Автор : "Villano" Название книги: Клинок и ножны (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/villano/klinok-i-nozhny-si Глава 1 Михаил Я стоял ровно посередине богато обставленного кабинета, смотрел на летящие за гигантским окном облака и старательно изображал из себя могучего злобного гризли. Вообще-то, я — самое добродушное и покладистое существо на свете, но ни разу за всю жизнь самим собой мне побыть так и не удалось. Может, потому что ростом я под два метра, плечи у меня не обхватишь, челюсть квадратная и выражение на лице не слишком доброжелательное? А какое у меня должно быть выражение, если крохотный осколок шрапнели почти год рвет мой мозг на части, а денег на операцию нет? Умирать не хотелось, и я делал все, чтобы найти такую работу, чтобы треклятые бабки быстро заработать. В принципе, можно было пойти легким путем: мой лучший друг Вовка, который служил со мной в спецназе и вернулся в Москву как раз к тому времени, как меня выпустили из больницы, стал наемным убийцей и с упорством, достойным лучшего применения, звал в напарники, но я отказывался — не могу больше убивать, тем более гражданских, сил на это нет никаких. Из своих двадцати восьми лет я провел в армии десять и теперь, когда жить мне осталось максимум семь месяцев, хотел наслаждаться всеми прелестями бытия, не опасаясь пули в затылок или удара ножом в спину. — Михаил, должен вас предупредить: мой сын — неприспособленная к жестокой реальности личность, понимаете? Он такой красивый, ранимый и добрый, что постоянно попадает в неприятности. Я так за него переживаю! Журчащий голос промышленного магната Бориса Лисовского липкой лапшой наматывался на мои уши, но я вежливо улыбался и старался умные вопросы не задавать. У шкафов и водителей мозгов нет по определению, а магнату, судя по всему, телохранитель нужен был именно такой: не слишком умный, эффектный, не самый профессиональный и невозмутимый, как танк. Вот им я и побуду, и пофиг мне на то, что и папаша, и сыночек были геями, лишь бы бабки платили. Работенка предстояла непыльная, деньги хорошие, но соглашаться сразу было несолидно, так что я мурыжил господина Лисовского идиотскими вопросами и набивал себе цену целых полчаса. — Влад любит всех и вся. — Поэтому за два года у него сменилось десять телохранителей? — не удержался в образе тупого гризли я. — Михаил, не будем ворошить прошлое, я вас умоляю, — положил руку мне на плечо наниматель. Я даже ухом не повел: обещанные за работу деньги могли спасти мне жизнь, о чем еще говорить? Только посмотрел на Бориса строго, и он мигом отскочил от меня на три метра. — Хорошо, хорошо, я понял. — Мне наплевать, какой ориентации вы или ваш сын, я буду его охранять, а не трахать. — Михаил, а если… — Никаких если! — отрезал я. — Купите ему шлюху… шлюха… мммм, ну, вы поняли, если уж он сам никого себе найти не может. Желающих полно. — Ты такой жестокий! — А еще жадный, — важно кивнул я. — Если хотите, чтобы я бдил за вашим сыном круглосуточно, то моя зарплата увеличивается вдвое. Знать, что он спит с парнями, — это одно, а наблюдать за этим — совсем другое! — Я не могу тебе сопротивляться, — томно проворковал голубой до кончиков модельных туфель магнат. Навернул вокруг меня пару кругов, но не удержался и снова положил руку на мое плечо, спуская пальцы по рельефному бицепсу и просяще заглядывая мне в глаза. Меня перекосило. Я, конечно, могуч и неотразим, но это не повод пускать слюни на мою любимую футболку! — Борис, еще раз ко мне так прикоснетесь — и я сломаю вашу шаловливую конечность. Плевать мне на деньги! — Вот и отлично, — неожиданно совершенно нормальным голосом сказал господин Лисовский, повергая меня в шок: вместо безмозглого цветуёчка на меня смотрела самая настоящая акула. Ого! Вот это номер! — Я рад, что ты не поддался на провокацию, Михаил. Ты — тот, кто мне нужен. — Есть реальная угроза? — напрягся я. — А если и так? Это изменит твое решение? — острый взгляд серых глаз пригвоздил меня к полу, как маньяк-энтомолог булавкой бабочку. — Возможно, — не стал играть в героя я. Реальные боевые действия развеяли все мои и так не слишком большие иллюзии в хлам давным-давно. Жизнь дороже любых понтов. Борис неожиданно перестал буравить мне мозг и протянул руку для рукопожатия. — Нет, ничего серьезного, просто времена нынче пошли неспокойные. — Да что вы говорите, — не спешил пожимать ему руку я. — Расслабься, я тебя просто проверял, — улыбнулся Борис, снова становясь томным голубком. У него что, вдобавок к пидорству раздвоение личности? Жесть! А если одна из личностей забудет, что мне обещала другая? Я замешкался, но Борис решил дело за меня: обхватил мою ладонь обеими руками и крепко потряс. — Жить будешь с Владом в нашем доме на Рублевке, все расходы за мой счет. — Срок контракта? — А зачем это тебе? — снова кольнул меня хитро-мудрыми глазами прожженного афериста Борис. — Если меня все устроит, работай хоть до конца жизни. — У меня планы есть, — ушел от ответа я. — Полгода я буду в вашем распоряжении, а потом уеду. — Михаил, ты и так получил все, что хотел. Не перегибай палку. — Простите, Борис, но это мероприятие запланировано год назад, и отменить его может только смерть, — твердо посмотрел в его стальные глаза я. Он замер в раздумьях, окинул меня взглядом мясника на скотобойне и кивнул. — Договорились. Влад Я проснулся от того, что к моему паху прижалась теплая, слегка костлявая задница, но не подал виду: ему надо, вот пусть он и старается. Ночь с очередным эльфийско-анимешного вида заморышем опять принесла разочарование. Нет, трахнул я его знатно, чего уж там, но вот кайфа, того самого, от которого теряешь голову и видишь небо в алмазах, не получил. Так, пару-тройку оргазмов и глубокий массаж для члена. Все лучше, чем ничего. — Лисенок, возьми меня! Вот это он зря. Я распахнул глаза и выскользнул из постели. Не-на-ви-жу, когда меня называют лисенком, лапулей, эльфиком или еще кем-нибудь в том же духе! Ну и что, что в свои двадцать два года я так и остался ростом метр шестьдесят пять, вешу шестьдесят кило и выгляжу, как адской красоты ангелочек. Главное в человеке не внешность, а характер — это даже малые дети знают. Вот и этот дурачок, что посмел обозвать меня уменьшительно-ласкательным погонялом, сейчас это тоже узнает. Я ведь его предупреждал! Кареглазый мотылек медленно пополз на коленях к моему краю широкой постели, старательно виляя тощим задом и явно намереваясь меня соблазнить. И как я вчера на него позарился? Уму непостижимо. Я скривился, а пацан, увидев мое лицо, растерялся, перестал ползти и уселся на колени. — Влад, милый, ты чего? — Проваливай, заморыш, — сказал я. — Вернусь из душа, чтобы духу твоего здесь не было! Не стал слушать слезные мольбы и вопросы и отправился смывать с себя его сладкий ванильный запах. И откуда он на таких, как этот, берется? Душераздирающий рев стих даже раньше, чем я закрыл за собой дверь душа. Похоже, пацан смертельно обиделся. Вот и славно! Теперь я его не скоро увижу: пока раны сердечные залечит, пока в себя придет, глядишь, несколько месяцев пройдет, а мне того и надо. Я грустно вздохнул. Терпеть не могу худых задохликов и обожаю могучих самцов, но вся проблема в том, что эти самые самцы еще больше любят любить меня, а потому я никак не мог найти себе подходящего любовника, не говоря уже о любимом. Все мои попытки наладить с ними отношения развивались по одному и тому же сценарию — сначала ласково-покорное: «Да, Влад, конечно! Хочешь быть сверху? Ради тебя я готов на все», а в итоге решительно-садистское: «Лисенок, перестань, ну что ты, как в первый раз! Расслабься, тебе понравится». Мне не нравилось. Ни единого чертова раза мне не понравилось!!! Если бы я мог, я бы им всем яйца оторвал, но это было не в моей власти. Я обожал заниматься сексом с парнями, но я хотел быть главным: тем, кто трахает в хвост и в гриву, шлепает по заднице, скачущей на члене, и задает темп веселью. Увы и ах, такое мне удавалось проворачивать только с теми, кто был еще меньше и слабее меня. Как выбраться из порочного круга, я себе просто не представлял. Желающих трахнуть меня с каждым днем становилось все больше, а вот ряды тех, кто был готов подставиться мне, таяли прямо на глазах. Может, зря я с ними со всеми, как с использованными презервативами: поимел и выбросил? Я вышел из душа, нацепил на бедра полотенце и отправился на первый этаж в кухню завтракать. Воскресенье — отличный день! В универ не надо, дела переделаны, до вечера куча времени. Красота! Еще бы ко всему этому горячую узкую задницу на мой член, и жизнь стала бы для меня раем. Я спускался по широкой лестнице и мечтал о своем идеальном мужчине: высокий, накачанный, голубоглазый блондин с широченными плечами, мускулистыми узкими бедрами и ямочкой на квадратном подбородке. Полотенце вздыбилось, и я уронил ткань на ступеньку, продолжая спускаться вниз, мечтательно прикрыв глаза и обхватив рукой стремительно наливающийся жизнью член. Я бы любил моего блондина так, как никого и никогда. Облизывал с ног до головы, называл мммм… ну, скажем, медвежонком, и трахал, трахал, тра… — Тройная ставка, — сквозь шум в ушах услышал я низкий, с чуть слышной хрипотцой голос, схватился второй рукой за перила, чтобы не упасть, и кончил от всей души. — За вот это — тройная ставка, Борис! — Согласен. Не знаю, что на него нашло?! Обычно Влад такие фортеля не выкидывает и ведет себя куда как приличнее. Смущенный голос отца вывел меня из блаженного отупения. Я открыл глаза и наткнулся на мечту всей моей жизни: чистокровный ариец, упакованный в облегающую черную футболку и джинсы, стоял у входной двери