Автор : Alexandrova Lena "Lena_Alexandrova"
Название книги: Удержи мое сердце (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/alexandrova-lena-lena_alexandrova/uderzhi-moe-serdce-si

========== Глава 1 ==========

Обстановка в доме была невыносимой. Жозе совершенно растерялся, оставшись один среди трёх девочек после отъезда Себастьена. Слава Богу, Бенедикт изо всех сил старалась разрядить тяжёлую атмосферу, которая давила не только на него, но и на всех обитателей некогда шумного, а сейчас тихого и мрачного, дома друзей.

Жозе не мог понять, почему всё вдруг пошло не так. Казалось, они с лёгким сердцем попрощались со своим другом Себастьеном, и вечером, собравшись за столом, непринуждённо беседовали. Лали, выглядела вполне спокойной, даже пыталась шутить, Аделина как обычно слегка подкалывала её, а Жозе чувствовал себя хозяином гарема.

— А что будет с группой? — осторожно поинтересовалась у жениха Бенедикт, в очередной раз украдкой бросив взгляд на Лали, но та, казалось, и бровью не повела.

— Не знаю, — Жозе пожал плечами, — мы потеряли басиста, а чтобы найти Себу достойную замену, нужно очень постараться. Поэтому пока мы решили взять паузу.

— Что ты имеешь в виду?

— Наши сладкие парочки Джимми и Синтия, Оливье и Натали решили уехать в отпуск. Они давно хотели съездить на море, но их держала группа. Сейчас, пока репетировать нет возможности, можно немного отдохнуть от музыки. Наверное, это нужно всем нам.

— А Линда? — поинтересовалась у Аделины Лали.

— Кажется, у неё начинается роман с нашим новым фотографом Стефаном, — девушка мельком взглянула на наручные часы, — и скоро они приземлятся в Лондоне. Сначала у них запланированы съёмки для журнала, а потом, как и ребята, они летят на море. Счастливые!

Раньше, услышав о новом парне одной из своих подруг, Лали забросала бы информатора вопросами, но сегодня, едва поинтересовавшись, тут же погрузилась в свои невесёлые мысли.

Переглянувшись, ребята безмолвно договорились не обсуждать судьбу группы при Лали, сменив тему. Бенедикт и Жозе заговорили о проблемах семьи девушки, а Аделина развлекала подругу рассказами о недавно законченных съёмках. Периодически все настороженно поглядывали на Лали, но всё равно пропустили момент, когда её вдруг накрыло отчаяние. Внезапно ребята увидели, что она, крепко обняв себя за плечи побелевшими от напряжения пальцами, сжалась в комок, её неудержимо трясло, да так, что дрожал стул, на котором она сидела. Сначала ребята решили, что Аделина своим ядовитым язычком довела Лали до такого состояния.

— Аделина! Что ты ей сказала?! — воскликнула Бенедикт. — Неужели нельзя было воздержаться от своих шуточек хотя бы сегодня?!

— Я ничего не говорила, — ошарашенная обвинением, Аделина широко распахнула глаза. — Мы болтали о тряпках, потом я на минуту отвлеклась, чтобы налить чаю, а потом увидела то же, что и ты!

Бенедикт быстро вскочила и бросилась к подруге.

— Лали! Лали! Ответь же, прошу тебя! — она попыталась обнять её, но та не реагировала, а только ещё сильнее сжалась. Она не плакала, но по телу постоянно пробегала лихорадочная дрожь.

— Нужно дать ей воды! — Аделина, молниеносно налила полный стакан, но не смогла влить в трепетавшую подругу ни капли.

Девушки суетились вокруг Лали, что-то говорили, но всё было напрасно — никакой ответной реакции.

— У неё шок! — в отчаянии произнесла Аделина. — Нужно вызвать врача! Жозе, звони доктору, быстрее!

Но тот, поражённый тем, что происходило с Лали, не мог даже пошевелиться. У него в груди вдруг защемило, запекло так, что казалось, он больше никогда не сможет ни говорить, ни дышать. На Жозе накатили отчаяние и боль, смешавшиеся с яростью, ненавистью к Себастьену. В висках отбойным молотком стучала только одна мысль: «Смотри, что ты сделал с ней, Себ. Ты уничтожил свою Лали в один миг. Это уже не она, это — её тень, и я ненавижу тебя за то, что ты сделал! Тебя и твою чёртову девку!»

Крик Бенедикт вывел его из ступора.

— Жозе! Да помоги же нам!

Он вскочил, одним прыжком оказавшись возле Лали, подхватил её на руки и, прижав к себе, опустился на стул и зашептал на ухо:

— Успокойся, девочка, это просто шок. Всё хорошо, мы рядом и никогда не оставим тебя! Скоро боль утихнет. А ты сильная и должна справиться.

Жозе почувствовал, что дрожь всё реже пронзала Лали, и, взглянув на растерянных Бенедикт и Аделину, отрывисто бросил:

— Успокоительное, быстро!

И продолжил говорить с Лали, качая девушку на руках, как ребёнка. Она вздрагивала всё реже, и Жозе удалось расцепить её руки, с невероятной силой сжавшие его плечи, и уговорить выпить лекарство. Он, словно баюкая, шептал ободряющие слова, пока на глазах Лали не выступили слёзы, которые через мгновение переросли в бурные рыдания. Все вздохнули с некоторым облегчением.

— Наконец-то! Пусть поплачет, может, так ей станет легче, — шепнула Бенедикт Аделине.

Та кивнула в ответ и тут же спохватилась, так же тихо заговорив:

— Бене, я думаю, ей нельзя возвращаться в старую комнату — слишком много воспоминаний.

— Ты права, — кивнула та, — может, комната Элен подойдёт? Да, так и поступим. Пойдём, приготовим всё и заодно посмотрим, чтобы нигде не было фотографий Себастьена.

И девушки тихонько поднялись наверх.

Спустя полчаса Аделина вошла в кухню, где Жозе по-прежнему сидел с Лали, и увидела, что та немного успокоилась. Во всяком случае, она уже не плакала, а лишь изредка всхлипывала, уткнувшись в плечо парня. Аделина вопросительно посмотрела на Жозе, и он слегка кивнул, подтвердив, что всё более или менее нормально.

— Комната готова. Может, уложить её спать? — шёпотом спросила она.

Жозе с опаской пошевелился и тихо, с нежностью сказал, погладив подругу по голове:

— Тебе нужно отдохнуть. Девочки приготовили постель. Идём, я помогу подняться наверх.

Лали слабо кивнула, и Жозе, поддерживая за талию, повел её в спальню Элен.

Наверху, в небольшом коридоре, куда выходили двери всех комнат, их ждала Бенедикт. Проходя мимо их с Себастьеном бывшей комнаты, Лали вдруг подняла заплаканные глаза и увидела на двери фотографию, где были запечатлены они вдвоём, счастливые и влюблённые, во время их поездки в Рим, и слёзы вновь покатились по щекам. Жозе буквально испепелил Бенедикт яростным взглядом и быстро провёл плачущую подругу в соседнюю комнату, куда уже спешила Аделина с успокоительным.

— Как я могла забыть снять фотографию с двери?! — сокрушалась Бене, позже сидя на подушках в гостиной. — А вдруг у Лали опять случится истерика?!

— Слушай, я только что звонила доктору, чтобы проконсультироваться, и он посоветовал добавить в лекарство дозу снотворного, так что, думаю, она проспит всю ночь, — успокаивала подругу Аделина. — Сейчас Жозе спустится, и мы снимем все фотографии с Себом и повесим новые, чтобы их исчезновение было не так заметно. Но знаешь, меня очень испугала такая реакция Лали. Может быть, нам нужно убедить её обратиться к врачам? Всё-таки для неё это большой шок, и через нас специалисты не смогут ей помочь.

Бенедикт задумчиво пожала плечами.

— Я не знаю, как поступить правильно, ведь Лали ужасно боится врачей, и как бы обращение к ним не спровоцировало ещё больший невроз. Ей просто нужно больше заботы и внимания, и она поправится. Знаешь, — чуть помедлив, добавила она, — меня поразила реакция Жозе и его готовность броситься на помощь Лали, хотя они всегда жили как кошка с собакой! А сегодня — столько сочувствия с его стороны…

Она не успела договорить — сверху спустился Жозе. Он был совершенно поникший, словно отчаяние Лали передалось и ему, а её слёзы отзывались болью в его душе.

— Как она? — одновременно спросили девочки.

— Уснула, — задумчиво ответил он и поднял глаза, в которых ясно виделось опустошение и тягучая усталость, — я не ожидал, что Лали будет настолько тяжело. Думал, что после разговора с той девицей ей действительно стало легче!

— На самом деле, наша Лали очень ранимая девочка, — сказала Бене, — но мы должны помочь ей справиться. И, прежде всего, давайте займёмся фотографиями, ей не нужны лишние раздражители.

И, несмотря на довольно поздний час, друзья принялись за работу.

========== Глава 2 ==========

Прошло уже три дня, но Лали всё так же бродила по дому, как сомнамбула. Ребятам очень не хватало её оживлённого голоса, безумных выходок и перепалок с Жозе и Аделиной. Она ничего не ела, несмотря на все усилия ребят. Жозе вёл себя, как заботливый дядюшка — таскал её любимые круассаны и шоколадные булочки, пытался отвлечь разговорами, но всё было напрасно, девушка глубже и глубже погружалась в депрессию.

С Аделиной тоже творилось что-то странное — второй день она светилась от счастья, постоянно куда-то звонила и исчезала на целый день. На все вопросы отвечала, что у неё дела в университете, которые занимают всё время. Жозе и Бенедикт некогда было разбираться, что происходит у Аделины, они ломали голову, что им делать с Лали, которая совершенно отказалась общаться.

Сегодня Аделина была дома, и Бенедикт пришло в голову пойти втроём по магазинам, ведь шоппинг всегда доставлял девочкам удовольствие. Лали безропотно пошла вместе с ними, и Жозе остался один. Сначала он обрадовался возможности отдохнуть от подруг, но уже через пол часа ему стало скучно.

Побродив немного по дому, он решил выйти в небольшой садик на заднем дворе. Сентябрь был очень теплый, и Жозе с удовольствием убирал засохшую траву, вдыхая аромат осенних цветов, которые в изобилии росли на клумбах, которые устроили девочки. Работа отвлекла его от грустных мыслей, но спустя какое-то время, он закончил, вернулся в дом и вновь стал ломать голову, как встряхнуть Лали. Печальные мысли одолевали его, и он решил забраться на чердак — там был выход на крышу и небольшая площадка вокруг каминной трубы, ограждённая со всех сторон. Он и Себастьен втайне от девочек расчистили это место и часто сидели здесь, глядя на закат и болтая обо всём на свете.

Он прикурил сигарету и не спеша затянулся, погрузившись в воспоминания, осознавая, как они были счастливы все вместе, как любили друг друга, их шутки, репетиции, концерты в «Нелли»…

— Почему, почему все рухнуло?! — сжал кулаки Жозе. Ком стоял у него в горле и вдруг рыдания прорвались наружу:

— Себ, что ты наделал?! Почему ты так поступил с Лали?! Она же такая хрупкая, ранимая, если бы ты видел, во что она превратилась, это — тень! Я не в силах видеть её — всегда такую полную жизни, радостную — такой поникшей. Я боюсь за неё! Я ненавижу тебя, Себ, за Лали и за себя, потому что ты разбил и моё сердце тоже. Ты был моим другом, а я любил вас обоих, но ты всё уничтожил! Если с Лали что-то случится, я найду тебя и убью!

Лёгкое движение воздуха, нежный аромат духов и едва ощутимое прикосновение пальцев к его плечу — Лали.

— Жозе, не нужно так, слышишь? Мне вдвойне тяжело, когда я вижу тебя таким, — тихо прошептала она.

— Лали? Что ты здесь делаешь? — он поднял покрасневшие от слёз глаза.

— Я сидела за трубой, — глаза девушки тоже заблестели.

— Ты же ушла с девочками! — Жозе был поражен, что она наконец заговорила.

— Я не смогла ходить с ними, видеть людей и магазины. У меня нет сил делать вид, что ничего не случилось. Я жить не хочу.

— Лали, не говори так! — Испугавшись, Жозе случайно опустил глаза и вдруг увидел зажатую в её руке пластмассовую коробочку, и это повергло его в шок. — Что это?!

Он разжал пальцы девушки и увидел упаковку цианистого калия, приобретённую ими летом, чтобы избавиться от ос, которые развелись в саду.

— Я собиралась ещё немного посмотреть на солнце… — проговорила она.

— Отдай мне это немедленно! — Жозе забрал яд, сунул коробку в карман куртки и крепко прижал к себе разрыдавшуюся девушку.

Он гладил её по волосам, утешал, обнимал за плечи, и его трясло от осознания того, что могло произойти, и пронзающей жалости к Лали. Её слезы текли по его рукам, и он, не зная, что ещё предпринять, чтобы ей стало хоть немного легче, от собственного бессилия начал целовать её волосы, потом висок, щёки. Лали посмотрела ему в глаза, её губы распухли от слёз, и Жозе, не осознавая, что делает, вдруг наклонился и жадным поцелуем впился в её губы. Они целовались с таким упоением и страстью, будто этот поцелуй был единственным их спасением от той разрушительной силы событий, которая нависла над ними.

Их одновременно отшатнуло в разные стороны, и они недоумённо таращились друг на друга.

— Прости меня, Лали, — опустил глаза Жозе, — Не знаю, что на меня нашло.

— И ты прости меня, — тихо сказала она.

— Я не знал, как тебя успокоить, мне так больно видеть, как тебе плохо, что это вышло само собой, — бормотал он.

— Знаешь, а мне стало легче, — с трудом улыбнулась Лали, — но не переживай, это останется между нами, считай, ничего не было.

Жозе бросил на Лали странный взгляд, но промолчал.

Некоторое время они молча сидели, наблюдая за огромными пушистыми облаками, плывущими в голубом, ещё по-летнему чистом, ярком небе, уже позолочённой сентябрём листвой, в которой играл тихий ветер. Внезапно Жозе осенило — откуда Лали узнала об их месте на чердаке? И он спросил её об этом.

Она пожала плечами:

— Я всегда знала о нём.

В душе Жозе опять начала подниматься волна ненависти к бывшему другу, но Лали, как будто прочитав его мысли, накрыла ладонью его руку:

— Успокойся, Себастьен никогда не говорил о вашем убежище, просто я подглядывала за вами и видела, как вы тут орудуете. Ты же знаешь, я — любопытная… Была, — с болью в голосе закончила она.

— Лали, — с нежным сочувствием проговорил Жозе.

Девушка покачала головой:

— Не надо, я действительно «была»…

Они ненадолго замолчали.

— Слушай, дай мне сигарету, я же знаю, что вы тут покуривали, — неожиданно попросила она.

— Ты куришь? Давно?! — поразился Жозе.

— Да, с тех пор, когда Себастьен уходил к Линде, — с горечью кивнула Лали.

— И никто никогда не замечал?

— Нет. Обычно я уходила на берег Сены, есть у меня там укромное местечко, и выкуривала две-три сигареты, а потом долго сидела, пока запах из волос и одежды не выветрится, вот никто ничего и не знал.

— И часто ты это делала?

— Да, довольно часто. Я всегда боялась потерять Себастьена. Вот, чего боялась — то и случилось, — и слёзы опять покатились по смуглым щекам девушки.

Жозе прикурил две сигареты и протянул одну Лали:

— Ты все еще любишь его?

Она кивнула:

— Я не переставала его любить ни на минуту. В нем смысл моей жизни, а теперь — он ушёл, и меня не стало. Вы все считали меня взбалмошной и неуравновешенной, но я всё делала ради Себастьена. Я хотела, чтобы он не скучал! Господи, да я дьяволу душу готова продать, чтобы услышать его смех, ощутить на себе его взгляд! — Лали опустилась на корточки и уронила голову на колени.

Жозе присел рядом с ней, их плечи соприкасались. Разговаривать не хотелось, только сигареты дымились в дрожащих пальцах. От его дружеского тепла Лали стало легче, и она положила голову ему на плечо.

Так они и сидели на крыше дома, освещённые мягким сентябрьским солнцем. Кое-где летали осенние паутинки, тёплый воздух окутывал молодых людей, которые находили утешение и поддержку друг в друге. Там, на крыше дома, сидели два человека с разбитыми сердцами и думали о том, что только их искренняя дружба способна залечить раны от потери лучшего друга и любимого…

========== Глава 3 ==========

Они молча курили, а у Жозе было неспокойно на душе от осознания того, что он стал катализатором столь поспешного ухода Себастьена. Но держать это в себе у него не было сил, и он решился.

— Лали, мне нужно тебе кое-что рассказать, только пообещай держать себя в руках и не плакать, — сказал он, волнуясь.

Она нехотя подняла голову и устало посмотрела ему в глаза:

— О чём ты, Жозе?

Он глубоко вздохнул и начал:

— Значит так, прежде всего, я хочу сказать, что всеми силами пытался отговорить Себа встречаться с этой девицей. Я пытался различными способами помешать их отношениям. Но этот парень иногда бывает упрям, как сто ослов! И если ему что-то втемяшится в башку, выжечь это можно только калёным железом! В общем, я переспал с Алиной!

Лали оторопела.

— Что ты сделал?! — не веря своим ушам, переспросила она.

— Я же просил, без эмоций! — отрезал Жозе. — Да, я переспал с ней, но если бы знал, что это только подстегнёт его к скорейшему разрыву с тобой, клянусь, я бы и близко не подошёл к ней! Я вообще не понимаю, что она с ним делала — он был как заколдованный после встречи с ней! Знаешь, Лали, утром того дня, когда он сказал тебе, что вы расстаётесь, мы готовили завтрак, и он мне говорил, что ничего не хочет тебе говорить потому, что боится потерять тебя!

— Это всё, что ты хотел мне рассказать? — тихо спросила девушка.

— Нет, есть ещё кое-что. Перед тем как… ну ты понимаешь, мы разговаривали, и она мне рассказывала, как жить не может без Себастьена и как ей тяжело, потом вспомнила о его родителях, что они — уже пожилые люди и им нужна помощь. Постепенно наш разговор перешёл на родственников, и я в шутку сказал, что у меня в Аргентине есть богатая тётушка, которая при смерти, и она обещала оставить мне немаленькое наследство. И сейчас я вспомнил, как загорелись её глаза, как она стала ласкова со мной.

— Всё случилось в тот же вечер? — горько усмехнулась Лали.

— Да! И, поверь мне, эта девица выложилась на сто процентов! Я в какой-то мере понимаю Себастьена.

— Прекрати! — оборвала его девушка.

— Прости меня, — смутился Жозе.

— Ты говорил Себастьену, что именно послужило причиной вашего «падения»?

— Я пытался. Но его ревность затмила разум, и он сказал, что я нарочно хочу оболгать «чистую» и «непорочную» Алину. Он как с ума сошёл!

Вдруг Жозе вскинул глаза на Лали.

— Послушай, подружка, ты же общалась с ней. Скажи, ты ничего такого не почувствовала?

Лали, закусив губу, стала вспоминать недавнюю беседу с Алиной. Что-то царапало её сознание.

— Знаешь, я не могу словами сформулировать моё впечатление от неё. На первый взгляд, она действительно милая, нежная и спокойная девочка. Но что-то мне мешало до конца поверить ей. Это как будто играют на фортепиано красивую мелодию и вдруг нажимают не ту клавишу — общее впечатление хорошее, но диссонанс ощущается.

Жозе хотел ещё что-то сказать, но они услышали стук калитки и взволнованные голоса Бенедикт и Аделины, они сбились с ног в поисках Лали, и боялись сказать Жозе, что потеряли её.

Когда Лали спустилась вниз, она опять замкнулась — расспросы, забота, и ненужные уговоры девочек — невыносимо слушать. Она молчала, отказалась ужинать и поднялась в комнату Элен. Долго сидела на кровати, глядя в пустоту и вспоминая разговор с Жозе и их нечаянный поцелуй. Кровь прилила к её щекам, и она достала из-под подушки фотографию Себастьена и, прижимая её к груди, прошептала:

— Прости меня. Я не хотела. Он не дал мне уйти. Спас. Буду жить. Ради тебя.

Ей стало душно, она подошла к окну, открыла его и с тоской смотрела на багровый закат. Потом бросилась на кровать, все ещё прижимая к груди снимок, свернулась калачиком и погрузилась в тяжёлый сон.

Жозе ужинал с девочками на кухне, когда их прервал телефонный звонок. Бенедикт вышла в гостиную, но вскоре вернулась. На её лице читалось недоумение.

— Что случилось? Кто звонил? — почему-то нервничая, спросила Аделина.

— Нотариус, он спрашивал Себастьена, — растерянно ответила она.

Молодые люди переглянулись:

— Что он хотел от него?

Бене пожала плечами:

— Не знаю. Когда я сказала, что он здесь больше не живёт, он попросил телефон его родных, и я продиктовала номер родителей Себастьена.

— Ты права, — язвительно сказала Аделина. — Думаю, они знают, где их сын.

— Может, позвонить Полин, маме Себа? — предложила Бенедикт.

— Нет! — возразил Жозе. — Это теперь не наше дело, пусть сами разбираются.

Опять зазвонил телефон, и Аделина сорвалась с места с головокружительной скоростью.

— Та-а-ак, похоже, у нашей красотки завёлся ухажёр, — протянул Жозе.- Ты знаешь, кто он, Бене? — пристально посмотрел он на свою подружку.

Та отмахнулась:

— Не сходи с ума и не строй из себя папашу! Аделина — взрослая девушка, пусть делает что хочет!

— Вас нужно контролировать! Всех! А поскольку я остался единственным мужчиной в доме — это мой долг следить за вами! — напыщенно заявил Жозе и поспешил в гостиную в надежде послушать, о чём говорит Аделина. К его досаде та уже закончила разговор и собралась уходить.

После некоторых препирательств с Жозе, при поддержке Бенедикт, Аделина выскользнула в ночь. Неподалёку она увидела огни такси и отчаянно замахала руками, привлекая внимание водителя. Машина остановилась возле неё, и девушка, сев на заднее сидение, назвала адрес ночного клуба.

Бенедикт и Жозе отправились спать. По пути в свою комнату парень заглянул в комнату Лали. Она спала, свернувшись в клубочек и прижимая к груди фотографию Себастьена. Окно было открыто, и по комнате гулял свежий ночной ветерок, принося с собой прохладу. Жозе взял плед и заботливо укрыл девушку, провёл рукой по её волосам и поймал себя на мысли, что все ещё ощущает вкус сладких губ.

— Себ — дурак! Алина не идёт ни в какое сравнение. Лали — нежная, беззащитная, страстная, — думал он. — Нет, нет. Прочь эти мысли! Есть Бене…

Но мысли все равно возвращались к поцелую на крыше. Жозе сделал над собой усилие и пошёл к Бенедикт.

— Как Лали? — спросила она.

— Спит. Сегодня мы разговаривали и довольно долго.

— Как тебе удалось её разговорить? Трудно было?

— Очень. Она хотела покончить с собой, я чудом успел, — устало произнес Жозе.

Бенедикт всхлипнула и прижалась к нему.

— Какое счастье, что ты у нас есть!

Жозе обнял её и машинально погладил по голове, думая о своём.

Спустя некоторое время Бенедикт спросила:

— Значит, она его любит?

— Да, до безумия.

— Не говори так, Жозе, я этого больше всего боюсь.

— Нет, всё будет в порядке. Мы говорили об Алине и нашли много странностей в её поведении.

— Я не удивлена, — фыркнула Бенедикт, — она мне не понравилась. Фальшивая до кончиков волос.

— Ты тоже почувствовала?

— Я же не дура!

— Ты умница, Бене. — поцеловал её в макушку Жозе, устраиваясь поудобнее на кровати.

========== Глава 4 ==========

Аделина от нетерпения приплясывала перед входом в ночной клуб. Она, то бросала оценивающий взгляд в стекло припаркованного напротив автомобиля, в котором виднелось её отражение, то с беспокойством оглядывалась по сторонам, то, ёжившись от холодного осеннего ветра, куталась в куртку. Она всё ещё не теряла надежды, что Жюло — высокий кареглазый брюнет, с которым она познакомилась в кафе несколько дней назад, появится с минуты на минуту. Несмотря на то, что ждала его на улице уже пол часа. Она не хотела верить, что и в этот раз ей не повезло. Он ведь сам звонил ей, сам просил о встрече, а ей казалось, что счастье уже не за горами, что она встретила «того самого», кто поможет ей избавиться от комплексов и дышать полной грудью.

Но жизнь была неумолима — Жюло так и не появился ни через час, ни через полтора. Аделина, окончательно продрогнув, в сердцах топнула ногой.

— Если, мой дорогой Жюло, ты думаешь, что малышка Аделина будет лить слёзы, — яростно шептала она, входя в ночной клуб, — ты глубоко заблуждаешься. Одна я точно не останусь.

И девушка влилась в танцующую толпу. Она отдалась на волю музыки, двигалась так изысканно и красиво, что многие девушки поглядывали на неё с завистью, а парни откровенно пожирали глазами. Её и так короткое платье то и дело норовило задраться повыше, открывая десяткам взглядов красивые, стройные ножки, почти по колено обтянутые чёрными лакированными сапогами на высоких каблуках. Аделина часто встряхивала густыми волосами, поправляла непослушную прядь, падающую на глаза. И неустанно танцевала, иногда оглядываясь по сторонам в надежде увидеть-таки Жюло.

Наконец, устав от сумасшедших танцев, Аделина прошла к бару и устроилась на высоком стуле у стойки.

— Бокал шампанского! — стараясь перекричать оглушающую музыку, сказала она бармену и вздрогнула, почувствовав на плечах горячее прикосновение.

Девушка улыбнулась, будучи уверенной, что это Жюло. Она, слегка повернув голову, потёрлась щекой о мягкую ткань рубашки, вдруг ощутив прилив спокойствия, словно в нелёгкий период жизни оказалась под надёжной защитой.

— А ты прыткая, — неприятный запах алкоголя противно ударил в нос, а Аделина вдруг осознала, что за её спиной вовсе не тот, кого она ждала.

А руки незнакомца уже скользнули ниже, поглаживая, по-хозяйски обосновались на талии. Девушка резко развернулась и увидела перед собой нетрезвого парня. Он был ей незнаком, и она попыталась отстраниться.

