Автор : Никитина А-К. Название книги: Ключ от Реальности (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/nikitina-a-k/klyuch-ot-realnosti-si Ключ от Реальности Пролог _Около пяти лет назад…_ _Северные Земли_ Взрывая мощными лапами снег, варги ворвались на прогалину у холмов… и вдруг застыли. Король едва не вылетел из седла и наградил своего скакуна-варга, обычно отличавшегося спокойным безразличным нравом, парой нелестных эпитетов. Охота приобрела неожиданный оборот. Гончие, вместо того, чтобы преследовать снежное чудовище по лесу, понеслись к этой проклятой прогалине, и теперь расселись ровным полукругом, поскуливая от нетерпения. Варги тоже явно спешили сюда не за дичью, а подчинялись тому же неведомому Зову, что и охотничьи псы. Некоторое время царила звенящая морозными иглами тишина. Люди с удивлением взирали на странный собачий ритуал. Потом король вдруг почуял неладное и вскинул руку, подавая своей свите знак. Они быстро спешились, и тотчас же варги в несколько скачков оказались рядом с гончими. Зов был так силён, что ради непонятной цели великолепные скакуны могли бы запросто сбросить своих седоков. – Духи Севера послали этот Знак! Нам неспроста посчастливилось взять след золотого йети. Он вёл нас сюда. Виллериар Гваар, нынешний владыка Верлиона, обернулся к шаману Алгрису и презрительно скривил губы. – От твоих Северных Духов было бы больше пользы, если б они подсказали, как бороться с нежитью из Диких Пустошей. Такая славная охота сорвалась! – Ваше Величество напрасно проявляет пренебрежение, – мягко возразил Алгрис Лесной Ветер, привычный к насмешкам короля. – Возможно, этот ответ они дают нам сегодня. Посмотрите, как сосредоточены наши звери. Послушайте, как замер лес. Невольно король последовал примеру своих людей и вслушался в ледяное безмолвие заснеженного леса. Воздух был буквально пропитан колдовством, чужеродным, но не враждебным. На миг Виллериару даже показалось, будто краем сознания он уловил песню магии, что вела псов, более чутких к потокам энергий, нежели люди. Зов нарастал – далёкий едва различимый мелодичный перезвон льдинок. В скулении гончих послышался азарт. Вожак, а за ним и остальные, принялись ожесточённо копать. Могучие варги, дружные со своими хрупкими собратьями, присоединились к псам, и дело пошло быстрее. Снег разлетался искрящейся волной, обнажая тайну, до которой почему-то так жаждали добраться звери. Шаман выступил вперёд, напряжённо вглядываясь в ему одному доступную даль, а потом его лицо просветлело. – Духи Севера приготовили нам Дар – ответ, способный исчерпать наши горести. Люди возбуждённо зашептались, но никто не рискнул задавать вопросы. Король прищурился, не слишком довольный происходящим. Весть, так обрадовавшая его свиту, ему самому почему-то была совсем не радостна. Она рождала странную смутную тревогу, смешанную со сладостным томящим предвкушением. Собачьи когти заскребли по льду. Варги и псы замерли, видимо, добравшись до источника Зова. Алгрис приблизился к ним и опустился на одно колено. Его глаза чуть расширились от удивления. – Ну? Что они там нашли? – нетерпеливо воскликнул Виллериар. Он вдруг поймал себя на том, что не в силах заставить себя сделать больше ни один шаг. Казалось, в этот миг сама его судьба преломилась, как пойманный в призму луч, и потекла в совсем ином неизвестном ему направлении. – Вы должны это увидеть… – шаман ответил почти шёпотом, но его слова пробились и сквозь хриплое дыхание псов, и сквозь приглушённые голоса. Стараясь не вслушиваться в перешёптывания свиты, король собрал остатки неожиданно покинувшего его мужества и решительно шагнул к яме. То, что он увидел там, лишило его дара речи и даже возможности сделать следующий вздох. – Духи прислали нам в помощь одного из них, – голос Алгриса звучал точно из мира потустороннего, открытого его искусству. – Мертвеца из тех, что иногда нападают на наши границы? – Виллериар лающе рассмеялся. Взгляд шамана сверкнул гневом, а в мягком обычно голосе зазвенел металл. – Не насмехайся над духами, король Виллериар Гваар. Их ответные насмешки бывают погибельны. Король силился отвести взгляд… и не мог. То, что раскопали псы, оказалось огромным кристаллом льда, прозрачным, как чистейший хрусталь. А подо льдом покоилась женщина необычайной красоты, кажущаяся столь же естественной для этой стихии, как и населяющие непроходимые окрестные леса сущности. Её длинные тёмные волосы отливали изумрудом, как у русалок, во множестве обитавших в заводях горных рек. Хрупкие руки, одновременно нежные и хищные, были скрещены на груди, а на пальце горел перстень с крупным тёмно-синим камнем. Но едва ли это был обычный сапфир – Виллериар понял, что на самом деле не может различить цвет приковавшего его взгляд артефакта. И точно так же облекавшие точёную фигуру женщины лёгкие одежды просто не могли быть обычным бирюзовым шёлком. Именно это создание было источником Зова. Именно её приветствовали гончие и варги. – Она не может быть живой! – рявкнул король и тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение. Слова умерли на губах... Виллериар отшатнулся, когда женщина распахнула глаза – пронзительно бирюзовые колдовские омуты. Ужас, отразившийся было в них, сменился огнём внутренней Силы. Король похолодел, различая её потусторонний голос сквозь торжествующий вой варгов и приветственный клич шамана. Он никогда не слышал ничего более прекрасного и пугающего, чем этот гортанный крик на неизвестном наречии, от которого треснули оковы льда. Чародейка восстала из россыпи хрустальных осколков во всём блеске своей мощи. Взгляд её скользнул от короля к Алгрису и чуть потеплел. Шаман поклонился, и она склонила голову в приветствии. Несколько особо смелых гончих уже ластились к её ногам. Варг Его Величества ткнулся мордой в её плечо, и волшебница без страха погладила его, не обделив лаской и охотничьих псов. Виллериар нахмурился, прислушиваясь к ощущениям. Женщина, якобы посланная Духами Севера, вызывала в нём и восхищение, и страх. Он не понимал её природу, а то, чего король не в силах был понять, вызывало в нём раздражение, даже злость. – Кто Вы и как оказались в моих землях? – резко спросил он. – Ваше Величество, пожалуйста, осторожнее, – тихо предупредил шаман. Взгляд бирюзовых глаз приковал Виллериара к месту – не враждебный, но очень внимательный. – Вы – Хранитель этих мест и здешнего народа? – мягко спросила волшебница. – Приветствую. Казалось, их язык был для неё непривычен. Выговор у неё был странный, несколько архаичный. Звучание её низкого голоса напомнило Виллериару об опасных и завораживающих глубинных течениях. – Я – владыка этих земель, Виллериар из династии Гваар, ныне занимающий Ледяной Трон Рандавэйра. – Владыка… да, конечно. Человек, – чародейка задумчиво кивнула. – Люди не всегда хранят и защищают то, чем властвуют. Рандавэйр… Эта страна? А кто хранит Рандавэйр? Злость окончательно вытеснила страх. Посланница Духов была слишком дерзкой, и её нужно было поставить на место! Но прежде, чем Виллериар успел вспылить и оскорбить волшебницу, рискуя навлечь её гнев на себя и своих спутников, вмешался шаман. – Миледи, Рандавэйр – столица Верлиона, нашего королевства, – вежливо объяснил Алгрис. – Добро пожаловать. В отличие от короля, он взирал на женщину с восхищением и уважением, и, похоже, свита Гваара разделяла чувства шамана. Алгрис приблизился к ней и набросил на плечи свой тяжёлый меховой плащ, верно сочтя, что шёлковые одежды в северную зиму едва ли были подходящим облачением даже для обретшего плоть духа. Чародейка тепло поблагодарила его и несколько растерянно окинула взглядом собравшихся. – Простите моё невежество, но мне неизвестно ни название вашего королевства, ни имя защищающего вас клана тэйриэ, – в её голосе послышались нотки неуверенности. – Нас не защищают никакие кланы. С этим прекрасно справляется армия, – резко ответил Виллериар, смелея всё больше от её мягкости, и язвительно уточнил: – Может быть, всё же назовёте себя? И заодно объясните, откуда взялись здесь? Я не привык спрашивать дважды. Несколько варгов отозвалось глухим предупреждающим рычанием, и король невольно отступил на шаг. – Духи Севера не обязаны отвечать людям, даже властителям, Ваше Величество, – вмешался Алгрис и бросил на чародейку извиняющийся взгляд. Волшебница улыбнулась ему. Когда она снова посмотрела на Виллериара, тот уже пожалел, что испытывал её терпение, хотя признавать свою ошибку не спешил. – Я – тэйриэ Норвьеру, – с достоинством проговорила посланница Духов. – Я не принесу вам зла. С вами моя благодарность, и я проявлю её всеми данными мне силами. * * * _Энферия_ Вспышка молнии высветила очертания замка в скалах и силуэт чудовища, замершего на уступе. Оно подняло морду к беснующимся небесам и издало пронзительный вой, отчаянный, как человеческий крик о помощи. Голос зверя прорезался даже сквозь раскаты грома. Несколько ночей этот леденящий кровь вой оглашал окрестности Чартльвуина, столицы Энферии, но самого демона больше никто не видел. Зато из самого тела скал Пиков Демонов вырос тёмный замок с высокими шпилями, торжественный и скорее печальный, нежели зловещий. Легенда начинала обретать своё воплощение… * * * _Граддна, другой конец континента_ Ей всё же удалось уйти от преследователей… от его гнева. Охота промчалась мимо. Псы взяли её след, но почему-то не тронули её. Звери вообще проявляли к ней дружелюбие – вероятно, чувствовали в ней родную кровь… ту самую кровь, которая заставила её бежать из Шантау. В графстве Шантау оборотней не жаловали. На счастье Айлонви, искали охотники женщину или птицу, но не зверя. Айлонви перевела дух, прислушиваясь к стихающим отголоскам охоты. Прочесать весь лес им вряд ли было под силу, а она намеревалась зайти как можно глубже. Она не знала этих мест и привыкла к цивилизованной жизни, но в лесу ей сейчас было безопаснее, чем среди людей. Да и в этом своём облике она могла отпугнуть, пожалуй, любую обитавшую в чащобах тварь... Она продолжила бег. Страх смешивал её мысли, но сильнее был сводящий с ума Зов - сладостно-болезненная тоска. С того момента, как она сменила облик, Айлонви точно оказалась вдруг на шаг ближе к чему-то бесконечно родному... безвозвратно утерянному. Зов усиливался, побуждая её ускориться, и она помчалась, не разбирая дороги. Ветки хлестали её, и она рисковала сломать лапы на корнях и мелких оврагах. Но сейчас само ощущение реальности было размытым. Существовал только Зов... Вспышка тёплого света ослепила её. Она выскочила в круг у огня и замерла, ошеломлённая. Острая боль пронзила её плечо, откинула назад. С коротким взлаиванием Айлонви упала, заскребла лапами, чувствуя, как от боли теряет сознание... Неужели нашли?.. Чей-то возглас прорвался сквозь алую пелену. Айлонви изо всех сил цеплялась за ускользающую реальность, но та неумолимо меркла. В какой-то момент она приоткрыла глаза, увидела склонившегося над ней мужчину и дёрнулась. – Тише, тише... - приговаривал он, осторожно касаясь её – кажется, осматривая рану. - Прости... У него были кошачьи глаза. Оборотень. Свой. – Зов... - услышала Айлонви его хриплый шёпот, проваливаясь в небытье. – Откуда-то я знаю тебя... Глава 1 - Зов _Настоящее время_ Сумерки ранней осени окутывали карминово-золотой лес, и лёгкий туман стелился над мощёной дорогой. Холодный воздух был таким влажным и густым, что почти прилипал к коже, и звуки завязали в нём. Тысячи запахов витали в воздухе, способные сообщить знающему целый сонм историй природы. Но один был ярче остальных, и он не принадлежал мирному величественному лесу... Острый запах крови, экскрементов и начинающей тлеть человеческой плоти. Смешиваясь с туманом, он вился над трактом, исподволь, но настойчиво, возбуждая острую тревогу, заставляя напрячься каждый мельчайший мускул. Что странно, этот запах не привлёк ни воронов, ни стервятников, словно чья-то воля охраняла место. Несмотря на близящийся вечер, дорога всё ещё была довольно оживлённой. Одинокие крестьянские и купеческие повозки двигались в небольшой городок, лежавший неподалёку. Несколько минут назад здесь пронеслась пятёрка всадников. Ещё раньше прошёл легковооружённый пеший патруль. И все они спешили как можно быстрее миновать этот участок, стараясь, по возможности, не смотреть на жуткие гротескные изваяния, «украшавшие» тракт, хотя те с отвратительной силой притягивали взгляд. Густые придорожные заросли хорошо скрывали Линдара. Едва дорога опустела, мужчина бесшумно выскользнул из своего укрытия, стряхивая листву с коричневой охотничьей куртки. Свой арбалет он по-прежнему держал наготове. «Ну иди, храбрец, раз уж решил осмотреться», - подстегнул себя оборотень и нехотя двинулся к страшным памятникам чьей-то безграничной власти… и столь же безграничной жестокости. В воздухе жужжали и вычерчивали причудливые фигуры мухи-падальщицы, радуясь жуткому пиру. Несколько позорных столбов высилось вдоль дороги, и к ним были прикованы останки, сейчас почти потерявшие всякое сходство с живыми людьми, которыми когда-то являлись. Под каждым была прибита медная табличка с именем и местом рождения – точно издёвка над традицией ставить могильный камень у изголовья. Черноволосая женщина, наверное, умерла совсем недавно. Её остекленевшие светло-серые глаза, устремлённые в небо, всё ещё ярко хранили в себе муку и страх, и отчаяние несправедливости, а лицо, которое смерть ещё не успела успокоить, было искажено неимоверной болью. И лицо было единственным, что осталось нетронутым. Нагое тело, накрепко прикованное к столбу, было вскрыто, но очень умело, так что смерть не наступила мгновенно. Внутренности, переплетаясь с нетронутыми пронзительно-белыми на фоне багровой плоти рёбрами, так же как будто приматывали несчастную к её столбу. Другой казнённый, изуродованный настолько, что не представлялось возможным даже определить его пол, был лишён конечностей. Два выломанных из его развороченной грудной клетки ребра крест-накрест были вонзены ему в горло. Отрубленные руки и ноги были аккуратно сложены здесь же, под столбом. Плоть третьего была даже не обожжена, но словно оплавлена, так что его лицо почти слилось с грудью. Застывшие кровавые «слёзы» прочерчивали себе путь из вычищенных глазниц, а рассечённый до висков рот был разверзнут в безмолвном крике. Отсечённая кисть четвёртого намертво сжимала сердце в его же груди, с которой почти полностью была снята плоть. Пятый... Линдар тряхнул головой и инстинктивно стиснул арбалет так, что руку почти свело. Какофония из запахов крови, разложения, обгоревшей плоти и человеческих экскрементов ввинчивалась в его сознание. Он, конечно, успел повидать всякое, но перед этим зрелищем отступал и его опыт, и его воображение. «Верно ведь нам говорили – не стоит соваться в Энферию, – мрачно подумал оборотень. – Правитель и его жрецы, похоже, действенно справляются с бунтом… Как бы не попасть между молотом и наковальней». Он уже развернулся, чтобы уйти, когда вдруг его внимание привлёк чей-то приглушённый стон. Голос был таким слабым, что, наверное, не будь Линдар оборотнем, он бы и вовсе не услышал. Стон повторился. Нехотя Линдар прошёл к одному из позорных столбов, в ту сторону, откуда доносился голос. Один из несчастных был всё ещё жив, вот только оставалось ему недолго. С человека полностью была содрана кожа, и мухи уже пировали его плотью, но какой-то жестокий рок или тёмная сила не позволяли ему умереть. Даже если бы Линдар владел магией исцеления – было уже слишком поздно. Оборотень беспомощно остановился у столба и тихо выругался, не зная, что делать. Пленник устремил на него жуткий, пронзительный взгляд. Линдар невольно замер. – Убей… – едва слышно прошептал человек. – Умоляю… Речь была оборотню знакома, потому что торговое наречие брало начало из языка Энферии – самого могучего из государств этого континента. Сейчас всё было понятно и без слов… Линдар кивнул и взвёл арбалет, метя ровно в сердце человека. Один выстрел, и мука оборвалась. От подобия благодарной улыбки на губах умирающего ему сделалось не по себе. Быстро перезарядив арбалет, оборотень вознамерился поскорее покинуть проклятое место. – Стой, где стоишь! – Именем лорда-властителя Энсору и Акхараат Благословенной! Линдар резко обернулся, наводя арбалет на троицу, возникшую, казалось, прямо из воздуха. Впрочем, меркнущий за ними портал объяснял их внезапное появление. «И понесли ж тебя бесы на этот проклятый тракт, героя из себя строить», – мысленно отругал себя оборотень, не сводя с них пристального взгляда. Два солдата, морщась от запахов, уже держали оружие наготове. К счастью для оборотня, это были мечи, а не луки или арбалеты. Третьим был жрец или маг, в длинных чёрных с серебром одеждах. Видимо, он-то как раз с лихвой восполнял отсутствие у его спутников стрелкового оружия. На груди мага оборотень разглядел крупный медальон с чёрным пламенем на белом фоне – таким же, которое красовалось на гербе Энферии. Портить отношения с местными властями было, с какой стороны ни посмотри, неразумно. Линдар почти пожалел о своём всплеске милосердия, но арбалет, на всякий случай, не опустил. – Не стреляй, мил человек, – раздался мягкий голос. – К чему лишнее насилие? Разве недостаточно его все мы творим по необходимости, чтоб творить ещё и по прихоти? Голос был успокаивающий, гипнотизирующий. Линдар и правда потерял всякое желание стрелять. Он смотрел на фигуру в чёрных одеждах, не в силах отвести взгляд. По его мышцам разливалась пьянящая слабость, умиротворяющая и вместе с тем отвратительно сладкая, как запах тлена в воздухе. Рука с арбалетом беспомощно замерла, чуть подрагивая. А спокойный почти ласковый голос всё лился и лился, и уже ничто, кроме него, не имело значения – даже то, что к нему медленно, как в каком-то сне, двинулись солдаты. – Будь разумен, воин, и не суди поверхностно. Это ведь далеко не благо, помогать несчастным безумцам, посягающим на покой и благосостояние народа. Их судьба печальна, но справедлива. Правосудие было совершено по воле лорда-властителя Энсору в соответствии с Законом Богини. Слова окутывали его, словно тончайшая сеть, погружая в пучину желанного покоя… Но прежде, чем солдаты успели схватить оборотня, в нём с обжигающей силой вспыхнул Зов. Эта боль, ввинчивавшаяся в сознание, мгновенно отрезвила его. Линдар выстрелил, не на поражение, а просто чтобы вынудить мага прервать своё воздействие и броситься на землю. Один из солдат кинулся на него. Не тратя времени на то, чтобы перезарядить арбалет, оборотень молниеносно нанёс мечнику сильный удар кулаком в висок, с нечеловеческой скоростью уворачиваясь от просвистевшего совсем рядом клинка. Почти одновременно, спустя какие-то мгновения, Линдар ребром ладони сильно ударил по шее второго. Это заставило солдата по инерции пролететь вперёд – он уже не только занёс меч, но и сделал яростный выпад. Размышлять было некогда. Инстинкты брали своё, а отточенные умения заставляли тело двигаться даже без контроля разума. Первый солдат, выругавшись с досады, снова кинулся на Линдара, отчаянно и – надо было отдать ему должное – стремительно орудуя мечом, рассекая воздух в попытках достать врага. Но оборотень двигался неуловимо, как тень, не попадая в смертоносный водоворот. Улучив момент, Линдар проскользнул под лезвием и, выбросив руку вперёд, нанёс по шее нападавшего короткий точечный удар. Мечник замер, парализованный, хватая ртом воздух. Второй тихонько подкрался сзади и уже занёс меч. Резко развернувшись, оборотень сильно ударил его в челюсть, разве что не вывихнув её, судя по тому, как взвыл солдат. Всё это не заняло и минуты. Оба нападавших, хоть и были по-своему искусны, явно не привыкли к неподчинению, да и не ожидали встречи с оборотнем. В ходе боя Линдар намеренно так и не достал свои ножи. Наносить стражам порядка значимые увечья казалось ему очень плохой идеей. Он ещё надеялся договориться… Линдар сделал шаг, и понял вдруг, что увязает. Он упустил из вида мага, и теперь тот читал новый речитатив заклинания. Дорога вокруг оборотня постепенно становилась свинцовой жижей. Перехватив арбалет, Линдар что было сил устремился к лесу. Ноги то и дело увязали, и для каждого шага требовалось приложить ощутимые усилия. Он старался бежать зигзагами, и это уберегло его от магических вспышек, хотя одна из них всё-таки успела немного ожечь ему бок. Длинными звериными скачками оборотень преодолел опасный участок и нырнул в заросли, где магу уже сложнее было попасть в него. Тогда колдун сменил тактику. Зазвучал сладостный речитатив, зовущий Линдара обратно – настойчиво, непреодолимо. Но в его крови болью горел иной Зов. Оборотень упрямо бежал прочь, продираясь сквозь власть наваждения. Только отбежав уже достаточно далеко, Линдар остановился и прислушался. Его никто не преследовал. Но если верить слухам об Энферии, от правосудия жрецов никто не уходил, а его первый день в этой стране начался с не слишком дружественной встречи. «Нужно предупредить Айлонви … Сходил, называется, на разведку, идиот», – подумал Линдар, с ожесточением раздеваясь. Он завернул в одежду арбалет, боевые ножи и сапоги и опустился на одно колено. Хриплый стон боли вырвался из его груди. Превращение, как всегда, крушило все его кости, перестраивая в ином виде. Жгуты мышц заново оплетали их, а кожа обтягивала уже другое тело. Через его личную маленькую вечность агонии на том месте, где только что был охотник, теперь стояла крупная тёмно-пепельная пантера, яростно бьющая себя хвостом по бокам. Боль унялась так же мгновенно, как и вспыхнула. Встряхнувшись, хищник схватил в зубы свёрток с оружием и одеждой и скрылся в лесу. * * * Ночь, безмятежная, не нарушаемая ни единым человеческим голосом, царственно спускалась по ступеням Храма. Постепенно всё погружалось в бархатную тьму, рассечённую лишь чистым, пронзительным светом звёзд. Новая луна ещё не успела родиться. Место Силы, как всегда, дарило покой его сердцу и разуму, измученному поиском решений. Течение энергий где-то глубоко в сердце древних камней было мерным и гармоничным, заставляя сами мысли медленно, но верно погружаться в тот же ритм. Именно здесь, в Храме, к нему всегда приходили верные ответы. И здесь даже самые безнадёжные ситуации переставали казаться таковыми. Воистину, то было благословенное место, уцелевшее каким-то чудом. Храм был неподвластен ни времени, ни воле тех, кто вот уже века правил их народом. Невольно Райдан снова задумался о том, каким образом _ей_ удалось воскресить Силу этого места тогда, девятнадцать лет назад? Видения подсказали _ей_, где искать Храм, скрытый равно и от взглядов, и от поисковой магии так, как будто его никогда не существовало… И _ей_ достаточно оказалось лишь ступить на эту землю, чтобы древнее волшебство отозвалось _ей_. Лёгкая улыбка пересекла губы воина, и он опустил голову, всматриваясь в какой-то полустёртый рельеф на ступенях. Едва ли стоило постоянно подвергать сомнениям истинные чудеса. А ведь именно чудесами были многие из _её_ действий, что бы там ни говорили некоторые из страха перед _её_ природой. И по сути, не была ли чудом сама их жизнь? Их восстанию удалось продержаться так долго, и общая цель привлекла так многих. Возможно, _она_ была права, и их поколению действительно суждено было изменить вековой уклад, на этот раз не на несколько кратких лет, а навсегда. Вот только победа была ещё очень далека… – Чудесная ночь, мой друг. Я так рада твоему приходу. Мелодичный голос принадлежал девушке в светлом облачении, более закрытом, чем носили другие жрицы. Хрупкая и миниатюрная, двигающаяся с грацией танца – на вид ей можно было бы дать лет семнадцать, не больше. Но только на вид. Без преувеличений, это была самая уважаемая женщина среди повстанцев – Верховная Жрица Храма Луны, хранительница древнего волшебства, избранная этим Местом Силы. Невольно Райдан залюбовался обликом своей верной подруги и соратницы – тем обликом, что вызывал у многих затаённый страх, так как выдавал её связь с Лунными Демонами Ай’Шайис. Мягкие серебристые волосы струились по плечам, и более короткие пряди с вплетёнными в них перламутровыми бусинами обрамляли красивое юное лицо с нежными чертами и взглядом, в котором, казалось, навсегда застыла светлая печаль. Мудрость сердца жрицы плескалась на дне её странных рубиновых глаз без белка, так сильно напоминавших глаза статуй проклятой Богини, и вместе с тем так разительно не похожих. Это была дань старому Проклятию, о котором никто из них двоих предпочитал не говорить вслух. Воин поднялся навстречу жрице и заключил её в объятия. Она улыбнулась, обнимая его в ответ, и вздохнула. – Ты очень устал, Райдан. Зачем ты так пытаешь себя? Ты ведь нужен нам в полной силе. Очень нежно жрица коснулась его лица, иссечённого старыми шрамами – дань событиям, о которых они тоже предпочитали не говорить. – Не могу не думать обо всём этом, – признался Райдан, отводя взгляд. – Мне ведь продолжают приходить сведения. Энсору издал указ о новых казнях, Амила. Обещанный тобой спаситель держит всю страну в такой жёсткой хватке, что даже Единый Орден доволен его властью. Жрица резко качнула головой, так что бусины в её волосах мелодично зазвенели. – Всё не так, мой друг, я уже говорила тебе. Его имя стало маской для них, хотя его суть внушает страх даже им самим. Ему нет дела ни до них, ни до нас. Оковы его минувшей жизни тянут его в бездну… Сейчас в её голосе, как всегда, когда она говорила об Энсору, зазвучало искреннее сочувствие, непонятное Райдану. Разумеется, Амиле было известно куда как больше, чем ему. Он слишком хорошо знал, как правдиво и ярко раскрывались перед ней другие души в её пророчествах. Но в подобные моменты так тяжело было верить… – С самого мига своего появления в нашем Мире он не издал ни единого указа, не одобрил ни единого решения, и никогда не покидал свой живой Замок в скалах Чарльтвуина. Но это он – Избранник Энферии, - сказала Амила. Будто почуяв сомнения Райдана, жрица проницательно посмотрела ему в глаза: – Разве мои пророчества обманули тебя хоть раз? - Нет… - через паузу признал воин. – Я знаю тебя девятнадцать лет, и ни один твой ответ не был ошибочным. – Я могу ошибаться в трактовках, а пути будущего, конечно же, зависят от выбора многих. Но я слишком много времени и сил посвятила изучению и расшифровке наших легенд. Тебе ли не знать… Когда жрица улыбнулась, словно лёгкая волна тепла коснулась самой сути Райдана, успокаивая его, вселяя уверенность. Её магия всегда казалась ему настоящим благословением. Амила действительно умела исцелять сердца. – Жаль лишь, что о _других_ по-прежнему нет вестей, – проговорила жрица. – Мои разведчики донесли бы мне – да и тебе. Нам известно всё, что творится в каждом богами забытом уголке страны не хуже, чем шпионам жрецов. Твои Соколиная Леди и Ночной Охотник не появлялись здесь. – Прошло уже больше пяти лет… Я знаю, они должны быть где-то в Этенре. Они обязательно должны дойти до Энсору. Амила нахмурилась, и лишь это выдало её отчаянную жажду завершить давний поиск. Все элементы Пророчества должны были сойтись в единое целое. Райдан вздохнул, а потом всё же решился сказать ей. – Знаешь, в Совете всё чаще говорят о том, чтобы принять помощь Госпожи Северных Земель, уже в открытую. Её власть на Севере крепнет день ото дня. Народ доверяет ей, разве что не боготворит. У нас давно уже поговаривают, что неплохо было бы заключить официальный союз с Верлионом. К северной королеве переметнулись многие маги, да я и не виню их. Эта война длится уже слишком долго, и она измучила всех нас. А к магам жрецы, к тому же, имеют особый интерес. Мрачная тень старой памяти коснулась его, но Райдан не позволил себе отдаться ей. Он испытующе посмотрел на жрицу. – Послушай, Амила, мы уже так много времени провели в изнуряющей погоне за миражами. Северяне считают королеву Норвьеру посланницей своих духов. А ведь Госпожа Северных Земель реальна! И она _действительно_ помогла своему народу. Она воскресила старые союзы, расторгнутые Гвааром. Она завоевала безмерное уважение даже среди варварских северных царьков. Она не только подняла Верлион с колен, но и возвысила его в этих диких землях! И всё за каких-то пять лет! Теперь о Ледяном Троне Рандавэйра зашептались даже наши жрецы… Вспомни, Амила, ты когда-то говорила, что Норвьеру – тоже иномирянка. Я озвучу тебе мысли других членов Совета. Что если она и есть наша потенциальная Избранница? Она, а не Энсору. Верховная Жрица опустила голову. Повисла неловкая тишина. Но когда она снова посмотрела в глаза Райдана, её голос чуть задрожал от волнения и силы сдерживаемых чувств. – Что бы ни говорили в Совете, мой ответ неизменен. Время королевы Норвьеру в наших судьбах ещё не пришло. Мне нужна Соколиная Леди – дева с огненными волосами, обращающаяся птицей – и Ночной Охотник с глазами кошки. Найди мне их, Райдан. Они смогут переломить ход нашей войны… и изменить судьбу Энсору – того, кто может стать нашим _истинным_ лордом-властителем. * * * Айлонви вскинула голову, прислушиваясь к окружавшему ее лесу. На коленях у неё лежали ножны с верной саблей. Ночь была неспокойной – из тех, когда в лёгких порывах ветра слышится чужое дыхание, а за каждым кустом мерещатся живые тени. Одна из таких теней бесшумно выскользнула на поляну. Айлонви вскрикнула от неожиданности и взвилась на ноги, обнажая оружие. Но уже в следующий миг она расслабилась и приветственно кивнула. Линдар приложил палец к губам и сел у костра. Положив рядом арбалет, он проверил, как ходят в ножнах его клинки. Напряжение исходило от него тяжёлыми волнами. Они слишком хорошо узнали друг друга за время общих странствий, и Айлонви прекрасно умела читать его настроения. Сейчас он напоминал хищника, готового к охоте. Исподлобья он наблюдал за поляной, и его ноздри трепетали, улавливая тончайшие запахи. Девушка вопросительно посмотрела на него, дожидаясь, пока он решит рассказать, что видел. Молча она передала ему его порцию ужина – уже изрядно подсохшие хлеб и сыр, и горсть поздних ягод. Оборотень с благодарностью кивнул ей и быстро поел, но благодушия это ему не прибавило. – Я запутал следы, но не уверен, что меня – а значит и тебя – не найдут, - прошептал он наконец. Айлонви вся подобралась. – На тебя напали? – Не совсем так. _Я_ напал. Глаза девушки расширились. – Ты что, рехнулся?! – возмутилась она, с трудом постаравшись не повышать голос. – Это же Энферия! Хочешь в казематы к жрецам попасть?! – Не горю желанием, особенно после увиденного, – Линдар криво усмехнулся, но от Айлонви не укрылось, что он вздрогнул. – Выкладывай, – потребовала она, смягчившись. – Да, миледи, – оборотень насмешливо поклонился ей, не вставая с места, и она закатила глаза. Уже серьёзнее он рассказал ей о своей вылазке – о позорных столбах, о пленнике, которого он прикончил, о столкновении, которого не удалось избежать. Айлонви сделалось так страшно, что к горлу подкатила тошнота. Они были наслышаны о происходящем в Энферии по пути сюда. Кто-то рассказывал о тирании жрецов и местного правителя, кто-то – о безумии повстанцев. Но все сходились в одном: междоусобица была давней, кровавой, и попадать между жерновами не хотелось никому. Линдар и Айлонви ни за что не пошли бы сюда… но дорога в Северные Земли лежала через Энферию. А ещё этот проклятый Зов… На границе к ним отнеслись на удивление равнодушно. Иноземцы здесь не были чем-то неслыханным. Несмотря на войну, энферийцы не могли пожаловаться на нехватку гостей. Желающих поторговать или просто полюбоваться на местные чудеса было немало. _«Здесь любая мечта… и любой кошмар обретают своё воплощение»_, – говорили в народе. А ещё говорили, что жрецам Единого Ордена, заправлявшим всем здесь, известно всё, происходящее в Энферии. Учитывая амулет, что был на том маге, стало очевидно, Линдара угораздило столкнуться именно с представителем жречества, а не просто с каким-то чародеем. – И надо же было тебе подойти к этому проклятому столбу… Хотели же проскочить, не привлекая внимания… – Я бы посмотрел, что б сделала ты на моём месте, – вяло огрызнулся оборотень. – Ладно, хорошо хоть ноги унёс. Но, сама понимаешь, в город мне теперь нельзя. – Да уж это очевидно, – девушка вздохнула и зябко повела плечами. – Знаешь, с того момента, как мы пересекли границу, меня не оставляет ощущение, как будто за нами кто-то постоянно следит. Думаешь, жрецы и правда настолько вездесущи? – Если это так, то у меня есть все шансы познакомиться с ними поближе уже в очень скором времени. Но да, дрянное чувство… Как на прицеле всё время… – Не мешало бы познакомиться с местными порядками, а то с такими «успехами» мы здесь и лишнего дня не протянем. Тот человек, которого ты… Он наверняка был преступником… или повстанцем. А теперь ты вроде как с ними заодно, получается… – предупредив его возмущение, Айлонви примирительно подняла руки. – Нет, не спорю, я бы тоже вряд ли сумела равнодушно уйти. Но как же теперь быть… – Нам нужно на Север. Верлион полон оборотней – там мы, наконец-то, сможем осесть. И Зов, будь он неладен. В последний раз почти получилось забыть… Теперь снова, очередная погоня неизвестно за чем. – Я тоже устала так жить… - согласилась Айлонви. Они оба знали – осесть надолго у них не получится нигде. Они пытались. Но каждый раз их сгоняла очередная облава на оборотней. Едва только получалось найти хоть подобие дома – просыпался Зов. Тогда казалось, что ощущение от собственной личности иллюзорно… Айлонви помнила, что она была беглой дворянкой из полуразорившегося рода, невестой мелкопоместного графа, устроившего охоту на оборотней в своих землях. Но общая картина воспоминания у неё была какой-то… смазанной, неполной. Линдар как-то давно, ещё на заре их знакомства, задал ей простой вопрос – что-то о любимых блюдах в детстве – и она не сумела ответить. Она даже лица своих родственников помнила с трудом и не решалась к ним вернуться… потому что часто сомневалась, были ли они вообще. Сам оборотень помнил, что был наёмником, но детали своих приключений до их встречи, когда он случайно подстрелил Айлонви у костра, он тоже едва мог воспроизвести. Безумие Зова сковывало их между собой крепче любой цепи. Уж сколько мест им довелось посетить, сколько людей и нелюдей повстречать, но нигде им не было покоя надолго. В последний раз, они почти год прожили в общине друидов… но потом Зов вспыхнул с новой силой. Как раз тогда до них дошли слухи об окрепшем Северном Альянсе. Оборотням в Верлионе были рады. И Зов чуть утих, точно одобряя решение выдвинуться на Север… Но путь лежал через Энферию, куда Айлонви совершенно не хотелось. Во время странствий они часто примыкали к купеческим обозам, наёмниками, и наслушались разного. Как ни богата была Энферия, а соваться сюда попусту лучше не стоило, особенно во время очередной междоусобицы. Но теперь они оказались здесь. Зов вспыхнул с новой силой, едва они пересекли границу. И надо было Линдару сразу же ввязаться в историю! – Как далеко до ближайшего города? – спросила девушка. – Человеку идти где-то полдня. Разделимся. – Ох, что-то не кажется мне это разумным… – Напротив. Меня-то ищут, но ты – вне подозрений. Как раз сумеешь разузнать, что к чему, – его взгляд потеплел, и он успокаивающе коснулся её плеча. – Да ты не бойся, я буду держаться недалеко. Айлонви чуть улыбнулась и кивнула. В конце концов, ближе этого оборотня у неё никого не было, и мысль о том, что она могла потерять его, была невыносима. Линдар, конечно, был далёк от идеального героя из романов, которыми она, вроде бы, зачитывалась по юности. Как выражались в простонародье, дури в нём было намешано немало. Но он был _своим_. За Айлонви он запросто мог перегрызть любому глотку. За это можно было простить ему и скабрезные шуточки, и неуместные уже предложения. Когда-то они уже пытались, но из их романа не вышло ничего путного. Кот он и есть кот. Поток девушек, жаждущих согреть его походное одеяло, не иссякал, и ей не нравилось быть в их числе. Она выбрала для себя роль его боевой соратницы, и это их обоих вполне устраивало. Не то прочитав её мысли, не то просто чтобы развеять напряжённую обстановку Линдар сокрушённо заметил: – Эх, а я-то рассчитывал проверить, насколько горяча кровь у энфериек, коли уж в их жилах и правда течёт волшебство. – Опять ты за своё, – Айлонви шутливо ткнула его кулаком. – А что? Может, даже жрицу удалось бы соблазнить… если у них нет обета безбрачия, конечно. А если даже и есть… – Теперь-то вряд ли удастся. – Ну да. Теперь остаётся разве что поохотиться на каких-нибудь заблудившихся в лесах селянок… – С тем, чтобы вывести их к дому, конечно же? – Конечно, – Линдар усмехнулся и подмигнул ей. – Ну, разве что ты сменишь гнев на милость и вернёшься ко мне. – Примерно тогда же, когда ты научишься натягивать тетиву хвостом, – привычно отшутилась Айлонви. – Ладно, давай ложись уже, герой. После такой насыщенной разведки отдых тебе не помешает. – Если честно, мне пока не до сна, – неожиданно серьёзно сказал оборотень. – Ты ложись пока, я покараулю. Разбужу ближе к рассвету. Девушка и сама не была уверена, что сумеет уснуть после его рассказа. Но за время путешествий она научилась наслаждаться любым доступным отдыхом. Завернувшись в плащ, она легла у костра. Усталость вскоре взяла своё, и Айлонви погрузилась в тёмную бездну сновидений. Ей снились голоса – тысячи далёких стонов и криков о помощи. Она пыталась убежать, скрыться от них, горячо заверяя невидимых мучеников, что помочь кому-либо – за гранью её возможностей, но они всё звали, звали её… А потом ей приснился тот, кто иногда становился гостем её сновидений – молодой мужчина с необычными глазами, чёрными, с серебристо-голубой радужкой. Он звал её куда-то, и всё в ней переворачивалось, но она не могла ни уловить, ни разгадать, что за чувства были связаны с этим образом… К утру видения, страшные и прекрасные, истаяли, и остался только Зов – как ноющая от сырости старая рана, ставшая уже привычной. * * * Твайн был небольшим городком, приветливым и полным жизни. Люди здесь не казались ни испуганными, ни настроенными враждебно, хотя в самом воздухе смутно ощущалось некое глубокое напряжение – точно тёмное подводное течение. Тем кошмарнее на фоне будничного веселья смотрелись изуродованные трупы у городских ворот. Линдар вывел Айлонви другой дорогой, минуя тот участок на тракте, о котором рассказывал, но избежать ужасных зрелищ не удалось. По всей видимости, казни на дороге и у ворот состоялись примерно в одно и то же время. Несчастные были уже мертвы, но никто не позаботился снять тела со столбов. При этом жители относились к трупам как к данности, не придавая им никакого значения. Либо такие казни уже вошли у местных в привычку, либо люди просто старательно делали вид, что вокруг них не происходило ничего из ряда вон выходящего. На улицах, несмотря на военное положение, стражи было не больше, чем в других городах, до этого виденных Айлонви. Но не оставалось сомнений, что какой-то неведомой силе удавалось держать народ в страхе перед законом. Да и как было не бояться властей, оставлявших людям в напоминание такие яркие, устрашающие свидетельства защиты порядка? Прохожие не обращали на Айлонви никакого внимания. Если за ними кто-то и следил, невозможно было понять, кто именно. Девушка с трудом представляла, как можно было разузнать обо всём, не вызывая подозрений. Пока что она только успела невинно, на правах иноземки, осведомиться у стражников, за что казнили тех, кто висел на столбах. Ей любезно объяснили, что казнённые были бунтовщиками из числа особо опасных для простого люда, и заверили, что ей ничто не угрожает, покуда она соблюдает закон. Потом её вежливо попросили оставить саблю на посту на время пребывания в городе и пропустили за городские ворота с пожеланиями приятного пребывания. Спорить Айлонви не стала, хотя без оружия чувствовала себя неуютно. Отсутствие друга заставляло её нервничать. Увиденное оставило в ней смесь щемящей жалости и давящего страха. Айлонви огляделась, отметила подходящую вывеску и направилась к ближайшей лавке. Если они хотела собрать слухи, то нужно было остановиться в каком-нибудь трактире, желательно на несколько дней. Да и одеждой потеплее хорошо было б обзавестись, раз уж представился случай. Скоро должны были наступить холода, а на Севере зимы были ещё более суровыми, чем здесь. Айлонви подумала, что хорошо было б наняться к кому-то, кто предоставит не только деньги, но и кров. Если в Энферии шла очередная война, то наёмники наверняка могли пригодиться. Вот только ситуация с Линдаром теперь значительно усложняла дело… Она переступила порог небольшой, но уютной лавки. С потолка свисали копчёные окорока и колбасы. У окон стояли горшочки с цветами, а на стенах в строгом порядке были развешены гирлянды лука и пучки трав. Фигурные сосуды с аппетитными солениями, выложенными разноцветными узорами, украшали полки. От вида всего этого великолепия и от обилия витавших здесь запахов Айлонви отчётливо вспомнила, что утром доела последние сухари. Пожилой торговец протирал прилавок, насвистывая какой-то нехитрый мотив. При виде потенциальной покупательницы он замолчал, придирчиво оглядывая их, очевидно, прикидывая, сколько сумеет заработать. – Издалека прибыла, да? – вместо приветствия спросил он на торговом наречии и улыбнулся. – Ага. Уж столько ходит слухов об энферийских чудесах, что больно хотелось своими глазами посмотреть. – Из-за повстанцев наша страна уже не та, что раньше, конечно, – вздохнул торговец. – Твари Диких Пустошей их возьми да препроводи по могилкам – и чего им спокойно-то не живётся? Урожай хороший, налоги невысокие. С приходом к власти лорда-властителя Энсору так и вовсе зажили хорошо, спасибо ему да жрецам Благословенной Богини. А им свободу подавай. От чего, спрашивается, свободу-то? – А и правда, от чего? – поддержала Айлонви. Прикидываться провинциальной дурочкой она за время путешествия научилась неплохо. – Считают, рука у жрецов больно тяжёлая. Так всем же известно, что нашему люду без крепкой руки никак нельзя, – усмехнулся торговец. – Когда б не суровый закон – все б друг друга грабить кинулись да убивать. Вот и приходится иных карать особо жестоко. Ну так скольким добрым людям они бед принесли! – Это вот те-то? На столбах которые? Опасные, стража говорит… – Верно говорит. То разбойничьи главари и злые колдуны, – мужчина сплюнул через плечо. – Туда-то им и дорога. Повстанцы-то всё про магию древнюю талдычат, дык кому она нужна-то? – А разве у вас в Энферии не каждый второй – маг? – Да ты что! – со смехом отмахнулся мужчина. – Ну живём мы чутка подольше прочих, это да. Всё милостью Богини. Но чтоб колдовством промышлять? На это ж разрешение Единого Ордена надо. Получил разрешение – и колдуй себе на здоровье и обществу на пользу. А повстанцы, они как бы это… за свободу колдовства что ли. Но главное же что? Чтоб в стране спокойно было, верно я говорю? А тут война… А армию ведь тоже кормить надобно. Того и гляди налоги вверх поползут. Да и демоны бы с ними, с налогами – лишь бы сыновей да дочерей наших в войска не призывали, с отребьем этим воевать. И ты подумай, ведь того и гляди соседи позабудут о нашей военной мощи, пока мы друг о друга мечи ломаем, и сунутся сюда. Но тут уж им Лорд-Командор Кейерг, дай ему Богиня долгих лет, быстро объяснит, где орки зиму коротают. Айлонви с энтузиазмом кивала, пока торговец продолжал возмущённо рассказывать об участившихся разбойничьих нападениях, о мятежных магах, насылавших порчу на урожай и на добрых людей, и о битвах, в которых ни за что полегло так много славных солдат. Но она отметила и его пару случайных оговорок о том, что власть жрецов в Твайне поддерживали не все, хотя предпочла никак это не комментировать. Заодно девушка узнала легенду об Избраннике Энферии, которому суждено было положить конец междоусобице и воцариться в этой стране. Нынешнего лорда-властителя – этот титул энферийцы использовали для своих королей – почитали как воплощение легенды, но и тут мол повстанцы оказались недовольны, потому что поддержал Энсору не их, а жрецов и старые порядки. В политике Айлонви разбиралась плохо и, тем более, всегда старалась держаться подальше от обсуждений власти среди простого люда. Участие в таких спорах ни к чему хорошему обычно не приводило, потому что, когда заканчивались слова, наступало время кулаков, а иногда и ножей. Ну а в Энферии вести подобные разговоры было и вовсе небезопасно. Поэтому она просто слушала и делала выводы. Торговец, наконец, выговорился и соизволил поинтересоваться: – Ой что ж это я… А, что тебе, собственно, угодно? У меня, между прочим, одна из лучших продовольственных лавок в Твайне, – с гордостью добавил он. – Оно и видно, – улыбнулась Айлонви. – Мне сыра… половинку во-от того копчёного окорока. И пару пирогов давай. Не беспокойся, мне есть, чем расплатиться. Она извлекла несколько монет из небольшого кошеля на поясе и положила на прилавок. Торговец бойко принялся исполнять заказ. Пока он складывал отреза́л кусок небольшого окорока, Айлонви спросила: – А может, ты и трактир порекомендуешь? Не из тех, где богатые купцы останавливаются, попроще. – О, ну тут прямо через две улицы «Бойкий пёс». Не дыра какая помойная, ты не подумай, но и простому люду вполне по карману. – Вот и хорошо, туда и направлюсь. Спасибо большое. – В Твайне, правда, посмотреть-то особо и не на что – ну разве что на показательные казни. Тебе бы в Чарльтвуин, в столицу! Там и замок лорда-властителя рядом – только руку протяни. – Ну, может, и столицу увидеть доведётся, – улыбнулась Айлонви, про себя решив, что уж туда-то точно ни ногой. – Хорошей торговли! Через две улицы, как и говорил торговец, действительно располагался трактир. На вывеске была изображена собака с удивительно наглой мордой, которая куда-то тащила огромную, с половину себя, баранью ногу. А может, и не баранью – художник не уточнил. Айлонви пересекла улицу и направились к трактиру. Навстречу неторопливо шёл молодой мужчина в длинных чёрных одеждах, отделанных серебром. Прохожие почтительно уступали ему дорогу, и Айлонви тоже поспешила посторониться. Вряд ли, конечно, это был тот самый жрец, который встретился Линдару, но проверять девушке не хотелось. Из болтовни торговца Айлонви успела уловить, что именно жрецы местной Богини носили чёрное с серебром, и амулеты с чёрным пламенем на белом фоне. Лицо жреца было безмятежным, даже доброжелательным, но Айлонви стало очень неуютно, когда он задержал на ней взгляд. Проходя мимо него, девушка невольно ускорила шаг. Впереди уже маячила дверь спасительного трактира. Но в тот момент мужчина окликнул ее: – Постойте, пожалуйста. Айлонви отчаянно желала сделать вид, чтоб обращается жрец вовсе не к ней, но взгляды окружающих красноречиво говорили об обратном. Она неохотно обернулась. Мужчина действительно смотрел прямо на неё, приветливо и очень внимательно. – Приятного дня, – проговорил жрец на торговом наречии, приближаясь к ним. – И Вам приятного, – учтиво отозвалась девушка. – Я чем-то могу помочь? Жрец чуть прищурился и улыбнулся. – Я не ошибся, и правда. Я чувствую в Вас нечто… особенное… Необыкновенный Дар. Вы не будете против пройти со мной в храм? Айлонви похолодела. После разговоров о мятежных магах и о том, что с ними бывает в Энферии, она бы предпочла не иметь к волшебству никакого касательства. «Что, если и здесь оборотни вне закона? – в панике подумала она. – А вдруг жрецы сочтут нас шпионами повстанцев?» Но отказывать жрецу, представителю высшей власти в Энферии, было бы не слишком осмотрительно. Ещё менее осмотрительным было пытаться сбежать от него. Да и куда было бежать, если со всех сторон были любопытные прохожие, а с другого конца улицы уже спешила парочка стражников? – Я почту Ваше приглашение за честь, – проговорила она, потому что больше ничего не оставалось. Жестом жрец велел зевакам расходиться. Ему даже приказывать вслух не пришлось – все и так расступились как по команде. Подошли стражники и ненавязчиво остановились за спиной у Айлонви. Жрец повёл их куда-то вглубь города, по дороге вежливо осведомившись, как прошло её путешествие, и нравится ли её в Энферии. Девушка призвала на помощь всю свою выдержку бывшей дворянки и непринуждённо поддерживала беседу ни о чём. Внутри роился целый сонм тревог, а сознание рисовало картины одна страшнее другой. Потом она вспомнила, что у неё не было никакой возможности связаться с Линдаром, но вместе с тем порадовалась, что оборотень, по крайней мере, не попался жрецам. Когда они проходили по небольшой площади, её внимание привлекли крики. У одного из домов собрались люди и о чём-то тревожно переговаривались. Двое мужчин за волосы выволокли из дома молодую женщину. Она извивалась и кричала: – Я ничего не сделала! Пустите! –_Тэак!_ – крикнул один из мужчин, указывая пальцем на их небольшую компанию. – Скорее сюда, _тэак_! Жрец чуть нахмурился. Видимо, обращались к нему. – Эта ведьма заодно с бунтарями! – злорадно заявил второй. – Я – целительница, это вам тут любой скажет! – отчаянно закричала женщина, перестав вырываться. – У меня есть разрешение, _тэак_! Её лицо было перекошено таким страхом, что Айлонви стало бесконечно жаль её, что бы она ни сделала. – Но лечить бунтарей у тебя разрешения не было, – гаркнул первый и ударил её головой о дверной косяк так, что несчастная едва не потеряла сознание. – Этого – под стражу, – спокойно распорядился жрец, указав на мужчину. Мужчина, желавший выслужиться перед жрецом, явно не ожидал, что к нему подойдут двое подоспевших на крики стражников и вежливо попросят проследовать за ними. Айлонви только диву далась, как быстро в этом городе солдаты оказывались ровно там, где они были нужны. Жрец сам подошёл к целительнице и помог ей подняться. Женщина, ни живая, ни мёртвая от страха, боялась даже поприветствовать его, как подобает. Вокруг тихо перешёптывались горожане. – У меня есть разрешение, – лепетала она, затравленно глядя на мужчину в чёрных одеждах. – Я никому не причинила вреда, клянусь. – Успокойся, дитя. Жрец говорил негромко, но власть его голоса была такова, что даже гул среди столпившихся у дома зевак смолк. Вокруг него словно вспыхнула невидимая аура величия, а его взгляд стал каким-то нездешним, нечеловеческим. Айлонви и сама преисполнилась вдруг странного благоговения перед ним. – Если ты не преступала закон лорда-властителя и Благословенной, тебе нечего бояться, – продолжал он. – Расскажешь мне, как всё было. – Ведьма! – крикнул кто-то в толпе. – Тут и разбираться не в чем, _тэак_! – Она заслуживает кары! – Молчать, – спокойно приказал жрец, даже не глядя на людей, и возмущённый гул стих как по волшебству. – Богиня и лорд-властитель Энсору славятся своей справедливостью. Мы никого не осуждаем без разбирательств и не караем невиновных. – И какова же будет твоя справедливость, жрец? – с нескрываемым презрением поинтересовался насмешливый женский голос. – Та же, что у городских ворот или на тракте? Голос принадлежал мещанке, на первый взгляд ничем не выделявшейся в разномастной толпе. Но когда она скинула просторный плащ, под ним оказался лёгкий доспех. Рука женщины покоилась на рукояти лёгкого меча. Жрец ничем не показал своего удивления, но из доброжелательного его взгляд стал холодным. Люди поспешили отстраниться от воительницы, всеми силами стараясь показать, что не имели к бунтарке никакого отношения. Мгновенно стало ясно, кто есть кто. Несколько горожан, оставшихся рядом с женщиной, на поверку тоже оказались воинами, причём явно не из городской стражи. «Интересно, как им удалось миновать привратников?» – подумала Айлонви. Она поспешила отступить к ближайшему дому. Благо стражникам сейчас было не до них. Сюда уже спешил новый патруль. Жрец указал на воительницу и бесстрастно распорядился: – Взять её. Стражники кинулись было к женщине, но та мгновенно обнажила меч, а один из её спутников отбросил первого же подбежавшего к ним солдата сильным ударом. Остальные тоже выхватили оружие, и завязался бой. Крики и звон мечей наполнили улицу. Люди хлынули прочь, не желая быть причастными к происходящему. Сейчас было самое время бежать. Айлонви пожалела только, что при ней не было сабли, но, возможно, это было и к лучшему. В таких обстоятельствах её вполне могли счесть одной из повстанцев, а этого ей не хотелось. Единственное, на что она надеялась, это что Линдар в безопасности, и им удастся поскорее покинуть Твайн. Но город словно сошёл с ума. Площадь была не единственным местом, где вспыхнул бой. Должно быть, повстанцы тщательно готовили вторжение. Айлонви нырнула в какой-то переулок, чтобы пропустить патруль стражников и отдышаться. Айлонви неплохо ориентировалась в городах. Хотя Твайн и не был ей знаком, девушка запомнила дорогу к площади и примерно представляла, как добраться до ворот. Но идти лучше было по переулкам и подворотням, чтобы не наткнуться ни на стражников, ни на повстанцев. И та, и другая встреча сейчас не принесли бы ничего хорошего. Без оружия было неуютно. Оборачиваться было страшно – жрец и так почувствовал её Дар, вдруг почуют? К тому же, большая чёрная псина могла привлечь к себе ненужное внимание. Разве что, соколом?.. Она пошла дорогой, показавшейся ей самой верной, петляя по переулкам. С улиц доносились звуки боя. Ставни и двери были наглухо захлопнуты, и лишь немногие горожане запоздало спешили укрыться в домах. Никто из встреченных ею людей не обращал на неё внимания. Но в следующем переулке дорогу ей преградил небольшой отряд. Его возглавляла молодая темноволосая женщина в белых одеждах – должно быть, чародейка. На её груди сиял амулет – насколько успела понять Айлонви, не имевший отношения к символике жрецов. Женщина вскинула руки, и Айлонви инстинктивно оскалилась. – Стой, Соколиная Леди! – воскликнула чародейка. – Мы не враги тебе. Её слова заставили девушку замереть. «Откуда она знает?» В Энферии Айлонви ещё не разу не оборачивалась. А соколиной ипостаси предпочитала пёсью. Воспользовавшись её заминкой, женщина сделала к ней несколько шагов и мягко проговорила: – Здесь небезопасно. Ты должна пойти с нами. – Она никуда не пойдёт, – прозвучал знакомый голос откуда-то сверху. – А ты, если сделаешь ещё хоть один шаг, получишь болт в сердце. – Линдар… – с облегчением выдохнула Айлонви. Как оборотень здесь оказался, она не знала, да это было уже и неважно. Она вскинула голову. Линдар занял выгодное положение в тенях на соседней крыше. Его арбалет был заряжен и нацелен ровно на чародейку. Двое из сопровождавших её воинов вскинули луки и прицелились в оборотня, но стрелять не спешили. На губах Линдара заиграла ленивая улыбка хищника, обманчиво расслабленного. – Вы хорошо подумали, господа? Кто-то из вас, может, и успеет меня подстрелить. Но чародейка умрёт. Зачарованный болт неплохо справляется с магическими щитами, а стрелять я умею хорошо. Айлонви знала, что он блефует. У него был самый обычный арбалет и самые обычные болты, но воинам и чародейке это было знать ни к чему. Реакция женщины удивила её. Она не испугалась и не разгневалась, а почему-то улыбнулась и радостно проговорила: – Ночной Охотник с глазами кошки… Мы искали вас так долго. – Просто замечательно, что хоть где-то нам рады, – саркастически заметил Линдар. – А теперь, с вашего позволения… – Вы должны пойти с нами, – настойчиво повторила чародейка. – Верховная Жрица очень желает встретиться с Вами. Но и жрецы Единого Ордена желают этого не меньше. Если вы попадёте к ним... надежды не будет. Айлонви, наконец, справилась с удивлением и с показной уверенностью сказала: – Если вы действительно не желаете нам вреда, то позволите нам покинуть город. – Разве вы хотите уйти, так и не получив ответы? Договорить она не успела. С противоположной стороны в переулок вбежало несколько стражников, отрезав путь назад. Их сопровождал жрец в чёрном. Прежде, чем воины с обеих сторон успели обменяться выстрелами, с его губ полился речитатив. Точно сладкий яд, он сковывал кровь в жилах, замедлял ход движения и голосов, лишая самого желания противостоять. Безнадёжность кралась вместе с его словами, озвучивавшая тайные страхи, нашёптывавшая единственный путь к спасению: подчиниться… сдаться… довериться милости мудрых… Айлонви ощутила на себе всю ужасающую власть его голоса и воли, и собственное желание преклониться перед этой мощью. Разве можно было _посметь_ противиться этому великолепию?! Древняя мудрость очаровывала и пленяла… Высокий звонкий голос женщины прорезал наваждение. Точно кто-то резко сорвал с них удушающее покрывало. Чародейка вскинула руки, и с её пальцев полился ослепительный серебряный свет. Жрец захлебнулся словами и отшатнулся, но спустя считанные мгновения опомнился. Его воля боролась с волей чародейки. Две силы, воплощённые в их молитвах и заклинаниях, схлестнулись, и неизвестно было, кто победит. В следующий миг Линдар сделал выбор. Зазвенела тетива арбалета, и болт устремился к жрецу… но едва коснувшись его облачения, оплавился, истаял прямо в воздухе без следа. Один из стражников, сопровождавших священнослужителя, выстрелил, но оборотень успел увернуться. Айлонви охнула, видя, как Линдар поскользнулся на крыше и потерял равновесие. В итоге он всё же превратил падение в прыжок и мягко приземлился рядом с девушкой. Отбросив бесполезный уже арбалет, он выхватил длинные ножи – своё привычное оружие, во владении которым ему не было равных. Бежать в узком переулке было некуда. К счастью, ни повстанцы, ни стражники больше не стреляли. Видимо, Линдар и Айлонви действительно были ценны для обоих отрядов. – Вам не позволят уйти, – сказал один из стражников. – Сдавайтесь. – Это вам впору сдаться, – возразил кто-то из повстанцев. – Генерал Брейон уже у ворот. В тот момент жрец издал леденящий кровь вой. Айлонви никогда не думала, что человеческое горло способно произвести такой отвратительный пронзительный звук. – Это призыв! – воскликнула чародейка, явно ослабленная их поединком. – Сейчас сюда придут другие! С ними мне не справиться. Она едва стояла на ногах, и один из повстанцев поддержал её. – Открой портал, госпожа. Мы прикроем ваше отступление, – сказал воин. Чародейка зашептала заклинание. Жрец уже не обращал на неё внимания и продолжал свой жуткий призыв. Повстанцы бросились на стражников, оттесняя Линдара. Завязался бой, но даже лязг мечей и крики воинов не могли заглушить страшный вой жреца. Тот же повстанец, который велел чародейке открывать портал, через плечо крикнул им: – Чего вы ждёте! Бегите! Коротко Линдар переглянулся с Айлонви и отрывисто кивнул. Рядом с чародейкой уже пылала ослепительным серебристым светом арка портала. Решение было очевидным. Хотели они того или нет, но волей случая они оказались на стороне повстанцев. Глава 2 - Дела Верлиона Труп лежал на большом дубовом столе. Его руки и ноги были закреплены по углам стальными кандалами, хотя жертвой пыток усопший явно не был. Тлен уже понемногу начинал разъедать плоть, но пока не коснулся одежды – захоронение было совершено не так давно. Мужчина, одетый во всё чёрное, склонился над телом и какое-то время вглядывался в застывшее лицо. Тонкие пальцы, затянутые в бархат перчаток, скользили над мертвецом, не касаясь его; аристократичные черты выдавали лёгкое напряжение и сосредоточенность; холодные зелёные глаза искрились азартом. Кэлраи наблюдала за господином из глубоких теней, затаив дыхание, уповая на то, что он был слишком увлечён работой, чтобы заметить её. Его колдовство, да и сам он, завораживали её пуще иллюзий какого-нибудь могучего Высшего _серкари_. Она не сомневалась, что однажды лорд непременно добьётся успеха в своих исследованиях, хотя и не вполне понимала их конечную цель. Но сегодня он, скорее всего, снова потерпит неудачу и будет _очень_ недоволен. В любом случае, говорить ему под руку не стоило, равно как и обозначать своё присутствие до конца эксперимента. Маг снял перчатки, и на кончиках его пальцев появилось слабое свечение. Этот ядовитый бледно-зелёный свет разгорался с каждым новым пасом. Когда по мёртвому телу прошла первая судорога, мужчина улыбнулся. Впрочем, такая его улыбка скорее походила на оскал торжества. – Ну же… ты воскреснешь, я знаю… – обращаясь то ли к трупу, то ли к себе самому, проговорил он. – Но вот _каким?_ Кэлраи принюхалась и закусила губу. Запах крови по-прежнему был _мёртвым_ и не щекотал её охотничьи инстинкты, скорее наоборот. Даже небольшого воздействия тлена обычно было достаточно, чтобы любой представитель её расы потерял к потенциальной жертве всякий интерес. А этот человек явно скончался не вчера. К сожалению, магия пока не инициировала никаких значительных перемен. Она тихонько вздохнула и покачала головой. Лорд снова рассердится. Труп содрогался всё сильнее, а потом из его груди вырвался булькающий хрип, перерастающий в рёв. Мужчина не отшатнулся и вообще не проявил каких-либо признаков страха или отвращения. Свечение, исходившее от его рук, ослепляло, но Кэлраи старалась не отводить взгляд, чтобы ничего не упустить. – Почти… Давай же, бес тебя раздери! – с азартом подбадривал маг. Мертвец неестественно изогнулся и распахнул глаза, подёрнутые дымкой нечеловеческого страдания, смешанного с чистой концентрированной ненавистью. Его взгляд сфокусировался на мужчине, и тотчас же зомби попытался напасть. Он исступлённо бился в оковах, силясь разорвать их, но, к счастью, безуспешно. Такого рода нежить была нечувствительна к боли, но физическая сила их ненамного превосходила ту, которой покойники обладали при жизни. Кэлраи знала это не понаслышке. Люди в своих поверьях наделяли зомби невиданной мощью в основном из страха и по неведению. В тонкостях работы некромантов разбирались немногие. Даже более-менее известных видов поднимаемой нежити существовало несколько, каждый со своими особенностями – способностями и слабостями. – Мне подчиняешься, – глубокий голос мужчины, обычно такой завораживающий, сейчас стал ледяным, начисто лишённым эмоций. Противиться его приказам было непросто даже живым. Его воля и без примеси колдовства способна была подминать под себя. Оживший труп ещё раз дёрнулся и замер, изредка не то всхлипывая, не то жалобно рыча. – Мда, человеческого сознания в тебе не больше, чем в столешнице. Опять промах, – разочарованно вздохнул маг и, не меняя тона, добавил: – Кэлраи, хватит прятаться. Говори, с чем пришла. Делать вид, что она возникла здесь только что, было бессмысленно. Вампиресса выскользнула из теней и грациозно поклонилась. – Лорд Крэйен. Он только небрежно махнул рукой в виде приветствия, не удостоив её даже взглядом, и продолжал сосредоточенно осматривать зомби. – Я вроде бы просил не беспокоить меня, когда я работаю. – Прошу простить меня, милорд. Я прибыла с посланием от Норвьеру, и так же принесла кое-какие вести о тех двоих. Крэйен вздохнул и обернулся к ней. Голос его звучал уже несколько мягче. – Рассказывай, девочка. Кэлраи чуть улыбнулась, надеясь, что взгляд не выдаёт её чувств. – Королева, – она не сумела скрыть неприязнь при упоминании этой женщины, – просила меня передать, что ей важно увидеть Вас лично, желательно поскорее. Это касается вашего с ней разговора _о творениях_. Маг изогнул бровь с лёгкой заинтересованностью. – Её Величество так и сказала? – Да, это дословная цитата. – В высшей степени интригующе, – с удовольствием констатировал он. – Тем более что нанести королеве дружественный визит я никогда не прочь. Кэлраи постаралась не показать, как её это задевает. – Милорд, – осторожно начала вампиресса, – в отличие от своего предшественника, Норвьеру – сильная и мудрая правительница, истинная защитница своего народа. Ей очень быстро – слишком быстро – удалось укрепить своё влияние на Севере. За время пребывания при дворе я не раз имела шанс убедиться в силе этого влияния. Вы не боитесь, что она вскоре станет угрозой нам? Крэйен рассмеялся. – О, я смотрю, даже мои подданные заволновались! Воистину, в кои-то веки Ледяной Трон Рандавэйра занял кто-то достойный. Такого на моей памяти давно не случалось. Что ж, очередное подтверждение тому, что не зря я согласился на наш _взаимовыгодный_ союз. – Лорд Крэйен, но кто может сказать с уверенностью, _что_ ей придёт в голову? – Позволь мне самому решать, как действовать, – мягко прервал маг. – У всех этих царьков да корольков редко происходит что-то, достойное внимания. А нынче, моя дорогая, наступили очень интересные времена. Вампиресса не решилась спорить со своим господином. – И что там за вести о наших странниках ты принесла? – спросил маг. – Они пересекли границы Энферии. – Любопытно… Что ж, если Энсору схватит их, я наведаюсь к нему в гости. Как говорится, оставим охоту псу. – Нам продолжать следить за ними, милорд? – Этого больше не требуется. Что бы ни предприняла любая из энферийских фракций, скоро они окажутся в замке Энсору, я в этом даже не сомневаюсь. А в его проклятую крепость, как тебе известно, нет ходу ни нам, ни нашей магии. Не стоит тратить силы попусту. У нас есть первоочередные дела, – Крэйен усмехнулся своим мыслям. – Как пожелаете, милорд. Маг повернулся к мертвецу и безразлично махнул рукой. – Ты мне больше не нужен. Кэлраи показалось, что мертвец издал краткий едва слышный стон облегчения, прежде чем его тело было разъедено тленом и рассыпалось прахом. Вампиресса невольно брезгливо поморщилась, столь насыщенным был ядовито-сладкий запах гниения, наполнивший лабораторию. Она и сама была некроманткой, но её обострённое восприятие часто играло против неё. А вот её господина запах, казалось, совершенно не беспокоил. Он неспешно прошёл к выходу и поманил её за собой. * * * Крэйена и Кэлраи препроводили в дворцовые сады, но не к королеве, а к Алгрису Лесному Ветру. Это немного удивило вампирессу. Присутствие Верховного Шамана Верлиона означало, что разговор пойдёт о материях, её пониманию не вполне доступных, и она немного нервничала. После обмена приветствиями Алгрис поманил их за собой. – Её Величество отдыхает, но она ожидает вас. – Отдыхает? Нам повезло, – призрачная улыбка коснулась губ некроманта. Кэлраи бесшумной тенью скользнула за господином. Ревность порождала в ней неприязнь к Норвьеру. Её раздражало обилие внимания, которым лорд окружал королеву Верлиона, непринуждённость, с которой он держался, точно они были не просто союзниками, а старыми друзьями. Впрочем, так оно и было. Некромант редко к кому проявлял такое подобие тепла, ему, в общем-то, мало свойственного. И ещё, он относился к Норверу как _к равной_, и это отчасти пугало вампирессу, а отчасти отрезвляло. Кэлраи не понимала природу этой странной чародейки, но она безошибочно сознавала, что не может быть ей соперницей, ведь своему господину она была далеко не ровней. Это осознание, да ещё и трезвая оценка расстановки сил, удерживали девушку от излишних дерзостей. Но при всей испытываемой ею неприязни она не могла не восхищаться непостижимым колдовством Норвьеру. А то, что им предстояло увидеть сейчас, было самым, на взгляд Кэлраи, великолепным из всего, что ей встречалось в Верлионе, да и в других землях, где ей доводилось бывать. Тончайшие отголоски мистической музыки разносились по саду, и острый слух вампирессы уже давно уловил их. Девушка постаралась оставаться внешне невозмутимой, но внутри зарождалось сладкое предвкушение. Наконец, они вышли к большому искусственному водоёму и остановились у одной из беседок, увитых диким виноградом, листья которого пламенели, знаменуя раннюю северную осень. Вампиресса постаралась оставаться в тени, ностальгически подумав о мягкой темноте своих покоев и отдыхе. Даже скудные солнечные лучи причиняли ей дискомфорт, наполняли мышцы свинцовой усталостью, а сердце и разум – апатией. Но сейчас эти привычные чувства немного отступали перед очарованием волшебства. Озеро взрывалось фонтанами, танцующими, переливающимися разными цветами. Их танец подчинялся ритму музыки, исполняемой невидимым оркестром талантливейших призрачных музыкантов. В действительности же – о, Кэлраи знала, но в такие моменты с трудом могла поверить в это – ткали мелодию тонкие пальцы королевы. Норвьеру сидела на небольшом островке посреди водоёма. Вампиресса видела, как её руки перебегали по струнам арфы, порождая новые переливы чудесной музыки, и не могла отвести взгляд от хрупкого волшебного творения. Фонтаны пели об иных Мирах, о призрачности любой невозможности. Они зачаровывали разум и будили фантазии о несбыточном, пока не свершившемся. И так хотелось следовать за этой мелодией, вторить ей, забывшись в танце водной стихии. Даже сводящие людей с ума монотонные песни русалок меркли рядом с этой колдовской музыкой. Кэлраи в очередной раз поняла, что стала заложницей этого очарования, но не жалела. В конце концов, даже обычная мрачноватая задумчивость её господина сменилась некоторой мечтательностью, а уж его-то редко что могло затронуть. Что касалось Алгриса, тот был просто покорён, как и сама вампиресса. В следующий миг фонтаны вдруг ощетинились иглами льда и замерли, устремлённые в небо. Мелодия завершилась триумфальными аккордами, и тонкие ледяные глыбы взорвались мириадами бриллиантовых брызг, осыпаясь в озеро. Кэлраи чуть слышно вздохнула, глядя, как Норвьеру поднимается и плывущей походкой направляется к ним по одному из резных каменных мостов. «Надо отдать ей должное, она хотя бы не утруждает себя ненужной демонстрацией силы и не создаёт какой-нибудь переход из струй воды», – отметила про себя вампиресса. Уже не в первый раз девушка задавалась вопросом, к какой же расе относилась новая властительница Верлиона. Бирюзовые глаза и отливающие изумрудом тёмные волосы рождали впечатление, будто в ней текла русалочья кровь. Вкупе со стихийной ветвью магии, мастером которой и являлась королева, получалась вроде бы полная картина. Но её волшебство было чуждым для Этенры, не вписываясь в каноны магического искусства. Кэлраи достаточно общалась с магами-стихийниками, чтобы прекрасно понимать это. Да и потом, она знала, что герб Норвьеру – изумрудный водный дракон – имел под собой вполне реальную основу: королева _действительно_ была водным драконом. «Редкий вид оборотня? Но и это тоже не укладывается в общие рамки. Когда оборотни меняют ипостась, они не могут преобразовывать предметы, которых касаются в момент превращения, делать их частью нового облика», – в который раз думала вампиресса, стараясь не разглядывать чародейку чересчур уж пристально. Когда-то Крэйен проявил к ней особую степень доверия, оставив в Рандавэйре не кого-нибудь из своих учеников, а именно её в качестве своей официальной посланницы. Кэлраи не могла не ценить этот жест. Доверие Учителя и господина было тем, что возвеличивало её над остальными слугами мага. Но хотя вампиресса прожила при дворе королевы уже не один день, она так и не смогла проникнуть в тайны Норвьеру. Впрочем, не этого ждал от неё Учитель. Она была послом Диких Пустошей в Рандавэйре от самого Крэйена, а не шпионом. И всё же, иногда поручения господина казались насмешкой над её природой. Взять хотя бы её положение посла. В своё время, спеша угодить Учителю, Кэлраи ухватилась за эту возможность, чтобы в очередной раз доказать свою преданность. Но это оказалось сложнее, чем она думала. Как правило, _серкари, _или вампиры, как их привыкли именовать в народе, никогда не выпивали своих жертв до конца, тем более если жили в такой близости от людей. Для поддержания жизни достаточно было небольшой дозы. Но Норвьеру ясно дала понять, что не желает превращать земли своих подданных в охотничьи угодья. Откуда-то Кэлраи совершенно точно знала, что обмануть правительницу и поохотиться тайком ей не удастся. Ей приходилось либо находить разумных жертв довольно далеко, либо принимать гостеприимство королевы и охотиться на зверей. А ведь господин знал, отправляя её сюда… Что ж, он всегда мыслил изощрённо. – Рада приветствовать вас, – голос королевы прервал ход размышлений вампирессы. – Благодарю за столь скорое прибытие. Сейчас этот голос, казалось, всё ещё хранил в себе нотки только что творимого волшебства, и потому показался Кэлраи даже приятным, хотя обычно раздражал, как и всё, связанное с Норвьеру. Девушка всё ещё пыталась угадать, какому диалекту мог принадлежать этот лёгкий акцент, но, как и в случае с внешностью, её догадки не приводили к решению. – Лорд Крэйен, – с улыбкой чародейка чуть склонила голову. – Миледи Норвьеру, – некромант улыбнулся в ответ и с поклоном коснулся её пальцев губами. Королева тепло сжала его руки – приветствие не просто союзника, но друга – а потом указала на беседку. – Спасибо, что прибыли так скоро. Разделите со мной небольшую трапезу? – С удовольствием, – маг кивнул и обернулся к вампирессе. – Кэлраи, не смею больше занимать твоё время. Сейчас ведь день, и тебе нужен отдых. Девушка едва не возмутилась вслух. «Разве я не должна сопровождать Вас сегодня?!» – подумала она, но спорить не решилась. Облечённый в форму предложения приказ господина был очевиден: исчезнуть и не сметь подслушивать. Кэлраи склонила голову и присела в лёгком реверансе, идеально прямая, напряжённая. – Позовите меня, если понадоблюсь, – проговорила она. – Приятного отдыха, - доброжелательно пожелал маг и вступил в тени беседки, вслед за Норвьеру. Шаман Алгрис последовал за ними. Несколько секунд Кэлраи растерянно смотрела им вслед, собираясь с мыслями, отгоняя назойливое ощущение, что её выставили с этой встречи, точно собаку из хозяйской гостиной. Потом она развернулась на каблуках и быстро направилась в свои покои. Дневной отдых ей действительно не помешал бы, да и самолюбие нуждалось в восстановлении. Она успокаивала себя мыслями, что Крэйен всё равно не позволит ей узнать больше, чем ей было, по его мнению, положено. Ну а что положено, он расскажет ей позже, сам. * * * – Контроль над чужими эмоциями, неподвластность прямому воздействию магии… Согласен, в это действительно нелегко поверить сразу, – проговорил некромант, задумчиво надрезая персик. – Хотя… чего только в Мире ни бывает. – Особенно в чужом Мире, – усмехнулась Норвьеру. – Вот именно. Мельком Крэйен посмотрел на шамана и ободряюще кивнул ему. Выражение его лица при этом не изменилось. Впрочем, оно вообще очень редко менялось, как уже успел понять Алгрис. Даже новости, казалось, не произвели на него особого впечатления. Шаман не доверял союзнику любимой правительницы. Никто не мог знать, каков был истинный ход мыслей Крэйена – разве что, сама Норвьеру. В мудрости своей королевы Алгрис не сомневался, но знал, что иногда, для извлечения большей пользы, она способна была идти на смертельный риск. Шаман до сих пор помнил, как однажды она сама пошла в составе посольства к варварам ллурграм, даже зная, что это неистовое племя обладает поразительной устойчивостью к магии. А о её общении с орками вообще ходили легенды! Каким-то образом ей удавалось находить точки соприкосновения даже с самыми непредсказуемыми представителями разумных рас, где-то мягче, где-то – вселяя страх. Для Алгриса до сих пор оставалось загадкой, как Норвьеру удалось выжить во всех своих предприятиях. Она не была ни бессмертной, ни всесильной, да и недоброжелателей у неё хватало. Пока что большинство её идей увенчалось успехом. Но кто был защищён от ошибок?.. Верлион не мог позволить себе потерять её, особенно теперь, когда родился Северный Альянс. Смерть Норвьеру слишком дорого бы обошлась королевству. К тому же, у неё не было не то что наследника, но даже консорта[1], и вот это действительно беспокоило. Но никто, и сам Алгрис в том числе, не взял на себя смелость настаивать на том, чтобы она поскорее заключила политический брак. «Надеюсь, Вы знаете, что делаете, миледи», – подумал Алгрис, бросив на Норвьеру тревожный взгляд. Её прекрасное лицо с обманчиво нежными чертами почти не выдавало напряжения. В каждом её жесте, в каждом слове читалась несгибаемая воля. Королева держалась с привычным достоинством, но за ним шаман ощущал волнение. В отличие