и, судя по презрительному взгляду голубых глаз, искренне считал меня свихнувшимся от любви к самому себе сексуальным маньяком. Жгучая обида, дикий стыд и неистовая ярость на арийца и отца за то, что они застали меня в тот момент, когда я был открыт миру настежь, мигом превратили меня в того, кем я был на самом деле: хитрую, жестокую и властную сволочь. Идти дальше голышом было глупо, так что я развернулся к ним задницей, поднялся по мраморным ступенькам и медленно наклонился за полотенцем. Дружный вдох негодования меня искренне порадовал. Я повернулся к отцу и арийцу лицом и начал спускаться вниз, на ходу стирая с себя сперму и завязывая полотенце на бедрах. — Привет, пап, не ожидал тебя сегодня увидеть, — издалека начал я своим самым милым голоском. Отец вздрогнул и отступил под защиту могучего арийца. — Ты привел мне очередную озабоченную сексом гориллу? — Я не горилла, — прикрыл его собой качок. — Я ваш новый телохранитель, Михаил Потапов, но если вам сложно запоминать человеческие имена, можете называть меня просто: Медведь. — Вот и познакомились, — пробормотал Борис и ринулся к входной двери. — Я пошел. У меня куча дел, а вы и без меня разберетесь. Михаил В том, что я огребу на ровном месте, мне стало понятно еще тогда, когда дикой красоты создание по имени Влад Лисовский демонстративно повело поджарой задницей, поднимая полотенце с черных мраморных ступенек. Если он хотел, чтобы я рассмотрел его во всех подробностях, ему это удалось. Невысокий, худощавый, я бы даже сказал костлявый, если бы не кошачья грация движений и полное отсутствие острых углов во всем его хищном облике, он спускался к нам с Борисом, как бог к смертным, и изволил гневаться. Яркий румянец на смуглых щеках, бешено раздувающиеся изящно вырезанные ноздри и холодная улыбка вампира мгновенно вымели Бориса из роскошного особняка, оставляя меня один на один с подопечным. Влад остановился напротив и демонстративно смерил взглядом с ног до головы. Я, не скрывая иронии, прикрыл пах ладонями и пошел в наступление: — Или мне лучше зад прикрыть? — Может, и лучше, — сквозь зубы процедил «ласковый и добрый» Влад и показал свою истинную сволочную сущность: — Правила следующие. Первое: я говорю — ты делаешь. Второе: молчишь, пока не спросят. Третье: форма одежды — костюм как минимум от Хьюго Босс. Четвертое: называешь меня Влад или Лис, и никак иначе. — Все сказал? — наглым голосом поинтересовался я, накаляя обстановку. Мне нужно было знать, как поведет себя Влад в ярости. Он стиснул руки в кулаки, скрежетнул зубами, но тон сменил на более осторожный. Хм… неплохо. — Будешь хамить — выгоню к чертям незамедлительно. — Правило первое и оно же единственное, — не стал лезть в бутылку я. В общем и целом все мне стало понятно, а доводить подопечного до белого каления ради спортивного интереса смысла не было. При желании он мог устроить мне адскую жизнь. — Я тебя охраняю и не отсвечиваю, а ты живешь своей жизнью и меня не замечаешь. — Самый умный? — нехорошо прищурился Влад. Это еще что? У него мания величия и комплекс неполноценности? — Я здесь главный, а не ты, понял? — Как скажешь, — насмешливо улыбнулся я. — Главное не забывай: ты не лезешь ко мне, а я не лезу к тебе. Все довольны и счастливы. — Не дерзи мне и не командуй! Я тебя в порошок сотру! — Не суй палки в колеса бронетранспортера — целее будешь. — Неприятностей хочешь? — Ни в коем случае, — крайне вежливо улыбнулся я. Наполеон хренов! Мелочь недокормленная! Ростом метр с кепкой в прыжке, а гонору на двух амбалов с лихвой хватит. Я сложил руки на груди и уставился на него в упор, скрывая глупое желание сбежать от его раздевающего взгляда за дверь. — Вот и договорились, — высокомерно кивнул Влад. Вернул на узкие бедра падающее полотенце, скрывая рвущийся к небу член, развернулся и уплыл куда-то вглубь особняка. Меня прошиб холодный пот. Не понял? Это у него на меня встал, что ли? Только этого мне и не хватало! Я тяжело вздохнул, успокоил себя тем, что мне показалось, и пошел осматривать дом. Влад Я зашел на кухню в ужасном расположении духа. Мой член предал меня и застыл в требовательном безмолвии, погружая в пучину смятения. А все почему? Да потому что наглый белый медведь своей насмешливой улыбкой выбил почву из-под моих ног. Две очаровательные ямочки на его щеках и сложенные на могучей груди мускулистые руки все еще стояли перед глазами. Как и мой возбужденный донельзя член. Что делать с последним, я знал, а вот что делать с первым… На этот раз отец попал в яблочко, как ни крути. Его желание найти мне подходящего парня давно уже превратилось в навязчивую идею, так что все мои предыдущие телохранители были геями: громадными накачанными битюгами, которые сходили по мне с ума и затаскивали в постель максимум через неделю. Они ни черта не понимали в охране, не блистали умом и хотели только одного: трахать меня круглосуточно. Я, естественно, хотел прямо противоположного, так что надолго нас не хватало. Как только очередной громила устраивал моей заднице многочасовую порку, я от него избавлялся. Движение за окном отвлекло меня от грустных мыслей и стоящего колом члена. Мой новый телохранитель шел по мокрой от мерзкого, почти незаметного осеннего дождя дорожке вдоль высокого глухого забора: плавно, неторопливо и очень сексуально. Дошел до угла участка, легко вскочил на скамейку, стоящую под оградой возле мангала и беседки, схватился за поперечную балку железного забора и подтянулся на руках, выглядывая наружу. Мышцы, облепленные мокрой футболкой и джинсами, забугрились по всему его охрененно-прекрасному телу, и я со стоном схватился за член. Медведь провисел на заборе минуту, но мне этого хватило, чтобы словить самый сильный оргазм из всех, что у меня когда-либо были. Он спрыгнул на траву и отправился исследовать территорию дальше, а я без сил рухнул на ближайший стул, понимая, что попал по полной: Михаил определенно был профессиональным секьюрити, совершенно точно не был геем, а я, как последний дурак, впервые в жизни влюбился. Глава 2 Михаил Бассейн в доме Влада был что надо: 20 метров длиной и у одной из стенок аж 5 метров глубиной, он покорил меня с первого взгляда. Чистейшая вода, стеклянный свод над головой и грамотная подсветка на дне превращали его в сказочное чудо, так что я повадился плавать в нем ежедневно. Пять утра — отличное время для тренировки. Терять форму я не хотел, а тренажерного зала в этом замке не было. Я, конечно, притащил в свою комнату пару-тройку гантелей, но этого явно было недостаточно, чтобы держать себя в форме, так что бассейн стал моим спасением. В том числе от Лиса, который за три прошедших с нашей первой встречи месяца достал меня по самые гланды. Никто и никогда не выводил меня из равновесия так, как он — двуликая хищная зверюга, прячущая острые зубы за маской безобидного домашнего котенка. Влад учился на четвертом курсе политеха, без конца шлялся по клубам и элитным стриптиз-барам и трахался с кем ни попадя, меняя любовников, как перчатки. Поначалу все было более-менее терпимо: Лис заманивал очередную хрупкую жертву в наш дом, и я благополучно пропускал его грязные игрища, сидя на диване перед телевизором или решая какие-нибудь головоломные логические задачки. Ближе к утру несчастная жертва прекрасного мерзавца спускалась вниз, плакалась мне в футболку и умоляла отвезти его домой, что я и делал. К концу путешествия половина из них пыталась залезть в мои штаны руками или ртом в качестве благодарности за поддержку и доставку домой, но я был хладнокровен и неумолим. Меня эти хрупкие извращенцы не возбуждали совершенно. Женщины — вот это я понимаю, на них я никогда не мог смотреть спокойно. И еще Влад. На него я тоже не мог смотреть спокойно, слишком уж он был красив и провокационен… Тьфу! Звук открывшейся двери заставил меня насторожиться. Оооо! Черт возьми, опять!!! Влад грациозно скользил по кафельной плитке вдоль бортика бассейна: обнаженный, возбужденный, невинно-порочный и прекрасный до одури. Весь последний месяц он доводил меня извращенскими выходками до белого каления: трахался с херувимчиками на заднем сиденье нашего джипа по дороге домой, повадился собирать развратные вечеринки в особняке, занимался сексом со своими жертвами где попало, то и дело попадаясь мне на глаза, по утрам готовил себе завтрак голышом и каждый день прожигал на моем теле огненные дыры развратными серыми глазами. Я старался не обращать на Влада внимания и молился всем богам, чтобы он сумел удержать свои желания в узде еще хотя бы три-четыре месяца. Этого бы вполне хватило, для того чтобы у меня на руках оказалась вся необходимая для операции сумма. Шумный всплеск за спиной вырвал меня из задумчивости. Вот же гад! Опять испортил утреннюю тренировку. Я не мог заниматься как полагается, когда Лис был со мной в одном бассейне. Мне казалось, что его возбужденный член подкрадывается к моей заднице, а тонкие губы впиваются засосами в плечи и спину. Я добрался до ближайшего бортика, подтянулся на руках, и тут… Влад Я сошел с ума и больше не мог терпеть. Или он убьет меня, или я займусь с ним любовью. Медведь подтянулся на руках, вырастая из воды по колени и вынося мне мозг своим шикарным телом напрочь. Я был совсем рядом, а потому не стал медлить: схватил за бедра, стаскивая с него трусы и роняя обратно в воду. Трехэтажный мат разорвал утреннюю тишину, едва Мишанина голова показалась на поверхности, но я был готов ко всему, а потому не дал ему ни малейшей возможности сбежать и впечатал в бортик бассейна всем телом, обнимая руками и ногами для надежности. — Да какого ху… — открыл рот Медведь. Я поспешил впиться в его