— Не трогайте меня, месье, — твёрдо сказала она, для верности оттолкнув его рукой.

Но он и не думал сдаваться. Напротив, попытался пристроить ладони на бёдрах девушки. Аделина, почувствовав за спиной движение, оглянулась. «Как кстати!» — подумала она, увидев заказанный бокал с игристым напитком, взяла его и, развернувшись, выплеснула шампанское в лицо наглеца.

— Сука! — взвизгнул тот, рамазывая по физиономии шипучий напиток. — Ты об этом пожалеешь!

— Непременно, — усмехнулась Аделина. Она уже далеко не впервые слышала подобную угрозу в свой адрес. — Я подожду тебя здесь.

Она проводила парня взглядом и, убедившись, что он скрылся за входной дверью, разочарованно скользнула взглядом по пустому фужеру и снова повернулась к бармену.

— Повторите пожалуйста.

Тот кивнул, а Аделина неожиданно погрузилась в мысли о Лали. Состояние подруги вызывало опасения, но ни она, ни Бенедикт, ни Жозе даже не представляли, как ей помочь. Всегда взбалмошная, жизнерадостная, Лали стала не похожей на себя, полностью отдавшись своей боли, слезам, отчаянию. Невооружённым глазом было видно, что она любила Себастьена и даже не пыталась его забыть, не скрывала, что каждый день пересматривала их фотографии и с упоением плакала, даже во сне. Было невыносимо видеть их любимую Лали в таком подавленном состоянии. Друзья изо всех сил пытались вывести её из депрессии, но все их усилия были тщетны.

Погрузившись в эти невесёлые мысли, изредка делая маленькие глотки из бокала, Аделина совершенно выпала из реальности, совершенно не осознавая, что происходит вокруг, не слыша музыки и пьяных голосов веселящихся вокруг людей. Она мысленно укоряла себя за то, что вместо того, чтобы быть рядом с Лали, она от души танцевала, пила шампанское и упрямо ждала Жюло. Чтоб ему пусто было! Если бы не он, она сейчас спокойно спала бы в тёплой постели, обнимая любимого плюшевого мишку.

Аделина расплатилась за шампанское и решительно направилась к выходу. Но внезапно по обе стороны от неё возникли два рослых парня и схватили девушку за руки. Она дёрнулась, но они держали её мёртвой хваткой. Вот так втроём они вышли на ночную улицу, где столкнулись с наглецом, которого буквально час назад отшила Аделина. Он, глядя на них, самодовольно улыбался, и девушку осенило: они заодно! Ей стало не по себе, предчувствие катастрофы сдавило горло, мешая дышать, на глаза от страха навернулись слёзы, которым она безуспешно старалась не дать воли.

Они силой повели девушку к стоянке машин. Аделина пыталась яростно сопротивляться, но её пыл быстро остудил самый сильный из парней. Он стиснул её руку так, что девушка вскрикнула, и злобно прошипел:

— Ещё раз дёрнешься, я тебе руку сломаю. А вздумаешь орать — ещё и челюсть. Поняла?

Аделина, глотая слёзы, лишь кивнула. Её уже заталкивали в машину, когда позади раздался уверенный, спокойный мужской голос:

— Эй, отпустите девушку!

Они, словно сговорившись, оглянулись. В нескольких шагах от машины стояла внушительная группа молодых людей. Все они были плотного, спортивного телосложения, у некоторых в руках в свете уличных фонарей блестели кастеты и пара лезвий ножей.

Троица, державшая Аделину, реально оценив свои никчёмные шансы на победу в схватке с этой «бандой», бросилась врассыпную, но девушка этого даже не заметила. Она застыла на месте, но не впечатлившись быстрым триумфом её спасителей. Во главе группы стоял тот, которого она когда-то так трепетно, так безгранично любила. Он смотрел на неё с улыбкой, а в его глазах радость смешалась с неловкостью.

Парень в два шага преодолел расстояние между ними и прижал к себе ошеломлённую Аделину. Та на мгновение обмякла в его руках, приходя в себя от пережитого страха, наслаждаясь его теплом, но тут же отстранилась.

— Какая встреча! — она говорила тихо, но твёрдо. — Бруно собственной персоной.

— Ага! — парень обезоруживающе улыбнулся. — Я так рад тебя видеть!

— Не могу сказать о себе то же самое. Спасибо, что помог.

— Слушай, пойдём в более тихое место, там и поговорим.

— Поговорим?! — взорвалась вдруг Аделина. — Бруно, ни слова не сказав, ты исчез из моей жизни на несколько лет, а теперь ведёшь себя, будто ничего не произошло? И я должна делать так же? Ну знаешь…

Она захлебнулась от возмущения. Но парень сгрёб её в объятия и выдохнул:

— Прости.

Она усмехнулась:

— Как у тебя всё просто.

— Позволь мне объясниться.

— Не стоит. Мне это уже неинтересно.

Аделина лукавила. Она, как не старалась, так и не смогла забыть Бруно, ведь он был единственным, кого она так беззаветно любила, забывая рядом с ним и о себе, и о друзьях, и обо всём на свете. Когда в один далеко не самый хороший день он просто не пришёл на встречу, не отвечал на звонки, словно провалившись сквозь землю, она пыталась лечить зияющую пустотой рану в сердце новыми отношениями, работой, учёбой, но ничего не помогало. Он снился ей каждую ночь, заставляя просыпаться со слезами на глазах и острой болью в душе. Эта пытка была нескончаемой. А теперь он, вернувшись, решил добить?

— Твоё право, — Бруно пожал плечами, — но сегодня я обязан доставить тебя домой в целости и сохранности. Где ты живёшь? Знаю, что не в общежитии, потому что искал тебя там.

Перспектива возвращаться домой одной по ночным улицам Парижа Аделине совсем не улыбалась, и в глубине души она была рада этому предложению и несказанно благодарна за него. Она взяла Бруно под руку, и они направились вглубь тёмной аллеи.

Дорога заняла не более получаса. Аделина остановилась напротив двухэтажного небольшого дома и указала на него рукой:

— Вот тут мы и живём.

Бруно привлёк девушку к себе и зарылся лицом в густых волосах, вдыхая забытый аромат:

— Как я рад, что встретил тебя!

— Признаться, я тоже рада тебя видеть.

— Ну наконец-то! А я уж подумал, что не будет мне прощения. Спасибо, великодушная моя.

— Не обольщайся. Я не намерена продолжать с тобой общение.

Бруно, одной рукой держа Аделину за талию, второй извлёк из кармана куртки визитку и вложил девушке в руку:

— Если передумаешь, позвони.

Он наклонился, коснулся губами её щеки и растворился в ночном мраке. Аделина же смотрела в темноту и не могла сдержать радостной улыбки. Внезапно она ощутила на себе чей-то пристальный взгляд и невольно поёжилась. Внутри снова всё сжалось от необьяснимого страха, и она поспешила домой. Лишь войдя в гостиную и закрыв дверь на все замки, она облегчённо выдохнула и позволила мыслям о Бруно завладеть сознанием.

========== Глава 5 ==========

Картины из прежней жизни возникали перед глазами Лали как в калейдоскопе: встреча с Себастьеном, первый поцелуй, страстная ночь в загородной гостинице, цветы, нежный шёпот на ухо во время киносеанса, осознание бесконечной любви. Потом Линда, их сплетённые пальцы, отчаяние и Лоран. Ревность Себастьена, Аделина, её фотографии, бурное примирение и… ещё два года безбрежного счастья.

Видения изменились — они шли через заброшенный луг по тропинке, которая незаметно начала раздваиваться, отдаляясь все больше и больше друг от друга. Лали испугалась, что вот-вот потеряет Себастьена из виду и побежала к нему через плотные заросли, не сводя с него глаз. Она, задыхаясь, кричала:

— Себастьен, остановись!

А он шёл, как слепой, будто не слышал её, и вдруг, сделав ещё несколько шагов — провалился куда-то. Лали подбежала туда, где мгновение назад находился Себастьен, увидела перед собой чёрную бездну и бросилась за ним, очертя голову. Она летела и летела вниз в пугающей, холодной пустоте, но внезапно обнаружила, что лежит в гробу, а рядом стоят Себастьен и Алина. Последняя злорадно усмехнулась:

— Ты — умерла! А я — победила! Себастьен теперь мой! — и зашлась страшным, механическим хохотом, от которого у Лали мурашки пошли по телу.

А Себастьен медленно, с бесстрастным лицом, подошёл к ней и поцеловал ледяными губами в лоб, после чего крышка гроба закрылась. Лали дико закричала. Она рыдала и билась, пытаясь выбраться наружу:

— Нет! Нет! Я — жива! Зачем ты хоронишь меня, Себастьен?! Выпустите меня отсюда!

Гроб трясся всё сильнее и сильнее, силы стремительно покидали девушку, а сердце разрывалось от невыносимого ужаса, который накрыл её.

Вдруг остатки её истерзанного сознания зацепились за знакомый голос, который раздавался откуда-то издалека:

— Лали, Лали, открой глаза, я прошу тебя!

С трудом вынырнув из кошмара и распахнув глаза, она увидела перед собой белого, как смерть, Жозе, который тряс её за плечи, пытаясь разбудить.

— О, Жозе! — разрыдалась Лали, — мне было так страшно!

Он прижал её к себе:

— Тихо, тихо, Лали, это был только кошмар. Я с тобой, и не позволю никому пугать тебя. Ты так кричала, малышка, что тебе приснилось?

— Они хоронили меня, — захлебнулась слезами Лали.

— Кто?

— Алина и… Себастьен! — девушка, всхлипывая, рассказала Жозе свой жуткий сон.

Парень содрогнулся от ужаса. Слушать это было невыносимо, а увидеть подобное — жутко!

В комнату заглянула сонная Бенедикт:

— Что случилось? Лали так кричала!

— Ей приснился кошмар, — тихо сказал Жозе. — Бене, сделай нам всем травяной чай с мелиссой. А мы с Лали сейчас придем на кухню, — попросил он.

Бенедикт кивнула и помчалась вниз. Она видела, что только Жозе способен успокоить их подругу, и поймала себя на мысли, с какой неожиданной стороны открылся этот, казалось, беспечный мальчишка, бабник и весельчак. Какое у него доброе сердце, полное сочувствия и заботы к близким людям.

Спустя какое-то время, когда за окнами начало сереть, в преддверии нового дня, к столу спустились ребята. К радости Бенедикт, подруга выглядела гораздо спокойнее, она даже согласилась немного поесть.

За столом они провели достаточно много времени, стараясь разговорами отвлечь Лали от грустных мыслей, пока не раздался телефонный звонок, от которого все вздрогнули. Бенедикт сняла трубку и, поздоровавшись с собеседником, протянула трубку Лали:

— Это тебя, мадам Полин.

— Кто? — севшим голосом спросила та.

— Мама Себастьена, — удивленно проговорила Бенедикт.

Лали резко вскочила и подбежала к телефону.

— Алло, мадам Полин? Что-то случилось? Себастьен?..

— Здравствуй, доченька, — тихим, подрагивающим голосом поздоровалась собеседница. — С Себастьеном всё в порядке, если только можно так сказать об этих его отношениях.

— Мадам Полин, прошу вас! — взмолилась Лали.

— Да, да, прости меня. Я вот зачем звоню: мы с Леоном хотели бы пригласить тебя на обед и поговорить о важном деле. Если ты не обижаешься на нас из-за нашего непутёвого сына — приходи сегодня после полудня, мы так соскучились по тебе, к тому же, любим тебя, как родную дочь.

Лали растерялась, не зная, что ответить. А вдруг она встретит Себастьена у родителей? Прошло слишком мало времени, чтобы вынести это. Как будто почувствовав её сомнения, мадам Полин добавила:

— Его не будет, он с этой девицей уехал вчера в Тулузу. Но разговор будет касаться и Себастьена. И, если хочешь, приходи с Бенедикт и Жозе, мы будем рады видеть ребят в своём доме.

— Хорошо, мадам Полин, мы приедем все вместе. Спасибо за приглашение и поцелуйте от меня месье Леона, я тоже вас очень люблю. — Лали легко улыбнулась, повесила трубку и повернулась к друзьям: — Родители Себастьена ждут нас сегодня к обеду. Они хотят о чём-то поговорить. Вы со мной?

— Конечно, малышка, — улыбнулся Жозе, — мы всегда с тобой.

Пришло время собираться, и Лали безучастно стояла перед шкафом, ломившимся от одежды. Она пыталась собраться с мыслями, раздумывая над предстоящим разговором с родителями Себастьена, поэтому не глядя вытащила какую-то юбку и футболку, равнодушно отметив, насколько сейчас ей безразлично, во что она одета.

Раньше эта процедура отнимала у нее уйму времени и сил. Она никогда не могла решить сразу, что ей надеть. Лали выворачивала содержимое шкафа, по нескольку раз переодеваясь. Но теперь ей не для кого было наряжаться, и ещё один пункт исчез из списка смыслов жизни.

Надев юбку, она совершенно не обратила внимания, насколько легко застегнулась на ней молния. Да и футболка уже не облегала фигуру, а свободно болталась на ней.

В комнату без стука вошла Бене и, прижав ладонь ко рту, воскликнула:

— О господи! Лали, как же ты похудела, на тебе же всё болтается! Юбка того и гляди спадёт. Ты за эти дни уменьшилась наполовину. Сколько ты сейчас весишь?

Лали безразлично пожала плечами и взглянула на себя в зеркало. Действительно, вещи болтаются на ней, под глазами синяки, волосы приглажены кое-как, а взгляд полностью погасший.

— Мне всё равно, какая теперь разница — как я выгляжу и сколько вешу?

— Но ты должна есть, иначе заболеешь, — волновалась Бене.

— Мне совсем не хочется, и вообще, оставь меня в покое! Вы всё время боролись с моим аппетитом и говорили, что я поправилась. Вот, теперь всё в порядке — аппетита нет, и лишние килограммы ушли! Пойдём вниз, нас уже Жозе ждёт в машине, — и Лали направилась было к выходу, но Бенедикт как кошка вцепилась в неё и потянула к шкафу.

— Так, снимай эти вещи, — скомандовала она, перебирая платья на вешалках. — Вот, надень платье.

Она подала подруге светлое платье с небольшими розовыми цветочками, разбросанными по всему фону, открывающее плечи.

Лали послушно надела его, но в глубине души что-то сжалось — это платье раньше очень нравилось Себастьену. Он говорил, что в нём она похожа на розовый бутон. И её на долю секунды окутало воспоминание о том, как они гуляли по морскому берегу. Лали была в этом платье, а Себастьен — в распахнутой светлой рубашке, выгодно подчёркивавшей бронзовый загар на красивом теле, и закатанных до колен светлых брюках. Они толкались, брызгались водой, хохотали от счастья и бегали друг за другом. Вот Себастьен поймал её за талию, и они рухнули в теплый мягкий песок, целуясь до умопомрачения, задыхаясь от переполнявшего их счастья.

Бенедикт, тронув её за руку, вырвала Лали из грёз, от которых сжималось сердце. Хотелось уткнуться в подушку и никогда не покидать эту комнату. Но её, вопреки желанию, усадили перед зеркалом — немного пудры, туши, румян и блеска для губ, и в отражении — почти прежняя Лали. Бенедикт быстро справилась с волосами девушки — расчесала, уложила и, довольная полученным результатом, вытолкала подругу из комнаты.

К величайшему удивлению Жозе их старая развалюха, которая по недоразумению называлась «машина», завелась сразу и на всём пути вела себя прилично — не чихала и не глохла.

Припарковавшись, ребята подошли к небольшому аккуратному домику и позвонили. Дверь открыли сразу, как будто хозяева, в ожидании, стояли за ней. На пороге стоял высокий, худощавый мужчина лет шестидесяти с ярко-голубыми глазами, так похожими на глаза своего сына — отец Себастьена, месье Леон. Он обнял Лали и поцеловал в щёки.

— Привет, стрекоза, я очень рад тебя видеть. Здравствуйте, ребята, проходите в дом, а то моя Полин заждалась вас, — и неожиданно спешно отвернулся от них, прикрыл лицо ладонями и всхлипнул.

Лали тут же подскочила к нему и обняла за плечи. Ей было невыносимо видеть слёзы этого всегда весёлого и энергичного мужчины.

— Прошу вас, не плачьте, месье Леон. От ваших слёз мне вдвойне тяжелее всё это выносить! Посмотрите — я жива, здорова, и у меня всё будет хорошо! — изо всех сил старалась улыбнуться девушка.

— Прости меня, стрекоза, — вытер глаза платком Леон, — но я до сих пор не могу прийти в себя от выходки моего балбеса. Что на него нашло? Мы с моей Полин любим тебя, как родную дочь, и не представляем никого в качестве невестки, кроме тебя.

Лали беспомощно оглянулась на друзей, и они тут же поспешили на выручку.

— Месье Леон, давайте я провожу вас в комнату и налью вам чашку чаю, — защебетала Бенедикт, и они все прошли в гостиную, где уже был накрыт стол и хлопотала Полин.

Едва увидев Лали, она всплеснула руками и бросилась обнимать её, целуя в щёки.

— Доченька моя, здравствуй! Как я рада видеть тебя! — и, оглядев девушку с ног до головы, взволнованно добавила, — как же ты похудела, девочка!

Она стала усаживать Лали за стол, подкладывая в её тарелку самые лакомые кусочки. Лали съела немного салата и отодвинула тарелку. Больше она не могла всунуть в себя ни кусочка. На все уговоры поесть лишь качала головой - нет. Она больше не могла. Лучше чаю.

Лали обожала родителей Себастьена, всегда таких мягких, приветливых. Леон звал её «стрекоза» за непоседливость и весёлый нрав. Всегда шутил с ней и по-отечески щипал за щёчку. А Полин прониклась к Лали материнской любовью и всегда говорила, что у будущей невестки золотое сердце и часто спрашивала, когда они поженятся.

Наконец все закончили обедать и, устроившись на диване в гостиной, приготовились слушать. Первым начал Леон:

— Значит так, Лали, то, что произошло между вами, мы с матерью не понимаем и не хотим принимать! Я имею в виду поступок Себастьена. Ему нет оправдания. Мы видели эту девицу — он посмел привести её к нам в дом. Я и Полин сразу же предупредили его, что не примем Алину, и для нас единственной девушкой сына всегда будешь ты! Для тебя двери нашего дома будут всегда открыты.

- Но, месье Леон, — пробормотала Лали. — Это - выбор Себастьена, он любит эту девушку, так что мне больше нет места в его жизни.

— Доченька, — накрыла горячей ладонью руку Лали Полин. — Я видела его глаза, когда у него была эта Алина и модель — Линда что ли? И я видела его, когда он был с тобой — они сияли, он не мог надышаться тобой, наговориться о тебе. Ты для него всегда была центром вселенной. А с этой Алиной Себастьен вёл себя странно — он не мог посмотреть нам в глаза — прямо и открыто. И вообще был как под гипнозом — вялый, безучастный, постоянно смотрел на неё, но взгляд был пустой. Я даже подумала, что он пьян или чем-то одурманен. Эта девушка ни на шаг его не отпускала, липла к нему, как жвачка, и бесконечно твердила: «любимый, милый», только всё произносилось так фальшиво, так неискренне, уж поверь мне — я-то разбираюсь!

— А о чем вы хотели поговорить? — осторожно спросила Бенедикт.

— Ах да! — спохватился Леон. — Дело в том, что вчера нам звонил поверенный моей тётки по отцовской линии, которая жила в Канаде. Его зовут Жиль Леруа, а родственницу — Кристина Дюваль. Так вот, месяц назад она скончалась при странных обстоятельствах. Несмотря на её девяносто два года, мадам Дюваль была довольно энергичной женщиной, она до последнего дня уверенно возглавляла свой бизнес. Была в курсе всех событий и вела довольно активную переписку с нами и с Себастьеном.

— Да, я помню, Себастьен часто отправлял открытки и письма в Канаду — встрепенулась Лали.

— Она очень любила нашего сына, — подтвердил Леон. — Дело в том, что у Кристины Дюваль не было детей, хотя она и была счастлива в браке, но, к сожалению, детей им судьба не подарила. И когда много лет назад Кристина прилетела в Париж и увидела Себастьена, она полюбила нашего мальчика, он всегда был приветлив и вежлив с ней. Они быстро нашли общий язык, несмотря на огромную разницу в возрасте.

Когда Себастьену было четырнадцать лет, Кристина пригласила нас к себе в Канаду и почти всё время посвятила ему. Он пропадал у неё на работе, возвращался домой поздно ночью, захлебываясь от восторга, рассказывал о своих впечатлениях.

— Кристина Дюваль всегда говорила, что мечтала о таком сыне как наш Себастьен, — улыбнулась Полин.

— Но почему вы сказали, что мадам Дюваль умерла при странных обстоятельствах? — спросила Лали.

— Потому что чуть больше месяца назад она прислала нам письмо, где ни словом не обмолвилась, что плохо себя чувствует, делилась планами на Рождество и прислала свою фотографию, — объяснил Леон.

— Но ей было много лет, и бедная старушка, дома, в одиночестве… Могло произойти всё, что угодно, — пожал плечами Жозе.

Полин покачала головой:

— Она была совсем не одинокой старушкой. У нее была сиделка — квалифицированная медсестра, был личный шофёр, который служил ей больше полувека, горничная, садовник. В доме всегда был кто-то, кто мог помочь мадам Дюваль. Ей тяжело было передвигаться, но в пределах дома она вполне могла ходить. Вся прислуга подтверждает, что ничего не предвещало трагедии, но, тем не менее, мадам Дюваль легла спать, а на другое утро не проснулась, и в этот же день исчезла медсестра, которая ухаживала за ней.

— Вы хотите сказать, что она что-то сделала с мадам Дюваль? — ахнула Бенедикт.

— Мы не знаем, — пожал плечами Леон, — но найти её не могут, и ещё… Полиция ищет Себастьена.

— Но почему?! — воскликнула Лали.

— Потому что мадам Дюваль оставила всё своё состояние нашему сыну, — вздохнула мадам Полин.

Молодые люди переглянулись:

— Ничего себе!

— Вы знаете, где сейчас находится Себ? — спросил Жозе.

— Да, — кивнула мама Себастьена, — но мы не хотели говорить об этом поверенному. Я уверена, что он тут же сообщит обо всём в полицию, и нашего мальчика заподозрят в причастности к смерти его родственницы. Поэтому мы и позвонили вам. Я дам его адрес, постарайтесь найти и предупредить его, я не хочу, чтобы моего мальчика упекли за решётку, — вдруг заплакала она.

— Но, почему вы сами не позвоните ему? — Спросила Лали, у которой лишь при одной мысли о встрече с Себастьеном холодело в груди.

— Потому что эта его Алина нашла квартиру где-то на окраине города, в которой нет телефона. Да она и адрес не разрешила давать нам. Себастьен лишь чудом передал нам его. — И Полин протянула Лали клочок бумаги, на которой рукой Себастьена был написан адрес.

Жозе всё это время размышлял, запустив руку в свои густые кудри. Наконец какая-то мысль пришла ему в голову, и он сказал:

— Мадам Полин, вы не могли бы дать нам последние письма и открытки, которые присылала мадам Дюваль? Может быть, там есть что-то, что может помочь нам понять, что же произошло?

— Конечно, — кивнула женщина, - я сейчас всё принесу.

Она вручила довольно увесистую пачку писем Лали, и когда девушка взяла их в руки, на пол выпала фотография Себастьена, которую она раньше не видела. Он сидел на подоконнике, в свете заходящего за горизонт солнца, и его прощальные лучи играли в каштановых волосах парня, а голубые глаза мерцали, как два светоча.

Лали долго смотрела на снимок, не замечая, как напряглись все присутствующие, потом подняла глаза на родителей Себастьена, спросила:

— Можно я возьму её?

— Конечно, дорогая, — нежно улыбнулась ей Полин, поцеловала в лоб и добавила: — Поезжай к нему, и, кто знает, может быть, он одумается и послушает своё сердце.

========== Глава 6 ==========

Ночью у Аделины не было сил даже задёрнуть занавески, и сейчас комнату заливал яркий солнечный свет. Горячие лучи играли в густых волосах девушки, ласково касались щёк, щекотали нос. Она недовольно поморщилась, закрыв лицо руками, но сон уже прошёл. Вставать категорически не хотелось, тем более никаких дел не было, но лежать целый день в постели тоже было неправильно. Поэтому Аделина села на кровати, подставив лицо ещё тёплому солнцу. Как хорошо, что не нужно было торопиться в ванную, чтобы успеть принять душ первой, потому что девочки, конечно, в это время на него не претендовали.

Она взглянула на часы и удивлённо вскинула брови — без четверти час! Надо же было столько спать! Аделина прошла в ванную, включила воду и отвернулась к зеркалу. Разглядывая своё отражение, задумалась, вспомнив прошлую ночь. Точнее, лишь об одном событии, которое не могло не затронуть в душе давно молчавшие струны. Она напрочь забыла и о Жюло, и о наглом незнакомце, и о неудавшемся похищении. Память упрямо возвращала её на тёмные улицы Парижа, по которым она шла, держа под руку Бруно. Аделина вспоминала и эту встречу, и их бурный роман, который, как ей уже казалось, случился в прошлой жизни.

Она чертыхнулась, заметив, что, увлёкшись этими воспоминаниями, чуть не устроила потоп, и поспешила закрыть воду. Девушка скинула пеньюар, погрузилась в приятно-тёплую воду и под шелест пены, укрывшей её по самый подбородок, закрыла глаза. Перед глазами мгновенно возник образ Бруно. Он совсем не изменился, лишь возмужал. От него всё так же веяло силой, надёжностью и заботливой нежностью. Его глаза несмело шептали, что он не забыл её и всё это время жил надеждой. Но Аделина не могла простить, по крайней мере, вот так сразу. Её сердце и сейчас кровоточило так же, как после его исчезновения, на глаза наворачивались слёзы от одной лишь мысли о нём, а душа рвалась за ним, где бы он ни был.

Лёжа в ванной и думая о Бруно, Аделина потеряла счёт времени. Вдруг вспышкой мелькнула мысль — где девочки и Жозе? Она открыла глаза и прислушалась. Тишина. Хотя ванная комната была в дальнем углу, куда редко доносились голоса. Девушка наспех смыла с себя пену, одевшись, нанесла лёгкий макияж и спустилась в гостиную.