от Крэйена, Норвьеру не была бесстрастной, хотя с успехом могла производить такое впечатление. – Кстати говоря, а какой он вообще из себя, наш лорд-властитель? – поинтересовался Крэйен, переводя на неё чуть потеплевший – если такое вообще было применимо к нему – взгляд. Шамана этот вопрос тоже интересовал. Тёмно-бирюзовые глаза королевы, холодные, как горный источник, сверкнули над хрустальным бокалом, когда она пригубила вино. Зачарованно Алгрис наблюдал, как Норвьеру провела ладонью над кувшином. Алые струи взмыли вверх и стали переплетаться в картину, меняя цвет. Над столом возникла уменьшенная копия зверя, напоминавшего поджарого пса с гладкой иссиня-чёрной шерстью, длинной мордой и острыми ушами. Было в его оскале и чёрно-янтарных глазах что-то демоническое, пугающее. Алгрис подался вперёд, разглядывая его со смесью восхищения и опаски. – Оборотень? – он говорил шёпотом, словно боясь спугнуть морок. – Не совсем, мой друг. Как и я, он _тэйриэ_, просто давно позабывший о своём призвании, – мягко ответила чародейка. Она рассматривала пса внимательно, словно впервые. – Клан Энсору был одним из самых могучих в нашем Мире… и одним из самых опасных. Он рождал великих мужчин и женщин – великих... и страшных. Как Правящий Лорд клана, Арданнор Энсору обладает их Даром в полной мере. – И насколько опасным считаете его Вы, миледи? – спокойно спросил некромант, переходя сразу к делу. Норвьеру рассмеялась, негромко, с нотками горечи. - Насколько опасным может быть тот, кому однажды удалось убить меня? Глаза шамана расширились от изумления. Крэйен перевёл взгляд на нож, соскочивший словно сам по себе, и две аккуратные половинки плода, рассечённого вместе с косточкой. Бесстрастно он стёр салфеткой сок и кровь с ладони и кивнул: – По мне, ответ вполне исчерпывающий. Королева чуть улыбнулась. – Я предпочитаю создать наиболее точное впечатление наименьшим количеством слов. Склонив голову на бок, словно художник, размышляющий, каких оттенков не хватает его будущему шедевру, она пошевелила пальцами, меняя форму образа. Демонический пёс начал таять, и вместо него постепенно возникало лицо с красивыми будто выточенными из камня чертами в обрамлении прямых иссиня-чёрных, как шерсть давешнего зверя, волос. Мужчина в серебристой диадеме, украшенной крупными острыми клыками сапфиров, человеком явно не был. Глаза у него были чёрными с янтарной радужкой, не изменившись от ипостаси к ипостаси, взгляд – одновременно и мудрым, и каким-то хищным. Но уверенная полу улыбка на резко очерченных губах делала его, как показалось Алгрису… нет, не добрее, но как-то живее, чем Крэйен. – Арданнор Энсору, – беззвучно повторил шаман, врезая в память имя и образ врага, надёжнее, чем можно было выбить на скале. Некоторое время чародейка изучала созданный ею образ, а потом резко сжала руку в кулак, и вино хлынуло обратно в кувшин, яростно, но почти без брызг. – По крайней мере, так он выглядел в лучшие свои времена, – Норвьеру по-прежнему не отрывала взгляд от кувшина. – Сейчас, когда он окончательно обезумел, я уже не уверена, каков он. Но безумие не делает его менее опасным противником. Скорее, наоборот. Он подобен дикому зверю, чья предсмертная агония всё никак не придёт к милосердному исходу. – На всякого зверя найдётся свой охотник. Излишним милосердием я не страдаю, но в этот раз можно сделать исключение, – Крэйен хищно улыбнулся и отправил в рот кусочек персика. – Я не знаю, какому охотнику будет по зубам пёс Энсору, – охладила его пыл чародейка. Задумчиво она коснулась кончиком посеребрённого ногтя камня на своём перстне, сейчас по цвету напоминавшего яркий сапфир. Маг пожал плечами: – Кто не пробует, тот не преуспевает в экспериментах. Ставки очень высоки. Я не могу отказать себе в удовольствии поучаствовать. Надеюсь, и Вы не будете оставаться в стороне, миледи? – его улыбка стала лукавой. Норвьеру медленно подняла голову. Её взгляд был пронзительным, самой сути. Алгрису показалось, что на несколько мгновений беседку наполнил холод суровой зимы. Невольно шаман зябко повёл плечами. Резко проговорив несколько слов на незнакомом языке, королева ответила: – Разумеется, нет, тем более теперь. К тому же, при всей Вашей мудрости, милорд, Вы вряд ли сумеете обойтись без моей помощи, - она с горечью усмехнулась. – Я знаю Энсору лучше, чем многие… к сожалению. * * * Как ни относись к Северным Землям, одного у Рандавэйра было не отнять: жизнь здесь была… комфортной. Когда-то Кэлраи считала верхом людских изобретений энферийские акведуки и купальни. Единый Орден употребил на их строительство едва ли не больше золота, чем на хвалёные мощёные дороги, паутиной оплетавшие всю страну. Но даже знаменитые на весь континент акведуки меркли рядом со сложной системой водоснабжения в центральном королевстве Северного Альянса. И почему никому из магов прежде не приходило в голову использовать энергию стихий вот так? Норвьеру оказалась первой. Она вообще привлекала чародеев к самым разным задачам, безусловно, полезным, но абсолютно для тех непривычным. Сначала кое-кто из них возмущался, что не подобает магам заниматься такой ерундой. Но первые волнения быстро поутихли, учитывая, что подавала пример сама королева-чародейка. С наслаждением погружаясь в горячую ванну, вампиресса усмехнулась. «Не иначе именно с помощью вот таких вещей Норвьеру снискала народную любовь, – подумала девушка, закидывая ноги на мраморный бортик. – Легендарные артефакты, боевые заклинания… Толковая бытовая магия – вот истинный ключ к любому сердцу!» Дневной отдых пошёл ей на пользу. В голове уже не звенело, да и мышцы наполнились привычной силой. Кэлраи с удовольствием поспала бы ещё, но ей нужно было как можно скорее поговорить с Алгрисом – единственным, кто мог пролить хоть немного света на происходящее. За время пребывания в Рандавэйре с шаманом у них сложились дружеские отношения. Правда, в том, что касалось тайн Норвьеру, от него можно было не ждать помощи – слишком уж предан он был своей королеве. Когда сумерки начали сгущаться, плавно перетекая в вечер, вампиресса уже привела себя в надлежащий вид и выскользнула из покоев с целью найти Алгриса. Шаман как сквозь землю провалился. Кэлраи глубоко сомневалась, что их встреча до сих пор не закончилась, и решила попытать счастья за пределами замка. Стараясь никому не попадаться на глаза, девушка быстро дошла до городской стены. Ловко и, главное, незаметно для стражников вампиресса перебралась через неё и устремилась к граничащему со столицей лесу. Она всегда очень гордилась такими вылазками, ведь многие стражники были оборотнями, а от них мог укрыться далеко не всякий _серкари_! Священная Роща, сокрытая где-то в непроходимом верлионском массиве, издревле считалась оплотом шаманов. Когда последний король Верлиона Виллериар Гваар устраивал гонения на тех своих подданных, кто не был человеком – а таковых здесь было не меньше, если не больше, чем людей – многие нашли убежище у шаманов Рощи. Её хранителями был могучий клан оборотней, и именно благодаря им бесчинства своенравного властителя не обрели для верлионцев совсем уж фатальных последствий. Виллериар Гваар умудрился пошатнуть доверие других народов к Верлиону и разрушить многовековые союзы почти со всеми дружественными «варварскими» землями. Но, по крайней мере, он не успел существенно проредить население собственного королевства. Династия Гваар, к слову сказать, никогда не состояла из чистокровных людей, учитывая традиционные верлионские нравы. Но Виллериар предпочитал думать о себе, как о человеке, и не благодарить своих предков за чуть более крепкое здоровье и чуть большую силу, чем была у его собратьев-людей. Попытки Гваара подружиться с владыкой единственного на Севере эльфийского княжества Илар-ар-Равьель мало у кого обрели поддержку и не увенчались успехом. Совет Жрецов, правивший более цивилизованной на взгляд короля Энферией, тоже не выказал энтузиазма от возможности союза. Ни тем, ни другим Виллериар не был интересен и откровенно смущал двойственностью своих порывов. После того, как последний отпрыск династии Гваар обрёл союзницу в лице чародейки Норвьеру – «Посланницы Духов», как её тут называли – он был вынужден признать свои неудачи и изменить политику. Но, видимо, старался он недостаточно, так как народ о завершении его рода и отсутствии у него наследников особенно не печалился. Кэлраи не раз смеялась, что, похоже, день, когда король Виллериар погиб на охоте, для многих вообще стал негласным национальным праздником. У Гваара, конечно же, были свои ярые сторонники, но они довольно быстро теряли и популярность, и политический вес ещё в бытность Норвьеру советницей. Чародейка сделала верную ставку, полностью поддерживая исконные традиции Верлиона. На традициях, в конце концов, держался весь Север, да и заведены они были не просто так – Норвьеру это понимала. Вводить какие-либо новшества следовало с умом, и новшества эти ни в коей мере не должны были противоречить основным ценностям северян. Заняв Ледяной Трон, королева-чародейка получила поддержку и людей, и нелюдей. Новый двор состоял и из тех, и из других, тайно отобранных со всей тщательностью ещё во время правления Гваара. Норвьеру привнесла в государственный уклад Верлиона немало нового, но преподнесла всё так, словно это было лишь усовершенствованием старых порядков. По большому счёту, так оно и было. Хотя сама королева была чародейкой, она активно поддерживала исконную магию Севера – шаманизм, природное колдовство. Так же, вместо того, чтобы обратить свой взгляд к Энферии и прочим, так называемым, цивилизованным землям, она занялась укреплением собственного королевства. Ей не только удалось воскресить величие Верлиона и восстановить старые союзы, но и объединить разрозненные племена и земли в Северный Альянс. Альянс пока ещё был совсем юным, но пользу его видели даже орочьи вожди и Король Серебряных Гор, дварфийский властитель. А уж этим-то объяснить что-то, с чем они были не согласны, было абсолютно невозможным предприятием. Кэлраи не знала, что там себе думали обо всём этом равьельские эльфы, не оказавшие благосклонности Гваару, но о Норвьеру шептались даже в Диких Пустошах – регионе, который дела остального Мира вообще трогали мало. При всей своей личной неприязни к королеве по-своему вампиресса восхищалась ею. Норвьеру была полезна для Верлиона, но она так же была опасна и непостижима. С таким гремучим сочетанием качеств Кэлраи ещё не сталкивалась. Пожалуй, как союзник, королева и правда была в чём-то достойна внимания Учителя. Мысли вампирессы вернулись к тому же, ради чего она сейчас неслась по вечернему осеннему лесу в поисках Верховного Шамана Верлиона: _что_ открыла королева Крэйену? Алгрис явно знал больше, чем притворялся. Кэлраи не исключала, что во время встречи он поведал о каком-то очень важном своём видении. Но вот с чем оно могло быть связано, если Норвьеру понадобился сам Лорд-Некромант? Девушка была от природы очень осторожна, но её мало что могло по-настоящему испугать, так как повидала она всякое. Дикие Пустоши никогда не были благословенными землями, даже для _серкари_. Но одна вещь вызывала у неё тот же страх, который втайне питали все, от крестьян до властителей: _неизвестность_, _неопределённость будущего_. Священная Роща шаманов не была закрыта для Кэлраи, ведь она не желала зла тамошним обитателям. Но проход сквозь магическую завесу – невидимую границу, где лес переходил уже в саму мистическую Рощу – всегда вызывал в ней лёгкую дрожь. По ощущениям это напоминало проход сквозь водопад. Невидимые потоки силы омывали её ласково, но неизменно напоминали о непостижимой мощи и величии этого места. Девушка значительно умерила шаг, прислушиваясь к течению энергий. Она не была эльфеей или оборотнем, но магия природы по-своему была знакома и ей. Хищник, не умеющий жить в согласии с окружающим миром, очень быстро погибает. – Здесь моё чутьё не уступает твоему, Кэл, – насмешливый голос заставил её буквально подскочить на месте. _Серкари_ вообще сложно было застать врасплох, и тем более человеку. – Поймал, – признала девушка и фыркнула. – Думаешь, так легко было тебя в твоей хвалёной Роще выследить? – Ещё кто кого выслеживал, милая хищница, – Алгрис широко улыбнулся, явно довольный собой. – Не дуйся. – У тебя есть возможность искупить вину, – с готовностью предложила вампиресса и подмигнула ему. – Всего-то парочка государственных секретов, а? Шаман выразительно закатил глаза и погрозил ей пальцем. Потом оба рассмеялись. Такого рода шутками они обменивались постоянно. Они расположились прямо там, под деревом. Алгрис угостил девушку восхитительной брусничной наливкой, которую частенько носил при себе в походной фляге. После того, как оба сделали по несколько глотков, Кэлраи тихо спросила: – С чем связана твоя тревога? Ты редко приходишь сюда просто так. Мужчина изобразил удивление, потом кивнул, как всегда, предпочитая не лгать ей. Между ними существовала своего рода договорённость: если тема была неудобной, она просто обозначалась как закрытая, без ненужных уловок. Иметь с шаманом дело было одно удовольствие, особенно после придворных интриг, каковых хватало даже на Севере, хотя здесь дела решались, как правило, напрямую. – Иногда знания бывают в тягость. Некоторые вещи не хочется знать наперёд, но духи сами выбирают, что открывать. – Но ведь не все их вести плохи. Они вывели тебя на ту судьбоносную охоту, – мягко заметила вампиресса. – Ты знал о Норвьеру задолго до того, как остальные могли даже предполагать. Знания, подобные твоим, редки и драгоценны. У нас тут, в конце концов, не Энферия с их сонмом древних пророчеств, в которых от обещанных героев буквально не протолкнуться. Алгрис, несмотря на свой серьёзный настрой, не удержался от смеха. Девушка улыбнулась и сделала ещё один глоток наливки, радуясь, что он был расположен поговорить. – Забавно, что ты про Энферию заговорила… Как раз она тут будет замешана. – Оо? Никак их новый лорд-властитель решил устремить к нам свой царственный взор? Или жрецы, впервые за века, захотели расширить границы своих владений? Ну так местные орки с варварами им быстро амбиции подправят. Верлионцам даже когтем шевельнуть не придётся. – Нет-нет, дело совсем не в этом, хотя лорд-властитель Энферии кое-какое отношение к происходящему имеет, – шаман вздохнул и замолчал. Кэлраи с досадой покачала головой и успокаивающе коснулась его руки: – Я понимаю, ты не сможешь рассказать мне, что именно ты увидел. Я и не прошу. Но хотя бы чем можешь – поделишься? Алгрис посмотрел на неё с заметным облегчением. Тщательно подбирая слова, он проговорил: – Не все видения легко объяснить и даже понять самому. Но некоторые из них довольно недвусмысленны, особенно если раз за разом повторяются. С тех пор, как во мне открылся шаманский Дар, я видел и слышал много прекрасного, но едва ли не больше – страшного. Только, пожалуй, _это_ пугает меня более всего из увиденного прежде… Хм, я понимаю, что слова об угрозе равновесию прозвучат не только неубедительно, но ещё и избито. – Ага, оскомину набили, – вампиресса вздохнула… а потом до неё дошёл смысл сказанного. – Погоди-ка, нам что, предстоит участвовать в спасении Мира? – она даже рассмеялась от удивления и общей несуразности такого предположения. – А я тебе давно говорила: не увлекайся ты так энферийским фольклором. Своих легенд на Севере не хватает, что ли? Их преданий как начитаешься, сразу преисполняешься глубокой уверенности: этому Миру ничто угрожать просто не может. Потенциальных спасителей столько, что они любую угрозу в зародыше прихлопнут, предварительно подравшись за право это сделать. Ты мне хоть ткни пальцем в умника, который решил рискнуть и прорваться в чёрные властители Мира? Или покажи то преисполненное надежд природное явление, возжелавшее перерасти в катастрофу? – Кэлраи! – А что? Надо поощрять такие оригинальные начинания, а то у нас все рвутся только порядок наводить. Правда, каждый по-своему, что уже интереснее. – Ты в менестрели не думала податься? – язвительно спросил шаман, пытаясь одновременно и рассердиться, и не улыбаться. – Да-да, обзовусь какой-нибудь «Тёмной Вестницей Кэлраи» и буду выступать в лучших тавернах Рандавэйра. Только познания в области легенд у меня не так обширны, как у тебя. Поделишься? Часть звонких монет обещаю. Особенно если ещё в ритуальный бубен постучишь, подыграешь! – Неплохая идея, – сухо ответил мужчина. – Но возвращаясь к изначальной теме разговора, я не об эфемерном мировом равновесии – которое, кстати говоря, эфемерно только для таких как ты. – Вампиров что ли? Ну зря ты. Мы очень чувствительные. – Нет, _серкари_ тут ни причём. Я о насмешниках, которые считают предания досужими домыслами. Девушка прикусила язык, поняв, что ещё пара шуток, и Алгрис вообще ничего не будет рассказывать. Но, похоже, ей удалось хоть немного развеять его напряжение. – Прости. Наверное, дело в том, что меня задевает моё незнание, – она усмехнулась, с досадой вспоминая минувший день. – Вот и язвлю. – Меня, признаться, тоже удивило твоё отсутствие на нашем небольшом совете, ведь тебе Лорд-Некромант доверяет более чем кому-либо… – шаман осёкся. Кэлраи додумала фразу сама: не больше, чем самой Норвьеру. Она отмахнулась, не желая развивать эту мысль дальше. – Ладно, что там о «не мировом» равновесии? – Я не силён в науке чародейства, но если не ошибаюсь, чародеи называют это магическим фоном. Иная сторона реальности, энергетическая ткань, Царство Духов – как ни назови. Нарушения в этом явлении обеспокоили не только магов, хотя их особенно. Мы, как народ, можем потерять очень многое, если всё останется так, как есть сейчас. Как стало. – Как давно? – Кэлраи резко расхотелось шутить. Она, как существо напрямую связанное с этим бесовым «фоном», была заинтересована в происходящем гораздо сильнее, чем люди, даже маги. – Около пяти лет. – Постой… Её Величество, «Посланницу Духов» Норвьеру вы ведь тоже встретили около пяти лет назад? Алгрис кивнул и добавил: – В это же время в Энферии провозгласили нового лорда-властителя. – Так они, выходит, как-то связаны? Его что, тоже духи послали? – Не будем об этом, – он с досадой качнул головой. – Поняла, – вампиресса не стала настаивать на запретной теме и судорожно думала, на какой вопрос он не откажется отвечать. – Как быстро всё это развивается? – Гораздо быстрее, чем кто-либо мог предугадать… Духи обеспокоены. Их песни обрывочны и тревожны. С каким-то необычным отчаянным упорством они пытаются донести образы до тех, кто их слышит. А слышать их теперь почти… больно, – шаман отвёл взгляд и вздохнул. – Её Величество и лорд Крэйен знают, как это исправить? Знают, где сам корень? Девушка изогнула бровь, представив некроманта в виде легендарного спасителя, и не удержалась от скептической усмешки. То, что она не знала ничего, с одной стороны расстраивало её, ведь лорд не доверился ей. А с другой стороны, оставалось только радоваться, что она пока не ощутила ничего сама. Значит, перемены были не фатальны... пока – Предполагают, – уклончиво ответил Алгрис и умоляюще посмотрел на неё. – Всё-всё, я закончила с вопросами, - успокоила его Кэлраи и чуть улыбнулась. – Спасибо, что рассказал хоть что-то. Жаль, что я ума не приложу, как помочь, или даже с какой стороны к этому подступиться. История редко когда творится простыми вампирами и людьми. Шаман тихо рассмеялся. – Не скажи. Великими не рождаются, если только тебя не прикрывает сонм легенд и пророчеств. Обычно такую славу приходится заслужить, вырвать у судьбы клыками и когтями. Какой будет твоя роль во всём этом, ещё неизвестно. – Меня вполне устраивает активное участие в моей личной истории. Да и клыки с когтями жалко – других ведь никто не даст. Она задумчиво постучала кончиком одного ногтя по другому, словно проверяя, выдержат ли те схватку с судьбой. Алгрис только многозначительно улыбнулся, оставшись при своём мнении. * * * Пальцы чародейки, унизанные кольцами-артефактами, скользили по карте, очерчивая границу, реку, рисунок скалистых холмов. Она слышала шелест ветвей непроходимой чащи и грохот воды, низвергающейся из скал небольшим водопадом, прежде чем стать мерным потоком. Ночами в тех холмах пели свои песни северные волки, для которых не существовало границ. А ещё она видела замок из тёмно-серого, как сами скалы, камня, и луга, причудливо расположившиеся среди холмов. Они были одинаково красивы и в сочной зелёной свежести лета, и в хрустальной заснеженной тишине зимы. Прекрасен был и мрачный для взглядов чужаков лес, опасный, но такой притягательный… К слову сказать, чаща не зря заслужила дурную славу, ведь там водились целые полчища нечисти. Но воины успешно справлялись с охраной границ на вверенных им землях, и ближе к их территориям лес был безопасен. Тэсс подняла голову, сбрасывая наваждение памяти. Не место и не время было скучать о жизни, от которой она сама отказалась. Выбор, как известно, есть всегда. Но выбор, который был предоставлен ей, как одной из энферийских магов, вызывал у неё отвращение. Она предпочла свою собственную опасную нехоженую тропу, которая в итоге привела её к благополучию. Вот только… Чародейка расстегнула цепочку, и медальон из белого золота послушно скользнул ей в ладонь. Несколько мгновений женщина смотрела на гладкую, без гравировок, поверхность, а потом открыла миниатюрный замочек. Светловолосый темноглазый юноша на портрете не менялся с течением времени. Тэсс не довелось увидеть воочию, как он возмужал. Заклинания поиска и наблюдения не могли заменить живого присутствия. К тому же, риск выйти на жрецов или орденских магов был слишком велик, поэтому применять такого рода магию приходилось очень редко. В конце концов, он был элитным воином, рыцарем Защищающего Клинка Богини. Ни к чему было навлекать на него лишние подозрения. Его жизнь и так была непростой. Он и в детстве был чрезмерно серьёзен, а теперь улыбался ещё реже, чем прежде… В глазах защипало. Тэсс закусила губу, проводя кончиком пальца по лицу юноши. Ни к чему было жалеть. Просто иногда она _так сильно_ скучала! Судорожно вздохнув, чародейка захлопнула медальон и опустила голову на сцепленные руки, пытаясь успокоиться. Она не зря входила в Совет королевы, и ценили её там вовсе не за сентиментальность. Когда двери скрипнули, женщина поднялась, идеально прямая и спокойная. – Ваше Величество, – она присела в реверансе перед своей благодетельницей, которая помогла ей укрепиться на новом избранном пути. Только здесь, в Рандавэйре, рядом с этой великой правительницей, Тэсс, наконец, ощутила себя в безопасности от Единого Ордена, контролирующего жизнь каждого энферийского мага с рождения. И здесь она была защищена от безумных идей генерала Брейона с его бесцельным восстанием. – Леди Тэсс, – Норвьеру улыбнулась и прошла к столу. – Садитесь, прошу. Работы на этот вечер предстоит немало. Чародейка понимающе кивнула и села напротив. Королева подала знак, чтобы слуги удалились. Эта встреча не была официальной. – Я просчитала кратчайшую дорогу от северных границ, – сразу переходя к делу, проговорила Тэсс, и пододвинула Норвьеру карту. – Дороги вот здесь кажутся непроходимыми, но я знаю тропы, которыми пользуются люди Барреда, – она провела ногтем по региону, отмеченному на карте как «непроходимые дебри». – Основные сложности наступят не здесь… Миновать Чарльтвуин незаметно для жрецов почти невозможно, Эриадэль. Сети их магии замкнуты на всех ключевых местах, ну а столица вообще похожа на кокон. – Я надеюсь, что сила, которую излучает замок Энсору, хоть немного перебивает поисковые импульсы. Этот замок сам по себе – один большой артефакт, причём живой. Да-да, не удивляйся, Тэсс. И защищает этот артефакт не только от магии сродни нашей, но и от орденской, как мы уже имели удовольствие убедиться. – Но вот насколько велик радиус его ауры? – задумчиво чародейка перевела взгляд на скалы рядом со столицей Энферии. Замок лорда-властителя ещё не успели внести во все официальные источники, но на этой карте он значился. – К сожалению, эта величина – не постоянная. Очень многое зависит от воли хозяина Замка. А что взбредёт ему в голову, не знает подчас даже он сам, – королева усмехнулась и покачала головой. – В этом опасность… но в этом же и наше преимущество. Надо лишь выждать, пока не произойдёт одно маленькое, но очень важное событие. – Какое? – осторожно уточнила Тэсс. - Лорд-властитель должен заполучить… одного человека. А это _обязательно_ случится, причём уже очень скоро, – Норвьеру ободряюще улыбнулась. – Мы на верном пути. Сворачивать, в любом случае, уже поздно. С такими силами, которые мы задействовали, не играют попусту. Можно и рук лишиться. Чародейка слишком хорошо успела узнать свою королеву, чтобы понять: та сейчас не шутила. Но Тэсс нелегко было испугать. Страх ей внушал только Единый Орден – глубокий, первобытный ужас, который не могли исцелить никакие доводы разума. В сравнении со жрецами даже твари Диких Пустошей казались ей благостными образцами милосердия и дружелюбности. – Я с тобой до конца, Эриадэль, – честно проговорила чародейка. – Даже если придётся отправляться в Энферию, чтобы провести наших людей – я готова. – Я не останусь в долгу, Тэсс. * * * Над Твайном повисла неестественная тяжёлая тишина, пришедшая на смену крикам и звону оружия. Город сдался быстро. Жрецы то ли не сумели, то ли не сочли нужным защитить свою власть здесь, бросив стражу и простых жителей на произвол судьбы, в лице которой выступили повстанцы. Воины прочёсывали улицы, но нигде не вспыхивало очагов сопротивления. Когда унялся страх перед священнослужителями, люди приветствовали бунтарей как… освободителей. Райдан с горечью усмехнулся, покачав головой в ответ на свои мысли. Эти же люди отдавали Единому Ордену членов своих семей, писали друг на друга доносы, отворачивались от своих близких, когда те переставали быть угодными «Благословенной Акхараат». Люди… Генерал много повидал за свою жизнь, но не встречал создания противоречивее, чем человек. Люди были способны на самые великолепные деяния, могущие менять мир и помогать развиваться самой реальности. И вместе с тем, они были способны на разрушения куда большие, чем мог принести любой демон. Жрецы ведь не были родом из преисподней – они происходили из народа! Некогда – такие же люди, как и те, кого они обрекали на пытки и жуткие позорные казни, как те, кого они держали в стальной хватке своих законов столько столетий. И длился этот кошмар так долго, что иное время уже было забыто, а все свидетельства о нём – по возможности тщательно уничтожены. Райдан никогда не сомневался в одной простой теории, распространённой среди повстанцев, восходившей к заре этой страшной эры: Акхараат не пришла к ним из других реальностей, ибо Она не была ни богом, ни демоном. Она была создана и призвана самими людьми. Она питалась их силой и их скверной. И потому Её власть над их народом и самой Энферией была крепче и несгибаемее, чем кости земли, вернее и безжалостнее, чем течение времени. Может быть, Она действительно была непобедима, пока жив был хоть кто-то из энферийцев. Отчасти жрецы были правы в своих проповедях: Она существовала всегда – по крайней мере, ровно столько, сколько существовал род человеческий. Она гнездилась в самой глубине душ, терпеливо ожидая часа триумфа своей Силы. Генерал глубоко вздохнул. По сути, его истинный враг был столь же эфемерен, сколь и непобедим. Против чего он в действительности сражался?.. Жрецы давали этим землям внешнее благополучие, так к чему было что-то менять? А главное, чем достойным можно было заменить столь хорошо отлаженную систему, проверенную веками? Торговля процветала; города и селения выглядели куда богаче, чем во многих соседних королевствах; законы соблюдались почти неукоснительно, ведь кара за преступления была необычайно сурова, и об этом людям постоянно напоминали. Что мог он, Райдан Брейон, предложить своему народу взамен?.. Сколько он помнил себя – он всегда сражался за свободу людей, даже задолго до того, как его избрали предводителем восстания. Но хотели ли люди этой свободы? Ведь так спокойно и удобно было подчиняться воле тех, кто решал за тебя, как совершить каждый следующий шаг... Воин тряхнул головой, сбрасывая оцепенение. Нет, ради всех тех, кто верил ему, он имел право на своё дело. Ради всех тех, кто уже погиб в этой бесконечной войне, он должен был хотя бы пытаться изменить ход вещей, делать что-то ради этих перемен, пока был способен дышать. Ради той, что однажды стала жертвой несправедливых безжалостных законов Акхараат… и всех, кто разделил подобную участь. Веками факел этой борьбы передавался следующим поколениям, сильным и храбрым настолько, чтобы пытаться противостоять тому, что было создано однажды. Сейчас было его время, Райдана… и, если верить Амиле, именно их восстанию предстояло дать рождение новой династии, уже не подвластной тлетворному влиянию жрецов. Генерал стиснул зубы, невольно снова возвращаясь мыслями к Энсору. Он не мог не верить Лунносветной, но не понимал, как можно было оставаться в стороне. Для этого действительно нужно быть мертвецом, не способным отличить реальность от собственных кошмарных иллюзий! Не слишком ли много надежд они возлагали на этого человека? И неужели действительно Рагнатеран – Меч-Читающий-Сердца – был выкован для него?! Признаться, легендарный спаситель Энферии представлялся Райдану иначе. Отчасти он понимал, что жречество блестяще использует бездействие лорда в тонких стальных паутинах своей политики. Но сердце Райдана отказывалось принять и понять подобную безучастность, что бы там ни говорила Амила. Впрочем, раз Замок Энсору до сих пор стоял в скалах Чарльтвуина нетронутый, а не стал частью какого-нибудь храмового комплекса, Акхараат и Её жрецы, бесы их раздери, действительно не имели над Избранником власти. Уже одно это давало какую-то надежду. Разведчикам повстанцев не удавалось достичь даже окрестностей зачарованного места, словно чья-то воля надёжно защищала его. Маги говорили, что энергия того места разительно отличалась от тлетворной сладостной скверны Святилищ Богини. Земля там была лишена Её вездесущего присутствия, подобно землям Храма Луны и других редких Мест Силы Энферии. И всё же, само имя Энсору вызывало в Райдане тихое затаённое бешенство. Эти казни совершались его именем! Эти законы потенциально были подписаны его рукой! И, несмотря на всё, он даже не счёл нужным хоть раз появиться, хоть раз помешать?! Воин приглушённо выругался и до боли сжал руку в кулак, так что скрипнули пластины латной перчатки. Голоса соратников, хоронивших павших, вернули генерала к действительности, напомнили, что его защита и уверенность были необходимы людям, которых он вёл за собой. День за днём, несмотря ни на что, он должен был питать их надежду. Райдан опустил голову, беззвучно прошептав благословения ушедшим. Могильный курган получился невысоким. Позорные столбы были снесены и сожжены. «Сколько ещё предстоит потерь, сколько мучительных смертей? – думал генерал. – Когда Энсору действительно пожелает занять трон Энферии?!» Знакомый голос прозвучал совсем рядом. Рука Аэртана легла на плечо генерала, крепко сжимая в знак безмолвной поддержки. – Тебя называют правителем заслуженно, мой друг. Это был хороший бой… и блестящая победа, как всегда. Признаться, я до сих пор не знаю, как тебе удаётся поддерживать в людях боевой дух сквозь всё. Вроде с виду ты обычный человек, и даже демоническими талантами Лунносветной не обладаешь, - воин рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку. – Я – не правитель, – Райдан сделал упор на этой фразе, оборачиваясь к другу, и усмехнулся. – Если уж на то пошло, ты имеешь больше прав по рождению, лорд Аэртан Лииайт. – Ну, если уж на то пошло, то леди Амила имеет ещё больше прав, как последняя из правящего клана Иддрайгов, – в тон ему ответил воин и покачал головой. – Я доволен своим местом. – Как и я, – несколько резче, чем хотел, сказал генерал, и вздохнул. – Полагаешь, я не слышу разговоров о начале новой династии? Но я не хочу её начинать, пойми! Ты помнишь, чем закончилось правление Иддрайгов... и всех остальных прежде. Власть в этой земле ничуть не лучше скверны Акхараат, и отравлена Ею, – добавил он с презрением и снова обратил взгляд к могильному кургану. О да, он знал о надеждах людей. Генерал и Верховная Жрица. Солдат, поднявшийся над остальными только благодаря своим деяниям силы и чести, и наследница павшей династии, благословлённая самой Этенрой, открывшая древние Знания волшебства Энферии. Предводители восстания, надёжные и могучие защитники от бесчинств служителей Акхараат – в них повстанцы хотели видеть своих будущих лорда- и леди-властителей. И мало кто понимал, что это было невозможно. Даже такую, казалось бы, простую мечту людей они не могли исполнить… – Но ты уже обладаешь этой властью и доверием своего народа, Райдан, даже если никогда не назовёшь себя лордом-властителем, – веско заметил Аэртан. Этот разговор они заводили уже не в первый раз. Неизменно генерал пресекал его, не желая даже думать о том, что люди видят в нём без его на то желания. Каждая династия повстанцев, в прошлом оказывавшаяся способной свергнуть власть жрецов, очень быстро разлагалась изнутри. Он боялся, что Айриас постигнет та же участь. – Трон Энферии проклят... – едва слышно проговорил Райдан, невидяще глядя перед собой. – Как и Рагнатеран, он может принадлежать только одному... Я – человек и коренной энфериец, Аэртан, ни больше, ни меньше. Я полон собственных слабостей, на которых Она найдёт возможность сыграть, едва я только поддамся искушению властью. Я не хочу стать тираном, чудовищем, алчущим ещё большего могущества. И я не хочу видеть, как моё окружение перегрызёт друг друга, точно стая болотных чертей. Так уже случалось прежде, всегда... Нет, друг мой, я – солдат своего народа, и это я делаю лучше всего. Аэртан медленно кивнул, но потом жёстко ответил: – Только тебя я готов был бы признать своим властителем, Райдан Брейон. И можешь поверить, я – далеко не единственный. Ты можешь называть себя как угодно, но ты не можешь изменить свой образ в глазах верных тебе людей. Твои дела уже давно стали тебе порукой. Нам не нужно видеть в твоих руках легендарный меч, чтобы верить тебе и идти за тобой! Людям нужен правитель, иначе за что мы воюем, за какой новый уклад? Генерал не нашёлся, что ответить. Он лгал себе, играя с судьбой, или пытался сделать вид перед самим собой, что лишён тщеславия? Разве иногда не закрадывались к нему мысли, что роль правителя справедливо должна была принадлежать ему? Разве не считал себя более достойным претендентом, чем Энсору?.. Некогда сами жрецы предсказали ему, что он станет предводителем нового восстания! Амила подтвердила это пророчество в их первую встречу... Райдан покачал головой, прерывая ход предательских мыслей, и напомнил себе: «Да, я – предводитель восстания, способный помочь новой династии родиться… Но я не стану новым лордом-властителем Энферии, обречённым захлебнуться собственной скверной!» [1] Консорт (англ. Consort) – супруг королевы, сам при этом не являющийся правителем (примеч. автора). Глава 3 - Верховная Жрица Портал вывел их в рощу вековых деревьев с узловатыми стволами и обширными кронами, одетыми в золотую и багряную листву. Дорога под их ногами была вымощена тщательно подогнанными друг к другу белоснежными плитами и вела вперёд, к небольшим воротам и высоким стенам, резным, казавшимся ажурными. Но даже не красота изысканной архитектуры поразила их. Первое, что ощутила Айлонви, даже прежде, чем успела разглядеть, где они оказались, был покой. Точно ласковый океан Силы исподволь касался её сути, даря отдых её уставшему метавшемуся в поисках ответов сердцу. Ветер тихо волновал кроны деревьев и как будто обнимал её. А от камней даже сквозь подошвы походных сапог она чувствовала тепло. Ей немедленно захотелось разуться, чтобы ничто не мешало соприкоснуться с течением Силы глубоко под белоснежными плитами, но она смутилась и подавила это желание. Похоже, их спутница здесь вздохнула свободнее. Изнеможение от поединка со жрецом вроде бы отпустило её. Теперь Айлонви разглядела её. Женщина была довольно молода, немногим старше её самой. Хотя, если учесть, что энферийцы, по слухам, доживали лет до ста пятидесяти, возможно, она ошибалась с возрастом. Лицо чародейки не было ослепительно красивым, скорее очень приятным. Но оно притягивало взгляд каким-то материнским теплом, наполнявшим все её черты. Одета она была в белоснежное платье с серебристым поясом на бёдрах и невысокими разрезами по бокам, облегчавшими ходьбу. Длинные развевающиеся рукава обнажали руки по локоть. Кромка ткани по ним и по декольте тоже была отделана серебристым шнуром с каким-то незнакомым Айлонви орнаментом. Теперь она разглядела амулет, висевший на груди женщины. Это было серебряное изображение луны в трёх фазах. В центр был вделан молочного оттенка полупрозрачный камень. Именно от него исходило сияние, сейчас постепенно тускневшее. Пока Айлонви выбирала между вопросами «Где мы?» и «Кто Вы?», Линдар справился с очарованием места быстрее. – Теперь, может, соизволите объяснить? – невозмутимо спросил он, так и не убрав оружия. Но девушка достаточно хорошо знала своего друга, чтобы понять – он тоже не остался равнодушным к тому, что почувствовал здесь. Глубоко на дне его кошачьих глаз застыло смятение и скрытая радость, которой он сам не понимал до конца. А его руки, державшие клинки, невольно расслабились. Чародейка кивнула. – Простите, что уходить пришлось в такой спешке. Моё имя – Лайера. Я – одна из старших жриц Храма Луны. Собственно, в одном из внутренних дворов Храма мы и находимся, – она улыбнулась и широким жестом обвела рощу. – Добро пожаловать, друзья. – Вы быстро называете друзьями тех, кого не знаете, – скептически хмыкнул Линдар. – О, но я знаю о вас, – тепло заверила его чародейка – точнее, жрица. – Вы – наш долгожданный ключ. Но о том вам лучше сумеет рассказать Амила Лунносветная, Верховная Жрица Храма. – А с чего Вы взяли, что мы пожелаем с ней встретиться? – уточнил оборотень. Лайера снова мягко улыбнулась. – Потому что ваши собственные чувства говорят вам: необходимые ответы вы найдёте именно здесь. Айлонви решила вмешаться и задать мучивший её вопрос. – Откуда Вы знаете обо мне? О моей природе? – Соколиная Леди – огненноволосая дева, обращающаяся псом и птицей. Ночной Охотник с глазами кошки. Это всё образы из пророчества Лунносветной. И описала вас она достаточно точно – так, чтобы мы смогли узнать. Но и они, похоже, смогли, – с грустью добавила Лайера. – Не знаю, чем бы всё закончилось, окажись вы в Святилище Единого Ордена. Особенно ты, Ночной Охотник. Линдар изогнул бровь. – Вам и про это известно? – Единый Орден не прощает противостояния. Не прощает он и таких… актов милосердия… Айлонви показалось, что оборотень несколько смутился. – Это было случайным порывом, – пробормотал он. – Случайности имеют свойство оказывать на судьбу прямое влияние. – Уж не знаю, к добру или к худу ли, – вздохнула Айлонви. – Об этом вам никто не сумеет сказать наверняка, – ответила жрица. – Но наша встреча поистине благостна, ибо влечёт за собой долгожданные перемены. Едва Лайера успела договорить, все они услышали шаги. Айлонви вскинула голову. То, что она увидела, заставило её резко потянуться к сабле… и выругаться, когда она вспомнила, что была безоружна. Линдар быстро принял боевую стойку, заслонил её собой. Навстречу им, от небольших ворот, шли шестеро воинов, вооружённых длинными мечами и каплевидными щитами с изображением трёх лун. Лайера встала между воинами и Линдаром с Айлонви. – Это стража Храма. Они всегда проверяют, кто прибыл порталом, – поспешила объяснить жрица и приветственно вскинула руку. Воины отсалютовали прибывшим и по трое остановились по обе стороны дороги. Нападать никто из них явно не собирался. – Прошу, убери оружие, Ночной Охотник, – мягко проговорила Лайера. – Никто здесь даже не помыслит напасть на вас. И к тому же, вы в самом сердце Айриаса – убежища тех, кто не признал над собой власть Единого Ордена. Даже сейчас за нами наблюдают маги и жрицы. Враг не сумел бы пересечь этот двор. В её словах не было угрозы, только констатация факта. Айлонви предостерегающе коснулась плеча друга. Но Линдару и без этого хватило благоразумия, наконец, спрятать ножи. Сейчас они в любом случае были в полной власти повстанцев. – Тьфу… Арбалет-то мой так и остался в Твайне, – расстроено заметил оборотень. – Видимо, кто-то сапогом откинул в ходе боя. – Моя сабля тоже где-то там, – понимающе кивнула Айлонви. – Мы с радостью предоставим вам новое оружие и всё, что вам только может понадобиться, – заверила Лайера. – Позвольте, я распоряжусь, чтобы вас проводили в гостевые покои в жилой части храмового комплекса. – Надеюсь, это не такое завуалированное название для темницы, – усмехнулся Линдар. Жрица рассмеялась и покачала головой. – Когда нас сможет принять госпожа Верховная Жрица? – осведомилась Айлонви. Получить ответы ей хотелось гораздо больше, чем даже долгожданный отдых. – Сегодня же, вечером. Её уже уведомили о нашем прибытии. – Однако, быстро у вас здесь всё, – удивлённо заметил оборотень. Лайера грустно усмехнулась. – Война отшлифовала многие наши качества… Пойдёмте. * * * – Вдосталь еды и свежая одежда, – с наслаждением протянула Айлонви, откидываясь в кресле. – Странствия, будь они неладны, даже такую мелочь заставляют считать роскошью. Она надкусила свежее пирожное и зажмурилась от удовольствия. Еда, которую им предоставили, была даже не просто хороша, а изысканна. Линдар не мог припомнить, когда ещё им доводилось так вкусно поесть, за последние пару лет так точно. Одного только сыра было несколько сортов. Мясо в специях, свежайшая выпечка… Они как будто попали на праздник, причём устроенный в их честь. Оборотень усмехнулся и потянулся до хруста в суставах. – Когда б не наше противоречивое положение, здесь вполне можно было бы расслабиться. – Это место зачаровывает… и успокаивает, – тихо заметила Айлонви. – Ты ведь тоже чувствуешь? О да, он чувствовал… чувствовал и пытался бороться с этим удивительным ощущением покоя и внутренней радости. Но боролся он скорее умом. Его инстинкты говорили, что здесь было безопасно и… _Правильно_. Его внутренний зверь жаждал осмотреть местные охотничьи угодья и устроиться на покой в какой-нибудь безлюдной тенистой роще. И даже тихая ноющая боль Зова здесь как будто ослабла. Линдар поймал себя на том, что ему просто очень хорошо, настолько хорошо, что это могло бы пугать в силу необычности. – А если это ловушка? Колдовство? – будто между прочим спросил он. – Может, и так, – кивнула Айлонви. – Как ты думаешь, какая она, Верховная Жрица? Лайера и другие говорят о ней с глубоким почтением, почти с обожанием. Линдар сделал длинный глоток ледяного эля из кружки, смакуя его вкус и качество. Послушница, накрывавшая на стол, сказала с гордостью, что эль был настоящим, дварфийским, а это дорогого стоило. – Обожание – это не всё, что я ощутил, – сказал оборотень, не без удовлетворения замечая, что его собеседница заинтересованно подалась вперёд. – Я учуял страх. Слабый, почти незаметный, но он всё же есть. Верховную Жрицу обожают, чтят… и боятся. – Может, это всё же не страх, а… ну не знаю… трепет перед её Знанием и Силой? – Может, и так, – не стал спорить Линдар. – В любом случае, женщина, распоряжающаяся делами в столь странном и чудесном месте, не может быть обыкновенной. – Обычные люди не ведут восстания и не управляют государствами, пусть и небольшими, – веско заметила девушка. – Кто-то говорит, что энферийцы вообще не совсем люди, – пожал плечами оборотень. – Мол, в их крови течёт магия. – Я не чародейка… но чувствую себя здесь совершенно иначе, – призналась Айлонви. – Как будто я попала… не знаю… - она прищёлкнула пальцами, подбирая наиболее точное слово. – В легенду, – подсказал Линдар. – Да, именно, в легенду! – кивнула девушка. – Такие сказочные места, как Айриас, могут существовать разве что в песнях менестрелей… И ты словно приобщаешься к этому глубинному волшебству, становишься его частью, по мере того, как Энферия принимает тебя, вплетает в общую канву происходящих в ней событий. Эти события совсем необязательно светлые, но даже то, что пугает, от того не становится менее… волшебным. – Я уже проникся и ощутил себя героем саги, – усмехнулся оборотень. – Главное, не думать о том, какой конец нам уготовил менестрель. Айлонви грустно улыбнулась. – Давай сперва узнаем про начало. Я просто хочу узнать про Зов … и уйти отсюда, на Север, как мы собирались. Линдар удивлённо посмотрел на свою спутницу. Как будто и не она только что говорила о волшебстве. – Уйти? Вот так просто, узнать и уйти? – Ну, ты же не собираешься оставаться здесь? Ты сам хотел попасть в Верлион. А во всю эту местную круговерть с восстанием мы попали по очень неприятному стечению обстоятельств. Я не горю желанием встретиться со жрецами Единого Ордена, с этим их владыкой Энсору, и с кем ещё тут можно столкнуться... Назначенной аудиенции с Верховной Жрицей мне более чем достаточно. – А после аудиенции? Какие у тебя есть предложения? – веско уточнил оборотень. – Лайера говорила, что они нас тут зачем-то ждали. Я не склонен верить, что нам найдётся место в каких-то энферийских пророчествах, но это, по меньшей мере, интересно. Айлонви отвела взгляд, но от Линдара не укрылась тревога, промелькнувшая в её серебристых глазах. Их обоих беспокоило, что повстанцы знали о них чересчур много, причём даже такого, о чём сами они не догадывались. – Я лично глубоко сомневаюсь, что в пророчествах мы фигурируем как герои, сказочные владыки из прошлого, полубоги или ещё кто-нибудь в том же духе, – заявила она наконец. – Полубоги? – Линдар фыркнул и подмигнул ей, чтобы хоть немного развеять напряжение. – Уважь. Я бы остановился на героях. – Можно возомнить о себе всё, что угодно, – прохладно заметила Айлонви. – Где твой привычный цинизм, Линдар? Мы же не в сказке живём, мой друг. Девушка выжидающе посмотрела на оборотня, но тот оставался безучастным. – Давай вернёмся к этому разговору после аудиенции, примирительно сказала девушка. Линдар кивнул. Настроения препираться у него не было. Он ощутил вдруг нестерпимое желание уйти, побыть наедине со своими мыслями… и с этим местом. Ему хотелось побродить здесь, осмотреться, даже не ради каких-то сведений, а просто чтобы немного понять здешний уклад. – Времени до аудиенции ещё достаточно, – проговорил он, поднимаясь. – Я хочу прогуляться. - Один? – встревоженно уточнила Айлонви. – Ты уверен? - Если местные захотят, чтобы с нами что-то случилось, оно случится и так, - веско проговорил Линдар и усмехнулся. – Пока что мы гости, но не стоит забывать, что при этом мы во власти Верховной Жрицы и её людей, – заметив, что Айлонви напряглась, он подмигнул ей и весело добавил: - Возможно, это вовсе не так уж неплохо. С этими словами оборотень покинул отведённые им комнаты. Айриас оказался местом куда более обширным и многолюдным, чем можно было предположить. Это и правда был даже не город, а целое небольшое государство. Столица удобно расположилась между изумрудным лесным массивом и величественной горной грядой. Скалы с их причудливыми природными террасами сами по себе напоминали монументальные чертоги. А венчал их, возвышаясь над лесом, Храм Луны. Огромный, многоуровневый, выточенный из светлого камня, он казался не творением рук человеческих. Архитектура его была настолько лёгкой, воздушной, что он был скорее порождением природы и магии. Точно причудливое ажурное полотно было наброшено на скалы, на удивление естественно дополнявшее дикий, неподвластный людям пейзаж. Сердце Силы, которым пульсировала сама земля Айриаса, билось в этом Храме. Он был душой места, средоточием энергий столь древних и чудесных, что от соприкосновения с ними сердце переполнялось болезненным счастьем. Лайера говорила, что Храм Луны был построен древними энферийцами. Нынешняя официальная история, за века перекроенная Единым Орденом, не сохранила о них почти никаких сведений, и секреты, которыми они владели, были, увы, утеряны. Но жрицы кропотливо трудились над расшифровкой книг и свитков в храмовых библиотеках. Постепенно жители Айриаса восстанавливали ход событий, осколок за осколком, как огромный разбитый витраж. Лайера сказала, что работа длилась уже много лет, но предстояло её ещё больше. Жизнь в Айриасе, похоже, была стабильной и процветающей, несмотря на междоусобную войну. Разумеется, здесь действовали свои законы, и жители – особенно воины и жрицы – соблюдали жёсткую дисциплину. Но Линдар не чувствовал в них страха, подобного тому, который энферийцы питали к Единому Ордену. Скорее, они доверяли своим лидерам и верили в дело, ставшее их жизнью. Но вот что это было за дело, оборотень пока не понимал. Бродя по улицам столицы, Линдар, к своему удивлению, обнаружил, что среди жителей Айриаса были не только люди. Оборотни и дварфы явно имели здесь не меньше прав, чем их человеческие соседи. Ему очень хотелось пообщаться и с теми, и с другими, но пока он не решился привлекать к себе излишнего внимания. За пару часов прогулки ему удалось увидеть только открытые для посещения террасы Храма Луны и торгово-ремесленные кварталы. Стражники выпустили его из храмового комплекса без каких-либо проблем, но оборотень догадывался, что за ним наблюдали и здесь. Когда Линдар собирался пройти в квартал оружейников, его окликнули прозвищем, которое он имел у повстанцев: – Ночной Охотник! Этот возглас привлёк внимание прохожих. Тотчас же к нему обратилось немало любопытных взглядов. Кто-то смотрел с удивлением и недоверием, кто-то – с надеждой. Оборотень не привык быть в центре внимания, и сейчас ему стало чертовски неуютно. Он обернулся. К нему спешила женщина, одетая в лёгкий доспех. Она не была из числа стражей Храма, но, судя по отличительным знакам на нагруднике, имела какой-то военный чин. Её меч был спрятан в ножны на поясе. Светлые, как у многих энферийцев, волосы были собраны в короткую косу. Её лицо могло бы быть красивым, если бы на нём не лежала печать суровости и глубокой скорби, не дававшей ей право даже на небольшую приветственную улыбку. Женщина остановилась рядом с ним и пристально посмотрела ему в глаза. Оборотень чуть улыбнулся и спросил: – Я что, уже успел нарушить какой-то закон, раз за мной шлют солдат? Она только покачала головой. – Я здесь не как солдат. Рада, что отыскала тебя, – коротко ответила она и протянула ему руку. – Иргейл Дайр, капитан одного из айриасских отрядов. Оборотень предпочёл не проявлять с ней излишней галантности, нравившейся некоторым женщинам, но сейчас казавшейся неуместной. Он ограничился тем, что просто сжал её предплечье в жесте, принятом у воинов. – Линдар. Я что-то могу для тебя сделать? – Уже сделал, – тихо ответила она и протянула ему какой-то предмет, зажатый в кулаке. – Это ведь твой. Она не спрашивала, просто констатировала факт. На её ладони лежал один из его арбалетных болтов, тёмный от запёкшейся крови. – Джаральт был моим супругом, – сказала Иргейл. – Спасибо, что не оставил его мучиться, Ночной Охотник. Линдар не нашёл, что ответить. Он вспоминал пронзительный взгляд умирающего и его безмолвную пронзительную благодарность. «Порыв милосердия… случайный порыв…», – подумал оборотень и нерешительно потянулся за болтом, но Иргейл покачала головой и бережно спрятала его в поясную сумку. Некоторое время они молчали, да и что тут было сказать. Капитан Дайр украдкой потёрла глаза, а потом сказала: – Тут у квартала оружейников есть неплохой трактир. Коли ты никуда не торопишься, давай я угощу тебя элем. – Хм, эль это хорошо. Но я не привык, чтоб меня угощала женщина, – он чуть улыбнулся ей, пытаясь развеять напряжение. Иргейл снова не ответила на его улыбку, но её взгляд чуть потеплел. – Считай это приглашением не женщины, а кого-то, кто рад будет назвать тебя своим другом. Трактир был более чистым и обустроенным, чем большинство тех, где доводилось бывать Линдару. Пол был не то навощён, не то покрыт лаком, и тщательно вымыт. Мебель была добротная, сделанная на совесть, так, что садясь на деревянный стул, можно было не беспокоиться о занозах на заднице или то и дело выпадающей ножке. Столы были накрыты чистыми цветными скатертями. Расцветка, видимо, была выбрана из соображений, что на цветном полотне были не так заметны пятна. А при входе, рядом с вешалкой для одежды, даже располагалась парочка умывальников. Оборотня приятно удивило, что умывальники не были заплёваны посетителями, а крючки для одежды ещё никто не успел обломать. В это время дня посетителей было немного. Короткие занавески на окнах – в тон скатертей – были раздвинуты, впуская дневной свет. Как раз к одному из столов у окна и провела Линдара Иргейл. Оборотень не удержался и присмотрелся к занавескам и скатерти. Если о них кто-то и пытался вытирать руки или спьяну в них высмаркиваться, следы этих действ, обычных для большинства трактиров, были незаметны. Не то слухи были правы, и энферийцы действительно были народом куда как более цивилизованным, чем многие, не то трактир был не из простых. – У вас так везде? – спросил он, садясь напротив женщины. – В смысле? – Ну, я во многих трактирах бывал, но тут… – У нас бывают заведения победнее, и подороже. Тут солдат вполне может позволить себе обед. Линдар присвистнул, представив себе места «подороже», и покосился на свои ношенные сапоги, выглядевшие намного хуже, чем обстановка вокруг. Но посетители, сидевшие через несколько столов от них, были одеты без каких-либо изысков. Уж аристократов и зажиточных купцов он бы отличил от ремесленников. Стало быть, заведение и правда было «средней руки»… по энферийским меркам. – Если что, я не голоден, – на всякий случай предупредил он. – Жрицы встретили нас на славу. – Ещё бы, – хмыкнула Иргейл. – Почти пять лет ждали… Линдар подождал, пока она подзовёт подавальщицу и сделает заказ. Через некоторое время улыбчивая девушка, с интересом, но без особого удивления, поглядывающая на оборотня, принесла им кувшин эля, ароматные гренки, обжаренные в масле с травами, и твёрдый солёный сыр. Иргейл сама разлила эль по глиняным кружкам и подняла свою для тоста. – За восстание Айриаса! – горячо проговорила она. – И за ваше прибытие. Линдар кивнул, чокнулся с воительницей и отхлебнул прохладный напиток. Эль, конечно, был не дварфийский, но тоже вполне недурной. По крайней мере, он не напоминал то пойло, которое частенько доводилось пить оборотню в компании других наёмников, и которое любовно именовалось ими «собачьей мочой». В некоторых трактирах подавалось то, что Линдар бы назвал «кошачьей», в силу большей вонючести, но в названиях почему-то прижилась именно собачья. Может, потому, что некоторые трактирщики на самом деле подливали её в кувшины? Об этом лучше было не задумываться. – Я пока не очень понимаю знаменательность прибытия парочки странников, – осторожно начал оборотень, отставляя кружку, – но за гостеприимство спасибо. – Верховная Жрица расскажет. У неё это куда как лучше получится, чем у меня. – Но хотя бы то, что произошло в этом городке… в Твайне… не секрет? А то мы, похоже, совершили тактическое отступление на самом интересном месте, – он усмехнулся. – Мне в этой миссии участвовать не позволили, – с некоторой грустью ответила Иргейл, прихлёбывая эль. – По личным причинам. Может, и правильно оно… Генерал Брейон отобрал другие отряды для освобождения Твайна. – Освобождения? – Да. Нам удалось освободить несколько городов из власти жрецов и установить там свои порядки. Но Единый Орден не отдаёт свои территории просто так. Это лишь вопрос времени. Впрочем, возможно, что Твайн их и не будет интересовать настолько. – О чём ты говоришь? Я правильно понимаю, что Твайн теперь – на территории Айриаса? И как проведены границы? – Нет, неправильно, – Иргейл нахмурилась, видимо, думая, как бы ему всё это объяснить. – Айриас – как бы это сказать… Зачарованная территория. У этого Места своя воля. Его невозможно найти, пока оно само того не пожелает. Даже жрецы с благословения их проклятой Богини не нашли нас. Физически сюда не добраться, только порталом. – Разве жрецы никогда не брали пленных? Не пытались воспользоваться теми же порталами? Иргейл поджала губы, видимо, не желая раскрывать тайны странной магии, стоявшей на страже стольких жизней. – Я могу сказать только, что местоположение Айриаса невозможно узнать под пытками. Жрицы говорят, воля Храма защищает его даже в отдельно-взятом разуме. Линдар удивлённо хмыкнул, но задавать вопросы на тему, бывшую, по всей видимости, запретной, не стал. Раз жрецы Единого Ордена до сих пор не нашли Айриас и не разгромили восстание – это уже о многом говорило. – Храм Луны когда-то обнаружила Верховная Жрица, – сказала Иргейл. – Леди Амила Лунносветная создала свой Орден не из тщеславия. С ней сама Энферия говорила, и возложила на неё священные Задачи воскрешения древних устоев. Ну и наши жрицы… Магия, которой обучила их Лунносветная… Об этом никто из нас не слышал прежде. Эта Ветвь Знания, как нам объясняли, долгое время считалась утерянной. Так вот, даже не маги наши, а жрицы могут противостоять жрецам Единого Ордена. – Как Лайера в том поединке в переулке… – задумчиво добавил Линдар, вспоминая, как схлестнулись невидимые силы. Он вспоминал, что ему говорили о менталитете энферийцев. Эти люди придавали огромное значение легендам и пророчествам, и даже простым суевериям – возможно, потому, что в их стране многое сбывалось. – Жрецы, эти дети скверны – выходцы из народа, – ожесточённо проговорила вдруг Иргейл и сплюнула в сторону. – Они рождаются обычными людьми. Посвящение меняет их, так говорят. Оно лишает их милосердия и вообще тех качеств, которые делают всех нас живыми. Какой человек станет не только пытать пленных, но ещё и отгонять от них смерть? Магией… – её голос дрогнул. – Не часами, а целыми днями не позволять умереть… когда твоё тело жить уже не способно… Мы все предпочитаем сдохнуть в бою, чем попасть к жрецам. Днями?! Линдар вспоминал позорные столбы и страшные увечья тех, кто висел на них. Людям было свойственно не только милосердие, уж это он знал. Но с такой жестокость он ещё не сталкивался. При одной мысли о магии, способной продлять несовместимое с жизнью существование, у него, казалось, похолодели кости. – За что были казнены те люди? – За неповиновение. За то, что их магический дар не принадлежал Богине… Генерал Брейон… он своих не бросает, – тихо с чувством добавила капитан Дайр. – Но мы не успели… А я до последнего думала, что мой Джаральт просто не успел вернуться… Он маг, в другом отряде… был… Она замолчала и уставилась в свою кружку. Линдар не настаивал на разговоре, только подлил ей ещё эля. Через некоторое время она упрямо встряхнула головой, выныривая из своих мыслей, и пустилась в рассказ о том, как повстанцы Айриаса отбивали Твайн. О генерале Райдане Брейоне, предводителе восстания, Иргейл отзывалась с безграничным уважением, но явно сердилась на то, что ей не позволили освобождать… или захватывать город, рядом с которым был казнён её супруг. Глядя на ожесточённую женщину, Линдар счёл это решение генерала мудрым. Едва ли она сама вспомнила бы о милосердии, оказавшись там. Когда с небольшой трапезой было покончено, Иргейл расплатилась с трактирщиком и предложила проводить оборотня до квартала оружейников. С гордостью она рассказывала о мастерстве ремесленников, но только оказавшись в квартале, Линдар понял, насколько права была воительница. Нигде за всё время своих путешествий оборотень не видел подобного. Творения энферийцев поражали воображение. Война поистине возвысила производство оружия и доспехов в ранг искусства даже у людей. Что уж было говорить о дварфах, непревзойдённых мастерах работы с металлами! Предусматривались малейшие мелочи, от облегчения общего веса до изумительнейшей красоты исполнения. В лавке дварфийского мастера Гвинбира, главного оружейника Айриаса, Линдар понял, что потерял себя. Он ходил от одной стойки оружия к другой, даже не пытаясь скрыть своего восторга. Но покорил его воображение многозарядный арбалет, который с гордостью продемонстрировал ему дварф. Тут уж Линдар разве что слюну не пустил, как какой-нибудь человек-волк, не до конца завершивший превращение. – За такую вещь даже ассасины Карающей Длани готовы душу продать, не будь она у них уже проклятой Акхараат заложена, – довольно усмехнулся Гвинбир, поглаживая чёрную бороду. Линдар не стал уточнять, что за Карающая Длань, настолько он был поглощён изучением настоящего произведения искусства в создании стрелкового оружия. Обычно многозарядные арбалеты были тяжёлыми и подходили скорее для отражения осады, чем для вылазок на разведку. Но этот был лёгким и изящным, с удобно натягивающейся тетивой. Оборотень в таких вещах знал толк и понимал, что этот арбалет стоил целое состояние. В какой-то момент Линдар понял, что почти не в состоянии выпустить арбалет из рук. Его наполняло вожделение обладать этой вещью, такое вожделение, которое не могла бы вызвать ни одна женщина. Дварфийское оружие пело в его ладонях, звало его, как живое. А впрочем, разве не было по-настоящему живым оружие истинных мастеров своего дела? О таком оружии потом ещё складывали песни. – Боюсь спрашивать, какова цена, – тихо проговорил оборотень и усмехнулся, –а душа мне пока что ещё нужна. Дварф улыбнулся в бороду, а его глаза понимающе заблестели. – Я мог бы сделать скидку. – Мастер Гвинбир, мои сбережения, скорее всего, даже скидку не покрывают, – невесело рассмеялся Линдар, продолжая разглядывать арбалет, любовно поглаживая ложу. Дварф расстроено прищёлкнул языком и сочувственно покачал головой. – Я бы рад помочь, но как один из основных поставщиков оружия айриасской армии не могу продавать такие вещи за бесценок, господин оборотень. Хотя вижу, эта вещь из всех бы выбрала именно Вас. В Вашей руке этот малыш пел бы боевые песни на зависть самим Девам Разящим. Линдар поднял голову, встречаясь взглядом с дварфом. – Ваше мастерство способно покорить сердце любого воина, мастер Гвинбир. Дварф польщено хмыкнул, а потом понизил голос и доверительно шепнул: – Люди дают имена клинкам, но мы, дварфы, даём имя каждому достойному оружию. Его зовут Кир’артру, Верный. – Кир’артру, – Линдар попробовал на вкус слово из чуждого дварфийского языка, а потом мечтательно добавил: – Что ж, возможно, он дождётся меня, если пожелает. – Нам пора, Ночной Охотник, – негромко напомнила Иргейл. – Верховная Жрица будет ждать вас после заката. – И то верно. Линдар отметил про себя, как расширились от удивления глаза мастера Гвинбира. Видимо, дварф не ожидал, что заглянувший к нему в лавку оборотень был гостем самой Лунносветной. А может, имя «Ночной Охотник» и для него имело какое-то понятное разве что повстанцам значение. – Я, кажется, и правда потерял счёт времени, – Линдар нехотя передал арбалет дварфу и чуть склонил голову. – Благодарю Вас, мастер Гвинбир. Надеюсь, ещё свидимся. – Непременно, господин Ночной Охотник. Это прозвище дварф произнёс со значением, придав ему некий вес. Выходя из лавки, оборотень не видел, как за его спиной Иргейл и Гвинбир многозначительно переглянулись, и дварф подмигнул воительнице. ** * Айлонви не находила себе места. Линдар всегда был своевольным, как… кот. Сказывалась оборотническая натура. С него сталось бы не только осесть в Энферии, но ещё и вступить в восстание. Сама девушка пока не знала, как отнестись к происходящему, и чего она хотела сама, после аудиенции. Она не хотела ни во что вмешиваться, и тем более не считала верным принимать чью-то сторону в междоусобной войне, ослаблявшей это процветающее королевство. Чужеземцы не могли судить, кто был прав. Пара наёмников, пусть и оборотней, не дали бы ни одной из армий существенного преимущества. При других обстоятельствах наняться в войско Айриаса было даже разумным. У них будет и кров, и еда на ближайшее время, а там уж можно было решить по ситуации. Продавая своё военное искусство, необязательно было участвовать в деле сердцем. В конце концов, разве не этого они искали, разве не так зарабатывали себе на жизнь? А там уж можно будет и на Север… Но теперь всё было слишком непросто. То, что Айлонви увидела здесь, спутало её мысли и испугало её. Она знала, что никогда не забудет ужасные казни и странную непостижимую магию жреца, под влияние которой она попала. А ещё была эта странная ноющая боль в сердце с того самого момента, как они переступили границы Энферии… и теперь благодатный покой Айриаса. Ей казалось, что она вот-вот готова была сорвать полог тайны, и разгадка ко всему крылась где-то совсем близко. Ах как хотелось ей забыть обо всём, обернуться соколом и парить над Айриасом, знакомиться с его чудесами… И всё же она остановила себя, в который раз. Здешнее волшебство и без того пленило её сердце. Ни к чему было заходить в эту чудесную ловушку ещё глубже, когда требовалась трезвость мыслей. Было ещё кое-что, о чём Айлонви не решилась сказать Линдару. Между ней и Энферией словно протянулась своего рода нить, к самому её сердцу. Девушка отчаянно не хотела позволить этой нити окрепнуть, ведь тогда – она знала – она уже не в силах будет уйти из этих земель. А Энферия звала её голосом непознанных чудес Айриаса, и сопротивляться этому зову – сладкому, сказочному, совсем иному, чем тот, что мучил их – становилось всё сложнее… Стук в дверь прервал ход её мыслей – должно быть, Линдар вернулся. Хотя с того сталось бы и более бесцеремонно ворваться. – Входи уже! На пороге стояла Лайера. Она тепло улыбнулась Айлонви и проговорила: – Верховная Жрица готова принять вас, Соколиная Леди. Я провожу. – Спасибо, – девушка не удержалась от ответной улыбки, а потом раздражённо подумала: «И где бесы носят Линдара?» Словно прочитав её мысли, Лайера добавила: – Капитан Дайр проводит Ночного Охотника. Пойдём. Не будем заставлять Лунносветную ждать. Лайера провела её по коридорам и верхним террасам. Айлонви ловила на себе взгляды жриц, стражей и посетителей Храма. Все они смотрели на неё с каким-то неясным ей ожиданием. При мысли о том, чтобы стать героиней местных пророчеств, нить внутри неё как будто натягивалась, и от этого становилось ещё более неуютно. Когда они оказались в последнем коридоре, более безлюдном, чем прочие, девушка вздохнула с облегчением. Соответствовать чужим ожиданиям, особенно когда ничего не понимаешь, могло оказаться ношей совсем уж непосильной. Как ни странно, Линдар уже ждал Айлонви у входа в кабинет Верховной Жрицы. Он стоял, расслабленно прислонившись к стене, словно и не предстояло им сейчас, возможно, самого важного разговора в их жизни. – Удивительно, что ты вовремя, – усмехнулась девушка. – Сарказм тебе не идёт, – беззлобно ответил оборотень и весело подмигнул ей. Айлонви фыркнула. – Да уж, где мне до тебя. Лайера вежливо кашлянула, напоминая им, зачем они были здесь, а потом постучала в дверь и вошла. Линдар и Айлонви последовали за ней, решив отложить споры на потом. – Госпожа Верховная Жрица, ваши гости прибыли, – с лёгким поклоном возвестила Лайера и отступила в сторону. Айлонви замерла, краем глаза заметив, что оборотень рядом с ней поклонился Лунносветной в знак приветствия. Сама девушка пребывала в каком-то оцепенении от удивления и среагировала не сразу. Запоздало она склонила голову. Верховная Жрица, Амила Лунносветная, госпожа Айриаса, оказалась совсем юной девой. Одетая в светлые струящиеся одежды жриц, более закрытые, чем у остальных, она казалась невероятно хрупкой. На её груди мерцала серебряная брошь с уже знакомым знаком трёх фаз луны – чуть более крупным, чем у Лайеры и других, единственный знак её высокого положения. Её истинный возраст и Знание сердца выдавал взгляд необычных тёмно-рубиновых глаз, проникающий сквозь покров любой тайны к самому сокровенному. Эти глаза, да ещё длинные серебристые волосы выдавали в ней представительницу незнакомой расы. Но спрашивать, какой, разумеется, было неуместно. Лунносветная шагнула к ним навстречу. То, как она двигалась, тоже свидетельствовало о её нелюдской природе. Она словно не шла, а парила над полом, столь совершенны были её движения, полные королевского достоинства. А её улыбка против воли покорила Айлонви, побуждая довериться. Так могла улыбаться мать, встречающая своих детей после долгого и опасного путешествия. – Добро пожаловать в Храм Луны, Соколиная Леди, Ночной Охотник. Садитесь, прошу. Голос Верховной Жрицы обладал чарующей мелодичностью, богатый красками интонаций. Она кивнула на кресла у стола, и бусинки в её волосах зазвенели. Как во сне Айлонви прошла к столу и села. Она не смотрела на изящное убранство кабинета, на диковинные пейзажи на стенах. Её внимание безраздельно принадлежало Верховной Жрице. Было ли это действием чар Лунносветной или чем-то ещё, но только в сочетании с энергиями Айриаса её присутствие успокаивало. Рядом с леди Амилой рождалось чувство, словно ты, наконец-то, вернулся домой, где тебя долго ждали. Лунносветная села напротив гостей и мягко проговорила: – Не будем отдавать дань красотам этикета и перейдём сразу к делу, а именно – к вашим тревогам. Это куда важнее, чем просто моё желание встретиться с вами. Айлонви сделала над собой усилие и всё же встретила взгляд Верховной Жрицы, точно заглядывая в манящую непостижимую бездну. В тот миг в неё словно что-то приоткрылось, и сердце снова заныло от той же уже ставшей привычной тоски, достигшей в Энферии пика. Ответ был так близко… – Мы благодарим Вас за то радушие, с которым нас приняли в Айриасе, – размеренно проговорила девушка. – Ваше гостеприимство поистине не знает границ, – добавил Линдар и усмехнулся. – Уж не знаю, чем мы заслужили такую честь. Тень улыбки коснулась губ Верховной Жрицы. Её взгляд скользил от одного собеседника к другому, мягкий, изучающий. – Вы – особенные гости. Мы слишком долго вас ждали, чтобы оскорбить невниманием. – Госпожа Верховная Жрица, не то чтобы мы планировали стать Вашими гостями… Госпожа Лайера вытащила нас из весьма щекотливой ситуации. Хотелось бы знать, почему. Оборотень говорил с обычной своей нейтральной доброжелательностью, но Айлонви чувствовала его волнение. Лунносветная понимающе кивнула. – Прежде, чем я посмею просить вас о чём-либо, я хочу приоткрыть хотя бы немного из того, что вы хотите знать. Так, по крайней мере, будет справедливо. С чем вы пришли ко мне? Айлонви была уверена, что Верховная Жрица всё знала и так. Если она и нуждалась в ответе, то разве что из-за точности формулировки. Задавать вопросы провидцам следовало очень точно, а иначе можно было заблудиться в их ответах. Айлонви только сейчас поняла, что ни она, ни Линдар никогда не пытались придать своим вопросам точную словесную форму. Напротив, они всячески избегали болезненной темы, как будто форма могла сделать призраков Зова реальнее. Тишина затягивалась, и с каждой отмеренной секундой облечь в слова было всё страшнее. Наконец, она решилась. – Леди Лунносветная, в Энферии мы оказались случайно. Мы шли на Север. Вот уже несколько лет нас ведёт некая сила… иногда она гонит нас вперёд, как стая псов – дикого зверя. Зов. Почему нас мучает – каждого по-своему – эта затаённая непостижимая тоска? Зов связал нас даже крепче дружбы. Мы… устали бежать в неизвестность… Почему-то стало легче, как будто она вдруг сумела сделать единственный правильный шаг. Айлонви чувствовала на себе взгляд Линдара, понимающий. Он даже не стал ничего добавлять. Лицо Лунносветной не изменилось. – Ваша тоска – это голос вашей памяти и Зов вашего родного Мира, – негромко проговорила она. – Ни один из вас не был рождён в Этенре. Подобно лорду-властителю Энсору, вы – дети совершенно иной реальности, которая ещё не готова разжать свою хватку, потому что не все дела были завершены. Оборотень откинулся в кресле, не находя слов от изумления. Сердце Айлонви взорвалось биением, хотя поверить в существование каких-то других реальностей казалось абсурдным. – Родного Мира? Иной реальности? – недоумённо переспросила девушка. – Как такое может быть возможно… Я же помню, кто я… вроде бы… помню… Она осеклась, пытаясь воспроизвести детали. Но её память хранила события с момента встречи с Линдаром, и меркла за этой границей. Верховную Жрицу, казалось, совсем не обидело недоверие. В своей мудрости она была снисходительна к суете. – Чтобы мы лучше понимали друг друга, позвольте объяснить вам кое-что, – мягко проговорила Лунносветная. – Наш народ не похож ни на один из тех, что вы видели во время вашего путешествия по другим землям Этенры. Сознание любого энферийца – это сознание мистика. Многие вещи, которые другими воспринимаются как нечто эфемерное, сюрреалистичное, для нас настолько же очевидны, как солнце и дождь. Я не раз замечала, как сильно отличается наш менталитет от восприятия других. Некоторые энферийцев и людьми-то не считают. Это, конечно же, большое заблуждение, хоть здешние люди и живут дольше, и более чувствительны к магии. Дело лишь в том, что такая близость одного из мощнейших магических источников нашего Мира не могла не наложить на нас свой отпечаток. Недаром легенды называют Энферию землями, где любая мечта... и любой кошмар могут обрести своё воплощение. Странники-между-Мирами, приходящие в Этенру, чаще других земель выбирают наши. Пространство здесь зыбкое и неоднородное; слои реальность размыты. Вот почему то, что для других лишь легенда, для нас часто становится реальностью. Энферия существует по законам магии. И сколь бы ни были легенды иносказательны, для нас они не сказки, но летописи, советы, а иной раз и руководство к действию. Айлонви неуверенно кивнула. – Кажется, я понимаю... По крайней мере, это объясняет необычные ощущения, рождающиеся здесь… Нам говорили об источниках волшебства, говорили, что жизнь в Энферии ни на что не похожа. – Стало быть, мы – вроде как эти ваши Странники-между-Мирами, - задумчиво уточнил Линдар. – Ну допустим, это даже правда. Вот только путь-то свой мы почему-то начали не в Энферии, а в славном королевстве Граддна, будь оно неладно. И всё это время мы были вполне уверены, что родом оттуда. – Уверены ли? – Лунносветная чуть улыбнулась, и оборотень осёкся. Айлонви понимала. Как и она сама, её друг не мог с точностью воспроизвести многие детали своей жизни до их встречи. – В итоге мы всё равно оказались в Энферии, – вздохнула девушка. – Я понимаю, ваши верования очень отличаются от тех, что привычны нам. Но согласитесь, тяжело принять, что мы даже не из Этенры. Существование иных Миров сомнениям не подлежит, конечно, просто… мы, как и большинство людей, не задумывались об этом. Да и мы ведь ничем не отличаемся от здешних обитателей. – А ты когда-нибудь встречала оборотней, похожих на тебя, Соколиная Леди? – спокойно спросила Верховная Жрица. – Лишь чародеи, достигшие определённых вершин своего искусства, могут менять свою плоть вместе с тем, что касается её. Но ты – не волшебница и не оборотень. Ты принадлежишь расе, которой в нашем Мире не было. Девушка не нашла, что ответить. Верховная Жрица перевела взгляд на Линдара. - Что до тебя, Ночной Охотник… Я думала, что мне показалось, но теперь отчётливо вижу это в тебе. Ты не был рождён оборотнем. Ты стал им позже… Хм, похоже на экспериментальное чародейство… довольно мучительный процесс… но я не уверена. Линдар даже рассмеялся от неожиданности. Но Айлонви никогда не видела его настолько озадаченным. Едва ли не впервые ему нечего было ответить – ни отмахнуться, бросив насмешливое замечание, ни поспорить. В другое время это показалось бы ей забавным, но не сейчас, когда она сама уже ни в чём не была уверена. – Вы сказали, что ваш правитель… который заодно с Единым Орденом… он тоже…? Ответ Верховной Жрицы поразил Айлонви едва ли не больше, чем слова о природе Линдара. – Он одной с тобой расы, Соколиная Леди. Только обращается он не в золотого сокола, а в чёрного демонического пса. И в отличие от вас, он точно знает, кто он. «Чёрный демонический пёс… - изумлённо подумала Айлонви. – Это ведь моя ипостась!» – Наши воспоминания… Получается, они все лживы? – упавшим голосом спросила она. Не жаль было смутной памяти о семье и несостоявшейся свадьбе. Ей вспомнились сны о молодом мужчине, который отчего-то казался родным. «А если эта память – тоже ложь?.. Или, может быть…» Она судорожно вздохнула. – Так мы были знакомы? Но почему у него осталась память о прошлом, а у нас нет? Верховная Жрица сочувственно улыбнулась и развела руками. – Едва ли я могу ответить на эти вопросы лучше, чем он сам. – Так нам теперь ещё и на аудиенцию к правителю попасть предстоит? – скептически уточнил Линдар. – Не уверен, что буду рад знакомству с ним. Устроился-то он тут, похоже, лучше нашего. Даже власть к рукам прибрал… вот только распоряжается ею не сказать, чтоб милостиво. Айлонви невольно вспомнила трупы у ворот Твайна. Едва ли встреча с правителем, отдающим такие приказы, могла обещать что-то хорошее. Лунносветная покачала головой. – Он не является тем, чьим именем говорят жрецы Акхараат. Это имя она произнесла без страха и трепета, но не было в её голосе и пренебрежения. Тень Богини на несколько мгновений как будто простёрла над ними тёмные крылья. – Не спешите осуждать его, – продолжала Верховная Жрица. – Лорд-властитель Энсору – тень человека, но давно уже не сам человек. Дыхание жизни оставило его задолго до прибытия в Этенру. Осталась лишь боль и безумие, разрушенный остов личности. Он не служит ни Акхараат, ни даже себе самому. Не он – карающая рука жестоких законов. Но он – Избранник нашей земли. Голос Лунносветной тёк мерно, как и прежде, но наполнился вдруг сочувствием. Это показалось Айлонви странным, ведь Энсору, по сути, возглавлял врагов Айриаса. – Нда, вот уж выбрали так выбрали, – хмыкнул Линдар, качая головой. – Или перевелись в Энферии герои? – Вы говорите загадками, - осторожно проговорила девушка. – Избранник земли? Сам народ выбрал его? – Сама Энферия. Возвращаясь к моему объяснению об особенностях энферийцев… Видите ли, мы не_ верим_, что наша земля живая. Мы _знаем_ это. Для нас чувствовать энергии Энферии так же естественно, как чувствовать ток собственной крови. Некоторые из нас способны даже ощущать её волю... и в воле её теперь – приход перемен, – взгляд Амилы устремился куда-то за собеседников. – Наши пророчества многочисленны и порой противоречивы. Но в одном айриасские предсказатели согласны не только с известной энферийской легендой, но даже с пророками Единого Ордена. Позвольте я процитирую. Её голос полился вдруг совсем иначе, зачаровывая, погружая в атмосферу волшебства, свойственного здешним землям. И не верить этому голосу, пока он пел так, казалось немыслимым, почти кощунственным: _«Немало странников приходит в наш Мир из иных неведомых пространств. И чаще прочих земель Этенры выбирают они местом своего посещения Энферию. Говорят, что некоторых из них Энферия выбирает сама и обращает к ним свой чарующий Зов, которому невозможно, немыслимо противостоять..._ _Однажды земля наша сотворит особую Песнь-Зов, соткав её из всех своих красот и горестей, и обратит её к Совершенному Владыке, в далёком пространстве рождённому. И тогда собственный Мир выпустит его, отторгнет, отдаст нашему..._ _Истосковалась земля по Истинному Владыке. Истосковался сиятельный Рагнатеран, Меч-Читающий-Сердца, по тому единственному, кто сумеет владеть им. Жаждет клинок очнуться ото сна, и печальна сама Энферия в своём томительном ожидании._ _Но в назначенный срок, когда земли наши и народ многажды собственной кровью умоются, придёт Совершенный Владыка. Исцелит он раны земные, примирит врагов непримиримых, осушит скверну древнюю, ибо всё его воле будет подвластно. Будет он сердцем чист, и разумом ясен, и рукою твёрд. Нет во всей Этенре властителя для Энферии совершеннее и желаннее, чем Избранник Рагнатерана. Не человеком он будет, не эльфом, не сыном иной расы этенровской, но могучим иномирным демоном. Верным псом встанет он на защиту земли нашей чудесной и утолит горести энферийские._ _Но до прихода Истинного Властителя ещё не одну чашу крови собственной придётся испить нам...»