Автор : Семёнова Диана Название книги: Кольцо судьбы. Том 1 (СИ) Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/semenova-diana/kolco-sudby-tom-1-si Кольцо судьбы. Том 1. Диана Семёнова ВСТУПЛЕНИЕ Бархатные шторы занавешивали все окна таинственной круглой комнаты. Её украшала старинная мебель и множество горевших свечей, расположенных на полу, комодах и настенных полках. В центре комнаты находился круглый лакированный стол с двумя кожаными креслами. Светловолосая женщина под сорок в мехах и сверкающих украшениях опустилась в кресло напротив меня. Обрамлённый золотом изумрудный камень сиял в декольте её фиолетовой полупрозрачной блузки, а на пальцах сверкали кольца с массивными камнями. Но её лучшим украшением были её глаза - они горели ярким голубым цветом, в этом свечении была сила, разум и безграничные знания. Сила была не только в её глазах, её окутывала сильнейшая аура, которая давила на меня и кого бы то ни было. В ней столько силы, что кажется, будто она способна задавить весь мир. Она знает его весь, все подводные камни. Наследница основательницы Совета ведьм и её полная тёзка - Элизабет Паррис, одна из немногих визардов-экстрасенсов, кто достиг максимального уровня развития своего дара. Элизабет видит все возможные ветви колец судьбы, все события нескольких дорог, и я не удивлюсь, если она лично знакома с Создателем. Если бы я не знал, на что способна эта женщина, то непременно бы решил, что она шарлатанка. Как и другие члены Совета. В этом дворце всё - от занавешенных окон и интерьера до обитателей, их внешнего вида и поведения - было странным. Странным настолько, что всё это казалось цирком. Ты наведываешься в этот дворец, возле которого растут круглый год необычной формы и цвета растения, а на кухне ведьмы варят зелья. Тебя заводят в таинственную круглую комнату, уставленную несгораемыми свечами, и на некоторое время оставляют наедине со своими мыслями. В такой-то обстановке тебя навещают странные мыслишки! В своём одиночестве ты озираешься и ждёшь того, что вот-вот из-за занавески выскочит привидение. Но вместо того выходит она - женщина в мехах, камнях, иногда с чёрной кошкой на плече. Ну, не цирк ли? Театр! Кроме всего этого, стоит ещё упомянуть то, что современный мир различает три типа существ - люди, визарды и вампиры. К визардам относятся все, кто владеет знаниями и силами сверхъестественного происхождения: ведьмы, оборотни и просто люди, наделённые какой-либо способностью, начиная от телекинеза, телепатии, эмпатии, ясновидения и заканчивая возможностями менять свой внешний вид и даже форму. Одни визарды используют лишь свои врождённые сверхъестественные способности, другие - вдобавок к ним ещё и пользуется заклинаниями и зельями, магией в любом её проявлении. В общем, я это всё к тому, что местным обитателям стоило бы переименовать «Совет ведьм» и самим перестать так себя называть. Но нет! Элизабет, её предшественники, наследники и собратья настаивают на том, что они все - ведьмы, маги, чародеи и прочие фэнтезийные создания. Порой даже доходит до маразма, и кто-то из местных обитателей зовёт себя феей, орком... или даже гномом! Детский сад, честное слово! В общем, это место мне не особенно-то по душе, но Элизабет Паррис - отдельный случай. Мне не раз приходилось обращаться к ней за помощью, и я знаю, на что она способна... С тех пор как Элизабет опустилась в кресло напротив меня, я не вымолвил ни слова. Я никогда её не боялся, наоборот даже восхищаюсь ею, уважаю её и в её присутствии всегда неосознанно волнуюсь. Но я молчал вовсе не из-за страха или волнения. Элизабет только лишь посмотрела мне в глаза, и я сразу понял, что она знает всё обо мне. Моё прошлое, будущее, настоящее, все мои мысли и желания. Элизабет провела пальцем по столу, рисуя прямую линию - она светилась, словно женщина рисовала фосфором. - Твоя жизнь, - заговорила она, - это прямая линия с точкой начала - рождения, - выделила она точку внизу линии, а затем вверху, - и конца - смертью. Линия существует внутри кольца судьбы. - Элизабет нарисовала большой круг, линия оказалась в его центре. - Кольцо является ограничительной чертой твоей многогранной жизни с множеством ответвлений. Когда жизнь ставит тебя перед выбором, на линии жизни образуются две дороги, ведущие в разные стороны. - Элизабет нарисовала ещё несколько точек на линии жизни, а от них провела поперечные контуры - все они так или иначе вели к кругу, выезжали за его границы и торчали подобно шипам. - Всё, что входит в круг кольца - многообразие правильных путей, но с возможностью конечного неправильного выбора. - Она провела пальцем по одной из линий, выйдя за пределы круга. - Эти дороги способны вывести тебя за пределы кольца, и его замыкание становится невозможным. Какой бы путь ты не выбрал, снова и снова, на любой дороге, тебе будет предоставляться новый выбор, образуя всё новые ответвления. - Она хаотично нарисовала несколько поперечных линий, на каждой нарисованной прежде черте внутри круга. Образовалась паутина множества полосок, где-то соприкасающихся друг с другом и периодически выезжающих за пределы круга.- Так и образовывается паутина жизни, - пояснила Элизабет. - Таким образом, мы порой сходим с верного пути, блуждаем, иногда ловим шанс и возвращаемся на центральную дорогу, а порой, так и не находим выхода. Но всегда есть последний шанс, - она указала на точки, где линии пересекались с кругом или другими линиями. - Свернув, на одной из этих точек ты по кольцу или по одной из других дорог сможешь вернуться на верный путь и пройти к единственной по-настоящему верной конечной точке, тем самым замкнув кольцо судьбы. Но если ты заблудишься, а это немудрено в такой-то паутине, и не свернёшь там, где надо было бы или свернёшь не туда и покинешь кольцо, - она провела по одному из шипов. - То твоё дальнейшее существование не будет иметь смысла. За пределами черты невозможно создать новое кольцо и уже невозможно вернуться в пределы своего кольца судьбы. Душа совершит акт самоубийства и реинкарнирует, создавая для тебя новую жизнь с новым кольцом судьбы. Я выдохнул, откинувшись на спинку кресла. - Без обид, но я всё это знаю давно. Может, не так подробно, как ты сейчас всё описала, но в целом... - свернув губы трубочкой, я призадумался над составлением правильного предложения, а затем раскинул руками. - Жизнь циклична. Элизабет с подозрением ко мне пригляделась. - И бессмысленна? - Да. - Ты серьёзно? - скептически скривилась женщина. - А в чём смысл? Люди рождаются, растут, развиваются, учатся, идут на работу. И люди работают не в своё удовольствие. Они работают, чтобы получать деньги, чтобы тратить их на одежду, еду, семью. В конечном итоге, всё, что они делают в жизни - ради выживания. Но выживая, они продолжают работать на нелюбимой работе. Никто ничего нового не делает! Мы существуем, выживаем.... Работаем, чтобы есть, едим, чтобы работать. Попутно влюбляемся, развлекаемся, строим семьи, стареем и умираем. И даже если ты гений и откроешь Америку, то всё равно умрешь, и кто-то другой будет существовать в твоей Америке, работать, чтобы жить, жить, чтобы работать. Элизабет явно не нравились мой настрой и ход мыслей. Она напряжённо покрутила шеей, откашлявшись. - Если всё так утрировать, - фыркнула женщина. - То конечно, жизнь бессмысленна, но ведь смысл есть... - Точно, - саркастично хмыкнул я. - Жить для того, чтобы замкнуть кольцо судьбы.... Даже тайный великий смысл до безобразия цикличен! Единственное стремление каждой человеческой души - замкнуть кольцо судьбы, но самое интересное - зачем? Для чего душе замыкать кольцо? Чтобы обрести покой на том свете. Спрашивается, зачем вообще душа рождается, если стремится лишь упокоиться?! - Чтобы жить. - Скорее бессмысленно существовать. - Элизабет раздражённо закатила глаза. - Фарс! - бросил я. - Все эти кольца, циклы, тайный смысл. Взяли железку прямую: скрутили её, запутали, перепутали, и вот тебе - тайный смысл. Разбирайся, мол, как всё сложно. А на поверку - всё легко, тупая тавтология! Живи, чтобы замкнуть кольцо судьбы, чтобы сдохнуть навсегда! Иль не замыкай кольцо и реаинкарнируй вновь и вновь, чтобы замкнуть его. Если душе жизненно необходимо упокоиться, то почему бы ей не подсказать нам верный путь? Кто ей мешает свершать судьбу? - Ты сам. - Чем? Делая выбор? А он разве есть?! Каким образом, объясни, делая выбор и вставая на один путь, мы параллельно существуем сразу в нескольких реальностях? И почему не можем перескочить из одной реальности в другую - сойти с неверной дороги и вернуться на правильный путь? У всех есть нужная дорога, ведущая к замыканию цикла, и множество других дорог, не приводящих к замыканию, но все эти чёртовы дороги в какой-то степени правильные, потому что все они - часть твоей судьбы. Что за бред?! Почему бы не стереть все ненужные дороги, а душе не подсказать нам куда идти? Потому что должен быть выбор? Да вот только его тоже нет! Мы говорим «да» или «нет», встаём на определённый путь и живём по написанному сценарию. Мы делаем выбор - он есть. Но мы живём по одному из сотен написанных сценариев - выбора нет. А стоит только покинуть пределы миллионов написанных для тебя сценариев - выйти за границы кольца, и что? Ты сама сказала - душа совершает суицид... Элизабет горько вздохнула. - Какой же ты тяжёлый человек!- сказала она. Я усмехнулся, неосознанно процитировав старый анекдот: - Как до реки бы дотащить... Паррис проигнорировала мои слова, водя пальцами по одной части нарисованного на столе круга и лукаво поглядывая на меня исподлобья. - Знаешь, где ты? «А мне есть дело?» - подумал я, но не спросил. Почему-то. Наверно, потому что, мне стало интересно, и я вопросительно кивнул женщине. Тогда она провела пальцами вправо и вверх по кругу, вскоре остановив палец на одной из точек. Точка, указанная ею, была близка к конечной остановке жизни. Можно пройти по кольцу к финалу. Можно шагнуть влево, по одной из дорог вернуться на прямую линию своей жизни и пройти по ней к финалу. Но можно шагнуть вправо и уйти за пределы кольца... Я на мгновение замер, ошалев. - Серьёзно? - Элизабет вздрогнула в улыбке, пожав плечами. - Я в преддверии замыкания кольца судьбы? - Ты ещё не встал на нужный путь. Не забывай - шаг вправо, и ты за пределами кольца, теряешь последний шанс на замыкание в этой жизни. - Я нервно покусал губы. Может быть я - пессимист, хотя скорее, реалист. И пусть я никогда не стремился к замыканию кольца, всё же - раз уж я так близок... - Твоя душа впервые так близко подобралась к финальной точке. Если ты ступишь на верный путь, то тебе откроются знания, которые ты не можешь постичь сейчас. И ты один из немногих, кто может пройти по самому кольцу. Это путь исправления, излечения, познания жизни и высшего блага. Если ты решишься пройти до конца по самому кольцу, тебя ждёт облегчение - подарок твоей потрёпанной душе... - Благо, - проговорил я, почувствовав, как укололо сердце. Приятный и в то же время пугающий укол. Есть такие слова-эмоции: стоит лишь сказать или услышать - и уже всё ясно. «Мама», «Люблю», «Ненавижу». Ты говоришь эти слова кому-то, и вы оба понимаете, что ты чувствуешь. «Благо» - это слово-эмоция. Нечто хорошее, нечто запредельно приятное. Благо - это то, в чём мы нуждаемся, все без исключения! Мы все хотим это благо, даже если не знаем его истинной цены. Мы хотим его почувствовать, принять, пропитаться им. - У тебя великая судьба, - произнесла Элизабет. - У всех твоих воплощений. Но сейчас - лучшая реинкарнация твоей души. Ты - особенный, все твои дороги таят большие дела. Каждый твой выбор ведёт тебя на путь, наполненный славой и величием. Но взамен на твою удачу жизнь забирает у тебя нечто возвышенное. Она лишает тебя высоких чувств, губит твою душу. Ты - герой со сломленной душой. - Я напряжённо сглотнул. Странно было слышать от кого-то то, о чём частенько думал, но абсолютно ни с кем не говорил об этом. Ты годами хранишь свой секрет - грязный или до безобразия чистый, слишком сказочный, ни с кем не говоришь об этом. И вдруг кто-то, с кем ты не особенно-то и близок, проникает в твой тайный уголок и вытаскивает наружу твой секрет. И тебя терзают смешанные чувства - это одновременно пугает и радует. Кто из нас не хочет иметь человека, который словно читает твои мысли? Ему не нужно ничего объяснять - настолько хорошо он тебя знает. Но с другой стороны.... Именно тот, кто знает всю твою подноготную, способен причинить тебе самую страшную боль во вселенной. - Поэтому ты и стал циником. Ты не чувствуешь вкуса жизни. Она пуста, ведь в ней никогда не было настоящей любви. Но если ты пройдёшь по кольцу своей судьбы, то встретишь её - своё благо. Ты потеряешься на мрачных улицах своей жизни, идя сквозь боль и страдания. Но, только оказавшись в тёмном туннеле, ты увидишь свет. Только на этой дороге ты встретишь её. Ту, ради которой стоит жить. Ту, ради которой можно умереть. Она будет твоим очищением, твоим спасением. Она будет твоим светом. Сквозь препятствия, рвущие душу, в единственной точке соприкосновения ваших судеб вы обретёте то, о чём мечтают все. Испытаете такие чувства, которые не всем суждено испытать. Тогда всё остальное потеряет смысл. Будет казаться, что все пережитые вами страдания были ради всепоглощающего счастья рядом друг с другом. Лишь здесь, - обвела она пальцами часть моего кольца судьбы на столе. - Тебя ждёт она. Ты станешь для неё всем. Ты нужен ей. В горле вырос ком, который было сложно сглотнуть. Я никогда не любил. По-настоящему, не считая родственных связей. И я боюсь полюбить.... Но хочу. Я хочу испытать это. То, что я искал тысячелетиями - своё благо. Великое и необъятное счастье, пик любого существования. Я уже люблю ту, с кем незнаком. Но я встряхнулся, отгоняя от себя приятные, но слишком соблазнительные и поэтому опасные мысли. - Я не хочу на эту дорогу. - Элизабет непонятливо потемнела. Надо же! Я удивил «всевидящую». Шокировал её. Она не понимает, почему я так сказал. И я пояснил: - она полюбит меня - не хочу причинять ей боль. - Боль - неотъемлемая часть жизни. Эта женщина ждёт тебя на той дороге неспроста. Вы знакомы, ваши души тесно связаны, из одного воплощения в другое вы встречаетесь. Много-много раз. Она тянется к тебе вновь и вновь, чтобы помочь осуществить твою судьбу. Ты ведь и сам чувствуешь, что уже любишь её? Я чавкнул, не поддаваясь на уговоры экстрасенса. - Я здесь не за этим. Плевать мне на кольцо судьбы! - огрызнулся я, пытаясь хамством и злобой закрыть свою душу. - Что с Томми? Элизабет выдохнула без раздражения, прекрасно понимая и прощая мне моё поведение. - Тебе не спасти Томми, - сказала женщина, разрушая стены замка последней надежды. - Его судьба не в твоей власти, всё совсем наоборот. Я непонимающе потемнел. - Что? Женщина глянула на меня так, будто бы рассказала всё на свете, но её губы не разомкнулись. Она промолчала. Не объяснила ничего! - Ты ничего не изменишь в его судьбе, - заверила Паррис. - Не сможешь его вразумить никогда. Ты потерял его давно и безвозвратно. - Но можно ведь что-то сделать?! - Нельзя. Томми всегда на шаг впереди тебя. Он даже меня опережает. Всё, что ты можешь сделать - это смириться. Отпустить... Ты властен лишь над своей судьбой. Если ты пойдёшь верной дорогой, то поймёшь всё. В том числе и причины его поступков. Это всё, что ты можешь сделать - понять и простить его. Но над его жизнью ты не властен. Только лишь над своей. - Я злостно рыкнул, ударив кулаком по столу. Он содрогнулся, казалось даже, что стены задрожали, но Элизабет оставалась непоколебимой подобно ледяной скале. Она знала, что я так сделаю... - Идёшь направо - не осуществляешь предназначение, - с невозмутимым видом продолжала гнуть свою линию ведьма. Теперь я готов принять её статус... ведьма! - Идёшь налево - заблудишься в переплетениях или дойдёшь до прямой линии и замкнёшь кольцо. Но на прямой дороге нет её. Она лишь здесь... - Элизабет снова обвела часть кольца судьбы, - твоё благо. Предай смысл своей жизни, избрав её. Я нервно постучал пальцами по столу. - Я не верю, что не могу спасти Томми... - Забудь про Томми! - отрезала Элизабет.- Я ведь сказала, ты решаешь лишь свою судьбу, а не его! - Но... - Хватит! Ты пришёл, чтобы задать свой вопрос, и я ответила тебе. Меня не волнует то, что тебе мой ответ не понравился. Ты можешь идти, - хладнокровно отозвалась она. Её голубые глаза блестели льдом, и мощная энергетика давила на меня. Мне стало стыдно за своё поведение, хоть я и продолжал на неё злиться. В груди жгла злость и обида, разочарование и боль. Я, правда, верил в то, что смогу его спасти, смогу что-то исправить.... Но, как и все в этом мире, я ни черта не решаю. Ни черта не меняю. Я могу лишь выбирать как, когда и для чего я умру! - Извини, - произнёс я, чем удивил Элизабет. Мы оба знаем, что я не часто извиняюсь. - Моя злость - не повод хамить тебе. Паррис недолго поглядела на меня, потом выдохнула. - Я не могу ничем помочь с Томми,- сказала она, заметно смягчившись.- Мне жаль, - прозвучало искренне и человечно. Я сглотнул, мигнув увлажнившимся взглядом. - Если ты решишь, какой дорогой пойдёшь дальше, то я подскажу тебе, как не заблудиться. Это всё. Если не хочешь решать, то можешь идти. Я чувствовал себя предателем. Потому что я пришёл к ней из-за него, но готов быть эгоистом, урвав что-то для себя. Я чувствовал себя предателем, потому что поддался на уговоры ведьмы. С тех пор, как она сказала «благо», у меня в душе бабочки чёртовы порхают! Задавить бы их всех! Как всегда - я хочу и боюсь. Я понимаю, что когда встречу её, то максимально приближусь к своей смерти. И понимаю, что сделаю ей больно. Я не могу так с ней поступить... не могу. Не хочу делать ей больно, но... мы все эгоисты, разве не так? - Как её зовут? - спросил я. Элизабет молча повела бровью. - Если я выйду на ту дорогу то, в каком году я её повстречаю? - И снова тишина. Классика жанра - только Элизабет может рассказать всё, при этом ничего толком не сказав. В этом деле нельзя быть конкретным, иначе можно искалечить всю жизнь человеку своими словами. Элизабет будто не знает или знает, но издевается надо мной! Как меня разъедает нетерпение изнутри. Я не хочу ждать год, два, пять лет. Сколько ещё ждать? Сколько блуждать в темноте? И сколько времени нам будет отведено? - Даже идя по кольцу, я могу свернуть с верного пути. Так ведь? - уточнил я. - Как мне не пропустить её и узнать в толпе, если ты не говоришь ни имени, ни года встречи? Ведьма недолго потомила меня в молчании, сверля взглядом голубых глаз. - Ты решил? Я не сразу ответил. Закивал. - Я хочу её встретить. - Ведьма удовлетворённо хмыкнула. А потом вскинула рукой, кинув в меня электрическим комком, появившимся в её руке из ниоткуда. Он прошёл сквозь кожу, обжёг моё сердце. - Аааа!! - зарычал я, схватившись за наиважнейший орган в организме. Что-то горячее расступилось по грудной клетке, казалось, что разъело кожу. Я заглянул под футболку, но ничего не обнаружил. - Ты! Ты! - заплевался я, норовя обозвать ведьму... ведьмой! Ну, или сукой! Но я посмотрел в её голубые, подобные двум алмазам, глаза. Замер на мгновение и постарался успокоиться. - Что ты сделала? - Клеймо тебе на сердце поставила. - Что поставила?! - ошалел я. - На твоём сердце клеймо с её именем. Сегодня она приснится тебе, но ты не увидишь её лица. Сон будет возвращаться каждый раз, когда ты будешь к ней приближаться или наоборот отдаляться от неё. Чем ближе ты к ней будешь, тем чётче будет становиться сон и наоборот. Так ты поймёшь куда идти. Когда она окажется совсем рядом, её лицо во сне прояснится. - Продолжая заглядывать за воротник своей футболки, я хмуро исподлобья поглядывал на ведьму. Клеймо на сердце? Во, дела! - А теперь поговорим о том, что тебе нужно изменить в своей жизни, чтобы ступить на верный путь... - произнесла Элизабет с важным видом. ГЛАВА 1 Говорят, что умирая, мы вспоминаем нашу жизнь. «Вся жизнь проносится перед глазами», говорят. Вчерашний день и то, что было год назад. Мы вспоминаем первую любовь и первую потерю, первое разочарование - всё то, что было в первый раз. А ещё мы вспоминаем то, что было в последний раз. Но лишь умирая, мы осознаём, что тот поцелуй, тот разговор, те встреча и разлука были последними. Говорят, что жизнь проносится перед глазами молниеносно, говорят, что задом наперёд. Говорят, говорят.... Люди любят говорить, не зная точно, что же там за чертой жизни. А что вы думаете о смерти? Чувствуя на своих губах холодный поцелуй пустого «ничто», ты понимаешь, что тебя забирают в неизведанный мир, где ты совсем одинок. Даже если вокруг тебя носятся люди, пытаясь помочь - ты одинок. Это твой путь и только. Это только твоя боль и твои тлеющие мечты. Ты одинок в своих чувствах, переживаниях, в своих ощущениях. Ты уходишь в пустоту - это страшно. Оставляешь после себя несколько затёртых фотографий, погибающий фикус на подоконнике пустой квартиры и воспоминания о своих глазах и улыбке. Кто-то будет плакать, кто-то выпьет за упокой, а кто-то ничего и не почувствует, но всё равно будет грустно кивать при упоминании твоего имени. На твоё место на работе придёт другой человек. Другой человек займёт место в постели твоего любимого. Другой человек поселится в твою квартиру. И все те другие люди уберут за тобой мусор - твои завядшие цветы, протухшую еду, хлам и отбросы, твои вещи. И всё. Будто никогда тебя и не было. Тлен... меня всегда страшила мысль о том, что любая жизнь - просто тлен. ОНА поцеловала меня в губы. И секунды превратились в минуты, а минуты в часы. Жизнь после смерти течёт иначе, и за считанные секунды я проживаю не одну свою жизнь. Я помню. Помню гораздо больше, чем может помнить обычный человек. Я помню, как мама говорила со мной ещё до того, как я родилась. Я помню, как кричала при рождении, и даже помню «почему». Я помню, как они смотрели на меня - мои родители... в день моего рождения. Я помню, как росла и как сказала первое слово, как впервые пошла. Я помню, как сказала Брайану в третьем классе, что люблю его. И помню, как он в ответ толкнул меня в лужу. Я помню своё детство и юность. Я помню свою нынешнюю реинкарнацию и её ответвления. Я существую сразу в нескольких реальностях и помню то, чего даже не было, но могло быть... *** 1 сентября 2002 года... Автобус был забит в основном теми, кого я раньше никогда не видела. Все пассажиры автобуса одного возраста и из одного города - Сакраменто. Нам всем по пятнадцать лет. Хотя мне лично ещё четырнадцать, но через два месяца у меня день рождения. Было бы глупо откладывать моё поступление в специализированное учебное учреждение на год, лишь потому, что я родилась двадцать пятого октября. Из сорока пассажиров я знала поимённо только шестерых. Но те шестеро не были моими друзьями. У меня вообще никогда не было друзей, за исключением моих родителей. Не назвала бы себя замкнутой и необщительной девушкой, просто книжки мне всегда казались куда интереснее людей. Я никогда не страдала от недостатка общения с ровесниками и даже оттого, что они меня не любят. Не любят лишь за то, что я - отличница и горячо обожаема всеми преподавателями. Ещё при входе в автобус я признала Джона Моргана. Он жил на одной улице со мной. Единственный здесь, кто меня не ненавидит. По-моему, он здесь и единственный нормальный парень, даже слишком милый и правильный, у него простые внешность и характер. Джон из тех ребят, от кого не ждёшь никакой подлянки. При этом парень не наивный, умный, честный и отзывчивый. Хотя, может быть, он только со мной такой. Не важно. Джон занял место далеко от меня - сидел в передних рядах, в то время как я заняла предпоследний ряд. Возле меня располагалась Амелия Нью́тон. Мы с ней учились в одном классе, но за все те годы говорили лишь на тему «Чего пялишься, коза?!» и всё такое в этом роде. По мне так Амелия - типичный подросток. Это тот, кто на лицо весьма мил, но выглядит и ведёт себя так, словно поклоняется Сатане. Несмотря на то, что у Амелии светлые волосы, она всё же выглядит как невеста Дьявола. Возможно, потому что она редко расчёсывает свои волосы и никогда их не заплетает, занавешивая ими половину лица. Амелия всё время жуёт жвачку, слушает рок даже на уроке, обводит глаза чёрным карандашом и одевается так, будто бы пришла на похороны рок-звезды. Вся её одежда чёрного цвета и одного стиля: повидавшие жизнь кеды, кожаная куртка-косуха, разодранные джинсы и рокерские футболки с разной символикой. Мы ехали уже около двух часов, и всё это время я слышала доносившуюся из наушников соседки долбящую музыку и чавканье, с которым она жвала жвачку. Но соседи позади меня были не намного лучше Амелии. Сабина Беннет - красивая девушка со светло-рыжими длинными волосами и желтовато-карими глазами без конца целовалась со своим парнем - Китом Монаханом. Уж не знаю, дошли они там лишь до петтинга или уже вовсю мастурбируют друг другу, но Сабина постоянно пинала и толкала спинку моего кресла. Тем временем на меня всю дорогу то и дело поглядывал не очень-то добро Том Лоуренс, расположившийся в соседнем ряду. Блондин с голубыми глазами выглядел несколько старше своих лет. Он казался весьма симпатичным, но и было нечто отталкивающее в его внешности. По характеру - лидер и бандюган ещё тот. В школе под ним была шайка отморозков, которые трясли деньги с малолеток и приставали к девчонкам постарше. За исключением Сэма Гордона, его друзей не было в автобусе, но я уверена, что Том быстро сварганит себе новую банду. По соседству с ним сидел тот самый Сэм. Голубоглазый, тихий, маленький и худенький брюнет с волосами средней длины и чёлкой. Парень он подневольный, думаю, поэтому и дружит с Томом. В принципе он безобидный, трусливый, но заслуживает уважения лишь за то, что не стал тряпичной куклой шайки Лоуренса, а каким-то образом прильнул к ним. Пусть в качестве шестёрки, но всё же. Все мы здесь - дети, чья судьба была предрешена с момента зачатия. Мы дети визардов. Теорий возникновения таких, как я, множество, но даже мы не знаем, кто мы такие и откуда взялись - просто мы такими уродились. Мы верим в загробный мир, но никому ещё не приходилось сталкиваться с демонами, ангелами или создателем. Как и вы, мы не уверены в их существовании. Возможно, то, что там - за чертой жизни - лишь там и остаётся. Я могу сказать только одно: магия среди вас. Порой даже в вас самих. Население Земли составляет семь миллиардов человек, из них около миллиарда - визарды и вампиры. С багажом сверхъестественных сил абсолютно различной масти и способностью колдовать мы могли бы легко захватить этот мир. Но не стали этого делать. Представьте вампиров, решивших истребить человечество: и чем же они будут питаться, когда людей не останется? Так что нами была избрана иная тактика - секретность и контроль. Правительство стран многое скрывает от людей. Простым смертным доподлинно неизвестно, чем именно занимается ЦРУ и другие спецслужбы, а ведь ещё есть целая туча секретных организаций. Но секретные они лишь частично - правительственным вышкам известно абсолютно всё. Они ведь даже знают, когда инопланетяне на Землю прилетают! Давным-давно в сотрудничестве со спецслужбами и армией правительством стран было создано и профинансировано управление по контролю сверхъестественного. Аббревиатуру УКС за глаза называли «Укусом», и вскоре управление стало так называться на официальной основе. Главное правило Укуса - секретность. От простых смертных скрывается всё, что может указывать на существование чего-то сверхъестественного в этом мире. Управление следит за всеми жителями планеты, порой прибегает к стиранию памяти, к зачисткам различного рода - лишь бы люди не узнали о том, что творится у них под носом. А если ты родился в семье визардов, то твоя судьба предрешена. У тебя нет выбора «работать на управление или нет» - ты уже агент Укуса с младенчества. Твоя работа проста: скрывать правду, контролировать любые проявления сверхъестественного. А так же выискивать беглецов - тех, кто бежит от управления и его правил. В каждом городе живёт не одна сотня агентов Укуса, и во всех крупных городах мира существуют Центры подготовки агентов. Центры всегда располагаются на отшибе или на островах, как правило, под прикрытием военной базы или учебного заведения. Будущие агенты растут среди людей, ходят в обычную школу до пятнадцати лет. Каждый год визардов, достигших пятнадцати лет, собирают с разных школ и классов, запихивают вот в такой автобус или самолёт и увозят в один из Центров подготовки, где они живут и учатся пять лет. Агент Укуса - это детектив и следователь. Разведчик. Психолог. Медик. Политик. Историк. Юрист. Филолог. Лингвист. Переводчик. Специалист в области компьютерных технологий и оружия. Мастер рукопашного боя, прошедший военную подготовку. Всему этому, и многому другому, учат в Центрах подготовки. Во многих отраслях учат лишь основам, но некоторые выпускники Центра идут получать полное образование по заинтересовавшей их специальности. Агент Укуса - всего лишь обозначение, это не тот, кто обязательно участвует в оперативной работе. В самом управлении ты можешь работать на задворках, сидеть за компьютером или на телефоне, работать в лаборатории, в отделе разработок, в отделе по прикрытию. А так же, ты можешь быть преподавателем Центра подготовки, работать в полиции, в больнице, в юридической фирме, в суде, в тюрьме. Неважно где именно, в любом случае, ты агент Укуса. У управления есть свои тюрьмы, где визарды стерегут визардов, а так же психиатрические клиники. Что же касается своих больниц, полицейских участков и юридических фирм, то у нас такого нет, но правительство стран предоставляет рабочие места агентам управления. Если ты, к примеру, устраиваешься работать в оперативно-следственный отдел Укуса, то управление обеспечит тебя легендой, отправит приказ о назначении в полицию, и ты пойдёшь работать в самый обыкновенный полицейский участок, притворяясь человеком. Поскольку главное правило управления - секретность, ты обязан скрывать от людей, кто ты есть на самом деле. На работе в полиции ты будешь числиться официально, параллельно являясь агентом управления. Ты будешь вести любые дела, в том числе и не связанные с визардами. Но нарвавшись на дело, в котором замешаны визарды, ты имеешь право сослаться на секретность. И если у участка, в котором ты числишься, возникли вопросы, то ты напоминаешь им, что назначен на это место приказом, даёшь телефон начальства в управлении и просишь разбираться без тебя. И так везде - у управления есть свои агенты в больницах, юридических фирмах, полиции. Ранили визарда? Его везут в больницу к конкретному врачу - визарду, осведомлённому об особенностях пациента. Намечается судебное разбирательство, в котором убит или убийца визард? Соответственно, судьёй будет агент управления. Убили визарда, или визард убил? Дело ведёт полицейский - агент управления. Практически везде система одна и та же, за исключением армии и спецслужб. Там визардам не нужно притворяться людьми и скрывать свои особенности, поскольку люди этих профессий и без того владеют секретной информацией. Так как работа управления финансируется государством стран, агенты управления могут получать полицейские и арамейские звания вне очереди - они будут официальными. Для сотрудников Укуса выделяется отдельная упрощённая система присвоения воинских и полицейских званий за счёт специальной подготовки. Первое сентября две тысячи второго года. Я впервые в жизни оказалась так далеко от дома. Автобус проехал густонаселённую часть Сакраменто и ближайшие пригородные зоны. Там, где уже никто не жил, только порой проезжали мимо машины, стремясь добраться до одного из городов, находился центр подготовки. Готовясь к поступлению, я провела виртуальную экскурсию по местному центру и знаю наизусть, что там есть, и чего нет. Центр состоял из академии, где дети учатся первые три года, и армейской базы. Широкая дорога разделяла два мира, по размерам напоминающих два небольших городка. В мире академии строения были красивыми, отличались друг от друга, а территорию украшали фонтаны, скамейки, аллеи и небольшие скверики. В мире же военной базы здания были серыми и простыми, одинаковыми. Но ровными, чистыми и тоже по-своему красивыми. На территории военной базы находились площадки для тренировок различного рода, полуоткрытые тиры, полигоны, открытые и закрытые бассейны, гаражи с транспортом: наземным, воздушным, водным. На территории академии располагались корпуса, в которых жили ученики и преподаватели, а на базе находился небольшой военный городок. По территории военной базы передвигались на джипах, а в пределах академии ездили на машинах, которые используют на гольф площадках. Мы въехали на территорию академии: дорога быстро сменилась камнями различной формы и размера, которыми были вымощены улицы, прилегающие к учебному корпусу. Мы проехали мимо живописных уютных скверов, скамеек на аллеях, несколько красивых фонтанов. Периодически встречались ученики академии на улицах, но в первый учебный день их было ещё не так много. Автобус остановился перед главным входом красивейшего здания, которое напоминало дворец в Шотландии своими шпилеобразными крышами, украшенными лепниной фасадами, узкими сказочными окошками и золотистой табличкой «Академия» над высоченными дверьми. Из этого здания вышли две девушки, встречая нас. Как только автобус остановился, водитель попросил в рацию выходить нас рядами, по очереди, а на выходе из автобуса отмечаться у тех девушек. Амелия, наконец, выключила свой плеер, а Сабина с Китом окончили свой сеанс порно. В то время как все пассажиры ёрзали в креслах норовя выбраться из автобуса как можно быстрее, я совсем не горела желанием выходить. У меня не было ступора, но я боялась покидать автобус. Потому что, как только я это сделаю, начнётся моя новая жизнь, лишённая обычных подростковых заморочек. И пусть я никогда не была среднестатистическим подростком - не закатывала родителям истерик, не прокалывала себе пупок, не курила за гаражами и не проявляла никакого интереса к мальчикам, всё же я - подросток. Мне только пятнадцать, а я уже на пороге совсем взрослой самостоятельной жизни... Передние ряды автобуса всё редели, и наконец, очередь дошла и до моего ряда. Я ещё немного оттягивала момент, пропуская вперёд Амелию и ребят со своего ряда. Они забрали кое-какие вещи с верхних полок и направились к выходу. Я была последней в группе, кто вышел на свежий воздух. Подошла к женщине с бейджем на груди по имени «Вики». Глядя в нечто похожее на планшет в своей руке и держа над ним специальную ручку, Вики спросила: - Имя? - Селин Сандерс, - ответила я. Женщина поспешно кивнула, но потом, словно не сразу расслышав, потемнела, глянув на меня исподлобья. Она не стала спрашивать, поскольку знала ответ: я - та самая Сандерс, дочь Шеннен и Оливера Сандерс. Мои родители - легендарные агенты Укуса, и я уже давно готова к тому, что здесь все на меня так будут смотреть поначалу. В их глазах я буду читать один и тот же вопрос «Ты дочь тех самых Сандерсов?». А потом, когда уже этот факт будет доказан, они все будут сравнивать меня с мамой и папой, с их победами в моём возрасте. Порой будут приговаривать «мамина дочка». Но чаще всего, я думаю, они будут осуждающе мотать головой, предполагая, что возможно я - приёмный ребёнок. Моя планка давно завышена, её нарисовала общественность, и я должна прыгать выше головы, чтобы дотянуться до неё. Кажется, я знаю об этом с рождения и словно торопилась жить взахлёб всегда. Поэтому-то и роды у мамы были стремительными. И первое слово я сказала в восемь месяцев, через два месяца пошла, а в год уже бегала, наверно, намереваясь сбежать из дома. Уже в два года я знала алфавит, в три начала читать, в четыре - писать. Поступая в первый класс, я уже умела всё то, чему там учили. Не просто умела, а опережала учебную программу на два-три года. Но вскоре я поняла, что моя высокая успеваемость нравится лишь родителям и учителям и совсем не нравится моим сверстникам. «Выделывается» - думали они про меня. Тогда я перестала информировать окружение о своих выдающихся способностях - не поднимала руки на уроках, даже если знала ответ на вопрос, и всё чаще занималась в полном одиночестве, ни перед кем не хвастаясь, чисто для себя. Так я и стала... не то, чтобы замкнутой, скорее тихой - той про кого говорят «вся в себе». Поглядев на меня с полминуты, Вики ввела моё имя в поисковую строку планшета, вскоре протянув мне планшет с ручкой. - Распишись внизу листа. - Я так и сделала, потом вернула ей гаджет. Она отдала несколько команд, после чего из боковой стенки планшета вылезла электронная карта с графической печатью и моим именем. - Пропуск всегда носить при себе, - сказала Вики. - Если с его помощью какая-либо дверь не открывается, значит, тебе туда нельзя. Забери свои вещи, пройди к группе и жди. Сунув карточку в задний карман чёрных джинсов, я прошла к открытому багажному отсеку автобуса. Отыскав свою спортивную чёрную сумку средних размеров, я закинула её на плечо и двинула к ребятам, кукующим возле главных дверей в академию. Но не стала прибиваться ни к кому из них, держа умеренную дистанцию. Через некоторое время, нас провели в академию. Обстановка внутри была такой же, как и в любом престижном университете в стиле «Ампир». Мраморные разноцветные полы с различными рисунками - в некоторых комнатах их застилали красивые ковры. Высокие потолки, просторные холлы, коридоры и комнаты. В жилых и гостевых зонах в интерьере преобладали шоколадные, бордовые, где-то чёрные и золотые оттенки. Стены и потолки где-то украшала лепнина, а где-то золочёные плиты с различными рисунками, порой даже картинами. Нас провели по коридору мимо трёх дверей, а затем, завели в одну из комнат. Это было обычной аудиторией, где располагались скамейки с партами, каждый ряд возвышался друг над другом. Я не хотела особенно выделяться, но и прятаться сильно я тоже не желала, поэтому выбрала третий ряд. Не по центру, но и не с краю. Вики попросила всех присутствующих устраиваться здесь и ждать пришествия Христа (это не цитата), после чего покинула нас. Не прошло и пяти минут, как в аудиторию прошли местные шишки. Им даже не нужно было представляться, поскольку они были легендами Укуса в различных отраслях. Теми, о ком если и не слагаются легенды, то хоть немного поговаривают. Среди двух женщин и двух мужчин, мне была незнакома лишь одна особа - блондинка лет тридцати пяти, расположившаяся возле Энтони Уокера. Возможно, она стала преподавать недавно, может быть, лишь в этом году. Чтобы стать одним из преподавателей Центра, агенту управления достаточно проработать пять лет абсолютно на любой должности. Кто-то желает идти преподавателем в более раннем возрасте, но, как правило, ими становятся те, кто уже лет пятнадцать проработал в управлении и устал. Здесь им спокойно живется, и платят хорошо, они здесь все начальники в какой-то степени. Хотя в управлении после двадцати лет практики абсолютно всем агентам светит обязательное повышение. Могут сделать тебя и не большим начальником, но в любом случае, после сорока лет агенты Укуса занимают руководящие должности. На пьедестал к доске взошли четверо преподавателей, но вперёд вырывалась Элисон Старк. Именно она произнесла приветственное «Доброе утро», представилась и сказала, что является управляющей центра уже пять лет. Но для меня это было не новостью - Элисон давняя подруга моей мамы, особенно часто она стала говорить об Элисон перед моей отправкой в Центр. В свои сорок три года Элисон выглядела шикарно, как и моя мама - они одногодки, вместе проходили обучение в своё время. Я бы не назвала Элисон блондинкой, но и для шатенки она была слишком светлой, цвет её длинных блестящих волос - нечто между двумя этими понятиями. У неё была немного стервозная внешность, очерченные скулы и строптивый взгляд голубых глаз. Но она не казалась злобной фурией, а скорее истинной женщиной - красивой, стройной и с мощной внутренней притягательностью. По правую руку от Элисон разместился невысокий мужчина тридцати шести лет. Несмотря на то, что он сейчас тут не скакал бодрым заводным кузнечиком, от него «пахло» нескончаемой энергией. Тёмные волнистые волосы были зачёсаны назад, голубые глаза светились жизнью, но в них жила и тоска. Взгляд был не потухшим, но и не беззаботным. Думаю, с годами у всех взгляд меняется: пока ты молод и полон сил, ты - неисправимый оптимист, но с возрастом становишься реалистом, если не пессимистом. Энтони Уокер повидал немало дерьма за четырнадцать лет работы детективом полиции. Он ушёл преподавать только два года назад, но продолжает консультировать управление. Слева от Элисон находился генерал Йен Перри. Седоволосый мужчина пятидесяти лет с приятной улыбкой, красивыми морщинками «гусиные лапки» у серо-голубых глаз. Несмотря на свой возраст, он был в прекрасной форме. Подтянутый, спортивный, но, мне кажется, военные люди всегда умели стареть красиво. Он двадцать лет участвовал в спасательных операциях, побывал в нескольких горячих точках, обосновался на базе очень давно. Рядом с ним должен находиться полковник, но его здесь почему-то не было, чем я была весьма разочарована. Специалист в области шпионажа и спасательных операций Уилл Руссо был хорош во всём, даже слишком хорош. После выпуска в восемьдесят пятом году, он работал в разведывательном отделе, считался мастером конспирации. Но спустя пять лет заключил контракт с армией и стал специализироваться на спасательных операциях. Три двухгодичные командировки в период с девяноста первого по девяноста седьмой год, после чего Руссо ушёл преподавать в девяноста восьмом, четыре года назад. - Намеревается ли Руссо почтить нас своим присутствием? - предварительно оглядевшись, спросила Элисон у генерала. Она говорила очень тихо, и я её не слышала, просто я умею читать по губам. - Сказал, что скоро будет, - отозвался Перри. - Ты с ним хоть говорил? Или снова прикрываешь? - взъелась Элисон. Мужчина снисходительно усмехнулся. - Говорил я с ним. По телефону. Начинай без него, - отмахнулся генерал, явно решив не вступать в этот диспут. По всему было ясно, что полковник Руссо уже не в первый раз заставляет их всех краснеть. Элисон откашлялась, вновь обратившись к аудитории. Она напомнила о своей должности и сказала, что все дальнейшие проблемы, просьбы и конфликты решаются с ней. Если по каким-либо причинам мы не можем её найти, то можно обращаться к её заместителю - Энтони Уокеру. Затем она напомнила нам о том, что обучение состоит из двух этапов. Следующие три года мы будем проходить обучение здесь, в академии, которой руководит вышеупомянутый Энтони Купер. Вторую руководящую должность в стенах академии занимает его помощница - Адель Эванс (та самая женщина, которую я не признала). Через три года мы перейдём на базу подготовки, которой руководит генерал Йен Перри и... Элисон старалась не показывать этого, но ей явно не нравилось отсутствие Руссо, и когда она о нём заговорила, то сказала «И ещё один... кхм, к сожалению, не все члены руководящего состава сейчас в сборе». На этой ноте Энтони усмехнулся и, облизав губы, отвернулся от женщины, заржав про себя. Генерал с Адель так же оценили юмор, но по их реакции было ясно, что они с полковником не так близки, как Энтони - сразу ясно, что они с Руссо друзья. После представления руководящего состава, Элисон решила кратко рассказать нам о том, что нас ждёт здесь в ближайшие пять лет. Она подошла к доске и стала писать на ней мелом краткое изложение того, о чём говорила, и что мне уже давно известно. О том, что должен знать и уметь каждый агент, как будет проходить обучение и что делать после выпуска. После вводной части Элисон дала слово Энтони и Адель. Они говорили о том, что будут нам преподавать и, как именно они это будут делать. Энтони будет обучать нас детективной и следственной работе, включающей в себя знание криминалистики. А Адель Эванс будет нам преподавать «этикет», но это слишком громкое слово, поскольку её занятия будут включать в себя правильное поведение не только в элитном обществе, но и в бандитской группировке. Помимо этого, Адель будет преподавать психологию. Она сказала, что знания психологии нам будут нужны для того, чтобы можно было понимать лишь по лицу, какой именно перед нами человек. Как можно и нельзя с ним общаться, как им манипулировать. - Всё это вас ожидает в ближайшие три года, - подытожила Старк. - Два года не будет никаких экзаменов, только периодические контрольные работы. На третий год начнутся экзамены по всему пройденному материалу. Их будет принимать Энтони. Сразу хотелось бы обсудить вашу неуспеваемость: если вы будете филонить, не будете учиться, то, как и в школе, останетесь на второй год. Отстранять вас не будут, и если вы не хотите учиться, то проведёте здесь хоть всю жизнь. В случаях если вы чего-то не понимаете - хотите учиться, но не догоняете сверстников, преподаватели пойдут вам навстречу. По вашей просьбе они проведут индивидуальные занятия. Так же каждый ученик имеет право выбрать себе куратора - он будет решать проблемы с неуспеваемостью по любым предметам и ваши личные проблемы. На территории академии вам будут выделены комнаты - сразу предупреждаю, в комнате вы будете не одни. Чуть позже вам проведут экскурсию, пояснят правила. Учебный год у нас длится не девять месяцев, а одиннадцать. Вам будет предоставляться отпуск в один месяц, приходящийся на август. Вы сможете поехать домой на это время. В течение учебного года вам предоставляются выходные дни. По личным обстоятельствам вы так же сможете отпроситься домой, и ваши родители могут сюда приезжать. Что касается друзей, неосведомлённых о том, кто вы есть, - вам запрещается говорить им об этом. Чуть позже вы подпишите контракт о неразглашении, из которого будете знать, что можно делать, а что нельзя. - Элисон перевела дух, ненадолго задумавшись. Затем продолжила. - Вам будут проводиться занятия по использованию магии и контролю способностей. Но на время некоторых занятий ваши способности будут блокироваться. Главным образом, наши аудитории снабжены блокираторами различного рода. Это необходимая мера - вы должны уметь всё то, чему мы вас учим и без магии. В свободное время тоже просим вас контролировать свои силы. Помните о том, что в нашем законодательстве использование некоторого вида способностей порой даже уголовно наказуемое дело. - Элисон вновь замолчала на полминуты, а затем перевела тему. - После трёх лет обучения в академии вы переводитесь на базу подготовки, которой руководит генерал и... эм, - Старк откашлялась, не сказав «второй член». Да и, в принципе, она не успела бы это сказать - стоило ей только на секунду замяться, как дверь открылась, и в аудиторию вошёл Руссо, будто бы стоял под дверью и ожидал момента, когда можно будет эффектно появиться. Тогда-то меня и торкнуло.... Хотя, кого я обманываю? Меня уже давно не хило приложило. Уилл - ровесник моих родителей, они не одногодки, но около того. Когда-то они с отцом были друзьями, не сказала бы, что очень близкими, просто хорошими знакомыми и коллегами. Когда ещё Уилл работал в разведывательном центре, у них с отцом были совместные задания. Они вовсе не поссорились, просто жизнь текла. Отец повстречал маму, они стали родителями, а Руссо заключил контракт с армией США, пропадая в странах третьего мира. В общем, отец был осведомлён о том, что я поступаю в Центр, где работает Руссо, и много о нём рассказывал. И знаете, как бывает? Вас вдруг начинает клинить. Чем больше рассказов я о нём слушала, тем больше хотела о нём знать. Вчитывалась в его личное дело, пыталась понять, что заставило его резко изменить свою жизнь. Но не нашла ответов - никто не знает, почему Руссо обосновался на базе подготовки. Никто не знает или просто не говорит о том, что именно с ним произошло несколько лет назад. Но тогда что-то изменилось в нём самом. Некогда один из лучших агентов Укуса, за которым удача следовала по пятам всю его жизнь, специалист по спасательным операциям, вдруг засел на базе подготовки, соглашаясь тренировать малолеток. Никто не может понять, зачем ему это нужно. Он всегда любил свою работу за экстрим, а здесь относительно спокойно живётся. Эта работа, так сказать, не в его вкусе, не по темпераменту. В общем, возможно, я уже давно в него влюблена, но до этого самого момента я не отдавала себе в том отсчёта. Только лишь увидев его вживую, я поняла, что так оно и есть. Красивый статный мужчина с идеальным подтянутым и накаченным, но не перекаченным, телом. Так сказать, у него не было ничего лишнего - всё как надо. Его лучшим украшением были его руки - мужские и крупные, рельефные выше локтя, покрытые венами ниже. Смазливое немного детское личико, но было ясно невооружённым взглядом, что этот мужчина способен быть весёлым и непринуждённым с тем же успехом, как и строгим да непоколебимым. Он с лёгкостью мог примерить маску хладнокровия и строгости, моментально становясь совсем другим человеком на вид. Я знаю, что он первоклассный агент Укуса, военный человек, но и знаю, что он может быть обычным парнем, а ещё я заочно знакома с его странным чувством юмора. Он органично смотрелся и в роли строгого военного и в роли простого забавного соседского паренька. На вид ему было не больше тридцати, но на самом деле, ему было уже тридцать семь. Дело всё в том, что у него та же способность, что и у меня - ускоренная регенерация. Быстрее человеческой, медленнее вампирской и совсем не такая, как у Росомахи. Если меня, например, ранить, то ранение не в тот же час исчезнет, но заживёт через день-два. Ускоренная регенерация замедляет старение, и средняя продолжительность жизни увеличивается примерно на пятнадцать-двадцать лет. Тогда-то меня и торкнуло... Что-то внутри зашевелилось, и время замедлило свой ход на секунды. Мир вокруг резко изменился, словно бы перевернулся с ног на голову. Что-то стрельнуло, щёлкнуло, и я поплыла. Я почувствовала нечто ранее мною неизведанное, но всё же поняла, что это любовь. Однажды я читала одну теорию о том, почему люди влюбляются с первого взгляда. В той статье данный феномен оправдывается связью прошлых жизней. Вы были знакомы когда-то и, встретившись вновь, узнали друг друга на духовном уровне. В статье говориться о том, что новая встреча состоялась для того, чтобы вы сделали то, чего не успели сделать с этим человеком в прошлой жизни. Ваша новая встреча вовсе не означает, что вы поженитесь и будете счастливы - вам просто надо завершить то, чего не успели ранее. Эта теория особенно близка мне, поскольку она была основана на правде, которая мне известна - о реинкарнации и кольцах судьбы. Та теория многое объясняла. Порой люди влюбляются, увидев кого-то со спины или издалека - как такое возможно? Может, между вами уже давно существует связь? Руссо совсем не был похож на военного человека сегодня. Зашёл в аудиторию в джинсах, кроссовках, кожаной куртке и с кофе в картонном стаканчике в руке. Огляделся, оценив затишье и всеобщее внимание, обращённое к нему. - Здрасти, - буркнул он, пройдя за спинами коллег, поспешно шепнул «извините» и спрятался от Элис за спиной генерала. Хоть и с его ростом было сложновато спрятаться за кем-либо. Женщина некоторое время смотрела на Уилла с изогнутыми бровями, в то время как тот поглядывал в потолок, делая вид, что он тут давно стоит, это она - слепая. - Подполковник, - откашлялась Элисон. Руссо потемнел, выглянув из-за генерала: - Я, вроде, полковник. - Не уверена, - оспорила Старк. - Мне вообще начинает казаться, что вы - майор. - Нормально, - причмокнул Руссо возмущённо, но, в то же время, беззвучно смеясь. - Тогда уж делайте меня рядовым, и я пошёл. - Генерал покосился на него, пренебрегая военной дисциплиной. А вот Элисон смотрела на него, как командир на распоясавшегося подчинённого. - Эл, я ведь... - потемнев, Уилл снова огляделся и исправился. - То есть, мисс Старк. Я ведь в отпуске был. Скажите спасибо за то, что вообще притопал - к восьми утра-то! - Вот за это спасибо!- отклонилась саркастично Элисон. - И раз уж вы соизволили почтить нас своим присутствием, то расскажите ребятам, что Вы будете с ними делать через три года. Руссо озадаченно изогнул брови, осмотрев аудиторию. - Дрючить, - брякнул он, пожав плечами. Энтони хохотнул с закрытым ртом, в то время как все остальные преподаватели наградили полковника осуждающим взглядом. - Ой, - артистично осёкся Уилл. - Простите. Я рано начал учить их таким словам, да? - криво закивал он. Элисон молча пронзила его уничижающим взглядом. Полковник поглядел на неё, откашлялся. - Ну, ладно, - чавкнул Руссо. Поставил кофе на стол, отодвинул стакан подальше от генерала, непонятно, с какой точно целью. Прошёл к доске, взял мел и стал писать в столбик: стрессоустойчивость. Стратегия битвы. Оказание первой медицинской помощи. Рукопашный бой. Оружие любой масти. Транспорт всех типов. - После трёх лет тренировки вашего мозга, - проговорил Уилл, отступая от доски. - Вы переводитесь в армейские условия жизни, где занимаются тренировкой вашего тела. Вот вы здесь привыкните к тому, что мальчики - отдельно, девочки - отдельно, и выходные есть и отпуск. Может быть, даже кто-то за эти три года тут девственности лишится.... Между прочим, советую лишиться её здесь, чем там - у меня. Потому что там это может произойти не по вашей воле. Ведь казармы - общие. - На этой ноте многие девушки ошалело вытаращились на него, а Руссо настойчиво закивал. - Да, душевые тоже. И по ночам, никакого контроля вообще. Так что кричите-не кричите... - отмахнулся он брезгливо. - Командиры вообще зачастую покидают базу по ночам, охрана спит, а сержантами станет кто-то из вас - так что на них можно и не полагаться. Из всех присутствующих, кажется, только один человек понимал, что Руссо шутит. Энтони. Он зажал рот кулаком, рассмеявшись туда тихо, чтобы никто и не понял, что ему смешно. Больше никому тут весело не было. Ну, кроме самого Руссо, разумеется. У него странное чувство юмора - об этом отец меня предупредил в первую очередь. На поле боя он - Мужчина, самый настоящий. И если он и обижает «слабых», то ни в коем случае не физически, только на словах - подшучивая и всё. Ловит он с этого кайф. У каждого свои тараканы конечно... - Что за пропаганда дедовщины и подростковой преступности? - возмутился генерал. - Может быть, и правда, стоит понизить Вас до майора? Руссо глянул на начальника, беззвучно посмеиваясь. У них явно хорошие отношения - не дружба до гроба, но и не чисто «начальник-подчинённый». - Я ничего не пропагандирую, - заверил Руссо. - А просто предупреждаю, что бывает всякое. Между прочим, не моя была идея, засовывать в одну казарму парней с девчонками. При этом не выпускать и тех и других на волю. Да, кстати, - снова обратился Руссо к нам, саркастично улыбаясь. - На базе подготовки никаких отпусков и выходных. Подъём в шесть утра, отбой в девять - семь дней в неделю. Весь день тренировки, два года. Все дети просто... охренели. По-другому и не скажешь. Особенно, конечно, перепугались девушки. Парни сначала были довольны, но на последнем предложении полковника заметно скисли. Некоторые из девушек были так напуганы, что у них пропадало желание учиться, и они были готовы оставаться в академии до конца жизни - лишь бы не попадать в лапы Руссо. По-моему, только я не напряглась. Неужели лишь я осведомлена об очень странном чувстве юмора полковника с садистскими наклонностями? Можно было бы промолчать.... Да сильно меня ломало. Я озиралась и видела испуганные лица девушек, чувствовала, как полковник собой доволен. Хотелось обломать ему малину. Думаю, что если бы я не вмешалась, то он скоро сказал бы, что пошутил. Но я не могла не вмешаться, мне ведь надо выпендриться! Это же я! Да и хотелось, чтобы он меня заметил в толпе... - В армии разве нет увольнительных? - спросила я, чем привлекла внимание всех преподавателей. Они весьма заинтересованно на меня посмотрели. Возможно, я первая девушка в истории, что смогла тут вымолвить хоть что-то. Мне даже показалось, что они из года в год ждали того, кто хоть что-то сможет сказать. Словно это всё было проверкой - показательным выступлением для выявления такой, как я. Вспомните себя в первый день на работе или в школе - мало кто в такие моменты может выделяться, потому что это стрессовая ситуация почти для любого человека. Руссо не сразу отыскал меня взглядом, затем причмокнул, разведя руками. - У нас не обычная армия. Условия жёстче. Это, кстати, к пункту стрессоустойчивости нужно отнести, - указал он на доску за спиной. - Полковник, Вы извините, но Вы - брехло! - брякнула я. Уловила краем глаза наморщенный лоб Энтони. Он даже немного рот раскрыл, косясь на Руссо и с нетерпением ожидая его ответной реакции. - Что, прости? - возмутился Уилл. - Что слышали, - бросила я. - К тому же энергетический вампир и садист, раз уж внушая страх детям, Вы явно с этого тащитесь. - Аут! Я поняла по выражению лиц преподавателей, что никто прежде, по крайней мере, моего возраста, ТАКОГО полковнику не говорил. А я продолжила: - во-первых, на базе подготовки действует та же система поощрений, что и в армии. Чем в лучшей форме рядовой и чем меньше у него нареканий, тем чаще у него увольнительные. От двух дней до недели. Во-вторых, в выходные дни почти все командиры покидают базу, поэтому график рядовых более щадящий, чем в другие пять дней в неделю, и подъём на час позже. В-третьих, душевые и туалеты - раздельные. В-четвёртых, вблизи казарм ночуют сержанты. И, несмотря на то, что вы сказали о сержантском составе, за небдительность на посту они подвергаются системе безденежных штрафов. В-пятых, в семьдесят восьмом году на одной из баз подготовки агентов попытались изнасиловать девушку. Тип, который пытался это сделать, был признан асоциальным. И тогда ломали голову, что же с ним делать. Ведь асоциальная личность не может работать в управлении, но и не контролировать его нельзя. С тех пор за изнасилование и даже попытку изнасилования в пределах Центра подросток карается пожизненным заключением в тюрьме или психиатрической клинике - в зависимости от обстоятельств. Об этом говорится при поступлении на базу подготовки, и с семьдесят восьмого года не было ни одной попытки изнасилования не в одном Центре подготовки. Что касается дедовщины.... Она имеет место быть. Но опять же в зависимости от обстоятельств, зачинщик дедовщины может оказаться в психиатрической клинике или в тюрьме. Пункт о стрессоустойчивости - оспорить не могу. Разве что... этому учите не только Вы и Ваши условия. Мы испытываем стресс с детства, с ужасом ожидая момента, когда нас оторвут от маминой сиськи и притащат сюда, где будут воспитывать в условиях пригодных для двадцатилетних ребят, а не пятнадцатилетних подростков. И когда все эти дети оказываются перед Вами, Вы их запугиваете так, что у них пропадает желание учиться - лишь бы не попасть на Вашу базу. Вам не стыдно? Руссо слушал меня всё время в зависшем состоянии, но на моём вопросе он ошалело мигнул - где это видано, чтобы какая-то девчонка к его совести призывала! Я уловила краем глаза реакцию Уокера: он прикрыл рот ладонью, скрывая за ней смех, и что-то шепнул Адель, которая была шокирована происходящим. Именно тогда я осознала, что меня занесло. Сердце бешено заколотилось, хоть и внешне я старалась оставаться непоколебимой. Я уже пожалела о том, что заговорила. И если уж начала, то совсем не стоило задавать свой последний вопрос - это было несусветной дерзостью в данных обстоятельствах. Я ожидала того, что сейчас Руссо мне так ответит - дай бог, если не разревусь на эмоциях. Но я не уловила в его взгляде злости и желания отделать меня словом. Он лишь причмокнул, как бы оценив моё поведение и поставив ему оценку. - Твоя фамилия? - поинтересовался он. - Сандерс. Руссо усмехнулся, но сделал это мимолётно, почти незаметно. Тем временем все преподаватели посмотрели на меня обновлённым взглядом - они знали о том, что в группе есть Сандерс, но только сейчас заметили меня в толпе. - Что уже пятнадцать лет прошло? - искренне изумился Уилл, обратившись тихо к Элисон. Морща лоб, Старк закивала. - Дела, - резюмировал Руссо. Он с трудом мог поверить в то, как же быстро летит время. Когда-то лучшими «подающими надежду» были мои родители, Руссо и его ровесники, а теперь вдруг появляется кто-то моложе... - Поставьте ей пятёрку кто-нибудь, - бросил полковник. Оглянулся в массы. - Да, кстати, я пошутил. - Я свела брови, удивляясь тому, что он спустил на тормозах. И не я одна изумилась - заметила, что Уокер косился хмуро на друга. Руссо вернулся к доске, делая приписки к своим пунктам. - Обучение на базе подготовки для вас наступит первого сентября две тысячи пятого года и окончится через двадцать месяцев - тридцать первого апреля две тысячи седьмого года. В первый месяц обучения на базе проверяется ваша выносливость, проходят общие тренировки на выносливость и теоретическая часть боя. С октября вводится обучение рукопашному бою. Вам на радость - я провожу эти занятия. Вместе с рукопашным боем проводятся вводные занятия по различным боевым искусствам и уроки бокса для тренировки силы удара. С ноября вводятся занятия с оружием любой масти. С декабря вы начнёте получать права на вождение наземного, воздушного и водного транспорта. Сдачи нормативов по всему пройденному материалу - раз в месяц. С января две тысячи седьмого года сдаются контрольные нормативы, устраиваются псевдо-полевые условия. С первого мая того же года вы погружаетесь в реальные полевые условия под надзором преподавателей. К этому времени вы должны определиться с будущим местом работы - для вас изберётся задание максимально приближенное к вашей будущей работе. - Окончив писанину, Уилл бросил мел в специальное отделение и, отряхивая руки, развернулся к нам. - Что касается стрессоустойчивости, мини-Сандерс, - подшутил он надо мной. - Права. Вы погружаетесь в стрессовую ситуацию сначала обучения. Это необходимая мера для всех вас. Агент Укуса должен быть готов к любым условиям труда и оставаться спокойным даже в состоянии стресса. Он должен уметь контролировать свои эмоции. И сейчас в возрасте пятнадцати лет, когда у вас гормоны шалят, и нервы на пределе, самое то - сминать вас всех в кучу, чтобы вы учились общаться и работать с теми, кого не переносите, кого хотите, но не можете и прочее. Но и на базе подготовки так же будут занятия борьбы с вашими страхами. Например, мисс Сандерс, чего вы боитесь? - всё же не мог он так просто оставить без внимания моё издевательство над ним. Я свернула губы трубочкой, иронично причмокнув. Не хотела отвечать, прекрасно зная, что мне это аукнется. - Только не надо уверять нас в том, что вы ничего не боитесь. Все чего-то бояться, - настаивал Руссо. - Так что удовлетворите наше любопытство. - Если все чего-то боятся, значит, и Вы тоже?- парировала я. Преподаватели синхронно уставили на Руссо, заинтересовавшись не на шутку. Уилл оценил мою дерзость, усмехнувшись. - Вы скажите, тогда и я скажу! - выдала я. Даже не знаю, почему я продолжала себя так вести.... Занесло. Полковник снисходительно хмыкнул. - Ладно. Не панически, - акцентировал он.- Я не люблю скользких животных. Меня улыбнуло немного, а Энтони потемнел, поглядывая искоса на Руссо. - В смысле, змей всяких?- уточнил Уокер. - Да, - бросил Уилл между делом. - А лягушки? - Руссо недовольно глянул на мужчину. - Если на тебя лягушка прыгнет, ты завизжишь как девка? - Половину аудитории тихо заржали. - Ты роняешь мой авторитет в их глазах, - фыркнул в адрес мужчины Руссо, на что тот беззвучно засмеялся. - Я сказал, что паники нет! Я их просто не люблю. - Ну, знаешь ли! Я так же говорю про пауков, но когда ты мне одного на башку посадил, я заорал. - Да ты не просто заорал, - хмыкнул Уилл. - А въехал мордой в столб. - Ну и ты въедешь, если лягушка на тебя прыгнет. - Не въеду я! - Этот разговор бессмысленный, - вздохнув, отмахнулся Уокер. - И есть только один способ узнать правду. - Он обратился в массы: - вы теперь знаете, чем командира пугать, если он вас конкретно задолбает. Аудитория снова покатилась. А Уилл относился к издевательствам Энтони весьма равнодушно. Его не парило то, что Уокер ронял авторитет полковника в наших глазах, возможно даже, он хотел показать присутствующим то, что он не такой уж и плохой, и у него есть чувство юмора. - Мини-Сандерс? - снова обратился ко мне полковник. - Ну, скажем, я не люблю крыс, - отозвалась я. - Замечательно!- обрадовался Руссо. - На базе есть такие комнаты, напоминающие теплицы. Так вот я Вас в такой теплице и запру с парой сотней крыс. Я хмыкнула, закивав. Собственно, иного и не ожидала. - А ты сам-то в теплице со змеями запирался? - придрался Энтони. - Да!- предварительно цыкнув, огрызнулся Руссо. - И задушил пять змей! - Энтони напыщенно прыснул, мол, тоже мне - герой! - А ты угомонись уже! - взбунтовался полковник. - Стой себе молча и красиво, как умеешь! - Красиво стоять, это ваши армейские заморочки, - отпарировал Уокер. - А я чаще головой работаю. - Руссо сощуренно уставился на Уокера, водя языком по щеке. Поглядывая на него и беззвучно смеясь в ответ, Энтони, наконец, решил замолчать. Возможно, Уилл мысленно отправил его к такой-то матери, и тот услышал каждое слово. Выдохнув, Уилл поглядел на аудиторию. - У меня - всё, - сказал он. Отошёл в сторону и забрал свой стакан со стола. Тогда вновь вступила Элисон, сообщая нам о том, чем мы будем заниматься здесь в ближайшие часы. Она сказала, что Вики нам проведёт экскурсию сейчас и ответит на любые вопросы. Затем сопроводит нас, куда надо будет. Мы должны сегодня пройти медосмотр и несколько тестов для выявления психологического типа личности и способностей. Эти данные помогут им распределить нас по классам и комнатам, возможно, назначить дополнительные занятия. Уроки начнутся с завтрашнего дня. Элисон покинула аудиторию первой. Вслед за ней вышла Адель. А затем генерал, что-то сказав бегло Уиллу, тоже покинул аудиторию. В то время как мои сверстники быстро столпились на выходе, я не торопилась как всегда. Тем более что Энтони с Уиллом всё ещё стояли у доски, разговаривая о своём. Говорили тихо, но я ведь умею читать по губам... - Ты ведь военный человек! - напомнил Уокер. - Восемь утра, а ты уже бухой! - Я не бухой, я похмеляюсь, - поспорил полковник. - Я смог с постели встать только благодаря этому чудодейственному напитку,- он потряс демонстративно стакан с кофе в руке. Теперь ясно, зачем он его отодвигал от генерала, чтобы тот не учуял запах алкоголя. Энтони помолчал, глядя на друга с тоской. Было ясно, что у полковника серьёзные проблемы с алкоголем, и у него нет даже стимула для того, чтобы перестать пить - это расстраивает Уокера. А я и не знала о таких проблемах. К гадалке не ходи, с Руссо произошла какая-то трагедия несколько лет назад. Именно эта трагедия заставила его резко изменить свою жизнь. И именно она вынуждает его выпивать. Но, почему ни о какой трагедии не написано в его деле? - Посадят тебя скоро, - чуть позже произнёс пренебрежительно Энтони. Уилл изогнул брови, уставившись на друга. - Не знал, что за виски в кофе сажают, - ошеломлённо пробубнил полковник. - А я не про виски! Уилл, вроде, понял, о чём он, но подкосил под идиота. - А про что? - Про твой второй порок. - Полковник криво перекатил глазами, зависнув в непонятках. - Женщины! - пояснил Уокер. - Где?!- артистично радостно огляделся Руссо. После того, как Уокер недовольно скривился, полковник заржал. - Слушай, какие женщины? Тут одни девочки... - Вот я и говорю - посадят! Руссо прыснул, закатив глаза. - Если теперь сажают за разговоры с подростками, то ты уже на «пожизненном» должен сидеть, - издевательски засмеялся Уилл. Энтони не ответил, просто молча, но красноречиво, пялясь на друга. - Что, мне теперь и говорить с ними нельзя?- всполошился полковник. - Я ей ничего такого не сказал... - Вот именно! Не сказал ничего! Она тебя обозвала брехлом с извращённым чувством юмора, пыталась призвать к твоей совести, а ты - ноль внимания. Да ещё и пошёл у неё на поводу, сознавшись в своих страхах! Даже я не знал, чего ты боишься! - Я не боюсь! Я просто не люблю... - Да я понял! Руссо цыкнул, глотнув кофе с алкоголем. Затем он причмокнул. - Просто я решил не унижать прилюдно дочь Сандерсов. Шен с Ли весьма злопамятные... - пробубнил он криво. - И Селин - их единственная дочь, за которую они глотку кому угодно порвут. К тому же они сейчас сидят на вышке. Им даже не надо будет приезжать, просто нажмут кнопочку, на меня бомба и свалится! - хохотнул он. - А ты помнишь о том, что я - эмпат? - сощуренно заинтересовался Энтони. Полковник недовольно скривился. - Забудешь тут! - фыркнул он, поспешив покинуть аудиторию. - Руссо! - Отвали от меня! - отмахнулся полковник, следуя к дверям. Они быстро оказались ко мне спиной, и я не могла знать, о чём они говорили дальше. Вот, блин! На самом интересном месте... ГЛАВА 2 Вики провела нам общую экскурсию по территории академии, не став заводить в каждую комнату, и рассказала, что здесь есть и какие правила необходимо соблюдать. На территории академии были комнаты общего пользования: библиотеки, компьютерные классы, спортзалы со всеми видами тренажёров, в том числе и бассейны, комнаты для развлечений и отдыха. Был небольшой кинотеатр, боулинг и бильярдный зал. Бесплатный вай-фай и телевидение, доступ практически к любой литературе, в том числе и любительской. Еду нужно было готовить самим, но сюда завозились полуфабрикаты. Провизия пополняется два раза в неделю, можно что-то заказывать даже. Занятия проводятся по будним дням с десяти утра до шести вечера. Всем ученикам выдаются ноутбуки для учёбы, где содержатся все учебные материалы. Конспекты в академии не пишут, а печатают. По выходным дням можно оставаться здесь или уезжать домой. На территории академии находилось несколько корпусов. Одни состояли из аудиторий для занятий, а другие корпуса были жилыми, где обитали и ученики и преподаватели. Ученики располагались в комнатах от двух до четырёх человек одного пола. Каждому предоставлялись в личное пользование кровать, тумбочка и шкаф. В каждом жилом корпусе находились две комнаты отдыха, три столовые и несколько душевых комнат. Экскурсия проходила один час. Вики вручила нам брошюрки с подробным планом территории и правилами проживания. Затем мы прошли медосмотр. За компьютерами и на аппаратуре проходили кое-какие тесты, а в завершении всего разговаривали с психологами. Я впервые проходила тесты в этом месте, но уже знала, что конкретно они выявляют. Тип личности и темперамента, предрасположенность к определённым наукам, скрытые и не очень таланты. Всё это записывалось в личное дело учащегося, прикреплялась фотография, вписывались личные данные и сверхъестественные способности. Мне дело не показали, но я знаю, как оно выглядит (довольно скромно): Селин Изабелла Сандерс. Дата рождения: 25 октября 1987 года. Место рождения/проживания: Сакраменто, Калифорния. Родители: Шеннен и Оливер Сандерс, в разводе. Тип личности: интроверт. Темперамент: флегматик. В навыках, пока что, лишь владение языками. Английский и русский - свободно. Китайский и греческий - низкий уровень знаний. Знание латинского языка, языка жестов, азбуки Морзе. Умение читать по губам. Таланты/предрасположенности к наукам: детективные, аналитические способности. Высокие интеллектуальные способности. Быстрая обучаемость. Творческие, литературные наклонности; предпочтение - гуманитарные науки. Уровень IQ - 162. Задействовано аномальное количество процентов работы головного мозга - 12%. Сверхъестественные силы: обострённое шестое чувство и ясновидение, предрасположенность к управлению астральным телом и созданию временных петель. Ускоренная регенерация. Телекинез. Короткая беседа с Адель проходила в комнате похожей на допросную комнату полицейского участка. Справа от меня было зеркало-окно, за которым, я чувствовала, кто-то наблюдал за ходом разговора. Когда я покинула комнату, то в предбаннике натолкнулась на двух закадычных друзей местного центра. Я провела здесь меньше суток, но мне уже ясно, что они близкие друзья - Руссо и Уокер. Они не просто так тут торчали, болтая о своём, а вводили какие-то данные в планшет, что был у Энтони. Мне почему-то кажется, что полковника не должно быть здесь, но он был.... При выходе из комнаты я на секунду застопорилась. Полковник глянул на меня исподлобья, а Уокер тем временем не отрывался от планшета. - Многие твои показатели выше, чем у твоей матери, - сказал полковник. - А она в своё время била рекорды. - Я закивала, ничуть не удивившись. Уилл немного переждал, и видимо, решил, что не понимаю, о чём конкретно он говорит. - Твой психологический возраст... - Не совпадает с паспортным, - продолжила я. Уилл заикнулся, хмуро слушая меня. Вскоре и Энтони поднял на меня подозрительный взгляд. - Я мыслю не как подросток, а как человек двадцати лет. На данном этапе жизни это существенная разница. Мой IQ равен ста шестидесяти двум, что соответствует крайне высокому уровню. У среднестатистического человека задействовано три-четыре процента работы головного мозга. Начальная стадия работы мозга человека-индиго равна шести процентам. Максимальная работа мозга была воздвигнута Эйнштейном - до одиннадцати процентов. У моей мамы задействовано восемь процентов, у отца - шесть. У меня - двенадцать. Мужчины молча уставились на меня и пялились так несколько секунд. Потом переглянулись. Затем Уилл свёл брови, шуганно оглядевшись. Приблизился ко мне и настороженным шёпотом спросил: - Ты сквозь стены слышишь? Я хохотнула с закрытым ртом, наблюдая за его повадками. - Нет. - А я бы не удивился... - морща лоб, закивал Руссо. Я усмехнулась, поджимая губы. - Опережаешь учебную программу? - уточнил Энтони. Я положительно качнула головой. - С какого возраста и насколько? - С рождения, - хмыкнула я, вынудив мужчин вопросительно потемнеть. - У мамы были стремительные роды. Я рано заговорила, рано пошла. В общем, всё делала раньше сверстников. При поступлении в первый класс, я уже знала всю программу, поэтому стала изучать программу второго и третьего классов. Затем стала изучать языки - с восьми лет. Брови Уилла резко поднялись на лоб. Он немного помолчал, затем посмотрел очень внимательно на Уокера: - Ну и... чему ты планируешь её учить? Энтони покосился на него, пренебрежительно чавкнув. - Нет предела совершенству, - бросил тот, на что Руссо саркастично кивнул и угукнул: - У неё мозг больше, чем у Эйнштейна. Спешу напомнить о том, что ты здесь самый умный, а твой процент - восемь. Учитель не может быть глупее ученика! Я прыснула, беззвучно смеясь. А Уокер не растерялся, подстегнув друга: - Но тебе же как-то удаётся их чему-то учить. - Уилл снисходительно усмехнулся, смолчав. - Да и глубочайший склероз, развившейся в столь раннем возрасте и задолбавший уже всех на базе, не мешает тебе. - Энтони перевёл взгляд на меня: - у него - склероз. Да и в пространстве часто путается - поэтому сейчас он и не на базе. - Поджав губы, я засмеялась про себя, кивая. Уилл покосился на друга, да как выпалил: - А у тебя агрегат маленький! Я не выдержала и хохотнула. Энтони не растерялся, придирчиво приглядевшись к Уиллу: - Тебе откуда знать? Уилл закатил глаза, надулся весь, пытаясь родить мысль. Но, судя по всему, она даже не была зачата. - Блин! - плюнул Руссо. - Что ж, - вздохнул Энтони, вновь обращаясь ко мне: - как ты могла догадаться - оно тебя вряд ли чему-то научит. Мне было ясно, что мужчины просто дурачатся. Поскольку у полковника аномальная физическая выносливость и ускоренная регенерация. Скорее всего, именно поэтому он пошёл в спорт. Ещё он работал в разведке, в армии и руководил группами в спасательных операциях, а порой и делал это самостоятельно. В распоряжении Руссо был опыт, знания и наилучшие показатели для полковника военной базы. Но и головой он думать умеет. У него особое мышление - он тактик и стратег, хорошо знаком с психологией, да ещё и в совершенстве владеет семью языками. Так что, он мог бы преподавать и в академии, но выбрал армию. Между прочим, его мозг работает на шесть процентов, уровень интеллекта составляет - сто пятьдесят шесть пунктов. - Шёл бы ты уже на базу, - фыркнул Уокер Руссо. - Раздавать непутёвым рядовым советы на тему «Как изящно скакануть через козла», и не совался бы в мой огород... Полковник отвернулся от него, с трудом сдерживая дикий ржач. С тех пор он старался не встревать в наш с Уокером разговор по делу. Энтони расспросил меня о точных науках - почему они мне менее интересны. Мужчины не удивлялись тому, что я отдаю предпочтение гуманитарным наукам, ведь я - женщина. Но Уилл очень удивился, когда я сказала, что не люблю математику за её логичность. Полковник в принципе реагировал на мои высказывания слишком уж заинтересованно. Будто я и мои мысли его волновали. Мне казалось, что он здесь исключительно ради меня, и он искренне интересуется, чем я живу. Энтони посоветовал мне себя пересилить хоть немного и уделить особое внимание точным наукам. «Хорошо быть асом в чём-то одном, но лучше знать всего понемногу» - сказал он. Затем он посоветовал поднять уровень знаний китайского языка, поскольку он востребованный, а вот греческий язык - не особенно. Но я его начала учить просто так, когда мама сказала, что у меня корни греческие. Так же Уокер посоветовал подучить испанский и французский языки. Сказал, что в академии специально собираются все виды отраслей, чтобы каждый из нас понял, что ему ближе. И, когда я пойму, чем хочу заниматься в управлении, нужно будет углубляться в материал. В зависимости от будущего места работы необходимо получать отдельные знания. Например, если ты собираешься касаться армии, то нужно знать языки и культуру большинства террористов. Если работа на задворках, соответственно, нужно поднимать знания по технике, электронике и прочему. В общем, Энтони дал мне пару советов на будущее. А потом спросил про способности - поддаются ли они контролю. У меня с ними - кавардак, так что Энтони назначил мне дополнительные занятия по развитию и контролю сил. Через пару часов нас расселили по комнатам. Тогда-то я и поняла, что местные шишки думают не головой... или у них издевательское чувство юмора. Зачем нужно было проводить тесты - не понятно! Сказали, что данные помогут им распределить нас по классам и комнатам, но! По всей видимости, они решали не то, кому с кем будет комфортнее, а кому с кем будет хуже! Может быть, я не знаю, дело всё в тех же стрессовых ситуациях. Ведь именно сейчас самое время учить нас общаться с теми, кто нас бесит. В общем, моё негодование вызвано тем, что меня поселили в одну комнату с экстравертом - Сабиной Беннет и интровертом-неформалом - Амелией Ньютон. Они были так же недовольны, как и я, и не стеснялись в проявлении своих эмоций. Наша троица здесь, кажется, сборник самых несовместимых личностей. Я - тихая и спокойная, молча делаю выводы, предпочитаю книги общению с людьми. В принципе, я была готова к сожительству с кем-то, но надеялась на другую компанию. Сабина - шумная и дерзкая, не любит учиться, любит устраивать тусовки и гудеть до утра. Она бы с удовольствием жила в мужской общаге со своим парнем. А Амелия... очень-очень странная! Её не поймёшь совершенно! То молчит, слушая свой рок, то орёт, активно спорит, может и в драку вступить. Вообще непонятно, что ей надо - хочет она учиться или, как говориться, замуж. Думаю, её не столько мы с Сабиной не устраивали в качестве соседок, сколько наличие соседей в принципе. Она была бы счастлива, если б её поселили вместе с неодушевлённым предметом или молчаливым животным. Мне кажется, она вообще людей не любит, никаких. Я тоже интроверт, но всё же далеко не все на свете меня раздражают. Стоило только заехать в комнату, как эти две... собаки! Начали собачиться! Сначала Сабина просто ворчала, якобы про себя, но вслух, мол, повезло жить с целомудренной зазнайкой и летучей мышью из ада! Потом летучая мышь завелась и началась куриная драка! Пока по комнате летали рыжие и блондинистые волосы, я самостоятельно избрала для себя кровать в углу. Стянула с неё покрывало, залезла на неё и стала сооружать для себя некое подобие изоляции. День первый. Весело мне тут будет три года... Месяц спустя, 30 сентября... Я сидела на скамейке в одном из скверов академии, после дождя было немного прохладно, поэтому сквер пустовал. Для меня это сейчас было тем, что доктор прописал. Ведь, помимо того, что интроверты тратят энергию в обществе, мне ещё и приходилось жить в одной комнате с двумя раздражителями. Накануне контрольной работы я взяла с собой ноутбук, чтобы проштудировать свои последние конспекты по информатике. Но стоило лишь найти одинокое тихое место, как мысли об учёбе улетучились. Я снова залезла в базу данных Укуса, отыскала личное дело Руссо и уже порядочный отрезок своей жизни зачитывалась его прошлым, разглядывала фотографии. Порой в базе данных хранятся фотографии агентов не официального порядка, но, конечно же, и не фотосессии. Просто снимки, сделанные в результате слежки или что-то вроде того. В общем, посмотреть было на что... - Селин? - послышался мамин голос за спиной. Я аж подскочила от неожиданности, быстро закрывая базу данных и убирая вкладки с фотографиями. В свои сорок три года мама выглядела потрясающе! На вид даже казалась моложе на десять лет. Тёмные длинные волосы были заплетены в элегантную, но не строгую причёску. У неё прекрасный вкус, и она не любит всякие финтифлюшки (как и я), но в своём минимализме ей всегда удавалось выглядеть превосходно. Сегодня она облачилась в самый обыкновенный брючный костюм белого цвета, но он настолько идеально сидел на ней, превосходно подходил к причёске, облегающей майке и белоснежным туфлям, что, казалось, будто она надела нечто невообразимое. От неё исходила энергетика чего-то прекрасного и завораживающего. По характеру она немного высокомерна и стервозна, язвительная, но крайне воспитана. Она заботливая жена, добрая мама. Невспыльчивая, рациональная и практичная. Она - истинная женщина и первоклассная актриса. Она может сыграть, кого угодно и выглядеть в этой роли органично, правдоподобно. Внешность, я, видимо, унаследовала от неё. Хотя папа мой тоже хорош собой во всех отношениях. Многие, кто знал их как пару, полагали, что их ребёнок даст минус ведь они оба плюсы. Но не сложилось. У меня мамины глаза - зелёные, её тёмные и густые волосы, чувственные губы и фигура формы «песочные часы». Да и многие черты характера я унаследовала от неё. А что же от папы? Ну, мы с ним просто на одной волне живём. Обычному человеку сложно понять, когда отец говорит серьёзно, а когда шутит. Но не мне. Я всегда сходу могу подхватить его настроение. Если вы на одной волне - неважно с другом, с любимым человеком или с родителями - это классно. Действительно ни с чем несравнимое ощущение. Без лишних объяснений вы просто понимаете друг друга. И возможно даже сами не знаете, как вы это делаете, но делаете. На самом деле, мне всегда казалось, что мама с папой похожи. Не как близнецы, а по характеру и одинаковому видению жизни. Говорят, если люди похожи, то они созданы друг для друга.... Глядя на моих родителей, понимаешь, что эта теория ошибочна. Если кто-либо на тебя слишком сильно похож, то ты видишь в нём так же и свои недостатки. А недостатки есть у всех, и свои собственные даже нас самих раздражают. Сандерсы в своё время казались идеальной парой - окружающие полагали, что они никогда не ссорятся, и словно выступают воплощением одного целого. Они чувствовали друг друга, а не просто понимали и даже после развода создают впечатление очень хороших друзей. Мало кто из окружения Сандерсов понимает, почему они развелись. Я думаю, что они просто захотели шокировать народ. Мол, вы все думаете, что мы идеально друг другу подходим? Нате вам - развод! А вообще, я-то жила с ними... не сказала бы, что они без конца скандалили, они действительно крайне редко ссорились. Но, даже когда и делали это, то не бешено, знаете, не так чтобы посуду бить, драться и по двору гонять друг друга мётлами. Но им явно было сложно ужиться вместе. Во-первых, они оба слишком уж красивы - это порождало ревность и ссоры на этой почве. Мама вечно подозревала отца в изменах, да и он периодически парировал. Во-вторых, они оба агенты Укуса, к тому же оба из разведки - это конкуренция, конфликты на тему «Кто же всё-таки круче». Ну, а в-третьих, у них опасная работа. Вы знаете, какого это - жить с тем, кто может завтра умереть? Жить с ним и понимать, что ему нужна эта работа. Он любит её. И ты её тоже любишь. И вот вы оба без конца рискуете жизнью, потому что любите свою работу и ненавидите её одновременно. Вы слишком уж похожи. В их тандеме было слишком много стресса на протяжении всей совместной жизни. Всё окончательно рухнуло два с половиной года назад, когда они оба стали осознавать, что их единственный ребёнок скоро уедет, будет жить в казённом доме пять лет, а потом пойдёт на ту же рискованную работу и возможно не доживёт до пенсии. Мама подошла ко мне и обняла, от неё пахло приятным и лёгким цветочным ароматом духов. Чмокнув меня в щёку, она поправила мне волосы, любуясь немного с полуулыбкой. - Ты не сказала, что приедешь, - буркнула я. - Ну, я так... после работы - выдалась свободная минутка. И я привезла вещи, которые ты отложила, - она вручила мне небольшую сумку. Я одобрительно кивнула, взяв сумку и положив на скамейку. Чтобы не тащить с собой огромный саквояж, я взяла только самое необходимое, а остальное просила маму подвозить, когда она будет приезжать. Сумок не так уж и много, и по размеру они не большие. Всегда ведь так: думаешь, я с собой возьму две майки, пять трусов, двое штанов, косметику кое-какую, книжки, тетрадки и всё. А потом с ужасом понимаешь, что сумка неподъёмная. - Ну, как ты здесь? Что делаешь? - Нормально. Учусь. - Мама посмотрела на меня молча и немного недовольно, оттого что я была немногословна. - Мы ведь вчера разговаривали по телефону. - И что? Нельзя продублировать? Вздохнув, я провела рукой по волосам, убирая их назад. - Всё нормально. Кроме того, что меня бесят мои соседки по комнате. Мама угукнула. - Сабина и Амелия, я помню. Экстраверт и долбанутая. - Я хохотнула, беззвучно смеясь. - Они всё время собачатся, а ты сидишь за шторой. - М-да, я живу с двумя раздражителями! И думаю, что если бы меня заселили в одну комнату только с Сабиной, то я бы жила как в раю! Может быть, иногда приходилось бы слышать от неё нечто оскорбительное, но я всегда умела не реагировать на издевательства сверстников. В остальном, был бы рай, потому что Сабина очень часто отсутствует в комнате. По большей степени, она там только ночует. Но если она зашла в комнату, и в ней есть Амелия - это атас! Когда эти две курвы оказываются вдвоём в замкнутом пространстве, то либо ворчат друг на друга, либо собачатся, что рано или поздно, переходит в драку. Если же в комнате нет Сабины, обязательно есть Амелия. Как и я, она предпочитает проводить своё свободное время в комнате. И если ей не с кем ругаться, то она громко слушает свой однообразный рок! Или смотрит комедийное шоу в своём телефоне и хохочет лошадью. Кроме того, она вечно что-то жуёт! На её кровати - на ней, под ней и возле неё - куча мусора! Фантики из-под конфет и шоколадок, пустые упаковки из-под чипсов, банки из-под колы и энергетиков. А жвачка, налепленная под стол или другую твёрдую поверхность, уже является фирменным знаком девушки! Где бы ты ни оказался: увидел прилепленную жвачку, знай - здесь была Амелия Ньютон! - Не стало спокойнее? - Нет, - фыркнула я. - Поэтому я и сижу в сквере! Только тут мне спокойно... - Милая, - мама сочувственно погладила меня по щеке. - Мне жаль, что так произошло. Но ты ведь понимаешь, что твоя будущая работа будет требовать с тебя хоть минимального общения с теми, кто тебе не нравится? - Да, но сейчас у меня другие проблемы. Мне надо учиться. Я потом буду налаживать связи. Сейчас это невозможно. - Мама вопросительно нахмурилась. - У Сабины на уме одни мальчики, а у Амелии, мне кажется, и ума нет. По-моему, её все бесят, без исключения. Думаю, зря её взяли сюда учиться - она научится делать бомбы и станет террористом. А Сабина будет первоклассной проституткой под прикрытием агента! - брякнула я, отчего мама засмеялась. Но потом она откашлялась. - Это только так кажется, - заверила мама. - Они вырастут и будут нормальными. Это ты - не такая как все, а они - обычные асоциальные подростки. - Все подростки асоциальны, - повторила я давно известную истину.- То есть, если их неправильно воспитать, они вырастут психопатами. - Ну и? - Ты признаёшь то, что вокруг одни потенциальные психопаты? Мама свела брови, недовольно посмотрев на меня. - В какой-то степени, так оно и есть, - обречённо согласилась она. - Но я не асоциальна, значит, я не потенциальный психопат. И если я существую, то где-то ещё есть такие же, как я. Так почему, даунов, например, учат отдельно, а гениев вместе с обычными детьми? - Не знаю, - весьма озадаченно произнесла мама. - А с преподавателями ты на эту тему не говорила? - моментально сориентировавшись, перевела она стрелки. Мол, промывай им мозги, а не мне, гений малолетний! - Нет, - хмыкнула я. - Я стараюсь не выделяться из толпы. - С каких это пор? - Да ещё со школы, мам. - Вот этого не надо. Ты старалась не выделяться, но всё равно делала это регулярно. Раз в месяц - точно. Сейчас конец сентября... и я рискну предположить, что ты уже однажды выделилась, замолчав на ближайший месяц? - Я впала в ступор, наблюдая за слишком уж быстрым течением её мысли. Я ведь ей не говорила о своём первом дне здесь. То есть я рассказала общую картину, но не о том, что было в аудитории. Потому что я боюсь спалиться в своей симпатии к ровеснику моих родителей! - Давай, рассказывай, - настояла мама. - А не то... я пойду к Элисон. Мы с ней - давние подруги, ты знаешь. Она мне всё расскажет. - Да ничего такого... - пробубнила я, пытаясь смотреть куда угодно, но не на маму. Мне всё равно придётся ей во всём сознаться, а то, как говорится, узнает сама и хуже будет. - Просто, так сказать... эм, я унизила одного преподавателя. В аудитории - прилюдно. Он запугивал ребят, и я воспользовалась тем, что вы с папой мне рассказывали. Ничего особенного! - Как же! Когда это было? - Как только приехали сюда... - буркнула я тихо и виновато, в надежде на то, что она и не услышит, но отстанет. Но мама услышала то, что надо и вытаращилась на меня ошалело, а я устало закатила глаза. - Ты в первый же день прилюдно унизила преподавателя, и это ты так не выделяешься? И это «ничего особенного»? - Я неловко растёрла шею. - О ком идёт речь? - допытывалась она. - Слушай, я не с бухты-барахты это сделала! Ну, он реально просто издевался над нами, и я поставила его на место, а не унизила. Он даже не оскорбился. Потом ещё слонялся здесь, обсуждал мои тесты. Хоть и он вообще должен быть на базе. Мама мигнула глазами, застопорившись. Я поняла, что спалилась... - Это Руссо? - каким-то чудесным образом сразу же догадалась она. Я не знала, что сказать, поэтому молча напыжилась, скрестив руки на груди. Мама тоже молчала, сверля меня каким-то обречённым взглядом. Кажется, она поняла всё! Не знаю, каким образом, но поняла... - Шенни? - окликнул маму Энтони. - Ну, началось, - бросила я, отступая в сторону. Это уже в порядке вещей. У мамы в груди, наверно, какой-то магнит. Стоит ей только появиться, где бы то ни было, как на неё буквально-таки слетаются люди, и она быстро становится центром всеобщего внимания. Так и сейчас, сначала подошли Энтони с Уиллом. Троица обнялась, они поговорили о чём-то незначительном, мама рассмеялась и тут, на горизонте появляется Элисон. Она окликнула маму с расстояния и радостно подбежала к ней. Вскоре на мамин голос и смех слетелись и другие преподы. За считанные минуты она стала центром локализованного мира академии. Я недолго стояла в стороне, наблюдая лёгкое общение закадычных друзей и несколько даже удивляясь тому, какими строгими они были преподавателями и весёлыми, молодыми в душе ребятами вне занятий. Энтони, например, не злостный преподаватель, но весьма строгий, серьёзный. Но стоит только ему повстречаться с Руссо, так - аул! Клоун какой-то... в хорошем смысле слова. Так и Уилл: про него тут ходят слухи, что на полигоне он тот ещё садист, а в дружеской обстановке он совсем другой. Ещё я успела заметить за этот месяц, что Уилл с Энтони стараются сохранять свои статусы, поэтому в обществе они не подшучивают друг над другом. Тот случай в первый день обучения с лягушками был единственный. Больше на глазах у своих учеников они себя так не вели, только я была исключением. И мне кажется, что это неспроста. Кажется, Уилл позволял мне быть свидетелем того, какой он на самом деле. Спрашивается, почему? И чего он постоянно тусуется в пределах академии? В общем, почувствовав то, что я уже стала мешать компании взрослых подростков, я тихо ушла. Забрала свои вещи и протопала вглубь сквера. Отыскала место ещё тише прежнего и уселась на свободную скамейку. Не стала открывать ноутбук, понимая, что совершенно не в настроении сегодня учиться. Я открыла сумку и порылась в её содержимом, вспоминая, что в неё сама же и сунула. - Твоя мама всегда любила быть в центре внимания, - произнёс знакомый голос, подступающий со спины. Я повернула голову, дождавшись, когда Уилл подойдёт к спинке скамейки. - У неё словно магнит внутри. Где бы она ни оказалась, она быстро становится центром внимания. - Я усмехнулась, закивав. - Ревнуешь? - уточнил он, склонив голову набок. Создавалось впечатление, что он меня изучает - пытается понять, насколько сильно я отличаюсь от своих сверстников. - Нет, - хмыкнула я. - Уже давно привыкла. Руссо покачал недоумевающе головой. Знаю, в своём возрасте я должна бы ревновать маму ко всем подряд. - А почему ушла? - Просто решила, что ребёнок мешает вам говорить на взрослые темы. Уилл усмехнулся, положив руки на спинку скамейки. - Ни один ребёнок не признается в том, что он не взрослый. Дети наоборот стремятся казаться взрослее, общаясь со старшим поколением. Мол, посмотрите, я как вы... - полковник выдохнул. - Бунтарский дух. - Мы уже выяснили, что я взрослее паспортного возраста. Уилл угукнул, замолчав ненадолго при взгляде на меня. При этом блестели его орехового цвета глаза, а губы изгибались в едва заметной улыбке. Меня завораживал его взгляд и он сам. Когда он смотрел на меня, внутри что-то шевелилось. Тепло расступалось по грудной клетке, а в животе, как говорится, порхали бабочки. Мир вокруг становился ярче, прекраснее, и даже в самую пасмурную погоду светило солнце, когда он рядом. Мне нравилось, когда он смотрит на меня, когда он говорит со мной, даже когда он меня не замечает, но слоняется где-то рядом. Нравилось наблюдать за ним. Бывает так, что при взгляде на человека ты испытываешь эстетическое удовольствие. Просто смотришь на него, и тебе всё нравится, больше ничего не надо. Ни разговоров, ни прикосновений - просто видеть, как он двигается, разговаривает, смеётся. Существует в этом мире, живёт где-то близко. За этот месяц мы впервые оказались наедине, но весь этот месяц он был рядом. Мне хотелось верить в то, что он здесь ради меня... - У тебя было детство? - спросил Уилл. - У всех оно было. - Я имел в виду - типичное детство. Друзья, игры, бесиловка... - Я промолчала, неловко поглядывая по сторонам. - Серьёзно? - без слов понял он ответ. - Вообще никогда? Даже, когда тебе было, скажем... три года? - В три года я научилась читать, - выдала я, как и прежде изумив полковника. - В четыре научилась писать. К шести годам я уже могла написать сочинение. Так что, когда я пошла в первый класс... мне было очень скучно учиться - я уже умела всё то, чему там учили. - Полковник смотрел на меня удивлённо и восхищённо одновременно. При этом он внутренне смеялся, но не издевательски, а сочувственно. Мол, бедный ребёнок - детства не знал... - В два года у меня были игры, - закивала я, немного даже заинтриговав полковника. - Развивающие игры. Уилл засмеялся, качая головой. - Ты вообще с этой планеты? - Не знаю, - на полном серьёзе призадумалась я. - Может они стёрли мне память... путём зондирования. - Руссо хохотнул с закрытым ртом и затрясся от беззвучного смеха. Я покосилась на него, усмехнувшись. - Если вы с моими родителями - друзья, то почему Вы к нам в гости не приходили? Полковник хмыкнул, пожав плечами. - Ну, если честно, я не так близок с твоими родителями. Да и... когда ты училась писать, я заключил контракт с армией - первый из трёх двухгодичных. Некогда было по гостям ходить. Я не сразу осмелилась задать свой давно зреющий вопрос: - Почему Вы здесь обосновались? - Устал, - вздрогнув в улыбке, сказал он. - Разве Вы не любили свою работу? - Любил. Да и сейчас люблю. Но рано или поздно ты устаёшь даже от самой любимой работы. Да и я всё равно остался военным человеком. Здесь немного спокойнее, но в целом - то же самое. - Он замолчал, думая о своей жизни, наверно. Некоторое время он смотрел куда-то вдаль, но потом мы встретились взглядом и через секунду он перевёл тему. - Почему ты не в своей комнате? - У меня нет своей комнаты, - отозвалась я. - Я её делю с двумя раздражителями. Уилл усмехнулся несколько грустно. - Понимаю... - Вы же интроверт? - Уилл изумлённо и вопросительно вздёрнул бровями. - Я читала Ваше дело, - пояснила я. - Зачем? - с подозрением сощурился он. И тут я поняла, что спалилась, и надо срочно выдумывать правдоподобную причину моего интереса к нему. - Просто так. Перед поступлением в Центр я собирала информацию на всех работников. - Уилл мыкнул с таким видом, будто не поверил мне. - А Элисон - кто? - Экстраверт, - чисто интуитивно ответила я. - А по темпераменту? Я замолчала, внутренне съёжившись. Я не знала ответа и даже предположить не могла! Тогда-то и стало ясно, что он абсолютно всё знает. Но он не стал комментировать, только лишь усмехнувшись. Я неловко откашлялась. - Вы слышали об исследованиях, которые доказывают, что интроверт может стать экстравертом? Полковник скептически скривился. - Это чушь. Интроверт питает энергию в одиночестве - это неизменно, перевоспитаться нельзя. Ты не можешь вдруг научиться питать энергию от людей, если они её у тебя забирают. - Тогда почему исследования доказывают, что... - Ничего они не доказывают. Учёные тоже хороши! - фыркнул он пренебрежительно. - Сначала говорят, что нервные клетки не восстанавливаются, потом утверждают обратное. То говорят нам питаться «этим», а потом выясняется, что от «этого» умирают. Ты не можешь стать экстравертом, но ты можешь за него сойти. - Притвориться. - Для начала придётся притворяться. - Из-за людей? Потому что они не любят интровертов? - Не из-за людей, а исключительно для себя. В принципе, всё, что ты делаешь в жизни должно быть только для тебя. Несмотря на то, что тебе нравится одиночество, иногда тебе будет хотеться общения. Порой всем, и экстравертам и интровертам, необходим противоположный вариант. Вот для поиска этого общения и надо будет притворяться, чтобы влиться в общество. Найдутся люди, с которыми ты духовно сблизишься - они станут твоими друзьями. И в общении с ними ты даже сама не будешь чувствовать себя интровертом. - Всё равно - первопричина не звучит так, будто это для меня. Потому что выходит, что я должна притворяться той, кем не являюсь. А это сложно - притворяться. - Поэтому интроверт и тратит энергию в обществе. - Но, зачем тогда? Если тяжело. Уилл устало вздохнул. По всему видно, со мной сложно! Но он не сдавался... - Если ты прямо кайфуешь от одиночества и ни разу не хотела общения ни с кем, то, конечно, не нужно себя насиловать. Но не бывает так, чтобы совсем без общения. Или ты всю жизнь будешь сидеть в закрытой комнате с книжкой? Я вздохнула, пожав плечами. - Вы постоянно на людях, - сказала я. - Не напрягает? - Нет. Работа такая. И я не зря говорил о том, что нужно притворяться, чтобы влиться в общество. Я влился и обрёл друзей. Мне с ними комфортно, поэтому я в принципе иногда и забываю, что я - интроверт. Но иногда что-то щёлкает, и я понимаю, что... эм, теряю энергию. И я не всё время на людях. Когда-нибудь ты поймёшь, что тебе нужно не так уж и много времени в одиночестве, чтобы зарядиться. Я задумчиво покачала головой. Не сразу спросила: - Как наладить отношения с экстравертом? Уилл пригляделся ко мне, откуда-то зная мои помыслы. - Ты про свои раздражители? - Да, - фыркнула я. - Я сижу за шторой, пока рокерша со шлюхой собачатся! - Уилл затрясся от беззвучно смеха. - У меня тоже была штора, когда я учился. - Серьёзно? - Да. Угловая кровать, штора - всё по уставу интроверта. Я жил с экстравертом и неформалом. - Это что... - я свела брови, - незыблемые правила академии? - Вообще-то да, - хмыкнул Уилл. - Устоявшаяся система, которая учит налаживать отношения. Если в комнате живут двое, то это обязательно будут экстраверт и интроверт. Если трое, то один будет спокойнее других и наиболее дипломатичным. Из вашей троицы ты - дипломат. - Я озадаченно перекатила глазами. Вот оно что! А я думала, что преподаватели задницей думали, когда засовывали нас в одну клетку. - Ты правильно мыслишь, - одобрил полковник. - Сначала надо брать в оборот экстраверта. С ними легко дружить - они открыты для общения и в принципе за любой кипиш. Чтобы подружиться с экстравертом, тебе достаточно лишь показать ему, что с тобой тоже может быть весело. - Вы так и сделали, когда учились? - Да, - задумчиво буркнул он. - Когда мы с экстравертом подружились, то оградились за шторой от неформала. - И чем вы занимались за шторой? - Эм... - полковник немного смутился. - Мы там... косяки курили. - Я изумлённо наморщила лоб, отчего Уилл засмеялся. - Но я не пропагандирую наркотики! - пригрозил он мне пальцем. - Это вообще - бяка, мозг разжижает. Я саркастично угукнула, вызвав снисходительную усмешку Руссо. - Ну, а как наладить отношения с интровертом-неформалом? - продолжила я. - Это сложнее, - скривился полковник. - Но самое сложное будет для тебя - подружить экстраверта с интровертом-неформалом. - Короче миссия невыполнима. - Нет ничего невозможного. Устрой вечеринку, - выдал он. - С тяжёлой музыкой, где и Амелии будет нормально и Сабине. - Ну, разумеется... - я саркастично покачала головой. - Вечеринка в стенах академии. И дедовщина в армии, изнасилования. Алкоголь и наркотики, секс несовершеннолетних. Вы какой-то странный преподаватель. Уилл прыснул, заржав. Потом откашлялся, замахал руками. - Да, ты - права. Забудь всё, что я тут сказал! Нас прервала подошедшая мама. Она внимательно и искоса приглядывалась к Руссо, явно подозревая его в чём-то нехорошем, но, не говоря об этом вслух. Завидев её, Уилл стал интуитивно дистанцироваться от меня. - Что тут у вас? - поинтересовалась мама. - Вредные советы от полковника Руссо! - брякнула я. - Он-то научит, - закивала мама. - Ой, знаешь что? - парировал Руссо. - Половине гадостей меня твой муж научил! - Это, да... - согласилась она, усмехнувшись. - Он и меня научил всему плохому, что я знаю. - Мы с Уиллом засмеялись. - Научил Селин по деревьям лазить, выедать крем из тортов, оставлять маленький кусочек еды на тарелке, чтобы не мыть её. В общем, он без конца учил её ненужной ерунде! Полковник хмыкнул: - Зачем ты только ему дала... повод для внимания? Мама усмехнулась, оценив воспитание Руссо. - Дура была, - прыснула она. - Поумнела - развелась. - Оу! Так вот в чём дело... Мама угукнула, продолжала оценивать нас взглядом. Полковник буркнул «ясно» и стал потихоньку отступать в сторону, пытаясь свалить без лишнего шума. - Уже уходишь? - с подозрением и немного даже грубостью во взгляде уточнила мать. - Надо сваливать, - бросил Руссо, нарочито вытаращив глаза. - Пока снова народ не слетелся. Мама иронично покачала головой, провожая его взглядом. Дождалась, когда он достаточно удалится и села возле меня на скамейку. Тогда-то и началось.... Мама сразу же всё пронюхала и завелась с пол-оборота. Оказалось, что она считала меня асексуальной, но тут такие дела. Ещё оказалось, что она вовсе не слепая и всё видит. Мол, как я расцветаю в присутствии Руссо. И что он тут слоняется постоянно, хоть и не должен вовсе это делать, ведь академия - не его подследственная зона. И учитывая инцидент в мой первый день здесь, он позволяет мне такое поведение, которое ни одной женщине прежде не позволял. Каким образом мама вот так быстро всё разузнала, я - без понятия! В смысле, я не знаю, как она самостоятельно выстроила логическую цепочку. В чистом осадке вышло так, что она мне сразу в лоб сказала, что я несовершеннолетняя, Уилл мне в отцы годится и вообще он - педофил! Да, я немного утрировала, но суть передала верно. Она упоминала-таки о том, что я всегда была очень умной и самостоятельной девочкой, развитой не по годам. И само собой разумеющееся, если я опережаю своих сверстников в развитии, то мне они не нравятся. Да, она вроде бы понимала ситуацию, но мириться с ней не могла. Не зря ведь есть законы и не зря это называется совращением несовершеннолетних. У подростков неокрепшая психика, которую можно изрядно покалечить. В общем, в этой ситуации - ясно, кто для мамы оказался использованным презервативом. И потом она завела старую песню о том, что всем мужикам от женщин только одно нужно. «Мужики вечно только пялятся на тебя, оценивают, и друг с другом обсуждают, как они тебя там вертеть будут!» - заверяла маман. - «А Руссо, так вообще! От него лучше держаться подальше. Человек он - хороший, но только если держать дистанцию. Он отзывчивый, понимающий, не бросает слабого в беде. Но в близких отношениях он... гавнюк! Если с ним просто общаться - он весёлый и интересный. На поле битвы он - Мужчина с большой буквы. Но на гражданке, так сказать, страшный повеса и самый настоящий гад. Он такой весь милый и обаятельный только пока не переспит с тобой. А потом - поминай, как звали!». Я поглядела на маму. Она умолкла, часто дыша. Вся взбудоражилась, разнервничалась за меня. - Всё? - спросила я. Мама фыркнула, смолчав. - Во-первых, как ты и сама сказала, я - девочка взрослая и самостоятельная. Так что я сама могу решать. Хоть и по закону не могу, но ты прекрасно знаешь, что если будешь пытаться бравировать этим законом, я сделаю всё тебе назло. Во-вторых, ты меня предупредила и я вооружена. Ну, а в-третьих... Мы можем контролировать своё поведение, сдерживать сексуальные инстинкты, ведь мы - люди. Но то, что я чувствую - контролю не поддаётся. Я просто с ним общаюсь! И без тебя знаю, что наши отношения - противозаконны! - Милая, ты пойми: тебе хватает просто общения, а ему - нет. Мужчинам всегда этого мало. Он может и не домогаться откровенно, но всё равно хочет тебя! Если мужчина с женщиной общается, то он точно, хотя бы предполагает тот факт, что когда-нибудь переспит с тобой! И ЧТО?! - не сказала я. Будто женщины этого не предполагают! Будто, когда к ней на остановке подходит парень и спрашивает «можно ли с ней познакомиться», она вовсе не оценивает его. Разве она в тот самый момент не решает - может ли у них быть секс? Хоть когда-нибудь, в перспективе, но всё же. Иначе она бы с ним и не знакомилась. - Всё, мам, - я раздражённо вздохнула. - Спасибо, что приехала, привезла мне вещи и промыла мозги. Мне как раз этого не хватало, честное слово! Мама чавкнула пренебрежительно, чувствуя себя немного неудобно, но в то же время не находя нужным извиняться. Я забрала свою сумку и ушла. Вот такие странные у нас отношения. Мы говорим на взрослые темы совершенно спокойно уже около двух лет. Я на неё не злюсь - никакой матери не понравится, если сорокалетний (или около того) мужик клинья подбивает к её пятнадцатилетней дочери. Но всё же не хотелось с ней общаться сейчас... *** Мама приезжала в пятницу, а в понедельник утром заявился отец. Тогда мне сразу стало ясно, что мама ему рассказала всё, что знает сама, и начался кипиш! Потому что иначе он не приехал бы. Уже уезжая в Центр, я знала, что мама приедет через две-четыре недели, а папа, скорее всего, ко дню рождения - в конце октября. Поймите меня правильно, отец он хороший. Он всегда был ко мне добр, но не слишком. Ему нельзя было сесть на шею и вертеть им, как хочешь, но и поощрять любые мои начинания и победы он не забывал. Он занимался со мной с раннего детства, разговаривал, учил и воспитывал, баловал и помогал советами. Даже после развода с мамой он частенько звонил, приходил, периодически дарил подарки и приглашал в кафе или в кино. В общем, он не из тех отцов, кто забивает на своих детей. И не из тех, кто после развода перестаёт с ними общаться, будто они вдруг перестали быть его детьми. Как отец он идеален! Разве что, у него не всегда было время, но он всё равно старался его выкроить для меня. Я точно знаю, что если у меня будут серьёзные проблемы, то он пригонит с другого конца света, даже если там война и без него все помрут! Но просто так гонять каждый месяц сюда он не стал бы - достаточно и звонков. Он не из тех, кто будет навязывать свою заботу. Это материнская участь - ведь это мама всегда и еду тебе на работу приготовит и вещи постирает, зашьёт дырки в одежде, даже если ты здоровый сорокалетний лось! Папа младше мамы на два года и старше Уилла на четыре. Не качок, но подтянутый, высокий и красивый мужчина. Даже смазливый. Короткие тёмно-русые волосы. Он из тех людей, кто может сойти как за тридцатилетнего, так и за сорокалетнего мужчину. Если видеть его со спины, то можно решить, что ему тридцать лет. Но на лице и в глазах-хамелеонах читался возраст. У него нет каких-то, не знаю, как сказать... старческих замашек. То есть он - энергичный, весёлый и молодой душою, и, думаю, он останется таковым ещё многие годы. В повседневной жизни носит джинсы и кожаные куртки. Так и сегодня, он был в джинсах, кожаной куртке и кроссовках. Ещё до начала занятий я получила от папы смс с просьбой подойти в центральный сквер. Когда я прошла через врата, то увидела его с Уиллом неподалёку. Они что-то оживлённо и весело обсуждали. Я подошла к отцу со спины: Уилл замолчал первым, кивнув на меня. Папа меня приобнял, поцеловав в висок. - Ты чего приехал? - спросила я не грубо, как могло бы показаться. - Ну, - отец пожал плечами. - А что я не могу навестить дочку? - Нет. Ты приезжаешь, только если что-то случилось. - Не только, - слегка оскорбился он. - Ещё если я тебя попросила. И по праздникам. У меня день рождения только в конце месяца... - Я придирчиво пригляделась к отцу. - Ты перепутал день? Или меня спутал... со своей внебрачной дочерью. Отец саркастично чавкнул, поводив языком по щеке. - Смешно, - сказал он с каменной физиономией. Я уставилась в небо, беззвучно смеясь. - Это мамины шуточки, - фыркнул папа, разъясняя ситуацию полковнику. - Из серии - у тебя по одному ребёнку на каждый месяц. - Коллекционер, - хохотнул полковник. Отец саркастично закивал. - Вы поэтому... разошлись? - Отчасти, - причмокнул отец, кивая. - Для развода, как правило, нужно несколько причин. Так вот я частенько чувствовал себя чужаком в своём доме. Поскольку моя жена редко звала меня по имени... - А как, интересно, она тебя звала? - Ну, типа... «Эй, сосед? На тебя ужин готовить?» - Уилл прыснул, смеясь про себя. - Ещё она звала меня «попутчиком», «гостем»... в общем, своими кличками Шен пыталась намекнуть мне на то, что я - нечто непостоянное в её жизни. - Уилл беззвучно заржал. - А ещё... - заговорчески прошептал отец, поддавшись немного на Уилла. - Мне кажется, что она меня одурманила и украла моё семя. - Уилл надулся от беззвучного смеха, в то время как я иронично покачала головой, косясь на папу. - А что? Мы ведь с ней оба были под временной стерилизацией! - Данной процедуре поддаются все агенты Укуса при поступлении в Центр. Это что-то вроде прививки, защищающей от незапланированной беременности и некоторых венерических заболеваний. Её надо периодически обновлять, но агент всегда может отказаться от ревакцинации или же попросить снятия стерилизации, чтобы завести ребёнка. - Если ты был стерилизован, то начерта ей твоё семя красть? - не понял Уилл. - Она могла снять свою стерилизацию и забеременеть от кого угодно. - Вот! - радостно тыкнула в Уилла пальцем отец, отчего тот даже вздрогнул. - Видишь? - обратился ко мне папа. - Я ведь говорил, что так любой человек подумает, не только я! Я устало закатила глаза, качая головой: - Сколько можно уже? Ты говоришь об этом заговоре последние десять лет! Ты так часто говоришь об этом, что я провела тест ДНК два года назад! - Параноик! - выдал Руссо, заржав. - Твоя стерилизация была недействительна на момент зачатия! - доказывала я. - Да, но я до сих пор не понимаю - почему! - завёлся отец. - Я ведь рассказывал тебе о том, как прошло твоё зачатие? Уилл ошарашенно вытаращился на мужчину. Я же чавкнула, качая головой: - Хоть и, это ненормально, но да... - Твоя мать напоила меня! - снова начал рассказывать отец. - Потом привязала к кровати и насиловала все выходные! Все выходные для меня прошли в тумане! Она там много чего делала и вполне могла снять мою стерилизацию в процессе... - А ничего, что две недели надо ждать после снятия? - спросила я. Уилл хохотнул, прикрыв рот рукой и поглядывая на отца исподлобья. Тот недовольно скривился, почесав кончик носа. - Ну, значит! - вскинул он рукой, - она просто подгадала время! Уже через неделю она сказала, что беременна! Это вообще нормально? Разве плод не две недели формируется?! - Это тест на беременность только через две недели показывает, - сказал Уилл. - Но женщины могут чувствовать это уже через сутки. - Отец недовольно чавкнул, косясь на Руссо. Я же уставилась на папу косо, ведя бровью. Глядя на нас поочерёдно, Уилл предположил: - я процитировал Шеннен, да? - Отец обречённо закивал. - Ясно, - посмеиваясь про себя, резюмировал полковник. - Ладно, я вас оставлю одних... - он быстро смылся, хоть и я ещё долго чувствовала, как он оглядывается. Как только он нас покинул, я отступила от папы и скрестила руки на груди: - Мама тебе рассказала. - Не просто рассказала, - брезгливо произнёс отец. Расправив грудь, он спрятал руки в карманы куртки. - Она мне звонила и что-то непонятное фырчала в трубку. Ты ведь прекрасно знаешь, что я всё ещё продолжаю разъезжать по заданиям, несмотря на руководящую должность. Так вот, она звонила, когда я был на задании. И меня чуть было не пристрелили! А потом она нашла меня лично - пришла ко мне домой, истерила, слюной плевалась... - отец подзавис с кривой физиономией прокручивая в голове те тяжелейшие воспоминания. - Ну, она тебя хоть не изнасиловала? - брякнула я. - Изнасиловала! ... Морально. И очень качественно! Все выходные она тебя ждала, звонила мне каждый час и сообщала о своей стремительно прогрессирующей паранойе. Если честно... я в шоке. За всё время совместной жизни с ней, я её такой не видел. И вдруг понял, чего развёлся... - Мама подала на развод, - напомнила я. - Так поэтому! - Потому что истеричка? - Да. Я фыркнула, папа издевательски заржал. - Знаешь, вот мама про тебя ничего плохого не сказала, когда приезжала. - Ну... - он пожал плечами. - На то она и мама. Женщины гораздо воспитаннее мужчин. Она дома сидит и куклу Вуду делает с моей фотографией, а на людях говорит, что я хороший. - Я беззвучно засмеялась, саркастично кивая. - У мужчин - всё иначе. Мы говорим, что думаем, а наедине с собой стараемся не думать в принципе. Чтоб лишние мысли не улетели. - Ясно, - причмокнув, закивала я. - Так чего ты приехал? Мама отымела тебя в мозг, и ты решил отыметь теперь в мозг и меня? - Ну, да!