пухлые губы глубоким засосом. Господи, кайф-то какой! Он замер подо мной, а потом схватил за волосы и откинул мою голову назад: — Какого хера ты вытворяешь?! — Тупоголовый гризли, — принялся ласкать руками могучие плечи я. — Хочу тебя трахнуть, чего непонятного? Мое терпение кончилось. — А не пошел бы ты нахуй! — вполне резонно рявкнул он, но меня было уже не остановить. Я хотел его слишком долго. — Это ты пойдешь на хуй. На мой. Прямо сейчас, — сообщил я ему, обнимая за крепкую шею еще сильнее. Мишаня был большим, грозным и смертельно опасным, но я не боялся его совершенно, потому что знал о нем главное — он был чудовищно добрым, и ему отчаянно нужны были деньги, так что шансов спастись от моих грязных поползновений у него не было никаких. — Серьезно? — рассмеялся Михаил, заставляя меня стонать от очаровательных ямочек на его щеках. Я облизал их языком. — Я переломаю тебе руки и сверну шею, если ты не прекратишь этот балаган немедленно. — Ты позволишь мне трахать тебя целые сутки, — уверенно сказал я и потерся членом о его мускулистый живот. Он перестал снисходительно улыбаться и ощутимо напрягся. Я чуть не кончил. — Это еще почему? — Потому что ты не хочешь потерять работу, потому что хочешь понять, отчего так горько рыдают мои отвергнутые любовники, и потому что я тебе заплачу. — Сколько? — спросил Михаил, замирая подо мной осколком вечного льда. Я поежился, но не отступил. Он будет моим, пусть и на один день. Пока. Ему понравится, а уж дальше я с ним буду разговаривать по-другому. Михаил Торговались мы долго, яростно и непримиримо. Еще бы! Мало того, что хитрожопый Лис хотел меня трахнуть, так он хотел, чтобы я не только его терпел, но и активно во всем этом безобразии участвовал. Я заломил немыслимую цену, Влад принялся шантажировать работой. Я пригрозил свернуть ему шею, он заткнул меня поцелуем, обхватил мой член рукой, добился-таки своего и принялся тереться своим стояком о мой. Я поломался еще немного и сдался на его милость, и не столько потому, что Влад согласился заплатить хренову кучу денег, сколько потому, что за эти три месяца я понял, что он обожает брутальных мужиков, мечтает трахать их с утра до вечера, но никак не может найти того, кто не сойдет от его поцелуев и прекрасного хрупкого тела с ума, и не поменяется с ним местами через пять минут после того, как затащит его в постель. Я для него был идеальным вариантом, потому что в задницу к нему не рвался, и мне нужны были деньги, а он был моим шансом разом добыть нехилую часть нужной для операции суммы. Короткое взаимовыгодное хм… сотрудничество никому не повредит, ведь так? Кроме того, член у Влада был небольшим, так что за свою задницу я переживал не сильно. А еще он великолепно целовался, что упрощало хм… сотрудничество в разы. — Будь со мной аккуратным, и тогда я точно не оторву тебе яйца, — предупредил Лиса я, но его вспыхнувшие звездами глаза сказали мне, что достучаться до разума их хозяина мне не суждено. Притворяться добрым и пушистым Влад перестал, как только я перенес его через порог спальни. Он оторвался от моих губ, сполз на пол и властно толкнул меня на постель. Я послушно упал на живот и подгреб под грудь подушку, устраиваясь удобнее, а Лис взял с прикроватного столика тюбик и принялся терзать мой анус влажным тонким пальцем. Никаких эмоций это во мне не вызвало. Я бессмысленно пялился в стену возле кровати, терпеливо дожидаясь чего-нибудь новенького, когда случилось сразу две вещи. — Ты обещал не быть бревном! — зарычал мне в ухо свистящий явно улетающей в небо крышей Влад, жестоко цапнул зубами в стык плеча и шеи и завел в мою задницу второй палец, случайно задевая простату. Удовольствие прошило меня крупной дрожью. — Оооохх!!! На свою беду я довольного вздоха не удержал, чем окончательно свел Лиса с ума — он вцепился в медведя на моем плече зубами, раздвинул ноги по максимуму, подтянул бедра повыше и влетел в меня по самые яйца так быстро, что я ахнуть не успел. Пока соображал, что к чему, Влад застонал, взялся за мою шею и бедро руками и рванул вперед на всех парах. — Эй, ты, придурок озабоченный, — заворчал я. — Гондон почему не нацепил? — Похуй. — Ты обещал иметь меня ласково и нежно, — продолжил ворчать я. Мне было не так уж и больно, а когда Влад задевал простату и вовсе приятно, но к такому бешеному темпу я готов не был морально. Меня ж первый раз трахали, в конце-то концов! — Похуй! — Яйца оторву, — заулыбался я. Ну как можно злиться на того, кто сходит по тебе с ума? — Похуй!!! — зарычал Влад, дернул меня за волосы, запрокидывая голову, и впился в губы одуряющим поцелуем, заставляя мое сердце биться чаще. — Заткнись! Перестань улыбаться! Ты обещал мне… Договаривать он не стал, потому что принялся меня целовать, вбивая в постель с яростью берсерка, и в порыве страсти чуть не свернул мне шею, благо сделать это было не так уж просто. Кто бы мог подумать, что в таком стройном и хрупком теле столько силы? Только не я. И этот контраст заводил меня все больше и больше, туманя мозг невнятными картинками смертоносной стали клинка, входящего в созданные специально для него ножны. Идеальное совпадение, глубочайшее проникновение и… Влад снова громко застонал, обхватил меня за бедра руками, уткнулся лбом в спину между лопаток, и я почувствовал, как разлетается внутри меня огненная сперма. — Мишаня, медвежонок, хороший мой… Бессознательный шепот и последние конвульсии Влада совершили со мной невероятное: я сгреб руками простыню, спрятал лицо в подушку и кончил. Влад Я смотрел на распростертое могучее тело под собой и не контролировал себя совершенно. Я пытался, правда! Но когда Медведь принялся ворчать своим чуть хриплым голосом, башню мне снесло напрочь. Что я вытворял с ним дальше, не помню, потому что звездочки в глазах и ощущение полного кайфа наполнили меня задолго до того, как я кончил. А уж когда кончил… Мишаня пошевелился, и я решил сменить позу. Мне нужно было видеть его глаза, ямочки на щеках, могучую грудь с острыми вершинками сосков и его член. Он улегся на спину, открывая мне себя, и я опять не смог сдержать восхищенный стон. Зрелище стоило любых денег. Белая кожа чуть покраснела, светлые волосы растрепались, а в неспокойном взгляде застыло смущение. И чего это он смущается? Я обшарил его с ног до головы глазами и заметил то, что Мишаня постарался от меня скрыть — мокрое пятно на простыне возле мускулистого бедра. Аааа!!! Он кончил!!! Эта мысль возродила мой член к жизни тут же. — Тебе понравилось? — спросил я, касаясь губами кубиков железобетонного пресса и начиная долгий путь наверх. Мишаня провел своими ручищами по моей спине, сжал в ладонях ягодицы и не ответил, но после этого я почувствовал себя не жалким маленьким щенком, а могучим кобелем. Опытным кобелем! — Ладно, можешь не отвечать, я и так все про тебя знаю, глупый медведь. — Ты глухой озабоченный маньяк, — ласково улыбнулся он, разрывая мое глупое сердце на части своими ямочками. — Я слышал все, что ты мне говорил, и про гондон в том числе, — пошло облизал темно-коричневый сосок на широкой груди Мишани я, неспешно потираясь о его член своим. — Сегодня ты мой, и я буду делать с тобой все, что захочу. — И чего ты хочешь? — Хочу чувствовать тебя полностью, без всяких там дурацких резинок. — А если у тебя СПИД? — А если у тебя мозгов нет? Я люблю себя больше всех и занимаюсь исключительно безопасным сексом. — Хм, а как же я? — Ты исключение, — прошептал ему в губы я и затянул в долгий глубокий поцелуй, медленно погружаясь в покорно приподнятые и раздвинутые ягодицы членом. Безумие отступило, и теперь я собирался ловить кайф очень и очень долго. Михаил Я не удержался и украдкой глянул на часы — 5:30 утра. Еще полчаса — и я свободен! За прошедшие сутки я устал, как собака, потому что Влад оказался озабоченным сексуальным маньяком с неистощимым запасом сил и стальными яйцами. Он умудрился вытереть мной едва ли не половину горизонтальных поверхностей на первом, гостевом этаже дома, и заставил заняться с ним сексом даже в бассейне. Сейчас мы лежали на столе в кухне: я на спине, обхватив ногами узкие бедра Влада, его только что успокоившийся ненасытный член в моей заднице, а он сам на мне. Тонкие пальцы ерошили мои волосы, а нос и губы елозили где-то возле шеи и уха. Я скосил глаза на часы. 5:35. — Еще раз посмотришь на часы — и я разобью их к чертовой матери о твою белобрысую башку, понял? — вскинул голову Влад. — Сейчас ты мой! У меня еще чертова куча времени. — Не сердись, — улыбнулся я, обхватил черноволосый затылок ладонью и принялся целовать обиженное донельзя лицо. Надолго Лиса не хватило. Он заурчал, расплылся в блаженной улыбке и подставил мне шею. Хм, неплохая мысль! Я перевернул его на спину и очень медленно пополз губами и руками вниз по прекрасному телу. Лучше глотать член, чем подставлять ему мою несчастную задницу. Очко горело адским огнем, с места на место я переползал чуть ли не в раскорячку, но Влада это не останавливало, а я ничего не мог с ним поделать: уговор есть уговор. В 5:58 он выгнулся в моих руках, чуть не выдрав мне волосы с корнем и поливая нас спермой от души. В 5:59 я поцеловал его в губы, а в 6:00 взял с соседнего стола пачку денег и вышел из кухни, аккуратно закрывая за собой дверь. Нецензурный мат и грохот разбившейся об пол посуды ко мне не имели никакого отношения. Глава 3 Влад Я маньяк. Самый натуральный. Который день подряд я схожу с ума от любви и желания, а Медведь смотрит сквозь меня и делает вид, что тех безумных суток не было, что я для него лишь объект, который он охраняет, и что ему не понравилось заниматься со мной сексом. Конечно, я тогда слегка