_ Последние отзвуки слов осыпались, но тишина ещё некоторое время звенела осколками древнего волшебства. Первым не выдержал Линдар. Айлонви видела, как сверкнули его кошачьи глаза. Наверное, он тоже вспомнил и Твайн, и свою разведку. – А он хоть знает, что в его землях война, этот ваш Избранник? Жрица подняла ладонь в успокаивающем жесте. – Тише, друг мой. Нет, он не знает этого, никогда не видел того, что происходит здесь и вершится его именем. Увы, он не испытывает эмоций настоящего времени, в настоящей реальности. Память крепко держит его. – То есть, проще говоря – ему всё равно, – подытожил оборотень, и в его голосе зазвенели нотки презрения. – Ваши легенды могут обещать вам избавление и мир. Но я искренне надеюсь, что это избавление придёт к вам не в лице такого человека. Айлонви слушала Линдара вполуха. Понимание потихоньку выкристаллизовывалось в ней, и в итоге она облекла свой вывод в слова. – Я знаю, зачем Вы всё это делаете, – сказала девушка, глядя на Верховную Жрицу. – Признайтесь, Вы ведь добились нашего прибытия в Айриас, чтобы рассказать об Энсору, и… убедить нас отправиться к нему? Отправиться за ответами о нашей жизни жестокому безумцу. – Изящный ход, надо признать, – мрачно усмехнулся Линдар. Лунносветная вздохнула и ласково посмотрела на них, унимая их возмущение и гнев. - Я приму любое ваше решение, без тени осуждения. Не скрою, согласно нашим пророчествам, вы – единственные, кто способен повлиять на него. В руках Энсору – власть переменить ход вековых событий Энферии. Но ни я, ни последователи Акхараат, не способны стать его… вдохновением на новую жизнь. Айлонви не выдержала взгляд Лунносветной и отвернулась, пытаясь остаться равнодушной. Но почему-то слова Верховной Жрицы глубоко трогали её. Перед мысленным взором снова отчётливо предстали картины жестоких смертей, искорёженные образы чьей-то немыслимой власти. Линдар недоверчиво прищурился. – Возможно изменить всё это? Остановить войну? Верховная Жрица грустно улыбнулась. – Такой хрупкий шанс… Но судьба дала его в руки не мне, а вам. Если вы отправитесь к Энсору, если эта встреча состоится, вы сможете вернуть себе свою целостность. Но не только это будет вам доступно. Вы сможете сдвинуть запреты, стоящие на пути этого потока вероятностей будущего. А такой силы нет даже у самых могучих энферийцев. Всё погрузилось в молчание. Айлонви посмотрела на Линдара… и испугалась тому, каким стал его взгляд. Ещё никогда она не видела в нём такой тоски… и такой решимости. Когда он заговорил, девушка не решилась прервать его, даже чтобы образумить. – Мы странствуем почти пять лет, бесцельно. Я не могу вспомнить время, когда моя жизнь имела бы хоть какой-то смысл. Так почему б не попытаться ей этот смысл придать? Конечно же, я не герой, не энфериец, чтобы рассчитывать, будто ваши пророчества вдруг наделят меня какой-то мистической силой. Но Вы дали мне цель, не эфемерную, а вполне конкретную. Я использую эту возможность. Я пойду к этому вашему Энсору. Айлонви вздрогнула. Линдар не оставлял ей выбора. Расстаться с ним в Айриасе никак не входило в её планы. «Неужели наши пути могут разойтись вот так?.. И я так и останусь в этой полужизни…» Лунносветная склонила голову. – Благодарю тебя, Ночной Охотник, от имени своего и всех тех, за кого я ответственна. – Пока ещё не за что благодарить, – усмехнулся Линдар. Лайера, молчаливой тенью стоявшая где-то за плечом Амилы, посмотрела на оборотня с нескрываемой радостью и какой-то безумной надеждой. Айлонви не выдержала и резко спросила: – Ты считаешь, у тебя всё получится как по волшебству? – Если не пытаться – то, конечно, не получится ничего, – насмешливо согласился оборотень. – Айлонви, разве ты недостаточно времени провела в бесцельных странствиях? Я устал от них. Я не заставляю тебя примкнуть к восстанию Айриаса, но мне самому это кажется не такой уж плохой идеей. Айлонви не нашлась, что ответить. Ей хотелось спорить, доказать ему, что их цель не стоит такого риска, но что-то мешало ей. Возможно, Лунносветная лгала, чтобы добиться того, что ей было нужно. Но даже если так – что им оставалось? Особой цели их жизнь и правда не имела. Нить, протянувшаяся к её сердцу, всё-таки начинала крепнуть. Как ни хотела, она не могла самоустраниться от бед Энферии, этой совершенно чужой для неё страны… и вместе с тем такой зовущей, обещавшей ей дом, если только она рискнёт нырнуть в пучину здешних событий. Древняя полная волшебства земля как будто тянулась к ней, живая, готовая поделиться своими чудесами… Наверное, отвернуться от такого было бы преступно. Но как же тогда Север?.. Айлонви не в силах была принять решение… и злилась на Линдара за то, что он подталкивал её к этому. – Ну тогда расскажи мне, друг мой, как именно ты собрался ознакомить его с реалиями происходящего? – с вызовом спросила девушка. – И с чего ты взял, что он вообще примет нас и выслушает? – Нас? – переспросил оборотень. – Ну, один-то ты туда точно не пойдёшь. Твоя вечная самоуверенность здесь просто неуместна. Глаза Линдара опасно сверкнули, напоминая о другой его ипостаси, но Айлонви только упрямо вздёрнула подбородок. – Я не знаю, как, – раздражённо ответил он. – Обезумел? Значит, немного встряхну его, чтоб остатки мозгов на место встали. Не станет слушать? Придётся заставить. Уж я как-нибудь донесу до него, что во славу его здесь людям кишки на столбы наматывают. Ну а там и до обсуждений нашего прошлого дойдём. Голос Амилы зазвучал отрезвляюще, прерывая их готовый разгореться спор. – Он помнит вас – каждого из вас – и потому выслушает. Но есть та, чья власть над событиями нашей земли наиболее велика, – Верховная Жрица посмотрела в глаза Айлонви. – Твоя власть. Соколиная Леди. Мне не дано знать, почему, но именно твоя рука успокоит нашего будущего правителя и направит его к трону. В следующий миг Лунносветная совершила немыслимое – поднялась и коротко поклонилась девушке. Айлонви вжалась в кресло. Каждый удар сердца отдавался в висках рокотом. Она пришла сюда за ответами, а в итоге… – Это всё сказки… энферийские сказки об избранниках и спасителях, – прошептала девушка. Амила невесело улыбнулась и развела руками. – Я потратила многие годы на расшифровку наших легенд, на то, чтобы понять желания нашей земли. Я собрала нашу историю и древние пророчества из осколков, ведь большинство свидетельств было уничтожено Орденом. Энсору – тот, над кем Акхараат не имеет власти – был прислан сюда, чтобы изменить многовековые события. Условие состоит лишь в том, чтобы он согласился принять эту власть. Вы – его соратники в прошлом. Ты и Ночной Охотник должны оживить его. Но если даже сама наша земля не станет заставлять его… я этого не стану делать тем более. Линдар обернулся к Айлонви. – Слушай, я тебя не виню. Ты хочешь идти на Север, а не ввязываться в эту сумятицу. Тут у любого башня покачнётся – моя не исключение. Я не могу уложить всё это в голове, но всё равно пойду к Энсору. И дело не в пророчествах… Просто хвостом чую, выбора у нас нет. Либо идти к нему, либо так и продолжать, постепенно сходить с ума непонятно почему. Девушка опустила голову. - Но мы же не герои сказаний менестрелей… Всё это похоже на чью-то игру… Негромкий голос Амилы вдруг стал вызывать дрожь. В глазах Лайеры проскользнула тень тревоги, почти страха. Наверное, такой тон – спокойный, с нотками холода – был для Лунносветной подобием вспышки гнева. – Игра? – переспросила она. – Для тебя тысячи смертей без возможности свергнуть власть Богини – игра? Для меня это – кошмар всего моего существования. Подумай хорошо, прежде чем изменишь свою судьбу. И когда продумаешь своё решение окончательно – мы поговорим снова. Айлонви, я могу перенести тебя далеко из Энферии, могу даже помочь забыть всё, что ты видела здесь и слышала, если тебе так будет угодно. – Э, вот только со мной так делать не надо, - вмешался Линдар. Айлонви устало покачала головой. Каждое слово давалось ей с трудом, словно из груди вдруг выбили воздух. – Простите меня… Я просто не понимаю, как всё это возможно. Да, я не могу понять ужас, в котором вы живёте. Но разве в моих силах его прервать? Да, я не плохо владею саблей и умею обращаться в сокола. И даже в демонического пса, как этот ваш Энсору. Но это едва ли делает меня героиней легенды. По-Вашему, получается, мы даже не знаем, откуда мы. Тут бы со своей жизнью разобраться, а Вы просите меня принять ответственность за других… Взгляд Лунносветной стал сочувственным. И под властью её колдовского голоса страх, тесно сжавший сердце, начал отступать. – Для того, чтобы изменить ход многих судеб, необязательно обладать великой колдовской Силой, – мягко проговорила Верховная Жрица. – Странно распоряжается порой судьба, не правда ли? Я знаю искуснейших воинов, сильнейших магов, но тут они бессильны… Когда-то я знала молодого солдата, человека, который никак не ожидал, что однажды станет сердцем восстания, в которое верил. Теперь имя генерала Райдана Брейона вызывает трепет даже у жрецов. Пророчества обнажают перед нами лишь некоторые пути будущего. Тебе неведомо, кем ты можешь стать однажды. Но послушай… если Энферия верит в тебя – почему бы и тебе в себя не поверить? Лунносветная замолчала, позволяя словам осесть, пустить корни в сознании. – Осталось только понять, как добраться до замка Энсору и не попасться жрецам, – Линдар усмехнулся. – Если таков будет ваш окончательный выбор – я не только расскажу вам, как сделать это. Я сама проведу вас. Айлонви недоверчиво посмотрела на Верховную Жрицу. Даже Линдар выглядел удивлённым. – Единый Орден тоже искал вас, всё это время, – серьёзно пояснила Лунносветная. – Я не могу позволить вам так рисковать. Шанс и без того слишком хрупкий. – Но госпожа, Вы нужны нам здесь! – вмешалась Лайера. Лунносветная обернулась к ней и успокаивающе коснулась плеча. –Едва ли я сейчас могу сделать для Айриаса что-то более значимое, чем самой принять участие в этом походе. Айриас находится под управлением Совета и генерала Райдана Брейона. А он ещё ни разу не подводил своих людей. Жрице оставалось лишь склонить голову в знак согласия. – Ладно, с пророчествами и меж-мировыми чудесами мы более-менее выяснили. А когда, собственно, отправляемся? – поинтересовался Линдар. Лунносветная коротко посмотрела на Айлонви и мягко ответила: – Ваше решение ещё не принято окончательно. Я предлагаю вам пожить некоторое время среди нас, посмотреть, чем мы дышим. Айриас успокоит ваши мысли, даст отдых вашим сердцам. Как ни велико моё нетерпение, будет мудрым вернуться к этому разговору, скажем… через две недели. Оборотень вздохнул и кивнул. Айлонви же была благодарна отсрочке. Слишком много эмоций переполняло её, слишком много мыслей. Одна мысль не давала ей покоя больше прочих – демонические псы. Каким-то образом она была связана с Энсору. Глава 4 - Айриас Поздним вечером, когда Гвинбир уже закрыл свою лавку и ждал в жилых комнатах, она пришла к нему – тихая, уставшая. Прежде в женщине было столько сил, что это удивляло и восхищало дварфа. Она умело управляла вверенным ей отрядом, и её авторитет никто не смел подвергать сомнению. Иргейл любили и уважали – и её, и Джаральта. Гвинбир давно знал их семью. Конечно, к людям он относился со свойственной его народу долей снобизма, но таких, как она, уважал всем сердцем. Иргейл и Джаральт были ему друзьями. Маг Джаральт часто работал в мастерской Гвинбира, помогал с зачаровкой оружия. Дело это было сложным, кропотливым. Времени и ингредиентов требовалось много, поэтому снабдить всю армию Айриаса зачарованным оружием до сих пор не представлялось возможным – на это не хватило бы ресурсов даже всех имевшихся у повстанцев магов. Но они старались, как могли, иначе как их воины смогли бы противостоять Единому Ордену? Колдовать-то Чёрные умели знатно. Все источники волшебства Энферии были в их распоряжении. Почти все… Джаральт был толковым парнем – трудолюбивым и усидчивым, как дварф, сметливым, как человек, добрым, как… да, в общем-то, как мало кто. «И как же угораздило тебя, друг… Как же ж угораздило к Чёрным-то попасть… И девка-то твоя как теперь без тебя? Совсем ведь пропадёт…» – сокрушённо думал Гвинбир, накрывая на стол. Горе сломало Иргейл – он видел это. Лучшая сталь закалялась в самом жарком огне. Но иногда клинок не проходил очередной закалки и становился ломким, как слюда. Страшная казнь Джаральта лишила капитана Иргейл Дайр воли к жизни, воли к победе. Остался только едва тлеющий уголёк надежды да страшная, чёрная ненависть. Люди были противоречивой расой. Ими двигали чувства и прекрасные, и ужасающие. Повстанцы Айриаса были разными, с самыми разными мотивами для этой войны. Райдан Брейон и Амила Лунносветная умело выковывали из эмоций своего народа меч, направленный точно в цель. Чего только не было в этом сплаве – и вера, и стремление к свободе, и боль, и горечь, и надежды, и желание нажиться, и ненависть. Иргейл стала хрупким клинком, более не пригодным для настоящей битвы. Генерал Брейон понимал это, и поэтому не взял её в бой в Твайне – в городе, на подступах к которому казнили Джаральта. Гвинбир видел мудрость этого решения, и потому ничего не сказал в ответ на жаркие возмущения Иргейл, когда та ругала Брейона, на чём свет стоит, за то, что он изменил решение и взял другой отряд. Но как бы там ни было, эта человеческая женщина оставалась его другом, а если уж дварфы называли кого друзьями, это дорогого стоило. Гвинбир во что бы то ни стало должен был найти для неё смысл, что-то, за что она могла бы зацепиться, кроме этой ненависти к Чёрным, которая могла сжечь её изнутри. «Кабы у вас хоть детки были…» – с грустью подумал дварф. Но детей у Иргейл и Джаральта не было. На заре своей военной карьеры воительница получила ранение, которое едва не унесло её жизнь. Её спасли, подлатали, как следует, вот только выносить ребёнка она уже не могла – что-то в ней было повреждено безвозвратно. Но тогда – лишь в теле, а теперь ещё и в душе… Иргейл села за стол, безразлично нарезала сыр и хлеб и взяла один кусок. Гвинбир не был уверен, что она даже вкус еды чувствовала. Он хотел налить им эль, но потом передумал. Для этого вечера требовалось что-то более крепкое. Дварф сходил в погреб и вернулся с настойкой из пещерных грибов, традиционной для его народа. Пойло было ядрёным, но качественным. Он до сих пор не знал точно, сколько требовалось человеку, чтобы уснуть прямо сидя за столом. Дварфу обычно хватало кружек полутора. – Ну как, встретились они с госпожой Лунносветной? – спросил Гвинбир, садясь напротив воительницы и разливая напиток. – Угу. Посмотрим, будет ли с того толк, – воительница устало провела ладонью по лицу. – Она отправит их к Энсору… к Энсору… Это имя Иргейл произнесла с такой ненавистью, какой дварф не помнил у неё даже в отношении к Чёрным. От взгляда её глаз, пустых, как открытые раны, хотелось отшатнуться. – Он погубит их. Он допустил всё это, и их тоже погубит. Поднимет на позорные столбы, гнить заживо… – Подожди-подожди, – Гвинбир потянулся и взял её за руку, крепко сжал. – Пророчество госпожи Лунносветной говорит совсем о другом. – Она обещала, что с появлением Энсору всё изменится. Всё стало только хуже! – Ночной Охотник и Соколица уже появились здесь, – продолжал гнуть своё дварф, – а значит, теперь эта застоявшаяся тачка с рудой, наконец-то, куда-то сдвинется. – Знать бы ещё, куда сдвинется… – устало ответила Иргейл, с благодарностью сжав его руку в ответ. – Ты прости меня, друг… Совсем я сдала… Такое чувство, что это с меня кожу сняли, что всё теперь самим нутром ощущаю. Так больно… Гвинбир вздохнул, сочувственно глядя на неё, и пододвинул к ней кружку. – Давай за Джаральта… И за восстание Айриаса, в которое он верил до самого конца. – За Джаральта, – эхом повторила воительница. – За восстание. После нескольких глотков настойки в её глазах появился хоть и слабый, но всё-таки огонёк. Нужно было раздуть это пламя, дать Иргейл опору, иначе дварф мог потерять уже второго друга. Чудес ждать не приходилось – Джаральт погиб каких-то несколько дней назад, и боль уймётся нескоро. Но хоть что-то дварф сделать мог. – Я тебе вот что скажу, – оружейник заговорщически понизил голос. – Кир’артру – последнее оружие, над которым мы с Джаральтом трудились вместе, ты же помнишь. Так вот, Верный выбрал себе хозяина. Иргейл вскинула голову. – Кого? – Он запел в руках Ночного Охотника. На лице у воительницы отразились смешанные чувства, но, насколько успел понять Гвинбир, больше в её глазах было радости и удивления, чем неприятия. – Вот как… И ты хочешь отдать арбалет ему? Это ведь… бесценная вещь… артефакт. Верный мог бы служить кому-то из наших. – Так тебе ль не знать, Ирг, что коли такая вещь кого выберет, то ни за что в руки другому воину не дастся, – дварф серьёзно посмотрел на неё. – Если Ночной Охотник примет нашу сторону, если поймёт нашу боль… я передам ему Кир’артру с лёгким сердцем. – Надеюсь, что так и будет… – тихо, с чувством проговорила воительница. – Но как им понять агонию, разрывающую наш народ, когда они здесь совсем чужие? – Думаю, тебе надо держаться Ночного Охотника, Ирг. Расскажи ему, что к чему, как мы тут живём вообще. Сама понимаешь, одно дело из уст Верховной Жрицы про пророчества слышать, а другое дело – вот так, по-простому. Да я и сам не прочь буду с вами по кружке эля пропустить, если что. – Хорошо… А то из меня сейчас собеседник не ахти какой. Ты б ему хоть про Рагнатеран рассказать мог. – Давай, и девицу приводи – пусть тоже послушает. А там и до Праздника Урожая недалеко. Им, думаю, понравится. – Не может не понравиться… – Иргейл мечтательно улыбнулась. – Когда-то Джаральт мне свободу волшебства показал именно на одном из Праздников… Гвинбир сдержанно кивнул, не решаясь бередить её рану разговорами о друге. Когда-нибудь они ещё не раз вспомнят Джаральта вместе. Когда-нибудь печаль станет светлой… но не сейчас. * * * Последующие дни потекли в нетерпеливом ожидании. Линдар хотел поскорее отправиться в путь. Айлонви, напротив, предпочитала отложить этот момент и полностью ушла в свои мысли – настолько, что они даже общались многим меньше, чем в ходе их совместного путешествия. Но несмотря на своё нетерпение, Линдар оценил мудрость решения Амилы Лунносветной. Верховная Жрица хотела, чтобы Энферия перестала быть им чужой. Волшебство этой земли и её народа исподволь будто впитывалось в них, выплетало неразрывные связи, и уже сложно было отследить тот миг, когда они вдруг перестали быть просто странниками. Линдар хотел верить, что Айлонви разделяла это ощущение. Погружение в жизнь Айриаса, соприкосновение с настроениями повстанцев тоже не могло не наложить свой отпечаток. Память местных о живых событиях их страшных судеб отражало историю страны лучше любых летописей. Одно дело было слушать истории, а другое – смотреть в глаза людям, терявшим близких, строившим новую жизнь на руинах прежней, проигранной жестокости власти. Умом Линдар ещё мог понять необходимость суровых законов, потому что в ходе путешествий видел, какой беспредел способны творить люди, если их никто не ограничивает. Что уж было говорить о жителях страны, которая была одним сплошным магическим источником. Но стальная длань Энсору и Единого Ордена даже при самом разумном подходе казалась ему чрезмерно жёсткой. И пугали даже не кровавые сражения, в которых схлёстывались представитель единого народа, но та чётко выверенная жестокость, с которой правитель и его жрецы отвечали на бунт. Даже самые отчаянные храбрецы и закалённые в боях солдаты боялись орденских Мастеров Пыток – тех, кто умел отгонять смерть на тот срок, который был им удобен и угоден, кто с ужасающей утончённостью ломал тела не ради даже добычи сведений, но ради устрашения. Линдар слышал и другие истории – о тех, кто возвращался домой и нёс в своём разуме скрытое искажение, становясь болью или погибелью для своих близких. Не всегда даже жрицы Храма Луны, искуснейшие целительницы, могли разобраться в хитросплетениях трещин в разуме этих несчастных. И тогда вернувшихся приходилось умерщвлять, а бремя этого решения и его реализации ложилось на их родных и друзей. Неизвестно, какая участь была ужаснее – потеря по частям тела, или потеря разума настолько, что ты становился спящим оружием против своих. Да, Единый Орден был страшным и непримиримым врагом. Чтобы выступить против него, требовалось либо отчаянное безрассудство, либо немыслимая смелость. И того, и другого в Айриасе хватало. Линдар не считал себя каким-нибудь рыцарем из песен менестрелей, да и осторожности ему было не занимать – сказывался образ жизни – но внутренне уже выбрал для себя сторону в этой войне. Произошло то, о чём он не смел и мечтать. Его бесцельный путь, сама его жизнь вдруг обрели смысл. Он оказался в Энферии случайно, он был просто наёмником, странником, а теперь начинал верить в дело повстанцев, хоть его лично происходящее здесь и не касалось. Зов точно утих, даже не верилось. А внутри поселился тот особый покой, когда, наконец-то, определяешься с целью. Что бы ни готовила им встреча с Энсору, попробовать было необходимо. Энферийцы оказались поистине удивительным народом, ещё более удивительным, чем представлялось по рассказам Верховной Жрицы. Поначалу Линдара удивляло, что жестокие реалии не разучили их верить в древние легенды, многие из которых были отняты Единым Орденом вместе с памятью об иных временах, с самой историей страны, знавшей Золотой Век. Истинная история, до неузнаваемости переписанная победителями, по крупицам возвращалась упорной работой магов и Хранителей Знаний, начиная с самой Лунносветной и заканчивая каким-нибудь любопытным учёным, движимым исключительно собственным энтузиазмом. Единый Орден Акхараат позаботился о том, чтобы стереть упоминания о древнейших династиях, о других культах и орденах волшебников – _обо всём_, что могло поставить под сомнение их власть и смутить сознание народа. Библиотека Храма Луны, открытая Лунносветной около двадцати лет назад, оказалась хранилищем настоящих сокровищ, которым не было цены ни в золоте, ни в редчайших колдовских ингредиентах. Древние энферийские манускрипты, которые словно обошло само время, расшифровывались и копировались жрицами, а потом распространялись по всему Айриасу, чтобы впредь истинная история никогда не была забыта. Часть этих источников уже была в Храме, когда первые жители только основывали Айриас в его окрестностях, защищённых древней магией. Свитки и фолианты, хранившиеся здесь, содержали в себе самую разнообразную информацию – от быта давно минувшего времени до научных магических изысканий, забытых настолько, что даже описания их были малопонятны современным энферийским чародеям. Небольшая же часть письменных источников была передана сюда позже, собранная прежними поколениями повстанцев и чудом сохранённая их последователями. Библиотека постоянно пополнялась новыми летописями, большинство из которых доставались с большим риском для искателей, а то и вообще в обмен на чью-то жизнь. Айриасцы бесконечно ценили возвращённые им Знания. Знание истинной истории народа придавало совершенно иной смысл их жизни и борьбе и освещало их существование самым драгоценным из всех светочей – _Верой_. Их война тянулась гораздо дольше, чем само восстание Райдана Брейона. Длилась она многие века, и начало её затерялось во времени так же далеко, как и начало правления Единого Ордена. Краткие победы и пики триумфа сменялись неизменным падением, а путь был устлан тысячами жестоких смертей. Конечно же, во все времена были те, кто готов был противостоять любому правлению, для кого восстание отвечало запросам внутренней выгоды или отменяло их преступления перед действующим законом. Но многие повстанцы действительно _верили_ – верили в правоту и истинность своих действий, верили в возможность иного будущего. Линдар несколько жалел, что ему так и не удалось увидеть человека, бывшего сердцем восстания. Пожив в Айриасе, он понял всю силу авторитета генерала Брейона и Лунносветной. Плоды их действий оборотень видел воочию. Те, кто примкнул к восстанию не по убеждениям, а просто чтобы противостоять текущему порядку или в поисках наживы (таковых здесь тоже было немало), вынуждены были следовать той же жёсткой дисциплине, что была установлена для воинов. Закон был одинаков для всех, хоть и более милосердный, чем назначенный Единым Орденом, но достаточно суровый, чтобы оберегать порядок. Что же до жителей, чья жизнь действительно была подчинена идеалам восстания – Линдар видел их самоуважение, их удивительное внутреннее достоинство и несгибаемую волю, особый дух, который не мог сломить даже кошмар войны. Райдан Брейон и Амила Лунносветная воспитали в верных им людях эту неутолимую жажду принести перемены, во что бы то ни стало не позволить факелу сопротивления угаснуть. Этому факелу предстояло разгореться пожаром, способным выжечь, очистить скверну с лица настрадавшихся земель. Не последней искрой этого огня воли была собранная из осколков легенда о грядущем чудесном избавлении – та самая, о которой рассказала Амила. А теперь Линдар оказался к этой легенде причастным – он мог хотя бы попытаться претворить её в жизнь. Думать об этом было… странно. Такому повороту простой, в общем-то, жизни было место в каком-нибудь древне-энферийском сказании об Избранниках Судьбы, или как там они назывались. Но сказания или нет, а они действительно оказались вдруг в самой гуще событий, по случайности или по чьему-то хитрому замыслу… Тем вечером Иргейл предложила встретиться на кружку эля. В этом не было ничего необычного – воительница добровольно сопровождала Линдара в Айриасе. Хоть она, по понятным причинам, и была неразговорчива, но всё-таки показала ему, что тут было и как. Основное же о местных нравах и легендах оборотень почерпнул из разговоров с мастером Гвинбиром, дварфийским оружейником. Даже Айлонви, как ни старалась казаться равнодушной к происходящему, а всё-таки тоже любила послушать красочные рассказы мастера. Дварф вообще оказался на редкость приятным малым, и пропустить с ним по кружечке эля было настоящим удовольствием. Необычным в этом вечере было то, что встретиться Иргейл предложила не в уже полюбившемся Линдару трактире. Название у заведения было таким же простым и уютным, как и вся его обстановка – «Печёное Яблоко». Капитан Дайр говорила, что гостиные дворы подороже носили названия более вычурные, так или иначе связанные с политикой Айриаса – например, «Ветер Свободы» или «Душа Земли». Но туда оборотню не хотелось. Во-первых, его смущала возможность встречи с элитой повстанцев, а во-вторых, ему нравилось и в «Яблоке». Он был совсем не готов к обсуждениям возложенной на них миссии с какими-нибудь аристократами. Компания Иргейл и Гвинбира его более чем устраивала. И сегодня дварф звал их к себе в мастерскую, сославшись на то, что ему как раз поставили заказ хорошего эля, настоящего, из Серебряных Гор. Перед таким предложением Линдар устоять не мог, хотя чуял какой-то подвох. Айлонви, конечно же, тоже была приглашена и откликнулась с удовольствием. В смежном с оружейной лавкой и кузней помещении Гвинбир накрыл невысокий стол, разлил по кружкам эль и выставил большое блюдо со свежим ржаным хлебом и сухим пряным сыром. Напиток действительно был выше всяких похвал, о чём гости не преминули сообщить польщённому хозяину. Как успел понять Линдар, дварфы были очень патриотичным народом – даже дварфы, жившие в Энферии уже боги знают сколько десятков лет. Что ни производили их соплеменники, они непременно считали лучшим. Гвинбир как-то хвастливо заявил, что добрый эль дварф способен сварить даже из дерьма варгов – похожих на больших волков хищников, которых северяне использовали вместо лошадей. Оборотень искренне надеялся, что в этой конкретной поставке эля ничьё дерьмо не фигурировало, но на всякий случай не стал уточнять, а просто решил наслаждаться вкусом. Беседа текла без напряжения – наверное, потому, что не обсуждались ни восстание, ни Единый Орден, ни их грядущая миссия в замке Энсору. А потом Линдар решился задать давно интересовавший его вопрос, тем более что сегодня вокруг не было обилия народу, как обычно бывало вечерами в «Яблоке». Он выждал, пока дварф совершит свой ритуал – отхлебнёт несколько глотков эля, неспешно откроет маленькую резную табакерку из чистого серебра и набьёт свою трубку – и только тогда спросил: – А можно подробнее узнать об этой вашей местной достопримечательности? О Мече-Читающем Сердца. Я уж не прошу о том, чтоб на него хоть одним глазком взглянуть… но хоть узнать, почему вокруг него столько шума. Это, как я понимаю, какой-то очень важный энферийский символ? Вопрос явно занимал не его одного. В глазах Айлонви отразился интерес, который она тщетно пыталась скрыть. - А-ах, - понимающе протянул дварф, откидываясь на спинку стула, и мечтательно вздохнул: – Рагнатеран… Произведение искусства, которое не под силу повторить простым оружейникам. Иргейл отхлебнула эля и фыркнула. – И хорошо. Мечи-то лучше ковать из стали, чем из камня вырезать. Это, Ночной Охотник, такая наша известная народная сказочка, тесно связанная с пророчествами об Избраннике. – Ах вот оно что. То-то в Айриасе даже торговки на базаре про Меч толкуют. Мне уже даже как-то неловко, что я разговор поддержать не могу, – усмехнулся Линдар. – По мне, так слишком уж много надежд на него возложено, как и на Избранника, – Иргейл с досадой махнула рукой. – Но да, эту историю даже дети знают. – Энферийские дети, – с улыбкой уточнил оборотень. Гвинбир покачал головой, раскуривая трубку. Взгляд у него стал таким, что Линдар как-то сразу понял – сейчас дварф не весёлые байки рассказывать будет, а что-то такое, что для него самого имело большое значение. – Не сказочка это, Ирг. Есть одна легенда, которую даже в моём народе рассказывали, - дварф посмотрел на Линдара и Айлонви. – Вы про Аль-Итлан слыхали? Оборотень задумчиво пожал плечами. – Честно говоря, мало кому есть дело до другого континента, с которым даже торговлю не наладишь. Аль-Итлан вспоминают разве что вот в тех самых «народных сказочках». Мне особенно нравилась одна про заморские светильники, в которых живут духи, исполняющие желания. – Ага, а ещё про щиты, отражающие любые заклятия, и про закопанные в старых кладах мечи, отгоняющие демонов, и про кольца, помогающие найти истинную любовь, и про магические жезлы, с которыми любой становится колдуном, – с улыбкой вставила Айлонви. – Ну, мало ли что в народе говорят? Тем более у нас, в Граддне. Вот уж где менестрелям-то раздолье. Линдар отметил, что это «у нас, в Граддне» она произнесла уже как-то тихо и не вполне уверенно. – Нет, погоди, мечи и щиты вроде бы как раз энферийские, а за кольца и жезлы не поручусь. Но светильники-то с духами вы точно тут не делаете? – с улыбкой уточнил он у Иргейл. Капитан Дайр покачала головой, как всегда без тени ответной улыбки. – Точно… – Ну, значит, аль-итланские они, – подытожил оборотень. – Про Аль-Итлан рассказывают истории слишком уж чудесные, чтобы быть правдой – ну вот как про вашу Энферию иной раз. Кто-то говорит, что на том континенте вовсе не бесплодная пустыня, а какой-то заповедный край, родина могущественных чародеев, которым и сам Единый Орден ни по чём. Но как уже сказала Айлонви – мало ли что в народе говорят? Туда же не ходят корабли, да и оттуда вроде бы тоже. Разве что порталы кто открывает? Может, там и вовсе никто не живёт. Ну или жили давно эти чародеи, да вымерли уж все. – Может, и вымерли, – согласился Гвинбир. – Но легенды на пустом месте не рождаются – это тебе не только энферийцы скажут. Линдар счёл разумным спрятать улыбку, чтобы не обидеть дварфа и воительницу. Уж слишком часто за последнее время он слышал эту фразу. – Так что всё-таки за легенда? – спросила Айлонви. – Мне её ещё дед рассказывал. А на людском наречии она звучит как-то так… – голос дварфа потёк низко, певуче, как рокочущий в горах поток. Наверное, на его языке это звучало бы ещё красивее. _«И решили однажды Мастера-Чародеи, что свободно шагают по междумирьям и без труда познают саму ткань реальности со всеми слоями её, вложить свою силу и безграничную мудрость в клинок. Так, во имя баланса энергий, был рождён Рагнатеран, Меч-Читающий-Сердца. Он был выкован в землях Аль-Итлана, куда не смеют ступить даже могучие демоны, для защиты рода человеческого. Любовь самого Создателя освятила его. И был чудесный меч способен поразить любое создание, в ком течёт кровь нелюдская или светится дух нечеловечий. Посланника любых сил мог он отправить в небытие…_ _Но клинок был своенравен и не всякому служить соглашался. Возжелал Рагнатеран оказаться в страшных и чудесных землях Энферии, где любая мечта и любой кошмар могут обрести своё воплощение. Там впал он в сон, подобный смерти, в ожидании своего Избранника, и для непосвящённых ничем от хладного камня не отличается._ _Лишь для Избранника своего и самой земли очнётся клинок ото сна и вспыхнет светом его сердца. И будет свет этот так нестерпимо ярок, что отступит перед ним всякий мрак и склонится непокорная империя._ _Недостойного же, возжелавшего во что бы то ни стало овладеть им, без следа сожжёт заживо Рагнатеран, Меч-Читающий-Сердца...»_ Казалось, легенда имела над людьми особенную тайную власть, завлекая сознание в выплетенную кем-то старинную паутину фраз. Линдар и на себе ощутил силу древних слов. Его разум силился разобрать смысл, скрытый за фасадом фраз, каждая из которых имела некое сакральное значение, но тщетно. – И что же, он правда существует? – спросил оборотень. – Правда, - кивнул дварф. – Меч хранится в Храме Луны. Рагнатеран – могучий артефакт, непременный атрибут истинного властителя. Не корона, не скипетр, а Меч Защитника. – Вот только когда мы его обнаружили, то были несколько разочарованы, – добавила Иргейл. – На поверку Рагнатеран оказался даже не настоящим оружием. – То есть как это? – удивилась Айлонви. Гвинбир затянулся и выпустил несколько колечек дыма. - Меч-Читающий-Сердца оказался скорее изображением оружия, выполненным из неизвестного материала. Не камень, не дерево… даже не знаю что, – задумчиво ответил оружейник. – Он не был скрыт за печатями или погребён в камне. Он просто покоился на гранитном саркофаге в одном из многочисленных внутренних святилищ. На древне-энферийском на плите было выбито его имя. Маги и жрицы смутно ощущают его спящую силу. Ошибки быть не могло – это и был Рагнатеран. Правда выглядит он как самый обыкновенный клеймор, весьма, должен сказать, кустарной выделки. Да только поднять его одному человеку просто не под силу. Многие пытались, да из таких, кто силушкой от природы не обделён. Так вот он и спит там, и ждёт… – Нда… Что избранник, что клинок – не ахти вышли у легенд воплощения, – невесело усмехнулся Линдар. – Даже не начинай при мне об Энсору, – фыркнула Иргейл. – Я скорее издохну, чем назову этого орденского прихвостня моим лордом-властителем. Генералу Брейону бы, по-хорошему, перестать изводить и себя, и окружающих, да и заявить уже о своих правах на трон! – Ну будет тебе, Ирг, – дварф положил тяжёлую ладонь ей на плечо. – Ничего нового я не сказала, – заявила воительница и залпом осушила кружку. – Ему и Совет про это твердит, да только всё без толку! Гвинбир задумчиво покачал головой, не развивая тему, и продолжал: – Возвращаясь к Рагнатерану, некоторые историки вообще склоняются к мысли, что его роль, как оружия, скорее символ, чем его прямое назначение. Но у нас поговаривают, – он понизил голос, - что сама госпожа Амила Лунносветная избегает касаться клинка. В ней ведь кровь демонов течёт… Да я бы и сам его трогать не стал, учитывая, что согласно легендам, аль-итланцы покровительствуют только людской расе. – Вы так верите в силу каменного… или какого там… изваяния, – пробормотала Айлонви. – Райдан наш – генерал Брейон, то бишь – тоже однажды спускался в святилище, – ещё тише добавил дварф. – Только однажды. Чем закончилась его встреча с Мечом, никто не знает. Но, видимо, произошло там нечто такое, что оставило в нём неизгладимый след. Он и раньше на энферийский трон не метил, а с тех пор ещё более рьяно отказывается от титула правителя. Этот вопрос уже не раз поднимался на Айриасском Совете, как и сказала Ирг, но без толку. – А только ли в Мече причина? – осторожно, боясь спугнуть откровенность собеседника, уточнил Линдар. Иргейл мрачно покачала головой. Гвинбир некоторое время молчал, не то собираясь с мыслями, не то и вовсе передумав говорить. Когда выпущено было уже с добрый десяток дымных колец, он негромко проговорил: – Много тут причин, Ночной Охотник. Долго, слишком долго мы воюем с Чёрными, присвоившими себе кровь земную, чтобы питать иллюзии или недооценивать нашего противника. «Кровью земной», как успел понять Линдар, энферийцы называли текущее в их земле дикое волшебство, некую энергию, дававшую жизнь всему здесь и населявшую эту страну чудесами. – Единый Орден опасен, почти непобедим, но не столько даже благодаря Силе, дарованной Богиней, сколько благодаря _особенной мудрости_. Корни её темны, как самые страшные потаённые уголки душ. Кажется, Чёрные знают о людских слабостях _всё_, потому именно люди всегда были самым верным их оружием. Ведь, как известно, самый страшный враг человеку, дварфу или оборотню – он сам. Политика Ордена всегда была тонкой и искусной. На протяжении веков Чёрным удавалось втравлять энферийцев в междоусобицы, рушить, разлагать изнутри любой уклад, даже если какое-нибудь восстание было удачным, и на троне Энферии успевала воцариться новая династия. Линдар слушал, затаив дыхание, украдкой подметив, что Айлонви тоже напряжённо ловила каждое слово дварфа. Последняя фраза удивила его. – Так значит, даже во времена Ордена у Энферии были короли? – Ну, как мы узнали по летописям, так и было. Формально структура власти Энферии не менялась. Единый Орден подчинялся лорду- или леди-властителям… королю или королеве, коли вам так привычнее. Но только формально. Не любят Чёрные могучих владык, сами понимаете. – Наше восстание ведь далеко не единственное в истории, – добавила Иргейл. – Орден стёр упоминания о других в официальных источниках, но не сумел стереть последнего, недавнего. Оно живо в памяти людей… особенно в нашей. – Да, восстание лорда Иддрайга многому нас научило, – кивнул Гвинбир. Оборотень уже жалел, что несколько пренебрежительно отнёсся к походу в Библиотеку Храма. Чтиво его никогда особо не увлекало – он предпочитал теории практику. Но сколько всего полезного он мог бы узнать, если б не поленился прочесть! – Что произошло тогда? – спросил он одновременно с Айлонви. – Основателем последней династии был Эйлад Иддрайг, лорд-чародей – могучий волшебник и талантливый политик. Его власть казалась нерушимой. Лорд-властитель Эйлад умел подбирать ключи к сердцам. Видите ли, его род считался верным Ордену, но, как оказалось, лишь до тех пор, пока последний лорд не разочаровался во власти Чёрных. У Иддрайга было много сторонников, таких же, как он – сильных, влиятельных людей, верных Энферии, но по тем или иным причинам не принимавших многовековой орденский уклад. Служители Богини за столько веков слишком привыкли к тому, что их власть была неоспорима, и не ожидали, что кто-нибудь посмеет бросить им вызов… Что ж, они ошиблись. Эйлад Иддрайг долго готовился к тому, чтобы нанести удар изнутри. В итоге он пришёл к власти, но не с помощью длительной кровопролитной войны, подобной нашей, а с помощью тонкого политического переворота… Когда Эйлад Иддрайг стал лордом-властителем, он действительно подарил народу надежду на совсем другую жизнь. Он сохранил в стране процветание, но уже при других законах. Это был новый золотой век Энферии… пусть краткий, но он всё же был. В тот момент Линдар увидел, как Иргейл слабо улыбнулась. Она как будто увидела вдруг, как могла бы сложиться жизнь её и её супруга, если бы Иддрайг по-прежнему занимал трон. – Верховные Жрецы и Жрицы Единого Ордена были прилюдно казнены, а оставшиеся в живых после переворота Чёрные – изгнаны из страны, – продолжал Гвинбир. – Казалось, пришло время, когда Богиня _действительно_ могла быть свергнута!.. Но Эйлад Иддрайг погиб при странных трагических обстоятельствах. И тогда представители его окружения один за другим довольно быстро пали жертвами интриг и собственной жажды власти, перегрызлись между собой, ибо неясно было, _кто_ должен наследовать трон Энферии после несравненного Иддрайга. Его дочь была слишком юна, и за место регента при ней шла жестокая борьба, – дварф снова понизил голос, словно боялся привлечь чьё-то нежелательное внимание. – В итоге власть в свои руки взяла та, кого мы зовём Демонической Королевой. Личность супруги Эйлада окружена слухами и загадками. Говорят, после его смерти она обезумела от горя. И хотя на несколько лет ей удалось успокоить смуту в стране, её тирания была едва ли не более жестокой, чем правление Единого Ордена. В конечном итоге её свергли оставшиеся в живых Чёрные, и больше её никто не видел. Их народ чествовал, как освободителей… – Своих палачей – как освободителей… – тихим эхом повторила Иргейл. – Так пала династия Иддрайг, – торжественно закончил Гвинбир. – Энферия вновь стала принадлежать Богине почти безраздельно... я говорю _почти_, потому что _мы_ ещё сражаемся. Воительница опустила голову и хрипло проговорила: – Трон Энферии проклят. Возможно, генерал Брейон и Лунносветная пытаются обмануть судьбу. А может, проклятие – это только легенда, которой не стоит придавать избыточного значения… Но мы помним жестокий урок Иддрайга. – Нам удавалось отвоёвывать целые города, останавливать сотни казней. Мы по праву стали Чёрным достойным противником, внушающим страх. Но новая династия в Энферии так и не воцарилась, – печально согласился Гвинбир. – У нас говорят, что только Избранник Энферии, неподвластный ни магии наших земель, ни проклятиям нашим, ни нашей скверне, сумеет удержаться на троне. – Я уже не знаю, чему верить, – горячо сказала Иргейл. – Как и все здесь, я по-прежнему готова последовать за Брейоном и Лунносветной хоть в бесово пламя. Но доверить наш народ Энсору?! Да лучше уж вырвать себе горло, чем славить его! От Линдара не укрылось, как вздрогнула Айлонви. Сам он только кивнул, не споря. Лунносветная говорила о мертвеце, безучастном к судьбе что своей, что чужой. Ну а энферийские легенды рисовали Совершенного Владыку, единого и неразделимого со своей землёй. Боль Энферии была его мукой, а радость её – его ликованием. Древние сказания, дававшие надежду повстанцам, воспевали защитника, хранителя народа, могущего объединить людей даже сквозь власть скверны, ибо длань Богини не будет простираться над ним. Но легендам было свойственно приукрашивать действительность. «Какой же ты на самом деле, Энсору? – подумал Линдар. – Действительно ли ты наделён исключительными талантами и необыкновенной силой духа, достойной пробуждения Рагнатерана? Или ты – тиран… а то и вовсе жалкое подобие того, что о тебе говорят?» Ответом на этот вопрос могла стать только грядущая встреча. И потому Линдар задал другой заботивший его вопрос: – Откуда вообще повелось, что именно Энсору стал считаться этим вашим Избранником Энферии? Гвинбир тихо рассмеялся. – Оо, это было чудом, достойным ушедшей эпохи Золотого Века. Дело в том, что около пяти лет произошло одно занимательное событие. Оно-то и стало живым подтверждением обещаний Лунносветной и давно почивших пророков. «Пять лет! – эта мысль буквально обожгла оборотня. – Да ведь мы с Айлонви примерно пять лет назад и встретились… а всё в памяти перед этим как-то смутно…» – Как это маги красиво называют, «пространство будто раскололось», – продолжал дварф. – А в Пиках Демонов – это скалы такие в окрестностях столицы – вырос огромный замок. Ни тебе взрыва магии, ни масштабного зарева портала. Он как будто всегда там стоял – раз! и всё. – Да уж, замки просто так не вырастают… – с сомнением согласился Линдар. Он вообще не слишком верил в такой фантастический поворот событий, но спорить с дварфом не стал. – Вот и я о чём. И ладно б просто возник. Так окрестности этого самого замка, как потом оказалось, были настолько же недосягаемы для чужой магии, как сам Айриас. Там обитает какое-то своё самобытное волшебство. Ну а дальше уж и нам, и Чёрным пришлось как следует постараться, чтобы узнать, кто в этом замке обитает. Тот, кто назвал себя Энсору, видишь ли, и правда неподвластен чарам – ни чарам жрецов, ни чарам самой Лунносветной. – Я и сама тогда уверовала в то, что уж теперь-то наша жизнь станет иной, – с горечью проговорила Иргейл. Гвинбир с досадой махнул рукой. – Чего уж, все мы уверовали. Верховная Жрица ведь приходила к нему, сама. Ну и Чёрные не отставали, своих послов направили. А результаты вы видите сами. Только теперь, когда Линдар узнал больше о повстанцах, тёмная интрига жрецов вдруг предстала перед ним со всей ясностью: прикрывая свои действия именем Энсору, именем долгожданного спасителя, Единый Орден медленно, но верно убивал последнюю и единственную надежду на освобождение. Каков бы ни был «Избранник» на самом деле, он являлся своего рода символов, воплощением чаяний очень многих людей. Так и Рагнатеран, бывший всего лишь изваянием, всё равно оставался символом волшебства минувшей эпохи и непременным атрибутом властителей. И именно теперь, а не после рассказа Амилы, Линдар начинал понимать всю важность миссии, которую возложила на них Верховная Жрица. Они должны были вернуть повстанцам украденную _надежду_. – Мы попробуем изменить это, Иргейл, – Линдар протянул руку и коснулся её плеча. – Не знаю, удастся ли… но мы попробуем. Воительница чуть улыбнулась ему. – А Джаральт верил, знаешь… верил до последнего… Я тоже попытаюсь верить, Ночной Охотник… Большего он от неё не мог и просить... Некоторое время они молчали. Оборотень думал об Эйладе Иддрайге, Райдане Брейоне и проклятии энферийского трона. А ещё он хотел увидеть Рагнатеран, Меч-Читающий-Сердца, и узнать, с чем же столкнулся генерал повстанцев, что решил не претендовать на трон. Впрочем, Линдар понимал, что его вряд ли допустят в святилище. Ну а уж держать разговор с самим Брейоном ему и подавно вряд ли предстоит в ближайшее время. Линдар сожалел только о том, что Айлонви по-прежнему никак не выразила своего отношения к происходящему. Она избегала говорить об этом даже с ним, и в итоге оборотень оставил попытки и просто ждал. * * * Подготовка к празднику в Айриасе шла полным ходом. Урожай в этом году был богатый, как и почти всегда в земле волшебства. Говорили, что сказывалось обилие Мест Силы. Да и как иначе объяснить, что местный люд привык к щедротам природы? Впрочем, у них и кроме голода бед хватало. Айлонви думала, что если б ей был предоставлен выбор, вряд ли она бы выбрала родиться в Энферии. Очень уж всё здесь было неясное, противоречивое – чудесное и вместе с тем пугающее. Праздник Урожая общей традицией тех королевств, где ей доводилось бывать, и Айриас не стал исключением. Улицы украшались плетёными из соломы и сезонных овощей и фруктов гирляндами и фигурами. В воздухе витал запах свежего хлеба и пирогов, ведь в неделю Праздника каждая хозяйка стремилась перещеголять остальных в кулинарном искусстве. В каждом городе по случаю торжеств устраивалась ярмарка, а уж в Айриасе она готовилась со всем размахом. Айлонви не сомневалась, что уж где-где, а в Энферии перед людьми будут выступать не только артисты и фокусники, но и самые настоящие маги. Вот на чьё искусство хотелось бы посмотреть особенно! О чудесах, доступных энферийским чародеям, ходили легенды. Айлонви, конечно же, понимала, что вряд ли они умели вызывать драконов или заставлять небеса пылать, но вдруг хоть часть историй была правдой? С Линдаром они почти не виделись. Оборотень пропадал где-то со своими новыми друзьями – капитаном Иргейл Дайр и мастером-оружейником Гвинбиром. Айлонви чувствовала себя очень одинокой и чужой. Конечно же, причиной было не отношение к ней других, а то, что она сама постаралась возвести барьеры покрепче, убедить себя, что здешние проблемы не должны её заботить сверх меры. Она не хотела подпадать под очарование Энферии, не хотела связывать свою судьбу с этой землёй, и с каждым днём делать это становилось всё сложнее. Так и сегодня, в День Силы, как его называли здесь, она пообещала себе, что не присоединится к народным гуляниям, а только посмотрит на чародейское искусство на ярмарке. Праздники всегда сближали людей, а ей не хотелось испытать эту общность, с которой, как она знала, бороться потом будет невыносимо. Вместе с тем, Айлонви ловила себя на том, что ей было бы приятно, если бы друг всё же вспомнил о ней и позвал с собой в этот день. В компании Линдара она чувствовала себя увереннее – всё-таки они не один месяц путешествовали вместе. Вот только здесь его будто подменили. Не иначе местная магия ударила ему в голову! Всем им ударила… Он уже всем сердцем готов был поддержать повстанцев, уверовать в их легенды, даже помочь эти легенды воплотить. А она что? Она уже не находила в себе сил даже пытаться остановить его. Ей пришлось примириться с мыслью, что поход к Энсору был действительно для них необходим. Но внутренне она по-прежнему боролась с тем, чтобы склониться к какой-либо из сторон восстания. Это не казалось ей правильным. Должен был быть какой-то иной способ существования… Айлонви расчесалась и заплела свои золотисто-рыжие волосы в тугую косу вокруг головы. Она уже забыла о том, когда ей хотелось выглядеть красиво и привлечь к себе внимание – слишком долгим был путь, слишком далёкими были цели. Удобные тканые штаны и рубаха, высокие сапоги и плотная куртка из тёмной кожи – вся её одежда была добротной, подаренной повстанцами вместо её старой, поношенной. Но изысканным можно было назвать разве что узорный ремень с ножнами для новенькой сабли. Девушка провела по нему ладонью, а потом застегнула на груди, крепя ножны за спиной. Во время праздника все, особенно женщины, надевали лучшее, что у них было, вне зависимости от того, были они крестьянками или аристократками. Ну а она… она как будто просто была готова к новому походу. У неё даже украшений никаких не было, кроме единственного кольца, которое она никогда не снимала, сколько себя помнила – с голубым топазом, едва выступавшим из серебристого металла. Это кольцо уже настолько было частью её, что она забыла про него и не задавалась вопросом, откуда оно взялось. В дверь постучали. Айлонви с интересом обернулась, потом прошла и открыла. – Мог бы не стучать, – заметила она с улыбкой, радуясь, что Линдар всё же пришёл за ней, а не просто отправился праздновать со своими новыми друзьями. – Ну, вдруг ты переодевалась? Ты мне пока ещё не подала знак, что не против снова принять мои ухаживания, – усмехнулся оборотень. Девушка с облегчением рассмеялась этой старой шутке, изрядно надоевшей ей за время их совместного путешествия. Она была так рада, что новые идеи всё же не отдалили друга от неё. Вот он был здесь, рядом, почти что прежний, без этого пугающего огня в кошачьих глазах, без той странной алчбы, которая просыпалась в его взгляде, когда он слушал рассказы Гвинбира и Иргейл Дайр. – Хорошо выглядишь, должна заметить. По случаю праздника он тщательно вычесал свои непослушные уже порядком отросшие волосы и даже побрился, почти гладко. Новый кожаный дублет без рукавов, кое-где украшенный серебристыми заклёпками, можно было с натяжкой назвать нарядным. Всё-таки здешние мастера умели сочетать красоту и удобство. Его пояс украшал узорный ремень с ножнами для его длинных кинжалов, похожий на тот, который подарили девушке. Льняная рубаха из-под дублета разве что не сияла непривычной белизной, но пара недель нового путешествия это быстро поправят. Линдар давно приглядывался к такому наряду, но всё деньги жалел, а тут ему повезло с тем, как хотели им угодить хозяева. Как помнила Айлонви, отдельную его радость – да и её тоже – составляли новые сапоги, слаженные по мерке, на заказ. В таких сапогах уже и новый холодный сезон было встретить не страшно. В целом оборотень выглядел непривычно аккуратно и даже благородно. Айлонви никогда не видела его «при параде» раньше, а теперь снова задумалась, откуда же он был родом изначально. – Так-так, это считать зна́ком? – Линдар хитро прищурился. – А что, доверчивые местные селянки уже кончились? – парировала она, а потом искренне призналась: – Я рада, что ты зашёл за мной. – С тебя сталось бы пропустить всё веселье. Он с улыбкой протянул ей руку, и она шутливо взяла его под локоть. Воздух звенел народными песнями и смехом. На губах застыл приятный кисловатый привкус пенного сидра из мелких терпких яблок, который предприимчивые торговцы подавали прямо на улицах. Линдар рядом с ней мурлыкал какой-то прилипчивый мотив, с аппетитом вгрызаясь в ещё горячий пирог с яблоками и душистой корицей. Этот яблочный вкус и запах царил сейчас повсюду, как и бесшабашное веселье, и сердечная благодарность людей их земле за её щедрые дары. Айлонви, как ни боролась, не могла не поддаться общему настроению и в итоге забыла про данное себе утром обещание. Ей было хорошо и свободно, а ноги сами отбивали нехитрый ритм песен, пока они с другом шли по улицам за черту города, где должно было состояться основное празднование. Казалось, в этом ритме плясала вся толпа – и опьянённые вседозволенностью в честь Дня Силы дети, и торговцы с лотками, полными сладостей, напитков и ярких безделушек, и нарядно одетые как никогда приветливые друг с другом горожане, и даже стражники. Они спустились с холмов, на которых раскинулся город, к воротам – не тем, что были обращены к лесу и горной гряде за ним, а к тем, за которыми раскинулись поля. Урожай был убран недавно. Высокие расставленные на большом расстоянии друг от друга фигурные снопы обозначали границы огромного круга. В центре жрицы в нарядных светлых одеяниях и несколько мужчин и женщин в расшитых мантиях – видимо, местные маги – готовили какой-то ритуал. Айлонви постаралась не замечать, что их с Линдаром, похоже, узнавали, и не вслушиваться в шёпотки за спиной. Но в целом внимание окружающих было ей неприятно, потому что напоминало об ожиданиях, которые здесь на них возлагали. Хорошо хоть никто не пытался затеять разговор. Зато их охотно пропустили вперёд. – Мастер Гвинбир говорил, что это не единственный такой круг, – как ни в чём ни бывало объяснил Линдар, игнорируя взгляды любопытных. Айлонви даже позавидовала его выдержке. – Они к сегодняшним торжествам по всему Айриасу выложены, чтобы у всех жителей была возможность приобщиться к священнодействию. – А почему мы именно здесь? – с интересом уточнила девушка. – Потому что здесь ритуал будет вести сама Амила Лунносветная, а мы вроде как её почётные гости. Зато будет шанс поглазеть на местную элиту – они празднуют наравне с простым людом, – Линдар усмехнулся, а потом понизил голос и толкнул её локтем. – Посмотри во-он туда, напротив. Айлонви подчинилась. Оборотень указывал на мужчину, которого можно было бы назвать красивым, если бы не хищная суровость его черт. Взгляд его льдистых голубых глаз скользил по собравшимся, точно в поисках возможной угрозы. Девушке немедленно захотелось слиться с толпой, а то и вовсе исчезнуть. Но когда мужчина посмотрел на неё в упор, то сдержанно кивнул ей в знак приветствия, явно узнав её. От этого стало ещё больше не по себе. – Это – лорд Аэртан Лииайт, очень уважаемый человек в Совете Айриаса. Вроде бы отвечает за безопасность, – шепнул оборотень. – Ага, по нему видно, – чуть слышно отозвалась девушка, стараясь не рассматривать Лииайта слишком пристально. – Должно быть, те, кто рядом с ним – другие члены Совета. Они там не то на гильдии разбиваются, не то ещё как… Погоди-ка… а что там, рядом с Лииайтом, делает мастер Гвинбир? – О, и правда он! – с удивлением протянула Айлонви, глядя, как лорд Лииайт пропускает вперёд низкорослого чернобородого оружейника, прекрасно им знакомого. Мастер Гвинбир оделся сегодня не сильно наряднее, чем когда был у себя в мастерской. Разве что рубаха его с привычно закатанными по локоть рукавами, должно быть, была почище, и кожаный передник он снял. На шее у него красовалась толстая цепь с каким-то символом, а борода была заплетена чуть причудливее, чем помнила Айлонви. Дварф бросил Лииайту пару каких-то фраз и рассмеялся. Лорд сдержанно улыбнулся. А потом оружейник посмотрел на Айлонви и Линдара и приветственно помахал им, но протискиваться к ним через толпу, а тем более пересекать ритуальный круг, не стал. – Мастер Гвинбир – глава всех кузнецов Айриаса, – пояснила неизвестно откуда возникшая рядом Иргейл. – Он – член Совета. Айлонви вздрогнула от неожиданности. Линдар удивлённо покачал головой. – Вот так-так, – хмыкнул он, – а говорил ведь, что «один из основных поставщиков оружия айриасской армии». – Ну, по сути, так и есть, – согласилась воительница, как всегда без улыбки. – Он не очень любит говорить о своём статусе, предпочитает просто делать своё дело. Хорошего дня вам обоим, кстати. – С праздником, Иргейл, – оборотень тепло улыбнулся ей. Айлонви ограничилась приветственным кивком. «Что ж, по крайней мере, теперь понятно, почему Гвинбир пытался подружиться со мной и с Линдаром, – подумала она. – Дело вовсе не в симпатии. Ему просто хочется повлиять на наше решение…» Эта мысль расстроила её больше, чем она ожидала. Наверное, ей просто слишком хотелось верить в искренность отношения к ним. Между тем весёлые песни и даже приглушённые разговоры смолкли, когда в круг вошла Амила Лунносветная. Её сопровождал мужчина в тёмных доспехах, но без шлема. Все присутствующие, как один, кланялись им, а воины – Иргейл в их числе – отдавали честь. Даже Линдар счёл уместным поклониться. И только Айлонви всё никак не могла отвести взгляд от рыцаря, забыв об элементарной вежливости. Его лицо, изуродованное множеством шрамов до такой степени, что с трудом можно было представить, как оно выглядело раньше, было и пугающим, и притягательным в этом уродстве. Его взгляд казался жутким, нечеловеческим, потому что один глаз был нормальным, а второй, перечёркнутый ещё одним шрамом, походил на причудливый кристалл из живой ткани, смеси белого, голубоватого и алого. Но когда он заговорил, глядя на собравшихся, его улыбка была такой тёплой и открытой, что изменила первое жуткое впечатление. – Мы рады вам – тем, кто празднует у ритуальных кругов сегодня, кто благодарит и чествует свободное течение крови земной вместе с нами. Поблагодарим же тех, кто много месяцев трудился, чтобы у всех нас был хлеб, чтобы у меня и моих воинов были силы поднять меч и щит на вашу защиту. Да будут они благословенны, и да будет благословенна наша чудесная щедрая земля. Айлонви удивилась тому, насколько искренне говорил рыцарь – не просто отдавая дань неким правилам, а действительно вкладывая себя в свои слова. Она уже поняла, что это был не кто иной, как генерал Райдан Брейон, некоронованный правитель Айриаса, лидер восстания, с которым им не довелось встретиться прежде. О нём говорили с уважением и почти благоговением, как и об Амиле Лунносветной. Девушка уже привыкла воспринимать его как некий символ, о котором все говорили, и странно было увидеть перед собой живого человека. Его шрамы… они не были получены в боях. По слухам, когда-то давно он был пленником жрецов Единого Ордена, как и Лунносветная, наказанный за измену. Но сейчас, когда Айлонви смотрела на этих величественных мужчину и женщину, облечённых почти абсолютной властью здесь, давших своим людям цель и надежду, она не могла думать о них, как о мятежниках, посягнувших на покой энферийского народа. Она чувствовала в них спокойную уверенность и любовь защитников, а не надменность фанатиков. Ни ненависти, ни упоения властью… Почти против воли Айлонви прониклась симпатией к генералу. Лунносветная была слишком непостижима для понимания, и к ней девушка испытывала скорее уважение, граничащее с благоговением. Райдан Брейон обошёл круг. Проходя мимо Айлонви и Линдара, он остановился. Девушка, опомнившись, чуть поклонилась, не зная, что сказать этому человеку, если он спросит, что же она решила, что выбрала. Ей вдруг стало стыдно за свою неуверенность, за желание оставаться в стороне, хотя ещё утром эта мысль казалась такой разумной и взвешенной. Но Брейон посмотрел на них, приветственно кивнул и просто сказал: - Хорошо, что вы здесь. В этой фразе было заключено больше, чем праздничное приветствие. Затем, к облегчению Айлонви, генерал направился по ту сторону круга – туда, где стояли Аэртан Лииайт и мастер Гвинбир. Ей даже не пришлось лепетать что-то, подобающее случаю, о том, какая честь была познакомиться с тем, о ком они столько слышали, и прочее-прочее. Но она справедливо предполагала, что такого рода разговоры им ещё предстоят. Тем временем Амила подала знак магам и жрицам. В подступающих сумерках они разожгли высокий костёр в центре круга. Без волшебства дело явно не обошлось, потому что пламя давало больше света, чем жара. В воздухе зазвучала тихая музыка, и неясно было, что являлось её источником. Айлонви огляделась в поисках музыкантов, но видела только жриц и магов в круге, начавших ритуальный танец. А потом зазвучал голос, изгнавший все мысли. Такого невозможного голоса не могло быть у живых, однако же он срывался с губ Верховной Жрицы. Казалось, в самом пространстве что-то изменилось, открылось, когда воздух зазвенел её ирреальной колдовской музыкой. Не словами, но образами песня повествовала о пробуждении земли от зимнего сна, и о семенах, прораставших из её благодатной защищающей темноты, о трудолюбивых руках, заботившихся о посевах, и о силе солнечного света и крови земной, вливавшейся в каждый росток, в каждый плод. Айлонви увидела золотые пшеничные поля и фруктовые сады – увидела как будто изнутри, почти физически чувствуя, как наливался силой каждый колосок, как тяготились приятным бременем деревья, как природа пела на пике своего торжества, и как после наступала приятная нега и усталость, когда цикл близился к завершению. Теперь урожай был убран, и люди возносили уставшей земле свои благодарности. В какой-то миг Айлонви показалось, что она видела, слышала ещё десятки, сотни других голосов у других костров, словно невидимые нити протянулись между всеми ритуальными кругами. Слой за слоем перед ней открывались другие костры, другие зрители, другие жрицы, танцевавшие древний танец для самой природы. Она чувствовала тончайшие связи, соединившие людей между собой, чувствовала биение ритма, некоего пульса под своими ногами – того самого ритма, которому вторил танец жриц и песня, выплетаемая могучим нездешним голосом. Восхитительное, ни с чем не сравнимое ощущение причастности и единения наполнило её. Впервые настолько отчётливо Айлонви чувствовала себя частью вечного цикла, частью неизбежного умирания и возрождения, и кровь в её жилах текла в едином ритме с кровью земной. Это было так просто и естественно… и так волшебно. Ей хотелось и петь, и плакать, и обнимать тех, кто танцевал с ней вместе у ритуального костра, и протягиваться мыслью по струнам нитей-связей к другим праздновавшим, с которыми сейчас она была едина. Голос Амилы был воплощением ничем не скованного волшебства. Он зачаровывал, но иначе, чем молитвы энферийских жрецов. Он не лгал, но обращался к самому сердцу, вёл за собой. И Айлонви позволила себе открыться. Именно в эти мгновения девушка осознала вдруг, за что сражались повстанцы. Никто не был вправе сковать само дыхание земли, однако именно это попытался сделать Единый Орден. И если существовал способ сбросить оковы, позволить крови земной течь в упоительном свободном ритме, она хотела быть к этому причастной. Как в прекрасном чарующем сне, Айлонви видела, как маги вошли в круг. С их рук сорвались ослепительные огни и расцветили тёмное небо над ними узорами. Были здесь и дивные звери, и птицы, и причудливые растения, оживавшие в ночи. Были и драконы. Небеса пылали и переливались, совсем как в рассказах менестрелей. Голос Амилы растворился в уже вполне земной музыке – в реальных инструментах и нестройном хоре. Народ в круге и за его пределами пел и танцевал, вне зависимости от своего статуса – аристократы и воины, купцы и ремесленники. Айлонви быстро потеряла из виду Линдара и Иргейл – толпа несла её куда-то в своём ритме, которому она вынуждена была подчиниться. Но в эту ночь лица вокруг больше не казались ей чужими. Она пела и радовалась вместе со всеми, опьянённая праздником. И вдруг впереди, среди танцующих, она увидела того, кого никак не ожидала здесь увидеть – молодого черноволосого мужчину из её снов. Девушка пригляделась и даже потёрла глаза, но наваждение не исчезло. Мужчина напевал что-то, с кем-то переговаривался, а потом обернулся к ней, встречаясь с ней взглядом. Глаза у него были странные, тёмные, без белка, с серебристо-голубой радужкой – ровно такие, как она помнила. Доли мгновения – и он уже растворился в толпе… – Подожди! – воскликнула Айлонви и устремилась за ним, но его уже и след простыл. Толпа несла её дальше, а она всё озиралась в поисках гостя своих снов, с которым у неё вдруг выдался шанс поговорить. Ещё несколько раз она подмечала его в калейдоскопе лиц среди праздновавших, но никогда не успевала догнать. Ей показалось, что он тоже узнал её, но почему-то не пытался приблизиться. В последний раз она заметила его на подступах к лесу, где он обернулся через плечо и – девушка была готова поклясться! – кивнул ей, а потом начал удаляться куда-то под сень деревьев. Айлонви, уже не заботясь о вежливости, протолкнулась через очередную группу танцующих, вбежала в лес… и остановилась в одиночестве. Она беспомощно озиралась, вглядываясь в длинные тени. Костры праздника остались позади, и лес сомкнулся вокруг неё, тихий и величественный, как древний храм. Даже здесь, на опушке, Айлонви чувствовала его живую древнюю мощь, пробудившуюся не то из-за ритуалов, не то из-за того, что нынче был День Силы. Девушка не решилась нарушить тишину и позвать того, кого искала. Она прислушалась к своим ощущениям, но не услышала ни одного постороннего звука, не уловила ни одного людского запаха. – Ищешь кого-то, Соколиная Леди? – прозвучал мелодичный голос слева. Айлонви резко обернулась. Она не услышала приближение незнакомца, и это было странно. В темноте девушка видела достаточно неплохо, в силу своей нелюдской природы. В нескольких шагах от неё стоял высокий мужчина в лёгком кожаном доспехе с красивым растительным узором. Грудь пересекали ремни, крепившие на его спине колчан со стрелами и изящный лук. Передние пряди его длинных волос были собраны назад – совсем как у незнакомца из её сна – только сами волосы были светлыми. Лицо у него было необычно утончённым, с высокими скулами и тонким носом, и удивительными миндалевидными глазами с большой – больше чем у людей – изумрудной радужкой. А когда он сделал пару шагов к девушке, она поняла, что совсем не слышит его поступь. В другое время она быстро бы достала саблю из ножен, просто на всякий случай, но сейчас её что-то остановило. От незнакомца не исходило угрозы – по крайней мере, ей хотелось так думать. – Мне… показалось… – неуверенно ответила она, не желая рассказывать про сны. – Ты тут никого не видел? – Не видел, – мужчина покачал головой. – Ты первая сюда вошла. Здешние люди любят лес, но в Дни Силы не решаются приходить сюда. – А ты?... – Я просто люблю вспоминать, – он неопределённо пожал плечами и чуть улыбнулся, рассматривая её. – Не бойся, здесь тебе никто не причинит вреда. Не скрою, интересно увидеть обещанную нам легенду во плоти. Девушка нахмурилась. – Я не думаю о себе так. Да и тебе бы не советовала. – Уважаю твоё право, Соколиная Леди. – Моё имя – Айлонви, если угодно. «Соколиная Леди» это уж как-то… слишком по-пророчески. Мужчина грациозно поклонился ей. – Странник. Рад знакомству. Айлонви не стала обижаться на то, что он, по сути, не назвал ей своего имени. А, возможно, это и было его имя, просто в переводе на людское наречие. Она слышала об эльфах прежде, но никогда не видела их воочию, за всё время своих путешествий. Они предпочитали селиться вдали от людей и почти никак не поддерживать с ними контактов. Тем удивительнее было вдруг встретить одного из них – ну а в том, что перед ней был именно эльф, она не сомневалась. Именно такими их и описывали – изящество, бесшумные движения, характерные черты. Даже запах, исходивший от него, был не людским. Так мог пахнуть лесной ветер – разнотравьем и свежей листвой. Пристально рассматривать его уши на предмет их остроты девушка не стала, чтоб ненароком не обидеть. Ещё об эльфах говорили, что они могли пустить стрелу тебе в глаз быстрее, чем ты успевал моргнуть. Айлонви предпочитала думать, что Странник и правда не желает ей вреда. Было бы грустно закончить свой путь, едва только успев принять если не правильное, то хоть какое-то окончательное решение. – Ты выглядишь растерянной, – мягко проговорил эльф. – Я могу чем-то помочь тебе, Айлонви? Под его доброжелательным, но всё-таки очень пристальным взглядом девушка несколько смутилась. – Мне показалось, что у костров я встретила старого знакомого, – призналась она, наконец. – Я никак не могла догнать его в толпе. Готова поспорить, он вошёл в лес именно здесь. Странник прищурился, глядя куда-то ей за плечо. Она невольно обернулась, но за спиной никого не было. Издалека, от костров, доносилась музыка и голоса, но вокруг них царила тишина. – В такие ночи, когда истончаются границы запретов, духи свободно бродят среди нас, – сказал эльф. – Да и песни Иннуараэ привлекают их. Духи могут принимать любой облик, как правило – ровно тот, который нам по каким-то причинам нужно увидеть. Может быть, ты держала внутри какой-то вопрос? Вспомни. Этот дух мог быть тебе ответом. – Дух… – с сомнением повторила Айлонви. – Он был таким реальным, ничуть не отличался от тех, кто был вокруг… А потом смысл слов Странника дошёл до неё. Держала ли она внутри какой-то вопрос? Конечно же! Она ведь хотела узнать, почему Зов привёл их именно сюда, и что мог открыть ей Энсору. – Ты, наверное, прав, Странник, – проговорила она, встречая его взгляд. – Спасибо тебе. Я, кажется, понимаю. – Всегда пожалуйста, Айлонви. Надеюсь, ты получила необходимый тебе ответ. Она улыбнулась, вдруг почувствовав внутри удивительную лёгкость от принятого, наконец, решения. Неопределённость больше не тяготила её. Она сделает то, что сможет, и будь, что будет. Чуть подавшись вперёд, она доверительно сообщила эльфу: – Да. Я пойду к Энсору. Кажется, именно этого все здесь от меня ждут. Странник усмехнулся, по-прежнему доброжелательно. – Кто бы чего ни ждал – решать, кем тебе стать, будешь ты сама. В Энферии слагается немало легенд, но не все они предопределяют наше бытие ровно так, как написано. – А ты веришь в это? – спросила Айлонви, не успев даже испугаться своей смелости. – Веришь в пророчества об Избраннике и о том, что мы как-то сможем повлиять на него? – Я не верю, я вижу, что это будет так. – Так ты, стало быть, тоже провидец? Эльф рассмеялся. Это был необычный, в чём-то ирреальный звук. Айлонви готова была поспорить, что тихому смеху Странника ответил ветер в ветвях. Ей даже самой стало легче на душе и захотелось рассмеяться в ответ. – Нет, я – тот, кем решил стать сам. – И кем же? – Капитаном лучников Айриаса, если тебе это интересно, любопытная леди. Айлонви отпрянула в изумлении. Странник же, как ни в чём ни бывало, протянул ей открытую ладонь. – Пойдём, я проведу тебя обратно к Храму потайными тропами, а то чего доброго, духи вовлекут тебя в свою игру, и ты из леса до рассвета не выберешься. Девушка