- выдал папа, морща лоб. - Но мама ведь и со мной это проделала! Выходит, что мне с двух сторон достаётся! А у меня даже нет кота, на котором я могла бы оторваться! - Ну, эм... - папа пожал плечами. - Дорогая, чего же ты хотела? Ты ведь самая младшая в семье - тебе всегда будет больше всех доставаться. - Поведя бровью, я уставилась на отца. Он поджал губы, отведя взгляд в сторону. Постепенно его стало распирать изнутри, но он держался и не смеялся в голос. - Зашибись! - фыркнула я. - Ладно, давай - начинай. Расскажи мне, что я несовершеннолетняя, а Уилл - твой ровесник. И не забудь сказать, что он - повеса. И то, что всем мужикам от меня только одно надо. И что я развита не по годам, выгляжу и думаю, опережая свой возраст, что делает меня в глазах мужчин женщиной, а не подростком. Отец поводил языком по щеке, глядя на меня. Потом он окинул меня взглядом полностью. - Знаешь, что? - произнёс он вдумчиво. - Я вижу, разговоры не имеют смысла. Я просто пойду к Элисон и попрошу перевести тебя в другой Центр подготовки. В Калифорнии не один Центр, в конце концов! Я ошалело вытаращилась на него, отчего папа заметно повеселел, мол, ты думала - мне крыть нечем, а я вот какой сообразительный! - Совести у тебя нет! - выдала я. - Ничего, что я уже привыкла к преподавателям и отморозкам этим - своим одноклассникам?! - Ничего, знаешь ли. Мобильность - одно из обязательных качеств шпиона. - Я не буду шпионом! - взбунтовалась я. - Вообще не пойду по вашим стопам! Я буду сидеть в центре разработок, мастерить оружие массового поражения! Как и полагает депрессивному интроверту! Все умрут, а я останусь! Отец постарался сдержаться - прыснул. Но потом рассмеялся. Я тем временем чавкнула, решив ничего не говорить. - Тебе нужно учиться, а не это самое... - отец зашевелил брезгливо пальцами руки перед собой. Я скривилась, поглядывая на его руку и на мужчину - непонятливо. Тогда папа психанул, вскинув руками и спрятав их в карманы. - Я вообще не знал, что тебя всё это интересует! Полагал, что если у тебя не было переходного возраста, то, видимо, и гормональный фон отсутствует. - Такого не бывает! - Раньше я полагал, что и таких как ты, девочек, не бывает. Но сюрприз! - Я выдохнула, промолчав. Отец тоже некоторое время ничего не говорил. - Мама сказала, что ты в него влюблена. - И что? - кисло отозвалась я. - Это, скорее всего, просто подростковое увлечение! Чего вы раздуваете из мухи слона?! Отец изогнул брови, замолчав. Его явно шокировала моя реакция. Хоть и он меня давно знает, можно сказать - с рождения, но никак не может привыкнуть к моей возможности мыслить слишком уж трезво. Я думала не эмоциями, как полагает подростку и женщине. - Слушай, - вздохнул он. - Я доверяю и тебе и Уиллу. Я его знаю: он немного.... В общем, сложно объяснить. Просто в жизни случается всякое. Не всегда всё идёт по плану. И порой лучше перестраховаться. Поэтому я и предлагаю тебе перевестись в другой Центр - просто чтобы тебя ничто не отвлекало от учёбы. - Нет, - категорично отозвалась я, на что отец раздражённо цыкнул. - У вас с мамой крыша протекла! И меня припадочной сделать хотите? Не выйдет! Хватит накручивать себя. Даже если я к нему что-то чувствую - во-первых, никто из вас и даже я сама над этим не властен. А во-вторых, это всё не значит, что у нас с ним что-то будет. Мы просто иногда разговариваем и всё! - Мужчины, знаешь ли, редко думают верхней головой... - Опять - двадцать пять! Мы люди или животные?! Вы с мамой выставляете мужиков такими, словно бы эволюция мимо них проходит! И вот здесь всех! Всех, а не только женщин! Учат контролировать свои эмоции. Но при этом даже лучшие агенты Укуса являются тупыми животными?! Что, мужчины не способны контролировать своих хорьков?! - Способны! - отец распсиховался, как и я, и как-то само собой получилось так, что мы скандалили посреди сквера. Не сильно громко кричали, стараясь сдерживать громкость, но весьма взбаламучено спорили. - Но иногда всё выходит из-под контроля. Это сложно объяснить, но он, - указал отец на свой пах, - порой реально разговаривает! И срать он хотел - сестра перед нами, дочь друга, да хоть мать родная! И порой, когда он говорит, его невозможно заткнуть, и мозг отключается! Так вот и появляются все эти истории, мол, «Я не знаю, как это произошло». Женщины думают, что мы - козлы, а мы просто реально невменяемые! - замахал он нервно пальцами у виска. - И действительно не понимаем, как всё случилось! - замолчав, он громко выдохнул. Я изогнула брови, уставившись на папу. Он впервые так откровенно говорил мне о мужских заморочках. Наверно ему просто надо было высказаться, после всего того, что с ним мама сотворила. Поскольку после этого срыва, он стал заметно спокойнее. - У меня занятия через пять минут, - оповестила я отца, поглядывая на часы, закреплённые на центральном здании. - А вы с мамой угомонитесь - всё под контролем. Ясно? - Отец уставился на меня, с лёгкой толикой возмущения. - И не смей даже промышлять о переводе! - пригрозила я ему. - Не то я уже назло соблазню там какого-нибудь преподавателя! - Отец вытаращился на меня, раскрыв рот, а я засмеялась. Приблизившись к нему, чмокнула в щёку. - Всё, пока. Успокой маму, и не суетитесь! ГЛАВА 3 19 октября 2002 года... Я пробегаю по пустынным улицам академии - по городку с особой атмосферой. По ночам здесь тоже хорошо, но всё же существуют источники шума, совсем другое дело - раннее утро. Сейчас, в пять утра, на осенних улицах академии было просто прекрасно. Тихо и спокойно, не холодно и не жарко - идеально. Опадала листва с многочисленных деревьев, и всё чаще лил дождь - он прошёл буквально час назад, и улицы дышали прохладной влагой. Я пробежала меж корпусов и сквозь центральный сквер. Свернула направо и побежала вдоль ограждения по пояс, расположенного вдоль пустынной и широкой дороги. Через дорогу находился высокий забор из сетки Рабица, ограждающий базу подготовки. В пределах академии ещё никто толком и не проснулся, а если будильники преподавателей и прозвенели, то они не покидали свои комнаты. А вот на базе подготовки уже было некое подобие жизни. Общий подъём в академии в восемь утра, а на базе подготовки - в шесть. Начальство просыпается на час раньше в обоих «мирах». Чего уж греха таить, я стала бегать по утрам именно в это время конкретным курсом - вдоль дороги меж двумя «мирами», чтобы натолкнуться «ненароком» на полковника. Хотя бы даже просто увидеть его издалека, а если повезёт, то и поговорить. Судя по всему родители не угомонились, а может, в первую очередь, они говорили и не со мной, но то что полковник перестал ошиваться в пределах академии, после того как мама с папой меня навестили, - факт. Я вовсе не злюсь на родителей, да и не привыкла плеваться слюной в адрес «шнурков», мол, не суйтесь в мою жизнь. Сама бы на их месте, наверно, разнервничалась. Двадцать два года разницы. Ему начали продавать алкоголь, когда я праздновала свой первый день рождения. Когда я училась писать, Уилл подписал контракт с армией. Всё это... даже мерзко в какой-то степени. И в то же время весьма трогательно - будто я была рождена для него, я росла для него. Я всё понимаю.... Но что же тут поделаешь, если накрыло давно? Если тянется душа. Если это всё не просто так! Я не пропагандирую неравные отношения, но из любого правила есть исключения, в конце концов! Я подобна женщине, запертой в теле юной девушки, и это - не просто слова. Пусть Уиллу под сорок, но и он молод душой и не просто не выглядит старым - его таким не назовёшь во всех отношениях. Но люди успешно вешают ярлыки: извращенец, педофил, Лолита. И где-то там живут геи, лесбиянки, девственники. Одни ярлыки кругом, и люди с этими ярлыками обязаны поступать так, как велят им другие, воспитанные теми же ярлыками. Я понимаю абсолютно всё... и не понимаю ничего! Хотелось бы изменить этот мир, перевернуть его с ног на голову, подойти к каждому человеку и сорвать с него ярлык! И подойти к тем, кто навешал эти ярлыки, залезть им в голову и всё там перевернуть! Хотелось бы сделать всё это, но станет ли проще жить? Почему люди вешают ярлыки? Потому что если есть исключение из правил, то где же граница? Где граница между эротикой и порнографией? Между извращением и нормой? Люди вешают ярлыки, ведь им так проще жить. Ярлык понятен и логичен, мол, вот так нельзя и точка! И неважно, какие там обстоятельства. Вот только... каким бы правильным ты не пытался быть, тебя будет за что осудить. Гей ты или натурал, извращенец или сноб. Пока ты, гетеросексуал до мозга костей, осуждаешь отношения тридцатисемилетнего мужчины с пятнадцатилетним подростком, я осуждаю тебя за то, что ты слишком откровенно целуешь свою невалютную проститутку в торговом центре! Ведь в какой-то степени все женщины - проститутки, а мужчины - повесы. Она не берёт с тебя деньги за секс? Но ты покупаешь её всё равно - вниманием, словами, подарками. В этом мире нет совершенства и нет правил, по которым действительно стоит жить. В этом мире всё неправильно, все мы для кого-то плохими можем быть, что бы мы ни делали... Свершилось! Я пробегала вдоль дороги, в то время как полковник брёл по своей территории вдоль забора. Он вёл по нему рукой, не сводя взгляда со своей подследственной территории. Я сама не заметила, как перешла на ходьбу, хмуро наблюдая за мужчиной. Он дошёл до одного из стыков забора, дёрнул сетку и вылез в образовавшуюся щель. Всё так же поглядывая в сторону базы, достал сигареты из кармана болоньевых штанов и закурил. Красиво закурил, хоть и я не приверженец этого дела, но он это делал красиво. С чувством и расстановкой, так сказать. Затянулся, расслабленно покрутил шеей, запрокидывая голову назад, а потом выдохнул сигаретный дым, укутывая им себя.... Я даже залипла. Сама не заметила, как сократила дистанцию, и, только когда я подошла слишком близко, он меня заметил. Слегка даже шуганулся от неожиданности, а в следующий момент заржал про себя. - Здрасти, - буркнула я. - Привет. - Вам нельзя курить на базе?- предположила я. Полковник перекатил глазами, а потом невозмутимо вильнул головой. - Я не курю. - Мой лоб изумлённо наморщился, когда я косо посмотрела на сигарету в его руке. Так он ещё и как раз в этот момент совершил следующую затяжку, беззвучно смеясь над моей физиономией. Но затем он усмехнулся, сжалившись надо мной. - Да, на базе не курят, там ведь одни спортсмены. Нахмурившись, я склонила голову, поглядела ему за спину. Руссо поджал губы, стараясь не смотреть на меня, потому что, видимо, мои реакции его смешили. - Но Вас же видно, - недоумевающе сказала я. - Через сетку-то. И стоите Вы прямо перед забором. - Вот так всё нелепо! - брякнул Руссо, разведя руками. Я хохотнула, не зная, что сказать. - Серьёзно, - кашлянул Уилл. - Как бы всё это глупо не звучало - за границей базы можно курить, даже если тебя все видят. Я задумчиво хмыкнула. А затем образовалась пауза, что мне показалось весьма странным. Говорят, что женщины чувствуют любые, даже самые незначительные изменения. Наверно так оно и есть. Его поведение изменилось. Я чувствовала исходившее от него напряжение, и он исподтишка поглядывал во все стороны, словно знал, что за ним наблюдают отовсюду. - У Вас что-то случилось?- спросила я в лоб. Уилл глянул на меня, вильнув головой. Но один этот жест казался мне лживым. - Вы раньше часто бывали на территории академии. Полковник усмехнулся, глянув на меня исподлобья: - Ты - правдорубка, да? - Я промолчала, пожав плечами. Полковник окинул меня быстрым взглядом, то ли решив перевести тему осознанно, то ли просто задавшись этим вопросом. - Зачем так рано встала? Суббота ведь... - Я уже неделю бегаю по утрам. Чтобы на Вашем первом занятии не сдохнуть. Полковник хмыкнул, потом улыбнулся чуть шире. - Рано готовиться начала, - сказал он. - Лучше раньше. Разве нет? - Да, разумеется, спорт никому не навредит. И сколько пробегаешь? - Ну, я не знаю, сколько километров, но бегаю один час. С пяти до шести. - Молодец. Снова наступила пауза. И это уже начинало напрягать. Всё изменилось. Сегодня полковник не поддерживал разговор и будто контролировал его эмоциональность. А ещё он дистанцировался. Но и в то же время он то и дело поглядывал по сторонам, на меня и сигарету, будто не хотел, чтобы она кончалась, но знал, что, как только это произойдёт, ему надо будет уйти. Он курил очень медленно, затягивался коротко и подолгу держал сигарету в руке. - Что-то ещё? - с трудом сдерживая нервы, спросила я. - В смысле? - полковник непонимающе потемнел. - Что нужно делать, чтобы не умереть в первый же день на базе? Уилл вздрогнул в усмешке. - В первый день ещё никто не умирал. - То есть в последующие дни умирали? - Ну,- он пожал плечами. - В буквальном смысле - нет. А с хрипами «умираю» на земле валялись, - причмокнул он, задумчиво закивав. - А почему этого не происходит в первый день? - Потому что в первый день нет обучения, вас не заставляют делать что-либо сверх вашей нормы. В первый день проверяются нормы каждого - кто сколько может. А потом уже мы завышаем планку. - Но всё равно, наверно, существуют какие-то нормативы? Даже для первого дня? Ну, там... лучший результат, средний, худший? - Да, есть. - Так и что нужно делать мне сейчас, чтобы показать лучшие результаты через три года? Уилл перекатил глазами. - А ты во всём стремишься быть лучшей? - Я промолчала, ответ был очевиден. - Ты всё равно не сможешь дотянуться до той планки, что ставится на базе. Для этого тебе придётся два года делать всё то, что там делают. А это невозможно делать в условиях академии. Ты ведь не можешь здесь весь день заниматься? Тебе ещё уроки надо делать и на лекции ходить. - Хорошо. Но я ведь могу показать наилучший среди худших результат? Уилл улыбнулся несколько вымученно, будто его раздражало моё упрямство, и оно ему нравилось тоже. - Бег - лучшая тренировка, - сказал он. - При беге задействованы все группы мышц, и они держатся в тонусе, если бегать регулярно. - Но на базе ведь не только бегают! - Не только. - Так в чём дело? - психанула я. - У вас какие-то особые засекреченные методы тренировок? - Руссо тихо засмеялся, отрицательно качая головой. - Тогда, почему вы не можете дать совет? Он выдохнул, будто сдался. - Плавать умеешь? - Я скорчила сомнительную физиономию. - На базе учат полевыми условиями. И никто не будет сюсюкать, входить в положение. Не можешь больше бежать - подгонят, не можешь прыгать выше - заставят, не умеешь плавать - тебя просто кинут в воду без спасательного круга. Так что, если ты чего-то не умеешь, то учись лучше здесь, где тебя никто не заставляет это делать и не подгоняет. - Я Вас не об этом спрашивала. Уилл недовольно чавкнул. Или скорее обречённо и грустно. - Селин... тебе не надо показывать лучшие результаты. - Я непонимающе нахмурилась. - На базе назначаются десять сержантов. Они посменно дежурят по ночам и в течение дня порой оставляются командирами за «главного». Сержантами становятся те, кто показывал наилучшие результаты в течение первой недели. - И что? - не поняла я. - Девушке лучше не быть сержантом, - пояснил Уилл. Я офигела. Не ожидала от него даже. - Не знала, что Вы - сексист... Руссо хохотнул с закрытым ртом. - Я не сексист. А вот большинство твоих ровесников - да. Ты стремишься показать своё превосходство над мужчинами - никаким мужчинам это не нравится, но парням твоего возраста особенно. И они не постесняются в проявлении агрессии, чтобы проучить выскочку. Прости, но для них ты - выскочка. Не надо выделяться из толпы и показывать свою силу, по крайней мере, в этом возрасте. - Что значит «не выделяться»? Если я не буду стараться, то и агент из меня хороший не выйдет. И я не стремлюсь показать превосходство, как вы говорите. То есть я этой цели не преследую. А просто пытаюсь быть старательной. Правильным агентом! - Можно получать знания и держать их при себе. Молча. Твоим сверстникам не понять всего того, о чём ты говоришь. У них гормоны скачут, и вся жизнь на первозданных инстинктах. И если ты думаешь, что через три года они изменятся, то ошибаешься. На базе всё станет куда хуже. Жизнь на базе значительно жёстче жизни в академии. Здесь у вас неполная изоляция, разрешены межполовые отношения. Не обязательно сексуальные, но парни, по крайней мере, могут дружить с девушками. Все парни, кому ничего не досталось здесь, приходят на базу, где их содержат в более агрессивных условиях и в наибольшей изоляции. Да ещё и их постоянно изматывают, злят. Казармы общие и повсюду соблазны. Парни на базе постоянно злые, хотят только драться и спариваться. Данная система воспитания рассчитана на то, что агент Укуса должен уметь себя контролировать даже в самых жёстких условиях жизни. Но в любой системе есть прорехи, к сожалению. Я тебе говорю по своему опыту - не нужно девушке сержантом становиться... Я помолчала, жуя свой язык. А потом посмотрела на полковника. - До Ваших слов я не стремилась к сержантскому званию. Я просто не хотела показывать плохие результаты. Но теперь... я преследую цель - стать сержантом. - Полковник моргнул, уставившись на меня. Потом засмеялся, качая осуждающе головой. - Спасибо за советы, - бросила я, пятясь назад. Я собиралась уйти, но полковник меня остановил. - Селин, - он цыкнул моё имя. Остановившись, я скрестила руки на груди, а Уилл умолк, поглядывая на меня как... - Хотите сказать, что я дура? Он вздрогнул в улыбке. Очень милой улыбке, при этом сверкнув орехового цвета глазами. - Ты - женщина, - сказал он с толикой обречённости, но восхищения в этом утверждении было больше. - То есть дура, - брякнула я. - Нет, - заверил он, тихо посмеиваясь. И, видимо, поняв, что я не отступлюсь, решил сделать всё, что было в его силах для облегчения моей участи. - Бег, отжимания, подтягивания, приседания, пресс. Метод тренировки простой - нет предела совершенству. Если ты сегодня можешь пробежать один час, завтра пробеги полтора, потом два. И так во всём. Постепенно задирай планку выше. И в то же время, если ты, к примеру, решила сделать сегодня тридцать отжиманий, но у тебя не выходит, то не нужно себя насиловать. На увеличение иди постепенно, не заставляя себя. Иди до тех пор, пока не поймёшь, что больше никак не сможешь. И когда поймёшь свой окончательный максимум, ты должна делать его каждый день и ни в коем случае не снижать ни одного пункта. Даже когда тебе плохо, тяжело, ты устала, или у тебя нет времени, ты должна сделать свой максимум. Иначе все полетит к чёрту. Один раз решишь - не сегодня и расслабишься, больше не сможешь повторять каждодневные тренировки. - Я ничего не ответила, просто вздрогнув в благодарной улыбке. Уилл немного переждал, словно бы не хотел этого говорить... - Мне надо идти. Я не стала его останавливать ни в тот день, ни в другие дни. И не спрашивала, что именно произошло - кто и что сказал или сделал, почему всё так. Мы оба знали, что произошло, но, предпочли не говорить об этом. Мы делали вид, что всё нормально. «Мы просто общаемся - ничего такого» было отговоркой не только для окружения, но и для нас самих. Мы виделись почти каждое утро, когда я тренировалась, а полковник выходил курить. Но и в другое время порой сталкивались. Последующие три года мы тщательно следили за целомудренностью наших разговоров. Старались не давать повода для слухов, не проводили часы вместе. Просто порой сталкивались, говорили минут пятнадцать и расходились. Уилл всегда был инициатором окончания разговора, он всегда ограничивал наше время. Я полюбила полковника с первого взгляда, даже раньше. Это не было подростковым увлечением, я знала это с самого начала. С каждым днём, с каждым годом моя любовь к нему становилась только сильнее. По большей степени, я не страдала от своей любви к нему, порой казавшейся безответной. Но иногда, конечно, бывало - пробирало до костей, разрывало душу в клочья. От его случайных прикосновений кружилась голова, сводило судорогой всё тело, от его взгляда закладывало в ушах. И порой хотелось всё решить - обрезать, сжечь мосты. Он не отталкивал меня и не подпускал ближе. Иногда накрывало и раздражало! Я психовала. Но всё это было минутными психозами. В остальном, он лишь делал мой мир лучше. И даже несмотря на душевные муки, я не страдала от любви к нему... по большей степени. Душевная боль такого рода - это то, отчего хочется избавиться и так не хочется этого делать. Боль - следствие жизни. Пока ты чувствуешь боль, ты живой! Он не притронулся ко мне за три года и даже не намекал на что-либо. Даже в разговорах он не пошлил. Уилл не слонялся по территории академии постоянно, пропадал на недели, порой на месяц. Работа на базе для командиров есть всегда, но они могут подменять друг друга на выходные и отпуска. Уилл часто покидал базу на несколько дней, а в августе мы оба покидали Центр на весь месяц. Это были самые ужасные, сложные три месяца моей жизни. Три августа... Я не знала, где он, с кем, что делает. И меня это изводило... 1 сентября 2005 года... Вход на базу в семь утра. Медосмотр включает в себя общий осмотр, опрос, выявление возможных проблем со здоровьем. В восемь утра вводная речь генерала о том, что всем нам и без того давно известно. Общий сбор на центральной тренировочной площадке в девять утра. В числе сорока участников роты я не гнушаюсь первого ряда, но в углу. Напротив нас располагаются командиры - полковник Руссо и капитан Оливия Браунинг. Женщина тридцати пяти лет на вид с заплетёнными в хвост светлыми волосами. Командиры не носили формы на базе, несмотря на то, что имели официальные армейские звания, но и в джинсах расхаживать себе не позволяли. Они были в футболках и болоньевых штанах с множеством карманов. Лишь сегодня я впервые вижу полковника Руссо. Строгого и дисциплинированного, прошедшего огонь и воду, но от того не разучившегося сопереживать. Его красивые глаза - в них поблёскивала боль утрат, потерь и разочарований. Боль живёт в нём так давно, что он счёл её своим лучшим другом. Боль и одиночество. Он одинок, несмотря на то, что почти всегда окружён толпой. Сегодня его укрывала маска строгости и хладнокровия. По его выправке и выражению лица было сразу видно - он военный. Несмотря на военные звания и некоторые уставы, местные командиры вели себя не совсем так, как должны на военной базе. Не было такого, знаете, «Вы все - куски дерьма!». Полковник заговорил первым, представив Оливию и себя. - С сегодняшнего дня вы не учащиеся академии, вы - рядовые, - сказал Руссо. - Вы все уже укомплектованы в одну роту, ваш непосредственный руководитель - капитан Браунинг. Сегодня не будет занятий, но это не значит, что вы будете отдыхать. В первый день на базе проверяется ваша индивидуальная норма - это значит, что с вас никто не требует бежать дольше, чем вы можете, и прыгать выше своей головы. Но существуют минимальные нормативы, и если вы не дотянетесь даже до них, то вам будет тяжело здесь последующие двадцать месяцев. Сразу предупреждаю, капитан выделяет самых слабых в первый день на базе, и на всё время обучения они становятся её страстью, - полковник поменялся в лице, нарочито мило разулыбавшись, - единственной любовью, за которой надо бежать и подначивать. - Оливия не проявила видимых эмоций на высказывание полковника, но я увидела усмешку в её глазах. А Уилл на мгновение притих, глянув на неё. Вытянул губы трубочкой и причмокнул. - В этой роли она весьма криклива, - заверил он, - и истерична. Так что, если вы сами не застрелитесь через месяц другой, то, как минимум, оглохните. И возможно немного сойдёте с ума. - Оливия чавкнула, смирив полковника пренебрежительным взглядом. Уилл в ответ беззвучно заржал, нарочито вытаращив глаза и качнув головой. Но это действо было мимолётным, почти неуловимым для кого угодно, но не для меня. - Стоит упомянуть о том, что дополнительные баллы присуждаются не только за скорость, но и за качество выполнения того или иного упражнения. К примеру, делая приседания, лучше сделать десять раз, как полагает - с прямой спиной и, не отрывая пяток от земли, чем двадцать раз, как попало - скрючившись пополам. В течение следующих пяти часов капитан будет объявлять упражнения, которые вы должны выполнить. Ещё раз повторяю - делайте так, как умеете и сколько можете, но стремитесь к наилучшему результату. В два часа - у вас перерыв в один час... - Капец! - прокомментировал кто-то из роты неподалёку от меня. Руссо тут же умолк. Находясь в трёх метрах от роты, он пригляделся ко второму ряду, где-то неподалёку от меня. То ли у него слух как у дельфина, то ли интуиция заточена подобно мачете. Вот уж не знаю, но он моментально понял, откуда дует ветер. Вскоре и я поняла, кто нарушил устав по спалившемуся выражению лица Лоуренса. - Лоуренс! - выдохнул полковник. Том скривился, мысленно чертыхаясь. - Из строя, - приказал Руссо, прошагав вперёд и встречая блондина. С отсутствием желания делать это, Лоуренс-таки вышел вперёд. Уилл остановился слишком близко от него, но не совсем в упор. Окинул парня взглядом и вздрогнул в чересчур милой улыбке. - Я забыл сказать, что я тоже выявляю любимчиков, - произнёс интригующе полковник. - Им я уделяю очень много своего рабочего времени. И те любимчики удостаиваются особенных привилегий. Именно их я использую в качестве наглядного пособия в занятиях по рукопашному бою, например. - Руссо оживлённо вздёрнул головой. - Я тебя поздравляю, мой блондинистый друг! Ты только что занял первое место в моём списке. Считай, что мы поженились! - брякнул он, отчего полроты накрыло тихой истерикой. Уилл давно знает, что большинство здесь не переносит Лоуренса, поэтому простил им их злорадный смешок, тем более что они все вели себя очень тихо. Том тем временем был крайне зол и недоволен, но не смел, ничего сказать. - Но это я так... - весело встряхнулся полковник, - немного проспойлерил. А возвращаясь к нашему инциденту: в строю вы все - глухи и немы как рыбы. - Простите, - буркнул Лоуренс. Уилл передёрнул желваками: - Незаконченное предложение. Парень ненадолго растерялся, но потом сообразил, что именно с него требуется. - Простите, сэр. Уилл удовлетворённо моргнул вместо кивка. - Я сегодня добрый, и поскольку ты поспешил нарушить правила до их объявления, я тебя прощаю. Но на будущее: в строю вы - немы, во время занятий у вас не существует личных разговоров. Вопросы начальству задаются только с предварительным обращением «Разрешите обратиться», и вопрос должен касаться лишь занятий. Все личные проблемы решаются исключительно в ваше свободное время - графики будут вам предоставлены сегодня. Встань обратно, - брезгливо сказал полковник Лоуренсу. И как только тот скрылся с его глаз, Руссо продолжил говорить с ротой. - В начале этого года я вас предупреждал о том, что ожидает вас на базе и советовал заняться спортом. Если вы этого не делали - это не мои проблемы, и ваше негодование неуместно. Я ещё раз повторяю - вы больше не учащиеся академии, а значит, никаких неуставных разговоров. Мне плевать, если вам плохо, если вам тяжело, если вы умираете. Делайте всё это тихо! А то добью. - Руссо замолчал на пару секунд, переведя дух. - В два часа дня капитан проводит вас в столовую. Через час она вас заберёт, проведёт для вас экскурсию, объяснит правила пребывания на базе. С четырёх часов возобновится проверка вашей нормы, но уже не физической - будет работа с оружием и транспортом. - Полковник окинул нас взглядом, добродушно улыбнувшись. - Добро пожаловать на базу! Вскоре Браунинг объявила разминку. А затем проверялась выносливость, и первым упражнением был бег на выносливость. В том квесте первым рухнул Гордон - на одиннадцатой минуте. Это меня нисколько не удивило, да и, кажется, всех остальных тоже. Вы ведь помните хиляка Гордона? Вслед за ним постепенно отпадали другие парни. На пятьдесят пятой минуте соотношение мужчин и женщин было неравным в пользу женщин. А на сотой минуте уже по полю валялись полутрупы, и я бегала в полном одиночестве. Завершая очередной круг, я уже решила замедлиться. Потому что бежать дальше особенно смысла не было, ведь я итак дала лучший результат. - Она когда-нибудь устанет, как думаешь? - спросил озадаченно Руссо у капитана. Она обескураженно качала головой. Я остановилась в метре от них: - Я всё, сэр. Командиры синхронно склонили голову набок, криво ко мне приглядываясь. Я практически не запыхалась, выглядела бодрячком. Но ничего удивительного, ведь я бегаю каждое утро уже три года. - Точно? - сощурился полковник. - Может, ещё часик? - Ну, я, конечно, могу, но надо ли? Сэр. Уилл чавкнул, оставив мой вопрос без ответа. Он вскинул рукой, в которой был планшет, и ввел туда результаты. Потом огляделся: ребята расслабились. Кто-то сидел на земле, кто-то на ней лежал, кто-то присел на часть конструкции, установленной на площадке для занятий. Только сегодня им было дозволено себя так вести - в период ожидания того, кто окончит упражнения последним. - Поднимай их, распоясались совсем, - фыркнул полковник Оливии. Капитан прошлась вдоль местности с наибольшим количеством «умирающих», раскрыв, как оказалось, большую пасть: «Подъём! Всем встать, смирно!» - заорала она. Реально... я чуть было не оглохла, хоть и стояла в стороне... во, дела! Как только мы снова выстроились, Уилл весьма оживился. - Вижу, вам понравилось, - разулыбался он, игнорируя хриплые вздохи, доносившиеся в строю. - Чтобы как-то разнообразить вашу тренировку, теперь будет бег на скорость. - Я заржала про себя, а кто-то тихо заматюгался. После такого захода, разумеется, у всех активность несколько упала. Тем более что большинство присутствующих никогда спортом не занимались. В беге на скорость я снова показала лучший результат, но и Гордон остался верен себе и занял последнее место. Затем командиры решили, что после бега устают ноги, поэтому стоит заняться руками. Так что мы подтягивались. Через короткий перерыв поднимали ноги к перекладине. Потом отжимались. Затем приседали, а в завершении всего качали пресс. Я давала лучшие результаты, как и ожидалось, но не во всём. Где-то меня опережали Морган с Лоуренсом, последний демонстрировал хороший мышечный тонус рук. Так что мы трое были лучшими, но и ещё несколько парней и девчонок отставали не намного. Все самые худшие результаты давал Гордон. Он смог подтянуться только пять раз, два раза поднять ноги к перекладине. Отжаться три с половиной раза, присесть четырнадцать раз, из них шесть - скорчившись. Только с прессом дела обстояли не ужасно - тридцать семь раз. После всех тех упражнений был бег с препятствиями, проводимый на площадке с тренажёрами. Здесь необходимо было пройти как можно быстрее через все препятствия. Препятствия состояли из стенок различной высоты, которые нельзя обходить, верёвочных лестниц, канатов, мостиков и туннелей. Ещё встречались такие препятствия, как пробежать по дыркам в шинах. Ну, в общем, это была обычная армейская площадка для тренировок. Разрешалось проходить площадку и возвращаться в начало, повторяя упражнение - это зачтётся к выносливости. В первом заходе я пришла третьей. Надо было как-то навёрстывать, так что я пошла на второй круг. И вот я подбегаю к командирам со второго захода - снова единственная, кто на него решился, а Уилл с Оливией стояли и криво пялились вдаль. Там далеко кое-как ковылял (ещё с первого захода!), догадайтесь, кто? Я поглядела вдаль, потом посмотрела на командиров, беззвучно засмеялась. Брови Уилла с каждой секундой изгибались всё сильнее. - М-да, - причмокнул он. Оливия слегка оттопырила верхнюю губу, наблюдая за тем, как Гордон болтается на канате червяком, пытаясь подняться вверх, но никак. - Прелесть! - саркастично шикнул полковник. - Ты нашла любовь всей своей жизни, не так ли? - обратился он к капитану. - Ага, я уже три часа как влюблена в него без памяти! Я затряслась от беззвучного смеха. Знаю, некрасиво смеяться над убогими, но, блин! Гордон тем временем сильно раскачался на канате.... Потому что он пытался влезть наверх, руки слабые - не получается, из-за этого канат раскачался. В конце концов, он уже не мог справиться с силой качки. Кое-как поднялся на полметра и прыгнул на стену, повиснув на ней, очень вяло пытаясь перелезть через неё... - Не, ну, капец!- замотал полковник головой. - Ты ведь помнишь, что им здесь всем по восемнадцать лет? - заступилась за нас Оливия. - И большинство из них никогда никаким спортом не занимались. - Я не ожидала от неё, если честно. Несмотря на вступительную речь полковника о том, что ему плевать на нашу «гибель», я подозревала о том, что он немного лукавит. Но всё-таки не ожидала, что Оливия заступиться. Зато теперь понимаю, что это просто их работа, они не могут показывать своей жалости, но все мы - люди. - Я помню, но это - капец! - возмущался Руссо. - Он не просто худшие результаты даёт... Он - бог отстоя! За все семь лет моей работы здесь, я ничего отвратительнее не видел. А ты ещё не забыла Коннора? - Оливия сморщилась, передёрнув плечами от весьма неприятных воспоминаний о некоем Конноре. Полковник вскинул рукой в адрес Гордона: - этот парень хуже Коннора! А я-то полагал, что хуже Коннора ничего нет... включая неодушевлённые предметы. - Да, вынуждена с тобой согласиться... - обречённо буркнула капитан. - Может, утопим его? - воодушевлённо предложил Руссо. - Во время занятий якобы случайно? Оливия покосилась на босса, немного помолчав. А затем открестилась: - Если ты готов за него под трибунал пойти, то топи. Я на это дело не подписываюсь. - Руссо усмехнулся, хоть и немного кисло. Потом снова посмотрел на парня. Фыркнул, плюнул. - Гордон?! - крикнул полковник вдаль. Парень вскинул башкой, всё ещё переваливаясь через двухметровую изгородь. - Завязывай! Ты уже показал всё, на что способен! - замахал Уилл раздражённо руками перед собой, мол, глаза б мои тебя не видели! Гордон кивнул и принялся сползать вниз по стене. Вскоре он за ней скрылся, предположу, что там он упал... - Плавать идём! - заявил полковник, незаметно для остальных повернувшись ко мне и подмигнув. Я смущённо усмехнулась в ответ. Мы прошли к самому большому открытому бассейну. С одного берега было даже не видно края бассейна, и если бы нам не сказали, что это бассейн с подогревом воды, то мы бы решили, что это залив. Здесь проходят учения на водных транспортах, поэтому и необходима должная имитация - по размерам и глубине. У бортиков бассейна даже был запаркован кое-какой водный транспорт, здесь даже были небольшие пристани, а в воде располагались буйки. Мы в Калифорнии: климат здесь щадящий, зимы мягкие, дождливые и не снежные, а сентябрь является одним из самых тёплых месяцев в году. Позже, насколько я знаю, занятия в воде без транспорта будут проходить в помещении. Здесь были примерочные, в целях отсутствия провокации изнасилований на базе, и предоставлялись специальные костюмы. Но ещё до того, как позволить нам переодеться, капитан обратилась в массы: «Кто не умеет плавать, поднимите руки». Руки подняли восемь человек - шесть девушек и два парня. Странно, но Гордон руки не поднял. Как и предупреждал меня полковник когда-то, капитан сказала, что на базе никто не будет сюсюкать с нами, и, когда наступит время занятий в воде, нас просто скинут в воду. Но сегодня тот, кто не умеет плавать, может этого не делать. Так все, кто не умеет плавать, отказались сегодня это делать. Для круглой суммы капитан исключила меня и Гордона. Из оставшихся ребят она сформировала пять групп по шесть человек. - Две группы идут переодеваться, - пояснила Оливия. - Одна группа идёт к левой пристани. Вторая - к правой. Как только одна группа сдаёт норматив, ей на смену идёт следующая группа. Нормативы сдаются парами. Здесь так же будет проверяться выносливость, скорость, возможности задержки дыхания и погружение под воду с целью выявить страх или его отсутствие перед погружением. Разрешается чередовать любые стили плавания, запрещается плаванье на спине. Поехали! - хлопнула она в ладоши, глядя в сторону двух отобранных ею групп. Те направились к примерочным кабинам, а Оливия подошла к Руссо. Он работал за планшетом, вводя какие-то данные при помощи специальной ручки. Я читала по губам... - Кому достанется Гордон? - спросила Оливия, заговорчески озираясь. Полковник хмыкнул, косо поглядывая на неё. - Он ведь твоя любовь, - брякнул Руссо. Оливия скривилась. - Тогда, может, я тебе Лоуренса отдам? Полковник мимолётно глянул на меня, видимо, поняв, что если он заберёт Лоуренса, то тот будет соревноваться со мной... - Не, - фыркнул Руссо. - Наша с ним семейная жизнь давно дала трещину, и я не в настроении сегодня с ним общаться. - Браунинг беззвучно засмеялась. - Бери три группы. Я заберу Сандерс с Гордоном, - сказал Руссо. - Ты ведь его не утопишь? - прищурилась Оливия к боссу. - Как пойдёт, - пожал плечами полковник, в следующий момент лучезарно улыбнувшись женщине. Она саркастично прыснула, молча отойдя от Руссо, прекрасно понимая, что Уилл только лишь шутит по поводу умышленного убийства подопечного. В ходе занятий выяснилось, что группами командиры проверяли только скорость и погружение на глубину. А потом уже мы тут будем плескаться в хаотичном порядке, кто сколько сможет. Так что две группы, с которыми занимался полковник у дальнего бортика, быстро прошли, и настала наша с Гордоном очередь. Мы прошли на пристань, где полковник указал на буёк и сказал проплыть на скорость до него. В расчёт берётся путь и туда и обратно, таймер остановится только, когда мы вернёмся. - Поехали! - сказал Уилл. Я дала Гордону небольшую фору - в семь секунд, позволив ему прыгнуть первым. Затем прыгнула в воду и поплыла брассом. Примерно на полпути, обогнала Гордона... м-да, мастер отстоя, и правда! Хотя я вынуждена признать, что плавает он быстрее, чем бегает. Я проплыла до буйка, затем развернулась. Вернувшись к пристани, коснулась её руками. Тогда полковник отжал одну из кнопок таймера - их было две для измерения времени двоих пловцов. Присел на корточки передо мной. - Сто метров за минуту, - сообщил он. Потом нахмурился. - Ты кроме спорта ещё что-то делала в академии? - Я загадочно улыбнулась. Уилл свёл нарочито брови. - Серьёзно, ты хоть устала за эти пять часов? - Немного. - Уилл изумлённо наморщил лоб. В следующий момент к пристани подплыл Гордон и Уилл нажал кнопку. - Две минуты, Гордон, - сообщил полковник. Скривился при взгляде на него, но не высказал своей брезгливости по отношению к парню вслух. Хоть и две минуты для не спортсмена - нормальный результат. Но, видимо, полковник презирал его именно в сравнении с женщиной. Ведь парень должен быть выносливее женщины физически и опережать её во всём, что касается физиологии. Полковник откашлялся, отложил таймер в сторону и поднял с пристани, принесённые им мини-баллоны с воздухом. Они совсем маленькие, можно держать в руке. - Нет страха глубины? - поинтересовался полковник. Мы с Гордоном вильнули головой. Руссо настроил и проверил болоны. - Глубина бассейна - пять метров. Воздуха в баллонах хватит на то, чтобы спуститься до конца и подняться. По дну бассейна разбросаны резиновые игрушки. Спускаетесь, подбираете одну из них, приносите мне. Скорость выполнения задания будет преимуществом, но это не обязательно. Тебе на радость, Гордон. - Полковник вручил нам баллоны. - Их можно закрепить на ремень или держать в руке - если не мешает. Я сунула трубку в рот и зацепила баллон на пояс, опускаясь под воду. У меня нет боязни глубины, но всё же, когда вода забивается в уши, нос и мутнеет в глазах, начинает сдавливать мозг. А потом ты опускаешься ниже - становится темно и страшно. Начинаешь бояться того, что ты можешь заблудиться и не выплыть, что воздуху в баллоне не хватит, или же мозг так сильно сдавит, что ты потеряешь сознание. Страхи сложно контролировать, и в момент боязни чего-либо ты не можешь мыслить разумно и утешать себя мыслями о том, что всё схвачено. Не знаю, как можно видеть что-то кроме пятен под водой. Да ещё и вода поднимает твоё тело вверх - сложно наклониться, поднять что-то со дна. Я чисто интуитивно перевернулась и пошарила рукой по дну бассейна, в конце концов, нащупав что-то резиновое. Подобрала и вырвалась вверх, быстрее стремясь вернуться в привычную атмосферу. Вода над головой становилась светлее, и, наконец, я выплыла! Положив находку на пристань, я вытащила трубку изо рта. Растерев глаза, потрясла головой, чтобы лишняя вода вышла из ушей и носа. Нос сильно забился, и я закашлялась, чувствуя как немного захлёбываюсь. Через несколько секунд пришла в норму, подняв глаза на Руссо. - Ну как? - полюбопытствовал он, беззвучно посмеиваясь. Часто дыша, я закивала, лживо буркнул: - Нормально. - А честно? - Я потемнела, приглядевшись к нему. Увидела в его взгляде то, что он искренне интересуется. - Ужасно! - фыркнула я, на что Уилл засмеялся. Я огляделась: Гордона не было. - А раньше здесь никто не тонул? - Не, - отмахнулся Руссо. - Воздуха в баллоне - с запасом. И мы специально формируем небольшие группы, чтобы видеть всех вас. - Буквально через пару секунд выплыл Гордон, бросив трофей на пристань. Уилл глянул на его добычу, потом на Гордона. - Ну, хоть что-то, - вздохнул Руссо. - Будешь у нас подводным шпионом, Гордон! - брякнул полковник, отчего я хохотнула с закрытым ртом. Сэм тем временем кашлял, хрюкал, тряс башкой и не слышал меня. - А что? - спросил Уилл, сам себя скорее, но глядя на меня. - Будет границу пересекать под водой, выплывать в портах... - Я засмеялась очень тихо и вежливо и, судя по выражению лица Уилла, моя реакция ему понравилась. Вскоре полковник сказал вылезать из воды. Но, пока Гордон был занят этим, Уилл подал мне руку, а это нонсенс, ведь он - командир, а я - рядовой. Здесь не должно быть разделений по полу. Уилл сам это знал, поэтому и подал мне руку так, чтобы Гордон этого не видел. И как только я вылезла из воды, он поспешил убрать руку. Но едва заметно пройдясь пальцами по ладони. И это был самый чувственный жест с его стороны. Мимолётное касание, показавшееся вечностью. На драгоценные секунды мир вокруг перестал существовать, заколотилось бешено сердце, и прервалось дыхание. Когда его рука выскользнула, и полковник мне подмигнул, я просто... обомлела. Выпала из реальности на некоторое время, застопорилась, наверно. Гордон прошёл вперед, и только оклик полковника позволил мне прийти в себя. - Мини-Сандерс? - Я встряхнулась, посмотрев на него. Он вздрогнул в улыбке, кивнув мне, мол, надо идти. Я откашлялась и направилась вслед за Гордоном, но не стремительно. Чувствую всем телом, как Уилл близок. Идёт чуть позади, вводя какие-то данные в планшет. Он не касается меня, но моё тело его чувствует и находится в приятном напряжении, возбуждении. - Ты - молодец, - сказал Уилл. Я не обернулась, слушая его голос и чувствуя, как он прикрывает меня со спины от всего мира. - Я думала, Вы против того, чтобы я показывала лучшие результаты? - Да, но ты всё равно молодец. - Я довольно выдохнула. Возможно всё, что я делала эти годы, было ради его одобрения. - Ты станешь сержантом... - с толикой грусти, но и не без гордости, буркнул он. - Вы этого не хотите. - Тебя не должно волновать ничьё мнение. Всё, что ты делаешь в жизни, должно быть исключительно для тебя. Ведь это твоя жизнь... ГЛАВА 4 28 сентября 2005 года... По инерции пытаюсь сдвинуться с места, ползу по холодной земле, но какой с того толк? Удаляются три пары мужских ног в тяжёлых военных ботинках. Мне их не догнать, а даже если и догоню, то ничего не смогу сделать. Раньше надо было думать, раньше надо было двигаться - после драки кулаками не машут! Кружится голова, закладывает в ушах, и в глазах двоится. Больно шевелиться и напрягать мышцы, всё тело болит, но особенно рёбра. Голова раскалывается, жжёт затылок и чуть выше правого виска. Я сминаю пожелтевшую и редкую траву в руках, сплёвываю кровь. Не хватает сил, чтобы встать и даже заговорить. Я не теряю сознание, но и в трезвости ума не пребываю. Мне плохо - я здесь и не здесь... - Ли? - слышу чей-то голос. Прошла вечность или минута - я не знаю. Некто прикасается к моему плечу, осторожно переворачивает набок. Я долгое время не могу понять, кто это, и даже по голосу не разобрать мужчина или женщина. Звуки плывут, и в глазах двоится. Он что-то говорит, но я не понимаю. Когда я оказалась на ногах, видимо, он меня поднял, то у меня скакануло давление, и все внутренности свернулись в узел, будто кишки наизнанку вывернули. Я инертно отпихнула человека, скорчившись пополам. Меня вырвало. После чего мне стало немного лучше. Картинка немного прояснилась, и я увидела в своей рвоте кровь. Голова продолжала кружиться. Мутная, тёмная и двойная картинка, но всё же я узнаю Моргана возле себя. «Пойдём» - сказал он, но идти мне не позволил. Он взял меня на руки и унёс. Я не понимала толком, что происходит. Время текло непонятно: то слишком быстро, то слишком медленно. Кто-то разговаривал, задавал вопросы. Я что-то отвечала, но ничего не запоминала. Было сложно сформулировать мысль и высказать её. Язык заплетался, будто ватой обложенный, в мыслях было то же самое - вата. Целую вечность меня выворачивало наизнанку. Рвало кровью. Горло жгло, во рту ощущался вкус железа и кисло-горькой рвоты. Было больно кашлять, больно дышать. Мне что-то вкололи, потом положили под капельницу. Через несколько часов мне стало намного лучше. Перестало рвать, нормализовалось давление. Тогда только мне рассказали, что стряслось. Элен - врач, женщина сорока лет на вид, со светлыми волосами до плеч и нежными руками сказала, что в три часа ночи меня привёл Джон Морган. Он пришёл меня сменить на ночном посту, а я валялась избитая. У меня было треснуто три ребра, лёгкое сотрясение мозга и внутреннее кровотечение. Мне вкололи обезболивающее, противорвотное и сосудорасширяющее, а через некоторое время успокоительное и снотворное. Я проспала четыре часа. Мне не стали делать никаких операций, поскольку у меня ускоренная регенерация. Были ссадины на затылке и чуть выше правого виска, но когда я проснулась - в десять утра - они уже почти исчезли. Элен предположила, что меня ударили по голове дважды, так я и заработала ушиб головного мозга. Пока она всё это говорила, я вспоминала.... Как меня долбанули башкой о стену дважды, чтобы я потеряла равновесие. Пока двое держали меня, Лоуренс бил. В конце своей победной эпопеи он ещё несколько раз пнул ногой в живот. Не удивил. Нет, Лоуренс меня не удивил. Он вечно косился на меня со злобой. Да и в принципе, мне кажется, люди в его жизни делятся на тех, кого он ненавидит и тех, кто его бесит, но недостаточно сильно для ненависти (таких личностей он держит при себе). Он - сексист и гомофоб, что заставляет меня считать его не до конца определившимся геем. Я вообще удивляюсь, как его ещё не заперли, как он прошёл психологические тесты, не показав своей асоциальности. Он - садист, это мне известно ещё со школы. В младших классах он издевался над животными, в средней школе стал обижать первоклашек. Вечно цепляется к девчонкам - именно не клеится, а цепляется. Дружит с теми, кто слабее его, чтобы показать своё превосходство. Несмотря на то, что в академии мы учились на одном потоке, наши интересы, так сказать, не пересекались. В школе мы учились в разных классах. В общем, раньше мне везло. А вот здесь мы оказались в одной роте и наши интересы, наконец, столкнулись. Почти за целый месяц пребывания на базе он показывает весьма неплохие результаты, но я его во многом опережаю. Баба. Выскочка. Он бесился всю первую неделю обучения, а когда я стала сержантом, к слову сказать, единственной девушкой-сержантом, а он - нет, то он начал ко мне цепляться. Сначала просто издевался, злостно подшучивал, потом стал угрожать, пытался подставить чуть ли не под статью. В общем, стоило ожидать такого исхода... Медпункт базы состоял из нескольких процедурных кабинетов и трёх палат с различным количеством коек. Элен сказала, что никогда ещё все палаты не были заняты - к ней частенько наведываются с царапинами, вывихами и другими нетяжёлыми травмами. Бывает что-то пострашнее, но не часто. В двуместной палате я была одна, в соседней палате было ещё двое парней из другой роты и всё. Я пришла в себя в десять часов утра, и вскоре в палату вошёл... полковник. Просто зашёл, молча глядя на меня. Но, несмотря на сохранённое внешнее спокойствие, в его глазах была буря эмоций: от бешенства и негодования по отношению к моим обидчикам до неистовой жалости и нежности ко мне. Я всегда видела проявление доброты ко мне, но такой взгляд видела впервые. Сдержанность полковника была уместной, потому что в этом был весь он - сильный, зрелый, умный мужчина; строгий и безжалостный по отношению к врагам, нежный и заботливый - для меня. Говорят, женщины любят драму.... Мне не нужна была драма. Он не пускался в истерику, не вбегал, судорожно обнимая, зацеловывая и твердя «как же ему жаль». Руссо - настоящий мужчина. Если уже случилась беда, он не причитает, не говорит - он делает. - Кто? Я перекатила глазами, откашлявшись. - Я сама... Уилл мигнул глазами, дёрнулись его желваки. Было ясно, что я вру, мы оба это знали, но я продолжала врать. - Селин, - впервые слышу своё имя, произнесённое с неистовой болью и сожалением. - На ночном посту я стала засыпать. Чтобы взбодриться, решила пройти тренировочную площадку. Неудачно поставила ногу, навернулась, упала. В полёте ударилась о части конструкции рёбрами и головой. Уилл замер, уставившись на меня удивлённо. - Красиво врёшь. - Я промолчала, отвернувшись лицом к стене. - Мы не в тюрьме, и ты не должна потакать проявлению дедовщины здесь. - Я иронично хмыкнула, промолчав. Потакать не должна, но дедовщина имеет место быть. Уилл сам это говорил. Возможно, она контролируется, и может её проявление - не столь частое явление здесь, по сравнению со среднестатистической армией. Но если бы её можно было полностью искоренить, то её бы здесь не было вовсе уже давно. - Он - асоциален, - не унимался Уилл. - Я его посажу. - Вряд ли... Лоуренс ведь прошёл все тесты, значит, не асоциален. Наверно. Может, я ошибаюсь, а Уилл был прав - в этом месте у парней обостряются первобытные инстинкты. Уилл хотел мне помочь, хотел защитить - я это чувствовала, но он не сможет этого сделать в данных обстоятельствах. - Я сама упала. - Хватит, - огрызнулся Руссо, но не повысил голос. - Дураку ясно, что ты не могла так сама себя покалечить. Я напряжённо сглотнула. Мне было неприятно врать ему или недоговаривать что-либо. Я уже давно привыкла обсуждать с ним свои проблемы. Это длилось три года - что бы меня не мучало, я могла спросить совета у Уилла, и он помогал. Он быстро заменил отца на этом поприще... - Я не могу... - буркнула я, опуская лицо. - Вы ведь сами понимаете, если я настучу, то получу вдвойне! Уилл выдохнул носом, мысленно поддерживая меня и понимая мои мотивы. Потом он подступился ко мне, присел на край больничной койки. Коснулся моей руки, отчего дрогнули мускулы. Я нахмурилась, посмотрев полковнику в глаза. На секунду мы замерли, глядя друг на друга, а потом Уилл приблизился ко мне и поцеловал. В первый раз. Это был не просто поцелуй, а нечто запредельное. Нечто абсолютно простое на вид, но с глубочайшим смыслом. Это было событием, которое происходит и всё расставляет на свои места. Он не просто поцеловал меня.... В его поцелуе не было низменных чувств, страсти и похоти, в нём была нежность и забота, сопереживание. Одним своим поцелуем, Уиллу удалось объяснить мне все неурядицы, происходившие между нами три года. Он просил прощения за то, что ему приходилось держать дистанцию, за то, что порой он даже был груб. Он продолжал держать дистанцию даже здесь, на базе, весь последний месяц. Потому что не мог проявлять ко мне нежность, оставаясь при этом строгим учителем. Он учил нас справляться со своими страхами, и ему пришлось кидать меня в комнату с крысами. Он был вынужден строить меня, изматывать тренировками. Этот месяц был тяжёлым: нас гоняли целыми днями, так сильно изматывали, что через одну минуту после отбоя мы уже храпели. Я замечала, что когда дело касалось издевательств надо мной, Уилл старался держаться в стороне и не смотреть. Я знала, что он чувствует ко мне на самом деле. Все эти годы. Но лишь сейчас, когда он поцеловал меня, всё стало ясно окончательно. Запуская руку в мои волосы, Уилл нежно провёл ею по скулам. Его губы плавно соскользнули с моих, а потом коснулись моей щеки. Я не осмелилась говорить что-либо, даже шевелиться побоялась. Потому что это всё могло вдруг оказаться неправдой. Моей очередной фантазией, несбыточной мечтой... - Я сделаю так, что он ничего не поймёт, - заверил Руссо шёпотом. - Он до тебя не доберётся. Скажи мне, кто это? Я молчу. Только сейчас начинаю осознавать, что всё это правда. Касаюсь пальцами его рук, прикасаюсь к его костяшкам, провожу вверх по венам, затем по рельефам. Наслаждаюсь чувственными секундами возле мужчины, которого люблю. Секундами, о которых тайно мечтала три года. Уилл наблюдает за движением моих рук, позволяет мне.... Наконец, позволяет, подпускает ближе. - Зря я Вас не послушала... - тихо произнесла я. Затаив на мне взгляд, Уилл передёрнул желваками. «Зря» - послышалось мне. Но он не сказал этого. Мне даже показалось, что он винит себя в какой-то степени, мол, накликал на меня беду. Он не хотел быть правым, не ощущал превосходства. Не желал уличать меня в глупости и доказывать свою правоту. - Не надо так, - сказал он. Я непонимающе нахмурилась. - Ты такая, какая есть, и по-другому не могла поступить. Принимай себя со всеми своими недостатками. Никто не идеален. Я вздрогнула в улыбке. - А как же Вы? Полковник прыснул, беззвучно смеясь. - Я тем более. Так и будешь мне выкать? - уточнил он сощуренно. Я пожала плечами. Уже настолько привыкла к определённому ходу наших отношений, что не могу остановиться. - Это заставляет меня чувствовать себя старым... эм, - полковник скривился, не решаясь продолжить или пытаясь подобрать невинную формулировку. - Педофилом? - подстегнула я его. Уилл недовольно вздохнул, хоть и глаза немного смеялись. - Ты такой и есть, - брякнула я, отчего лоб Руссо наморщился, а губы изогнулись в саркастичной усмешке. - Спасибо, - причмокнул он. Я промолчала, беззвучно посмеиваясь. Он демонстративно и медленно дистанцировался от меня со словами: - думаю, не стоит тебя больше трогать... - Я засмеялась с закрытым ртом, схватив его за футболку на груди и слегка притянув к себе, но не прижав. Уилл притих, смотря на меня улыбающимися глазами. - Несмотря на всё это... и на многое другое, - выдала я, отчего брови полковника изогнулись. «На что это - другое?» - читалось в его взгляде. - Ты всё равно для меня самый лучший. Уилл посмотрев в потолок, будто специально, чтобы я не видела его самодовольства. Ему всё равно всегда льстило то, что я возвышаю его в статус Бога. А кому это не понравится? - Не самое хорошее утешение... - произнёс Уилл сомнительно. - Это лишь означает, что ты тоже ненормальная, но я оттого нормальным не становлюсь. - Ну и... что я должна сказать на это? Уилл ошеломлённо на меня уставился. Пару секунд он молчал. Меня забавляли его реакции, его индивидуальная мимика и способность грохнуть нечто, отчего я буду смеяться как припадочная. Это были те вещи, за которые я души в нём не чаяла. Наверно, у всех есть такие фишки.... Человек как-то по-особенному ест или причмокивает во сне, может, он просто говорит всегда метко или красиво. А может, и это что-то неуловимое почти - он почёсывает кончик носа, теребит мочку уха, взъерошивает волосы. Это может быть что угодно, но абсолютно индивидуальное - нечто присущее лишь одному человеку. За такие вещи мы не то чтобы любим кого-то.... Но определённо чувствуем что-то особенное. Смотрим на человека в этот момент и думаем: как же я тебя обожаю! - Не знаю, - встряхнулся нарочито Уилл. - Что-то типа «ты - нормальный». - Но ты ведь не такой, - хмуро буркнула я. Руссо раздражённо цыкнул, я засмеялась. - Смирись - никто не идеален! - резюмировала я. Уилл моргнул, только сейчас поняв, что вообще произошло. И он от этого просто офигел. Подзависнув на пару мгновений, он мысленно проиграл наш диалог на повторе, а потом пробубнил: - Ладно, я понял: если никто не идеален, и ненормальным быть нормально, об этом не стоит говорить людям... особенно тебе. Я поджала губы, молча перекатывая глазами. Уилл смотрел на меня одновременно изумлённо и восхищённо. Я знаю, сейчас он чувствует то самое... это уже мои индивидуальные фишки, заставляющие его замирать. Несмотря на боль в рёбрах, я придвинулась к полковнику и обняла его, наслаждаясь моментами единения. И никак иначе это не назовёшь. В один миг строгий военный воспитатель перевоплотился на моих глазах в обычного мужчину, которого я люблю. Этот момент был прекрасен, и оказалось, что произошедшее со мной накануне - не самое худшее в жизни... - Похоже, что тебе нужна была встряска... - брякнула я шёпотом, обнимая его, но слегка отстраняясь, чтобы видеть красивые глаза. - Ты ещё с крыши спрыгни, чтобы я тебя поцеловал, - прыснул Уилл, саркастично посмеиваясь. - Ну, - саркастично парировала я, - если ты и дальше будешь сильно тормозить, то придётся так и сделать. - Уилл иронично чавкнул, закивав. Мы уже почти поцеловались, как дверь отварилась... просто в самый неподходящий момент! Я толком и сообразить не успела, что произошло, в то время как Уилл уже вскочил с койки. М-да... он славится отменной реакцией... - Полковник, - произнесла Элен приветственно. Уилл кивнул, кашлянув. Немного растерялся, буквально на несколько первых секунд, но потом всё нормализовалось. Уилл увлёк женщину за собой на выход, разговаривая о моём самочувствии и прося её выписать мне больничный на десять дней. Думаю, полковник - не сторонник длительных больничных, и Элен удивилась тому, что он делает это для меня. Тем более что у меня врождённая ускоренная регенерация. Но она не стала спорить, просто потому что Уилл - старший по званию. *** Вечером того же дня я зависла над книгой подобно Кощею над златом. Делать было нечего, вот я и попросила у Элен что-то почитать. Мы с ней успели подружиться за этот день - она проявляет ко мне материнскую заботу. Хоть и я не спрашивала с чем это связанно, слышала о том, что она не может иметь детей, но всегда хотела. Видимо, я похожа на её несуществующую дочь. В общем... Элен дала мне то, что по закону я ещё читать не имею право! В самый кульминационный момент, когда главный герой буквально залезает на героиню, в палату входит Руссо. Я шуганулась, инертно спрятав книгу под одеяло возле себя. Уилл нахмурился, немного замедлившись. - Ну и, что ты спрятала? - Не, ничего, - буркнула я, поджав смущённо губы. Несмотря на то, что я не поклонник женских романов и порнографии, всё же... немного возбудилась. Не отдавая себе в том отсчёта - такие вещи в принципе зачастую сами собой происходят. В общем, Руссо появился вовремя как никогда! Он прямо всегда чувствует, в какой именно момент нужно отворить дверь. Но ничего удивительного, ведь у него, как и у меня, в арсенале имеется обострённое шестое чувство. Эта способность весьма многогранна и ею наделяются те, кто так же владеет ясновидением. Так уж заложено природой, что два этих дара должны работать в тандеме. Таким образом, способность обострённого шестого чувства может посылать тебе не просто ощущения, чтобы ты не пошёл туда, где тебя ждёт беда, но и видения из будущего, которые помогут найти ответы и избрать нужный путь. А так же эта сила может и самостоятельно влиять на жизнь обладателя, заводя его туда, где ему будет лучше. Однажды тебя просто может потянуть в то место, где ты никогда не был, и именно там ты найдёшь то, чего всегда искал. Или избежишь того, чего всегда боялся. Вот так порой действует эта способность. Главное - научиться пользоваться ею и слушать своё подсознание. Уилл поглядел сначала на меня, потом попытался увидеть то, что я спрятала. Но не нашёл к чему придраться, а допытываться посчитал неприличным. Мысленно отдёрнув себя, он снова посмотрел на меня и потемнел. - И чего ты на меня так смотришь? - подозрительно спросил он. Я перекатила глазами. Наверно, мой взгляд изменился после прочтения откровенной эротики... - Как? - подкосила я под идиотку. - Вот так, - указал Уилл на меня. Я хохотнула, отвернувшись лицом к стене и решив перевести тему. - Не то что бы я была против... но не поползут ли по базе слухи, если ты будешь навещать меня два раза в сутки? Уилл встряхнул головой, игриво глядя на меня. - Ты за кого меня принимаешь? Я, между прочим, на дежурстве. - Он продемонстрировал мне радиотелефон. Я нахмурилась, перекатывая глазами. Блин, Элен ведь предупреждала о том, что сегодня второй врач был вынужден покинуть базу, а Элен не могла работать вторые сутки подряд, поэтому ей на замену обещал прийти полковник. В медпункте работает два врача посменно - сутки через сутки. Но периодически кому-то из них надо отлучиться, тогда их заменяют другие руководители. Все агенты Укуса знакомы с азами медицины, а уж военные люди, прошедшие горячие точки и подавно. Серьёзную хирургическую операцию им, может, и не доверят, но дежурство подразумевает оказание первой медицинской помощи. - А, да - точно... - протянула я, намереваясь подшутить над Руссо. - Элен говорила.... Что ты тут всю базу оббежал, чтобы выбить для себя ночное дежурство. Кого умолял на коленях, кого подкупить пытался... Уилл усмехнулся, пряча телефон в один из многочисленных карманов в штанах. - Как смешно, - высказался он насмешливо. А потом поменялся в настроении, на полном серьёзе заявив: - давай, раздевайся! - Я от неожиданности аж рот слегка раскрыла, косо пялясь на полковника. Уилл некоторое время молча оценивал мою реакцию, а потом артистично вздёрнул бровями. - А ты что думала? Думаешь, я просто так базу оббегал полдня? На сегодня я твой лечащий врач. И мне срочно надо тебя пощу... - он быстро спохватился, исправившись. - Осмотреть. - Я немного подзависла, с подозрением глядя на полковника. - Пальпацию там сделать... - продолжал Уилл, задумчиво перекатывая глазами, видимо, мысленно уже делая мне пальпацию. Причём в тех местах, где её нормальные врачи не делают. - Маммограмму, - саркастично закивала я. - Да, точно! - обрадовался он. Я его настроения не поддержала, снисходительно чавкнув. - А я настаиваю на враче женского пола! - выдала я задиристо. - Как пациент я имею право попросить... - А меня не волнует, - прервал меня Руссо. - Ты на военной базе - тут всем плевать на твоё мнение. Я уж молчу о том, что я - старший по званию и могу тебе просто приказать... - Набрав воздуху в щёки, я вздохнула. Надулась и замолчала. Тогда Руссо издевательски засмеялся. - Я - смешнее, - брякнул он. Сатирически мыкнув, я не стала боле парировать. Соревноваться в чувстве юмора с полковником - бессмысленное занятие! Даже не знаю, зачем я это только затеяла. Хоть и мне частенько удавалось тоже ляпнуть что-то, отчего он смеялся. Но всё же по части чувства юмора он на уровень выше меня. Может быть и правда, это - мужское занятие шутки шутить - они ведь так самок приманивают. Став серьёзнее, Уилл подтянулся к планшету, закреплённому на стене над койкой. Здесь даже медицинские карты были в электронном виде, и доступ к ним имели только командиры базы. Он прошёлся взглядом по моему анамнезу. - По сравнению с утром ты себя лучше чувствуешь? - Да, но я не до конца восстановилась. Полковник угукнул, не став говорить о том, о чём мне говорили ещё в академии. В среднем, при ускоренной регенерации лёгкие ранения заживают за несколько часов, средней тяжести - за сутки, тяжёлые - за двое суток. Но у меня это первая серьёзная травма, так что исцеление происходит медленнее. Человек, впервые заболевший гриппом, переживает болезнь тяжелее, чем, если он болеет им уже далеко не в первый раз. Так и с ускоренной регенерацией - чем чаще организм будет встречаться с одной и той же или несколькими похожими травмами, тем быстрее он будет восстанавливаться с каждым разом. Но эта способность очень капризна. В юности она себя слабо проявляет - её надо, так сказать, закалять. А потом, чем чаще ты её используешь, тем быстрее она изнашивается. Поэтому, такие как мы с Уиллом не бессмертны, у нас просто замедленное старение. Ускоренная регенерация близка по смыслу к девяти жизням кошки - она воскресает девять раз, но чем чаще она это делает, тем меньше шансов у неё остаётся... - Я хочу понять, сколько времени у тебя уходит на восстановление, - пояснил Уилл, дальше задавая ряд вопросов и вводя данные в планшет. - По десятибалльной шкале, где один - слабо, десять - сильно: боль в рёбрах. - Болит только при смене дыхания, смехе и резких движениях. Три. - Головная боль, головокружение? - Два. Затылочная часть. - Тошнота, рвота. - Немного тошнит, но нет рвотных позывов. - Живот крутит? - В общем, нет. - Аппетит. - Не хочу есть. Съела йогурт в обед. Много пью. - Общая слабость? Я пожала плечами. - Сонливость - два балла. - Когда начались улучшения? - После обеда стало лучше. - Закусив щеку, Уилл глянул на меня. Ничего не сказал, но я догадалась, о чём он подумал. - Быстро восстанавливаюсь, да? - Слишком даже, - хмуро буркнул он. - Беря в расчёт твой возраст, характер травм и то, что это первая серьёзная травма.... Все те улучшения, что произошли с тобой сегодня, должны были произойти через три дня. А полное восстановление наступить через пять дней. Но ты полностью восстановишься за два-три дня, будто бы тебе уже за тридцать, и ты много травм получала. - Ну, я получала травмы в детстве. - Они были не серьёзными, а я читал твою историю болезни за всю жизнь. - И что, это - ненормально? Уилл вздёрнул бровями, качнув головой. - Понятие нормы - вещь относительная. - Но ты встречал раньше визардов, которые так быстро восстанавливались? - Да. Просто их мало. Ты всегда была не от мира сего... видимо, ты - гений и физически. - Окончив работу на планшете, он закрыл базу и повесил гаджет обратно на стену. Потом глянул на меня, встряхнувшись. - Так что, осмотр нужен? Я усмехнулась, закатывая глаза, отчего Уилл засмеялся. - Сомневаюсь я в Вашей компетентности, - фыркнула я несерьёзно. - Я врач куда лучше Элен, - брякнул Уилл. Перекатил глазами, пораскинул мозгами... и беззвучно заржал. Он сам не верил в то, что сказал. - Ас в гинекологии и маммолог от бога? - подстегнула я. Руссо затрясся от беззвучного смеха, положительно качая головой. - Как ты только догадалась... - Наклонился ко мне, Уилл взяв меня за бедра, не резко двинул на себя и уложив на койку. Присев на неё, навис надо мной, целуя. - Да, этого Элен не делала, - промычала я сквозь поцелуй. - Говорю же, я лучше неё, - издевательски посмеиваясь, сказал он. Долгое время мы просто целовались и нежились. Это было немного даже по-детски, но мило - будто мы два чистых подростка. Уилл не лез ко мне, только целовал нежно и заботливо, улыбаясь и сверкая глазами орехового цвета. И когда я уже окончательно забылась, поняла, что его рука сдвинулась в сторону моей заначки.... Я дёрнулась, но к этому времени, полковник уже взял книгу и, вскочив с койки, отошёл с ней в сторону. Я сдвинулась за ним, но у меня заболели ребра, что заставило меня остановиться. Хоть и, не желая причинять мне боли, Руссо всё же беззвучно посмеивался надо мной и тем, что обдурил меня! Засранец! Встав в метре от койки, Уилл внимательно посмотрел на обложку, вскоре его брови изогнулись. На ней был изображён поцелуй полуголого качка с женщиной в белой сорочке. - Порнография... - пробубнил ошеломлённо полковник. - Это не порнография, а эротика! - Хочешь сказать, они там сексом не занимаются? - посмотрел Уилл на меня исподлобья. Я недовольно промолчала, поправляя одеяло на животе. Уилл открыл книгу на первой странице, прочитал пару строк. Потом перелистнул две страницы. - Они это уже на третьей странице делают! - И что? - Не стыдно тебе? - шутливо пытался он призвать к моей совести. - Нет, а за что мне должно быть стыдно? Это нормально для женщины. Говорят, что нам даже полезно читать эротику. - Полковник саркастично угукнул, не став говорить о том, что женщине полезно иметь мужчину, а не эротику читать. - Это, кстати, не моё. - Конечно же.... Садовый гном принёс, да? Я хохотнула. - Нет! Мне просто было скучно, а эта книга - единственное, что было у Элен. - Уилл осуждающе замотал головой, причитая, мол, чему женщина детей учит. Потом открыл книгу в середине, поначалу просто потемнев, а потом даже слегка приоткрыв рот при прочтении. Я беззвучно засмеялась, наблюдая за выражением его лица. - Ты читала одиннадцатую главу? - Я уже на семнадцатой. - Он наигранно ахнул, а потом быстро пролистал до семнадцатой главы, бубня «Если они такое творят в одиннадцатой то, что же там происходит в семнадцатой главе?!». Я отвернулась от полковника к стене, тихо смеясь. Через несколько секунд, он снова ахнул, прочитав нечто. Я цыкнула, закатив глаза. Уилл глянул на меня, тяжело вдохнул и, замотав головой, не стал ничего говорить. Закрыл книгу и бросил на койку. Потом взял стул, поставил его спинкой ко мне и уселся в него, положив руки на спинку... Мы разговаривали до утра. По большей степени о нём, поскольку все прошлые годы мы чаще говорили обо мне. За один день наши отношения перешли на совершенно иной уровень. Без лишних прояснений и драмы. Но, как я и говорила, мне драма и не нужна была. Мне больше понравилось то, что получилось - как-то по-свойски. По его отношению было видно, что я ему нравлюсь, и он хочет проводить со мной время. Так было всегда.... Я чувствовала это и раньше. Но тогда он позволял себе обсуждать не все темы, редко говорил о себе, следил за целомудренностью разговоров. А сейчас он раскрывался, рассказывая о работе, о своём прошлом. Всё чаще шутил, немного пошлил, но не приставал. За все годы знакомства я не узнала лишь того, что стряслось с ним несколько лет назад. И этой ночью я не осмелилась его спрашивать - посчитала это неприличным. Я слышала истории о том, что Руссо пьёт, но не так чтобы много. Хоть и порой случались скандалы на базе - он и пьяный приходил и сбегал в рабочее время, пропадал на несколько дней, не отвечал на звонки. Но это такие истории, знаете, как игра в испорченный телефон. Этой ночью он говорил со мной о многом другом. Несмотря на некоторые тайны и незначительные недостатки полковника... я лишь сильнее в него влюблялась. С каждой минутой, с каждой его новой историей. Влюблялась в его отношение ко мне, в его рассказы, в его познания и многогранность. Он был и строгим военным, прошедшим горячие точки, и обычным соседским парнем. Интровертом и мастером конспирации. Полковник сухопутных войск, повидавший сотни смертей и не сломавшийся, не превратившийся в кого-то никчёмного, слабого и злого. Тот строгий специалист по спасательным операциям всегда умел ляпнуть что-то, отчего смеялись все вокруг. Мужчины хотели с ним общаться, женщины текли. Он знал всё и обо всём. Чтобы я не спросила, кажется, не существовало отрасли, в которой Уилл не разбирался. Может не во всём он был ас, но хотя бы минимальные познания у него были во всём. Он несколько лет работал под прикрытием, благодаря чему осваивал новые профессии и навыки. Его знания безграничны для меня. Он кажется мне умнее Энтони, хоть и по факту всё не так. Я восхищаюсь им до глубины души, верю ему безоговорочно, боготворю его. Я люблю его с каждой минутой всё сильнее, до боли... ГЛАВА 5 Уже после трёх дней больничного я полностью восстановилась и начала рваться в бой. Но мне сказали лежать в постели, пить много жидкости и не рыпаться ещё семь дней. За четыре дня я прочитала две книги, выучила местный интерьер, много с кем говорила. Веселее жить не стало! Я уже не знаю, чем себя занять. Ко мне приходили гости: друзья и преподаватели академии, для которых я осталась любимой ученицей. Элисон спрашивала моего разрешения на то, чтобы оповестить моих родителей о случившемся, но я попросила не говорить им об этом - чего зря воду баламутить? Друзей у меня немного - трое. Первым приходил Джон, который меня сюда и привёл. Долго смотрел на меня с сочувствием, жалел, говорил, что знает, кто это был и обещал отомстить за меня. Но я просила его не рубить с плеча. Если он за меня будет заступаться, это, конечно, хорошо, но если меня вечно будет кто-то защищать, сами понимаете, какая сложится репутация. Потом приходили Амелия с Сабиной, и да, мы с ними теперь подруги. Как тогда и советовал Уилл, я устроила вечеринку, на которой и сами девушки нашли общий язык и ко мне стали относиться более уважительно. То есть перестали собачиться и нарушать мой покой. Они по сей день периодически расходятся во мнениях и начинают ругаться, но теперь это не выглядят так, будто сцепились две мокрые курицы. Вскоре после той вечеринки мы с Амелией стали вместе заниматься спортом, а Сабине я помогала подтянуть некоторые предметы по гуманитарным наукам. В общем, мы - подруги, но я всё же думаю, что это временное явление, и когда мы окончим обучение, то, скорее всего, будем просто периодически здороваться на работе. Я не из тех, кто нуждается в подругах. То есть в таких подругах, с кем девушки обсуждают парней и ходят по магазинам. Какой была, такой я и осталась, и считаю, что личная жизнь - дело личное, а шопинг - вообще не моё. Я иду в магазин лишь тогда, когда мои любимые джинсы порвались. Шёл пятый день моего «заточения». Я закатила Элен истерику у регистратуры. Начала с просьбы «отпустить меня», а закончила скандалом. - Вот у меня документ! - сидя за стойкой администратора, Элен тыкала в бумажку. - С подписью генерала, полковника и твоего непосредственного начальника - капитана Браунинг! Здесь чёрным по белому написано: больничный лист до седьмого октября! А сегодня только второе число! Ты считать умеешь, Сандерс?! - распсиховалась Элен, потому что я ей уже четверть часа на мозги капала. А я это умею. - Ой! - фыркнула я. - Элен, ну чего ты прицепилась к этой бумажке?! Я тебе говорю, да и ты сама видишь, что со мной всё нормально. Выпиши меня! - Я не могу! - Как это не можешь?! Ты ведь врач! Это твоя территория, и только тебе решать, кому здесь «жить»! Если у меня нет жалоб, то чего я зря койку занимаю?! - Ничего страшного, занимай! - бросила Элен. - Всё равно она вечно пустая... - Ну, Элен! - взвыла я. - Не могу я больше лежать здесь! Понимаешь?! Мне скучно! Сил нет никаких! - Ты всего четыре с половиной дня валяешься без дела. Угомонись! Расслабься! Хочешь, дам тебе свой диск с релаксирующей музыкой? - Нет! - Почему? Сходи в столовую, нарежь себе огурцов, - отмахнулась она, озираясь в поисках чего-то, - а я пока поищу диск... - Нафига огурцы-то резать? - не поняла я. - На глаза себе положишь! Сметаной остальную часть морды намажешь, вставишь наушники в уши и будешь расслабляться! - Я прыснула, устало повиснув на стойке регистратуры и запрокинув голову назад. - Привет, - послышался мужской голос, вынудивший меня встряхнуться и посмотреть в сторону мужчины. - Что за шум, а драки нет? - спросил Тони, попеременно глядя на меня и Элен. - Вот, с ума у нас сходит девушка, - указала на меня Элен. - От скуки. Уокер косо глянул в мою сторону. - Ну, если с ума сходит, то, может, её стоит отправить в наше психиатрическое отделение на острове? - издевнулся он. Элен активно закивала: - Ещё чуть-чуть... и я её туда отправлю! - Ещё чуть-чуть, - вмешалась я, - и я устрою драку с парнями из соседней палаты! Тони изогнул брови, озадаченно хмыкнув. Раскинув пиджак в стороны, сунул руки в карманы брюк. - Ясно, - резюмировал он. - Тони, ты можешь сделать что-нибудь? - взмолилась я. - Можешь распечатать и подписать справку, чтобы меня сиюминутно выписали? - Эм... - он немного растерялся. - Вряд ли. Я уже не твой куратор. Теперь твой куратор - Оливия, как она скажет, так и будет. - Да тут все подписали её больничный лист! - вручила Элен листок Тони. Он его взял в руки и внимательно изучил. Потом присвистнул и вернул бумажку Элен. Поглядел на меня, с нарочитым прискорбием сообщив: - У тебя выбор не велик, дорогая. Либо отдыхать до седьмого октября, либо утопиться в унитазе. Что выбираешь? - А ты мне поможешь утопиться? - спросила я без энтузиазма. Тони не ответил, поняв, что это был чёрный юмор. - Мне скучно! - заявила я. - Уже устала лежать, устала сидеть. И ходить по больнице совсем не интересно. Тут довольно скучный интерьер... - криво буркнула я, оглядевшись. - И вот эта особа... - покосилась я брезгливо на Элен, - не пускает меня на свежий воздух. Разрешает только у открытой форточки стоять! Я что, папоротник?! Тони хохотнул, беззвучно посмеиваясь. - Ты чего её на улицу-то не пускаешь? - спросил он у Элен. - Ходячим больным же можно гулять. - Да потому что, если она хоть шаг за порог сделает - то сбежит! - огрызнулась докторица. - Знаю я её! - Ну, сбежит - далеко не убежит. Оливия её быстро обратно притащит. - Но тогда Оливия и мне пистонов вставит! Так что - нет! Не выпущу я её даже на скамейку у входа! Пусть здесь тухнет! Тони тяжело вздохнул, не став спорить с разъярённой женщиной. Знает, что это дело гиблое. - Интернет? - снова заговорил он со мной. - Надоел, - бросила я. - Тормозной он тут сильно. - Книги? - Прочитала я... и ту, что ты приносил и порнографию Элен тоже! И мужской журнал парней из соседней палаты посмотрела - там читать особенно нечего. С теми парнями поболтали, поиграли в морской бой и в крестики-нолики. Тони усмехнулся, вздохнув. - Ну, ладно. Пойдём, - сказал он. Приобняв меня за плечо, он повёл меня в сторону моей палаты. - Хочешь, я проведу тебе лекцию по этногенезу? - Хочу. Тони изогнул брови, испугавшись собственной идеи. - Серьёзно? - Думаешь напугать меня умными словечками? Я знаю, что такое этногенез! Ты лучше проведи мне лекцию на тему, которой я не знаю. - Интересное предложение, - призадумался он. - А чего ты не знаешь? - Откуда ж я могу знать то, чего я не знаю? Тони перекатил глазами, обдумывая мои слова. - Ты меня запутала совсем! - брякнул он. Тони попытался занять меня разговорами, по сути, ни о чём. За время обучения в академии он стал для меня наставником и другом. Я официально попросила его курировать меня на время моего обучения в академии. Но и без того, думаю, наши отношения были бы такими же. Тони достаточно строгий преподаватель, но очень участливый человек. Когда он наблюдает падающую успеваемость ученика, то предполагает, что у него что-то стряслось. И тогда тактично пытается разузнать, что именно случилось. Если какие личные проблемы - Тони старается их решить. Если они нерешаемые, то он пытается облегчить учёбу ученику на время кризиса. Встречаются такие преподаватели, которым плевать - бабушка у тебя умерла, или живот болит, пришёл учиться - учись. Тони не такой. Он всегда старается поддержать, помочь. Но и просто так оценки никому не ставит, и филонить не позволяет. Да и ни у кого нет даже желания прогуливать его уроки. Он очень интересно преподносит материал, доходчиво, с интригой и юморком. Кроме того он - тонкий психолог и эмпат, все подростки ему доверяют, сами идут за консультациями любого характера. Примерно в середине нашего разговора я увидела, как за спиной Тони открывается дверь. Показалась улыбчивая физиономия Уилла. Но потом он посмотрел на знакомый затылок, скривился и развернулся на пятках к двери. Правда, свинтить он не успел. Практически не прерывая разговора Тони произнёс: - Уильям! - Руссо замер спиной ко мне, но я знаю, что он зачертыхался. Сначала повернулся Уокер, потом Уилл. - Тони! - наигранно улыбнулся Уилл. - А я тебя и не заметил. - Уокер иронично угукнул, промолчав. Потом он с подозрением пригляделся к Руссо. Ко мне. Снова к Руссо. Не сказал то, что, видимо, уже узнал, ведь он - эмпат. - Ты какими судьбами здесь? - Навещаю Селин. А ты? - Я тоже. - Что тоже? - Ну, эм... справляюсь о самочувствии своего сержанта. Что, нельзя? - Можно, конечно, - отозвался Уокер, после чего наступила неловкая пауза. Такая пауза, когда всем уже всё понятно, но вслух ещё никто ничего не сказал, и каждый участник ждёт добровольца, который заговорит первым. Хотя лично я беззвучно смеялась, наблюдая за поведением мужчин и вовсе не собираясь быть тем самым добровольцем. - И часто он сюда заглядывает? - тихо спросил меня Уокер, но, не опасаясь того, что Руссо его слышит. - Да нет, - буркнула я, пожав плечами. - Так да или нет? - Скорее нет, чем да... - произнесла я озадаченно. Не знала, как ещё можно уйти от прямого ответа. На самом деле Уилл не приходил с того дня, когда дежурил здесь. Но в обеденное время он звонит, а вечером мы переписываемся в телефонах. Он уверяет меня, что с удовольствием бы заселился в палату со мной, да это будет выглядеть подозрительно. У нас в принципе состоялся разговор, в котором Уилл пытался объяснить, не обижая меня, что никто не должен знать наверняка о наших отношениях. Запрещено это, как и в любом другом учебном заведении. - А в чём дело? - всполошился Руссо. - Между прочим, ты! - указал он на друга, - на моей территории! Я имею право навещать своих рядовых. А ты, как сам мне однажды сказал, в мой огород не суйся. - Энтони иронично перекатил язык во рту, чавкнув. Потом сощурено посмотрел на Уилла, словно мысленно с ним разговаривая. Тот понял, что ему лезут в голову прямо сейчас в буквальном смысле. И ему это явно не понравилось... - Ну ладно! - оживлённо сказал Уилл. - Раз уж ты здесь, то я пойду. - Стоять! - приказал Тони, и Руссо встал как вкопанный, наверно, не сразу сообразив, что сделал это инертно. Тони снова поглядел на меня, на полковника. Встал со стула. - Вместе пойдём. - Эээ... - насторожился Уилл, не желая оставаться с дотошным эмпатом наедине. - Знаешь, что? Если ты уходишь, то я, пожалуй, останусь. Поравнявшись с Уиллом, Тони саркастично покачал головой, слегка посмеиваясь про себя. - Нет, я остаюсь, - вздёрнул Уокер бровями. - Тогда я пошёл, - брякнул Уилл и пошёл. Тони цыкнул, направившись за ним. В дверном проходе они встретились: Уилл пропускал Тони вперёд жестом руки и кивками, а тот делал то же самое в отношении полковника. - Что за детский сад! - психанул Уокер, в конце концов. Схватил Уилла за плечо, вытолкал в коридор со словами: - Будь мужиком! - и следом вытолкался сам. Вот и всё... больше я их никогда в жизни не видела. Шучу. Примерно через двадцать минут в палату вернулся Уилл. Один. Тяжело вздохнул, опускаясь на стул. Выглядел он так, будто его очень качественно изнасиловали в мозг. Я недолго помолчала, сочувственно глядя на полковника. - Вовремя ты решил меня навестить. - Уилл хмыкнул, саркастично закивав. - Он всё знает, да? - Он - эмпат. Четвёртого уровня. Знаешь, что для него эмоции? Он их видит. Вследствие чего способен понять не только то, что чувствует человек, но и что он думает. Так что, да - Тони знает. - Немного смутившись, полковник добавил: - давно. - И только спустя полминуты он понял, что я не удивлена, по выражению моего лица. Он вопросительно потемнел, склонив голову набок, словно любознательная собака. - Я много раз читала по вашим губам, когда вы переговаривались. Уилл завис, а я вскоре засмеялась, наблюдая за тем, как его рот медленно открывается. - И давно ты... эм, то есть... - полковник аж стал заикаться, - как давно ты знаешь, о чём мы разговариваем с ним? Я перекатила глазами, пожав плечами: - Ну, давно... с моего первого дня пребывания здесь. Брови Уилла ошеломлённо переместились на лоб. А я закусила губу, невинно хлопая ресницами. - Вот, дела... - буркнул Руссо. Призадумался, видимо, вспомнив о том, что это было написано в моём деле. - Ты что, серьёзно? Всё это время... ты знала, о чём мы говорим? - Ну, сквозь стены-то я не слышу. Мне нужно было видеть ваши губы, чтобы понять, о чём вы говорите. - То есть ты нас не слышала, только если мы спиной к тебе или очень далеко? - Да. Тебе стало легче? - улыбнулась я иронично, прекрасно зная, что легче ему не стало. Он был в шоке с этой новости, и это было для меня ожидаемо. Вам бы понравилось, если бы кто-то нагло вторгался в ваше личное пространство? - Ну, ты...! - сжав губы, Уилл сдержал мат. Я хохотнула с закрытым ртом - нравилось мне, что он не орал на меня даже тогда, когда я была виновата. Беззвучно меня обругав, он не нашёл ничего лучше, чем выпалить: - это вторжение в частную жизнь. Уголовно-наказуемое занятие, между прочим. Я саркастично мыкнула. Решила, что если он мне тут будет тыкать уголовным кодексом в нос, то и я могу парировать тем же... - Штраф и возможны исправительные работы, - блеснула я знаниями кодекса. - А вот Вы, полковник... можете и свободы лишиться на весьма внушительный срок. В США крайне чувствительно относятся к совращению несовершеннолетних. - Брови Руссо изогнулись. - Мне ещё семнадцать, Вы помните? - уточнила я. - Ты чё мне шьёшь? - заговорил Руссо c гонором бывалого заключённого, вынуждая меня беззвучно смеяться. - Думаешь, я кодекса не знаю? Статья предусматривает совращение малолетних - до шестнадцати лет. Совращение! - настоял он. - То есть сексуальный контакт. - Ну, полковник... Вы не особенно углублялись в правила, по ходу. Или перепутали законодательства разных стран. Возможно дело в том, что Вы родились в Канаде, хоть и прожили почти всю жизнь в Америке. Это в Канаде - с шестнадцати лет, в Нью-Йорке - с семнадцати, а в Калифорнии возраст согласия - восемнадцать лет. - Это возраст согласия на секс! - не унимался Руссо. - Да, да... контакт контактом, конечно, но ведь всё можно обставить так, что Вы свою невиновность не докажите. У нас с Вами очень сложная ситуация. Во-первых, разница в возрасте более двадцати лет. Как известно, в Калифорнии смягчают наказание в случаях, если разница в возрасте менее десяти лет. Но не больше. Во-вторых, Вы - учитель, а я - ученик. Следовательно, я более подтверждена Вашему натиску. И так мы подходим к кульминации: Вы уверены, что я - девочка? - саркастично скривившись, я пригляделась к полковнику. Он офигевши уставился на меня, слегка даже глаз дёрнулся. - Итак, встретила я полковника Руссо, когда мне было пятнадцать. Он недвусмысленно намекал на сексуальную связь с первой встречи. Бравировал своим званием и должностью преподавателя. Свидетелями его симпатии ко мне выступят мои родители, одногруппники, случайно видевшие нас за разговорами, некоторые преподаватели. Полковник Руссо растлил меня ещё до того, как мне исполнилось шестнадцать. Морально насиловал последующие годы, чтобы я никому не рассказывала о нашей связи... Выражение лица Уилла надо было видеть. Он просто впал в ступор с большими глазами и открытым ртом. Беззвучно посмеиваясь, я дала ему время, чтобы отойти от шока. В конце концов, он выдохнул, качая озадаченно головой. Некоторое время смотрел в невидимую точку впереди себя, потом скривился, уставившись на меня: - И всё это ради того, чтобы я забил на твоё вторжение в мою частную жизнь?! - Я усмехнулась, пожав плечами. - Ну, ты... роковая! - выдал он, реально удивляясь тому, на что способны женщины и я лично. Хоть мы оба знаем, что я с ним так не поступлю. Мы так же оба знаем, что я могла бы это сделать, если бы так надо было. Таких историй много... Прошла минута. Уилл хмуро смотрел в пол, думая о своём. - В чём дело, полковник? - издевнулась я. - В штаны наложили? - Немного, - сознался он. Поглядел на меня, затем встряхнулся, поднялся со стула и протянул ко мне руку. - Иди сюда, - подмигнув, он кивнул мне в сторону двери в палату. Когда я поднялась с койки, он взял меня за руку и, подведя к двери, прижал к ней спиной, чтобы вошедший без спроса дал нам шанс разойтись. Обняв меня за талию, Уилл чуть приподнял меня к себе, целуя. Нежность быстро переросла в подобие поедания меня, но я чувствовала в этом поцелуе не секс, а тоску. - Вы по мне скучаете? - сквозь поцелуй, улыбаясь, шёпотом спросила я. - Каждую минуту, - отозвался Уилл так же, практически не прерывая поцелуя. - Все три года. - А августы? - Уилл слегка отстранился, непонимающе потемнев. Я напомнила: - каждый август ты брал отпуск... - Но ты ведь тоже уезжала отсюда. - Да, но... что ты делал в отпуске? - Скучал, - вздрогнул он в улыбке, глубже обнимая мою талию. - Ну, конечно... - Серьёзно. Я даже иногда шатался возле твоего дома. - Я удивлённо уставилась на Руссо, он в ответ настоятельно закивал. Я не знала, что на это сказать и, если честно, даже не верила ему. Но и уличать его во лжи не хотелось... мысль о том, что все эти годы он думал обо мне, даже когда меня не было рядом, безмерно мне нравилась. Ведь и я о нём думала. Уилл взял меня за руку, поглаживая пальцами мою ладонь. Это был тот момент, когда мы смотрели в глаза друг другу и долго молчали. Тот момент, когда должны были прозвучать те слова. Но это был и тот момент, когда они ещё не произнесены... - Я не могу тут долго оставаться, - буркнул Уилл. - Идти надо... - Я мыкнула, закивав. Но так и не отпустила его, и он продолжал держать меня за руку. Потом снова приблизился, поцеловал. Чмокнул пару раз напоследок, уже отодвигая меня не грубо и намереваясь уйти. Оборвав поцелуй, я прижалась спиной к двери, строго глядя на Уилла. Он цыкнул, беззвучно посмеиваясь. - Ну, Селин... мне, правда, надо идти... Вечером спишемся. - Я угукнула, продолжая висеть на двери. Уилл сам не хотел уходить, и тем более уж отвоёвывать попытку уйти, но надо было... - Ладно, - выдохнула я. - На самом деле, я хотела серьёзно поговорить кое о чём... - оттолкнувшись от двери, я шагнула обратно койке. Уилл прокрутился за мной. Я уселась на постель, сняв обувь и подогнув ноги под себя. - Хотела спросить - могу ли я отказаться от сержанта, после произошедшего? - Ну, да. Тебя не уволят с должности, но будет предложено отказаться, если ты чувствуешь, что не справишься. - Но тогда на моё место придёт тот, кто минимально от меня отстаёт? - Полковник угукнул, и мне показалось, что перспектива роста этого парня ему совсем не нравилась... - И это Лоуренс? - Да. - А есть вероятность, что кто-то другой займёт моё место? Уилл вильнул головой, повременив с ответом: - Вы с ним почти вровень шли. Последний выбор был между тобой и Лоуренсом, и мы с Оливией решили, что лучше сержантом будешь ты. Но если ты уйдёшь с должности, то нам ничего не останется делать, как сделать сержантом его. Так принято по местным правилам, остальные сильно отстают от Лоуренса. - Почему вы с Браунинг не хотели делать его сержантом? - Он - лидер по натуре, и садистские наклонности имеются. Если он станет сержантом - он вам жизни не даст... - Я закусила губу, обречённо вздохнув. - Это он, да? - догадался Уилл. Я посмотрела на него исподлобья, промолчав. Но он знал ответ, возможно, что он и раньше догадывался. Если уж они с капитаном раскусили садистскую натуру Тома давно, то несложно догадаться, кто именно поколотил девчонку-сержанта. - Откуда ты знаешь о его садистских наклонностях? - уточнила я. - Ведь он прошёл все тесты... по ним он - нормальный. - Я думаю, он их обманул. - Такое возможно разве? - Да... - Уилл вздохнул, собравшись с мыслями. - Слушай, я не обязан присутствовать при вводном прохождении тестов поступающих в академию. Но в тот день я был там из-за тебя. И, как только ты ушла, в комнату вошёл Лоуренс. Я наблюдал за его беседой с Адель. Да, с ней говорил нормально, и он прошёл все тесты. Но мне он нормальным не показался. Тесты можно обмануть, хоть и это сложно. Ты сама проходила некоторые тесты ещё до поступления дома. И он мог это делать, готовясь давать нужные ответы. - Но тесты общего доступа разнятся с теми, что проводятся в академии. - Да, местные засекречены. Вариантов вопросов для получения одной и той же информации - миллионы. Как правило, один шаблон теста проводится раз в пятьдесят лет, исключая факт получения ответов заранее. Иногда, отвечая на вопрос, ты даже не подозреваешь о том, что именно выявляется этим вопросом. Но если разобраться в психологии и системе тестирования, то можно обмануть тест. Понимаешь, в академии определённая система: расчёт на большинство. И большинство поступающих - пятнадцатилетние дети, никогда не видевшие тех тестов. А если и видели, то ничего не поняли. Они не могут в своём возрасте разобраться во всех гранях психологии и предугадать абсолютно все возможные варианты. Но случаются и исключения из правил. Если ты смог обмануть тест, то это делает тебя не только возможным социопатом, но и...? - Хорошим агентом. - В некоторых отраслях просто гениальным агентом. Поэтому система не вычисляет тех, кто обманул тесты. Агентом не может стать конченый психопат, но система даёт послабления при некоторых отклонениях. Асоциальность тоже может быть полезной в работе агента. По сути, мы все, в той или иной степени, асоциальны, а подростки - тем более. Эти тесты не точные, они лишь дают общую картину. Мы не можем посадить подростка лишь за предрасположенность к социопатии. Потому что далеко не факт, что он станет убийцей. В определённой среде обитания социопат способен сливаться с толпой и не вредить обществу. Кроме того, Лоуренс - телепат. Как правило, в возрасте пятнадцати лет, способности телепата недостаточно сильны, но, кто знает, возможно, он - самородок. Если на тот момент он уже умел контролировать свои силы, то он мог даже внушать кому-то ложную правду о себе. - И психологам? - Да, но не в день его поступления. Во время разговора с Адель он мог ей внушить что-то, но я бы это увидел. - Почему? Разве телепат не способен охватить несколько человек? - Да, но на меня не действуют телепатические штучки. На мне защита от телепатической атаки любого рода и иммунитет к любому проявлению телепатии, даже если воздействие было оказано не на меня лично. Я хмуро окинула полковника взглядом, неосознанно растирая кольцо на безымянном пальце. Это кольцо было подарено мамой очень давно. На нём выгравированы символы, дающие мне общую защиту от практически любого воздействия извне. Но это не самая лучшая защита. В принципе существует три вида защиты различной силы и, к сожалению, ни одна из них не идеальна. Всегда имеется, так сказать, чёрный вход, и очень многое зависит от силы воздействия. Существуют самородки, способные обходить даже самую мощную защиту. В академии многие аудитории были защищены таким образом, чтобы в обучении нельзя было использовать сверхъестественные способности. И на базе силы разрешено использовать только в свободное время, соответственно на площадках для тренировок стоят блокираторы различного рода. Иначе, тот, кто обладает способностью физического характера, всегда будет опережать тех, кто этой силой не владеет. Блокираторы в центрах обучения нужны лишь для равенства. Глядя на моё кольцо, Уилл попросил его на секунду. Немного его поразглядывал, после чего вернул мне. - На кольце общая защита от любого рода действий, направленных во вред хозяина, - пояснил Уилл. - Кольцо защищает только тебя. У любого другого в руках это просто безделушка. Это второй тип защиты, средней силы. Самый слабый тип - внутренняя защита, поддаётся дрессировке. Она зависит лишь от тебя самой, от твоего душевного состояния и внутренней силы. У тебя внешняя защита устанавливается при помощи обрядов, символики, амулетов. Всё это имеет временное действие. Обряд делается на определённый срок, символы и амулеты действуют лишь, пока ты носишь предмет при себе. И если, например, кольцо треснет, сломается или потеряется - защита пропадёт. Лучше набивать татуировки... На этой ноте Уилл задрал футболку вверх, демонстрируя не только потрясающие кубики пресса, но и красивые татуировки на них. Его пресс был словно полотном, где столбиком с исключительной симметрией расположилось несколько символов различного рода. Японские иероглифы, значки из старинных манускриптов и прочее. Символы были маленького размера, умещаясь по четыре на один кубик пресса. Невооружённым взглядом всё это выглядело просто красиво, идеально ровно, симметрично и эстетично. Пялясь на это полотно, я залипла. Пришла в себя лишь тогда, когда Уилл свернул лавочку, отойдя чуть в сторону. И потом я поняла по его усмешке, что он заметил, как я залипла. - Думаю, ты не увидела китайского символа, защищающего меня от телепатического воздействия, - издевнулся Руссо. Я беззвучно засмеялась, отворачиваясь лицом к стене. - Лоуренс недостаточно сильный телепат, - сказала я. - Он часто фырчал на меня по поводу того, что не способен пробиться мне в голову. - Но он растёт как телепат. И когда-нибудь сможет пробить твою защиту, если захочет. Так что лучше набить татушку. - Это потом. Что мне сейчас делать? Вчера ребята приходили - Джон, Сабина и Амелия. Говорят, что Лоуренс злорадствует и намекает на то, что скоро станет сержантом. Он ведь не из тех, кто угомонится, если получит сержантский пост? - Не из тех, - согласился обречённо Уилл. - Он готов идти по головам ради достижения цели. Получив толику власти, парень не успокоится, и будет требовать большего. Я цыкнула, качая головой. - Ему нельзя быть сержантом, - анализировала я вслух. - Мне тоже нельзя. Но если я уйду с должности, он её займёт. А если не уйду, он продолжит меня прессовать. И что мне делать?! Может, можно как-то наладить с ним отношения? Просто даже для себя. - Если он - социопат, то это невозможно. Социопаты почти ничего не чувствуют. С ним нельзя примириться, его можно только поставить на место. Показать, что ты сильнее, что ты способна дать отпор. Что к тебе не стоит соваться. Лучше делать это наедине, чтобы не опозорить его. Потому что всеобщий позор заставит его мстить. - А если он один не ходит? Если я смогу дать отпор на глазах у его подручных, то разозлю лишь сильнее, опозорив его перед ними. Уилл поменялся в лице. - Сколько их было? Я откашлялась, замолчав. Он не знал, что Лоуренс был не один... - Не важно, - бросила я. Это бессмысленно, лишь расстрою его. И будет он на меня смотреть, как на умирающего щенка. - Селин. - Какая разница? У Лоуренса всегда были подручные! Эти ребята - не социопаты! Они просто податливы... - я нахмурилась, задумавшись над тем, над чем раньше не думала почему-то. - Хм... я всегда поражалась тому, где он берёт настолько верных подданных. Но если он телепат, то вполне ведь мог внушать людям верность себе. - Возможно. Зависит от того, насколько он развил свои силы. Но, учитывая то, что половина роты его не переносит, думаю, он не настолько силён. Я вдумчиво закивала. - Он не должен быть агентом... - осознала я. Это не месть, я просто не могу не замечать дерьма, что у меня под носом. - Он всегда мне казался конченым психопатом. Стоит ему получить должность агента - он начёт творить не пойми что! Как сделать так, чтобы он не стал агентом? - Уилл свёл брови, видя мой чересчур решительный взгляд. - Тебе не надо ничего делать, я буду под него рыть, надо раздобыть весомый компромат, тогда, смогу его посадить. В общем, я сам с ним разберусь. Чавкнув, я отмахнулась, решив, что спорить с Уиллом сейчас - нет смысла. - Я уже неделю пропускаю твои занятия по рукопашке. А Лоуренс учится тем временем... - Мы пока проходим самооборону. Не нападение. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? - Нет. Я уже готова выписываться даже! - Не стоит. Я поговорю с Элен. Сегодня после первого отбоя выйдешь с базы. Там справа от медпункта есть щель в заборе. Пройдёшь в чащу, там будет поляна с бревном. Пройдём краткий курс по нападению - будешь опережать Лоуренса в обучении. - Я согласно закивала. ГЛАВА 6 Шестого октября Элен соизволила выпустить меня на свежий воздух, ибо дитя чахнет. Хотя возможной причиной её доброты стали мои ночные тренировки с полковником. Или то, что сегодня - мой последний день пребывания на больничном. Неважно. Выпустила она меня, я села на скамейку возле входа, дочитывая очередную книгу. И вдруг услышала доносившиеся издалека маты. Косо посмотрела в сторону шума и немного офигела. По узкой асфальтированной дорожке, ведущей к медпункту, ковыляли трое. Нет, пятеро, но я не считаю Амелию с Джоном, которые шли чуть позади троицы и ржали над ними. Так вот, впереди шли те, кто участвовал в моей «тёмной». Лоуренс, Брайт и Кроу. На базе в принципе редко упоминаются имена - по большей степени отличия по фамилиям. Именно Брайт с Кроу меня держали пока Лоуренс бил. Они - обычные на вид парни, особенно Кроу относился к тому типу людей, кого вы можете встретить в любом месте. Брайт же походил на типичного военнослужащего: с короткой стрижкой три миллиметра и не накаченным, но подтянутым телом. Они выглядели несколько меньше Лоуренса, но не казались хиляками. Наверно, он специально избрал их, чтобы выделяться на их фоне за счёт высокого роста и сухих мышц преимущественно на руках. Так вот, ковыляют они.... И никак иначе это не назовёшь. Лоуренс хромает, плечо, видимо, вывихнуто, поскольку рука висела неподвижно. Под второе плечо его тащит Брайт. А Кроу бегает полукругом, выискивая место, под которое Лоуренса можно было бы подхватить. Он пытался помочь, но все его попытки встречались Лоуренсом в штыки - то ему больно, то Кроу его просто бесит. Том бесконечно огрызался на Кроу, что заставляло парня чувствовать себя ненужным, и, возможно, даже он опасался, что вылетит из банды за это. Вот уж не знаю, что произошло.... Возможно, Лоуренс свалился откуда-нибудь. Я не уверена в том, что хоть кто-то мог его отделать посреди дня. Когда троица добралась до двери в медпункт, чтобы быть полезным хоть в чём-то, Кроу вырвался вперёд, зазывая врача. Проходя, или скорее вертикально проползая, мимо меня, Лоуренс бросил в мой адрес типичный презирающий взгляд, но ничего не сказал. Только в этот момент я отметила для себя тот факт, что у него ещё и нос подбит. И, похоже, он словил хук справа, о чём свидетельствовала припухлость, но гематома ещё не проявилась. Вот, дела... реально, что ли, его кто-то отделал?! Посреди дня? В любом случае, радости я не испытывала, не было какого-то злорадства. Я не из тех людей, кто радуется унижениям и неудачам пусть даже и врагов. Но мне его было и не жалко абсолютно! Переступить через порог медпункта для Брайта и Лоуренса оказалось почти невыполнимой задачей. Они долго тыкались, пытались пройти вместе, но узкий проход двери не позволял им сделать это. Да, в больницах, как правило, двери широкие, но здесь такая дверь была сзади, а центральный вход рассчитан для одного человека. Но, думаю, дело не только в размерах двери, но и в тугодумии парней. Лоуренс чертыхался, Брайт огрызался, мол, да подожди ты! В конце концов, мне кажется, Брайт психанул. Он тупо протолкнул Тома вперёд, и тот плашмя упал на пол. Так сказать, наполовину вошёл в медпункт. Мои брови неосознанно изогнулись при взгляде на бултыхающегося на полу блондинистого червя. Он ведь ещё и матюгался, а сам встать не мог. Нормально? Меня ногами пинать может, а самостоятельно добраться до медпункта и встать не может. Когда я подняла взгляд на Брайта, то заметила тот факт, что он медлил со своей помощью, наслаждаясь падением лидера. Меня он не заметил и достаточно быстро подскочил с места, поднимая Тома с пола и извиняясь перед ним. Только это было чистым артистизмом. Вот такие дела. Его же собратья его и ненавидят. Они зашли в медпункт, дверь за ними закрылась. Я дождалась, когда Ньютон с Морганом подойдут ко мне. Неформалка Амелия вовсе не перестала быть неформалкой, но на базе ею сложно оставаться. Ведь нам дают форму - болоньевые штаны, майки, куртки. Всё защитного зеленого цвета. А так же девушки заплетают волосы в хвосты и не используют макияж - в этом нет смысла, он весь смоется, когда ты пробежишь пятнадцать километров или в бассейне будешь плескаться. Правда, Амелия пользуется водостойкой тушью, как и я. Когда ребята подошли ко мне, Джон дал себе волю, наконец, и заржал в голос. Амелия поморгала, хохоча культурно - про себя. - Что стряслось-то? - спросила я. - Финиш! - брякнула Ньютон. - А конкретнее? - Руссо его отделал, - сказал Джон. После чего, плюхнулся на скамейку возле меня. - Лоуренса? Как это отделал? - разнервничалась я. - Он разве... он ведь преподаватель! И военный человек! Разве он может... - Он на правах преподавателя его и отделал, - пояснил Морган. - На уроке по рукопашке... взял его в качестве наглядного пособия, мол, что надо делать с противником, когда он на вас нападает. Да и... все увечья, Лоуренс сам себе нанёс. - Я скептически скривилась, посмотрев на Джона. Он не стал менять своего мнения, и я перевела взгляд на Амелию. Она закивала, гордо заявив «мы - свидетели!». Ну, дела... - Слушай, а Руссо знает, что именно Лоуренс тебе тёмную устроил? - призадумался Джон. Я на секунду замялась: - А что? - Да так, - лукаво посмеиваясь про себя, буркнул Морган. - Просто последние дни Руссо от Лоуренса не отлипает. Гоняет его по площадке, всячески измывается, выдумывает ему интересные прозвища. Ни на секунду не даёт расслабиться. Кажется, он Лоуренса даже в туалет сопровождает... - криво пробубнил Морган. Амелия угукнула, продолжив рассказ друга: - И на всех занятиях, полковник использовал именно Тома в качестве наглядного пособия. И на уроках по рукопашке и на боксёрском ринге. Даже там, где кукла не нужна, Руссо находил ему применение. Он даже так и зовёт Лоуренса: «Барби моя белобрысая, иди-ка сюда». Сегодня полковник его перекрутил всего, тот неудачно дёрнулся и сам себе плечо вывихнул. Затем попытался убежать, споткнулся и ногу подвернул, а падая, ударился мордой о часть боксёрского ринга... - Слушая Амелию и поддерживая её кивками, Джон прыснул, в следующий момент заржав. Видимо, вспомнил, как всё это выглядело. Чего уж греха таить, даже меня это улыбнуло. Но, то было не злорадством, просто картина была забавной, учитывая все обстоятельства. Вот он такой грозный: угрожает мне, бьёт меня в живот, пинает. Но стоит только ему сцепиться с равным по силе противником, то он сам себе травмы наносит в попытках сбежать, а потом не в состоянии самостоятельно дойти до места, где ему помогут. Ну и непревзойдённое чувство юмора полковника тоже играло роль во всей этой истории, разумеется. Сквозь смех Джон добавляет: - «Именно так должен убегать противник от вас» - сказал Руссо, указывая на Лоуренса, лежавшего без сознания на тот момент. - Я закусила губу, чтобы не смеяться. - А потом капитан сказала, что война - это командная игра, и если вы ранены - вы должны быть уверены в тех, кто рядом с вами. Так что, кто хочет - помогите Лоуренсу. Вот, его верные гномы и взялись помогать... - М-да... Руссо вроде бы отстоял мою честь, но, блин! Если Лоуренс поймёт, что полковник всё это делал за меня, то я заработаю славу той, кого все защищают, а сама по себе она - никто. - Так что? Руссо знает, кто учинил тебе «тёмную»? Я промолчала, косо глядя на парня. Джон вёл себя так, будто уже абсолютно всё знал обо мне и моей личной жизни. И задавал он вопросы не для того, чтобы узнать правду, а скорее, чисто, чтобы постебать меня. - Ты на что намекаешь? - приняв как можно более невозмутимую физиономию, собственно... возмутилась я. - Да брось! - отмахнулся Морган. - Он ведь за тебя устроил Лоуренсу весёлые деньки! Будто мы не видели, как вы тут с полковником три года шушукались. - Я впала в ступор, раскрыв непроизвольно рот. Вообще-то! Я была уверена, что они этого не видят. А если и видят, то не придают значения. Боже ты мой! Мы ведь не постоянно везде вместе слонялись! Что за дела?! Откашлявшись, я закрыла рот. Перевела взгляд на Амелию, а она стоит и кивает с таким видом, мол, я полностью поддерживаю Моргана. - Полковник тебя утешил? - издевнулся Морган, вынудив Амелию засмеяться. Оба они не злорадствовали, а просто подшучивали надо мной по-дружески. Но мне всё равно не понравилось то, что происходило. Я не из тех, кто обсуждает свою личную жизнь с друзьями. Просто я в этом не нуждаюсь. И уж молчу об обстоятельствах, при которых я и не должна обсуждать с кем-либо эти отношения! - Не понимаю, о чём вы, - выдала я спокойно, на что ребята синхронно покачали головой с иронией. - Ага, конечно, - не унимался Морган. - Забавное совпадение: полковник навещал тебя второго октября. В тот же день он накинулся на Лоуренса. - Ты откуда знаешь, когда полковник меня навещал?! - психанула я. Джон озадаченно перекатил глазами и пожал плечами. - Ну, я вообще-то... в разведку мечу, - напомнил он. Я недовольно чавкнула, пялясь на парня с изогнутыми бровями. А он встряхнулся: - да ладно, чего ты? Мы ж по-дружески интересуемся. - Ещё раз повторяю, - настояла я, - я не понимаю, о чём ты говоришь, и почему Амелия со знающим видом стоит и кивает. Навыдумывали себе там что-то! Полковник навещал меня в качестве полковника. Спрашивал, кто это сделал, и сколько времени мне нужно на восстановление. - Оба раза спрашивал? - кивнул вопросительно и живо Джон. Я притихла, не зная, что ответить. - Он ведь два раза тебя навещал... - В первый раз не дошло, видимо, - предположила шутливо Амелия. - Не, - поспорил Джон. - Видимо, он не может задавать сразу несколько вопросов. По одному вопросу в день... - Точно! - согласилась Амелия. - А когда же он её утешал? - продолжал Джон говорить с Амелией, будто меня здесь и нет вовсе. - Думаю, оба раза, - ответила озадаченно Ньютон. - Это дело серьёзное. А в перерывах ещё и звонил, да смс-ками с сердечками закидывал! - Джон понимающе закивал. Я не участвовала в их диалоге, водя недовольно языком по щеке. Но когда Амелия уже в лоб спросила: - мы угадали? - я не могла дальше сидеть и притворяться глухой. - Видимо, от скуки, у вас фантазия разыгралась, - бросила я. - Всё это - полная чушь! Какие, к чёрту, сердечки? Думаете, Руссо - такой человек? - скривила я пренебрежительную мину. Такой он - да, но им вовсе не нужно об этом знать. - У меня и телефона его нет! И не шушукались мы с ним три года. - Кончай комедию ломать! - выдала Ньютон. - В прошлом году тебе пришла смс-ка посреди ночи, ты оделась и молча ушла. Думаешь, мы с Сабиной за тобой не ходили? - Я офигела просто! Вся съёжилась, но постаралась сохранить внешнее спокойствие. - Ты встречалась с полковником... в сквере. - Он просто поздравил меня с днём рождения! - огрызнулась я нервно. - В час ночи?! - Ну и что?! Что ж сделаешь, если только в час ночи он освободился. - Что-то он больше никого из академии с днём рождения не поздравлял. А тебе так каждый год подарки дарил! Я цыкнула, промолчав. Сука, блин! Вот, я влипла! Выдохнув, я встала со скамейки. Морган вскочил следом, перегораживая мне путь. - И куда ты? - с излишне любопытной физиономией спросил он. - У меня появилось непреодолимое желание - полежать в своей койке! - сказала я. - Подальше от вас, раздражителей! И вы не имеете право преграждать мне путь - помните, я всё ещё больна! - Ты здоровее нас! - нагло оспорил Морган. - Кстати... из серии забавных совпадений: больничный лист тебе полковник выписал подозрительно длительный для той, у кого ускоренная регенерация! Я раздражённо цыкнула: - Отвали уже, Шерлок Холмс недоделанный! Морган издевательски засмеялся, Амелия вскоре к нему присоединилась. Именно под эти звуки я и покинула ребят. Они не стали меня останавливать, но я чувствую, это не последний допрос с их стороны в мой адрес. Как так получилось, не пойму?! Скрываешь тщательно годами, а потом оказывается, что все знают всё, а ты как дебил, таился - не пойми зачем. *** Дожить до вечера оказалось очень сложной задачей. Кроме того что я полдня выстраивала в голове будущий диалог с Уиллом, так ещё и нытьё Лоуренса, Элен и всех ребят, дежуривших в медпункте приходилось слушать постоянно. И не слушать всё это просто не получалось! Лоуренс лежал в соседней палате, откуда доносилось извечное недовольство блондинистой Барби. Если с ним в палате кто-то был, Лоуренс на него огрызался. Когда все, даже больные, покинули палату, Том стал орать, мол, где все. Окно закрыто - душно. Окно открыли - дует. Ему не нравились его соседи по палате, дежурные санитары, парень, который плохо готовил еду, местный интерьер. Он огрызался на всех, кто только попадался ему на глаза, и кое-кто даже начал планировать его убийство. Он упрекал Элен в том, что у неё недостаточно нежные руки. Жаловался на боль в ноге, спине, руке. И голова у него болит и глаз, ухо правое, челюсть. Он так достал Элен, что она вколола ему снотворное. Но, видимо, он изрядно из неё кровушки попил, потому что она притащилась ко мне в палату, лишив возможности свинтить. И последующий час она вся тряслась, рассказывая о чересчур нежной натуре Лоуренса. Она мне в красках описывала, как он себя вёл в процедурной комнате, когда ему вправляли плечо. Мол, у него аж слёзы из глаз полились. Сказала о том, что ему придётся лежать здесь с вывихом ноги около двух недель, но, видя его характер, она предположила, что он пролежит тут и целый месяц. Потом она стала ныть, что я её покидаю, и она один на один с ним здесь останется. В общем, к вечеру у меня разболелась голова. И виновником всего этого дурдома я считала благородного принца Руссо. В жопу его благородство! Но и нечто положительное во всей этой ситуации я нашла. Я вдруг поняла, насколько жалок мой серый волк. Он - не тот, кого все боятся, он просто - чмо! Реальное, и по-другому не скажешь. Позер, способный навалять лишь тем, кто слабее его самого. И под себя он подминает лишь тех, кто слабее его, чтобы выгоднее казаться на их фоне. Но и даже их, своих друзей, единственных, кто о нём беспокоится, кто ему помог дойти до медпункта, он не ценит. Короче, говно он, а не человек. Даже скорее, маленькая вонючая какашка. Всеобщий отбой и конец рабочего дня Уилла в девять часов вечера. В девять пятнадцать я покинула медпункт, ставший за этот день самой настоящей психушкой. По проторенной дороге добралась до забора, вылезла в щель. Прошла в чащу леса, вышла на небольшую полянку, где валялось давно погибшее и заросшее мхом бревно. Завидев меня, Уилл потушил сигарету и поднялся с этого бревна. Подступился ко мне и поцеловал. Я понимала, что упрекать его в чём-то было неразумным, ведь он преследовал благородные цели. Но, видимо, душевное состояние сказалось на открытости поцелуя. Уилл почти не отстранился, спросив «В чём дело?». - Зачем ты это сделал? - спокойно спросила я. - Что? - не понял он (типа), поглаживая меня по щеке ладонью и любуясь моим лицом. - Ты прекрасно знаешь, что. Лоуренс уже всех задолбал! Уилл хмыкнул, а потом скривился, убирая от меня руку. - Это он может, - подтвердил Руссо. Спрятав руки в карманы штанов, он слегка пожал плечами. - Он нежнее девочки... - сказал полковник, издевательски посмеиваясь про себя. Я скрестила руки на груди, ничего не сказав, но посмотрев на мужчину с осуждением. Тогда Уилл откашлялся, осознавая то, что мыслит как подросток. - Уилл... я, возможно, реагирую странно, но зачем ты это сделал? Разве я тебя просила отстаивать мою честь? - Не просила. Но ты и не должна просить. Я просто не мог оставить это без внимания, потому что я - мужчина. Я вообще не должен был допустить того, что он сделал с тобой. Но я допустил и, по-твоему, должен был и дальше на тормозах спускать? - Я выдохнула. Сама не понимаю, почему так реагирую. Другие на моём месте, наверно, радовались бы. Может, дело в том, что благородные и правильные поступки Уилла заставляли меня саму чувствовать себя беспомощной. Типичной девчонкой, за которую только все заступаются... - Ты говорил, что его нельзя унижать при всех, но сделал это с ним. - Я сказал, что ТЕБЕ нельзя этого делать, потому что он захочет мстить. - А тебе он мстить не будет? - До меня он не дотянется. - Я промолчала, уже заведомо зная, что Уилл всегда прав. Это нравилось мне и раздражало одновременно. - Я понимаю, почему ты так реагируешь. Потому что я тебя подвёл. И потому что ты не знаешь, что значит полагаться на кого-то, верить ему. Но пройдёт время, и ты поймёшь, что когда я рядом - только я и должен решать любую твою проблему. - Если так, то зачем ты учишь меня драться? - Потому что... как в нашем случае, ты сама должна дать ему отпор, чтобы он отвязался от тебя. Да, ты так же должна уметь постоять за себя.... Но, когда я рядом, ты должна быть уверена в том, что я в лепёшку разобьюсь, чтобы решить самому твою проблему или чтобы помочь тебе её решить. - Хорошо.... Но, следуя твоей же логике, я сама должна дать ему отпор. А если он поймёт, зачем ты всё это делал? Ты понимаешь, в каком я тогда выйду свете? Джон меня защищает, полковник защищает, а сама я ничего не стою! И я уже не смогу дать ему должного отпора! Он просто не поверит... Уилл закивал. - Да, ты права. Но я не поджидал его в тёмном углу, не говорил ему тебя не трогать или что-то в этом роде. Я не сделал ничего противозаконного - всё по местным правилам. Кто ж виноват в том, что он навернулся и ударился башкой? Он сам. И, между прочим, я ещё первого сентября предупреждал его, что он будет выступать в роли наглядного пособия. Так что он не поймёт ничего. И с ним ничего серьёзного - вывихи да синяки. Я специально сделал всё это в твоё отсутствие, чтобы он не подумал, что вот ты вернулась с «больничного», и я к нему прицепился. - Я даже обомлела от того, насколько же всё было продумано Уиллом. - А теперь ещё и он на «больничном», и у тебя будет время подтянуть рукопашку. К тому же тебе пошло на пользу видеть его таким. - В смысле? Уилл наморщил лоб, приглядываясь ко мне. Кажется, он слишком хорошо меня понимает. Знает всё, о чём я думаю. - Ты его больше не боишься, разве нет? Увидела, какой он жалкий. В честном бою и с более сильным противником он - ничто. И теперь ты сможешь дать ему должный отпор. Я выдохнула, сгребая пальцами волосы назад. Только сейчас меня отпустило по-настоящему. Хоть и прежде я понимала, что моя реакция неправильная, я не могла расслабиться. Бывает такое - самая простая ситуация порой доводит вас до белого каления. Мысли лезут в голову, и вы ничего не можете с ними поделать, с каждой минутой только больше себя накручиваете. Так вот, только сейчас меня отпустило то чувство, и я по-настоящему осознала правоту Руссо. - Извини, - буркнула я, уловив краем глаза умилительно-простительную улыбку Уилла, такую, мол, да я и не злился. - Я немного перегнула палку.... Просто я уже психанула! У меня голова разболелась под конец дня. Потому что весь день Лоуренс ныл на весь медпункт! А когда он умолкал - во время еды, в туалете или под снотворным - то ныли все остальные! Дежурный повар хочет расчленить и скормить Лоуренса рядовым, а Элен планирует эвтаназию. - Уилл хохотнул с закрытым ртом, поглядывая в сторону от меня. - Это не смешно, - фыркнула я. - А реально страшно! Лоуренс её довёл совсем, и она с абсолютно серьёзной физиономией, но безумным взглядом, говорит мне, что эвтаназия крайне необходима. Пусть у него болезнь излечимая, но все ведь вокруг страдают. - Уилл затрясся от беззвучного смеха. - Я серьёзно опасаюсь за её психическое здоровье! Люди с ума сходят неожиданно, - закивала я энергично. - Не настолько резко, - поспорил Руссо. - Ой, откуда тебе знать. К слову сказать, мне ещё вынесли мозг Джон с Амелией. Оказывается, они уже три года как наблюдают за нашим стремительно прогрессирующим романом. Изгибая брови, но при этом, беззвучно смеясь, Уилл ненадолго задумался. Его явно не особенно парило то, что Джон с Амелией о нас знают, поскольку они - мои друзья и не навредят мне. - То есть они три года наблюдали то, чего технически не было? - Я энергично закивала. - Я понял, - вздохнул полковник. - Вокруг одни психопаты. Одни слишком чувствительны к нытью белобрысой Барби, другие и есть - та самая Барби, а третьим кажется то, чего нет. И все они тебя довели. - Да, именно так. - И мне досталось, потому что... ну, а на кого тебе ещё срываться. - Ты такой сообразительный... - усмехнулась я. Он засмеялся, подступив ко мне, обняв за шею и поцеловав. *** На базе подготовки тяжёлый график. И самое обидное то, что лишь такой график поддерживает твоё тело в должном тонусе, но когда мы окажемся хозяевами собственного будильника, мы ведь расслабимся. Не будем убивать себя на тренировках целыми днями. Даже жалко, что почти все те навыки, полученные здесь, со временем останутся лишь в нашей голове... Армия да не совсем. На базе подготовки вовсе необязательно отдавать честь старшим по званию, вставать смирно по линейке и придерживаться военной дисциплины. База подготовки приближена к армейским условиям, но не является армией во всей её красе. Распорядок буднего дня: подъём в шесть утра. Одеться надо быстро, но спичку никто не держит. Даётся минута, после чего капитан проходит и смотрит, чтобы был порядок с тобой, твоей одеждой и на твоём месте. А затем, с перерывом в десять минут для неспешной перебежки из пункта «А» в пункт «Б», идут различного рода занятия. Сорок минут - утренняя зарядка. Полчаса - завтрак. С 7:40 до 13:40 - тренировки различного рода. Затем полчаса обеда, после чего ещё полчаса свободного времени. С 14:40 до 16:00 - общественные работы на территории базы. С 16:00 до 19:00 - дополнительные занятия с преподавателями или самостоятельные. В 19:00 - ужин, полчаса. Потом пятнадцать минут даётся на душ. Затем час свободного времени. В 20:40 - вечерняя проверка капитаном. В 21:00 - первый отбой, после которого ты должен находиться в казарме. Следующий час ты можешь читать книгу, висеть в телефоне или говорить с соседом. В 22:00 - окончательный отбой, свет в казарме должен быть выключен. Распорядок выходных дней несколько отличается. Многие командиры покидают базу, часто роль капитана исполняют дежурные сержанты, но занятия всё равно проводятся. Командиры обычно делят выходные дни или договариваются работать в эти выходные, чтобы отдохнуть на следующей неделе. А так же многие увольнительные рядовых приходятся на субботу и воскресение. Правда, право на увольнительную ты получаешь только через четыре месяца службы. В выходные дни график сдвигается на час - подъём в семь, второй отбой в одиннадцать. Так же - подъём, зарядка, завтрак. Но уже есть свободное время в утренние часы, полчаса после завтрака. Нет общественных работ. Тренировки с девяти до двух и с трёх до семи, больше самостоятельные или уделяются дополнительным занятиям без сдачи нормативов. С двух до трёх - обед и свободное время. С семи вечера снова свободное время до вечерней проверки перед отбоем. Интересно получается: и в будний день и в выходной тренировки занимают в общей сложности девять часов. Но отличия всё-таки есть. Нормативы сдаются исключительно в будние дни - это, во-первых. Во-вторых, в будние дни командиры за тобой гоняются и завышают не только твою норму, но и твой максимум. Да и в будни тренировки расписаны по часам. К примеру, час на площадке, два часа в спортзале, час в бассейне и прочее. В выходные же дни тебе, например, нужно подтянуть свою выносливость, и ты просто бегаешь, и никто за тобой не гонится, не орёт. Или плаваешь себе в бассейне два часа. А может, у тебя какие-то индивидуальные занятия. В общем, в выходной день всё немного вразвалочку. Больше свободного времени, есть возможность созвониться или встретиться с родственниками и друзьями. Но мой график был намного жестче, чем у моих сослуживцев, поскольку я брала дополнительные ночные занятия у Уилла после второго отбоя. Пока я в больнице была, то могла прийти в девять, но после выписки я должна находиться в казарме между первым и вторым отбоем. В наши индивидуальные тренировки входило то, что пригодится в драке. Но и... порой, для того чтобы научиться драться, приходится делать то, что совершенно не похоже на драку. Как в одном старом фильме парня заставляли мыть машину и красить забор, обучая каратэ. Мы не совсем этим занимались, но жонглировали апельсинами, играли в теннис и баскетбол, чтобы вырабатывать отменную реакцию и силу удара. Так же занимались боксом, а он строится на ударе, выносливости, умении двигаться, уходить от атак и защищаться. 