе чувствительную тему.

В ответ она получила лишь неверующее покачивание головы, доказывающее, как ее подруга удивлена и не верит, что Эмма так легко себя ведет, чего раньше никогда не замечалось за Солдатом.

Дорога до нужного аэропорта не заняла много времени, но только если не следить за временем. Странно, но сейчас никому из них нечего было сказать, и дорога прошла в полном молчании, сопровождающимся гудением машин, свиста колес и колоколов Биг-Бен, извещающем о четверти 10 утра. Ужасающие пробки, конечно, не помогали, но все же они были вовремя, чтобы встретить Киллиана и с кем бы он ни был.

От Руби же исходила аура глубочайшего возмущения происходящим. По одной ее стойке можно было понять, как она не довольна. Она искренне не понимала, как Эмма могла его притащить сюда, после случившегося между ними. Руби в действительности не понимала, почему так сложно было попросить того же Августа, и вообще, хотя бы ему позвонить, а не вот это вот все.

Когда ее размышления пошли еще дальше, что даже стало ударять по ее черепушке, от чрезмерных мыслей, к ним подошел Киллиан, в сопровождении интересной и незнакомой дамы, которая, кажется, была не менее недовольной, чем сама Руби.

Молчаливое приветствие никому не далось легко, все были более чем смущенны данной ситуацией, а может и удивленны данным происшествием, потому что, честно признать, даже Эмма не была уверена, что она когда-либо окажется в такой компании, после того, что с ней пытался сделать Киллиан, и даже оправдание, что он алкоголик не действовала для нее. Все же, решаясь нарушить молчание, Руби выдала, не ожидая от себя:

— Может, представимся?

— Да, верно, — показав неудобную улыбку, произнес Джонс, следом указывая ладонью на девушку рядом с ним, — Это Мила, моя коллега, а так же, наш хакер на данный момент. А эти…

— Я могу сама себя представить, — раздраженно перебила Лукас. А затем, состроив приятное лицо, представилась — Я — Руби Лукас. Приятно познакомится, Мила, — и помахала в свойственной себе, развязной модели поведения.

— Хорошо, я наконец рада получить слово, — сурово выдала Свон. — Я просто Эмма, и, видимо, я твой наниматель-работодатель. — И, в отличии от остальных, официально протянула руку.

— Кажется, я нашла здесь самого адекватного человека, — прокомментировала Мила, встряхнув руку, обращая пристальное внимание на блондинку и ее неловкое положение.

В последнее время или только прямо сейчас, Свон перестала обращать внимание на чужие взгляды о ее положении. Сейчас она удачно выставляла на показ, не так давно забытого собой уверенного и серьезного человека. Это было не так уж и легко, когда у тебя под руками костыли и ты еле можешь сделать без них шаг, но жить можно, раз тебя хотя бы воспринимают всерьез, а не как не серьезно и не состоятельного человека. По крайней мере, она все еще может жить с этим, и у нее все еще может быть прогресс.

Никто не обратил внимание на противостояние Руби, пытающейся доказать, что она вполне адекватная личность, да еще и поадекватнее всех их вместе взятых, но в итоге, потерпев неудачу, замолчала.

— Идемте, — сказала Эмма, разворачиваясь и шагая в направлении выхода с аэропорта Лондон-Сити.

Атмосфера в машине была не самой лучшей и в каком-то смысле нервирующе-пугающей. Кажется, кому-то нужно поговорить, чтобы эта атмосфера улетучилась далеко и на долго, а желательно на всегда. Свон, конечно, не думает, что это как-то можно исправить, но изменить или понизить эту дозу недосказанности и мучительного напряжения можно, в конце концов, нельзя находится в таком состоянии теперь 24/7, когда они будут все вместе в одном доме. Это было бы пугающее и мешало бы работе, а теперь, когда она расскажет план по приезду, у всех будет свое дело. Кажется, им даже понадобятся лишние руки. А еще проблема — Реджина. Но это уже проблема Эммы отдельно, хотя история та же.

В этом напряжении и тишине, снова, прошла дорога. Эмма уже не на шутку начала напрягаться от тишины, потому что ее начали одолевать мысли, и не самые лучшие. Так же, как и воспоминания, которые проникали ей в мозг, вместе с картинками за ее закрытыми веками, которые были более счастливыми, потому что там присутствовал один необходимый ей человек, и все же, это было не лучшим вариантом, потому что ей было больно и она все еще болела. Она была уверена, что никогда не перестанет болеть ею. И если так себя чувствовала, она даже боялась подумать о том, как себя чувствовала Реджина. Она надеялась, что ей намного легче, но почему-то ощущение в кишке, говорило, что ей в сто раз хуже, чем Эмме.

Теперь, когда мысли Свон зашли дальше, чем она или ее сознание бы себе позволило, она даже не заметила, что они прибыли, она уже и не замечала тишину или теперешнее ее отсутствие. Единственное, что ее вытолкнуло с бездны мыслей — ощутимый толчок. Ну, и следом последовавшие голоса.

— Эй, не пугай нас, верни нам свое присутствие, — это был Киллиан и единственное что она ему подарила в ответ — раздраженный взгляд, как ознаменование ее присутствия, на что он только попытался выдавить улыбку. Ее взгляд все еще был пугающ, отчасти, так же и властен, но все еще частично далекий. Молча, ни говоря ни слова никому, не удостоив никого взглядом, она вышла из машины, знатно хлопнув дверью и направляясь в дом. Жаль, но ключей у нее не было и поэтому, ее скорый выход был бесполезен, ибо все равно пришлось ждать Руби, а теперь еще и остальной народ.

Теперь же, когда все расселись за столом в гостинной, Эмма встала позади пустующего стула, который предназначался ей, и облокотилась локтями на его спинку, теперь диктуя план всем, кто о нем не знал.

«Как будто было кому рассказывать, — прозвучало в ее голове.»

— Итак, — произнесла она, неловко кашлянув. Сейчас было неудобно чувствовать себя тем человеком, который принимал командование. — Я не буду говорить зачем я это делаю или для чего, может, вы все поймете позже. Самое главное, — проговорила она, слегка наклоняясь и достав тоненькую папку, кинула ее на стол. Даже РУби была в шоке, потому что ранее ее она не видела, — прочтете позже, на досуге. В целом это информация о человеке, на которого мы охотимся, я не могу сказать точно, один ли он или нет, но я подозреваю, что нет. В целом, нам нужны лишние руки на самом деле, но об этом потом. В крайнем случае, нам потребуется оружие, — все, кроме Киллиана были удивлены. Что сказать, кто привык, тот привык. — Никакого тяжелого, максимум пистолет, и вряд ли я думаю, дамы, что вы его получите. Руби, не ты точно. В целом, там есть телефон этого человека, его почта и прочие, но, так как он в розыске, думаю, он не много пользуется соц. сетями и телефоном, но так или иначе, нам нужно его отследить и прослушивать. Как я догадалась, работа с прослушкой на Миле, верно? — Спросила Эмма, на что получила неуверенный кивок. — Далее, если появится возможность его засечь, нам надо к нему подобраться и возможно прикрепить жучок или что-то такое, чтобы было больше возможности в его отслеживании. Так же, если они есть, то нам нужно найти его сообщников. Почему я так думаю? Он бы один не смог сбежать из штата, если еще и не из страны. Для этого нам и нужны руки где-то по мимо нашей временной, так сказать, штаб-квартиры, к сожалению, у меня нет людей, на которых бы я могла положиться, кроме всех тут присутствующих, потому, если у вас есть, дайте мне знать, — Эмма вздохнула, закончив, не зная, что еще сказать. Сомнительные, мучительные, бесячие мысли не давали сейчас ясно мыслить затуманивая разум и отвлекая от работе. Она не могла винить сама себя, потому что даже если план в голове созрел, на реализацию всего этого уйдет как минимум месяц. Кажется, ей стоит в обозримом будущем позвонить Зелене, но она не знает, как она могла бы выкрутиться из этой истории, не получив по башке от старшей сестры, за то, что сломала младшую. Она так думала, она так думала… она устала думать на самом деле, как себя чувствует Реджина, и она, конечно же была бы рада, если бы та была в порядке, но вторая ее часть была уверена, что она хотела бы все крушить и ломать, потому что если с Реджиной все хорошо, значит, что она очень быстро забыла об Эмме, а так же это бы значило, что Свон совсем не важна, и, ну, это больно, когда в этом человеке ты нашел смысл жить дальше. Даже если это твоя вина. Даже если ты бросил. И она бы продолжала так же устремлять свой взгляд в одну точку, если бы не вопросы, последовавшие следом.

— А финансирование? — Нагло спросила Мила. Хотя, с какой-то точки зрения это не было наглостью, ни в малейшем случае. В конце концов, ты нанимаешь — ты платишь. Видимо, все расходы так же на ней.

— Да, да… — пробормотала Свон, но в целом, был понятен ответ, но чувствовалась значительная отстраненность.

— Сколько тебе нужно дополнительных рук? — Поинтересовался до этого молчавший Киллиан.

В ответ ему было молчание, и отсутствующий в этой вселенной человек, казалось, что за время поездки столько всего случилось для Эммы, что никто ничего не мог понять. КАк так быстро изменилась Свон. Они все были там, и никто не заметил ничего такого, в смысле, они не видели ничего сверхъестественного, чтобы могло так координально изменить человека.

Медленно поднимаясь со своего места, Джонс приблизился к Эмме и коснулся ее плеча и от ощутимого напряжения моментально одернул руку, но все же, насколько мог мягко, произнес:

— Все нормально? Я задал вопрос.

«И как обычно, — подумала Эмма. — Все о тебе, о Вас, не обо мне. Хотя, я сомневаюсь, что я стала бы говорить о себе, но все же. Не особо приятно знать, что ничего в этом мире не меняется, — думала она.»

— Да, — ответила она. — Каков был вопрос? — Максимально сосредоточенно ответила Свон, не смотря даже в сторону Киллиана, хотя, ее тело было по прежнему напряжено от такой близости с ним. Последний опыт был неудачный.

— Фактически, последний был о твоем состоянии, но раз я знаю, что ты не ответишь, то еще был вопрос, о количестве подручных. Сколько?

Эмма прорычала от его остроумности, показывая свое раздраженное и недовольное состояние:

— Вот когда отследите его, тогда я скажу сколько, — сказала она, резко разворачиваясь и пошатнувшись от данного движения, на что сразу же отреагировал Джонс, подхватив.

Эмма не была рада этому, соответственно. Она бы лучше упала, чем снова его коснулась, но до этого момента она не знала, что у нее будет такая реакция ее тела, что аж готова была выпрыгнуть из своей шкуры и бежать без оглядки. Не очень мягко, скорее всего и не пытаясь, выдернув свою руку из чужой хватки, она провозгласила:

— Не смей меня трогать! — И с этими же словами, не удосужившись требованием приступать к работе или какими-либо другими, как например прощание или согласование о встрече потом, она, подобрав свои несчастные костыли, умчалась, со всей возможной скоростью, в комнату, запирая дверь. А пока ее нет, РУби решила взять на себя командование, смотря на Киллиана злющим взглядом, повторяя буквально те же слова, что и ранее сказала блондинка:

— Не смей ее трогать, — твердо произнесла она, без какого-либо доброго или кокетливого тона, что обычно ей присущ. Далее, уже глядя на, казалось бы, необращающую внимания девушку, добавила, — Мила, ты можешь приступить к работе. Но если не хотите сегодня, ты можете приступить завтра, это, если честно, будет даже лучше. В любом случае, ступай за мной, я тебе отведу, — мило улыбнулась Лукас, строя глазки, хотя, новоприбывшая брюнетка все равно не обращала на это внимания.

====== Глава 16. Часть 2. ======

Сиэтл. Ночь.

— Ночи в Сиэтле темные и тихие, но две девушки, шатающиеся по улице, нарушают сладостную тишь этой улицы, — слегка дрожащий шепот доносился из кустов, проговаривая себе под нос, будто записывая кассету, а голос противный и шепелявый, проникающий в душу и на долго там оседающий неприятным послевкусием.