предпочла довериться ему и взяла его за руку. Его ладонь с длинными изящными пальцами была тёплой, как у человека, и вполне осязаемой, даром что двигался он бесшумно, точно какой-нибудь дух. Эльф повёл её глубже в лес, но, насколько она могла судить, шли они всё же вдоль границы. Здесь было хорошо и как-то спокойно. Повсюду – в воздухе и в земле под ногами – Айлонви чудились отголоски волшебства, с которым она соприкоснулась у ритуального костра. Иногда ей казалось, что краем глаза она видит какие-то фигуры, мелькавшие среди деревьев, но когда она фокусировала взгляд, те исчезали. Она гадала, увидит ли снова молодого мужчину из сна, но тот больше не показывался. Ей не было страшно – скорее, любопытно и немного не по себе. Но всё же она была рада компании Странника, тем более учитывая его предупреждение. – А костры вроде бы совсем близко… Да и зачем я духам в этой их игре? – Им нравится запах иномирности и перемен. Он привлекает их, как яркий звёздный свет. – Запах иномирности, ну надо же… Это, стало быть, каждая собака знает, откуда я, а я сама – нет. – Ну, ты не настолько уж необычна на вид, чтобы не сойти за обитательницу нашей реальности, - с улыбкой возразил Странник. – Но если смотреть не глазами, то да, становится очевидно. – А ты, стало быть, смотришь не глазами. И что же ты во мне видишь? – В тебе много глубоко спрятанной боли, но я не стану спрашивать, откуда она. Ты молода и переменчива. Ты очень близка к людям, хоть и не являешься человеком. Впрочем, об этом не мне судить – я и сам таков. – Таков, в смысле – близок к людям, или не являешься человеком? – И то, и другое, очевидно, – он усмехнулся. – А ещё ты чрезвычайно любопытна, но это и хорошо. Иначе вряд ли бы ты рискнула пойти к Энсору и поискать ответы у него. – Знать бы ещё, даст ли он их мне… Странник не ответил. Остаток пути они прошли в молчании. Айлонви ещё о многом хотелось расспросить своего спутника, но так и не решилась. Эльф, как и обещал, вывел её к храмовому комплексу. Лес как бы обнимал город, и рощи Храма граничили с ним, как помнила девушка. – Дальше уже безопасно, – сказал Странник. – Здесь я оставлю тебя. – Спасибо тебе, – искренне сказала она. Эльф улыбнулся и чуть поклонился ей. – Посмотрим, какая легенда сведёт нас вместе снова. Удачи тебе, Айлонви… и побольше решительности. С этими словами он развернулся и пошёл обратно в лес, быстро растворившись среди деревьев. Девушка некоторое время смотрела ему вслед, раздумывая обо всех тех удивительных встречах, которые состоялись в последнее время. Ласковый ветер из рощи ударил ей в лицо. Ей нестерпимо захотелось распустить волосы, что она и сделала. Свободный ветер… свободное волшебство… Внутри неё звучала музыка, но не простые народные напевы, которые было так легко подхватить и запомнить, а песня Лунносветной, повторить которую ей было не под силу. Вместо мучительного Зова её сердце наполняла глубокая благодарность этой земле за те чудеса, которые Энферия открывала перед ней – просто так, ни за что. – Я постараюсь помочь тебе… – шёпотом пообещала Айлонви, подставляя лицо ветру. – Может статься, это мне и правда под силу… Глава 5 - Лорд Энсору – Ваш народ послушен Вам, Избранник Энферии… Богиня вновь шлёт Вам своё благословение, – закончил жрец свою речь и чуть поклонился. Энсору по-прежнему не реагировал, прямой и неестественно неподвижный, точно статуя. Его гордая полная достоинства осанка странно сочеталась с впечатлением, что мощные плечи словно несли на себе груз непосильной тяжести. Руки, затянутые в кожу перчаток, замершие на подлокотниках высокого кресла… лицо, скрытое украшенной сапфирами маской из тёмного металла в обрамлении ниспадавших на плечи иссиня-чёрных волос… Казалось, само дыхание жизни давно оставило этого человека. – Ты не первый приходишь сюда, почтенный. Зачем ты снова искал встречи со мной? Тебе не страшно, что ты не вернёшься отсюда? Голос лорда-властителя звучал глухо и жутко, лишённый каких-либо живых интонаций. По-энферийски он говорил чисто, с едва заметным акцентом. «Может, иномирянин и не человек вовсе?» – пронеслась мысль. Глайр Вангор, посол, уполномоченный самим тэак-ши Карниллом Рэвоном, Верховным Жрецом Чарльтвуина, нахмурился под капюшоном чёрной с серебром мантии. Лорд походил на потенциального последователя Благословенной ничуть не больше, чем на надежду повстанцев. Что он сделал с самым первым посольством Единого Ордена, из которого в Храм вернулся только один? Что он думал обо всём том, что уже около пяти лет вершилось его именем? Вопросы, один мрачнее другого, роились в голове посла. Испугать служителей Акхараат можно было только одним – потерей Её благословения. Потому даже сейчас, находясь в полной власти Энсору, в этом диковинном и страшном месте, где не действовала магия, а Зов Богини был едва различим, тэак Вангор не дрогнул. Он готов был встретить свою судьбу с тем же спокойным интересом, с которым допрашивал пленных повстанцев. – Ваше имя с почтением произносится в каждом уголке Энферии, и крепок Закон, творимый Вашей безмолвной властью, лорд-властитель, – с почтением проговорил жрец, снова поклонившись. – Ваш народ спокоен и доволен своей жизнью, а страх подавляет ненужные бунты. Вы – под защищающей дланью Богини. Она отзовётся Вам и благословит Вас, коли Вам угодно всё же будет появиться в Её Храме в столи… – У меня нет народа, – голос Энсору рассёк воздух, как свист бича. – Ни один закон не движим моим именем. Пусть твоя Богиня простирает свою длань на тех, для кого это играет какую-то роль. Вангор онемел от такой дерзости, но быстро справился с собой и произнёс холодно, хотя и по-прежнему учтиво: – Остерегайтесь, лорд-властитель. Милость Акхараат Благословенной сложно заслужить, а потеряв – невозможно вернуть. Сама земля защищала его, и Единый Орден не мог пойти против него или не считаться с его властью. Но самое главное, _Ей_ было угодно принять Энсору на Свою сторону, покровительствовать ему. За пять лет с его удивительного появления в Энферии жрецы сделали всё, чтобы народ осознал: лорд-властитель был на _их_ стороне и пользовался неограниченным расположением Богини. Имя Энсору гремело по всей стране. Но он стал известен не как легендарный спаситель повстанцев, а как правитель, взявший всё в свои руки, поддерживавший Закон Акхараат Благословенной и издававший свои указы в соответствии с этим Законом. Всё было, как обещали пророчества. Тэак Вангор слово в слово помнил древнее предсказание Видящей тэа Лиоры Каддны: _«Не единственная я увидела этот лик, услышала тихую поступь перемен. Возрадуемся же! Ибо придёт создание родом из Мира иного, ликом на человека похожее, сердцем – на зверя лютого. Лишь дева огненноволосая сумеет приручить его и направить. _ _Для него, Избранника Энферии, очнётся от колдовского сна Меч-Читающий-Сердца и запоёт в руке его, и коронует его._ _Сама Энферия призовёт его, и не будет над ним власти ни у духов, ни даже у самой Благословенной Акхараат. Но Благословенная ждёт его прихода, и о том же возлюбленным служителям своим заповедует. Не упразднить Её Закон придёт правитель-Избранник, но претворить в жизнь ещё более яркую, чем жрецам удавалось доселе._ _Ждите перемен, дорогие братья и сёстры мои. Ждите Избранника. Ему по силам будет вести нас и поддерживать порядок, которому мы вот уже столько веков служим. Склонятся перед ним и мятежники, ибо не сумеют противостоять его силе иномирной и закону Меча…»_ Но лорду-властителю были безразличны и власть, и репутация. Он не предпринял ни единой попытки помочь жрецам или воспрепятствовать. Он даже ни разу не появился перед своим народом. Что ж, Райдан Брейон и его сброд бунтарей должны были окончательно лишиться надежды. Для них всё было потеряно, и подобное положение вещей должно было сломить дух сопротивления. Глайр Вангор не сомневался, что Лунная Ведьма тоже предпринимала попытки заманить Энсору на свою сторону. Но он был равнодушен ко всему, точно восставший из могилы мертвец. «Каковы же твои цели, бес тебя возьми? – думал жрец, глядя на лорда. – Чего ты добиваешься? Почему в легендах тебе отводится такая серьёзная роль, что в воле Самой Благословенной потакать тебе, несмотря на твою неслыханную дерзость?» Энсору чуть подался вперёд. В чёрных прорезях его маски сверкнули янтарные огоньки… но вспышки гнева не последовало. – Ты, кажется, угрожаешь мне? До чего же бессмысленное действо. Этот спокойный тон заставил тэак Вангора похолодеть. Такого с ним не случалось с самого Посвящения. – Мои слова не следует трактовать как оскорбление, – жрец поклонился, уже ниже, чем в первый раз. – Ступай. Ваши дела интересуют меня не больше, чем мои должны интересовать вас. Двери за спиной посла распахнулись, и жрец невольно отступил на шаг. Но всё же, он не мог уйти, не выполнив задачу до конца – не передав волю Благословенной. – Богиня может исполнить любое Ваше желание, лорд-властитель, – негромко проговорил тэак Вангор, немного жалея, что не может вплести в слова то _особое воздействие_, которое прокрадывалось в разум людей, но никак не влияло на Энсору_._ – Вам достаточно лишь дать Ей своё согласие, _по свободной воле…_ В следующий миг он вскрикнул и обхватил голову ладонями. В разум словно вогнали раскалённое лезвие, поднявшее в жреце страхи и боль, которые он уже давно разучился испытывать. Это длилось ровно несколько мгновений, но для него секунды обернулось вечностью. Звучание тихого жуткого голоса, прервавшее пытку, показалось Вангору истинным благословением: – Терпение никогда не было моей добродетелью. Ступай прочь. * * * Зачем все они приходили? Почему считали, что смеют просить, требовать, ожидать от него чего-либо? К какой силе они взывали? На что возлагали надежды? У него ничего не осталось, и он уже давно не был защитником людей. Он умер… вот только почему-то не задвинулась над ним крышка саркофага, не угас окончательно разум, не иссохло мумией тело. А главное, не истаяли тени, и не ослабил свою хватку ужас осознания потерь… У него не было сил идти, но идти приходилось. Ему не было дела до этой чуждой ему жизни, ведь она всё равно не могла заменить ту, которую он уже отжил. На него примеряли предназначенные кому-то другому маски, но его лицо было слишком искромсано, искрошено, чтобы принять хоть одну из них. Он пытался объяснить всем им, что они зря потревожили гробницу, но никто его не слышал. Они всё взывали к чему-то… к чему-то, чем он мог бы или должен был быть, но чем не являлся. Почему смерть отторгла его, не подарила бесценную возможность быть с Ней? Неужели мера его грехов была слишком велика, и он не заслужил долгожданный отдых? Арданнор так и не сумел понять по-настоящему, что с ним произошло. Он до сих пор отчётливо помнил, как яд пылающей волной разливался по венам от эпицентра – дротика, пущенного из маленького старомодного самострела. В те мгновения, сквозь боль, он был счастлив, услышав шелест лёгких крыльев милосердной смерти, летевшей за ним, уже почти обнявшей его… Но зачем же она выбросила его сюда, как штормящий океан выбрасывает на песчаный берег морского хищника, беспомощно бьющегося в агонии вне своей стихии? Проклятая судьба не имела права вырывать его из сладостных объятий заслуженной погибели, выплёвывать его в новую никчёмную жизнь, насмешливо сохранив ему память обо всём!.. В его время только и было разговоров, что о конце света. Скорее всего, сейчас планета Илтриксар, измученная достигшим пика прогрессом, уже прошла все свои циклы развития и погибла, уничтожая всё живое на своём лике. Пережить свой родной Мир и оказаться вдруг в новом пространстве казалось… _противоестественным_… На Илтриксаре вера в перерождения была чем-то привычным, обыденным, и Арданнор разделял её. О если бы это было перерождением – новым шансом! Но он остался на руинах своей старой жизни, один на один с призраками, населявшими бездну его памяти. Можно было допустить, что Валрус – легендарная разумная машина клана Энсору – всё же исполнил возложенные на него надежды и открыл вход в иное пространство. Вот только ведь он, Арданнор, умер _там_ и входом воспользоваться не мог… Никто из присутствовавших тогда в лаборатории не выжил, кроме Ключа. Энсору помнил это, потому что её крик был последним, что он слышал, умирая… Очнулся он здесь, в своём Замке. Обстановка странным образом изменилась, как будто Эксперимент преломил реальность, и целая эпоха повернулась вспять, отбросив их на пару тысячелетий назад. Чуть позже пришло понимание, что окружавшая его реальность не была Илтриксаром... А, ведь, ему казалось, что пределов своего безумия он достиг уже давно… Потрясение было так велико, что первое время он не мог не то что толком осознать себя, но даже принять человеческий облик. Псом он бродил по скалам и изливал свой ужас и смятение в вой, без слов и мыслей, взывая к равнодушному небу и чужой земле, ранившей его сердце. «Зачем?.. Зачем всё это?.. – думал Арданнор. – А теперь ещё и этот жрец… Неужели первого посольства было недостаточно, чтобы отвадить их от Замка? Казалось, тогда я напугал их достаточно… но нет же…» Ему снова пришлось применить Дар _так_, и от привкуса чужих эмоций его до сих пор била лёгкая дрожь. Чужой страх становился его собственным, и тени снова шевелились по углам, перешёптывались. Арданнор резко поднялся и покинул приёмный зал, вступая в один из бесконечных пустынных коридоров Замка. Он знал, что призраки всё равно последуют за ним. Он чеканил шаг, желая хоть как-то заглушить их голоса. Разумеется, это было бессмысленно, но просто иногда так хотелось обмануть себя… Замок замер в своей мрачной красоте, безмолвно поддерживая хранителя, с которым – как говорили – был связан подобно тому, как тело связано с духом. Высокие сводчатые потолки и стрельчатые арки, причудливые искусно выполненные витражи, статуи тёмного камня и не менее тёмные гобелены и драпировки – резиденция клана Энсору осталось прежним в своей основе. Таким Арданнор увидел его после своей гибели в лаборатории Норвьеру. Бесследно исчезло всё, связанное с великолепными технологиями Илтриксара – все защитные установки и аппаратура, всё, что хоть сколько-нибудь напоминало прежний Мир. В _этой _реальности властвовала только магия, ну а даром колдовства Энсору никогда не был наделён, в силу своего особенного кланового Дара. Зато магом была его верная кузина, Кайра… а ещё – проклятая Эриадэль Норвьеру. Привычно лорд мысленно обратился к Замку, меняя пространство так, чтобы сократить путь до своих покоев. После встречи со жрецом его преследовало необъяснимое желание смыть с себя иномирную скверну. Это желание было настолько же необъяснимым, насколько и бессмысленным по сути, ведь скверна уже его собственная пронизывала сам стержень личности. Арданнор прошёл в ванную, не решаясь посмотреть в зеркало, но потом всё же обернулся. Маска из тонкого тёмного металла, инкрустированная зачарованными сапфирами на манер диадемы, защищала его сознание. Артефакт, сработанный для него Кайрой уже в этой реальности. К счастью, аретфакты для Энсору работали. В присутствии других без этой маски Арданнор чувствовал себя уязвимым, как без кожи. – До чего же ты мне опостылел, – размеренно проговорил лорд своему отражению. – Даже в лицо смотреть тебе тошно… Нехотя Арданнор снял маску и посмотрел в чёрные с янтарной радужкой глаза своего отражения. Каждый раз он невольно искал следы тлена, но его лицо совершенно не изменилось. Тела _тэйриэ_, в отличие от человеческих, не разлагались, а иссыхали, постепенно превращаясь в мумии, отчасти сохранявшие изначальные черты. Это было следствием магии, текущей в их жилах вместе с кровью. Но хотя он отчётливо помнил момент умирания, его тело осталось прежним, со своими прежними нуждами, точно и не было выстрела бластера тогда, в лаборатории Норвьеру. Энсору устало повёл плечами. Сейчас он чувствовал ношу своей памяти почти физически. Призраки не отражались в зеркале, но в такие мгновения ему было страшно оборачиваться. Он почти привык… _почти_… И всё-таки каждый раз, когда они начинали обступать его, что-то внутри сжималось от безысходности. – Нет, не хочу… – выдохнул Арданнор, не надеясь, впрочем, что будет услышан. – Я не готов… Он не закрывал глаза, цепляясь взглядом за окружающую обстановку, до боли в пальцах сжимая мраморный бортик купальни, чтобы только удержать своё восприятие в «здесь и сейчас». Но реальность неумолимо расслаивалась, и нечто совсем иное снова представало перед ним. * * * –_ Моё сердце словно рвётся туда, прочь из тела, но я заперта… И я не хочу оставлять тебя… Мне немного страшно, мой милый… _ –_ Ты здесь, со мной, слышишь? Подожди! _ _Он бессильно сжимал её руку, шепча десятки бессмысленных нежных и успокаивающих слов в каскады её тёмных отливающих изумрудным волос. _ –_ Вот так оно происходит, да?.. – она рассмеялась, тихо и мелодично. - У меня совсем нет сил сопротивляться. Так странно... Но я была готова._ –_ Пожалуйста, подожди… Ты ведь всё ещё слышишь мой голос, чувствуешь меня. _Чувствуешь_! _ –_ Я так рада, что это не ты здесь… Темно… _–_ её голос мерк, смешиваясь с затруднившимся дыханием, становясь едва уловимым шёпотом. – Ты ещё слышишь меня? Границы плоти смыкаются вокруг меня… Душно… Наверное, оттуда ты не услышишь меня… _ –_ Раэн… немного, ещё хоть немного, Раэнэль, прошу… Я обещаю тебе, я найду способ… Я не хочу так!!!_ –_ Бедный мой… Тебе не к лицу такая боль. Не надо… _ –_ Я люблю тебя, Раэн…_ –_ И я тебя, больше всего на свете, мой Правящий Лорд… мой Арданнор… Ты особенно красивый, когда улыбаешься, знаешь… _–_ её прохладные пальцы очертили его губы. – Улыбнись мне сейчас… Да… вот так… _ –_ Раэн… _ –_ Ты ведь сумеешь простить меня, если… когда… Да… ко…нечно… же… прос…тишь… _ _Её сознание истаяло до слабой едва теплящейся искры. _ _Не человеческий плач, а хриплый звериный вой огласил Замок. Эти стены знали такую песнь скорби, слышали её уже не раз, разными голосами в каждом поколении. _ _Гранитные колонны фамильной усыпальницы содрогались от нечеловеческой силы ударов. Некоторые из них пошли трещинами. Несколько резных плит, служивших крышками саркофагов, лежали на полу, разбитые. В другое время это показалось бы ему кощунством, но сейчас все эти разрушения ни в коей мере не отражали то, как была разрушена его жизнь. _ –_ Будьте вы прокляты! Все до единого, кто бы из вас ни навлёк это на нас… Адская бездна, да ведь это я – глава рода! Это я – основной носитель вашего проклятого Дара! Это должен был быть я!!! _ –_ Брат, остановись, прошу!_ –_ Арданнор!_ _Артайр и Кайра замерли на пороге, в один голос выкрикнув его имя. Но Арданнор уже не мог остановиться, в гневе и безумии круша последнюю обитель своих предков. Меч с энерго-лезвием в его руках, вгрызаясь в камень, светился слабо и болезненно, точно пытался по мере сил противостоять преступлению против рода._ _Молодой лорд без страха вступил в усыпальницу. В следующий миг он уже обернулся большим чёрным псом и кинулся на брата, сбивая с ног. Меч отлетел в сторону с тоскливым лязгом, и лезвие угасло. _ –_ Против меня идти вздумал, щенок?! – прорычал Арданнор._ _Каким-то невероятным усилием он сбросил с себя хищника и вскочил на ноги. Артайр-пёс, влетев в колонну, поднялся не сразу и помотал головой, оправляясь от удара. _ –_ Остановись, Правящий Лорд! – крикнула Кайра, пытаясь воззвать к его долгу._ _Она вскинула руки, читая заклинание, заставляя пол пошатнуться. Воздействовать на Энсору напрямую она не могла, даже сама наделённая их кровью._ _Энсору обернулся к Кайре и оскалился. _ –_ И ты туда же, девка?! _ _В мгновение ока сменив облик, он бросился на молодую женщину. Но Артайр успел раньше, прыгнул на брата и сбил его в броске. Оба демонических пса откатились к ближайшему постаменту с саркофагом, клацая зубами, издавая жуткое утробное рычание. Кайра что-то кричала, пытаясь образумить их, но её никто не слушал. _ _В конце концов Артайр принял человеческий облик и с силой сжал Арданнора в объятиях, не обращая внимания на свои раны. _ –_ Остановись, брат мой… остановись… _–_ тихо и ласково повторял он – точно твердил заклинание._ _Его Дар был не настолько силён, как у Правящего Лорда, но он вкладывал в эти слова всего себя и тянулся к сознанию старшего Энсору, померкнувшему от горя. Он пытался успокоить эмоции Арданнора, найти чистое пламя его разума и извлечь на поверхность. Сколько времени ушло на это, никто не знал, но в итоге Артайру удалось – Арданнор осознал себя снова. Он перетёк в привычный облик и обмяк в руках брата. Огонь ярости выжег из него все силы. _ –_ Боги… что же я делаю… _–_ хрипло прошептал он. _ _Размеренный голос Артайра пробивался сквозь дымку изнеможения. _ –_ Тише… Всё будет хорошо… Я здесь, с тобой. Я поддержу тебя во всём._ _Арданнор чувствовал его ладонь на своём лице. Он открыл глаза, встречаясь с братом взглядом, а потом увидел жуткую рваную рану на его плече – рану, оставленную клыками демонического пса. _ –_ Прости меня, Тайри, _–_ беззвучно прошептал он. – Я не должен был…_ –_ Ш-ш, дай себе покой, Ард, - Артайр мягко, но настойчиво, удержал его, не позволяя встать. – Мы найдём решение, придумаем что-нибудь. Вместе. Раэн ведь не мертва, а только Ускользнула. Из этого состояния должен быть возврат._ _Арданнор слушал его и не совсем слышал. Расширившимися глазами он взирал на разрушения в усыпальнице своих предков – дело его рук и его безумия. Артайр с тревогой смотрел на него, продолжая успокаивающе гладить по волосам, и вместе с тем надёжно удерживая в объятиях на случай нового приступа ярости. Родное знакомое тепло его рук умиротворяло, а, может, это было воздействие его Дара._ _Их кровь смешалась в единый поток и сочилась на камни, но сейчас ни один из них почти не чувствовал боли – по крайней мере, физической. _ _Тихо к ним подошла Кайра. Она не решилась позвать даже семейного целителя, не то что слуг, и Арданнор был ей за это благодарен. _ –_ Они мертвы и благословенны в своей смерти… _–_ глухо проговорил Правящий Лорд. – Они тоже теряли близких. В каждом поколении кто-то был похищен Ускользанием. Мы не помним времени, когда было иначе._ _Брат и кузина смотрели на него выжидающе. Он не сказал ничего нового._ –_ Это должно прекратиться, _–_ твёрдо добавил Арданнор. _ _Должно быть, его взгляд уже был достаточно трезвым, потому что когда он мягко, но решительно отстранил руки брата и сел, Артайр не стал ему препятствовать. Обведя взглядом обоих, он сообщил: _ –_ Я… продолжу Эксперимент. _ –_ …что?... – голос Артайра упал до шёпота. – Но ты всегда считал, что это… неправильно! Ты даже не обучал меня, как работать с Валрусом. _ _Арданнор чувствовал тревогу его и Кайры. Он должен был объяснить им, что то, о чём он говорил, было продиктовано не безумием горя. Да, он сам закрыл проект «Валрус», но теперь уповал на него. _ _Энсору заставил свой голос звучать спокойно. Его надежду и жажду действия они сейчас могли воспринять неправильно. _ –_ Наш отец был тираном, помешанным на Эксперименте для укрепления своей власти. Он надеялся стать спасителем Илтриксара, чтобы воцариться над остальными. Он использовал меня и свою сестру, использовал нашу мать для реализации своих амбиций, не заботясь о том, что мы думали или чувствовали. Я дал себе слово, что тебя подобная участь не коснётся. К счастью, _–_ Арданнор криво усмехнулся, _–_ старый пёс подох прежде, чем ты вырос. Жаль лишь, что мать с собой забрал… _ _Артайр помрачнел при напоминании о том, что одержимость Правящего Лорда Ирйихада Валрусом стоила жизни леди Айдел. Он и себя в итоге выжег, но о нём почти никто не горевал._ –_ Валрус не принёс никому из нас счастья. Когда б не крайняя нужда, я не сделал бы ни шагу в тот зал, не то что вернулся бы к Эксперименту. Но сейчас дело не только в Раэн, Артайр. Однажды ты выберешь себе жену, а Кайра – мужа. Тень проклятия нависнет над вашими детьми, и каждый день вы будете гадать, кого же из всех любимых вами оно унесёт. Вы не сможете занять их место, как бы ни хотели, потому что в нашем поколении эту жертву уже принесла Раэн. Подобно нашим предкам, вы будете только ждать… и бояться, каждый день, каждый час._ _О своих наследниках Арданнор не говорил. Если ему не удастся вернуть Раэн, всё потеряет смысл. Ни с одной женщиной он не собирался больше связывать свою судьбу. Но он не желал своим близким той же муки, которую испытывал сейчас сам._ _Он перевёл взгляд с Артайра на Кайру. Смысл его слов оседал в их сознании тёмной безысходностью, поднимая затаённый страх, с которым вынужден был жить каждый Энсору._ _Убедившись, что полностью владеет их вниманием, Арданнор продолжал: _ –_ Когда-то Правящий Лорд Роаннэн создавал Валрус для путешествий во времени и для открытия дорог в иные Миры. Это было мечтой многих. Машина работает на энергиях эмоций, которые активирует наш Дар… и Ключ. Если мощь, высвобожденная при запуске, способна потенциально сместить пространство – а именно на это надеялся создатель машины – значит, сумеет снять и Проклятие. _ –_ Ты полагаешь, никто прежде не пытался? – тихо спросила Кайра. – Уверена, что основной целью нашего прадеда было именно это – снятие Проклятия – а вовсе не альтернативные реальности. _ _Арданнор кивнул и чуть улыбнулся._ –_ Но у него был только его опыт. А у нас будет опыт трёх поколений Энсору. Артайр, Кайра, я прошу вашей помощи. _ _Он встретился взглядом с братом, и привычное понимание, не требовавшее слов, протянулось меж ними._ –_ Я с тобой во всём, брат, _–_ просто сказал молодой лорд. _ _Арданнор посмотрел на Кайру. _ –_ Можешь на меня рассчитывать, _–_ кивнула чародейка и тихо добавила: - Возможно, моя мать согласится помочь. Она верит твоей власти куда как больше, чем власти дядюшки Ирйихада._ –_ Если леди Вельджира присоединится к нам, я почту это за честь, _–_ сдержанно проговорил Арданнор, боясь даже уповать на такую возможность._ –_У тебя достойная цель, _–_ сказала Кайра. – Она поймёт. _ –_ Если… нет, _когда_ нам всё удастся – ни одному Энсору больше не будет угрожать такая участь, - сказал он, поднимаясь. – Мы должны пробудить Ключ. _ _Взгляд Артайра потемнел, но он ничего не ответил – только кивнул. Арданнор был слишком увлечён своей идеей, чтобы разобраться в смешанных эмоциях брата. Сомнения и тревогу Артайра он списал на связь Эксперимента с их отцом._ _В тот же день он узнал, что брат впервые пошёл против воли его, Правящего Лорда клана Энсору. Фэллконнер _уже_ была пробуждена им, несмотря на запрет приближаться к Валрусу. _ _** *_ О да, Арданнор хорошо помнил своё недоумение, когда узнал, что сон Ключа был прерван. За время болезни Раэнэль он упустил многое. Артайр не активировал Валрус в полной мере, но однажды, по чистой случайности, из любопытства, он нащупал сознание спящей в одном из обелисков девы – юной леди Айлонви, названной дочери Роаннэна, создателя машины. Удивительная связь протянулась меж ними. Как будто сама история повернулась вспять, и время оказалось не властно над ними. Ради Артайра Айлонви согласилась пробудиться и покинуть Валрус, защищавший её. Она больше не была безликим Ключом, который ни Ирйихаду, ни его предшественнику Тирэйнудаже не приходило в голову пробудить, а не просто использовать. Она была женщиной, которую Артайр хотел бы однажды назвать своей супругой. Их чувства были так сильны, что даже Замок был на их стороне и укрыл их тайну от Арданнора. Правящий Лорд не гневался и ограничился только серьёзным разговором с Артайром о цене братского доверия. История Айлонви Фэллконнер восходила к Последней Войне – страшному событию, которое унесло много жизней и окончательно изменило лик Илтриксара. Война была недолгой, но кровавой. Такой не бывало в их Мире уже много веков, наверное, со времён самого Тэйморана Стального Коня. Величайший завоеватель древности по прозванию Дух Войны был единственным _тэйриэ _за всю историю Илтриксара, сумевшим подчинить себе все остальные кланы. С его именем была связана легенда, в которую многие были склонны верить. Когда народы взбунтовались против власти Амиргу – клана стальных коней – то вырезали всех до единого, из страха, что кому-то из потомков Тэйморана придёт в голову повторить подвиг предка. Их останки были запечатаны в величественной гробнице самого завоевателя. Говорили, что если усыпальница однажды будет вскрыта, то Дух Войны вырвется на волю и пронесётся над миром, мстя за свой род и торжествуя новую кровавую победу. Начало Последней Войны связывали со вскрытием гробницы Тэйморана Амиргу. Но если отложить в сторону легенды, причины этого события были ясны и очевидны. На медленно погибающей планете оставалось всё меньше ресурсов, всё меньше пригодных для жизни территорий. Илтриксар с трудом вмещал в себя растущую популяцию, и передел власти был неизбежен. Человеческие государства вместе с защищавшими их кланами _тэйриэ_ схлестнулись между собой… и утонули в кровавом кошмаре. За века, пролетевшие со времени Тэйморана Духа Войны, уровень технологий и магии стал куда как выше, и потому потери оказались фатальнее. Первыми пали народы, когда-то отказавшиеся от союза с каким-либо родом _тэйриэ_ и потому не имевшие могущественных защитников. Но и некоторые другие страны оказались стёрты с лица планеты, а с ними и целые кланы. Последняя Война привела к экологической катастрофе такого масштаба, что жизнь стала возможна только на небольших островках, защищённых эко-куполами. Таким помнил Илтриксар Арданнор. Человеческие правители и Правящие Лорды и Леди _тэйриэ _хорошо усвоили кровавый урок и заключили Мирный Договор, согласно которому впредь не затевалось более ни одного вооружённого конфликта, каковы бы ни были мотивации сторон. Ресурсов по-прежнему оставалось немного, но Последняя Война настолько проредила население, что потомкам воевавших вполне хватало того, что осталось. Клан золотых соколов Фэллконнер был одним из истреблённых. Их уникальный Дар сгинул, и это была невосполнимая потеря. _Тэйриэ _Фэллконнер не обладали сильной магией, но могли трансформировать любой энергетический заряд, многократно усиливая его. Многие искали союза с золотыми соколами, и среди них Роаннэн Энсору, тогдашний Правящий Лорд – великий учёный, создатель разумной машины под названием Валрус. В крови Фэллконнер было заключено последнее звено, необходимое для Эксперимента. Согласно чаяниям Роаннэна, Валрус мог не только снять Проклятие с его рода, но и отвести вероятность конца света, или же открыть для жителей Илтриксара возможность путешествовать в другие реальности. В итоге Правящему Лорду удалось договориться о династическом браке. Его старшая дочь Лайриа была помолвлена с принцем Вэйшором Фэллконнер, который вызвался стать Ключом взамен на неограниченную поддержку клана Энсору, тогда ещё многочисленного. Но свадьба не успела состояться, потому что разразилась Война. Ни Вэйшор, ни Лайриа не дожили до заключения Мирового Договора. Золотые соколы пали, а их союзники, демонические псы, тоже оказались на грани истребления. Из всего многочисленного клана остались только сам Роаннэн, его супруга Нэрейя, их младший сын Тирэйн и пара пожилых Энсору, доживавших свой долгий век. Но Роаннэн успел спасти Айлонви, младшую принцессу рода Фэллконнер. Каким-то невероятным образом ему удалось восстановить её изломанную плоть, почти что воскресить её. Говорили, что для этого Роаннэн использовал ткани собственного тела и энергию Дара, направленную сквозь Валрус. Вот почему после исцеления Айлонви несла в себе печать рода Энсору. Она не унаследовала Дар эмпатии, но могла теперь обращаться не только в золотого сокола, но и в чёрного демонического пса. Айлонви была последней надеждой, последним возможным Ключом. Но для Роаннэна и Нэрейи, у которых Последняя Война украла почти всех детей и родственников, она стала прежде всего дочерью. Роаннэн отдал Войне все свои силы, и его захватила та особая усталость, что была предвестником шелеста лёгких крыльев смерти. Увы, энергии оставшихся членов некогда процветающего клана было недостаточно для продолжения Эксперимента. До последнего дня своей жизни Роаннэн пытался завершить начатое, руководствуясь долгом и любовью к близким. За каких-то несколько лет силы оставили его, и он отправился на покой, так и не увидев плоды своих трудов. Айлонви, уже пережившая немало утрат, тяжело переживала смерть своего названного отца. Она потеряла волю к жизни и не хотела продолжать новое подаренное Роаннэном существование. Но она хотела почтить его память и готова была остаться Ключом Валруса, на случай, если кому-то в грядущих поколениях всё же удастся воплотить мечту Правящего Лорда. Вместе с оставшимися в живых Энсору они нашли милосердный выход. Айлонви, надежду угасающего клана, погрузили в сон в одном из обелисков Валруса – сон без сновидений, подобный смерти. Разумная машина, творение магии и технологий, поддерживала работу систем организма, не позволяя искре жизни угаснуть. Два поколения минуло с тех пор. Эксперимент был продолжен усилиями Правящих Лордов Тирэйна и Ирйихада, деда и отца Арданнора. Они использовали энергию Ключа, но без какой-либо осторожности и заботы, словно Айлонви была не одной из клана, а не более чем безмолвным инструментом. Сколько Арданнор помнил себя, Ирйихад вообще никогда не говорил о ней, как о живой женщине. Но сам лорд, с юных лет работавший в проекте «Валрус», чувствовал боль её спящего сознания, видел, как отец черпал все её силы без остатка, пользуясь тем, что она не могла противостоять ему в своём сне. Тем отвратительнее был ему подход Ирйихада. И если бы дело ещё касалось великой цели, но нет. Прежде всего Ирйихад искал власти над другими кланами _тэйриэ_, мечтая стать вторым Тэймораном, только другим способом. Эту власть мог дать ему Валрус, если бы спасение людей и _тэйриэ_ в итоге оказалось в его руках. Но его ресурсы были ограничены, потому что клан Энсору по-прежнему был очень малочисленным. В своей погоне за удачей Ирйихад даже собственную жену принёс в жертву Эксперименту, пусть и невольно, так что ему было до Айлонви? А ведь Айдел Энсору-Веарнир, мать Арданнора и Артайра, он даже по-своему любил… если вообще был способен на такое чувство. Ирйихаду казалось, что он уже был близок к цели. Может, так оно и было, да только во время одного из опытов он не сумел остановиться, и Валрус просто выжег всю жизненную силу Айдел. Трагедия надломила что-то в сознании Арданнора, но она же окончательно раскрыла его потенциал. Дар _тэйриэ_ выбирал не старшего члена рода, но лучшего, того, кто был способен вести других за собой. Смерть любимой матери заставила Арданнора повзрослеть в одночасье, и Дар крови демонических псов вспыхнул в нём ярче, чем в ком-либо. Он стал Правящим Лордом клана Энсору. Ирйихад окончательно обезумел. Он обвинял сына в предательстве, грозил ему и даже маленькому Артайру всеми мыслимыми и немыслимыми карами. Арданнор всерьёз задумывался о том, чтобы заключить отца под стражу, а то и вовсе казнить. Ирйихад успел сделать свой ход раньше. В последний раз он в одиночку запустил Валрус, надеясь с помощью энергии машины свергнуть сына, но в итоге выжег сам себя. Арданнор не горевал об отце. Его детство состояло из сплошных унижений и бесплодных попыток выслужиться перед Правящим Лордом, завоевать любовь. Отец то и дело пробовал его на прочность, подвергая испытаниям, способным разрушить сам стержень личности. Когда бы не любовь матери, Арданнор ожесточился бы окончательно. Будучи Правящим Лордом Энсору, обладателем сильнейшего Дара эмпатии, Ирйихад с лёгкостью читал его эмоции и корёжил их по своему вкусу. Арданнор был лишён права просто чувствовать так, как было для него естественным. Чтобы сохранить хоть что-то в своей сути неприкосновенным, он выстраивал всё более прочные барьеры, и преуспел в этом. Слишком поздно он понял, ради чего Ирйихад уродовал его личность. С малых лет Правящий Лорд видел в нём возможного соперника. Целью жестокого воспитания была не закалка характера, а попытка сломать наследника, чтобы его потенциал никогда не раскрылся в нужной степени. Такой роскоши, как просто убить сына, Ирйихад позволить себе не мог – не то потому что Арданнор был нужен ему для продолжения Эксперимента, не то потому, что этого не простила бы Айдел. Возможно, всё в равной степени. Как бы там ни было, со смертью отца для Арданнора началась _жизнь_. И больше не было нужды скрывать бесценное сокровище, чувство, которое могло стать главным оружием в руках Ирйихада против него – любовь к Раэнэль Норвьеру. С Раэн они были знакомы с детства. Принцесса Норвьеру была для Арданнора светочем, тем настоящим, что оставалось с ним сквозь всё. Эту тайну он защищал всем собой, зная, что если Ирйихад доберётся до этого секрета, то рухнут и все остальные барьеры. В потенциале он был сильнее своего отца, и потому сумел сохранить и себя, и своё чувство. Раэн приняла его предложение, но её условием было не просто заключить брак, а войти в клан Энсору. Все _тэйриэ_ были связаны со своими кланами не столько кровными узами, сколько магией, заключённой в их крови. Вот почему браки между представителями этой расы всегда были мистическим событием, задействовавшим клановые Дары. Если _тэйриэ_ – неважно, мужчина или женщина – становился частью другого рода и принимал магическую связь со своим новым кланом, он сохранял свой изначальный Дар, но обретал искры нового. Дети от таких браков были наделены Даром принявшего рода. Если же _тэйриэ_, вступая в брак, сохранял связь с собственным родом, у детей такого брака были равные шансы получить Дар и внешность любого из родителей. Арданнор противился этому, ведь вхождение в клан Энсору означало не только обретение искр редчайшего Дара. Но в итоге он вынужден был уступить возлюбленной. Вместе они воспитывали маленького Артайра, фактически заменив ему родителей, хотя сами были довольно молоды. Новый Правящий Лорд был любим народом, с которым его клан когда-то заключил Священный Договор. Его сравнивали с самим Роаннэном, полной противоположностью Ирйихаду, воплощением идеалов Смысла _тэйриэ – _править и охранять, защищать и служить. Демонических псов Энсору, наконец-то, перестали бояться. Это были счастливые годы, несмотря на то, что над всеми висела угроза Катастрофы. Что до Эксперимента – Арданнор ненавидел его почти так же сильно, как своего отца. Он закрыл проект «Валрус» и зарёкся обучать брата тому, чему обучили его самого. На Совете Кланов он признал перед другими Правящими Лордами и Леди, что исследования Ирйихада потерпели крах. Легендарные возможности странствовать между измерениями так и остались легендой, мечтой народа, готовившегося к гибели своей цивилизации. Сам Арданнор никогда не верил в силу Валруса, помня, что усилия трёх поколений его рода оказались тщетны. Но не только тень Катастрофы висела над его родом. Ускользание ещё не выбрало никого. Это был жуткий недуг, похищавший одного Энсору в каждом поколении. Проклятие Ускользания разъединяло разум и тело, заключало душу в невидимую клетку смертности, пока плоть не истлевала заживо. Говорили, что, Ускользание было обратной стороной кланового Дара, но никто не знал, кем было наложено это проклятие и за что – в обмен или в наказание за удивительную силу Энсору. Уникальный талант их крови позволял чувствовать переливы живых эмоций – не создавать новые, но направлять в других уже имевшиеся, блокировать или поднимать их на поверхность, в зависимости от намерения. Самым сильным носителем Дара, как и у других _тэйриэ_, являлся действующий глава клана, но далеко не всегда недуг поражал именно его. Так случилось и в этот раз… Став частью клана Энсору и приняв ритуальную связь с ним, Раэнэль, любовь и жизнь Арданнора, пала жертвой проклятия Ускользания. К этому он не был готов, всегда подспудно предполагая, что из них троих – его, Артайра и Кайры – Ускользание однажды выберет именно его. Потеря Раэн заставила его пересмотреть свои взгляды на проект «Валрус» и искать спасения в том, что прежде он ненавидел. Это было его единственной надеждой повернуть трагедию вспять. Эксперимент был возобновлён, втайне от других кланов, дабы не питать их надежды раньше времени. Тело Раэнэль было помещено в один из обелисков Валруса с тем, чтобы можно было остановить неестественно скорое старение и тлен. Дар Арданнора поддерживал далёкое едва теплившееся пламя её сознания, удерживая на тончайшей грани, в бледном подобии жизни. Вот откуда он знал, что Раэн осознавала всё, что происходило с ней. Чувствовать её и быть не в силах в одночасье изменить всё было невыносимо. Но это горе оказалось не последним ударом для Правящего Лорда Энсору. После ухода Раэн уже ничто не шло правильно, и его ждал ещё не один крах… * * * –Как_ исчезла? Почему?! Она ведь обещала помочь нам – обещала даже не мне, а Правящему Лорду Роаннэну. _ –_ Я не помню, чтобы она дала тебе нерушимое слово тэйриэ… Мне очень сложно говорить об этом, но прошу, выслушай, Ард, _–_ голос Кайры звучал мерно и успокаивающе, хотя её настоящие эмоции были далеки от покоя. – Её увёл Артайр. Пока мы были на Совете Кланов, они покинули Замок, забрав один из аэро-лайнеров. Насколько мне известно, они уже пересекли границы территории, защищённой кланом Энсору. _ –_ Покинули… _–_ голос Арданнора надломился, и взгляд расфокусировался. – Тайри предал меня?.. Не верю… _ _Он скользил мыслью по Замку, пытаясь нащупать присутствие Артайра или Айлонви, почему-то совершенно уверенный, что найдёт их. Чародейка сочувственно посмотрела на него и склонила голову. Её эмоции были пронизаны глубокой виной, недоумением и отчаянием. _ –_ Прости меня, Ард, _–_ тихо проговорила Кайра. – Артайр ведь полностью поддерживал тебя. У него не было никого роднее вас с Раэн. Я не могла и предположить… _ –_ Ты не виновата… _–_ рассеянно проговорил Энсору, отходя к окну и обнимая себя за плечи, тщетно пытаясь унять холод, внезапно сковавший его изнутри. – Это цена моей наивности. Мне ведь доступны были его чувства… его новая сильная любовь… Чего мне стоило посмотреть чуть глубже? _ –_ Что станем делать, Ард?_ –_ Искать, _–_ отстранённо, всё ещё не в силах поверить, ответил Энсору. _ _Нехотя Кайра добавила:_ –_ Он оставил тебе послание. Я принесла кристалл, но сама не смотрела. Ты будешь?.._ _Арданнор отрывисто кивнул, не оборачиваясь… и так и не обернулся, когда голографическая запись зазвучала голосом Артайра. _ _«Ард, мой драгоценный брат, ты был всем для меня. Истинный Правящий Лорд, живой пример для многих, и старший брат, о котором можно только мечтать. Ты научил меня всему, что я умею. Ты всегда вдохновлял меня, и о, как я хотел быть похожим на тебя хоть немного… Мне казалось, что больше никто не может быть нужен мне так, как ты. Твоя сила и спокойная мудрость Раэн сделали меня тем, кто я есть – демоническим псом Энсору, гордящимся своей сутью и своим наследием. И теперь волей судьбы я вынужден причинить боль тебе – тому, кто всегда был мне защитой и опорой… Прости меня, если сумеешь. Но ведь именно ты научил меня ценности чувств, свободных и настоящих. _ _Я хорошо запомнил твои рассказы об отце и его одержимости Валрусом. Я не могу позволить тебе продолжать Эксперимент. Леди Айлонви Фэллконнер-Энсору – не инструмент нашего клана, не Ключ… Она – та, с кем я хочу связать свою жизнь. Я умоляю тебя дать нам шанс прожить спокойно и счастливо то время, что отмерено нам. Мысль о том, что в погоне за своей целью ты можешь выжечь её, не даёт мне покоя. Я вижу, какой надеждой, какой жаждой горит твой взгляд. Я боюсь увидеть второго Ирйихада, бросившего всё под ноги проекту «Валрус». Не становись им, прошу. Не гонись за эфемерной целью. Я скорблю по Раэнэль почти так же сильно, как и ты сам… Но я не верю, что вернуть её можно, не принеся великую жертву, на которую я не готов. Прошу, пойми меня. Не делай попытки разыскать нас, иначе я вынужден буду противостоять тебе, а этого я хочу меньше всего. _ _Моя любовь и безграничное уважение всегда пребудут с тобой, брат… Прощай, Арданнор…»_ _Повисла тягучая тишина. Арданнор чувствовал, что Кайра была поражена этим противоречивым посланием не меньше, чем он сам. С напряжением она ждала его реакции. _ _Он с горечью усмехнулся. _ –_ Хм, второго Ирйихада. Глупый мальчик, знал бы он, о чём говорит… _ _Его надежда рассыпалась хрупким хрусталём, вырванная из его рук самым близким. _ _Медленно Арданнор развернулся к Кайре. Чародейка вся подобралась, чувствуя готовую разразиться бурю. _ –_ Мне казалось, что я учил его смелости… Однако же у него не хватило сил сказать мне это в лицо. Он просто сбежал в наше отсутствие… оставил нас обоих… оставил Раэн, заменившую ему мать, проклятию, которое могло похитить его самого!_ _Артайр не верил в него – не верил в его честь, не верил в его суть – и это ранило почти так же сильно, как сам факт предательства. _ _Арданнор нахмурился, и его взгляд схлестнулся со взглядом Кайры. Она тоже всё ещё никак не могла поверить в происходящее. Вкрадчиво и жёстко, с холодной обречённостью он произнёс:_ –_ Тебе придётся выбрать сторону, Кайра, хоть это и непросто… _ –_ О чём ты говоришь, Ард?_ –_Впредь Артайр мне больше не брат, не Энсору._ _Кайра отшатнулась от него, качая головой._ –_ Нет, прошу, не делай этого, Правящий Лорд. Ты ведь сам потом пожалеешь! _ _Её слова были разумны, но Арданнор не слушал её. Он чувствовал, как ледяная ярость, рождённая отчаянием, наполнила его, и дал волю этому чувству. Казалось, само пространство завибрировало его эмоциями, и Замок содрогнулся, став свидетелем страшной клятвы. _ –_ Отрекаюсь от него, как сам он отрёкся от нас. Он боялся увидеть Ирйихада? Что ж, его он и получит. До самой могилы обоих гнать буду, но отыщу! _ _** *_ Арданнор судорожно вздохнул. Воплощённый кошмар заставлял его переживать чувства из прошлого почти с той же яркостью, что и тогда… Боль от осознания предательства застила разум. И виной предательству была _эта женщина_, давшая своё согласие помочь не только ему, но и его предку. Он сочувствовал ей, он уважал и ценил её жизнь и свободу, в отличие от своих предшественников. Он говорил с ней, как с одной из своего клана, и как одну из своего клана поклялся защищать в ходе Эксперимента. И после она не раз убедилась в правоте его слов, когда они работали вместе. Он не причинял ей боли и не брал больше, чем было нужно. Артайр видел это, знал это, чувствовал в ходе их совместной работы в Валрусе. Кайра и её мать Вельджира, откликнувшаяся на просьбу Арданнора, были тому свидетелями. Валрус соединял их сознания, и в ходе такой работы невозможно было лгать. Но Артайр всё равно обвинил его в преступлении, на которое не было даже намерения. Он отдался любви, и за то Арданнор не винил его. Но он позабыл о другой своей любви – к брату и к названной сестре – и о долге, и о крепости связывавшей их дружбы. Он предпочёл бросить всё на алтарь своего нового чувства, жертвуя родными. И всё же, Арданнор так и не сумел по-настоящему возненавидеть брата за предательство, хоть в ярости и изгнал его из рода. Энсору продолжал гневаться, и боль подпитывала его ярость, но он помнил мальчика, которого вырастил, которого любил всем сердцем. Настоящая его ненависть была направлена на Ключ Валруса, своенравную трусливую девицу, для которой ничего не значили обещания. О, как жалел он о том, что считался с её волей, что не стребовал с неё нерушимое слово _тэйриэ_, а ограничился лишь подтверждением её согласия. Как часто он думал о том, что его отец и дед были правы, не пробуждая её. Но иногда в его разум закрадывались мысли, что прав был Артайр. Что если однажды перед ним действительно встал бы выбор – пожертвовать Ключом, но вернуть Раэн и снять проклятие? Эту мысль он предпочитал не развивать. После предательства Артайра и Айлонви он готов был воспользоваться силой Фэллконнер не раздумывая о последствиях для неё… Арданнор стиснул зубы, зная, что не может прогнать призраков прошлого усилием воли. Оставалось только ждать, когда они сами решат отступить и дать ему передышку. Раз за разом эти события возвращались к нему. Память пытала его, не зная милосердия, и ничто не могло заглушить её голос… Несколько лет он преследовал Артайра и Айлонви, передав многие дела Кайре – несколько долгих лет, пока жизнь Раэн, поддерживаемая его собственной жизненной энергией и его Даром, неумолимо таяла. Всё остальное потеряло для него значение. Даже Смысл _тэйриэ, _воплощённый в Священном Договоре клана с человеческим народом, как будто померк для него, хоть и не настолько, чтобы он перестал быть Правящим Лордом. Лидеры других родов шептались за его спиной об охватившем его безумии. А потому как Эксперимент был возобновлён тайно от Совета Кланов, ни союзники демонических псов, ни народ не знали всей правды. Негласно в конфликте Энсору большинство принимали сторону молодого Артайра. Ему прочили власть брата, одержимого неведомой целью. Одна только Кайра осталась по-настоящему верна Арданнору. Бесплодный поиск, казалось, действительно окончательно лишил Арданнора рассудка. Его клятва обрела воплощение. Он уже не замечал, как похож стал на Ирйихада. На него не действовали ни увещевания вернуться к нормальной жизни, ни страх, который стало испытывать всё его окружение. Охота ни к чему не приводила. Артайру и его новоявленной супруге помогали, и потому раз за разом паре удавалось уходить от преследования даже в самых отчаянных ситуациях. Но другая особа оказалась более удачлива в своей охоте – Правящая Леди клана Норвьеру Эриадэль, родная сестра Раэнэль. Артайр и Айлонви стали её пленниками, а точнее – как вскоре пришлось узнать Арданнору – её добровольными гостями… и союзниками в противостоянии ему. Таков был последний удар Артайра. * * * –_ Это ты, Ард? Боги, как ты изменился… Но как ты проник сюда? – в голосе Артайра сквозило недоумение, смешанное с радостью. – Жив, слава Богам!… я думал, ты… О, брат мой… _ _В следующий миг молодой лорд упал перед Арданнором на колени. Когда он заговорил, то его голос звучал твёрдо. Артайр держался со свойственным тэйриэ достоинством, но вся его личность буквально кровоточила чувством вины._ –_ Нет, я больше не имею права обращаться к тебе так – не потому, что ты изгнал меня… Моё преступление перед тобой и перед Раэн слишком велико… Вершите Ваш суд, Правящий Лорд Энсору. Я готов принять любое Ваше решение, любую кару. Об одном лишь прошу – пощадите мою супругу… _ _Если бы гнев и боль, сплавленные в безумие, не владели тогда самой сутью Арданнора, подмяв под себя ясность восприятия, он бы ощутил, сколь искренно было страдание брата. Но последнее предательство сломало его настолько, что лишь чистая концентрированная ярость, бьющаяся под жалкими остатками доспеха самообладания, заставляла его жить и двигаться. _ _Он должен был просто казнить Артайра за содеянное: за то, что тот передал Норвьеру Замок, предав Кайру и верных Энсору людей, за то, что раскрыл Эриадэль тайну местоположения Валруса… за то, что убил Раэнэль… В тот час, когда Арданнор вернулся из очередного бесплодного путешествия и нашёл свои земли под временной властью другого клана, свой Замок – заброшенным, а Зал Валруса – пустым… в тот час, когда он держал на руках почти истлевшее тело Раэнэль он мечтал лишь об одном: собственноручно вырвать Артайру сердце. Но сейчас… Его глупые чувства говорили о верности себе, о чести, о привычке защищать мальчика, которому он помог возмужать. _ _Арданнор расстегнул ремни, удерживавшие ножны с энерго-мечом. Артайр склонил голову, готовый принять смерть… но лорд отбросил клинок, отбросил бластеры. _ –_ Поднимайся, _– _приказал он._ _Артайр не пошевелился, по-прежнему стоя на коленях и не поднимая голову. _ –_ Я сказал: встать! – крикнул Арданнор и наотмашь ударил брата по лицу, заставляя потерять равновесие. Склонившись над ним, он процедил: _– _Хотел противостоять мне – так иди до конца, щенок. Я бросаю тебе вызов, и ты его примешь. Или ты можешь бить только в спину?_ _Артайр посмотрел ему в глаза со странной обречённостью. Он медленно поднялся, но даже не попытался нанести ответный удар. _ –_ Всё не так, _–_ тихо проговорил он, – не так, как мы думали… Мне пришлось увидеть… и теперь я не знаю даже, как объяснить тебе… _ –_ Ты будешь драться? – холодно перебил его Арданор и снял защитный шлем. _ _– Нет. Я не хочу тебе вреда. Никогда не хотел._ –_ Когда заключал сделку с Норвьеру и передавал ей Валрус – ты тоже не хотел мне вреда?_ –_ Ты просто не понимаешь._ _Арданнор коротко лающе рассмеялся. _ –_ Я не настолько безумен, чтобы не оценить очевидное. Давай же, сразись со мной, и коли сумеешь – займи моё место. В этом же была твоя цель? _ –_ Я никогда не хотел этого! – гневно выкрикнул Артайр. – Никогда, слышишь?! Я отверг предложения других кланов, когда они говорили, что я должен возглавить наш род. Я хотел примириться с тобой, но я… слишком боялся нашей встречи. Это ты хотел услышать?! Да, я _боялся_, что ты не станешь слушать, что твоя кара всё равно падёт на меня… но главное – на Айлонви. А теперь всё зашло слишком далеко…_ _Арданнор оскалился в улыбке. _ –_ Ты сам сделал меня вторым Ирйихадом, Тайри… а Ирйихад не слушал никого. _ _В следующий миг он обернулся тотемным зверем клана Энсору и кинулся на брата. Тот инстинктивно сменил облик, но не наносил удары, а только отступал и уворачивался. Он взывал к Арданнору голосом мыслей, силясь пробиться сквозь ярость:_ _«Ты не наш отец, Ард! Я не должен был говорить так…»_ _«Наноси удары, предатель»._ _«Я не хочу… Я никогда не хотел такого исхода!»_ _«Скажи об этом Раэн, щенок…» _ _«Я сделал для неё то, что мог, Ард! То, что должен был сделать ты!»_ _Ярость окончательно затопила восприятие Арданнора. Его сознание схлестнулось с сознанием Артайра, подминая под себя, в то время как мощные челюсти и когти разрывали плоть. Запах крови – их единой крови, крови одного клана – наполнил покои, опьяняя, усиливая мощь звериного безумия. _ _Всё кончилось так же неожиданно, как началось… Артайр принял привычный облик и рухнул на пол ничком, тяжело дыша. На его теле не осталось живого места, а пламя сознания едва тлело. Чёрный демонический пёс замер над ним, сам уже не слишком уверенно держась на мощных лапах. _ _Артайр с усилием повернул голову. Его лицо стало вдруг очень спокойным, даже несмотря на боль. _ –_ Эта ноша мне не по силам… _–_ выдохнул он. – Я люблю тебя, брат… Прости… меня… _ _Он протянул к Арданнору руку, но та замерла на полпути и безвольно упала, и его взгляд остекленел. _ _Энсору сменил облик и упал на колени рядом. Ярость бесследно истаяла, и бездна боли, глубокой и безысходной, разверзлась под ним. Он привлёк к себе Артайра, крепко обнимая, укачивая мёртвое тело, и беззвучно плача без слёз. А потом он посмотрел на красивое лицо брата, облечённое погребальной маской покоя, и нежно закрыл его глаза. _ –_ Я тоже люблю тебя, мой мальчик… Пусть будет светлым отдых твоей души… лорд Артайр Энсору… _ * * * Его сердце заново раскалывалось под ношей пережитого, погребённое заживо под могильной плитой этого безумия. Он вспоминал близость благословенного избавления тогда, в лаборатории Норвьеру, куда был перенесён похищенный Валрус. Выстрел бластера, краткая вспышка боли в груди, и мир вокруг милосердно померк. Последнее, что он помнил – пронзительный крик Фэллконнер… Так был активирован Валрус. Так была опровергнута теория о невозможности путешествий между измерениями. Так Арданнор и Кайра оказались в Мире под названием Этенра, и у него были все основания предполагать, что здесь оказались и остальные участники Эксперимента, оказавшиеся в тот момент в лаборатории. Энсору тряхнул головой, сбрасывая оцепенение. Память проиграла перед ним события до конца, и круг замкнулся. Призраки отступили на некоторое время. Ему по-прежнему отчаянно хотелось смыть с себя скверну, смыть свои мысли. Он наполнил купальню, быстро скинул с себя одежду, как ненужную шелуху, и вошёл в воду, которая всё равно не в силах была смыть с него то, от чего он хотел очиститься. Но ведь его память не вся состояла из боли. – Раэн… – прошептал Арданнор, закрывая глаза, и откинулся на мраморный бортик. Его кожа до сих пор с мучительной отчётливостью помнила Её касания, руки – Её объятие, Её восхитительное тело, казавшееся ему воплощённым совершенством. Его губы помнили Её несравненный желанный вкус. Мягкий и проницательный взгляд тёмно-бирюзовых глаз, в которых светился гибкий ум… живая речь, способная завораживать несравнимо больше, чем её редкая красота… мудрость и удивительное для их времени королевское великодушие… Раэнэль была его вдохновением и опорой сердца. Их взаимопонимание было исключительным, позволяя творить необыкновенные вещи _вместе_ в любой сфере их жизни, от дипломатии и управления до научных исследований и музыки. Он скучал по ней отчаянно, невозможно, не в силах ни забыться, ни жить дальше. Его леди, его королева не успела даже дать ему наследника… Его усталое сознание уплывало, пребывая на зыбкой границе между сном и явью. В какой-то миг ему показалось, что он был уже не в мраморной купальне, а в чистом источнике, омывавшем тело ласковыми волнами. Сквозь переплетавшиеся над головой ветви лился призрачный свет, и в этом свете искрилась тёмно-изумрудная чешуя небольшого водного дракона. Прекрасный тотемный зверь клана Норвьеру обвивал тело Энсору, и голова мирно покоилась на груди мужчины. Арданнор улыбнулся, чувствуя тёплую пульсацию пламени Её сознания, и нежно провёл ладонью по гладкой сияющей чешуе. Драконица чуть сжала кольца своего объятия от удовольствия, и в следующий миг обернулась молодой женщиной. Голова Раэнэль по-прежнему покоилась на его груди, и их обнажённые тела переплетались где-то под водой. Энсору чуть пошевелился, только чтобы посмотреть на неё, но не потревожить. – Мне не хватает тебя, Раэн… – прошептал он. – Так сильно не хватает, если бы ты только знала… Его ладонь скользнула по её шее к точёному округлому плечу, отводя тяжёлую волну тёмных, переливавшихся всеми оттенками изумрудного волос. – Не понимаю, о чём ты говоришь. Мы же вместе, мой супруг. Раэнэль лукаво улыбнулась, чуть повернув голову, искоса глядя на него, и её тёмно-бирюзовые глаза сверкнули в сокровенном приглашении. Арданнор вздохнул, ведя кончиками пальцев по её лицу, обрисовывая тонкие брови, высокие скулы, чуть вздёрнутый носик, полные губы. Раэнэль поцеловала его пальцы и нахмурилась его печали. В следующий миг она припала к его губам в глубоком поцелуе. Сердце Энсору забилось, словно пыталось вырваться из плена грудной клетки ей навстречу. Вода усиливала чувствительность кожи, а запах тела любимой был, как всегда, ошеломляющим и таким _настоящим_… Уже не думая ни о смерти, ни о воплощённых наваждениях, Арданнор прильнул к Раэн, покрывая поцелуями её гладкую, точно морская галька, кожу, любуясь ею сквозь каждое из своих касаний, наслаждаясь сладостью её трепета. Она была так нужна ему, и он был не в силах насытиться ею. Раэнэль подавалась навстречу его ласкам, отвечая нежными умелыми прикосновениями. Они слишком хорошо знали друг друга – знали каждую чувствительную струнку плоти не хуже, чем струны сердца. – Теперь я кажусь тебе достаточно живой, Правящий Лорд? – шепнула она, отстраняясь, шутливо делая вид, что вовсе не испытывает страсти. Но он чувствовал огонь её желания, отвечавший его зову, и снова привлёк её к себе, нежно и властно, возобновляя ласки. – Обожаю тебя… – прошептал Энсору сквозь поцелуи. – Обожаю всем своим существом… – Я знаю, моя любовь… Лёгкие стоны наслаждения срывались с её губ, смешанные с его именем, звучание которого вызывало в сердце сладостную дрожь. Взгляд Раэнэль вспыхнул безмолвной просьбой. У них обоих больше не осталось сил даже на упоительное предвкушение. Арданнор позволил их телам слиться в восхитительном единении. Он упивался её близостью, соприкосновением с её сердцем, с той Любовью, которую разделяли их души… только… не так, как когда-то… Мысли истаяли. Он _знал_, но не хотел верить, готовый обманываться раз за разом, только чтобы побыть с ней рядом хотя бы так, хотя бы немного… совсем немного… Арданнор не удержал приглушённый возглас ужаса, когда её тело вдруг начало ломаться прямо в его объятиях, а вкус её губ смешался со вкусом крови. То, что прежде казалось источником, стало целым омутом её крови. - НЕТ!!! Энсору бережно зажал лицо Раэнэль между ладонями, ища её сознание своим, но чувствовал только пустоту. Он видел боль, плескавшуюся в её глазах, пробивавшую его сердце навылет. – Я могу помочь тебе… – с отчаянием прошептал он, пытаясь удержать её рядом с собой всей мощью своего Дара. – Не можешь… и никогда не сможешь… Я люблю тебя, Арданнор… Знакомый Зов с силой вырвал его из кошмара. Энсору распахнул глаза, хватая ртом воздух. Обстановка вокруг была прежней, но он не сразу сумел осознать, какое из пространств было настоящим. «_В Энферии любая мечта и любой кошмар обретает своё воплощение_». Так говорили. Что ж, очевидно, его безумие было сильнее, чем его способность мечтать, раз воплощение получалось таким… Все видения с участием Раэн завершались её смертью, и каждый раз он был совершенно беспомощен. Иногда он следовал за ней, готовый разделить с ней любую муку, только бы не оставлять её одну _там_. Но чья-то воля надёжно берегла его от смерти, словно упиваясь его страданием в этом подобии жизни. На самом деле, Арданнор знал: то, что общалось с ним через такие его сны и наваждения, не было душой Раэн. То был лишь один из кошмарных фантомов, рождённых с помощью волшебства Энферии от его страхов, от его отчаянных желаний, преследовавших его даже наяву. – Я не хочу быть здесь! – с отчаянием выкрикнул он в пустоту. – Никогда не хотел! Он резко поднялся, поскользнулся и едва не упал. Вода сбегала по его телу щекочущими струйками, заставляя содрогаться, ведь ещё несколько мгновений назад она была кровью. Арданнор ожесточённо стирал с себя влагу, всё не веря, что она была прозрачной. Потом он прошёл в спальню, взял с прикроватного столика кинжал и равнодушно покрутил его в руках. – Почему ты не отпускаешь меня? – чуть слышно спросил Энсору у того, кто направлял Зов. – Она ведь мертва… Её не было рядом с Валрусом в те мгновения, и значит, она не могла оказаться здесь. Но и я не более жив, чем она. До сих пор он не покончил собой не потому, что ему не хватало смелости или силы. Смутно Арданнор помнил, что вроде бы даже пытался, и не раз. Но учитывая, насколько расслоено было его сознание, это могло ему и казаться. Как бы там ни было, раз он по-прежнему был здесь, значит, затея оказалась безрезультатной. Была какая-то цель, из-за которой Энсору был обречён на такое подобие жизни. А возможно, таким было его наказание – помнить, чувствовать, видеть, но не быть в силах изменить то, что уже свершилось. Но среди всех его эмоций была та, которая относилась к настоящему времени: надежда, упрямая, пробивавшаяся сквозь его кошмары, как маленький росток в руинах. Эта надежда заставила его создать новый Валрус здесь, в Этенре, уже без технологий Илтриксара, опираясь только на алхимию и магию, которой так чудесно владела его верная несравненная кузина. Надежда заставила его пытаться _воссоздать_ Раэнэль. Ведь если Энферия действительно воплощала чужие чаяния, то разве мог он не попытаться?... Вот из чего состоял Зов, каждый раз вырывавший его из пучины безумия, из цепкой хватки призраков, которых он привёл за собой – он состоял из осознания неизбежности… и из глупой жестокой надежды. Тень улыбки пересекла его губы, когда он вспомнил. Арданнор отложил кинжал, быстро оделся и направился к ширмам в углу спальни. Медленно, словно верша какой-то ритуал, Энсору приблизился к полупрозрачным занавесям и отвёл их в стороны. Перед ним предстало его творение – один из обелисков нового Валруса, будто выточенный из цельного сверкающего хрусталя цвета глубокого индиго. Но сейчас колонна не сверкала, тёмная, заполненная густой дымкой. Рука Энсору едва заметно дрогнула, ложась на тёплую поверхность. Когда он направил своё сознание к сознанию Валруса, колонна осветилась изнутри, и мягкое сияние очертило силуэт прекрасной обнажённой женщины. Её лицо было живым и спокойным. Казалось, она спала в объятии дымки внутри обелиска – совсем как Ключ когда-то. Но Арданнор не ведал, как придать ей плоть. Её тело было чистой энергией, и потому женщина была прозрачна, точно призрак. И всё же, именно этой энергетической структуре, без плоти и без пламени собственного сознания, однажды предстояло обрести жизнь и стать _его Раэнэль_… Арданнор приложил пальцы к прозрачному хрусталю колонны напротив лица призрака. – Однажды я найду способ, милая, – тихо проговорил он. – Самое прекрасное волшебство этого Мира вдохнёт в тебя жизнь… Около пяти лет назад, когда Энсору пробудился здесь, когда вернул Кайре память, и они вместе пытались разобраться, что с ними произошло, в Замок было прислано первое посольство Единого Ордена. Внешне они были людьми, такими же, как те, кто жил на Илтриксаре, но когда Арданнор прощупал их Даром, то ощутил нечто _совсем иное_. Казалось, будто прежняя часть их сущности давно уже истлела, и они стояли _над_ своей изначальной природой, по-своему величественные – живые сосуды некой Силы, чуждой, тёмной, одновременно притягательной и отвратительной. Тогда он думал, что все обитатели этого Мира таковы, но позже понял, что такими были только те, кто прошёл Посвящение Акхараат Благословенной – Богини, властвовавшей над землёй под названием Энферия. Именно жрецы Акхараат подали ему идею. «Всплеск жизненной энергии, высвобождаемой при смерти тела и отделения духа, способен не только продлить существование, но и _воскресить_», – говорили они. Соблазн послушать их был велик, но лишь до того мига, как Энсору узнал об их методах исполнять желаемое, о пути их жестокого служения. Его желание вернуть супругу было велико и отчаянно. Но предложенный способ жрецов, основанный на чужих страданиях, был не достоин его Раэн. Арданнор знал с болезненной ясностью: мука и смерть других не вернут Её такой, какой он помнил Её. Основой фантома в обелиске была его Любовь к Ней, его память о Её величественной душе, и он не мог позволить скверне запятнать образ, который он начал воссоздавать. Валрус Роаннэна был создан на основе энергий и Дара разных представителей рода Энсору и постепенно обрёл собственное сознание. Новый Валрус питал сам Арданнор и отчасти Кайра. Но этого оказалось недостаточно, и Энсору пришлось _заимствовать_ энергию эмоций других. Только тогда было завершено его творение, а призрак Раэн постепенно начал обретать форму. Жрецы и энергия их чувствования были так далеко от привкуса личности возлюбленной, что Арданнор быстро отказался от идеи использовать их. Даже их радость обладала каким-то странным тёмным оттенком, и он не решился вливать эти эмоции в фантом. Соприкосновение с его треснувшим сознанием, усиленное Валрусом, нарушило что-то в разуме жрецов. Он отпустил их, но не знал, сколько из них вернулось в храм. Они должны были передать своим собратьям ответ, исходивший от того, кого они хотели назвать своим правителем: дела Энферии не интересовали Энсору, и впредь он не потерпит ни одного вторжения на свою территорию. А дальше были другие люди, с яркими и сильными эмоциями, чья энергия могла быть трансформирована для его работы. Радость, нежность, вера, вдохновение – всё то прекрасное, что он поднимал в них и заставлял испытывать, ненадолго освещало его собственное существование. Сам он давно уже не был способен испытывать что-то подобное. Кайра рассказывала ему о некоторых магах Этенры, называемых некромантами. Они умели призывать призраков, поднимать мертвецов из могил и создавать новые тела из их плоти. Но его Раэн была слишком хороша для этой отвратительной магии тлена. Представить саму вероятность того, что её новое тело будет соткано из мёртвой плоти, было отвратительно. Арданнор не то что убить никого из своих «пленников» не помышлял, но даже хоть сколько-нибудь навредить им боялся, чтобы только не осквернить сам процесс воссоздания супруги. Беря от них необходимое, он отпускал их, предварительно напоив особым эликсиром, чтобы пережитое ими в Замке помнилось не ярче зыбкого приятного сна. Потом Кайра помогала ему найти новых людей. Так в течение пяти лет Энсору почти закончил всё то, что мог сделать в одиночку. А потому как он отказался от предложенных «рецептов» создания плоти, он пришёл к выводу, что ему было нужно то же, что и на Илтриксаре: Ключ Валруса. Как знали учёные и маги его родного Мира, энергия была тончайшей формой материи. Он надеялся, что Дара Айлонви Фэллконнер, усиленного Валрусом, окажется достаточно, чтобы соткать из доступных ему энергий новое тело для Раэн. Арданнор не раз задавался вопросом, каким был переход в новую реальность для остальных. К нему память вернулась сразу же по пробуждении, но Кайра вспомнила всё только после краткого общения с ним. Помнила ли Эриадэль – теперь, как оказалось, правившая соседним королевством – смерть от его руки?.. Помнил ли Линдар, как Валрус вычерпал его жизненную силу?.. А что помнила Айлонви?.. Арданнор знал, что однажды Фэллконнер придёт к нему в поисках ответов – так ему предсказали. «О да, я дам тебе все ответы, Ключ…» – мрачно подумал он. Он поспешил одёрнуть руку от обелиска, боясь осквернить образ Раэн вспышкой ненависти. Окинув её взглядом, Арданнор задвинул занавеси и отступил вглубь спальни. За всё это время он в самых разных вариациях представлял себе встречу с Фэллконнер – женщиной, которую ненавидел, и которая, тем не менее, была необходима ему. Ведь только полностью активировав Валрус, он будет освобождён от своей памяти, от всей власти минувшей жизни… «_Вы должны привести к завершению то событие, что свершилось так изломанно и искажённо, иначе никогда не будете свободны…_» – вспомнил он слова другой своей «гостьи». Как и жрецы, она посмела вторгнуться к нему, но пришла не через ворота. Каким образом она попала в Замок, где без его воли не срабатывало ничьё волшебство, и тем более портальное, до сих пор оставалось для Арданнора загадкой, как и сама её суть. Мерное течение её эмоций напоминало спокойную широкую реку, которую не в состоянии заставить вскипеть ни одна буря. Её чувства были такими светлыми и ровными, что даже со всей мощью своего Дара он с трудом мог прочитать их переходы. В его опыте просто не встречалось аналогов, и он не знал, как трактовать то, что видел в ней. Да и сама девушка была странной, напоминала скорее какую-нибудь чудом попавшую сюда _тэйриэ_ с Илтриксара, чем человека. Почему-то её присутствие успокаивало сердце. Ему даже не хотелось гнать её от себя, хотя он и не желал общения ни с кем. Как и жрецы Акхараат, она называла его странным и порядком опостылевшим ему титулом «лорд-властитель», но ни о чём не просила. А её сочувствие было таким искренним, что, по крайней мере, заставило его выслушать, с чем она пришла. – _Может быть, теперь Вы будете любезны объяснить, что делаете здесь, леди?_ –_ Я просто хотела увидеть Вас, лорд-властитель Энсору, _–_ девушка мягко улыбнулась, но в её странных рубиновых глазах вдруг вспыхнула боль… боль _за него_. – Как же долго Вы страдали… _ _Эта простая фраза и её искренность так поразила его, что он не сразу нашёлся с ответом. Он был рад, что его лицо скрывала маска-артефакт, хотя, казалось, проницательный взгляд гостьи проникал даже сквозь покров тёмного металла. Через паузу Арданнор спросил, заставляя свой голос звучать по возможности невозмутимо:_ –_ Это имеет какое-то отношение к делу?_ –_ Я знаю о Вас больше, чем Вам бы, наверное, хотелось, _–_ тихо проговорила девушка, но в её голосе звучала только доброжелательность – неподдельная, как сообщал ему его Дар. – Не хочу показаться невежливой, а потому позвольте представиться. Я – Амила Иддрайг, Верховная Жрица Храма Луны, та, кого называют Лунносветной, Сновидящей. _ _Она присела перед ним в реверансе. Энсору чуть поклонился в ответ, а потом усмехнулся._ –_ Тоже жрица? Уж не сочтите за оскорбление, но, похоже, вся ваша страна полна разномастных культов. _ –_ Они были здесь, _–_ печально и скорее утвердительно, чем вопросительно, произнесла девушка, но не отвела взгляд, _– _посланники Богини… _ _Арданнор кивнул._ –_И я отвечу Вам то же, что и им, леди Амила Иддрайг: я не претендую на власть над Энферией – кажется, так зовётся ваша земля? Меня совершенно не заботит происходящее здесь, и я не намерен участвовать ни в интригах, ни в политике. Я желаю лишь, чтобы меня оставили в покое. _ –_ Бездействие подчас ярче любых деяний, _–_ негромко возразила жрица. – Боюсь, что Ваше молчание может быть использовано очень и очень жестоко… _ –_ Я не собираюсь принимать чью-либо сторону, _–_ холодно возразил Энсору. – У меня и своей-то уже нет. Мне нет дела до того, что происходит между вами всеми. Вы даже не представляете себе, _насколько. _Амила вздохнула, кивнув каким-то своим мыслям._ –_ Я _понимаю… _Арданнор ощутил, как его доспех даёт трещину под совершенным, отточенным оружием её сострадания. Но он всё же сумел взять себя в руки и не поддаться слабости. В его голосе прозвенела чётко выверенная насмешка._ –_ И что же ещё Вы понимаете и знаете, госпожа Верховная Жрица?