21 октября 2005 года... Я спрыгнула с дерева с расстояния полуметра перед Уиллом. Он инертно нажал кнопку секундомера, в тот же миг моргнув. Посмотрел на таймер, на меня. Тяжело вздохнул, мотая головой. Я знала, что это не знак осуждения или пренебрежения, так что уже поджала губы в преддверии язвительного высказывания полковника. - Сандерс, ты что, киборг? - Я хохотнула с закрытым ртом. - Без четверти двенадцать! Тебя с шести утра гоняли по базе. Откуда у тебя ещё энергия? Я недоумеваю... - фыркнув, полковник отбрёл в сторону, присев на бревно. - У меня аномальная физическая выносливость, и то! Ты пока наверх лезла, хоть это и было весьма завораживающее зрелище, - заверил он, приложив ладонь к груди, - я всё же прикорнул на секунду. - Я ничего не отвечала, трясясь от беззвучного смеха. - Может, ты стероиды жрёшь? - допытывался полковник. Я отрицательно мыкнула. - Тогда покажи мне порядковый номер, присваиваемый всем роботам на производстве! - Я прыснула, засмеявшись. - Ты хоть устала? - Да чего ты пристал ко мне? Нет, чтобы похвалить! - Не, ты - молодец. Просто я... - он замялся с ответом. - Завидуешь! - Да! - огрызнулся Уилл. - У меня даже в юные годы не было СТОЛЬКО энергии! Я мог не спать сутки и даже четверо суток, но примерно на семнадцатом часу бодрствования моя работоспособность падала. А ты, блин, весь день! Как электрический веник носишься-носишься и ни черта не устаёшь! - Я устала! - Что-то незаметно. - Ну, а чего я тебе должна показывать свою усталость? Или ныть о том, как у меня ноги гудят? Я просто молчу обо всём этом, потому что мне надо тренироваться! Я готовлюсь к возвращению Лоуренса в строй! - Он к такому не готов, - буркнул криво Руссо. - Ну и хорошо! - Последовала недолгая пауза. - Тебе стало легче от мысли, что у меня ноги гудят? - Честно? Да. Хоть и я не хочу, чтобы ты страдала... Я иронично угукнула, отчего Уилл беззвучно засмеялся. - Давай спарринг устроим? - радостно предложила я. Но Уилл не поддерживал моё настроение, скривившись и тихо прохныкав. - Нет, пожалуйста... - взмолился он. - Ну, Уилл! Больничный Лоуренса затянулся! Вдруг он что-то затеял? Мне надо тренироваться! - Завтра он точно не выпишется! В выходные дни никто ему бумагу не подпишет. Я очень устал. Мне вставать через пять часов, а я не уверен, что даже смогу дойти до постели. - Полковник огляделся, погладив бревно, на котором сидел. - Я всерьёз подумываю над тем, чтобы залезть в это мёртвое дерево и уснуть внутри... Я хохотнула, заржав с закрытым ртом. Вряд ли он туда влезет - дерево пустое лишь на четверть. Странное дело - устал он смертельно, но сообразить шутку всё ещё может. - Вот если бы я секс предложила, то ты бы согласился в любом случае. Даже если надо было бы вставать через два часа... Уилл свёл брови, всерьёз призадумавшись над данной гипотетической ситуацией. Гипотетической, потому что у нас ещё не было секса, но мы активно шутим на эту тему, видимо, пытаясь как-то компенсировать отсутствие этого дела. - Я вынужден опровергнуть общепринятое мнение о том, что «мужчина всегда готов»... - произнёс он. Скривился, вильнув головой. - Далеко не всегда. - Серьёзно? - переспросила я, скорее больше удивляясь тому, что мужчина способен это признать. Для них разве потенция - не самая серьёзная вещь на планете? - Да, к сожалению, - буркнул Уилл. - Зачастую виноват не сам мужчина, но.... В общем, сегодня я отказался бы даже от секса! - Да неужели? - сощурилась я. Уилл угукнул, опустив лицо и залезая в карман штанов за сигаретами. Беззвучно смеясь, он старался кивать с серьёзной рожей. А я продолжала сверлить его взглядом вплоть до того момента, пока он не закурил и не засмеялся на выдохе дыма. - Ладно! - сдался Руссо. - Да, от секса я бы не отказался. Но, скорее всего, это было бы нечто абсолютно не впечатляющее... вялое, но быстрое. И сразу после этого, я бы дал храпака. - Я тихо засмеялась. - Собственно, мы можем и спарринг провести в том же стиле... - хмыкнул Уилл. - Но я всё же предлагаю сделать это завтра. - Ага. Завтра ты то же самое скажешь? «Я устал, спать хочу»? - Нет, завтра я придумаю другую отговорку, - издевательски захихикал Руссо. Я цыкнула, недовольно скривившись. Тогда Уилл вздрогнул в улыбке, спокойно и серьёзно сказав: - завтра - обещаю. - И я знала, что этому можно верить, ведь Руссо - мужчина и военный человек, это двойная гарантия того, что он держит слово. Поглядывая на сигарету Уилла, я усмехнулась, промолчав. Но Уилл уловил нечто и спросил: - что? - Три года ты выходил курить на дорогу... - сказала я. - Аргументируя это тем, что на базе нельзя курить. Вот только у тебя на базе есть дом. И ты мог бы выходить сюда... - Уилл закусил губу, улыбаясь глазами. - Так ты действительно выходил на дорогу из-за меня? - А ты не знала? - Я мыкнула, пожав плечами. Догадывалась, но не было чётких ответов. Три года полковник держал дистанцию, не говоря вслух то, что очевидно. Порой я думала над тем, что ошибаюсь, и он ничего не чувствует ко мне. Списывала те мысли на «розовые очки». Иногда девушке лишь кажется, что заинтересовавший её человек ею тоже интересуется. Приятно вдруг оказаться правой, знать это точно. - Я не хотел тебе давать повод и отталкивать не хотел. Ну и... я не мог. Все вокруг наблюдали за нами. - Мои родители промывали тебе мозги? - заинтересовалась я. Уилл промолчал, иронично хмыкнув. - Так и знала, - цыкнула я, отчего Уилл засмеялся. - Это ведь - родители, - прыснул Руссо. - Я от них и не ждал иного поведения. Правда, я не думал, что они так быстро себя накрутят. Я задумчиво мыкнула. Подступилась к Уиллу и прошлась пальцами по его волосам. Он запрокинул голову, его лицо озарилось внутренним светом и теплом. Слегка прикоснулся к моей ноге пальцами, ведя вверх и вниз. Такие прикосновения порой даже лучше, чем те, что пропитаны страстью и желанием владеть. Когда к тебе прикасаются еле-еле, и тебе даже может показаться, что тебя не трогают вовсе. - Я люблю тебя, - шепнул Уилл. Спокойно так, легко и непринуждённо. Настолько просто, что я обомлела. На несколько секунд замолчала. Я знала это и раньше, но почему-то, когда люди говорят это впервые, мы чувствуем нечто особенное. - Почему ты это сказал сейчас? - А какая разница, когда? - Не знаю. - Я подумал, что если скажу сейчас, ты не решишь, что я ради секса это делаю. - Ну, - парировала я не грубо, а весьма резонно. - Ты итак это можешь говорить ради перспективы. Уилл хмыкнул. - Между мужчиной и женщиной с первой встречи всё ради этой самой перспективы, - сказал он то, что я когда-то не сказала маме. Удивительно, как схожи наши мысли. Как мы с Уиллом похожи... *** Научиться драться не так сложно. Прежде всего, ты должен понять для себя, кто ты - нападающий или жертва. Если ты нападающий, то твоя основная задача - победить. А если жертва, то - выжить. Правило первое: верь в себя. Ставь перед собой цель «победить» (или выжить) во что бы то ни стало. Не важно, насколько большой сильный, высокий или маленький, но юркий, противник. У всех есть слабое место - ты должен это знать и верить в свою победу. Правило второе: выстраивай тактику боя. Выяви то самое слабое место. Пробные приёмы позволят тебе понять, куда и как лучше бить, а если противников несколько, ты должен знать, кого необходимо выводить из игры первым. Правило третье: бей первым. Если чувствуешь, что ситуация накаляется и драки не избежать, не жди, когда тебя ударят или попытаются это сделать, бей первым. Правило четвёртое: не дай загнать себя в угол. Всегда оставляй для себя путь отхода - в сторону, вверх или вниз - не важно. Главное, чтобы был хоть один шанс сбежать, если вдруг ты поймёшь, что не сможешь победить. Если же ты уже окружён и загнан в угол, то твоя задача - расчистить себе путь отхода. Правило пятое: не падай. Держись до конца, делай всё возможное, чтобы не терять равновесие и не падать. Если упал, то старайся подняться как можно быстрее. Это лишь основные правила. Сперва-наперво, конечно, тебе необходимо поддерживать своё тело в тонусе. Затем научиться ставить удар, вставать в правильную позу, уметь ставить блоки, выучить приёмы и основные правила. Но это не самое главное в уличной драке. А мы говорим не о честном бое и не о спортивном соревновании, мы говорим именно о драке не по правилам. Здесь важна импровизация. И это одно из основных правил. Неплохо быть мастером спорта по каратэ, например, но можно победить, зная лишь несколько основных приёмов, а в финале ударив противника чем-то тяжёлым по голове. В уличной драке в ход идут все попавшиеся под руку предметы. А в драке женщины с мужчинами тем более. Женщина слабее мужчины, и это неизменно! Прими этот факт и не пытайся изменить, используя оружие и тяжёлые предметы. А так же используй как преимущество свой рост, вес, гибкость. Женщина намного более гибкая, чем мужчина. За счёт умения использовать близлежащие предметы, тебе не так важно вырабатывать силу удара, поскольку ударить противника молотком по зубам уже будет достаточно для победы. Скорее всего. Но и силу удара всё-таки тоже важно тренировать. Поскольку, возможно, ты окажешься в той ситуации, где использовать ничего нельзя, кроме своих кулаков. Ситуация редкая, когда на тебя нападают в пустом поле, ты без оружия и один, но случается всякое. В любой драке важна отменная реакция, способность быстро ориентироваться. Вот это самое сложное на самом деле. Не расслабляться и быть готовым к выпаду в любой ситуации. Вовремя предостеречь нападение врага и в дальнейшем знать - бить надо по ногам или хука справа будет достаточно. Научиться действовать рефлекторно. Выдрессировать себя так, чтобы наносить удар раньше, чем ты сам успел продумать тактику дальнейшей битвы - инертно, при помощи давно выработанных рефлексов... Я ошиблась. Оступилась, потеряла секунды и оказалась захваченной полковником сзади. Он стиснул мою шею одной рукой, вывернул левую руку до хруста суставов. Задыхаясь, я по инерции хватаюсь за руку полковника на своей шее и только потом чувствую терпимую боль в левой руке. Координация нарушается, чем полковник пользуется, толкая меня вперёд своим телом. Я стремительно приближаюсь к дереву: знаю, что через секунду вступлю с ним в порочную связь. Подставляю перед собой свободную руку, врезаюсь в дерево, и оно царапает длинные рукава футболки меж локтем и запястьем. Уилл ослабляет хватку на моей руке, хоть и мог бы её вывернуть посильнее. Но я использую шанс, высвобождаю руку резким движением, бью локтем по рёбрам мужчины. Он слегка хрипнул, отстранившись. Я наступаю на ногу полковника. Тогда его хватка значительно ослабла, и мне становится достаточным вцепиться обеими руками в его руку на моей шее, чтобы отодвинуть от себя. Присев наполовину, я смываюсь в сторону, а затем, быстро оказываюсь за спиной полковника. Толкаю его на дерево, он успевает подставить руку, но всё равно ударяется плечом. - Хорош поддаваться! - фыркнула я. Уилл глянул на меня искоса, усмехнувшись. - О чём ты? - подкосил он под идиота. - Ты ослабил хватку! - процедила я. - Не правда, - сказал Уилл, вздрогнув в улыбке. - Руссо! У нас спарринг или игра в поддавки?! Уилл засмеялся, усыпляя мою бдительность. Потом резко дёрнулся на меня. Но не тут-то было! Урок «Будь всегда готов» я освоила и увернулась в сторону, прихватив мужчину за запястье и закинув руку ему за спину. Подножка, но полковник не падает, хоть и ноги подкосились. В ответ он выворачивается в сторону и ставит подножку уже мне. Его рука самостоятельно выскальзывает из моей хватки, я отпрыгиваю - не нарываюсь на грабли полковника. Быстрее ветра он оказывается возле меня: дёрнув за плечо, резко разворачивает к себе спиной и снова сдавливает рукой горло. Снова толкает на дерево. Но на этот раз я успеваю подставить перед собой ногу и, когда упёрлась ею в дерево, то отталкиваюсь. Но полковник равновесие не потерял, сделав лишь пару непроизвольных шагов назад, после чего смог устаканиться. Я бью локтем в его рёбра, когда он чуть отстраняется. Снова выскальзываю, отталкиваю мужчину, бью под дых. По ногам, снова под дых, по ногам - подножка. На этот раз он рухнул, но не плашмя, а лишь на одно колено. Быстро сориентировавшись, он ухватился за мою ногу, и потянул на себя. Я бахнулась на пятую точку, ошалев. Очнулась лишь, когда полковник схватил меня за щиколотку и потащил на себя. Тогда я непроизвольно откинулась назад, волосы, заплетённые в хвост, стали сметать грязь и мёртвые листья. И Руссо ведь специально чуть отодвинулся, чтобы дольше меня волочить по земле! А потом раздвинул мне ноги, встав на колени и вбив меня в себя. Я офигела от неожиданности. Так он ещё и, издевательски посмеиваясь, положил руку мне на живот, разглядывая моё положение. Я брезгливо фыркнула, схватила его за руку и притянула к себе. Оглушающий удар по ушам с двух сторон, и полковник теряет ориентацию. Я отползаю в сторону, встаю на четвереньки. Уже почти поднялась, но крайне озабоченный сегодня полковник нагоняет меня. Снова хватает за ногу и волочит по земле. На этот раз я чувствую вкус листьев, кажется, даже и грязи! Писец! Подтащив к себе, полковник резко вздёрнул меня и поставил на четвереньки, придерживая за бёдра. Я цыкнула, выплёвывая то, чего наглоталась. Вырвалась чуть вперёд, слегка пнула полковника и отползла дальше, пытаясь встать на ноги как можно быстрее. У меня почти получилась - я поднялась на одно колено, но Руссо снова меня нагнал. Взялся за ногу, на этот раз выше колена, дёрнул на себя. Прокатил по земле полметра, резко перевернул и навалился сверху. Выругавшись, я замахнулась, чтобы врезать ему по лицу или по ушам. Но Руссо быстро перехватил мои руки и придавил к земле. Прижался ко мне всем телом и поцеловал. Я слегка вывернулась, войдя в роль, а Уилл чуть отстранился, сплёвывая то, чего я ранее наглоталась. Я косо на него посмотрела, он засмеялся. Снова приблизился ко мне, целуя. - Я ещё несовершеннолетняя, - брякнула я, сквозь поцелуй. - Три дня, - улыбнулся он. - Ну, начинается. И что теперь? Как восемнадцать, так секс? - А ты как хотела? - артистично вытаращился он на меня. Закусив щеку, я промолчала. - Ты не хочешь? - задал он, скорее, риторический вопрос, примыкая губами к моей шее и спускаясь ниже. Постепенно отпускает мои запястья, проводит ладонью по моему телу, сдавливает грудь. Подбирается к моим губам и целует. Прижимается телом. Мне жарко. Жарко от его поцелуя, от ощущения его тела на мне. И где-то там под одеждой покрываются испариной тела. Капельки пота скользят по его шикарному телу, пробегают меж кубиков пресса. Я представляю эти капли, это тело... и мне жарко! Я чувствую его эрекцию, только тогда и прихожу в себя. Изворачиваюсь в сторону, убираю его руку со своей груди. Не сразу, но Уилл послушно отступает. Выдыхает мне в шею. Потом переваливается на спину, разглядывая небо. Это было нашей не ночной, а вечерней тренировкой. В свободное время я просто подальше отошла от базы. - Ты злишься? - спросила я. Уилл глянул на меня, одновременно хмуро и посмеиваясь. - Нет. Это будет тогда, когда ты захочешь... ГЛАВА 7 25 октября 2005 года... Я не люблю свой день рождения. Не ненавижу, просто это скорее не мой день, чем мой. Несмотря на то, что у мамы были стремительные роды и с минимумом последствий для неё, у меня были осложнения. Почти сразу после рождения мне поставили какую-то болезнь - не смертельную, не заразную и не страшную, но всё же меня от неё лечили. И, похоже, зря они это делали. То ли диагноз был ошибочным, то ли у меня была какая-то индивидуальная реакция на лечение. С тех пор у меня незначительные, но всё же проблемы по женской части. В свой второй день рождения я неудачно ударилась бровью, распорола её, было много крови. Несмотря на врождённую ускоренную регенерацию всё же у таких как я остаются шрамы от ранений. Так что, с тех пор у меня едва заметный шрам на брови. В мой четвёртый день рождения родители устроили пикник. Я куда-то отбежала и заблудилась. Нашли меня только через шесть часов замёрзшую, простуженную и с ссадинами на коленках. В свой шестой день рождения в школе я свалилась с дерева, почти сломала руку - была треснута локтевая кость. А на следующий год я училась в третьем классе, и именно в свой «праздник» дёрнул меня чёрт признаться Брайану в любви, который в ответ толкнул меня в лужу. Каждый раз, когда я праздновала этот день, он заканчивался чем-то нехорошим. То я получала травмы, то испытывала психологические удары. Довольно в раннем возрасте я поняла, что лучше не праздновать этот день. В конце-то концов, что это за праздник? Ты стал ближе к смерти? Когда я перестала праздновать этот день, то он перестал заканчиваться чем-то нехорошим. Я принимала поздравления, но на этом всё. Если предлагали отмечать, я говорила, что занята - учусь, сплю или ещё что. Мои друзья уже привыкли к моему нежеланию справлять этот день, а вот родители - нет. Они притащились сюда и лишили нас с Уиллом совместного времяпрепровождения. Опять же! Всё произошло не так, как я хотела. Не люблю я этот день! Совсем неудивительно, что именно в мой день рождения был выписан Лоуренс. В течение дня он ко мне не лез, но я оттого не расслабилась. Он казался очень странным, будто бы что-то задумал. На одни сутки приходится два дежурных сержанта, работающих посменно и днём и ночью. На ночное дежурство один сержант заступает в десять вечера, второй меняет его в два ночи. График не из лёгких, согласна. Но, мне кажется, в будущем нам пригодится всё это. В конце концов, в работе агента случаются и засады и бессонные ночи. Сегодня дежурными сержантами были мы с Морганом, и весь день он пытался взять всю работу на себя, а ночью предложил мне вообще не выходить. Но я не стала принимать никаких поблажек. Люблю, когда всё идёт по плану, выпало дежурство - так тому и быть. В общем, я заступила в первую смену ночного дежурства. Некоторое время стояла у входа в казарму, потом стала расхаживать поблизости, специально в зоне видимости видеокамеры. Да, на территории базы есть видеокамеры, но на системе видеонаблюдения никто постоянно не сидит. Камеры нужны на всякий случай - тревогу они не пробьют, увидев какой-либо беспредел, для того и нужны дежурные. К тому же слепые зоны ещё никто не отменял - этим и воспользовался Лоуренс со своей сворой. На самом деле, на всей территории центра с безопасностью всё не очень хорошо. Возможно, проблема в том, что мелкую работу здесь исполняют ученики Центра. Это происходит по той простой причине, что агенты Укуса пять лет учатся не для того, чтобы потом работать уборщиком или охранником, а человека в такое место на работу не возьмёшь. Поэтому уборкой территории занимаются ученики во время дежурства, субботников или общественных работ. А охраной обеспечивает база подготовки - на постах сидят старшие сержанты, отучившиеся четыре года в Центре. В первый год обучения сержанты дежурят по своей роте, а на второй год обучения, я и другие сержанты роты будут периодически дежурить и на постах у входа. Все люди и визарды разные. Разумеется, встречаются честные, принципиальные, ответственные ученики и работники. Но в большинстве своём, ученики на работе, за которую им не платят, филонят. Поэтому-то и в комнате видеонаблюдения никто не дежурит постоянно, и поэтому происходит иногда нарушение закона и уставов. Шёл двенадцатый час ночи. На улице было спокойно и весьма прохладно. Я зашла в слепую зону, огляделась и убедилась в том, что здесь никого нет. Закурила. Сделала затяжку, выдохнула сигаретный дым, а когда затянулась во второй раз, услышала приближающиеся слева шаги. Уилл выглянул из-за угла, изгибая брови. «Спалилась» - именно с таким лицом, я выпустила дым. Наморщив лоб и свернув губы трубочкой, полковник подошёл ко мне. Последовала пауза. Мне казалось глупым тушить сигарету, делая вид, что ничего не было, но и курить дальше тоже казалось непозволительным. Так что сигарета тихо тлела в руке, я молчала, Уилл тоже. Но потом он скривился и спросил: - Давно ты куришь? - Э-эм... нет. Да я немного. Так просто балуюсь... - С этого всё и начинается, - покачал головой Руссо. Я цыкнула. Потушила сигарету о стену казармы, а затем кинула на землю и закопала немного. - Это первая сигарета за двое суток, - оправдалась я. Уилл мыкнул с таким видом, мол, я вас понимаю, но это самообман. Я так и слышала, как он говорит «Сначала одна сигарета в сутки, потом пачка, а потом ты уже жить без них не можешь». - Что, запрещать мне будешь? Уилл свёл брови, повременив с ответом. - Нет. Я не из тех, кто указывает женщинам, что им делать со своим телом и здоровьем. - Неужели? - посмотрела я на мужчину скептически. Он беззвучно засмеялся, но вильнул головой невозмутимо: - Я тебе никогда не указывал, я просто рекомендовал, - акцентировал он последнее слово. - А, - сделала я понимающий вид. Потом нахмурилась: - серьёзно? - Руссо облизал губы, чтобы не засмеяться. - Значит, ты не будешь мне говорить, что от меня теперь пахнет не вкусно, и ты ко мне не приблизишься, пока я не брошу курить? - Да я ж сам курю. - И что? - А то, что я половины запахов вообще не чувствую! Тем более уж запах никотина. - Я хмуро и молча уставилась на полковника. - Ты не знала, что от курения обоняние ухудшается? - Я тяжело вздохнула, закатив глаза. И как он только так виртуозно начал рассказывать мне о вреде курения? - Подумаешь - запах, - продолжил Руссо. - Но зубы желтеют и разрушаются! Кожа стареет. Про возможный рак, хронический бронхит, отдышку и снижение иммунитета, отчего тебя посещает регулярная ангина и простуды - я уж промолчу! - Чего ж, тогда, сказал? - прыснула я. - И надо добавить, что я - женщина и мне ещё рожать. Он задумчиво почесал щёку. - Ну, родить-то родишь, а вот какой ребёнок там выйдет - неизвестно. У курящих матерей часто дети с заячьей губой рождаются, пороком сердца или вообще мёртвые! - Слушай, тебя заносит! Я просто балуюсь. Не курю даже! Не было у меня переходного возраста, так могу я сейчас повыделываться? - Уилл прыснул, облизывая губы и тихо посмеиваясь. - Что ты здесь делаешь? Теперь уже полковник почувствовал себя неловко. Его лицо приняло выражение «спалился», а рука потянулась чесать репу. - Эм... просто гуляю тут... - сказал он, хмуро оглядевшись, будто бы никогда прежде здесь не бывал. Недовольно морщась, я причмокнула и резюмировала: «Ну, всё ясно!», на что Уилл раздражённо цыкнул. - Я просто... для подстраховки! Лоуренс сегодня вышел с больничного, и у тебя ночная смена. Да ещё и день, который всегда заканчивается плохо. По твоему мнению... - Мы ведь это уже обсуждали! Я сама должна уметь за себя постоять! - Ну и... стой! Я просто рядом поброжу... - Ага! - Знаешь что?! - психанул, но не повысил голоса, Уилл. - Будешь мне запрещать тебя охранять, я буду запрещать тебе курить! - Я раскрыла рот, ахнув. В ответ Руссо заржал про себя, энергично кивая. - И твоим родителям расскажу! - брякнул он. - Ой, напугал! - фыркнула я. - Угадай, чьи сигареты я курю? Я им скажу, что это ты меня научил! И они поверят! Руссо замер при взгляде на меня с изогнутыми бровями. Возмутился не сразу: - Ты спёрла мои сигареты?! - Я молча отвела взгляд в сторону. - Я их два дня искал! - Последняя пачка, что ли? - Да! Здесь сигареты на вес золота. Курить никому нельзя, на базе одни спортсмены, в академии - учителя подростков. Я регулярно езжу в город за ними, и эта пачка была последней. Хожу с тех пор, как идиот, и стреляю поштучно. У тех, кто так же регулярно ездит за ними в город и считает каждую штуку. - Я виновато скривилась, продолжая смотреть в сторону от полковника. - Кошмар! Что с тобой стало? - негодовал нарочито Руссо. - Воруешь, куришь, не учишься совсем... - приостановившись в своих перечислениях, он глянул на мой пренебрежительный, направленный в его адрес, взгляд. - Да ещё и матом ругаешься. - Припомнил! Одно-единственное слово! - Кручу роман с преподом, - закивала я саркастично. Заикнувшись, Уилл умолк. Он понимал, что в этой ситуации он сам виноват. Да ещё и, наверно, вспомнил то, что именно он советовал пятнадцатилетней девчонке устроить вечеринку в стенах академии. Рассказывал о своём опыте курения косяков. Курил при мне, чем подавал мне пример. Говорил о сексе несовершеннолетних, совратил несовершеннолетнюю! В общем, подзависнув ненадолго, Руссо додумался, что он сам во всём виноват. Не зря ведь говорят, что женщина ведёт себя так, как мужчина ей позволяет. Апогеем его мысли стало беззвучное чертыханье. - Всё, не злись, - сжалилась я. Достала пачку из кармана куртки и протянула ему. - Хочешь, забери свои сигареты - я скурила всего две штуки. - Уилл не взял пачку, демонстративно сунув руки в карманы штанов. Понимал, что если он заберёт сигареты, то тем самым подаст мне пример для подражания. Мол, надо не только курить, но ещё и отжимать сигареты у слабых. - Бросил? - прыснула я, пряча пачку обратно в свою куртку. - Милая моя, - кривясь, сказал полковник. - Как курильщик со стажем... скажу тебе, ты вряд ли бросишь теперь. Эта хрень вызывает зависимость! Я снова измождённо выдохнула. - Секс тоже зависимость вызывает! - выдала я. - Не будем им заниматься вообще?! Полковник на мгновение замер. В принципе, лучше бы ему сказать, что заниматься им и не нужно. Как говорится, один раз попробуешь - подсел на всю жизнь. Да и нужно бы ему было пропагандировать чистоту отношений, но... - Секс - полезен для здоровья! - сказал он, просто уже не зная, что ещё сказать. - И психической уравновешенности... - Но и вреден тоже, - не унималась я. - И чем он вреден?! - взбунтовался Уилл, словно бы подросток со спермотоксикозом. - Ты серьёзно? Во-первых, он вызывает зависимость, и его отсутствие на всех по-разному сказывается! Некоторых людей мучают боли от длительного воздержания, и, в итоге, они перестают разбираться в своих половых связях. Может, я нимфоманкой стану! Или начну практиковать БДСМ, и меня придушат ненароком. - Полковник беззвучно заржал с раскрасневшейся рожей. А я продолжала, теперь уже полковнику рассказывая о вреде секса. - Ну и я промолчу про возможность заразиться рядом венерических заболеваний, часть из которых требует дорогостоящего и длительного лечения, а вторая часть - неизлечима в принципе. А ещё... ты знаешь, что секс способен привезти к неплановой беременности? Вследствие чего рождаются заброшенные дети, становящиеся в большинстве своём преступниками. Руссо саркастично чавкнул, закивав. - Знаешь ли! - бросил он. - Если постоянно парится о процентной составляющей возможного несчастного случая, то жить будет некогда. Ты вообще в курсе, что даже сейчас, посреди ночи на военной изолированной базе, существует однопроцентная вероятность того, что на тебя свалится самолёт? Я притихла на секунду, представив, как летит самолёт и падает прямо на меня. Хохотнула, не засмеявшись. - Ну, так и... к чему ты сам-то ведёшь? - пригляделась я к полковнику. Он хмуро перекатил глазами. В следующий момент он просто офигел от того, как я его уделала! Он сам сказал - риск есть во всём, и даже его монолог о вреде курения состоит из процентной составляющей. Возможность заболеть и умереть - есть всегда... - Блин... - резюмировал ошалело полковник. Я поджала губы, смеясь над ним. Он немного пораскинул мозгами, посмотрел на меня и грохнул: - это всё равно ничего не доказывает - курить вредно! - Но и сексом заниматься тоже вредно! Мужчина раздражённо цыкнул. - Мы так ничего не решим! - распсиховался он. - И сигареты и секс - одновременно вредны и приятны, а значит и полезны в какой-то степени... Я закивала, морща лоб. Руссо долгое время молчал, мысленно ругаясь с самим собой. Он был недоволен тем, что я выставила его крайне хреновым воспитателем, но никак не мог оспорить это звание. В конце концов, кажется, он стал впадать в депрессию от мысли о том, что он плохой пример для подражания. Послышалась открывающаяся дверь казармы за правым от меня углом. И я шикнула Уиллу, жестом руки попросив не выходить, а сама подбрела к углу здания. Лоуренс выходил из казармы по стеночке, чтобы камера над входом его не увидела. Меня ли он искал или покурить вышел - я не знаю. Но мне пришлось демонстративно откашляться, чтобы быть им замеченной. Лоуренс замер. Потом медленно на меня обернулся. Развернулся полностью и глянул наверх, поняв, что остался вне зоны видимости камеры, в то время как меня она прекрасно видела. Так она рисовала между нами границу, которую никто не захочет переходить. - Куда собрался? - спросила я. Лоуренс немного помолчал, сворачивая губы трубочкой. Вот только у него это действо не вызывало умиления, как когда это делает Уилл. Мимика Лоуренса в принципе была весьма отвратной, возможно только для меня, но всё же... - К тебе вышел, - сказал он. Я саркастично мыкнула. - Кстати, я удивлён тому, что ты не выдала меня. - Я не стукачка. - Видимо, да, - буркнул он. - Зато я - стукач. - Я непонимающе потемнела. Тогда Лоуренс достал из кармана свой телефон, что-то там немного поискал. Затем продемонстрировал мне экран смартфона. Я сразу же узнала на видеозаписи нас с Уиллом. Во время последнего спарринга, где мы, ну... это самое. И на видео было всё самое откровенное. В кое-то веки устроили тренировку не посреди ночи, и вот результат! Прекрасная видимость на видеозаписи! Вывод только один напрашивается - если вы никогда не нарушаете какое-либо правило, то не стоит рассчитывать на то, что в один-единственный раз, когда вы его нарушите, это останется не замеченным. Заметят - сто процентов! Закон подлости. У меня нервно забилось сердце. Я промолчала, переводя взгляд на Лоуренса. Он расплылся в довольной усмешке. - На всякий случай предупреждаю, - сказал он, выключая видеозапись. - Я сделал две копии, они спрятаны в разных местах. Ещё есть несколько фотографий с того же мероприятия. И даты указывают на то, что вы там кувыркались до твоего совершеннолетия. Любой эксперт подтвердит, что запись и даты не сфабрикованы. - Я молчу, сжимаю кулаки. Что делать? Что делать? Понадеяться на то, что копий нет, что это блеф, и сломать его телефон. А если копии есть? Блин! - Скорее всего, тебе за всё это ничего не будет, - вздёрнул бровями Лоуренс. - А вот полковника с базы точно попрут, лишив всех званий. А может, и посадят... - Немного помолчав, Том сделал гениальное умозаключение: - ясно теперь, чего он меня в больничку определил. - Ты сам ногу подвернул и башкой стукнулся! - Ну, разумеется. Так он и скажет под трибуналом: «Лоуренс сам упал, Сандерс сама на меня запрыгнула»... - Чего ты хочешь? - процедила я сквозь зубы. - В смысле? За неразглашение? - прикинулся он дурачком. - Да. Лоуренс улыбнулся с видом наглого жирного кота, которого до отвала накормили мясом. А потом он стал загибать пальцы: - Ты больше не выделываешься. Вы с полковником не лезете ко мне. И ты уходишь с поста сержанта, настаивая на том, чтобы именно я тебя заменил. - Я напряжённо сглотнула. - Если же ты или твой любовничек будете мне палки в колёса вставлять, я это видео в прямой эфир пущу и отправлю пару фоток генералу лично. - Я не могу просто взять и отказаться от сержантской должности. - Так, может, тебя ещё раз избить? - лукаво посмеиваясь, сощуренно уточнил Лоуренс, отчего мои желваки инертно дёрнулись. - Может, тебе понравилось? - пригляделся Лоуренс ко мне. - Ты ведь понимаешь, что никакие тренировки не помогут тебе справиться с тремя? А с пятью? Я могу несколько человек подогнать. И бить будут все - не только я, как в прошлый раз. Они тебя ещё и трахнут. На этой ноте из-за угла вальяжно выбрел Уилл. Лоуренс поначалу напрягся, но это было лишь его первой реакцией. Вскоре он ослабился, осознав, что все тузы в его рукавах. - Барби моя белобрысая, - фыркнул Руссо. - Какая же ты неугомонная сучка, оказывается... - встряхнулся он, с присущей ему живой и милой мимикой. Лоуренс скривился. - Полковник, а ты давно подошёл? - нагло уточнил Лоуренс, демонстративно озираясь. - Просто, может, ты не в курсе дел... - Это ты не в курсе, - ответил холодно Руссо. Поднял руку и нажал на кнопку своего телефона. Включилась запись диктофона, где Лоуренс сознавался в том, что именно он устроил мне тёмную. Уилл не стал дожидаться окончания записи, остановив её. Том озадаченно пережевал свой язык. Ситуация странная... - Парирую, - произнёс Уилл. - Со своего телефона я могу контролировать местное видеонаблюдение. И сюрприз - здесь есть ещё одна камера, лично от меня. Она прекрасно тебя видела и слышала. Твои признания продублированы на мой личный компьютер, в моём доме на базе. Оттуда файлы ещё автоматически копируются на мой личный компьютер в городской квартире. Твои слова, моя белобрысая голубоглазка, доказывают не только то, что именно ты избил сержанта на её посту, но и то, что ты намереваешься сотворить с ней это снова. За планирование нападения на сержанта, избиение и групповое изнасилование - тебе срок светит. Я передам запись генералу и Элисон, буду настаивать на твоей тщательной проверке. На тебя заявит Сандерс, её показания подтвердит Морган. А ты уж поверь, один в поле не стукач, а командой против тебя выступят почти все сослуживцы. Каждый внесёт свою лепту в рассказ о твоей психической неуравновешенности. Тебе устроят перетестирование, будут мучить не один день. В конце концов, определят на пожизненный срок в психиатрическую клинику, поскольку ты - социопат. - Наступила пауза. Том усмехнулся, но уже не так весело - понял, что дело плохо, и ему ничего не оставалось делать, кроме как хорохорится. - Хочешь с позором вылететь из рядов Укуса, Лоуренс? - Предлагаешь обмен? - Ты мне не тыкай, - процедил Руссо. - Ты под стол пешком ходил, а я уже был одним из лучших агентов Укуса. И даже если я под трибунал попаду, твое неуважение - непростительно. И да, можно было бы обменяться, но я тебе не верю. Так что, предлагаю оставить всё как есть. Компромат на тебя - у меня, на нас - у тебя. Выдашь нас, и я перешлю запись Энтони - он сдаст тебя в психушку. И наоборот: тебе устроят перетестирование - сдашь нас. Всё просто. - Лоуренс свернул губы трубочкой, осмысливая приоритеты и шансы. - И кстати, даже не надейся на то, что я начну относиться к тебе как-то по-другому. Поверь мне, моё мнение - не предвзятое, и я за тобой гоняюсь лишь потому, что ты не дотягиваешь. Я перестану звать тебя «Барби» лишь тогда, когда ты начнёшь вести себя как Кен, - брякнул Руссо. - А вот к Сандерс ты больше не сунешься. Хочешь доказать своё превосходство - разбирайся с ней на площадке в дозволенных условиях конкуренции. Никаких личных счётов. Если же ты ослушаешься - срать я хотел на свой статус, засажу тебя, ублюдок чёртов, даже если сам сяду! - Лоуренс недовольно передернул желваками - никому не нравится слушать оскорбления в свой адрес, особенно, если правда глаза режет. - Ну что, моя девочка... - весело встряхнулся Уилл. - Ты согласна? - Том сжал руки в кулаки - ох, как бы он хотел утопить Руссо, да не готов был рисковать своим будущем ради этого. Да, у него был компромат на Руссо, но тот ясно дал понять, что он не станет прогибаться даже тогда, когда ему грозит срок. Лоуренсу ничего не оставалось делать, кроме как согласиться на условия полковника, и играть по его правилам. По крайней мере, до тех пор, пока он не осмелится рискнуть собственной жизнью ради мести... - Не слышу согласия, - поторопил Уилл Лоуренса. - Согласен, - плюнул тот тихо. - Ну и замечательно!- разулыбался полковник. - Вали в казарму - ночью её нельзя покидать. Недовольно фыркнув, Лоуренс вернулся в казарму, закрыв дверь. Мы с Уиллом дождались, когда дверь за ним закроется, прошли за угол здания, в слепую зону. - Он будет мстить, - сказала я. - Если не открыто, то исподтишка. - Он теперь понимает, что мы можем подговорить народ, и если группа восстанет против него, то ему конец. Так что, он будет себя контролировать. Даже если он и будет готовить план мести, то это будет серьёзная многоходовка. Он понял, что даже с компроматом на меня, ничего не меняется. - Может, выкрадем его записи? - Ну, - Уилл вздохнул. - Тогда он разозлится, попробует раздобыть новый компромат. Снова нас подловит. - Но я уже не буду несовершеннолетней на тех записях. - Я не могу состоять в отношениях с учениками и неважно, какого они возраста. Это нарушение устава базы, и за это меня в любом случае с неё попрут. С того дня открытых войн с Лоуренсом больше не было. Возможно, последующие месяцы были затишьем перед бурей, но, если честно, в какой-то момент мне стало абсолютно плевать на Лоуренса и его достижения. Главным для меня было самой научиться делать всё то, чему здесь учат. В конце концов, когда я стану агентом, я надеюсь, мне не доведётся даже видеться с Лоуренсом. Том следовал совету Уилла и пытался быть лучше меня в любом виде соревнований. Сначала он бегал быстрее, подтягивался больше, лидировал в спаррингах. Затем целился лучше, чтобы выстрелить в голову мишени или попасть в неё ножом. Потом стал выделываться в том, что уже давно умеет водить машину. И, чем больше он выкаблучивался, тем больше мне становилось плевать. Меня поражало то, как Уиллу удалось его перевоспитать. Руссо проявил себя как Преподаватель, наградив Тома стимулом: Лоуренс старался быть лучше меня, для этого ему приходилось много заниматься и учиться. Он не решался вновь устроить мне тёмную, прекрасно зная, чем всё кончится. Он видел решимость в глазах полковника - Уилл мог пожертвовать чем угодно для достижения поставленной цели, а вот Том на это был не способен. Можно даже сказать, что Том повзрослел, поняв, что если хочешь чего-то добиться, то надо постараться. Уилл тоже не особенно-то и лип к Лоуренсу. Они оба утихомирились. Уилл не простил Тома, но позволял ему учиться дальше, всё-таки рассчитывая на то, что он сможет стать хорошим агентом. Руссо не ставил себе задачи задолбать Лоуренса. Просто периодически подгонял его, выдумывал новые креативные клички, но это было скорее делом настроения полковника. Случались дни, когда Уилл и вовсе не обращал внимания на Тома. Периодически все командиры нападали на кого-то из нас, так что поведение Руссо не было странным. Шли дни, недели и даже месяцы. К декабрю две тысячи пятого года мы уже стали работать в более жёстком режиме. С первого ноября было введено обучение с применением оружия. Список оружия, с которым учили управляться, был весьма велик. Начиная от огнестрельного и холодного орудия, заканчивая огнемётами и чем-то более экзотичным. На этих занятиях главным был подполковник Стэнли Холл. С первого декабря были введены занятия с транспортом. Обещали постепенно вводить новые виды транспорта. Первым в очереди был наземный вид, список состоял так же из воздушного и водного вида. На этих занятиях главным был майор Тобиас Картер. ГЛАВА 8 23 декабря 2005 года... После второго отбоя я держала телефон под одеялом, чтобы никто не видел света. Висела в интернете в ожидании одиннадцати часов. Теперь мы с Уиллом крайне осторожны. После отбоя я всегда выжидаю час, затем окольными путями следую к месту встречи. Если это не дом Уилла на территории базы, то места мы регулярно меняем. Но и чтобы дойти до его дома приходится покидать базу, поскольку по ней шастать посреди ночи нельзя. Покинуть базу подготовки можно тремя способами: через пропускной пункт по официальной увольнительной или направлению, например, в медицинских целях. Второй способ: обманным путём или, как говорится, тараном. Например, идёшь себе к забору, надеясь на то, что никто тебя не заметит. А когда тебя замечают, выдумываешь историю о внезапно помершей бабушке или автобусе, насмерть сбившего друга твоего детства - кота Фрискиса! Чем настойчивее тебя уговаривают вернуться в казарму, тем больше ты начинаешь реветь и оплакивать своего кота. Этот способ не особенно действенный - как правило, в конце концов, тебе приходится либо умолять отпустить тебя, предлагая секс взамен на свободу. Либо бежать, либо бить и бежать. Чаще срабатывает простая отговорка: «Голова болит, мне срочно надо в медпункт» или «Я - сержант, мне надо проверить кое-что там». Но в первом случае тебя могут сопроводить до медпункта, а вторая отговорка может и не подействовать на слишком принципиального блюстителя. В общем, третий способ, не сложно догадаться, самоволка. Здесь тоже можно воспользоваться магией, но для этого необходимо постоянно иметь при себе ингредиенты для зелья телепортации, да ещё и выискивать укромное местечко для произнесения заклинания. Я предпочитаю другой способ. Пропускных пунктов в Центр всего четыре - по одному на каждый угол, то есть у базы два входа с разных сторон. Дежурные охранники периодически выходят из своих будок и шастают вдоль забора. Да и периметр под видеонаблюдением, но камер не так много, дальность у них небольшая и они попеременно крутятся. Когда я собираюсь на выход, то кидаю сообщение Уиллу, и он включает помехи на видеонаблюдении. И чтобы те помехи не казались странными кому-либо, мне приходится быстро перемещаться от стенки к стенке нескольких казарм, чтобы добраться до забора. Казармы располагаются совсем не впритык друг к другу, и входы - с разных сторон, то есть и дежурные сержанты могут быть где угодно. В общем, схема сложная. Казалось бы, так сложно передвигаться незамеченным по базе, да вот меня избили без каких-либо свидетелей и доказательств! Да и на моём счету уже десятки бездоказательных самоволок. Вывод один - если очень надо, то выход найдётся в обход любым правилам. Дождавшись одиннадцати часов, я скинула сообщение Уиллу и пошла. Обойти своего сержанта тоже можно несколькими способами. Можно договориться полюбовно или же подкупить. Можно отвлечь, причём это делает Уилл, связываясь по рации с дежурным по «срочному поручению». Но сегодня я просто дождалась, когда сержант отойдёт от двери, благо он был курящим. Затем по стеночкам проследовала к забору. Отыскала стык забора и вылезла в образовавшуюся щель. Закрыла её за собой, чтобы никто и не видел никакой щели. Потом прошла до средней густоты лесной полосы и, прячась за деревьями, шла пару километров вдоль забора. Жилые дома командиров располагались в подобии военного городка, между забором (спиной к лесу) и дорогой, ведущей к обоим пропускным постам. Небольшие чистые уютные домики локализовались вдоль дороги по старшинству. Зимы в Сакраменто дождливые и не жаркие. Самые холодные месяцы - декабрь, январь, февраль. В эти месяцы средняя температура днём от двенадцати до пятнадцати градусов, а ночью снижается до шести-семи. В одиннадцать вечера, в преддверии рождества мне было не жарко, конечно. Да ещё и дождь пошёл хоть и не сильный, но противный. Но я в принципе не устала и не замёрзла, хоть и все эти шпионские игры уже начинают задалбывать немного. Радует, что с января у меня уже будут официальные увольнительные, которые я планирую получать каждую неделю. Я пробралась к дому полковника с чёрного входа и, не знаю даже зачем, но открыла дверь с ноги. На секунду я увидела пренебрежительную и совсем не настороженную физиономию Руссо, но в следующую секунду я снова увидела дверь. Она закрылась сама. После чего я услышала смех Уилла. Саркастично чавкнула, пихнула дверь уже не так сильно и зашла в дом. Наблюдая беззвучно высмеивающего меня Уилла, я с непробиваемым видом захлопнула дверь. Затем демонстративно потопталась на месте, стряхнула воду с куртки. Сняла обувь и куртку, скинула всё это на коврик. Отошла в сторону, посмотрев брезгливо в адрес своего следа. Но на Руссо я кинула удовлетворённый взгляд кошки, сходившей в ботинок хозяина, и протопала мимо полковника к плите. Эта дверь находилась на его небольшой, но уютной кухне. На плите стоял ковшик с готовым томатным соусом, а в духовке, похоже, запекалась баранина. Уилл попеременно посмотрел на кучу у входа и на меня, заговорил не сразу. - Не сочти за грубость, но не охренела ли ты? - брякнул он с напыщенной серьёзностью, на самом деле, даже не собираясь злиться. Я хмыкнула, пожав плечами. - Тебе-то хорошо, - бросила я. - Сидишь тут у камина, а я по лесам ночью шляюсь! - фыркнула я, на самом деле, в шутку. Потому что это мой выбор. Уилл предлагал мне пользоваться зельями, обещал снабжать ими. Часто предлагал встречаться в кафе на заправке неподалёку от базы. В общем, он не из тех, кто валяется на диване и ждёт, когда ты к нему через бурю и вьюгу притащишься. Так что сейчас Руссо даже не принимал мои слова всерьёз. Угукнул, кивнул, отошёл к двери и, подобрав мою куртку, повесил её на один из крючков возле входа. - Между прочим, - выдала я. - Полчаса назад я повстречалась с медведем. Уилл глянул на меня искоса. - Неужели? - скептически уточнил он. - Да, большой такой... бурый. Сказал мне «Ррр» - я подняла руки, изображая внешний вид медведя. Руссо саркастично закивал. Мы оба знаем, что в паре километрах от столицы Калифорнии не водятся дикие животные. - Ну и, что он? - несмотря ни на что, поддерживал диалог Уилл. - Сказал что-нибудь ещё? Кроме «Ррр», разумеется. - Не, больше ничего не сказал. Изнасиловал и пошёл спать дальше в берлогу. - Оу, - буркнул Руссо. Задумчиво перекатил глазами. После чего заржал с закрытым ртом. Но вскоре откашлялся, утихомирившись. Подошёл ко мне и обнял, чмокнув в губы. - Замёрзла? - заботливо спросил он, пройдясь пальцами по моим волосам и любуясь моим лицом. Я улыбнулась, обняв Уилла и вдыхая запах с его рубашки. Он поцеловал меня в макушку. Немного потёр плечи и спину. Добрался до ягодиц и слегка сжал их. - А то я знаю один хороший способ согреться... Я прыснула, подняв глаза на мужчину. - Только один? - нарочито изумилась я. - Ну, - он усмехнулся, ненадолго задумавшись. - Да, способ один, но позиций много. - Я хмыкнула, не грубо убирая его руки. Он послушался, хоть и не особенно горел желанием делать это. Переместил руки мне на талию и, закатив глаза, озадаченно произнёс: - тебя ведь уже медведь растлил... Я хохотнула. - Медведь не считается. - Ну, нормально. Медведь у неё не считается. Это ещё почему? - Потому что он меня анально растлил! - брякнула я. У Руссо даже инертно раскрылся рот, отчего я засмеялась. Он пребывал в мысленном ступоре несколько секунд, после чего возмутился: - Почему медведю можно, а мне - нет? Я захохотала, пихнув полковника в грудь. Он, смеясь, лениво отшатнулся назад. Но я чувствую напряжение. Уилл не давит, но я знаю, что ему хочется. Собственно я его не виню. И сама хочу.... Но вечно всё как-то не так. Я здесь в постоянно напряжении - никто не должен знать наверняка. Мы крайне редко, с нашим-то графиком, остаёмся наедине и в достаточно комфортабельных условиях. Я у него дома в третий раз только, на улице особенно-то и не пообжимаешься, в ближайший мотель - вообще не хочется. Это чисто женское - девушкам всегда хочется чего-то особенного, будто есть разница - первый или сто первый. Словно, если ты в первый раз всё сделаешь как надо, совсем будет неважно - с кем, сколько и как ты будешь делать это в будущем. - Кушать хочу... - перевела я тему, оглядываясь. Уилл кивнул, подбредя к плите. Приоткрыл духовку, проверяя готовность весьма ароматного мяса. Уилл из тех мужчин, кто умеет всё на свете... или просто мне так кажется. Работая в разведывательном отделе, ему часто приходилось притворяться тем, кем он не являлся. Там-то он и освоил множество профессий. В нашем управлении работа под прикрытием подразумевает не только внедрение в преступную организацию. Не зря ведь нам преподают и юриспруденцию, и врачебную этику, и многое другое, учат держаться в различном обществе. Но, по большей степени, нас учат азам, а дальше мы уже сами должны совершенствоваться. Так, Уилл совершенствовался много лет. Во время работы одного из таких прикрытий Уилл научился готовить, чтобы сойти за повара элитного ресторана. И он уже угощал меня ужином - это было очень вкусно. Если уж одно это прикрытие научило полковника готовить, то представьте себе, что он ещё умеет? После стольких лет работы под прикрытием различных принадлежностей. Он знает всё, он всё умеет. Чем больше я узнаю о нём, тем сильнее восхищаюсь им. В доме Уилла на базе была небольшая, но не тесная кухня. Такая же гостиная с камином и местом для принятия гостей. На втором этаже располагалось ещё две комнаты, в том числе и его спальня плюс ванная. Интерьер был не дачным, скорее городским или пригородным. Некоторые детали интерьера он делал сам... - Уилл, а ты... - я говорила не очень уверенно с его спиной. Намереваясь таким образом узнать, что он собирается делать на выходных. С двадцать четвёртого декабря по второе января у всех обитателей Центра каникулы. Уилл говорил, что поедет в город, но особенно не распространялся о том, что планирует делать там. И я не хотела его допрашивать, как стерва. Так что начала издалека. - Может, встретимся в городе послезавтра? Издав непонятный звук, Уилл закрыл духовой шкаф. Глянул на меня, молча посмеиваясь. Потомив меня молчанием, он пригляделся придирчиво: - Уже распланировала мой график? - Я безмолвно перекатила глазами. - По которому получается, что завтра к обеду я уже должен быть в дрова... - саркастично закивал Руссо. - А к вечеру я должен буду добраться до стриптиза? - К ночи - до борделя, - на полном серьёзе продолжила я. - Точно. Откуда я и не буду вылезать до конца года. А тридцать первого, ближе к ночи... я, может быть, скину тебе сообщение с тремя смайлами, поскольку вряд ли смогу написать нечто членораздельное. Я саркастично хмыкнула. Потом чавкнула: - Знаешь, ты вроде шутки тут шутишь, но такой хороший план продумал.... Значит, ты об этом думаешь! - Это старый план, - быстро сориентировался Руссо. Задумался на пару секунд. - Пятилетней давности. - Провёл подсчёты, да? - издевнулась я. Он хохотнул с закрытым ртом, пройдясь рукой по щеке. - Ну да.... А что? Пять лет назад мы с тобой ещё не были знакомы. - Я иронично угукнула. Понимала, что он шутит, но в каждой шутке, как говорится.... Вскоре Уилл понял, что если сиюминутно не выдаст нечто милое, то, скорее всего, скандала будет не избежать. Ведь лозунг всех женщин: «Лучше скажи правду, а то фантазия-то дикая!». - Селин, я покидаю базу, потому что и ты её покидаешь. На время рождественских каникул тут остаются только те, кому нечего делать за границей. И если серьёзно, то раньше я всегда здесь оставался на дежурстве. Но в этом году, я бы хотел встретиться с тобой в городе. Не нужны мне рейды по девкам - успокой свою бурную фантазию. - Я не могу её успокоить. Она сама по себе развивается... Уилл грустно, но с пониманием, усмехнулся. - Если хочешь, то можешь прицепить ко мне поводок и таскать так за собой все эти дни. Потом, второго, привести сюда... - Изогнув брови, я уставилась на полковника, вскоре меня начало распирать смехом изнутри. Эта картина всё явственнее представала перед глазами: как я привожу на поводке полковника, подхожу с ним к пропускному пункту. Уилл сощуренно на меня поглядел, наблюдая за тем, как меняется моё выражение лица. - Представила, да? - догадался он. Я засмеялась, кивая. Уилл снисходительно причмокнул, отворачиваясь к плите. Выключив таймер, он открыл духовой шкаф. Надел рукавицу-прихватку и вытащил противень с бараньими рёбрышками. Поставил его на заранее заготовленную деревянную доску на столе. Когда он уже закрыл духовку и снял рукавицу, я успокоилась. - Мы увидимся уже завтра, - сказал Уилл, будто между делом. Я вопросительно нахмурилась. - Твои родители пригласили меня на ужин завтра. - Я изумлённо наморщила лоб. - Извини, что не сказал раньше. Ли только вчера позвонил. - Я задумчиво хмыкнула. - Не надо было соглашаться? - с подозрением глядя на меня, спросил Уилл. - Да нет, почему? - Ну, может, тебе неловко будет. Я отрицательно мыкнула. Хоть и это было немного странно. Все прошлые рождественские ужины мы с родителями всегда были втроём. - Почему папа тебя вдруг пригласил? Может, он знает, что мы...? - Не думаю, - криво буркнул Руссо. - Ли и раньше меня приглашал... почти каждый год. Просто у меня не было возможности приехать. Да и, если честно, не было желания в чужую семью лезть. И я много работал даже в Рождество. В армии у меня было три двухгодичных контракта. Они проходят без отпусков. Я брал двухмесячный отпуск между контрактами, и, честно, мне было не до семейных ужинов в моменты передышки. А когда на базе обосновался, то дежурил во все праздники, чтобы всех остальных отпускать домой. - А кто в этом году будет дежурить? - Стэн. У него ни жены, ни детей, ни родителей... - На пару секунд, мы оба взгрустнули. Хотя Стэн - молодой, возможность обзавестись семьёй ещё будет... - Значит, завтра ты, скорее всего, ещё будешь трезвый... - подшутила я над Уиллом. Он тихо засмеялся, кивая. - А послезавтра? - Встретимся в городе, - отозвался он. - Мне надо только полдня - на оплату счетов по квартире, в остальное время можешь не отлипать от меня. Я улыбнулась. Он понимал, что я всё равно выдумываю что-то и просто рвал все шаблоны, утверждая, что всё своё свободное время он готов посветить мне. - А ты знаешь какого-нибудь татуировщика в Сакраменто? Я хотела сделать защиту от телепатической атаки. Уилл закивал. - Я знаю двух. Один набивал мне татушку на спине. А второй - я. Я на секунду подзависла, глядя на Руссо. Он мило улыбался в ответ. - Серьёзно? - возмутилась я. Не выдержала уже просто. - Ты ещё и татуировщик? - Уилл беззвучно засмеялся, закусив губу. - Знаешь, это уже начинает подбешивать, - фыркнула я, отчего полковник издевательски засмеялся. - Есть хоть что-нибудь, чего ты не умеешь? - Ну, я... не смог набить себе татуировку на спине. Но не то чтобы я совсем не пытался... - нарочито брезгливо выдал он. Я хохотнула. - А на прессе я сам себе бил. У меня есть машинка и всё такое, в квартире. Да и ещё я бил татушки нескольким парням, и они живы здоровы. Я тяжело вздохнула, решив боле не парировать. Молча поплелась в гостиную, к столу. У нас гармоничные отношения: его бесит моя нескончаемая энергия, а меня бесит его многогранность. Почти что за ресторанным ужином в гостиной, возле камина я, наконец, задала давно мучивший меня вопрос. Заметила то, что Уилл пил воду, в то время как я - вино, и спросила: - Можно личный вопрос? - спросила я. Он кивнул, ничуть не смущаясь. Уже давно никаких личных тем между нами. - Я слышала о том, что ты... эм, пил часто. Уилл перекатил глазами, немного напрягся: - Скорее выпивал. - По Центру ходили слухи, что тебя чуть не уволили пару раз за то, что ты приходил пьяный или уходил в запои. - Уилл выдохнул, откинувшись на спинку стула. У него явно пропал аппетит. - Извини. Не хочешь - не будем об этом говорить. - Дожёвывая остатки мяса, он немного помолчал, мысленно решая, говорить мне или нет. И судя по всему, он понял, что я давно сдерживаю своё любопытство. - Один раз я пришёл на работу под шафе, но не сказал бы, что я был в дрова. Ну и пару раз исчезал из виду на день другой. После одного из таких инцидентов, несколько лет назад, меня чуть не попёрли с базы. Но я договорился с Перри - пообещал, что больше такого не повториться. Больше и не повторялось. Всё. - Я закивала, ощущая неловкость от того, как он говорил. Ему не хотелось об этом говорить... - Хочешь знать, почему я пил? - уточнил Уилл. Я промолчала, хоть и хотела знать. - Я ничего не хочу от тебя скрывать. Мне неприятно об этом говорить, но я готов с тобой говорить о чём угодно. - Ты бросил? - Да. - Совсем бросил? Он хмыкнул, демонстративно указывая на стакан воды возле себя: - Как видишь. Два года уже не пью, нисколько и даже по праздникам. - Что изменилось? Почему раньше тебе это нужно было, а сейчас - нет? Он немного помолчал, собираясь с мыслями. - Ты слышала о моём отце? Я закивала. Отец Уилла не был одним из нас. Лидия - мама Уилла была ведьмой, а отец - нет. Но он знал о том, кто его жена, знал о правилах Укуса, он был военным человеком. Родители Уилла были найдены мёртвыми летом девяностого года. Следствие предположило то, что мать Уилла отравила мужа, а затем покончила с собой. Опровержений не было. - Когда я ещё был маленьким, он был моим героем. Но потом он стал спиваться. Большую часть своей сознательной жизни я видел его пьяным. Когда я спросил его почему он пьёт, то он ответил, что если бы я пережил хоть половину того через что прошёл он, то тоже делала бы это. Я хотел ему доказать, что это не так. Но... - Уилл на секунду умолк. Вздохнул. - Когда люди умирают у тебя на глазах по твоей вине или от твоей руки они начинают тебе сниться. - Я напряжённо сглотнула, представив то, что творится у него на душе. Поняв только сейчас, что там происходит на самом деле... - Это совесть тебя съедает. Сначала я пил, чтобы уснуть. А потом стал делать это, наверно, из слабости. Из-за разочарования самим собой. Сложно оставаться всё тем же человеком. Из года в год это всё сложнее делать. С тобой неминуемо происходят плохие вещи, а порой и ужасные. И под их влиянием ты меняешься, хочешь ты того или нет. Поначалу нам кажется, что есть добро и есть зло, жизнь нам видится чёрно-белой. Но со временем ты начинаешь понимать, что мир не делится на чёрное и белое. И порой даже если ты на стороне добра, ты способен совершить зло. И я, наверно, стал понимать насколько ж я неправильный. Живу неправильно, думаю неправильно. И меня это расстраивало. Хотелось вновь стать молодым и наивным - тем, кто верит в неминуемую победу добра над злом. Вернуться в мир, где всё просто, где ты не плохой, где ты не способен на зло. Но... мы все способны. Рано или поздно твой мир начинает разрушаться, и ты уже никогда не сможешь его починить. Наступает точка невозврата в прошлую жизнь, в своё прошлое сознание. Я пил, чтобы не думать и спать спокойно. - Но ты ведь бросил... Он помолчал немного. Потом глянул на меня, вздрогнув в улыбке. - Ты вернула свет в мою жизнь. Отстроила новый мир. *** Двадцать четвёртого декабря не было занятий, и уже к обеду Центр подготовки опустел. Я приехала домой в начале четвёртого. На улицах Сакраменто царил дух истинного Калифорнийского Рождества. Средь чистых, не заснеженных дорог сверкали яркими красками домики. Их украшали светящиеся гирлянды и рождественские венки. Несмотря на то, что родители давно не живут вместе, отец всегда приезжает на мои дни рождения и Рождество. Приезжает утром и помогает маме с украшениями и готовкой. А ещё они каждый год, даже после развода, совместно устраивают новогодние вечеринки. Всё для меня. Так что, когда я приехала, папа был дома. Дом у нас не шикарный, но и не маленький. Бежевого цвета с красной черепичной крышей. Два этажа и комната на чердаке. В той комнате у мамы личный кабинет. На втором этаже находятся три комнаты - одна для гостей, во второй - мамина спальня, а за третьей дверью скрывается моя комната. На первом этаже просторная гостиная, кухня, столовая и оранжерея. Оформлением занималась мама, а она любит минимализм и тёмные тона в интерьере. За приготовлением ужина родители, разумеется, расспрашивали меня, что да как в Центре. Несмотря на то, что мы регулярно созваниваемся, и они приезжали не один раз, всё равно расспрашивали меня так, словно мы видимся и слышимся раз в пять лет. Родители... Они неисправимы. К семи часам подошёл Уилл, и родители накинулись на него, слава богу. Я уже порядком устала по несколько раз повторять то, что уже рассказывала не один раз. К тому же о самом главном я говорить не могла. О конфликте с Лоуренсом, потому что не хотела заставлять родителей нервничать, и об отношениях с Уиллом... по той же причине. И пусть я считаю, что личная жизнь должна оставаться личной, всё же, наверно, я бы обсудила с мамой свою первую любовь. По той простой причине, что она не только моя мама, но и подруга, да и мне бы не повредила пара советов. Но родителям будет тяжело понять всё это. И неважно, что я уже совершеннолетняя. В конечном итоге, Уилла сделают крайним, и его отношения с мамой и папой разладятся. В общем, я бы поговорила обо всём этом с родителями, но и особенно не терзаюсь тем, что не могу это сделать. Мне не нравится каждый раз ради встречи с ним играть в шпионские игры, но и трезвонить на каждом углу о своём романе нет желания. В какой-то степени мне даже нравится скрывать эти отношения от всего мира. Холить и лелеять их в укромном тёплом уголку. Играть хладнокровие на учениях и демонстрировать родителям то, что Уилл для меня всего лишь старший по званию, и от моего подросткового увлечения полковником не осталось и следа. К слову сказать, даже интересно то, что родители позабыли о трёхлетнем инциденте. Возможно, потому что после их визита мы с Уиллом старались не давать повода для слухов, и они, наверно, сделали вывод, что это и правда, было моим подростковым увлечением. Хотя кто знает - может, они Уилла пригласили на ужин, чтобы понять по нашему невербальному с ним общению, что именно между нами... Мой праздник был недолгим: после общих вопросов к Уиллу, мол, как дела, родители стали уже его обо мне расспрашивать. Жалуясь на то, что дочь у них скрытная особа. - Ну, пап! - цыкнув, вмешалась я. - А что? - изумился отец. - Ты ведь ничего не рассказываешь. - Что значит, не рассказываю? Я уже продублировала то, о чём мы говорили по телефону на прошлой неделе. Дважды! Если вы с мамой ожидали более захватывающих историй, то это не мои проблемы, знаете ли! Что вы думаете, мы там каждый день вступаем в битву с драконами? - фыркнула я. Родители переглянулись, синхронно посмеиваясь про себя. - Будто сами не учились никогда, и не знаете, что там происходит. - Ты не рассказываешь ничего личного, - сказала мама. Я вытаращилась на неё, удивлённо моргая. А Уилл хохотнул, глотнув безалкогольного пива. - И что вы думаете, полковник знает что-то личное обо мне? - Вполне возможно, - оживился отец. Посмотрел на Уилла, отчего тот напрягся, но постарался этого не показывать. - Какие у неё проблемы? - спросил чуть ли не по слогам отец Уилла. Тот изогнул брови, глядя на друга. - У Селин одна проблема. Вы двое, - брякнул полковник, издевательски заржав. Я прыснула, беззвучно посмеиваясь, в то время как родители недовольно надулись, уставившись на Руссо. - А в остальном у неё проблем нет. Она опережает вас обоих вместе взятых по учебной программе. - Ну, прям-таки, - скептически, но не без гордости, буркнула мама. Уилл угукнул, настоятельно закивав. - Пусть мы с вами не одногодки, но проходили обучение в одном Центре. И я уже учился в академии, когда ты, - указал Уилл на отца, - учился на базе подготовки. А ты, - кивнул на маму, - уже выпустилась из Центра. Какое у тебя там было прозвище? «Мисс случайность»? - «Теория случайности», - поправил его отец. - Точно, - согласился Уилл. - Потому что она могла попасть хотя бы в молоко мишени лишь с десятого выстрела - чисто случайно. В то время как мужчины заговорчески захихикали, мама напыжилась. А потом решила отомстить бывшему мужу, сообщив мне: - А твоего отца звали «незнайкой»! Я прыснула, тихо смеясь. Папа покосился на мать, не сразу парировав: - Это было в первый год обучения. А ты-то мазала и на выпускных экзаменах. Мама промолчала, крайне недовольно пялясь в потолок. Он был прав, и её это раздражало. - А Селин, что - прямо всегда в цель попадает?! - взбесилась мать. Я криво на неё посмотрела, не став вслух упрекать. - Да, - спокойно ответил Уилл. - Прям-таки всегда? - не унималась мать. Уилл задумчиво почесал щёку, глядя в потолок. - Ну, вообще... ты мазала в первые дни. Вроде, - посмотрел он на меня вопросительно. - Да, на первом занятии по стрельбе я попала в ногу подполковнику, что стоял у моей мишени. - Точно, - Руссо заржал с закрытым ртом. - Но он сам виноват - нечего было там стоять... - И то верно, - согласилась я. - Хорошо хоть, что пули были резиновыми. Так вот уже на втором занятии я попала в мишень - в десятку, но всё же. - В то время как отец гордо разулыбался, мать раздражённо плюнула. Отошла к кухне за подносом с едой. - Не расстраивайся, Шен,- постарался её утешить Уилл. - Ты ведь - женщина. Это для мужчины мазать мимо - трагедия... - Папу порвало на этой ноте, что заставило Уилла покоситься на него с усмешкой. В восемь часов мы сели за стол. Отец усадил Уилла рядом с собой, напротив нас с мамой. Как-то незаметно родители пустились в ностальгические истории о своей молодости. Сначала мне было интересно слушать эти истории, в которых частенько фигурировал Уилл, но потом мне стало скучно. Но только от способа подачи тех историй - родители говорили об этом как старые пенсионеры! Но многие их истории вновь напомнили мне о том, насколько сильно я влюблена в Уилла. В общем, я стала делать это по трём причинам. Причина первая - мне было настолько скучно, что я перестала беспокоиться о последствиях. Вторая причина - я хотела оповестить Уилла о своём настроении и намекнуть на то, что я готова к интиму. Третья причина - я хотела понять - что значит, всё-таки «Ходить по грани». И оказалось, что это очень здорово - делать нечто запретное под носом у тех, кому нельзя об этом знать; боятся быть пойманным, но продолжать... Я сняла обувь без помощи рук и, коснувшись ноги Уилла, пошла вверх. Он не подскочил, но среагировал - незаметно для родителей. Глянул на меня искоса, а потом увлёкся поеданием ужина. Чтобы быть чем-то занятым. Я тоже, чтобы родители ничего не поняли, старалась на него не смотреть и в принципе казаться весьма равнодушной к происходящему за столом. Когда моя нога оказалась в опасной близости от его паха, он уже слегка подскочил и ахнул. - Ты чего? - прервавшись на полуслове, отец скривился при взгляде на Руссо. Я тоже приостановилась, чтобы не провоцировать лишних эмоций за столом. Уилл глянул на папу, не сразу закашлявшись. - Подавился, - сказал он, запивая свой артистичный кашель. - К жёсткой еде не приучен совсем? - сочувственно кивая, поинтересовался отец у Руссо. И одной этой фразой ему виртуозно удалось подшутить над другом и оскорбить мать... - Мясо не жёсткое! - огрызнулась мама, не взвизгнув, но слегка повысив голос. Отец в ответ сатирически заржал. Мама мысленно послала его в длительное эротическое путешествие и сунула кусок в рот, жуя злостно, но интеллигентно. Вскоре разговоры ни о чём вновь возобновились, как и моя миссия. Но на этот раз Руссо не упал в грязь лицом, и когда моя нога снова поднялась к его паху, он её зажал! Блин! Сжав губы, я дёрнулась, пытаясь высвободить ногу, но ни черта не получалось и дёргать сильно мне нельзя было. В какой-то момент я подняла глаза на Уилла: он сунул в рот кусок мяса, глядя по сторонам, но наблюдая за мной боковым зрением и беззвучно смеясь. Я попыталась, так сказать, расшатать капкан. Но не сработало - хватка Руссо была мёртвой. Тогда я пошла на таран. Дёрнулась - раз, дёрнулась - два, а на третий раз, что бы вы думали? Уилл отпустил! И меня сильно тряхануло вниз! Рука соскользнула со стола, упала вилка на пол. Мама с папой смотрят на меня. Я в ступоре. - Слушайте, а вы воду чистите? - спросил неожиданно Руссо. И теперь уже все, даже я, уставились на него, недоумевающе изгибая брови. - Просто у меня знакомый вынужден распродавать свой маленький бизнес. Так что он фильтры качественные продаёт по дешёвке... Офигеть - сработало! Он моментально увлёк родителей в этот скучнейший разговор. Я подняла вилку с пола, уселась ровно. Недовольно напыжилась. Ну, что за дела?! Я рассчитывала на совершенно иной исход! Лучше бы они продолжали ностальгировать, а не о фильтрах говорить! В общем, до конца ужина я сидела тихо, что точно было примечено Уиллом. Он ничего не говорил по этому поводу, но периодически поглядывал на меня, замечая любое изменение. С каждой секундой мне становилось всё скучнее. От темы фильтров они вновь вернулись к теме своей бурной молодости. Начали обсуждать тех, с кем они учились когда-то, и что со всеми ними стало. Кто потолстел, кто кошку завёл. Периодически эта троица зацикливалась на таких темах, как «Кошачий туалет какой фирмы лучше». Откуда вот им знать? Ни у кого из этой троицы никогда не было кошки. В какой-то момент я плюнула и покинула пенсионеров. Направилась в кухню, где приступила к неспешному мытью посуды. Мама с папой даже не заметили моего отсутствия, а вот Уилл немного переждал, подкинул общую тему для разговора бывшим супругам и свинтил в туалет. В этом доме кухню окружали четыре входа: дверь на улицу и три арки, ведущие во все остальные места в доме. Одна арка - напротив чёрного входа, замещала почти всю стену и выводила в гостиную, откуда была лестница на второй этаж. Две другие арки располагались друг напротив друга - одна вела в коридор с кладовкой и ванной комнатой, вторая - в столовую, откуда можно попасть на террасу. Так что по пути к туалету Уиллу всё равно нужно было пройти через кухню, но дальше он не прошёл. У арки оглянулся на моих родителей, а потом завернул в мою сторону, прислонившись пятой точкой к столешнице рядом с раковиной. - Ты обиделась? - Нет, - буркнула я, продолжая мыть посуду. Уилл помолчал, приглядываясь ко мне. - Почему тогда такая грустная? - Я пожала плечами. Уилл несколько неловко откашлялся. - Зачем ты это делала? Под столом. - Я покосилась на него, не сразу буркнув «Просто так». - Ты хочешь им рассказать? - Нет, - я нахмурилась. - С чего ты взял? Он вздёрнул плечами: - Подумал, что это было провокацией... - Нет. Скорее, неумелым соблазнением. - Уилл моргнул, замерев при взгляде на меня. Я прыснула. - Забудь, - бросила я. Но он не собирался этого делать, наблюдая уже около получаса моё расстройство. - Вовсе не обязательно так стараться, - произнёс Уилл. - Тебе достаточно губы облизать, и я уже соблазнён. Я тихо и смущённо засмеялась с закрытым ртом. Потом глянула на Уилла - его улыбка просто подкупала. Я прильнула к нему. Он не отстранился, но поцеловал поспешно, будто чисто из вежливости. А потом шикнул, слегка отодвигаясь. - Боишься моих родителей? - шепнула я, вдавливая его в угол кухни. - Они меня на заднем дворе закопают, - прыснул Уилл, пытаясь мягко меня отодвинуть и вырваться. Но я не унималась и лезла за поцелуем. - Да что с тобой? - цыкнул он. Я не ответила, повиснув на его шее и целуя. На этот раз он немного сдался, но я чувствовала, как он слушает каждый шорох. На самом деле, я тоже слушала, и мне безумно нравилось это чувство - когда ты понимаешь, что в любую секунду можешь быть застуканным. В какой-то момент Уилл резко от меня отстранился, шикнул и закатил глаза. - Слышишь? - спросил Уилл, заставив меня непонятливо нахмуриться. - Они замолчали... - Не успела я поспорить, как к кухне кто-то подошёл, а Уилл - ну как всегда! Моментально метнул меня в сторону, каким-то образом у него вышло это не грубо. И когда папа увидел нас, я уже у раковины стояла, а Уилл схватил тарелку. Повисла недолгая пауза - мы с отцом синхронно уставились на полковника с тарелкой в руках, а он не сразу придумал, что сказать. - Посуда у вас красивая, - выдал Руссо, вытаращив глаза нарочито. Отец завис. Тогда Уилл откашлялся и положил тарелку на столешницу возле меня. Я продолжила мыть посуду или правильнее будет сказать - гладить тарелку в раковине. - Ты вроде безалкогольное пиво пил... - озадаченно произнёс папа. - Ну, если ты не подливал мне спиртное, то - да, - парировал Руссо. Физиономия отца с каждой секундой становилась всё пренебрежительнее, а взгляд на Уилла - придирчивее. - Тогда в чём дело? - недоумевал папа. - Ты дунул с утра? - Руссо смолчал, глядя в потолок и, видимо, пытаясь вспомнить. - Ты сегодня какой-то странный, - заметил отец. - На самом деле, - парировал Уилл, - я абсолютно нормальный. Адекватнее самого адекватного существа во вселенной. Но ты настолько сильно привык ко мне «ненормальному», что когда я - нормальный, тебе это кажется ненормальным. - Я аж рот раскрыла, уставившись косо на Уилла. У отца было примерно то же выражение на фейсе. Он некоторое время втыкал, а потом ёмко спросил: - Чего? Уилл перекатил глазами, мысленно выслушав себя. Затем обречённо вздохнул: - Ну, возможно, я надышался выхлопных газов... Отец весело закивал: - Скорее всего - да. Пошли, покурим... *** На следующий день мы с Уиллом встретились в центре города. Мы впервые могли позволить себе быть парой в общественном месте. Обниматься, целоваться, разговаривать. Мы весь день гуляли по центру, забредали в магазины и кафе, играли в автоматах, отыскали тир и всех там обыграли, а под вечер наведались в кинотеатр. Этот день был прожит на одном дыхании. И стало совсем неважно - кто мы, что мы, сколько нам лет, в первый у меня раз или в сто первый. Когда любишь по-настоящему, всё становится не важно. Со мной Уилл был нежен во всём, даже его мысли были нежными. Я их не слышала, но понимала. Он целовал, обнимал и касался меня так, словно безмолвно рассказывал о потёмках своей жизни, обо всей пережитой боли, и я стала для него тем самым светом в конце туннеля. Казалось даже, что он любит меня сильнее, чем я его. Я возводила его на вершину мира, не уставала им восхищаться. Но и он боготворил меня. В своём безмолвном откровении он касался пальцами моего тела, целовал моё лицо, шею, плечи... Я растворялась в его губах, прикосновениях. Мы занимались любовью - как бы слащаво это не звучало, это было правдой. Это произошло либо в нужное время, либо в нужной обстановке - без нервов, мыслей, напряжённых графиков. Девушкам хочется чего-то особенного в первый раз, но в этот день я поняла, что главное делать это с особенным человеком - с ним всё будет правильно, при любых обстоятельствах. Ты это понимаешь, когда любишь, когда проживаешь дни возле кого-то на одном дыхании. В такие дни не существует ярлыков общества, сплетен, ненужных мыслей, морали и прочего. Вам просто хорошо вместе, и вы делаете то, что хотите делать вместе. Всё очень просто на самом деле... Квартира полковника не входила в списки Форбс. То есть я бы не назвала эту квартиру, дом, улицу и район престижными. Но дороги были чистыми, тротуары украшали кусты и клумбы, жилые дома снабжались домофонами. Квартира-студия была просторной, оформленной в чёрно-белых тонах; находилась на седьмом этаже не высотного дома. В гостиной, совмещённой с кухней, не было ничего примечательного. Чёрный ковёр с белыми разводами расстилался по всей гостиной, а стены украшали обои в чёрно-серебристую полоску. Кухня, находившаяся на небольшом пьедестале, выглядела, словно шахматная доска: дверцы шкафчиков и кафель на полу меняли цвет поочерёдно. Но самое интересное было сокрыто в спальне полковника. Эта комната располагалась в углу здания, который был обрамлён панорамным окном. Две оставшиеся стены замостили шкафы от потолка до пола со скошенными углами. Но в двух местах шкафы украшались полками, на которых находилась фотографии в рамках и кое-какие сувениры. Оказывается, Уилл не тщеславный человек, и все грамоты, награды, какие-либо благодарности и даже ордены он не выставлял напоказ. Он их держал в комоде, рассчитывая на то, что настанет чёрный день, и он сможет всё это продать. Но это не самое интересное. У строгого военного человека вся спальня была украшена лилиями. Не живыми. Лепнина в виде распустившихся цветов лилий украшала чёрные дверцы шкафов и потолок. Её осыпали бело-золотистые неосыпающиеся блёстки. А люстра в центре комнаты имела форму этого цветка. На ковре, занимающем всю комнату, белым по-чёрному тоже была вырисована лилия. Всё это немного странно. Красивая комната, но не мужественная. Она не подходила образу военного человека. На самом деле, я давно знаю это, в полковнике очень мало военных замашек. Он аккуратный, даже педантичный, пунктуальный (в основном), держит своё слово, строг и требователен к большинству. Но в остальном - он совсем не военный, символичен в чём-то, немного даже мечтателен. Уилл сказал, что сам оформлял эту комнату и крайне редко пускает в неё кого-то. Лилия - символ чистоты, символ новой жизни. Эта комната была оформлена так в тот день, когда Уилл решил обосноваться на базе подготовки. Для него это было совершенно новой жизнью, поскольку он привык к оперативной работе, а совсем не к педагогической. Приняв душ, я надела футболку Уилла и вернулась в спальню, озарённую приглушённым светом люстры, от которого поблёскивал весь потолок, словно звёздами усыпан. Частично укрывшись простынёй, Уилл лежал на животе, что-то читая в телефоне. Его накаченную спину украшала небывалой красоты татуировка. Две вертикальные линии описывали позвоночник, исполняя роль длинной части креста. Они начинались не с самого верхнего позвонка, но заезжали за линию поясницы, уходя в интимную зону тела. Поперечный контур креста простирался под лопатками. Центр креста был круглым, в нём пряталось солнце. Крест был весь исписан различными символами, украшен шипованной проволокой, по спирали обвивающей его, а фоном для креста служили крылья ангела, занимающие почти всю спину полковника. Когда я вернулась в комнату, Уилл отложил телефон на прикроватную тумбочку и перевалился на спину. Я взобралась на кровать, встав на колени. - Прячешь что-то? - сощурилась я. Он улыбнулся, вильнув головой. - Просто время коротал... - отодвинув простыню, он мне подмигнул, кивнув на себя. Я нырнула под простыню, улеглась рядом с Уиллом и прижалась к нему. Он меня обнял, придвинув к себе и поцеловав. Мы нежно целовались не одну минуту. После чего я упёрлась подбородком в его грудь: - Зачем тебе прокладки? - Тебе купил. - Я подозрительно мыкнула. - Посмотрела дату? - издевнулся Уилл, прекрасно зная, что посмотрела. - И давно ты готовился к моей дефлорации? Он усмехнулся, ответив не сразу и немного неловко. - Давно. Я хмыкнула, ничего не ответив. Сдвинув простыню вниз, прошлась пальцами по идеальному прессу полковника, чувствуя подушечками контуры рисунков. - Сделаешь мне татуировку? Уилл угукнул. - Где? - Я хочу... ну, в будущем, символы набивать внизу живота - полумесяцем. Одобряешь? Он вздёрнул бровями, кивнув. При этом смотрит на меня, как на драгоценную, небывалой красоты вазу. Его и без того красивые глаза украшал блеск ярче чистых кристаллов. - Я люблю тебя... - сказал он. - Я тебя тоже люблю... ГЛАВА 9 Январь, февраль, март, апрель, май, июнь... прошло полгода. Жизнь на базе подготовки текла. Если в начале службы с каждым новым месяцем вводились новые занятия, то со второго января две тысячи шестого года ежедневный график приобрёл стабильность. Подъём и зарядка, бег и другие упражнения. Стрельба и метание ножей. После обеда ─ общественные работы различного характера, начиная от уборки территории и заканчивая готовкой еды и другими дежурствами. Затем занятия с транспортом - сегодня получаешь права на вождение автомобиля, завтра - самолёта, а на следующей неделе научат управляться с танком. Девять часов тренировок. День за днём, неделю за неделей, месяц-раз-месяц-два. По ночам и не только индивидуальные занятия с полковником. Самое лучшее время отношений - начало. Их рассвет. Когда вы становитесь друзьями и любовниками. Когда вам всё время мало друг друга, и вы, буквально, можете жить на кровати, слезая друг с друга лишь для перебежки до туалета. Некоторые женщины жалуются на то, что их мужчины уделяют им мало внимания - они вечно заняты, много работают и часто устают. С Уиллом я поняла, что если мужчина хочет быть с тобой, то он будет. И привалит он к тебе даже с другой планеты! Мужчины не мыслят полунамёками, у них всё просто - хочу или не хочу. Хочу - делаю, не хочу - ничем не заманишь. Так что, если ты не получаешь от него достаточно внимания, смело разворачивайся и беги. Не стоит тратить время на того, для кого ты просто игровой автомат. Да, отношения - это работа, но это и комфорт. Отношения должны доставлять удовольствие. Не без ссор, конечно, но отношения всё равно должны быть в радость обоим. Главное - взаимное желание быть вместе, всё остальное приложится. Уилл проводил со мной не свободное время, а выкраивал для меня минуты, часы и дни. Он проявлял искреннее желание быть рядом со мной, иногда просто даже посмотреть, поговорить, рядом побродить... 11 июля 2006 года... Майор Тобиас Картер выглядел чуть старше учеников, хоть и, по факту, ему было тридцать два года. Подкаченный невысокий парень с русыми волосами средней длины, зачёсанными назад и голубыми глазами. Он слегка косил, но от того не казался менее симпатичным. Мне он казался даже самовлюблённым бабником, хоть и на работе он вольностей себе не позволял. Майор уже около десяти минут проводил лекцию на свежем воздухе возле вертолётной площадки, рассказывая об особенностях вождения данным видом транспорта. Тема была нужной, но не необходимой. Большинство ребят учится посредством собственного опыта. Учения проводятся просто - тебя сажают за штурвал или руль транспортного средства, объясняют, как им управлять, затем только контролируют. На базе подготовки все транспортные средства оснащены дополнительным управлением. Только в особенных случаях дистанционным, а, по большей степени, с тобой рядом сидит инструктор со своим штурвалом/рулём для экстренного перехвата инициативы. И всё время урока он находиться возле тебя. Так что лекция майора была лишней. Время пробного полёта, на минуточку, пятнадцать минут. Как правило, такого рода занятия либо делятся на два дня - по двадцать человек в день, либо майору помогают другие командиры. Но майор здесь один, а нас здесь сорок человек, так он ещё и с лекцией развернулся, которая уже через семь минут стала утомлять. В общем, на девятой минуте его лекции, я спряталась за ребятами и написала Уиллу сообщение: «Майор опять херню творит. Вертолётная площадка». Уже через четыре минуты на горизонте появился Руссо, и многие участники роты заметно оживились. «Сейчас поржём» - читалось в глазах многих. В последнее время мы всё чаще становимся свидетелями странного для нас поведения начальства. Возможно, они позволяют иногда себе вольности в присутствии рядовых чисто для разрядки обстановки. Или же делают это из желания напомнить нам о том, что они все здесь тоже люди, и у них есть чувство юмора. Хотя лично у меня создаётся впечатление, что все они стараются казаться строгими и хладнокровными лишь в присутствии новичков. А потом расслабляются. Мы уже многократно были свидетелями неизменной картины того, как Руссо подшучивает над всеми своими коллегами. И не только он это делает. На базе периодически даже генерал жёстко стебёт армейский устав. Если вдруг приедет проверка какая - тут все по струнке ходить будут, я надеюсь. Но пока никого постороннего на базе нет, начальство отжигает, как может. Правда, они это делают не регулярно, чтобы сильно мы не расслаблялись. И им это удаётся: никто не относится к Руссо или генералу как к клоунам, их всё равно уважают и немного опасаются, звания их ещё никто не отменял. Но бывалые ученики Центра знают, что чувство юмора есть даже у генерала, но самое искромётное только у Руссо... Полковник подошёл к майору сзади, и тот его долгое время не замечал. Уилл озадаченно посмотрел на затылок парня, послушал его речь около минуты. Сначала внимательно слушал, потом скривился и посмотрел на нас. Мы его все прекрасно видели, кто-то уже тихо смеялся. Сочувственно вздохнув, Руссо демонстративно откашлялся. Тогда майор прервался на полуслове и обернулся хмуро. - Майор, у Вас что, солярий дома сломался? - брякнул Руссо. Тобиас закатил глаза, пытаясь сообразить - с чего такое умозаключение. Руссо не дождался ответа, пояснив: - стоите и загораете тут... Майор снисходительно чавкнул, вскинул рукой и продемонстрировал полковнику свой рабочий планшет: - Вот, видите? - Что? - беззвучно смеясь, спросил Уилл. - Жирным текстом, что написано? - Ну, «Инструктаж». - Так вот, я провожу уроки по инструктажу. - Майор, придерживаться правил - хорошая практика, но и своей головой думать иногда надо. Сколько времени уделяется одному человеку на пробный полёт? Уже понимая, к чему ведёт Руссо, майор отвечал недовольно: - Пятнадцать минут. - В роте сорок человек, и каждому из них Вы должны уделить пятнадцать минут. Сколько это получается? - Девять часов. - А по графику у них, сколько часов в день занимают Ваши занятия? - Четыре часа. Уилл закивал с таким видом, будто бы разговаривает с дураком, не умеющим считать, а потом заговорил: - У меня несколько вопросов. Почему Вы здесь один? И если Вы решили, что сами справитесь, то почему Вы не поделили роту и не отправили двадцать человек на другие занятия? Допустим, я готов закрыть глаза на то, что сорок человек стоит и мух ловит два дня. Как и на то, что каждый из них будет занят за эти два дня только пятнадцать минут. Но, скажите мне, каким образом Вы планируете за два дня провести им пробные полёты, если по графику - это восемь часов? Или вы решили растянуть на три дня, и сегодня планируете болтать три часа, затем провести пробные полёты двум рядовым? - Майор промолчал, но не так чтобы до него вдруг только сейчас дошло, что он неправильно время занятий рассчитал. Скорее, он просто действовал по обстоятельствам. Как и всегда, мол, сегодня - как пойдёт, а завтра подключу ребят. Это довольно частая практика здесь - в случаях не групповых занятий, справиться с ротой помогают капитан, подполковник, полковник, иногда даже генерал, реже - сержанты из старшей роты. - Чересчур длительные лекции утомляют людей. Вам ли этого не знать. Кажется, даже Вы уже утомлены звуками собственного голоса. - Рота тихо засмеялась, в то время как майор снисходительно хмыкнул. - Между прочим, - парировал Картер, - уроки на базе проводятся по составленному Вами инструктажу. Уилл скривился, перекатив глазами. - Серьёзно? - Тобиас живо угукнул в ответ. - Не помню, чтобы я инструктажи какие-то составлял, - озадаченно пробубнил Руссо. - Там нет приписки - проводить лекцию в процессе обучения? - Нет. Там есть приписка - проводить лекцию ДО урока. Руссо завис с изогнутыми бровями. Поглядел на Тобиаса с видом Папы Римского, увидевшего Ватикан в свой первый рабочий день. - Ну, дела... - Руссо ошалело почесал репу. - И давно Вы работаете по этому инструктажу? - С тех пор, как работаю здесь - пять лет. - Ух ты... - буркнул Руссо, задумчиво мыкнув. - Скорее всего, я бухой был, когда писал это... - выдал Руссо, отчего «порвало» полроты, а майор саркастично и с осуждением покачал головой. - Знаете, как бывает? - пояснил Руссо. - Наверное, меня заставили это сделать, и я решил оторваться... - А может, просто у Вас с головой не всё в порядке? - Может быть, - вздёрнув бровями, согласился Руссо. - Но если Вы пять лет работали по наставлениям идиота, то кто тогда Вы? Майор недовольно чавкнул: - Ну, видимо, идиот. - Так Вы согласны с этим утверждением? - Если даже полковник признаёт себя идиотом, то и я согласен им быть. Видимо, это место такое... - Тобиас огляделся, отмахиваясь от воображаемых мух. - База кретинов? - изогнув брови, спросил Уилл. Его физиономия на этом вопросе как раз таки явственно напоминала рожу кретина. Роту накрыло, хоть и старались мы все ржать тихо, затыкая рты руками. Майор пожал плечами в знак неопределённого согласия. - Может, окончим этот диалог? - предложил майор. - Ну, можно и окончить, - согласился Руссо. Посмотрел на нас. Немного помолчал, а потом вновь обратился к майору. - У Вас нет при себе пшикалки? - Чего? - не понял Картер. - Ну, как в фильме «Люди в чёрном». Пшикнуть им в глаза, и они всё забудут. - Майор криво и молча посмотрел на полковника. Не сразу он сказал: - Полковник, Вы - идиот. Это ведь ФАНТАСТИЧЕСКИЙ фильм. - А, - с нарочитым пониманием буркнул Уилл. - И эта штука называется «нейтрализатор»... - добавил Тобиас. Только в следующий момент он понял, что не нужно было этого говорить и, скривившись, замер, уже ожидая последующих издевательств. Но полковник только поржал над ним про себя, решив простить парню любовь к фантастике. - Короче! - прикрикнул оживлённо полковник на ухо майору, заставив того вздрогнуть. Руссо обратился к нам со следующим лозунгом: - возрадуйтесь маленькие эльфы, король принёс движуху в ваши серые будни! Разделитесь на две группы по двадцать человек. Я забираю красные вертолёты, остальные идут к майору и... - он резко поменял интонацию, косо поглядывая на майора Картера, - голубеньким вертолётикам. - Они синие! - огрызнулся тот. Но Руссо только усмехнулся в ответ. - И Лоуренс! - крикнул Уилл в роту. - Не порти мне настроение - иди в голубую стаю! - выдал полковник. Пока мы, тихо посмеиваясь, расходились, Уилл сказал майору, что вызовет Браунинг и Холла. Не сложно догадаться, что я пошла к красным вертолётам. Более того: сегодня мы с Джоном дежурные сержанты, и, поскольку рота была разделена, мы тоже должны были разделиться. Так вот, Джон молча направился к синим вертолётам, не задавая глупых вопросов. Когда мы прошли к красным вертолётам, стоявшим на площадке в ряд, то Уилл разбил нас ещё на две группы. Потом достал и включил свой планшет, настроил там всё. К этому времени к нам уже подошли капитан с подполковником. Стэнли Холл - подполковник, немного смахивал на Руссо образом: высокий, спортивный, тридцати лет на вид. Разве что он был смуглым с кудрявыми короткими волосами. На занятиях он весьма строг, но для Руссо он явно любимейшая кукла для издевательских шуточек. Стэн с Оливией пришли вместе, немного вразвалочку, подбрели к Руссо. Из всех участников роты я стояла к командирам ближе всех и прекрасно их слышала. Почти не отрываясь от планшета, Уилл сказал: - подполковник, Вам туда - к майору. Холл оглянулся, скривился. - Почему мне туда? - А почему нет? - хмуро спросил Уилл, глянув на парня исподлобья. На самом деле, все они трое знали, что именно смущает Холла. - Я не хочу в голубую стаю! - брякнул Стэн раздражённо, будто наизусть знает все шуточки Руссо. - Вертолёты - синие, - беззвучно смеясь, поспорил Руссо. - По крайней мере, майор в этом уверен. - Разумеется, он уверен, - фыркнул подполковник. - Вы ведь и его мнения не спрашивали. Ему ничего не остаётся делать, кроме как убеждать всех вокруг в том, что вертолёты не голубые. Уилл с Оливией синхронно усмехнулись, переглядываясь. - Подполковник, Вы ведь - мужчина, - напомнил Руссо Холлу. - Не считаете, что красненькие вертолёты капитану больше подходят? - Нет, не считаю, - отозвался Холл. - Если те вертолёты - синие, а красные - для девочек, то почему же Вы здесь? Уилл свернул губы трубочкой, сдерживая смех и даже улыбку. Потом перевёл взгляд на Оливию: - Капитан, может быть, Вы уступите место подполковнику? - Нет, - выдала Браунинг. - Я хочу красненькие вертолётики! - Холл раздражённо закатил глаза, прекрасно понимая, что теперь ещё и Браунинг над ним издевается. В принципе, это уже в порядке вещей - Оливия с Руссо весьма неплохой тандем. Я бы даже ревновала, если бы не знала, что она - лесбиянка. - Ну, и что же делать? - вскинул Руссо руками. - Вы ведь - начальник, - прыснул Стэн. - Вот и решайте проблему. - А я уже решил, - парировал Руссо. - Идите в голубую стаю! - Не стоит подолгу стоять к ней спиной... - пробубнила Оливия. - Действительно, - хохотнув, поддержал её Руссо. - А я не хочу в голубую стаю! - не унимался Холл, наезжая на Руссо. - И капитан тоже не хочет. У нас конфликтная ситуация, а Вы ведь - дипломат! Так решайте проблему дипломатическим путём! Уилл молча посмотрел на парня, изгибая брови и брезгливо кривясь. Потом он глянул на Оливию вопросительно, та нарочито-ошеломлённо покачала головой. - О демократии мечтаете? - обратился Руссо к Холлу. - У нас здесь - диктатура, - почти по слогам проговорил Руссо. В следующий момент он прикрикнул, но это было для достижения наилучшего эффекта: - валите в голубую стаю! Это приказ! - Холл смачно сплюнул в ноги Руссо. Развернулся и ушёл, по пути ещё проклиная тихо эту парочку. А они провожали его взглядами, заговорчески посмеиваясь. Уже через три минуты Руссо с Браунинг начали инструктаж. К полковнику передо мной прошли четверо - Уилл специально вызвал меня не в первую очередь, для отвода глаз. А потом пришёл мой черёд. Мы уже учились летать на некоторых самолётах, так что взлёт, посадку и панель передач я уже освоила. Разумеется, между управлением самолётом и вертолётом был ряд отличий, но я разобралась с ними за пять минут. Без особых сложностей подняла вертолёт, выровняла. После нескольких часов в воздухе я перестала испытывать детский восторг от поднятия на такую высоту. В общем, как только я выровнялась, у меня уже были планы на оставшиеся десять минут своего времени с инструктором... - Тут есть автопилот? - спросила я, разглядывая панель. - Это ведь не самолёт, какой автопилот? - косо глядя на меня, буркнул Руссо. Он сидел на пассажирском сидении. Вертолёт шумел не очень сильно, но на нас были наушники с микрофонами, по которым мы и переговаривались для лучшей слышимости. Я поглядела на Уилла. Потом на языке жестов уточнила «Нас никто не слышит?». Он усмехнулся, чисто ради стёба - безмолвно вильнув головой. - Майор говорил, что в этих вертолётах есть автопилот, - произнесла я. - Это какая-то там новая серия вертолётов. С хорошей шумоизоляцией и автопилотом с навигатором. Уилл изумлённо наморщил лоб: - Не думал, что ты его слушала... - Я всегда слушаю главнокомандующих. Так, где кнопка? - Но ты ведь внимательно его слушала... - издевнулся Руссо. - О внимательности я ничего не говорила. - А, - хмыкнул Уилл, улыбаясь. - Зачем тебе на автопилот переключаться? У тебя пробный полёт. Ты сама должна им управлять. Я потемнела, с подозрением приглядевшись к полковнику: - Мы что, действительно будем прямо лететь всё это время? Уилл недоумевающе перекатил глазами: - Ну, да... - И для этого ты пришёл, взял меня в свою группу? - Я пришёл, потому что ты пожаловалась мне на майора. И чтобы научить тебя летать на вертолёте. А ты что подумала? Я промолчала, решив не говорить так сразу в лоб, о чём я подумала, если уж такие дела. Прошло полминуты, я раздражённо цыкнула: - Будем трахаться, не? Руссо ошалело на меня уставился: - Какие «трахаться», женщина?! Совсем без тормозов?! - Я фыркнула, иронично посмеиваясь. - Ты ведь дежурный сержант! И предлагаешь полковнику перепихон в вертолёте? На военной базе во время учений. Озверела, что ли, совсем? - скривился он весьма уничижающе. Я тяжело вздохнула. Вечно эта херня! Все мужики как мужики - им предлагаешь секс, они сразу же штаны снимают. А этот... на мозги начинает капать и уличать меня в невоспитанности! Строит из себя целку! «Тут нельзя, там нельзя...». Но, в конечном итоге, соглашается даже в самых неожиданных местах и в самоё неподходящее время. - Почему тебе постоянно нужно изображать недотрогу? - брякнула я. Уилл перекатил глазами, пожав плечами: - Ну, кто-то же должен ею быть... - я изумлённо наморщила лоб, тогда он понял, что сказал это вслух. - То есть! - спохватился он. - Ничего я не изображаю. Пришла учиться - сиди и учись летать! - Лучше научи меня пятьдесят четвёртой позе из Камасутры. Уилл на мгновение завис, а потом прыснул сквозь смех: - Я не знаю этой позы. - Зато я знаю... поза «петля», давай научу? - вздёрнула я бровями. Уилл подозрительно на меня посмотрел, не решаясь что-либо говорить. - Руссо, мы тратим время! - Да не буду я тут с тобой практиковать Камасутру! - Ой, да куда ты денешься! - психанула я, резко дёрнув, а затем отпустив штурвал. Вертолёт тряхануло вниз, Руссо заматюгался, схватившись за свой штурвал и выравнивая транспорт. Конечно, когда транспорт полетел вниз, а потом резко выровнялся Уиллом, поднялся и снова выровнялся, у меня сердце к горлу подскочило. Но я не нервничала за свою жизнь, поскольку была уверена в реакции полковника на все сто процентов. Рядом с ним я абсолютно ничего не боялась. Пиликнула рация, закреплённая Уиллом на передней панели транспорта, сообщая о попытке связи. К этому времени Руссо уже выровнялся. Мысленно чертыхаясь при злостном взгляде на меня, он взял рацию и включил: - Руссо. - Полковник, у вас всё нормально? - послышался голос майора. - Да, - буркнул Уилл, ещё пытаясь отдышаться. - Управление на мне. - А что стряслось? - Ничего, - Уилл брезгливо глянул на меня. - Женщины! Тыкнула не туда... Я саркастично и демонстративно посмеялась, снимая наушники. Повесив их на специальный крючок, отстегнула ремень безопасности. Поднялась с кресла и бесцеремонно сняла с себя майку. Уилл от неожиданности ахнул, выронил рацию, но тут же её поднял со своих ног. Думаю, звуки были странными для майора. - В чём дело? - снова забеспокоился майор. - Тут... не, это... - заикаясь, Уилл не мог сформулировать мысль. Пытался смотреть куда угодно, только не на меня. Но глаза сами тянулись к моей груди, хоть и на мне ещё был лифчик. Да и я не тушевалась, начав расстёгивать свои штаны. Не быстро, но и не медлительно, ловя реакции Уилла. - Сис... тьфу! Синяя кнопка! - Я хохотнула, поджав губы. - Чего? - не понял майор. Уилл на секунду замер, глядя в потолок. - Синюю кнопку надо было нажать, а она красную тыкнула, - удалось-таки Уиллу хоть какую-то мысль сформулировать. Хотя майора эта мысль явно не устроила, поскольку после изданного им звука «Эээ...», воцарилась настороженная тишина. А Уилл уже начал признавать тот факт, что секса не избежать. Слегка постукивая рацией себе по виску, он прошёлся быстрым взглядом по моей груди, животу и расстёгнутым штанам, которые я слегка приспустила. - Майор, - собрался он, - у нас всё нормально, возможно выбьемся из графика на пару мин... блин! - здесь я перебралась к его паху и схватила с умеренной силой за... - Да что ещё?! - зачертыхался Картер. - Не та кнопка, Сандерс! - брякнул Руссо, вдавливаясь телом в кресло, пытаясь таким образом отстраниться от меня. Ведь одной рукой он держал штурвал, а в другой была рация. Совсем беспомощный. Я остановилась, глядя на Уилла удивлёнными глазами, наморщенным лбом и беззвучным смехом. Он посмотрел на меня и тоже заржал про себя. Прыснул. - Да что у вас там за хрень с копками?! - взбесился Картер. - Всё под контролем, майор! - обрезал Руссо, отключив рацию и кинув куда-то на панель передач. - Что ты делаешь?! - рыкнул он уже мне, ведь я просунула руку ему в штаны. - Погоди! - изворачиваясь в сторону, он пытался справиться со мной одной освободившейся рукой. Вторая была занята штурвалом, и, между прочим, нас слегка качало, потому что штурвал без конца крутило. Чем лучше Руссо изображал недотрогу, тем сильнее мне хотелось его изнасиловать. Так что я уже начала вешаться на него! Прижиматься, целовать в губы, шею и покусывать мочку уха. - Блин, Селин! - с трудом справляясь со мной, Уилл рвался к панели передач. - Дай мне навигатор настроить! А то улетим к чёрту на куличики! - Я цыкнула, немного ослабив напор, и он стал вводить координаты в навигатор. Тем временем я расстегнула его ремень безопасности. Намного нежнее прошлась руками по его плечам, груди, животу и в области паха, расстёгивая молнию. В то же время, касаясь губами его щеки и шеи. Слышу, как он сглатывает, и перед глазами встаёт картина его движущегося кадыка, что меня возбуждает. Через полминуты работы с навигатором, Уилл нажал кнопку и отпустил штурвал. Нажал на ещё одну кнопку на панели, и его кресло слегка отъехало назад. Взял меня за руку и подвинул, поставив перед собой. Погладил по талии, прошёлся взглядом по моему телу вверх, а когда добрался до лица, улыбнулся. Так и не стирая усмешки и не сводя с меня глаз, сдёрнул вниз мои штаны вместе с бельём. И, спустив ниже колен, взялся за ягодицы, усаживая на себя. Сев на него, я к нему прижалась, обняла и поцеловала. Поначалу он поглаживал меня по спине и ниже, потом его касания становились всё жёстче - их насыщало желание. Целуя меня и прижимая к себе, периодически он поглядывал в окна, потом, видимо, посмотрел на панель... - У нас четыре минуты, - предупредил он. - Ну, ты успеешь, - брякнула я. Уилл резко извернулся, отстранившись и смерив меня возмущённо-ошалевшим взглядом. Я хохотнула. - Да я не в том смысле... - Я могу и за минуту успеть! - брякнул он. - Если надо. Я засмеялась ему в рот, целуя. Пролезла за молнию его штанов. Он выдохнул, секунды просто наслаждаясь. Потом резко взялся за мои бёдра и подтянул к себе. Сам чуть сдвинулся вниз. Я помогла ему войти в меня и, как только это произошло, то обхватила его за шею, а он вдавил пальцы мне в бедра, направляя. Вскоре его руки стали шарить по моей спине. Он опустился носом по моей шее, прошёлся губами по груди. Сжав грудь ладонью, приспустил лифчик, добрался до соска, слегла посасывая. Потом обнял меня крепко, будто бы пряча от окружающего мира. В то же время, направляя моё тело, грубо, но, не больно насаживая на себя. Периодически он отвлекался на происходящее за окном. И в очередной раз, когда он даже слегка отпихнул меня вбок, чтобы выглянуть в окно, я раздражённо цыкнула. Вечно ему надо всё контролировать... - Там всё нормально! - Обняла его и прижала к груди, закрывая обзор. Уилл прыснул, посмеиваясь мне в грудь. Извернулся и взялся за мои руки, пытаясь их убрать. Я только слегка ослабила хватку, позволив ему поднять лицо, но закрывая боковой обзор ладонями. Целуя меня, он смеётся. Его руки возвращаются на мою поясницу и чуть ниже. Насаживая на себя все резче, он сдавливает моё тело, кончает. Постепенно утихает, обнимает и поглаживает. Роясь носом в моих волосах, знаю, что пялится в окна... Несмотря на все обстоятельства: на его отвлечение, скорость и отсутствие оргазма у меня, я просто обожаю спонтанный быстрый секс! Когда страсть захлёбывает, возбуждением горит всё тело. И я чувствую, как ему хорошо, то мне становится неважно, что я не испытала оргазма. Слишком уж эти минуты насыщены эмоциями, необъятным желанием и альтруистическим для меня удовольствием. Уилл одинаково способен делать это часами и успевать за минуты. Часы - наедине, а спонтанный секс в неожиданных местах всегда чреват быстрым течением. О, где мы только это не делали... серьёзно. Если простых людей врасплох может застать желание сходить в туалет, то нас регулярно застаёт врасплох секс. Мы уже «пометили» почти все углы на базе и даже на территории академии. Да и за пределами Центра мы редко делаем это в постели. Мне нравится не только спонтанность в сексе, но и чувство опасности. Как оказалось, я совсем без комплексов и, видимо, без тормозов. Уилл частенько строит из себя девственницу и настоятельно рекомендует не заходить так далеко, мол, здесь - не стоит. Но, в конечном итоге, результат вам известен. На самом деле, он уже давно привык к тому, что где бы мы ни оказались, я вдруг могу захотеть. И плевать мне - похороны или апокалипсис. Он говорит, что я сумасшедшая, но без конца потакает. За время отношений с полковником я поняла, что в любви нет извращений. Секс с любимым человеком может быть нежным, мягким и медленным. Может быть спонтанным, резким и быстрым. Он даже может быть с применением насилия - со связываниями, сопротивлением, руганью, пощёчинами, поркой. Да чем угодно. Возможно, это не есть норма, но когда всё это происходит по любви, то совершенно не кажется извращением. Лишь с любимым человеком любого рода эксперименты, немного грубости и животной страсти, не являются чем-то отвратительным. Думаю, страсть в чистом виде, «просто секс» - он не такой. В нём нет такого количества эмоций. Если ты не любишь человека, с которым спишь, то вряд ли вы сможете чувствовать друг друга, понимать, когда можно быть грубее, а когда хочется нежности. Я сама посадила вертолёт. Уилл в это время вводил данные в планшет, и казалось, что он меня вовсе не контролирует, но я чувствовала, что он страховал. - Баллы за технику прибавишь? - брякнула я. Он беззвучно заржал в планшет. - За изящность, артистизм и настойчивость, - прыснул он. Я засмеялась, заглушая мотор. - А ещё я быстро оделась. - Точно, - согласился Уилл. Посмотрел в планшет, и артистично надул губы, взгрустнув. - Тут нет такого пункта, к сожалению. Как и многих других... - пробубнил он, вычитывая содержимое планшета с подозрительной физиономией. - Погоди, так мы что... эм, не надо было сексом заниматься? - Выходит, что нет, - прыснул Уилл. Посмотрел на меня, и мы рассмеялись. Я вылезла из кресла, Уилл двинул за мной, открыв мне дверь. Я спрыгнула с вертолёта первой. Многие ребята из роты и командиры косились в нашу сторону. Кто-то иронично хмыкал, кто-то осуждающе качал головой. Чья-то реакция была мне хорошо видна, а кто-то был далеко, но даже они всё равно поглядывали в нашу сторону издалека. По-моему, уже вся база знает, что у нас с полковником! Говорю же, «где мы только этим не занимались»... Мы не делаем это у всех на глазах, но конфузы случались. Как, например, однажды застукали нас с Руссо в кустах возле базы. На тот момент мы ещё были одеты. Так полковник не нашёл ничего лучше, чем сказать, что сержант потеряла где-то здесь серёжку. На нас посмотрели как на идиотов, покивали и оставили в покое. Так и сейчас: майор, капитан, подполковник - они не идиоты. Если каждый раз, когда мы с Руссо остаёмся одни в транспортном средстве, и там начинается какая-то хрень с кнопками - дураку понятно, что мы не уроки там учим. Но Уилл сказал, что все они могут догадываться, но не знать наверняка. То есть афишировать свои отношения мы не можем, и даже если нас застукали в процессе, лучше подкосить под идиотов, сказать, что замёрзли и решили так вот согреться, чем сознаться в том, что мы сексом занимаемся. Это из той же серии, как курение возле сетчатого забора. В процессе соития мы не были застуканы ни разу. И пока нас не поймали с поличным, подавляющее большинство тех, кто знает о наших отношениях, будут делать вид, что они слепые, глухие и тупые. Вот такие дела... Пройдясь взглядом по площадке, я увидела, как к нам подходит генерал во всём чёрном. А некоторые ребята сидели на самодельных табуретках в виде ящиков с какими-то припасами со склада. По местным уставам вовсе необязательно отдавать честь генералу и вставать по стойке «смирно», но сидеть, расслабляться, прятать руки в карманы - нельзя. Так что я быстро подорвалась с места, проговорив: - Встаньте, к нам генерал идёт. Ребята синхронно подорвались, озираясь. Через минуту генерал подошёл к нам, окинув всех взглядом, и одобрительно или приветственно кивнув. Затем посмотрел на полковника: - Капитан может Вас подменить? Есть разговор... - он казался загруженным какими-то проблемами. Уилл угукнул, отступив в сторону и подозвав Браунинг. Передал ей свой планшет, оставил краткие наставления. - Всё нормально, генерал? - поинтересовалась я, пока Уилл ещё не вернулся. Мужчина посмотрел на меня, вздохнул и кивнул. Явно не всё нормально, но со мной он это обсуждать не собирался. Когда подошёл Руссо, генерал пожелала нам благотворного обучения, и они вместе отошли. - Ночью в местный штаб управления поступило анонимное сообщение из Рио... - успела прочитать я по губам генерала прежде, чем это стало невозможным. Они не останавливались, шли вперёд и не всегда во время разговора друг с другом поворачивались. Да и достаточно быстро они отошли слишком далеко. С этого момента абсолютно всё изменилось.... Я не знала, что именно произошло, о чём генерал поведал Руссо, но Уилл не вернулся на занятия и не появился позже. Он резко изменился - я поняла это по факту его присутствия возле меня. Раньше он всё время рядом слонялся, проявлял искреннее желание быть ко мне ближе. Но сегодня... он исчез. Из моей зоны видимости, и будто с базы уехал. Но я слышала в разговорах других командиров, что Уилл на базе, просто сидит в своём доме, работать то ли не может, то ли не хочет. Ближе к вечеру я скинула ему сообщением с простым текстом: «Всё нормально?». Но он не ответил. Это для меня было шоком - он никогда меня не игнорировал. В своё свободное вечернее время я нашла укромное место и набрала его. Он долго не отвечал, и мне казалось, что всё это время он вертел телефоне в руке. Но, в конце концов, он ответил: - Да, - голос был тихим и хриплым. Лишь по голосу я поняла, что он курит прямо сейчас и делает это уже на протяжении последних нескольких часов. Мне даже показалось, что он сорвался и выпил... - Уилл... всё нормально? - Он мыкнул, угукнул, сказал неуверенное «Да». - Я ведь знаю, что генерал тебе сказал что-то, и ты изменился. Что случилось? Он откашлялся: - Старый знакомый объявился. - И... кто это? Уилл шумно выдохнул. Он не хотел говорить, может, только сейчас, может - в принципе со мной и об этом. Я чувствовала напряжение даже через телефон. - Селин... ты не обижайся. - Он говорил с паузами, тяжело. - Мне надо побыть одному. Пойми, пожалуйста. У меня свои тараканы, понимаешь? - Я угукнула, закивав. - Всё нормально, просто мне надо подумать. - Хорошо... если надо. Уилл? - Он вопросительно мыкнул в ответ. - Ты не будешь пить? - Нет, не буду, - заверил он, не раздумывая. - Обещаю. Не волнуйся. С тех пор мы не общались три дня, показавшиеся мне вечностью. Уилл практически не появлялся на базе, но и не покидал её, просиживая в своём доме. Он выходил в свет, так сказать, только в экстренных случаях. Но и даже тогда он был другим человеком - угрюмым, чересчур серьёзным, говорил исключительно по делу. Раньше он присутствовал почти на всех моих занятиях, искал способы общения со мной, теперь же он стал отдаляться. Разумеется, мне было любопытно, что именно произошло, кто объявился, и чем это чревато. Где-то даже было обидно оттого, что он не хотел говорить со мной о своих проблемах. Но я старалась не поддаваться порывам типичной истерички. Не пыталась докопаться до истины, как бы ни хотелось это сделать. Не допытывалась, ничего не требовала от Уилла - ни внимания, ни разговоров. Было сложно, но я терпела. Мы проходили краткий курс межполовых отношений на уроках психологии. Там нам указывали на психологические отличия между мужчиной и женщиной. И, наверное, каждая женщина периодически сталкивается с чем-то подобным - когда твой мужчина вдруг перестаёт общаться, замыкается в себе. В эти моменты необходимо оставить его в покое. Это очень сложно, особенно если это произошло резко. Всё было нормально вчера, и вдруг спад с его стороны сегодня. Сложно вдруг взять и перестроиться на совершенно другое настроение. И большинство женщин не выдерживают - не понимая, что происходит, они начинают наседать, чем только отталкивают от себя мужчину. Главное в такой ситуации понять - в тебе ли проблема. Объективно. И если ты ничего не сделала, значит, проблема не в тебе. Успокойся! Нужно себя пересилить, перестроиться, оставить его в покое, перетерпеть. Потому что, как правило, такие перепады настроения означают то, что у него проблемы, и он их решает. Мужчины в принципе не способны разделять внимание. Если у них проблемы - они не думают об отношениях, они грузятся конкретной проблемой. Я точно знала о Уилле три вещи. Во-первых, я ему дорога, и он хочет быть со мной. Если бы я была ему не важна, так он бы вообще ничего не стал мне объяснять. Но он ответил, несмотря на то, что у него явно не было желания говорить. Во-вторых, он - интроверт. А нам иногда нужно просто побыть одним. Если мы отстраняемся, это вовсе не значит, что человек нам не дорог, что мы его не любим. Просто в определённый момент мы не находим в себе силы на развитие отношений, на общение. И третье, Уилл - Мужчина. С большой буквы. Как он и обещал когда-то, я научилась доверять ему. Тогда я и поняла, что он настоящий мужчина, для которого существуют мои проблемы и его проблемы. И те и другие решает он, а у меня вообще никаких проблем быть не должно рядом с ним. Настоящий мужчина сдержан, не истеричен, крайне редко повышает голос. Он может быть жестоким и хладнокровным ко всему миру, но со своей женщиной он будет весёлым, заботливым и нежным. Не тем, кто нюни распускает. Быть нежным с женщиной вовсе не значит, быть подкаблучником, позволяющим ей любое даже самое наглое поведение. Просто его взгляд и голос будут становиться мягче в твоём присутствии. Он будет тебя веселить, баловать немного, прощать тебе многое и защищать. Но при этом он не позволит тебе манипулировать собой, не станет тебя слушаться, заставит себя уважать. Он будет тебя воспитывать, учить хорошим манерам, проявлять строгость где-то, но голос повышать не станет. Не оскорбит, не унизит. Не будет истерить, требовать того, чего не сможет обосновать. И рядом с таким мужчиной ты сама станешь настоящей женщиной. Не истеричкой дёрганной, не стервой, не блудной женщиной. Нормальной, спокойной и удовлетворённой. Тебе будет хотеться угодить ему, ты не захочешь его злить и разочаровывать, ты будешь становиться лучше рядом с ним. Будешь становиться взрослее, сдержаннее, терпеливее к каким-то его недостаткам. Он будет делать твой мир лучше, вызывая к себе восхищение и уважение. ГЛАВА 10 В четверг, в своё вечернее свободное время, я залезла под лестницу на пустынной площадке для тренировок. Закурила. Облегчённо выдохнула сигаретный дым. Кажется, у меня уже зависимость. Мать-перемать! Через несколько секунд, кто-то очень тихо подошёл к лестнице. Я шуганулась, быстро выдыхая дым и зарывая сигарету в песок. Только когда я это сделала, Руссо выглянул из-за угла, издевательски посмеиваясь про себя. - Тьфу! - мысленно чертыхнулась я. Тогда Уилл засмеялся в голос, но не громко и пролез под конструкцию. Присел на доску (часть конструкции) напротив и чуть слева от меня. - Надо было дождаться, когда я её закопаю, да? - раздражённо проворчала я. Уилл усмехнулся. Достал пачку сигарет и, открыв, протянул мне. Но я не взяла его сигареты, демонстративно достав свои. Его эмоции разнились с моими. Он не раздражался, смотрел на меня, понимая и прощая моё поведение. Я снова закурила, Уилл тем временем ничего не говорил, просто смотрел на меня, и с каждой секундой его взгляд становился более нежным, а уголок губы поднимался в лёгкой улыбке. Куря, я косилась в его сторону, выжидая хоть чего-нибудь. Как он пропал в понедельник из моей зоны видимости, так мы с ним и не оставались наедине. - Злишься на меня?