— Долго же тебя пришлось выслеживать. Да я прям трепещу, скорее бы. Нет…нет. Надо держать себя в руках, — голос все продолжал вещать из своего теневого укрытия.

Звучал холодный скрежет стали и томные вздохи:

— Н-нет… нееет. Я подожду, хочу больше, хочу насладиться, — взгляд, пропитанный дикими, непреодолимыми, первобытными жаждой и похотью. Жаждой крови.

— Рыженькую эту… секретаршу, оставлю ему. Но вот Реджина, о, моя милая Реджина, Ты, — моя, — говорил он, в руках сжимая живого брыкающегося ворона и рыже-коричневого кролика.

— Оставлю-ка им подарочек и посмотрю, — сглотнув и осмотрев нож, он вонзил его в беспомощно брыкающееся, маленькое тельце, слушая чужой диалог, пытаясь сосредоточиться на выполнении своей цели — напугать, сообщить о себе. Но, все же, чужую речь, которая была слышна на всю улицу, невозможно было игнорировать. Потому, скрываясь в женской тени, ему оставалось только слушать и быть незаметным, преследуя свою истинную цель.

— ЗеЕЕеееЕль… Зельь, — упорно добивалась внятного ответа Реджина от своей любимой сестры.

— Чго тебе, Режжыы, я больше с тбой хххдить не будууу… Мня Бьеееллль убббетт.

— Скжииии, Зееель, разве эттт чесссн со мной таккк постпаать?

— Неееттт… — пропела Зелена, — Нитооо ээтво не заслужввает.

Данный разговор не продлился долго по двум причинам.

Первая из них — многочисленный и разнообразный алкоголь в крови, а вторая — они подошли к дому. Какой бы легкой не казалась ранее задача вставить ключ в замочную скважину, сейчас она была непостижимой. Туда-сюда, вправо-влево. Куда угодно, но не ровно прямо или хотя бы примерно около того. Зелена, от изнеможения уже прислонилась лбом к двери и тихонечко настукивала, ожидая чудесного или волшебного отворения оной. По волшебству, такое, конечно, не случилось, но Реджина стала ее кумиром дня и ночи, ибо дверь отворилась и Зеля, не успев убрать вес с двери, влетела в дом, чуть ли не снеся все на своем пути и не развалившись бренным телом на полу. Благо, скинув обувь, она быстро — насколько могла — прошла в гостиную, и, кажется, там и уснула. Реджина же, не успела даже в дверь войти, как ее остановили.

Внимательно слушая короткий диалог, человек нервно усмехался, понимая, о чем шел разговор.

Он бы нервно подергал конец рукава, если бы у него были свободны руки, но на данный момент, ему оставалось лишь закусывать губы и морщить лоб.

Наконец-то дождавшись, когда дамы попадут домой, мужчина направился ко входной двери, не очень мягко дергая за плечо Реджину, бросая свои реквизиты.

— Ну уж нет, я хочу хоть поздороваться с Реджиночкой, — безумно прошептал он себе под нос, уверенный, что его не было слышно.

— А ты еще что?! — резко развернувшись, пьяная Реджина одарила гостя пронзительным взглядом, — ничво не покпаем и в апрсах не учствуем!.

— Простите, уделите пару секунд, — человек в дверях скрывал лицо маской «Злой Королевы» из Диснеевского мультика, словно передразнивая нынешнее состояние брюнетки.

— Что ты хчешь узнать?! Кнфет тже нет! И до ХэллоуУууина еще долго, что ты приперся сюда в этой чертовой маске?! Придурок! — рьяное сознание не чувствовало опасности, исходящей от парня в маскарадной маске.

— Хочешь яблочко, Красавица? — мужская трясущаяся рука протянула красное наливное яблоко Реджине.

— Чего скзал?! Я птвоему похожа на Белоснжку?! — разгневанное пьяное тело, готово было накинуться на гостя с кулаками.

— Дорогуша, скушай яблочко. Н-нне пожалеешь, — голос дрогнул, давая понять, что незнакомец на грани. Он всунул в руки женщины яблоко и убежал в сторону соседнего дома.

— Штоопы ты знал «ДОРОГУШОЙ» мня может назвать только ааатец, а ты правильно делаешь, что убегаешь, — помутненному сознанию уже трудно было держать тело в рабочем состоянии, поэтому, Реджина, закрыв дверь, положила яблоко на столик рядом с софой, и еле переволакивая ноги по полу, почти на четвереньках, доползла до собственной кровати, а на ней и рухнула в пьяный сон.

И кто Вам сказал, что прощаться легко? Ах, никто, наверное, так и не думает. Но если хотя бы отвлечься, какое же это удовольствие, перестать обо всем думать, за всех переживать, и наконец, забыть даже о себе и собственных желаниях, разочарованиях, надеждах и прочем, прочем, прочем…

Наверное, топить себя в алкоголе — не вариан. Но чем же отличается алкоголь от работы? Работа — тот же алкоголь для работяг и карьеристов, что напиток для алкоголиков. Так что, для Реджины Миллс не было никаких отличий. Если не считать того, что она решила совместить два варианта и, кажется, ей вполне хватало этого, чтобы в целом перестать думать и забыть все, что у нее было, во времена проклятой Эммы Свон.

Было ничего, а с появлением Свон, явилось что-то, чего сейчас не стало. Собственно, как и самой Эммы.

Где проблема? Нет проблемы.

Ну, только если не считать малюсенького упущения, ничем не названного, но по-прежнему бегущего, — время.

Алкоголь все-таки выводится из организма, но он по-прежнему остается тем, чем несчастные люди себя травят, а работа не может длиться вечно, как и то самое забытие, которым ты постоянно пытаешься спастись, которое лишь иллюзия для твоего организма. Ты в нем блуждаешь, а потом, рано или поздно — лучше конечно рано — приходишь к выводу, что так проблемы не решаются.

Но сейчас, до этого еще не дошло. А пока, твоя старшая сестра, внимательно наблюдает за тобой, под покровом дня и ночи, как личный охранник — секретарь — или твой личный постоянный собутыльник. Казалось бы, грех не иметь такую сестру, которая не возмущается и молча притаскивает тебя домой, чуть ли не на себе.

Что ж, пожалуй, у всех бывают взлеты и падения, но в падении своей сестры, Зелена явно нашла виновника, что не скажешь о Реджине. Она все еще хранила письмо и, в тайне, по несколько раз на неделе, а то и на дню, перечитывала его, пытаясь найти скрытое послание, найти подсказку, ту самую причину и, наконец, найти виновного. Узнать, кого винить: себя или все же ту блондинку, которая совсем скоро станет незнакомой или же временно забытой, под слоем градусов.

Но, кажется, сегодня только та блондинка и будет преследовать Реджину каждую минуту этого дня, а может и следующего, а потом ближайшую неделю, месяц, год.

Утро не задалось с самого начала. А началось это с открытых глаз. Мощная боль, будто гроза в черепной коробке, одолевала только что очнувшееся тело. Глаза нещадно резало при каждом взгляде на мир, да даже если их не открывать, они были такими сухими, что казалось, будто в глазницы насыпали толченое стекло.

Реджина искренне надеялась, что не бутылочного стекла.

Надеясь на несусветное чудо и еле мотнув головой, с огромным желанием повернуть все тело, она смотрит на пустую прикроватную тумбу. Не то, чтобы там что-то когда-либо лежало, но насколько она помнит, со вчерашнего утра, лампа там точно была. Продолжительное время продолжая, с еле разлепившимися глазами, пялиться в ныне пустое пространство перед собой, ее взгляд, наконец-то, забороздил по просторам темной комнаты. В ее голове не состыковывалось почему же так темно, хотя внутренние часы организма говорили, что сейчас утро, если уже не обед. Так ничего и не поняв, она повернула свою голову, теперь уже вместе с телом, в другой бок, начиная штудировать пространство с открытой дверью и волосами.

Ничего не соображая она соскочила с кровати, к счастью для себя, не разбудив хозяйку длинных и пышных волос. Судорожно, Реджина начала искать свои вещи, опасаясь, что она забрела не туда и осталась в кровати не с той. Казалось бы, чего так переполошилась? Обычный одноразовый секс, с кем не бывает? Да и попасть в неловкое положение, потом с ребенком на руках, не получится. Так в чем же проблема?

Как только Реджина доходит до приоткрытой двери, ее сознание начинает просыпаться. Несколько отстав от собственного тела, оно начинает накатывать всё сносящей на своем пути лавиной. И Миллс настолько плохо от этой лавины, что она готова, распластавшись на полу, ждать своей смерти, что она и делает. Только вот смерть ее приходит в виде осознания. Осознания того, что она чуть не решила сбежать из собственной квартиры, при том, что ее сосед по кровати — ее сестра.

Ну, конечно, как можно вообще с кем-то перепутать этот ядовитый рыжий цвет, который постоянно перед твоим лицом? Казалось бы — никак, но алкоголь, исходящий из организма, говорит, что такое допустимо.

Долго обвинение самой себя в такой малюсенькой оплошности не продлилось и, резко подлетев с пола, Реджина, на каких-то, только себе известных, радостях, рванула обратно в постель, приземляясь прямо на сестру. Мягко и удобно, и тепло. Даже от прямого контакта своими заостренными коленями в чужое тело, все равно мягко. И что действительно интересно, никакого возгласа. И вот тут уже по настоящему стоит испугаться, но не сонной Реджине, которая уже лезла под покрывальце в надежде обнять свою сестру и подарить ей тепло. Вот такой вот приступ любви. Ее разочарование было настолько велико, когда она поняла, что она одна в кровати и единственное, что могло перекрыть это разочарование — глубочайший страх. Конечно за сестру, но за себя был куда сильнее.

«Что со мной происходит?» — Наконец задалась вопросом Реджина, соскакивая с кровати, как ошпаренная и снова сфокусировав свое зрение на пустом месте и клочке чего-то рыжего. Как бы странно это не было, да и почему бы это рыжее Чудо не проснулось от скачка Реджины на кровать, но сейчас это рыжее нечто издало писклявое «мяу». Миллс же от этого звука попятилась, понимая на самом деле, от чего страдают ее глаза и что это никак не связанно с блондинкой, которой сейчас вообще нет, и которая больше не существует для Реджины или для мини семьи Миллс, или для всего Сиэтла. Ну или вообще во вселенной. Может, Свон и не должно было быть в их жизнях, и она пустая трата времени. Ладно, на данный момент, Док хотела себя ударить по голове за такие мысли, а еще больше, она хотела быстрее бежать, кричать на весь дом имя Зелены и вспомнить название таблеток от аллергии.

Ни то, ни другое не вышло, но это нестрашно, ведь всегда можно было добежать до аптеки, когда ты проснулся уже в одежде, а по пути можно и прическу подправить.

Кажется, сейчас неважное утро выдалось, ну или вечер, или что сейчас было, потому что ей видимо что-то глаза загородило, ибо резко темно стало, после открытия двери.

Немного погодя, Реджина начала медленно отходить назад и ведь лучше бы она делала это с закрытыми глазами или шла вперед, потому что увиденное не понравилось бы никому. Как предполагалось, Реджина должна была испугаться, но она же подумала что все это бредовая шутка и даже не хотела обращать внимания, но потом испуганный вопль, инстинктивно заставил ее следом издать такой же. А затем, когда рука коснулась ее лица, тогда она уже почуяла липкую субстанцию на лице, и когда рука отодвинулась, она уже имела не только предположения, но и явные очертания своих предположений. Правду она говорила людям, — «мысли материальны» — хотя сама не всегда в нее верила. Теперь поверила.

Перед ее взором, прям в дверном проеме висело то ли чучело животного, то ли настоящее животное, чей живот был вспорот, кажется, с настоящими висящими кишками.

— Реджина, кажется, стоит это все убрать.