_ _Взгляд Амилы неуловимо изменился, почти гипнотизируя. Арданнор был просто не в силах не смотреть ей в глаза, когда она произнесла:_ –_ То, что Вы видите – не сны, не чья-то душа, но призрак, порождённый искажением Вашего перехода сюда. Вы должны привести к завершению то событие, что свершилось так изломанно и искажённо, иначе никогда не будете свободны – ни от прежней жизни, ни от фантома своих наваждений. Сама Энферия защищает Вас, и потому у Вас будет шанс исполнить то, что Вам угодно. Но Ваша пытка не завершится, пока Вы не дойдёте до конца, мой бедный лорд-властитель._ _Эти слова заставили его онеметь. Инстинктивно он хотел спорить, но осознавал правоту её слов на уровне сути. _ _В следующий миг Амила вдруг приблизилась к нему и крепко обняла его за плечи. Почти физически Арданнор ощутил волну поддержки, исходившую от неё – такую мощную и всепобеждающую, что он невольно обнял жрицу в ответ, прежде чем его руки безвольно опали. _ –_ Я помогу Вам найти Соколиную Леди, - прошептала Амила. – Без неё Вы не сможете завершить то, что должны._ _Соколиная Леди… Айлонви Фэллконнер? _ –_ Где она?! _ –_ Этого я не знаю. Пока. Но я знаю одно: нити всех дорог сойдутся в Вашей руке. Все они будут искать встречи с Вами, вне зависимости от их изначального желания. _ _Арданнор замер, оценивая вероятности. Поверить было соблазнительно, да и что ему было терять? _ _Из всех вопросов он задал жрице тот, который имел меньше всего смысла в нынешних обстоятельствах:_ –_ Кто или что Вы такое?.. _ _Она улыбнулась с некоторой печалью и тихо ответила:_ –_ Однажды Вы узнаете обо мне всё, что только пожелаете – как только дела нашей земли будут занимать Ваше внимание. _ _Арданнор отстранился, сбрасывая очарование её светлой искренности. Жёстко он проговорил:_ –_ Если Вы ещё хоть раз посмеете вторгнуться в мой дом – Вы уже не уйдёте отсюда. Уж не сомневайтесь, я найду достойное применение Вашим талантам, и едва ли это Вам понравится. Уходите, пока я ещё предоставляю Вам этот выбор. _ –_ Ш-ш… Пусть хотя бы сегодня Ваш сон будет спокоен, лорд-властитель Энсору. _ _Арданнор не успел возразить Амиле или оттолкнуть её, когда она снова обняла его с сестринским теплом. Лёгкая ирреальная музыка наполнила его восприятие, слышимая скорее сердцем, чем ухом. В этой далёкой мелодии растворялись все его мысли и тревоги._ _«Магия?... Но магия ведь не действует на меня… - успел подумать он. – И всё же…»_ _Голос жрицы был самым прекрасным, что ему когда-либо доводилось слышать. Амила пела сладчайшую из колыбельных, заставлявшую сердце воспарить. Разве что нежные песни матери имели когда-то такую власть над его эмоциями, но это было так давно…_ _Колыбельная жрица поднимала в нём память, но память не о потерях, а о времени, когда он был спокоен и счастлив. И почти против воли внутри него рождалась надежда, что однажды он снова сумеет обрести подобное счастье, так или иначе. _ _Божественный голос всё лился и лился, заставляя жестокую реальность таять. Арданнор забылся, уже не чувствуя, как оседает в объятиях жрицы, проваливаясь в спокойный и приятный сон, хоть немного исцелявший сердце… _ Энсору тряхнул головой, сбрасывая нахлынувшее вдруг оцепенение. Он чувствовал, как подкрадывалась и постепенно заполняла его слабость – побочный эффект эликсира бодрствования. Он не спал почти четверо суток и всё это время был полон сил, но сейчас действие эликсира подходило к концу. Платой за длительное бодрствование всегда был долгий беспробудный сон, когда кошмары безраздельно властвовали над его сознанием. Но часто это казалось более приемлемым, чем видеть сны каждую ночь. «Наверное, будут новые раны, – устало подумал он, обречённо проходя к ложу, – но что страшнее – новые видения о Её гибели…» Арданнор глубоко вздохнул, заставляя себя смириться, когда понял, что больше не может бороться с нахлынувшим изнеможением. Его сердце предательски сжалось в преддверии погружения в кошмар, к которому он так и не смог привыкнуть. Но почему-то сейчас его мысли осветило воспоминание о той давней беседе с Амилой Иддрайг, о надежде на освобождение. «Как жаль, что нельзя снова услышать её колыбельную…» Поймав себя на этой мысли, Энсору усмехнулся. У него уже не было сил ни раздеться, ни даже держать глаза открытыми. Он опустился на ложе, воскрешая в себе память об ирреальном голосе, как будто это могло отогнать наваждения. Но последнее, что он ощутил, проваливаясь в ждавшую его бездну, было безошибочное присутствие той, кого он искал. _Она была здесь, в Энферии. _ Глава 6 - Новые знакомства Это был прекрасный вечер в «Печёном Яблоке» – своего рода рубеж. В конце концов, совершенно невозможно было предсказать, что ждало впереди, поэтому Линдар не загадывал возвращения. Было приятно слушать тихую музыку и гул голосов, наслаждаться местным элем… и стараться не думать о том, что всё было в последний раз. Однако отделаться от ощущения, что его жизнь изменится безвозвратно, оборотень не мог. Глубоко внутри он чувствовал, что потеряет себя – по крайней мере, такого себя, каким он знал. Если однажды он и переступит снова порог «Яблока», то это будет уже совсем другой Линдар. «И что за мысли такие сегодня странные, мрачные?» - укорил он себя и сделал ещё несколько глотков эля. – И всё же, я уверена – она именно благодаря тебе, наконец, решилась, – заявила Иргейл. – Да нет же. Говорю тебе, Айлонви как-то изменилась после праздника. Он всех нас затронул. Воительница опустила кружку и внимательно посмотрела ему в глаза, а потом вдруг взяла его руки в свои и крепко сжала. – Не хочу снимать и тебя с позорного столба однажды, Ночной Охотник, – тихо сказала она. – Ты уж побереги себя там. Линдар не сразу нашёлся с ответом от неожиданности, стараясь не придавать её словам дополнительный смысл. – Пророчества Лунносветной касательно нас исключительно радужные, – заверил он с ободряющей улыбкой. – Ну, мы и сами уж постараемся не оплошать. Иргейл кивнула, потом бросила взгляд на дверь и потянула его за руку: – Пойдём. Линдар удивился, но не стал спрашивать, к чему была такая спешка. Едва они успели расплатиться, как Иргейл быстро зашагала к двери, оставляя своего спутника позади. Оборотень догнал её только снаружи, но и здесь она не сбавила шаг. Золотистый свет фонарей разгонял ночной сумрак на центральных улицах, но некоторые переулки были полны глубоких теней. Иргейл вдруг схватила Линдара за руку и потянула за собой в темноту, не говоря больше ни слова. Он не стал отталкивать её, когда она прижалась к нему всем телом, обнимая одной рукой, а другой скользя по ремню с ножами. Губами он почувствовал её дыхание, но она избегала поцелуя, хотя пальцы её вполне решительно справлялись с застёжками его дублета. Она не была ни смущённой, ни ласковой – скорее, отчаянно пыталась получить то, что зачем-то ей было нужно. Линдар обнял её за талию, отступая вместе с ней к стене для опоры. Она пахла желанием и страхом. Нежно и почти успокаивающе он коснулся губами её шеи, провёл ладонями по её спине, удерживая собственное желание в узде. Иргейл откинула голову назад, вроде бы принимая его ласку, но тело выдавало её растущее напряжение, мало общего имевшее с тем, что испытывают женщины рядом с желанным партнёром – пусть и желанным только на одну ночь. Линдар почувствовал её ладони кожей, под рубахой, когда она, наконец, справилась с застёжками. Её касания были требовательными и нетерпеливыми, словно она боялась вот-вот передумать. Оборотень не спешил раздевать её. Он опустился поцелуями чуть ниже, пробуя, медля, и, наконец, получил вполне ожидаемый знак: Иргейл, забывшись, выдохнула другое имя. Тогда Линдар обнял воительницу за плечи и бережно перехватил её руки, останавливая. – Я не думаю, что тебе это нужно, – шепнул он, почти касаясь губами её уха. Иргейл вскинула голову, явно задетая. – Это почему же? – резко спросила она. – Что, недостаточно хороша для тебя, оборотень? Линдар покачал головой и погладил её по волосам. – Я не отвергаю тебя. Ты красивая и смелая женщина. Но я чувствую, что после ты будешь очень жалеть, потому что боишься осквернить _его_ память. Это я понимаю и уважаю. – Да что ты понимаешь! – воскликнула она, вырывая руки. – Ты чужой! Ты… ты… Её голос дрогнул, и она зло утёрла слёзы рукавом. Линдар привлёк её к себе, и она вдруг уткнулась ему в грудь, беззвучно плача. Он слишком уважал её горе, чтобы воспользоваться её одиночеством. Она совершенно не походила на женщину, желавшую утолить свои печали в чужих объятиях – нет, ей нужен был именно Джаральт. К Линдару её подтолкнуло отчаяние, а не страсть. Оборотень вспоминал изуродованного мужчину на позорном столбе, его жуткий измученный взгляд. Он пытался представить, каким был этот Джаральт, и какой была их жизнь с Иргейл. По сути, ведь именно привёл его в Айриас, потому что со смерти мага – «случайного» акта милосердия – и началась череда этих событий. «Спасибо тебе, – подумал Линдар. – Да обретёшь ты отдых, где бы ты ни был…» Когда Иргейл успокоилась и попыталась отстраниться от него, он не стал препятствовать. – Ты только не… – неуверенно начала она. – И вообще, извини меня. – Ничего не было, – с улыбкой ответил он, застёгивая ремень с ножнами и дублет. – Спасибо, – она с облегчением вздохнула, а потом вдруг вспомнила о чём-то: – Ох бес меня возьми, мастерская! Быстрее, пойдём. Он давно уже ждёт! Линдару ничего не оставалось, как снова последовать за ней, на ходу оправляя одежду. Вскоре он начал узнавать улицы квартала оружейников. Оборотень и так собирался зайти к мастеру Гвинбиру, попрощаться, но удивился, что Иргейл вела его к дварфу в такой спешке. Мастер прохаживался у дверей своей лавки. Завидев их, он воскликнул что-то на своём языке и укоризненно проворчал: – Кажется, я теперь понимаю смысл людского выражения: «Кого посылать за собственной погибелью». Ирг, ты б его ещё к рассвету привела. Странно было видеть её смущённой, хотя дварфу, конечно же, было невдомёк, почему именно они задержались. – Ну вот, мы, наконец, и здесь. – Ага. Я уже и так, пока вас ждал, у порога едва ров не прошагал. Давайте-ка быстро в лавку. Линдар прошёл внутрь вслед за Иргейл. – А могли бы ведь и сказать, что относитесь к той самой айриасской элите, с которой я избегал встречаться, – заметил он, беззлобно усмехнувшись. – Если б я знал, я был бы несколько… почтительнее. – Это в смысле, в пояс бы мне кланялся при каждой встрече? Ещё чего не хватало, – отмахнулся Гвинбир, проходя за прилавок. – Мне вполне по душе было просто говорить с тобой. Я хоть стул в Совете задницей и протираю, да только от политики-то далёк, так что смущаться тебе нечего. Райдан наш – он, в общем-то, тоже мужик простой, толковый, только чин его, сам понимаешь, ко многому обязывает. Ну да хватит об этом, – дварф пристально посмотрел Линдару в глаза, да так, что у оборотня исчезло ощущение, что на него смотрели снизу вверх. – Ты, Ночной Охотник, стало быть, на нашей стороне сражаться собираешься? Линдар смущённо пожал плечами. – Ну, вроде того, если считать, что разговор с Энсору – это сражение. – О, ещё какое сражение! – усмехнулся Гвинбир. – Ну, стало быть, раз на нашей стороне сражаешься, значит, в обязанность мою и моей гильдии входит тебя снабдить оружием, как одного из воинов Айриаса. С этими словами дварф достал из-под прилавка внушительный свёрток из хорошо выделанной кожи. Линдар ощутил странный укол внутри, болезненный и вместе с тем приятный. Краем глаза он заметил, как напряглась Иргейл, но не мог отвести глаз от свёртка. – Ты говорил, что кое-что дорогое тебе ещё в бою в Твайне потерял, – продолжал дварф. – В общем, приглянулся ты ему, Ночной Охотник. А я что? Мне негоже поперёк пожеланий моих волшебных творений вставать. Они ж живые. Поспоришь с ними – так они и вовсе получаться перестанут, – оружейник шмыгнул носом, явно чувствуя себя неловко, развернул свёрток и пододвинул его к Линдару. Не веря себе, оборотень погладил арбалет – нежнее, чем какую-нибудь робкую юную деву, решившую подарить ему свою первую ночь. Волшебное оружие отозвалось ему сладкой глубинной дрожью, точно ему уже не терпелось лечь в руки своему избранному обладателю. Линдару и саму не терпелось опробовать его, почувствовать… – Это… бесценно… Но я разве могу принять? Мне ведь даже нечего отдать взамен. – Ну ничего, вон, Ирг возьмём к нам на рудники, твой долг отрабатывать, – усмехнулся дварф. – Да шучу-шучу я! – поспешил добавить он, примирительно поднимая руки в ответ на хмурый взгляд воительницы. – Этот арбалет – последняя работа Джаральта. Они с Гвинбиром зачаровывали его, – тихо проговорила Иргейл, поймав взгляд Линдара. – И выбрал он не меня, а тебя. Оборотень почувствовал себя очень неловко и отнял руки от Кир’артру. – Прости, я не знаю… как это работает… Зачаровка и выбор… Ты права, лучше тебе. Воительница покачала головой и положила ему руку на плечо, с силой сжимая. – Нет. Хорошо, что он выбрал именно тебя. – Дело своё до конца доведи, Ночной Охотник, – серьёзно сказал дварф. – То самое Важное Дело в замке Энсору. Это и будет твоей благодарностью, платой, если захочешь. Линдар низко поклонился Гвинбиру и Иргейл – ниже, чем кланялся кому-либо. – Я обещаю, – ответил он. – Во мне слишком много благодарности, чтобы я мог выразить её… Дварф был растроган, хоть и старался скрыть это. Иргейл кивнула, но Линдар заметил, что её глаза странно заблестели. – Глядишь, и споёте вы вместе погибельную песнь Чёрным, да так, что подпоют вам сами Девы Разящие, – произнёс Гвинбир, с удовольствием глядя, как Линдар бережно берёт арбалет и взвешивает его в руках. – Гвинбир родом с Севера. Девы Разящие – это духи, покровительствующие воинам, – пояснила Иргейл. – Ай, Ирг, вот не умеешь ты рассказывать! – отмахнулся дварф, выкладывая на прилавок связку прекрасных арбалетных болтов. – Девы Разящие проносятся над полем боя в своих громовых колесницах, и боевой клич их наделяет верных необычайной мощью. А потом они забирают лучших из павших в своё Небесное Воинство... Впрочем, тебе я не желаю в скором времени присоединиться к Разящим, Ночной Охотник. Всему своё время. Пусть они просто направляют твою сильную руку и дарят зоркость твоим кошачьим глазам. В тот момент Линдар жалел только о том, что не может воспроизвести в сознании облик третьего, кому был глубоко благодарен – супруга Иргейл Джаральта. Но, по крайней мере, он знал, что чудесное оружие послужит той цели, которая была желанна всем им. Уж он-то об этом позаботится. * * * Пробуждение было милосердным. Оковы бессилия разомкнулись, и реальность нахлынула, как свежая волна ветра, очищая, унося скверну. Омут кошмаров выпустил, наконец, измученный разум, боль тела едва ли имела значение. Небрежно Арданнор коснулся узких ранок на груди, кровь на которых запеклась уже какое-то время назад, даже если учитывать регенерацию тэйриэ, несколько более высокую, чем у людей. Это было жалким отражением того, что пытало саму его суть – бледный след ран, нанесённых сердцу и сознанию. Энсору воспроизвёл свои последние мысли перед тем, как его сковал сон… и испустил разочарованный стон. Он больше не чувствовал присутствие Фэллконнер. Яркий привкус личности девушки просто растворился, как если бы она покинула Энферию. Арданнор больше не мог нащупать его. По сути, то, что он вообще почувствовал Айлонви, было странным само по себе. Тэйриэ мог ощутить тех, кто жил в землях, которые защищал его клан. Но клан Энсору не заключал договор с Энферией. Это не была его земля. Арданнор не хотел думать о ней так. Он больше не собирался связывать себя ни с каким народом. «Скорее всего, дело в том, что Фэллконнер связана с моим кланом… – подумал он. – Или же мне просто показалось…» Показалось или нет – он должен был узнать это во что бы то ни стало. В ней, в Ключе к Валрусу, была единственная надежда для них с Раэнэль. Нехотя Арданнор признал, что пришло время покинуть Замок и возобновить охоту за ней. Он поднялся, привёл себя в порядок и позвал Кайру – благо, сейчас она оказалась рядом, а не где-то в своих исследовательских странствиях, куда периодически отправлялась. Энсору не препятствовал ей. Хоть кто-то из них ведь должен был получать удовольствие от своей новой жизни, а Кайра, к тому же, добыла для него немало полезной информации об этом мире. Она хотела сообщить ему даже больше, чем он желал и готов был слушать. Кайра настроила портал сообразно его прикидкам – в небольшой город у западных границ Энферии. Арданнору было безразлично, как назывался этот город, и кто обитал в нём. Ему было тяжело ходить по проклятой земле, потому что каким-то образом Энферия тянулась к его чувствам тэйриэ. Его природа изменилась, но не настолько, чтобы совсем не слышать. Кайра радовалась, что они покинули Замок вместе. Уж сколько раз она пыталась убедить его выйти, рассказывала ему что-то о происходивших здесь ужасах… Но Арданнор слишком не хотел быть вовлечён в чужие судьбы. Ничто, кроме цели, не имело для него значения. След Фэллконнер обрывался где-то в этом невзрачном городке. Кайра набросила на них обоих личину, чтобы не привлекать любопытные взгляды. Оба Энсору смешались с толпой, собравшейся на центральной площади. Не то чтобы Арданнор хотел послушать выступавшего там человека, но он рассчитывал получить необходимый ответ. Находиться здесь было неприятно и больно. Людские эмоции тысячами перетекавших друг в друга струй, отражением мириад мыслей, обтекали его защитные барьеры. Он не мог и не пытался различить нюансы. Но вкус одного чувства был так силён в этой толпе, что почти передавался ему самому: надежда. Чистая безумная надежда разгоралась всё сильнее с каждым словом, произнесённым резким хриплым голосом. Обладатель этого голоса явно привык отдавать даже не приказы, а команды. Его речь была простой, без изысков, свойственных аристократам. И хотя происходящее в городе имело для Энсору не больше значения, чем всё остальное в этой странной реальности, и он даже не пытался вслушиваться в смысл слов, его сердце неожиданно дрогнуло полузабытым биением… – Вы должны ковать свою жизнь сами, а не полагаться на лживый покой, подаренный жрецами. Нельзя во всём зависеть от чужих решений, будь то даже решения так называемой судьбы! – донеслось до него. «Судьбы?.. Не перед судьбой ли я склонился… сломался…» – вспыхнула обрывочная мысль – вспыхнула и тотчас же угасла. Арданнор двинулся сквозь толпу, заставляя людей расступаться перед ним. Он остановился только тогда, когда увидел говорившего. В окружении воинов на помосте стоял высокий широкоплечий мужчина в тяжёлом доспехе, без шлема. К нему сквозь всё теперь было приковано внимание Энсору. Каждая мельчайшая деталь облика этого человека врезалась в сознание: резкие отточенные движения выдавали опытного солдата; иссечённое страшными шрамами не по-аристократически благородное лицо; прямой решительный взгляд серо-голубых глаз, один из которых, изуродованный, не видел... Но особенно поразило Арданнора сердце, глядевшее на мир сквозь стекло этих глаз – могучее сердце человека, пережившего не одну потерю, но ставшего благодаря этому сильным, точно клинок, закалённый в яростном пламени. Энсору узнал вкус затаённой боли этого человека – очень знакомый вкус. Но эта боль сделала воина не жалким раненым зверем, призраком его самого, но лидером, способным вести за собой и рождать непоколебимую веру – лидером, который был неиссякаемым источником сил и уверенности для всех, кто окружал его. Хриплый вздох сорвался с губ Арданнора, и кровь вскипела в жилах в момент осознания того, чем стал он сам. Бесконечное чувство вины и ненависть к себе самому источили его когда-то даже сильнее, чем боль. А ведь его сила могла быть направлена на иное, на действия, имевшие куда больше смысла, чем саморазрушение… Люди славили имя генерала Райдана Брейона, предводителя восстания, дерзнувшего выступить против непоколебимой власти Единого Ордена. Они чествовали человека, что на поверку оказался сильнее тэйриэ, который в прошлом был лидером одного из самых могущественных кланов Илтриксара, правителем, хранившим и умножавшим процветание своего многочисленного народа. Воистину, последний Правящий Лорд Энсору был мёртв, как и его родной Мир. Тот, кто остался здесь, не мог, не имел права носить этот титул… От силы откровения, захлестнувшего Арданнора, ему хотелось обратиться зверем и выть, выть о том, что не могли выразить слова и мысли. Только тренированная годами выдержка удержала в границах его Дар, иначе удар пришёлся бы по эмоциям всех, стоявших здесь. Ни один Энсору не проявляет эмоций на людях. Ни один Энсору не даёт волю собственным чувствам, ведь они способны убивать. Этот завет был вживлён в его сознание настолько, что даже безумие не смогло до конца разрушить его. Арданнор уже не слышал ликование людей, замкнутый на своём осознании. Кайра нашла его и с силой сжала его руку, безмолвно поддерживая. В следующий миг боль сменилась восторгом охотника. Энсору закрыл глаза и прислушался к ощущениям, чувствуя, как его губы расходятся в улыбке оскала. – Она здесь… Я чувствую … Мы должны вернуться в окрестности Замка. * * * Закончив с нехитрым ужином, Айлонви засмотрелась на костёр, размышляя. Она уже почти не сомневалась, что хотел сказать встреченный ею в Айриасе дух: Энсору был как-то связан с мужчиной из её снов. Негоже было бояться грядущей встречи, ведь она так хотела хотя бы поговорить с ним! И всё же, она испытывала некий трепет. В следующий миг девушка почувствовала лёгкую ладонь Верховной Жрицы на своём плече. – Ты должна знать кое-что, – очень тихо проговорила Лунносветная. – Сила твоего сердца и ключ ко всем грядущим переменам – твоё милосердие. Ты должна будешь проявить милосердие и мудрость, что бы ни увидела там. Это будет очень непросто, я _вижу_, и потому прошу тебя помнить о моих словах. Но я не вижу, чтобы _он_ причинил вам вред. – Что ж, это воодушевляет, – улыбнулась Айлонви. Казалось, присутствие Амилы отгоняло тени, в том числе и тени страха. Девушку уже даже не удивляло, что Лунносветная угадывала чужие настроения. – Кто Вы? – решилась спросить она. – Вы ведь тоже не из этого Мира, не так ли? Верховная Жрица покачала головой, и в её глазах на доли мгновения отразились какие-то необъяснимые эмоции. Казалось, этот простой вопрос застал её врасплох. – Нет, я была рождена в Этенре, более того – в Энферии. Просто в моих жилах течёт не только человеческая кровь, – размеренно ответила Амила. – Моё происхождение так уж важно. Я – это не только моя кровь, но и мои действия, то, что я могу сделать для моего народа. Айлонви не стала развивать неприятную для жрицы тему, хоть ей и было интересно, от какого народа унаследовала Лунносветная серебро волос и рубиновые глаза, а главное – свой необыкновенный голос и провидческий Дар. – Странно, что Энферия не Вас выбрала для этого дела. Это кажется мне куда более естественным, – призналась девушка. – Даже краткого знакомства с Вами достаточно, чтобы восхищаться Вашими Знаниями и Силой. Вы как будто светитесь изнутри. Мне сложно поверить, что – как Вы выразились – «оживить» Энсору не в Вашей власти... Амила тихо рассмеялась. – Благодарю за добрые слова и веру в меня. Энферия выбрала меня для другой цели, и я считаю своё место вполне подходящим. Исполнить же _твою_ роль в этой истории мне не по силам, Соколиная Леди… _никому_ не по силам, кроме тебя. – Вы возлагаете на нас столько надежд... Лунносветная ласково улыбнулась ей: – Тебе ещё предстоит увидеть чудеса собственной души, Айлонви. Девушка не могла не задуматься. Сама себе она казалась довольно обычной. Да, очарование энферийского волшебства успело пустить корни в её сердце. После Дня Силы ей хотелось чем-то помочь этой земле чудес, но надежды, которые возлагали на неё повстанцы, по-прежнему казались слишком уж тяжёлым бременем. – Энсору… Он маг? – спросила Айлонви? – Хм... не совсем. Я бы даже сказала, совсем нет. – Но он наверняка многое умеет, да? Лунносветная усмехнулась своим мыслям. – Да, многое. К примеру, ему доподлинно известно, где мы. Айлонви вскинула голову. – Как же так? – упавшим голосом спросила она, сразу перестав чувствовать себя в безопасности даже в присутствии Верховной Жрицы. – И откуда Вы знаете? – Я имела удовольствие познакомиться с некоторыми его... талантами. Дело в том, что лорд-властитель чувствует эти земли ровно настолько, чтобы найти в их пределах любого. О вашем приходе в Энферию он узнал в тот самый миг, когда вы переступили границы, но потерял след, как только вы попали в Айриас. Места Силы не подвластны ни магии, ни даже подобному слежению. Впрочем, мы покинули Айриас утром, а значит, скоро он снова найдёт нас, – Лунносветная пожала плечами, подводя черту объяснению. – Надеюсь, это произойдёт раньше, чем мы встретимся с Единым Орденом. Айлонви не знала, радоваться ей или печалиться, но известие о талантах Энсору её не слишком воодушевило. Впрочем, она была полностью согласна с последней фразой Амилы – встречаться со жрецами ей совершенно точно не хотелось. Линдар задерживался. Она надеялась, что в этот раз его не угораздит встретиться со жрецами. ** * Линдар бесшумно скользил по лесу, сливаясь с тенями. С тех пор, как они покинули Айриас, его не оставляло отвратительное навязчивое чувство, подсказанное глубинными инстинктами охотника. Кто-то наблюдал за ними, за каждым их шагом и жестом… наблюдал и выжидал… Оборотень уже не один раз обошёл вокруг лагеря, чтобы убедиться в отсутствии угрозы, но всё равно никак не мог отделаться от ощущения, словно они были на прицеле чьего-то взгляда. Что-то заставило его обернуться. Нет, он не увидел краем глаза движение в тенях и не услышал шорох – подсказку дали его инстинкты. Доли секунды, и заряженный арбалет уже был наставлен на незнакомца в плаще с глубоким капюшоном. Линдар мог бы похвастаться скоростью реакции, да вот только к его собственной шее было приставлено лезвие изящного узкого клинка. Оборотень прищурился, глядя на мечника, прикидывая, как лучше поступить. Враг, сумевший приблизиться настолько незаметно даже к нему, должен был быть поистине опасен. – Орденский пёс? – прозвенел женский голос на торговом наречии. Из-под капюшона сверкнули глаза, ярко зелёные, как у хищника. – С псом меня ещё не сравнивали, - усмехнулся Линдар, держась обманчиво-расслабленно. – Если ты об ордене Едином, то нет, я не с ними. Скорее, ровно наоборот. – Тогда, может, опустишь арбалет? – насмешливо предложила незнакомка. – Хорошее оружие, живое. Моя кровь едва ли придётся ему по вкусу. – Отчего б и не опустить, – в тон ей отозвался оборотень, – но ровно в тот момент, как ты перестанешь щекотать мне шею мечом, красавица. Несколько мгновений они изучали друг друга, но потом одновременно опустили оружие. – Это – орденские земли. Я всего лишь позаботилась о собственной безопасности, – уже спокойнее ответила девушка, пряча меч в ножны за спиной. – Ты сам напряжён, как натянутая тетива. Не бойся, я не стану вредить тебе, если ты и правда враг жрецов. – Кто говорил о страхе? Простая предосторожность. Талантов-то тебе не занимать. Ко мне не всякий может вот так подкрасться. – А я не у всякого вижу такие отточенные реакции. Ты неплох даже для оборотня. С этими словами девушка, наконец, откинула капюшон плаща. Она и правда была красавицей – нежное лицо с тонкими чертами и высокими скулами, золотые волосы, удерживаемые тонким ободком из серебряных листиков. Пронзительно зелёные глаза с необычно широкой радужкой смотрели уже не так холодно, но и не слишком дружелюбно. Вот эти глаза и поразили Линдара. Девушка была самой настоящей эльфеей, а видеть эльфов так близко оборотню ещё не доводилось даже в Айриасе. Что ж, по крайней мере, её природа объясняла бесшумность появления: Линдар слышал, что в лесу эльфы чувствовали себя так же естественно, как звери. – Ты там корни не пустил, нет? – улыбнулась золотоволосая незнакомка. – Я, конечно, понимаю, что нас мало осталось, но ведь не в первый же раз ты видишь перед собой лесного эльфа. – В первый. – О, вот как… Девушка приблизилась к нему, и он ощутил исходивший от неё аромат лесных трав, завораживающий и немного дурманящий. Точно дух свободного лесного ветра коснулся его. – Мой народ дружен с оборотнями. Хотя… ты немного необычный… Откуда ты? – Издалека, – мрачно пошутил Линдар, предпочитая не представлять, как далеко могла находиться иная реальность. – Энферийка у нас только жрица. – Так ты путешествуешь с Иннуараэ? – последнее слово она произнесла очень мелодично и с глубоким уважением. В её глазах было неподдельное изумление. – Боюсь, мне это ни о чём не говорит. – Так мы зовём Лунносветную, – объяснила эльфея с тем же почтением. – Не ожидала встретить Иннуараэ вот так просто, во враждебных землях... Я видела с ней рыжеволосую воительницу, но не думала, что и ты… - она смутилась. – Я приняла тебя за шпиона Ордена. Как глупо. – Не зарубила – и то славно, – усмехнулся оборотень. – Звать-то тебя как? То, что эльфея знала Лунносветную, не удивило его, ведь этот народ обитал в Айриасе вместе с людьми. Девушка склонила голову на бок, изучая его. – Мы обычно не спрашиваем имён. Раскрыть имя у нас считается актом величайшего доверия. Оборотень пожал плечами. – Ну нет, так нет. Если что, я – Линдар. В Айриасе меня прозвали Ночным Охотником, так что выбирай на свой вкус. – Линдар, – повторила девушка, будто пробуя имя на вкус. – Красиво. Но мне больше нравится Ночной Охотник. Эставарру. Тебе подходит. Имя на странном незнакомом наречии вызвало в нём лёгкую приятную дрожь. Было в языке эльфеи что-то настоящее, затрагивавшее звериную часть его сути. – Ну, можно и так, красавица. Она чуть поморщилась от фамильярного обращения, а потом добавила: – Иннуараэ вряд ли выбрала бы себе недостойных спутников… Я называю себя Соарэ. – Акт доверия, говоришь? В таком случае, благодарю, - Линдар улыбнулся. – Идём, что ли, в лагерь. Ты ведь не со мной говорить хочешь, а с Лунносветной, я так понимаю. Он зашагал по направлению к костру. Соарэ лёгкой тенью скользнула за ним. Украдкой оборотень наблюдал за ней. Девушка убрала непослушные пряди за ухо, и воин увидел, что оно заострено. Кажется, на остроте ушей и на ширине радужки внешние различия между людьми и эльфами действительно заканчивались. Вот только была ещё эта текучая грация, с которой двигалась его спутница. Лес действительно был её стихией. Она не оступалась на корнях, и её не задевали ветви. Каждый её шаг по этой непроходимой чаще был для неё так же естественен, как дыхание. Линдару хотелось узнать больше о её народе, расспросить об их роли в этой войне, но он понимал, что Соарэ – не Иргейл, и едва ли станет вести с ним пространные беседы. Странно было, что эльфея оказалась в орденских землях, да ещё и так близко от замка Энсору. Оборотень решил, что она была разведчицей Айриаса. Таланты её расы как нельзя лучше подходили для исполнения таких задач. Впереди замаячил костёр. – Почти пришли, – сказал Линдар, пропуская эльфею вперёд, но она почему-то остановилась. – Что-то не так? Соарэ покачала головой. - Нет... Идём. Оборотень пожал плечами и зашагал вперёд. Девушка следовала за ним, но теперь в её движениях угадывалась какая-то нерешительность. «Странно, она вроде обрадовалась встрече с Верховной, - удивлённо подумал Линдар. – Хотя, может разведка была неудачной…» – Ты вернулся! – Айлонви поднялась ему навстречу, не скрывая облегчения. – Слава Богам. – Да ладно тебе – не с войны ж встречаешь, – ухмыльнулся он. – Ну это как посмотреть, – заметила девушка. – А ты, смотрю, на разведке зря время не терял. Может, представишь нам свою спутницу? Только сейчас Соарэ медленно вступила в круг света. Амила, сидевшая у костра, прищурилась. Оборотень услышал, как Соарэ тихонько вздохнула, прежде чем сказать: – Чудесной вам ночи, и да будет ваше путешествие лёгким и приятным, – затем она поклонилась Лунносветной. – Привет тебе, Иннуараэ. Верховная Жрица медленно поднялась, а потом, к удивлению всех, поклонилась эльфее в ответ. - Не ожидала встретить тебя, Симрэль Талиир. Ясных звёзд тебе, княжна. «Княжна»! Линдар поперхнулся. Айлонви тоже по-новому взглянула на девушку. Соарэ, а точнее леди Симрэль Талиир, стояла рядом с оборотнем, опустив голову. Она явно была не рада, что её узнали. Молчание затягивалось. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, оборотень сказал: - Знаете, что мне это всё напоминает? Сказки менестрелей королевства Граддна. Помнишь, Айлонви? Государство раздробленное. У них там целые полчища принцев и принцесс, ну и сказки соответствующие. Главные герои встречают неприметного путника, странствуют с ним, - Линдар выразительно понизил голос, придавая ему нотки загадочности. – А потом в самый ответственный момент звучат слова: «Да как ты...разговариваешь... с особой королевской крови!», и все картинно столбенеют. Вот, примерно, как мы сейчас. Он изобразил так похоже, повторив даже торжественное менестрельское придыхание, что Айлонви не удержалась от смеха. Даже Симрэль слабо улыбнулась. Только Амила продолжала серьёзно смотреть на эльфею. – Твой народ уверен, что ты погибла, Симрэль из Старшего Правящего Дома Талиир, – тихо проговорила жрица, и было в её голосе что-то такое, от чего Линдару резко расхотелось шутить. Эльфея вскинула голову, и её колдовские глаза сверкнули. – Будет лучше, если они так и будут уверены в этом. – Это жестоко с твоей стороны, княжна, – печально заметила Амила. – Иннуараэ, прошу, прежде чем укорять меня – выслушай, - в голосе Симрэль Линдар уловил нотки отчаяния. – Мне так нужен твой совет. Лунносветная кивнула и протянула эльфее руку. Лицо девушки просветлело. Вместе они прошли в лес. – Интересно, откуда она взялась здесь, – задумчиво проговорила Айлонви, бросив тревожный взгляд в сторону леса. – Следила за нами, – объяснил Линдар, садясь к костру и бережно кладя арбалет на колени. – Вот только в тебе она опасности не усмотрела, как в спутнице Лунносветной, а меня приняла за орденского шпиона. – Повезло тебе, что вы успели обсудить и разобраться, – заметила Айлонви, протягивая ему несколько полосок вяленого мяса и горсть сушёных фруктов. Линдар неопределённо пожал плечами и отправил в рот кусок мяса. Девушка меж тем озвучила его собственные мысли. – Здесь ведь не просто орденские земли... Этот лес выходит к замку Энсору. Ставлю свою соколиную ипостась на то, что наша княжна зачем-то тоже хочет повидаться с лордом-властителем. – Не сомневаюсь в этом, – кивнул Линдар. – Интересно, зачем он ей... неужели тоже надеется убедить его помочь? И чего бы ей от своих скрываться? Не думал, что у них так всё запутанно. Вот тебе и граддновские сказки. С каждым шагом всё глубже увязаешь в... легенде. – Да, теперь даже со сказочной расой успели познакомиться, – усмехнулась Айлонви. – Мастер Гвинбир немного рассказывал об эльфах. Они, говорят, совсем не уживаются с Законом здешней Богини, – задумчиво проговорил оборотень и пошевелил веткой поленья в костре. Пламя взвилось, затанцевало с новой силой, вырисовывая фантасмагорические фигуры. И вот уже начинало казаться, что это не просто игра отблесков пламени, а духи огня вылетели порезвиться. Размышляя о волшебных расах, Линдар вспомнил рубиновые глаза Верховной Жрицы. Демоническая кровь, говорил Гвинбир... Оборотень слабо представлял себе демонов, но их образ всё равно не вязался у него с Айриасом и Храмом Луны. Потом была его подруга, Айлонви, которая, согласно заявлению Лунносветной, не была ни человеком, ни оборотнем. «Может, она тоже демон? Чем бесы ни шутят», – подумал оборотень. Но за все пять лет, которые они путешествовали вместе, Линдар не замечал за подругой ничего необычного, кроме её двух ипостасей и гладкой безболезненной трансформации. Теперь в его окружении появилась ещё одна загадочная женщина – княжна лесных эльфов, зачем-то прятавшаяся от собственного народа. «Впору разве что не мечтать о встрече с Энсору. Этот хотя бы мужик, пусть и окружённый пророчествами. Его поведение должно, чёрт возьми, больше поддаваться логике… если, конечно, исключить тот факт, что он безумен…» Амила пришла одна, когда Айлонви уже спала. Отвечая на незаданный вопрос оборотня, жрица тихо проговорила: – Княжна вернётся. Эта ночь будет спокойной, мой друг, – добавила она успокаивающе. Её голос, преисполненный странного очарования, заставил Линдара расслабиться. Не проронив больше ни слова, Лунносветная прошла к костру и устроилась на ночлег. Оборотень до сих пор не был уверен, что ей вообще нужен сон. Через некоторое время Симрэль действительно вернулась. Оборотень молча кивнул ей. – Я посторожу лагерь с тобой? – нерешительно спросила она, садясь рядом с ним. – Да вроде бы двое часовых – это слишком для маленького лагеря. Но если так пожелает Ваше Высочество… Хм, даже не знаю, как и обращаться-то теперь. Эльфея посмотрела ему в глаза и покачала головой. – Я не заслуживаю излишних церемоний, Эставарру. Не скажи вам Иннуараэ – ты продолжал бы оставаться насмешливым и дерзким. Мне это, – она чуть улыбнулась, – почти что нравится. Линдар встретил её взгляд и мягко проговорил: – В таком случае позволь мне ещё одну дерзость, княжна. Симрэль тотчас же напряглась. – Какую? – Зачем тебе Энсору? Ты ведь к нему идёшь, не так ли. – Не вижу, почему это должно заботить тебя, Эставарру, – холодно ответила она. – Ну, я заранее предупредил о дерзости, – усмехнулся Линдар. – Пункт назначения-то у нас один, а вот цели могут быть разными. У нас к нему особое дело, так что ты уж прости мой интерес. – Мне нужно его видеть, и я увижу, – отрезала эльфея. Уже мягче она добавила: – Ты ведь чужеземец, не знаешь всего, что здесь происходит. Тебе не понять, как страшно здесь бывает жить... как больно. – Не спорю. Но я уже вполне определился со своим отношением к происходящему. – И ты, стало быть, решил присоединиться к восстанию Райдана Брейона. – Да, вроде бы это так называется. Я решил сделать то, что в моих силах. – И что же? – Убедить Энсору ограничить власть Ордена. Почему-то сейчас, когда Линдар произнёс это вслух, цель казалась ему одновременно и правильной, и смешной в своей значимости и невыполнимости, поэтому реакция эльфеи его даже не задела. – Ха! Если б я ещё умела смеяться, мой смех сейчас долго оглашал бы окрестности, – Симрэль посмотрела на него почти сочувственно. – Бедный Эставарру, ты действительно не понимаешь… Если бы он мог, если бы хотел, то давно уже сделал это. – Это не отменяет того, что он по-прежнему единственный, кто может что-то противопоставить жрецам Ордена и изменить уклад. – Очевидно, он этого не желает, – в голосе эльфеи зазвучал яд. – Или ты полагаешь, что он изменит что-то просто потому, что ты к нему придёшь? – Может быть и так, – усмехнулся оборотень. – Глядишь, моё необыкновенное обаяние подействует и на лорда-властителя. Симрэль только удивлённо покачала головой. – Даже не знаю, как назвать это... наивность, самонадеянность или глупость. – Хорошо, в таком случае я наивен, самонадеян или глуп, – не стал спорить Линдар. – Ну а ты какова? С чем ты к нему идёшь? – Я тоже иду кое-что изменить. – И каким, позволь узнать, образом? Эльфея не ответила – только вскинула голову, любуясь чёрным бархатом ночного неба, украшенным причудливой вышивкой звёзд. Объяснять ему что-либо она явно не намеревалась. Оборотень со вкусом чертыхнулся про себя на женское упрямство в целом и эльфийское в частности, а потом предпочёл вернуться к недоеденному вяленому мясу. Оно, по крайней мере, не пыталось казаться таинственнее, чем было. Линдар признавал право эльфеи на тайны, но боялся, что она каким-то образом может подвергнуть опасности всё их предприятие. Такая перспектива ему откровенно не нравилась, но пока он не знал, что с этим сделать. ** * Айлонви проснулась, когда яркие лучи утреннего солнца уже заливали поляну. Линдар, дежуривший всю ночь, дремал у догоревшего костра, завернувшись в плащ. Ни Симрэль, ни Амилы не было видно, но девушка не верила, что Верховная Жрица оставила бы лагерь без присмотра. Айлонви села, нехотя прогоняя остатки сна, и прислушалась к ощущениям. Покой, рождавшийся от присутствия Лунносветной, рассеялся, как предрассветная дымка, уступив место странной смутной тревоге. С одной стороны, ей не терпелось встретиться с тем, кто знал о них больше, чем они сами; с другой – теперь ей было действительно не по себе. Она ведь и предположить не могла, что принесёт им открытие памяти. Возможно, некоторым тайнам лучше было бы остаться не вскрытыми? Но Линдар был прав – так, как они жили, она уже больше не могла. К тому же, теперь у них была цель, а это что-нибудь да значило. На данный момент, более насущную проблему, чем загадки памяти, представляли собой жрецы Единого Ордена, которые небезосновательно теперь причисляли Айлонви и Линдара к повстанцам, к государственным преступникам. Некстати вспомнились изуродованные трупы на воротах Твайна. Девушка втайне надеялась, что раз уж магия Богини не распространяется на Энсору, то и так близко к его замку орденцы подходить не осмелятся. Но в этом нельзя было быть уверенным, как и в том, что лорд-властитель успеет найти их первым. Ещё Айлонви хотела поговорить с Линдаром о Симрэль. Брать эльфею с собой в Замок было рискованно – прежде всего, для самой эльфеи. Если Энсору слыл безумцем, не самым мудрым шагом было лишний раз испытывать его терпение. Поскольку основные проблемы пока что решаться не собирались, она решила заняться более насущными. Проходя мимо костра, Айлонви приблизилась к Линдару и осторожно потрясла его за плечо. Оборотень приоткрыл один глаз. – К реке? Я спать, – буркнул он. – Лаконично, – усмехнулась Айлонви. Линдар демонстративно зевнул и не удостоил её ответом. Махнув на оборотня рукой, девушка направилась к реке. Айлонви не могла не порадоваться, что начало осени в Энферии было очень мягким и достаточно тёплым. Вода оказалась ледяной, так как река брала начало высоко в горах – тех самых, у которых стоял замок Энсору. Кажется, они звались Пиками Демонов и вполне оправдывали своё название – ощетинившиеся скалы напоминали не то копья, не то клыки. После купания Айлонви старательно пыталась высушить волосы, стуча зубами от холода. Симрэль, которая тоже уже успела искупаться, холода будто и не замечала. Она даже куртку и плащ до сих пор не надела, прекрасно себя чувствуя в своей лёгкой рубашке. «Вот уж поистине, дитя природы, – с некоторой завистью подумала Айлонви. – Похоже, моя-то иномирная раса к холоду не так устойчива». Эльфея немного сочувственно посмотрела на девушку, а потом подсела ближе. – А ты тоже оборотень, как Эставарру? – спросила она. – Хм, вроде того, – Айлонви пожала плечами, запоздало понимая, что Симрэль имела в виду Линдара. – Я редко обращаюсь. А что такое? – Просто у тебя очень необычные красивые глаза, – княжна улыбнулась, – серебряные, как у представителей одной из ветвей эльфов. Больше я таких ни у кого не видела. – Да, правда? А я думала, эльфы все зеленоглазые. – Нет, только в моём народе, – Симрэль чуть погрустнела и отвернулась, глядя на золотисто-карминовый лес и возвышавшиеся над ним горы в жемчужных коронах. – Почему ты не хочешь вернуться к ним? – Айлонви говорила осторожно, боясь спугнуть собеседницу. – Есть первоочередные задачи. Я очень благодарна вам за то, что приняли меня в отряд. Эта встреча мне действительно... необходима. – Погоди, то есть… ты хочешь в Замок, вместе с нами? – удивлённо переспросила девушка. – Да, я иду туда же, куда и вы, – безмятежно отозвалась эльфея. На её красивом лице по-прежнему не угадывалось ни единой эмоции, но почему-то Айлонви ощутила укол тревоги в самое сердце. – Пожалуй, это надо обсудить более… подробно, – заметила она. – Не думаю, что Энсору будет рад даже нам, а если уж наша компания пополнится… Кстати, где Лунносветная? – Она рядом, просто пожелала уединения, – Симрэль чуть нахмурилась. – Времени у нас действительно мало. Когда Орден задаётся целью найти кого-то, это происходит очень быстро… Лес не спокоен. Нам нужно торопиться. Обсудим всё позже. – Позже на это не будет времени, – возразила Айлонви. – Тебе нельзя с… Её прервал крик Линдара, прорвавший хрупкую тишину. – Они здесь! Оборотень с арбалетом наготове выбежал к реке, в несколько почти звериных прыжков оказываясь рядом с ними, и сбивчиво проговорил: – Солдаты Ордена вышли из портала недалеко отсюда. Нужно уходить. Повторять дважды не пришлось. Симрэль с молниеносной скоростью застегнула на груди ножны и уже держала наготове лук, поспешно натягивая тетиву. У Айлонви пристегнуть ножны и вынуть саблю заняло на какие-то секунды больше, чем у эльфеи. Линдар обернулся к лесу, откуда с минуты на минуту должны были появиться воины. – Их слишком много, чтобы принять бой. Айлонви не успела ответить, потому что из леса показалась Лунносветная. Неуловимая, точно призрак, она скользнула к ним. – Что бы ни случилось, не покидайте границ круга, – в её спокойном голосе на этот раз звучал скрытый приказ, которому даже не хотелось воспротивиться. Верховная Жрица вскинула руку, предупреждая все возможные вопросы, и в следующий миг негромко запела. Тончайшая сеть ирреальной мелодии наполняла пространство вокруг них, сплетаясь в невидимый защитный барьер, очерченный её магией. В следующий миг у Айлонви перехватило дыхание. Тяжёлая тёмная волна накрыла место, где они стояли, но натолкнулась на щит Лунносветной, вспыхнувший серебром. Воздух зазвенел, словно столкнулись лезвия двух огромных мечей. Откуда-то издалека звучал уже знакомый речитатив, и тягучие потоки энергии заклубились у невидимой черты. Айлонви пошатнулась и невольно сделала шаг к границе. Тоска, мучившая её раньше, вспыхнула в сердце с новой силой, затуманивая разум. Но сквозь туман она чувствовала, видела Древнее Величие, взывавшее к чему-то в самой глубине её личности, знающее о ней всё в своей безграничной мудрости. Разве можно было противиться ему?.. Острая боль в локте заставила девушку опомниться. Симрэль рывком притянула её к себе. – Ни шагу к ним, – прошипела эльфея. На миг она даже перестала казаться Айлонви светлой, такой ненавистью сверкнули её зелёные глаза – ненавистью к тому, перед чем сама Айлонви ещё секунду назад готова была склониться. Линдар, заслоняя собою Айлонви и Симрэль, зарядил арбалет. Девушка видела, как тяжело приходилось её другу. Он стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки, но оружие в его руке всё равно заметно подрагивало. Казалось, что не сделать ни шагу к границе отнимало все его силы. Но сложнее всех пришлось Амиле. Её лицо стало бледным, как воск, а в глазах вспыхнул отблеск тревоги. Сейчас она показалась Айлонви удивительно хрупкой и уязвимой... И всё же щит не дрогнул, по-прежнему защищая остальных. Голос Лунносветной зазвучал чисто и властно, прорезая жреческое воздействие, заставляя тёмную волну отхлынуть. Зловещие фигуры, облачённые в чёрное с серебром, безмолвно вышли из леса и замерли в некотором отдалении от барьера. Следом подоспели воины – отряд, о котором предупреждал Линдар. Они двигались быстро и слаженно, подчиняясь беззвучному приказу жрецов. Щит защищал Айлонви и её друзей, но в считанные секунды они оказались окружены. Девушка приняла боевую стойку. Оборотень взял на прицел ближайшего к нему воина. Симрэль пока ещё держала лук опущенным, но Фэллконнер не сомневалась в её смертоносной скорости. Вот только так же отчётливо она понимала, что как бы хорошо они ни сражались – шансов у них не было, если Лунносветная проиграет жрецам. Лицо Амилы точно окаменело. Во взгляде отчётливо отразилась спокойная ледяная ярость, такая невероятная, странная для неё. Между ней и жрецами Единого Ордена происходило какое-то невидимое сражение, и нельзя было поручиться, на чьей стороне оставался перевес. Барьер вибрировал, но не угасал. Солдаты не делали попытки напасть, но от их неестественной неподвижности Айлонви делалось ещё больше не по себе. Верная сабля уже не казалась такой надёжной. Даже собственное тело, казалось, готово было подвести её в любой момент. Глубоко внутри она ещё понимала, что такие мысли приходили к ней откуда-то извне, но ясность этого понимания таяла, а уверенность всё больше подтачивал простой вопрос: ради чего она сопротивлялась? Один из жрецов выступил вперёд. Безликий провал капюшона обратился к ним. – Почему вы сопротивляетесь? – мягко спросил он, озвучивая мысли Айлонви. – Мы пришли помочь вам, ведь вы в Энферии – дорогие гости. Но не успели вы переступить границы, как ваш разум уже оказался смущён... – в его голосе зазвучало сожаление, и он повернул голову к Линдару. – Особенно разум одного из вас... Оборотень пошатнулся и рухнул на одно колено, не в силах справиться с обрушившимся на него невидимым ударом. Амила коротко посмотрела на него и вскинула руку, словно отстраняя захлестнувшую его волну. Пальцы Лунносветной чуть подрагивали от напряжения. Симрэль успела к Линдару раньше Айлонви и помогла подняться. – Много ли счастья в том, чтобы запутаться в сетях сладостной лжи Лунной Ведьмы? – тихо заговорил другой жрец. – Она очаровала вас, но оттого её сказки не делаются правдивее... Она предала свой народ, растоптала свои священные Задачи, хоть голос её остался таким же чарующим, как и прежде. Или, возможно, вам нравится, когда вами манипулируют? Айлонви невольно опустила саблю. В словах священнослужителя крылась правда: они ведь просто поверили Верховной Жрице на слово, слепо пошли, куда она велела, даже не зная толком ни кто она, ни какие у неё были на них планы... Вот только в Айриасе не было позорных столбов. – Вы ткёте полотна лжи искуснее прочих, – презрительно бросила Симрэль. – Долго вы не продержитесь, – веско заметил третий жрец, не слушая эльфею. – Зачем вы тратите силы, когда не знаете даже толком, кто вам друг, а кто враг? – Не покидайте границы... – голос Амилы звучал совсем тихо, призрачно. – Если вы согласитесь вступить под нашу опеку сейчас, по доброй воле, ваши преступления будут забыты, – продолжал первый жрец. Он говорил почти ласково, точно обращался к неразумным детям. – И даже мои? – оборотень криво усмехнулся, недвусмысленно поглаживая арбалет. – Ну да, предполагаю, что на столбе у городских ворот я сразу буду и прощён, и очищен. Айлонви собрала остатки воли, ослабленной чужим воздействием, и стиснула саблю. Поверить было так соблазнительно, но она всё ещё хорошо помнила, что привело их сюда. Мысль о возможной участи Линдара окончательно привела её в чувство. Симрэль безучастно изучала жрецов, но на дне её глаз мерцали опасные огоньки. Она словно только и ждала, чтобы барьер упал, и её лук смог запеть погребальную песнь. – Что ж, если, к скорби нашей, таково ваше решение... Именем лорда-властителя Энсору... Договорить жрец не успел. Ослепительным светом полыхнул новый портал, и разошедшаяся от него волна магии сбила с ног тех, кто стоял ближе всего. Когда свечение угасло, Айлонви увидела новых действующих лиц, разыгравшихся вокруг них событий. Красивая женщина в вишнёвом атласном платье, с тёмными волосами, заплетёнными в две косы, спокойно взирала на солдат. Воины даже не шевельнулись – тут явно не обошлось без заклинаний. Спутником чародейки был высокий мужчина. Его лицо скрывала маска из тёмного металла, и невозможно было различить даже глаз в прорезях. Он был безоружен и не колдовал, но именно его присутствие внушало необъяснимый страх, поднимавшийся откуда-то из глубины. – Моим именем что? – прозвучал его вкрадчивый голос. Когда девушка поняла, кто стоял перед ними, её сабля опустилась сама собой. Неотрывно она смотрела на него, выхватывая взглядом каждую деталь его облика, силясь вспомнить хоть что-нибудь, но память онемела, не отзывалась ни единым проблеском. Мужчина кивнул своей спутнице, и чародейка сделала несколько пассов, снимая воздействие заклинания. Освобождённые солдаты все, как один, склонились в поклоне перед лордом-властителем. Жрецы, к изумлению Айлонви, последовали их примеру. Удивила её и Амила, которая тотчас же сняла защитный барьер и присела в реверансе. – Я рада нашей новой встрече, лорд-властитель, – негромко проговорила Лунносветная. Лицо в маске повернулось к ней. Некоторое время он изучал их. Айлонви ощутила на себе его невидимый тяжёлый взгляд, прежде чем он снова обернулся к жрецам. – Похоже, мне стоит благодарить вас за неожиданный подарок, – в его безжизненном почти лишённом интонаций голосе почудилась усмешка. – Неужели вы хотели доставить их ко мне в Замок? Жрецы молчали. Потом один из них всё же выступил вперёд и учтиво ответил: – Благословенной было угодно видеть их гостями Её Храма, прежде чем они будут препровождены к Вам, лорд-властитель. – Что ж, впервые наши с Богиней интересы пересекаются. Будет ли мне позволено счесть свои первоочередными? – Энсору насмешливо поклонился. В его голосе не было почтения, и не оставалось сомнений в том, что служит он только себе самому. Айлонви нахмурилась. «Распоряжаются нами, словно вещами», - пронеслась мысль. Симрэль опустила лук, но её взгляд Айлонви совсем не понравился. Зелёные глаза сверкали, как лезвие клинка, хотя она ничего не предпринимала, по крайней мере, пока. Линдар шагнул было к Энсору и собирался что-то сказать, когда по чьему-то невидимому знаку зазвучал губительный речитатив. Новая волна тягучей энергии, подминавшей под себя, соблазнявшей и покорявшей, прокатилась над поляной, но на этот раз целью её был Энсору. Что произошло дальше, Айлонви не понимала. Ближайший к ней жрец вдруг хрипло закричал и повалился на землю. Остальные продолжали речитатив, но плетение магии давалось им всё с большим трудом. Кто-то сгибался от боли, кто-то сжимал ладонями голову, уже даже не пытаясь подавить крик. Глаза Амилы на мгновение расширились, но потом лёгкая полу улыбка коснулась её губ. Айлонви недоверчиво покачала головой, поражённая необъяснимой силой Энсору. Солдаты уже давно опустили оружие и явно не понимали, что им следовало делать. С одной стороны они понимали, что должны помочь жрецам, которые привели их сюда; с другой, воле лорда-властителя, представителя наивысшей власти в Энферии, перечить они не могли, так как формально служили ему. –Что со жрецами? – прошептала Айлонви, обращаясь к Амиле. Неотрывно наблюдая за происходящим, Лунносветная тихо ответила: – У него Дар необычайной мощи. Их же сила дарована им Акхараат, но Богиня не имеет власти над Избранником. – Думаю, на сегодня достаточно, – сказал Энсору. В его голосе не было ни злорадства, ни презрения – ничего вообще – и от этого становилось страшнее. По всей видимости, он снял своё воздействие, так как жрецы начали подниматься, пытаясь восстановить утраченное достоинство. – Он… жуткий… – упавшим голосом проговорила Айлонви. – Даже служители Богини не вызывают такой трепет… Амила обняла девушку за плечи. – Помни, что бы ни случилось, он будет не в силах причинить тебе вред. Девушке с трудом верилось, что этого человека хоть что-то способно остановить или вразумить. Она силилась различить взгляд Энсору под маской, но чёрные провалы казались пустыми, как глазницы черепа. – Мы подчинимся Вашей воле сегодня, лорд-властитель, – негромко проговорил один из жрецов – абсолютно спокойно, но так, что мороз пробирал по коже. – Будьте осторожны. Вы ходите по тонкому лезвию, а избранность не защищает от собственных глупых поступков. Один за другим жрецы исчезали во вспышках порталов. Солдаты, оставшиеся на берегу, недоумённо переглядывались, явно не ожидая такого поворота. Потом их взгляды обратились к Энсору. Они ждали его приказов. Лорд покачал головой. – Я в ваших услугах не нуждаюсь. Можете возвращаться туда, откуда прибыли. Изумлённые солдаты тихо переговаривались между собой, но Энсору уже как будто забыл об их присутствии и приблизился к остальным в сопровождении темноволосой чародейки. Прочитать её эмоции было не многим легче, чем эмоции лорда, даром что её лицо не скрывала маска. – Добро пожаловать, – бесстрастно проговорил Энсору. – Вынужден предупредить сразу: мои приглашения не отклоняются. Айлонви оставалось только надеяться, что Линдар не вспылит. Симрэль тоже была напряжена, как натянутая струна, и так и не убрала стрелу с тетивы. – Мы искали встречи с Вами по свободной воле, лорд-властитель, – учтиво заметила Амила. – У нас нет причин оскорблять Ваше гостеприимство. – Вы всё же вернулись, миледи, хоть я и предупреждал Вас, – почти мягко ответил ей Энсору. – Едва ли при данных обстоятельствах Вы исполните Вашу угрозу, – жрица обезоруживающе улыбнулась. Лорд склонил голову, размышляя о чём-то, а потом сказал: – Что ж, как и они, Вы останетесь в моём Замке в качестве... гостьи, пока мне будет это угодно. – Я принимаю Ваше приглашение с радостью, – кивнула Лунносветная В её глазах действительно была затаённая радость, которую Айлонви не понимала. «Неужели Верховная Жрица завела нас в ловушку?» - испуганно подумала девушка. Лицо Энсору обратилось к Симрэль. – Вас, миледи, я неволить не стану. Вы можете идти, куда Вам заблагорассудится. – Нет, лорд-властитель, наша встреча чрезвычайно важна для меня, – в голосе эльфеи звучал такой холод, что Айлонви на мгновение испугалась даже, не пустит ли она стрелу. – Не откажите мне в любезности, прошу. – Как Вам будет угодно. Он обернулся к Айлонви. На миг ей показалось, что его взгляд проникал сквозь всё наточенным лезвием, касался самых сокровенных её мыслей. Девушка внутренне сжалась, стараясь держаться с достоинством. Энсору ничего не сказал ей, только кивнул оборотню в сдержанном приветствии. – Линдар. Не ожидал увидеть тебя в таких обстоятельствах... Кузина? – он повернулся к своей спутнице. Чародейка кивнула и совершила пас изящными пальцами, открывая портал. Жестом Энсору приказал всем следовать за ним и шагнул. Лунносветная ободряюще кивнула Айлонви и пошла следом. Остальные безмолвно последовали их примеру. Темноволосая женщина вошла в портал последней, закрывая его. Они оказались в огромном приёмном зале, украшенном тёмными статуями и гобеленами. Тёмными были даже начищенный до блеска паркет, выложенный причудливыми мозаиками, и тяжёлые бархатные гардины на высоких стрельчатых окнах. Красота зала была мрачной, но оттого не менее блистательной. Казалось, Замок пытался повторить настроение своего хозяина. Что удивительно, их не встретила ни одна живая душа – ни стража, ни слуги. Магия, по всей видимости, была единственным спутником лорда-властителя, и его обитель была пропитана ею настолько, что казалось... живой. Айлонви почти физически чувствовала, что её разглядывают, с любопытством изучают чьи-то невидимые глаза. Внимание было пристальным, но не враждебным, а напротив, почти что… доброжелательным. Энсору кивнул своим «гостям». – Смею надеяться, вам здесь понравится, ведь срок вашего пребывания в Замке весьма неопределёнен. Леди Кайра покажет вам ваши покои. Я навещу каждого из вас позже. С этими словами он удалился. – Вот мы и достигли цели, – насмешливо подытожил Линдар. – Ну как, похоже на воплощённую мечту, э? – Как бездна на белый день, – в тон ему ответила Симрэль, наконец, убирая стрелу в колчан и снимая тетиву с лука. Чародейка – леди Кайра – вежливо кашлянула, привлекая их внимание. – Прошу за мной. Они с Лунносветной обменялись понимающими взглядами. Айлонви предположила, что они встречались прежде, и не сказать, чтобы эта идея ей понравилась. Ощущение, что их загнали в ловушку, крепло всё больше. Это странно сочеталось с тем, что место казалось ей смутно знакомым. Возможно, её память сохранила что-то об этом Замке. Вот только ключ от памяти по-прежнему хранился у Энсору. Глава 7 - Обретение прошлого Огромный город рассы́пался причудливым узором улиц и переулков, разбавленным озерцами площадей и парков. Бурная Ильга, скованная ожерельями великолепных мостов, рассекала его на две почти равные части, расходясь веером притоков со стороны Северных Ворот. Рандавэйр пронзал прозрачное осеннее небо башнями своих богатых зданий и нестерпимо сверкавшими в солнечных лучах золочёными шпилями. Город точно бросал вызов красоте природы, певшей о своём величии голосами перелётных птиц, стаи которых кружили над крышами в прощальном танце. Великолепная столица Верлиона встречала ранний закат. С балкона открывался прекрасный вид, но Алгрис не смотрел на город. Он наблюдал за своей королевой. Её взгляд остановился на площади у королевского замка, украшенной статуями древних властителей Верлиона. Норвьеру улыбнулась – теплее, чем могла улыбаться кому-либо из людей. – Когда я смотрю на Рандавэйр, на сердце становится спокойнее, – тихо проговорила она. – Я вижу плоды наших дел. Цели предстают перед мысленным взором ярче и полнее, преисполняются ещё бо́льшим смыслом. – Жизнь народа в корне изменилась с тех пор, как Вы дали ей новый ход и подарили людям новый смысл, моя королева. И всего за каких-то пять лет... Норвьеру покачала головой, неотрывно глядя на город. – Мы дали ей новый ход, мой друг, все мы... Ещё столько предстоит совершить. Когда я думаю об этом, внутри рождается сверкающий восторг, и у меня как будто разворачиваются крылья. Алгрис знал эту черту за ней – препятствия всегда возбуждали её чувства. И чем сложнее они были, тем могущественнее Норвьеру становилась в своих действиях из простого желания преодолевать то, что казалось непреодолимым. Иногда у него складывалось ощущение, что чувствовать себя по-настоящему живой она могла лишь когда действовала, причём действовала не ради себя. И поистине, она никогда не позволяла обстоятельствам властвовать над собой. В этом Верховный Шаман Верлиона убеждался уже не раз. Он помнил их первую встречу, когда сопровождал Гваара на охоте. А потом он вёз её на своём варге в Рандавэйр и удивлялся, как такое могущественное создание может быть заключено в такую хрупкую оболочку. Невозможно было забыть тот неподдельный восторг в её глазах, когда она впервые увидела столицу Верлиона. Наверное, именно в тот момент Норвьеру приняла решение во что бы то ни стало уберечь эту красоту, которой так жестоко и неразумно распоряжался Виллериар Гваар… Алгрису казалось, с тех пор прошла целая жизнь, так много событий минуло. Неужели всё это время она планировала то, что собиралась совершить теперь? Шаман вздохнул, собираясь с мыслями, и сказал: – Ваше Величество, позвольте говорить начистоту. Норвьеру посмотрела на него и успокаивающе коснулась его плеча. – Говори, что думаешь, Алгрис. Твои советы всегда помогали мне. Да что там – без тебя я бы вообще вряд ли выжила здесь. – В таком случае, я хочу говорить с тобой как с другом, Эриадэль, – шаман прямо встретил её взгляд, что не всегда было просто даже ему. – Послушай, властители, подобные тебе, не рождались на Севере уже очень давно. Мне остаётся только благодарить твой родной Илтриксар за то, что на нём рождались тэйриэ... и за то, что он отпустил тебя в Этенру. Нам – тем, кто так долго пытался вопреки всему оберегать древние устои нашего королевства – не хватало лидера, который сумел бы претворить наши мечты в жизнь. Мы выбрали тебя, как родоначальницу новой династии, и мы не можем позволить себе потерять тебя. Без тебя Верлион не сможет жить, а Северный Альянс ещё слишком молод, чтобы продолжить своё существование, если с тобой что-то случится. Союзы ещё не окрепли. Слишком много сделал Гваар и некоторые его предшественники, чтобы пошатнуть веру народов друг в друга. – Я понимаю, к чему ты клонишь, мой друг, – королева чуть улыбнулась, задумчиво коснувшись перстня на указательном пальце – того самого, который был на ней, когда её нашли во льдах. Камень в перстне был изменчив, переливаясь разными цветами по прихоти огранившего его неизвестного ювелира. – Я ещё не готова назначить консорта. К тому же, тебе известен секрет моей расы. Когда наши женщины вынашивают ребёнка, они не могут использовать свой клановый Дар в этот срок, иначе дитя не унаследует его. Я не могу позволить себе такую уязвимость – не сейчас. Моя магия слишком нужна нам, чтобы я могла позволить себе отойти от дел почти на год. Шаман покачал головой. Разумеется, Алгрис и другие сторонники Норвьеру мечтали о продолжении её династии, и вопрос консорта поднимался уже не раз, так или иначе. Но сейчас его куда как больше беспокоило другое. – Я не об этом. Я никогда не ставил под сомнение твою мудрость, Эриадэль, и то, как быстро ты учишься ориентироваться в новых для тебя обстоятельствах. Но сейчас ты очень рискуешь. – Не больше, чем, когда мы с тобой ходили посольством к оркам, – она рассмеялась. – Удар секиры орочьего вождя не всякий магический барьер выдержит. Смех не растопил до конца льдинки в её бирюзовых глазах. Это дело было для неё жизненно важно – Алгрис видел это, хоть и не понимал до конца – но оно давалось ей непросто. Хоть королева и умела прятать свои чувства, казалось, ей было больно предпринимать каждый следующий шаг в этом направлении, как будто она продиралась сквозь колючие ветви. Алгрис знал её довольно хорошо, насколько это было возможно. Он знал, что сам переход в Этенру принёс ей боль и одиночество, по крайней мере, по началу. Он был первым, кто поддержал её, когда в Верлионе у неё ещё не было ни сторонников, ни тем более друзей. Что ж, Эриадэль Норвьеру умела ценить верность, как мало кто. Она была могучим союзником и незаменимым другом… и она могла быть очень опасным врагом. Виллериар Гваар имел возможность убедиться в этом. Его преступления против собственного народа не были забыты. Во взгляде Норвьеру читалась усталость, но она терпеливо повторила ему то, что он слышал от неё и раньше: – Алгрис, нам нужен Валрус. Только с помощью Валруса можно залечить разрыв. Я не могу воссоздать машину без него. Более того, я готова поклясться, что он уже воссоздал его здесь. Но, как и прежде, Валрус будет служить его прихотям, просто потому что ему всё равно. Ему было всё равно и тогда, когда Илтриксар стоял на грани гибели, так что ему до магического фона Этенры? Нам придётся... убедить его, а убеждениям он всегда поддавался плохо. – Валрус, разрыв... Эриадэль, ты прячешь кое-что за необходимостью этих действий, разве нет? – мягко спросил шаман. – В этом деле ты даёшь слишком много воли своим чувствам. Они управляют тобой и могут сделать уязвимой. Верлион не может позволить себе проиграть свою королеву её же слабости. Её глаза изменили цвет, став почти прозрачными от гнева. Алгрис редко видел её в ярости и предпочёл бы не становиться причиной таких её эмоций. – Ты прав, Алгрис, – её голос звучал неожиданно спокойно. – Но на этот раз я не проиграю ему ни мой народ, ни себя саму. Осознание вдруг обожгло его, хотя он не был уверен, пришло ли оно от его чуткой настроенности, или от духов. – Ты… любишь его, – потрясённо прошептал Алгрис, запоздало понимая, что сказал это вслух. Эриадэль с горечью усмехнулась. – Нет, мой друг, любовь я собственноручно искалечила и бросила на алтарь этому безумию. Пагубная страсть, разлагающий изнутри недуг – вот чем были мои чувства к Арданнору Энсору. В этом недуге, разбивающем вдребезги сердце и разум, я потеряла то, что действительно имело смысл... – она отвернулась, пряча старую ещё не пережитую до конца боль, а когда снова посмотрела на шамана – её прекрасное лицо было привычно спокойным и уверенным. – Верлион не проиграет свою королеву. Ошибки, за которые уплачена немалая цена, совершаются только однажды, а я уже заплатила всем, что у меня было. Алгрис не находил слов, тронутый её откровенностью. Он боялся за неё ещё и просто по-человечески, не только как за необходимую Верлиону правительницу. – Просто будь осторожна, – тихо сказал шаман. – Духи благоволят тебе. И ты ведь знаешь, что любой из нас вырвет ему сердце, если он посмеет хоть шаг к тебе сделать не так, как должно... Ну а у нас на Севере это выражение редко расходится с делом, как ты знаешь, – он усмехнулся. – Спасибо, друг мой, – проговорила Эриадэль и коротко обняла его. Когда она отстранилась, на её губах играла такая же улыбка, как когда они с шаманом ходили посольством к оркам, восстанавливать старый союз. – Я не настолько отчаянна, чтобы идти к нему самой, – сказала королева. – Никто не справится с моим поручением лучше, чем лорд Крэйен. К тому же, ему... интересно... Алгрис, признаться, не знал, кого Эриадэль стоило опасаться больше – своего старого врага или Крэйена, очень сомнительного союзника. Но сейчас было не время поднимать разговор ещё и об этом. * * * Леди Кайра показала им их комнаты, каждому отдельную. Благо находились все они в одном и том же коридоре. Линдар, признаться, был этому рад. В этом Замке ему было несколько не по себе, не то потому что здесь было неестественно пустынно, не то потому, что ощущение чужого пристального внимания казалось неестественно ярким, словно из-за каждого угла за ними с интересом наблюдал кто-то. Внимание не было враждебным, насколько оборотень мог судить, но оно было очень и очень настойчивым. Линдар отметил, что не он один чувствовал это. Айлонви и Симрэль тоже несколько нервничали, за исключением разве что Лунносветной. Но её-то вообще мало что беспокоило, кроме судеб государства. Кайра точно прочитала мысли гостей и понимающе кивнула. – Вы привыкнете, – проговорила она с доброжелательной улыбкой. – Всё дело в Замке. Он, как бы это объяснить проще… живой. Это он наблюдает за вами. К тому же, вас он уже знает и не считает нужным скрывать свою природу, – в её голосе зазвучали нотки укоризны, когда она посмотрела куда-то в потолок, словно рассчитывая пристыдить невидимых зрителей. Линдар хмыкнул и переглянулся с Айлонви. Та пожала плечами и выразительно указала взглядом на чародейку, точно намекая, что, возможно, дело было не в Замке, а в ней. – Э… с ним, стало быть, и поговорить можно? – уточнил оборотень. – С Замком. – Хм, можно. Но вряд ли он ответит тебе так, как тебе привычно, Линдар, – заметила чародейка. У стены обнаружился столик на витой ножке, на котором стоял поднос с закусками, несколько бокалов и бутыль вина. Линдар готов был поклясться, что этого столика тут ещё минуту назад не было, но пропустил момент, когда тот возник. Он незаметно потёр лоб и сморгнул, но наваждение не исчезло. – Вот как-то так он и общается, – проговорила Кайра. – В Замке нет слуг, но Ваши пожелания будут исполнены, если Вы достаточно чётко сформулируете их – от воды и блюд на ужин до свежей одежды. Пожалуйста, будьте очень детальны. У нас давно не было гостей. Замок мог немного отвыкнуть от общения с людьми. – В смысле… достаточно просто сказать вслух: «хочу жаркого с грибами» – и оно тут же появится? – с сомнением спросил оборотень. – Да, Линдар. Только обязательно уточни, из какого мяса, и с какими грибами, дабы избежать… мм, небольших неприятностей, – Кайра чуть улыбнулась. – Впрочем, сегодня я организую для вас общий ужин в одном из залов. Чтобы добраться туда, просто скажите вслух: «Хочу попасть в зал, где Кайра ждёт нас к ужину». Рекомендую так же использовать вежливое: «Пожалуйста» – он это любит. – Лорд-властитель? – уточнила Айлонви. – Нет, Замок клана Энсору, – пояснила Кайра совершенно серьёзно. – В общем, ничего сложного. И да, смею напомнить, не пытайтесь искать выход отсюда, пожалуйста. Согласно воле лорда Энсору, вам пока что нельзя покидать Замок, – она развела руками, будто извиняясь. Это Линдара уже не беспокоило – он и так помнил, что они теперь были в полной власти местного лорда-властителя. «Но раз уж мы ему зачем-то нужны, а не только он нам – так даже лучше». – Вам нужна демонстрация, как обращаться к Замку? – как ни в чём ни бывало уточнила чародейка. Все, кроме Амилы, резко покачали головами. Лунносветная, казалось, была слишком погружена в какие-то свои мысли. – Ну, стало быть, покажу за ужином – на всякий случай, – с улыбкой подытожила чародейка. – Буду ждать вас с нетерпением. С этими словами она удалилась. Останавливать её никто не стал. – Живой замок с невидимыми слугами – ну дела, – недоверчиво протянула Айлонви. Линдар хмыкнул. – Что-то мне это напоминает… А, точно, вспомнил. Сказка была такая, про незадачливого купца, который попал в замок к чудовищу. Там невидимые слуги потчевали его изысканными винами и яствами, и ублажали божественной музыкой. А потом его угораздило сорвать не тот цветок в хозяйском саду, и праздник резко закончился. – «Карминовый бутон», – усмехнулась Айлонви. – Неувядающий, радующий сердца всех вокруг, когда он распускался. – Что ж, цветы, пожалуй, трогать не будем. Никакие. Мало ли что тут радует сердце лорда? – Нам всем не помешает немного отдыха, – негромко проговорила Лунносветная. – Вы были в этом Замке прежде. Полагаете, здесь и правда безопасно отдыхать, леди Амила? – с сомнением спросила Айлонви. – Вам не угрожает ни смерть, ни раны, если ты об этом, – ответила Верховная Жрица. – Но я не знаю, насколько безопасной вы сочтёте… собственную память. На это они не нашли, что ответить. Но, по крайней мере, Энсору не желал им смерти, иначе вряд ли стал учтиво приглашать на ужин. – Извините, мне действительно нужно немного прийти в себя после встречи у реки, – сказала Лунносветная и прошла в отведённые ей покои, тихо притворив за собой дверь. Симрэль посмотрела ей вслед с некоторой тревогой. Айлонви помедлила, потом прошла за соседнюю дверь. Линдару ничего не оставалось, как войти в отведённую ему комнату. К его вящему удивлению, Симрэль пошла с ним. – Не станешь возражать, если я скоротаю с тобой ожидание перед аудиенцией? – мягко спросила эльфея. – Мне неуютно здесь одной. – Ну… проходи, – оборотень озадаченно кивнул, открывая перед ней дверь. Комната была намного больше тех, к которым привык Линдар за время странствий. Добрую половину её занимала кровать с балдахином, застеленная светлым бельём – не то шёлковым, не то атласным, оборотень не был уверен. На таком и спать-то было боязно, слишком уж роскошное. Рядом располагался комод для одежды, украшенный такой же тонкой резьбой, как и столбики кровати. У окна – с самыми настоящими стёклами, что стоило весьма недёшево – расположился небольшой стол и два кресла. Занавеси были в тон балдахину – тёмно-зелёные с каким-то растительным узором. Мягкий изумрудный ковёр дополнял впечатление. Слева Линдар заметил ещё одну дверь, которая, должно быть, вела в личную купальню. «Бес меня возьми, это не очень похоже на плен, – с изумлением подумал он, оглядывая комнату. – Принимают нас по-королевски». Пока он пристраивал у комода дорожную сумку и арбалет, Симрэль уже проскользнула к окну. Она сняла плащ, аккуратно сложила рядом оружие и расположилась в кресле. Сейчас она оставляла обманчивое впечатление беззащитности и очарования – ни дать ни взять, сказочная принцесса, а точнее, эльфийская княжна во плоти. Оборотень не сомневался, что пустить стрелу или всадить нож она могла, даже не меняя выражения своего очаровательного личика. Линдар скинул куртку, но не стал снимать пояс с ножами, хотя понимал: даже если им что-то здесь могло угрожать, одними ножами делу не поможешь. Он подошёл к окну, в которое смотрела эльфея. Шёл сильный дождь, и это придавало всей ситуации ещё больше таинственности и мрачности. Из комнаты открывался прекрасный вид на простиравшиеся прямо под ними ущелья, протекавшую в стороне бурную горную реку и тёмный лесной массив неподалёку. Замок Энсору, казалось, и правда рос из самых скал. Линдар по-прежнему с трудом верил, что он мог появиться вот так просто, из ниоткуда, как будто стоял здесь всегда. Оборотню стало интересно, как отсюда выглядела энферийская столица Чарльтвуин, лежавшая у подножия гор, но, видимо, на город нужно было смотреть с другой стороны. – Замок напоминает мне большого спящего зверя, – тихо проговорила эльфея. – Если прислушаться, я, кажется, даже чувствую биение его сердца где-то очень глубоко. Линдар не обладал чувствительностью эльфов или магов, но ему это место тоже казалось живым, даже до того, как леди Кайра озвучила это. Впрочем, на что был способен этот «спящий зверь», оборотню проверять не хотелось. Находясь здесь, лучше было соблюдать нехитрые правила, которые им обозначила чародейка. – По крайней мере, это объясняет, почему сюда не простирается сила энферийской Богини. Должно быть, сам Замок не пропускает её. Я не силён в мистических концепциях, – он пожал плечами, садясь напротив Симрэль. – Здешняя сила чужая… и по-своему великая… – Поверю тебе на слово. – Мой народ не строит замков и городов – в вашем понимании. Живой лес куда дружелюбнее. – Многие с тобой бы не согласились, – улыбнулся оборотень. – Люди боятся чащоб. – Это потому, что они не умеют говорить с лесом. В отличие от тебя… – девушка задержала на нём взгляд, и Линдару стало немного не по себе от её внезапного внимания. – Мне-то чего бояться? Я – крупный хищник. Вот обращайся я, скажем, в белку… Симрэль усмехнулась и качнула головой. – Ты когда-нибудь бываешь серьёзным, Эставарру? – У меня очень серьёзные спутники. Вот даже ты. Ты, к слову, рада, что мы всё-таки добрались? – Рада? – переспросила эльфея. – Радость – это последнее, что я испытываю. Но я, безусловно, удовлетворена, и, разумеется, благодарна вам за помощь. Я долго искала возможность проникнуть сюда… Замок недоступен не только для магии. Сюда нельзя попасть без приглашения. Поверь мне, я пыталась. Оборотень прищурился. – По-прежнему ничего не хочешь рассказать мне, а, _Соарэ_? Эльфея едва заметно вздрогнула от этого обращения, но от Линдара это не укрылось. – Тебе не кажется, что донимать собеседника неудобными вопросами не учтиво? – Не я пошёл за тобой, – возразил оборотень. – Я не могу рисковать больше, чем уже делаю, поэтому плевать хотел на учтивость. Хочу понимать, чего от тебя ждать. – Моя цель тебе может не понравиться. И что ты сделаешь тогда – убьёшь меня? – она говорила надменно, и за холодным спокойствием крылся вызов. Линдар со вздохом покачал головой. – А что, нам обязательно до этого доводить? Мы ж вроде как на одной стороне. Твой народ выступает за Айриас, а я здесь по просьбе Верховной Жрицы. Взгляд эльфеи немного смягчился. – Почему ты одержим идеей в чём-то убедить этого демона? – спросила она. – Демона? – удивлённо переспросил он. Симрэль нетерпеливо махнула рукой. – Так в Энферии часто называют обитателей иных пространств, пришедших в Этенру. Неважно. Так почему? – она даже немного подалась вперёд. – Я пришёл в Энферию, мне тут не всё понравилось в местных порядках. Потом мне сказали, что я на что-то могу повлиять, и вот я здесь. Это если коротко. – Ты что, правда веришь, будто ты – герой пророчеств? – Лунносветная верит, а мне верить необязательно – я не провидец и не менестрель-сказочник. Но согласись, история про появление замка и человека – или демона, или кто он там – которого все единогласно признают легендарным властителем, несколько… необычна. Эльфея