переборщил со своими приставаниями, и следующие пару дней Мишаня ходил медленно и очень осторожно, но я же знаю, что несколько раз он кончил от того, что я его трахал, а ведь он натурал! Это что-нибудь да значит! С того дня прошло уже больше месяца, и силы мои были на исходе. Я посмотрел на часы. 5:59 утра. Значит, сейчас Медведь вылезет из бассейна и пойдет в душ. Эта мысль сподвигла меня к решительным действиям. Я спустился вниз и беззвучно проник в отделение с душевыми кабинками. Мишаня стоял лицом к стене, смывая намыленные волосы. Мамочкииии!!! Капли воды, пенные белые полосы от шампуня, ручейки, текущие меж выпуклых мышц могучего тела вынесли мозг мгновенно. Я шагнул к нему, прижался, повторяя все его изгибы собой, и прилип истекающим смазкой членом к стальным ягодицам. — Влад, какого… — Мишаня… пожалуйста… я так хочу тебя! — прошептал я в тонкую полоску позвоночника, лаская его пах и член пальцами, целуя мощную спину и забираясь между сжатых ягодиц членом все глубже. — За это ты дашь мне два дня выходных, — глухо отозвался он, поддаваясь моему напору, прогибаясь в пояснице и упираясь руками в кафель на уровне головы. Я сжал его большой, чуть прогнувшийся в серединке член в руке плотнее, накачивая в него силу и жизнь, и забрался мыльным пальцем другой руки в узкое колечко мышц в его ягодицах. — Зачем они тебе? Если я сделаю все правильно, то… Шумное дыхание и дрожь по всему могучему телу Мишани подсказали мне, что я нашел то, что искал. Я укусил медведя на его плече и добавил второй палец ему в задницу, вызывая довольный глубокий вздох. — Это не важно. Да или нет? — Конечно, да, — простонал ему в спину я. Потянул за бедра к себе, наклонил, оставляя тонкую талию и широкую спину под дождем, и залез в него до самого конца. Раз у меня есть всего один раз, им надо пользоваться по полной. Из душа мы выбрались только через час: обессиленные, опустошенные и почему-то очень грустные. Разошлись по своим комнатам, а за завтраком сделали вид, что ничего не было. Михаил С Вовкой я встретился в аэропорту Дюссельдорфа. За последние полгода мы виделись всего пару раз, но когда я сказал, что лечу на обследование в Германию, он забил на все свои дела и вызвался меня сопровождать. Я был только за, потому что Вовка владел немецким в совершенстве и знал о немцах все. — Видок у тебя какой-то взъерошенный, — сказал он, лихо выруливая на трассу, ведущую от аэропорта в город. Даже здесь он не изменил себе и арендовал джип. Армейская привычка, черт бы ее побрал, делала нас предсказуемыми ослами. — Голова болит, не переставая, — не стал отпираться я. — Да и подопечный мой жжет не по-детски. Достал! — Он же у тебя божий одуванчик: подуешь — и улетит в небо, — скосил на меня глаза Вовка. — Влад — чудовище: несгибаемое и властное. Он лицемер и манипулятор. Ты бы видел, что он вытворяет со студентами в универе! Они разве что на руках его не носят, на шею ему вешаются, а он развлекается. Особенно с теми, у кого мозгов мало. Мне их искренне жаль. Влад народ до слез доводит, а они приходят ко мне жаловаться. Надоело! — А правда, что Влад — гей? — Да, а что? — неосознанно напрягся я. Только воинственного гомофоба Владу до полного счастья и не хватало. — Слушай, ты лучше сразу скажи, если знаешь чего полезного. Кто-то воспылал к голубому мажору лютой ненавистью? — Дело не в нем, а в его отце. — А что с его отцом? — На Бориса Лисовского с прошлой недели охота началась. Про сына ничего не слышал, но ты же понимаешь: лес рубят — щепки летят. — Понимаю. — Может, ну его, а? — покосился на меня Вовка, огреб ожидаемый подзатыльник и поспешил исправиться. — Ладно, чего ты! Я ж так спросил, на всякий случай, вдруг у тебя мозги появились и характер в лучшую сторону изменился, рохля ты добродушная! Вечно все на твоем горбу в рай ездят, а ты возишь и радуешься, мазохист. Я отвесил ему еще одну затрещину и перевел разговор на другое. Влад Я бесцельно слонялся по дому, поражаясь его гигантским размерам и пустоте. Зачем мне столько комнат? Почему я никогда не замечал, как здесь одиноко? Вчера вечером Медведь подхватил небольшой рюкзак, вежливо со мной попрощался и уехал. Я покраснел, потому что вспоминать о своем глупом порыве было стыдно. Как девка, чесслово! Но я не мог отпустить его на целых два дня вот так запросто, а потому догнал на входе в гараж, нагло залез к нему на руки и целовал до тех пор, пока он не сжал меня в объятиях и не изнасиловал мой рот языком. Я, конечно же, захотел продолжить, но он ткнул мне в шею пальцами, и в себя я пришел лишь сегодня утром, лежа в постели. Я поднялся на второй этаж и побрел в сторону кабинета. Время обедать, а есть не хотелось совершенно. Да мне вообще ничего не хотелось, а мертвая тишина вокруг откровенно нервировала. Зачетная неделя начнется через десять дней, сессия через двадцать, но настроения учить хоть что-нибудь не было никакого. Я почти прошел мимо Мишаниной комнаты, когда до меня окончательно дошло, что его со мной нет и не будет еще целых двадцать восемь часов, а это значит… Копаться в чужих вещах подло и безнравственно. Только отъявленные подонки могут позволить себе такую низость. Так я считал до тех пор, пока не оказался в их рядах, переворачивая комнату Медведя вверх дном. В переносном смысле, конечно, переворачивая — так, обшмонал по-тихому и вернул все на свои места. За те пять месяцев, что Мишаня прожил в моем доме, я не узнал о нем практически ничего, и это сводило меня с ума. Отец давать мне досье на Михаила Потапова отказался наотрез, а сам он так ловко уворачивался от моих вопросов, что поймать его на слове было практически невозможно. Через час усиленных поисков я откопал старенький ноутбук, через два часа до меня доехал знакомый хакер, давно подбивающий ко мне клинья, и за ночь, проведенную в моей заднице, согласился взломать пароль. Я попытался торговаться, но он был неумолим, зная, что сила на его стороне. Что мне оставалось делать? Я не привык сдаваться! В общем, Макс взломал ноутбук, а потом перешел к моей заднице. В постели он оказался не так уж плох и честно старался доставить мне и себе удовольствие всеми известными нам обоим способами, но в итоге пару раз кончил и удалился, не слишком довольный результатом. Еще бы! Будь я на его месте, то наверняка бы меня убил. Он старался изо всех сил, а мой член так ни разу и не дрогнул: болтался, как тухлая сарделька, и страшно нервировал обоих. Макс уехал, я поругался на свой мертвый прибор матом вслух (он, конечно же, не ответил) и залез в Мишанин ноутбук с головой. Михаил Больница встретила нас чопорными немцами, которые тут же принялись разводить меня на деньги. Господи, спасибо тебе за то, что у меня есть такой друг, как Вовка! Если бы не он, меня бы извращенно отымели во все щели и оставили голым. Но Вовка, поначалу прикинувшийся дауном, в нужный момент открыл рот и вывалял жадных докторишек в грязи по самые уши. Что конкретно он им чесал, я до конца не понял (вот если бы это был английский, тогда другое дело), но общую суть уловил и пару раз даже вовремя вякнул на добротном северном немецком, смутив переводчицу до глубины души. Итогом нашей встречи стали сэкономленные 20% от первоначально заявленной цены и главный нейрохирург медицинского центра в качестве исполнителя. — Мишаня, ты ж лопух, тебя ж нельзя одного в мир отпускать, — сокрушался три часа спустя Вовка, обнимая меня за плечи. Мы сидели в каком-то кабаке и глушили Егермейстер стаканами. А что? Сэкономили же! — Разденут и по миру пустят, а ты слова поперек не скажешь! — Скажу, че это я не скажу? — возмутился я. — Я ж не дурак. — Ты не дурак, ты гениальный лопух, понимаешь? Разница принципиальная! Тебя отец-алкоголик без хаты оставил, а ты ему слова поперек не сказал! — Так он же говорил, что дом в Подмосковье купит, а на оставшиеся деньги жить станет припеваючи. Да и жалко его было. — Вооот! Вот об этом я и говорю! Тебе надо жену-стерву, понял? Чтобы командовала и деньги в руки не давала. — Не нужна мне жена, — отмахнулся от друга я, почему-то вспоминая стальные глаза Влада и распечатанный список того, что надо купить в магазине. Я по первости думал, он мне горло перегрызет, если я привезу не то, что там написано. — У меня Лис есть. — Кто есть? — Влад Лисовский, он всем стервам мира сто очков форы даст. — Он мужик, хоть и неправильный. Ты же с ним спать не будешь. — Почему не буду? Буду, — мотнул головой я, вспоминая наш с Владом секс под душем. Я тогда такой кайф поймал от того, как он меня трахал, что словами не передать. — Знаешь, как он целуется? Аж пар из ушей. А уж про его пальчики и член и вовсе говорить нечего. — Ты че несешь пургу всякую? Как эта воздушная недодевочка может с тобой целоваться или заниматься сексом? Ты ж гора! Он перед тобой травинка: наступишь и не заметишь даже, — пьяно захихикал Вовка, уплывая в закат и забирая меня с собой. — Врешь ты все, трепло. — Лис — клинок, а я — его ножны, — решил оставить за собой последнее слово я. — Как мы можем друг другу навредить? Вовка ничего не ответил, потому как спал, уткнувшись лбом в столешницу. Пришлось закинуть его на плечо и тащить на выход. Какие-то люди мешались под ногами, что-то кричали, ругались и пытались отобрать у меня Вовку, но мне было не до них. Я раскидал всех в разные стороны, выбрался на улицу, рухнул в сине-серую машину с мигалками, кинул водителю тысячу дойчмарок и приказал ехать в аэропорт. Как мы с Вовкой прошли таможню и долетели до Домодедово, я не помню совершенно, потому что очнулись мы только в зале прилета, да и то не до конца, а потому обнялись и, слегка покачиваясь, отправились на выход. Влад — Убью, сцука! Покалечу!!! — рычал я, опасно размахивая пол-литровой бутылкой виски и с трудом преодолевая лестницу на второй этаж. — В Германию уехал? С дружком трахаться? К любовнице? Да я их обоих в порошок сотру! Я свое никому не отдам! Бешенство и дикая ревность выворачивали меня наизнанку и требовали принятия решительных мер. Все дело было в том, что я нашел в ноуте Мишани. Как истинный шпион он хранил все самое важное на каком-то съемном диске, который мне отыскать не удалось, а потому информации в компе было хрен да маленько. Тем не менее, кое-что я все-таки нарыл, и это повергло меня в полнейшее расстройство. Все фотки Медведя были либо в окружении толпы военных, либо в обнимку с невысоким коренастым парнем. Я полез в почту и обнаружил в корзине несколько забытых писем. Все они были из Германии и призывали Мишаню срочно туда приехать, только вот в одном письме его ждал там какой-то Вовка (я не без оснований полагал, что это тот самый, с которым обнимался на фотках мой развратный охранник), а в двух других — некая Софи Шварцголд. Ревность раздирала меня на части, и если бы Мишаня был сейчас здесь, я бы выпорол его ремнем, и плевать мне на то, что по габаритам он в два раза больше меня. И уж тем более мне было похуй, что он меня не любит. Его люблю я, и этого вполне достаточно! Он же, как дитя неразумное, ни черта в жизни не понимает! Даже в магазин за продуктами без списка отправить нельзя: поведется на распродажу, купит какое-нибудь говно, считай, выкинул деньги на ветер. И вообще, зачем ему деньги? Тем более так много? Я задумался. А сколько Мишане отец платит? — Влад, ты что, пьян? — недовольный голос отца в телефоне и не подумал пробиться к моему затуманенному страшными подозрениями разуму. — Какая тебе разница, сколько я плачу Михаилу? — Большая! А вдруг он хочет в Германию уехать и копит на квартиру? Или, что еще хуже, уже накопил? — Не неси ерунду. Он в России неплохо устроился, зачем ему Германия? — Ты меня с мысли не сбивай! — возмутился я. — Сколько ты ему платишь? — Я скажу, если ты скажешь, какая тебе разница, где он будет жить, — шелковым голоском предложил отец, но я был настолько пьян, что не обратил на этот тон должного внимания. — Я люблю его и не отпущу никогда. Он будет жить здесь со мной. Я отберу у него все деньги и не только из дома, даже из постели не выпущу. — А Михаил о твоих планах знает? — рассмеялся отец. — Мне кажется, он будет против. — Мне похуй! Мишаня в этом вопросе ничего не решает. Как я скажу, так и будет. — Ну-ну, — скептически хмыкнул родитель, выводя меня из себя. — Сколько платишь? — прорычал я. — В три раза больше, чем получает управляющий нашей мебельной фабрики, — ответил отец и отключился. Я завис в полной прострации. За пять месяцев Медведь заработал на нас с отцом столько, что без проблем мог купить однокомнатную квартиру в центре Москвы! За каким чертом ему нужно так много денег? Почему мой отец, прожженный торгаш, пройдоха и аферист, согласился платить ему такую нереально большую зарплату?! Что вообще происходит? Я сожрал горсть таблеток от похмелья и головной боли, повалялся с часок в ванной, покопался в последних вкладках браузеров Мишани, вычисляя обратный рейс, и поехал в аэропорт. Если мне повезет, то я его поймаю на горяченьком. Плевать, что у него была целая ночь в выходных! Я моего глупого доброго медвежонка Вовке ни за что не отдам. Михаил Мы с Вовкой стояли возле центрального входа в аэропорт и рассеянно пялились на суету на подъездной площади. Долго стояли. — Медведь, слышь, а как мы в Домодедово попали? — А я знаю? — пожал плечами я, подхватывая соскользнувшего вниз друга за талию. Он обнял меня, уткнулся лбом в ключицу и практически уснул. — Вовка, ну ты, блин, даешь! Просыпайся! Я ж твоего адреса не знаю. — Поехали к тебе домой, — пьяно отозвался Вовка. — Какая разница, в чьей постели спать? — Большая, — прорычал знакомый голос за моей спиной. — Медведь, а ну убери от него руки! Немедленно!!! — Не могу, — повернулся лицом к Владу я. — Он же упадет. Лис стоял передо мной, уперев руки в бока: такой ладный, тоненький и в то же время грозный, что мне жутко захотелось его поцеловать. — Мне похуй, — отрезал Влад и вцепился в мою руку на талии Вовки больнючими тисками. — Отцепись от него, скотина развратная! Погоди, домой приедем, я тебе такое устрою! Ты у меня неделю враскорячку ходить будешь, медвежатина недобитая! Влад отковырял мои пальцы и принялся отрывать ладонь от Вовки с таким зверским выражением на прекрасном лице, что я поспешил исправиться: перехватил друга в одну руку, а второй подгреб к себе Лиса и поцеловал. — Не ругайся, звереныш, я же хороший. И он хороший. — Похуй! Лис больно укусил меня за нижнюю губу, а потом схватил за волосы и отымел языком в рот. Я был согласен и на большее, но мне мешал Вовка, да и место было не слишком подходящее. Влад отодвинулся от меня и с ненавистью посмотрел на моего лучшего друга. — Избавься от него или это сделаю я. Я его убью, если ты не понял. — Не надо его убивать, — укоризненно посмотрел в стальные глаза Лиса я. — Он же мой лучший друг! — Похуй!!! — рявкнул он так громко, что голуби с площади в небо взметнулись. Это восклицание слегка привело меня в чувство. Не знаю, чем Вовка Владу не угодил, но спасать его надо было срочно. Я дотащил друга до стоянки такси, с трудом выбил из него адрес, вручил водителю деньги и приказал доставить до квартиры. Влад не дал мне командовать дальше и уволок в сторону нашего джипа. Влад Медведь плюхнулся на пассажирское сиденье Лексуса, сложил руки на коленях и уставился сквозь лобовое стекло в никуда. Я был зол на него, как сто чертей, ревновал до черных точек в глазах… любил до боли в сердце, а потому не мог больше на него сердиться. Может, зря я так орал, и Вовка правда его лучший друг, а не любовник? — Что ты там хочешь увидеть? — Облака, — рассеянно ответил Мишаня. — Может, ты лучше будешь смотреть на меня? — предложил я, в надежде, что он снова поцелует меня первым. Мне так понравилось! — Согласен, — улыбнулся он, поворачиваясь ко мне всем своим могучим телом. — На тебя я могу смотреть часами. — Правда? — Да. Твои настроения, мысли, эмоции меняются так часто, что уследить за ними практически невозможно. Это завораживает и сводит с ума, ведь я знаю, что там, глубоко внутри, под всеми этими оболочками и неземной красотой, ты — закаленный клинок. Тебя не согнуть и не запугать. Иногда мне кажется, что тебя невозможно даже сломать, Влад Лисовский. — Ты неисправимый добряк и романтик, — выдохнул я, с трудом успокаивая бешено стучащее сердце. Мишаня улыбнулся и одним движением перетащил меня из-под руля к себе на колени. — Я хочу целоваться, — сказал он и принялся за дело. Я тут же сошел с ума. А кто бы на моем месте не сошел? С трудом выбрался из крепких объятий, перегнал джип чуть в сторону, разложил Мишаню на заднем сиденье и как следует надрал ему задницу. Глава 4 Михаил Сознание возвращалось ко мне медленно и урывками, а вот память… Грязные подробности нашей с Лисом встречи и жестокого траха в аэропорту пронеслись перед глазами и вспомнились во всех подробностях за секунду. Я чуть от стыда не сгорел, вспоминая, как мы перебрались с заднего сиденья на переднее (голышом через улицу на стоянке аэропорта в три часа дня), и я принялся самозабвенно скакать на члене растекшегося по сиденью счастливой амебой Лиса. Как я его не раздавил и член ему не сломал, мне вот интересно? Тонкие пальцы появились на моей груди, заставляя концентрировать внимание. Я пошевелился, бросил взгляд вокруг и понял, что лежу на постели в комнате Лиса, а когда посмотрел прямо перед собой, то обнаружил стоящий у губ член. — Хочу, — подался вперед Влад, и я послушно открыл рот. Проверить все ли с его членом в порядке после аэропортовского траха не помешает. Как я убедился пять минут спустя, все с ним было зашибись. Влад Невозможно смотреть на раскинувшегося на моей постели Медведя спокойно. Утром я едва дождался, когда он откроет глаза, и накинулся на него, как маньяк. Мишаня невнятно ворчал, шумно дышал, ласкал меня всем, чем только можно, позволял вытворять с собой, что угодно, и получал от этого удовольствие. Я старался изо всех сил и тщательно следил за тем, чтобы он словил кайф первым. — Я обожаю тебя, медвежонок, — наклонился к нему я. Убрал светлые волосы с высокого лба, поцеловал в губы и железным усилием воли заставил себя прикрыть его простыней. Если я начну наши игрища снова, то Мишаня так никогда и не проснется. Мое самопожертвование ему не помогло, так что через три часа я сел за руль и впервые за последние полгода поехал в универ в гордом одиночестве. За что и поплатился. Сам дурак. Ведь говорил же Медведь тысячу раз: сел в машину — закрой центральный замок! Но я вспоминал стоянку аэропорта и сегодняшнее утро, витал в облаках и не думал о том, что кто-то может нагло вытащить меня из машины на обычном перекрестке. Меня закинули в соседний джип и зажали с двух сторон на заднем сиденье. Маска на голове, два потных тела по бокам, наручники и кляп во рту нисколько не помешали мне нажать на один из камешков в браслете, с боем надетом на мою руку в первый же вечер Мишаней. — Пацан у нас, — сказал один из бандитов. — Нет, охранника с ним не было. Да мне похер, где он! Я что, нянька? Я откинулся на спинку сиденья и расслабился. Судя по невнятным вскрикам в телефоне, мужик на другом конце провода сильно переживал по поводу того, что Медведя со мной не было, а значит, не пройдет и часа, как я снова окажусь на свободе. Михаил Три, два… вжих-вжих. Три, два… вжих. Все-таки промышленные вентиляторы — великая