Миллс, которой даже в голову не взбрело ответить, какое-то время пыталась собрать свои мысли в кучку, не обращая никакого внимания на сестру. Моргну, и выйдя из оцепенения, она разворачиваясь с большими стеклянными глазами, смотря на Зелену:

— Может копов? — низким хриплым голосом.

— Никаких копов, ты себя видела вообще? Да может вообще малыши к Хэллоуину готовятся, пошутить решили, чего шумиху наводить зря, — беспокойно говорила Зелена, собирая себя в руки и мельтеша по всему этажу в поисках чего-нибудь, что бы ей помогло убрать это чудовищное видение с доборов над дверью или заранее вырвать свои глаза минутой ранее, чтобы никогда не видеть эту ужасающую картину.

Реджина не понимала поведения сестры, да и черт с ней. Где-то в области бокового зрения что-то пронеслось, и она стала внимательно наблюдать, присматриваясь и ища что-то или кого-то, кто заставил ее испытать тревогу.

Пока Зелена пыталась навести порядок, даже там, где он уже был, Реджина незаметно покинула дом, спускаясь по ступеням и оглядывая оживленную улицу. Ветер обдувал пустые кусты, шевеля их руками, и выглядело это так не на шутку ужасающе, будто те молили, чтобы им помогли. Как и Док, внутренне. Внутренне она тоже молила, чтобы ей помогли. Может спасли, как и ранее.

Миллс-младшая, наконец-то нашла источник, ранее зарегистрированного ее зорким глазом, движения и решила последовать за ним, не смотря по сторонам. У нее появилось неописуемое желание подобрать эту живность, будто той, что у нее дома на кровати спала — если же это не очередной обман зрения — было мало. И в то время, как Зелена, наконец-то, обнаружив пропажу, в ужасе застыла, пытаясь выдавить хоть слово, Реджина шла прямиком в лапы смерти.

1…

Перед ее глазами так мило махал маленький пушистый хвост, грех было не пойти за этим милым пушком шерсти.

2…

Наконец-то подняв глаза чуть выше, она попала под свет таких ярких софитов, что можно было потеряться. Сразу же вспомнилась чисто белая больница, белая простынь и стены, и такая же мертвецки бледная Эмма. Чертова Свон.

3…

Свист колес. Блеск фар. Переполох на улице и крик. Резкий вдох…выдох…

«СВОН, ВСТАВАЙ!» — Буквально кричал телефон Эммы.

Ее мозг просто не мог себе представить, кто мог названивать в такое время, да и что такого случилось, что нельзя передать Руби, которая бы потом передала Эмме, как только Солдат бы проснулась.

А потом ее мозг поднял только одну неописуемую ситуацию, которую Руби бы не смогла ей сообщить.

Реджина.

Как ошпаренная, Свон начала вертеться и метаться по кровати, в поисках, обычно не нужной ей, жужжащей пищалки.

Наконец, найдя, она опознала на экране 5 пропущенных вызовов и 7 сообщений с разных номеров. Разблокировав телефон, Эмма его в шоке уронила, ибо на весь экран телефона вылезло лицо Киллиана и Милы, которые не предвещали ничего хорошего.

«Никто от балды и веселухи телефоны не взламывает» — подумала Эмма.

Видимо, по текущей тишине, они поняли, что взлом явно был лишним, ведь лицо Свон ничего хорошего не предвещало после такой утренней уловки. Но так же, их лица ей говорили в сто раз больше.

— Говори! — Заорала она, потрясенная своими эмоциями и реакцией, а ведь ей даже ничего и не сказали еще.

— Думаю, наш отпуск в Англии закончился, душа моя, — на выдохе произнес Киллиан, и даже обычно непроницаемое лицо Милы сейчас было грустным, или, скорее, потерянным.

— Говори, — прорычала Эмма, непроизвольно показывая оскал, будто она готова прямо сейчас метнуться в мир программных кодов, и выйти на другой его стороне — к абоненту, чтобы сломать ему голову.

— Эмма, думаю, пришло время, — сказала Мила. И она же выложила всю информацию по факту, видя лицо — на данный момент — человека, ставшего другом:

— Вчера они начали действовать, или только он. Я без понятия. Все, что я видела, это моменты с камер, которые успела зацепить, до того, как основные перестали работать. И слова, которые успела услышать, так же с уличных камер, до того, как их испортили. А также, в полиции доложили об инциденте на улице, где живет Реджина. Сегодня же там и Зелена, это я поняла из громкого пьяного вопля, судя по всему, Мисс Миллс.

— Пьяного? — удивленно проворчала Свон.

«Боже, пожалуйста, можно мне никогда не приходить в больницу к Реджине, или хотя бы только в тот день? Сейчас бы ничего этого не было. Она бы не страдала, я бы не страдала. Какой алкоголь? Надеюсь, хотя бы без наркотиков. Ииииии без секса.» — Сокрушалась Эмма про себя, слыша, как на ее вопли еле ворочала ногами Руби. Она была уверена, что та по-детски сейчас протирает глаза. Но все же, Солдат сильно отвлеклась.

— К сожалению, Свон, — Сказал Киллиан, — Так что, собирай свои манатки, а билеты мы уже заказали. У тебя есть 20 минут на сборы, и еще минут — Мила показала ему часы и пальцами показала какой-то знак, параллельно же указывая на монитор. Знак, который судя по всему, был сугубо между ними, раз он кивнул и сказал — с учетом пробок еще 32 минуты на поездку. Ждем тебя в том же аэропорту, что и ранее. Там более детально покажем и расскажем.

И весь экран потух.

К этому же моменту и Руби вошла в комнату Эммы без стука, на что получила небольшой сумкой по лицу, которую спросонок в полете и не заметила.

— Эй, Эмс, что это значит? — недоуменно нахмурилась Руби.

Минуту, собирая вещи, Свон молчала, в надежде, что Лукас начнет делать тоже самое, наконец осознавая, что к чему. Но нет же…

— Это значит, Руби, собирайся! — Почти на веселе выкрикнула Эмма. Почти. — Мы летим в Сиэтл.

— Но… — промямлила Рубс, вяло сопротивляясь, когда подруга начала ее на буксире тащить в ее же комнату и помогая утрамбовать вещи в дорожную сумку.

— Никаких «но», Волчок. Разве не ты хотела участвовать в моей операции? Операция начинается, — задорно прокряхтела Эмма, все еще не уместив вещи Руби, но упорно трудясь.

Как бы Эмма не пыталась показать, что у нее все хорошо, и что незнание ее не убивает и не заставляет страдать, она не могла сохранять глубочайшее спокойствие, которое она постоянно сохраняла в армии и на любых других заданиях. Сейчас, когда незнание заставляет все ее тело гудеть, а мозг, почти зудит, чтобы думать.

Чего переживать о неизвестном?

«Стоит» — кричал мозг. — «Она того стоит!»

Солдат сходила ума, почти выдирая волосы на голове.

Когда-то, незнание это очень даже хорошо, но сейчас, когда тебя на части разрывает от различных догадок, мыслей и фантазий — это жутко. Сейчас, незнание — буквально смерть. Будто заживо сломали ребра.

Но все же, где-то на заднем сидении такси, сонно бубнила Руби, все еще до ужаса хотящая спать, в то время, как взгляд Эммы на первом сидении дрейфовал по старинным архитектурным зданиям, под звук Биг-Бена. Прям как и ранее, как и когда она впервые сюда приехала, как и тогда, когда она встречала до ужаса невозможного Киллиана и нового друга — Милу. И почему-то она была уверена, что в тот день, в те минуты, когда она приняла решение пожертвовать своей любовью, чтобы защитить Реджину, величественные часы тоже издали звон.

На ощущение невозможно медленно тянущееся время, на удивление быстро доставило их к аэропорту. Оживленному, как муравейник, и непомерно большой, для таких маленьких существ, как люди.

Все еще далеко не откладывая от себя костыли, прежде потолкав Руби, чтобы та очнулась и собрала себя, Эмма покинула такси, мужественно отказываясь от помощи таксиста с багажом. При всем этом, Лукас так и не смогла собрать свое лицо и саму себя, поэтому Эмме пришлось нести и багаж подруги. Не то, чтобы это было проблемой.

Все же, не пришлось Свон долго мучиться, ибо вышел рыцарь в черных кожаных доспехах. Хотя, язык бы никогда не повернулся его назвать рыцарем, только если в этом случае с его благородной помощью с багажом, а также, в способствование оставить ее наедине с ее ужасными мыслями о чертовом инциденте.

Сейчас же она была ему так благодарна за его вмешательство, ведь у нее появился момент, чтобы остаться наедине с Милой, даже если Киллиан и так все знал, а Руби пока не стоило, хотя бы пока что, чтобы не видеть реакции Свон на происходящее, ибо ее это может напугать или и вовсе травмировать.

Мила же, видимо все поняв и без слов, молча подошла к Эмме, подхватывая ее под локоть, кивком предупреждая Киллиана, что они ушли и чтобы их не искали.

Если снаружи было множество людей, то внутри было еще больше, но теперь из-за того, сколько внутри народу, казалось, что все стены здания сжались и строение ощущалось размером с кукольный домик.

Так же и внутренние стены Эммы, возросли и стали настолько близко к ней, будто они и есть она, они никого не могли туда пропустить, но она знала только одного человека, который даже и не подходя к ней, не говоря с ней, обязательно бы их сломал, даже без труда, только одним своим взглядом, который, она была уверена, при встрече, которую им предстояло пережить, смотрел бы на нее злобно, расстроенно, разочарованно.

Не успев распознать собственные передвижения, обращая лишь внимание на свои мысли и лица людей, быстро появляющиеся и исчезающие из поля зрения так, будто это были сверхскоростные машины разгоняющиеся до 1200 км\ч. Полнейший ужас от этого осознания пробрался под кожу Эммы. Все летит с огромной скоростью, а с еще большей, когда ты этого даже не осознаешь.

И вот уже ее заставил очнуться звук закрывшейся двери общественного туалета. Звук щеколды резанул ее слух, который обострился до невозможного, а резкость в глазах, грозилась разрушить ее глазные яблоки своей яркостью и невообразимой четкостью, будто она смотрела в оптический прицел и готовилась выпустить смертельную пулю.

Все обострилось перед неизбежным. Перед знанием.

— Хватит думать, я уже устала слышать твои вычислительные процессы. Просто возьми, посмотри на меня, и внимательно слушай! — рыкнула Мила.

Эмма же дернулась от столь чистого звука в сочетании с неприкрытой агрессией и жесткостью. И как ни странно, это было то, что было необходимо. Любой из них всех в данной ситуации сейчас бы сюсюкался с ней, боясь сказать что-то не так, но только не Мила, и Свон ей была благодарна за то, что та не прыгала перед ней на задних лапках, даже с учетом ее знания того, что Солдат была инвалидом и, возможно, все еще является. Где-то в своих мыслях, может, она даже навсегда останется там инвалидом.

— Ты права, Мила, спасибо, — выдохнула Эмма свое напряжение, провернув действие «вдох-выдох» несколько раз, по какой-то причине поднимая руку, чтобы мягко коснуться плеча брюнетки рядом с собой.

Та же, подарила мягкое поднятия одного уголка губ, как бы подбадривая и заставляя ее внутренне приготовится к известиям и тяжелому разговору.

— Хорошо, — сказала Мила, передавая телефон, с видеозаписью. Осталась только нажать на «play». Что-то упорно не давало Эмме этого сделать, то ли она не хотела наконец узнать то, что случилось, то ли она не хотела знать, что все, что она сделала — было зря; зря уехала, зря пыталась защитить Реджину, ведь в итоге, на нее все равно началась охота. Может, дело было и вовсе не в этом. Дело в том, что Эмме стало страшно, стало стыдно, может быть и вовсе чувство несправедливости жизни снова вылезло наружу, точно так же, как и стыд, который начал окутывать всё ее тело красными пятнами. Или это ее воображение.

Короче говоря, не спрашивая саму Эмму, Мила запустила видеозапись, просто молча ожидая, спрятав руки в карманах и наблюдая за неизвестно куда спешащими эмоциями начальницы.