с горечью усмехнулась. – А ты знаешь, что у Единого Ордена _тоже_ есть пророчество об Избраннике Энферии? Так вот, сбылось именно оно. Обещанный властитель пришёл и поддержал Законы Тёмной Богини, поправ все остальные. Известие о пророчестве жрецов несколько сбило Линдара с толку. Потом он вспомнил рассказы дварфа Гвинбира об умении служителей Акхараат пользоваться людскими слабостями. – Думаю, всё не так просто, как кажется, - тихо возразил оборотень. – Но ты же видел, как жрецы подчинились ему! Или это был морок утренний? – глаза девушки гневно сверкнули. – Если б Энсору служил Богине – он бы не пошёл против Её воли, позволил жрецам забрать нас. – А с чего ты взял, что пребывание в его Замке – против Её воли? Оборотень закатил глаза. – Ты что, не слышала их разговор? Они хотели забрать нас с собой. – Это могло быть представлением, специально для вас. – Конечно. И Амила Лунносветная прибыла с нами специально, чтобы поучаствовать в этом ярмарочном балагане. Упрямство эльфеи и её нежелание что-либо объяснять понемногу начало выводить Линдара из себя. – В чём настоящая причина, Симрэль Талиир? – медленно, выделяя каждое слово, спросил он. Их взгляды схлестнулись. Симрэль отвернулась первой, и её плечи поникли. – Мой отец, правитель княжества Энферия-ар-Аластри… Он тоже верил в пророчества об Избраннике. В то, что иномирный лорд-властитель оживит токи крови земной… Как видишь, этого не случилось. Когда отец понял, что последняя надежда, ожидание стольких веков – всё зря – он бросил вызов Единому Ордену. И Единый Орден ответил ему – именем… лорда-властителя Энсору... Многие погибли вместе с князем, _Эставарру_. Аластри покинут. Ирийен’Долан переселились в Айриас. Правящий Дом Талиир пал… _Соарэ_… означает скорбь. Она замолчала. Только дождь стучал по стеклу, точно оплакивал. – Прости, я… я не знал. Успокаивать Линдар не умел, да и не знал, нужно ли это было эльфее. – Я хотела увидеть демона, спросить с него ответ… Но что спросить? Отдавал ли он тот приказ? Почему воплотил легенду Единого Ордена, а не нашу? – в её голосе звучал яд тёмной иронии. – Послушай… Жрецы уже не в первый раз играют с фактами. Лунносветная – ты же веришь Лунносветной? – считает, что они используют имя Энсору, именно потому, что повстанцы возлагают на него определённые надежды. Вся стойкость, вся вера тех, кто выступает против Единого Ордена, пошатнулась. – Мне ли не знать… Нет, я не могу поверить, что Энсору и Орден не связаны… И да, я не хочу возвращаться к своим. Тот, кто потерял себя, не может вести за собой других. Во мне слишком много того… что мой народ называет «тёмным». Она отвела взгляд. Оборотень присел на подоконник так, чтобы их взгляды были на одном уровне. – Мы попытаемся. Кто знает… Симрэль грустно улыбнулась и неожиданно провела лёгкой ладонью по его щеке. Линдар замер, не зная, как реагировать. – Мне неведомо, где скрыты корни твоей уверенности, но я попробую положиться на них… пока. Линдар ободряюще улыбнулся ей. Несколько мгновений он колебался. Признаться ей, означало и признать истинность этого перед самим собой, а оборотень не знал до конца, верит ли сам. Но, возможно, это помогло бы выстроить хрупкое доверие с эльфеей и остановить её от какой-нибудь непоправимой глупости… вроде, например, попытки напасть на Энсору, если разговор у них не заладится. – Есть ещё кое-что… Симрэль убрала руку и выжидающе посмотрела на него. – Верховная Жрица сказала, что Энсору выслушает нас, потому что… мы с ним вроде как происходим из одного и того же Мира. Эльфея изумлённо посмотрела на него, не найдясь, что сказать. – Мы с Айлонви родом из Граддны. Это на другом конце континента. Но дело в том, что помним вот совсем уж точно мы себя только последние лет пять… Пять лет назад у вас в Энферии появился Энсору с его Замком. – Странники-между-Мирами… Ну надо же… – Я пока не привык думать о себе так. Впрочем, и к тому, что кто-то пытается видеть во мне героя пророчеств, я тоже не привык, – он усмехнулся. Эльфея поверила в это гораздо быстрее, чем он, посмотрела на него как-то по-новому, а потом заявила: – Возможно, наша встреча означает больше, чем мне показалось сначала, _Эставарру._ * * * – Я хочу попасть в зал, где леди Кайра ждёт нас к ужину. _Пожалуйста_, – последнее слово Айлонви выделила. Ни дрожи в полу, ни каких-либо других зрелищных эффектов не случилось – просто в коридоре, в котором она стояла, вдруг возник ещё один поворот. Она сморгнула, а пространство неуловимо изменилось. – Спасибо… – неуверенно отозвалась она. Обеденный зал оказался как раз за тем поворотом. Не то он и правда был там до этого, не то Замок милостиво сократил расстояние – Айлонви не могла сказать наверняка. Она оправила складки на свежей рубахе, которую успела надеть перед выходом, и постучала в резные арочные двери с бронзовыми ручками в виде собачьих или волчьих лап. Как успела отметить девушка, в Замке вообще преобладали пёсьи мотивы – и на статуэтках, и на гобеленах, и даже в резьбе. «Ну да, Энсору ведь демонический пёс…» – успела подумать она, когда двери гостеприимно распахнулись. Как и следовало ожидать в текущих обстоятельствах – сами по себе. Перед ней был не неуместно большой для их маленького собрания зал, а уютная гостиная. Её освещали не свечи, а магические огоньки, запутавшиеся в хрустальных ожерельях великолепной люстры. Такие же тёплые янтарные огни обеспечивали основное освещение в замке. Стены были украшены гобеленами с охотничьими мотивами. Посреди гостиной стоял длинный стол, заставленный блюдами с закусками. Девушка пересчитала стулья и приборы. Нет, она не ошиблась – стол был накрыт на пятерых. Кайра и Лунносветная уже о чём-то негромко беседовали. Верховная Жрица казалась спокойной и удовлетворённой. Темноволосая чародейка улыбнулась гостье, как старой знакомой. – Приятного вечера, Айлонви. Прошу к столу. – Благодарю за Ваше гостеприимство, – сдержанно отозвалась девушка. Она окинула взглядом тёмно-бордовое с чёрными вставками платье Кайры, на её идеально гладкую причёску. Чародейка вроде бы и не наряжалась специально, но рядом с ней Айлонви очень явственно ощутила, что её одежда была дорожной, очень простой и никак не подходила к званому ужину в замке местного правителя. Лунносветной повезло больше – её светлый струящийся жреческий наряд был уместен почти в любых обстоятельствах, да и носила она его как королева. Девушке стало очень неловко, но она старалась не подавать виду. Вскоре подошли Линдар и Симрэль. Присутствие оборотня подбодрило Айлонви. В его компании встречаться с неизвестностью было уже несколько менее страшно. После обмена приветствиями все расселись за стол. – Мы разве не станем дожидаться хозяина? – удивилась Айлонви, садясь между Амилой и Линдаром. – Он почти всегда предпочитает ужинать один, – ответила Кайра, как ей показалось, с некоторой грустью. Не вдаваясь в дальнейшие подробности о привычках Энсору, чародейка продемонстрировала, как Замок поставлял угощение. На глазах гостей закуски сменялись горячими блюдами и десертами, как по волшебству исчезала грязная посуда, а кувшины с вином и ягодным соком наполнялись сами собой, по учтивой просьбе Кайры. – Пожалуй, к таким чудесам легко можно привыкнуть, – хмыкнул Линдар, когда рядом с ним материализовалась кружка с пивом, уже по его просьбе. – И на вкус вполне! – добавил он, попробовав напиток. – Замок заботится о своих гостях, – рассмеялась Кайра, подцепляя ломтик сыра изящной серебряной вилкой с витой ручкой. Айлонви не могла не отметить, что чародейка наблюдала за ними в течение всего ужина и, несмотря на всё своё радушие, как будто оценивала их. «Наверное, странно заново познакомиться с теми, кого хорошо помнишь, и кто при этом совершенно не узнаёт тебя», – подумала она. Кайра приходилась лорду кузиной – так он её назвал. Стало быть, она тоже знала о них если не всё, то многое. «Хотелось бы знать, как она к нам относится… в смысле, относилась». Айлонви хотелось верить, что чувства её не обманывали, и чародейка не питала к ним враждебности. По крайней мере, вела она себя доброжелательно, хоть и сдержанно, но это могло быть и данью этикету. – Всё же не терпится свести знакомство с лордом Энсору, – будто между прочим заметил Линдар, – уже не второпях, под комментарии жрецов, а как подобает. Лунносветная задержала на нём свой взгляд, но ничего не сказала. Кайра пожала плечами и с улыбкой ответила: – Этот случай вам всем скоро представится. Ну а сегодня, надеюсь, я смогу вас немного развлечь, хоть нам пока и мало что возможно обсудить. Впрочем, скоро это изменится. – Вы и правда помните нас, леди Кайра? – не удержалась Айлонви. – Уж простите мою неучтивость, просто… – Я помню, Айлонви, – серьёзно кивнула чародейка. – Он и вам поможет вспомнить. Но так уж сложилось, что особой радости ни для кого из нас воспоминания об Илтриксаре не хранят. В иные моменты может даже казаться, что мы были бы счастливее без них… Повисла неловкая тишина. Амила и Кайра обменялись взглядами, и Верховная Жрица чуть кивнула. Симрэль без особого интереса к происходящему продолжала свой ужин, хотя Айлонви готова была поспорить: равнодушие эльфеи было наносным. – Вот спасибо за предупреждение, – усмехнулся Линдар. – Так и знал, что ощущения чересчур поганые, чтобы вести к чему-то стоящему. Его шутке рассмеялась только Кайра, и то несколько натянуто. – Ну стоило оно того или нет, это уж вы сами для себя решите. – А Вы сами, раз уж вспомнили всё, рады этому? – спросила Айлонви. – Я предпочитаю понимать, кто я есть. Главное не давать прошлому слишком много власти над собой. Оно выковало нас такими, какие мы есть теперь, но изменить его нам не под силу. – Звучит как-то уж слишком… обречённо, – сказал Линдар. – Возможно. Но я бы советовала вам помнить об этом, когда время придёт. Айлонви почувствовала, что еда вдруг потеряла всякий вкус. Ей очень хотелось, чтобы ужин поскорее закончился. Общество чародейки тяготило её. Тяготило это непонятное сочувствие, туманные намёки, знание, которым та всё равно не могла поделиться. Хотя, скорее всего дело было не в Кайре, а в той неопределённости, в которой все они пребывали уже так долго. – Что ж, по крайней мере, еда у нас здесь весьма и весьма недурна, – сказала чародейка, когда пауза снова стала затягиваться. – И об одежде для вас я позабочусь, раз уж вам придётся провести здесь какое-то время. – Не хотелось бы быть в тягость лорду Энсору, – ответила Айлонви прохладно. – Это едва ли. Он слишком долго ждал вас. – Ну, стало быть, радость от встречи будет обоюдной, – весело ответил Линдар, хотя улыбка не касалась его глаз. – То, что ваша встреча, наконец, состоялась, принесёт радость очень многим, Ночной Охотник, - вдруг проговорила Лунносветная. – Мне пришлось ждать этого ещё дольше, чем вам… Она чуть улыбнулась, поднимая хрустальный бокал в безмолвном тосте, и сделала несколько глотков. После её слов любые шутки стали неуместны. Айлонви предпочла завершить ужин в молчании. * * * Линдар проводил Симрэль до её комнаты. С оружием она не расставалась и во время ужина, что, в общем-то было неудивительно, хоть и бессмысленно в месте, где всё подчинялось Энсору. Эльфея была молчалива и задумчива, не задавала ему никаких вопросов и ничего не говорила о встрече с Кайрой. Они расстались на том, что, если ей будет по-прежнему неуютно одной, она придёт к нему поговорить – дверь он запирать не станет. Да и какой был смысл в замках в месте, где двери открывались сами по себе? Линдар развлёк себя мысленными картинами о том, как по воле хозяина против него взбунтуется не только дверь, но и шкаф с кроватью. Получилось в равной степени смешно и жутко. Гостеприимный Замок мог стать и темницей, и лабиринтом, полным ловушек. Впору было пожалеть, что они пришли сюда, так сильно рискуя… но жалеть было уже поздно. К тому же, несмотря на всё своё смятение, Линдар не забыл о своей цели, которая привела его в заколдованное место. Когда оборотень пересёк порог своей комнаты, то понял, что был здесь не один. Энсору сидел в кресле. Украшенная сапфирами маска из тёмного металла лежала на столе. Линдар тихо притворил за собой дверь и остановился. – Странно знакомиться с тобой заново, старый друг, – проговорил лорд, оборачиваясь к нему. Его голос был таким же безэмоциональным, но губы пересекла тень улыбки. – Переход обошёлся с тобой милосердно, командор Линдар Эстор. Его лицо оказалось вполне себе человеческим, кроме чёрных с янтарной радужкой глаз. Энсору можно было бы назвать красивым, красивым той мужественной красотой, которая нравилась романтичным девам, если бы не безжизненность его черт. Его лицо как будто онемело, неестественно бледное, мёртвое. Сейчас, когда Линдар смотрел на него, Зов рвал его сердце с новой непреодолимой силой. Этот человек – или не человек – определённо был ему знаком. Обращение, которое использовал лорд, встало на своё место внутри него, как кусочек яркой мозаики из смальты, которыми развлекали себя аристократы. Оборотень облизнул пересохшие губы и неуверенно прошёл к креслу напротив. Энсору молча наблюдал, подперев подбородок пальцами. – Прежде чем я исполню твоё желание о возвращении памяти, я не могу не предупредить тебя. Какие бы у тебя ни сложились представления о происходящем и о тебе самом за пять лет жизни здесь, ничто не останется по-прежнему. Я постараюсь смягчить резонанс в твоём сознании, но там заключено слишком много информации, самой разной… в том числе и о твоей смерти. – Я… мёртв? – переспросил Линдар, почувствовав себя вдруг так глупо, что даже рассмеялся от неожиданности. – Вот так новость… – Мы все мертвы, – спокойно подтвердил Энсору. – И наш родной Мир уже, скорее всего, тоже. Такое уж у нас изысканное посмертие… хотя та же Кайра уверена, что всё, что здесь происходит, по-настоящему. Иная жизнь. Как тебе было бы приятнее думать? – А тебе?.. в смысле, Вам, лорд-властитель? Хозяин замка отмахнулся, и на его лице отобразилось что-то, отдалённо напоминавшее раздражение. – Хотя бы ты забудь уже этот титул, Ли. Если и правда решишься вспоминать, то вспомнишь, что звал меня Ард, и я давно уже не властвую ничем. Что до твоего вопроса – мне всё равно. Я не живу, и у меня нет ответов на то, что с нами происходит здесь. Линдар сел в кресло напротив, в поисках опоры, а так же, чтобы смотреть в глаза своему собеседнику, хотя от этого взгляда ему и было не по себе. Энсору называли безумцем, но пока он вёл себя взвешенно, хоть и говорил странное. И неужели действительно в той неизвестной прошлой жизни они были друзьями?.. В это верилось с трудом, хотя инстинкты говорили оборотню, что он хорошо знал того, кто сейчас открыл ему своё лицо. – Я не могу судить о том, что закрыто от меня, – подбирая слова, проговорил Линдар. – Тебе тяжело, я знаю. Похоже, так и было задумано. – Кем задумано? – Кем-то, чья воля закинула нас сюда. Не будь Зова, влекущего всех нас друг к другу, мы бы, возможно, и не встретились. Предполагаю, что Зов и заставит тебя пройти до конца и всё-таки получить то, что принадлежит тебе, но не спросить я не могу. Ты действительно хочешь этого? Хочешь, чтобы я вернул твою память? Тебе может чрезвычайно не понравиться то, что ты увидишь, друг. Последнюю фразу Энсору произнёс не столько предостерегающе, сколько почти… с участием. Зов внутри Линдара стал нарастать, пока ему уже не начало казаться, что тот достиг своего пика, стал нестерпимым, разбиваясь о стены его осознанного восприятия безмолвным набатом. В углах на разные голоса зашептались тени, задвигались по периферии его зрения многомерными перетекающими формами. Оборотень нервно обернулся, но никого не увидел. Энсору понимающе кивнул. – Я знаю, что происходит с тобой, и легче тебе не будет. Избавить тебя от Зова я могу только одним способом. Рука Линдара инстинктивно потянулась к ножу на поясе. Лорд усмехнулся. – Не этим. У меня не так много друзей, чтобы желать им смерти. Ну что ж… Когда будешь готов, позови меня. На сегодня, пожалуй, хватит новых впечатлений. Как ни приятно мне вновь увидеть тебя, я понимаю, что моё присутствие мучает тебя. Доброй ночи, Ли. Энсору поднялся и направился к двери. Линдар понял, что тени не уходят за лордом, а остаются здесь, с ним. Было ли это игрой сознания, пытаемого Зовом, или магией Замка, оборотень не знал. Озвучивая желание его сути, губы сами произнесли: – Сделай, что нужно, Арданнор. Звучание этого имени возымело на него какой-то странный почти волшебный эффект – Зов как будто отступил, остался интенсивным, но уже не был столь пугающе мучительным. Лорд обернулся и посмотрел на него, прищурившись, взвешивая что-то. – Хорошо, – мягко согласился он и протянул ему руку. – Пожалуй, тебе лучше лечь. – Ну прямо как у доброго знахаря, – Линдар невесело рассмеялся, но послушался и прошёл к кровати. Когда он уже лёг, то запоздало подумал, как невежливо было залезать на покрывало прямо в сапогах, да ещё в присутствии хозяина Замка. Впрочем, Энсору это, кажется, не заботило вовсе. – Может, и так. Я облегчу часть симптомов, а где-то сделаю хуже. Энсору говорил серьёзно, но Линдар вдруг с изумлением узнал неуловимый переход в его интонациях. Лорд изволил шутить. Вот тут было самое время вспомнить россказни о безумии хозяина Замка, которыми их пугали. Но гораздо больше Линдара пугало то, что нечто внутри него действительно узнавало Энсору – определённые переходы его голоса, его жесты и манеру речи, мелочи, на которые чужой человек не обратил бы внимания. Теперь оборотень уже не представлял, как начать разговор о том, с чем он пришёл сюда, помимо Зова. «Возможно, в этом и состоит опасность встречи с тобой…» – подумал он, кладя ладони на рукояти кинжалов, выжидающе глядя на лорда. – Я помню, как хорошо ты с ними управляешься, – спокойно заметил Энсору, садясь на ложе рядом с ним. – Я попрошу тебя убрать оружие во избежание неприятных ситуаций. Твоё пробуждение может быть непредсказуемым, а мне будет затруднительно объяснить что-то с перерезанным горлом. – Вы мне предлагаете вот так просто Вам довериться? – прохладно уточнил Линдар. – Ты уже сделал это, придя сюда. Сам посуди: поздновато коту спрашивать у пса, не перегрызёт ли тот ему хребет, когда пёс уже несёт его в зубах, – в ответ на озадаченный взгляд оборотня, Энсору добавил: – Это фигура речи. Я не в состоянии унести в зубах пантеру ни в одной из своих ипостасей. – Что ж, аллегория мне понятна, – ответил Линдар, запоздало понимая, что только что лорд по сути признался ему, что и сам был оборотнем. «Чем дальше, тем интереснее…» – подумал он, нехотя расстёгивая пояс с кинжалами и кладя их у ложа. На уровне разума он испытывал дискомфорт, расставаясь с оружием, но его инстинкты молчали, на удивление спокойные. Им-то Линдару и пришлось довериться. – Я готов, насколько это вообще возможно. Что мне нужно делать? – Постарайся не сойти с ума, друг. С этими словами Энсору коснулся его висков пальцами – вполне обычными тёплыми человеческими пальцами, не когтистыми лапами, не ледяной хваткой умертвия. Линдар хотел закрыть глаза, но взгляд лорда завораживал его, настойчиво, хоть и деликатно, ввинчивался в его сознание. С ним начало происходит нечто, чему он не мог дать объяснения. Он видел чёрно-янтарные глаза Энсору, и вместе с тем словно бы вглядывался в мутное стекло, с которого слой за слоем сходила пыль времени, пока, наконец, не столкнулся лицом к лицу уже не с Энсору, а со своим собственным отражением… … Командор Эстор прищурился, глядя на своё отражение в матовом стекле, размышляя о том, хватит ли ему выдержки идти по грани. Жизнь не раз вынуждала его играть в опасные игры, но эта превосходила все прежние, потому что была двойной. Никогда он не шёл против той, кому уже столько лет служил, а сегодня ему предстояло именно это. _Он должен был попытаться, настолько же ради своей верности, насколько ради давней дружбы с обоими лордами клана Энсору. О Валрусе и о судьбе планеты он предпочитал не думать – для этого существовали тэйриэ, защитники людей. _ _Автоматические двери мягко разошлись за его спиной. Линдар обернулся к тому, кого ждал._ – Рад видеть тебя, Ард, – с улыбкой приветствовал он. – С тобой только они? _Командор Эстор кивнул на солдат Энсору. Вполне достаточно для тайной операции, но не для захвата, который он не сумел бы остановить, если что._ –_ Не слишком большая армия для Правящего Лорда, да? – Арданнор невесело усмехнулся, а потом положил руку на плечо командора. – Какова твоя роль во всём этом, старый друг? Я должен знать. _ _Проницательный взгляд чёрно-янтарных глаз коснулся оборотня. Но командор не зря столько лет был на своём месте, чтобы не мочь усмирять свои эмоции. Сейчас важно было не выдать себя ничем. _ –_ Я не был там во время переворота, _–_ честно признался Линдар. – И я не одобряю всех _её _действий. Иначе сейчас я бы не говорил с тобой о проникновении в закрытую часть города. _ _Энсору, помедлив, кивнул. _ _– Мне казалось, ты абсолютно предан ей._ _– Это не значит, что я одобряю захват Валруса. Ситуация вышла из-под контроля. Последствия могут быть необратимы. Ещё одна клановая война нам ни к чему – мы её просто не переживём. Арданнор… Из всех нас только ты представляешь силу достаточную, чтобы она прислушалась. Я готов помочь, чем смогу. Я проведу тебя в резиденцию Норвьеру._ _«И ты встретишься с Артайром…» _–_ мысленно добавил он. _ _– Я понял тебя. Тебе не нужно уговаривать меня, только покажи путь._ _– Так ты поможешь?_ _– Мне тоже есть, что обсудить с Норвьеру..._ _Линдар знал этот его тон – губительно спокойный. На миг Эстор усомнился в правильности своего плана. Эриадэль была сильной, и всё же... Нельзя было допустить, чтобы один из них успел навредить другому. А если хоть кто-нибудь из этих двоих узнает раньше назначенного срока... Впервые командор стоял меж двух огней, каждый из которых обдавал жаром адской бездны. _ _– Предпочту трактовать это как согласие, старый друг, – оборотень усмехнулся._ _Ошибся ли он, покажет время, причём очень скоро. Выбора у него всё равно не было. Потерял ли Ард разум или нет, он по-прежнему был одним из сильнейших тэйриэ, и сильнейшим из выживших Энсору. Без него полноценный запуск Валруса был попросту невозможен._ _Насчёт собственной судьбы командор Эстор не питал иллюзий. Правящая Леди была справедлива... и она не прощала предательств. Едва ли у неё будет время – а может быть и желание – разобраться в первопричинах... _ _– Ты предал меня, Ли… – в её глазах промелькнула было боль, но в следующий миг сменилась ранившим его… пониманием. __–_ _Всё это время… Ну конечно же._ _– Эри… _ _– Не нужно, командор. Заблокируйте доступ к Валрусу. Можете идти._ _– Я останусь с тобой до конца._ _Она хотела что-то сказать, но взрыв сотряс лабораторию. Линдар кинулся к ней, прикрывая собой… _ _Когда он пришёл в себя, в голове гудело, и ныли рёбра. Перед глазами плыло, и он никак не мог заставить себя подняться. Протянув руку, он нащупал колонну… обелиск Валруса, к которому его откинуло… Под ладонью остался кровавый след. _ _Эри…_ _Она стояла к нему спиной, в нескольких шагах… слишком далеко… и что-то говорила, жестикулируя, кому-то впереди. Линдар не слышал, оглушённый взрывом. Почему-то плохо получалось дышать…_ _Эстор нащупал бластер. Из двух остался один. Второй держала Эри…_ _Дым оседал… Он смутно различал ещё один, знакомый… различил блеск энерго-меча… Осознание собственной фатальной ошибки пришло к нему почти одновременно с осознанием того, что он умирал. Генетической модификации и лёгкой нательной брони хватило ровно на то, чтобы защитить её. _ _Арданнор пришёл не говорить. Он пришёл убивать._ _Поняв, что проваливается в бездну, из которой вряд ли сумеет выползти, командор Эстор попытался прицелиться и выстрелил…_ Лезвие сознания Энсору вскрыло барьеры, высвобождая многоцветный калейдоскоп образов, составлявших его настоящую суть. Сердце захлёбывалось биением, и разум стонал, взрываясь памятью. Всё вернулось к нему – осознание фатальности, мучительная надежда, боль от невозможности ничего изменить… спасительная темнота… Линдар Эстор, командор тайной полиции Норвьеру, вспомнил Илтриксар и себя самого. _«Ты предал меня, Ли…»_ Голос угасал в сознании. Оправдываться было не перед кем… _– _Выпей. Реальность выстроилась вокруг него не сразу, потом сложилась в образ Арданнора. _– _Вода, – терпеливо пояснил Энсору. – И успокаивающий эликсир. Линдар послушно отхлебнул воды из протянутого кубка. Жидкость в фиале жгла горечью, как дварфийская настойка. _– _Поговорим завтра. – Подожди… - голос никак не хотел слушаться. – Мой выстрел… _–_ Был в цель, да. Теперь всё это совершенно неважно… _–_ Но как мы?.. – Валрус сработал, но не так, как мы ожидали. Он выпил смерть твою и мою, и выжег остальных – Норвьеру, Кайру… Ключ. Я уже видел такое однажды. В ходе экспериментов отца, – слова Арданнора звучали откуда-то издалека, и так тяжело было совместить их с реальностью происходящего. – Валрус работает на жизненной энергии других, так всегда было. Фэллконнер – Ключ Валруса, катализатор. Она усилила заряд. Вот всё, что мне известно. _– _Стало быть… стало быть, путешествия между мирами всё-таки оказались возможны, – изрёк Линдар и хрипло, кашляюще рассмеялся, долго не в силах успокоиться. Потом, кажется, начал действовать эликсир, и понемногу всё стало казаться неестественно приемлемым. Эликсир разливался теплом по его венам. Не владевшие магией в полном смысле этого слова, Энсору были блестящими учёными и алхимиками ещё там, на Илтриксаре. Похоже, здесь это не изменилось. А у Кайры осталась её магия… Кайра была Энсору только наполовину – дочь леди Вельджиры Энсору и человеческого мага, Ридхарда Даннавита. Теперь Линдар это помнил. Он подумал об Эриадэль Норвьеру… Спрашивать об этом Арданнора было рискованно. Как и спрашивать об их встрече с Артайром. Но не спросить Линдар не мог. _– _Артайра не было в лаборатории… - начал он. _– _Поединок был честным, - холодно сказал Энсору. – Выиграл я – чему не рад был ни тогда, ни сейчас. Да, Артайр погиб слишком далеко от Валруса. _– _Он хотел тебе помочь… хотел всё исправить. Они с Айлонви сами пришли к нам, понимаешь. Артайр знал, что после всего ты его и слушать не станешь. Вот почему они с Айлонви искали защиты клана Норвьеру. Чтоб меня, всё должно было пойти совсем по-другому… - Твоё чувство вины не нужно и абсолютно бессмысленно, - проговорил Арданнор безучастно, проходя к столу и беря маску. – Никому из нас не под силу исправить то, что произошло на Илтриксаре. С этими словами он направился к дверям. _– _Ард… Ты знаешь, что с Эриадэль? Энсору не сбился с шага, просто бросил через плечо. _– _Правит каким-то северным королевством. Хлопнула дверь. Линдара кольнуло сожаление, что Зов не привёл его на Север. Когда он остался один, весь груз событий навалился с новой силой, но благодаря эликсиру оборотень хотя бы мог осмысливать всё относительно спокойно. Ещё пару часов назад он и представить себе не мог такого. Но новая жизнь рассыпалась. Да и была ли она? Легенды писались не для таких, как он. Командор тайной полиции Эстор не был героем, не был бродягой, рисковым борцом за справедливость, возомнившим себя способным на героические поступки. Впрочем, Арданнору приходилось куда сложнее… Его новая жизнь оказалась ещё более жестокой насмешкой. Лорд-властитель Энсору, Избранник из легенд – и кто только мог такое придумать?.. А потом его мысли вернулись к Эриадэль… Закрыв глаза, Линдар вспоминал, мучительно вспоминал всё, что было тогда, в принадлежавшей ему по праву жизни… Он не слышал, как открылась дверь, но почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо. Почувствовал тепло и свет, отогнавший тени его разума. Вскинув голову, он встретился взглядом с эльфеей. Теперь он видел её иначе, через призму своей жизни, представшей перед ним в полном спектре. Сказочное создание, далёкое от интриг погибающей планеты. И если воин-бродяга происходил с ней из одной «сказки», то командор Линдар Эстор – даже не оборотень, а генетически усовершенствованный в лабораториях Норвьеру убийца – едва ли. _–_ Ты словно из-за Грани на меня смотришь, Эставарру, - тихо проговорила она. _–_Так и есть, - он грустно усмехнулся. _–_ Что он сделал с тобой?.. _–_ Ничего, чего я не сделал бы с собой сам… _–_ Я не понимаю… _–_ Хочешь узнать?.. – Линдар усмехнулся, с сомнением посмотрев на неё. «Интересно, испугается сразу, или чуть позже?» Симрэль смотрела на него выжидающе и так и не убрала руки. Ему нужно было выговориться. А она всё равно едва ли поверит… Негромко оборотень повёл свой рассказ. Начать, правда, пришлось издалека – с того, что погибающий Илтриксар был совсем не похож на её прекрасную Энферию. С того, что люди и тэйриэ сами едва не уничтожили всё в последней войне, опомнившись слишком поздно. С того, что редкие города в эко-куполах никак нельзя было сравнить с просторами Айриаса и зачарованными эльфийскими чащобами… Эльфея едва ли могла поверить в то, что он описывал. Бескрайние ледяные пустоши, населённые только вьюгами, потому что выжить там уже не мог ни человек, ни зверь, ни _тэйриэ_. Вечная сверкающая красота холодных алмазов и колких режущих вихрей... Бесконечные простирающиеся до самого горизонта чёрные-красные пустыни, пересечённые уродливыми шрамами высохших русел древних рек. Чёрное – пепел, красное – песок и прах. И единственным дыханием жизни тоже был только ветер, стонущий, оплакивающий всё то, что существовало здесь когда-то... Тёмные скелеты давно уже погибших деревьев – целые массивы мёртвых лесов, населённых разве что призраками былой красоты, которой уже никто не помнил. Скрип их ветвей в неестественной вязкой тишине было сложно забыть, услышав даже единожды. Словно скрипели кости восстающих из небытия покойников... Ядовитые неестественно жёлтые воды великих океанов, жадно лижущие пустые берега. В их прОклятых глубинах обитали теперь создания, место которым было разве что в кошмарных снах. Несчастные, искажённые формы жизни – всё, что осталось от многообразия фауны, описанного в древних архивах... Симрэль едва ли поверила в величественные города из металла и сверкающих кристаллов, с обширными многоуровневыми оранжереями и чистым хрусталём многочисленных водоёмов. Бескрайние экзотические рощи, поющие полноводные реки, волнующиеся травами плодородные равнины словно сошли со сказочных картинок. Впрочем, именно по картинам из архивов и восстанавливали илтриксарцы свою природу после страшной Войны, которая унесла тысячи тысяч жизней и последние сокровища Мира. И у этой природы, при всей её прелести, всё же не было живой красоты Этенры – волшебной, _естественной_. А за прозрачными границами эко-куполов, гениального творения илтриксарских волшебников и изобретателей, людей и _тэйриэ_, простиралась реальность, которую так хотелось забыть – вечное напоминание о близящейся погибели, лёгкую поступь которой слышал каждый... слышал, и ничего не мог поделать. Но говорить о погибающем мире оказалось гораздо проще, чем пересказать историю командора Эстора – того, кто пожелал примирить кланы, примирить двух братьев, что были ему друзьями… а в итоге предал их всех. Глава 8 - Леди Айлонви Энсору Когда бы не Кайра, не её уговоры, он не стал бы принимать эту женщину вовсе. Но кузина слишком много сделала для него, и он мог сделать в ответ хоть это немногое – выслушать. Симрэль Талиир была эльфеей, представительницей одной из обитавших здесь рас. Не то чтобы Арданнор хотел постигать знания об этом мире, но воссоздание Валруса означало понимание здешней системы магии и наук. Прежде Кайра не приводила в Замок эльфов, но говорила, что эти создания наделены своей особой магией. Яркие светочи, фиалы с «кровью земной». Энсору питал сугубо научное любопытство – что, если эльфея согласилась бы войти в один из обелисков Валруса? Поучаствовать в эксперименте?.. Но она пришла говорить с ним не как с иномирянином, а как с лордом-властителем Энферии. Как бы хорошо не сдерживала она свои эмоции, как ни заслонялся от них Арданнор, он всё-таки сумел увидеть, почти против воли, и прочитать в них ту боль, которой отзывалась ему эта земля. Он закрывался и отстранялся. Слова были только словами, чужой, не касавшейся его историей о приходе жреца Единого Ордена, тоже эльфа, в княжество Энферия-ар-Аластри. Азравир Алгон говорил с ними о союзе, о желании сохранить уникальные дары и чудеса Ирийен’Долан – или лесных эльфов, как их называли люди. О союзе, который князь не пожелал заключать. Правитель Аластри бросил вызов жрецам… и Единый Орден ответил его, Энсору, именем. Разум Арданнора выхватывал имена и названия скорее из старинной привычки проявлять внимание к деталям. Всё это не касалось его. Он даже груз своих воспоминаний не выдерживал. Внутренне он пытался отвернуться от сказанного, от жутких глубинных эмоций своей собеседницы и не мог. Они притягивали его взгляд, как бездна, в которую он не собирался заглядывать. – Такова моя история, лорд-властитель, – закончила княжна. Собственный голос звучал привычно мёртво и издалека. – Мне очень жаль, леди Талиир. Я не отдавал тот приказ. – И Вам всё равно, что Ваше имя используют так? – Симрэль не сумела до конца скрыть своё потрясение, отчаяние. – Вас ведь… проклинают. Энсору усмехнулся под маской. Едва ли кто-то мог бы проклясть его сильнее, чем он уже был проклят. – Это не имеет для меня значения. – А то, что в Вас видят спасителя, героя легенды? Вам ведь достаточно просто появиться перед народом… опровергнуть всю эту клевету… принять то, как принимают Вас другие. На миг – всего на миг – он ощутил вспыхнувшую в ней надежду. Что ж, надеждам здесь не было места. – Если я правильно Вас понял, Вы обвиняете меня в том, что я не стал воплощением ваших легенд. Но я и не должен был, – он развёл руками. – Я – не Избранник Энферии. Я не управляю этой землёй и не несу ответственности за то, что происходит в вашей войне. Мертвецы никого никуда не ведут и никем не правят, миледи Талиир. Симрэль отступила на шаг и покачала головой. Боль волновалась глубоко в ней, как далёкий прибой, и шелест этих волн напоминал ему о чём-то, о ком-то, кого он давно позабыл… того, для кого всё это могло бы иметь значение… если бы жива была Раэн. – Я говорила с Линдаром… с Вашим другом, командором Эстором… Клан Энсору, клан демонических псов с Даром эмпатии, которым не страшно прямое воздействие магии… Он говорил, что Вы – тэйриэ. Что этот народ Илтриксара от людей отличал не только облик, здоровье или клановый Дар. Он говорил, что тэйриэ от людей отличало Призвание! Призвание жить не ради себя, обусловленное не каким-то древним кодексом, а самой их мистической природой. Это делало Вас защитниками людей! Но что же… – её голос упал до шёпота. – Что же стало с Вашим Призванием, Правящий Лорд Энсору, что Вы стали глухи к Вашей земле и Вашему народу?.. Шелест прибоя стал грохотом крови в его висках. Тени оживали, и призраки поднимались из гробницы памяти. Арданнор чуть подался вперёд. – У меня нет народа. У меня нет земли. Странная улыбка пересекла её красиво очерченные губы. В её взгляде была смесь горечи и презрения. – Когда-то я думала даже, что хочу убить Вас. Я была уверена, что Вы стоите за преступлением против моего народа. Теперь я вижу, что это не так. Вы – не тиран, лорд Арданнор Энсору, нет. Вы даже не марионетка Ордена. Не тэйриэ. Вы – ничто. С этими словами эльфея буквально вылетела из комнаты, хлопнув дверью. Арданнор пожал плечами. – Я знаю. Ночь чернела в оправе стрельчатого окна, разбавленная приглушёнными красками отражения. Капли дождя очерчивали на стекле причудливый узор, мерцая в отблесках свечей. Казалось, что по тёмному металлу маски бегут слёзы, а сапфиры диадемы кровоточат. Ветер бился в окна, завывая, и гроза бесновалась за стеклом, но эти звуки казались менее реальными, чем голоса теней, перешёптывавшихся в углах комнаты, медленно подступавших к границам света. Энсору не оборачивался, зная, что увидит там, чувствуя каждой клеточкой своего существа и боясь этого. Игры разума и памяти... воплощённые призраки его кошмаров... Обмануть себя в ослепительном свете? Но сколько ни зажигай огней – даже солнечные лучи не смогут разогнать тени в закоулках сознания, шепчущие и стонущие. Силуэты скользили по переферии зрения, живущие своей жизнью, не спешившие приближаться, но только пока. Обмануть себя и закрыть глаза? Но сколько ни прячься в хрупком мраке сомкнутых век – они всё равно придут за ним из мрака его памяти. Энсору сцепил руки в замок, унимая дрожь. Разговор с Линдаром дорого дался ему, с новой силой всколыхнув память. Приход Симрэль Талиир был совершенно некстати. Он не сводил глаз со своего отражения, видя и пытаясь не видеть искажённый образ комнаты в тёмном стекле и тех, кто был здесь благодаря ему, сквозь него. Знакомые тонкие пальцы чуть сжали его плечи, коснулись волос с лёгкостью вибрации воздуха, а на губах возник металлический привкус крови... Чтобы хоть как-то отвлечься, он прислушался к пульсации чужих жизней в Замке. Верная Кайра... Чуждая приносящая с собой животворящий покой леди Амила Лунносветная... Запутавшаяся в своих идеалах княжна Симрэль Талиир... Старый друг, с которым было столько пройдено, который вроде бы даровал ему милосердную смерть… И, конечно же, Айлонви Фэллконнер. Охота закончилась. Теперь она была в его власти – одна из двух женщин, собственными руками выточивших ему саркофаг. Вторая, возможно, в этот самый миг за мили отсюда тоже вглядывалась в ночь, возвращаясь в прошлое, погружаясь в то, что связывало их когда-то... Металлический привкус крови... вкус ненависти, на которую у него не осталось страсти... Жаждал ли он мести? Готов ли был уничтожить их обеих? Нет, если бы он всё ещё мог испытывать хоть что-то кроме бесконечной усталости от своего существования, он бы ненавидел не Айлонви Фэллконнер и не Эриадэль Норвьеру, а себя самого. Арданнор уже отомстил там, на Илтриксаре. Сейчас это казалось бессмысленным, как и всё остальное. Ему странно было осознавать, что он получил то, чего так жаждал, чего искал так отчаянно и безысходно ещё в своей минувшей жизни – Ключ. Но теперь он не знал, как быть, и боялся, что возложил свои надежды не на то. Пока всё ещё существовала надежда, балансирующая на тончайшей нити. Но решение должно было оборвать эту нить, либо воплотив мечту, либо свергнув её в бездну. Прежде ответ казался ясным и единственно верным: найти Ключ к Эксперименту, активировать Валрус и завершить желаемое. Но возможно ли это было здесь, в новой реальности, жившей по иным законам? А если нет – то куда идти после, что искать, за чем охотиться? Если даже смерть отвергала его, то, в самом деле, была ли надежда? Или он был вечно обречён метаться по закоулкам своей памяти, в затянувшейся игре своей смерти? Энсору прищурился, вглядываясь в ночь. Его мысль преодолела мили. – Ты помнишь меня, леди Норвьеру? – прошептал он в никуда. – Ты ненавидишь нас – меня и себя?.. Возможно, ты была права, говоря о нерушимости нашей связи… Так или иначе, наши судьбы отражаются друг от друга, разлетаясь осколками… Но ты-то сумела жить своим Призванием… Арданнор глубоко вздохнул и опустил голову, уже не пытаясь заслониться от сонма голосов. Тени жадно касались его, поглощая, топя в себе, пока не осталось ничего. *** Эриадэль, не в силах отвести взгляд от ночи за окном, зябко повела плечами, кутаясь в лёгкую шаль. Щёлкнув пальцами, она вызвала небольшой шарик светло-зелёного света. Огонёк немного разогнал мрак, но он не мог разогнать мрак помыслов. – Арданнор… – беззвучно прошептала королева. – Хоть в этот раз будь мудрее, пёс Энсору… и не разрушь то, что нам было даровано. В этот раз… – она сжала шарик света в ладони, и тот осыпался искрами, – мне достанет сил уничтожить тебя, пока твоё безумие снова не поглотило всех нас. *** Кайре все же удалость научить их обращаться к Замку, чтобы получать хотя бы самые простые блюда. Общение с Местом Силы было определённым искусством, и никто из гостей не решался развивать этот навык. Айлонви не была исключением и предпочла на завтрак спуститься в гостиную, где прошёл вчерашний ужин. Девушка надеялась увидеть там Линдара или хотя бы Симрэль, но её встретили только Кайра и Амила. Разговор не клеился, что с оборотнем, чародейка так толком и не объяснила, зато любезно рассказала, как пользоваться купальней, примыкавшей к спальне девушки. Несколько дней прошли в неведении. Состояние друга очень беспокоило её. Что бы ни раскрылось ему о прошлом – не могла же память стать причиной того, что он не хотел говорить с ней? Амила составляла ей компанию, но безмятежность Верховной Жрицы изумляла Айлонви и почти раздражала. Сейчас жрица сидела у окна в кресле в их смежной гостиной и читала какую-то книгу. И где только взяла? Сама Айлонви не находила себе места и мерила шагами комнату. – Успокойся, Соколиная Леди. Всё идёт так, как нужно, – мягко проговорила Лунносветная, поднимая взгляд от книги. – Не могу. Я ведь не знаю, что с Линдаром, – с отчаянием возразила девушка. – Он жив и здоров, – сказала жрица. – А его нежелание встречаться пока ты сама скоро поймёшь. Ни к чему мучить себя и метаться, как зверь в клетке. Ты ведь уже близко к разгадке. Айлонви вздохнула и нехотя села в кресло напротив Лунносветной. – Я ещё никогда не чувствовала себя настолько беспомощной, – призналась девушка. – Или была, но не помню… Чтобы моя жизнь вообще не зависела от меня самой? Это кого угодно доведёт до бешенства. – Сюда ты пришла по своему выбору, – напомнила Лунносветная и чуть улыбнулась. – Сейчас придётся немного отпустить происходящее, и скоро ты вернёшь себе целостность. – Легко Вам говорить… Я же не… Стук прервал её на полуслове. Айлонви, сама не своя от волнения, отперла и встретилась взглядом с Кайрой. – Лорд Энсору ждёт тебя в библиотеке, – сказала чародейка после обмена приветствиями. – Пойдём, я провожу. Айлонви обернулась через плечо, Амила ободряюще кивнула ей. В коридоре Кайра изменила пространство, и вскоре они оказались перед высокими дверями, которые при их появлении открылись сами. Это уже даже не казалось удивительным, скорее естественным. – Лучше, если ваша с ним встреча пройдёт наедине, – сказала Кайра и вдруг коснулась руки девушки, чуть сжала с участием. – Ты нужна нам, Айлонви, очень нужна… Удачи. С этими словами чародейка удалилась, а удивлённой девушке ничего не осталось, как войти в зал, заставленный десятками высоких шкафов, полных книг и манускриптов. Двери за ней бесшумно закрылись. Роспись на сводчатом потолке была выполнена в виде множества незнакомых – или, напротив, смутно знакомых? – искрящихся созвездий на иссиня-чёрном полотне неба. Две луны в противоположных фазах – растущей и убывающей – тускло светились по разные стороны зала. Да и весь купол неба неизвестного Мира казался многомерным, словно вовсе и не был фреской. Шторы на высоких эркерах были отодвинуты, впуская скудный свет позднего пасмурного утра, не добавлявший радости. Со вкусом подобранный под цвет гардин и обивки кресел тканый ковёр приглушал шаги. Взгляд Айлонви упал на чайные приборы на столике, накрытом на двоих. Впрочем, она сомневалась, что грядущая беседа будет способствовать хотя бы глотку чая. Она вздрогнула, когда хозяин Замка шагнул к ней откуда-то из лабиринта стеллажей и отодвинул перед ней одно из высоких кресел. – Прошу, садитесь. – Благодарю, – девушка заняла место у стола, украдкой изучая лорда. Если он и происходил из другого Мира, по нему это было видно не больше, чем по Кайре. А может, их родная реальность походила на Этенру? Или, несмотря на своё безразличие к происходящему, Энсору всё же ознакомился с местными обычаями?.. Как бы там ни было, в его облачении Айлонви не заметила ничего необычного: свободная рубашка на шнуровке того же кроя, что у многих айриасцев, пошитая из серебристо-серого шёлка, тёмные брюки, лёгкие сапоги. На поясе не было никакого оружия. Вызывала удивление только маска, украшенная драгоценными похожими на клыки сапфирами. Взгляд привлекали его руки – красивые кисти с длинными пальцами. На мизинце правой руки он носил перстень с сапфиром в причудливой витой оправе, узор которой казался смутно знакомым. А на безымянном левой Айлонви увидела кольцо, чем-то похожее на её собственное – белое золото или платина с прозрачным бирюзовым камнем. Энсору сел напротив неё и налил чай в обе чашки, но не прикоснулся к своей. Айлонви ждала. Зов замер внутри, как отзвук оборванной струны. Ей было немного страшно, но разве она не хотела этой встречи сама? Испытующий взгляд хозяина Замка, буравивший её сквозь прорези маски, казалось, проникал в мысли. – Когда-то Замок был и Вашим домом, леди Айлонви Фэллконнер… или лучше называть Вас Энсору? Вы не узнаёте меня? Она потрясённо молчала, не зная, что сказать ему, и только чуть покачала головой. – Ну что ж… Как говорят какие-нибудь тёмные герои местных страшных сказок: я ждал этой встречи. С этими словами мужчина снял маску, обнажая бледное лицо с красивыми, точно выточенными из камня чертами. Это лицо казалось мёртвым, и даже во взгляде его странных чёрных с янтарём глаз не было жизни – только отражались блики света. Что-то шевельнулось в ней. Его черты неуловимо напоминали черты молодого мужчины из снов, но в остальном – память молчала. Только странная глухая тоска вилась внутри стервятником. – Вы знаете, кто я. Вы знаете, зачем Вы здесь... и знаете обо всём, что принесли в мою жизнь. Его голос звучал безэмоционально, и в глазах не было гнева, но слова падали тяжело, обжигающе. – Простите, но Вы ошибаетесь, лорд Энсору, – тихо возразила Айлонви, уже неуверенная, что действительно хотела получить то, зачем пришла сюда. – Ключи к нашей памяти – у Вас. – Не понимаю, почему переход обошёлся настолько милосердно с тобой… Ты ведь Ключ. Именно ты запустила Валрус на Илтриксаре. Айлонви стиснула подлокотники, выдержав его взгляд. Далёкий сонм голосов отозвался откуда-то со дна сознания – что-то, похороненное внутри неё, рвалось наружу, навстречу смыслу, заключённому в его словах. Энсору поднялся, отошёл к окну, размышляя о чём-то, потом вернулся к столу, покачал головой. – Ты не играешь со мной. И правда не помнишь. Айлонви беспомощно пожала плечами. В следующий миг он вдруг оказался за её креслом, и холодные ладони сжали её виски, а над ухом прозвучал хриплый шёпот: – Так вспоминай… Сонм образом поднялся откуда-то издалека, с самого дна её восприятия, взорвался в её сознании. Она закричала, но Энсору не отпускал, разрушая спасительные запоры её сознания – двери, за которыми она так долго прятала свой страх, свою боль… и то, кем она была… _– Мы должны бежать отсюда. Вместе._ _– Но…_ _– Ард закрыл проект «Валрус». Всю жизнь он учил меня, что от Валруса не будет добра. Айлонви, теперь, когда Раэн умирает, он сделает всё, чтобы её вернуть. Даже если тебе будет угрожать смерть – он не остановится._ _– Артайр, мы не должны… Я дала слово Роаннэну Энсору! И твой брат дал слово, что не навредит мне. Послушай, мы же оба обещали Арду, что поможем! _ _– Не понимаешь! Единственной, кого любил наш отец, была мать. Но он выжег её в ходе экспериментов! Ард – не отец, но если перед ним встанет выбор – ты или Раэн… _ _– Артайр, нет. _ _– Разве твоя смерть подарит кому-то счастье? Илтриксар умирает. Мы разделим хотя бы то время, что у нас есть. Я люблю тебя. Для меня свет померкнет, если… _ _Взрыв сотряс лабораторию, так, что покачнулись даже обелиски Валруса. Зазвучала пронзительная сирена тревоги._ _Айлонви припала к прохладному синеватому стеклу, защищавшему её, как и Кайру в ближайшем обелиске. Она пыталась разглядеть хоть что-то, но дым оседал слишком медленно. Взрыв снёс часть аппаратуры, но не достиг Валруса. _ _Она видела, как буквально за секунду до взрыва Линдар бросился на Эриадэль, прикрыв с собой, как их обоих откинуло к обелиску слева. Эстор так и не поднялся… Норвьеру выбралась из-под его тела, отстегнула с его пояса один из бластеров._ _Айлонви потрясённо думала о том, что на взрыв никто не пришёл. Резиденция ведь была под охраной! _ _Когда пыль осела, а дым рассеялся, она различила силуэт мужчины, входящего в лабораторию. _ _Арданнор Энсору. Сколько она уже не видела его, своего названного брата! Всё то время, когда он охотился за ними с Артайром._ _Но сейчас она узнавала и не узнавала его. Корпус защищала лёгкая броня, какую носили солдаты Норвьеру, но в одном месте она была уже пробита. На шее зияла рваная рана, наскоро прижжённая хирургическим аппаратом для сплавления тканей. Лицо застыло в маске ледяной ярости, выверенной и фатальной. _ _Сейчас его не мог бы остановить никто… _ _В руке он сжимал свой энерго-меч, похожий на старинный клеймор. В следующий миг Энсору активировал его – по кромке лезвия пробежали синеватые искры. _ _Ритуальное оружие, которое тэйриэ использовали в поединках… или для казней друг друга. _ – Арданнор! – вскрикнула Кайра из соседнего обелиска, но он, кажется, не услышал – или не хотел слышать. _– Ты просто не мог отказать себе в эффектности появления_, – Эриадэль покачала головой, благоразумно не наводя на него бластер. ­­– Раз уж Ли любезно пригласил тебя к нам – к чему крушить двери? Здесь тебя заждались, – она обвела лабораторию широким жестом. – Тебя и… Где Артайр? _Норвьеру заглянула за плечо Арданнора. _ _– Он уже не сможет послужить тебе, – хрипло ответил Энсору. _ _Айлонви попыталась осмыслить услышанное. Артайр… её Артайр…_ _– Ты что… убил его?.. – как ни хладнокровно держалась Норвьеру, в её голосе было различимо потрясение. – Командор Эстор предал меня, чтобы привести тебя к нему. И ты убил его?.._ _– Он пал в поединке. А тебя я казню… – спокойно сообщил Энсору, прокручивая запястье так, точно меч ничего не весил. – За преступление против моего клана. За гибель твоей сестры и моей супруги…_ _Пал… Пал в поединке?.._ _– НЕЕЕТ!!! – пронзительный крик Фэллконнер перекрыл даже вой сигнальной тревоги._ _И Валрус, живое, по-своему разумное творение магии и технологий, порождение поколений учёных Энсору, ответил ей сокрушительной волной энергии… _ _Арданнор вскинул меч._ _Вспышка выстрела прорезала полумрак лаборатории._ _Пространство разомкнулось… _ Как она могла забыть его?.. Её супруг, её Артайр… Тот, чьё кольцо она носила даже здесь. Образ, бережно хранимый на дне сердца. Как она могла забыть родные черты? Глаза, мерцавшие голубым хрусталём в мгновения открытости чувств, тепло улыбки, надёжность рук… Всё погибло. Артайр… «Для меня свет померкнет, если…» Горе душило её, не находя выхода. Разум захлопнулся безымянной гробницей, а под ногами как будто разверзлась бездна – ни понимания, ни опоры… Её взгляд сфокусировался, различая Арданнора напротив неё, и боль сменилась яростью. Не осознавая больше ничего, Айлонви бросилась вперёд, меняя облик в прыжке, сметая хрупкую преграду стола между ними. Чёрная псица отбросила Энсору, пригвождая к полу тяжёлыми лапами… но что-то мешало ей сделать последний шаг, вцепиться ему в горло и покончить со всем этим. Её хриплый рык был больше похож на стон, когда она склонилась к его лицу, скалясь. Он не сделал ничего, чтобы защитить себя. _– _Давай… – тихо проговорил Энсору, встречая её взгляд. – Так будет правильно… _…мы же оба обещали Арду, что поможем!.._ _…Я дала слово Роаннэну Энсору!.._ Псица отступила, перетекла в привычный облик… Айлонви бессильно осела на полу и разрыдалась. Ярость сменилась опустошением. Многоликая бездна немо ревела на разные голоса, но не поглотила, не утянула в спасительное небытие… Целую вечность спустя она ощутила прикосновение кланового Дара Энсору. Успокоение… противоестественное, но такое желанное… Дар сковывал и усмирял её чувства, оставляя кристальную звенящую прозрачность в разуме. Айлонви отняла руки от лица, посмотрела на своего названного брата. Они с Тайри предали его. И после, как Тайри не раскаивался, исправить ничего не удалось… Эта мысль была простой и ясной, но её точно думал кто-то другой – эмоции Айлонви улеглись. Потом, она знала, горе вернётся, вернётся сразу же, как только воля Арданнора перестанет удерживать бурю в ней. – Знаешь, я воссоздал Валрус, – тихо проговорил Энсору. – Здесь, в Этенре… Это чувствовал кто-то другой, не она… зарождающуюся надежду, перед которой многоликая немо кричащая бездна могла отступить. – Мы могли бы воскресить их… их обоих… – продолжал он. – Но мне нужен Ключ… Помещение, в которое они вошли, было, без сомнений, лабораторией, но иной, не такой, какую Айлонви помнила на Илтриксаре. Сложную аппаратуру здесь заменили десятки колб и фолиантов, непонятных конструкций из разноцветного стекла, артефактов, предназначения которым она не знала ни в этой жизни, ни в предыдущей. Но зато она хорошо знала то, что располагалось в центре зала – сверкающие точно чистый голубой хрусталь обелиски Валруса, удивительной разумной машины клана Энсору, способной преломлять время и пространство… подарившей столько надежд и столько боли. – Невероятно… – выдохнула Айлонви, боясь соприкоснуться с чуждым сознанием Валруса – иным и вместе с тем таким похожим на тот, где она провела в стазисе два поколения. – Но как… как тебе это удалось, Ард?.. – Пять лет экспериментов в новых для нас условиях. Кайра освоилась быстро – магический фон здесь мало чем отличается от Илтриксара… Ну а мой Дар и знания моих предков по-прежнему со мной. Одна из колонн была мутной, словно наполненной изнутри какой-то тёмной субстанцией. К ней и подошёл Арданнор, и неуверенно коснулся поверхности кончиками пальцев. Подобие нежности, такое странное для его мёртвого лица, осветило его черты. На доли мгновения его янтарные глаза блеснули сапфиром, точно отражая свечение Валруса. Обелиск разомкнулся, когда Энсору обратился мыслью к сознанию машины. Их взглядам открылось содержимое колонны – призрак спящей женщины чудесной красоты. Её черты полностью повторяли черты Раэнэль… но не дышали жизнью, свойственной людям и тэйриэ. Она была мечтой, призраком, подобием той, кто когда-то владел сердцем Арданнора Энсору. – Это и есть воплощение твоей цели? Тень улыбки коснулась его губ. – Да, – ответил он чуть слышно, не отводя взгляд от призрака. – Создание моей памяти и лучших эмоций, которые я только сумел отыскать. Она слишком хороша для законов некромантии этого Мира… чужая смерть, чужая плоть не должны осквернить её. Но материя – лишь более плотная форма энергии. Мне не достаёт энергии, чтобы соткать ей плоть. – И Артайра… так же?.. Но ведь они оба… мертвы… Клановый Дар Энсору успел ослабить плотину,удерживавшую её эмоции. Айлонви по-новому посмотрела на полупрозрачную женщину в обелиске, представила её оживающей… и ей сделалось страшно. Посмотреть в глаза родному существу, и не увидеть за стеклом взгляда ничего? Как можно было смириться с таким? Непонимание и отчуждение столкнулись в ней с желанием воскресить Артайра любым способом. Энсору обернулся к ней. – Они будут живыми. Такими, какими мы помним их. Не нашими воспоминаниями о них. Живая энергия эмоций создаёт не образ – личность! Айлонви нахмурилась. - Ард, мне страшно представить, что мы можем получить в итоге. При всей нашей силе, мы всего лишь тэйриэ и не должны заигрываться в Создателя. Никому не удавалось повторить настоящую жизнь. Энсору раздражённо покачал головой. – Я работал над этим несколько лет. Я продумал всё настолько тщательно, насколько только возможно. Нет, я не Творец, чтобы произвести на свет душу… но кое-что всё же могу. С твоей помощью, – он повернулся к ней и посмотрел в глаза. Обелиск закрылся. Айлонви смотрела в лицо Арданнора и думала о том, что отдала бы всё, чтобы увидеть другое лицо. Вернуть Артайра ей хотелось больше, чем дышать. И она понимала своего невозможного союзника – названного брата, перед которым была так виновата. – Я дам тебе слово, Арданнор – нерушимое слово тэйриэ, которое дала когда-то Роаннэну. Я буду Ключом для тебя. Но дай мне слово и ты: если всё зайдёт слишком далеко, если мы поймём, что не получим их… теми же… ты остановишься. – Даю слово, – выдохнул Арданнор, и Айлонви почти физически ощутила, как переплетается магия, текущая в крови их обоих, скрепляя невозможный союз. – У меня будет к тебе просьба… - тихо проговорила девушка. Видеть никого не хотелось – Айлонви теперь понимала Линдара – но рядом с Энсору было… спокойнее. Воздействие его Дара не позволяло ей погрузиться в пучину отчаяния, раз за разом прокручивая в сознании картины прошлого, будучи не в силах что-либо исправить… Думать о том, что Арданнор уйдёт, и она останется наедине с призраками прошлого, не хотелось. Поразмыслить следовало о многом, но сейчас она была не в силах. Откуда-то издалека, словно сквозь затемнённое, укреплённое стекло обелисков Валруса, она чувствовала, как ей отчаянно не хватает Тайри, его силы и неиссякаемой жизнерадостности, его нежности и тепла. В новой жизни у Айлонви от него не осталось ничего, кроме воспоминаний и кольца. Она подумала, что стоит найти его старые покои, соприкоснуться с воспоминаниями живого Замка о его присутствии… ведь Замок, должно быть, тоже помнил?.. Вместо этого она решила посетить другое место. Они шли по коридорам, и Айлонви проводила ладонью по родным стенам, касалась статуй. Дом был рад ей, одной из клана Энсору, пусть и не по рождению. Теперь она даже понимала, как Замок оказался в Энферии. На Илтриксаре говорили, что этот живой артефакт был испокон веков связан с живущими представителями рода Энсору, «как тело связано с духом». Удивительно, что в новой реальности эта концепция преломилась вот так. Они свернули в один из боковых переходов, спустились по широкой лестнице из красного мрамора, ведущей к нижним уровням. Айлонви, теперь уже прекрасно помня, как это делается, обратилась мыслью к Замку и попросила бронзовые светильники на стенах зажечься. Вспыхнул ровный золотистый свет. Медленно девушка сошла по ступеням к высоким дверям, украшенным изображениями клановых псов Энсору, и коснулась их. Бронза потемнела от времени, но янтарные и сердоликовые глаза тотемных зверей мерцали ярко, точно живые. Арданнор безмолвно остановился рядом с ней. – Пропустите нас почтить память, Стражи, – тихо попросила Айлонви. Массивные створки беззвучно разошлись, пропуская их в полукруглый зал с огромным бассейном в середине – Покой Подготовки. Бассейн использовался для омовения тел перед погребением и подпитывался из естественных подземных источников. Здесь, в Энферии, это не изменилось – если Замок теперь рос из тела скал, источники проходили под этими горами, под Пиками Демонов. Девушка задержалась, посмотрев на тёмную воду, и на миг ей показалось, что в непроницаемой агатовой глади промелькнули чьи-то отражения. Она поспешила дальше, в усыпальницы, и остановилась только на пороге. Перед ней лежал огромный зал с колоннами, напоминавшими вековые деревья с переплетёнными на высоком сводчатом потолке ветвями. Тэйриэ традиционно хоронили своих мёртвых в фамильных усыпальницах, подобных этой, в саркофагах из светлого алебастра. На крышках были высечены образы умерших с умиротворёнными почти счастливыми лицами. Бока украшали всё те же псы, хотя кое-где они соседствовали с другими тотемными зверями, если какой-то тэйриэ вошёл в клан Энсору не по рождению. Так на саркофаге Айдэл Энсору-Веарнир, матери Арда и Тайри, целительнице, которая умела усмирять даже жестокого лорда Ирйихада, демонических псов обнимали своими крыльями ледяные фениксы. Когда-то Арданнор разрушил немало в этом зале, но впоследствии фамильная усыпальница была восстановлена в своём первозданном величии, а мумии предков – снова упокоены. Айлонви прошла мимо ближайших саркофагов. Взгляд на каменное лицо Ирйихада, жёсткое даже в смерти, напомнил о старой боли, но сейчас её чувства были по-прежнему приглушены Даром. Потом она дошла до саркофага Раэнэль Энсору-Норвьеру. Образ призрака Валруса в её сознании наложился на изображение, выточенное из алебастра. Красота и покой. Арданнор приблизился к саркофагу, провёл ладонью по лицу спящей в камне женщины. Его взгляд чуть потеплел. Сама она прошла дальше, к другому знакомому саркофагу, задержала взгляд на родном лице. В благородные черты лица этого мужчины давно почивший скульптор вложил всю печаль утрат, пережитых Правящим Лордом, будто в назидание потомкам о тщете и ужасах вражды, терзавшей народы Илтриксара. В той же войне, в которой погиб клан Фэллконнер, Роаннэн потерял почти всех своих родных, кроме супруги Нэрэйи, младшего сына, Тирэйна, и пары пожилых Энсору, доживавших свой век. Айлонви погладила каменное лицо статуи, вспоминая живого мужчину, давшего ей так много, защитившего её от боли и бед, разделившего с ней свою жизнь, свою плоть и кровь. Роаннэн генетически восстановил её тогда, и она стала отчасти Энсору. Названный отец… Она отчётливо помнила, как мучительно стыдно ей было перед ним за то, что она стала причиной бед его клана. Сейчас горечь этого стыда была приглушена. Айлонви села у саркофага Роаннэна, прижавшись спиной к камню, точно черпая в этом поддержку, и посмотрела на Арданнора. Она не знала, нужны ли сейчас ему были её слова, объяснения… Но им предстояло вести проект «Валрус», соприкасаться сознаниями в ходе работы. Если уж говорить, то сейчас. – Возможно, всё уже не имеет значения, – тихо начала она. – Возможно, ты даже не поверишь мне… Но хотя бы выслушай. – Я слушаю тебя, – кивнул Арданнор, не отрывая взгляд от саркофага жены. – Мы ведь чем-то похожи, Ард… Ты помнишь мою историю… Я много теряла… Я никогда не была смелой, Ард. Я боялась новых потерь. Мне даже смелости жить не хватило, когда не стало моего названного отца, Роаннэна – создателя Валруса, – она грустно усмехнулась. – Проснуться мне захотелось только однажды, когда в стазисея ощутила прикосновение сознания Тайри… Он был моим шансом на новую жизнь, понимаешь. Он стал моей новой жизнью. Как и вы с леди Раэнэль, мы просто очень хотели быть вместе… Я боялась потерять Тайри так же, как потеряла всех. Арданнор молчал. Со вздохом он сел у саркофага, так же прижавшись спиной. Не видеть его было в чём-то даже проще, хотя Айлонви продолжала чувствовать воздействие его сознания. – И Тайри боялся… - продолжала девушка. – Он рассказывал мне о ваших родителях, и о том, как ваш отец и дед сильно отличались от моего названного отца. Он говорил… - Айлонви почувствовала, как защипало в глазах, несмотря на Дар, и с усилием улыбнулась. – Он говорил, что ты похож на Роаннэна – своим благородством, целеустремлённостью, силой. Но он… боялся, что в отчаянии ты повторишь поступки отца. – Тайри нашего отца толком и не знал, – возразил Арданнор и усмехнулся. – То, каким я был когда-то, было во многом благодаря Ирйихаду… точнее, вопреки ему. Теперь это уже неважно. Ты же помнишь, я сам говорил с тобой о наших родителях. Я не скрыл от тебя ничего. Я хотел, чтобы ты понимала, как сильно я не хотел быть похожим на отца и деда. – Как и Тайри, ты видел во мне живую женщину, а не инструмент, – тихо согласилась Айлонви. – Мы сбежали, чтобы быть вместе… Сомнения и раскаяние наступили слишком поздно… Вернуться так просто, без поддержки сильных союзников, мы уже не могли – ты ведь открыл на нас охоту. Вести о тебе, которые до нас доходили, были пугающими. Когда ты отошёл от дел, от тебя многие отвернулись. Они боялись тебя в своём безумии, боялись… второго Ирйихада. И да, они хотели видеть у власти Артайра. Но у нас, у тэйриэ, Правящими Лордами и Леди по традиции становятся не старшие, а лучшие... Лучшим твой брат всегда считал тебя, Ард. – Мы с Раэн фактически вырастили его… То, что он сделал, я не мог простить. Ну а то, что он сделал после… – Мы пошли к Норвьеру не для того, чтобы захватить земли Энсору, Ард. Мы пошли к ней за защитой. Она согласилась помочь нам. В обмен мы обещали помочь ей запустить машину. Эриадэль напомнила нам об изначальной цели Валруса… – В реальность, которой я лично уже давно не верил. – И всё же, она хотела попробовать. Это был наш долг, как тэйриэ – сделать всё, чтобы искать спасение, понимаешь?.. Вместе с Тайри они разработали план. Это выглядело, как захват, но только внешне, пойми. И ведь план подействовал! Целью было призвать тебя, отвлечь от твоей безумной охоты, и привести к Норвьеру. Ведь просто так ты бы не выслушал, не пошёл бы на такое сотрудничество… – Не пошёл бы, – спокойно согласился Арданнор. – Тайри привёл Норвьеру в Зал Валруса. Кроме меня и Кайры, он единственный мог общаться с Замком настолько, чтобы преодолеть наложенный мной запрет. – Да. Он помог Норвьеру получить Валрус, как мы и договаривались изначально. – А выкинуть тело Раэн из обелиска, чтобы оно рассыпалось в прах, тоже было частью изначального плана? В голосе Арданнора не было ни боли, ни ярости – всё давно прогорело в нём, и оттого было ещё страшнее. Айлонви ужаснулась бы, если бы могла сейчас. Но даже своему горю она сейчас не могла ужаснуться… – Я не знаю, не знаю, почему они отключили леди Раэнэль от Валруса… – Айлонви обхватила голову ладонями. – После возвращения… Тайри мне так и не объяснил. Он замкнулся, закрылся даже от меня. Что-то произошло там… что-то, что изменило его… Может быть, Эриадэль обманула нас… А может быть, Рэанэль была уже мертва, и ты просто не хотел замечать… – Она была жива. Я сам удерживал её. – Но ведь ты подолгу отсутствовал и не можешь знать всего… Я говорю правду! – То, что ты считаешь правдой… – помедлив, согласился Арданнор. – Тайри знал… Но потом… ты убил его… Её разум просто не в силах был охватить, как далеко всё зашло… настолько далеко, что уже ничего нельзя было исправить… – Ли надеялся примирить нас, не допустить войны кланов, которую никто бы не пережил, – с неестественным спокойствием проговорил Арданнор. – Я шёл не на мир. Я шёл, чтобы казнить Артайра и Норвьеру за убийство моей жены. Я не смог… Но приняв поединок, он не пожелал сражаться. Неужели ты полагаешь, что после поединка мы не простили друг друга? Предатель или нет, Тайри – мой брат, мальчишка, о котором я заботился с ранней смерти наших родителей. – Он не замышлял зла, ни против тебя, ни против Раэнэль… –прошептала Айлонви. По-другому и быть не могло… Ведь, не могло же?.. Арданнор не ответил. Призраки памяти многолико шептались в тенях фамильной усыпальницы. Глава 9 - Начало – Какие ещё «приятные» новости нас ждут сегодня? – со вздохом генерал Райдан Брейон обвёл взглядом членов Совета и остановился на господине Шоннексе, главе купеческой гильдии Айриаса. – Вам есть что сказать, почтенный? Купец поднялся, сделав над собой усилие, чтоб не выдавать волнение, но его пальцы по-прежнему теребили широкий кожаный пояс. – Торговцы Айкири отказались впредь вести с нами какие-либо дела. – С каких пор им перестали быть нужны драгоценные камни и металлы из Айриаса? – лорд Дирк Иррим не сумел скрыть удивления. – Вот так, без переговоров, отказались? – Я сомневаюсь, что отказ был высказан в открытую, – веско заметила леди Фрийа Эрадос, просматривая последние отчёты. – Верно, миледи, – Шоннекс сокрушённо кивнул и с горечью усмехнулся. – Но, тем не менее, он был однозначен. – Королевство Вайр, наш основной поставщик льна и шёлка, так же, если помните, перекрыло нам торговые пути не далее, как два месяца назад, – подал голос другой купец. – Тогда мы вынуждены были перепродать товар в Верлион, в обмен на шерсть и меха. – Допустим, без шёлка можно обойтись, но то, что обозы пришлось пустить в обход Вайра, неизбежно вызывает дополнительные расходы. – Это не так страшно – у нас есть и другие пути. – А вот без айкирийской стали придётся туго... – проворчал мастер Гвинбир. – Что уж говорить о поставках зерна, – вздохнул Шоннекс. – Интересная намечается ситуация... – на негромкий голос госпожи Эллин, одной из приближённых Верховной Жрицы, обернулись все. Она представляла Амилу в отсутствие Лунносветной. – Единый Орден всё же нашёл пути угрожать правителям. Снова. – В своё время это едва не привело к краху, но ведь мы справились, – возразила Эрадос. – В этот раз ситуация ещё не столь ужасающа. – Но не будем притворяться – наше положение обостряется. Рано или поздно всем приходится выбирать, сотрудничать ли с Айриасом или с Энферией, даром что они не вмешиваются в наши внутренние дела, – заметила жрица. – Ещё бы! В открытую поддерживать Айриас едва ли кто рискнёт. Так и до войны дело может дойти... – Эрадос нахмурилась. – Верлион не боится власти Единого Ордена, а с ним, соответственно, и весь Северный Альянс, – Иррим торжествующе улыбнулся. – Похоже, Её Величество Норвьеру, будь она благословенна, питает к нашему делу некоторое... сочувствие... в отличие от безвременно почившего короля Виллериара Гваара. Её помощь поистине бесценна. – Возможно, нам стоит отправить послов к королеве, – осторожно проговорила Эрадос. – Обсудить условия возможного союза… – Союза, превосходящего просто выгодные торговые отношения! – подхватил господин Ваннор, один из дипломатов. – В конце концов, столько наших людей бежало в Верлион... особенно магов, – с сожалением заметил он. – Звучит многообещающе, – Райдан кивнул, то ли этому предложению, то ли каким-то своим мыслям. – Вы полагаете, почтенные, что Её Величество вот так просто поможет нам в борьбе против Единого Ордена? – тихо заметила сидевшая до этого в стороне леди Агнес Даннавит. Агнес появилась в Айриасе около пяти лет назад, но сама Амила Лунносветная представила её Совету, как своё доверенное лицо. А уж её сеть шпионов дорогого стоила, и каким-то образом ей удавалось узнавать подоплёку даже кажущихся необъяснимыми событий. Ко всему прочему, Агнес, пухленькая пожилая женщина обманчиво безобидной и совсем уж непримечательной наружности, была могучей чародейкой, обладательницей редких и необычных знаний. Где она скрывалась от гонений жречества до этого, оставалось загадкой. Кто-то говорил, что прежде она служила Единому Ордену, как и многие айриасские маги когда-то, кто-то – что она вообще родом не из Энферии. Последнее, скорее всего, было правдой. – Разумеется, мы не можем надеяться, что королева Верлиона пойдёт против лорда-властителя Энсору и Ордена в открытую. Но ведь она _уже_ поддерживает нас, пусть сфера этой поддержки и ограничивается пока лишь торговлей. Возможно, ей будет угодно посодействовать нам если не армией, то... магией? – голос невозмутимого обычно Иррима едва заметно дрогнул от волнения и надежды. – Да, ведь Её Величество и сама волшебница! Слава гильдий Верлиона разносится по всем землям, как и призыв королевы к магам. К тому же, ни для кого не секрет, насколько развиты в её землях науки – прямо-таки... по-волшебному, – Шоннекс усмехнулся, что-то подсчитывая. – Ей даже северную нечисть удалось приструнить, – добавил Ваннор. – А почему Вы упускаете из виду тот факт, что Норвьеру однажды будет не прочь... хм... включить в свой Альянс и Айриас, и Энферию? – мягко уточнила Агнес. – Может и к лучшему, – решительно ответил Ваннор, и его поддержал целый хор голосов. – Лучше быть под властью амбициозной королевы, славящейся при этом своей справедливостью, заботящейся о положении в стране, чем под властью тирана и жестоких фанатиков. – Верховная Жрица утверждает иное, – мягко заметила Эллин, – а её мнение не беспочвенно. – Он – не тиран. Он – безвольная марионетка Ордена, – подтвердила с горькой усмешкой Фрийа Эрадос. – Как нас учит история, только такая династия способна продержаться под покровительством жрецов Акхараат. – Либо же нужно быть деспотом ещё более могучим, чем Совет Жрецов, – мрачно подытожил Иррим. – Как легендарная Айиш’Эррат... – эти слова пронеслись по залу, подхваченные десятком тревожных шёпотков. – Давайте не будем слишком уж углубляться в историю, – спокойный голос Агнес Даннавит прорезался сквозь общее волнение. – У нас есть вопросы более насущные. К примеру, мне доподлинно известно, что леди Лунносветная вовсе не сгинула, как изволят утверждать некоторые здесь. Она не стала уточнять, кто именно утверждал. Эта фраза заставила все разговоры стихнуть. На чародейку со всех сторон посыпались вопросы о том, что стало с Верховной Жрицей в Замке Энсору. Кто-то выразил сомнение, можно ли доверять источникам Агнес в этой ситуации, ведь никому не было доступа в Замок. – Я предпочту не открывать все свои тайны, – чародейка прохладно улыбнулась, как всегда, когда дело касалось источников её знания. Райдан Брейон посмотрел на неё с нескрываемой тревогой, и Агнес ободряюще кивнула ему. – Могу я узнать подробнее? – спросил генерал, чуть подавшись вперёд. – Прошу, леди Даннавит. Вы представляете, какая смута поднимется среди людей, если с госпожой Верховной Жрицей что-то случится? – Я понимаю это слишком хорошо, генерал Брейон, – мягко заверила его чародейка. – Я могу лишь подтвердить слова леди Лунносветной: Энсору действительно не принял сторону Единого Ордена... как и сторону Айриаса. Но возможно, последние события повлияют на его решение. Леди Лунносветная привела к нему тех, кого он давно искал. В чём смысл чинить ей вред? – Вы можете связаться с ней? – Какова была реакция лорда? – А что Соколиная Леди и остальные? – Как велики наши шансы? Чародейка оказалась едва ли не погребена под новым ворохом вопросов. – Как только я что-то узнаю, я не премину поставить Совет в известность. Не сомневайтесь, генерал Брейон, – если до этого она обвела взглядом всех, то сейчас смотрела прямо в глаза Райдана. – Я помогаю вам... с радостью. – Спасибо, – генерал чуть склонил голову. Между тем дискуссия о торговле и внешней политике продолжалась, как и жаркое обсуждение преимуществ поддержки Её Величества Норвьеру и возможности привлечения Верлиона в союзники. Проницательный взгляд чародейки коснулся одного из офицеров Райдана. Как правило, он молчаливо наблюдал за всеми, не вмешивался в споры и, видимо, считал своим делом исключительно войну. За ним стояло немало воинов, в том числе пара элитных отрядов, на которые не раз полагался генерал Брейон. – Полковник Блайт, а что _Вы_ думаете о союзе с Верлионом? – с улыбкой поинтересовалась Агнес. Джевин Блайт немного замешкался с ответом. – Я... не силён в политике, признаться, – наконец проговорил Блайт. – Но всё же в данной ситуации соглашусь с Вами... Союз с королевой Верлион может означать для нас не только положительную развязку. – И то правда, – полу улыбка тенью коснулась губ чародейки. – Сильная армия и могучая магия союзника – всегда обоюдоострый меч. – Может статься, наш выбор будет не так велик, как нам кажется, – заметил Райдан, задумчиво глядя куда-то в сторону. – Далеко не так велик... Некоторое время споры ещё продолжались. Генерал посмотрел на Агнес, а потом склонился к ней и негромко проговорил: – После совета, прошу, поговорим наедине, леди Даннавит. Мне бы хотелось обсудить последние детали нашей скорой миссии. Чародейка кивнула. * * * – Я просто не хочу гибели моих людей. И без того достаточно потерь, с обеих сторон. – Проиграйте для нас это сражение, и Ваши потери будут минимальны, – многообещающая улыбка осветила хищные черты храмовника. – Вы так заботитесь о жизнях... Согласитесь, разве смута не приносит больше смертей? – Война – моё ремесло. Но даже меня ужасает этот затянувшийся конфликт... – Вы боитесь. – Да как Вы смеете! – лорд резко поднялся с места, даже не заботясь о том, чтобы скрыть своё негодование. – Не горячитесь, друг мой, в моих словах не кроется оскорбления. Я не ставлю под вопрос Ваше бесстрашие на поле боя. Но, как часто бывает, воины бессильны в интригах и задыхаются в их сплетении. Невидимый враг всегда страшнее, – храмовник печально усмехнулся, пожимая плечами, и продолжал доверительно: – Я ведь и сам человек военный, хотя мой склад ума и отличен от Вашего. Мы с Вами одного круга люди, и, уверен, сможем придти к взаимопониманию. – Райдан Брейон, – выдохнул лорд Сандрид Барред, известный большинству в Айриасе как полковник Джевин Блайт, и опустился обратно в кресло. – Причина в нём. Он давно уже встал на путь мести, хоть он никогда это не призна́ет. Каким бы блестящим