Автор : Сабирова Алина Название книги: Солнечный дождь. Розовая драма Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/sabirova-alina/solnechnyi-dozhd-si Алина Сабирова Солнечный дождь. Розовая драма _ПРОЛОГ_ Роман очнулся от нестерпимой боли в голове и с ужасом осознал, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Его тело было приковано цепями к холодной сырой стене так, что железные обручи больно сдавили щиколотки и запястья. — Господи, это сон… Это сон!.. — хрипел он, беспомощно шевеля ослабевшими конечностями. — Этого не может быть! Поняв, что произошло, Роман набрал в грудь воздуха и закричал так, как никогда в жизни. Его протяжные крики эхом отзывались от сырых темных стен, которых никогда не касался и лучик света. Он дергался, проклинал, плакал, умолял, но никто не приходил — эта непроходимая черная мгла по-прежнему обступала со всех сторон и равнодушно давила на его кости и на его душу. Ему показалось, что прошло несколько часов, прежде чем рядом кто-то осторожно сделал несколько шагов. — Кто вы? Что вам нужно? — дрожа всем телом от страха и холода, выдавил Роман. Кто-то в темноте чиркнул спичкой и зажег свечу. Пленник увидел прямо перед собой жуткую фигуру в черном плаще и не смог сдержать крик. Лица человека не было видно под скрывающим его капюшоном, но Роману казалось, что у этого существа и не может быть никакого лица, и в нем нет ничего человеческого. — Кто ты?! — Не так уж важно, кто перед тобой стоит, — неестественно ласково прошелестела фигура тихим женским голосом. — Ты когда-нибудь задумывался о том, кто ты? — Что тебе надо?! — в исступлении кричал мужчина. — Не надо меня бояться, — спокойно продолжала его мучительница. — Я стольких видела похожих на тебя, сходящих с ума от страха, молящих о пощаде, но отсюда не выбраться никому, и знаешь почему? Потому что ты уже давно мертв. Вы все не замечаете, как ежедневно разлагаетесь заживо. Знал ли ты когда-нибудь, что такое настоящая жизнь? У тебя вообще было что-то, кроме твоей никчемной и никому не нужной работы? — Что? — Сейчас ты мог бы жить, путешествовать, заниматься любовью, дышать… и быть счастливым. Если бы не пытался выследить нас. Ты сам привел себя сюда. — Подняв свечу вверх, она позволила ему разглядеть высоченные каменные своды с отходящими вниз колоннами. Это было холодное пристанище для мертвых — вечное, полное боли и раскаянья. — Твое время истекло. Ты прожил свою жизнь, — неумолимо шептала фигура в черном. — Иногда она так быстро догорает, как эта свеча, правда? Ну-ну, не плачь. Смерть пришла к тебе без стука, без предупреждения, и ты многого не успел сделать. Каждый с этим сталкивается, не ты первый и не ты последний. Твоей красавице тоже недолго осталось, ей не следовало связываться с тобой. — Она не знала… — обессиленно прошептал Роман. — Естественно, она не знала! Если бы было иначе, ее смерть была бы долгой и мучительной, ведь предательство окупается только кровью. Но так как она всего лишь была слаба интеллектом, ее кончина будет быстрой. Гуманно, не правда ли? Кажется, с каждым годом я старею и добрею! В последних словах Роману почудилась издевка. Напротив того места, где он висел, в одно мгновение загорелись тысячи свечей, озарившие каменный стол, на котором лежала голая, как и он сам, Яна. В этом последнем убежище не было и не могло быть одежды, скрывающей под маской приличия плотские грехи. Женщина, при жизни дарившая ему тепло и ласку, лежала без движения, с закрытыми глазами. Ее руки и ноги были скованы цепями, но она и не могла убежать, даже если бы ее не держало железо. Это чистилище было его последней остановкой на пути к бесконечности, теперь он не сомневался в этом. — Прости меня… прости, — плакал Роман, пока к каменному столу медленно стекались фигуры в черном. У одной из них в руках красовался огромный, начищенный до блеска кинжал. Перед тем как он пронзил сердце Яны, она открыла глаза, но не успела даже вскрикнуть. Роман судорожно вздохнул и, зажмурившись, быстро отвернулся в сторону. Он до боли стиснул зубы, а из-под его плотно сомкнутых век выступили слезы. Открыв глаза вновь, он понял, что люди в черных капюшонах со всех сторон обступили жертвенный стол и Яны он больше не увидит. Над столом возвышалась довольно крупная статуэтка обезьяны из чистого золота; в неверном свете свечей Роману показалось, что ее алчные рубиновые глазки наполнились кровью и наслаждением, когда Яну пронзило лезвие. Вскоре он услышал, как рядом что-то заскрежетало — как будто заработал некий механизм, и его руки и ноги начали стремительно разъезжаться в стороны. — НЕЕЕТ..! — отчаянно вскрикнул Роман. В следующую секунду его тело разлетелось на части. _ГЛАВА 1_ _Несколькими часами ранее_ Саша повернула ключ в замочной скважине до щелчка и открыла дверь. Когда ее нога в изящной туфельке ступила на дорожку из свечей, она ахнула. — Добро пожаловать домой, солнце, — услышала она. Рядом с лестницей, ведущей на второй этаж, прямо напротив входа сидел юноша с гитарой в руках. У него были светлые, зачесанные назад волосы, его сильную гибкую фигуру подчеркивал элегантный черный костюм, а в по-мальчишески нахальных ярко-голубых глазах спрятались опасные и манящие огоньки. Сверкающая дорожка из свечей и красных лепестков роз вела к лестнице, и на губах обольстителя играла дерзкая улыбка. — Я вижу, ты меня узнала, — констатировал он. — Да, Тимур, но… — начало было Саша. — Никаких «но», — покачав головой, мягко улыбнулся Тимур. — Я несколько месяцев ждал этого момента. Я написал для тебя песню и хочу, чтобы ты ее услышала. Пальцы ударили по струнам, и его бархатный голос затянул: — _У меня есть пята Ахиллеса,_ _То ангел крылатой мечты,_ _В моих объятьях была принцесса, _ _Что соткана из красоты._ _И ярче всех солнц была та звезда,_ _Что горела в глазах твоих._ _Кто-то рискнул и — проиграл,_ _На то было много причин;_ _Я вечный бунтарь, я опоздал,_ _Целуя, лаская других._ Звуки чарующей мелодии стихли, когда пальцы Тимура замерли на струнах. Он отложил гитару и, поднявшись со стула, подошел к опешившей Саше. — Как красиво ты поешь, — тихо произнесла она, еле сдерживая непрошеные слезы. Ей еще никто не делал таких до боли милых признаний. — Эта песня прекрасна! — Ты намного прекраснее, — тихо пробормотал он, обнимая Сашу за плечи. — Лучше, чем что бы то ни было. Ты позволишь мне любить тебя? — Но…— Саша подняла глаза и неуверенно улыбнулась. — Ты же впервые разговариваешь со мной. Тимур нежно приложил палец к ее губам и, наклонившись, ласково прошептал: — Это неважно, ты же тоже это чувствуешь. Ощущаешь меня, и это неслучайно… Саша блаженно прикрыла глаза и в следующую секунду почувствовала, как Тимур разворачивает ее спиной к себе. — Я сниму с тебя одежду медленно, так медленно, что ты будешь трепетать от желания… — Она чувствовала его дыхание на своей коже, чувствовала, как его пальцы скользят по ее шее, словно пытаясь нащупать заветные струны ее естества и извлечь из глубины его музыку, как он только что мастерски сделал это с гитарой. — Не нужно бояться этого. Разве твое тело не умирает от желания любить? Нащупав замочек платья, Тимур потянул его вниз и расстегнул молнию. Единственная защита от его рук упала на пол, и Саша с шумом выдохнула воздух. Через минуту они сидели на полу полностью голые в окружении тысячи мерцающих свечей и алой россыпи из лепестков роз, сплетенные воедино, содрогающиеся от предвкушения феерии в своих телах, двигающихся в одном ритме и к одной цели. Саша откинулась спиной на лестничные ступеньки и обвила ногами его крепкий торс, позволяя юноше овладеть собой без остатка и погрузиться вместе с ней в глубокий чувственный экстаз, немыслимо мощный, опьяняющий и порабощающий разум. Ночь выдалась короткой и прозрачной, поэтому быстро миновала, растворившись с первыми лучами летнего солнца. Город еще не спешил просыпаться, и на улицах застыл легкий розоватый туман, несущий недолговечную прохладу и свежесть. Несмотря на кажущееся спокойствие, в доме депутата Астахова дружелюбная атмосфера давно рассыпалась на тысячи мелких кусочков. На кухне за чистым белым столом сидел молодой человек немногим старше двадцати в майке и спортивных шортах, перед ним стоял полный стакан свежевыжатого яблочного сока, но он еще не сделал и глотка, так как был увлечен просмотром новостной ленты на своем планшете. Его светло-зеленые глаза задумчиво следили за быстро мелькающими под пальцами строчками и картинками, порой он хмурился, увидев неприятное, а затем вновь улыбка трогала его чувственные губы, создавая волнующий изгиб на этом и без того притягательном лице.       — Доброе утро, Кирилл, — зевая и потягиваясь, в столовую вошла высокая девушка с взлохмаченной головой. — Доброе утро, — не отрываясь от планшета, отозвался молодой человек. — Как спалось? — Отвратительно, — буркнула она,— автоматическими движениями заваривая себе чай, — слышал, что вчера мне наговорила эта гадина? — Ты про Диану? Какая новость! — усмехнулся Кирилл, оторвавшись от экрана гаджета. — Вы без конца орете по поводу и без повода! Пора уже успокоиться, Юленька, мы же семья, — успокаивающе бормотал он, пробуя сок из своего стакана; к сожалению, напиток показался ему слишком кислым и он, поморщившись, отставил стакан в сторону. Сегодня у него действительно было хорошее настроение и никаких истерик слушать не хотелось. — Эта нищая выскочка нам не семья! — резко бросила Юля, устраиваясь рядом с ним за столом. — Ты взгляни только, как она себя ведет! Я ненавижу ее с первого дня, как увидела, с первого взгляда! — Ага, — Кирилл уже вновь отрешенно смотрел в планшет, прогладывая заголовки утренних видеоновостей, — не сомневайся, она нас тоже терпеть не может. — А она не имеет права нас ненавидеть! — взорвалась Юля. — Она никто! Альберт просто пару раз переспал с той никчемной официанткой, вот и все! Если бы он не записал ее отродье своей дочерью, то эта дрянь жила бы в грязи, как и раньше, до смерти своей мамаши! Как и должно было быть! Они обе дешевки…       Кирилл не стал напоминать сестре, что она говорит ему это почти каждый день, иначе желчь и яд заводящейся Юли могли перекинуться и на него. — Единственное, чего я понять не могу, — чуть подостыв, продолжила Юля, — так это то, почему ты сначала относился к ней хорошо и только потом перешел на мою сторону? Почему? Этого вопроса Юля еще не задавала. Кирилл пристально посмотрел на сестру и с улыбкой спросил: — Разве? — Да, и не отнекивайся! Ты играл с ней, дарил безделушки, кажется, даже не делал разницы между мной, Камиллой и ею. А потом ты резко изменил к ней свое отношение, абсолютно неожиданно! Что случилось? — Кое-что произошло, — уклончиво ответил Кирилл. Его улыбка бесследно исчезла с лица. — Но я не хочу говорить об этом сегодня. Правда, Юля, не сегодня. — Ты мне не расскажешь? — все любопытствовала сестра. — В другой раз, — дружелюбно пожал ей руку Кирилл. — Я не хочу лишний раз вспоминать неприятные моменты, о которых хочется забыть раз и навсегда. Юля кивнула, хотя этими словами Кирилл только разжег ее любопытство. Она решила во что бы то ни стало докопаться до правды и узнать, что же случилось на самом деле. *** — В чем дело, милая? Почему ты уносишь мой завтрак? Саша оглянулась и ласково улыбнулась сонному юноше, лежащему на ее шелковых простынях и жмурящемуся от падающих на лицо солнечных лучей. — Ты так крепко спал, что я расхотела тебя будить, — пожала плечами она, ставя поднос на прикроватную тумбочку. Саша взяла пульт и включила утренние новости, не замечая игривых искорок в его глазах. — Неправда, — рассмеялся Тимур, резко обхватив ее талию и увлекая за собой в постель. — Ты хотела все съесть сама, хитрая обжорка! Саша хотела было обидеться и вырваться, но Тимур накрыл ее рот поцелуем, не давая сказать ни единого слова. Он стянул с нее легкий халат и отшвырнул на пол, как ненужную тряпку. Саша и опомниться не успела, как Тимур оказался сверху. Ее руки заскользили по его разгоряченной спине, и она уже не думала уворачиваться от его ласк. Тимур ненасытно ловил ртом ее влажное дыхание, так, что она не могла вздохнуть, но воистину умирала от наслаждения. Его обнаженное тело приникло к ее, самозабвенно погружая вместе с собой в пучину упоительного блаженства. «Я готова лгать, чтобы снова чувствовать себя живой» — проносилось в голове у Саши, когда ее пальцы ласкали крепкие мускулистые плечи и его губы оставляли сладостную дорожку из поцелуев на ее животе. Она чувствовала, как из сердца — огорченного и разочаровавшегося — струится любовь. Кто знает, настоящая ли она и сколько суждено ей прожить, но в эту самую секунду не имело никакого значения, сколько продлится это счастье — вечность или всего лишь мгновение. Она вспомнила, что когда-то уже много лет назад была счастлива, но с другим мужчиной, глаза которого обещали ей жизнь, полную сбывшихся грез. Прошли годы, но тело и душа так и остались скованными одинокой болью, страшным мучительным холодом и смертельной обидой. Разрушенные мечты невозможно склеить, и эту жизнь уже не исправить. Предаваясь любви, Тимур и Саша едва обратили внимание на экстренные новости. — …сотрудник полиции, сообщавший следствию о своем успешном внедрении в секту, насчитывающую, по предварительным данным, свыше тысячи человек, подвергся нападению и был жестоко убит. Этой ночью мать жертвы нашла под дверью пакет с его трупом, расчлененным на части. Известно лишь, что минувшей ночью должно было произойти так называемое знакомство с членами секты, однако, по понятным причинам, посвящение не состоялось. Следователь Лебедев вместе со своими подчиненными уже не в первый раз успешно раскрывает подобного рода группировки, пропагандирующие жертвоприношения, и вчерашнее событие стало для него настоящей неожиданностью. Он прокомментировал эту ситуацию следующим образом: «Роман познакомился с девушкой в Интернете, перед этим детально изучив ее страничку на сайте знакомств. Мы решили действовать по старой схеме; все указывало на то, что девушка…» — Да выключи ты уже эту ерунду! — раздраженно сказала Юля брату, не переставая уминать бутерброд. Кирилл сделал останавливающий жест рукой, заставляя Юлю замолчать. — …к сожалению, следствию так и не удалось выяснить, то ли это незаконное объединение, о котором по городу ходят слухи уже несколько лет, или какая-то другая секта, но одно ясно точно — эта история еще долго не увидит своего окончания. — Ну и что? — картинно зевнула Юля. — Опять старые страшилки про эту секту. Надоело уже! Представляешь, я даже слышала, что там раз в девять недель убивают человека и будто бы идол у них какое-то животное, вроде бы как аналог Дьявола, но что это за животное — никто не знает… Но по мне — так это все выдумки, лично я думаю, что этой огромной организованной секты не существует, а есть разные мелкие кучки придурков, которым по ночам просто заняться нечем! Поэтому со временем этих кретинов либо переловят одного за другим, либо им станет скучно, и они разойдутся по домам! — Скорее всего, ты права, но… — Кирилл отложил планшет в сторону и задумчиво почесал подбородок. — Согласись, есть что-то настораживающее в этой истории. Эти упорные слухи в течение, по-моему, уже лет шести–семи. Странно это все… — Ну… даже если эта великая и ужасная секта существует, нами она вряд ли когда-нибудь заинтересуется! — хмыкнула Юля. — Ладно, доедай, — Кирилл встал из-за стола, — а я пойду, пробегусь. — И давно ты бегаешь по утрам? — Юлины брови скептически взлетели кверху. — Сегодня первый день! — гордо улыбнулся Кирилл. — Надо же когда-нибудь начинать! Не скучай, увидимся. Несмотря на зябкое утро, Диана — та самая, которую до беспамятства ненавидела Юля — выскочила в сад в одной пижаме и шлепанцах, едва услышала утробный кошачий вой. Это была невысокая темноволосая девочка-подросток, черноглазая и светлокожая, несколько скованная, не очень проворная и быстрая, не очень смелая, но, судя по упрямому подбородку и пухлым, несколько обиженным губкам, имела весьма и весьма непростой характер. — Кис-кис! Филя, иди ко мне! — она заглянула под каждый куст, прежде чем увидела своего котика на дереве. Обильная листва скрывала его мохнатое черное тельце почти полностью, поэтому Диана так долго не замечала его. Он отчаянно призывал на помощь, сидя на самой высокой ветке. — Филя, спускайся! — звала его Диана, но котик лишь сильнее впивался когтями в древесину и продолжал жалобно мяукать. — Я поймаю тебя! Прыгай! Ну же! Все было бесполезно, кот ни в какую не хотел расставаться с веткой. Через пару минут Диана заметила, что к воротам приближается ее сводный брат. Кирилл беззаботно и не спеша бежал в майке и спортивных шортах, с наушниками в ушах и самодовольной улыбкой на лице. Просить у него помощи ей совсем не хотелось, потому что с котиком у него сложились не самые любвеобильные отношения, да и с ней самой тоже. Филька как раз замолк, заметив, что Кирилл заходит в сад. Увидев Диану, угрюмо переминавшуюся с ноги на ногу под деревом, Кирилл остановился было, думая сначала пройти мимо и не связываться с ней, но затем все-таки решил подойти поближе. — Что ты здесь делаешь? — он оглядел ее тонкую пижаму и сжатые пальцы в шлепанцах.— Что-то случилось? — Ничего, — неопределенно протянула она. — Просто решила встать пораньше сегодня и ...ээ...сорвать цветов с клумбы. — Правда? — недоверчиво посмотрел на нее Кирилл. По его прищуренным задорным глазам Диана поняла, что он так просто не отделается. — Нуу.. — замялась она и решила сказать полуправду. — Мне просто показалось, что в саду кто-то кричит, но когда я прибежала, никого не было, вот и все. — А зачем тогда надо было врать про цветы? — не отступал Кирилл. — Чтобы ты не приставал со своими приколами насчет того, что мне без конца что-то мерещится! — сумела вывернуться Диана. — Ну о'кей, не буду тебе докучать, — любезно улыбнулся Кирилл и быстро направился ко входу в дом. Даже слишком быстро, не попрепиравшись с ней как обычно, но у Дианы не было времени обращать внимание на такие мелочи. Ухватившись рукой за ветку, она подтянулась и поставила ногу с другого края так, чтобы обхватить ствол телом. — Филя, все, я иду за тобой! — крикнула она притихшему коту. Осторожно переставляя ноги и руки, Диана кое-как добралась до Фильки. Вниз смотреть ей совсем не хотелось. — Я уже здесь, — пропыхтела она, хватаясь за ветку, на которой сидело мохнатое сокровище. — Филя, иди ко мне! Диана издала раздраженный возглас и потянулась к нему. Для этого ей пришлось самым небезопасным образом улечься животом на ветку, не очень надежно обвив ее ногами. — Ну же! Кис-кис-кис! — звала она трусливого кота, подтягиваясь все ближе. Кот с опаской смотрел на хозяйку и даже не думал шевелиться. — Ага, поймала! — торжественно воскликнула Диана, схватив-таки напуганное животное. — Не бойся, сейчас будем спускаться. В эту секунду Диана почувствовала, как нога неумолимо смещается в сторону; она дернулась и потеряла хрупкое равновесие. Сдавленный крик вырвался из ее горла перед тем, как тело соскользнуло с ветки — она с бешеной скоростью полетела на землю вниз спиной. В это короткое мгновение их совместного полета кричал только кот, потому что Диана вцепилась в него мертвой хваткой, даже не осознавая этого. За один миг до ужасного удара об землю Диану поймали чьи-то спасительные руки. Она с изумлением уставилась в лицо невесть откуда взявшемуся Кириллу. — Опс, поймал! — ликующе засмеялся он. — Ты меня не поблагодаришь, Дианочка? Я, как-никак, тебе жизнь спас! — Что? — ошарашенно переспросила Диана. — Ты... — Так и позвоночник сломать можно, — не слушая ее, продолжил Кирилл. — Эх, если бы не я.. Улучив момент, кот спрыгнул вниз, освободившись из онемевших Дианиных рук. Очутившись на земле, он скачками смылся в кусты. — Пусти! — Диана поспешно вырвалась и встала на ноги. — Ты все это время был здесь? — Ну да, — как ни в чем не бывало пожал плечами Кирилл. В его слегка раскосых зеленых глазах плясали чертята. — Не переживай, ты смотрелась очень грациозно в своей.. ээ.. в своем ночном неглиже. Диана оглядела себя: полосатая рубашка и штаны кое-где разодрались, и к тому же кот, прыгая с нее на землю, до крови расцарапал хозяйке живот. — Так и знала, что от тебя помощи не дождешься! — возмущенно пихнула его Диана. — Просто стоял и ухохатывался! Терпеть тебя за это не могу! — с этими словами Диана развернулась к Кириллу спиной и гордо направилась к крыльцу. — Правда? — Кирилл картинно приложил руку к груди. — Ах, ты разбила мне сердце! Думаю, не надо было тебя ловить, ты наверняка умеешь летать! Диана остановилась и удивленно обернулась. Что это он имеет в виду? — Ой, хотя у тебя же в этот раз с собой метлы не было! — прыснул Кирилл. — Отстань! — Диана разъяренно зашагала дальше. Не успела она схватиться за ручку двери, как та резко распахнулась и ударила Диану по лбу. Она покачнулась и упала на пятую точку. Конечно же, радости Кирилла не было предела. Со ступенек тем временем поспешно спускалась длинноногая брюнетка на высоченных каблуках. Это была Юля, уже успевшая причесаться и облачиться в обтягивающую мини-юбку. — Юля? Куда ты? Что стряслось? — встревоженно посмотрел на нее Кирилл. — Дедушке на работе стало плохо, — взволнованно проговорила она. — Похоже, у него был сердечный приступ. — Тогда мы должны сейчас же ехать к нему! — Кирилл торопливо выудил телефон из кармана шорт. — Я вызову водителя!.. Вот черт, проклятые гаишники, по чьей милости я теперь без водительских прав, как последний идиот! Кстати, ты в курсе, что отец даже не хочет слушать о том, чтобы ускорить это дело с их восстановлением?.. — А с ней-то что? — Юля уже не слушала его разглагольствований и с презрением смотрела на Диану, потиравшую ушибленный лоб. — Приступ неуклюжести? — Что-то вроде того, — махнул рукой Кирилл. — Ты же знаешь нашу мисс Недотрогу! Через минуту их уже и след простыл, поэтому Диана наконец-то дала волю слезам. Утро явно не задалось, Кирилл с Юлей даже не предложили ей поехать с ними. — С вами все в порядке? — вдруг услышала Диана. Подняв голову, она увидела одного из охранников, обычно дежурившего по утрам в их саду. Услышав звук отъезжающей машины, Диана всхлипнула. — Нет, не в порядке, — пожаловалась она, высмаркиваясь в платочек. — Я порвала пижаму, когда лезла на дерево, чуть не переломала себе ноги и ударилась лбом об дверь… А еще меня не взяли в машину, потому что они не считают меня своей сестрой! С этими словами Диана поднялась и понуро зашла в дом. Мужчина с удивлением посмотрел ей вслед и прикрыл оставшуюся открытой входную дверь. — Мне бы ее проблемы, — усмехнувшись, произнес он и направился на свой пост. Обессиленный, Тимур перекатился на свою половину постели. Саша протянула руку и нежно взлохматила его светлые волосы на лбу. Через мгновение любовные утехи были прерваны телефонным звонком. — Это мой, — Тимур потянулся к тумбочке за мобильным. — Как некстати, — недовольно вздохнула Саша. — Клянусь, иногда хочется отключить эти телефоны и никогда их больше не включать! — Тебе не идет злиться, — чмокнул ее в шею Тимур. — Да, мам? Не переживай, все нормально. Нет, я не опаздываю на работу. Да. Целую. — Ты до сих пор живешь с мамой? — спросила Саша, когда Тимур отключился. — Да, но я часто не ночую дома, — пожал плечами Тимур. — Она звонила, потому что сегодня первый день на моей новой работе, ей не хочется, чтобы я проспал. — Что за работа? — Это очень даже неплохое место, меня с напарницей берут на испытательный срок, я потом расскажу тебе, как все прошло. На самом деле, мне уже пора собираться. — Тебя подвезти? — нежно целуя его в плечо и с наслаждением вдыхая аромат мужской кожи, предложила Саша. — Нет, спасибо, Саша. Я возьму такси. — Тимур откинул покрывало и направился в душ, ничуть не стесняясь своей наготы. — А что за напарница? — кошачьи глаза Саши ревниво сузились. — По счастливому совпадению, она моя одногруппница, — остановился в дверях Тимур. Его губы тронула лукавая улыбка. — Но ты напрасно ревнуешь, мы с ней все равно будем работать через сутки, и друг с другом практически не будем пересекаться. Проводив Тимура, Саша первым делом включила ноутбук, чтобы проверить электронную почту, и первое же письмо шокировало ее. Она открыла его, не веря своим глазам. Печатная строчка будто ударила ей в грудь: «Я знаю, что ты не Саша». _ГЛАВА 2_ Дрожащей рукой Кристина нажала на кнопку «Удалить сообщение». Она даже представить себе не могла, кто мог отправить ей это. Самым пугающим было то, что этот кто-то, очевидно, очень хорошо знал ее и был осведомлен о том, что произошло этой ночью. Но как? Ведь ее решение не называть свое настоящее имя Тимуру было совершенно спонтанным, безумным, она сама не ожидала от себя такого... Кристина схватилась за голову. Нет, это какая-то ерунда. Естественно, она не собирается долго морочить голову этому мальчику, просто она вчера выпила лишнего, и его песня со свечами... Давно она не испытывала этого... Да, конечно, Саша предупредила Тимура, что приезжает в Россию через два месяца, сказала ему адрес, и Кристина даже слышала, как она по телефону договаривалась с охранником, чтобы он впустил Тимура — вроде бы тот хотел сделать Саше сюрприз в честь их первой живой встречи... Саша была ее младшей сестрой и часто знакомилась с молодыми людьми по Интернету. Иногда она, к ужасному неудовольствию Кристины, выкладывала ее фото вместо своего, оправдывая это тем, что якобы большее число парней западает именно на Кристинины фотографии. Когда же Саша встречалась с ними в реальной жизни, оказывалось, что многие парни тоже этим грешили. Но Тимур оказался даже лучше, чем на фото, он был невероятно притягателен, от него веяло каким-то сумасшедшим обаянием. И вчера Кристина убедилась в этом. И хотя сразу было видно, что в душе он романтик, Кристине почему-то казалось, что, невинно хлопая влюбленными голубыми глазками, он затащил в постель уже немало девиц. Возможно, она делала неправильные выводы, но в любом случае, этот мальчик излучал немыслимую энергию, заряжающую все вокруг, и в этом она точно не ошиблась. Ей будет стыдно признаться ему во всем. Безумно стыдно, что годы боли и обиды могли толкнуть женщину в объятия первого встречного. Поэтому она хотела немного поиграть с ним в игру под названием «влюбленные», а потом сказать, что не любит его больше. Вряд ли это сильно ранит его юную душу, склонную к новизне и любовным приключениям. Тем более, она приехала сюда совсем не для того, чтоб крутить романы... Но теперь это послание перечеркивало все ее планы, вселяя страх и беспомощность. Кристина поспешно достала из тумбочки свои таблетки. Она пила антидепрессанты уже долгие годы, а после того, как похоронили Сашу две недели назад, стала пить их еще больше. Ее сестра, привыкшая жить на полную катушку, ехала на мотоцикле с подругой, и их сбил грузовик. Тела обеих девушек были настолько изуродованы, что их хоронили в закрытых гробах. От них мало что осталось. Несмотря на подкосившее ее семью горе, Кристина все равно поехала в Россию, потому что лишь один Бог знает, как долго она строила свой план мести. Кристина проглотила сразу несколько таблеток, судорожно сделала глоток воды из стакана и, разразившись слезами, упала на кровать, только что служившую для нее и Тимура ложем любви. В это самое время жена мужчины, которому Кристина собиралась мстить, не подозревая о приближающихся бедах, спокойно сидела на пуфике в одном из самых дорогих бутиков в городе, изучая свои ногти. Ее четырнадцатилетняя дочь восхищенно разглядывала себя в зеркале. На ней было премиленькое платьице нежно-голубого цвета с коротенькими рукавами-фонариками и плиссированным подолом чуть выше колена, оканчивающимся кружевной каемкой. — Оно такое красивое! — восторженно захлопала в ладоши девочка. — Мама, ты купишь его мне? — Конечно, милая, — ответила с улыбкой женщина. — Для тебя — все, что угодно. Она кокетливо поправила прическу и достала из сумки платежную карточку. — Марина Александровна, берете? — молоденькая продавщица была уже тут как тут — эта известная актриса давно считалась их постоянным клиентом, поэтому ее тут все знали в лицо. Марина кивнула и отдала карточку продавщице. — Я поеду в этом платье! — решительно заявила девочка. — Камилла, я не против, дорогая, — поспешно сказала Марина, услышав, как в ее сумочке зазвонил телефон. Она не смогла сдержать шальную улыбку, увидев, кто это. — Привет, красавица, — раздался с другого конца голос ее любовника. — Я тут без тебя скучаю. Скоро меня подменит Андрей, но я могу отправиться не домой, а в твою постель! Что скажешь? — Мне нравится ход твоих мыслей, — проворковала Марина в трубку. — У меня как раз есть свободная минутка. — Твои детки вызвали водителя и куда-то уехали, в доме осталась только Диана, а она, похоже, заперлась в своей мастерской и лепит там скульптуры… Так что дом в нашем распоряжении как минимум на несколько часов, пока не подъедет горничная, ну а кухарка никогда не вылазит с кухни, ее можно не бояться. Я сниму униформу и голым буду ждать тебя в твоей спальне, крошка. — Отлично! Я скоро подъеду! — обрадованная Марина нажала на кнопку завершения вызова. — Мама, кто это был? — неожиданно услышала она у себя за спиной. — Ээ... по работе, милая, — потрепав Камиллу по розовенькой щечке, соврала Марина. — Сейчас я отвезу тебя в школу танцев, а сама отправлюсь по делам. Когда они вышли на улицу и направились к машине, в Марининой сумочке снова зазвонил телефон. — Сейчас я отвечу, подожди, — остановилась Марина, роясь в своей сумке. — Мам, мы же опоздаем! — недовольно воскликнула Камилла. — Да, — ответила Марина, не посмотрев на экран — она подозревала, что это снова звонит ее любимый охранник. Но это был не он, и Марина изменилась в лице, слушая то, что ей говорили. — Мам, что случилось? Кто это? — не унималась Камилла. — Камилла, у твоего дедушки на работе случился инфаркт! — сообщила Марина дочери. — Юля с Кириллом уже там! Камилла даже покачнулась от неожиданности. Эта девочка больше всех в семье была привязана именно к дедушке, а она, в свою очередь, была его самой любимой внучкой. — Мы должны ехать! — опомнившись, сказала она, про себя молясь, чтобы дед оставался жив. — Но... школа танцев? — растерялась Марина. — Мама, мне все равно на репетицию! Я хочу поехать в клинику к деду! —прокричала Камилла, на всех парах летя к машине. Он была вот-вот готова заплакать. Тимур шел по коридору клиники в отличном расположении духа, не подозревая, что его часы опаздывают на пять минут и что он уже опоздал. Машинально поправляя воротник на медицинском костюме медбрата, он вспоминал голые плечи Саши в свете свечей, ее длинные ноги, страстно охватывающие его разгоряченные бедра, Сашины стоны при каждом его рывке вглубь ее тела. У него было много девушек, но Саша всегда будет для него особенной, ведь он успел полюбить ее на расстоянии еще до того, как занялся с ней любовью. С блаженной улыбкой Тимур вошел в ординаторскую, чтобы получить работу от Ольги Николаевны на ближайшие сутки. — Вы опоздали! — визгливо сделала замечание старшая медсестра. — Что... — Тимур сначала опешил, потом посмотрел на свои часы, а затем на часы, висящие на стене. — Простите, кажется, мои часы отстают. — Ладно, я прощаю вас в первый и в последний раз, — поспешно и сварливо пробурчала женщина, роясь в бумагах на столе. — Вот примерный список того, что вы должны сделать. До обеда всегда будете делать одно и то же, а после я буду давать вам разные поручения в зависимости от ситуации. Есть вопросы? — Нет, — Тимур взял лист и поспешно вышел в коридор. Одна из уже знакомых ему медсестер, сидевшая на посту, подозвала его к себе пальчиком и тихо спросила: — Слышал, что случилось? — Нет, я только что пришел, — пожал плечами Тимур. — А что у вас произошло? — У Сергея Степановича случился приступ, он чуть не скончался, — шепотом сказала девушка. — Мы тут перенервничали, так что все сегодня немного не в духе. — Это я уже заметил, — улыбнулся Тимур. — Ладно, Свет, пойду работать, увидимся. — Удачи! — отозвалась девушка. Тимур уже знал, что Сергей Степанович был главврачом этой клиники, но он сам еще ни разу его не видел. Все всегда хорошо отзывались об этом человеке, он был прекрасным хирургом и не раз спасал человеческую жизнь. На четвертом этаже Тимур увидел двух девушек, сидящих в коридоре около палаты Сергея Степановича. Одна была еще подростком, и на ней было дурацкое голубое платье; вторая же была постарше и выглядела довольно эффектно в босоножках на шпильках и обтягивающем мини. Она утешала хныкающую рядом с ней малявку и говорила, что все будет хорошо. — Послушай, посмотри на меня, Камилла, — девушка вытерла слезы с щек девчонки платочком, — если ты будешь плакать, то дедушке это не поможет. Наоборот, это его будет расстраивать. — Юля, но ты слышала, что они сказали? — чуть успокоившись, спросила девочка. — Что он не переживет еще одного инфаркта! — Ну а мы не допустим второго инфаркта! Вот и все, — убирая выбившиеся прядки волос за ухо, сказала Юля. — Девушки, могу я вам чем-то помочь? — вежливо поинтересовался Тимур. Он сразу заметил, что девушка постарше оценивающе оглядела его с ног до головы. Ничуть не смутившись, Тимур ответил красотке тем же. — Благодарю, — кокетливо отвела она взгляд. — Но вряд ли вы сможете что-то для нас сделать. Вы тут работаете или на практике? — Работаю, — ответил Тимур, протягивая руку. — Меня зовут Тимур. — Юля, — пожимая его руку в ответ, представилась девушка. — А это моя сестра. — Камилла, — безучастно отозвалась девочка в голубом платье, нерешительно поднимаясь с диванчика. — Пойду, умоюсь. — Иди, конечно, — ободряюще пожав сестренке руку, сказала Юля. — Вы внучки главврача? — удобно устраиваясь рядом с Юлей, спросил Тимур, едва Камилла отошла. — Да, ты угадал, — вызывающе закидывая одну ногу на другую, произнесла Юля. — Мы иногда тут бываем. Но далеко не каждый день я тут встречаю таких симпатичных медбратьев. Тимур понял намек. Юля была одна из тех избалованных деньгами родителей красоток, что привыкла получать от жизни все, что пожелает и когда пожелает. Поэтому, если ее мини-юбка в больнице сначала показалась ему неуместной, учитывая, что случилось с ее дедом, то теперь все встало на свои места. — Спасибо за комплимент, — дерзко улыбнулся Тимур. — Было приятно с тобой познакомиться. Юля сверкнула белыми зубками, не пытаясь скрыть своего заинтересованного взгляда. Не то чтобы ему было это неприятно, отнюдь — Юля была очень эффектна и, видимо, не привыкла скрывать свои эмоции. Однако он осознавал, что сейчас, кроме Саши, вряд ли кто-то в этом мире сможет сделать его по-настоящему счастливым, и все эти перестрелки глазами — всего лишь привычная мишура. «Пора бы мне уже вырасти из этого», — обескураженно подумал Тимур, отводя взгляд от Юлиных бедер. Их взаимные переглядки остановила своим возвращением ничего не подозревающая Камилла. — Кирилл сказал, что уже пора ехать, — нервно теребя кончик прядки волос, сказала она, — но я не хочу уезжать сейчас. — Ты можешь поспать, отдохнуть и вернуться вечером, — участливо предложил ей Тимур. — Сергею Степановичу тоже нужен сон. Это лечит. — Он прав, поехали, — ласково похлопала сестру по щечке Юля. — Нечего нам тут мешаться у всех под ногами! Камилла согласно кивнула, и они вдвоем направились к лифту. Напоследок Юля оглянулась и — совершенно неожиданно для Тимура — игриво подмигнула ему. Ближе к вечеру Кристина начала собираться на ужин, устраиваемый одним ее знакомым в честь открытия его нового ресторана. Эти вечером она должна начать мстить, потому что Альберт тоже будет там. Как же долго она об этом мечтала, даже слишком долго... Злость прочно осела в ее коже и костях, в ее мыслях, завладела ею полностью и уже не отпускала. Кристина видела в зеркале крайне притягательную для мужчин особь, которую природа одарила необыкновенно изящными чертами лица: прозрачными, чуть раскосыми глазами хищно-зеленого оттенка, высокими скулами, обрамленными блестящими черными волнами волос, игриво струящимися до лопаток. Эта женщина была манящей, но пустой внутри, и она несла с собой отнюдь не любовь. Кристина прекрасно знала, что ее фигура безупречна, поэтому подчеркнула все ее изгибы облегающим шелковым платьем с изумрудными блестками под цвет глаз. Она понимала, что никогда не сможет радоваться, если не отомстит и не поставит жирную точку в истории своих страданий. Только после этого можно будет подумать о счастье, о Тимуре... Ей не хотелось плакать, не хотелось, чтобы слезы наворачивались на глаза, когда она переступает порог этого дома, где двадцать лет назад Кристина пережила самый ужасный момент в своей жизни. Момент, который перечеркнул все. — Кристина, как хорошо, что ты приняла мое приглашение, — чмокнул ее в щеку Алексей. — Сколько лет, сколько зим! Мы ведь с тобой не виделись с тех пор, как... — Да, очень давно, — поспешно остановила его воспоминания Кристина. Ее взгляд поневоле упал на ту самую лестницу, с которой ее столкнул Альберт. Он сделал это специально, чтобы она потеряла ребенка, которого он не хотел. Кристина стиснула зубы от боли и ненависти. Боже, как он отвратителен! Он не заслужил в этой жизни ничего хорошего. К сожалению, невозможно справиться со всеми несправедливостями в мире. Но уж с этой-то Кристина точно справится. Она не строила глобальных утопичных планов о спасении мира от зла, ей хотелось всего лишь размазать по стенке одного ничтожного таракана. Кристина смотрела на эту проклятую лестницу, и ей хотелось кричать, взорвать этот чертов дом, чтобы всего этого не было... _...— Я должна сказать тебе кое-что очень важное! _— словно издалека она слышала свой счастливый голос. _— О чем ты? — удивленно уставился на нее Альберт._ _— Я жду ребенка! — радостно выпалила Кристина._ _Лицо юноши вытянулось и побледнело._ _— Что? Но как... — Альберт нервно заходил по комнате. — Этого просто не может быть!_ _Кристина расстроилась, увидев такую его реакцию._ _— Что с тобой? — осторожно спросила она._ _— Ты ничего не понимаешь? — закричал Альберт. — Тебе шестнадцать! Твой отец убьет меня, а мой отец никогда не примет тебя, потому что они ненавидят друг друга! У меня ничего нет, и если отец из-за этого лишит меня наследства.._ _— Можешь дальше не продолжать, — Кристина хотела уйти прочь из комнаты, но Альберт ее остановил, вцепившись в руку._ _— Нет! Никуда ты не пойдешь! — воскликнул он. — Мы еще не договорили! Ты не можешь одна решать, будет этот ребенок или нет!_ _— Конечно, нет, — грустно улыбнулась Кристина. — Я не могу решать будет он или нет, потому что он уже здесь, и для меня он реальнее, чем ты, реальнее, чем что бы то ни было! Не волнуйся, я не скажу отцу, что это был ты, никто не узнает..._ _— Я не хотел связать с тобой судьбу, — стиснул зубы Альберт. — Ты не должна была забеременеть. Этого ребенка не должно было быть._ _Глотая слезы, Кристина развернулась и вышла из комнаты, не забыв как следует хлопнуть дверью._ Теперь ей было уже не шестнадцать, а тридцать шесть, и она снова поднималась по этим злосчастным ступенькам, отнявшим у нее самое дорогое — любовь. Любовь, самую чистую и самую настоящую, такую огромную, что она заполняет собой всю твою жизнь, абсолютно всю, до последнего дня. — Альберт, проходи, скоро все начнется, — услышала Кристина голос Алексея. Внизу она увидела олицетворение своих страданий и кое-как смогла сохранить самообладание. Почувствовав ее взгляд, Альберт поднял голову и увидел Кристину. Из его рта вырвался странный звук, выражающий удивление. — Кристина? — ошарашенно выдавил он. — Привет! — мило улыбнулась ему Кристина. Тем временем Тимур сидел в гостях у своего соседа и лучшего друга по совместительству, пил холодное пиво и упивался футболом. — Она бесподобна, — признавался он Артему, — она то, что я искал. Знаешь, я терпеть не могу всех этих малолеток, которым нужны либо деньги, либо секс. Они все одинаковые, пустые, как пробки. Артем усмехнулся: — Жениться не хочешь? Артему было уже сорок, но он по-прежнему оставался заядлым холостяком. Однажды он признавался Тимуру, что не верит в любовь. Сначала ему показался странным новый сосед по лестничной площадке, когда тот только переехал сюда шесть лет назад, но, несмотря на огромную разницу в возрасте, они сдружились. Артем был режиссером-постановщиком, ставил сногсшибательные современные мюзиклы и был широко известен в театральных кругах. Он был обаятельным, всегда одетым с иголочки мужчиной, часто общался со знаменитыми ценителями искусства, но все равно оставался одиноким. Тимур подозревал, что в своем прошлом Артем бережно хранит трагическую историю любви, но всякий раз, когда он спрашивал его об этом, тот просто отшучивался. Он часто по вечерам приглашал его в свою квартиру на бутылочку пива, и очень скоро Тимур нашел в нем настоящего друга. — Все может быть, — пожал плечами Тимур. — Возможно, когда мы совсем сблизимся... Саша притянула меня своей искренностью, и со временем я, будто какой-то наркоман, стал нуждаться в переписке с ней... А вчера она приехала из Англии, и мы занялись любовью в ее доме. — Поверь, я знаю этих богатеньких дамочек, — мягко улыбнулся Артем. — Будь осторожен, очень часто они оказываются не теми, кем кажутся. — Это точно не про Сашу, — покачал головой Тимур. — Она такая простая, понятная, за всю нашу переписку я узнал все мелочи, которые она любит, узнал ее всю. Но это не идет ни в какое сравнение с тем, что я испытывал, когда прикасался к ней вживую. У меня было много девушек, и во всех я разочаровался, но Саша... Одна мысль о ней вводит меня в исступление. — Ооо, вижу все серьезно, мой юный друг! — хитро подмигнул ему Артем. — О да! — весело рассмеялся Тимур. — Похоже, это и есть любовь, я впервые в жизни влюбился по-настоящему, и эта история только начинается. _ГЛАВА 3_ Кирилл знал, что Диана сидит в своей заветной комнате и лепит скульптуры. Иногда она там сидела ночами, придавая более точные формы своим творениям с помощью специальных инструментов, заказанных для нее отцом. Альберт всегда потакал Диане в этом увлечении, но она никогда даже не пробовала продавать их или устраивать выставки, делала это только для своего удовольствия. Он не стал стучаться и просить разрешения войти, потому что получил бы отказ. Кирилл просто тихо открыл дверь и вошел в комнату. Диана спала, сидя за столом и опустив голову на руки. Перед ней возвышалось очередное творение на подставке, накрытое, как водится, белой тканью. Чтобы не разбудить Диану, Кирилл очень медленно и осторожно стянул покрывало. Скульптура изображала красивую молодую женщину по пояс, держащей на руках младенца и вскармливающей его грудью. Мать и ребенок смотрели друг другу в глаза, и их взгляды выражали любовь, но любовь разную. У нее — покровительственную и оберегающую, у него — еще не осознаваемую, но заставляющую отчаянно тянуться к родным рукам, излучающим тепло и заботу, к родному запаху, который уже стал частью его самого. Кирилл бездумно провел пальцем по изгибу руки женщины, по плечику ребенка и удивился тому, что Диана уже научилась так точно передавать все эти естественные складочки и линии человеческого тела. Если бы под своими пальцами Кирилл не ощущал холодного и твердого глиняного материала, то, закрыв глаза, с легкостью мог бы представить, как эта рука движется, нежно обнимая маленькое родное тельце. Этот младенец напомнил ему самого себя... Потому что однажды он тоже любил так же трогательно, бессознательно и беспомощно. Любой человек обречен полюбить тех, кого видит с первых дней своей жизни, тех, кто дарит ему нежные поцелуи и к кому тянет ручки, когда делает первые шаги. С Кириллом случилось то же самое. Он полюбил навсегда мать и отца, долго не замечая, что все не так, как кажется... — Что ты здесь делаешь? — будто издалека он услышал голос Дианы. Несмотря на сонное выражение лица, глаза ее полыхали недобрым огнем. — Зачем ты снял покрывало? — она поспешно накрыла скульптуру. — Диана, глупый вопрос, — улыбнулся Кирилл. — Естественно, чтобы посмотреть. — Нельзя смотреть на незаконченные работы, — недовольно сложила руки на груди Диана. — Разве она не закончена? — Я еще ее не обожгла, — пояснила она. — Но даже если бы она была закончена, тебе бы все равно нельзя было смотреть. — Почему же? — приподнял брови Кирилл. — Чем я хуже отца? Только ему в семье и можно сюда заходить... ах, ну да, еще бабушке и Камилле. Открой мне этот страшный секрет: как попасть в круг избранных? — Никак, — отрезала Диана. — Ты никогда не попадешь в этот круг, потому что считаешь, будто я бездарность, пришедшая в этот дом из какого-то захолустья. Все мои работы, все мои мысли, все мои слова тебе кажутся жалкими и бесполезными. Я то же самое думаю о тебе, ясно? С растрепанными черными кудрями и покрасневшими от злости щеками, Диана выглядела забавным разъяренным чертенком. Кирилл не выдержал и прыснул: — Что за чепуху ты придумала? — смеялся он. Диана чуть не задохнулась от ярости, увидев его безмятежный смех над собственной тирадой, но смогла взять себя в руки. — Тебе не понять, — гордо вскинула она голову. — Ты никогда не поймешь мои слова, потому что ты — примитивная свинья, а у меня натура художника! — Да ну? И давно ты пришла к таким умопомрачительным выводам? Знай же, что называя меня свиньей... — Кирилл картинным жестом схватил Диану за руку и прижав ее ладонь к своей груди, не забыв возвести страдальческий взгляд к потолку, — ...ты попросту растаптываешь мою нежную душу! И как же я теперь смогу спать по ночам после этого?! — Отстань! — Диана вырвала руку. — Я не хочу больше с тобой говорить! Папа всегда предупреждает, что с тобой лучше не связываться! При этих словах улыбка моментально исчезла с лица Кирилла. — О да, папа! Самый прекрасный человек на свете!.. Он был рядом со мной с самого рождения, и я всегда любил его бескорыстно, самой настоящей сыновьей любовью, приняв за чистую монету его объятия, его слова, все наши дни рождения, рождественские ночи и поездки в самые красивые места этой планеты. И знаешь что? Оказалось, ему была не нужна моя любовь. Он всю жизнь врал о своих чувствах ко мне, он просто притворялся. Все эти счастливые дни около него, семейная идиллия оказались ложью... А тебя он любит по-настоящему. Кирилл развернулся и хотел было выйти из комнаты, но Диана схватила его за рукав. — Стой! Ты никуда не пойдешь, пока все мне не расскажешь! — воскликнула она. — Я ведь не слепая, я все чувствую и все вижу. Ты слишком резко стал ненавидеть меня и отца! Если начал, то говори до конца, я не отстану, так и знай! Кирилл внимательно посмотрел Диане прямо в глаза: — Хорошо, я расскажу тебе, что произошло на самом деле. Тем временем Альберт сидел за столом, полным гостей, рядом с ним что-то говорил Алексей, а он не мог отвести глаз от Кристины. Она стала еще красивее, чем двадцать лет назад. Вот только тогда она любила его, а теперь нет. Когда Кристина уехала в Англию, он не поехал за ней, пытался забыть, но в жизни у каждого есть моменты, о которых совсем не хочется забывать. Наоборот, мы готовы проживать их заново, снова и снова, пока не доведем себя до исступления. Почти все эти моменты для Альберта были неразрывно связаны с Кристиной. Они дружили с детства, потому что тогда их родители хотели этого. Их союз даже был запланирован. Но потом случилось несчастье: отец Альберта, блестящий хирург, не смог спасти мать Кристины, хотя сам был уверен в отличном результате и уверял всех, что операция пройдет успешно. Женщины не стало, и отец Кристины прекратил все связи с этой семьей, а отец Альберта запретил ему видеться с Кристиной. Между семьями разверзлась огромная пропасть ненависти, но Альберт, несмотря на запрет, пытался увидеть Кристину всеми возможными способами. Спустя несколько часов Альберт заметил, что Кристина вышла на балкон. — Алексей, я отойду, — поспешно вытирая рот салфеткой, предупредил друга Альберт. Алексей понимающе кивнул. Еще будучи подростком он прикрывал их тайные встречи, поэтому ему ничего не нужно было объяснять. — Наконец, мы остались одни, — сказал он, закрывая за собой стеклянные двери. — Я знала, что ты пойдешь за мной, — отозвалась Кристина, не оборачиваясь. Она стояла к нему спиной, вглядываясь в темноту летней ночи, в скрытые за садовыми деревьями далекие городские блестки. — Нам о многом нужно поговорить, — нерешительно начал Альберт. — Разве мы не сказали друг другу все, что хотели двадцать лет назад в этом самом доме? — Я тысячу раз раскаялся в своих словах, — тихо возразил Альберт, медленно приближаясь к ней. — Они были эгоистичными, необдуманными, незрелыми... И я понял это в тот же момент, когда увидел тебя... лежащей без сознания у лестницы. Кристина резко повернулась к нему лицом. — И ты хочешь сказать, что это не ты столкнул меня с лестницы тогда?! — Что? Тебя столкнули?! Кто? «Он очень правдоподобно играет удивление», — равнодушно подумала Кристина, наблюдая за выражением лица Альберта. Он поймал ее за руки. — Кристина, это был не я! Я бы никогда… — Ты сам говорил, что не хочешь становиться отцом! Что не хочешь, чтобы этот ребенок родился! — не помня себя, закричала Кристина. — Ты думаешь, я тебе поверю? — Да, я не хотел, чтобы ты осталась одна с ребенком, с исковерканной жизнью, разбитыми мечтами, потому что тогда я уже дал согласие отцу на брак с Мариной! Я считал, что это правильно, ведь ты была несовершеннолетней, мне казалось, что ты еще будешь влюбляться тысячу раз... Из глаз Кристины брызнули слезы. — Это тебе твой отец вбил в голову? — остановила его Кристина. — Что я еще маленькая, чтобы любить по-настоящему, чтобы быть матерью, чтобы знать, чего хочу на самом деле, чтобы самой распоряжаться собственной жизнью?.. — Да, — виновато кивнул Альберт. — Откуда ты знаешь? — Несложно догадаться, — горько усмехнулась Кристина, вытирая слезы с щек, — мой отец мог просто запереть меня в комнате, чтобы не давать видеться с тобой, а твой поступил хитрее… Он начал внушать тебе, что я глупая девчонка, что мы с тобой еще маленькие, а то, что мы чувствуем — это не любовь, а просто... — Упрямство, — закончил за нее Альберт. — Нежелание мириться с волей родителей и здравым смыслом. Юношеский максимализм, желание острых ощущений, но не любовь, нет. Все, что угодно, кроме этого. Тогда эти слова казались мне словами взрослого мудрого человека, я решил, что так оно и есть, и лучше каждому из нас идти своей дорогой, не разрывая связей со своими родными... — Поступать так, как хотят они, — вырвала свои ладони из его рук Кристина, и, отвернувшись, отстранилась на несколько шагов. — А тут я со своей беременностью... Этот ребенок не вписывался в твои планы, и поэтому в первую же секунду, когда ты узнал о его существовании, ты испытал неприязнь, ненависть, страстное нежелание его рождения... ведь ты уже не любил меня… — Нет, нет! Все, что ты говоришь — неправда! — Альберт схватил Кристину за плечи и развернул лицом к себе. — Я не такое чудовище, каким ты меня видишь! Я не толкал тебя с лестницы! Я так жалею, что этот ребенок не родился, так жалею, что ты не осталась в моих объятьях навсегда! Я любил тебя тогда, люблю сейчас и буду любить тебя и дальше вопреки жизни, вопреки смерти! Я столько всего в жизни сделал неправильно, и я никогда себя не прощу, если не сделаю этого! С этими словами Альберт взял лицо изумленной Кристины в свои ладони и жадно приник к ее губам. *** Кирилл вздохнул и грустно улыбнулся, от всей души надеясь, что ему не придется пожалеть о своей откровенности. — Я бы так ничего и не узнал, если бы не проснулся посреди ночи от жажды; в горле страшно пересохло. Я решил спуститься на кухню за водой, а когда проходил мимо кабинета отца, увидел, что там горит свет. Отец что-то говорил надрывающимся голосом, а мать плакала. Я решил подойти и узнать, что произошло… Диана отчетливо представила, как сонный Кирилл на цыпочках подкрадывается к дверям и прикладывает ухо к щели. _—… Как ты могла скрывать это от меня столько лет?! — кричал на жену Альберт. — Ты хотела, чтобы я и дальше оставался ничего не знающим кретином, да?_ _— Я не знала, как поступить!.. — слабым голосом попыталась оправдаться Марина._ _— ...и поэтому ты решила сказать, что Кирилл мой сын! — язвительно закончил за нее фразу Альберт. — Я всегда что-то чувствовал! С каждым днем мои сомнения все крепли, пока я не решился тайно провести ДНК-тест и вот ведь какая неожиданность — я не его отец! Впрочем, неудивительно — в нашей семье никогда таких бездарей не было! Мало того, он еще смеет показывать мне свое неуважение! Признайся, ты все ему рассказала! Наверняка вы на пару уже не один год смеетесь надо мной, над моей доверчивостью и щедростью!_ _— Опомнись! — воскликнула Марина. — Он любит тебя! А то, что он иногда дерзит... это подростковое, это пройдет! Клянусь, он ничего не знает! У него нет никакого другого отца, кроме тебя и никогда не было!_ _— Поздно с пафосом кричать о его сыновьей любви ко мне, поздно! Знаешь, почему? Потому что сегодня я понял, что ты — лживая мразь!_ _— Надеюсь, ты не сомневаешься хотя бы в том, что Камилла твоя, — устало сказала Марина._ _— Ну в этом у меня сомнений нет, потому что я не забыл взять несколько волосков и у нее._ _— Какая же ты и скотина! — взвилась Марина. — Ты никогда не любил своих детей!_ _— Смотрите-ка, кто заговорил! — хмыкнул Альберт. — Ты не имеешь права выражать мне свое недовольство после того, что я узнал! В этом доме только двое детей — мои, это Диана и Камилла._ _— А вот насчет Дианы у тебя никогда никаких сомнений не было, хотя ее мамаша была проституткой!_ _— Это ты — проститутка! Запомни раз и навсегда! Диана — моя дочь, ее мать всегда любила только меня, хотя я ее — нет._ _— Сволочь! Юля до сих пор надеется заслужить твою любовь! — рыдала Марина. — Надеется, что ты назовешь ее дочерью! Зря я послушала своего отца и вышла за тебя замуж, после того как овдовела! Я ошиблась, думая, что ты примешь мою Юлю как свою! Ты никогда меня не любил! Ты никого никогда не любил!_ _— Однажды любил, дорогая, — вкрадчиво возразил Альберт, — но я потерял свой шанс на счастье уже очень давно. Поэтому, по большому счету, мне на все наплевать. Я живу только ради своих малышек. Не смей в моем доме оскорблять Диану, и сынку своему скажи, чтобы он вел себя с ней подобающим образом, ведь ему хочется хотя бы мизерной доли в завещании! Я прав?.._ _Кирилл на негнущихся ногах спустился на кухню, выпил залпом два стакана холодной воды и только тогда смог немного отдышаться. Ему было так обидно, что хотелось кричать._ _Когда Кирилл уже выходил из столовой, в дверном проеме он столкнулся нос к носу с Альбертом. _ _— Что ты здесь делаешь? — его глаза подозрительно сузились._ _— Да воды захотел попить, — собственный безмятежный голос показался Кириллу натянутым и неестественным. Он поспешно прошел мимо._ _— С тобой все нормально? — услышал Кирилл за своей спиной «участливый» голос Альберта._ _Он заставил себя обернуться и выдавить улыбку на лице._ _— Да, все хорошо... пап, — только сам Кирилл знал, с каким трудом далось ему последнее слово. Парень поспешил к лестнице, пытаясь придать походке обычное для ночного часа сонливое покачивание. Он просто отказывался понимать, почему все вокруг осталось прежним: та же лестница, те же стены, тот же сад за окном, а внутри него все перевернулось с ног на голову._ — Вот что случилось два года назад, — закончил Кирилл. Диана только смотрела на него не отрываясь и не могла произнести ни слова. — Кирилл… — она было протянула руку, чтобы коснуться его плеча, но тот отшатнулся. — Не надо меня жалеть или утешать, — покачал он головой, — все в порядке, прошло уже два года, но никто ничего не заметил. Я не сказал матери, что все знаю. Надеюсь, ты не проболтаешься, ведь… — Кирилл протянул руку и ласково коснулся подушечками пальцев ее щеки. — Ты должна была быть моей сестрой. Пока что, мы семья. — Мы всегда будем семьей! — горячо заверила его Диана. — Ну... поживем — увидим, — пожал плечами Кирилл. С этими словами он вышел из комнаты не оборачиваясь. Подслушивающая все это время их разговор Юля едва успела отскочить и спрятаться за дверь. Ее очень огорчило то, что она услышала, но более этого ее расстроило, что Кирилл поделился самым сокровенным не с ней, а с этой выскочкой. *** У Кристины сквозь сомкнутые ресницы текли слезы счастья, и она не могла оторваться от его губ. Время здесь словно замерло; двадцать лет назад они много раз тайком виделись в этом доме благодаря их другу Алексею, который никогда не выдавал их родителям. Альберт стал старше за эти годы, жизнь добавила ему несколько седых прядей, но это только красило его. Это тело по-прежнему было для нее самым желанным и манящим, а глаза остались самыми любимыми на свете. Всего пару минут назад Кристине казалось, что она его ненавидит, а теперь она чувствовала себя так легко, словно в ее душе не осталось ничего темного и мстительного, тщательно взращиваемого все эти годы. Услышав демонстративное покашливание, они сразу отпрянули друг от друга. — Простите, что прерываю, — виновато развел руками Алексей, — но ужин закончился, все уже разошлись. Если хотите, то оставайтесь, конечно... — Нет-нет, — поспешно замахала руками Кристина, — я уже ухожу. Романтичный флер как ветром сдуло, к ней снова вернулись обычные холодность и практичность. На этот раз она точно не позволит Альберту запудрить себе мозги. Он остановил ее, схватив за руку. — Подожди... — Мы закончили, — резко сказала она и направилась к стеклянным дверям. — Спасибо за вечер, все было прекрасно, Алеш. — До встречи, — мужчина чмокнул ее в щечку на прощание. Спустя несколько минут автомобиль уже увозил ее прочь из мира болезненных воспоминаний. Тяжело вздохнув, Кристина выудила из лакированной сумочки зазвеневший телефон. — Да, Алексей, — утирая слезы, тихо ответила Кристина. — Надеюсь, с тобой все хорошо? — участливо спросил он. — Я не знаю, что там у вас произошло, но… — Не волнуйся, я просто опять поддалась его чарам, — медленно вынимая из густых волос шпильки, объясняла Кристина, — но на этот раз я не позволю сбить меня с толку! Конечно, он отрицает, что столкнул меня с лестницы… — Он это отрицает? — изумленно воскликнул Алексей на том конце провода. — Да, — пожала плечами Кристина, — и я никогда не смогу проверить наверняка, лжет он или говорит правду, потому что не видела этого человека... — Но я видел его, — прервал ее излияния Алексей. — Кристина, я никогда не говорил с тобой об этом откровенно, потому что не хотел причинить тебе боль, но теперь я скажу, чтобы у тебя больше не оставалось никаких сомнений… Кристина затаила дыхание, сжав в руке горстку острых шпилек. — Это был Альберт, — будто сквозь туман услышала она. — Это он столкнул тебя с лестницы. Кристина, дорогая, это случилось на моих глазах!.. Он тут же сиганул за угол, и ты не заметила его, но я видел все! Конечно, спустя годы ему стыдно это признать, возможно, он действительно раскаивается… — Мне все равно, — холодным тоном произнесла Кристина. — Мне все равно, что он раскаивается, это не вернет мне моего ребенка, моих слез, моих надежд! Я вернулась, чтобы отомстить ему, и теперь хочу попросить тебя о помощи. — Я готов тебе помочь, — отозвался Алексей. — Конечно, мы с ним хорошо ладим с самого детства, но то, как он поступил с тобой тогда — непростительно, и вот уже много лет я презираю его за это!… Можешь во всем положиться на меня! — Завтра я расскажу тебе о своем плане, — устало потирая висок, заключила Кристина. — А сейчас я хочу прийти домой и лечь спать. Спокойной ночи! Еще раз спасибо, что открыл мне глаза. — Спокойной ночи, Кристина. Разжав пальцы, Кристина увидела кровь — шпильки врезались ей в кожу, когда она нервно стиснула руку в кулак. Напоследок, она решила проверить электронную почту на своем телефоне. И то, что ей прислали, отнюдь не порадовало. «Ты хочешь продолжать мстить или же мечтаешь жить нормальной жизнью? Каждую ночь заниматься любовью с мужчиной, который сделает тебя по-настоящему счастливой. Тебе не следовало врать Тимуру. Нужно было быть с ним честной и сказать, что ты не Саша. Еще не поздно признаться ему в своей лжи, пока это не зашло слишком далеко. Признайся, ведь ты не хочешь, чтобы он навсегда тебя возненавидел и оставил в одиночестве?» Кристина зажала рот рукой, чтобы не закричать. Этот кто-то знал лучше, чем кто бы то ни было о ее сокровенных чувствах и мыслях … Кто он такой? Она поняла, что не сможет уснуть этой ночью, как бы ни пыталась. *** На протяжении всего вечера Тимур переписывался с Юлей в соцсети. Поначалу его забавляла эта девчонка, но потом он пожалел, что поддался старой привычке развлекаться с малознакомыми девицами. В последние дни он сам себя старался убедить, что давно вырос из этих детских шалостей и готов к чему-то более серьезному с Сашей. Теперь Юля начала присылать ему такие шаловливые сообщения, будто решила оторваться напоследок перед уходом в монастырь. «Хорошо, признавайся, что делаешь завтра вечером? Пригласишь меня на свой день рождения?» «Милая, это вечеринка для мужчин, — пытался урезонить красотку Тимур. — Я буду праздновать с однокурсниками в квартире моего друга. Кстати, я не хотел тебя расстраивать, но у меня уже есть девушка. Без обид.» Юля в это время безмятежно лежала на постели с айфоном в руках. Едва она это прочитала, как ее кулачок яростно приземлился на тумбочку. В ее голове моментально созрел план о том, как заполучить этого упрямца в свои сети. «ОК. Можешь тогда скинуть ссылку на страничку своего одинокого друга? Я не хочу скучать». «Малышка, у меня есть одинокий друг, но он годится тебе в отцы». «А что, если мне нравятся мужчины постарше?» На это Тимур не смог ничего возразить и переслал Юле адрес странички Артема. Кто знает, может эта взбалмошная девица сможет растопить его сердце? *** Поздно вечером Марина, убедившись, что все дети уснули крепким сном, отправила призывное сообщение своему охраннику: «Я звонила мужу час назад, и он сказал, что вечеринка затянется до утра. Я жду тебя в постели, и не забудь захватить наручники, чтобы поиграть!» Полчаса спустя Марина уже лежала полуголая на супружеском ложе, прикованная наручниками к изголовью. — Я обожаю твои волосы, твои глаза, твои губы, твою кожу, — шептал ей на ухо пылкий любовник, лаская ее тело. — Ты само совершенство, и мне нравится в тебе все. — Так люби же меня! — стонала в ответ Марина, изгибаясь, словно змея. Резкий стук в дверь заставил их вздрогнуть и отстраниться друг от друга. — Марина, ты спишь? Почему дверь заперта? — услышали они голос Альберта. — Черт, — шепотом выругался охранник, поспешно хватая свою одежду. — Он же убьет меня! Марина поняла, что он хочет удрать через окно в ванной комнате. — Ты не можешь меня так оставить! — прошипела она. — Марина, мои ключи с собой! — шуршал за дверью Альберт. — Прости, нет времени тебя освобождать! — с этими словами ее «верный» любовник сиганул в ванную. Сразу после этого дверь в спальню распахнулась, и Альберт, включив свет, усмехнулся при виде жены, прикованной наручниками к постели. — Так я и знал! Ты кувыркалась здесь со своим любовником! Дай угадаю: он сбежал через окно, да?.. — Помоги мне! — всхлипнула пристыженная Марина. — Ну уж нет, голубушка, — покачал головой Альберт. — Это не мои проблемы! Я специально сказал тебе, что не вернусь до утра, чтобы проверить, изменяешь ты мне или нет! Я хотел набить морду твоему любовнику, но он вовремя смылся! Что ж, вышло даже лучше! — Не оставляй меня так! — униженно взмолилась Марина. — Делай, что хочешь, — равнодушно пожал плечами Альберт. — Кричи, буди всех, покажи детям, что из себя представляет их мать! С этими словами Альберт развернулся и вышел из комнаты, оставив обескураженную жену в одиночестве. Какое-то время Марина лихорадочно соображала, как поступить. Ей совсем не хотелось звать на помощь, чтобы все поняли, чем она тут занималась… С другой стороны, вскоре руки начали сильно затекать, да и все, что она выпила накануне давало о себе знать… На счастье отчаявшейся Марины, рано утром проснулась ее младшая дочь Камилла. Ее разбудил голос Юли, которая разговаривала в соседней комнате по телефону. Посмотрев на часы, девочка удивилась — было всего четыре часа утра. Ее заинтересовало, с кем это болтает сестра в такой час, поэтому она поднялась с постели, и, кутаясь в тоненькую розовую пижаму, на цыпочках вышла из комнаты. — …да, все прекрасно, — несмотря на столь ранний час в голосе Юли не было и капли сонливости. — Этот ребенок — то, что нам нужно. Сегодня его доставят по адресу, не переживай. Очень скоро это маленькое сердечко покинет его и окажется там, где предназначено судьбой. Да-да, я все понимаю. Прежде чем мы найдем еще двух маленьких ангелов, о которых говорится в пророчестве, пройдут годы. Но вспомни, то же самое было когда-то и с тремя идолами. Вы долго искали их по всему миру, и сейчас они у нас, ждут своего часа, ждут, когда их нутро заполнят. Тогда нам будет дарована вечная молодость, нужно только набраться терпения. Камилла прижала ладонь ко рту; она не верила своим ушам. Страх словно ядовитая паутина начал растекаться по ее венам. Она всегда с ужасом слушала эту городскую легенду о зловещей секте, кочующую по соцсетям; о том, что среди одноклассников, друзей и даже членов семьи кто-то может оказаться кровожадным чудовищем в овечьей шкуре. «Членом секты может быть любой — твой коллега, сосед, школьный учитель, твой отец, твоя жена, твой сын...» Юля всю жизнь смеялась над сверхъестественными вещами, особенно над историями о сектантах и ритуалах… Выходит, она просто притворялась? В следующее мгновение дверь, рядом с которой стояла и подслушивала Камилла, распахнулась. Взгляды сестер скрестились. — И давно ты здесь стоишь? — резко спросила Юля. Ее глаза были полны ярости и страха. _ГЛАВА 4_ — Ты что-нибудь слышала? — продолжала допытываться до Камиллы Юля. — Нет, я слышала, что ты с кем-то разговаривала по телефону, вот и все, — всплеснула руками девочка. — Я просто проходила мимо и даже не думала подслушивать. Юля усмехнулась и, наклонившись, схватила Камиллу за подбородок. — Ты никогда не умела врать, сестренка, — тихо сказала она. — Я не знаю, насколько много ты успела подслушать, но ты должна понять одну вещь: лучший выход из этой ситуации для тебя — держать язык за зубами! Тебе в любом случае никто не поверит, все решат, что у нашей глупой малышки разыгралось фантазия. Камилла сбросила руку Юли и, не отрывая глаз от ее лица, выпалила на одном дыхании: — Дедушка поймет, что я говорю правду! Он всегда воспринимает меня всерьез! — Да, ты права, — нарочито вежливо согласилась Юля. — Он в тебе души не чает, всегда верит твоим словам. Но неужели ты хочешь его расстраивать? Ведь мы с тобой знаем, что второго инфаркта ему не пережить… Камилла опустила глаза — на это ей нечего было ответить. — Моя милая, — Юля погладила сестру по щеке, — давай забудем об этом, хорошо? Ведь я всегда была твоей лучшей подругой. Мне не хочется думать, что такая мелочь может разрушить эту дружбу. Я люблю тебя и готова на все ради моей сестренки. Так было раньше… И так будет всегда. Я все та же Юля, а ты? — с этими словами Юля заключила Камиллу в свои цепкие объятия. — И я тоже, — обреченно выдохнула Камилла. — Я просто представлю, что ничего этого не было, потому что этого хочешь ты. Но я все равно не понимаю… — А ничего не нужно понимать, — отстранилась Юля и мягко схватила сестру за плечи. — Мы и дальше будем смотреть с тобой наши любимые фильмы, плести косички и гадать на кофейной гуще по вечерам! Поверь, я не какое-то сумасшедшее чудовище, жаждущее жертв, как ты думаешь обо всех сектантах! Мы не такие, наше общество ищет способ помогать людям, мы стремимся к благу! — Тогда расскажи мне обо всем? Почему ты боишься быть откровенной со мной? — Я боюсь, что ты еще не готова правильно понять то, чем мы живем. Клянусь, однажды я введу тебя в наш мир, но пока ты еще не готова к этому, в тебе живет слишком много стереотипов, которыми напичканы все нравоучения родителей и учителей. Это будет мешать тебе взглянуть на жизнь по-новому, понимаешь? Камилла кивнула, еле сдерживая слезы. Она чувствовала, что сестра погрязла в этом деле по самое не балуйся. — Как ты будешь меня готовить к этому? — осторожно спросила она, присаживаясь на пуфик около дверей. — Я просто буду с тобой разговаривать, — улыбнулась Юля, плотно закрывая дверь своей комнаты. — О чем? — Обо всем, о разных вещах, — махнула рукой она. — Тебе предстоит многое переосмыслить, не переживай, если понимание к тебе придет не сразу. Я тоже сначала не могла принять истину. Я буду терпеливо тебе объяснять снова и снова и однажды введу тебя за руку в зал, и ты увидишь, как нас много… — Помогите, кто-нибудь! — внезапно услышали они слабый голос Марины. — Это мама! — вздрогнула Камилла. — Надо посмотреть, что случилось. Когда сестры вбежали в спальню родителей, то увидели, что Марина лежит на постели, прикованная наручниками к изголовью кровати. — Мама! — закричала Камилла, подбежав к кровати. — Что это такое? Сюда проникли воры?! — посмотрев на ее откровенный пеньюар, она в ужасе замотала головой. — Они тебя изнасиловали? О господи, они все еще могут быть в доме! Юля в это время за спиной сестры беззвучно покатывалась со смеху — она в первый же момент поняла, что к чему. — Нет, все нормально, Камилла, меня никто не изнасиловал! Не кричи! — успокаивала девочку Марина. — Все хорошо, просто случился неприятный инцидент, но я не хочу, чтобы кто-то об этом узнал! Позвони механику, самим нам это не снять! — Хорошо, уже бегу! — Камилла опрометью выбежала из комнаты. Юля присела на край постели и откровенно прыснула. — Что смешного? — огрызнулась Марина. — Мам, я не маленькая дурочка вроде Камиллы, я все понимаю! Чем ты тут занималась? — Альберт чуть не застал меня с любовником, — вздохнула Марина. — Тот сбежал через окно, не отстегнув наручники! — Альберт не тот человек, что прощает измены, — задумчиво изрекла Юля, наматывая прядь волос на пальчик. — Я знаю, — поджала губы Марина и расстроенно отвернулась. В это самое мгновение Кристина у себя в спальне лихорадочно надевала халат, потому что, как оказалось, совершенно некстати к ней решил заявиться Альберт. Сегодня у Тимура был выходной, и он обещал, что заедет с утра, поэтому Кристина решила быстренько выпроводить Альберта, чтобы они с ним не столкнулись нос к носу. — Проходи, — Кристина провела Альберта в гостиную. — Моя домработница сейчас организует нам кофе. О чем ты хотел поговорить? — Я ненадолго, — неловко отвел глаза Альберт, — моему отцу плохо, я должен сегодня его навестить в клинике. Но я не мог не приехать к тебе после вчерашнего вечера… — Ты попусту теряешь со мной свое время, — Кристина повернулась спиной к нему, чтобы он не видел страдания в ее глазах. — Я не могу и не хочу тебя видеть. Ты же прожил без меня двадцать лет, а я жила своей жизнью. Ты стал депутатом, у тебя полон дом детей, твоя жена — известная актриса мыльных опер… Чего тебе не хватает? Альберт подошел сзади и нежно обнял ее за хрупкие плечи. Кристина вздрогнула от прикосновения его пальцев. Тонкая шелковая ткань показалась совсем ничтожной преградой перед его теплом. — Мне не хватает покоя, — прошептал ей на ухо Альберт. — Я ошибся, Кристина, очень сильно ошибся, когда решил, что деньги сделают меня счастливым. Я никогда не бедствовал, потому что мой отец был известным хирургом, но он всегда пытался разжечь мои амбиции, чтобы я приумножил капитал нашей семьи. Брак с Мариной был выгодной сделкой между нашими семьями. Она очень рано овдовела, у нее на руках была маленькая дочь, Марина была старше меня, но ее отец — кинопродюсер и близкий друг моего отца… Поэтому ее посчитали выгодной партией для меня, так все и решилось. Я хорошо относился к Марине до тех пор, пока не узнал, что она питает слабость к молоденьким мальчикам. У меня тоже были интрижки, и в результате одной из них на свет появилась моя вторая дочь Диана. Эта женщина безумно любила меня, а я… Клянусь, я пытался полюбить, но у меня так ничего и не получилось. Ни с ней, ни с Мариной, потому что все эти двадцать лет я любил только тебя одну. У Кристины по лицу катились слезы, и она уже не пыталась их остановить. Глубоко вздохнув, женщина медленно повернулась к Альберту и заглянула в его серые глаза, уже окруженные маленькими, почти не заметными морщинками, и сказала: — Все эти годы в Англии я училась, строила карьеру адвоката, пыталась крутить романы, пока не поняла, что я мертва, и все это бесполезно. Ничего не приносило мне счастья. Этот дом полон воспоминаний о тебе, потому что в той спальне наверху двадцать лет назад я засыпала, слыша твой голос. — Я тоже это помню, — дрожащим голосом прошептал Альберт и страстно приник к ее губам. _…Кристина открыла окно и скинула вниз веревку из простыней. Юный Альберт стоял под дождем и переминался с ноги на ногу. Несмотря на то, что на дворе стояло лето, ночь выдалась холодной и сырой. Кристина дождалась, пока дома все уснут, и только тогда решилась скинуть веревку в клумбы, где весь вечер прятался Альберт._ _— Наконец-то, — выдохнул он, забираясь к Кристине в окно._ _Девушка тихонько рассмеялась:_ _— Вчера все улеглись пораньше! Я уж думала, сегодня они не угомонятся!_ _Она замолчала, заметив, с каким восхищением смотрит на нее Альберт. Он медленно подошел к ней, не обращая внимания на струйки воды, стекающие с его одежды на пол._ _— Ты такая красивая, — тихо произнес он, гладя Кристину по щеке. — Я так хочу заняться с тобой любовью._ _— Тогда не нужно ждать, — Кристина перехватила его ладонь, скользящую по ее лицу, и коснулась губами его дрожащих пальцев. — Займись со мной любовью! Мне суждено любить тебя до конца своих дней._ _Альберт жадно поцеловал Кристину в нежные разгоряченные губы, одним движением лишив ее сорочки; со стоном отшвырнув кусок ткани на постель, он увлек Кристину за своим гулко бьющимся сердцем…_ — Я помню все так, словно это было вчера, — медленно отстранившись, пробормотал Альберт. Он благоговейно провел пальцем по линии ее губ, — Боже, как я люблю тебя, Кристина! — Что?! — в тишине гостиной как гром среди ясного неба зазвенел голос Тимура. — Кристина? Она оглянулась и ахнула, увидев в дверях молодого человека. В глазах Тимура читалась смесь ужаса, злости и неверия. Он был в шоке, и Кристина будто лишилась дара речи. Это было неспокойное утро и для Юли, которая не находила себе места и не спускала глаз с Камиллы. Она совсем не хотела, чтобы малявка начала болтать о том, что услышала. Но Камилла, похоже, успокоилась и не собиралась раскрывать свой рот. — Ты куда-то собираешься сегодня вечером? — спросила у нее Камилла, когда курьер привез Юле вечерний костюм. Он был запакован, но сквозь прозрачную упаковку виднелись крошечные блестки, складывающиеся в причудливые узоры. — Да, но это секрет, — заговорщически приложила палец к губам Юля. — Никому ни слова! Мне кажется, я встретила идеального парня! У него сегодня день рождения, и я должна быть во всеоружии! Это Тимур, помнишь его? Мы познакомились с ним в клинике. — Он тебя пригласил? — Мне не нужно приглашение, чтобы прийти, — засмеялась Юля, с размаху плюхнувшись на кожаный диван кремового цвета рядом с сестрой. — Юля, а может не стоит туда идти, если тебя там не ждут? — попыталась ее урезонить Камилла. — Вдруг они будут пьяные, кто знает, что им может прийти в голову… — Может, ты и права, — пожала плечами Юля, со вздохом разглядывая упакованное платье, которое заказала в интернет-магазине за немалые деньги. — Ты не развернешь платье, не покажешь его мне? — спросила Камилла, с интересом разглядывая ткань. — В другой раз, — задумчиво произнесла Юля, после чего резко вскочила и, чмокнув Камиллу в макушку, сказала: — Я хочу встретиться с подругами в кафе, не скучай! С этими словами девушка летящей походкой покинула гостиную. Камилла сразу поняла, что подруги — это просто отговорка; у нее в голове мелькнула мысль, что сестра хочет встретиться с сектантами. Камилла даже содрогнулась при этой мысли. — А кого это я здесь вижу! — услышала она за спиной знакомый голос. — Бабушка! — взвизгнула от радости девочка и тут же кинулась к ней на шею. — Наконец-то ты приехала! Я так много хочу тебе рассказать! Бабушка мягко отстранилась и внимательно посмотрела в разгоряченное личико Камиллы. — Мне тоже многое тебе хочется рассказать! На Мальдивах как всегда прекрасно, жаль, что вы со мной не поехали! — она осеклась. — Конечно, я только что прямо с самолета заехала к Сергею, я так испугалась за него, когда узнала об инфаркте… Ох, до сих пор не верю, что меня не было рядом с мужем в такой ужасный момент… Бабушка в самом деле выглядела отдохнувшей и загоревшей. Несмотря на то, что она была с дороги, ее прическа (как всегда!) оставалась превосходно уложена, а на светло-бежевом летнем костюме не было и пылинки. — Лидия Александровна? — окликнула бабушку домработница. — Ваши вещи переносить в вашу комнату? — Да, — кивнула Лидия, не оборачиваясь. — Скажи Егору, чтобы он тебе помог. После этого бабушка закрыла стеклянные двери, ведущие в холл, чтобы им никто не мешал. — Ты что-то хотела мне рассказать? — спросила она у беспокойно ерзающей по дивану Камиллы, присаживаясь около нее. — Да! — девочка схватила Лидию за руку. — Бабушка, ты должна мне поверить! Это касается Юли, она в беде! — Что случилось? Ты меня пугаешь, милая! — покачала головой Лидия. — Я только что столкнулась с ней у входа, она выглядела бодрой и цветущей… — Она в секте, бабушка, — понизив голос до шепота, выпалила Камилла. — И я думаю, в той самой, о которой все кругом говорят! — Что?! Откуда ты… — у Лидии даже дыхание перехватило. — Как ты это узнала? Господи, с чего ты это взяла? — Это правда! Я слышала, как Юля обсуждает по телефону с кем-то каких-то детей… Мне кажется, они проводят некие ритуалы… Она узнала, что я все слышала, и даже не стала ничего отрицать! Тут Лидия с видимым облегчением рассмеялась. — Милая, скорее всего Юля обсуждала с кем-то какой-нибудь фильм, а увидев тебя, решила разыграть! А ты и попалась на ее уловки! Юля у нас такая затейница, это похоже на нее… — Но… — хотела было возразить Камилла, однако Лидия остановила ее жестом. — Дорогая моя, не волнуйся, настоящие сектанты точно ведут себя не так! Я бы обязательно заметила, если бы с Юлей что-то происходило… Камилла огорченно вздохнула: определенно, бабушка ей не поверила, посчитав, что у внучки разыгралось воображение. Этого следовало ожидать; вряд ли в семье кто-нибудь воспримет ее слова о Юле всерьез. — Так значит, пока меня нет, ты водишь в дом разных мужиков? — тем временем закипал Тимур. — Нет, милый! — отчаянно воскликнула Кристина. Развернувшись к Альберту, она сухо отчеканила: — Уходи немедленно! Нам не о чем больше разговаривать! — Вижу, теперь ты предпочитаешь молоденьких мальчиков, — обескураженно покачал головой Альберт и спокойно прошел мимо Тимура к выходу. — Я все объясню, Тимур! — подбежала Кристина к юноше. — А что тут объяснять? — уничтожающе посмотрел на нее Тимур. — Ты провожала любовника! Кому из нас ты сказала свое настоящее имя? Тебя зовут Кристина? — Нет, — выдохнула Кристина. Раз и навсегда она ступила на путь лжи, с которого так трудно свернуть… — Меня зовут Саша. Этот человек сходит с ума от горя, потому что месяц назад умерла моя сестра. Ее звали Кристина, и мы были похожи… он любил ее… и он видит ее во мне. — Тогда я догоню его и скажу, чтобы он забыл сюда дорогу! — сжал руки в кулаки Тимур. — Нет! Пойми, он несчастный человек! Он кинулся меня целовать, думая, что я — это она! Тебе не нужно его искать, не нужно причинять ему боль, поверь мне!.. Кристина встала на цыпочки и нежно обвила его шею руками. — Простите меня, — закашлялась сзади горничная. — Я знаю, что не следовало пускать молодого человека без предупреждения, но я как раз пошла забирать привезенную еду, юноша шел навстречу, а вы говорили, что его можно пускать без промедления… — Ничего страшного, Наташ, — улыбнулась сквозь слезы Кристина, даже не взглянув на нее. Тимур радостно подхватил ее на руки и унес наверх в спальню. Горничная осуждающе покачала головой, слыша их счастливый смех. Когда на город опускается ночь, все человеческие грехи обнажаются. Летняя прозрачная темнота — это время убийств, измен и дурманящего наркотического тумана, накрывающего с головой. Порой случаются радостные, чистые моменты в ночи, похожие на эту, но сегодня для них здесь не было места. Попив чай с тортиком в теплой компании родителей, Тимур не забыл напомнить им о том, как много они для него значат, несмотря на то, что он усыновленный ребенок. После трогательных объятий и пожеланий, Тимур отправился по адресу, который дал ему Артем. Тот сказал, что приготовил ему отличный сюрприз прямо в своей новой квартире, что находилась в центре города. — Проходи, — приветственно похлопал его по плечу Артем. Тимур замешкался, снимая ботинки, затем, оглядываясь по сторонам, прошел по темному коридору в комнату, где «притаилась» толпа народу. — СЮР-Р-Р-ПРИЗ-З-З!!! — завизжали одногруппники, едва Тимур появился на пороге. В просторной комнате, полной его друзей, был накрыт стол, играла мягкая музыка, а панорамные окна открывали взору искрящийся ночной мегаполис. — Спасибо вам за то, что пришли, — поднимая бокал красного вина, начал Тимур. — Отдельное спасибо тебе, Артем, за то, что ты устроил все это. Вы все знаете, что долгие годы мой день рождения казался мне не очень веселым праздником, ведь я не мог отделаться от мысли, что в этот день некая женщина, которая привела меня в этот мир — я не могу ее называть матерью — бросила меня и исчезла из моей жизни навсегда, ушла не оглядываясь. Но теперь я не хочу грустить, потому что у меня были прекрасные родители, подарившие мне все, о чем только можно мечтать — любовь. Любовь, такую сильную и глубокую, что на нее нельзя не ответить взаимностью. Я познакомился со всеми вами, обрел друзей, и… кажется, что я уже практически счастлив. Кто знает, почему она не хотела такого сына, как я, но я больше не хочу об этом думать. Я хочу жить и делить свои чувства с теми, кто любит меня. Спасибо, что поддерживаете, когда мне плохо и тяжело. Для этого и нужна дружба. — С днем рождения! — чокнулся с ним Артем. — С днем рождения! — хором вторили ему парни. В этот момент в дверь позвонили. — Кто бы это мог быть? Все вроде бы здесь, — недоумевающе пожал плечами Артем. — Пойду посмотрю. У Тимура мелькнула неприятная мыслишка насчет того, что эта настойчивая девица, с которой он так неосторожно флиртовал — Юля — разузнала адрес и приехала, но его опасения не подтвердились. В комнату вошла симпатичная молодая женщина в полицейской форме. — Тимур Казанцев? — строгим голосом обратилась она к нему. — Да, а в чем дело? — растерянно осведомился Тимур, ставя бокал с вином на белую скатерть. Вокруг все притихли. — Вы арестованы! — резко бросила она, вынимая наручники и одним привычным движением руки разворачивая Тимура лицом к стене. — Руки за голову! Я обязана проверить вас на наличие оружия! — Простите, а в чем, собственно, дело? — шокированный Тимур послушно убрал руки за голову, в то время как женщина начала ощупывать его щиколотки. — У меня нет никакого оружия! В чем меня обвиняют? Он осекся, поняв, что дамочка, обыскивая его, залезла рукой к нему в штаны. — Вы обвиняетесь в излишней скромности! — хихикнула она, разворачивая опешившего парня лицом к себе, после чего бесстыдно лизнула его в шею и прошептала: — Руки вперед, чтобы я надела на тебя наручники! Это будет лучшая казнь в твоей жизни. — Сюрприз! — засмеялся Артем, весело подмигивая другу. — Черт, — хмыкнул Тимур, — я мог бы и догадаться. Он послушно вытянул руки вперед и позволил проститутке застегнуть на себе наручники. После этого она начала подталкивать его к спальне под дружное улюлюканье его уже порядком разгоряченных друзей. Ближе к четырем часам утра Артем с Тимуром блаженно курили кальян в одной из спален, остальной народ вповалку валялся в соседних комнатах и в коридоре. — Все было классно, — заплетающимся языком пропел Тимур, — так оторвались… — Это еще не все, — пуская ароматные колечки, усмехнулся Артем. — Я хочу, чтобы ты оказался на Востоке. — Что? — обкуренный Тимур в недоумении посмотрел на друга. — Как это? — В четыре прибудет еще один подарочек, — подмигнул ему Артем. — Клянусь, ты почувствуешь себя арабским шейхом из тысячи и одной ночи. Услышав звонок в дверь, уже хорошо выпивший Артем с трудом поднялся на ноги: — А вот и она! Через минуту в комнату к Тимуру влетела стройная длинноногая девушка и начала танцевать танец живота. Она была волнующе полуголая, ее лицо загадочно прикрывала прозрачная вуаль, и юноша быстро пришел в восторг от ее тела — гибкого, манящего, которым так и хотелось овладеть в то же самое мгновение. Танцовщица извивалась как кошка, пока Тимур не схватил ее и не начал исступленно срывать прозрачные ткани. Проснувшись спустя несколько часов, Тимур обнаружил, что уже день. Голова просто раскалывалась от спиртного, принятого накануне. Как обычно бывает в таких случаях, он пожалел, что так бурно отпраздновал свое появление на этот свет. Рядом на подушке спиной к нему лежала вчерашняя голая танцовщица. Он разбудил ее, потрогав за плечо: — Сколько я тебе должен? — Нисколько, — странно знакомым голосом ответила она. Девица повернулась к нему лицом, и у Тимура все закачалось перед глазами, когда он увидел, с кем провел ночь. На танцовщице уже не было вуали и парика. — Что ты здесь делаешь?! — выпалил он, соскакивая с постели. Улыбка Юли была убийственной. Облизнув губы, она встала с кровати, не стесняясь своей наготы и ответила: — Занимаюсь с тобой любовью. _ГЛАВА 5_ Несколько мгновений Тимур не мог двинуться с места — так его шокировало появление Юли в своей постели. — Я тебе не нравлюсь? — промурлыкала Юля, призывно водя ладонями по округлости бедер. — Прикройся! — Тимур швырнул в девицу первую тряпку, которая попалась ему под руку — это оказалась его рубашка. — С удовольствием! — подхватила ее Юля и зарылась лицом в ткань. — Ты так вкусно пахнешь! Тимур начал лихорадочно одеваться. Его терпкий пьяный сон как рукой сняло. — Милый, ты уже уходишь? — обиженно надула губки Юля. — Она попыталась обойти кровать и приблизиться к нему, но Тимур остановил ее жестом: — Не подходи ко мне! — он закрыл лицо ладонями, пытаясь понять, почему не узнал ее под вуалью. — Ты сговорилась с Артемом? Зачем ты это сделала, а? Ты же богатая девчонка, внучка известного хирурга, ты же не проститутка! Зачем ты сюда приехала, зачем переспала со мной? — Я не родная внучка своего дедушки, — равнодушно пожала плечами Юля, застегивая рубашку на пуговки; на лице ее не мелькнуло ни тени раскаянья. — Но ты прав, я не проститутка. Я просто влюбилась с первого взгляда и хочу, чтобы ты стал моим. Я привыкла добиваться того, чего хочу. — Чего ты этим добилась?! — заорал на нее Тимур, но Юля даже бровью не повела. — Ты же не хочешь сказать, что бросишь меня после того, как провел со мной ночь? — едко улыбнулась она. — Видишь ли, мой отец — депутат, со своими связями он раздавит тебя как муху, если ты посмеешь вытереть об меня ноги! Тимур подбежал к ней и, схватив за плечи, хорошенько встряхнул: — Я не люблю тебя! У меня есть девушка! — Забудь о своей девушке, — холодно посмотрела на него Юля, стерев с лица лживую улыбку. Она стряхнула с себя вспотевшие руки Тимура и сказала: — Я хочу, чтобы мы встречались, как нормальные парень с девушкой, тебе ясно? — самодовольно усмехнувшись, Юля развернулась и гордо прошла к выходу, несмотря на то, что была в одной мужской рубашке, надетой на голое тело. У порога она обернулась и добавила: — А если я захочу, тебе придется на мне жениться. Ты ведь любишь свою семью и не хочешь, чтобы с ними случилось что-то плохое? Тимур стиснул зубы, подумав об отце с матерью. Ничего уже не исправишь, остается только пожинать плоды содеянного. В этот момент ему хотелось просто-напросто придушить гадюку аж до дрожи в коленках. *** Тем временем Кристина мирно попивала кофе в кабинете, принадлежавшим раньше ее отцу. Сейчас он плотно засел в Лондоне, поэтому этот дом уже давно пустовал. Даже ее мать в последние два года сюда больше не приезжала. Сегодня у Кристины было хорошее расположение духа, потому что анонимных угроз ей больше не присылали. — Привет, — закрывая за собой дверь, в кабинет вошел Алексей. — Заходи, — оживилась Кристина. — Есть какие-нибудь новости? — Да, — присаживаясь в кресло напротив письменного стола, деловито начал Алексей. — Все идет как по маслу — эти девчонки нам подходят по всем параметрам: несовершеннолетние, развратные, алчные до денег, и, что самое главное, тупые как пробки. — А они не проболтаются? — поинтересовалась Кристина. — Ну, все-таки, не настолько тупые, чтобы не понимать, что за дачу ложных показаний по головке их не погладят, — весело хмыкнул Алексей. — Отлично, — кивнула Кристина. — Наконец-то мне удастся ему отомстить за все эти годы. — Ты засадишь его за решетку вместе с сынком, — вторил ей Алексей. — Эти люди уже не будут счастливой семьей как с обложки журнала по дизайну интерьеров. Можешь мне поверить, ты уже близка к цели, Кристина. — Спасибо за все, что ты для меня делаешь, — тепло поблагодарила его она. — Ты всегда был моим другом. Настоящим другом. Альберт, не подозревая о нависшей над ним угрозе, в это время завязывал галстук, стоя перед зеркалом и насвистывая веселую мелодию себе под нос. — Пап, не помешаю? — постучала в приоткрытую дверь Юля. — Нет, конечно, — отозвался Альберт. — Опять не могу завязать этот галстук! — Давай, я помогу, — дружелюбно предложила свою помощь Юля. — Спасибо, Юленька, — отрешенно поблагодарил ее Альберт, когда за пару секунд она справилась с непослушной черной ленточкой. — Я хотела с тобой поговорить… — начала было Юля. — Милая, я опаздываю, у меня собрание, — замотал головой Альберт. — Это не займет много времени, — умоляюще сложила руки на груди Юля. Проходящий по коридору несколько минут спустя Кирилл случайно услышал, чем закончился разговор отца с Юлей. —…и даже не думай, что я буду преследовать этого парня и заставлять его жениться на тебе только потому, что ты с ним переспала! — возмущенно воскликнул Альберт. Кирилл остановился и заинтересованно прислушался к голосам, доносившимся из спальни. — Я знала, что ты не поддержишь меня! — со злостью прошипела Юля. — Ты никогда не считал меня своей дочерью… — Ты не моя дочь, Юля, — спокойным тоном напомнил ей Альберт. — Но могла ею стать! — не унималась девушка. — Я старалась, правда, старалась! Я никогда не знала своего настоящего отца, потому что он слишком рано ушел из этой жизни, я стала называть тебя папой! Но знаешь что? — Юля отчаянно всхлипнула. — Сейчас я поняла, что моя любовь должна принадлежать ему, а не тебе. Иди и тешься со своей Дианой, ты не достоин быть отцом ни мне, ни Кириллу! — При чем здесь Кирилл? — настороженно остановил поток ее излияний Альберт. У Кирилла в этот момент едва не остановилось сердце от нахлынувшего в ту же секунду подозрения, что его тайна раскрыта. — Я знаю, что Кирилл не твой сын! — выпалила Юля. Альберт на мгновение лишился дара речи. Спустя несколько мгновений неловкой паузы он решился нарушить гулкую тишину, обрушившуюся на дом вслед за Юлиным признанием: — Откуда ты знаешь? — Неважно, — усмехнулась Юля, пожав плечами. — Важно лишь то, что он всегда знал об этом и поэтому ни во что тебя не ставил. Ты всегда был для него никем, абсолютно пустым местом… — Я хочу, чтобы ты, наконец, закрыла свой рот, — презрительно отчеканил Альберт. — Лучше признайся прямо сейчас, кто его отец? — Не знаю, — едко улыбнулась Юля. — Ты никогда не был для нас хорошим отцом, а я, дура, только сейчас поняла, как глупо цепляться за семью, которой не существует! Все было бесполезно, понимаешь? Все эти поездки, душещипательные интервью — все впустую! Ты — ничтожество, я презираю тебя за то, что ты не умел нас любить! — Иди к черту, — устало проговорил Альберт, потирая переносицу. — Я опаздываю на собрание. Если тебе нечего больше сказать, уйди с дороги. — Отличной тебе поездки, катись в ад! — крикнула напоследок Юля, захлебываясь злобой и обидой. В этот раз Кирилл повел себя не так трусливо, как два года назад, даже не попытался сделать вид, будто ничего не слышал. Он выпрямился и посмотрел прямо в глаза отцу: — Пап… — внутри у него все рвалось на части от мысли, что сейчас он потеряет единственного отца в своей жизни. Хотели они оба этого или нет, но именно Альберт был рядом с самого его рождения, именно он впервые посадил его на велосипед и научил играть в футбол. Кирилл совсем не хотел его потерять окончательно, но невысказанное комом застряло в горле. — С тобой мы поговорим позже! — швырнул ему в лицо ледяные слова Альберт. Даже не остановившись, он прошел мимо него и сбежал с лестницы, даже не оглянувшись. Кирилл чертыхнулся и, повернувшись, увидел Юлю. — Как ты узнала? — сразу же накинулся он на нее. Юля ласково погладила брата по щеке и невозмутимо сказала: — Мне все это рассказала Диана. Кирилла будто обухом по голове ударили, а в следующее мгновение на него нахлынула волна неописуемой ярости. Не произнеся ни слова, он развернулся и побежал к каморке, на первый этаж. Естественно, она была там. — Что случилось? — вскочила со стула Диана, увидев его разъяренное лицо. — Что с тобой? — Ты дрянь, — резко сказал Кирилл, цедя каждую букву сквозь стиснутые зубы. Диана вздрогнула, как будто он ее ударил. — Как ты могла проболтаться Юле, что Альберт не мой отец? — прислонившись к косяку, нарочито спокойным тоном с едва проблескивающими истеричными