— Ау, ребята! Есть кто-нибудь? — звонко спросила она.

Ответа не последовало. Аделина заглянула на кухню. На столе её ждали остатки нехитрого завтрака — круассаны, тосты, апельсиновый конфитюр, овсяные хлопья и молоко. Девушка в недоумении пожала плечами, поставила варить кофе и села за стол. «Странно, — подумала она, задумчиво жуя круассан, — куда подевались ребята?» Аделина напрягла память, но вспомнить, что сегодня собирались делать друзья, не могла. Буквально через минуту она мысленно махнула на эту странность рукой и вновь погрузилась в мысли о Бруно.

Покончив с завтраком (точнее, с обедом, если взглянуть на часы), девушка вышла в гостиную и устроилась на подушках с журналом в руках. Она листала страницы, но сосредоточиться никак не могла, поэтому почти сразу отложила его. Вздохнув, поднялась, прошлась по гостиной, подмигнула Аполлону, мысленно пообещав статуе, что его любящая хозяйка Лали скоро придёт в норму. Ей было невыносимо скучно. А в приоткрытое окно с улицы доносился весёлый щебет птиц, радовавшихся ясному, тёплому сентябрьскому деньку, слышались редкие гудки машин, шелест уже тронутых золотом листьев.

Аделина распахнула дверь, обогнула дом и оказалась в маленьком садике. Она присела к ближайшей клумбе и, закрыв глаза от удовольствия, вдохнула аромат цветов. Вдруг сердце бешено заколотилось, девушка открыла глаза и огляделась, вновь почувствовав на себе пристальный взгляд. У неё снова сложилось стойкое ощущение, что за ней наблюдают. «Пожалуй, в доме будет спокойнее…» — подумала она и быстро направилась к двери. Но, не дойдя до неё нескольких шагов, остановилась, в ужасе глядя на ночного незнакомца, который имел честь умыться шампанским. Парень противно ухмыльнулся, сделав шаг ей навстречу:

— А ты думала, что от меня так просто избавиться? Ошибаешься, малышка, я настойчивый.

Аделина неимоверным усилием воли взяла себя в руки, голос зазвучал твёрдо, уверенно:

— А не боишься оказаться за решёткой?

— Нет. Боюсь не уложить тебя в постель.

— Ты, как настоящий мужчина, наверное, снова не один? — Аделина обвела глазами пространство перед домом, но разросшиеся кусты сирени могли спрятать за собой взвод солдат.

— А ты не против групповушки? Нормально, — парень подошёл к ней почти вплотную, — но не в этот раз. Не могу же я предложить друзьям то, что не попробовал сам.

Он по-хозяйски попытался притянуть Аделину к себе, но та, изловчившись, пнула его ногой, попав аккурат по большеберцовой кости. Парень, вскрикнув от боли, ослабил хватку. Аделина, воспользовавшись этим, оттолкнула его и бросилась к двери. Он попытался догнать её, но дверь захлопнулась прямо перед ним, едва не повредив ещё и нос.

— Я тебя дождусь, стерва, — услышала девушка сдавленный голос.

Она тихо отошла от двери и обессиленно опустилась на подушки. Её сковывал страх. Мысль, что она понятия не имеет, куда запропастились ребята и когда вернутся домой, заставила Аделину похолодеть от ужаса. Она чувствовала, как по спине холодной змейкой забегали мурашки, ладони стали мокрыми от волнения.

Она внезапно вспомнила о визитке и опрометью бросилась в свою комнату. Нащупав в кармане куртки заветный кусочек картона, Аделина снова спустилась в гостиную и набрала номер Бруно. Он ответил после первого же гудка, словно знал, что она позвонит.

— Бруно, это Аделина, — негромко сказала девушка, услышав в трубке до боли знакомый голос, снова вызвавший в её душе трепет.

— Могла бы не представляться, — в словах звучала лёгкая усмешка, сменившаяся радостью, — я не забыл твой голос.

— Слушай, возле моего дома тот тип, который ночью…

— Как он там оказался?

— Понятия не имею. Может, следил за нами ночью. Я вышла в сад… А тут он… А ребят нет… Мне так страшно…

Аделина не смогла сдержать слёз, которые водопадами катились по щекам. Страх сделал своё дело, выбив её из равновесия.

— Скоро буду, — не задавая лишних вопросов, отрапортовал Бруно и положил трубку.

Девушка слушала в трубке короткие гудки и изо всех сил пыталась сдержать рвавшийся наружу крик — за окном мелькнул мужской силуэт. Наконец она взяла себя в руки, положила трубку на рычаг и, крадучись, поднялась наверх. Оказавшись в своей комнате, Аделина облегчённо выдохнула, но сердце продолжало тревожно биться. Она боялась обойти комнаты ребят, чтобы проверить, закрыты ли окна, через которые можно было проникнуть внутрь. Девушка стояла возле двери и боялась пошевелиться, непроизвольно вслушиваясь в тишину пустого дома, панически страшась услышать хоть малейший звук.

Она не знала, сколько это длилось. Вздрогнув от резкого звонка в дверь, Аделина снова задрожала. Медленно открыв дверь, на ватных ногах вышла из комнаты, спустилась по лестнице, вновь затрепетав от громкого звука. На этот раз стука в дверь — громкого, настойчивого. Но почти сразу послышался голос Бруно:

— Аделина, это я!

Девушка молниеносно метнулась к двери. Бруно стремительно вошёл, и Аделина оторопела. Она не сводила глаз с кровавого пятна на рубашке парня, едва сдерживая слёзы и от шока не зная, что предпринять. Бруно, проследив направление её взгляда, усмехнулся:

— Я в порядке. Просто твой поклонник, видимо, плохо понимает по-французски, так что пришлось разговаривать с ним на его языке.

— Спасибо, — улыбнулась девушка и, взяв парня за руку, потянула за собой, — пошли застираем пятно, а потом я угощу тебя кофе.

Держась за руки, они поднялись в ванную. Бруно стянул с себя окровавленную рубашку и кинул её в корзину с бельём. Аделина же не сводила глаз с его спортивного тела, которое до сих пор могло свести с ума. Ей непреодолимо хотелось коснуться загорелой кожи, обжечь поцелуем, провести пальцами по груди. Словно почувствовав это, Бруно приблизился вплотную к девушке и ласково, робко дотронулся до её заполыхавшей огнём щеки:

— Прости меня за всё.

— Уже… — Аделина посмотрела парню в глаза, а он, поддавшись обоюдному желанию, поцеловал её так волнующе, страстно, импульсивно, как мог только он.

Неистово целуясь, они оказались в спальне, срывая друг с друга одежду, переплетаясь телами и душами. Когда Бруно аккуратно опустил Аделину на кровать, поцелуями спускаясь ниже по обнажённому телу, девушка ощутила то самое наслаждение, которое ей всегда дарил этот голубоглазый красавец.

========== Глава 7 ==========

Аделина, блаженно улыбаясь, смотрела на темнеющее за окном небо. На Париж медленно опускался осенний вечер, а в её душе бурлила самая настоящая весна — шумная и счастливая. Она прислушалась к ровному дыханию Бруно и приподняла голову с его груди, защекотав длинными волосами обнажённую кожу. Парень тоже улыбался, глядя на неё с нежностью.

— О чём ты думаешь? — поинтересовалась Аделина, касаясь уголка губ носом.

— Как мы будем навёрстывать упущенное время?

— Просто забудем, что было до. Для нас теперь есть только настоящее и будущее.

Бруно осторожно положил Аделину на спину и навис над ней. Дыхание обоих вновь участилось от возбуждения и сладкого предчувствия наслаждения. Они начинали свою историю любви заново, с чистого листа, и это делало их безмерно счастливыми. Когда горячие губы Бруно коснулись нежной кожи груди, Аделина не смогла сдержать сладостный стон, подавшись навстречу трепетным, дразнящим ласкам. Когда он оказался между её бёдер, девушка закрыла глаза и тихо ахнула и вздрогнула всем телом, услышав, что звук её голоса слился с раздавшимся из гостиной громким возгласом Жозе:

— Аделина, неужели ты ещё спишь?

Бруно отпрянул, а девушка, моментально вскочив с кровати, накидывая на обнажённое тело первое, что попалось под руку, крикнула:

— Ничего подобного. Иду!

— А я? — удивлённо уставился на неё Бруно.

— А ты немного посидишь здесь. Думаю, ребятам пока не нужно знать о нас, — уже из-за порога тихо сказала Аделина и плотно закрыла за собой дверь.

Спускаясь в гостиную, она старалась выглядеть непринуждённо, но Жозе просто испепелил взглядом её взъерошенные волосы, подтёкшую косметику, полупрозрачную, почти не прикрывающую наготу бежевую рубашку.

— Где вы были? Я волновалась, — голос Аделины дрогнул — на неё пристально взирали три пары глаз.

— Оно и видно! — не без сарказма парировала Лали, потянув за край рубашки. — Очень волновалась.

Аделина залилась краской и опустила глаза. Отпираться было бессмысленно, но она не успела сказать ни слова. Её опередил Жозе, разразившийся гневной тирадой:

— Ты кого-то привела домой? Сразу?! После первого свидания?! Ты сошла с ума! Разве порядочная девушка может себя так вести?! А ну-ка, где он? Сейчас я покажу этому мерзавцу, как обращаться с приличными девушками!

— Жозе, успокойся! — Бенедикт попыталась воззвать к его благоразумию, но тот, вспомнив, что головой отвечает за своих девочек перед друзьями, которые, к сожалению, были сейчас не с ними, рванул вверх по лестнице, намереваясь от души приложиться кулаком к наглой роже недоумка, который позволил себе дотронуться до Аделины.

Но на верхней ступеньке он замер, столкнувшись лицом к лицу с тем самым «недоумком». Первое, что он заметил — светловолосый, короткостриженный парень держал в руке халат Аделины и укоризненно смотрел на девушку. А глаза Жозе метали молнии, ладони были крепко сжаты в кулаки ровно до того момента, пока он не осознал, кто перед ним стоял.

— Бруно? Не может быть!

И он заключил давнего приятеля в крепкие дружеские объятия.

Ребята спустились вниз, и Бруно мгновенно попал в руки Лали и Бенедикт, которые по очереди обнимали его, радостно улыбаясь и поглядывая на ставшую пурпурной Аделину. Когда восторг от неожиданной встречи немного поутих, Бруно накинул на неё халат и тихо сказал:

— Теперь ты моя, и я не хочу, чтобы ты разгуливала неглиже перед этим бабником, — и он кивнул на Жозе.

— Да она мне как сестра! — возмущённо отреагировал тот под дружный смех девочек.

Спустя некоторое время ребята расположились на кухне за лёгким импровизированным ужином. Они засыпали Бруно вопросами, и Аделина, смущаясь, вдруг осознала, что ничего не знает о своём новом старом женихе.

— Чем ты сейчас занимаешься? — обратился к приятелю Жозе.

Бруно отложил вилку и, как показалось Аделине, несколько смутился, но всего лишь на мгновение.

— Всё так же программированием.

— Чего?

— Слушайте, — Бруно обвёл друзей виноватым взглядом, — я сейчас работаю на одном предприятии, где сплошь секретные разработки и программы. Я подписал обязательство о неразглашении, поэтому, уж простите, ничего не могу вам рассказать, иначе окажусь за решёткой. Я даже название сказать не могу.

— Оборонное предприятие? — не унимался Жозе, за что был удостоен болезненным тычком в бок от сидевшей рядом Бенедикт.

— Почти, — последовал уклончивый ответ.

— Судя по друзьям, которые были с тобой в клубе, — задумчиво усмехнулась Аделина, — ты, не много не мало, — главарь банды.

Бруно искренне весело рассмеялся:

— Ах, эти! Это мои друзья — мы вместе ходим в спортзал, тренируемся.

— А оружие? Оно было почти у каждого…

— В ночных клубах в последнее время стало очень неспокойно, вот и берём в такие заведения для самообороны. Но ничего серьёзнее кастетов и перочинных ножей.

Аделина незаметно с облегчением выдохнула. Когда Бруно заговорил о секретном предприятии, в её голове вдруг всплыли события минувшей ночи и несколькочасовой давности. Она с содроганием подумала, что тот зарабатывал на жизнь совсем не законным способом. Но голубые глаза Бруно, смотревшие прямо и открыто, убеждали её в обратном, и она не могла не поверить им.

— Расскажите лучше о себе, — Бруно обнял любимую и поцеловал в висок. — Как же я скучал по всем вам!

— Разве Аделина ничего тебе не рассказала? — удивилась Бенедикт.

Парень отрицательно покачал головой, а за столом вдруг воцарилась тишина. Ребята переглядывались, не зная, кто и с чего начнёт рассказ. Неловкая пауза была прервана голосом Лали, пронизанным сарказмом:

— Разве же ей было до этого? Думаю, у ребят нашлось занятие поинтереснее, чем обсуждать ребят.

— Ожила… — обречённо вздохнула Аделина и в смущении опустила глаза под дружный смех друзей.

Бруно взглянул на Лали и спросил:

— А где Себ? Все носится на своём мотоцикле по твоим поручениям?

Он хотел ещё что-то добавить, но, наткнувшись на вытаращенные глаза и ужасные гримасы друзей, осёкся.

Лали же вскочила и выбежала прочь. Было слышно, как она бежит по ступенькам наверх, и через минуту всё стихло.

Жозе навис над подругой:

— Чёрт! Аделина! Ты что, ничего ему не сказала?!

— Я не успела, — прошептала девушка и прижалась к Бруно.

— Ладно, я к Лали! Бене, расскажи ему всё, чтобы больше не было таких осечек, — приказал Жозе и помчался наверх.

Он влетел на второй этаж, заглянул в комнату Лали, но, увидев, что она пуста, поспешил на чердак.

Когда Жозе забрался на крышу, сначала показалось, что там никого нет, и парня накрыла волна паники — где эта ненормальная девчонка? Что она ещё сотворит?

На площадке было темно и тихо, лишь одинокий сверчок трещал в темноте. Вдруг в дальнем углу вспыхнула красная точка от зажжённой сигареты, и Жозе выдохнул с облегчением — она здесь!

— Лали, — осторожно позвал он девушку. Тишина была ему ответом.

— Можно посидеть с тобой? — не унимался парень.

Огонёк дёрнулся, и Жозе расценил это как приглашение. Он, осторожно ступая, пробрался к Лали, нащупал её плечо и присел рядом. Девушка молча протянула ему сигареты и зажигалку, Жозе прикурил и глубоко затянулся. Через несколько минут он решился заговорить:

— Ты в порядке?

— Да, — тихо ответила Лали довольно спокойным голосом.

У Жозе немного отлегло от сердца.

— Ты обиделась на Бруно? Но он же не знал…

— Да нет, всё нормально, просто я пока не могу ни с кем говорить о Себастьене… кроме тебя, — добавила она тихо. — А я всё время думаю о том, что сказала его мама. Мне кажется, Себастьен в опасности. Нам нужно что-то предпринять или случится непоправимое! Я это чувствую!

Жозе обнял Лали за плечи и погладил по голове, ему опять стало жутко, как тогда, ночью, когда Лали рассказала свой кошмар. Тем не менее, он попытался её успокоить:

— Ну что ты, девочка, этот засранец чертовски везучий по жизни. Помнишь, как он выбрался с того света, когда его сбил грузовик? Даже без последствий, хотя нет — видимо у него в голове что-то повредилось, раз он оставил такую девчонку, как ты.

Плечи Лали мелко задрожали и слёзы закапали на руки Жозе:

— Не надо вспоминать, прошу тебя, — пробормотала она.

И тут у него в голове что-то взорвалось, он встряхнул её за плечи и с яростной болью в голосе проорал ей в лицо:

— Прекрати рыдать, Лали! Посмотри, в кого ты превратилась! Этот козёл не стоит ни одной твоей слезинки! Ты должна жить и наслаждаться своей молодостью, красотой, миром, который тебя окружает! В конце концов, если ты его любишь — подумай о том, мог бы он полюбить такую Лали? Ты перестала быть собой. Где та искромётная, неудержимая девушка, которую мы все знали и любили? Прошу тебя, очнись, приди в себя и борись за него, если он тебе так нужен!

Изумлённая такой неожиданной вспышкой, Лали во все глаза смотрела на него и почти прежняя, лукавая улыбка появилась на её губах:

— Если ты мне поможешь! — сказала она, и в её голосе послышались прежние задорные нотки. — А ведь ты прав, Жозе, что-то я непозволительно расклеилась. И знаешь, я, пожалуй, рано сдалась и отказалась от борьбы. Я решила отвоевать Себастьена. Я объявляю войну Алине — сама не понимаю, как это я так легко сдалась? Так что завтра с утра мы начинаем действовать, надеюсь, вы — со мной?

Жозе рассмеялся и радостно потрепал её по голове:

— Ну наконец-то, ты вернулась!

Они громко рассмеялись, обнялись и со всего маху поцеловались, при этом никто не успел подставить щёку, поэтому их губы соприкоснулись, но оба понимали — это был лишь дружеский поцелуй.

Проводив Лали до комнаты, Жозе в отличном настроении спустился к друзьям. Бенедикт успела всё рассказать Бруно, и тот сидел растерянный, качая головой:

— Я от Себа такого никогда не ожидал. Он же так любил Лали, я всегда думал, что у них это навсегда. И Лали его тоже любила до потери дыхания. Странно всё это, и девица, с которой он ушёл, тоже странная, судя по вашему рассказу. Слишком быстро его окрутила. Да и он, такой рассудительный парень, всегда принимал хорошо взвешенные решения…

И пробормотал себе под нос так тихо, что его никто не услышал:

— Такой скоропалительный отъезд, … да, похоже картинка складывается.

Аделина восхищённо смотрела на Бруно, неустанно поражаясь его начитанности. Ей всегда нравились умные парни, а этот был ещё и красив, поэтому стал для неё идеалом ещё несколько лет назад.

— А как там Лали? — спросила Бенедикт.

— Мы поговорили, и ей сейчас намного лучше.

Жозе не стал пока рассказывать, что девушка практически пришла в себя и настроена на решительные действия.

— Вот что, — предложил Бруно, — сегодня уже поздно, поэтому давайте все отправимся спать.

При этих словах Аделина встрепенулась и игриво взглянула на него, что не укрылось от острого взгляда Жозе.

— А завтра решим, что нам делать. Думаю, эта Алина не зря «до смерти влюбилась» в нашего Себа, — невозмутимо продолжил Бруно.

— Идите, идите, — подколол его Жозе, — а то Аделине уже не терпится спеть тебе колыбельную!

— Жозе! — одернула его Бенедикт.

— Ничего, Бене, не беспокойся, — язвительно сказала Аделина. — Он просто завидует тому, что у нас с Бруно «это» происходит несколько раз в день.

— Что-о? — разъярённо вскочил Жозе со своего места. — Да я тебя сейчас!..

Но Бруно уже подхватил визжащую Аделину на руки и утащил наверх.

— Ну что, мой бедный Жозе, — рассмеялась Бенедикт, — тряхнём и мы «стариной»?

— Я сейчас покажу тебе, какой «стариной»! — возмущался Жозе, таща свою красавицу в спальню.

========== Глава 8 ==========

Утром Жозе проснулся неожиданно рано. Он осторожно вытащил руку из-под головы спящей Бенедикт, накинул халат и вышел из комнаты. В доме царила тишина, тем не менее, проходя мимо комнаты Лали, он приоткрыл дверь и убедился, что девушка спит. Войдя в кухню, парень обнаружил, что не один сегодня страдал бессонницей — за столом с чашкой кофе сидел Бруно.

— Привет, — поздоровался Жозе. — Я, признаться, не ожидал увидеть вас с Аделиной раньше обеда.

Бруно усмехнулся:

— Ничего, у нас ещё вся жизнь впереди, а мне нужно было сделать несколько звонков по работе. И я хотел подумать, чем я могу помочь вам — моим друзьям.

— Ну, скажем, всем помогать не нужно — вот только Лали…

— И Себастьену, — добавил Бруно

— А этот при чём? — хмуро спросил Жозе. — У него-то как раз полный порядок — он получил то, что хотел и смылся с невинным видом!

— Но, насколько я знаю, они довольно мирно расстались с Лали. Она даже общалась с Алиной?

Жозе взорвался:

— Конечно, мирно! Лали любит этого кретина до самозабвения, поэтому готова была на всё. Только бы он был счастлив, даже в ущерб её собственным чувствам! Она очень гордая и не захотела унижаться, потому что видела — у Себа в голове только эта девица.

Бруно отставил чашку в сторону и посмотрел в глаза другу:

— Я. Хочу. Помочь. Им. Обоим. Я уже говорил, что с этой девушкой что-то не так.

— Да?! — снова взвился Жозе. — И как мы сможем выяснить, что именно?!

— Сегодня мне привезут оборудование — компьютер, разные прибамбасы к нему, проведут мощный интернет и спутниковую связь в дом. И я постараюсь найти об этой Алине всё, что только можно, вплоть до количества пломб в зубах. Потом, когда у нас будет больше информации, мы решим что делать.

— Слушай, Бруно, ты кто? — подозрительно сощурился Жозе.

— В смысле — «кто»? — не понял парень. — Ты забыл меня с прошлого вечера? Я парень Аделины, программист.

— Я не об этом. Все эти твои компьютеры, интернет, спутник — у простого программиста нет таких возможностей. Ты — шпион?

Бруно натянуто рассмеялся:

— Что ты выдумываешь? Я же говорил, что занимаюсь секретными разработками, но не могу сказать название своей фирмы. Мне разрешили поработать дома, а для этого готовы предоставить своему «ценному сотруднику» всё необходимое оборудование. Ты просто не сталкивался с такой работой, а программные технологии набирают сейчас популярность во всем мире, и работать на дому — это нормально. Единственное, о чём я вас попрошу — исчезнуть из дома на время установки компьютера. Никто не должен знать, что я живу не один.

— А почему именно сюда?

— В моей квартире вчера начался ремонт, и Аделина радушно пригласила меня пожить с вами. Или ты против? Если так, я могу найти другое место…

— Ну ладно, ладно, не заводись, — проворчал Жозе. — Живи, сколько надо, даже вместе со своими шпионскими штучками.

Бруно допил остатки уже остывшего кофе и, чтобы разрядить обстановку, тихо сказал:

— Я хотел поговорить о Лали. Она в глубокой депрессии — почти ни с кем не общается, хотя вчера и отреагировала на моё появление, но всё-таки… Её мучают кошмары, нужно что-то делать, Жозе, может быть, обратиться к врачам?

— Нет, — отрицательно покачал головой тот. — Никаких врачей, я не позволю. С ней всё будет в порядке, ей лучше с нами — её друзьями. Да, она почти не общается с девочками, но мне удаётся с ней подолгу говорить, и я тебя уверяю — с Лали всё будет хорошо. Я даже больше скажу — вчера она практически полностью пришла в себя, и настроена решительно.

— Что ты имеешь в виду?

— Она хочет вернуть Себастьена, — горько улыбнулся Жозе.

— Постой, — теперь настала очередь Бруно подозрительно смотреть на приятеля. — У тебя что-то есть с Лали? Ты глаз с неё не сводишь и всё время вертишься вокруг неё. Влюбился?

Какая-то тень промелькнула в глазах Жозе, но он покачал головой:

— Нет, здесь другое, возможно, мы чем-то похожи с ней, потому что наши корни из Южной Америки, и я лучше, чем кто-либо понимаю её чувства и эмоции. У меня к Лали особое отношение — как к сестрёнке. Я хочу защищать, оберегать, выполнить любой каприз, только бы она была счастлива. Помню, я всегда смеялся над Себом, ведь у него она вызывала такие же чувства.

— Так ведь он любил её, и совсем не братской любовью, — тихо произнёс Бруно.

Жозе, опустив голову, гонял по столу хлебную крошку. Наконец, резко выдохнув, он вскинул горящие глаза на Бруно и с болью произнес:

— Да, да! Я люблю Лали, но никогда ей не признаюсь в этом, потому что она любит Себа, несмотря ни на что! И я готов помогать ей во всех желаниях, только бы она была счастлива! Я же говорил — мы с ней похожи! Она принесла себя в жертву ради счастья Себа, а я пожертвую собой ради Лали.

— А Бенедикт? Ты совсем не любишь её?

— Люблю. Но иначе. Я никогда не оставлю её, потому что она — единственная, кто любит меня и терпит мои выходки. Знаешь, иногда мне кажется, что Бенедикт — это женский вариант Себастьена. То же терпение, всепрощение и доброта! Я ценю это и никогда не посмею разбить сердце этой девочке. Только смотри, никому ни слова о нашем разговоре! — Жозе угрожающе ткнул пальцем в сторону Бруно. — Или я за себя не ручаюсь!

— Мог бы и не предупреждать, — кивнул тот, прислушиваясь к звукам, доносившимся из гостиной. — Ну вот, наши принцессы и проснулись. Давай приготовим им королевский завтрак.

— Сегодня их очередь! — проворчал Жозе и начал резать апельсины для сока.

В кухню, загадочно улыбаясь и перешёптываясь, вошли Аделина и Бенедикт. Они поцеловали парней и уселись за стол в ожидании завтрака. Жозе недоумённо посмотрел на них и спросил:

— А где Лали? Почему вы оставили её одну?

Бене и Аделина переглянулись, странно улыбаясь.

— Она в ванной, скоро спустится, — сказала Аделина.

А Бенедикт, видя как у её жениха хмурятся брови, добавила:

— Не переживай ты так! К нашему удивлению, она сегодня в отличной форме. Заняла ванну, которую я налила для себя, и нам пришлось принимать душ у вас, мальчики. В общем, Лали опять стала прежней! — улыбнулась она.

— Ну хорошо, тогда давайте подождём её, а потом займёмся делом, — сказал Бруно, обнимая Аделину за плечи и ласково целуя густые волосы, рассыпанные по плечам.

— Кстати, забыла вам сказать: сегодня из Лиона должна приехать моя кузина, — спохватилась она.

— Зачем это? — недовольно спросил Жозе. — Нам сейчас не до кузин, у нас полно дел. Когда она приедет?

— Думаю, должна быть здесь с минуты на минуту, — странно улыбнулась Аделина, — она хочет посмотреть Париж, а потом… — девушка не успела договорить, так как раздался звонок в дверь.