- спросил Уилл, наконец. - Нет. - Выглядишь раздражённой. - Потому что я раздражена, - выдала я резонно, на что он иронично хмыкнул. - У меня не было сил на общение. Прости, пожалуйста. - Откашлявшись, я закивала. Я старалась быть терпеливее к его главному недостатку - держать свою боль в себе. Старалась не срываться и прислушиваться к советам психологов. Прекрасно понимая, что проблема не во мне, я не накручивала себя. И меня раздражало не столько его нежелание делиться со мной своими переживаниями, сколько тот факт, что он не только себе настроение портил, но и мне тоже. Когда он не в настроении, я ведь тоже! И пусть прошло два с половиной дня, я в своём угрюмом одиноком мирке прожила два с половиной месяца! - И я очень благодарен тебе за то, что ты оставила меня в покое. Знаю, что это тяжело тебе далось. - Качая положительно головой, я избрала тактику молчания. Поглядев на меня недолго, Уилл выдохнул и слез со своего места. Встал передо мной на колени. Я не отстранялась, но и не вешалась на него. Он взял меня за руку, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони и глядя мне в глаза. - Я очень сильно тебя люблю, - сказал он, почти шёпотом. - Видимо, недостаточно сильно, - не выдержала я. Бабская натура не захотела молчать. - Если уж ты не считаешь нужным делиться со мной своими проблемами, значит, не доверяешь. - На этой ноте он цыкнул недовольно, но не злостно. - И тебе проще меня игнорировать до лучших времён, чем высказаться. - Селин, ну... я такой человек. Не привык я обсуждать с кем-то свои проблемы. Это не потому, что я тебе не доверяю, просто... это глупо! Чего обсуждать? Надо действовать, а не болтать. И я привык решать свои проблемы сам. - Да, действительно, - саркастично кивая, я отобрала у него свою руку. Он не хотел её мне возвращать, так что пришлось выдернуть. После чего уже Уилл стал раздражаться. Сипя носом, он уставился на меня. - О чём я, и правда? - завелась я. - Ты ведь - мужчина, и твоя задача - «решать проблемы», а моя задача - ублажать тебя. Говорить я должна редко и по делу, не имею право расстраиваться и раздражаться, обязана ноги раздвигать без вопросов, когда ты устал, и тебе нужно расслабиться! Прости, пожалуйста - я что-то перепутала сегодня. Ведь ты и без того загружен - пришёл расслабиться, а я тебе здесь мозг выношу. Погоди, дай разденусь! Уилл набрал воздуху в щёки и тяжело вздохнул. Затем сел на песок с видом удручённого пупса. Я тем временем закопала окурок в песок. Мне было немного неудобно за своё поведение, и в то же время никакого стыда я не испытывала. Потому что всё это было правдой. Все мужики хотят жить и не париться, а как только женщина начинает говорить, они тяжело вздыхают - ой, как у вас, у женщин, всё сложно. Чисто по-человечески и с точки зрения психологии я его понимала, но у меня были и свои обиды - накопилось. Я понимала его нежелание общаться со мной те дни, но и я ведь оставила его в покое и наехала только тогда, когда он сам привалил и начал вести себя как типичный мужчина. Так если ему можно быть «ТП», то почему мне нельзя? После недолгой паузы, Уилл посмотрел на меня и спокойно сказал: - Ты права. Абсолютно во всём. Я пренебрежительно чавкнула: - Лесть тебе не поможет. - Это не лесть. Я уже давно смирился с мыслью, что все женщины правы, потому что вы умнее нас, терпеливее и морально сильнее. А мужики все - кретины! Хотим жить и не париться, не ценим своих женщин. А надо бы. В отношениях всё делает женщина - она их выстраивает по кирпичику. Она решает, что и когда позволит мужчине. У неё сто дел на дню, и она всё успевает, так ещё и умудряется ублажить своего кретина, терпеть его тараканов и стараться не говорить о своих заморочках. А мы... крошечная проблемка встала перед носом, и всё! «Не трогай меня, дай решить». А попутно ещё и жалуемся, что нам не дают и мозг выносят почём зря. Я знаю, что не общался с тобой всего два дня, но ты прожила в разы больше - в неведении и без настроения, в бесконечном волнении за меня. За то, что я сорвусь и напьюсь... или вляпаюсь ещё во что-то. И понимаю, почему ты раздражена и злишься... - он снова встал на колени, приблизившись ко мне и беря за руки. - Селин, прости меня, пожалуйста. Я постараюсь измениться. Говорить с тобой. Малыш, я просто привык быть один. Мне чуждо то, что кто-то хочет делить со мной мои проблемы. И я... не хочу, чтобы ты меня считала нытиком... Я закусила губу. Несмотря на то, что он рассказывал мне о своём алкоголизме, только в этих словах я услышала его душу. Его боль, к которой он так привык, что счёл своим лучшим другом. Он привык жить с ней один на один и ни с кем не делить... - Я хочу быть с тобой рядом при любых обстоятельствах. А не только когда у тебя хорошее настроение. Уилл усмехнулся, немного грустно, но в то же время, облегчённо. Будто он хотел найти того, кого не испугают его проблемы. Прильнув ко мне, он меня поцеловал, нежно и заботливо поглаживая пальцами по скуле и плечу. - Простила? - спросил сквозь поцелуй. - Ну, не знаю... - прыснула я, слегка отстранившись. - Зачем мне прощать кретина? Он улыбнулся, беззвучно смеясь. - Но я ведь твой личный кретин. - Разве что ради этого, - хмыкнула я. Уилл усмехнулся. Придвинул к себе мои руки, целуя их и поглядывая на меня исподлобья, спросил: - Придёшь сегодня? - Я промолчала, и артистично задумываясь, пожала плечами. Он обнял моё лицо ладонями. - Я соскучился. - Ну, прямо уж. - Очень, - буркнул он, поцеловав. - Сделаю, что скажешь. Чего ты хочешь? - Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что произошло. - Это я понял. Что ещё? - Ещё... эм, - я озадаченно перекатила глазами. - Ну, как всегда. - Уилл изогнул брови, непонимающе качая головой, хоть он и прекрасно знал, о чём я. - Стандартный набор, - пояснила я. - Вкусный ужин, хорошая развлекательная программа, качественный секс. С куни! - А, - мыкнул он со знающим видом. - Главное - не перепутать. А то получится вкусный секс и качественный ужин с... куни, - он озадаченно кашлянул, видимо, представив этот ужин. Я не выдержала и рассмеялась. *** Как всегда, выждав час после второго отбоя, я покинула казарму. На этот раз я использовала заклинание и оказалась в доме Уилла на базе уже в начале двенадцатого. Не стала сразу выводить его на разговор. Мы «провалялись» в постели больше двух часов и только в начале третьего ночи соизволили поесть. Я надела футболку Уилла, а он только джинсы, и мы разместились у горевшего в гостиной камина. Блюдо, приготовленное Уиллом, было странным на вид. Это была какая-то куча из риса, спагетти, овощного и мясного рагу и салата. Если честно, не сразу решилась попробовать. Но когда решилась, оказалось, что это очень вкусно, и чувствовалось разнообразие острых приправ. - Я не хотела бы тебя обидеть - это очень вкусно, но что это за фигня? Уилл хохотнул, засмеявшись про себя. - Федерация, - сказал он. Я уставилась на него, непонятливо изогнув брови. - Блюдо так называется. Популярно в Сомалийских ресторанах. - Я хмуро хмыкнула. - И там у них это блюдо с бананом падают. - Я ошеломлённо наморщила лоб, отчего Уилл засмеялся. - Я решил не травмировать твою психику настолько сильно. И специй добавил не так много, как принято в их кухне. - И где ты научился готовить... эм, по-сомалийски? - В это будет сложно поверить, - заговорчески прошептал он. Огляделся нарочито. - Но в Сомали. - Я засмеялась с закрытым ртом в ответ на его поведение. - Кстати, в Сомали ужинают довольно поздно - в девять, а то и в одиннадцать вечера. У них очень плотные завтраки - мясо и суп по утрам, а так же хлеб в виде лепёшек. - Значит, - я кашлянула. - Таким образом, проходили твои командировки в горячие точки? Уилл беззвучно засмеялся. - Ну, культуру страны, в которую вторгаешься, тоже надо знать. В Сомали была миротворческая операция. На одном из заданий моего отряда, увязался за нами мужичок. Оказалось, что он - повар. Предложил нам сготовить ужин на весь отряд. Я сказал - давай. Парни отказались это есть - полагали, что он их травануть хочет. Я был единственным, кто съел то, что он приготовил. Парни из отряда несколько часов ходили возле меня, спрашивали, как я себя чувствую... - Я засмеялась, на что Уилл хмыкнул. - Спустя сутки, - продолжил Уилл. - Один из сержантов сказал «Раз уж капитан», а я тогда был капитаном, «Не сдох, то я готов это есть». Так и закрепился за нами этот повар, готовил нам еду каждый день и поведал мне парочку рецептов. - А тебе не страшно было есть то, что он приготовил в первый раз? - Неа. Я не видел в нём отравителя, доверял ему... - завидев мой скептический взгляд, Уилл пояснил. - Я привык доверять своему чутью и только ему. Террористом может стать человек любой национальности, и не все арабы - террористы. Среди них тоже есть нормальные люди. - Что с ним стало? С тем поваром. Погиб? - предположила я лишь потому, что это было войной. - Нет, живой. Иммигрировал на Гавайи. - Серьёзно? - я даже испытала детский восторг от мысли о том, что на войне не все умирают, и сказки случаются в реальной жизни. - Да, живёт там до сих пор. У него там небольшой ресторанчик арабской кухни. Можем как-нибудь съездить... - На Гавайи? Улыбнувшись, Уилл угукнул. - Или куда-нибудь ещё. У меня много знакомых, по всему миру разбросаны. Возможно, Уиллу нужно было время на то, чтобы понять, что я готова принимать его и в радости и в горести. И нужно было время на то, чтобы немного забыться - перестать себя грузить проблемой хоть на час. Поскольку вскоре Уилл заговорил о том, о чём не хотел говорить прежде... Прежде всего, стоит упомянуть о визардах-беглецах. Беглецами называют тех, кто по той или иной причине решает идти против устоявшейся системы. Потомок агента Укуса, отказавшийся становиться тем самым агентом. Тогда беглец становится целью управления - он становится изгоем, и его стремятся поймать, перевоспитать, но чаще - убить. Кто-то становится беглецом чисто случайно. Управление должно следить за всеми жителями планеты, но бывает всякое, и порой Укус теряет визардов из виду. К примеру, ребёнок осиротел в раннем возрасте и был упущен из-под наблюдения Укуса. Ребёнок вырастает и даже не знает о том, что он - визард, соответственно, он ничего и не знает об Укусе. Но есть и те, кто осознанно становится беглецом. Как правило, ими становятся до того, как поступить на обучение. Некоторые такие беглецы вырастают и понимают, что совершили глупость. И кто-то из них прощается управлением, становится официальным агентом. Управление может простить побег лишь тому визарду, который никого не убил. При другом варианте развития событий, беглеца находит агент и предлагает взамен на информацию не сообщать управлению о том, что нашёл его. Таким образом, он становится информатором конкретного агента и, в какой-то степени, всё же заложником системы. - В понедельник вечером, - заговорил Уилл, - в местное управление поступило сообщение от анонима из Рио-де-Жанейро. В сообщении было указано точное местонахождение Деккера. Слышала о таком? Я напряжённо кивнула. - Террорист, - буркнула я. - Ярый противник Укуса. Он причастен к сотням смертей, террористическим актам различных масштабов, массовым и одиночным убийствам. По большей степени, убивает агентов управления - массово и поодиночке, но в числе его жертв есть и обычные люди. Всё это он делает не просто так, а с целью показать ненадёжность системы. Он часто оставляет сообщения на местах своих преступлений, в которых призывает разрушить устоявшуюся систему, уничтожить управление и его правила. Никто не знает, кто он. Никто не знает его настоящего имени и не видел его лица. За исключением тех, кто работает на него. Укус только лишь предполагает, что он - беглец. Так же доподлинно неизвестно - визард ли он, это опять же только предположение, поскольку он всё знает об Укусе, его агентах и многократно уходил из-под ареста - будто бы точно знал, кто и когда за ним придёт. Уилл вздохнул, закивав. - Он стал известен как террорист по кличке «Деккер» в девяноста восьмом году. И ты права, о нём нет практически никаких данных. Он будто призрак. В лицо его знают только его подручные, а настоящее имя... наверно, только мне известно. - Я ошалело раскрыла рот, не осмеливаясь уточнять. - Он был гением, - сказал Уилл с тоской, будто бы говорит о близком человеке. - Как и ты. Вы с ним во многом схожи... Высокие интеллектуальные способности, возможность предсказывать будущее. Он уже в десять лет открыл в себе способности, а к пятнадцати годам достиг четвёртого уровня. Пустившись в бега, он начал с мелкой преступности - воровство, взлом банкоматов и личных счетов, торговля контрабандой, сотрудничество с подпольными организациями. Вскоре он стал известен как киберпреступник. В свои пятнадцать-семнадцать лет он был гениальным преступником своего ранга. Но Укус всё же следовал за ним по пятам. Да он предсказывал будущее, знал, кто и когда за ним придёт, многократно уходил из-под ареста. Но агенты вновь и вновь находили его, ведь они знали, кого искать. В девяносто пятом году его останки были найдены во взорванной машине, Укус констатировал его смерть, дело было закрыто. Спустя три года появился некий Деккер из ниоткуда, словно призрак. Никто не связывал его с тем погибшем парнем... - Откуда ты... столько знаешь о нём? Уилл выдохнул, поднялся с ковра на полу и подошёл к камину. Там находилась секретная полка, о которой я и не знала. Уилл достал карточку оттуда и передал мне. На фотографии Уиллу было лет пятнадцать, он обнимал смеющегося и похожего на него мальчишку лет десяти. - Деккер когда-то был известным киберпреступником по кличке «Чума», - произнёс Уилл. - Погибшим во взорванной машине в девяносто пятом. Укусу он был известен как беглец семейства Руссо. - Я обомлела. - Деккер - это Томми, мой брат. Чёрт! Я не знала, что сказать. Не представляю даже, что чувствует Уилл. Теперь всё встало на свои места. В девяносто восьмом году появился Деккер. В девяносто восьмом году Уилл засел на базе. Я даже не злилась на него за то, что он не рассказывал мне о брате, и не удивилась тому, что ничего не слышала о некоем Томми Руссо. По правилам Укуса, если ты отказываешься от обучения в Центре подготовки агентов и переходишь в ранг беглеца, ты становишься изгоем общества и позором собственной семьи. В базе данных Укуса вся информация о тебе переносится на отдельный засекреченный файл. О твоей причастности к какой-либо семье знают лишь единицы - практически никаких официальных данных о твоих родственных связях с агентами не остаётся; членам твоей семьи запрещается даже вспоминать о тебе. Вернувшись на ковёр возле меня, Уилл закурил. - Ещё до поступления в Центр подготовки он знал, что на службе Укуса, в конечном итоге, его ждёт кровавая и бессмысленная смерть. Томми был разочарован в системе и, став киберпреступником, пытался уничтожить управление через сеть. Но всё было тщетным. Когда он пустился в бега, я... не поддерживал его, даже не знал о намерениях. Но когда это началось - агенты за ним гонялись и я... - он произнёс это виновато, - помогал ему. Я не мог сдать его. Мы периодически общались, он сам выходил со мной на связь. Скучал, наверно, не знаю. В детстве мы были дружны. - Уилл вздрогнул в грустной улыбке. - Он младше меня на пять лет. И он был очень умным мальчиком, а такие дети зачастую становятся белыми воронами. Его обижали в школе, дома... отец пил, часто впадал в пьяные истерики. Для Томми всё это было мощным психологическим давлением. Он замыкался в себе от того, что происходит дома, и не мог постоять за себя в школе. Я его вечно защищал. Этот снимок, - указал Уилл на фотокарточку в моих руках, - был сделан за месяц до моего отъезда в Центр. Мне на снимке пятнадцать, Томми - десять. У него только начали проявляться способности, и ко всем его бедам ещё и прибавились жуткие сны, в которых кто-то умирает. Он не хотел меня отпускать, - произнёс Уилл с мокрыми глазами. Кажется, он слышал голос маленького мальчика. - Он с ужасом ждал момента, когда я уеду. Не знаю, что именно произошло с ним в моё отсутствие. Может, он просто вырос. Или в своих снах он увидел то, что его изменило. После того, как я уехал, сначала мы всё время созванивались, и я часто приезжал, но потом... с каждым годом он всё сильнее отдалялся. Когда я окончил обучение, он должен был поступить, но он бежал. В последний раз мы виделись в девяносто пятом. В тот день он показался мне совершенно другим человеком. Говорил не прямо, загадками. Через неделю он якобы погиб в автокатастрофе. Но я знал, что он жив. У меня было видение, да и... много других звоночков. Это произошло в октябре девяносто пятого, у меня уже был подписан третий контракт с армией - с первого ноября. В общем, я уехал в командировку, на засекреченную базу. Чуть позже меня навестило видение, из которого я и понял, что Деккер и есть Томми. Я не сказал об этом управлению, но и... это ничего бы не изменило. Мы не виделись с Томми все эти годы, с девяносто пятого. - И ты не пытался с ним связаться всё это время? - Ну... - Уилл скептически скривился. - Управление ведёт охоту на Деккера, и я участвовал в нескольких операциях. Но... Томми перестал искать со мной встречи. - Грустно вздохнув, Уилл затушил сигарету. - Ты знаешь Элизабет Паррис? - Ну, не лично... - Совет ведьм был создан в тысяча семьсот восьмом году Эбигейл Уильямс, её младшей сестрой Элизабет Паррис и их подругой Анной Путнам младшей. Салемскими ведьмами, из-за которых разыгрался самый крупный судебный процесс в истории над ведьмами. После того скандала центральные фигуры судебного разбирательства скрылись из виду, поговаривали, что они умерли. Но именно ими был создан совет ведьм. Укус был создан позже, как раз таки по инициативе Совета ведьм. Поэтому Совет не был низвергнут. В наши дни это лишь наполовину легальная организация, куда можно прийти за советом, за каким-то рецептом или помощью. Они даже укрывают беглецов, что и делает их наполовину легальными. Укус частенько ищет беглецов в Совете - ему разрешено помогать агентам управления, но запрещено укрывать беглецов. Несмотря на запреты, Совет держится на плаву уже четыре века. Им руководят прямые наследники создателей Совета. - Есть предположение, - сказал Уилл, - что она достигла пятого уровня экстрасенсорики. - Само существование пятого уровня под вопросом. - Да, но тогда, как ей удаётся видеть чужие кольца судьбы, все ответвления? Экстрасенсы четвёртого уровня, принятого считаться максимальным, не могут этого делать... - Я пожала плечами, сама не знаю ответа. Никто не знает, наверно, если уж пятый уровень - неизученная область. - Говорят, что и твоя бабушка достигла его... Я сглотнула образовавшийся ком в горле: - И сошла с ума... - Уилл вздохнул, непроизвольно передёрнув желваками при взгляде на меня. - Она несла полный бред об ангелах, о какой-то жестокой системе. Мне было пять лет, она на меня посмотрела и сказала «Ты. Это всё ты...», и у неё началась истерика. Тогда её и определили в психиатрическую клинику... - Она тебя напугала? - Я промолчала, припоминая те события. Люди плохо помнят своё детство, но есть воспоминания, которые въедаются тебе в память на всю жизнь. Психоз бабушки был одним из тех воспоминаний. Я больше её никогда не видела, она умерла в психиатрической клинике. Тот случай, видимо, оставил мне психологическую травму, поскольку я патологически боюсь своих способностей, которые от бабушки и унаследовала. - Извини, - Уилл приобнял меня за плечо, - зря я о ней заговорил. Томми... может то же, что и Элизабет. - Я ошеломлённо потемнела. - Когда он приходил в последний раз, то сказал, что прозрел и теперь видит всё. Сказал, что его никто и никогда не остановит, кроме него самого. Сказал, что видит судьбы, переплетения, миллионы нитей и даже может читать чужие сценарии - то, что уготовлено каждой душе, живущей на Земле. Он говорил, что не может менять судьбы, но может заставить двух людей встретиться, может даже убивать людей, не прикасаясь к ним. - Переведя дух, Уилл снова закурил. - С появлением Деккера Томми стал избегать меня. Да и не только меня... Деккер нигде надолго не задерживался. Но в сообщении от анонима говорится о том, что Деккер уже чуть больше года орудует в Рио. Подмял под себя несколько районов, у него там что-то вроде штаба. А мы - ни сном ни духом. Управление должно было отреагировать на сообщение - они отправили двух агентов на разведку в Рио. И те пропали. У меня множество информаторов разбросанно там, где мне приходилось работать ещё со времён разведки в Укусе. Так вот в Рио был у меня информатор. Я с ним давно не контактирую, пытался связаться с ним во вторник и позже, но он не отвечает. Я посоветовал управлению никого в Рио больше не отправлять. Томми либо сбежит, либо убьёт того, кто придёт по его душу. Я еду в Рио завтра вечером... - Наморщив лоб, я уставилась на Руссо. Уилл некоторое время делал вид, что не замечает моего укоризненного взгляда. Потом раздражённо встряхнулся. - Я не могу не поехать. - Ты ведь сам сказал - Томми убьёт того, кто за ним явится. - Меня он не убьёт, - фыркнул Уилл. - Томми видит будущее, ты понимаешь? Он может создавать временные петли. Вполне возможно, что он и есть тот самый аноним, отправивший сообщение. А если он не сам это сделал, то позволил кому-то сделать это. Спрашивается, зачем? - Действительно. Может, затем, чтобы ты приехал, и он мог тебя убить? - Томми не причинит мне вреда! - Ты не видел его одиннадцать лет. И сам сказал - он изменился ещё в девяноста пятом. Уилл раздражённо выдохнул. - Ладно, возможно, ты права. Я не знаю, что с ним стало, насколько сильно он изменился за эти годы и не знаю, зачем он раскрыл себя. Но я знаю, что не умру. - Откуда такая уверенность? - Я просто знаю! - выдал он, будто знает, когда и при каких обстоятельствах умрёт - с точностью до минуты... меня это насторожило и даже ужаснуло. Уилл заметил это и переменился в настроении: - я чувствую, что всё будет нормально. А я - мастак в этих делах. На войнах я многократно, чуть ли не голыми руками, пули ловил. Я предчувствую опасность. Да и... если бы Томми хотел меня убить - я бы давно был мёртв. Даже когда я участвовал в операциях по поимке Деккера, я чувствовал, как Томми уберегает меня. Я уже говорил тебе - всегда есть однопроцентная вероятность того, что на тебя свалится самолёт. Так и со мной... Томми уберегал меня от несчастных случаев несколько раз. Я немного помолчала. - Хорошо. Тогда я еду с тобой. Уилл криво на меня посмотрел. - Ты шутишь? - спросил он с надеждой. - Нет. Полковник чавкнул весьма со скептическим выражением лица. - Ты со мной не едешь, - сказал он категорично. - Нет, я еду. - Блин, Сандерс! Я итак... я даже не знаю, что меня там ждёт. Не знаю, почему вдруг спустя одиннадцать лет он захотел встречи. Я знаю, что не смогу убить брата. И в управление сдать не смогу. И отпустить террориста не смогу. У меня в голове кавардак! А ты ещё хочешь увязаться за мной, чтобы я за тебя переживал?! - А чего переживать? - издевнулась я. - Ты ведь уверен, что с тобой ничего не случится. Если уж с тобой всё будет нормально, то и со мной тоже. - Уилл недовольно передёрнул желваками. Ему никогда не нравилась моя способность оборачивать его слова против него же. - Уилл. Я не знаю, как объяснить, но я чувствую, что должна ехать с тобой. Он промолчал, хмурясь. Будто он знал причины моего этого желания. Я не могу объяснить этого, но я словно подсознательно знала, что, несмотря на его отпирания и переживания, я ему нужна в этом рейде. Он нуждался в поддержке того, кто способен понять его поступки. И он знал, что я пойму. Да и я сама должна пройти через нечто подобное. Я должна пройти боевое крещение. Лучше уж сейчас - пройти всё это с Уиллом и помочь ему, поддержать его. - Это опасно... - сказал он хрипло. - Моя будущая работа тоже опасна. Разве здесь не этому учат? Выживать. - Ты ещё не окончила обучение. - Но прошла большую часть обучения. Уже чуть меньше чем через год я стану агентом Укуса. - Я не могу, Селин. Не могу подвергать тебя такой опасности. Да, твоя будущая работа связана с опасностью, но... здесь, если с тобой что-то случится - я буду в этом виноват. И я сейчас не говорю о том, что, пока ты моя ученица, я несу за тебя уголовную ответственность. Я буду думать о твоей безопасности, ты понимаешь? И не смогу нормально работать. - Я понимаю. Но уже через пять месяцев, вы нам начнёте устраивать псевдо полевые учения, а через девять месяцев будет реальное задание. Так почему бы сейчас всё это не устроить? Я сделаю, как ты скажешь. Обещаю. Уилл саркастично усмехнулся. - А если я скажу в машине сидеть? - Я цыкнула, он издевательски рассмеялся. - Будто я никогда с женщинами не работал... - фыркнул он. - Вы не делаете то, что вам говорят. - Ты меня со своими шалавами не сравнивай! - Уилл снова засмеялся, несколько иронично. - Вообще оборзел?! - завелась я. Он прыснул, подтянулся ко мне и взял за руку. - Нет никаких шалав, успокойся. - Раньше были! - Ну, были... давно. Это в прошлом. Что ты опять начинаешь? Я чавкнула, промолчав. Уилл хмыкнул, придвинулся ко мне ещё ближе. Кажется, он пытался отвлечь меня от моей идеи ехать с ним сексом... На следующий день... Летом убирать территорию базы - самое то. Зимой достаточно прохладно и регулярно льёт дождь, а летом - красота! Солнце светит, тепло. Ходишь себе не спеша с ручной газонокосилкой или окна моешь. Сегодня я косила траву. В какой-то момент заметила неподалёку Уилла. Он подошёл к Оливии, но прежде чем начать разговор, глянул на меня вскользь, встал ко мне спиной и укрыл за собой Оливию, чтобы я не могла читать по их губам. Засранец! Я начала подступаться к командирам, якобы за работой. Но не успела подойти достаточно близко. Оливия кивнула и отошла от полковника. Я дёрнулась и отвернулась, наблюдая за работой своей газонокосилки. Тут я поняла, что мой кос выглядит весьма странно: от идеально «выбритой» полянки шла волнистая линия. Оливия сначала прошла мимо меня, но потом нахмурилась и вернулась. Тогда я посчитала неприличным бежать к основанию и устранять свой косяк. Пришлось сделать вид, что всё так и задумывалось. Я даже с видом вдохновлённого художника начала выбривать хаотичные кружки на траве. Типа, сегодня я вот такая - взбрело мне в голову именно так косить траву! Оливия тщательно изучила мою работу, а потом уставилась на меня. - Ты чего делаешь? - спросила ошалело Браунинг. - Траву кошу, - невозмутимо отозвалась я. Она снова посмотрела на скошенные мною участки. Потом пригляделась ко мне, подошла ближе и стала принюхиваться. - Ты пьяная? - Нет, - сказала я, дунув ей в лицо. Она нервно отмахнулась, явно не ожидая, что я это сделаю. А я тем временем огляделась и задумчиво произнесла: - просто в детстве я хотела быть ландшафтным дизайнером. - Браунинг скривилась, изогнув брови. - Теперь начинаю понимать, что это не моё, - причмокнула я. - Это уж точно! - закивала Оливия. - Выровняй тут всё! - приказала она. - Есть, капитан! - бросил я. И пошла в обратную сторону - так же, волнами и кругами. Думаю, со стороны это выглядело очень странно. Глянула на Оливию: она просто в ахуе стоит, ошеломлённо моргая. Беззвучно проржавшись, я приостановилась, вопросительно кивнув капитану. Она сначала изогнула брови, потом смачно сплюнула и ушла. Я проводила её взглядом, беззвучно посмеиваясь. Уилл подошёл ко мне, косясь в сторону капитана. Потом насмешливо пригляделся к траве за моей спиной. - Ты точно не пьяная? - уточнил он, чисто ради шутки. - Ты решил? Берёшь меня с собой? Или мне начать готовить побег с базы? Уилл хмыкнул, снисходительно поглядывая на меня. - Будто у меня есть выбор... - фыркнул он, протягивая мне бумагу какую-то. Я хмуро на неё посмотрела. Придерживая косилку одной рукой, взяла бумажку. Увольнительная до понедельника на моё имя... - Сегодня после вечерней проверки капитан тебя отпустит. Встретимся у меня. ГЛАВА 11 Как и обещалось, капитан отпустила меня после вечерней проверки. Когда я пришла к Уиллу, он уже собирался. Выяснилось, что мы едем не одни, но несколько ребят из управления будут на подхвате. Я еду под ответственность полковника, о чём оповещено руководство Центра. Укус уже знает о Деккере и Рио, и Уилл мог действовать, только санкционировано. Как он сам сказал, он навешал управлению лапши о том, что у него есть информатор в Рио, о том, что у него есть план и прочее. Нашу поездку он преподнёс Укусу как операцию по аресту Деккера, хоть он и не готов сдать брата управлению. Он явно планировал импровизировать, и был уверен в том, что если Томми не захочет, то никто к нему и близко не подойдёт. Главное, чтобы Деккер никого из агентов не убил - именно с целью безопасности Руссо установил для ребят на подхвате дистанцию. Уилл не видел смысла в тщательном продумывании какого-либо плана и даже в наличии оружия. Он был уверен, что все мы сыграем уготовленную роль в театре Томми. Он был уверен в том, что едет туда, где Томми хочет его видеть, в том виде, котором Томми желает. То есть, если Томми захочет, то Уилл в конечном итоге встретиться с ним наедине, останется без поддержки ребят из управления, без оружия, средств связи и даже без автомобиля. Но Уилл также был уверен в том, что Томми не причинит вреда ни ему, ни мне почему-то. И да даже моя поездка, как считал Уилл, входила в план Томми. Но, несмотря на всё это, Уилл не мог не собрать сумку, не мог не переживать за меня и не мог не снабдить меня гаджетами и оружием ради моей безопасности. Уилл Руссо - тактик и стратег, это неизменно. Он всегда всё продумывает наперёд, предусматривая все возможные варианты: и плохие и хорошие. Но всё же основной причиной его поездки были любопытство и тоска по брату. Ему было интересно, почему Томми заманивает Уилла в Рио, почему не привалил сам на базу или в город, и можно даже сказать, что Уилл хотел быть обманутым. Томми позволял Уиллу чувствовать себя хозяином ситуации, будто бы это исключительно выбор Уилла - поехать в Рио и взять с собой тех, кого он взял. Но Уилл знал, что это не его выбор. Облачившись в то, чем Уилл меня снабдил (чёрные джинсы, майка и кроссовки), я вышла в прихожую. Уилл там укомплектовывал спортивную сумку. И, несмотря на мою ускоренную регенерацию, сказал надеть жилет. Как только я его накинула на плечи, Уилл стал его мне застёгивать, будто знает о каких-то секретных липучках. Потом надел на меня специальный пояс с запасными обоймами. Также он снабдил меня несколькими мелкими гаджетами, выглядящими как украшения. Чёрной ветровкой, призванной скрывать наличие бронежилета. А в завершении всего даже одежду мне поправил. Всё это время я наблюдала за ним с замиранием сердца. В его глазах была тревога, он боялся за меня, пытался уберечь. В его действиях и взгляде чувствовалась забота. Он учит меня быть сильной, но не позволяет ею быть рядом с ним. Он учит меня всему, что знает сам на будущее, если его не окажется рядом. Но рядом с ним я должна быть беззащитной маленькой девочкой, его женщиной, его подопечной, той, кого он защищает от всего мира. Рядом с ним я научилась чувствовать себя не только женщиной, но и ребёнком. Он долгое время не смотрел мне в глаза, но потом наши взгляды встретились. Я обняла его и поцеловала. Он ответил мягко, несколько даже ускользающе, чтобы не отвлекаться. - Пока ты рядом, со мной ничего не случится, - заверила я. - Я знаю. - Если ты будешь меня слушаться. - Я улыбнулась, кивнув. - Мы договорились? Даже если тебе не хочется - ты меня слушаешься. - Да. - Он сглотнул, глядя на меня с заботой и страхом за мою жизнь. В следующую секунду раздался стук в дверь. Я инертно дёрнулась. - Это Холл, - отмахнулся Уилл и пошёл открывать дверь. - Он будет во главе группы подхвата. В дом вошёл подполковник, кинув на меня мимолётный взгляд и кивнув, но мне показалось, что он был недоволен происходящем. Он вручил Уиллу ключи от машины и напыщенно брякнул: - Машину подогнал, сэр! - Руссо недовольно сморщился, но молча забрал ключи. - Честь отдать? - издевнулся Холл. Руссо снисходительно поводил языком по щеке. - Я тебе сейчас врежу, - пролепетал он в адрес Холла такой интонацией, будто делал комплимент девушке. - И ты не только честь отдашь, но и богу душу. И квартиру свою на меня перепишешь. Стэнли издевательски заржал. - Всё бы ничего, да нет у меня квартиры, - выдал Холл. - А как же та, что в городе? - скривился озадаченно Уилл. - Я её снимаю. У семидесятилетней одинокой бабушки, бывшей балерины, живущей в соседнем подъезде. Но я могу оставить ей записку, чтобы она с тебя ренту брала. Я как раз задолжал... Уилл саркастично хмыкнул. Отступая к своей сумке, в шутку проворчал: - Кроме долгов и забрать-то у тебя нечего... Квартиру снимаешь, ездишь на моей машине. И рангом ты ниже меня, то есть я не пойду на повышение после твоей смерти. Как же всё это грустно... - присев на корточки, он взял два заготовленных пистолета, сунул их за ремень своих штанов. Затем застегнул сумку и, выпрямляясь, закинул её на плечо. В этот момент, Холл откашлялся, подступившись к нему и странно поглядывая на меня, тихо спросил: - А можно тебя... на секунду в гостиную? Ну, я хотел кое-что уточнить... Уилл покосился на него. - Нет, меня - нельзя, - сказал он категорично. - Я занят. Стэн изогнул брови, окидывая взглядом полковника. - Вижу, - фыркнул Холл. - Сильно занят. - Очень. Мысленно ищу в твоей смерти выгоду для себя. И пока у меня не получается хотя бы в ноль выйти. Стэнли чавкнул, иронично усмехнувшись. - Слушай, серьёзно. Две минуты... - Мы это уже обсуждали. - Откуда ты знаешь, что я хочу обсудить? - Я - экстрасенс, - брякнул Уилл. - Ну, скажи мне, что я не о том подумал? - Холл замолчал, пережёвывая свой язык. - Ты с ней говори, а не со мной. Я тут ничего не решаю, - выдал Руссо. Заприметив мою недоумевающую физиономию, он пояснил: - подполковник не хочет, чтобы ты ехала. Всю плешь мне уже проел! - он нервно постучал себе по макушке. Это выглядело как его жалоба мне на подполковника... Я косо перевела взгляд на Стэна. Он шуганулся, отчего Уилл тихо заржал. Я молча уставилась на подполковника, мысленно поедая его мозг ложкой. Это помогает, серьёзно, если мысленно представлять, как ты, например, убиваешь человека, то твой взгляд меняется, и ему становится не по себе. Стэн потемнел, он явно испытал дискомфорт от моего взгляда, скрестил руки на груди, психологически обороняясь. Мы с Холлом не особенно близки, но уже давно перешли на «ты», и у нас хорошие рабочие отношения. Он также прекрасно осведомлён о моей способности выносить мозг, приводить весомые аргументы, заставляющие иногда даже генерала чувствовать себя неудобно. Он знает, что я за словом в карман не лезу. Знает, что даже когда мне нечем крыть, я беру измором - упираюсь рогом, мол, будет так, как я хочу, и никак иначе. А так же он знает, что я могу задавить морально только лишь своим видом, взглядом и интонацией. В общем, он меня немного даже боялся. К тому же, он знает о нашем с Уиллом романе, предполагая, скорее всего, что именно этот факт не позволил Уиллу отказать мне в поездке. Он надеялся на то, что если он со мной не спит, то это ему поможет. Но и в то же время он осознавал, что у него нет шансов, и начинать этот разговор не имеет смысла. - Ну, ты понимаешь... - заговорил он со мной неуверенно. - Просто ты ещё не агент, а там - террорист. То есть не просто парень какой-то, Деккер очень опасен. - Вы все здесь странные какие-то, - бросила я. - Когда мне в голову снаряд летит на ваших учениях - так ничего, - припомнила я ему случай на его занятиях, что очень не понравилось Стэну. - А как брать террориста - так я перехожу в разряд хрустальной вазы. Учите выживать при любых обстоятельствах, но как дело наметилось, так мне нельзя ехать. Что это за аргумент вообще? Ну, террорист... и что? Если меня это должно напугать, то какой из меня агент? - Ты всё правильно говоришь, но... это опасно, а ты ещё под нашей юрисдикцией! - Ох, так дело в юрисдикции? А может, мне стоит заявить на тебя? Между прочим, по твоей вине мне в голову снаряд летел, и если бы я умерла, то кто бы был виноват в этом?! Стэн недовольно выдохнул. - Вообще-то, она права, - поддержал меня Уилл. - На твоих учениях вечно что-то взрывается и хаотично летает. И мне стоило бы тот снаряд тебе в зад сунуть. - Это вышло случайно! - психанул Холл. - Он не должен был выстрелить! - А кто обязан следить за безопасностью занятий?! Холл громко выдохнул. - Всё, ладно! Разбирайтесь без меня! - отмахнулся он, уже собравшись свалить куда подальше. Но Руссо схватил его за рукав футболки и поставил на место: - Что значит «без тебя»?! Ты это начал! Она из-за тебя завелась, я тоже завёлся! Давай теперь, докажи ей и мне заодно, что террорист опаснее тебя! - Стэн скривился, с обречённым видом глядя в потолок. Он мысленно себя ругал за то, что влез во всё это - знал ведь, что в этом нет смысла! Кажется, он даже предполагал тот факт, что и Уилл подключится к этому разговору, и мы с ним дружно изнасилуем Холла в мозг. С Руссо уж они давно знакомы, и Холл всё знает о странном чувстве юмора полковника, как и его прилипчивом нраве. - Что, наговорился? - сощурился Уилл. Стэнли жалостливо прохныкал: - Отпустите меня, пожалуйста. Я всё понял. Мы с Руссо переглянулись, беззвучно проржавшись. - Ну, иди, - фыркнул брезгливо Руссо. - И смотри мне: если меня пристрелят - я написал завещание, в котором тебя виню в своей смерти. - Холл саркастично чавкнул, протопав к двери. Через десять минут мы выехали с базы по пропускам, а затем Уилл сказал, что лететь до Рио слишком долго, и мы будем телепортироваться. Визарды не любят телепортироваться на большие расстояния, поскольку погодные условия могут негативно сказаться на магии. К примеру, ты телепортируешься туда, где идёт дождь, тогда тебя может затянуть в водяную воронку и выплюнуть немного не в том месте, где ты хотел быть. Но если надо, то визарды делают это на свой страх и риск. Уилл сверился с данными о погоде в Рио, там должно быть солнечно сейчас. У него уже была заготовка для зелья телепортации. Это некоторые травы, которые нужно смешать в миске, затем поджечь фотографию с местом, куда нужно телепортироваться, и пока она горит, произнести короткое заклинание. Бросить фотографию в миску, травы сгорят быстро. В одну секунду мы сменили часовой пояс. Машину телепортнуло в Рио-де-Жанейро - она подпрыгнула и приземлилась на песок где-то на окраине города. Поздний вечер сменился ранним утром - в Рио было около четырёх утра, солнце лениво выползало из-за домов. Передёрнув коробку передач, Уилл развернулся и поехал в сторону города. Попутно он скинул сообщение с телефона управлению и кому-то из парней. Ребят не было видно, и Уилл сказал, что они не появятся в зоне видимости, пока он их не вызовет. Затем он предупредил меня о том, что лучше не использовать телекинез, поскольку где-то Деккер использует блокирующие символы, а где-то и им установлен механизм, что бьёт током при использовании активной магии. Уилл неплохо ориентировался в Рио, аргументируя это тем, что ему приходилось тут много раз работать, да и перед поездкой он сверился с картой, включающей все изменения в городе последних лет. Мы ехали около четверти часа, проезжая возле склона, на котором расстилались разноцветные фавелы Рио. В этом районе по дорогам передвигались автомобили, которые я называю «консервными банками»; чумазые дети гоняли футбольные мячи - и чего им не спится в такую рань. По улицам шастали сальные мужики и неопрятные женщины. Некоторые из тех женщин ходили по улицам в платьях-халатах, их волосы выглядели так, будто с них живьём буквально сдирали бигуди. В начале пятого утра по местному времени Уилл припарковался возле ночного клуба, находившегося на окраине фавел. Клуб был с плохой звукоизоляцией - стены здания и даже асфальт под машиной сотрясались от мощных басов внутри клуба «Вабонетти». Здесь ещё кипела ночная жизнь: по улице бродили пьяницы, неоновая вывеска мигала в такт музыке, а дверь клуба то и дело открывалась и закрывалась. Никакой охраны у клуба не было, видимо, как и правил. Посетителями заведения были люди различной наружности. Припарковав машину, Уилл смотрел по сторонам, не брезгливо и не опасливо, а чисто для оценки обстановки. - Не отходи от меня ни на шаг, - сказал он. Вытащив один из пистолетов, он под рулём проверял его работоспособность. - Держи меня за руку или за одежду, пока я не скажу отпустить. - Он передал мне пистолет. - Пистолет держи в кармане, руку там же, но... - настоял он, - доставай его только в том случае, когда будешь готова выстрелить. Неважно насколько напряжённая обстановка. Не готова стрелять - не доставай оружие. Я угукнула. Он вздрогнул в улыбке, подмигнул мне и кивнул на выход. Как только мы вышли из машины, он взял меня за руку. Поставил машину на сигнализацию и направился к парадной двери клуба, хоть она и выглядела как чёрный вход с пошлым граффити. Внутри клуб выглядел намного лучше, но я не чувствовала себя в безопасности. Играла тяжёлая долбящая музыка, состоящая из смешивания американской музыки с бразильскими нотами. Свет то чернел, то разноцветными пятнами мелькал в глазах. В клубе находилось две барные стойки в разных концах - у одной стойки было спокойно, люди просто заказывали там выпивку. Но Уилл следовал к другой стойке, на которой танцевали полуобнажённые женщины. Народ вокруг толкался, кричал, выпивал, засовывал деньги в бельё танцующих девушек, кто-то пил текилу из пупка одной из танцовщиц. Их выступление было не стриптизом, а скорее танцем в нижнем белье. Но всё же, несмотря на то, что женщины не раздевались до конца, издалека это зрелище напоминало хаотичную оргию, а когда мы подошли к барной стойке, то всё стало выглядеть ещё более развратно. Одна из трёх девиц лежала на барной стойке и вроде как танцевала, вторая демонстрировала немыслимые возможности своего бразильского зада. А третья, латиноамериканка в центре, явно акцентировала внимание на своих акробатических способностях. Именно она села на шпагат прямо перед моим носом, введя меня в полнейший ступор. У меня аж инертно открылся рот, когда я уставилась на её треугольник, плохо спрятанный за блестящими стрингами. Я почти не смотрела на Уилла, но чувствовала, как он ржёт беззвучно от моей реакции на всё это. Та танцовщица сначала посмотрела на меня, потом глянула на Руссо и изменилась в лице. Она его узнала, на что Уилл кивнул ей в знак приветствия. Она снисходительно хмыкнула, поднимаясь со шпагата не менее эффектно, чем когда садилась на него. Пока она покидала свою личную сцену, стараясь никого не обижать, я косо уставилась на Руссо. Он посмотрел на меня только краем глаза, а потом сделал вид, что вовсе меня не замечает, с особым интересом глазея во все стороны. После того, как латиноамериканка покинула барную стойку, Уилл повёл меня к краю бара. Там-то мы и встретились. Женщине на вид было лет сорок, но она очень хорошо выглядела. Красивая латинка с чёрными длинными волосами и подтянутой фигурой. Она напоминала мне Мадонну, способную быть сексуальной в любом возрасте. - Привет, Мишель, - поздоровался Уилл с женщиной. Она в ответ произнесла его фамилию, в качестве приветствия с толикой призрения. При этом она покосилась на меня, уделила особое внимание тому, что мы с Уиллом держимся за руки. Сразу ясно - у них не просто что-то было, но и расставание было явно не полюбовным. - Какими судьбами в Рио? - спросила Мишель. - Ты вроде ушёл из разведки? - По городу соскучился, - ответил Уилл. - Брат дома? - Мишель свела брови, неуверенно буркнув «Нет». Уилл сразу же понял, что она врёт. Вздёрнул бровями, саркастично улыбаясь: - а где же он? - Без понятия. - Ты не знаешь, где твой брат, владелец клуба, в котором ты работаешь? Мишель цыкнула, вальяжно убирая длинные волосы с плеч и груди. - В последнее время он часто в разъездах, - пояснила она. - Так что я не в курсе, где он сейчас. Где-то в пределах Бразилии, - нагло усмехнулась она, что точно не понравилось Уиллу, хоть и он повременил с тем, чтобы поставить её на место. - И каковы причины его частых разъездов? - заинтересовался Уилл. Мишель нахмурилась, пожав плечами: - Бизнес. - Дела идут в гору? - прицепился Руссо, заставляя Мишель нервничать и раздражаться. Она не ответила, пытаясь молча продемонстрировать своё нежелание разговаривать с Руссо о бизнесе брата. Уилл огляделся скорее ради проформы. - Я в клубе четыре минуты и уже узнал двух беглецов. Не считая тебя. Ваши дела действительно идут в гору. Весело будет, если сейчас сюда ворвутся ребята из управления, не правда ли? Мишель просипела носом: - Ты ведь знаешь, что мы помогаем только тем, кто захотел лишь свободы. - А ещё я знаю кое-что о твоём братце. То, за что его вряд ли посадят... скорее, пристрелят при аресте якобы случайно. Пока что ребята из управления, сопровождающие меня, не знают, где и с кем я встречаюсь. Но мне достаточно будет кнопку нажать в телефоне, даже не обязательно звонить, а телефон, кстати, у меня в кармане, - на этой ноте Мишель оценила то, что Уилл держит вторую руку в кармане ветровки. - Им сигнал поступит, они сработают быстро, заберут всех визардов. В том числе тебя и твоего братца. Мишель заметно напряглась. Она верила словам Уилла - по его взгляду и интонации было ясно, что он действительно способен её сдать, несмотря на всё то, что было когда-то между ними. Даже меня настораживало его поведение, хоть я и давно знакома с его многогранностью, способностью быть одинаково нежным, добрым, внимательным и равнодушным, хладнокровным... - Не надо, пожалуйста, - Мишель говорила так, что её должно быть жалко. Но Руссо выглядел абсолютно безразличным. И даже больше - он обернул против Мишель то, что когда-то она ему доверяла, что было сравнимо с ножом в спину. - Меня давно не было и ты, может, забыла правила? - продолжал Руссо говорить с женщиной так, словно бы она - закоренелый преступник, а он - грязный коп. - Так я напомню тебе: мы договаривались, что я скрываю ваше с братом существование от управления, как и ваши делишки до тех пор, пока вы остаётесь полезными для меня. - Ты ведь ушёл из разведки Укуса! - Но не из управления, - парировал Руссо. - И сигнала «отбой» не было. С твоим братцем я продолжал работать и после заключения контракта с армией. Между прочим, после перехода в другой отдел я мог бы передать вас с братом другому агенту или попросту - раскрыть вас. Но я не стал этого делать, а значит, вы по-прежнему принадлежите мне. Я пытался связаться с Мигелем несколько дней, какого чёрта он не отвечает?! Я ведь знаю, что он не сдох, а это должно быть единственной причиной его молчания. Судя по обстановочке, вы обзавелись новыми покровителями в этом городе. Отмажут они вас? Будут они за вас впрягаться, если через три минуты сюда вломится спецназ управления? - Мишель сглотнула, глядя на Руссо... разочарованно, что ли, или просто грустно. По всему видно, раньше он их с братом прикрывал и отмазывал, но теперь он был готов обернуть их доверие к нему против них же... - Позови брата или я звоню своим парням. Две минуты, Мишель. Немного повременив, женщина попятилась назад. Затем нырнула за стеклянную стенку бара, где находилась комната. Я не осмеливалась говорить с Уиллом первое время после ухода Мишель. Но поглядывала на него напряжённо и подозрительно. Возможно, я даже была несколько разочарованна в нём. Рухнула моя личная идиллия в один момент. Я знала и раньше, на что способен Уилл, но только из рассказов и из собственных подозрений. Это чувство сравнимо с тем, что я испытывала три года - знала, что нравлюсь ему, понимала, почему не подпускает, но только когда он меня поцеловал, всё встало на свои места окончательно. Эти моменты называются «Карты крыты, господа»... - Что? - выдохнув, спросил Уилл. - Ничего, - буркнула я, борясь со своим желанием отпустить его руку - сейчас было не то настроение, так сказать. Уилл понял, о чём я думаю, о чём молчу... - Станешь агентом и перестанешь меня осуждать, - заверил он. - Что ты имеешь в виду? Ты серьёзно мог бы их сдать? - Уилл повременил с ответом, глянув на меня сощуренно. - Ты ведь раньше их прикрывал, и неважно, в чём они повинны. Они доверяли тебе, а ты обернул их доверие против них. Уилл чавкнул, выдохнув: - Я просто понял, что Мишель врёт, и блефовал. В работе агента разведки главное - умение блефовать. И если уж даже ты поверила в мой блеф, то я польщён. - В блефе, как и в любой шутке, всегда есть толика истины. Уилл передёрнул желваками: - Ты знаешь, что по правилам Укуса при переходе в другой отдел агент должен раскрывать своих информаторов? - Я промолчала. Знаю и считаю это правило самым идиотским в мире. - Или передавать их своему преемнику, - продолжал Уилл, - что снимает с тебя ответственность за их дальнейшую судьбу. Но и без информаторов агенту невозможно работать. Порой, чтобы поймать рыбку покрупнее, приходится дружить с мелкими сошками. Ты их находишь, обещаешь им свою защиту, они доверяют тебе. А потом тебе стреляет что-то в голову, ты переходишь в другой отдел и... просто скидываешь тех людей в яму. Но я никого не скинул. Кому-то даже обеспечил хорошее прикрытие. Но ты права - я мог бы их сдать. Не потому, что они перестали приносить мне пользу - мои информаторы никогда не были для меня простым средством связи с преступным миром. Я бы мог их сдать лишь потому, что я и раньше терзался этими мыслями. И потому что в последние годы я страстно желаю искупить свои грехи. Я думал над тем, чтобы сдать всех, кого скрывал от правительства. Потому что я поступал неправильно, особенно по отношению к таким, как её брат. Проблема лишь в том что, даже пытаясь поступить правильно, по закону, я поступлю неправильно по отношению к тем, кому обещал защиту. Придёт время, и ты поймёшь, что всё управление кишит нечистыми агентами, и среди них ты сама нечиста. Тогда тебе будет хотеться зачистить всех, в том числе и себя. Но ты ничего не сделаешь в конечном итоге. Только поймёшь, что мир не делится на чёрное и белое. - Я сглотнула, неприятный привкус во рту неприятно оседал и на душе и в сердце. Уилл снова понял, что я чувствую. - Я бы не поступил так подло с Мишель, - заверил Уилл. - С её братом - возможно, но не с ней. Мигель повинен в более мерзких вещах, чем она. Он даже виноват в том, что она пустилась в бега. И он ещё жив только благодаря ей... В следующий момент, Уилл обратил свой взор в сторону стеклянной стены, откуда вышел мужчина. Примерно того же возраста, что и Мишель, смуглый. Он выглядел не так шикарно как сестра, но явно молодился. В цветастой рубашке с несколькими расстёгнутыми пуговицами и в солнцезащитных очках в тёмном помещении с мерцающим светом. - Уииил! - радостно раскинул руками Мигель, словно вовсе не избегал с ним встречи все эти дни. Руссо саркастично хмыкнул в ответ. - Давненько тебя не было в Рио. Слышал, ты засел на базе Центра подготовки? - мужчина скептически скривился. Уилл изогнул брови, молча пялясь на своего информатора несколько секунд. А потом прыснул: - Всё-то ты слышал, Мигель. Кроме моих звонков. - Ты звонил? - искренне изумился мужчина. - Прикинь? - саркастично улыбнулся Уилл. - Более того, Мишель только что уверяла меня в том, что ты не в Рио сейчас. - Она пошутила, - отмахнулся Мигель. Косо посмотрел на меня, на наши с Уиллом руки, потом вопросительно глянул на Руссо. - Жена, - отозвался Уилл. Я офигела, но постаралась не подать вида. - Да ладно? - так же не поверил Мигель. Затем обратился ко мне: - а ты хоть совершеннолетняя? - Паспорт показать? - фыркнула я. Он усмехнулся, не ответив. - Чудеса! - выдал он. - Руссо и остепенился. Засел на базе, учит будущих агентов Укуса. Странные метаморфозы с тобой творятся, - криво поглядел он на полковника. - Ты мне зубы не заговаривай, - недовольно проворочал Уилл. - Твоя сестра сказала тебе, что я приехал не один? И не мучает ли тебя склероз? Ты помнишь, что я знаю о тебе? - Мигель напрягся, но не так, как Мишель, - он не паниковал, просто заметно скис. - Я погляжу, ты тут конкретно обосновался? - снова для проформы огляделся Уилл. - Поди, и официальной крышей обзавёлся? - Ну, - мужчина пожал плечами. - Каждый выживает, как может. - И как? Не протекает твоя крыша? - Мигель тихо засмеялся, не ответив, но посмотрел в глаза Уиллу с такой наглостью, какую он мог бы себе позволить только с очень плотной, пуленепробиваемой крышей. - Твои покровители будут за тебя впрягаться, если сюда спецназ ворвётся? - Вряд ли сюда кто-то ворвётся, Уилл. Скорее всего, твои парни уже получили наводку и помчались резвыми лошадками в другой конец города. Пока они ещё привалят на твой зов... Уилл скривился: - Кто тебя крышует? Мигель усмехнулся с искрой в глазах. - Не догадался? Тот, по чьей милости ты здесь... Мы с Уиллом синхронно потемнели. - Деккер? - спросила я, только в следующий момент, поняв, что вслух это произнесла. Уилл глянул на меня вскользь, но ничего не сказал. А Мигель был несколько удивлён, посмотрев на меня. - Да, именно, - согласился Мигель. - Деккер орудует тут уже чуть больше года. Зачастую сам он нигде не появляется, отправляет своих подручных. Он частенько покидает город и страну, но всегда сюда возвращается. Здесь у него - штаб, он скупил гаражную зону на окраине, где и обитает со своими верными подданными. Фавелы Рио полностью принадлежат ему - это его территория. Большинство местных копов получают от него откаты, как и некоторые государственные деятели, а любой бизнес на его территории процветает только при условии сотрудничества с ним. На местных улицах он и его боевики не беспредельничают, но случается всякое. Если вдруг кто из его своры застрелит прохожего - не найдётся ни одного свидетеля. Жители предпочитают молчать в тряпочку, полиция прикрывает его дела. Так ему и удавалось всё это время скрываться от управления в Рио. - Круто, - резюмировал Руссо. - Спасибо, что предупредил... Мигель хмыкнул, посмотрев на Уилла несколько секунд в тишине. - Без обид, Уилл... я знаю, что, несмотря на все изменения, я всё равно должен был бы с тобой связаться, но... какой мне с того прок? Раньше прок был, а когда ты перебрался на военную базу, с которой практически и не высовываешься... - Мигель скривился, щёлкнув языком. - В общем. Он тут привалил и буквально за пару месяцев подмял под себя полгорода. Выбор был не велик: кто не с ним, тот в земле лежит. Да, я мог бы на него стукануть, и если честно, пытался это сделать, но припугнули меня неплохо его боевики. Я сидел тихо, в своих делах-заботах. Но неделю назад он сказал мне отправить сообщение Укусу и избегать прямых разговоров с тобой. Уилл сощурился: - Ты виделся с ним лично? Мигель хмыкнул. Немного повременил с ответом. - Да, я виделся с всемирно известным террористом - Деккером. Оказывается, это младший братишка супергероя Уилла Руссо. Так неожиданно, - вытаращил он нарочито глаза. Уилл недовольно сморщился. - Но впервые я увидел лицо Деккера только неделю назад, раньше имел дело лишь с его парнями. - Что ему нужно? Зачем он заманил нас всех сюда? - Без понятия. - Он не посвящал тебя в свои планы? - Издеваешься? - скептически скривился Мигель. - Это ведь твой брат - лучший в мире киберпреступник и экстрасенс четвёртого уровня. Да мне не в жизнь не понять его планов, как и тебе. Он что сказал мне сделать, то я и сделал, не задавая лишних вопросов. - Ладно, что он сказал? Ты ведь мог связаться со мной лично, и управление не привалило бы сюда. Зачем он так сделал? - Я не знаю, зачем. Но он мне доходчиво объяснил: сигнал должен поступить именно в управление. Затем, сказал, что ты будешь пытаться со мной связаться, но я не должен отвечать. Видимо, он знал, что тогда ты быстро прилетишь в Рио на крыльях своего любопытства. - Он сказал тебе, что делать, когда я приеду? - Ага, - радостно хохотнул Мигель. - Рассказать тебе всё то, что я уже рассказал. - Уилл озадаченно изогнул брови. Потом мы с ним несколько ошеломлённо переглянулись, а Мигель засмеялся: - а ты ожидал чего-то иного от своего брата? - Ты понимаешь... - процедил Уилл Мигелю, - что он затеял нечто грандиозное?! А ты даже не удосужился спросить его, что к чему?! Мигель хмуро перекатил глазами. - Неа, - оживлённо встряхнулся он, - не удосужился. А смысл? Он всё равно сказал бы то, что посчитал бы нужным сказать. Он ведь, сто процентов, знал весь перечень моих вопросов. Разумеется, его «просьба» показалась мне странной, но когда кто-либо начинает говорить о будущем - всё кажется странным. - А если он задумал войну? - Ну, - Мигель пожал плечами. - Война имеет свойство заканчиваться рано или поздно чьей-нибудь победой. О ком я вообще должен беспокоиться? Об агентах управления или о террористе? Кто-то да выживет. Если умрёт он, то мне просто придётся подыскать для себя новую крышу. - Мигель вёл себя крайне нагло, даже отвратительно, вызывая негативные эмоции. Мы с Уиллом синхронно скривились, выражая всю свою брезгливость к его равнодушию, беспринципности и просто зашкаливающему эгоизму. - Если бы не Мишель... - сказал Уилл, качая головой. - Я бы тебя давно сдал. А лучше бы... пристрелил как собаку! - Знаю, - расплылся Мигель в довольной улыбке. - Но, к счастью, у меня есть добрая и любящая сестрёнка, - сказал он, и сразу стало ясно, что он без каких-либо зазрений совести нагло пользуется её, по всей видимости, слепой верой в него. Просто «Фу!»... вот реально, ничего больше об этом человеке и не скажешь. Я знакома с ним всего несколько минут и уже увидела в нём абсолютно беспринципное и эгоистичное существо, которого ничто не волнует, кроме него самого. Его не парит ни обстановка вокруг, ни его семья, хоть апокалипсис за порогом - ему плевать, главное, чтобы сам он был жив и имел возможность зарабатывать бабло. Такие люди на войнах деньги делают и вовсе не стремятся к миру во всём мире. Именно такие люди не брезгуют продавать наркоту возле школ и не гнушаются заниматься работорговлей. Я даже сжала пистолет в своей руке, всерьёз задумываясь над тем, чтобы застрелить его. Но я достаточно быстро поняла, что не смогу убить даже такого человека... Группа парней за барной стойкой резко заржали, один из них попятился назад, толкнул меня ненароком в плечо, извинился. Но я завалилась на Уилла, мы синхронно пошатнулись, отвлеклись. Раздался хлопок, и только когда Мигель упал на пол с простреленной головой, стало ясно, что это был выстрел. - Твою мать! - ошарашенно пробубнил Уилл. Раздался женский визг, потом толпа людей подорвалась и разбежалась в разные стороны, словно тараканы. Я не могла взять себя в руки, встав как вкопанная и пялясь на труп того, с кем говорила десять секунд назад. Кровь расползалась густой лужей под его головой, его глаза остекленели. Я вдруг поняла, что произошло то, чего я желала. То, чего желали мы с Уиллом, но сделал кто-то за нас. То, чего заслуживал Мигель, наверно. Так, почему же радости нет? Нет чувства того, что ему воздалось по заслугам? И жалости нет, сострадания. Даже не знаю, что есть, что я почувствовала. Наверно, абсолютно ничего. Так и реагируют люди по всему миру, наблюдая в новостях за тем, как незнакомцы умирают на войнах в Ираке, Афганистане или ещё где. Когда умирает незнакомец, всем нам немного грустно и страшно, но, по сути, нам всё равно. Тогда, почему я не могу пошевелиться? Меня одолел леденящий ступор, осознание того, что смерть настигает нас внезапно. Наверно, лишь это пугало меня на самом деле - то, что в один миг, всех нас может просто не стать... Меня дёрнули в сторону, я не сразу поняла, что Уилл повёл меня сквозь толпу непонятно куда, но точно не к выходу. Мы шли то по направлению толпы, то сквозь неё. В конце концов, Уилл завёл меня в тёмный угол и прислонил к стене. Между прочим, музыка ещё долбила, свет мелькал, но клуб почти полностью опустел - люди толпились у входа, пытаясь буквально выдавиться наружу. - Как ты? - спросил Уилл, заглядывая мне в глаза и потирая плечи. Я хмуро поморгала, закивав: - Нормально. - Хоть и я не знала, что тут было нормального. Я ведь хотела выстрелить. Но когда произошёл тот выстрел, и человек, которого я хотела убить, умер, я даже не знаю, что именно почувствовала. - Не ты выстрелила, - сказал Уилл, будто опять знал, о чём именно я думаю. - Я и не виню себя, - одновременно соврала и не соврала я. - Не знаю, что чувствую... Взяв меня за руки, Уилл их сжал в знак поддержки: - Это нормальная реакция. - Томми это сделал? - Я не знаю, - отозвался Уилл, озираясь. Люди покидали клуб в панике, полицией здесь и не пахло. - Уилл... ты что, не понимаешь? Тот, кто стрелял, знал, что толпа парней засмеётся, и мы с тобой отвлечёмся, откроем обзор стрелку... Уилл закивал. - Я видел стрелка, - сказал он, глядя куда-то вверх. Но и по сторонам он тоже смотрел, выискивая знакомые силуэты. - Наверху... он обратился в туман. - Телепорт? - Да. А Томми - не телепорт. Он отправил кого-то на это убийство, но да, стрелок знал, когда именно стрелять, он был хорошо подготовлен. - Последние слова Уилл уже бубнил, выглядывая комнату за стойкой бара, откуда выходила настороженная Мишель. Она успела одеться и пока ещё не знала, что произошло. К этому времени клуб практически опустел, по крайней мере, его центр был пуст, и нам было хорошо видно единственную неподвижную фигуру на полу. Уилл шёпотом чертыхнулся. - Иди за мной, держись максимально близко ко мне, - он взял меня за руку и пошёл к Мишель, но по пути отпустил мою руку, одновременно приглядывая и за мной и Мишель. Я не уставала восхищаться им и его способностью разделять внимание, держать под контролем всё вокруг, в том числе свои эмоции и разум в трезвости. Как только Мишель увидела своего мёртвого брата, она одновременно закричала и заплакала. Её крик пронзила боль, и я ей искренне сопереживала. Неважно, что он был за человек - он был её братом. И Уилл, я знаю, понимает её, как никто другой. Но он не позволял себе расслабиться. Пока она истерично тянулась к брату, Уилл прихватил её за талию, оттаскивая в сторону и призывая успокоиться. Разумеется, она не могла успокоиться и в какой-то момент начала уже Уилла обвинять во всех бедах. Отчасти она была права, ведь если бы мы не приехали, Мигель был бы жив. Но я думаю, что не был бы. Томми запланировал его смерть. Использовал в своих целях и убил, пусть и не своими руками. - Пусти меня! - ревела Мишель, но Уилл настоятельно оттащил её в сторону и, поставив спиной к брату, дал пощёчину, чтобы успокоить истерику. Мишель моргнула, ошалевши уставившись на Руссо. - Послушай, я понимаю... - сказал Уилл. - Всё понимаю, но у твоего брата не было шансов, а у тебя они есть. Соберись! Сейчас сюда привалит полиция, потом управление, тебе надо бежать прямо сейчас! - Нет, я... - судорожно мотая головой, Мишель норовила обернуться и вернуться к Мигелю, но Уилл запрещал ей даже смотреть на него. Он взял её за руку и, залезая в карман своей ветровки, вытащил заготовку для зелья телепортации в склянке, кое-какие деньги, вложил в руки Мишель, надел на её запястье браслет, который поможет ей проходить по улицам неузнанной. - Когда управление выяснит личность Мигеля, агенты будут тебя искать, - проговорил Уилл, и ему, наконец, удалось достучаться до Мишель. Она его услышала и поняла, что так оно и будет - Укус объявит на неё охоту. Часто дыша и тихо плача, она смотрела в невидимую точку впереди себя, явственно представляя описываемую Уиллом картину. - Управление определит тебя в психушку, ты ведь понимаешь. Мигеля уже не спасти, но себя ты можешь спасти. Ты не заслуживаешь этой участи. - Заметно утихомирившись, Мишель попыталась обернуться к брату, уже не так истерично, как прежде. Но Уилл стал отводить её в сторону - к выходу. Поглядывал на меня, и я просто шла в зоне его видимости. - Я скажу, что не знаю о твоём месте пребывания, скажу, что вообще тебя сегодня не видел. Сегодня же, прямо сейчас, уезжай из Бразилии! И никогда больше не возвращайся в эту страну. Никуда не сворачивай, не возвращайся домой, никому не звони. Без ничего, абсолютно пустая - только в том, что на тебе, телепортируйся в Америку, Сакраменто. Сними номер в мотеле и не высовывайся. Через несколько дней, когда всё уляжется, я найду тебя. Тебе сделают новый паспорт, уедешь куда подальше и начнёшь новую жизнь. Не используй магию, не называйся своим настоящим именем, старайся ни с кем не разговаривать. Я найду тебя при помощи поискового зелья, связь по старому методу. Ни с кем другим на связь не выходи, если кто-то придёт якобы от моего имени - беги. Если приду я, но не использую старые методы шифровки - беги. Мы вышли на улицу, где часть толпы куковала в ожидании полиции, а ею по-прежнему и не пахло. Укрывая Мишель от толпы, Уилл вёл её по стеночке. Передал ей фотографию с местом, куда она должна телепортироваться, пересказал ей точный маршрут до мотеля с названиями улиц Сакраменто, заведениями, которые она должна будет пройти и номерами домов. Доведя её до угла здания, он зашёл в переулок, я держалась вблизи. Там Уилл ещё уточнил, всё ли она поняла, попросил повторить то, что говорил. Мишель собрала волю в кулак - Уилл внушал уверенность, снова заставлял её доверять ему. Она знала, что если бы он хотел её сдать, то просто бы ушёл, не стал бы инструктировать её и обещать выйти на связь в течение недели. Она отдала ему свой телефон, после чего он отправил её дальше по улице, сказал докуда дойти и откуда телепортироваться. Мишель шла нетвёрдой походкой, первое время озираясь. Уилл провожал её взглядом, разбирая её телефон. После разбора он скинул запчасти на землю, раздолбил ногой, а затем отпинал в канализацию. Попутно он всё ещё провожал взглядом Мишель, смотрел по сторонам, следил за мной. Я просто с замиранием сердца за ним наблюдала. Покончив с формальностями, Уилл взял меня за руку и притянул к себе. Накинул капюшон себе и мне, обнял меня и повёл в обратную от Мишель сторону. Всё ещё под впечатлением, я смотрела на него, ничего не говоря. Но, когда мы прошли мимо парковочного места, я потемнела: - А где твоя машина? - Походу, угнали, - буркнул Уилл, как нечто незначительное. Я ошалело на него посмотрела, а он щёлкнул языком: - говорил ведь - Томми оставит нас без машины, оружия... - Уилл вытащил из кармана свой телефон, включил, поглядел в экран, а затем причмокнул, возвращая его в карман. - И без связи. - Ты так спокойно обо всём этом говоришь... - А что делать? У меня на глазах моего информатора пристрелили - хуже уже не будет. Угнать машину управления, нашпигованную электроникой, и лишить меня связи - для Томми вообще плёвое дело, он ведь гениальный киберпреступник. Он способен управлять всеми телефонами, компьютерами, машинами, в которых есть бортовой компьютер. Раб электронного мира - его раб. - Это его фраза? - догадалась я. Уилл закивал, немного грустно. ГЛАВА 12 Мы прошли около пяти минут, добрались до перекрёстка. Наконец, встретили одну полицейскую машину, ехавшую к клубу. Но она проехала мимо, а мы остановились на пустынном перекрёстке, светофор горел красным, но не было ни людей, ни машин. И, несмотря на пустоту, Уилл не решался переходить дорогу, а я слушалась его. Простояли мы около десяти секунд, после чего из-за угла вылетела быстро ехавшая чёрная машина. На перекрёстке она резко затормозила, хоть и ей горел зелёный свет. Встала она прямо перед нашими носами, мы с Уиллом единодушно изогнули брови, переглянувшись, ведь салон автомобиля был пустым. Потом открылась дверь, и мы офигели повторно. Я не нашла, что сказать, заикнувшись только. Уилл же склонил голову набок, заглядывая в салон. - Ну, что, едем? - спросил он. - Издеваешься? - скривилась я. Уилл усмехнулся и цыкнул одновременно. - Это Томми, - пояснил Уилл. - Управляет машиной через бортовой компьютер. Он хочет нас видеть... - Это, в корне меняет дело, - саркастично закивала я. - Поехали к террористу на управляемой им машине? - нарочито радостно разулыбалась я, хлопая в ладоши. Уилл беззвучно засмеялся. - Плевать мне, что он там хочет! - огрызнулась я. - Мне вся эта ситуация не нравится! И я не собираюсь добровольно ехать к террористу на его тачке! - Селин, - чавкнул Уилл. - Я ведь говорил тебе - он ждёт от нас того, на что мы способны, не более. Сядем мы в машину или нет, мы всё равно окажемся в том месте, куда она нас привезёт. - Уилл, слушай, я понимаю, ты веришь в то, что твой брат не злодей. Но он спланировал хладнокровное убийство твоего информатора. - Я знаю, о мёртвых - либо хорошо либо никак, но Мигель был плохим человеком. Он получил по заслугам. Я бы давно сдал его, если бы не Мишель. Она много раз спасала его жизнь. И поверь, я - не единственный, кто хотел его прирезать. - Для Мишель её брат не был плохим. Как и для тебя - твой брат. Уилл промолчал, болезненно сглотнув. - Ну и, что ты предлагаешь? - спросил он. - Сдать Томми управлению? Мы ведь ехали сюда, прекрасно зная, с кем имеем дело. И я говорил тебе, как именно будут обстоять дела. - Ты можешь хотя бы с парнями связаться, чтобы они были наготове? - Не могу я, телефон не ловит. - Почему вы рации не взяли?! - психанула я. - Да потому что Томми может контролировать и радиоволны даже, он и сигнал с раций способен перекрыть. - Вон, будка телефонная, - кивнула я через дорогу. - И с неё мы не сможем позвонить. Даже уличные будки подключены к телефонной компании, а у любой компании имеются серверы, которые Томми может взломать. Он может всё! Даже светофорами управлять... - Уилл демонстративно посмотрел на светофор, вынудив меня озадаченно замереть при взгляде на горевший слишком долго одним светом аппарат... Уилл немного помолчал, дав мне время смириться с ситуацией. Потом сказал: - я знаю, ты считаешь мою веру в брата слепой, но я прошу тебя мне довериться. Мы не умрём, всё будет хорошо. Ты ведь знаешь, я просто так не кидаюсь подобными обещаниями. Через нехотя я согласилась, просто потому что особенно выбора-то и не было. Уилл дождался, когда я сяду в машину на пассажирское место, и только после этого сел на место водителя и захлопнул дверь. Тогда двери закрылись на замки, я чавкнула, уставившись на Руссо. Он перекатил глазами, стараясь на меня не смотреть. Машина сама тронулась и поехала, не пойми куда. Естественно, я боялась, но и... я явно заразилась любопытством от Уилла. Я уже не знала, чего ждать от брата Уилла, не знала - адекватный ли он. И если он не сошёл с ума, то зачем он делает то, что делает, почему он стал террористом, почему убивает людей? Ведь если он знает абсолютно всё, то, может, и убийства, совершённые им, имеют какой-то смысл, посыл. А может, всё же вера Уилла слепа, и в поступках Томми нет глубокого замысла, есть лишь психоз. В общем, мне действительно стало интересно повстречаться с ним и узнать, чем дело кончится. Ну, а если я и умру сегодня, то, что ж сделаешь? Уилл ведь прав, если Томми видит своё и чужое будущее, то он мог бы убить нас более гуманным и простым способом, так, чтобы даже было не ясно, что это убийство. Машина стала набирать скорость, от которой душа в пятки падала. Знаете, то чувство, словно долго летишь, и внутренности будто замирают. Все светофоры загорались зелёным, пока мы ехали. Некоторое время мы ехали по городу, затем выехали на дорогу, простирающуюся под склоном с фавелами. Дорога вывела нас на километровый пустырь, после чего наступила зона гаражей, занимающая значительную территорию города. Быстрая езда заняла немного времени - около двадцати минут. Машина остановилась у истоков гаражной зоны, где нас встречали четверо мужчин в одежде спецназа. Здесь же был припаркован чёрный форд Уилла. Как только автомобиль остановился, двери самостоятельно открылись. Мы с Уиллом вышли из машины, один из боевиков Деккера предложил нам сдать оружие и позволить себя обыскать. Мы с Уиллом отдали свои пистолеты, мне сказали снять бронежилет, я это сделала только с разрешения Уилла. Затем нас профессионально обыскали, сняв с меня даже то оружие, которое таковым не выглядит, например, мой браслет, который состоял из нескольких маленьких круглых бомб. После всех формальностей мужчины пропустили нас с Уиллом вперёд, он взял меня за руку, и мы пошли. Лишь пройдя некоторое расстояние, я смогла разобраться в планировке гаражей. Здесь всё было изменено Деккером, и гаражи исполняли роль нескольких одноэтажных домиков или квартир. Чётное количество гаражей (от четырёх до восьми) спаивались между собой, образуя достаточно просторные помещения. Эти помещения размещались по территории справа и слева вдоль щебневой широкой дороги, по которой спокойно может проехать грузовик. Внутри металлических коробок, я думаю, разрушались стенки, или они обзаводились дверьми. В общем, это был самый настоящий гаражный городок. Шли мы около пяти минут, пока не добрели до поворота широкой дороги. Она огибала самую большую металлическую коробку на территории, далее следуя уже вдоль правой стенки. Нам сказали остановиться перед раздвижными металлическими дверьми в самый крупный гараж, один из боевиков дёрнул её и открыл, другие сопроводили вовнутрь. Перед нами расстелилась белоснежная комната, обшитая пластиком, без окон, но прекрасно освещённая. Здесь находилось несколько ящиков с боеприпасами и, по сути, больше ничего и не было. Только впереди была стена с закрытой дверью, возможно за ней было чуть более обжито. Мы прошли в центр помещения, где охрана расступилась вокруг нас с Уиллом. Три человека спереди разошлись в разные стороны, пропуская вперёд босса. Сразу было ясно, что это и был тот самый Деккер - он вёл себя как истинный начальник. Высокомерно, будто мы в его царстве. Он был очень похож на Уилла, но и близнецами их назвать было нельзя. Просто смотришь и видишь схожие черты лица, один цвет глаз и волос; у обоих мужчин спортивное телосложение (хоть и, я думаю, переплюнуть тело Уилла невозможно по красоте, эстетике и всей его идеальности), и примерно один рост - Томми был чуть-чуть пониже. Одет он был по-военному, но без бронежилета. Томми подошёл к нам, остановившись в полуметре. Вздрогнул в улыбке, глядя на Уилла. Ничего не сказал, но мне показалось, что он действительно скучал по старшему брату и был рад его видеть. А почему бы и нет? Жизнь их раскидала по разные стороны баррикад, но это не отменяет того факта, что они братья. И что когда-то они были близки. Это, наверно, странное чувство - понимать, что вы - некогда родные люди, вдруг стали совсем чужими, но всё равно сердце ёкает, напоминает о прошлом. Уилл так же ничего не сказал, только лишь сжал мою руку, скорее инертно, при взгляде на брата. И смотрел он на Томми... с грузом невысказанной боли. Даже ожидая встречи с ним, он всё же, видимо, не осознавал то, что встретиться уже с совсем другим человеком. Он не виделся с Томми одиннадцать лет, и пусть он знал, что Томми и есть Деккер, но не видел этого. С Уиллом сейчас происходило то самое, о чём я говорила прежде «Карты крыты, господа». Только сейчас всё окончательно встало на свои места, в то же время, запутавшись ещё сильнее. Уилл не задал ни одного из сотен вопросов, не сказал брату, что тот разбил его сердце. Уилл молчал, но я слышала, как он говорит о своём личном аде, о том, что на протяжении многих лет, внутри него шла гражданская война. Он молчал о том, сколько боли ему причинил брат, сколько вопросов он оставил без ответа, как заставлял Уилла терзаться желанием сдать брата управлению, поступить по совести и желанием раз за разом уберегать его от лап Укуса. - Привет, - сказал Томми, будто и не было ничего плохого между ними. Словно они виделись только вчера - пили пиво и разговаривали ни о чём. Уилл промолчал, передёрнув желваками. Ожидая встречи с Томми, он, наверно, мысленно обдумывал этот диалог, но когда встреча наступила, он внезапно онемел. Брови Томми постепенно изогнулись волной. Так и не дождавшись ответа, мужчина разочарованно чавкнул. Перевёл взгляд на меня и уставился так, словно давно меня знает. Не просто знает, а будто я какая-то кинозвезда, с которой он хотел познакомиться. - И тебе - привет, Селин. - Меня совсем не удивило то, что он знает моё имя, и я не посчитала нужным что-либо отвечать. Томми молча посмотрел на меня, потом на Уилла. - Какие-то вы неразговорчивые... - озадаченно произнёс он. - И очень-очень напряжённые. Что-то случилось? - с потрясающим артистизмом, сочувственно надувая губы, поинтересовался он. Я хохотнула с закрытым ртом, с ноткой пренебрежения, что сиюминутно было оценено усмешкой Томми. Встряхнувшись, он снова посмотрел на брата. Нахмурился и пригляделся. Цыкнул. - Знаешь, Уилл... ты весьма странный тип. Бежал сюда, на встречу со мной, сломя голову, волоча за собой свою ученицу тире любовницу и парней из управления, а теперь молчишь. Ты мог бы хоть поздороваться. Это элементарный знак приличия. - Но Уилл не пошёл на поводу у Томми и теперь уже из принципа промолчал, только лишь, прищурившись, глядя на брата. Когда Уилл вот так сощурился, будто у него близорукость, и он пытается увидеть номер подъезжающего трамвая, Томми брезгливо сморщился, чуть отшатнувшись назад. После чего он долгое время косился на брата настороженно. Честно, меня чуть было не порвало от смеха, но я поджала губы, давя в себе порывы, для которых было не место и не время. Тем временем Томми раскинул руками, обратившись к своим парням: - вот так братья встречаются спустя одиннадцать лет, - он осуждающе щёлкнул языком и замотал головой. - Будто ты не знал, что он молчать будет, - выдала я, вновь и вновь привлекая к себе всеобщее внимание. Томми хмыкнул, подступившись ко мне и заговорчески прошептал: - Я даже знаю, в какую минуту он заговорит и что именно скажет. - Тогда, чего прицепился к нему?! Дай ему спокойно подумать! Томми беззвучно засмеялся. - Какая ты смелая, - заметил он. Я даже сейчас не дрогнула, не знаю точно, почему. Со мной происходило то же самое, что и с Уиллом - я была уверена, почему-то, что Томми ничего мне не сделает. - Ты знаешь, что я могу взмахнуть рукой, и один из автоматов выстрелит? Бац - и ты мертва, Уилл даже понять ничего не успеет. - Знаю, - ответила я. - Я только не знаю, насколько ты неадекватен для отдачи такого рода приказа. Томми снова беззвучно проржался. - Я абсолютно адекватный. - Все психопаты так говорят, - парировала я. Томми наморщил лоб, закатил глаза, немного подумал. - И то верно, - согласился он. Немного помолчал, затем перевёл тему, грозя мне пальцем: - я видел тебя во сне. В одном из тех снов, в которых я вижу будущее. - Он перешёл на весьма интригующую нотку разговора: - этот... самый день... я видел... в далёком восемьдесят седьмом году. Двадцать пятого октября восемьдесят седьмого, если быть точным. - Я ошарашенно раскрыла рот. Это день моего рождения. Томми весело закивал. - Всё верно. Ты только родилась, а я уже знал, что спустя восемнадцать лет мы окажемся здесь, - он демонстративно окинул взглядом местность. А потом он указал на меня. - Ты легко могла бы достичь того же, чего и я достиг. - Склонив голову набок, он спросил: - сколько уровней развития дара существует? - Мы что, на экзамене? - скривилась я. - Возможно, - вздёрнул Томми бровями. - Не всё Уиллу тебя экзаменовать. В конце-то концов, в экстрасенсорике он не далеко ушёл, - вовсе без злости, но с толикой иронии, произнёс Томми. - Так, сколько уровней существует? Я откашлялась, решив не идти на принцип и ответить: - У каждой способности - четыре уровня развития, но далеко не все визарды могут достичь максимального уровня. Первый уровень выражается в спонтанности - силы есть, но ты их не контролируешь. Второй уровень - стадия познания и обучения. Необходимо научиться чувствовать свои силы, понимать их, сделав это, ты учишься их контролировать, совмещать с другими способностями, поскольку у каждого визарда в комплекте две-три и больше способностей схожей масти. Экстрасенсорика, например, всегда тесно связана с шестым чувством и не всегда с астральной проекцией и возможностью создавать виртуальные временные петли. Проще говоря, одни экстрасенсы могут создавать петли и контролировать своё астральное тело, другие не могут этого даже с достижением четвёртого уровня. При достижении третьего уровня экстрасенс может осознанно вызывать видения, может задавать вопросы своим силам и получать ответы в виде снов, видений, предчувствий. Если он способен на это, то на третьем уровне может создавать временные петли, таким образом, предугадывая события ближайших часов, может быть, одного-двух дней. Экстрасенс четвёртого уровня практически безграничен в своих возможностях. Он может видеть свою жизнь намного дальше, может выбрать любого человека и увидеть его будущее. Может создавать более обширные временные петли - на месяцы вперёд. Только у экстрасенсорики и телепатии достижение четвёртого уровня - редкость. Томми кивнул, мысленно поставив мне пятёрку за знания.Всё верно. - Говорят ещё, что существует пятый уровень... Томми прыснул, беззвучно посмеиваясь - он явно не верил в существование пятого уровня, но почему-то сказал: - Да, можно сказать и так. Некий пятый уровень позволяет видеть кольца и переплетения судеб, видеть, но скорее, читать, сценарии жизни. А их - масса. Экстрасенс четвёртого уровня может видеть будущее лишь одной дороги, я же могу видеть несколько дорог. Уилл достиг третьего уровня экстрасенсорики, но он слабее тебя - он никогда не сможет создавать временные петли и контролировать своё астральное тело. Ты же всё это можешь. Если перестанешь бояться своих сил и начнёшь их развивать. - Это самая ужасная реклама за всю историю существования рекламы, - фыркнула я. - Ты лишаешь меня последних стимулов для развития способностей. Зачем же мне достигать твоего уровня? Чтобы причинять боль тем, кто меня любит? Томми хмыкнул, вскользь глянув на брата. - Ты... - задумчиво обратился он ко мне. - Очень интересная девушка, зрелая не по годам, умная. Но в то же время совсем зелёная. Наивно полагаешь, что если не будешь развивать свой дар, то и никому больно не сможешь сделать? Поверь мне, сможешь. Рано или поздно, желая того или нет, ты сделаешь больно тому, кто тебя любит. Потому что все мы без исключения способны причинить истинную боль только тем, кто нас любит. А кто нас не любит - им плевать, хоть ты сердце им вырви, им не будет больно. - Я сглотнула ком в горле, промолчав в знак согласия с ним. - Зачем мы здесь, Томми? - заговорил Уилл. Томми ахнул, аж подпрыгнув немного с радости. - Мамочки, он разговаривает! - пролепетал Руссо младший, артистично хлопая в ладоши. Я хохотнула с закрытым ртом, в то время как Уилл цыкнул, закатывая глаза. - Я не разделяю твоего слишком уж приподнятого настроения, - бросил Уилл. - А почему? - с потрясающей искренностью, изумился Руссо младший. Уилл чавкнул, решив немного подыграть. Резко оживившись, он вздёрнул бровями: - Да знаешь, брат у меня - террорист! Томми хмыкнул, озадаченно покачав головой: - Понимаю, это трагедия. Уилл недовольно закивал. После недолгой паузы он повторился: - Зачем ты затащил меня сюда? - Соскучился, - брякнул Томми. - И знаю, что ты тоже скучал. В конце концов, раз в десять лет можем мы встретиться? Поболтать о своём... Уилл саркастично мыкнул. - Ну, давай поболтаем. Ты меня избегал одиннадцать лет, но вдруг тебе стреляет что-то в голову, и вместо того, чтобы тупо позвонить или привалить ко мне домой, ты выдумываешь многоходовку с участием управления и моей девушки! Заманиваешь всех нас в Рио. Позволяешь мне встретиться со своим информатором, но убиваешь его у меня на глазах. Угоняешь мою тачку с сумкой, для сбора которой я обобрал собственного работодателя. Пригоняешь другую тачку - она без водителя везёт нас сюда. Что ты говоришь? Ты адекватный? Закусив губу, Томми закатил глаза, мысленно обдумывая собственные действия. - М-да... согласен, - буркнул Томми. - По поступкам и не скажешь, что я адекватный, но разве не эффектно вышло? - улыбнулся он лучезарно. Мы с Уиллом уставились на Томми, как на дебила. Тогда он недовольно цыкнул, свесив бессильно руки. - О ком ты вообще беспокоишься? Об этом подонке Мигеле? Разве я не исполнил твоё желание? - интригующе сощурился Томми. Потом перевёл взгляд на меня: - ваше совместное желание. Вы оба хотели его пристрелить. - Это неважно, - процедил Уилл. - Неважно, кого я хотел убить - я не убил. Кто дал тебе право так запросто лишать кого-то жизни? Ты не Бог! Томми вздрогнул в усмешке. - Не Бог... - прыснул он. - А кто тогда? Ты вообще знаешь, что Бога нет в принципе? Я ошеломлённо изогнула брови, поскольку он говорил так, будто точно знал, что Бога нет. Он действительно знает всё? Даже то, что там - за чертой жизни, в иных реальностях. И говорит ли он правду? - Ну, ещё о религии давай поговорим... - закатывая глаза, выдохнул устало Уилл. - Религия - это вера, - парировал Томми. - А я не о вере говорю. Ты можешь верить во что угодно, но это вовсе не значит, что всё так оно и есть. Я констатирую факт - Бога нет, такова реальность. Уилл выдохнул носом, несколько раздражённо. То ли ему уже не раз приходилось слышать всё это от брата, то ли он просто не хотел слушать то, что заставит его разувериться. - Ты скрывался от меня одиннадцать лет, - напомнил полковник. - Ну, я бы так не сказал, - поспорил Томми. - Я просто не искал встречи, а ты не особенно-то и разыскивал меня. - Томми отмахнулся, вальяжно отступив назад. - Что изменилось? Почему ты захотел встречи сейчас? Томми помолчал. Потом пожал плечами: - Сказал ведь - соскучился. - Зачем ты отправил сигнал в управление, а не мне лично? - Томми не ответил. - Зачем вообще ты всё это устроил? Мы ведь оба знаем, что ты мог связаться со мной другими способами. Зачем ты притащил сюда всех нас? - Причин много... как всегда. Миллионы миллионов нитей сотен судеб - на вид абсолютно несвязанных между собой, но на самом деле... все они, даже прохожий алкоголик на дороге, исполняют свою роль. Все мы должны были оказаться именно здесь сейчас в том составе, каковым прибыли. Прямо сейчас каждый сотрудник управления, ты, Селин, мои парни и простые прохожие - делают своё дело. Если бы хоть кто-то из всех нас был сейчас в другом месте, ход событий резко изменился бы. Селин нужна была эта поездка, потому что только благодаря ей сознание Селин начнёт меняться. Тебе нужна была эта поездка, вам обоим нужна была встряска, я должен был остаться в Рио. Вы должны были увидеть смерть Мигеля после того, как оба поймаете себя на мысли, что хотите его убить. - Перекатывая глазами, Томми изобразил руками мясорубку: - в общем, всё очень сложно... и просто как никогда. Мы с Уиллом промолчали, глядя на Томми. Сложно было сказать что-либо тому, кто знает все твои мысли, твои будущие действия. Вся эта ситуация была весьма странной. Мы рождаемся, живём и умираем - осуществляем чьи-то планы, но делаем это инертно. А когда перед вами предстанет тот, кто сотворил для вас план ваших действий, вы найдёте, что сказать ему? Что спросить у него? Имеет ли смысл вообще хоть что-то спрашивать? Ведь Томми ждёт от нас лишь того, на что мы способны, то есть рано или поздно, с его участием или нет, мы придём туда, где должны быть. Мы поймём то, что должны понять, и ни в жизнь не узнаем правды, которой нам не суждено знать. - Что с парнями, которые со мной приехали? - спросил Уилл. - Всё с ними нормально, - бросил Томми. - Пока что они немного заняты, но скоро привалят. - Уилл непонимающе потемнел, а Томми не посчитал нужным, посвящать брата в свои планы. - А агенты? - поинтересовалась я, - которых отправили на разведку в Рио во вторник. Томми поглядел на меня, сведя брови. Ответил не сразу. - Они тоже в порядке. Скоро выйдут на связь. Пока что они где-то в Африке, - выдал он, вытаращив нарочито глаза. - В Африке? - скривился Уилл. - Мои парни их усыпили и телепортировали в джунгли. - Зачем? - не понял Уилл, отчасти даже спрашивая: «Почему ты их не убил?». - Так надо было, - сказал Томми. - Принцип всё тот же - миллионы нитей судьбы... Уилл выдохнул, молча собираясь с мыслями. В его простом вопросе было множество скрытых вопросов и нескончаемое количество боли. - Зачем, Томми? Он посмотрел на Уилла, немного смеющимся, но не высмеивающим, взглядом: - Причин масса. Но если кратко, то такова судьба. - Уилл промолчал, не то чтобы вопросительно, но явно ожидая продолжения. - Я был рождён тенью героя... - шепнул Томми, подступаясь к брату. - Тенью своего старшего братца. И что бы я ни делал - я умираю его тенью. Тёмной, злобной, недосказанной. Словно не до конца раскрытый второстепенный персонаж кино. И лишь на тёмной стороне мне суждено быть лучше него. Лишь на тёмной стороне я мог стать великим антигероем. Гениальным злодеем, губителем душ. Тем, кого не поймать. Кто знает своё будущее, и что ждёт его за очередным поворотом, и кто знает, чем всё кончится... где. Когда. Как, - отчеканил он последние слова. Глаза Уилла промокли, он пялился на Томми с тоской и страхом. - И что... всё это... твои обиды? Ты просто хотел быть круче меня?! - Томми свёл брови, не ответив. То ли он просто не видел смысла объяснять Уиллу то, что ему не дано понять, то ли решил предоставить брату шанс на то, чтобы он сам всё додумал. - Если бы я знал... - сглотнув, произнёс Уилл. - Что это для тебя так важно, я бы отдал тебе всю свою славу и величие. - Красиво сказал, - расплылся Томми в улыбке. Глянул на меня: - Не правда ли, красиво звучит? Настоящий герой! «Всё младшему братику. И жизнь мою, и славу, и величие. Я всем пожертвую, лишь бы ты был счастлив». - Мысленно перебрав эти слова, Томми заметно скис. - Нет, Уилл. Не отдал бы. Уж кому-кому, а мне известно, как ты мог поступить и как не мог. Лишь прожив свою жизнь, ты понимаешь, насколько же она была неэстетичной. Но раньше ты этого не понимал... - Надо было сказать мне. Рассказать, как всё сложится, и я бы понял! Я бы прожил жизнь иначе! - Тьфу! - взбесился Томми. - Я ведь уже говорил тебе! Ты такой, какой ты есть, и ни при каких обстоятельствах ты не мог поступить как-то иначе! - Я обомлела, косясь на Уилла - он цитировал младшего брата, когда учил меня жизни. - Ты поступаешь так, как свойственно твоей натуре и точка! Потому что твоя натура прописана сценарием. Неважно, что могло бы быть. Произойдёт лишь то, что суждено. Кто бы и что тебе не говорил, ты не изменишь судьбу, свою жизнь и своё мышление. Ты мог бы прожить жизнь иначе, только если бы тебе оставили знания и вновь позволили прожить этой жизнью. Но создателям системы это совершенно невыгодно. Шанс всегда один и жизнь одна, а смысл неизменно бессмысленнен! Всё уже написано до нас. И неважно, сколько дорог внутри кольца - кольцо судьбы одно! И мы его не рисуем - мы существуем внутри него! За исключением незначительных ответвлений рано или поздно мы всё равно приходим к одному из сотен дозволительных финалов. В этой жизни, в этой семье, при данных обстоятельствах ни я, ни ты не могли поступить иначе. Так было прописано судьбой: ты - герой, я - антигерой. - Уилл болезненно покачал головой. Только сейчас, возможно, чтобы утешить брата, Томми сказал: - нет никаких обид, Уилл. Я лишь осуществляю свою судьбу. И влияю на чужие судьбы, в том числе и на твою. И на судьбу Селин. На судьбы всех, кто даже не знает о моём существовании... или знает, но считает меня не тем, кто я есть на самом деле. Я стал антигероем не потому, что лишь на стороне зла мне было суждено быть великим, а потому что я должен был стать злодеем. - Я не понимаю, как ты, зная, чем всё кончится, зная, что будет завтра и через год, зная, кто умрёт, и кто будет виноват в каждой смерти, кто будет страдать, и кому ты причинишь боль своими действиями, и даже зная размеры той боли. Как ты мог пойти именной этой дорогой?! Ты говоришь о том, что у всех лишь один шанс, но у тебя ведь были миллионы шансов! Ты ведь мог всё изменить. С твоими возможностями... да ты мог бы и систему с ног на голову перевернуть! Выстроить совсем другую жизнь. Для себя, для меня, для всех нас... Томми тихо засмеялся, глядя на брата с ноткой умиления, будто перед ним неописуемо милое наивное существо. - Ничего нельзя изменить, Уилл. Все перипетии наших судеб в чистом осадке неизменны. Выбор есть, и его нет одновременно. Кругом одни иллюзии. Мои знания дарованы мне создателями системы, что делает меня таким же заложником системы. Мне предоставили выбор, но он был ограничен. Если мне суждено было стать злодеем, то откуда же возьмётся шанс стать кем-то иным? Мне предоставили перечень дозволительных сценариев, и я избрал единственный нужный. - Хочешь сказать, что из всей твоей паутины жизни не было хоть одной праведной дороги? - Разумеется, и такие были, - хмыкнул Томми. - Но я избрал этот путь! - Почему именно эта дорога?! Томми устало вздохнул. - Да потому что! Это мой путь! Мой, понимаешь?! Только ты полагаешь, что он неправильный, но он правильный - так было суждено! - Нет, я не верю... Томми устало и несколько раздражённо чавкнул: - Внутри каждого кольца судьбы существует сотни сценариев - праведных и неправедных. И любое, даже самое мелкое и, казалось бы, незначительное событие, влияет на ход вещей, в конечном итоге делая тебя тем, кем ты должен стать по одному из сценариев. В любом случае, кто-то да страдает! В любом случае, мне пришлось бы чем-то жертвовать. На основании чего вообще делается выбор? Селин? - переметнулся он на меня. - Представь: ты точно знаешь, что если поступишь в конкретный Центр подготовки на обучение, то повстречаешь человека. Он станет твоим другом, ты будешь его любить, но в конечном итоге, как бы ты не пыталась это предотвратить, он умирает по твоей вине. Что делать? Я на мгновение растерялась. Потом буркнула: - Не знакомиться с тем человеком. - Не выходит. Так или иначе, вы становитесь друзьями, и со сто процентной вероятностью он умирает по твоей вине. - Поступить в другой Центр подготовки. - Хорошо. Ты поступаешь. Встречаешь другого человека - не любишь его, но он тебя любит. Ты погубишь его жизнь, в конце концов, он покончит с собой от неразделённой любви к тебе. Я цыкнула: - И что? Во всех реальностях был тот, кто страдает из-за тебя? - Разумеется, ведь это жизнь. Кто-то обязательно будет страдать по твоей вине! Но в одной или пяти реальностей это, по сути, неважно, ты поступаешь в Центр, учишься. Всё нормально. Но по окончании обучения ты умираешь на своём первом задании. Или, может быть, не умираешь, но именно по причине того, что ты окончила конкретный Центр, ты становишься виновником террористического акта в Сеуле. Или же твой одногруппник становится убийцей, потому что ты его не остановила. - Я снова растерялась на секунды. Если честно, просто даже не могла уложить в своей голове всё то, о чём он говорит. Возможно, сейчас я не в том сознании, чтобы воистину понять его мышление. - Но есть реальность... - шепнул интригующе Томми, - в которой ты становишься великим. Та реальность начинается с твоего побега... - Тогда я бы лучше избрала дорогу, на которой умираю молодой! - выдала я. Томми усмехнулся: - Тогда, разумеется, никто бы не страдал. Верно? - Я промолчала, косясь на Уилла. Будь я на месте Томми, и избери я этот путь... Уилл, семья, Томми всё равно страдали бы. Чёрт! - Я видел все те жизни, в конечном итоге, избрав тот путь, на котором сделаю то, что должен. - И что же это? - сощурился Уилл. - Ты должен был убить тех, кого убил?! - Да, именно. - Уилл ошалело моргнул, не зная, что сказать. Томми вздрогнул в грустной и несколько ироничной усмешке. - Придёт время, и ты поймёшь, - пообещал ему Томми. - Сейчас ты не в том сознании, но наступит час, и ты поймёшь каждый мой поступок. По-настоящему поймёшь, а не просто услышишь и решишь, что так и должно быть. Я могу бесконечно объяснять тебе истинные мотивы своих поступков, но ты не услышишь меня. - Томми перевёл взгляд на меня. - Придёт время, и ты поймёшь, Селин. Придёт день, когда ты устанешь бегать. Когда ты захочешь узнать правду. Именно тогда твой мир рухнет. И ты поймёшь эту жизнь, тогда вопросов уже не останется, всё станет ясно. - Я напряжённо сглотнула, и мне было по-настоящему не по себе от того, как он говорит, что он говорит. Было страшно от того, что впереди была пустота, которой я ещё не осознаю, не вижу, но она была, и Томми о ней знает. Я абсолютно не ожидала увидеть ТАКОГО Томми Руссо. Наверно, всё же по большей степени я ожидала увидеть шизофреника. Я была практически уверена в том, что за одиннадцать лет брат Уилла изменился. Мне не понаслышке известно, что способности такого рода могут довести до психушки. И я полагала, что именно безумие сделало из Томми убийцу, а потом всё просто слишком далеко зашло. И, наверно, я ожидала увидеть кого-то озлобленного, кровожадного и беспощадного. Но я ошиблась. Томми был не типичным злодеем. Не террористом без чувств и принципов и не тем, кого сломала жизнь, кого довели до всего этого. Он совершенно осознанно стал злодеем, потому что иначе он стал бы парнем, не использующим всего своего потенциала. Тем, кто умирает кровавой и бессмысленной смертью на службе Укуса - организации, по сути своей, выращивающей инкубаторских детей. И плевать им, что мы умираем молодыми на их работе, им плевать на нас. Томми был абсолютно не типичным злодеем. Он был сильным, слишком умным и неординарным человеком для того, чтобы жить по правилам. Он шёл против ветра, наперекор судьбе и, в то же время, по одному из написанных ею сценариев. Он использовал то, что не мог изменить. Судьба запрещала ему выбирать, меняться, так он использовал её и её правила в свою пользу. Он восстал, чтобы уничтожить систему, желающую уничтожить его. Но если он знает всё, то он знал, что ничего не изменит? Тогда, зачем? Зачем он убивал? Собирал армию, призванную разрушать устои управления? Томми глянул на меня, прекрасно зная, о чём я думаю. Он будто слушал меня мысленно и был доволен тем, что произошло то, чего он и ждал от меня, от нас, от этой встречи. - Ты прожил, насыщенную страданиями жизнь, - обратился Томми к брату. - Но так и не понял, ради чего стоит пройти этот бессмысленный путь. Говоришь о том, что я должен был всё изменить? А ты понимаешь, что проживи мы жизнь иначе, то и «вас» бы не было? Уилл сглотнул, глянул на меня. Откашлялся и вновь посмотрел на мужчину. - Ты ведь мой брат, - произнёс он сдавленным голосом. Он пытался выразить всё то, что чувствовал. Я знаю, что он любит меня, но и Томми тоже. И он не мог выбирать между нами... - Подумаешь, - бросил Томми. Не брезгливо, а с самоиронией. - Просто в этой жизни мы родились в одной семье. Брат-не брат... дело в душах и только. Порой чужие люди нам дороже семьи. Так и Селин стала для тебя дороже меня. Всегда была. Уилл вильнул туго головой. Он не хотел выбирать, говорить, кто дороже - оба были дороги. Бывает ведь такое? - Я люблю тебя, - заверил Уилл брата. - Знаю, - отозвался тот. - Разве я... когда-то принижал тебя? Я ведь всегда ценил твой дар, твои возможности. - Я тебя ни в чём и не обвинял. Сказал ведь - нет никаких обид, Уилл. То, что стало со мной, - не твоя вина. Ты был хорошим братом. Просто жизнь сложилась так, как было предначертано. Ты - герой, я - антигерой. Точка. - Уилл вильнул головой, но не знал чем парировать. Томми посмотрел на меня так, словно был мне за что-то благодарен. - Ты сделал правильный выбор, - сказал Томми Уиллу. - А моя судьба всегда была не в твоей власти. Сглотнув, Уилл хмуро посмотрел на брата. С болью и недоумением. А Томми смотрел на нас обоих так, словно благословлял и прощался. И словно раскаивался перед неминуемым концом. Потом он вздрогнул в улыбке, без звука сказав «Бум». Я непонимающе нахмурилась, в то время как Уилл инертно огляделся. А потом послышался взрыв где-то на улице. Люди Деккера насторожились - кто-то метнулся к выходу из гаражей. Раньше, чем все мы сообразили, что происходит, Томми толкнул Уилла на меня, отшагнул назад и налетел спиной на своего человека. Тот от неожиданности видимо произвёл выстрел. Пошла цепная реакция - началась перестрелка без приказа. Я лечу вниз, укрытая Уиллом, который по инерции смягчает удар о пол, подставив руку мне под спину. Стрельба и взрывы за пределами гаража смешиваются в один сплошной грохот. Скорее всего, где-то там находились боеприпасы, и владения Деккера подрывались по принципу домино. Взорвались две бомбы у входа, как раз в тот момент, когда один из подручных Деккера приоткрыл дверь. Слепящая вспышка ворвалась вовнутрь, но не заполонила всю комнату. Лишь тот, кто открыл дверь, отлетел вверх, стукнулся о крышу и упал на пол мёртвым дымящимся грузом, словно игрушечный солдатик. От падения на землю, я на мгновение выпадаю из реальности, а когда очухалась, грохот поутих. Вдалеке отсюда ещё что-то подрывалось, но казалось не опасным для нас. Горели, пока несильно, двери гаража. Выстрелы умолкли полностью и сменились хрипами раненных людей. Нависая надо мной, Уилл смотрит на меня и сквозь меня одновременно. Он понимает, что произошло и боится посмотреть назад. Но и понимает, что должен это сделать. И он решается: отпряв от меня, приблизился к брату. Не в панике, не кинулся его спасать - он уже знал, что произошедшее неизбежно, и ничего уже не изменить. Но там его брат умирал, и Уилл всё же надеялся застать его ещё живым. Подчинённые Деккера перестреляли друг друга. Кто-то ещё барахтался на полу. Кто-то был не смертельно ранен, а кто-то корчился в предсмертных конвульсиях, Томми поймал несколько пуль своих же подчинённых. Я с ужасом осознаю то, что он не просто знал о своей сегодняшней смерти, он её запланировал. Сам. Свою смерть. И только сейчас я понимаю, зачем он всех нас сюда приволок - чтобы казнить себя на глазах у агентов Укуса, чтобы его контору прикрыли... - Томми, - произнёс Уилл со всей возможной и невозможной болью в голосе, нежностью, состраданием и скорбью, касаясь его головы. - Зачем ты это сделал... Странно, наверно, но Томми ещё был жив. Тяжело дыша, он не без иронии хрипнул: - Не начинай. Прости за то, что притащил тебя сюда.... Я хотел попрощаться... Уилл хотел бы всё изменить. Он хотел бы, чтобы его брат был жив. Его брат, но не Деккер. Уилл не мог убить ни того ни другого, и на растерзание Укуса кинуть не мог. И вразумить не мог. Уилл ничего не мог изменить, не мог повлиять на брата, и это мучало его годами. Он не мог предать свою кровь. Предать того, за кем он когда-то сопли подтирал. Того, кого Уилл должен был защищать. И он защищал - от хулиганов, от пьяных выходок отца, от всего мира. Успокаивал, когда Томми совсем маленьким мальчиком плакал и дрожал от страха. В чём бы Томми ни провинился, сколько бы душ он не сгубил, он был младшим братом Уилла. Родственников не выбирают, да и в принципе - сердцу не прикажешь. Уилл не мог перестать любить брата, перестать верить в него, надеяться на то, что он когда-нибудь одумается. На протяжении многих лет, внутри Уилла шла гражданская война. Сегодня она закончилась, оставив после себя, пустую выжженную дотла землю. Я впервые видела слёзы настоящего мужчины: Уилл плакал и не стеснялся этого. Наверное, Уилл хотел бы ещё многое сказать младшему брату - и жизни не хватит, но Томми умер. Его невидящий взор устремился в потолок, а Уилл скулил, вцепившись в футболку младшего братишки. Я не знала, наступит ли вообще тот момент, когда я смогу вмешаться. Я так же, как и Уилл, оплакивала Томми. Несмотря на то, что я знала его один день, он был для меня не чужим. Мне задачу облегчили незваные гости: за пределами гаража послышались предупредительные выстрелы и выкрики, призывающие сдаваться. Стало ясно, что Укус начал официальный арест собственности Деккера и его подручных. Что-то щёлкнуло у дверей гаража, а потом огонь моментально заледенел. Замер ледышкой на секунды, вскоре разбившись и осыпавшись стекляшками на пол. В гараж вошли двое в спецназовской одежде, с оружием. Я поднялась как раз тогда, когда к нам подошёл Холл. Уилл тоже встрепенулся. Шмыгнул носом и, быстро обтирая лицо руками, поспешил подняться с пола. Несмотря на его сильный характер, он бы не был человеком, если бы сразу встал и принялся делать свою работу, но он пытался прийти в себя как можно скорее. - Как вы узнали, где мы? - спросил Уилл. Подполковник потемнел: - Ты скинул координаты. - Я не... - первое, что сказал Уилл, но потом умолк, обернувшись на брата. В этот момент мы оба вспомнили слова Томми «Они скоро прибудут». Томми отправил им сигнал с телефона брата, давно уже взломав его. - Это Томми? - ошарашенно спросил Стэн, заглядывая за спину полковника. Уилл растерялся, не знал, что сказать. А я быстро придумала: - У нас машина с ума сошла, сама поехала и привезла нас сюда. Только здесь выяснилось, что Деккер - это Томми Руссо. Стэнли, прищурившись, глянул на меня, затем перевёл взгляд на Уилла, а он поглядывал на меня, стыдясь даже смотреть на своего подчинённого. Стэн понял, что я вру, но так же он понимал мои мотивы и искренне сочувствовал Уиллу. Я увидела это в его глазах - Стэну действительно было жаль, что всё так произошло. - Ясно, - закивал Стэн. - Там Элен приехала, если что-то надо, то она в нашем фургоне, там же, где ваша машина. Идите... Уилл оглянулся на брата. Ему хотелось бы похоронить его по-человечески, но он понимал, что никаких почестей не будет террористу. - Стэн... - нетвёрдым голосом буркнул Уилл. - Я всё сделаю, - пообещал подполковник. - Проблем не будет. Ты не знал, что Деккер - твой брат. Да и откуда? Ты ведь с ним не встречался лицом к лицу. - Уилл сглотнул, не сразу шёпотом буркнув «спасибо». Стэн кивнул в ответ, действиями выражая свои искренние соболезнования. Положив ладонь мне на спину, Уилл протолкнул меня к выходу, стараясь не озираться больше. Как и в случае с Мишель - он знал, что лучше не оборачиваться. Мы вышли из гаража, стараясь идти там, где никому не будем мешать. Здесь полным ходом шёл арест группировки Деккера. Уилл коснулся моей руки, не решаясь на людях сжимать её. - Как ты? - Нормально, - задать Уиллу тот же самый вопрос я не осмелилась, ответ был очевиден. Я не знала, что сказать и нужно ли вообще хоть что-то говорить. Кажется, мы оба не знали, как реагировать на произошедшее. - Уилл... может, договориться со Стэном? Пусть даст тебе время... Он вильнул головой. - Ни к чему... - напряжённо и болезненно сглотнув, он скорбно произнёс: - он не услышит меня. Его больше нет... - Возможно, это звучит немного цинично, но, на самом деле, это всё напускное. Прощания, похороны... это для живых только важно, а не для тех, кто умер. Многие люди осуждают тех, кто не навещает могилу близких, но, по сути, это вовсе не дань уважения усопшему, это лишь способ показаться правильным, таким любящим. Важно лишь то, что ты думаешь об этом человеке и то, как ты к нему относился при жизни. Мы вышли за пределы гаражного городка, ступив на небольшую песочную полянку, где был запаркован синий фургон управления и, судя по всему, скоро сюда приедут ещё агенты, подгонят транспорт, чтобы увезти арестованных. Как только Элен увидела нас, пошла в разнос. Видимо она сильно за меня волновалась, поскольку она моментально накинулась на Уилла. Мол, Вы, конечно, полковник и мой босс, но тот ещё баклан! Мол, не имеешь ты права подвергать сержанта такой опасности. Я пыталась вмешаться и успокоить её, но, как я и сказала, женщина пошла в разнос. Уилл смиренно её слушал, хотя, возможно, он и не слышал её вовсе. Мне казалось, что он на грани. До него ещё толком не дошло то, что его брат умер. Действительно умер. Бывает такое, знаете: происходит нечто плохое, и вы понимаете, что это произошло, но ничего не чувствуете. И вас это беспокоит. Вы чем-то занимаетесь и не понимаете, почему вы ничего не чувствуете. А потом вдруг у вас разбивается кружка, и вы в истерике. Почему-то порой такое случается - доходит не сразу. - Что ты молчишь? - в конце своей пламенной речи насыщенной упрёками, докопалась Элен до полковника. - Нечего сказать в своё оправдание? - Я - лох, - выдал Руссо. Элен огорошенно моргнула, зависнув при взгляде на мужчину. - Ты довольна? - кисло спросил Уилл. - Женщина ведь всегда права, - бросил он, прошагав мимо неё в неизвестном направлении. Элен провожала его недоумевающим взглядом. - Ну, ты... молодец! - фыркнула я. - А что случилась? - искренне недоумевая, спросила она. - Ничего! Кроме того, что пять минут назад у него на руках умер его брат! Элен поменялась в лице: - Томми? - Да, тут выяснилось, что он был жив, и он - террорист Деккер. А ты тут ещё! - Ну, я ж не знала! - Потому что прежде чем истерить, нужно разнюхивать ситуацию! - вякнула я. Потом одарила женщину брезгливым взглядом и брякнула: - бабы! - да направилась вслед за Уиллом. Он был похож на приведение, проходя медленно в неизвестном направлении, пялясь в невидимую точку впереди себя. Кажется, он не знал, куда точно держит курс, и просто пытался найти нору, в которой мог бы спрятаться, чтобы никого не видеть и ни с кем не говорить. Я поравнялась с ним, окликнула, и лишь тогда он остановился, посмотрев на меня. Словно во всей серой толпе он замечал только меня и только со мной был готов общаться. - Может, я спрошу Элен, и тебе что-то седативное вколоть? - Я вроде спокоен, - хмуро и даже пугающе вяло, пробубнил он. - Да, но... мне кажется, что ты на грани нервного срыва. Я ошибаюсь? Уилл выдохнул носом, косо на меня поглядывая. Сжал руки в кулаки. Потом закивал. - Ладно, спроси у Элен... только без усыпляющего действия. Угукнув, я пошла обратно к фургону. Взяла у Элен лекарство в шприце и сказала, что сама всё сделаю. Она просила извиниться перед Уиллом за неё. Я забрала шприц и всё сопутствующее, подошла к Уиллу. К тому времени он уже дошёл до своего чёрного форда и присел на капот. Пока я ему делала укол внутривенно, он молчал, но смотрел на меня с благодарностью, доверием, с толикой умиротворения. И немного... обновлённо, словно видел новые качества во мне, которые ему нравились. - Поехали домой, - буркнул он. Я кивнула. - Скажи Стэну, что будешь со мной, и пусть он тут разберётся, я не могу... - Хорошо, посиди здесь. - Ладно. Отыскав Стэна, я сказала ему то, что Уилл и просил. Стэн уточнил, как Уилл, потом сказал, что сейчас прилетят вертолёты, и один из них нас заберёт да телепортирует в Сакраменто, пообещал привезти машину потом. Когда я вернулась к Уиллу, он открыл багажник своей машины и, частично сидя в нём, курил. Подступив к нему, я несколько настороженно нахмурилась. - Сумки нет, - сказал Уилл. Я ничего не ответила. - Он... - Уилл огляделся, - даже свою смерть обставил так, чтобы ни у меня, ни у кого из управления проблем не было. Использовал моё оружие... - иронично посмеиваясь, он подытожил всю эту ситуацию одним словом: - сука! - и он не о Томми говорил, хоть и сыграл уготовленную им роль. В следующую секунду послышались подлетающие вертолёты, и я постаралась отвлечь Уилла возвращением домой. Он немного утихомирился. Затушив окурок, поднялся, закрыл багажник машины. Больше он не говорил. Я впервые видела его таким: он казался беспомощным, но не жалким. Ему просто не хотелось ни с кем говорить и ничего не хотелось делать. Он тянулся ко мне, держался рядом, потому что я не требовала повышенного внимания, не задавала вопросов ему; он бродил тенью, безмолвно прося меня разговаривать с людьми за него. Вертолёт телепортировался из Рио в Сакраменто, высадив нас на одной из вертолётных площадок. В это время в Калифорнии было уже начало шестого утра, так что мы сели на автобус, чтобы доехать до квартиры Уилла. Всю дорогу он молчал, но не казался мне спокойным. Скорее он пребывал в депрессии. Он молчал в вертолёте, молчал по пути к автобусу, иногда смотрел на меня, а иногда словно и не замечал. Лишь когда мы сели в автобус, он меня обнял, поцеловал и шёпотом поблагодарил за то, что я с ним поехала. Я впервые ощущала его острую нужду во мне. Это было потрясающе... и ужасно. Ситуация в целом ужасна, я чувствовала боль Уилла - она была невыносимой. Но наша близость, его потребность в моей поддержке были прекрасными... ГЛАВА 13 Я проснулась от слепящего солнечного луча, уютно расположившегося у меня на лице. Зажмурилась и отвернулась, переваливаясь набок. - Ммм, солнце, потухни! - пробубнила я, вскоре услышав тихий, но искренний смех из кухни. Растерев глаза руками, я села на диван в гостиной Уилла. Смахнула с себя чёрное мягкое покрывало, поморгала. Не сразу мне удалось разглядеть Уилла - он пил чай или кофе, склонившись над кухонным столом и глядя на меня. - Привет, - буркнула я. - Доброе утро. Я глянула на часы, висевшие над парадной дверью: - Ого, час дня. С двенадцати лет так поздно не просыпалась. Уилл вздрогнул в улыбке, сегодня он буквально любовался мною... - Ну, ты заснула только утром. Закивав, я расчесала волосы пальцами. Поднялась с дивана, разминая затёкшие мышцы. Прошла на кухню к Уиллу, он привстал, чтобы чмокнуть в губы. - Ты спал? - пригляделась я к его красным глазам. - Нет, - не стал он врать. - Не хочу спать... - сказал он с грустью, которую, может быть, только я и чувствовала во всём мире. Сейчас я поняла, что он пьёт чёрный крепкий кофе, от него пахло кофе и сигаретами - он не просто не спал всю ночь, а мучился миллионами мыслями. Война внутри него не закончилась... - Будешь завтракать? - поинтересовался он, явно пытаясь отвлечь меня от темы его бодрствования. Я мыкнула, кивнув и буркнув «Можно». Оттолкнувшись от стола и оставив на нём свою кружку, Уилл подошёл к холодильнику. Тот не был забит под завязку, но кое-что было. После того, как я возымела право на увольнительные, мы с Уиллом часто встречаемся здесь, поэтому продукты закупаются регулярно. Сегодня мне была предложена яичница, которую Уилл вызвался сам приготовить, видимо, пытаясь хоть чем-то себя занять. У него была заготовка в вакуумном пакете с копчёностями, помидорами, зеленью и сыром. Разбив яйца, он просто вскрыл пакет и выложил всё это на сковороду. - Что ты делал, пока я спала? - Да так... ничего, - он пожал плечами, избегая подробностей. Я не хотела лезть ему в душу без перчаток, призывать к прекращению депрессии, ведь его можно понять. Не знаю, что испытывала бы я на его месте, скорее всего, я бы забилась в угол и даже с ним бы не хотела говорить. - Перри звонил, - вспомнил Уилл. - Сказал, что мы оба можем отдыхать неделю. - Серьёзно? - нахмурилась я. - Не думала, что ученикам предоставляются настолько длительные отпуска. - Ну, за работу людям полагается отдых. Ты участвовала в официальной операции Укуса, это будет внесено в твоё личное дело. Ещё, скорее всего, нас вызовут на беседу в управление, спросят о то, что там произошло. - А у тебя не будет проблем? В связи с моей поездкой и тем, что... произошло. - Нет, если будем придерживаться версии о том, что мы не знали Деккера в лицо. О твоей поездке я договорился заранее. Правда, в скором времени, о ней узнают твои родители, - несколько виновато скривился Уилл, глянув на меня. Я хмыкнула, пожав плечами: - С родителями я разберусь. - Уилл о чём-то размышлял, но так и не сказал, о чём думал в этот момент, может быть, просто сейчас не был настроен на данный разговор. Вскоре он выключил плиту, выкладывая яичницу на тарелку. Затем он поднёс тарелку ко мне, поставив на стол. Вручил мне вилку, слегка улыбаясь. Я взяла её, хмуро к нему приглядываясь: - а ты не будешь кушать? - Я не хочу. - Тяжело вздохнув, я не решалась учить его жизни. - Кусок в горло не лезет, - буркнул он. - И не надо так на меня смотреть. - Отняв не грубо у меня вилку, он зачерпнул ею еду и поднёс к моему рту. Я съела содержимое. - Очень вкусно, - заверила