нотками, он начал свой допрос. Диана испуганно замотала головой. — Кирилл, я не… — Молчи! — рявкнул Кирилл, и она затихла. — Ты клялась, что хочешь быть моим другом, но пошла со всем этим к Юле и… ах да, еще не забыла приврать ей о том, будто я всю жизнь знал правду! Ты змея, Диана. Будь моя воля, я бы выкинул тебя на улицу, чтобы тебя здесь не было, черт побери! Чтобы тебя не стало, чтобы ты исчезла из жизни нашей семьи, из моей жизни! С этими словами он вышел из комнаты, не забыв хорошенько хлопнуть дверью напоследок. Диана вздрогнула от этого резкого звука. Еще несколько мгновений назад у нее было прекрасное настроение, она только что достала из печи для обжига новую скульптуру, которая, по ее задумке, должна была излучать жизнь, страсть и любовь. Диана обескураженно перевела взгляд на две сплетенные кисти — мужскую и женскую. Обида от жестоких слов Кирилла захлестнула ее, и скульптура показалась ее дурацкой и пошлой. Диана протянула руку к столу и сбросила скульптуру с подпорки; упав на пол, та разбилась вдребезги. *** Тимур аккуратно прикрыл за собой дверь. Сняв ботинки, он переступил порог квартиры и направился на кухню, откуда доносились неясные голоса. Тимур подумал, что это мама разговаривает с отцом. — …это было нелегко, но мы справились. У меня внутри все кипит от счастья, я стала свидетелем такого… — Мам, привет! — весело поздоровался Тимур, вбегая на кухню, и осекся. Мать разговаривала вовсе не с отцом. — Ты?! — вырвалось у него. — Что ты здесь делаешь? Напротив матери за столиком расположилась Юля собственной персоной и безмятежно пила кофе. Казалось, мама сильно встревожилась его появлением, видимо, она вообще его сегодня не ждала. — Как ты здесь оказался? — в этот раз Юля была по-настоящему ошарашена его появлением. — Вообще-то это квартира моих родителей, — раздраженно сказал Тимур. — Могу я узнать, каким образом ты здесь оказалась? Мама и Юля удивленно уставились друг на друга. Напряженное молчание длилось несколько мгновений, после чего Юля, откашлявшись, неуверенно произнесла: — Я…пришла познакомиться с твоей семьей. — И почему тогда ты так удивилась моему появлению? — скептически приподнял бровь Тимур. Эти увертки Юли и мамино молчание начали выводить его из себя. — Что здесь происходит, а? Признавайтесь, в чем дело! — Сынок, успокойся, — наконец, подала голос мама. — Юля пришла, чтобы.. чтобы… — она стушевалась и замолкла. — Чтобы познакомиться, вот и все! — нашлась Юля. — Вы что, решили сговориться за моей спиной? — задохнулся от возмущения Тимур. — Смотрю, вы тут неплохо проводите время вместе, пьете кофе, болтаете… Ты что, в самом деле мечтаешь о такой невестке, мама? Не ожидал от тебя такого! — Сынок… Тимур развернулся и направился обратно к выходу. —…Ты представляешь, в каком я был шоке, эта девица преследует меня, честно! — плюхаясь на диван в квартире Артема, Тимур завершил свой рассказ о неожиданном появлении Юли в квартире родителей. — Держи, — Артем протянул ему уже распакованную баночку пива, — извини, конечно, что так получилось, я не думал, что эта дура так на тебе помешается, поэтому и согласился устроить этот сюрприз с ее участием… — Клевый подарочек на день рождения! — горько усмехнулся Тимур, отхлебывая пива из баночки. — Только бы Саша ничего не узнала, всей этой гадости! Клянусь, мне так стыдно! — Да брось, все бабы одинаковые, — нахмурившись, Артем включил телевизор и сразу попал на порноканал. Тимур улыбнулся, услышав выразительные стоны с экрана. Он вспомнил, как еще школьником тайком залазил на порносайты, чтобы удовлетворить шальное любопытство и затем уединиться в ванной с приятными воспоминаниями. Теперь постыдные желания можно было спокойно лицезреть и даже воплощать в жизнь, и все это стало уже неинтересным. — Расскажи про своих телок, — осторожно начал Тимур. — Одна из них тебя жестко обидела, да? Поэтому ты так и не женился? Она изменила тебе? — Давай не будем об этом, — уклонился от ответа Артем. — О`кей, — Тимур отступил. Не хватало еще в этот идиотский вечер для полного счастья и с другом поссориться из-за какой-то стервы из его прошлого. — Ты не обижайся, я просто мало о тебе знаю, хоть мы и лучшие друзья. Ты почему-то не стал смотреть на меня свысока своего возраста, не стал делать из меня мелкого, а из себя — наставника. Ты никогда не бросал меня в беде, всегда давал деньги в долг, когда я просил. Почему ты решил помогать мне? Всегда было интересно… Артем мягко улыбнулся. — Что ж, — тихо сказал он. — Этим вечером я буду с тобой откровенен. Дело в том, что я безумно влюблен в тебя. Эта любовь — лучшее, что случилось со мной в этой жизни. _ГЛАВА 6_ С минуту воцарилась тишина, нарушаемая лишь сладостными вздохами порноактрис. Наконец, Тимур пришел в себя. Он кашлянул и попытался выдавить улыбку: — Блин, дурацкая шутка, Артем! Больше никогда так не делай, а то меня чуть инфаркт не хватил, ей-богу! Однако на лице Артема не проскользнуло и тени улыбки. — Это не шутка, — тихо сказал он. — Если ты этого еще не понял… Я — гей, и я…влюбился в тебя с первого взгляда. — Черт! — Тимур вскочил с дивана и отошел на несколько метров назад. — Это дурдом какой-то! Этого не может быть, я бы заметил! — Успокойся, — Артема, казалось, совсем не расстроила такая реакция Тимура. — Я не собираюсь тебя преследовать или заманивать в постель, потому что знаю: ты не такой как я. К сожалению, ты вряд ли когда-нибудь сможешь почувствовать того, что чувствую я… — Замолчи, — сделал предостерегающий жест Тимур. — Но я не хочу, чтобы между нами что-то поменялось, — продолжал Артем. — Я хочу по-прежнему быть твоим другом, понимаешь? Тимур растерялся. Он не знал, что на это можно было ответить. *** — Так значит, ты занялась любовью с Тимуром, не сказав ему, что это ты?! — возмутилась Камилла, услышав рассказ сестры о прошлой ночи. — Я слышала вчера твой скандал с отцом, но о таком даже подумать не могла! По дороге в модельное агентство Юля заехала в школу танцев и поймала сестренку перед репетицией. Рассказав ей все, девушка предполагала, что в лице Камиллы найдет поддержу. Но она ошиблась. — Юля, какой позор! — перешла на шепот девочка. — А если это куда-нибудь просочится… Уф, мне даже подумать об этом страшно! — Успокойся, никакие журналюги и сплетники ничего не узнают, — успокоила ее Юля. — Но я влюбилась в него, понимаешь? И хочу быть с ним! — Ну это понятно, — всплеснула руками девочка. — Тимур красивый, наверное, он всем нравится. — Камилла на несколько секунд замешкалась, не решаясь задать вопрос. — Расскажи, как это было? Как он себя вел? — Эй, ты еще слишком маленькая, чтобы задавать такие вопросы, — дернула ее за косичку Юля. — Он, конечно, не был моим первым, но, определенно, он был самый лучший! Я хочу только его! — Юля улыбнулась, показав покрасневшей Камилле идеально отбеленные зубы. — Кстати, почему ты решила спросить, как все прошло именно сейчас, а не когда я тебе рассказывала про других парней? — Ну, ведь ты любишь Тимура, — смущенно отвела глаза Камилла, потирая мыском белой туфельки блестящий паркет, — а других ты так не любила. Поэтому мне и интересно, что ты чувствовала, когда… — Камилла! Все уже на сцене, ждем только тебя! — раздраженно позвал ее хореограф. — Все, я побежала! — Камилла потянулась на цыпочках и чмокнула Юлю в щеку. Увидев начало танца, Юля презрительно фыркнула. Номер показался ей просто ужасным — двенадцать девушек готовили к показательному выступлению некое подобие восточного танца вперемешку с элементами современного балета. Получалось у них так себе, Камилла тоже не блистала. Вообще, младшая сестра казалась Юле очень глупой и неуклюжей, ну какая из нее может получиться танцовщица? Сама Юля давным-давно забросила эти танцы, но считала, что, несмотря на это, пластичность ее тела по-прежнему вне конкуренции, так как сейчас она регулярно ходила в тренажерный зал, будучи озабоченной карьерой модели. *** — Ты опоздал на минуту и пятнадцать секунд, — не отрывая глаз от каких-то «важных» отчетов, процедила Ольга Николаевна. Подавив вздох, Тимур вежливо извинился. У этой дамы был непростой характер, видимо, из-за того, что она была одинока и смысл своего существования видела только в работе. За то недолгое время, что он здесь проработал, Тимур уже успел изучить все капризы Ольги Николаевны. Самое первое, что бесило ее в нем лично — опаздывания. — Хоть бы раз пришел вовремя, — недовольно покачала головой она. — Все время опаздываешь на две–три минуты. А в своих работниках я ценю, прежде всего, пунктуальность. — Минуточку, — усмехнулся Тимур. — Я не ваш работник, мы ж не на плантации сейчас находимся! — Я даже не собираюсь обращать внимания на то, что ты там себе бубнишь под нос, — высокомерно взглянула на него Ольга Николаевна. — Ты ведь, как я понимаю, студент и недавно получил возможность сдать экзамен по сестринскому делу, верно? — Да, а почему вас так это интересует? — удивился Тимур. — Кем ты хочешь стать по специальности? — не слушая его, продолжила допрос Ольга Николаевна. Тимур улыбнулся, поняв, к чему она клонит. — Общим хирургом, — чуть помедлив, ответил он. — Так я и знала, — всплеснула руками старшая сестра. — А ты знаешь, что хирург должен быть ответственным человеком, внимательным к деталям… В первую очередь, ко времени. Время — это то, что нельзя терять ни при каких обстоятельствах. Медработник не может позволить себе такую роскошь, понимаешь? — Отлично понимаю, — кивнул Тимур. — Это все потому, что от нас зависит человеческая жизнь. — Именно, — расцвела от его слов Ольга Николаевна. — Наконец, мы начинаем понимать друг друга. В ответ на это Тимуру хотелось съязвить, что сейчас-то от его опоздания вообще ничего не зависит, а времени на чтение нотации было потрачено воз и маленькая тележка. Но он предпочел промолчать и окончить разговор на положительной ноте. Получив указания, Тимур направился было в процедурный кабинет, но в коридоре на полпути его остановила знакомая медсестра. — Привет, — поздоровалась с ним женщина. — Опять проблемы? — Да нет, все нормально, — пожал плечами Тимур, — просто выслушал лекцию за опоздание. — Н-да! — усмехнулась медсестра. — Она никогда не опаздывала в своей жизни на эту проклятую работу, будто кто-то когда-нибудь ей за это премию выпишет! Даже когда она была беременна, помню, придет всегда раньше других… — Подожди, — остановил ее Тимур, — получается, у нее есть ребенок? Вот бы никогда не подумал, она ведь вроде не была замужем. — Нет, — покачала головой женщина. — И ребенка у нее тоже нет. Это, конечно, было очень много лет назад, я тогда только начала работать здесь. У нее начались схватки прямо на работе. Она тогда была на седьмом месяце, одинока. Какая-то странная история была с этой беременностью… Из-за того, что роды были преждевременные и случилось несчастье… — Ясно, — кивнул Тимур. — Ее ребенок трагически погиб. — Да, именно так, — грустно вздохнула медсестра. — С тех пор она такая… Конечно, Ольга и раньше была одна, но у нее был бы сейчас сын или дочь, и это смягчило бы ее. — Мужчина ее тогда не захотел поддерживать? — поинтересовался он. — Никто ничего не знает, кто был отцом ребенка, любила ли она вообще когда-нибудь… Словом, женщина-загадка! — засмеялась она. — Да, я такая, — услышали они ледяной голос у себя за спинами. Оба так и подпрыгнули, поняв, что это Ольга. Обернувшись, Тимур понял, что она слышала большую часть их разговора. — Ой, извините, мне срочно надо на пост, — спохватилась медсестра и быстро упорхнула, оставив Тимура с Ольгой. — Можно дать тебе совет, Тимур, — неестественно доброжелательным тоном начала Ольга. — Да, конечно, — растерянно пробормотал Тимур, уставившись в пол и судорожно засунув руки в карманы медицинского костюма. — Не стоит сплетничать у кого-то за спиной, это некрасиво, — положила руку ему на плечо старшая сестра. — Что вы… вы все не так поняли, — как-то неубедительно протянул Тимур. — Все я правильно поняла. Иди, работай, — ее пальцы разжались, и Тимур поспешно скользнул в процедурный кабинет. Неловкая вышла ситуация, к тому же из головы не выходил Артем с его жарким признанием в любви… Сейчас Тимура могли согреть лишь сладкие воспоминая о Саше. Вот уж на все сто процентов — она та, кто ему нужен. Да, у нее были неудачные романы в жизни, но она всегда была честна и откровенна с ним. Эту искренность и прямоту Тимур ценил в ней больше всего. Он действительно влюбился в эту женщину по уши и совершенно не хотел противиться такому сильному чувству. Он и раньше влюблялся, но только в своих ровесниц. Саша же ни капли не походила на этих мерзких корыстных девиц, мечтающих о безбедной жизни и готовых ради этого сколь угодно раздвигать свои ноги. Саша была уникальной, особенной, и Тимур чувствовал, что она тянется к нему в ответ. *** Юля вернулась домой не в духе, ее раздражало абсолютно все вокруг. Она хотела побыть одна, и в этот момент открытая летняя веранда на третьем этаже казалась ей самым подходящим местом для раздумий над своей жизнью. Однако, к своему неудовольствию, она застала там Диану. Та стояла к ней спиной, опершись на перила и задумчиво всматриваясь в сгущающуюся над садом темноту. Дневной зной только начал уступать вечерней прохладе, и Диана с наслаждением вдыхала аромат цветов, решившихся, наконец, раскрыться после убийственного для них пекла. Она очень любила этот дом и сад; за те несколько лет, что она провела здесь, все стало для нее опорой, ее родным мирком. Единственное, что всегда омрачало ей жизнь — это постоянные склоки с Юлей, которая не хотела видеть ее в этом доме ни за что на свете. Юля посмотрела на изящную фигурку Дианы в легких голубых шортиках и бежевой футболке, на ее стройные ноги, оканчивающиеся маленькими аккуратными ступнями в кремовых шлепанцах, и ее кольнула зависть. — Ну что? — нарочно громко сказала Юля. — Кирилл по-прежнему с тобой не разговаривает? — Я не видела его со вчерашнего дня, — медленно поворачиваясь, ответила Диана. — Он не ночевал дома этой ночью. Наверно, остался в своей новой квартире… — Тебя это заботит? — усмехнулась Юля, небрежно облокачиваясь на перила. — Он уже взрослый мальчик, может спать где угодно и с кем угодно. Хотя, — Юля выдержала многозначительную паузу и издала мерзкий смешок, — ты бы предпочла, чтобы он спал с тобой. Несколько мгновений Диана стояла молча, не выказывая никаких эмоций. Глубоко вздохнув, она все-таки спросила: — Ты пьяна? — Это неважно! — подняла вверх указательный палец Юля. — Потому что я насквозь тебя вижу, маленькая шлюшка! Знаешь, это я соврала Кириллу, будто ты растрепала его тайну Альберту! Да, это была я! Лучше не лезь к моему брату, поняла? — Что тебе надо от меня? — резко спросила Диана. — Я никогда не переходила рамок с Кириллом. — Ой, — притворно прижала ладонь ко рту Юля. — Конечно же, как я не поняла, что ты только мечтаешь о том, чтобы провести с ним время, невинно читая книжки… Даже не сомневаюсь, первая из тех, что вы прочитаете вместе, будет Камасутра! — Замолчи! — крикнула Диана. — Не затыкай меня! — грубо бросила Юля. — Думаешь, я не вижу, какие взгляды ты кидала на него за завтраком в последние дни, а? С тех самых пор, как Кирилл разоткровенничался с тобой, раскрыл перед тобой душу! Что, хочешь сказать, это неправда? Скажи, что не влюбилась в него, когда поняла, что вы не брат и сестра! Скажи, что не обожала его все эти годы! Скажи, что не мечтаешь о нем, засыпая по ночам! Скажи, что не хочешь, чтобы он поцеловал тебя!.. По спине Дианы скатилась капелька пота, хотя на улице уже было не жарко. Ее пальцы судорожно вцепились в перила, а из черных глаз беспрерывным потоком лились слезы, сразу же погибая на ее дрожащих губах. Она не отрываясь смотрела на кричащую вне себя Юлю. —…скажи, что твое сердце не бьется по-сумасшедшему, когда кто-то произносит его имя! Скажи же это! — Нет! — резко оборвала ее Диана. — Нет! Не скажу! Потому что… — она стиснула зубы и выдохнула: — Потому что все, что ты сказала — правда! Обе девушки застыли на месте, не сводя глаз друг с друга. Ярко-красные губы Юли искривились в уничтожающей улыбке, а затем она весело засмеялась, потому что сейчас Диана забавляла ее как никогда раньше. — И даже не надейся, что я буду скрывать это от родителей или… — Юля сделала глубокомысленную паузу, — от него. Хотя нет, не так. Лучше я ничего им не скажу, а пойду с этим прямо к одной своей знакомой. Догадываешься, кто она? — Юля насмешливо дернула плечиком. — Она журналистка. О, я уже представляю заголовки: «Дочь депутата влюбилась в своего брата». Сама понимаешь, все нюансы вашего родства-неродства я упоминать не буду, дабы не подставлять Кирилла. — Не смей! Слышишь, не смей! — Диана сжала ладони в кулаки, в глазах ее заплескалась неописуемая ярость. Юля притворно ахнула: — Ай, как страшно! Не сомневайся, именно это я и сделаю! Ты прославишься, сестренка! — Если ты потянешь меня ко дну, то я потащу тебя за собой! — крикнула Диана, приближаясь к обидчице. Эти слова вырывались через рыдания, у нее была истерика, но она не обращала на это внимания. — Клянусь, я убью тебя! Я убью тебя! Ты это заслужила! — Возможно, — ухмыльнулась Юля. — Но ты же знаешь, нищебродка, что не все получают то, что заслуживают! А ты, Диана, тряпка, и убийца из тебя никогда не получится, запомни это хорошенько! — Не убийца? Ты уверена? — стиснула зубы Диана. — А что, если убив тебя, я получу намного больше, чем потеряю? — У тебя кишка тонка, — махнула на нее рукой Юля, надев нарочито безразличную маску на лицо. Одарив девочку ледяной улыбкой, она спокойно прислонилась к перилам и принялась изучать свой маникюр. — Представляю уже, как мы все садимся с утра, мама решит посмотреть в планшете свежие новости, и все мы узнаем про твои грязные фантазии относительно моего брата! — Я тебя ненавижу! — крикнула Диана. — Я буду все отрицать! — Ай, вот это не получится! — погрозила ей указательным пальчиком Юля. — Понимаешь, жизнь неожиданная штука. Все это время у меня был включен диктофон, и все твои признания в любви я записала. Конечно, я вырежу ту часть нашего разговора, где упоминается, что Кирилл не твой брат, но… — Отдай мне телефон! — отчаянно закричала Диана и тут же, схватив Юлю за руку, попыталась запустить вторую руку к ней в сумочку. — Что с тобой такое, дрянь?! — Юля залепила Диане звонкую пощечину и оттолкнула от себя так резко, что девочка не удержалась на ногах и упала на пол. — Знай свое место! Твое имя будут полоскать все ток-шоу в стране, над тобой будут смеяться все твои одноклассники, Кирилл и Альберт наконец-то не захотят с тобой иметь ничего общего! Ты станешь позором этой семьи, поняла?! Диана резко вскочила и кинулась на Юлю. Та даже не успела ничего понять — так быстро это случилось. — Не смей!!! — дико закричала Диана и одним мощным ударом рук, которого она никак не могла ожидать от себя, столкнула накренившуюся над землей Юлю вниз. Та даже не успела закричать или ухватиться за перила, на которые она до этого спокойно и уверенно опиралась. Так или иначе, через мгновение Диана наблюдала внизу на бежевой плитке, обрамлявший летний бассейн, распростертое Юлино тело. От нее постепенно начала прокладывать путь небольшая струйка крови. Эта струйка становилась все шире и длиннее, и Диана не могла этого выдержать. — Нет! Нет! — закричала она не своим голосом и зарыдала, схватившись за голову. Она почувствовала, что Юля больше не встанет, потому что была мертва. Это она убила ее. Упав на колени, Диана заплакала так, как не плакала никогда в жизни. Она точно умерла. У Дианы не осталось никаких иллюзий на этот счет: Юля упала с третьего этажа и ударилась головой о каменные плиты… Господи, ну почему бассейн сделали не прямо под верандой? Ну почему она не выдержала и толкнула Юлю? По-прежнему рыдая и не находя в себе сил подняться с колен, Диана поползла на четвереньках в сторону стеклянных дверей, ведущих в коридор. Она присела у двери и не могла больше сдвинуться с места — ни назад, к перилам и Юле, все еще лежащей на плитке в неестественной позе, ни вперед — в дом, где находится вся семья — отец, Кирилл, Марина, Камилла, бабушка… Ее мир будто бы сузился до этого маленького пространства — площадки перед дверью, где она сидела, сжавшись в комок не в силах остановить бесконечный поток слез. — О Господи! Юля!.. Сюда! Кто-нибудь! — Диана услышала голос Кирилла, и у нее чуть не остановилось сердце в груди. Безумный страх пронзил ее насквозь. Господи, только не он! Пусть любой другой прибежит и увидит первым Юлю на земле и ее, стоящую сверху. Именно эти мысли и подтолкнули Диану ближе к двери. Будь, что будет, даже если там уже собралась вся семья, но она не может… не может остаться, чтобы Кирилл увидел ее прямо над трупом своей сестры. Это было бы самым страшным и непереносимым. Дрожащей рукой Диана схватилась за ручку двери. В коридоре было темно и тихо. И никого из домашних. За спиной уже слышались взволнованные крики, и Диана буквально втащила свое тело за дверь и с размаху захлопнула ее. Затем она отползла в самый темный угол в коридоре и сжалась в комок ужаса и слез; в саду уже начался ад для всей семьи, особенно для Марины. Все уже увидели Юлю. У Дианы не было достаточно сил и отваги, чтобы поползти к дверям и посмотреть на тот краешек сада, который можно было разглядеть отсюда. Она представляла себе все, потому что отчетливо слышала крики. Над Юлей сейчас все склонились и умоляют очнуться, кто-то лихорадочно звонит в скорую… На какое-то мгновение у Дианы мелькнула слабая надежда на то, что Юля еще не умерла, что ее еще можно спасти, но, когда она услышала настоящий звериный вой Марины, эта надежда сорвалась и упала камнем в пропасть. Господи, этого не может быть, ты не могла умереть! В какой-то момент Диана, поняла, что кричит это вслух. Глубоко вздохнув, она прошептала сама себе: — Все кончено. Она с трудом встала и на негнущихся ногах направилась к лестнице. Странно, все вокруг почему-то осталось прежним, ни одна вещь не сдвинулась с места, а она сама уже никогда не будет прежней. Всего несколько часов назад все было хорошо и спокойно, а сейчас… «Не убийца? Ты уверена?» Господи, как далеко до ее комнаты… «А что, если убив тебя, я получу намного больше, чем потеряю?» Она же не могла сказать этого на самом деле?... Диана до крови прикусила губу. Эти слова вырвались со злости, она хотела напугать Юлю, чтобы она не говорила больше ужасных вещей. Она бы никогда не решилась специально убить ее. И когда она бежала на нее с яростным криком, точно не думала о том, что Юля может упасть вниз… и разбиться насмерть. Комната Дианы была на втором этаже, как раз по соседству с Юлиной. Наконец, закрыв за собой дверь и прислонившись к ней спиной, девочка медленно сползла на пол. Стиснув в кулаке католический крестик — мамин подарок — Диана горячо зашептала: — Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя Твое, да прибудет царствие Твое, да будет воля Твоя как на земле, так и на небе… да прибудет воля Твоя… да прибудет… как на земле, так и на небе… да святится имя Твое, Господи, да прибудет воля Твоя… воля Твоя… « Я не имею права обращаться к Богу, потому что я нарушила Его главную заповедь — не убий!» Эта мысль жгла душу огнем, оставляя после себя мертвую пустыню и кровоточащие рубцы. — …и оставь нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим… — между ее пальцами, слишком сильно сжимавшими крест, заструилась алая кровь. — Не введи во искушение… но избави нас от лукавого… За дверью послышались шаги. — …да будет воля Твоя, Господи!.. Удары снаружи начали сотрясать дверь в ее комнату, но Диана, как безумная, продолжала отрывисто и хрипло шептать слова молитвы, бессмысленно перемешивая их. — Это конец, Диана! — услышала девочка голос разъяренного Кирилла за дверью. — У Юли был включен диктофон, мы прослушали запись! Лучше выходи по-хорошему, убийца, и посмотри нам всем в глаза! Полиция уже здесь, ты сгинешь в тюрьме, уж я об этом позабочусь! Смерть моей сестры не останется безнаказанной! ВЫХОДИ НЕМЕДЛЕННО! — Аминь, — выдохнула Диана. _ГЛАВА 7_ Диана отпустила крестик, и он безжизненно повис на ее груди. Она с трудом поднялась и окостеневшей рукой повернула ручку двери. Как и следовало ожидать, все они стояли по ту сторону порога и как один с ненавистью смотрели на нее. Полицейский держал наготове наручники. Диана послушно протянула руки вперед и безропотно позволила надеть их на себя. — Вы имеете право хранить молчание, все, что вы скажете, может быть использовано против вас… — Доченька, я тебя не оставлю, слышишь? — будто сквозь пелену густого тумана слышала Диана голос Альберта. — Ты смеешь ее защищать после того, как она убила Юлю?! — вне себя от злости закричала Марина. — Как ты могла подумать, что имеешь права заглядывать на меня? — шипел ей на ухо Кирилл, пока полицейские вели ее вниз по лестнице. — Ты ничто, ты — мусор!.. …Диана нехотя разлепила веки и увидела перед собой ту же кровать, тот же туалетный столик и трюмо с зеркалом. Над всем эти повисла сгущающаяся вечерняя темнота. Было тихо, и за ней еще никто не пришел. Да, именно так все и будет. Так, как ей только что представилось. Воображаемая сцена была настолько яркой, подробной, настоящей, что Диана не сомневалась: это вот-вот случится. К комнате кто-то приблизился, и девочка перестала дышать. В следующую секунду на дверь обрушились удары, и теперь это происходило на самом деле, а не в ее воображении. Если бы она могла, то с радостью потеряла бы сознание, но, к сожалению, Диана продолжала все видеть, слышать и чувствовать. — Диана, это я — Кирилл, открой дверь! Я знаю, что ты здесь! Открой! Диана думала, что те мгновения, когда она увидела летящую вниз Юлю и есть самые страшные в ее жизни, но она ошиблась, потому что никогда еще не испытывала такого безысходного ужаса, как сейчас, сидя под сотрясающейся от кулаков Кирилла дверью. — Диана, открой! Открой мне немедленно, или я сломаю эту чертову дверь! Диана встала на ноги и, не веря, что в самом деле делает это, повернула ручку двери. Увидеть Кирилла перед собой было выше ее сил, поэтому она тут же обмякла и могла упасть к нему прямо под ноги, если бы он вовремя не подхватил ее. — Что с тобой? Диана! — он опустил ее на кровать и принялся изо всех сил хлопать ее по щекам. — Очнись! — Оставь меня в покое, — невнятно пробормотала Диана, уворачиваясь от его рук. — Прости, но тебе надо спуститься и дать показания — приехала полиция, — глядя куда-то в сторону, сказал ей Кирилл. — Ты ничего не слышала? Юля упала с балкона… — Юля! — это имя заставило Диану моментально вскочить на ноги. — Юля, она же не… — Ее больше нет с нами, — дрогнувшим голосом произнес Кирилл, осторожно кладя ладонь ей на плечо. — Нет! Нет, нет! — зарыдала Диана, опускаясь на пол. Только что умерла ее последняя надежда на то, что Юля выжила. Она была призрачная, невероятно хрупкая, но все же теплилась, а теперь и ее не стало. — Диана, пожалуйста… — голос Кирилла сорвался от сдерживаемых рыданий. Сглотнув подступивший к горлу ком, он снова наклонился к девочке и взял ее за руки. — Пожалуйста… это нужно сделать. Диана рыдала в голос и уже почти не слышала его. Он силой поднял ее на ноги и рывками потащил за собой на первый этаж, к выходу в сад. До Дианы уже доносились рыдания Марины, и она сама начала задыхаться от истерики. Перед глазами у нее все плыло и металось, она старалась смотреть только себе под ноги, чтобы не встретиться ни с кем взглядом. Руки Кирилла упорно тащили ее вперед, она же упиралась и никак не могла прекратить своих слез. — Пожалуйста, успокойтесь, — вдруг услышала она. Подняв глаза, Диана увидела, что стоит прямо перед полицейским. Зарыдав еще сильнее, она поспешила снова опустить взгляд в землю. — Ой, нет, так дело не пойдет, — разочарованно покачал головой мужчина. — Зря я просил вас привести сестру… Просто я хотел удостовериться, что все в доме… — Я нашел ее в своей комнате, — тихо пояснил Кирилл, поддерживая Диану за плечи. — Ей плохо… Думаю, сейчас она не в состоянии беседовать с вами. — Да-да, — поспешно закивал полицейский, — лучше отведите ее на кухню, дайте что-нибудь горячее… Девочке не стоит тут быть… Сзади подбежала рыдающая Камилла и обняла Диану, просто ошеломив ее этим поступком. Она оглянулась и посмотрела на бабушку, Марину, отца… Почему они не кричат на нее? Она взглянула на посеревшее от горя лицо Кирилла, и ее кольнула догадка: они еще ничего не поняли. Они не подозревают, что Юлю убила именно она. Им кажется, что она _сама _упала с балкона…Но…Диана похолодела от мысли, что пришла ей в голову — телефон Юли, который лежит в ее сумочке… и записывает до сих пор… Значит, все только начинается. Ее сердце болезненно сжалось от ожидания, она чувствовала, что точно этого больше не вынесет… —…да-да, — донесся до нее надтреснутый от переживаний голос бабушки, — я звонила Юленьке весь день, а она не брала телефон… Оказалось — оставила его с утра в своей комнате… Поэтому никто из домашних точно не знает, в котором часу она вернулась сегодня домой… У Дианы внутри будто что-то оборвалось, едва она услышала эти слова. Юля только хотела позлить ее, сказав, что записывает их разговор… А она набросилась на нее… Слез больше не осталось — только судорожные вздохи и всхлипывания. А еще бездна отчаянья и раскаянья, полная страшной пустой тишины, по-ненормальному звенящей в ушах. Как такое возможно?! Как это случилось, что она стала убийцей?! И как долго это будет оставаться для всех секретом, как долго еще тайна о ее поступке не выйдет наружу?.. Диана прижалась к Камилле, и они зарыдали вместе. — Девочки, — неловко прервал их через какое-то время непривычно притихший Кирилл, — давайте зайдем в дом. Вам тут нечего делать. Он осторожно расплел их цепкие объятия, привлек обеих к себе с двух сторон, и они медленно побрели к входным дверям. Как было бы хорошо прижаться со всей силы к нему в этот момент, почувствовать себя родной Кириллу, плакать на его плече, вдыхать его запах и успокаиваться, чувствуя, как его теплая ладонь гладит ее волосы… Это было бы прекрасно, если бы она не убивала Юлю. Диане пришла в голову дикая мысль: а что будет, если прямо сейчас покончить с этим мучением и во всем сознаться? Каково это? Увидеть, как из глаз Кирилла исчезает теплота, и место ее занимает ненависть?.. Когда они зашли в дом, Диана отстранилась от Кирилла с Камиллой. — Я пойду к себе, — слабым голосом пробормотала она. — Нет, — Кирилл поймал ее за руку и участливо заглянул в глаза. — Давай не будем сейчас оставаться одни. Мы ведь нужны друг другу, верно? В подтверждение его слов, Камилла еще крепче обняла брата. — Завтра нам скажут точно… Проведут вскрытие, но… — он сделал короткий судорожный вздох, — говорят, что, скорее всего, она упала случайно. Ведь если бы она хотела покончить с собой, то явно выбрала бы место повыше. Слезы опять покатились у Дианы по щекам, и она ничего не могла с ними поделать, не могла бороться с этой горькой соленой водой, переполнявшей ее. Она смотрела на Камиллу и Кирилла и не могла простить себе того, что продолжает молчать, что не признается в том, что совершила… не говорит, что не заслуживает их участия. Втроем они поднялись в комнату Камиллы, расправили ее широкую постель и все вместе залезли под одеяло, как в старые добрые времена. Заплаканная девочка лежала между Дианой и Кириллом, чувствуя себя в безопасности рядом с ними. Они еще долго говорили о том, как неожиданно это случилось и что Юли теперь нет и больше никогда не будет. Под утро, когда уже начало светать, девочки забылись беспокойным сном. Понимая, что это ненадолго и что через час или меньше они проснутся и снова будут задавлены горем, Кирилл так и не смог уснуть. Он осторожно встал с постели и, стараясь не шуметь, тихо подошел к окну. Небо посерело, готовясь к рассвету, и перед его глазами поплыли картины недавнего прошлого. «Скажи, что не мечтаешь о нем, засыпая по ночам? Скажи, что не хочешь, чтобы он поцеловал тебя?» Голос Юли до сих пор звенел в его ушах. Он как раз хотел было искупаться в бассейне на заднем дворе и шел по узенькой дорожке между деревьями, усыпанной гравием, как вдруг услышал доносящиеся с веранды голоса девушек… Они разговаривали о нем, о том, что он не ночевал дома, а потом… Диана с Юлей были так увлечены своей ссорой, что не заметили его, и он воспользовался этим, чтобы понадежней спрятаться за кустами. Их крики были очень хорошо слышны в тишине сада, и Кирилл слышал абсолютно все, что они сказали друг другу. Довольно быстро он осознал, что разговор принимает опасный оборот, но не решился обнаружить себя. И это было ошибкой, потому что потом ему пришлось молча наблюдать, как Диана, не помня себя, толкает Юлю, как та теряет равновесие, свесившись с перил, и падает головой вниз. Боже, он мог предотвратить это, мог! Но не сделал этого. Диана убежала, а он стоял стобом, не зная, что делать. Наконец, он опомнился и подбежал к сестре, начал звать на помощь, но было уже поздно. На его крики сбежались, начали вызывать скорую. Дианы нигде не было видно, и он очень испугался за нее. Ему в голову пришла мысль, что она может сделать какую-нибудь глупость. Он метнулся к ней в комнату, сначала Диана не открывала, и отчаянье захлестнуло его с головой. Кирилл хотел уже было ломать дверь — перед его мысленным взором предстала Диана, качающаяся в петле — но она открыла ему и сразу упала в обморок. Он видел все ее отчаянные попытки признаться, но она так и не смогла этого сделать. И он не хотел, чтобы она это сделала. Не хотел, чтобы все ее начали ненавидеть и называть убийцей. Нет, он не хотел, чтобы с ней это случилось. *** Утро выдалось мерзким и пасмурным, поэтому Тимуру сегодня вдвойне не хотелось вылезать из постели. Эту ночь он провел дома в объятиях у Саши и чувствовал себя как в раю. Он уже не сомневался в том, что любит ее и мечтает видеть своей женой. Действительно, если уж жениться на ком-то, то именно на такой женщине, как она — уверенной, самодостаточной, полностью честной по отношению к нему. Саша уже поделилась с ним своей главной болью: в юности она тяжело перенесла выкидыш и теперь не могла иметь детей. Но его эта новость совершенно не огорчала. О детях он как-то не особо задумывался до этого момента; будут — прекрасно, нет — значит, не судьба. Тимура больше тревожило отношение Саши ко всему этому, казалось, что грусть из-за пережитого прочно осела в ее мыслях. Любой женщине нелегко с этим справиться, но он был уверен, что его любовь излечит ее от всех печалей. На работе, под стать поганой погодке, все валилось из рук. Куда-то запропастились дурацкие отчеты по отделению за прошлый месяц. В обычном месте лежала документация за этот месяц и за позапрошлый, а за прошедший не было. Как назло, требовали все отчеты для проверки, а Ольга уже убежала решать вопрос о переезде с сестрой-хозяйкой — через несколько дней их отделение должно было перебазироваться на первый этаж. Из-за этого все вокруг носились, как обкуренные, с большими сумасшедшими глазами, не замечая ничего вокруг. Тимур решил порыться на столе у Ольги — вдруг заветная папка окажется там. Естественно, он зря на это надеялся. Поняв, что до него тут уже все перерыли с аналогичной целью, Тимур задумал поискать в тумбочке под столом, хотя чувствовал, что там точно никакого отчета нет и быть не может. Чертыхнувшись, он открыл последний ящик и начал раздраженно перерывать запыленные бумаги, как вдруг… Не веря своим глазам, Тимур взял в руки небольшую фотографию, на которой был запечатлен юноша с лентой выпускника школы. Этот снимок никогда бы не привлек его внимания, если бы на нем был изображен не кто-нибудь, а он сам!.. Тимур прекрасно помнил это фото, потому что точно такое же лежало у него дома в альбоме… Уму непостижимо, как его выпускная фотография могла оказаться здесь?! Он вздрогнул, услышав приближающиеся к кабинету шаги. Это наверняка была Ольга, и перед ним встал вопрос: оставить фото на месте или забрать его с собой? С одной стороны, снимок лежал в столе у Ольги, а с другой… Вообще-то, это его фотография, и с какой стати она хранится у старшей сестры отделения? Где она ее достала, а самое главное — зачем? Тимур быстро засунул фотку к себе в карман и в последний момент задвинул ящик стола. В следующее мгновение в кабинет влетела запыхавшаяся Ольга. Ее глаза тут же подозрительно сузились. — Что это ты делаешь около моего стола? — угрожающе двинулась она на него. — Да нет, ничего, — растерялся от такого напора Тимур. — Я просто нигде не мог найти отчет за прошлый месяц… — Этот отчет я только что отнесла Галине Васильевне, — рявкнула Ольга. — Сходи и забери его, и чтобы я больше не видела тебя крутящимся около моего стола! Иди, работай! — Да-да, конечно, — поспешно ускользнул в коридор Тимур. «Чертова маньячка! — подумал он, прикрыв за собой дверь. — Мало того, что орет на всех, так еще и мою фотку у себя припрятала, и кто знает, что она задумала!» Тем временем в доме Астаховых началось движение. Какие-то звонки, горничная спускалась и поднималась по лестнице, и Камилла окончательно очнулась от тяжелого болезненного сна. Глаза непривычно горели и слипались, горло судорожно сжималось и разжималось, отчего воздух из груди вырывался лишь небольшими порциями, постоянно прерываясь. Чтобы не задохнуться, Камилла села на кровати, свесив ноги вниз. Кирилл уже куда-то ушел, а Диана рядом металась и шептала: «Юля». Камилла не стала будить ее — тихо встала с постели и вышла из своей комнаты. Ноги сами будто бы привели ее к комнате Юли. Глубоко вздохнув, девочка толкнула дверь и вошла в опустевшее помещение. Нет, все осталось стоять на своих местах, но на каждом предмете лежала печать брошенности и нестерпимого одиночества. Юля покинула это место и больше никогда сюда не вернется. Камилла и раньше задумывалась о том, что находится за гранью этой жизни, всей этой бесконечной суеты, преходящих дней, мелких никогда не заканчивающихся повседневных дел, и есть ли где-то другая жизнь… И этим утром все ее потаенные страхи закопошились вокруг, безжалостно растягивая нервы до предела. Юля раньше была такой же, как она: протягивала руку и могла чувствовать, как ее пальцы касаются шелковых простыней на этой самой кровати, точно так же она дышала и видела мир вокруг себя… Теперь же… Ощущает ли она что-то? Куда подевались все ее мысли и мечты? Может быть, и нет никакого загробного мира, как учит церковь, а лишь чернота и пустота; целая вечность небытия и тишины — бесконечный сон без сновидений и малейшей надежды когда-нибудь проснуться… Может, это и есть Ничто?.. Камилле на глаза попалось фото маленькой Юли в голубой рамке, украшавшей ее прикроватную тумбочку. Камилла погладила подушечками пальцев личико малышки на фотографии. Может быть, мы все приходим из этой унылой пустоты, из небытия, чтобы ощутить хоть что-то, прочувствовать саму жизнь, а потом просто возвращаемся обратно и снова становимся ничем, частью этой бесформенной субстанции. Навсегда забываем о том, что когда-то жили, обо всех тех вещах, что заставляли сердце биться чаще, что вызывало слезы на глазах, потому что память — очень недолговечный подарок, который был бы роскошью для нескончаемого царства одиночества, где нет ни счастья, ни боли, ни сожалений… От мрачных мыслей Камиллу отвлек слоник-брелок, свешивающийся из приоткрытого ящика тумбочки. Камилла потянула за него и вытащила из ящика флешку. Как-то раз она зашла в комнату к Юле, а та поспешно ее прятала сюда. И сейчас у девочки появилась реальная возможность узнать этот Юлин секрет. Чуть поколебавшись, Камилла уступила своему любопытству и направилась прямо к ноутбуку сестры. Ей пришлось подождать, прежде чем он включится, чтобы, наконец, вставить флешку в «гнездо» и открыть хранящиеся на ней файлы. Удивительно, но это оказались какие-то голосовые записи. Камилла дважды щелкнула мышкой на первую запись и воспроизвела файл. Девочка вздрогнула, услышав надтреснутый мужской голос, читающий что-то вроде призыва или молитвы на каком-то неизвестном ей языке. Мужчина выдерживал определенные паузы между словами и, мало-помалу, ему постепенно начинал вторить хор, казалось, из тысячи голосов. Это совсем ужаснуло Камиллу, она почувствовала почти физическую угрозу, исходившую от этих невидимых людей. Даже на интуитивном уровне было понятно, что читают молебны отнюдь не о благоденствии всех и вся. *** Зайдя в палату, Тимур вежливо поздоровался с Сергеем Степановичем и молодым человеком, сидевшем на стуле около его кровати. — Кирилл, что у тебя с лицом? Что там опять стряслось? — недовольно бурчал добродушный старик. — Вас нельзя оставить одних ни на минуту. — Дед… Кирилл глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Я знаю, тебе сейчас нельзя волноваться… но… — он замолчал и отвел глаза. — Да ты скажешь уже когда-нибудь или нет?! — кипятился Сергей Степанович. — Что за бабская манера — вздыхать и закатывать глаза! Ну-ка быстро все выкладывай! Старательно делая вид, что не слышит личный разговор, Тимур привычным движением снял использованный пакетик с раствором и начал отвинчивать крышечку на новом. — Случилось ужасное, дед, — уже не сдерживая слез, выдавил, наконец, Кирилл. — Юля умерла! — Что?! Как!.. — хватаясь за сердце, подскочил на кровати Сергей Степанович. — Юля?! У Тимура в этот момент дрогнули руки, и пакетик с раствором шлепнулся на пол. Кирилл и Сергей Степанович отвлеклись и как по команде повернули головы в сторону опешившего Тимура. Тот, опомнившись, ойкнул и поспешно наклонился за пакетиком. — Простите, — невпопад брякнул он, посмотрев на их удивленные лица. Когда же из его дрожащих рук снова начала выскальзывать упаковка из-под раствора, удивление во взглядах сменилось откровенным подозрением. Наконец, схватив проклятое лекарство с пола, Тимур слишком резко выпрямился и случайно задел боком капельницу. Та опасно зашаталась и стремительно начала крениться на пол. — О, черт! — прошипел Тимур и, неловко дернувшись, не удержался и сам рухнул вниз перед кроватью вместе с капельницей. Кирилл и Сергей Степанович обменялись удивленными взглядами. Камилла нажала на паузу и запись остановилась. Теперь у нее на руках были неоспоримые доказательства того, что Юля была членом секты. Это может помочь полиции разыскать этих сатанистов и арестовать. Вдохновленная этой мыслью, Камилла свернула окошко с аудиозаписями и пулей выскочила из комнаты. Альберт сидел на диване в гостиной на первом этаже и разговаривал по телефону смертельно усталым голосом. Камилла замерла перед стеклянной дверью, не решаясь войти. — Да, я понял, — потирая висок, сказал он. — Нет, я не знал, что Юля принимает эти наркотики… Вот кошмар, похоже она действительно накачалась этой дурью и потеряла равновесие… Да-да… Надеюсь, мне не нужно напоминать вам о том, что это не должно никуда просочиться?.. Отлично. Спасибо, до свидания. Альберт отложил телефон и замер в болезненном оцепенении — последние несколько часов больно ударили по его и без того некрепкой психике. — Пап, — Камилла осторожно вошла в гостиную, — я должна тебе кое-что рассказать про Юлю. — Да, милая, — не оборачиваясь, пробормотал Альберт. — Солнышко, у меня была тяжелая ночь, и если это не очень важно… — Папа, я точно знаю, что Юля была сектанткой! — не ходя вокруг да около, призналась девочка. — И очень может быть, что ее смерть как-то с этим связана. Шокированный новостью Альберт резко было встал с дивана, а затем, покачнувшись, сел обратно. — Что ты такое говоришь, дочка? — изумленно уставился он на Камиллу. — Если это просто твои домыслы… — Нет же, я серьезно! — всплеснула руками девочка. — Я нашла в ее комнате флешку… — То есть, ты хочешь сказать, что рылась в вещах своей покойной сестры? — Отец окинул ее укоряющим взглядом. — Камилла, если это окажется чем-то несущественным… — Папа, это не мои фантазии, — не сдавалась Камилла. — Пойдем, я оставила флешку в Юлином ноутбуке. Она взяла упирающегося отца за руку и почти силком потащила его к лестнице. — Надеюсь, Марина об этом не узнает, — тяжело вздохнув, пробормотал он, послушно следуя за дочерью. Когда они оказались у порога Юлиной комнаты, Камилла стремительно влетела внутрь и замерла. То, что она увидела, не поддавалось никакому разумному объяснению: ноутбук был выключен, никакой флешки рядом с ним и в помине не было. — Ничего не понимаю! — отчаянно вскрикнула девочка. — Я оставляла ноутбук включенным, и флешка была здесь… Альберт вздохнул и мягко развернул Камиллу за плечи лицом к себе. — Дочка, нам всем пришлось нелегко… Может быть, тебе просто приснилось, что ты заходишь в комнату Юли, находишь какую-то флешку… — Нет, папа, это был не сон, клянусь тебе! — Камилла лихорадочно обыскивала стол. — Милая, — Альберт положил руку девочке на плечо, — лучше иди и приляг. Ты и так перенервничала. Не стоит допускать, чтобы Марина увидела тебя в комнате Юли… Ей сейчас очень плохо. С этими словами Альберт вышел из комнаты, оставив ее одну. В конечном счете, Камилла поняла, что ее поиски ни к чему не приведут. Скорее всего, флешку с аудиозаписями кто-то забрал. Забрал намеренно. И этот кто-то сейчас находился в доме. — Простите, пожалуйста, не знаю, что на меня нашло, — в сотый раз извинился Тимур. — Теперь все готово, отдыхайте. Он хотел было быстренько выскочить из палаты, да не тут-то было. — Постойте-ка, молодой человек, — услышал Тимур стальной голос Сергея Степановича. — Подойдите к нам, пожалуйста. Это «пожалуйста» прозвучало как «немедленно». Не смея ослушаться главврача, Тимур развернулся к Кириллу и Сергею Степановичу лицом, тем не менее, избегая прямого столкновения взглядов, и подошел ближе на несколько шагов. — Вы знали Юлю? — сразу напрямую спросил дед Кирилла. — Н-нет, что вы, — неестественно улыбнулся Тимур. — Я не знал эту девушку, просто у меня руки не из того места растут. Соболезную вам. — Дело в том, что я не в первый раз тебя вижу, — не отступал дотошный старик, — и ты всегда нормально ставил капельницу. — Имя Юли тебя явно взволновало, — вторил деду Кирилл. —Э-ээ… — растерялся от такого напора Тимур. — Тимур, вот ты где, — дверь в палату открылась и в образовавшуюся щель протиснулась голова медсестры. — Тебя ищет наша старшая. — Ольга? Что ей Нужно? — Не знаю, но это очень срочно! — заверила его она. — Если тут что-то надо сделать, я помогу, а ты — беги. Тимуру не надо было повторять дважды. — Выздоравливайте, Сергей Степанович, — вздохнув с нескрываемым облегчением и улыбнувшись напоследок, он будто на крыльях легко выпорхнул в коридор. — Этот медбрат ведет себя очень странно, — высказал свою мысль Кирилл. — Полностью с тобой согласен, — кивнул Сергей Степанович. Хорошо, что пронесло, думал Тимур, направляясь в кабинет к Ольге. В самом деле, а что бы он сказал? Что Юля была его подругой? Это было бы чересчур подозрительно… Вдруг они бы докопались до этой истории, и кто знает, что будет дальше, как отреагирует эта крутая семейка с баблом на то, что он отверг их принцессу. — Вы меня звали, Ольга Николаевна? — вежливо спросил Тимур, заглядывая в кабинет. — Да, заходи, — не отрывая взгляда от очередной писанины, отчеканила старшая сестра. Голос ее не предвещал ничего хорошего. — Закрой дверь за собой, чтобы нас никто не побеспокоил. «Блин, она точно что-то подозревает…Может быть, она уже заметила, что фотки нет», — лихорадочно подумал Тимур. — У меня к тебе один-единственный вопрос, — медленно поднимая свои холодные серо-голубые глаза, произнесла Ольга, — но ты должен сказать мне правду. «Черт, из огня да в полымя..!» — Да, конечно, — сглотнул комок в горле Тимур. — Что вы хотели узнать? — Из моего стола кое-что пропало. Ты, случайно, не брал эту вещь? — Что? Какую вещь? — обмер Тимур. — Я бы никогда ничего не взял из вашего стола без спроса. Какое-то мгновение Ольга мерила его ледяным взглядом, а потом неожиданно улыбнулась и сказала: — Хорошо. Я тебе верю. Можешь идти, Тимур. Тимур поспешно кивнул и вышел с гулко бьющимся сердцем. Едва дверь за ним закрылась, как Ольга схватила свой телефон и быстро набрала номер. — Привет, — начала она, когда на другом конце ответили. — Перейду сразу к делу. Тимур случайно увидел свое фото у меня в столе и забрал его. Я почти уверена, что он скоро придет к тебе за объяснениями, и ты должен сделать все, что угодно, понятно? Все, что от тебя зависит и все, что от тебя не зависит! Ври, изворачивайся, придумывай небылицы, мне все равно! Что бы ни случилось, но Тимур не должен узнать, что я его мать. Он никогда не узнает об этом. _ГЛАВА 8_ Вернувшись домой, Тимур первым делом кинулся к шкафу с семейным фотоальбомом. Естественно, его фото с выпускного в двух экземплярах было на месте, а это означало, что фотография не могла попасть в руки к Ольге из их дома. Хотя… Фото с выпуска хранились еще на его флешке, но такой вариант тоже можно было исключить, потому что эта флешка всегда была у него, и доступа к ней больше ни у кого не было. — Сынок, что-нибудь ищешь? — поинтересовалась у него мама. — Я хочу спросить тебя… — Тимур замешкался на мгновение. — Хочу спросить о своей настоящей… ну, то есть, биологической матери. Ты знаешь, кем она была? Добродушное круглое лицо Анны Павловны тут же потемнело от грусти. — Что случилось? Почему ты вдруг спрашиваешь у меня об этом? Тимур подумал, что не стоит рассказывать ей о своих подозрениях. В самом деле, фотография в столе у Ольги еще ни о чем не говорит, а ему в голову уже лезут всякие мысли. — Нет, я не знаю ничего об этой женщине, — покачала головой Анна. — Я никогда не скрывала от тебя правду: настоящая мать отказалась от тебя сразу после рождения, об отце тоже не было никакой информации. Тимур, послушай, я не знаю, почему ты вдруг решил вспомнить эту историю, но… да, может быть, я была не лучшей матерью для тебя… — Мама, никогда такого не говори, — сразу же прервал ее Тимур, заключая Анну в крепкие объятия. — Ты чудесная мать, и я даже представить себе не могу, чтобы у меня были другие родители. Уверен, мне на роду было написано стать частью этой семьи. — Кто знает, почему эта женщина не захотела растить такого прекрасного мальчика, как ты, — смахивая слезы с ресниц, пробормотала Анна, — но я всегда любила тебя всем сердцем. Ты подарил нам счастье, ведь я не могла иметь детей. — И я считаю это несправедливым, — признался Тимур, — такие женщины, как ты, должны получать все, чего только пожелают. — Что ж, некоторые поступки Господа сложно понять, — Анна ласково погладила Тимура по щеке. — Но об одном тебя прошу: не держи ни на кого зла, не отравляй себе душу, мы не знаем, что пришлось пережить той женщине. Я вовсе не хочу, чтобы ты начал искать ее с целью отомстить, как это делают некоторые. Пойми, ненависть бессмысленна… — Мам, я бы никогда не стал делать того, что ты сейчас думаешь, — заверил ее Тимур. — Поверь мне, я не такой. *** Всю ночь и весь день Диане снилось, что на самом деле Юля не умерла. Она говорила, что пойдет на телевидение и вся страна услышит запись, на которой Диана признается в любви к сводному брату. Проснувшись только под вечер, Диана, сгорбившись, прошла на цыпочках в мастерскую. Она долго сидела в полном одиночестве, наблюдая, как этот день стремительно угасает за окном, и тихо плакала так, чтобы никто ее не услышал. Прошло несколько часов, прежде чем в дверь постучал Кирилл и попросил разрешения войти. — Не хочешь поесть? — осторожно спросил он. В руках его был поднос, на котором красовались маленькая чашечка горячего кофе с молоком и тарелка, доверху наполненная аппетитно пахнувшей яичницей с беконом. Одного только взгляда на все это ароматное великолепие хватило, чтобы вызвать тошноту. Диана отрицательно помотала головой, чувствуя, что горестно сжимающийся желудок не в состоянии принять в себя пищу. По крайней мере, не сегодня. — А если ради меня? — не отступал Кирилл. Диана уставилась на него горящим воспаленным взглядом и резко сказала: — Тебе не стоит обо мне заботиться. — А кто тогда, если не я? — вздохнул Кирилл, ставя поднос на тумбочку рядом с дверью. — Всем сейчас не до этого… У мамы случилась истерика и она выгнала кухарку, так что пришлось мне самому придумывать, чем тебя накормить. Диана всхлипнула и отвернулась: — Ты… ты не знаешь того, что я… что я… Кирилл понял, что она пытается ему во всем признаться, но у нее попросту не хватало на это мужества. — Скажи мне, — мягко попросил он, — тебе станет легче, вот увидишь. — Ты не знаешь того, что я… не заслуживаю, чтобы ты заботился обо мне, — наконец выдавила из себя Диана. — Заслушиваешь,— грустно улыбнулся Кирилл. — Поверь, я знаю больше, чем ты думаешь. Диана удивленно посмотрела на него. — Что ты знаешь? — с опаской спросила она. «Я знаю, что ты влюблена в меня», — хотелось сказать ему. Вместо этого Кирилл молча подошел к ней и присел перед Дианой на корточки. — Я знаю только то, что ты хороший человек, а мы с Юлей несправедливо относились к тебе. Да-да, не смотри на меня так. Ты всегда меня считала избалованным богатеньким мальчиком, который не видит дальше своего носа, но это не так. — Я вовсе не… — неуверенно начала было Диана, но сникла. — Да, ты так думала. Но ты ошибалась. И я тоже ошибался, когда думал, что это ты выдала мой секрет Альберту. — Это была Юля, — призналась Диана. — И это я тоже знаю, — спокойно кивнул Кирилл. — Но откуда? — Эээ…она сама призналась мне в этом перед самой смертью, — солгал Кирилл. — Она сделала это? — изумилась Диана. — Да, похоже, ее мучала совесть, — заверил ее Кирилл, надеясь, что она поверит в его ложь. Меньше всего на свете он сейчас хотел ее ранить. Два человека боролись в нем на протяжении этих мучительно долгих часов. Один злился и ненавидел на Диану за то, что сестра убита, другой изнывал от боли, видя этот крест убийцы в ее потухших глазах. «Как же мне рассказать ей всю правду о том, что я все знаю и не хочу выдавать ее?» — лихорадочно размышлял Кирилл. Диана нерешительно протянула руку, и он ободряюще пожал ее ладонь.       «Я никогда не смогу признаться ему в том, что убила Юлю, — думала Диана, смотря Кириллу прямо в глаза — в это прозрачное светло-зеленое озеро, полное неизведанных мыслей и желаний. — Я не выдержу, если увижу в его глазах ненависть и презрение, это выше моих сил!» Кирилл поднялся и, со всей нежностью, на какую только был способен, обнял худенькую бледную девочку, сиротливо сжавшуюся перед ним на стуле. Она в ответ обхватила его торс ослабевшими руками в попытке хоть немного растопить ледяные колья, поселившиеся глубоко внутри ее сердца, уткнулась носом в его живот и дала волю горячим слезам… Которые все равно не приносили облегчения. Вечер опустился над городом фиолетовой дымкой, поглощая дневные зной и пыль. На небе начали высыпать одинокие звездочки, а внизу, как бы возмещая пустые бреши в вышине, город искрился и переливался, как бриллиантовое колье в томном свете свечей. С балкона открывался изумительный вид — казалось, что весь мир находится прямо у твоих ног. На чувственных губах, покрытых ярко-красной помадой, поселилась игривая улыбка: Кристина услышала, как сзади к ней осторожно подходит Тимур. Она прекрасно знала, что у этой любви нет будущего, но все равно желала его, отчаянно и эгоистично. Продолжала врать ему. — О чем думает моя красавица? — прошептал ей на ухо Тимур, обхватывая руками не прикрытые одеждой плечи. — Наверное, о том, что делает меня самым счастливым мужчиной на этом свете? Его губы скользили по коже, нежно щекотали, как порхающие бабочки и оставляли за собой теплый сладкий след. — Тимур, подожди, — мягко отстранилась от него Кристина. — В чем дело? — встревожился Тимур, увидев, какой решимостью засветились ее глаза. — Я хочу кое-что сказать тебе, — медленно, цедя слова, словно патоку, сказала Кристина. — Кое-что очень важное. — Саша, ты меня пугаешь! — нервно улыбнулся Тимур, одним порывистым движением руки взлохмачивая себе волосы. — Говори, я слушаю тебя. — Тимур… я… — от правды Кристину отделяло каких-то два слова. Нужно было всего лишь добавить: «не Саша». И тотчас груз лжи упал бы с ее души, а глаза Тимура вместо любви наполнились бы отвращением, но самое главное во всем этом было только то, что эта абсурдная мучительная история закончилась бы раз и навсегда. Но не все люди такие сильные. — … люблю тебя, — выдохнула Кристина. — Всегда помни об этом, даже если узнаешь что-то плохое обо мне. — Я тоже тебя люблю, Саша, — успокоенный ее словами Тимур опять приблизился к ней. — Люблю сильнее, чем кого бы то ни было. А теперь… — он хитро подмигнул, — покажи, насколько я тебе дорог. — А тебе так нужны доказательства? — рассмеялась Кристина, поражаясь такой наглой и безумно очаровательной ребячливости в этом высоком широкоплечем парне. — О да, нужны, — стягивая вниз шелковую бретельку, тихо произнес Тимур. — И чем больше, тем лучше. Через пару минут они уже голые лежали в постели, Кристина обмазывала его и себя сливками, обмакивала в сладкую белую пену на своей коже клубнику и отправляла ягоды ему в рот. После этого целовала ставшими сладкие губы, не забывая слизывать с них сок. У Кристины было достаточно любовников, пока она жила в Лондоне, поэтому женщина знала, как доставить удовольствие мужчине и самой себе. Она понимала, что давно пленила собой Тимура, ведь он уже начал делиться с ней своими сокровенными мыслями и чувствами. — Мне кажется, что я нашел свою настоящую мать, — лежа в постели и поигрывая ее наманикюренными пальчиками, признался Тимур Кристине. — Ту, которая бросила меня младенцем. Возможно, очень скоро я узнаю, почему я был ей не нужен. — А не все ли равно, какие у нее были причины? — ласково погладила его по лицу Кристина. — Настоящая мать никогда не отказывается от своего сына, какими бы ни были обстоятельства. — Да-да, прости, что заговорил об этом, — Тимур вздохнул и откинулся на подушки. — Я знаю, что когда-то давно ты была беременна, и у тебя случился тяжелый выкидыш. Я понимаю, что тебе больно до сих пор. — Ничто не может заставить женщину это забыть, — пожала плечами Кристина. — Ни годы, ни дорогие подарки, ни увлекательные поездки, ни всевозможные развлечения, ни любовники, ни новые проекты на работе… Видит Бог, ничего на свете не причиняет мне большего страдания, чем мысль о том, что я никогда не смогу стать матерью. Тем временем еще одна несчастная, отчаявшаяся женщина сидела в гнетущем одиночестве в собственной спальне и тихо лила слезы по умершей дочери. — Что же я сделала не так, милая? — шептала Марина, нежно гладя в руках фотографию Юли. — Почему я не уберегла тебя, моя девочка? Извечные вопросы на которые нет и никогда не будет ответов… От былого лоска светской львицы, жены депутата, известной актрисы не осталось и следа. Сейчас здесь была только согбенная горем женщина с сухим болезненным взглядом, лихорадочно блестящими глазами, безумно перекошенным лицом и растрепанными волосами, неопрятно торчавшими во все стороны. За последние несколько часов Марина постарела на десять лет. В дверь тихо постучали, но она даже не заметила этого. — Мамочка, это я, — осторожно сказала Камилла, преступая порог маминой спальни. Марина не реагировала, и Камилла присела около нее на кровать. Через несколько мгновений женщина все-таки осознала, что не одна, и ее лицо просветлело. — Камилла, дорогая! — надтреснутым голосом пробормотала она. Девочка вздрогнула, увидев мамины исхудавшие руки, тянущиеся к ней. Секунда — и она уже заключена в эти слабые, словно дуновение ветерка, объятья. — Моя фарфоровая куколка, — услышала над самым ухом Камилла хриплый от слез голос, отдаленно напоминавший Маринин. — Ты одна у меня осталась. Ты и Кирилл. Поверь, я не допущу, чтобы с вами что-то случилось!.. Она заявила это с такой страстью, на которую только была способна ее душа, хотя казалось, что еще чуть-чуть — и она сама рассыплется на части. — Мама, скажи, — мягко отстраняясь, начала Камилла. — Только честно. Если бы ты сейчас нашла что-то, что относится к Юле… Что-то, что могло бы скомпрометировать ее в глазах других людей… — Что?! — Марину даже затрясло. — Неужели ты рылась в вещах сестры? — Нет-нет, — поспешно взяла ее за руки Камилла. — Я говорю чисто теоретически! Что бы ты сделала? — Я бы спрятала это! Сожгла бы, уничтожила! — не раздумывая ни секунды, выпалила Марина на одном дыхании. — Мне не важно!.. Даже если Юля делала что-то плохое при жизни, никто не имеет права осуждать мою дочь! Я надеюсь, — Марина пальцами взяла Камиллу за подбородок, — искренне надеюсь, что ты поступила бы точно так же в память о своей сестре. Юленька очень сильно тебя любила. — Да, мама, — согласно кивнула Камилла. — Ты права. Теперь у нее не оставалось никаких сомнений в том, кто мог забрать флешку с аудиозаписями. Камилла нежно поцеловала заплаканную мать в лоб и тихо вышла из комнаты. Утро всегда наступает, даже после самой тяжелой ночи, когда кажется, что дождаться света уже невозможно. Оно может быть солнечным или пасмурным, теплым или дождливым, но оно всегда наступает. Ночь всегда заканчивается, даже если до безумия хочется, чтобы она длилась вечно. Кристина проснулась в холодной постели. Ее руки не ощутили тепла Тимура около себя; он даже не разбудил ее, когда уходил. Ей стало очень горько от этого. Она опять осталась наедине со своими мыслями, всеми покинутая и забытая. — Доброе утро, любимая! — внезапно услышала она. В дверном проеме стоял Тимур с подносом в руке — как всегда неотразимый, в одних лишь шортах, по пояс голый; словно напоминая лишний раз о том, что именно он является самым желанным завтраком на свете — сладкий красавчик, которого хотят съесть все представительницы слабого пола, осведомленные о его существовании. — Я несу завтрак для моей королевы. Только что на душе у Кристины было пусто и больно, и сейчас эти чувства моментально сменились эйфорией. Да, она действительно любила его!.. — Знаю, что это не самый подходящий момент и, возможно, обычно это делается не так, но… — Тимур поставил поднос на прикроватную тумбочку и неловко сел около Кристины на постель. — Я только хочу спросить: ты выйдешь за меня? Кристина нежно улыбнулась и поцеловала его. Она чувствовала, что он хочет сказать ей именно это. — Тимур, любая женщина с детства мечтает услышать предложение руки и сердца от своего возлюбленного, — шепнула она ему на ушко. — И совершенно не имеет значение обстановка, свечи, музыка и прочая ерунда. Но сейчас, — она ласково погладила любимого по щеке, ощущая под пальцами пробившуюся за ночь щетину на его коже, — я просто не могу сказать «да», хотя очень бы хотела. Пойми, сейчас не время для этого. — У тебя есть какие-то важные дела? — обиженно отвернулся к окну Тимур. — Да, и я обязана с ними разобраться, пойми меня, пожалуйста, — взмолилась Кристина. — Ты — лучшее, что со мной случилось за последние годы, ты вдохнул в меня жизнь, с тобой я по-настоящему счастлива. Однажды, возможно, мы будем вместе, только если ты не отвернешься от меня, когда узнаешь всю правду… — Какую правду? — удивился Тимур. — Если есть какой-нибудь секрет между нами, то скажи прямо сейчас! Я не хочу, чтобы ты мне лгала, потому что доверяю полностью, как влюбленный слепец... Если ты скрываешь что-то страшное, я готов услышать все от тебя сегодня, но если я узнаю что-то от других… — он стиснул зубы и сжал кулаки, и Кристина заметила, как непривычно раздулись его ноздри от гнева,— не знаю, смогу ли я тебя простить после этого. — Хорошо, — кивнула, глотая слезы Кристина. — Даже если ты меня возненавидишь навсегда… — Кристина сделала глубокий вздох и решилась: — Тимур, ты должен знать, что я… — Простите, что прерываю! — после короткого стука в комнату буквально влетела ее упитанная горничная, которая имела привычку всегда не вовремя возникать словно из ниоткуда. — К вам пришел Алексей, он срочно хочет вас видеть! Он не хочет меня слушать, готов подняться сюда, говорит, у него важные новости. — Ань, ну пусть подождет секундочку! — недовольно буркнула Кристина. — Я должна одеться, так ему и передай. — Хорошо, — горничная аккуратно прикрыла за собой дверь пухленькой ладошкой и бесшумно удалилась. — Мне уже пора, — поглядев на наручные часы, хлопнул себя по лбу Тимур. — Надо же, рядом с тобой я забываю обо всем на свете. — Тебе же еще рано на работу? — недоумевающе спросила Кристина, накидывая на голое тело легкий шелковый халатик. Ее обуяла досада — она так и не призналась ему… — Я сначала не на работу, — уклончиво ответил Тимур, натягивая брюки. Мыслями он был уже далеко. Кристина даже не решилась спросить у парня, куда он направляется, потому что лицо его мигом посерело и осунулось. Они спустились в гостиную вдвоем, разве что не держась за руки. Кристина решила не скрывать от Алексея, что у нее есть любимый мужчина. В конце концов, она уже взрослая женщина и имеет полное право жить так, как ей заблагорассудится. — До встречи, милая, — чмокнул ее в щеку Тимур и, не здороваясь с Алексеем, прошел прямиком к выходу. Лицо мужчины вытянулось, как Кристина и ожидала. На несколько мгновений он даже решился дара речи. — Кристина, ты… — Алексей встал с дивана и начал нервно мерять комнату шагами. — Ты давно с ним встречаешься? — Достаточно, — холодно произнесла она, вопрошающе приподняв изящную бровь. — Не понимаю, почему тебя это, собственно, интересует? — Послушай, ты полностью уверена в этом молодом человеке? Как много ты ему рассказала о наших планах? Уверена, что он не предаст тебя?.. — Алексей, придержи-ка коней, — недовольная его пылом, сложила руки на груди Кристина. — Поверь, я уже не та девочка-подросток, которую не составляло труда обвести вокруг пальца. — Надеюсь, что так оно и есть, Кристина, — упрямо покачал головой Алексей. — Да, ты уже взрослая женщина и вправе сама принимать решения по поводу своей личной жизни. Извини меня, просто я действительно не ожидал увидеть Тимура в твоем доме… — Что? — нахмурилась Кристина. — Но я не говорила тебе его имя! Признавайся немедленно, откуда ты знаешь его?! Алексей застыл на месте, застигнутый врасплох, и поспешно отвел глаза. Тимур переступил порог небольшой забегаловки под названием «Русалочка» и сразу же увидел его — школьного фотографа, которому он сам позвонил и назначил здесь встречу. Это был невысокий, стремительно лысеющий грузный мужчина лет пятидесяти–шестидесяти, с жиденькой сединой на висках и теми обыкновенными расплывчатыми чертами лица, которые забываются на следующее же утро после знакомства. Разыскать его номер не составило большого труда, ибо Илья — так его звали — предлагал свои услуги практически на всех сайтах, посвященным выпускным и свадьбам. У Тимура еще оставалось в запасе полчаса, после чего ему нужно было бежать на работу в клинику. — Здравствуй, Тимур, — приветливо, словно старому доброму знакомому, кивнул ему Илья, прихлебывая горячий ароматный кофе из белоснежной чашечки. — Не хочешь заказать чай или кофе? — Нет-нет, — вежливо отказался Тимур, устраиваясь напротив него за прозрачным столиком. — Вы ведь прекрасно знаете, зачем я позвал вас сюда. — О да, понимаю, — не стал кривить душой Илья. Его лицо мгновенно перестало улыбаться, приобретая неожиданную серьезность, и наблюдающий эту резкую метаморфозу Тимур почувствовал, что этот благодушный с виду дядечка не так прост, как кажется. — Сейчас я задам вам вопрос и хочу получить правдивый ответ, — сложив руки в замок, решил брать быка за рога Тимур. — Это вы отдали мой снимок Ольге? — Да, — не стал отпираться Илья, — это она меня попросила. Видишь ли, Ольга моя родная сестра, и я не смог ей отказать. — Зачем он был ей нужен? — стараясь не показывать, насколько удивлен тем, что перед ним сидит брат Ольги, спросил Тимур. — Я знаю, что именно ты хочешь знать, — пробормотал Илья, отодвигая опустевшую чашку, — и могу заверить тебя: Ольга не твоя мать. На несколько мгновений над их столиком воцарилась гробовая тишина. Час был ранний, они были единственными посетителями, если не считать одного молодого человека в дальнем конце зала, наспех допивающего свой чай. — Но моя сестра очень хорошо знала твою настоящую мать, — нерешительно продолжил Илья, избегая смотреть Тимуру в глаза. — Больше я ничего не могу тебе сказать. Если хочешь что-то узнать — поговори об этом с Ольгой. — …Ты знаешь, я уже задумываюсь о том, правильно ли я делаю, связываясь с тобой! — гневно воскликнула Кристина. — Ты ведешь себя слишком странно. Зачем тебе понадобилась что-то вынюхивать обо мне и Тимуре?.. А может быть… — ее осенила внезапная догадка. — Возможно, это ты пишешь мне те анонимные сообщения, пытаясь вытянуть из меня денег, а я, как последняя дура, верю тебе и даже не сомневаюсь в твоей честности… — Стоп, подожди, — прервал Кристину Алексей. — Тебе шлют анонимные угрозы? Кристина внимательно посмотрела в его неподдельно округлившиеся глаза и обреченно махнула рукой: — Забудь. Считай, что я ничего тебе не говорила. — Нет, то есть как это — забудь? — возмутился Алексей. — Я думал мы — одна команда, и у нас нет друг от друга секретов! И тут я совершенно случайно узнаю, что, оказывается, тебе угрожают. Почему ты раньше не рассказала об этом? — Потому что это — личное, и я сама должна в этом разобраться, — отрезала Кристина. — Не думаю, что это помешает мне нанести удар по Астахову и его семейке! — Хочешь, сделаем это уже завтра?! — мигом загорелся коварством Алексей. — Нет, — остановила его пыл Кристина, — я не монстр, пусть сначала пройдут похороны его падчерицы! И только потом мы устроим ему ловушку, но не раньше того, как все уляжется после смерти девушки. — Как скажешь, — разочарованно пожал плечами Алексей. — Это твоя месть, а не моя. Мужчина решительно поднялся с дивана — стройный, элегантный, подтянутый, — привычным движением поправил галстук и грустно улыбнулся: — До встречи, Кристина. Ты же прекрасно понимаешь: я всегда терпеливо молчал о том, как сильно влюблен тебя… и это никуда не исчезло. Но, к сожалению, ты всегда предпочитаешь мне кого-то другого… Что ж, наверно, это судьба!.. Алексей быстро развернулся и вышел из гостиной прочь, оставив ошеломленную его внезапным признанием Кристину переваривать то, что она сейчас услышала. Тимур к тому времени уже переоделся в костюм медбрата и пил чай в сестринской. Он едва не подавился соленым хрустящим крендельком, когда дверь распахнулась, едва не слетев с петель, и на пороге возникла Ольга собственной персоной. — Зайди ко мне минут через десять, — процедила она сквозь зубы и тут же вышла, хлопнув дверью так, что чайник на плите отчаянно задребезжал. Тимур чертыхнулся и поставил чашку на стол. Похоже, утренняя беседа с ее братом будет стоить ему летней работы. Мысли в голове закрутились крайне неприятные, однако, когда он зашел в кабинет Ольги, она взглянула на него с доброжелательной улыбкой. — Рада тебя видеть, Тимур, — сказала она, не вставая из-за стола, — проходи, пожалуйста. И закрой дверь на ключ, чтобы нам никто не помешал. Тимур подчинился ее приказу и, когда обернулся, то увидел, что Ольга торжественно поднялась — явно хотела произнести речь. — Я знаю, ты потрясен тем, что нашел свое фото в моем столе, — начала она, — и, так как ты был усыновлен в свое время, тебе, вероятно, пришло в голову, что я могу быть твоей родной матерью. Это и понятно, я бы на твоем месте подумала бы то же самое. Но уверяю тебя: это не так. Я действительно знала твою настоящую мать. Хочешь, чтобы я рассказала тебе о ней? — Да, расскажите, что знаете, — кивнул Тимур. — Мы с твоей матерью были лучшими подругами, — улыбнулась Ольга, — ее звали Соня. Это была чудесная женщина, и мы… Так уж получилось, что мы с ней забеременели одновременно. Мне не повезло, у меня начались роды раньше срока, и моего малыша не смогли спасти. А у Сони была другая беда: врачи сказали, что она смертельно больна и долго не проживет. Ты не представляешь, как она переживала, что ты останешься совсем один в этом мире! Соня была совсем одинока, как и я. Поэтому она приняла непростое решение: сразу же после родов отказаться от тебя; она понадеялась, что обязательно найдется хорошая семья, которая тебя усыновит. И надо же, она оказалась права! Тимур, она очень любила тебя и хотела бы остаться с тобой. Знаешь, после того, как она умерла, я стала сама не своя, ведь мой малыш тоже погиб. Тогда я загорелась идеей тебя усыновить. Ты этого не помнишь, а я приходила к тебе в дом малютки, нянчилась с тобой… Я к тебе очень привязалась. Но, как ты понимаешь, мне отказали в опеке, потому что я не была замужем. Ребенку нужна полноценная семья — мама и папа. Я начала искать человека, который бы согласился на фиктивный брак ради твоего усыновления, а пока искала, тебя уже усыновила одна бездетная пара. Вот такая история. — Очень грустно, — вздохнул Тимур. — Почему вы потом не усыновили другого ребенка? — Потому что ты был особенным для меня, понимаешь? Мы с Соней были очень похожи в своем несчастье, и я знала тебя с самого рождения… — А вы знаете моего отца? — осторожно спросил Тимур. Ольга вздрогнула — похоже, она не была готова к этому вопросу. — Нет, не знаю, — слишком резко ответила она, — да и какое это имеет значение? Он был негодяем, если бросил твою мать одну! Знаешь, Тимур, я уверена, что ты совсем не похож на этого проходимца! Если честно, я продолжала следить за твоей судьбой, потому что ты был мне небезразличен по уже известным тебе причинам. Но я не могла познакомиться с тобой открыто, ведь ты бы точно решил, что я просто сумасшедшая тетка! По счастливой, просто фантастической случайности, мой брат был фотографом на твоем выпускном, и я попросила его дать мне твое фото. Я часто думаю о том, что мой сын сейчас бы был таким же, как ты. — Да-да, я понимаю вас, — растерянно засунул руки в карманы Тимур. — Спасибо, что поделились со мной этой историей. Знаете, я очень хочу сходить на могилку к моей матери! Вы отведете меня? — Да, конечно, — как-то неуверенно промямлила Ольга, поспешно выходя из-за стола. — Обязательно, когда-нибудь… Мне пора работать, Тимур. С этими словами она быстрыми лихорадочными движениями рук открыла замок и вышла в коридор, оставив его одного. Тимур усмехнулся. — До встречи, мама, — тихо сказал он. _ГЛАВА 9_ — Естественно, надо быть полным кретином, чтобы поверить в то, что она мне наплела! — возмущался Тимур. Он сидел в гостях у Артема. Тот, казалось, был рад его видеть; он ни слова не сказал о том, что Тимур больше не приходил сюда с того памятного вечера, когда Артем пылко признался своему юному другу в любви. — Отвратительно себя чувствую! — отрешенно потирая висок, продолжал Тимур. — Конечно, я притворился, что поверил в ее несусветное вранье про мою несчастную погибшую мать! — Н-да, — задумчиво почесал подбородок Артем, — странно. Глупо было в этой ситуации ей отпираться — она ведь только хуже сделала. Ей выпал отличный шанс признаться тебе во всем и покаяться… Но твоя мать его упустила. — Я непременно докопаюсь, почему она меня бросила, — сжал руки в кулаки Тимур, — и выясню, кто мой отец. Чувствую, что попасть в эту клинику — это судьба, а не просто случайное стечение обстоятельств. — Конечно, ты прав, случайностей не бывает, — пожал плечами Артем, — и не случайно ты сегодня вспомнил именно обо мне, а не об этой своей Саше. Я очень рад, что ты пришел, что ты сейчас здесь, со мной. Совершенно неожиданно он протянул руку и положил ее на плечо Тимуру так, что тот вздрогнул. — Ты слишком напряжен, мой друг, — мягко улыбнувшись, укоризненно покачал головой Артем. Он встал с дивана, быстро обошел его и оказался у Тимура за спиной, — тебе нужен массаж, чтобы расслабиться, — проворные руки тут же принялись массировать его плечи. — Ой, нет, спасибо, не стоит! — так и подскочил на месте Тимур. — Но я настаиваю, — усилием рук опустил его на место Артем. — Расслабься, Тимур… Или ты мне не доверяешь? Неужели ты боишься, что я начну тебя насиловать? Тимур нервно кашлянул. — Конечно, я тебе доверяю, Артем, — выдавил он из себя слабую неестественную улыбку, — но, кажется, массаж — это уже слишком… — Так, Тимур, — обиженно прервал его Артем, — сейчас ты расслабишься, закроешь глаза и забудешь о том, что я когда-то признавался тебе в любви. Мне бы не хотелось, чтобы из-за моей искренности ты стал меня избегать. О`кей? Тимур обреченно вздохнул и позволил Артему массировать себе плечи, хотя расслабиться у него, конечно же, не получилось. *** — Диана, вспомни, ты обещала мне, — притворно скуксился Кирилл. Диана не смогла сдержать улыбки при виде его обиженной мины. — Ну хорошо-хорошо, — сдалась она. — Закрывай дверь и садись ко мне ближе. Завязав на нем фартук, девушка торжественно произнесла: — Этот нетронутый материал предназначен для тебя! Кирилл неуверенно взглянул на бесформенную массу на столе. — И что же мне с этим делать? Ты забыла, что я в первый раз себя пробую в роли скульптора, и мне нужна твоя помощь! — А здесь и не нужно быть скульптором, — засмеялась Диана, — пусть твои руки не умеют чего-то, но они чувствуют. Это главное. Ты можешь лепить, как получается, ты можешь лепить свои эмоции, а не что-то определенное. — Ой, легко тебе говорить, — недовольно проворчал Кирилл. — Ну же, попробуй, — не сдавалась Диана, — просто слепи то, что ты сейчас чувствуешь. — Что я чувствую? — Кирилл взглянул на Диану и задумался. Он чувствовал, что счастлив находиться с ней в этой комнатке, в этом ее маленьком убежище, счастлив спрятаться от всеобщей скорби, которая поглотила весь их дом. Диана уже не выглядела такой бледной и больной, как вчера, ее черные глаза вновь ожили, в них появился мягкий блеск и еще что-то, очень похожее на радость. Его пальцы вдруг сами по себе заработали, пытаясь соорудить из бесформенного материала нечто такое, чего еще не было в этой комнате и в этом мире. В городе ночь очень быстро сменяет утро — начало нового дня. Рассвет — это особенный момент; завтра превращается в сегодня, будущее становится настоящим, и все секреты либо остаются похороненными в ночи, либо всплывают на поверхность. Есть тайны, которые невозможно долго скрывать. Сегодня Кристина поняла это, получив очередное анонимное послание. Она в бешенстве отшвырнула телефон и встала с постели. Если ей не хочется потерять Тимура, нужно обязательно рассказать ему правду. Иначе этот человек, кем бы он ни был, выставит все перед ним в самом неприглядном свете и разрушит все. Кристина подозревала, что это может быть Алексей, но не была уверена в этом до конца. Ей не хотелось так думать про него, в конце концов, он всегда помогал ей, был настоящим другом и никогда ничего не просил взамен. А теперь оказалось, что он любит ее.       Тимур тем временем шел на работу с наушниками в ушах, погруженный в свои мысли и переживания. Слишком много свалилось на него в последние дни: признание Артема в любви, странная история с Юлей, знакомство с настоящей матерью… Тут и свихнуться недолго. В это мгновение он наивно полагал, что тайн похуже этих быть точно не может. Но он сильно ошибался. В следующую секунду перед ним предстала картина, от которой его ноги словно онемели и вросли в асфальт. Еще через несколько мгновений Тимур вышел из оцепенения и сообразил, что надо двигаться как можно осторожнее, чтобы оставаться незамеченным для группы людей, идущих по противоположной стороне улицы. На первый взгляд, это была обыкновенная счастливая семья: муж, целующий и обнимающий молодую красивую жену; их дочка — маленькая белокурая девочка, что сидела на плечах мужчины, рядом вприпрыжку бежал мальчик чуть постарше нее и показывал сестренке смешные рожицы. Все бы ничего, если бы этот мужчина не был приемным отцом Тимура. Человеком, воспитывавшим его все эти годы. Тимур не смог придумать ничего лучше, кроме как заскочить в первый попавшийся обувной бутик и наблюдать за ними через стекло витрины. Его совершенно не волновало, что о нем могли подумать люди и как он при этом выглядит со стороны. Это было уже слишком. Чего еще он не знает о близких людях? Дома отец сказал, что уезжает на очередной кулинарный конкурс — он работал шеф-поваром в ресторане. Так вот, значит, на какие конкурсы он ездит?! Что ж, когда разочаровываешься в родном человеке, в душе обязательно что-то ломается, окончательно и бесповоротно. Тимур решил, что непременно расскажет обо всем Анне этим же вечером. Она должна знать, что ее муж имеет вторую семью. *** Одним легким движением руки Диана сорвала белое полотно с творения Кирилла. — Та-дам! — радостно воскликнула она. — О, черт! — хлопнул себя по лбу Кирилл. — Это просто настоящее убожество! Зачем ты принесла это в гостиную? Не дай Бог, кто-нибудь увидит! Закрой быстро! — И не подумаю! — упрямо сложила руки на груди Диана. — По-моему, у тебя прекрасно получилось, тебе нечего стыдиться. Пусть она останется на этом столе и радует глаз каждого, кто спускается сюда! — Ты издеваешься? — приподнял одну бровь Кирилл. — Не ожидал я от тебя такого! Он перевел взгляд на ужасный — как ему казалось — профиль лица неясного пола и возраста и решительно протянул руки: — А знаешь что? Я прямо сейчас избавлюсь от этого! Но Диана сразу же поняла его намерение — она молниеносно подскочила к скульптуре и схватила ее в руки. — Даже не думай, я не позволю! — воинственно взвизгнула она. — Эй, это моя скульптура, и только я решаю, что с ней делать! Отдай сейчас же! — Нет! — девчонка отбежала к дальнему концу гостиной, крепко прижимая статую к груди. — Да что с тобой такое! — увидев, что Кирилл неумолимо надвигается на нее, Диана решительно повернулась к нему спиной и сжалась в комочек, пытаясь защитить статуэтку своим телом. — И не надейся, что я позволю тебе ее сломать! Кирилл расхохотался и схватил ее за плечи, не оставляя надежды добраться до своей позорной скульптуры. — Слушай, наши силы неравны! Сдавайся! Или ты хочешь, чтобы я защекотал тебя до смерти? Несчастная Диана захлебывалась от смеха, стараясь увернуться от его щекочущих пальцев, но статуэтку все равно не выпускала. Ее мучитель тоже был не так прост, поэтому неизвестно, сколько бы это еще продолжалось, если бы не возникшая на пороге гостиной Марина. Она демонстративно кашлянула, обозначая свое присутствие. Ее холодные колючий взгляд не предвещал ничего хорошего. Кирилл с Дианой сразу же притихли, оставшись полусогнутыми в той позе, в которой их застали. — Что это такое? — голос Марины был жестким, тон — непримиримым; было видно, что эта сцена ей совсем не понравилась. Кирилл, слегка выйдя из оцепенения, понял, что его руки самым что ни на есть двусмысленным образом лежат у Дианы на бедрах. Он поспешно отстранился от нее. — Да-да, убери руки с ее зада, — Марина продолжала сверлить сына своим воспаленными покрасневшими глазами. — Мам, ты что!.. — нервно хохотнул Кирилл. — Ты все не так поняла… — Интересно, что это я не так поняла? — гневно прервала его Марина. — Посмотрим! Я захожу в гостиную и вижу, как вы ржете, несмотря на то, что в доме траур по Юле, и при этом ты еще не забываешь щупать эту дуру за всевозможные мягкие места! — Мама! — возмущенно воскликнул Кирилл. — Не перебивай меня! — крикнула Марина. —Ты, конечно, недавно узнал, что она вовсе не твоя сводная сестра… А может, и не недавно, я уж и не знаю, что думать… Но учти, даже если я закрывала глаза на то, что ты затаскивал в свою постель каждую горничную, которая приходит сюда работать, в этот раз я не буду молчать! Кто угодно, но не она, ты меня слышишь? Мой сын не может иметь виды на дочь официантки, соблазнившей моего мужа! У тебя не будет ничего с этой маленькой приживалкой, пока я жива, это ясно? Похоже, я зря смирилась с тем, что Альберт привел ее в дом и официально признал своей дочерью! У Дианы задрожали губы от этих обидных слов, что швырнула в ее адрес Марина, но она не двинулась с места. — Ты так возмущаешься, мама, что, можно подумать, будто ты всегда была верна своему мужу! — с нескрываемой злостью в голосе выпалил Кирилл. — Ты когда-нибудь признаешься, кто мой настоящий отец? — Что здесь происходит? — в комнату прытко вбежала Лидия. — Почему вы так кричите? — Все в порядке, бабушка, просто мама сошла с ума, — резко бросил Кирилл. — Да как ты смеешь так со мной разговаривать? — окончательно взорвалась Марина. — У тебя нет ни капли уважения к матери! Видимо, Марина хотела еще что-то сказать, но слова застряли у нее в горле, и она громко разрыдалась, закрыв лицо руками: сказалось накопленное за последние дни напряжение. — Марина, наверно, тебе лучше прилечь, — мягким голосом попыталась успокоить ее Лидия. — Не нужно сейчас говорить то, о чем потом будешь жалеть! Сейчас не время для скандалов… Пойдем… Покачав головой и бросив осуждающий взгляд на Кирилла, женщина кое-как увела плачущую Марину из гостиной, и Диана с Кириллом остались одни в гнетущей тишине. — Так вот почему Настя уволилась… — тихо сказала Диана. — Я так расстраивалась тогда, она была очень хорошей девушкой, она не хотела объяснять, почему уходит… Кирилл заметил, что по ее щекам градом текут слезы, но не решился ответить. — Господи, какой же ты мерзкий! — вне себя закричала Диана. Она отшвырнула статуэтку на диван и повернула к нему свое белое разгневанное личико. — Потом к нам пришла работать Наташа! Я подружилась с ней! А потом она тоже уволилась, и затем приходит известие, что она вскрыла себе вены! — Стоп, это было уже спустя несколько месяцев после того, как мы не виделись! — оборвал ее Кирилл. — Не смей обвинять меня в этом! Тебе не кажется, что у нее могли быть проблемы посерьезнее в жизни, чем я! — Я не хочу тебя слушать! Не оправдывайся! — в истерике закричала Диана, с силой толкнув его в грудь. — Если бы я только знала, какой ты… — То — что? Договаривай! — воскликнул Кирилл, поняв, что Диана больше не может выдавить из себя ни единого слова. — Ничего! Не смей со мной больше разговаривать! Никогда! С этими словами она развернулась и направилась к выходу. — Да, я совершил ошибку, я не безгрешен! — крикнул ей вслед Кирилл. — Но разве ты никогда не оступалась в жизни?! Диана замерла у дверей, услышав странные нотки в его голосе; что-то такое, что вызвало в ней смутную тревогу. — Скажи мне, Диана, ты никогда не совершала того, о чем потом безумно жалела? Никогда не хотела повернуть время вспять, чтобы _этого_ не делать, а? Диана медленно повернула к Кириллу мокрое от слез лицо и посмотрела на него взглядом раненого животного. Ничего не говоря, она опрометью выбежала из гостиной, как будто бежала прочь от того дня, который сделал ее убийцей. Не подозревая, что происходит у них в доме, находясь в отличном расположении духа, Альберт с Камиллой помогали одеться Сергею Степановичу. Сегодня его, наконец, выписывали, и старику уже не терпелось оказаться дома. — Чуть полежу дома и вернусь сюда, дела же сами не делаются, — кряхтел он, застегивая пуговицы на рубашке ослабевшими пальцами. — Вот никогда не думал, что когда-нибудь буду пациентом в своей же клинике! — Папа, тебе нужно больше отдыхать, — укоризненно покачал головой Альберт. — Мы чуть тебя не потеряли. — Ерунда, нечего обо мне волноваться! — бодро изрек Сергей Степанович. — Выше нос, ребята — мы еще повоюем! Камилла с сомнением посмотрела на дедушку — уж очень он казался ей немощным и подряхлевшим, но она промолчала. — Пап, если хочешь, я схожу с тобой за документами… — начал было Альберт. — Хех, так и знал, что вы будете кудахтать надо мной, как над хрустальной туфелькой! — весело подмигнул внучке дед. — Я схожу сам, сынок, не надо меня никуда сопровождать. Лучше сходи и купи себе кофейку в автомате. — Отличная мысль, — согласился Альберт, выходя следом за отцом из палаты. С минуту Камилла сидела в палате одна, после чего услышала вежливое постукивание в дверь. — Сергей Степанович, все готово… — сказал Тимур, заходя в палату, но, заметив, что кроме нее в помещении никого нет, замолчал. — Здравствуй, — робко произнесла Камилла. — Привет, Камилла, — рассеянно отозвался Тимур. — Слушай, а тот мужчина, что только что вышел из этой палаты… он… — Это мой отец. Ты его знаешь? «Еще бы мне не знать этого сумасшедшего, клеящегося к Саше, и принимающего ее за мертвую», — подумал он, не решаясь ответить. — Тимур, с тобой все нормально?.. _«Ты еще этого не знаешь, но мой отец — депутат, со своими связями он раздавит тебя как муху…»_ — отчетливо вспомнил Тимур слова Юли. Ощутив неприятный холодок, бегущий по спине, он посмотрел на Камиллу. — Пожалуйста, ты должна сделать для меня одну вещь, — неожиданно произнес Тимур. — Камилла, не рассказывай своему отцу обо мне и Юле. Ты знаешь… — он судорожно вздохнул, собираясь с мыслями, — мы с Юлей… Она… Господи, я даже не знаю, как это объяснить… — Она мне все рассказала, — понизив голос, призналась девочка. — Все? — обескураженно переспросил Тимур, видя, как ее щеки стают пунцовыми. — Да. Тимур не решался переспросить, насколько много ей известно, но, судя по всему, Юля была с ней довольно откровенна. — Не переживай, мой папа никогда ни о чем не узнает, я ему не скажу о вас с Юлей, — заверила его девочка. — Интересно, о чем еще я не должен знать? — резкий голос Альберта застал обоих врасплох. Он стоял в дверях уже Бог знает сколько времени, опасно сжимая в руках пластиковый стаканчик с кофе, и его стиснутые челюсти не предвещали ничего хорошего. Со всего маху опустив стакан с горячим содержимым на тумбочку, он взглянул на дочь: — Какого черта ты что-то скрываешь от меня? Ты что, совсем ничего не понимаешь? Сама же твердишь про эту секту, о том, что мы все в опасности! Ты должна докладывать мне обо всем, что видишь и слышишь, поняла? Откуда ты знаешь, что это не он снабжал твою сестру дурью, а? А ты, — он перевел пристальный взгляд на Тимура, даже не пытаясь притвориться, что не узнает его, — вижу, ты здесь работаешь? Тимур открыто посмотрел на него, ничего не говоря. От необдуманных слов его сдерживало осознание того, что этот ненормальный каким-то образом оказался высокопоставленным человеком и сыном Сергея Степановича. — Выходит, Юля говорила именно о тебе перед смертью… Как интересно. Это было совсем недавно. Примерно в то же самое время, когда мы с тобой встретились впервые. А Кристина вообще в курсе, что ты изменил ей с моей падчерицей? Знает или нет? — он усмехнулся — на его лице застыло выражение триумфа. — Конечно же, она ничего не знает! Посмотрим, что она скажет, когда все откроется. Тимур с ненавистью взирал на него, сдерживаясь из последних сил. — Папа, не надо! — отчаянно пискнула Камилла и схватила было отца за рукав, но он стряхнул ее руку и начал угрожающе надвигаться на Тимура. — Ты знаешь, как просто будет накопать на тебя дело? Хочешь сесть в тюрьму за доведение до самоубийства? Так что можешь забыть о Кристине навсегда, — самодовольно продолжал Альберт. — Чертов идиот! Думаешь, тебе удастся меня шантажировать?! — с презрением ответил Тимур, сжимая руки в кулаки. — Иди и рассказывай кому угодно, тебе меня не запугать, сумасшедший кретин! — Ах ты, белобрысый паршивец! — Альберт, недолго думая, вмазал Тимуру кулаком в челюсть. Тот пошатнулся, но с трудом удержался на ногах. — Папа! — Камилла было кинулась к опасно приблизившимся разъяренным мужчинам, и в это мгновение в палату вошел Сергей Степанович. — Что здесь происходит?! Его голос заставил всех оглянуться и замереть на месте. Тем временем женщина, из-за которой произошла потасовка в больничной палате, спокойно принимала ванну с ароматными радужными пузырьками. Мягкий жидкий свет, льющийся от свечей, переливался в ее глубоких печальных глазах, а ухоженные пальчики с красными ноготками рассеянно скользили по мыльным стенкам джакузи, и мысли ее витали далеко. Внезапно среди этого уютного благоухающего спокойствия завибрировал смартфон, выводя Кристину из блаженного транса. Она неохотно ответила на звонок: — Да, Алексей, что-то случилось? — Нет-нет, я только хотел извиниться за свое признание, — нерешительно протянул мужчина, — я знаю, что тебе не нужна моя любовь, твое сердце и так изранено, что сейчас совсем не до меня… Просто помни, что в трудную минуту тебе есть на кого положиться. В этом мире всегда будет мужчина, верный своей любви. Я твой друг, и большего мне не нужно, я счастлив тем, что имею, и пусть дальше между нами все остается так, как есть сейчас. Мне нужно было это сказать. До завтра. — Подожди, — поспешно остановила его Кристина. — Не вешай трубку. У меня тоже есть, что тебе сказать. Алексей, ты всегда приходил на помощь, когда я в этом нуждалась, и я ценю это, правда. Но так уж случилось, что любовь может приносить мне только страдания и ворох сомнений, возможно, мне на роду написано быть несчастной… Но знаешь, если бы нам было суждено прожить еще одну, другую жизнь… в той жизни я бы обязательно выбрала тебя. _ГЛАВА 10_ Диана открыла дверь своей комнаты, чтобы выйти в коридор и столкнулась нос к носу с Кириллом. — Что тебе надо? — грубо спросила она. — Хотел помириться, но вижу, ты не в настроении, — пожал плечами Кирилл. — Помириться? — взвилась девчонка. — Ни за что! Тем более после того, как ты начал лапать меня! — Ты же прекрасно знаешь, что это получилось случайно! — начал терять терпение Кирилл. — И с нашими горничными у тебя тоже все было случайно, да? — не унималась Диана. — Знаешь что? Я швырну тебе в лицо тут куклу, которую ты подарил мне! Ты отвратителен. Кирилла мгновенно полоснуло воспоминание о том, как десятилетняя девочка робко входит в этот большой дом, крепко держась за руку Альберта. Она тогда только что лишилась матери, и будущее казалось ей враждебным и безрадостным. Кирилл знал об этом, поэтому приготовил для своей сводной сестры небольшой подарок. Чтобы она знала, что брат рад встрече с ней. Это была красивая фарфоровая кукла в розовом платьице, Кирилл очень надеялся, что Диане понравится. Никто кроме него не вышел встречать маленькую нежеланную гостью — из солидарности с