— Жозе, откроешь? — попросила Бенедикт.

— Почему всё время я? Это же не моя кузина! — разворчался Жозе. — Надеюсь, она не уродина, — пробормотал он и вышел из кухни.

Девочки переглянулись и звонко расхохотались. Бруно с удивлением смотрел на них:

— В чём дело? Почему вас так развеселило появление этой девушки?

Но подружки только смеялись, не давая никаких пояснений.

Сокрушаясь над своей незавидной долей, Жозе распахнул дверь и… остолбенел. На пороге стояла сногсшибательная красотка: золотистые локоны рассыпались по точёным плечам, зелёные, кошачьи глаза мерцали, как два аквамарина, в разрезе бирюзового шифонового платья соблазнительно виднелись две небольшие округлости, а длинные ноги совершенной формы были обуты в легкие босоножки из тонких золотистих ремешков. Незнакомка улыбнулась чувственными, пухлыми губами и низким, с легкой хрипотцой, голосом произнесла:

— Доброе утро, меня зовут Изабель, я — кузина Аделины. Она здесь?

Впервые в жизни Жозе не смог выдавить из себя ни слова. Он, который считал себя знатоком девчонок, был полностью сражён красотой незнакомки. Всё, на что он оказался способен, это указать рукой вглубь дома и выдавить:

— Проходите.

— Возьмите же вещи, — капризно произнесла девушка переступая порог и указав на огромный чемодан, стоявший на крыльце позади неё.

Жозе бросился к нему и, пыхтя от тяжести, с трудом втащил в дом. Оглянувшись, увидел, что Аделина радостно приветствует кузину, представляя её Бруно и Бенедикт.

Потом, сидя на кухне, ребята завтракали и болтали с Изабель. Мальчики были очарованы восхитительной блондинкой и наперебой ухаживали за ней, подкладывая самые вкусные кусочки и по очереди намазывая тартинки конфитюром. Жозе обрёл дар речи и готов был очертя голову броситься к ногам прекрасной кузины, но что-то не давало ему покоя. Он тайком поглядывал на Бенедикт, оценивая реакцию на происходящее. К его великому удивлению, девушка была абсолютно спокойна — ни ревнивого взгляда, ни гримасы неудовольствия он не обнаружил. Бенедикт почему-то смотрела на него хитро и выжидательно, поминутно что-то шепча Аделине, от чего обе девушки заливались смехом. И Жозе ещё пристальнее вглядывался в лицо гостьи, о чём-то увлечённо болтавшей с Бруно. Спустя мгновение он понял, что казалось ему неправильным. Улыбнувшись, Жозе смело решил назначить свидание зеленоглазой красавице.

— Слушай, Изабель, — прошептал он ей на ушко, вдыхая возбуждающий аромат духов. — Хочешь, я покажу тебе классный ночной клуб?

Она стрельнула в него глазами и кокетливо улыбнулась.

— Конечно, — промурлыкала девушка, — я обожаю танцевать. А где он находится, в Париже?

— Н-н-нет, не совсем, — волнуясь, ответил парень. — Он за городом, километров сто отсюда, но, поверь, –очень крутой! Туда съезжается много знаменитостей, а у меня как раз на сегодня есть два входных билета. Говорят, там будет сам Джонни Депп! Так как— согласна? А потом мы сможем заночевать в небольшой гостинице, если захочешь, — удивляясь собственной наглости, но стараясь не рассмеяться, закончил он.

— Ну ты и нахал! — расхохоталась Изабель и вдруг добавила голосом Лали, — Боюсь, мой милый Жозе, тебе тут ничего не светит, — девушка сделала резкое движение рукой, и светлые волосы, оказавшиеся париком, упали на пол.

И перед Жозе уже сидела знакомая ему брюнетка и хохотала во всё горло вместе с Аделиной и Бенедикт.

Жозе усмехнулся — он вычислил её спустя несколько минут, но, надо было признать, что девушка предстала абсолютно другой в новом образе, и даже он, прекрасно знавший Лали, видевший ежедневно, сначала не узнал её. И это поражало.

— Здорово мы вас разыграли, мальчики? — рассмеялась Бенедикт.

— Особенно меня, — растерянно проговорил Жозе. — Я, конечно, быстро вас раскусил, но сначала удивился. Лали была совершенно другая — манеры, голос. А почему глаза зеленые?

— Это линзы, — объяснила Лали. — Аделина из своих путешествий привезла столько разных нарядов, париков и цветных линз, что я решила преобразиться и проверить, насколько буду узнаваема. Но такого эффекта мы не ожидали!

— Отличное перевоплощение, — подтвердил Бруно, о чём-то думая. — Но теперь, девочки, пора приниматься за работу. Лали, принеси, пожалуйста, письма, которые тебе передали родители Себастьена. Нужно их прочесть.

И вся компания переместилась в гостиную. Лали, полностью вернувшаяся в обычный образ, протянула пачку писем ребятам, и они погрузились в чтение. В конвертах было несколько фотографий пожилой дамы, в которой Лали узнала мадам Дюваль. Себастьен неоднократно показывал её фотографии, когда получал письма из Канады. Они прочли почти всю переписку за год, но ничего интересного не обнаружили, кроме обычных поздравлений и незначительных новостей. Один раз мадам Дюваль упомянула, что в начале года из агентства по найму персонала ей прислали опытную медсестру, которая показала себя очень хорошо. Но спустя несколько месяцев в письмах стала проскальзывать нотка сомнения в порядочности этой девушки. Её неоднократно замечали роющейся в книгах и бумагах на столе, отодвигающей картины — как будто она что-то искала. Но на всё у нее находились на первый взгляд правдоподобные отговорки — поиски пропавших рецептов, очков для мадам или неровно висящая картина.

Наконец они читали последнее письмо, в котором канадская родственница приглашала Себастьена и его родителей на Рождество в гости. Она предлагала Себастьену взять с собой любимую девушку, чтобы познакомиться, «так как Полин и Леон все уши прожужжали мне о том, какая она замечательная…». Лали только печально вздохнула и достала из конверта ещё один снимок.

Это была фотография, на которой мадам Дюваль была запечатлена на террасе своего дома, сидящей в плетёном кресле, укутанной пледом. Рядом с ней, глядя прямо в объектив камеры, стояла девушка. Это была плотного телосложения брюнетка. Её волосы были завязаны в тугой узел на затылке, густая чёлка почти скрывала тёмно-карие глаза. Небольшой нос был немного вздёрнут, тонкие губы плотно сжаты, от чего девушка казалась обозлённой. Образ завершали безобразные очки с толстыми линзами.

— Господи, какое чучело! — прокомментировал Жозе. — Держу пари, у неё зубы торчат как у лошади!

— Это, наверное, медсестра, — сказала Лали, вглядываясь в снимок. Она повернула его и увидела на обороте надпись: « Я и Магда».

— Дай-ка я посмотрю, — протянул руку Бруно.

Он внимательно разглядывал фотографию, а потом спросил:

— Вы её раньше не видели?

— Да где! — фыркнул Жозе, — я бы на такую и не посмотрел, а посмотрел бы — не забыл!

Девочки тоже отрицательно покачали головами, но Бруно всё вертел в руках фотографию, внимательно разглядывая девушку.

— Что-то в её лице меня смущает, — наконец задумчиво сказал он. — У неё правильные черты лица, но она как будто нарочно решила скрыть их. Эта чёлка и очки с толстыми линзами — ни одна девушка не будет выглядеть так по доброй воле.

— Ты такой специалист по девушкам? — нахмурилась Аделина.

Но Бруно словно не слышал:

— Мне её лицо кажется знакомым. Может, официантка из кафе или ночного клуба?

— Ты всех официанток Парижа знаешь в лицо? — Аделина стала ещё мрачнее.

— Нет, — парень продолжал буравить взглядом снимок. — Лали, ну ты же самая внимательная, взгляни ещё раз. Или ты, Бене. Как художник, ты должна разглядеть в ней знакомые черты.

Лали, пожав плечами, опять взяла фотографию и всмотрелась в лицо медсестры:

— Может, ты и прав, Что-то в ней есть знакомое, но вот что — не пойму. Бене, посмотри, ты ничего не видишь?

Бенедикт присмотрелась и вдруг изменилась в лице. Она торопливо подошла к столу, взяла несколько листов плотной бумаги и карандаши и стала быстро рисовать. Затаив дыхание, ребята наблюдали за ней, а через некоторое время девушка протянула друзьям портрет девушки — блондинки с серыми глазами. Это был портрет Алины.

— Зачем ты нарисовала эту дрянь? — недовольно спросил Жозе.

Все склонились над портретом и в недоумении молчали.

— И что мы должны с ним сделать? Повесить на стену в гостиной? — язвительно спросила Аделина.

— Да нет же! Всмотритесь в её лицо! Неужели вы не видите?! — Бенедикт словно не слышала сарказма в словах подруги.

— Что мы должны увидеть? — насторожился Жозе.

— О господи — тогда так! — девушка взяла чёрный карандаш и дорисовала зачёсаные в узел волосы, густую челку и толстые очки. — Теперь вы видите, кто это?!

— Медсестра! — хором выдохнули остальные.

========== Глава 9 ==========

— Откуда ты знаешь Алину? — подозрительно прищурилась Аделина, оставшись наедине с Бруно.

Они поднялись в комнату, где девушка собиралась на съёмки, а Бруно что-то искал в дискетах, готовясь к приёму техники. Аделина уже была почти готова, внизу её ждали Жозе и девочки, вызвавшиеся по пути подвезти подругу в студию, но ей сначала хотелось услышать объяснения парня. Но тот, глядя прямо в глаза, пожал плечами:

— Я её не знаю.

— Тогда как ты узнал эту гадюку на фотографии?

— Я не её узнал, — Бруно сел на кровать и усадил Аделину себе на колени, — мне просто показалось, что я где-то видел эту девушку. Ну или она просто на кого-то очень похожа. Но не предполагал, что это может оказаться та самая Алина.

Он смотрел на девушку так открыто, искренне и даже наивно, что Аделине ничего не оставалось, как поверить ему. Она вздохнула и обречённо кивнула:

— Мне не остаётся ничего другого, как поверить…

Руки Бруно скользнули под футболку девушки, крепко прижав к себе. Он слышал биение их сердец и, снова попытавшись сгладить это недоразумение, опустил голову на грудь Аделины и шепнул:

— Я не лгу.

Девушка коснулась губами жёстких, коротко стриженных волос, пахнущих любимым одеколоном Бруно, и искренне ответила:

— Я верю.

Она и вправду верила. Всегда. Безоговорочно. Даже сейчас, после его странного исчезновения из её жизни на долгих два года. Просто Бруно никогда не давал повода усомниться в нём, в его честности, искренности и любви к Аделине. Она чувствовала нежность, заботу, и не могла, не хотела думать, что он может обмануть.

Бруно попытался было уложить её в постель, горячими ладонями исследуя тело под лёгкой тканью, но Аделина, хоть и нехотя, отстранилась.

— Если ты не хочешь, чтобы я сидела на твоей шее с постоянными просьбами дать мне денег на очередную очень нужную шмотку, то лучше отпусти. Если я опоздаю на съёмку, то в этом месяце останусь без средств к существованию.

— Со мной ты не будешь ни в чём нуждаться, — страстно зашептал Бруно, с вожделением глядя на девушку и с трудом сдерживаясь, чтобы силой не уложить в постель, срывая одежду и с неё, и с себя.

— А как же твоё секретное оборудование, которое должно быть уставлено в условиях полнейшей конспирации?

— Чёрт, — выругался парень, отпуская Аделину, — совсем из головы вылетело. Но это и неудивительно. Рядом с тобой мой мозг напрочь отказывается работать, и я забываю обо всём.

Девушка весело рассмеялась, одарила Бруно воздушным поцелуем и выпорхнула из комнаты под раздавшийся из гостиной голос Жозе:

— Аделина, сколько можно ждать?

— Иду!

Она сбежала по лестнице вниз и невинно посмотрела на друга:

— Прости, мы…

— …никак не можете расстаться и, если бы не твоя работа, нежились бы в постели в объятиях друг друга, — подняв глаза к потолку, мечтательно закончила за неё Лали.

— Появился на мою голову, — ворчал Жозе, выходя за девочками из дома в тёплый осенний денёк, — разбередил души разговорами о Себастьене, поселился не только в мыслях Аделины, но и в доме, да ещё и нагло выставил нас на улицу, как ненужный атрибут.

— Хватит! — рассмеялась Бенедикт, шлёпнув жениха немного ниже талии. — В последнее время в своей чрезмерной опеке о нас ты стал просто невыносим.

— А я вовсе не о тебе забочусь.

— Мне девочек жаль.

Смеясь, все расселись по местам, и Жозе неспешно вывел машину на оживлённую дорогу.

Бруно спустился в гостиную как раз в тот момент, когда раздался звонок в дверь. Распахнув её, впустил в дом высокого, худощавого мужчину лет сорока. Тот с трудом удерживал в руках огромную, явно тяжёлую коробку, которую венчал внушительный моток разноцветных проводов.

— Помогай, чего встал? — согнувшись под тяжестью ноши, просипел гость. — Я тебе не грузчик.

Бруно, беззлобно усмехнувшись, принял у мужчины коробку, поставил рядом со столом, с которого девочки предусмотрительно убрали всё лишнее, что могло помешать установке компьютера. Он разрезал прозрачную клейкую ленту и извлёк новенький монитор, а мужчина уже поставил на пол системный блок.

— Клавиатура где, Фабрис?

Мужчина вынул из большой коробки упаковку поменьше и небрежно бросил на стол.

— Вот. Слушай, Бруно, а почему ты не можешь работать в кабинете? Или, в крайнем случае, в своей квартире?

Парень пожал плечами:

— Так решил не я. Когда я описал ситуацию месье Локонте, он предложил работать здесь.

— Я так и знал, что всё дело в шефе, а не в какой-нибудь красотке, здесь проживающей, — хитро подмигнул Фабрис, покосившись на фотографии девушек.

— Не твоё дело, — буркнул Бруно, уже занятый компьютером. Хоть долговязый Фабрис и был ему хорошим приятелем, разговаривать об Аделине и давних друзьях не хотелось даже с ним. — А это — фотографии прежних жильцов.

Его который день отчаянно мучила совесть. Казалось, что он обманывал друзей, предавал Аделину, которую так и не смог забыть и любил без памяти. Они доверились ему, снова став друзьями, впустив в свою жизнь, а он всего лишь выполнял свою работу.

Собрав компьютер, подключив с помощью Фабриса всё необходимое оборудование, Бруно вскинул на него острый взгляд хищника и, прищурившись, спросил:

— Локонте передал мне документы?

Мужчина пожал плечами и усмехнулся:

— Какие?

— Досье! Чёрт бы тебя побрал! Он брал документы, чтобы ознакомиться с ними.

— Ах да, — он перебирал пустые коробки, заглядывая внутрь каждой, — досье…

— Только не говори, что ты его потерял, — Бруно с трудом сдерживался, чтобы не взорваться. В душе кипела ярость. — Я полгода по крупицам собирал чёртову информацию не для того, чтобы какой-то растяпа её профукал.

Фабрис осклабился, наконец извлекая довольно увесистую папку из коробки, и протянул Бруно.

— Да не переживай ты так, не первый раз замужем. Держи!

Парень, забирая папку, метнул испепеляющий взгляд на приятеля и открыл досье, чтобы убедиться, что все документы на месте. Сразу бросился в глаза распечатанный коллаж из трёх фотографий девушек, на первый взгляд не имеющих между собой ничего общего, однако при детальном рассмотрении можно было с уверенностью сказать, что на снимках была изображена одна и та же личность. Пока Бруно спешно пролистывал бумаги, Фабрис кивнул на фото.

— Жаль девчонку, хоть она и хитра, как дьявол, только всё равно скоро её похождениям придёт конец, если окажется у нас, а может, повезёт, и она всплывёт в Сене…

— Давай без комментариев.

Мужчина, давно привыкший к тому, что Бруно не обсуждал своих «подопечных», кивнул, собрал лишние комплектующие, упаковки и всё то, что могло пролить свет на их работу непосвящённому человеку, сложил в сумку и направился к выходу. Однако у двери он снова повернулся к Бруно, бережно приводящему в порядок досье.

— А почему ты не работаешь в своей квартире?

— Там идёт ремонт.

— А этот дом просто огромен для одного. Откуда у тебя столько денег на аренду?

— Не твоё дело, Фабрис, — уставший от бесконечной конспирации, Бруно опустился на стул и устремил невидящий взгляд на приятеля. — Твоя миссия на сегодня закончена. Спасибо. И до встречи.

— Ну пока, — пожал плечами мужчина и вышел.

Едва за Фабрисом закрылась дверь, тишину дома разрезала громкая трель телефона. Бруно вздрогнул от неожиданности, на мгновение замер в нерешительности, но всё-таки снял трубку.

— Слушаю.

— Здравствуйте, это Лион. Могу я поговорить с Лали?

— Добрый день, месье. Это Бруно. Лали, к сожалению, нет. Как ваши дела?

— Всё хорошо, спасибо. Бруно, передай ей пожалуйста, что мы с Полин вечером улетаем в Канны.

— Что-то случилось? — взволнованно спросил парень, но не мог понять, что именно его тревожило — состояние родителей Себастьена или то, что они, возможно, скрывали важную информацию о сыне.

— Полин совсем плохо. Проклятые нервы. Доктор посоветовал отвезти её к морю. Вот мы и летим первым же рейсом. Я позвоню Лали, когда мы устроимся в отеле.

— Хорошо, месье, я ей всё передам.

Бруно положил трубку и задумался. Перед ним стояло множество нерешённых задач и вопросов, и на данный момент самым важным было спрятать досье на девушку так, чтобы большая папка никому не попала на глаза.

Занятый своими мыслями и работой, в которую ушёл с головой, забыв обо всём, он не заметил, как на улице начало смеркаться, погружая в полумрак и пустой, тихий дом. Бруно убрал в одну из оставшихся коробок досье, выключил компьютер и щёлкнул выключателем. Комнату залил яркий свет, и сразу, словно только этого и ожидая, открылась дверь, и в дом, шумно переговариваясь и смеясь, вошли ребята.

— Ты сидел в темноте? — поинтересовался Жозе, падая на подушки и вытягивая затёкшие в машине ноги. — Не увидев в гостиной света, мы решили, что тебя нет.

Бруно поцеловал Аделину и повернулся к другу:

— Только проснулся. Так замучился с этим компьютером и программами… Как дела?

— Я приняла волевое решение, а мои друзья оказались предателями, — обиженно сказала Лали, оглядев ребят.

— И что же это за решение?

— Я еду в Тулузу на поиски Себастьена. Должна же я открыть ему глаза на его несравненную Алину.

— Вот выдумала, — проворчал Жозе. — И ведь не переубедить её!

— А зачем переубеждать? — блеснул голубыми глазами Бруно, пытаясь скрыть радость и сменяющий её вдохновенный азарт, уже приятно щекотавший кончики пальцев. — Лали права. Себастьен нам не чужой, и мы не можем бросить его на произвол судьбы. Ещё неизвестно, что представляет из себя эта Алина и что грозит Себу, если он останется с ней. Так что, Лали, я готов тебе помочь.

— Ты — настоящий друг! — от избытка чувств девушка бросилась ему на шею.

— Кажется, нам не остаётся ничего другого, как только последовать за этими двумя, — вздохнул Жозе, предвкушая неспокойную жизнь. — Дружба — это святое.

========== Глава 10 ==========

Он возненавидел этот город всей душой. Всё было чужим — дома, люди, язык — здесь говорили на странной смеси каталонского и французского, так что иногородние с трудом понимали речь местного населения. А уж ему — коренному парижанину — и подавно резало слух непонятное наречие. Возненавидел непривычную сентябрьскую жару и дома кирпичного цвета, которыми так восхищались туристы и гордились местные жители, называя Тулузу «розовым городом». Он был один посреди него, и тот, казалось, заливал мысли розовым киселём. Он не был больше собой, став другим человеком — чужим, незнакомым себе самому. Чувство вины, грызущее с того дня, как он сделал свой выбор, полностью опустошило его.

Чтобы как-то выбраться из этого состояния он уходил к реке. Широкая, неторопливая Гаронна серебрилась на солнце, в её водах отражались медленно плывущие облака в синеве осеннего неба. От созерцания этой неспешной, величественной реки становилось немного легче. Она словно примиряла его с действительностью. Ему нравилось лежать на траве у моста Понт-Неф и глядеть в залитое солнцем небо. Вот и сегодня он ушёл пораньше из дома в надежде, что в утренние часы найдётся немного охотников смотреть на реку, что позволит ему привести в порядок мысли.

Небо было спокойным, безразличным и холодным, но ему это было на руку. Его безмолвие помогало не впасть в глубочайшее отчаяние, выхода из которого могло и не найтись.

Прошло две недели с того дня, как они перебрались из Парижа в Тулузу.

Он ждал свою избранницу в аэропорту, так как ей необходимо было заехать к каким-то пожилым родственникам, чтобы попрощаться. Счастье переполняло Себастьена, и даже чувство вины, не покидавшее с тех пор, как он оставил Лали, поутихло, когда он встретил Алину в Орли. Он ликовал — любимая с ним — такая нежная трогательная, мягкая.

Девушка выглядела несколько необычно: на голову была одета косынка, полностью скрывающая волосы, а огромные солнцезащитные очки словно выполняли роль маски и меняли лицо практически до неузнаваемости. Да, если бы Алина сама не подошла, Себастьен вряд ли узнал бы её. Она время от времени оглядывалась по сторонам, как будто опасалась чего-то.

— Алина, что с тобой? Что за маскарад? Или ты скрываешься от полиции? — рассмеялся Себастьен над собственной шуткой.

Девушка вздрогнула, но тут же улыбнулась уголком рта и покачала головой:

— Нет, просто на улице сильный ветер и яркое солнце, вот и пришлось спасаться.

— Но здесь-то ты можешь всё снять? Я хочу видеть твои глаза и прекрасные волосы. Ты похожа на монахиню, а мне это не нравится, — и Себастьен потянул за край косынки.

— Не неси ерунды! — резко отбросила его руку Алина. — Мне нравится этот платок, и я не собираюсь ничего снимать!

Парень оторопел от такой неожиданной вспышки гнева и недоумённо посмотрел на девушку. Поджатые от ярости губы расслабились, и Алина, будто ничего не случилось, мило улыбнувшись, промурлыкала:

— Ох, прости меня, любовь моя, — она прижалась к нему всем телом, — просто я вся на нервах с этим отъездом. И потом, мне показалось, что этот образ мне к лицу, а ты не оценил его, — надула она губки, — вот я и расстроилась. Но я сейчас постараюсь всё исправить, дорогой.

И она сочно впилась в губы Себастьена с такой силой, что ему ничего не оставалось, как ответить взаимностью.

На протяжении всего полета Алина не давала ему покоя — её ласки становились настойчивее и откровеннее, и Себастьену становилось неловко за такое поведение перед пассажирами, сидевшими в соседних креслах, которые начинали недовольно поглядывать в их сторону. Казалось, ещё немного, и Алина приступит к более решительным действиям. Когда её рука начала расстёгивать верхнюю пуговицу его джинсов, Себастьен не выдержал:

— Перестань, прошу тебя! — раздражённо убрал он руку девушки. — Что на тебя нашло? Это неприлично, в конце концов.

— Но я хочу тебя, любимый, — жарко зашептала Алина и, похотливо хихикнув, спросила: — Неужели ты никогда не делал этого в самолёте?

Себастьен ошеломлённо смотрел на девушку:

— Только не говори, что у тебя имеется подобный опыт!

Алина вдруг отпрянула, глядя ему в лицо затуманенными желанием глазами. В ней мгновенно как будто что-то переключилось, и перед Себастьеном предстала прежняя Алина — кроткая и скромная. Потупив глазки, она умудрилась покраснеть и пробормотала:

— Не знаю, что это со мной? Ты на меня так странно действуешь.

Она склонила голову на его плечо и проспала до окончания полёта.

Первую неделю они прожили в небольшой квартирке в одном из спальных районов Тулузы. Себастьен был на седьмом небе от счастья — Алина готовила его любимые блюда, предупреждала малейшие желания, а ночью была страстной и неутомимой. Единственное, что его огорчало — ежедневные отлучки Алины. Она говорила, что идёт на прослушивания — ей хотелось устроиться играть в какой-нибудь местный оркестр. Себастьен же в это время бродил по городу, пытаясь привыкнуть к новому месту.

Вскоре Алина объявила, что они переезжают:

— Я нашла для нас прелестный домик! Он, конечно, расположен на окраине города, но там рядом автобусная станция, так что проблем с поездками в город не будет.

По большому счёту, Себастьену было неважно, где жить с любимой девушкой, и он согласился, подумав, что нужно будет сообщить новый адрес отцу и матери. Как будто услышав его мысли, Алина добавила:

— Только не нужно говорить твоим родителям наш адрес.

— Почему? — удивился Себастьен, — может, они захотят нас навестить?

— Как же, «захотят», — хмыкнула Алина. — После того «тёплого» приёма, который нам устроили в Париже, я в этом сомневаюсь!

— Ты до сих пор обижена на них? Но пойми, родители очень любят Лали, им сложно принять то, что у меня новая девушка.

— Опять Лали! Всё время Лали! Кстати, почему «девушка», а не невеста? — вспыхнула Алина.

— Послушай, мы с Лали были вместе три года, строили планы на будущее, но появилась ты, и всё изменилось. Я люблю тебя, и со временем, надеюсь, ты тоже станешь моей невестой, — улыбнулся Себастьен и привлёк девушку к себе, покрывая её губы поцелуями. Размолвка была мгновенно забыта.

Следующая ссора произошла в день переезда. Они ехали в автобусе довольно долго, и Себастьен задремал, пригретый солнцем. В полусне ему казалось, что рядом с ним сидела Лали, склонившая голову ему на плечо. Он даже ощутил её аромат — смесь цветов и тропических фруктов. Шёлковые волосы щекотали ухо Себастьена, и он слегка поморщился, так как боялся щекотки. Тем не менее, его сердце наполнилось покоем и блаженством от близости девушки. Внезапно автобус сильно тряхнуло, и Себастьен открыл глаза, ещё до конца не проснувшись, — за окном проносились прекрасные пейзажи. Из-за очередного поворота открылось великолепное зрелище — величественный замок на холме, залитый утренним солнцем. Себастьен, восхищённый увиденным, воскликнул:

— Лали, посмотри скорее, какая красота!