я. Уилл мыкнул, улыбнулся, прильнул ко мне и снова чмокнул в губы. - Может, ты тоже съешь, хоть кусочек? - Уилл выдохнул раздражённо, но постарался держать себя в руках и не срываться на мне. Я взяла тарелку в руки. - Давай, ради меня... - попросила я, насадив яичницу на вилку и держа перед Уиллом. Он посмотрел на меня недовольно, но молча. Я в ответ надула губы: - ну, пожалуйста. - Уилл снисходительно хмыкнул, через нехотя исполнив мою просьбу. После чего отступил назад, с крайне довольной физиономией прожёвывая то, что сам же и приготовил. - Только не уговаривай меня ложиться спать, - проворчал он. Я молча жевала завтрак, глядя на мужчину невинными глазами. Он тем временем косился на меня, ожидая того, что я всё-таки начну его уговаривать. - Я не буду тебя уговаривать, - сказала я. - Просто загляну в твою аптечку, и вколю тебе лошадиную дозу снотворного. Уилл недовольно чавкнул, уставившись на меня строго. Я хмыкнула, с невозмутимым видом продолжив свой завтрак. Достаточно быстро я с ним покончила и, встав со стула, кивнула Уиллу в сторону спальни: - Пойдём. - Селин, я не хочу спать. Серьёзно. Мне приходилось и по четверо суток не спать. Ничего страшного. - Я не знаю, при каких обстоятельствах ты не спал четверо суток, но сейчас всё по-другому. В стрессовой ситуации человек тратит больше энергии, и ему нужен отдых. Уилл молча просипел носом. Он знал, что я права, но, видимо, я задела его за живое, и наступил тот самый срыв... - Я не могу... - шёпотом, с тяжёлой болью на душе, произнёс он. - Не могу спать, я боюсь. Боюсь увидеть во сне его или маму... или ещё кого-то, в чьей смерти я виноват. - Уилл... - не находя нужных слов, я старалась выражать сочувствие на лице и в интонации. - Ты очень устал. Поверь мне, нужно просто заставить себя уснуть. И тебе станет лучше. - Не станет, - покачал он отрицательно головой. Напряжение возрастало, с каждой секундой он становился более взвинченным. - Этой ночью умер не только мой брат. Вся моя жизнь перевернулась! - его глаза моментально промокли. - Я даже сейчас, говоря с тобой, слышу выстрелы, вижу, как он умирает у меня на руках, и вспоминаю наше детство. Всё. Исчезло. Мне нужно делать что-то, иначе... я просто начинаю думать. О том, что произошло, кто виноват, когда именно всё покатилось к чёрту! Ты понимаешь, что это была казнь?! Понимаешь, что он сам себя казнил?! Понимаешь, что когда я ещё только думал «Ехать мне в Рио или нет», он уже знал, что я приеду, чтобы увидеть его смерть! И я даже не могу понять, что чувствую по этому поводу. Ведь это всё просто ужасно! Эгоистично и жестоко с его стороны заставлять меня участвовать в его гибели и... это... - Уилл проглотил слово «прекрасно», поскольку оно просто не умещалось во всю эту историю. - Он просто хотел видеть меня... в последние минуты своей жизни. Он хотел попрощаться, расставить точки над «Ё». И я чувствую даже радость по этому поводу. Потому что это важно - то, что за эти одиннадцать лет моя роль в его жизни не изменилась. И сам он не изменился. И снова это и ужасно тоже! Он не стал тем Деккером, которого я должен ненавидеть. Он остался тем же Томми. Он не стал безумцем, я не увидел в нём убийцу, злодея или антигероя. И это просто дерёт меня изнутри! Ведь всё это значит, что не было никакого Деккера - террориста, был только Томми - мой младший брат. Он сам всё это делал. Сам, - отчаянно акцентировал Уилл. Перевёл дух. - Наверно... он хотел освободить меня. От боли, которую причинял мне столько лет. Но я не чувствую свободы. Я столько лет метался между желанием поступить по закону или по совести, но Томми лишил меня и этого. Это была самая настоящая война внутри меня, длившаяся двадцать лет. Двадцать лет, Селин... и она закончилась. Я должен был бы обрести покой, но нет. Знаешь, что самое ужасное в войне? Её конец. Потому что ты просто не представляешь, как жить дальше! Я не могу, не умею жить без мыслей о том, почему он стал тем, кем стал. И всю ночь я пытался понять! Я прокручивал в голове все его слова, и хоть об стену башкой бейся, не могу понять его! Я не верю, что мой брат - гений и тот, кто знает всё об этом мире, мог бы стать злодеем лишь потому, что так было суждено. Это хрень собачья! Я не понимаю, ничего не понимаю! Или просто не хочу понимать то, о чём он говорил... Его больше нет... - Уилл напряжённо прошёлся руками по волосам. - Никого нет. Вся моя семья... я один.... У меня ничего не осталось, кроме вопросов и чёртовых воспоминаний! - он едва заметно хныкнул, внутри себя не плача даже, а пустившись в истерику. Но лишь внутри себя. Ему нужна была эта точка срыва, ему нужно было высказаться. - Я не могу... - дрожащим голосом сказал Уилл. - Не могу спать. Мне нужно делать что-то... постоянно! Иначе я просто сварюсь в своих мыслях! Я не знала, что говорить, поэтому просто подошла к нему и взяла за руки, заглядывая в глаза. Он потёр мои ладони, несколько секунд практически не шевелясь и успокаиваясь. А потом он обнял меня, зарываясь носом в мои волосы. - Ты не один, - шепнула я ему на ухо. - Я с тобой. - Уилл ничего не ответил, только мыкнув и прижавшись ко мне сильнее. По всему ясно, что он был согласен с этим. Если бы он не считал меня своей семьёй, то и не подпускал бы к себе сейчас - в моменты, когда ему невыносимо больно, плохо, когда он никого видеть не хочет. Никого, кроме меня. Он впускал меня, единственную, в свой тёмный мир. Несколько минут мы не говорили. Просто стояли на кухне и обнимались. Я гладила его по голове, а он зарывался в мои волосы, словно в нору. Только когда я почувствовала, что он утихомирился, я предложила пойти в спальню. Он не взбесился, но цыкнул, молча упираясь рогом. - Просто отдохнём, не будем спать, - заверила я. - Это ты сейчас так говоришь. А потом предложишь просто закрыть глаза и не шевелиться. Я усмехнулась. - Нет, обещаю, не буду тебя заставлять спать. Просто отдохнём, поговорим, о чём хочешь. Расскажи мне о Томми, о своей семье. Уилл напряжённо сглотнул, затаив на мне хмурый взгляд. Скорее всего, никто прежде не проявлял настолько искреннего интереса к его жизни и его проблемам. Он был удивлён, но и был готов смириться с ситуацией. Ему это нравилось. - Ты не уйдёшь? - уточнил он. - Куда я уйду, - фыркнула я, потянув его к спальне за руку. Он сдался, проследовав за мной. В спальне было темно, несмотря на дневное время, за счёт плотных бордовых штор, которыми занавешивался весь угол, обрамлённый панорамным окном. Уилл включил приглушённый свет и достал из одного из ящиков в шкафу фотоальбом. Это был семейный альбом. На тех снимках была иная жизнь Уилла - жизнь, в которой его родители живы и счастливы, где Томми молод и подаёт надежды. Мир счастливой семьи, и что с ней стало...? На паре фотографий был отец Уилла в военной форме. Тучный мужчинка с серьёзным выражением лица. На других снимках этот мужчина был в гражданской одежде и выглядел счастливым. С женой. С маленьким Уиллом. С новорождённым Томми. Был лишь один снимок, где вся семья была в сборе, на нём Томми было четыре года, и со слов Уилла этот снимок был сделан в один из последних счастливых дней их семьи. На других фотографиях Уилла и Томми обнимала женщина потрясающей красоты. С черными, как смоль, длинными волосами - мама Уилла и Томми, роковая красавица - Лидия. Было примерно десяток фотографий, на которых были засняты только братья. На всех фото они были разного возраста. Уилл замер на фотографии, где Томми было пятнадцать лет. Только потом Уилл сказал, что это их последнее совместное фото, на котором Томми явно заставляли улыбаться... - За неделю до его поступления в Центр, - пояснил Уилл. - Я... не придавал тогда значения его настроению, а он уже готовил побег. Через три дня после того как был сделан этот снимок, он сбежал. У него уже была готова сумка, собраны деньги, а мы даже не подозревали. - Уилл винил себя во всём, отчего не смог уберечь брата. Ведь это именно он не уследил, упустил. Как старший брат именно он должен был следить за Томми. Понять, что с ним что-то не так. Он должен был уберечь его. Уилл перелистнул пару листов фотоальбома с фотографиями своей семьи. - У нас была нормальная семья, - произнёс он. - Когда-то. Отцу часто приходилось сотрудничать с Укусом по работе. Так что он знал многое о нашем мире. Он знал о том, что мама - ведьма, что ждёт нас с Томми. Правда, со временем он стал сомневаться в своих знаниях. У него развилась шизофрения на фоне алкоголизма. Мама пыталась ему помочь при помощи магии. Но что-то пошло не так. - Уилл притих, вспоминая события прошлого. - Мне было двадцать пять. Мама пригласила на воскресный ужин. В доме детства стояла невыносимая вонь: отец лежал на полу в кухне, на столе пенилась еда, она прожгла дыру в тарелке... и в его желудке. У него разъело кожу на животе и даже одежду. Мама лежала в ванной с перерезанными венами. Следствие доказало, что она сама это сделала. Отпечатки её пальцев были повсюду, ничто не указывало на кого-то постороннего. - Уилл скривился, сглотнув. Будто он чувствовал тот запах и тот вкус неизвестной кислоты, которая разъела желудок его отца. - В общем, ты знаешь: следствие доказало, что мама сошла с ума, отравила отца и покончила с собой. - Это не правда? - спросила я, потому что он говорил так, будто дело было закрыто неверно. Он ответил не сразу. - Правда. И не правда. - Я непонимающе потемнела. - Вскоре после похорон я наведался в Совет ведьм. Элизабет подтвердила то, что мама отравила отца. Как говориться «чёрт дёрнул»: вместо того, чтобы напоить отца исцеляющим зельем, она его заменила отравой. А когда поняла, что сделала, покончила с собой. Но так же Элизабет сказала, что есть первичный виновник всех несчастий нашей семьи. Клинт Дэвис. Он учился с мамой, был влюблён в неё, но она отказала ему. Многие сотрудники Укуса, не желающие искать беглецов и видеть всё это дерьмо, набивают опыт пару лет, а потом идут, например, в преподаватели. Или куда-то, где им не приходиться участвовать в типичных дрязгах. Так и мама... проработала агентом пять лет, а потом ушла преподавать. Связала свою жизнь с военным человеком. Отец был правильным, хорошим человеком... когда-то. Всё пошло под откос внезапно. Лишь после смерти родителей, я узнал, что этот Клинт обозлился и сказал маме, что она больше ни с кем не будет счастлива, ни с кем не будет в безопасности. Он обещал ей доказать это. Мама держала оборону несколько лет, но потом защита ослабла, и всё покатилось к чёрту. Я хмуро перекатила глазами, предположив: - Клинт наложил порчу? - Да... порча на саморазрушение - необратимый процесс. Это как смертельный вирус - попадает в кровь, и от него не избавиться - сам себя разрушаешь. Поэтому и отец запил, семья стала разрушаться. Порча и на Томми сказалась, иначе я просто не могу объяснить причины его неправильных зачастую поступков. Он сам разрушал свою жизнь, наши с ним жизни.... - Ты нашёл этого Клинта? - Нет. Я вычислил его, видел его дело. Он работал в разведывательном департаменте, пока не погиб на одном из заданий. Только я знаю, что он не умер. Но где он - не знаю. Элизабет сказала мне, что я отыщу его в Афганистане. Но не сказала, когда это случится, при каких обстоятельствах. Я стал сотрудничать с армией США. Выступал в качестве связного, не покидая разведывательный департамент. Принимал участие в войне в Персидском заливе. Потом мне предложили подписать официальный контракт с армией. Летом девяноста первого я подписал свой первый двухгодичный контракт. Потом было ещё два. Основные, наиболее длительные командировки, были в Ирак, Сомали и Гаити. Ещё я участвовал в разовых спасательных операциях там, где нет постоянной войны. В Афганистан я так и не попал, и мне надоело пытаться это делать. Я очень устал. Я уже был готов отпустить всё это - отпустить Клинта и его злобу. Я захотел лишь одного - попытаться восстановить свою семью. Тогда я пришёл к Элизабет снова, чтобы узнать у неё, как спасти Томми. Но она сказала, что его судьба не в моей власти. - И теперь мне стала ясна реакция Уилла на такие же слова из уст Томми. Тот цитировал Элизабет, которая однажды разрушила мир Уилла, его надежды на спасение брата. - И что ты... больше не пытался отыскать Клинта? - Нет... - Уилл не сразу продолжил. - Селин.... Мой визит к Элизабет не был пустым. Она не сказала мне, как отыскать Клинта, как спасти Томми, но сказала, как встретиться с тобой. - Я изумлённо наморщила лоб. - Я не знал, кто ты. Не знал твоего имени, как ты выглядишь, я даже не знал, когда именно мы встретимся - в каком году и где точно. И тем более уж, я не знал, даже не думал о том, что тебе будет пятнадцать, когда мы встретимся... - он прыснул, беззвучно смеясь. - Я не... эм, наверно, стоило бы ожидать того, что той девушкой окажется ученица, поскольку Элизабет сказала мне идти работать в конкретный Центр подготовки, сказала засесть на базе. Но я всё равно не думал. Полагал, что это будет моя коллега - в армии немало женщин, или, может быть, что это будет чья-то мама. Но когда ты заговорила в аудитории, когда я тебя заметил, то в тот же миг пронял, что попал. В тот же миг я понял, что мой выбор стоил того. Ты ведь слышала Томми? Я сделал выбор - выбрал тебя, даже не зная тебя. Я засел на базе и не покидал её, потому что знал, что повстречаю тебя. - Но почему? - Потому что я тебя люблю. - Нет, я имею в виду... тогда ведь, мы даже не были знакомы. - Были... - вздрогнул он в улыбке. - В прошлых жизнях мы встречались, но я понимаю, о чём ты. Что именно меня мотивировало на этот выбор тогда? Я всегда был везучим до неприличия. Слова Томми о том, что он был рождён тенью героя, - правда. Я никогда не стремился к тому, чтобы быть героем, но я им был. Без особых стараний - это само получалось. Удача следовала за мной по пятам. Я словно был поцелован ангелом. У меня не было проблем с учёбой, работой, девушками. Были деньги и слава, но мне всё равно чего-то не хватало. Здесь... - он смял футболку на груди, - пусто. Я любил маму, папу, Томми, но это другая любовь - обязательная. У меня было много женщин... - немного неловко буркнул он, прекрасно зная моё отношение к его прошлым гулянкам. - С кем-то я состоял в достаточно длительных отношениях. Кем-то был очарован, в кого-то был даже влюблён. Но я знал, что всё это - не то. Я не мог бы... пожертвовать, чем угодно, ради них. И я не мог представить себе жизни с ними. Никого прежде я не подпускал так близко, как тебя. Когда наступали тяжёлые времена, меня просто не хватало на них. Когда я расклеивался, то никому не позволял видеть себя таким. Но я смотрю на тебя и вижу, что ты даже не разочарована во мне. И я понимаю, что это правда - в мире нет никого ближе тебя. Пусть я не был с тобой знаком, но мне не хватало тебя. Я скучал по тебе, искал тебя, ждал тебя. С тобой я понял - всё, что было раньше, было несерьёзно. Это всё было не то, недостаточно сильно, недостаточно важно. То, что ты заставляешь меня испытывать... это нечто невообразимое! Ты вытащила меня из темноты, дала ориентиры. Тебе ничего не надо делать, лишь существовать возле меня, и я уже чувствую нечто, не поддающееся никаким описаниям. Все рассказы о любви не идут в сравнение с реальностью. - Я слушала его даже чуть с раскрытым ртом. Услышать нечто подобное гораздо приятнее просто признания в любви. Я прильнула к нему, поцеловав. Он ответил нежно, по-свойски, словно мы всю жизнь вместе. Но когда я стала заваливать его кровать, он вывернулся чуть в сторону. - Это не пикап был, - хмуро буркнул он. - Серьёзно? А я пикапнулась, - брякнула я, отчего Уилл хохотнул с закрытым ртом. Затем вильнул головой: - Нет, правда. Я всё это не ради секса сказал... - Так что... не хочешь...? Уилл подзавис ненадолго, а затем поцеловал, заваливая меня на кровать. Целуя меня нежно и жадно одновременно, он тёрся об меня телом. Гладил по талии и груди. Но он явно был слишком напряжён и не смог отстраниться. Несколько раз давал себе второй шанс, но в какой-то момент психанул и перевалился на спину возле меня. Я не осмелилась что-либо говорить, поскольку у него такое впервые, и я как бы... эм, не приучена к таким разговорам. И по нему было видно, что он сам от себя такого не ожидал, более худшего завершения хренового дня он и не мог придумать... - Прости, пожалуйста, - выдохнул он. - Это не из-за тебя... - Я знаю. - Перелегла набок и приобняла его. - Всё нормально. В нашем распоряжении была целая неделя. Мне удалось заставить Уилла поспать. В первый день он проснулся в поту, но дальше ситуация начала улучшаться. Я пыталась его отвлечь от горьких реалий жизни, и с каждым днём Уиллу становилось всё лучше. Мы гуляли, ходили в кино и по паркам. Ходили в магазин, вместе готовили суши и пиццу, потом съедали, пялясь в телек. Много разговаривали, смеялись. Играли в карты на раздевание. Принимали вместе ванну. Часто занимались сексом. *** Сидя в большой белоснежной ванне в пене, я пропитала мочалку водой и выдавила содержимое на голову полковника. Он прыснул водой, засмеялся, приблизился ко мне и поцеловал. Потом прошёлся рукой по моей скуле, разглядывая мимические морщинки на моём лице и словно мысленно рисуя меня. - Поедем следующим летом на Таити? - шепнул он. Я усмехнулась: - Почему не Гавайи? Он пожал плечами: - На Таити у меня есть знакомый... - он собирался продолжить, но я его прервала: - А где у тебя нет знакомых? Уилл перекатил глазами, не на шутку задумавшись: - Эээм... в Эфиопии. Хотя, - осёкся он, озадаченно пробубнив: - один парень, которого я спас от смерти, вроде оттуда. - Я засмеялась, в ответ Уилл улыбнулся, сказав: - знакомых много, как и историй. Но я не о том хотел сказать. На Таити несколько однотипных отелей - ты, должно быть, знаешь, эти бунгало, которые располагаются вдоль пристани. Одним из таких отелей, на берегу лагуны, владеет мой знакомый - Джек. У него всего шестнадцать домиков, в каждом из них по две-три комнаты и терраса с лестницей в воду. Выходом на террасу служат раздвижные стеклянные от потолка до пола двери... - Уилл усмехнулся. - Их можно никогда не закрывать. Весь дом будет продувать запахом океана круглые сутки. Нужно обязательно повесить над дверью «музыку ветра» и оставить тонкий тюль, чтобы всё это бесконечно шевелилось. - Я неосознанно улыбнулась: он рассказывал это как мечту, и я даже почувствовала запах океана, представила ту занавеску и услышала колокольчики. - Можно заняться дайвингом, взойти на вулкан... - продолжил Уилл. - Весь день гулять по острову - отели расстилаются только на берегах, в центре же остров не населён. Вечером пойти в ресторан, ночью в бар или клуб. Или можно целыми днями спать, а по ночам купаться и целоваться, - лукаво подмигнул он мне. Я рассмеялась, прильнула к нему и поцеловала. - Это твоя мечта? - спросила я. Он мыкнул, кивнув. - Я бывал там. Но жил всего пару дней. Всегда хотел остаться там на несколько месяцев или на всю жизнь. Я бы прямо сейчас с тобой поехал, но.... В следующем году ты уже окончишь обучение, сможешь проявить несусветную наглость и сразу же взять отпуск на всё лето или дольше. Агенты Укуса могут брать отпуска до года, потому что уволиться из управления нельзя. - Он погладил меня по плечу, наблюдая за движением своей руки. - Так что сможем всё лето жить на Таити. Или дольше - как получится. - Будто тебя отпустят на всё лето, - прыснула я иронично. - Я уволюсь, - сказал он абсолютно серьёзно, что меня удивило. - Что мне тут делать? Тебя я уже встретил, - хмыкнул он, вынуждая меня бесконечно улыбаться. В этот самый момент я была абсолютно счастлива. - Только перед поездкой надо съездить в Вегас, - добавил Уилл. - Зачем? - скривилась я. - Денег заработать? Он засмеялся. - Денег немного надо... - Таити - один из самых дорогих курортов, - напомнила я. - Джек не возьмёт с меня денег за проживание. А с остальным я справлюсь. - Тогда, зачем нам в Вегас? - Чтобы нам устроили экспресс-свадьбу. - Я ошалело изогнула брови, успешно зависнув. Уилл рассмеялся. Но потом откашлялся: - я бы взял тебя сейчас за руку и увёз в Вегас. Но я не могу по контракту состоять в отношениях с учениками. Меня просто будут вынуждены уволить, как минимум. И тебе придётся доучиваться самостоятельно, - прыснул он. - Ты серьёзно всё это? - Да. Я люблю тебя. Ты уже моя жена, просто неофициально. А я хочу, чтобы у нас всё было правильно. Чтобы никто не смотрел на меня, как на педофила, который просто развлекается. Чтобы твои родители меня не возненавидели. И чтобы ты не только духовно, но и на бумагах была мне родной. Ты - моя семья, Селин... Я сглотнула, опуская лицо, испытывая удивление, даже шок и радость одновременно. - Ты серьёзно, - задумчиво резюмировала я. - Представь себе! - фыркнул Уилл, немного нервно. Его настроение вынудило и меня психануть, хоть и я смеялась про себя: - Ну, извини, что мне сложно воспринимать всерьёз всю твою откровенность, романтику и предложение, сидя в ванной и видя даже сквозь пену твою эрекцию! Уилл хмуро посмотрел вниз, кажется, только сейчас поняв, что у него эрекция. Заржав с закрытым ртом, он брякнул: - Он только что встал. - Я мыкнула, качая головой. - В знак согласия, понимаешь? - не унимался Уилл. - Даже он хочет, чтобы его жена трогала. - Я засмеялась. Уилл взял меня за руку, подтянув на себя. Поцеловал и официально спросил: - ты выйдешь за меня? - Улыбаясь, я закивала. Он снова меня поцеловал... ГЛАВА 14 25 октября 2006 года... Снова этот день... Если раньше я просто не особенно любила этот день, то в этом году всё иначе. В преддверии своего праздника в моей душе засела чёрная оса размером с кулак. Она жужжит, вибрирует, не позволяет отвлечься, она шепчет мне «Произойдёт что-то плохое». Окружающие пытались убедить меня в том, что это просто самовнушение. И я честно пыталась отстраниться, перестать мыслить негативно, но как бы я не старалась - ничего не получается! Началось всё с рассуждений: а что если это не просто мысль, не просто страх? Не просто уверенность в том, что если ты счастлив, то обязательно должно произойти нечто плохое. Что если это зов моего дара обострённого шестого чувства? Вскоре я поняла, что больше ни о чём другом и думать не могу. И мои мысли становились всё чернее, сны - страшнее. Тот факт, что чувство тревоги не покидает меня даже тогда, когда я гоню его метлой, заставляет меня думать о том, что это не просто суеверия, и я неспроста себя накручиваю. Нередки случаи, когда даже не визарды, например, в ожидании какой-то поездки чувствовали нечто неладное и, в конце концов, в той поездке с ними происходило нечто неладное. Хоть и здесь можно поспорить и сказать, что те люди сами виноваты, накручивали себя, и их мысль материализовалась. Но, что если всему виной ваше шестое чувство, ведь существует закон Мёрфи - что должно произойти - произойдёт. Как всё это контролировать?! Ведь всегда всё начинается с малого - с одной мысли, пролетающие в твоей голове. Вот она пролетела, ты зацепилась, задумалась: «А если и правда?». Из этих размышлений появляются другие мысли, в конце концов, это становится просто идеей фикс, и ты сам не понимаешь, как до того докатился. Как теперь этот огромный шерстяной ком сомнений в шкаф засунуть! Но, оказывается, что никого мои депрессивные мысли не волнуют, и уже после завтрака, в половину восьмого утра, меня буквально выгнали с базы. Сказали идти куда угодно, но только чтобы ни в пределах Центра, ни у забора меня сегодня не видели. И я пошла домой. Пробыла с родителями несколько часов, а потом под предлогом встречи с друзьями в кинотеатре я забрала денежные подарки и свинтила. Зашла в магазин. Купила чёрного цвета ботильоны, клатч и платье с длинными рукавами, где кружева были пошиты на атласную ткань, а сверкающие стразы украшали ворот «качели», подобно колье. Во всём этом пошла к Уиллу в квартиру, поскольку хоть я и не хочу праздновать этот день, он сказал явиться к четырём часам и ни минутой позже. Да и, в конце концов, я хотела его видеть. Всегда - каждый день. Этот мужчина засел в моём сердце, голове... в печёнках! Он везде: в душе и разуме, управляет моим телом, но плен этот сладок. Наверно, я бы каждому пожелала такого плена. Уилл - правильный мужчина, тут нечего добавить. Он никогда не предаст меня, не причинит раздирающей боли, не утащит в пучину страстей. Он никогда не уведёт меня с правильной дороги, я никогда не очнусь от того, что погрязла в дерьме, следуя за этим мужчиной. До дрожи я обожаю секунды проведённые с ним. Я люблю всё, что он говорит и делает. Меня постоянно к нему тянет - каждую минуту, каждую секунду. Подступившись к квартире полковника, я постучала в дверь, она отворилась быстро, явив Уилла в чёрных классических джинсах и рубашке навыпуск. - Две минуты пятого, - выдал он нарочито возмущённо. Я прыснула, ничего не сказав. Пихнув мужчину в грудь, прошла в квартиру. - Ты ведь военный человек, - не унимался Руссо. - Должна быть пунктуальной. - Да что ты? - я развернулась к нему на каблуках. - Поговорим о твоей пунктуальности? - Беззвучно посмеиваясь, Уилл захлопнул дверь. - Я пунктуальный просто до неприличия! - невозмутимо заявил он. - А как же первое сентября две тысячи второго? Уилл перекатил глазами, потом их вытаращил, думая над тем, наверно, что женщины помнят всё - у нас нет срока годности: три года или десять лет прошло - неважно, я всё помню! - Это не считается, - встряхнулся он. - Почему? - Потому что начальство не опаздывает, а задерживается. - А, - чавкнув, я иронично закивала, решив ничего не отвечать. Уилл хмыкнул, подошёл ко мне и поцеловал. Потом опустил руки на мои ягодицы, будто зафиксировал меня, чтобы не убежала и сказал: - С днём рождения. - Я хмыкнула, промолчав, но улыбаясь. - Знаю, ты этот день не любишь, но это и мой праздник. Ведь в этот день девятнадцать лет назад тебя подарили миру, который впоследствии вырастил тебя и привёл ко мне. - Неплохо ты устроился, - высказалась я, морща лоб. - Значит, мои родители, доктора в роддоме и всё на свете работало на меня, чтобы, в конце концов, меня прибило к твоим берегам, и ты мог всем этим пользоваться? Уилл перекатил глазами, мысленно прожёвывая мои слова. Он смеялся почти незаметно и без звука, усердно делая вид, что ему не смешно. - Да, - брякнул он довольно. - Немного грубая формулировка, но смысл и логика соблюдены. Четыре с плюсом, - сказал он, коснувшись пальцем кончика моего носа, и пошёл на кухню. Я хмыкнула и, качая головой, прошла следом. Несмотря на дневное время суток, в квартире царила интимная обстановка. Длинное и узкое окно в гостиной было зашторено, горел приглушённый свет нескольких настенных светильников прямоугольной формы. Телевизор, закреплённый на стене возле двери в спальню, был включён на музыкальном канале, а на плите в сковородке что-то шкваркало, булькало и взрывалось, но, по-моему, всё это было частью естественного хода готовки. В духовке тоже что-то запекалось, о чём свидетельствовало характерное тепло, расстилающееся по всей квартире. В воздухе стоял запах жареного мяса, овощей, привкус корицы и гвоздики. Нечто сладкое тоненьким шлейфом тянулось из духовки. На журнальном столике стояла бутылка дорогого вина с двумя бокалами. Мне пришлось ждать недолго, около десяти минут, прежде чем Уилл поставил на стол две тарелки с дымящимся блюдом. Рёбра баранины украшала стручковая фасоль, горошек и белый соус. На вид блюдо на белоснежной тарелке выглядело ресторанным, да и на вкус не уступало стандартам заведения. За ужином (или поздним обедом) Уилл выпил за меня буквально глоток вина, чисто символически, но больше пить не стал. Мы уже знакомы четыре года, и нам по-прежнему есть о чём говорить... удивительно, но факт. Так что мы долго разговаривали, обо всём на свете. Вино, вкусный ужин и интересный мужчина - что ещё нужно для удачного вечера? К концу дня, мне даже удалось избавиться от чёрной осы. Может, действительно мысль материальна, и чем чаще ты повторяешь, что тебя окружает дерьмо, тем больше ты в нём тонешь. Возможно, я просто притягивала неприятности в этот день, постоянными мыслями... Я уже допивала четвёртый бокал вина, пялясь на девушку в телевизоре - ведущую музыкального чата. Она была странно одета. Я бы даже сказала, что она была раздета. Ворот золотистого короткого платья был сложен под её грудью четвёртого размера, демонстрируя красивый, но всё же лифчик! - Разве это красиво? - криво спросила я, косясь в телевизор. - Уилл глянул косо в телевизор, но картинка его не особенно впечатлила, и мне он уделял куда больше внимания. - Ну, серьёзно! Посмотри на неё! Уилл обречённо вздохнул: - Не хочу. - Почему? - Потому что это вечный женский развод! Сначала: «Посмотри на неё», а потом: «Чего ты пялишься на неё, козёл?!». Я расхохоталась. - Не буду я тебе этого говорить, просто посмотри и скажи, красиво ли это. - Не красиво. - Ты не посмотрел! Уилл взвыл, запрокинув голову назад. - Как я могу засчитать твоё мнение, если ты даже не посмотрел? - причитала я. Снова уставилась в телек, ворча: - я просто не понимаю, как можно в эфир в таком виде выходить. Она могла бы и не надевать блузку... зачем? А ты знаешь, что есть викторины, где девушки вообще в купальниках два часа стоят перед камерой? И стоило ли им ради этого оканчивать театральное училище? - Ты напилась... - резюмировал Уилл. - Вовсе нет! - Ты в одиночку выдула бутылку вина - конечно же, ты напилась. - Я не одна ведь пила... - пробубнила я озадаченно, поочерёдно поглядывая в свой почти пустой бокал и пустую бутылку вина на столе... - А кто ещё с тобой пил-то? - Уилл демонстративно огляделся. - Семь гномов с Белоснежкой здесь? Ты их видишь? А то они - те ещё алкаши... - Что ты хочешь сказать, я - алкоголичка?! Уилл прыснул, почти засмеявшись. Наверно, мой вид его веселил. Возможно, я была несколько взбудораженной, но мне было не дано увидеть себя со стороны. - Зависит от того, видишь ли ты кого-то ещё, кроме меня, - выдал Руссо, тихо заржав в следующий момент. Я недовольно чавкнула - тоже мне, юморист! - Ловко ты перевёл тему от баб, на которых регулярно пялишься, к моему алкоголизму, - фыркнула я. Уилл заикнулся, смех моментально его отпустил. Он завис, смотря на меня с изогнутыми бровями, видимо, не понимая, каким образом он в итоге всё равно получился козлом. Я засмеялась внутри себя, но внешне старалась даже не улыбаться. Распрямив брови, с подозрением и даже толикой испуга поглядывая на меня, Уилл кашлянул с закрытым ртом. Затем встал и ушёл в спальню. Я не поняла, что это была за демонстрация. Пока соображала, он уже вернулся из спальни. Сел обратно на своё место. И всё. Сидит, как ни в чём не бывало. - И что это было? - после пятисекундной паузы спросила я. Уилл вздрогнул в улыбке, приблизился ко мне и положил на ноги бархатную чёрную коробочку. Я поглядела на коробку, на Уилла, на свой бокал. Поставила бокал на стол и открыла коробочку. Внутри был объёмный кулон на золотой цепочке крупного, но изящного плетения. Несмотря на простоту формы, кулон завораживал внешним видом. Он тоже был золотым, украшенным абстрактными рисункам и символами, круглой формы и небольших размеров; внутри объёмного украшения был спрятан красный камень в форме миниатюрной колбочки. - Это... - я не знала, что сказать, поэтому просто восхищённо ахнула. - Он принадлежал маме, - оповестил меня Уилл, и подарок возрос в цене ещё больше. Ведь он дарил мне наследие своей семьи в знак того, что я его семья. - В кулоне заключена сильная магия. Эта вещь способна спасти тебе жизнь, главное, носить его всегда при себе. К тому же в нём заключена малая толика способности влияния на поля вероятности... - То есть - удачи? - уточнила я, на что Уилл закивал. - Сложно объяснить. Не то чтобы... если ты будешь носить кулон при себе - тебе будет везти, но в какой-то степени, магия кулона сможет помочь тебе пойти верной дорогой. - Но «верная» дорога - не значит «светлая и лёгкая». - Уилл угукнул. Я достала кулон из коробки, расстегнула застёжку. Уилл помог мне застегнуть её на моей шее. Поглаживая украшение, я немного помолчала, а потом встряхнулась: - Ладно, постель ты заслужил. Уилл прыснул, засмеявшись. - Взяла и всё опошлила! - брякнул он сквозь смех. - Это я умею, - посмеиваясь, буркнула я. Подтянулась к бокалу вина на столе, допивая содержимое, - там оставалось немного. Три часа спустя, я вышла из ванной комнаты, где не принимала душ, а просто привела себя немного в порядок. Вернувшись в спальню, я застопорилась в проходе - просто ступор оказался первой реакцией на это зрелище. Полковник развалился по-королевски на постели, подмигивая мне и глазом и... да, им тоже можно это делать - я выяснила это не так давно. Собственно, как и то, что даже военные мужчины дают клички своим детородным органам. Часто с ними разговаривают, порой даже просто «За жизнь». Ну, потому что стоит «человек», хрен ли его игнорировать? Да, я была несколько шокирована, застукав Уилла за разговорами с невидимкой в туалете. Но, когда он мне поведал проникновенную историю о том, что у него между ног болтается живой организм с мозгом, со ртом - все дела, я была ещё сильнее шокирована. Но вскоре смирилась с этими обстоятельствами. Поверьте мне, когда твой мужик не стесняется показывать тебе свой идиотизм, ты с ним точно в серьёзных отношениях. Да, да, с этим дегенератом, который говорит со своим писюном, даёт ему военные звания, уверяет тебя в том, что его член имеет мозг и своё личное мнение... - Ээээ, - выдала я озадаченно. Сегодня полковник был особенно активен по части секса. Всегда был, но сегодня... он меня даже утомил немного. Уилл засмеялся с закрытым ртом, быстро откашлявшись и серьёзно заявив: - Сержант, срочно - в стойку «Смирно по-собачьи». - Я скривилась, впадая в повторный ступор. Уилл не унимался: - срочно! А не то - код шестьдесят девять. Я криво перекатила глазами: - В смысле, либо «Догги-стайл», либо «69»? - Да! - брякнул Руссо задорно. Я чавкнула. - А не пойти бы тебе, с такими ультиматумами? - фыркнула я, заставив Уилла смеяться. - Тебе надо - ты и вставай в стойку! - Я не могу - хвост ведь окажется внизу, - выдал он, и я с трудом сдержала смех. - Но... - заинтриговал он меня, подняв палец вверх. Убедившись в том, что он привлёк моё внимание, сказал: - я могу вот так... - в следующий момент он брыкнулся на постели, сказав демонстративное и чёткое «Гав». Я, если честно, охренела. Передо мной ведь военный человек! Ошалело пялясь на мужчину и на его ещё двигающийся «Хвост», я моргнула. Уилл заржал с закрытым ртом. - Что это было? - Миниатюра «Ленивая собака», - хохотнул Уилл. Меня порвало. - Дурак! - бросила я сквозь смех. Держась стенки, я прошла к шкафу, где у Уилла для меня всегда был запасной комплект одежды. К этому моменту успокоила смех. - На базе скоро отбой, так что мне пора идти. - Но ведь... - Уилл сел на кровать, хмуро и возмущённо бубня при взгляде вниз: - у меня... хвост. Я хмыкнула, не глядя на него, роясь в шкафу. - Я в ванную уходила - его не было, - заметила я. Уилл проржался с закрытым ртом. - Так что, где нагулял - туда и кончай! - Руссо порвало просто. А я продолжала ворчать: - сегодня ты особенно активен. Уж не знаю, может быть, у тебя кризис среднего возраста или старческий маразм так развивается. - Уилл тихо посмеивался, не воспринимая мои слова всерьёз. - Или ты с кем-то поспорил на то, что сможешь провести трёхчасовой секс-марафон? - Да. С ним, - указал он на свой «хвост». - Он уверял меня, что я не смогу. - Провокатор, - бросила я. Уилл хохотнул. Я достала из шкафа болоньевые чёрные штаны, ботинки, майку и чёрную ветровку. Потом посмотрела на Уилла: он очень внимательно разглядывал меня. Закивал: - Раздевайся. - Иди отсюда, - парировала я. - В смысле, иди? Это МОЯ спальня. И я просто посмотрю, как ты разденешься. - И не дашь одеться, да? Уилл кивнул поспешно, перекатил глазами. - Ну, почему... - пробубнил он. - Потом - попозже, дам. - Я саркастично закивала, а Уилл прыснул, сказав через смех: - всего-то на две минуты позже. - Нашёл, чем гордиться. Он издевательски засмеялся, а потом резко встрепенулся: - Нет, я горжусь другим рекордом. - Полторы минуты? - подшутила я. - Семнадцать! - возмутился он. Да, это было со мной... - Ты явно пытался сегодня побить тот рекорд. - Пытался... - буркнул он грустно, поскольку не получилось. - И часто ты... считаешь минуты? - Почти всегда. Счёты помогают продлить это дело. Как и, например, если я лежу на спине, то можно увидеть, как потолок осыпается в углу, и начинать думать о ремонте... - Я зависла, глядя на Уилла криво. Он невозмутимо покачал головой, морща лоб: - чтобы дольше не кончать приходиться думать о чём угодно, только не о сексе. И чем зануднее мысль, тем дольше действо. Я не один так делаю. - Спасибо тебе, - вздохнула я. - За очередное раскрытие мужских тайн и разрушение романтического образа любовника. Уилл заржал. Я забрала одежду и под его хохот свалила из спальни. Уилл не стал меня останавливать, видимо, решив, что и правда, пора закругляться. В гостиной я переоделась в форму Центра. Выгребла из клатча свой телефон, сигареты, пропуск и распихала по карманам. Вскоре ко мне вышел уже одетый полковник. Сначала выключил то, что не должно работать в его отсутствие, затем пошёл обуваться, надел лёгкую кожанку. Сказал, что проводит меня, да и останется на базе. В прихожей уже стояла миска с заготовленным зельем телепортации. Как только травы сгорели, квартира сменилась на улицу. Мы оказались неподалёку от базы - за деревьями был виден забор Центра. Вечером было немного прохладно, но всё равно не холодно. Уилл обнял меня за шею, неспешно ведя по направлению к базе. Я запрокинула голову и просто затаила взгляд на мужчине. Как и было четыре года назад, мне просто нравится смотреть на него, чувствовать рядом с собой. Порой хватает лишь взгляда, чтобы позабыть моментально о боли в мышцах, усталости, спорах с сослуживцами и прочих неурядицах. Уилл как ходячий анестетик: сразу на душе становится так тепло, уютно, хорошо. Мне нравится, как он говорит, что он говорит, как улыбается, смеётся, идиотничает. Нравится мне серьёзным, жестоким, мягким и нежным. Абсолютно разным. Я просто люблю его... со всеми его тараканами. Уилл ответил мне взглядом, улыбнувшись одним уголком губ, отчего по моей груди расступилось приятное тепло. Потом прижал меня к себе, поцеловав в макушку. - Мне кажется, - произнесла я, - на небесах люди чувствуют то, что я чувствую к тебе... Он слегка отстранился, улыбнувшись: - Мне тоже так кажется. - А что чувствуют в аду? - Ненависть, злость.... Наверно, в душе Лоуренса царит ад. Я погрустнела: - Почему он так зол? Он не страшный, не неудачник, у него ещё всё впереди... - Бывают такие люди, - Уилл пожал плечами. - Их не обстоятельства делают злыми, душа у них чёрная. Таких людей вечно что-то не устраивает. Внутри тебя живёт свет - он сам собой там появился, и чтобы ни произошло, он никогда не потухнет. А у него в душе живёт тьма. - Думаешь, со временем мой свет не погаснет? Уилл посмотрел на меня, помолчав пару секунд. Его глаза улыбались и губы содрогались в улыбке. - Он никогда не погаснет, - заверил полковник. - Ты такой родилась. - Уилл остановился, встал напротив меня, обнял моё лицо ладонями и замер. Он любовался мною - каждой мимической морщинкой, крапинками в глазах и пересчитывал реснички. - Ты очень красивая. Красивые люди не могут быть злыми. - Как же! Уилл отрицательно мыкнул: - Нет, не могут. То, что в душе - отражается на лице. У тебя мягкие черты - нежные, «светлые». А бывает так, что ты смотришь на человека - он симпатичный, но и что-то отталкивающее в нём есть. - Я задумалась над его словами, ведь я всегда это чувствовала к Лоуренсу. - Ты это видела в нём и до того, как он стал портить тебе жизнь, верно? - Я угукнула. - Ну, вот видишь? - Уилл снова обнял меня и повёл дальше. - Всегда полагайся на своё чутье. Неважно, что говорят люди вокруг - важно то, что ты сама чувствуешь. Бывает и такое, что ты встречаешь преступника, а он не кажется тебе типичным злодеем. Никогда не полагайся на общепринятые понятия, ярлыки. Только на своё чутьё. Поверь моему жизненному опыту - общественное мнение весьма обманчиво. Мы прошли ещё около семи минут, разговаривая ни о чём. Подступаясь к открытой местности - в десяти метрах от забора Центра, Уилл остановился, обняв меня и поцеловав. Он целовал меня долго, нежно, порой просто чмокал, будто не хотел прощаться. Наверно, так оно и было. Всегда сложно расставаться, даже если знаешь, что это ненадолго... - Я люблю тебя, - шепнул он, не переставая целовать. - Я тебя тоже люблю.... Но мне надо идти. - Он мыкнул, кивая, всё также, не желая меня отпускать и переставать целовать. - Уилл, серьёзно. Надо идти. - Да. - Ну, Уилл. - Иди, - позволял он, не позволяя. Я прыснула, посмеиваясь и мягко его отпихивая. Он хохотнул, чмокнул меня в губы ещё раз и отошёл на полшага назад. Посмотрел немного сощуренно, умилительно. Он излучал тепло, хотелось снова к нему прижаться и никуда не уходить. Но я не стала этого делать, поскольку знаю, что если не взять себя в руки, можно прощаться до утра. Уилл вздохнул, отведя взгляд в сторону. - Ты к правому входу, я к левому, - сказал он. Идти одинаково, мы находились посередине, но Уиллу было ближе к дому на базе от левого пропускного пункта, а мне к казарме - от правого. Я кивнула, медленно отступая в сторону. Потом я развернулась, но всё равно ещё несколько раз оглядывалась, а Уилл провожал меня взглядом, так и не сходя с места. Лишь когда мой силуэт стал весьма мал для него, он закурил и направился в противоположную от меня сторону. Я шла вдоль забора ближе к лесу, частично скрываясь за редкими деревьями. Но прекрасно видела аккуратные серые строения за сетчатым забором, увешенным фонарями. Я закурила, пиная опавшие листья ногами. Но в какой-то момент, всё резко изменилось. Будто бы сгустилась тьма вокруг меня, я почувствовала себя героем фильма ужасов в тот момент, когда на него стремительно движется камера.... Остановившись, обернулась, но никого не обнаружила. Прокрутилась вокруг своей оси... странное неприятное чувство. Чувство опасности и приближающейся тьмы. Сердце бухнуло в груди, замерло на мгновение, а потом приглушённо застучало в ушах. Деревья закружились по кругу: я сделала два оборота, будто меня кто-то раскрутил и вертел, пока не надоело. А потом натолкнулась на нечто тёмное и непонятное поначалу. Оно изливало холод и мрак, я не сразу разглядела лицо. Он встал передо мной, будто давно стоял здесь неподвижно - на этом самом месте. - Лоуренс? Не шевельнувшись, он лишь поднял на меня глаза. - Привет, Сандерс. - С ним было что-то не так. Совсем не так - из ряда вон! Он никогда мне не нравился, но сейчас.... В него словно вселилось что-то злое, тёмное как ночь. От него мурашки шли по телу и внутренности сжимались в узел. - Как дела? - спросил он, склонив голову набок. Не знаю, как объяснить, но каждое его действие мне казалось ужасающим. Кровь в жилах стыла, и я не могла говорить - не хотела. Появилось непреодолимое желание сбежать, и в то же время я боялась шевелиться - мне казалось, что его способно вывести из себя абсолютно всё. Я посмотрела по сторонам осторожно, приценивая собственные шансы. А они были весьма плохими. Видеокамеры на заборе постоянно крутились, но даже если они нас и видели, то картинка будет нечёткой и далёкой. Мы были слишком близко к лесу, куда меня можно уволочь за несколько секунд, и тогда вообще видно не будет. Ещё не было первого отбоя, а значит, ничтожна вероятность того, что хоть кто-то пройдёт вдоль забора. Делать было нечего, кроме как попытаться его не провоцировать и надеяться на мирный разговор, который закончится тем, что мы разойдёмся без проблем... - Что ты здесь делаешь? - спросила я. - Гуляю, - отозвался он холодно. - Скоро отбой... - Ещё много времени. Я напряжённо выдохнула: - Слушай, ты... - в горле встал ком, и я не смогла закончить предложение. Том смотрел на меня, сощурившись, прожигая взглядом. На секунду мне показалось, что его глаза горят адом. Он смотрел так, будто посылал мне мысленный приказ «Давиться»... и я подавилась. Поперхнулась, закашлялась, сглотнула и подавилась своей же слюной. Лоуренс неподвижно стоял, наблюдая за происходящим подобно зловещей статуе из чёрного могильного гранита. Равнодушной холодной статуе, которой на самом деле всё равно - хорошо тебе или плохо, враг ты или друг. И вдруг меня отпустило. И Том изменился: встряхнулся, улыбнулся. - У тебя день рождения? Я хмуро поморгала. Не понимаю - я давилась только что? Или это было видение? Может быть, мне вовсе не показалось это, но и в то же время этого не было - видение наяву, предчувствие. - Да, - буркнула я настороженно. - Поздравляю... - произнёс он с улыбкой на лице, но я услышала «Будь ты проклята». - Спасибо... - Это, конечно, не юбилей и не совершеннолетие, но всё же - праздник...- говорил он зачем-то очевидную истину. В разговоре он как-то незаметно стал двигаться вокруг меня, медленно обходя круг. В попытках уследить за ним, мне тоже приходилось крутиться. - А ты, говорят, не любишь праздники? - Я нахмурилась, не ответив. Мне становилось всё хуже. - С Уиллом праздновала? - Я замотала головой, хрипло сказав «Нет», чтобы не бесить его. - Зачем ты врёшь? Я видел вас... - Я напряжённо сглотнула, на секунду зацепившись взглядом.... В его глазах была темнота... небывалая темнота. От природы серо-голубые глаза стали чёрными. Я попробовала остановиться и приглядеться, понять - они действительно чёрные, или просто тень так упала? Но мне не удавалось сосредоточиться и остановиться. Кажется, Лоуренс продолжал двигаться по кругу, и я тоже, или мы уже давно стоим на месте, но у меня кружится голова. Кажется, этот разговор длится вечность, или же - две секунды. Что-то совсем не так... Неприятно сосёт под ложечкой, давит в висках и темнеет в глазах. Я чувствую тьму - густую, вязкую, я в ней тону. - Вы так долго прощались... - не умолкал Лоуренс. Иронично усмехаясь, он закатил глаза и покачал головой мечтательно. - Позовёте на свадьбу? - Я промолчала, щурясь, чтобы сконцентрировать взгляд и, дыша размеренно носом, чтобы не нервничать. - Нет? Я ведь хранил ваш секрет всё это время... - Мы не женимся. - Разве он не сделал тебе предложение? Откуда, мать его, он знает?! - С чего ты взял? - Лоуренс не ответил, усмехнувшись. Он продолжал ходить по кругу, не быстро и не медленно, а мне становилось всё хуже... - Чего ты хочешь? - безнадёжно хныкнула я. Не понимаю, просто не понимаю - что же он не отцепится от меня?! Да, признаю, поначалу я думала над тем, чтобы засадить его в дурку - не позволить стать агентом Укуса. Но со временем я распрощалась с этой идеей, с каждым днём, мне всё больше становилось плевать на Лоуренса. В какой-то степени я уповала на то, что он бешенный такой лишь в данных условиях жизни, и, окончив обучение, он изменится. Поэтому я перестала обращать на него внимание. Возможно, я даже простила его за всё то дерьмо, что он мне причинил. Я не стала искать отмщения, держать обиды и злобу на него, решив - пусть живёт, как умеет. - Я не лезу к тебе. Что же ты всё не отцепишься?! - Конечно, - фыркнул Лоуренс. - Ты у нас хорошая... невинная овечка. Ты классно устроилась, Сандерс! Джон с Амелией тебя прикрывают, информируют о реформах, Сэм обеспечивает контрабандой, полковник тебя трахает! - Ситуация накалялась: тьма давила на меня, сжимались внутренности, тошнота противным кисло-сладким привкусом подступалась к глотке. Я не понимаю, о чём он говорит. Какие реформы? Какая контрабанда? Я с Сэмом толком и не общаюсь... - Хочешь, чтобы он и тебя трахнул?! - вырвалось у меня со злости. Лоуренс огрызнулся невнятно - сказал какое-то слово на непонятном языке. И меня ударило нечто невидимое, я отлетела вглубь леса, врезавшись в дерево. Боль пронзила правую руку, я упала на землю. Что-то вязкое и тёмное будто сковало мой разум и тело. Я с трудом сдвинулась с места, проползла полметра и больше не смогла. - Полковник и так меня трахает! - озлобленно, выдал Лоуренс. Он подошёл ко мне быстрым шагом, схватил за шкирку и вздёрнул на ноги. Пригвоздил к дереву, вцепился в шею. - Изо дня в день гоняет меня по полигону! На пару со своими друзьями - подполковником, майором и капитаном! Они все в сговоре! Перелопачивают мои вещи! Унижают меня в глазах других! А потом собираются вместе и смеются надо мной! Это всё ты!!! - Я закашлялась, забрыкалась, но не могла оказать сопротивление. Он был слишком сильным, слишком злым... Лоуренс как-то воздействовал на меня, но я не знаю как. И даже не знаю, что за заклинание он использовал - не расслышала. Я не чувствовала своих сверхъестественных сил, будто они были взаперти внутри меня - что-то не позволяло им выбраться. - Ты! - прорычал Лоуренс. - Ты его подговорила! Всех их! Ты и Сэма на свою сторону переманила! Даже Брайта и Кроу! - Что т-ты н-несёшь? - хриплым голосом, отозвалась я. Было сложно говорить - он сдавливал мою шею. - Ты б-бредишь! - Я действительно не понимаю, о чём он говорит. Не дружу я с Брайтом, Кроу и Гордоном, а уж о сговорах с командирами и речи никакой никогда не было! Даже если бы я попросила Уилла о чём-то таком, он бы меня не послушал. Лоуренс нервно засмеялся. - Ну, конечно же! - выдал он, брезгливо отпустив меня и в тот же момент оттолкнув. Я свалилась на землю, по инерции отползла в сторону. Закашлялась. - Кто больной на всю голову?! - агрессивно спросил Том. - Естественно - Лоуренс! А вы все - ангелы беложопые! Ты! - вскинув рукой, он указал на меня пальцем. - Всех на базе настроила против меня! Вся рота к тебе ходит, носят что-то, рассказывают, а я - не у дел! Я стал никем, твоими стараниями! Сука ты грёбанная! - Я не знаю, не понимаю, о чём ты говоришь... - часто дыша и кашляя, повторилась я. - Ничего не делала, всё это... ты... - Не лги мне! - рявкнул Лоуренс. Быстрым шагом нахлынул на меня, дёрнулся. Лишь потом я поняла, что он пнул меня ногой в живот. Меня откинуло чуть в сторону, перевалило на спину. - Я не слепой! И видел, как они все ходят к тебе! Я слышал, о чём вы говорили! Я растерянно уставилась на Лоуренса снизу вверх. Он не в себе, с ума сошёл! Возможно, командиры гоняют его по полигону и перетряхивают его вещи, но они это делают со всеми нами. Может быть, где-то на него прикрикнули и потребовали больше, чем обычно, но и на то были причины. В последнее время он стал на себя не похож. Его силы дали сбой, отчего он стал терять союзников. Физическая активность упала, он не мог сосредоточиться, часто отставал и путался в пространстве даже. Поэтому командиры и уделяли ему повышенное внимание. Но Том мыслит как ребёнок - эмоциями. Ребёнок, когда ещё маленький совсем, запоминает лишь моменты насыщенные эмоциями, а серые будни не помнит вовсе. Так и Том. Казалось, что он видел зло вокруг себя, накручивал себя и переставал видеть что-то другое... - У тебя... стресс, Том. Ты галлюцинируешь... - произнесла я, не желая оскорблять. Просто наши силы зависимы от нашего эмоционального состояния, и если такие дела, значит, у него серьёзный стресс, может быть, депрессия, психоз. - Пошла ты в жопу со своей психологией! - огрызнулся Лоуренс. Он кинулся на меня, схватил за грудки, притянул к себе, замахнулся, но ударил не по лицу. В живот. Он всегда бьёт там, где не видно сразу, чтобы жертва могла скрыть побои. - Мисс всезнайка! - снова удар - в солнечное сплетение. Мышцы сковало, я не смогла вздохнуть. Том нервно отскочил назад, причитая с особенной желчью: - всё-то ты умеешь! Всё знаешь! Во всём ты ас! И в постели, видимо, огонь! Если уж полковник за тобой пёсиком бегает! Я с трудом впустила воздух в лёгкие, расслабив немного живот. Кое-как встала на четвереньки. Хмуро посмотрела на Лоуренса искоса, злость взыграла во мне... - Ты кого хочешь? Меня или полковника?! - Зря я это сказала.... Лоуренс просто озверел! С размаху пнул ногой в живот, склонился, схватил за волосы и дёрнул в сторону, словно куклу. Когда я завалилась набок, он снова пнул. Намного сильнее прежнего. Так сильно, что меня отшвырнуло на два метра прочь. Там я снова налетела на дерево спиной, и оно будто меня сломало пополам. Свалившись наземь, я ощутила острую боль в пояснице, будто туда вонзили нож между позвонков, вынуждая их раздвигаться и крошиться. А после острой боли, наступил кратковременный паралич. Я просто не смогла двинуться, все мышцы и кости сковало. Зазвенело в ушах, а в глазах зароились чёрные мошки. Я поморгала, хрипнула, попробовала встряхнуть головой. Получилось - мошки постепенно рассосались, но голова закружилась. Я смогла перевалиться набок, частично на живот - хоть и все внутренности скрутило. Замельтешило что-то сине-бирюзового цвета. Оно мигало и приближалось ко мне с трескающимся звуком. Когда я поняла что это, то обомлела. По земле шёл самый настоящий ток. Синеватый искрящийся ток, словно оголённый провод. Он касался моей руки, и я чувствовала покалывание. Ток простирался вперёд меня на несколько метров: нить сокращалась, указывая на хозяина - Лоуренса. Я подняла на него вытаращенные от шока глаза: он искрился синим током. Ток шёл из-под его кожи - Лоуренс им изливался! - Т-т-ты... у тебя появились другие силы... - Дааа... - самодовольно протянул Том, расправив руки перед собой и шевеля пальцами, внимательно разглядывая движение тока по ним. - Поэтому ты испытываешь стресс - силы телепата подавляются другими способностями! Лоуренс взбешённо взвыл, кинулся на меня и пнул ногой в живот, но на этот раз меня ещё и краткосрочно ударило током - будто вонзили в живот сотни иголок. Электрический заряд прошёл вглубь живота и сковал все кости. Внутри стало жарко, будто органы загорелись. Я успела коснуться живота рукой и почувствовала, как что-то хлопнуло на пальце. Я не смогла шевельнуть ногами, но смогла опустить голову. Одежда дымилась, а мамино кольцо треснуло. Я напряжённо сглотнула, поднимая настороженный взгляд на Лоуренса. Он заинтересованно склонил голову набок, поглядывая на мою руку. Потом он потух - его ток погас. Лоуренс быстрым шагом подступился ко мне, сел на корточки, схватил мою руку и внимательно рассмотрел кольцо. Снял его с моего пальца. - Защита, да? - догадался он. Я промолчала, сипя носом. Понимаю, что треснутое кольцо спасло мне жизнь. Лоуренс отвлёкся, заинтересовался, поэтому его ток и погас. - Вот почему я не мог воздействовать на тебя! - Ты и сейчас не сможешь! - рыкнула я. Снова вырвалось, со злости. От боли, что я чувствовала сейчас. - Это мы ещё посмотрим! - отбросив моё кольцо в сторону, Томас ринулся на меня, оседлал. Мой паралич прошёл, но ноги дёргались как ватные, в замедленном режиме. Воздействие тока сказалось на моём организме, и я с трудом могла отпираться. Лоуренс грубо обнял моё лицо руками и пристально уставился мне в глаза. Он пытался проникнуть мне в голову, внушить мне какую-нибудь параноидальную мысль. Но ничего не вышло. Разумеется, это разозлило его: он чертыхнулся, отпряв от меня. А меня пробило на издевательский смех от лицезрения его тщетных стараний и полного отчаяния. - Чёртов педик! - вырвалось у меня. Лоуренс кинулся на меня взглядом. - Что ты сказала?! - процедил он злостно. - Ты жалкий пидорас! Вот что! - огрызнулась я. - Униженный, обиженный жизнью мальчишка! Слабак! Что твоя мамочка с тобой делала, что ты так женщин возненавидел? А может, папочка тебя потрахивал зимними вечерами? И что теперь? Чья ты подстилка, Лоуренс? Кому задницу подставляешь?! - Не знаю, что на меня нашло, но меня прорвало как трубу на водоканале! Я только разозлила его.... Но он, итак, был зол. Возможно, мне нужен был шанс на гордую погибель. Я не могла ползать у него в коленях и молить о пощаде. Пусть я сама нарвалась, но зато я никогда не стану одной из его многочисленных шавок! Он никогда не сломает меня! Никогда! Лоуренс свирепо зарычал, схватил меня за шею и припечатал к земле. Горло сдавило тугой удавкой, я почувствовала, как кровь приливает к голове, и лицо краснеет, как воздух заканчивается в лёгких. Руки сами стали махать во все стороны - я заехала ему по рукам, лицу, но всё это меркло по сравнению с его тёмной вязкой силой подобно болоту, в котором я тонула. Глаза мужчины заискрились синим током и по мере его злости стали менять цвет к алому. Его сила возросла и выплеснулась на меня. Меня словно ударили электрошоком. Я выпала из реальности на некоторое время. Двоилось в глазах, тошнило, кружилась голова. В голове туман, в ушах заложило. Я понимаю, что Лоуренс расстёгивает мне куртку, рвёт майку.... Но ничерта сделать не могу! Не могу пошевелиться или делаю это слишком медленно, как после общего наркоза. Он что-то говорит, но я не понимаю - звуки такие, словно плёнку зажевало. Лоуренс расстёгивает мне штаны, вот-вот залезет в меня... Противно! От его прикосновений, от всего, что происходит, от самой себя - от собственной слабости! Чёрт тебя дери!!! Чёрт! Как же всё примитивно. Я просто женщина в мире мужчин, которым от меня нужно только одно. Я слабая... кем бы я ни пыталась стать, сколько бы ни тренировалась, мне никогда не стать достаточно сильной и независимой. Мне, как и любой женщине, нужна защита. Чёрт, Уилл... он думает, что я уже на базе? Он пошёл в другую сторону, наверно, уже добрался до дома. Когда он поймёт, что я не вернулась на базу? Завтра он узнает, что отпустил меня в темноту, и будет винить себя за то, что не проводил до конца. И он скажет потом, самому себе скорее, что я была права - мой День Рождения - странный день, проклятый, наверно. В кромешной темноте вижу проблеск. Что-то быстрое промелькнуло за спиной Лоуренса, а через мгновение Уилл хватает Тома за шею в болевом захвате и оттаскивает от меня. Я попыталась сдвинуться с места, но каждое движение давалось тяжело и с болью, кое-как смогла только отползти чуть в сторону и перевалиться на бок. Лоуренс хрипит, дёргает конечностями, но не может дать отпор - Уилл давил на ту точку, что тормозила рефлексы Лоуренса, не позволяя ему сориентироваться. Я вижу, как Руссо сдавливает его шею, и понимаю, что он готов его придушить. Прямо здесь сейчас, и плевать на последствия! Он настолько сильно ненавидел Лоуренса за то, что тот причинил мне столько боли, что был готов жертвовать своим статусом и жизнью лишь бы избавить меня от падлы. Я видела это в его глазах: он душил Лоуренса и смотрел на меня. Там была ярость, но не та тёмная и поглощающая, поселившаяся в душе Лоуренса, Уилл хотел лишь защитить меня. Во зле, которое он был готов причинить, заключались самые благородные намерения - это и отличало Уилла от Тома. Я с трудом уселась на землю, наблюдая за тем, как лицо Лоуренса меняет цвет - становится багровым. Я не чувствовала... не знаю, радости, что ли, за то, что кто-то способен убить моего обидчика. Но и останавливать Уилла я не стала. Он сам решал... Его глаза промокают. Он смотрит на меня и понимает, что если убьёт сейчас Тома, то избавит меня от твари, но и возможно сам меня потеряет. Плевать на статус, на карьеру и даже на собственную жизнь, но меня он потерять был не готов. Он не смог - его хватка ослабла; Лоуренс выдохнул, его тело обмякло и скатилось вниз. Уилл передёрнул желваками и отпустил парня, брезгливо оттолкнув его от себя. Лоуренс упал на землю тряпкой, даже кашляя с трудом. Подойдя ко мне, Уилл присел на корточки, нервно поправляя мою одежду и потирая по плечам. На этот раз он не сохранял спокойствия. - Моя девочка... - с невыносимой болью произнёс он. В этих словах было всё: он просил прощения за то, что не верил мне; заставил топать через лес посреди ночи; за то, что не довёл до забора. За то, что не убил падлу и за то, что желал убить. Его душу разрывало на части. Он ничего этого не сказал, только лишь «Моя девочка», но я поняла. Я услышала. Это было в его глазах... Я инертно замотала головой, собираясь заговорить - сказать, что не виню его ни за что. Но я улавливаю краем глаза движение за его спиной: с яростью в глазах Лоуренс лежит на животе и держит руку на земле, отдаёт последние силы оголённому проводу, движущемуся по земле к Уиллу. И за одну секунду в моих мыслях промелькнули события будущего. Я вижу, как ток сковывает тело Уилла, и он умирает. Я вижу его похороны. Я вижу родителей, друзей, руководящий состав Центра. И никому из них не могу показать, рассказать, что связывало нас с Уиллом. Так, чтобы они прочувствовали, поверили мне, не осудили! Я буду давить в себе слёзы, чувства, мысли, и слова. Я вижу, как умирают мечты. Мечты о совместном отпуске, о свадьбе, о будущем... Я убью Лоуренса. Неважно, как, когда, сегодня же или через годы, но убью. Попаду в тюрьму или нет - тоже не важно, ведь я всё равно буду страдать. Я вижу все эти сгубленные жизни. Раз за разом я буду прокручивать этот день в своей голове и знать, что всё могло быть иначе. Я могла бы не прийти к Уиллу; прийти, но уйти раньше; Уилл мог бы проводить меня до калитки; Уилл мог бы убить Лоуренса. Всё могло бы быть иначе. Одна секунда, но в мыслях вся жизнь... множество жизней. Я нахожу в себе силы, чтобы оттолкнуть Уилла и свалиться на оголённый провод. Ток прошёл через всё тело, сковал кости, парализовал. Ток исчез - полностью вошёл в меня. Весь! Я поглотила всё электричество, которое смог извергнуть Лоуренс. Тело горит изнутри, и в воздухе воцарился запах жжёной кожи. Наверно, так приходит смерть... с невыносимой болью и вонью. Наверно, это испытывают люди на смертном одре... на том свете, в аду. Но, почему мне кажется, что я никогда не была ни в аду, ни в раю? И почему мне кажется, что умирая, я попадаю в странную комнату, где мне говорят, что моя жизнь бесконечна, и боль моя - вечная? Почему я сейчас чувствую, знаю, но не помню, как умирала прежде, много-много раз? Я перестаю чувствовать своё тело, в глазах темнеет, и звуки растворяются. Я умираю, знаю. Погружаюсь в темноту небытия... и вдруг! В той темноте загорается белый свет. Я оказываюсь в белоснежной комнате без мебели. Здесь кто-то есть - мужчина в белом костюме, сливается с интерьером. Мутное пятно вместо лица - то, что я вижу. Клякса в деловом белоснежном костюме. Он что-то говорит, но я не слышу. Я не помню, но точно знаю, что в этой комнате я не впервые и не в последний раз. И этот человек уже много раз говорил мне то, чего я не помню сейчас. Когда что-то цветное, но не яркое, мельтешит за его спиной, я обращаю внимание. Томми идёт на меня, приближается и толкает в грудь. Я чувствую сильнейший удар, но не боль. Просто тот удар уносит меня назад, а потом я лечу вниз... километры. Лечу, лечу... и падаю! Глубокий вздох - я очнулась. Слышу приглушённые звуки. Яркой вспышкой ко мне возвращается зрение. Зелёные, тёмно-синие и оранжевые пятна закружились перед глазами, постепенно обретая чёткость. Лишь поморгав, я поняла, что лежу на спине и смотрю на верхушки осенних деревьев протыкающих ночное звёздное небо. Жар тела спадает. Я поглотила несколько вольт электричества, но я жива. Мой организм переработал ток. Не знаю, как, но я воскресла.... Знаю точно, я была мертва. Я медленно подняла ещё ватное тяжёлое тело, села на землю. Закружилась голова, и скрутило живот, затошнило. Моё внимание привлёк яркий свет. Я не сразу поняла, откуда он, но потом опустила лицо: камень в кулоне на шее светился ярким синим светом. Он искрился молнией, но не бил током. Постепенно синий цвет будто стал тонуть внутри красного камня. Кулон вспыхнул алым цветом и потух. Приглушённые звуки неожиданно обрели чёткость. Прорезались, вонзившись мне в уши острым писком, вскоре сменившимся потасовкой за моей спиной. Я обернулась на рык и шорох: Уилл схватил парня за грудки, ударил о дерево спиной, а затем отмахнул в сторону и с размаху насадил на длинный сучок, напоминающий заострённый кол, проросший в соседнем дереве. Кол прошёл через тело Лоуренса и показался в его груди, выплюнув алую кровь. Она скатилась густыми каплями по майке Лоуренса. Парень хрипнул, растерянно посмотрел на полковника и приоткрыл рот. Кровь густо вырвалась из его рта, стекла по подбородку. Уилл сжимал футболку Лоуренса в руках, припечатывая его к дереву. Он хладнокровно передёргивал желваками, сопя носом и ожидая конца. Лоуренс хрипнул и опустил голову, следом ослабло его тело. Руссо отдёрнул парня на себя, снял с сучка и отпустил. Часто дыша, Уилл уставился на мёртвое тело Лоуренса, одновременно чувствуя облегчение и невыносимую боль. Он мысленно чертыхнулся, явно желая совсем другого исхода. Но у него не было выбора - Лоуренс не хотел сдаваться. Уилл не сразу посмотрел на меня, после чего подошёл и опустился на корточки. Погладил меня по щеке, глядя влажным взглядом. Потом обнял меня, потёр по спине, по плечам будто держит в руках драгоценную лампу Алладина. Поцеловал в висок. - Я умерла... - хрипло шепнула я. Уилл отстранился, чтобы видеть моё лицо. Промолчал, глянул вскользь на кулон. - Что это за штука? - коснулась я украшения. - Я ведь сказал - он способен спасти тебе жизнь. - Но как? - Неважно. Главное, что ты жива, - он поправил мне разорванную майку на груди, мысленно чертыхнулся. Застегнул мне куртку. Немного обтёр мне лицо. Я перевела взгляд на Лоуренса: он лежал на земле... мёртвый. Кровь больше не текла, она застывала - больше не двигалась по его венам. Его глаза устремились в небо стеклянным, безжизненным взором. Но страшнее была не смерть.... То есть это было страшно - сама смерть и то, что это произошло с Лоуренсом. Пусть он и был моим врагом, но я знала его и жутко осознавать, что ещё несколько минут назад он был жив, а сейчас это лишь бездыханное тело. Без души, без мыслей, без желаний, без способности говорить. Пустой сосуд. Но больше ужасало меня то, что я видела в его ране на груди. Это была не кровь. Чёрная вязкая паутина выбиралась из-под его майки. Она шевелилась, будто паук с множеством лапок норовит вылезти из его тела. Я ничего не сказала Уиллу, молча и ошарашенно наблюдая на «пауком». Потом испуганно посмотрела на Уилла. Он оглянулся вскользь на парня, и, видимо, решил, что лишь с его смертью связана моя реакция. - У меня не было выбора... - Ты не видишь? - хмуро спросила я. Уилл свёл недоумевающе брови: - Что? - оглянулся на парня. Я стала подниматься с земли, Уилл мне помог. Осторожно подошла к Лоуренсу, приглядываясь к тому, что шевелится. Это был не паук. Что-то чёрное, густое - оно шевелилось и булькало как нефтяная скважина. - Ты видишь, шевелится? - спросила я у Уилла, указывая на это место. Уилл нахмурено пригляделся к телу, потом посмотрел на меня. Ничего не сказал, но судя по его выражению лица, он испугался за моё психическое состояние. - Что за чёрт!- фыркнула я. Села на корточки, приглядываясь к чёрной массе. Она лениво булькала, выбиралась из дырки в теле. И в какой-то момент зашипела, быстро расползлась во все стороны. Я подпрыгнула на месте, упала на попу от неожиданности. Чёрное нечто расползлось по бездыханному телу парня множеством ниточек. За считанные секунды оно укутало Лоуренса, превратило его в чёрный упругий кокон! - Боже, - я прикрыла рот рукой. Я поняла, что это было. Не знаю точно, откуда, но я знала правду. Словно, когда я умерла, я вспомнила что-то из своей прошлой жизни или из параллельных миров. И эти воспоминания, знания, они приходят не видениями, не вспышками, они просто есть. Как, например, вы помните, кто ваши родители, где они живут, как они выглядят - вы ведь их не вспышками и не видениями вспоминаете? Вы просто знаете. Так и я... мне открылись какие-то знания. Не всё, но я стала понимать, осознавать очень многое... - Малышка... - произнёс родной голос с сочувствием и толикой страха. Я моргнула, посмотрев на полковника. Он напряжённо сглотнул, пытаясь подыскать нужные слова. - Я не сошла с ума, Уилл. - Нет, конечно. Я знаю. Просто... - Просто ты не видишь то, что вижу я. Но это не значит, что этого нет! - Уилл вопросительно свёл брови. Я облизала губы, возвращая взгляд на чёрный кокон. - Это его суть. Чёрная и вязкая. - Но откуда ты... - Не знаю. В мгновение ока Лоуренс перестал быть для меня примитивным врагом, моим мучителем и насильником. Он стал абстрактной фигурой, тем, кого я понимаю и жалею, кого не могу даже ненавидеть. За то, что он сделал со мной, с нами, с Уиллом. За то, что он сексист и садист даже! Не могу ненавидеть. Ведь его что-то сделало таким. Если спросите меня, заслужил ли Лоуренс всё то, что с ним произошло - я не задумываясь, скажу - да. Судьба, жизнь, карма или что-то ещё покарали его за всё то зло, что он причинил мне и другим людям. Но чисто по-человечески мне жаль его - как жаль дельфинов, которых убивают ради забавы. Страшно от того, что это происходит где-то рядом - с нами, нашими друзьями. Иногда кто-то из твоих знакомых просто сходит с ума. Неважно, по каким причинам, неважно, как ты относился к этому человеку. Лоуренс свихнулся за считанные дни: он наблюдал потерю власти, видел, как все отворачиваются от него и идут ко мне. Он видел, как меняется привычный порядок вещей, и чувствовал, что его жизнь рушится. И тогда он стал видеть сговоры во всём, слышать смех - он считал, что над ним все смеялись. Новая сила свела его с ума, и тьма поглотила молодого парня за считанные дни, возможно даже часы. Так зло сжирает всё на своём пути. Избирает наиболее слабых, толкает навстречу к темноте и забирает твою жизнь. Но почему это происходит? Почему? Почему люди становятся злыми, тёмными? Почему зло поглощает их?! Том был молод, подавал надежды. У него было будущее, амбиции, друзья, семья. Но не было шансов. Сколько раз я спускала ему с рук его деяния? А когда Уилл увидел подонка на мне, стаскивающим мои штаны... я даже представить не могу, что он почувствовал тогда. Какую боль испытал осознав за секунды, что сам толкнул меня в эту пропасть, не смог уберечь. Даже тогда Уилл дал подонку шанс на спасение. Но Том не воспользовался им. Он так и не понял. Ничего не понял. Такие люди никогда не задумываются о том, что могли бы перестать тонуть в болоте, ухватись они за ветку дерева. Такие люди не видят вокруг деревья - они видят лишь болото. Был ли у него шанс на спасение? Жизнь испытывает нас каждый день. Она предлагает нам совершить зло или добро, ставит перед выбором. Но есть ли выбор на самом деле? Зачем Том был рождён, если ему было суждено погибнуть молодым, потеряв себя и разум?! Неужели жизнь так бессмысленна?! Решаем ли мы свою судьбу? Или, всё уже написано до нас, и правда. И выбора нет - это всего лишь иллюзия...? Уилл наблюдал за мной с подозрением. Искоса и настороженно. Когда меня это стало напрягать, я поднялась с земли и отошла подальше от мёртвого тела одноклассника. Уилл проследовал за мной, не прощаясь со своей подозрительностью. Возможно, я казалась ему отстранённой, далёкой, холодной. Той, кто осуждает его за убийство. Потому что первое, что он сказал: - Прости меня. Я должен был довериться твоему чутью и должен был тебя проводить до ворот. Я топорно замотала головой. Начинаю думать, что если это произошло, то так и должно было быть. Именно так, как случилось. Закон Мёрфи... - Ты не виноват. Ты ведь меня спас. Почему ты вернулся? - Не знаю. Почувствовал что-то... - Что мы будем делать? - Уилл посмотрел на меня исподлобья и не сказал ни слова. Я видела в его глазах отчаяние: он винил себя и был готов сдаться. Он желал убить падлу и не скрывал этого. Он знает, что желание убить - достойно наказания. К сожалению, совесть ест только хороших людей. А те, кто на самом деле виновен, не понимают этого, не чувствуют сожаления - они молятся богам, спрашивают «За что?». Уилл был готов сдаться, понести название, но он понимал, что тогда он покончит со своей жизнью, с моей жизнью, с нашим будущим, с нашими мечтами. - Что же теперь делать? - повторилась я, будучи уже на грани нервного срыва. Уилл закусил губу, выдохнув, он не знал, что делать. Не мог сделать этот выбор. - Наши мечты, Уилл.... Что с ними делать? - Его глаза промокли, а дар речи так и не вернулся. - Ты знаешь, как нам выкрутиться! - настояла я. - Ты всё знаешь! Просто скажи мне: что делать? Уилл напряжённо уставился на меня: - Ты понимаешь, о чём просишь меня? - А ты понимаешь, что в противном случае... «нас» не будет? - отведя взгляд в сторону, Уилл нервно выдохнул. Он не представлял себе, как разрушит нашу жизнь, как лишит меня и себя мечты о совместном существовании. - У тебя не было выбора, и он заслужил! - Так нельзя, Селин. Заслужил или нет - не мы с тобой решаем. Чем мы будем лучше него, если хладнокровно убив, скроем этот факт? Я сжала губы, пытаясь не плакать: - Что же тогда делать?! Не мы решаем, а кто тогда?! Сколько раз мы давали ему шанс исправиться? И сколько раз он плюнул нам в спину?! Он уже мёртв! Мы ничего не изменим, только свои жизни погубим... из-за этой суки! Он сам нарвался! Мы не должны страдать из-за него! Не должны! - Я нервно убрала волосы назад. Уилл молчал, глядя на меня мокрым взглядом. Я подорвалась с места, прильнув к Уиллу и схватившись за края куртки: - пожалуйста! Уилл.... Спаси нас! Ты ведь можешь? Скажи мне, что делать! Не бросай меня... Уилл! Не губи нас, я тебя прошу... Уилл передёрнул желваками, взявшись за мои запястья у него на груди. Погладил меня по рукам, мысленно ведя гражданскую войну. Он не разом всё решил, я знаю, это только видимость. Он понимал, что сейчас всё решает только он, и ему срочно надо брать себя в руки, брать под контроль ситуацию. Посмотрев на меня и сглотнув, он слегка сдвинул моё запястье, посмотрев на часы, а потом сказал: - Возвращайся на базу. - Я замотала головой, но не успела что-либо сказать поперёк. - Вечерняя проверка через двадцать две минуты. Твоя увольнительная действительная до девяти вечера. Так что тебе нужно вернуться на базу, чтобы не вызывать подозрений и оставаться там до утра. - Но я... не могу! - Тебя надо привести в порядок, - не вступая в полемику, он подлез мне под куртку, оторвав кусок от моей майки. Потом этим куском, он стал обтирать мне лицо - грязь, потёкшую тушь под глазами. Затем немного причесал и отряхнул одежду от земли. В это время он говорил: - старайся выглядеть счастливой, у тебя ведь День Рождения. Не вызывай ни у кого тревоги за своё самочувствие и мысли. Лоуренса ты не видела с утра и вообще ничего не знаешь - покинула базу утром, вернулась только что. - Я не находила слов, не могла уйти, но и не слушаться его не могла. Он заговаривал меня, нагружал работой, пытался увлечь и отвлечь... - Я не пойду! - огрызнулась я, смахнув его руки с себя. - Селин! - раздражённо рыкнул он, в следующий же момент, взяв себя в руки. Просипев носом, немного успокоился, но лишь для вида. - Пожалуйста. Сейчас не время для истерики, - процедил он. - Его так и не будет! Ты хочешь... сознаться! - Нет. Я всё сделаю. - Что сделаешь? - То, о чём ты просишь. - Я растерялась, потемнев. Не могла собраться и уйти, но и не находила повода оставаться. Тогда Уилл взял меня за руку и стал выводить из леса, двигаясь в сторону базы. - Тебе не нужно в этом участвовать. Но я попрошу тебя.... Ты должна быстро добежать до казармы. Успеть до проверки, собрать личные вещи Лоуренса - мелочь всякую, то, что используется в повседневной жизни. Поройся в его тумбочке и под матрасом, забери всё это и спрячь. Спрячь туда, где никто не найдёт до утра. Скинешь мне смс, скажешь, куда спрятала. Я приду на утреннюю проверку, заберу. Не забудь сменить майку до вечерней проверки. Больше ни о чём не беспокойся. - Что именно ты сделаешь? Скажи мне... - Когда ни его не его вещей не обнаружат, решат, что он сбежал. Будут звонить всем его знакомым, утром будут всех вас допрашивать. У него не было увольнительной на этой неделе, следовательно, он сам сбежал - это нам на руку. Будут свидетели, случайно видевшие его, когда он покидал базу. Кто-нибудь скажет, когда видел его в последний раз. После того, как его не найдут у друзей и родственников, родители начнут волноваться, его начнут искать. Перед тем, как перенести его дело в списки беглецов, они предположат, что он мёртв. Пустят собак, устроят здесь поиски. Но я сделаю так, что его не найдут. - Как? - Не важно, - категорично заявил Уилл. Посмотрел на меня. - Ты можешь мне доверять - я всё сделаю. - Но я не верила ему. Сегодня - не верила. Я знаю, что он найдёт выход из любой ситуации, но только если он решит, что оно ему надо. А сейчас я чувствовала.... Тень сомнений закралась в сердце. А что если он лишь усыпляет мою бдительность? Воспользуется моим отсутствием, чтобы дойти до поста и сознаться в убийстве? Уилл довёл меня до линии леса, скрываясь за деревьями. Я не решалась сдвинуться с места, уйти. - Времени нет, Селин. Иди, пожалуйста. Беги. - Я поспешно прильнула к нему, поцеловав, он ответил вскользь, но не так - лишь бы отвязаться. Взял меня за руки, сжал, кивнул. Затем поторопил, толкнув вперёд. Я не сразу отвернулась и ускорилась. В душу закралось сомнение, и я не могла избавиться от этого чувства. Со мной что-то произошло... Мне откуда-то известно, с чем связаны мои чувства. Параллели... Я не вижу их, но чувствую. Я знаю - мы существуем сразу в нескольких реальностях. Уилл на распутье. На развилке между двумя дорогами, он перед выбором. И это не просто сомнения с его стороны - он всерьёз задумывается над тем, чтобы поступить по совести. Но тогда он потеряет меня, и, скорее всего, у меня тоже будут проблемы. Она существует? Эта ветвь, эта жизнь? Где Уилл поступил по совести, где он лишился званий, почёта, работы, свободы и меня... Она существует. Параллельно, всегда. Пойдёт он этой дорогой или нет - асфальт на ней уже уложен... Напряжение. Знаете, что это? Глядеть по сторонам и бояться всего подряд? К базе я бежала быстро и боялась не успеть. На пропускном пункте, боялась того, что сержант что-то неладное заподозрит. Но он только слишком долго смотрел на мою увольнительную, на меня, на часы... я была готова его ударить! И он, наверно, почувствовал, хмыкнув «Успела», поставил мне печать и подписал время прихода. Пройдя через пропускной пункт, я снова ускорилась по пути к казарме. Снова боялась не успеть; боялась того, что в казарме кто-то будет и не даст мне сделать своё дело; того, что сейчас меня кто-то увидит, окликнет, начнёт вопросы задавать. Нервы уже сдавали! Пожалуйста, только не замечайте меня! И мне повезло - добралась до казармы незамеченной. Открыла дверь, на меня вышел Гордон, молча пряча телефон в карман штанов. Я прошла в казарму, дверь за ним закрылась, и казарма оказалась пустой. Я метнулась к месту Лоуренса. Порылась в его тумбочке: скромный телефон (стоит на «беззвучном» и пять непринятых вызовов от Сэма), книга... о! Надо же, он ещё и читать умел? А, нет - отбой: внутри были вырезаны страницы, и вложен пакет с наркотой. В корешке тоже был припрятан косяк. Ещё я нашла какие-то бумаги, документы, пару визиток и фотографии. В скрытой полке ничего не было, но это и не удивительно, ведь в последнее время командиры тщательно обследовали его тумбочку, а в книгу заглянуть никто не додумался. Под матрасом я тоже ничего не обнаружила, но когда провела там рукой, то нащупала бугорок. Дёрнула молнию, вскрыв подматрасник. Вытащила пакет: в нём была засушенная трава и маленькие тускло-розовые цветочки - к гадалке не ходи, ингредиенты для зелья. В пакете помимо травы был картонный листок бумаги, на котором было написано заклинание наложения порчи. Перевернув листок, я поняла, что заклинание было написано на фотографии - на моей фотографии! Он наводил на меня порчу! Я забрала вещи Лоуренса и пошла со всем этим в местную «гардеробную». Возле туалетов в казарме, в углу, находилась комната-чулан, в которой лежала запасная одежда. Там я сняла с себя майку, замотала в неё вещи Лоуренса. Надела новую майку. Не нашла ничего лучше, чем спрятать свёрток в своей майке на нижней полке стеллажа с одеждой, затолкала в угол, припрятала стопками со штанами. Как никогда вовремя я покинула комнату - в тот же момент, как в казарму стали заходить ребята. Я быстро пробежала к своей койке, вешая куртку на вешалку. Уже в следующую секунду вошла Оливия, объявив вечернюю проверку. Мне сегодня необычайно везёт... даже странно. Когда Браунинг добралась до койки Лоуренса, начались расспросы. Льюис, дежурный сержант, сказал, что Лоуренс исчез после занятий в семь, не был даже на ужине. Оливия осмотрела тумбочку Лоуренса, после чего мысленно зачертыхалась. Объявила отбой, строго-настрого запретив покидать казарму, и поспешила докладывать начальству о произошедшем. Даже не знаю, как Уилл собирается выкручиваться. Скорее всего, ему она позвонит первому, затем генералу. Я даже не знаю, что он сейчас делает, каким образом он собирается всё провернуть, и насколько сильно он готов сделать всё это. Я не спала всю ночь. Такое событие, как исчезновение Лоуренса, всполошило всю роту - с девяти до десяти все без исключения обсуждали это. Я нервно грызла ногти и прекращала лишь тогда, когда Джон, Амелия или кто-то ещё кидали на меня взгляд. Каждый раз, когда кто-то шёл в туалет, я замирала в страхе. В дискуссиях я участие не принимала, но прекрасно слышала ребят. Сэм то и дело говорил о Томе, мол, я ему звонил, а он не отвечает. Говорил, что тот в последнее время был каким-то взвинченным, и некоторые ребята его поддержали в этом. Выяснилось, что за последний месяц Том сильно изменился: стал более вспыльчивым, скрытным, подозрительным, а кто-то даже полагал, что Лоуренса мучает шизофрения. Несколько парней, в том числе и Сэм, Брайт и Кроу видели, как Том разговаривает сам с собой. Поэтому-то многие из ребят перестали с ним общаться. Из всех присутствующих только Сэм искренне переживал за Лоуренса. Хоть и тот был козлом, но, по всей видимости, они с Гордоном нашли общий язык. Даже у последней падлы есть тот, кто его любит. Но козёл этого не видит - он считал Сэма предателем. За исключением Гордона, больше никто особенно не волновался за Лоуренса. Кто-то полагал, что Том просто ушёл в загул - погуляет и вернётся. Другим было абсолютно всё равно, что там с ним. Третьи злорадствовали и желали Тому того, что собственно с ним и произошло. Время шло, ребята по одному стали выпадать из дискуссии и укладываться спать. В конце концов, я одна осталась, кто не спал. Всю ночь. Я просто не могла уснуть, всё время думала над тем, что сейчас происходит в лесу, и что будет утром. Думала над тем, как резко способна измениться жизнь - ты целуешь любимого человека, ты счастлив, и вдруг всё ломается - в одно мгновение. Я думала обо всём на свете, но только утром, когда Уилл пришёл на проверку, забрал свёрток, когда стало ясно, что он ради меня убил человека и скрыл этот факт. Только тогда я поняла, что сотворила. Только тогда до меня дошло, что именно произошло, в чём я повинна, и насколько всё это ужасно... ГЛАВА 15 Две недели на базе все стояли на ушах. Приезжало начальство. Сначала представители армии - генералиссимус и его секретари. Они проводили проверки, жёстко дрючили (и никак иначе) местное руководство. Потом заявились агенты Укуса из руководящего состава, проводили расследование и допросы. Они лезли в душу: узнавали, у кого какие были отношения с Томом. Кто и когда видел его в последний раз, не ссорился ли с ним кто-то. Быстро выяснили, что я с ним была не в ладах. Я не стала отпираться - сказала, что было дело, но я не знаю, что с ним случилось. Да и комиссия больше поверила бы в то, что он мог меня убить и закопать в лесу, а не наоборот. Уилл попытался меня оградить от последствий содеянного настолько насколько мог, и я даже не знаю, как именно он всё провернул, и где находится могила Лоуренса. Не знаю, проходила ли я по ней или мимо неё во время экспедиций. Да, вблизи Центра была поисковая экспедиция с собаками, но они ничего не нашли. Я с большим трудом сохраняла спокойствие на допросах, с большим трудом не срывалась позже на сослуживцев и родителей (они тоже приезжали), чтобы никто ничего не заподозрил. Мне было противно участвовать в поисковых миссиях, прекрасно зная, что они ничего не найдут. И в то же время опасаясь, что найдут и сразу же поймут, что я во всём виновата. Но хуже всего было смотреть в глаза семьи Лоуренса. У него милые родители и маленькая сестрёнка - шестилетняя голубоглазая девчушка с белыми вьющимися волосами. Я знаю их давно, но не близко - они живут на соседней улице. Они - нормальные. Не алкаши, где отец - садист, а мать вечно в синяках. Они - нормальные! Так, почему Том родился в этой счастливой семье и стал тем, кем стал? Мне этот вопрос не даёт покоя. Мне ничто не даёт покоя. Я постоянно боюсь быть раскрытой, хочу и не хочу быть раскрытой. Вот что такое совесть, оказывается. Довольно мерзкое чувство. Просто отвратительное! Даже зная о его натуре, о том, что он заслужил, и справедливость восторжествовала, я не могу смотреть в глаза его семье! Я не могу жить дальше. Ведь всё, что тут творилось две недели - из-за меня! Проверки и расшатанные нервы начальства. Слёзы матери Тома, молчаливая скорбь его отца и страх в их глазах за дочь, которая уже через девять лет должна будет поступить в Центр. Всё из-за меня! А что если они когда-нибудь узнают? Что они скажут или сделают? Как они будут смотреть на своих соседей - моих родителей? Как мама с папой будут на меня смотреть?! Шумиха на базе царила две недели. Всего-то. Теперь я знаю, как исчезают люди, как их жизни превращаются в тлен. Две недели здесь все шумели. И вдруг - дело закрыто, на одного рядового стало меньше, и это уже перестало кого-то волновать. Вот жил человек... неважно, плохой он или хороший - он жил. И вот он умер, а это никого не волнует, о нём УЖЕ забыли. Тома Лоуренса занесли в списки беглецов Укуса, даже не подозревая о том, что он навсегда останется здесь. За забором, возле Центра подготовки... меня ужасает эта мысль. 15 ноября 2006 года... В своё свободное вечернее время я прошла на территорию академии. Заранее позвонила Тони и попросила о встрече, он сказал приходить в его личный кабинет в центральном здании академии. Так что, когда я постучала и прошла, было ясно, что он меня ждёт, но и не очень-то рад встрече. Мне было стыдно перед ним и обидно оттого, что я его явно разочаровала. Или, может быть, просто он не знал, как теперь смотреть на меня, что думать обо мне. Это уже становится тенденцией. Я не знаю, как смотреть им всем в глаза, и неважно, знают они, что я сделала или нет. Я ведь знаю. Сев за стол напротив Уокера, я не решалась начинать разговор. Он ждал недолго, прежде чем спросить: - В чём дело, Селин? - Ты ведь знаешь. - Он промолчал, отведя взгляд в сторону. - Я сразу это поняла - ты всё знаешь, и ты врал агентам. Я видела твой допрос. Ты прикрыл нас... Тони выдохнул, откинувшись на спинку кресла. Ему, так же как и мне, было неудобно об этом говорить. - Это не значит, что я вас поддерживаю. Просто Уилл мне всё объяснил, и я... не мог предать его. И тебя. - Прости за то, что тебе пришлось в этом участвовать... - Это мой выбор, - бросил Тони, немного раздражённо. - Ты за этим пришла? - Нет. Да... не знаю. Я... мне нужно с кем-то поговорить. - А с Уиллом ты не разговариваешь? - Я неудобно откашлялась, поглядывая на стеллаж в углу кабинета с множеством книг. Мне тяжело говорить с Уиллом сейчас, не знаю почему. И я, наверно, хотела бы поговорить именно с Тони по двум причинам. Во-первых, мне нужен был незаинтересованной взгляд со стороны, а во-вторых, я не хотела терять Тони. Он сейчас молчал, приглядываясь ко мне, возможно, считывая эмоции. - С Уиллом я разговариваю, но... - Серьёзно? - перебил меня Тони. - А он утверждает, что ты его сторонишься. Я растерялась на мгновение: - Эм... нет. Просто мне сейчас не... ну не до интима. Видимо, в этом дело. - Я не говорил об интиме, - фыркнул Тони, бросив на меня такой взгляд, мол, пошлая ты душа. - Ведь я не ваш личный сексолог! - выдал он, отчего я хохотнула с закрытым ртом. Впервые за несколько дней, кому-то удалось хоть улыбку у меня вызвать. - И мне нет дела до вашей постельной жизни! - Просто, - я откашлялась, - я думаю, что проблема в отсутствии интима. Ну, то есть, если я его к себе не подпускаю, значит, не разговариваю... как бы. - Нет, - взбудоражено, со свойственными лишь ему манере и мимикой, брякнул Тони. - Он сказал - не разговаривает, то есть ртом со звуком в виде членораздельных высказываний! - Уокер ещё и продемонстрировал рукой «Говорящую собаку». Я прикрыла рот рукой, беззвучно туда смеясь. Дело было не только в том, что он говорит, но и как именно он это делает. Я уже говорила когда-то об индивидуальных фишках, так вот они есть не только у наших любовников, но и друзей - ведь и их мы любим. Вскоре я откашлялась, резко поменявшись в настроении: - Слушай, чего ты пристал? Пытаешься нас помирить? Так мы не ссорились. Или ты, всё-таки, заделался нашим личным сексологом и хочешь поспособствовать нашему сближению? - Тони чавкнул, изогнув брови при взгляде на меня и промолчав. - Я хотела поговорить именно с тобой. И ты знаешь, почему. Но если ты не хочешь меня видеть - скажи, и я больше к тебе никогда не подойду. Тони снова помолчал в раздумьях или в тщательном изучении моих чувств. Потом вздохнул: - Я так не скажу. Но ты должна понимать, что произошедшее не может пройти бесследно. Ситуация не простая... об этом тяжело говорить. Но между нами всё нормально. Насколько это возможно в данных обстоятельствах. О чём конкретно ты хочешь поговорить? - А ты разве не знаешь, о чём я думаю? - Нет, - соврал он, знаю. Я иронично усмехнулась. - Я не телепат. - Ты гораздо больше. С женщиной вовсе не нужно быть телепатом, мы ведь эмоциями думаем. И я знаю, что даже твоя предыдущая речь была лишь способом вывести меня из депрессии хоть на минуту. Тони вздрогнул в улыбке, ничего не сказав, но было ясно, что я права. Потом причмокнул, разведя руками: - Тогда, зачем ты пришла? Посидеть, помолчать - подождать, пока я считаю твои эмоции, и уйти? Я молча уставилась на него. Нет, конечно. Я пришла, чтобы высказаться, выплакаться. И вовсе не за тем, чтобы меня утешали и говорили, что я ни в чём не виновата. Просто рассказать всё тому, кому доверяю - порой, это самая необходимая мера. Тони предоставлял мне этот шанс. И молча глядя на него, в течение нескольких секунд я ощущала, как позитив и хорошее настроение покидают мою обитель, и я вновь возвращаюсь в свой тёмный тесный мирок... - Я во всём виновата. Во всём, что происходит. Происходило две недели... все эти проверки, допросы, плачущие Лоуренсы, косые взгляды в мой адрес. - Говорю и чувствую, как промокают глаза. - Не я убила Тома, но я виновата абсолютно во всём. - Лоуренс ведь напал на тебя? - Да, и что? Значит, ничего страшного нет в том, что он умер?! Неважно, кем он был и что сделал, не мне его судить! И не мне казнить! - Не ты его дожидалась в лесу, чтобы наказать. Это было самообороной. - Нет, - хныкнула я, замотав головой. - Я виновата даже в этом нападении. Я спровоцировала его. Я должна была повести себя по-другому - я его разозлила, сказала что-то. Я злила его все эти годы. Я виновата даже в том, что злость зародилась в его сердце. Мне было пятнадцать, когда Уилл сказал, что нельзя себя так вести - нельзя быть выскочкой. Но я не могла по-другому... я провоцировала Лоуренса все эти годы. - Ты ошибаешься. Во всём. Том ждал тебя, он продумывал план, значит, он был готов ко всему, он уже был заряжен злом. Как бы ты себя не повела той ночью, что бы ты ни сказала, Лоуренс нашёл бы повод. И нельзя исключительно своим поведением воспитать взрослого человека. Ты ведь имела дело не с ребёнком с неустоявшейся психикой и не была его единственным примером для подражания. Нельзя просто взять и поменять характер человека, его предрасположенность или её отсутствие к совершению преступления. Можно лишь вытащить на свободу его сущность. Если человек добрый от природы, то ты не заставишь его убить. По крайней мере, не таким способом. Так что это не твоя вина, что он был злым и агрессивным. - Тогда я не понимаю! - сорвалась я. - Не понимаю, почему! Если не я виновата, то кто?! Что его сломало?! Почему он стал таким? У него хорошая семья, у него было будущее. Но он за считанные дни был поглощён тьмой, совращён ею. У всех наступает переломный момент рано или поздно. Тот момент, что меняет человека в худшую или в лучшую сторону. Сильные люди поднимаются, становясь сильнее, а слабые ломаются. Так, что сломало Тома? Тони хмуро на меня посмотрел и недоумевающе спросил: - Зачем ты это делаешь? - Я непонятливо потемнела. - Этот человек дожидался тебя в глухом лесу. Напал на тебя, избил, пытался изнасиловать, чуть было не убил тебя и мужчину, которого ты любишь. А ты винишь себя в том, что у него с головой было не в порядке? Зачем ты ищешь виновного на стороне и не считаешь его виновным во всех произошедших с ним бедах? И почему ты считаешь себя плохим человеком? А он хороший? Значит, ты виновата в том, что он с катушек слетел? Ни его сила воли, ни его убеждения, которые должны подсказывать ему, как нужно поступать, и как нельзя? - Я даже растерялась от того, что Тони не придерживался общепринятых канонов, он отказывался говорить о покойниках хорошо или никак, он говорил, что думал. - С чего ты вообще взяла, что в его жизни был переломный момент? Не все люди поломанные, Селин. Кто-то рождается с червоточиной в сердце, и лишь дело времени, когда та червоточина победит. - Я видела её, - прошептала я дрожащим голосом. - Что? - Червоточину. И не только. Я видела куда больше. Видела ад, воцарившийся в чужой душе. Безумие воплоти. Я видела его чёрное сердце. Чёрную нефть вместо крови, паука вылезающего из его души. Я видела смерть... настоящую. Ощутила её кожей, сердцем и душой, а не просто прочитала о ней в книге или увидела в кино. Одно дело слышать и представлять, совсем другое - видеть и чувствовать. Я видела истинную тьму. Том пытался наложить на меня порчу - Уилл предположил, что у Тома не вышло это сделать, что он, может быть, что-то перепутал, и ему бумерангом вернулось то, что он пожелал мне. Он ведь был телепатом, скорее всего, накладывал эмоциональную, а не физическую порчу. Он дважды меня избивал, пытался изнасиловать, пытался убить Уилла. Он убил меня! Но я не ненавижу его, почему-то. Меня ужасает мысль о том, что его занесли в списки беглецов, выставили ещё большим козлом, чем он был... трусом и идиотом, прошедшем почти всё обучение и вдруг решившим - хватит. И меня ужасает то, что он навсегда останется здесь похороненным, и никто даже не будет знать, где он. Говоришь, не все поломанные? Значит, кто-то просто так сходит с ума? Кто-то просто так становится преступником?! Тогда... я не понимаю этой жизни. Перестала понимать. Что-то изменилось во мне, сломалось. Я знаю Уилла настолько хорошо, что с уверенностью могу сказать, он - хороший человек. Но я видела, на что он способен, если его прижать к стене. Я не только про Лоуренса говорю. Я знаю, что Уилл убивал много раз: на работе Укуса, в армии, на войнах. Он обманывал людей, он разочаровывал кого-то, работал против правительства и своего прямого работодателя, отпускал преступников. Но все эти поступки были обусловлены рядом причин, которые свойственны лишь хорошему, умеющему сопереживать человеку. Если хороший человек способен сотворить зло, то, что с этой жизнью такое?! И я не знаю теперь, где искать ориентиры. На кого ровняться? Какие поступки решают - плохая я или хорошая? Где эта чёртова граница между добром и злом?! Тони сглотнул, не сразу с прискорбием констатировав: - Её нет. Если говорить условно. У всех существует рычаг давления, при помощи которого даже ангел воплоти, сможет убить, и даже дьявол сможет помиловать. Но ты... хороший человек. Потому что плохие люди ненавидят, хорошие прощают. Мало кто на твоём месте смог бы не возненавидеть его... - Но я и не прощаю его... - Селин, это нормально! После всей боли, что он тебе причинил, ты не можешь его любить, но и злобы нет в твоём сердце - это и делает тебя хорошим человеком. - Я умоляла Уилла... - меня прорвало на очередное откровение. - Я не знаю, что он сделал, как он сделал, где именно похоронен Лоуренс. Но он сделал всё это, потому что я просила! Он хотел поступить по совести... - Я давно знаю Уилла. Если он не хочет или не может - его не заставишь. Это его выбор и только, ты не должна себя винить. - Но я... чувствовала параллель! Не видела её, но знала, что она есть - в той жизни Уилл сознался... - Как это? - искренне не понял Тони, потемнев. - Я не знаю! Мне не объяснить. Но я будто бы существовала параллельно в двух реальностях. И я знала, что если это произойдёт, то мы с Уиллом потеряем друг друга и наши мечты. Я поступила эгоистично! Том умер пятью минутами ранее, а я уже умоляю Уилла зарыть его! Уничтожить следы! Сделать так, чтобы никто не узнал о нашем причастии. Разве хорошие люди так поступают?! Я говорила, что Том сам нарвался, что он виноват, и мы не должны из-за него страдать! Но... утром, когда я увидела Уилла, поняла, что он сделал ради нас, у меня отлегло от сердца, и в то же время... навалился груз тяжелее прежнего. Я поняла только тогда, утром, что сотворила. И всё рухнуло! Всё равно рухнуло! В одно мгновение жизнь перевернулась. Я не понимаю, как такое может быть - вот мы счастливы, целуемся, строим планы. А через десять минут перед нами труп! И наши поломанные жизни! Я не могу, я... благодарна Уиллу - он спас меня. Знаю, что он любит меня, и я его люблю, но я не могу... быть с ним. Не знаю, почему. Уже никогда не будет как прежде... - меня накрыло слезливой истерикой, что заставляло Тони сопереживать мне и чувствовать себя неудобно в присутствии плачущей женщины. Поначалу он практически не шевелился, благородно позволяя мне прореветься. Потом протянул коробку с носовыми платками, и когда я к ним подтянулась, погладил по руке. Я без стеснений высморкалась, вынудив Тони беззвучно засмеяться. - Лучше? - спросил он. Я закивала, шмыгнув носом. - У меня когнитивный диссонанс, да? - предположила я. - Даже диагноз сама себе поставила... - сказал он с ноткой обречённости и в то же время восхищения. Потом грустно вздохнул: - да, это он родной. Но это не так уж и плохо, значит, ты нормальная. Жизнь не делится на чёрное и белое. Рано или поздно, все мы это начинаем понимать. В тот самый момент мы резко взрослеем. И нам сложно смириться со всем этим, поэтому нормальные люди впадают в депрессию. Вовсе не удивительно, что после всего пережитого, ты не можешь жить как прежде. Поверь мне, я знаю это чувство - прошёл через то же самое при несколько иных обстоятельствах, но всё же. Самое противное то, что ты научишься жить с этим, став совершенно другой и забыв себя прежнюю. И как бы это ни было прискорбно и грустно в какой-то степени... всё наладится. В твоей жизни. И в отношениях с Уиллом. Тебе просто нужно время... Я помолчала, задумываясь над его словами. Думать об этом было ещё противнее! Это грустно и ужасно - то, что все и всё когда-нибудь забываются. С одной стороны - это хорошо, это взгляд в будущее, в счастливое будущее, но... - У тебя есть алкоголь? - криво огляделась я. - Ты ведь на службе. - Чуть-чуть... - Тони понимающе вздохнул. Затем достал из нижнего ящика стола серебряную фляжку и, извинившись передо мной за то, что у него нет рюмок, передал мне ее. Она была очень красивой, с выгравированными инициалами «Э.У.». Я не стала спрашивать, чей это подарок и подарок ли. Сделала буквально пару глотков, распробовав вкус хорошего коньяка. Только после этого я заговорила вновь. О том, о чём даже с Уиллом не решаюсь говорить... - Со мной ещё что-то происходит... - Что именно? - Возможно, будет звучать бредово, - предупредила я. Тони изогнул брови, задумчиво мыкнув: - Хорошо, я подготовился. - Я стала видеть то, чего не видят другие, в том числе и чувствовать параллели. После смерти Лоуренс превратился в чёрный кокон на моих глазах, но Уилл этого не видел. Я откуда-то знала, что это его суть - темнота его души. Не знаю, откуда. И так во многом... Что-то происходит, и я чувствую, что знаю, но не помню. Есть вещи, о которых я знаю, будто мне об этом рассказали. Нет каких-то вспышек воспоминаний, есть только знания. Но их недостаточно, чтобы предугадать события, то есть будущего я не вижу. Но когда происходит что-то... у меня, вроде как, дежавю. Тони промолчал в ответ, но с весьма озадаченной физиономией, вынуждающей меня вопросительно морщить лоб. Тогда он встряхнулся: - Ну, это... каждая душа переживает сотни реинкарнаций, прежде чем упокоиться. И в принципе у неё существует память. Я не знаю, как это происходит, но поговаривают, что нам стирают память перед очередной реинкарнацией. Но некоторые души по каким-то причинам что-то запоминают из прошлых жизней, отсюда и появился такой синдром, как приступ дежавю, это воспоминание из прошлой жизни. Эти воспоминания теряют расплывчивость перед замыканием кольца судьбы, а так же экстрасенсы четвёртого уровня кое-что помнят из прошлых жизней... - Но я далека от четвёртого уровня и не приближаюсь к замыканию кольца. К тому же раньше со мной ничего подобного не происходило. - Ты испытала сильный стресс. Вследствие чего мог произойти всплеск твоих врождённых способностей, на свободу могли посыпаться воспоминания из прошлых воплощений. Как насчёт снов? Я немного смутилась: - Мне снятся очень странные сны. - Кошмары? - Нет. Сны не из этой жизни. Я так думаю. Белая комната. Мужчина в белом костюме и с кляксой вместо лица. Я не знаю, как он выглядит, и что он говорит. Но такое чувство, будто бы я уже не раз была в этой комнате и знаю, о чём он говорит, но не помню. Так же, в этой комнате часто встречаются люди, знакомые мне, но я не вижу их лиц - я только чувствую, что знакома с ними. Это началось... с моей смерти... Тони поменялся в лице, изогнул брови и немного вытаращил глаза: - Погоди, я не понял, это была не метафора? Ты умерла? - Да, - хмуро буркнула я. - Уилл не сказал? - Он сказал, что ты ЧУТЬ было ни умерла. Я недоумевающе поморгала. - Не понимаю, зачем он так сказал. Он знал. Я видела его смерть от оголённого провода, что испускал Лоуренс. И налетела на тот провод. Через меня прошли вольты электричества - я горела изнутри, даже чувствовала запах горелой кожи. Потом я летела в пропасть, а очнулась в белоснежной комнате. Мужчина с кляксой вместо лица что-то говорил. За его спиной появился Томми, он меня толкнул и... - Погоди! - остановил меня Уокер. - Томми? Брат Уилла? - Да. Он тоже мне часто снится, и отчасти именно из-за него я не обсуждаю свои сны с Уиллом. Я не рассказывала ему о комнате и о том, что именно Томми меня толкнул. Я упала вниз, резко приземлилась и в тот же момент воскресла... в момент убийства Лоуренса. Уокер озадаченно промычал, почёсывая репу. Затем откашлялся: - А что... Томми ещё делал в твоих снах? - Он скорее образ. Появляется и исчезает, мельтешит, говорит что-то, но я его не понимаю. Самое внятное, что он сделал за всё это время, так это вытолкнул меня из белой комнаты. - После чего, ты воскресла? - Я кивнула. - А ты уверена, что... ну, что ты умерла? Может, ты просто сознание потеряла? - Я уверена, что умерла! Тони! Я ведь сказала, что чувствовала запах собственной жжёной кожи. И доводилось мне раньше сознание терять - то, что со мной было тогда и в сравнение не идёт с потерей сознания! Я умерла! Но воскресла... - Каким образом? - Я не знаю. Уилл не сказал, что делает этот кулон... - я инертно достала украшение из-под майки. - Но сказал, что он способен спасти мне жизнь и вывести на верную дорогу... Тони аж подскочил немного с места, пригляделся к украшению. - Он отдал его тебе? - с трудом поверил в это Тони. - Ну, да... - подозрительно протянула я. - Подарил на день рождения. - Тони поднял на меня глаза, некоторое время помолчал, глядя как-то иначе - обновлённо, словно бы точно знал, по какой причине Уилл мог бы отдать кулон именно мне. - В чём дело? - Этот кулон... - проговорил Тони, - Уиллу подарила мама, когда он был маленьким. Не сразу, но довольно скоро, он стал для Уилла самой важной, жизненно-необходимой вещью. Он носил украшение не на шее, но в кармане постоянно. Однажды потерял его на войне, так прорывался через армию, чуть было не погиб, чтобы вернуть кулон. В нём заключена сильнейшая светлая магия, украшение заговорено светом, призванным оберегать, защищать и помогать владельцу - сделать правильный выбор, словить удачу, обрести силу. Магия, заключённая в кулоне, делает владельца сильнее - его природные способности повышаются. - Не понимаю. Если у Лидии была настолько мощная магия, защита и удача, то почему же она пропустила порчу? - Потому что в кулоне её магия. - Я ошеломлённо раскрыла рот. - Не вся, но большая часть. В этом кулоне живёт частица её самой. Она подарила кулон Уиллу, чтобы защитить от порчи и придать ему сил, а сама ослабла. - Получается, что Лидия вложила большую часть своей магии в этот кулон, чтобы защитить сына. Так ослабла защита, и семья Руссо покатилась по наклонной, но не Уилл. Благодаря этому кулону, он много лет оставался самым везучим, сильным... героем. И он отдал мне не только частицу своей мамы, но и свою удачу и защиту. Что получается? Ему всё это уже не нужно? - Но теперь всё ясно. После перенесённой серьёзной психологической травмы или клинической смерти у многих людей открываются сверхъестественные способности, поскольку их мозг начинает работать иначе. Ты пережила сильнейший человеческий стресс, да ещё и под воздействием мощнейшей светлой магии кулона воскресла... - Я обрела новые способности? - Нет, это не новые способности, а твои врождённые. Магия Лидии усилила их поток. Они пытаются прорваться. Твои видения спутаны, и ты не понимаешь, что с тобой происходит, потому что ты противишься. Они прорываются, а ты их не принимаешь, не хочешь научиться контролировать. Я тебе это давно говорил - надо подружиться со своими силами, почему ты этого не делала прежде? - Я смолчала, отведя взгляд в сторону. - Селин? - Я боюсь, - сглотнув, созналась я. Тони потемнел непонятливо - он не знал причин, я ему прежде не говорила и даже старалась не думать об этом в его присутствии. Что-то можно скрыть даже от эмпата и телепата - достаточно лишь закрыть какие-либо свои мысли в комнате и не думать об этом. - Чего? - Своих способностей. Они перешли мне от бабушки, а ты знаешь, что с ней стало... - Тони сглотнул, обречённо закивав. - Что мне делать? - спросила я отчаянно. - Приручить силы. - Я раздражённо просипела носом, пронзив Тони взглядом. Он цыкнул: - ладно, если этот вариант не рассматривается, тогда можно отторгать их. - Как? - Игнорировать. Все твои видения, предчувствия - не обращать на них внимания, действовать наперекор своему чутью. Ну и, разумеется, не использовать катализаторы, - кивнул Тони на кулон. Он говорил нехотя, явно осуждая меня. - Силы обидятся рано или поздно и оставят тебя. - Ты осуждаешь меня? Тони пережевал свой язык. - Нет. Я понимаю, но... мне просто жаль. У тебя богатый потенциал, если бы ты научилась контролировать свои силы, то ты могла бы стать великой. Ты бы могла предугадывать катастрофы, как Элизабет Паррис и другие ведьмы Совета. Совет четыре века сотрудничает с властями, и за это время они предотвратили очень много всемирных катастроф. - И что стало с теми, кто был до нынешнего поколения?! Они все погибли! Кто совершил публичное аутодафе, а кто окончил дни своего существования в психушке! Обколотые транквилизаторами! - Но зато скольких они спасли? - Томми никого не спас! Он, напротив, сгубил тысячи жизней. Эти способности... сводят с ума и доводят до могилы. Тони выдохнул: - Я не знаю, зачем Томми делал то, что делал в образе Деккера, но порой птицы его полёта совершают на вид ужасные поступки ради всеобщего блага. Ты способна понять его. Возможно, он является тебе в твоих снах, чтобы объяснить свои поступки. Но не может до тебя достучаться. Ты не развиваешь свои силы, а это сравнимо с засоренной трубой - ты не разберёшься в своих видениях и предчувствиях, пока не примиришься со своими силами. - Я не хочу! Не хочу всего этого! Не хочу ни второго, ни четвёртого - никакого уровня! Не хочу я знаться с этими силами! Тони сдержанно выдохнул носом: - Тогда игнорируй их. Но знай, что в этом случае даже когда ты захочешь - силы не вернуться. Не помогут тебе, не предупредят... Я вышла с территории академии через пропускной пункт. Шла около километра по дороге, пока не дошла до заправки, к которой примыкало придорожное кафе. Заказала чай и, сидя за столиком в углу, сняла кулон с шеи, разглядывая его. В кафе было немного народу, и когда прозвенели колокольчики над дверью, я обратила внимание на гостя. Им оказался Уилл. В первое мгновение я обомлела, но когда он прошёл и сел за столик напротив меня, почему-то не стала спрашивать, как он меня нашёл. И если шёл за мной, то почему я его не видела и не чувствовала прежде. Некоторое время он молчал, поочерёдно поглядывая на кулон в моих руках, остывающий и не тронутый мною чай, на меня. А потом задал простой, но насыщенной нежностью и заботой вопрос: - Как ты? - Так себе, а ты? Он выдохнул носом, ответив не сразу: - Так же... - И наступила тишина, очередное затишье между нами. Та тишина была немного неловкой, но и напряжение было не сильным. Я чувствовала, что он просто хотел быть рядом и был готов просто сидеть напротив меня и молчать вечность. Я закусила губу, говоря тяжело, со стыдом за то, что у меня не было сил ни на что, даже на Уилла: - Прости. Всё так резко изменилось. В последнее время мы редко общаемся. - Он мыкнул, кивнув и ничего не ответив. - У меня нет сил. Мне плохо и я хочу... у меня такой период... мне нужно побыть одной. - Он снова закивал. - Я тебя ни в чём не обвиняю и не осуждаю, это всё не из-за тебя... - Я знаю. - Ты - мой герой, по-прежнему. И я люблю тебя. Но мне нужно... немного личного пространства. - Я всё понимаю. Просто я бы хотел тебе помочь... - Ты не поможешь, - эти слова причиняли ему боль, я чувствовала. Он привык решать мои проблемы, но сейчас это было не в его власти, и Уилла это убивало. - То, что со мной происходит, я должна сама пережить. Он вздохнул, смиренно качая головой. Он всё понимал, ведь мы с ним во многом похожи. Он понимает меня, потому что сам в моём возрасте так же реагировал на окружающий его мир. Он, как и я, интроверт, и знает, как нам порой необходимо одиночество. Это вовсе не значит, что мы не любим, не скучаем, просто иногда надо побыть одному... - Селин, я не стану тебе докучать. Но если тебе нужно будет что-то, что угодно, даже если ты захочешь мороженого посреди ночи - скажи, и я всё сделаю. Я грустно засмеялась, отчего он вздрогнул в улыбке. - Почему ты отдал мне кулон? - Уилл пожал плечами, поглядывая на украшение в моей руке. - Тони рассказал мне, что это за вещь. Уилл посмотрел на меня сощуренно и немного оскорблённо. Я без его упрёков поняла, в чём проблема. В том, что я говорю о своей боли не с ним. Но он промолчал, наверно, предполагая то, что этот разговор поссорит нас только. - Прости, - буркнул Уилл, - наверно, стоило бы рассказать тебе об этом кулоне подробнее. На самом деле, я не знаю, почему не сказал. - Он активирует мои природные способности, а ты ведь знаешь, что я не хочу их развивать. Со мной происходит что-то странное... - я протянула к Уиллу кулон, но он не взял его в руки. - Кулон - твой, - сказал Уилл. Я вильнула головой, но не успела поспорить, Уилл ввёл меня в недоумение следующими словами: - мама подарила его мне на мой девятый день рождения. Я тогда сказал ей: «Мама, ты чего? Он же девчачий!». Она сказала, что ей нужна была круглая форма, чтобы магия циркулировала по кругу. И можно было бы заключить её в часы, но она решила... Она сказала, что наступит день, когда я захочу защитить любимую девушку, и тогда я смогу подарить украшение ей. Может, ей сон приснился, кто знает. Мама была ясновидящей, как и я, третьего уровня. Мы с Томми от неё унаследовали способности. Но мама, как и я, не могла создавать временные петли. Также она владела даром влияния на поля вероятности, как и я, но я в меньшей степени. Поэтому кулон наделён и этой способностью. Её магия взаимодействует с любыми силами, но особенно тесно с теми, что были и у мамы. Я не особенно верил в магию кулона... поначалу. Но носил его при себе, скорее из уважения к маме. Однажды, когда я учился в академии, забыл кулон в своей комнате и уехал домой на выходные. Сначала сломалась машина, потом мы её починили и застряли в пробке. Всё это вынудило меня приехать в город слишком поздно. На улице меня тюкнули по голове сзади и обокрали. - Я уставилась на него с раскрытым ртом. Никогда бы не подумала, что с Уиллом может произойти нечто подобное. Он снова будто бы прочитал мои мысли и иронично усмехнулся: - да, и со мной происходили неприятные, неловкие моменты. Я не Бэтмен. - Я прыснула, посмеиваясь про себя. - Тогда я не предал этому особого значения, но потом стал видеть тенденцию - каждый раз, когда я забывал кулон, со мной происходили неприятные или неловкие моменты. Не всегда это было травмоопасно для меня, например, однажды у меня сломались наручники, и я упустил преступника. - Ты понимаешь, что... удача отвернулась от тебя в тот же день, когда ты подарил кулон мне? - Нет, ничего подобного. Она от меня не отворачивалась... - Ради Бога, - процедила я шёпотом, - ты убил человека той ночью! - Если бы я его тебе не отдал, ты бы умерла в ту ночь! Селин... я знаю, то, что произошло, ужасно. Но мы не знаем, насколько это была неверная дорога. Ведь кулон был с тобой, и он не уберёг тебя. Ты должна понять, кулон не волшебная подкова удачи. В нём заключена лишь малая толика этого дара, что помогает избежать некоторых неурядиц, но не всех. Я удачлив от рождения и без этого кулона, просто он всегда усиливал мой врождённый дар и уберегал от чёрной магии Клинта. Мама подарила мне кулон, в первую очередь, чтобы защитить от порчи, способной разрушить предначертанную мне великую судьбу. - Разве тебе больше не нужна защита? - Селин, - скривился Уилл. Тяжело вздохнул. - У меня больше нет семьи - Клинт добился своего, он уже доказал маме всё, что хотел. Его магия исчерпана, никакая порча вечно не держится. Мама знала, что я передарю кулон именно тебе, именно тогда, когда мне уже не нужна будет защита. - Уилл притих, поглядывая на украшение в моих руках. - Этот кулон... и дар и проклятье. Он подарен мне мамой, он много раз спасал мне жизнь, защищал меня, помогал мне. Но именно его создание навлекло беду на родителей. Так и твои силы, Селин. Все силы - дар и проклятье. Я понимаю, ты боишься их принимать. И я не буду настаивать, не буду учить тебя, заставлять, просить тебя не отрекаться от них - это твоё дело. Но я не хочу помогать тебе - подавлять свой потенциал. Мамина магия действует на тебя, потому что я передал кулон тебе. И мама знала, что я так сделаю. Я не возьму кулон, он твой, и отныне только ты им распоряжаешься. Можешь спрятать его - если ты не будешь держать его при себе, то он не будет действовать. ГЛАВА 16 20 декабря 2006 года... Пляж... светит яркое солнце, я чувствую песок под ногами. Одно мгновение... и ночь. Я слышу шум воды и вижу яркие звёзды на чёрном небе. В открытые балконные двери домика на воде задувает ветерок, отчего слегка колышется тонкая белая занавеска. Я слышу звонкие колокольчики, они поблёскивают при тусклом свете свечей. Постель возле окна... я смеюсь, мы с ним дурачимся, целуемся, я обнимаю его... обручальное кольцо на моей руке. Всё резко обрывается! Чернеет! Я куда-то лечу, его рука выскальзывает из моей. Всё слишком резко обрывается: вот я уже у могильного камня... Открыв глаза, вскочив и сев в чужой постели в казённом доме, я огляделась и только тогда поняла, что это был сон. Часто дыша, растираю обледеневшие руки. Слышу, как барабанит по крыше сильный дождь, и гремит гром. - Ли? - шепнула Амелия, чья койка по соседству с моей. Я глянула на неё, сглотнув и ничего не сказав. - Ты в порядке? - я угукнула, закивав, но чисто для приличия. - Кошмар? - Похоже на то... - хмуро буркнула я. А сон ли это? Неприятное ощущение заселилось в груди, моментально разрослось до огромной чёрной жужжащей мухи. В голове проскочила одна мысль, быстро ставшая идеей фикс. Я резко метнулась к тумбочке. Достала телефон и глянула на время - второй час ночи. - Кто сегодня дежурит в первую смену? Нолан? - Ну, да. А что? - Мне надо свалить, - сказала я, поднимаясь с постели и одеваясь. Амелия проследила за мной с изогнутыми бровями, не подскакивая от удивления и с расспросами, но всё же изумившись. - Неужели к полковнику? - Я промолчала. Надела штаны, обулась, сняла ветровку с вешалки и распихала по карманам сигареты и телефон. Да, Джон с Амелией стали мне очень близки за время обучения, на базе мы держимся клином, Сабина незаметно от нас откололась - с ней мы общаемся, но не так близко. Джону однажды пришлось прикрывать нас с Уиллом, так и пришлось мне с ним заговорить о своей личной жизни. Там и Амелия быстро подбежала и давай расспрашивать меня о сексуальной жизни. В общем, эти двое лучше прочих осведомлены о наших с полковником отношениях. Они даже знают о том, что мы с Уиллом взяли тайм-аут, но, разумеется, они не знают, что причиной перерыву послужило убийство Лоуренса. Весь последний месяц мы с Уиллом виделись лишь на базе. Как и обещал, он не стал вторгаться в моё личное пространство, позволив побыть в одиночестве. За этот месяц я даже привыкла к тому, что я сама по себе, а Уилл стал кем-то вроде моего ангела-хранителя - он рядом, я знаю, и большего не надо. Было. До сегодняшнего дня. Но этот сон... Сердце до сих пор бешено колотится - мне, кровь из носа, надо к нему! Прямо, блин, сейчас! - Наконец-то! - облегчённо выдохнула Амелия. Видимо, проведя в своей голове диалог со мной и самостоятельно ответив от моего имени на все интересующие её вопросы. - А то ходишь как приведение полтора месяца! И он тоже... какой-то агрессивный стал. Давайте там, потрахайтесь и будьте счастливы! - Ну, спасибо тебе, - фыркнула я пренебрежительно, услышав в ответ от девушки лишь ироничное мычание. Я прошагала к двери, осторожно её открывая. Дождалась, когда сержант Нолан скроется за углом казармы, и быстро метнулась в противоположную сторону, прячась в слепой зоне видеокамеры... По давно заученному маршруту, хоть и с кипой отговорок в мыслях, мне удалось без каких-либо форс-мажоров добраться до дома полковника на базе. Сегодня мне везло, как никогда. Из-за погоды все стражи королевства спрятались в наиболее сухих местах, да и на слух они были неостры. Гремел гром, и лил сильный дождь, громко барабаня по крышам зданий. Патруль сидел безвылазно в будках, а сержанты прятались под козырьком казарм, не обращая внимания на малозаметные посторонние шумы. Одна я, дура, пёрла в такую погоду через лес. Мне кажется, если бы тут водились медведи, даже они бы не вылезали из своих берлог. Погода прекрасно передавала то, что творилось у меня на душе и в голове. Пока я шла, голову заселило множество мрачных мыслей. Сначала я думала о том, как сильно хочу его видеть, и представляла тот момент, когда увижу, обниму. Но потом я подумала о том, что могу не успеть. Я не знаю, видение у меня было или сон - не в этом суть. Смысл в том, что наша жизнь - тлен. Она быстрая и короткая. Я уже видела, как всех нас в один миг может просто не стать. И вот тогда, когда вас не станет, а рано или поздно это произойдёт, плохо будет тем, кто остался один. Тем, кто поссорился с вами накануне, кто не общался с вами месяц, или больше или меньше. Тем, кто однажды решает прийти, а идти уже некуда... Пробравшись к чёрному входу его дома, я постучала. Дверь была закрытой, свет не горел. Чем дольше дверь не отворялась, тем мрачнее были мои мысли и тем истеричнее становился мой стук. Я уже была готова выламывать дверь, как вдруг... она отворилась. На пороге предстал сонный, растрёпанный, мало что соображающий Уилл в пижамных штанах. Он посмотрел на меня, долго жмурясь и пытаясь сфокусировать взгляд. Он явно плохо видел в этот самый момент. Ему помогла погода - прогремел гром, вынудив Уилла моргнуть и вытаращить на меня глаза. Да, это весьма странно - посреди ночи открыть дверь женщине в чёрном капюшоне, в тот самый момент, когда за её спиной гремит гром. Спустя пять секунд ступора, Уилл издал звук «Эээ», и я не знаю, собирался ли он говорить что-то ещё. Перешагнув порог дома, я просто его обняла, чувствуя родной запах. Он настолько сильно не ожидал всего того, что происходило, что так и остался стоять - руки в стороны. - Обними меня, - посоветовала я, и только тогда он это сделал. Мягко, нежно и заботливо, я моментально ощутила себя защищенной и спокойной. Одной рукой обхватывая меня за плечи, другой Уилл стянул с меня капюшон и погладил по голове. Касаясь губами моего виска спросил: - Селин... что случилось? - Сон плохой приснился... - буркнула я не сразу. Он не высмеивал меня, но и явно не относился со всей серьёзностью, несмотря на то, что мои сны могут значить многое и абсолютно ничего. Он обнял меня чуть крепче, продолжая гладить по голове. - Там... всё было мутное и спутанное. Я держала тебя за руку, мне так кажется, а потом... я уже сидела у могильного камня. - Я подняла на него глаза, напряжённо сглотнув. На мгновение, мне показалось, что он встревожился и напрягся, но когда я сказала: - не видела имени на камне, но мне кажется... - он меня перебил: - Это просто сон. - А если... - Уилл утешающе прошипел в ответ, вынудив меня заикнуться и замолчать. - Просто сон, - настоял он. - Да даже если и видение... это вовсе не значит, что нужно всё понимать буквально. Порой сны и видения пытаются нам сказать одно, а мы думаем совсем другое. Ты не видела конкретики - смерти и имени на камне, а значит, это - метафора. Возможно, это был его камень... - Уилл откашлялся, не произнося его имя. Он потёр меня по плечам. - Это всё из-за того, что тебе пришлось пережить... Мне хотелось ему верить, возможно, поэтому, у меня моментально отлегло от сердца. А может, я просто очень рада была его видеть сегодня. Рада тому, что мне захотелось быть с ним этой ночью, тому, что я соскучилась, тому, что я почувствовала тоску. Смиренно выдохнув, я вновь прижалась к Уиллу, он поцеловал меня в макушку. - Можно я останусь? - буркнула я. Услышала, как Уилл улыбнулся - крайне довольно и даже раздражающе немного. Но уже через секунду он кашлянул, отстранившись от меня. - Конечно же, нет. Давай, иди обратно, - фыркнул он. Распознав сарказм, я недовольно чавкнула, уставившись на него волком. Беззвучно смеясь, Уилл огляделся для того, чтобы я не видела, что ему смешно. - Я вообще не один. - Я цыкнула, и лишь тогда Уилл рассмеялся. Шагнул к двери и закрыл её. - За такие шутки и по репе можно получить! - бросила я. Издевательски посмеиваясь, Уилл обнял меня за шею, потащив через кухню в сторону гостиной. - Сколько вообще времени? - криво озираясь, спросил он. Пожав плечами, я достала телефон из кармана куртки, глянула на часы и оповестила Уилла о том, что уже без четверти два. Наморщил лоб, Уилл свернул губы трубочкой и причмокнул. - Класс. Я спал минут сорок... - Прости, что разбудила... - Ну, у тебя ведь сон, - с напыщенной серьёзностью брякнул он. Я фыркнула, отпихнув его и встав в центре гостиной, глядя на мужчину укоризненно. Он хохотнул с закрытым ртом. - Я не смеюсь. - Нет, ты ржёшь! Просто про себя. - Ну, - он пожал плечами. - Скажи спасибо за то, что я ещё лояльно к твоим загонам отношусь... - Это не пустые загоны! Я ведь ясновидящая, и к моим снам можно относиться с большей серьёзностью, потому что они могут быть не просто снами! - Да, но... - он запнулся, не зная, как правильно сформулировать свою мысль. Потом плюнул, решив вообще этого не делать. - Знаешь, что? Мне вообще плевать, что это было. Но если плохие сны будут заставлять тебя топать ко мне под дождём в два часа ночи, то пусть они тебе постоянно снятся. - Ну, спасибо! - прыснула я недовольно, на что Уилл иронично захихикал. - Сразу видно - ты мне добра желаешь! - он хохотнул, подступился ко мне и, снова обняв, потащил дальше - к лестнице на второй этаж. - Всё нормально, - заверил он. - Не будет больше этих снов. - Откуда ты знаешь? - Я сказал! - выдал он в шуточной манере, но с серьёзной миной. - Дело закрыто. - Я криво на него посмотрела, не решаясь спрашивать, что ещё за дело, и когда оно открылось. - Куда ты меня тащишь вообще? - Куда-куда... в спальню. - Ну, что это такое? - чавкнув, я остановилась перед лестницей. - Если я пришла - значит, сразу в спальню? Уилл усмехнулся. - Слушай, я уснул только в час ночи. И человек я уже не молодой... - Я изогнула брови изумлённо, что было оценено Уиллом, но он постарался сохранить серьёзное лицо. - Я это к тому, что даже если я и тащу тебя в спальню - не факт, что будет что-то кроме сна. В моём возрасте правильное питание и сон важнее секса. - Ох, ты ж нихрена себе! - резюмировала я ошарашенно, вынудив мужчину заржать в голос. - Какие метаморфозы с тобой за месяц произошли. Если бы я знала, то не пришла бы! - Он прыснул, продолжая смеяться с закрытым ртом. Снова обнял меня, настоятельнее прежнего волоча наверх: - Пошли уже! - Я немного противилась, но чисто ради хохмы. Поднявшись на второй этаж, Уилл расстегнул мне куртку, но стал снимать её только, когда завёл в спальню. И скинул её не на пол, а повесил на ручку двери, задумываясь над тем, чтобы она к утру высохла. Подведя к постели, усадил меня на неё и стал снимать с меня обувь. Я просто млела от его заботы. Он смотрел на меня снизу с полуулыбкой. Сняв обувь, прошёлся по ногам руками. - Вся вымокла, - буркнул он. - Сейчас - точно вся... - брякнула я. Он улыбнулся, только лишь внутри себя смеясь. Потом пробрался руками к молнии моих штанов, я смахнула его руки, тут же засмеявшись. Он лениво меня отпихнул, завалив на постель. Расстегнул штаны и стащил их, потом - уже зная мою реакцию, взялся за бельё. Я взвизгнула, не сильно шлёпнув его по рукам. - Ты ж ВСЯ промокла, - прыснул он. - Трусы переживут! - выдала я, укладываясь на кровать и залезая под одеяло. Тихо посмеиваясь, Уилл повесил мои штаны на изножье постели. Потом пристроился ко мне, так же залезая под одеяло. Я перелегла набок напротив него, он натянул одеяло мне на плечо, обнял и подоткнул его сзади под меня. - Замёрзла? - Я отрицательно мыкнула, прижимаясь к нему. Он вздрогнул в улыбке, нежно меня поцеловав. - Я очень соскучился, - шепнул он, целуя меня. Я улыбнулась. - Больше не хочу ссориться. - Мы разве ссорились? - Ну, не хочу расходиться. Терять время... Уилл ничего не ответил, но по глазам видела - понимает, о чём я. Около четверти часа мы просто наслаждались друг другом. Обнимались, целовались, Уилл нежно улыбался, прижимал меня к себе и чуть-чуть даже тискал, словно милого котёнка. Потом он чуть отстранился и, улыбаясь, убрал прядь волос с моего лица. - Погоди, - спохватился он, переваливаясь на спину, затем на другой бок и залезая в ящик прикроватной тумбочки. Долго там копошился, затем вернулся ко мне, пряча что-то маленькое в руке. Глядя мне в глаза, он нащупал мою ладонь под одеялом и надел кольцо на безымянный палец. Я на мгновение замерла, но когда почувствовала кольцо своего размера на пальце, улыбнулась. Достала руку из-под одеяла, рассматривая украшение. Наверное, я неосознанно нахмурилась, поскольку это кольцо отличалось от того, что я видела во сне. Там было обыкновенное обручальное, а это было особенной красоты, выполненное из золота, украшенное утопленным узором с просветами и несколькими камушками. - Не волнуйся, это не очередная семейная реликвия, - прыснул Уилл, предположив, что именно этим вызвана моя реакция. - Я его в обычном ювелирном купил пару недель назад. Хотел так к тебе подкатить, - брякнул он. Я усмехнулась, закусив губу. Он хмуро на меня посмотрел:- что-то не так? - Нет, просто... в том сне я видела кольцо на своей руке - оно было другим. - Ну, вот видишь? - вздёрнул Уилл бровями. - Тот сон был метафорическим. - Я мыкнула, улыбнувшись. Уилл снова меня поцеловал. - Я уже говорил с Перри. У меня контракт до тридцатого мая. И я сказал, что не буду продлевать. Скорее всего, Стэна повысят... - Так ты... с первого июня здесь не работаешь? - А-а, - отрицательно мыкнул он. - Первого июня у меня свадьба. Я засмеялась: - Так сразу? У меня выпуск тридцатого мая ведь... - Ну, да, сразу. Ты не хочешь? - Хочу, - улыбнулась я. Он снова чмокнул меня в губы. - А потом на Таити? - Да. Надо будет предоставить Укусу бумаги - молодожёнам полагаются кое-какие льготы. И потом свинтить на Таити. На всё лето или дольше. Надо позвонить Джеку на днях, - задумчиво сказал Руссо. - Ещё ведь пять месяцев. - Только пять! - брякнул он, я рассмеялась. - Там же сезон туристов летом, надо заранее договариваться. А то он поселит нас в подвале своего дома: повесим там занавеску... на окно стиральной машины, и будем слушать шум «моря»! - отжёг Руссо. - Знаешь, с тобой мне и так будет хорошо, - буркнула я сквозь смех. - М-да? Тогда, погоди... я пойду, включу стиралку, - подорвался он, слегка привстав, но, явно не собираясь покидать постель. Я рассмеялась, пихнув его в плечо. Он хмыкнул, поглядывая на меня. Потом резко навалившись, уткнулся мордой мне в плечо, хрюкнув и вынуждая меня припадочно хохотать. Так он ещё немного меня пощекотал, слушая мой смех и визги, а потом утихомирился, целуя меня. - Поедешь к родителям на Рождество? - спросил он чуть позже. Я угукнула, кивнув. - Хочешь, вместе поедем? И расскажем им... - Зачем им говорить? - потемнела я. - Что значит, зачем? Это ведь твои родители. Они всё равно узнают, когда мы бумаги управлению предоставим. - Тогда мы уже будем на Таити, - отмахнулась я. Уилл хохотнул. - Серьёзно, Селин. Ты не собираешься им рассказывать? - Собираюсь. Просто, мне кажется, если мы сейчас им скажем, то они попытаются меня перевести в другой Центр или тебя. А если нет, то начнут на мозги капать, и я не смогу доучиться нормально. Буду вечно думать об этих проблемах, понимаешь? Лучше... потом им сказать. Я вообще не хочу, чтобы кто-то знал о наших планах... даже родители. Я не хочу всей этой показухи. Пусть это будет наш секрет и наш день. А потом всем скажем - поставим перед фактом. Это ведь наши дела... Уилл вздрогнул в улыбке. - Ладно. Как хочешь. Мне нравится твоё отношение к этому, но не все люди мыслят так же. Мне кажется, если сказать им уже после свадьбы, они ещё больше разозлятся... - скривившись, Уилл перекатил глазами, наверно, представляя, как его мои родители отделают. - Мы можем позвонить им по скайпу с Таити, - предложила я. - Но не говорить, где мы, пусть ищут... Беззвучно смеясь, Уилл молча на меня поглядел: - Ты ведь не серьёзно? - Вообще, это шутка, да. Но ты подумай, может быть, действительно стоит поступить именно так. - Уилл иронично угукнул. - А ещё можно не звонить, а написать письмо. Или просто отправить им дубликат бумаг о заключении брака и фотку с нашими счастливыми рожами. Или молча уехать из страны и попросить кого-то из управления сообщить им вместо нас. Уилл саркастично засмеялся, качая головой: - Ты жестокий человек. - Я издевательски захихикала. Уилл усмехнулся, глядя на меня. - На самом деле. Я, эм... хочу поговорить с Оливером... - О чём? - О тебе. Ну, не хочу чтобы он думал, что я просто развлекаюсь с его дочкой или что-то вроде того... - А с мамой ты не хочешь говорить? - И с Шен тоже, но не пойми меня не правильно, мы с ней не особенно близки, а Ли - мой друг. Не хочу, чтобы он считал меня предателем. ГЛАВА 17 Как и обещал Тони, жизнь наладилась. Я изменилась, забыв себя прежнюю и научившись жить с мыслью о том, что мир не делится на чёрное и белое, он не идеален, и порой хорошие люди способны на плохие поступки. С Уиллом мы больше не расходились, и всё шло по плану. Я помню свой самый любимый год в жизни - две тысячи седьмой. С января того года нам стали устраивать псевдо-полевые условия. Мы постоянно сдавали нормативы, получали всякие корочки - на владение оружием, управление транспортом и прочее. Потом был май. Избрав оперативно-следственную работу, я в течение месяца проходила задания различного уровня под надзором преподавателей, главным образом работала с Тони и с Уиллом. Мне довелось посотрудничать с армией США, за что мне было официально присвоено звание сержанта в запасе. Потом был выпускной, приезжали родители. Мало кто из выпускников уехал домой в тот день, так и я сказала, что буду с друзьями. В ту же ночь мы с Уиллом рванули в Вегас. Это был наш день, наша скромная экспресс-свадьба в парадной, но не совсем свадебной одежде, с клятвами и обручальными кольцами. Мы провели два дня в Вегасе - в первый день не выходили из номера, а на второй день решили подзаработать деньжат. И получилось. Уилл обыграл кое-кого в покер, а я немного порубилась в автоматах. Я помню две тысячи седьмой год - свой самый любимый, сладкий год, когда вышла замуж за мужчину своей мечты... 