Мариной, которая, поджав и без того тонкие бледные губы, смирилась с решением Альберта и внешне подчинилась, но в душе так и не приняла. Восьмилетняя Камилла тоже хотела встретить девочку — она плохо понимала неловкость момента — но мать с бабушкой даже слышать об этом не хотели. Над малышкой они могли властвовать, а вот над Кириллом нет — он пошел навстречу к Диане наперекор им и не пожалел об этом, ведь для девочки он сразу стал особенным человеком в этом доме, почти героем. В ответ она сразу же подарила ему синий камушек на ниточке; Кирилл тогда присел перед ней на корточки и позволил ей надеть его себе на шею. — Мама говорила мне, что этот камушек защитит меня от любых опасностей, и я дарю его тебе, — пролепетала маленькая Диана. — Спасибо, милашка, — ласково потрепал ее черные косички Кирилл. — Добро пожаловать в нашу семью. Сейчас Кирилл смотрел в те же самые блестящие, как чистые звезды в темном небе, глаза, но только теперь они смотрели не с обожанием, а с обидой и отвращением, и это было больнее всего. — Хорошо, пожалуйста, можешь вернуть это тряпье мне, и я выкину его, можешь даже сама это сделать! Эта кукла и пяти рублей не стоит! — стараясь говорить как можно более нахальным тоном, нарочито равнодушно произнес Кирилл. Он уже развернулся, чтобы уйти, но еще раз оглянулся. — И да, кстати, я бы тоже вернул тебе тот твой никчемный камушек, если бы не потерял! Я его и дня не хранил! Швырнув эти резкие слова ей в лицо, Кирилл гордо удалился. Зайдя в свою комнату, он увидел убирающуюся там новенькую горничную. В его голове моментально созрел план, как сделать Диане неприятно. Кирилл тихо подошел и обнял девушку за талию. — Вы меня напугали! — ахнула она. — Олеся, как насчет того, чтобы вспомнить наш прошлый раз? — ловким движением руки Кирилл вынул упакованный презерватив из кармана джинсов и игриво помахал им перед носом служанки. Как он того и ожидал, Олеся повернулась к нему лицом и, ничего не говоря, впилась губами в его рот. Краем глаза Кирилл удовлетворенно посмотрен на оставленную чуть приоткрытой дверь — он знал, что Диана через считанные минуты явится в его комнату, чтобы вручить обратно куклу… *** — Дедушка, как хорошо, что ты все уладил, я так испугалась! — Камилла приникла к дедушкиному плечу и устало прикрыла глаза. — А что еще делать с твоим сумасшедшим отцом, — покачал головой Сергей Степанович. — Он первым хотел начать драку! — Эй, если что, я здесь, папа, — отозвался Альберт с водительского сидения. Все трое уже ехали домой. — Папа, мама мне рассказывала про эту женщину, про Кристину… — начала Камилла. Альберт резко затормозил. — Продолжай, — наигранно спокойным тоном попросил он. — Она сказала, что Кристина была твоей любовью в юности и даже показывала мне ее фотографии. Ведь она намного старше Тимура, как он мог в нее влюбиться? — Это как Кристина могла влюбиться в этого слюнтяя?! — злобно бросил Альберт. — А то, что он переспал с Юлей… — Папа, я же уже все тебе объяснила! Юля ужасно себя повела! — возразила Камилла. — Она была вне себя из-за того, что Тимур не ответил ей взаимностью. Юля даже задалась целью разлучить его с той женщиной… Между прочим, подслушивать нехорошо! — Альберт, я всегда знал, что эта Кристина не доведет тебя до добра! — недовольно пробурчал Сергей Степанович, но его сын лишь молча стиснул зубы и продолжил следить за дорогой. — Надеюсь, ты понимаешь, что уволен! — объявила Тимуру Ольга, не переставая обрабатывать его рассеченную губу. — Прекрасно понимаю, — отчеканил Тимур. — Знаешь, тебе не стоит так откровенно ухаживать за мной, — он решительно отвел от себя ее руки, — ведь ты бросила меня, когда я нуждался в тебе больше всего. Теперь же мне твоя помощь и подавно не нужна. Ольга изумленно уставилась на него. Этого-то она точно не ожидала услышать. Тимур усмехнулся: — Да, тебе не удалось обвести меня вокруг пальца своей этой идиотской историей! В нее может поверить только слабый рассудком. Ольга молча смотрела на него и не знала, что сказать в ответ, как защититься… — Ты можешь рассказать, кем был мой отец? — не желал останавливаться Тимур. Ольга глубоко вздохнула, собираясь с мыслями — уже глупо было отрицать очевидное. — Этот человек изнасиловал меня. Эти слова для Тимура были как удар по лицу. — Он был богатым парнем из уважаемой семьи, всячески домогался меня… Я не отвечала ему взаимностью, и он становился все настойчивее и настойчивее… Пока не сделал это со мной. Ольга больше не могла смотреть ему в глаза, впрочем — Тимур тоже. — Сначала я хотела избавиться от тебя, пока ты не родился… — Как будто я больной зуб! — с горечью вставил Тимур. —…но было уже слишком поздно, — продолжала Ольга. — Я родила тебя… и сразу же оставила одного. Я держала тебя на руках всего один раз в жизни — в день твоего рождения… Я почти ненавидела тебя, когда носила под сердцем… Я ни разу не кормила тебя грудью, так и не стала тебе матерью… и вряд ли бы смогла стать, — у Ольги по щекам текли слезы, ее голос постоянно срывался, но она не могла остановиться. — Странно, тогда я думала, что ты — копия он, но по иронии судьбы в тебе больше меня самой, чем его… Вот так-то. Все эти годы я наблюдала за твоей жизнью и фантазировала о том, что не сделала ошибку, оставив тебя, о нашей с тобой совместной жизни, представляла себя на месте твоей приемной матери… Знаешь, Тимур, недавно я услышала, что маленькие ангелы на небе летают и выбирают себе будущих родителей… Может, быть ты был когда-то таким же ангелом и хотел поддержать меня, одарить своей чистой младенческой любовью, видя, как он меня насилует… А я предала тебя и оказалась недостойна такого сына, как ты! Да, я не выбирала материнство, но ты выбрал меня, и я… я… — Ольга не выдержала и разрыдалась. — Я оказался плодом изнасилования, — задумчиво произнес Тимур. Руки его дрожали, и он не в силах был остановить эти истеричные подергивания. — Ой, нет, не говори этого! — Ольга взяла его лицо в свои ладони. — Сначала я подумала точно так же и поплатилась за это муками совести! Ты такой красивый прекрасный человек, удивительный мальчик, лучше даже, чем я могла вообразить… — Этот человек… — Тимур сглотнул ком в горле. — Он знает обо мне? — Да, — кивнула Ольга. — Он всегда о тебе знал. — Кто он такой? — Ты скоро сам узнаешь! Когда он появится в твоей жизни, то сделает тебя своим наследником… — Мне ничего не нужно от такого человека, — перебил ее Тимур. Он встал с дивана и направился к выходу. — У меня уже есть родители. Прощай, Ольга! И он вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Добровольно покинул ее жизнь, как она когда-то поступила с ним… — Прощай, — дрогнувшим голосом выдавила Ольга ему вслед. В это самое мгновение бедра Кирилла ритмично двигались; он с ожесточенным удовольствием вонзался в мягкое тело горничной, и злость на Диану подгоняла его вперед. Олеся под ним выразительно и сладострастно стонала, но не это приводило его в исступление, а та мысль, что Диана увидит его голым верхом на ней…начнет ревновать… убежит к себе в комнату в слезах, тихо мечтая оказаться на месте этой горничной, думая, что он не догадывается о ее тайных мыслях… Дверь тихонько, почти незаметно скрипнула. Кирилл задвигался с утроенной силой, издавая неприлично громкие, отрывистые стоны. Однако, когда он обернулся, предвкушая свою маленькую победу над злючкой, улыбочка мигом слетела с его лица, потому что в дверях стояла шокированная Камилла. Прежде чем Кирилл успел что-то крикнуть, девочка опрометью унеслась вглубь коридора. — О, черт! — Кирилл махом скатился с постели и принялся лихорадочно натягивать штаны. — Ужас, как стыдно! — заломала руки Олеся. — Почему ты не закрыл дверь? Запыхавшаяся Камилла вбежала в мастерскую Дианы, и, захлопнув дверь за собой, прижалась к ней спиной. — Что с тобой случилось? — всплеснула руками Диана. — Ты как будто привидение увидела! Почему ты не отдала куклу Кириллу, как я тебя просила? — Я…я не смогла, — отведя глаза в сторону, промямлила Камилла. — Ну хорошо, тогда я сама… — Диана выхватила из разом обмякших ручонок куклу. — Нет, ты что, не ходи туда! — глаза Камиллы стали просто огромными. — Там Кирилл… С Олесей… Девочка прикусила губу. Диана нахмурилась. До нее дошло, что затеял Кирилл. Он хотел, чтобы именно она, а не Камилла вошла к нему в комнату и увидела это безобразие. Гаденыш устроил это, чтобы позлить ее! *** — Привет, сынок, — Анна чмокнула Тимура в щеку. — Я приготовила борщ, как ты любишь! Тимур крепко обнял ее, радуясь в душе, что ему досталась такая чудесная мать. Но им сегодня предстоял нелегкий разговор, и ему не хотелось откладывать это в долгий ящик. — Мама, я должен тебе кое-что сказать… о папе, — начал он. — Дело в том, что он не на кулинарном конкурсе. Мама, он обманывает тебя уже много лет… Тимур заметил, что Анна перестала его слушать; она пристыженно опустила глаза в пол и Тимура осенила ужасная догадка. — Так ты все знала?! — изумленно выдохнул он, и Анна едва заметно кивнула. — Ты знала, что у него другая семья, другая женщина и ничего мне не сказала? Да как такое возможно! — Тимур, пожалуйста, успокойся, давай поговорим, — запричитала Анна. — Да не хочу я с тобой разговаривать! — воскликнул Тимур. — Как ты можешь это терпеть? Он с подозрением взглянул на растерянную мать. — Скажи мне, ты знаешь про Ольгу? Ту женщину, что бросила меня, едва я родился, и к которой этим летом я попал на работу? Ох, вижу по глазам, что знала! Вы, случайно, не подруги, а? — Тимур, нет, конечно! — воскликнула Анна. — Однажды она пришла ко мне и в слезах все рассказала… Я не стала отговаривать тебя от этой работы, чтобы ты ничего не заподозрил… А папу ты не осуждай! Он хороший человек, просто так жизнь распорядилась… У Тимура против воли вырвался истерический смешок. — Судя по всему, я вообще никого не должен осуждать! Все такие хорошие люди кругом… Вы все лгуны, вы все заврались и держите меня за полного кретина! — Сынок, это не так! Мы тебя любим и хотим защитить от ненужных разочарований и боли. Это была ложь во благо! — Неправда, мама! Лжи во благо не бывает! — закричал Тимур, почти не помня себя от злости. — И мне надоело это бесконечное вранье! Я ухожу! — Куда ты?.. — Туда, где меня не обманывают! К своей любимой девушке — к Саше! — Тимур замер, уже схватившись было за ручку двери. — Мама, чего еще я не знаю о своей семье, чего еще я о тебе не знаю? — произнес он на одном яростном выдохе и, не дожидаясь ответа, вышел, хлопнув дверью. — Ты еще многого обо мне не знаешь, — тихо прошептала Анна. — И тебе же лучше, чтобы ты никогда об этом не узнал!.. *** Диана принимала душ в своей ванной и не услышала, как дверь в ее комнату тихо отворилась. Кирилл знал, что сейчас она стоит абсолютно голая и горячие струйки воды нежно скользят по этой сияющей гладкой коже. Он быстро стянул с себя одежду и аккуратно потянул за ручку двери, ведущей в ее ванную. Как и ожидалось, Диана стояла под душем с закрытыми глазами и не замечала его присутствия. Кирилл взглянул на нее и у него мурашки забегали по телу: так она была хороша. Однажды он уже видел ее обнаженной — точно так же, под душем, когда они ездили отдыхать всей семьей два года назад. Тогда они сняли для себя целиком крошечный островок и жили в небольшом бунгало. Он почему-то не услышал шум воды и решил, что эта ванная свободная, две другие уже были заняты отцом и Юлей, а ему не терпелось смыть с себя морскую соль. Диана не увидела его, и тогда Кирилл не стал ее смущать, а быстренько вышел наружу. Сейчас он видел в ее теле приятные перемены: девичьи бедра чуть раздались в стороны, маленькие груди налились — она была готова вот-вот вступить в лучшую пору цветения своей юности. За один резкий прыжок он оказался сзади нее и быстрым ловким движением прижал руку к ее рту, чтобы строптивая девчонка не успела закричать. Диана безумно напугалась и попыталась вырваться, но он навалился на нее тяжестью своего тела, не оставив ей никакого шанса. — Знаешь, ты очень красивая, — шепнул он Диане на ухо. — За несколько лет я уже отвык думать о тебе, как о сводной сестре, поэтому все замечаю… Как ты меняешься… — он уткнулся лицом в ее влажные волосы, с наслаждением вдыхая исходивший от них запах. Конечно, для решительных действий мне придется томиться ожиданием два года, потому что сейчас тебе только шестнадцать, меня могут привлечь к уголовной ответственности за совращение малолетних… Это так волнующе, правда?.. Сейчас я уберу руку, и ты не будешь кричать, хорошо? Диана послушно кивнула. Когда он чуть ослабил хватку, девчонка развернулась и с силой оттолкнула его. — Не трогай меня! — крикнула она, тщетно пытаясь прикрыть свою наготу руками. — Я все расскажу папе! — А я буду все отрицать! — рассмеялся Кирилл, ничуть не смутившись. Взгляд Дианы невольно упал ниже, и она поспешно отвела глаза. Заметив это, Кирилл хмыкнул: — Не стесняйся, можешь смотреть сколько влезет! Обещаю, в один прекрасный день этим самым орудием я лишу тебя девственности! — Не вздумай касаться меня! — закричала Диана, зажимаясь и сгорая от стыда. — Я тебя ненавижу! — Ой, да ладно, Диана, — пожал плечами Кирилл, осторожно выбираясь из ванной. — Я знаю, что ты меня любишь. — Это неправда! — Диана похолодела от ужаса. Откуда он знает о ее чувствах? Ведь именно потому, что догадывается, Кирилл и решил ее так подразнить — забравшись к ней нагишом под душ! Кирилл самодовольно улыбнулся, взглянув на нее своими опасными светло-зелеными глазами, и, напоследок, повернувшись к Диане спиной, продемонстрировал свои крепкие ягодицы, прежде чем гордо покинул ванную с видом победителя. Диана скатилась вниз под теплыми струями и осторожно прижала руку к груди, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. _***_ …— Именно поэтому мы должны помнить Юлю такой, какой она была — красивой и спешащей жить! — утирая слезы платочком, закончила прощальные слова Марина. — Пусть душа твоя покоится с миром, дорогая, — тихо сказал Сергей Степанович. Шмыгая носом, Камилла бросила прощальную розу, и на крышку гроба посыпались первые комья земли — могилу начали закапывать. Погребение подходило к концу. — А он еще что здесь делает? — процедил сквозь зубы Альберт, заметив стоящего в отдалении Тимура, тщетно старающегося спрятаться за чахлой липкой. — Папа, не злись, — одернула его за рукав Камилла, — наверное, он пришел проститься с Юлей. — Мы на месте, Кристина, — усталым голосом произнес Алексей. — Ты уверена, что хочешь высказать им свои соболезнования? — Да, — кивнула сидящая рядом с ним на пассажирском сидении женщина. Лицо ее наполовину было скрыто черной вуалью, свисавшей с полей элегантной траурной шляпки, словно подчеркивая ее блестящие полные губы, двумя жидкими красными линиями украшавшими белое худощавое лицо с высокими скулами. Кладбище в этот час было освещено свежим летним солнцем, высоко стоящим в чистом ослепительно-голубом небе. Когда процессия людей в черных одеждах медленно двинулась к выходу, Кристина с Алексеем решительно вышли из машины. Видя, что все ушли, Тимур, желая остаться никем не замеченным, подошел к Юлиной могилке. На фотографии улыбка покойницы словно застыла, и Тимур не смог долго смотреть ей в глаза. — Слушай, если ты это… из-за меня, — дрожащим голосом начал он. — То…прости. — Я уверена, что ты тут не причем! — услышал Тимур у себя за спиной знакомый звонкий голосок. Это была младшая сестренка Юли — Камилла. Тимур был слишком высоким для нее, и она смотрела на него снизу вверх, запрокинув голову, широко раскрыв и без того огромные серые глаза. Эта маленькая очаровашка была одета в черный костюмчик с юбочкой, оттенявший ее веселые золотистые кудряшки, рассыпавшиеся по плечам. — Не вини себя, — попросила она. — Я все знаю о том, что она сделала в твой день рождения. Не бойся, я уже все подробно рассказала папе, чтобы он не вздумал мстить. — Юля всем с тобой делилась, да? — еле заметная улыбка тронула его губы. — Не всем, — покачала головой девочка, и ее светлые кудряшки закачались из стороны в сторону, переливаясь на припекающем солнце. — Юля была очень скрытная, и у нее была тайна, которую я совершенно случайно узнала… Но у меня нет доказательств, поэтому я ни с кем не могу этим поделиться! — Что за тайна? — заинтересовался Тимур, но Камилла нерешительно смолкла, отводя взгляд в сторону. — Ну же, смелее, я обещаю, что никому не скажу. — Я уверена, что моя сестра состояла в секте! — выпалила Камилла. — Мне кажется, в той самой, о которой ходит столько слухов. Я сама слышала, как она разговаривала по телефону с кем-то об убийстве младенца! А потом, после ее смерти, я нашла флешку с записями в ее комнате, и там… там было… — Что? Что было на флешке? — видя, что Камилла запинается, подбодрил ее Тимур. — Там было нечто непонятное… да, нечто непонятное… Я не могу этого объяснить — какие-то молитвы на непонятном языке. Я вышла из комнаты на секунду, чтобы позвать папу, а когда вернулась, флешки уже не было! Тимур остановил ее излияния жестом, не в силах поверить в услышанное. — Ты хочешь сказать, что в этом замешан кто-то из твоей семьи? — Не знаю, — вздохнула девочка. — Флешки нет, а без доказательств мне все равно никто не поверит, так что… — Подожди, — Тимур предостерегающе положил ладонь на хрупкое плечико Камиллы, видя, что она уже собралась уходить, — лучше не показывай виду, что много знаешь… Эта история может плохо для тебя закончиться! — Эй, я доверяю своей семье! — возмущенно стряхнула его руку Камилла. — На что ты намекаешь? Я все это рассказала для того, чтобы ты не винил себя в смерти Юли, потому что она могла покончить с собой из-за секты, а ты начал подозревать мою семью! — Ладно, не кипятись, — примиряюще махнул рукой Тимур. — Твое право — доверять близким людям, но знаешь, твой отец в самом деле чокнутый! Он считает сестру погибшей возлюбленной своей любимой женщиной и называет Сашу Кристиной! — Что? — неподдельно изумилась девочка. — Но Саша умерла несколько месяцев назад в Англии! Мне мама рассказывала всю эту историю подросткового романа папы с Кристиной. Мама всегда нам говорила, что стоит только Кристине появиться в России — и папа точно тут же кинется виться за ней, как собачонка! Он не забыл ее и все эти годы продолжал любить, а на маме он женился по желанию своих родителей… — С чего ты решила, что в Россию вернулась именно Кристина, а не Саша? — воскликнул Тимур. — Ты видела ее когда-нибудь? — Да, конечно, мама показывала мне их фото в интернете, я могу легко доказать тебе это! — тут Камилла увидела, как в глубине аллеи похоронная процессия остановилась — это Кристина подошла выразить свои соболезнования. — Смотри! Вон она! Это Кристина! Тимур проследил за ее указательным пальцем и увидел Сашу. Она была в черной траурной одежде, рядом с ней стоял Алексей, Альберт абсолютно спокойно разговаривал с ней, а она не менее спокойно отвечала ему. Марина смотрела на их беседу с нескрываемой злостью. У Тимура все закачалось перед глазами: Камилла сказала ему правду. _ГЛАВА 11_ — Марина, мне правда очень жаль, что все так получилось, — повернулась Кристина к жене Альберта, — видишь ли, мы с Альбертом не чужие люди, и, не смотря ни на что, я не могла… — Саша! — все, кто стоял рядом, обернулись на разъяренный голос Тимура. — Или мне лучше сказать — Кристина? — Тимур, я… — Кристина, не обращая внимания на ничего непонимающего Альберта, кинулась к парню. — Не пытайся отрицать: ты меня обманула! — решительно стряхнул с себя ее руки Тимур. — Я так тебя любил! — с горечью выкрикнул он. — Так сильно, слышишь?! Кто ты такая, черт тебя возьми! Где моя Саша? — Она умерла, — глотая слезы, прошептала Кристина. — Я хотела тебе во всем признаться, но всегда что-то мешало, а иногда ты сам меня прерывал… — Ах, теперь, оказывается, во всем виноват я! — сухо ввернул Тимур. — Я разочарован в тебе, Саша… то есть, Кристина. Я боготворил тебя, считал идеалом, а ты… Видимо, ты решила посмеяться надо мной! — Вовсе нет! — расплакалась Кристина. — Не говори так! Я люблю тебя, люблю! Я понимала, что однажды ты обо всем узнаешь… —Я был влюблен в Сашу, — упрямо покачал головой Тимур, — ну или в того человека, которого она создала в виртуальной реальности. Вот почему она никогда не хотела выходить на видеосвязь со мной! Когда я познакомился с тобой, то подумал, что ты боишься проявлять все те чувства вживую, не хочешь показывать слабость… А оказалось, что ты просто другой человек, решивший занять ее место в моем сердце. — Она всегда выкладывала мое фото в интернете вместо своего, — с горечью призналась Кристина. — Прости, что не рассказала тебе все сразу. Тимур… Тимур! Куда ты? Вернись! Но он даже не оглянулся. Лето неумолимо подходило к концу. Было еще тепло, но листья уже предательски желтели на деревьях среди пышной зелени, временами осыпаясь под ноги, небо становилось все выше и чище, утра прохладнее, а ночи — длиннее и темнее. День Юлиных похорон уходил все дальше в прошлое, и этот кровоточащий рубец семьи Астаховых постепенно заживал… Чтобы дать начало новому. —…И чего это она не хочет с нами разговаривать? — услышала Диана у себя за спиной. Учитель вышел из класса, оставив ребят одних на несколько минут — естественно, это было ошибкой с его стороны. В этой элитной школе сплошь все были испорченными детками миллиардеров, которые просто не умели вести себя подобающим образом. Все одноклассники были в курсе двусмысленного происхождения Дианы, о том, ее мать была простой официанткой, поэтому они никогда не упускали возможность издевнуться над ней. — Видимо, тоже наркоты наглоталась, как и ее сестрица, — хмыкнул паренек, которого звали Димкой, медленно раскатывая в зубах жвачку. — Во всем нужно знать меру — до передоза доходят только бомжи. — И не говори, — рассмеялась первая красотка в классе Оля. — Наркота — вещь хорошая, но жрать ее вместо еды… — Не обращай внимания, — шепнула Диане сидящая рядом девочка-тихоня Катя, с детства привыкшая с подобным насмешкам. — Они только и ждут того, что ты взбесишься. Они провоцируют тебя, не нужно доставлять им такого удовольствия. — Ты права, — с трудом улыбнулась Диана. Если бы Катя только знала, что она заслужила этого и даже худшего… После звонка девочки вышли из класса, и Диана вздохнула с облегчением — последний урок закончился. Еще один день с этими ненормальными пережит. — Кстати, давно хотела тебя спросить, — как будто между прочим начала Катя. — Почему ты так странно носишь школьную юбку? — Странно? — Диана посмотрела на свою клетчатую юбочку. — Ну да, — хихикнула Катя. — Она у тебя по колено. — А это плохо? — удивилась Диана. — Все в школе подгибают эти дурацкие юбки, они слишком длинные, — с умным видом пояснила Катя. — Разве ты не видишь? Диана неуверенно пожала плечами. —Пошли в туалет, я ее тебе подправлю, — позвала ее Катя. Они зашли в помещение, где в закутке между последней кабинкой и окошком курила группка восьмиклассниц. — Смотри, — Катя показала Диане невесть откуда взявшуюся у нее в руках булавку. — Ты подгибаешь юбку и фиксируешь ее булавкой. И вуаля! Все видят твои шикарные ножки. А когда приходишь домой — ловким движением убираешь булавку — и твоя юбка снова такой длины, какая нравится предкам! Диана неуверенно улыбнулась. — Как-то непривычно так будет ходить… — Да брось ты, пошли! — махнула рукой Катя и вывела подругу из туалета. — И не надо ее без конца одергивать, все отлично! Шла первая неделя сентября; в этом году начало осени выдалось невероятно теплым. Да, ночи были уже студеные и темные, но днем по-прежнему светило солнце в чистом голубом небе, листья на деревьях в школьном парке были еще зеленые, лишь изредка среди них встречались крохотные золотистые листочки — дыхание осени, неотвратимо наступавшей на пятки лету, которое все никак не хотело уступать своих позиций холодам. Кирилл стоял у своей машины (наконец, с восстановленными водительскими правами в кармане) и выжидающе смотрел на центральный вход в элитную частную школу, где всего несколько лет назад учился он сам. Снаружи все здесь казалось наилучшим образцом для подражания: ученики в школьных формах, которых забирают и привозят личные водители на дорогих автомобилях, ухоженные лужайки, клумбы с хризантемами и изящные скамеечки, выкрашенные белой краской. Внутри все было обустроено не менее идеально. Однако Кирилл как никто другой знал, что творится за этими стенами. Ученики на занятиях частенько вели себя самым наглым образом и позволяли себе оскорблять и унижать своих учителей, намекая на то, что из взносов их родителей складывается зарплата, на которую те покупают свой хлеб… Парни тайком покуривали в туалете, некоторые ухитрялись пронести что-то серьезное и порой нюхали героин или даже кололись… Все это было лишь для того, чтобы вкусить драйва: осознание, что их могут застукать, доводило детишек до исступления. Практически все девчонки, едва покидали младшее звено, каким-то непостижимым образом быстро и незаметно укорачивали свои юбки и выглядели на занятиях, как проститутки, а перед отъездом домой возвращали обычную длину, чтобы родители не знали об этой шалости. Администрация, понятное дело, знала обо всем, но предпочитала на многое закрывать глаза; встряхнуть этих сонных рыб могла только по-настоящему серьезная история. Камиллы сейчас в школе не было, она приболела, вместе с ней слегла и Марина; видимо, сказались переживания последних недель. Кирилл подумал, что это отличный шанс заехать за Дианой и отвезти ее домой самому. Перед этим, он естественно, отпустил водителя, чтобы у девчонки не было альтернативы. Наконец, спустя год после того как Кирилл напился в клубе и был задержан, он вновь сидел за рулем той самой машины, что подарил ему на день рождения отец. То есть Альберт. К сожалению, он больше не хотел разговаривать с Кириллом, не хотел его слушать, не хотел видеть в нем сына. И это ранило больше всего на свете. Если сейчас Альберт узнает о том, как он смотрит на Диану, то о примирении с родным человеком можно будет забыть навсегда. И хотя от этой мысли ему становилось больно, Кирилл все равно ничего не мог с собой поделать. В Диане было нечто волнующее его сознание и тело, он знал ее еще девочкой, но, в то же время, совершенно не был знаком с ее сокровенными мыслями и чувствами… Мог лишь догадываться, что скрыто в глубине этих черных сияющих глаз. Диана всегда была очень одинока, у нее не было в классе друзей; Кирилл видел, что на нее не влияет вся эта грязная обстановка в их школе, она как бы стояла особняком от окружающего мира. Поэтому его изумила эта картина: Диана выходит из здания и спускается по лестнице вместе с одноклассницей, при этом ее юбка намного короче, чем была утром, когда она уезжала в школу. Естественно, что ее стройные ноги, неприлично открытые взорам всех вокруг, не остались без внимания, поэтому стоящий неподалеку хлыщ громко присвистнул ей вслед. Кирилл почувствовал, как в нем медленно закипает ярость. Диана остановилась как вкопанная, когда увидела, что там, где припарковался ранее водитель, теперь стоит машина Кирилла и он сам собственной персоной — небрежно облокотившись на дверцу, в джинсах, подчеркивающих его длинные мускулистые ноги, в свободной черной рубашке, накинутой на широкие плечи и в темных очках, скрывающих всякое выражение его зеленых глаз. Ей совершенно не понравилось, что он здесь. И что Димка присвистнул ей вслед. Все это было крайне неприятно и явно не предвещало ничего хорошего. — Ух ты, Диана, — шепнула ей на ухо Катя. — Это же твой брат? Он решил за тобой заехать? Я уже и забыла, какой он красавчик… У Дианы не получилось изобразить и подобия улыбки. — Ладно, до завтра, — отрешенно сказала она и на ватных ногах направилась к Кириллу. — Привет, Дианочка, — как ни в чем не бывало улыбнулся Кирилл, однако в его голосе слышались металлические нотки. — Поехали домой? Сегодня я к твоим услугам! — Зачем ты это устраиваешь? Где Георгий? — взвилась Диана. — Не надо злиться, — спокойно пожал плечами Кирилл, — я приехал и отпустил его. — Зачем тебе это надо? Куда ты хочешь меня отвезти? — приглушив голос, продолжила Диана. — Эй, только не нужно фантазировать там себе невесть что, — невозмутимо усмехнулся Кирилл. — Я не собираюсь отвозить тебя в темный лесок и насиловать на заднем сидении. Если бы ты хоть капельку меня знала, то доверяла бы. Я не такой! — Ага, и это после того, как ты запрыгнул ко мне в душ голый, когда я мылась?! — воскликнула Диана. — Никуда я с тобой не поеду!       Кирилл заметил, что на них уже начали оглядываться, но решил не придавать этому большого значения. В конце концов, люди любят собирать сплетни и совать нос в чужие жизни, так было во все времена, и с этим невозможно бороться. — Ну, это была небольшая шутка, только и всего, — невинно развел руками Кирилл. — Не упрямься, лучше поехали со мной. Не забывай, что для всех мы — брат и сестра, и будет странно, если ты будешь гордо отталкивать меня так, как будто между нами есть что-то другое… — Прекрати! — зашипела Диана. — Ты не мой брат! И я прекрасно понимаю, что ты разозлился на меня, когда узнал, что Альберт не твой настоящий отец, как будто бы я виновата в том, что твоя мать родила тебя от другого мужчины… — Замолчи! — сжал руки в кулаки Кирилл. — Замолчи сейчас же! — А я не хочу замолкать, — упрямо сложила руки на груди Диана. — Не думаю, что тебе хватит смелости ударить меня, ведь я тут же пожалуюсь на тебя отцу, и ты останешься без крыши над головой! — Ты думаешь, я так этого боюсь?! — рассмеялся ей в лицо Кирилл. — Для мужчины это естественно — в одиночестве покинуть родное гнездо, чтобы самостоятельно строить свое будущее. Остаться на улице — это страшно для молоденькой козочки, вроде тебя, поэтому лучше не разочаровывай отца! — Я не разочаровывала отца! В отличие от тебя, — гордо парировала Диана. — Правда? — хмыкнул Кирилл. — А отец в курсе, что ты ходишь по школе в таком виде? Если не ошибаюсь, твоя юбка была куда длиннее, когда ты уезжала из дома этим утром! — Тебе показалось, — буркнула Диана. Больше не говоря ни слова, Кирилл присел перед ней на корточки, словно перед маленьким ребенком, и протянул к ней руки. Диана вздрогнула, ощутив легкое касание его пальцев к своим бедрам под юбкой, но даже не успела отскочить, потому что уже через доли секунды он держал на вытянутой ладони злосчастную булавку. — И давно ты так делаешь? — снимая солнечные очки, с кривой усмешкой спросил он. — А тебе какое дело? — чуть не плача, воскликнула Диана. Схватив булавку с его протянутой руки, она тихо призналась: — Сегодня Катя сказала мне, что я выгляжу глупо и посоветовала подколоть юбку. Кирилл поправил складки на клетчатой ткани, несмотря на сопротивление Дианы, и, убедившись, что верхняя часть ее колена закрыта, поднялся. При этом девушка заметила, как потемнели его глаза. — Мне не понравилось, как тот придурок на тебя смотрел, — тихо сказал он, — потому что я не хочу, чтобы на тебя смотрел кто-то еще, кроме меня!.. С этими словами Кирилл прижал Диану спиной к машине и, властно взяв ее лицо в ладони, жадно припал губами к ее губам. —…ты знаешь, что Альберт в ссоре с Кириллом уже довольно долго? — осведомился Алесей, в очередной раз встретившись с Кристиной в ее кабинете, чтобы обсудить план по уничтожению Альберта и его семьи. — Нет, а с чего ты это взял? — устало спросила Кристина. В последнее время ее мало что интересовало, ведь Тимур не отвечал на ее звонки. — Я узнал это, когда мы были на кладбище, помнишь? — он осекся. — Конечно же, ты помнишь… Одного не могу понять: зачем ты назвалась Сашей? Чтобы сильнее привязать его к себе? Но твоя сестра не идет ни в какое сравнение с тобой… — Хватит! Не будем об этом! — предостерегающе подняла руку вверх Кристина. — Я уже на самом деле не знаю, хочу ли этой мести… — Нам уже поздно отступать, — покачал головой Алексей. — Мы с тобой в шаге от того, чтобы превратить их жизнь в настоящий кошмар. Разве не об этом ты столько мечтала? Альберт должен заплатить за все, что сделал с тобой. — Да, ты абсолютно прав! — стиснула зубы Кристина. — Я немного расклеилась в последнее время, но теперь все в порядке, я точно знаю, чего хочу! Сейчас или никогда! Их ссора нам сейчас на руку. — Я жду только твоего сигнала, чтобы отправить им сообщения! — засмеялся Алексей. — Вот такая Кристина мне нравиться больше! Этот твой Тимур — настоящий осел, если не видит, какую женщину упускает. — Давай, отправляй этим олухам сообщения! Его час пробил, — гордо вскинула подбородок Кристина. — Это все, что мне сейчас нужно! Слишком долго я этого ждала, слишком долго!.. Губы Кирилла оказались мягкими и нежными, совсем не такими, как его слова — колкие и грубые. Он опять был к ней так же близко, как тогда, в душе, но отличие было в том, что сейчас на них была одежда. Сейчас Диана явственно могла ощущать терпкий пьянящий запах его тела, его горячее дыхание на своей коже, его руки, сжимающие ее лицо тисками и не дающие увернуться от поцелуев… Она резко отпихнула его и открыла глаза. Все, кто был рядом, смотрели на них с открытыми ртами, кто-то записывал все происходящее на айфон. Диана почувствовала невообразимый стыд, будто Кирилл вывалял ее в грязи. Что все вокруг подумали о ней? Какой позор, она целуется с родным братом! Уму непостижимо! От злости на него у Дианы из глаз брызнули слезы. Зачем он это делает, если при этом всячески демонстрирует свое презрение к ней?! Девушка замахнулась было, чтобы дать ему пощечину, но Кирилл быстро понял ее намерение и успел перехватить ее руку прямо у своей щеки. Фантастическая реакция! Его глаза похолодели, и он резко отшвырнул Дианину руку в сторону. — Не трогай меня никогда! — не помня себя, разрыдалась Диана. — Иначе я закричу! — Ты уже кричишь, — иронично заметил Кирилл. Он понизил голос до шепота, чтобы никто, кроме нее не услышал его слов: — Спорим, сейчас ты сама кинешься меня целовать? — И не подумаю! — Лучше затки мне рот поцелуем, — нагло продолжал Кирилл, — если не хочешь, чтобы я здесь начал при всех кричать о том, что ты сбросила Юлю с балкона, о том, что ты — убийца! Диана застыла на месте. На мгновение Кириллу показалось, что она сейчас упадет в обморок, и он уже пожалел было о своем жестоком опрометчивом поступке, как вдруг Диана, жалобно всхлипнув, схватила его за ворот рубашки и притянула к себе. Их губы снова встретились, и Кириллу уже было все равно, что на них сейчас смотрят, все равно, что он эгоистично поступил с Дианой, застав ее врасплох. Он понимал, что теперь она имеет полное право его ненавидеть, что в последнее время он ведет себя как полный идиот, но не мог ничего с собой поделать. Диана была живописным цветком среди людей, и видит Бог, он хотел взять ее прямо здесь, прямо сейчас, на глазах у всех, независимо от обстоятельств. Теперь Кирилл отчетливо это понимал, страстно обнимая ее за талию; его мысли обрели небывалую ясность. Наконец, он был уверен в своем желании как никогда. Внизу его живота разгорелась мучительная, почти болезненная тяга, пульсирующая и раскаленная, такая сильная, что ее почти невозможно было сдерживать внутри. И Кирилл продолжал целовать девушку отчаянно, исступленно, едва не умирая от своей любви. — Ну что, ты поедешь со мной домой? — мягко отстраняясь, спросил Кирилл. — Да, — глотая слезы, вымолвила Диана, — поеду. Учителя и ученики, лицезревшие эту сцену, ахающие и подпихивающие друг друга локтями, имели удовольствие увидеть завершающий акт: как Кирилл открывает дверь автомобиля, а Диана, заплаканная и с распухшими от его поцелуев губами, послушно в него садится. Через пару секунд машина, взвизгнув шинами, вылетела за пределы школьной территории, увозя «парочку бесстыдников» в неизвестном, но интересующем всех без исключения направлении. — Пожалуйста, не плачь, — недовольно поморщился Кирилл. — Я действительно везу тебя домой. — Это не имеет значения — теперь моя жизнь в твоих руках! — разрыдалась девочка. — В любой момент ты можешь отправить меня за решетку! — Успокойся, ты никогда не сядешь в тюрьму! — оборвал ее Кирилл. — Я поступил плохо, не спорю! Просто я хотел, чтобы ты меня поцеловала, вот и все. — На глазах у всех?! — А почему бы и нет? — усмехнулся Кирилл. — Ты видела, какие у них были рожи? — Мне же завтра туда идти! — закрыла лицо руками Диана. — Какой позор! Для всего мира ты мой брат, а я твоя сестра! — Даже не вздумай кому-то говорить о том, что я не сын Альберта! — процедил сквозь зубы Кирилл. — Этого я тебе не прощу. — Как скажешь, — утирая слезы, сказала Диана. — Я не буду защищать свою честь, не буду отрицать, что целовалась с родным братом, буду молчать и терпеть плевки в свой адрес… — Ой, не драматизируй! — отмахнулся от нее Кирилл. — Об этом завтра уже все забудут. — Я знаю, что ты хочешь пользоваться тем, что знаешь правду о Юле, и хочешь брать меня силой в обмен на твое молчание! Но я, скорее, покончу с собой, слышишь меня? Тебе не удастся меня шантажировать! — Женщин насилуют только слабаки, я не нуждаюсь в этом! Я поцеловал тебя, потому что хотел поцеловать, и точка. Я действовал импульсивно, неразумно, и признаю это. Этого больше не повторится, если ты не захочешь. Диана молчала, утирая слезы. Казалось, ее успокоили его слова. Кирилл услышал, что на телефон пришло сообщение — на удивление, его отправил Альберт. «Сынок, нам о многом нужно поговорить. Я понял, что был несправедлив к тебе, и хочу помириться. Давай встретимся по этому адресу, я буду ждать тебя там в три часа» — Что случилось, кто это? — разволновалась Диана. — Это папа, — улыбнулся Кирилл, убирая телефон в карман джинсов. — Он назвал меня сыном и хочет помириться. — О, это просто чудесно, — прижала руки к груди Диана. — Давно бы так! — Я завезу тебя, а потом сразу уеду, мы договорились встретиться в каком-то ресторане. — Кирилл, а ты точно никому не расскажешь про Юлю? — Если бы я хотел, то сделал бы это сразу, но я даже не собирался, — не отрывая глаз от дороги, тихо произнес Кирилл. — Почему? — Потому что я видел, что произошло, видел, как это было, слышал все, что вы сказали друг другу… Диана покрылась густым румянцем — это было уже слишком. Он знал все это время и ничего не говорил… — Я так не хотела, чтобы ты об этом узнал, — обескураженно покачала головой она, — а ты… Ты видел меня насквозь… Кирилл не нашелся, что на это ответить, и они молчали до конца пути. Когда машина въехала на задний двор, Кирилл остановился, не заглушая мотор. — Прости меня еще раз за то, что я сделал, — тихо сказал он не оборачиваясь,— во мне все вскипело, когда я увидел тебя в короткой юбке, а тот козел свистел тебе вслед. Диана вздохнула, по-прежнему чувствуя неловкость и стеснение; ничего не говоря, она открыла дверцу и вышла из автомобиля. *** —…Ты? — оборонительно сложила руки на груди Кристина. Ее подбородок был гордо вздернут, губы поджаты — весь ее силуэт означал готовность к сражению. — Не ожидала, что я приду? — сухо осведомился Тимур. — Я звонила тебе, но ты предпочел издеваться и унижать меня, — нарочито равнодушно пожала плечами женщина. — Я сыта тобой по горло. Ты повел себя как мальчишка… — Ты лгала мне! — нетерпеливо оборвал ее Тимур. — И страдала от этого! Я хотела стать счастливой рядом с тобой! — закричала Кристина. — Я боялась твоего презрения! — Правильно боялась! — горько усмехнулся Тимур. — В последнее время я только и узнаю о предательстве и вранье! Ты была последней каплей, последней, слышишь?! Я только-только поверил, что нашел идеальную женщину, и тут выясняется, что она лжет мне. Я даже не могу теперь понять: кого я люблю на самом деле… Тебя, с которой делил постель, или Сашу, которую никогда не видел, но с которой как ненормальный мечтал встретиться… С той, что я делился своими мечтами, которая знала меня, как облупленного… Теперь я понял, почему она никогда не хотела выходить со мной на видеосвязь! Потому что думала, будто я запал на твое фото, которое она по глупости выставила вместо своего… Я этого и назвать иначе не могу, как глупостью с ее стороны! — Вам не суждено было встретиться! — всхлипнула Кристина. — Бог забрал ее слишком рано. — Но я встретил тебя. И не знаю, кто мне по-настоящему был дорог, я думал, что вы — один человек… я… я просто запутался во всем этом вашем вранье! Оно никогда не кончится! Вы все точно сведете меня с ума! — Тимур, пожалуйста… — Кристина подошла к нему и хотела было ласково погладить его по щеке, но он отстранился. — Ты хотела развлечься со мной, в этом дело, правда? Кристина отрицательно помотала головой, судорожно глотая слезы. — Знаешь, я сделал один вывод: женщинам доверять нельзя, они только кажутся искренними, а потом наносят решающий удар и выставляют тебя полным кретином перед всеми! Как будто у меня нет никаких чувств. Я ненавижу тебя, так же сильно, как когда-то любил. — Не говори так! — разрыдалась она, горестно закрывая лицо руками. — Я считал тебя ангелом, а ты оказалась всего лишь богатой шлюхой!.. Тимур не договорил, потому что получил звонкую пощечину. — Раз так, убирайся из моего дома! — закричала Кристина. — Да! Да, ты мне не нужен! Ты всего лишь никчемный сосунок, с которым я хорошо провела время, пользуясь твоими соплями, что ты пускал по моей сестре! Убирайся вон! Тимур развернулся и молча вышел из гостиной, хлопнув стеклянной дверью так, что все вокруг задребезжало. *** «Папа, мне нужно многое тебе сказать. Я хочу помириться с тобой. Ты должен меня выслушать. Давай встретимся по этому адресу в три часа. Дай мне шанс, прошу тебя». В который раз Альберт перечитывал это сообщение и чувствовал, ка его сердце оттаивает. Все-таки, именно он вырастил этого несносного мальчишку, и в глубине души он еще не перестал считать его своим сыном, как ни старался. Адрес, который прислал Кирилл, показался Альберту странным, похоже, это был какой-то ресторан, причем располагающийся на цокольном этаже многоэтажного здания. Перед ним плавно разъехались прозрачные бесшумные двери, и он вошел внутрь. В небольшом тамбуре перед основным входом, ведущим в помещение, была выставлена охрана. — Добро пожаловать, — сказал один из охранников, при этом его лицо оставалось непроницаемым. Альберт неуверенно проследовал в холл, украшенный антикварной мебелью и копиями полотен известных художников. Все это освещалось мягким светом от нежных торшеров, аккуратно расставленных в укромных уголках. Это точно не походило на ресторан. Альберт в нерешительности остановился перед лестницей с изящными деревянными перилами, ведущей на второй этаж. Что-то во всем происходящем было крайне подозрительным, но он пока не мог понять, что здесь не так. — Кирилл! Ты здесь? — он все-таки решил подняться наверх и оказался в странном узком коридоре с кучей дверей по обе стороны. Это место больше напоминало гостиницу. Альберт дернул за ручку одной из дверей и обмер: в комнате сидели четыре голые женщины и пили шампанское. — Пардон, — ойкнул он и быстро закрыл дверь. Что это за бордель, черт возьми?! — Папа! — он услышал голос Кирилла, доносящийся снизу. Тот уже радостно поднимался по лестнице. — Я так рад, что ты меня пригласил… — О чем ты? Это же ты меня позвал! Как ты мог устроить встречу в этом притоне? — Что? — изумился Кирилл. — Ты же сам прислал мне адрес… Они уставились друг на друга, совершенно ничего не понимая. — Никому не двигаться! Всем оставаться на местах! Холл начали заполнять неизвестно откуда взявшиеся вооруженные до зубов люди в униформе. — Всем на пол! Руки за голову! Кирилл и Альберт, безропотно подчиняясь, в ужасе упали на пол лицом вниз. Из дверей начали выскакивать обнаженные визжащие девушки. — Мордой в пол, я сказал! — рявкнул кто-то за их спинами, увидев, как Кирилл повернулся, чтобы посмотреть на прибывающий поток людей. — Что случилось? — возмущенно прокричал Альберт, не решаясь поднять лицо. — Вы хоть знаете, кто я такой? Один из мужчин присел перед ним на корточки: — Отлично знаем, Альберт Сергеевич. На вас поступило анонимное сообщение, согласно которому вы вместе со своим сыном устроили в этом помещении увеселительное заведение для личного пользования. При этом вы заманивали несовершеннолетних девушек из неблагополучных семей, отнимали у них паспорта и держали тут в качестве своих секс-рабынь. Вы оба арестованы. _ГЛАВА 12_ Было несложно отыскать в интернете подробности той аварии, что унесла жизнь настоящей Саши. Тимур задумчиво смотрел на фотографии красивой, очень похожей на Кристину женщины. На ее точеном лице красовались чуть раскосые, блестящие глаза, эти кудрявые густые волосы, верно, при жизни задорно вились по плечам; во всем ее облике сквозила неутомимая жизненная энергия, внутренний безудержный фейерверк дерзости. Этого не было в Кристине — она была очень серьезной, спокойной, рассудительной, но при этом глубоко внутри — необыкновенно ранимой и чувствительной. Почему все вышло именно так? Может быть, его судьба была в том, чтобы встретить и влюбиться в Кристину, а не в ее сестру, встречи с которой он так ждал да не дождался? Тимур вздохнул и устало откинулся на спинку стула. Он сам не мог понять себя: любил ли он Кристину или же ненавидел? Ведь, если все сопоставить, то сразу же после смерти сестры, Кристина кинулась поддерживать с ним переписку и продолжала отправлять ему сообщения от имени Саши в течение двух месяцев, пока не приехала в Россию. Перерыва в общении не было. Почему в последнее время все будто валится из рук? Тимур чувствовал себя просто отвратительно после того, как узнал кучу подробностей о своих близких… Например о том, что его лучший друг — гей и влюблен в него без памяти… Или о том, что биологическая мать никогда не хотела его, потому что он появился на свет в результате ее изнасилования… Или что его отец уже несколько лет имеет вторую семью… А теперь еще и Саша-Кристина преподнесла ему сюрприз, который просто добил его. — Сынок, разве у тебя сегодня нет занятий в вузе? — незаметно вошла в комнату Анна Павловна. Тимур быстренько свернул все окна и напряженно ответил: — Нет, мама, сегодня я дома. Отец еще не объявлялся? — Я ему сказала, что ты узнал обо всем, — подавленно опустила голову она, — и ему стало стыдно попадаться тебе на глаза. — Мерзавец! Он не сможет прятаться вечно, — сжал руки в кулаки Тимур. Он осекся и внимательно посмотрел на мать: — Скажи мне одну вещь: ты скрываешь еще что-нибудь от меня? — Нет, сынок, я бы не смогла… — Как раз оказалось, что смогла, и еще как! — с горечью воскликнул Тимур, не дав ей закончить. — Кроме этой истории с отцом ты знала про мою настоящую мать… — Милый, не злись, — Анна Павловна подошла и мягко погладила Тимура по голове, как маленького мальчика. — Я разговаривала с Ольгой всего лишь один раз в своей жизни. Просто однажды я заметила, что эта женщина следит за нами, когда я гуляла с тобой — ты был еще совсем малыш… В какой-то момент она не выдержала и подошла ко мне, во всем призналась, сказала, что не ищет во мне понимания и сочувствия, а просто хочет наблюдать за тобой, смотреть, как ты растешь, и, якобы, ей этого будет достаточно для счастья. Я сказала, что не стану заявлять на нее в полицию, если при этом она не станет попадаться тебе на глаза. С тех пор я больше никогда с ней не разговаривала, сынок. Сам подумай, мне не хотелось обременять тебя этой неприятной историей… — Мама, ты же знаешь, что я не могу на тебя злиться по-настоящему, — мягко улыбнулся Тимур. — Никогда. Только впредь ничего больше не скрывай от меня. Я не хочу все всегда узнавать последним. Тем временем, Кирилл с Альбертом сидели в следственном изоляторе и не могли до конца понять, что с ними произошло. — Пап, мы сможем выйти под залог? — с неподдельным испугом в голосе спросил Кирилл — Думаю, да, — кивнул Альберт, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание. — Что за мразь решила так меня подставить? Проклятье! Интересно, мы когда-нибудь будем жить нормальной спокойной жизнью? Сначала отец едва не умер от инфаркта, потом погибла Юля, теперь это… — Меня тоже хотели подставить, — чуть поколебавшись, решился произнести вслух Кирилл. — Да кому ты нужен? — махнул на него рукой Альберт. — Меня хотят очернить враги, они же просто спят и видят, как меня выгоняют из думы… На тебя им точно начихать. — Тогда я бы там не оказался, — возразил Кирилл. — Кто-то взломал нас и отправил сообщения тебе от меня, а мне — от тебя. Они хотели, чтобы арестовали нас обоих. — Возможно, — пожал плечами Альберт. — Может, решили, что так будет пикантнее: депутат вместе с сыном держит бордель прямо в центре Москвы! Ты видел этих девчонок? Держу пари, что большая часть из них — несовершеннолетние! — То есть нас хотят обвинить в развращении малолетних? — ужаснулся Кирилл. — Может, и похуже, — тяжело вздохнул Альберт. — Небось, будут уверять, что мы отобрали у них паспорта и заперли под замок! Так что, приготовься к новой жизни, ибо мы тут застряли надолго. — У нас есть связи, — попытался приободрить его Кирилл. — Мы выберемся, не сомневайся. — Связи-то связями, но сейчас мы не можем быть уверены в том, кто нам друг, а кто — враг, — похлопав парня по плечу, обреченно сказал Альберт. Через пару минут дверь камеры открылась и на пороге возник адвокат и близкий друг Альберта — высокий худощавый мужчина средних лет в деловом темно-синем костюме. Кирилл с Альбертом мгновенно вскочили на ноги. — Ну что, нам удастся выйти под залог? — взволнованно спросил Альберт. — К сожалению, нет, — огорчил его мужчина. — Угадай, кого я там встретил! — Кого? — Витька! Помнишь, как мы в школе над ним издевались? В общем, теперь он поднялся высоко и не хочет идти тебе навстречу… Официальная причина отказа выпустить тебя под залог — проблемы с документацией. Это может затянуться на два–три дня, а то и больше. — Черт, — Альберт схватился за голову. — Думал, никогда в жизни не столкнусь с этим Витьком… — Да я, честно говоря, сам был в шоке, — пожал плечами адвокат. — Не каждый день встречаешься с бывшим одноклассником, над которым всегда издевался, и здороваешься с ним рукопожатием. Вообще, неловкая ситуация была… Сам понимаешь, дело — дрянь, взятки придется направлять по другим каналам, в обход… — Ладно, я все понял, — скрепя сердце, кивнул Альберт, — спасибо, дружище. Рыпаться пока не стоит, буду тихо сидеть, чтобы не привлекать внимание общественности… Наверняка этот козел уже пошел раздавать интервью об этом деле… — Да, крупно тебя подставили, — задумчиво почесал подбородок адвокат. — Помни, терять надежду нельзя. Я позвоню твоей семье и сообщу, что вас с Кириллом задержали и эту ночь вы проведете здесь. В это самое время Диане снился сон. Она была в каком-то удивительном месте, лежала абсолютно голая на ложе из лепестков алых роз. Вокруг цвели яблони, падал снег, но белоснежные мягкие хлопья были не холодными, а, скорее, нежными и прохладными. Рядом с ней лежал Кирилл и молча целовал ее колени, его руки без всякого стеснения скользили вверх по ее бедрам, и Диана дрожала от его ласковых и настойчивых прикосновений. — Я знаю, что это сон, — с грустью сказала она. — Я чувствую, что вот-вот проснусь, и у нас осталось немного времени. Я знаю, что все это неправда, что все это только в моей голове. Кирилл поднял голову и, посмотрев на нее чуть затуманенными страстью глазами, тихо промолвил: — Взгляни на свои ладони. Видишь линии? — Да… — Знаешь, что написано на твоих руках еще с твоего рождения? Она растерянно помотала головой. — Здесь написано, что твои губы, твоя кожа, твои глаза — принадлежат мне, — бормотал он, нежно целуя судьбоносные черточки на ее ладони. Повинуясь Дианиной тяге, Кирилл прижался к ней своим горячим телом и накрыл ее рот своим. …— Диана! Диана! Проснись уже! Диана с сожалением почувствовала, как Кирилл растворяется сквозь ее пальцы, словно зыбкий струящийся песок, уносимый неумолимым ветром. На его место пришла Камилла — живая, настоящая, очень шумная и даже не помышлявшая куда-нибудь исчезнуть. — Что такое, Камилла? — обратно закрывая глаза, промямлила Диана неслушающимися губами. — Кирилла с папой арестовали! — воскликнула девочка, и Диана разом вскочила с постели, а ее сладкий сон растворился окончательно. Тем временем Тимур, сложив руки на груди, наблюдал за тем, как приемный отец, избегая смотреть ему в глаза, дрожащими руками собирает свои вещи. Он соизволил явиться лишь тогда, когда Анны не было дома. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — раздраженно спросил Тимур после нескольких минут натянутой тишины. Услышав в его голосе металлические нотки, отец повернул к нему свое виноватое лицо. — Сынок, я очень тебя прошу, не злись на меня, — устало произнес он, потирая висок. — Я хотел, чтобы ты вырос хорошим человеком, и посмотри — у меня получилось. Те годы, что мы провели вместе… их ни с чем не сравнить! Я люблю тебя, мой мальчик, так сильно, как если бы сам дал тебе эту жизнь… — Ты всегда умел красиво говорить, — остановил его излияния Тимур. — Большое спасибо за твою искренность, тебе следовало пойти в поэты, а не в повара… Мужчина грустно улыбнулся, словно не замечая его колкостей. —Да, ведь именно я помог тебе написать твою первую в жизни песню, помнишь? — обратив застывший взгляд в прошлое, медленно произнес он. — Сынок, я любил Анну всей душой, поэтому всегда шел у нее на поводу… Я шел за ней, как теленок, слепо доверяя каждому ее слову. Я никогда не сомневался в правильности ее поступков, поддерживал во всем и даже в _этом_… Здесь он остановился и судорожно вздохнул, собираясь с мыслями. — Я слишком глубоко увяз во всем этом, и мне очень страшно, — начал он перебирать какие-то непонятные путаные слова. — У меня нет права на второй шанс, и если я не уеду сейчас, то мне никогда не выбраться из того места, в которое меня затащила Анна. — Куда она тебя затащила? Что ты пытаешься мне сказать? — возмущенно воскликнул Тимур. — Предупреждаю, тебе не удастся очернить ее в моих глазах! Обезумевшими глазами, полными слез, отец взглянул на Тимура и обхватил его лицо ладонями. — Тимур, как только она начнет тебе говорить, что обезьяны мудрее людей — закрой уши и беги как можно дальше, беги и не оглядывайся! Тимур в бешенстве стряхнул его руки: — Что за ерунду ты несешь?! Какие еще обезьяны? Тебе лечиться надо! — Прощай, сынок, — не обращая внимания на обидные фразы, отец насильно поцеловал Тимура в лоб, схватил уже полностью собранный чемодан и опрометью кинулся к выходу. *** Диана целый час молча наблюдала за тем, как Камилла беспокойно меряет шагами комнату — взад-вперед, взад-вперед… Марина уехала навестить Кирилла с Альбертом и узнать, что стряслось, а их не взяла с собой. — Я больше так не могу! — наконец, взвыла девочка, остановившись на месте. — Сядь со мной, — безучастно сказала Диана, наклонив голову так, чтобы волосы заслонили ей лицо темной шелковистой вуалью и Камилла не видела ее стиснутых от страха губ. — Я вернулась, — на пороге показалась Марина. По одному взгляду на ее лицо Диана поняла, что дела плохи. — Мама, когда их выпустят? — сразу же начала вертеться в ногах у матери беспокойная Камилла. — Когда все поймут, что это ошибка и они ни в чем не виноваты? — Я не знаю, что и думать, — устало сказала Марина, присаживаясь на кровать рядом с дочерь и Дианой. — Все это так странно… Только что мне звонили, хотят, чтобы мы втроем приняли участие в ток-шоу. Этому делу хотят посвятить вечер и готовы ради этого сдвинуть даже остальные темы… — Нет, я точно не пойду, — уверенно произнесла Диана. — Я уже ответила согласием, так что это не обсуждается, — убийственно взглянула на нее Марина. — Вы обе идете вместе со мной. — Мама, зачем нам вообще туда идти? — удивленно спросила Камилла. — Потому что нам за это заплатят, вот почему! — раздраженно прикрикнула на девочку Марина. — И они настаивают на присутствии Дианы, уж не знаю, почему… Да это и неважно! — она грубо схватила растерявшуюся от такого напора Диану за локоть. — И ты не посмеешь меня ослушаться! Сейчас Альберта здесь нет, и ты обязана подчиняться. — Пусти, мне больно, — девушка попыталась вырвать руку из ее цепких пальцев. — Запомни, что ты теперь в моей власти! — не унималась Марина, метая на нее хищные взгляды. — Мама, что ты делаешь? — ужаснулась Камилла. — Отпусти ее! Марина разжала пальцы и выпустила Диану на свободу. Та мигом соскочила с кровати и выбежала в коридор. — Мама, мы пойдем на передачу, только не злись, пожалуйста! — Камилла крепко обняла маму и положила голову ей на грудь. — За что ты так с Дианой?.. Я никогда не видела тебя такой. — Твоя разлюбезная Диана подбивает клинья под твоего брата, — жестоко усмехнулась Марина. — Поэтому она не заслужила иного обращения. Эта дрянь пытается его соблазнить! — Кирилла? — уставилась на нее во все глаза девочка. — А у тебя есть еще один брат? — саркастически осведомилась женщина. — Естественно, Кирилла! Я хочу видеть эту скотину на помойке… Камилла отстранилась от нее и медленно сползла с постели. — Мама, я тебя не узнаю, — смущенно покачала головой девочка. — Марина посмотрела на дочь странным, пугающим взглядом: — Ну, тогда познакомься со мной заново. Камилла вздрогнула при этих словах и, отведя глаза в сторону, неслышно вышла из комнаты, оставив задумавшуюся о чем-то Марину в тишине и одиночестве. *** — За этой машиной, пожалуйста, — попросил Тимур у таксиста. — И постарайтесь, чтобы он нас не заметил. Тот пожал плечами и завел двигатель. У Тимура возникли серьезные подозрения по поводу психического здоровья отца, когда тот с бешено выпученными глазами начал изливать на него весь этот бред про обезьян и о том, что панически боится Анны. А хотя… Кто знает, возможно, отцу сейчас выгоднее притвориться умалишенным, чтобы о нем быстренько все позабыли и позволили жить в любви и согласии со своей новенькой семейкой? Эти мысли дико бесили Тимура. У него было такое чувство, словно его с приемной матерью выкинули на свалку, как старое ненужное барахло, а потом просто заменили кем-то другим. Да, он уже почти возненавидел отца, несмотря на то, что этот человек всю жизнь был рядом с ним и направлял по правильному пути, учил быть мужчиной… И почему же он сам не следует своим советам и уже в течение нескольких лет предает Анну? Вдобавок, сейчас этот подонок наносит ей окончательный сокрушительный удар — хочет уехать куда-то тайком, напоследок пустив пыль в глаза сыну своими идиотскими фразами… Где-то час они петляли по городу, и было довольно легко, пропустив вперед две–три машины, оставаться на хвосте незамеченными. Но затем отец почему-то выехал на безлюдную загородную трассу, окруженную с двух сторон широким бескрайним полем и редкими дикими кустарниками. Машины здесь показывались все реже, и Тимур занервничал: он боялся, что отец заподозрит слежку. Постепенно поле сменилось лесополосой; по стеклам потекли струйки дождя. Смеркалось. С каждой минутой Тимуру становилось все больше не по себе. Что-то здесь было не так. Куда поехал отец на ночь глядя, собрав все вещи, если не к своей бабенке? — Похоже, он остановился, — заметил водитель. — Все, остановись сейчас, чтобы он меня не заметил, — попросил Тимур. — Сколько я тебе должен? Расплатившись, Тимур вышел из машины под секущие потоки, льющиеся с потемневших небес, и, крадучись, направился к видневшейся впереди машине. Отец припарковался у обочины и уже заглушил двигатель. Через минуту он выбрался из автомобиля и двинулся напролом сквозь сплетенные ветви деревьев прямо вглубь чащи. Не раздумывая, Тимур последовал за ним. Холодные струи дождя стеной обрушились на лес. Тимур без устали вытирал лицо рукавом ветровки, пока не понял, что это бесполезно. Отец шел и шел вперед, никуда не сворачивая и не останавливаясь, и это уже начинало раздражать. Дождь все усиливался, темнота сгущалась вокруг, ветви все сильнее сплетались между собой, и Тимур уже проклял все на свете, когда увидел ошеломительную картину. Отец остановился посередине поляны, нервно оглядываясь по сторонам, затем присел на корточки около пня, повозился около него… После чего быстро отошел в сторону, и Тимур не поверил своим глазам: невидимый механизм начал буквально приподнимать идеально прямоугольный участок земли вместе с гниющей от сырости травой и опавшими листьями, словно некую дверь, ведущую глубоко вниз. Как только отец скрылся в подземелье, Тимур увидел еще двоих незнакомых мужчин, направляющихся также к заветному пню с противоположной стороны поляны. Проделав те же непонятные манипуляции, они скрылись под землей, и проход плавно опустился на прежнее место. Выждав несколько минут, Тимур все же решился подойти к «волшебному» пню. Почти сразу он заметил сбоку от него плохо замаскированный травой маленький сенсорный экран, прикрытый защитный стеклянной крышкой. Это был либо датчик отпечатков пальцев, либо место введения кода безопасности, так что нечего было и думать попасть внутрь. Дождь все усиливался, Тимур уже промок до нитки; казалось, что из-за бесконечно льющейся воды тут скоро будет попросту нечем дышать. Тимур отошел на несколько метров и равномерными прыжками вернулся к исходной точке. Да, под ногами ощущалась пустота. Бог знает, каких размеров это подземное помещение: размером с поляну? Больше? Может, это целый бункер? Ничего не поделаешь, ему все равно туда не проникнуть, поэтому Тимур уже хотел было возвратиться восвояси, как вдруг в темноте между деревьями ему почудилось неясное свечение. Оно было призрачным, почти незаметным, но все равно привлекло его внимание. Тимур начал прорываться сквозь сырые ветви и всего лишь через минуту оказался на небольшой лесной прогалине. Она была не такой большой и открытой, как та поляна, но все же деревья здесь расступались, обнажая темное тяжелое небо. А прямо перед его ногами красовались огромные панорамные окна из небьющегося стекла, вклиненные в землю, идущую небольшим откатом от естественного возвышения. У Тимура непроизвольно отвисла челюсть. Он никогда в жизни не видал таких необычных конструкций; именно эти окна и были источником загадочного сияния. Вот это удача! Тимур приметил, что одна из частей окна была чуть приоткрыта, поэтому у него была уникальная возможность даже подслушать, что творилось внутри. Он присел на карточки, приник к стеклу, и… увиденное ошеломило его. — Боже правый, — выдохнул он. _ГЛАВА 13_ Его взору открылся огромный зал с каменными сводами, стены которого были украшены старинными гобеленами и канделябрами; тысячи зажженных свечей горели, как одно солнце, выставляя напоказ все, что там происходило. Внизу, в нескольких метрах под Тимуром было очень много людей, раздетых донага. Все до единого совокуплялись. Упоенно, до отказа, полностью погрузившись в животный экстаз. — Черт побери, что это такое? — растерянно пробормотал Тимур, глядя на все это массовое извращение. Но это было еще не все. Через несколько минут внизу началось движение — то была массовая смена партнеров. Голые люди всех возрастов перемещались по залу и объединялись в новые пары. После этого некоторые ложились на каменный пол, некоторые предпочитали делать это стоя, прислонив партнершу спиной к стене, другие делали это сидя — в общем, кто как. От такого большого количества голых тел у Тимура аж в глазах зарябило. Затем он увидел, как люди начали прикрывать свои телеса под черными плащами-балахонами, надвигая капюшон так, чтобы лица были полностью закрыты. Вскоре на каменный пьедестал вышел человек, чье лицо также было скрыто под тенью капюшона; возведя руки к своду, он заговорил женским голосом: — Добро пожаловать, Братья и Сестры! Время прошло незаметно, и вот мы снова здесь, снова вместе и снова празднуем то, что живем на этом свете! Снова восхваляем нашего истинного прародителя — того, кто был первым из нас, родившийся среди обыкновенных обезьян, но обладающий знаниями о сути жизни и мироздания. Это промежуточное звено, получеловек-полуобезьяна, бессмертный Бог, он живет в каждом из нас, в нашей плоти, нашей крови… Он любит нас, ибо все мы его дети! Женщина сделала торжественную паузу, и все тут же ей зааплодировали. — Да, многие века наши последователи безуспешно пытались пробудить его от спячки, но только два года назад была переведена Книга Бессмертия, и дело сдвинулось с мертвой точки. Это был тяжелый и кропотливый труд, браво нашим переводчикам! Снова раздался гул восторженных аплодисментов, сопровождаемый эмоциональными возгласами. — Теперь мы знаем, что делать, чтобы по жилам камня вновь потекла горячая кровь! Все три его Производные у нас, и каждая будет заполнена сердцем новорожденного. Мы знаем пророчество, и одно сердце из трех уже бьется здесь! Внезапно женщина достала из-под полы золотую статуэтку — ликованию присутствующих не было предела. Тимур прищурился и понял, что статуэтка была ничем иным, как маленькой золотой обезьянкой. — Они сумасшедшие, — констатировал шокированный этим зрелищем парень. Невероятно, но… Похоже, что женщина только что призналась в убийстве младенца. — Вы все знаете эти строки наизусть, — тем временем продолжала женщина. — _«Сердца трех, полные жизни, забьются в унисон и станут одним… Его сердцем… качающим кровь по застывшим венам. И очнется Он, и проснемся мы юными, дети Его, и не будет среди нас больше ни страданий, ни болезней, ни печалей!_ _Сердце первого принадлежит сыну полумертвой, что наполовину жива и наполовину мертва…»_ Помните? Мы вырезали сердце ребенка сразу же после кесарева; когда его извлекали из матери, ее мозг был мертв — как личность она умерла, но тело было подключено к аппаратам и сохраняло вегетативные функции, оно продолжало жить! Теперь это сердце бьется здесь! Мы на верном пути! Осталось совсем недолго!.. В это самое время, за много километров от сырой лесной чащобы, Диана, Камилла и Марина сидели на мягком кожаном диване в телестудии, где снимали ток-шоу «Сенсация». Диана чувствовала себя отвратительно, ей казалось, что стилисты накрасили ее слишком ярко и вульгарно. — Добрый вечер! — как в тумане услышала она голос телеведущей. — Меня зовут Мария Благова и в эфире — «Сенсация». Сегодня у нас в гостях дочери и жена депутата Астахова, которого не далее как сегодня днем задержали вместе с сыном по подозрению в развращении малолетних! Напоминаю вам о главном отличии нашей программы от множества других, аналогичных ей — все, что вы видите на своих экранах снимается в режиме реального времени, так что если рядом находятся ваши несовершеннолетние дети — просьба увести их, так как здесь ничего не вырезается, мы ничего не корректируем! Все, что вы видите — чистая правда! «Боже, какой пафос», — угрюмо подумала Камилла. Она недовольно посмотрела на маму, но та не обращала на ее красноречивые взгляды никакого внимания. Сейчас она хотела всего лишь отработать те деньги, что ей заплатили, и побыстрее уйти. — Жена Альберта Астахова — Марина — известная актриса, мать троих детей и просто красивая женщина! Все присутствующие как по команде захлопали в ладоши. — Мы знаем, что недавно вы потеряли свою старшую дочь Юлию. Соболезнуем, — подсела к Марине телеведущая, не забыв состряпать сочувствующую мину. Марина, конечно, знала, что об этом речь тоже заведут, но все равно упоминание о Юле заставило ее сердце замереть от боли. Опять она ясно осознала, что ее девочки нет. Телеведущая заметила, как посерело лицо Марины, и поспешила сменить тему: — Ах, конечно, я понимаю, вам тяжело об этом говорить, простите меня, Бога ради. Давайте лучше поговорим о сложившейся сегодня ситуации, зрителей это волнует больше всего. Собственно, ради этого мы все и собрались в этой студии. Что вы знаете о бизнесе вашего мужа и сына? — Они ничем подобным не занимались, я в этом уверена, — твердо заявила Марина. — Всех обстоятельств еще неизвестно, но одно я могу утверждать совершенно точно — их подставили. — Вы подозреваете кого-то конкретного? — Нет, — отрицательно помотала головой Марина. — Я пока не знаю, на кого думать. — Хорошо, — удовлетворенно кивнула Мария Благова, привычным жестом откидывая со лба блестящую от лака челку. Затем она резко повернулась к Диане. — Вашей мачехе нелегко говорить о смерти Юлии, поэтому я хотела бы поговорить с вами. Вы хорошо ее знали? Ходят слухи, что покойная баловалась с наркотиками. Насколько правдива эта информация? — Лицо Марины перекосилось при последних словах; от возмущения она даже лишилась дара речи — просто беспомощно открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. — Отвечайте же, Диана. Что вы знаете о смерти Юли? У Дианы от волнения пересохли губы: она знает о смерти Юли больше всех, потому что убила ее собственными руками. Кирилл знает об этом, но самоотверженно покрывает ее. Только они двое знают, что произошло на самом деле. Пальцы девушки дрожали, и она не могла вымолвить ни слова. Если бы они знали, что перед ними сидит убийца, если бы они только знали… *** —…Чего тебе, Кристина? — выжидающе сложил руки на груди Альберт. — Зачем ты пришла? Они стояли друг напротив друга в комнате для свиданий. Несмотря на позднее время, ей каким-то невероятным образом удалось добиться этой встречи. — Сколько ты заплатила, чтобы тебя впустили? — Это неважно, — одарила его ослепительной улыбкой Кристина. — Насколько я знаю, твой адвокат пару часов назад отказался браться за это дело без каких-либо объяснений… — И, похоже, не без твоего усердия, — стиснул зубы Альберт. — Мы с ним всегда были друзьями! Он точно не предал бы меня, если бы ты не сманила его заоблачными суммами… Зачем тебе это надо? Я почти уверен, что вся эта подстава — твоих рук дело! — Это неправда! — совершенно неубедительно воскликнула Кристина. — Я пришла помочь тебе и твоему сыну! Я ведь тоже адвокат, не забыл? Я могла бы взяться за это дело. — Ну уж нет, спасибо, — расхохотался ей в лицо Альберт. — Я сыт по горло твоей местью. Сколько еще раз я должен тебе говорить: я не виноват в том, что ты потеряла нашего ребенка… Я не толкал тебя с лестницы, черт побери! — Есть человек, который утверждает обратное. — Алексей? — догадался Альберт. — Ну конечно, кто же еще! Да он же всю жизнь ревновал тебя ко мне! Разве ты никогда этого не замечала? — Так ты отказываешься от моих услуг? — вытирая невольно выступившие на глазах слезы, пробормотала Кристина. — Естественно, — усмехнулся Альберт. — Я еще не совсем выжил из ума, чтобы собственными руками рыть себе могилу. Когда-то я действительно любил тебя, Кристина, но теперь в моей душе только пепел — почти ничего не осталось, довольствуюсь одними воспоминаниями о юности и жалею о том, что так и не случилось. Надеюсь, этот парень — как там его зовут? — Тимур?.. Надеюсь, что он сделает тебя счастливой, освободит от гнета всех тех горьких лет, что ты прожила в Англии. Мсти сколько влезет, но знай, что подставив Кирилла, ты не причинила мне ни капли страданий, и знаешь почему? Потому что он не мой сын. Этот мальчик мне никто. Ты просто так подставила невиновного человека, думая, что сделаешь мне больно, но ошиблась. И уже не в первый раз. Альберт встал из-за стола и оставил Кристину в одиночестве обдумывать то, что только ей сказал. *** —…Итак, рекламная пауза закончилась, и мы вновь в студии! — неустанно сверкала отбеленными зубами Мария Благова. — Я вновь обращаюсь со своими вопросами к Марине: вы уверены, что ваши муж и сын никогда не интересовались несовершеннолетними девочками? — И я вновь вам отвечаю: нет, — непоколебимым тоном ответила Марина. — А вы, Диана? — развернулась к девушке настырная телеведущая. — Что вы можете сказать по этому поводу? — То же самое, — сжимая губы, процедила она. — Отец и Кирилл всегда держались в рамках приличий. Они хорошие люди и никогда бы так не поступили. Лицо телеведущей исказила странная гримаса — она улыбнулась, но улыбка эта больше походила на акулий оскал. Диана содрогнулась от ее взгляда — у нее появилось недоброе предчувствие. — А можно узнать у вас одну вещь, Диана? — бархатным голоском обратилась к ней Мария Благая. — Получив удовлетворительный кивок, она спросила: — Сколько вам лет? На мгновение Диана опешила и растерялась. К чему этот вопрос? — Шестнадцать, — с опаской ответила она. — А почему вы спрашиваете? — А сколько лет вашему брату — Кириллу? — продолжала наседать на девочку телеведущая. С ее лисьего лица не сходила самодовольная ехидно-торжественная улыбка. — Ему двадцать два, — ответила за ничего не понимающую Диану Марина. — Чем он занимается? — Он только несколько месяцев назад вернулся из Лондона после учебы, — спокойно пояснила Марина. — У него есть подружка? Невеста? — Ну, у Кирилла бывают периодические несерьезные увлечения, но ничего серьезного, — уклончиво ответила Марина. — Сами понимаете, он еще молод, ему пока рано думать о серьезных отношениях… — И вы никогда не замечали ничего странного в его поведении? Возможно, среди его подружек были малолетние девочки? — Нет, — отрицательно помотала головой Марина. — Я понимаю, к чему вы клоните. Уверяю вас, мой сын не такой. Он приличный молодой человек! — Хорошо. А что вы скажете на это?! — воскликнула телеведущая. — Внимание на экраны! Через мгновение весь зал изумленно ахнул. Диане стало дурно, когда она поняла, что смотрит на саму себя… В тот момент, когда Кирилл целовал ее на школьной парковке. Следовало догадаться, что это выплывет наружу… — Все узнают в этой страстной паре Кирилла Астахова и его сводную сестру Диану? — торжественно вещала мерзкая телеведущая. Она явно была на седьмом небе от счастья, представляя, как взлетают рейтинги. — Это видео было сделано не далее, как сегодня днем одноклассником этой юной леди! — наманикюренный ноготь указал на Диану, у которой уже все плыло перед глазами. — Что же происходит за фасадом этой идеальной семьи?! Мы видим, что депутатские дети настолько обнаглели, потеряли всякий стыд и даже никого не стесняются! Ого!.. Видели, как она притянула его к себе?.. Напоминаю всем сидящим в этой студии и сообщаю тем, кто только что включил телевизор: этому юноше двадцать два года, и он несет полную ответственность за свои поступки перед законом! На этом видео он недвусмысленным образом целует не просто несовершеннолетнюю девочку, но свою сестру — их связывает кровное родство, у них один отец! Здесь речь идет и об инцесте!.. При этих словах Диана обмякла — в глазах у нее померкло. — Диана! Ей плохо! — опомнившись от шока, воскликнула Камилла. Марина же сидела как истукан с остекленевшим взглядом, не отрывая глаз от экранов. Она просто не могла поверить во всю эту мерзость. — Внимание! Диана потеряла сознание! — ликующе завопила Благова. — Врача!.. Сейчас мы вынуждены прерваться на рекламную паузу, но скоро мы вернемся, не переключайтесь, чтобы узнать ответ на главный вопрос: беременна ли эта шестнадцатилетняя девочка от своего брата? Возможно, именно поэтому ей стало плохо?.. Чем дольше Тимур сидел, скрючившись в лесной темноте под дождем, и заглядывал в окно, тем страшнее ему становилось. В этом зале было очень много людей, в том числе его приемный отец. Как он понял, все они поклонялись огромной каменной обезьяне, которую считали истинным прародителем человеческого рода. Все присутствующие верили, что «Бог» впал в спячку и окаменел из-за огорчения от того, что его дети — люди — пошли неправильным путем. Поэтому, якобы без его любви и подпитки, люди впервые столкнулись с такими вещами, как старость и болезни. Эти сумасшедшие считали, что нужно максимально приблизить свои чувства к животным инстинктам, став, таким образом, ближе к Прародителю. Отсюда же эта жуткая групповуха, которая, по их словам, означала «свободу натуральных желаний от ложных предрассудков и неестественной моногамности»… Тимур такого наслушался за этот вечер, что у него волосы дыбом встали. А уж вся эта преступная история с пророчеством, которую они, судя по всему, затеяли несколько лет назад… это вообще в голове не укладывалось. Самое ужасное, что, видимо, они уже умертвили одного ребенка, извлекли его сердце и поместили в дурацкую статуэтку-Производную и не собирались на этом останавливаться… Внезапно Тимур услышал, как прямо у него за спиной хрустнула ветка под чьими-то тяжелыми сапогами. С бешено бьющимся сердцем он оглянулся и увидел свирепую верзилу с лицом Шрека. Судя по огромным сжатым кулакам, его намерения были не из мирных. Тимур мгновенно понял: это сектантская охрана — его засекли!.. Повинуясь инстинкту самосохранения, он рванул что было мочи, чувствуя, что сегодняшний день может стать для него последним. Тимур пулей летел сквозь больно цепляющие кожу сырые ветки деревьев, чувствуя за спиной смертельную опасность… За ним открыли настоящую погоню. Его преследовали. Они не хотели дать ему выбраться отсюда живым. По «счастливому» стечению обстоятельств соседом Кирилла и Альберта по камере в СИЗО оказался бывший сослуживец Альберта по имени Игорь. — Ну, сегодня просто вечер встречи какой-то, ей-Богу, — усмехнулся Альберт, пожимая ему руку. — Ты в этих местах уже не впервые, насколько я слышал? — Все верно, — фамильярно похлопал его по плечу бывший одноклассник. — Я уже сидел за торговлю наркотой, какая-то крыса сдала… В общем, накрыли нас, когда товар перевозили. — А сейчас за что? — То же самое, только с оружием, — пожал плечами Игорь. — Никому в этом треклятом мире верить нельзя! Честно говоря, совершенно нет никакого желания снова мотать срок. — И что ты будешь делать? — поинтересовался Альберт, глядя на то, как он располагается на ночлег. — Увидишь, — хитро подмигнул ему Игорь. Кириллу сразу не понравилось выражение его лица и, как оказалось, не напрасно. Когда все в камере, наконец, угомонились и легли на жесткие койки, пытаясь уснуть, что, впрочем, при сложившихся обстоятельствах было невозможно — сработала сигнализация. — Что это? — мигом вскочил на ноги Альберт. — Пожар, — спокойно протянул Игорь, блаженно растянувшийся на спине. — Мы горим? — запаниковал Кирилл. — Но ведь все двери заперты! — Не боись, парень, — осклабился зек, — через минуту все двери автоматически откроются, и мы спасемся! Эх, а все благодаря новому корпусу и современным технологиям. — Откуда ты все это знаешь? — изумился Альберт. — А мы с приятелем решили устроить побег прямо отсюда, — ничуть не смутившись, пояснил Игорь. — Заплатили нужным людям… на улице нас уже будет ждать машина, все должно пройти как по маслу! Айда с нами! — Мы не хотим сбегать, — резко сказал Кирилл. — Нас задержали по ошибке, и, унося ноги отсюда, мы только подтвердим справедливость обвинений! — Ну, как хотите, — развел руками мужчина. — Мое дело — предложить! Через минуту дверь действительно открылась сама, и все трое выбежали в коридор, уже до отказа заполненный удушающим едким дымом. Кашляя и закрывая лицо, они побежали к выходу вместе с толпой остальных заключенных, спасавшихся от огня. Внутри здания никто не пытался им помешать, что показалось Альберту очень странным: дело попахивало либо очень крупной взяткой, либо массовым убийством. Все коридоры были пусты, и ничего не предвещало беды… Однако, едва они выбежали на улицу, как началась беспорядочная стрельба по убегавшим людям. Неведомо где прятавшиеся до этого надзиратели начали стрелять во всех без разбору. Толпа улепетывавших на свободу начала стремительно редеть — многие падали, сраженные пулями. — Стойте! — Кирилл отделился от отца и его приятеля и кинулся назад с поднятыми вверх руками. — Вы не понимаете! Мы не хотим сбегать! Естественно, его никто не услышал из-за гула обезумевшей толпы. В темноте и всеобщем переполохе было трудно понять, что происходит. — Идиот, тебя могут убить! — прошипел ему на ухо подбежавший сзади Альберт. Он буквально схватил Кирилла за шиворот. — Бежим за Игорем! — Нет, ты не понимаешь… — Кирилл не договорил, потому что его спину пронзила острейшая боль… Пуля разорвала кожу и вошла глубоко между лопатками. Он пошатнулся, еще не понимая, что случилось. — О, черт, в тебя попали! Бежим, шевели же ногами! — на помощь им подоспел Игорь. Под градом пуль они вместе с Альбертом кое-как дотащили обмякшего юношу до машины, в которую уже набилась куча народу. Кирилл испытал настоящий ужас, в буквальном смысле оказавшись в руках уже бывших заключенных на заднем сидении. В спешке его бросили, как мешок, прямо на чьи-то колени, не обращая внимания на недовольные возгласы. Едва машина тронулась, как со всех сторон раздались ликующие крики: они смогли выехать за пределы территории СИЗО. — Альберт, не волнуйся, завтра с утра спокойно явишься к ним с адвокатом и скажешь, что сбегать не собирался, что так получилось из-за нас — злоумышленников, — видя беспокойство Альберта, посоветовал сердобольный Игорь. — Но для меня с корешами это был лучший вариант; мы собираемся отсидеться в одном тихом теплом местечке, а потом по фальшивым документам свалить из этой чертовой страны! — Молодцы. Удачи, — отрывисто сказал Альберт. Для него все складывалось просто отвратительно. Этот подстроенный пожар, тупая стрельба, идиотский побег… Все шло как нельзя хуже. Еще и Кирилла ранили. Он оглянулся — парень лежал с закрытыми глазами на руках у мужиков. — Эй, он истекает кровью, — сообщил один из них. — Что будем делать? — Сам понимаешь, дружище, нам этот груз ни к чему, — посмотрел Альберту в глаза Игорь. — Вполне возможно, что через пару часов он будет трупом. Выбирай: я могу высадить вас обоих при первой же возможности, а могу выкинуть его одного. Кирилл слышал каждое слово, несмотря на пульсирующую боль в спине и шум в ушах, нехватку воздуха, и он прекрасно услышал ответ Альберта: — Выкидывай его из машины. Игорь, даже если и удивился такому его решению, но виду не подал. — Пап… — с трудом разлепил губы Кирилл. — Пожалуйста… не выбрасывайте меня одного… Папа, помоги… Мне не добраться самому до больницы. — Прости, Кирилл, — вздохнул Альберт, не прекращая внимательно разглядывать что-то крайне интересное на своих ладонях, — но я тебе никто. Мне удобнее договориться с адвокатом, а потом уже совать свой нос в полицию. Так будет выгодней в этой ситуации для меня. Мне очень жаль, но тебе придется выкарабкиваться самому. — Пап… — отчаянно хрипел Кирилл. — Пожалуйста, не надо! Нет, я прошу!.. Но его никто не хотел слышать. Машина остановилась, дверцы распахнулись, и Кирилл шлепнулся на обочину. Взвизгнув шинами, автомобиль умчался дальше по шоссе в неизвестном направлении. Проезжающая мимо машина едва не сбила его. — Эй, пьянь! С дороги! — как в тумане услышал Кирилл. Сглотнув комок боли и обиды, из последних сил он встал на четвереньки и пополз в сторону от обочины, в спасительные кусты. Его тошнило, перед глазами плясали цветные пятна, мир вокруг вращался подобно карусели, но несмотря на это, Кирилл смог узнать место… А оно было ему ох как знакомо: проползти еще каких-то сто метров — и он окажется в овраге, где играл в детстве, нарушая запреты родителей. Неподалеку находился их загородный дом, где сейчас обосновались бабушка с дедушкой. Этот овраг, прохладно-зеленый и буйно цветущий в теплое время года, был излюбленным местом для пряток; сейчас тут было темно, сыро и неуютно. Кирилл расположился в тех самых кустах, где прятался когда-то от Юли, Камиллы или Дианы и стал тихо погружаться в небытие… Дождь постепенно прекратился, а Тимур даже не заметил, как это случилось. Он бежал, словно отчаявшееся спасти свою жизнь животное, бежал, даже не зная куда. Он потерял все ориентиры, его сердце стучало как бешеное. Тимур остановился и прислонился к дереву, тяжело дыша. Если этот день последний в его жизни… из горла вырвался истерический смешок. Тимур не сделал ничего выдающегося за отпущенное ему время — сын изнасилованной женщины, выброженный ею, как ненужный хлам — он был не любим родной матерью; и тогда его пригрела приемная, что смогла искренне полюбить чужого сына, но ему, скорее всего, не добраться до нее сегодня. А ведь Тимур так и не сказал ей, что любит ее как родную… и даже сильнее. Внезапно сзади на его голову грубо обрушилось нечто тяжелое, погружающее весь мир в липкую тошнотворную темноту. Его ноги подкосились и в гаснущем сознании сами собой всплыли болезненные слова: «Я почти ненавидела тебя, когда носила под сердцем… Я хотела избавиться от тебя, пока ты не родился, но было слишком поздно, когда я узнала, что беременна…» Эти фразы заволокли его в черную воронку без мыслей и сновидений, откуда не возвращаются, и ему уже не хотелось бороться. Вот и все, — пронеслось у него в мозгу перед тем, как сознание отключилось. Кирилл в это время находился на грани между бредом и реальной жизнью. Ему виделся теплый летний день. Такой был однажды в этом овраге: порхали бабочки, легкий теплый ветерок ласкал нежные дикие цветы, издающие прямо-таки удушающе сладкий аромат; на лазурном девственно-чистом небе не проскальзывало ни единого облачка. Кирилл искал Диану. После пряток Камилла с Юлей нашлись, а она так и не вышла из своего укрытия. Он пообещал девочкам, что найдет ее сам, и они отправились к дому. Заглянув за небольшую насыпь, он улыбнулся: пригожая черноволосая девочка крепко спала, разморенная на солнышке, подперев маленькими кулачками свои розовые щечки. Кирилл осторожно взял ее на руки и понес домой. На мгновение красивые черные глазки тревожно открылись, но, увидев знакомое лицо, девочка вновь доверчиво приникла к его груди. Резкая боль заставила Кирилла охнуть и напомнила, что этот день давно остался в прошлом. Он обессиленно прикрыл тяжелые веки, позволяя усталому телу погрузиться в блаженную бездонную пропасть. — Я люблю тебя, принцесса, — прошептал он, снова мысленно прижимая очаровательно сопящую девочку к своей груди. — Я люблю тебя. _ГЛАВА 14_ Диана заливалась горючими слезами, ее сердце сжималось от стыда и обиды. Боже, как она опозорилась вчера на этом идиотском ток-шоу! Утро заглядывало в окна не по-осеннему теплыми солнечными лучами, словно и не было вчера этого бесконечного холодного потока воды, которую с трудом принимала в себя земля. Кое-где оставались лужицы, как маленькие зеркальца, отражающие светлое высокое небо. Диана вдруг вспомнила о том, как много было в ее детстве таких вот чистых, радостных дней, полных живительного тепла и будто сотканных из света и любви. Когда была жива мама. Однажды они гуляли вместе с ней в парке и собирали ромашки, чтобы потом сделать из них отвар для волос… Ну почему, почему нельзя вернуться в тот день и остаться в нем навсегда?! Диана не могла никак иначе представить себе рай: летняя поляна в парке, и они с мамочкой вдвоем, сидят в тени дерева и словно купаются в этом плавно колышущемся ромашковом море… и пусть так пройдет вечность. «Мне, после всего, что я натворила, после того, как стала убийцей, рая не видать»,— подумала Диана, со стоном уткнувшись лицом в подушку, чтобы ее никто не слышал, и отчаянно закричала от боли, что скопилась у нее в душе. Мама бы точно не гордилась ею, если бы дожила до этого дня и увидела, во что превратилась ее обожаемая дочка. В дверь кто-то робко постучал. — Диана, — послышался голосок Камиллы,— можно мне войти? — Да, конечно, — сдавленным голосом поспешно ответила девушка, быстро принимая сидячее положение и наспех вытирая слезы. Камилла вошла, всячески стараясь не встречаться взглядом с Дианой, потому что чувствовала неловкость от того, что произошло вчера вечером на глазах у всех. — Ты слышала последние новости? В СИЗО был пожар, почти все заключенные сбежали, и папа с Кириллом были в их числе. — Что? — у Дианы аж дыхание перехватило от слов сестры. — Папа только что позвонил нам, он сейчас едет в полицию с адвокатом, — взволнованно продолжала Камилла, — ну… с тем, которого ему удалось найти этой ночью, потому что тот, предыдущий, отказался еще вчера вечером от этого дела… ну, да это неважно… Диана, Кирилл ранен. Папа сказал, что ему пришлось высадить его где-то на той трассе, по которой мы ездим к бабушке, понимаешь? Он, конечно, думает, что Кирилла мог кто-то подобрать и сейчас он уже в какой-нибудь больнице, но… — Камилла не выдержала и расплакалась. — Мне страшно! А вдруг он умер?! — Нет, не говори так, не смей так говорить! — сердце у Дианы забилось, как сумасшедшее. Она закрыло лицо ладонями и зарыдала от страха. Голова гудела и раскалывалась, и Тимур, застонав, нехотя разлепил глаза. В зрачки тут же ударил яркий свет, причиняя почти физическую боль. Все предметы вокруг медленно, очень медленно начали приобретать четкость. Он был дома, в своей комнате, в своей постели, в окне красовалось солнышко, словно этот холодный темный лес, голые совокупляющиеся люди из подземелья, прославляющие обезьян, были просто страшным безумным сном. Стоп! Тимур рывком поднялся и сел в кровати. Как такое могло случиться? Это точно был не сон! Он пока еще мог отличить сновидения от реальности… В памяти отчетливо, до мелочей сохранились все детали слежки за приемным отцом, эти странные окна в земле, преследование, ядовитый страх, расползавшийся по венам, чей-то удар по голове сзади и провал в бездонные глубины… — Сынок, как ты? — в комнату вошла Анна с бодрой улыбкой на лице. — Уже проснулся? — Мама, как я здесь оказался? — Тимур опять почувствовал головокружение — последствия того, что его оглушили. — Вчера со мной кое-что произошло… — Да, кое-что произошло! — недовольно уперев руки в пышные бока, нависла над ним Анна. — И я хочу очень серьезно с тобой поговорить. Вчера, а лучше сказать — сегодня рано утром, тебя принесли под руки какие-то пьяные мужики! Ты был абсолютно невменяем! Как я не допытывалась у них, почему ты так напился, это было бесполезно — они сами еле языком ворочали — сказали, будто ты назвал им адрес, куда тебя везти. Это просто ужасно! Сегодня, конечно, воскресенье, я все понимаю, тебе никуда не нужно идти, но ты никогда раньше так не делал… — Мама, я был не пьян, я был без сознания! — горячо воскликнул Тимур. — Ты хорошо рассмотрела этих людей? Вчера я следил за отцом и узнал, что он состоит в каком-то обществе оккультистов, или как там они называются… Мама, это просто сборище убийц, меня там чуть не прикончили! Мать посмотрела на него как на умалишенного. — Господи, Тимур, ты уверен, что все это было? Звучит, как пьяный бред! — всплеснула руками Анна. — Я могу это доказать, — обиженно бросил Тимур. — Я прекрасно помню дорогу к тому месту и могу позвать полицию… — Сынок, — Анна присела на краешек постели и ласково взяла его руки в свои. — Милый, конечно, возможно, ты что-то увидел… Но тебе не кажется, что лучше не бросать вызов этим кровожадным убийцам, если они и правда существуют? Тимур странно посмотрел на нее — его осенила страшная догадка. — Ты с ними заодно? Да?.. В этом дело? Черт! — он вырвал свою руку из ладоней Анны. — О, черт! Черт!.. — Тимур спрыгнул с постели и метнулся было к двери, но женщина оказалась проворнее и преградила ему путь. — Что с тобой такое? — испуганно воскликнула она. — Я никуда не пущу тебя в таком состоянии! Что за ерунду ты выдумываешь? Я бы никогда не сделала тебе плохо! — Скажи мне вот что, — набирая побольше воздуха в легкие, почти шепотом произнес Тимур. — Ты считаешь, что обезьяны мудрее людей? Анна так и застыла, открыв рот. — Отвечай мне правду! — не помня себя, закричал Тимур. — Я знаю, что ты не сможешь отречься от этой своей «религии» даже для того, чтобы притвориться передо мной… Отец что-то говорил насчет того, что ты тянула его за собой… Теперь я все понял! Поэтому он хочет свалить куда подальше отсюда со своей бабенкой! — Тимур… — Отвечай! Увидев распростертое тело Кирилла на земле, Диана взвыла, словно раненое животное. Ей показалось, что он не дышит. Слишком поздно! — Я опоздала! Нет! Только не это! Кирилл! — выкрикивая эти слова, Диана в отчаяньи упала на его грудь и разразилась слезами. Кирилл ойкнул от боли. — О Боже! Скажи что-нибудь! — дрожащими пальцами Диана убрала со лба его влажные, испачканные землей пряди волос. К ее неописуемой радости, Кирилл открыл свои самые красивые на свете прозрачно-зеленые глаза, подернутые дымкой боли. — Кирилл, я принесла аптечку! — вытирая слезы, бормотала Диана. — Все будет хорошо, вот увидишь! Мы доберемся до бабушки с дедушкой, а оттуда позвоним в больницу… — И в полицию, — неожиданно твердым голосом произнес Кирилл. Он поймал ее руку и нежно обвил пальцами похолодевшую от волнения тоненькую девичью ладонь. — Потому что я не беглец. — Да-да, разумеется, — у Дианы опять глаза начали заполняться жгучей соленой водой. По правде говоря, ей было все равно, сбежал он или нет, самое главное, что он жив, он здесь, до него можно дотронуться, почувствовать его тепло, его запах… — Покажи мне свою рану. — Как ты нашла меня? — спросил Кирилл, послушно поворачиваясь на живот и приподнимая рубашку. — Я сразу догадалась, что ты можешь быть здесь, — честно призналась Диана, осторожно касаясь пальцами темнеющей дырки в его спине. — Просто почувствовала это, и все! Кирилл стиснул зубы и глухо прорычал, когда она начала обрабатывать крайне болезненное пулевое отверстие между лопатками. — Потерпи, пожалуйста, — Диана уже достала бинты и вату из аптечки; голос ее дрожал и срывался. — Да ладно, не плачь, — с трудом выдавил из себя ободряющий смешок Кирилл. — Я живой, все нормально. — Кирилл, все обязательно наладится, — прошептала девушка, завязывая бинтовую повязку на последний узел. — Ты поправишься, вас с папой оправдают. Кирилл дернулся при упоминании об Альберте. Он резко перевернулся, морщась от боли и спросил: — Ты в курсе, что он выкинул меня из машины? Диана кивнула, закусив губу и отведя взгляд в сторону. Что тут было сказать? Альберт поступил просто отвратительно, его поступку нет никаких оправданий. — Почему ты все-таки решила искать меня? — пытливо вглядывался Кирилл в осунувшееся побледневшее личико. Диана сидела около него на коленях, прямо на грязных пожелтелых листьях, не боясь запачкать джинсы, понурив голову — казалось, что она не спала целую неделю. — Ну разве непонятно? — шумно выдохнула она и наградила его гневным взглядом. — Нет, мне совершенно непонятно твое стремление меня спасти, — покачал головой Кирилл, с трудом сдерживая улыбку. Ему стало лучше, сознание прояснилось, и он даже нашел в себе силы подразнить Дианку как в старые добрые времена. Ничего больше не говоря, девушка наклонилась к нему и нежно коснулась губами его губ, так нежно, что это легкое трепетное прикосновение было похоже, скорее, на воздушный поцелуй, чем на настоящее полноценное соитие губ, выражающее всю ту страсть к нему, что выросла в ее юной душе. Диана робко посмотрела на Кирилла, ожидая насмешки над своим искренним порывом. — Никогда тебе этого не прощу… — наконец, вымолвил ошарашенный Кирилл, впиваясь в нее изумленным взглядом. — Извини, — разочарованно опустила ресницы Диана. — Не знаю, что на меня нашло… —…никогда не прощу тебе того, что сегодня ты сделала это первой! — хриплым от вскипевших в крови эмоций закончил Кирилл и, властно положив руку ей на затылок, одним рывком притянул к себе девушку. Его губы завладели ее ртом, сминая и подчиняя себе, подавляя ее собственную волю, заставляя желать того же, что и он сам, чувствовать одно и то же вместе с ним, разделить это биение сердца внутри их тел, так отчаянно жаждущих любви, мечтающих вспыхнуть и сгореть дотла в водопаде этого прекрасного сумасшествия. — Нет, Тимур, я не считаю, что обезьяны мудрее людей, — мягко, как с умственно отсталым, начала говорить Анна. — Сынок, ты для меня дороже всего на свете, и я боюсь за тебя! У Тимура в этот момент упал камень с души. В самом деле, он совсем рехнулся, ему уже всюду мерещатся какие-то бесконечные заговоры и тайны. Он не должен был ни на секунду усомниться в матери — той, что его вырастила, той, что была рядом, когда он болел… Анна обожала Тимура так, как если бы сама родила его, именно так, как должна была это делать Ольга. — Мама, прости, — Тимур крепко обнял Анну, не сдерживая непрошеных слез. — Прости, пожалуйста, мамочка! — Все в порядке, милый, — растрогалась Анна. — Я все понимаю. На тебя столько всего свалилось в последнее время! Бедный мой мальчик! Надеюсь, что вся эта история тебе просто привиделась, потому что, если это было на самом деле, твоя жизнь может быть в опасности. — Не волнуйся за меня, — Тимур поцеловал Анну в щеку и снова крепко прижал к груди. — Это мои проблемы, и я с этим справлюсь сам. Вспомнив, что нужно начать дышать, Диана мягко отстранилась. Кирилл рассмеялся, глядя на ее покрасневшее от недостатка воздуха лицо. Он нежно погладил ее по щеке, и Диана на мгновение ласково прижалась губами к его ладони. — Кирилл?.. — Да, ангел? — горячо прошептал он. — Вчера, после вашего с папой ареста нас пригласили на ток-шоу, и Марина согласилась из-за денег, которые ей посулили. Она заставила идти туда нас с Камиллой, и там… — Диана сглотнула комок в горле. — Там показали видео, на котором мы около школы… целуемся… Ты не представляешь, как это было ужасно… — О Господи, могу себе представить этот кошмар, — покачал головой Кирилл, привлекая Диану к себе. — Честно, я не хотел, чтобы этим все закончилось. Прости меня, это я во всем виноват. Рана снова начала пульсировать, и он содрогнулся от волны страдания, словно электрическим разрядом окатившей тело. Диана сразу же заметила это. — Нам надо идти, отсюда совсем недолго, срежем через трассу, — сказала она, помогая ему подняться на ноги. — Обопрись на меня. Через пару минут они вышли на проезжую часть, по обе стороны от которой в ряд росли кустарники и деревья с облетевшей листвой. Снова стало пасмурно и прохладно — солнце скрылось за тучами, лето ушло безвозвратно. Они шли по обочине медленными шагами, и Диана боялась, что Кирилл не сможет дойти, но у него будто открылось второе дыхание. Еще чуть-чуть, и они доберутся до загородного особняка, принадлежавшего деду. Этим утром, никому ничего не говоря, сразу после того, как услышала от Камиллы пугающие известия, Диана попросила водителя отвезти ее туда, а сама сразу же метнулась в овраг, едва машина остановилась у ворот. Внезапно за их спинами загудела полицейская сирена. — Блин, мне стоило об этом подумать! — в панике воскликнула Диана. — Но я решила, что так будет короче, ведь ты ранен… — Ладно, значит, меня заберут сейчас, — вздохнул Кирилл. — Собственно, какая разница, раньше или позже. Они остановились, повернув лица к машине. — Тормози, Марат, — сказал один полицейский второму, сидевшему за рулем. — Узнаешь? Это сбежавший из СИЗО депутатский сынок, их с папашей обвинили в развращении несовершеннолетних. — Да, точно, — останавливая машину, осклабился Марат. — Видишь эту цыпочку? Это его сестра, и они вместе спят. —Да ладно?! — Я тебе отвечаю: эта маленькая шлюшка раздвигает под ним ноги! Ты чего, не смотрел вчера этот улет? — Хмм, тогда я был бы не прочь с ней позабавиться, — задумчиво почесал бороду его напарник. Диана почувствовала нависшую над ними угрозу: воздух был словно наэлектризован опасностью. Автомобиль остановился, и из него вышли двое полицейских. Ей они сразу не понравились. У одного была омерзительная рыжеватая козлиная бородка и мелкие бегающие по сторонам глазки, длинные костлявые конечности отнюдь не прибавляли красоты его облику. Второй был его полной противоположностью: потный лысый толстяк с блестящим круглым лбом, красными щеками и мясистыми губами, чье расплывшееся рыхлое тело было втиснуто в форму не по размеру. Конечно, можно сколько угодно рассуждать о том, что внешность не всегда соответствует внутреннему содержанию, но… Диана ощутила кожей их противные сальные взгляды, адресованные именно ей. Гадко улыбаясь, эти двое не спеша подошли к ним. — Ну что, ребят, обойдемся без лишней лирики? — показывая наручники, ухмылялся худой. Кирилл послушно вытянул руки перед собой и позволил защелкнуть наручники на своих запястьях. — Диана, иди домой, со мной все будет хорошо, — сказал он притихшей сзади девочке. — Нет-нет, милые, вы кое-чего не поняли, — погрозил им пальцем-сарделькой второй полицейский. — Девушка должна поехать с нами. — С чего это?! — взвился Кирилл. — Она моя сестра! Против нее нет никаких обвинений! — Мы не можем знать всех обстоятельств дела, — нацепил на лицо серьезное выражение рыжебородый, — возможно, она участвовала в организации побега или помогала тебе укрываться от правоохранительных органов, что вероятнее всего, учитывая то, как мы вас нашли. Из этого следует, что она знала о твоем местонахождении и не позвонила, как была обязана, в полицию… — Вы не имеете права!.. — задохнулся от нахлынувшей ярости Кирилл. — Кирилл, все нормально, — прервала его гневную вспышку Диана. — Лучше мне поехать. — Вот и умница, — просияло лоснящееся от пота и сала лицо толстяка. — Садись в машину, деточка. Как же мы любим послушных девочек, ведь правда, Андрюх? — Само собой, — улыбнулся, обнажая свои прокуренные зубы рыжебородый. «Нет, они не посмеют… не посмеют… — стиснув зубы, мысленно убеждал себя Кирилл. — Все это блеф». Конечно, он не был кретином, и прекрасно видел взгляды, которыми они обменивались между собой, украдкой поглядывая при этом на Диану. Их отвезли в местное отделение. Когда ребят ввели в коридор, Диана отметила про себя, что в здании было подозрительно тихо. Хотя, ничего удивительного, ведь сегодня был выходной. — Мальчики отдельно от девочек, — елейным голоском просюсюкал толстяк, вталкивая Диану в камеру и задвигая за ней решетку. Она услышала, как щелкнул замок — все, ее заперли. Но хотя бы можно было видеть Кирилла: он был в камере напротив, в каких-то паре метров от нее. — Твоей малышке повезло, — бросил Кириллу худой, в который раз аккуратно разглаживая свою никчемную бородку, — будет сидеть одна в камере, как королева! Мы ж сегодня ни одной проститутки на дороге не задержали! — оба полицейских переглянулись и прыснули. Поржав вволю, худой продолжил, вытирая навернувшиеся от смеха слезы: — А вот тебе придется потерпеть нового соседа! Кирилл обернулся и увидел лежащего у стены на лавке лицом вниз мужика неопределенного возраста — по виду явного наркомана. Он был в отрубе, из его рта струйкой тянулась слюна, беспрестанно капая на пол. — Конечно, это не самый лучший вариант для того, кто привык срать в золотые унитазы… — с издевкой цедил слова сквозь зубы худой, не скрывая раздражения, — уж чем богаты! Не обессудьте, ваше высочество. Полицейский и Кирилл смерили друг друга ненавидящими взглядами. Обстановка накалялась, даже Диана это ощутила, видя, как в глазах Кирилла заполыхало холодное злобное пламя. — А ну-ка заткнулись все тут, бл....