Он повернулся и, увидев перекошенное от ярости лицо Алины, осёкся.

— Прости меня, прости, любимая! Я случайно оговорился! — попытался обнять девушку Себастьен, но она сбросила его руки с плеч, уничтожающим взглядом посмотрела на него и отвернулась, не проронив ни слова до конца пути.

Дом оказался небольшим, из серого камня и с большим подвалом по всему периметру здания. В полном молчании Алина раскладывала вещи, что-то протирала, двигала, полностью игнорируя Себастьена, который всеми силами старался вымолить прощение. Лишь поздно вечером она милостиво разрешила поцеловать себя и, удовлетворённо улыбнувшись, сказала:

— Надеюсь, ты понял, что произошло. Я уже говорила, что не собираюсь делить тебя ни с кем. Если ты любишь меня, запомни — я не потерплю пусть даже случайных воспоминаний о той, с которой ты прожил три года. А теперь идём в постель. Сегодня ночью тебе придётся очень постараться, чтобы я тебя окончательно простила.

И Себастьен постарался…

С того дня, казалось, они стали жить по-прежнему. Алина вела себя ровно, спокойно и нежно улыбалась Себастьену, отдаваясь ему с прежней пылкостью каждую ночь, но он ощущал холодок, пронизывающий каждое её слово, каждую улыбку. Иногда ему казалось, что она играла в любовь, при этом внимательно наблюдая за ним.

Он всё же попытался сообщить родителям о своем местонахождении, но телефон в их доме не отвечал, а когда Себастьен набрал номер соседей, ему сообщили, что врачи посоветовали Полин отправиться к морю, потому что у неё стало плохо с сердцем. Эта новость потрясла его, и вновь в душу закралось чувство вины уже не только перед бывшей невестой — его снедало беспокойство за здоровье родителей.

А потом Лали стала приходить в его сны. Она то молча смотрела на него блестящими тёмно-карими глазами, из которых катились слёзы, то падала в какую-то пропасть или убегала, едва Себастьен делал попытку подойти к ней. Это продолжалось почти каждую ночь. Иногда во сне он звал Лали, но разве человек властен над собой, когда спит? Алина всё больше нервничала и раздражалась, и эти бесконечные ссоры выматывали его, он устал бесконечно извиняться и успокаивать девушку. Себастьен почти перестал спать, опасаясь увидеть во сне ту, к которой были снова обращены его мысли. Он ненадолго проваливался в забытье, а потом просыпался посреди ночи в холодном поту и лежал, пытаясь разобраться в своих чувствах, глядя в окно, пока на улице не рассветало.

Он каждый день уходил из дома, бродил по городу, который давил всей сущностью, но почему-то дома, с Алиной, ему становилось ещё тяжелее. Но он пока не мог решится разорвать их отношения, ведь временами Алина становилась прежней, и это заставляло его надеятся, что скоро всё наладится.

Однажды утром Алина была непривычно печальна. Она готовила завтрак, при этом поминутно вздыхала, иногда накручивала на палец прядь волос или легко промокала уголки глаз носовым платком. Он исподлобья наблюдал за ней и наконец спросил:

— Что с тобой? Плохо себя чувствуешь?

Алина посмотрела на него огромными голубыми глазами и вдруг села к нему на колени, прижалась к груди и всхлипнула.

— Что произошло на этот раз? — вздохнул Себастьен.

— Знаешь, мне сегодня такой плохой сон приснился — будто я в больнице, и тебя не пускают в палату, потому что ты для меня никто, и мне стало так больно и страшно, что я проснулась и не могла спать до самого утра. Вот я и подумала: может, нам пожениться, милый?

Себастьен был в шоке.

— Пожениться? Но, Алина, мы знакомы чуть больше месяца и только начинаем наши отношения. Не будешь же ты из-за какого-то сна затевать бракосочетание?!

— А вдруг со мной или с тобой что-нибудь случится? — снова всхлипнула она.

— Что с нами может случиться? Мы молоды и здоровы. Не говори глупостей, — Себастьен заставил себя поцеловать Алину и заглянул ей в глаза. — Ну как, тебе получше?

— Нет, — помотала головой Алина, — я всё равно беспокоюсь.

Она помолчала, а потом нежно коснулась пальцами его щеки:

— Но, может быть, чтобы мне было спокойнее, мы обменяемся завещаниями? — промурлыкала она.

А Себастьен почти не слушал её, некстати вспомнив, что опять проснулся глубокой ночью и лежал без сна до рассвета, а Алина крепко спала рядом, уткнувшись лбом в его плечо.

— Милый, — потрясла его за руку Алина, — так как, ты согласен?

Он очнулся от размышлений и, чтобы избежать очередной ссоры, пожал плечами:

— Я подумаю. А пока поеду в город, проконсультируюсь у нотариуса, что с этим можно сделать, хорошо?

— Ладно, — улыбнувшись, неожиданно легко согласилась Алина и начала накрывать на стол.

Теперь, сидя на берегу реки, он не понимал, что произошло? Почему он оказался здесь, в чужом городе, с чужой, по сути, девушкой? Много вопросов не давали покоя. Почему Алина обманула его? Ревновала? И что за странное желание пожениться и обменяться завещаниями? Насколько он знал, она не была богата, да его никогда и не интересовало её финансовое положение. Что касается Себастьена, то у него были небольшие сбережения, которые он накопил благодаря неплохим гонорарам за концерты группы, но вряд ли они могли кого-либо заинтересовать.

Постепенно Себастьен забыл о деньгах, свадьбе, завещании. Его мысли обретали былую ясность, и он задался уже другими вопросами, разрывавшими на части и без того раненое, уставшее сердце: что он натворил? Зачем ему Алина? В ней не было и не будет тепла, задора и сердечности, которыми обладала Лали.

Внезапно он так отчаянно захотел увидеть её, прижать к себе, ощутить вишнёвую сладость губ, вдохнуть аромат тела, что у него непроизвольно сжались кулаки от бессилия. Он закрыл глаза, и перед внутренним взором предстало лицо Лали с большими чёрными глазами, тёмными ресницами и оливковой загорелой кожей. Его серце было наполнено любовью и непереносимым влечением к ней.

— Лали, Лали, Лали! — прошептал он в отчаянии.

А через мгновение в реальность его вернула острая боль, пронзившая вытянутую ногу. Себастьен открыл глаза, с губ сорвались отборные ругательства в адрес парня, сидевшего рядом и потиравшего ушибленную лодыжку. Себастьен всмотрелся в профиль возмутителя его спокойствия. Коротко стриженые светлые волосы, ровный нос… Наконец он вспомнил и тронул парня за рукав куртки.

— Бруно?

========== Глава 11 ==========

— Ну рассказывай, — улыбнулся Себастьен, глядя на старого знакомого. — Куда пропал? Бедняжка Аделина места себе не находила.

Парни расположились за столиком маленького кафе, которое без труда отыскали неподалёку от места встречи. Они заказали по стакану сока и некоторое время молча смотрели в окно, разглядывая жёлто-красные всполохи листьев на фоне безбрежного, прозрачного голубого неба. Солнце медленно клонилось к закату, цепляясь лучами за горизонт.

Бруно, услышав голос Себастьена, едва заметно вздрогнул и бросил на приятеля быстрый виноватый взгляд.

— Да я… Так получилось…

— Не хочешь — не говори, — улыбнулся Себ, заметив замешательство на лице собеседника.

— Не не хочу. Не могу. Немного позже, если позволишь.

— Какой ты стал загадочный.

Ребята рассмеялись, а Себастьен потрепал Бруно за руку.

— Я рад тебя видеть, друг! Не представляешь — насколько!

— Я тоже, Себ. А как ты? Как Лали? Как ты оказался в Тулузе?

Себастьен мгновенно сник. Вопросы о бывшей девушке и городе, в котором он оказался словно бы случайно, резали по живому. Но парень так устал от одиночества с Алиной, что его будто прорвало. Он рассказал приятелю свою историю с момента исчезновения Бруно до его появления получасом ранее. Себастьен в мельчайших подробностях, эмоционально, в красках рассказывал о своей жизни, с дрожью в голосе и сердце вспоминал Лали, с ноткой холодной отрешённости говорил об Алине, своих немногочисленных подозрениях относительно неё, пропитывая каждое слово жгучим желанием сбежать от неё.

Бруно, словно губка, впитывал каждое слово Себа, и не только об Алине. Мысленно он складывал в мозаику всё, что знал, недостающие элементы, и ниточка, ведущая к раскрытию тайны, связанной с ограблениями и убийствами престарелых, далеко не бедных женщин, становилась всё более осязаемой, тянущейся в руки. У Бруно совсем не осталось сомнений, что Алина была той самой медсестрой, сиделкой, горничной, следы которой так долго пытался нащупать Локонте.

Но радости парень не ощущал, не чувствовал даже азарта, присущего охотнику в погоне за очередной добычей. Внутренне он сгорал от стыда, ненавидел себя за то, что пришлось использовать друзей и Аделину для достижения своих целей, что нарушил все правила игры втянув их в это дело. Но самую непростительную вину чувствовал перед Себастьеном, который всегда был другом и просто отличным парнем — добродушным, простым, отзывчивым и неспособным на подлость. Это сжигало изнутри, разливалось по венам, заставляя страдать, вынуждая делать выбор между дружбой и любимым делом.

Когда Себастьен замолчал и отвернулся к окну, засмотревшись на опускавшиеся на город сумерки, Бруно решительно и прямо спросил:

— Где ты был ровно две недели назад?

Себ, казалось, даже не был удивлён этому вопросу. Он лишь усмехнулся, неопределенно пожал плечами и сказал:

— Летел сюда, предварительно чуть не спятив от долгого ожидания в аэропорту, пока Алина попрощается с родственниками. Да и потом, в самолёте, я был очень удивлён резким изменением в её поведении.

— Она вела себя необычно?

— Алина вообще в последнее время странная, но тогда эти её странности только начинались — она решила спрятаться от ветреной погоды под платком и солнцезащитными очками. И весь этот маскарад она не хотела прекращать даже в аэропорту, где, конечно, не было ни ветра, ни солнца.

Себастьен, снова о чём-то задумавшись, замолчал, даже не поинтересовавшись, почему такие вопросы интересуют человека, совершенно не знакомого с Алиной. Он просто выложил информацию, чтобы скорее вернуться к мечтам о Лали. А Бруно кивнул головой, сделав вид, что поверил, но на самом деле — сомнения еще остались и головоломка до конца не решилась. В тот день, буквально за пару часов до отлёта Себа и Алины в Тулузу, в Париже была отравлена и ограблена совладелица крупной сети ювелирных магазинов Франции, семидесятивосьмилетняя Гаэль Атталь. Так же стало известно, что в тот же день пропала и горничная мадам Атталь Софи, которая, по описаниям свидетелей, очень уж была похожа на медсестру, ухаживающую в Канаде за тётушкой Себастьена. Именно поэтому шеф рвал и метал, требуя от Бруно, который считался лучшим в своём деле, во что бы то ни стало разыскать девчонку.

После рассказа Себастьена он воспрял духом. Да, ещё предстояло проверить правдивость слов друга об ожидании Алины в аэропорту, но чутьё подсказывало, что Себ не лгал. Бруно понял, что и сейчас, и до встречи с приятелем искал не улики против, а доказательства непричастности Себастьена к ограблениям и устранению пожилых женщин. То, что он влюбился в Алину, не делало его виновным в деяниях девушки. Бруно каким-то шестым чувством ощущал, как был несчастен Себастьен, как ненавидел себя за расставание с Лали, как хотел всё вернуть назад, но боялся создать руины здесь и вернуться к таким же осколкам, оставшимся от любви и дружбы. Себ хотел стабильности, покоя и тишины, поэтому приходил в ужас от одной только мысли о том, что придётся снова перекраивать жизнь, сломя голову устремляясь в неизвестность. Повторять собственные глупые ошибки совершенно не хотелось.

На улице совсем стемнело, когда Себастьен вдруг встрепенулся и виновато посмотрел на Бруно.

— Мне надо идти. Алина, наверное, уже волнуется.

Тот кивнул.

— Был рад тебя видеть. Надеюсь, это не последняя наша встреча.

— Да…

Себастьен растерянно пожал протянутую приятелем руку, горько усмехнулся и медленно, словно нехотя, натянул на себя куртку из которой выпал какой-то продолговатый листок. Не заметив этого, он пошёл к выходу из кафе. Дождавшись, когда Себ скроется в полумраке осеннего вечера, Бруно наклонился и поднял листок оказавшийся авиабилетом, на котором стояла дата двухнедельной давности на рейс Париж-Тулуза. Молниеносным движением он схватил куртку и бросился вслед за Себастьеном. Следить за ним было сущим удовольствием. Бывший басист их группы был так погружён в себя, что не замечал ничего вокруг. Бруно незамеченным, держась в паре десятков шагов от Себа, а в автобусе — в противоположной стороне, проследил за другом до дома и только тогда вернулся домой.

Ребята арендовали уютную квартиру почти в самом центре Тулузы. Три комнаты, кухня, лоджия — это была просто находка! Аделина и Бруно с трудом отстояли большую комнату, на которую претендовала и Лали, захватившая из Парижа едва ли не все вещи, а Жозе молча занял самую маленькую спальню. Через час уговоров сдалась и Лали, ворча разбирая чемоданы в комнате с лоджией.

Бруно вошёл и прислушался. В квартире было так тихо, что было слышно, как идут в кухне настенные часы. Он вдохнул сладковатый аромат каких-то пряностей или благовоний вперемешку с запахом еды, быстро разулся и заглянул в кухню. Внушительных размеров обеденный стол был сервирован на двоих. Свет был выключен, а горевшие свечи с трудом рассеивали густой мрак. К парню тут же бросилась Аделина.

— Наконец-то! Куда ты запропастился?

— Потом расскажу. Иди ко мне, я соскучился.

И Бруно привлёк девушку к себе, страстно целуя, предупреждая вопросы, отвечать на которые пока не хотелось. Аделина отстранилась и обеспокоенно вгляделась в его голубые глаза.

— Всё в порядке?

— Да, всё хорошо. За исключением того, что я голоден, как волк.

— Прости, — девушка немного смутилась и кивнула. — Давай ужинать.

Они расположились за столом. Аделина с воодушевлением ухаживала за женихом, накладывая в тарелку мясо и салат, а Бруно с нежностью следил за плавными, но быстрыми движениями её рук, постепенно отвлекаясь на внушительное декольте.

— Ты прекрасна! — выдохнул он, напрочь позабыв о голоде.

Но девушка ловко увернулась от тянувшейся к ней руки и рассмеялась.

— Сначала ужин. Или я зря полдня провела у плиты?

Бруно, с аппетитом налегая на отбивную, ежеминутно бросал на Аделину недвусмысленные взгляды, в ответ получая такие же. Между ними с треском разлетались искры страстного желания, воздух дрожал от напряжения, которое создавало любовь. Они так долго были в разлуке, что сейчас не могли надышаться друг другом.

Много раз Бруно порывался рассказать девушке, чем занимался, выложив всю правду о

Себастьене и Алине. Он понимал, что долго так не протянет — совесть вдруг начинала грызть

сердце, а наполненные любовью взгляды и слова Аделины разбивали его на мелкие осколки. Бруно снова исподлобья посмотрел на девушку, встретившись с ней глазами, тяжело вздохнул, раздумывая, как будет выпутываться из этой ситуации. Он клял себя за эту чехарду, смешавшую долг, дружбу и любовь в один запутанный клубок, но ничего не мог изменить. Пока. Впрочем, глядя на лукавую улыбку Аделины, мысли об этом поблекли.

— Как прошёл день? — спросил Бруно, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей и прервать затянувшееся молчание.

Аделина улыбнулась, но невольно опустила глаза, будто смутившись.

— Отлично. Съёмки прошли удачно и довольно быстро, что бывает крайне редко.

— Но ты, кажется, недовольна?

— Скорее, расстроена, — на лицо девушки легла тень грусти, которую та попыталась спрятать за улыбкой. Она взглянула в глаза Бруно, в которых застыл немой вопрос, и продолжила: — Завтра утром я улетаю в Париж.

Бруно от неожиданности поперхнулся.

— Что? Зачем?

— Это моя работа, — Аделина смотрела виновато. — Я не могла отказаться. Прости.

— Ясно.

Парень долго ковырял в тарелке овощи, осмысливая услышанное.

— Кстати, у Жозе и Лали никаких результатов, они не нашли агенство, которое сдало жилье Алине и Себу, поэтому я хотела бы, чтобы ты остался здесь и помог Лали и Жозе в розыске Себастьена — виновато сообщила Аделина.

Бруно кивнул С одной стороны, было отрадно, что Аделина попросила помочь друзьям, и ему не придётся лететь с ней, бросив почти законченное дело на полпути, с другой— он не представлял себя без неё.

— Думаю, что мне придется остаться, тем более, что у меня есть новости о Себастьене.

— Ты нашел его?! — радостно воскликнула Аделина.

— Не торопись, для начала, мне нужно поговорить с ними, а кстати, где ребята?

— В ночном клубе. Жозе вдруг стало скучно, он решил развеяться, пока Бенедикт гостит у родителей, так неосмотрительно предоставив ему полную свободу. Лали была категорически против этой самой свободы, поэтому увязалась за бедным Жозе. А я решила воспользоваться ситуацией…

— И правильно сделала, — подмигнул парень.

Чувство голода притупилось, и в нём проснулась жажда. Он жаждал разгорячённого тела Аделины, поэтому встал и потянул девушку за собой.

— Уже? — рассмеялась она, даже не думая сопротивляться.

— Ты сводишь меня с ума…

Бруно хотел сказать что-то ещё, но Аделина прервала его жарким поцелуем.

Когда их безумный танец страсти, начавшийся на кухонном столе, завершился бурей в постели, уставшая девушка, блаженно улыбаясь, уснула, а Бруно долго смотрел в потолок, слушая её ровное дыхание. Убедившись, что Аделина спала довольно крепко, он осторожно соскользул с постели, вышел в кухню и взял трубку телефона.

— Доброй ночи, месье Локонте. Это — Бруно. Простите за поздний звонок…

— В нашем деле нет неудобного времени, — голос шефа звучал бодро, без тени неудовольствия. — Выкладывай.

Бруно в деталях рассказал всё, что узнал сегодня от Себастьена.

— Жди дальнейших распоряжений, — помолчав, сказал Локонте. — Твои друзья ни о чём не догадываются?

— Уверен, что нет. Вряд ли кто-то мог допустить, что давний знакомый Бруно живёт с ними только для того, чтобы выйти на след общего друга Себастьена.

— Ладно, не рассказывай то, что я и без тебя прекрасно знаю, — проворчал шеф. — До связи.

— Спокойной ночи.

Бруно положил трубку, повернулся к выходу из кухни и замер, наткнувшись на ледяной взгляд Аделины.

========== Глава 12 ==========

Жозе хандрил с первого дня пребывания в Тулузе. Мысли были сумбурны и тревожны. Иногда ему становилось страшно от того, что творилось в голове — он боялся потерять Лали!

Сначала Жозе с энтузиазмом воспринял идею Бруно отправиться в Тулузу и найти Себастьена. В первый же день ребята помчались по адресу, который дали родители Себа, но их постигла неудача — хозяин квартиры сказал, что пара прожила здесь всего неделю, а потом переехала, и куда — он не знает. Бруно и девочки расстроились, а Жозе неожиданно почувствовал облегчение — значит, Лали ещё какое-то время будет рядом.

«Она — не твоя девушка, — шептала совесть. — У тебя есть Бене. Ты приехал сюда, чтобы найти Себа, своего друга!» Но всё же тайная радость и желание, чтобы поиски продлились как можно дольше, прочно поселились у него внутри. К ним примешивалось чувство стыда за «порочные» мысли, поэтому Жозе не находил себе места. Он то ворчал на всех, то задирал Бруно и Аделину, которые не отходили друг от друга и ворковали, словно два голубка, то пытался опекать Лали, которая вроде и пришла в себя, но периодически застывала на месте, уставившись в одну точку, глядя на что-то видимое ей одной. В такие моменты Жозе становилось не по себе, потому что казалось, он знал, о чём или, вернее, о ком она думает.

Жозе не мог забыть тот единственный, безумный поцелуй на крыше дома в Париже — поцелуй отчаяния, бессилия, как тогда казалось, и принесший осознание, что он любит эту сумасшедшую, непостоянную, как ртуть, но такую трогательную и хрупкую в своем горе девушку. Ему не хватало их разговоров наедине, когда они тайком покуривали, сидя на крыше, прижавшись плечами друг к другу, делясь самыми сокровенными мыслями. Он готов был бесконечно утешать Лали, вытирая слёзы с нежных щёк и шепча милые глупости, чтобы увидеть лёгкую улыбку, изредка озаряющую лицо девушки.

Оказавшись же вчетвером в этой прекрасной, но совсем небольшой квартире все были на виду друг у друга, и, глядя на постоянно целующихся Аделину и Бруно, Жозе ужасно хотелось обнять Лали и вновь ощутить вкус её губ. Он ловил себя на мысли, что счастлив, что Бенедикт не смогла поехать с ними, а умчалась в Бретань к родителям. Он наслаждался каждым моментом, проведённым с Лали, хотя каждый раз, когда он думал, что она, возможно, скоро окажется в объятиях Себастьена, сердце Жозе сжималось от отчаяния.

Сегодняшнее утро началось с лёгкой перепалки девочек — Лали неожиданно встала раньше всех и решила испечь бразильский пирог с сыром по рецепту своей бабушки. Она колдовала над ним всё утро, и в результате, вся кухня была усыпана мукой, разбитыми яйцами, а на столе белели лужицы молока. Несмотря на этот кошмар, из духовки доносился упоительный аромат, который разбудил Аделину. Но, едва переступив порог кухни, она застыла от царящего в ней беспорядка.

— Лали! Что здесь творится?! — возмущённо воскликнула она.

Лали, занятая приготовлением кофе, обернулась и в недоумении посмотрела на подругу.

— Доброе утро, Аделина! Ты о чём? Тебе не нравится запах моего божественного пирога?

— Перестань прикидываться! — взорвалась та. — Посмотри, во что ты превратила кухню! Сейчас придут мальчики, а здесь — свинарник!

Лали обвела глазами гарнитур, плиту и стол и пожала плечами.

— Ну да, небольшой беспорядок — рассыпалось немного муки, разлито чуть-чуть молока. Так мы с тобой это быстро уберём, к чему так кричать?

— Мы?! — возмутилась Аделина. — Как бы не так! Не я сотворила этот хаос, так что убирать будешь ты, моя дорогая! — язвительно улыбнулась она.

Лали уставилась на девушку безмятежным взором и, сладко улыбаясь, проворковала:

— Дорогая моя, но ведь пирог будем есть все вместе, и когда ты попробуешь его маленький кусочек, то поймёшь, что он стоит того, чтобы убирать эту кухню до конца твоих дней! Ты не забудешь его вкус и будешь вымаливать рецепт на коленях! Так что давай, не вопи и приступай к уборке! — скомандовала Лали, торжественно вручая половую щётку подруге.

— Ты — чудовище! И я не знаю, какая ты мне больше нравишься — в депрессии или в обычном состоянии, — вздохнув, подытожила Аделина, принимаясь за уборку.

Лали присоединилась к ней, и спустя пятнадцать минут кухня сверкала чистотой, на столе стоял знаменитый бразильский пирог, блюдо с круассанами и тартинками, а в воздухе витал аромат свежесвареного кофе.

Бруно и Жозе по достоинству оценили усилия Лали и наперебой расхваливали её кулинарные способности, а девушка просто лучилась от счастья и постоянно таскала кусочки пирога и тартинки с конфитюром из тарелки Жозе, что позволило ему вступить с Лали в жаркую перепалку, совсем как раньше, в счастливые времена.

— Лали, перестань поедать мои тартинки! Вон сколько их, намажь себе сама, — ворчал он.

— Да ладно тебе, Жозе, не жадничай. Подумаешь, я взяла всего одну, — скорчила забавную рожицу девушка.

— Да где же одну! — не унимался Жозе, с готовностью вступая в спор. — Ты же съела штуки четыре и половину моего пирога! И куда в тебя столько влезает?

— Жадина! — парировала Лали и показала язык.

Бруно с Аделиной, сидящей у него на коленях, покатывались со смеху, глядя на этих резвящихся «взрослых детей». Лишь иногда в глазах молодого человека проскальзывало сочувствие и понимание, когда подмечал взгляды, которые Жозе бросал на Лали.

После завтрака они собрали небольшой «совет», на котором решали, как действовать дальше и что предпринять, чтобы найти новое место обитания Алины и Себастьена. Бруно предложил разделиться и обойти все конторы, которые занимаются арендой жилья. К их радости таких нашлось всего десяток, поэтому Лали и Жозе достались по три агенства, а Бруно взялся проверить оставшиеся четыре. Аделину пришлось исключить, так как у неё был плотный график рекламных съёмок, так удачно совпавших с их поездкой в Тулузу.

Побегав большую часть дня по агентствам, сдававших жильё внаём, Жозе и Лали вернулись домой только под вечер, совершенно обессилевшие. Лали была расстроена из-за неудачи, но надеялась, что у Жозе будут хорошие новости. Однако, напрасно — ему достались агентства в разных концах Тулузы и парень, безрезультатно объездив их, был крайне раздражён. К этому добавлялась досада на то, что Лали отказалась объединить с ним усилия, а ведь Жозе так надеялся, что ему удастся провести этот день рядом с ней.

Пока Лали принимала душ, Жозе, как разъярённый тигр, метался по квартире, действуя на нервы Аделине, которая что-то готовила.

— Жозе, перестань бегать из угла в угол, ты меня раздражаешь! — недовольным тоном сказала она.

— Слушай, Аделина, оставь меня в покое! Я делаю, что хочу! В конце концов, я, как дурак, оббежал полгорода в поисках неизвестно чего и имею право на отдых! — вспылил Жозе.

— Ну так иди в свою комнату и отдыхай! — огрызнулась Аделина. — Не мелькай передо мной. У меня голова от тебя кружится!