полководцем и лидером он ни был, он живёт иллюзией! – Полностью согласен с Вами. Да и не я один разделяю это мнение, – Арео Кейерг, Лорд-Командор храмовников Защищающего Клинка Богини, медленно кивнул, задумчиво изучая своего собеседника. – Без таких людей наш мир был бы намного... спокойнее, и в нём было бы куда меньше ненужных страданий. – Но вы побуждаете меня предать его и собственноручно препроводить в могилу, – упавшим голосом проговорил воин и покачал головой. – В могилу? Уважьте. Генерал Брейон слишком ценен для нас. В противном случае ему бы давно нанесли визит... – кто именно, Кейерг не стал уточнять, но его собеседник и не нуждался в напоминании об ассасинах Карающей Длани Богини. – Я стал вашим осведомителем не для того, чтобы _предать_ моих людей, а для того, чтобы заслужить для них вашу защиту, – холодно заметил лорд. – Вы служите нашему народу, как и я, лорд Барред, – мягко возразил храмовник и чуть улыбнулся. – Просто пути служения у нас разные. Богиня не оставляет тех, кто заслуживает Её милосердия и защиты. Так кто мы такие, чтобы наказывать Её детей, возращающихся к домашнему очагу после долгих скитаний в сомнениях? Если в словах и была насмешка, она была настолько искусно замаскирована, что Барред уже и сам не знал, чему верить. – Не думаю, что у меня остался выбор, – со вздохом произнёс воин наконец. – Вы его уже сделали, – миролюбиво возразил Кейерг и чуть подался вперёд, так что взгляд его неопределённого оттенка глаз пронзал собеседника. – Генерал Брейон, как и вся ваша... хм... элита носит портальный амулет Храма Луны. Что это за предмет? Барред замешкался, сделав над собой усилие, чтобы инстинктивно не коснуться узкой полоски лунного серебра на мизинце. Но потом он всё же выдал бесценную информацию: – Серьга. Он носит небольшое колечко в левом ухе. – Вы могли бы заменить амулет? – спокойно поинтересовался Кейерг. – Я? – Барред едва не рассмеялся. – Нет, что Вы. Офицеры никогда не расстаются с артефактами, тем более Брейон. Слишком много от этого зависит. – Да-да... и индивидуальная настроенность артефакта на носителя, и магическая защита мыслей, не позволяющая человеку выдать местоположение, даже если он того хочет, – со скучающим видом подхватил храмовник. – Целая масса мудрых предосторожностей. И всё же? – Это исключено. Даже если бы я хотел забрать у него артефакт – мне это не по силам. – А насколько близко Вы знакомы с Айнер Брейон? Барред похолодел. Нет, он не сомневался, что Орден знает о них многое, и всё же вопрос о племяннице Райдана застал его врасплох. – Не ближе, чем с большинством чародеев Айриаса, – невозмутимо ответил лорд. – Как Вы полагаете, Вы могли бы организовать нам встречу? – мягко осведомился Кейерг, но его взгляд оставался, как всегда, холодным. Воин знал, что у него нет возможности отказаться, и потому ему ничего не оставалось, кроме как медленно кивнуть. – Как Вам будет угодно, лорд Кейерг. Пожалуйста, – тихо добавил он, – не причиняйте ей вреда. – Лорд Барред, Ваш сын – подающий большие надежды молодой офицер Защищающего Клинка Богини, не так ли? Я наслышан о его успехах. Причём, милостью Благословенной Акхараат, он добивается всего сам, исключительно собственным талантом. Ещё бы! Его рвение понятно, ведь повстанцы уничтожили его родителей – убили мать и извратили разум отца магией... – Кейерг прохладно усмехнулся и ободряюще кивнул собеседнику, давая понять, что тайна Барреда по-прежнему сохранена. – Мы _никогда_ не проявляем неоправданную жестокость, – негромко закончил он. Воин не позволил эмоциям отразиться на лице, но всё внутри него оборвалось. Собственный голос он слышал будто со стороны. – Я приведу Айнер. Храмовник кивнул, видимо, не ожидая ничего иного, а затем, будто между прочим, добавил: – Юному лорду Дрэйту Барреду поручено защищать Мидерран. Сандрид на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями, сохраняя выдержку ценой неимоверных усилий. – Я... проиграю для вас это сражение... * * * Комната утопала в мягком полумраке. Сквозь полуопущенные ресницы Ирия созерцала скудные блики магического светильника на шёлке простыней. Она пребывала где-то на границе между сном и явью в приятной расслабленности, не думая ни о чём конкретном. К сожалению, её любовник эту расслабленность не разделял. Он лежал, закинув руки за голову, мрачно глядя в потолок. По-кошачьи потянувшись, жрица протянула руку, касаясь его волос. – Ты не слишком-то весел сегодня, Лорд-Командор. Или тебе было недостаточно хорошо? Ни один мускул не дрогнул на лице храмовника. – Всё очень неплохо, – заверил он её через паузу. – Неплохо? – шутливо возмутилась женщина. – Нахал! Кейерг никак не отреагировал. Ирия, поняв, что завладеть его вниманием будет не так-то просто, забралась на него сверху, прижав к ложу. – Поймала. А ну-ка посмотри на меня. Он подчинился; его ладони рассеянно сжали её бёдра. – Ты давно была в Мидерране? Жрица напряглась, понимая, куда его унесли мысли, и медленно кивнула. – Оплот купеческой гильдии. Влияние Ордена там не слишком сильно за счёт большого количества чужестранцев, прибывающих в порт. Нам предстоит ещё немало работы. – Это очень хороший город... лакомый кусочек, – Кейерг хищно улыбнулся. – И на наше счастье это «не слишком сильное» влияние Ордена весьма привлекает элиту Айриаса, как и остальные богатства Мидеррана. – Арео... ты действительно думаешь, что _он _будет там? – Будет. Он – солдат, а не изнеженный аристократ, и никогда не считал битву делом, недостойным его, – Кейерг усмехнулся. – Это одно из тех его свойств, которыми он добился моего безграничного уважения. – Райдан Брейон – фанатик, – напомнила жрица, но в её тоне прозвучали нотки отдалённой симпатии. Храмовник усмехнулся. – Уверен, он может сказать то же самое о нас. У всех у нас разные взгляды на то, что достойно, а что преступно. Редко кто ставит под сомнение истинность того, во что верит. Для тех же, кто за свою правду сражается, сомневаться в её верности _пагубно_. Потому что когда сомневаешься в том, ради чего перековал заново столько жизней... возможно ли вообще сохранить разум? Жрица похолодела. Лорд-Командор улыбнулся ей почти мягко и поднялся. Налив себе вина, он отошёл к окну. – Знаешь, я считаю, что мне повезло жить в этот век. – Что ты имеешь в виду? – Ирия села на краю ложа и принялась расчёсываться, невольно любуясь своим давним любовником, точно каким-нибудь драгоценным артефактом. Арео Кейерг был далеко не юн, но его тело было крепким, словно свитым из крепких тренированных мышц, и шрамы только украшали его. Он был подобен клинку, не блестящему, только что вышедшему из кузницы мастера, но закалённому в битвах, и оттого ещё более привлекательному для того, кто знает толк в мечах. Лицо Лорда-Командора было скорее притягательным, чем красивым, с хищными чертами, делающими его похожим на орла с его герба. В его голосе и в каждом его движении угадывалась даже не властность, но кажущаяся в его случае естественной привычка повелевать. Только делал он это как офицер, а не как лорд или жрец. Кейерг родился аристократом, но был, прежде всего, воином до мозга костей. – Нечасто удаётся встретить по-настоящему достойного противника... Райдан Брейон, сумевший создать целое государство из сброда бунтарей, ничем не уступает Эйладу Иддрайгу. – Но, как и Иддрайгу, ему не повезло в том, что он связался с демонессой, – жрица рассмеялась. Кейерг даже не улыбнулся, не оценив её шутку. – Прекрасный сильный тандем, эти воин и жрица. Энферия надолго запомнит их... Я хочу дожить до момента нашей победы, – тихо признался он. – Я хочу увидеть, _что_ может сломить такую силу, такую мощную волю. И даже будучи стражем покоя народа, я счастлив, что в нашу эру рождаются люди такие необыкновенные, способные бросить вызов подобным мне. Райдан сделал бы нам честь, приняв нашу сторону... Ирия задохнулась от такой дерзости. – Что ты говоришь! – прошептала она, боясь, что подобные слова могут прогневать Силу, которой она служила. – То, что думаю по-настоящему... И да, Богиня видит людей достойных и всегда предоставляет им шанс, прежде чем покарать за отречение, – словно прочитав её мысли, спокойно проговорил Кейерг, а потом продолжал: - Сражаться с таким человеком бок о бок – удовольствие даже большее, чем скрестить с ним клинки. Но наш выбор и столь разные взгляды на правду распорядились иначе, – храмовник улыбнулся несколько печально, вглядываясь в свой бокал. – Каков же твой взгляд на истину, Арео? – вкрадчиво спросила жрица. Лорд-Командор Защищающего Клинка Акхараат посмотрел на неё, долго и оценивающе, а потом залпом осушил бокал. Ответа так и не последовало. * * * Лорд Сандрид Барред склонился над картой Мидеррана и его окрестностей. Золотистый огонёк магического светильника разгонял мрак вокруг стола, но не мрак его мыслей. Тени сгустились вокруг – чёрные хищники, замершие у очерченной светом границы, выжидавшие удобного момента, когда он потеряет бдительность и погасит светильник, и останется с ними наедине. Сандриду казалось, что он чувствует на себе осуждающие взгляды, и чувство это было столь ярким, что он боялся оторваться от изучения карт и поднять голову Между тем час назначенной встречи близился. Барред вздрогнул, осознав это, по военной привычке не желая опаздывать. Он поднялся, но, выходя из шатра, не погасил светильник, хотя тени будто бы последовали за ним, нашёптывая: «Предатель... Предатель...» Ночь была спокойной. Полковник повёл плечами, зябко кутаясь в плащ, прислушиваясь к звукам в лагере. Вдалеке прозвучали голоса часовых. Только они не спали перед битвой… они и сам Барред. Оставалось лишь несколько часов до того времени перед рассветом, когда сон был особенно крепок – самого лучшего времени для стремительного удара. Сандрид дождался, пока пройдут часовые, совершавшие обход, и направился к палаткам магов. Полковник не удержался от горькой усмешки: в своём собственном лагере он крался под покровом ночи точно преступник, боясь даже вздохнуть громче обычного. Он остановился под деревом, приветственно кивнув паре боевых магов, стоявших на страже. Те отсалютовали в ответ. Вскоре из одной палатки показалась хрупкая фигурка, закутанная в чёрное. Миновав часовых, обменявшись с ними парой фраз, чародейка направилась к лорду. Айнер Брейон была весьма экстравагантной особой. Светловолосая красавица с яркими голубыми глазами, в своей манере одеваться она старалась походить на какую-нибудь вампирессу или некромантку, какими их описывают в сказках. В одежде она отдавала предпочтение чёрному и тёмно-алому или фиолетовому, а в её украшениях неизменно скользила тематика пауков и скелетов. Иногда она и ногти красила в чёрный, чем вызывала немало сплетен. При этом, даже увлекаясь тёмными искусствами, Айнер была ярой защитницей справедливости и к тому же одной из самых талантливых молодых чародеек Айриаса, практикующих охранную боевую магию. – Добрый вечер, господин Джевин, – тихо проговорила девушка, вежливо подавив зевок. – Здравствуй, Айнер, – Барред не нашёл в себе сил улыбнуться племянницу своего друга и союзника. Улыбка сейчас казалась чем-то преступно фальшивым. – Прости, что разбудил в столь поздний час. – Значит, очень нужно было, – она беззаботно отмахнулась. Боги, какая же она была молоденькая. Сердце Барреда защемило, когда он подумал о том, что должен был сделать. И ей даже в голову не приходило бояться его. Полковник не спеша направился прочь из лагеря, и Айнер последовала за ним. – Все только и говорят о том, сколько всего нам даст освобождение Мидеррана: торговые пути, которые сейчас для нас просто необходимы, богатства... Но лично мне неспокойно оттого, что дядя не дождался госпожу Лунносветную. – Жрицы Храма прекрасно сумеют защитить город и отсечь его от магии Единого Ордена, когда мы захватим его. Но сначала нужно победить, – веско заметил Барред, и через паузу проговорил то, во что уже не верил – просто чтобы успокоить волшебницу: – Генерал Райдан Брейон знает, что делает. – Да... как всегда. – Он выбрал момент наиболее подходящий, пока Ордену ничего не стало известно, и внезапность всё ещё на нашей стороне. – Моя задача – открывать порталы и наносить удары, где смогу, – Айнер с улыбкой пожала плечами. – Главное, что каждый из нас чётко знает отведённую ему роль в общем деле, – Сандрид подавил вздох. О да, к горечи своей он знал отведённую ему роль более чем хорошо... Айнер коснулась его плеча своей хрупкой унизанной причудливыми кольцами рукой. – Дядя всегда говорил мне, что Вы – блестящий командир, и что он может положиться на Вас. Я в Вас верю... Я считаю, что мне повезло сопровождать именно Ваши отряды, господин Джевин. Рыцарь посмотрел на неё, не в силах скрыть печаль. Она была даже моложе Дрэйта, и она была чародейкой, как его супруга. «Девочка моя, прости меня... Лучше бы ты бежала в Верлион, как Тэсс, чем присоединилась к этому безумному сопротивлению, которое не несёт с собой ничего кроме ещё большего количества смертей». Но сказать это вслух Барред не мог. Они были уже на достаточном расстоянии от лагеря, когда Сандрид остановился. – Так о чём Вы хотели поговорить? – спросила девушка. – И почему здесь? Айнер даже не успела вскрикнуть, когда дротик из скрытого самострела вонзился ей в плечо. Она рухнула как подкошенная, подхваченная Барредом. – Такая примитивная ложь, – с горечью прошептал рыцарь, унося бесчувственную Айнер глубже в лес. – Что бы ты сказала обо мне сейчас, Тэсс? Возненавидела бы меня ещё больше? Леди Тэсс Барред разочаровалась в людях Энферии и обеих фракциях многим раньше, чем сам Сандрид. Примкнуть к восстанию она не хотела и проклинала супруга за его выбор, когда Барред в открытую объявил, что более не намерен исполнять приказы Ордена. Многие его люди, воины, закалённые жизнью на границе с Дикими Пустошами, последовали за ним. Служить Ордену претило самой природе Тэсс, хотя их сын Дрэйт, напротив, мечтал пополнить ряды благородных храмовников Защищающего Клинка Богини. Тэсс бросила семью несколько лет назад, а позже Барред узнал, что она нашла достойное применение своим способностям при дворе Её Величества Норвьеру, став одной из самых первых её сторонниц. Дрэйт был ярым противником восстания, не соответствующего его идеалам и представлением о благополучии государства. К тому же в определённых кругах говорили, что повстанцы убили Тэсс, якобы верную Ордену, и магией замутнили сознание самого Сандрида, так что он и его люди перешли на сторону Райдана. Это звучало вполне правдоподобно, ведь долгое время лорд Барред, один из стражей северных границ Энферии, чьи владения лежали недалеко от Диких Пустошей, верой и правдой служил своей стране, много лет защищая её пределы. Чтобы уберечь сына от подозрений Ордена в причастности к его собственным делам Сандрид пустил слух о своей смерти и не использовал больше ни свой герб, ни фамилию. Так погиб и был забыт лорд Сандрид Барред, уступив место полковнику Джевину Блайту. Даже в Айриасе мало кто знал его историю и родовое имя. И уж тем более никто не знал его истинных чувств... Каждый шаг давался ему с трудом, а лёгкое тело девушки казалось непосильной ношей. Тени следовали за ним по пятам, перешёптывлись в зарослях. Боковым зрением Сандрид видел размытые фигуры и то и дело оборачивался, только затем, чтобы убедиться, что ему всё показалось. Но в следующий прямо из темноты возникли двое. Рыцарь негромко вскрикнул от неожиданности. Телепортацию никто не использовал, чтобы не вызвать тревогу среди несших стражу чародеев в лагере неподалёку. Они просто ждали его здесь, как и было договорено. – Добрый вечер, лорд Барред, – проговорила одна из фигур. Несколько магических огоньков осветили присутствующих, и Сандрид смог разглядеть обладательницу голоса, когда та сняла капюшон плаща. –Добрый вечер, тэа-ши, – он склонил голову перед жрицей. Тэа-ши Лиссандра Лайас была молода, но только глупец решился бы назвать её неопытной. В чертах её по-лисьему утончённого лица не было жестокости, хотя тёмные глаза, в которых светился живой ум, казались очень холодными. Она была хрупкой, а ростом едва достигала плеча Барреда, но, тем не менее, от ощущения её внутренней силы даже ему становилось не по себе. Почему-то рыцарь подумал об Амиле Лунносветной, Верховной Жрице Храма Луны. Мудрость и мощь этих двух женщин была разной, как день и ночь. Всепрощающая бесконечно добрая Амила... Ведь сейчас Сандрид предавал и её, а не только собирался покончить с безумием Райдана. Невольно он прижал к себе Айнер, словно надеялся защитить девушку от участи, на которую обрёк её сам. Спутник Лиссандры застыл безмолвной тенью, по-прежнему закутанный в плащ. – Откуда я могу знать, что с ним Вы будете в безопасности, тэа-ши? – спросил он голосом, в котором удивительная мелодичность сливалась с могильным холодом. – Я пойду с Вами. – Я не люблю, когда ты сомневаешься в моих решениях, Азравир, – ответила Верховная Жрица тихо, но так, что Сандрид ни за какие сокровища не пожелал бы сейчас оказаться на месте этого Азравира. – Полагаешь, я недостаточно продумала план? – Ваша безопасность превыше всего, – бесстрастно ответил обладатель мелодичного голоса. – Кто даст гарантию, что лорд Сандрид не предаст Вас? Рыцарь подавил возмущение и счёл разумным промолчать на это открытое оскорбление. – Лорд дал слово, скрепив его вверенной нам жизнью вот этой девушки, – Лиссандра одарила Барреда мягкой полуулыбкой. – К тому же, наше дело – общее. Не так ли? Сандриду оставалось только кивнуть. – Азравир, я вверяю тебе охрану Айнер Брейон до моего возвращения, – жрица сделала жест по направлению к своему стражу. Барред помедлил, глядя, как высокая тёмная фигура приближается к нему, чтобы принять Айнер. Мысли, сомнения, попытки убедить себя в правильности происходящего смешались в диком калейдоскопе, сводя с ума. Мгновения растягивались в часы. Азравир нетерпеливо кивнул, и его глаза сверкнули в тени капюшона, хотя Сандрид по-прежнему не видел лица. Приглушённо вздохнув, лорд бережно передал бесчувственную Айнер стражу Лиссандры. – Берегите её, как я буду беречь нашу тайну, – тихо проговорил Барред. – Берегите тэа-ши Лиссандру, – в гипнотическом голосе Азравира явно звучала угроза. – Всё пройдёт благополучно. Милость Богини с нами, – мягко проговорила Лиссандра, приближаясь к нему. – А сейчас не беспокойтесь, лорд Сандрид, но я должна проделать необходимое. Барред чуть склонил голову. – Как Вам угодно. В следующий миг он не удержал судорожный вздох. Верховная Жрица провела ладонью над лицом Айнер, и с него исчезли все черты. Магия оставила лишь абсолютно гладкий мрамор кожи. Лицо самой Лиссандры преобразилось – она стала вылитой племянницей Райдана. Затем она провела рукой по золотистым волосам бедной девушки, и те стали совершенно бесцветными. Золотой цвет вошёл в волосы Лиссандры, и они удлинились, заструились волнами, как прежде волосы Айнер. – Она будет жить? – воскликнул Барред, не в силах созерцать жуткое зрелище. Его взгляд был прикован к Верховной Жрице. – Ну разумеется, – Лиссандра одарила его улыбкой Айнер. – Пока девушка спит, эта магия абсолютно безвредна. Ну а тэак-ши Алгон, – она указала на Азравира, – позаботится о том, чтобы этот сон длился до момента, когда я верну ей облик. Страж поклонился. Сандрид кивнул, с усилием придав своему лицу бесстрастность. – Нам пора возвращаться в лагерь, – проговорил он. – До пробуждения воинов осталось менее трёх часов. Азравир прошептал что-то Лиссандре, и она мягко сжала его плечо, словно заверяя в чём-то. – Я найду Вас, если Вы предадите нас, лорд Барред, – спокойно проговорил страж, но сомнений в его словах не оставалось. – Приберегите Ваши угрозы, тэак-ши Алгон, – в тон ему ответил Сандрид. – Печать, подкрепляющая данное мной слово, слишком драгоценна. Лиссандра взяла его под локоть, увлекая за собой в лес, не обменявшись с Азравиром больше ни словом. Барред обернулся, но страж уже исчез. Дорога обратно в лагерь показалась куда более быстрой. Дозорные приняли их возвращение как само собой разумеющееся. Да и как ещё они могли воспринять появление своего командира в сопровождении племянницы генерала, если они видели их уход? – Доброй ночи, господин Джевин. Дайте себе отдых... Завтра всем нам предстоит долгий и трудный день, – мягко проговорила Лиссандра голосом Айнер, глядя на него ясными голубыми глазами молодой чародейки. Но из головы у него не шло жуткое лишённое черт белое лицо в обрамлении бесцветных волос. – Не до сна мне нынче... но постараюсь принять Ваш совет, – Барред чуть склонил голову, не используя впрочем, титул жрицы. – Хорошо отдохнуть и Вам. С этими словами он направился к своему шатру, по-прежнему преследуемый шёпотом безликих теней, вздрагивая от каждого шороха. Он почти боялся входить внутрь, словно призраки его сомнений ждали его там, готовые наброситься, едва только он перешагнёт порог. Но ничего не случилось. Сандрид лёг, надеясь побыстрее уснуть. Невольно он прислушивался к звукам лагеря. Как и было договорено, Лиссандра навела чары, делающие сон ещё крепче, и в итоге волшебство подействовало даже на него. Рыцарь пытался бороться, силясь услышать звук шагов жрицы, когда та будет отравлять котлы с едой для воинов и магов. Он боялся спать, боялся встретиться со своими тёмными тенями, но в итоге пучина тяжёлых сновидений поглотила его. * * * – Не нужно относиться к луку всего лишь как к инструменту, Джад, – эльф беззлобно рассмеялся, кладя руку на плечо молодого солдата. – Когда ты сражаешься – ты _говоришь_ с оружием... оно становится продолжением твоего тела. Только тогда ты сможешь _почувствовать_ его и надеяться на него, как надеешься на верность своих рук. Эльф вскинул свой лёгкий лук и пустил три стрелы подряд с небольшим интервалом. Как по волшебству одна прошила мишень там, где должен был находиться глаз воображаемого врага; вторая вонзилась чётко в сердце, а третья расщепила её пополам. Солдаты одобрительно загудели. – Сила, зоркость, скорость – это, конечно, помогает. Но неужто вы думаете, что я – хороший лучник только потому, что я – не человек, а вам такого никогда не добиться? – судя по взглядам молодых воинов, именно так они и думали, и Странник сокрушённо покачал головой с лёгкой улыбкой. – Просто я сливаюсь с моим оружием, разделяю его жизнь, чувствую его мельчайшие вибрации. У каждого из вас в распоряжении превосходное тело! Какая разница, что за кровь течёт в жилах – это ещё никого не делало лучше. Вам только нужно научиться им пользоваться... научить ваши мышцы петь на одной вибрации с вашим оружием. – Поэт, – беззлобно проворчал кто-то из воинов. – Так много красивых слов, капитан! – А если б я тебе просто показал – ты бы понял? – со смехом поинтересовался эльф. – И то правда, – вздохнул Джад и задумчиво посмотрел на собственный лук, явно сомневаясь, что когда-либо достигнет даже близких к этому результатов. – Думаю, пока это не _почувствуешь_ сам – слова и наблюдения не помогут. Странник посмотрел на него с неожиданной серьёзностью и кивнул, а потом забрал у него лук и передал свой. – Сделай это, – тихо проговорил он. – Не «попробуй», а именно «сделай!» Ощути лук как свои руки. Тогда ты не будешь думать, ты будешь _знать_ до унции, сколько силы приложить и как направить. Юноша с изумлением взял эльфийское оружие, поразившись его лёгкости и изяществу, поразившись самому факту того, что капитан лучников Айриаса поручил ему собственный лук. Было ли это эльфийское волшебство, или Странник так верил в него? Как бы то ни было, сегодня Джаду удался его первый выстрел. И это не было прихотью удачи! В тот миг он поймал суть, смысл того, о чём говорил их учитель всё это время – то особенное _чувство_ собственного тела и оружия. Используя оружие, сливаясь с ним, воин жил другой жизнью, как и само оружие. Можно было сколько угодно философствовать об этом или пытаться осмыслить. Но когда человеку удавалось поймать _самоощущение_ – да, в тот момент он понимал _всё_, и необходимость раздумывать над каждым следующим движением отпадала. Разве думаешь о том, сколько усилий нужно приложить, чтобы поднять камень или пёрышко? Разве осмысливаешь, куда направить руку, чтобы коснуться предмета перед собой? Всё казалось теперь удивительно доступным. Нужно было лишь _осознать_ себя в своём теле, в каждой его клеточке. И тогда возможно было покорить волшебство бесшумного шага искуснейшего следопыта, или меткой стрельбы эльфа, или удивительной быстроты клинка Мастера Меча... Последующие выстрелы тоже были довольно метки, и на некоторое время все голоса на тренировочной площадке смолкли, сменившись звоном тетивы и свистом стрел. Молодые воины с новыми силами пробовали себя в деле. Лайера, стоявшая в стороне и наблюдавшая за тренировкой, не удержалась от улыбки. Сейчас она видела свидетельство слов Странника о том, что грамотные лучники – это сила, которой боится любое войско. Большинство айриасских юношей сызмальства, как правило, мечтали стать рыцарями тяжёлой кавалерии, а лучше – всадниками элитных отрядов самого генерала Брейона, ну или хотя бы мечниками или копейщиками, видя во всём этом для себя куда больше чести. Даже юным девушкам, решавшим идти в солдаты, больше по душе были клинки. Страннику более чем кому-либо из лучников до него удалось вдохнуть в молодёжь стремления к новым идеалам, показать, как много зависит от того, что сами они пренебрежительно называли «лёгким» видом оружия. Но даже не это было его главным достижением в обучении. Каким-то невероятным образом ему удавалось стирать границы между расами, показывать ученикам, что пределы человеческих тел в действительности лежат куда дальше, чем им кажется. И тогда растворялась зависть силе оборотней или ловкости эльфов, когда юные воины видели, _сколько_ в действительности могут сами, не ограничивая себя предрассудками. Жрица чуть кивнула своим мыслям. Всё же, Странник отличался от своих собратьев, молодой по меркам своего народа, но обладавший свойственной его волшебной расе мудростью. Эльфы – верные союзники повстанцев – хоть и оказывали людям всякую посильную помощь, всё же держались обособленно и ревностно хранили свои секреты. Злые языки говорили, что это народ высокомерный, считающий себя лучше и выше прочих. Как бы там ни было, Странник чувствовал себя естественно среди людей и наслаждался их обществом, проводя больше времени среди воинов своего отряда и учеников, или в одиночестве, нежели в лесных поселениях эльфов. Среди повстанцев капитан обладал высоким авторитетом, зарекомендовав себя прекрасным лидером. Он был несравненным следопытом, и с радостью передавал свои навыки молодым солдатам, если те желали учиться у него. Учиться... Иногда Лайере казалось, что тренировочные площадки были повсюду, куда ни кинешь взгляд. Айриас был военным государством, хотя, стараниями дипломатов и купцов, и оброс обширной сетью торговых связей. Здесь находилось место любому, но над каждым ремеслом превозносилось военное искусство, и любой фермер или ремесленник худо-бедно умел держать в руках меч или лук. Да и был ли у них выбор, если окружающий покой был не более чем зыбким пологом, прикрывающим страшный лик многолетней междоусобной войны! Как известно, могучим и процветающим может быть только то государство, которое в состоянии заботиться о своей армии, в котором быть воином – защитником или завоевателем – _почётно_. О да, армия Айриаса была великой силой, на которой зиждилась безопасность людей, в которой была надежда на победу... и на грядущий покой. Эта мощь и восхищала, и пугала. Когда Лайера смотрела на своих соотечественников, на тот блеск смертоносного искусства, которого они достигли, она в полной мере осознавала, как далеко их народу до мира. Воины Энферии, особенно элита – Защищающий Клинок Акхараат, храмовники Единого Ордена – едва ли уступали солдатам генерала Брейона. И если в Айриасе эту многовековую власть видели как жестокую тиранию, были люди, которых вела совсем иная вера. Действительно, было ли дело Райдана Брейона – дело _всех их! – _добром для народа, добром даже для тех среди повстанцев, кто уже давно хотел просто жить в мире? Порой эти сомнения посещали даже Лайеру. Впрочем, Лунносветная никогда не учила, что власть Ордена – чистое воплощённое зло. Злом, по её мнению, было лишать людей возможности выбирать, как прожить свою жизнь. Эта свобода, так или иначе, ограничивается любой властью, сколь бы ни был справедлив монарх или Совет Лордов, или – как в Энферии – Совет Верховных Жрецов и Жриц храмов... но она _должна быть_. Приводить людей стальной рукой страха и боли к тому, во что якобы _необходимо верить_, не могло быть справедливым, и с этим Лайера не могла не соглашаться даже в минуты сомнений. – Странно устроено, правда?.. Сражаться порой приходится не только за то, во что веришь, но и за то, чем ты являешься. Жрица вздрогнула. До этого полностью погружённая в свои мысли, она не услышала приближения эльфа и даже не заметила, что тренировка была окончена. Слова Странника были так же метки, как и его стрелы. За что сражался он сам? По слухам часть его народа была погублена Единым Орденом. Княжество Энферия-ар-Аластри было покинуто. Лайера подумала и о других поселениях энферийцев нелюдского происхождения, выступавших против власти Ордена. Да и людского, чего уж скрывать?.. Стоило ли винить жрецов за то, что они так легко умели разжигать в людях ненависть ко всему и контролировать её, если получалось? за то, что людям _свойственно_ было кого-то ненавидеть – пусть даже своих же земляков, чем-то отличавшихся от них, или друг друга? – Странно ли... – эхом отозвалась девушка и покачала головой. – Ты жалеешь о своём выборе, Лайера? – эльф улыбнулся ей, глядя в глаза, и от его проницательного взгляда у жрицы перехватило дыхание. – Нет, – тихо, но твёрдо ответила она. – Просто так ли однозначен наш выбор? Безупречна ли наша правота? Едва ли... Да и нелегко решать за большинство... Впрочем, уверена, ни госпоже Верховной Жрице, ни генералу Брейону такие мысли не приходят, – девушка тихо рассмеялась. – Приходят, – Странник пожал плечами, посмотрев куда-то вперёд, на лес, и грустно усмехнулся. – Да и мне приходят порой. Было бы печально, если б не приходили... – Почему? – Лайера не удержалась от удивлённого вопроса. – Потому что это означало бы, что мы всегда и _полностью_ оправдываем собственную жестокость – её необходимостью, злом, причинённым нам, или ещё чем, неважно. Жрица затаила дыхание, осознавая смысл его слов в каком-то новом свете, более полно. Вроде бы очевидно... и вместе с тем... – Не хочешь ли составить мне компанию на прогулке по лесу? – неожиданно спросил Странник. Искорки радости в его взгляде заменили тень пришедшей было печали. Настроение у эльфов вообще подчинялось каким-то иным ритмам. Лайера была удивлена приглашением и польщена. Провести рядом с ним хотя бы пару часов, вдали от общей суеты её обязанностей, казалось просто сказочным. – С удовольствием, если дела позволяют, – кивнула жрица. – Ну, если всегда слишком увлекаться делами – не останется времени на то, чтобы просто пожить, – с улыбкой Странник беззаботно пожал плечами, став в этот момент больше похожим на озорного мальчишку, чем на капитана лучников. – Ну, не будь такой серьёзной, госпожа жрица. Даже времена года должны меняться, что уж говорить о настроениях! Взяв её за руку, эльф побежал к роще, и Лайере ничего не оставалось, как последовать за ним. Какая-то чарующая лёгкость передавалась ей от Странника, затмевая собой заботы. Невольно она залюбовалась им. Гибкий, точно лесной кот, утончённо красивый и всё-таки чуждый, он притягивал её внимание с необъяснимой силой. Странно, но жрица до сих пор так и не знала его имени. Впрочем, говорили, что у него и нет имени, что он не успел пройти какое-то принятое у лесных эльфов посвящение до того рокового дня... В любом случае, его все знали только как Странника. И Странником по духу он оставался, даже обретя дом в Айриасе. Лайера не пыталась скрыть от себя собственную симпатию... или уже больше чем просто симпатию. Глава 10 - Битва при Мидерране Лайера мало что понимала в ведении боя, но прекрасно знала роль свою и сопровождавших её жриц. Они держались в стороне от воинов, в стороне даже от магов и не должны были принимать участие в сражении напрямую. Их задача сводилась к тому, чтобы ограничить магию жрецов Единого Ордена во время боя, а затем наложить на город защиту от скверны Акхараат. Тогда и только тогда Мидерран действительно будет принадлежать Айриасу, и вторгнуться в него сторонникам Богини – по крайней мере, магически – будет очень и очень непросто. Лайера знала своё дело, как и её спутницы, и всё же никогда до этого ни на один город защита не накладывалась без участия Лунносветной. Сейчас, когда Верховная Жрица была то ли пленницей, то ли задержавшейся гостьей лорда-властителя Энсору, её ученицы теряли уверенность. Амила умела вдохновлять, а её мудрость, казалось, не имела пределов. Лунносветная великолепно обучила всех этих женщин, связанных теперь магией древнего Храма, но Лайера была уверена, что сейчас не только у неё одной рождается мысль: чего все они сто́ят на самом деле без присутствия Амилы? И сама она, Лайера, разве может достойно вести даже этих несколько жриц? Впрочем, никто из них не мог позволить себе сомнений, когда на них полагалось столько людей. Да и сражение это не обещало быть кровопролитным – внезапность была на их стороне, и город охраняли не так много храмовников, чтобы противостоять отрядам генерала Брейона. Ну а городская стража, скорее всего, примет сторону повстанцев, как это часто случалось, когда люди понимали, что они защищены от гнева Ордена. К тому же, в Мидерране почитателей Акхараат не слишком жаловали, да и огромное количество чужестранцев, привозивших вместе с товаром свои собственные верования, не способствовало укреплению культа. Воины Райдана Брейона прорвутся к воротам без особых потерь, ну а штурм, без сомнений, увенчается скорым успехом. Осведомители Агнес Даннавит обещали, что в нужный момент ворота откроются изнутри. Всё было продумано... всё должно было пройти гладко... и пока шло – даже уж как-то слишком гладко. Предчувствия не давали Лайере покоя, хотя она списывала свою зарождающуюся тревогу на отсутствие Амилы. Из своего укрытия у залива жрица в окружении своих спутниц наблюдала, как сквозь рассечённое айриасскими магами пространство высыпали отряды Райдана Брейона – так близко от города, как только позволяла защитная магия Единого Ордена. Блестяще, слаженно, как на параде, они выстроились в боевые порядки. Знамя Айриаса трепетало на сильном приморском ветру, символ Храма Луны, давшего всем им убежище: три фазы луны – серебряный диск в окружении двух обратных полумесяцев, на тёмно-синем поле. Медальоны с этим символом носили все жрицы. Пронзительно зазвенели рога, будя город и окрестности. Храмовники били тревогу о внезапной атаке. Учитывая соотношение сил, даже при том, что в этом сражении не участвовала и треть армии Айриаса, Лайере стало почти жаль защитников Мидеррана. В конце концов, они тоже верили в то, за что сражались. В этом и был ужас междоусобной войны, где каждый защищал ничто иное, как право своих взглядов на существование. Жрица не оправдывала своих сторонников в их жестокости, порой такой необходимой просто чтобы выжить. Она знала только, что генерал Райдан Брейон никогда не отдаст приказ о бессмысленном уничтожении врагов, если те предпочтут сдаться, как бы ни сильна была его личная ненависть к Ордену и всему, что с ним было связано. Служители Акхараат едва ли были людьми и пребывали, в представлении Лайеры, уже в каком-то пограничном состоянии. Впрочем, разве сама она, являясь проводником Сил Храма, не была уже тоже чем-то иным?.. Но вот храмовники, солдаты, защищающие порядок в стране, были совершенно нормальными людьми, со своими радостями и страхами, с семьями, ждавшими их возвращения. «Когда же всё это закончится? Кто одержит победу в итоге?» – мысли пытали её, и Лайера сжала виски, чтобы сосредоточиться на своём деле – отслеживании тёмного волшебства Акхараат, след которого ни с чем было не перепутать. Откуда-то издалека, словно из другой реальности, доносились крики, ржание коней и звон оружия. Мысли Лайеры снова обратились к Страннику, и она вспомнила его слова: «... _Потому что это означало бы, что мы всегда и полностью оправдываем собственную жестокость – её необходимостью, злом, причинённым нам, или ещё чем, неважно..._». А ведь он происходил из народа, ценившего жизнь! Какими древними богами была проклята смертоносная красота его боевого искусства? А кто, напротив, защищал всех их, благословлял их общее дело? «Я остаюсь в тени, защищая, хотя моё искусство тоже может убивать. Я не более чиста, чем любой из воинов, ведь я помогаю им отнимать жизни... Но каково приходится тебе, каждый раз, когда ты натягиваешь лук в выстреле, не знающем промаха? Каково тебе заставлять свои чудесные глаза и руки служить смерти, пусть даже ты сражаешься за то, во что веришь?» Родные и друзья ждали возвращения воинов там, в Айриасе. Жрица никогда не смогла бы забыть всех тех слёз, пролитых по погибшим, всех проклятий, сыпавшихся на головы врагов, отнявших любимых. Но разве иначе звучали голоса тех, кто любил солдат Единого Ордена, кто ждал их возвращения? Ведь не с нежитью сражались повстанцы, не с неведомыми чудовищами, а со своими братьями и сёстрами, детьми одной с ними земли. Кровь и слёзы, были ли они пролиты за Законы Акхараат или за древние устои Энферии, текли в русле одной бесконечной реки страданий. Одинаково бились сердца, и одинаково это биение обрывалось, чему бы ни были подчинены мысли и чувства. Чем больше Лайера думала о происходящем на поле боя, тем больше она разочаровывалась в смысле их дела, в своих собственных стремлениях. И в тот миг она вдруг совершенно точно поняла, что не верит ни в легенду о Рагнатеране, ни в возможность спасения страны каким-то легендарным правителем, пусть и избранным живыми энергиями самого Мира. Будь этот человек хоть трижды величайшим магом и воином, будь он хоть демоном, хоть полубогом, _что_ мог он сделать против выбора стольких людей, против их ярости, отчаяния, уверенности в собственной правоте? «Неужто и правда только общая беда может сплотить людей? – жрица с горечью усмехнулась своим мыслям. – Ведь это не раз доказывала история... Не иначе лишь какая-нибудь угроза даже не Энферии, а всей Этенре сумеет похоронить под собой этот многовековой конфликт». Разумеется, легенда была аллегорией, ведь, в самом деле, смешно было представить какого-нибудь иномирного героя со светящимся мечом, выступившего в одиночку против армии. Лайера даже рассмеялась, хотя весело ей не было, но быстро затихла, чтобы не тревожить и без того напряжённых жриц. Она попыталась отыскать взглядом Странника, который должен был сопровождать генерала Брейона в этой миссии. Больше всего Лайера хотела быть там, с ним, защитить его своей магией при необходимости, но её место было здесь, рядом с сёстрами по Храму. «Ох, Странник, ты только побереги себя... а уж потом мы что-нибудь придумаем, – девушка в который раз взмолилась всем милостивым Силам, чтобы они охранили его от беды, помогли вернуться из боя живым. – Пусть мы разные, ну да кого только не свела вместе эта война. И может быть, именно мне посчастливится дать тебе так и не обретённый тобой приют?..» * * * С самого начала сражения Сандрид искал Дрэйта, едва придавая значение бою. Все приказы давно уже были отданы, и он лишь старался держаться ближе к Райдану – как ему и было положено – и охранял Лиссандру. К слову сказать, жрица в обличье боевой чародейки наносила немалый урон своим союзникам, и потому с ролью справлялась прекрасно. Каким образом ей удавалось применять обычную боевую магию, а не магию Ордена, оставалось для Барреда загадкой, но никто из чародеев отряда не почуял подмену. Разумеется, горячка боя только способствовала этому. Несмотря на блестящую подготовку храмовников, их сопротивление было смято довольно быстро. Направляя коня в самую гущу боя, Барред с горькой усмешкой думал о том, что ни его сын со своими рыцарями, ни даже сопровождавшие охранные отряды жрецы не знали о силах, которые скоро появятся здесь и в корне изменят ход боя. Из сражавшихся только он и Лиссандра знали, что сегодня падёт генерал Райдан Брейон – человек, изменивший своё время, человек, которого боялись даже в Едином Ордене, правившем Энферией веками. Что ж, по крайней мере, вместе с этим великолепным безумцем падёт и его восстание, а значит в Энферии, наконец, воцарится мир. Пусть правит Совет Жрецов, умеющий хранить порядок в этих про́клятых землях, зато не будет больше такого количества смертей и разрушенных судеб... Сандрид верил в это, но почему-то мысли об искренних причинах его поступка не сгладили горечь от предательства, и сердце всё равно ныло, словно в него загнали лезвие. Перед внутренним взором снова возникли полные разочарования глаза Тэсс. “Как права ты была, милая, когда говорила, что ни один человек не выйдет из этой войны победителем, будь он из Ордена или из Айриаса, – подумал Барред с бесконечной печалью, в то время как тело его продолжало сражаться, а взгляд – искать командира отряда. – Слишком много родной крови пролито. Слишком много страданий уже посеяно. Нет места триумфу там, где братья казнят братьев, супруги отрекаются от семей, а отцы охотятся на собственных сыновей...” Как бы то ни было, напряжённый поиск Барреда вскоре увенчался успехом. Айриасские рыцари как раз отрезали горстку храмовников от остального отряда, а вместе с ними и самого командира. Необычайное оживление привлекло внимание Сандрида, и он направил коня к скоплению воинов неподалёку. Силы явно были неравны. Сопротивление было сломлено быстро, и храмовникам предложили сдаться. Тех, кто сдаваться не желал, стаскивали с сёдел, безжалостно и умело, на потеху солдатам. Шутка ли, элита воинов ненавистного Ордена, и вдруг в пыли под копытами айриасских коней! Впрочем, как известно, в сражении редко бывает место честным поединкам, а перед численностью едва ли можно в одиночку противопоставить даже самые распрекрасные боевые навыки. Мидерранский командир оказался отрезанным даже от немногих своих вскоре пленённых товарищей, но сумел дать айриасцам достойный бой. Тяжёлая булава размозжила черепа нескольких неосторожных пехотинцев, а обезумевший конь крушил массивными копытами тела, вынося хозяина из месива неравного сражения. Но арканы сделали своё дело. Храмовника так же, как и его соратников, стащили с седла, и он сверзился на землю жалкой грудой доспехов. Каким-то чудом он попытался приподняться, и солдаты мгновенно наставили на него мечи. – Стоять! – рявкнул Барред, сумев, наконец, прорваться сквозь тесное кольцо воинов. – Полковник, мы пленили командира отряда и нескольких его соратников, – доложил один из рыцарей. – Какие будут дальнейшие распоряжения? – Согнать этот гогочущий сброд в хоть какое-то подобие боевых порядков и продолжать сражение, бес их возьми! – Барред с досадой махнул в сторону воодушевившихся лёгкой победой пехотинцев и конников. – Рано над поверженным врагом измываться – он ещё не спрятал когти! Его приказ был поспешно исполнен. По крайней мере, над пленёнными рыцарями Клинка перестали издеваться. Сандрид понимал ненависть своих воинов к бойцам Ордена, и всё же ему становилось противно от того, насколько одинаковы люди в своих пороках, независимо от целей. Его боевые товарищи были ничем не лучше тех же воинов Акхараат в своей жестокости к противнику. Барред спешился и направился к поверженному храмовнику, не веря до конца, что перед ним был любимый сын, которого он не видел так долго. Его взгляд растерянно скользил по светлым точно покрытым белой эмалью доспехам Дрэйта с узорами чёрного пламени. Латы рыцарей Клинка зачаровывали магией. Говорили, будто это делало храмовников неуязвимыми. Что ж, неуязвимым его бедный сын явно не был… Воины пропустили своего командира. Сандрид приблизился к Дрэйту и склонился над ним, протянув руку, так и не подняв забрало собственного шлема. – Вставайте, лорд Барред, – проговорил он, искренне надеясь, что Дрэйт не переломал кости при падении, что было маловероятно. По всей видимости, храмовник опешил от такого обращения после недавнего унижения. Но он был слишком горд, чтобы принять помощь врага, и предпринял ещё одну попытку подняться самостоятельно. По неловкости его движений Сандрид понял, что он едва превозмогает боль, и опустился рядом, быстро стянув латные перчатки, чтобы помочь Дрэйту. – У него сломаны рёбра и плечо, – голос Айнер заставил Барреда вздрогнуть. Лиссандра в облике племянницы Райдана незаметно приблизилась к ним. Сандрид снял с сына шлем, обнажив такое родное лицо, мертвенно-бледное, покрытое ссадинами. Дрэйт распахнул глаза, сверкающие ненавистью сквозь туман боли, но не произнёс ни слова, только крепче стиснул зубы. Сердце Барреда дрогнуло, но он не замешкался, а чётко выверенными движениями разомкнул застёжки доспеха, чтобы облегчить дыхание. Как во сне он слышал далёкие крики айриасцев о победе и готовящемся штурме Мидеррана. Значит, скоро должен будет появиться Кейерг... Но сейчас значение имел только сын – человек, ради которого он предал своё дело. Человек, который презирал бы его за это, так как сам свято верил в собственные идеалы. Человек, который считал его давно погибшим и за это ненавидел Айриас ещё больше... – Я не целительница, но кое-чем помочь могу, – тихо проговорила Лиссандра. – По крайней мере, он сможет держаться в седле. Сандрид похолодел, осознавая намёк, скрытый за этими словами. Дрэйт по-прежнему был заложником Ордена, основной гарантией того, что он, Барред, не отступится и доведёт обещанное до конца. Пожертвовать жизнью Айнер, но таким образом спасти больше, выдав Лиссандру сейчас?.. Впрочем, даже если бы он вдруг решил предупредить Райдана, было уже слишком поздно. Он никого не спасёт, а его запоздалый порыв благородства будет оплачен жизнью не только Айнер, но и Дрэйта. Поняв, что всё это время он невольно сжимает здоровое плечо сына, Барред одёрнул руку и поднялся. Противоречия душили его так, что он ощущал это почти физически, но по-прежнему не смел поднять забрало и позволить Дрэйту увидеть его. С тревогой он наблюдал за действиями Лиссандры. – Вы поедете рядом со мной, в моём отряде, лорд Барред, – спокойно проговорил Сандрид. – Не пытайтесь бежать, всё равно некуда. Боль, видимо, ушла, так как Дрэйт довольно резко отвёл руки жрицы и уверенно поднялся. Его рука висела плетью, ведь Лиссандра не заставила кости срастись. – Полагаю, я Вам жизнью обязан, командир…? – холодно поинтересовался молодой храмовник, ожидая, что раз уж его собеседник знал его имя, то представится и сам. Помедлив, Сандрид назвался, и жрица едва заметно с грустью усмехнулась. – Полковник Джевин Блайт. Потолкуем после. – Только то, что Вы помогли мне, обязывает меня не напасть на Вас сразу, полковник Блайт, – в голосе Дрэйта звенел металл, но поступаться своей честью он не мог. Сердце Барреда гулко стукнуло о рёбра от этих слов. – Я присмотрю за капитаном Барредом, полковник, – негромко проговорила Лиссандра. – Сделай милость, Айнер, – кивнул воин и, резко развернувшись, пошёл прочь, к коню. «О, Дрэйт, мой мальчик, ты стал ещё жёстче, чем прежде... но по-прежнему честен, мой бедный преданный родителями сын...» – с горечью подумал он. Тяжело сев на коня, Сандрид обернулся, украдкой отметив, что Лиссандра и Дрэйт последовали его примеру. Доспехи так и остались лежать в пыли, оружие подобрали пехотинцы, ну а где сейчас был обезумевший скакун храмовника, наверное, затруднилась бы ответить сама Акхараат. Капитан ехал на коне одного из своих пленённых соратников. – Я укрепила Ваши переломы, не исцеляя, и убрала боль, но если отпущу ненароком, Вам придётся несладко, лорд Барред. Поэтому, пожалуйста, держитесь ближе ко мне, чтобы я не упустила сеть магии, если что-то вдруг отвлечёт меня, – её интонации были мягкими, но только глупец не разглядел бы за ними предупреждение. – Благодарю, – голос Дрэйта по-прежнему был ледяным. Молодой человек прекрасно осознавал свою беспомощность, но держался с таким достоинством, что Сандриду оставалось только гордиться его выдержкой. – Мои люди пострадают? Как я могу убедить Вас не казнить их словно каких-нибудь головорезов, полковник? – По возможности обойдёмся без бессмысленной жестокости, – не оборачиваясь, ответил Барред. – Я знаю, как сильно вы ненавидите нас... И я вас не меньше... – последнее Дрэйт произнёс едва слышно, вряд ли отдавая себе отчёт, и Сандрид, будучи в шлеме, скорее прочитал эти слова по губам. – И всё же... Мои люди сражались честно, и они всего лишь выполняли приказы... _мои_ приказы, – храмовник чуть пришпорил коня, чтобы ехать вровень с Барредом, и теперь всматривался в лицо полковника, скрытое забралом. – Я отвечу перед вами и вашим генералом за то, что вы считаете преступлениями, а мы – своим долгом. Сандрид не мог не отметить, что себя Дрэйт не оправдывал, хотя сам так же выполнял приказы сверху. Его сын действительно был рыцарем в полном смысле этого слова, и к тому же достойным командиром, думающим, прежде всего, о своих солдатах. Как же Сандриду хотелось поговорить начистоту! Но стыд сжигал его тем сильнее, чем больше он наблюдал за Дрэйтом, чем больше убеждался, как верен тот стороне, которую принял... в отличие от него самого. – Я не обвиняю Вас в преступлениях, лорд Барред, – мягко ответил Сандрид. – Это – война, а война даже за правое дело никогда не бывает справедливой. Признаться, мне жаль, что такой человек, как Вы, не является моим соратником. Честь и смелость нынче не в ходу. Дрэйт хотел что-то ответить, но не успел, так как к ним приблизился молодой конник. Отсалютовав, солдат сообщил: – Генерал Брейон ищет Вас, полковник Блайт. Всё готово к штурму. В тот миг что-то изменилось в самом воздухе. – Начинается... – беззвучно прошептал Барред и украдкой взглянул на Лиссандру. * * * Лайера была полностью погружена в свои мысли и мерный поток творимого ею волшебства. Голос одной из жриц вырвал её из транса: – Что-то не так, сестра. Остальные заволновались, тревожно зашептались, предчувствуя беду, и с надеждой смотрели на свою предводительницу. Глаза Лайеры расширились, когда она вдруг отчётливо осознала, _что_ сейчас произойдёт. – Все силы на защиту, быстро! – выкрикнула она. – В Круг! Жрицы бросились друг к другу и взялись за руки, сливая силы воедино. Наспех сотканное полотно древней защитной магии укрыло отряды Айриаса, и в следующий миг приняло на себя мощнейший удар. Лайера ощутила, что не может сделать ни единого вдоха, но лишь сжала ладони жриц крепче, давая поддержку всему Кругу Силы. Любой ценой они должны были выстоять. Внутри билась мысль, ясная, как этот только что нанесённый удар: их предали. Единый Орден узнал о нападении раньше, чем воины Айриаса прорвались в Мидерран, раньше, чем они даже прибыли сюда. Лайера знала совершенно точно, что подмога врагу пришла не благодаря направленной кем-то сейчас отчаянной вести, ведь она и её жрицы сами парализовали пространство для любого телепатического зова. _Их ждали. _ К их приходу готовились со всей возможной тщательностью, так, чтобы не оставалось места потенциальному промаху.Даже защитники города, судя по их радостному изумлению и воодушевлению, явно не знали заранее, что перевес изначально был на их стороне. Лёгкость грядущей победы была мнимой, и вот теперь ловушка захлопнулась, запирая всех их. Об этой миссии знали только участники – командиры отрядов. Кто же из них донёс в Орден?.. Справившись с оцепенением, Лайера с удвоенной мощью запела заклинание, вкладывая в магию всю себя, не думая больше ни о ком и ни о чём. * * * Райдан крепко выругался, когда его конь, привычный к смертям и сражениям, вдруг встал на дыбы. Мудрые животные всегда безошибочно чуяли магию Акхараат и реагировали, если не были к ней приучены. Неужто защита жриц подвела?.. Несколько мгновений ушло у генерала на то, чтобы оценить перемены в происходящем. Только что они теснили храмовников к стенам Мидеррана, и вдруг словно само течение времени замерло и оборвалось. Ему осталось лишь возблагодарить умения учениц Амилы, оградивших воинов и магов Айриаса от неожиданного удара сокрушительной мощи. Сомнений не оставалось: сюда прибыли свежие силы Единого Ордена, силы куда более великие, чем несчастная горстка жрецов, сопровождавших храмовников Мидеррана. Кто-то закричал, что маги засекли применение портальной магии. Как по волшебству, поле боя погрузилось в оцепенение. Обе стороны не знали, чего ждать, и в эти мгновения само сражение будто потеряло смысл. А потом откуда-то издалека зазвенела триумфальная мелодия боевых рогов. Райдан узнал бы эти переливы из тысячи... и не он один. – Кейерг! – не веря себе от радости, завопил кто-то из храмовников, и его клич был подхвачен другими, сливаясь с торжественной мелодией. – Лорд-Командор Кейерг! С новыми силами защитники Мидеррана, уже было сдавшиеся, ринулись в бой. – Не отступать! – рявкнул Райдан. Но сам он как зачарованный смотрел на залитую рассветными лучами равнину, на которой, точно небесное воинство, в нестерпимо сияющей броне выстраивались рыцари Защищающего Клинка Богини. Казалось, сам воздух порождал их, так как порталы жрецов не возвещали о себе вспышками. На ветру трепетали знамёна со знакомой до боли символикой – тёмным пламенем, очищающим белое небо. Только на рыцарских стягах огонь был пронзён светлым мечом, устремлённым вверх. Новые воины Защищающего Клинка всё продолжали появляться. И вёл их сам Кейерг, ведь это его изумрудные с золотом стяги реяли рядом со знамёнами элитных отрядов армии Ордена. Лорд-Командор Чарльтвуина не побрезговал _сам_ принять участие в этом незначительном, казалось бы, бою, в котором сейчас, с его появлением, уже всё было предрешено?.. Догадка заставила Райдана скривить губы в горькой усмешке: его подставили. О миссии в Мидерран было доложено Арео Кейергу лично, и сейчас охотник просто пришёл, чтобы извлечь из умело расставленного капкана долгожданную добычу. План быстро созрел в голове генерала – план не собственного спасения, а спасения как можно большего числа соратников. Он выкрикнул несколько приказов ближайшим офицерам, и отряды начали перемещаться. Немало сил предстояло бросить в тыл, чтобы выстоять против кавалерии Кейерга хотя бы некоторое время, пока будет готовиться отступление в Айриас через порталы. Воины смыкались в тесное кольцо, маги ни на миг не ослабляли защиту. Рассеянный было отряд храмовников из Мидеррана так же представлял собой угрозу, и повстанцы не могли позволить себе роскошь забыть о сражении, которое они почти выиграли, но сейчас вынуждены были возобновить. Что ж, по крайней мере, здесь Райдан мог полностью положиться на своего старого друга и союзника и посвятить всё своё внимание основному сражению. Конник, посланный на поиски Джевина Блайта, как раз приближался в сопровождении самого полковника. За ними ехали Айнер и какой-то светловолосый воин – видимо один из пленных командиров Защищающего Клинка. Или, возможно, Джевину – а точнее, Сандриду – повезло, и он всё же отыскал сына? Райдан надеялся на это, хотя и не представлял теперь исход боя и то, способен ли будет кто-нибудь из участвующих в нынешнем сражении айриасцев испытать искреннюю радость, когда всё закончится. Полковник Блайт, он же лорд Барред, отсалютовал генералу и направил своего коня к нему, ожидая приказов, жестом велев Айнер охранять драгоценного пленника. Райдан поднял забрало, не удивляясь, что сам Сандрид не открыл лицо. Едва ли сейчас было хорошее время для объяснений семейных разногласий. Понизив голос, генерал проговорил: – Надеюсь только, вы оба уйдёте отсюда живыми. Ты и без моих приказов знаешь, что делать. Помоги нашим людям, прикрой тыл, но потом уходи. Чем больше солдат и магов сможешь увести, тем лучше. Никто не обязан устилать своими костями это бесово поле. Кейерг пришёл за моей головой, её он и получит, бес меня дери, но только не вместе с вашими. Барред склонил голову в молчаливом обещании. Райдан ободряюще улыбнулся ему. – Сандрид, я рад был сражаться рядом с тобой. Не подведи меня теперь. И не вздумай следовать за мной! На последних словах в голосе генерала зазвенел металл. Он снова стал не только другом, но и командиром с железной волей. Барред отсалютовал ему на прощание, так и не произнеся ни слова. Откуда-то Райдан точно знал, что они больше никогда не увидятся. Склонившись к шее коня, насколько позволял панцирь, воин прошептал мудрому животному своё пожелание, и тот понёс его со всей возможной быстротой. В сопровождении нескольких конных латников генерал мчался в тыл, предоставив отрядам Барреда покончить с боем у стен. О том, чтобы укрыться в таком близком Мидерране, уже не могло быть и речи. При нынешней расстановке сил магия жрецов, воссоздавших защиту над городом, пленила и смяла бы всех их до единого, а у жриц Лайеры, способных противостоять этому колдовству, были сейчас другие сложности. Райдан не мог не радоваться, что паника в рядах айриасцев довольно быстро сменилась сосредоточенной деятельностью. Перед лицом намного превосходящего их числом противника каждая крупица их силы должна была быть сохранена и использована со всей возможной эффективностью. Ободряющие крики, звон доспехов и оружия и цокот копыт почти заглушали звон рогов кавалерии Кейерга, прорезавший воздух, возвещавший о начале наступления. Сейчас Райдан ехал прямо навстречу сверкающей лавине рыцарей Чарльтвуина. – Мне нужен знаменосец! – крикнул генерал, не останавливая коня ни на миг. Отстегнув от седла собственный боевой рог, он поднёс его к губам, и новая мелодия, подхваченная другими, стала дерзким ответом рогам храмовников. Кейерг должен был знать, что Райдан находится в тылу, ставшем передовой. Именно сюда Лорд-Командор должен был бросить основные силы. Только так можно было купить время, а, следовательно – больше жизней. Говорят, эльфы обладают совершенным чувством времени, и потому, как правило, везде появляются вовремя. Знаменосцем Райдана стала эльфея, как по волшебству оказавшаяся неподалёку на своей боевой кошке. Она поравнялась с генералом, улыбаясь ободряюще и беспечно, точно они ехали на лесную прогулку, а не на свидание с собственной смертью. Вскоре с ними поравнялся и Странник, боевой кот которого без труда нагнал закованных в броню коней. – Хочешь продать свою жизнь подороже, мой друг? – со смехом воскликнул капитан лучников. – Уж не обессудь если я составлю тебе компанию в этой авантюре. – Всегда рад тебе, друг, – Райдан невольно улыбнулся, хотя гнев гремел в нём раскатами весеннего грома. – А мою жизнь продал не я... надеюсь, хоть не по дешёвке, – он стиснул зубы, процедив крепкое проклятие, и подумал с горечью: «Но ведь не только мою...» Мысли неслись вскачь – мысли о том, кто мог предать их. И тем больше исступлённой ярости вызывало у Райдана это предательство, что в ловушку заманили не его одного, и пострадать должны были десятки людей. Генералу стоило больших усилий унять бешенство хотя бы настолько, чтобы мыслить трезво и принимать решения. – Цена твоей головы – целое королевство. Смотри, сам Лорд-Командор Клинка за тобой пожаловал, – Странник усмехнулся, небрежным движением поправляя перевязь колчана, и прищурился, вглядываясь куда-то в поток вражеских воинов. Несомненно, он сумел разглядеть Кейерга своими не по-человечески зоркими глазами эльфийского охотника. – Отбиться не отобьёмся, мой генерал, – философски заметил капитан лучников, – но уплаченную цену повысим изрядно. – На то и надеюсь, – тихо, будто сам себе, проговорил Райдан и с ожесточением захлопнул забрало. * * * Кейерг не мог не восхититься полководческими талантами Брейона и выучкой его солдат. То, как быстро айриасцы перестраивали боевые порядки, не позволив панике окончательно смешать свои ряды, вызывало у него глубокое уважение. Нужно было быть глупцом, как некоторые его сторонники, чтобы считать повстанцев неотёсанным сбродом. Армия Айриаса являла собой могучую силу, относиться к которой с пренебрежением было не просто нельзя, но губительно. Рыцари Клинка нападали клином, однако первая волна каким-то чудом разбилась о стену щитов, наскоро выставленную повстанцами. Завязалось жестокое сражение. Кейерг пока не принимал в нём участия, так как прибыл сюда с одной вполне определённой целью. Разумеется, он слышал звон рогов Брейона, и прекрасно понимал, что вызов ему был брошен. С горечью, смешанной с тем же невольным восхищением, Лорд-Командор наблюдал, как две почти равные силы слились в кровавом танце. А ведь они были единым народом Энферии. – Что же ты наделал, Райдан Брейон... – тихо сказал Кейерг, не в силах оторвать взгляда от сражающих. – Что ты наделал... и как тебе это удалось? Он не хотел смерти повстанцам, и уже знал, что будет добиваться милости у Совета Жрецов для всех своих пленных. Никаких позорных казней, когда армии нужен приток свежих сил! Глупо не использовать ресурсы по назначению, да ещё какие! Слово Лорда-Командора имело большой вес. То, что северные королевства объединялись в Альянс Норвьеру, только увеличивало его вес. Эта гниющая рана – разлом в народе Энферии – должна была срастись во что бы то ни стало, и общая угроза извне могла поспособствовать примирению. Лорд Сандрид Барред понимал это. Кейерг буквально мечтал, что ему удастся донести эту простую истину и до Райдана Брейона. Айриасский генерал мог быть фанатично предан своему делу, но безумцем он не был. Этот талантливый полководец, прежде всего, заботился о людях Энферии, просто по-своему. То же делал и Арео Кейерг. Им оставалось только прийти к взаимопониманию, озвучив эту основную точку соприкосновения их таких разных взглядов. Лорд-Командор знал, что им многое предстоит обсудить. Ему было безумно жаль, что жрецы имели в этой ситуации свой интерес, который он пока вынужден был поддерживать. Но ломать такого человека было просто преступно! Кейерг не собирался потворствовать этому, просто пока время для его плана ещё не пришло. Храмовник прищурился, вглядываясь вперёд, и, не оборачиваясь, протянул руку своему адъютанту. – Будьте добры, подзорную трубу, Ольдрис. Ольдрис Бентош, пожилой офицер, всегда совершенный в своей исполнительности, точно только и ждал этого и передал бронзовую трубу Кейергу. Через неё Лорд-Командор всматривался в лица сражающихся, ища человека, за которым он явился сюда. Найти Брейона не составило труда, так как рядом с ним держалась эльфея-знаменосец. Генерал дрался плечом к плечу со своими рыцарями. Именно там стена сопротивления казалась просто непробиваемой, а сражение разгорелось особенно жарко. Точно могучий призрак возмездия, закованный в тёмные доспехи, он внушал трепет даже чарльтвуинской элите храмовников. Отсюда казалось, что рыцари Клинка словно обтекают передовой отряд Брейона, стараются обойти стороной и нанести удары по флангам, только бы не встречаться в бою с айриасским генералом и его стражей. Кейерг не скрывал восхищения искусством своего врага, искусством равного ему, а в чём-то и превосходящего его самого. – Именно о таких, как ты, народ впоследствии слагает легенды, Райдан Брейон, – чуть слышно проговорил храмовник. – Не о полубогах и демонах со сверхчеловеческими возможностями, но о людях, способных многократно преодолевать собственные пределы. Сложив подзорную трубу, Лорд-Командор передал её Ольдрису. Затем он неспешно надел латные перчатки и вскинул руку, подавая знак своему небольшому отряду. – Наше время пришло. Выступаем, господа! * * * Сопротивление храмовников было подавлено довольно быстро, и бой у стен завершился почти без потерь для отряда Барреда. Сандрид украдкой наблюдал за Дрэйтом. Молодой капитан был бледен и держался в седле неестественно прямо, бессильный вмешаться. Только его глаза жадно следили за схваткой. Лиссандра в бою уже не участвовала. Повстанцы по-прежнему превосходили оставшихся защитников числом, и помощь магов сейчас уже не понадобилась. А где-то за их спинами гремело основное сражение, и между двумя основными силами – Сандридом и Райданом – полным ходом шла подготовка к отступлению. Барред поймал себя на том, что смертельно боится, что хрупкий заслон передовых отрядов прорвётся слишком рано, и айриасцы просто не успеют уйти. Разумеется, ему ли было не знать, что этот страх небезоснователен. Как ни блистателен был генерал Брейон, как ни талантливы и организованы были его воины, полностью развернуть боевую машину их войска так стремительно, чтобы дать достойный отпор противнику с тыла, было просто невозможно. Этот страх подкрепили слова Дрэйта. Капитан произнёс мёртвым бесцветным голосом, в котором ни было ни злорадства, ни даже радости перед грядущей победой: – Полковник Блайт, ваши люди не уйдут, если Вы не бросите все ваши силы навстречу Лорду-Командору. Сандрид опустил голову, собираясь с мыслями. Как во сне он слышал голоса своих солдат и офицеров, обсуждавших бой, выхватывая редкие реплики из общего гула. – Мы ещё успеем! – Если сольём силы с генералом сейчас, эти столичные собаки ещё пожалеют, что явились сюда! – У нас есть шансы на победу. Может быть даже на Мидерран! – Чего же мы ждём?! Действительно, чего они ждали?! «_Не подведи меня теперь. И не вздумай следовать за мной!_» Последние слова Райдана вместе с кровью стучали в его висках, и как легко было подчиниться! Как легко было бы оправдать себя после! Но самым честным, самым человеческим порывом было сейчас ослушаться этого приказа, устремиться на помощь старому другу, смыть позор предательства и попытаться хоть как-то уравнять их с Кейергом силы. Сандрид стиснул зубы, бросив взгляд на Дрэйта, благородного командира храмовников. Он сделал свой выбор тогда – выбор, который должен был защитить и его сына, и его людей, когда-то последовавших за ним в Айриас... Сейчас его сердце вопило, разрывалось от несправедливости и противоречий. – Пусть кто-то из магов откроет портал! Несколько офицеров в голос возмутились, надеясь образумить его, но он прервал их жестом. – Мы обойдём Кейерга с тыла и дадим генералу больше шансов! Солдаты отозвались восторженным рёвом. Кто-то уже бежал к отряду волшебников, занятых подготовкой порталов для отступления. Ледяной голос заставил Сандрида похолодеть: – Ты кое-что забыл, _Джевин Блайт_. Конь Лиссандры был совсем рядом, а её пылающие глаза – глаза Айнер! – приковывали его к месту. На губах жрицы играла усмешка горечи, словно она очень сожалела о том, что должна будет сделать. В следующий миг Дрэйт не удержался от сдавленного возгласа, так неожиданна была обрушившаяся на него волна боли. Сандрид дёрнулся, когда его сын согнулся в седле, едва удержав равновесие. – Простите, я потеряла контроль над сетью волшебства! – воскликнула Лиссандра с хорошо сыгранным ужасом, но Барред видел, как холоден на самом деле был её взгляд. – Не надо... – хрипло проговорил он. – Умоляю. Жрица подалась вперёд и шепнула, так что он только смог прочесть по губам: – Ты забыл, что было прошлой ночью... Спаси _их_, как и хотел. Усыпляющий яд должен был подействовать в ближайшее время. Осознание этого обожгло Сандрида. У его солдат не было ни единого шанса! Сон должен был удержать их от того, чтобы устремиться на помощь товарищам, когда они осознают предательство. Но если бы сейчас он, Барред, повёл их в бой... Продолжать мысль не хотелось. Откуда-то издалека звучал голос Айнер: – Простите великодушно, капитан Барред, я всё исправлю! Дрэйт улыбнулся через силу, распрямляясь по мере того, как проходила боль. – Я... в порядке... – Госпожа Брейон откроет нам портал! – голос Сандрида звенел металлом, когда он отдавал этот роковой приказ... и облекал в слова свою ложь. – Кейерг не будет ожидать, что мы скормим ему его же снадобье! Ликующее гиканье воинов было ему ответом, и от этой их радости обрывалось сердце. Когда пространство раскололось от портального волшебства Лиссандры, Барред первым направил коня сквозь вибрирующий магией воздух. Он не обернулся, только выдохнул: – Прости меня, Райдан... Так будет лучше для всех... * * * Райдан уже не думал ни о предательстве, ни об утерянном Мидерране. Его разум был слит воедино с телом, сосредоточенный только на сражении. Преграда щитов, ощетинившихся длинными копьями, казалась ужасающе хрупкой, ведь у айриасцев толком не было времени выстроить её. Но именно эти копья вкупе с дождём стрел отряда Странника остановили храмовников, не позволив клину вгрызться в наскоро защищённый тыл айриасского войска. Затем в ход пошли двуручные мечи. Пехотинцы безжалостно подрубали ноги вражеским коням, и душераздирающее ржание в первые минуты сражения было ярче человеческих криков, ярче даже звона боевых рогов, словно плач-укор природы бессмысленной людской вражде. Айриасцы преуспели, вынудив храмовников пустить вперёд пехоту. Сам Райдан, быстро оценив обстановку и какой оборот примет битва, сражался пешим с того самого момента, как конь вынес его на передовую, и он успел отдать последние приказы. Его рыцари были не менее искусными тяжёлыми пехотинцами, чем конниками, и именно эти умения сейчас были им необходимы. Оба войска сплелись слишком тесно, чтобы кавалерия могла развернуться. Генерал и его отряд были бы сейчас бесполезны для своих соратников в обычном своём качестве. От лёгкой кавалерии лучников было сейчас куда больше толку. Странник и его воины – люди и эльфы – быстрее всех сориентировались в изменившейся обстановке сражения. Орденские конники завязли в рядах айриасских пехотинцев. Райдан не слышал приказов Странника, но видел результат. Ни единой стрелы не вылетело в одиночку. Лучники стреляли слаженными залпами, и тем сокрушительнее был наносимый ими урон. Кто-то из магов успевал подпалить стрелы, делая каждую волну ещё более смертоносной. Вероятно, рыцари Клинка не ожидали столь слаженного сопротивления. Они пришли за лёгкой победой, и это давало повстанцам пусть небольшое, но всё же преимущество. Тем не менее, Райдан знал, что эта удача мимолётна, и его отряды не продержатся долго. Его войско не успело перестроиться, а новая угроза была слишком неожиданной. К тому же он подозревал, что Лайера и другие жрицы не сумеют противостоять прибывшим с Кейергом жрецам слишком долго... И это если не брать в расчёт то, что основные силы Лорда-Командора ещё не вступили в бой. Генерал предпочитал не думать об этом. Он уже знал, что не уйдёт отсюда, и осознание того, что лично для него поражение неминуемо, давало странную лёгкость, отсутствие сомнений и страхов. Он по-прежнему боялся за своих людей, и оплакивал тех, кому суждено было полечь рядом с ним, чтобы купить время соратникам. Но, по крайней мере, их жизни не будут потрачены зря. Райдан не позволил одной мысли подточить его уверенность, и отгонял её как можно дальше. _Погибнет ли его дело вместе с ним?