дь, я спать хочу, — вдруг подал голос наркоман за спиной у Кирилла. — Закрой свой рот! — застучав дубинкой по решетке, истерично проорал в ответ толстяк, но мужик уже снова провалился глубоко в блаженную бессознательную пучину, полную разноцветных лошадок и хихикающих облаков. — Послушайте, Кириллу нужно в больницу, он ранен, — наконец, решилась подать голос Диана. Оба полицейских как по команде повернулись и вперили в нее свои липкие взгляды. — Смотрите-ка, кто заговорил, — хмыкнул жирдяй. — Наша цыпочка! Вчера я, кстати, любовался тобой — ох, какая на тебе была юбочка! Я про то видео, на котором ты сосалась с братцем! — Обожаю таких шлюшек, как ты! — откровенно облизал губы рыжебородый. Диана вздрогнула от страха и отвращения и отошла назад, к стене. — Не приставайте к моей сестре! — прошипел Кирилл, с трудом сохраняя самообладания. Его ладони так сильно стиснули прутья решетки, что даже костяшки пальцев побелели. — Ну, мы, конечно, понимаем, что ты любишь трахать свою сестренку в одиночку, парень, — обернувшись, пропел толстяк, ничуть не смущаясь, — но ведь надо иногда и делиться. Прежде чем кто-то успел что-то понять, жирный щелкнул ключом в замке и, одним резким движением руки открыв камеру Дианы, ввалился к ней. Диана завопила от страха, вжавшись в стенку. Кириллу показалась, что у него земля уходит из-под ног. — Ой, да ладно, не строй из себя целку, — нависая над ней, мерзко расхохоталась груда сала. — Чур, я первый, Андрюх! — Ублюдки! Не смейте даже пальцем касаться ее! — исступленно орал Кирилл из своей камеры, вцепившись в неподатливые прутья решетки. Его охватило бешенство от осознания собственного бессилия. Это не могло происходить на самом деле, не могло… — Не сопротивляйся, сладкая! — прижав кричащую Диану спиной к стене, пропыхтел потный толстяк. — Мы с тобой хорошо развлечемся! — Кирилл! Нет! Кирилл! — рыдала придавленная Диана, чувствуя, как мерзавец тянется к молнии на ее джинсах. Она попыталась лягнуть его, но их силы были не равны, она даже не смогла пошевелиться. — Диана!... Нееет! Отпустите ее! Я убью вас! Убью!!! Ублюдок, сучий потрох! Она же девочка! ВЫ ТРУПЫ, СЛЫШИТЕ МЕНЯ?! — Кирилл тряс решетку, не замечая, как по лицу текут слезы. — Ой-ой, как страшно! — сложил губы трубочкой рыжебородый. Этой скотине доставляло удовольствие видеть отчаянье Кирилла, в жизни которого не было момента страшнее, чем этот: стоять в двух метрах от Дианы и мрази, что вот-вот ее изнасилует прямо у него на глазах и… Чувствовать свою полную беспомощность. Он не мог ничего сделать. Абсолютно ничего. _ГЛАВА 15_ — Чертова застежка, — пыхтела жирная скотина, по-видимому, не справляясь с молнией на джинсах девочки. — Да заткнись же ты, дура! Разоралась, блин! Мешаешь мне только… Ааа, понял, тут еще одна пуговица, ну и дерьмо! — Не надо! Нет! — кричала Диана, но это еще сильнее распаляло ублюдка. — Эй, думаешь, я хуже твоего братца? Радуйся, идиотка! Сегодня ты узнаешь, что такое настоящий мужик! — Я убью тебя! Я отрежу тебе яйца, кусок дерьма! — орал Кирилл из своей камеры. — А ну-ка заткнись! — цыкнул на него рыжебородый, подойдя вплотную к решетке. Воспользовавшись этим, Кирилл плюнул ему в лицо, попав точно в глаз. — Ах ты…— полицейский потянулся было к ключам, чтобы открыть камеру Кирилла и устроить мордобой — на что так отчаянно надеялся парень. В этот самый момент толстяк насторожился. Он как раз уже принялся было стягивать с Дианы джинсы, как вдруг услышал неясный шорох, доносящийся из коридора. Полицейский поспешно зажал рот не умолкающей девчонки и окликнул напарника: — Эй, Андрюх, ты слышал? — Что? — забыв о Кирилле на мгновение, рыжебородый с опаской прислушался. — Там кто-то есть! Иди, проверь! — шепотом отозвался толстяк. Его напарник, долго не раздумывая, метнулся в коридор и через пару мгновений пулей влетел обратно. — Это Аркадий Георгиевич! Быстро выходи оттуда! — Черт! — толстяк на удивление проворно для его веса выскочил из камеры, не забыв запереть ее на замок. Всхлипнув, Диана сползла вниз по стенке. Ее била дрожь, руки тряслись, сердце трепыхалось в груди как ненормальное. Через полминуты из основного коридора в отделение твердой походкой вошел уже немолодой мужчина в форме. У Кирилла сразу отлегло от сердца: мужчина выглядел нормальным серьезным человеком, не то, что эти животные. — Что здесь происходит? Я слышал крики, — без всякого приветствия начал этот седовласый мужчина, производивший впечатление джентльмена. — Эти двое хотели изнасиловать мою сестру! — выпалил Кирилл. — Они преступники! — Что?! — Не слушайте его, девочка сама на нас напала, не хотела заходить в камеру, — поспешно промямлил толстяк. — Они пытались изнасиловать меня! — заплакала Диана. — Как только они услышали вас — тут же вышли из моей камеры! — Это правда! — выкрикнул Кирилл. — Пожалуйста, поверьте нам! По растерянному лицу мужчины было понятно, что эта ситуация для него неожиданная, и он не знает, кому верить. — Они лгуны! — гордо выпятила грудь рыжебородая тростинка. — Узнаете его? Это депутатский сынок, который бежал сегодня ночью из СИЗО вместе с папашей! Мы задержали его в компании сестры. — Да, я смотрел вчера передачу, — понимающе хмыкнул мужчина, и внутри Кирилла что-то оборвалось: все, теперь этот человек окончательно на стороне этих гадов. — Стыдитесь, юная леди, ваше поведение оставляет желать лучшего… То же касается и вас, молодой человек, — повернувшись к отчаявшемуся юноше, он пронзил его тяжелым каменным взглядом. — Как бы ни вела себя девочка — она несовершеннолетняя, и никакие обстоятельства не дают вам права пользоваться ее расположением. К тому же, она ваша сестра, а это уже… Мужчина, укоризненно покачав головой, махнул рукой и отвернулся от Кирилла. — Боже… — всхлипнула Диана; это был конец. Теперь ничто не спасет ее. — Я доверяю моим людям, — продолжил он, избегая смотреть на заплаканную девочку. — Конечно, по всем правилам нужно бы было изучить запись с камер видеонаблюдения, но эта камера сломалась в пятницу, и, по понятным причинам, починят ее только завтра. Поэтому проверить ваши обвинения не получится. Марат и Андрей сейчас соберутся и доставят вас в городское СИЗО, пусть они там и разбираются. Разумеется, юная леди, мы сообщим о вашем местонахождении семье… ну, вашей мачехе. Удачного вам дня. Мужчина хотел было уйти, но толстяк его остановил: — Аркадий Георгиевич, а почему вы решили приехать в выходной? Случилось что-то серьезное? — Нет, просто много работы, до отпуска лучше со всеми делами управиться и со спокойной душой… — Аркадий Георгиевич мечтательно закатил глаза, видимо, представляя себя сходящим по трапу самолета в оранжевых шортах, цветной рубашке, соломенной шляпе и в солнечных очках где-нибудь очень далеко отсюда. — Мы поняли, — любезно закивал худой, будто китайский болванчик. Аркадий Георгиевич нахмурился, глядя на подозрительные, словно наклеенные улыбочки своих подчиненных, на тихо плачущую в камере Диану, на пышущего ненавистью Кирилла, прильнувшего к прутьям решетки. В его взгляде мелькнуло нечто похожее на подозрение, мелькнуло — и исчезло, он решил отогнать эти мысли… В конце концов, он верит своим сотрудникам, а не первым встречным малолетним преступникам. — Но вы с эти делом не затягивайте, — распорядился Аркадий Георгиевич. — Пообедайте и в путь, везти этих засранцев в город, я перед этим отзвоню в СИЗО и предупрежу, что вы везете наших знаменитостей… И смотрите, без глупостей! Никаких задержек по дороге, никаких разговоров и перепалок, не поддавайтесь ни на какие провокации! Ваше дело — отвезти обоих в СИЗО в целости и сохранности… — Но против Дианы нет никаких обвинений! — со злостью прошипел Кирилл. — Почему вы держите ее в камере? Почему хотите везти в СИЗО вместе со мной? Ее там сразу же отпустят домой! — А может быть, задержат как соучастницу вашего побега! — ввернул рыжебородый. — Да, все очевидно, — кивнул Аркадий Георгиевич. — Девочка несовершеннолетняя, но подростки в нашей стране тоже несут определенную ответственность за свои поступки… Так, если я понадоблюсь, я в своем кабинете, но еще раз настоятельно вам рекомендую не задерживаться, нужно отвезти их как можно быстрее. — Да мы даже обедать не будем, сейчас же соберемся и двинемся в путь! Вся троица вышла в коридор на несколько минут. — Кирилл… — рыдая, жалобно позвала его Диана. — Я не позволю им причинить тебе вред, слышишь? Диана устало закрыла глаза. Ей было очень страшно. Даже в самом ужасном сне ей не могло присниться, что полицейские попытаются ее изнасиловать. Это безумие в голове не укладывалось! — Так, выходим-выходим! — открыл камеру Кирилла рыжебородый. — И без глупостей! Мы никого не будем обижать! Подумаешь, пошутили чуть-чуть с твоей сестренкой, попугали ее, и ты уже готов на нас броситься… Ай, нехорошо. — Смотрю, Антоша уже проснулся и успел с тобой подружиться! — гаркнул толстяк, наблюдая за тем, как Кирилл медленно поднимается со скамейки и еле заметно кивает на прощание наркоману. Диана от всей души надеялась, что Кирилл ударит кого-нибудь из них, сделает что-то безумное и освободит ее, ведь, как пить дать, они попытаются закончить начатое грязное дело… Но Кирилл снова послушно позволил защелкнуть на себе наручники, и сердце девочки упало: теперь он точно не сможет ей помочь. Ее запястья спустя мгновение тоже заковали в холодные обручи. Их вывели на улицу и посадили в ту же самую машину, на которой привезли. Сначала все ехали молча, словно набрав в рот воды; в воздухе зависло напряжение. Диана пыталась успокоиться: может, они и в самом деле больше не хотят насиловать ее? Однако буквально через несколько километров машина затормозила и плавно съехала на обочину. — Зачем мы остановились? — ледяным тоном спросил Кирилл, уже зная ответ. — Нам надо отлить, прогулять удава! — осклабился толстяк. — Чур, я первый! А ты, малышка, пойдешь со мной! — Нет! — закричала Диана. — Пожалуйста, не трогайте меня, не надо, я прошу вас! — Ублюдок! — заорал Кирилл, видя как толстяк хватает Диану за плечи и принудительно выволакивает из машины. — Сволочь, я тебя закопаю!!! — Заткнись! — бросил через плечо рыжебородый. Толстяк, тем временем, не обращая внимания на крики, подхватил брыкающуюся Диану и потащил ее в кусты. Когда машина с сидящими внутри рыжебородым и Кириллом скрылась из виду за густыми зарослями, толстяк бросил девочку со всего маху на землю. Она беспомощно упала на живот, больно ударившись о камень челюстью; изо рта потекла струйка крови. Захлебнувшись, Диана прокричала, что было силы: — ПОМОГИТЕ! НА ПОМОЩЬ! — Кричи сколько влезет, никто тебя не услышит… А если и услышит, то не придет на помощь — такой уж у нас народ — никому не нужны лишние проблемы… — самодовольно вещал толстяк, явно получая удовольствие от того, что девочка лежит у его ног, слабая и напуганная. Диана в ужасе услышала звук расстегивающейся ширинки и поняла: все, это конец. — Ну что, малышка, развлечемся? — расхохотался он, когда лежащая на земле девчонка вновь забрыкалась. — Ой, вот только не надо этого! Ты же регулярно трахаешься с братцем, разве нет? Так что заткнись, и получай удовольствие!.. А теперь мы должны снять с тебя штанишки… — Нет, пожалуйста, НЕТ! — почувствовав, как омерзительные руки легли ей на бедра. — Не капризничай, деточка, нам с тобой будет очень… — толстяк резко замер. Сначала Диана не поняла, что случилось, а потом увидела, как обмякшая туша без сознания упала рядом с ней лицом к лицу. — Диана, все хорошо, я рядом, — как в тумане она услышала голос Кирилла. — Господи… Как тебе удалось..? — она попыталась оглянуться. — Не двигайся, я пытаюсь освободить тебя… готово! Замок в наручниках щелкнул, и Дианины запястья обрели свободу. Девочка тут же оказалась в объятиях Кирилла. — Сумасшедшие сутки! — выдохнул он. — И не говори! — издала нервный смешок Диана, уткнувшись носом в его плечо. — Откуда ты взял это? — она указала на дамские маникюрные ножницы с закругленными концами, которыми он поборол наручники. — Тот наркоман дал, — улыбнулся Кирилл. — За это я всю жизнь ему буду благодарен. — А я всю жизнь буду благодарна тебе, — снова крепко обняла его Диана, нежно касаясь щекой его лица. — Нам надо уходить, — шепнул ей на ухо Кирилл, — эти двое могут очухаться в любой момент. Вцепившись друг в друга, они полетели сквозь заросли — благо, места были знакомые, вблизи от заветного оврага, а от него до бабушки с дедушкой — рукой подать. *** — Ух ты, какая честь, Кристина, — открыв входную дверь, с порога изумленно охнул Тимур. — Какими судьбами ты прибыла в сие логово простых смертных? — Я могу войти? — неуверенно спросила она. — Пожалуйста, — распахнул перед ней двери Тимур. На парне была простая серая футболка, домашние штаны спортивного кроя, плотно облегающие его крепкие мускулистые бедра, и Кристина непроизвольно задрожала, вспомнив, какой он красивый совсем без одежды… — Эй, леди, вы раздеваете меня глазами, — усмехнулся Тимур, перехватив ее взгляд. — Я чувствую себя маленькой невинной девочкой, которую хочет развратить большой нехороший дядя! Кристина даже не улыбнулась — в ее глазах стояли слезы. Она протянула руку и ласково погладила его по щеке. — Хочу, чтобы ты выслушал меня, — одними губами прошептала она. — Знаю, ты не веришь мне, но, по-своему, я очень сильно люблю тебя. Может, эта любовь и не та, о которой все кругом мечтают, но это все, на что я способна. Я никого и никогда не любила так, как люблю тебя. — Даже этого… Альберта? — иронично приподнял бровь Тимур, всем своим видом пытаясь продемонстрировать, что ее слова ничуть не тронули его. — Даже его, — кивнула Кристина, ничуть не колеблясь. — Он был моим первым мужчиной, моей первой страстью, а ты… Ты моя последняя любовь. Самая горькая и самая желанная. Хоть мы и не соответствуем друг другу, я уверена, что уже не смогу так полюбить. — Ладно, может, пойдем ко мне в комнату? — после неловкой паузы нерешительно произнес Тимур. Эти проникновенные признания совершенно выбили его из колеи. — Ты один? — спросила Кристина, оглядываясь по сторонам. — Да, мама ушла в магазин, — отрывисто сказал Тимур, наваливаясь задом на комод и выжидающе складывая руки на груди. — Так о чем ты хотела со мной поговорить? — Я хочу рассказать тебе, зачем приехала в Россию, — начала она, нервно заламывая пальцы. — Поверь, совсем не для того, чтобы поиграть с тобой, нет. Уже много лет я планировала отомстить Альберту за то, что он сбросил меня с лестницы, и я потеряла ребенка… — Стоп, — жестом остановил ее Тимур. — Ты совершенно уверена, что это был именно он? Ты видела, что это был Альберт? — Я знаю это, — тоном, не терпящим возражений, сказала Кристина. — Это сделал он. Поэтому я начала мстить ему и его семье. Вчера Альберта и его сына Кирилла задержали по обвинению в растлению малолетних, но они невиновны, Тимур. Я все это подстроила. — Что? Как это? — Мы с Алексеем подкупили этих девушек, блестяще все инсценировали, заманив в так называемый «бордель» Альберта и Кирилла. — А сын-то его тут при чем? — удивленно спросил Тимур. — Дети — это самое дорогое, — с нежностью посмотрела на него Кристина. — На их страдания смотреть больнее всего. — Она осеклась, отводя глаза, и Тимур встряхнул с себя оцепенение, овладевшее им от ее пронзительно-теплого взгляда. — Кстати, ты видел вчера в ток-шоу его семью? Их позвали сразу после ареста — Марину, Диану, Камиллу… Там такое было… — Нет, я… я был в другом месте, мне было не до этого, — нервно засмеялся Тимур. — Если бы ты только знала, что вчера со мной приключилось… — Что-то серьезное? — встревожилась Кристина. — Нет, не бери в голову… — отмахнулся Тимур. — Лучше сядь и расскажи по порядку про ваш с Алексеем план мести. Подожди минутку, я только сбегаю на кухню и принесу тебе чайку. — Не надо, вовсе не обязательно… — начала было отнекиваться она, замахав руками. — Позволь мне за тобой поухаживать и почувствовать себя галантным кавалером, — убедил ее Тимур, плавно закрывая дверь за собой. Он не узнавал Кристину — она словно стала другим человеком. В ее словах полыхали костры ненависти, каких до этого он никогда прежде не замечал. История оказалась проста: богатенькая девочка приехала совершить эдакую вендетту, а заодно поразвлеклась с влюбленным мальчиком-кретином… Такого разочарования Тимур еще не испытывал. Кристина не любила его, просто он подвернулся ей под руку в подходящий момент, вот и все. Он окружил ее своей глупой любовью как раз тогда, когда ей этого хотелось. Стиснув зубы, Тимур нажал на кнопку «запись» на смартфоне и включился диктофон. Все, теперь не он будет марионеткой в этой истории. Сейчас он отплатит ей за свое уязвленное самолюбие той же монетой. Кристина не ожидает от него такого предательства, что ж… Тимур не ожидал такого от нее… Он положил смартфон в карман штанов, и, взяв поднос, отправился в комнату, где она ждала его, ничего не подозревая. Тем временем Кирилл и Диана уже подбегали к особняку бабушки и дедушки. — Как думаешь, мне стоит заходить? — с опаской спросил Кирилл. — Конечно! Оттуда мы и позвоним в полицию… И я заявлю на этих мерзавцев. Они подбежали к воротам, тяжело дыша; Диана набрала код, запустив видеовызов на пункт охраны. — Говорите. — Откройте, это я! — в истерике воскликнула девочка. — Я приезжала сюда утром. — Оба, поверните лица к камере… — голос охранника был совершенно бесстрастным. Кирилл вздохнул — только этого не хватало, не попасть в собственный дом! — Простите… заходите, — после гнетущей паузы произнес охранник, и металлическая калитка отъехала в сторону. Диана, поддерживая Кирилла, у которого опять начала кровоточить рана, повела его по дорожке, усыпанной гравием. Облегчение затопило ее душу, когда за спиной она услышала звук автоматически закрывающейся калитки — все, теперь они точно в безопасности. Стеклянные двери террасы разъехались в стороны, и навстречу им выбежали бабушка с дедушкой. — Господи, Кирилл! Что с вами произошло? — всплеснула руками Лидия. — Шофер рассказал нам, что Диана попросила отвезти ее сюда и выскочила из машины, как только приехала. Мы не знали, что и думать… — Бабушка, позвони в полицию, скажи им, что я оказался здесь из-за пожара в СИЗО! — попросил Кирилл. — Позвоните в скорую, он ранен! — воскликнула Диана, силясь его удержать в вертикальном положении. Лидия и Сергей Степанович метнулись в дом, не задавая лишних вопросов. — Идем, идем, Кирилл, — сдерживая слезы, приговаривала Диана, стараясь не смотреть на его землистое, безжизненное лицо. Силы в нем быстро иссякали, словно эта бешеная гонка в лесу была последней каплей. До этого он еще как-то держался, бодрился, понимая, что от него зависит ее безопасность, и Диану восхищало его мужество; но сейчас ее сердце вновь сжималось от тревоги: она не могла не замечать стремительно чернеющих кругов под его глазами. Они медленно зашли в дом и побрели на второй этаж. Диана отвела Кирилла в его комнату и хотела было уложить в постель. — Нет, подожди, — тихо сказал Кирилл. — Я хочу тебе кое-что показать. Ничего больше не говоря, он начал расстегивать пуговицы на рубашке. Диана с удивлением посмотрела на него, подумав, что у него рассудок помутился от потери крови. — Кирилл, мне кажется, что это… не очень удачная мысль… — Почему? По-моему, очень даже удачная, — улыбнулся Кирилл, обнажив грудь. — Узнаешь? На его коже красовался маленький камушек-талисман, который Диане отдала мама незадолго до своей смерти и который она подарила Кириллу в первый день их знакомства. — Узнаю… — прошептала растроганная девочка. — Ты же говорил, что давно потерял его… — Я солгал, — просто сказал Кирилл, застегивая рубашку. — Хотел тебя позлить тогда. Я всегда его хранил, носил около сердца, чтобы эта маленькая капризная милашка всегда была рядом со мной… — он легонько щелкнул пальцем по носику счастливо улыбающейся Дианы. — Сейчас самое время показать, что твой подарок на мне, что бы ни случилось… А ты о чем подумала? Они посмотрели друг другу в глаза и прыснули. …— Хорошо-хорошо, я все понял, — кивнул Тимур, когда Кристина закончила свою исповедь. — Но что-то тут не сходится. — Что именно? — всплеснула руками Кристина. — Клянусь, все, что я рассказала — чистая правда!.. — Ты говоришь, что Саша умерла за два месяца до твоего приезда… — Да, так и есть!.. — До этого она показывала тебе мое фото, поэтому ты сразу поняла, кто я такой, когда увидела. — Да! — …И ты никогда не переписывалась со мной от ее имени… — С тобой всегда переписывалась только Саша, я никогда в этом не участвовала! — Это ложь! — прищурив свои ярко-голубые глаза, бросил Тимур. — Посмотри на это! Если это писала не ты, то кто? Он протянул ей планшет с сообщением от Саши, которое датировалось двумя днями ранее приезда Кристины в Россию: «Еще чуть-чуть, и мы встретимся, мой ангел!» Мой ангел… У Кристины все поплыло перед глазами; она вспомнила, как Саша показывала ей фотографию Тимура: _— Смотри, какой он ангелочек! Голубые глаза, белокурые волосы, а его мышцы… ммм…_ — Я этого не писала, — выдохнула она. — А кто тогда?! — воскликнул Тимур. — Ведь к тому времени Саша уже была мертва! Не отнекивайся! Ты решила поиграть с таким кретином, как я… — Нет, это не она тебе писала! — внезапно услышали они за своими спинами вкрадчивый женский голос. — Это всегда была я. Тимур и Кристина обернулись, чтобы посмотреть на женщину, стоявшую в дверном проеме. — Саша!.. — ахнула Кристина. — Неужели это ты?! _ГЛАВА 16_ Тимур моргнул, пытаясь понять, что здесь происходит и кто перед ним стоит. Это не могла быть Саша, ведь она умерла несколько месяцев назад. Однако молодая женщина, неизвестно каким образом оказавшаяся в его квартире, была поразительно похожа на девушку, фотографии которой Тимур видел в интернете. — Да, сестренка, я не умерла, — улыбнулась она, видя, как Кристина беспомощно ловит ртом воздух. — И не смотри на меня так, мы с родителями инсценировали мою смерть ради твоего же блага. Не понимаешь, в чем дело? Я поясню. — Саша бесцеремонно уселась на кровать Тимура и закинула ногу на ногу. — Сколько бы лет ни проходило, моя дорогая, ты все равно продолжала жить мыслью, что отомстишь своему Альберту. Мы поняли, что этой истории не будет конца, как и этим твоим дурацким таблеткам, которые ты жрала, жрешь и будешь жрать целыми пачками! Тимур отметил про себя, что Саша очень высокая, у нее были длинные ноги, облаченные в темно-фиолетовые колготки. Его взгляд скользнул дальше — выше колена начиналось короткое разноцветное платье, а на ее плечи небрежно была накинута черная кожаная куртка. —…И тогда мне в голову пришла идея, как вернуть тебе вкус жизни, и чем больше я размышляла, тем менее безумной мне казалась эта мысль. Ты должна была потерять любимую сестренку, понять, что жизнь коротка, и, познакомившись с этим молодым красавчиком, дать волю своим чувствам. Я же не думала, что ты не признаешься ему сразу, кто ты такая!.. Тогда-то мы с родителями поняли, что план выходит из-под контроля, все шло совсем не так, как нужно… И я начала сразу же писать тебе сообщения, чтобы ты не валяла дурака, иначе Тимур мог отвернуться от тебя… Но ничего не вышло: твоя ложь затянулась, и ты все разрушила. От твоей дурацкой мести мне тоже не удалось тебя отговорить. В итоге, мой блестящий план по спасению сестры провалился с треском из-за твоей непроходимой тупости! — Как ты узнала, что я обманула его с первого дня знакомства? — дрожащим голосом спросила Кристина. Ее огромные глаза были полны слез. — Ах… ну, я распорядилась установить в твоем доме скрытые камеры с записью звука, — пожала плечами Саша. Она хихикнула, взглянув на ставшее пунцовым лицо Тимура. — Да, мой белокурый ангелочек, я видела, на что ты способен. Надеюсь, ты не обиделся? Тимур как завороженный смотрел на Сашу. О да, теперь все встало на свои места. Он узнавал эту игривость, смелость ее характера. Если в Кристине его пленяла загадочная грустинка в глубине прекрасных глаз и точеная фигурка, то в Саше было нечто совсем другое, что-то демоническое, агрессивное и безумно притягательное. Они с Кристиной были похожи внешне, хотя Саша немного и уступала красотой старшей сестре, но Тимур сразу же понял, что она захватывала внимание мужчин иным способом. Ее неукротимая жизненная энергия, буквально бьющая через край, это красивое гибкое тело, прямо-таки излучающее животную сексуальность, обворожительная улыбка и хитрые кошачьи глаза — одного ее присутствия было вполне достаточно, чтобы Тимур впал в оцепенение. Привычным движением руки Саша откинула длинные вьющиеся локоны назад и этим очень сильно напомнила ему Юлю. Между ними двумя было кое-что общее — уверенность в своей неотразимости, полное отсутствие какой бы то ни было стеснительности. Вдруг у Тимура в голове что-то щелкнуло, и воспоминания как вспышки понеслись перед глазами без какой-либо последовательности: вот Саша предстала перед ним и Кристиной… вот он заходит на кухню и застает там маму, мило болтающую с Юлей… «_Моя сестра состояла в секте… Я сама слышала, как она разговаривает с кем-то по телефону об убийстве ребенка… _» — словно издалека он услышал голосок той девочки, Камиллы… Вот он видит кучу голых совокупляющихся тел… Тимур стиснул зубы, почувствовав, что уже почти знает ответ на эту головоломку, как вдруг… — Эй, Тимурчик, ты как? — Саша защелкала пальцами перед его глазами, и видения задрожали и рассыпались на части. — Ты просто уставился в одну точку… — А где Кристина? — отстраненно спросил он, заметив, что та исчезла из комнаты. — Ты так ушел в свой мир, что прослушал, как Кристина крикнула, что я ей больше не сестра, и как ошпаренная выскочила из квартиры? — Извини, — виновато улыбнулся Тимур. — Ничего страшного, — будто невзначай похлопала его по коленке Саша. — Отдохни от всей этой информации… Мне надо идти за сестрицей. Еще увидимся, красавчик. — Подожди! — он схватил ее за руку, видя, что Саша собирается уходить. — Как ты смогла войти в квартиру? — Ну… я следила за сестрой, а когда она вошла… — Саша запнулась, нервно облизав губы. — Ты просто забыл закрыть входную дверь. — Ладно, хорошо, — кивнул Тимур, отпуская ее. — До встречи. Саша вышла из комнаты, выразительно виляя бедрами. Тимур обескураженно смотрел ей вслед; он отлично помнил, как закрывал дверь. *** — Зачем ты явился в мой дом? — Алексей сложил руки на груди и прищурил глаза. — Давай снимем маски, Альберт, я больше не хочу притворяться твоим другом. Они стояли друг напротив друга, словно две непоколебимые стены. Альберт устало посмотрел на него, недоумевая, как мог быть таким слепым и не замечать всей этой ненависти и зависти, тихой злобы в его глазах и притворных улыбках? Ведь как день ясно, что они оба были влюблены в Кристину. — Меня отпустили под залог, я не хочу сегодня ввязываться в какую-нибудь историю, — миролюбиво пояснил Альберт. — Я уже прекрасно понял, что ты всю свою жизнь завидовал тому, что она видела во сне меня, а не тебя, что я был тем, в чьих руках она превратилась в женщину… Алексей, не выдержав, ударил Альберта кулаком в нос, и тот пошатнулся. — Ублюдок! — прошипел он. — Кристина заслуживала большего, чем такое ничтожество, как ты! — Ты имеешь в виду, она заслуживала кого-то вроде тебя?.. — усмехнулся Альберт, вытирая кровь с лица. — Скажи, ты пришел в ярость, когда узнал, что она беременна?.. Что девочка, которую ты любил и обожал, носит моего ребенка?.. — Она любила тебя, а ты ее… — Алексей криво улыбнулся. — Ты просто пользовался ею, так что этот ребенок не был плодом взаимной и чистой любви. — Именно поэтому ты сбросил Кристину с лестницы? — прошептал Альберт. — Конечно, — уверенно встретил его взгляд Алексей. — Я ненавижу тебя и все, что с тобой связано! И этот ребенок не был исключением. Забавно… Двадцать лет назад Кристина поделилась своей новостью в первую очередь со мной, чтобы я организовал вам встречу в тайне от родителей, помнишь? Ты не можешь представить себе, что я ощутил, глядя в ее сияющие глаза… Я почувствовал, как ненависть пожирает меня изнутри, словно личинки ос, отложенные в гусенице и поедающие ее заживо… Я подслушал весь ваш разговор, страстно желая убить тебя прямо там… Потом Кристина вышла и направилась к лестнице, и я сделал то, что должен был сделать — толкнул ее, чтобы твой ублюдок умер. Знаешь, я нисколько не жалею об этом поступке, и если бы время можно было повернуть вспять, я бы поступил точно так же… Снова и снова толкал бы ее вниз. Услышав неясный шорох, оба оглянулись и увидели, что на пороге стоит ошарашенная Кристина и смотрит на Алексея во все глаза. Последний издал непонятный звук, напоминающий хриплый возглас. — Ой, прости, я забыл сказать тебе, — усмехнулся Альберт. — Мы столкнулись с Кристиной у ворот твоего дома, и она любезно пропустила меня вперед… Я же в свою очередь пообещал, что она точно об этом не пожалеет, ибо ей никогда не услышать того, что ты можешь сказать лишь в ее отсутствие. А ты и впрямь сегодня разоткровенничался… Кристина метнулась куда глаза глядят и молниеносно скрылась в полумраке коридора. — Нет… — губы Алексея дрогнули, и впервые за много лет по его щеке скатилась скупая слезинка. Женщина села в машину и громко разрыдалась, опустив голову на руль. Паршивка-сестра и огорченный Тимур померкли по сравнению с тем, что она сейчас узнала. Тот, кому она безоговорочно доверяла, предал ее. И ведь она даже не смогла разглядеть в нем врага! Она услышала, как по стеклу забарабанили чьи-то кулаки — этот мерзавец выбежал из дома вслед за ней и теперь требовал, чтобы Кристина открыла ему… — Не дождешься, проклятая мразь! — закричала Кристина, сжав кулаки в бессильной злобе. — Ты лишил меня возможности стать матерью и хотел настроить против Альберта! Ты за все заплатишь, обещаю! Машина рванула с места, и Алексей, не понимая, что творит, кинулся за ней что было духу. Он бежал, насколько хватило его сил, но, конечно же, не смог догнать автомобиль. Кристина мчалась по трассе, до крови кусая губы, не чувствуя боли; жгучие слезы мешали ей смотреть на дорогу, да это было и неважно сейчас. Все рухнуло в одночасье, она мстила не тому человеку! Альберт… Тоска сжала сердце тугим болезненным обручем. Его ласки так и не стерлись с ее кожи, в течение долгих лет она честно пыталась, но не смогла забыться в чужих объятиях, и даже Тимур, этот особенный мальчик, пробудивший столько нежности в ее душе, не смог вытравить эту любовь — ее проклятье, ее первое, самое настоящее, живое, страстное чувство… Кристина всхлипнула и только в этот момент заметила, что съехала на встречную полосу. Она вскрикнула, увидев, что прямо на нее едет нагруженная фура, но было уже поздно: несмотря на то, что запаниковавший водитель резко ударил по тормозам, через мгновение мчавшиеся на полной скорости машины столкнулись. Этот страшный удар был смертельным для маленького дамского автомобиля, и женщина, сидевшая в нем, обрела покой. Кристина погибла мгновенно. *** Тимур отрешенно крутил в руках смартфон, сидя на кухне за столом и почти не слушая включенный телевизор. По новостям передавали, что общественность возмущалась до глубины души тем, что депутата с сыном отпустили под залог. После смерти Кристины прошло уже несколько дней. Известие о том, что ее больше нет, стало для Тимура как гром среди ясного неба. Все обиды, все мелочи отступают перед смертью; Тимуру не хотелось ни пить, ни есть, и больше всего на свете он сейчас желал покориться совести и удалить запись с диктофона, больше никогда не вспоминать о своем гадком поступке… о том, как хотел отомстить ей. Тимур отшвырнул смартфон на стол и закрыл лицо руками, а между его пальцев заструились горячие слезы. Может быть, она никогда не любила его, но он ее — да, и с этим не поспоришь. Кристина ворвалась в его жизнь подобно урагану, и Тимур обжегся этим сильным чувством; вряд ли он сможет теперь кому-то довериться, снова полюбить, не боясь, что однажды все закончится, а ему останется лишь эта бесконечная проклятая пустота. Вчера он решился заявить в полицию о том, что видел в лесу, но это не принесло результатов — там обнаружили лишь пепелище. Все было сожжено дотла, все улики, все следы, не осталось ничего, кроме пепла, так похожего на тот, что красовался на месте его глупой влюбленной души. Звонок в дверь вырвал его из оцепенения. Это был Артем. — Я зашел попрощаться, — бодро сообщил он. — Как ты тут? — Потихоньку, — пожал плечами Тимур. — Ох уж эти дамочки… — щелкнул языком Артем. — Они тебя с ума сведут, ей-богу. Он уже был в курсе того, что случилось с Тимуром в последние дни. Артему же совсем недавно сделали заманчивое предложение: поработать режиссером-постановщиком в одном из самых крупных театров Мельбурна. Это была уникальная возможность для его карьеры, и, естественно, он ответил согласием. Они с Тимуром по-братски крепко обнялись на прощание. — Счастливого тебе пути, — пожелал другу Тимур. — Еще увидимся, — похлопав его по плечу, кивнул Артем и собрался было выходить, но в последний момент обернулся: — Тимур? — Что? — Если ты хочешь, чтобы я остался… — Артем глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Тогда я останусь. Знай, что ты для меня дороже всех самых крутых перспектив. Тимур поморщился, понимая, к чему он клонит, и это его выражение лица не осталось незамеченным: Артема ранила такая реакция, но он не показал этого. — Нет-нет, что ты, я справлюсь со всем сам, — поспешно оттесняя Артема к выходу, пробормотал Тимур. — До встречи, дружище. Закрыв за ним дверь, Тимур вернулся на кухню и решительно набрал номер Альберта Астахова, раздобытого им накануне. — Здравствуйте, — начал он, услышав по ту сторону усталый потухший голос. — У меня есть к вам предложение. Это Тимур, помните меня? Отлично. Я располагаю доказательствами того, что Кристина подставила вас и вашего сына. Я отдам вам их, и вас оправдают… — Тимур криво улыбнулся. — Конечно же, мои услуги не бесплатны. Прошло несколько месяцев, и в доме депутата Астахова жизнь постепенно вошла в привычную колею серых будней. Альберту и Кириллу удалось доказать свою невиновность, и все вроде бы было позади, но… Каждый понимал, что больше ничего не будет как прежде: слишком много грязных тайн вышло наружу. Двое полицейских, на которых Диана подала заявление о попытке изнасилования, ударились в бега, их объявили в розыск, но тех уже и след простыл. По поводу щекотливого видео, гулявшего по просторам интернета и собиравшем отнюдь не лестные отзывы, Диана старалась убедить пышущего гневом отца, что сама поцеловала Кирилла, чтобы шокировать ненавистных одноклассниц. Альберт не очень-то в это поверил, но пытался совладать с собой. С Кириллом он больше не разговаривал — объявил ему бойкот. Больше всего на свете ему хотелось выгнать этого гнусного подонка ко всем чертям на улицу, но он сдерживался из-за Марины. Как-никак, а разводиться Альберту совсем не хотелось: в случае развода Марина была бы в выигрыше из-за проклятого брачного контракта. Марина же, чтобы снять стресс, возобновила отношения с охранником. Тайные горячие свидания всегда придают остроты пресной жизни и отгоняют печальные воспоминания, которые не дают покоя по ночам… На новые роли в сериалы ее не звали, полагая, что актриса находится не в лучшей форме после смерти дочери, так что комплименты ей теперь раздавал лишь пылкий любовник. — Тебя не волнует, что мы сейчас находимся в комнате Дианы? — тяжело дышал охранник, грубо стягивая с нее платье и потираясь щетинистым подбородком о ее гладкую кожу. — Да никто сюда не войдет, — нежно покусывая его ухо, шепнула Марина. — Все сейчас внизу обедают… — Ох, как же мне это нравится — быстро, впопыхах… Спасибо, что простила меня за тот случай с наручниками. — Не упусти свой шанс на этот раз, — хмыкнула Марина, заводясь все сильнее. Тем временем, на первом этаже вся семья обедала за большим столом в гнетущей атмосфере: все молча уткнулись в свои тарелки и жевали с угрюмыми лицами. Наконец, Альберт нарушил всеобщий обет тишины: — Диана, почему ты сегодня села на это место? — стальным голосом осведомился Альберт. — Не хочешь сесть туда? Диана поняла: он хочет, чтобы она была как можно дальше от Кирилла. — А почему это так важно? — решила притвориться дурочкой она. — Потому что, скорее всего, его рука сейчас лезет тебе под юбку! — не стесняясь Камиллы, Лидии и Сергея Степановича, Альберт стукнул кулаком по столу так, что тарелки задребезжали. — Я сыт, — Кирилл демонстративно вытер рот и швырнул салфетку на стол. Больше ничего не говоря, он с грохотом отодвинул стул и вышел из-за стола. — Кирилл! — со слезами в голосе позвала его Диана, но он даже не захотел оглянуться. — Зачем ты говоришь такое? Чего ты этим добиваешься? — девочка повернула покрасневшее гневное личико в сторону отца. — Даю слово, он никогда тебя не получит, иначе я буду не я! И учти, мне не понравилось, что моя дочь полезла за этим идиотом в овраг и что, пока ты пеклась о его заднице, какие-то ублюдки чуть было не изнасиловали тебя! — Они бы сделали это, если бы Кирилл меня не спас! — воскликнула Диана в слезах. — Ты вообще не должна была оказаться в подобной ситуации, ясно? Ты моя дочь! — Кирилл тоже… — Диана запнулась. — …был твоим сыном, ты вырастил его. Но это не помешало тебе выкинуть его раненого из машины ради своей выгоды! Я всегда была о тебе лучшего мнения, папа! Диана как ошпаренная выскочила из-за стола и побежала в гостиную, к лестнице. Взбежав на второй этаж, она увидела, как Кирилл медленно бредет по коридору. Она догнала его, встал лицом нему и, схватив за руки, порывисто прижалась к нему всем телом. — Он мне отвратителен, — стиснул зубы Кирилл, не отвечая на ее объятие, — Альберт меня ненавидит. Я бы мог… не знаю, ответить, устроить драку… но он твой отец. — Ты слышала? В коридоре кто-то есть! — испуганным шепотом воскликнул охранник, поспешно отстраняясь от Марины. — Быстрее, в ванную!.. Полуголые любовники заскочили в ванную Дианы, когда дверь открылась и в спальню вошли ничего не подозревающие девочка и Кирилл. — Я думаю о том, что должен покинуть этот дом, — признался Кирилл. Марина приникла ухом к дверной щели. «Что это он забыл в ее комнате?» — с раздражением подумала она, услышав голос сына. Она уже совсем позабыла, что сама находится в довольно щекотливой ситуации и рискует быть пойманной в компании любовника. Сейчас ей было все равно; ничто в мире не бесило ее так, как одна только мысль о том, что Кирилл испытывает к этой сопливой дряни какие-то чувства… — Я не хочу, чтобы ты уходил! — сказала Диана, отчаянно пытаясь поймать его взгляд. — Разве ты не видишь, что со мной происходит?.. Девочка резко посмотрела вверх, чтобы слезы не покатились из глаз; она сдерживалась из последних сил, чтобы не разрыдаться и не броситься к нему на руки. — Меня мучает совесть перед тобой, — Кирилл присел на краешек постели и закрыл лицо руками. — Ты ведь помнишь, как я заставил поцеловать меня тогда… Я пригрозил тебе… — Я тебя прощаю, — прервала его Диана, но он, словно не слыша ее, продолжал: — Я пригрозил, что если ты этого не сделаешь, то скажу всем… — Я уже простила тебя!.. —…что ты сбросила Юлю с балкона, — закончил Кирилл, ощущая облегчение от того, что говорит с ней об этом по душам, не подозревая, что только что нанес своей матери сокрушительный удар прямо в сердце. — Но знаешь что? Я бы не сделал этого и никогда не сделаю! Это останется нашим секретом, потому что я… Он не договорил. Дверь в ванную чуть не вылетела из петель, когда оттуда выбежала разъяренная Марина в красном кружевном белье. Она вихрем накинулась на Диану, сбив ее с ног так, что обе рухнули на пол. — Мама?.. — от неожиданности охнул Кирилл. Марина уже ничего не слышала — она придавила Диану животом к полу, и, намотав ее волосы на руку, принялась исступленно бить ее лицом об пол. — Моя Юля… — женщина оседлала визжащую девочку и вцепилась руками ей в горло. — Я убью тебя, слышишь?! Я убью тебя!!! Своими руками придушу! За мою девочку! Диана почувствовала, что перед глазами все расплывается. Ей нужен был воздух, но ей грубо отказывали в нем, и это было невыносимо. Однажды в детстве она чуть было не утонула. Тогда ей было всего четыре года, и Диана не умела плавать. Альберт в тот день решил провести время со своей любовницей и дочкой… Это был один из тех редких счастливых пикников, когда они казались самой обыкновенной, _настоящей _семьей… Диана зашла в водичку по самое горло, чтобы поплескаться, и оступилась. Солнце над головой исчезло, и малышка очутилась в темном, мутном, холодном мире… Без воздуха. Этот мир вцепился в нее своими щупальцами и не хотел отпускать. Сквозь толщу воды Диана видела живительные лучи солнца, изо всех сил цепляясь за жизнь, девочка потянулась к нему, отчаянно забарахталась и на секунду вернулась в теплый летний день. Но это было всего лишь мгновение, она даже не смогла сделать спасительный глоток воздуха, и тут же снова погрузилась под воду. Тогда ее спас Альберт. С тех пор Диане было очень страшно учиться плавать, потому что ее не отпускали эти ужасные воспоминания: нет воздуха…Его нет!.. Ей всегда казалось, что ничего не может быть страшнее, чем смерть от удушья. И вот она снова будто бы оказалась в этом мутном темном мире, куда не доносятся голоса близких… Вот малышку подхватывают из глубины родные сильные руки. — Девочка моя, Диана, — услышала она папин голос. — Я здесь, солнышко. — Папа, — откашлявшись, выдавила из себя Диана и крепко обняла Альберта. Открыв глаза, она поняла, что находится не на озере, а в своей комнате на полу. Альберт обнимал ее, рядом сидел на коленях растерянный Кирилл, чуть поодаль стояли полуголые Марина с охранником. Тот крепко держал ее за плечи, не давая вырваться и снова кинуться на Диану. — Ты окажешься за решеткой, дрянь! Ты сгинешь там! — визжала Марина в истерике. — Кирилл будет свидетельствовать против тебя… — Нет, мам, — прямо посмотрел ей в глаза Кирилл. — Я не буду этого делать. Это был несчастный случай. Марина замерла, взглянув на сына. Эти светло-зеленые глаза, так похожие на ее собственные, смотрели прямо и твердо. — Прости, мама, — просто сказал он, и губы Марины дрогнули. — Предатель! — закричала она. — Ты мне больше не сын! Я не хочу тебя знать! Я отказываюсь от тебя! — Марина сжала руки в кулаки, пытаясь совладать с собой. — Все здесь будут покрывать эту убийцу, поэтому я ни секунды больше не останусь в этом доме! Пусти меня! — она вырвалась из рук любовника. — Я забираю Камиллу и уезжаю! — Куда это ты собралась с моей дочерью? — вскинулся Альберт, прижимая к себе напуганную Диану. — В нашу квартиру в Австралии, подальше от этого дерьма! — она указала пальцем на девочку. — А вздумаешь мне препятствовать — пойду трезвонить, что твое отродье от официантки — убийца, и даже если ты наймешь самых лучших адвокатов, вам обоим от этого будет не отмыться!.. Ну а ты… — Марина подошла к сыну, поспешно вставшего с коленок при ее приближении, и залепила ему звонкую пощечину. — Можешь катиться куда глаза глядят. Ты мне больше не нужен. Ты никто. Кирилл молча приложил руку к пылающей щеке и виновато опустил глаза. Ему нечего было сказать. Через несколько часов Марины с Камиллой уже не было в этом доме. Девочка, конечно, была в ужасе из-за того, что наговорила ей мать о Диане и что теперь они вдвоем будут жить вдалеке отсюда… но не стала перечить и просить остаться. — Надеюсь, ты понимаешь, что я больше не хочу тебя видеть в своем доме, — сказал Кириллу Альберт, когда буря стихла. — Да, я понимаю, — стиснув зубы, кивнул Кирилл и, резко развернувшись, вышел из кабинета Альберта, не потрудившись закрыть дверь за собой. Диана плыла под водой в бассейне, пытаясь совладать со своим страхом перед водяной мутью, бедной кислородом. Это место располагалось в отдельном крыле дома, вместо стен его окружали стекла, чтобы зимой можно было видеть падающие с хмурых небес ледяные снежинки… Вынырнув, она увидела прямо перед собой согбенную фигуру юноши, стоявшего у бортика бассейна и молча взиравшего на нее. — Кирилл? — ахнула она, хватаясь обеими руками за бортик. — Что ты здесь делаешь? — Я зашел попрощаться с тобой, — он присел на корточки так, чтобы приблизить свое лицо к ее. — Альберт больше не хочет видеть меня в своем доме, мама не хочет слышать ничего обо мне. — Нет, я поговорю с папой… — начала было Диана, но Кирилл приложил палец к ее губам, заставляя замолчать. — Не надо, Диана, — грустно покачал головой он. — У меня тоже есть гордость. Я не хочу умолять его… Или чтобы ты просила за меня. Я должен уйти. — Но… куда же ты пойдешь?! — Бабушка с дедушкой мне помогут тайком от отца на первое время, а потом… — Кирилл улыбнулся одними губами, а глаза его оставались грустными, — я постараюсь выкрутиться. Вообще, не волнуйся за меня, Диана. Он наклонился было к ней, и Диана с готовностью прикрыла глаза, ожидая прикосновения его губ. Но Кирилл резко отстранился. — Нет, я не стану этого делать, не буду бередить тебе душу. Ты должна быть свободной и счастливой. Так уж получилось, милашка, что у тебя своя дорога, а у меня своя. Прощай, Диана. С бешено бьющимся сердцем она смотрела, как он уходит, не имея возможности остановить его. Ее глаза резало от слез; Диана кожей чувствовала, что разлука будет бесконечно долгой. _Прощай, Диана…_ Невыносимо было смотреть на то, как за ним закрывается дверь. — Но ты же знаешь, что я буду ждать тебя, пока не умру! — крикнула ему вслед Диана. Она не знала, услышал ли Кирилл эти слова, потому что ответом ей была только пустота, тихий плеск воды и завывание ветра за окном. _ГЛАВА 17_ _6 лет спустя_ Тимур без всякого интереса наблюдал за тем, как студенты пытаются подглядеть в своих телефонах, старательно делая вид, будто размышляют над вопросом. Ему было абсолютно все равно, спишут они или нет, он не видел ни капли удовольствия в том, чтобы кого-то ловить, ибо это было мелочно и бессмысленно. Списывают или пытаются списывать все без исключения студенты, так как предметов было много, знаний нужно было втиснуть в голову столько, что хоть утони в них. Также он не видел смысла в идиотских мини-проверочных, которые ему же и проверять потом. Вся эта балльно-рейтинговая система контроля знаний доконала даже практикующих хирургов, которые теперь были обязаны каждый год набирать определенное количество баллов, посещая научные конференции. — Ну, ладно, ребят, сдаем потихоньку, — взглянув на часы, объявил Тимур. — Надеюсь, вы хорошо меня поняли, когда я сказал, почему стараюсь не ставить очень высоких баллов? Не забывайте о существовании на кафедре нашего любимого профессора Коромыслова, который специально берет группы с высокими баллами, чтобы пооскорблять и поунижать людей. И там уже дело случая: понравитесь ему — пройдете, не понравитесь — не пройдете, а на ваши знания ему плевать с самой высокой колокольни. — Вы ему сдавали экзамен? — робко спросила одна из студенток. — Естественно, — открыто улыбнулся ей Тимур. — И как? — Хмм, ну отгадай с трех раз! — рассмеялся он, складывая сданные студентами листочки в ровную стопку. — Ну все, ребят, кто прошлое помянет — тому глаз вон! До встречи через неделю. — До свиданья, — по очереди прощались с ним молодые люди, покидая маленький кабинет, где проходило занятие по хирургии. Пары проводились прямо в клинике, что было удобно для Тимура: не уходя со своего рабочего места можно было спокойно подработать преподавателем. Так получилось, что теперь он работал в той самой клинике Сергея Степановича, но Ольги здесь уже не было, потому что она уволилась год назад. В дверь тихо постучали. — Да, заходите, — отозвался Тимур, подозревая, что кто-то из студентов что-то забыл. Но вот дверь распахнулась, и его скучающее лицо озарила игривая улыбка. — Все занятия на сегодня окончены? — пропела Саша, закрывая за собой дверь. — Конечно, куколка, я в твоем полном распоряжении, — хмыкнул Тимур, вызывающе разваливаясь в кресле. Ее юбка (как всегда!) была чересчур короткая, и это ему чертовски нравилось. Тимур знал, что она специально надевает такие вещи, чтобы завести его. — Иди сюда, бесстыдница, — рассмеялся он, привлекая к себе молодую женщину и рывком усаживая к себе на колени. — Ты знаешь, я устал сегодня. — Я знаю, что сделать, чтобы ты расслабился, мой ангелочек, — громко ахнула Саша, чувствуя, как его рука скользит по внутренней стороне ее бедра, оставляя горячий след на коже. — Смотри, что у меня здесь? — шаловливо помахала она упакованным презервативом. В следующую секунду Тимур опрокинул Сашу на стол, где всего несколько минут назад лежали раскрытые тетрадки студентов, и лихорадочно начал расстегивать ширинку на брюках. Этот роман длился на протяжении последних шести лет, и такие короткие страстные встречи устраивали обоих. По крайней мере, так думал Тимур. Тем временем в далеком Мельбурне Марина ужинала с Камиллой. Они жили вдвоем в небольшой квартире в Австралии последние несколько лет. Камилла очень хотела навестить Диану, отца, Кирилла, но Марина оставалась непреклонна и утверждала, что, если она уважает память Юли, и ноги ее не будет в доме Альберта. Камилла решила смириться и не перечить матери. Хорошо, что хотя бы бабушка изредка приезжала к ним с Мариной в гости. Однако, навещала она их все реже, потому что Марина всегда стремилась устроить ей такой «теплый» прием, что Лидии со временем совершенно расхотелось видеться с внучкой. — Ты слишком много ешь! — раздраженно бросила Марина дочери. — Ну, мам… — простонала Камилла с набитым ртом. — Ты что, хочешь растолстеть, как корова? — гнула свое Марина. — Ты ни на одном кастинге не пройдешь с такими щеками! Вот я даже во время беременности меру знала и поэтому смогла по сей день сохранить фигуру, а ты? Я все делаю ради того, чтобы продвинуть тебя в какой-нибудь сериал на местном телевидении… — Ну, год назад у меня получилось, — возразила Камилла и потянулась было за конфеткой, но Марина шлепнула ее по руке. — Не обольщайся, это была всего лишь эпизодическая роль, а впереди у тебя — полноценная карьера актрисы, — убежденно сказала Марина. — И прекрати ходить по ночам к холодильнику! Как ребенок малый, ей-богу! Весы ведь все равно не обманешь! Мы же решили, что ты на диете, разве нет? Так что никаких сладостей. Камилла грустно вздохнула и послушно кивнула. Недавно она окончила колледж, и Марина начала активно заниматься ее продвижением в качестве актрисы, не забывая приговаривать, что именно сейчас — лучшие годы Камиллы, и если не сегодня, то никогда. Самой девушке очень нравилось работать именно в театре, где совсем недавно ей дали главную роль в новом мюзикле, но непреклонная Марина утверждала, что на этом нельзя останавливаться. — Твоей целью должен быть большой экран, — не уставала повторять она, и Камилла делала все возможное, чтобы Марина в ней не разочаровалась. Ибо, по ее словам, у нее остался только один ребенок… О Кирилле было запрещено не только разговаривать, но даже думать; как только Камилла заикалась о брате, Марина немедленно устраивала истерику с битьем посуды… — Ладно, я иду спать, — Камилла чмокнула маму в щеку. — Спокойной ночи. Зайдя в свою комнату, девушка остановилась перед зеркалом и внимательно оглядела себя. Толстая ли она? Возможно, по сравнению с мамой — да… Камилла попробовала втянуть щеки, чтобы посмотреть, будет ли она лучше выглядеть при этом, но получилась жалкая нелепая гримаса. Расстроенная, девушка улеглась спать, но долго вертелась без сна, слыша, как мама включает и выключает воду и, наконец, гасит у себя свет. Все стихло. Камилла вспомнила слова одной девочки, что училась с ней еще с колледжа и собиралась работать моделью: — Я тоже сладкоежка, но при этом мне нужно оставаться стройной… Знаешь, что я делаю? Я ем все сладости, какие только захочу, так много, как пожелаю, а потом… просто иду в туалет и засовываю два пальца в рот. Два пальца в рот. Камилла бесшумно поднялась с постели и на цыпочках прокралась из своей комнаты на кухню. Слава Богу, мама уже безмятежно посапывала — значит, нужно вести себя тихо, как мышка… Она взяла одну конфету, потом вторую, третью… Только съев восемь штук, она успокоилась. После этого Камилла крадучись пошла в туалет и, как рекомендовала та девочка, вызвала рвоту. Это было противно, но зато есть больше не хотелось. Камилла вернулась на кухню, чтобы выпить стакан воды, и вернулась в кровать. По ее нежному личику бежали ручейки слез, а Марина спокойно спала в соседней комнате, даже не подозревая о том, что происходит за дверью.             *** — Спасибо вам большое, — широко улыбнулась пожилая хозяйка маленького мопса. — Всего вам доброго, — почесала песика по макушке Диана. Вот уже год она работала ветеринаром и ни разу не пожалела о выбранной профессии, хотя Альберт и был против ее выбора. Он считал, что его дочь должна быть экономистом, адвокатом… но никак не лечить животных. Однако Диана настояла на своем, и ему пришлось согласиться. — Здравствуйте… — услышала она за спиной чей-то до боли знакомый голос. Резко обернувшись, Диана опешила, увидев хозяина очаровательного щенка лабрадора. — Это ты, — только и смогла вымолвить она. *** — Тебе понравилось? — спросила Саша, поправляя прическу. — Естественно, — натягивая штаны, хмыкнул Тимур. — Как всегда. Саша пристально посмотрела на него своими изумрудными глазами и медленно произнесла: — Что-то не верится, ведь ты в последнее время зачастил на могилку к моей сестре. Тимур замер, стиснув зубы — его похолодевшие голубые глаза яростно сузились и превратились в льдинки. — Ты следишь за мной? — Ангелочек, я всегда следила за тобой, — решила снизить градус беседы Саша нежнейшей улыбкой, — когда распорядилась поставить камеры в доме Кристины… Знаешь, я тогда смотрела, как ты занимаешься с ней любовью в режиме реального времени и до смерти мечтала оказаться на ее месте, под тобой… — она схватила его за ворот халата и рывком притянула к себе. Хочешь посмотреть эти видео? Докажи мне, что можешь спокойно смотреть на нее, что эти воспоминания ничего для тебя не значат… Ее ненасытные губы нашли его рот, и Саша, не вставая со стола, подарила ему горячий долгий поцелуй, ее руки, по-хозяйски обвив его шею, хотели было вновь увлечь за собой, но Тимур отстранился и покачал головой: — Я не хочу это видеть. Не сегодня. Ничего не говоря, Саша оттолкнула его руками и, встав на ноги, злобно одернула юбку. Но затем, когда она подняла свое лицо, на нем уже играла понимающая и снисходительная улыбка: — Ну хорошо, может быть позже… Когда ты вернешься из Австралии. Передавай привет Артему. Саша ушла, оставив дверь открытой. Тимур понял ее очередной намек: он как-то признавался ей в том, что Артем влюблен в него. Они с ним не виделись уже шесть лет, и теперь он звал друга на премьеру своего очередного мюзикла в Мельбурне. Диана молча смотрела в эти до боли знакомые глаза цвета озер в сердце тропических джунглей, на эту веселую, чуть саркастичную улыбку на чувственных губах… На черную кожаную куртку, небрежно накинутую на широкие плечи, темные джинсы, плотно облегающие его крепкие мускулистые бедра, которые уже однажды прикасались к ней… За эти годы ей много раз снилось, как Кирилл приходит к ней в комнату без всяких приветствий, объяснений и без слов овладевает ею, раз за разом, снова и снова. Она явственно ощущала его присутствие в своем теле, его горячее дыхание, этот запах мужчины, заставляющий покориться себе раз и навсегда… — О чем ты задумалась? — из сладчайшего тумана ее вытянул голос Кирилла, звучащий совершенно обыденно и вступающий тем самым в резонанс с ее потаенными желаниями. Диана встрепенулась и заморгала, приходя в себя. — Нет, ни о чем… Просто я не ожидала тебя здесь увидеть, вот и все. — То же самое могу сказать о тебе, — не оставлял попыток поймать ее взгляд Кирилл. — Не знал, что ты училась на ветеринара… — что-то в его глазах натолкнуло Диану на мысль о том, что он нагло лжет, но она не стала его прерывать. — Знаешь, я был на той твоей выставке два года назад и кое-что купил. — Да? И что же? — Придешь в гости — увидишь, — мягко увильнул он от ответа. — Почему ты больше не устраивала выставки? — У меня не было времени, — поспешно отвернулась Диана, заметив, что Кирилл делает шаг навстречу к ней. — И почему, собственно, тебя это так интересует? За все эти шесть лет ты не сделал ни малейшей попытки повидаться со мной… — Ты же знаешь, что Альберт не позволяет мне и на километр приближаться к своему дому, и в особенности — к тебе… — Не оправдывайся! Если бы ты захотел, мой отец тебя бы не остановил! — Ого! — Кирилл усмехнулся, и Диана немедленно почувствовала его тепло на своей коже — он уже был слишком близко. — Я узнаю этого маленького колючего ежика… — его голос опустился до хриплого шепота над ее ухом. — Ежика с добрым сердцем. Диана вздрогнула, покрывшись сладостными мурашками, и в эту секунду дверь в кабинет открылась и вошла ее коллега, ставившая щенку прививку. — Ну вот и все! — весело сказала она, вручая хозяину маленького лабрадора. — Удачи вам, ждем через год! — Спасибо, — поблагодарил ветеринара Кирилл, забирая щенка. — До встречи, Диана. — Ты его знаешь? — удивилась женщина, которую история с тем щекотливым видео, к счастью, обошла стороной. — Нет, конечно, — предупредила ее нежелательные расспросы Диана. — Я сейчас отметку сделаю, а ты беги! — Спасибо, до завтра! — обрадованная коллега упорхнула из кабинета. Девушка села за стол и позволила воспоминаниям накрыть ее с головой. «Из-за меня от него отвернулась собственная мать». Эта мысль неотступно преследовала ее все эти годы, не давая спать по ночам. Да, время шло своим чередом, но она думала о нем. Думала, когда просыпалась по утрам, думала, когда ложилась спать, спрашивая себя о том, что он делает прямо сейчас? Вспоминает ли хоть иногда о ней?.. За окном бушевала весенняя гроза. Уже стемнело; ливень шел стеной, и на улице, несмотря на горящие фонари, из-за сплошной водяной стены было темно хоть глаз выколи. Она уходила последней, поэтому выключала свет и закрывала за собой дверь на замок. Клиника была частной и располагалась в жилом многоквартирном доме, однако имела свой собственный вход и красочную вывеску. Платили там негусто, конечно, но Диане было важно не это, ведь ее семья никогда не бедствовала. Интереснее всего для нее было знакомиться с новыми животными, ловко подстраиваться под их свободолюбивый характер, чтобы вылечить… Как-то незаметно это стало ее жизнью, отдушиной. Улыбаясь своим мыслям и сжимаясь в тоненьком плащике, Диана ступила под секущие струи дождя, как вдруг… чья-то грубая рука внезапно зажала ей рот и рывком утянула в сторону от крыльца, в темный угол. Она попыталась закричать сквозь сомкнутые губы, но человек, схвативший ее, зашипел: — Успокойся, это я! Тут за тобой, похоже, сам Альберт решил заехать, уж не знаю, почему, но мне лучше не попадаться ему на глаза. Лицо у Кирилла было виноватым, но Диану это не смягчило — он не имел права так пугать ее! — Ему нужно попрощаться! Он уезжает сегодня в Австралию! Хочет побывать на премьере мюзикла, где Камилла играет главную роль, — пояснила Диана. — Даже если ему не удастся с ней поговорить… Он хочет просто увидеть ее на сцене. Видно было, что эта новость одновременно поразила и огорчила Кирилла, потому что Марина оборвала с ним все контакты, и он ничего не знал о ней и Камилле. — Я специально ждал тебя здесь, — тихо сказал он. — Зачем? — осторожно спросила Диана, радуясь, что в темноте не видно ее краснеющие щеки. Кирилл порывисто обхватил руками ее талию и резко притянул ее к себе так, чтобы внутренние поверхности их бедер соприкоснулись. Диана ахнула, осознав, что ткань не спасает от его настойчивости, и она ощущает все мужественные рельефы этого тела своими самыми сокровенными местами… — Ты нужна мне, — выдохнул Кирилл и накрыл ее рот поцелуем. Их губы жадно слились, и они начали пить друг друга, отчаянно и безуспешно пытаясь утолить зов своих бешено бьющихся сердец. По лицам, по рукам, по одежде стекала холодная вода, но она не могла охладить их тела, так долго ждущих и до боли желавших все это время преодолеть проклятое расстояние, столкнуться и стать одним целым. _ГЛАВА 18_ — Опиши мне ее. — У нее огромные черные глаза, очень светлая, нежная кожа… Ее волосы пахнут чем-то… не знаю, как объяснить…как будто пахнут мною, понимаете? — Я понимаю, что ты зациклился на этой Диане, и это мешает тебе объективно взглянуть на нее. Кирилл откинулся на спинку стула и небрежно закинул ногу на ногу, безуспешно пытаясь расслабиться. Естественно, это было нелегко после того, как они были так близко, после того, как в мире не осталось ничего, кроме их рук, губ, дыхания и дождя. — Возможно, ты права, — вздохнул он, устало потирая висок. — Я так долго искал с ней встреч и всегда натыкался на Альберта. Это сводило с ума. Кира, я думал уже, что освободился от этого наваждения, но это не так. — Да, ты любил ее когда-то, но это — в прошлом, — психолог наклонилась к нему и ласково сжала его ладонь. — Мы ведь договорились: не оглядываться назад, не искать вчерашний день, не винить себя в каких-то поступках… Это часть нашей программы. Запомни, ты многого добился сам в жизни, а эта девушка… Это препятствие к твоему успеху, то, что держит тебя. Ты же сам сказал ей на прощание: «Нам с тобой не по пути». Ты ведь понимаешь, что это правда. Не надо бороться за то, что никогда не принесет тебе счастья, отношения с ней — прямой путь к конфликту с Альбертом, а значит, и с твоими бабушкой и дедушкой, которые пока еще помогают тебе. Они единственные не отвернулись от тебя и держат на своих плечах это хрупкое равновесие между тобой, Альбертом и Мариной. — Господи, подумать только, во что превратилась наша семья, — задумчиво покачал головой Кирилл. — И все это произошло благодаря ей… — Нет! — Кирилл резко вскочил с кресла. — Я не буду винить Диану! Никогда. — Кирилл, я не это имела в виду… — Все, сеанс на сегодня закончен, — не слушая психолога, Кирилл начал надевать куртку. — До встречи. Кира не смогла его остановить. На лице ее отразилось негодование. Выглянув в окно, она проследила за тем, как парень быстро садится в машину и уезжает прочь, растворяясь в паутине бесконечного дождя. Конечно же, она была влюблена в него. Высокий зеленоглазый молодой человек с дерзкой улыбкой на волевом чувственном лице сразу же похитил ее сердце, даже не догадываясь об этом. А когда она узнала о том, с каким трепетом Кирилл относится к этой девчонке… Кира начала делать все, что от нее зависит, чтобы внушить ему, что в Диане нет ничего особенного, что любить ее — просто блажь. Но Кирилл ни в какую не хотел забывать о ней. — Что в ней есть такого, чего нет во мне? — пробормотала Кира, вглядываясь в непроглядную тьму за окном. В это самое время Диана тоже смотрела в окно, покрытое сверкающими каплями воды, быстро превращающимися в маленькие струйки, стекающие по стеклу вниз. Она вспоминала тот момент, когда его губы жадно ловили ее дыхание, когда его руки были везде, где только возможно, когда она сама всей душой, всем телом отчаянно цеплялась за его до боли желанный запах, за одно его присутствие в своей жизни… Но вот он с трудом отстраняется, смотрит ей в глаза, заключив ее мокрое от дождя лицо в свои ладони, и, резко отвернувшись, стремительно скрывается в темноте, словно его и не было. Но, несмотря на разочарование, ложась в постель этой ночью, Диана почувствовала, что счастлива и с ее груди упал камень отчаяния. Разве не об этом она так мечтала? Все эти годы девушка боялась, что больше никогда не увидит его в своей жизни, но вот, не далее как несколько часов назад он вторгся в ее личное пространство, решительно и бесцеремонно разрушил все мыслимые и немыслимые барьеры между ними, одним своим взглядом давая понять, кто тут мужчина, а кто — женщина. *** Камилла стояла за кулисами, пытаясь взять себя в руки. На ней было надето яркое цыганское платье, как и задумывалось по сценарию. Мюзикл назывался «White skin», он был о белой девочке, украденной еще во младенчестве цыганами. Это был ее дебют в театре, ее первая главная роль. Конечно же, она волновалась. И хотя режиссер заверял Камиллу, что лучше нее никто не справится с этой ролью, она по-прежнему сомневалась в своих силах. Но вот зазвучала музыка — ее выход. Все страхи и тревоги задрожали и рассыпались, едва она закружилась в такт чарующей и немного грустной мелодии. Ее подол развевался с каждым новым поворотом, а руки, грациозно извивающиеся, словно змеи, отбрасывали длинные тени в зрительский зал. Камилла не видела лиц людей, пока танцевала, они слились для нее в один цветной поток; когда же мелодия стихла и она тихо присела на пол, ее фигура на время погрузилась в тень — прожекторы сфокусировались на танцующих юношах-«цыганах». Камилла взглянула в зал и в полумраке, в каких-то нескольких метрах от себя увидела… Она моргнула. Быть этого не может! В элегантном сером костюме, подперев рукой подбородок, сидел молодой мужчина с нестерпимо знакомым лицом. Ярко-голубые глаза, правильно очерченные рот и скулы, нос с еле заметной горбинкой, которую невозможно перепутать ни с какой другой в мире… Да, это был он. Камилла так хорошо помнила этого мужчину, как если бы видела его только вчера. Это был Тимур, и он не сводил взгляда с нее. Кажется, он тоже узнал ее. Камилла, смутившись, отвела взгляд, но через пару секунд помимо своей воли опять вернулась в мир цвета весеннего неба. Тимур, в отличие от нее, ничуть не смутился, и даже не попытался сделать вид, будто смотрит не на нее. В его взгляде она прочитала удивление и… восхищение. Это было невероятно! Как он оказался здесь, в Мельбурне, спустя столько лет? Это было нереально, невозможно, но… Тимур сидел и смотрел на ее выступление и никуда не собирался исчезать. Он не сразу узнал в этой пригожей юной девушке Камиллу. Ту самую плаксивую робкую девчонку, Юлину сестренку. Сейчас она словно расцвела и стала удивительно прелестной, как цветок, напоенный летним дождем: нежная фарфоровая кожа, капризные пухлые губки, изумительные озера серых глаз, опушенных густыми длинными ресницами, что отбрасывают тени на ее щечки, оставшиеся такими же по-детски свежими и милыми, как и шесть лет назад. Тимур подумал о том, как это прекрасно, что девочка не морит себя дурацкими диетами, чтобы исхудать до состояния скелета, как делают многие современные актрисы; Камилла выглядела почти так же, как и шесть лет назад, за одним исключением… Она повзрослела. Конечно, Камилла и раньше была миловидной, но то была совсем малышка, а сейчас — это красивая молодая женщина. Тимур смотрел на хорошенькое личико, нежные маленькие щиколотки, порой открывающиеся взору, когда яркая цыганская юбка развевалась в такт музыке… Он не мог понять, почему его сердце заколотилось как бешеное, когда их взгляды вновь встретились. В груди, внизу его живота начал разливаться огненный океан, пылающий, нестерпимо горячий, мучительно распирающий все его естество. Это чувство, сладкое и пронзительное, стремительно и неумолимо овладевало всем его существом, превращая в дрожащее от желания животное, не контролирующее свои эмоции и поступки. Тимур заерзал на стуле, почувствовав, что брюки стали слишком тесными. Он попытался успокоиться и взять себя в руки, убеждая свое внутреннее я в том, что эта девочка не могла пробудить в нем что-то, даже если бы сильно захотела — так за последние годы съежилась и зачерствела его душа. Скорее всего, дело в ее чувственном сценическом образе, и не более того. Он искренне считал, что больше не сможет полюбить. Никого и никогда. Хватит с него. Совершенно неожиданно Тимур осознал, что мюзикл подошел к концу — актеры вместе с режиссером вышли поклониться зрителям. Зал взорвался аплодисментами. Артем улыбнулся и подмигнул Тимуру, и он неуверенно кивнул в ответ. Его взгляд помимо воли тянулся обратно к Камилле. Через несколько минут зрители стали расходиться, актеры ушли в гримерные, и Артем пригласил Тимура за кулисы. — Ну, как тебе? — живо интересовался его мнением Артем, не понимая, почему Тимур выглядит так, словно его чем-то ударили по голове. — Отлично…отлично… — пробормотал Тимур, рассеянно кивая. — Все было очень зрелищно… — Не то слово, мы столько работы проделали! — счастливый Артем упивался профессиональным успехом. — Ты же знаешь Камиллу? Мир тесен, дружище! Я очень удивился, когда узнал, что она сестра той самой Юльки, которая к тебе клеилась и потом покончила с собой… ну, или что там с ней произошло… — сбавил тон Артем, увидев предостерегающий взгляд Тимура. — В общем, не знаю, в курсе ты или нет, но через несколько месяцев после того, как ты продал им запись с признанием Саши, там что-то произошло… Никто ничего не говорит, но вся семья распалась, все разъехались в разные стороны. Камилла с матерью переехали сюда и не общаются с Альбертом, а с братом Камиллы, с тем пареньком — Кириллом — вообще непонятно, что происходит, похоже, ему даже мать родная бойкот объявила… Тимур будто перенесся назад во времени — снова эта семья, судьба которой тесно связана с Кристиной… Он испытывал к ней что-то особенное, можно сказать, он любил ее… а она его — нет. Да, любовь живая и настоящая вдохновляет тебя, окрыляет, но когда она заканчивается, и ты чувствуешь себя обманутым дураком — вот тогда внутри что-то ломается раз и навсегда. Влюбленный мальчик перестает существовать. С тех пор он не смог написать ни одной песни, и его пальцы больше не касались струн гитары. Музыка для Тимура умерла. — Я хочу тебе кое-в-чем признаться, — вырвал его из мира забытья веселый голос Артема. — Я больше не люблю тебя. Мне было нелегко смириться с тем, что ты никогда не ответишь мне взаимностью, что мы никогда не будем вместе… Но сейчас я впервые в жизни влюблен в женщину. — Правда? — оживился Тимур. — Честно, Артем, это радует! Кто она? — Это самая красивая девушка на свете — Камилла, — мечтательно протянул Артем, и внутри у Тимура что-то горько и болезненно оборвалось. — Думаю, я тоже ей нравлюсь. Ты не находишь, что она настоящая звезда этого мюзикла? Такая милая, свежая, юная… Я просто без ума от нее! — счастливо рассмеялся под конец Артем. — А она не слишком юна для тебя? — попытался охладить его пыл Тимур, но мужчина безразлично махнул рукой. — Я еще ничего, — сказал он, проведя пальцами по чуть тронутыми сединой волосам. — Сегодня я хочу признаться ей в своих чувствах… В общем, пожелай мне удачи, друг мой! Надеюсь, сегодня мы с ней начнем нашу историю любви! — Я желаю тебе удачи, — попытавшись выдавить из себя улыбку, с отяжелевшим сердцем соврал Тимур. — Я рад за тебя. Правда. — Спасибо, до встречи! Пожав руки, они быстро обнялись, одобрительно похлопав друг друга по плечам. Камилла, тем временем, ни о чем не догадываясь, стирала грим с лица. Мама уже ждала ее у выхода, чтобы отвезти домой. Она недовольно посмотрела в зеркало — оттуда на нее смотрела, как ей казалось, чересчур пухленькая девушка, которой непременно нужно похудеть. Камилла очень расстраивалась, что не похожа ни на одну из знакомых девчонок-моделей — стройных длинноногих красоток. Какой была Юля… какой была Кристина… те, на кого он обращал внимание. «Тимур никогда не посмотрит на такую, как я, — с грустью подумала она. — Он самый красивый мужчина из всех, что я видела в своей жизни, любая бы хотела быть рядом с ним… Я никогда не смогу ему соответствовать. Хотя, возможно, если я когда-нибудь похудею, если я пройду на кастинг в популярный сериал, и если однажды меня возьмут на главную роль… Господи, как же много этих проклятых «если»…» Стук в дверь заставил ее вздрогнуть и оглянуться. — Можно?— улыбнулся Артем. — Конечно, я уже собиралась уходить, — пожала плечами Камилла. — Это тебе, — неожиданно режиссер достал из-за спины букет алых роз. Камилла ахнула. — Что вы… не стоило, — смущенно залепетала она, нерешительно принимая цветы. — Конечно же, стоило, — мужчина игриво подмигнул ей, и Камилле это совсем не понравилось. Раньше он никогда не фамильярничал с актерами, все было очень строго и официально. — Камилла, пока ты не ушла, я хочу сказать тебе кое-что важное, — сцепив пальцы рук в замок, он начал надвигаться на девушку. Камилле ничего не оставалось, как маленькими шажочками отступать назад к зеркалу; по ее спине пробежал холодок — здесь точно что-то было не так… — Ты очень красивая и талантливая, — продолжал Артем,— удивительная, чуткая, совершенно особенная девочка… Такие уже не рождаются в наше время… Я без ума от тебя. Ты ворвалась в мою жизнь и кардинально изменила ее. — Камилла поняла, что отступать больше некуда. — И видишь ли, я эгоистично хочу, чтобы ты стала моей и только моей! В следующее мгновение Артем рванул вперед и, заключив Камиллу в свои железные объятья, грубо начал покрывать ее лицо поцелуями. Букет выпал из ее рук; Камилла ощутила лишь страх и омерзение, когда шершавые слюнявые губы режиссера насильно впились ей в кожу. — Нет! Не трогай меня! — испуганно вскрикнула она и ударила ему коленом в пах что было мочи. Артем ойкнул и согнулся пополам. Воспользовавшись этим, Камилла опрометью выскочила в коридор и побежала на улицу изо всех сил. Плюхнувшись на заднее сиденье, девушка поспешно захлопнула дверцу автомобиля. — Мам, поехали отсюда, пожалуйста! — задыхаясь, взмолилась она. — За тобой кто-то гонится? — со спокойным лицом обернулась к ней Марина. Камилла посмотрела за окно — там было тихо. — Да нет…нет, — соврала она. — Все хорошо. Просто… я устала и очень хочу спать. Поехали уже домой! Ну как ей было признаться, что режиссер начал приставать к ней, а она пнула ему коленом в пах? Марина неустанно повторяла, что ради карьеры ей придется подчиняться обстоятельствам. Не далее как месяц назад мать без зазрения совести рассказывала Камилле, что переспала как-то в юности с режиссером, чтобы получить главную роль в сериале. Он, видите ли, не хотел брать деньги. — Мама, как же так? — слабо пыталась возразить ей Камилла. — Неужели тебе так сильно была нужна эта роль? — Представь себе, — ничуть не смущаясь, ответила тогда Марина. — Благодаря той роли я и прославилась как актриса, милочка. Дорогая моя, ты уже выросла, уже все понимаешь, пора перестать смотреть на эту жизнь сквозь розовые очки! Если какой-нибудь влиятельный человек обратит на тебя внимание — не отказывай ему — это твой шанс стать известной в этой стране! Любви не существует, не нужно себя беречь ради какого-то мифического принца на белом коне, который никогда не появится! Выбирай себе правильных мужчин, из которых можно извлечь выгоду, и поверь мне, девочка моя, только так ты добьешься успеха. — Я так не хочу, — пробурчала Камилла в ответ. — То, что ты говоришь — ужасно. Я не хочу быть такой. — А придется, — усмехнулась Марина. — Жизнь заставит тебя. Мир таков, что одни люди покупают других людей, и у каждого есть своя цена. Это рынок без начала и без конца, хоть все это будут кругом отрицать, но все устроено именно так, потому что истинная человеческая природа отнюдь не благородная и возвышенная, как в кино. Большинство людей — подлые и мелочные. Смирись с этим, дочка, и живи по правилам. Я жду от тебя результатов. — Я бы боролась со всем миром, но не подчинилась бы этому никогда, — уверенно сказала тогда она… И пусть, возможно, ей суждено потерять главную роль, но Камилла решила, что ни за что на свете не позволит режиссеру прикасаться к себе. Артем тем временем, насвистывая веселую песенку под нос, спокойно набирал воду в вазочку. Поставив ее на столик в гримерной, он погрузил в них подаренные Камилле розы. Остановившись, он посмотрел на себя в зеркало и, ухмыльнувшись, произнес: — Она сказала «нет», но вот только я услышал — «да»… _ГЛАВА 19_ _Месяц спустя_ Тимур проснулся от омерзительно громкого звонка. Он хотел было сразу соскочить с кровати и начать одеваться на работу, но вспомнил, что сегодня воскресенье. Застонав, он повернулся на другой бок, однако телефон никак не хотел умолкать. Не открывая глаз, Тимур схватил деревянными пальцами дребезжащий смартфон с прикроватной тумбочки. — Слушаю, — вздохнув, ответил он. — Здравствуйте, Тимур, меня зовут Юрий, я бывший адвокат небезызвестного вам Алексея Скороходова… — Да-да, помню его, — неохотно открывая глаза, отозвался Тимур. — Тот, что сговорился с Кристиной, чтобы подпортить жизнь ее депутату. Вроде бы, он уже несколько лет скрывается от правосудия. — Так и было до недавнего времени, — подтвердил вкрадчивый мужской голос. — Но теперь моего клиента больше нет в живых. Он скончался в одной из канадских клиник от рака легких под чужим именем два дня назад. Никак не мог бросить курить, знаете ли… — Хмм, а это точно? — усмехнулся Тимур. — Может это байка для людей слабых рассудком? Скорее всего, он хочет, чтобы все поверили в это. — Нет, к сожалению, это совершенно точно, — возразил адвокат. — Но вас, наверное, больше интересует, зачем я звоню вам, поэтому не буду терять ваше время и ходить вокруг да около. Вы должны приехать по одному адресу сегодня. Поздравляю вас, это похоже на сказку: вы включены в завещание моего клиента. — Что? — только и смог выдохнуть Тимур. — Что это за бред?.. С чего это ему включать меня в свое завещание? Слушайте, если это какая-то подстава или розыгрыш… — Нет, это ваша новая реальность. Теперь вы — миллионер. Приезжайте! И тогда вы все узнаете. *** Диана проснулась в холодном поту и с облегчением осознала, что находится дома, в своей кровати, и ее никто не преследует. Ей опять приснился кошмар. В последние несколько дней девушка видела один и тот же сон, в котором она одиноко стоит посреди темной пустой улицы, залитой дождем, вглядывается вдаль и ничего не видит. Но вот к Диане во сне подходит Кирилл, обнимает, ласкает, шепчет, что теперь никогда не оставит ее… Но в следующую секунду он куда-то исчезает, и она кожей чувствует чье-то недоброе присутствие у себя за спиной. И это точно не Кирилл. От этого существа исходит угроза; оно приближается, и вот Диана чувствует в шаге от себя мускусный запах зверя. Ее душу затопляет волна смертельного ужаса, жуть не дает ей пошевелиться, и она не в силах оглянуться и увидеть Его… Еще секунда — и этот зверь разорвет ее на части… Он чувствует ее дрожь, ее беззащитность, Он не пощадит ее… И в этот момент она всегда просыпалась. В дверь вежливо постучали, и через мгновение в ее комнату тихо вошел отец. — Ты уже проснулась, дорогая? Слышал, ты кричала… — Правда? — зевая и потягиваясь, спросила Диана. — Да, — кивнул Альберт, даже не улыбнувшись. — Ты кричала: «Кирилл». И знаешь, я уже слышу это не в первый раз за прошедшую неделю. Ты где-то видела его? Вы встречались недавно? Он пристает к тебе? Преследует? Пытается связаться?.. Эти вопросы выбивали из колеи, Альберт сыпал ими как пулемет снарядами, похоже, даже не нуждаясь в ее ответах. — Нет, папа, нет! — наконец, воскликнула Диана, схватившись за голову. — Мне просто приснился кошмар. Я не видела Кирилла уже очень давно, ты же знаешь. — Честно? — Альберт смотрел на дочь с явным подозрением. — Честно, — соврала Диана, смотря ему прямо в глаза. — Ладно, тогда не будем больше об этом проходимце, — сказал он, присаживаясь на краешек постели. — Милая, я хочу, чтобы ты выбросила из головы все воспоминания о нем, он не достоин тебя. Мне бы очень хотелось, чтобы ты вышла замуж за приличного молодого человека из нашего круга… Как тебе, кстати, сын моего однокурсника? С тем, что я тебя познакомил в том ресторане, помнишь? Молод, красив, богат и, к тому же, имеет по отношению к тебе самые честные намерения. Он сам мне признался наедине, что был бы счастлив иметь такую жену, как ты. Да и мне этот брак был бы на руку, так как твоя свадьба с бизнесменом окончательно бы вытеснила из памяти всех моих знакомых то видео… — Ну, пап… — недовольно протянула Диана. — Он — отличная партия для тебя, так что подумай об этом, — мягко улыбнулся ей отец. Диана грустно опустила глаза, потому что понимала: папа действительно желает ей только добра. И он не хочет понимать, что она никогда не будет счастлива с мужчиной, если его не выбрало ее упрямое сердце. *** Камилла засунула два пальца в рот и в очередной раз вызвала рвоту. Какие-то секунды неприятного чувства выворачивания наизнанку, и ее желудок свободен — двух упоительно сладких пирожных, только что съеденных в тайне от матери как не бывало. Она уже привыкла к этому странному чувству: когда еда лежит на столе, она кажется притягательной и аппетитной, но когда все это оказывается внутри, то напоминает камень. Особенно это касалось сладкого; всякий раз, когда Камилла съедала конфеты, мармеладки… Все то, что она так любила раньше, когда ей это было позволено, когда она была не актрисой, а просто маленькой счастливой девочкой… В такие моменты жгучие слезы и чувство вины накрывали ее с головой, и она бежала в туалет. Услышав шорох за спиной, Камилла резко оглянулась и обмерла — дверь была открыта, а на пороге стояла мама и с отвращением взирала на нее с высоты своего роста. — Мама… — всхлипывая и вытирая рот рукавом розовой кофточки, Камилла начала неуклюже подниматься с колен. — Надеюсь, ты не беременна? — холодно посмотрела на нее Марина. — Мне совершенно не нужно, чтобы ты принесла мне в подоле. — Мам, ты что, как ты могла такое подумать… — Ладно, — Марина остановила дочь жестом руки. — Просто знай, что я такого не потерплю от тебя. Ты должна оправдать мои надежды. В тебе есть все задатки, чтобы стать лучшей из лучших. Кухня и выводок ребятишек — это убого, и это не для тебя. Не для нашей семьи. Она развернулась и ушла, а Камилла еще долго стояла, не шевелясь, вперив взгляд в невидимую точку. Ее губы и руки дрожали, но она не могла разреветься, как было в детстве. Раньше все было просто и понятно, она была младшим ребенком в семье, которого все баловали, от которого в принципе ничего и не ждали. Просто любили и все. Но однажды ее жизнь изменилась: Юля, мамина гордость, которая была сногсшибательна по всем параметрам, умерла, Кирилл ушел из семьи, и у мамы осталась только она одна, Камилла, которая никогда не отличалась модельными данными. Она очень любила маму и не хотела ее разочаровывать, но с каждым годом требования Марины становились все нестерпимее. Многое в последнее время казалось Камилле гадким и тошнотворным, например, режиссер, который без конца пытался невзначай коснуться ее, остаться наедине, признаться в своих чувствах. «Я тебя ненавижу!» — хотелось крикнуть ей, но она не могла так поступить и лишиться роли, поэтому Камилла всячески избегала его, но с каждым днем делать это становилось все труднее и труднее. И сейчас… Мама сказала, что любовь и дети — это убожество, и это не для нее. «А что тогда для меня? — с горечью подумала Камилла, судорожно вздыхая. — Без конца худеть ради ролей? Всю жизнь терпеть приставания этого отвратительного мерзавца или кого-то другого? А если я бы хотела быть убогой и просто уехать отсюда навсегда… далеко-далеко и никогда не возвращаться… Почему мне отказано в простом человеческом счастье? Почему я не могу быть как все — женой и матерью?..» — Потому что я не могу оставить маму, — шепотом ответила она сама себе. — Я — все, что у нее есть, и я никогда не разочарую ее. Диана тем временем медленно брела по дорожке в парке между узких скамеечек, возвращаясь на работу с обеденного перерыва. Стоял теплый летний день. Ласковый ветерок теребил ее черные блестящие кудри; на лице девушки сияла улыбка, и внутри теплилось чувство, что с ней вот-вот случится нечто чудесное. А все потому, что сегодня утром в соцсети она получила сообщение от некоего Максима Кондратьева. «Я очень благодарен вам за мою собаку, вы просто спасли нас! Скоро мы придем к вам на плановый осмотр, и я, наконец, вас отблагодарю!» Никакого Максима Кондратьева у них не было записано в клинике, поэтому несложно было догадаться, кто это решил так замаскироваться под восторженного клиента ветклиники. Кирилл отлично понимал, что Альберт с годами стал еще непримиримее, чем раньше, поэтому нечего было надеяться на его одобрение. Так же он понимал, что Альберт отслеживает все сообщения, которые приходят дочери на электронную почту и в соцсетях, мотивируя это отцовской заботой о Диане, на деле же это было всего лишь желанием контролировать ее, заставить свою дочь жить так, как он считает правильным. Без Кирилла. Только чем больше Альберт запрещал, тем больше Диану тянуло к нему, и сама она давно смирилась с этой страстью, которая медленно, год за годом, сжигала ее тело и душу… но этого никто и никогда не замечал. О таких вещах принято молчать, ибо все сокровенное и постыдное должно жить в тебе тихо, полностью скрывшись за той маской, которую ты носишь на своем лице каждый божий день. Внезапно Диана остановилась как вкопанная. За деревьями, на параллельной дорожке, она увидела двух мужчин на лавочке. Они сидели к ней спиной, она не могла видеть их лица, но… Диана хорошо узнавала эти фигуры: один был толстый, в одежде не по размеру, а второй — худой, как тростинка…Она была почти уверена в том, что у него на лице рыжая козлиная бородка… Вот толстяк обернулся, и они встретились взглядом. Диану будто пронзило током — это был он! Всего в нескольких метрах от нее!.. Рыжебородый тоже обернулся и с наглой ухмылкой уставился на нее. Как и несколько лет назад Диана испытала смертельный ужас; это действительно они, по-прежнему скрывающиеся от полиции двое ублюдков, которые хотели изнасиловать ее. Диана пулей метнулась вдоль дорожки к выходу из парка; ее сердце трепетало, как птица, запертая в клетке. Прохожие смотрели на бегущую девушку с недоумением, никто не мог понять, что так сильно ее напугало в этот погожий солнечный денек. Когда она, наконец, остановилась, задыхаясь от бега, и оглянулась по сторонам, то поняла, что за ней никто не гонится. Ее никто не преследовал. «Может быть, я схожу с ума?..» — подумала она, бессильно опускаясь на скамейку. *** Кирилл вошел в офисное помещение, чувствуя легкое недоумение. Он не мог понять, почему его так настойчиво приглашали сюда. В мягком кожаном кресле напротив письменного стола спиной к нему сидел молодой мужчина в светло-сером костюме и зачесанными назад светлыми волосами. Когда он оглянулся и их взгляды встретились, Кирилл испытал странное чувство: они были знакомы. Удивительно, но это был тот самый медбрат, что когда-то не поделил с Альбертом Кристину, но после ее смерти продал им запись, которая спасла и его и Альберта от тюрьмы. — Привет, — кивнул ему молодой человек. Кажется, он был удивлен не меньше. — Не думал, что еще когда-нибудь вновь увижу тебя. — Да я, собственно, тоже, — присаживаясь в кресло около него, признался Кирилл. — Тимур, верно? — Так точно, — улыбнулся мужчина. — Судьба просто сталкивает меня с твоей семьей раз за разом… Ты тоже включен в завещание по неведомым тебе причинам? — Да, — пожал плечами Кирилл.