— Мне нужна ванна, которую уже битый час занимает Лали! — взревел Жозе и вылетел прочь.

Он резко стукнул в дверь, из-за которой слышалось пение девушки.

— Лали! Ты собираешься там остаться навеки? Между прочим, ты здесь живёшь не одна, и другим тоже нужна ванна! — громко прокричал Жозе.

Пение прекратилось, за дверью послышался плеск воды, шорохи, и наконец появилась Лали, обёрнутая в полотенце и с тюрбаном на голове. На обнажённых плечах ещё блестели капельки воды, а огромные тёмные глаза светились мягким светом. Едва она взглянула на Жозе, как весь его гнев улетучился, и он посторонился, чтобы дать ей пройти.

— Иди, ванна свободна, — нежно улыбнулась девушка, неожиданно чмокнула его в щёку и быстро скрылась в своей комнате.

***

— Пойду прогуляюсь, — заявил Жозе девочкам, когда, приняв ванну, старательно сушил волосы.

— Куда это ты собрался? — прищурилась Аделина. — Скоро придёт Бруно, и наверняка у него будут новости.

— Мне надоело сидеть в четырёх стенах! — буркнул Жозе. — Пойду в клуб, выпью стаканчик-другой, потанцую…

— С другими девочками, да?! — вмешалась Лали.

— А как же Бене? — возмутилась Аделина. — Не успела уехать, как ты собрался пуститься во все тяжкие?!

— Так, хватит! Вы мне не няньки, и Бене здесь нет! — отмахнулся Жозе. — Я имею право провести вечер так, как хочу!

— Ах вот значит как?! — воскликнула Лали. — Мы действительно тебе не няньки, но Бене — наша подруга, и мы не допустим, чтобы ты натворил глупостей, мой милый Жозе, поэтому, если хочешь — пойдешь в клуб, но только я пойду с тобой! Так мы будем уверены, что ты проснёшься завтра в своей кровати и один!

Жозе, опешив от такой заманчивой перспективы провести вечер с Лали, замолчал и посмотрел на Аделину.

— Отличная мысль, Лали, — кивнула та. — Ступай с ним, уж ты-то не дашь спуску нашему Дон Жуану, — и ехидно улыбнулась Жозе — Ну что, съел, любитель ночных клубов? Желаю тебе приятно провести время!

И она вернулась на кухню к своим кулинарным изыскам.

Жозе, всё ещё не пришедший в себя, посмотрел на Лали, которая улыбнулась ему в ответ и заявила:

— Пойду одеваться, так что поторопись, чтобы мне не пришлось тебя ждать!

И скрылась за дверью своей комнаты. Жозе вне себя от радости ринулся в спальню, судорожно порылся в вещах, вытащил любимую рубашку и жилетку к ней, с невиданной для него скоростью оделся и выскочил в коридор, чтобы расчесать густые кудри. Стоя перед зеркалом, он тщательно разбирал прядь за прядью, как вдруг его взгляд зацепился за отражение — была видна дверь в комнату, которую Лали второпях неплотно прикрыла, оставив щель шириной около десяти сантиметров. Жозе не мог оторвать глаз от представшего перед ним зрелища — девушка стояла перед зеркалом, висевшим около дверного проёма, старательно красила ресницы, а из одежды на ней было только нижнее бельё. У Жозе сбилось дыхание при виде округлых бёдер, плавного изгиба тонкой талии и маленькой упругой груди, слегка прикрытой белоснежной пеной кружев. Кровь бросилась ему в лицо, и парень изо всех сил вцепился руками в тумбочку перед ним, чтобы справиться с непреодолимым желанием, проснувшемся в нём. Он, зажмурившись, стиснул зубы и, тяжело дыша, долго пытался отогнать представший перед глазами образ полуобнажённой Лали, пока не почувствовал лёгкое прикосновение знакомых рук и нежный аромат духов.

— Жозе? Ты что? Тебе плохо? — услышал он голос той, которой он бредил несколько недель.

Усилием воли Жозе заставил себя открыть глаза и взглянуть на Лали, но, видимо, огонь, пылавший в его голове, вырвался из карих глаз, потому что девушка ахнула и качнулась к нему, их губы соприкоснулись, и молодых людей накрыл огненный смерч, охвативший их тела. Жозе прижимал к себе Лали с такой неистовой силой, как будто вся его жизнь сосредоточилась в этой девушке, и отобрать её у него было бы равноценно смерти.

А Лали полностью потеряла почву под ногами, совершенно забыла, что где-то рядом была Аделина и что они с Жозе собрались идти в клуб. В объятиях этого парня она сгорала дотла, его поцелуи выжигали в ней боль, вознося до небес, даря давно забытое ощущение счастья.

Вдруг где-то в глубине квартиры раздался звон разбитой посуды, вскрикнула Аделина. Это отрезвило Жозе и Лали, и они, с трудом оторвавшись друг от друга, переглянулись и, взявшись за руки, выскочили прочь из дома.

На улице было ещё светло, и они, забыв о клубе, бесцельно бродили по городу, разглядывали неповторимую, величественную архитектуру, восхищаясь непривычными для глаз парижан розовыми зданиями. Обнявшись, они долго сидели на берегу Гаронны, самозабвенно целовались, а потом уплетали огромные сандвичи и кормили уток их остатками.

Жозе порывался сказать Лали о своих чувствах, но девушка, как будто читая мысли, прикладывала руку к его губам и качала головой, опасаясь слов, ведь пока они не сказаны, все оставалось прежним. Он, покорившись, лишь крепче обнял её, вдыхая сладкий запах кожи.

На город опустилась теплая ночь, и Лали, освободившись из объятий Жозе, тихо спросила:

— Ты передумал идти танцевать?

Он пробежался губами по её шее, от чего по коже Лали побежали мурашки, и. улыбнувшись, сказал:

— Я бы мог так просидеть всю ночь, Лали. Но, если хочешь, я могу и протанцевать всю ночь,… с тобой.

— Пойдем в клуб, — девушка поднялась и потянула его за руку. — Иначе мы совершим то, о чём будем жалеть всю жизнь.

— Ты любишь его? — спросил Жозе, уже зная ответ.

— Да, — просто и спокойно ответила Лали.

— Тогда почему?..

— Ты притягиваешь меня, мне трудно справиться с собой, — опустила голову Лали. — Твои поцелуи исцеляют меня, возвращают к жизни. Я не хочу думать, что будет потом, я хочу жить сегодня и сейчас.

Жозе молча обнял её и, легко коснувшись губ, кивнул, улыбаясь.

— Хорошо, значит, так и будет — сегодня и сейчас!

========== Глава 13 ==========

— Ну и как это понимать?

Бруно отчаянно надеялся, что Аделина слышала только последнюю фразу — пожелание спокойной ночи Локонте, но, глядя в глаза девушки, метающие молнии, увидев сложенные на груди руки, понимал, что свидетель разговора с шефом всё-таки был. По крайней мере, всем своим видом Аделина показывала, что услышанное было ей явно не по душе.

«Чёрт, и на любовницу не сопрёшь», — подумал парень, будучи готовым пожертвовать даже отношениями во имя Локонте.

Аделина видела растерянность Бруно, и от этого заводилась ещё сильнее. В душе кипели злость и обида, непонимание происходящего и сумасшедшее желание, чтобы этот телефонный разговор любимого с неизвестным ей Локонте был всего лишь дурным сном. Пользоваться друзьями в личных целях — это было низко и совсем не похоже на Бруно. Но реальность была жестока, и Аделина, с трудом сдерживая пробегающую по телу дрожь, неотрывно смотрела на парня.

— Что ты молчишь?

— Аделина… — Бруно сделал шаг навстречу, но девушка, словно защищаясь, вытянула руки вперёд.

— Не подходи ко мне! Убирайся отсюда.

Бруно понимал, что отступать было некуда, но с него не снимали обязанности сделать работу до конца. И любовь к Аделине всё равно не позволила бы уйти. Он окончательно запутался, выбирая между любовью и долгом, метался между дружбой и карьерой, но, как парню казалось, душа стремилась к Аделине и ребятам. Но ему просто необходимо было немного времени, чтобы разобраться с этим чёртовым делом и уже потом покаяться любимой и друзьям. Поэтому Бруно только усмехнулся, продолжая смотреть Аделине в глаза.

— И не подумаю.

— Да как ты смеешь! — вспылила девушка.

— Я никуда отсюда не уйду. Аделина, прошу, дай мне немного времени. Я всё объясню, но чуть позже…

— А что нового ты сможешь мне сказать? Абсолютно ничего. Да и услышанного мне вполне достаточно. Мне плевать, кто ты сейчас, плевать, кто такой Локонте и зачем вам понадобился Себастьен. Я просто хочу, чтобы ты оставил в покое меня и моих друзей.

Аделина задохнулась от стиснувших горло слёз. Она отчаянно пыталась сдержать их, но не смогла и отвернулась, пряча от взгляда парня бегущие по щекам водопады.

Бруно неотрывно смотрел на подрагивающие плечи девушки и ненавидел себя. Его сердце сжималось от жалости, и он с трудом сдерживал порыв обнять её, прижать к груди и рассказать правду. Но он не мог, хоть и понимал, что ситуация выходила из-под контроля, вынуждая делать выбор как можно скорее.

Проблеск здравого смысла в потоке казавшихся бесконечными слёз заставил Аделину посмотреть на часы. С ужасом девушка обнаружила, что если не поторопится, то опоздает на самолёт до Парижа, тем самым лишившись работы. Ни слова не говоря, даже не оглянувшись на стоящего за спиной Бруно, она вышла из кухни и направилась в ванную, попутно отмечая отсутствие у порога обуви друзей, что означало, что Лали и Жозе до сих пор не вернулись из клуба. Стоя под водой, Аделина молила небо, чтобы Бруно сейчас покинул навсегда её жизнь.

Она вышла из ванной и досадно поморщилась, увидев Бруно. Он всё ещё сидел в кухне, облокотившись локтями на стол и закрыв лицо ладонями. У Аделины при виде парня сжалось сердце — влюблённое, жаждавшее выслушать, понять, простить, но разум напоминал, что Бруно обманул, воспользовался друзьями, значит, предал всех, кому когда-то был близок.

Девушка оделась, но не уходила. Она сидела на смятых простынях, ещё хранивших тепло пылающих страстью тел, в надежде, что Жозе и Лали вот-вот вернутся. Аделина догадывалась, что Бруно ничего им не скажет, поэтому она должна была дождаться друзей и открыть им глаза на приятеля, который оказался двуличным обманщиком. Как же Бруно изменился! От парня, которого она любила, не осталось и следа. Но сердце упрямо билось лишь им и их (или только её?) любовью.

Бросив взгляд на часы, Аделина поднялась — дальнейшее промедление было чревато опозданием на рейс. Девушка вышла из комнаты и, заглянув в кухню, тихо сказала:

— Я найду способ рассказать о тебе друзьям. Поэтому лучше убирайся отсюда, если не хочешь, чтобы Жозе прошёлся кулаками по твоей наглой, лживой физиономии.

Не дожидаясь ответа, Аделина взяла чемодан и открыла дверь. Услышала сзади шум и оглянулась. Перед ней стоял Бруно — мгновенно осунувшийся, поникший, жалкий, потухший взгляд был бессмысленным.

— Я люблю тебя, — хрипло сказал он.

— Прощай.

Девушка уверенно закрыла за собой дверь, оставляя Бруно в прошлой жизни. Во всём теле Аделина ощущала дрожь, руки неприятно холодели, дыхание сбивалось. Она уложила чемодан в багажник ожидавшего её такси, предусмотрительно заказанного с вечера, села на заднее сидение и дала волю слезам.

Едва за Аделиной закрылась дверь, Бруно взорвался. С силой ударив кулаком в стену, смачно выругался, вошёл в спальню и, опустившись на кровать, закрыл лицо руками. Ненависть к себе росла, становилась разрушающей. Он отчаянно искал выход из этой непростой ситуации, но не находил, точно зная, что всё встанет на свои места как только он поймёт, что важнее — любовь и дружба или долг.

Где-то в глубине квартиры надрывался телефон, но у Бруно не было ни сил, ни желания подходить к нему, он будто оцепенел от своих тяжелых мыслей и не обращал внимания на непрерывные трели.

Спустя несколько минут, в замочной скважине входной двери послышался скрежет; а за ней — веселые, приглушенные голоса Лали и Жозе, которые, наконец, шумно ввалились в прихожую. Жозе продолжал рассказывать что-то забавное Лали, от чего она заливалась серебристым смехом. Услышав настойчивые звонки, Лали бросилась в кухню, говоря по дороге Жозе:

— Надо же, как наши голубки увлеклись друг другом — ничего не слышат!

— Я бы тоже с удовольствием последовал их примеру, — хохотнул Жозе, приобняв Лали за талию.

— Перестань, ты обещал! — смеясь, шлепнула его по руке девушка и сняла трубку: — Алло? Аделина?! — не поверила своим ушам Лали и вдруг замолчала — с лица исчез румянец, и она, широко распахнув глаза, растерянно посмотрела на Жозе…

Аделина, стоя у телефонов-автоматов, расположенных почти в самом центре аэропорта Тулузы, под пристальным взглядом нервничающего фотографа, пыталась дозвониться до друзей. Однако на том конце провода то и дело раздавались лишь длинные гудки, выводящие девушку из себя. От волнения она переминалась с ноги на ногу, крепко, до боли в пальцах сжимала телефонную трубку, нетерпеливо постукивая ногтями другой руки по корпусу аппарата.

— Пошли, регистрация заканчивается, — возник прямо перед ней Эдуард — фотограф модельного агентства.

— Иду, — бросила Аделина, упрямо снова набирая номер квартиры, который, как ей казалось, запомнила навсегда.

— Хватит! — парень нажал на рычаг и, негодуя, уставился на модель.

— Последний раз.

Аделина смотрела так жалостно, что тот отступил.

— Чёрт с тобой. Только быстро.

Трясущимися от тревоги пальцами девушка снова нажимала заветные цифры. Но ничего не изменилось — ей желали счастливого пути только длинные гудки. Когда она уже собиралась повесить трубку, послышался веселый голос Лали.

— У меня нет времени, поэтому слушай и не перебивай, — скороговоркой выпалила Аделина и рассказала подруге всё, что знала о Бруно.

В трубке давно звучали короткие гудки, а Лали, пустыми глазами глядя в одну точку, пыталась осмыслить только что услышанное. Бруно нашёл Себастьена, но для каких-то своих целей, подло воспользовавшись их дружбой. Если бы подобное рассказала не Аделина, Лали никогда не поверила бы, что Бруно способен на такую низость. Но не доверять подруге, влюблённой в этого парня, было глупо.

— Что случилось? — Жозе подошёл сзади и обнял Лали. Дыхание скользнуло по коже за ухом, но не вызвало в девушке никаких чувств. Её мысли прыгали от Себастьена к Бруно, путаясь и вырывая из реальности.

Чтобы не погрязнуть в их водовороте, Лали, освободившись от объятий, быстро пересказала Жозе разговор с Аделиной. Едва она закончила, как на пороге кухни появился Бруно. Он не успел опомниться, как Жозе, в шаг преодолев расстояние между ними, схватил приятеля за ворот рубашки. «Аделина…» — догадался Бруно.

— Ах ты гад! Да как ты посмел? Мы доверяли тебе… — Жозе был в бешенстве и не мог подобрать слов, ненависть захлестнула его, в глазах потемнело от ярости.

Пришёл в себя только после встречи его кулака с челюстью Бруно. Тот покачнулся, но на ногах устоял. Свирепый порыв снова броситься в драку, раскрасить «гаду» лицо в бордово-сиреневый цвет остудила Лали, возникшая между ними. Она обняла Жозе, пытаясь сдержать его.

— Остановись, прошу тебя.

— Отпусти! — взвился тот, но невесть откуда взявшиеся в хрупкой девушке силы не давали ему осуществить желаемое.

— Хватит! — воскликнула Лали.

Бруно тыльной стороной ладони утёр выступившую из разбитой губы кровь и усмехнулся.

— Что ж, заслужил.

— Ничего не хочешь рассказать? — тяжело дыша, поинтересовался Жозе.

Ярость уступила место здравому смыслу, и за это он был очень благодарен Лали. Что-то подсказывало Жозе, что выслушать Бруно необходимо. Если тот, конечно, захочет объясниться.

Бруно, помолчав, кивнул. Больше всего он хотел забыть обо всех и обо всём и броситься вслед за Аделиной. Да, он сделал выбор. Парень сел на стул и посмотрел на друзей.

— Я — сотрудник Интерпола. Сейчас занимаюсь расследованием серии ограблений и убийств.

— Ничего себе! — присвистнула Лали. — Никогда бы не подумала…

— На это мне плевать, — Жозе с неприязнью смотрел на приятеля. — При чём здесь мы и Себастьен?

— Проклятье, — досадливо поморщился Бруно. — Ребята, я не имею права… Тайна следствия. В общих чертах — я шёл по следу убийцы, как в поле нашего зрения внезапно появился Себ. Уверен, что он непричастен…

Лали что-то сопоставила и вдруг выпалила:

— Алина! Медсестра! Работала у мадам Дюваль, которая умерла при странных обстоятельствах. Ты думаешь — она убийца?!

— Ты догадливая, — серьёзно ответил Бруно. — Но больше я ничего сказать не могу.

— Почему ты раньше не поделился с нами? — Жозе, заметив в голубых глазах друга раскаяние и отчаяние, перевёл взгляд на его разбитую губу и почувствовал неловкость. Но, вспомнив, что Бруно просто воспользовался ими, в душе снова поднималась буря негодования.

— Жозе, я не шоколадными булочками торгую. Скажу одно: Аделину я встретил совершенно случайно, и в ваш дом пришёл не для того, чтобы узнать о Себастьене. Это всё — просто совпадение.

— Почему мы должны тебе верить?

— Вы мне ничего не должны. Верить или нет — ваше право. Я, наверное, заслужил ненависть, но вы — мои настоящие друзья, и я вас очень ценю и уважаю. Как и Аделину, которую безумно люблю. Надеюсь, когда-нибудь вы все сможете меня понять и простить.

— А Себастьен? — сердце Лали снова трепетало от одного лишь имени бывшего жениха. — Что дальше? Он же в опасности!

Бруно вздохнул и молча поднял телефонную трубку.

— Месье Локонте? — спустя мгновение заговорил он. — Моё почтение. Думаю нужно установить наблюдение по известному вам адресу. Но хотелось бы, чтобы оно производилось без моего участия. Прошу вашего разрешения вернуться в Париж. По семейным обстоятельствам.

Парень выслушал ответ шефа, положил трубку и, не говоря ни слова, ушёл в комнату. Жозе и Лали переглянулись — тишина резала слух, а слов не находилось. Жозе думал то о Бруно, который открылся им с совершенно новой стороны, то вспоминал тепло Лали, жар её тела, головокружительные поцелуи. А Лали никак не могла выбросить из головы разговор с Бруно. Она думала о Себастьене, и страх за него сковывал сердце, леденил душу, заставляя тело дрожать, словно в лихорадке.

Когда в коридоре послышался шум, Лали бросилась туда. Жозе поспешил следом. Они молча наблюдали за Бруно, который спешно натягивал куртку, не отводя взгляда от стоявшего рядом чемодана.

— Ты нашёл Себастьена? — не выдержала Лали.

Услышав вопрос, Жозе невольно поморщился, а Бруно лишь утвердительно кивнул. Девушка тут же бросилась к нему и мёртвой хваткой вцепилась в рукав.

— Где он?! Ты знаешь его адрес?

— Не имею права.

— Умоляю, Бруно, скажи мне, где он живёт! Разве ты не понимаешь, что рядом с ним… Алина?

— Именно поэтому я не могу этого сказать. Ради вашей же безопасности.

Но от Лали не так просто было отделаться:

— Пожалуйста, мне нужно знать… — голос Лали задрожал и сорвался, глаза наполнились слезами.

Бруно терзали сомнения. Да, он головой отвечал за друзей, которые могли оказаться там, где им быть не полагалось, но, поступившись карьерой ради любви и дружбы, обязан был пойти навстречу. Парень перевёл взгляд на Жозе. Тот удручённо молчал, тщательно скрывая в жгуче-чёрных глазах мучительную боль, граничащую с агонией. Но не меньшей представлялась и боль Лали за Себастьена.

Бруно тяжело вздохнул, достал блокнот, написал адрес дома, куда вчера вечером направился Себ, вырвал лист и протянул его девушке.

— Вот. Уверен, что просить там не показываться, бесполезно, поэтому… Будьте осторожны.

Лали прижала к груди этот клочок бумаги, вытерла пару слезинок и легко поцеловала Бруно в щеку, а тот, поднял виноватый взгляд на Жозе, который попытался улыбнуться и кивнул:

— Всё верно, дружище.

========== Глава 14 ==========

Тёплая осень вдруг задышала первыми заморозками. Холодный ветер срывал с деревьев последние листья и кружил с ними в танце по мостовым. Аделина, закончив съёмки, на которые ей пришлось бежать сразу после возвращения в Париж, вышла из павильона, где они проходили и, отвернув лицо от порыва, застегнула куртку и медленно пошла к парку неподалёку. Сунула руки поглубже в карманы и, не обращая внимания на погоду, радуясь в душе, что уговорила-таки Эдуарда заехать из аэропорта домой, чтобы оставить чемодан, ступила на узкую тропинку, убегающую вглубь между деревьев. Аделина знала, что сегодня вернулась от родителей Бенедикт, поэтому домой не торопилась, будучи уверенной, что Лали и Жозе уже рассказали той о Бруно, а ловить на себе сочувствующие взгляды подруги очень не хотелось. Как и говорить обо всём этом.

Девушка смахнула набежавшие слёзы и стиснула зубы, чтобы больше ни одна солёная капля не показалась на глазах. Она устала страдать по Бруно, любить и прощать. Ей хотелось отомстить за себя и друзей и, снова вычеркнув этого парня из судьбы, начать жизнь с чистого листа. Аделина прекрасно знала, что мстить не будет — это было не в её характере, — а вот перелистнуть страницу романа с Бруно хотелось до безумия. Но как это сделать? От одной только мысли, что снова придётся мучительно забывать этого голубоглазого красавца, который уже давно покорил её сердце, Аделина застонала. Она вспомнила, как два года назад её душа, от боли сжавшись в комок, билась в агонии, трепетала, заставляя безудержно плакать от отчаяния. Сейчас девушка чувствовала то же самое, но в этот раз страдания и безысходность составляли микс с ненавистью, получив взрывоопасный коктейль.

Аделина и не заметила, как оказалась в кафе «У Альфредо», где до недавнего времени так любила посидеть с друзьями, вдоволь поболтать и беззаботно посмеяться. Но они перестали здесь бывать, как только, после ухода Себастьена, вся их жизнь покатилась кувырком. Девушка села за свободный столик, расположенный в самом тихом уголке кафе, заказала бокал апельсинового сока и погрузилась в воспоминания. Аделина мысленно уносилась во времена беспечной студенческой жизни, вдруг вспомнив и Кристофа, и Элен, и Николя, и наконец память предсказуемо остановилась на Бруно. Сколько счастливых мгновений их романа видели стены этого старого кафе! Девушка неосознанно коснулась пальцами губ, словно почувствовав тепло и сладость поцелуя Бруно. Только в объятиях этого парня ей было так уютно и спокойно, лишь его глаза заставляли тонуть в любви, а шептать о ней так чувственно могли лишь его губы, попутно касаясь кожи Аделины поцелуями.

Девушка не замечала бегущих по щекам слёз, ощущая внутри жгучую боль предательства. Руки предательски задрожали, вынудив поставить стакан с соком на стол, дабы не разбить. «Как это пережить?» — это всё, о чём Аделина могла сейчас думать. Но мужской голос, позвавший её по имени, заставил девушку вздрогнуть и поднять заплаканные глаза.

— Жюло? — удивилась она.

— Он самый, — парень присел перед ней и погладил по щеке. — Что случилось?

— Ничего.

Аделина давно забыла о нём. Простила, что не пришёл в ночной клуб в ту злосчастную ночь, когда в её жизни снова появился Бруно, и даже была благодарна за это.

Жюло сел рядом и обнял её за плечи. Аделина дёрнулась, попытавшись сбросить руку парня, но он лишь крепче прижал девушку к себе, а та вдруг сдалась, уткнувшись лицом в его плечо. Когда слёзы дали возможность спокойно дышать, девушка тихо спросила:

— Почему ты не пришёл тогда в клуб? И даже не предупредил?

Сейчас ей было уже всё равно, но женское любопытство взяло верх над равнодушием.

— Я не пришёл? — Жюло немного отстранился и удивлённо смотрел на выпрямившуюся Аделину. — Я почти три часа ждал тебя у входа. Потом, уж извини, психанул и ушёл.

— Этого не может быть. Я ждала тебя у входа. Он же там один, поэтому мы не могли разминуться.

Парень задумчиво потёр лоб и вдруг улыбнулся.

— Вопрос прозвучит, наверное, глупо… А у какого клуба ты меня ждала?

— «Нэли».

Жюло раскатисто захохотал, блеснул карими глазами и покачал головой.

— Не знаю, кто из нас перепутал, но я ждал тебя у «Рекса».

Аделина честно пыталась вспомнить, где они тогда договорились встретиться, но память упорно скрывала это, в мельчайших подробностях рисуя в воображении лишь встречу с Бруно. «Чёрт бы его побрал!» — в сердцах подумала девушка, вдруг взглянув на Жюло словно в первый раз. Всё те же горящие карие глаза, гладко причёсанные чёрные волосы, лёгкая небритость, модная одежда… Он был полной противоположностью Бруно, но сумел чем-то заинтересовать, ведь совсем недавно Аделина была покорена Жюло и, как ей казалось, даже немного влюблена. Девушка вдруг поняла, кто ей поможет забыть мерзавца Бруно. Она улыбнулась самой очаровательной улыбкой и посмотрела на Жюло невинным взглядом.

— Кажется, я лопухнулась… И успела тебя возненавидеть.

— Я тебя прощаю, — ухмыльнулся тот своей шутке. — Как ты смотришь на то, чтобы поужинать вместе?

— С удовольствием. Где и когда?