Эмма же в этот момент, упала в небытие наблюдая за ужасными зрелищами, которые исполнить горазды только психически нестабильные люди или просто обыкновенные маньяки-сталкеры, а может что и похуже.

Досмотрев и дослушав, пролистав дальше, найдя более подробные фотографии, приближенные и пиксельные, Эмма захотела спрятаться, как страус, головой в песок.

Не то, чтобы она не видела зрелищ похуже, но эти действия были произведены ей самой: убийства, слежка, взрывы, драки. Но это был ее долг, а не личная прихоть. Это было на благо государства, или чего бы то ни было.

Но тут же, человек, из каких-то никому не понятных побуждений охотится за человеком, пугает его, питается его страхом, радуется его потерянности, радуется ощущению опасности, которое испытывает его жертва. Радуется инстинкту самосохранения и желанию бежать подальше от опасности и тому, что убивает в человеке любое чувство безопасности, даже в ближайшем обозримом будущем.

У Эммы же глаза горели огнем, и даже налились кровью от злости. Она бы не допустила такого ни с кем, кого она знала, и не пожелала такого никому, кого она даже не знала. А в случае с Реджиной, она готова была убить и сесть за это, без каких-либо сожалений.

«Зато Джина больше не пострадает от таких недалеких людей, как эта конченная мразь. Даже если я сяду за убийство такого психически больного дуэта.» — Думала Свон, уже прикидывая план в голове. Остался только один вопрос.

— Что за инцидент на улице? — Опасно низким голосом спросила Эмма.

— Я уже думала ты никогда не спросишь! — Выдохнув. сказала Мила, наконец радуясь, увидев на лице Эммы не нервозность и беспокойство, а готовность драться и уничтожать. — Произошла авария, прямо перед ее домом, можно почти обвинить Миллс в том, что она была виновницей этой аварии, хотя. в таком случае, можно обвинить и живность, которую она спасала.

— Она… она в порядке?

— Она да, но думаю, пока мы долетим, к тому моменту она уже будет не в порядке.

Наступила тишина. Как будто тишина ночи, не было слышно ничего, кроме шелеста лист, а в нашем случае, звук турбин самолета и звук соприкосновения посадочных колес с асфальтом. Тишина разрушающая разум, в котором пролетало перекати поле по воображаемой дороге в мозге. Ничего, ни единой мысли, как им оказаться в Сиэтле, как спасти Реджину и вообще узнать о ее состоянии.

Но где-то, невообразимым образом, в определенной точке тела Эммы прошла вибрация, которая заставила ее вспомнить и принять в голову невообразимую мысль, которая определенно бы ее разрушила.

Все же, неосознанно, руки, будто дивя собственной жизнью, отключившись от мозга, проследовали во внутренний карман куртки, достав оттуда замусоленную, потерявшую краску в предполагаемом месте, где ее постоянно держали, визитку. Протершееся пятно, освещающее белый картон, выдавал то, что хозяйка этой визитки часто держала ее в руках, надеясь, что у нее хватит смелости, хоть раз за последние несколько месяцев, набрать номер и позвонить.

Наконец, у нее появилась и причина и смелость набрать номер, который она, наверное, выучила на изусть:

+1(206)555-22-00

Гудок.

Сердцебиение участилось. Руки вспотели, да так, что сейчас телефон рухнет из рук на холодную туалетную плитку.

Гудок.

Где-то на затылке, волосы от ужаса встали дыбом. По спине катился невидимый пот, такой же как и где-то на лице, и в ложбинке меж грудей.

Гуд…

— Алло, — хрипло раздалось из динамика, прервав гудки.

И все же, телефон выпал из рук. Хотя, если посмотреть на руки, они были безбожно сухими, как пустыня Сахара, почти не имеющая воды. Взгляд Эммы же, был безумным в одно время, но в другое, был как у раненого зверя, который сейчас готов умереть. Свон же, как безумная, схватилась за сердце, стараясь усердно дышать. Она буквально начала задыхаться.

Сколько всего нахлынуло с этим голосом.

Вина, боль, потеря.

Она столько упустила, боясь, что не сможет ее защитить, сидя на своей заднице в инвалидном кресле, что упустила то, что, возможно, защита бы и не потребовалась, не покинь она Реджину.

Медленно опускаясь на колени, едва сдерживая свои всхлипы даже с прикрытым ладонью ртом, Эмма поняла, что она готова на все, чтобы вернуться. Неважно когда, неважно как. Главное, защитить семью Миллс. Главное, вернуть все обратно.

Да, она прекрасно осознавала, что упущенные моменты не вернуть, но можно обрести новые. Нужно, наконец, все рассказать, почему и зачем она ушла. Объяснить и только надеяться на то, чтобы ее простили.

Краем своего сознания она услышала голос Милы:

— Мисс Миллс? — И ее же глаза распахнулись в ужасе. Она начала ошалело мотать головой.

— Нет. Нет. нет. нет… нет, — Мила же, показала один указательный палец, как бы говоря — «все хорошо, я все решу».

И как ни странно, Эмма успокоилась, все еще с невообразимым биением сердца, ожидая развязки диалога.

— Здравствуйте, я офицер по кибер-безопасности Мила Голд, — на этом наступила неудобная тишина. Эмма упорно пыталась вспомнить, откуда она знает эту фамилию. Что ж, пока неудачно. Мила же продолжала играть свою игру. — Сегодня, была замечена подозрительная активность у Вашего дома, а так же взлом ваших аппаратных средств хакерами, которых мы преследуем. Убедительная просьба, в ближайшее время, не покидать ваше жилище всем, кто в нем находится. Так же есть риск попасться в руки вашим преследователям, поэтому, пожалуйста, не покидайте дом и никому не открывайте, — сказала Мила, и не став слушать далее, положила трубку, ибо она мимолетно глянула на часы, и поняла, что им пора на посадку.

Эмма же, в шоке наблюдала за ложной правдой, которую выдала Мила.

— Мисс Свон, поднимайся с пола, иначе мы опоздаем на рейс, и попадем в Сиэтл не через 10 часов, а только на следующей неделе, с темпом твоих осознаний.

Свон, недолго думая, поднялась с пола, и даже не подумав скрыть следы своего маленького приступа, рванула на всех костылях к стойке регистрации. По пути спрашивая:

— Что ж, Мила Голд, в таком случае, мы можем арендовать оружие у Мистера Голда. Я почему-то думаю, что это не простое совпадение. Оно нам действительно понадобится.

Сиэтл. Здание Gold Building.

На часах 7-20pm.

Заходящее солнце освещает весь Сиэтл, отражаясь от зеркальных поверхностей каждого большого и маленького здания, падая на асфальт и лица людей, заставляя прятать глаза от бликов.

Невиданно откуда в глаза дул песок, а в голове у Эммы снова всплывали картины из пустынных местностей с запеченной на солнце кровью. Всеми силами она отметала эти воспоминания, и кажется, не она одна.

Воспоминания, как ты идешь на базу, с огромной сумкой, чтобы бросить туда мелочное снаряжение, которое даже разобранным не влезло бы в сумку. Сейчас те же самые ощущения. Словно еще минута, и над их головари разразится дыра, через которую будут лететь гранаты и свистеть пули.

Первые шаги, при выходе из машины были не такими уж и смелыми у Эммы. Но ее шаги становились все увереннее и сильнее, будто она готова была оставить след от своего ботинка на асфальте.

Девушка уже готова была бежать к дверям стеклянного монолитного здания. Возбуждение Эммы передавалось словно инфекция. Каждый член команды прочувствовал энергию исходящую от Эммы. И они готовились влететь в это здание, распихивая людей выходящих с работы. Каждый шаг к дверям отдавался эхом, волнами, по всем телам. Подойдя к двери и взявшись за ручку, Эмма потеряла весь страх, оставляя лишь уверенность.

Недалеко от входа, милая секретарша сидела и набирала, что-то в компьютере.

— У вас назначено? — Подняв глаза, спросила мягким голосом и с легкой улыбкой девушка.

— Да, мы пришли на встречу с мистером Голдом, — уверенно отрапортовала блондинка.

— Мисс Голд? — спросила секретарша.

— Я, — сказала Мила, выходя из-за спины блондинки, сообщая: — Это, — указывая пальцем на Эмму, — Мисс Свон и она же и идет со мной.

— Мисс Голд, Мисс Свон, прошу за мной, — проговорила девушка с ресепшена, выныривая из-за большой стойки, сразу через пол минуты. Очевидно, связывалась с самим Голдом.

«Мисс Свон» — эти два слова эхом пролетели по телу, залетая в уши и охватывая разум:

«Ох как мне не хватало этих слов, жаль, что это не она…» — пронеслась так же мысль в голове Эммы.

— О, отлично, Мистер Голд ждет вас, я провожу вас до лифта, далее 32 этаж и считайте вы уже в офисе, — учтиво произнесла девушка, блестя ключом-картой.

— Видимо, элитный этаж этот, тридцать второй, раз эта дама, даже жопу свою из-за ресепшен-стойки вытащила, — пробубнила Свон.

Лифт был просторным, а подъем до 32 этажа, прошел настолько быстро, будто на реактивном самолете полетал, со скоростью света. Почему-то, Эмме казалось, что новейшие технологии будут именно такие — быстрые.

Ну, даже за это время, ее сердце успело разогнаться до такой же скорости, что и лифт, в котором они ехали. Непонятное волнение охватило все тело, в том числе, и еще не до конца окрепшие ноги, которыые подкосились. Благо, лифт был оснащен поручнями.

Мила же, не обращая внимания на переживания и терзания Свон — терзалась сама. Ощущая на себе все мучения и угрызения совести сразу перед входом в заветный офис.

Звоночек.

Двери распахнулись. Обе глубоко вздохнув, сами того не замечая — синхронно, увидели перед собой, седого, солидного мужчину лет 55. Язык даже не повернулся бы назвать его старичком.

Весь из себя ухоженный, чисто выбритый, со стильной тростью и в строгом костюме, хотя, волосы покороче ему определенно подошли бы больше, а так, он выглядит как злодей.

— Деловой-деловой, — подумала Свон. — Такие нам и нужны.

Эмма хотела было начать говорить, но тут ее прервал сухой голос, хотя эмоции в нем были слышны, как не скрывай.

— Здравствуйте, дамы.

Вздох.

— Хватит этой напыщенности, дорогуша, — на это у обоих проступила улыбка.

— Переняла от меня, не так ли? — Спросил, судя по всему, Мистер Голд, указывая пальцем с еще большей улыбкой.

— И такое случается в нашей семье, — пожимая плечами, ответила Мила.

О Свон, кажется, забыли. Ну или нет, потому что теперь потерялась она в этой непривычной атмосфере. Из-за чего захотелось резко вернуться в этот сверхбыстрый лифт, чтобы сверхбыстро смыться с этого чертового этажа. И единственная мысль, останавливающая ее — Реджина. Все ради нее, и конечно, ее сестры, составом из жестянок.

— Мисс Свон?

«Боже, не могу. Что тут не так? Что здесь происходит? Что не так со мной?»

— Сво-оон!

— Так точно, Сэр! — Выпрямилась Эмма, по стойке ровно, да и честь отдать не забыла.

— Вольно! — Слово говорит само за себя. Наконец расслабившись, Свон очнулась что ее звали.

«Нехорошо получилось, — подумала Солдат».

— Свон? — повторил Голд фамилию, будто пробуя ее на языке. — Где-то это я уже слышал, — задумчиво потирая подбородок, сказал мужчина, сейчас, больше похдивший на пожилого человека, у которого проблемы с памятью. Да что сказать, тогда и Эмма уже пожилая дама, с короткой памятью.

— Голд? Это я уже тоже где-то слышала, и явно не от Милы, — задумчиво добавила Эмма, уже вальяжно прогуливаясь по офису и найдя себе место, чтобы прилечь.

— Ваа-у, Мисс Свон, да ваша наглость не знает границ, — издевательски протрещал сухой голос Голда, все с теперь же еще более странной улыбкой. — Позвольте все же представиться, Я — Роберт Голд, и Вы определенно понравитесь моей дочери. Ну или уже нравитесь, — хихикнул под конец хозяин сего этажа.