3 июня 2007 года... Уилл припарковал автомобиль возле моего дома. Выключил мотор и, глядя в сторону бежевого домика с красной черепичной крышей, тяжело вздохнул. Растирая обручальное кольцо на своём пальце, я поглядывала на мужа. Мы женаты два дня, так что я ещё испытываю эйфорию от мысли о том, что Уилл - мой муж. Он нервно покусывал губы, не сводя взгляда с дома, скорее всего, представляя в подробностях, как пройдёт этот разговор. - Боишься? - спросила я. Уилл пожал плечами, не сразу переведя взгляд на меня: - Может, стоило назначить им встречу в общественном месте? Я засмеялась с закрытым ртом, вынуждая Уилла умилительно улыбаться. - Ты хочешь, чтобы они тебя унижали на людях? - Они не станут меня унижать, - Уилл скептически скривился. - Они же взрослые и цивилизованные люди... - приглядевшись ко мне, он заметно разнервничался: - ты что думаешь, они меня унижать будут? - Ну, я не знаю... - прыснула я, хохотнув. - Просто на эмоциях они могут сказать и сделать что-то, о чём потом пожалеют. И им будет абсолютно плевать, где они находятся - в общественном месте или нет. Кстати, как ты планируешь реагировать? Уилл нахмурился, не сразу заговорив. - В смысле? - Ну, ты ведь понимаешь, что если они начнут тебя оскорблять или, не дай бог, конечно, но кто-то из них тебя ударит... то лучше не отвечать? Поскольку иначе это быстро превратится в серьёзный скандал, о котором потом будет очень сложно забыть нам всем... - Уилл молча, с толикой возмущения и недоумения, смотрел на меня несколько секунд. Да, я прямо образцовая жена, умею поддержать! Он этого не сказал, но я услышала, и мне с трудом удавалось не смеяться по этому поводу. - Ты думаешь, они будут меня дубасить? - уточнил Руссо. Я хохотнула с закрытым ртом, поджав губы. - Нет, я вовсе так не думаю. Но никто не застрахован от форс-мажора. Просто постарайся понять их и знай, что если они наговорят что-то или сделают, это всё сгоряча, от нервов и на эмоциях. - Спасибо тебе, - вздохнул обречённо Уилл. Я сжала губы и отвернулась к боковому окну, стараясь не смеяться. У меня было чересчур приподнятое настроение, наверно, дело в том, что я просто переполнена эндорфинами. Или просто дело всё в тех же индивидуальных фишках Уилла Руссо. - Знаешь, я всегда стараюсь сохранять спокойствие и не провоцировать скандалы. Да и я бы не смог ударить женщину, своего друга и, тем более уж, родителей своей жены. Но твои слова вдохновили меня на видение такой картины: я лежу на полу в кухне, а они вдвоём на мне скачут. И я ничего не делаю, потому что обещал жене не отвечать. - А что я делаю в этой истории? Уилл пожал плечами: - Сидишь в сторонке, употребляешь алкоголь. Мысленно распоряжаешься моим имуществом. Я засмеялась. - Думаю, на это немного времени уйдёт, - брякнула я. Уилл покосился на меня не очень добро, отчего мне всё сложнее было сдерживать истерический смех. - Ну, то есть, там всего-то - квартира и эта старенькая машина. Квартиру можно продать или сдавать, машину поменять на кофеварку... вот я и распорядилась твоим имуществом, - вздёрнула я весело бровями. - Ты недооцениваешь моё состояние. - Состояние? - артистично изумилась я, на что Уилл заинтригованно мыкнул, вздёрнув бровями и закивав. - Если ты о продаже твоих органов, то я не уверена в их цене, - прыснула я. - У меня ещё несколько счетов с баблом есть, а также я офицер и... - Точно! - перебила я его. - Я ведь могу толкнуть твои ордена. - И это тоже. Но я хотел сказать, что в зависимости от обстоятельств моей гибели, тебе могут и, деньги какие-то перечислить. - Ооо! Стоит прикупить яду, - хохотнула я. - На случай, если всё-таки родители не убьют тебя. - Уилл иронично качнул головой, причмокнув. - Если я траванусь, вряд ли армия будет тебе платить. - А что же тогда нужно с тобой сделать? - Меня надо укокошить героической гибелью. - А. Хммм... Ну, я даже не знаю... об этом надо всерьёз поразмыслить. Уилл цыкнул: - Я ведь серьёзно. Знаю, мы давно планировали этот день и разговор, но знаешь, в стадии планирования меня эта встреча не пугала. И теперь я понимаю, что сейчас завалюсь в их дом, сообщу им о состоявшейся тайной свадьбе и предстоящей весьма длительной поездке в другую страну. И я надеюсь, что до того, как меня вырубят, я успею упомянуть о том, что мы с тобой состоим в отношениях почти два года. Думаю... - перекатил он озадаченно глазами, - это будет основной причиной удара. Ведь это одновременно хорошо и хреново. Вроде как и сообщить об этом нужно, чтобы доказать серьёзность намерений, но и этот факт позволит им чувствовать себя обманутыми! - Уилл закатил глаза, замолчав на пару секунд. А потом выдал: - я на их месте закопал бы себя живьём! - Я хохотнула, но стойко не засмеялась. Уилл кинул на меня недовольный взгляд, тогда я нервно хихикнула. Но потом одёрнула себя, откашлялась и взяла мужа за руку. - Всё будет нормально. Никто из них не будет тебя бить. Просто поругаются, пофырчат, может быть, скажут про тебя что-то обидное. Будь готов к тому, что они тебя сразу же не простят, но через какое-то время всё наладится. Главное - донести до них мысль, что у нас всё серьёзно, и мы счастливы. Это ведь главное для родителей - счастье ребёнка. Сказать им всё, дать время поразмыслить над этим и побеситься в одиночестве, и всё будет нормально. - Уилл мыкнул, закивав, кажется, мне всё же удалось его немного успокоить. Я чмокнула его в щёку. - Всё пройдёт хорошо. Как ты сам сказал - мы все цивилизованные и взрослые люди... Но уже через четверть часа я прикладывала лёд к носу мужа. Он сидел на табуретке в кухне, косо глядя на меня из-под пакета замороженного горошка. Ничего не говорил, но смотрел с таким укором, мол, накаркала. Я поджала губы, чтобы не смеяться, и сдвинула пакет ему на глаза. Не то, чтобы у меня истерика, или мне очень весело, просто почему-то вся эта ситуация казалась мне настолько курьёзной, что над ней можно было бы смеяться. Хоть я и была недовольна реакцией родителей, я ничуть не удивлена. Мать сейчас шастала за моей спиной взад-вперёд с бутылкой вина. Да, сначала она нервно искала бокалы по всему дому, но потом плюнула на это дело и начала пить вино с горла! Отец тоже сейчас находился за моей спиной, но чуть в стороне, придерживаясь примерно одной позиции. Хоть он и перетаптывался с ноги на ногу и дышал как носорог, периодически поглядывая на свою руку, которой только что сломал нос моему мужу. Да, он его прямо сломал - одним ударом. Руссо даже откинуло на столешницу, но он не упал на пол. Потом долго шатался и усаживался на кухонную табуретку, подставляемую мной. Сейчас родители молчали, но до кульминационного удара, что ввёл в мысленный ступор всех присутствующих, они не просто говорили, а нервно орали, обвиняя Руссо во всех смертных грехах. И в предательстве, и в педофилии, и чуть ли не в организации Второй Мировой войны! Их, конечно, прорвало, и я могу понять их чувства, но всё же... разве это повод сразу с кулаками кидаться?! Немного подержав пакет у носа Уилла, я заглянула под него. До этих пор, Уилл даже не пытался убирать пакет с глаз, но когда я его приподняла, муж глянул на меня косо. Я цыкнула, он догадался, что я сейчас пойду вразнос, и приложил руку к пакету, позволив мне от него отойти. - Ну, как, пап? - с укором посмотрела я на отца. - Тебе стало легче? Он выдохнул носом, искоса поглядев на Руссо. - Немного. - Ты сломал моему мужу нос! Тебе должно быть очень хорошо! - Отец фыркнул, промолчав. Я перевела взгляд на маму: - ради Бога, мама! Может, хватит бухать уже?! - Поучи меня ещё! - огрызнулась мать, в следующий момент нервно присосавшись к бутылке вина. Я поглядела на неё с изогнутыми бровями, а потом устало покачала головой. - Что вы за люди? - осуждающе протянула я. - Ваша дочь счастливо вышла замуж, а вы устраиваете тут драму! Знаю, вам сложно смириться с тем, что мне уже не пятнадцать, но это факт. Я уже взрослая, и имею право полюбить и выйти замуж. - Знаешь! - рыкнула мама. - Я вот думаю, вряд ли это ваше решение было принято в один день. Так, когда вы решили пожениться? - Я не стала отвечать, чтобы не злить их ещё сильнее, ведь мы решили пожениться аж год назад. Мама покачала головой: - мало того, что вы крутили неравный и даже непристойный роман, ничего нам не говоря, так ещё и свадьбу готовили втайне от нас! Притопали тут и просто поставили перед фактом! Как так можно? Мы ведь твои родители, а ты нас в свои планы не посвящаешь! - Да потому что я знала, как вы будете реагировать. Я знала, что если бы этот разговор состоялся раньше, то вы бы мне покоя не дали! Промывали бы мне мозги каждый божий день, что мешало бы и моей учёбе и нашим с Уиллом отношениям. Я настолько хорошо вас знаю, что даже не удивлена сейчас. Я предугадывала именно такой финал, и это прискорбно. Поэтому я и молчала. И Уилла просила молчать, хоть он и желал поступить по совести. Он хотел с вами поговорить, рассказать о своих серьёзных намерениях, но когда сделал это, то отец сломал ему нос! - я глянула на отца с укором, вынудив его чувствовать себя неловко, и ему захотелось оправдаться: - Это вышло случайно. - Папа! Нельзя случайно сломать человеку нос! Он растерянно огляделся: - Ну, как видишь, и такое возможно! - Я цыкнула, измождённо запрокинув голову назад, а Уилл иронично хмыкнул, выглядывая мужчину из-под пакета с горошком. - Это произошло рефлекторно! Рука сама дёрнулась. - Знаешь ли! - бросила я. - Если у тебя так рука сама дёргается, то тебе стоит обратиться к невропатологу! Причём, срочно!саркастично прыснул. - Тоже мне - беда... - фыркнул он. - С его регенерацией уже к вечеру нос будет в порядке! - Зашибись! - артистично обрадовалась я. - Раз уж такие дела, давайте дружно переломаем ему все кости! - Поосторожней с такими словами... - проговорил Руссо, осторожно убирая пакет с лица и косо поглядывая на маму с папой. - А то они ещё решат, что это предложение. - Я грустно усмехнулась, не парировав. - Слушайте, ладно! - вмешалась мать. - Сделанного не воротишь! Но может... вам стоит развестись? Если сделать это сейчас, то можно просто аннулировать брак. - Я уставилась на маму ошарашенно, но, кажется, она не испытала неловкости. Я оглянулась на мужа, он так же смотрел на мать. - Ты вообще нормальная?! - не выдержала я. - Нам не нужно разводиться, мы любим друг друга! - Ну, милая, - скривилась мать. - Какая ж это любовь? Просто мужчины... становятся совсем неадекватными с наступлением среднего возраста. Они начинают покупать себе спорткары и уходить от жён к молоденьким девушкам. - На этой ноте она и на отца покосилась, безмолвно намекая на то, что и он так поступил с наступлением среднего возраста. Хотя, это совсем не так! Они в разводе уже не один год, за это время у отца не было ни одного романа. Или было, но это не являлось публичным делом. Так что маме моментально удалось оскорбить двух мужчин в этой комнате. - Уилл просто воспользовался твоей влюблённостью в него. - Переведя укоризненный и злостный взгляд на Руссо, мать добавила:- и предал своих друзей, без каких-либо зазрений совести обманывая их годами! Я, честно сказать, впала в ступор от её слов. Совсем не ожидала того, что она всё это скажет - сейчас, прямо в глаза Уиллу. Оглянувшись на мужа, я увидела в его взгляде толику обиды и грусти. У него даже не возникало желания спорить и доказывать ей что-то. Он видел, что она так думает на самом деле, и его слова ничего не изменят. И его всё это очень сильно расстраивало - именно такой реакции он опасался. Именно эти мысли он не хотел провоцировать в чьей-либо голове, особенно у родителей девушки, которую он любит по-настоящему. И даже тот факт, что он женился на мне не спас положение, мама всё равно считает, что он меня совратил и пользуется мной, пока не наиграется. - Мам... я просто... ты не устаёшь меня удивлять, - произнесла я разочарованно и ошеломлённо. Действительно, удивила! Мне так же, как и Уиллу, совершенно не хотелось доказывать ей всю серьёзность и искренность нашего с Уиллом романа. Я могла бы рассказать ей о своих чувствах, о том, как Уилл спасал меня, как поддерживал, на что он способен ради меня и сохранения наших отношений. Я могла бы сказать о том, что знаю вкус настоящей любви. Не влюблённости, когда всё ново, прекрасно, когда ты ещё не всё знаешь о своём партнёре, и это щекочет воображение. Когда ты находишь человека самым красивым в мире и идеализируешь его. Я уже давно пережила то время, когда Уилл был для меня недосягаемым героем, идеальным мужчиной и человеком. Я знаю, что у него есть недостатки и слабости, я видела, как он плакал и как он опускал руки от безысходности. Знаю, что мы с ним похожи во многом, но не во всём, и есть вещи, которые меня в нём даже раздражают. Любить, на самом деле, приятно, но и больно. Любить по-настоящему, значит, прощать. Значит, жертвовать. Значит, идти на компромиссы. Значит, принимать человека со всеми его недостатками, мириться с ними, стараться полюбить или хотя бы понять то, что увлекает любимого человека. Но я не хотела ничего ей доказывать, объяснять и рассказывать. Если сам факт того, что Уилл на мне женился после двух лет отношений, ей ни о чём не говорит, то, что толку рассказывать ей сказки? Она просто скажет, что я себя накрутила, я - мечтательница, мол, прочитала в книжке, что такое любовь, и пересказала ей... - Знаете, родители, я надеялась, что мы все цивилизованные и взрослые люди, и у нас всё же получится продуктивный диалог. Но, если уже после десяти минут разговора мать хватается за бутылку и требует развода, а отец ломает нос моему мужу... - выдохнув, я покачала головой. - Вы даже не попытались выяснить, что произошло, как произошло. Вас совершенно не волнует то, что ваша дочь счастлива. И раз уж вы так отвратительно себя ведёте, то думайте, что хотите! Да, Уилл совратил меня - ему больше делать нечего, кроме как окучивать меня пять лет! Он меня заставил выйти за него замуж. Я не хотела! Серьёзно, он меня связал и насильно качал моей головой в знак согласия, потому что я говорить не могла - у меня был кляп во рту! - Уилл заржал с закрытым ртом, делая вид, что просто закашлялся. - И как только мы решим бумажные дела, Уилл забирает меня и увозит из США! И вы не узнаете, куда! - пригрозила я пальцем родителям поочерёдно. - Там он, скорее всего, продаст меня в сексуальное рабство, видимо, для того он меня столько времени и окучивал... и женился для этого, чтобы никаких претензий к нему не было. Да и ещё я пью, курю и я беременна! - Родители стояли молча с раскрытыми ртами, хоть и понимая, что я всё это сказала не всерьёз, они задавались вопросом «Что из этого правда?». Уилл тем временем всеми силами старался не ржать. Я поглядела поочерёдно на маму с папой, а потом на мужа. - Всё, милый, пошли отсюда! - обрезала я, двинув к выходу из дома. Уилл откашлялся, встав с табуретки и бросив на неё подтаявший пакет с горошком. Потом посмотрел на родителей поочерёдно и брякнул: - Не переживайте, она не беременна. - Мне стало значительно легче, - закивал саркастично отец, Уилл в ответ хохотнул. Я остановилась в центре гостиной, поторапливая мужа. Он подорвался с места и, подскочив ко мне, тихо пробубнил: - Слушай, а может ээ... не стоит так, ну...? - Завтра им позвоним! - рыкнула я. Затем громко, чтобы они слышали, добавила: - или через неделю! - взяв Уилла за руку, я потащила его к выходу. Мы покинули дом, сели в машину и тяжело вздохнули. - По-моему, мы их ещё сильнее разозлили, - прыснул Уилл. - Переживут, - бросила я. Глянула на мужа, скривилась при изучении его носа. Кровь уже давно не шла, но отёк только стал проявляться. - Болит? - Пройдёт, - отмахнулся Уилл. Я вздохнула, вздрогнув в улыбке: - Поехали к тебе. - То есть, к нам? - поправил Уилл, усмехнувшись. Я угукнула, улыбаясь. *** Через три дня, седьмого июня, мы с Уиллом приехали в управление Сакраменто, находившегося в высотном здании в центре промышленного района. В каждом крупном городе мира находится одно управление, и все они в принципе схожи по планировке и внешнему виду. Зачастую Укус скрывается среди небоскрёбов в промышленных районах, либо, не имея никаких опознавательных знаков, либо под прикрытием какой-либо малоизвестной и никому по сути ненужной компании. Только лишь различные спецслужбы осведомлены о точном месте нахождения Укуса. Внутри, в основном, это обычное офисное здание, где один этаж похож на другой, только лишь за однообразными дверьми скрывались отдельные миры. Чтобы пройти в здание, необходимо приложить магнитную карту бейджа, выдаваемую всем сотрудникам, к специальной пластинке. Затем в холле необходимо пройти через сканеры, позволяющие узнать охране за стойкой, кто ты такой. В принципе с бейджем и отсутствием запретов на вход в управление ты беспрепятственно проходишь просторный холл, идёшь к лифтам и едешь, куда надо. Даже если агент управления служит в армии или работает в полицейском участке, у него в управлении имеется хоть какой-то угол (полноценный кабинет не у всех - не напасёшься), есть возможность хранить какие-то вещи и право посещать местный отдел снабжения, обзаводясь машиной, оружием и гаджетами. Первый этаж здания состоит из пропускного пункта, ресепшна, места для ожидания и нескольких служебных помещений, в том числе и двух кафетериев. Цокольные этажи занимает отдел изобретений с тремя подразделениями - лаборатория, оружие и транспорт. Так же к отделу изобретений примыкает отдел снабжения, тоже делящийся на подразделения: магическая атрибутика, лекарства, оружие, защитная атрибутика (броня различного рода), транспорт. Затем, начиная со второго этажа здания, располагается отдел программного обеспечения, включающий в себя так же отдел наблюдения и колл-центр, частенько перехватывающий звонки в обычную полицию или скорую помощь. Отдел безопасности - в него входит спецназ, служба зачистки, бригады особого назначения; агенты, обеспечивающие временную или постоянную охрану чему-либо или кому-либо и военнослужащие. Основой управления являются: разведывательный отдел (в который так же входят оперативники отдела наблюдения) и оперативно-следственный отдел. Последний отдел делится на подразделения по конкретным типам преступлений, например, убийства, государственные преступления, работа с беглецами и пр. А так же происходит деление по работе с конкретными личностями: вампиры с оборотнями, визарды, наносящие моральный ущерб (телепатия, эмпатия и прочее), и визарды, осуществляющие физическое насилие. На предпоследних этажах всегда располагается отдел, прозванный «нулевым». Этот отдел включает в себя работу с документацией, архивацию (работу с базой данных), бухгалтерию и отдел кадров, распределяющий агентов по должностям. Этот же отдел занимается решением каких-либо рабочих проблем, отпусками и больничными, обеспечением легенд и жилья. Над ними, на самых верхних этажах, заседает начальство. Мы с Уиллом не должны были наведываться к начальству, поскольку на данный момент у нас нет текущих рабочих обязанностей, более того, мы находились в оплачиваемом месячном отпуске. В управлении он предоставляется при переходе на другую должность, после выпуска из Центра подготовки и, в принципе, раз в год, как и в любой другой организации. Так что мы лишь посетили нулевой отдел, куда сдали документы, подтверждающие заключение брака. Этот факт был внесён в базу данных, как и то, что я изъявила желание приписать фамилию Уилла к своей. Затем мы написали заявление на отпуск за свой счёт, который может длиться до полугода, а после определённого стажа работы и до года. После написания заявления нам уже через час дали зелёный свет. Вот так всё просто. Везде бы была такая лёгкая работа с документами, честное слово, как в управлении. В общем, мы с Уиллом пробыли в управлении около двух часов и даже не собирались наведываться к моим родителям. Но они нас вычислили, встретив в коридоре... Выглядели они как члены мафии, идущие нас убивать. Серьёзные такие, в костюмах и каменными рожами. Когда мы их увидели, то переглянулись с Уиллом и беззвучно заржали. Решили не бежать, только лишь отступив чуть в сторону, чтобы не мешать работе отдела. Уилл специально взял меня за руку, но ничего более. А когда родители остановились напротив нас, Уилл радостно поддался на маму, дружественно и не сильно ударив её по руке выше локтя: - Йоу, мам! - Я с трудом сдержала истеричный смех, глянула на отца и заметила, что он тоже держится изо всех сил. А мама уставилась на Руссо крайне недовольно. - Очень смешно, - фыркнула она. Уилл в ответ беззвучно проржался. - Вы выглядите, как члены мафии, - сказал он, попеременно глядя на родителей. Причём, судя по всему... главная в группировке - ты, - указал он на мать. - Крёстная мать... - Не смей звать меня матерью! - огрызнулась она, на что Уилл издевательски засмеялся. Мама раздражённо передёрнула плечами, косо глянула на меня, потом на наши с Уиллом руки. Её это совсем не умиляло, но и чёрной злобы с её стороны я не ощущала. То есть она не желала мне зла, но полагала, что Уилл мне не пара. Она абсолютно предвзято относится к нему - я это чувствую. Мне даже кажется, что она уверена в том, что он - тиран, и я полностью под его контролем, и на её звонки я не отвечаю, потому что мой телефон у него, и одна я никуда не выхожу, потому что он меня не выпускает. Он держит меня за руку в общественном месте, чтобы не убежала, контролирует мой круг общения, градус нашего с мамой общения тоже контролирует. Она точно хотела остаться со мной наедине, звонила мне все эти три дня, наверно, надеясь промыть мозги и открыть глаза, но я не горела желанием с ней общаться. - Ну, так что? - встряхнулся Руссо. - Решили меня убить здесь? В коридоре нулевого отдела? Чтобы сразу могли мою смерть констатировать. Отец иронично хмыкнул, а мать чавкнула. Ей явно очень тяжело давались эти слова: - Я хотела... извиниться за то, что было в доме. - Да неужели? - всерьёз изумился Уилл. - Да! - рыкнула раздражённо мать, - и ты мог бы засунуть свой сарказм поглубже в задницу?! Ты ведь прекрасно знаешь, как я ненавижу извиняться! - Да, я знаю... так что, очень внимательно слушаю... - расплылся Уилл в счастливой улыбке. Отец наблюдал за Руссо с саркастичной усмешкой, в то же время, в глубине души радуясь, подобно маленькому ребёнку. Ему нравилось поведение Уилла и то, как он ставил маму на место, по сути даже не оскорбляя её. Мама сощурилась, беззвучно матеря Руссо. Она, видимо, рассчитывала на то, что Уилл войдёт в её положение и скажет, мол, раз такие дела, я всё понимаю, обойдёмся без формальностей. Но не на того она напала! Он, да и я тоже, хотели послушать это, чтобы понять, действительно ли она готова смириться с ситуацией. - Я повела себя крайне некорректно. - Мама говорила так, будто в этот самый момент её мысленно насилуют. - И, несмотря на то, что я всё же скептически отношусь к тебе и твоим намерениям, я вовсе не должна была говорить того, что сказала. И я не должна агитировать свою дочь на развод, как и в принципе, лезть в ваши отношения и портить их. Если ты делаешь мою дочь счастливой, то я готова мириться с вашими отношениями. Но и я надеюсь на некоторую информированность с вашей стороны. По крайней мере, я могу знать, где моя дочь, и что с ней всё в порядке. Уилл недолго помолчал, оценивая поведение мамы, придираясь к каждой мелочи. Несмотря на то, что она говорила, было видно невооружённым взглядом, что она всё же против этих отношений. Категорически. Мы с Уиллом хорошо знаем эту женщину и знаем, что она способна притворяться, играть добродушие ради достижения собственных целей. Так и сейчас... Она просто поняла, что я на контакт не иду, и неважно сама или по приказу Уилла, она знала, что, в любом случае, ко мне она может подобраться лишь через него. Но тут образовалась проблемка - она его оскорбила, чем вынудила держаться от неё подальше. Вот и пришло ей в голову решение проблемы - сыграть добродушие, втесаться в доверие... Главное - подобраться к дочери и поиметь её морально при первой же возможности. - Разумеется, Шеннен, - произнёс спокойно Уилл. - Если ты обещаешь, как ты сама сказала, не агитировать свою дочь на развод или нечто подобное, а так же не лезть со злобой в наши отношения, то мы скажем тебе, куда едем и насколько. А так же Селин будет регулярно связываться с тобой по скайпу, чтобы ты была спокойна за неё. Но если ты всё же не готова мириться с ситуацией, то и у Селин не будет никакого желания делиться с тобой своими переживаниями и даже общаться. И она из принципа будет от тебя скрываться. Ты ведь, я уверен, хорошо знаешь свою дочь... Мама обречённо причмокнула, а отец весьма заинтересованно глядел на Уилла, видимо, удивляясь тому, что он меня знает не хуже моих родителей. - Я обещаю стараться, - сказала мама. Мы с Уиллом иронично хмыкнули, переглянувшись. - Ну, что?! - хоть и тихо, но взбесилась она. - Шен, - прыснул Уилл. - Да ты вся как натянутая струна. Думаешь, не видно, что ты не веришь в то, что говоришь? Ты даже достоверно сыграть добродушие не можешь - насколько сильно тебя плющит! - Мама недовольно фыркнула. - Все мы здесь понимаем, зачем ты всё это говоришь... - А ты понимаешь... - процедила мать, - что я только вчера отправляла пятнадцатилетнюю дочь в Центр? А теперь передо мной женщина, вышедшая замуж за моего ровесника! - Я всё понимаю, - ответил Уилл. - Но, в чём конкретно проблема? В том, что она выросла? Так уж извините, в этом никто не виноват. Ты всерьёз рассчитывала на то, что твоя двадцатилетняя дочь вернётся домой той пятнадцатилетней девочкой? Или дело в том, что она вышла замуж? Но разве по закону с достижением восемнадцати лет она не имеет право сама решать - выходить ей замуж или нет? Или проблема конкретно во мне, как в кандидате? Или в возрастной разнице? А может, дело в том, что у тебя разыгралась фантазия? Ты ведь уже навыдумывала себе там всякого - и как я держу твою дочь на цепи, и что именно из-за меня она с тобой не общается. Ты и Оливеру мозги промыла, то-то он такой тихий сейчас. - Мы с Уиллом покосились на отца, он беззвучно ржал, отводя взгляд в сторону, чтобы не показывать этого. - Селин права, вы двое ничего не стали выяснять, самостоятельно выстроив цепь событий. Я не совращал вашу дочь. Если вы думаете, что стоило ей только поступить в академию - я на неё накинулся, то ошибаетесь. Наши отношения начались только при её поступлении на базу. И то, не сразу. И с моей стороны это было не ради секса. Всё было по обоюдному согласию, никто никого не совращал и не насиловал. И когда именно и что произойдёт - решала Селин, я на неё не давил. Тянет нас друг к другу, и ни вы, ни мы ничего с этим не можем поделать. У нас всё серьёзно - это всё, что вам необходимо знать. Да, я знаю, что у меня хреновая репутация, но моё прошлое не означает то, что я не способен полюбить. Я люблю вашу дочь. По-настоящему. Я считаюсь с её мнением, во многих вопросах рассчитываю на неё, но не взваливаю на неё свои проблемы, расшибаясь в лепёшку ради того, чтобы она ни о чём не беспокоилась рядом со мной. Наши отношения длятся почти два года, и за это время мы пережили не один кризис, вследствие чего с уверенностью можно сказать, что у нас абсолютно серьёзные отношения, а не детские игры. И желание пожениться не было спонтанным решением. Учитывая все эти обстоятельства, становится совсем неважным - сколько нам лет, кто мы и что. Ваша дочь счастлива. Разве это не главное? Родители синхронно вздохнули, мысленно с ним соглашаясь. Всё же со стороны отца я наблюдала больше симпатии к Уиллу, чем со стороны матери. Но и она заметно расслабилась - возможно, она не возлюбила Уилла тут же, но, по крайней мере, она уже была готова смириться с обстоятельствами. - Ты прав, - сказала мама с толикой обречённости. - Хоть и меня по-прежнему раздражает твой характер эдакого супергероя! - фыркнула она, прекрасно понимая, почему я его полюбила. Сложно не восхищаться им, вследствие чего, рано или поздно, ты его полюбишь... Уилл хмыкнул: - Это многих раздражает. Мама иронично покачала головой. - Так я могу знать, куда вы едете? - поинтересовалась она. Уилл вздёрнул бровями, предоставив мне право решать - говорить или нет. - На Таити, - ответила я. - У нас медовый месяц. - И надолго? - Да, - продолжил Уилл. - Месяца на четыре, минимум, дальше как пойдёт. - Лоб мамы изумлённо наморщился: - Нормальный медовый четырёхмесячный месяц. - Ну, мы хотим отдохнуть. Почему нет, если время и бюджет позволяют? Всё будет нормально. Селин будет регулярно вам звонить. - Я достоверно закивала. - Таити - один из самых дорогих курортов. На что вы собираетесь жить там четыре месяца? - сощурилась мама, явно сомневаясь в том, что Руссо всё продумал. По всей видимости, она его хуже прочих знает... Руссо и не продумал чего-то? Это нонсенс! - Мы ведь тебе уже рассказывали... - сказал Уилл, вынудив маму непонятливо потемнев. - Продам жену в сексуальное рабство, - брякнул Руссо. Я засмеялась, уткнувшись носом в его плечо. Мама недовольно поводила языком по щеке. - Не переживай, - отмахнулся Уилл. - Во временное рабство. Я буду тщательно контролировать список её клиентов. Ну, чтобы нормальные были - не кантовали товар... сильно. - Я ржала тихо лишь благодаря тому, что делала это в плечо мужа. Родители понимали, что он шутит, но маме такие шуточки совсем не нравились... - Она тебя сейчас застрелит, - проговорил папа, кивая на маму. Она стояла молча, измученная конкретно шуточками Руссо. Уилл хмыкнул, поглядывая на неё, и решил уже сказать серьёзно: - У меня там есть знакомый. Я ему позвонил заранее - он всё устроит. Жильё бесплатное, а для остального, как говорится в рекламе... - он откашлялся, всё же не процитировав рекламу: - есть деньги на счетах. - И когда вы уезжаете? - поинтересовался отец. - В субботу утром рейс, - отозвался Уилл. - Уже в субботу? - всполошилась мама. Мы с Уиллом переглянулись, синхронно пожав плечами. - Мам... если хочешь, мы можем сегодня поужинать вчетвером. Она не сразу кивнула: - В восемь, сможете? - Да, - ответил Уилл. - Примем побольше угля в семь! - брякнул он, вынудив рассмеяться отца и меня, а маму саркастично закатить глаза. - До вечера, - хмыкнул Уилл, уводя меня к лифту. Так всё и наладилось. Вечером был ужин, и мама не попыталась нас отравить. Это был замечательный вечер, на самом деле, один из лучших вечеров в жизни. Мы были семьёй. Я, наконец, смогла обсудить с мамой свою первую любовь, что помогло ей окончательно смириться с ситуацией. Папа разговаривал с Уиллом наедине, и тот разговор был мне кратко пересказан мужем. Это был один из тех разговоров, типа, если сделаешь больно моей дочери - ты труп, но и выяснилось, что отец не очень был удивлён уже тогда - в сентябре две тысячи второго, он предполагал сей исход. В конце концов, отец даже сказал Уиллу, что если выбирать, то он не самая худшая кандидатура. Папа знал, что с Уиллом я в безопасности и счастлива. Мы выпивали, общались и смеялись тем вечером, и я знаю, что Уилл почувствовал себя членом моей семьи... ГЛАВА 18 В субботу, девятого июня, мы с Уиллом уехали на Таити. Из аэропорта мы добирались воздушным такси, перелетев с одного конца острова в другой. Я с первого взгляда влюбилась в шикарную природу Таити, которую составляли зеленые леса, большое количество рек, долины, восхитительные по своей красоте водопады и роскошные белоснежные пляжи. Затем вертолёт высадил нас в одной из дальних коммун Таити-Ити. Помощник пилота вытащил наш багаж и поставил на траву, его было немного - одна спортивная сумка Уилла, один мой чемодан и одна моя небольшая сумка. Её Уилл поставил на чемодан, предварительно выдвинув ручку, затем взгромоздил на плечо свою сумку. - Я могу повезти свой чемодан, - буркнула я, наблюдая за страданиями мужа. - Да не надо, - бросил он, двинув в неизвестном для меня направлении. В округе не было людей, но это только здесь, поскольку воздушное такси всегда взлетает и приземляется в этом месте, а это, насколько вам должно быть известно, весьма ветреное явление. - У тебя, кстати, очень мало вещей... - сказал Уилл, и я не поняла, с упрёком или восхищением. - По-моему, как и у тебя... - Возможно, но у женщин всегда вещей в два раза больше, чем у мужчин. Я однажды провожал девушку в аэропорт - у неё было пять чемоданов, и один из этих чемоданов, который самый большой, был её косметичкой. Я беззвучно засмеялась, в следующую секунду откашлявшись. - Ну, вообще, я планировала ещё что-нибудь купить здесь. Говорят, здесь есть очень хороший рынок... - А, - понял Уилл, в чём подвох. - Тогда, купишь себе там ещё один чемодан? - Наверно, придётся, - вздёрнула я бровями, на что Уилл усмехнулся, покачивая головой. - Так, что там насчёт Джека? Кто он? - Эээм, ну я ведь рассказывал тебе о Сомали и увязавшемся за нами поваром? - Да, но ты говорил, что он поселился на Гавайях. - Да, он на Гавайях. А здесь обитает Джек Уайт, сержант-майор, сказавший тогда, что «Если уж капитан не сдох, то я готов это есть»... - Ах вот оно что... - В общем, он не визард, но знает о нас. Сейчас ему сорок, он уже восемь лет живёт здесь постоянно. Я приезжал сюда шесть лет назад - на его свадьбу. - Я изумлённо хмыкнула. - Да, он женился на местной жительнице, и они вместе владеют отелем. Малый Таити, где мы сейчас находимся, наименее населён, так что тут достаточно спокойно. Как видишь... Через десять минут мы добрались до песчаного берега лазурной тихой лагуны. На берегу стоял двухэтажный бежевый особняк, возле которого было припарковано около десяти машин. Со слов Уилла, Джек с женой живут на втором этаже особняка, а на первом этаже - работают, у них там ресепшн и весь необходимый инвентарь для уборки и ремонта апартаментов. Чуть прячась за особняком, располагался какой-то либо сарай, либо гараж с табличкой «срочный ремонт автомобилей». Сам отель представлял собой волнообразную пристань, простирающуюся от берега с невообразимым белым песком, к ней примыкало шестнадцать бунгало (двенадцать одноэтажных и четыре двухэтажных), расположенных в шахматном порядке. Прямо перед входом в особняк была криво запаркована машина с дымящимся капотом. - Ого, - буркнул Уилл, проходя мимо этой машины. - Походу, тосол менять надо... Я ошеломлённо покосилась на мужа: - Ты это понял только лишь при мимолётном взгляде на машину? - По цвету и запаху дыма. - Я озадаченно качнула головой. Мы ступили на беседку дома и уже оттуда услышали скандал. Уилл аккуратно прошёл внутрь, придерживая для меня дверь, как только мы прошли, он спустил сумку на пол. Напротив входа располагался ресепшн, за которым находился мужчина лет сорока на вид, с причёской «ёжик». Напротив него, к нам спиной, стоял источник скандала - мужчина, требующий починить машину. - Я Вам ещё раз повторяю, - стараясь держать себя в руках, хоть и он явно был на грани нервного срыва, говорил, видимо, Джек. - Я - не автослесарь, и починка машин, даже своих клиентов, не входит в мои обязанности. Вы где-нибудь видели объявление о том, что отель обязуется чинить Вашу машину? - А разве эта конура за домом - не прилегающий к отелю автосервис?! - Это не автосервис, а срочный ремонт серьёзной поломки - на случай, если машина вообще не едет. - У меня дым из-под капота валит! Это недостаточно серьёзная поломка?! Джек чавкнул, пытаясь сохранять спокойствие. - К сожалению, человек, занимающийся ремонтом машин, покинул остров. Поэтому его, как Вы выразились, конура, временно не работает. Вы можете позвонить в прокат автомобилей, где брали машину, объяснить ситуацию - они приедут и починят её Вам. - Думаете, мне не приходило это в голову?! - взбесился мужчина. - Они не отвечают на мои звонки! Когда вернётся Ваш ремонтник?! - На следующей неделе, - обречённо вздохнул Джек. - Забавно, но он уехал только сегодня утром, а всю прошлую неделю балду гонял... - Джек не выдержал и хохотнул. Я не видела лица мужчины, но его плечи были возмущены. Поглядев на мужчину, Джек заметно скис, виновато скривившись. Только лишь в следующую секунду он заметил нас с Уиллом, хмуро выглядывая из-за мужчины, вынуждая и того обернуться. - Привет,- буркнул Уилл. Джек закивал, немного косясь на психованного клиента. - Я, эм... могу починить машину. - Мужчины одновременно наморщили лбы, пялясь на Уилла. - Скорее всего, надо менять тосол, ну и заделать пару дыр. Есть возможность попасть в ту конуру исчезнувшего слесаря? - уточнил Уилл у Джека. Ошеломлённо пялясь на Руссо, он сунул руку под прилавок, вскоре достав оттуда ключи и положив на стойку ресепшна. Уилл их забрал, а затем оживлённо указал клиенту на дверь: - пройдёмте, капот мне откроете. Мужик криво окинул Уилла взглядом, а потом спросил Джека: - Кто это? - Вам какая разница, если он говорит, что может починить машину? - парировал Джек. Клиент недовольно сморщился, немного сомневаясь, он всё же решил, что даже очень подозрительный незнакомец вряд ли попытается убить его на улице возле отеля. При выходе из отеля, Уилл мне подмигнул, а уже через пару секунд, я осталась наедине с его бывшим сослуживцем. Мы переглянулись, немного помолчав. - Селин, полагаю? Я положительно мыкнула. - А Вы - Джек? - Он закивал, молча и внимательно разглядывая меня с ног до головы. Мне было немного неудобно, но его поведение меня не удивляло. - Так вы с Уиллом... поженились? - задал он ожидаемый вопрос. - Да, правда, не так давно. Всего неделю назад... Джек нахмурился: - Серьёзно? Уилл звонил мне в январе и сказал, что приедет летом с женой. Я решил, что вы уже тогда были женаты... - Тогда это было в планах, но по ряду причин мы не могли пожениться раньше... Джек закивал, продолжая оценивающе смотреть на меня. - Вы его ученица, да? Я смущённо закусила щеку, качая головой: - Это не то, что Вы думаете... - Джек саркастично усмехнулся, что заставило меня начать оправдываться. - Он не... - Да расслабьтесь, - перебил меня Джек. - Я давно знаю Уилла, если уж он женился, то всё серьёзно. - Закусив щеку, я не стала ничего говорить. Пауза немного затянулась, что и вынудило меня перевести тему: - Не сочтите за грубость, но разве не все мужчины разбираются в машинах? Джек усмехнулся. - Думаете, это в генах заложено? Как... готовка у женщин? - Беззвучно посмеиваясь, я перекатила глазами. - Вы, например, можете приготовить яичницу? - Ну, да. - А фаршированную блинами курицу? - Я даже подзависла, пытаясь понять, зачем курицу фаршировать блинами. - Конечно, Вы можете найти рецепт и попытаться сделать по нему, но без шпаргалки-то никак. В общих чертах я что-то понимаю в машинах, но я не мастер. Да и, этот мужчина не успел войти, как начал орать на меня, будто по моей вине у него машина сломалась... - Ясно, у Вас даже не было желания ему помогать. - Да уж. Но я бы не стал настаивать на помощи Уилла, он сам вызвался. - Я понимающе закивала. - Хоть и с ним это происходит слишком часто, я не перестаю удивляться... - О чём Вы? - нахмурилась я. - О случайном стечении обстоятельств, благодаря которому Уиллу удаётся зарабатывать деньги и славу. - Я перекатила глазами, поняв, о чём говорит Джек. Мастер по ремонту автомобилей всю неделю не знал, чем себя занять, но именно в тот день, когда он решает уехать, у незнакомца ломается машина и появляется Уилл. Наверняка, за проделанную работу он хоть что-то да получит от мужчины, которому починит машину. М-да уж, Уилл всегда появляется в нужном месте и в нужное время... Он вошёл в дом в следующий момент. Поочерёдно посмотрел на нас с Джеком, а затем обречённо щёлкнул языком: - Это на два-три часа. - Я мыкнула, качая головой. - Ты можешь проводить её в дом? - уточнил он у Джека. - Без проблем,- отозвался Джек. - Я приду попозже, ладно? - уточнил у меня Уилл. Я вздрогнула в улыбке, закивав. Уилл огляделся, хмуро спросив у Джека: - А где Нуми-то? -Она на рынок уехала, но, думаю, - Джек глянул на часы за своей спиной на стене, - скоро вернётся. - Ясно. Детьми ещё не обзавелись? - Вообще-то... - буркнул Джек задумчиво,- Нуми беременна. - Серьёзно? - Да, первый триместр. Мы не так давно узнали. Но уже начинается... быстрая утомляемость, токсикоз и психоз... - Мы с Уиллом беззвучно просмеялись, переглядываясь. - Сами увидите, - интригующе добавил Джек, издевательски усмехаясь. - Ну, ладно, - беззвучно посмеиваясь, закивал Уилл. - В общем, я пойду, увидимся, - подмигнув мне, он отшагнул назад, снова покинув особняк. Джек вздохнул, достав ключи из-под прилавка, хоть и для них на стене был специальный ящик со стеклом. Сунув ключи в карман штанов, Джек вышел из-за прилавка, забрал наш с Уиллом багаж. Взяв сумку Уилла, он постарался без звука чертыхнуться. - Я могу повезти свой чемодан... - снова предложила я, потягиваясь к его ручке. Но Джек отобрал её у меня. - Не надо, - поправив сумку на своём плече, Джек дал себе пару секунд. - Я уже привык, просто не ожидал. Пойдёмте. - Я усмехнулась, следуя за ним на выход. На улице мы натолкнулись на Уилла. Он стоял над капотом машины и что-то там подкручивал или выкручивал. Он провожал меня улыбчивым взглядом до тех пор, пока это было возможно. Пройдя по белоснежному песку, Джек пропустил меня вперёд себя по пристани. - Нам до конца. - Я хмуро посмотрела в конец пристани - четыре из шестнадцати двухэтажных бунгало располагались именно в конце пристани... - У вас будет самый последний дом на линии, с двух сторон окружённый водой. - Это, наверно, дорогое место... - Да, поэтому и, часто пустующее - за последний год этот дом снимали однажды, и то - всего на пять дней. А вот первые на линии бунгало почти всегда заняты, поскольку они самые дешёвые. Люди стараются экономить. - Понятно. А вообще... - я неловко потемнела при взгляде на мужчину. - Наш приезд не проблематичен для Вас? Джек усмехнулся, глянув на меня искоса: - Уилл рассказывал Вам, через что мы прошли? - Ну, в общих чертах... - Думаю, Вы хорошо знакомы со своим мужем, но всё же... если Вам не доводилось служить с ним, то Вы его знаете не в полной мере. Неважно, что мы прибыли в Сомали с миротворческой миссией, кругом была война. А на войне Ваш муж - самый настоящий Бог. Он много раз вытаскивал меня и наш отряд из таких заварушек, что не приведи Господь. Я ему по гроб жизни обязан. Но, дело не только в том, что я ему должен за спасение своей жизни. Уилл из тех людей, кто не раздражает своим присутствием, а напротив, привносит в серые будни нечто крайне интересное. Он меняет чужие жизни... - Я вздрогнула в улыбке, не став что-либо отвечать. Что тут скажешь? Я горжусь своим мужем. Мы прошли в конец пристани, где Джек достал ключи и открыл дом. Пропустил меня вперёд, у входа висел телефон, указав на него, Джек пояснил: - Отсюда можно звонить только в пределах острова, единичка на быстром наборе - связь с ресепшном. Какие-то проблемы с соседями, с домом, мелкие поломки - если не можете сами что-либо решить, звоните. - Пройдя по узкому длинному коридору, Джек свернул направо, где вместо двери была большая квадратная арка, ведущая в гостиную. Слева от входа было то самое окно с разъездными стеклянными дверьми, эта стена была специально немного скошена, за счёт чего солнечный свет озарял половину комнаты и часть коридора. Справа от входа немного тёмный и в какой-то степени романтичный угол, обрамлял угловой диван со стеклянным журнальным столиком, на котором находился закрытый чёрный ноутбук. Джек оставил на полу наш с Уиллом багаж. - Кухня находится в конце коридора, спальня и ванная комната - на втором этаже. Уборка дома и смена постельного белья входят в обслуживание, если не принципиально менять бельё каждый день, например, то можете свой график составить, или просто позвонить на ресепшн и попросить убраться. - Да я думаю, мы сами будем убираться... - Как Вам будет удобно, - отозвался Джек. - Но мы с Нуми, всё же, намерены относиться к вам, как к самым обычным постояльцам. По желанию, мы предоставляем завтрак, также можно заказать еду из любого местного ресторана или кафе. В принципе, на острове есть различные магазины, можно оформить доставку. Но лучше ездить на рынок в Папеэте - там можно купить практически всё недорого. Вы можете съездить как-нибудь на экскурсию в столицу, в неё входит поездка на рынок и музей жемчуга, где можно купить местный чёрный жемчуг. В доме есть интернет и стационарный ноутбук, всю информацию о местных достопримечательностях, развлечениях и магазинах можно узнать в интернете или у нас с Нуми. Я закивала, стоя в центре гостиной и оглядываясь: - Спасибо Вам. - Кивнув, Джек направился к выходу, желая мне приятного отдыха. Как только дверь за ним закрылась, я приступила к обследованию дома. Несмотря на то, что он был не огромным, всё же, гостиная со спальней были достаточно просторными комнатами. Наверх можно было подняться по винтовой лестнице, там находилась ванная комната с душевой кабинкой и джакузи. А спальня казалась несколько светлее первого этажа за счёт более светлого оттенка дерева, каковым декорировался дом, и огромного панорамного окна от потолка до пола с двумя разъездными дверьми в центре. На первом этаже была терраса с лестницей в воду, а на втором - балкон. Мне просто не верилось в происходящее - я на Таити, в двухэтажном бунгало на воде, с мужем! Кто бы мог подумать... Уилл закончил работу, как и планировал, через два с половиной часа. Я к этому времени немного успокоила свой восторг от происходящего и засела за ноутбук, оставляя в закладках места, которые нужно будет посетить на этом прекрасном острове. Забредя в комнату, Уилл глянул на открытые оконные двери и вздрогнул в умиротворённой улыбке. Потом подошёл ко мне и бухнулся на диван возле меня. - Устал? - предположила я. - Да не... - хмыкнул он. Поглядел на меня улыбчиво, да протянул какие-то цветные прямоугольные брошюрки. Потемнев, я их взяла и прочла содержимое. Это было два оплаченных приглашения на горное сафари на завтра. Я вопросительно наморщила лоб при взгляде на мужа. - Брайан, мужчина, которому я машину чинил, приехал сюда с женой неделю назад, чтобы... обновить отношения. Не получилось. Она вчера бросила его, свалив с острова с каким-то местным тайцем... - Вот дела... - огорошено ответила я. Уилл мыкнул, кивая. Это была одна из тех вещей, над которой хотелось бы посмеяться, но как-то неудобно. Вот мы с Уиллом и ржали беззвучно, переглядываясь. - В общем, - откашлялся Уилл, - он уже оплатил эту поездку, и отказываться поздно. Так что он отдал это нам с тобой. - Вместо платы тебе? - Сведя брови, Уилл молча достал из кармана пятьдесят евро и просто посмотрел на меня. - Шутишь? Он тебе ещё и заплатил? Уилл прыснул, заржав с закрытым ртом. Я цыкнула, закатывая глаза. - Я отказывался, но он, видимо, в такой глубокой депрессии, что испытывает потребность - делать что-то для кого-то безвозмездно. - Нет, дело в тебе! Как ты это делаешь? Беззвучно смеясь, Уилл пожал плечами: - Я ничего не делаю. Это само происходит, говорил ведь тебе... Я покачала головой, тихо посмеиваясь. - Ты мне говорил, да. Но раньше мне не доводилось видеть нечто подобное. Ну, кроме парочки случаев, когда ты появлялся в самый подходящий момент, будто под дверью стоял и ждал удобного случая... - Ну, это... не особенно постоянная штука. В смысле, это со мной происходит не каждый день, но довольно часто. Я вздохнула, задумчиво кивая. - А может, ты как тот герой комикса, у которого кожа производила феромоны, благодаря чему он мог манипулировать волей людей? - Уилл беззвучно заржал, глядя на меня. - Только ты производишь другие феромоны... Уилл ахнул, чем вынудил меня вздрогнуть и замолчать: - Точно! Любовные... - Изогнув брови, я уставилась на Руссо молча. А он поразмыслил немного, да исправился: - не, не! Сексуальные! - Это, типа, когда ты заходишь в комнату, а там... все тебя хотят? - Уилл весело кивнул, счастливо улыбаясь. Усмехнувшись, я покачала головой. - Не, ЭТИ феромоны ты не излучаешь. - Как это? - нарочито изумился Руссо, прекрасно понимая, что я его троллю, как и он меня. - Я делаю это прямо сейчас! Ты что, не чувствуешь? - Неа, - бросила я кисло. Уилл сощуренно на меня посмотрел, я с трудом сдерживалась, чтобы не засмеяться. - Сейчас почувствуешь! - выдал он, кинувшись на меня и завалив на диван одним махом. Я засмеялась, инертно отпихивая его и изворачиваясь, но, не сложно догадаться - сопротивление бесполезно... *** На следующий день мы посетили горное сафари, и оно просто превзошло все возможные ожидания! На внедорожниках мы прокатитесь по невообразимо красивым местам, о которых невозможно рассказать в полной мере, дикие тропические леса, долины, горные реки и водопады, животные в привычной для них среде обитания - всё это нужно видеть своими глазами, чувствовать. Именно в этом путешествии мы познакомились с местным гидом, который и предложил нам съездить на обзорную экскурсию по Таити следующим днём. И мы съездили, нам показали наиболее интересные места острова, рассказали его историю; мы побывали в столице - Папеэте, посетили тот самый рынок, где действительно можно купить практически всё и недорого; в конце экскурсии нас отвезли на фабрику-музей чёрного жемчуга, посвятив в таинство его добывания и создание всевозможных украшений из него... Должно быть мы, два конченных интроверта, получили слишком много информации за эти два дня, поскольку, в наше третье утро на Таити мы проснулись и решили - никуда не идти. Да и зачем, если можно весь день валяться в постели, наслаждаясь друг другом. Можно включить какой-нибудь фильм в ноутбуке, выйти на террасу и нырнуть в воду, можно заказать еду к дверям и поесть в кровати, и всё это, не выходя из дома! Так и протекали первые месяцы на Таити - активный отдых сменялся ленивыми разговорами и мурчанием в постели. В этом было своё очарование, наш с ним личный рай - мир, необременённый графиками, обязательствами, работой и учёбой. Уилл полностью принадлежал мне, а я принадлежала ему... 2 июля 2007 года... В комнате царил полумрак нескольких больших свечей, размещённых по периметру на полу. В распахнутые балконные двери задувал ночной ветерок, отчего колыхалась белая шёлковая занавеска, и слегка позвякивали колокольчики, висевшие в центре окна. Я чувствовала запах чистой ночной лагуны... и периодически, когда занавеска вздымалась вверх или в сторону, видела небо, усыпанное звёздами, словно миллионом бриллиантов. Эта постель... Мы практически живём на ней. Мы часто на ней едим, спим, дурачимся, смотрим фильмы в интернете, занимаемся сексом. А порой просто лежим друг напротив друга, разговариваем ни о чём и обо всём на свете, или не говорим вовсе, только лишь любуясь друг другом. Эта постель пахнет нами, она пахнет им. Я чувствую его запах, даже когда он не рядом... Поднявшись с первого этажа, Уилл забрёл в комнату, тогда я поднялась и села на кровати. Он неосознанно склонил голову набок, ничего не сказав, но явно что-то подумав. Ясно что, ведь я была обнажённой, и, несмотря на то, что мы только что исполнили свой супружеский долг, всё же мы оба находим друг друга привлекательными в любое время дня и ночи, до секса, во время и после него. Но я всё же для проформы вопросительно кивнула. Уилл игриво качнул головой, остановившись передо мной. - Ты можешь быть менее соблазнительной? - Нууу... - закусив губу, я сыграла задумчивость. - Думаю, нет. А ты... - я окинула его взглядом - он был одет частично, на нём были свободные спортивные штаны. - Можешь быть менее сексуальным? - Думаю, нет, - парировал он задиристо. Я рассмеялась. Он присел на край постели, положив на неё небольшой поднос с татуировочной машинкой и всем сопутствующим. А я тем временем стянула смятую в стороне простыню и обвязалась ею. - Так менее соблазнительно? - спросила я, завязывая узел простыни в центре груди. Туда Уилл и уставился, сказав: - Совсем нет. Я снова засмеялась, подтянувшись к нему. Он усмехнулся, поцеловав меня. Сквозь поцелуй я едва заметно промычала: - Слушай, а... почему мы ни разу не занимались сексом в лагуне? - Хохотнув с закрытым ртом, Уилл опустил лицо даже несколько смущённо. Свернув губы трубочкой, я засмеялась про себя. - Не знаю, - кашлянув, буркнул Уилл. - Может быть, для тебя это слишком скучно? - Я вопросительно потемнела. - Ведь для этого нужно просто спуститься вниз. Но тебе, кажется, нужен сложный квест в каком-нибудь общественном месте, где за это дело могут и посадить на пару суток... - Ой, кто тебя за это посадит, - фыркнула я. - Максимум - административный штраф. - Нимфоманка-экстрималка со знанием уголовного кодекса - это страшно... - закивал Уилл. - Сам ты нимфоманка! - огрызнулась я, отчего Уилл заржал. - Это ты во всём виноват! Кто у меня желание вызывает? - Твоя натура нимфоманки. - Да иди ты! - пихнула я его в грудь. Слегка отшатнувшись назад, он снова засмеялся. Я же разобиделась, надулась. - Раз так - я больше не буду с тобой сексом заниматься! - Ага, - хохотнул Уилл. Я недовольно закусила щеку, моя рожа ещё сильнее рассмешила мужа. Тяжело вздохнув, я взяла татуировочную машинку в руки. Изучила её визуально, а потом передала Уиллу. - Ты передумала? - нахмурился он, механически взяв машинку. - Нет, ты первый. Уилл хмыкнул, саркастично покачав головой. А я тем временем сняла своё обручальное кольцо, впоследствии положив его на маленький столик возле кровати. Уилл поглядывал на машинку в своих руках, то ли не решаясь говорить, то ли обдумывая свои слова, чтобы не сказать чего-то обидного. - А ты уверена? Это ведь... ну, навсегда. - А я и хочу - навсегда. - Уилл улыбнулся, закивав. Я с подозрением к нему пригляделась. - Ты думаешь, мы расстанемся? - Он даже немного шуганулся, но постарался не прослыть запуганной истеричкой. - Нет. Я даже не думаю об этом. Просто... многие пары полагают, что они навечно вместе. Ты только не злись, я в «нас» верю. Но представь, что через какое-то время, может, через много лет, всё изменится, и ты пожалеешь... Я замолчала, озадаченно промычав. Уилл выглядел весьма настороженным, и я не могла не повременить, чтобы пощекотать его нервишки... - Это даже странно... - протянула я, - но я не обиделась. Потому что знаю, что ты - реалист, а мыслить объективно - не наказуемое занятие. И я понимаю, о чём ты. Но даже если когда-нибудь... наши отношения изменятся до такой степени, что они станут ошибкой, я хочу помнить о том, что когда-то было иначе. Что когда-то мы верили в нашу вечность. Я хочу навсегда остаться твоей женой, даже если в очень далёком будущем это вдруг станет невозможным по каким-то причинам. Уилл вздрогнул в улыбке, на секунды опустив лицо. А потом посмотрев мне в глаза: - Я люблю тебя. И я не думаю, что «мы» когда-нибудь станем ошибкой. - Хорошо. Тогда начинай работать, - выдала я, положив левую руку на ноги и растопырив пальцы. Уилл хмыкнул, в следующий момент, задумчиво сведя брови: - А... что именно рисовать? То есть я понимаю, что, но можно украсить абстракцией или символом, это может быть даже иероглиф с глубоким значением. - Не, без иероглифов. И что-то не очень замысловатое, а то я не смогу повторить это с тобой. - Тогда, может, восьмёрку? Я расплылась в улыбке, кивнув. Уилл взял дезинфицирующие салфетки, протерев ими безымянный палец моей левой руки. Проделал то же самое с инструментом. Затем стал бить мне на пальце восьмёрку в виде кольца. Периодически убирая излишки чернил и поглядывая на меня. На прорисовку небольшой татуировки ушло немного времени. После чего, Уилл снова протёр мне палец и инструмент. Передал машинку мне, снял своё кольцо, положив рядом с моим на столик. И продезинфицировал свой холст для моих будущих художеств. Провёл мне краткий курс владения татуировочной машинкой, сказав, что нажимать и с какой силой давить. Я долго решалась приступить к работе, а когда уже вроде решилась и поднесла машинку к его руке, передумала, выключив её. - Слушай, а может, для начала попробовать в каком-то другом месте? - предложила я, вынудив брови Уилла изогнуться дугой. - Ну, где-нибудь, где не сразу видно... и, может быть, не всем. Брови Уилла распрямились, но наморщился лоб. Он заговорил не сразу: - Предлагаешь набить мне восьмёрку на заднице? Я прыснула, заржав с закрытым ртом. - Ну, почему же сразу на заднице? - раскинула я руками. - Потому что это единственная часть меня, которую видят не все. Ну, ещё пах, но его я тебе не дам, - выдал он. Перекатил глазами, слушая себя со стороны и через секунду добавил: - в смысле, для этих целей. - Там можно не у самого, а... между ног... ну там, эм... - я пыталась показать на себе, где именно, но Уиллу идея не приглянулась. - Прекрати. Я хохотнула. - Я уверена, что есть и другие места. Например... - я зависла в раздумьях, на что Уилл заинтересованно качал головой. Блин... действительно ведь. У мужчины катастрофически мало мест, которые видят не все. Даже несчастный мизинец ноги показывается иногда, к примеру, на пляже. - На ступне... - буркнула я озадаченно, решив предложить хоть что-нибудь. Уилл поглядел на меня молча и, кажется, недовольно. - Нет, - строго ответил он. - Но почему? - Потому что, это место чувствительное! Всё, Селин, ты... - Тогда, за ухом! - спохватилась я, выкрикнув ненароком, чем вынудила Уилла заикнуться и умолкнуть. - Ближе к линии волос. - Ага. Ещё можно сбрить мне волосы, ты там потренируешься, мы подождём, когда волосы отрастут, и тогда никто не увидит твои художества. - Я засмеялась. Уилл саркастично хмыкнул. - Селин... давай, я сам сделаю? - Нет! Я сама хочу! - Уилл цыкнул, закатывая глаза. - Это символично! Ты не понимаешь, что ли?! - Я всё понимаю! - немного раздражённо рыкнул он, скорее просто инертно реагируя на мой тон. Потом выдохнул, успокаиваясь. - Но ты ведь боишься, вот я и... - Я хочу сама! Просто. Неужели нигде нельзя потренироваться? - Это то же самое, как рисунки ручкой на бумаге... - Совсем не то же самое! - фыркнула я. - Листок можно выкинуть и взять другой, а палец у тебя только один! То есть, десять, конечно, но обручальную татуировку можно только на одном пальце набить. И если я нарисую жопу вместо восьмёрки, тебе с ней до конца жизни ходить! Уилл тихо заржал, утыкаясь лицом в ладонь. Потом встряхнулся: - Ничего страшного, я эту жопу золотом прикрою. Не бойся. Давай, - он взял меня за руку, направляя. - Главное, не спешить, тогда и косяки будут такими, которые можно будет исправить. Можешь сделать несколько точек, между которыми будут линии. Я вздохнула, собрав волю в кулак. Оказалось, что главное - начать. Тыкнуть и дело пойдёт. Это просто офигенно! Набивать кому-то татуировку, прекрасно зная, что каждый раз, когда он будет на неё смотреть, он будет вспоминать тебя. Когда дело было сделано, я выключила машинку и ошеломлённо посмотрела Уиллу в глаза. Он усмехнулся, вздёрнув бровями. При этом смотрел на меня влюблёнными глазами. - Я это сделала? - с трудом сдерживая визги радости, уточнила я. Уилл закивал, мыкнув. Потом придвинулся ко мне и, поцеловав, сказал: - Ты самый лучший татуировщик. Смеясь, я продолжала его целовать. Через какое-то время отстранилась, оживлённо предложив не на полном серьёзе, но с толикой надежды всё же: - Давай я тебе ещё что-нибудь набью? - Набей мне здесь... - провёл он пальцем поперёк своего лба: - идиот влюблённый. - А сюда, - провела я пальцем по его носу, - в Селин. - Он прыснул, тихо посмеиваясь и качая головой. Всё же, плавно отбирая у меня машинку и укладывая на поднос да прикрывая салфеткой... Мой самый любимый, сладкий две тысячи седьмой год. Время моей совсем взрослой, самостоятельной жизни, когда я окончила обучение в Центре, вышла замуж за мужчину своей мечты. И я помню каждую секунду дней, недель и месяцев, проведённых с Уиллом на Таити. В нашей жизни на острове не существовало никакого постоянства. В одни дни мы были очень активными: совместно занимались спортом, серфингом, дайвингом, исследуя не только обитателей океана, но и гроты, пещеры, затонувшие корабли. Мы катались на водных лыжах, катамаране, каноэ, летали на парапланах, играли в теннис и гольф. Просто гуляли, заводили новые знакомства, посещали какие-то кружки, обучаясь местным обычаям и кухне. По ночам выбирались в бары и клубы. А в другие дни всё было совсем наоборот - мы были так же активны, но уже в роли двух ленивцев. В те дни мы практически не покидали дом, засыпали после обеда, просыпались ночью, смотрели фильмы, разговаривали, дурачились, и единственным спортом был секс. Но мы не только развлекались, мы по-настоящему жили в этом райском уголке вселенной. Мы с мужем помогали Джеку и Нуми с отелем, но они вовсе не пытались нас эксплуатировать и прекрасно понимали, что мы приехали сюда отдыхать. Всё же иногда я дежурила на ресепшне и даже помогала Нуми с уборкой и стиркой - из-за беременности ей становилось всё сложнее заниматься этим. В конце октября Джек принял временно на работу местную девушку из соседней коммуны - она, оказывается, и раньше помогала им с отелем. В общем, меня не сильно напрягали с помощью, но порой я сама вызывалась - мне было неудобно, поскольку мы с Уиллом жили здесь бесплатно. Уилл тоже помогал с ремонтными работами в отеле. А так же Уиллу всегда удавалось находить халтуру, за которую может быть платили не так уж и много, может и не всегда, но в девяти случаев из десяти хоть что-то он имел с этой халтуры. Кто-то платил не деньгами, а бесплатной выпивкой, ужином в ресторане, билетами на какое-нибудь представление. Во время жизни на Таити, я по-настоящему прочувствовала его пожизненное везение и геройский дух. Мы просто могли зайти в ночной клуб, где сломалось что-то, и, как назло, уволился утром ремонтник, тогда Уилл говорил - я могу починить. И так везде: в клубах, отелях, в прокате транспорта и инвентаря. Он всегда оказывался в нужном месте в нужное время и со всеми необходимыми навыками. Когда у всех вокруг аврал, появлялся он - их спаситель. Уилл моментально влился в местную среду обитания, обретя множество новых знакомых. Он не скрывал того, что приехал с женой, и вскоре меня здесь тоже узнавали в лицо, прохожие звали по имени. Мы жили на Таити, по-настоящему жили. Эта поездка быстро перестала быть медовым месяцем и стала самой настоящей семейной жизнью. Мы наслаждались друг другом, развлекались, пробовали всё новое и интересное, работали. Порой ссорились, ругались и не разговаривали по нескольку дней, но мы всегда мирились, вновь и вновь прощая друг друга, выслушивая и идя на компромиссы. Да, это было семейной жизнью, а не развлечением, не игрой. И, несмотря на чёрные полосы, обиды и ссоры, это был лучший год в моей жизни, это был наш с ним рай. Вот только, земной рай грозит тем, что рано или поздно, ты упадёшь и расшибёшься вдребезги... 24 октября 2007 года... Мне снится сон. На этот раз я точно знаю, что это сон. Но я так же знаю, что он неспроста мне снится. Он обретает чёткость, и на этот раз на моём безымянном пальце то самое обручальное кольцо, поверх татуировки в виде восьмёрки. И полумрак свечей в бунгало голубой лагуны. И шёлковая занавеска, усыпанное звёздами небо. И кровать... мы дурачимся на ней. Всё вмиг чернеет - вновь. Его рука выскальзывает из моей, и вот я уже... у могильного камня. Не вижу имени, просыпаюсь. Проснувшись, я сразу же села на постели. Часто дыша, посмотрела по сторонам. Темно, не горит ни одной свечи. Но я всё же вижу в полумраке то, что я одна в постели... - Уилл? - слегка прикрикнула в пустоту, в ответ - тишина. Переждав немного, я слезла с кровати. Надела белые шорты и майку, предназначенные для сна и передвижения по дому. Мимолётно прошлась по дому, так и не обнаружив Уилла, чисто интуитивно вышла на пристань. Он был там, стоял на краю пристани в спортивных штанах. Я не знаю, что он делал, о чём думал, со стороны это выглядело так, будто с ним говорит лагуна. Он смотрел вниз, в воду, хмурился, будто ведёт диалог. - Уилл? - я подошла к нему осторожно и тихо. Он не шуганулся, но, моргнув, посмотрел на меня хмуро. И весьма долго, но не вечность, так всматривался молча, словно не узнавал. На мгновение мне его поведение показалось странным, но вскоре это стало одним из тех эпизодов в жизни, о которых ты забываешь в силу кратковременности. - Ты зачем встала? - вздохнув, спросил он. - А ты? - Не спалось, - пожав плечами, он сунул руки в карманы штанов, стараясь выглядеть непринуждённым, но всё же, мне казалось, что всё было совсем наоборот. - Вышел прогуляться. - Что ты делал сейчас? - хмуро поинтересовалась я. - Что? - Ты... будто бы... говорил с океаном. Уилл кратковременно хохотнул с закрытым ртом. - Да нет. Там просто... булькнуло что-то, - отмахнувшись, он подошёл ко мне и приобняв за плечи, повёл обратно в дом. Я не решалась спорить с ним - если бы там просто что-то булькнуло, то он бы не стоял неподвижно целую минуту, а то и больше, и потом бы не пялился на меня так, словно впервые в жизни видит и не узнает меня. - Всё нормально? - спросил Уилл, видимо, его настораживал мой взгляд. - Приснилось что-то плохое? - Нет, - ответила я не сразу. Я вдруг поняла, что не хочу говорить ему о своём повторяющемся сне. Он скрывал от меня что-то - он мне только что соврал. И мне подумалось, что и в ту ночь в прошлом году он мне тоже соврал. Потому что не может ничего незначащий сон вдруг повториться спустя почти год. В ту самую ночь, когда Уилл уходит из дома и странно пялится в океан. Этот сон значит что-то. И если Уилл врёт мне - он знает значение. И оно пугает его, как и меня, но он не хочет об этом со мной говорить. А если у мужчины нет желания, то исход беседы лишь один - ссора. Он скажет, что это просто сон, и он ничего не значит. Я скажу, что это не правда, и он что-то от меня скрывает. В конце концов, градус беседы накалится, и мы поссоримся. Семейные отношения. Порой приходится давить в себе какие-то переживания и мысли, чтобы избежать конфликтов. Мне остаётся лишь одно - дождаться момента, когда Уилл захочет со мной об этом говорить. Правда, я не думаю, что хочу этого момента. Если Уилл врёт мне, значит, пытается защитить... - Просто я проснулась и не обнаружила тебя. А ты спал? - Неа. Сначала смотрел, как ты это делаешь, потом поймал себя на мысли, что слишком долго на это смотрю. Пошёл прогуляться, покурить... - Почему ты не мог заснуть? Тебя что-то беспокоит? - Да нет, - Уилл хмуро на меня посмотрел. - Селин, ты чего? Всё хорошо. Что меня должно беспокоить? - Ну, например, то, что нам пора подумывать об отъезде. Уилл на мгновение замолчал, нахмурившись. - Слушай, а... - он огляделся, - может, не будем об этом думать? Ты можешь отдыхать до полугода, считая с июля - это до конца года. Давай продлим отпуск? Это можно сделать по телефону. - Можно продлить. Я не хочу отсюда уезжать... Он вздрогнул в улыбке, обняв меня посильнее: - Я тоже. Тут слишком хорошо... - он поцеловал меня в висок. - Я люблю тебя. Но с того дня многое изменилось. Не резко, не так, как было в прошлом году. Просто именно с того дня всё чаще ко мне возвращались сны, о которых я уже забыла. Сны всегда были разные, порой повторялись идентично, порой имели ряд отличий. Конкретикой они по-прежнему не отличались, и не все они заканчивались тем, что я сижу у могильного камня. Вновь Томми стал меня навещать. И снова я оказывалась в белой комнате, разговаривая с кляксой в деловом костюме. И, по-прежнему, я не понимала, о чём они говорят. Мои сны были спутанными, картинка часто расплывалась, события вечно перескакивали в хаотичном порядке - то белая комната, то Таити, то Сакраменто, то вообще те города, где я никогда не была. Эти сны снились мне не каждый день, но довольно часто. Со временем они перестали пугать меня до дрожи, но я знала, что они сулят мне беду. Я пыталась разгадать эти сны, понять, о чём они меня предупреждают, но ничего не выходило. А потом я всё чаще стала просыпаться одна. И всё чаще стала находить Уилла на улице посреди ночи. Потом я практически перестала спать, наблюдая за тем, как проходит его ночь. Это превратилось в паранойю, и я даже установила видеокамеру, на случай, если усну и не узнаю, что было с ним ночью. Тогда я выяснила, что он спит. Он засыпает. Но потом его что-то будит. Не страшный сон, а словно его кто-то позвал. И он встаёт, одевается и уходит. А там уже, на улице, я застаю его за немыми разговорами с природой. Серьёзно. Это даже страшно, но он словно говорил с ветром, небом, океаном. С ним это тоже не каждую ночь происходило, а порой и днём - он будто мысленно отключался, отстранялся, видел или слышал что-то, чего нет. Иногда он зависал при взгляде в пустое место. Но если я пыталась с ним поговорить об этом, он утверждал, что всё нормально, непринуждённо улыбаясь. Иногда наступали моменты трезвости, так сказать, когда мы забывали о наших снах и продолжали жить, как все те месяцы, проведённые на острове. Но я знала, что мы уже падаем - нас уже скинули с рая, просто мы ещё не разбились. В какой-то момент я стала догадываться, что происходит, но настолько боялась оказаться правой, что позволяла Уиллу обманывать меня. Недоговаривать. Уилл берёг мои чувства своей недосказанностью, своими тайнами. И я делала вид, что меня это устраивает, поскольку хотела задержаться в нашем раю... 28 ноября 2007 года... Искупавшись, я взобралась на террасу нашего бунгало, немного обтёрлась полотенцем, чтобы не лилось в три ручья, и зашла в гостиную, вытирая волосы полотенцем. - Вода - просто класс! - восхищённо выпалила я, но в комнате никого не оказалось, что вынудило меня нахмуриться. - Я на кухне, - отозвался Уилл. Я прошла в кухню уже с осторожностью, по пути обвязываясь полотенцем. Говорят, что женщины всё чувствуют. Так и я, ещё до кухни не дошла, но уже чувствовала - что-то не так. А когда я прошла в кухню и застала Уилла сидящим за столом и курящим сигарету, увидела телефон, лежавший рядом с пепельницей, всё поняла... - Кто звонил? - сглотнув, спросила я. Уилл ничуть не удивился моей проницательности. - Рассел Купер, - ответил он. - И кто это? - Генерал-лейтенант армии США. Я напряглась, но постаралась расслабить себя и обстановку шуткой: - Тебя что, в армию призывают? - Уилл усмехнулся, оценив шутку, но всё же ему совсем не весело было... - Серьёзно, ты выглядишь так, будто тебя насильно заставляют служить. - Нет, не заставляют. Мне просто предложили контракт... - затянувшись, он выдохнул сигаретный дым и затушил окурок в пепельницу. - На два года, со второго января. Командирская должность в отряде особого назначения, хорошие деньги... - он откинулся на спинку стула, иронично хмыкнув. - Выплата зарплаты и компенсации... семье. Я ошеломлённо моргнула. - Что это значит? Работа смертника? - Нет. Армия не любит платить тем, кто не рисковал жизнью и не продавал им свою душу, но делают это исправно. Если они предлагают выплаты семьям в случае твоей смерти на службе, значит, вероятность смерти очень низкая. Да, она есть, но она есть всегда - я уже говорил тебе. - Или работа настолько рисковая, что никто не соглашается. И, возможно, неспроста позвонили именно тебе, ведь ещё полгода назад у тебя никого не было. Несложно - пообещать деньги, простимулировать смертника... Уилл выдохнул. - Прекрати, Селин. Я лучше тебя разбираюсь в армейских заморочках, без обид. - Я передёрнула желваками, промолчав. - Армия любит лицемерить и кидаться патриотическими лозунгами перед простым народом, но с контрактниками они честные. И сразу оговаривают все возможные риски, никого не заставляя идти на них. Если тебя ждёт верная смерть - они так и говорят, мол, ты умрёшь, но мы позаботимся о твоей семье. Всё дело лишь в том, что я - офицер высшего чина. Я всегда буду получать больше денег, льгот и почестей, чем сержанты и низшие офицерские чины. Дело лишь в моём звании, опыте, в том, что я способен быть командиром, а им нужен командир. Не имело смысла спорить с ним, у него ведь своя голова на плечах есть, и если это для него важно, то он уже всё решил без меня... - Что ты ответил? - Что полгода назад женился и живу с женой на Таити. - А он сказал, что выплатит мне деньги, если что, да? - артистично обрадовалась я. Уилл саркастично хмыкнул в ответ на моё поведение. - Нет. Он просто дал мне неделю на размышления. Я прошла за стол, села напротив мужа и посмотрела ему в глаза: - Ты можешь отказаться? - Могу. - Но не хочешь? - Уилл промолчал, отводя взгляд в сторону. - В чём дело, Уилл? Ты не можешь жить без всего этого? Скучаешь по армии? Войне? - Нет, Селин. Я не адреналиновый наркоман. Ну, или не знаю, может, когда-то был, но не сейчас. Дело не в тоске по войне, и не в скуке - мне здесь хорошо, с тобой. - Тогда, в чём дело? Что важнее? - Всегда - ты. - Я нахмурилась, помолчав в раздумьях. Уилл позволял мне самой всё понять... - Куда командировка, Уилл? - уже сообразила я. Он сглотнул, мигнув слегка влажным взглядом: - В Афганистан. - Я инертно поднесла ладонь ко рту. - Рассел поэтому мне позвонил: когда я служил, то просил его отправить меня в Афганистан, но тогда это было невозможным по ряду причин. - Думаешь, Клинт там? - Он там, - сказал Уилл с полной уверенностью и в то же время болью, страхом перед неизбежным... Он любит меня, я важна ему - знаю. И дело не в мести. Тут что-то другое... неизбежное, судьбоносное. - Откуда ты знаешь? - Уилл промолчал. - Почему ты... иногда говоришь так, словно знаешь, что будет завтра? - Я не знаю. - Тогда, что? Ты предчувствуешь? Уилл нетвёрдо закивал. - Дело не мести, Селин. - А в чём? Он вздохнул, произнеся: - Говорят, достигнуть желаемого, можно лишь отпустив. Отпустить, постараться забыть, научиться жить иными чувствами, и тогда придёт решение давней проблемы. Я отпустил. Много лет назад я страстно желал найти Клинта, но не теперь. Сейчас мне... всё равно. Повстречав тебя, я разучился чувствовать ненависть и любой другой негатив. Но роли распределились по задуманному плану. Клинт уничтожил мою семью, оставив меня одного - того, кто, видимо, по его мнению, не опасен ему. И, знаешь, я теперь понимаю, что пока ненавидел его - я и был ему не опасен. Зло не может победить зло. Множество переплетений судеб... Я начинаю понимать, о чём говорил Томми. О множестве крошечных событий, рано или поздно делающих тебя тем, кем ты должен быть. И вот теперь, когда я отпустил ненависть, когда я даже забыл о нём, когда я счастлив... - Уилл обречённо вздохнул, - Клинт сам идёт ко мне в руки. Я чувствую, что это неизбежно, эта встреча - моя судьба, Селин. Мои глаза промокли, я почувствовала боль в груди. И не только её... Я чувствую многое. Я не просто поняла, о чём он говорит, я прочувствовала это. Я вновь вспомнила на каком-то духовном уровне то, что знаю давно... Нити и переплетения, миллионы судеб - всё это представляется в виде огромной паутины, перепутанной внутри земного шара. Вспомнилось всё то, что я пережила, и я поняла, для чего всё это было нужно. Для Уилла. Без вкуса горечи мы не можем почувствовать истинную сладость. Лишь пройдя тяжёлый путь, пережив боль и предательство, мы сможем воистину оценить пришедшее добро - увидеть луч света в конце тёмного пути. Не будь некоего тёмного мага по имени Клинт на свете, или не влюбись он в мать Уилла, не встреться она ему на пути, то и трагедии в семье Руссо не произошло бы. А что же Деккер? Тогда бы и он не появился? Появился бы... это уже другая нить, чужая судьба. И все эти судьбы переплетаются в купе, вынуждая Уилла стать военнослужащим. Преданным братом, наполненным ненавистью к Клинту, потерянным и поломанным, заблудившимся в темноте... Тем, кто находит свет в той темноте, находит своё спасение, свою любовь. Если бы всего этого не произошло с Уиллом, не случилось бы «нас» такими, какими мы стали. И то, что произошло в итоге с Томми, закалило Уилла. И то, что я была тогда с ним, позволило ему понять, что он больше не одинок, что я - его семья. И то, что произошло с Лоуренсом - тогда Уилл увидел, благодаря мне, что люди способны на сострадание к тому, кто пытается их уничтожить, люди способны жить без ненависти в сердце даже к заклятому врагу. Множество судеб, чужие решения.... Всё это - театр, распределённые кем-то роли. Каждый, даже прохожий на улице, исполняет свою роль в постановке под названием «Жизнь»... А потом я вспомнила все тревожные звоночки, неосознанные намёки. То, как Уилл учил меня справляться самостоятельно, хоть и рядом с ним, я не должна полагаться на себя. Он учил меня, потому что знал - наступит день, когда я останусь одна. Он не боялся смерти раньше, потому что знал, что не умрёт, пока не замкнёт кольцо судьбы, а замкнёт он его лишь в Афганистане, встретив и поборов того, кто стал причиной трагедии семьи Руссо, того, кто сделала Уилла тем, кем он должен был стать по одному из написанных для него сценариев. Она зовёт его - судьба, сама смерть говорит с ним. Она повсюду - в океане, в воздухе, в небе, в природе и в его снах. Она ведёт его... к финалу, к замыканию кольца, осуществлению своей судьбы. - Уилл... - говоря это, я слышу гром в помещении и то, как рушится наш рай, как мы падаем и разбиваемся вдребезги. Это был тот самый момент: «Карты крыты, господа...». - Я знаю, что ты делаешь по ночам. - Он ничуть не удивился. Мне даже кажется, он знает о камере, и о том, как я лишь притворяюсь спящей. И даже... о моих снах. - Я позволял тебе, Селин. Наблюдать самостоятельно, потому что я не смог собрать волю в кулак, сказать тебе - каким я был эгоистом когда-то, слабым и побитым. А ты... почему не сказала мне о снах? - Откуда ты знаешь? - Иногда ты всё же спишь. И сильно вертишься. - Я не сказала тебе, потому что я уже видела твою реакцию. - И какова она? - сощурился Уилл, вынудив меня потемнеть. - Ты бы сказал, что у меня просто фантазия разыгралась. - Я никогда так тебе не говорил. - Я немного утрировала. Но суть верно передана. Уилл хмыкнул: - Я никогда о тебе так не думал. Да, порой говорил то, что вынуждало делать тебя такие выводы, но я делал это ради тебя. Я многое от тебя скрывал, ради тебя. Потому что это моя работа - оберегать тебя, защищать. Год назад, когда ты пришла растерянная и продрогшая, рассказывая мне о том сне, я был так же напуган. Меня успокаивало только то, что мне сны не снились, не было никаких видений и предчувствий. И то, что однажды мне снилась наша свадьба и Таити - я верил, что это сбудется. Я никогда не знал, сколько у нас с тобой будет времени - этого никто никогда не знает. Даже сейчас не знаю - мне неизвестно, когда именно я повстречаю Клинта, но знаю, что это произойдёт в Афганистане. И я всегда знал, что должен оставлять тебя в неведении как можно дольше. Чтобы ты не нервничала, чтобы ты могла быть счастливой. Той ночью я должен был тебя успокоить. И я пообещал, что этих снов больше не будет. Когда ты уснула, я наложил оберег - он блокировал видения. Но действие оберега было временным, и спустя почти год он перестал действовать. Сны вернулись, но ты мне о них не рассказала. Перестала нуждаться в моей защите... - немного грустно и задумчиво сказал он. Я сглотнула и моргнула, по щеке потекла слеза. Я вытерла её ладонью. Я не знала всего этого. Это было откровением, признанием... Я совершенно не обижена, а наоборот... Он даже от снов меня уберегал. Защищал. - Это смерть? Она говорит с тобой... Сглотнув, Уилл нетвёрдо вильнул головой: - Нет, я не знаю.... Она хочет, чтобы я ехал в Афганистан. Это, скорее, предупреждение, зов судьбы... - При взгляде на меня его глаза слишком сильно вымокли, и по щеке потекла слеза. Он сглотнул и заморгал, вытирая лицо руками. - Все эти годы... ты знал, что всё закончится в Афганистане. Поэтому тебя не страшили все те опасности. Ты не вернёшься... - сказала я, вздохнув глубоко и выдохнув с шумом, чтобы не пуститься в неконтролируемую истерику. - Прости меня, Селин... - шёпотом и с хрипом, произнёс он. - Прости за то, что выбрал тебя. Я так боялся - не хотел причинять тебе боль. Но я выбрал. Эгоистично и жестоко поступая с той, кого уже тогда, не зная ни имени, ни лица, полюбил. - Как ты можешь... выбрать этот путь? Как ты можешь ехать туда, откуда не вернёшься? Уилл сглотнул: - Выбора нет. Это лишь иллюзия - мы ничего не решаем. Теперь я понимаю слова Томми. Помнишь, я недоумевал, как он мог избрать путь, зная, чем всё закончится? Только теперь понимаю, что такое неизбежность. Ничего нельзя изменить, даже если ты знаешь будущее. У нас нет выбора, Селин. Это иллюзия. То, что должно произойти - произойдёт... - А что, если ты не поедешь в Афганистан? - Не замкну кольцо, скорее всего. - И не умрёшь. Уилл сглотнул, с опаской глядя на меня. - Селин, ты не понимаешь, выбора нет! Со мной говорит сама природа, и я слышу в ветре, в шуме деревьев и озера, зов. Что бы это ни было, оно требует выйти на эту дорогу - поехать в Афганистан. Если я этого не сделаю, то... - Замявшись на секунду, он подтянулся к блокноту на столе. Нарисовал две точки и провёл между ними вертикальную линию. Обвёл круг. - Это кольцо судьбы, а это - верная дорога, ведущая к замыканию кольца. Я был у Элизабет в девяносто восьмом году, и тогда я был здесь, - отметил он точку вблизи круга. - Элизабет вывела меня на путь, простирающийся по самому кольцу. Шаг вправо, и я - мёртв. Прямо - я замыкаю кольцо. Шаг влево - внутри кольца всё непредсказуемо. Могу потеряться, заблудиться, неизвестно, что станет с «нами», а могу... найти путь к прямой дороге и всё же замкнуть кольцо. Я уже близко, Селин... - И ничего нельзя исправить? - Прости меня... - снова шепчет он. - Я не сказал тебе... Ты не просто любовь всей моей жизни, Селин. Ты моё благо. Венец всего. Благословение... Ты уже давно отпускаешь мне грехи. Благо приносит облегчение, спасение. Когда оно рядом с заблудившейся душой, душа находит выход. Она не блуждает больше. Только лишь повстречав тебя, я понимаю, что весь смысл в чувствах - это самое главное в жизни... Я помню полумрак свечей, царивший в нашем бунгало на воде на берегу небесно-голубой лагуны. Мне никогда не забыть ту воду, её цвет, запах и её вкус на губах, её чистоту, словно в фотошопе отретушированную. Я помню бриз, задувающий в открытые балконные двери, и как колышется на ветру белая шёлковая занавеска, позвякивают колокольчики мелодии ветра. Я помню запах океана, пляжа... помню ту постель - она пахнет им, им пахнут простыни и подушки. Я помню его запах. Помню на ощупь его кожу и волосы, каждый миллиметр его тела. Помню цвет его глаз, каждую его ресничку, и то, как блестели его глаза, когда он смотрел на меня. Помню его губы, его руки - большие сильные мужские, помню, как они были нежны со мной. Я помню свой самый сладкий, любимый год, когда вышла замуж за мужчину своей мечты. Я помню наш с ним личный рай и день, когда нас скинули с него... ГЛАВА 19 Мы лежим в постели, я обнимаю Уилла. Вдыхаю запах его кожи, целую в плечо. Он поглаживает меня по голове, разглядывая потолок бамбукового домика на берегу. Думаю, он, как и я, запоминал... наш личный тлеющий рай... - Ты ведь понимаешь... - сказала я. - Что я поеду с тобой? Уилл мыкнул, кивая, его реакция даже удивила меня. - Я бы не хотел, чтобы ты ехала, но... Элизабет сказала, что моё благо будет рядом. - Затаив на мне взгляд, он убрал прядь волос с моего виска и вздрогнул в улыбке. Ему не нужно было говорить, чтобы я поняла - он любит меня... очень сильно... Несколько минут мы не разговаривали вовсе, просто лежали в обнимку, каждый из нас, думал о своём и о чём-то общем. Мы боялись говорить о предстоящем. О том, сколько ещё времени нам уготовлено... - Будет тяжело, да? - спросила я. - На войне. - Особенно в начале, - вздохнул он. - Расскажешь мне? Чего мне ждать? Уилл опустил взгляд от потолка ко мне. Усмехнулся как-то грустно. Слишком быстро - знаю, я слишком быстро всё рассчитала, уже начинаю готовиться к тому, что ещё не решено толком. Я это от него переняла, наверно. Он всегда всё заранее продумывает - за несколько недель, месяцев даже. Он даже нашу поездку на Бали начал продумывать за полтора года до неё. Если ты знаешь, что это (что бы то ни было) произойдёт, то вовсе и не нужно выжидать наиболее подходящего момента для обсуждения. В любом случае - мысли всегда можно передумать, планы переделать, но лишним не будет - подготовиться к определённому течению дел. Уилл меня немного отодвинул, сев на кровать. Забрав со столика сигареты с пепельницей, он всё это положил на кровать. Закурил. Затянувшись и выдохнув дым, Уилл собрался с мыслями, огляделся. - Камера выключена? - немного насмешливо поинтересовался он. - Я её только ночью включала, если чувствовала, что засыпаю. И я не каждый день это делала. А в чём дело? - усаживаясь в позу лотоса, я придвинулась к мужу, нарочито шепча: - ты хочешь поведать мне секретную информацию? - Уилл вздрогнул в улыбке, наблюдая за мной. Так же придвинувшись ко мне, он тоже шепнул: - Да. Очень секретная информация - я подписывал безвременный контракт, по которому не могу разглашать эти данные, даже ближайшим родственникам. Я скривилась, немного подзависла, а потом отмахнулась: - Не, мне не надо знать твои шифровки. А то меня ещё пристрелят ненароком! - Уилл тихо засмеялся. - О шифровках я тебе не собираюсь рассказывать. Иж, чего удумала! - прыснул он. - Думаешь, сиськи показала - я тебе всё и рассказал? - Я беззвучно расхохоталась, в то время как Уилл уставился на мои сиськи. Залип ненадолго, но когда я посмотрела на него, поведя бровью, он встряхнулся, отворачиваясь лицом к стене. Откашлявшись, я подтянула к себе простыню и обмоталась ею. Уилл усмехнулся, глянув на меня. Затянулся и выдохнул дым, затушил сигарету в пепельницу. - Перед подписанием контракта необходимо сдать нормативы. Я должен отзвониться Куперу и сообщить о своём решении до восьмого декабря. Пока можем пожить тут, потренироваться. Кроме нормативов нужно будет пройти тесты, в первую очередь выявляющие психическую уравновешенность, а также указывающие на способность существовать в условиях войны. Я тебя по возможности подготовлю к тестам. Потом вернёмся домой, я договорюсь о встрече с Купером. В центре города есть одна военная точка, не выглядящая таковой. Ну, ты знаешь об этих точках... - Я закивала - на эту тему даже уроки проводились в Центре. Агенты Укуса должны быть осведомлены о месте расположения армии и различных организаций, как, например, ЦРУ, в мире. Но далеко не вся информация касательно тех мест известна агентам управления. Точнее не всем агентам. Общие сведения должны быть у всех, а скрытые данные - только у начальства. - Купер сейчас там тусуется, добирает контрактников на следующий год и дальше. Чтобы пройти в то здание, нужно быть либо действующим военнослужащим, либо подписать бумагу о неразглашении перед тем, как войти. Так что всё происходящее внутри здания, как и условия контракта - секретная информация. Моя кандидатура предварительно одобрена - в этом случае мне нужно будет только пройти тесты, сдать нормативы, подписать контракт и всё. В принципе это дело одного дня, но в твоём случае всё будет несколько иначе. Им нужен будет день на то, чтобы пробить тебя по всевозможным базам данных. Я за тебя поручусь, ну и ты всё же действующий агент Укуса, так что сможешь пройти тесты и сдать нормативы в день встречи с Купером, но потом надо будет денёк подождать до подписания контракта. Я Куперу не говорил о том, что беру тебя с собой. Так что, думаю, он охренеет, - брякнул Уилл, на что я хохотнула. Уилл хмыкнул, вздёрнув плечами. - Он, вообще, нормальный мужик, не сексист и в принципе военных женщин признаёт как рабочую единицу. Но всё же поначалу будет к тебе скептически относиться, будет задавать провокационные вопросы, которые могут выбить тебя из колеи. Не бойся ему дерзить, но знай меру. Будь собой. - Оглядев меня, Уилл вздрогнул в улыбке. - Ты справишься, - заверил он. - Купер поедет с нами в Афганистан, но в отряде его не будет. Генеральские шишки призываются для распределения войск, продумывания стратегии различного рода - в общем, приказы отдают. А также генералы ведут необходимые переговоры, говорят с прессой - если надо. Они заседают на военной базе, вблизи горячей точки, но в наиболее тихой местности, да кнопки жмут, так сказать. - Переведя дух, Уилл снова закурил, на этот раз и я это сделала. - Теперь об отряде. Я уже в таком отряде состоял, мы с Джеком в нём состояли. Он всегда строится по принципу взаимодействия визардов с людьми. Отряд специализируется на освобождении заложников; освобождении пленных солдат, а так же тех, кого похитили с целью получения выкупа - чтобы не платить деньги, отправляют такой отряд. - Я брезгливо скривилась, тогда Уилл иронично хмыкнул: - да, это мерзко. - И что, Америка никогда выкупы не платит? - Ну, почему, бывает. Но редко. Освобождение заложников - основная специальность отряда, но далеко не единственная. Отряд всегда должен быть на связи, - акцентировал Уилл, - для освобождения заложников. Но возможно участие в различных спасательных операциях, в том числе и защита мирного населения. Возможен даже кратковременный выезд из Афганистана, но это редкое явление. Наш отряд так же могут прикрепить к другому отряду, к примеру, занимающемуся разминированием или предотвращением терактов. Могут отправить на передовую - в помощь в каких-то военных миссиях. Отряд такого рода не закрепляется за конкретной базой, по сути, не имеет начальника со стороны. Он, как бы... сбитый. То есть, если один из участников отряда предложит спасти котёнка, другие участники отряда могут его поддержать, и никто им не запретит это делать. В общем, по собственной инициативе отряд может участвовать абсолютно в любых операциях. Он - кочующий, расстилает лагеря, в которых задерживается ненадолго. В таком отряде всегда присутствует врач, который не идёт в наступление со всеми остальными, но держится вблизи. Размеры отряда всегда разные, но, в среднем, это пятнадцать-двадцать человек. В отряде должен присутствовать хоть один визард, но не больше пяти, остальные участники отряда - сержантский состав армии США, люди. В таких отрядах не бывает более двух офицеров, как правило, он один - высшего чина, главнокомандующий. Ты сама знаешь, что упрощённая система присвоения званий существует только в управлении, в армии же широко развит сержантский состав. Я ещё не знаю, кто будет в отряде, знаю только, что я буду единственным офицером, а значит, все остальные будут состоять из сержантов различного ранга, и ты... - Уилл грустно и иронично вздохнул, - будешь сержантом самого низшего ранга. - Ещё и девчонка, - обречённо продолжила я. - М-да, - хмыкнул он так же печально, но не осуждающе. - Они меня заманают, да? - Ну, - Уилл пожал плечами. - Это не зелёные пацаны, а военные взрослые мужики, к тому же мы не станем скрывать того, что твой муж - полковник. Но и бравировать этим не стоит, не то у тебя будет слава блатной, а нам ведь этого не надо. Беспредела я не допущу, но и носиться с тобой, как с хрустальной вазой, не стану. - Мне этого и не нужно, ты ведь знаешь. Уилл усмехнулся, закивав. На мгновения он замолчал, окидывая меня заботливым взглядом. - Ты так же знаешь, что я буду за тебя переживать всегда и по возможности оберегать, но тебе придётся проявлять самостоятельность. Придётся... обзаводиться яйцами, - брякнул он, прекрасно зная, как я отреагирую. Я поджала губы, чтобы не смеяться, тогда Уилл хмыкнул, закатывая глаза. - А может, ты... - предложила я, - свои яйца мне одолжишь? Он не выдержал и хохотнул с закрытым ртом, но в следующую секунду принял как можно более невозмутимую физиономию, высказав своё категоричное нет. Я жалостливо надула губы: - тебе что, для жены двух яичек жалко? Уилл засмеялся, немного обречённо. - Нет, конечно, мне не жалко... - буркнул он. - Но, кем я тогда буду? - Мужиком без яиц, - пожала я плечами. Уилл снова хохотнул с закрытым ртом, делая вид, что этого не было: - Нет, я не готов к таким изменениям. Вдруг, кто заметит их отсутствие? - Я издевательски захихикала. - Своими обзаводись! Иди, высиди! - Меня порвало, что заставляло Уилла улыбаться. - Хочешь сказать, - сквозь смех, изумилась я, - что если я буду долго и упорно сидеть на одном месте, то они появятся? - Уилл опустил лицо, прикрывая его ладонью и тихо туда смеясь. А я перекатила глазами, призадумавшись над этим. - Тебя не пугает такая возможность? Меня - очень... - Прекрати, - сквозь смех, отмахнулся Уилл. Откашлялся и вновь заговорил серьёзно. - Как я и сказал, ты будешь иметь дело не с пацанами, так что пустые задирания вряд ли возможны. Первое, с чем ты наверняка столкнёшься, так это со скептическим отношением к тебе, с выкриками по типу «Я за ней не пойду», «Ей там не место - она не справится» и так далее. Ну и будь готова к трём видам шуток: это мужской коллектив, так что пошлых шуток не избежать. Думаю, при мне они не осмелятся, но в остальное время - терпи. Так же будь готова к оскорбительным и унижающим шуточкам, а порой и тупым изречениям сексистского порядка. Ну и самые противные шутки встречаются не всегда, зависит от людей. Шутка-провокация, цель которой - показать твою слабость и довести до истерики. - Вновь умолкнув и посмотрев на меня, он на полном серьёзе произнёс: - самое главное, Селин, никогда не плач при них. На войне ты воин и больше никто. Главное - самообладание. На войне это особенно важно, все твои чувства должны быть под строгим контролем. Лучше даже казаться чёрствой, чем мягкотелой. И... не только на войне - по жизни, если ты не хочешь, чтобы тебя считали слабенькой девочкой, никогда не позволяй себе истерики в присутствии посторонних. Ты можешь делать это с очень близкими людьми, видевшими тебя и не в таком виде, но не на глазах у тех, кто плохо тебя знает. Если ситуация очень-очень-очень скверная, то ты, как говорится, можешь пустить одинокую слезу, но никаких истерик с соплями и прочим. Тем более в присутствии малознакомых мужчин, тем более военных. Стоит им один раз показать себя такой - каюк, они решат, что ты будешь реветь по поводу и без. И тебе не в жизнь не удастся их разубедить, они могут оказаться такими сволочами, что будут пытаться снова довести тебя до слёз - по приколу, как раз таки используя шутку-провокацию. Если совсем невтерпёж, ты должна добежать до самого тёмного угла и только тогда позволить себе сорваться - в углу, в одиночестве, с криками в подушку. Но ни за что не показывай им свою слабость, никогда. Тогда они будут воспринимать тебя всерьёз... На следующий день мы приступили к тренировкам. Договорились со знакомыми, и нам предоставили зал со всем необходимым оборудованием. Помимо элементарных упражнений, мы ещё устраивали спарринги, вне зала пробегали пятнадцать километров каждый день, занимались спортивным плаваньем, посещали местный тир. В принципе, нам хватило недели усиленных шести-восьми часовых тренировок в день, чтобы привести себя в форму. Потому что до того мы не валялись безвылазно на диване - мы занимались спортом, просто не так активно, как в эту неделю. Кроме спорта, Уилл так же устраивал мне устные экзамены для того, чтобы я поняла методику тестирования контрактника. Он не учил меня обводить систему вокруг пальца, обманывать кого-то, он просто предупреждал меня обо всех возможных подводных камнях. Мы покинули Таити шестого декабря, после длительного перелёта мы были дома - в Сакраменто... 