— Честно говоря, все похоже на какой-то фарс. Этот человек много лет скрывался от правосудия, теперь он умер и почему-то включает в завещание каких-то левых людей… Что-то здесь нечисто. Тимур не успел ответить — в кабинет вошел адвокат Алексея. Это был суетливый лысеющий дяденька с упитанным добродушным лицом. В руках его была кипа бумаг, на которую Тимур посмотрел с подозрением, так как все это сильно смахивало на аферу. — Хорошо, вы оба на месте, — вместо приветствия пробубнил он себе под нос. — Располагайтесь поудобнее. Вы должны знать, что мой клиент перед смертью записал свое завещание на видео. Его последним желанием было… он хотел, чтобы вы его посмотрели. — Хорошо, без проблем, включайте, — оживился Кирилл. — Только если это какой-то розыгрыш… — Нет, молодые люди, — покачал головой адвокат, разворачивая к ним ноутбук. — Сейчас вы сами это поймете. На экране появилось постаревшее и осунувшееся лицо Алексея на фоне больничной палаты. Выглядел он неважно: глаза запали, кожа пожелтела, все черты заострились, однако он улыбался, словно достиг в этой жизни все, чего хотел. — Кирилл, Тимур, я рад приветствовать вас, — торжественно произнес он. — Знаю, вы задаетесь вопросом, что все это значит и думаете о том, что вас хотят обмануть… Я заверяю вас: вы двое — мои единственные наследники. Вы получите все. Все то, что принадлежало мне при жизни теперь ваше. И как могло быть иначе? Ведь вы — моя гордость, мое продолжение, мои мальчики… Мои сыновья. _ГЛАВА 20_ Кирилл и Тимур так и застыли с открытыми ртами. — Да, я понимаю, что, возможно, опоздал со своим признанием… — в голосе Алексея не было и тени сожаления, — так уж случилось, что меня не было рядом, когда вы родились, когда вы пошли в первый класс, когда вы стали мужчинами… Я не подарил вам отцовской любви, заботы, поддержки и прочей ерунды, о которой говорят повсюду. Но я отдаю вам кое-что поважнее — деньги. Много денег. То, что движет миром, ибо у всего и у каждого есть своя цена, все покупается и все продается. Согласитесь, это немало, верно? Теперь ваша задача — лишь грамотно распорядиться всем, что оказалось в вашей власти. У Тимура в висках стучала кровь, его руки тряслись, и он не мог унять эту истерическую дрожь. Он вспомнил тот уже далекий день, когда впервые увидел этого холеного стройного элегантно одетого мужчину в доме у Кристины. Вот он целует Кристину в щеку на прощание, проходит мимо Алексея к выходу, даже не здороваясь… Тогда они на мгновение встретились глазами… Удивительно, но цвет их был совершенно одинаков… Как пронзительно-чистое голубое небо ранней весной. — Да, я знал, Тимур, — словно слыша его мысли, кивнул Алексей. — Всегда. Это была запись из прошлого, но казалось, что он здесь, рядом, на расстоянии вытянутой руки. — Что я чувствовал, когда узнал, что ты спишь с единственной женщиной, которую я любил всю свою жизнь? — словно задал он вопрос сам себе от лица Тимура. — Я почувствовал ненависть. Страшную ревность, желание убить тебя… но я справился с этим, потому что зов крови сильнее всего на свете, и ты поймешь это, когда сам станешь отцом. — Отец… — криво улыбнулся Тимур. А ведь он не имел никакого права так себя называть! Для него он никто и всегда будет никем. — Я всегда наблюдал за твоей жизнью, с первых дней твоих на этом свете, и никогда не оставлял на произвол судьбы, — пытался оправдаться Алексей, — в отличие от твоей матери. Да, она была не лучшей кандидатурой, но что поделаешь?.. Я никогда не любил ее, но я всегда хотел ее. Она строила из себя недотрогу, меня это безумно раздражало. И однажды я просто взял ее… и появился ты. Не осуждай меня, сынок. Я не оправдываю изнасилования… Даже не думал, что когда-нибудь так поступлю. Что бы ни случилось, я не жалею о том, что сделал это. Потому что после меня остался сын. Ты прекрасный человек, Тимур. Лучше, чем я. Мой мальчик, уверен, ты стал только сильнее благодаря тому, что тебя воспитывала не Ольга, а двое этих замечательных людей, составивших тебе образцовую семью. Сам понимаешь, этого я бы тебе дать никогда не смог, если бы ты жил со мной. То же самое касается и тебя, Кирилл. Я всегда отлично знал, что ты мой. Извини, что помогал Кристине упечь тебя за решетку заодно с Альбертом, но я не хотел, чтобы она заметила мою слабость по отношению к тебе и начала что-то подозревать. Знай, я бы не позволил, чтобы ты там остался надолго. Ты даже не представляешь, как я горжусь тем, что наставил рога Альберту вместе с твоей матерью. Твое появление на свет — еще одно доказательство того, что я постоянно на несколько шагов впереди него. Будь он проклят!.. На этом месте Алексей разразился мучительным разрывающим кашлем, который, по всей видимости, закончился рвотой, потому что запись оборвалась, а в следующем кадре он уже вновь сидел с прямой спиной и улыбался как ни в чем не бывало. Правда, лицо у него совсем позеленело и словно высохло прямо на их глазах. — Наверное, я не способен на любовь, — осклабился Алексей, — но к вам я испытываю нечто похожее. И как может быть иначе? Хочу, чтобы вы взяли от этой жизни все, что захочется и даже больше. Мой вам совет, мальчики: переступайте через людей, не задумываясь об их чувствах, живите так, как пожелаете, ни с кем не считайтесь, ни под кого не прогибайтесь. Вы — мои сыновья и заслуживаете лучшего в этом мире. Кирилл, Тимур, я не верю в Бога и в загробный мир, поэтому думаю, что мы с вами больше не увидимся. Прощайте. Экран померк, и в офисе воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь далекими и зыбкими звуками уличной жизни, будто из другого, параллельного мира. *** Спустя несколько дней Марина растормошила сладко спящую в розовой пижаме в обнимку с плюшевым медвежонком Камиллу: — Вставай, нам надо собираться. — Что?.. А куда мы едем? — по-сонному хриплым голосом спросила девушка. — В Россию, — ледяным тоном ответила Марина, безжалостно раздвигая портьеры — в комнату полились ослепительно яркие солнечные лучи, заставляя Камиллу щуриться и закрывать лицо ладонями. Едва она услышала, что сказала Марина, как у нее сразу же защемило сердце — Боже, как же сильно она хотела домой!.. Хотела нестерпимо, до слез… — Представь себе, объявился настоящий отец Кирилла, — тем временем продолжала Марина, развернувшись к ней лицом и раздраженно сложив руки на груди. — Разразился настоящий скандал, каким-то образом все просочилось в прессу, Альберт рвет и мечет… Поэтому Лидия позвонила мне и попросила приехать. — Бабушка уже соскучилась по нам… — мечтательно протянула Камилла, представляя радостные объятия близких. — Как бы ни так, — резко оборвала ее розовые мысли Марина. — Она хочет, чтобы я как-то разрулила ситуацию. Я, конечно, поговорю с Кириллом… — О, мамочка, правда? — радостно взвизгнула Камилла. — Вы помиритесь?.. — Нет, — опустила дочь с небес на землю Марина. — Несмотря на то, что он мой сын, я никогда не смогу простить его. —Мама, не говори так, — осторожно произнесла Камилла, усаживаясь в постели по-турецки. — Никогда — это слишком громкое слово… Может быть… — Никогда, — не слушая ее, прошептала Марина, вглядываясь в пейзажи за окном и вновь оказываясь мыслями в гнетущем прошлом. В это самое время Саша делала Тимуру эротический массаж при свечах, но он был занят своими мыслями, и даже красивая, полностью голая женщина не могла отвлечь его от тяжких раздумий. — Я так хочу, чтобы мой новоиспеченный миллионер полностью расслабился, — облизав его ухо, хрипло прошептала Саша. — Я умираю от желания. Я хочу тебя. — Зря ты все это устроила… — отрешенно пробормотал Тимур, — я имею в виду ужин и все такое… — Конечно не зря, — Саша плюхнулась к нему на колени. — Ради тебя я готова устраивать тысячи романтических ужинов! А знаешь почему? — Тимур вопросительно уставился на нее, и она торжественно объявила. — Потому что ты — мужчина моей мечты! — Так, вот только не надо этого, — снимая ее с колен, резко сказал Тимур. — Мы же договорились с тобой, что никогда не будем говорить о любви! — Но… я подумала… — Саша обиженно накинула на голое тело легкий прозрачный халатик. — Что ты подумала? Что однажды я смогу полюбить тебя, как Кристину? — холодно посмотрел на нее Тимур. — Я подумала, что мы вместе уже довольно давно, и… — Мы вместе только в постели, — отрезал Тимур, и Саша поникла. — Ну, или на диване. Я не хочу, чтобы ты ко мне привязывалась, и я сам не хочу ни к кому привязываться. Мне не нравится то, как ты ведешь себя в последнее время. По ее лицу одна за другой покатились слезинки. — Разве ты не видишь?.. — воскликнула она, бессильно опуская руки. — Разве не видишь, что я живу тобой, твоими мечтами, считаю часы до каждой встречи… С каждым днем я нуждаюсь в тебе все больше и больше… — Я предупреждал, чтобы ты не влюблялась в меня, — устало напомнил ей Тимур, отводя глаза, чтобы не встретиться с ее укоризненным взглядом, полного отчаянья, надежды и обожания. — А я тебя не послушала, — грустно покачала головой Саша, неловко вытирая слезы с лица. Тимур поморщился; он не хотел, чтобы все закончилось именно так. Он так привык видеть Сашу сильной, уверенной в себе, не нуждающейся ни в ком, а тут такое… — Прости, я не хотел, чтобы ты из-за этого страдала, — пожал плечами он, стараясь придать беседе непринужденный лад, что, впрочем, из-за всхлипываний Саши у него не получилось. — Наверное, тебе пора найти нормального парня и забыть обо мне. Думаю, нам надо расстаться. Он встал с постели и вышел из спальни не оглядываясь. — Ты еще об этом пожалеешь, — гневно прошипела Саша ему вслед, но Тимур этого не услышал. *** Диана открыла глаза и с облегчением осознала, что находится дома, в родной теплой постели. Этот сон с каждым разом становился все более реальным и жутким. Ей уже было страшно засыпать по ночам, казалось, что эта дождливая улица с непонятным чудовищем за спиной начинает окутывать тело плотным липким коконом, еще до того, как Диана уснет, едва она закрывает глаза… — Милая, почему ты кричала? — в комнату осторожно вошла Лидия. — Я очень испугалась… — Нет, бабушка, все нормально, — откидываясь на подушку, сказала Диана. — Просто уже много ночей подряд мне снится один и тот же кошмар. — Не расскажешь мне? — полюбопытствовала Лидия, садясь на краешек постели. — Ну… — девушка нерешительно села в кровати и уставилась на свои руки. — Там был Кирилл. Но потом он исчез и вместо него появляется зверь, который… как бы… он читает мои мысли. Он не убивает меня, но точно хочет со мной что-то сделать. И мне очень страшно. Потом я всегда просыпаюсь. Вот и весь сон. Только папе не рассказывай, он и слышать про Кирилла ничего не хочет! — Это точно, — вздохнула Лидия. — Альберт будто с ума сошел в последнее время со своим оскорбленным самолюбием… Мы с Сережей, конечно, помогали мальчику по мере возможностей за эти годы, но сама понимаешь, он остался совсем один из-за того, что решился пойти против матери и защитить тебя. — Я знаю, — опустила глаза Диана. — Может, моя совесть так решила настигнуть меня — через ночные кошмары… — А ты никогда не пробовала оглянуться во сне и посмотреть своему страху в лицо? — мягко улыбнулась Лидия. — Нет, конечно! — воскликнула Диана. — Это нечто мощное, разумное, это не человек… Оно в разы больше и сильнее меня. Я ни за что не оглянусь. — И как давно тебе снится этот сон? — задумчиво посмотрела на нее Лидия. — С тех пор, как я недавно повстречала Кирилла, — глубоко вздохнув, чистосердечно призналась Диана. — Так значит, вы виделись недавно? — ласково потрепала Диану по щечке Лидия. — Признайся, что-то произошло? — Ну… он поцеловал меня… и я его тоже, — выдавила Диана, отчаянно краснея. — Хочешь, чтобы я помогла вам увидеться тайком от Альберта? — заговорчески понизила голос Лидия. — Сегодня он должен будет подъехать к нашему загородному коттеджу, и я скажу ему, что ты хочешь его увидеть. Я уже после обеда туда вернусь. Глаза Дианы заблестели от неподдельной радости. — О, бабушка, ты это серьезно?! — Серьезней некуда, милая, — кивнула женщина, — мне уже до смерти надоела вся эта чехарда, которую затеял Альберт… Хочу, чтобы наша семья, наконец, воссоединилась! Диана счастливо рассмеялась и заключила неожиданного союзника в объятья. *** Во время утреннего перерыва Тимур забежал в курилку на первом этаже и выудил зажигалку из кармана халата. За окном разлился сонный туман, совершенно не располагающий к движению, глаза ни за что не хотели открываться, настроение из-за Саши было просто отвратительным. Сегодня с утра он проводил занятие со своей группой, после обеда у него были назначены две плановые операции. Из-за постоянного напряжения в последнее время он пристрастился к этой вредной привычке. Он чувствовал себя плохо, потому что обидел Сашу и ничего не мог с этим поделать. Тимур никогда не любил ее в полном смысле этого слова, просто получал удовольствие от легких, ни к чему не обязывающих отношений. Он уже давно не испытывал яркого чувства влюбленности, если не считать той мимолетной вспышки в Мельбурне… При мысли об этой хорошенькой девочке, о Камилле, у него что-то болезненно защемило в груди. Скорее всего, она уже сломалась под напором Артема и ответила ему взаимностью. Иначе и быть не может, ведь он режиссер мюзикла… Когда Тимур сделал первую затяжку, предаваясь мрачным мыслям, в курилку легкой бодрой походкой влетел профессор Коромыслов собственной персоной. — Доброе утро, коллега, — поприветствовал он Тимура, делая особое ударение на последнем слове. Его противные усики над губами зашевелились — он откровенно ухмылялся. — Эх, как быстро летит время! Кажется, только вчера я завалил тебя на экзамене, а сегодня мы с тобой уже на равных... — неестественно приятельским тоном бормотал он, вынимая из кармана брюк пачку сигарет. — Не поделишься со мной огоньком? Стиснув зубы, Тимур молча протянул зажигалку. Как же ему хотелось неожиданно дернуть рукой и поджечь омерзительные усики на ехидном лице, чтобы эта ухмылочка, наконец, исчезла навеки. Затянувшись, профессор Коромыслов вытянул руку вперед и прищурил глаза, с интересом разглядывая свою сигарету, зажатую между двумя пальцами. — Мда, курить — здоровью вредить, — глубокомысленно изрек он. — Каждая сигарета — это как маленький укол смерти, мой юный друг. Раз за разом ты получаешь небольшую дозу вместе с коротким удовольствием и даже не хочешь от этого отказываться… Что-то не видел тебя раньше в курилке, не знал, что ты теперь один из нас — зависимых от никотина, со стороны ты всегда казался блюстителем здорового образа жизни. Хотя, — он усмехнулся, делая новую затяжку, — что здесь удивительного, ведь, если я не ошибаюсь, твой биологический отец умер именно от этого… Верно? Да, все в клинике уже были в курсе его сногсшибательного взлета по социальной лестнице. — Вы не ошиблись, — ощетинился Тимур, резким движением рук затушив сигарету. — Кстати, можешь не переживать и не мутить сильно с баллами, — видя, что он собирается уходить, поспешно сказал Коромыслов. — Я не собираюсь брать твою группу на экзамен, неинтересно, знаешь ли… Подозреваю, там такой «блестящий» уровень подготовки, что даже не спрашивая можно всем двойки автоматом ставить! Оглянувшись перед выходом, Тимур, не говоря ни слова, показал Коромыслову средний палец. Профессор от такой наглости просто опешил, потому что он не привык к подобным вещам. Их взгляды скрестились, и можно было не сомневаться — с этого момента и навсегда — они враги. *** Кипя гневом, Альберт ворвался в гостиную загородного коттеджа Сергея Степановича, полный решимости выяснить отношения. Лидия спокойно сидела на диване с чашечкой чаю в руках. — Кирилл здесь? — без всякого приветствия рявкнул он. Лидия медленно и невозмутимо повернула голову в его сторону. — Во-первых, здравствуй, сынок, — ставя чашку на круглый стеклянный столик перед собой, произнесла она. — С чего ты взял, что он в доме? — А то я не знаю, что он постоянно тут околачивается, когда меня с Дианой здесь нет, а вы с отцом ему во всем потакаете, — засунув руки в карманы брюк, проворчал Альберт. — Я отлично осведомлен о том, что вы купили ему квартиру за моей спиной, устроили на престижную работу… Ну когда, когда вы с отцом уже поймете, что он нам никто, он не ваш внук, не наша кровь!.. Мало того, что этот голодранец без роду и племени всю жизнь дерзил мне, так теперь он вздумал увиваться за Дианой. Ты в курсе последних новостей? Оказалось, эта тварь — моя женушка — наставила мне рога с Алешкой, моим так называемым другом… Держу пари, ваш драгоценный Кирюша продал прессе этот скандал, чтобы посмеяться надо мной. — Сбавь тон, пожалуйста, — недовольно поморщилась Лидия. — Ты вроде бы взрослый человек, а ведешь себя как ревнивый избалованный мальчик. Успокойся, никто не хотел посмеяться над тобой. Помнишь, когда-то ты решил послушать не меня, а своего отца, на ком лучше жениться — и женился на дочери его друга. Хорошо. Я всю жизнь говорила тебе, что эта Марина гуляет от тебя и чтобы ты развелся, но ты, как всегда, не захотел огласки, все думал, что о тебе скажут… Отлично, я и тут промолчала. Я надеялась, что после того, как тест ДНК показал, что Кирилл не от тебя, ты наконец-то выкинешь эту второсортную актрисульку из нашей семьи, перед этим отобрав у нее детей… но я и тут ошиблась! Ты все время вел себя как полный идиот, не слушал советов матери, а теперь предъявляешь мне претензии?! Кирилла я нянчила с рождения, он стал мне родным, и я буду продолжать ему помогать несмотря ни на что, тем более после того, как он решил защитить Диану от обвинения в убийстве Юльки… А что должен был сделать ты — так это развестись с этой нечистоплотной дрянью и добиться того, чтобы Камилла жила с тобой! Но ты не сделал ни того ни другого!.. Даже не хочу думать о том, как влияет ее воспитание на мою девочку. — Марина пригрозила судом над Дианой, если я затею развод или попытаюсь отнять у нее Камиллу, — развел руками Альберт. — Не оправдывайся, а называй вещи своими именами, — махнула на сына рукой Лидия. — Просто ты слабак, вот и все. И всегда им был, весь в отца. — Я здесь, — неожиданно услышали они голос Кирилла. Все это время он тихо стоял за портьерой. — Ну я же просила тебя не выходить, — всплеснула руками Лидия. — А чего прятаться, бабушка, — пожал плечами Кирилл. — Я этим занимаюсь последние несколько лет. Честно, я уже хотел сменить имя, чтобы меня взяли хоть на какую-нибудь работу в этом городе. Альберт, хоть ты и позаботился о том, чтобы меня никто никуда не брал… — Лучше бы подыскал себе работу официанта! — презрительно хмыкнул Альберт. — Но нет же! Ты решил поплакаться моим родителям в жилетку! — он угрожающе нахмурил брови и сжал руки в кулаки. — Я, по-моему, неоднократно предупреждал тебя о том, чтобы ты не лез в жизнь моей дочери! Да или нет? — Да, — спокойно кивнул Кирилл. Эта его невозмутимость выводила Альберта из себя. Он не видел в нем и капли страха! — Сдается мне, что тебе все не имется… — С чего ты взял, что я имею виды на Диану? — вызывающе сложил руки на груди Кирилл.— У тебя паранойя, ты видишь то, чего нет. — Ты думаешь, я — идиот? — в бешенстве воскликнул Альберт. — Я этого не говорил, — спокойно продолжал Кирилл, не повышая голоса. — Послушай, я не хочу с тобой ссориться. Между мной и Дианой ничего нет… и, если хочешь знать — у меня есть девушка. — Правда? — недоверчиво прищурился Альберт. — Не просто одна из каких-то девок по вызову? — Нет, мы давно вместе, у нас все серьезно, и я не собираюсь ей изменять, — вдохновенно врал Кирилл в последней попытке умаслить Альберта. — Так что твои обвинения в мой адрес совершенно беспочвенны. — Альберт, — решилась вмешаться Лидия. — Звонила Марина, они с Камиллой едут сюда. Я ее уговорила пожить здесь, в этом доме, это самая нейтральная территория, которую можно придумать в нашей ситуации. Я решила устроить семейный ужин… Не знаю, хорошая ли это идея, но, думаю, нам всем есть о чем вспомнить, о чем поговорить… Марина даже согласилась, чтобы ты приехал с Дианой. Приезжайте, вы же хотите увидеть Камиллу? Она очень ждет этого вечера, я уже говорила с ней… — Он тоже будет? — кивком головы указал на Кирилла Альберт. — Да, сынок, — вздохнула Лидия. — Этого хочет Камилла. Как ты не понимаешь, что она любит всех нас и ей ужасно осознавать, что мы теперь готовы разодрать друг друга при первой же встрече!.. — Хорошо-хорошо, устроим милый семейный вечер, — скептически закатил глаза Альберт. — Посмотрим, вдруг из этого всего и правда что-то получится… — он резко развернулся на каблуках и направился к выходу, но, спохватившись, оглянулся и смерил Кирилла с ног до головы холодным немигающим взглядом. — Надеюсь, ты приведешь сегодня на ужин свою девушку. Я очень хочу с ней познакомиться. — Непременно, — кивнул Кирилл, спокойно смотря ему прямо в глаза. *** Камилла с любовью вглядывалась в постаревшее и осунувшееся дедушкино лицо. За последние годы он так и не смог выбраться к ним в Мельбурн, приезжала только Лидия. Камиллу огорчало все: то, что время прошло впустую, в разлуке, что его уже не вернуть. Ее огорчало, что она больше не может сесть к дедушке на колени, как в детстве, и рассказать ему про все печали, ведь они уже не так просты, как раньше… Про навязчивые приставания режиссера и тихую голодовку ради новых ролей у нее даже язык не повернется ему рассказать. Первым делом, как они с Мариной вышли из аэропорта, Камилла отправилась на такси прямиком в клинику дедушки, не слушая возражения матери, которая просто махнула на нее рукой и сразу поехала в дом к Лидии отсыпаться после перелета. В этом кабинете время словно замерло: те же полки, то же окно, в которое заглядывали зеленые листья деревьев и теплые солнечные лучи… Камилла с детства любила здесь находиться; тогда дедушка часто откладывал все свои дела на потом и вырезал для нее какие-нибудь картонные игрушки, помогал их раскрашивать. Конечно, в магазине можно было купить несравненные с этими дорогие поделки, но Камилла так любила смотреть за тем, как дед сам вырезает их для нее своими руками… Будучи малышкой, она ахала, глядя как новая игрушка рождается почти из ничего: из кусочка картона и тюбика акварели. Посмотрев на свои маленькие неумелые ручки, девочка печально вздыхала и вновь, как завороженная, смотрела на смеющегося деда, уже протягивающего ей новую поделку. — Без тебя я бы ни за что не справился, егоза, — подмигивал он ей, и она счастливо улыбалась, прижимая игрушку к груди. Как же давно это было… — Ну все, милая, можешь подождать меня снаружи, — разжав объятия и отвернувшись, украдкой вытер непрошенную слезу Сергей Степанович. — Сейчас вместе поедем домой… Камилла с тоской посмотрела на полку, где стоял картонный котенок, пожелтевший от времени, которого они когда-то вместе старательно вырезали, клеили и раскрашивали, и который бережно хранился в память о том дне. Слезы навернулись ей на глаза; она аккуратно прикрыла за собой дверь и вышла в коридор. Обернувшись и сделав шаг вперед, Камилла неожиданно столкнулась с каким-то мужчиной в белом халате, стремительно летевшим мимо. — Ой, извините… — Вы меня чуть не снесли! — воскликнула Камилла и осеклась, подняв голову и посмотрев мужчине в лицо. Тимур смотрел на нее своими удивительными пронзительно-голубыми глазами с высоты своего роста; он был еще красивее, чем в ее воспоминании: аккуратно зачесанные назад светлые волосы, легкая щетина на подбородке, мужественная горбинка на носу, губы, как будто всегда чуть изогнутые легкой, почти незаметной саркастической улыбкой… По всему было видно, что эта встреча для него так же неожиданна, как и для нее. В этот момент Камилла резко ощутила головокружение; у нее потемнело в глазах, она поняла, что падает… и что ее подхватывают его сильные, надежные руки. _ГЛАВА 21_ Тимур едва успел подхватить Камиллу, когда понял, что она теряет сознание. Девушка повисла на его руках, словно тряпичная кукла — такая же легкая и невесомая. Выглядела она не очень хорошо: бледная, с темными кругами под сомкнутыми ресницами, резко очертившимися скулами… Что произошло за каких-то пару месяцев с цветущей девочкой, полной жизни? Может быть, она заболела, подумал Тимур, чувствуя, как сквозь тонкую кофточку в его пальцы упираются ее лопатки. — Что это вы делаете с моей внучкой? — внезапно услышал он у себя за спиной. Оглянувшись, Тимур увидел замершего в дверях кабинета Сергея Степановича. — Эээ… Она потеряла сознание, — поспешил он прояснить ситуацию. — Господи, ну так положите ее сюда, на диван, — распорядился дедушка Камиллы, и Тимур неловко подхватил девушку на руки, чтобы перенести ближе к окну. Камилла довольно быстро пришла в себя после того, как Сергей Степанович побрызгал на нее водой. Увидев склонившиеся над ней лица, она попыталась быстро сесть на диване, но из-за этого ощутила головокружение и вновь бессильно уронила голову назад. — Не так быстро, — мягко сказал ей Тимур. — Ты ела сегодня что-нибудь? — Я… — слабо произнесла Камилла. — Нет. — Ты не ела в самолете? — обеспокоенно спросил у нее Сергей Степанович. — Нет, я не хотела, — тихо сказала Камилла. — Ничего страшного, просто… Мне надо чуть полежать, и все. — Это у тебя уже не в первый раз? — допытывался Тимур. — Прости, но это похоже на голодный обморок. Учитывая, как ты похудела с нашей последней встречи… — он осекся, поняв, что сболтнул лишнее. — Вы разве виделись недавно? — заинтересованно приподнял бровь Сергей Степанович. — Да… — замешкался Тимур. — Я ездил в Мельбурн, когда был в отпуске, там и посетил мюзикл, где Камилла была в главной роли. Камилла покраснела, вспомнив, что она испытала, находясь под прицелом этих голубых глаз в тот памятный вечер… Хорошо, что дедушка не заметил напряжения между ними; его взгляд погрустнел. — Даже вы смогли увидеть мою девочку на сцене, а меня, ее деда, не было рядом в такой важный для нее день… Ладно, спасибо вам, мы сами справимся, не смею вас больше задерживать. Тимуру ничего не оставалось, как вежливо попрощаться и уйти. — Всего вам доброго, Камилла, — улыбнувшись, сказал он. — Я был очень рад увидеть вас снова. — И я тоже, — ответила Камилла, посмотрев на него своими прозрачными серебристо-серыми глазами, которые говорили намного больше, чем ее слова. Хотя… может ему это просто показалось?.. Этого вечера ждали все. Кто-то с восторженным волнением, кто-то с раздражением и досадой, но равнодушным не мог оставаться никто. Наконец, они все обоюдно решились встретиться лицом к лицу спустя шесть долгих лет холодного молчания. Стол в гостиной был накрыт по-домашнему; Камилла с нетерпением ожидала, когда приедут Диана с отцом и, конечно же, ее брат. — Кирилл подъехал, — объявила Лидия, и Камилла, недолго думая, побежала на выход. Ее немного удивило, что брат приехал не один — он как раз вежливо помогал выходить из машины какой-то девушке. Увидев Камиллу, он, не говоря ни слова, раскрыл для нее свои объятья, и девушка кинулась к нему на шею, смеясь и плача от счастья. — Совсем сестренка моя исхудала, — отстранившись, он недовольно оглядел ее с ног до головы. — Не идут тебе на пользу все эти диеты, которые там у вас приняты… — Я не на диете… — промямлила было Камилла, смотря куда-то в сторону. — Эх, ты никогда не умела врать, — весело хмыкнул Кирилл. — Поэтому мама всегда знала, когда ты съедала кашу, а когда — выкидывала ее в окошко… — он осекся.— Мама тоже здесь, да? Камилла молча кивнула и возникла неловкая пауза. Кирилл мог только гадать, как сегодня встретит его Марина. — А кто эта девушка? — попыталась разрядить обстановку Камилла. — Я никогда не видела ее раньше. — Это Кира, — представил он скромно стоящую в сторонке высокую девушку, облаченную в деловой красный костюм. — Она была моим психологом… а теперь мы с ней встречаемся. — Оо… — Камилла почувствовала еще большую неловкость, вспомнив, что сюда скоро приедет Диана. — Ладно, пойдемте в дом. Не успели они сдвинуться с места, как ворота разъехались в стороны и на территорию участка въехал автомобиль — это приехали Альберт с Дианой. Все трое застыли как вкопанные, когда те выходили из машины. Диана сразу же увидела эффектную девушку в красном, цеплявшуюся за руку Кирилла, и моментально все поняла. В самом деле, объяснять тут было нечего. Сказать, что ей стало больно, значит не сказать ничего: у нее возникло чувство, что все хрупкие мечты, которые она трепетно растила внутри себя, словно нежные ранимые цветы, все до единой — рухнули в пропасть. Невыносимо было видеть рядом с ним эту красотку после того, как он жадно целовал ее, а она целовала его в ответ тогда, под дождем… или тогда, на школьной парковке, испытывая перед ним одновременно страх и ненависть… или в овраге, когда она обрабатывала его рану, и молилась только о том, чтобы кровь больше не покидала его тело… Кирилл прочно сросся с ее жизнью, и если придется отдирать его, в душе останутся незаживающие кровоточащие рубцы. Диана изо всех сил старалась держаться и не встречаться с ним глазами, когда молча стояла около обнимающихся Альберта и Камиллы. Вскоре Камилла, заметив, что Диана стоит в оцепенении, уставившись в землю, сделала шаг навстречу и ласково взяла ее за руку. Почувствовав, как ее ладонь кто-то ободряюще сжимает, Диана встрепенулась и неуверенно улыбнулась. В этот момент она подняла голову и поневоле столкнулась взглядом с незнакомкой, стоявшей около Кирилла. Та смотрела на нее, не мигая, словно кобра, готовящаяся к прыжку. Когда все они вошли в гостиную, то увидели, что за столом уже сидят в напряженной тишине Марина, Лидия и Сергей Степанович. — Здравствуй, мама, — Кирилл первым делом направился к Марине. — Знаешь, я очень скучал по тебе… — он остановился около спинки ее стула. — Я хочу обнять тебя. — Не прикасайся ко мне, — не оглядываясь к сыну, сделала предостерегающий жест рукой она. — Хорошо, не буду, — спокойно ответил Кирилл. — А я-то надеялся, что со временем ты сможешь меня простить… Марина с интересом разглядывала узоры на салфетке, даже не желая ему ответить хоть что-нибудь. Разочарованно вздохнув, Кирилл послушно сел на место, на которое жестом указала ему бабушка. Диана сидела, уткнувшись лицом в тарелку, и не находила в себе сил поднять глаза. Отец, конечно, видел, что она просто убита, и он был этим крайне доволен, ведь теперь никакой смутной тяги к Кириллу у нее не должно возникать… — Я хочу кое-что сказать, — миролюбивым тоном начал Сергей Степанович, — надеюсь, у вас хватит терпения меня выслушать. Видите ли, последние шесть лет я смотрел на то немногое, что осталось от нашей семьи, и у меня сердце обливалось кровью. Конечно, я не верю, что разбитую вдребезги чашку можно склеить так, что она станет как новенькая; мы сидим здесь все вместе, и каждый чувствует злость, обиду, досаду, неловкость… Все, что угодно, кроме любви. Но я все равно счастлив… хотя бы от того, что мне удалось собрать вас и я смотрю на осколки того, что когда-то любил. — А мне кажется, все еще может быть как раньше! — подала голос Камилла, не обращая внимания на предостерегающие шлепки Марины по ее руке. — Я часто ссорилась с Юлей, я знаю, какая она была… И мы толкали друг друга, когда ругались, но никто из нас не хотел убивать! Нам везло, и несчастья никогда не происходило. А Диане не повезло. — Ей не повезло? Это так сейчас называется? — злобно прошипела Марина. — Даже если это и был несчастный случай — в чем я глубоко сомневаюсь — она молчала и не хотела ни в чем сознаваться, не хотела брать ответственность за преступление, которое совершила… И сейчас не хочет! — Я боялась!..— воскликнула Диана. —Боялась? — с издевкой усмехнулась Марина. — А лезть к моему сыну ты не боялась? Какую услугу ты ему оказала за то, чтобы он покрывал тебя?.. — Мама! — ахнула Камилла, поняв, к чему она клонит. — Это было мое собственное решение! — вмешался Кирилл. — Я видел, как все происходило собственными глазами, и могу поклясться, что это был несчастный случай. — Я не верю тебе! — гордо вскинула голову Марина. — А ты поверь!.. — огрызнулся Кирилл. — Так, а ну-ка все замолчали и успокоились! — остановила перепалку Лидия. Вслед за ее словами наступила тишина; удовлетворенно оглядев притихшие лица, она продолжила: — Мы не за этим здесь собрались. Мы должны были спокойно обсудить, как нам жить со всем этим дальше, а не устраивать тут деревенскую перебранку! — Да, ты права, нужно сменить страсти, а то, что это мы, в самом деле, будто разом все с ума посходили, — поддержал Лидию подозрительно спокойный Альберт, небрежно крутя в руках бокал с недопитым вином. — Давайте лучше узнаем, что нового произошло в жизни каждого за эти годы. Мы же не чужие, в конце концов! Вот, например, ты, Кирилл, расскажи нам, где ты повстречал свою красавицу? Кирилл стиснул зубы от злости; Кира, сидящая около него, заметила это и поспешила взять инициативу в свои руки: — Лидия посоветовала меня Кириллу в качестве психолога, даже настояла на этих сеансах, видя, что он в глубокой депрессии; так мы и познакомились… С тех пор мы неразлучны, даже думаем о браке. В эту секунду рука Дианы дрогнула, и она уронила на пол вилку. Та упала с омерзительным звоном, заставив всех посмотреть в ее сторону. — Извините… — только и смогла выдавить Диана. — Ничего, сейчас Карина принесет тебе новую, — сказал дедушка. Через минуту в гостиную незаметно впорхнула горничная с чистой вилкой; она положила ее на стол около Дианиной тарелки и, подняв упавшую вилку с пола, в полной тишине удалилась обратно на кухню. — Простите нас, — вставая из-за стола и хватая за руку Киру, нарушил неловкую паузу Кирилл. — Мы с моей эээ… невестой должны отойти. — Да, конечно, — рассеянно кивнул Сергей Степанович, и Кирилл потащил Киру вглубь коридора. Убедившись, что они ушли достаточно далеко и теперь их точно никто не услышит, Кирилл отпустил руку девушки и зашипел: — Ты что это тут устраиваешь? Мы об этом не договаривались! Какой еще брак? Тебе нужно было просто играть роль моей девушки и тихо кивать на все, что я скажу! — Я вообще уже жалею, что согласилась помочь тебе и теперь участвую в этом фарсе! — не осталась в долгу Кира. — Думаешь, мне это нравится? Хорошо, давай сейчас выйдем и признаемся всем, что мы не парень с девушкой. Тогда этот чокнутый Альберт спрячет от тебя свою дочурку за семью замками, это уж точно! А так, если мы сейчас выйдем в обнимку, будем целоваться у всех на глазах, он полностью потеряет бдительность, и ты, наконец, сможешь подобраться к своей девчонке! — Да, ты права, — потирая висок, пробормотал Кирилл. — Просто я переживаю, что эта игра причиняет боль Диане, а этого я хочу меньше всего. Ты же прекрасно знаешь, как я мечтаю о том, чтобы сделать ее самой счастливой на этом свете… Киру при этих словах словно дернуло током; впрочем, Кирилл этого даже не заметил, погрузившись в свои мысли. — Так все и будет, — быстро взяла себя в руки девушка, — только сейчас нужно немного потерпеть и не сознаваться ей во всем сразу. Если она внезапно станет счастливой, то Альберт точно что-то заподозрит, понимаешь? — Понимаю, конечно, — вздохнул Кирилл. — Спасибо тебе, Кира. — Не за что, — улыбнулась одной из своих лучших улыбок она. — А теперь обними меня за талию, и идем обратно за стол, счастливые и довольные друг другом. Ты готов? — Готов, — ответил Кирилл, надевая влюбленное выражение на лицо. Ужин закончился, когда все без аппетита доели десерт. В конце чаепития Лидия сказала, кому какая комната отведена на ночь, и все молча разошлись спать с угрюмыми лицами. Сглотнув комок в горле, Диана молча проследила за тем, как Кирилл уходит со своей девушкой в отведенную им спальню. Она так бы и стояла посреди коридора, как последняя дура, уставившись в закрытую за ними дверь, если бы сзади не подошла Камилла и мягко не обняла ее за плечи. — Хочешь, можем поспать сегодня вдвоем у меня, — тихо сказала она Диане. — Да, — просто ответила девушка и без сил пошла за Камиллой. Она была убита этим зрелищем: он около другой, и сегодня ночью они будут в одной кровати, голые… любить друг друга… Оказавшись в комнате, они вдвоем расправили постель и забрались под одеяло. Камилла не стала выключать торшер на прикроватной тумбочке, и теплый мягкий свет заполнил комнату; по стене поплыли причудливые тени от узоров абажура, успокаивая и медленно усыпляя. — Я умру, если он женится на ней, — внезапно нарушила убаюкивающую тишину Диана. По ее щеке скатилась крохотная слезинка, и Камилла, удивленно приподняв голову, заметила это. — Извини, — виновато посмотрела на нее Диана, — просто не смогла сдержаться. Я надеялась, что ты уже уснула и меня никто не услышит. — Я тоже удивилась, увидев эту Киру рядом с ним, — призналась Камилла. — Но знаешь что? Мне кажется, о свадьбе еще рано говорить, ты видела, как он посмотрел на нее, когда она начала щебетать про брак? Казалось, Кирилл ее на месте придушит… — Ну да, а потом они ушли и вернулись счастливые и влюбленные, — горько прибавила Диана. — Он совсем недавно признавался мне в любви, а сейчас… даже смотреть в мою сторону не хочет. Вот так, Камилла. Все кончено. — Ладно, посмотрим, как он будет вести себя утром, — оптимистично изрекла Камилла, переворачиваясь на другой бок. — Спокойной ночи, Диана. — Господи, я даже спать в последнее время не могу, — простонала девушка. — Почему? Из-за Кирилла? — Нет, — прошептала Диана. — Из-за проклятого кошмара. Он снится мне каждую ночь… Мне страшно засыпать. — Что за кошмар? — заинтересованно спросила Камилла, обратно поворачиваясь лицом к Диане. — Мне снится, что я стою посреди пустой ночной улицы, идет дождь… А сзади… какое-то животное, которое читает мои мысли, которое забавляется мои ужасом… Мне так страшно, что я не могу сдвинуться с места, не могу оглянуться, чтобы посмотреть на него… Диана судорожно вздохнула и затихла. Камилла долго задумчиво молчала, не решаясь что-либо сказать в ответ. Наконец, она тихо шепнула Диане на ухо: — Мне тоже это снится. Диана вздрогнула как от удара электрическим током, а Камилла продолжала: — Мне тоже очень страшно. Даже просто говорить об этом вслух. Они невольно прижались друг к дружке, и тени в углах уже казались им чересчур густыми. — В моем сне все так, как ты описываешь… Только вот я все-таки оглянулась… Диана нервно сглотнула слюну. — И что ты увидела? — с трудом смогла выдавить она. Их разговор прервал резкий стук в дверь. — Камилла, дочка, открой, это мама! — услышали они голос Марины. — Нет, я не хочу, чтобы она видела меня с тобой, она же закатит истерику, — соскочив с постели, Диана отчаянно заметалась по комнате. — Спрячься в шкаф, — зашипела Камилла, и Диана быстро подчинилась. Убедившись, что дверцы плотно закрыты, девушка открыла матери. — Ну почему так долго, — недовольно пробурчала Марина, врываясь в комнату. — Извини, я уже начала засыпать, — зевнула Камилла, стараясь не смотреть в сторону шкафа, где притаилась Диана. — Я посплю эту ночь с тобой, хорошо? — обняла ее за плечи Марина. — А то одной здесь мне точно не уснуть, слишком много воспоминаний лезет в голову… — Но… — Камилла закусила губу, не в силах придумать весомого и неподозрительного аргумента, чтобы выпроводить Марину из комнаты. — Ну пожалуйста, солнышко, — уже залезала под одеяло Марина. — Помнишь, как в старые добрые времена, когда ты боялась грозы и прибегала спать ко мне… — Да, конечно, мамочка, — обреченно вздохнула Камилла, укладываясь рядом с ней. Диане пришлось выждать около часа, прежде чем Марина тихо засопела; только после этого она смогла незаметно выскользнуть из шкафа и на цыпочках выйти из спальни. Девушку прямо передернуло, когда она зашла в отведенную ей комнату — так здесь было пусто, тихо и одиноко. Перед глазами сразу начали мелькать воображаемые картинки того, как в это самое мгновение Кирилл обнимает и ласкает свою девушку. Нехотя расправив постель и переодевшись в махровый халат, Диана решила принять ванну, чувствуя, что после пугающего разговора с Камиллой ей все равно не уснуть. Включив воду, она начала наблюдать за тем, как по ней медленно расплывается душистая пена, постепенно заполняя собой всю поверхность. Она уже хотела было снять халат и залезть в манящую теплую воду, искрящуюся ароматными пузырьками, как вдруг… Диана заметила какое-то шевеление за ширмой, стоящей прямо напротив раковины и похолодела от ужаса, поняв, что она не одна в ванной комнате. Тень за ширмой дернулась, и Диана закричала так, как не кричала никогда в жизни. — Нет-нет, не кричи, это же я, — услышала она. Открыв плотно зажмуренные глаза, девушка увидела Кирилла и испытала смесь облегчения и негодования. — Зачем ты здесь? — возмущенно сложила руки на груди она. — Мне надо было тебя увидеть, прости, — виновато улыбнулся он. — Я не хотел тебя напугать. Просто пришел, увидел, что тебя нет, и решил дождаться. — И почему тогда ты прятался от меня в ванной? — Просто в какой-то момент испугался и передумал, — честно ответил он. — Решил, что лучше уйти, когда ты уснешь… — А теперь, значит, опять надумал? — горько усмехнулась Диана. — Знаешь что? Иди-ка ты лучше к своей девушке… — Кира не моя девушка. Диана застыла на месте, не веря в то, что услышала. Может ей показалось?.. — Прости, ты сказал, что… — Мы не встречаемся. Я придумал эту историю для Альберта, чтобы он успокоился и перестал тебя охранять от меня… — Что за бред? — возмутилась Диана. — Мой папа, конечно, не хочет видеть тебя в своей жизни, но он не находится со мной двадцать четыре часа в сутки и не может контролировать каждый мой шаг… — Ты уверена? А ты никогда не замечала парня, который следит за тем, что ты делаешь каждый день в течение последних шести лет?! — Что?.. Какой парень? — Вот именно, ты его не замечаешь, — констатировал Кирилл. — А все потому, что он профи, и его главная задача — не подпускать меня к тебе. Его Альберт нанял, чтобы он охранял тебя как следует. Между прочим, этот тип нашел меня через пару дней после того, как мы с тобой встретились в веткинике, и недвусмысленно дал понять, что я не должен приближаться к тебе. Поэтому Альберт уже в курсе того, что было тогда… ну ты помнишь. — Нет, я не могу поверить, что папа… — Диана беспомощно всплеснула руками. — Да, он докатился до этого, — кивнул Кирилл. — Еще пара лет — и он окончательно свихнется на этой почве. Поэтому я сейчас здесь и хочу забрать тебя отсюда. — Но куда? — воскликнула Диана. — Куда угодно, но подальше от них всех, — приблизившись к ней вплотную, выпалил он на одном дыхании. — Раньше мои руки были связаны, мне нечего было тебе предложить, а сейчас, благодаря внезапно объявившемуся отцу, у меня есть наследство. — Мне все равно, сколько у тебя денег, — устало покачала головой Диана. — Неужели ты до сих пор этого не понял?.. — Я знаю, принцесса, знаю, — нежно проводя ладонью по ее лицу, прошептал Кирилл. — Но ведь я не мог тащить тебя за собой в неизвестность. И хотя я почувствовал, что для Алексея мы с Тимуром всегда были трофеями, а не сыновьями, сейчас я даже испытываю к нему нечто похожее на благодарность. Теперь мы вдвоем сможем убежать хоть на край света. С этими словами Кирилл наклонился к ней и с горькой болезненной страстью принялся осыпать ее юное личико горячими поцелуями. В эти мгновение внутри у Дианы все пело и трепетало от счастья; ее руки безвольно опустились, как дрожащие плети, казалось, еще чуть-чуть — и она лишится чувств. Отстранившись, он мягко улыбнулся: — Ну что, ты согласна стать моей и только моей? Согласна уехать со мной далеко отсюда и начать новую жизнь? Согласна оставить прошлое позади и быть счастливой?.. — Да, — дрогнувшим голосом прошептала Диана, привстав на носки, чтобы дотянуться до его лица. — Да, да! Она зарыдала от сумасшедшего потока радости, распиравшей низ ее живота, нежно целуя эти желанные губы, все больше ощущая любовь, стучащую в его груди. Как она могла раньше этого не замечать, не понимать?.. Ведь все ясно как день. Еще немного, и все плохое останется далеко и навсегда — в прошлом… Их поцелуй прервал грубый стук в дверь. — Диана, это я! — услышали они голос Альберта. — Ты не закрыла дверь в комнату?! — прошептал Кирилл, поспешно отстраняясь. — Папа, я принимаю ванну! — собственный голос показался ей напуганным, писклявым и неестественным. И это не укрылось от дотошного Альберта. — Так, милая, я хочу, чтобы ты открыла мне дверь сейчас же, — не отставал он. — Я, конечно, верю в твою порядочность, но я только что заходил проведать Кирилла, и его невеста сказала, что он вышел прогуляться перед сном. Так вот, в саду я его не нашел. Поэтому, я прошу тебя — открой дверь. — Папа, ты что!.. Его здесь нет! — воскликнула Диана, с ужасом глядя на Кирилла. — Как ты мог подумать обо мне такое… — Я не хочу так думать о тебе, — терпеливо пояснил Альберт, — поэтому, будь добра, накинь на себя что-нибудь и открой мне, наконец. После этих слов воцарилась тишина, нарушаемая лишь неясными шорохами, но как Альберт не прикладывал ухо к двери, он ничего не смог разобрать. Из-за этого его подозрения только крепли: он был уже почти уверен, что Кирилл там, в двух шагов от него. Подлец, возомнивший о себе невесть что и решивший воспользоваться его дочерью… Альберт сжал кулаки от злости; он был полон решимости выломать эту чертову дверь и раз и навсегда покончить с этой до смерти надоевшей историей. — Диана?.. — в последний раз позвал он дочь, уже не надеясь услышать ответ. — Подожди, пап, сейчас открою, — неожиданно откликнулась она. — Я одеваюсь… Через мгновение дверь в ванную распахнулась — на пороге стояла Диана, кутаясь в махровый халатик. От Альберта не укрылось, что дочь старается не смотреть ему в глаза. Решительно отодвинув ее в сторону, Альберт вошел. — Папа, ну ты видишь: здесь никого нет… — щебетала Диана, но Альберт почти не слышал ее. На первый взгляд в ванной действительно никого не было. Однако его внимание привлекла изящная ширма, расписанная райскими птицами, цветами и китайскими иероглифами — отличное место для укрытия. — Папа… — окликнула его Диана, когда Альберт вплотную подошел к ширме, почти не сомневаясь, что Кирилл притаился за ней. Но… как ни странно, там никого не было. — Прости, меня, дорогая, я не хотел обидеть тебя, — виновато вздохнул Альберт. — Мне нужно больше доверять тебе. — Ничего, папа, я все понимаю, — пожала плечами Диана. Альберт поцеловал дочку в лоб и поспешно сказал: — Все, не буду больше тебя беспокоить. Отдыхай, милая. После этого он вышел из ванной, мягко прикрыв за собой дверь. В это самое мгновение из густой ароматной пены вынырнул Кирилл, кашляя и отплевываясь. — Проклятье, какой же он настырный, я уж думал, никогда не уйдет… — Вылезай! — Диана подала Кириллу руку, помогая ему выйти из ванной. — И как только тебе пришло это в голову?.. Кирилл усмехнулся, оглядывая себя: одежда неприятно облепила тело, с него стекали мыльные струйки… Чего только не сделаешь, чтобы не попадаться Альберту на глаза! — Ну все, нам нужно дождаться раннего утра, когда все крепко спят, и отправляться, — схватив ее за плечи, горячо зашептал Кирилл. — Я так долго ждал этого, что не могу поверить… Диана без слов обхватила руками его мускулистые плечи, прижав голову к его груди и с удовольствием ощущая биение этого сердца… Которое теперь принадлежит только ей и больше никому. Подняв голову и посмотрев в его прозрачные зеленые глаза, полные нежности и невысказанных слов, она спросила: — Кирилл, ты действительно мой? — Полностью, — прошептал Кирилл, награждая ее нетерпеливым поцелуем, — и я хочу, чтобы ты стала моей. И вновь он с отчаянной страстью приник к ее губам, не желая сдерживаться, не желая повиноваться рассудку, кричащему, что нужно оставить Диану и идти готовиться к побегу… —…милая, я забыл сказать тебе, что... — Альберт внезапно ворвался в ванную, видимо, решив вернуться, и застыл на месте, увидев эту картину. Все трое словно онемели, не в силах пошевелиться и поверить в то, что с ними только что произошло. Первым очнулся Альберт — его зловещий неестественный хохот эхом раздался в доме, и он не предвещал ничего хорошего. Мужчина картинно захлопал в ладоши: — Браво, доченька, умничка, обманула отца, — сжав губы, злобно процедил он, — только ты не понимаешь, что делаешь хуже только себе, отдаваясь этому ублюдку. Он резко метнулся вперед и вмазал Кириллу в лицо кулаком; тот не удержался на скользком полу и отлетел к ванне. — Ты что делаешь? Прекрати! — закричала Диана, кидаясь на отца сзади в отчаянной попытке остановить побои. Альберт, не обращая на нее внимания, сбросил дочь с плеч одним движением и, схватив за воротник с пола не успевшего опомниться Кирилла, со всего маху ударил его еще раз. — А теперь запомни, — прошипел он, прислоняя окровавленное лицо Кирилла вплотную к своему. — Я не стану тебя убивать сейчас, потому что не хочу будить мать с отцом! Но советую забыть тебе дорогу к моей дочери раз и навсегда! После этих слов Альберт силком потащил Кирилла из ванной в спальню, а оттуда — в коридор. — Убирайся к своей девке! — швырнув его за дверь комнаты, надменно сказал Альберт. Когда дверь захлопнулась, Кирилл медленно встал с пола, вытирая кровь из разбитого носа. Пошатываясь, он отправился восвояси. Оставалось только надеяться, что утром Диана сможет улизнуть от Альберта и убежит вместе с ним рука об руку прочь отсюда. — Папа, это не то, что ты подумал… — заплакала Диана, когда Альберт вернулся и подошел к ней. Ни слова не говоря, он размахнулся и дал ей пощечину. Диана пошатнулась и ахнула; от силы удара щека тут же запылала. Не дав ей опомниться, Альберт больно схватил ее за волосы и притянул к себе. — Ты не заслуживаешь ни капли жалости и любви! Ведешь себя как последняя шлюха! — закричал он ей в лицо. — Такие достойные юноши просят у меня твоей руки, а ты радостно раздвигаешь ноги под этим червяком! Да я со стыда умру, если об этом узнают!.. — Пожалуйста, отпусти, мне больно! — рыдала Диана, ухватившись за его руку, намертво вцепившуюся в ее волосы. — Больно, говоришь?! А родного отца предавать было не больно? — не помня себя орал Альберт. Наконец, он отпустил Диану, и та, всхлипнув, поспешно отошла от него. — Я увезу тебя из этой страны, поняла? — уже более спокойным тоном продолжил Альберт. — Я не позволю тебе опозорить меня, как однажды ты уже сделала, наставив ему засосов на школьной парковке! На глазах у всех! Диана, сжавшись, смотрела на него, вздрагивая от рыданий; ее лицо было залито слезами. — Да, это самый разумный выход, я должен был сделать это еще тогда, — пугающе уверенным голосом произнес он. — Завтра утром мы с тобой уедем отсюда… — Ты не можешь заставить меня уехать из страны… — неуверенно прошептала Диана. — Я уже совершеннолетняя. — Видишь ли, у меня есть деньги и власть, а у тебя нет, — убийственно прошипел Альберт. — Запомни: я был твоим отцом, когда тебе было три года, десять лет, пятнадцать… Я твой отец сейчас, и я им буду, когда тебе исполнится сорок. Я всегда буду иметь право распоряжаться твоей жизнью. Поэтому, — он достал из кармана брюк маленький ключик и помахал им у Дианы перед носом, — этой ночью поспишь взаперти, а то мало ли, что тебе может взбрести в голову, до того как я приду за тобой утром. — Ты не можешь так со мной поступить, — беспомощно сложила она руки на груди. — Еще как могу, — безмятежно пропел Альберт, разворачиваясь к ней спиной и направляясь к двери, ведущей в коридор. — Спокойной тебе ночи, доченька. Через мгновение Диана услышала, как в замочной скважине повернулся ключ. Тем временем Кирилл сидел с Кирой в спальне за круглым прозрачным столиком и обсуждал с ней план действий. — Все решено, Диана решилась сбежать от отца, она любит меня, — радостно выпалил Кирилл, выпивая очередной бокал вина, протянутый девушкой. — Поэтому к утру все должно быть готово. Когда придет Альберт, не открывай ему так долго, как только сможешь, задержи его по возможности. — Хорошо, я постараюсь, — пожала плечами Кира. — Но ты ведь понимаешь, что вас будут искать… — Понимаю, конечно, — поспешно кивнул счастливый Кирилл, — но оно того стоит, Кира! Ты поймешь это, когда полюбишь. — Я уже люблю, — тихо сказала Кира. — Но эта любовь не взаимна. — Я… — Кирилл неловко почесал затылок. — Прости, сочувствую. Ты очень хороший человек, не сомневайся, скоро ты встретишь того, кто сможет оценить по достоинству твои чувства. Я очень признателен за твою помощь, спасибо тебе. Мне бы очень хотелось, чтобы тоже была счастлива. Как я рядом с Дианой. — Не переживай, все нормально, — ласково пожала его руку Кира. — Надеюсь, вы будете счастливы. — Погоди… — Кирилл резко поставил бокал с недопитым вином и схватился за голову. — Что это за вино? — Не знаю… а что? — невинно посмотрела на него Кира. — Голова страшно закружилась, не ощущаешь? И это только после двух бокалов.. Откуда ты его взяла? — Попросила у кухарки, — ответила Кира, удовлетворенно глядя на то, как Кирилл постепенно лишается сознания. — Наверно, молодое, оно быстро в голову дает… Ну ты ляг, поспи… — Нет, ты не понимаешь, мне нельзя сегодня спать… — заплетающимся языком пробормотал Кирилл. — У нас с Дианой завтра побег… мы убежим… — Не волнуйся, я тебя разбужу, — перемещаясь к нему на кресло, нежно сказала Кира, ласково поглаживая его по щеке. Но Кирилл уже ничего не чувствовал — он отключился. — Вот и хорошо, милый, — шепнула ему Кира. — Сегодня мы с тобой слегка пошалим, ты не против, зайчонок? И все благодаря этой чудесной микстурке… Ох, как же я счастлива, мой красавчик, что наконец-то я смогу это сделать… Кира расстегнула рубашку на бесчувственном Кирилле и жадно приникла губами к его коже. — Диана нам совсем не нужна, — тихо приговаривала она, по-хозяйски водя ладонями по его твердой груди. — Ведь я сделаю для тебя все, что угодно. Кира слезла с колен Кирилла и, с трудом приподняв его, потащила обмякшее тело в кровать. Несколько часов Диана мучительно раздумывала, как сбежать из комнаты. Наконец, она махнула рукой и отчаянно кинулась к шкафу — доставать все простыни и тряпки, какие только там есть. Альберт и вправду обезумел, никаких сомнений у нее уже не оставалось. Кирилл был прав: он так помешался на своей репутации, что готов силой вывезти ее за границу. Диана любила отца и не хотела оставлять его одного, но она не могла так больше… Ей безумно хотелось принадлежать Кириллу, забыться в его сильных руках, позволить ему делать с собой все, абсолютно все, что ему заблагорассудится… Она так давно любила его, уже так много лет при одном только звуке его имени у нее больно и сладко тянуло низ живота… И ей казалось, что она задыхается от бессмысленности жизни, в которой нет его. И теперь, когда все сокровенные мечты невыносимо близко, едва ли Диана нашла бы силы отказаться от этого подарка судьбы. Уже светало, когда она довязала импровизированный канат. Раскрыв окно, она скинула веревку из простыней вниз, предварительно надежно закрепив ее второй конец на изголовье кровати. Она много раз смотрела, как это делают героини из фильмов, но на деле спускаться вниз таким образом оказалось очень и очень нелегко… Веревка не доставала до земли примерно метр, так что пришлось спрыгивать босыми ногами. Кутаясь в легкий кардиган, Диана побежала к черному входу на кухню. Как девушка и предполагала, дверь оказалась открытой, и вот она снова в доме. Опрометью взбежав на третий этаж, Диана остановилась у комнаты, отведенной Кириллу с «невестой», опершись о стену и пытаясь перевести дух. Наконец, она отдышалась и постучала в дверь. Прождав минуту и осознав, что ей не откроют, Диана нерешительно взялась за ручку двери. На удивление, та поддалась, и девушка зашла в комнату. То, что открылось ее глазам, не поддавалось никакому разумному объяснению. Это был один из самых ужасных моментов в ее жизни. Голая Кира сидела верхом на голом Кирилле и, наклонившись, водила языком по его соску, отлично понимая, что Диана смотрит на нее. Подняв голову, она посмотрела сопернице прямо в глаза и нагло улыбнулась, явно чувствуя себя победительницей. В это мгновение Кирилл только-только начал просыпаться, но Диана не заметила этого, поглощенная вызывающим видом Киры. Осознав, что не может нормально пошевелиться из-за тяжелого груза на животе, он открыл глаза и увидел, что Кира, полностью обнаженная, сидит на нем верхом, как будто так и должно быть, а в дверях… ужас и шок парализовал Кирилла, когда он увидел, что в дверях стояла Диана, бессильно прислонившись к косяку, и даже не пытающаяся скрыть своих слез. Нет, нет, нет, это какое-то безумие!.. Это не могло происходить с ним на самом деле… _ГЛАВА 22_ — Диана, стой! — отчаянно крикнул Кирилл, но девушка уже скользнула в коридор. — Это не то, чем кажется!.. А ну-ка слезь с меня, идиотка! Кира молча подчинилась, отлично понимая, что сейчас лучше его не провоцировать. Кирилл соскочил с постели и, чертыхаясь, поспешно натянул джинсы. Он догнал рыдающую Диану в коридоре. — Подожди! — схватив ее за плечи, Кирилл рывком развернул девушку к себе и тут же получил звонкую пощечину. Это разом отрезвило его и заставило отшатнуться. — Не смей меня трогать! Никогда! — всхлипнула она. — Ты хотел поиграться со мной, ты даже не собирался куда-то ехать! — Нет, нет, нет! — Кирилл чувствовал, что сходит с ума. Все рушилось прямо на глазах. — Мне никто не нужен кроме тебя! Я не знаю, что она со мной делала! Я спал и ничего не чувствовал! — Ты считаешь, что я совсем дура, чтобы поверить в такое! — закрыла лицо руками Диана. — Я тебя ненавижу! Я не хочу тебя больше знать! Оставь меня в покое! Она развернулась и побежала в комнату Альберта. Кирилл издал отчаянный рык и ударил кулаком в стену. Все было кончено. И это случилось благодаря Кире. Диана, не в силах остановить слез, вбежала к отцу в комнату. — Папа!..— разбудила она Альберта, подбежав к кровати. — Милая, что такое, еще очень рано…— спросонья прошамкал отец, протирая глаза. Затем, окончательно придя в себя, он хмуро посмотрел на дочь. — Как ты здесь оказалась? Я же тебя запер… — Я сбежала через окно, — прорыдала девушка, без сил опускаясь на пол перед ним. — Я хотела сбежать с Кириллом, потому что думала, что он любит меня! — И что же вдруг произошло? — холодно посмотрел на нее Альберт, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание. — Он обманул меня, — тихо призналась Диана. — Папочка, прости, что не слушала тебя, ты был тысячу раз прав. — Так, что случилось? — садясь в кровати, вновь осведомился Альберт. — Я так понял, что ты хотела бросить своего папу одного, планировала обмануть меня и убежать с этим засранцем куда глаза глядят. И почему же ты передумала? — Папа, ты был во всем прав, я ему не нужна, я сегодня застала его в постели с этой девушкой, Кирой… — С его невестой? — Он сказал мне, что она не его невеста! Что она просто согласилась подыграть ему в этот вечер! — Все ясно, — вздохнул Альберт. — А теперь, признайся честно… У тебя с ним что-то было? — Нет, — помотала головой Диана. — Он никогда не хотел переспать с тобой? — Нет! — возмущенно воскликнула Диана. — Зачем ты это спрашиваешь, мне и так плохо! — Просто хотел узнать, насколько далеко все зашло, — пожал плечами Альберт, демонстрируя полное равнодушие. — Надеюсь, ты не лжешь мне, не хотелось бы думать, что моя дочь ложилась под этого… — Папа!.. — Ладно, молчу, — усмехнулся он. — И что ты собираешься делать дальше? Надеюсь, ты уже поняла, что упускаешь приличного перспективного юношу, отказывая ему в помолвке… Теперь-то ты примешь, наконец, предложение сына моего приятеля? Помни, папа плохого не посоветует, ты сама уже в этом убедилась… — Да, ты прав, — сглотнула комок в горле Диана. — Прав во всем. Дверь хлопнула, и сидящая у окна в плетеном кресле Кира вздрогнула, как от удара. Она не решилась оглянуться и посмотреть в глаза Кириллу, кожей чувствуя его ненависть. — Убирайся отсюда, — прошипел он. — Я не желаю знать, зачем ты это сделала. Мне плевать, о чем ты думала в тот момент, когда взбиралась на меня… — Мы провели с тобой ночь, — оглянувшись, робко возразила Кира. — Я не виновата в том, что ты напился и потащил меня в кровать… — Что ты несешь?! — Что слышал! Неужели ты этого не помнишь? — осмелев, девушка вскочила с кресла-качалки и подошла к нему, вопрошающе протянув руки. — Ты всегда мне нравился… И я не смогла воспротивиться твоим ласкам, твоим желаниям… — Замолчи! — остановил ее Кирилл. — Я почти уверен, что ты подсыпала мне в бокал какую-то дрянь, поэтому я отключился… — Это неправда, ты хотел меня этой ночью… — продолжала врать и изворачиваться Кира. — Хватит, — стиснув зубы, прервал он девушку. — Я заказал такси, ты уезжаешь. И не вздумай возражать! Я был дураком, когда решил, что могу тебе довериться. Прощай, Кира. — Это еще не конец! — бросила она ему напоследок, выходя из комнаты с гордо поднятой головой. Тем временем Тимур уже был на утреннем обходе в клинике. Столкнувшись в коридоре со знакомым еще со студенческой скамьи приятелем, он остановился, чтобы поздороваться. — Привет, Денис, — Тимур пожал руку коллеге. — Ну что, как вчера экзамен прошел? — А ты еще не знаешь? — Нет, не до того было, не успел поинтересоваться, — пожал он плечами. — А что там случилось? — В общем, твою группу взял Коромыслов, — сочувственно улыбнулся мужчина, — он прямо пришел с утра и настоял на этом, хотя изначально они должны были к Миронову идти. В итоге у двоих девчонок тройки, у остальных двойки. — Ну и мразь, — с отвращением произнес Тимур. — Ребята нормально были подготовлены. — Всем доброе утро, как спалось самым лучшим на свете Гиппократам? — услышали они за спиной знакомый голос. Оба повернули головы, чтобы увидеть ехидное лицо Коромыслова. — Доброе утро, — вежливо кивнул приятель Тимура, сам же Тимур не сказал ни слова. — Вы не находите, что жизнь прекрасна? — нарочно делая вид, что не замечает холодности мужчин, почти пропел Коромыслов. — На дворе начало лета, птички поют, второй день сессии, а я уже успел завалить целую кучу никудышных студентиков… Помнишь, Тимур, у нас с тобой была такая же история… — Да, отлично помню, — скривил губы в ненавистной улыбке Тимур, — только вот тогда вышло не так, как вы хотели… — Да-да, тебе повезло, и ты получил хорошую оценку на пересдаче, — махнул рукой Коромыслов, — только одно радует, что, слава Богу, сейчас на этой кафедре уже не осталось таких добряков, как тот преподаватель, к которому ты тогда попал… Поэтому никто из твоих подопечных на пересдаче выше тройки не получит. Вообще, сам понимаешь, более-менее могут знать материал только мои группы. — Да, да, — с притворной улыбкой закивал Тимур, — я уже заметил, в каком ужасном состоянии находятся потолки в нашей клинике, и все потому, что вы постоянно ходите и царапаете их своей короной!.. — Эээ… я вас оставлю, мне нужно к моим пациентам, — чувствуя неловкость из-за стремительно накаляющейся обстановки, коллега Тимура поспешил ретироваться. — Вообще, я не понимаю, зачем ты полез в медицину, умишком ты всегда был не ахти, — не унимался мерзавец, — и сейчас особыми успехами в работе не блещешь: только и слышно как медсестры по тебе вздыхают, а больше ничего выдающегося и интересного, группам знаний нормальных не даешь, никаких стоящих научных работ… — Моя карьера — мое личное дело, не находите? — сдерживаясь из последних сил, процедил сквозь зубы Тимур. — Да, ты, безусловно, прав, — не меняя притворно добродушного выражения лица, кивнул профессор, — только мне не совсем ясно, зачем тебе вообще работать в этой клинике, при твоих-то счастливо обретенных миллиардах… — А мне не совсем ясно, — передразнил его уже порядком вышедший из себя Тимур, — что именно ваш длинный нос забыл в моей жизни? Такое ощущение складывается, что вы завидуете этим самым миллиардам, вздыхающим медсестрам… Нет?.. В ответ на это Коромыслов издал неестественный смешок и медленно картинно захлопал в ладоши, с откровенной издевкой изображая аплодисменты. — Здравствуйте, — внезапно услышали они робкий голос у себя за спинами. Обернувшись, Тимур увидел Камиллу. Он сразу же забыл о злобном придурке, что стоял рядом, забыл обо всем плохом. На ней были очаровательные белые брючки, кружевная блузка, застегнутая на крохотные сверкающие пуговки, и легкие кожаные туфельки, которые словно подчеркивали маленькие хрупкие щиколотки. Всякий раз, когда эта девочка появлялась где-то поблизости, казалось, что жизнь имеет какой-то смысл, что в мире действительно есть что-то, ради чего стоит просыпаться по утрам, ради чего дышать. Как всегда, ее нежное личико поражало своей миловидностью и сладкими серыми глазами, невероятно чуткими и чистыми. Только, к сожалению, это были лишь сиюминутные эмоции, ведь Тимур отлично помнил, что в нее влюблен Артем. Она, скорее всего, не захочет отказать своему режиссеру, а он сам… Тимур уже дал себя клятву, что не будет больше влюбляться и становиться рабом женщины, рабом своих чувств, как уже случилось однажды… Никогда. — Солнышко мое, Камилла! — Коромыслов заключил девушку в объятия и расцеловал в обе щеки. — Сколько лет, сколько зим! А исхудала-то как, совсем не узнать! Не бережешь ты себя, ох уж эта актерская карьера… Помню, еще когда ты под стол пешком бегала, в первый раз тебя увидел… да, время быстро летит… — Как ваша жена? — вежливо поинтересовалась девушка, мягко отстраняясь. — Развелся два года назад, милая, — виновато пожал плечами Коромыслов, — вот так, столько лет прожили… Так что теперь я свободен как птица: жены нет, дети выросли… ну а я, между прочим, еще ничего, верно? Каково мнение юной прелестницы? И он игриво подмигнул ей так, что Камиллу тут же затошнило от отвращения. Она вспомнила очень похожую ситуацию: когда мужчина, намного старше нее, которого она раньше воспринимала как наставника, начинает похотливо пожирать ее глазами… От внимания Тимура не ускользнуло то, как Камилле неприятно — ее даже передернуло при словах Коромыслова. — Да, вы отлично выглядите, — неуверенно пробормотала она, смотря куда-то в пол. — Мне надо вернуться к дедушке. Извините. И она поспешно ушла… нет, даже убежала. Тимур долго провожал ее взглядом, пока девушка не скрылась за ближайшим углом. Очнувшись, он увидел, что Коромыслов смотрит на него, не отрываясь и не мигая. Все было ясно: враг заметил его слабость. Тимур поспешно отвел взгляд и, развернувшись к нему спиной, пошел прочь, не оборачиваясь назад, прекрасно понимая, что Коромыслов по-прежнему смотрит ему в затылок… Что этому шакалу удалось заглянуть в его душу. _Месяц спустя_ Диана стояла в свадебном бутике перед зеркалом и примеряла роскошное белое платье, но мысли ее были далеки отсюда. Она молча стояла и думала о том, как докатилась до всего этого. С зеркала на нее глядело бледное лицо с безумно грустными черными глазами, обрамленное блестящими волнистыми волосами, красиво спускающимися на молочно-белые худенькие плечи. Диане шло это платье, но она не выглядела счастливой невестой, потому что выходила замуж за практически незнакомого человека, выходила замуж не по любви. Конечно, этот юноша был очень галантен, он водил ее в самые дорогие рестораны, дарил подарки, а самое главное — не позволял себе ничего лишнего… Диане даже представлять не хотелось, что ей придется целовать его, иметь от него детей… Зато Альберт был по-настоящему счастлив: казалось, за последние недели он помолодел лет на десять. Ради него Диана старалась изо всех сил полюбить Александра — своего жениха — и забыть о прозрачных зеленых глазах, чувственных губах, тронутых ироничной улыбкой, о напряженных линиях пресса, волнующе контурирующих под мокрой рубашкой… Диана все время мысленно возвращалась в этот памятный вечер, когда уже решилась бежать с ним в неизвестность, когда он прятался от отца в ванной, полной пены, когда он пожирал ее поцелуями, оставляя горячие следы на коже… Диана никогда не чувствовала себя более счастливой, чем тогда, в кольце его сильных рук, так близко от его тела и души, явственно ощущая нестерпимое пульсирующее желание принадлежать ему, желание всю свою жизнь отдаваться этому пылающему глубоко в недрах своего естества неземному чувству притяжения. Упиваться этой близостью. Жить, слившись с ним воедино. — Милая, тебе не нравится? — будто издалека девушка услышал голос отца. — О чем ты задумалась? — Нет, ни о чем, — встрепенулась Диана. — Мне не нравится платье, давай еще посмотрим. Она нарочно отвергала каждое, потому что покупка этого проклятого свадебного наряда окончательно означала бы, что дороги назад нет. *** Камилла поливала цветочки на окне в кабинете дедушки, лихорадочно размышляя о том, под каким предлогом остаться в России. Сергей Степанович уже много раз мягко ей объяснял, что они с матерью уедут обратно в Австралию, когда Марина закончит бракоразводный процесс с Альбертом, и сопротивляться этому, по меньшей мере, глупо. — Да и к тому же, — гладя расстроенную внучку по плечу, убеждал он, — там у тебя карьера, друзья, перспективы… А здесь — ничего, только, разве что, начинать все с нуля… А зачем тебе это, если в Мельбурне ты уже достигла немало? Этот твой мюзикл имел успех, тебя уже заметили, запомнили… Почему ты не хочешь вернуться? Камилла только грустно вздыхала, вспоминая о бесконечных поползновениях Артема. Ну как можно говорить об этой грязи вслух?.. Марина могла бы спокойно завершить развод, находясь за границей, но она кое-что хотела получить с Альберта, поэтому, вооружившись толпой адвокатов, начала тяжбу за деньги. И Камилла получила возможность почти каждый день в течение этого месяца приходить на работу дедушки в клинике и видеть красивого и недоступного Тимура в белом халате. Он всегда охотно здоровался с ней, спрашивал, как у нее дела, но это была всего лишь дежурная вежливость, и только. Камилла была в этом абсолютно уверена. Погрузившись в свои мысли, она не сразу услышала, как дверь за спиной плавно открылась — в кабинет кто-то вошел. — Дедушка, ты уже закончил? — спросила Камилла, не поворачивая головы. — Разве я похож на твоего дедушку? Резко обернувшись, она увидела Тимура; он заулыбался, видя ее смущение. — Почему ты здесь? — настороженно спросила Камилла, не отрывая взгляда от опасных голубых глаз, напоминающих льдинки. — А разве непонятно? — хрипло спросил он, и по ее телу пошла крупная горячая дрожь: Камилла увидела, как Тимур запирает дверь на задвижку. — Что ты делаешь? — слабо спросила она, видя, как он медленно и плавно приближается к ней, словно хищник, видевший ее беззащитность насквозь и осознававший свою силу… и то, что ей от него не убежать. — Я пришел, потому что вижу, как ты нуждаешься во мне, — самоуверенно заявил он и Камилла не нашла сил возразить ему. — Вижу, как ты смотришь на меня. Знаешь, так можно всю свою жизнь провести, сомневаясь в чем-то и стыдясь своих чувств, и не испытать… Он был уже очень близко и вел себя ужасно нагло, но почему-то Камилла не чувствовала отторжения к нему. Напротив, каждая клеточка ее тела хотела — нет, жаждала — его прикосновений, его запаха. — Чего? — тихо спросила она, когда его пальцы повторили плавную линию ее дрожащих от сладостного волнения губ. — Меня, — резким движением руки Тимур притянул ее к себе, и Камилла ощутила, как волшебно совпадают все линии, ложбинки и выпуклости их тел, словно когда-то — еще до рождения — они были одним целым, а потом неведомая рука их разделила, чтобы эти двое нашли друг друга и вновь воссоединились. Его губы едва коснулись… и тут же быстро завладели ее ртом полностью; это был не очень ласковый поцелуй, ей даже не хватало воздуха из-за его резких властных движений, лишающих даже намека не свободу, и Камилла ответила на поцелуй так же грубо. Тимур мгновенно понял все ее потаенные желания; одним движением он толкнул ее на диван и принялся лихорадочно расстегивать на себе халат, не отводя своих ярко-голубых глаз от ее пылающего лица. — Ты же хочешь этого?.. Хочешь меня? — услышал она за мгновение до того, как он сделал ее своей… —…Камилла, Камилла! — внезапно девушка услышала голос Сергея Степановича. — Проснись! Да что ж это такое… Открыв глаза, Камилла со стыдом и некоторым разочарованием поняла, что это был всего лишь сон. Она как раз уснула на диванчике в дедушкином кабинете. — С тобой точно все нормально? — встревоженно глядел он на внучку. — Ты так громко стонала во сне, что я подумал, не заболела ли… — Нет, все хорошо, — стыдливо прикусила губу Камилла, чувствуя, как предательски горят ее щеки. — Мне просто приснился очень страшный сон. А в ее голове эхом раздавался хриплый от нестерпимого желания голос Тимура: «Так можно всю жизнь провести… стыдясь… и не испытав… меня…» *** Кирилл закрыл лицо ладонями, не в силах поверить в услышанное. — Повтори еще раз, — медленно выговорил он, чувствуя, как погружается в пучину немыслимого отчаянья. — Я беременна, — снова повторила Кира, — и этот ребенок твой. — Я не верю тебе, — наконец, он внимательно посмотрел ей в глаза, — не верю, что ты смогла забеременеть, подмешав мне в вино какую-то дрянь, после которой я спал, как убитый. — Думай, что хочешь, — убийственно спокойным голосом сказала Кира. — Даже если ты этого не помнишь… или не хочешь помнить, неважно — у нас будет ребенок. И он будет считать своего отца трусом, не умеющим отвечать за свои поступки, уж я об этом позабочусь! С этими словами Кира сделала было вид, что собирается развернуться и уйти, но, как она и ожидала, Кирилл не позволил ей сделать этого, резко схватив за локоть. — Подожди, — вздохнув, сказал он, смотря куда-то в сторону и не замечая торжества на ее остренькой лисьей мордочке, — я, конечно, не верю в твои слова… но я не могу их и опровергнуть попросту потому, что не помню ничего из того, что случилось той ночью. Даже если ты беременна, я хочу, чтобы ты прошла тест ДНК, поняла? Я должен быть уверен, что этот ребенок — мой, прежде чем брать на себя ответственность за него. — Я сделаю все, что ты хочешь, — гордо вздернула подбородок Кира. — И еще… Ты слышал, что твоя ненаглядная Диана скоро выходит замуж? — Это не твое дело, — резко бросил Кирилл, отворачиваясь к окну. Он не хотел, чтобы она увидела гримасу боли, исказившую его лицо до неузнаваемости… Будет ли когда-нибудь конец всему этому проклятью?.. Сможет ли он хоть когда-нибудь обрести покой, зная, что эта черноглазая девочка принадлежит другому? _ГЛАВА 23_ Диана чувствовала себя ужасно из-за приближающейся церемонии и из-за того, о чем рассказывала ей Камилла. Ей казалось, что она вот-вот умрет от боли, медленно разрывающей ее сердце на мелкие окровавленные кусочки. Она уже знала, что у Кирилла будет ребенок от той женщины… Ребенок, который всегда будет связывать их. И хотя Камилла, по-прежнему живущая у дедушки в коттедже, заверяла ее, что Кирилл и Кира спят в разных комнатах, Диану это ничуть не успокаивало. Он уже впустил Киру жить в этот дом. Почти признал ее ребенка своим. — И хотя от теста ДНК они решили на время отказаться до рождения ребенка, так как сейчас это может навредить, — щебетала Камилла, — справку от врача о своей беременности она ему предоставила. Но лично я думаю, что ее сейчас легко купить или достать по знакомству… и даже если она в самом деле беременна, далеко не факт, что Кирилл его отец, так что не расстраивайся, а лучше подумай, как разорвать свою помолвку… Вот это была настоящая глупость с твоей стороны! — Я не стану разрывать помолвку, — твердо сказала тогда Диана. — Как же ты не видишь, что у нас с ним ничего не получится?! Он на грани того, чтобы жениться на ней… И мне все равно, что будет со мной дальше, хотя бы отец будет доволен… На это Камилла не нашла, что ответить, и молча завершила разговор, понимая, что Диана, отложив телефон, тут же упала лицом в подушку. Она видела, что страдают оба, и не могла понять, что можно сделать, чтобы вывести эту гадюку на чистую воду до того, как они оба совершат непоправимые ошибки. Она ни капельки не верила этой Кире, изо всех сил пыталась с ней подружиться, но та была очень подозрительной и не хотела ей полностью открываться. В какой-то момент Диана решилась навестить Камиллу в дедушкином коттедже, прекрасно сознавая, что встреча с Кириллом неизбежна. Но она даже смутно хотела этого: увидеть его вместе с другой, чтобы поверить в эту реальность окончательно и принять ее. Прекратить питать сладкие иллюзии навсегда. Однако первой, кого она увидела, переступив порог, была Кира. — Что ты здесь забыла? — надменно поинтересовалась она, уперев руки в бока так, словно была хозяйкой этого дома. — Я пришла навестить Камиллу, — процедила сквозь зубы Диана, — и вообще ты не имеешь права меня спрашивать об этом, я могу сюда приходить, когда захочу, потому что здесь живут мои бабушка с дедушкой! А ты здесь никто и звать тебя никак! — Ой-ой, — изображая испуг, поспешно отскочила от нее Кира. — Я наслышана о том, на что ты способна, убийца! — Вот именно, я убийца, — с ненавистью выпалила Диана, надеясь, что в ее голосе не слышно горечи. — Поэтому никогда не приближайся ко мне, поверь, я на многое способна! Она гордо повернулась к Кире спиной и начала подниматься по лестнице на второй этаж не оглядываясь. Когда она поднялась наверх, то увидела, что гадины уже и след простыл. — Привет, — услышала она за спиной голос Камиллы. — Я уж и не верила, что ты придешь, ведь ты так и не расторгла помолвку. Не думай, что я стану поздравлять тебя с приближающейся свадьбой. — Меня не с чем поздравлять, — пожала плечами Диана, — я жива, но чувствую, будто умерла. Я ничего не хочу, мне так плохо, Камилла! Она упала к сестре на грудь и горько разрыдалась, как маленький ребенок, потерявший маму в большой шумной толпе. Камилла потихоньку увела Диану к себе в комнату, чтобы никто, и в первую очередь Кира, не слышал, как она плачет. — Я так мечтала провести всю свою жизнь рядом с ним, мечтала стать женщиной в его руках, представляла себе, как будут выглядеть наши с ним дети… — сгорбившись и закрыв лицо руками, стонала девушка. — Он всегда был мне нужен как воздух, я так ненавижу его, я так хочу, чтобы он снова меня поцеловал… — Эээ… я принесу тебе чаю, — растерянная Камилла нерешительно погладила Диану по плечу и тихо вышла из комнаты. Через несколько минут та пришла в себя и поняла, что находится одна в комнате. Вытерев слезы, Диана встала с кровати и, пошатываясь, медленно вышла в коридор. — Камилла, где ты? — дрогнувшим голосом позвала она. Выйдя за угол, девушка увидела, что у лестницы стоит Кира и смотрит вниз на ступеньки. Она собиралась было спускаться, но внезапно оглянулась и встретилась взглядом с Дианой. — Ты так ревела и орала, что было слышно на весь дом, — ухмыльнувшись, сказала она. — Пойми, наконец, дура: Кирилл мой и только мой! После этого Кира сделала то, что не поддавалось никакому разумному объяснению. Она сделала шаг вперед и бросилась с лестницы. Диана в ужасе вскрикнула, увидев, как девушка кубарем скатывается по ступенькам. Кира больно приземлилась на пол, волосы закрыли ее лицо. — Что случилось? — как во сне Диана услышала взволнованный голос Кирилла, вбегающего в гостиную. Судя по всему, тот только что приехал. Он остановился как вкопанный, увидев лежащую на полу Киру; затем перевел взгляд вверх на стоящую прямо у лестницы Диану… — Нет, нет, Кирилл! — отчаянно воскликнула Диана, почувствовав, как воздух сгустился и навис над ней, словно над преступницей. — Я не делала того, о чем ты сейчас подумал… Но Кирилл не посчитал нужным что-либо ей отвечать; больше не смотря на нее, он молча подошел к Кире и присел перед ней на корточки. — Что произошло? — участливо спросил он, наклонившись к тихо всхлипывающей девушке, и Диана затаила дыхание. — Эта гадина… — хрипло прошептала Кира, — она… — Кто это был? Диана? — допытывался Кирилл. — Да! Она столкнула меня с лестницы! — слабо произнесла девушка, сжимая обеими руками низ живота. — Она хочет убить нашего ребенка… — Ты врешь! — закричала Диана. — Ты сама бросилась вниз! Кирилл, я бы никогда… — Оставайся на месте, — Кирилл сделал останавливающий жест рукой, увидев, что Диана побежала вниз по ступенькам, и та замерла на месте. — Я запрещаю тебе приближаться к ней, поняла? — Что здесь случилось? — в гостиную вбежала Камилла и тут же поняла, что Кире плохо. — Я отошла на кухню за чаем, а потом… Она осеклась, увидев Диану, остановившуюся на середине лестницы. — Нет… — выдохнула она. — Диана, как ты могла?.. — Я не делала этого! — рыдая, прокричала Диана. — Она сама бросилась с лестницы! Камилла, ты же меня знаешь, я не способна на такое… — Еще как способна, — убийственно холодным тоном прервал ее Кирилл. — И кому, как не мне знать это. Я сам видел, как ты толкаешь мою сестру вниз. Несколько лет назад я выгородил убийцу, а сегодня ты захотела убить моего ребенка! В его глазах не осталось и капли тепла к ней — только чистая ненависть, и Диана не смогла выдержать его взгляд; она закрыла лицо руками, чтобы спрятаться от человека, так внезапно ставшего чужим. — О Господи… — голос Киры вывел всех из оцепенения. Она уже сидела, опершись на локоть, и с ужасом смотрела на свои руки и подол платья — все было залито ярко-алой кровью. — Кирилл, сделай что-нибудь!.. Отвези меня к моему гинекологу!.. О, я так боюсь потерять моего ребенка… — Успокойся, все будет хорошо, — Кирилл подхватил ее на руки и поспешно понес девушку к выходу. Камилла в последний раз взглянула на Диану и, укоризненно покачав головой, побежала за братом на улицу. Оставшись в одиночестве, Диана села на ступеньку и дала волю слезам. *** — Ну что? — Камилла вскочила с неудобного больничного сиденья, едва увидела Кирилла. — Что сказал врач? — Она потеряла ребенка, — тяжело вздохнул Кирилл. — Нет! Какой ужас! — Камилла прижала ладонь ко рту. — Неужели ничего нельзя сделать? — Нет, все кончено, мы приехали слишком поздно, — терпеливо повторил сестре он, хотя даже произносить лишнее слово сейчас не хотелось — так паршиво было на душе. — Кира останется здесь на какое-то время… Я заберу ее потом. В общем, мы с тобой можем ехать домой. — Ну я… раз уж мы здесь… — неловко замялась Камилла. — Я зайду к дедушке, ты не против? Можешь ехать, я вернусь с ним. — Ладно, как хочешь, — бездумно отозвался он и медленно побрел вдоль коридора к лифту. — Привет, Камилла, — услышала девушка за спиной знакомый голос. Повернувшись, она увидела Тимура и тут же вспыхнула от воспоминания о своем постыдном сне с его участием. Он стоял и улыбался своей ослепительной белоснежной улыбкой, возвышался над ней, словно осознавая всю свою привлекательность и то, как сильно она в него влюблена. Едва она повернулась, как Тимур с удовольствием ощутил уже привычное учащение биения своего сердца. В этот раз он не стал противиться сладкой волне, накрывающей полностью, с головой, окрашивающей весь мир в яркие струящиеся мелодии. Он отдался чувственным всполохам, которые начали пульсировать перед его взором яркими цветами: синим, фиолетовым, красным… Тимур почувствовал себя почти счастливым, ведь он может это чувствовать и отчетливо слышит зов своего окаменевшего — как он думал раньше — сердца… Оно все еще жило и хотело любить так, чтобы сгореть дотла от наслаждения, умереть от счастья и вновь возродиться из пепла, как феникс. А потом повторить этот цикл снова. — Привет, — Камилла нерешительно улыбнулась. — Я приехала с братом… — С Кириллом? — уточнил он. — Ну да, у нас с тобой только один брат, — весело рассмеялась Камилла, и последние неловкие преграды между ними рухнули. — Почему вы здесь? — чуть позже спросил развеселившийся Тимур, когда они присели в коридоре на диванчик. — Его…эээ… невеста потеряла ребенка, — пояснила девушка. — Она находится здесь. И ты знаешь, мне неспокойно. — Почему? — Понимаешь, Кира говорит, что моя сестра Диана столкнула ее с лестницы, но никто этого не видел… Понимаешь, я не верю, что она может столкнуть беременную женщину… Я знаю ее! Диана говорила, что Кира сама бросилась вниз… — Ну нет, погоди, это звучит невероятно, — остановил ее Тимур. — Чтобы женщина сама бросилась с лестницы… — Подожди, — замотала головой Камилла. — Знаю, это звучит странно, но думаю, это возможно. Понимаешь, мой брат сомневается в том, что был близок с ней… ну, ты понимаешь… Она что-то подсыпала ему в бокал, и он ничего не помнит о той ночи… Она настояла, что сделает тест ДНК уже после того, как ребенок родится… — Все ясно, — усмехнулся Тимур. — Мне кажется, она могла вызвать выкидыш, чтобы никто не узнал, что этот ребенок не от Кирилла, — продолжала Камилла. — Понимаю, это звучит слишком кощунственно, как полное безумие, но… Я не доверяю ей. И еще мне показалось очень странным один момент… — Какой? — Она настояла на том, чтобы Кирилл отвез ее к своему гинекологу, — понизив голос до шепота, чтобы ее не услышали проходящие мимо медсестры, — а не вызвать скорую. Понимаешь, что это значит? В скорой ей уже могли оказать какую-нибудь первую помощь… Мне кажется, она не хотела, чтобы ее ребенка успели спасти… Понимаю, это звучит ужасно, но… — Поздравляю, ты настоящий детектив, — тепло ей улыбнулся Тимур, ободряюще приобнимая за плечи. — Ладно, я помогу тебе докопаться до истины. — Как? — Я знаю этого врача, — пожал плечами Тимур. — Конечно, мы не приятели, но можно попытаться… — Ой, спасибо тебе огромное! — радостно взвизгнула Камилла и благодарно бросилась к нему на шею. — Не представляешь, как для меня это важно… Руки Тимура медленно и осторожно легли ей на спину, словно не веря, что эта милая девочка-ангел так близко от него, что ее действительно можно коснуться. Его пальцы нащупали сквозь тоненькую блузку ее сильно выпирающие ребра, и это резко отрезвило его. — Извини, конечно, за дотошность, — мягко отстраняясь, начал Тимур, — но ты хорошо питаешься? Я не забыл тот раз, когда ты упала в голодный обморок… — Нет, все нормально, — быстро сказала Камилла, поспешно вставая с диванчика. — Мне уже пора. Напиши или позвони, как только что-то узнаешь, ладно? Тимур молча кивнул. Камилла стремительно удалилась к лифту, как будто он оскорбил ее. Вздохнув, Тимур нехотя поднялся и направился в противоположную сторону, поэтому он не увидел, что случилось с Камиллой в следующее мгновение. Девушка нажала на кнопку лифта, и в это же мгновение кто-то сзади резко схватил ее за локоть и потащил за собой. — Отпустите? Что вы делаете? — возмущенно пискнула она, но человек тут же зажал ей рот ладонью и впихнул в женский туалет. Только там железная хватка ослабла, и Камилла вырвалась на свободу. — Что это за… — начала было она, но развернувшись и увидев, кто перед ней, осеклась. — Это ты? — Я, деточка, — ухмыльнулась Саша. — Ты, конечно, благодаря своей болтливой пронырливой мамаше с самого детства знаешь каждого члена нашей семьи в лицо, верно? Особенно мою сестренку, да? С которой путался в молодости твой отец, пока не женился на твоей матери… — Да, я знаю, кто ты, — резко ответила Камилла, пытаясь не показывать своего страха. — Что тебе от меня надо? — Я скажу, что мне от тебя надо, сопливая гусыня, — неестественно спокойным жестом поправила она прическу перед зеркалом. — Вбей себе в голову навсегда, что Тимур — мой. Камилла быстро оценила обстановку: Саша преградила собой выход, в туалете как назло никого не было, да и вряд ли в скором времени сюда кто-то зайдет. На этом этаже были одни палаты с собственными санузлами, и этот туалет для пациентов был запасным, если сломается палатный. — Мне не понравилась, как ты обнималась с ним, — пугающе холодным тоном произнесла Саша, разворачиваясь к ней. — Прости, я не знала, что вы встречаетесь, — стараясь не смотреть, как она приближается, Камилла уставилась в пол, словно провинившаяся школьница. — Этого больше не повторится. — Конечно, этого больше не повторится, тупенький ты мышонок, — резким движением своего длинного змеиного тела Саша прижала девушку к стенке и схватила ее за горло. — И чтобы я больше не видела тебя рядом с ним, поняла? — Помогите! — запаниковала Камилла, поняв, что не может пошевелиться под этим натиском: Саша навалилась на нее всем телом и намертво припечатала к холодной стене. — Помогите!.. Ее крик оборвался, когда женщина сжала пальцы на ее горле так, что у Камиллы в глазах потемнело от нехватки воздуха. — …Иначе — я тебя убью! — прошипела Саша прямо над ее ухом, не обращая на отчаянные хрипы уже теряющей сознание Камиллы никакого внимания. — Даже думать о Тимуре не смей, маленькая засранка, иначе попрощаешься с жизнью! Я шутить не намерена! В это мгновение дверь в туалет распахнулась, и на пороге застыла растерянная женщина. Саша оглянулась и слегка ослабила хватку, и в этот момент Камилла успела прохрипеть: — ПОМОГИТЕ!.. Женщина с испугом уставилась на Сашу, метнувшую на нее убийственный взгляд, на посиневшую девушку, прижатую спиной к стенке, и не смогла двинуться с места. _ГЛАВА 24_ — Эээ… простите, — испуганная женщина поспешно вышла из туалета и прикрыла за собой дверь. У Камиллы упало сердце: теперь Саша точно ее убьет. Но, на удивление, та разжала руки, и в легкие начал поступать живительный воздух. — Думаю, ты усвоила этот урок, — отстраняясь от девушки, с довольным видом изрекла Саша. — Не зарься на чужое добро, малышка, и все будет о’кей. Камилла безуспешно пыталась откашляться, вытирая выступившие от удушья слезы на глазах; когда она окончательно пришла в себя, то увидела, что Саши уже и след простыл. Словно все это ей только привиделось. Тем временем Тимур в нерешительности замер с подносом в руках посреди столовой, пристально осмотрев присутствующих, и, наконец, осторожно подсел за чужой столик. — Не помешаю, Анжела? — вежливо спросил он у женщины в белом халате, бездумно заваривающей пакетик чая. — Нет, садись, конечно, — встрепенулась она, пододвигая свой поднос ближе к себе, чтобы Тимуру было удобнее разместиться. — Извини, конечно, но видно, что из-за развода ты несколько не в себе, — участливо затянул он, надеясь, что доктор не пошлет его куда подальше со своими душевными разговорами. Но, слава Богу, Анжела наоборот была настроена на беседу. — Я стараюсь, чтобы это было незаметно для окружающих, — оживленно кивнула она, поспешно поправляя свою и без того идеально уложенную прическу, — но спасибо, что беспокоишься. В этой клинике у меня мало друзей… Вернее, их совсем нет, что уж говорить… Сегодня женщины предпочитают не иметь подруг вообще, и, наверное, в этом есть смысл. — Почему? — заинтересованно улыбнулся Тимур. — Никому нельзя верить, — пожала плечами она, — сегодня они подруги, а завтра… — Анжела тяжело вздохнула, — а завтра одна из них спит с твоим тупым мужем… Ты даже вообразить себе не можешь, как коварна женщина по своей сути, по своей природе. — И это говорит мне гинеколог? — усмехнулся Тимур. — Тебя раздражают все женщины вокруг, но по долгу службы ты вынуждена постоянно контактировать именно с ними и только с ними… — Возможно, ты будешь смеяться, но именно благодаря моей работе я с каждым днем познаю всю алчность нынешних девиц… Ты даже не представляешь, на что они идут, чтобы заполучить мужчину… Хотя, что это я, — встрепенулась она, — не стоит мне болтать и распускать всякие сплетни о моих пациентах, неэтично это все… Расскажи лучше о себе; мы все до сих пор в шоке от того, что среди нас завелся молодой красавчик-миллионер! Тимур сверкнул своей обольстительной улыбкой: — Да ну, ты меня смущаешь, тут даже рассказывать не о чем… Камилла вошла в гостиную с серым от страха лицом. Ей до сих пор казалось, что Саша может выскочить из-за угла и наброситься на нее. Несмотря на весь ужас произошедшего, несмотря на то, что эта женщина ее чуть не убила, Камилла не могла не заметить, как красива избранница Тимура — очень похожа на свою сестру Кристину… и на Юлю… они все высокие длинноногие красавицы, словно только что сошедшие с подиума, в отличие от нее… — Милая, — Камилла будто издалека услышала голос матери, — звонил твой режиссер из Австралии, Артем. Помнишь? Он напомнил тебе, что скоро ты должна вернуться в Мельбурн. Они хотят заново провести серию этого спектакля, который так понравился зрителям, хотят включить новые элементы… — Нет, я не могу сейчас вернуться, — вздрогнула Камилла, — я… — Ты — что? — холодно осведомилась Марина. — Что может быть важнее твоей карьеры? Ты и так тут подзадержалась, я же осталась для того, чтобы развестись с твоим отцом и поиметь с него денег, а тебе здесь уже нечего делать, понимаешь? — Я…я… — замешкалась было девушка, мучительно