вещь. Три, два… вжих-вжих. Три, два… вжих. Особенно на больших заводах. Три, два … шаг-шаг. Три, два… шаг. Мне оставалось сделать всего три шага, и я не торопился. Куда мне торопиться? К сексуальному маньяку, который затрахал меня до полного изнеможения дважды за последние двенадцать часов? Ха! К подопечному, который уехал один и подставился бандитам, как последний дебил? Обойдется! К любимому, за которого я вырву глотки всем, кто попадется мне на пути? Ну, может быть. Чмок — хрусть. Нет, ну вы же несерьезно! На меня? С ножом? Вот и уносите свой нож в животе, мне эта ржавая железка нафиг не нужна, я ж не вор и не нищий. Бенг-бенг-бенг. Хм, автомат? Вот ведь дурачье, а? Кто ж из автомата длинными очередями в закрытом помещении стреляет? Да на складе готового листопроката. Тут же рикошетом может так приложить… Ага, приложило. Так, и кто тут у нас такой умный… хрусть… был? Ай, да не важно. Чмок. Ах ты, сука! Больно же! 32 калибр, да с трех метров, да в плечо! Ну все, вы меня достали. Влад Оказывается, быть непосредственным участником боевика вовсе не так интересно, как кажется, когда сидишь на диване и смотришь на все это в кино. Медведь, появившись передо мной из ниоткуда, напугал меня до икоты. Да чтоб я еще раз его медвежонком назвал? Никогда! Член в него посмел сунуть?! Где были мои мозги? Это же Терминатор! — Вставай. Положи руку на мое левое плечо и все время держись у меня за спиной. — Но у тебя там кровь… — ляпнул я и чуть не наложил в штаны от его ледяного взгляда. — Я говорю — ты делаешь, понял? — провел острым ножом по моим нервам Медведь. Я сглотнул слюну и кивнул. — Не слышу! — Да. — Ни при каких обстоятельствах не убирай руку с моего плеча — и тогда у нас будет шанс выбраться отсюда живыми. — Я все понял, — вцепился в рану пальцами я. — Идем? — Да. И мы пошли. Невероятное хладнокровие и высочайший профессионализм Медведя не поддавались никакой классификации, но если бы я не знал его тело, как свое собственное, если бы позволил себе хоть на секунду запаниковать, если бы отпустил его окровавленное плечо — живыми бы мы с завода не ушли. А так… Синяки, царапины и ссадины по всему телу у меня, два сквозных пулевых ранения у Медведя и ужас, поселившийся в моей душе, явились итогом моей самостоятельной поездки в универ. Михаил Я рассеянно смотрел в стеклянный потолок над головой, раскинувшись морской звездой ровно посредине бассейна. Облажался. Как же я мог так облажаться!!! Дуболом безмозглый! Сто кило костей и мышц. Ноль граммов мозга. Пидор гребаный! Повелся на смазливую мордашку и деньги, расслабился, просрал все на свете, копыто лошадиное. Качок воздушный. Я вспомнил ужас, поселившийся в серых глазах Влада, его недельное молчание, явное нежелание находиться со мной даже в одной комнате и едва не застонал вслух. Я не думал, что он увидит меня в бою. Узнает таким, каким я не хотел быть никогда, но Лис увидел и решил, что я монстр, который слишком хорошо притворялся. Это убивало меня, как ничто другое. Легкие шаги подсказали мне, что я уже не один, но сил посмотреть работодателю в лицо не было. — Михаил, по-моему, ты перегибаешь палку, — с улыбкой в голосе сказал Борис, и мне пришлось прервать сеанс психоанализа и самобичевания. Я доплыл до магната и неловко выбрался на бортик. Плечо зажило за неделю, а вот бок еще побаливал. Месяц-то точно о себе напоминать будет. — Не надо вежливости, ладно? Это унижает, а я и так облажался по самое не балуйся. — Как гориллой безмозглой прикидываться — так ничего, а как благодарность за спасение жизни моего сына принимать — так тебя это унижает? — нахмурился Борис. — В данном конкретном случае — да. Мало того, что я не отследил готовящееся покушение на жизнь Влада, так я с ним еще и переспал. Если первое понять и простить можно, то вот второе… Вы убрали всех, кто стоял за попыткой вас убить? — Да, всех до единого, включая заказчика. Нет человека — нет проблем. — Правильный подход, — сухо кивнул я. Какой у меня все-таки умный и решительный работодатель. Все делает правильно. — Вы нашли нового телохранителя? — Да, — помрачнел Борис, — но я надеялся, что ты переду… — Нет, — перебил его я. — Он здесь? Я хочу с ним переговорить. — Да, конечно, но прежде чем ты уйдешь в закат, герой недоделанный, я хочу тебе кое-что сказать. — Я слушаю. — Не обижайся на Влада, пожалуйста! Дай ему немного времени — и он прибежит к тебе объясняться в любви. Серьезно! Он же совсем еще ребенок. — Этот ребенок совратил половину города, виртуозно играет людьми и выбрался из серьезной передряги живым. Не стоит его недооценивать. Лис прекрасно понимает, что делает и зачем. — Михаил, не надо включать тупого качка, — засверкал глазами Борис. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Влад никогда даже в драках не участвовал, а тут такое! Он просто испугался, вот и все. Это пройдет, поверь. — Влад боится не бандитов или реальной жизни, — грустно усмехнулся я. — Он боится конкретного человека — меня. Я должен уехать. — Упрямая горилла! — стиснул кулаки Борис. Закрыл глаза, глубоко вдохнул и успокоился. Вытащил из кармана пухлый конверт. — Это твоя зарплата и премия за спасение моего сына. — Я не… — начал я, наткнулся на сталь в глазах хищной зверюги, живущей в глубинах души господина Лисовского, и благоразумно заткнулся. — Я знаю, зачем тебе нужны деньги, и если ты их не возьмешь, я изнасилую тебя с особой жестокостью, а потом буду засовывать все эти бумажки в твою шикарную задницу по одной. Как ты думаешь, насколько тебя хватит? — Я даже изнасилование не переживу, — рассмеялся я, забирая из его рук конверт. Борис улыбнулся, обхватил меня за шею, расцеловал в обе щеки и напоследок как следует присосался к моим губам. Отстранился, провел по груди ладонью и тяжело вздохнул. — Если бы не Влад, я бы сделал тебя своим любовником и не позволил уйти ни при каких раскладах. Увидел, как меня передернуло, и грустно улыбнулся: — Да знаю я, знаю. Ни один мужчина кроме Влада к тебе никогда не прикоснется. — Да. — Проваливай уже, соблазн ходячий, а то я еще что-нибудь этакое исполню. Я же гей, в конце-то концов! А у нас, как известно, слабые нервы. Я улыбнулся, поцеловал хитро-мудрого мужичка в лоб и поспешил его покинуть. Мало ли, что ему в голову взбредет! Наткнулся на нового телохранителя по выходе из бассейна, перекинулся с ним парой слов, понял, что передо мной действительно спец, подхватил рюкзак и с чистой совестью отправился на выход. Вовкин Крузак мамонтом застыл за воротами особняка, я открыл калитку… и, не оглядываясь, шагнул за порог. Железная дверь громко клацнула за моей спиной. Прощай, любимый. Влад Семь дней я просидел в доме, переваривая все, что со мной произошло в Тот День, начиная с сумасшедшего секс-марафона на стоянке аэропорта и заканчивая больницей и лежащим на носилках окровавленным Медведем. Вся моя жизнь в одночасье перевернулась с ног на голову. Двадцать лет я жил в теплице и играл деньгами, людьми, их сердцами и задницами так, как мне заблагорассудится, мнил себя бессмертным и думал, что жизнь — это сказка. Но Медведь изменил все. Я первый раз в жизни влюбился, ревновал, тосковал, беспокоился и занимался в постели не сексом, а любовью. А потом я попал в передрягу и увидел любимого человека совсем другим. Я никогда в жизни, ни за какие деньги мира не посмел бы даже пальцем прикоснуться к тому монстру, что вытащил нас из абсолютно проигрышной ситуации. Как совместить добродушного и покладистого Мишаню с Медведем, который на моих глазах вырвал человеку кадык?! Семь дней я бродил по дому привидением и цепенел от ужаса, когда натыкался на его мощную и совершенно расслабленную фигуру. Но теперь меня не обмануть. Я видел его настоящим: сгусток стальных мышц, перед которым Терминатор — девчонка. Я боялся даже думать о том, что он мог со мной сделать тогда, в первый раз, в бассейне, когда я стянул с него трусы и нагло повис на нем, считая себя самым умным, сильным и хитрожопым. Медведь играл со мной, как с котенком, позволяя шалить и выделываться. Раньше я считал, что он мой ровесник, но теперь мне казалось, что между нами двадцать лет разницы. Я выглянул в окно и вдруг увидел Михаила, идущего по песчаной дорожке к ждущему его черному монстру, лишь по недоразумению названному джипом, по другую сторону ворот. Обычный парень: отличная фигура, короткая кожаная куртка, джинсы, рюкзак за спиной. Ничего особенного, все как у всех. Он открыл калитку, на секунду замешкался на пороге… и тут до меня дошло. — Мишаняяяяя!!! Стоооойййй!!! Не уходиииииииииии!!! Я орал, как сумасшедший, всю дорогу. Слетел с мраморной лестницы быстрее ветра, пронесся по дорожке, выскочил за ворота… но там уже никого не было. — Мишаня! Прости меня! Вернись! Я рыдал, как последний придурок, стоя посреди подъездной аллеи к дому, и ничего не мог с собой поделать. — Я мудак, любимый, но ты же знал это с самого начала! Куда же ты? Как я буду без тебя? — Рыдаешь? — прошипел над моим ухом отец. Я повернулся к нему и вдруг понял, что и его я тоже толком не знаю. Он смотрел на меня с таким презрением, что мне стало совсем тошно. Коротко замахнулся и впервые в жизни меня ударил: хлестко, точно, жестоко, рассекая губу перстнем и оставляя синяк на скуле. — Пап, не надо, я все понял, — проглотил соленый ком в горле я, но он замахнулся и ударил еще раз. — Понял? Что ты понял, безмозглый потаскун? Я подарил Михаила тебе, а ты вытер об него ноги! Таких, как он, больше нет, они вымирают, как мамонты и динозавры! Он воин, защитник и настоящий мужик, а ты полгода делал из него бабу — посылал в магазин, заставлял отвозить бесконечных любовников и черт знает что еще, а Михаил молчал