9 декабря 2007 года... В одиннадцать часов утра улицы Сакраменто освещало солнце, погода была не ветряной, не жаркой, приятной - одним словом. Уилл припарковал машину в центре города, неподалёку от высотного здания, которое и было военной точкой под прикрытием строительной компании. Глянцевое здание с панорамными окнами поблёскивало на солнце коричневато-чёрным цветом, что происходило внутри - нельзя было увидеть даже с вертолёта. Окна были затонированны, и, со слов Уилла, они были бронированными. Выходя из машины, Уилл взял меня за руку и повёл к дверям стеклянной высотки. По пути он набрал Купера, сказал, что подъехал, просил Купера выйти на улицу. Тот, видимо, спросил, начерта, тогда Уилл сказал - сюрприз. - Может, всё же стоило его предупредить? - поинтересовалась я, как только Уилл сбросил вызов. - Не, - скривился Руссо, - так будет лучше. Если бы я ему сказал заранее, то он бы только воду баламутил. А так - познакомится с тобой лично и сразу поймёт, чего ты стоишь, сразу же тебе тесты устроит. Всё пойдёт гораздо быстрее при таком раскладе... Я помолчала, косо глядя на мужа. - Он знает, что я - агент Укуса? - Неа. Он вообще не знает, на ком я женат. То есть он мог, конечно, порыться в базе, но я сомневаюсь в том, что он это делал. - Ты намереваешься поиздеваться над ним, да? Уилл усмехнулся, глянув на меня. Весело встряхнулся: - Да! Подыграй мне... - Я прыснула, посмеиваясь тихо и качая головой. Мы подошли к главным дверям «строительной компании», не взбираясь на пятиступенчатую лестницу из чёрного мрамора. Дверь была очень странной на вид - абсолютно чёрной, светонепроницаемой и сплошной, без ручек и каких-либо выемок. Казалось даже, что двери вовсе нет и это просто чёрная выемка в стене. Но возле той выемки был электронный замок без ручки для магнитных карт доступа - в нём мигал маленький красный огонёк. Думаю, здание под видеонаблюдением, но, по всей видимости, оно скрытое. Мы с Уиллом закурили, Купера пришлось ждать недолго - пять минут. Огонёк в коробке возле двери загорелся зелёным, тогда выемка в стене разделилась на две стеклянные двери, из здания вышел мужчина в деловом чёрном костюме. Прям-таки спецагент, Джеймс Бонд какой-то, а не генерал-лейтенант. На вид ему было лет сорок, чёрные прямые волосы украшала причёска «Канадка». Подойдя к нам, он поздоровался, пожал Уиллу руку, мужчины перекинулись парой дежурных фраз. Купер всё время косился на меня, уже вынуждая Уилла представить меня. - Моя жена Селин, - И, несмотря на то, что он уже говорил по телефону о свадьбе, Купер не без удивления вздёрнул бровями. В тот же самый момент он меня оценивал чисто визуально, скорее всего, сомневаясь в том, что я совершеннолетняя. - Рассел Купер, - обошёлся Уилл без званий. Купер пожал и мне руку, дежурно поприветствовав. Он старался быть вежливым, но было видно, что он не особенно-то и рад моему присутствию здесь. Это было не ненавистью, просто он подозревал нечто неладное, да и считал, наверно, это неразумным поступком - притащить жену к засекреченной военной точке, не предупредив заранее об этом. - До сих пор сложно поверить в то, что ты женился... - произнёс Рассел фразу, старую как мир для меня. Мы с Уиллом синхронно хмыкнули. - Мы сами удивляемся до сих пор, - отозвалась я, на что Рассел качнул головой, мыкнув и улыбнувшись одним уголком губ. Повисла недолгая пауза. Рассел ожидал объяснения ситуации, я просто предпочитала молчать, а Уилл уже начал измываться, специально выдерживая длительную, но не слишком затянутую паузу. В какой-то момент он усмехнулся так, будто уже проиграл в голове этот диалог и хорошенько проржался. Да сказал: - Жена едет со мной. Лицо Купера надо было видеть. Оно просто изменилось - брови изогнулись и в то же время поднялись на лоб. Он завис ненадолго, а потом откашлялся: - В смысле? Куда едет? - В Афганистан, - улыбнулся Уилл. - А, - ответил Рассел. Собственно, это было единственным словом, произнесённым им за следующие полминуты. Сведя брови, он опустил лицо, немного поразмыслил над всей этой ситуацией. - Можно спросить - зачем? - Ну, - Уилл пожал плечами. - Она хочет ехать со мной, сказала, что одного не отпустит, - выдал Руссо, нарочито вытаращив глаза. - Собственно, она меня никуда и не выпускала неделю, а сегодня вот только так и разрешила выйти из квартиры. - Насколько же я привыкла к его выкидонам... настолько, что могу спокойно стоять с невозмутимой физиономией, делать вид, что я - непоколебимая берёза. Рассел впал в ступор. Сначала он стоял и не двигался. Потом посмотрел на Уилла и меня поочерёдно. - Это что, шутка? - спросил он. - Какие шутки? - фыркнул Уилл. Пихнул меня в плечо: - скажи ему... - Я хочу ехать с ним, - заявила я задиристо. Купер охренел. Наверно, он решил, что Уилл женился на какой-то ненормальной. Он долгое время смотрел на меня внимательно, пытаясь уловить в моём поведении повадки психопатки. - Простите, я могу быть откровенным с Вами? - поинтересовался он. - Разумеется, - ответила я. - Я понимаю Ваше беспокойство, но это вовсе не повод ехать с мужем на войну. Понимаете, это ведь... война! Я задумчиво мыкнула, продолжая поддерживать Уилла в его стёбе над генерал-лейтенантом. - Но разве не бывает военных женщин? - Да, бывают и такие, но... - Вы не чтите военных женщин? - зацепилась я за его кривую физиономию. - Считаете, что военная женщина - это мифический персонаж? - Нет, конечно! Послушайте, я уважаю женщин, в том числе и военных женщин. Но нельзя просто взять и решить - ехать на войну, без должной подготовки. Вы поймите... - Ох, простите! - артистично спохватилась я. - Мы забыли сказать Вам, что я прошла подготовку Укуса и являюсь действующим агентом управления. - Рассел скривился, медленно переводя косой взгляд на Руссо. Тот беззвучно заржал, отворачиваясь лицом к дороге. Как только Рассел вновь вернулся ко мне взглядом, я скривила виноватую физиономию, закивав: - надо было с этого начинать, да? - Поняв, что над ним жестоко подшутили, мужчина недовольно чавкнул. - Я проходила обучение непосредственно у Уилла Руссо. На базе подготовки числилась в звании сержанта с первых дней обучения. Во время выпускных экзаменов, под руководством своего преподавателя, - указала я на мужа, - я сотрудничала с армией, за что мне было официально присвоено звание сержанта в запасе. Да, мне не приходилось бывать на войне, но если вы заглянете в моё личное дело, то убедитесь в том, что я участвовала в поимке известного террориста - Деккера в Рио-де-Жанейро в две тысячи шестом году. Ну и, чтобы окончательно развеять Ваши сомнения и скептицизм по поводу меня, я готова пройти любые проверки компании и сдать нормативы прямо сейчас. Купер недовольно сморщился. Чавкнул. - Ваше полное имя? - Селин Изабелла Сандерс-Руссо, - отозвалась я. Окинув нас с Уиллом взглядом напоследок, Купер сказал: - Ждите здесь, два сапога, - и потопал обратно в офис, тихо ворча себе под нос: - шутники чёртовы... - Мы с Уиллом провожали его синхронным беззвучным смехом. Уилл обнял меня за шею, прижимая к себе. - Ты кончил? - брякнула я. Он хохотнул, кивнул и, притянув меня к себе, чмокнул в губы. Купер отсутствовал около четверти часа. Уилл сказал, что он должен будет пробить меня по базе управления, чтобы иметь хоть какое-то представление обо мне. Затем Рассел вновь вышел на улицу, вручил мне бумагу о неразглашении, попросив подписать. - А мне не нужно обновить клятву? - съязвил Уилл. - Знаешь, стоило бы, - фыркнул пренебрежительно Купер, на что Уилл сатирически засмеялся. Я тем временем прошлась взглядом по документу - всё было скромно, они уместили необходимую информацию в один лист, даже в несколько предложений. Мол, я, такая-то, обязуюсь не распространяться о том, что мне довелось увидеть и в чём пришлось поучаствовать в здании с таким-то адресом. В случае нарушения договора, я готова лишиться головы - это я немного утрировала, но суть передала верно. Приложив листок к зданию, я его подписала ручкой, предоставленной Купером, после чего отдала ему листок. Он сказал следовать за ним, открыл нам дверь при помощи электронного ключа, пропустил нас вперёд. В холле здания мы прошли через сканеры и охранный пункт, Купер уже ввёл нас в базу данных в качестве гостей, так что нас без проволочек пропустили. Купер сопроводил нас к лифту, который можно было вызвать так же - при помощи специального электронного ключа. В лифте Уилл встал за моей спиной, а Рассел возле меня, нажав кнопку двадцать первого этажа. - Без обид, - произнёс Рассел, обращаясь ко мне, - но Вы числитесь в достаточно длительном отпуске, в который ушли сразу после выпуска из Центра. - Именно так. Может быть, у меня недостаточно практики, но всё же багаж имеется. Центр подготовки я окончила на отлично, включая академию и базу подготовки. Во время выпускных экзаменов я расследовала вместе с Энтони Уокером серию убийств, и нами был пойман серийный убийца, орудующий в Калифорнии уже три года. Ну и... я уже упоминала о Деккере и сотрудничестве с армией, как и о своём звании... - Это всё просто замечательно, но без должной практики и регулярных тренировок можно легко растерять все свои навыки. Даже если у Вас когда-то были кубики пресса - после прекращения регулярных тренировок кубики исчезнут. Вы могли давать хорошие результаты год назад, но если Вы не занимались всё это время, то провалите все тесты. - Не проверим - не узнаем, - хмыкнула я. Купер иронично усмехнулся - он всё ещё скептически ко мне относился, да и, думаю, он не полностью проштудировал моё личное дело, а прошёлся по верхам. Приглядываясь ко мне, он меня оценивал очень дотошно. - Вы понимаете, что такое война? - Предполагаю, это как-то связанно со смертью, - брякнула я, услышав тихий смех Уилла - почти беззвучный. - А Вы когда-нибудь видели смерть? Я выдохнула носом, глядя в металлические двери лифта впереди себя. - А Вы когда-нибудь видели тьму? Истинную тьму, психоз воплоти? - я посмотрела Куперу в глаза. - Вас когда-нибудь током било? А знаете, что значит пропустить через себя вольты электричества? Почувствовать, как ваши внутренние органы зажариваются внутри Вас, будто курица в духовке... - я замолчала, глядя ему в глаза. Он хмурился настороженно, но не с ужасом. - Я знаю, что такое смерть - сама умирала. - Как никогда вовремя открыли двери лифта. Ненадолго застопорившись, Купер пропустил меня вперёд жестом руки. Сказал следовать налево - по коридору. - Кроме сдачи нормативов, Вам придётся пройти несколько психологических тестов, - оповестил Рассел меня по пути. - Обычно эти тесты проводятся всем раздельно, но я разрешу вам двоим сдавать тесты поочерёдно, наблюдая друг за другом. Вы не против - идти первой? - Вовсе нет, - ответила я. - Тогда для начала Вам нужно будет пройти полиграф. - Рассел, подвёл нас с Уиллом к одной из однотипных на этаже двери. Открыв её, он пропустил меня вперёд, Уилл зашёл следом. Это был предбанник с комнатой, в которой находилось зеркало-стекло. Тут был небольшой столик у стены, на котором лежали бумаги с ручкой. Рассел попросил нас с Уиллом подписать документы. Опять же содержание документа было скромным - всё было по делу с минимумом сложных терминов. Этот документ немного напоминал клятву, мол, я обязуюсь говорить правду и несу ответственность за свои слова. Всё, что будет сказано мною в этой комнате, не может быть использовано организацией, собирающей данные, против меня в будущем. Читая документ, я немного засомневалась, что было замечено Расселом. - Вам нужно что-то объяснить? - Что если я сознаюсь в убийстве? - поинтересовалась я. Рассел немного насторожился, но вряд ли его пугали подобные откровения. - В чём бы Вы ни сознались, мы обязуемся не использовать это против Вас. Максимум, чем чреваты подобные откровения, так это отказом в подписании контракта с Вами. Но всё зависит от обстоятельств. Я хмыкнула, отвернувшись к столу и подписав документ. Уилл предупреждал меня обо всех тестах, говорил, что нужно делать и как себя вести. А также я умею обманывать полиграф - этому меня тоже Уилл научил давно... После соблюдения всех формальностей, Купер открыл мне дверь в комнату, когда я в неё заходила, глянула на Уилла - он мне одобрительно подмигнул. В комнате был другой мужчина в костюме, он представился Майерсом и подключил меня к полиграфу. Пока он это делал, я уже настраивала своё сердцебиение, готовясь врать. Сначала были заданы невинные вопросы - имя, год рождения, город проживания и прочее. Чтобы проверить, как я реагирую на ложь, были заданы такие вопросы, как «Вас зовут Селин Элизабет Сандерс?». На все вопросы нужно было отвечать односложно - да или нет. - Вы когда-нибудь убивали человека? - Нет. - Были ли Вы когда-нибудь свидетелем убийства? - Да, - решила я не врать, поскольку я видела, как убили Мигеля, Томми, они не знают о Лоуренсе и не узнают никогда. - Вы когда-нибудь нарушали закон? - Нет, - соврала я. - Вы любите своего мужа? - Да. - Вы любите свою мать? - Да. - Вопрос на воображение, - удивил меня интервьюер. - Две машины едут друг на друга по ровной дороге на большой скорости. В одной машине находится Ваш муж, в другой - Ваша мать. Никто из них не может затормозить, не может свернуть, не может выбраться из машины. Если машины врежутся друг в друга, умрут оба. Есть специальный брезент, позволивший машинам затормозить с минимум повреждений для пассажиров. Но те брезенты расстилаются за машиной с Вашим мужем и за машиной с Вашей мамой - нужно лишь расчистить им дорогу. У Вас есть пистолет - если Вы выстрелите по шинам одной из машин, то она съедет с траектории, освободив путь другой машине. Выстрелите ли Вы? - Нет, - ответила я без замешательства, прекрасно зная, что если бы ответ был положительным, то меня спросили бы - кого бы я убрала из уравнения. - Как Вы поступите? - Ответ будет не односложным, - усмехнулась я. - Хорошо. Я хмуро посмотрела в глаза мужчины, но так и не поняла смысла... - Встану между ними, смягчу им обоим удар собой. Я умру - точно. Они, может, выживут. Интервьюер усмехнулся, кажется, я - первая, кто дал такого рода ответ. - Спасибо, Вы можете быть свободны, - отозвался мужчина. Он отключил меня от полиграфа, после чего я покинула комнату. Мне на смену туда зашёл Уилл. Я прошла к стеклу, встав возле Купера. Он усмехнулся: - Уилл научил Вас обманывать полиграф. - Нет, - соврала я. Рассел вздрогнул в улыбке, не парировав. - Можно спросить? Зачем нужен вопрос на воображение? Полиграф не сможет дать оценку не односложному ответу. Или он был задан мне в качестве исключения? - Он входит в обязательную программу. Уилл Вас не предупредил? - Я хмуро опустила взгляд. - Видимо, ему самому было интересно знать, как Вы ответите... - И как ему мой ответ? - Сказал, что Вы - гений. - Не отдавая себе в том отсчёта, я расплылась в улыбке. - Это действительно ответ гения, способного идти на жертвы ради любимых. Хорошее качество. Что же касается полиграфа - ответ на такой вопрос всегда будет лживым и правдивым одновременно - это ведь фантазия. - Оценивающе поглядывая на Купера, я вздрогнула в усмешке. Тем временем Уилл за стеклом - врал без зазрений совести! Шучу, на самом деле, напротив - он был чересчур откровенен. Сознался и в том, что убивал людей, и в том, что многократно нарушал закон, и во многом другом. Но, судя по всему, это никого здесь не волновало, ведь он уже бывал в горячих точках - было бы странно, если бы он сказал, что не убивал людей. - Вопрос на воображение, - настала и его очередь. - Ваш отряд разделился. Вы повели десять человек через лес, остальные пошли через реку. Ваша жена с теми, кто пошёл через реку. Во время своего похода, Вы узнаёте о том, что враги вычислили солдат армии США у реки. По их души отправили палачей. У Вас есть время на то, чтобы пройти к реке и предупредить свою жену о надвигающейся опасности, но в этот момент на Вас нападают. Нескольких Ваших парней сильно ранили. Вам не хватит времени на всё - бросите ли Вы свой отряд, чтобы спасти жену? Изгибая брови, Уилл уставился на интервьюера, как на идиота. - А где я, по-твоему, просрал рацию и прочие средства связи? - выдал Уилл. Я закрыла рот ладонью, тихо в неё заржав. - Ну, где-то видимо, просрал, - фыркнул Майерс. Наверно, Руссо уже не в первый раз придирается к таким вещам, и по всему было ясно, что они с Майерсом знакомы. - Случается всякое, это война. - А зачем я отправил свою жену, не пойми с кем, через реку? Чего я её с собой не взял? Не заслужила такой роскоши? - нарочито вытаращил Уилл глаза. - Может быть, она провинилась в чём? Изменила мне... с кем-то из тех, с кем я её и отправил через реку... Мне даже пришлось заткнуть нос и рот ладонью, чтобы в голос не ржать. Майерс пренебрежительно чавкнул. - Хватит придираться к мелочам, - попросил он, немного поднывая. - К мелочам?! Одиннадцать человек прёт через лес, и ни у кого нет ни рации ни телефона? Что за отряд кретинов? И почему я такой хреновый командир в вашей войнушке? - Отвечай на вопрос! - Идиотский вопрос! Логики - ноль. Почему-то обещают напасть на мою жену, но нападают на меня. Что случилось? Может, если в итоге, напали на меня, на неё и не нападут? А может быть, я и должен напасть на тех, кто пошёл через реку? Иначе откуда я узнал о нападении? Я ведь просрал все средства связи... Майерс мысленно зачертыхался, напряжённо сдавливая переносицу. Я тем временем смеялась в ладонь, Купер тоже ржал, но про себя. - Бросишь ли ты свой отряд, чтобы спасти жену?! - распсиховался Майерс. - А с каких это пор моя жена не в моём отряде? - придрался Руссо. Его собеседник устало закатил глаза. - Отряд был разделён, но он ведь весь мой. Или я что-то упустил в этой запутанной схеме? Интервьюер цыкнул, раздражённо ударив ладонью по столу: - Отвечай односложно на вопрос! Бросишь ли ты свой отряд, чтобы спасти свою жену? Да или нет? - Нет, - серьёзно ответил Уилл. Повисла недолгая пауза - мужчина смотрел на Уилла очень внимательно. - Её убьют, - настоял Майерс. - Не факт. Во-первых, она сама не лыком деланная, и она не станет на меня полагаться в такой ситуации, она поймёт. Во-вторых, я не брошу свой отряд, ни при каких обстоятельствах, а значит, я попробую спасти всех - и тех, кто в лесу, и тех, кто у реки. В-третьих, я бы не стал делить отряд, тем более так глупо! Ну и последнее, даже если бы я башкой стукнулся и разделил отряд так по-идиотски, то уж рацию я бы не просрал ни в жизнь! В зубах бы тащил! Или прилепил бы скотчем к руке! - Я отвернулась от Купера, тихо смеясь в своё плечо. В то время как Майерс, сипя носом, пялился недовольно на Руссо, тот мило улыбнулся. - Мы закончили? - Закончили, - фыркнул Майерс. Уилл стал самостоятельно снимать с себя все липучки, что сопровождалось пренебрежительной физиономией интервьюера и его косым взглядом в стекло. Вскоре Уилл вышел из комнаты, его встретил Купер, тяжело вздыхая и качая осуждающе головой. - Ну, что? - вскинул руками Уилл. - Терпеть не могу эти вопросы! Кто их вам только пишет? Почему в них никогда нет логики?! Ваш этот полиграф - самая бессмысленная штуковина в этом здании! И вы уж могли бы мне его не подсовывать, я всё равно умею его обманывать! - Об этом можно и не рассказывать в комнате с видеокамерой... - произнёс тихо Купер. - Ради Бога! Уже вся армия давно знает, что я могу его обманывать! Это далеко не новость! - махнув рукой, Руссо двинул к двери. - Пошли уже дальше! - Пренебрежительно чавкая, Купер пропустил меня вперёд. Я поравнялась с Уиллом в коридоре, он глянул на меня и брякнул: - будешь себя плохо вести, я тебя через реку с придурками без раций отправлю, поняла? - Я прыснула, беззвучно смеясь. В течение следующих двух часов мы проходили другие тесты, говорили с психологами различной направленности, где-то рассказывали о том, что видим на картинке. В первую очередь, они выявляли психическую уравновешенность и возможные отклонения от нормы. А также они пытались выяснить, сможешь ли ты бросить/предать свой отряд, сможешь ли ты чем-то пожертвовать ради отряда и чем ты пожертвуешь. Если тебя захватят в плен, ты всех выдашь или отравишь себя, чтобы не сболтнуть лишнего. Выявлялись способности к командной работе, лидерские качества или их отсутствие. Мы проходили по коридору и заходили в одинаковые комнаты, в предбаннике каждой комнаты подписывали документы о неразглашении, менялись только люди, проводившие эти тесты, всё остальное оставалось неизменным. Уилл в каждой комнате отжигал, как умел. При этом придраться к нему было нельзя, поскольку он отвечал на интересующие вопросы, отвечал честно, но довольно часто колко комментировал вопросы психологов и свои ответы. Когда он покидал комнату, у психологов нервно дёргался глаз, а кое-кто пил таблетки. Это было уже шестой комнатой, психологом была женщина лет тридцати на вид, со стервозным, но красивым лицом. Она показывала картинки, на которых изображались чёрно-красные кляксы, а Уилл отвечал, что якобы видел «Бабочку», «Сердечко», «Хомячка». Да, именно так - он строил из себя блаженного, который видит нечто прекрасное в хаотичных чёрно-красных пятнах. После пятой такой картинки, женщина устало вздохнула: - Вы издеваетесь? - Нет, - мило улыбаясь, отозвался Уилл. - Вы серьёзно видите здесь котёнка? - Ну, да. А что? - И что это - красное у котёнка? - Не знаю, шерсть... - Красная? - Ну, бывает такая... оранжево-красноватая шерсть, знаете? - Женщина надула щёки и выдохнула. Положила картинку на стол и закатила глаза, видимо, молясь Богу мысленно. - А Вы хотели бы, чтобы я видел массовые изнасилования и трупы? - изгибая брови, спросил Уилл. Женщина ему не ответила, смирив пренебрежительным взглядом и чавкнув. Затем она порылась в своих файлах, долго и тщательно выискивая конкретную фотографию. Нашла и показала ему, вопросительно кивнув. Там было какое-то разноцветное месиво. Уилл весьма внимательно посмотрел на картинку и сказал: - любовь. Брови женщины изогнулись: - Какая... - сдержала она мат, - любовь?! - Ну, настоящая. - Любовь разве имеет какой-то вид? - Визуальный вид она не имеет, но вот, то, что у меня в голове и груди творится - очень похоже на этот разноцветный взрыв, - настоятельно указал он на картинку. Психолог на секунду замерла, потом пригляделась к фотографии, ей даже не хотелось его поправлять, насколько это было милым... - На публику работает... - тяжело вздыхая, произнёс Купер. Я усмехнулась, косо на него посмотрев. - Может, не стоило мне разрешать присутствовать? Рассел вздрогнул в улыбке, затем огляделся и тихо шепнул: - Я Вам этого не говорил, но эти тесты - просто формальность. И он, - указал он в стекло на Уилла, - прекрасно это знает. Поэтому себя так и ведёт. Психологам достаточно посмотреть на Вас, чтобы понять - нормальный Вы или нет. Вы знаете, что у психических заболеваний существует дозволенный минимум? А знаете, что отклонения есть у всех? Главное - уложиться в этот минимум, некоторые отклонения даже помогают в нашей работе. - Я мыкнула, качая головой и ничего не отвечая. Полностью здоровых во всех отношениях людей не существует, это давно доказанный факт. - Уилл определённо Вас любит... - Купер щёлкнул языком, озадаченно мотая головой. - Столько усилий - лишь бы Вам было весело... Я улыбнулась одновременно с радостью и грустью. - Скажите честно, по-вашему, я ему буду мешать? Купер выдохнул носом, не сразу посмотрев на меня и ответив: - Я не могу знать, на все сто процентов. Одних людей любовь отвлекает, когда любимый человек в опасности - они нервничают, не могут сосредоточиться на хладнокровной цели. Других же, напротив, любовь стимулирует, заставляет быть лучше, быть сильнее. Думаю... всё же, Вы не будете ему мешать. Потому что он прав - Вы сами не лыком деланная, за Вас не нужно без конца беспокоиться, он может верить в Вас и в то, что Вы сможете справиться и самостоятельно... После двух часов разговоров с психологами, мы с Уиллом сдавали нормативы. Это мы делали в раздельных комнатах, с надсмотрщиком, который вёл подсчёты и записывал результаты. В пять часов вечера мы покинули здание. А одиннадцатого декабря мы с Уиллом подписали контракты, и нас отпустили готовиться к командировке в Афганистан... ГЛАВА 20 15 декабря 2007 года... Субботний ужин с родителями не задался. Сначала всё было нормально, но как только мы с Уиллом рассказали о предстоящей командировке в горячую точку, начался скандал. Разумеется. Их реакция была оправданной и абсолютно нормальной. Я не стала вступать в полемику, пытаться что-то доказывать, и, уж тем более, мы не стали говорить родителям о кольце судьбы и пророчествах. Всё было преподнесено, как и наша с Уиллом свадьба - мы просто поставили их перед фактом. Я немного послушала истерику мамы, а затем покинула дом. Вышла во двор, зашла за угол и закурила в полном одиночестве. Сделала три затяжки, прежде чем двери чёрного входа отворились. Из дома вышли Уилл с папой, они не знали, что я здесь, не видели и не слышали меня, но я их прекрасно слышала. Поначалу они не говорили, кто-то из них закурил, безмолвно психуя и сипя носом - видимо, отец. - Прости, - произнёс Уилл с болью в голосе. - Знаешь... - фыркнул отец. - Мало просто сказать «Прости», забирая мою дочь на войну! Откуда она может не вернуться или вернуться калекой! Уилл сглотнув, туго закивав: - Да, знаю... - Отец смолчал, глядя на Уилла и качая осуждающе головой. Это был, кажется, самый сложный и напряжённый разговор в мире. Мужчины говорили с длительными паузами, с грузом недосказанной боли... - Я ужасный человек. Плохой друг, а муж - ещё хуже. Я не должен был её полюбить... и тащить её за собой не должен. Я и не хочу, но ты ведь знаешь свою дочь? Она всё равно угонится за мной... - Тогда сам не езжай. - Не могу... - Почему? - Я должен ехать. У меня нет выбора... - Уилл вздохнул, на полном серьёзе сказав: - но я обещаю, что верну её вам. В целости и сохранности... - Ты её никогда нам не вернёшь. Ты её забрал давно и навсегда. Она уже никогда не будет прежней. Ты воспитал её под себя, засел у неё внутри навечно. Она больше не считается ни с чьим мнением. Только с твоим. Ты её герой, ты её учитель, муж, ты - её мир. Все её поступки преследуют одну-единственную цель - получить твоё одобрение! Она в лепёшку готова расшибиться, лишь бы ты её похвалил, лишь бы ты ею гордился! Ей плевать на родителей, друзей, на всех... она без конца готова следовать за тобой в самую непробиваемую задницу, лишь бы ты ею гордился. И это навсегда. Ты никогда её нам не вернёшь... - Не нужно так говорить. Она ваша с Шеннен дочь, и это неизменно. И что бы ты ни думал, ей не плевать на вас. О чём ты говоришь? Вы её родители, а я просто проходимец... - Уилл грустно и иронично хмыкнул. - Она всегда может меня заменить кем-то, а вас она никем не заменит. Что бы ни произошло, как бы её жизнь не побила, она всегда может рассчитывать только на вас. И она всегда будет к вам приходить. Каждый раз, когда ей будет плохо, больно, одиноко. Вы ведь семья. Повисла пауза, во время которой отец курил, а Уилл просто стоял и молчал. - Ты тоже - наша семья... - выдохнув, смягчился отец. - От меня у вас одни проблемы... - Семья - это всегда проблемы, - хмыкнул отец. - И боль. Но и... семья - это любовь, верность. Ты не проходимец, ты - мой друг и муж моей дочери. Произошло то, чего желал Уилл... видимо, от переизбытка чувств он и обнял отца вместо того, чтобы говорить что-то. Папа, конечно, не мог не подшутить над другом, но всё же... они именно в этот момент признали то, что всегда были семьей, даже до моего рождения. И это неизменно... *** Всё давно сломалось, всё изменилось. Я помню наш рай и день, когда мы упали, разбились вдребезги. А потом... все те дни перед командировкой... они казались мне предсмертной конвульсией. Мы с Уиллом не говорили об этом, только я без конца думала, и эти мысли разрушали мою жизнь. Я слышала лебединую песню. Танго смерти... - Селин? - Как только я моргнула, разноцветные пятна обрели чёткость, я увидела люстру в виде лилии на потолке и Уилла над собой. Только сейчас поняла, чем мы заняты. Очень неловко вышло. Чтобы не оскорблять его, я живо мыкнула, вздрогнув в улыбке. - Ты... вообще, участвуешь? - уточнил Уилл хмуро, но всё же, беззвучно посмеиваясь. - Ну, да... - А в чём? - В смысле? - прыснув, я засмеялась, обнимая его. Специально погружаясь лицом в его трапециевидную мышцу. Но Уилл изворачивается в сторону, ловя мои глаза. - Ты будто не здесь... - сказал он. - Да здесь я... - Чтобы отвлечь от насущных проблем, прошлась руками по его спине вниз, схватившись за его зад. Вроде получилось, он прижался ко мне, запуская руку мне за голову. Я его слегка оттолкнула, что и заставило его откинуться на спину. Оседлала, он прошёлся руками по моей талии, добрался до груди и сжал её. Заметно расслабившись, любовался мною до тех пор, пока я ему это позволяла. Потом я прижалась к нему, пряча лицо у него за ухом. Ускорилась, с каждой секундой всё сильнее насаживаясь на него. Поглаживая меня по спине, в какой-то момент он взялся за ягодицы, возможно, пытаясь немного меня затормозить. Но я не стала этого делать, доведя его до оргазма. Только тогда я замедлилась, а он контрольно насадил меня на себя, ослабившись. Немного переждав, я его поцеловала в губы. А потом слезла с него и завалилась на кровать. Несколько секунд была тишина, Уилл хмуро смотрел в потолок, а потом косо глянул на меня: - И что это было? - Ну, секс... - я прыснула, глянув ему в глаза. Он усмехнулся, но в глазах были совсем другие эмоции. - Всё нормально? - спросил он, на что я мыкнула, поглядывая в сторону занавешенного окна. - Селин, ты... в последнее время... какая-то отстранённая. - Тебе кажется, - буркнула я, продолжая разглядывать шторы. Проследовала недолгая по факту, но всё же затяжная пауза. Уилл явно не решался наседать на меня со своими расспросами, но всё же, не выдержал. - Ты даже сейчас в другом месте. Селин, в чём дело? - Знаешь, - психанула я, но не повысила голос - достаточно было бури эмоций на душе. - Ты мог бы не приставать ко мне с тупыми вопросами. - Поняв, о чём я, он обречённо вздохнул, промолчав. Фыркнув, я подтянулась к краю постели и села, спустив ноги на пол. Стянув с прикроватной тумбочки сигареты, я закурила. - Я не знаю, как жить дальше. Это может произойти в любой момент - мы не знаем, когда ты встретишь Клинта, через месяц, год, полтора. Как мне жить в ожидании этого?! - Не нужно этого ждать. - Я глянула на мужа через плечо, сипя носом. Не понимаю его отношения к тому, что происходит с ним, с нами! - Не нужно об этом думать и говорить. В этом нет смысла - только сыпать соль на рану. Ты себе делаешь хуже всеми этими мыслями. Ими ничего не изменить. Ты вгоняешь себя в депрессию! Для чего, Селин? Можно ведь просто ловить моменты и радоваться отведенному нам времени... - Не могу я так! Не умею! Я хочу хоть попытаться изменить ситуацию! - Если что-то неизбежно, то и попытки будут тщетными. И потом мы пожалеем, что потратили время на эти попытки, вместо того, чтобы просто быть вместе. Неизлечимо больные люди как-то продолжают жить. Инвалиды без рук и ног как-то живут. Мы с тобой - здоровые! И у нас есть время! А ты его тратишь на депрессии и скандалы! - Я сглотнула, выдыхая сигаретный дым. Глаза промокли давно зревшими слезами. Глядя на меня с сочувствием, Уилл попытался хоть как-то меня утешить. - Ещё много времени, Селин... - Откуда ты знаешь? - Я чувствую. То, что происходило на Таити, больше не происходит. Ты ведь сама знаешь, что я сплю, как младенец. Меня не мучают видения, я не слышу зов природы. Взяв контракт, я ступил на нужный судьбе путь и она притихла. Ещё есть время, я знаю. Понимаю, что тебе тяжело и больно. Но постарайся отвлекаться от этих мыслей. Ты потом пожалеешь о бессмысленной трате времени. - Знаю, что он прав, но разве можно просто взять и отключить свои чувства? Просто перестать думать о чём-то, что причиняет тебе боль? Если бы можно было так... *** Какой бы насыщенной не была ваша жизнь, кем бы вы ни были - следователем, военнослужащим иль шпионом - в вашей жизни имеет место быть бытовуха. Самая обыкновенная бытовуха, и никак иначе это не назовёшь. Дни, когда ты ходишь в магазин, готовишь себе еду, ужинаешь. Убираешься, выносишь мусор, разговариваешь с соседями. Так и с нами перед командировкой в горячую точку происходили самые обыкновенные бытовые заморочки. Мы убрались в квартире, избавились от скоропортящихся продуктов. Расплатились по счетам, собрали вещи. Отпраздновали Рождество с моими родителями. Встретились кое с кем, пообщались. В Америке, как и в любой другой стране, принято праздновать Новый Год в ночь с тридцать первого декабря на первое января. Поэтому семейным членам будущего отряда было дозволено привалить на базу первого января после трёх дня. Но мы с Уиллом не хотели праздновать Новый Год, и во избежание приглашений решили уехать тридцатого декабря вечером. Уилл позвонил Куперу заранее и сообщил об этом, тот пообещал предоставить нам вертолёт, который отвезёт нас на военную базу Сакраменто, откуда потом нас и переправят в Афганистан. Тридцатого Купер перезвонил, сказал к какой вертолётной площадке подъехать и во сколько, а ещё он приказал нам с Уиллом надеть форму и сказал, что сам приедет на базу - проверит. Я-то без вопросов надела свою сержантскую форму, которую мне предоставили после официального присвоения звания, а вот Уилл... выгнал меня из спальни и закрылся внутри, долго ворча. Мол, не хочу я эту форму надевать, зачем это нужно, она неудобная и т.д. и т.п. - Сразу чувствуется, что они эту форму на бесполых манекенах шьют! - доносился голос полковника за закрытой дверью в спальню. - У них-то всё везде ровно... - И они не ворчат, как ты, вот уже четырнадцать минут... - добавила я, прислонившись плечом к дверному косяку. - Ой, знаешь что... - бросил он, больше ничего и не сказав. - Четырнадцать минут, Уилл. Четырнадцать минут ты надеваешь форму! Что ты там делаешь всё это время, не пойму? Перешиваешь её, что ли? - Я пытаюсь привыкнуть! - Ты сколько лет назад звание полковника получил? До сих пор не привык? - Неважно, когда я получил звание, конкретно эту форму я надеваю третий раз в жизни. Её надевают только на всякие официальные военные мероприятия, а я на них хожу только, когда меня заставляют это делать. - Мм, знаешь... - причмокнула я. - Давно отметила для себя, что ты очень странный. Ты сам дослужился до полковника, но не хочешь никому это демонстрировать. Ты получаешь всякие ордена, награды, грамоты, но хранишь их в ящике, где их никто не видит. Ты всегда хотел служить в армии, но законы армии не чтишь, часто пренебрегаешь военной дисциплиной... - Ради Бога, женщина! Все мальчики любят играть в войнушку, и когда те мальчики вырастают, как правило, их любовь к стрелялкам не проходит... - Хочешь сказать, что ты пошёл в армию, чтобы пострелять? - Ну, не совсем так. Я пошёл в армию, чтобы людей спасать, войны останавливать, приносить пользу. А не для того, чтобы любезничать с генералом на каком-то там параде. Если мне предоставляют выбор - на передовой террористов убивать или пойти на парад, чтобы стоять в сторонке и сверкать своими орденами, то я выбираю - первое! Так что, условно говоря, я люблю армию за то, что могу повоевать, всё остальное мне в армии совсем не нравится. - Ясно, - хмыкнула я, на самом деле, восхищаясь его политикой жизни. - Долго ты ещё будешь привыкать к своей форме? - Не знаю! Бесит она меня! - психанул Руссо. Я рассмеялась. - Давай, выходи! Почему ты вообще выгнал меня из спальни? - Я не могу при тебе переодеваться! - О, Боже... серьёзно? У тебя там что-то новое выросло? То, чего я не видела ещё... Уилл тихо засмеялся. - Нет. Просто для того, чтобы переодеться, мне придётся раздеться, а если я разденусь, ты захочешь секса, и мы опоздаем! Поджав губы, я проржалась с закрытым ртом. - Ещё немного, и мы всё равно опоздаем. Выходи уже! - Ладно, - недовольно выдохнул он. Прошло ещё полминуты, прежде чем царь соизволил покинуть свои покои. Я его впервые видела в этой форме, и сколько бы он не ворчал, она ему так шла, что словами не передать. Не понимаю, как может быть не комфортно в том, что на тебе так идеально сидит... - Тебе так идёт... - Уилл раздражённо цыкнул. - Ну, что ж я могу сделать, если тебе идёт?! Очень красивая форма! - Она, может, красивая, но неудобная до жути! Ненавижу этот галстук, - он сдавил удавку на шее, - он меня душит! Плечи у пиджака вечно поднимаются, жмёт подмышками и... в паху тоже жмёт! - чисто мужским движением, он оттянул штаны вниз. Я хохотнула, а затем откашлялась и, изогнув брови, поинтересовалась: - Почему тебе жмёт в паху? - Потому что я ведь сказал - эту форму шьют на бесполых манекенах! - Хочешь сказать, что мужские брюки не предусматривают... эм, места для мужских причиндалов? - Это не мужские брюки! Это - унисекс! Потому что полковником может быть и женщина! Я иронично угукнула, закивав: - А разве женщинам-офицерам не предоставляются юбки? - Предоставляют. Но и брюки им тоже предоставляют! - Я нарочито мыкнула, качая головой. Уилл покосился на меня, вскоре сдавшись. - Ладно, может, это и мужские брюки... - Скорее всего. - Но, значит, они рассчитаны на меньшие размеры! - А, ну, да. Те, кто шьёт эту форму, наверно, проводят опросы перед пошивом, и они выявили то, что у среднестатистического полковника не может быть такого большого члена. Уилл криво на меня посмотрел. - Очень смешно, - бросил он пренебрежительно. Я рассмеялась. Но быстро утихомирилась. - Так, значит, ты не должен будешь носить эту форму в Афганистане? - Ты издеваешься? Я бы застрелился давно, если б мне там пришлось бегать в этой форме! - Я хохотнула, смеясь с закрытым ртом. - Там у нас будет другая форма, у всех одинаковая. Она немного похожа на сержантскую, только чёрная, в штанах и куртке много карманов и армейские наживки на липучках. - Почему? - нахмурилась я. - Ну, в полиции пока ты значок не покажешь, ты вроде как и не коп при исполнении. У солдат армейские нашивки заменяет значок, они должны быть на форме при исполнении официальных миссий. Но если, к примеру, тебе светит плен, то лучше будет, сойти за кого угодно - только не за солдата. К солдатам применяются более жёсткие пытки и вероятность летального исхода очень высока. Если ты, например, убегаешь от врагов, и понимаешь, что плен неминуем, то лучше разоружиться, открепить нашивки - в чёрной одежде сойдёшь за гражданского. - Хм, ясно. Уилл сощуренно пригляделся ко мне, не сразу продолжив: - А к форме ещё прилагается десять килограмм бронежилета... - Десять?! - ошалела я, хоть и слышала об этом прежде, но всё же мне как-то не доводилось носить такой тяжёлый жилет. Я надевала тот, которым пользуются в полиции - он значительно легче. Уилл прыснул, неуверенно качая головой: - Ну, восемь. Есть и облегчённые модели, но они защищают меньше. Самая тяжёлая модель брони - с воротником, рукавами до локтей и куском для защиты паховой области, - Уилл наглядно показал это творение, используя меня в качестве манекена. - Каска - пару килограмм. Автомат весит около трёх килограмм, а снайперская винтовка - около шести. Ну и ещё мелочь всякая - телефоны, рации, ножи, гранаты, наколенники... Я зависла, криво пялясь на мужа. Он посмотрел на меня и беззвучно проржался. - Ты шутишь? - с надеждой спросила я. - К сожалению, нет. Но хорошая новость заключается в том, что с таким весом нельзя больше трёх часов ходить. Но ты уж извини - на первых порах я тебя по полной катушке экипирую. Поскольку ты не сможешь моментально влиться в среду обитания, растеряешься и поймаешь шальную пулю. Ты привыкнешь к весу через неделю... - Сомневаюсь. - Поверь мне, я всё это проходил. Сначала очень тяжело, а потом привыкаешь и к весу, и к бесконечной жажде и, зуду во всех местах. У меня непроизвольно отвисла челюсть, Уилл снова засмеялся. - Почему ты раньше мне не рассказывал?! - Не хотел расстраивать, - прыснул Уилл. - Это всё обязательно? - На первых порах - обязательно. Когда привыкнешь к обстановке, можно будет надевать облегчённый жилет, защищающий только жизненно важные органы, снимать шлем, носить меньше оружия. Привыкнув к обстановке, ты научишься ориентироваться в пространстве и быстро соображать. Посмотрим ещё, какой нам отряд попадётся, как ты себя проявишь и подружишься ли с ребятами. Сержанты низшего ранга, к сожалению, используются для всех видов работ в отряде, но я рассчитываю на то, что мне удастся переквалифицировать тебя в снайперы. Тогда тебе не нужно будет постоянно бегать по поводу и без. Но я не могу просто взять и назначить тебя снайпером - ребята решат, что ты блатная, и отношения в коллективе только ухудшатся. - Я грустно мыкнула, закивав. Накинув фуражку на голову, Уилл взял меня за руки. - Всё будет нормально. Ты справишься. Я-то тебя знаю - ты быстро вольёшься, нужно только потерпеть пару месяцев. - Я угукнула. Уилл улыбнулся, поцеловав меня. Ответно чмокнув его в губы, я слегка отстранилась, чтобы окинуть его быстрым взглядом. - Так у нас нет времени на быстрый перепихон? - Уилл хохотнул с закрытым ртом и закусываю губу, глянул на часы. - Ну, если только очень быстро... И мы опоздали. На пять минут, но всё же. С одной из вертолётных площадок Сакраменто нас забрали и увезли на военную базу, где нас встретил уже прибывший Купер. - Я Вас обрадую, - сказал он, провожая нас на базу. Думаю, не стоит рассказывать о том, как выглядит военная база внутри. Скажу лишь то, что тридцатого декабря народу было немного, офицерский состав в принципе отсутствовал, не считая Купера. - Мы с вами не единственные кретины, спрятавшиеся на военной базе в преддверии большого праздника. Многие из вашего будущего отряда уже здесь... - Сколько человек в отряде будет? - спросил Уилл. - Двадцать, включая вас двоих и доктора. Сейчас в Афганистане очень напряжённая ситуация, довольно часто берут в плен солдат. Их вызволением вы и будете заниматься в первую очередь, не переживайте - работы хватит, - хмыкнул Купер. - Отряд я формировал лично, так что, если захотите о ком-то узнать поподробнее - спрашивайте. Кроме вас двоих в отряде будет ещё один визард - врач. - Серьёзно? - заинтересовался Уилл. - И кто это? - Айзек Миллер, эмпат. Уилл нарочито вытаращил глаза, озадаченно моргнув. - Врач-эмпат это, конечно, круто... - произнёс он задумчиво. - Не надо говорить, что болит - он лучше меня знает. Но не сойдёт ли он с ума на войне? Купер усмехнулся, косо поглядывая на Уилла: - Он - эмпат четвёртого уровня, да и военным доктором уже десять лет работает. Думаю, он справится. Странно, что ты его не знаешь... - Я не могу знать всех визардов в мире. - М-м, ну да. В общем, Айзек приедет первого января, у него жена и дочь есть. Другие семь сержантов тоже появятся первого, двое - обещались завтра привалить, но я сомневаюсь. Остальные уже здесь. Тут присутствует три штаб-сержанта, они - сбитая группа, служат вместе уже шесть лет. Специализируются на предоставлении и ремонте оружия и транспорта, а также их лучше будет назначить теми, кто занимается лагерем. Подыскивает наилучшее место, раскидывает палатки по местности. Парни уже поднаторели в этом деле. Уилл задумчиво покусал губы, мыкнул. - Ладно, так и сделаю. А потом заселю их в одну палатку, - брякнул он. Купер выдохнул, остановившись и слегка ударив ладонью Уилла, чтобы и он остановился. - Слушай, ты, конечно, со своим отрядом можешь делать, что заблагорассудится... - протянул Купер. - Ты можешь даже младших сержантов переквалифицировать в снайперы, а старших заставлять таскать оружие, но всё же... я рассчитываю на твоё стратегически-тактическое строение мозга. И напоминаю о том, что в одной палатке не должно быть более двух человек. - Но... - подшучивая над Расселом, Уилл свёл брови. - Они ведь - сбитые? - Они не настолько сбитые, чтобы вальтом спать! - фыркнул Купер. - Оу! Серьёзно? - Уилл огляделся, придвинулся к Расселу и шёпотом спросил, будто бы это нечто ненормальное: - в смысле они - натуралы? - Купер устало закатил глаза, в то время как я беззвучно засмеялась. Уилл по-дружески ударил Рассела в плечо. - Спасибо, что предупредил, а то я уж придумал парочку гомофобских шуток... - отмахнувшись, Уилл протопал вперёд. Рассел проводил его пренебрежительным взглядом, а затем посмотрел на меня: - Он, как всегда - в форме. - Я закивала, продолжая смеяться про себя. Рассел провёл нас через несколько сквозных свободных комнат, выведя на площадку со столиками и даже автоматами с шоколадками - это было что-то вроде местного кафетерия. Именно здесь находился наш сержантский состав - они не восседали строго в одной группе, одни разговаривали, другие держались чуть в стороне, кто книжку читал, кто в телефоне игрался, а один даже дремал. Но когда на горизонте показались офицеры, все синхронно вскочили, сэркая и отдавая честь. Купер не пренебрегал военной дисциплиной, а вот Уилл не приверженец всего этого. Он отдал честь по протоколу, но сделал это несколько лениво - чисто ради галочки. После того, как Купер его представил ребятам, мол, ваш командир, парни напряглись только ещё сильнее. Уилл посмотрел по сторонам с видом шизофреника, а потом поддался на ребят, громко шепча: - Давайте сразу договоримся: если вблизи нет генералов, то не нужно мне отдавать честь и вставать по стойке. - Парни все синхронно офигели. А тот, к которому Уилл стоял ближе всех, неуверенно буркнул: - Эм, сэр... - он демонстративно, но исподтишка кивнул на генерал-лейтенанта армии. Уилл глянул на Рассела, скептически скривился. - Этот не в счёт, - отмахнулся он. Купер недовольно сморщился. - Мой отряд - мои правила! - выдал задиристо Руссо Куперу. Рассел махнул на него рукой и, проворчав «Делай, что хочешь», отвалил к автоматам с шоколадками. Уилл проводил его взглядом, чавкнув и оправдавшись перед своим новым другом: - он меня и заставил форму надеть. - Сержант ошарашенно закивал. Уилл поглядел на него, потом на всех остальных. - Да расслабьтесь вы, я чувствую себя неуютно... - Парни попытались расслабиться, но у них это плохо выходило. Затем мы все перезнакомились поверхностно. Когда Купер вернулся к нам, с непринуждённым видом жуя шоколадку, чем вводил сержантов в оцепенение, Уилл предложил ему обсудить директорские дела, так сказать. Купер кивнул, предложив Руссо проследовать в его кабинет. - Не расстраивайтесь, - обратился Уилл к сержантам. - Когда все соберутся, мы вам расскажем о наших планах. - Он глянул на меня. - Да и... это - моя жена. Разговаривать с ней - можно, прессовать - нельзя. - На этой ноте полковник нас покинул, а сержантский состав синхронно уставился на меня. Они меня придирчиво оглядели, заставляя чувствовать себя неуютно. Но потом переглянулись, да расползлись каждый по своим делам. Я вздохнула, отойдя в сторону и плюхнувшись на стул со спинкой. Долгое время ничего не происходило, кроме того, что парни периодически поглядывали на меня, как на какую-то замысловатую вазу, но я делала вид, что меня это не волнует. Через четверть часа они, видимо, ко мне немного привыкли и стали подходить по одному да задавать вопросы. Вели они себя нормально, как и подобает тридцатилетним военным мужчинам. Удостоверяясь в том, что я не офицер, несмотря на то, что на мне была форма сержанта, они плавно переходили к вопросам о полковнике. Спрашивали, мол, а серьёзно ли он, на счёт того, что ему честь не надо отдавать и прочее. В общем, они сочли меня неким информативным блоком, всё знающим о полковнике. Но один из парней выделился - это был тот сержант, что дремал, когда мы пришли. Высокий, смазливый, чернявый парень лет тридцати на вид с чёрными волнистыми волосами, находившимися в творческом беспорядке, думаю, что всегда. Скорее всего, в его роду были итальянцы, ирландцы и англичане - было в его внешности и манерах понемногу от каждого народа. Подойдя ко мне, он взял стул и, поставив спинкой ко мне, так сказать, оседлал его. Сказал зачем-то, что его зовут Мэтт Эванс и не нужно его кликать «Мэттью» или ещё как-то уменьшительно ласкательно. У меня непроизвольно изогнулись брови, я перекатила озадаченно глазами: - Не имею привычки нежничать с незнакомыми мужчинами. - Мэтт издевательски засмеялся. - Да и, если ты не против, то я предпочитаю обращение по фамилиям. Или званиям... - я придирчиво оглядела его форму. - Команд-сержант-майор, - упростил он мне задачу. Я задумчиво мыкнула: - «Эванс» лучше звучит. - Ну, ладно. А тебя фамилией мужа надо называть или...? - Сандерс. - А почему не Руссо? - нахмурился Мэтт. - Ну... - я пожала плечами, - путаница будет - Руссо уже один есть в отряде, так что... - Свернув губы трубочкой, Эванс покачал головой. - Да и даже он меня зовёт «Сандерс». Привычка... - Так ты действительно его жена? - Он ведь так и сказал. - Ну, я имел в виду официальная? - Не став ничего говорить, я демонстративно потёрла обручальное кольцо, чуть сдвигая его и показывая татуировку. Мэтт хмыкнул. - Видимо, всё серьёзно, если татушки обручальные набили... - Видимо, - усмехнулась я. Парень кивнул, окинул меня взглядом и в лоб спросил: - И как так вышло? Что вы поженились. Я хохотнула с закрытым ртом. - Ну, знаешь, обычно это делают в мэрии. Расписывают людей. - Эванс беззвучно засмеялся, иронично качая головой. - Но мы это сделали в Вегасе. - По пьяни? - предположил Эванс, беззвучно посмеиваясь. - Нет, мы были трезвыми. Полковник не пьёт вообще, а я делаю это крайне редко. Мы заранее запланировали именно такую свадьбу. - А почему не... ну, не как полагает - с друзьями, семьёй? - Я смолчала, отводя взгляд в сторону и пожимая плечами. Мэтт ехидно усмехнулся: - ты от родителей скрывала, да? - я косо глянула на него, продолжая молчать. - Если не секрет - какая у вас разница в возрасте? - Двадцать два года. Лоб Мэтта изумлённо наморщился. Я чавкнула, тяжело вздохнув, тогда Мэтт отмахнулся: - Извини, мне вообще, дела нет до вашей разницы в возрасте... - Я поняла, что ты пытался выяснить - сколько мне лет, - закивала я, Эванс смущённо хохотнул. - И что, тебя смущает мой возраст? - Ну, эм... без обид, но если тебе всего двадцать, вряд ли ты имеешь должную военную подготовку... - Я прошла обучение в Центре подготовки Укуса. - Мэтт понимающе мыкнул. - Слышал о таких Центрах? - Да, мне приходилось общаться с визардами прежде. Так там действительно... жёсткое обучение? Я пожала плечами: - Это как посмотреть. Тебе пятнадцать - тебя забирают из дома, увозят в мини-городок на окраине, заселяют в одну комнату с теми, кого ты не переносишь. Три года учат азам самых востребованных профессий, нескольким языкам, криминалистике и оперативно-следственной работе. Через три года перекидывают через забор в условия приближенным к военной базе. Двадцать месяцев мальчики с девочками живут в общей казарме, тренируются каждый день по девять часов, обучаются рукопашке, вождению всех видов транспорта, ну и по мелочи, например, борьбе со страхами. Весьма внимательно слушая меня, Мэтт по истечении моей речи задумчиво хмыкнул. - Неплохо, - резюмировал он, хоть и был немного шокирован такими методами воспитания. - И что, твоим учителем был полковник? - Я промолчала, закусив щеку, на что Эванс ехидно усмехнулся. - А это разрешено? Ну, ученик с учителем... - Нет. - Ха! Ясно. - Я снисходительно прыснула. Мэтт притих, покусывая губы и окидывая меня оценивающим взглядом. Было видно, что ко мне, как к человеку, он нейтрально относится, но проявляет скептицизм по отношению к моей профессии. Я его понимаю - мне всего двадцатник, я замужем за своим учителем, который мне в отцы годится - нет-нет, а сомнения закрадываются... - А какие у тебя способности? - Телекинез и экстрасенсорика. - Он вдумчиво закивал, продолжая осматривать меня и думать о своём. Это длилось слишком долго - знаете, какого это, когда вас разглядывают, словно диковинную вазу? Неприятно, как минимум. - У тебя какие-то претензии? - не выдержав, уточнила я. - Да нет. Какие у меня могут быть претензии к жене полковника? Я усмехнулась, качнув головой. - Если что - я не стукачка. Но он хороший следак. Мэтт сатирически засмеялся. - Ясно... - закусив губу, немного поразмыслил. - Но у меня действительно нет претензий. - Ну а что на счёт того, что я - женщина? - Быть женщиной - не приговор, - брякнул Эванс, заставив меня смеяться. - Мне доводилось служить с женщинами... - Неужели? И как? - Да нормально. Я давно убедился в том, что на войне вы можете быть жестокими и сильными, но... не все. - Контрольно окинув меня взглядом, он хмыкнул, встав со стула. Так и не сказал, но я услышала: «Посмотрим, вырастут ли у тебя яйца». Проводив его взглядом, я переметнулась к автоматам у стены - там были автоматы с шоколадками и чипсами, а так же кофейные автоматы. Немного поразмыслив, я прошагала к ним. Выгребла из карманов всю мелочь, заказала кофе, а затем прошла к другому автомату. Долго смотрела на витрину и считала деньги. Слева от меня на возвышении находился зал с несколькими кабинетами. В какой-то момент из одного кабинета вышел Уилл и подбрёл ко мне. - Как тебе твои новые друзья? - поинтересовался он. - Ну, ничего такие... приличные, вроде. - Они с тобой разговаривают? - Ага, расспрашивали меня о тебе, по всей видимости, решив, что я им не опасна и могу быть прекрасном проводником к боссу. Уилл хмыкнул: - Будешь нашим передастом. Я прыснула, давя смех: - Кем? - Тем, кто передаёт информацию. - Я засмеялась, заставляя Уилла улыбаться. - А ты о чём подумала? - Тебе лучше не знать. У тебя есть два цента? Мне хватает на шоколадку, но не хватает на чипсы. А я хочу чипсов. И шоколадку тоже хочу.- Уилл беззвучно засмеялся, с умилением во взгляде. Он так же выгреб из кармана мелочь и, не считая высыпал мне в руку всё, что было. - Спасибо. Я и не знала, что на военной базе есть такие автоматы... - Ну, пиццу-то сюда не закажешь. - Я хмыкнула, кивнув. - Я сунул в сумку пару контейнеров с едой. Нам тут куковать два дня - на одних шоколадках не протянем. - Ну, да... - определившись, я забросила мелочь в автомат. Сначала он выплюнул мне вафельный батончик, а затем - маленькую пачку чипсов. Я всё это передала Уиллу: - держи, у меня ещё здесь кофе... - Наблюдая за мной с беззвучным умилительным смехом, он забрал мой «ужин». Я забрала кофе и не спеша отошла в сторону, озираясь. - А где мы будем ночевать? - Где-нибудь. - В смысле? - Я остановилась, хмуро посмотрев на мужа. - Нам не предоставят апартаменты? - Уилл прыснул, сатирически посмеиваясь про себя. Я не всерьёз говорила на этот счёт, мы оба это знали, но и в то же время с толикой серьёзности... - Может, хоть на время? Мы могли бы... поменяться формой... - Уилл хохотнул, заржав с закрытым ртом. - А что? - вздёрнула я бровями. - Натянешь мои штаны и поймёшь, что твои не так уж и сильно жмут. - Да уж, - усмехнулся Уилл. Поразмыслил немного, а потом скептически вильнул головой. - Не думаю, что стоит это делать... - Почему? - беззвучно смеясь, спросила я для проформы. - Ну, видишь ли... - он окинул меня взглядом. - Ты гораздо меньше меня. Чтобы натянуть твои штаны на себя, мне придётся раскорячиться, а я не умею раскорячиваться сексуально. - Я хохотнула, поджав губы, чтобы не смеяться. - Ну и, скорее всего, тебе придётся долго пыхтеть, чтобы помочь мне натянуть-таки эти штаны. Если они не порвутся, когда я выдохну, то тебе снова придётся долго пыхтеть, чтобы снять их, пока я буду лежать с растопыренными вверх ногами... - Я не выдержала и расхохоталась, представив эту картину. Уилл усмехнулся, качнув головой. - Полагаю, когда сей квест будет выполнен, у нас уже не хватит сил на секс... - Думаю, после такого, - сквозь смех, добавила я. - Мы ещё долго не будем хотеть друг друга... - Да, - хохотнул Руссо. Кашлянув, он вновь окинул меня взглядом. - Но, знаешь, вот если ты разденешься, а потом наденешь на себя только мой китель и фуражку, то выйдет сексуально... Я протяжно хмыкнула, кивнув. - Так что, ты украл у Купера ключи от его кабинета? Ехидно улыбаясь, Уилл вильнул головой: - Он мне их сам отдал. - Серьёзно? - хохотнула я. Уилл угукнул, проследовав к одному из столиков, куда положил мой ужин. Мы уселись за стол друг напротив друга, но Уилл расположился так, чтобы видеть ребят из отряда. Они продолжали кучковаться в центре зала, будто пришли на анонимную встречу. Я глотнула кофе, а затем распаковала чипсы, в то время как Уилл окинул взглядом ребят, зацепившись за кого-то одного. - А к тебе подходил Эванс? - хмуро спросил муж. Я угукнула, сунув в рот чипсину. - Он не упоминал о нашем знакомстве? - Нет, а вы знакомы? - Не знаю, - скривился Уилл. Я изумлённо наморщила лоб, перестав жевать на мгновение. - Просто фамилия его... больно знакомая. - Эванс - не такая уж и редкая фамилия... - Да, но у меня... какой-то приступ дежавю от этого парня. - Тогда, может, вы знакомы, ты просто забыл? - Знаешь, у меня не такой уж и глубокий склероз, - прыснул Уилл, заставив меня издевательски посмеиваться. - Обычно я помню события последних десяти лет. Да, я могу забыть о шапочном знакомстве двадцатилетней давности... - протянул Уилл. - Но если мы с ним знакомы двадцать лет, то ему тогда было сколько? Лет десять? - Может, стоит спросить у него? - Думаешь, так будет проще? - скривил Уилл задумчивую физиономию. Я усмехнулась, не ответив на его сарказм. - Ну, ладно... - послушался меня муж, да в следующую секунду окликнул парня по фамилии, а затем кивком подозвал к себе. Когда Мэтт подбрёл к столу, Уилл разрешил ему сесть на третий стул за столом, а потом пригляделся к парню. - Мы знакомы? - Ну, да... - буркнул Эванс, но он был удивлён ничуть не меньше нас с Уиллом. - Только я не думал, что Вы меня вспомните. Мне было тринадцать, когда мы виделись... - Брови Уилла изогнулись, замерев в таком положении, а я инертно перестала жевать, косясь на Эванса. Он понял по выражению лица Уилла, что тот вовсе его не вспомнил и решил напомнить: - Вы приходили к нам домой на ужин... - Тогда Уилл вообще офигел, вытаращив глаза и заморгав. А я нарочито осуждающе промычала, поглядывая на мужа: - Ах ты, старый... ловелас... Уилл хохотнул с закрытым ртом, но постарался не смеяться, грозя мне пальцем: - Я не был педофилом до встречи с тобой. - Утешай себя, - брякнула я, издевательски захихикав. Уилл же засмеялся немного грустно и почти про себя: - Долго ты ещё будешь шить мне это дело? - Вечно, - прыснула я. - Эм, - вмешался растерянный Эванс. - Я совсем не то имел в виду... - открестился он. Мы с Уиллом переглянулись, единодушно смеясь без звука. - Так, а... - откашлявшись, уточнил Уилл, - сейчас тебе сколько лет? - Двадцать восемь. - То бишь, пятнадцать лет прошло, - резюмировал Руссо, демонстративно посмотрев на меня. Я усмехнулась, промолчав. - Так что я делал в твоём доме? - вновь обратился он к Мэтту. Прежде чем парень успел ответить, я задала свой вопрос, прищурившись к Эвансу: - Он не просил тебя пригласить его в свою комнату, чтобы ты мог показать ему какую-нибудь свою коллекцию солдатиков? - Эванс скривился, отрицательно вильнув головой. - Молчи, женщина, - фыркнул Руссо, отчего я тихо рассмеялась, занимая рот чипсами. - Она у нас так шутит, - оправдался Уилл перед Мэттом. Тот закивал с таким видом, будто бы на шутку всё это похоже не было. Ну, это и не удивительно, у нас с Уиллом свой мир, пройдёт время, и Эванс привыкнет к нашим неординарным издевательским шуткам. - В общем, - кашлянул Мэтт. - Вас пригласил на ужин мой брат... Уилл поменялся в лице: - Брат... - буркнул он, перекатив глазами. - Погоди... Адам Эванс? - Да, Вы с ним вместе служили с девяносто первого по девяносто третий. - Ах вот оно, в чём дело! - окончательно всё вспомнил Руссо, обрадовавшись этому. - Ты на него похож... - хмуро глядя на парня, буркнул Уилл, Мэтт мыкнул, закивав. - Но и тебя я вспомнил... - нарочито скривившись, полковник выдал: - ты пытался отнять у меня мой пистолет. Мэтт беззвучно просмеялся. - Вы мне его сами дали! Уилл закивал, морща лоб: - Пришлось сделать это, ведь ты три часа за мной ходил, даже в туалет, и просил дать тебе подержать мой пистолет. Прыснув, я вмешалась: - Ходил в туалет и просил подержать пистолет - звучит двусмысленно. Уилл с Мэттом косо на меня посмотрели, Руссо не стал молчать: - Женщина, займи уже свой рот чем-нибудь полезным. - Я засмеялась, опустив лицо и с трудом пытаясь сунуть чипсы туда, чем ржу. Мужчины долго на меня смотрели, дожидаясь, когда я уже засуну чипсину куда надо, а я всё никак не могла это сделать - от их взглядов смеялось только ещё сильнее. В конце концов, Уилл цыкнул: - дай, я засуну тебе! - Тогда меня вообще порвало, я отмахнулась от мужа, чуть не навернувшись со стула. Уилл вовремя дёрнул спинку моего стула на себя, а затем откинулся назад, беззвучно посмеиваясь при взгляде на меня. Вскоре Уилл вновь обратился к Мэтту. - И как Адам поживает? - Нормально, - отозвался Мэтт. - Он женился, они с женой и сыновьями, старшему - десять, младшему - шесть, живут во Франции. Он до сих пор говорит о Вас, как о супергерое. И я отчасти из-за Вас пошёл в армию. - Мэтт быстро завёлся, будто бы говорит со своим кумиром. - Я даже не думал, что попаду в Ваш отряд - мне казалось, что Вы уже не работаете по контракту. Уилл косо посмотрел на парня, а потом приблизился ко мне, продолжая опасливо поглядывать на Эванса: - Будь осторожна. Кажется, он намерен отбить меня у тебя. - Я прыснула, заржав про себя. Мэтт же скривился. - Шутка, - сказал Уилл, поняв, что парень ещё не приспособлен к стилю нашего общения с мужем, и на первых порах стоит предупреждать о том, что именно было шуткой. - Так что... ты уже сообщил Адаму о том, что попал ко мне в отряд? - Нет, - буркнул Мэтт. Он пытался скрывать свой восторг, но нам с Уиллом он всё равно был заметен. - А можно позвонить ему? - Ну, да. Я бы с ним пообщался. - Хорошо, тогда я ему позвоню, - отчитался Мэтт, повалив за своим телефоном, который он оставил на столике. Уилл проводил его взглядом, озадаченно хмыкнув: - Как оно бывает... - Да уж... - буркнула я. Уилл вздрогнул в улыбке, глянув на меня: - Знаешь, что я больше всего люблю в своей работе? - Я вопросительно мыкнула. - Мне нравится встречаться с теми, кому я спас жизнь пятнадцать лет назад, и узнавать, что они живы, счастливы, семьёй обзавелись... - Я улыбнулась, промолчав. Первого января к четырём часам дня был уже собран весь отряд. Мы провели консилиум, включающий в себя обязанности отряда, миссии, места высадки, размещения, способы связи. Также обсуждались такие вопросы, как «Что делать, если тебя взяли в плен». А потом... контракт с армией вступил в силу официально... ГЛАВА 21 Если Таити было нашим с Уиллом раем, то возвращение в Сакраменто было землёй, об которую мы разбились. Но мы провалились ниже, под землю, в самый настоящий ад. Я помню две тысячи восьмой год, прожитый в мире, омытым кровью и сухим песком. Помню беспробудную войну, смерть, взрывы и стрельбу. Кровь, грязь, крики. Я помню этот ад. Говорят, что в аду время бесконечно. Говорят, что год на Земле равняется веку в аду. Так и на войне... дни казались вечностью, а не то, что месяцами... Самым тяжёлым для меня был первый месяц военных будней. Вооружение и защита были неимоверно тяжёлыми - около пятнадцати килограмм! А ведь мне ещё надо было двигаться во всём этом. Не просто двигаться, а прыгать, бегать и скакать невесомым кузнечиком! Спустя уже час желание снять всё это дерьмо с себя становится непреодолимым. Вечно чешется башка под шлемом, начинаешь чесать и ощущаешь зуд на шее, подмышкой, в заднице! И столько усилий приходится тратить на то, чтобы подобраться к зудящему месту, что гораздо проще, оказывается, отвлечься и даже не пробовать чесаться. Ты постоянно потеешь, устаёшь, мозги просто запекаются под чёртовым шлемом! Обычному человеку всех этих факторов достаточно для лютой ненависти ко всему живому! Но ты терпишь, ходишь три часа в этом, снимаешь при первой же возможности, но, как правило, примерно через полчаса, снова надеваешь всё на место! Ты стараешься чесаться как можно реже, пьёшь воду только в случае крайней необходимости, ибо галлонов не напасёшься! При всём этом ты умудряешься смотреть по сторонам, держать оружие наготове, думать головой - а это очень сложно в таких-то условиях. Уже спустя неделю случается чудо - ты привыкаешь к местному климату, к своей тяжёлой экипировке и другим ощущениям - бесконечному зуду, жажде, поту в три ручья и прочему. Это только начало - всего лишь неизменные факторы существования солдата на войне. Но вот это самое начало, так сказать, делает всю погоду. Мне никто не дал недели на то, чтобы я привыкла ко всему этому. Я просто всё это на себя надела и пошла... в мир, в котором нет мира. Там люди умирают на каждом углу, бесконечные взрывы, слёзы, крики и мольбы. Там люди мёртвые валяются, именно валяются, как ненужные игрушки! Там женщин насилуют на открытых местностях! Детей убивают, дети убивают! Когда в тебя стреляет десятилетний ребёнок, ты просто не знаешь, что, мать его, делать! А надо стрелять в него... Надо стрелять! В свой первый день на передовой я никого не убила, но... вечером у меня была истерика! Весь день терпела, а когда я просто ощутила покой в палатке, сняла с себя всё это, то меня прорвало! Уилл обнял меня, ничего не говоря, только утешающе шипя. Я перед ним извинялась, а он говорил плакать ещё, чтобы всё вышло. С каждым днём становилось только хуже. Умирали люди, умирали те, с кем я вчера разговаривала. Наш отряд редел, на смену одним приходили другие сержанты, с каждым новым человеком было только ещё сложнее общаться. Было страшно дружить с ними. Я быстро поняла, что война меняет всех без исключения и что на войне у тебя только два варианта: либо сдаваться, либо бороться. И если ты борешься за свою жизнь, то будь готов убивать. Сегодня ты видишь войну, кровь, убийства, слышишь стрельбу, взрывы и крики. А завтра ты сам вынужден стрелять, взрывать, убивать. С каждым днём становилось только хуже: я пришла девчонкой и потеряла последние отголоски невинности. Это произошло даже слишком быстро, на самом деле, потеря невинности в любом проявлении - дело двух минут. Прошёл месяц. Я навидалась такого, что Боже упаси каждого. Тогда я поняла, что должна развивать свои способности. Я взяла с собой кулон, но только в феврале две тысячи восьмого года надела его. Мы с Уиллом держали наши обручальные кольца отдельно, нам и не нужно было их носить - у нас были обручальные татуировки. Так вот, я соорудила из наших колец замысловатый крепёж на цепочке с кулоном, для сохранности всех элементов. А потом начала приручать свои силы, Уилл помогал мне в этом. Мотивация была простой - постараться использовать свой дар для спасения людей. И в этом я обрела смысл, веру, новые мотивации к существованию. Постепенно я стала привыкать ко всему, что происходило в Афганистане и к изменениям, произошедшим со мной лично. Привыкать и искать положительные моменты. Уилл учил меня не только приручать свои силы, он учил меня всему. Единственное, что было неописуемо прекрасным в этом аду, так это он - Уилл. В роли командира он был просто невообразим. Если на Таити мне довелось прочувствовать его дух везунчика, то в Афганистане я увидела его в совершенно новом свете. Мужественным, сильным, храбрым, умным мужчиной. Командиром, самым настоящим. Он умел толкать мотивирующие речи, умел поддержать, он не любил терять людей. Он был гениальным тактиком и стратегом. Он всегда был моим учителем и продолжал им быть в Афганистане. Расписывая план действий, он позволял мне участвовать в этом, говорил, что необходимо для наилучшего плана, учил даже вести отряд. Он учил меня разминированию бомбы, рассказывал о разновидностях и способах отличия. Учил выкручиваться из самых сложных ситуаций, отключать эмоции, сосредотачиваться на конкретной цели. Он учил меня языкам местных террористов, а также рассказывал об их психологии и желаниях, что может помочь в переговорах с ними. Уилл не носился со мной, как с хрустальной вазой, но старался всё же меня оберегать. Довольно часто задвигал меня куда-нибудь, где мне нужно будет просто сидеть да наблюдать, к примеру. Ну и вы сами понимаете, что в глазах некоторых ребят это выглядело не очень красиво. Они его вроде понимали, да и он знал меру всем своим поблажкам, но всё же... ребята так и не могли понять, чего я стою без участия полковника. Они меня не шпыняли, не хамили и не грубили, не смотрели волком. Ненависти с их стороны я не ощущала, но скептицизм по отношению ко мне стал неотъемлемой частью моей службы. Всё изменилось в марте... В две тысячи восьмом году общая ситуация в Афганистане была неоднозначной. Талибы постепенно оправлялись от нанесённых альянсом ран и собирались с силами. К этому времени талибы укрепили своё положение в приграничной с Афганистаном пакистанской провинции Вазиристан, где при содействии со стороны местного населения были созданы убежища, тренировочные лагеря и тыловая инфраструктура. В феврале две тысячи восьмого года талибы начали атаки на Пакистанском маршруте снабжения НАТО, по которому осуществлялось 80% поставок для контингента в Афганистане... 10 марта 2008 года... Где-то на границе с Пакистаном... Дорога в пустынном лесу была слишком извилистой и по ней нельзя так гнать. Но преследующие нас талибы вынуждали Тёрнера давить на газ. Резко вывернув, он наехал на кочку - в этот момент время замедлило свой ход на секунды, и я поняла, что мы съедем в кювет. Левые колёса выворачивает в сторону, Тёрнер не справляется с управлением, съезжает с дороги в лес и врезается в дерево - это последнее, что я вижу перед кромешной темнотой... - Тёрнер? Сержант? Сержант Тёрнер?! ... Сержант Сандерс? Сандерс? - слышу в тумане свою фамилию, прерывающуюся шиканьем рации и помехами. Я слышу их, но не могу ответить, очнуться не могу. Я будто в другой реальности, в иной параллели - где-то возле себя, но не в себе... - Селин?! - его голос подобен электрошоку. Я проношусь через сотни миров и возвращаюсь в себя. Вздохнув неосознанно и глубоко, я закашлялась. Болью сдавило грудную клетку, в которую упёрся ремень безопасности. Заболела и закружилась голова, в глазах двоилось, и белое пятно мешало разглядеть картинку. - Селин, ты слышишь меня? - Уилл психует, я чувствую это даже через рацию, которая без конца шипит и шикает. Несмотря на то, что военные рации рассчитаны на большой радиус действия и при хорошем заряде долго работают, всё же вблизи лесов они начинают давать помехи, а иногда и отключаются вовсе. - Не ответишь мне, я тебя прибью! - выдал Руссо, на самом деле, понимая, что если я молчу, то возможно, я уже мертва. Мне потребовалось время на то, чтобы хоть немного прийти в себя. С хрипом откинувшись на спинку автомобильного кресла, я нащупала рацию на специальном поясе: - Сандерс на связи. - Уилл цыкнул, шумно выдохнув. Мне было больно говорить - кажется, у меня рёбра треснули... - мы... в дерево... врезались... - сильно зажмурившись и поморгав, я сфокусировала взгляд. Огляделась, а при взгляде на место водителя мысленно чертыхнулась. Тёрнер не пристегнулся, да ещё и был без шлема. При столкновении он вылетел из окна и врезался в дерево головой... - Сержант Тёрнер мёртв, - отозвалась я. Уилл вздохнул, не став ничего говорить по этому поводу. Он не любит терять людей, и если бы я сказала, что Тёрнер ранен, то Уилл приложил бы все возможные усилия для его спасения. Несмотря на то, что Тёрнер его ослушался и подверг его жену опасности. Тёрнер использовал нас в качестве отвлекающего манёвра, ни с кем не советуясь. Мы ехали отрядом по одной дороге, но на развилке сержант свернул направо, а все остальные поехали налево. Большинство преследующих нас талибов угнались за Тёрнером, наивно полагая, что в остальных машинах нет их цели. Вскоре между дорогами разросся смешанный лес. Весь мой отряд - там, на другой дороге за лесом. Мы проехали по извилистой дороге примерно сорок километров прежде, чем врезаться в дерево. - Что с журналисткой? - спросил Уилл. Я оглянулась: блондинка пристегнулась, как и я, висела сейчас на ремне безопасности без сознания... или мёртвая. Я подтянулась к ней, мне это нелегко давалось - болью сковывало рёбра. Чертыхнувшись, я отстегнула свой ремень безопасности, выдохнула болезненно, но в то же время свободно. Добралась до Лорейн и пощупала её пульс. - Живая, но без сознания, - отчиталась я. - Лорейн?! - Я её немного потрясла, похлопала по щеке. Не сразу она стала очухиваться. - Ты как? - спросил меня Уилл. - Я в порядке, - хрипнула я болезненно. Знаю, муж скептически скривился. - Кажется, с рёбрами что-то, но я справлюсь. - Отварив дверь, я вывалилась из джипа. - За нами следовали семь машин. Я отстреливалась, две сбила. Незадолго до аварии мы от них сильно оторвались, но... - Дорога одна, - закончил Уилл, на что я закивала, а Уилл цыкнул. Я открыла заднюю дверь джипа, отстегнула ремень безопасности Лорейн. Ей требовалось больше времени, чем мне, чтобы понять, что вообще происходит и где она. Она двигалась вяло, что-то мямлила, пока я её вытаскивала из машины, приговаривая, что нам надо идти - соберись. - Радиомолчание длилось три минуты, - оповестил меня Уилл. - Ты сможешь пройти через лес? - Да, - хрипнула я, уже уводя спотыкающуюся блондинку вглубь леса. - Если верить картам, то это примерно пять километров. Старайся идти прямо - так, если что, тебя будет проще найти. Слушай, Селин... - Уилл вздохнул. - Лес глушит сигналы. Я не вижу твоего места нахождения. Возможно, и рация перестанет ловить в какой-то момент. Я отправил Грина и Эванса в объезд, если они увидят талибов, то разберутся. Но вам не стоит их ждать, будет быстрее, если вы пройдёте через лес. - Да, хорошо. Пять километров - плёвое дело. Уилл явно вздрогнул в улыбке. - Если бы я знал, где ты, то пошёл бы навстречу... - Ладно, знаешь, не нужно всего этого, - усмехнулась я. Ведь я знаю, что Уилл не их тех, кто сидит на диване и ждёт тебя. Я слышу даже, как он закусывает щеку, улыбаясь. - Я сама не лыком деланная, помнишь? - Уилл угукнул, беззвучно посмеиваясь. - Как остальные девушки? - Всё нормально. Они в безопасности. Нам ещё тут надо подчистить за собой - за нами гнались три машины... - Ясно. Так ты будешь у дороги, да? - Да, жду час. - Побойся Бога, - фыркнула я. - На мне восьмикилограммовая экипировка, еле-волочившаяся девчонка и это чёртов лес! - Ладно, - сдался Руссо. - Один час и четыре минуты. - Я чавкнула пренебрежительно, а Уилл сатирически засмеялся. - Минутой дольше и я изведусь, Селин... Я расплылась в улыбке неосознанно. Только мы можем в подобных условиях ещё быть романтически настроенными и флиртовать по рации. - Ладно, тогда я постараюсь быстрее... - Постарайся, - усмехнулся он. Рация давала всё больше помех - я знаю, что она скоро вырубится, но не знаю, когда вновь возьмёт сигнал... - Я выйду на связь, когда мы будем подходить к дороге, - сказала я. Уилл ответил «Хорошо» такой интонацией, будто сказал, что любит меня. Я отключила рацию, повесив её на пояс. Выдохнула, огляделась. Посмотрела на растрёпанную Лорейн - она волочилась за мной с большим трудом, спотыкаясь на ухабах. Её юбочный красивый костюм приятного кремового цвета весь заляпался и порвался в нескольких местах. Обнимая себя руками, она молчала, несмотря на то, что она явно очухалась и стала понимать, что происходит. - Как ты? - Лорейн закивала, не зная, как будет правильнее и без мата ответить на этот вопрос. - Грудь болит... - буркнула она, кривясь от неприятных ощущений. - Та же фигня, - бросила я. - Тяжела женская участь... - Лорейн иронично хмыкнула. - Но ничего, всего пять километров идти - справимся. - Подтянув к себе автомат, я вытащила и осмотрела магазин... блин! Три патрона. Втайне от Лорейн я заглянула в свои закрома, с прискорбием понимая, что и запасов у меня нет. М-да, классика жанра. Но это не я такая дура, просто всё полетело к чёрту из-за этого Тёрнера! У меня было несколько запасных магазинов, но часть я истратила, когда отстреливалась на ходу, а остальное, видимо, выпало из карманов во время столкновения с деревом. Вот как с ними работать?! Привалит какой-то псих вечно, и ты не знаешь, чего от него ждать. В команде необходимо доверие, но как я могу доверять таким вот шизофреникам?! - Почему Тёрнер свернул на развилке в другую сторону? - спросила журналистка. - Ну, - я пожала плечами, - взбрело ему в голову... - Он использовал нас как отвлекающий манёвр! Может, я не основная цель талибов, но и от меня они вряд ли откажутся. Я ведь владею информацией! - Да, слушай, эм... Тёрнер не так давно к нам прибился, так что не знаю, что у него с головой было. Но, думаю, он не планировал съезжать в кювет... - я отмахнулась, - в общем! Мой муж, командир отряда, всё разрулит... - Так Руссо - твой муж? - Ну, да. - Лорейн хмыкнула как-то слишком уж озадаченно. Я глянула на неё - она неуверенно опустила лицо. - А что, виды какие-то на него были? - Да нет. - Ну, конечно, что ты ещё скажешь в глухом лесу наедине с его женой, у которой есть автомат... Лорейн засмеялась с закрытым ртом: - Да нет. Серьёзно. Я уже по вашим разговорам поняла, что между вами что-то есть. Просто, не думала, что вы женаты... - Я мыкнула, показав ей свою обручальную татуировку. - Оу, ясно. И какого это? Быть женой полковника и своего начальника? - Ну, - качнув головой, я вздёрнула бровями. - Так же, как и быть женой любого другого мужчины - иногда он подбешивает, но пристрелить жалко... - Девушка издевательски, но понимающе засмеялась. Лорейн Бейли - американская журналистка, не очень успешная, но весьма любопытная и самоотверженная, прибыла в Афганистан для взятия интервью века. Девушка по имени Азиз - сестра одного из лидеров движения Талибан согласилась рассказать прессе обо всех тайнах талибов взамен на её вывоз из страны и дальнейшее обеспечение безопасности. Лорейн договорилась с сотрудницей посольства США Хелен Кокс о предоставлении политического убежища беженке - для этого Хелен должна была знать, что за информация будет предоставлена. В итоге, эти трое встретились, но Талибы обо всём прознали, привалили за Азиз, только Купер тоже не спал и отправил мой отряд на помощь девушкам. Мы всё провернули так, что талибы, преследующие нас, запутались - кто и в какой машине, поэтому-то не угнались за своей целью. Но Лорейн тоже важна в этом деле, ведь интервью всё же она взять успела... Лес был весьма густой и немного заброшенный - очень много веток на земле, а их хруст привлекает излишнее внимание. Мы не ползли и не бежали, шли умеренным темпом, поскольку бег создаёт много шума. Я следовала указаниям Уилла и шла прямо, но довольно часто немного сбивалась с курса - чтобы нас не было видно издалека, приходилось прятаться за деревьями и холмами. Протопали, наверно, три километра без происшествий. Возможно, талибы пошли за нами в лес, но не факт, что смогут нас здесь найти. А возможно, они настолько сильно отстали, что их уже догнали парни, которых Уилл отправил. Я очень надеюсь на то, что талибы нас не догонят, поскольку хоть у меня есть нож, три патрона и я умею драться, всё же против десятка (или сколько там) террористов с автоматами шансов мало. Тем более уж с паникующей журналисткой под боком. Примерно на третьем километре мы взошли на весьма высокий холм. И когда притормозили, чтобы оценить, что собой представляет этот холм, послышался хруст веток позади. Достаточно далеко - если бы мы разговаривали, то и не услышали бы это. Мы с Лорейн синхронно оглянулись, я прислушалась. Звенящую тишину леса мог нарушить даже шёпот, поэтому так отчётливо слышались хрусты. Цыкнув, я спрыгнула с холма, подав руку Лорейн: - Быстро. - Лорейн спрыгнула вслед за мной, опираясь на мою руку. Она заметно разнервничалась, но всё же старалась говорить очень тихо. - Это талибы? - Ну, точно не белки... - Я присела за холм, потянув за собой и Лорейн. - А может, это те, кого твой муж отправил? - Будь это мои парни, то они бы предупреждали о своём приближении... - Часто дыша, я огляделась, думая над тем, что делать. Оказалось, что холм был таким высоким, потому что здесь была неглубокая природная нора, припрятанная листвой. Я просунула вперёд руку, проверяя глубину норы. - Чёрт, ты не влезешь сюда... - Ч-что... ты делаешь? Зачем мне...У меня нет патронов! - рыкнула я шёпотом, отчего Лорейн просто обомлела, глядя на меня большими от ужаса глазами. Я поглядела на неё, затем на нору. Думать было некогда и пришлось делать то, что первое пришло в голову. Я стала разоружаться, снимать бронежилет и снаряжение. При мне не было шлема - в последнее время всё реже его ношу, да и Уилл уже месяц как наградил меня облегчённым бронежилетом. В принципе наш отряд больше смахивает на спецназ. Мы все в чёрном, без касок, не нашпигованы как обычные солдаты. Да, в отказе от некоторых средств защиты есть определённый риск, но загвоздка в том, что чем лучше ты защищён и вооружён, тем ты медлительнее и неповоротливее, что делает тебя весьма жирной мишенью для врагов. - Зачем ты...? - не понимала Лорейн, чем я занята. - Слушай, - говорила я в процессе. - Мы будем бежать и быстро. Повезёт - добежим до дороги, но если не повезёт и нас возьмут, то они не должны знать, что я - военнослужащая. Иначе они будут напрямую шантажировать мною мой отряд, чтобы вернуть Азиз. - Достав специальный тряпочный мешок из одного из карманов куртки, я свалила в него рацию, две гранаты, всякую мелочёвку, нашивки. Достав нож, я привстала и сделала засечку на ближайшем дереве. Затем скинула и нож в мешок, затолкала всё в нору и прикрыла листвой. Влезла под ремешок часов и отлепила оттуда нечто похожее на пластырь. Залепила им обручальную татуировку и растёрла, пластырь быстро превратился в тональный крем, полностью замаскировавший татуировку. - Но если ты... если им нечего будет с нас взять, то они нас убьют! - Нет. Хотели бы убить, так бежали бы и стреляли. Но они к нам подкрадываются, скорее всего, они не знают, за кем именно идут. Ведь они не видели, сколько человек было в джипе, и кто в нём был. Но, в любом случае, журналистка, взявшая интервью у Азиз могла уже кому-то передать полученную информацию. Поэтому, если у них будет эта журналистка, они попробуют договориться. А я... эм, я... Хелен! Они ведь её не видели толком, да? - Паникуя, но стараясь держать себя в руках, Лорейн хмуро замотала головой. - Она брюнетка и я тоже. Это сработает. Главное, не пали меня. - Лорейн закивала, но она уже была на грани слезливой истерики. - Ээ, спокойно! - Я взяла её за плечи и тряхнула. - Давай без этого? Мы ещё поборемся. Соберись! Вставай - надо бежать, быстро! - С горем пополам, Лорейн взяла себя в руки. Резко подорвавшись, мы побежали. Я вовсе не планирую попадать в плен - на самом деле, я всё же рассчитываю на то, что мы убежим. Мы прошли больше половины - должны успеть! Но Уилл учил меня предусматривать все возможные варианты. Если плен неминуем, то лучше будет сойти за кого угодно, лишь бы не за солдата. Во-первых, при таком раскладе обеспечены жёсткие пытки, во-вторых, вероятность летального исхода солдата в таких случаях - девяносто процентов. В-третьих, несмотря на то, что мой отряд существует, и мы иногда вызволяем пленных солдат армии, она всё же не очень любит это делать. Считается нормой - попав в плен, отравиться. Ну и последнее: мною талибы смогут воздействовать на конкретный отряд, на мужа (если ещё и это выяснят), а это не есть хорошо. Вы должны быть знакомы с подобной системой: даже если весь мой отряд за меня горой будет стоять, не факт, что правительство приложит хоть какие-то усилия для моего освобождения. Любой скандал должен идти в массы, когда уже правителям стран жопу припечёт, тогда что-то и будет делаться. В общем, представитель посольства - хорошее прикрытие, этот скандал пойдёт в массы. Пусть, они там быстро поймут, что я не Хелен - будет уже поздно. Стоило только вырваться вперёд, талибы позади, закопошились. Если до того они таились, подкрадывались, то теперь, они тоже побежали. Чёрт!!! А мне ещё приходится тянуть Лорейн - держу её за руку, чтобы не потерялась. Сердце бешено стучит в висках, норовит вырваться из грудной клетки, трудно сосредоточиться, но я делаю это. Смотрю по сторонам, прислушиваюсь, стараюсь дышать носом, нормализовываю дыхание и сердцебиение настолько, насколько это возможно при быстром беге. И в какой-то момент я чувствую... свои силы, их приход подобен пришествию Христа. Время замедляется на мгновения, и в те мгновения кулон вспыхивает алым огоньком, а потом исчезает. Я чувствую, как магия Лидии циркулирует внутри кулона, чувствую, как она входит в меня, придаёт мне сил. Я начинаю слышать гораздо больше, чем может слышать человек и только лишь исходя из того, что слышу, понимаю, сколько там талибов и какова их цель. Чёртова дюжина талибов, они говорят на языке пушту, но я их понимаю. За два месяца мне удалось подучить язык, я не очень хорошо говорю на пушту и не все слова понимаю, но в целом при разговоре с талибом могу понять, чего он хочет. «Не убивать» - говорит, я знаю, главарь. Я ощущаю его энергетику, его лидерство. Я запоминаю его голос, чтобы узнать с полувзгляда. Они все быстрее нас, ведь они - мужчины, они сильнее, быстрее, лучше... в этом и заключается их слабость. Они считают себя лучше всех, они не боятся маленьких женщин - за людей не считают. Они не в жизнь не поверят в то, что я способна их обыграть. - Стрелять по верхушкам деревьев, - приказывает главарь. И начинается пальба, которая нервирует Лорейн и вводит в панику. Она затормаживает инертно, впадая в неконтролируемую истерику. Чертыхаясь, я отдёргиваю её на себя, приходится чуть ли не насильно волочить её за собой. А потом выстрелы редеют - кто-то из талибов опустил оружие. Почему? Главарь без конца говорит - стрелять, обходить, не убивать. Чёрт! Я понимаю, что они окружают нас и опережают. Играются, как кошки с мышками! Цыкнув, я психованно остановилась, ударив дёрганной Лорейн пощёчину. - Угомонись! - рыкнула я. Она захныкала, держась за щёку, но всё же немного успокоилась. Чисто физически успокоилась, а в остальном - сейчас заревёт! Озираясь, я слышу и считаю тех, кто окружает нас. Некуда бежать. Можно попробовать тараном, но тогда они могут психануть и таки застрелить нас. Главарь приближается, круг сужается. Нет, я не вижу их, они ещё не видят нас, но это происходит, я чувствую, как захлопывается мышеловка. Знаете это чувство? Когда вот-вот произойдёт нечто, ты смотришь в пустоту и понимаешь, что вот сейчас - оно случится. Именно это чувство вынуждает Лорейн хныкать сильнее. - Замолчи, - шикнула я на неё. Говорила шёпотом, но грубо и строго. - Не реви! Не то они тебя затрахают во всех отношениях! Им нельзя показывать страха! Опусти глаза и заглохни, если не можешь быть бесстрашной - хоть сделай вид, что ты такова! - Часто и прерывисто дыша, она долго смотрит на меня, а потом опускает глаза. Я поправила воротник куртки и застегнула её, чтобы спрятать кулон. Долго ждать не пришлось. Чёртова дюжина талибов окружила холмистую местность. Они поспрыгивали к нам с разных сторон, тыча своими автоматами. Но лишь один из них вёл себя не как все, он был не такой, как все. Высокий, накаченный, но не Халк. Он шёл прямо на меня, при нём был автомат, но он его держал в стороне, как игрушку, с которой не расставался с детства. Он был в маске, полностью закрывающей нижнюю часть лица, но я видела его смеющиеся глаза, и этого было достаточно, чтобы понять, кто он. Он говорил на своём родном языке - на языке пушту, произнёс два предложения размеренным голосом, воистину мужским - грубым и с хрипотцой. Пока он говорил, то приближался и последние слова он сказал уже, когда остановился прямо передо мной. Держусь изо всех сил: дышу размеренно носом, стараюсь не сглатывать, чтобы он даже не понял, что я взволнована, что я боюсь. Да, я боюсь! До усрачки! В окружении тринадцати террористов с автоматами, сама без экипировки, будто обнажённая. Я поднимаю на него взгляд, чтобы больше не сводить - только сильные и храбрые люди смотрят в глаза. Передо мной главарь, я узнала его по голосу. То, что он сказал, те два предложения - детская считалочка, популярная в этих краях, в ней говорится о мышке в мышеловке... - У нас тут две мышки, - сказал он на пушту, так же, как и я, не сводя с меня глаз. Я хмыкнула, сделав вид, что не понимаю его: - Английский. - Глаза главаря улыбнулись сильнее прежнего, он чуть склонил голову набок, разглядывая меня. Мы с ним оба знаем, что я его понимаю. Но смерив его взглядом, я обратилась в массы: - по-английски кто-то говорит? В ответ - тишина. Точнее, пауза, которую вновь развеял главарь. - Я... - сказал он, спуская маску на шею, - говорю. - Окинув его взглядом, я неосознанно усмехнулась. Автомат у него - игрушка, маска - для красоты. На самом деле это психологическое давление, мол, я не прячу лица, потому что ты уже труп. Передо мной Алим какой-то там - брат Азиз... - Я из американского посольства - Хелен Кокс. Мои коллеги знают, где я... - Где? - вздрогнул в нахальной усмешке Алим. - В Афганистане? В самый разгар войны? - Азиз уже вывозят из страны, - парировала я, лишь бы сбить ему спесь. Получилось, хоть и он старался не подавать виду. - Да и вся необходимая информация получена. Лорейн передала её своим коллегам по электронной почте, статья уже печатается. - Как у тебя всё быстро, Хелен, - прыснул Алим. Он придирчиво меня оглядел с ног до головы, наверно, ловя себя на мысли, что мне совсем не подходит это имя. Потом он поднял свой автомат и прошёлся дулом вверх, приставив его к моему подбородку, чем вынудил поднять голову выше. - Сильно сомневаюсь в том, что ты - Хелен Кокс. Очень уж ты храбрая... - Я вздрогнула в улыбке, продолжая молча и бесстрашно смотреть ему в глаза, борясь с желанием отвести взгляд, спрятаться за спиной сильного мужчины, чтобы не приходилось мне всё это решать! Но здесь только я, и автомат, приставленный к моему подбородку, показался мне очень хорошей перспективой... Я резко ударила мужчине под дых, затем схватилась за автомат в его руках и, направив дуло ему в лицо, заставила его нажать на курок. Он упал на землю мёртвым, подарив мне своё оружие. Остальные талибы впали в секундный ступор - им было сложно поверить в то, что их лидер умер так легко и быстро. Пока они тупили, я пошла на круговой расстрел. Но в какой-то момент, началась ответная пальба. Прямо перед моим носом пуля угодила в голову Лорейн. Другая пуля пробила мне плечо, третья - живот... чёрт! - Как у тебя всё быстро, Хелен, - прыснул Алим. Он придирчиво меня оглядел с ног до головы. Потом поднял свой автомат и прошёлся дулом вверх, приставив его к моему подбородку, чем вынудил поднять голову выше. - Сильно сомневаюсь в том, что ты - Хелен Кокс. Очень уж ты храбрая... - Я вздрогнула в улыбке, продолжая молча и бесстрашно смотреть ему в глаза. Что ж, автомат у моего подбородка, оказывается, не самая лучшая перспектива... - Знаешь... - вдумчиво произнёс он. - Если процесс уже запущен, то выходит, что вы нам не нужны, и мы можем вас убить... Я перекатила глазами, вздёрнув бровями: - Но любой процесс всегда можно остановить. Алим улыбнулся, тихо посмеиваясь и убирая-таки от меня автомат. Он мимолётно глянул в сторону, и этого хватило кому-то - я не успела понять, что произошло, а у меня уже зажгло затылок и, я почувствовала, как теряю сознание... ГЛАВА 22 Я медленно прихожу в себя. Сначала совсем ничего не понимаю: вроде, лежу на спине, на чём-то жёстком и холодном, рядом без конца что-то пищит... мышь, что ли? Хрипнув, я приоткрыла слепляющиеся глаза. Тогда увидела чёрно-белые пятна. Поморгала и пятна закружились. Я сильно зажмурилась, потом открыла поочерёдно глаза. Картинка постепенно нормализовалась, я увидела серую комнату из бетона без окон, но с одной светящейся голой лампочкой в центре. Ощутила жгучую боль в затылке. Провыв, села, прикасаясь к источнику боли - там была ссадина с присохшей кровью. Как только я села, писк моментально утих, я повернула голову, увидела Лорейн. Она сидела на полу, согнув ноги и обняв их, смотрела на меня с опаской, при этом у неё всё лицо было в слезах. Ясно теперь, что это пищало без конца - это она тут хныкала и ревела! Но, как только я очнулась, она попыталась сделать вид, что вовсе не плакала. Я тяжело вздохнула: - Опять ревёшь? - Нет, - хныкнула она, почти заревев. Я закатила устало глаза, тогда она стала судорожно извиняться, что и вынуждало её плакать только сильнее. Оооой! Как только мужики нас терпят, ума не приложу! Мысленно матюгаясь, я подползла к ней. Она шуганулась, но я её схватила да прижала к себе. - Всё, успокойся, - сказала я. Но Лорейн заплакала пуще прежнего! Классика жанра - когда тебя начинают утешать, тебя только ещё сильнее прорывает. - Слезами делу не поможешь... - Прости, я не такая, как ты... мне страшно... - Да мне тоже... - фыркнула я, озираясь. Бетонная комната без ничего. Без мебели и окон, только лампочка и металлическая тяжёлая дверь. - По тебе и не скажешь, - буркнула Лорейн. - Я просто не показываю страха. Так будет только хуже. Подонки тащатся от твоих слёз, и чем громче ты будешь реветь и кричать, тем больше они будут себе позволять, чтобы ты кричала ещё громче. - Лорейн вздохнула, посмотрев на меня. А потом отстранилась, вытирая лицо руками. - Долго я была в отключке? - Не знаю. Меня вслед за тобой вырубили. Я очнулась примерно десять минут назад. А твой муж... сможет нас найти? Я сомнительно чавкнула, неосознанно касаясь своего запястья. Отсутствие часов меня не удивило - в них был жучок, позволяющий моему отряду видеть место моего нахождения. - Мы сами не знаем, где мы и как сюда попали, - бросила я. - Как это узнать моему мужу? - Но он ведь... вы там какой-то крутой отряд. - Я иронично мыкнула, качая головой. - Ты же оставляла засечку на дереве? - Я её оставила, чтобы Уилл нашёл мои вещи и понял, что, скорее всего, я прикинусь Хелен. Уилл - очень сообразительный и следак хороший, но не до такой степени, чтобы найти меня в бетонной комнате без окон. К тому же, скорее всего, нас притащили в один из лагерей талибов, а значит, их тут очень много. В моём отряде всего двадцать человек, но убери доктора, меня и Тёрнера. А может быть и тех, кого Уилл отправил в объезд - не знаю, столкнулись ли они с талибами, следовавшими за нами... - Что тогда делать? - Ну, что делать... спасаться самостоятельно. Как-нибудь... Лорейн иронично угукнула. - И чего ты автомат не стащила у него, когда он его к твоему лицу приставил? - Я уставилась на журналистку с изогнутыми бровями. Она почувствовала себя неловко, откашлявшись. - Ну, то есть... ты ведь - сержант, я слышала, что вы так умеете... - Умеем, - фыркнула я. - Началась бы цепная реакция, и тебя бы пристрелили - оно тебе надо? - Лорейн недовольно закусила щеку. - Без обид, но ты - балласт. Я могу использовать какие-то трюки, импровизировать, но ответная реакция весьма непредсказуемая, ты не успеешь сориентироваться да отскочить в сторону и можешь получить шальную пулю. - Ясно, - тяжело вздохнув, Лорейн умолкла. А я закусила губу, размышляя над тем, что произошло в лесу. Видения наяву - давно уже не нонсенс для меня, а вот острый слух, как у дикого животного, - новость! Я не знаю, как именно делала это - слышала их на большом расстоянии, да ещё и умудрялась считать их, полагаясь лишь на слух. Может быть, это как-то связано с астральной проекцией. Я её ещё в себе не открыла, но на втором уровне - уровне познания своих талантов и обучаемости, всё возможно. Если бы я могла контролировать своё астральное тело, то мне сейчас это очень бы пригодилось. Я бы могла пройти через стены, разведать обстановку. Жаль только, что в своей астральной проекции я не смогу ни с кем заговорить и сделать хоть что-то существенное. Астральная проекция физически никак не способна повлиять на ход вещей, но зато её никто не видит и не слышит, а она может видеть и запоминать всё. Два часа спустя... Лорейн долго пялилась на меня, сипела носом и фыркала, видимо, таким образом, пытаясь привлечь моё внимание к себе. Но я на неё не реагировала. Вот уже два часа я старалась не шевелиться, лежала на спине с закрытыми глазами и медитировала. Именно так я пыталась призвать свои силы, но ничего не получалось! Меня это раздражало, а когда ты медитируешь, категорически запрещается раздражаться! Тут ещё и эта фыркающая особа... - Ты всегда так работаешь? - наконец, заговорила Лорейн. Долго она терпела... - Могу тебя о том же спросить, - отозвалась я, не открывая глаза. Лорейн цыкнула, фыркнула, прыснула... короче рапсиховалась. - Так и будешь лежать, пока нас не убьют? - А что ещё делать? - Не знаю, ты ведь сказала, что надо как-то выкручиваться... - Я делаю всё, что в моих силах. - Не велики у тебя силы... - криво произнесла журналистка. Лениво открыв глаза и повернув к ней голову, я просто смерила её пренебрежительным взглядом. Она косо глянула на меня, встряхнулась. - Может, устроим бунт какой-нибудь? - Ну, вперёд, - бросила я. - Постучи по двери, лампочку разбей, не знаю... эм, скажи, что тебя тошнит и ты беременна. Лорейн недовольно напыжилась, умолкнув. Я понимаю её беспокойство, да она ведь и не знает, что я визард, не знает о том, что в моём случае медитация действительно может помочь. Да даже если бы это было не так, что прикажите делать? Стучать по двери только и остаётся, чем сделаешь себе хуже. Знаю я этих террористов - откроют дверь, пнут в живот да свалят. Не заткнёшься, отделают более качественно. Вдруг кто-то вставил ключ в замок и провернул несколько раз, отворяя тяжёлую металлическую дверь. Лорейн настороженно отползла назад, прижимаясь спиной к стене, а я - напротив, села на пол, заинтересованно глядя на гостя. Подручный какой-то, в лыжной маске, просто упрямый и тупой баран. Пропёр в комнату, схватил Лорейн за шкирку и стал волочить на выход. Она брыкалась и визжала, но он настойчиво волочил её к двери, ничего не говоря. Я цыкнула, поднявшись с пола и налетев на мужика. Он был большим, так что я на многое и не рассчитывала, просто налетела на него, чтобы привлечь его внимание. И это оказалось страшно - когда огромный шкаф, больше тебя в два раза, смотрит на тебя волком, молча, просто смотрит и будто уничтожает тебя мысленно. Борясь со страхом, я, как можно увереннее, сказала: - Меня возьми, не её. - Но шкаф был непоколебим, смирив меня взглядом, поволок блондинку дальше. Тогда я заговорила на пушту: - я хочу видеть Алима! Брата Азиз и одного из лидеров движения Талибан! Сработало. Шкаф остановился, посмотрев на меня. Отпустил Лорейн, как ненужную поломанную куклу. На мгновение мы замерли - он смотрел на меня уничижающе, а я на него - беззвучно смеясь, хоть и все мои внутренности свернулись в узел от страха. Шкаф шагнул на меня, так же молча (немой, что ли?) схватил за шкирку, толкнул к двери. Приложил лицом к стене возле двери и заломав мне руки за спиной, скрепил их пластовыми хомутами. Профессионалы. Наручники и верёвки можно снять при должной подготовке, да ещё и использовать в качестве оружия. А вот хомуты снять нельзя, можно только разрезать. Покончив с формальностями, шкаф грубо дёрнул меня на себя, а затем вытолкал из комнаты. В коридоре закрыл дверь на ключ и сунул связку в карман свободных штанов. Меня провели по мрачному коридору, мимо трёх запертых комнат, расположенных на одной стороне с большим интервалом. Затем была деревянная лестница, скрываемая люком, который сейчас был предусмотрительно открыт. Мы вышли из подвала и будто бы оказались в другом мире. Здесь царила даже роскошь: ковролин на полу, золотая лепнина на стенах и потолке, преобладали красные и золотые цвета в интерьере. Коридоры были просторные, потолки высоченные, несколько запертых комнат. М-да, это не террористы, а мафия какая-то! Обстановка присуще ворам в законе, а не террористической группировке. Хотя в какой-то степени Талибан является государственной единицей в этих краях, по крайней мере, раньше они правили Афганистаном... до две тысячи первого года. Не думаю, что это было дворцом, мне кажется, это какая-то вилла, но я могу и ошибаться. Мы шли недолго, но пока шли никого не встретили. Меня завели в большую комнату, которая напоминала мне президентские апартаменты. Здесь было очень много места, обстановка всё та же - красно-золотые цвета в роскошном интерьере, мебель, словно из арабских сказок, два больших окна напротив двери, обрамлённых по бокам красивыми бархатными шторами. У окна располагался стол, на котором был ноутбук, за ним сидел Алим. Когда меня завели в комнату, он на меня посмотрел весьма недовольно и брезгливо. Поднявшись со стула, он подошёл и остановился в полуметре от меня. - Я сказал блондинку, - обратился он к своему подручному, но глядя на меня. Я промолчала, косо глядя на Алима. Он говорил на пушту, а когда он это делает, я молчу, чтобы сойти за ту, кто не понимает его. Но я специально играю плохо. Это психологическое давление - заставлять пуштунов говорить по-английски, значит указывать им на то, что они - аборигены. Подручный Алима так же говорил на своём языке, он ответил ему, мол, она знает твоё имя и кто ты, потребовала с тобой встречи. Тогда Алим окинул меня придирчивым взглядом, хмыкнув. - Очень храбрая мышка, - отметил он на своём языке. - По-английски, - выдала я. Алим просипел недовольно носом. Подошёл ко мне ближе, отказываясь говорить по-английски: - Ты понимаешь пушту. Вздрогнув в улыбке, я смирила его взглядом. - Я говорю по-английски, - по слогам произнесла я, специально, чтобы заставить его чувствовать себя тупым аборигеном. Передёрнув желваками, Алим отступил назад, приказав своему подручному меня разместить здесь. Тогда ходячий шкаф толкнул меня вперёд, грубо усаживая на стул. После чего он привязал хомутами мои ноги к ножкам стула, руки остались связанными за спиной. После соблюдения всех формальностей шкаф выпрямился, окинул меня взглядом и ушёл. Алим сказал ему выйти из комнаты, но далеко не уходить. Затем Алим прошёл к столу и забрал с него какую-то бумагу. Возвращаясь ко мне, он он-таки заговорил по-английски: - Ты не Хелен Кокс. - Остановившись в полуметре от меня, он продемонстрировал мне распечатанный файл - досье на Хелен Кокс с фотографией немного угловатой женщины, чёрные волосы которой были заплетены в хвост и зализаны на ровнейший пробор. В общем, выглядела она как крыса на этой фотографии. - Вот Хелен Кокс. Я посмотрела на её фото, затем подняла глаза на Алима: - Я просто сходила к парикмахеру. - Алим пренебрежительно чавкнул, пялясь на меня с иронией во взгляде. Я хмыкнула: - кто ж знал, что у вас здесь интернет проведён... Раздражённый моими намёками талиб сдержанно выдохнул носом. - Кто ты такая? - Хелен Кокс, - отозвалась я, собираясь и дальше говорить, но не успела. Он вмазал мне по лицу кулаком. Странно, но, кажется, он сдержал силу удара, несмотря на то, что меня откинуло чуть в сторону, и я ощутила боль. Хрипнув, я поводила языком по внутренней стороне щеки - в месте удара. Да, неприятно, весьма. Но, в конце концов, мне приходилось умирать от электричества - с той болью не сравнится какой-то там удар по лицу. - Кто ты такая?! - повторился Алим. - Хелен Кокс, представить американского посольства... - Он снова врезал мне по лицу. На этот раз я была готова к удару и смогла абстрагироваться. Хрипнув и вернувшись в привычное положение, я продолжила, как ни в чём не бывало. - Я прибыла в Афганистан для депортации и предоставления политического убежища твоей сестре Азиз. - Он снова ударил, сильнее прежнего, и на этот раз, я ощутила нечто большее. Это было даже приятным, будто полёт далеко-далеко, высоко, туда, где красиво и хорошо. Это было сравнимо с тем чувством, когда ты резко просыпаешься, потому что во сне ты куда-то упал. Когда мой полёт прервался, я нахмурилась. Подняла глаза на Алима. - Давай ещё, - усмехнулась я. Он свёл брови, пялясь на меня с интересом и в то же время разочарованно. - Только давай, как следует, а то бьёшь, как девчонка! Алим просипел носом, сжимая кулаки, но, не решаясь снова бить. Ещё бы! Они любят бить тех, кто боится боли. Хмыкнув, талиб плавно расслабил руку и качнул головой. - Ты из армии, - заверил он. - Из того суперкрутого и суперсекретного отряда. Верно? - талиб вздёрнул игриво бровями. - Меня зовут Хелен Кокс. Я представитель американского посольства. Прибыла в Афганистан для... - Снова удар! По лицу, под дых, по лицу наотмашь... я лечу вместе со стулом назад. И в этот момент время замедляется, я чувствую, как в полёте я покидаю своё тело. Проношусь через стены, через коридор и две комнаты. А потом не успеваю остановиться, как бегу налево. Бегу быстрее ветра, быстрее пули. Я бегу, лечу или меня несёт. Проносит по первому этажу виллы, по всем комнатам, сквозь все стены. Второй этаж - все комнаты, все стены. Местность вокруг, все здания, все стены, все прочие постройки. Я - как чёртов Супермен, как хренов Флэш! За считанные миллисекунды я не просто проношусь по каждому закоулку лагеря талибов, но и запоминаю всё, что увидела. Стул ещё не упал на пол, а я уже всё знаю. Но когда стул падает, меня уносит назад - в своё тело, где живёт лишь темнота... Открывать глаза даже больно, всё лицо сковало нестерпимой болью, я чувствую, как оно отекло, но глаза не заплыли. Болят рёбра, живот, спина, все внутренности. Когда я поднялась, чтобы сесть, то все кости зашевелились, будто их ничто не скрепляет, и они просто накиданы в мясной мешок, болтыхаются в крови и других жидкостях организма. Сев, я увидела Лорейн - она сидела у стены, не ревела, но смотрела на меня виновато. У неё глаз заплыл... - Бл*ть! - вырвалось у меня, по-другому просто не скажешь! Пока я была в отключке, её оприходовали. Алим с самого начала знал, из кого нужно трясти информацию... - Прости... - буркнула Лорейн. - Я ему сказала, кто ты... прости... - Я выдохнула только, а Лорейн показалось, что я злюсь. Тогда её прорвало - она стала судорожно извиняться и объясняться. - Тшш! - громко шикнула я на неё. - И без этого голова болит... - хрипнув, я обняла себя, массируя голову, несмотря на то, что от сгиба у меня сильнее заболели рёбра и все внутренности живота. Лорейн сглотнула, хныкнув. - Всё нормально. Я на тебя не злюсь... - вздохнув, я резюмировала: - Алим выйдет на связь с моим отрядом, потребует обмен. Значит, скорее всего, мне дадут эфир. Я смогу предупредить Уилла о том, что тут происходит... нам вдвоём всё равно не убежать отсюда... Лорейн хмуро и растерянно посмотрела на меня: - Тебе удалось что-то выяснить? Я кисло мыкнула, закивав: - Это нечто похожее на военный городок с развитой тыловой инфраструктурой. Одиннадцать зданий из бетона, из них три по два этажа, четыре - по три, остальные - одноэтажные. Тридцать шесть палаток различного размера образуют лагерь. Мы находимся в центре «городка», на вилле - здесь заседают лидеры движения Талибан. Рядом с нами склад под завязку забитый оружием различного назначения. Здесь около шестисот талибов, но, скорее всего, ещё есть приходяще-уходящие. - Откуда ты всё это знаешь? - Неважно. - Я напряжённо сглотнула, качая головой. - От моего отряда тут мало толку. Если брать штурмом, то Уиллу придётся подключать чуть ли не всю армию. А это маловероятно... правительство не будет чесаться ради журналистки и одного сержанта. - И что же тогда?Если штурм отпадает, то остаётся только сделка, то есть обмен. Но военные не согласятся на это. Азиз гораздо важнее нас с тобой. К сожалению. Лорейн сглотнула ком в горле, глядя на меня глазами побитого щенка: - Мы трупы, да? Я вздохнула: - Мой муж очень упрямый. Он ради меня будет носом землю рыть, и даже если ему запретят, он устроит обмен, если не увидит других вариантов. Но... - я не смогла ей этого сказать, она сама поняла. - Я в обмене не участвую, - сказала она обречённо. Сглотнув, я выдохнула. Лорейн не пустилась в истерику, но внутренне она навзрыд заплакала. А как бы вы реагировали на её месте? - Слушай... - сказала я. - Не знаю, как, но я тебя вытащу. Мы выберемся - обе! Ты вернёшься домой, напишешь свою статью и станешь самой успешной журналисткой. Лорейн хныкнула, вымолвив: - Пошла бы к чёрту эта статья! - Я грустно засмеялась. - И хренова журналистика! Надо было выходить замуж за того кретина, которого мне мама подсовывала! - Изумлённо наморщив лоб, я поджала губы, чтобы не смеяться в такой-то ситуации. Лорейн шмыгнула носом. - Сидела бы сейчас в его особняке в Майами и бед не знала! Но я ослушалась мать и теперь... она со мной не разговаривает! Уже пять лееееет! - завыла она под конец. Ну, делааа... - Эм, а... чего ты за него не вышла? - Потому что я его не люблю! Я с ним даже была не знакома, когда мама сказала, что они с её деловым партнёром решили нас поженить! Она говорила, что любовь - не главное. Мол, важна стабильность и достаток. Изогнув брови, я озадаченно хмыкнула. - Брехня! - плюнула я. - Любовь - самое главное в жизни! А мать твоя... да пошла бы в жопу такая мать! Уж сколько я дерьма натворила, сколько раз я маму не слушалась и причиняла ей боль - она не в жизнь от меня не откажется! Что это за мать вообще? Она должна тебя поддерживать в любых начинаниях, даже если твои стремления с её не совпадают! Забей на неё! И на этого кретина из Майами тоже! Не хочешь больше быть журналисткой, так стань писателем! Напиши книгу о том, как ты попала в плен. Купи кабриолет на свой гонорар от книг и, подняв средний палец вверх, прокатись под окнами дома матери и того кретина! - Сквозь слёзы, Лорейн сначала хохотнула с закрытым ртом, а потом посмотрела на меня и заржала. И, несмотря на то, что ей явно было больно смеяться, она ещё долго это делала - назло уже! *** Прошло ещё четыре часа, по всей видимости, Алим собирал всю необходимую информацию. Он всё равно не узнает всю мою подноготную, но о том, что я - сержант и жена полковника он уже знает, Лорейн ему рассказала. Уже стемнело, когда за мной явился шкаф и сопроводил в золотую комнату Алима. Меня снова привязали к стулу - уже другому, видимо, тот разломался при падении. На этот раз Алим не соизволил подняться со своего места - сидел за столом перед работающим белым ноутбуком, весь такой задумчивый. Ох, он не мог скрывать своего превосходства... Дождавшись, когда его подручный покинет комнату, он заговорил: - Селин Сандерс-Руссо. Сержант армии США. Жена полковника - Уилла Руссо, главнокомандующего секретного суперкрутого отряда. Я снисходительно усмехнулась. - Лорейн не всё обо мне знает. И судя по тому, что знаешь ты... кхм, немного ты нарыл за четыре часа. Я точно не знаю, сколько времени в общей сложности я была в отключке, но предположим, что я здесь нахожусь шесть часов. Ладно - семь, с запасом. Твоя сестра уже семь часов гуляет на свободе. Ей помогает сотрудник посольства, уже знающий её историю, а также секретный и суперкрутой отряд, который, на минуточку, украл твою сестру из-под твоего носа семью часами ранее. - Перекатив глазами, я свернула губы трубочкой и причмокнула. - Думаю, твоя сестра уже покинула Афганистан. Алим беззвучно проржался от души. - Сильно сомневаюсь, Сандерс, - мою фамилию он отчеканил. - Пока у меня жёнушка полковника, он мою сестру никому не передаст. - Рассчитываешь на обмен? Серьёзно? Ты ведь не дурак и прекрасно знаешь, что военные ни в жизнь не согласятся на это. Срать они хотели на какого-то сержанта, когда у них в руках сестра одного из лидеров движения Талибан! Алим вздрогнул в усмешке. - Да. Военные не согласятся, а вот твой муж... - вместо слов он расплылся в самодовольной улыбке. Я неосознанно передёрнула желваками. - Я не стану связываться со своим отрядом, хоть наизнанку меня выверни. А без должных кодов и паролей ты не сможешь выйти на связь непосредственно с моим отрядом. Алим смерил меня взглядом, молча смеясь. Пауза была недолгой, но весьма удручающей для меня. - Я уже связался с полковником - мы славно побеседовали. Он потребовал видеоконференцию с тобой. Не буду вдаваться в подробности, но я решил не отказывать ему в такой роскоши. - Алим встряхнулся, подтягивая к себе свой ноутбук. - Так что, причешись пока... - бросил он, став настраивать свой обычный на вид ноутбук. Но думаю, он не такой уж и обычный - защищён от слежки, скорее всего. Блин, когда он только успел с Уиллом связаться?! - Мы находимся в пяти километрах от пакистанской границы, - произнесла я, чем привлекла к себе всё внимание Алима. - Под городом Хост, в некоем подобии военного городка с развитой тыловой инфраструктурой. Одиннадцать зданий из бетона, из них три по два этажа, четыре - по три, остальные - одноэтажные. Тридцать шесть палаток образуют лагерь. Мы находимся в центре городка, на вилле - здесь заседают лидеры движения Талибан. Рядом с нами склад, под завязку забитый оружием различного назначения. Здесь около шестисот талибов. - Алим просто охренел, хоть он и старался не подавать виду, но его зрачки расширились и без того тёмные глаза стали совсем чёрными. - Я должна сказать об этом своему мужу. Брови Алима скептически изогнулись: - Издеваешься? - Я выдохнула, передёрнув желваками. Алим чавкнул, откинувшись на спинку стула и брезгливо скривившись. - Не думал, что придётся тебе рассказывать о правилах ведения подобных видеоконференций. Да и! - спохватился он, - уверена ли ты насчёт того, где ты находишься? - Скажи, что я ошибаюсь, - вздёрнула я бровями. Алим недовольно скривился - он не видел смысла в опровержении. Если бы я сказала чуть меньше, то, может быть, но так - нам обоим было ясно, что я чётко понимаю, где нахожусь. - Откуда ты знаешь?! - процедил он сквозь зубы. - Неважно, - хмыкнула я. - Суть в том, что я после шести часов пребывания здесь поняла, где нахожусь. Суть в том, что ты ничего не знаешь о моём отряде и моём муже. Ты не знаешь, чего ждать от всех нас! И поверь мне, если бы не мой балласт, я бы уже попыталась сбежать. И, скорее всего, сбежала бы. Если я не скажу мужу, что здесь происходит, то он притащится сюда! Ты думаешь, что это невозможно? Но как же твоя сестра? Думаешь, она не расскажет ему, где ты можешь прятаться? Поверь мне, если он захочет, то найдёт тебя! Носом землю рыть будет, но найдёт! И пойдёт на таран! Предварительно спрячет твою сестру там, где её никто кроме него не найдёт, а затем ворвётся сюда. Устроит вам тут погром, но, скорее всего, его ждёт полный провал! Сам вряд ли выживет, да и я могу попасть под замес. В этой схеме - совершенно не ясна дальнейшая судьба твоей сестры. Мой муж считает себя Суперменом и может поступить опрометчиво да пойти на таран, но я знаю, что он не Супермен... Алим слушал меня весьма внимательно, и как бы он не хорохорился, я видела тень сомнения и страха, закравшуюся ему в душу. По истечении моей речи он рассмеялся, но совсем не искренне. Я смиренно ждала, когда его отпустит фальшивый смех. Это сработает. Человеческий фактор тому виной, страх или что-то другое - неважно, но сработает точно. Я чувствую, знаю. Я просчитала его, давно уже умею манипулировать им... Он откашлялся и прищурился: - Скажи мне, если всё действительно так, то почему твой муж ещё не здесь? - А ты уверен, что его здесь нет? - улыбнулась я одним уголком губ. Алим нахмурился, огляделся немного. - Чего ж он тогда не заходит? - По той же причине, по которой я не пытаюсь бежать. Ну, или он ждёт моей отмашки... - я игриво усмехнулась. Алим криво передёрнул желваками. Последовала недолгая пауза - Алим размышлял. - Я прекрасно осведомлена о правилах ведения подобных видеоконференций. Я не скажу ему, где именно я нахожусь, даже конкретных цифр не назову. Но я должна сказать ему, что здесь много народу и ещё больше оружия, чтобы он не искушал себя желанием идти на таран. Полагаю, ты будешь тщательно следить за тем, что именно я говорю... Алим хмыкнул, продолжая хорохориться. Но затем он отмахнулся, сказав «Ладно» и вернувшись к настройкам ноутбука. В это время он ещё говорил о том, что я должна сказать и чего не должна делать - формальности. Я его толком и не слушала, представляя себе реакцию Уилла. Так гениально развести не просто террориста, а одного из ЛИДЕРОВ движения, не каждый сможет. Да никто не сможет! Я так и слышу голос мужа «Мой маленький гений»... Настроив аппаратуру, Алим выключил свет в комнате, включив тускловатую лампочку. Вот только он не зашторил окно. Подвинул меня так, чтобы я сидела лицом к окну и спиной к двери. Оценивая обстановку, я с трудом сдерживала усмешку. М-да, стечение обстоятельств. Такие конференции должны проходить в бетонных чистых комнатах, по которым не ясно, где именно заложник. Но вот незадача, я делю комнату с Лорейн. Выпускать её оттуда - не лучший вариант, как и оставлять свидетелем конференции, ведь она может вякнуть лишнего. Ну и раз уж нас не попытались разделить раньше, думаю, нет здесь больше пустой бетонной комнаты. Глупое стечение обстоятельств продолжается: можно выключить полностью свет, но снова незадача, видеокамера ноутбука не даст никакой картинки без освещения. Нам на подмогу идёт тусклая лампочка, свет должным образом озарит меня, но не окружающую меня атмосферу. ТОЛЬКО! Я-то знаю, что мой муж хренов Супермен! Скорее всего, никто другой не разберётся, но Уилл. Он не сможет увидеть комнату во всей её красе, но сможет в тенях уловить богатый интерьер. Так он поймёт, что я нахожусь, скорее всего, в центральном здании, где обитают шишки талибов. Алим посадил меня напротив окна, не занавесил (человеческий фактор), Уилл по теням сможет понять, где окно и где дверь. Главное, дать ему ориентиры, позволить мыслить в нужном направлении, и он разберётся, мой Супермен... Сидя у края стола, Алим направил камеру ноутбука ко мне, сам он не стремился попасть в зону её видимости. Нажал энтер и пошёл звонок. Вскоре я увидела Уилла, тогда ёкнули сердца обоих как одно. Каждый раз это подобно эху. Когда ему угрожает опасность, когда мне, один переживает, второй чувствует это, и сердца бьются в унисон, даже нервы шалят в унисон. Мы с ним - одно целое. На экране был лишь он один, но я знаю, что рядом все остальные члены отряда - стоят за ноутбуком полукругом, слушают, наблюдают. - Как ты, малышка? - спросил Уилл, сглотнув. Я закивала, сдерживая слезливую истерику. Я, как и Лорейн, готова плакать без конца, утешаемая им. Но только им - в этом мы с ней отличимы. Только он меня видит такой - слабой, беспомощной, в слезах и соплях. Больше никто не увидит. Поэтому и сейчас я откашлялась, переходя к делу, чтобы не сорваться на глазах у террориста. Между прочим, он весьма внимательно за мной наблюдал, чем я непременно воспользовалась. Все мои последующие покашливания, моргания и глотки, Алим будет списывать на нервы и волнение... - Уилл, ты не справишься... - произнесла я, но Уилл ведь знает, что я о нём так не думаю и никогда не подумаю. Таким образом, я захватила его внимание. - В этом месте всё как на службе... более десяти построек и более тридцати палаток различного размера. Более пятисот талибов. - Уилл охренел прямо в этот самый момент, хоть и, кажется, только я это увидела - по его расширяющимся зрачкам и слегка поднявшимся бровям. Едва уловимые реакции, но я их вижу, когда нужно видеть. И он тоже. Я специально не оговаривала конкретных цифр - так Алим ничего не заподозрит, а Уилл поймёт, что если я сказала «Более десяти», значит, не более пятнадцати. А так же, я сказала «постройки», Уилл поймёт, что я о зданиях говорю, а Алим не сможет придраться, ведь постройкой может быть и шалаш. - Склад общей площадью примерно... - я кашлянула, привлекая особое внимание к этой цифре, - эм, полторы тысячи квадратных метров. - И, несмотря на то, что Алим знаком с системой военного времени, он не поймёт, что я сказала время. Потому что, так уж мне свезло, но его склад примерно таких размеров и есть, может быть, конечно, плюс-минус, но я ведь сказала - примерно. Облизав губы, я сглотнула, моргнув дважды - значит, я в центре. Делая вид, что мне плохо, я опускаю глаза, ненадолго задерживаюсь, а потом смотрю на Уилла исподлобья. Затем я откашляла вымышленный ком в горле, качнув головой в сторону склада. Всё это длилось секунды, но я сказала, что я в центре городка, склад - справа, меня держат в подвале. - Он... склад, он... - ещё делаю вид, что мне не по себе, чтобы не вызывать подозрений Алима, - под завязку забит оружием различного назначения. Не суйся сюда. Даже если знаешь, где я... - немного акцентировала я его внимание на этом предложении и по глазам увидела, что он знает, где я. - Не суйся, пожалуйста. Ошарашенно моргнув, Уилл качнул головой, с трудом сдерживая эмоции. Он ничего не сказал, но я услышала - «Ну, ты даешь!». Алим чавкнул, развернув ноутбук камерой к себе.