_ Нет, он отказывался верить в это. Аэртан остался в Айриасе, Амила вернётся... Может быть, ей даже удастся образумить Энсору, ведь не могла же она так сильно заблуждаться? Эти мысли скользили по грани его восприятия. Он не мог, не смел позволить себе отвлечься даже на долю мгновения, чтобы не только не пропустить удар, но и успеть поймать момент, когда Кейерг решит изменить стратегию. Тело горело под покровом доспеха, кровь бурлила точно лава. Плечо начинало ныть под тяжестью окованного щита, но рука с палашом верно продолжала наносить отточенные удары. Каждая самая незначительная мышца знала своё дело, не нуждаясь в контроле разума. Давняя слепота подарила ему великолепное преимущество: он _ощущал_ своё положение в пространстве каждой клеточкой тела, и ни одно его движение не было лишним, не растрачивало резервы силы. Это не было каким-нибудь справедливым поединком. Райдан не щадил противников. Он не просто наносил им удары, он крушил всех, кто вставал на его пути. Он не вглядывался в их лица, заклейменные болью. Его сердце не радовалось смертям, но было защищено панцирем _необходимости_ его действий. Рядом с собой, как продолжение самого себя, он чувствовал своих верных рыцарей. Его отряд был единым организмом, уничтожить который в слаженности его действий было очень и очень непросто. Райдан первым почувствовал смену ритма нападения орденских воинов. Они осторожничали, не отступали, но словно готовились рассредоточиться. Генерал услышал знакомую мелодию боевых рогов совсем близко. «Кейерг... – пронеслась обрывочная мысль. – Основные силы...» Собственный голос показался ему резким, как воронье карканье, когда, улучив момент, он поднял забрало и крикнул: – Стройся! Сомкнуть щиты! Легче было отдать приказ, чем выполнить его. Рыцари двигались ужасающе медленно, хотя каким-то уголком сознания Райдан понимал, что это ему только кажется, что они делают всё настолько хорошо, насколько возможно. – Теснее строй! Шевелитесь! – он не смог скрыть нотки отчаяния в своём голосе. Но как во сне, время будто замедлило свой бег. Реальность стала гротескным подобием самой себя. Латники двигались неуклюже, напоминая неповоротливых фантасмагорических чудищ. Впрочем, отступающие храмовники были им под стать. Точно из другой реальности доносились крики людей и ржание коней, а потом появились всадники. Воины Ордена едва успели отхлынуть в стороны, пропуская вперёд конных рыцарей. – Держать строй! – рявкнул Райдан, хотя инстинкт самосохранения подсказывал ему так же броситься в сторону, разомкнуть наскоро сооружённую и без того полную брешей стену щитов. Большого труда ему стоило прислушаться к здравому смыслу: если их отряд рассеется раньше времени, конники перебьют их поодиночке. На этот раз мало у кого были копья. Только на лучников Странника и была надежда. Стиснув зубы, генерал смотрел на мчавшихся прямо на них всадников, двигавшихся в эти мгновения так же ужасающе медленно, как и всё вокруг. Стрелы ранили коней и кого-то из людей, попадая в сочленения доспехов, но отряд не останавливался. На доли мгновения Райдан зажмурился, слыша только стук крови в висках. – Рассредоточиться! Его приказ был подхвачен другими. Айриасские рыцари рассыпались за какие-то мгновения до того, как орденские кони врезались в строй. Райдан уже не видел, что произошло дальше, и не понял даже, откуда пришёлся мощный удар. Прежде, чем всё померкло, ему показалось, что перед глазами вспыхнул сноп искр, а из лёгких выбило воздух. Вроде бы его сбили с ног – то ли конь промчался слишком близко, отшвырнув его на землю, то ли настигла чья-то булава. Он не потерял сознание, но пребывал где-то на грани, не ощущая собственное тело. Кто-то звал его, но это было слишком далеко. Через несколько секунд вернулись звуки сражения, а перед глазами замелькали уже не искры во тьме, но чьи-то силуэты. Потом он окончательно пришёл в себя и даже успел удивиться тому, что его не прикончили там же, пока он был беззащитен. Он перекатился на бок, попытавшись встать, и почувствовал, как кто-то помогает ему. Тряхнув головой, Райдан посмотрел на помощника... и едва не лишился дара речи, увидев не тёмный доспех своей стражи, но белые будто покрытые эмалью латы храмовника с узором чёрного пламени. Рыцарь отступил на шаг, и его рука легла на рукоять палаша. Райдан встал в стойку, озираясь, пытаясь оценить ситуацию. Но даже если его воины и пытались сейчас прорваться к нему, он был окружён. – Я рад нашей встрече, генерал Брейон. Храмовник чуть склонил голову в знак приветствия, а потом, не спеша, потянулся за пристёгнутым к спине щитом и переместил его на руку. Другой рукой он обнажил меч. – Что за фарс? – справившись с изумлением, спросил Райдан. – Легенд что ли начитались? Я и так ваш пленник, – он кивнул на окружавших их солдат. «Если только достанусь вам живым...» пронеслась безумная мысль, и именно она заставила генерала удовлетворённо улыбнуться. – Вы отказываете мне в праве на поединок, генерал Брейон? – голос рыцаря зазвенел насмешливым недоумением. Никаких отличительных знаков не было на доспехах храмовника, но не оставалось сомнений, что перед ним был именно Лорд-Командор Кейерг. «Только не будьте глупы, друзья, не пытайтесь меня искать, отступайте, как я приказал», – подумал Райдан с отчаянием, а потом мстительно смерил взглядом чистые нетронутые грязью сражения латы Кейерга. – Будь по-твоему. Не откажу тебе в последнем развлечении, – прошипел он. Коротко отсалютовав мечом, скорее символически, Райдан с рёвом бросился на Кейерга в серии молниеносных ударов. Ненависть и осознание того, что ему нечего терять, придавали сил. Так дерётся только что пойманный зверь, запертый в клетку на потеху толпе, подстёгиваемый кнутом храбреца-дрессировщика, решившего сыграть с хищником в смертельную схватку. Похоже, Лорд-Командор не ожидал такого напора, но его замешательство длилось какие-то доли секунды. Он отразил атаку блестяще, позволяя противнику войти в раж, не нападая, но только парируя. Райдан пробовал его защиту, нанося мощные удары палашом, пытаясь теснить его щитом, но не мог пробить защиту. Кейерг даже в доспехах был стремителен, но всю его скорость генерал почувствовал только когда храмовник, наконец, перестал играть с ним и точно смерч пошёл в контратаку. Разумеется, на его стороне было преимущество, ведь в отличие от самого Райдана он не провёл последние часы, сражаясь. На стороне же Райдана была холодная безысходная ярость, не мешающая трезво мыслить, но заставляющая тело забыть о боли и усталости, действовать за пределами физических сил. Для Кейерга это было своего рода игрой, для Брейона – отчаянной местью и последними минутами жизни, так как он просто не мог позволить себе попасть в плен. Он слишком хорошо помнил пытки жрецов, способных сломать любого, и память об этом будила в каждой клеточке его тела инстинктивный животный ужас. Разум же его теперь хранил несоизмеримо больше опасных секретов, чем разум юного солдата, когда-то пойманного жрецами и спасённого полудемонессой. Удары Кейерга были так сильны, что в какой-то момент Райдану показалось, что его щит, немало уже за сегодня повидавший, вот-вот треснет. Он был измождён недавней неравной схваткой, и эта усталость стала сказываться на его движениях. Он парировал умело, но недостаточно быстро, чтобы купить себе время на молниеносные контратаки. Противник опережал его на доли секунды, но в бою каждая секунда могла стать пропастью между победой и погибелью. С изумлением генерал осознал, что их силы равны... а значит, он проиграет храмовнику, вступившему в этот поединок со свежими силами... В какой-то миг ему захотелось покончить с этим и опустить щит, позволив палашу Кейерга пробить его доспех, но ярость и свойственная ему воля, привычка всё делать в полную силу, заставляли сражаться. – За всякую игру приходится платить... – прошипел он и, улучив момент, нанёс мощный удар щитом по правой руке Лорда-Командора, на доли секунды пробив защиту. Мгновенно он сделал выпад. Клинок столкнулся с доспехом... но прошёл вскользь. Реакция Кейерга была непостижимо быстрой, когда он резко подвёл щит под палаш Райдана. Но момент для него был утерян. Инициатива теперь снова принадлежала Райдану, и из глухой защиты он перешёл в нападение. Он уже не берёг силы, словно каждый его удар мог оказаться последним. Кейерг парировал блестяще, но вынужден был отступать без возможности нанести ответный удар. Некоторые храмовники с тревогой хватались за оружие, но видимо их сдерживал приказ не вмешиваться. «Амила... прости меня... я не могу остаться в живых с этим знанием...» – мысли проносились обрывочно, в едином ритме с ударами меча. Если он одержит победу в этом поединке, его наверняка прикончат на месте из страха, что он убьёт Лорда-Командора. Мышцы и кости ныли в мучительном напряжении, и усталость сковывала в свинцовых объятиях, но цель и страх перед последствиями, если он не достигнет её, вливал новые силы. Если его тайны попадут в руки жрецов, это станет гибелью не только для Айриаса, но и для Энферии... Уже не думая о защите, Райдан отбросил щит, перехватил палаш обеими руками и с разворота нанёс мощный удар по правому плечу Кейерга, открывая тем самым путь для меча храмовника. Защитная пластина на плече Лорда-Командора разлетелась на части, разрубленная. Его палаш, в свою очередь, пробил доспех Райдана сбоку. Удар был недостаточно сильным чтобы нанести глубокую рану – неожиданный выпад генерала почти парализовал его руку. Кейерг настолько опешил – скорее оттого, что противник открылся ему сам, чем от удара – что невольно замер. Генерал хрипло выдохнул, не чувствуя боли, и усмехнулся, невидимо под забралом. – Убей меня, всё честно... В тот момент произошло сразу несколько вещей: кто-то из повстанцев прорвался к защищённому кругу на помощь генералу; по всему мидерранскому полю боя прошла сильная волна магии, не коснувшаяся орденских воинов, но заставившая айриасцев осесть на землю точно марионеток с обрезанными нитями. Райдан даже не понял, что пронзительный крик отчаяния был его собственным. Кейерг отступил, так и не нанеся последний удар. ...А потом была боль, такая сильная, что невозможно было даже определить её источник. Райдан упал на колени, хватая ртом воздух. Что-то навылет пробило его грудь у самого плеча в хрупком сочленении доспехов, но в агонии содрогалось всё тело. Последним усилием воли он поднял голову, взглянув на Кейерга сквозь тёмную завесу. Нет, не Кейерг нанёс этот удар... Предательство... последнее... Сил обернуться и разглядеть труса, подарившего ему смерть, уже не было. – Амила... – имя украло его последний вздох, и он рухнул к ногам Лорда-Командора. * * * Защиту, выставленная жрицами, смело, а их самих отбросило на землю. Круг был разорван, словно в центре его произошёл небольшой беззвучный взрыв. Лайере показалось, что она ослепла, так черна была пелена перед глазами. Через некоторое время она приподнялась, и зрение вернулось, хотя всё по-прежнему было в алой дымке. В голове развернулась пустота, наполненная болезненным звоном, и большого труда ей стоило сосредоточиться даже на самых простых действиях. И всё же ей повезло больше, чем многим её лунным сёстрам. Кто-то бился в конвульсиях и выл от боли, кто-то уже был без сознания, или – страшно представить! – мёртв. Сама Лайера пребывала в каком-то мучительном оцепенении. Машинально она отёрла кровь, хлынувшую из носа от напряжения. Потом пришло осознание. – Странник... О нет... – простонала она. Орден пробил их защиту и добрался до воинов. В этом не было вины жриц. Даже то, что они продержались так долго в борьбе с намного превосходящими их силами, само по себе было чудом. Но для Лайеры это было слабым утешением, ведь в итоге они проиграли, а потери были слишком велики. По-прежнему едва соображая, она нащупала портальный амулет. Даже сквозь исступление и отдалённо ощутимый ею ужас она чётко знала, что должна переправить жриц в Храм. Орденские маги наверняка скоро вычислят их укрытие и явятся сюда. Поднялась она только со второй попытки, и обошла всех женщин, касаясь лунного амулета каждой своим. Только жрицы Храма Луны могли использовать эти артефакты. Если хозяйка не могла активировать свой медальон сама, это могла осуществить другая жрица с таким же медальоном, и никто больше. Портальные амулеты офицеров и архимагов работали несколько иначе: если владелец был без сознания и не мог активировать их, они просто не срабатывали. Так же обладатель такого артефакта должен был привести его в действие без принуждения, даже косвенного. О да, Амила, выросшая в плену у Единого Ордена, просчитала всё, включая попадание в плен, магию принуждения и давление через заложников. Одна за другой жрицы растворялись в серебряных искрах. Оставшись в одиночестве, Лайера обхватила себя за плечи и некоторое время просто стояла, глядя в никуда. – Только будь жив... будь жив, Странник... – как заклинание шептала жрица, а по лицу, смешиваясь с кровью, катились слёзы. Она разрывалась между желанием присоединиться к воинам и осознанием собственной беспомощности. В итоге победил здравый смысл, как ни был слаб его голос, и Лайера призвала силу своего лунного медальона. Придя в себя в Храме, она сможет вызволить Странника и остальных пленников. Амила ведь обязательно поможет! В вероятность того, что эльф не пережил битву, жрица просто отказывалась верить... * * * Портал вывел их на какую-то каменистую пустошь. Барред хмуро оглядывал дикие скалы, огораживавшие небольшую равнину, и пытался определить, где они находились. Воины, ожидавшие оказаться в тылу Кейерга, а не на краю мира, в недоумении переговаривались. Сандрид выхватывал отдельные реплики, осторожные вопросы, на фоне смешанного ропота солдат. – Что произошло? – Где мы? – Когда откроется портал обратно к Мидеррану? – Мы же можем не успеть! – Всем спешиться! – приказал Барред. Офицеры быстро подхватили этот приказ, и отряды пришли в движение. Это было последним, что он мог сделать для них сейчас. Он не хотел, чтобы конники сверзились на землю с неуправляемых лошадей, когда сонное зелье Лиссандры сработает. Самым большим искушением сейчас было привести в действие портальный амулет и попытаться провести в Айриас не только солдат, но и Дрэйта. Но волшебство Храма Луны было таково, что не пропустило бы никого, кто был связан с магией Акхараат, а Барред не мог ручаться за сына. Кто знал, что будет с теми, кого портал отторгнет? Да и игры с Лиссандрой могли закончиться плохо. Обернувшись, он с тоской посмотрел на Дрэйта, невидимо под забралом. Храмовник уже тоже спешился и стоял рядом со жрицей, наблюдая за Сандридом с мрачным любопытством. Как и солдаты, он напряжённо ожидал, какой приказ полковник Блайт отдаст следующим. Ждала и Лиссандра, и в её безмятежном вроде бы взгляде Барред читал скрытое предупреждение. Он вздохнул, собираясь с мыслями. «Восстание бессмысленно, старый друг... Я должен был защитить моих людей, ведь они верят мне, верили с тех пор, когда я ещё был одним из лордов северного приграничья. Они последовали за мной под твои знамёна, а ты ведёшь их только на смерть... как и всех остальных верных тебе... По крайней мере, с этим безумием теперь будет покончено». Впрочем, попытки оправдаться перед самим собой в безмолвном диалоге с Райданом не принесли его сердцу облегчения. Барреду оставалось лишь доделать начатое, так как менять что-либо было уже поздно. Он вскинул руку, сжатую в кулак, призывая всех к тишине. Голоса быстро стихли, и десятки пар глаз устремились к нему, возвышавшемуся над всеми на своём огромном боевом скакуне. Терять теперь уже было нечего. Сандрид стянул латные перчатки, а затем медленно снял шлем, чтобы тот не заглушал его голос. Он не позволил эмоциям отразиться на своём лице, когда услышал возглас Дрэйта, и не нашёл в себе сил даже посмотреть в его сторону, только увидел краем глаза, что Лиссандра удержала храмовника за плечо. – Да будет вам известно, мои братья и сёстры по оружию, что генерал Брейон прикрывал наше отступление. Его последним приказом нам и отрядам за нами было уходить в Айриас, – после этих слов Барред вынужден был замолчать и подождать, пока офицеры успокоят загалдевших солдат, а потом продолжил: – Я понимаю ваше возмущение, но прекрасно вижу смысл приказа. У нас не было шансов выиграть сражение, – здесь он нисколько не кривил душой, так как не считал, что гибель большинства айриасских солдат стоит того, чтобы заставить Кейерга отступить с мидерранского поля боя. – Теперь же, как ни жестоко это звучит, наши потери минимальны. Да, мы не вернёмся в Мидерран. Через некоторое время мы выдвинемся в Айриас. Он не обязан был разъяснять смысл своих приказов или тем более приказов Райдана, но чувствовал, что должен был сделать для своих людей хотя бы это. Если он действительно был предателем, это не значило, что он имел право заставить их, не виноватых, чувствовать себя так же. – Вы не предали своих товарищей. Вы сражались достойно, – Барред ощутил горечь, когда произносил эти слова и думал о передовых отрядах Райдана, заплативших жизнью за то, чтобы большинство могло скрыться. – Объявляю привал. Силы оставили его, и он тяжело оперся о луку седла, а потом перевёл взгляд на Лиссандру, глядя на неё устало и ожидающе. Рука жрицы по-прежнему покоилась на плече Дрэйта. Второй она чертила в воздухе какие-то узоры. – Орденская магия! – вдруг крикнула какая-то чародейка, и этот крик прорезался сквозь общий гул голосов. Лиссандра завершила последний пас. Барред не удержался от стона, глядя, как неестественная слабость постепенно сковывает его воинов. Один за другим у скал появлялись тёмные силуэты жрецов. – Что происходит? – Нас предали! Стоны и возгласы, негромкие, как шёпот призраков, наполняли воздух, а потом всё стихло. Каменистая земля была усыпана телами, как поле боя трупами. Уснули даже кони, словно были в своих стойлах. Только пленные орденские воины бодрствовали, растерянно озираясь. Некоторые сориентировались быстрее и уже предпринимали попытки освободиться от верёвок. – Очень тяжело усыпить такое количество людей и животных без помощи алхимии, – будничным тоном проговорила жрица. – Зачем теперь? – хрипло спросил Сандрид, спешившись и глядя на неё, избегая взгляда Дрэйта. – На случай если не все Ваши солдаты и маги решат послушаться приказа генерала Брейона, – мягко ответила Лиссандра, а потом склонила голову. – Благодарю Вас, полковник Джевин Блайт... лорд Сандрид Барред. Вы всё сделали правильно. Мы не забудем Вашу неоценимую помощь. – Они точно спят? Ты дала мне слово, тэа-ши. – Можете проверить, лорд Сандрид. Я лишь пробудила действие зелья в их телах, как мы и договаривались. Рыцарь стиснул зубы и принялся обходить ближайших солдат, касаясь шеи каждого, убеждаясь, что их кровь пульсирует в нормальном ритме. – Вы обещали Лорду-Командору Арео Кейергу проиграть для нас битву при Мидерране, и Вы исполнили свою роль достойно, – тихо сказала Лиссандра. – Мы, в свой черёд, не нарушим наше слово. С Ваших людей на данный момент сняты обвинения в измене государству. Подумайте об этом, прежде чем вернуться в Айриас. Что касается Вашего сына – истинного рыцаря, который делает Защищающему Клинку Богини честь своим присутствием – я лично беру его под своё покровительство. Сандрид повернулся к Дрэйту. Его сердце было настолько опустошено, что казалось, уже ничто не может причинить ему боль. Но взгляд сына, полный смятения, смешанного с радостью, робкой и недоверчивой, пронзал его даже сквозь доспех пустоты. Эмоции, расплавившие маску гордой бесстрастности, делали лицо Дрэйта до боли юным. – Так ты не погиб... и не предал Энферию! – хриплым от волнения голосом произнёс храмовник. – Это ведь действительно ты, отец? – он неуверенно сделал шаг по направлению к Барреду. Отбросив шлем, Сандрид быстро пересёк разделявшее их расстояние и заключил сына в объятия, не говоря ни слова, потому что сказать хотелось слишком много. Всё в этот миг было смыто, весь позор и вся боль, ибо этот миг стоил _всего_. Он так долго мечтал об этом, что сейчас не верил себе. И он не стыдился слёз, стеклом застывших в его глазах. – Прости меня, мой мальчик... – прошептал Барред чуть слышно. – Прости, что так долго держал в неведении... что оставил тебя в одиночестве... – Отец... мне стыдно, что я так плохо думал о тебе... – Тебе не в чем себя винить, – Сандрид отстранился, по-прежнему осторожно сжимая плечи Дрэйта, и посмотрел ему в глаза. Тысячи мыслей проносились в голове, тысячи слов, но он выбрал самые важные. Говорил он по-прежнему очень тихо, но настойчиво, стараясь, чтобы каждая фраза дошла до самого сердца. – Я никогда не отказывался от тебя, запомни. О таком сыне, как ты, может мечтать любой лорд. Я горжусь тобой, всегда гордился, слышишь? Глаза Дрэйта горели, а на губах заиграла абсолютно мальчишеская улыбка. Деликатное покашливание Лиссандры вернуло Барреда к действительности, и он обернулся, выпуская Дрэйта. Храмовник поклонился ей со словами: – Простите меня, тэа-ши, я не мог знать. Жрица мягко улыбнулась ему. – Всё должно было оставаться в тайне, капитан Барред... включая участие Лорда-Командора. Простите, что пришлось держать Вас в неведении. Сандрид с трудом сдержался, чтобы не спросить о судьбе Райдана. Но дело было уже сделано, и проявлять дружескую заботу теперь было, мягко говоря, неуместно. Вернулось отвращение к себе и ощущение тяжести, словно сердце придавили могильным камнем. Он сделал то, что должен был – внёс свой вклад в прекращение междоусобицы в Энферии. Он лишь хотел, чтобы для этого от него требовались иного рода действия. «А что ты хотел, лорд Барред, – с горечью подумал Сандрид. – Не зря есть поговорка: «Сражаясь из теней, ты не покроешь себя славой». Между тем жрецы приблизились совершенно бесшумно, скорее всего, сократив расстояние от скал с помощью магии. – Тэа-ши Лайас, Вы не ранены? – с тревогой спросила одна из жриц, снимая капюшон. – Со мной всё хорошо, тэа Вадр. Где тэак-ши Алгон? – По-прежнему с Лордом-Командором Кейергом, госпожа. – Что с генералом? Вадр покосилась на Сандрида и Дрэйта, видимо задавшись вопросом, можно ли говорить при них, но не стала спорить с Верховной Жрицей. – Всё произошло так, как было задумано, тэа-ши. Барред заметил, что один из жрецов, стоявших за спиной говорившей, держит на руках закутанную в плащ женщину – Айнер! Рыцарь быстро приблизился к жрецу и кинул выжидающий взгляд на Лиссандру. – Айнер Брейон, – кивнула Лиссандра Лайас. – Разумеется. Сандрид содрогнулся, когда она сняла с девушки капюшон, обнажая то же пустое лицо без черт в обрамлении бесцветных волос. Он лишь надеялся, что сама Айнер ничего не будет помнить о своём зачарованном сне. – Ирия, будь добра, займись ранами капитана Барреда, – Лиссандра указала на Дрэйта и подчеркнула. – _Как следует_ займись. Он – один из лучших моих воинов. Глаза Ирии Вадр чуть расширились от удивления, но она, разумеется, не стала задавать вопросов. – Как Вам будет угодно, тэа-ши. Лорд Барред, давайте отойдём? – учтиво обратилась она к храмовнику, благословлённому самой Верховной Жрицей. – Вирдин, Меллак, помогите мне. – Благодарю, тэа Вадр... тэа-ши Лайас, – Дрэйт склонил голову. В следующий миг он пошатнулся и зашипел от резкой боли, когда Лиссандра «передала» сеть сдерживающей магии Ирии. Кто-то из сопровождавших их жрецов – то ли Вирдин, то ли Меллак – поддержал его. Сандрид разрывался между желанием пойти за сыном и побыть рядом с ним хотя бы ещё немного, и долгом перед Айнер. Победило последнее, хотя в свете содеянного им этот долг был неоплатным. Лиссандра, как и тогда, в лесу, провела ладонями по лицу и волосам Айнер. Зрелище было не из приятных. Чужой облик стекал с неё, как будто её лицо плавилось, а под тающей маской постепенно возникали её собственные черты. Это заняло не больше минуты, но для Сандрида время растянулось в напряжённом ожидании, настолько он боялся, что что-то пойдёт не так. Когда превращение закончилось, он не удержался от вздоха облегчения. - Мы можем оставить девушку с Вами, лорд Сандрид. Хочу предупредить, впрочем, что она, скорее всего, выдаст Вас, – проговорила Лиссандра, глядя на него уже своими глазами, напоминавшими холодные чёрные самоцветы. – Это уже моя забота, тэа-ши, – со вздохом ответил рыцарь, принимая девушку из рук жреца. – Благодарю, что не причинили ей вреда. Взгляд жрицы скользнул в сторону Дрэйта, чьими ранами неподалёку занималась Ирия. Когда Сандрид обернулся туда, храмовник словно почувствовал – вскинул голову и тепло улыбнулся. – Вы бы могли доверить её заботам лорда Дрэйта, – тихо и задумчиво заметила Лиссандра. Барред быстро прикинул такую вероятность. Перспектива была заманчивой. Дрэйт, дав слово чести, защищал бы даже жительницу Айриаса... но он служил Ордену. – Я решу эту проблему, тэа-ши, – упрямо ответил Сандрид. – Всё же подумайте о том, что я сказала Вам. Когда будете выбирать, куда идти дальше, верю, что Вы выберете мудро. Я буду рада Вам, – Лиссандра чуть улыбнулась и подала знак ближайшему жрецу. Тот склонил голову и сделал какой-то пас руками, скорее всего, готовя портал. Через некоторое время к ним подошёл Дрэйт, державшийся намного увереннее теперь, когда его кости были по-настоящему целы. – Прикажете собирать воинов? – Чудесная идея, капитан, – жрица кивнула. Храмовник отдал приказ своим рыцарям встать в строй неподалёку от жрецов. Барред наблюдал за ним с гордостью и сожалением. Он не представлял, что делать дальше, что говорить своим людям, куда возвращаться. Голос Дрэйта, полный надежды и тревоги, застиг его врасплох. – Ты ведь скоро присоединишься к нам, отец? В Айриас тебе теперь дорога закрыта. Они ведь знают, что ты на нашей стороне! Не подвергай себя пустой опасности. Сандрид кивнул и солгал без задней мысли: – Мы скоро увидимся снова – скорее, чем ты думаешь. Береги себя. – И ты... Я буду ждать. Мысли смешались. Барред осознавал правоту Лиссандры, осознавал, что Айнер, очнувшись, погубит не только его – сам себе он давно уже был безразличен. Но молодая волшебница могла легко поставить под удар его людей, потому что наверняка будет со всей истовостью побуждать их вернуться. Безопасная дорога в Айриас им была закрыта. Только глупец мог верить в то, что Единый Орден не будет следить за передвижениями отряда Сандрида. – Дрэйт, подожди… – Да, отец? – с готовностью спросил храмовник, и его глаза блеснули радостью и надеждой. – Прежде чем уйдёшь, могу я просить тебя дать мне слово? – Конечно же! Барред невольно прижал к себе Айнер. Он чувствовал на себе взгляд Лиссандры, наблюдавшей за ними с некоторым любопытством. – Позаботься об этой девушке, когда она придёт в себя. Только помни, что она – не пленница. Если она захочет уйти – не препятствуй ей. И не причиняй ей вреда, прошу – ни сам, ни руками других. – Почему я должен причинить ей вред? – храмовник озадаченно посмотрел на бесчувственное тело в руках отца. – Наше слово не нарушается даже в отношении врагов. – Айнер Брэйон уже исполнила свою роль в нашей сделке, – мягко заметила Лиссандра. – Даю слово, мы не станем неволить её, даже если она пожелает вернуться в Айриас. – Я хочу, чтобы она была гостьей Дрэйта, а не гостьей одного из ваших Храмов, – тихо проговорил Сандрид. Он знал, что метался меж двух огней, и любое решение было в данном случае неверным, как ни крути. Скорее всего, милосерднее было просто убить Айнер, пока она ещё не пришла в себя… но он просто не мог этого сделать. – Обещаю, отец, – храмовник ободряюще улыбнулся и бережно принял Айнер из рук Барреда. – Только возвращайся скорее. Возвращайся _домой_. Уже другим голосом он приказал строю шагать в открывшийся портал вслед за жрецами. Как во сне Сандрид стоял и смотрел в спины воинов, предчувствуя момент, когда останется один, и боясь его. Лиссандра, прежде чем скрыться, обернулась, проницательно посмотрела на него и махнула рукой на прощание. Когда рассечённое пространство сомкнулось, равнина погрузилась в неестественную тишину. Барред вздохнул, окинув взглядом замерших в зачарованном сне солдат. Наверное, так одинок он не был ещё _никогда_. Разум был пуст, как храм в день народных гуляний. Сандрид чувствовал себя сломанным мечом, использованным в сражении, но больше уже ни на что не годным. Скорее по привычке, чем из настоящего осознания необходимости, он снял с себя доспехи, чтобы дать телу отдых, отстегнул от седла флягу и сел на землю. Оставалось только ждать. Он готов был принять всё, что на него обрушится. А пока была лишь тишина – тишина воздуха и тишина мыслей, передышка, подаренная ему после долгого противоречивого пути. Глава 11 - Нити Сейчас ему казалось странным и диким, что он мог забыть _её_, даже из-за меж-пространственной магии. Забыть _её_, прекрасную и ужасающую, было невозможно. _Она_ могла вызывать обожание, восхищение, ненависть, но никогда – безразличие. Нет, его разум мог забыть, но сердце, изводившееся смутным зовом памяти, помнило всё, и прежде всего – _её_. Когда-то они решили идти на Север. Теперь он понимал, почему. Эта тайна была надёжно скрыта от всех, даже от Артайра и Арданнора тогда, на Илтриксаре. Эту тайну он с радостью скрыл бы и от себя самого, но только всё напоминало о _ней_, начиная с его собственного тела. Когда-то Линдар сам пожелал изломать и изменить его, только чтобы сделать себя ещё более опасным оружием, чтобы стать ещё более полезным своим людям... и _ей_. Всё, что он делал, он делал не только для интересов государства. _Для неё._ И он продолжал делать всё, что мог, и даже больше, когда принцесса Норвьеру стала Правящей Леди своего клана. Амбиции рода Эстор, надежды, которые на него возлагал отец-политик, были забыты – он возглавил тайную полицию. Он остался рядом с Эри. _Её_ сила и ослепительное внутреннее пламя отпугивали многих мужчин, но только не его. Раз за разом он доказывал – даже не _ей_, ведь _она_ полностью принимала его, а себе самому – что достоин благосклонности, которую _она_ дарила, достоин той упоительной нежности и сладостно-обжигающей страсти. Тогда ему казалось, что он может _всё,_ что даже сравнительная – для _тэйриэ_ – краткость человеческой жизни не станет ему помехой. Страсть породила истовую преданность, которая сохранилась, даже когда _она_ пала жертвой уже собственной одержимости. И эта преданность жила в нём по сию пору, выдержав все обрушившиеся на них события. Линдар прижался лбом к холодному стеклу, ощутив вдруг груз обеих жизней сразу. _«Ты предал меня, Ли…»_ Проведя Арданнора в закрытую резиденцию, командор Эстор нарушил приказ, пренебрёг просьбами. В итоге погиб Артайр. И сама Эри… Непростительная ошибка. Он, умевший просчитывать всё на несколько ходов, просчитался. А знай он, чем всё обернётся – поступил бы иначе?.. Для запуска Валруса нужен был Арданнор. Круг замыкался, и его мысли заходили в тупик. _«Всё это время… Ну конечно же…»_ У них не было времени объясниться, но он понял всё, что стояло в тот миг за её словами, за её взглядом. «Эри-Эри… Моя несравненная Эри… Ты решила, что моё «предательство» было обусловлено местью тебе…» Любить не означает оправдывать всегда и во всём. Он не искал _ей_ оправданий. Он просто знал _её_, понимал _её_, и знал, как сильно _она_ мучилась. Именно это понимание когда-то заставило его совершить то, что казалось единственно верным на тот момент. Когда безумие, предметом которого был Арданнор Энсору, пленило _её_, Линдар отказался от давнего предложения Эриадэль стать _её_ консортом, и освободил _её_ от всех прежних обещаний. А теперь он не мог больше притворяться перед собой, будто не мечтал увидеть _её_ снова. Желание это было таким сильным, что он удивлялся сам себе. И он был рад, что не видел, как _она_ погибла – издох раньше… Увидеть _её _смерть было ему не по силам. – Как же тебе было тяжело здесь, милая… – беззвучно прошептал оборотень. – Совсем одна, наедине с памятью… Почему-то он не сомневался, что, как и Арданнор, Эриадэль сохранила память. И рядом не было никого, кто мог бы помочь ей, поддержать её. Как никто другой, Линдар знал, что его королеве, при всей её силе, была нужна защита. Волевая и жёсткая, _она_ была ранимой, а ещё в _ней_ скрывалась удивительная чувственность и нежность. Из двух сестёр Норвьеру, похожих друг на друга внешне, и так разительно отличавшихся внутренне, умы и сердца обычно пленяла мягкая дипломатичная Раэнэль. Эриадэль, как правило, боялись даже те, кто обожал _её_. Говорили, что _её_ сердце было из стали, а водоворот силы мог уничтожить любого. Но именно Эриадэль покорила его сразу и безвозвратно, и в глазах Эстора с _ней_ не мог сравниться никто. И кто бы ни был рядом с _ней_, Линдар знал: он всегда был и оставался единственным мужчиной из всех, кто принимал _её_ целиком и полностью. И никогда он не испытывал ни тени страха перед _ней_. Он не представлял, что скажет _ей_, когда увидит, если увидит вообще. Как бы то ни было, пока время ещё не пришло. Пока он должен был определиться со своей собственной жизнью. Ард был прав – исправить то, что произошло на Илтриксаре, было не под силу никому из них. А здесь – кем он был, кем _мог стать_ здесь? Путь, намеченный тем, другим Линдаром, привёл в никуда. Энсору не был обещанным Избранником, просто не мог им быть. Его разум пошатнулся ещё на Илтриксаре, и нежелание брать на себя ответственность за другой непонятный народ было вполне… благоразумным. Теперь, когда Линдар смотрел на пророчества Лунносветной сквозь призму своей настоящей жизни, он не мог не думать ещё кое-о-чём: что если энферийские легенды говорили не о лорде-властителе, а о леди? Энферией правили и мужчины, и женщины – здесь, как и на Илтриксаре, не делалось различий. Так что если Рагнатеран, этот их Меч-Читающий-Сердца, должен был принадлежать не королю, а королеве? Леди Норвьеру была прекрасной правительницей, происходила из другого Мира, и заботилась о своих людях. Северный Альянс, насколько Линдар успел услышать в Айриасе, уже помогал восстанию – пока в рамках торговых соглашений. Да, уж кто-кто, а Эри могла бы принести в эти истерзанные земли мир. Она была блестящим политиком и дипломатом. И она была _тэйриэ_, которая никогда не забывала о своём Призвании. Рано или поздно – Линдар был уверен – Норвьеру сделает свой ход и вмешается в энферийскую политику гораздо более открыто. Но если она и Арданнор останутся врагами и здесь – на чьей стороне будет он сам?.. Линдар уповал на то, что выбирать ему не придётся. Он должен был успеть сделать что-то, что не допустит такого поворота событий в принципе. Оборотень прошёл по комнате, разобрал свои вещи и извлёк предмет, которого избегал касаться все эти дни – с момента возвращения памяти. Артефакт относился к его этенровской жизни, с которой он пока не знал, как быть. К его изумлению, великолепный Кир’артру отозвался ему, сладко завибрировал под его ладонями – точно истосковавшийся по хозяину зверь. Разве что не замурлыкал. От мурлыкающего арбалета он бы точно свихнулся. Но дерево арбалетного ложа, казалось, потеплело под его ладонью и резонировало в такт его сердцебиению. Это заставило Линдара по-новому взглянуть на нынешнее положение вещей. Тот, кого в Айриасе называли Ночным Охотником, ведь не был кем-то отдельным от него самого. Задумчиво поглаживая арбалет, он вспоминал Иргейл и мастера Гвинбира. «_В общем, приглянулся ты ему, Ночной Охотник…»_ _«Этот арбалет – последняя работа Джаральта. Они с Гвинбиром зачаровывали его. И выбрал он не меня, а тебя…»_ _«Ты, стало быть, на нашей стороне сражаться собираешься?..»_ По сути, командор тайной полиции Норвьеру был мёртв – прикрыл собой Правящую Леди во время взрыва, успел выстрелить в своего друга, и издох под одним из обелисков Валруса. Незавершённых дел у Эстора не осталось – только фатальные ошибки. В своей этенровской жизни оборотень Линдар хотел присоединиться к восстанию, хотел, чтобы его жизнь получила смысл. Дела Айриаса были ему по-прежнему странным образом небезразличны. Глупо было полагать, что Иргейл, Гвинбир и Симрэль имели отношение только к Ночному Охотнику, и их заботы никоим образом не касались командора Эстора. Линдар Эстор и _был_ Ночным Охотником, а значит, должен был продолжать начатое. Цель в новой жизни явилась ему своего рода подарком из тех, пренебрегать которыми было бы преступно. И возможно, в новой жизни ошибки прежней могли быть каким-то образом – не исправлены, нет… искуплены. Решительно кивнув своим мыслям, Линдар направился к двери, по-прежнему сжимая в руке арбалет. Его ждал нелёгкий разговор с Кайрой Энсору – женщиной, разделявшей его нынешние стремления. За окном шёл дождь, уже который день. Оставалось только радоваться, что сейчас не приходилось ночевать в лесу. Они сидели в уютной гостиной, в больших креслах из тех, в которых уютно, но не слишком учтиво, расположиться прямо с ногами и пить глинтвейн или грог. Глинтвейн Кайра устроила. Влезать в кресло с ногами Линдар не стал, а арбалет пристроил на столике рядом. На каминной полке тикали часы. Тёмный циферблат обнимали бронзовыми лапами два охотничьих пса, похожих на тотемного зверя клана Энсору. Линдар подумал о том, что никогда не видел, как Кайра обращалась в пса. Может быть, она и не умела. Клановый Дар Энсору – эмпатия и невосприимчивость к магии – к ней от матери не перешла, как раз потому, что к ней перешёл дар отца, магия. Лицом она была похожа на других Энсору – те же резкие точёные черты; разве что глаза у неё были обычными, человеческими – тёмно-карими, как кусочки тёплого агата. Её мать, Вельджиру, Линдар хорошо помнил – она жила в землях Норвьеру, укрывалась там в своё время от своего брата, державшего в страхе все кланы, да так после и осела. На свою мать, пожалуй, самую мягкую из Энсору, Кайра и походила – и красотой, и грацией, и интонациями голоса. Чародейка казалась усталой. Её мысли явно были далеки отсюда, а Линдар не знал, с чего начать. Илтриксарские события они уже давно обсудили. Кайра была первой, с кем оборотень счёл необходимым поговорить. Встретиться с Айлонви – супругой близкого друга, причиной гибели которого Линдар невольно оказался – он пока не решился. Кажется, Кайра искренне полагала, что кроме Илтриксара им говорить не о чем. А сколько в самом деле раз можно обсуждать детали «вторжения» Норвьеру в земли клана Энсору? «Вторжения», которое вёл Артайр, и в которое даже Кайра поначалу поверила, когда её «забрали в плен», а после объяснили настоящую причину – запуск «Валруса» с целью если не спасения Илтриксара, то хотя бы отсрочки гибели всего, что они знали. Чародейка понимала Эстора, как никто. Она ведь тоже стала участницей общей «игры» – заманить Арданнора в запуск Валруса, инициированный Норвьеру, потому как даже её аргументов Ард давно уже не слушал, поглощённый своей охотой за братом. Но сегодня оборотень пришёл к ней совсем за другим. – Всё казалось таким простым, когда мы только осознали себя здесь, – Линдар вздохнул. – Ничто, кроме Зова, не говорило о том, будто мы чего-то лишены. Свобода странствий, зависимость только от собственных умений, простые радости… Кайра понимающе кивнула. – Иногда мне тоже кажется, что было бы лучше никогда не просить Арданнора открыть чертог памяти, а просто вести́ подаренные нам новым Миром жизни. – Не такие уж плохие были жизни, – Линдар усмехнулся. – Вот взять, к примеру, мою. Оборотень из лесов королевства Граддны в компании с хорошенькой беглой дворянкой, тоже оборотнем, путешествует по миру в поисках ключа к их общей Тайне. По дороге он, весь из себя эдакий борец за справедливость, сталкивается со злом, воплощённым в Тёмном Ордене жрецов и жестоком короле не менее жестокой, хоть и по-своему прекрасной страны. Потом он знакомится с эльфийской девой – причём королевских кровей – и попадает в плен к этому самому королю. Ну чем не сюжет для саги, а? И концовка у сказочки прорисовывается вполне положительная, а главное понятная: хорошие ребята свергают плохих, и в землях воцаряется мир. – Ты ещё забыл добавить, что прекрасная дева дарит оборотню своё сердце, – рассмеялась Кайра. – Точно. Это было бы как раз в сказочном духе. А на поверку оказалось, что в нашей сказке нет хороших и плохих ребят, а вместо чёрного и белого – ещё целая бесова бездна оттенков, – Линдар смерил её насмешливо оценивающим взглядом. – Пожалуй, из всех нас разве что ты тянешь на сказочную волшебницу. – Ну, память вернулась ко мне слишком быстро, чтоб пожить в сказке, – Кайра развеларуками. – Так что пришлось мне сказочной волшебницей… стать. Самой. Уже здесь. – Это меня в тебе и восхищает, – проговорил Линдар уже серьёзно. – Почему тебе не было безразлично? Дела повстанцев и Единого Ордена, по сути, никак не связаны с нашими жизнями. А ты, вместо того, чтоб стенать на обломках памяти, так резво погрузилась в новую жизнь, что остаётся только брать с тебя пример. – Благодарю. Моя логика проста, Ли. Илтриксар, скорее всего, мёртв, а наши прежние жизни, так или иначе, прожиты, – её взгляд потемнел. – Я могла бы раз за разом проживать мысли о том, как подвела Арда, как сперва поразилась предательству Тайри и его с Норвьеру вторжению, а потом примкнула к проекту «Валрус». Как в итоге… всё оказалось бессмысленно… Но быть пленником прошлого, в котором ничего не можешь изменить, не мудро. И губительно. Судя по всему, ты моё мнение разделяешь, – Кайра чуть улыбнулась. – Я хочу строить своё настоящее и будущее, тем более что я уже нашла здесь своё место. – Хотел бы и я похвастаться тем же, – вздохнул оборотень. Чародейка подалась вперёд и коснулась его руки. – В легендах Айриаса ведь и тебе отведена особая роль. – Вправить мозги нашему незадачливому лорду-властителю что ли? Это даже тебе не удалось, а уж к тебе он всегда прислушивался, – Линдар покачал головой. – Ума не приложу, почему Арданнору отведено такое большое значение в энферийских легендах, но пока это играет против людей. – Я немало времени провела, изучая не только местную магию, но и историю… Единый Орден уже не в первый раз вот так свергает идолов и лишает идеалы ореолов. – Ну, если каким-то образом возможно вернуть «ореол» нашему «идеалу», – Линдар фыркнул, – то глядишь, и выйдет у нашей сказочки хороший конец… Тёмные глаза Кайры лукаво блеснули. – Знаешь, Ли… Командор Эстор Айриасу куда как более полезный союзник, чем лишённый памяти герой-оборотень. – Будем надеяться, – усмехнулся Линдар. – Есть у меня пара идеек… – Жаль, что я встретила тебя так поздно, – Кайра расстроено прищёлкнула языком. – Когда развивала агентурную сеть здесь, мне бы очень пригодился твой опыт. – Агентурную сеть, в совершенно новых для нас обстоятельствах? Браво, леди Энсору, – Линдар покачал головой с искренним восхищением. – Времени даром ты явно не теряла, в отличие от нас… А они знают, кто ты? В Айриасе. – Лунносветная и генерал Брейон знают. Остальным илтриксарская полу _тэйриэ_ Кайра Энсору не знакома. Я не хотела становиться причиной пересудов и не открывала свою связь с Арданнором. В Айриасе меня знают, как чародейку Агнес Даннавит… Послушай, я непременно должна тебя представить Райдану Брейону, как подобает! Но сперва нужно дождаться итогов сражения. – Какого сражения? – Когда я в последний раз была на Совете, Айриас готовился к освобождению – или, с точки зрения жрецов, захвату – портового города Мидерран. Это чрезвычайно важная веха для повстанцев. На днях я собиралась отлучиться в Айриас, получить последние новости – для меня и для Лунносветной. – И как ты попадаешь в Храм отсюда? Кайра усмехнулась и продемонстрировала ему ничем не примечательное кольцо, одно из многих, украшавших её изящные пальцы. – Портальный амулет, конечно же. Знак высочайшего доверия Лунносветной и генерала Брейона. Линдар присвистнул. – Ну что ж… дождёмся вестей. Под конец разговора оборотень не мог не спросить: – Скажи, а что тебе известно о Правящей Леди Норвьеру? Арданнор готов сидеть тут и ждать, пока она нанесёт ему дружественный визит сама? Учитывая, как закончилась их последняя встреча… – Арданнор об этом попросту не думает, – спокойно ответила чародейка, и почему-то её ответ оборотня совершенно не удивил. – И ещё меньше он думает о судьбах людей – в отличие, кстати, от твоей Правящей Леди, которая за время своего недолгого правления уже изменила многое. Я пыталась помочь ему увидеть, понять здешние события… пыталась _заставить его жить_. Люди, которых я приводила к нему для работы с Валрусом, были повстанцами, все до единого. Я так надеялась, что, соприкоснувшись с их сознанием во время работы, он увидит хоть что-то, кроме призраков своего прошлого… – она вздохнула и отвела взгляд. – Успехом твой план, я так понимаю, не увенчался. Кайра только молча развела руками. – А что стало с теми людьми? – Они не помнят о Валрусе. Я по возможности оградила их от этого. Эликсиры. Но соглашались прийти сюда они добровольно. Оборотень нахмурился. – Ну, а казни он видел? – Нет. Замок стал ему надёжным убежищем… и гробницей… По крайней мере, теперь, когда вернулась Айлонви, и они собираются возобновить эксперименты, я надеюсь, что-то поменяется. Линдар задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику кресла, оценивая возможные вероятности. – Скажу честно, пока я даже не представляю, как можно повлиять на Арда. Любые попытки убедить его снова принять власть, ответственность за других обречены на провал – так было ещё на Илтриксаре. Раз уж даже тебе не удалось… А мой дар убеждения едва ли сравнится с твоим. – Но ты лучше всех можешь обернуть оружие Единого Ордена против жрецов. – Какое из всех их орудий? – невесело усмехнулся оборотень. –_ Слово_. Линдар задумался… и понимающе кивнул, ощутив знакомый привкус азарта. – Я ведь как раз хотел предложить тебе кое-что. – На тебя и на Айлонви повстанцы возлагают определённые надежды, – начала Кайра. – Я мог бы принести им весть, которую они так ждут от нашего с Айлонви прихода сюда… – подхватил оборотень. – Весть о том, что их лорд-властитель всё же возглавит сопротивление, – он улыбнулся. – Что ж, эта белая ложь продержится некоторое время, определённо. – Время, достаточное для того, чтобы Арданнор и Айлонви завершили проект «Валрус». Прежде я на такое бы и не решилась… Но теперь у нас есть надежда! Кайра не скрывала своей радости. Линдар эту радость вполне разделял, тем более что теперь цель обретала очертания. – Скажи мне только одну вещи, леди Энсору. Чародейка мгновенно посерьёзнела, точно предчувствуя вопрос. – Почему всё это время, – продолжал оборотень, – ты не правила от его имени?.. Ты вовлечена в дела повстанцев достаточно. И ты живёшь в Замке, знаешь обо всём, что происходит здесь. Я уверен, что Ард дал бы тебе любую свободу действий – слишком уж ему всё безразлично. – Я пыталась, – ответила Кайра спокойно. – И я не раз предлагала Лунносветной именно это – открыться для Совета, стать вестником лорда-властителя, говорить от его имени, как сейчас говорит Орден. Генерал Брейон был готов к такому шагу, Амила – нет. Она сказала, что пока «все нити не сойдутся в его руке» – пока вы не придёте к нему – это не имело смысла. – Я никогда не пойму этой энферийской любви к пророчествам, – покачал головой оборотень. –Столько всего возлагать на несколько живых существ! Мы с Айлонви ведь и вовсе могли не дойти – могли сдохнуть где-нибудь по дороге, и что тогда? Кайра грустно усмехнулась. – Тогда всё это и вовсе не имело бы смысла… Так говорила Лунносветная. Ли, энферийцы другие… я успела пожить среди них достаточно, чтобы понять. Их пророчества, их легенды _действительно_ обретали своё воплощение. Это не пустые видения, не красивые слова для управления толпой. – Ну тогда ты знаешь, что и у жрецов Единого Ордена есть пророчество об Избраннике, своё, –заметил Линдар. – Какое из них должно сбыться? Чародейка подлила им обоим ещё глинтвейна из остывающего котелка, пригубила из своей кружки, потом сказала: – Хочешь знать моё мнение, Ли?.. Оба. Тот, кого они зовут «Избранником Энферии», должен воплотить _оба_ этих пророчества. Большего от неё Линдар добиться не сумел. Не всеми своими мыслями Кайра хотела делиться с ним, и особенно избегала темы «править вместо Арданнора», по каким-то своим внутренним причинам. Возможно, дело было в её неизменной «собачьей» верности… или в том застарелом чувстве вины, которое она всё-таки пронесла в новую жизнь. А может, он просто действительно зря подходил с илтриксарским мерилом к тому, что происходило в Энферии… Когда Линдар вернулся в свои покои, он застал там Симрэль. Эльфея сидела у окна, подобрав под себя ноги, и что-то читала. После их первого разговора, об Илтриксаре, она не появлялась день, но после стала наведываться, спрашивать что-то ещё о его родном мире. Как прошла их встреча с Энсору, княжна не рассказала, но после явно не хотела проводить время в Замке одна. И из всех доверяла больше почему-то именно ему. Так что разговоры о родном мире Линдара были скорее только поводом. Симрэль обернулась к нему и приветственно кивнула. Её взгляд был испытующим, проницательным. – Похоже, ты определился, какой поворот пути выбрать, _Эставарру, _– проговорила эльфея. «Похоже, Дар клана Энсору – чувствовать других – не настолько уникален, как мы думали», – с усмешкой подумал оборотень, но вслух спросил только: – С чего ты взяла? – Твоё свечение стало более ровным, – она пожала плечами. – Хм… ну, наверное, – он прошёл к креслу рядом с окном и сел. – Симрэль, я собираюсь вернуться в Айриас. Он понимал, что едва ли она захочет остаться в Замке. Но он помнил и то, что она не хотела возвращаться к своим соплеменникам. – Думаешь, Энсору не станет препятствовать тебе? – У него нет причин. – Ну что ж… Когда мы отправляемся? И как именно доберёмся? – она чуть улыбнулась замешательству оборотня. – Ты такой смешной, когда удивляешься, _Эставарру_. Да, я отправляюсь с тобой. Я подозревала, что ты захочешь вернуться к повстанцам. Ну а для меня… теперь так будет правильнее. Здесь для меня нет ответов. – Ты вроде бы говорила, что не хочешь возвращаться к своим? – Мне совершенно необязательно заявлять о своём прибытии во всеуслышание, – возразила она. – Но, как и тебе совсем недавно… мне нужна цель. Мне нужно понять себя заново… Это Линдар как раз понимал. Чего ожидать от Симрэль, он по-прежнему не знал – не успел изучить её достаточно. Но на его план она никак не могла повлиять. Да и оборотень расценил, что лучше уж согласится сам, чем она последует за ним тайно, раз уж решила. – Дождёмся вестей от генерала Брейона, и отправляемся. Лунносветная поможет нам добраться – так же, как помогла добраться до окрестностей Замка Энсору. В какой-то мере он был рад, что вернётся не один. Он привык странствовать с Айлонви, но она останется в Замке – в этом Линдар ни на миг не сомневался. Здесь был её дом. Здесь их с Арданнором объединяли общие дела. Клан Энсору был её семьёй. Однако прежде, чем он отправится, Линдару предстояло завершить кое-что ещё, обрезать одну из последних нитей, соединявших его с прежней жизнью. Оставлять за собой груз недосказанности было ни к чему. Да и сколько уже можно было бегать от разговора?.. *** Линдар постучал в дверь покоев, находившихся в том же коридоре, что и его собственные, но ему ни открыла ни Айлонви, ни Лунносветная, делившая с девушкой смежную гостиную. – Ну что ж, чем бесы ни шутят… – пробормотал оборотень и поднял голову, глядя в потолок – просто потому, что не знал, куда лучше смотреть. – Выведи меня к леди Айлонви Энсору-Фэллконнер, пожалуйста. Замок милостиво прислушался, и в конце коридора возник новый поворот, которого там только что не было. Оборотень надеялся, что и правда окажется рядом с Айлонви, а не, к примеру, в наскоро оборудованной темнице. У родовой обители Энсору, как он помнил, было своё специфическое чувство юмора, а здесь давно было не с кем поразвлечься. Он нашёл Айлонви на большом балконе, выходившем на другую сторону, нежели окна покоев. Отсюда открывался вид на лесной массив, окрашенный в золото и багрянец, а вдалеке можно было различить шпили города. Чарльтвуин, столица Энферии. Туда и был устремлён взгляд девушки. Заслышав звук шагов, она обернулась и неуверенно улыбнулась Линдару, скорее из учтивости, чем от радости встречи. Сейчас Айлонви не знала, чего ожидать от Линдара. Да и он не знал, как теперь говорить с ней. Её золотисто-рыжие волосы были заплетены в косу и переброшены через плечо. Плотное платье, мятно-зелёное, затянутое шнуровкой на талии и рукавах, очень ей шло. Украшений она не носила, кроме единственного кольца, бывшего с ней на протяжении всего их путешествия. Обручального кольца Артайра Энсору. Они успели стать друзьями за эти пять лет. Их краткий роман в самом начале путешествия был не более чем попыткой найти убежище в объятиях друг друга – подсознательная тяга к тому, кого знал когда-то, и кто понимал тебя лучше, чем кто-либо… Но Линдар был виноват в гибели Артайра. И это был не тот шаг, за который можно было бы просто извиниться. – Я рада, что ты всё-таки пришёл, – тихо проговорила Айлонви, последняя леди своего клана. В её серебряных глазах не было ни ярости, ни ненависти – только усталое понимание. – Айлонви, я… Она вскинула руку, останавливая его. – Я знаю всё, что ты хочешь сказать мне, всё, для чего не найдёшь слов. Не надо, Линдар Эстор. Ноша и без того тяжела… ноша всех нас, – она вздохнула и жестом пригласила его приблизиться. Линдар молча остановился рядом, глядя на лес впереди. Он почувствовал, как Айлонви нашла его руку, чуть сжала, и он переплёл свои пальцы с её. В этом коротком жесте было заключено так многое. Сквозь всё, они оставались друзьями. – Куда ты отправишься? – мягко спросила она. – Знаю, что с нами вряд ли захочешь остаться. Пойдёшь на Север? Север. Эри… – В Айриас, – ответил оборотень и, не таясь, рассказал ей всё, что они обсуждали с Кайрой. Айлонви выслушала, не перебивая, всё это время глядя на Чарльтвуин. Но между Чарльтвуином и Замком, осколком иного мира, лежал не только лес, а целая непроходимая бездна условностей. – Моё место здесь, – сказала она, наконец. – Знаю. И не стал бы даже просить тебя принять на себя ещё и это. – Я немного помогу тебе, уговорю его. Впрочем, Арданнор и без того получил то, что хотел – Ключ Валруса, – она грустно улыбнулась. – Всё остальное не имеет значения. – Что теперь будет с тобой? – спросил Линдар с тревогой, заглядывая ей в глаза, не рассчитывая, что она объяснит всё. – Я могу помочь тебе? – Нет, Ли, – со вздохом покачала головой девушка. – Всё, что можно сделать – мы сделаем сами. Не беспокойся, беда мне не грозит. Охота Арданнора Энсору, начавшаяся ещё на Илтриксаре, окончена. Мы пришли к соглашению, которое устраивает нас обоих. А ты… Я очень хочу, чтобы у тебя была новая жизнь, взамен той, мой друг, – она обняла его за плечи, коротко, тепло, точно благословляя. – В отличие от нас, ты можешь её обрести. Пусть так и будет. *** Через два дня Кайра вернулась с вестями из Айриаса. Кроме неё в гостиной были только Линдар и Лунносветная. Всё так же потрескивал огонь в камине, и так же тикали часы с охотничьими псами. Но Кайра, обычно сдержанная, как и все Энсору, в волнении прохаживалась по комнате, точно не знала, как сообщить то, что узнала. Линдар воздержался от шуток. Взгляд Амилы был прикован к чародейке. – Леди Кайра, прошу. Что Вы узнали? – мелодичный голос Верховной Жрицы отрезвлял. Чародейка беспомощно посмотрела на неё, и Линдар почувствовал, как подобрался его внутренний зверь, предчувствуя опасность, которой не мог противостоять. – Бой при Мидерране был проигран, – отчеканила Кайра. Лунносветная подалась вперёд. Впервые оборотень видел её такой растерянной – её, непостижимую, величественную. – Но этого… не может быть, – потрясённо произнесла Амила. – Такая долгая, тщательная подготовка… тайная. Даже солдаты не знали всех деталей до последнего дня. Осведомлены были только избранные – те, чьё предварительное участие было необходимо. – Мне очень жаль, Верховная Жрица, – с горечью проговорила чародейка. – Нас предали. И предателем было кто-то из тех, кому мы доверяли. Они донесли Лорду-Командору. Кейерг явился на поле боя. Мы понесли много потерь… и… С изумлением оборотень заметил, что в тёмных глазах Кайры блеснули слёзы. Лунносветная, кажется, почувствовала. Её голос звучал очень спокойно, неестественно спокойно. – Говорите, леди Кайра, прошу Вас. Линдар мог не быть посвящён в дела Айриаса так глубоко, как Кайра, но он прекрасно представлял всю фатальность того, что сообщила чародейка в следующий миг. – В битве при Мидерране пал генерал Райдан Брейон. *** Тэсс никак не могла унять дрожь в руках, беспомощно теребивших медальон с портретом сына. Сердце металось в плену грудной клетки, точно раненая птица. Ей было так больно, что она с трудом могла сделать следующий вдох. Она ждала вестей... и боялась их, боялась так сильно, что не смела даже прибегать к своей поисковой магии. Губы беззвучно шептали имя, на котором сейчас замкнулся весь её мир: «Дрэйт». Страх за сына смешивал мысли, парализовал восприятие, сводил с ума. Каждый раз, когда он уходил на битву, она узнавала об этом и не находила себе места, пока всё не завершалось. Но это сражение было особенным, и сердце Тэсс разрывалось от тревоги и отчаяния, когда она прокручивала про себя все возможные варианты... Впервые Дрэйту предстояло встретиться с элитными отрядами самого Райдана Брейона. Генерал-фанатик вёл отряды на захват Мидеррана _сам_. Против него Дрэйту было не выстоять... Против него вообще мало кто мог бы выстоять – Тэсс слишком хорошо понимала это, чтобы питать иллюзии. Сквозь боль в ней вдруг вспыхнула глубоко спрятанная старая злость. – Сандрид, отродье нежити, неужели ты зайдёшь так далеко! Неужели будешь продолжать облизывать латные сапоги этого безумца, – прошипела чародейка. – Неужели поведёшь своих против Дрэйта?.. Тогда я сама найду тебя и вырву тебе сердце… Стук в дверь заставил её вскинуться, так велико было напряжение. Тэсс отперла. Ей показалось, что в миг, когда она натолкнулась на взгляд бирюзовых глаз, время остановилось. Чародейка склонила голову, чувствуя, как одеревенела спина. Эриадэль Норвьеру, облачённая в лёгкий кожаный доспех, шагнула в комнату. От неё ощутимо пахнуло холодом, да и застывшие в волосах снежинки ещё не успели растаять. Женщина медленно закрыла дверь и выжидающе посмотрела на властительницу Верлиона. – Он жив, Тэсс, – Норвьеру тепло улыбнулась ей. – Твой сын цел и невредим. Чародейка не удержала возглас радости и заключила свою королеву в объятия. – Да благословят тебя Боги за эти вести, Эриадэль, – горячо прошептала она. – Я думала, я потеряю разум... Норвьеру обняла её в ответ. – Всё хорошо, моя дорогая. Я сама направляла поисковые заклинания, чтобы узнать наверняка. – Благодарю тебя... Я... Я не знаю, что бы стало со мной, если бы он... – Тэсс не нашла в себе силы закончить фразу. От облегчения голова шла кругом, и пол уходил из-под ног. Всё внутри неё пело от ликования, хотя более всего сейчас она хотела бы оказаться рядом с Дрэйтом. Пусть она сделала свой выбор и покинула Энферию, пусть её сын думал, что она была мертва – её помыслы пребывали с ним всегда, несмотря на то, что по сути Тэсс предала его и понимала это. В конце концов, первым на предательство пошёл Сандрид с его проклятым сумасбродным желанием присоединиться к восстанию. Это его действия поставили под удар всю их семью! Хорошо ещё у него хватило чести и разума в итоге имитировать собственную смерть, как сделала раньше сама Тэсс! Но чародейка прекрасно знала, что её супруг, от которого она отреклась и о котором предпочитала думать как можно меньше, был, к её огромному сожалению, жив и здоров. Королева медленно кивнула, потом отстранилась и стянула перчатки, задумчиво разглядывая свои руки. В её взгляде была печаль, которую чародейка изредка подмечала в ней в моменты усталости. Коротко Норвьеру рассказала об итогах сражения – о вмешательстве Кейерга, о падении Брейона. Подробностей она пока не знала – не все вести ей успели доложить. Падение Брейона стало для Тэсс вестью безусловно радостной – ведь это означало конец его безумного восстания! Хотя… оставалась ещё Лунносветная… – Эта битва не остановит восстание, Тэсс, но она, безусловно, преломила ход многих вещей, – сказала королева, точно прочитав её мысли. – Впрочем, даже теперь едва ли _он_ вмешается. Чародейка поняла, о ком говорила Норвьеру – о том, кого объявили лордом-властителем Энферии, и кто на самом деле не властвовал на той земле ни дня. Это она знала от Эриадэль, ну а причин не доверять Эриадэль у неё не было. – Что может заставить его? – тихо спросила она. – Валрус, – коротко ответила Норвьеру и подошла к окну. Некоторое время она просто наблюдала за редкими кружившимися за стеклом снежинками, но её взгляд, казалось, был устремлён куда-то в непостижимую глубину её памяти. – Ты полагаешь, Лорд-Некромант сумеет добыть для нас Валрус?.. – неуверенно проговорила чародейка. – Это ведь не какая-то драгоценная безделушка, которую можно так запросто выкрасть. – Безусловно, – согласилась Эриадэль и задумчиво провела кончиками пальцев по стеклу. Медленно оно начало затягиваться морозным узором, для которого было ещё слишком рано. – Но он сможет добыть Ключ. А без Ключа Валрус… почти бесполезен. Тэсс понимающе кивнула, потом всё же решилась спросить: – Ты говорила, что нужны они все. С Кайрой Энсору, я так полагаю, не должно возникнуть особых сложностей – она вовлечена в свою новую жизнь не меньше твоего. Если объяснить ей настоящие цели, она согласится помочь. Ключ, я полагаю, тоже, раз уж помогала тебе тогда. А вот что ты станешь делать с Линдаром Эстором?.. Норвьеру грустно усмехнулась. На миг Тэсс показалось, что сапфир в перстне королевы стал жёлто-зелёным, как глаза кошки. Потом наваждение пропало. – Я не знаю. *** – Айлонви просила за тебя, но в этом нет нужды. Ты волен уходить, когда тебе заблагорассудится. Что касается леди Талиир – её я не удерживал с самого начала. – Боюсь, мне придётся просить тебя ещё кое-о-чём. – О чём же? – Амила Лунносветная должна вернуться в Айриас. Знаю, происходящее там пока не имеет для тебя значения, но её присутствие жизненно необходимо. Прошу тебя поверить моему слову. Отпусти её со мной, – Линдар поймал взгляд Арданнора. К его удивлению, Энсору ответил совершенно спокойно. – Я уже получил все необходимые мне ответы. Мне нужна только Айлонви, а с ней мы уже пришли к устраивающей нас обоих договорённости. Почти то же самое сказала и сама Фэллконнер. Соглашение, устраивающее их обоих. Линдар не был уверен, что хочет знать. – Ты, кажется, хотел получить кое-что ещё. По крайней мере, так говорила Айлонви, – продолжал Арданнор, и в его голосе оборотню почудилась тень улыбки. – Не то, чтобы я излишне привязан к своим вещам… И всё-таки позволь узнать, зачем? Он снял с мизинца фамильный перстень – крупный сапфир в оправе, сложные переплетения которой повторяли гербовую вязь Энсору, и теперь держал его в ладони. Про себя Линдар возблагодарил Айлонви. Какое же чудо ей удалось совершить? Или Арданнору и правда было _настолько_ безразлично?.. – Этот перстень был создан на Илтриксаре, – пояснил оборотень. – И он – твой. Чародеи, ведающие артефактами, смогут увидеть этот след. Твой перстень, пожалуй – единственная вещь, которая может послужить доказательством моего пребывания здесь, в Замке. Обещаю, я верну его тебе. – Возьми, – Арданнор протянул ему перстень. – Не знаю, чем это тебе поможет, но успех твоей затеи я гарантировать не могу. – Спасибо, Ард… Линдар чуть склонил голову и надел перстень. Арданнор кивнул, по-прежнему спокойно и безучастно. Оборотень хотел было рассказать ему, что произошло – что погиб человек, бывший самым сердцем восстания, что теперь сам дух сопротивления будет сломлен. Что его миссия стала ещё более значимой, ведь повстанцам нужно было во что-то поверить… Но он знал, что Энсору просто не услышит его. Глядя в потухшие глаза, когда-то несоизмеримо давно сверкавшие волей и решимостью, Линдар отчётливо понимал это. – Когда планируешь вернуться? – спросил Арданнор. Оборотень вздохнул, собираясь с мыслями. – Не думаю, что пробуду там долго. Да и перстень тебе надо вернуть. – В любом случае, буду рад тебе. Удачного путешествия. – Спасибо, – оборотень кивнул, не успев удивиться завуалированному приглашению. – Удачи с Валрусом. Наутро Линдар и Симрэль, сопровождавшие Лунносветную, покинули Замок. Их никто не провожал; им никто не препятствовал. Оборотень не сомневался, что Орден не переставал приглядывать за окрестностями Замка. Амила не стала испытывать судьбу и активировала портал, едва они только пересекли незримую границу зачарованного пространства. Айриас ждал их. *** Северный лес, граничащий с землями Барредов, был безмятежен. Этой ночью ни звери, ни даже куда более опасные твари не приближались к тайной тропе. Тропа пролегала в местах, обозначенных на всех картах как «непроходимые дебри», и по ней шёл высокий мужчина, ведя под уздцы могучего вороного жеребца. Он остановился и вскинул голову, вдыхая холодный воздух, прислушиваясь к чему-то. Конь нетерпеливо заржал, и это был пронзительный потусторонний звук, который даже эхо боялось подхватить. Мужчина чуть улыбнулся и ласково погладил жеребца. –Спокойно, друг. В Энферии, обещаю, я дам тебе волю, а пока давай насладимся прогулкой, как нормальные живые. Конь всхрапнул почти насмешливо, будто побуждая хозяина не говорить глупостей, и ткнулся ему в плечо. Безошибочно определив направление, мужчина удовлетворённо кивнул своим мыслям. Они продолжали путь, не останавливаясь, но и никуда особо не спеша. Глоссарий к трилогии "Ключ от Реальности" _Географические названия_ АЙРИА̀С – маленькое независимое государство внутри Энферии, защищённое Древней Магией земли и Храма Луны; основной оплот нынешнего восстания. АЛЬ-ИТЛА́Н – мифическое государство, расположенное на другом континенте. Считается, что большинство сказочных артефактов вроде ламп с джиннами и магических жезлов было создано там. Согласно легенде, на Аль-Итлане был выкован и Рагнатеран, Меч-Читающий-Сердца. ВЕРЛИО̀Н – королевство людей и оборотней, сердце Северного Альянса. ГРА̀ДДНА - крупное раздробленное государство на юго-западе от Энферии, знаменитое своим фольклором. ИЛА́Р – осколок Предвечного Леса в Северных Землях. Смысл названия утерян в веках. ИЛАР-АР-РАВЬЕЛЬ – дословно с эльфийского «Равьель-в-Иларе». Княжество эльфов Аэсса́р’Дола́н. Несмотря на то, что Равьель находится на Севере, в Северный Альянс не входит. ИЛТРИКСА̀Р – умирающая планета, мир высоких технологий и сильного волшебства. КАИЛЀРИ – осколок Предвечного Леса в Энферии. Смысл названия утерян в веках. КА̀ИЛЬ – река и имя духа реки, омывающей границы леса Каилери. МИДЕРРА̀Н – крупный портовый город. РАНДАВЭ̀ЙР – столица королевства Верлион. РЀЙО’КАИЛЀРИ – дословно с эльфийского «Сердце Каилери». Мистическое место, где сконцентрировано волшебство леса Каилери, охраняемое Королём- и Королевой-Древами. ТВАЙН – небольшой городок на юго-восточных границах Энферии. ЧА̀РЛЬТВУИН – столица Энферии с древних времён, ныне – оплот Единого Ордена. ША̀НТАУ – одно из княжеств Граддны. ШТА̀ЙЕН – крупное северное королевство, граничащее с лесом Илар. Не входит в Северный Альянс. ЭНФЀРИЯ – центральное королевство континента, наиболее цивилизованное, но замкнутое на себе. В этой земле – наибольшая концентрация источников «крови земной», магии Мира. В легендах Энферию называют «земля, где любая мечта и любой кошмар могут обрести своё воплощение». ЭНФЕ́РИЯ-АР-АЛА́СТРИ – княжество эльфов Ирийе́н’Дола́н. ЭТЀНРА – имя Мира. _Народы _ АЙ’ША̀ЙИС – лунные демоны, властители сновидений, чьи пути не ведомы ни магам, ни даже другим духам и демонам; вечные странники, которые до конца не принадлежат ни одной реальности. АРНА̀И – древняя полулегендарная раса Хранителей Этенры, выходцы из Перворождённых. _Аэсса̀р’До̀лан_ – дословно с эльфийского «Серебряная Ветвь», народ, который люди прозвали высшими эльфами. ИДДРА̀ЙГ – одна из древнейших энферийских аристократических семей, в которой часто рождались могучие волшебники. См. Эйлад Иддрайг. _Ѝрийен’До̀лан_ – дословно с эльфийского «Изумрудная Ветвь», народ, который люди прозвали лесными эльфами. ЛЍИАЙТ – имя некогда великого и многочисленного аристократического рода, одного из древнейших в Энферии. Почти все его представители были уничтожены после гибели Эйлада Иддрайга и победы над Демонической Королевой. Лииайты были элитой воинов, не знавшие себе равных, и веками служили Стражами Трона Энферии. Как правило, они стояли во главе личной стражи энферийских правителей и подчинялись им напрямую, не отвечая Единому Ордену. Согласно легендам, Лииайты магически связаны с самой землёй Энферии и благословлены, чтобы защищать хранителей страны. ЛЛУРГРЫ – один из варварских народов, населяющих Северные Земли. Известны тем, что, по легендам, в древности были не то прокляты, не то благословлены духами. Устойчивы к воздействию магии. _Тали́ир _– ПРАВЯЩИЙ ДОМ ЭЛЬФОВ ИРИЙЕН’ДОЛАН. _Тэ̀йриэ_ – одна из рас Илтриксара, в древности правители, в последствии – защитники людей. Каждый клан обладает своим уникальным Даром. Гербом клана является так называемый «тотемный зверь», в которого могут обращаться представители клана. В нынешней сложной государственной иерархии Илтриксара тэйриэ занимают своё особое место: они и служат людям, и правят, при этом не оспаривая власть человеческих властителей, а скорее дополняя её. По сути, каждое государство защищается своим кланом, согласно заключённым в древности договорам. Внутри кланов управление идёт от Дара. Клановый Дар выбирает не старшего представителя рода, а лучшего, способного вести остальных за собой. Такой тэйриэ становится Правящим Лордом/Правящей Леди. _Тэйриэ_ связаны со своими кланами не столько кровными узами, сколько магией, заключённой в их крови. Брак между представителями этой расы – событие мистическое, задействующее клановые Дары. Если тэйриэ – неважно, мужчина или женщина – становится частью другого рода и принимает магическую связь со своим новым кланом, он или она сохраняет свой изначальный Дар, но обретает искры нового. Дети от таких браков наделены Даром «принявшего» рода. Если тэйриэ, вступая в брак, сохраняет связь с собственным родом, у детей такого брака есть равные шансы получить Дар и внешность любого из родителей. Двойные фамилии означают связь с обоими кланами, где первая часть – «доминирующий» род (например: Айдэл Энсору-Веарнир из рода Веарнир вошла в клан Энсору; Ниара Вейла-Норвьеру из клана Вейла заключила брак с лордом Норвьеру, но осталась Вейла). Внешне тэйриэ похожи на людей, разве что их глаза и волосы могут быть необычных оттенков. _Тэйриэ_ обладают более высокой регенерацией и, как правило, сильнее людей. Изначально срок жизни превосходил человеческий, но большинство тэйриэ отказываются от своего долголетия (это называется «сжечь свою жизнь») и проживают отмеренный илтриксарскому человеку срок (около ста лет). После смерти тела тэйриэ не разлагаются, а естественным образом иссыхают, мумифицируются. Это обусловлено их иной, отличной от человека магической составляющей. В отличие от людей, тэйриэ не способны постичь другие типы магии, кроме магии своего Дара крови. Однако, основное различие между тэйриэ и людьми – не внешность, не физические данные и даже не клановый Дар. Всех тэйриэ объединяет так называемое Призвание, Смысл жить не ради себя, обусловленный не древним кодексом, а самой их мистической природой. Тэйриэ, потерявший Призвание, считается отверженным, и в целом его существование нельзя назвать жизнью в полном смысле этого слова. КЛАНЫ ТЭЙРИЭ, УПОМИНАЮЩИЕСЯ В ТРИЛОГИИ ВЕАРНЍР. Клановый Дар: магия исцеления. Тотемный зверь: ледяной феникс. Облик: ярко голубые или кобальтовые глаза, платиновые волосы. ВЀЙЛА. Клановый Дар: магия камня, причём не столько управление стихией, сколько возможность создавать самые удивительные артефакты из камней, с любыми свойствами и зарядами. Тотемный зверь: ониксовая кобра. Облик: глаза разных оттенков жёлтого, волосы – чёрные или тёмно-пепельные. ГРА̀КХИС. Клановый Дар: боевая магия. Тотемный зверь: серебристый барс. Облик: глаза зелёные или жёлто-зелёные с вертикальным зрачком, серебристые волосы. НОРВЬЕ́РУ.Клановый Дар: магия воды. Тотемный зверь: водный дракон. Облик: бирюзовые глаза, тёмные волосы с зеленоватым отливом. ФЭЛЛКО́ННЕР. Клановый Дар: многократное усиление любой магии. Тотемный зверь: золотой сокол. Облик: серебристые глаза, рыжие волосы. ЭНСО́РУ. Клановый Дар: эмпатия (позволяет чувствовать и направлять чужие эмоции, манипулировать ими, но не создавать новые). Тотемный зверь: демонический пёс. Облик: глаза без белка, чёрные, с янтарной или коричневой радужкой; чёрные волосы. Дар Энсору отличается от магии по своей природе, поэтому Псы неуязвимы для прямого магического воздействия (будь то атака или исцеление), но и сами не способны творить волшебство. Исключение составляют случаи, когда тэйриэ из другого клана входит в клан Энсору. Тогда его или её Дар действует на со-кланников. В силу своих не-магических особенностей, Энсору в основном известны как учёные и алхимики. Могут использовать артефакты, которые по сути являются не магической энергией, а накопителем. Самый известный артефакт клана – Замок Энсору, живое пространство, связанное с кланом, как говорили на Илтриксаре, «как тело связано с духом». Клан Энсору проклят недугом, который они прозвали «Ускользание». Проклятие пленяет разум и личность в теряющем дееспособность теле, которое начинает медленно разлагаться заживо. «Ускользание» забирает одного представителя клана в каждом поколении. Принцип выбора неизвестен, как и причины. _Имена_ АГНЀСС ДА̀ННАВИТ – см. Кайра Энсору. АЗРАВЍР А̀ЛГОН – жрец высшей касты Единого Ордена, страж и доверенный Лиссандры Лайас, ученик и названный сын Закталла Менэса. Один из лучших Мастеров Пыток за всю историю Единого Ордена. За свои таланты получил прозвище Истязатель Плоти и Душ. А̀ЙДЭЛ ЭНСО̀РУ-ВЕАРНЍР – тэйриэ, Правящая Леди рода Энсору, младшая принцесса клана Веарнир, супруга Ирйихада Энсору, мать Арданнора и Артайра. А̀ЙИШ’Э̀РРАТ – Ай’Шайис, больше известная как Демоническая Королева; супруга Эйлада Иддрайга, мать Амилы; последняя леди-властительница Энферии. АЙЛО̀НВИ ФЭЛЛКО̀ННЕР – её история будет раскрыта в романе. А̀ЙНЕР БРЕЙО̀Н – племянница Райдана Брейона, одна из боевых чародеек Айриаса. АКХАРАА̀Т – так же известная как Тёмная Богиня, Многоликая, Справедливая, «берущая Своё начало со дна душ живущих». Имя непостижимой Силы, веками властвующей в Энферии. А̀ЛГРИС ЛЕСНОЙ ВЕТЕР – Верховный Шаман Верлиона. АЛДА̀РИАН ТАЛЍИР – последний князь лесных эльфов. А̀МИЛА ЛУННОСВЕТНАЯ ИДДРА̀ЙГ – Верховная Жрица Храма Луны, основательница Лунного Ордена; одна из предводителей восстания, пророчица, прозванная Сновидящей. Дочь лорда-властителя Эйлада Иддрайга и демонессы Айиш’Эррат, названная сестра Аэртана Лииайта. АНДА̀РРА СЕРЕБРЯНЫЙ СЛЕД – северная шаманка из народа ирбисов. АРДАННО̀Р ЭНСО̀РУ – тэйриэ, Правящий Лорд своего клана, старший брат Артайра, супруг Раэнэль. Был провозглашён лордом-властителем Энферии. АРЀО КЀЙЕРГ – Лорд-Командор Защищающего Клинка Богини, верховный военачальник Энферии. АРТА̀ЙР ЭНСОРУ – тэйриэ, принц клана, младший брат Арданнора, супруг Айлонви. АЭРТА̀Н ЛЍИАЙТ – насколько известно, последний представитель своего клана; сын Нордстрана Лииайта, названный брат Амилы Лунносветной. ВА̀ЛРУС – творение магии и науки, легендарная разумная машина клана Энсору. ВА̀ЙЯ БРЕЙО̀Н – супруга Райдана. ВЕЛЬДЖЍРА ЭНСО̀РУ – тэйриэ, супруга человеческого чародея Ридхарда Даннавита, мать Кайры, тётя Арданнора и Артайра. Была изгнана из клана своим братом Ирйихадом и стала союзницей клана Норвьеру. ВИЛЛЀРИАР ГВА̀АР – последний король династии Гваар, в прошлом правившей Верлионом. Известен своей ненавистью к нелюдским расам. ДЖЀВИН БЛАЙТ – см. Са̀ндрид Ба̀рред. ДРЭЙТ БА́РРЕД – капитан мидерранского отряда Защищающего Клинка Богини. ЗАКТА̀ЛЛ МЀНЭС – великий деятель своего времени, которому Единый Орден, по сути, обязан своим восстановлением. Хранитель Знаний, наделённый пророческим даром, автор трактатов о Лунных Демонах. Во времена Эйлада Иддрайга был изгнан вместе с оставшимися жрецами Единого Ордена, когда всех представителей Первого Круга казнили по приказу лорда-властителя. «Выковал» новую верхушку из своих соратников. По возвращении Единого Ордена в Энферию занял пост Верховного Жреца небольшого города Варнина на северных границах, откуда был родом. Фактически являлся центральной фигурой нового Совета Жрецов. После скандала с бегством Амилы Лунносветной и Райдана Брейона из варнинских Святилищ был подвержен опале, после чего передал пост в Варнине своей ученице Лиссандре Лайас и исчез при загадочных обстоятельствах. _Иннуара́э _– дословно с эльфийского «Льющая Свет». Одно из имён Амилы Лунносветной у эльфов. ЍРИЯ ВАДР – одна из жриц Единого Ордена, целительница. ЍРЙИХАД ЭНСОРУ – тэйриэ, Правящий Лорд, известный своей редкой жестокостью. Несмотря на это, много сделал для своего народа и для науки. Супруг Айдэл Энсору-Веарнир, отец Арданнора и Артайра. Говорили, что прежде у Ирйихада были и другие жёны и дети, которых он якобы изгнал из своего клана. ЍРГЕЙЛ ДАЙР – капитан одного из айриасских отрядов. КА̀ЙРА ЭНСО̀РУ – кузина Арданнора и Артайра, дочь Вельджиры Энсору и человеческого чародея Ридхарда Даннавита. От Энсору к ней не перешёл Дар, кроме возможности изредка обращаться тотемным зверем. Очень сильная чародейка, талантливый политик и дипломат. Когда Арданнор Энсору отошёл от дел на Илтриксаре, фактически взяла на себя управление. Под именем и личиной Агнесс Даннавит организовала агентурную сеть для Айриаса. КРЭ̀ЙЕН – некромант из Диких Пустошей. ГВИНБЍР – главный оружейник Айриаса, дварф. ЛАГРА̀З НОЧНАЯ ЛАПА – шаман из народа волков. ЛАЙЀРА – одна из жриц Храма Луны из близкого окружения Амилы. ЛИНДА̀Р Э̀СТОР – его история будет раскрыта в романе. ЛИССА̀НДРА ЛА̀ЙАС – Верховная Жрица Единого Ордена в городе Варнин. Ученица и названная дочь Закталла Менэса. МЍДДРУ ЭНСО̀РУ – Правящий Лорд клана. МИЭ̀ЙРНА – мистическое творение Валруса. НЀБЕТ - старая волшебница, учитель Симрэль Талиир. НИА̀РА ВЀЙЛА-НОРВЬЕ́РУ – тэйриэ, супруга Старна Норвьеру, мать Эриадэль и Раэнэль. НО̀РДСТРАН ЛЍИАЙТ – последний предводитель рода, отец Аэртана. Соратник и Страж Эйлада Иддрайга. НЭРЭ̀ЙЯ ЭНСО̀РУ – _тэйриэ_, супруга Роаннэна Энсору, мать Тирэйна. После смерти мужа недолгое время пробыла Правящей Леди. Вскоре отправилась вслед за супругом, передав власть сыну. РАГНАТЕРА̀Н – Меч-Читающий-Сердца, древний артефакт, скрытый в Храме Луны. Согласно энферийским легендам, только истинный лорд- или леди- властитель(-ница) сможет владеть Рагнатераном и с его помощью восстановит порядок вещей. РА̀ЙДАН БРЕЙО̀Н – генерал армии Айриаса, предводитель нынешнего восстания. РА̀СКО ВЕЛХА̀ЙТ – командир Волчьего Гарнизона, один из Стражей Границ Верлиона. РАЭНЭ̀ЛЬ ЭНСО̀РУ-НОРВЬЀРУ – тэйриэ, сестра-близнец Эриадэль, принцесса клана. Выйдя замуж за Арданнора, она вошла в его клан и позже пала жертвой недуга «Ускользания». РОА̀ННЭН ЭНСО̀РУ – Правящий Лорд, великий учёный, создатель Валруса. Потерял почти весь свой клан во время Последней Войны и так и не довёл проект «Валрус» до конца. Бремя его горя было так велико, что он сжёг свою жизнь раньше отмеренного тэйриэ срока. РЍДХАРД ДА̀ННАВИТ – сильный чародей родом из земель клана Энсору, супруг Вельджиры Энсору, отец и учитель Кайры. СА̀НДРИД БА̀РРЕД – аристократ, верный Райдану Брейону и восстанию; больше известен как полковник Джевин Блайт, командир одного из элитных эшелонов тяжёлой кавалерии Айриаса. СЍМРЭЛЬ ТАЛЍИР – княжна лесных эльфов, последняя из своего Дома. Называет себя Со́арэ, дословно с эльфийского – «Скорбь». СТАРН НОРВЬЀРУ – тэйриэ, Правящий Лорд клана. Супруг Ниары Норвьеру-Вейлы, отец Эриадэль и Раэнэль. ТИИРЭ́ЙН ЭНСО̀РУ - _тэйриэ_, Правящий Лорд клана, сын Роаннэна и Нэрэйи, отец Ирйихада и Вельджиры. _Тэ̀ак, тэ̀а_ – форма обращения к жрецам и жрицам Единого Ордена. Тэак-ши, тэа-ши – форма обращения к жрецам и жрицам высшей касты. ТЭСС – урождённая Тэсс Лэ̀ори, позднее – Тэсс Барред. Верховная Чародейка Верлиона. ФЭЛ – мистическое творение Валруса. Э̀ЙЛАД ИДДРА̀ЙГ – последний лорд-властитель Энферии, могучий чародей-призыватель, свергнувший Единый Орден. Взял в жёны лунную демонессу Айиш’Эррат, которая родила ему дочь Амилу. ЭРИАДЭ̀ЛЬ НОРВЬЀРУ – тэйриэ, в прошлом – Правящая Леди своего клана, ныне – королева Верлиона, основательница Северного Альянса; сестра-близнец Раэнэль. БАБКА ЯРГЭ̀ –персонаж северного фольклора, Арнаи, заведовавшая Дорогами Мёртвых, хранившая Ключи Страны Хрустальных Холмов, где Арнаи обретали отдых сердца. Ездит по заснеженным лесам и долинам на упряжке костяных собак. ЯССУ̀Р ЙОР – охотник из Волчьего Гарнизона. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org