и терпел, позволяя тебе развлекаться. Да если бы я только знал, чем все закончится, то забрал бы его в свой дом и не дал тебе с ним встретиться. — Он ни за что не позволил бы тебе ничего лишнего, — вытер кровь с разбитой губы я. Ревность, ярость и решимость моментально закрутили пружину бешенства в груди до упора, вытесняя боль и отчаяние. Что я, в самом деле, истерику устроил! Как Мишаня уехал, так и приедет. Куда он от меня денется? Не Медведь, а рохля слабовольная. Добряк хренов! Не мог мне по шее надавать и мозги назад вправить?! Зажал бы в углу и трахнул своим большим членом, чтоб место знал и не выеживался!!! Так нет, бродил по дому побитой собакой и ждал, когда я сам все пойму. А я не такой умный, как он, у меня мусорка в голове! Кто мне мозги прочищать будет, если не Мишаня? Найду — прибью! Затрахаю насмерть! — Михаил мой. — Он ничей! — брезгливо вытер руку о полу пиджака отец. — Ты разбил ему сердце, недоумок, так что свободен. — Медведь мой! — сжал кулаки я. — Я верну его домой, чего бы мне это ни стоило. — Поторопись, — зло усмехнулся отец. — Михаил не просто так собирал деньги. — О чем это ты? — спросил я, покрываясь противными мурашками ужаса. Что знают они и чего не знаю я?! — Отец! — Ты ведь умный мальчик, — обернулся он, махнул на меня рукой и пошел в дом. — Разгребай свое дерьмо сам. Глава 5 Михаил Как же я не люблю операционные, кто бы знал! Уж лучше в бой идти, чем лежать под светом десятков ламп, смотреть на жуткого вида аппаратуру, кучу дисплеев и пыточные приборы. Я наблюдал за всем этим из соседней комнаты, потихоньку улетая в никуда. Образы мелькали перед глазами, жизнь отматывалась назад, но каждый раз возвращалась обратно. Порочные губы, серые глаза, насмешливый прищур, стильная прическа, удивительно красивое лицо, изящная фигура, тонкие пальцы и красивый член. Куда ж без него? Влад без своего члена и не Влад вовсе. Мой любимый человек, мой клинок, мое сердце. — Глупый ты мой звереныш, я никогда не причиню тебе боль. Это же невозможно! Такие, как я, любят один раз в жизни, Лис. Как же я буду без тебя? Я нес всякую ерунду, но закрыть рот не мог. Анестезия путала мысли, ослабляла волю и отпускала чувства на свободу. Что там сказал главный врач? 30% вероятности благополучного исхода? Если бы Влад был со мной, если бы ждал меня, любил, переживал, я бы выбрался, а так… Будь, что будет. Выживу — хорошо, не выживу — ну и хрен с ним. Вовка позаботится о том, чтобы меня похоронили на том же кладбище, что и ребят из нашего отряда. Тень накрыла яркий свет и унесла меня с собой. Влад Я спокоен. А чего волноваться? За прошедшие полтора месяца я узнал о себе, о людях и о мире столько всего интересного, что превратился в старика. Я научился изощренно врать, шантажировать, уговаривать и даже заехал одному дебилу в глаз кулаком. Чуть палец не вывихнул! Я исходил Москву вдоль и поперек, встретился с чертовой кучей людей и добился-таки своего. Во-первых, я прочитал личное дело подполковника спецподразделения по борьбе с террористами Михаила Потапова от корки до корки. Правда, потом я прорыдал полночи над перечнем медицинских операций, которые ему делали, и чуть не лопнул от неуемной гордости, читая информацию в интернете о медалях и орденах из его послужного списка, но это мелочи. Во-вторых, я выкупил обратно квартиру, проданную его отцом. Вдруг Мишаня по ней скучает? Она была такой маленькой и уютной, что я тут же решил, что мы будем заниматься в ней любовью, когда на меня нападет желание побыть не Лисом, а Лисенком. В том, что оно возникнет, я даже не сомневался. Тот, второй, жестокий и хищный, что жил в добродушном Мишане, все чаще мелькал в моих мыслях и требовал внимания. Я хотел покориться ему, почувствовать его силу и отдать ему на растерзание свою задницу. Почему-то мне казалось, что большой, слегка изогнутый в середине член Медведя доставит мне массу удовольствия. В-третьих, я поймал-таки неуловимого Вовку за хвост и жестоко пытал его водкой, виски, девками и даже несовершеннолетним пацаном. Он сломался на дородной сисястой блондинке и выложил про Мишаню все от и до. Мы барагозили целую ночь, чуть не сожгли баню и умудрились сломать две елки на газоне перед моим домом. Я спокоен. Дверь в комнату, где я сидел, открылась, и в нее вошел добрый доктор из тех, что потрошат животы младенцам, потягивая свежесваренный кофе из фарфоровой чашки. Я поднялся, стряхнул с брюк несуществующую пылинку и вежливо улыбнулся. Доктор ощутимо напрягся, но мне было наплевать. На мою улыбку в последнее время многие так реагировали. — Пройдемте, — сказал доктор, и я послушно последовал за ним в коридор самой престижной нейрохирургической клиники Европы. Я споко… Я спо… Я спо-ко-ен. Мишаня лежал на широкой кровати и смотрел в потолок широко открытыми глазами. В коме. Третий день. Никаких проводов и трубок из него не торчало, и, если бы не лысая голова с небольшим шрамом, белый кружок датчика на виске, открытые глаза и общее ощущение не-жизни, он выглядел бы абсолютно здоровым. Я повернулся к переводчице и доктору. — Скажите ему, что я буду жить здесь до тех пор, пока Михаил не придет в себя. — Владислав Борисович, это невозможно, — начала стенать переводчица, увидела мои глаза и заткнулась. — Мне похуй. Убирайтесь отсюда к чертовой матери. Доктор начал возмущаться, но я был спокоен, а потому подошел к нему, посмотрел в его порочные глаза и схватил за яйца. Он взвизгнул, но даже не подумал отстраниться. Так я и думал: педофил и мазохист. Я сжал руку еще сильнее и наклонился к его уху губами. — Мы договорились? Он скрыл довольный стон в моих волосах, отступил от меня подальше и закивал головой. Я улыбнулся — и на этом инцидент был исчерпан. Они убрались из палаты, а я подошел к Мишане. — Я знаю, ты злишься на меня, но людям свойственно ошибаться и долго соображать. Возвращайся, я обещаю впредь так сильно не тупить. Он не ответил. Понятное дело, я бы тоже вот так сразу не ответил. Помучил бы пару-тройку суток, изобразил смертельный приступ, послушал комплименты себе любимому и только потом пришел в себя. — Мишаня, слышь? Вернись ко мне! Я ведь все равно добьюсь своего, так или иначе, — сказал я часом позже. Сидеть в кресле и смотреть на него оказалось не так-то просто. Он был могучим, красивым и беззащитным, а я не занимался с ним сексом целых два месяца! Соблазн оказался слишком велик, снова превращая меня из слегка неадекватного парня в безумного сексуального маньяка. — Хоть ты и витаешь в облаках, но тело-то твое тут. Понимаешь, о чем я? У меня терпения ни на грош. Мишаня наверняка все понимал, но отвечать не торопился. Я закрыл дверь палаты на ключ и подпер для надежности стулом под ручку. Вернулся к нему, стянул с него дурацкую больничную распашонку и оглядел с ног до головы. Мой любимый человек, моя душа, мои ножны. Член ответил на эти мысли жестоким стояком, намекая на то, что его терпение кончилось. Да, вот такой я извращенец. — Медведь, а Медведь? Я не трахал тебя два месяца, а ты лежишь тут и провоцируешь меня на необдуманные поступки. Последний раз прошу. Вернись! Он опять промолчал, а я начал раздеваться. Скинул одежду, посмотрел на Мишаню и задумался — места на кровати не было совсем. — Это судьба, — плюнул на все я, сел на Мишаню верхом, погладил его по груди и принялся на нем устраиваться. — Не будь бревном! Сделай же что-нибудь. Он молчал и на провокацию не реагировал. — Ладно, сам напросился, — сказал я, поцеловал его пару-тройку раз, уткнулся губами в ухо… и все-таки сорвался: — Я так соскучился, медвежонок! Ты себе представить не можешь. В нашем доме без тебя так пусто и одиноко, что хоть волком вой. А я лис! Лисы не воют. Я хлюпал носом, нес всякую ерунду, целовал его, бродил руками по любимому телу и не собирался останавливаться. Мне похуй, что там говорят эти маньячные доктора. Мы с Мишаней не из тех, кто сдается. Михаил У меня жестоко затекли руки и ноги… и спина… и задница… короче, я затек весь! Это было ужасно. Мало того, на мне кто-то лежал. Это, конечно, здорово, но не тогда, когда все тело безумно колется, разгоняя кровь по жилам. — Я говорил, что у меня теперь ни на кого, кроме тебя, не стоит? Я даже дрочить не могу! Ты же не оставишь меня на всю жизнь импотентом, а? Мне всего 22 года, пожалей, медвежонок! Я открыл глаза и понял, что все это мне не снится: больничная палата, уходящее за горизонт солнце за окном и абсолютно голый Влад на моей груди. Он провел по мне рукой от шеи и до бедра, облизал сосок и даже слегка его прикусил. Или не слегка? Кровь побежала по жилам с удвоенной скоростью, и я чуть не взвыл, но вовремя спохватился. Мне хотелось послушать скрытного Лиса подольше. Сильно сомневаюсь, что он наберется смелости и скажет мне о своих чувствах в лицо. Ну и ладно, его тихого шепота вполне достаточно. — Любимый, я скоро охрипну. Я болтаю с тобой больше часа, который мы могли бы провести гораздо более продуктивно. Ну что ты хочешь от меня услышать? Да, я был неправ, но ты бы видел себя со стороны! Мне понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя, и если бы ты не психанул и не сбежал, то тем же вечером я облизал бы тебя с ног до головы, отымел всеми возможными способами и отправил твою душу в рай. Влад принялся целовать мою шею, но мне этого было мало. Я хотел, чтобы он возвращал меня к жизни куда как более энергично. — В рай, говоришь? Влад вскинул голову, заискрился радостью так, что я прищурился, и впился в меня поцелуем, а через секунду в бедро мне уперся его возбужденный член. Вот это уже совсем другое дело. — Да, и отправился бы за тобой следом, — оторвался от моих губ Лис и откровенно