подбирая предлог. — Я очень беспокоюсь из-за того несчастья, что случилось сегодня с невестой Кирилла… — Тебя это вообще не должно волновать, — безмятежно махнула рукой Марина, — этот дурак и сам не знает, от него был этот ребенок, или нет… — И, возможно, так никогда и не узнает, — покачала головой Камилла. — Мам, как ты можешь быть такой равнодушной?.. — Да-да, я не такая сострадательная, добрая и чувствительная, как ты, — раздраженно передразнила ее тихий робкий голосок Марина. — Да, я алчная и корыстная, в отличие от всех ангелов, живущих в этом доме. А пока ты любуешься своим нимбом в зеркале, хочу тебе дать дельный совет: присмотрись к Артему, думаю, он неравнодушен к тебе. Роман с ним будет очень полезен для продвижения твоей карьеры, деточка моя. Подумай об этом, — Марина не очень ласково погладила дочь по волосам — будто оценивая лошадь, которую захотела продать — прежде чем оставить ее в одиночестве. Девушка еще долго так стояла, ощущая отчаянье и безысходность, пока не услышала неясные крики со второго этажа — это ее брат с кем-то громко говорил по телефону. — Зачем ты мне звонишь? — стиснув зубы, прокричал Кирилл. — Тебе мало того, что ты натворила?! — Кирилл, я не делала этого… — захлебываясь слезами, оправдывалась Диана. — Пожалуйста, поверь мне, она сама кинулась с лестницы! — Хватит нести эту чушь, — поморщился он, — никогда бы не подумал, что ты способна опуститься до такого… Я уже свыкся с мыслью, что ты выходишь замуж за другого, что у меня будет ребенок с Кирой, а тут ты приходишь и… и… — Что? — Ничего! Лучше забудь обо мне и выходи замуж за кого ты там хотела… Если я когда-то и думал, что люблю тебя, то теперь мои глаза открылись, я увидел, какая ты… Знай, я не буду возражать, если Кира захочет подать на тебя в суд! Когда-то я выгораживал тебя и поплатился за это, теперь этого не будет! Прощай! Диана швырнула телефон в стенку, и тот разбился. Она разрыдалась и упала на кровать — рядом лежало ненавистное белое платье. Спустя несколько дней Тимур встретил Камиллу в клинике около кабинета Сергея Степановича и, не раздумывая, вручил ей свой смартфон. — Что это? — Я записал на него кое-что любопытное, Кириллу будет интересно это услышать, — пожал он плечами. — Тебе это удалось? — радостно воскликнула Камилла. — Ты узнал что-то у гинеколога Киры? Как она согласилась все тебе рассказать? Губы Тимура тронула легкая грустная улыбка; вместо ответа он нежно погладил Камиллу по щеке одними подушечками пальцев, и тогда она поняла. — Ты…? — покачала головой девушка, вопросительно взглянув на него, до конца не веря в то, что он сделал. — Да, — кивнул Тимур, смотря ей прямо в глаза, и сердце Камиллы упало. — Только я хочу, чтобы ты помнила: я сделал это только ради тебя… и Кирилла. — Я… я понимаю, — пытаясь не показывать, как ей неловко, Камилла быстро отвела глаза и принялась поспешно искать запись. — Так значит, Кира все-таки обманула моего брата? — Да, и все оказалась еще более чудовищно, чем ты предполагала, — подтвердил Тимур. — Никакого ребенка вообще не было. Кирилл никогда не был близок с этой девушкой, и она попросила справку о беременности от Анжелы; они с ней хорошие знакомые. — Но как же так, я видела, как у нее течет кровь… — вспомнила Камилла. — Нет, это была не кровь, а специальная краска, — пояснил Тимур. — Кира уже давненько планировала сымитировать выкидыш, потому что забеременеть от Кирилла у нее не получалось, ведь он ни в какую не хотел с ней спать, а беременеть от другого было рискованно, так как знакомствами и средствами для того, чтобы подделать экспертизу ДНК, она не располагала. Вот и спланировала все, надеясь вызвать у Кирилла хотя бы жалость к себе. А тут еще и Диана вовремя появилась на горизонте. Сама понимаешь, Кира не могла упустить возможность убить сразу двух зайцев: покончить со своей мнимой беременностью и заставить Кирилла ненавидеть соперницу. Отличный план, не находишь? Никто бы так ничего и не узнал, если бы я не разговорил Анжелу. — Поверить во все это не могу, — хлопнула себя по лбу Камилла, — какая ж я дура, что на мгновение засомневалась в Диане… Я прямо сейчас поеду и расскажу все Кириллу. Спасибо тебе. Я обязательно скажу, кому он обязан за возможность увидеть Киру в истинном свете. — Зачем? — не понял Тимур. — Думаю, это не так важно… — Это важно, — не терпящим возражений тоном заверила его Камилла. — Вы же братья… Разве нет? С этими словами она развернулась, чтобы уйти, но передумала. — Знаешь что, Тимур? — оглянулась девушка. — Что? — Я никогда не думала, что ты так опасен. Всего за несколько дней ты смог влюбить в себя женщину и заставить ее рассказать то, что она хранила в секрете. — Не преувеличивай, мне всего лишь повезло, — попытался переубедить он ее. — Я просто попытался, потому что мне небезразлична судьба Кирилла. — Наверное, страшно пасть под твоим натиском, — задумчиво пробормотала Камилла, смотря куда-то в сторону. — Нет, поверь, это совсем не страшно, — хриплым голосом произнес Тимур, одним шагом сокращая между ними расстояние. — Я пойду, — засуетилась Камилла, заметив его приближение и вспомнив, что, возможно, Саша где-то рядом и продолжает следить за каждым ее движением. «…Да, и я опять согласилась ей помочь и наврала этому парню, что у нее выкидыш». Кирилл закрыл лицо руками и издал отчаянный рык. — Ты только не расстраивайся, — осторожно положила руку ему на плечо Камилла, — самое главное, что мы теперь знаем правду. Это хорошо, верно? — Ты не понимаешь, — простонал Кирилл, — я вел себя как идиот, я очень сильно обидел Диану. Ты не представляешь, что я ей наговорил… А сегодня она выходит замуж за какого-то кретина... — Что? Сегодня? — изумленно воскликнула Камилла. — Тогда что ты здесь делаешь?! Иди и останови ее! — Я уже не могу ничего сделать… — Нет, еще как можешь! — возмутилась Камилла. — Она же еще не вышла замуж! Ты должен остановить свадьбу, еще не поздно!.. — Ты права, ты права… — у Кирилла в глазах заплескалось холодное пламя, и Камилла испугалась, потому что никогда не видела такого решительного выражения на его лице. — Я сделаю все, что возможно, и все, что невозможно, но эта свадьба не состоится! Пока я жив, Диана будет моей, и клянусь, я убью каждого, кто встанет у меня на пути! Камилла и опомниться не успела, как Кирилл выбежал из гостиной, а через пару минут она услышала, как машина на улице взвизгнула шинами. Стояла непереносимая августовская жара. Несмотря на работающий кондиционер, Диана чувствовала, как капелька пота предательски катится по шее. Корсет ужасно сдавливал ребра, мешая дышать полной грудью; голова гудела и кружилась от череды бессонных ночей; к горлу постоянно подкатывала легкая тошнота. В течение последних недель отец неустанно повторял ей, что этот брак принесет ей покой, но пока что она не чувствовала великого облегчения от того, что согласилась на все это. — Я всегда все делал для тебя моя девочка, разве нет? Когда я делал тебе плохо? Папа знает, как будет лучше, понимаешь? В детстве, пока в тебе не появилось все это упрямство, ты даже не сомневалась, что я прав. И ты была счастлива, помнишь? Просто вспомни, как это все было, и снова доверься папочке, как в детстве, хорошо? Диана тогда рассеянно кивнула, и сейчас она стояла в красивом белом платье посреди торжественного зала регистрации брака, рядом с молодым человеком, которого практически не знала, а в ее изящной прическе переливались всеми цветами радуги прозрачные камни, словно частички алмазной пыли, запутавшиеся в блестящих черных волосах. — Вы должны поставить свои подписи, — как будто издалека услышала она. Оглянувшись, она увидела одобрительный взгляд Альберта и, глубоко вздохнув, на ватных ногах подошла ближе к столику. Жених уже скрепил своей подписью их союз и с белоснежной улыбкой на холеном лице любезно протягивал ей ручку. Она протянула дрожащую руку, чтобы взять ее, как вдруг резкий вскрик заставил всех оглянуться и замереть на месте: — ВСЕМ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ! Это был Кирилл в обычных джинсах и футболке — он явно не старался приготовиться к этому торжественному событию. Не обращая внимания на изумленные возгласы приглашенных гостей и испепеляющий взгляд Альберта, неожиданный гость спокойно прошел по залу и остановился, только подойдя вплотную к опешившей Диане. — Не делай этого, — просто сказал он. — Я уже все знаю, ты ни в чем не виновата, прости, что не верил тебе. Пойдем со мной. Это было выпалено на одном дыхании, чтобы никто не успел криком или действием помешать ему сказать все, что нужно было сказать в эту натянутую, как тетива, минуту. — Кирилл, я не могу… — прошептала Диана. — Не могу так подводить папу… — Твой папа все подстроил, — безжалостно выпалил Кирилл. — В тот вечер, когда мы с тобой решили сбежать, помнишь? Пока я был с тобой, Кира ему во всем призналась, и не забыла пожаловаться, что влюблена в меня. Тогда они и спелись. Альберт посоветовал ей отличный способ привязать меня к себе — своей мнимой беременностью — и даже снабдил ее небольшим секретиком, который она подсыпала мне в бокал!.. — Что? Папа это правда?.. — Милая, не верь ему! — Альберт в два прыжка подбежал к дочери. — Это… это чистая ложь!.. — Это правда! Ты пошел на это, чтобы отдалить нас! — смерил его ненавидящим взглядом Кирилл. — Диана, эта дрянь никогда не была беременна, а то, что мы видели — было всего лишь спектаклем… — Ты не пара моей дочери, ублюдок! — злобно прошипел Альберт. — Что, совсем уже страх потерял?! Лучше убирайся отсюда, а не то я прикажу моим людям выкинуть тебя отсюда, как шавку! А ты, — он резко схватил растерянную дочь за локоть, — прекрати выставлять меня на посмешище! Пошли его ко всем чертям и поставь уже эту проклятую подпись! — Так значит, это правда, — Диана уверенно вырвала руку и вытерла ею слезы. — Папа, как ты мог?! — Пойдем отсюда, ты же хочешь этого так же сильно, как и я! Мы слишком долго этого ждали! У них ничего не вышло — ты по-прежнему принадлежишь мне и только мне, и я всегда был твоим… — Кирилл, я… — Диана вздохнула и почувствовала, как в глазах темнеет. Он едва успел подхватить ее на руки. Все ахнули, поняв, что невеста попросту лишилась чувств. Кирилл оглянулся по сторонам и понял: это и есть его шанс, сейчас или никогда. Крепко прижав Диану к сердцу, он побежал к выходу. Первым в себя пришел Альберт. — Мерзавец!.. Что вы встали, как идиоты?! — крикнул он охранникам. — Моя дочь упала в обморок, и он воспользовался этим! За ним! Поймайте его! Быстрее!.. _ГЛАВА 25_ Кирилл бежал с драгоценной ношей в руках, не останавливаясь, ничего не видя и не слыша вокруг. Диана же открыла глаза только когда очутилась на заднем сидении его машины — в этот момент он лихорадочно заводил мотор. — Кирилл… — Все позади, принцесса, мы вместе, — горячо прошептал он, выруливая на трассу. Альберт тем временем в зале бракосочетания суетился вокруг семьи жениха. — Простите, Бога ради, — бормотал он, — вы же видели, я ничего не мог сделать! Но мы можем все уладить, как только Диану вернут… — Как это вы все собрались улаживать? — вскипел мужчина — несостоявшийся родственник, поспешно расстегивая пуговицы на воротнике, чтобы обеспечить себе приток кислорода. — Мы все опозорены, если вы не заметили. — Минутку, — состряпал обиженное выражение лица Альберт, — я в такой же ситуации, как и вы. И прошу не винить мою дочь в случившемся, она просто лишилась чувств, а этот проходимец воспользовался нашей растерянностью, чтобы забрать ее. Это натуральное похищение, господа, скажу я вам! В это самое время Камилла принимала Киру в гостиной. — Где он? — девушка бесцеремонно плюхнулась на кожаный диван нежно-кремового цвета. — Я уже полностью оправилась от тяжелого выкидыша, возвращаюсь домой, а его нет. Это отвратительное поведение, не находишь? — Это не твой дом, дорогая, — холодно сказала Камилла, сложив руки на груди. — И тебе лучше уйти, потому что Кирилл уже в курсе, что ты никогда не была беременна. На мгновение показалось, что девушка потеряла ситуацию над контролем: она разом побледнела, ее глаза испуганно округлились, а руки истерично затряслись. — Что ты несешь? — вздрогнула Кира, изо всех сил пытаясь не выдать свой страх. — Я ждала ребенка от твоего брата, пока эта мразь не скинула меня с лестницы… — Тебе уже никто здесь не верит, — торжественно улыбнулась Камилла. — И знаешь почему? Просто твой гинеколог сдала тебя с потрохами. Так что уходи и не возвращайся. Кира беспомощно хватала ртом воздух не в силах поверить, что все кончено. Она встала с дивана и, ни слова не говоря, быстро побежала наверх. Через пару минут со второго этажа спустилась Лидия. — Милая, Кира лихорадочно собирает свои вещи, что-то произошло? — поинтересовалась она. — Выяснилось, что она водила за нос Кирилла, — пожала плечами Камилла. — Теперь, слава Богу, все завершилось. — Да, мне никогда не нравилась эта девица, — кивнула, поджав губы Лидия, — зря я связалась с ней и рекомендовала Кириллу как психолога. Глядишь, если бы не я со своей чрезмерной заботой, ничего этого не случилось бы. …— Простите, мы не догнали его, — отчитался Альберту охранник. — Господи!.. Вы хотя бы видели на какой машине он скрылся? На своей или на какой-то другой? — Нет. — Вот черт!.. Подождите, Саша, Андрей!.. Вы же не собираетесь расходиться? — Еще как собираемся, — надменно произнес отец жениха. — Мой сын достаточно терпел выкрутасы твоей дочки: уважал ее, не целовал, не прикасался, как она и просила… Все мы подумали, что девушка стремится выйти замуж невинной. Все бы это ничего, если бы по соцсетям не продолжало гулять видео, где она облизывает лицо своему собственному брату… Это был он, если не ошибаюсь? — Он не ее брат, он никто! Я оспорил свое отцовство давным-давно и выгнал его из своего дома! Этот гаденыш всегда приставал к моей дочери, а она… она просто запуталась, она не понимала, что происходит… — Можете рассказывать это кому-нибудь другому, — махнул на него рукой жених. — Мы с отцом даже на это видео глаза закрыли, но вот на то, что сейчас произошло прямо на наших глазах… Простите, но это был предел. Удачи вам с вашей дочкой. Пойдем, пап. — Пойдем, сынок. Альберт еще никогда не чувствовал такого позора: посмеивающиеся гости — знакомые, близкие друзья, дальние родственники — украдкой поглядывая на него, один за другим покидали зал бракосочетания. — Ну, Диана, такого я тебе не прощу, — процедил он сквозь зубы так, чтобы никто этого не услышал. В это время Диана ехала на заднем сидении, смотрела в водительское зеркало и любовалась зелеными глазами, сосредоточенно следящими за дорогой. Она не могла поверить в то, что все это происходит на самом деле: Кирилл действительно увез ее на глазах у всех, не позволил выйти замуж за другого… — Надеюсь, ты не сильно расстроилась, когда я разлучил тебя с женихом, — хмыкнул Кирилл, поймав ее взгляд в зеркале. — Ты же понимаешь, что я едва знала этого человека, — укоризненно посмотрела на него Диана. — Это был выбор моего отца, не мой. А когда я узнала, что ты женишься на этой Кире, что у вас с ней будет ребенок… Я решила, что хуже уже все равно не будет. И к тому же этот парень вел себя прилично, он ухаживал, не настаивая на близости, и я подумала, что, возможно, со временем смогу его полюбить и сделать счастливым. — Я даже не хочу об этом думать, — вздохнул Кирилл. — Потому что ты моя, слышишь? И если не сегодня, то завтра мы поженимся и уедем из этого города навсегда. Сейчас мы заедем к моему другу и поменяем машину, а эта пусть пока постоит у него в гараже… Держу пари, меня уже разыскивает полиция. Тем временем Тимур смотрел в глаза Анжеле, не зная, как начать разговор. Слова вертелись на языке, но ему было так неловко. Она уже все знала о его предательстве. Нет, он ни в коем случае не жалел, что помог своему новоиспеченному брату и сделал приятное Камилле, но все же… — Я, конечно, знала, что мужчины подлецы по натуре, но чтобы до такой степени… — в глазах женщины стояли слезы. — Я не могу поверить, Тимур, пожалуйста, скажи, что это неправда, что ты не способен на такое… — Это правда, Анжела, — тяжело вздохнул Тимур, глядя в пол. — Наверно, я не заслужил твоего прощения… Он не успел договорить — Анжела влепила ему звонкую пощечину. — Ублюдок! — дрогнувшим голосом воскликнула она. — Ты первый, кому я смогла довериться после развода, а ты… Ты предал меня! Ты переспал со мной, только чтобы выудить информацию! Господи, какая же я идиотка!.. Естественно, ты хотел помочь своему брату… Неужели тебе было наплевать на то, что я почувствовала к тебе? Они стояли посередине коридора в клинике, и окружающие люди уже начинали с любопытством поглядывать на них. — Я ненавижу тебя, скотина!.. — она не выдержала и громко разрыдалась на глазах у всех. Тимур еще долго смотрел убегающей женщине вслед, прекрасно осознавая свою вину, но понимая, что если бы Камилла снова попросила его о помощи, он повторил бы это еще тысячу раз. *** — Я… я не могу в это поверить! — ахнула Диана. — Как тебе это удалось? Они остановились неподалеку от выезда из города напротив небольшой католической церкви. Уже вечерело, жара потихоньку спадала, и дышать было намного легче. Листья деревьев, до этого безжизненно повисшие, теперь воспряли духом, впитывая живительную прохладу. Диана тоже ощущала необычный прилив энергии, словно каждая клеточка тела ожидала, что с ней вот-вот произойдет нечто чудесное. —Ну… — скромно пожал плечами Кирилл. — Просто связи: я хорошо знаю местного священника, и он согласен обвенчать нас прямо сейчас. — Ты поэтому просил меня не переодевать платье? — Именно поэтому, — игриво подмигнул ей Кирилл. — Я решил не покупать себе костюм, зато приобрел кое-что полезное, пока ты поджидала меня… — Кольца! — радостно захлопала в ладоши Диана, увидев в его руках заветную коробочку, обитую бархатом. — О, это самый счастливый день в моей жизни! Сегодня утром я проснулась и не хотела жить, а сейчас я понимаю, что не могу просить большего у Бога… — Все, на выход, — шутливо скомандовал Кирилл и подал ей руку. Они оба вошли в церковь с замиранием сердца, крепко держась за руки и кожей ощущая бесконечные покой и тишину этого святого места, преисполненные желания посвятить друг другу всю свою жизнь. — Да, мальчик, она красавица, — одобрительно кивнул Кириллу святой отец, уже ожидающий их у алтаря. В этот час здесь почти никого не было, лишь пара прихожан в конце зала, погруженные в свои молитвы. Диана оглянулась по сторонам и увидела лики святых; в детстве они всегда казались ей строгими, всевидящими и укоризненными, теперь же она видела в этих образах покровителей своей любви. —…Вы должны сказать несколько слов друг другу, — с отеческой улыбкой произнес пожилой священник. — Ну… я, конечно, не готовил речь, — Кирилл смущенно взял за руку Диану и ласково накрыл ее своей ладонью. — Я хочу сказать, что раньше никогда не верил в чудеса и всегда твердо стоял на земле, отлично понимал, что жизнь — это не сказка… Но сегодня я хочу забыть об этом, потому что ты здесь, рядом со мной и это — все, что мне нужно от жизни. Когда ты со мной, я чувствую, что дышу, вспоминаю, где у меня находится сердце… У Дианы по щеке медленно скатилась слеза. Она судорожно вздохнула, но сумасшедшая радость сдавливала грудь изнутри и рвалась наружу, поэтому горячие слезы продолжали оставлять бесконечные дорожки на ее щеках… —… И я люблю тебя так сильно, что, кажется — еще чуть-чуть — и я взорвусь, — прошептал Кирилл. — Я любуюсь тобой. И ты прекрасна не только внешне — у тебя самая красивая душа на свете. Я понял это в первую же секунду, когда увидел тебя, потому что ее легко можно разглядеть в этих блестящих черных глазках, которые я хочу видеть каждое утро до последнего моего дня. Я всегда тебя любил. Всегда. Видя, что жених закончил, святой отец обратился к Диане: — Теперь твоя очередь, дитя мое. Расскажи Кириллу о своих чувствах. Диана судорожно вздохнула, видя, как на его лице рождается дьявольски притягательная улыбка, всем своим существом ощущая, как предательски сильно забилось в груди ее сердце. — Я… ни к кому не испытывала то, что чувствую к тебе. Ты мой ангел, и всегда им был. Я мечтаю стать матерью твоих детей и бабушкой твоих внуков, потому что… ты идеален. С тобой я чувствую себя завершенной и полноценной… С тобой мне ничего не страшно. То, что я чувствую, сильнее времени и расстояния, что постоянно разлучали нас. Я никогда не верила, что этот день наступит и что этот красавчик, который нравится всем вокруг… — она от души рассмеялась, видя как Кирилл начал нарочито небрежно водить рукой по волосам при ее словах, всем свои видом демонстрируя: «О да, я действительно хорош!», — …Что этот наглый самоуверенный красавчик подарит мне свою любовь. — Хорошо, — добродушно хмыкнул священник, видя, что Диана замолчала, не в силах отвести взгляд от любимого лица, — и пока я не утонул в ваших слезах, я спрашиваю: Кирилл, берешь ли ты Диану в свои законные жены, чтобы любить и уважать ее в горе и в радости, в болезни и здравии, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас? — Да, отец, — твердым голосом ответил Кирилл. — Беру. — Согласна ли ты, Диана, взять Кирилла в свои законные мужья?.. Любить и уважать его, пока смерть не разлучит вас? — Да, да, отец!.. — дрожа от счастья, с трудом выговорила Диана. — Тогда я объявляю вас мужем и женой, — торжественно вознеся руки к сводам церкви, провозгласил священник. — Да не разлучит человек того, что соединил Господь! Аминь. Любимые губы нежно коснулись ее, и Диане показалось, что вокруг засверкали фейерверки — так это было хорошо. Наступил светлый триумф их любви; наконец-то произошло то, чего ее сердце жаждало больше всего на свете. Святой отец демонстративно кашлянул, возвращая счастливых влюбленных на грешную землю. — Кирилл, надеюсь, ты не будешь об этом распространяться, — напомнил он ему, — у нас не очень приветствуется тайные венчания до того, как жених с невестой не распишутся официально. Я пошел тебе навстречу, потому что знаю тебя ни один год, парень. Надеюсь, вы не станете с этим затягивать. Мои поздравления!.. — Спасибо вам огромное, — обнимая Диану за плечи, от всей души поблагодарил священника Кирилл. — Я никогда не забуду вашего поступка и буду вечно вам благодарен. Вы не представляете, как много это для нас значит. — Счастливо, ребята, — улыбнулся святой отец. — Да благословит вас Бог. Попрощавшись с отцом, Кирилл и Диана вышли из церкви. — Куда теперь? — спросила Диана. — Ты отвезешь меня в свою квартиру? — Нет, там сейчас не стоит появляться, — покачал головой Кирилл. — Лучше этой ночью снимем номер где-нибудь в тихой неприметной гостинице, а завтра уедем. Правда, у меня еще есть кое-какая идея, если ты не против. Только сначала тебе нужно будет переодеться во что-то попроще. — Ты о чем? — Это незабываемый момент для меня, — честно признался Кирилл, беря девушку за руку и нежно целуя ее пальчики один за другим, — и мне хочется отвезти тебя в одно необычное место. Ты согласна?.. В это самое мгновение Тимур смотрел вниз из окна клиники, куда были устремлены взгляды всех вокруг; его губы дрожали от ужаса. Женщина, которую он обидел не далее как несколько часов назад, лежала в неестественной позе на асфальте. Она покончила с собой только что, но на место уже прибыла полиция. — Что же ты наделала, Анжела?.. — тихо прошептал он. — Как грустно, правда? — услышал он за спиной ненавистный голос. — Еще одна молодая жизнь оборвалась. Вокруг тебя слишком много смертей, не находишь? Обернувшись, Тимур увидел Коромыслова. Тот, мерзко ухмыляясь, глядел на него, сложив руки на худощавой груди. Подойдя почти вплотную, профессор вперил в Тимура свой колючий недобрый взгляд. — Возможно, ее самоубийство спишут на недавний развод, — осклабившись, он снизил голос до шепота. — Только всегда ведь найдется кто-нибудь, кто что-то слышал, что-то знает… Будь осторожней, дружище, а то кабы чего не вышло… Откровенно насмехаясь над тихо закипающим от ненависти Тимуром, Коромыслов, абсолютно довольный собой, гордо прошествовал мимо него. …— Ну что, можно уже открывать глаза? — смеясь, спросила Диана, оступившись в очередной раз. — Нет, не подглядывай, еще чуть-чуть… — поддержал ее Кирилл, чтобы она не упала. — Держи меня за руку… Все, мы на месте. Открывай. Диана ахнула. — Кирилл… Они стояли на берегу тихого безлюдного озера, окруженного лесным массивом со всех сторон. Это место располагалось где-то далеко за городом; воздух здесь был кристально-чистым, напоенным влагой и чарующим ароматом диких цветов, в изобилии росших прямо около прозрачной воды. Несмотря на заходящее солнце, окрашивающее в жидкое искрящееся золото весь водоем, незаметно начинал накрапывать мелкий теплый дождик, окончательно унося зной этого долгого, но, несомненно, чудесного дня. — Конечно, это не райские острова, но скоро мы поедем туда, куда ты захочешь, принцесса, — по-хозяйски обнимая ее за талию, шепнул ей на ухо Кирилл. — Только разрешим ситуацию с официальными бумагами о браке, подождем, пока успокоится Альберт… — Здесь просто прекрасно, — приложила палец к его губам Диана. Нежно погладив Кирилла по щеке, она медленно отвернулась в сторону заката и задумчиво пошла к старенькому дощатому причалу. Он залюбовался ее хрупким телом, невинно просвечивающим сквозь тоненькое летнее платье — первое, что попалось ей под руку в магазине. Запретов и страхов между ними больше не было, потому что венчание все смыло святой водой, очистило от сомнений и принесло долгожданное просветление. Эта любовь больше не причиняла боли и страдания, теперь она стала их наградой… чистым наслаждением. Диана села на доски причала и уставилась вдаль. — Смотри! — вдруг воскликнула она. На противоположном берегу какой-то мужчина привязывал к деревьям пару лошадей. — Да, здесь недалеко ипподром, — пожал плечами Кирилл. — Их привязывают летом иногда на всю ночь. Больше я никогда и никого тут не видел. Знаешь, я случайно отыскал это местечко в прошлом году, когда был на пикнике с друзьями… Я сразу же захотел привести тебя сюда. — Я хочу искупаться, — деловито заявила Диана, — поднимаясь с досок. — Как думаешь, здесь можно плавать? — Конечно, ты же видишь, что здесь никого нет, — рассмеялся Кирилл. Помолчав, он добавил: — Можешь раздеваться догола и плавать нагишом. Все равно здесь только я. — Эээ нет, спасибо, — неловко кашлянула Диана, поспешно отводя взгляд. — Что-то не хочется. — Надеюсь, после того, как я стал твоим мужем, ты больше не стесняешься меня, как раньше? — уже откровенно посмеиваясь, спросил Кирилл, усаживаясь на причал, свесив босые ноги вниз. Диана нахмурилась, посмотрев в его хитро улыбающиеся глаза, прищуренные от бьющих солнечных лучей. — Нет, конечно, — стараясь выглядеть как можно более непринужденно, махнула рукой она. Сняв платье и оставшись в одних только трусиках и лифчике, она поспешно спустилась в воду; здесь она доходила ей до бедра. Девушка начала расплетать волосы — за пару минут на причале выросла целая груда шпилек. Да, ее свадебная прическа была настоящим произведением искусства. — Ого, — усмехнулся Кирилл. — Вся тяжесть красоты на твоей голове… — Это точно! — распустив черные волнистые локоны, Диана легла на воду и отплыла. — Залазь, вода чудесная! Оглянувшись на противоположный берег, она замерла. Проследив за ее взглядом, Кирилл едва не расхохотался. Кое-как сдержавшись, он тихо сполз в воду с причала как был — прямо в одежде — и неожиданно схватив девушку за плечи, с силой прижал ее к себе. — Хочешь, я сделаю с тобой то же самое?.. — хрипло прошептал он ей на ухо, отчего у Дианы внизу живота запорхали бабочки. На противоположном берегу конь овладевал кобылой, и это первобытное зрелище поражало и вызывало сладостный восторг. Диана затрепетала, ощущая дерзкие блуждающие движения рук мужчины по своей коже и одновременно наблюдая за тем, как вороной жеребец прямо на глазах подчинял себе лошадь. Она словно смотрела в зеркало, отчетливо понимая, что они двое сейчас выглядят точно так же: рабы своего греха, который вот-вот свершится, молодые животные, возбужденные, обезумевшие о желания… — Я хочу, чтобы сегодня ты наконец-то отдалась мне, стала частью меня самого, — шептал он, весь дрожа от истомы и нетерпеливо срывая с нее остатки мокрой одежды. — Я слишком долго ждал этого… Так долго, что не верю в реальность происходящего. — Это лучшее, что могло со мной случиться, — еле сдерживая слезы счастья, сказала Диана. — Делай со мной все, что пожелаешь. Ты же знаешь, что я всегда была твоей и только ждала момента, когда ты докажешь мне это. Слова закончились — остались только сумасшедшие ласки, обжигающие следы поцелуев на телах, содрогающихся от невыносимого, почти болезненного желания слиться воедино. Диана задыхалась, без устали целуя его напряженные мышцы под разгоряченной кожей, пока он лихорадочно освобождался от рубашки и джинсов. Когда одежды между ними не осталось, Кирилл опустил обе руки под воду и нежно провел пальцами по ее коленям, медленно поднялся по изгибу молочно-белых бедер, вызывая внизу ее живота древнее, как само мир, мучительно-сладкое желание стать его женщиной в полном смысле этого слова. Одним рывком Кирилл прижал Диану к себе, и она, ощутив его между своих бедер, послушно обхватила торс Кирилла ногами, решительно нашла губами его губы. — Ты же чувствуешь, я больше не могу сдерживаться, — тихо сказал ей Кирилл. — И я тоже, — шепнула Диана, ласково покрывая поцелуями его шею. — Чего же ты ждешь?.. Вслед за раскатом грома он, повинуясь зову своего сердца, пронзил ее тело насквозь, а она приняла его внутрь себя, отчаянно стремясь унять эту неутолимую жажду, что терзала ее всякий раз, когда она смотрела в его хищные светло-зеленые глаза. С небес в это самое мгновение хлынул настоящий ливень — то были чистые ласковые струи, напоенные летним теплом; капли искрились и переливались в лучах медленно заходящего солнца, орошая их тесно сплетенные тела. Диана чувствовала, как умирает от счастья. Это было и больно, и прекрасно, и естественно — стать одним существом, чувствовать его мощь внутри своего тела, ураганом сминающую ее девственную преграду, подчиняя себе полностью, без остатка. Диана судорожно хватала ртом воздух, чувствуя, как он наваливался на нее, заставляя лечь на нагретые доски причала. Она оказалась под ним, не в силах пошевелиться, будучи буквально придавленной тяжестью его сильного, крупного тела. Сначала Кирилл двигался осторожно, боясь сделать Диане больно, но потом отдался своим чувствам и почти грубо заставил ее следовать своему бешеному ритму страсти, резкими толчками погружаясь вглубь ее нежного естества. Именно в этот момент, когда Кирилл с закрытыми глазами эгоистично подчинялся своему собственному удовольствию, даже забыв на короткий отрезок времени о ее существовании, именно в этот момент, когда он самозабвенно изливался внутрь нее… Именно в этот момент, когда по их слившимся воедино телам одна за другой бежали сверкающие золотистые капли, живительно теплые, мгновенно превращавшиеся в прозрачные чистые струйки небесной воды... Именно в этот момент, она осознала, как сильно любит этого дерзкого и доброго мальчика, подарившего ей когда-то куклу, мальчика, который так быстро повзрослел, мальчика, который только что стал ее мужчиной. Ее мужем. С последним стоном он замер на ней, а у Дианы на глазах застыли слезы радости. — Почему ты плачешь? — тихо спросил он, посмотрев в ее влажные черные глаза, полные восторга и любви к нему. — Я счастлива, — честно призналась она, — ты не представляешь, как долго я об этом мечтала. — Это только начало нашего пути, — ласково шепнул он, обводя кончиками пальцев бархатный изгиб ее губ. — Обещаю, ты никогда не пожалеешь, что выбрала меня. Солнечный дождь почти прекратился, пока они голые лежали в обнимку на досках причала, упоенно изучая друг друга прикосновениями, ласками и поцелуями. Воздух был насыщен свежестью прошедшего дождя и сокровенным запахом только что свершившегося акта любви, акта дикости и безумной красоты. _ГЛАВА 26_ Счастливые новобрачные, не переставая тихо смеяться и игриво подпихивать друга локтями, медленно поднимались по гостиничной лестнице. — Переночуем здесь, — остановившись на ступеньке и властно заключив Диану в свои объятья, Кирилл пожелал вновь ощутить убийственно-сладкий вкус ее губ, которые теперь — и навсегда — принадлежали ему и только ему. — А завтра уедем далеко отсюда и никогда больше не вернемся. — Надеюсь, папа не найдет нас здесь, — содрогнулась Диана. — Мне кажется, что сейчас он так зол на меня, что готов убить. — Не волнуйся, — погладил ее по щеке Кирилл. — Это тихое неприметное местечко, где он точно не станет искать. Переждем здесь немного, отдохнем и двинемся дальше в путь. Хорошо? — Да, — успокоившись, она положила голову ему на плечо, и они продолжили подниматься вверх. — Знаешь, я не верю. Не верю, что это кольцо теперь на моей руке, и его надел ты. — Привыкай — это навсегда, — шепнул он ей, переплетая свои пальцы с ее. Поднявшись на площадку, за которой простирался коридор с многочисленными дверями, ведущими в номера, они остановились. Диана увидела, что в самом конце коридора, там, где освещения не было, в тени у дверей в свой номер стоят двое мужчин. Она обмерла, увидев ужасающе знакомые фигуры: один высокий и худой, а второй — толстяк… — Что с тобой? — встревожился Кирилл, проследив за ее выражением лица. — Там… там… — с трудом выговорила она. — Что? — Кирилл посмотрел, куда показывала Диана, но те двое уже скользнули в свой номер. — Что ты там увидела? — Кирилл, это те двое полицейских, помнишь? — понизив голос до шепота, сказала Диана. — Ты не поверишь, но совсем недавно я видела их при свете дня, в парке!.. — Постой, ты абсолютно в этом уверена? — нахмурился Кирилл. — Эти двое скрываются уже несколько лет. Может быть, ты видела просто похожих людей? — Я не знаю, — бессильно опустила руки Диана. — Я уже ни в чем не уверена, но мне очень страшно. — Не бойся, я же рядом, — уверенно приободрил ее Кирилл. — Не позволяй своим страхам взять над тобой верх. Помни, я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Он повернул ключ в замочной скважине и открыл дверь в их номер. *** За окнами стемнело, но Камилла все еще была в клинике, чтобы поддержать дедушку из-за несчастного случая. Подумать только, один из докторов совершил самоубийство прямо на работе! Увидев в коридоре Тимура, сидящего на диване, сгорбившегося и горестно закрывающего лицо руками, она подошла и тихо села рядом. — Тимур, я, конечно, понимаю, ты плохо себя чувствуешь… — начала было она, но слова застыли на ее губах, когда он отнял руки от лица. Камилла увидела его глаза — потухшие и бесконечно холодные; казалось, еще чуть-чуть — и он ее ударит. — Извини, — она хотела было встать и уйти, но Тимур крепко схватил ее за руку. — Нет, останься со мной, — попросил он, и Камилла послушно села, хотя это больше напоминало приказ, чем просьбу. — Я вижу, ты кое-чего не знаешь. — Я знаю, что сегодня врач покончила с собой, дедушка тоже ужасно себя чувствует, — кивнула Камилла, полагая, что Тимур так странно на нее смотрит из-за усталости и потрясения. — Ничего, ты придешь домой, успокоишься… Нам всем надо отдохнуть. — Нет, ты не понимаешь, — криво улыбнулся Тимур, и его лицо исказила болезненная гримаса. — Та женщина, которая покончила с собой… Это _она_. Сначала Камилла не поняла, что он этим хочет сказать, и уже открыла было рот, чтобы спросить, о чем это он, как вдруг до нее дошло. — Это произошло из-за меня, — отвернулся от нее Тимур. — Теперь это мой крест. — Нет-нет, — тихо сказала Камилла. Она пододвинулась к нему ближе и, нежно коснувшись пальцами его подбородка, мягко развернула Тимура лицом к себе. — Это наш крест. Ничего не говоря, Тимур порывисто и крепко обнял ее. Они сидели так вместе какое-то время в опустевшем больничном коридоре, и по тихим судорожным вздрагиваниям его спины Камилла догадалась, что он плачет. Чувство вины жгло изнутри, и перед глазами Тимура как один миг пронеслись все те мгновения, когда он, даже особо не задумываясь, просто отвратительно поступал по отношению к женщине… к Кристине… Саше... Анжеле. И сейчас, в гулкой тишине, в объятиях ничего не подозревающей Камиллы, ему стало по-настоящему страшно, что однажды его постигнет наказание за все то, что он совершил. Диана в это самое время купалась в раю из неги и горячей пены. Губы Кирилла исследовали каждый сантиметр ее кожи, и она безоговорочно дарила ему в ответ наслаждение. По дрожащему телу Дианы скользила горячая мыльная вода, Кирилл раз за разом вторгался в нее, доводя до исступления и воплощая в жизнь все ее самые сокровенные мечты. Наступила теплая летняя ночь, необыкновенно тихая и спокойная; в этом загородном местечке время словно никуда не хотело спешить, каждое мгновение было будто летящая искра — внезапное рождение и маленькая смерть, дающая затем начало новому яркому, доселе неизведанному ощущению. Впереди их ждала жизнь, полная эйфории и солнца, наполненная бесконечным счастьем. Сейчас Диана чувствовала это как никогда раньше, будто благодаря этой любви обрела крылья и летела в свободном падении, нисколько не обремененная земным тяготением. Кирилл ощущал, как ее сердце бьется в унисон с его собственным и с какой искренней радостью она принимает его в свое тело, готовясь жить с ним в одном ритме и смотреть на окружающие вещи его глазами. Он еще никогда не чувствовал такого единения с Дианой, как теперь, когда эта девочка с упрямым подбородком и глазами цвета ночи стала прекрасной женщиной в его руках. Как бы ему хотелось всю свою жизнь прожить вот так: забыть обо всех проблемах и делах, накрывая ее своим телом, в этой ароматной пене, полной терпкой влаги и нежности… Когда они вышли из ванны, кутаясь в гостиничные полотенца, в дверь кто-то вежливо постучал. Диана сразу испуганно вздрогнула и прижалась к Кириллу. — Кто там? — громко спросил Кирилл. Никто ему не ответил. — Странно, уже довольно поздно… — Не открывай! Пожалуйста, не надо! — взмолилась Диана, увидев, как он тянется к ручке дверей. Она предостерегающе схватила его за руку. — Нет, Кирилл, мне страшно! — Не бойся, — улыбнулся он, не воспринимая страхи Дианы всерьез. — Ничего не случится, если я посмотрю, кто там. Господи, Диана, это общественное здание, мы тут не одни, в конце концов!.. Он открыл дверь, но в коридоре никого не было. Зато на полу — прямо под дверью — стоял изящный поднос с цветочками и бутылкой шампанского. — Посмотрим… — Кирилл взял поднос на руки. — Здесь написано «От заведения». Вот видишь, а ты боялась, трусишка! Я просто сболтнул на ресепшене, что мы только что поженились… Поэтому они и предложили единственный номер с джакузи. И о шампанском позаботились. — Очень мило с их стороны, — неуверенно улыбнулась Диана и поспешно закрыла дверь. Она кусала губы; на ее лице застыло выражение смутной тревоги. — Все просто отлично, — присвистнул Кирилл, ставя поднос на тумбочку, — главное, чтобы мы не переусердствовали с выпивкой и проснулись завтра утром вовремя! Диана счастливо рассмеялась, шутливо пихнув его локтем. Она поняла, что все ее страхи действительно беспочвенны: когда муж рядом, бояться нечего. *** Камилла вернулась домой очень поздно; дед с ней не поехал, остался разговаривать с полицейскими. — Ты оставила свой телефон дома, — услышала она за спиной мамин голос, на цыпочках поднимаясь по лестнице в свою комнату, чтобы, наконец, упасть в мягкую постель и забыться. Камилла устало оглянулась. — В этом нет ничего страшного, — равнодушно пожала плечами девушка. — Весь день тебе звонил Артем, — знакомым холодным тоном завела свою песню Марина. — Они уже включили новые элементы в шоу и собираются провести повторный тур. Все ждут только тебя, так как ты исполняешь главную роль. На этот раз я не спрашиваю тебя, едешь ты или нет… — Мама, я не могу… — начала было Камилла. — …а приказываю, — не слушая ее отговорки, резко бросила Марина. — Завтра ты соберешь свои вещи, ясно? — Да, мама, — обреченно опустила глаза девушка и медленно побрела на второй этаж. *** Кирилл открыл глаза и не сразу понял, что с ним происходит. Руки и ноги онемели и не хотели подчиняться ему, в комнате было так темно, что он ничего не мог разглядеть. Во рту было что-то неприятное на вкус, мешающее даже шевелить языком; он не мог это выплюнуть, как ни старался. Голова гудела и раскалывалась, казалось, еще немного — и она попросту разорвется от боли. Кирилл попытался пошевелиться еще раз и тут проснулся окончательно, осознав, что попросту привязан к стулу. Гадость во рту оказалась кляпом. Удушающий ядовитый страх быстро расползался по его организму, молниеносно превращаясь в сумасшедшую панику. Он крепко связан и не может даже позвать на помощь. Глаза постепенно привыкали к темноте, и он ощутил, что находится в комнате не один. Повернув голову в сторону, Кирилл увидел, что рядом на таком же стуле сидит связанная Диана. Она была без сознания, ее волосы нависали спереди, полностью закрывая лицо. — Эй, смотри, он очнулся, — резко раздался глухой мужской голос сзади. Кирилл услышал шорох за спиной, и через доли секунды прямо напротив него возникло до боли знакомое омерзительное лицо, покрытое сальным блеском. — Ну что, скучал без нас, дружок? В ответ послышался тоненький скрипучий смешок. Кирилл уже знал, кому он принадлежит. Диана была права, когда предупреждала об этих двоих, это не выдумки, они были здесь… и сейчас обладали полной властью над ним и его юной женой. Холодный ужас парализовывал, не давал трезво мыслить. Они по-прежнему находились в своем гостиничном номере; Кирилл даже представить не мог, как этим ублюдкам удалось пробраться сюда и почему он не проснулся, когда его с Дианой связывали… — Хочешь узнать, как мы жили все эти годы по вашей милости? — с явной угрозой в голосе начал толстяк, глядя Кириллу прямо в глаза, по-видимому, от всей души мечтая пробуравить его взглядом насквозь. — Мы жили в вечном страхе, в бегах, будто какие-то преступники, только потому, что хотели проучить эту маленькую богатую шлюшку… Чего мы только ни делали для того, чтобы раздобыть обыкновенных харчей… Мы уехали на несколько лет из города, скрывались где придется, спали где придется… Повезло, что мы нашли старого друга, который помог нам подделать паспорта. — Я уже пять лет не видел своих детей! — злобно прошипел рыжебородый, прислонив свое костлявое лицо вплотную к его. Кирилла передернуло от отвращения, когда он ощутил гнилостную вонь, исходившую изо рта, находившегося теперь на расстоянии двух сантиметров. — Знаешь, каково это, а?! — Не ори так, — шепотом одернул его толстяк. — Нельзя, чтобы в гостинице кто-нибудь проснулся. — Все эти годы мы жили только желанием отомстить, — послушно понизив голос, продолжил рыжебородый. — Мы вернулись в город несколько месяцев назад и с тех пор только выжидали подходящего момента, как заловить вас. Вы нам были нужны оба, мы думали, что придется выкрадывать вас по отдельности, а тут… Такой подарок! Поздравляем вас со свадьбой, дорогие! Вы здорово облегчили нам жизнь, ребята! Краем глаза Кирилл заметил, что Диана начала приходить в себя. Первое, что она увидела, был он, привязанный к стулу с кляпом во рту… Ее испуганные глаза переместились вверх, выхватывая из темноты две фигуры, зловеще склонившиеся над ним…Поняв, что происходит, Диана замычала и задергалась всем телом. Толстяк с рыжебородым как по команде повернулись в ее сторону, и она испуганно затихла. — Наша цыпочка проснулась, — хищно потирая руки, нарочито нежно пропел толстяк. — Мы только этого и ждали. Ну, как спалось после нашего шампанского?.. — рыжебородый рядом тихонько хихикнул. — Как же было приятно увидеть вас, крепко спящих, словно младенцев, когда мы вскрыли замок и вошли в этот очаровательный номер для влюбленных!.. Кирилл начал лихорадочно соображать, что можно сделать, с досадой сознавая, что никто в гостинице не услышит его стоны сквозь кляп. — Когда вас здесь обнаружат, мы будем уже в другой стране, — самоуверенно заявил толстяк. — Но мы не собираемся вас убивать, нет. Мы просто хотим завершить то, что начали несколько лет назад, вот и все. Кирилл сразу все понял. Они не просто хотели изнасиловать Диану, но желали, чтобы это происходило _прямо в его присутствии_, а он, находясь рядом, лишь ощущал бы свою беспомощность, точь-в-точь как тогда… Но вот только в этот раз никто не придет, и наркоман не даст ему маникюрные ножницы… — Все, хватит болтать, — толстяк медленно обошел Кирилла и остановился у него за спиной. — Ты, конечно, не ожидал, приятель, что этим все закончится. А ну-ка, помоги мне, запрем его в ванной. Нет, нет, нет, только не это!.. Кирилл увидел в глазах у Дианы неописуемое отчаянье; он задергался, пытаясь перекричать тряпку у себя во рту, пока двое тащили его вместе со стулом. Вломившись в ванную, ублюдки поставили стул с узником около джакузи и удалились. Услышав за дверью их гогот и сразу вслед за этим звуки отчаянного сопротивления, Кирилл дернулся и беспомощно упал на белый кафельный пол. Без сомнения, это конец. Он бессилен. — Отвязывай ее! — слышал он шепот толстяка. — Поживее! Надо успеть позабавиться с этой шлюхой как следует! Кирилл чувствовал истеричную дрожь во всем теле, его грудь распирало от бесполезной ярости, из горла вырывалось бешеное рычание, как вдруг… Кое-что лежащее на раковине, маленькое и блестящее, привлекло его внимание. Он моментально вспомнил: перед тем как принять ванну, он хотел сменить съемное лезвие и побриться, но потом передумал и отложил на утро. Лезвие по-прежнему лежало на самом краю раковины. Это был его шанс… и его фантастическое, невероятное везение. Применив усилие, Кирилл перевернулся с бока на живот и, с трудом поднявшись, придал телу устойчивое положение на коленях. Его лицо оказалось прямо напротив цели — ничего не оставалось, как податься вперед и захватить лезвие губами, а затем выплюнуть его на пол и обратно улечься на бок вместе со стулом… Вот его пальцы нащупали острое лезвие… Перебрав в уме имена всех святых, Кирилл дрожащими руками принялся рассекать веревку. Было жутко неудобно делать это лежа, свернувшись в три погибели на кафельном полу и будучи привязанным к стулу, не видя, где именно скользит бесконечно срывающееся лезвие за спиной, но отчаянье было так велико, что он продолжал пилить эту проклятую веревку до боли в кистях. — Все, отлично! Готово! Куколка отвязана и подана к столу! — слышал он. — А ну-ка не смей брыкаться, тварь! На этот раз никто не спасет тебя! Разве ты не хочешь повеселиться с нами в этой постельке? Свяжи ей руки!.. Перерезав узел, Кирилл ощутил, как уже порядком затекшие запястья вырвались на свободу. Кое-где на ладонях кровоточили парезы, но это было совсем не страшно. Оставалось только развязать ноги… — Какая непокорная! Мне это даже нравится!.. Но лучше для тебя, если ты не будешь сопротивляться — хотя бы раз в жизни получишь удовольствие, милашка! Не смей лягаться!.. Диана изо всех сил пыталась закричать, но из-за кляпа у нее вырывались лишь глухие всхлипывания. Все в гостинице спали крепким сном, даже не подозревая, что творится за стенкой… Отчаянье и ужас накрыли ее с головой, когда толстяк навис сверху, расстегивая ширинку. В это самое мгновение дверь в ванную просто вылетела с грохотом, и Кирилл с бешеным криком напал на толстяка сзади, ударив его по голове тяжелой белой вазой — первое, что попало ему под руку в ванной. Омерзительная туша обмякла и упала на постель рядом со связанной Дианой. Ее передернуло от отвращения, но сердце тут же счастливо забилось: он рядом, ее ангел, ее спаситель, ее жизнь… Поджидавший своей очереди повеселиться рыжебородый, до этого мгновения растерянно стоявший у окна, возмущенно взвизгнул и накинулся на Кирилла. Мужчины сцепились и покатились по полу, рыча по-звериному. Уже через пару минут, к огромному облегчению Дианы, в дверь номера застучали. — Что здесь происходит? Если вы сейчас же не откроете, я вскрою замок и вызову полицию! Все, я ломаю дверь!.. — к счастью это был голос администратора — они были спасены. *** Камилла вздрогнула как от удара, когда дверь в комнату резко распахнулась и вошла Марина. — Пора выезжать, — неумолимо сказала она. — Самолет взлетит через два часа. Слава Богу, что мне удалось забронировать для тебя местечко онлайн, и ты уедешь в Австралию как можно скорее. Я не хочу, чтобы Артем разочаровался в тебе. Ты собрала вещи? — Да, — обреченно кивнула Камилла. — Хорошо, выспишься в самолете, — поправляя прическу у зеркала, бросила дочери Марина. — Кстати, ты слышала, что вчера днем учудил твой братец? — Нет, — помотала головой Камилла. — Что он сделал? — Кирилл ворвался на церемонию бракосочетания Дианы и устроил там скандал, — с нескрываемым отвращением она скривила свои ярко накрашенные губы. — В итоге он на руках унес оттуда эту тупорылую клячу, сел в машину и уехал в неизвестном направлении. Альберт теперь в дураках, деньги, на которые он рассчитывал, утекли прямо из его рук. Теперь эта семейка не станет иметь с ним ничего общего, да и репутацию поправить не удалось… Представляешь, как он мечтает найти этих двух! Ох, чувствую, достанется не только Кирюше, его идеальной дочурке тоже не поздоровиться. По моему мнению, этой дряни уже давно пора надавать по губам. — Я всегда верила, что этим все закончится! — не смогла скрыть радости Камилла. — Я так счастлива, что они достигли счастливого финала! Как в сказке, мама! Я очень надеюсь, что папа перестанет преследовать их… — Ты что, совсем идиотка? — грубо осведомилась у нее Марина, медленно поворачиваясь спиной к зеркалу. — Ты радуешься, что твой братец-кретин останется с убийцей? — Мама!.. — Это правда, — надменно пожала плечами женщина, — пусть она сделала это не специально, пусть проходят годы, но факт остается фактом: она убила мою дочь. И нравится вам всем это или нет, но она навсегда останется убийцей, взявшей страшный грех на свою душу. Ее ждет расплата. — Глаза Марины затуманились; она словно вошла в экстаз, забыв, что находится в комнате не одна. — Может не сегодня, не завтра, не послезавтра, но в один прекрасный день кара настигнет ее, справедливость восторжествует, и после смерти она окажется в аду за то, что совершила. — Мама, ты пугаешь меня, — тихо сказала Камилла. Марина посмотрела на дочь; ее взгляд прояснился. — Не забудь свой чемодан,— бросила она растерявшейся Камилле, прежде чем вышла за дверь. *** Диана проснулась в самых ласковых на свете руках и отчетливо поняла, что достигла наивысшей точки по шкале «блаженство». — До сих пор не могу поверить, что все позади, и эти ублюдки, наконец, оказались на своем месте — за решеткой, — услышала она над ухом любимый, по-утреннему хрипловатый голос. — Ты снова спас меня вчера ночью, — лучезарно улыбнулась Диана, тесно прижимаясь к его твердой горячей груди. — Как и тогда, помнишь? — Конечно, помню, — стиснув зубы, отозвался Кирилл. — Это трудно забыть. Знаешь, я всегда буду тебя спасать, что бы ни случилось. Обещаю. Когда я борюсь за тебя, меня не одолеть никому. — Кирилл нежно коснулся губами ее точеного лба. — Ты — мое безумие, мое утешение, ты то, без чего я не могу. Никто не имеет права касаться тебя, тем более эти мрази. Как бы мне хотелось, чтобы они остались в тюрьме до конца своих дней. Мы с тобой сделаем все, чтобы они не выходили оттуда как можно дольше, верно?.. _Несколько месяцев спустя_ Надвигались новогодние праздники; все улицы сверкали золотистыми, голубыми, серебряными, фиолетовыми цветами и снежинками, входы в магазины были украшены венками с крохотными переливающимися огоньками, просвечивающими сквозь искусственные зеленые веточки. Когда ты празднуешь Рождество и Новый год в полном одиночестве, вкус игристого шампанского не ощущается на губах, а волшебство заветной ночи приходит ко всем в мире, кроме тебя. Так случилось в этом году с Тимуром. Его мать Анна уехала к родственникам в другой город, и он понял, что ему некого больше обнять в эти минуты, которые все проводят около родных. Конечно, есть те, кто любит собрать толпу гостей, но Тимур не хотел ходить среди людей, натягивая улыбку. Он уже давно не видел Камиллу, потому что она вновь уехала в Австралию блистать на сцене. Возможно, она не захочет возвращаться еще несколько лет, и тогда он сможет забыть эту очаровательную чуткую девочку с кукольным личиком и большими, добрыми, все понимающими глазами. Тимур размышлял обо всем этом, сидя в своей новой квартире и медленно делая глотки из бокала, и смотря на все те коробки, которые ему еще предстоит разобрать. Он переехал совсем недавно, и здесь многое еще нужно было сделать. Услышав звонок в дверь, Тимур сначала подумал, что ослышался, но через минуту звук повторился. Ему пришла в голову мысль о том, что это может быть Саша и теперь придется опять напоминать ей, что он и не думает сходиться вновь. Но делать этого не пришлось. — Ты? — бесцеремонно спросил Тимур, увидев нежданную гостью. — Здравствуй, сынок, — тихо сказала Ольга. — Ты позволишь мне войти? Я несколько лет не могла на это решиться, но если ты не хочешь меня видеть, то я уйду. Правда, я все понимаю, если ты меня прогонишь, я не обижусь. С минуту Тимур стоял, не говоря ни слова. В его голубых глазах не было и толики тепла, поэтому Ольга уже развернулась, чтобы уйти, но Тимур схватил ее за руку. — Нет, останься, — внезапно попросил он, и на его лице появилось нечто похожее на улыбку. — Ты как раз вовремя, я буду счастлив встретить Новый год вместе с тобой. Тем временем Диана тоже решила сделать сюрприз для одного очень значимого для нее человека. — Не ожидал увидеть тебя здесь, — улыбнулся Альберт, но в глаза его закралась грустинка. — Как видишь, этот дом совсем опустел, и я здесь совсем один. Надеялся в этот вечер побыть хотя бы со своими родителями, но, к сожалению, твои бабушка и дедушка уехали встречать Новый год под пальмами. — Но, как видишь, я здесь, — осторожно подошла к нему Диана. — Не понимаю, почему ты не со своим мужем сейчас, — надев на лицо безразличную маску, пожал плечами Альберт. — Я сказала Кириллу, что хочу приехать сюда и встретить Новый год вместе с тобой, папа, — обнимая неподвижно стоящего Альберта, тихо призналась Диана. — Он все понял и не стал возражать. — Отец не сразу, но все же обнял ее в ответ. — Ты меня прощаешь? — Я давно тебя простил, — просто сказал Альберт. — Ты же знаешь, что в моем сердце есть место только для любви к тебе, ненависти там негде разместиться! Диана весело рассмеялась. — Я очень сильно скучала по тебе все это время, — вытирая непрошенную слезу, произнесла она. — Не представляешь, как мне тебя не хватало. — Ну, ты сама выбрала этот путь… — отстранился от нее Альберт, и Диана ощутила, как между ними вновь пробежал холодок. — Я счастлива с Кириллом и ни о чем не жалею, — выпалила она. — И мы могли бы приехать к тебе вдвоем… — Нет, даже не проси, — упрямо замотал головой Альберт. — Я знаю, что ты не хочешь, поэтому приехала одна, да и бабушка посоветовала мне пока не пытаться вас свести вместе, — примирительно взяла его за руки дочь. — Папочка, давай хотя бы сегодня не будем ссориться, ладно? — Хорошо, — улыбнулся ей Альберт. — Ну, рассказывай, что за дом он купил на свои деньги? Он ни в чем не отказывает тебе?.. Диана укоризненно покачала головой: отец был неисправим, он всегда смотрел на жизнь с одной стороны — со стороны нулей на банковском счете. Праздник отшумел фейерверками и рассыпался искрящимися блестками в волшебной морозной ночи. Наступило утро первого января — новое начало, новые надежды и возможности, чтобы претворить все свои мечты в жизнь. Кирилл потянулся в постели, ощущая приток свежих сил. Похоже, Диана решила остаться на ночь в доме отца, потому что вчера она так и не вернулась. Он не стал ей докучать своими звонками, чтобы она спокойно провела вечер с Альбертом. Когда зазвонил его телефон, Кирилл решил, что это Диана, но он ошибся. — Не думай, что мне нравится с тобой беседовать, — услышал он не очень ласковый голос Альберта, — но дочка не отвечает на мои звонки. Я просто хотел удостовериться, что с ней все в порядке и она вчера нормально доехала. — Что?! — Кирилл резко сел в кровати. — Разве она не ночевала у тебя? — Нет, она уехала за несколько часов до полуночи, хотела еще заехать в торговый центр, чтобы купить тебе подарок,— пробормотал Альберт, и в груди Кирилла начало нарастать гнетущее чувство тревоги. — Я убедил ее, что Новый год она должна праздновать вместе с мужем. — Она не приезжала вчера! — ??! В этот момент кто-то начал звонить по второй линии. — Слушаю? Кто это? — Здравствуйте, извините, что беспокою в праздничное утро, но я должен предупредить вас, чтобы вы с супругой были осторожны. — Почему? Что происходит? — Видите ли, вчера вечером тех двух бывших полицейских, которые много лет планировали вам отомстить, перевозили из следственного изолятора. По дороге произошла авария… Им удалось бежать. Не волнуйтесь, мы их разыскиваем, только будьте осмотрительны. Надеюсь, эта новость не сильно омрачит вам празднование. С Новым годом! _ГЛАВА 27_ — Проходите, — Кирилл жестом указал только что пришедшему гостю на коричневый кожаный диван. — Вы же понимаете, что прошло меньше двух дней, с тех пор как пропала моя жена. Ее телефон отключен, но по всем правилам полиция не станет ее искать, пока не пройдет еще день, — он нервно провел пальцами по волосам. — Я просто в отчаянии, мне даже страшно представить, что эти двое ублюдков могут сейчас с ней сделать… Закрыв лицо ладонями, Кирилл сел на диван рядом с приглашенным детективом — невысоким суетливым дяденькой с круглым бесхитростным лицом. Тот внимательно посмотрел на молодого мужчину, горестно согнувшегося около него и, ободряюще похлопав его по плечу, признался: — Я в курсе всей этой вашей истории с теми двумя полицейскими, и я знаю, что этой ночью они сбежали… Но, позвольте узнать, вы действительно уверены, что ее похитили? И что это сделали именно они? — Конечно, уверен! — нетерпеливо воскликнул Кирилл. — Пожалуйста, начинайте поиски. Полиция разыскивает этих тварей, но мне будет гораздо спокойней, если вы подключите и своих людей… Он осекся, услышав, как за окнами тормозят шины: к его дому кто-то подъехал. — Это Альберт, — выглянув за занавеску, констатировал Кирилл. — Интересно, чего ему надо? — Отлично, что он здесь, — оптимистично сказал детектив, не обращая внимания на хмурое лицо Кирилла. — Я как раз хотел бы его допросить. Как-никак, он был последним, кто видел Диану, разве нет? Впускайте его. Через пару минут Альберт прямо в шубе ворвался в гостиную, брызгая слюной и стреляя во все подряд своим гневным взглядом. — Это ты не уберег мою дочь! — прошипел он, угрожающе надвигаясь на Кирилла. — Я уже слышал про тех сбежавших отморозков, из-за тебя она сейчас у них! Низенький пухленький детектив поспешил встать между разъяренными мужчинами, мечтая предотвратить катастрофу, потому что Кирилл, казалось, тоже готов был вот-вот вцепиться в шею отцу Дианы. — Как бы то ни было, но я до утра ничего не знал по твоей милости! — не остался в долгу он. — Это ты во всем виноват! — Ах ты, щенок!.. — А ну-ка прекратите! — возмущенно пискнул сыщик, почти раздавленный между двух враждебных тел. — Так делу не поможешь! Вы думаете сейчас только о своей ненависти друг к другу, а кто подумает о Диане? Она же нуждается в вас обоих, для нее дорога каждая секунда, а вы тратите время на то, чтобы попрепираться? Кирилл осекся, осознав, что детектив абсолютно прав. Он не имеет права так себя вести, не сейчас, когда он так нужен своей черноглазой девочке… Где она, что с ней? Кирилл зажмурился, явственно представляя, как ей, должно быть, сейчас страшно. И его нет рядом. Она совсем беззащитна перед этими мерзавцами… Господи, он даже не мог быть уверен в том, что Диана еще жива… Нет. Кирилл решительно тряхнул головой, прогоняя эти мысли. Она жива, потому что он чувствует это. Между ними теперь незримая связь, которая крепла все эти счастливые месяцы, и если бы с ней что-то случилось… Он бы просто почувствовал это. Внезапно прозвенел звонок, заставивший всех вздрогнуть. Кирилл достал телефон из кармана. — Да, — безжизненным голосом ответил он. — Я звоню сообщить вам, что час назад были пойманы двое интересующих вас злоумышленников, — как во сне услышал он. — Они недалеко убежали, прошли всего несколько километров, видимо, надеялись залечь до поры до времени в лесу. — Диана с ними?! — в нетерпении воскликнул Кирилл. — К сожалению или к счастью, но вашей жены с ними не было, уверяю вас, они думали о том, как бы понадежнее скрыться от полиции, и не о каких похищениях еще даже и не помышляли. Сердце Кирилла упало. — Я бы радовался на вашем месте, ваша жена не в руках этих преступников, возможно, она скоро объявится… Кирилл нажал на красную кнопку на экране, не прощаясь. Его лицо словно окаменело. День клонился к вечеру, двоих мерзавцев поймали, и Дианы нет. Ни с ними, ни где бы то ни было. Она словно испарилась в воздухе, исчезла без следа. Как бы ему хотелось, чтобы через мгновение это милое, до боли любимое им создание ворвалось в эту комнату с радостным криком: — Ну что, здорово я вас разыграла, а? Но Диана так и не вернулась. Ни через день, ни через месяц. С каждым днем надежда найти ее живой таяла, как снег под лучами теплого весеннего солнца. Все эти дни Кирилл ждал, проклинал, надеялся, думал до посинения, вспоминая все детали последних дней, пытаясь выудить из своей памяти хоть что-нибудь, что могло помочь найти ее. Сначала следствие предполагало, что это может быть похищение с целью получения выкупа, но никто так и не позвонил. Потом все начали предполагать самое страшное. Сексуальное рабство… Нелегальная трансплантация органов… В этом случае, Дианы, скорее всего, уже не было в этой стране. Кирилл чувствовал, что вся его жизнь медленно, но верно превращается в тяжелый кошмарный сон, от которого он никогда не очнется. Ему было нелегко сохранять веру в то, что еще не все потеряно и его девочка-ангел может найтись… Он изо всех сил цеплялся за все эти счастливые месяцы, что провел около нее, лучшие в его жизни, но эти воспоминания утекали, как вода сквозь пальцы, а за ними оставалась только гулкая пустота, одиночество… И пугающая неизвестность. Он никогда не думал, что жизнь может быть так ослепительно прекрасна, когда она в его руках, и одновременно так тошнотворна и банальна, когда ее нет. Как было сейчас, и — кто знает? — возможно, это продлится вечность. Гложущее чувство вины, жгучее, как капли спирта, застывшие на свежей ране… Чувство вины за то, что потерял эту безумно красивую девочку с ее чуткими черными глазами, со всей ее многолетней любовью к нему, безоговорочной и преданной, потерял… и так и не нашел. Кириллу так хотелось, чтобы широкая пелена этой страшной необъяснимой загадки спала, и стало известно хоть что-нибудь о ней, пусть даже самое ужасное… И вот, в конце марта произошло то, чего он жаждал больше всего: дело сдвинулось с мертвой точки. Кириллу позвонил детектив и сообщил не очень приятную новость: — Полиция намерена обыскать дом Астахова. От такого абсурда брови у него взлетели на лоб: — Да ну что вы, его не стоит подозревать. — Вся эта семья начала вызывать подозрения… Знаете, что выяснилось буквально вчера?.. Бабушка Дианы должна была вернуться с островов вместе со своим мужем, и все мы думали до недавнего времени, что так оно и было, так как они вдвоем приехали и дали показания… Так вот, вчера мы выяснили, что это полное вранье. Сергей Степанович вернулся так, как и планировалось — через два дня после Нового года, но вот только Лидии с ним на тот момент не было. По каким-то неизвестным причинам она, будучи на островах, приобрела билет на несколько дней раньше уже запланированного вылета в Россию, и знаете, когда именно она прибыла на родину? Тридцать первого декабря в восемь часов вечера. По словам Альберта, Диана уехала от него примерно в половине девятого на такси, якобы, чтобы съездить в торговый центр за подарком для Вас, и, как мы помним, таксист высадил ее около торгового центра… И все. Далее ее след теряется. — Господи… Вы думаете, они причастны к ее исчезновению? — изумленно выдохнул Кирилл. — Лидия, она… всегда мне помогала, так сложно в это поверить… — Не делайте поспешных выводов, — успокоил его детектив, — мы видим лишь, что Лидия явно что-то скрывает от следствия, а Сергей Степанович помогает ей в этом — он сделал вид, будто его жена только что с дороги, как и он. Подозрительно, не правда ли? Мы предполагаем, что Лидия могла встретиться в тот вечер с Дианой, и… возможно, она что-то знает, но молчит. Поэтому полиция планирует обыскать и дом Астахова, и загородный коттедж, где обитают Сергей Степанович и его жена. — Лидию уже опросили? — чувствуя, как сердце в груди начинает ускорять свой ритм, быстро спросил Кирилл. Его голос дрожал, откровенно выставляя напоказ нешуточное волнение, стремительно закипавшее в нем. — Нет, мы ждем ее возвращения из поездки. — Из какой поездки? — Вот и мы не в курсе, и Сергей Степанович не смог сказать ничего вразумительного по этому поводу. Теперь главное — не спугнуть ее… *** — Я не понимаю, что здесь происходит? — возмущенно воскликнула Лидия. — Что все это значит? — Не оказывай им сопротивления, у них есть ордер на обыск, — не вставая с кресла, спокойно пояснил Сергей Степанович. — К тому же, тебя хотят допросить. — О чем это? Это по делу Дианы? Я уже сказала все, что знала! — упрямо сложила руки на груди Лидия. — Уму непостижимо, как меня можно в чем-то подозревать?.. — Потому что ты лгала, — услышала она за спиной знакомый голос, полный льда и недоверия. — Кирилл? Ты здесь? — Лидия так и подскочила на месте от неожиданности, увидев его в двух шагах от себя. — Ты встречалась с Дианой тем вечером? — угрожающе наступал на растерянную женщину Кирилл. — Да или нет?! — Нет! — отрезала Лидия, предусмотрительно отступая на два шага назад, ибо Кирилл выглядел слишком разъяренным. — Тогда почему ты решила вернуться с островов на несколько дней раньше? Почему ты не сдала старый билет, как делают все нормальные люди, а на пару с дедушкой решила врать полиции, будто вернулась вместе с ним спустя два дня после Нового года, хотя была здесь уже вечером тридцать первого числа?! — Меня убивает твое недоверие, твоя подозрительность! — обиженно заголосила Лидия, демонстративно заламывая руки. — Мы с дедушкой единственные не отвернулись от тебя, когда Альберт выгнал тебя на улицу без гроша в кармане, даже пошли против своего сына, хотя в тебе не было и капли нашей крови! Мы все делали для вашего счастья с Дианой, потому что любили! Искренне, слышишь?! И вот как ты платишь нам за все это?.. На мгновение Кирилл испытал удушающее чувство стыда; все-таки, Лидия отлично знала все струны его души, на которые следует нажимать в определенные моменты… Он встряхнул головой, отгоняя это наваждение. — Перестань увиливать от ответа и скажи мне правду! Что ты скрываешь? — Она скрывает своего любовника, — резко вмешался в их перепалку Сергей Степанович. Лидия и Кирилл уставились на него: один с изумлением, другая — с ненавистью. — Она стыдится этого, но все равно продолжает изменять мне, — не обращая внимания на убийственно-испепеляющий взгляд жены, продолжал он. — Более того, он изменяла мне всю свою жизнь. Помнишь, когда меня хватил инфаркт несколько лет назад? Так вот, тогда я и застал их ранним утречком в гостиничном номере… Я, дурак, сразу поехал на работу… Там мне стало совсем плохо… Но я не стал устраивать скандал, развод… Не хотел перебирания всех этих грязных простыней. Нашей семье и без этого славы хватило. Не без твоей помощи, конечно, мальчик мой. — Дед сделал многозначительную паузу, и Кирилл моментально отвел глаза, вспомнив свою глупую и наглую мальчишескую выходку на школьной парковке. Пара мужчин в форме, находившаяся в комнате все это время и производящая обыск, застыла на месте с открытыми ртами, слушая эти неожиданные откровения. — Как бы там ни было, я предпочел закрыть глаза на эту связь и самому завести себе любовницу. А что, чем я хуже, а?.. Так вот, ближе к делу. Когда мы были на острове, она узнала, что у ее…ээмм… избранника, — он скривил губы в презрительной усмешке, — серьезные проблемы со здоровьем. Кто-то ей позвонил и сообщил об этом. Ох, видел бы ты, как заметалась и запрыгала эта козочка, заказывая себе билет… — Кое-что не сходится, — прервал его Кирилл. — Полиция делала распечатку всех переписок и звонков, в том числе ваших. Лидия тогда созванивалась только с Дианой. Тогда никому не казалось это странным, потому что они бабушка и внучка, и Диана всегда любила ее, они были очень близки… — А что не сходится-то? — посмотрел на него как на идиота Сергей Степанович. — Делай выводы — ей звонила именно Диана. Похоже, она прекрасно знала о шалостях своей бабки и поддерживала ее. Ты же сам говоришь, что они были «очень близки»… — с горечью передразнил его Сергей Степанович. Было видно, как ему обидно из-за этого грязного секрета, который он добровольно хранил в течение нескольких лет… И какое облегчение он испытал сейчас, рассказав все и хорошенько унизив этим свою неверную жену. Лидия стояла молча, стиснув зубы и вперив взгляд в пол. Такого позора она не испытывала еще в своей жизни. — Так я и знала, что из-за исчезновения Дианы вся эта история выйдет наружу, — тихо пробормотала она, нервно сжимая ладони и бездумно хрустя костяшками пальцев. — Вас обоих допросит следователь, — вздернув подборок, сказал Кирилл. — У меня нет к вам никакого доверия. Больше нет. В кармане его джинсов завибрировал смартфон. Это был нанятый им детектив. — Слушаю, — ответил он, не ожидая, что ему могут сообщить что-то новое — после того, что он только что узнал о бабушке с дедушкой… — Здравствуйте, только что был проведен обыск в доме Астахова… Альберт арестован. — Что?! — Да, в его личных вещах кое-что нашли… Это не телефонный разговор. Я вам все расскажу лично при встрече. Спустя несколько дней Кирилл сидел в той самой спальне в своем доме, где был столько раз счастлив, и тупо перечитывал уже сотый по счету раз заголовок порядком поистрепавшейся газетенки. «Депутат Альберт Астахов похитил и насиловал свою дочь — правда или тупик следствия?» Рядом сидела Камилла с заплаканными глазами и осторожно гладила его по спине, словно это могло хоть как-то унять его боль. Она приехала в Россию наперекор матери сразу же после того, как отца арестовали. — Я просто не могу в это поверить, — сдавленным голосом твердила она снова и снова. — Нет, я в это не верю, не верю!.. — Я знаю, что тебе тяжело, — не смотря на сестру, каменным голосом отвечал ей Кирилл. — Но факт остается фактом. Нижнее белье Дианы…порванное… — он всхлипнул и, смяв газету, резко отшвырнул ее прочь. — … НАШЛИ В ЕГО ВЕЩАХ!!! Камилла вздрогнула и отпрянула — ее напугал этот бешеный вскрик, полный ненависти и отчаянья. — Ее нижнее белье… то самое, что она надела, когда собиралась ехать к нему, понимаешь?! — схватив лицо Камиллы в ладони, бешено зашептал он. — Мы были беззаботны, счастливы, целый день безвылазно провели в постели, и тут она захотела помириться с этой сволочью именно в новогоднюю ночь... Я знал, что нельзя отпускать ее одну, черт, я так и знал! Я полный идиот, Камилла! Было ошибкой вообще оставаться жить в этом городе, покупать здесь дом, я ведь хотел увезти ее далеко… А потом передумал. — Он выпустил из своих тисков опешившую сестру и горестно отвернулся. — Передумал… Потому что Диана так захотела. И я стал рабом ее желаний. Мне хотелось тогда исполнять каждую ее прихоть, я чувствовал, будто был рожден для этого! — Он повернул к ней свое испитое, осунувшееся, постаревшее на несколько лет лицо; в его прозрачных зеленых глазах, несмотря на кажущиеся усталость и истощение, теплилась неистовая ярость, готовая разгореться с новой силой, если кто-то раздует пламя над тлеющими углями. — И посмотри, чем все закончилось! Как я мог помыслить, что Альберт такое чудовище, как?! — он расплакался, как покинутый родителями ребенок, оставленный один на произвол судьбы, маленький и никому не нужный. — Мне кажется, что я умираю, слышишь?.. Камилла порывисто обняла его и позволила брату выплакаться у себя на плече, хотя ей самой было не легче. Как можно было прожить столько лет с человеком под одной крышей и не знать, кто он такой? — Ты видел его? — шепнула Камилла. — Он все отрицает, да? — Да, я приходил взглянуть в глаза этой скотине, — прошипел Кирилл, отстраняясь от нее. — И самое отвратительное, что он не хочет сознаваться… Мы так и не выяснили, где он ее держит, или… — его голос дрогнул, — где находится ее тело. Нет, — он сам одернул себя, словно пытаясь за шкирку вытащить остатки своей личности из пучины сумасшествия, которая грозилась накрыть его с головой, — нет, она жива… Жива. Наверное, у него есть люди, которые возят ей еду. Иначе… если он все делает один, то… он должен признаться, где она, иначе… Диана просто умрет с голоду. — Кирилл, а ты уверен, что Диана в плену, что ее кто-то держит в неволе? — Что ты имеешь в виду? — А то, что если мы так стараемся ее найти, но вот уже несколько месяцев не можем отыскать ни малейшей зацепки… — Камилла вздохнула, собираясь с мыслями. — Я о том, что если бы она старалась выбраться, подать хоть какой-то знак… Мы бы уже нашли хоть что-то, какую-нибудь ниточку, ведущую к ней. Кирилл, мне кажется, что Диана просто не хочет, чтобы ее нашли. С минуту Кирилл молча смотрел на сестру красными, воспаленными глазами, ставшими водянистыми от долгих бессонных ночей. А потом закричал так, что она сразу же вскочила и выбежала из комнаты: — Пошла вон отсюда! И никогда не смей говорить, что Диана могла согласиться на такое добровольно!!! Слышишь меня?! НИКОГДА! Потом он зарыдал, чувствуя себя настоящим психопатом. Он и вправду свихнулся: дни проходили один за другим, как в черно-белом калейдоскопе, не принося ничего, кроме усталости, раздражения и очередного горького разочарования. Придется признаться самому себе: он никогда не найдет Дианы. Кирилл долго лежал, свернувшись в позе эмбриона на кровати, пока тяжелый сон не сморил его. Проснулся он уже днем от громкого настойчивого звонка; ему не хотелось даже шевелиться. Наверняка это опять какой-нибудь журналист, мечтающий выведать побольше пикантных подробностей о Диане и Альберте… После долгого дребезжания смартфон затих, Кирилл же тихо порадовался этому и вновь закрыл свои уставшие, сухие глаза. Но, к сожалению, этот журналюга оказался упрямым — телефон опять омерзительно зазвенел. Кирилл застонал и протянул руку к тумбочке. — Какого черта вам надо?! — рявкнул он. — Оставьте меня в покое. — Кирилл… Его сердце остановилось, а доступ к кислороду прекратился, когда он услышал этот голос… _ее голос_… — О Боже… Диана! Дианочка! — крикнул он, вцепившись в смартфон, как утопающий хватается за соломинку — единственный предмет, что сейчас связывал ее с ней. — Не ищи меня, не надо! — со слезами в голосе простонала она. — Не ищи меня! Забудь обо мне! Со мной все хорошо… — Девочка моя, где ты? Я сейчас же приеду за тобой! — не помня себя, закричал Кирилл. — Это не мой папа, слышишь? Это не он!.. — не слушая его, отчаянно твердила Диана. — Он ни в чем не виноват! — ГДЕ ТЫ?! Диана испуганно вскрикнула и связь прервалась. _ГЛАВА 28_ Конечно же, вся полиция была мгновенно поднята на уши. Оказалось, что звонок был произведен из старой телефонной будки, которая находилась на окраине города в укромном уголке между продуктовым и цветочным магазинчиками. К сожалению, никого обнаружить не удалось; полиция подъехала через пятнадцать минут, когда улица была уже пустынна. Но душа у Кирилла пела — она жива! Она рядом! И он выяснит, что случилось с Дианой на самом деле. Захватив с собой частного детектива, он самолично отправился выяснять, что знали продавцы маленьких магазинов, располагавшихся неподалеку. — Ну, умоляю вас, посмотрите еще раз, может быть, вы видели ее, — Кирилл с надеждой протягивал грузной низенькой продавщице фото с Дианой. На ней она была само очарование: широкая счастливая улыбка, копна длинных блестящих черных волос, обрамляющих нежный овал лица, влажные темные глаза, опушенные длинными пушистыми ресницами… Уже в трех магазинах продавцы решительно помотали головой. — Подождите, возможно… — женщина взяла из рук Кирилла фото и пристально всмотрелась в хорошенькую девушку, немного кокетливо склонившую голову к плечу. — Да… мне кажется, я видела очень похожую на нее молоденькую девочку… Не уверена, что это она, но… — Когда это было? — в нетерпении воскликнул Кирилл. — Не помню точно, может недели две–три назад, — неуверенно пожала плечами женщина. — На ней была очень миленькая, даже, я бы сказала, кукольная, бежевая курточка, и… Она была очень грустная и подавленная. Казалось, что у нее заплаканные глаза, но я не могу быть в этом уверена, потому что она старалась не смотреть мне в лицо прямо, смотрела куда-то в пол. Но я никогда не видела более печального лица. Поэтому, наверно, она мне и запомнилась. Я еще подумала тогда: «Такая юная, красивая… и такая грустная, будто весь мир против нее…» — Она была одна? — Да, я никого больше не видела с ней. Хотя я точно не помню… — А что она купила? — Не знаю, что-то обыкновенное… Вроде бы шампунь для волос. Но это неточно. Сами понимаете, молодой человек, через меня в день столько людей проходит… Кирилл вышел с детективом на улицу не солона хлебавши. Вроде бы, дело сдвинулось с мертвой точки, Диану… ну или кого-то похожего на нее видели, но… По-прежнему все оставалось непонятным. Господи, она где-то рядом, он чувствовал это, но в какой из этих близлежащих домов заходить, в какие двери стучаться?.. Рядом, прямо на обочине, какой-то угрюмый прыщавый подросток в кожаной куртке и с дредами на голове начал раскладывать свой нехитрый товар: всякие этнические подвески, ловцы снов, ароматические свечи и шкатулки. Кирилл со своим спутником вынуждены были посторониться. — Нам еще повезло, — словно издалека услышал он голос детектива. — Полиция раньше нас по-быстрому тут всех опросила и ничего не выяснила, а в этом магазине только что смена поменялась и нам попалась продавщица, которая что-то знает. Удача на нашей стороне! — Ты так думаешь?.. — Кирилл скептически посмотрел на улыбающееся, раскрасневшееся на холоде лицо чересчур оптимистичного детектива, который вот уже несколько месяцев не оставлял надежду распутать это нелегкое дело. — Как ни пытаюсь, я не могу понять, что же произошло тем вечером с ней… Я не могу найти ни одной причины, из-за которой она бы добровольно сбежала от меня… Диана сказала мне по телефону, что Альберт ни в чем не виноват, но сам понимаешь, в это верится с трудом… Даже если предположить, что Альберта захотели подставить, подбросить ему это белье, то это просто бессмыслица! — Почему? — Потому что его дом тщательно охраняется, никто просто так не сможет проникнуть туда, залезть к нему в спальню, а потом так же незаметно покинуть территорию… Это просто нереально! Честно, я не могу разгадать эту загадку! Если Диана спокойно ходила в этот магазин несколько недель назад, смогла позвонить мне, тогда зачем она так поступает со всеми нами?! — А ты не думал, что ей попросту кто-то угрожает? Вот об этом Кирилл и не подумал. В самом деле, это бы многое объяснило… — Пойми, Альберт мог бы столько раз воспользоваться моментом, если уж у него были какие-то наклонности и постыдные желания относительно Дианы, но на протяжении всех лет, что она жила с ним ничего подобного не было, ведь так? — продолжал детектив свою мысль, все больше убеждая Кирилла в том, что следствие идет по ложному следу. — Подумай, зачем ему хранить белье Дианы в своем доме, когда все, и он в том числе, находятся под подозрением? — Теперь я понимаю, — Кирилл снял перчатку, чтобы вытереть внезапно выступившие капельки пота со лба, — Господи, как я раньше не понял… Думаешь, Диану похитили и удерживают враги или конкуренты Альберта? Они все спланировали, чтобы его подставить? Кирилл осекся. Его взгляд привлекла одна вещица среди товаров подростка, что поблескивала в раскрытом черном футляре вместе с другими подвесками. Его сердце заколотилось как бешеное, когда он понял, что это такое. *** Тимур моргнул раз, потом другой… Но мираж никуда не исчез. Эта хрупкая фигурка в очаровательных кремовых брючках и белой блузке, эти блестящие волосы с медовым оттенком, зачесанные в высокий хвост… Камилла и не думала раствориться в воздухе, не собиралась никуда исчезать; девушка осталась задумчиво стоять посреди больничного коридора рядом с кабинетом своего дедушки. Странно, за последние месяцы Тимур так нестерпимо скучал по ней, что она мерещилась ему буквально повсюду. Однажды он даже окликнул очень похожую на Камиллу незнакомку, даже подбежал к девушке на улице, чтобы горько разочароваться, когда она оглянулась… Вместо нежного фарфорового личика на него смотрели чужие глаза, и не было даже какого-либо намека на смутно (но страстно!) желанные черты. Постепенно, день за днем, все женские лица стали казаться Тимуру ужасно грубыми и пошлыми. Каждую девушку, которую все вокруг позиционировали, как красавицу, он невольно сравнивал с Камиллой, в мыслях вновь и вновь убеждаясь, что никого в мире не существует совершеннее. Это было смешно, глупо, по-детски, но… Этот проклятый внутренний мыслитель, навязывавший ему примитивные, жесткие, максималистские идеи становился все сильнее и сильнее, с тех самых пор, как она уехала. Словно разлука питала его некую мистическую власть, и очень скоро Тимур перестал с ним бороться, ибо это было бессмысленно. Это второе я — насмешливое, саркастичное, безжалостное в своей правоте, которое все мы стараемся подавить в течение этой жизни — сейчас оно было намного мощнее его. Камилла похудела еще больше, если такое, конечно, возможно. Тимура встревожило это, но ничто не могло омрачить его сумасшедшей радости от того, что она здесь. Да, он сходил с ума по ней. «Да и разве найдется такой мужчина на этом свете, который, хоть раз в жизни увидев эту принцессу с ее нежной белой кожей младенца и сияющими хрустальными глазами, не захочет обладать ею целиком и полностью… единолично… деспотично…?!» Тимур тряхнул головой, заставляя настойчивый внутренний голос замолкнуть хотя бы на короткое время. — Тимур! — оглянулась Камилла. «Даже ее голос заставляет тебя мысленно опуститься на колени… Еще немного — и психушка станет твоим родным домом!» Она обняла его как старого друга, и Тимур неуверенно положил дрожащие руки ей на тонкую талию. От ее струящихся шелковистых волос пахло юностью и детской свежестью, словно неумолимый механизм мироздания, когда она взрослела, не заметил ее, и она так и осталась девочкой, которую не коснулись обиды, разочарования, боль, грязь… Как было бы чудесно, если бы она могла своими объятиями передать ему всю ту нежность, чистую радость, что жили внутри нее, чтобы однажды утром Тимур с улыбкой на губах проснулся и пошел навстречу солнечным лучам, просветленным, чувствуя, что решительно ничего не хочет менять в своей жизни… — Я приехала несколько дней назад, как только папу арестовали, — с волнением в голосе рассказывала она, усаживаясь на мягкий диванчик в коридоре около кадки с чахлой пальмой и нервно теребя в руках платочек. — Тимур, я не верю, что это он. Я знаю его, понимаешь? Поверь, я бы точно заметила, если бы с ним что-то было не так! — Но все факты против него, — развел руками Тимур. — Честно, это история взбудоражила не только всю клинику, этот город, но и всю страну. Действительно, это даже в голове не укладывается… — Я думаю, что его подставили, — смотря куда-то в сторону, продолжала Камилла. — Мне страшно произносить это вслух… Я никому еще не говорила о своих мыслях… — она замолчала, по-видимому, решая, может ли довериться ему, а потом выпалила на одном дыхании: — Тимур, это звучит ужасно… Но я подозреваю мою маму. — Что?! — Да, у моей мамы был мотив. Из-за того, что Диана когда-то столкнула Юлю с балкона. Она ненавидит и Диану, и отца. Ненавидит так сильно, что могла сделать это… И я почти уверена, что это она. — Подожди, но разве твоя мама не была в Австралии все это время, с тобой? — Да, но ведь она могла нанять кого-нибудь! — воскликнула Камилла так громко, что проходящие мимо медсестры оглянулись в их сторону. — Одно для меня удивительно, — предусмотрительно понизив голос, сказала она, — как эти наемные люди, пусть даже суперпрофессионалы, смогли незамеченными пройти мимо охраны отца и подбросить ему в спальню одежду Дианы? — Камилла судорожно выдохнула и закрыла лицо руками, ощущая подступающие к горлу слезы. — Кто знает, на что способна мама? И что сейчас с Дианой? Ее голос жалобно задрожал и сорвался. — Не делай поспешных выводов, — вот все слова, что он смог найти. Тимур мягко привлек к груди вздрагивающую от рыданий Камиллу, ощущая сквозь тоненькую блузку ее сильно выпирающие ребра. — Признавайся, где ты это взял?! — схватив за грудки подростка, заорал на него Кирилл. — Это мое… — испуганно залепетал пацан, не понимая, что происходит. — Не ври, сопляк, здесь гравировка «Di»! — махая пред его носом кулоном на золотой цепочке, не унимался Кирилл. — Эту надпись заказал я! Так что она не может быть твоей! Говори немедленно, где ты ее взял, иначе окажешься за решеткой! Это принадлежит моей жене, которая пропала без вести! Говори! — Я… я нашел это… случайно, — неуверенно протянул подросток. — Где? —Там! — он указал пальцем на тротуар в двух метрах от них. — Это было сегодня утром. Какая-то девушка вышла из машины и направилась к магазину, причем постоянно оглядывалась назад… тот, кто с ней был, он либо уснул, либо сидел в телефоне, я не смог разглядеть… И тогда она, вместо того, чтобы войти в магазин, развернулась и метнулась к телефонной будке. — Паренек перевел дух, не сводя глаз с золотой подвески. — Но тот, кто остался в машине, вскоре заметил, что она там и выбежал за ней… Он выволок девушку наружу, что-то кричал ей, тряс ее, а потом за шкирку потащил назад в машину… А на земле осталось лежать что-то блестящее… После того, как они отъехали, я подбежал, чтобы посмотреть, что это такое… Ну и забрал себе. Подумал, что смогу это хорошо продать… — Ты сможешь опознать человека, что был с девушкой? — в нетерпении спросил Кирилл. — Неа, — уверенно помотал головой паренек, и его сердце упало. — Мужика я видел только со спины. — Это ее ты сегодня видел? — с надеждой спросил Кирилл, вынимая из кармана фото Дианы. — Да, точно она, — кивнул подросток. — Простите меня, что взял этот кулон, просто я… — Хватит, — отмахнулся от неловких оправданий Кирилл, медленно выпуская из сжатых тисков его куртку. — Ты запомнил машину? Номер? — Вроде бы черный КИА Сид, но я не уверен. Номера мне и в голову не пришло смотреть, это походило на обычную ссору, девчонка не кричала, не звала на помощь… Сами понимаете. — Понимаем! — раздраженно рявкнул Кирилл, и напуганный парень, отшатнувшись, кинулся собирать свои пожитки. — Понимаешь, что все это значит? — потряс его за рукав детектив, о существовании которого Кирилл забыл на некоторое время. — Мы близки к разгадке! Диана совсем рядом! — Ты не хочешь рассказать мне, как обстоят дела с твоим спектаклем? — спросил Тимур после того, как Камилла умылась в туалете и вернулась обратно. — Ничего особенно, — равнодушно отмахнулась она, — все то же самое, просто добавили световых эффектов… Ну ты понимаешь, все эти навороченные штучки… Собрали еще денег. — Я так понял, тебе уже поднадоела эта тема, — деликатно заметил Тимур. — Нет-нет, это очень трогательная романтичная история, но мне не нравится, что из нее пытаются сделать дорогое шоу. Конечно, как и ожидал Артем, все окупилось сполна. Мы все остались в выигрыше, но… — Камилла стушевалась и умолкла. — Но ты больше не хочешь в этом участвовать, — закончил за нее Тимур. — Именно, — подхватила Камилла. — Мне нравилось, как это начиналось — просто красивый мюзикл, не больше и не меньше. Буквально недавно закончился тур, и я надеюсь, что больше никаких сюрпризов не будет. Когда арестовали папу, мне пришлось уехать из дома буквально со скандалом… Я прошла кастинг на небольшую роль в сериале, и мама готова была меня убить из-за того, что я уезжаю и отказываюсь от этого. — Это не последняя твоя возможность, я точно знаю, — горячо заверил ее Тимур, с неожиданным даже для себя пылом взяв ее похолодевшие руки в свои, — любой заметит в тебе то, что вижу я: какая ты красивая, изящная и… милая. — Спасибо, — зарделась Камилла. — Мне очень приятно это слышать. Не каждый день тебе говорят такое… — А разве Артем тебе такого никогда не говорил? — поневоле вырвалось у него, прежде чем он успел обдумать свои слова. — Говорил, но… — ответила застигнутая врасплох Камилла, а потом осеклась и внимательно посмотрела на него. Ее глаза непривычно сузились. — А при чем здесь Артем, а? — Нет, просто мы с ним друзья, и я подумал… — замотал головой Тимур. — Ты подумал, что если я играю в его мюзикле, то обязательно кидаюсь в его объятия, как только Артем того пожелает? Такого ты мнения обо мне, верно? — все больше раздражалась Камилла. Ее ангельское личико непривычно заострилось от ярости, и Тимур был ошеломлен этими переменами — он никогда не видел Камиллу такой разъяренной. Со стороны вообще казалось, что эта малышка не может на кого-то злиться. Оказалось, что это не так. — Нет, Камилла, я не то имел в виду! — крикнул ей вслед Тимур, но она даже не оглянулась. Дверь кабинета Сергея Степановича громко хлопнула, и Тимур остался один в коридоре. «Если она так реагирует, то значит, доля правды в моих словах есть», — противный голосок в голове никак не хотел затихать. Тимур не мог знать, что за все эти месяцы приставания Артема достигли своего пика, и перед тем, как Камилла уехала, он до того рехнулся, что угрожал ей изнасилованием, если она не одумается и немедленно не ответит ему взаимностью. Поэтому девушку била дрожь при одной только мысли о том, что когда-нибудь ей придется вернуться в Мельбурн… Как бы ей хотелось, чтобы Господь подарил ей новую жизнь, чтобы она стала другим человеком и забыла обо всей этой мерзости… Чтобы мать больше ни к чему не принуждала ее… Чтобы она жила в любви и могла следовать за своим сердцем, куда бы оно ее не позвало. «Это невозможно, — обреченно подумала Камилла. — Чудес не бывает. Что есть — то есть». Если бы кто-то сейчас подошел и сказал, что ее желание вот-вот осуществится так, как она того и представить себе не может, Камилла рассмеялась бы этому человеку в лицо. *** Кирилл задумчиво следил за дорогой. Они с детективом ехали по лесополосе в сторону ближайшей автозаправки. По бокам от машины одна за другой выступали могучие зеленые сосны, еще покрытые остатками снега; по хмурому серому небу медленно тащились к горизонту тяжелые облака, будто наполненные изнутри сизым дымом от сигарет. За городом было по-прежнему холодно, и весна пока не спешила согреть это место. — Мы по-прежнему не продвинулись ни на шаг! — чертыхнулся Кирилл, раздраженно вцепившись пальцами в руль. — Терпение, терпение, и все встанет на свои места, — бубнил детектив, что-то внимательно изучая в своем планшете. — Знаете, — вдруг встрепенулся он, — мы кое-что упустили. Соцсети. — А что с ними? — А то, что мы не брали это во внимание. — Не понимаю, полиция проверила все сообщения на страничке у Дианы и ничего подозрительного не нашла… — Они не проверили один сайт, где она была зарегистрирована. Это даже нельзя назвать полноценной страничкой, там люди могут анонимно задавать вопросы друг другу, причем вопросы и ответы могут смотреть абсолютно все… — Да-да, я понял! — встрепенулся Кирилл. — Я когда-то давно тоже там регистрировался, но совсем забыл об этом. По поводу этого сайта не могу сказать, что это очень интересно — ну вы, наверно, догадываетесь, какие вопросы там любят писать анонимно озабоченные подростки. — Да, догадываюсь, и, похоже, Диана тоже туда давно не заглядывала. Смотрите. Детектив протянул планшет Кириллу, и он увидел последнее сообщение для Дианы, простое и лаконичное: «Ты грязная сука». — Мои люди уже вычислили этого анонима, догадываетесь, кто это? Некая мадемуазель Кира. Помните такую?.. Камилла быстро перелистывала глянцевые страницы, и ее взгляд не задерживался ни на одном дизайнерском платье или костюме. Впервые она понимала, что не хочет ничего из этих пестрых стильных нарядов. С каждым днем ей все больше хотелось остаться здесь, в родном доме, где она выросла и провела лучшие годы своей жизни. Сегодня к ней приезжала бабушка, и они болтали и пили чай, как раньше; Лидия понимала, почему так сильно желание Камиллы пожить именно в этом доме, несмотря на то, что она вынуждена находиться здесь в полном одиночестве после ареста Альберта. Камилла решительно захлопнула журнал и откинула его в сторону — тот мягко приземлился на бежевое кожаное кресло. Бабушка только что уехала, и она лежала на диване в гостиной, укрывшись белым пушистым пледом; засыпала, глядя на хмурое небо без малейшего намека на долгожданное солнце. Старый пушистый знакомый — кот Филька — согревал ей ноги, уютно мурлыча; Камилла дремала, временами просыпаясь от неясной тревоги, сжимающей сердце, и в тот момент, когда она еще находилась в полузабытьи между сном и явью, сознание играло с ней злую шутку: в какие-то мгновения ей казалось, что она не дома, а в квартире в Австралии — там, где она сейчас хотела находиться меньше всего. Внезапно ее чуткий поверхностный сон нарушило бренчание смартфона, невесть каким образом очутившемся на прозрачном столике перед диваном. Когда Камилла ложилась, то не обратила на него внимания. Она нехотя протянула руку и, взяв смартфон, увидела, что на него пришло сообщение. То, что Камилла прочитала в следующую секунду, изменило ее жизнь навсегда. —…Нееет, — устало отмахнулся Кирилл от детектива. — Я не думаю, что в этом замешана Кира. У нее, конечно, есть мотив, но… — он вздохнул. — Я просто чувствую, что она тут не при чем. Понимаете, похоже, что Диана подчиняется этому человеку, безропотно, безоговорочно… Возможно, даже доверяет ему. Меня не отпускает ощущение, что я не вижу того, что находится у меня прямо под носом. — Что ты имеешь в виду?.. У Камиллы во рту пересохло, когда она провела пальцем вниз и легким движением открыла сообщение. Она не верила своим глазам. — Я думаю, что этот человек хорошо знает Диану, и возможно… не знаю, — Кирилл затормозил, когда они подъехали к заправке. — Возможно, он тот, кому я доверяю как самому себе. Буквы прыгали перед глазами Камиллы, а в ее горле застрял крик. —… тот, кому было легко подставить Альберта… «Приезжай побыстрее. Диане плохо». Этот смартфон оставила Лидия. _ГЛАВА 29_ Камилла как ошпаренная вскочила с дивана и метнулась на улицу. — Бабушка… — шептали ее посиневшие от ужаса губы. Она обманывала всех все это время. Лидия купила себе этот новый смартфон, потому что телефоны всех членов семьи отслеживаются и ни одно сообщение не ускользает от полиции… кроме этих. Диана была с ней все эти месяцы. Камилла завела мотор и выехала на шоссе. Чертыхнувшись, она поняла, что забыла взять с собой телефон, но не стала возвращаться в дом. Она бы уже прямо сейчас могла позвонить Кириллу и сказать, что знает, кто прячет Диану. Сейчас Камилла направлялась в место, от которого отсюда было рукой подать — в клинику. Она хотела немедленно все рассказать Тимуру. Насчет дедушки у нее закралось в душу подозрение, что он может быть с Лидией заодно. Хоть в это и не хотелось верить. Услышав, как кто-то сзади сигналит, Камилла обмерла; в зеркале она увидела бабушкин автомобиль. Лидия ехала за ней! Она преследовала ее… Камилла нажала на педаль газа, надеясь оторваться от нее. До клиники оставалось совсем немного… _Несколько месяцев назад_ Лидия всю свою жизнь ждала, но ни на что не надеялась. От природы она была спокойной терпеливой женщиной, рассудительной и хладнокровной. С самого детства у нее была одна цель: добиться уважения и почитания. Лидия никогда не забывала о правилах приличия и этикете, чтобы выгодно выделяться среди своих сверстников. Каждый ее шаг был продуман до мелочей, и если она когда-то была вынуждена идти на риск, то только взвесив все за и против. Ей очень претили замечания родителей о том, что никто не может быть идеален, что все делают ошибки на пути к зрелости. Лидия была глубоко убеждена, что она не относится к тем, кто совершает порывистые глупости. Она душила в себе любые сильные эмоции и с удовольствием отмечала, что не совершила ошибки, хотя была близка к этому. И с насмешкой относилась к тем, кто считал, что она бессердечная. Лидия никогда и ничего не делала просто так, любой ее поступок был с целью самоличной выгоды — в настоящем или в перспективе. Единственное, что доставляло ей сердечное наслаждение — это осознание того, что она совершенна, как никто другой. Лишь одна мысль тревожила ее — приближающаяся старость. Сложно оставаться идеальной, когда годы уносят из кожи желанные упругость и свежесть, перед которыми всегда склонялось человечество. Никакие пластические операции и омолаживающие процедуры не могут поставить время на паузу. Имея достаточно денег, она пользовалась всеми возможностями, какие только могла предложить медицина, но понимала, что годы не делают ее лучше, что бы она ни делала. Ведь старость заключается не только в морщинах, расплывшейся фигуре, дряблой коже и испорченном овале лица… В юности было нечто идеальное, неповторимое, уходящее навсегда, покидавшее ее. С этим сложно было смириться. Постепенно она вошла в круг избранных, желающих того же, что она — вечной молодости. Не только внешней, поверхностной, но и той незримой энергии, что быстро отцветает внутри каждого человека после череды неизбежных разочарований. Все вместе они верили в своего Бога, которого так нелегко вернуть к жизни из Его спячки. Верили в Него, постоянно находя доказательства Его существования, переводя древние пророчества, молились Ему, не прекращая поиск Производных по всему свету. «И оживет Он, когда сердца трех забьются как одно… и напитаются наши тела Его силой…» Лидия уже чувствовала приток мощи к каждой своей клеточке, после того как внутри Производной забилось первое сердце, извлеченное из еще живого младенца, и заставляла верить в это других. Конечно же, их поколение было не первым — до них многие пытались это провернуть, но… всегда что-то мешало, приходилось опять залегать на дно, надеясь, что хотя бы их последователям удастся то, что не удалось им… Вся проблема была в том, что не всякий ребенок подходил для великого ритуала. Это непременно должны были быть мальчики, рожденные при уникальных обстоятельствах. Потому Лидия ждала, но ни на что не надеялась. Когда Диана рассказала ей о своем сне, ее осенило — это знак. И этот путь был верным. Как всегда. Она не ошиблась. —…бабушка, ты будешь первой, кто узнает об этом — я беременна! — услышала Лидия счастливый голос Дианы, когда была на островах. — Кирилл узнает перед самым Новым годом, мне кажется, он обрадуется моему сюрпризу! Я так счастлива! Тогда она срочно кинулась покупать билет на самолет — в ее голове созрел гениальный план. Счастье само плыло к ней в руки, и упускать его было нельзя. Она договорилась с Дианой о срочной встрече и, прибыв тридцать первого декабря вечером, позвала ее в небольшое уютное кафе в паре кварталов от торгового центра, где Диану видели в последний раз. Через полчаса после того, как они вдвоем разместились за уединенным столиком в конце зале, личико Дианы уже блестело от слез. — Как ты могла? Почему ты не сказала раньше? — сдавленным голосом повторяла она одно и то же. — Ты могла все остановить! Это ты во всем виновата! — Пойми, я сделала глупость много лет назад, когда подкупила людей и подделала тест ДНК, — оправдывалась Лидия, — я думала, если тест покажет, что Альберт не отец Кирилла, то мой сын сделает хотя бы один правильный поступок в своей жизни и разведется с этой второсортной актриской, а деньги останутся в нашей семье! Я так не хотела, чтобы этой дряни хоть что-то досталось, но, как видишь, она-таки урвала себе лакомый кусок после развода. — Деньги?.. Это все, что тебя интересовало? — безжизненным голосом осведомилась Диана. — Нет, конечно, я просто хотела избавить нашу семью от Марины раз и навсегда, когда узнала о том, что она изменяет Альберту с его другом, — пожала плечами Лидия. — Поэтому я пошла на это тогда. Знаю, это неправильно, деточка моя…Но я не могла знать, что дело дойдет до всего этого! А так как Марина спала одновременно и с Альбертом, и с Алексеем, то она и не была уверена, от кого из них Кирилл. И когда Альберт преподнес ей эти результаты, она почувствовала себя припертой к стенке. — У тебя было столько возможностей признаться, — еле слышно прошептала Диана. — А ты только теперь говоришь мне все это! Когда я жду ребенка от собственного брата! — Успокойся, успокойся, — начала утешать ее Лидия, воровато оглядываясь по сторонам, надеясь, что на них никто не обращает внимания. — Я видела, что Кирилл тебе нравится, и мне казалось, что в этом нет ничего страшного, ведь тогда семья была расколота на части; я хотела, чтобы мальчика вновь приняли в семью, или хотя бы, чтобы Альберт прекратил вставлять ему палки в колеса. Я понимаю сейчас, что это было глупо, но все же, во мне теплилась надежда, что благодаря твоей симпатии к нему все образуется. Да, я не должна была потворствовать этим чувствам, и это навсегда на моей совести… Но, как бы то ни было, вы обвенчались тайно, и мне было сложно открыть тебе правду, я растерялась… В конце концов, поставь себя на мое место! — Что мне теперь делать?! — разрыдалась Диана, уронив голову на стол. — Ты понимаешь, что только что убила меня?! Кирилл — мой муж и мой брат! Господи, что теперь будет с моим бедным ребенком… — Диана посмотрела на Лидию почти что с ненавистью. — Ты хоть осознаешь, что из-за твоего молчания он, скорее всего, родится больным, и… дитя может просто умереть у меня на руках!.. Я не вынесу этого! — Тише, все, не плачь, — попыталась подавить ее истерику Лидия. — Не говори так. Мы сделаем все, чтобы этого не случилось, сделаем все операции, какие только потребуются… — Как мне теперь смотреть на Кирилла? Боже… — Вам лучше больше не видеться, — протянув руку через столик, Лидия ласково сжала ее ладонь. — Тебе лучше исчезнуть из его жизни… Ты же понимаешь, что это лучший выход из этой ситуации? — Да, — утирая слезы, обреченно кивнула Диана. — Так будет лучше для всех. Мне так стыдно… — Ну-ну, дорогая, ты ни в чем не виновата. Никто не виноват, кроме меня. Все, пойдем, я отвезу тебя в безопасное место… — Кирилл будет волноваться, — неуверенно проговорила Диана. — Поволнуется и перестанет, — махнула рукой Лидия. — Мужчины — они такие, сегодня любят тебя одну, а завтра… В общем, он быстро утешится. — А я не должна его ревновать, — простонала Диана. — Господи, бабушка, весь мой мир рухнул!.. Я не знаю, выдержу ли все это… — Выдержишь, — погладила ее по щеке Лидия. — Ты же сильная девочка. Я тебе помогу. Вместе мы справимся. Первый месяц Диана вела себя послушно и верила всему, что говорит Лидия. Бабушка поселила ее в маленьком неприметном дачном доме за городом, который якобы принадлежал ее знакомому. Это было очень тихое спокойное место, окруженное густым лесом с одной стороны, и полем — с другой. Чуть поодаль стоял заброшенный сгоревший деревянный дом, пустовавший долгие годы; напротив этого остова возвышался аккуратный летний коттедж, куда хозяева приезжали только в теплое время года. Остальные дома поселка с продуктовым магазином, располагающиеся вдоль трассы, были отгорожены от этого уединенного уголка небольшой рощицей, с обеих сторон обступающей проселочную дорогу — единственное связующее звено между укромным закутком и основным шоссе. Идеальное место, если хочется кого-то спрятать от всего мира. Поначалу Диана совсем не чувствовала себя пленницей. Бабушка возила ее в магазин, покупал ей продукты, позволяла гулять недалеко от дома. Изредка вместе с Лидией ее навещал дедушка; но он и словом не обмолвился с ней за все это время. Диана думала, это из-за того, что он испытывает к ней легкое отвращение после всего, что произошло… Когда Диана спрашивала у Лидии о Кирилле, та всегда резко напоминала ей о том, что пора забыть о прошлом и жить настоящим. В доме не было телевизора, не было интернета, и поэтому долгое время она оставалась в неведении, не знала, что происходит… А один раз Диана стояла в очереди в маленьком магазине, куда обычно ее отвозила бабушка и мельком заглянула в планшет стоящего перед ней человека. То, что она увидела, не поддавалось никакому разумному объяснению! Это была небольшая статья о ней самой, о том, что Альберт арестован по подозрению в ее похищении… Диана ужаснулась: бабушка не сообщила ей, что дело принимает такой серьезный оборот… Она не стала говорить ей, что знает об аресте Альберта, но попыталась воззвать к ее сочувствию: — Бабушка, пожалуйста, я должна сообщить, что со мной все в порядке, они же все с ума сходят, Кирилл ищет меня! — Поищет и престанет, — равнодушно отмахнулась от нее Лидия. — Ты хочешь ему рассказать всю правду? Хочешь, чтобы он тоже мучился, когда узнает, что женился на собственной сестре? — Нет, не хочу, — вздохнула Диана, и разговор был окончен. Но она все равно не могла себе найти места, не спала всю ночь, думая о том, какого это: в одночасье потерять любимого человека, не знать где он, с кем, что с ним? Жив ли он вообще? И решила обязательно сообщить Кириллу, что жива, что отец тут не при чем и… попросить забыть о ней раз и навсегда. Для его же блага. В то утро они с угрюмо молчащим дедом поехали в магазин. Как только Диана вышла из машины и поняла, что дедушка и не думает следить за ней, она опрометью кинулась к телефонной будке, которую уже давно приметила. Однако Сергей Степанович быстро увидел, что она не пошла в магазин, как хотела, и дело запахло керосином… Весь день бабушка кричала на нее как на врага народа, но Диана не жалела, что сделала это и смогла услышать его голос… *** Когда Лидия поняла, что по рассеянности оставила на столике у Камиллы свой новый смартфон, _о котором никто не должен знать, _ее тут же охватила паника. Поворачивая назад, она пыталась успокоить себя тем, что, возможно, Камилла ничего не заметит, но… Увидев машину, стремительно отъезжающую от дома, женщина поняла: все пропало. Камилла уже не та маленькая дурочка, что была раньше, она заложит ее… Внутри у Лидии все похолодело, и она нажала на педаль газа. Если у нее хватило духу солгать Диане о ее несуществующем родстве с Кириллом, о том, что много лет назад она якобы подтасовала результаты ДНК теста… Если она решилась подставить своего родного сына, подбросив ему Дианины тряпки прямо перед самым обыском, когда поняла, что ее подозревают и вот-вот раскроют… Если Лидия сделала все это, то нет в мире того, перед чем она остановится. Даже если придется убить Камиллу, она пойдет и на это. Все ради вечной молодости… В конце концов, — она криво улыбнулась, стремительно приближаясь к автомобилю внучки, — отпрыски — это всего лишь отпрыски, и если она сможет жить вечно, то ей никогда и не понадобится иметь продолжение своего рода… …— Что происходит? — воскликнул Тимур. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел на каталке бледную девушку с закрытыми глазами. У нее было до боли знакомое лицо… — Тут рядом случилась авария, — отрывисто бросил ему фельдшер. Он метнулся узнавать подробности у очевидцев. Все произошло буквально в нескольких метрах от клиники: Камилла не справилась с управлением и врезалась в столб на полной скорости. Удивительно, но, к счастью, она легко отделалась: сломанная рука и ключица, порванные связки на одной ноге, ссадины, ушибы и легкое сотрясение мозга. У Тимура отлегло от сердца: Камиллы могло уже и не быть на свете, если бы карты легли менее удачно… Куда она так летела? Или от кого?.. Он осторожно переступил порог палаты, с нежностью глядя на ее израненное лицо, перебинтованную руку… Камилла с трудом разлепила веки, еще не понимая, где находится. Разглядев того, кто вошел в палату, она оживилась. При виде Тимура, Камилла сразу же вспомнила, зачем так рвалась в клинику. Он понял, что она хочет что-то сказать и поспешил ее успокоить: — Пожалуйста, не волнуйся, ты в клинике. — Камилла уже решительно зашевелилась в постели; в ее глазах светился неописуемый страх. — Что случилось? Тебя кто-то преследовал? — Бабушка, — с трудом выговорила Камилла, борясь с внезапно нахлынувшим головокружением, — моя бабушка… — Да, она за дверью, я сейчас ее позову, — кивнул Тимур и вылетел из палаты. — Нет! Нет! Не надо, — крикнула ему вслед девушка, но он не услышал. — Она хочет вас видеть, — обратился он к уже неусыпно дежурившей подле дверей в палату Лидии. — Камилла ничего не сказала тебе? — как бы невзначай поинтересовалась Лидия. — Нет же, она зовет вас, идите! Лидия поняла: удача снова на ее стороне. Конечно, убивать Камиллу сейчас крайне подозрительно, но ведь у нее есть в арсенале другое средство, чтобы заставить ее замолчать… Как хорошо, что одна маленькая, поистине волшебная штучка всегда находится при ней. Она закрыла за собой дверь в палату и хищно оглянулась. Беспомощная Камилла смотрела на нее как на чудовище. — Ты пришла убить меня? — хрипло прошептала она. — Где ты держишь Диану? Зачем тебе это все, бабушка? — Много будешь знать — скоро состаришься, — хмыкнула Лидия, вплотную приблизившись к койке. — Помогите! — слабо всхлипнула Камилла. — Молчать! — зашипела Лидия, быстро вынимая что-то из кармана жакета. Камилла вскрикнула, ожидая увидеть в ее руках пистолет. — Смотри сюда!.. Взгляд девушки застыл, когда Камилла увидела то, что держит в руках Лидия, и это словно обратило ее в каменную статую. Через минуту в палату вбежал запыхавшийся Тимур. — Мне показалось, что отсюда доносились крики, — произнес он, не отрывая взгляда от растерянного лица Камиллы. — Все в порядке? Он увидел, что Лидия стоит, перебирая в руках маленький блестящий камень на золотой цепочке; Тимуру даже показалось, что внутри прозрачного хрусталя зашевелилось что-то темное, живое, и он, как завороженный, уставился в загадочные глубины, на мгновение забыв, зачем он здесь находится. — Да, конечно, — ласково посмотрела на внучку Лидия, убирая в карман красивый камушек, и странное наваждение растворилось в воздухе. — Правда, она почти ничего не смогла мне сказать, ей так плохо… Я зайду завтра. — До свидания, — вежливо попрощался Тимур, прикрывая за женщиной дверь. Он подошел к Камилле. — Ты не расскажешь мне, что произошло? Почему ты ехала на такой скорости? Камилла с удивлением оглядела его с ног до головы и спросила: — Доктор, почему вы так со мной разговариваете? Тимур опешил от таких слов; сначала он решил, что она его разыгрывает, но ее сердитое личико по-прежнему выражало глубокое неудовольствие от его обращения к ней на «ты». — Ты же не хочешь сказать, что не помнишь меня? — недоверчивая улыбка сползла с его лица, словно мел с асфальта после сильного ливня. — Мы друзья! — Я… я не знаю, — Камилла занервничала и отвернулась. — Я тебя не знаю!.. _ГЛАВА 30_ Камилла не смогла назвать ни своего имени, ни фамилии, ни родственников. Она не помнила никого и ничего. Словно ее память полностью стерли. Тимур никогда еще не чувствовал себя настолько подавленным, даже когда узнал, что появился на свет вследствие изнасилования. Камилла не помнила его. Совсем. Он чувствовал, что этой девочки будто и нет, Камилла словно родилась заново, и это был совершенно другой человек. Новый. Без прошлого. В своей практике молодой человек встречал случаи полной амнезии в первые часы после тяжелых инцидентов или частичной амнезии на события, но обычно это было преходящее явление, и память пациентов возвращалась спустя некоторое время. Полную амнезию после аварии, растянувшуюся на неопределенно долгий промежуток времени, Тимур видел только в кино… Но теперь это происходило с Камиллой, и память даже не думала к ней возвращаться! Спустя несколько дней — ни намека на хоть какое-то просветление. Лидия праздновала победу. Воистину, она была королевой гипноза! Правда, кое-что пошло не так: ее прервал этот докторишка, и Камилла забыла вообще всю свою жизнь, вместо того, чтобы забыть лишь маленький кусочек, со смартфоном… но это не беда. Главное, что Лидия добилась своего: Камилла будет молчать. Пока… Конечно, гипноз — это не такая надежная вещь, как убийство, и однажды воспоминания могут вернуться. Но сейчас главным во всей этой истории было выиграть время. Неожиданную амнезию врачи явно спишут на последствия аварии, так что она вне подозрений. — Камилла, как ты сегодня себя чувствуешь? — поинтересовался Тимур, заходя в палату. — Хорошо, — лучезарно улыбнулась девушка. Несмотря на раннее утро она уже по-турецки сидела в постели и даже не собиралась принимать горизонтальное положение. — Меня скоро выпишут, да? — Да, совсем скоро, осталось немножко потерпеть, — деловито усаживаясь на стул около кровати, заверил ее Тимур. — И зови меня просто — Тимур, ладно? — Как скажете, — равнодушно пожала плечами Камилла. — Вы говорили, что мы друзья, но я вас совсем не помню. Странно, правда? Я не узнала ни одного моего родственника. И я совсем ничего к ним не чувствую. Это лечится, доктор? То есть, — ее щечки стали пунцовыми, — Тимур. — В том-то и дело, мы предполагаем, что это такая своеобразная реакция… Твоя защита от каких-то страшных воспоминаний. Честно говоря, — Тимур заглянул в прозрачные серые глаза, тщетно пытаясь отыскать хотя бы проблески воспоминаний, — мне кажется, что тебя преследовали. Понимаешь, я хорошо знаю тебя: поверь, ты бы никогда не стала гнать на бешеной скорости без веской причины, даже не будучи пристегнутой… — Получается, что вы лучше меня знаете, какой я была, — печально вздохнула Камилла. — В какой-то степени, так оно и есть, — усмехнулся Тимур. — Камилла, я всерьез опасаюсь за твою жизнь. — Но почему? — Из-за всей этой истории с внезапным исчезновением Дианы… — Жены моего брата? — Именно, — кивнул Тимур. — Ты этого не помнишь, но Кирилл и мой брат тоже. — Он мне сказал вчера, когда приходил сюда, — весело вставила Камилла. — Это все так запутано, что я до сих пор в себя прийти не могу… — Так вот, вся эта история очень подозрительна, и до аварии ты даже делилась со мной своими умозаключениями. Ты предполагала, что во всем этом может быть замешана твоя мать, Марина. Лицо Камиллы ничего не выражало. Все имена ее родственников начали мешаться в единую кучу, и она уже не могла разобраться сама во всей этой каше. — Камилла, это серьезно, пожалуйста, попытайся вспомнить… — А чем я занимаюсь весь день, по-твоему? — вскипела девушка. — Пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь, но в голове у меня пусто, как в старом котелке! — Я очень волнуюсь за тебя, пойми! — Ты волнуешься за ту, которой здесь больше нет! — обиженно бросила Камилла, складывая руки на груди. — Я не знаю, кем была та девушка, наверно, она была лучше меня… — Прекрати капризничать, — Тимур настойчиво взял ее за подбородок и не позволил увернуться. Он подумал, что это от злости дыхание девушки резко участилось, но на самом деле Камиллу моментально взбудоражила его нахальная близость. — Ты такая же, какой всегда была, просто раньше была более скованна, только и всего. Я хочу, чтобы ты выслушала меня от начала и до конца. — Хорошо, — пробурчала Камилла, и Тимур, разжав пальцы, отстранился. Она тут же испытала легкое разочарование, потому что ей понравился его запах. — Я не доверяю твоим родственникам, так как несколько лет назад ты призналась мне, что нашла некие улики против своей сестры, покончившей жизнь самоубийством, — начал он, — а потом эти улики внезапно пропали. — Какие улики? Ты подозреваешь в чем-то мою семью? — непонимающе замотала головой Камилла. — Но что они могут сделать? — Убить тебя, — одними губами выдохнул Тимур. — Но зачем, ведь я все равно ничего не помню, даже если и знала что-то! — Но можешь вспомнить! — воскликнул Тимур. — Слушай, судя по всему, многие члены твоей семьи — темные лошадки, которым есть, что скрывать. И если перед аварией ты узнала что-то важное, то твоя жизнь в опасности! И как только тебя выпишут из клиники… — он сглотнул комок в горле, — с тобой может что-то случиться. — И что же мне делать? У меня нет другой семьи! — Хочу предложить тебе план. Чтобы спасти тебя, я готов рискнуть всем, что у меня есть. Но только мне нужно твое согласие, без него я ничего не буду делать. — Я согласна, — просто сказала Камилла, открыто смотря на него своими доверчивыми широко распахнутыми глазами. Утром следующего дня Марина с Лидией буквально исходили желчью и ядом: — Как это она пропала? Куда она могла деться? — Мы не знаем, как ей удалось выйти, — спокойно пожал плечами Тимур. — Охранники ничего подозрительного не видели в холле, а значит, через центральный вход она не выходила. Камеры подтверждают это. — К сожалению, на этом этаже камеры не установлены, — вмешался Сергей Степанович. — Мы подозреваем, что Камилла смогла выйти через дополнительный выход. — А такой есть? — удивилась Марина. — Конечно, несколько, — подхватил Тимур. — Для персонала. И это не считая пожарных лестниц… — Ну, это ты загнул, — махнул рукой Сергей Степанович. — Эти ключи дай Бог найти, когда они нужны… Я имею в виду, — хмыкнул он, не обращая внимания на неодобрительные лица жены и Марины, — что эти лестницы всегда закрыты, и открываем мы их раз в год, летом, когда загоняем туда студентов, чтобы они там все помыли. Не представляете, сколько там пыли и грязи скапливается за все эти месяцы… — Сейчас не до смеха, — буркнула Лидия. — Мою внучку мог похитить кто-то из персонала. И я думаю, — резким змеиным движением она повернула голову в сторону Тимура и смерила его пронизывающим ледяным взглядом, — что в этом замешан ты. — Попрошу не тыкать, дамочка, — внешне ничуть не смутился Тимур. — С чего вы вообще взяли, что я имею к этому какое-то отношение? — Потому что ты без конца вертелся вокруг нее в последнее время, хотя не был ее лечащим врачом, — перешла в наступление Лидия. — Ты все время ходишь и что-то вынюхиваешь… — Еще бы, наверно, он очень интересуется жизнью сводного брата, — фыркнула Марина. — Что?! — Это второй незаконный сын Алексея, — пояснила она Лидии. — И кстати, ты в курсе, что это он и есть тот мерзавец, что спал с Кристиной, а потом тайно записал на диктофон и продал Альберту ее признание… — Так, хватит, я не желаю окунаться в этот океан сплетен, — отрывисто сказал Тимур и поспешил ретироваться. — Это не сплетни, а чистая правда… — продолжала щебетать Марина, но Лидия уже не слушала ее, смотря вслед Тимуру, быстро шагающему прочь от них по больничному коридору. «А я явно его недооценила, — подумала она, — с ним нужно быть осторожнее». Ее очень встревожило, что Камилла бесследно исчезла вместе со своей одеждой и паспортом именно сейчас, перед самой выпиской. Лидии уже не терпелось, когда Камилла окажется вновь под ее пристальным контролем, чтобы не вспомнила чего-нибудь лишнего… Конечно, она понимала, что однажды ей придется покончить со слишком много знающей внучкой, ибо Камилла может вспомнить что-то в самый неподходящий момент… Но в ближайшее время убить ее все равно бы не удалось — слишком подозрительно, к тому же нужно было придумать наиболее удачный способ… А теперь все полетело к чертям!.. «А вдруг, — пронзила Лидию страшная мысль, — она решила сбежать, потому что вспомнила?.. Нет-нет, что это я, в самом деле, — тут же попыталась успокоить она себя, — будь это так, она бы уже заявила на меня…» За этими нелегкими размышлениями Лидия решила выведать всю подноготную этого чересчур самоуверенного петушка, Тимура, и как только узнала его фамилию тут же вспомнила одну чрезвычайно интересную историю, которая произошла около семи лет назад… Ну конечно! Как она раньше не вспомнила! Это тот самый идиот, что проследил за своим отцом и подглядывал за ними во время Собрания. Разумеется, его тогда схватили, но Анна — одна из самых преданных Сестер — узнала в оглушенном мерзавце своего приемного сына и вступилась за него. Она пообещала, что разберется с ситуацией и он больше никогда их не побеспокоит. Как бы ни так!.. Через пару дней она прибежала в слезах. Оказалось, что упрямый мальчишка не поверил в ее байки о том, что это ему все привиделось от грандиозной пьянки, и поэтому полон решимости заявить в полицию. По его милости Братство потеряло одно из своих прекрасно оборудованных убежищ в лесу, пришлось сжечь его дотла и замести свои следы… Однако эта семейка и потом хлопот доставила: после того вечера, когда все еще не успели очухаться от происшествия с Тимуром, его приемный папаша решил сбежать под шумок, так как, видите ли, он завел другую семью и захотел начать новую жизнь в другой стране… Кретин! Он так и не понял, что если ты оказался в Братстве, выйти из него невозможно!.. По крайней мере, живым. Лидия самолично разыскала его и жестоко расправилась с незадачливым поваром и всей его новоиспеченной семейкой. Она не считала себя слишком жестокой из-за того, что убила невинных детей — в конце концов, они могли что-то знать о Братстве… Все это было необходимо ради всеобщего блага. И вот теперь оказалось, что она упустила еще один кусочек паззла в этой картинке… Этот паршивец еще и спал с той курицей, Кристиной, вдобавок, вытянул из Альберта немного деньжат за запись с ее признанием, добытым не очень чистым путем… Не много ли проблем от одного человека? И его якобы давняя дружба с Камиллой выглядит более чем подозрительной. Лидия решила, что обязательно выведет щенка на чистую воду, и для этого ей придется обратиться к Анне. К той, что вырастила его, к той, которую он любит всей душой и которой доверяет больше, чем самому себе. *** — Тебе понравилось здесь? — спросил Тимур, заходя в свою новую квартиру, которую только недавно успел обставить и привести в надлежащий вид. Лишь заперев дверь на замок, он ощутил себя в безопасности. Осторожность сейчас точно не помешает. — Не очень, — скучающим голосом отозвалась Камилла с дивана гостиной. — Я целый день была одна, и мне скучно. Хотя, — она встрепенулась, — было кое-что интересное! — Да ну? И что же? — еле сдерживая улыбку, спросил Тимур. — Я нашла твой диск! С песнями! — восторженно захлопала она в ладоши. — Ты мог бы стать певцом, суперзвездой, ты знаешь об этом? — Никогда не видел в этом ничего привлекательного, — признался ей Тимур. — Что хорошего, когда вся твоя жизнь на виду?.. Хотя я любил сочинять песни и писать к ним музыку. К сожалению, это все в прошлом. — Одна песня самая красивая, — не слушая его, продолжала Камилла, — и тут написано: «Саше», а потом зачеркнуто и написано: «Кристине». Как это понимать? — Это долгая история, — угрюмо снимая ботинки, отозвался Тимур. — Ты мне ее не расскажешь? — все любопытствовала Камилла. — Не сегодня. — А ты не напишешь песню для меня? — словно не замечая его холодности, спросила Камилла. — Нет, — отрезал Тимур. — У меня уже давно нет вдохновения. Камилла услышала неизбывную тоску в его голосе, и этого хватило, чтобы заставить ее замолчать на весь остаток вечера. *** Диана уже засыпала, когда услышала, что к дому кто-то подъезжает. Час был поздний, но ее это не встревожило: скорее всего, прибыла бабушка. И она не ошиблась: вскоре внизу послышались шаги и беспокойный бабушкин голос. Она явно была чем-то недовольна. Диана окончательно проснулась, когда бабушка внизу начала мерять шагами комнату. Она решила тихонько посмотреть, что там происходит. —…это уму непостижимо! — воскликнула Лидия. — Я просто уверена, что этот гаденыш надоумил ее сбежать! Камилла была в моих руках!.. — Надо было убить ее, — совершенно спокойно сказал дедушка, и Диану словно пронзило током при этих словах. — Слишком много проблем из-за этой тупорылой никчемной… — Тише! — прервала его Лидия. — Диана давно спит, — успокоил ее дед. — Она ничего не узнает. — Как бы я, по-твоему, убила Камиллу в больнице, не вызвав подозрений? — накинулась на него женщина. — Гипноз — первое, что пришло мне в голову! Диана не верила своим ушам. Бабушка и дедушка, чьи голоса доносились снизу, вдруг представились ей кровожадными оборотнями из старой страшной сказки. — Успокойся, женщина, — властно сказал дедушка, — что сделано, то сделано. Не будем паниковать. Лучше подумаем о том, как мы близки к нашей главной цели: скоро забьется второе сердце! Осознаешь это?! _«Тот, кто не был зачат в инцесте, но обвиняемый в том родной матерью…»_ Гениально, моя дорогая! Мы вот-вот получим этого мальчика благодаря тебе, благодаря твоей изобретательности! Мне бы и в голову не пришла эта хитроумная выдумка о якобы подделанном ДНК-тесте! Браво! Считай, что очаровательное сердечко твоего правнука уже лежит у тебя в руках, согревая их пульсирующей кровью!.. Диана омертвела от ужаса. Все это казалось сном, нереальным кошмаром, от которого она не в силах проснуться… Бабушка с дедушкой просто чокнутые! Как она раньше не замечала этого?! Бабушка выдумала всю эту чудовищную ложь о ее родстве с Кириллом, только чтобы заполучить ее сына… И убить его, едва он родится. Диана стиснула руки в кулаки; ей нужно было бежать. Сегодня же ночью, пока эти двое находятся в счастливом неведении, считая, что она спит. Планировка дома была такова, что прямо под балкончиком ее комнаты снизу выступала крыша крыльца, с которой было легко опуститься на землю, если знать, за что цепляться. Диана застегнула куртку, надела кроссовки и вышла на балкон. Апрельская ночь была прохладной и тихой, любой шорох отдавался в ней эхом. Она осторожно перелезла через невысокие перила и ступила на крышу, стараясь не шуметь. Рядом с крыльцом располагалась небольшая пристройка — летняя кухня. Один шаг — и Диана очутилась на ее крыше, откуда было гораздо проще спуститься благодаря наличию деревянных столбиков, по одному из которых она плавно съехала вниз и очутилась на земле. — Ты слышал что-нибудь? — услышала она обеспокоенный голос Лидии и застыла на месте от страха. — Нет. — На улице какой-то шум… Иди и проверь! А я посмотрю, как там Диана. Диана поняла: если она побежит по дороге в сторону жилой части села, то сразу же будет замечена и поймана. А если она скроется в лесу, и попробует через заросли проскочить к людям… В этом случае у нее еще есть шанс на спасение. Теперь все зависело от быстроты ее ног. За несколько мгновений до того, как Лидия вошла в ее комнату и с ужасом обнаружила, что Диана сбежала, ее маленькую призрачную фигурку поглотила лесная тьма. Не подозревая о начавшейся погоне в ночи, Кирилл вел машину, бездумно вглядываясь в окружающую кромешную тьму, обступающей трассу со всех сторон. Было в этом месте что-то такое особенное… Он почувствовал это еще тогда, когда проезжал здесь вместе с детективом до автозаправки. В воздухе на несколько километров от злосчастной телефонной будки, где видели Диану в последний раз, чувствовалось какое-то напряжение, поэтому он против воли снова бесцельно ехал по этой дороге, как последний глупец, желая найти ответы на свои вопросы… Возможно, и не было ничего такого, и всему виной было его не на шутку разыгравшееся воображение, и Дианы здесь не было, и все же… Внезапно Кирилл вскрикнул и ударил по тормозам. Затаив дыхание, боясь поверить собственным глазам, он отъехал на несколько метров назад и, повернув голову к обочине, встретился глазами с Дианой. — Кирилл! Я здесь! Я здесь! — одними губами выдохнула она. Это была она — живая, настоящая, раскрасневшаяся от бега, его черноглазая милашка, которая, как он думал, была потеряна навсегда. Она была здесь, в нескольких метрах от его спасительных объятий, испуганно простиравшая к нему руки. Отстегнув ремень безопасности, Кирилл выскочил из машины, и его сокровище бросилось ему на шею. — Я здесь, я рядом, — шептал он ей, рыдая от счастья, ласково гладя по спутанным мягким волосам с нестерпимо знакомым запахом, вновь и вновь стискивая в объятьях, желая удостовериться, что она состоит из плоти и крови, а не из призрачного дыма, навеянного лукавством весенней ночи… _ГЛАВА 31_ Кирилл заметался в постели и проснулся. Оглядевшись по сторонам, он горестно вздохнул. Это был всего лишь сон. Очень реалистичный, правдоподобный, и все же… просто сон. Он не нашел ее… Диана по-прежнему в чьих-то чужих руках, и он бессилен что-либо сделать. В это самое мгновение та, которой он бредил во сне, бежала по мокрой земле, не разбирая толком дороги; она стремилась к огонькам, мелькавшим между деревьями. До сельских домиков оставались считанные метры… как вдруг Диана услышала прямо у себя за спиной зловещий вкрадчивый голос Лидии: — Зря ты это затеяла, милочка. Прямо перед ней возник дед, наперерез преградив путь. Несмотря на перенесенный в прошлом инфаркт, двигался он подозрительно проворно. Сзади наступала Лидия — все, она поймана в ловушку. Диана обреченно закрыла лицо руками и сникла. Игра окончена. Рассвет залил лучами город, проникая во все окна, в каждую комнату, возвещая о начале нового дня. В это воскресное утро Тимур проснулся непривычно рано, почти физически ощущая чей-то взгляд. — Прости, я не хотела тебя разбудить, — еще до конца не разлепив глаза, он услышал извиняющийся голосок Камиллы. — Тогда чего же ты стояла в дверях и сверлила меня взглядом? — с сарказмом пробормотал он, переворачиваясь на другой бок. — Я есть хочу, — недовольно буркнула принцесса, поселившаяся в его доме на неопределенный срок. — Я бы сама приготовила, но из-за руки не могу… — Дело не только в твоей руке, — лениво потягиваясь в постели, возразил Тимур. — Сомневаюсь, что ты когда-нибудь готовила сама. — Почему ты так говоришь? — Просто так, — отмахнулся он от нее. — Ладно, подожди немного, я приготовлю нам завтрак. — Нам? Ты не уходишь на работу? — Сегодня остаюсь, — улыбнулся Тимур. — У меня выходной. — Ух ты, потрясающе! — воскликнула Камилла. Если бы не ее травмы, она бы точно радостно запрыгала как зайчик. — Я не буду одна целый день, как было вчера! Через несколько минут Тимур уже имел удовольствие видеть, как Камилла радостно уминает третий по счету тост, густо смазанный джемом. — Ты так вкусно готовишь! — пропела она, хватая еще один жареный кусочек хлеба. — Джем такой сладкий… — Камилла резко замолчала, устремив взгляд в пол. — О Господи, мне нельзя столько сладкого! Ее милое личико съежилось — она была готова заплакать. — Прости, — всхлипнув, Камилла вышла из-за стола и, прихрамывая, направилась в ванную. — Подожди, ты куда? — шокированный такой переменой настроения, крикнул ей вслед Тимур. Не получив ответа, он пошел за ней и застал девушку, склонившуюся над раковиной. Она рыдала, засунув пальцы в рот, насильно вызывая рвоту. — Прекрати! Что ты делаешь?! — Прости! Прости, все было очень вкусно, — стыдливо отвернулась Камилла, — это я виновата. Мне не нужно было есть столько джема. — Ты можешь есть джема столько, сколько захочешь! — Тимур подошел к Камилле и резко встряхнул за плечи. — Конечно, как я раньше не догадался! Вот почему ты худела и худела! Кто тебе сказал, что ты не должна есть сладкое?.. Хотя, погоди, я, кажется, догадываюсь… Кто же еще, если не твоя знаменитая и идеальная во всем мать… Он прижал рыдающую Камиллу к груди и прошептал: — Ну все-все, девочка, не плачь, все хорошо… Только не делай так больше, ладно?.. Целый день пролетел незаметно: Тимур смотрел фильм, лежа с Камиллой на диване, ощущая странное умиротворение в душе, словно ему никогда и не нужно было ничего другого, чем это необъяснимое чувство, возникающее около нее. С памятью или без нее — она единолично царствовала в его сердце, не зная об этом, и с каждым днем эта власть все крепла, и самое ужасное во всем этом было то, что Тимуру совершенно не хотелось сопротивляться этой своей слабости. Красивая девочка, которой бы ему так хотелось обладать, была совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, но он не мог ничего сделать, не мог пользоваться ее доверчивостью, не мог поступить с ней плохо… Ибо что бы она ни говорила, что бы ни чувствовала в данный момент, всегда есть вторая Камилла, та, о которой они оба знают не очень много, и если она когда-нибудь вернется и увидит, что он с ней сделал, подчинившись своей похоти… Ему не будет прощения, ведь, скорее всего, она питает привязанность к Артему. Тимур не мог знать этого наверняка, но ревность мешала ему рассуждать здраво, и поэтому эта мысль преследовала его уже очень давно. Вечером он ушел в душ, чтобы смыть с себя тревоги дня и расслабить под теплыми струями воды свои мышцы, слишком сильно наряженные из-за присутствия в квартире хорошенькой юной куколки. Он блаженно вздохнул, намыливая голову шампунем, понемногу отпуская свои тревоги, и вдруг, как и утром, явственно ощутил чей-то пристальный взгляд. Приоткрыв веки, он увидел, что в метре от него стоит Камилла и молча разглядывает его. Шампунь тут же начал сильно щипать глаза, вынуждая его зажмуриться. — Что ты здесь делаешь? — воскликнул он в тщетной попытке смыть остатки шампуня с лица. — Выйди, пожалуйста! — Прости, прости, — спохватилась Камилла. — Просто я должна была срочно кое-что тебе сказать… — И поэтому ты прокралась в ванну и стояла тут Бог знает сколько времени? — усмехнулся Тимур, видя, как покрасневшая Камилла отчаянно дергает за ручку двери, в тщетной попытке удрать отсюда как можно скорее. Наконец, дверь поддалась, и девушка выскочила наружу. Позже, выйдя из ванной в одном полотенце, обернутом вокруг бедер, насвистывая любимую мелодию, Тимур застал Камиллу в своей комнате. Орудуя всего лишь одной только здоровой рукой, она заканчивала перестилать его постель. — Что такого важного ты хотела мне сказать? — Мне нужна одежда, — тихо ответила девушка. Тимур молча оглядел ее с ног до головы и признал про себя, что она абсолютно права: его рубашка, едва доходившая ей до колен, была не самым лучшим выходом из создавшегося положения, в котором он чувствовал себя пленником маленьких белых ножек… — Хорошо, я куплю тебе одежду, — вздохнул он, — зайду завтра в магазин. Это все? — А можно мне с тобой? — Нет, — резко сказал он и, видя, что Камилла хочет сказать еще что-то, не дал ей произнести и слова, — без возражений. Тебя разыскивают, и ты со сломанной рукой, хромающая, сразу же бросишься в глаза какому-нибудь продавцу. Камилла послушно кивнула и огорченно зашагала к двери. — Спасибо за постель, — сказал он ей, и Камилла обернулась, одарив его мягкой улыбкой — Но... не нужно было так заботиться обо мне… — покачал головой Тимур. — Я хотела помочь, — возразила она, а потом неожиданно прибавила. — Мне приятно что-то делать для тебя, потому что ты хороший человек. — Нет, плохой, — упрямо отрезал Тимур. — Откуда ты вообще знаешь, что я положительный герой в этой истории? Ты никогда не думала, что слишком доверчива? И что именно я, а не твоя семья, могу быть опасен для тебя? — Нет, не думала, — просто ответила Камилла, ничуть не удивленная его тирадой. — Но почему?! — Потому что мне нравится, как ты пахнешь, — невинно пожала плечами Камилла, словно не сказала чего-то из ряда вон выходящего, и оставила шокированного Тимура одного. Наступила ночь, но она не принесла ему сна. То, что сказала Камилла, никак не выходило у него из головы. «Мне нравится, как ты пахнешь…» Она что, как животное полагается на запахи и инстинкты? Может быть, ее следовало оставить в клинике под наблюдением психиатров? Не совершил ли он непоправимой ошибки, спрятав Камиллу у себя, не станет ли ей хуже? «Ох, и нелегко мне будет в ближайшее время», — крепясь, подумал Тимур. За окном разыгрался весенний ливень, напитывающий холодной сыростью спящие улицы и убаюкивающий шумом падающих на землю и крыши миллиардов капель. Это было удивительно, но… ему нравились обе Камиллы: и старая, и новая. Прежняя была сама сдержанность, застенчивая девочка с чутким сердцем и прекрасными огромными глазами, сияющими как звезды, а эта… Она тоже была Камиллой, но только как будто новорожденной, без всякого жизненного опыта. И в ту, и в другую так легко влюбиться до беспамятства… «А может быть, это и есть мой шанс, о котором я смутно мечтал так много времени, даже мысленно боясь осознать, чего хочу? — размышлял Тимур, прикрыв глаза и отдаваясь медленно сгущающемуся вокруг него сумраку комнаты. — Или это всего лишь наваждение, и та история, в которой я влюбляюсь в несуществующую девушку, повторится вновь?» Ведь если быть честным, он не любил ни Сашу, ни Кристину, а сердце по-прежнему стонало при одном только воспоминании… Кого же тогда он любил так страстно, так безоглядно, что до сих пор не может забыть? Ответ очень прост: ни одну из них. Это страшно представить, но он прикипел всем сердцем к чему-то эфемерному, к тому, что выдумал сам, к тому, что мечтал увидеть, к бесплотному призраку… И будет ошибкой обмануться теперь и поддаться этой любви, которую с каждым новым днем все труднее и труднее сдерживать внутри, позволить себе сгореть дотла… И остаться ни с чем, когда к Камилле вернется память и все станет, как было — без какого-либо намека на влюбленность. Сможет ли он снова пережить эту пустоту, потеряв навсегда возможность любить ту, что уже считал частью себя самого? Как было с Кристиной… Финал будет идентичен: Кристина погибла, а Камилла исчезнет в мире, которому всегда принадлежала, где ему никогда не было и не будет места… За окном прогремел гром, и Тимур невольно вздрогнул, услышав эти мощные урчащие раскаты, словно то был вой разбуженного монстра. Спустя несколько минут после этого грохота, от которого все еще вибрировали стены, до него донеслись какие-то шорохи из коридора. Приподнявшись на локтях, он увидел, что в дверях с зажженной свечой в руках стоит Камилла — босиком, в одной его рубашке, накинутой на голое тело. Все его существо мигом затрепетало и ожило от этой картины. — Что случилось? — деликатно кашлянув, спросил он, стараясь не показывать своего возбуждения. — Свет не работает, — прошептала Камилла. — Мне страшно. Можно я буду сегодня спать с тобой? Тимур протянул руку, чтобы включить торшер — безрезультатно; проклятье, похоже, гроза действительно вырубила электричество. За окном полыхнула молния, а вслед за ней почти сразу же прогремел гром, так испугавший девушку, что она едва не выронила свечку из рук. — Ладно, иди сюда, — позвал он, почти сразу же пожалев об этом. И правда, что может быть ужаснее, чем лежащая подле него маленькая нимфа, всякий раз касающаяся его при любом легком движении своего гибкого тела, пахнущего сладкой свежестью и теплом. Она могла — ничего не делая(!) — заставить опуститься его на колени и даже покорить целый мир этой своей детской красотой, которой, бесспорно, хотел бы обладать каждый мужчина… Каждый… И он не был исключением. Конечно, нечего теперь было даже думать о сне. — Тимур? Ты не спишь? — тихо спросила Камилла, не оборачиваясь. — Нет, — буркнул он. — Я соврала тебе. — О чем? — сразу же насторожился Тимур. — Когда я вошла в ванную, то даже и не думала спрашивать тебя об одежде, это я потом выдумала. Просто все дело в том, что я не помнила, как выглядит голый мужчина, и мне очень хотелось тебя увидеть. — Ну и как я тебе? — одними губами выдохнул Тимур, пытаясь придать голосу шутливое выражение. — Ты очень красивый. Мне понравилось, — искренне сказала Камилла. — Спокойной ночи, Тимур. — Спокойной ночи. Надо ли говорить, что глаз в эту ночь он так и не сомкнул. И дело было вовсе не в страшной грозе, погрузившей весь квартал в темноту на весь вечер. Утром он, стараясь не разбудить Камиллу, вылез из постели, оделся без лишнего шума, выпил на кухне чашечку кофе и незаметно покинул квартиру. Только оказавшись в машине, Тимур смог расслабиться, откинувшись на спину, и позволить себе захохотать в полный голос. Да, ну и кашу он заварил, когда придумал поселить у себя эту несносную девчонку! Теперь ему же и расхлебывать… Однако его отличное настроение испортилось в мгновение ока, когда он прибыл на работу, потому что в клинике его уже поджидал не кто иной, как Артем собственной персоной. У Тимура буквально отвисла челюсть, когда он увидел его в фойе около поста охраны. — Привет, дружище! — похлопал его по плечу Артем. — Что ты здесь делаешь? — отставил в сторону любезности Тимур. — Ну, ты же знаешь о тех нежных чувствах, что я питаю к Камилле, поэтому, когда я узнал, что моя малышка пропала, то решил приехать сюда, чтобы лично во всем разобраться, — пояснил он. Тимура просто покоробили эти слова: моя малышка. _Моя_… — И знаешь что? — лицо Артема подозрительно вытянулось и стало напоминать хищную лисью морду. — Тут мне птичка на хвосте принесла, что ты можешь быть замешан в ее исчезновении. — Эта птичка Марина? Или Лидия? — без обиняков спросил Тимур. — Это неважно, — перешел в наступлении Артем. — Я только хочу, чтобы ты знал: если каким-то невероятным образом ты действительно замешан в этом деле, то пощады не жди. — Что это за угрозы? — возмутился Тимур, нервно проводя рукой по волосам. Казалось, воздух просто насытился статикой. — Мы же друзья, разве нет? Я тебя просто не узнаю… — Что ж, — скривил губы в наглой усмешке Артем, — возможно, ты меня никогда и не знал. Он гордо прошествовал мимо него, удовлетворенный произведенным на Тимура впечатлением. Дело принимало серьезный оборот. Еще чуть-чуть — и в его квартиру явится полиция с обыском. И что тогда он будет делать? С другой стороны подступала еще одна проблема: Анна все норовила приехать к нему в гости, а он пока отнекивался как мог, но это не может долго продолжаться, к тому же, выглядит крайне подозрительно… Нет, нужно срочно что-то предпринять. Сегодня же. Несколько часов спустя Камилла встрепенулась, услышав, как хлопнула входная дверь. — Что случилось? — испуганно спросила она, увидев Тимура с совершенно безумными глазами на изможденном лице. — Готовься, этой ночью я перевезу тебя в свой дом, — выпалил он, снимая куртку. — У тебя есть дом? — только и смогла вымолвить ошарашенная девушка. — Купил сегодня. — Но… там же, наверное, ничего нет, — неуверенно возразила Камилла. — Там есть все, что нужно, — отрезал Тимур. — Он продавался с мебелью. — Я буду там одна? — невольно содрогнулась Камилла. — Только пару дней. — А потом?.. — А потом приеду я, и мы поженимся. _ГЛАВА 32_ — Мы — что?! — Поженимся, — спокойно повторил Тимур, и сердце Камиллы, поначалу было готовое забиться с восторгом, разочарованно сникло, когда он прибавил: — Не волнуйся, этот брак будет фиктивным. Пойми, мне пока ничего не приходит в голову, кроме этого. В любой момент сюда может нагрянуть полиция, тебя вернут в семью, чтобы они за тобой «ухаживали»… Честно, в дрожь бросает при одной только мысли об этом! — он плюхнулся на диван, схватившись за голову. — Может быть, это паранойя, но с каждым днем я подозреваю твою семью все больше и больше. — По правде сказать, они мне тоже не нравятся, — пожала плечами Камилла, садясь около него. — Тебе не понравилось, как они пахнут? — улыбнувшись, посмотрел на нее Тимур. — Да, — просто ответила она. — Есть в них что-то такое… В каждом из них… — ее передернуло. — Я не знаю. Это не объяснить словами. — Она взглянула на него, и ее лицо посветлело. — А как мы поженимся, если заявку нужно подавать заранее? — С деньгами возможно все, — махнул рукой Тимур. — Я уже обо всем договорился. Регистратор подъедет прямо к дому, я не хочу, чтобы ты показывалась на людях. А когда я окончательно объявлю им о том, что ты моя жена, думаю, твои родственники сами постепенно выдадут себя… И твоя жизнь будет до тех пор под моей защитой. — И почему я хочу, чтобы этот брак был настоящим?.. — капризно надула губки Камилла. Его позабивала эта ее непосредственная искренность. — Потому что я мужчина, а ты — прекрасная женщина, — грустно улыбнувшись, сказал он ей. — Но с моей стороны будет ошибкой поддаться эмоциям… — Но почему?! Я знаю, я чувствую, что тоже нравлюсь тебе! — воскликнула девушка. В ее голосе чувствовались нотки упрямства и обиды. — Потому что ты не помнишь того, что было раньше. Я тебе никогда не нравился. Лучше посмотри вот сюда, — сказал он, доставая из кармана брюк смартфон. Он решил показать ей фото Артема. — Ты ничего не чувствуешь, когда смотришь на этого мужчину? Думаю… что ты испытывала к нему что-то в прошлом. — Ты знаешь это наверняка? — изумленно уставилась в экран Камилла. — Нет, но… — Ну и не говори, если не знаешь, — Камилла обиженно вскочила с дивана и демонстративно отвернулась. — Мне кажется, что это плохой человек. Я не могла любить его. Спорить с ней сейчас было бесполезно, да и бессмысленно: она сказала, как отрезала, и по всему ее виду было понятно, что никто и никогда не сможет переубедить эту упрямицу. С Камиллой теперь было непросто, но от этого, к сожалению, она нравилась ему не меньше. Противный малодушный голосок появлялся все чаще, особенно в последние пару дней, и без конца нашептывал ему, словно змей-искуситель, о том, каким счастливым он станет, если сделает Камиллу своей, если она будет принадлежать ему одному. Но на смену этим эгоистичным мыслям приходили другие… Эта девочка имела полное право на то, чтобы быть с тем, кого выбрала еще находясь в здравом уме и твердой памяти. А все, что ему остается, так это смириться и быть готовым к тому, что в любой момент она может исчезнуть из его жизни навсегда, чтобы сделать счастливым кого-то другого. Тимур почти не сомневался, что этот кто-то — именно Артем, что у них был роман в прошлом. При одной только мысли об этом его душила ненависть к своему уже бывшему другу. Надо ли говорить, что на следующий день он чувствовал одновременно сладкое упоение и нестерпимую боль в груди, надевая злосчастное обручальное кольцо на пальчик радостно улыбающейся Камилле. Вот и все: он только что самолично обрек себя на эти муки; отныне эта упрямая и отважная фея стала его женой — желанной и неприкосновенной. Когда регистратор объявил их супругами и разрешил поцеловать невесту, Тимур взглянул на Камиллу, на ее дрожащие от трепетного волнения ключицы, отчетливо контурирующие под поблескивающими кружевными узорами на свадебном платье, купленном впопыхах всего несколько часов назад, эти волшебно сияющие глаза и пухлые малиновые губки, чувственно обнажающие ровные белые зубы в сверкающей счастьем улыбке… Все это заставило его потянуться и припасть к ее манящему рту в диком поцелуе, будто отчаянно кричащем: «Ты мне нужна». И это была еще одна непростительная ошибка с его стороны. Он пропал. Не удержался на самом краю этой пропасти и сорвался вниз, поняв, что в его жизни уже никогда не будет ничего лучше этого — пусть мнимое, но обладание. Обожание на дне этих бездонных глаз. Все, что ему было нужно в этот момент, сошлось в одной точке, когда Камилла обвила его шею руками и с неожиданной для этого маленького прелестного существа страстью ответила на его поцелуй. Открыв глаза, Тимур пожалел о содеянном, но не подал вида. Вежливо попрощавшись с регистратором, он с тяжелым сердцем вернулся в гостиную своего нового дома. Камилла уже весело порхала по комнате, как бабочка над распустившимися бутонами цветов, и зеркало над камином отражало каждое легкое — несмотря на сломанную руку и хромоту — движение этой самозабвенно танцующей девочки-снежинки. — Ты прекрасно выглядишь, — замерев в дверях, невольно отметил Тимур. Он судорожно засунул руки в карманы брюк, и его голубые глаза тронула грустинка. — Идеальная невеста. Считай, что это была твоя репетиция. — Это была не репетиция для меня, — оглянувшись, твердо сказала Камилла. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, и для меня это было по-настоящему. О Господи, снова эта обезоруживающая прямота, не боящаяся насмешки окружающих, не боящаяся завтрашнего дня… Камилла говорила то, что было на ее душе сейчас, в это самое мгновение, и ее чистая красивая душа лежала перед ним прямо здесь, на вытянутой ладони — она словно искренне дарила ему ее, не задумываясь о том, что будет потом. — Ты не можешь любить меня, — Тимур медленно подошел к ней и нежно коснулся дрожащими пальцами ее лица. — Ты знаешь меня всего несколько дней. — Неправда! — упрямо воскликнула девушка. — Я чувствую, что та, кем я была раньше, любила тебя и только тебя! Ты же говоришь, что мы были знакомы! Это значит, что я не могла любить никого другого. — Но это не так, — покачал головой Тимур. — Не так, Камилла! Я совершенно уверен, что ты ничего не чувствовала ко мне… — И почему ты так в этом уверен, а?! — гневно спросила Камилла, сложив руки на груди. — Из-за какого-то там мужика? Послушай… — она вздохнула и потупилась. — Конечно, я не могу говорить ничего наверняка, но…но… — Из-за предательских щечек, мигом ставших пунцовыми, сразу стало видно, как ей неловко. — Понимаешь, дело в том, что я… Я… Почти уверена, что… — она сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, а затем выпалила на одном дыхании: — Я думаю, что у меня не было мужчины. — В каком смысле? — Во всех смыслах… — совсем стушевалась Камилла. Тимур хмыкнул, поняв, что она уставилась в пол, чтобы не встретиться с ним глазами. — Ну, это уж ты загнула, — с некоторой язвительностью в голосе, наконец, ответил он. — Ты всерьез полагаешь, что я поверю, будто ты, девочка, родившаяся с золотой ложкой во рту, у которой с детства было все, что только можно вообразить… ну и, собственно, при такой матери, как Марина!.. — Тимур откровенно засмеялся, и Камиллу ранил этот смех сильнее, чем удар по лицу. — Прости, Камилла, но у тебя не было никаких шансов остаться целомудренной, поверь мне… Он не договорил, потому что Камилла размахнулась и ударила его по щеке с такой невиданной яростью, что Тимур даже пошатнулся. Это отрезвило его, но он и не собирался извиняться. Пусть девчонка осознает, что ее спаситель не так мил и добр, как кажется. Камилла развернулась и медленно побрела к лестнице. — Как видишь, приятный запах — это еще не все, — сказал он ей вслед. Камилла замерла на месте при этих словах — всего на какие-то доли секунды — затем припустила что было духу наверх, так быстро, как позволяла не до конца восстановившаяся нога, чтобы он не услышал ее рыданий. «Я все сделал правильно», — пытался он убедить себя, и в то же самое время мысль о том, что он полный идиот, если отталкивает от себя этого ангела, буквально впихнутом к нему в руки Небесами. «Нет, я слишком часто плевал на все и делал, что пожелаю, и ничего хорошего из этого не вышло… На это раз все будет так, как надо». В его кармане завибрировал телефон. Увидев, кто это, он не смог сдержать усмешки. — Привет, как поживаешь? — Даже не думай, что я полный кретин и ничего не заметил, — зашипел на него распираемый ненавистью Артем, — мы все тебя подозреваем, и клянусь Богом, если ты что-то сделаешь Камилле… — Не угрожай мне, — остановил его пыл Тимур. — Мне это не нравится. — Эта девочка — моя, ясно? Причем, если ты не понял — моя во всех смыслах! Она хочет меня и только меня! — не унимался разъяренный Артем. — И от всей души надеюсь, что она цела и невредима и твоя грязная лапа ее не коснулась, иначе… — Иначе — что?!. — Иначе горько пожалеешь, что родился на этот свет! Что твоя тупорылая изнасилованная мамаша не успела сделать аборт!.. Ты ничтожный ублюдок, ты не ровня Камилле и любой другой девушке из высшего общества. Сколько бы денег у тебя сейчас не было, ты навсегда останешься… — Пошел ты, — бросил напоследок Тимур и сбросил звонок, даже не дав ему договорить. Какое-то липкое неприятное чувство нахлынуло на него при этих словах. Когда-то Тимур безоговорочно доверял этому человеку, делился с ним своими секретами, а теперь Артем использовал это, чтобы неожиданно нанести удар по самому больному месту. Странная неукротимая злость овладела им; словно обезумев, он помчался на второй этаж, не обращая внимания на то, как дрожат перед глазами стены. Как было гадко услышать, что он недостоин Камиллы и даже не имеет права желать ее, потому что она родилась в золотой колыбели, а он — всего лишь ублюдок, появившийся на свет в результате изнасилования женщины богатеньким придурком. «Как бы ни так, Артем, — стучало у него в мозгу до недавних пор успешно подавляемое эго, — может быть, я и ублюдок, как ты говоришь, но твоя Камилла теперь — моя. Полностью». За окнами уже давно стемнело. Камилла с грустью бросила взгляд на свое отражение в зеркале изящного трюмо и забралась под одеяла. Наверное, это была самая красивая комната в этом огромном доме; в ней любая почувствует себя принцессой: огромная постель с балдахином, атласным бельем кремового цвета, белым шкафом с золотистыми узорами и такими же тумбочками, широкое окно от потолка до пола, выходящее в сад и создающее иллюзию парения среди могучих крон деревьев. Камилла вздохнула, ощутив вокруг себя одиночество и тишину. Свое свадебное платье она сняла и аккуратно разложила его на красивом стуле в стиле рококо, стоявшем у комода в дальнем углу комнаты. Теперь оно печально поблескивало в сгущающейся темноте, напоминая Камилле о том, что не о такой свадьбе она мечтала… Услышав за дверью стремительно приближающиеся шаги, Камилла вздрогнула и оглянулась — на пороге стоял Тимур со стиснутыми от ненависти губами; его глаза непривычно сузились и похолодели; они стали похожи на дьявольские. — Тимур? — испуганно позвала его Камилла, но он ничего не ответил и по-хозяйски прошел в комнату, хотя не далее как днем уверял, что не зайдет сюда и будет спать в отдельной комнате. — Что случилось? — тихо спросила девушка, когда он, не произнося ни слова, резкими движениями, с ожесточенным молчанием начал снимать пиджак. — Я буду спать с тобой, — отрывисто бросил он ей, расстегивая пуговицы на рубашке. — Но… — Ты же этого хотела? — прервал он ее слабое неуверенное возражение, отбрасывая рубашку на стул — та плавно приземлилась на свадебное платье. Сейчас он походил скорее на разъяренного зверя, чем на человека: угрожающе контурирующие мышцы его мощного торса, вздымающаяся и опускающаяся грудь, раздувающиеся ноздри из-за глубокого прерывистого дыхания. Все в нем было словно готово к решающему хищному прыжку на маленькую жертву в роли которой сейчас — по неведомым ей причинам — почему-то оказалась она сама. — Тимур, что-то случилось? — невольно напрягаясь всем своим существом, спросила Камилла. Она подтянула колени к подбородку и натянула одеяло до самых глаз, почти физически ощущая непонятную агрессию, волнами исходившую от него и заставляющую потрескивать воздух между ними. Казалось, он вовсе не слушает ее, так как одежды на его теле оставалось все меньше и меньше. — Ты же говорил, что этот брак только на бумаге и ты не хочешь, чтобы что-то случилось у тебя со мной… — Неважно, что я говорил, — наконец, произнес он удивительно изменившимся хриплым голосом, абсолютно голый приближаясь к ее постели и впиваясь в нее таким странным взглядом, которого она раньше никогда не видела. — Важно то, о чем я молчал. В следующее мгновение кровать прогнулась под его весом, и Камилла испуганно отпрянула. — Я… — пискнула было она, но не успела оглянуться, как оказалась узницей в кольце его сильных рук. Тимур держал ее так крепко, что она не могла даже пошевелиться. Его губы требовательно и властно накрыли ее рот… Она еще никогда не чувствовала такой безумно-откровенной близости, которая прямо сейчас была сотворена между ними, и даже подумать не могла, что Тимур может обращаться с ней так: грубо, словно она являлась его имуществом, по-хамски, почти обижая… Что произошло за эти несколько минут, когда она оставила его в гостиной? — Не дрожи, — отрывисто приказал Тимур, чувствуя поднимающуюся в ней панику. — И даже не думай сопротивляться, когда все, чего я хочу — заняться с тобой любовью прямо сейчас… И пусть даже это будет последнее, что я сделаю в своей жизни!.. Камилла просто не узнавала его! Что произошло с доброжелательным молодым доктором, который решился рискнуть всем ради нее? Раньше он даже не хотел касаться ее в страхе, что однажды к ней вернется память и она пожалеет, что влюбилась в него. Камилла чувствовала, что он питает к ней необъяснимую нежность, видела его внутреннее сопротивление своим чувствам, беспрестанную тихую борьбу с самим собой… То, что происходило сейчас, не поддавалось никакому логическому объяснению. И ей было очень страшно, хотя Тимур сейчас делал именно то, о чем она тайно мечтала с тех пор, как очнулась после аварии и впервые увидела его притягательно голубые глаза… А может, эти мечты поселились в ней гораздо раньше, еще с того ее загадочного прошлого, отдельные факты из которого она знает, но до сих пор ничего не помнит. «Ты такой красивый», — хотелось сказать ей, но она не решилась произнести это вслух, потому что сейчас его лицо не выражало и капли любви к ней. Он пристально смотрел ей в глаза, не отрываясь и не мигая, словно желая подчинить себе не только ее тело, но и душу, волю, желания, стремления, ее настоящее, ее прошлое… Ее будущее… По-прежнему давя руками на ее плечи, не давая обнять себя, буквально вдавливая Камиллу тяжестью своего тела в блестящую атласную простынь, Тимур настойчиво раздвинул коленом ее ноги и одним резким движением погрузился в сокровенное место, где страстно, до боли, до слез, до истошного крика мечтал оказаться вот уже целый год. И это оказалась даже лучше, чем в его самых смелых фантазиях. Камилла была совершенна. Горькое понимание того, что она не лгала, когда говорила, что никогда ни с кем не была, кольнуло его в тот самый момент, когда он почувствовал себя зажатым ее слишком узким естеством. Но это мимолетное жгучее сожаление утонуло в нахлынувшей на него блаженной эйфории, не остановило его от неумолимого продвижения вперед. Только это могло принести долгожданное облегчение, которого так жаждало его пульсирующее, изнывающее от возбуждения сердце. Он двигался в ней резко и больно, ускоряя темп, наверняка оставляя за собой кровавый след, но это было уже неважно. Камилла не так хотела прожить это мгновение — без нежных ласк и признаний в любви в темноте — но все равно послушно приняла в себя его рвущуюся от сомнений и надежд душу, чувствуя, что этот мужчина с каждой секундой все больше овладевает ее телом, ее губами, ее мыслями. Безвозвратно проникает в ее кровь, чтобы остаться в ней уже навсегда. Излившись в нее своей горячей жизнью, он тихо замер, доверчиво положив голову ей на грудь, тяжело дыша и слушая биения ее юного трогательного сердечка. Камилла осторожно подняла здоровую руку, осознав, что Тимур больше не держит ее мертвой хваткой, и осторожно приобняла его за все еще подрагивающие от пережитых эмоций плечи, покрытые едва уловимыми бисеринками пота; его мышцы сначала было напряглись, но потом он понял, что это — жест ее любви к нему и, расслабившись, теснее прижался к ее нежному телу, которое только что сделал своим. Зря он опять поверил в россказни Артема и поддался своему раздражению и взыгравшей гордости. Эгоистичное внутреннее я все равно победило хорошего приличного здравомыслящего человека, и Тимур теперь мучился запоздалыми угрызениями совести, испытывая досаду от того, что так поступил с хорошенькой, смешной и бесстрашной девочкой, которую обожал больше всего на свете. — Прости меня, — еле слышно выговорил он. — Ты этого не заслужила. — Не заслужила чего? Твоей любви? — спросила Камилла, не понимая до конца, что именно так гложет его. — Если бы я точно знал, что ты девственница, что ты никогда не была с Артемом, то это было бы иначе. Намного, намного нежнее. — Но ты не мог быть лучше, — слабо улыбнувшись, ответила Камилла. — Несмотря на то, что ты напугал меня, знай: я рада, что ты передумал и стал моим в полном смысле этого слова. — Ты не злишься на меня?.. — Нет, ведь ты мой муж, — услышал он ее ласковый голос, заставляющий его тонуть в сладкой неге и утешении. — Это прекрасное чувство… Сознавать, что тобой овладевает мужчина. — Просто мужчина? Какой бы то ни было? — ревниво усмехнулся Тимур, приподнявшись на локтях и заглянув в ее прозрачные сверкающие мириадами звезд глаза. — Лучший мужчина, — возразила она, погладив его по щеке. — Идеальный. Мой принц, мое благословение. Ты. — Я не верил, что это когда-нибудь произойдет, — вздохнув, прошептал он, касаясь губами ее гладкой теплой кожи, пахнущей только что свершившейся любовью. — Наверное, я недостоин тебя и просто украл этого большеглазого ангела у судьбы, но теперь поздно жалеть об этом. — Зачем жалеть, если мы можем жить и наслаждаться нашими чувствами, — сказала она. — То, в чем ты так долго отказывал себе — теперь твое. Забирай меня всю, без остатка, и тогда я буду счастлива. — Я боюсь, что ты исчезнешь однажды, — покачал головой Тимур, решившись признаться в сокровенном. — Что я потеряю тебя. Что ты позабудешь меня, если к тебе вернется память. — Нам не дано знать будущего, и ты не должен жить своими страхами. Живи настоящим и пусть твои эмоции бьют через край… Тебя невозможно забыть. Что бы ни случилось. — Спасибо, Камилла, — пробормотал Тимур, ощущая, как от этих ее слов его плоть освобождается от тревоги, обиды и раздражения. — Сегодня я как будто родился заново. — Ведь теперь наш брак будет обычным? Мы с тобой полноценные муж и жена? — Более чем, — счастливо усмехнулся он, проводя пальцем по изгибу ее хрупкого плеча. — Я влюблен в тебя уже давно и хочу так сильно, что теперь, даже утолив этот голод, кажется, скоро захочу еще. — Она ощутила, как в его теле вновь возникло напряжение, нарастающее с каждой секундой. — Я хочу, чтобы чувствовала то же самое, все время хотела, чтобы наши тела как можно чаще, как можно дольше были слиты воедино. — Его руки бесстыдно заскользили по ее разгоряченным бедрам, а губы нежно прочертили сладкую дорожку по шее и ключицам, спускаясь все ниже к чувствительным местам. — Мы будем заниматься с тобой любовью днем и ночью, и клянусь: я остановлюсь только тогда, когда ты сама будешь умолять меня об этом. И он снова овладел ею, на этот раз двигаясь медленно, давая ей уникальную возможность почувствовать свою трепещущую плоть, словно живущую отдельной первобытной жизнью от всего окружающего мира. Вцепившись в его плечи обеими руками, Камилла двигалась с ним в едином ритме, не смея просить у жизни большей радости, чем испытала сегодня. Их разбудил громкий неприятный звук, возвещающий о чьем-то прибытии. Тимур хмуро посмотрел на время: полтретьего ночи. Этот неожиданный визит в только что купленный дом явно не предвещает ничего хорошего. Кто-то узнал о его поспешной сделке… И о быстром переезде… — Камилла, жди меня здесь, — отрывисто сказал он прелестному сонному личику, поспешно накидывая на голое тело темный домашний халат. — Не выходи. Окончательно проснувшись и поняв, что кто-то приехал, а Тимур вышел встречать неизвестного гостя, Камилла запаниковала. Она совершенно никого не хотела сейчас видеть из внешнего мира, оставаясь в их маленьком раю. Услышав подозрительно знакомые громкие голоса в гостиной, Камилла вскочила с кровати. —…Что вы все здесь делаете? — недовольно осведомился Тимур у озлобленной горстки людей, столпившихся в его гостиной. Поздними гостями оказались Марина, Лидия, трое человек в полицейской форме и пышущий злобой Артем, непонятно каким образом примостившийся ко всей этой компании. — Мы знаем, что Камилла у тебя! — мужчина готов был броситься на него с кулаками. — И не думай скрывать это! У полицейских уже есть ордер на обыск этого дома, так что не думай, будто опять сможешь нас обмануть! — Даже и не помышлял, — с издевкой усмехнулся Тимур. — Милости прошу, уважаемые представители порядка, обыскивайте, что хотите. Но чтобы не тратить ваше драгоценное время, хочу сразу сказать, что Камилла действительно здесь, со мной, жива и невредима. — Подонок, — вышла вперед Марина, сжимая ладони в кулаки. — Я знала!.. Я чувствовала! — Осторожней, не споткнитесь, — улыбнувшись, предупредил ее Тимур, видя, как она идет на него, не глядя себе под ноги. Марина осеклась и, посмотрев вниз, яростно отшвырнула одним махом ноги маленький журнальный столик в сторону, чего Тимур совершенно не мог ожидать от этой элегантной утонченной мадам. — Вы слышали? Он только что признался, что удерживал у себя мою дочь! Арестуйте его немедленно! — повернувшись к полицейским, в бешенстве крикнула она. — Что вы встали? — Кхе-кхе, простите, конечно, но ваша дочь совершеннолетняя, и пока мы не можем утверждать наверняка, что этот гражданин удерживал ее у себя силой, — с трудом скрывая улыбку, попытался привести разумные доводы один из стражей порядка. — Да как вы смеете? — вмешалась Лидия, изображая из себя оскорбленную бабушку. — На что это вы намекаете? — вторила ей Марина. Увидев этот напор двух ненормальных фурий, молодой полицейский стушевался и попытался скрыться за спинами своих уже откровенно посмеивающихся коллег. — Иначе и быть не могло! Камилла не могла уйти с ним добровольно, он ей никто. — Наша девочка не такая!.. — Она моя невеста! — гордо ввернул Артем. — С каких это пор? — надменно вздернув подбородок, спросил Тимур. — Насколько я могу судить, она никогда не была твоей в полном смысле этого слова. О чем ты там себе не мечтал, реальность такова, что Камилла — моя. Марина, Лидия и Артем не могли поверить в услышанное. До них не сразу дошло, что он имеет в виду. — Он ее изнасиловал, — констатировал Артем, послав сопернику убийственный взгляд, и Марина с Лидией дружно ахнули. — Но не думай, что я сейчас кинусь тебя бить на глазах у полиции. Нет, я дождусь, когда на тебе застегнут наручники, скотина! Я дождусь, пока ты сгниешь в тюрьме и никакие — клянусь! — никакие деньги тебе не помогут! Уж я-то за этим прослежу… — Он повернулся к полицейским. — Ну что, господа, вам нужны еще доказательства, чтобы арестовать его?! — Стойте!!! Все разом оглянулись, увидев стоящую в холле Камиллу. Она спустилась по лестнице босиком, в одном махровом голубом полотенце, обернутом вокруг голого тела. — Не надо никого арестовывать! Тимур не сделал мне ничего плохого. Она прохромала через всю гостиную — мимо Лидии и матери — и остановилась только тогда, когда оказалась под защитой его надежных ласковых рук. — Это моя жена Камилла, — невозмутимо обратился к полицейским Тимур. — Как видите, она не считает меня своим мучителем. — Жена?! — покачнулась на высоких каблуках опешившая Марина. — Что все это значит? — не двигаясь с места, выдохнул Артем. От раздирающей его душу ненависти он не мог нормально соображать. — Как это могло произойти? — угрожающе прошипела Лидия, на мгновение обнажив свою подлинную сущность. — Мы поженились в этом доме не далее как несколько часов назад, — победно поцеловал Тимур руку жены, демонстрируя поблескивающие обручальные кольца на их руках. — Если не верите, мы можем показать штампы в наших паспортах — все абсолютно законно. Простите, если эта новость так огорчила вас. — Я убью тебя, мразь! — не выдержал Артем и бросился было к молодоженам, но его вовремя схватили сзади шустрые полицейские, откровенно наслаждающиеся видом всего этого полуночного маразма. — Разве вы не видите, что моя дочь не в себе, она больна, потеряла память, а этот проходимец воспользовался ее невменяемостью, чтобы жениться на ней и подобраться к ее деньгам! — пришла в себя от потрясения Марина. — Что ты такое говоришь, у Тимура достаточно денег! — возмущенно воскликнула Камилла. — Как ты не понимаешь, что этим нищебродам, что не имели достаточно денег при рождении, всегда будет мало, сколько бы они не имели, — молитвенно сложила руки на груди Марина, включая все свои нехитрые навыки актерского мастерства. — Заклинаю тебя — открой глаза! Одумайся! Вернись со мной домой, признай, что совершила ошибку! — И не подумаю! — крепче схватила мужа за руку Камилла. — Я люблю Тимура и никогда не оставлю его. — Ты готова поверить всем вокруг, кроме своих родных! — обреченно махнула рукой Лидия, стоящая рядом с истерично всхлипывающей Мариной. — Я абсолютно здравомыслящий человек и вышла замуж по своей воле, — громко сказала Камилла. — Никто меня к этому не принуждал. — К тому же, несмотря на то, что она не помнила свое имя, когда очнулась, — подытожил Тимур, пристально смотря Марине в глаза, — однако она не забыла, что еду нужно выблевывать, если поела хоть немного сладкого. Вероятно, эта привычка возникла благодаря материнской любви и заботе? Марина в замешательстве уставилась на него, когда вдруг вспомнила склонившуюся над унитазом рыдающую дочь… Она тогда не придала этому значения и не хотела замечать, что происходит с девочкой. Испытав внезапный укол совести, Марина не нашлась, что возразить, и просто смущенно отвела глаза. Тимур презрительно улыбнулся, восприняв ее виноватое молчание как свою победу. От полицейских тоже не укрылось то, как она стушевалась — наконец-то ее запал иссяк. Марина больше не видела смысла огрызаться, она действительно ощутила, что кое в чем была неправа. И, к сожалению, сейчас она даже не знала истинные масштабы собственного равнодушия и требовательности к Камилле. Да, возможно, она совершила ошибки, и гад теперь будет выставлять это напоказ, но Марина все равно не собиралась сдаваться. — Ну что ж, — весело подытожил один из полицейских, — нам ничего не остается, кроме как покинуть новобрачных и вывести отсюда этого рвущегося в бой мужчину! — Да отпустите же меня, наконец! — Артем безуспешно пытался сбросить железные руки представителей закона. — Вы что, не слышите? — бросила вслед спокойно удаляющимся полицейским Марина. — Моя дочь оказалась в руках страшного человека из-за того, что потеряла память… — Ну, это уже ваши семейные дела, — остановившись у порога, равнодушно пожал плечами мужчина. — Эти молодые люди только что поженились… Возможно не с вашего согласия, но факт остается фактом… Я вижу, что ваша дочь вполне счастлива, если не считать сломанной руки. — Последствия аварии, — поспешно пояснила Камилла. — Это заживет, — добродушно улыбнулся ей полицейский. — Поправляйтесь. После того как полиция вывела упирающегося Артема на улицу, Марина со странно спокойным лицом подошла к дочери, за три шага сократив между ними расстояние, и в следующее мгновение оглушительный звук пощечины рассек воздух на две половины. Возникшая было короткая тишина разбилась вдребезги. — Эй, хватит! — видя, что Марина замахивается для нового удара, Тимур встал между ними, закрывая Камиллу своей спиной. — Уходите! — Ты всегда была идиоткой! — бросила Камилле через плечо Тимура мать. — И до потери памяти, и после… Ты даже не осознаешь, что Артем — твой режиссер, и оказалось, что он влюблен в тебя! Он сам мне в этом признался вчера! Конечно, — она горько усмехнулась, — ты не помнишь ни его, ни меня, ни всего того, к чему стремилась раньше! И все потому, что раздвинула ноги под этим мошенником и теперь больше ничего не хочешь от жизни! Когда ты обо всем пожалеешь и прибежишь ко мне со слезами, уже будет поздно!.. С этими словами Марина развернулась на каблуках и двинулась к выходу не оглядываясь, покачивая бедрами в своей обычной манере. Лидии ничего не оставалось, как пойти за ней. После этого Камилла еще долго сидела на диване и смотрела, как машины за окном разъезжаются, в смутной тревоге ощущая, как Тимур сзади обнимает ее за плечи и шепчет на ухо, что все будет хорошо. _ГЛАВА 33_ _3 месяца спустя_ Лидия чувствовала, как наполняются энергией ее мышцы, как молодость капля за каплей наполняет ее организм по мере того, как рос Дианин живот. С научной точки зрения это было полнейшим бредом, и ей бы сказали, что она просто сходит с ума, что все это просто самовнушение. Но она-то отлично понимала, что положительные перемены реальны и это не плод ее воображения_. _Она ни разу не засомневалась в собственной дееспособности за все эти годы и уж точно не собиралась думать об этом сейчас. Точно так же, как перед рождением первого ребенка — того самого, что родился от матери, находящейся в состоянии вегетативной жизни — мелкие морщинки на ее лице разгладились сами по себе, без какого-либо вмешательства извне. Это ли не знак, что они все на верном пути? Что цель близка, как никогда? И даже если Лидия не доживет до того дня, когда родится последний — третий — ребенок, она все равно уже продлила свою жизнь этими двумя сердцами… Бог почти пробужден, Он даже в полусне начинает слать своим детям живительные силы. Как бы ей хотелось увидеть Его воскрешение… Если бы это только было возможно, Лидия бы ни перед чем не остановилась. Гордость распирала ей грудь: под ее руководством Братство всего за двадцать лет добилось больше, чем за предыдущие пятьсот! Поиск Производных был завершен полностью, пророчества были переведены до конца. Производными они называли золотые вместилища-статуэтки, предназначенные для младенческих сердец, в свое время расхищенные и перепроданные. Наконец, благодаря ей несколько сообществ появилось в крупных мегаполисах России, а при современных средствах связи между членами Братства в разных странах стало очень легко поддерживать неусыпный контроль за настроениями людей. Их организация подобно Свидетелям Иеговы протянула свою паучью сеть по всему миру и насчитывала около пяти миллионов последователей к концу прошлого года. Однако в отличие от вышеназванного объединения они скрывали свой культ от посторонних глаз, дабы не подвергаться гонениям со стороны местных властей. Им удавалось хранить свое существование в тайне на протяжении аж нескольких веков при условии ревностного слежения за новичками. И самое главное: каждый(!) из них верил, что познал истину именно здесь, среди единомышленников. Идеология действительно была на первом месте. Диана ничего не хотела есть, и Лидии лично приходилось насильно открывать рот пакостной девчонке и вталкивать туда пищу. Попыток к побегу больше не было, да это было и невозможно, ведь после того раза она вообще никогда не оставалась одна, ее сопровождали даже в туалет. Диана превратилась в затравленного зверька, исподлобья глядящего на нее, но Лидии было плевать на то, что она чувствует: главное, чтобы с мальчиком в ее утробе все было в порядке. Поэтому она старалась как можно более спокойно относиться к несговорчивости и выкрутасам негодной девчонки и не поднимала на нее руку. При других обстоятельствах, если бы кто-то также плюнул ей в глаз, как сделала на днях Диана в ответ на ее «доброе утро», то на этом мерзавце не осталось бы и живого места, он тотчас бы дорого заплатил за свою дерзость… Кирилл уже потихоньку терял надежду и, превозмогая боль, учился жить без Дианы. Он улыбался, но его глаза оставались грустными и лишенными блеска. Лидия, конечно, всячески советовала ему смириться и начать новую жизнь, и он видел в ее словах лишь заботу, не подозревая, что за всем этим стоит. Тимур наконец-то познал подлинное счастье. Рядом с Камиллой он чувствовал себя завершенным, полноценным, любимым. Впервые за долгие годы к нему вернулось вдохновение, и он написал песню. Конечно же, она была посвящена маленькому ангелу с сияющей кожей и шелковистыми волнами волос, ниспадающими на молочно-белые плечи. Ангелу, который пришел в этот мир, чтобы сделать его счастливым, чтобы подарить ему свою сумасшедшую любовь, от которой мир вокруг расцветает гибельно-прекрасными бутонами. Тимур пел эти слова ей под гитару, а Камилла сидела на кровати в его рубашке, скрестив ноги; ее глаза волшебно сияли и напоминали кристально-чистые озера в нетронутых сибирских лесах. После этого они занимались дикой и страстной любовью всю ночь напролет, вновь и вновь он словно доказывал ей, кто тут хозяин и кому она должна беспрекословно покориться. К счастью для Лидии, память к Камилле так и не вернулась, но все равно она не могла быть уверена, что девчонка ничего не вспомнит в один прекрасный день. Ее беспокоили приятельские отношения, возникшие за эти месяцы между Тимуром и Кириллом. Они вдруг вспомнили, что братья, и теперь Кирилл частенько наведывался к ним в дом, и Камилла довольно часто видела брата. Все это было крайне тревожно, Лидию не отпускала мысль, что Кирилл может напомнить ей о чем-то, связанном с Дианой, и это потянет за собой цепь опасных и ненужных воспоминаний… Нет, ей все-таки нужно было убить Камиллу, как представится подходящий для этого момент, чтобы не жить в страхе остаток своих дней. Наступил жаркий июнь, для кого-то полный солнечного тепла, нежной утренней росы и ласкового ветра, играющего зелеными листьями на деревьях… В то же время, это был месяц пыльных дорог и духоты в офисах для тех, кому повезло меньше. Кирилл проснулся выходным утром непривычно рано, со странным сердцебиением и сухостью во рту. Он как будто предчувствовал что-то, но не мог осознать этого до конца. Дом, в котором он теперь жил один, стал слишком большим для него. Здесь было так много счастливых воспоминаний, которые раз за разом наносили удары по кровоточащему сердцу, и поэтому Кирилл думал о его продаже. Пройдя на кухню, он залпом осушил три стакана воды и только тогда почувствовал облегчение. Как раз в это мгновение раздался звонок, изменивший его жизнь навсегда. Ему сказали то, о чем он уже перестал мечтать. …_Полиция кое-что нашла_… _предположительно, то самое место, где держали ее все эти месяцы… _Ровно через пять минут Кирилл уже мчался туда, боясь даже поверить, что еще не все потеряно. Может быть, Диана жива, и они снова будут вместе… Эта надежда была такой призрачной, она резала глаза слезами и мешала смотреть на дорогу. Вцепившись в руль до побеления костяшек пальцев, Кирилл мчался по трассе на максимально допустимой скорости. Навигатор вел его в тот самый район, откуда она звонила и где на протяжении нескольких месяцев крутились полицейские, но так ничего и не нашли. Ужасно, но Диана все это время была так близко… Он свернул с трассы на проселочную дорогу, и вскоре частные дома по бокам сменили деревья и кустарники; это была небольшая роща, ведущая к отдаленной части поселка. Лучи жаркого летнего солнца, бьющие сквозь сочную зеленую листву, рассеивались радужными бликами у самой земли, где притаились прохладные утренние тени. У Кирилла щемило сердце, потому что очень похожее место ему снилось несколько месяцев назад; этот сон разбередил душу, ведь тогда ему снова явственно показалось, что все позади и Диана у него руках, целая и невредимая. У частного дома уже дежурила полиция. Разумеется, Альберт тоже подъехал, но в дом его пока не пускали. Его освободили сразу же после того, как Кирилл сообщил полиции о том, что Диана сняла с него все обвинения во время короткого телефонного звонка. Заглушив мотор, Кирилл огляделся по сторонам и почти сразу же увидел своего частного детектива, обсуждающего что-то со следователем. Он вышел из машины и направился к ним. Альберт сразу заметил его и отметил про себя, как мало осталось от того оболтуса, которого он вырастил, в этом ссутулившемся молодом человеке с изможденным посеревшем лицом. На Кирилле было надето первое, что попалось ему под руку: синие потертые джинсы и измятая футболка, подчеркивающая его болезненную худобу. Всем пришлось нелегко в эти месяцы, особенно этому парню, который когда-то очень давно называл его отцом, ну и, разумеется, ему самому — теперь Альберт понимал это как никогда раньше. Это горе, что они испытывали, странным образом роднило их, ставших заклятыми врагами. Альберт чувствовал, что у него не осталось больше сил злиться на него. Он устал. Он так боялся, что его дочери больше нет в живых, что все остальное отходило на второй план. Эта новая находка полицейских вновь возродила и, как аппарат искусственного жизнеобеспечения, насильно поддерживала пугающе слабую, почти мертвую надежду на то, что она найдется когда-нибудь и все будет хорошо. — Здесь были найдены при обыске вещи Дианы, — без лишних предисловий сообщил Кириллу детектив. — Конечно же, когда полиция приехала, здесь уже никого не было. — А что вообще произошло? — Обычно соседи, — он указал рукой на дом, стоящий в некотором отдалении, — приезжают сюда только во второй половине лета, и они утверждали, что этот дом всегда пустовал. А в этот раз они взяли отпуск на начало июня и приехали на дачу буквально вчера. Их сразу насторожило, что у этого дома стоит несколько машин, горит свет… А ночью они услышали крики и увидели, как эти машины разъезжаются. Все это показалось им очень странным, и они вызвали полицию. Когда мы приехали, то уже никого не было: ни людей, ни машин. Но они не все забрали, поэтому мне кажется, что эти люди убегали в спешке. Следователь сразу же позвонил мне, когда в шкафу на втором этаже нашли вещи твоей жены — та самая одежда, в которой ты видел ее в последний раз. Детектив завел Кирилла в дом, и Альберт прошел следом за ними. Сглатывая подступающий к горлу комок, он поднимался по деревянной лестнице, противно скрипевшей при каждом неловком шаге. Это был классический дом какого-то любителя охоты: оленьи рога, нависающие над уютным камином, могучие деревья, как в сказке заглядывающие мохнатыми еловыми лапами в окна… Сложно поверить, что здесь могли держать Диану. У кого в мире хватит столько жестокости?! Кто так сильно их ненавидит?.. Войдя в маленькую комнатку на втором этаже, Кирилл не смог сдержать дрожи. Буквально несколько часов назад она спала прямо здесь, на этой кровати, здесь все еще пахло ею… Одному Богу известно, что произошло на самом деле, где она сейчас и что ей довелось пережить… Но самое главное, что она была жива. Он провел ладонью по покрывалу и, не выдержав, опустился на колени, с кровоточащим сердцем вспоминая собственные слова, когда-то давно брошенные им самим в запале: _—… Ты змея, Диана. Будь моя воля, я бы выкинул тебя на улицу, чтобы тебя здесь не было, черт побери! Чтобы тебя не стало, чтобы ты исчезла из жизни нашей семьи, из моей жизни!