— Ну уж нет. Теперь я научен и никуда тебя не отпущу. Поедем вместе.

— Мне бы переодеться, — Аделина украдкой окинула взглядом свои джинсы и мягкий свитер, которые явно не будут смотреться в ресторане.

— Тогда поехали, — Жюло положил на стол пару купюр, расплачиваясь за сок, встал и потянул девушку за собой. — Заедем к тебе. Ты переоденешься, а я подожду в машине.

Бруно влетел в дом, едва не сбив с ног впустившую его Бенедикт. Девушка в недоумении смотрела на друга, который, не утруждая себя приветствием, влетел на второй этаж, громко хлопнул дверью спальни и спустя мгновение снова оказался внизу. Он осмотрел кухню, вернулся в гостиную и наконец удостоил Бене внимания.

— Привет, — Бруно чмокнул подругу в щёку и отвёл взгляд. — Прости, я немного не в себе. Где Аделина?

— Понятия не имею, — пожала плечами Бенедикт и кивнула на стоящий у окна чемодан. — Вещи здесь, а где их хозяйка…

Бруно ощущал, как внутри, в душе поднималась буря, чувство вины смешивалось с дурным предчувствием, ревностью и долей недоумения от туманности будущего. Он исподлобья взглянул на Бене и тихо, пытаясь скрыть скованность и смущение, спросил:

— Ты всё знаешь?

Девушка кивнула и, нежно взяв его за руку, потянула за собой на диван.

— Мне Жозе всё рассказал. Не переживай, мы всё поняли и не держим зла. Сомнительно, что ты нарочно оказался в том же ночном клубе, что и Аделина.

— Это была абсолютная случайность. И, клянусь, я ничего не знал о Лали, Себастьене и Алине.

— Что теперь с ними будет?

— Против Алины собрано достаточно улик, поэтому она отправится за решётку надолго. Нужно будет немного поработать над доказательствами непричастности Себастьена, но это дело пары дней.

— А… Аделина?

Бруно тяжело вздохнул. Восстановить доверие Аделины — это ему казалось самым сложным, но самым для него необходимым. Он больше не представлял жизни без неё, да и не хотел такой судьбы. Он прекрасно знал, как она его любила, и отвечал ей взаимностью. Аделина давно стала его частью, лишившись которой он медленно и мучительно сгорал.

Бенедикт видела безграничную тоску в глазах Бруно, и ей стало его безумно жаль. Он делал нелёгкий выбор, нёс в себе груз лжи, недосказанности, который мешал ему жить, быть счастливым, наслаждаться каждым днём. Девушка интуитивно, да и вспоминая прошлое, чувствовала, что Бруно любил Аделину всем сердцем, боялся потерять и безумно хотел быть с ней.

— Думаю, она вряд ли мне поверит, — наконец ответил парень.

Едва Бене открыла рот, чтобы возразить, как распахнулась входная дверь, и в гостиную вихрем влетела Аделина. Она была возбуждена, глаза блестели неподдельной радостью, на румяном лице искрилась весёлая улыбка. Но как только взгляд девушки упал на диван, где сидели ребята, её настроение резко изменилось. Надменно поджав губы, Аделина, словно не замечая Бруно, поцеловала Бенедикт и криво, явно нехотя, улыбнулась.

— Привет. Я на минуту, поэтому поговорим завтра, хорошо?

Она направилась было наверх, но Бруно в два шага настиг её и схватил за руку, развернув к себе:

— Выслушай меня.

— Убирайся из этого дома, — процедила сквозь зубы Аделина. — Тебе здесь больше нечего делать.

— Дай мне минуту.

— Иди к чёрту!

Девушка высвободилась и бросилась в свою комнату. Оказавшись в тёмной спальне, она, тяжело дыша, прислонилась к двери и, захлёбываясь слезами, сползла на пол. Аделина так устала быть сильной, что была готова броситься в объятия Бруно, поверить каждому слову и забыть всё, как плохой сон. Любовь всё ещё терзала душу, мечты сводили с ума, сердце безудержно рвалось к нему, билось лишь тогда, когда он был рядом. Но, вспомнив о «предавшем однажды», девушка утёрла слёзы, быстро переоделась, поправила макияж и вышла из комнаты, уверенная в себе и намеренная навсегда распрощаться с прошлым, забываясь в объятиях красавчика Жюло.

В гостиной к ней сразу бросилась Бенедикт:

— Выслушай его.

— Мне некогда. До завтра.

Аделина выскользнула за дверь. Бруно, буквально взорвавшись от последней фразы, рванул следом, догнав девушку у модного, явно дорогущего спортивного автомобиля, в который она намеревалась сесть. Он взял Аделину за плечи и слегка тряхнул:

— Не делай глупостей! Дай мне всё объяснить.

— В чём дело? — из-за руля машины выбрался спортивного телосложения парень. — Отпусти девушку, недоносок.

Бруно почувствовал, как по телу Аделины пробежала дрожь, и отпустил её.

— Всё в порядке, Жюло, — тихо сказала та, когда парни вплотную подошли друг к другу, гневно сверкая глазами и сжав кулаки, что не сулило ничего хорошего. — Поехали.

Жюло, смерив оппонента надменным взглядом, отступил, а Бруно с трудом сдерживался, чтобы не врезать по наглой, самодовольно усмехающейся морде. Поэтому отвернулся к Аделине и тихо сказал:

— Я люблю тебя.

— Прощай. Надеюсь, что ты больше никогда не появишься в моей жизни.

Аделина села в машину и, едва успела закрыть дверь, как Жюло сорвал автомобиль с места. Бруно, проводив его взглядом, бросился в дом, схватил телефон и набрал давно знакомый номер.

— Привет. Это я. Фабрис, пробей-ка мне номер машины…

В это время Аделина, отвернувшись от устроившего ей допрос Жюло, спешно стирала с лица снова градом льющиеся слёзы.

========== Глава 15 ==========

Жозе проснулся как от толчка и, приоткрыв глаза, вздрогнул от неожиданности — на полу по-турецки сидела Лали, сосредоточенно глядя на него и подперев обе щеки кулаками. Он закрыл глаза и снова открыл — странное видение не исчезло, и тогда до него дошло, что девушка перед ним — и это не сон.

Внезапно в нём проснулось желание, и он, решив, что Лали передумала после вчерашнего разговора, протянул руку и прошептал:

— Иди ко мне.

Но девушка покачала головой:

— Нет, Жозе, я не для этого пришла.

— А для чего?

— Я думаю.

— Могла бы думать и в другом месте, — разочарованно проворчал Жозе.

— Я еще жду… — невозмутимо ответила Лали.

— Святые небеса! Чего?

— Когда ты проснёшься.

— Зачем?

— Хочу подстричь тебя.

— Что-о-о?! — Жозе мигом проснулся. — Лали, ты спятила?! Я никому ни за что не дам прикоснуться к волосам!

— Ты не понимаешь — это нужно для маскировки! — Лали вынула из-за спины ножницы и звонко щёлкнула ими перед носом Жозе.

Бедный парень вскочил с кровати и попятился к выходу:

— Лали, прошу тебя, оставь эту идею! Какая ещё маскировка?

Он резко выскочил из комнаты, всем телом навалился на закрытую за собой дверь, пытаясь не выпустить Лали, и заорал:

— Бруно! Помоги мне унять эту сумасшедшую!

Но ответом была только тишина.

— Бруно! — крикнул он ещё раз, с трудом сдерживая натиск девушки, пытающейся открыть дверь.

— Его нет, — донёсся из-за двери приглушённый голос, — он же уехал в Париж рано утром.

— Так это был не сон?

От удивления Жозе отступил на пару шагов назад, от чего дверь комнаты распахнулась и на него буквально вывалилась Лали. Он едва успел подхватить её и крепко прижал к себе, умудрившись попутно отобрать у решительно настроенной девушки ножницы.

— Отпусти меня, отпусти, слышишь! — бушевала Лали совсем как прежде.

Но Жозе только крепче прижимал её к себе, вновь ощущая, как в груди разгорается пламя от близости этой невероятной девушки.

— Лали, посмотри на меня, — произнёс он, и тут случилось невероятное — девушка притихла, подняла глаза, и Жозе, притянув её поближе, нежно коснулся губ своими. Как же ему хотелось продлить этот поцелуй, провести рукой по бедру, забраться под тонкую ткань халатика и ощутить её всю, до кончиков волос.

Внезапно Жозе как будто окатило ведром холодной воды: «Нет, нужно остановиться, иначе дороги назад не будет! Если сейчас я воспользуюсь слабостью Лали, она меня возненавидит и, возможно, не сможет вернуться к Себастьену. А так, у нас останется возможность хотя бы сохранить дружбу».

Наступив на горло собственным желаниям, Жозе мягко отстранил Лали и, слегка сжав сильными ладонями хрупкие плечи девушки, сказал:

— Пойдём завтракать. Расскажешь, что ещё ты задумала, моя неудержимая девочка.

Она, будто очнувшись от прекрасного сна, в который её погрузили поцелуи Жозе, посмотрела на него затуманенным взором и неожиданно осознала, что на ней был надет всего лишь лёгкий халатик, который не скрывал, а, скорее, подчёркивал все прелести, отчаянно покраснела.

— Ты иди на кухню, завтрак уже на столе, а я сейчас приду, — смущённо пробормотала она и стремительно исчезла за дверью своей комнаты.

— И всё же я не понимаю Бруно. Что за безответственность — бросить нас одних со всеми проблемами! — возмущался Жозе, дожёвывая омлет.

— Просто он без ума от Аделины и не готов потерять её снова, — парировала Лали. — И потом, никакого риска нет, он же позвонил этому своему Локонте, они будут следить за домом, где живут Себ и Алина.

— Всё равно это бессовестно с его стороны, — горячился Жозе. — И, кстати, что с тобой случилось, почему ты хотела утром снять с меня скальп?

Лали хохотнула и постучала пальцем по его лбу.

— Ну что ты выдумываешь, Жозе! Ничего подобного я не собиралась делать, просто немного укоротить твою шевелюру, чтобы она не бросилась в глаза Алине.

Жозе опешил:

— Лали, я, конечно, знаю, что ты ненормальная, но это уже чересчур. Причём здесь Алина и где она должна меня увидеть?!

— Мы пойдём следить за их домом! — заявила девушка. — А для этого, нам нужно быть неузнаваемыми, ну, по крайней мере — не с первого взгляда.

— Погоди, но ведь Бруно просил Локонте установить слежку за ними. Парни из Интерпола — профессионалы, мы же им только помешаем!

— Знаю я этих «профессионалов», — беззаботно отмахнулась Лали. — Тем более, что рано утром, пока Бруно еще не уехал, я подслушала его разговор с шефом. Так вот, у них здесь нет специалистов по наблюдению, а местную полицию они пока не хотят привлекать, так как не доверяют им. И вообще, они считают, что ситуация пока не критичная, поэтому их сотрудники прибудут сюда только ближе к полудню, а до тех пор за домом проследим мы! Я чувствую — там что-то произойдёт! Мы должны быть рядом!

— Я не позволю тебе так рисковать! Что это ты выдумала? — рассердился Жозе. — Ты никуда не пойдёшь, или я привяжу тебя к батарее!

Лали вплотную подошла к нему, уставилась чёрными глазищами, в которых начали собираться слёзы и, кусая губы, отчаянно произнесла:

— Ты не посмеешь удерживать меня. Я всё равно пойду! Я не переживу, если с Себастьеном что-то случится! Эта Алина — она же убийца! Она отравила его тётку, а, может, не только её!

— Но Лали… — попытался возразить Жозе.

— Нет, не хочу ничего слушать! Я скорей стукну тебя по голове чем-нибудь тяжёлым, буду драться, но пойду туда! — колотила она его по плечу.

Жозе схватил девушку за руки, задыхающуюся, в слезах, отчаянную и бесстрашную в своей решимости во что бы то ни стало спасти своего Себастьена, и прижал к себе, пытаясь успокоить.

— Хорошо, ты пойдёшь, моя храбрая девочка, и я отправлюсь с тобой, потому что не допущу, чтобы хоть один волосок упал с твоей головы. Договорились?

Лали всхлипнула и кивнула:

— Да, только нам нужно торопиться, я пойду переоденусь, а ты надень что-нибудь с капюшоном и поищи солнцезащитные очки.

— Слушаюсь, мадемуазель, — отвесил шутливый поклон Жозе, и они разошлись по комнатам.

Утром Алина ушла, пока он спал. Обнаружив, что остался один, Себастьен поискал записку, которая, возможно, разъяснила бы, куда та направилась, но, похоже, Алина не считала нужным отчитываться перед ним в своих действиях.

Он побродил по дому, выпил остывший кофе — завтракать совсем не хотелось — и бросился на потёртый диван в небольшой гостиной. Себастьен лежал, уставившись в потолок, и мысли его были невеселы. Он опять вспомнил Лали и друзей, их розыгрыши, переживания, приключения — столько всего происходило с ними, что хватило бы на приличный роман.

Наблюдая за поведением Алины, её странными перепадами в настроении, неоднократные попытки оформить брак или обменяться завещаниями — это настораживало его и почему-то вызывало чувство опасности.

После разговора с Бруно мысли оформились и подтолкнули к решительным действиям — он отважится разорвать эти странные отношения и вернуться в Париж, к друзьям. Конечно, он мечтал, чтобы Лали смогла простить, но, помня её гордость и вспыльчивость, глупо было надеяться на такой исход. В конце концов, ему будет достаточно видеть её каждый день, слышать смех и наблюдать за забавными выходками, на которые она была мастерица.

Себастьен не хотел думать об Алине и реакции на известие об их разрыве, он готовил себя к худшему, но не собирался менять своего решения. Его удивило, как легко стало на сердце, едва он решился расстаться с Алиной, это было так не похоже на терзания, которые мучили после расставания с Лали.

Воодушевлённый, Себастьен вскочил с дивана и, разминаясь, подошёл к окну, которое выходило на оживлённую улицу. Обзор был небольшим, так как вдоль забора их дома росли густые кусты сирени и жасмина, но скромное пространство, видимое из окна, открыло перед ним забавную картину.

Недалеко от дома остановилось такси, из которого выбрался высокий парень в джинсах и серой куртке с накинутым на голову капюшоном. Он протянул руку, и следом за ним из машины вышла высокая блондинка, одетая так, что сразу был понятен род её деятельности — ультракороткая кожаная юбка и распахнутая куртка алого цвета, из-под которой виднелась чёрная шифоновая блузка, на ногах девушки были чулки в сетку, сапоги-ботфорты на высоченных каблуках. Половину лица девушки закрывали огромные солнечные очки. Парочка что-то бурно обсуждала, и на мгновение Себастьену показалось, что они похожи на Лали и Жозе, которые каждое утро вступали в яростные перепалки на кухне их дома в Париже. Он усмехнулся своим мыслям — надо же было подумать такое — и видение исчезло. А он продолжал наблюдать за странной парочкой.

Вот девушка что-то сказала парню и указала ему за спину, в сторону небольшого супермаркета, расположенного поодаль. «Наверное, просит сутенёра что-то купить», — подумал Себастьен. Тот отправился выполнять просьбу и пропал из поля зрения Себа.

Едва парень отошёл, блондинка вытащила из сумочки длинную тонкую сигарету и закурила, изящно держа её в длинных пальцах. Она медленно ходила по тротуару, поглядывая в сторону дома, и опять Себастьену показались знакомыми поворот головы, походка, манера поправлять волосы. Несколько раз возле девушки притормаживали автомобили с приоткрытыми стёклами, но то ли они не сошлись в цене, то ли мадемуазель просто дожидалась возвращения спутника, но ни в одну из машин она так и не села, оставаясь в поле зрения Себастьена. Наконец парень вернулся, протянул девушке бутылку воды и почему-то начал одергивать ей юбку. Девушка, видимо, рассердившись, отбросила его руки и начала гневно что-то выговаривать. А тот в ответ кивнул, как будто указывал куда-то, схватил её за руку и потащил вверх по улице. Мгновение, и странная парочка скрылась из вида.

Через несколько минут в дом вошла Алина. Она была чем-то воодушевлена, её глаза сияли от радости.

— Дорогой, ты дома? — позвала девушка.

Себастьен, который успел подняться на второй этаж, выдохнул, собираясь с духом для решительного разговора, и отозвался:

— Да, я наверху. Сейчас спущусь.

Он увидел, что девушка поставила на стол шоколадные конфеты, бутылку вина, которую уже успела открыть, фрукты, нарезку из нескольких сортов сыра, а в кофеварке булькал свежий кофе.

— По какому поводу пир? — удивился Себастьен, внутренне насторожившись.

Алина прильнула к нему, но он остался холоден к объятиям, ему удалось увернуться от поцелуя, но девушка как будто ничего не замечала. Она пригласила Себастьена за стол, налила вино в бокалы и выложила на стол какие-то бумаги.

— Вот! Я провела всё утро у нотариуса! — торжественно провозгласила Алина и протянула документы.

Себастьен рассеянно пробежал глазами текст «Я, … находясь в здравом уме и твердой памяти, завещаю движимое и недвижимое имущество… Алине Дюрье…» — недоумённо уставился на девушку.

— Что это значит?

— Ну мы же решили, обменяться завещаниями, — сияла улыбкой Алина.

— Мы? — поднял бровь Себастьен. — Насколько я помню — это ты решила, а я обещал подумать.

— Господи, ну что тут думать, дорогой? — нетерпеливо дёрнула плечом девушка. — Это же просто формальность. Тебе что, трудно сделать это для меня, любимый?

Себастьен решился:

— Алина, я ничего не буду подписывать, потому что хочу расстаться с тобой, — твёрдо сказал он и посмотрел прямо в холодные глаза.

— Что, прости? — удивилась она. — Себастьен, ты с ума сошёл?!

— Нет, скорее, прозрел, — покачал он головой. — Я не люблю тебя, Алина, я совершил ошибку, когда решил бросить всё и уехать с тобой. Я не могу забыть Лали и не хочу притворяться, что всё в порядке. Думаю, так будет лучше для всех. В общем, я возвращаюсь в Париж сегодня вечером. Прости меня, если сможешь и прощай.

Он стал подниматься из-за стола, как вдруг Алина подскочила к нему, и вцепилась в руку.

— Нет! Нет! Нет! Ты не посмеешь так просто взять и бросить меня! Ты обещал быть со мной до конца жизни! Ты говорил, что любишь меня! Я не отпущу тебя! — кричала она, заливаясь слезами.

Себастьен поморщился и вспомнил, как вела себя Лали, когда он сказал, что решил оставить её — ни слёз, ни криков, ни упрёков. Это еще больше утвердило его в правильности принятого решения. Он бесстрастно посмотрел на Алину и сказал:

— Перестань пожалуйста, тут ничего не поделаешь, мне очень жаль, что я не оправдал твоих надежд, но я уже принял решение, — и он пошёл наверх, чтобы собрать вещи.

Едва Себастьен скрылся в комнате, Алина утёрла слёзы, лицо девушки исказилось от ярости. Она кусала губы, металась по гостиной, как фурия, шепча под нос проклятия. Наконец, явно что-то придумав, она остановилась, злобно ухмыльнулась и пробормотала:

— Ну что же, мой милый Себастьен, ты действительно не оправдал моих надежд, но тем хуже для тебя — ты сам себе вынес приговор. Думаю, вряд ли тебе удастся увидеться с твоей ненормальной бразильянкой.

С этими словами Алина неслышно пересекла комнату, достала из сумочки тёмный пузырёк и вернулась к накрытому столу. Она поднесла флакон к одному из бокалов, и несколько капель бесцветной жидкости упали в вино. Усмехнувшись, девушка опустилась на стул и постаралась придать лицу печальное выражение.

Вскоре Себастьен спустился вниз, держа в руке дорожную сумку. Увидев, что Алина безучастно сидит за столом, он подошёл к ней, положил руку на плечо и тихо сказал:

— Алина, прости меня, я уверен, что у тебя всё будет хорошо, и ты найдешь своё счастье с другим.

Девушка медленно подняла голову и слегка кивнула:

— Наверное, ты прав, и так будет лучше. Что же, я не смогла завоевать твою любовь, но хочу, чтобы мы остались друзьями, хорошо?

— Ну конечно! — обрадовался Себастьен. — Ты всегда можешь рассчитывать на меня!

— Тогда предлагаю выпить за это, — протянула Алина бокал с вином. — В знак нашей дружбы.

— С удовольствием, — улыбнулся Себастьен и осушил бокал до дна, не замечая удовлетворённого взгляда Алины.

Он сразу почувствовал небольшое головокружение и присел на стул.

— Какое пьянящее вино, — пробормотал он.

— Ты находишь? — усмехнулась Алина. — Посиди немного, а я сварю кофе, — и девушка незаметно выскользнула из комнаты, а потом и из дома.

Головокружение только усиливалось, и Себастьен с трудом поднялся, чтобы выпить стакан воды. Графин стоял у самого окна, и этот путь показался ему очень длинным, ноги налились свинцом, а сердце, казалось, сейчас выскочит из груди. С трудом добравшись до окна, Себастьен трясущимися руками сумел налить воды в стакан, но выпил совсем немного, пролив половину. Всем телом он дрожал от странной слабости, а в глазах темнело. Себ бросил взгляд в окно, его угасающее сознание цеплялось за яркое пятно — алую куртку бежавшей к дому той самой блондинки в вызывающем наряде. Девушка оглядывалась и что-то кричала, пару раз споткнувшись, чуть не упала, она приближалась, и неожиданно он понял, что это была Лали. В глазах было совсем темно, но Себастьен был уверен, что не ошибся.

— Лали! — хотел было позвать он, но с губ сорвался лишь хрип, и через мгновение мир для него померк.

========== Глава 16 ==========

Бруно нервно ходил из угла в угол гостиной, то и дело поглядывая то на часы, стрелки которых бежали вперёд, словно сумасшедшие, то на предательски молчавший телефон. Прошло уже больше двух часов со звонка Фабрису, но тот тянул с ответом, чем вызывал в напарнике ледяную ярость, усугублявшуюся неизвестностью. Где сейчас была Аделина? Что её связывало с этим типом на модном, дорогом спорткаре? Множество вопросов роилось в мыслях Бруно. Но они вызывали лишь тупую боль в висках и чувство собственной ничтожности.

Бенедикт, сидевшая на диване, сначала пыталась успокоить приятеля, однако быстро поняла, что все её попытки неизменно терпели фиаско, поэтому теперь девушка молча исподлобья наблюдала за перемещениями Бруно от стены к стене. Бене и сама терялась в догадках, поэтому помочь ему ничем не могла. Она никогда не слышала от Аделины о богатом ухажёре, да и вообще о парнях, ведь её мысли, воспоминания, грёзы, как и сердце, принадлежали одному Бруно. По крайней мере, до сегодняшнего вечера Бенедикт была в этом уверена и теперь недоумевала не меньше парня.

А тот напоминал ей раненого зверя, метающегося по тесной клетке. Бруно не чувствовал ничего, кроме сдавившей горло ярости. Он корил себя за то, что заставил Аделину страдать и искать утешения в чужих объятиях. Он знал, что она любила его до беспамятства, но сейчас и ненавидела не меньше. Бруно тяжело опустился на диван рядом с Бенедикт и уронил голову на руки, спрятав в ладонях лицо. Он устал, был измучен бессонной ночью, перелётом и тщетными попытками исправить всё, что натворил. Но не мог сдаться и плыть по течению, снова мучительно вычёркивать из жизни друзей, с мясом вырывать из сердца Аделину, когда память и душа отчаянно цеплялись за прошлое.

Бруно почувствовал на плече ладонь Бенедикт и словно сквозь вату услышал тихий голос:

— Она простит.

Парень про себя усмехнулся, прекрасно понимая, что для этого ему придётся вылезти вон из кожи, но был готов ради снисходительности Аделины пожертвовать всем. Подняв голову, попытался улыбнуться:

— Хотелось бы верить.

Бруно взглянул на часы. Прошёл ещё час, показавшийся ему нескончаемым. Парень видел в глазах Бене горечь и усталость, которые она пыталась скрыть, опуская тёмные ресницы. Бруно взял девушку за руку и тихо сказал:

— Уже поздно. Иди отдыхать.

— Я не смогу, — покачала головой Бенедикт. — У меня сердце не на месте. Я волнуюсь. За всех.

— Ты устала.

— Я этого не ощущаю.

Разговор внезапно прервался громкой телефонной трелью. Несмотря на то, что звонок был долгожданным, Бруно и Бенедикт невольно вздрогнули и растерянно переглянулись. Но уже спустя мгновение парень прижал трубку к уху.

— Держи.

Жюло подал Аделине бокал шампанского, не без удовольствия глядя в восторженно сияющие глаза девушки. А та без устали разглядывала дорогую современную мебель, которой была уставлена огромная гостиная шикарного дома. Девушка действительно не могла отвести взгляда от богатого убранства. Да, обстановка впечатляла, но при этом не была вычурной или безвкусной. Напротив, в каждой мелочи была видна рука профессионального дизайнера.

— Нравится? — спросил Жюло, самодовольно улыбнувшись.

— Очень! — в голосе Аделины слышался нескрываемый восторг.

— Я рад, — Жюло немного помолчал и перевёл тему разговора. — Этот парень возле твоего дома… Кто это был?

Девушка мгновенно сникла. Ей не хотелось вспоминать, говорить, думать о Бруно. Аделина разозлилась — она поехала сюда, чтобы забыть его, а получалось, что ей практически ежеминутно напоминали о любви, безжалостно терзая и без того измученное сердце. Девушка бросила гневный взгляд на Жюло и отвернулась.

— Давай не будем…

— Как хочешь, — на удивление легко согласился тот. — Расскажешь как-нибудь потом, если посчитаешь нужным. А сейчас сделаем вид, что ничего не произошло.

Аделина мягко улыбнулась, словно благодаря парня за понимание и чуткость. Она искренне надеялась, что славный парень Жюло поможет забыть лицемера и обманщиком Бруно, хоть и понимала, что это будет очень нелегко. Да и не знала, правильно ли она поступала, бросаясь в объятия страстного брюнета, когда раны на сердце от предательства были ещё свежи и даже кровоточили.

— Спасибо, — только и смогла сказать девушка.

— Тебе понравился ресторан, в котором мы были? — поинтересовался Жюло, садясь на мягкий диван и увлекая Аделину за собой, и сделал большой глоток шампанского.