потерся своим членом о мой. — Маньяк, у меня конечности не шевелятся, а ты хочешь меня трахнуть? — Мне похуй, я соскучился, — ответил Лис, старательно закидывая мои безвольные ноги на свои худенькие плечи. Я расхохотался, а он перестал маяться ерундой и прижал колени к моей груди. Уже лучше. — Хватит ржать, весь настрой мне собьешь! — Ты собираешься порвать мне задницу? — проворчал я, стараясь не улыбаться слишком уж широко. — Меня два месяца никто не трахал. — Мне похуй! Тебя до меня 28 лет никто не трахал — и ничего! — отрезал Влад, изобразил верблюда и принялся за мою задницу влажным пальцем. Знающим пальцем. Через пару секунд я задышал от наслаждения паровозом: он знал мое слабое место. — А если врачи придут? — Мне похуй!!! — зарычал Влад, сменил пальцы на член и заткнул меня поцелуем. Высокая больничная кровать рухнула на пол через полчаса, но к этому времени выдохся даже Лис, так что мы решили устроить перерыв и сменить обстановку. Заставили больничный персонал вернуть мне одежду, забили на все формальности и чуть ли не с боем прорвались за ворота медицинского центра. Два черных мерседесовских джипа с консульскими номерами поджидали нас прямо у выхода. — Все в порядке, Владислав? — спросил сурового вида мужичок, опуская насмерть тонированное стекло до середины. — Теперь да, — прижался ко мне всем телом Лис. Я смутился. Он это почувствовал, но, вместо того чтобы отодвинуться, вцепился в меня еще крепче. — Самолет готов? — Да, — улыбнулся мужичок. — Вы устроили такое шоу, что немцы ждут не дождутся, когда вы их покинете. Так быстро разрешение на вылет мне не давали еще никогда. Влад Я — клинический сумасшедший, и это очевидная реальность, с которой нужно просто смириться. До тех пор, пока мы не сели в отцовский самолет, я не мог заставить себя разжать пальцы и выпустить Мишаню из рук. Впрочем, в самолете легче не стало. Наоборот. Запоздалая истерика и страх потерять любимого навсегда подступили к самому горлу, но тут медвежонок перестал быть добродушной рохлей и превратился в Медведя. Выгнал стюардессу, раздел нас, уселся в кресло и посадил меня на свои колени лицом к себе. Крепко взял за подбородок и уставился мне в глаза злыми голубыми ледышками. — Прекрати истерику, Влад. — А если бы ты умер? — всхлипнул я, не в силах остановить набегающие слезы. Господи, никогда не вел себя, как девчонка, и на тебе! Как же мне заткнуться-то? Но соленый ком в горле подпирал, и я ничего не мог с ним поделать. — Я так боюсь потерять тебя, хороший мой! — Я живее всех живых, так что не неси ахинею и не вынуждай меня применять крайние меры, — понизил голос Мишаня, обхватил мои ягодицы ладонями и крепко сжал, посылая толпы довольных пупырок по моей спине. — Ты такой хороший и добрый. Тебя же так легко соблазнить! А если ты влюбишься в какого-нибудь мужчину? — принялся перечислять все свои страхи я. — Или хуже того — в женщину? — Прекрати выдумывать всякую ерунду, — зарычал он и как следует врезал мне ладонью по заднице. Я взвыл, но Медведя это не остановило. Он сдернул меня с колен, нагнул над следующим креслом, шлепнул еще раз и прижался членом к моей заднице. — А если тебя убьют? Кто знает, кому отец в следующий раз дорогу перейдет? Я же не переживу! — не затыкался я. Мне нужно было вылить из себя всю эту сентиментальную хрень раз и навсегда. — А если ты детей захочешь? Где я тебе их возьму? Мишаня замер, а потом расхохотался так, что мне стало стыдно и нести слюнявую романтическую хрень резко расхотелось. Поднял меня к себе, прижал к груди крепко-крепко, прикусил шею и зашептал в ухо: — Звереныш, маленький мой, глупый. Я люблю тебя. Мне не нужен больше никто. Я не требую беззаветной верности прямо сейчас, ведь ты все еще озабоченный сексом подросток, и большую часть времени за тебя думает твой ненасытный член. Я подожду, когда тебе надоест менять любовников, и ты поймешь, что даже в постели тебе нужен лишь я один. Что-что, а ждать я умею. Я позволю тебе все, что угодно, но как только я трахну тебя, твоей вольной жизни придет конец. Я не позволю прикоснуться к тебе никому. Никогда. Он замолчал, покрывая поцелуями мое плечо, а я поковырялся в себе, вспомнил нашу первую встречу, бассейн, душ, битву, все те полгода, что мы провели под одной крышей, его кровь на своих пальцах, могучее беспомощное тело на больничной кровати и распахнутые настежь стеклянные глаза. Глубоко вдохнул, принимая на себя груз ответственности за другого человека и за наши судьбы, первый раз в жизни понял, что значит быть настоящим мужчиной, и словил от всего этого мощный кайф. Откинул голову на широкое плечо Медведя, подставляя губы для поцелуя и вжимаясь в его пах ягодицами. — Возьми меня, любимый. — Ты хорошо подумал? — растерялся Мишаня. — Я же убью твоего любовника, Лис, если ты изменишь мне! И уж точно убью тебя, если ты решишь меня бросить. — Что, испугался? — рассмеялся я. — Наговорил всякого, а теперь в кусты, трусливый зайчонок? — Я те щас покажу трусливого зайчонка! — заворчал он, прихватывая со столика заветный тюбик и жестко нагибая меня над креслом. К перелету мы с ним подготовились. — Покажи, покажи, — пропыхтел я пару секунд спустя, в нетерпении ерзая на его длинном любопытном пальце. Приятно, черт возьми! Если так пойдет и дальше, может, мне удастся словить кайф от того, что меня трахают? — Только соображай быстрее, я же лис, а ты… — Какой же ты все-таки болтун! — простонал Мишаня, закрывая мне рот поцелуем, и медленно пополз в мою задницу членом. Я, как обычно, приготовился к не слишком прият… ох!!! но его член как-то хитро… ууууууу… мамочкииии… — Мишаняяяяяя… я же сейчас лопнуууууу…. улечу в небооооо… — Меня подождешь? — низкий хриплый голос и точное попадание его божественного члена в какую-то невероятно чувствительную точку в моей заднице меня доконали. — Неееет, — простонал я, растворяясь в небесной лазури в гордом одиночестве. Медведь догнал меня очень быстро и обнял так сладко, что я расслабился окончательно, подмахнул задницей и заставил его повторить все заново. … Я сидел верхом на Мишане, рассеянно целовал ямочки на его щеках и, наверное, светился от счастья, потому что он постоянно щурился. Впрочем, просто так сидеть мне надоело довольно быстро. Мы только что начали снижение, до посадки было еще целых тридцать минут, так что время на развлечения у нас еще оставалось. — Повторим? — спросил я, провокационно ерзая на его бедрах. Теперь мне было без разницы, кто кого трахает. — Нет. Ты — клинок, а я — ножны, Лис. Так было и так будет. — Хм, а если клинок примется со страшной силой тупить? — Тогда придется пройтись по нему наждачкой, — как-то странно рассмеялся Мишаня, тяжело опуская голову на мое плечо. Я насторожился. — Но не часто, ладно? — Тебе не понравилось? — еще больше напрягся я, лихорадочно ощупывая его всего, целуя лысую голову и останавливаясь пальцами на жилке пульса на его шее. — Еще как понравилось, — прошептал Мишаня и потерял сознание. Я опустил спинку кресла вниз до упора, уложил его поудобнее и развил бурную деятельность, не задумываясь о том, что ору на пилотов в кабине самолета абсолютно голым. Михаил Далекие голоса жужжали где-то на периферии и не давали мне спокойно спать. Да какого черта? Сил нет никаких. Дайте отдохнуть человеку! — Ему противопоказаны нагрузки, Владислав. Как физические, так и эмоциональные. Да, операция прошла успешно, но такие серьезные вмешательства не проходят бесследно. Судя по тому, что вы рассказали, длительные обмороки для Михаила теперь будут не редкостью. Выводить его из них не надо. Просто будьте рядом. — Я понял, доктор. Спасибо. Удаляющиеся шаги, скрипнувшая дверь, ласковые руки и губы на моем лице. Я открыл глаза и наткнулся на насмешливый взгляд Лиса. — Медвежонок, ты попал. — Серьезно? — Да, причем по самые яйца, — залез на постель Влад. — Я имею в виду мои. Я огляделся по сторонам. Оказывается, мы были не в больнице, как я сначала подумал, а у нас дома. Лис разлегся на мне с видом единоличного собственника, сложил руки на моей груди и положил на них свой острый подбородок. — А почему? — провел по его стройной спине руками я. — Потому что мы вернулись домой, а это значит, что из постели я выпущу тебя не скоро, — заявил он и принялся нас раздевать. — Лис, ты сдурел? — заворчал я. — Ты что, опять собираешься трахаться? Мы что, кролики? Слезь с меня, маньяк озабоченный! У меня в мозгах — дыра, я только что в сознание пришел! — Похуй, — отрезал Лис, стягивая с меня трусы. — Влад, я серьезно! Глухой извращенец! Ты что, не слышал, что тебе доктор говорил? — продолжил ворчать я, стараясь не обращать внимания на его подлый палец в моей заднице. Мне это не удалось. — Оооох! Смерти моей хочешь? — Ничего с тобой не случится, — засверкал глазами Лис, забираясь в меня по самые помидоры. Хорошо-то как, Господи! — Я ему не сказал, чем мы с тобой до твоего обморока занимались, так что его слова можно просто принять к сведению. А немец, который тебе операцию делал, орал на меня матом по спец связи в кабине пилотов минут десять и только потом сказал, что ты здоров, просто на самолетах тебе больше летать нельзя, вот и все. Перепады давления тебе противопоказаны, а вот регулярный бурный секс рекомендован. — Чтобы немец тебе такое сказал! Врешь ты все, хитрая лисья морда, — заворчал в ответ я. — Ты все сам придумал, чтобы меня из постели не выпускать. И потом, я обожаю облака! Как я до них без самолета доберусь? Не верю я тебе, озабоченный маньяк, ни на грош. — Да мне похуй! — зарычал Влад, принялся за меня всерьез и унес к облакам без всякого самолета. 22.02.2014 Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org