Эмма же, довольно странно посмотрела на Милу, так как она единственная женщина, находящаяся в этой комнате, после Свон. Мила же, загадочно улыбалась, как и ее предполагаемый отец.

«Оставим это на потом», — произнесла про себя Эмма.

— Давайте сразу к делу. Не так уж и много времени у нас осталось, не так ли, Мила? — Наконец, прогремел командный голос Эммы, хотя, на Милу, уже привыкшую к этому тону, это никак не повлияло, но все же, она исправно решила проверить все данные, оставив их двоих.

— И какое же у вас дело, Эм-ма?

Свон же вздрогнула от этого, настолько знакомого, произношения ее имени по слогам. Надеясь, что это было не столь уж заметно, она села ровно, сложив руки в замок, и из-под ресниц, глазами обведя все помещение, перевела его, наконец, непосредственно на мистера Голда.

— Оружие, — четко и внятно, будто снова найдя себя и вернувшись в армию, проговорила девушка.

— Зачем же оно вам?

— Мне нужно, — упрямо уворачивалась от ответа Эмма.

— Зачем?

— Это срочно! В конце концов, я Вам деньги за оружие вручу, а не за вопросы.

— А я не говорил, что мне нужны ваши деньги, Мисс Свон.

— Ну и что Вам тогда нужно? — Медленно вставая, сказала блондинка, глубоко дыша.

— Наверное, будет логично, если на заданный вопрос ты сама дашь мне ответ, — улыбаясь, ответил Голд, — Так, зачем тебе оружие?

Эмма в ступоре уставилась ему в лицо:

— Просто ответ? Почему ответ именно на этот вопрос?

— Потому что обычно, на него никто верно не отвечает, — пожимая, плечами ответил мужчина.

Повисло тягостное молчание.

Эмма думала:

Соврать или сказать правду?

Чем поможет ей ложь? Ничем, но сделает ответ проще и легче.

Но тогда, чем плоха правда? Почему сказать правду другому так сложно? Это же обычное дело. Просто защитить любимых.

— Просто защитить семью, — прокричала Эмма, и запнулась от собственного голоса, до неузнаваемости расширив глаза.

Роберт же, довольный собой, незаметно кивнул, будто сам себе, хотя, Эмме было и не до него.

Она была в себе, и не очень довольная тем, что ее мысли вырвались наружу без ее желания. Или она все таки-хотела?

— Мисс Свон, — прервал ход ее мыслей Роберт, — Вы свободны. Рад был познакомиться.

Эмма же, полностью потрясенная данным происшествием, молча покинула офис, не совсем понимая еще, что к чему.

Комментарий к Глава 16. Часть 2. Это на самом деле далеко не все, аля, выйдет еще одна глава. Бета сказала мне, не столь разумной леде, что не всем удобно читать туеву хучу букав в одной главе, потому сказала, что 11 страниц это много, и чтобы я писала отдельной главой.

Так и получается, что последняя глава – заключительная.

И по поводу дат – ничего обещать не буду, потому что потом сама буду грустить, что долго не пишу, а времени реально нет. Учеба – сон – работа- сон, и так каждый день.

Прошу любить и жаловать меня – ханжу ФУФУ

====== Глава 16. Часть 3. ======

Сиэтл. Сразу после аварии.

Тот самый странный момент, когда ты думаешь, что все — конец, а в итоге все это обходит тебя стороной и ты просто представляешь эту ужасную картину у себя за спиной: дымящаяся машина, груды металла разлетевшиеся по всей округе, крики людей, которые вполне способны обвинить и сделать из тебя виновницу, или же вставшие на твою сторону — по обыкновенной человеческой солидарности — обвиняя водителя в его слепоте и неаккуратности, туда же приписывая, например, алкогольное опьянение.

Хотя даже ты сам ощущаешь, что виновник именно ты.

Поворачиваться назад и смысле не было. Реджина так и сделала, просто опустила глаза в пол, таким образом прячась от чужих взоров и поспешила домой, с живностью на руках.

Прячась даже от лица сестры, которая, как думала Миллс, смотрела на нее так же укоризненно, как и все в ее голове, Реджина исчезла в дверях своей спальни, закрываясь на замок.

Поглаживая маленького, как оказалось щенка, Реджина наконец таки начала обрабатывать ситуацию.

Еще бы чуть-чуть, и она бы могла повторить участь Эммы, если бы не вышло чего похуже. Она никогда не задумывалась в действительности, что значит быть в таком положении, да, а кому хочется о таком думать?

Понимая теперь, всю серьезность ситуации, она поняла наконец, что не должна думать о том, что Зелена смотрела бы на нее укоризненно, она же сестра. Наверное, испереживалась вся за ее состояние. Только тогда, Дока интересовал один интересный вопрос, почему Зелена до сих пор не ломится в ее комнату с допросами — не сошла ли Реджина с ума.

Что ж, не все же время сидеть и запираться, ожидая, когда к тебе придут, возможно, сестра в полной растерянности и прострации, сама не совсем осознала, что к чему.

Посмотрев на собаку, которая мирно спала на руках, брюнетка положила его на кровать, слегка погладив и умиляясь тому, как он высунул язык во время сна, оставила его досыпать свой сон, зарекшись дать ему имя позже.

Покинув комнату и отправившись на поиски сестры, Реджина довольно-таки быстро остановилась, так как поиски увенчались успехом, ибо сестра стояла прямо перед ее носом, почти вжавшись.

— Почему мой телефон у тебя? — Тупо спросила Миллс, не придумав ничего лучше. Психолог называется.

Запинаясь, Зелена ответила:

— Туттт звонили.

Подняв свои темные глаза на Рыжую, та увидела в ее глазах глубочайшую панику и еще большую растерянность. Но то, чего было видно больше всего — страх. Тот самый, что несколько лет назад, даже если не более того. Необузданный, не имеющий границ, но имеющий полную власть и контроль над сознанием. Тогда то Миллс-младшая все и поняла.

— Мы в дерьме, — констатировала брюнетка на что старшая, как игрушка, кивнула.

Дальше не было никакого разговора, да в нем и не было необходимости. Нужен был успокаивающий чай, а возможно, лучше валить из страны куда подальше. В какую-нибудь богом забытую деревушку, которой нет даже на карте, о которой никто не знает. А такая имелась, но Реджина отмела данную идею до вечера. Когда она сможет, наконец, выудить все ответы от Зелены, но пока, та была просто не в состоянии даже говорить.

Хотя, если уметь, можно сделать это сейчас и не придется ждать ночи — или ехать по ночи — и решать, что же делать со всем этим, о чем сама Реджина еще даже не знает.

Зелена же пошла туда, куда глаза глядять, что в итоге ее привело к дивану, на который она очень тихо села.

«Ей, кажется, досталось даже больше, чем мне» — подумала Миллс.

Да и вообще, о чем тут говорить, конечно больше. Это ведь она почти умирала лежала, а не я. Но все же, все мы переносим это по разному, тот, кто мог оказаться в такой ужасной ситуации, как Зелена, потом будет ощущать несусветное желание жить, а кто-то замкнется. Так же по родственникам это ударяет не слабо, кто-то может держать это в себе, а потом в один момент начать буквально с ума сходить от переживаний и накопленной боли вперемешку с демонами прошлого, даже если на прямую не был участником чего-то настолько разрушающего.

Догнав сестру, Реджина так же тихо, словно пушинка, присела на диван, пытаясь не прерывать умственную работу своей сестры. Почему-то хотелось смотреть на нее с улыбкой, даже в такой абсурдной ситуации. Не смотря на то, что Миллс=младшая понимала, что если она дотронется до сестры, то разразится ад на Земле, она все-таки это сделала, пытаясь вложить всю свою накопившуюся нежность.

— Зель, — шепотом сказала брюнетка, на что рыжая вздрогнула, так резко поворачивая голову, что послышались противные хрусты позвонков. В какой-то степени, сейчас они казались не такими уж и отвратительными, а будто жизненно необходимым сообщением о том, что Зелена еще здесь.

— Что? — Прохрипела она таким голосом, будто часами рыдала закрывшись в спальне.

— Поговори со мной, — настойчиво прозвучало, но так мягко, как мама в детстве пытается на что-то уговорить, потом заманивая шоколадкой.

— Это все мои звери! Звери в моей голове. После этого звонка от полиции или кого бы там ни было, они буду вырвались из воображаемого мной вольера и скребут-скребут-скребут, упорно напоминая мне о том, что было так давно, или все-таки недавно?

В какой-то момент Реджине стало тяжело на душе и она так сожалела о том, что было тогда. Тогда, когда она не замечала за своей влюбленностью проблем своей сестры, а если и замечала, упорно их игнорировала под постоянными заверениями Робина, в которых убеждал, что все хорошо и он проследит чтобы с сестрой все было хорошо. Один только вопрос, как можно было верить в такие заверения, если ты не виделся с сестрой неделю-две, а она даже не отвечает на сообщения. Возможно, все же где-то на задворках своих ощущений, она ощущала постоянно исходящую опасность от своего экс-партнера, пытаясь держаться всеми силами за эту никчемную любовь, лишь бы не остаться одной. Конечно, все люди думают или большая их часть, что если у тебя есть семья, то ты никогда не должен ощущать себя одиноким. Это не так.

— Зелена, расскажи мне, что тебе сказали? — Отогнав от себя размышления и обвинения в свой же адрес, спросила она.

— Ничего толкового или слишком много толкового, смотря как посмотреть. Сказали, что наши устройства взломали и сказали не покидать дом, что-то около этого, — пожимая плечами, словно ничего нового и необычного вымолвила рыжеволосая.

— Ты же понимаешь, да, что единственное что нас обезопасит — как раз таки уйти из этого дома?

— О? И куда же?

— Боюсь, есть только одно место, которое не имеет никаких опознавателей на карте, — с напряженным вздохом сказала Реджина. — Помнишь тот дом который был нам подарен чуть ли не самым настоящим Румпельштильцхеном из Шрека?

— Тот самый пустой особняк который находится чуть ли не в лесу? — Переспросила она, ожидая, что ей кивнут в ответ.

— Тот самый пустой и белый особняк. Что ж, будем надеяться, что там не будет приведений, хорошо? Нам действительно нужно будет туда уехать. Сегодня же, так что, настоятельно рекомендую тебе пойти собираться. Буду ждать тебя тут, когда ты будешь готова, но, давай чтобы по ночи не ехать, крайний срок в 8 вечера. Договорились? — Спросила, поднимая бровь, как бы показывая всю свою серьезность и озабоченность ситуацией, Реджина.

— Да, — тихо шепнула Зелена, все еще не двигаясь, тогда как Док уже встала и собиралась оставить рыжую в глухой тишине наедине с собственным дыханием. К счастью или сожалению, мысли Зелены обманули ее, потому что младшая сестра, как будто более зрелая и выросшая во много раз быстрее, по матерински прижала голову к своей груди, нежно нашептывая утешительный слова, дабы не нарушить спокойную атмосферу. И совсем, как когда-то давно, отец проворачивал трюк перед сном — поцеловала с любовью в лоб, со словами:

— Мы всегда выбирались из всякого дерьма, а теперь — выберемся подавно.

Gold Building

Покинув офис Эмма стояла в ступоре, понимая, что никакой надежды на оружие у нее нет, но если подумать, оно может и не понадобиться Свон с ее то умениями. Но вот если у противника будет оружие и они попадут в ситуацию, когда к противнику никак не подобраться уже, скорее всего, не будет никакой надежды. Только сдаться, чего Эмма очень даже не хотела, и всем своим существом ненавидела.

Честно сказать, наверное, никто не любит сдаваться. Это ощущение ничтожности и немощности, когда приходится сдаваться. Да, Эмма уверена, никто не любит это ощущение.