_ — Я просто хочу найти ее! Неужели я так много прошу у Господа?! — крикнул он, рыдая и судорожно хватаясь пальцами в складки постельного белья. Опустив голову, Кирилл тихо прошептал: — Я так сильно ее люблю. Альберт неловко подошел сзади и положил руку ему на плечо, испытывая при этом что-то такое, чего давно уже не испытывал. Он вдруг вспомнил Кирилла маленьким и горько плачущим из-за того, что тот свалился с велосипеда и расшиб коленку в кровь. Этот мальчик, которого тогда он любил, еще не питая никаких подозрений, был сейчас здесь, он никуда и не исчезал. Мальчик, по которому невозможно не скучать. Альберт глубоко вздохнул, понимая, что сделал так много ошибок в своей жизни и продолжает их делать из-за своей гордыни, желания быть первым всегда и во всем: в карьере, любви... А проигрывать иногда тоже нужно уметь. Возможно, что все было бы сейчас иначе, если бы не его ослиное упрямство и смешные попытки разлучить дочь с этим парнем. Ничего не говоря, Кирилл поднялся с колен и опрометью побежал вниз по лестнице. — Идите за ним, он сейчас может наделать глупостей, — посоветовал Альберту детектив и тот, кивнув, поспешно пошел следом за обезумевшим от горя парнем. Кирилл продирался через заросли, не разбирая дороги, а грызущая боль в груди все не утихала. Ему так хотелось, чтобы все закончилось и эти неведение и безысходность, сводящие с ума, наконец, прекратились. — Кирилл, погоди, — услышал он за спиной голос запыхавшегося Альберта. — Мне за тобой не угнаться. Кирилл остановился и молча оглянулся. Под его глазами уже давно поселились темные круги, делая взгляд тусклым и безжизненным. Альберт понимал, что нужно что-то сказать, но в голову ничего подходящего не приходило. Любые слова утешения сейчас были глупы, банальны и бесполезны. — Я только хочу, чтобы ты знал: я сейчас прохожу через то же самое, что и ты, — еле слышно пробормотал он, — мне тоже очень больно. Так тяжело, что кажется, будто я не смогу вынести этого испытания. Диана была моей дочерью… — Была? — резко оборвал его Кирилл. — Она есть! Она жива! — Да-да, — поспешно закивал Альберт, — я оговорился. Конечно же, Диана жива, и мы обязательно найдем ее. Кирилл, я понимаю, что сделанного не исправить и мне глупо рассчитывать на твое прощение, но… Я очень многое понял за все эти месяцы. В общем, если Диана все-таки найдется, я больше никогда не встану между вами и не буду заставлять выбирать ее между мужем и отцом. Я просто хочу, что моя девочка целой и невредимой вернулась ко всем нам, вернулась домой и всегда была счастлива. — Альберт уже не мог сдерживать слезы; он запрокинул голову и просто смотрел на солнце, пробивающееся сквозь кроны деревьев, чтобы хоть как-то остановить этот поток страдания, оставляющего соленый след на щеках. — Ты можешь всегда на меня рассчитывать. Я понял, каким идиотом был все эти годы. Прости меня за все, если сможешь. Я еще не говорил тебе этого, но тогда, когда мы ехали в машине из СИЗО и я сказал, чтобы тебя выкинули… — Он вздохнул, увидев, что Кирилл не отрываясь смотрит на него, вспоминая ту далекую дождливую ночь. — Можешь мне не верить, но я узнал то место у оврага и понадеялся, что ты доползешь до бабушки с дедушкой… Я знаю, Диана очень любит тебя, где бы она сейчас ни была. Она всегда тебя любила. Жаль, что я осознал это так поздно… — Стой, ты ничего не слышишь? — прервал его Кирилл, взволнованно оглядываясь по сторонам. — Нет. — Как будто плачет ребенок… Они оба замолчали и прислушались к лесным звукам, но кроме птичьих трелей и шороха беличьих хвостов в ветках, Альберт ничего не услышал. — Вот опять! — воскликнул Кирилл. На этот раз вдалеке что-то послышалось, действительно напоминающее детский плач. — Это может быть какая-то птица, — неуверенно пожал плечами мужчина, — откуда тут может взяться ребенок… Кирилл уже не слушал его, а шел напролом через кусты прямиком на звук. — Кирилл, подожди, ты можешь заблудиться! — как можно более аккуратно пробираясь сквозь спутанные ветви, цепляющий его новый пиджак, прокричал вслед обезумевшему парню Альберт. — Послушай, я понимаю, что тебе кажется, будто Диана где-то рядом, но ты только зря время теряешь — скоро полиция прочешет весь лес… Кирилл, куда ты идешь? Остановись, тут могут быть клещи! Энцефалит хочешь заработать?.. Он осекся, когда понял, что Кирилл был прав: плач теперь был слышан отчетливо, и это точно была не птица. Он припустил, что было духу, увидев, что Кирилл замер как вкопанный на краю обрыва. Альберт подбежал к нему, и то, что он увидел на дне оврага, разделило его жизнь ровно на две половины: на до и после. В последнее время Кирилл много раз представлял себе, как это будет… Когда он найдет ее. Он воображал, как посреди ночи раздается телефонный звонок и ему сообщают о том, что Диана нашлась. И почти сразу же видел ее в своих объятиях. Кирилл никогда не думал, что найдет ее сам — безжизненное тело в белой простыне, скрюченно лежащее на траве… — НЕТ! НЕТ! — он кубарем скатился по насыпи; ему показалось, что Диана мертва. Но, к счастью, он ошибся. Она едва заметно шевелилась и тихо стонала, а ее тело не было завернуто в простыню, как ему показалось на первый взгляд; на ней была легкая белая сорочка, уже запачканная землей. Дианино лицо, окровавленное, искаженное от боли, наполовину закрывали спутанные волосы; в руках она сжимала крохотное тельце, плачущее от холода — младенец был наспех закутан в какую-то тонкую тряпку. Неизвестно, сколько времени они оба пролежали здесь и что такого ужасного произошло, но сейчас — найти ее — это было лучшее, что мог подарить Господь. — Диана, ты слышишь меня?! — упав на колени и бережно приподняв ее голову, прокричал Кирилл сквозь слезы счастья и боли. На мгновение взглянула на него, но из горла ее вырывались лишь прерывистые хрипы. Она тут же вновь потеряла сознание у него на руках. — Я думал, что никогда больше не увижу твои глаза! — рыдая и нежно прижимая ее к сердцу, прошептал Кирилл. — Девочка, жизнь моя… Альберт подбежал и присел перед дочерью на корточки. — Кто сделал это с тобой? — дрожащей рукой Альберт убрал волосы с ее лица и увидел страшную дыру в области виска. — Кирилл, ей выстрелили в голову! Ты меня слышишь?! Мы срочно должны вызвать скорую! Бери ребенка, я возьму Диану, и пошли! — Откуда здесь взялся младенец? — растерянно пробормотал Кирилл, неумелым движением беря младенца на руки. Перед его взглядом завибрировали всполохи в такт сердечным ударам, пока они бежали через заросли обратно к дому, потому что до него начало доходить, что Диана серьезно ранена. Но она была жива, и это главное!.. Тем временем Лидия нервно меряла шагами полянку перед крыльцом — полицейские не пустили ее в дом. Только что подъехали Тимур с Камиллой, и она раздраженно смотрела на то, как девушка медленно бредет к ней, а за ней хвостом тянется этот вездесущий мерзавец. «Не сиделось им дома», — мелькнула злобная мысль у нее в голове, когда она раскрывала фальшивые объятия для внучки. — Я так рада тебя видеть, дорогая, — привычно солгала Лидия, гладя девушку по голове. — Я тоже приехала сюда, как только смогла, Кирилл с Альбертом уже здесь. Такая радость лишний раз повидать тебя, пусть даже при таких обстоятельствах! Ты, конечно, практически не знаешь меня, но это не отменяет того, как сильно я тебя люблю. — Нет, я уже кое-что помню, — лучезарно улыбнулась Камилла. — Правда? — попыталась сохранить спокойное выражение лица женщина. — И что же ты вспомнила, милая? — Ну, это только смутные воспоминания, — протянула Камилла, — помню себя маленькой, как я тебя любила. Сложно объяснить, это, скорее, не воспоминания, а эмоции. — Это просто чудесно! — Лидия снова заключила девушку в объятия. «Нет, с этой пустоголовой идиоткой точно надо кончать!..» Тимур смотрел на эту трогательную сцену, отмечая про себя, что Лидия за последние месяцы заметно помолодела. Она просто благоухала! «Наверное, сделала недавно очередную подтяжку», — отстраненно подумал он. Внезапно из-за деревьев с криками выскочили Кирилл с Альбертом, один с Дианой на руках, второй — с неизвестно откуда появившемся пищащем ребенком, завернутом в тонкие разноцветные тряпки. На их лицах читалась смесь безумия, страха и радости, и вся поляна, включая растерявшихся полицейских, замерла на месте, словно скованная древним проклятьем. — Помогите! Вызовите скорую! — крикнул Альберт. — Боже, что произошло? — ахнула Камилла, не отрывая взгляда от бесчувственного тела девушки на руках Альберта. Раньше она видела себя на фотографиях вместе с ней, но теперь, увидев Диану вживую, Камилла как никогда раньше ощутила, что забыла нечто очень важное. Нечто, связанное с этой красивой темноволосой девушкой с пулей в виске. Диана была быстро доставлена в клинику к Сергею Степановичу и отправлена на экстренную операцию. Несколько часов они сидели в неизвестности — Кирилл, Альберт, Тимур и Камилла. Лидия нервно расхаживала вокруг, не находя себе места. Каким образом этой пакостной дряни удалось выжить?! Она уходила, будучи абсолютно уверенной в том, что убила ее… — Эта девочка может быть твоей, — Тимур ободряюще положил руку на плечо Кириллу. — Ты должен сделать тест ДНК, чтобы убедиться в этом. — Думаешь, это возможно? — вперив невидящий взгляд в стену, спросил Кирилл. — Конечно, ведь малышка была с ней, в ее руках, — вмешался Альберт. — Ты же видел ее — она только что родилась! Доктор вышел из операционной, и Кирилл быстро встал ему навстречу. — Операция прошла успешно, — произнес хирург, тыльной стороной руки вытирая выступившие на лбу бисеринки пота. — Но она в коме. — И когда она очнется? — Вы должны приготовиться к худшему, — покачал головой врач, видя лихорадочный блеск в глазах молодого человека. — Возможно, что никогда. Мы стабилизировали ее, но… — он беспомощно развел руками. — Неужели же нет никакой надежды? — поднявшись, воскликнул Альберт. — Она молодая, сильная… — Видите ли, мозг — очень хрупкая субстанция, до конца не изученная, — стараясь не сталкиваться с их отчаянными взглядами, пояснил доктор. — Иногда после травм мы не видим на МРТ никаких структурных изменений в самом сером веществе, но аксональные связи между долями и полушариями уже нарушены, и человек навсегда остается в коме. И медицинский мир пока не знает, как с этим бороться. А в вашем случае имеются очень грубые структурные нарушения из-за пули, мы устранили гематому, она чудом осталась жива… Поэтому, даже если она переживет критический период, и даже если когда-нибудь придет в себя… В общем, приготовьтесь к тому, что, скорее всего, ваша жена останется тяжелым инвалидом. Я сожалею. Камилла было поднялась с дивана, чтобы подойти и приободрить брата, как вдруг ощутила, что перед глазами все резко поплыло и закружилось; она не заметила, как потеряла сознание. Отчаянно цепляясь за свет, Камилла беспомощно провалилась в липкую тошнотворную черноту под испуганный вскрик мужа. Очнулась она уже на больничной койке. — Ты нас очень напугала, — услышала Камилла голос Тимура, медленно приходя в себя. — Не делай так больше. — Я не знаю, мне как-то нехорошо, — призналась Камилла, слабо ворочая языком. — Меня мутит. Я упала в обморок, да? — Я потребовал, чтобы тебе срочно сделали анализы, — кивнул Тимур. — Не волнуйся, полежишь пока здесь. Как видишь, летом палата совершенно пуста, никто не хочет ложиться в больницу. Камилла слабо улыбнулась, оглядываясь по сторонам. — Как там Кирилл? — Он у Дианы. Ему и Альберту сейчас очень тяжело. — Тимур смущенно вздохнул. — Знаешь, все врачи-неврологи обещают друг другу, что если у них случится обширная внутримозговая гематома, то они не будут оперировать друг друга. — Почему? — удивилась Камилла. — Потому что часто родственники пациента кричат о том, что им все равно на последствия, они хотят, чтобы он жил… И когда получают этого человека, который не может двигаться, прикованного к постели, которого нужно постоянно обмывать, обтирать… Они понимают, что лучше никому не стало — ни самому человеку, который не выбирал, оставаться ему в таком состоянии или уйти, ни его родным… — Ты хочешь сказать, что Диана никогда не поправится? — с трудом выговорила Камилла. —Да, — просто ответил Тимур, — но у меня просто не хватает духу сказать об этом Кириллу. Да и сейчас он меня не послушает, а во что бы то ни стало будет пытаться удержать ее на этом свете. И я его отлично понимаю. Потому что сделал бы то же самое на его месте, даже зная, что надежды нет… Я бы цеплялся за тебя из последних сил. — Можно? — в дверь палаты просунулась кучерявая голова медбрата. — Результаты анализов готовы. — Оперативненько, — подметил Тимур, вставая и беря в руку протянутый листок. Камилла следила за выражением его лица, пока глаза мужа пробегали по строчкам. Она заметила, как он побледнел. — Тимур, что там? — Камилла… — Тимур сел около нее и взял ее за руку, отодвигая листок в сторону. — Что-то серьезное? Почему ты так смотришь на меня? Я скоро умру? — неподдельно занервничала Камилла. — Нет, — на дне его ярко-голубых глаз заиграла та самая искренняя и теплая улыбка, которую она любила сильнее всего, — просто скоро я стану папой. Камилла замерла, уставившись на него во все глаза, и Тимур счастливо рассмеялся. — Что? Как? Я… — Да, так и есть, — он нежно накрыл ее рот поцелуем. — Правда, твоя анемия меня немного смущает… Я подозреваю, что твой организм до сих пор не восстановился после твоих попыток похудеть в прошлом и наверняка твой гиповитаминоз не самым лучшим скажется на беременности, поэтому я договорюсь, чтобы ты на пару дней осталась тут. Понаблюдаем тебя, проколем витаминчики… И без возражений! Мне так будет спокойней, ангелочек. Отдыхай. Мы с Кириллом останемся на ночь в кабинете у Сергея Степановича, хорошо? Камилле ничего не оставалось, кроме как согласиться. В конце концов, он был прав, и хоть она не переваривала больницы, ради будущего ребенка можно было потерпеть. К ней заходил дедушка перед тем, как уехать домой, но она не стала ему рассказывать новость, потому что сама еще до конца не верила в чудо новой жизни, зародившееся в ней. Кирилл и Тимур остались на ночь в больнице в отдельном кабинете этажом ниже, поэтому девушка чувствовала спокойствие и умиротворение, когда засыпала и слушала шорох листьев и капли летнего ливня, барабанившие по крыше грустную мелодию… — Ты же слышал, что нашли около того дома? — наливая себе водку в рюмку, тихо сказал Кирилл. — Младенца с вырванным сердцем из груди, захороненного на заднем дворе не далее как несколько часов назад. И, по словам врачей, Диана… она родила всего несколько часов назад… А эта девочка, что была рядом с ней, когда мы ее нашли… Ты представляешь?! Господи, что там произошло?! Мне даже представить страшно… — Брат, тебе хватит на сегодня, — отодвигая от него рюмку, сказал Тимур. — Не думай об этом. — Я умру, если начну думать. Камилла пробудилась глубокой ночью от непонятной тревоги, будто заставляющей открыть глаза и подняться с больничной койки. Вся тяжесть и радость прошедших за день событий обрушились на нее с новой силой. Могла ли она желать лучшего подарка от Господа, чем материнство? Только вот из головы не выходили жуткие мысли о том, что случилось с тем мальчиком, у которого вырвали сердце, едва он родился... Сейчас никто не был в безопасности, даже здесь, в клинике. Камилла надела тапочки и тихо вышла из палаты. Она хотела прогуляться до отделения на четвертом этаже, где лежала Диана, подключенная к трубкам, и взглянуть на нее хоть одним глазком, даже через стекло. Что-то в этой девушке не давало ей покоя, но Камилла никак не могла понять, что именно. При всяком упоминании Дианиного имени, внутри начинались шевелиться обрывки каких-то слов и картинок, которые несомненно значили нечто очень важное, но она никак не могла вспомнить… Камилла прошла по абсолютно пустым в этот поздний час коридорам, не замеченная персоналом, безмятежно посапывающим в сестринских. Все посты на этажах были пусты. Камилла испытала странное чувство одиночества — словно она находится совсем одна в этом огромном здании. Она быстро поднялась на лифте в отделение реанимации и остановилась у палаты, где, как она предполагала, лежала Диана. Заглянув в смотровое окошечко, Камилла остолбенела. В палате горел свет, поэтому был хорошо видно, что происходит внутри. Диана неподвижно лежала в койке, а над ней склонился… дедушка. Несмотря на ночное время, на нем был медицинский халат, хотя он давным-давно должен был спать у себя дома, ведь Камилла сама видела из окна, как он на своей машине уезжал из клиники. В его руках был шприц, содержимое которого дед явно намеревался ввести в капельницу. Камилла хотела окликнуть дедушку, но что-то в его лице заставило ее передумать. Она испытала мощнейший страх, поняв, что здесь творится нечто неправильное. Почему Сергей Степанович сделал вид, что уехал? Зачем он прокрался в палату к Диане глухой ночью со шприцом? И тут ее как молнией пронзило воспоминание… _Она берет в руки бабушкин смартфон и видит, что на него пришло сообщение… _Камилла зажмурилась, почувствовав, как правда безжалостно ударяет в грудь… ЛИДИЯ ДЕРЖАЛА ДИАНУ У СЕБЯ МЕСЯЦАМИ! Она притворялась, что волнуется за нее вместе со всеми, и хладнокровно лгала!!! Потом Камилла поехала на машине в клинику, чтобы рассказать об этом Тимуру, но Лидия преследовала ее… «Как же я могла забыть это?» — с ужасом подумала Камилла, понимая, что сообщник Лидии — не кто иной, как дедушка, и он пришел, чтобы убить свидетеля того, что делали эти двое сумасшедших извергов… Занеся палец, чтобы надавить на поршень, дедушка совершено неожиданно оглянулся, и Камилла вздрогнула всем телом, приняв этот хищный, полный ярости взгляд. Он убьет ее. Он сделает это!.. Вскрикнув, Камилла метнулась прочь по коридору. — Помогите!!! — она кинулась к дверям сестринской, но та — о, ужас! — была заперта на ключ изнутри. Оглянувшись, она увидела, что дедушка невероятными для его возраста скачками стремительно приближается к ней, держа шприц наготове. — Нет! — Камилла, несмотря на скользкий пол, на котором ее тапки буквально разлетались в разные стороны, кинулась к запасной лестнице, которая была ближе основной. Пробежав вниз всего на один этаж, она выбежит к Кириллу с Тимуром. Оказавшись на холодной лестничной клетке, она побежала вниз, спрыгивая через две ступеньки… Но Камилла не рассчитала одной важной детали: иногда эту дверь запирали на электронный замок. И сегодня явно был не ее день. Всхлипывая и отчаянно дергая за ручку, она услышала, как выше этажом распахнулась дверь на лестничной клетке. Она в ловушке! Стараясь не издавать ни звука, Камилла, двигаясь по стенке, начала спускаться вниз — к подвалу. Отступать в этой кромешной тьме дальше было просто некуда. «Я обречена… обречена», — стучала кровь в ее мозгу. Стараясь не издавать ни звука, она забилась в пыльный темный закуток под лестницей, вдруг вспомнив, что когда-то уже пряталась в этом самом месте. Да!.. Это было очень-очень давно… _— Где спряталась эта маленькая егоза? — _словно издалека она слышала шутливый голос деда. — _Ах, вот она где!_ «Мы играли в прятки, и я пряталась в этом самом месте! — осознание своей беспомощности и безысходности кинжалом пронзило Камиллу. — Он знает… Он найдет меня!» Сердце стучало так, что было слышно в соседнем квартале, а дыхание срывалось, и она прижала ладонь ко рту, чтобы дед, уже подкрадывающийся к тому месту, где она сидела, согнувшись в три погибели, не услышал ее… Тут Камилла увидела, как Сергей Степанович замер на месте. Она понимала, куда он смотрит — на поблескивающий замок на решетке, закрывающий вход в подвал; по ее спине медленно стекла вниз холодная капелька пота. «Прости меня, малыш», — с горечью подумала она, уже прощаясь с жизнью, как вдруг… Разочарованно чертыхнувшись, Сергей Степанович двинулся вверх по лестнице, даже не догадавшись зайти в заветный уголок. «Он не вспомнил?!» — вихрем пронеслось у нее в голове, когда от внезапно нахлынувшего и затопившего ее с головой облегчения перед глазами застыла темная пелена беспамятства. На следующее утро Тимур поднял вверх дном всю клинику, отчаявшись найти жену. Камиллы не было нигде, хотя ее вещи остались на месте, и он уже начал нервничать: что-то здесь было не так. Кое-что случилось этой ночью, и кто знает, насколько это было серьезно. — А вы смотрели под лестницей? — подал идею Сергей Степанович, после нескольких часов бесплодных поисков. — Простите, конечно, но зачем Камилле сидеть там? — удивился Тимур. — Нет, мне кажется, что ее нет в здании. Куда она могла пойти ночью, ничего с собой не взяв, и главное — зачем? — Наверно, ее что-то напугало. Или кто-то... — Дежурившие медсестры на всех этажах сказали, что все было спокойно. Тимур не мог знать, что одна медсестра, конечно, слышала крики в коридоре посреди ночи. В тот момент, когда она развлекалась на диванчике в сестринской с медбратом, с которым недавно закрутила роман, кто-то рвался в запертую дверь, но... когда оба выскочили в коридор, чтобы посмотреть, что там стряслось, за дверью уже было пусто. Утром, когда начались поиски таинственно пропавшей посреди ночи девушки, эта медсестра решила сказать, как все остальные, что ничего не видела и не слышала. В конце концов, запоздалая информация уже вряд ли могла бы чем-то помочь следствию, а репутация ее была бы подмочена. И каково же было всеобщее изумление, когда Камиллу нашли именно под лестницей, без сознания, босую, в одной тоненькой больничной пижаме на холодном пыльном полу. — Как вы догадались? — бросаясь к девушке, на ходу выдохнул спускающемуся вслед за ним Сергею Степановичу Тимур. — Никак! Когда Камилла была маленькая, то часто там пряталась от меня, вот я и подумал... Когда Камилла только открыла глаза, Тимур сразу почувствовал: что-то не так. Она смотрела на него, как на чужого. — Все хорошо, девочка? — Да, Тимур, спасибо, — ответила она, не смотря ему в глаза. — Ты помнишь, что случилось ночью, почему ты здесь оказалась? —Нет, я ехала на машине, за мной кто-то гнался, меня преследовали, хотели убить... В груди у Тимура похолодело от неясной догадки. Неужели?.. — Но ведь это было несколько месяцев назад, Камилла. — Да нет же, это было только что, почему я здесь? — Мы не знаем, ты должна была лежать в палате. Что еще ты помнишь? Ты помнишь, кто я? — Конечно, я узнаю всех, не смотрите на меня так! Со мной все нормально. — Тебе надо отдохнуть, милая, пойдем, я провожу тебя, — ласково пробормотал дед и, взяв Камиллу под руку, повел в палату. Тимур смотрел им вслед, не двигаясь с места, ощущая, как земля медленно уходит из-под ног, стены вокруг шатаются и ломаются, а перед глазами расплываются все очертания... Тимуру показалось, что сбылся один из его самых пугающих ночных кошмаров. Все то счастье, что он пережил с ней за эти месяцы, стерлось, и остался только чистый белый лист. Камилла была в шоке, когда дедушка сказал ей, что теперь Тимур ее муж. Все это казалось розыгрышем, неудачной глупой шуткой, но… Чем больше она узнавала о том, что произошло за эти недели, тем сильнее она приходила в замешательство. Та Камилла, что очнулась после аварии, вела себя неадекватно. Она забыла о своей семье, родных, обо всем, только чтобы быть с Тимуром. Камилла испытывала жгучий стыд, когда дед все это ей рассказывал с добродушным смехом. — Ты разве не осуждаешь меня? — осторожно спросила она, готовая полностью спрятаться от мира под одеялом. — А за что, собственно, тебя осуждать? — Дед погладил ее по голове, как маленькую. — За то, что ты влюбилась? Я уже немало повидал и понял одну вещь: нельзя запрещать любить. Тем более своим детям. Это все равно к хорошему не приведет, и я убедился уже в этом, когда обрек сына на страдания... Камилла попросила его позвонить маме и, когда осталась одна, откинулась на подушки и задумалась. Она замужем, а это значит, что ее тело уже знает, что такое мужчина, что такое Тимур... это значит, что она уже не девственница, и должна знать, каково это, когда его любовь растекается внутри ее естества горячей обжигающей лавой... Почему Тимур не приходит к ней? Может быть, ему тоже стыдно? Она и не догадывалась, что ее супруг не нашел в себе сил, чтобы увидеть ее, и до конца дня сидел у себя в кабинете, схватившись за голову и никому не открывая. Зато Марина, едва услышав радостную новость, не замедлила появиться в клинике — она прибыла буквально через сутки. Понимая, что ситуация благоволит и все козыри у нее на руках, она начала сеять в душе дочери сомнения по поводу честных намерений ее муженька, пыталась убедить, что Тимур искал лишь денег от брака с ней. Поэтому Камилла даже не захотела разговаривать с ним, когда он, наконец, решился предстать перед ней; она твердо решила вернуться вместе с матерью в Австралию... она так и сделала, даже не попрощавшись с ним, полностью уверенная, что мама говорит правду и Тимур ею воспользовался, поэтому свадьба и была такой скоропалительной и тайной. И именно по этой причине ее семья была против этого союза. Для Лидии вообще сложилось все прекрасно: ей опять повезло, хоть на мгновение ей показалось, что все пропало, но... эффект гипноза еще держался. Пока. Она понимала, что так будет не всегда, но, по крайней мере, ей удалось выиграть немного времени. — Что, дорогой, переживаешь о своих так и не обретенных миллионах? — с издевкой осведомился вездесущий Коромыслов, как всегда подкравшийся к Тимуру сзади, когда тот возвращался в свой кабинет с обхода. — Малышке Камилле ты теперь даром не нужен, так что придется остаться с тем, что есть. — Уж поверьте — это немало, — язвительно отозвался Тимур, медленно обернувшись. — И я женился не для того, чтобы преумножить свое состояние, которому и без того уже некуда расти. — Он заметил, как передернулось худощавая скуластая физиономия профессора, украшенная глуповатыми усиками и интеллигентными очками в тонкой оправе. Коромыслов был родом из бедной семьи, пробился в столицу из какой-то глухой деревушки с никому не известным названием и все кичился тем, что получил звание профессора в достаточно молодом возрасте. Разумеется, его не могло не бесить, что Тимур, и пальца о палец не ударив, чтобы добиться денег и положения в обществе, тем не менее, получил все, о чем только можно мечтать. С каждым годом Коромыслов из «самого молодого профессора кафедры» все больше и больше превращался в завистливого сухонького старикашку, смотря на более удачливых молодых амбициозных юношей, отлично слаженных, с яркой индивидуальностью и харизмой. Раньше Тимур не понимал этого, а теперь вдруг словно узрел подноготную этого гадкого и тщедушного мужичка. Презрительная усмешка его бывшего студента, ныне смотрящего на него без капли уважения, сверху вниз, совершенно взбесила профессора. — Прекрати ухмыляться, сосунок! — выпалил Коромыслов, сжав руки в кулаки, мигом потеряв лживую личину приличного уважаемого человека. — А то что? С неожиданной прытью профессор схватил Тимура за грудки и буквально припечатал к стенке. — А теперь слушай меня, кусок дерьма, — нестерпимо дыша на него луком и яйцами, разъяренный Коромыслов вплотную приблизил свой нос к его лицу. — Мне надоела твоя тупая рожа, и я вообще не понимаю, как такое никчемное существо пролезло в медицину. Уж я-то, со своей стороны, сразу заметил, какое ты ничтожество, и сделал все от меня зависящее, чтобы преградить тебе дорогу. Людишкам вроде тебя не место среди серьезных и уважаемых деятелей, понял? — Тимур в ужасе смотрел на этот истерический припадок, даже не пытаясь возразить. Люди вокруг уже начали поглядывать на двух врачей, устроивших потасовку прямо в больничном коридоре. — И чтоб ты прекратил тянуть свою смрадную ухмылочку, сообщаю тебе, что я трахал обеих твоих матерей — и родную, и приемную! Ха-ха-ха! Ну, как тебе новость? Приятно, верно? Тимур испытал неописуемое отвращение, но что-то в этих злобных, лихорадочно поблескивавших под очками глазках сказало ему, что он не врет. Это было ужасно, но... Коромыслов говорил ему правду. Тот продолжал разглагольствовать, нагло ухмыляясь, но Тимур, будто оглушенный, мог различить только отдельные слова: он встречался с Ольгой… она была его невестой… а потом ее изнасиловали, и она стала ему не нужна… — Так что не думай, что тебе удастся выбраться чистеньким из всей этой истории, — победно пропел он, плавно отпуская Тимура. — Увидимся, когда ты уже будешь свободным, разведенным мужчиной! Адьос, амиго! — Скотина, — бросил ему вслед Тимур, но тот даже не оглянулся, чувствуя себя полноправным победителем. Кирилл в это время, отвлекшись от сумасшествия последних дней по поводу найденной под лестницей сестры, смотрел на Диану из смотрового окошечка, едва касаясь дрожащими пальцами стекла. — Ты поправишься. Ты очнешься. Ты встанешь. Все будет как раньше. За его спиной кто-то демонстративно кашлянул, и Кирилл резко обернулся. — Доктор? В чем дело? — Я хотел вам сказать кое-что… У Дианы резко ухудшились показатели, под утро пришлось свозить ее в кабинет диагностики, и… — Что? — У нее произошло повторное кровоизлияние в мозг. Чтобы спасти ей жизнь, необходимо сделать еще одну операцию в течение семидесяти двух часов. Но я должен кое-что спросить у вас: действительно ли вы этого хотите? — В каком смысле? — изумился Кирилл. — Я о том, что даже в случае благополучного исхода этой операции, скорее всего, Диана навсегда останется прикованной к постели, возможно, она даже не будет осознавать, что происходит вокруг нее… Честно говоря у нее было мало шансов на восстановление и после первой операции, а уж после этой… — Не говорите мне этого, — отрывисто бросил Кирилл. — Я не хочу даже слышать ничего подобного! Я даю свое согласие на операцию. Спасите ее, доктор, умоляю вас. — Мы сделаем все, что в наших силах и даже больше, — кивнул врач, с грустью смотря на молодого человека. Ближе к вечеру, когда Кирилл сидел в коридоре и молился, сжав в ладони крест и тот самый синий камушек, подаренной Дианой, к нему подошел Альберт и сказал: — Кирилл, пришли результаты ДНК-теста. Это малышка — твоя. Твоя и Дианы. Она моя внучка. И тот несчастный похороненный мальчик тоже. Кирилл посмотрел на него отупевшим от слез взглядом и резко выхватил папку из его рук, пробежался глазами по строкам… — Господи… Это моя дочь… — ошеломленно выдохнул он наконец. — А я ведь даже почти не видел ее… Где она?! — Не волнуйся, за ней присматривают, — поспешил успокоить его Альберт. — Все хорошо, как только все утрясется… — Детей было двое, — больше не слушая его, понурил голову Кирилл. — Кто мог так поступить с беззащитным ребенком? Что это за чудовище? — Полиция подозревает эту проклятую секту, от которой уже всех воротит, — сказал Альберт. — Надеюсь их найдут, и эти твари… Не знаю, я хочу, чтобы их казнили! На электрическом стуле… В это мгновение из операционной вышел хирург, на ходу снимая шапочку и маску. Стоило Кириллу только взглянуть с отчаянной надеждой на его лицо, полное печали и скорби, как его сердце, болезненно сжавшееся, почти что мертвое, в последний раз истекающее кровью, все почувствовало: Диана умерла на операционном столе. _ГЛАВА 34_ _Ромашковая поляна, казалось, простиралась до самого горизонта и напоминала летнее, слегка колыхающееся на теплом ветру море. Диана сонно потянулась и наткнулась рукой на шершавый древесный ствол; оглянувшись, она поняла, что лежит под старым, могучим тополем, раскинувшим над ней свои зеленые толстые ветви. Лето здесь цвело во всей красе, вокруг порхали нежные бабочки, образуя в воздухе причудливые живые узоры, постоянно распадающиеся и образующиеся вновь. Жгучее июньское солнце било сквозь густую листву слепящими горячими лучами и даже проникало сюда, в благодатную прохладу тени под деревом. Девочка потянулась и разбудила уснувшую рядом с ней маму, тряся ее своими маленькими пухленькими ручонками. Та открыла глаза и ласково притянула малышку к себе._ _— Мама, мне приснился страшный сон, — прижимая головку с черными косичками к маминой груди, призналась Диана. — Как будто ты умерла, папа взял меня жить к себе, я убила девушку, а потом вышла замуж за своего брата, который оказался вовсе не моим братом... А потом бабушка убила моего сына, вырвав из его груди сердце..._ _— Господи, ну и сны тебе снятся, — усмехнулась мама, целуя дочку в маленький чистенький лобик, и она счастливо закрыла глаза, позволяя блаженному теплу разморить себя. Ромашки и бабочки кружились вокруг них, повинуясь легкому ветерку, они сливались в единую убаюкивающую мелодию, что истончал этот белый пенистый океан цветов, терпких трав и искрящихся солнечных зайчиков, временами шаловливо будивших маленькую Диану от беспокойных видений, которые всякий раз ужасали ее, и заставлявших радоваться тому, что это всего лишь сны..._ Кирилл вошел в помещение морга, дрожа от боли, грызущей изнутри, убивающей многочисленными жалами, сводящей с ума... И казалось, что эта боль так сильна, что он не сможет ее пережить. Он представлялся сам себе медленно высыхающей мумией. Диана лежала на столе, ужасно бледная, с фиолетовыми, почти черными кругами под глазами — всего лишь неподвижное безжизненное тело, которое скоро истлеет, как будто его упрямой черноглазой милашки никогда и не было. — Я так хотел, чтобы ты жила, — медленно опускаясь на колени, прошептал Кирилл. — Мне бы так хотелось эгоистично лечь рядом с тобой и тоже умереть, — он бормотал это срывающимся голосом, едва понимая, что разговаривает сам с собой. — Но ведь я не могу этого сделать, потому что теперь я отец. И я не знаю, хватит ли у меня сил продолжать держаться, зная, как поступили с моим сыном. И чем я так провинился перед Господом, что должен прощаться с тобой здесь, в этом холодном отвратительном месте?.. Он умолк, задыхаясь от слез. Его Диана, девочка, полная жизни, умерла, и ничто, никакая новая технология не способна вернуть ее, а он все никак не мог заставить себя отойти от нее, будучи готовым по-прежнему, несмотря ни на что, защищать ее тело и память от всех и вся вокруг. Кто-то подошел сзади и ободряюще пожал его плечо; это был Альберт. — Все закончилось, Кирилл, ее больше нет, — тихо сказал он, будучи уже не в силах сдерживать рвущиеся из груди рыдания. Кирилл оглянулся и, поднявшись с колен, крепко обнял его, как в детстве. — Ее больше нет, мальчик, ее нет!.. Они оба оплакивали свою несчастную, любимую девочку, хватаясь друг за друга, как тонущие хватаются за спасательный круг. Между ними больше не осталось обид и ненависти, все это теперь казалось смешным и мелочным, когда они снова — впервые за много лет глупой вражды — смогли почувствовать себя отцом и сыном. Сергей Степанович, услышав, что операция провалилась и его внучка скончалась, немедленно слег с инфарктом. Все подозревали, что скоро он тоже отправится вслед за ней в лучший мир, однако за неделю он выкарабкался и, удивительно бодренько собрав совет, сообщил, что окончательно уходит на пенсию и взамен себя рекомендует кандидатуру... Коромыслова. Для многих эта новость была неприятная, но не для подлиз, которых было большинство. Так что Коромыслов приготовился взять на себя полномочия главврача клиники. Тимура, которого едва не стошнило от этой новости, конечно, больше всего волновала Камилла. Она не хотела его видеть из-за давления матери. Сейчас их разделяли тысячи километров; юная супруга была так далеко, что дух захватывало от одной только мысли об этом, и терпеть душераздирающую разлуку становилось все сложнее. За несколько недель Кирилл понемногу отошел от своей потери, похороны прошли для него в тумане слез и беспамятства, и единственное, что отпечаталось в сознании — это то, как комья сырой земли обрушились на крышку гроба и его счастливое прошлое было навсегда погребено. То, что раньше казалось само собой разумеющимся, вечным, ушло в одночасье, чтобы никогда уже не вернуться. Кирилл потихоньку знакомился со своей дочерью, с удивлением отмечая, что эта очаровательная крошка уже имеет свой характер, отличный от всех других. У нее были светлые, прозрачные глазки, широко распахнутые, с едва уловимой зеленью на самом своем дне — какие были у него самого в детстве. С каждым днем он все больше узнавал в малышке свои черты, порой видел в ней Диану, когда девочка жмурилась и смешно морщила маленький носик. И он любил ее всем сердцем, с каждой минутой все сильнее. На его плечи легла не только забота о новорожденной дочери, но и вопрос о ее имени. Он много раз представлял, как бы счастливы они были с Дианой, занимаясь такой приятной проблемой — выбором имен для своих будущих детей. Кирилл назвал дочь Кариной, потому что так звали маму Дианы… Он надеялся, что его любимой бы это понравилось. Сегодня девочка плакала и ни в какую не хотела успокаиваться; тогда Кирилл взял ее на руки и, бережно прижимая к груди, начал медленно бродить по коридору взад-вперед, пока его взгляд не остановился на полотне, накрывающем нечто старое, давно забытое, до боли знакомое, от одних контуров которого начинало щемить сердце... Сняв покрывало одной рукой, Кирилл отошел в сторону, не сводя глаз с того, что грозилось свести его с ума. Это была та самая скульптура, что он купил когда-то на выставке Дианы сразу же, как только увидел — женщина, кормящая грудью младенца. Он видел ее еще незаконченной, когда Диана разозлилась на него из-за того, что он посмотрел неготовую работу. Малышка на его руках постепенно успокоилась и начала клевать носом, а Кирилл все стоял неподвижно, словно замерев в прошлом. — Мама любила тебя и мечтала о тебе, еще задолго до того, как ты родилась, — прошептал Кирилл, нежно целуя ребенка в лобик. — Мы справимся. Все будет хорошо. Ему самому очень хотелось в это верить, но сил на то, чтобы просыпаться по утрам оставалось все меньше… Казалось, что этому опустошению не будет конца. *** Первые дни по прибытии в Мельбурн все было просто замечательно: Марина баловала Камиллу, не ограничивала во вкусняшках, и Камилла снова ощутила себя счастливой девочкой-принцессой, как раньше. Но через три дня, приметив, что Камилла расслабилась, мать решила затеять разговор об Артеме: — Милая, он изменился! — клялась она. — Да, он признавался мне, что грозился изнасиловать тебя, но уже давно раскаялся! Дорогая, позволь тем, кто тебя любит, быть рядом с тобой, только и всего. Это все, о чем я прошу. И месяц спустя, как по заказу, на имя Камиллы пришел шикарный букет изысканных нежно-белых лилий, изящных в своей трогательной хрупкости, на расстоянии испускающие вокруг себя тонкие сладкие флюиды. Записка в букете звучала просто и лаконично: «Я жду тебя на пристани, если ты хочешь плыть навстречу ветру и солнцу». — Я знаю, что это он, знаю! — ликующе воскликнула Марина. — Какой еще мужчина тебе нужен?! Я хочу, чтобы ты немедленно шла к нему. — Мама, ты забыла, что я замужняя женщина, — робко возразила Камилла. — Мы аннулируем этот брак, поняла? — резко сказала женщина, — этот мерзавец не получит тебя... — Мама, он уже меня получил, — вздохнула Камилла, но мать даже слушать ее отговорки не хотела. —...он не получит твоих денег, его алчная натура останется ни с чем! — пафосно восклицала она. — Я до сих пор не могу отойти от того, что моя дочь попалась в лапы этому... этому... в общем, брак с ним — это худшее, что могло случиться с тобой. — Но не в материальном плане. По сути, я стала женой миллионера, — возразила Камилла с грустной улыбкой на улице. — Ну когда же ты перестанешь быть идиоткой? — раздраженно вздохнула Марина. — Он никогда не даст тебе и копейки, все, ради чего он женился на тебе — это наши деньги! — Прекрати! Почему ты думаешь, что всех вокруг интересуют твои деньги? — Потому что так оно и есть! А ты выросла, словно в коробочке, как у Христа за пазухой, и не хочешь видеть, что тот, кто родился ничтожеством, ничтожеством и умрет! — Ты так ненавидишь его, потому что он сын Алексея? — Все, не хочу больше об этом говорить! Лучше начинай собираться на свидание с Артемом. Этот мужчина действительно заслуживает уважения, фактически, он вылепил из тебя звезду. Ах, то ли еще будет! Попробуй хотя бы немного пойти его чувствам навстречу, девочка! Улыбнись ему, не хами, скажи, что готова постепенно открыться для новых отношений — только и всего! — и ты увидишь, как на тебя посыплется манна небесная! Спустя два часа Камилла уже стояла на пристани в красивом легком платье с желтыми цветами, нервно сложив руки на груди. Она пришла, чтобы в последний раз воззвать к разуму Артема и попросить оставить ее в покое. Марине она, естественно, об этом не сказала. Стоял прекрасный теплый день: в ослепительной синеве неба высоко палило солнце, яхты сонно покачивались на зеркальной воде у причала, нежный морской бриз теребил ее волосы, но Камиллу не радовали свежесть и безмятежность, которые царили здесь. Она не чувствовала, что идет правильным путем. Ведь о чем еще было бы мечтать, как не проснуться однажды, а мужчина, в которого ты влюблена до умопомрачения — твой муж, боготворящий, заверяющий в своей любви... А она опять послушалась маму и уехала в Австралию. «Я совершила ошибку, — думала она, — и опять загнала саму себя в ловушку… Кого я обманываю?.. Артем никогда меня не оставит в покое. Тимур бы смог меня защитить, а я уехала от него...» Увидев, что на яхте кто-то копошится со штурвалом, она несмело подошла, чтобы спросить, верно ли она идет. Что-то в фигуре мужчины, одетого в легкую белую рубашку и шорты, под которыми явно контурировали сильные мускулистые бедра, казалось очень знакомым. Какого же было ее изумление, когда тот оглянулся и ее глаза столкнулись с его — ярко-голубыми, задорными, до боли желанными. — Тимур, я... — Я надеялся, что ты придешь. Хочешь узнать, каков из меня капитан корабля? Камилла растерялась при виде этой белоснежной улыбки, подчеркивающей его притягательные, будто сваянные искусным мастером черты. От одного звука этого смеющегося сексуального голоса с легкой хрипотцой ее сердце ускоряло свой бег. Она стушевалась и засмущалась от того, что он явно замечает, какое впечатление на нее производит его неотразимая внешность, развитое тело, полное энергии и животных инстинктов, которые невозможно скрыть под одеждой. Камилла безропотно подала ему руку, проглатывая комок сладкого возбуждения в горле, и Тимур помог ей подняться. Они отчалили, и Камилле вдруг захотелось, чтобы яхта никогда не вернулась к этому берегу; как бы было чудесно, если бы можно было провести в море остаток своих дней подле этого идеального мужчины, стоящего за штурвалом. Тимур всегда был похож на принца из сказки, Камилла почувствовала это еще в тот далекий день, когда была четырнадцатилетней девочкой и сидела вместе с Юлей в больничном коридоре. Тогда они обе впервые увидели его... А он даже не обратил внимания на Камиллу, пожирая глазами длинные Юлины ноги. Время прошло, и теперь она — его жена, и он, конечно же, овладевал ею неоднократно, но она не помнит всех этих, без сомнения, волшебных моментов. Как ужасно забыть нечто прекрасное в твоей жизни, то, что нужно трепетно хранить в глубине своего сердца. — Почему ты здесь? — спросила девушка. — Я же говорил, что не оставлю тебя в покое, — отозвался он, не поворачивая головы. — Ты ведь понимаешь, что я больше не мыслю своей жизни без тебя. Наши судьбы связаны, и эту связь не разорвать никому... — Тимур улыбнулся и взглянул на нежное личико, обрамленное мягкими волнами густых блестящих волос. — Не хочешь поесть? Спустя десять минут они уже приступили к обеду прямо на палубе; Тимур снял рубашку и остался в белых шортах, и его развитый торс с поигрывающими мышцами при каждом малозначительном движении больше ничто не скрывало. Сладкий молочный коктейль охлаждал горло и немного успокаивал душу, взволнованную присутствием мужчины, знающим о ней такое, чего она сама не ведала. — Ты хочешь жить со мной? — спросил Тимур, и его губы сложились в одну горькую линию. — Понимаю, что ты не помнишь меня... — Нет-нет, помню, — поспешно возразила Камилла. — Мы с тобой были очень хорошие знакомые, но ты всегда был такой... такой... — Какой? — Ты никогда не питал ко мне сильных чувств, и в один прекрасный момент я открываю глаза, а ты женат на мне! Конечно, мне было проще поверить в то, что рассказала мне о тебе мама, чем во внезапно вспыхнувшую любовь с твоей стороны... — Ты всегда мне нравилась, — прервал ее Тимур, — это не было влюбленностью, но... я думал о тебе с тех самых пор, как ты танцевала на сцене. — Понятно! — горько усмехнулась Камилла. — Иначе и быть не могло, верно? Многие были без ума от этого моего образа, ты знаешь? Только вот сама я, в моей обычной жизни, вряд ли бы смогла кого-нибудь заинтересовать. — Нет, это неправда, — покачал головой Тимур. — Видимо, ты забыла, что я знаю тебя с тех пор, как ты была девочкой... — Да, я отлично помню, вы с Юлей строили друг другу глазки, забыв о моем существовании... — Эй, ты же не будешь ревновать меня к тому, что осталось в далеком прошлом? Тем более, когда я ни о чем не могу думать, кроме как о тебе. Едем домой? — Я жила в твоем доме, да? — Конечно, и там осталось много твоих вещей. — Даже представить сложно... Мы ведь занимались любовью? — Конечно, — еле сдерживая улыбку, ответил Тимур. — И тебе это очень нравилось. — Он потянулся к ней через поднос с морепродуктами, разделяющий их, нежно погладил ее по волнистым волосам, развивающимся по ветру, не поднимаясь с колен, настойчивым властным движением прижался к ее податливому рту. От такого близкого контакта с мужчиной Камиллу моментально бросило в жар. Ей показалось смутно знакомым это ощущение, когда его воля сминает ее хрупкую юную душу под напором бешеной страсти и нестерпимого желания соития в дикое и прекрасное существо с одним сердцем на двоих. Тимур был ее мужчиной, и сейчас она ощутила это всеми фибрами своего естества. Второй раз она уже не откажется от этого подарка судьбы; Камилла обвила его шею руками, и он потянулся к ней, отчаянно рыча от болезненного ощущения, неумолимо разгорающегося в глубинах его тела, растекающегося пожаром по его венам. Все произошло очень быстро: Тимур, повалив ее на мягкий шезлонг, лихорадочно сорвал бретельки с ее плеч, оставляя на ее коже в этих местах горячий след от своих ненасытных поцелуев; его руки скользнули вверх по ее бедрам, и Камилла безропотно подчинилась, когда ощутила его тяжесть, вынуждающую раскрыться навстречу дерзкой любви. Он двигался в ней, ласково скользя пальцами по изгибам ее тела, солнце беспощадно палило, превращая их кожу в расплавленное золото, переливающееся бисеринками пота, и Камилла отчетливо ощущала, как внутри нее растекается обжигающий нектар из недр этого крепкого, идеального тела, владеющего ею безраздельно и навечно. Камилла чувствовала себя самой счастливой на планете. Она лежала, тяжело дыша, а вокруг был мир из воды и искрящегося света, бликов благодатного солнца на свежих соленых брызгах, исторгаемыми игривыми океанскими волнами. Тимур осторожно коснулся ее плеча сзади и прошептал: — Камилла, я хочу, чтобы ты узнала кое-что очень важное. — Что? — улыбнулась Камилла, блаженно прикрывая глаза; ей казалось, что все самое важное она и так уже знает. — Ты беременна. _ГЛАВА 35_ Посреди глубокой ночи Лидию разбудил тревожный телефонный звонок. Она недовольно перевернулась, с трудом расставаясь с прекрасным сном, в котором все три сердца бились как одно, Бог был уже жив, а она — молода и полна сил. Женщина взяла телефон в руки, одним глазом посмотрев на экран. — Что случилось? У нас на дворе ночь, — вместо приветствия буркнула Лидия бывшей невестке. — Я не знаю, что делать, последняя надежда на тебя, — заголосила Марина. — Ты же тоже не хочешь, чтобы Камилла досталась этому хлыщу! — А он тут при чем? Ты же говорила, что этому нелепому браку пришел конец... — Да нет же! Тимур приехал и забрал ее обратно к себе! Я опять теряю дочь... Лидия приподнялась, окончательно просыпаясь. Дело принимало неприятный оборот: здесь для Камиллы слишком много напоминаний, и если она вспомнит, кто ее преследовал, вспомнит все... Тогда пиши пропало. Эх, а она ведь не хотела ее убивать, думала, можно дать девчонке еще пожить какое-то время... Но что делать? Видимо, придется… — Почему он смог ее забрать? А ты там для чего? Как он убедил ее? — Очень просто, — усмехнулась женщина, — приехал, покатал на яхте, наплел красивых сказок про любовь, эта курица опять раздвинула под ним ноги, и готово! Я-то думала, что дочка на свидании с Артемом, а она вернулась домой в сопровождении этого кретина! Собрала вещи и была такова! И, как будто мне этого мало, мерзавец решил обрадовать меня тем, что я скоро стану бабушкой! — Что?! — Да, ты не ослышалась, Камилла беременна, так что отвадить его теперь будет ох как непросто. Эта дурочка так радовалась, когда узнала, что скоро родит ребенка, зачатия которого даже не помнит и, скорее всего, не вспомнит никогда. Положив голову на подушки, Лидия так и не смогла больше уснуть: в ее голове крутились слова пророчества: _«…о сердце третьего мать не помнила, пока ее не просветили, но возрадовалась сыну рано, ибо был он даром, что и те невинные души...» Эта дурочка так радовалась, когда узнала, что скоро родит ребенка, зачатия которого даже не помнит…_ Все происходило неслучайно: Бог почти ожил, он уже начал управлять жизнями и поступками людей, поэтому Камилла и ехала прямо к ней в руки… *** — Ты писала, что можешь помочь мне с Камиллой, — довольно грубовато начал Артем, присаживаясь за столик в небольшом кафе, располагавшемся в шумном торговом центре. — Я отлично знаю, кто ты такая, и, честно говоря, не представляю, как ты можешь утверждать такое. Зачем ты просила меня приехать в Россию? Какая тебе будет польза, если я завоюю эту девушку? — Если ты мне поможешь, то увидишь, что Камилла довольно быстро станет твоей, только тебе придется подождать несколько месяцев, пока она не родит ребенка, — перед ним сидела Саша собственной персоной. — Что? Какого ребенка? — Камилла сейчас беременна, и ее бабушка, скажем так, хочет забрать сына своей внучки. — Но зачем? — А тебе какая разница? Главное, что Камиллу тебе отдадут сразу после родов и никакой орущий младенец не помешает тебе наслаждаться ею... — Кажется, — медленно начало доходить до него, — я начинаю что-то понимать... То, что случилось с тем ребенком, у которого вырвали сердце, это... — Если ты объединишься с нами, то получишь свою девчонку, а мы получим то, что нужно нам. Насколько я знаю, ты не горишь желанием воспитывать ребенка Тимура? — Еще чего! У меня нет никакого желания видеть этого мелкого ублюдка живым... Что надо делать?.. *** Камилла, счастливо улыбаясь, расположилась на кровати, как королева, когда Тимур поспешно уехал по делам. За последние два дня она обрела все то, о чем не смела и мечтать: самый прекрасный мужчина на свете, семья, стремительно приближающееся материнство... Внезапно ее маленький рай разлетелся на части одним сообщением, что пришло от Артема: «Ты знаешь, где сейчас твой муж? Знаешь, с кем он?» Камилла встревожилась, вспомнив напряженное лицо Тимура и его непривычно отрывистое прощание, и она опять начала в нем сомневаться. Воспользовавшись ее замешательством, Артем подъехал через час и убедил Камиллу поехать с ним и самой убедиться, что из себя представляет человек, за которого она вышла замуж. Видя, что он абсолютно спокоен и не собирается на нее накидываться, как было раньше, Камилла отважно села в его машину. И пока они ехали, она все думала, что зря согласилась, потому что, если это правда, она вряд ли выдержит, если увидит его в объятиях другой женщины, потому что уже отдала ему свои тело и душу. Тимур украл ее сердце очень давно, но ведь не только она одна на свете мечтала о нем. Один взгляд на него — и становится предельно ясно, что видят в нем женщины: сногсшибательная внешность, дерзкая улыбка, ярко-голубые глаза, смотрящие всегда прямо и открыто, бархатный голос, на нотки которого в груди начинали трепетать бабочки... —… Нет, Артем, пожалуйста, я передумала, и не хочу никуда идти, — упрямо мотала головой Камилла, — я ему верю! — Я бы не тащил тебя сюда зря! Знаешь, что это за съемный домик? Они здесь встречаются! Он упорно тащил ее за руку, через кусты на задний двор, где во всю стену красовалось панорамное окно, не желая слушать ее возражения. — Посмотри, убедись собственными глазами: ты ему не нужна! И никогда не была нужна! Вот, полюбуйся! — буквально припечатав ее к стеклу, выпалил он. Камилла всхлипнула — то, что происходило в этой комнате, ударило ее в самое сердце. — Смотри же... там твой муж! — Нет, я не хочу на это смотреть... В нескольких метрах от окна на стуле сидел Тимур, верхом на нем — голая Саша, спиной к окну, заслоняя собой мужчину так, что лица его не было видно. Но это был действительно он, она бы узнала его из миллионов, даже если бы ей отдельно показывали его части тела: эти пальцы, что ласкали ее, эти сильные ноги, когда-то страстно трущиеся об ее колени… Сейчас руки ее мужа были по-королевски сложены на подлокотниках: он приготовился получать удовольствие. — Все, пусти! — вырвалась Камилла, судорожно вздыхая. — Я больше не могу это видеть! — она отвернулась и пошла сквозь заросли, не разбирая дороги. — Камилла, милая, я отвезу тебя домой, — Артем ухватился за руку вялой, уже плохо осознающей, где она находится, девушки — мысли ее были далеко. Подавленная, она послушно села в машину и долго оставалась безучастной, смотря на мелькающие за окном дома и деревья. — Ты везешь меня не к папе? — в какой-то момент встрепенулась Камилла. — К твоей бабушке, — улыбнулся Артем. — Пойдет? Камилла кивнула, утирая слезы. — Ах ты, мое солнышко, — встретила ее с распростертыми объятиями Лидия. — Не убивайся ты так, иди ко мне... ну-ну... — она незаметно кивнула Артему, и тот деликатно покинул гостиную. Камилла, не переставая горько рыдать, прижалась головой к бабушкиной груди. — Не обращай внимания на то, что вытворяет этот твой... — она погладила внучку по волосам. — Забудь, он тебе не нужен, моя девочка, скоро ты сама это поймешь. Ты у меня самая красивая, самая талантливая, гордость нашей семьи... — Но это не так! — вырвалась из ее объятий Камилла. — Я выставила себя полной дурой, когда вышла замуж за него... — Ты ни в чем не виновата, он воспользовался тобой, когда ты ничего и никого не помнила, втерся к тебе в доверие... — Мама мне говорила, а я ей не верила, — сокрушенно вздыхала Камилла, обессилено опускаясь на мягкий кожаный диванчик, едва не опрокинув журнальный столик. Правда, кое-что все равно упало; оглянувшись, она увидела, что на белый ковер мягко приземлился бабушкин смартфон. Камилла быстро нагнулась и подобрала его, внимательно вглядываясь в черный экран, и Лидия едва не задохнулась от ужаса: это могло навеять девчонке ненужные воспоминания. Пора признать, что ее гипноз стремительно теряет силу, и сознание Камиллы потихоньку выходит из-под контроля: она что-то забывает, что-то вспоминает, потом опять забывает... Сейчас Лидия чувствовала, что ходит по лезвию ножа над зияющей пропастью, шаг влево, шаг вправо — расстрел. С Камиллой пора было что-то решать. И она бы с радостью убила бы ее уже сейчас, если бы не открывшиеся обстоятельства о ребенке, который был им ох как нужен. Счастьем было то, что последнее недостающее сердце было практически в ее руках. — Спасибо, дорогая, — пропела Лидия, ловким движением выхватывая смартфон. — Он как будто мне что-то напомнил... — растерянно пробормотала Камилла. — Не выдумывай, — махнула рукой бабушка. — Скажи, ты не хочешь развеяться? Мы с Сережей собрались на Бали на несколько недель, ты в курсе, что мы там прикупили чудесный домик с видом на море? О, милая, на острове царят тишина и покой, это просто прекрасное место, чтобы отлично отдохнуть и почувствовать вкус жизни, благо, клиника Сергея больше тут не держит! Там будет хорошо тебе и твоему малышу. А потом можно будет махнуть еще куда-нибудь… Ты согласна?.. Лидия понимала, что скоро все поймут, кто она такая и зачем увезла Камиллу. Однако случится это, когда уже будет слишком поздно что-либо сделать. Третье сердце уже будет биться в бесценной золотой статуэтке — Производной Бога, который вот-вот оживет. И тогда всему миру останется лишь покориться новой религии. Это был только вопрос времени. Тимур очнулся и понял, что сидит голый в кресле посреди пустой комнаты, в каком-то неизвестном месте. Голова гудела, на виске запеклась струйка крови. Борясь с нестерпимой тошнотой, он, пошатываясь, встал со стула и с трудом натянул на себя штаны. — Боже, что здесь произошло? — пробормотал он в пустоту. — Кому понадобилось меня раздевать? И тут он вспомнил, как Саша умоляла его о встрече в парке, как он согласился, чтобы она не наложила на себя руки, потом кто-то подбежал сзади и ударил его по голове. Сжав руки в кулаки и уже понимая, что к чему, Тимур принялся лихорадочно названивать Камилле. Но даже спустя несколько часов она не ответила… А утром он узнал, что Лидия и Сергей Степанович уехали за границу вместе с внучкой. Поначалу он успокоился, решив, что они решили таким образом убрать его из жизни Камиллы после всего, что она увидела… А то, что ей пришлось увидеть нечто грязное, подстроенное Сашей, Тимур уже не сомневался. Разговор предстоял нелегкий. Однако, когда прошло почти два месяца, он начал беспокоится. И какого же было его изумление, когда выяснилось, что все трое уже покинули Бали в неизвестном направлении, судя по всему, по поддельным документам. Камилла смотрела, как земля в иллюминаторе превращается в разноцветные квадратики. Ее начало подташнивать и клонить в сон... Изредка проваливаясь в него, она вздрагивала, а потом просыпалась, потому что сразу же оказывалась в одиночестве в непонятном холодном месте... Но в какой-то момент Камилла не смогла больше противиться и окунулась в него. Ей снилась больница, как она идет одна по коридору ночью и не видит ни одной живой души. Дойдя до чьей-то палаты, она замерла, чтобы заглянуть в окошко, и увидела, как над Дианой нависает дедушка со шприцом в руке. Вскрикнув, Камилла открыла глаза и сразу осознала, что это был не сон, а воспоминание. Первым ее желанием было закричать что было сил на весь салон, но… Увидев зоркий взгляд деда и его руку, предупреждающе заведенную за воротник пиджака, Камилла передумала. Возможно, у него там такой же шприц, чтобы быстренько вырубить ее в случае чего... Их взгляды встретились, и они словно поняли друг друга без слов. Он смекнул, что ей что-то известно, как пить дать. Когда самолет совершил посадку, бабушка взяла ее за руку и больше не отпускала до того момента, как они сели в машину. Ее увозили куда-то очень далеко: путь занял восемь часов, причем вторая его часть проходила в петляющих горных дорогах... Большой двухэтажный коттедж располагался рядом с небольшим селением и напоминал причудливую смесь из камня и стекла; к этому месту со всех сторон подходил лес, скрывающий дом загадочным оперением из ветвей и стволов, покрытых густым зеленым мхом. Камилла вздрогнула, поняв, что сбежать отсюда будет очень нелегко. И каково же было ее изумление, когда в гостиной она встретила Артема, как ни в чем не бывало сидящего на диванчике и безмятежно попивающего кофе. — Милая, Артем помог мне раскрыть твои глаза, — пояснила бабушка, — он всячески мне намекал, что влюблен в тебя. Ему все равно на то, что ты беременна от другого мужчины… Солнышко, дай же этому замечательному человеку шанс, не упрямься. Камилла стиснула зубы и молча прошла в гостиную, поздоровалась с ним, позволила поцеловать в щеку. Она уже смутно догадывалась, что эти двое — Саша с Артемом — были сообщниками в ее обмане. Скорее всего, Тимур был без сознания, а она поддалась своей ревности и не смогла посмотреть на все здраво. И этой своей глупостью она обрекла своего сына на смерть: сумасшедшие убьют его, едва он родится… Подумать только, она столько лет жила бок о бок с этими кровожадными монстрами, но до последнего момента оставалась слепой. С самого детства она взволнованно прислушивалась к городской легенде о сектантах, но так и не заметила их под своим носом. Тем временем Альберт, Кирилл и Тимур собрались в конторе, потому что частный детектив обзвонил каждого, прося о прибытии в офис. Все уже осознали, кем на самом деле являются Лидия и Сергей Степанович, уехавшие вместе с внучкой в неизвестном направлении по поддельным документам. Они скрывались и не желали выходить на связь. Все было очевидно. Эти двое, похоже, уже были близки к своей неведомой цели настолько, что совершенно наплевали на то, чтобы отгонять от себя подозрения. Сейчас они действовали жестко, откровенно, словно пара опытных преступников. — У нас есть новости, — сказал детектив, вынимая из подмышки папку с какими-то старыми фотографиями. — Как мы все помним, обнаружив, что дом, где держали Диану, принадлежит некоему колумбийцу, долгое время проживающего в России и скончавшегося от продолжительной болезни в одной из частных клиник в Германии, следствие встало в тупик. А мне что-то не давало покоя. Через несколько месяцев я понял: лицо колумбийца показалось мне странно знакомым... И вот, наконец, благодаря Альберту мне удалось снова посмотреть ваши старые семейные альбомы, и я наткнулся на ту самую фотографию, которую видел, еще тогда, когда таким же образом собирал материалы в самом начале наших поисков Дианы... Вот она! Видите! Молодой Сергей Степанович на какой-то презентации с этим самым колумбийцем и еще какими-то людьми! Круг замкнулся... — Нет, вы ошибаетесь, — покачал головой Альберт. — Этот человек на фотографии не мой отец. *** — Даже не заглядывай в окно — здесь решетки, — услышала Камилла сзади дедушкин голос. — Я уже давно заметил, что ты что-то вспомнила и думаешь о том, как бы удрать от нас. — Почему ты так со мной? — всхлипнула Камилла, отворачиваясь от деда и прижимая руки к груди. — Я ведь помню, что ты любил меня! — Нет, — равнодушно усмехнулся он. Казалось, что ее слезы даже забавляют его. — Просто проблема в том, что я не твой дедушка, Камилла... Удивлена? Камилла смотрела на него как на умалишенного и молчала. — Да, Сережа никому не любил рассказывать про своего брата Артура, которого считал неправильным. Он предпочел сделать вид, что меня нет и никогда не было... Какая досада, что у нас одинаковые лица, которые иногда не могли различить даже родители... Да, милая, мой брателло скончался несколько месяцев назад от второго инфаркта сразу вслед за Дианой, помнишь? — и тогда я занял его место, подкупив нескольких человек. Ну а так как в администрировании и медицине я мало что смыслю, поэтому и решил поставить вместо себя одного из наших — Коромыслова. — Одного из ваших? — вздохнула Камилла. — Так значит профессор... — Да, он с нами заодно, — улыбнулось лицо, очень похожее на дедушкино, но все же не его, — нас действительно много, деточка, но в этот круг попадают только избранные, особенные... Мы с Лидией крайне негативно относимся к тем, кто приводит в братство своих родственников, наивно полагая, что они готовы к этому. Потом начинаются предательства, вынужденные убийства этих людей, а что делать? — он развел руками, грустно улыбнувшись, словно речь шла не об умерщвлении людей, а о досадной двойке в классном журнале. — Правда в том, что степень зрелости человека на все сто процентов можем определить только мы, стоящие во главе этого братства. — Значит, Юля была готова к этому, а я и Кирилл — нет? — тихо спросила Камилла. — Увы, моя красавица, — безмятежно пожал плечами Артур, — некоторые за всю свою жизнь не способны достичь этой мудрости, и таких в мире большинство. Альберт, Марина, ты и твой брат были слишком... Как бы это сказать... Хилые. Вялые, по сравнению с Юлей. Мы с Лидией сразу заметили, что эта девушка подойдет нам, что она такая же, как мы. У нее было очень развитое эго — больше всего на свете она любила саму себя. Это и есть главный критерий для нас. Человек, не скованный ложными родственными узами, которые делают его слабым тюфяком, зависимым от капризов своих многочисленных детей, внуков, алчных бабенок и туповатых муженьков-алкоголиков. Человек, главной ценностью которого во всем этом мире является он сам, возводящий свои мысли и тело на пьедестал, возвышающий его над остальной серой кишащей массой... Тогда он готов. После того, как Прародитель очнется, мы больше не будем размножаться в жалкой попытке сохранить свои гены — нам это больше будет не нужно. Мы станем бессмертны. — А что будет с остальными? — осмелилась тихо спросить Камилла. — Не такими сильными, как вы? — Они все сгинут навеки, — отрезал лже-дедушка. — Грядет новая эра, Камилла. Понимаешь, ведь человеческая раса давно загнала себя в угол. Мы существуем уже очень долго по сравнению с другими видами, наша ДНК накопила уже столько зачастую невидимых скрытых мутаций, передающихся потомкам, ослабляющих их в физическом и умственном плане... В этом новом мире не для каждого будет место. Это необходимые жертвы. — Дедушка знал обо всем этом? О том, что ты занимался подобными вещами с Лидией? — Нет, конечно! — хохотнул Артур. — Этот дурак никогда ни о чем не догадывался... Он думал, что мы с Лидией любовники, что мы предаем его, но даже не догадывался, что нас с ней связывает намного больше, чем простой секс или пресловутая любовь... Нас объединило Братство, общая дело, а такая связь сильнее всего на свете. *** — Послушайте, почему вы никогда не говорили, что у вашего отца есть брат-близнец? — раздраженно спросил Тимур у растерянного Альберта. — Потому что меня никто не спрашивал, да я и практически забыл о его существовании, — оправдывался тот, — я видел его всего пару раз в жизни, и то только в детстве. В последние лет десять–пятнадцать о нем вообще было не слышно. Мы полагали, что Артур плотно обосновался где-нибудь в Колумбии, потому что в последний раз его видели в Боготе. Еще раз повторяю, все это было давно. Папа никогда не хотел говорить о нем, так как того подозревали в транзите наркотиков из Колумбии в Россию... Видимо, он как раз дружил с тем колумбийцем, на которого зарегистрирован тот домик. Кто знает, для каких целей дом предназначался сначала; возможно, для хранения товара... Ну, что бы я ни предполагал, против Артура нет никаких официальных обвинений, он просто сгинул из семьи... — А ведь мне показалось крайне подозрительным, что после второго инфаркта Сергей выглядел, как огурчик, да еще потом скрылся вместе с Лидией и Камиллой. И не забыл оставить после себя в клинике проклятого Коромыслова, от которого всех тошнит, — задумчиво произнес Тимур. — Теперь ясно, что это был уже не Сергей Степанович, и кто знает, в какой момент произошла эта подмена… «Я трахал обоих твоих матерей...» — вдруг вспомнил Тимур. С Ольгой у Коромыслова был роман, а вот насчет Анны... Перед его глазами мелькнули кучи голых шевелящихся тел. Скрипнув зубами, он понял, что больше не может себя обманывать. Весь паззл сложился в одну картинку: благодаря Анне его не убили тогда в лесу много лет назад… Юля знала Анну еще до знакомства с ним и пришла тогда к ним домой вовсе не для того, чтобы обсудить его персону, ведь у них двоих были дела куда поважнее, и... Саша. Бесконечно похожая на Юлю, не внешностью, но своей живостью, харизмой, амбициями... Она вошла в его комнату, словно всегда жила в этой квартире... Все просто! Она попросила ключи у Анны, чтобы произвести впечатление своим неожиданным появлением. Она тоже с ними. И, естественно, два последних дня телефон приемной матери не отвечал; скорее всего, Анны уже несколько дней не было в этой стране. Очевидно, что Саша, подчиняясь указаниям Лидии, объединилась с идиотом Артемом, чтобы подставить его в глазах Камиллы. Теперь все встало на свои места! Именно так старой карге удалось заманить Камиллу и увезти ее из страны. А вот вопрос: для чего? — уже не возникал. Его сына ждет то же самое, что сына Кирилла — вырванное сердце... Строки из пророчества всплыли в его сознании, словно это было вчера... — Кирилл, мне кажется, я знаю, как им удалось заманить Диану, — тихо сказал Тимур. — Что? — Скорее всего, все это время она думала, что ты ее брат. Лидия каким-то непостижимым образом провернула это, чтобы все совпало с их идиотским пророчеством. Знаешь, как оно звучало? Что-то вроде этого: _сердца трех забьются в унисон и станут одним его сердцем; он оживет, а мы, его дети, проснемся юными… Сердце первого принадлежит сыну той, что наполовину жива и наполовину мертва. Второе сердце у того, кто не был зачат в инцесте, но обвиняемый в том родной матерью. О сердце третьего мать не помнила, пока ее не просветили… _Твой сын был вторым. Лидия что-то такое выдумала, не знаю, может, наврала, что была ошибка в том ДНК-тесте или еще что-нибудь… — О Господи, — охнул Кирилл. — Неужели эти ненормальные смогли убедить ее в таком сумасшествии… Что я ее брат… И все ради того, чтобы подогнать события под этот бред! Откуда ты все это знаешь? — Видишь ли, несколько лет назад я чуть было не распрощался с жизнью из-за своего любопытства, когда решил проследить за своим полоумным отцом, — пояснил Тимур, — он твердил что-то безумное об обезьянах и людях… Это показалось мне каким-то бредом, но когда я оказался в том месте и подслушал, что говорили _они_...Тогда я еле унес ноги и до сегодняшнего дня не отдавал себе отчета в том, что мое везение не было случайностью. Думаю, моя приемная мать тоже там была и каким-то образом спасла меня от своих собратьев. Уже несколько дней я не могу связаться с ней, и, думаю, вряд ли когда-нибудь она объявится. Что-то происходит: они все попрятались по своим норам и ждут… — Чего? — Когда оживет их проклятый Бог. — Боже… — пробормотал впечатленный сей безумной историей детектив. — А что насчет моего отца? — забеспокоился Альберт. — Я думаю, что его уже нет в живых, подозреваю, что в какой-то момент произошла подмена — спланированная или спонтанная, — сочувственно посмотрел на него Тимур. — В общем-то, я уверен, что настоящий Сергей Степанович ни за что не стал бы продвигать этого злобного мужичонку Коромыслова вместо себя. — Надо бы вплотную заняться этим Коромысловым... — задумчиво протянул следователь. — Вот только как? У нас нет на него ничего конкретного, только домыслы. До него не добраться законными методами. Позже, когда Тимур с Кириллом остались одни в коридоре, подавленные, без малейших идей о том, что им делать дальше, Тимур нарушил горестную тишину: — Возможно, это и есть мое наказание за все те грехи, что я совершил. Я был плохим человеком, иногда я вел себя просто отвратительно. Я подло поступил с Кристиной, когда записывал ее откровение на диктофон, а потом взамен на запись требовал у Астаховых деньги… Я использовал Сашу в течение шести лет, нисколько не заботясь о ее чувствах… Я предал Анджелу, добрую, ни в чем не повинную женщину, заставил поверить в свою любовь… И она покончила с собой. Теперь эта смерть на моей совести навсегда. Я расплачиваюсь за свои поступки: я должен потерять Камиллу и своего сына из-за этих грехов! — его глаза стали совершенно безумными, но Кирилл просто молча смотрел на него, понимая, что он абсолютно прав. — Ты понимаешь, брат?.. Мы — сыновья омерзительного человека, с радостью приняли его наследство, эти грязные деньги; как и у него, наша кровь отравлена. Именно поэтому мы прожили с тобой практически одинаковую судьбу. Но теперь уже слишком поздно, ничего нельзя изменить, ведь я слишком поздно осознал этот рок… *** Камилла сидела на кровати со связанными руками и ногами, с кляпом во рту; слезы текли по ее щекам, а она даже не могла их вытереть. То, как Артему удалось провести Лидию, которая уже полностью ему доверяла, не укладывалось в голове. Ночью, когда все улеглись спать, он пробрался в ее комнату, схватил спящую Камиллу в охапку, не давая пошевелиться, мигом заклеил рот клейкой лентой так, что она даже не успела пискнуть, и незаметно вынес из дома. Артем погрузил желанный трофей на заднее сидение автомобиля и рванул на восток; он знал там небольшой мотель, где мог разместиться со своей добычей так, что никто этого даже не заметит. Оказавшись на месте спустя несколько часов, перед самым рассветом, мужчина спокойно оставил машину с напуганной Камиллой на парковке перед черным входом, а сам зашел через главный; спокойно забронировал номер у хозяина — уже наполовину выжившего из ума старика, порой забывавшего, какой сейчас год и сколько ему лет. Артем попросил у него ключи от черного входа, мотивируя это тем, что его болезненная хилая дочурка устала с дороги, а он, как заботливый отец, хочет донести ее до номера кратчайшим путем. Старик, не подозревая подвоха, без колебаний отдал ключи прилично выглядевшему импозантному мужчине, помогая тому, тем самым, пронести связанную Камиллу в номер в тайне от посторонних глаз. В коридоре в столь ранний час никого не было, и никто из постояльцев не заметил ничего необычного. — Ну, моя красавица, поешь хоть немного, — протягивая ей булочку, сюсюкал Артем. Ближе к вечеру он снял с Камиллы кляп, но едва она начинала плакать и звать на помощь, тут же надевал обратно, чтобы кто-нибудь из соседей по номерам не заинтересовался ее криками. — Я же все делаю для тебя, солнышко, — невинно хлопая ресницами, в сотый раз повторил он. — Я подслушал, что они не хотят отдавать тебя мне после родов, а задумали убить, чтобы максимально оградить себя от проблемы. А я не хочу, чтобы ты умерла, нет! Я хочу, чтобы ты жила со мной, чтобы мы занимались любовью... Камилла содрогнулась от отвращения, заметив, что в уголках его рта скопилась слюна. — Ты с самого начала сделала неправильный выбор, дорогая моя девочка, — развязывая веревку на ее щиколотках, ворковал он, — ты должна была выбрать меня. Я знаю, что ты не виновата, что этот подонок завладел твоим разумом, когда ты потеряла память и чувствовала себя беззащитной, сломленной... Он воспользовался этим моментом, а меня не было рядом. Не плачь, милая, я же люблю тебя. Я не могу дышать, когда ты не со мной. Скажи, разве Тимур способен на такие чувства? Он всегда был эгоистом, не ценившим любовь. Однажды он сильно ранил меня своим безразличием, своей холодностью, презрением к моим чувствам к нему... Да-да, не смотри на меня так! Я был геем и много лет надеялся, что в один прекрасный день Тимур, все-таки, ответит на мою любовь, хоть я и заверял его тогда, что мне от него ничего не нужно... О, мне нужно было все! И мое сердце сгорело от безответного вожделения. А потом я встретил тебя, и из пепла вдруг начало расти новое сердце, способное полюбить женщину! Сейчас я развяжу тебе руки, чтобы ты могла держать ложку, а потом отведу тебя в туалет, хорошо? Но если ты будешь кричать или попытаешься сделать глупость, я верну тебе кляп и оставлю связанной на всю ночь. Договорились? Камилла обреченно кивнула. Она глотала горячую похлебку, обжигающую горло, а совсем слетевший с катушек Артем принялся нежно гладить ее ноги, приговаривая: — Ты такая прелестная, что во мне все взрывается от желания. Я жду не дождусь, когда родится этот ублюдок, чтобы, наконец, заняться с тобой любовью, и поблизости при этом не было бы и малейшего напоминания о существовании белобрысой скотины!.. Эх, была б моя воля, я бы сам, голыми руками вырвал бы из тебя это отродье и погрузился в твое тело, забыв свое имя... — Камилла с ужасом смотрела на его лихорадочно блестящие глаза и не могла проглотить вставший в горле кусочек хлеба. — А хотя, почему я, собственно, должен так долго терпеть! Плевать на эту гадость в твоем животе, я просто сделаю вид, что ее здесь нет! Я жду уже слишком долго, слишком!.. В это самое время Лидия вышла из машины и огляделась по сторонам, уперев руки в бока. Они припарковались у небольшого мотеля. — Этому идиоту не скрыться от меня, — с неподвижным лицом сказала она. — Я чувствую, что он где-то рядом. Что ты узнал? — Ничего такого, что могло бы нас порадовать, — развел руками Артур, — здесь днем остановилась пожилая пара, трое молодых мужчин, папа с дочкой рано утром, только что приехали две сестры... — Стоп! Что насчет папы с дочкой? — сразу же насторожилась Лидия. — Они еще здесь? — Да, но мне кажется... — скептически протянул он. — Надо проверить, идем! — не стала его слушать она. — Заходим! Камилла в ужасе смотрела, как распаляется мерзавец, смотря на нее, как он снимает рубаху, и у нее уже не оставалось сомнений в том, что он собирается делать. Отчаянно вскрикнув, она отпихнула его от себя и вскочила с кровати. Едва не упав из-за того, что за целый день ноги ужасно затекли, Камилла кинулась к дверям. —Дрянь! — прошипел Артем и бросился за ней. Камилла уже схватилась за ручку и потянула дверь на себя, чувствуя, как та легко поддается — к счастью, чокнутый просто забыл закрыться изнутри! В это мгновение Артем одним прыжком сократил между ними расстояние, ухватившись за блеснувшую в ее волосах сережку. Вскрикнув от резкой боли, Камилла зашаталась, с ужасом понимая, что сейчас неизбежно рухнет, сильно стукнувшись животом… Через доли секунды Артем задохнулся, поняв, что натворил... на пол закапала ее кровь. _ГЛАВА 36_ _Месяц спустя_ Тимур снял мешок с головы профессора, и тот испуганно заморгал, не понимая, что происходит. Но когда он увидел знакомое лицо, до него быстро дошло, что к чему; он нагло заулыбался, свободно разваливаясь на стуле, будто это был трон в пустом королевском зале. — Эх, ты все никак не уймешься, — покачал он головой. — Пойми, что не сможешь ничего сделать против нас, мальчик. Пора тебе уже покориться. Признай, что ни на что не способен. Ты всегда был мелким, ничтожным человечишкой, никогда не был выдающимся сыном, студентом, врачом, мужем... Смирись, наконец, и прекрати сопротивляться неизбежному: мы велики, нас не победить! — Меня не впечатляет ваше величие, — вкрадчиво охладил его пыл Тимур, скептически приподняв бровь. — И лучше бы тебе рассказать мне все, что знаешь, если не хочешь, чтобы я сделал тебе больно. — А что ты мне сделаешь? Мне не страшны никакие пытки! Можешь прижигать мне кожу раскаленной кочергой, бить плетью, отрезать пальцы, тушить об меня сигареты, поливать кислотой или кипятком — я не сдам своих! Лучше убей меня сразу и не трать свое время! — Ох, нет, смертью ты не отделаешься, — сказал Тимур, медленно доставая из кармана брюк нож. — И я вытрясу из тебя всю нужную мне информацию, поверь, ты расскажешь мне, где прячут мою Камиллу. — Проблема в том, что ты видишь всего лишь кучку обезумевших людей, верящих в своего мифического бога... Но за всем этим фасадом притаилось кое-что по-настоящему мощное и древнее, такое, что тебе и не снилось! Я — ученый, и раньше не верил во что-то подобное, но... Теперь я вижу, что даже если этого Бога не существовало раньше, то теперь мы сами Его создали, своими мыслями, Он настолько прочно осел в наших головах, что теперь Он реален, как ты или я, и Он очень силен. Не рекомендую тебе с Ним тягаться. Это плод мыслей миллионов людей, так сильно желающих, чтобы Он существовал, что теперь этот Бог витает в воздухе повсюду, бойся и трепещи, Он прямо за твоей спиной! Узри же, что мысль — это материя, оглянись и взгляни Прародителю в глаза! Слышишь Его дыхание?.. Тимур моргнул, на мгновение почувствовав, что сзади зашевелился в воздух. Это было невозможно, но ему почудился звериный запах, нестерпимо щекочущий ноздри… Возможно ли, что мысли тысяч сумасшедших, жаждущих одного и того же на протяжении многих лет, смогли сотворить чудовище, пожирающее любовь?.. — Не пытайтесь меня запугать, — резко тряхнув головой, решительно произнес он, и наваждение исчезло. — Я же уже сказал, что у тебя ничего не выйдет! — гордо вскинул голову Коромыслов. — Можешь делать со мной все, что только пожелаешь, но меня не сломить! — Да ну? — недобро хмыкнул Тимур. — А если я буду медленно отрезать тебе половой член, день за днем, понемножку, чтобы у тебя было время хорошенько подумать? — Профессор мгновенно изменился в лице: такого поворота он не ожидал. — Сам понимаешь, никто тебе уже нормально не пришьет его, потому что в таких вещах для лучшего косметического эффекта важно время, нужно действовать как можно быстрее. Даже если операция пройдет успешно, функционировать по-прежнему он все равно не будет, ибо мелкие сосудики уже не починить. Так что подумай над этим хорошенько… Мне терять нечего. Через пару минут Кирилл увидел выходящего из здания Тимура, быстро возвращающегося в машину. — Ну как все прошло? — поинтересовался он, когда Тимур сел рядом на пассажирское место. — Адрес у меня, — ответил ему брат, — это небольшое поселение в горах, Канада. У них там есть дом — что-то вроде укрытия. Надо брать несколько человек, оружие, ехать туда самостоятельно и брать их штурмом. Другого выхода нет... — Тимур, но это самоуправство... — Выбора нет, сейчас для меня каждая секунда на счету. Не представляешь, как мне страшно от одной только мысли, что я уже, возможно, опоздал... — Нет, не думай так, они оба живы, — положил ему руку на плечо Кирилл. — Вот увидишь, мы справимся. Я еду с тобой. Кстати... А как тебе удалось так быстро выбить из него адрес? Он там хоть жив? — Да на нем ни царапинки! Просто я быстро нащупал его слабое место… Наш доблестный профессор повел себя очень предсказуемо: быстренько выложил мне адрес и количество охраны... И знаешь, что самое главное? Я не выпущу его, пока не вернусь обратно с Камиллой, поэтому эти деньки он поживет в страхе. — Да чем ты ему там таким страшным пригрозил? — усмехнулся Кирилл, пристегиваясь и заводя мотор. — Хех, даже спросить страшно... Двадцать четыре часа спустя Тимур с Кириллом, замерев, сидели в кустах, видя как из дома выходит Лидия в сопровождении лже-Сергея Степановича. Больше никого не было видно, и Тимур начал нервничать, за какие-то доли секунды мир начал оборачиваться Преисподней… Неужели он опоздал?! Неужели с Камиллой и его ребенком случилось то же самое, что с Дианой и ее сыном? Он отвернулся, отчаявшись, потеряв всякую надежду вновь увидеть Камиллу живой. — Тимур, смотри, это же Камилла! — тихо сказал ему Кирилл, и для Тимура эти слова прозвучали как небесные виолончели, его будто окатили живой водой. Он смотрел и не мог насмотреться на нее, более чем живую, в свободной бежевой кофте, скрывающей раздавшуюся талию, тяжело переваливающуюся на ходу из-за беременности — Тимуру она казалась самой красивой на земле. — Моя сестренка жива! И она все еще беременна, — счастливо улыбнулся Кирилл. — Мы не опоздали. Камилла неуверенно огляделась по сторонам и, поморщившись, присела на скамеечку под окном; поясница ныла уже второй день подряд, но она старалась не придавать этому значения. Ее ухо, порванное сумасшедшим Артемом, заживало крайне медленно. Лидия ворвалась в номер в тот самый момент, когда Камилла, не удержавшись, рухнула на пол, успев-таки вытянуть руки перед собой, чтобы основной удар не пришелся на живот. Схватив Камиллу, Лидия быстренько погрузила ее в машину, пока на парковке никого не было, а по прибытии домой, тут же бросила Артема в подвал. Конечно, же, этот шрам останется с ней на всю жизнь... Но так как, судя по всему, жить ей осталось не так уж и долго, Камиллу это особо не волновало. Весь день ее не покидало странное чувство, что за ней кто-то украдкой наблюдает, и спать она легла со странным предчувствием на душе, как будто вот-вот должно произойти что-то очень плохое. И это было не просто ее воображение. Утром Камилла проснулась от странного ощущения сырости и прохлады. Открыв глаза, она поняла, что все простыни почему-то промокли, но до нее не сразу дошло, что происходит, пока низ живота остро не стянула болезненная схватка; она была короткой, терпимой и быстро закончилась. Подобные сокращения уже не раз в этом месяце беспокоили ее, но те были почти незаметные и совершенно безболезненные. Камилла обмерла от охватившего ее липкого тошнотворного ужаса. Начало ее родов означало конец всему. Паника охватила ее; с трудом сознавая, что делает, она быстро свернула все простыни, чтобы никто не догадался, что у нее уже отошли воды. Весь этот нескончаемый, немыслимо долго тянущийся день Камилла провела в муках, со скрипом зубов стараясь вести себя как ни в чем не бывало, чтобы Лидия ничего не заметила. Она не могла есть и пить, перерывы между схватками стремительно сокращались, и к вечеру Камилла, сославшись на головную боль, ушла спать пораньше. Она лежала в темноте, изо всех сил сопротивляясь рождению ребенка, по ее щекам бежали слезы — все кончено. Как бы она ни оттягивала этот момент, но он все равно настал, а это значит, что малыш обречен. Камилла ничего не смогла сделать, чтобы вырваться из плена и спасти сына от этих сумасшедших. Волны жестокой боли набегали все чаще, заставляя ее беспокойно метаться по постели и время от времени бессильно стонать в подушку. Камилла вставала на четвереньки, вцепившись руками в спинку кровати, с ужасом сознавая, что ребенок уже вот-вот появится на свет; опять ложилась на бок, безысходно ворочалась, тяжело дыша. Она отчаянно игнорировала потуги, беззвучно ловила ртом воздух, не зная, сколько еще сможет терпеть это так, чтобы никто не слышал. Неожиданно тишину ночи разрезали на кусочки оглушительные выстрелы с улицы. Камилла вздрогнула, почувствовав смертельную угрозу и неловко села в постели. Из-за вертикального положения внизу ее таза сразу же усилилось нестерпимое давление. «Господи, только не это! Пожалуйста, только не сейчас!» — отчаянно взмолилась Камилла, почувствовав совершенно непреодолимое желание тужиться, которое больше не поддавалось никакому контролю. На первом этаже творилось нечто непонятное и страшное: все кричали, что-то крушили, стреляли снова и снова… — Ну что, моя дорогая, — дрожащими губами выговорил Кирилл, наставляя пистолет на Лидию, уже связанную и сидящую на полу прямо перед ним на коленях. — Пора отвечать за это, что ты сделала. — Нет, ты не посмеешь, — нервно усмехнулась Лидия, — ты же хороший мальчик, а я — твоя бабушка… — Еще как посмею, — резко ответил Кирилл и нажал на курок. Все вздрогнули, когда пуля попала ей в грудь и на белой шелковой блузке стремительно начало расплываться алое пятно. Лидия завалилась на бок, как затравленный зверь, глядя на бледное лицо Кирилла, на его посиневшие от ледяной ярости губы, на его пылающий беспощадный взгляд карателя. Она уже не сомневалась в том, что смерть пришла за ней в его облике. Эти холодные зеленые глаза, словно бездонное озеро ядовитой ненависти, светились лихорадочным блеском — он предвкушал, как убьет ее. Сам. Сегодня. Прямо сейчас. — Эта была за Диану, — страшно улыбнулся он и всадил ей вторую пулю — на этот раз в живот. — Эта — за мою сестренку. А эта, — Кирилл подошел, опустился подле нее на колени и схватил дрожащую от боли и страха Лидию за волосы, вперив дуло пистолета ей в лоб, — за моего сына. Их глаза встретились на мгновение, прежде чем раздался смертельный выстрел… и обмякшее тело женщины безжизненно упало на пол. Вслед за ее смертью воцарилась гнетущая тишина. Кирилл молча отшвырнул пистолет; глядя куда-то в потолок, он закричал так, будто им овладели демоны. — Кирилл, все закончилось, все… — подошел к нему сзади Тимур и неловко обнял его. — Она мертва. Ты все правильно сделал. Теперь все будет хорошо. Кирилл, почти не слыша его, зарыдал на руках брата, словно ребенок, больно раненный этим миром и этой жизнью. Когда дверь в комнату Камиллы открылась и на пороге замаячила высокая мужская фигура, она испуганно сжалась в комочек и отползла в самый дальний уголок кровати, щурясь от яркого света, неожиданно разрезавшим сгустившуюся здесь темноту. — Не надо, не трогайте меня, пожалуйста, — всхлипывая, забормотала она, закрыв лицо ладонями. — Ты что, это же я, девочка, — услышала она знакомый ласковый голос. — Я здесь. Все позади. Через мгновение она уже оказалась в объятьях Тимура, боясь поверить, что это не сон. Он осыпал поцелуями ее лицо, смеясь и плача от счастья, и она тесно прижалась к груди мужа, ощущая, как взволнованно и радостно бьется его сердце. — Эти ублюдки все связанные сидят в гостиной, ты можешь их не бояться, — шептал он, немного гладя ее по волосам. — Все закончилось. Эй… а это что такое? Тимур откинул волосы Камиллы набок и заметил, что ее правое ухо настолько ужасно изуродовано, что даже взглянуть было страшно. — Кто это сделал? — судорожно сглатывая слюну, спросил Тимур. — Кто посмел?.. — Тимур… Ничего страшного, не думай об этом… Это было месяц назад: Артем накинулся на меня, а я вырвалась, и тогда он схватил меня за сережку в ухе… И… Она даже не успела договорить, прежде чем Тимур в бешенстве выбежал из комнаты. — Тимур! Подожди… Ах… — Камилла задохнулась, чувствуя что больше не может сдерживаться: ее тело непроизвольно напряглось в очередной попытке вытолкнуть дитя наружу. Она кричала от резкой пронзающей боли, но ничего не могла поделать; на минуту для нее перестал существовать весь окружающий мир. Постепенно позыв стих, и к ней вернулась способность мыслить. Она поняла, что Тимур сейчас может сделать что-то ужасное и непоправимое, может взять грех на душу и убить в гневе мерзавца! Поморщившись, она кое-как поднялась с постели и медленно побрела по лестнице вниз, придерживая доходившую до пяток ночную сорочку, дрожа всем телом и хватаясь руками за деревянные перила. Камилла увидела то, что и ожидала: Тимур посреди гостиной исступленно пинал ногами связанного Артема, беспомощно барахтающегося на полу; из его рта уже бежала тоненькая, едва заметная струйка крови. — Тимур, все, хватит, успокойся, не надо! — из последних сил крикнула она, согнувшись и тяжело опираясь на перила. Тимур не сразу услышал ее тоненький голосок — так сильно его захлестнули бешенство и злоба. Наконец, оглянувшись, он увидел, как Камилла, крепко зажмурившись, бессильно опускается на колени, придерживая низ живота. Его взгляд начал понемногу проясняться; он понял, что должен сейчас думать о ней, а не о том, как бы наказать это ничтожество, жалко лежащее у его ног. Тимур подбежал к Камилле, уже смутно догадываясь о том, что с ней происходит. — Тимур, я… — Сейчас?.. — Да, — слабо выдохнула Камилла пересохшими губами, испытывая благодарность за то, что он сразу все понял. Ничего больше не говоря, Тимур подхватил ее на руки и понес наверх. Камилла уже опять начала содрогалась от усилия в новой потуге, когда он донес ее на кровать. Как он мог не заметить сразу? — Я… Господи… Что делать? Я вызову вертолет! — в панике воскликнул он, выуживая из кармана смартфон. — Надо отправить тебя в больницу, один я мало на что способен… — Нет, уже поздно, — покачала головой Камилла, с шумом выдыхая воздух. — Послушай, я должна отдать кое-что Кириллу… — Нет, не думай сейчас об этом, — бестолково мечась по комнате и не зная за что схватиться, бормотал Тимур, — потом отдашь… — Это важно!!! — настойчиво крикнула Камилла, и Тимур застыл на месте, изумленно уставившись на нее. — Это важно, — мягко повторила она. Через минуту Тимур вышел из комнату и подошел к Кириллу, задумчиво сидящему на диване и устремившему взгляд в бесконечность. Он чувствовал опустошенность. Ему не стало легче от того, что он самолично пристрелил Лидию. Вряд ли существует на свете что-то, способное унять эту ни с чем не сравнимую боль… — Кирилл, — тихо позвал его Тимур, — возьми. Диана оставила это для тебя. Кирилл резко поднял голову и неловко схватил то, что брат ему протягивал — это был CD-диск. Он с недоумением уставился на него, не понимая, что все это значит. — Камилла нашла его случайно, — пояснил Тимур. — Диана записала это для тебя, еще когда была жива, в надежде, что однажды он все-таки попадет к тебе в руки. Они посмотрели друг другу в глаза, и Тимур, заметив, как заблестели слезы на его ресницах, ободряюще похлопал его по плечу. Кирилл встал, и они молча обнялись, не считая нужным обмениваться какими бы то ни было словами. Через минуту Тимур вошел в комнату, где корчилась Камилла. В нем уже не осталось тревоги, он почти был уверен, что все пройдет хорошо. — Как ты? — легонько сжав ее плечо, спросил он, видя, что она откинулась на подушки. — Все хорошо, — вымученно улыбнулась Камилла. — Я приготовлю воду и тряпки, — опять засуетился Тимур, — боюсь, вертолета ты все равно не дождешься. — Это точно, — обреченно вздохнула она, в который уже раз стискивая зубы и сжимая руки в кулачки. Тимур взглянул за окно — на горизонте уже розовело небо; рядом с выходящим из небытия солнцем сгустились плотные облака, полные дождевой влаги. В воздухе витал свежий утренний туман — прозрачный, как чистые капли росы, повисшие искрящимися гроздьями на кустах; это был отличный день, чтобы появиться на свет. Кирилл тем временем сел в машину, завел мотор и плавно съехал вниз по трассе. В горах занимался рассвет, несмотря на подкрадывающиеся со всех сторон темные тучи. Он включил диск, затаив дыхание, и сразу же его сердце болезненно содрогнулось при звуках ее голоса. — Здравствуй, милый. Найдя этот диск в старом барахле, я подумала, что это удача; сейчас, когда я записываю это, еще не все потеряно, знай, что я буду бороться за обоих наших детей, буду бороться изо всех сил и никогда не сдамся! Я верю, что могу спасти их. Но, если ты слушаешь это, то, скорее всего, что-то пошло не так, и меня уже нет в живых. И я бы хотела сказать тебе кое-что на прощание. Кирилл покрепче стиснул руками в руль, чувствуя, как в груди все трепещет. Он буквально увидел, как это произошло: почувствовав в себе силы, Диана неожиданно для всех, спустя полчаса после родов, хватает обоих детей и выбегает прочь из дома… Лидия нагоняет ее и безжалостно стреляет в голову… Диана падает и скатывается в овраг, и одного ребенка — мальчика — у нее все равно отнимают. — Когда я впервые увидела тебя, то сразу же поняла, что ты особенный. Такой высокий, безумно красивый. Подумала, что именно так и должны выглядеть все принцы из сказок… Он выдохнул воздух, почти физически ощущая, как ноет измученное сердце. _—…Мама говорила мне, что этот камушек защитит меня от любых опасностей, и я дарю его тебе._ _— Спасибо, милашка, — _как будто бы услышал свой собственный голос Кирилл, чувствуя, как его неумолимо уносит в прошлое вихрь воспоминаний: вот он валяется в лесу, раненый и беспомощный, и Диана бежит к нему, протягивая руки, в джинсах и белых кроссовках, с растрепавшимися на ветру блестящими черными кудрями… А вот другая картина: уже она, спустя несколько лет, без сознания лежит на земле в белой сорочке, со страшной раной в голове, не отпуская плачущую от холода малышку… _—_ Камилла, давай, у тебя отлично получается, ты умница, продолжай, — как в тумане слышала Камилла голос Тимура. — Уже почти все, не останавливайся… _—_ Нет-нет, слишком больно!.. — со скрипом в легких вскрикнула Камилла. — Не могу, подожди… _—_ Ну же, еще чуть-чуть! Камилла… Камилла! — Тимур только в этот момент заметил, что она лишилась чувств. — О, Господи! — он отчаянно принялся хлопать ее по щекам. — Что с тобой! Очнись, Камилла, ну же, девочка!.. Солнце тем временем показало себя во всей красе, разбрызгивая вокруг разноцветные струйки тепла и света, окрашивая горы в насыщенные тона; оно било во все стороны своими пронзительными лучами, ослепляя простой и прекрасной красотой нового начала. По щекам Кирилла одна за другой катились слезы; он ехал по дороге, не желая останавливаться ни на секунду. — Ты всегда был удивительным мальчиком и желанным мужчиной, и я счастлива, что смогла провести эти полгода, купаясь в твоей любви. Я не хочу, чтобы ты грустил, ведь эти месяцы подле тебя стоят всей моей жизни — ты лучшее, что со мной случилось… _—…так и знала, что от тебя помощи не дождешься! Просто стоял и ухохатывался! Терпеть тебя за это не могу!_ _— Правда? Ах, ты разбила мне сердце! _— Соленая вода перед глазами уже мешала как следует вести машину, поэтому Кирилл был вынужден притормозить и остановиться у обочины_._ В этот момент, несмотря на медленно поднимающееся над землей благодатное солнце, из отяжелевших облаков мириадами посыпались сияющие в рассветных лучах хрустальные дождевые капельки — чистые и живительные, как слезы ангелов. Камилла открыла глаза, с трудом фиксируя взгляд на встревоженном лице Тимура. — Ты меня напугала! — с облегчением выдохнул он. — Камилла, мне стало так страшно!.. Пожалуйста, потерпи, осталось совсем немного. — Тимур, я… — Камилла смотрела на него сияющими глазами, не в силах вымолвить ни слова от переполнявших ее эмоций. — Да-да, я понимаю, но постарайся, у тебя уже почти получилось… — Тимур, я все вспомнила! — воскликнула она, видя, что он еще не совсем понял ее слова. — Ты слышишь меня?! Я ВСЕ ВСПОМНИЛА! Вспомнила, как мы поженились, ты был такой красивый в костюме… — Ты… Ты… — Тимур не смог ничего сказать, и просто прижался губами к ее руке, мысленно благодаря небеса за такой чудесный подарок. — Пора попрощаться со мной, Кирилл. Я знаю, что тебе тяжело, как никогда, но я хочу, чтобы этот мальчик, распахнувший для меня объятия, яростно защищавший меня от всех и вся, как лев, готовый ради меня на всевозможные безумства, хочу, чтобы он жил полной жизнью, радовался, строил планы, улыбался, как было раньше, смотрел в будущее и любил так, как только способно любить его чуткое сердце, которое он ото всех прятал. Я всегда тебя любила, Кирилл, люблю сейчас и ухожу любя. Дождь барабанил по стеклам, причудливо играя с теплыми лучами света, превращаясь в солнечную пыль. И как забыть то дикое чувство, когда он растворялся в бархатной коже прелестной черноволосой девочки с огромными глазами-звездами, свежей и чистой, как майская роза, под такой же искрящейся чудесной водой, что падала сейчас с неба?.. — …и неважно, как долго это продлилось, потому что жизнь прожита идеально, только если ты любил до боли, страстно, не жалея себя… Вспоминай обо мне только с улыбкой, потому что я жива до тех пор, пока жив ты: я каждый день просыпаюсь в твоем сердце — лучшего острова сложно найти во всей Вселенной! Камилла даже не поверила, когда, наконец, услышал крик своего новорожденного сына. Подняв голову, она увидела, как Тимур перерезает долгожданному малышу пуповину, плача от счастья. Он и раньше присутствовал на родах, проходя практику, но рождение его собственного первенца невозможно было ни с чем сравнить. Камилла нежно улыбнулась, смотря в ярко-голубые глаза мужа, впервые в жизни замечая по краям их первые легкие морщинки — его улыбка волшебно сияла, когда он передавал ей сына. — Я люблю тебя, — растроганно прошептала Камилла им обоим, ласково целуя мокрые волосики. — Здравствуй, милый, добро пожаловать… — …Прощай, мой ангел. Запись закончилась, и Кирилл вышел из машины под мягкий теплый дождь. Это было приятное, бодрящее ощущение. Воспоминания больше не выворачивали наизнанку, они шли своим чередом, плавно переходя одно в другое, как в калейдоскопе. Солнце постепенно побеждало сырость, и тучки недовольно расступались в стороны, открывая светлый небосвод — день только начинался, и его начало было потрясающим. _— …Не вздумай касаться меня! Я тебя ненавижу!_ _— Ой, да ладно, Диана, я знаю, что ты меня любишь..._ «Господи, какой же я, все-таки, был придурок!» — весело рассмеявшись, подумал он, и впервые за много месяцев с удивлением ощутил, как бесконечная грызущая боль отступает, давая дорогу смеху и новым мечтам, не менее смелым и дерзким, чем старые. Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org