— Конечно! Готовят там божественно. Никогда не ела ничего вкуснее их паэльи. А уж в испанской кухне я, поверь, разбираюсь прекрасно и очень её люблю.

— Хочешь, подарю?

— Что?

— Ресторан, — просто ответил Жюло и пожал плечами, словно подарить девушке ресторан было для него само собой разумеющимся.

Аделина, сделав было глоток из бокала, поперхнулась. Парень же откровенно наслаждался произведённым эффектом, слегка улыбаясь и глядя на девушку снисходительно. Она же, перехватив этот взгляд, вдруг почувствовала себя униженной, будто её пытались купить. Но Аделина, приложив нешуточные усилия, поборола в себе смятение и усмехнулась.

— Мы были в твоём ресторане?

— Ресторан принадлежит моему отцу. Но если я захочу, он будет моим, твоим, да чьим угодно.

— Ясно. Сожалею, но вынуждена отказаться от столь щедрого подарка.

Удивительно, но этот самовлюблённый папенькин сынок начинал раздражать девушку. До сегодняшнего дня они общались совсем немного, но Аделина даже подумать не могла, что Жюло настолько избалован. Сейчас он был похож на напыщенного индюка, упивающегося собой и своим превосходством над ней, и даже не пытался скрывать своего снисходительного отношения к «простолюдинке». Но рядом с ним Аделину держало неукротимое желание поскорее забыть Бруно, а иного способа она пока не видела.

Жюло внезапно выхватил полупустой бокал из руки Аделины и швырнул на дорогой белоснежный ковёр. На нём мгновенно образовалось светло-жёлтое липкое пятно.

— Что ты делаешь?! — девушка тяжело задышала, предчувствуя неладное. В душе закипала злость, негодование смешалось с недоумением и неподвижно застыло слезами в сверкающих глазах.

Когда парень навис над ней, вплотную приблизившись, Аделина вжалась в диван, мечтая утонуть, раствориться в нём, лишь бы не ощущать горячего дыхания с запахом шампанского, не видеть горящего страстью взгляда, не чувствовать воздуха, пропитанного похотью. Ей хотелось вырваться, закричать, сбежать. Аделина попыталась оттолкнуть Жюло.

— Я… Не… Могу… — голос срывался от отчаяния. — Прости.

— В этом деле главное, чтобы смог я, — хохотнул тот, холодной рукой проникая под платье.

Жюло накрыл страстным, требовательным поцелуем губы Аделины. Отдавшись во власть предвкушения, он не заметил, что девушка нехотя отвечала ему, лишь самодовольно усмехнулся, почувствовав, как по её телу пробежала дрожь, но не зная, что вызывал в ней не страстное желание, а искреннее, холодное омерзение.

Аделина вдруг захотела оказаться в жарких объятиях Бруно — сильных, надёжных, целовать его, обнимать, быть нежной и покорной лишь с ним. Она была готова выслушать его, попытаться понять, поверить, лишь бы оказаться сейчас подальше от этого места. Девушка с неведомо откуда взявшейся силой оттолкнула Жюло и в мгновение ока оказалась у двери. А тот, недоумевая, смотрел на неё затуманенным страстью взглядом.

— Что случилось?

— Я же сказала — не могу. Не хочу. Извини, я пойду.

Аделина находилась лишь в паре шагов от выхода, но Жюло молнией пронёсся мимо и, опередив, встал перед ней.

— Уверена?

Девушка взглянула на него и внутренне сжалась от леденящего душу взгляда, которым пронзал её Жюло. Он был похож на хищного зверя, способного хладнокровно загрызть свою жертву. На мгновение ей показалось, что, начни она сопротивляться, тот, не задумываясь, возьмёт её силой.

Аделина вздрогнула, когда раздался звонок в дверь, но одновременно с губ сорвался вздох облегчения. Она видела, что Жюло недовольно поморщился, но открывать не торопился. Спустя мгновение, снова раздался мелодичный звон, разносившийся по всему дому, потом снова и снова. Парень, разозлившись, распахнул дверь.

— Какого чёрта?

А Аделина едва не воскликнула от радости, увидев стоявшего на пороге Бруно. Жюло повернулся к ней — его лицо исказила ухмылка, и он издевательски фыркнул:

— Это к тебе.

Словно в замедленной съёмке девушка наблюдала, как тот, сунув руку в карман, достал нож-бабочку и лёгким движением оголил острое лезвие, повернулся к незваному гостю и взмахнул им перед лицом. Аделина в ужасе зажмурилась, а когда открыла глаза, Бруно сидел верхом на распластавшемся на полу Жюло, вывернув тому за спину, уже пнув подальше выпавший нож. Хозяин дома то громко кряхтел, то крыл отборными ругательствами, то угрожал расправой. Бруно, не обращая на него внимания, взглянул на побледневшую Аделину.

— Выслушай меня.

Девушка согласно кивнула и улыбнулась, чувствуя, как тёплой волной её накрывает любовь.

========== Глава 17 ==========

Он не мог пошевелиться, всё тело было налито тяжестью, которая не позволяла даже открыть глаза. Откуда-то из тумана доносились звуки, которые постепенно превращались в голоса — мужской и женский.

— Нет, я никуда не пойду, — отчаянно шептал до боли знакомый женский голос.

— Ты уже трое суток тут сидишь, Лали! Тебе нужно поспать, — настойчиво уговаривал собеседник.

Лали! Она была рядом! Себастьен попытался вынырнуть из тяжёлого марева, чтобы увидеть её, но бесполезно — организм отказывался повиноваться.

— Как ты думаешь, Жозе, он выкарабкается? — вновь послышался тревожный и такой любимый голос.

— Ну конечно, врачи сказали, что его вовремя привезли. Он сильный, поэтому справится.

— Ещё бы не вовремя! — возмущённо прошептала девушка. — Если бы не я, то вряд ли прогнозы врачей были бы такие оптимистичные!

— Ты ненормальная, рванула к дому, как сумасшедшая! Ребята из Интерпола чуть было не упустили Алину, — шипел Жозе.

— Так не упустили же! — огрызнулась Лали. — А я чувствовала, что не зря она так спешно покидала дом, и, как видишь, оказалась права!

Себастьен даже в полубессознательном состоянии мысленно улыбнулся, слушая препирательства двух дорогих его сердцу людей. Опять попытался открыть глаза, но сил было крайне мало, и он провалился в сон.

Себастьен проснулся от того, что в горле было сухо как в пустыне, тем не менее, чувствовал себя лучше, и ему удалось приоткрыть глаза. Через окно сквозь закрытые жалюзи в палату пробивалось солнце. Повернув голову, он увидел, что рядом, в кресле, спала Лали, а её рука лежала на краю кровати. Он потянулся к ней, радуясь, что тело слушалось, и легко погладил пальцы девушки. Она тут же проснулась и бросилась к нему.

— Себастьен, как ты? Тебе лучше? — шептала она, не сводя с него глаз, прижимая его пальцы к щеке.

— Лали, — хрипло сказал он, — это на самом деле ты?

— Я, дорогой, и я с тобой, — глаза девушки засияли. — Тебе что-нибудь нужно? — забеспокоилась Лали.

— Мне нужна ты и… немного воды, — слабо улыбнулся Себ.

Девушка взяла с прикроватной тумбочки графин и наполнила стакан. Заботливо придерживая голову Себастьена, она напоила его и поправила подушку под головой.

— Вот так, тебе удобно?

Себастьен прикрыл глаза — от усталости и стыда он не мог смотреть на ту, которую так безжалостно и бездумно покинул. Но любовь к ней и чувство благодарности переполняли, поэтому он нашёл в себе силы поблагодарить Лали.

— Спасибо тебе и… прости за всё, — сорвался его голос.

— Тише, не надо сейчас ничего говорить, — шепнула Лали проведя рукой по его небритой щеке. — Тебе нужно набраться сил, выздороветь, и мы поговорим. А сейчас спи, — и она легко поцеловала Себастьена в краешек губ.

Они поговорили спустя неделю. Всё это время Лали почти не отходила от постели Себастьена, заботилась о нём, предупреждая малейшее желание, а он сгорал от стыда, но не мог не принять искреннюю заботу.

Периодически девушку сменял Жозе, который проявил себя не менее профессиональной сиделкой. Он, правда, иногда странно поглядывал на Себастьена, но всё равно был само терпение и покладистость.

Конечно, Лали простила своего Себастьена. А как могло быть иначе, если все её помыслы и вся жизнь были сосредоточены вокруг этого парня? Он же, в свою очередь, осознал, что Лали — та девушка, с которой хотелось делить радости и печали до конца дней.

— В конце концов, нам обоим нужно было пройти такое испытание, чтобы понять, что мы созданы друг для друга, — улыбаясь, сказала Лали и потянулась к Себастьену.

Он прижал к себе свою драгоценность и припал к желанным губам.

— Я был неслыханным дураком, — пробормотал он, наслаждаясь поцелуем.

В день выписки в палату вошёл Жозе с таким серьёзным выражением лица, что Себастьен невольно насторожился:

— Что с тобой? Где Лали?

Жозе подошёл к окну и присел на подоконник, опустив голову.

— С Лали всё в порядке, я пришёл раньше, чтобы поговорить с тобой, Себ.

— Поговорить? Но о чём?

— О Лали, — глухо отозвался Жозе и посмотрел на друга.

Неожиданно у Себастьена похолодело в груди, ведь что-то такое было во взгляде приятеля, что заставляло сердце то быстро колотиться, то застывать на месте. Он молчал в ожидании дальнейшего разговора, лишь пристальнее посмотрел в чёрные глаза Жозе.

— Я ждал, пока ты оправишься окончательно, чтобы сказать тебе это, — угрюмо проговорил тот.

— Так говори же, не тяни кота за хвост! — не выдержал Себастьен, и вдруг страшная догадка пронзила его сердце. — Ты хочешь сказать что ты и… Лали… Между вами что-то было?! — с ужасом и недоверием спросил он.

— Я люблю её, — тихо сказал Жозе.

Глаза Себастьена покрылись льдом, руки сжались в кулаки — он готов был броситься на лучшего друга, от которого не ожидал такого удара. Каким-то чудом он сдержался и выдавил из себя:

— Продолжай…

— Ей было очень плохо после того, как ты ушёл, она хотела покончить с собой и мне случайно удалось предотвратить это. Тогда я поцеловал её в первый раз, но это была необходимость, Лали сказала потом, что её спас тот нечаянный поцелуй.

— Надо же, какая забота, — с холодной яростью в голосе усмехнулся Себастьен. — Ну, а второй поцелуй, или было что-то большее?!

Жозе мотнул головой:

— Нет, больше ничего не было. Я всегда помнил, что ты — мой друг, а Лали думала только о тебе. Я заботился о ней, стал понимать её поступки и то, ради чего она их совершала, вернее, ради кого. Знаешь, Себастьен, она ведь всегда любила тебя, и мне ничего с ней не светило. Тебе очень повезло с девчонкой, и ты должен пылинки сдувать с неё, носить на руках, потому что она - потрясающая!

— Зачем ты мне всё это рассказываешь? — резко прервал Себастьен, — я прекрасно знаю, что для меня сделала Лали, и не нуждаюсь в твоих наставлениях!

— Нет, нуждаешься! — воскликнул Жозе. — Нуждаешься, потому что я хочу быть уверен, что оставляю её в надёжных руках! Что она будет счастлива с тобой! Я хочу быть уверенным, что, уступая тебе место, я не увижу её слёз и не услышу, что она не спит из-за ночных кошмаров. Ты должен пообещать мне, что сделаешь всё, чтобы Лали была счастлива, иначе будешь иметь дело со мной! И поверь, ни один врач тебе не поможет, если я узнаю, что ты поступишь не так, как Лали того заслуживает!

Ошарашенный этой гневной тирадой Себастьен во все глаза смотрел на Жозе, и неожиданно гнев отступил, он вновь испытал чувство стыда, теперь уже перед Жозе. До него вдруг дошло, что друг в буквальном смысле спас его любимую девушку и был рядом, когда она спасала его — Себастьена, несмотря на то, что любил её.

Эти мысли вихрем промелькнули в голове, и он подошел к Жозе, глядя прямо в глаза, твердо сказал:

— Я даю тебе слово, что Лали никогда не будет страдать по моей вине, и… спасибо тебе за неё.

На пороге палаты показалась запыхавшаяся Лали, сияя улыбкой на губах. Она подбежала к Себастьену, прижалась к нему всем телом, поцеловала. Потом заметила Жозе, который не сводил с неё глаз.

— Привет, — смущённо поздоровалась девушка, краснея.

— Привет, — криво улыбнулся Жозе.

Лали перевела взгляд на Себастьена.

— Я была у твоего врача, он подготовил все документы для выписки. Мы можем лететь в Париж, — улыбнулась она.

— Тогда я займусь билетами, — сказал Жозе. — Когда ты хочешь лететь?

— Чем скорее, тем лучше! — весело ответила девушка. — Я хочу скорее увидеть всех — Бруно, Аделину, Бене.

— Бруно вернулся к Аделине? — удивился Себастьен.

— Ну да, они помирились и наслаждаются своим счастьем! — воскликнула Лали и шепнула ему на ухо: — Как и мы с тобой.

Жозе почувствовал себя лишним, поэтому торопливо попрощался и уехал за билетами.

Себастьен молчал, размышляя над тем, что сказал ему Жозе, и решил, что должен посвятить в тот разговор Лали, чтобы между ними не осталось недосказанности.

— Лали, мы поговорили с Жозе, и… я знаю, что он любит тебя, — с трудом выговорил Себ.

Лали, стоя к нему спиной, укладывала в сумку вещи, но после услышанного застыла.

— Вот как? — не оборачиваясь, проговорила она.

— Да, и я хочу сказать, что не держу зла ни на тебя, ни на него, — Себастьен подошел к ней и обнял за плечи.

— Прости меня, — прошептала Лали и несколько слезинок упали ему на руку. — Он спас меня, если бы не Жозе, меня бы уже не было.

— Я знаю, знаю, любовь моя! — взволновано проговорил Себастьен, — и повторю ещё раз — я не держу на вас зла. Я пообещал Жозе, что сделаю тебя счастливой. Иначе он свернёт мне шею, так что у меня не остаётся выхода, — улыбнулся Себастьен, зарываясь лицом в её волосы.

— Шантаж, — проговорила она, оборачиваясь к Себастьену. — Какой бессовестный шантаж, — шептала она, покрывая любимое лицо поцелуями.

========== Глава 18 ==========

Опустевший на время дом, снова наполнился радостными голосами, сияющими взглядами - он был словно пронизан обжигающими искрами любви. Смешные утренние перепалки, дружеские шутки и задорный смех опять нарушали тишину, возвращая жизнь друзей в привычное русло.

Первый, после возвращения ребят из Тулузы, уикенд единогласно было решено провести вместе. После вкусного завтрака, который готовили дружно и мальчики, и девочки, все перешли в гостиную и, удобно устроившись на подушках дивана, разглядывали фотографии на мониторе компьютера Бруно, как вдруг, раздался звонок в дверь.

— Кто бы это мог быть? — Бенедикт открыла и была крайне удивлена — на пороге стоял высокий, подтянутый, но уже немолодой мужчина в элегантном костюме и родители Себастьена .

— Добрый день, — нерешительно поздоровалась Бенедикт с незнакомцем и более радушно — с Полин и Леоном.

— Месье Локонте! — воскликнул Бруно и стремительно пересёк гостиную, чтобы поздороваться и с шефом, и с родителями друга, вошедшими в дом и как-то смущённо поглядывая на хозяев.

— Да проходите же! — пригласил Жозе, когда бурные приветствия, в процессе которых, родители Себастьена чуть не задушив в объятиях Лали, сошли на нет.

Все расселись на подушках, и ребята в недоумении выжидательно переглянулись. Кашлянув, начал разговор Локонте.

— Итак, друзья мои, я пришёл потому, что вы, некоторым образом, оказались причастны к нашему расследованию и задержанию подозреваемой в мошенничестве и убийствах нескольких пожилых женщин в разных концах света, которую вы знаете под именем Алины Дюрье, но на самом деле у неё множество имен, и то, которое известно вам — не настоящее. Я пока не вправе обнародовать истинное имя этой мадемуазель, поэтому будем называть её Алиной Дюрье. Прежде всего, я немного расскажу о ней. Девушка росла в семье медиков, довольно благополучной, занималась музыкой, изучала и знает в совершенстве несколько языков, получила диплом фармацевта. Несмотря на хорошее воспитание, Алина всегда была алчной, склонной к обману и даже к некоторой жестокости. Ей всегда хотелось делать всё, что заблагорассудится, и выводило из себя то, что мешало так поступать. В первую очередь ей мешали родители, которые чуть было не стали первыми жертвами. Они наставляли дочь, пытаясь сдерживать неблаговидные порывы, и в итоге чуть не поплатились за это жизнью. Алина прекрасно разбиралась в химии и увлекалась изготовлением отравляющих веществ, которые не будут оставлять следов в организме. Поэтому решила убрать со своего пути отца, который был особенно строг к ней, заодно и опробовав на нём новую «разработку». Алина подлила ему в чай собственноручно приготовленную отраву, но, видимо, где-то просчиталась — отец выжил, но не стал заявлять в полицию, тем не менее, Алина сбежала.

— Господи! — не сдержав эмоций, ахнула Полин, покосившись на сидящего рядом сына.

— С этого момента потянулась цепочка преступлений, — продолжил Локонте. — Алина виртуозно меняла внешность, подделывала блестящие рекомендации и устраивалась на работу к одиноким, состоятельным старушкам. Втираясь в доверие, она делала всё, чтобы те упомянули её в завещании, и как только это происходило, несчастные женщины, спустя непродолжительное время, умирали от сердечного приступа, благодаря «лекарствам», которыми их угощала Алина. Так она добралась и до мадам Дюваль — очень богатой женщины. Алина решила, что это — джекпот, но к своей досаде случайно узнала, что несколько лет назад старушка составила завещание, согласно которому всё имущество после её смерти переходило внучатому племяннику — вам, месье Себастьен.

Себ в недоумении посмотрел на Локонте.

— Но я ничего не знал о завещании. Я просто любил тётушку Кристину, с удовольствием приезжал к ней…

— Вы же знаете, чем она занималась? — уточнил Локонте. — Какой у неё был бизнес?

— Она была владелицей алмазной шахты, — пожал плечами парень.

— Ничего себе! — присвистнул Жозе и обвёл взглядом присутствующих.

— Теперь я понимаю, почему Алина так настаивала на обмене завещаниями, — передёрнул плечами Себастьен от охватившей его брезгливости.

— Откуда же взялась эта алмазная шахта? — вдруг спросила Лали.

— А мы сейчас попросим рассказать об этом мадам и месье Куриво, — сделал приглашающий жест в сторону пожилой пары Локонте.

— Что же, стрекоза, и вы, ребята, слушайте, — начал свой рассказ Леон. — Мадам Дюваль — кузина отца Полин. Она жила во Франции до восемнадцати лет, а потом произошло несчастье — её жених погиб. Девушка не смогла оставаться дома — слишком много было воспоминаний вокруг, поэтому в отчаянии она сбежала в Канаду, чтобы всё забыть. Какое-то время она работала гувернанткой в богатой семье, где в неё влюбился старший сын хозяев. Ясное дело, родные были против такого увлечения, и парочка сбежала на север страны к золотым приискам. Сначала они жили в деревне золотоискателей, но удача отвернулась от них — бесконечное промывание песка в реке не давало результатов. Пара жила впроголодь, но они любили друг друга и не теряли надежды на счастливый исход поисков. В конце концов они решили уйти из лагеря. Они шли всё дальше и дальше, вверх по реке, которая петляла в лесу, забрались в глухие места и вскоре наткнулись на заброшенную хижину, в которой умирал старик. Молодые люди, как могли, ухаживали за ним, и им удалось вырвать для старика несколько лишних дней. Перед смертью он отдал влюблённым карту, в которой указывалось место, где были найдены алмазы. Он обессилел и не мог вернуться к семье, поэтому, умирая, попросил их позаботиться о его жене и трёх дочерях.

— Они нашли алмазы? — спросила очарованная невероятной историей Бенедикт.

— Да, все было так, как сказал старик. Пара нашла месторождение и оформила документы на себя и семью старика. С тех пор чета Дюваль ни в чём не нуждалась. Только одно омрачало их жизнь — у них не было детей. Несколько раз они приезжали к нам погостить, и мадам Дюваль полюбила нашего Себастьена, как родного сына. Когда ему было четырнадцать, он впервые попал в Канаду и был очень впечатлён поездкой на алмазную шахту. Помнишь, сынок?

— Конечно, — кивнул Себастьен, — но я не знал, что шахта до сих пор существует. Думал, что она давно иссякла.

— Вы правы, месье, — громко сказал Локонте. — Ваша тётушка была умной женщиной, вложив все свои средства в акции, приносящие неплохой доход, так что могу вас поздравить — вы стали довольно состоятельным человеком. Ну, а Алина думала, что шахта продолжает работать и надеялась, окрутив вас, стать одной из самых богатых невест мира. К сожалению, вы в её дальнейшие планы не входили, но благодаря мадемуазель Лали, которая действовала весьма неосторожно, вам удалось остаться в живых.

— И я безмерно благодарен ей за это, — поцеловал свою неугомонную невесту Себастьен.

— Но неужели Алина смогла одна столько натворить? Мошенничества, убийства… — Бенедикт передёрнуло от ужаса.

— Не одна, — усмехнулся доселе молчавший Бруно. Он вопросительно взглянул на шефа и, когда тот кивнул, продолжил: — У неё был сообщник. Именно он находил жертв. Как — нам ещё предстоит выяснить, но его причастность уже доказана. Кстати, тоже небезызвестный нам тип, — парень выразительно посмотрел на Аделину и усмехнулся. — Жюло Ксавье.

Девушка вздрогнула и густо покраснела. Она не осмелилась поднять глаза, но Бруно ласково взял её за руку.

— Он так же, как Алина, менял внешность и имена, — слегка сжав подрагивающие пальцы Аделины в ладони, продолжил он. — Когда я его увидел — не мог отделаться от ощущения, что лицо мне знакомо. И пока Фабрис искал владельца машины, на которой укатила в туман моя невеста, я пытался вспомнить, где мог видеть этого парня. Но после информации от Фабриса всё встало на свои места. В досье имеются фотографии Ксавье лишь в гриме, а тут я видел его настоящее лицо, да ещё и в сумерках, поэтому не сразу узнал. Прокололся парнишка на любви к девушкам и крутым автомобилям, — Бруно обнял Аделину и улыбнулся. — Если бы не ты, мы, наверное, ещё долго искали бы этого типа.

— Прости меня, — девушка наконец взглянула на жениха. Её глаза были полны слёз, щёки горели румянцем.

Она была так трогательна и мила, что Бруно, не сдержавшись, коснулся робким поцелуем нежных губ.

— Я люблю тебя.

Пока остальные беседовали, задавая множество вопросов Локонте, Себастьену и его родителям, Жозе поймал взгляд Лали, слегка кивнул ей и, когда девушка подошла, тихо сказал:

— Мы с Бене уезжаем вечером, — и, чуть помедлив, добавил: — в Южную Америку. Навсегда.

Когда до Лали дошёл смысл сказанных слов, в её груди разлился холод, сковав сердце. Она устремила на друга пронзительный взгляд и онемевшими губами прошептала:

— Почему?

Жозе, не сводя с неё горящего взгляда, в котором бушевало отчаяние, с трудом выговорил:

— Так будет лучше для всех. И в первую очередь для вас с Себастьеном. Я хочу, чтобы вы были счастливы. А если останусь - то всё испорчу, потому что мне будет трудно себя сдерживать. Ты начнешь метаться между нами и сделаешь больно и себе, и Себу.

— Нет! — быстро сказала Лали и схватила Жозе за руку. — Это невозможно, это пройдёт. То, что было в Тулузе, останется прекрасным воспоминанием! И я ни о чём не жалею, — добавила она, опустив глаза.

— Я тоже, Лали! Я тоже! Но боюсь, что не смогу спокойно наблюдать, как ты ходишь рядом, смеёшься, целуешь Себастьена, занимаешься с ним любовью! И потом, есть Бене, которая все эти годы терпит мои выходки и заслужила быть счастливой.

— Прошу тебя, не уезжай! — взмолилась Лали. — Ты стал очень дорог мне, — и слёзы задрожали на её ресницах.

Жозе молча поднес её руку к губам, и кожу Лали обожгло от поцелуя. Прикрыв глаза, качнулась навстречу, но Жозе удержал её.

— Нет, Лали, не нужно, пожалей моё сердце. И потом, у тебя есть Себ, посмотри на него!

Лали повернула голову в сторону Себастьена, а тот, словно почувствовал — взглянул на неё сияющими влюблёнными глазами. Она мягко улыбнулась в ответ и послала воздушный поцелуй. Повернулась к Жозе, кивнула.

— Ты прав, я люблю Себастьена больше жизни, но и ты всегда будешь занимать определённое место в моём сердце, как самый лучший и близкий друг.

Лали искренне тепло обняла Жозе, ощущая в душе лёгкую грусть, понимая, что он увезёт с собой кусочек её сердца.

— Я могу тебя попросить об услуге? — спросил Жозе.

— О да, всё, что угодно! — встрепенулась Лали.

— Не говори ребятам, что мы с Бене навсегда покидаем Францию. Сообщишь им позже, когда самолёт взлетит.

Опять сердце в груди сделало бешеный скачок, но Лали сумела совладать с ним, поэтому просто сказала:

— Им будет очень сильно не хватать вас, — и, вдруг, осознав до конца проиходящее, в отчаянии воскликнула: — Неужели мы никогда не увидимся с тобой?!

Жозе изменился в лице — видно было, какая борьба с собой и раздирающими сердце чувствами идет внутри него. Он резко выдохнул и, улыбнувшись, поправил ей выбившуюся прядь волос.

— Пройдет время, моя Лали, страсти улягутся и тогда… Всё может быть… — запечатлел он на её щеке прощальный поцелуй.

— Может быть… — эхом ответила Лали, тихо вздохнула, сжала его пальцы в ладони, но, спустя мгновение, лицо ее прояснилось и она отпустив руку Жозе, направилась туда, где её ждали нежные объятия Себастьена.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org