Поэтому, Эмма, идя по другому пути, решила спустится по лестнице, ища новые пути решения проблемы. Это заняло не так уж и много времени, план созрел, хотя даже не было смысла придумывать новый план, он всегда был в голове, потаенный и скрытный, но жаждущий вырваться на ружу.

Наконец, выйдя из этого проклятого здания, Эмма направилась к машине, в которую молча села и вдавила педаль глаза. Все кто был с ней, просто смотрели ничего не понимая, хотя Мила то уж точно понимала в чем дело.

— Он ничего не сказал, да? — С улыбкой подумала девушка.

— Сказал что был рад познакомится, — буркнула Свон, едя дальше, не говоря куда.

Мила же, была довольна данным, понимая что за этим последует, и сразу же, как в благодарность за ее догадки, ей поступило сообщение на телефон, с засекреченного номера, со словами:

«Доставка по твоему адресу проживания. Через 15 минут курьер уйдет. Надеюсь, вы успеете».

Мила улыбнулась еще сильнее, что ей не свойственно:

— Свон, заедем ко мне домой.

— у нас нет времени, — грубо кинула она.

— Поверь мне, то, что ты мы там найдет тебя порадует, — кинула Голд, понимая, что эти слова затронут Эмму, которая сразу же, вдавив пидаль тормоза, развернулась прямо посреди оживленного движения, и сразу же в след угоняющей машине полетели звуки клаксона.

— Надеюсь, это того стоит, иначе первой на моей мушке будешь ты, — грубо кидалась угрозами Эмма.

Мила только фыркнула, откидываясь на спинку сидения, ожидая, когда они прибудут по адресу.

Немного погодя, Голд так же добавила:

— У тебя 15 минут, или твой подарок исчезнет.

— Ты издеваешься? Ты пробки видела? А еще переться через весь город! — Ругалась блондинка.

Дальше в салоне была тишина, за исключением звука двигателя, который по всей видимости работал уже надрывно и на пределе. Киллиан же, непривычно для себя не издал не звука, а Руби так и вообще уснула, видимо, перелет ее утомил.

Что ж, в рекордные сроки, всеми возможными путями и обходами они добрались до нужного места вовремя. Ну, как вовремя, в это время доставщик уже начал удаляться от дома. Но, Мила выскочила из машины, которая до конца еще не затормозила и побежала прямиком к мужчине, намереваясь сбить его с ног, но на деле просто схватила его энергично жестикулируя руками, чтобы объяснить всю ситуацию и наконец отобрать у него содержимое.

Эмма же, подъехав ближе открыла окно и спросила:

— Какие-то проблемы?

МУжчина тут же обернулся с грозным взглядом на мисс Свон, но завидев именно ту блондинку, которой ему приказали передать посылку, просто протянул лист, на котором она должны была расписаться.

Ничего по началу не понимая, Солдат начала перечитывать акт, хотя, было только достаточно первых слов, как она тут же просто поставила подпись ручкой, которую ей так же протянули, и бросив взгляд на объемную посылку открыла багажник, который издал характерный щелчок.

Доставщик же просто поставил посылку рядом с водительской дверью и быстро ретировался, оставляя после себя только пыль.

Прошло несколько секунд, с того момента, как доставщик ушел, и только один Киллиан догадался выйти из машины, и перенести довольно тяжелую посылку в багажник. Кажется, никого не интересовало содержимое, но Мила, проходя мимо, поманила Свон пальчиком, и так же подойдя к багажнику, оттолкнула Киллиана.

Выйдя из машины, Эмма медленными шагами пробиралась к багажнику, будто опасаясь содержимого, будто это как-то розыгрыш, из-за которого они просто потеряли время.

Пока блондинка медленно, как улитка подбиралась, Голд же открыла ящик, с сияющей улыбкой ожидая появления названной начальницы.

— Но почему? — Задалась вопросом, подойдя и наблюдая сияющую улыбку Милы.

— Не задавайся этим вопросом, — похлопывая по плечу ответила Голд, возвращаясь в машину и уже через плечо кидая фразу, — быстрее поехали, потом с этим разберемся.

Мисс Свон все же простояла еще как минимум минуты три, слушая, как по очереди захлопываются две двери. Киллиан и Мила. Руби же так и не проснулась и не ведала что сейчас происходит, что в действительности было лучше, чем если бы она знала, и Эмма подумала заставить кого-либо из оставшихся людей отправиться с Руби домой, подальше от возможно ужасных событиях, даже если Волчонок накинется на нее потом с угрозами и обидами, если конечно будет на кого потом набрасываться.

Все же, схватив пистолет, чтобы было хоть что-то, Эмма снова забралась на водительское сидение и нажала на педаль газа, так же как и ранее оставляя за собой клубы дыма из-под резины и горячий след от шин на уже холодном асфальте.

Сейчас был только один адрес, по которому необходимо было ехать, торопясь изо всех сил.

И голосом, не терпящим возражений, и скорее приказом чем просьбой, Эмма кинула не отрываясь от дороги:

— Промониторь где наши цели и что они делают.

Сказано — сделано.

Сиэтл. 8 pm.

Реджина, словно по будильнику точь-в-точь в 8 вечера вышла из спальни, перебираясь с объемным рюкзаком на плечах в гостинную в ожидании своей сестры.

Дурные мысли затмевали разум, убивая и угнетая. Бежать — то, что делается вынужденно. То что раздражает, когда ты уже устроился в городе, заимел все, что тебе нужно: работу, место куда можно вернутся, людей. И это то, что ты всегда теряешь из-за своих страхов и беспомощности. Из-за побега.

Кто-нибудь да попробовал бы сражаться, но если бы на кону была жизнь только Реджина она бы определенно решилась сражаться, но Зелена, может и храбрая, готовая всегда за себя постоять и побороться с кем угодная, почти всегда уверенная в своей победе — сегодня не должна. Не должна быть готова к сражению, а она и не готова.

8:05

Зелена уже собравшись решила просто на последок посидеть в своей комнате, почувствовать последний раз запах полюбившегося ей дома и комнаты, в которой она периодически ночевала, когда оставалась у сестры в гостях.

Мысли плавно перетекали к жене, при мысли о которой наворачиваются слезы. В последнее время они совсем отдалились, не то, чтобы Зелена винила Реджину в этом, но с недавних пор рыжая только и делает, что находится дома с сестрой, совсем забыв о Белль, и пытаясь помочь Миллс-младшей не потеряться в горе, под именем Эмма Свон.

Последнее, что сейчас хотела старшая из сестер — бросать свою жену, но сейчас им грозила опасность, а если сюда приплести еще и Белль, будет опасней, как бы сказать, втройне.

По хорошему, действительно бы строило сообщить, но весь этот сегодняшний день — сплошной страх и боль, которая поднималась из самых глубин ее человеческого сознания, что мешало действительно понимать происходящие и придумывать более преувеличенную реальность.

Все же, без задней мысли Зелена достала телефон и открыла контакты, в поиске Белль, но тут послышался стук в дверь, который нельзя было игнорировать, так что, выбора у нее не оставалось. Заблокировав телефон, она пошла открывать дверь, в которую постучала никто иная как Реджина, которая так и осталась стоять с поднятой над уже открывшейся дверью рукой.

Завидев состояние сестры, Док поняла что к чему, и что она увозит сестру далеко от ее семьи, от Белль, но ничего не могла с этим поделать, она не могла допустить повторение ситуации что была так давно, лучше пусть Зелена будет живой, чем ее придется хоронить ей и Белль. Потому, просто с грустным лицом, забрала телефон у рыжей и сказала:

— Лучше оставим его здесь или нас смогут отследить.

Отложив телефон на стол и вернувшись уже с сумкой, брюнетка схватила руку сестры и повела ее вниз, к двери, что вела в гараж.

Никакого оптимизма не плескалась ни в одной, все место заняло страхи, которыми от них так и несло за километр. Оставалась только надежда, которая в наше время не очень то и помогает. А может, только им и не помогает. Обе в угнетенном состоянии, открыли дверцы машины, на заднее сиденье закинув свой багаж, а затем обе сели на передние сиденья.

Заводя машину, младшая попросила сестру настроить GPS на далекий Портленд.

Спустя минут пять обе были готовы к поездке, а двери гаража открылись автоматически, когда машина тронулась, и так же покидая гараж, автоматически закрылись. Никаких прощаний и бросаний взглядов на вид удаляющегося дома, но обе на грани слез. Здесь они оставили множество воспоминаний, как хороших, так и плохих.

8:20pm. Около дома Реджины.

— Голд, где эти подонки? Или они по одному?

— Они недалеко, кажется, они еще наблюдают, никаких движений я не наблюдаю за ними, никаких сдвигов так же и в социальных коммуникациях. А вот…

— Свон, движение слева, — указывая пальцем встрял Киллиан. Эмма же, только повернув глаза на зеркало выругалась, как самый настоящий сапожник.

— Куда, черт еби, они собрались? — Зло плюнула она, знатно поматерившись, и заводя машину.

— Мила, у тебя есть доступ к багажнику, достань из нашей великой посылки что-нибудь себе и Киллиану, я думаю, я поняла почему не было никаких сдвигов в их поведении. Они догадывались, что Миллс не так уж и послушны, чтобы прислушаться к твоему совету.

— Берут пример с тебя, — прошептала кибер-безопасница.

— Что ты там сказала? — Спросила Солдат еще не трогаясь с места.

— Трогай с места, чего ты ждешь, — гаркнул Киллиан.

Послышался свист колес, который почти заглушил слова Свон:

— Не смей так говорить со мной! — От злости вдавливая педаль газа сильнее в пол, говорила блондинка.

— Да не гони так сильно, мисс Свон, ты хочешь чтобы они все поняли? При чем не только те ублюдки, а еще и Реджина?

Глубоко дыша через нос, Эмма успокоила в себе разгневанного монстра готового убивать и разрушать все и вся. Нога медленно расслабилась и приподнялась, сбавляя скорость. Свон стала ехать уверенно, сфокусировав свой взгляд на машине семьи Миллс, которая была в паре машин от них.

— Сержааант или как тебя там, мы в переломном моменте. В пятистах метрах от нас, скорее всего точка засады, тормози за 100 метров от точки.

— Киллиан, бери управление и перелазь на водительское, мне нужен план местности, и сбавь скорость.

— Ну наконец-то хоть какая-то работенка, а то я уже устал сидеть здесь как пень. Еще бы чуть чуть и я бы пустил корни на этом месте, — пробухтел брюнет, хватая руль, и по немногу меняясь местами со Свон.

Пару толчков в бок друг другу и небольшой тряски машины, которая чуть-чуть не вылетела на встречную и они наконец поменялись местами. Свон сразу же требовательно протянула руку, в которую почти моментально положили ноутбук с картой и разными точками.

— Кто есть кто?

— Фиолетовые — Миллс, черные — Робин и его дружок. А мы, соответственно белые. Зеленым обозначены места, в которых мы предполагаемо можем скрыться, желтые дороги — пути возможного отхода, которые одному кому-то придется проверить, на случай если их могли заблокировать. Думаю, данная работа безопасна для Руби, если ты не против. Все остальное — не столь важно, — с серьезным видом разъясняла Мила.

— Киллиан, тормози с уходом влево, — крикнула Эмма, видя, что черные точки поехали в дело, они уже виднелись на дороге, несясь на встречу. — Офицер Голд Вы — хороший тактик, — похвалила Эмма, бегом выходя из машины, на ходу прося открыть багажник. Киллиан же, вышел следом за всеми, разбудив при этом Руби, которая очень даже хорошо себя ощущала. Но она просто не знала что ее ждет.

— Руби, надеюсь ты сможешь удержать эту штуку, — подавая ей пистолет, без приветствия руководила Эмма, понимая, что у подруги сейчас, мягко говоря, вытаращены глаза.

— Эмс, это чт…

— Не перебивай, — кинув извиняющийся взгляд продолжила говорить Солдат. — Мила, доставай наушники, я уверена что у тебя хватит на всех, или по крайней мере на троих. Один из них точно должен быть у Руби, так как она будет просматривать пути отхода, — получив кивок, она продолжила дальше. — Киллиан, бери оружие которое тебе по душе и займи позицию, — указывая на точку на ноутбуке сказала она, на что мужчина сразу повиновался, доставая оружие, за одно и получив свой микрофон с наушниками и пошел занимать позицию. Не хватало только камуфляжа.

Эмма решила отдышаться и подумать что делать дальше, у нее было не больше минуты, потому что она уже слышала тормозной путь обеих машин, которые соприкасались. По карте же, противники не собирались действовать быстро. Почему-то все встало.

Мила же, пока начальница думала, нацепила наушник себе и Руби, которая все еще не понимала, но Голд дала длинноногой брюнетке смартфон с той же картой, но на ней были только основные указатели, с улыбкой проговорив:

— Надеюсь, навигатором пользоваться умеешь. тебе по меньшей мере нужно проверить хотя бы три пути отхода на всякий случай, кстати, так же надеюсь интуиция у тебя в порядке, — подбадривающие говорила офицер.

Тихо кивнув Руби, без лишних расспросов и наконец осознавая серьезность ситуации, ушла в прямом направлении, так как именно там был первый путь отхода.

— Мила, не давай мне наушника, — сказала Эмма, сбрасывая свой телефон в багажник, — смотреть на меня только через мушку, никакой навигации, если только у тебя нет чего-то не столь заметного как телефон, — говорила серьезно, но Голд успела испугаться понимая серьезность принимаемых мер Свон. Безопасность, так или иначе. Не к чему придраться.

Хватая первый попавшийся пистолей — второй — она спрятала их за ремень штанов с зади, как и еще какую-то бумажку засунула в задний карман.

— Ничего лишнего, если найдут огнестрельное, то нож в ботинке могут и не найти, — говорила Эмма, найдя мешковатую толстовку и накидывая на себя, не застегивая. — Я пойду по тротуару, будто левый прохожий, ты хватай что-нибудь с оптическим прицелом, и пойди на точку с противоположной стороны от Киллиана, но сдвинься дальше от него по расстоянию.

Мила не смела противиться, да и не могла ничего сказать, включив наушник она проверила связь — соответственно, получив отклик — и пошла, в обратную сторону удаляясь от места происходящего, вспоминая основные знаки, которые бы дали сигнал на огонь.

Все это действительно не заняло больше минуты, но уже что-то активно происходило посреди чуть ли не заброшенной дороги, но дорога была таковой только сегодня, потому что скорее всего спереди стояли знаки уведомляющие о ремонтных работах.

Были слышны крики, а Эмма же горела изнутри, рвясь броситься в перед, но сейчас, накинув капюшон она была просто прохожим.

Подходя ближе к машинам Свон уже видела, как Реджина и Зелена противится двум мужчинам, так же осознавая что ее езе не заметили. А еще было ощущение, что все глаза на ней и пока ее не заметили она бросила быстрый взгляд на предполагаемые точки где были ее люди и просто кивнула, поднимая уголок губ.

Наконец, ее заметили, но только по ее — Эмминой — «необдуманной» неосторожности, которая была в виде хрустящего стекла по путик машинам.

Оба мужчины были в масках, поняла она когда оба повернулись на хруст.

— Хэй, иди куда шел, — кинул один до боли знакомый голос.

— Я просто хотел узнать, все ли в порядке, — неестественным для себя голосом говорила блондинка.

— И без тебя разберемся, — хмыкнул второй мужичина.

— Я же просто спросила, — ухмыляясь, сказала Эмма, поднимая глаза и давая полный обзор на свое лицо, на что послышался громкий вздох.

Свон же молила себя — «только не смотри на нее, только не смотри»

— Тыыыы, — она еще не достаточно хорошо адаптировалась, чтобы понять кто из них кто, но когда увидела два ствола направленные на нее, она глупо подняла руки, сжимая попутно один кулак, отдавая команду — замри, и так же быстро разжимая.

И как только Свон подумала, что все внимание отвлечено от Реджины и Зелены, которые начали медленно отступать, один из людей в масках повернулся на них и резко сказал им остановиться. За неимение вариантов обе остановились, и Реджина как всегда хочет ответы.

— Какого черта?! Что Вам от нас нужно? — Грозно, почти рыча, говорила Док. — Какого черта ТЫ здесь делаешь? — Указывая на Свон спросила Миллс.

— Дж. Реджина, не думаю что сейчас самый подходящий момент для разбора полетов, — не смотря в глаза, говорила Эмма, лишь краем глаза наблюдая разгневанное, но все еще любимое лицо.

Один из них снял маску, и стало понятно всем, что ему нужно. Послышался еще один вздох, но даже в таком простом звуке слышался бесконечный страх, не то и ужас.

— О Реджина, ты и сама знаешь, что я не закончил то, что начал еще тогда, — и с такой фразой даже Эмма поняла, кто есть кто.

— Дэниел, может и ты тогда маску снимешь? Чего ты ждешь? Трус совсем? — Напирала Эмма, добиваясь того, чтобы на нее наставили и второй ствол. Что конечно случилось, и даже произошел выстрел, но он был прямо около ног — так, припугнуть.

Свон же вновь сжала кулак, останавливая команду.

Робин же, не рассчитывающий на лишнюю шумиху, гаркнул чуть ли не громче оглушающего выстрела:

— Ты совсем охренел? Убери свои руки от курка придурок, и верни ствол на наших милых дам, с этой тупой блондинкой я справлюсь и сам и мне даже не понадобиться оружие, — весело говорил парень убирая оружие, видимо не наслышанный о Свон.

— Ты что, Дэниел, совсем ему обо мне не рассказал? Какая жалость, — наигранно печально говорила Солдат.

— Хочешь поиграть куколка? Смотря на тебя хрупенькую ели стоящую на ногах, и так все становится понятно.

Робин медленно подходил, Эмма же в свою очередь медленно опускала руки, а улыбка появилась сама собой, но тут же погасла, когда послышались протесты со стороны Реджины, что только заставила вспыхнуть еле контролируемое пламя внутри.

С горящими глазами она посмотрела на то, что делают с Миллсами, и увиденное ей не понравилось, но это ее небольшое отвлечение заставило ее пропустить удар, который так же заставил ее пошатнуться.

— А ты знаешь куда бить, не так ли? — Проворчала Эмма, подтирая кровь с брови, которая теперь застилала взор, но жить можно. Под предлогом неустойчивости блондинка наклонилась в низ, доставая нож и пряча в рукав.

— Один путь отхода полностью заблокирован, а они, видимо, не такие глупые, раз догадались перекрыть, — передала Руби, опасливо виляя по проулкам.

А пока Лукас ничего не видела, Мила и Киллиан, будь бы они не служащими, вздрагивали бы.

Встав ровно, смотря на петушившегося и улыбающегося Робина, Эмма только больше понимала, что ему просто везет. Ведь следующий удар был ее, и пока тот ходил с довольной рожей, Свон рукояткой ударила того в затылок, на что тот болезненно застонал, но сознание не потерял, потому, как только он развернулся, она ударила той же рукой, в которой был нож, по челюсти, что на самом деле заставило его лечь на землю и лежать там без чувств.

«И зачем нам вообще было нужно оружие, — подумала Эмма, — все так просто, мне понадобилось только два удара, — несказанно радовалась девушка»

Да вот только толку от ее радости было не так уж и много, потому что Дэниел озверел после того, как увидел тело Робина лежащие без сознания на полу и схватил Реджину за шкирку, приставив ей дуло к голове, и сжав шею изгибом локтя.

— Я знааааю, — протянул парень, — я знаю ты ее любишь, и угадай что это знаааачит, — хихикал он больным смехом, — это значит что ей не жииить!

Эмма же не понимала, к чему тут ассоциация про любовь, но встала одной ногой на спину Робина, придавливая, пытаясь проверить догадку.

— А ну быстро убрала от него ноги! — Весь трясясь кричал брюнет с безумным взглядом.

Свон же усмехнулась уголком губ, сначала согнув руку в локте и пальцами изображая пистолет, а затем полностью вытянула вверх сохраняя положение пальцев — уведомляя снайпера о готовности.

— Что это ты своими руками замахала, думаешь тебе твой игрушечный пистолетик поможет? Быстрее убирай свою ногу с него, пока я к чертям не грохнул проклятую Миллс, — визжал парень.

— Мисс Свон, Вы можете побыстрее? Я еще жизнь люблю, в отличии, видимо, от Вас, кривясь от холода оружия, выплевывала, будто оскорбления, Реджина.

Это «выканье» больно резало слух, как и доселе не знакомое леденящее нутро «Мисссвоньканье».

«Что ж, нельзя подать виду, что она мне важна» — думала Эмма, и так же холодно, словно мстя, сказала:

— Просто закрой рот и дай мне делать то, что я делаю! Твои слова не совсем помогают, знаешь ли. Смотри не сделай хуже, — через силу, строго и грозно говорила Свон, глазами просто умоляя понять и убирая ногу.

Миллс же, конечно, только заслышав слова, глупо отвернулась, ощущая слишком мощную обиду, от того, что Эмма уехала, от того, что сейчас наговорила, что не звонила, не писала, хотя в письме все же все было сказано, но… Этого было недостаточно. Хотелось услышать, взглянуть в глаза в этот момент, но, кажется, это последний раз когда они вообще видят и слышат друг друга, и конец на такой ноте — ужаснейшая вещь, которую можно только придумать для влюбленных, которые упорно отдаляются. А что поделать, обе жертвы обстоятельств, и кому-то достается сильнее, да так, что тот ломается, а кто-то только и живет надеждой на последний шанс, чтобы объясниться.

Убрав ногу, Свон откинула нож, отвлекая внимание и снова согнув руку в локте изобразила пистолет, показывая пальцем цифру один.

» — Второй путь отхода свободен, — проворчала Руби, запнувшись и запыхавшись.

— Принято, — в голос сказали оставшиеся члены команды.

Полные готовности Мила и Киллиан ждали приказа.

Не все знаки были понятны, но так или иначе, мало по мало получалось.

— Киллиан, готовься. — Передала Мила. — Один патрон, ей нужен отвлекающий маневр, стреляй куда-нибудь рядом.

Запрос выполнен».

Свист пули и звук разбитой фары, Дэниел начал оглядываться с безумством собаки вертя головой. Реджина же замерла как статуя, боясь что это целились в нее, но Свон, посмотрев ей в глаза, только прижала палец к губам и достала два пистолета, один из которых навела на лежащее тело Робина, а второй непосредственно на держащего Реджину парня, возвращая ногу на место:

— Лежи и не двигайся ублюдок, ты упустил свой момент, — ощущая ногой его не ровно дыхание, говорила блондинка. — Не такая уж я и тупая, не так ли?

«- Лукас, выйди тропинками поближе к машинам, забери оттуда Зелену, она куда-то скрылась, я ее не вижу.

— Если найду, как туда выйти».

— Пусти ее, Дэниел, — спокойно говорила Эмма, не выдавая своего нервоза.

— Ты думаешь, раз ты выросла, и снова встала на ноги, то сможешь сделать то, чего не смогла сделать раньше? Ты никогда ничего не могла, и в этот раз ты поплатишься за свою никчемность и неспособность жизнью Реджины.

— Не заставляй меня повторять дважды, а то умрет Робин, — с улыбкой видя прошедшую по телу Колтера дрожь, Солдат продолжила говорить, — думаешь, ты умнее всех, если не показал напрямую чувств? Думаешь, твою дрожь или твою насквозь промокшую маску — все незаметно? По твоему голосу, который надрывается, по твоему сумасшедшему взгляду и нервным движениям, когда я наступила на него — тоже не понятно. Влюбленный ты олух, ты даже не замечаешь как ты сдаешь позиции. А когда ты схватил Реджину, подумав о такой безумной вещи, как моя влюбленность в нее — холодный расчет — ты выдал себя так до невозможности нелепо, что мне захотелось смеяться во все горло, — жестко отбивала Свон.

Это было больно говорить даже самой и она просто не представляла, что ощущала сейчас Реджина и она не смела посмотреть на нее, но хватило только несчастного всхлипа, который разбил ей сердце, растоптал на мелкие кусочки, доломал те обломки, которые были после отъезда, которые сохранились после собственных слов, но всхлип просто превратил все внутренности в пыль.

Эмма же сразу пообещала себе, что она спасет Реджину чего бы это не стоило, и сказать ей правду, наконец рассказать все как есть.

— Давай, отпусти ее, не мучай свои извилины, и не трать ни чужое время, ни свое. Просто забери своего друга, который, всей свое ногой чую, не хочет тут лежать и мы мирно разойдемся?

— Ну уж нет, я не уйду без Миллс и Робин тоже уходит со мной, так что, можешь умереть и ты, как думаешь, насколько быстро летит пуля?

— О, поверь мне, с твоими то навыками, она не долетит до меня или просто попадет не туда.

— Зря ты так думаешь о моих навыках, — проговорил он, и повернул оружие на Эмму.

Миллс же, при всей своей обиде сейчас хотела задушить Свон, но только потому что она нарывается на пулю, непонятно чего добиваясь. И так хотела прижать к себе, забрать отовсюду, спрятать подальше от этих нахалов, которые думают, что оружие это игрушка, как и человеческая жизнь.

» — Зелена, — шептала Руби, ища ярко-рыжую девушку. Казалось бы, грех не заметить, но ее не было видно нигде и в помине. — Зелена! — Уже почти кричала Руби, не боясь привлечь внимания к себе.

Благо, все было куда проще. Зелена вылезла из мусорного бака — куда не деться лишь бы не умирать — вертя головой, понимая, что голос который ее звал не совсем похож на мужской.

— Вылазь и беги, — шикнула Руби, подходя и передавая свой навигатор Зелене, — подойдешь к одной из белых точек, кроме той что самая ближайшая к тебе и там и останься.

Зелена, совсем по глупому, как болванка, покивала и убежала, напоследок все же остановившись и спросив:

— Но… как же Реджина?

— Иди я сказала! С ней Эмма, не переживай!

— Только по этому и стоит переживать, — прошептала Зелена, но все же побежала следуя навигатору.

— Руби, — прикрикнула Мила, отчего-то раздраженная — приблизься к машинам, у тебя есть пистолет. Ударь рукояткой Дэниела по голове или отвлеки его, чтобы он открылся для выстрела, сделай хоть что-нибудь, потому что у меня нет желания его убивать!

— Яя… я… попробую.»

Палец Дэниела снова лег на курок, предохранитель снят. Одно неосторожное движение и кто-то лишится жизни.

Свон вся напряжена, и палец ее тоже лежит на курке, с одной лишь разницей — она не планировала убивать.

Звук выстрелов и Эмма ощущая боль в ноге лежит на полу, но самое интересное тут то, что боль не от выстрела, а от удара по ноге. Пока Свон пытается очухаться от боли, Робин уже встал и успев подобрать свое оружие, схватил ствол Колтера, надавливая — приказывая опустить дуло вниз.

— Да какого черта на тебя нашло? Хватит пули тратить попусту. Мы не обговаривали варианты с летальным исходом.

Эмма уже не пыталась даже встать, она легла на асфальт, не надеясь на то, что сегодня она выберется живой или отделается пулевыми ранениями насквозь.

Открыв глаза блондинка начала осматриваться, смотря в потерянный взгляд любимой, сразу за которой было видно какое-то движение.

Руби.

Лукас медленно подибаралась, держа оружие двумя руками. Подходя со спины, огибая машину, она наконец оказалась за спиной ничего не подозревающего Дэниела, который только и мог, что держать Реджину, которая почему-то сегодня не сопротивлялась, хотя Эмма не по наслышке знала, что та умеет драться и давно могла выбраться, видимо, оружие у виска все же не дают рисковать. Или она просто чего-то дожидается.

Резкий удар рукояткой по голове и тело Дэниела обмякло на Джину.

— Наведи пистолет на Робина! — Крикнула лежащая блондинка, выполняя то же действие, о котором просила. Реджина же осталась стоять на месте, не совсем понимая, что происходит.

— Беги! — Завопили Лукас и Свон, но их никто не послушал.

— Я… Я не могу оставить тебя, — смотря безумного печальными глазами на Эмму, сказала Док.

Потому она совершила саму пугающую ошибку, если это даже так можно будет назвать. Она медленными шагами начала подходить к Робину, полностью его загораживая.

«— Черт, Рубс, оттолкни ее! — Раздражалась Мила из-за глупости людей».

Волчонок же, посмотрев на Эмму и на Миллс по очереди, оттолкнула брюнетку, которая полетела, как раз в сторону подруги, которая ее поймала. А следом глухой звук выстрела, оглушающий весь переулок. И следом, глухой стук тела, ударяющийся о машину и скулеж боли в перемешку с трехэтажным матом.

— Свяжите их или что-нибудь, пока оба не пришли в себя! — Кинула Эмма, надеясь что через микрофон Лукас был слышен ее крик.

Свон же, аккуратно подняв Реджину, подошла в Робину и отопнула его оружие под машину:

— Без лишних телодвижений!

Из-за спины же послышался топот ног, и Киллиан влетел с веревками, начиная связывать Дэниела, а Мила взяла на себя Робина.

— Мила? — Прошептала Реджина, которая как и Зелена, идущая позади, была в шоке.

— Ты тоже не понимаешь, какого черта тут происходит? — Шепнула Зелена, обнимая сестру со спины.

— Это все какой-то ужасный сон! — Прошептала в ответ Миллс-младшая.

— А ведь я вам говорила оставаться дома, — шикнула Мила, подходя к Миллсам.

— Но когда ведь мы слушали?

— А стоило бы, — кинула грубо Эмма подходя к компании.

— Тебя не спрашивали и вовсе! — Выкинула Док.

 — Джина, успокойся, Голд вызови копов, я уверена их разыскивают и довольно давно.

— Кажется, ты больше не можешь меня так называть, — скрестив руки на груди, говорила она.

— Это мы обсудим позже, Киллиан, ты остаешься с нашими дружками, загрузи их в машину что ли, как тебе будет удобно. Дождись копов и езжай к дом Реджины. Голд, ты куда? — Командовала Свон.

— Пожалуй, останусь и помогу Киллиану, все-таки, я фактически тоже на работе.

— Руби, ты с нами. Хочешь за руль?

Лукас протянула руку в ожидании ключей, которые ей вручила офицер Голд, и затребовала:

— С тебя рассказ, когда мы приедем.

— Обязательно, — сказала Эмма, плетясь за удаляющейся подругой, и поманив за собой сестер Миллс.

Не имея выбора обе двинулись к машине, занимая задние сидения.

Вся дорога прошла в тишине, все утонули в своих мыслях.

Эмма думала о том, как исправить свое не самое лучшее положение.

Реджина думала, как избежать еще больших ссор. И только Руби и Зелена не думали о таких вещах, а просто радовались благоприятному исходу событий.

Чем ближе они подбирались к дому, тем сильнее тяжелел воздух, а напряжение было настолько ощутимо, что его в буквальном смысле можно было ощутить. Угнетающая, давящая тишина и тихое рычание двигателя давило на всех.

Благо, это закончилось так же быстро как и началось, и Реджина, не желая никого видеть, первая, как пуля, вылетела из машины, открывая входную дверь, так и оставляя ее распахнутой, зная, что все равно скоро догонят остальные. Но, а пока не догнали она поспешила скрыться в своей комнате, прячась от всего или быть точнее от кого-то определенного. Может разговора избежать и не удастся, но оттянуть неминуемое всегда можно, хоть и бесполезно. Что потом будет больно, что сейчас, но как говориться, лучше поздно чем никогда. Потому и переждем.

Сев прямо под дверью и прижав ноги к груди, облокачиваясь спиной на дверь, Миллс стала думать еще упорней. Больше всего ее удивил тот факт, что Эмма вообще была здесь, была на ногах. Ходила! Не то, чтобы она была не рада, но она была удивлена и повержена в шок этим фактом, как только она увидела кто снова стал ее спасителем. Казалось бы, ничего нового, все повторяется. Да даже переулок похож, но все же, когда ты уже познал человека, все происходящее было страшным. Пугающим и давящим на нервы своей неизвестностью. Как бы Джина не была зла на Эмму, как бы не ненавидела ее, все же она всем своим существом переживала за нее и до сих пор любила. Даже если она этого сегодня не скажет, она всегда будет помнить те ощущения. И теперь, когда Эмма уже не та девушка, что сидела в коляске, все может измениться до неузнаваемости. И в какую сторону все может измениться, решиться уже только после их совместного разговора, который тоже может не состояться.

— Или все же состоится, — проворчала Миллс, слыша стук в дверь. — Уходи! — Крикнула она, хриплым голосом, который был на грани слез.

— Я… мы должны поговорить, — сказала Эмма, ожидая что на ее слова хоть как-то откликнуться, но была только сопровождающая их двоих тишина. Ни лишнего скрипа, ни звука. Тишина висевшая словно грозовая туча над их головами. Облокотившись рукой на раму двери, Свон, понимая что ответа она не получит, просто продолжила говорить и довольно тихо, будто она была наедине только с самой собой и говорила только своей душой.

— Понятно, что все не просто. Я обещала себе, что я буду способна дарить тебе счастье, что я тебя не брошу, что не должна даже сметь думать о таком, потому что я была и есть по уши в тебя влюблена. Но обстоятельства сложились так, что меня практически заставили тебя бросить, поверь мне, думаешь, я действительно могла просто так собрать свои вещи и покинуть кого-то настолько удивительного как ты? — Свон грустно усмехнулась, опираясь уже плечом о косяк и подняв взор к потолку закрыла глаза, чувствуя, как горят глаза и жгет горло.

Реджина же, по ту сторону двери сжалась еще сильнее, чувствуя доходящую до всех внутренностей речь. Вранье, если сказать, что эта речь сильно глубокомысленная, но так же можно и соврать, если не сказать, что она может задеть за живое. И брюнетку с уже заплаканными карими глазами она задела, потому та и встала открывая дверь, совсем тихо, ни шороха не было слышно, а Эмма совсем отвлеклась уходя внутрь себя, ощущая горячие, прожигающие кожу слезы.

— На самом бы деле, я… если бы не опасность грозившая тебе в мое присутствие, я бы не ушла! — Вскрикнула Свон, — но даже согласившись на свой отъезд я никак не подумала о том, что тебе будет грозить еще большая опасность, так что, мне ничего не остается кроме как жалеть о том, что я упустила столько времени, проведя в далеке. Но сейчас, хотя бы встав на ноги, у меня хотя бы есть больше возможностей тебя защитить. Даже если ты меня прогонишь, я никогда тебя не отпущу, я всегда буду тебя оберегать, я никогда тебя не предам, — в открытую шмыгая носом, говорила блондинка, так и не открывая глаз.

Реджина же, подойдя ближе, схватила Свон за предплечье, мягко опуская руку вниз, касаясь лишь невесомо пальцами, приближаясь к ладони, на секунду зависла одновременно с сердцем блондинки, в итоге сплела руки, обхватывая своими пальцами — чужие.

— Ты не сможешь меня оберегать… — проговорила Реджина, подходя вплотную к Солдату, касаясь свободной рукой бледного лица, вытирая слезинки. Но потом рука спустилась по всему торсу и остановилась на талии, прижимая к себе. В конечном итоге, уперевшись носом в ключицу, Джина продолжила -… если не будешь рядом.

— Я не могу быть не рядом, даже если я только что вернулась к тебе, — сказала Эмма, мягко улыбаясь, плавно опустив свою руку на скулу брюнетки, костяшками пальцев нежно поглаживая. — Я люблю тебя, — приоткрыв уже глаза, говорила она.

— Я тоже люблю тебя, — говорила Миллс смотря в пол, и робко подняв глаза добавила, — но нам все же предстоит перемирие, — поведя бровью, игриво намекала брюнетка, — и жесткое.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org