Наговорились? - вытаращив нарочито глаза, обратился он к Уиллу. Тот заметно посуровел - я не видела его сейчас, но по его голосу поняла, насколько он серьёзен и зол. - За синяки на лице моей жены, получишь не ты, а твоя сестра. Лично от меня. - Я знаю, что он её не ударит, но это знаю только я. Алим стиснул зубы, передёрнув желваками. Его задели слова Уилла, мне это показалось странным - ему есть дело до благополучия своей сестры? - И если завтра у моей жены появятся новые синяки, то я ударю твою сестру на твоих глазах. - Алим косо глянул на Руссо, нахально усмехаясь. Хорохорится... - Можешь и дальше делать вид, что тебе срать на Азиз, я-то знаю, что ты её хочешь вернуть вовсе не для того, чтобы наказать. Мы славно побеседовали с Азиз, - произнёс Уилл интригующе. А потом нарочито поцокал языком: - так некрасиво... потрахивать свою младшую сестрёнку. - ОХРЕНЕТЬ! Кровосмешение в этих краях не такой уж и нонсенс, но всё же по мне так - это капец! Недовольно закусывая щеку, Алим выдохнул носом. - Мы-то наивно полагали, что угодили в политическую войну, а оказывается, это просто семейная склока, - фыркнул Уилл. - Азиз была бы рада молча уйти от тебя, но ты ведь её так просто не отпустишь. И ведь... ты не постеснялся устраивать весь этот замес... - Устало выдохнув, Уилл покачал головой. Я его не видела сейчас, но насколько хорошо знаю его, чувствую даже когда «слепа». - Обмен завтра, в шесть утра... - произнёс Алим, как можно более хладнокровно, но мы с Уиллом знали, что он на грани. - На развилке, где всё началось... - Алим глянул в монитор, Уилл выждал паузу. - Я меняю твою сестру на свою жену и журналистку, - произнёс Руссо строго. - На счёт журналистки мы не договаривались, - иронично улыбаясь, вымолвил Алим. - Сейчас договариваемся, - резонно парировал Уилл. Алим раздражённо просипел носом. - Ты ведь не идиот, полковник. И прекрасно знаешь, что я не могу отдать журналистку. - Хм, а почему? - съязвил Уилл, вынуждая Алима брезгливо скривиться. - Паришься по поводу статьи? Ну, знаешь, думаю, ты изрядно запугал Лорейн, и она будет рада свалить из Афганистана и не сдалась ей та статья. Если твоя сестра добровольно возвращается в стойло, то дело автоматически разваливается и ей уже не нужна депортация. Вся информация, данная ею, аннулируется. Алим выдохнул, качая головой. - Журналистка никуда не пойдёт, - сказал он. - Ну, значит, и твоя сестра остаётся у меня. Отдам её своим парням, которые женщин не видели уже несколько месяцев... Алим подорвался с места, вовремя отдёрнув себя, на его лице желваки заходили ходуном. - Твоя жена сдохнет! - Значит, после массового изнасилования твоей сестры, я собственнолично опробую на ней все методы пыток, которыми овладел за восемнадцать лет службы. Затем я подвешу её вверх ногами, вспорю ей брюхо и порежу горло. Сцежу всю кровь, чтобы прислать её тебе в пакетах! Вместе с кишками твоей сестры! - Даже я в шоке, а уж что говорить о реакции Алима. - И если ты наивно полагаешь, что я на это не способен, то ошибаешься. Со смертью моей жены умрёт и моя человечность. - Встряхнувшись, Уилл, знаю, очень мило и в то же время устрашающе улыбнулся: - надеюсь, мы поняли друг друга. Обмен завтра на развилке в шесть утра - твоя сестра взамен моей жены и журналистки. Никак иначе, - отчеканил Уилл, нагло окончив этот разговор прекращением трансляции. Когда монитор почернел, Алим мигнул. Да он просто в шоке! И в бешенстве, конечно, тоже. Часто дыша носом, он покосился на меня, сжал руки в кулаки. Он долго сдерживал свой порыв - ударить меня. Боится... это сразу ясно. Уилл быстро его просчитал. Не с каждым подонком дозволено так разговаривать, и далеко не каждому террористу можно ставить свои условия, но Уилл знал, что с этим - можно так. Не будь Алим подневольным слабаком, так и не устраивал бы гражданскую войну лишь на основании того, что его сестра тире любовница решила его бросить. После весьма продолжительной борьбы с самим собой, Алим фыркнул, нажав кнопку под столом. В комнату вошёл ходячий шкаф, Алим сказал ему увести меня в мои апартаменты. Беззвучно посмеиваясь, я молча проследовала на выход. Слабак! ГЛАВА 23 Ходячий шкаф провёл меня по коридору, но прежде, чем мы добрались до лестницы, я остановилась и произнесла: - Я хочу в туалет. Странно, но он понял меня, несмотря на то, что я говорила не на пушту. И ответил он мне по-английски, ломанно немного с жутким акцентом, но всё же... - В штаны писай! - фыркнул шкаф, схватив меня за плечо и толкая дальше. Но я вывернулась, отпятившись на полшага назад. Смерив мужчину взглядом, я выдала: - А мне не писать! - Мужик недовольно закатил глаза. Потом огляделся и, убедившись в том, что поблизости никого нет, снова схватил меня за плечо да пихнул уже по направлению к одной из комнат. Открыл мне дверь, прямо как самый настоящий джентльмен, да так же «вежливо» протолкнул в пустую комнату. Она была примерно тех же размеров, что и комната Алима, оформлена в том же стиле, но здесь интерьер был немножко скромнее. Мужик грубо провёл меня к двери слева, запустив в уборную комнату, оставив дверь слегка приоткрытой, он за мной не зашёл. Я прошла вглубь уборной, там умудрилась так вывернуться, чтобы руки оказались впереди. Сразу же увидела мужские наручные часы на раковине и недолго думая, забрала их, сунув в передний карман штанов. Затем заглянула в шкафчик над раковиной. Мне очень повезло, поскольку я здесь нашла опасную бритву и тоже её забрала. А ещё надыбала несколько пластинок аспирина. Всё распихала по карманам. Закрыв шкафчик, я прошла в угол комнаты, быстро сделав свои дела. Затем я вернула руки назад да вышла из комнаты. Сама прошла на выход, косясь на барную стойку. - Я вовсе не давлю на тебя, но, может быть, у тебя будет желание занести нам воды... - Обойдёшься, - бросил шкаф, выпроваживая меня из комнаты. Я шла, но брыкалась и фыркала. - Все талибы такие жадные, или ты единственный в своём роде? - мужик устало закатил глаза, делая вид, что вовсе не слушает меня. - Ты когда-нибудь был в плену? Знаешь, это утомляет. Я ничего не ела и не пила уже полдня, ну а в туалет вот первый раз за сутки сходила. - Мы прошли к деревянной лестнице, спустились по ней в подвал. Там внизу, под лестницей, стоял мини-холодильник - я его уже давно заметила. - Вон, у вас так вода есть всегда... - Замолчи уже! Я резко остановилась, настолько неожиданно для него, что он натолкнулся на меня и, встав, недовольно просипел носом. - Дай воды! Ну, что... тебе жалко, что ли? У меня горло к щекам липнет! - Мужик измождённо цыкнул, толкнул меня на стену, да метнулся к холодильнику. Быстро достал оттуда пластиковую полулитровую бутылку газировки, да вернувшись ко мне, вложил бутылку мне в руки, связанные за спиной. Затем пропихнул меня к моим апартаментам. - Спасибо - век не забуду! - Выдала я. Шкаф уже начал устало подвывать. - Благослови тебя... эм, Аллах! Особая благодарность за то, что это газировка - я успела заметить... - Я глянула на мужика, он пялился на меня весьма сердито. - Ладно, - чавкнула я. - Молчу. А то ещё отберёшь... - Мужик подвёл меня к моему номеру люкс, открыл дверь, специальными кусачками разрезал мои наручники да толкнул меня в комнату. Я постояла у двери, дождавшись, когда он закроет все замки, затем прошла к Лорейн - она сидела в углу комнаты. За последние три часа она ни разу не заплакала, говорила мало. Видимо, погрузилась в депрессию. Я уселась на пол возле неё, передав ей бутылку. Она обрадовалась, хоть и ничего не сказала - просто судорожно взяла бутылку и присосалась к её содержимому. - Только всё не пей, - шепнула я. Сделав десять быстрых глотков, Лорейн убрала бутылку ото рта, часто задышав. Затем передала газировку мне. Я сделала пару глотков, а затем закрутила крышку. Лорейн нахмурилась: - У тебя нет жажды? - Газировка пригодится для другого, - шёпотом ответила я. В этой комнате нет ни видеокамер, ни жучков - я проверяла. Да и чисто визуально - некуда тут присунуть нечто подобное. Но, несмотря на это, я говорила тихо, призывая и Лорейн делать это - на всякий случай. - Для чего? - спросила она, но я не ответила. Вздохнула и рассказала о своём разговоре с мужем. Лорейн обрадовалась, мол, значит, я тоже буду участвовать в обмене. Но я глянула на неё, промолчав, тогда она заметно скисла. - Сделки не будет, - сказала я. - Как только сестра окажется у Алима, он убьёт тебя, меня, мой отряд. - Я начала говорить ещё тише, ей на ухо. - При помощи шифров, я сказала Уиллу нападать в три часа ночи. - Но ты ведь даже не знаешь - понял ли он тебя и согласился ли. - Он понял. Слушай, мы с Уиллом с полуслова друг друга понимаем, и мы давно оговорили наш личный шифр, о котором никто больше не знает. У нас несколько способов шифрования существует - на словах, где конец означает начало; на пальцах, с применением азбуки Морзе; на цифрах, где цифра может означать какое-то слово или даже предложение. В общем, всё уже давно продуманно и выучено именно на такие случаи. Уилл знает, что в три часа я буду его ждать, значит, устрою бунт - он не сможет меня подвести и в любом случае придёт. Тем более что он не хуже меня знает, что такое сделка. Террористы никогда тебя не отпустят по собственной воле. - А если твой муж вломится в какой-то другой лагерь? - Я скептически скривилась, отмахнувшись. - Всякое бывает, - настояла Лорейн. - Да, но на данный момент в этих краях у талибов нет других подобных городков. Есть лагеря, да, но там нет бетонных построек. Да и ты не знаешь Уилла - он очень умный и везучий. И он придёт в три ночи. Только я не знаю точно, как он всё это провернёт, сколько народу за собой притащит, но... в любом случае, если хочешь жить, придётся рисковать и бороться. Это единственный способ выбраться отсюда живыми... - Поставив бутылку на пол, я достала из кармана часы. - У нас четыре часа, - оповестила я Лорейн. - Ты как, готова довериться мне и бороться? - Лорейн сглотнула, закивав. Да, она боялась, но уже была готова бороться за свою жизнь. Ещё бы, после того, что с ней произошло - совсем не удивительно. Подобные обстоятельства всех людей меняют, делают сильнее и жёстче. Да, она немного сомневается, но это нормально. Она не знает, что значит слаженная команда. Не знает, что значит доверять кому-то слепо и не быть обманутой никогда этим некто. Я доверяю своему мужу настолько, что я уверена на все сто процентов - он придёт ровно в три ночи! И я верю в свой отряд - мы команда! Да, немного побитая, слегка разваленная, но команда! 4 часа спустя... Я метнулась к двери, истерично стуча по ней кулаками и зовя на помощь. Пришлось задействовать всё своё актёрское мастерство! Ходячий и не часто говорящий шкаф долго медлил, наверно, закатывая устало глаза. Но, в конце концов, психанул и стал отворять замки. Пока он это делал, я закинула в бутылку с газировкой две таблетки шипучего аспирина и хорошенько закрутила крышку. Спрятала бутылку у себя за спиной. Дверь отварилась, не успел шкаф спросить что-либо, увидел Лорейн, лежавшую на полу и пускающую белую пену изо рта. Он скривился, заматюгался на арабском языке (почему-то не на пушту). - Я не знаю, что произошло! - затараторила я, панически топчась туда-сюда. - Она просто бахнулась на пол и начала пену пускать! Быстрее, сделай что-нибудь! - Мужик подошёл к Лорейн, не зная, что делать. Я закрыла за ним дверь, взболтала хорошенько бутылку, а потом быстро его обошла и, немного раскрутив крышку, направила на него. Газировка полилась по все стороны, Лорейн оперативно крутанулась и улеглась лицом в пол. Тем временем шкаф уже заорал, отползая назад и вытирая обожжённые глаза руками. Когда газ уже несколько утих, я взялась за горлышко да ударила мужика по лицу бутылкой. Затем пнула его, быстро обошла со спины, села на его шею и, прокрутившись, захватила его ногами, придушив. Он стал бессвязно брыкаться, но мне не нужно было его долго держать. Я оперативно вытащила из кармана на ноге опасную бритву, вздёрнула, да убрав ноги, полоснула по его шее. Он метнулся прочь и, ползая по полу, долго захлёбывался в собственной крови. Ненавижу такие моменты! Моменты, когда тебе ничего не остаётся делать, кроме как ждать его кончины. А он всё никак не хочет умирать, ползает, хрипит, как бы призывает к твоей совести! Аааа!!! В конце концов, он умолк. Наступило затишье. Лорейн осторожно подняла голову, с опаской глядя в сторону мужчины, который лежал на полу в луже собственной крови. Потом она посмотрела на меня. - Сейчас будет ещё хуже, - фыркнула я. Сложив лезвие и убрав его в карман штанов, я подошла к мёртвому шкафу, пнула его и тем самым, перевернула на спину. Тогда из его шеи полился маленький фонтан крови, отчего Лорейн запищала брезгливо. Ох, я бы тоже так хотела, мол, иуу - я не могу, аааа! Но мне пришлось склониться к нему, игнорировать кровь под ним, льющуюся из его шеи и залившую его белую длинную рубаху. Я забрала у него два пистолета с наплечной кобуры, заложив их себе за ремень штанов сзади. Выпрямившись, кивнула Лорейн. - Пошли. Часто дыша, Лорейн поднялась и, сторонясь мужчины, прошла по стеночке ко мне. Да спросила: - Ты уверена, что твой муж придёт? Что-то тихо, ничего не взрывается... Я криво на неё посмотрела, ответив не сразу. - Ну, во-первых, мы в подвале и тут кое-какая звукоизоляция имеется. А во-вторых, ничего и не должно взрываться - мои ребята постараются как можно больше народу завалить тихо. - А я думала, что если идти тараном, значит, с взрывами и стрельбой... - Ну, неправильно ты думала! Пошли уже! - Я метнулась к двери, успела её открыть, но не успела выйти. Лорейн подбежала ко мне, прихватив за плечо: - Как же нам понять - здесь они или нет? - Никак! - огрызнулась я. - Лорейн, не беси меня! А то пристрелю! Или здесь оставлю, с твоим новым другом... - мимолётно глянула я на мертвеца. Лорейн скривилась, съёжилась да прижалась ко мне: - Ладно, прости. Я буду молчать. - Снисходительно хмыкнув, я позволяла ей держаться за меня - это было оговорено заранее, она должна прятаться за мной, держаться за мою одежду, но стараться не сковывать движения. Я осторожно выглянула в коридор, убедилась в том, что он пуст да вышла. А потом, когда закрывала дверь, глянула на замок, в котором висела связка из четырёх однотипных ключей. Я призадумалась. - В чём дело? - нервным шёпотом спросила журналистка. - Ключи... - закусив губу, я огляделась. - Нас с тобой не разделили, значит, все комнаты заняты... Лорейн поменялась в лице: - Думаешь, здесь другие заложники сидят? - Надо проверить, - сказала я, закрыв дверь на ключ и забрав связку. Мы прошли по коридору вперёд, подступаясь к следующей двери. Странно, кстати, в этом подвале можно было бы разместить более десяти комнат, но их здесь только четыре и всего один коридор - остальная часть подвала забетонирована. Мы подошли к следующей двери, я недолго подбирала ключ. В конце концов, подобрала, отворила дверь. Поначалу комната казалась пустой, но потом в дальнем углу мы увидели... Графа Монте-Кристо. Это, конечно, шутка, просто в комнате сидел грязный и заросший волосами мужчина, скорее всего, он тут уже не один месяц. - Крис? - заговорила Лорейн. Я нахмурилась, оглядываясь на неё. А тем временем мужчина тоже её узнал, Лорейн подошла к нему и они стали говорить о насущном. Я некоторое время стояла в стороне, но потом не выдержала и вмешалась в их разговор, обратившись к Лорейн: - Так, что за Крис? - Кристофер Джонс, журналист, - объяснила Лорейн, - писавший статью о войне в Афганистане, эм... - она сглотнула, косясь на мужчину, - два года назад... Мой лоб непроизвольно наморщился: - Ну, дела... - резюмировала я. - Так, ладно, пошли! - Куда? - испуганно спросил Крис. - На свободу, Петрушка! - бросила я, потащившись к двери. - Мне некогда проводить курс психотерапии и адаптации, так что просто молча идём за мной и стараемся меня не раздражать. - На этой ноте я покинула комнату. Парочка внутри ещё недолго копошились и шептались, но, в конце концов, Лорейн вывела Криса из комнаты, закрывая дверь за ним. Он был немного шуганным, но оно и понятно - два года просидеть в бетонном квадрате! Лорейн его успокаивала, обещала свободу и исполнения желаний, и, что удивительно, Крис доверял ей. Хм, интересно, может хоть в этом деле от неё будет прок. Поймите меня правильно - мне жаль Криса и других пленных, но сейчас я не в том расположении духа, чтобы сюсюкать тут с ними со всеми. Вы не поверите, но в оставшихся двух комнатах тоже были люди. Две юные подруги просидели в одной камере полгода, их в Афганистан завела глупость. Одна из них писала книгу, почти, как Лорейн, и притащила она с собой подругу, ну их тут быстро взяли. В последней камере была сорокалетняя женщина - мать его, представитель российского посольства, просидевшая в камере один год! Если Крис был шуганным, то Анжела немного с ума сошла в одиночестве. Она долго визжала и пиналась, прежде чем нам всем удалось её уговорить на побег. Честное слово, если бы не я, то думаю, эти пятеро ещё долго бы тут лясы точили. Но я их поторапливала, и, в итоге, мы задержались в подвале на десять минут - не больше. Мои надежды относительно Лорейн оправдались - она их всех успокаивала и контролировала...Так, - я встала между лестницей и своей новоиспечённой армией, - я пройду наверх, разведаю обстановку. Вы пока сидите тут тихо, спрячетесь под лестницей. Если этаж чист, я скажу подниматься, если там кто-то есть, то ждите, когда я за вами вернусь. Лорейн, я на тебя рассчитываю! - Журналистка кисло угукнула, закивав. Я осторожно прошла вверх по лестнице, добралась до люка и приоткрыла его. В коридоре - спокойно, даже слишком тихо, ни одной живой души. Я тщательно осмотрелась, затем открыла люк и контрольно прошлась по местности взглядом. Чисто интуитивно предположила, в какой стороне находится выход, наметила маршрут, да спустилась за своим отрядом изгоев. - Пошли, - шепнула я. Только тихо, не разговаривайте, держитесь у меня за спиной. Идём гуськом, не медлим, но и не бежим. - Осторожно поднявшись и ступив на второй этаж, я встала у люка, озираясь и прислушиваясь к каждому шороху. Слишком тихо. Очень-очень странно. Хотя ночь, три часа, может быть, талибы тоже спят по ночам? Достав бритву, я сжала её в руке - пока не раздалось ни одного выстрела или взрыва придётся действовать тихо. Да, знаю, любого другого на моём месте терзали бы сомнения насчёт того - прибыл ли мой отряд, началась ли уже бесшумная зачистка, но меня не терзают сомнения, я верю своему мужу безоговорочно, возможно даже слепо, но оправдано. Пока я стояла на стрёме из подвала выбрались все пленники. Я сказала закрыть за собой люк и идти за мной. Мы шли по стеночке до ближайшего коридорного разветвления - впереди был тупик, а коридор расстилался направо и налево. Я остановилась перед разветвлением, услышав далёкие разговоры слева. Говорили на пушту ни о чём, в смысле эти персонажи не били тревогу, а вели себя так, будто это самая обычная ночь. Я осторожно заглянула за угол, сделала это быстро - двое пуштунов стояли возле одной из комнат в коридоре и разговаривали. Они были без оружия. Я сказала Лорейн держаться стены и быть на стрёме, а сама приготовилась. Ждать пришлось недолго, пуштуны распрощались и разошлись в разные стороны. Один пошёл в моём направлении. Я размеренно дышала, дожидаясь его, ребята за моей спиной были тише воды. Два метра, метр, полметра... я вылетаю вперёд, ставлю подножку, затем бью коленом под дых, встряхнула лезвие и полоснула по его шее. Он инертно схватился за горло, с хрипом налетая спиной на стену. Я бью кулаком по лицу, зажимаю ему рот ладонью и, крутанув, сдавливаю в объятьях смерти. Он бессвязно брыкается, хрипит, но уже не в состоянии дать должный отпор. Прикрывая глаза, я размеренно дышу, абстрагируюсь, думаю, о чём угодно, но только не о том, что убиваю человека. Наконец, наступает его смерть. Выдохнув, я отпустила его, а затем взяла за шкирку и потянула назад, убирая его с прохода. Не успела его отпустить, как открылась одна из дверей справа от меня. Оттуда вышел пуштун, на секунду мы все впали в ступор, я с трупом, возле меня гуськом стоят пять пленников. Но, когда я отпустила свой балласт, пуштун отшагнул назад в комнату. Я ринулась за ним, не позволяя ему закрыть дверь. Он плюнул, да отошёл от неё. Побежал в конец комнаты к столу, знаю, он пытается подобраться к тревожной кнопке, а, может быть, и под столом у него есть ствол. В любом случае, мне пришлось соображать быстро, и поскольку я сильно от него отставала, то пришлось схватить с комода подсвечник, да кинуть в него. Он прилетел пуштуну в башку, тот прямо в беге упал на пол. Я быстро к нему подошла, схватила за волосы и, глядя в потолок, полоснула бритвой по шее. Затем без промедления двинула на выход из комнаты. Кому-то это покажется хладнокровием с моей стороны, но, на самом деле, я не задерживаюсь в местах свершения убийства, чтобы не думать о том, что сделала и не впадать в панику. Выйдя из комнаты, я прихватила убитого ранее пуштуна за ноги и заволокла в комнату. Затем закрыла за собой дверь. Прошла к разветвлению, выглянула в коридор. - Пошли, - шепнула я ребятам. - Осторожно, в комнатах может кто-то быть, притворитесь мышками. - Идти по этому коридору было страшнее, поскольку он был уже прежнего, места для манёвра мало, да и мы уже выяснили, что в комнатах может кто-то быть. Радовало лишь то, что этот коридор было значительно короче предыдущего и здесь было всего четыре комнаты и только с одной стороны. В конце коридора также был тупик и развилка в две стороны. Мы прошли без происшествий до последней двери и тут... последняя дверь в коридоре... мать его, выходит пуштун! Встав в проходе, он в первую секунду охренел. Я, недолго думая, ударила ему под дых, затем полоснула бритвой по шее. Он даже не успел понять, что случилось, кровь ливанула фонтаном из его шеи, а он даже инертно не взялся за рану. Так и свалился на пол мёртвым. Секундную гробовую тишину разрезал голос пуштуна за углом слева - он прикрикнул кому-то, мол, сейчас вернусь и пошёл в мою сторону. Что за хрень?! Чего они не спят в три ночи?! Я инертно отшагнула назад, ожидая «пришествия». Но вдруг услышала шаги справа - там явно была лестница, откуда и поднимался незнакомец. Тот, что слева, судя по интонации, нахмурился и, вынужденно прикрикнув, спросил второго «Что-то случилось?». - Нет, курить ходил, - отозвались на пушту справа. Не пуштун. Я сразу узнала голос, отчего трепетно и неистово заколотилось сердце. Д - доверие. Я знаю, что это он - мой герой, спаситель, мой муж. Я узнаю его с полувзгляда, с полуслова, на расстоянии - энергетически. - А чего ты в маске? - Ну, знаешь... - к этому времени мужчины уже почти сошлись в центре, а их центром был коридор, в котором мы с ребятами затаились, стараясь даже не шевелиться. Силуэт справа резко дёрнулся вперёд, скрывшись от меня за левым углом. Он налетел на пуштуна, и я услышала звук острого клинка, разрезающего воздух и вонзающегося в плоть пуштуна. Затем хрип и мычание. Миллисекунды... - Я стеснительный, - закончил предложение Уилл. Его собеседник уже был мёртв, я услышала, как его отпустили, и он шумно скатился вниз по стене. Затем его взяли за шкирку и втащили в коридор. Не пуштун в их одежде и лыжной маске протащил труп к косяку комнаты и, остановившись, нахмурился при лицезрении другого трупа. Так и придерживая мужика за шкирку, будто сумку, он посмотрел на ошалевших ребят, находившихся в синхронном ступоре. Затем глянул на меня, одобрительно хмыкнув. Внёс своего пуштуна в комнату, немного второго оттащил от прохода и, выйдя в коридор, закрыл за собой дверь. Снял маску с лица, механически вызывая мою улыбку. Подойдя ко мне, он меня с ходу обнял и поцеловал. Нежно и в то же время жадно. Я чувствую его тревогу за меня, его тоску. Отстраняясь от меня, но глядя мне в глаза и улыбаясь, Уилл прислоняет ко рту запястье, отчитываясь: - миссис у меня. - Я усмехнулась, смотря на него влюблёнными глазами. Опустив руку, он мимолётно глянул на ребят: - ты уже новым отрядом обзавелась? Я мыкнула, кивая: - Это всё пленники из подвала. Уилл чавкнул, нарочито поглядывая на наручные часы, при этом всё же обнимая меня другой рукой за талию. - Пятнадцать минут прошло, а ты уже пятерых пленников вытащила и завалила мужика... - А четырёх мужиков не хочешь? - парировала я, заставляя Уилла иронично посмеиваться. - Нет, я предпочитаю тебя, - прыснул он. Взяв меня за руку, он шагнул к углу коридора, осторожно осматривая его. Вновь поднеся запястье ко рту, шепнул: - коридор чист, пропускаю пять пленников вперёд. - Я не услышала ответа, но поняла, что он был - у Уилла был вставлен наушник в ухо. После отсчёта Уилл кивнул ребятам, сказав следовать направо и вниз по лестнице. Они гуськом прошли по указанному командиром направлению. Затем Уилл протолкнул и меня вперёд себя, не отпуская моей руки, но всё же прикрывая со спины. - Сколько у тебя ребят? - спросила я по пути к лестнице. - Сотня, - отозвался Уилл. Я изумлённо вытаращилась на него: - Ты где их набрал? - Ну, пришлось по отрядам слоняться, припоминать им долги... - Я косо посмотрела на Уилла, а он мне подмигнул: - у меня везде много знакомых. - Я улыбнулась, посмеиваясь про себя. Когда мы подошли к лестнице, то открылся интересный вид - с десяток мёртвых пуштунов средь шестерых парней, прикидывающихся пуштунами. Все были в масках, но троих я узнала по телосложению, движениям и глазам, остальных - нет. Когда мы спустились с мраморной лестницы, перед которой расстилался парадный вход, к нам подошёл Эванс, подняв маску на лоб. - Ты где спиногрызов нагуляла, Сандерс? - съязвил он. Я снисходительно чавкнула, обратившись к мужу: - Можно я его ударю? - Обязательно, но не сейчас, - отозвался между делом Уилл, снова включая рацию на запястье, чтобы обратиться ко всему отряду. Я тем временем посмотрела на Эванса, ведя бровью, а он беззвучно проржался, натягивая маску на место, будто бы она его спасёт тоже. - Уходим, по возможности, без шума, - проговорил Уилл в запястье, тем временем уводя меня к двери, озираясь и отдавая приказы на пальцах остальным ребятам. Они расформировались по просторному холлу - Эванс контролировал общий периметр, четверо сопровождали заложников. А у двери караулил незнакомый мне мужчина, и, когда мы к нему подошли, Уилл нас представил: - майор Эклс. Моя жена - Селин. - Мы с майором перекинулись кивками, пренебрегая военной дисциплиной. Он попутно выглядывал в щель двери. - Талиб курит внизу лестницы, - оповестил он нас. - Привалил откуда-то с лагеря... - Сюда собирается? - уточнил Уилл, на что майор пожал плечами. Уилл выдохнул, вновь обращаясь к отряду через запястье: - что со складом? Нет, не сейчас, установите дистанционку, уйдём - тогда подорвёте. До связи. - Опустив руку, он умолк, поглядывая сначала на майора, потом на меня, затем на остальных парней в холле. Он нервничал, но не подавал виду, только я это видела. Я сжала его руку в знак поддержки, отчего он вздрогнул в улыбке. В момент затишья откуда-то сверху отчётливо был слышан выкрик талиба, объявляющего всеобщую тревогу. Мы все синхронно глянули наверх. - Трупы нашли, - догадался Уилл. Уже в следующий момент на всё здание завыла сирена, ребята Уилла перекинули автоматы со спины наперёд, а я достала пистолет, снимая его с предохранителя. Уилл так же взвёл затвор автомата. А майор высунул дуло автомата в щель двери, выстрелив. Затем он приоткрыл дверь чуть шире, засев в засаде возле неё и отстреливая всех, кто приближается к зданию. - Прикрываем майора, - сказал Уилл, встав к нему спиной. Остальные парни так же полукругом заняли позиции возле Уилла. - Эванс, Робертс и Грин - правый сектор. Браун, Сандерс - слева, Селин, ты... - полковник заикнулся, глядя на то, как я отхожу к стене, туда же уводя пленников и укомплектовывая в угол. - Молодец, - сказал он не то, что собирался, а собирался он сказать, что если я без жилета, то должна прятаться за стеной. Я хмыкнула, при взгляде на него и занимая наиболее удобную позицию. - Код десять активирован. - Оповестил Уилл всех через рацию на запястье. Я тем временем увидела мельтешение вверху лестницы и, не задумываясь, выстрелила. - Старайтесь никого не подпускать к главному входу виллы - мы внутри, прямо у входа. Уильямс и Харрис - подгоните машины сюда, у нас пятеро гражданских и сержант без обмундирования. - Выстрелил Эванс, затем Грин, Браун, Уилл... каждый контролировал свой сектор, полностью блокируя лестницу. Я экономила патроны, в принципе, как и все ребята, считать патроны и не стрелять в пустоту Уилл учит всех. Не успевали талибы показаться на горизонте, как мы стреляли по ногам, если не видели головы. Раз, два, десять, пятнадцать. Я уже взяла второй пистолет. Шестнадцатый талиб выстрелил в ответ, а вслед за ним подбежали ещё трое. Тогда мои ребята разошлись вдоль стен, укрываясь за косяками. Уилл задвинул меня, укрывая за собой. Эванс подгадал момент и выстрелил, убрав из уравнения одного. Затем выстрелил Грин. Я поймала цель, укрываясь за плечом мужа. Быстро сориентировавшись, дёрнулась вперёд, выстрелила дважды, профессионально быстро, застрелив в головы сразу двоих талибов. Они почти синхронно свалились на лестницу и прокатились по ней вниз, затормозив на пятой ступеньке. Эванс, Робертс и Грин синхронно уставились на талибов, а потом на меня. Я им подмигнула, на что парни иронично хмыкнули - всё так же, синхронно. - Граната! - предупредил Уилл, и в следующую секунду, мать его, вырвался вперёд, отбив гранату автоматом будто битой! Я непроизвольно и ошарашенно выругалась. Граната взорвалась под потолком, пустив основную часть взрыва над лестницей. Раздались массовые крики талибов, которых зажарило взрывом, а мы выиграли время. Эванс поднял маску на лоб, видимо, чтобы продемонстрировать свою озадаченную физиономию. - А чего мы гранаты не кидаем? - спросил он. - Потому что ты идиот, - парировал Уилл. - При чём тут это... - хмуро пробубнил Эванс, не поняв, как эти вещи связанны. Грин покосился на Мэтта, сказав: - Гранаты у тебя. - А, точно! - опомнился Эванс, энергично подлезая к своему поясу под длинную рубаху. - Я идиот! - Грин обречённо закивал. - Я ведь так и сказал... - пробубнил Руссо, следуя спиной к двери, при этом проглядывая верх лестницы и держа автомат наготове. К двери подошёл майор, вновь приоткрывая её и выглядывая на улицу осторожно. - Если ты доверяешь гранаты идиоту, - произнёс майор, - то и сам ты недалёкий. - Ты больно близкий! - бросил Руссо, выглядывая на улицу из-за его спины, специально акцентируя внимание майора на том, что использует его в качестве щита. Он ещё и приговаривал: - стой ровнее - меня не должны ранить, мне ещё отряд вести. - Майор устало закатывал глаза, покачивая головой. Всем, кто хоть немного знает Уилла, давно известно, что он не трус, но также всем известно, что он тот ещё юморист! Уилл вновь использовал рацию, чтобы сказать парням постараться расчистить путь машинам к выезду из лагеря от виллы. С улицы доносились многочисленные выстрелы и взрывы. Я оглянулась к Лорейн: - Ты довольна? Выстрелы... - Журналистка нервно закивала, ничего не говоря, - думаю, у неё пропал дар речи от всего увиденного, как и у остальных пленников. Тем временем Эванс уже достал две гранаты и, выдёргивая чеку, закинул их на лестницу. Повторил действо с ещё двумя гранатами. Таким образом, полностью перекрыв проход талибам. - Дамы и господа! - обратился Уилл к нам. - Рады вам сообщить о прибытии эскорта. Просьба - проследовать к выходу. Пожалуйста, будьте вежливы и пропускайте вперёд женщин, инвалидов и прокажённых. - Иронично посмеиваясь, я подвела пленников к двери. - Надеемся, вам понравилось в нашем отеле, - не унимался Уилл, при взгляде на меня нарочито вытаращив глаза. - И вы поставите нам пять звёзд в нашем приложении «Гостеприимный Афганистан». - Я засмеялась, поджимая губы. Тем временем пленники расположились за моей спиной, растрёпанные, грязные и уставшие, пялясь на Руссо не очень-то добро. Уилл посмотрел на них ответно, медленно расстраиваясь. - Чего вы такие кислые? Будто бы война за порогом! Я хохотнула, но затем откашлялась. - Хватит издеваться над ними, - бросила я, пробравшись к двери и выглянув из-за его спины. Затем я нарочито ахнула, схватившись за плечо мужа: - Уилл, там всё бумкает! - Он покосился на меня, беззвучно и саркастично посмеиваясь. - Говорят, что там и умереть можно, - добавил Эванс, попутно прослеживая территорию. - Говорят, убивают там, Уилл! - брякнула я. Скривилась: - может, не пойдём туда? Останемся жить здесь... - оглядевшись, я сомнительно добавила: - на вилле террористов... - Уилл саркастично угукнул. - Обстановка разряжена, - резюмировал он. Затем обратился к пленникам: - выйдем на улицу, смотрите себе под ноги. Идите прямо, вниз по лестнице. Мы с ребятами обеспечим безопасный проход, игнорируйте любые шумы и крики. Селин, ты... ээ... - он заикнулся, потеряв меня из виду, поскольку я решила воспользоваться паузой и прошла к мёртвому талибу на ступеньках, забирая у него оружие. - Я их укомплектую, поняла, - отмахнулась я, не оборачиваясь. Уилл чавкнул, промолчав. Тем временем я уже забрала автомат, проверила его боеготовность да, передёрнув затвор, быстро вернулась к мужу. - Ты с ними поедешь, - сказал Уилл, с таким лицом, будто бы уж был готов к спору. - Хорошо, - вздрогнула я в улыбке. Сведя брови, Уилл скривился. Наверно, он усомнился в том, что я настоящая Селин Сандерс, его жена. Вообще, я его слушаюсь на поле битвы, в накалённой ситуации не спорю, поскольку знаю, что могу только всё испортить своими спорами. Да и иногда совсем не хочется с ним спорить, выделываться - зачем, если я могу спокойно сидеть в засаде, а не бежать по передовой? Но бывают такие моменты, когда я хочу проявить себя перед негодующими парнями отряда, и, если положение позволяет, а чтобы вы понимали - сейчас оно позволяет, то я вступаю в спор. Говорю, что могу работать наравне с парнями, и не стоит меня задвигать. Как правило, полемика ни к чему путному не приводит, но факт остаётся фактом. Сегодня я была особенно покладистой, и Уилла это немного настораживало. Ещё некоторое время, подозрительно на меня косясь, Уилл поднёс запястье ко рту, предупредив парней о том, что мы выходим. И мы пошли. Стоило только дверь открыть, как перед нами расстелилась самая настоящая война: повсюду взрывы, выстрелы, крики, драки. Мы были в самом центре и немного на возвышении, так что мне была хорошо видна местная планировка. Я увидела две не асфальтированные дороги, одна простиралась слева между палаточным городком и постройками в центре военной базы, вторая - справа, где уже не было палаток совсем. Обе дороги сходились перед виллой, а также в конце лагеря - перед выездом. Под мраморной высокой лестницей были припаркованы два военных бронированных джипа, спиной к ним с интервалом располагалось четверо мужчин, которые отстреливались и обеспечивали безопасный проход к машинам. Мужчины, с которыми я вышла из здания, окружили пленников, а я работала на два фронта - вроде и с пленниками и со своими парнями. Уилл подошёл к одному из джипов первым, открыв заднюю дверь, при этом он прослеживал территорию и отстреливался при необходимости, как и остальные парни. Меня пропустили вперёд, я вскользь поприветствовала сержанта Уильямса, затем протолкнула к джипу женщин. Юные подружки и Анжела сразу же уселись на заднее сидение, трясясь, как осиновые листы на ветру, а Лорейн застопорилась: - Я с тобой поеду. - Я цыкнула, не собираясь с ней сейчас спорить. Схватив её за руку, дёрнула на себя да окликнула Криса, сказав ему садиться в джип. Он сразу же дёрнулся к машине, усевшись возле водителя. Я закрыла за ними дверь, постучав по крыше автомобиля. Джип оперативно сдвинулся с места, направившись по правой дороге вглубь военного городка, охваченного войной. Ему на смену подъехал второй джип. Я сказала Лорейн садиться назад, а сама села возле водителя. - Харрис, - поприветствовала я водителя. - Привет, вице-полковник, - хмыкнул он. Я озадаченно усмехнулась - у меня новое прозвище? Харрис развернул автомобиль и поехал по другой дороге - между палатками и некоторыми зданиями. Выехав на прямую, но не асфальтированную дорогу, Харрис разогнался, чтобы не попасть под замес, разворачивающийся с двух сторон от нас. - По тебе весь отряд истосковался, - сообщил он, вынудив меня подозрительно нахмуриться. - У полковника крышу конкретно снесло в связи с твоим отсутствием. Особенно досталось Эвансу с Грином, которых Руссо отправил за тобой в объезд. Они и сообщили ему о твоём похищении - он их чуть было в том лесу и не закопал живьём... - Я хохотнула, поджимая губы. - По крайней мере, обещал им сделать это. Но потом сказал, что ему пригодится любая рабочая сила и для начала он вернёт тебя, а потом уже закопает их. И знаешь что? - Харрис интригующе глянул на меня, я вопросительно кивнула. - Эванс собрал все наши лопаты и спрятал в своей палатке... - Я засмеялась. - Наивный - думает, Руссо без лопаты яму выкопать не сможет... - Я уже расхохоталась - да уж, не удивлюсь, если Уилл уже выкопал яму без помощи лопаты и в принципе каких-либо подручных предметов. - С-Селин? - нервно заикаясь, окликнула меня Лорейн. Я хмуро оглянулась на неё, а она указала вперёд себя. В следующую секунду я почувствовала, как у меня расширяются зрачки от страха. В конце дороги встал Алим, вздёрнув на плечо гранатомёт и нацеливая его на нас... - Чтоб тебя! Сворачивай! - запаниковала я, озираясь. Я уже поняла, что сворачивать некуда, задолго до того, как мне сказал об этом Харрис. Дорога здесь была только одна, можно было бы пойти тараном через палатки, но там всё полыхало, да и с талибами сражались вояки. Харрис успел связаться по рации с ребятами, сообщив о надвигающейся опасности, прежде чем Алим выстрелил. Тогда и дрогнуло моё сердце, замерло в страхе. Я инертно выставила перед собой руки, вовсе и не рассчитывая на то, что это хоть чем-то поможет, просто, когда на тебя надвигается нечто, ты автоматически принимаешь оборонительную позицию. Но я не обычный человек, и когда я выставила руки перед собой, задрожала передняя панель джипа, время замедлило свой привычный ход, позволяя мне увидеть, как огромная граната вздрагивает, сдвигается в сторону на миллиметры. Я чувствую, как магия Лидии циркулирует в кулоне и входит в меня, заряжает меня, словно батарейку. Я сосредотачиваюсь на гранате, с воем сдвигая её вверх при помощи телекинеза. Тем временем Харрис затормаживает, в то же время пытаясь свернуть. Граната пролетает в сантиметрах от крыши джипа, вскоре разрушая большую часть виллы. Но Харрис не справляется с управлением, джип заносит на повороте и переворачивает. Я вижу быстро крутящийся лагерь и землю трижды, прежде чем наступает темнота... ГЛАВА 24 Я сплю и не сплю. Чувствую, как меня хватают за шкирку, ударяют пощёчину, но я не сразу прихожу в себя. Приоткрываю глаза - веки кажутся неистово тяжёлыми, голова ватная. Болью сковывает всё тело, все кости. Меня тошнит и кружится голова. Поначалу я не вижу ничего, кроме мутных блёклых пятен, а потом картинка проявляется. Передо мной Алим, пытающийся грубо привести меня в чувства, он что-то говорит, но я его не понимаю. Убедившись в том, что я очнулась, он меня вздёрнул на ноги, метнув куда-то в сторону. Я ничего не понимала долгое время, шла на ватных ногах в полумраке, пока не загорелся жёлтый свет огня. Тогда я поняла, что мы вышли из палатки, которую окружали талибы - старожилы с автоматами. Алим взял у одного из тех сторожил военную рацию, которыми пользуется мой отряд и заговорил в неё: - Говорит лидер движения Талибан: сержант, перевозивший жену полковника и журналистку - мёртв, как и Лорейн Бейли. Селин Сандерс-Руссо у меня. Призываю армию США отступить, в противном случае, мы умрём все, но первой будет... твоя жена, полковник. Она обвешена взрывным устройством, способным разнести всё на пять километров вокруг! - Я опускаю глаза, и только тогда до меня доходит, что на мне жилетка, чем только не увешенная! Здесь были и небольшие газовые баллончики, и динамит, и несколько пластинок СИ-4. Всё это было соединено множеством проводов, сходившихся на молнии жилетки. На моей груди светился таймер, сооружённый из подручных средств, он указывал утекающее время - шесть минут. У Алима помимо рации ещё был пульт управления в другой руке. - Если твой отряд не прекратит наступление сейчас же, то я готов умирать, а ты готов убить свою жену?! - В ответ - тишина. Точнее, пауза, длившаяся несколько секунд. Там даже все ребята утихли, хоть и были слышны многочисленные взрывы и стрельба, но никто из них не отвечал Алиму по рации. Я огляделась: меня окружают семь талибов, включая Алима, в бронежилетах и с автоматами. Мы стояли возле последней палатки лагеря, слева от меня были ворота, ведущие к выходу, но сейчас они были закрыты, а впереди лагерь, охваченный кровавой войной. Неподалёку от себя я видела перевёрнутый военный джип, на котором ехала - он уже был подорван и медленно сгорал, словно спичка. Лорейн, чёрт! Зачем ты поехала со мной в джипе?! Харрис... чёрт, чёрт, чёрт!!! - Говори! - приказал мне Алим, подсовывая рацию. Я фыркнула, отворачиваясь от неё. Схватив меня за шкирку, он меня хорошенько встряхнул. Тыкнул рацией в лицо. Я уставилась на Алима исподлобья, злостно сипя носом. Я боюсь, просто сил нет, как боюсь. Бешено стучит сердце, страх сковывает горло тугой удавкой. Моя жизнь в руках террориста, моя смерть в его руках. Это уничтожающее, страшное чувство - когда кто-то за тебя решает, сколько ещё тебе жить осталось. Я боюсь, но всё же говорю то, что первое приходит в голову: - Не смейте отступать! - Алим зарычал и, обозвав меня тварью, занёс руку для удара. - Валите всех талибов! - успеваю сказать я, прежде чем мне прилетает рацией по виску. Меня откинуло в сторону от силы удара, и чтобы я не упала, Алим тут же схватил меня за шкирку, да вздёрнул на себя. - Сука! - шикнул Алим, косясь на меня волком. Я рыкнула в ответ, мысленно посылая его ко всем чертям. Алим заговорив в рацию: - я даю тебе десять секунд на размышления, полковник. Прошло две секунды, прежде чем я услышала голос мужа: - Моя жена уже отдала нужный приказ. - Алим злостно передёрнул желваками, а Уилл тем временем выждал секундную паузу, добавив: - жми на кнопку, ублюдок и... сдохни! - Я схватила Алима за руку, в которой был детонатор, и заломила запястье. Уже через секунду раздалось шесть практически синхронных выстрелов, и шестеро талибов упали замертво с простреленными головами. Алиму же выстрелили по ногам, отчего он взвыл и ослаб, ноги подкосились, а детонатор сам выпал из руки. Я его подхватила, вмазав Алиму локтем под дых, затем по лицу. Развернувшись, ударила контрольно хуком слева. Он свалился на землю, но сознание не потерял. Шесть сержантов во главе с полковником вышли из-за укрытий с автоматами, окружая меня. Уилл подбежал ко мне сзади, попутно вмазав Алиму автоматом по лицу и тот, наконец, вырубился. Знаю, что именно Уилл стрелял по ногам, в то время как остальные парни метили в головы. Перекинув автомат через плечо, и сдвинув его на спину, Уилл прикоснулся к моему плечу, я инертно дрогнула. Уилл утешающе зашипел, беря меня за руку, в которой я держала мёртвой хваткой детонатор. Часто дыша, я смотрю на него, не в силах что-либо говорить, делать и даже думать. Я не знала на все сто процентов - близко ли парни, но когда Уилл сказал «Сдохни», я поняла, что сейчас будут выстрелы (это один из шифрованных приказов стрельбы на поражение нашего отряда). И когда всё это произошло, мною завладела паника - у меня в руках детонатор, на мне бомба с тикающим таймером, только что вокруг меня стреляли... да я на грани истерики! - Малыш, отпусти детонатор, дай его мне... - успокаивающе шептал Уилл, глядя мне в глаза. Я сглотнула, медленно расслабляя руку. - Вот так, всё хорошо. Ты молодец... - Забрав у меня пульт управления бомбой, Уилл только мельком его оглядел, затем подозвал Грина и отдал детонатор ему. Парни из отряда в это время были рядом, прослеживая территорию вокруг и обеспечивая безопасность. Уилл осмотрел общую конструкцию бомбы, что была на мне, потом зацепился за какой-то провод, аккуратно прошёл по нему от низа жилетки к её воротнику, затем к таймеру. - Как там? Мы все умрём? - спросил Эванс, стоявший впереди меня, но глядевший по сторонам. - Тебя-то я точно закопаю, обещал ведь... - пробубнил Руссо. Эванс хмыкнул, немного грустно, вскользь озираясь на нас. Все парни так делали - они тоже нервничали, но это и не удивительно. - У нас две минуты и два провода. Один - остановит таймер, другой - ускорит. Но, сюрприз - мы не знаем, какой провод за что отвечает. - Ну, как всегда, - кисло буркнул Эванс. - Никакой интриги. Может, проведём голосование? - Ты не участвуешь, - сказал Уилл. Глянул на меня, доставая кусачки из одного из своих многочисленных карманов. - Красный или синий? - Ты меня спрашиваешь? - нервно дыша, скорее даже пискнула я. - На общее голосование нет времени. Что тебе подсказывает интуиция? - А тебе? - Ты первая. Я немного подумала. - Красный. - Точно? - А что? Тебе интуиция другой цвет подсказывает? - М-да, похоже, что у нас конфликт. - Уилл причмокнул, качнув головой. - Но мы не успеем поссориться и помириться... - Тогда режь красный! - Почему? - Потому что поссориться успеем! Режь красный! Уилл хохотнул с закрытым ртом. - Ладно... - бросил он. - Если что: я тебя люблю и всё такое... - брякнул он, подмигнув мне и таки заставляя нервно посмеиваться. Затем он выдохнул, будто сомневаясь в своих действиях, но всё же резанул красный. Щелчок, длиною в жизнь. Я чувствую истинную боль, с каковой человека разрывает на куски. А потом вижу всё со стороны - как взрывом сносит весь лагерь талибов, оставляя после себя лишь песок. Но потом картинка замирает и начинается двигаться в обратном направлении. Все крошки быстро-быстро собираются в общую кучу, и мы все вновь живы... - Ладно... - бросил Уилл. - Если что: я тебя люблю и... - Синий! Синий, Уилл! - панически закричала я, привлекая к себе всеобщее внимание парней. Уилл потемнел, глядя на меня: - Что? - Синий режь! Мать его, синий! Только не красный, Уилл! Руссо на секунду замер, потом вскользь глянул на таймер. - Синий, значит? Ты уверена? - Да, да! Уверена! Не красный, синий! Режь! Уилл переместил щипчики к другому проводу, но не спешил раскусывать его. Посмотрел на меня, морща лоб и беззвучно посмеиваясь: - Что, красный нас взорвал? - Это не смешно! - огрызнулась я, нервно смеясь. Уилл же засмеялся издевательски. И перекусил провод. На одно мгновение у меня точно сердце встало, но потом снова пошло и быстро. После перекуски провода, Уилл на секунду притих, глядя на таймер, а затем выдохнул, убирая щипчики и снимая с меня жилет. Мне уже не терпелось снять его поскорее, поэтому я вся изворачивалась, что вынуждало Уилла утешающе шипеть на меня: - Всё, всё, успокойся - жилета больше нет, - окончательно сняв с меня жилет, он передал его Грину, жестами говоря «избавиться от бомбы». И в то время как Грин уже свинтил прочь, намереваясь избавиться от бомбы по всем правилам, я накинулась на мужа. Обхватив за шею, полезла целоваться. И несмотря на обстановку вокруг, он, как только избавился от балласта, обнял меня и поцеловал. После того, как я перестала захлёбываться в попытках надышаться им и простым чувством «Мы все живы!», он зарылся носом в мои волосы. - Ты молодец, - шепнул он мне на ухо. - Я тобой горжусь. - По-прежнему, эти слова только от него воспринимаются, как манна небесная. Немного отстранившись от меня, Уилл прошёлся пальцами по моим волосам, вздрагивая в грустной улыбке. В его взгляде, даже в его касаниях я ощущала заботу, нежность. Он старается не носиться со мной, как с фарфоровой куклой, но каждый раз переживает за меня, волнуется. Он гордится мной, тем, как я себя повела, но это не мешает ему ненавидеть Алима, как и Лоуренса, которые били меня, причиняли мне боль. Уиллу, по-прежнему, не нравится видеть синяки, кровь и мою боль, ему, наверно, хочется сжечь к чёртовой матери Афганистан, потому что здесь слишком много тех, кто способен причинить мне вред. Выстрелов в лагере становилось всё меньше - он уже медленно тлел, война сходила на «нет» в локализованном мирке Афганистана. Возможно, поэтому Уилл обнимал и целовал меня, находясь в эпицентре. Да и сколько бы разногласий у нас в отряде не было, всё же - мы команда! В кругу своих ребят мы с Уиллом были в безопасности, они не могли бы нас защитить, наверно, только от снайпера на дереве в лесу, да и то, при определённых обстоятельствах могли бы. Уилл всё же не до конца расслаблялся, просто он всегда умел раздваивать внимание - быть со мной и наблюдать за происходившим вокруг краем глаза. - А Лорейн... - я напряжённо сглотнула. - Она жива, - сказал Уилл, заставив меня нахмуриться. - Алим ошибся, оставил её с Харрисом в машине, а она очнулась и отползла в сторону, Эванс нашёл её в укрытии живую. Айзек сказал, что она будет жить... - Может, не будете меня закапывать, тогда? - оперативно вмешался Мэтт в разговор, подойдя к нам ближе. Он по-прежнему держал оборону, хоть и обстановка в лагере уже была не такая агрессивная. Уилл молча и недовольно просипел носом, косясь на Эванса. Я поджала губы, поглядывая на парня. Лишь от одного этого взгляда командира, Мэтту становилось не по себе. - Всё равно закопаете? - изогнув брови, настороженно спросил Эванс. Уилл чавкнул, отводя от него грозный взгляд. - Скажи ему, - кивнул он мне. - Отойди на метр и не нервируй начальство, - посоветовала я Эвансу. Тот недовольно вздохнул, отступая ровно на один метр. - Между прочим, мог бы не тупить и давно бы уже подсуетился, да связав Алима, оттащил бы подальше от Уилла. Он ведь может очнуться и схватить полковника за ногу. Уилл оглянулся, немного поразмыслив, а затем демонстративно отошёл в сторону, двигая и меня за собой. - Действительно, - подтвердил он. Кивнул Эвансу: - Давай, подсуетись. - Поочерёдно глядя на нас с мужем, Эванс вздохнул, пройдя к Алиму и исполняя приказ. В этом время Уилл прислонил запястье ко рту: - да, я слышу. Уходим. На этот раз - точно. Время на отход - шесть минут. - Выключив рацию, Уилл крутанул рукой в воздухе присутствующим парням. - Сворачиваемся. *** Уже через несколько часов мы прибыли на военную базу вблизи Хоста, где регулярно заседает Купер. Уилл сначала убедился в том, что я и его парни в безопасности, а потом исчез из виду, прикрываясь какими-то переговорами с Расселом. Вот только спустя полчаса я встретила Рассела, а он и не знал ни о каких переговорах с Руссо. Я быстро смекнула, что Уилл куда-то уволок Алима и теперь отыгрывается на нём за то, что тот сделал со мной. Несмотря на то, что Уилл уверял меня многократно, что научился отпускать ненависть, всё же, думаю, на войне невозможно это делать. На войнах даже пацифисты могут стать убийцами. Даже я в этом месте за несчастные два месяца стала совсем другой. Уилл оберегает меня, как может. Так, наш отряд порой вынужден и пытками заниматься, но Уилл запрещает мне быть даже сторонним наблюдателем таких вещей. Да я и не хочу это видеть. Поэтому сейчас я не стала искать Уилла и пытаться его вразумить. Как и прежде, я предпочитаю быть жертвой его недоговорок. Мне так проще жить. Гораздо приятнее видеть его весёлым и непринуждённым, любящим меня мужчиной, чем военным человеком, совершающим страшные, жестокие вещи. По прибытии на базу я приняла душ. Потом наведалась в местный медпункт, куда определили освобождённых мною пленников до выяснения обстоятельств и раненных парней армии. У Лорейн я задержалась на целый час. Её сильно побило в машине, но в целом она отделалась парой лёгких переломов и синяков. Она очень удивилась тому, что осталась жива. Отблагодарила меня за всё, что я сделала. Покинув Лорейн, я направилась гулять по базе. Довольно быстро меня выловил мастер-сержант Робертс и пригласил на какую-то попойку, я долго отказывалась, но он настаивал и я сдалась. Тогда он меня провёл в одно из зданий на базе и завёл в комнату, забитую теми, кто участвовал в спасении моей скромной персоны. Мне поначалу было неловко, но когда парни стали говорить, что я проявила себя, как самый настоящий мужик с яйцами, я расслабилась. Мы помянули Тёрнера с Харрисом - только они погибли, ещё несколько ребят не из моего отряда были ранены, кто-то серьёзно, кто-то нет. К сожалению, всё это издержки профессии военного человека, так что никаких личных претензий ко мне не было, я же не виновата в том, что меня похитили. Да и я ведь ещё нашла давно потерявшихся в Афганистане людей и спасла Лорейн. Ребята спрашивали меня, как мне удалось развести Алима и доложить им о том, где я. Когда я им рассказала, они все лишь изумлённо посмеивались, качая головами. Потом они рассказали мне, как у Уилла тут кукушка слетела, и попросили меня больше не похищаться. После двух часов разговоров, я встала в уголку комнаты, наблюдая за ребятами и попивая пиво из литрового пластикового стакана. - Я видел тебя, - произнёс Эванс, подходя ко мне. Я непонимающе вильнула головой. - Когда Алим говорил в рацию, я наблюдал из-за укрытия, ждал отмашки. Так вот, я видел в прицел твой страх. Но ты сказала - не отступать, валить талибов, прекрасно зная, что возможно, обрекаешь себя на верную смерть. Я мыкнула, пожав плечами: - Я просто сказала то, что первое пришло в голову. - А у тебя котелок варит... - прыснул Мэтт. Я хохотнула, беззвучно смеясь. - Думаю, ты и в лесу боялась, но всё же поступала как храбрый солдат. - Ты уверен? - Уверен. Я говорил с Лорейн, - усмехнулся Эванс. Я иронично причмокнула. - Если честно... - произнёс Мэтт с заминкой. - Я чувствую страх каждый божий день здесь, это нормально. Но то, что отличает военного человека от любого другого - мы идём вперёд, невзирая на дрожь в ногах. Я вздрогнула в улыбке, задумчиво кивая. - Так ты... считаешь меня хорошим солдатом? - Не я один... - Значит ли это, что ты пойдёшь за мной даже в ад, если потребуется? - И в ад и в зад, - брякнул он, засмеявшись и вызывая у меня ту же реакцию. Я не стала говорить ему о том, что уже давно для себя решила - в первую очередь я должна показать себе, чего я стою. Затем Уиллу, а потом Эвансу. Вот почему-то он встал в этот ряд. Не знаю, почему. Может, дело в том, что он из семьи военных - его отец служил, его брат, он сам служит с восемнадцати лет. Он много чего повидал, думаю, многих терял, служил и с женщинами и с визардами, может, я просто хотела быть лучше всех тех, с кем ему приходилось работать прежде. Но почему мне этого хотелось, я не знаю. Суть в том, что мне сейчас был очень приятен этот разговор.... Я смогла! Я доказала! Ему и всем остальным парням! Я - молодец! Вот, что творилось у меня на душе - я пробилась к намеченной цели, ура! Но я никому не признавалась в своих чувствах... - Слушай, ты... - Эванс неловко откашлялся, - извини. Мы с Грином мчали, как могли, но когда прибыли к лесу, там... были припаркованы машины с двумя талибами на страже. Мы с ними разобрались тихо, а потом пошли в лес, но не могли найти вас с Лорейн. Потом уже раздались выстрелы, и мы пошли на них. Но, видимо, мы сильно отстали, долго искали, но так и не нашли вас. Я закивала, вздохнув. - Да, ладно, я понимаю. - Ты не злишься? - Эм... да нет, не злюсь. - А ты можешь сказать об этом полковнику? - Я перекатила глазами. Ну, ясно... - Как он вообще настроен? Ты с ним говорила по прибытии на базу? - Кашлянув, я молча глотнула пива. - Он всю дорогу досюда наезжал на нас с Грином, ты не заметила? - Я озадаченно покачала головой. - А ещё, говорят, что он... ну, лопаты ищет. - Я облизала губы, чтобы не засмеяться. Вновь глотнула пива и увидела Уилла за спиной Эванса. Он подходил к парню осторожно, очень внимательно слушая наш разговор и, видимо, поражаясь идиотизму одного из лучших сержантов армии. - Да, слушай, эм... он долго искал лопаты... - сказала я, решив поддержать стёб мужа. - Натолкнулся на Купера, тот спросил, мол, зачем тебе лопаты. Уилл ему всё рассказал, и Купер дал ему ключи от бульдозера. - Эванс вытаращил ошалело глаза, в то время как Уилл остановился в полуметре от него, изо всех сил сдерживая смех. - В общем, когда я в последний раз виделась с Уиллом, он сказал, что пошёл рыть две ямы. Ты видел там, у ворот, в углу базы, пустая земельная местность? - Эванс настороженно закивал. - Ну, так вот туда Уилл и поехал на бульдозере. Я пыталась его вразумить, говорила, что не злюсь на вас с Грином, но ему уже втемяшилось в голову - закопать вас. Короче, я смогла с ним сторговаться так: он вас с Грином закопает. По шею. На три дня. - Брови Мэтта изогнулись, а Уилл уже заткнул рот рукой, чтобы не спалить своё местонахождение ненароком. - Три дня в земле так пробудете, без воды, еды и общения - это обязательные условия - потом он вас выкопает. Эванс ошеломлённо моргнул. Он долго молчал и думал. - Ты шутишь? - через время спросил он. - Какие шутки? Ты полковника, что ли, не знаешь? Если он решил, то его уже не остановишь. Да ладно тебе - всего три дня и по шею. Выживите, - я отмахнулась. - Да и, Мэтт... оглянись. Эванс шуганно обернулся, очень быстро, но Уиллу всё же хватило этих двух секунд, чтобы принять совершенно невозмутимый вид. Он уставился на Эванса так, будто бы действительно только что выкопал две ямы бульдозером. Мэтт впал в ступор, ответно глядя на Руссо. - Ты бы... - посоветовал Уилл Эвансу, - в туалет сходил. И пива больше не пей. Через час я вас с Грином заберу. - Куда? - не понял Мэтт. - Как куда? Тебе ведь моя жена сказала. - Вы, что, серьёзно? - попеременно кидая на нас с Уиллом взгляды, спросил Мэтт. Мы с Уиллом синхронно и непоколебимо закивали. - Конечно, серьёзно, - заверил Уилл. - Я ведь обещал тебе. А я, как военный мужчина, обязан держать слово. Скажи спасибо Селин - она подала мне хорошую идею наказания без убийства. Так что, бросай пить пиво, сходи в туалет, покури там... Грина тоже предупреди. - Да я ведь! - запаниковал Эванс не на шутку. - Я же! Да Селин даже не злится на нас! И я ведь реабилитировался! - Серьёзно? - нахмурился Руссо. - Давай-ка сначала... - Уилл стал загибать пальцы. - Ты не нашёл мою жену в лесу. А когда понял, что её похитили, не смог мне сказать, в каком её направлении увезли - даже примерно. Потом от тебя тоже было мало толку, только ходил по лагерю и воду баламутил. Собрал все лопаты в лагере и спрятал в свой лежак в палатке. Взял гранаты и забыл о том, что взял их. Не обеспечил безопасность моей жене, когда она ехала с Харрисом в джипе, из-за чего её снова похитили и заминировали! Не сообразил обезопасить меня и мою жену от Алима. Да, ты нашёл Лорейн и передал доктору, но спаслась она самостоятельно. - Уилл вздохнул. - Радует лишь то, что ты хорошо стреляешь и ты неплохой разведчик. Ну и ещё иногда твои шуточки разряжают обстановку, но знаешь... это так-то, конкуренция... - Уилл нарочито призадумался. - Даже не знаю, стоит ли мне дальше тебя держать в своём отряде. Есть ли смысл? Ведь ты не единственный, кто в разведке шарит и хорошо стреляет... Эванс скривился, помолчав. А потом жалостливо посмотрел на меня. - Слушай, Уилл, - откашлялась я. - Мы ведь с тобой договорились, что ты его оставишь в живых... - А чего ты его так защищаешь? - сощурился Руссо. - Вы, часом не... - он попеременно посмотрел на нас с Мэттом, - шпилькайтесь? - Эванс испуганно моргнул. Самое сложное для меня сейчас было - не заржать в голос! Уилл пристально посмотрел на Мэтта, спросив в лоб: - ты мою жену трахаешь? - Что? Нет! - офигел Мэтт. - Что-то я часто вас вижу вместе...- Уилл огляделся. - И сейчас - стоите отдельно ото всех, смеётесь... - Да мы не...! - Эванс просто запаниковал. - Я не сплю с Вашей женой! - Ну, теперь-то, видимо, нет... - демонстративно окидывая взглядом Мэтта, резюмировал Уилл. - А если и да, то, думаю, вы двое достаточно умны, чтобы скрывать это более тщательно. Так что... - сворачивая губы трубочкой, Уилл разочарованно причмокнул. - Свечку задним числом не поставишь, и хер теперь знает, было у вас что-то или нет... - Я не... мне не... - растерянно заикаясь, Эванс никак не мог сформулировать мысль. Посмотрел на меня с надеждой, но я только пожала плечами. - Мне это не нужно! - Что значит, не нужно? - прицепился Руссо к Эвансу. - В принципе? С женщинами? Или конкретно с моей женой? - Ээ, я, ээ... - Ты не находишь мою жену красивой? - Ну, п-почему... - хмуро и растерянно ответил Эванс, косо глядя на меня. Он, может, не стал бы вовсе отвечать на все эти каверзные вопросы, да Уилл очень пристально пялился на него, ожидая ответов. - Она красивая, - буркнул Мэтт, но в следующую секунду посмотрел на Руссо и осёкся: - но не в моём вкусе! - Это какой же у тебя вкус? Может быть, она глупая для тебя или напротив слишком умная? Не сексуальная? Может, она тебе кажется угловатой? Перекаченной? Что тебя не устраивает в моей жене?! Сдерживая истерический смех, я уткнулась носом в стакан с пивом, делая вид только, что пью, поскольку если я действительно начну пить, то боюсь, у меня пиво через нос выйдет. - Всё устраивает! То есть не... блин! - мысленно чертыхаясь, Эванс выдохнул. - Впервые в жизни жалею о том, что я не гей... - Так ты ещё и не гей?! - наехал на него Руссо. Эванс цыкнул. Косо посмотрел на полковника. - Можно я пойду? - спросил он. - Куда? - Готовиться. Туалет там, сигарета, Грина предупредить... - А, ну, давай, - позволил ему Уилл, вскинув рукой и демонстративно отступив на полшага назад. Эванс некоторое время сомневался, но потом-таки, сделал шаг прочь. Уилл прихватил его за футболку на плече: - только, Мэтт, ты... не пытайся бежать. Не то - найду и закопаю уже с головой. - Отпустив футболку Мэтта, Уилл погладил парня по плечу, что лишь ещё сильнее того пугало. - Через три дня, конечно, выкопаю, как обещал, но вряд ли в этом будет прок... - причмокнул Руссо. Мэтт закивал, осторожно отходя в сторону. Уилл проводил его взглядом, и как только тот ушёл достаточно далеко, тяжело вздохнул, качая головой. - Странное дело - парень, вроде, не тупой, но порой такой идиот... - Я засмеялась. Уилл подошёл ко мне, закинув руку мне на шею. - Откуда это, не пойму... - Все мы иногда бываем идиотами, - парировала я. - А он просто уважает тебя и боится, вот и тупеет в твоём присутствии... Уилл хмыкнул, иронично кивая. Прижав меня к себе плотнее, он порылся носом в моих волосах и поцеловал макушку. - Ну и... как тебя сюда занесло? - поинтересовался он. - Да... тебя что-то долго не было видно, я заскучала. Ну и мы с Мэттом перепехнулись в местной подсобке, после чего он предложил пойти и выпить. Уилл задумчиво мыкнул, закивав. А потом встряхнулся, сведя брови. - Слууушай, - вдумчиво протянул он. - А как он... в постели? Я облизала губы, сдерживая улыбку. - Да так... на четвёрку. С минусом. - Уилл озадаченно почесал щеку. - В общем, он хуже тебя. - Я так и знал, - брякнул Уилл. Я тихо засмеялась. - А чего ты, тогда, с ним спишь? - Я с ним сплю, когда ты занят. Чтобы тебе мозг не выносить. - А, ну - правильно, - одобрил Уилл. Беззвучно смеясь, я смотрела на Уилла снизу вверх, что вскоре и вынудило его усмехнуться. Прижавшись ко мне, он меня поцеловал. - Как ты себя чувствуешь? - Нормально. Тут парни все... говорят, что я, молодец, мол, проявила себя. Грин даже сказал, что у меня есть яйца. Уилл вздрогнул в улыбке, мысленно соглашаясь с мнением большинства. - Подлизывается, - брякнул Руссо. - А ты, должно быть, с трудом сдерживаешься, чтобы не пищать от восторга... - Нет, - нарочито сведя брови и надув губы, я вильнула головой. - Я вообще не такая. Ты ведь знаешь... - с невозмутимым видом я глотнула пива. Уилл всё время иронично качал головой. В конце концов, я не выдержала, и взбудоражено встряхнулась. - Да, ты прав! Внутренне я пищу от восторга! - Уилл рассмеялся. - Здесь есть звуконепроницаемые комнаты? Где я могу запереться - покричать и радостно попрыгать до потолка. - Да, здесь есть парочку таких комнат... - на мгновения замолчав, он окинул меня взглядом. - Мы могли бы запереться в одной из них вдвоём - попрыгаешь на мне... радостно... - Я хохотнула, пихнув его в бок не сильно, на что он нарочито ухнул, посмеиваясь про себя. - Кстати, я хотела рассказать, что ещё там со мной было... - Уилл угукнул, и я вступила со своим рассказом о том, как смогла управлять своим астральным телом. Мои догадки подтвердил Уилл - вряд ли я достигла третьего уровня, просто на фоне стресса способности всплеснули с новой силой. Но я иду верной дорогой, совсем недавно я смогла достичь второго уровня и продолжаю работать над развитием сил. Мы с Уиллом проговорили ещё около часа. Обо всём и ни о чём. А потом он сказал, что должен поддержать всех, кто шёл за ним и пошёл толкать речь. Я вновь встала в угол комнаты, наблюдая за весёлыми поддатыми ребятами. Это было мило - всё это выглядело, как самая обыкновенная вечеринка, будто мы и не в Афганистане вовсе в самый разгар войны. Это был один из тех дней, который ты мысленно фотографируешь, навсегда запоминая весёлых ребят, которых не станет через месяц, полгода, год. Именно с этого дня всё изменилось для меня в отряде в лучшую сторону. Те, кто раньше относился ко мне со скепсисом, стали воспринимать меня всерьёз. Они стали видеть во мне своего пацана, которому можно доверять. Но и о том, что я всё же женщина никто из них не забыл. Как и Уилл парни отряда старались меня не сильно нагружать, но если со мной что-то случалось, то они были уверены в том, что я справлюсь. Именно после моего похищения мы с ребятами стали командой, самой настоящей. Людей из отряда мы теряли редко, но бывало. Когда кто-либо выпадал из наших рядов, все оставшиеся продолжали держаться клином, не сразу подпуская к себе вновь прибывших... ГЛАВА 25 Июль 2008 года, вблизи Кандагара... Тридцатиградусная жара в Афганистане летом просто добивает. А вы ведь помните о десятикилограммовой экипировке? Поэтому мне так нравится ночь, пахнущая свободой, покоем и умеренной прохладой, позволяющей легко гулять в майке. В половину первого ночи я прогуливалась по тихому небольшому лагерю, который мы раскинули несколько часов назад в скалистой местности. В это время большинство ребят запаковались в своих палатках, кто спал, кто читал книжку, кто ещё чем-то занимался. Ну а я просто гуляла туда-сюда, любуясь ночным небом и покуривая сигарету. Прошла наиболее оживлённую местность, усыпанную палатками, и дошла до парковки наших джипов. Тогда-то и услышала условный сигнал клаксона подъезжающей машины. Отошла чуть в сторону, позволяя джипу припарковаться. В машине мелькали два закадычных друга - Грин и Эванс - они уехали четыре часа назад расслабиться. В этих краях нечто подобное вполне возможно, и парни часто уезжают, стараются делать это не поодиночке, по возможности скрывая тот факт, что они не местные. Первым из машины вышел водитель, Джозеф, подмигнул мне, обходя машину. В темноте не очень хорошо было видно салон джипа, но, кажется, Эванс внутри дёргался взад-вперёд, не понятно, с какой именно целью. - Очень хорошая идея - пьяным солдатом садиться за руль в чужой стране... - хмыкнула я. - Думаешь, я пьян? - оживлённо поинтересовался Джозеф. Подошёл к пассажирской двери и, открывая её, сказал: - сюда смотри. - Как только дверь отварилась, из машины вывалился Эванс. Буквально выпал передней частью на землю, вследствие чего и задняя часть вскоре выпала следом. И упав мордой в землю, он долго втыкал, поглаживая песок. Потом увидел ботинки друга, поднял голову и заплетающимся языком пробубнил: - Чувак? Дверь не открывалась... - Защита от детей, - парировал Грин. Скривившись, добавил: - и пьяных дебоширов... - Я тихо засмеялась. Джозеф тем временем отодвинул Эванса от машины и закрыл дверь. Потом стал поднимать Мэтта на ноги - это давалось ему нелегко. Эванс отпирался, пытаясь сделать что-то самостоятельно, но у него ничего путного не выходило. Он активно крутил головой во все стороны, но всё равно не понимал, где он находится. - Где мы? - спрашивал он. - Мы что... в лагерь вернулись? - Да! Ты будешь подниматься? Или здесь спать тебя оставить? - Начерта мы в лагерь вернулись? Здесь скучно! Поехали обратно... или нет... - Эванс на коленях подполз к машине, безрезультатно дёргая ручку двери. - Поехали в бордель! Мне срочно надо! - Оставь в покое ручку! Я закрыл машину! - Зачем? - Потому что я никуда тебя не повезу! Отвали от машины, нахер! - Грину-таки удалось оторвать Мэтта от джипа. И, взяв его подмышки, он потащил парня назад. Мэтт рвался обратно в машине, но Грин настойчиво волочил его к лагерю. Ноги Эванса катились по земле, будто игрушечные, он ими шевелил, но недостаточно активно. Да ещё и мямлил, мол, мне срочно надо ехать - меня там ждут. Когда Джо оттащил его на три метра прочь, Эванс увидел меня. - Селииин! - он стал активнее шевелить ногами и отмахиваться. - Пусти меня, мне надо... это... проговорить! - Грин долгое время боролся с другом, но, в конце концов, психанул да резко его отпустил. Тот бахнулся на землю с комментарием: - ай, жопа! Моя! - Я засмеялась, поджимая губы, а Грин устало закатил глаза. - Козёл! Ты! - фыркнул Эванс, отползая на четвереньках от Грина, ещё и пытаясь его пнуть, но тот оперативно отскочил в сторону. Эванс на четвереньках пополз на меня, Грин за его спиной заговорил со мной жестами, мол, оттаскивать его? Я отмахнулась, тогда он стал показывать неприличные жесты. Прыснув, я повторно махнула рукой. Тогда Грин плюнул и, достав сигареты, закурил, оставаясь сторонним наблюдателем-контролёром. Эванс-таки дополз до меня и схватился за мои ноги с возгласом: - привет. - Привет, Мэтт. Может быть, ты попробуешь встать на ноги? - предложила я, убирая его руки со своих ног, поскольку он уже потихоньку их всё выше поднимал. - Ну, - парень огляделся. - Можно попробовать... - Он встал с колен без особых усилий, но и не так, чтобы в два счёта, помогая себе словами, типа: «сейчас», «ещё чуть-чуть». В конце концов, он этот квест осилил и больше не падал, шатался, но не сильно. Язык у него немного заплетался, но в принципе понять, что он говорит, можно было. - А ты чем тут занимаешься? Я усмехнулась, беззвучно посмеиваясь. - Гуляю. - А... - оглянувшись на Грина, Мэтт скривился и, прихватив меня за плечо, отвернул от парня. Косясь на него, я решила пока что не наносить ему увечий и посмотреть, на что он вообще способен. - Уилл где? - Где-то был... - Он не спит? - Нет, Мэтт. Полковник обходит свои владения. Увидит тебя сейчас и пойдёт за лопатой... - Мэтт усмехнулся, медленно и якобы невзначай уводя меня в сторону машины и подальше от Грина, чтобы тот даже не слышал, о чём мы говорим. - Я не боюсь, - сказал он. - Чего тогда спрашиваешь о его местонахождении? - Ну, на всякий случай. Слушай, а ты... красивая очень, знаешь? - Косо глядя на него, я промолчала. Мэтт тем временем беспалевно пялился на мою грудь. - Ты не хочешь пойти со мной куда-нибудь? - Куда, например? - Ну, придумаем что-нибудь. - Тебя давно не закапывали, Эванс? - Да ладно... - шепнул он. - Ты же ему не будешь рассказывать? - Я говорила, что он хороший следак. А тебе проспаться бы пойти, Мэтт... - Со мной не пойдёшь? Спать... - Ты ведь с Грином спишь, - брякнула я. - Кто тебе сказал? - скривился Эванс. - Ну, вон он - стоит, ждёт тебя. Не разбивай ему сердце. Мэтт мимолётно оглянулся на друга, а затем вновь шепнул мне: - Он потеснится. - Я не сплю при свидетелях. Мэтт хохотнул, почёсывая небритую щёку. - Ну, ладно... тогда возьми у него ключи от машины. Я беззвучно посмеялась. - В машине тоже не сплю. - А где же ты спишь? - В палатке со своим мужем. Хочешь, туда пойдём? - Мэтт скептически сморщился. - А что? Грин потесниться может, а Уилл, думаешь, нет? Если мы ляжем рядом с ним, думаю, он так сильно охренеет, что ничего не сможет предпринять... - Мэтт засмеялся, по всей видимости, это было отвлекающим манёвром. Потому что в следующее мгновение, он пошёл на таран. Я инертно схватила его за руку, которую он положил мне на бедро и, вывихнув её, развернула Эванса к себе спиной да толкнула, приложив мордой к капоту автомобиля. Мэтт зачертыхался, а Грин как заржал! Я же, после того, как положила Эванса на капот, увидела Уилла, подходившего к машинам сзади. Завидев всю эту картину, Уилл застопорился, изогнув брови. Я откашлялась, отпустив Эванса и отойдя на полшага назад. Тот, видимо, не ожидал, что его отпустят, дёрнулся и упал на землю. Затем перевалился на спину, с хрипом и матами, растирая вывихнутое запястье. Уилл подбрёл к нам, выглядывая Эванса из-за капота джипа. - Ты как? - спросил Уилл парня. - Живой? - Тот замычал, кивая и мыкая нечто несуразное, типа «я тут просто... это самое... того». При этом он поднимался на ноги, опираясь на джип. Уилл скривился, наблюдая за ним. Затем посмотрел на меня. - Что с ним за хрень? - Просто он пьян, - ответила я. Уилл закатил глаза, тяжело вздохнув. Мэтт к этому времени уже встал, выставив руку перед собой и только пытаясь сказать, что он в полном порядке. - А пить меньше не пробовал? - уточнил Руссо. - Да я не... просто... - язык Мэтта заплетался, хоть и он пытался сойти за трезвого - оттого становился ещё пьянее. - Расслабиться хотел... - Расслабился, - бросил Руссо. - Спать иди. - Мэтт кашлянул и, косо поглядывая на меня, направился в сторону лагеря, слегка пошатываясь. - До своей палатки доползёшь? - Да, да... - отмахнулся Эванс. Вскоре он добрёл до Грина, которой ушёл за ним, контролируя передвижения друга. Уилл проводил парней взглядом, дождался, когда парень уйдёт достаточно далеко. - Он к тебе клеился? - скривившись, поинтересовался Уилл. Я неловко откашлялась, неспешно следуя в сторону лагеря. - Да забей. Он просто перебрал... - А знаешь поговорку: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке? Я скептически скривилась, косо глядя на мужа. - Думаю, дело лишь в том, что я единственная женщина в отряде. Главное то, что на трезвую голову никто из них ко мне не полезет из уважения к тебе. Так что забудь, - отмахнулась я. - Он, скорее всего, утром ничего и не вспомнит... *** В отрядах обычно дежурят поочерёдно, но в нашем отряде, так уж завелось, что готовкой занимается единственная женщина. Обычно я готовлю завтраки и варю супы на обед, а парни делают порой шашлыки на ужин. Но довольно часто мы питаемся обычной тушёнкой, даже не выкладывая её из банки. В общем, я занималась завтраком у костра, когда ко мне подошёл Грин, беззвучно посмеиваясь. - Селин? - Я вопросительно мыкнула. Он откашлялся, почесав кончик носа. - У тебя, случаем... не пропадали кухонные принадлежности? - Да, - подозрительно нахмурилась я, - всё утро искала большую кастрюлю, но нашла только маленькую, - я кивнула в сторону костра, где на специальном приспособлении была подвешена кастрюлька. - А ещё я не нашла половник... Глядя в сторону костра, Грин закивал. - Полковник только что зашёл к нам в палатку со всем этим, - сказал он. - Пристроился к спящему Эвансу и начал бить половником по кастрюле над головой Мэтта. - Я поджала губы, заржав про себя. - Наблюдать за этим действом было забавно, но, думаю, Мэтту было не так весело. - Я понимающе покачала головой. - Потом Уилл приказал Эвансу идти - извиняться перед тобой. Сам Мэтт... мало, что помнит из вчерашнего. Судя по тому, что он рассказал, его сознательная часть выключилась примерно в районе одиннадцати вечера. Но полковник ему всё в подробностях рассказал. - Понятно, - прыснула я, посмеиваясь про себя. - Ладно, спасибо. - Угукнув, Грин отвалил прочь. Буквально через пару минут из глубины лагеря показался Уилл. Обойдя меня, прошёлся рукой по попе и уселся на складной стул, стоявший возле импровизированного стола, на котором я и занималась готовкой. - Уилл, а ты... не видел большую кастрюлю с половником? - Он хмуро на меня посмотрел, невозмутимо мотая головой. - Наверно, взял кто-то из парней и забыл на место вернуть. - Я мыкнула, качая головой. Интересно, куда он всё это спрятал. Уилл немного помолчал, посмотрев на то, как я режу салат. На столике так же были заготовки для сэндвичей. - Можно мне бутербродик? - Я усмехнулась. Взяв хлеб, обмазала его майонезом, положила колбасу и сыр да передала мужу. Жуя свой завтрак, он мне подмигнул. Через четверть часа к нам подошёл Эванс. Точнее, я его увидела задолго до того, как он осмелился подойти - долго топтался за палаткой, а потом-таки собрал волю в кулак и подошёл. Выглядел он не очень - сразу видно, что с бодуна и у него страшно болит голова. Уилл тем временем сидел возле стола, роясь в документах военного ноутбука. Он косо глянул на Эванса, но старался делать вид, что его ничего вокруг не волнует и он очень занят. - Селин, - откашлявшись, обратился ко мне Эванс. Поглядывая на полковника настороженно, он только ещё сильнее кашлял и сглатывал. - Можно тебя на минуту? - Я посмотрела на Уилла, он делал вид, что содержимое ноутбука ему куда интереснее. Вздохнув, я отошла в сторону от стола и мужа, скрестив руки на груди. - Слушай, я... реально к тебе вчера приставал? - Ну, да... - Мэтт скептически скривился. Наверно, он сомневался в том, что действительно это делал, и он знает, что мы с Уиллом можем разводить его и кого бы то ни было совместно и в несколько ходов. Порой даже наши шутки длились несколько дней. Но проблема была в том, что Мэтт ничерта не помнит, и ему некого было спросить, кроме Грина, которому Уилл мог и приказать сказать что-то конкретное. - Прости, пожалуйста, - буркнул он. - Я ничерта не помню. И я никогда бы к тебе не полез, серьёзно. - От нервов он затараторил. - Ты не, я не... то есть! Я тебя люблю, но как друга, понимаешь? Я не нахожу тебя, эм... блин! Короче, я просто нажрался и знаешь, по пьяни там... всё равно с кем... Я шумно выдохнула: - Ещё немного и тебе придётся извиняться за свои извинения. Мэтт нервно хохотнул. - Извини! - Ну, вот, началось... - Он цыкнул, посмеиваясь так же нервно. - Не парься, я поняла, что ты просто перебрал. - А Уилл, он... понимает? Он что... видел, как я к тебе лез? - Ну, он видел, как я приложила тебя башкой к капоту машины... - Брови Мэтта изогнулись недоумевающе. - Это было после того, как ты попытался схватиться за мою задницу. - Блииин... - отчаянно почесав затылок, Эванс хмуро буркнул: - теперь ясно, что это за шишка на лбу... - Он погладил свой лоб, вынудив меня приглядеться. Хм, реально есть небольшая шишка. Но это быстро пройдёт. - А почему у меня ещё и... зад болит? - Это не я. Это Грин. Мэтт ошарашенно выкатил глаза: - Что он сделал с моей жопой? Я хохотнула с закрытым ртом. - Да ничего! Просто уронил тебя, и ты упал на задницу неудачно. - Фух, слава Богу! - выдохнул облегчённо Мэтт. Я засмеялась. Но вскоре увидела, как Мэтт напрягается, будто струна натягивается, при косом взгляде мне за спину. К нам подошёл Уилл, просто уничтожая Мэтта своим взглядом. Знаете, порой бывает такое - человек смотрит на вас, и вас вдруг посещает непреодолимое желание застрелиться, лишь бы от напряжения этого избавиться. - Ты, что... - заговорила я с мужем. - Запугал его? Уилл хмуро на меня посмотрел. А потом вновь кинулся взглядом на Мэтта: - Я тебя запугивал? - Нет! - открестился Эванс. - Я сам пришёл извиниться! Потому что я сам во всём виноват! Я - идиот! Прости меня, Селин! - Эванса просто прорвало, видимо, всему виной тот взгляд Уилла и бешенная энергетика. - И ты... Вы! Простите, пожалуйста, простите! Я никогда бы не полез к Вашей жене! Никогда! Я ничерта не помню, я не знал, что делаю! - А почему ты ничерта не помнишь?! - наехал на него Уилл во всех смыслах слова - он ещё и наступил на Эванса, вынуждая того прогибаться назад, но не делая ни шага прочь - из уважения. - Эээ, ээ, п-потому... - Что ты млеешь?! Будь мужиком! - Потому что я нажрался! - Верно, нажрался! - встряхнулся Руссо. - Нажрался, как кто?! - Эм, эээ, как свинья? - Как свинья! И отныне я буду звать тебя свиньёй наф-наф! - выдал Руссо. Я зажала рот ладонью, заржав в неё. - Понял?! - Понял. - Ты согласен?! - Полностью согласен! Я - свинья! - А я кто?! - Эм, - Мэтт окинул полковника быстрым взглядом. - Бог? - Да, я - Бог! А это кто? - указал Уилл на меня. - Богиня? - Нет, она - Королева! Королева ходит, как хочет! И Бог ходит, куда хочет, и делает, что хочет! А свиньи ходят туда, куда им позволяют ходить! И ты будешь ходить туда, куда я тебе скажу! И отныне ты даже пиво у костра пить не будешь без моего разрешения, понял?! - Понял! - Иди отсюда! - Есть! - и Эванс буквально убежал, куда подальше, долго ещё озираясь. Я провожала его взглядом, беззвучно посмеиваясь и качая головой. Дождалась, когда Эванс скроется из виду и вздохнула: - Ты просто обожаешь издеваться над ними... - Да! - весело заявил Уилл, мило улыбаясь мне. - Я в принципе в жизни очень люблю: первое - издеваться над людьми, второе - командовать ими, и третье... - он демонстративно осмотрел меня. - Меня? - предположила я. Уилл скривился, вильнув головой. - Твои сиськи, - выдал он, указывая на них пальцами. Я засмеялась, а Уилл опустил руки, сунув их в карманы штанов и встряхнув плечами. - Но поскольку они отдельно от тебя не могут существовать, приходится и тебя любить... - Ты просто мастер пикапа...- прыснула я, смеясь. Уилл издевательски захихикал. Неделю спустя... По можжевеловому лесу мы всем отрядом прошли около пяти километров. Лес попался весьма холмистый, так что силы уже были на исходе, но не так, чтобы их совсем уж не было. Уилл шёл впереди всех, выглядел бодрячком, я же немного запыхалась, но отставала от него всего-то на три метра. Оглянувшись ко мне в очередной раз, он беззвучно посмеялся. - Неужели у тебя батарейка сдохла, Сандерс? - издевнулся он. Я иронично причмокнула: - Поизносилась с возрастом. Знаешь, даже техника когда-то да умирает... - Надеюсь, мне не придётся сдавать тебя в ремонт? Подтягивать там... болты... - брякнул он, глянув демонстративно на мою грудь. Я пренебрежительно чавкнула: - Договоришься ты у меня. - Уилл издевательски засмеялся. - Они б/у не принимают. Сам попортил - сам и чини. Уилл приостановился, окидывая меня взглядом. Вскоре он озадаченно хмыкнул. - А обмен они не делают? - Я цыкнула, вырвавшись вперёд и пихнув мужа в грудь, прекрасно зная, что он просто шутки шутит, чтобы обстановку разрядить, а второй, более новой меня, ему не надобно. - Эй! - он быстро меня нагнал, игриво вздёрнув бровями: - устроим спарринг? - Я косо и недовольно уставилась на мужа, отчего он заржал. - Твой клинок юмора только острее становится с возрастом, - бросила я. - Мм. Не только этот клинок... Я изумлённо посмотрела на мужа: - В смысле? Он... - кивнула я на его пах, - становится ОСТРЕЕ? Беззвучно посмеиваясь, Уилл закивал. - Больше. - Я скептически скривилась. - Ты не заметила? - Недолго глядя на него тупо, я сорвалась и заржала. - Размечтался! - брякнула я. Уилл скривился, хоть и иронично смеясь про себя. - Куда уж больше! Пропорции-то надо хоть какие-то соблюдать! Поджав губы, муж проржался с закрытым ртом. - Реабилитировалась быстро, - отметил он. - Учителя хорошие были. - Он хмыкнул, косо на меня поглядывая и качая головой. Я же перевела от него взгляд вперёд, останавливаясь перед крутым склоном горы, идущим вверх под сорока пяти градусным углом. - Походу, притопали, - резюмировала я, разворачиваясь к горе спиной и усаживаясь на землю. Уилл окинул взглядом местность, достал из кармана штанов сложенную карту, сверяясь с ней. Пока он всё это делал, парни приковыляли к нам, Грин чуть ли не лёг на землю возле меня, а кто-то ещё плёлся позади. - Где там наш разведывательный хряк? - пробубнил Руссо, разглядывая карту. Грин хохотнул, весело пихнув меня в плечо, я усмехнулась, закусив щеку. Шутки про Мэтта-свинью стали неотъемлемой частью наших будней, и они не успевают нам наскучить, наверно, потому что Уилл не придерживался строгой клички «Свинья наф-наф». Он может обозвать Эванса свиньёй любого пола и возраста, этого уже будет достаточно всем, чтобы понять, о ком идёт речь. Так и сейчас, синхронно посмеиваясь, парни протолкнули вперёд Эванса, тот кривился, но был вынужден идти на зов полковника. Оглянувшись на шорох, Уилл увидел Мэтта и, кивнув ему, нарочито хрюкнул дважды. Мы с ребятами тихо засмеялись. Закусывая пренебрежительно щеку, Эванс подошёл к полковнику. Тот внимательно на него посмотрел и на полном серьёзе спросил: - есть у тебя в рюкзаке десять воздушных шариков? Мэтт недоумевающе изогнул брови: - Нет. Уилл разочарованно нахмурился: - Как же ты тогда свои поросячьи копыта от земли оторвёшь? - В то время как отряд снова засмеялся, Эванс вновь недовольно сморщился. - Я ведь предупреждал тебя об этой горе - чего ж ты шарики-то не взял? Эванс выдохнул носом. - Я пешком дойду, сэр, - отозвался Эванс. - Точно? - Мэтт кивнул, косо поглядывая на гору. Несмотря на то, что мы обсуждали план похода непосредственно перед походом, сейчас он не очень-то был вдохновлён идеей подъёма на гору под сорока пяти градусным углом. Но и отказываться от своей миссии он не собирался. - Ну, ладно. Тогда, смотри: начиная отсюда лес постепенно редеет. Поднимешься на вершину. Там земля должна немного выровняться, деревьев там немного, и имеется подозрительно ровная и пустынная местность, возможно, там минное поле. Так что смотри под... копыта свои, обходи любые поляны, держись деревьев. Или, может, ты умеешь перепрыгивать с дерева на дерево? - Мэтт перекатил глазами, видимо, припоминая собственные навыки. - Ты не ниндзя? - подозрительно пригляделся к парню Руссо. - Ниндзя-хряк! - брякнул Робертс. Уилл усмехнулся, мимолётно озираясь на мужчину, а потом вновь приглядевшись к Эвансу: - Ты ниндзя-хряк? - Мэтт молча чавкнул, лишь своим видом давая отрицательный ответ. - Может быть, ты медведь? - Я человек, сэр. Уилл брезгливо скривился: - Что, серьёзно? Неожиданно... - нарочито вытаращил Уилл глаза. Потом откашлялся: - ладно, короче. Залезешь наверх, пройдёшь до конца вершины, где-то внизу должен быть лагерь талибов. Всё как всегда - мне нужны общие сведения, и если будет возможно, то узнай, где держат заложников. Обязательный выход на связь через час. - Эванс закивал, глядя на Руссо так, будто ему ещё было, что сказать. Поэтому Уилл и решил уточнить: - вопросы есть? Мэтт откашлялся, угрюмо пробубнив: - Доколе это будет продолжаться? Уилл нахмурился непонятливо: - Что именно? - Долго я ещё буду свиньёй? - Не знаю, - пожал плечами командир. - Пока мне не надоест, - выдал он нагло. - А в чём дело? Ты вроде был согласен с тем, что ты - свинья? - Я, может, и свинья, только позвольте узнать, почему Вы обещали звать меня «Свиньёй наф-наф», но за всю прошлую неделю, кем я только не был. Свиньёй, свинтусом, хряком, хрюнделем, свиным копытом, хреном с двумя пятаками... - Мы с парнями синхронно рассмеялись. - М-дааа... - протянул Руссо. - Хрен с пятаками - классная кличка была, да? - огляделся он. Те, кто был ближе к нему, закивали. Эванс же недовольно просипел носом. Руссо откашлялся, посмотрев на парня. - Значит, ты не в восторге от эволюции шуток командира? - Эванс цыкнул, закатывая глаза. - И жаждешь, чтобы я ещё полтора года нашей совместной службы звал тебя одинаково скучно «Свиньёй наф-наф»? - Я бы предпочёл вновь стать «Команд-сержант-майором Эвансом». - Уилл глянул на Мэтта с изогнутыми бровями, вынудив того недовольно закусить щеку. - Но, видимо, Вас это... эм, название меня не вдохновляет... - Совсем нет, - фыркнул Руссо. - Слишком длинное название для тебя. Но ты близок к тому, чтобы эволюционировать до «Кабаньей письки»! - Отряд синхронно порвало, а Эванс брезгливо сморщился. - Хочешь быть кабаньей писькой? - Нет. - А свиной задницей? - Эванс промолчал, внутренне уже плача - зачем он только начал эту дискуссию, знает ведь, что с фантазией у полковника всё нормально. - Сырокопчёным окороком? - не унимался Руссо. - Вынужден Вас предупредить о том, что Ваши клички становятся длиннее моего звания, - бросил Мэтт. - М-да, - озадаченно причмокнул полковник. - Ладно. Ты, давай, иди пока, а я придумаю что-нибудь эдакое. - Эванс чавкнул, грустно потопав прочь. - Поставь таймер на один час, - посоветовал полковник. Эванс угукнул, устанавливая таймер на часах. Уилл тоже это сделал со своими часами. Покончив с формальностями, Уилл достал сигареты из кармана штанов и закурил. Внимательно провожая Эванса взглядом, он изогнул брови и, немного даже ошеломлённо, но одобрительно вздёрнув бровями. Я оглянулась ради интереса: Эванс давал неплохие результаты, задав себе курс, он довольно-таки быстро сиганул вверх по склону. Ну, Уилл давно осведомлён о талантах Эванса, будь тот последним кретином, то полковник его давно бы из отряда выкинул. - А как вам... - вдумчиво протянул Руссо, озираясь, - «Кабаний рог»? Доктор Миллер усмехнулся, предположив: - Произвольное от письки? - Уилл весело закивал, улыбаясь как маленький довольный ребёнок. - Ну, неплохо. Только звучит не очень оскорбительно. Уилл кисло хмыкнул, мысленно соглашаясь с мужчиной. Несколько секунд он молча курил. А потом плюнул, да отошёл в мою сторону. - Отвали от моей жены, - сказал он Грину. Тот поднялся с земли и, посмеиваясь, отошёл в сторону. Сев возле меня, Уилл в очередной раз затянулся и глянул на часы. Поглядывая на него искоса, я беззвучно засмеялась. Он заметил это, посмотрел на меня и вздрогнул в улыбке. - Переживаешь за него... - буркнула я. - Конечно. Над кем я буду издеваться, если его не станет? - брякнул Руссо. Я тихо засмеялась. Я-то знаю, что Уилл совсем не робот. Он боится и переживает за себя, за меня, за ребят, даже за солдат, с которыми он лично не знаком. Он испытывает страх, у него часто шалят нервы. Он переживает за того, кого отправил на передовую, даже если у него с этим человеком какие-то личные конфликты. Он старается не мешать личные отношения с рабочими. И я уверена, что даже если бы Эванс был прямым конкурентом Уилла и у них были бы ооочень напряжённые личные отношения, Уилл всё равно не допустил бы гибели Эванса на передовой. Потому что Уилл не подлый, он - командир, и он не может бросить в беде тех, кто полагается на него, кто верит в него. - Зачем нам подниматься на гору? - поинтересовалась я, озираясь влево от себя. - Нам отсюда всего пятьсот метров до того, чтобы просто обойти её. - В том и суть, что слишком просто... - Уилл достал карту из кармана штанов, расправил. - Мне это показалось странным. Вот эта гора, - показал он её на карте. - А вот дорога, - она была косой, для нас с ним сейчас была справа. Мы оставили машины в пяти километрах отсюда, проезжая по этой же дороге. - Думаю, что они расстелили лагерь у горы - подальше от дороги, значит, ближе к тому краю горы, где ты и хочешь пойти. Если лагерь там, то нам к нему будет сложно подступиться, а вот с вершины будет хорошее место для снайперов. - Почему тогда они об этом не подумали? - Если на горе нет минного поля, то они - идиоты. А если есть, то они как раз таки подумали об этом. Ну и я на их месте поставил бы пару стражников у склона, которые будут чистить минное поле и наблюдать прилегающую территорию. Таймер тикал. Уилл растирал свои часы, высчитывая каждую потерянную секунду. Уже прошло пятьдесят восемь минут. Последние пять минут мы уже все обложили Уилла, молча ожидая, когда Эванс выйдет на связь. Прошла минута... две. Таймер Уилла пикнул, он нажал кнопку, выключив его. Затем снял рацию с пояса, растирая её в руке. Время шло, а Эванс так и не выходил на связь. Мы уже стали нервничать, и когда уже напряжение в воздухе можно было ножом резать, рация шикнула: - Эванс на связи. - Часы отстают, - отозвался Руссо. - Я выключил таймер, потому что при подходе к лагерю два стража. Надеюсь, - Мэтт саркастично откашлялся, - Вы не заставите меня топать обратно через минное поле, спускаться к вам всем, чтобы с вами снова подняться и пройти через минное поле? Мы с ребятами синхронно засмеялись, почти без звука. А Уилл одобрительно вздёрнул бровями: - У меня была такая мысль. Но я решил, что это слишком жестоко. Давай по делу. - По делу: лагерь располагается у подножия горы. С этой стороны склон не такой крутой, местами пологий, один стражник находится выше, другой - ниже. Оба вооружены, с рациями и на связи с лагерем. В лагере около шестидесяти талибов. Из транспорта только несколько джипов, бронетехники не увидел. Есть оружейная палатка размером, как две Ваши. Какое конкретно там есть оружие - не видно, кроме примитивных автоматов и гранат. Джипы припаркованы в одном месте, но вот один стоит почти в центре лагеря, в нём сидят двое. Я не сразу увидел под ним брезент. Возможно, там вырыта яма, где и держат заложников. Уилл задумчиво мыкнул. Затем ткнул на сенсорный экран своих часов, вывел на их экран карту, на которой мигали множество точек. Уилл убрал все ненужные точки, оставив только одну. - Ладно, - сказал Уилл. - Я тебя вижу. По возможности там и оставайся. - Хорошо, и насчёт минного поля. Оно начинается в четырёх-пяти метрах от края горы, так что будьте осторожны. Деревья простираются в два-три ряда по краям вершины - лучше будет идти между рядами, поскольку я увидел несколько припрятанных в деревьях мин. Я, при подъёме, пошёл направо и оставил засечки по своему пути следования. Уилл хмыкнул весьма одобрительно, даже восхищённо. Глянул косо на меня, я усмехнулась, поднимаясь с земли. - Хорошо, - отозвался Уилл. - Мы пошли, если что выйдет из-под контроля, сообщай. - Ок. Уилл повесил рацию на пояс. - Вы слышали - минное поле наступает почти сразу, - обратился к нам Уилл. - Так что на гору поднимаемся с разных точек, друг за другом не пристраиваемся. Взобравшись на вершину, ждите моей отмашки. По вершине идём змейкой. При подъёме пойдём направо. Селин - за мной, док, держитесь её. За доктором - Робертс, за ним - Грин. Пирс и Томпсон - в конец змеи. Остальные могут расформироваться, как будет удобно. Ну и, несмотря на то, что вы идёте за мной, под ноги всё же смотрите и помните о том, что вы не конструкторы. - Мы с парнями тихо засмеялись, покачивая головой. - Контролируем свои передвижения и тех, кто впереди. Башкой во все стороны не вертим. Услышали щелчок под ногой - останавливаемся и сообщаем мне об этом. Или техникам и минёрам, если они ближе. - Окинув взглядом свой отряд, Уилл вздохнул. - С Богом. - Кивнув мне, Уилл прошёл за спинами ребят в начало очереди. Айзек, Робертс и Грин следовали за мной, но я их немного обогнала, поравнявшись с мужем и тихо с ним заговорив: - Мог бы похвалить его. - Кого? - скривился Уилл. - Мэтта? - Я положительно мыкнула. - Вот ещё! - фыркнул Уилл. - С чего это я должен хвалить его за его работу? - Да потому что ты его герой с тринадцати лет! Он ждёт твоего одобрения. И он хорошо работает! Я вижу, как ты оцениваешь его и ставишь пятёрки, но за спиной. Почему ты не можешь сказать ему, что он - молодец? Уилл устало вздохнул, закатывая глаза: - Селин, не будь, пожалуйста, типичной. - Что значит «типичной»?- скривилась я. - Это чисто женские заморочки, мол, надо быть добрее к людям. «Пожалей его, похвали, не будь козлом». Мужчина не должен быть мягким, тем более уж, начальник. Я не должен нежничать ни с кем, кроме своей женщины. - Я никогда не просила тебя нежничать с кем-то и не учила тебя общению с людьми. Но похвалить за сообразительность и хорошо проделанную работу не то, что можно, а даже нужно! Тем более что это заслуженная похвала, просто констатация факта, которую он от тебя ждёт. Уилл чавкнул, притормаживая немного и поглядывая мне за спину. - Знаешь, что будет, если я его похвалю? - почти шёпотом спросил он. - Что? - почти смеясь, уточнила я. - Он перестанет меня бояться! - О, Боже! Трагедия. И что? - Ну и мне станет скучно жить! Господи, женщина, ты совсем не думаешь о последствиях! - разразился Руссо. Глядя на него, я заржала с закрытым ртом. Он посмотрел на меня, плюнул и пошёл дальше. Тогда я рассмеялась уже в голос, следуя за ним. Мы подошли к горе, я зацепилась за дерево, подтягиваясь вверх. В принципе, взобраться на гору под сорока пяти градусным углом можно и без опоры, но это гораздо тяжелее и утомительнее. Так, я прошла три метра, цепляясь за деревья, а дальше обходилась без опоры. - Просто я не могу понять... - вновь заговорила я. - Ты мотивируешь ребят своими речами, но только в публичных выступлениях, а в глаза никому из них не говоришь, что они молодцы. Это ведь тоже придаёт им сил - твоё-то одобрение! А Мэтт больше всех заслуживает твоей похвалы. - Знаешь, - задумчиво выдохнул Уилл. - Меня начинает настораживать то, что ты вечно за него заступаешься. - Ну, мы вроде давно выяснили, что я с ним сплю, когда ты занят. Уилл чавкнул, посмотрев на меня и на полном серьёзе сказав: - Это перестаёт быть смешным. Я ошалело нахмурилась, пялясь на мужа молча несколько секунд. - Ты, что, серьёзно? - скривилась я. - Мы с ним просто друзья, ты ведь знаешь. - А ещё я знаю, что мужчины даже не общаются с женщинами, которых не хотят завалить. - Я недовольно чавкнула да, демонстративно отступив в сторону, зацепилась за дерево, вырываясь вперёд командира. Руссо цыкнул, нагоняя меня. - Селин, ты и сама это прекрасно знаешь, я тебе Америку не открыл. Просто сказал, что если он с тобой дружит, то сто процентов - хочет. Совсем другой вопрос - позволит ли он себе что-то с женой босса, и ответишь ли ты ему взаимностью... Я косо уставилась на мужа. - Просто охренеть! - брякнула я. - На что ты только не пойдёшь, лишь бы не говорить ему, что он молодец. Даже в конкуренты его записал! - Сведя брови, Уилл закусил губу, отворачивая от меня лицо. - Разводила ты недоделанный! - бросила я, вынудив Руссо тихо заржать. Я-то знаю и политику его жизни, мол, всё решает женщина, и то, что он мне доверяет, поэтому и никогда не контролировал мой круг общения. Он, как и я, знает, что условно говоря, меня хотят большинство мужчин, но это совсем не значит, что я буду хоть с кем-то из них спать. И знает, что даже если Мэтт имеет какие-то виды на меня, он ничего не получит. - И упрямый горделивый баран! - добавила я. - Сплю один сегодня? - предположил Уилл. - Нет. С Грином! - брякнула я. Уилл скривился, беззвучно посмеиваясь. Вскоре мы взобрались на вершину горы, достигающей по размерам примерно два квадратных километра. Дождавшись всех, мы пошли змейком за Уиллом. На отвлечённые темы не разговаривали, включив профессионалов. Шли аккуратно, не спешили, но и не медлили, смотрели под ноги, ловили каждый шорох. Вершина горы была негусто в два-три ряда окружена деревьями, образуя почти пустынную большую поляну в центре. Нам пришлось её обходить по краю, держась деревьев. Уилл быстро увидел засечки на деревьях, оставленные Мэттом и шёл по ним. Примерно через полтора километра мы добрались до Эванса. Он сидел на земле, немного спрятавшись за деревьями и прислонившись спиной к одному из них. Завидев нас, он поднялся с земли. Тогда стало ясно, что он, мало того, что слушал музыку (в одно ухо был вставлен наушник, а в руке был маленький радиоприёмник), так ещё и что-то там вырисовывал на бумажке простым карандашом. - Похвалить, говоришь? - чавкнув, тихо шепнул мне Руссо. Косо глянув на мужа, я закусила щеку. Когда же мы подошли к Мэтту, он молча передал полковнику свой наушник. Уилл скривился и настолько сильно возмутился, что не нашёл даже, что сказать. Инертно взял наушник в руки. Поглядел на Мэтта, как на кретина. А потом-таки, видимо, ради интереса вставил наушник в ухо. Вскоре Уилл поменялся в лице и, глянув на Мэтта исподлобья, вытащил наушник, почти шёпотом спросив: - ты что, поймал их волну приёмником? - Мэтт вздрогнул в улыбке, кивнув. Изогнув брови, Уилл опасливо окинул парня взглядом, будто видит перед собой какого-то незнакомого ему человека. - У них рации дешёвые, - оправдался Эванс. - И не шифрованные. Я ещё Вам план лагеря нарисовал, - Мэтт передал полковнику тот клочок бумаги с нарисованным простым карандашом планом. Уилл его взял в руки, продолжая пялиться на Эванса. Поджав губы, я беззвучно засмеялась. Уилл косо посмотрел на меня, тогда я вздёрнула бровями. Руссо пренебрежительно чавкнул, да уже назло мне, демонстративно сказал: - Хорошо. - Сука! Иногда мне действительно, хочется его немного пристрелить! Совсем чуть-чуть. Усмехнувшись, Уилл обратил всё своё внимание к листку бумаги, несколько раз его вертел, удивляясь подробностям. - Ближайший стражник лагеря находится примерно в восьмистах метрах от нас, - сообщил Эванс. - Он периодически огибает гору по низам, проверяет - не подходит ли кто к лагерю оттуда. Сам лагерь прилегает почти вплотную к склону, с другой стороны его прикрывают редкие деревья. Джипы припаркованы там, откуда они выезжают - там нет дороги, но проехать можно. Пустынная, не асфальтированная дорога, по которой мы ехали, в трёх километрах от лагеря. На дороге, примерно в пяти километрах отсюда, с обеих сторон припаркованы джипы - в одной машине двое и в другой трое. Слушая парня с изогнутыми бровями, после окончания его речи, Уилл ещё несколько секунд молчал, видимо, мысленно обрабатывая информацию. - Откуда ты знаешь? - Стражники друг с другом по рации переговаривались, я по голосам и разговорам посчитал, сколько народу. Да и у них смена караула через... эм, - Мэтт глянул на часы,- двадцать две минуты. Соответственно - две машины и пять талибов покинут лагерь ненадолго, а ещё двое пойдут к склону. У Уилла даже немного челюсть отвисла. Почти незаметно, но всё же. Он быстро это понял, откашлявшись. Затем он внимательно оглядел Эванса - досконально, с ног до головы, также пытаясь заглянуть ему за спину: - Ну-ка... повернись и покажи участок под линией волос сзади... Эванс непонятливо скривился, инертно поворачиваясь. Но я его взяла под руку выше локтя и вернула на место. - Уилл, перестань! - рыкнула я громким шёпотом. Полковник встрепенулся, вытаращив глаза и так же громким шёпотом отвечая: - Вдруг талибы смогли создать точную копию Эванса?! - Парни позади меня заржали с закрытыми ртами. Мэтт же изогнул ошеломлённо брови, ничего не понимая, а я скривилась: - И что? - Как что?! - не унимался Руссо. - Они создали робота с точно такой же внешностью как у Мэтта и подослали к нам для сбора информации! - Эванс непроизвольно раскрыл рот при взгляде на полковника, а я просто саркастично покачала головой. - У робота где-то должен быть штрих-код. - Посмотрев на парня, полковник кивнул: - покажи шею и запястья! - Прекрати дурака валять! - фыркнула я. - Да, ты права, - закивал Уилл. - Возможно, штрих-код был предусмотрительно закрашен. Тогда нужно искать другие опознавательные символы, может быть, даже швы! - Уилл подошёл к парню и стал его крутить во все стороны, якобы ища швы. Закусывая недовольно щеку, я уставилась в небо, в то время как остальные ребята смеялись, стараясь делать это почти беззвучно. Эванс же искренне недоумевал от поведения полковника и абсолютно ничего не делал, позволяя тому его вертеть туда-сюда и разглядывать. Слава Богу, Уилл не стал раздевать парня - покрутил его, осмотрел немного, заставил показать запястья, в конце обследовал зону за ушами Мэтта. После чего прихватил парня за плечо, повернул к себе и спросил: - квадратный корень из двухсот пятидесяти шести? - Эм... шестнадцать, - недоумевающе ответил Мэтт. - Точно, робот! - резюмировал Руссо. Я закатила глаза. - Порежьте его кто-нибудь ножиком, - обратился Уилл в массы. - Зуб даю - вместо крови польётся чёрная смола! - В то время как ребята тихо посмеивались, я пренебрежительно чавкнула, смерив мужа взглядом: - Ты ещё долго будешь паясничать? Уилл усмехнулся, кашлянув. - Я уже закончил, - отчитался он. Вновь расправив листок с планом лагеря, Уилл немного поразмышлял - буквально полторы минуты. А затем сунул листок в один из карманов штанов. - Так, ладно. Эм... - указав на Эванса и меня, он собрался что-то сказать, но потом завис, глядя в небо. Через три секунды посмотрел на меня, скривив виноватую физиономию. - Забыл. - Я цыкнула, тогда Уилл тихо рассмеялся. - Ты подозрительно весел, - отметила я. - А на что грустить? - парировал Руссо. - Время идёт, Уилл. - Ну, ладно... - выдохнул он. - Дождёмся смены караула. Надо будет выловить четырёх талибов на склоне, пятерых у джипов или в них. Стреляем одновременно по моей команде - в караул и в тех, кто в джипе над ямой. Затем спускаемся в лагерь без снайперов, клином. За мной слева - Филипс и Роджерс, справа - Робертс, Томпсон, Пирс. В том порядке, в каком я вас назвал. Остальные прикрывают тылы. Снайперы останутся здесь: Уильямс, Браун и Эванс - левый сектор. Селин, Грин и Хьюз - справа. Селин с Мэттом - держитесь ближе к центру. Уильямс - контролируешь въезд лагеря, никого не пускать и не выпускать. Браун - общий контроль и стоянка джипов. Эванс - с тебя джип, стоявший над ямой - убьёшь тех, кто внутри и потом никого кроме своих к нему не подпустишь. Хьюз с Грином - общий контроль и оружейная палатка - не подпускайте к ней талибов. - Глянув на меня, Уилл снял с плеча мою винтовку и передал её мне со словами: - у тебя самая ответственная миссия - мой зад прикрывать. - Я хмыкнула, забирая у него свою винтовку. - Я его больше никому из присутствующих не доверю... - Ну, хорошо, - буркнула я, разматывая винтовку и проверяя её боеготовность. - Раз уж такие дела, я буду прикрывать исключительно твою жопу - больше ничего прикрывать не буду! - Парни вокруг меня тихо рассмеялись, Уилл просто иронично хмыкнул. - Если тебя в голову застрелят - не переживай, зад твой я в обиду не дам! Беззвучно проржавшись, Уилл подмигнул мне, щёлкнув языком: - Договорились. - Затем он достал из нагрудного кармана наушник с микрофоном, крепящийся на одно ухо. - Дальнейшие переговоры по гарнитуре. К склону подходим очень тихо, стараемся не говорить вообще или шёпотом. - Так же достав свои гарнитуры, мы проверили связь. После чего Уилл уточнил - всем ли всё ясно, дождался утвердительного ответа и пошёл вперёд, обходя меня. Но возле Мэтта он приостановился, хлопнув его по плечу. - Ты молодец. - У Эванса самопроизвольно изогнулись брови при взгляде на полковника. Двинув дальше, Уилл вскользь глянул на меня, добавив: - сегодня. - Усмехаясь, я проводила мужа взглядом, вскоре поняв, что и Мэтт это делает, но у него физиономия была вытянутой. Он ещё долго стоял и размышлял над тем, нет ли у него слуховых галлюцинаций. Что и требовалось доказать - ему всего-то нужно было два слова от Руссо. Парни тем временем медленно следовали за полковником, по пути проверяя готовность своего оружия. Как только Мэтт отошёл от шока, то спросил меня шёпотом: - Я не ослышался? - Нет, я это тоже слышала, - вздёрнула я бровями. - И если ты не заметил, то сегодня ты его действительно покорил. - Эванс озадаченно мыкнул. - Может быть, ты что-то принял с утра? - Да вроде нет. А может, полковник принял чего? Я прыснула и, тихо посмеиваясь, прошагала вслед за парнями. Мы специально шли аккуратно, держась деревьев, друг за другом, не спешили, но и не медлили. По пути проверяли оборудование и оружие - у всех оно было своё: у кого бомбы с гранатами, у кого автоматы, у кого снайперские винтовки. Нашему отряду по нормативу полагается только шесть профессиональных снайперских винтовок. В нашем отряде шесть сержантов низшего чина, исполняющих абсолютно любую работу, шесть снайперов, два сапёра-минёра, несколько техников и тех, кто отвечает за оружие и транспорт. Но всё это лишь норматив, каждый из нас частенько исполняет не свою прямую работу, а также есть те, у кого двойные обязанности. К примеру, Эванс - снайпер и разведчик, Грин - снайпер и техник, и я молчу про то, что я - седьмой сержант низшего чина, но благодаря мужу быстро переквалифицировалась в снайперы. В любом отряде, как и в принципе на любой работе, всё зависит от босса. В нашем отряде полковник не зверствует, не требует соблюдать военную дисциплину и позволяет ребятам, так сказать, творчески развиваться. ГЛАВА 26 Деревья простирались по краю всей горы, как я и говорила прежде - центр горы был усыпан минами, а деревья росли всего в два-три ряда. Соответственно, чем ближе мы подходили к лагерю талибов, тем заметнее для них становились, поэтому распределяться по точкам нам пришлось ползком. Благо с этой стороны край был ровным, почти прямым и чуть вздёрнутым вверх, а склон сначала был крутым, потом становился пологим. В общем, эта местность была идеальной для снайпера, по всей видимости, действительно, расчёт был на то, что никто не сможет пройти через минное поле. Мы спрятались в корнях деревьев, снайперы распределились полукругом, на расстоянии ста - ста пятидесяти метров друг от друга, только нас с Мэттом разделяли всего пятьдесят метров. Поставив винтовку, я легла на землю и приступила к настройкам. Уилл подполз ко мне справа, вооружаясь биноклем. - Малыш? Ты... дуло почистила? Недовольно чавкнув, я глянула на мужа, тогда он беззвучно засмеялся, протирая стёкла бинокля. - Сам своё дуло чисти, - фыркнула я. Уилл хохотнул с закрытым ртом, приложив просто все возможные усилия, чтобы не заржать в голос. Затем покашлял, чтобы сбить свой не вовремя наступивший ржач. И уставился в бинокль, проглядывая общую территорию. Через пять секунд он нажал на кнопку гарнитуры: - Эванс, сколько времени до смены постов? - Четыре минуты, - отозвался тот. Уилл нахмурился, не убирая бинокля: - А сколько времени идти до склона? - Ну, эм... смена уже должна подходить... - Сэр, машина подъезжает к лагерю, - сообщил Уильямс. - Какая, к чёрту, машина... - пробубнил Руссо, перенаправляя бинокль к въезду в лагерь. - Может, с поста на дороге? - Эм,- Уильямс недоумевающе произнёс, - это «Защитник»... - Что? - всполошилась я. Так называется новая партия эксклюзивных бронированных джипов с тонированными окнами, выпущенных армией. Партия ограничена, и ими владеют далеко не все солдаты американской-то армии, я уже молчу о том, чтобы талибам была доступна эта модель. - Чтоб тебя перекосило... - зачертыхался Руссо. Многие ребята запаниковали, задавая вопросы и стремясь посмотреть - кто там приехал. - Так, успокоились! - приказал Уилл. - Каждый держит свою точку! - Но я его ослушалась, сдвигая прицел винтовки к подъезжающему джипу. К этому времени он как раз въехал в лагерь и остановился. К джипу подошёл один из талибов - явно главарь. Не сразу из джипа вышел... - Бл*ть! - не выдержал Уилл. Я просто обомлела, видя приятного на вид мужчину чуть за сорок, в дорогом чёрном костюме, с зачёсанными назад чёрными волосами, вышедшим из джипа. - Какого чёрта?! - офигел Эванс, вглядываясь в прицел своей винтовки. - Что здесь делает генерал?! - Какой генерал? - не понял Грин. - Наш, - вмешалась я. - Питерсон. - Эм... ради Бога, скажите, что его похитили! - Взмолился Грин. Мы с мужчинами промолчали, настороженно переглядываясь. Тогда Грин цыкнул. Уилл задумчиво закусил губу, глянул в бинокль. - Мэтт, ты видел, хоть какое-то движение возле предполагаемой ямы? - спросил он, продолжая смотреть в бинокль. - Может, туда заглядывали? Или спускали... еду, например? - Кроме того, что в этом месте странно стоит джип, ничего не видел, - отозвался Эванс. Уилл промолчал, поразмыслил немного. А потом резюмировал: - Это ловушка. Нас здесь ждут... - Погоди, - встрепенулась я. - Ты думаешь, здесь нет заложников? Похищен далеко не последний человек в американском правительстве и его секретарь, об этом говорилось в новостях. - Если они ещё живы, то их не здесь держат. Питерсон нас сюда заманил, чтобы уничтожить весь отряд, якобы во время проведения операции. Всем отбой - сворачиваемся и уходим по моей команде. Постарайтесь покинуть гору как можно быстрее. Никого не ждём, идём через лес тем же курсом, каковым мы сюда пришли, сообщайте о любых форс-мажорах. Гарнитуры не выключать, если пропадёт сигнал - связь по рациям. - Переведя дух, Уилл приказал: - подхват - пошёл. - Тогда все, кроме снайперов, ползком направились прочь от края. Пять секунд, и вдруг... раздаётся выстрел где-то в нашей с Мэттом подследственной зоне. - Нас заметили, - отчитался Браун. Разбираться было некогда, началась ответная пальба снизу - стреляли ближайшие стражники. Я опустила винтовку под углом, быстро поймав на мушку голову бегущего вверх талиба. Выстрелила. Мэтт выстрелил следом - во второго. Затишье в несколько секунд, я быстро просмотрела территорию, успела увидеть, как генерал возвращается в свою машину. Нахмурившись, я глянула на Эванса - он меня отзеркалил. Уилл зачертыхался, а уходившие ребята тем временем замешкались. - Я не отменял приказ - уходите! - Полковник уставился в бинокль. Переждал полминуты - не больше. - Хьюз и Уильямс, свернулись и ушли. Уильямс, свою винтовку мне. Браун, выезд с лагеря на тебе. - Все парни принялись сиюминутно исполнять приказ. - Селин, на два часа. - Я перенаправила винтовку на два часа, сразу же увидев цель - талиба с гранатомётом. Выстрелила вперёд него. - Умничка. Эванс и Грин, ограничьте им доступ к оружию. - Я поймала на мушку того, кто подобрал гранатомёт, снова выстрелила. Ещё пару минут Уилл смотрел в бинокль и координировал оставшихся снайперов, а потом проползающий мимо Уильямс передал ему винтовку, и тот улёгся с ней возле меня. Сразу же поразил две цели, просто с лёту. Затем быстро выключил свою гарнитуру, нажав на кнопку, и проделал тот же трюк с моей гарнитурой. - В кого Браун стрелял? - шёпотом спросил Уилл. - Ни в кого, - отозвалась я. - Мы с Эвансом застрелили двух стражей, больше никого подстреленного не было на тот момент. - Уилл мысленно зачертыхался. Я тем временем проглядывала территорию. - Он мажет. - Уилл потемнел, при помощи прицела винтовки, проследив за траекторией выстрелов Брауна. Не прошло и минуты, как Уилл вынес свой вердикт: - Он не мажет. Видишь, что «защитник» делает? - Я обратила внимание на джип с генералом внутри - вместо того, чтобы уезжать, он парковался передом к нам. - Питерсон будет атаковать. Браун кидает ему маяки. По моей команде стреляй по шинам «защитника» и в щели, возможно, механизмы собьются, и мы выиграем время. - Затем он демонстративно мне откашлялся и включил свою гарнитуру. Я сделала то же самое со своей. - «Защитник» паркуется для атаки. Нам его броню не пробить. Браун и Грин, уходите. - Переждал пару секунд, Уилл пихнул меня в бок, тогда я перенаправила прицел винтовки, стреляя по шинам и щелям «защитника». Подобрав с земли небольшой камушек, Уилл метнул его в адрес Мэтта. Я увидела краем глаза, как тот нахмурился, отстраняясь и интуитивно глядя на нас. Уилл едва заметно кивнул Эвансу в сторону Брауна. Тот настороженно изогнул брови. - Эванс, иди, - отпустил и его Уилл. Мэтт усомнился на несколько мгновений, но затем напряжённо выдохнул и исполнил приказ полковника. Я тем временем уже обстреляла шины «защитника», но они быстро восстанавливались. Отпустив ребят, Уилл присоединился ко мне, только он больше метил по низам и верхам машины - там у неё хранится оружие и всё компьютезированно. Выключив гарнитуру, я выдохнула. Уилл быстрым движением выключил свою гарнитуру. - Это бесполезно, - сказала я. - Шины восстанавливаются, а щели машины предусмотрительно защищены. Уилл слушал меня, но продолжал беспрерывно стрелять: - Защиту не пробить, но можно нарушить систему бортового компьютера и сбить прицел, чтобы он хотя бы в склон выстрелил, а не прямо в нас. - Откашлявшись, Уилл косо на меня посмотрел, хоть и заметила это только я - он не прекращал стрелять и целиться. - Иди, Селин. - Я цыкнула. - Иди. - Просипев недовольно носом, я нажала кнопку гарнитуры и пихнула Уилла в плечо. Он нажал свою кнопку. - Селин, уходи, - произвёл он демонстрацию. И я свернулась да пошла. Я бы его ослушалась, не будь мы на войне. Мне пришлось исполнить приказ. Уилл всегда уходит последним с тонущего корабля, как и положено капитану, обеспечивая безопасный отход своему отряду. Я ползком двинула вдоль деревьев, отставая от Мэтта примерно на сто метров. А он, в свою очередь, совсем немного отставал от Брауна. Думаю, его терзали те же чувства, что и меня. Сволочь! Ненавижу предателей! Не понимаю, как можно предать тех, с кем служил несколько месяцев, с кем делил кров, завтракал, ужинал. Убить его? Прямо сейчас - выстрелить в спину и всё! По-другому вряд ли смогу. Кажется, я умею стрелять только в мелкие фигурки, не видя их глаз и лица. Кажется, я могу убивать только тех, кто нападает на меня. В какой-то момент Эванс оглянулся ко мне и, немного приостановившись, кивнул. Я ускорилась, а потом и вовсе стала приподниматься и пробегать немного вперёд в полусогнутом состоянии. Ползти нам всем нужно было около четырёхсот метров, постепенно сворачивая. Большинство ребят заметно удалились от нас, но Эванс, Грин, Браун и я ещё даже на ноги встать не успели. Первыми выпрямились Грин с Брауном, Эванс отставал от них всего на пять метров, а я - на пятнадцать. Встав на ноги, Мэтт глянул на меня, он закинул руку за ремень штанов. Когда Браун совсем не ожидал, я подскочила к нему сзади и схватилась за дуло его винтовки. Тот недоумевающе обернулся на меня, а Мэтт тем временем достал пистолет: - Отдай ей винтовку, - приказал Эванс, направляя на мужчину пистолет. Грин недоумевал от происходящего, но не стал пока задавать вопросы. Браун настороженно посмотрел на Эванса. На мгновение замер. Затем оценил обстановку - Эванс и я были против него, Грин сохранял нейтралитет. Сержант первого класса армии США Майкл Браун, специализированный снайпер, быстро смекнул, что ерепениться не стоит. По крайней мере, сейчас. Он осторожно и демонстративно поднял руки, скинул лямку с плеча, я сиюминутно подтянула на себя винтовку, выпрямляясь за его спиной. Эванс смерил мужчину строгим взглядом. - Ты сдал нас, выстрелив без приказа! - Нас засёк талиб, - ответил Майкл, - я ведь отчитался. - Кто нас засёк, Майк? - Один из стражников, на склоне. - И куда же он делся после твоей стрельбы? Мы с Селин пристрелили двух стражников! - Там был третий! Он скатился под склон, вы его просто не увидели! Мэтт скептически скривился, не став напоминать Брауну о том, что внизу склон становится пологим и если бы туда скатился кто-то, то мы бы его увидели. - Зачем? - сипя носом, спросил Эванс. - Как ты мог нас сдать?! - Нас засёк талиб!!! Мэтт, я не... Мэтт сомневается в злых намерениях сослуживца, оно и понятно - Браун с нами с самого начала, мы многократно спасали жизни друг другу. Мэтт думал, что может, ему показалось, может, Браун не предатель. А если и так, то Эванс, наверно, размышлял над тем, что Майкла заставили, что его шантажировали, он хотел прояснить ситуацию, хоть как-то оправдать Брауна! - Он кидал маяки «защитнику» Питерсона для атаки, - сказала я, убивая последние надежды Мэтта. Его брови ошеломлённо изогнулись при взгляде на сослуживца. - Что? - подкосил под дурака Браун. - Не кидал я никаких маяков! - Ты мазал! Многократно! Ты никого не пристрелил в лагере! - Что за чу... - договорить он не успел. Раздался громадный взрыв, и земля под нами содрогнулась. На мгновение у меня остановилось сердце, а взор устремился к краю горы, откуда на нас шла взрывная волна. - Уилл!!! - я инертно дёрнулась к сгибу горы. Не знаю, что произошло - я побежала, а потом за моей спиной раздался выстрел, но пуля в меня не попала. Следом раздалось ещё два выстрела, с такой скоростью, что я и обернуться не успела. Уилл мчался на меня, словно робот, опережая, мать его, взрывную волну!!! Пробегая мимо меня, он выдернул из своего пояса один из тросов. У нас специальные пояса, в которых есть пять крючков и одно кольцо в центре пояса, если крючок потянуть, то из ремня выйдет тонкий, но очень крепкий двухметровый трос. Лишь чуть-чуть приостановившись, Уилл прицепил крючок к моему кольцу на поясе. - На спину! - сказал он. Я сходу запрыгнула ему на спину. Он пробежал дальше, цепляя крючки к ошалевшим Мэтту и Грину. - За руки возьмитесь. Селин, скидывай винтовки вниз. - Он резко рванул к краю скалы, огибая последнее дерево, стоявшее почти на обрыве. Именно на повороте я скинула винтовки, не особенно-то беспокоясь за их судьбу. Уилл обнял дерево, прижавшись к нему со всей силы. Парней позади меня нехило тряхануло. Эванс вовремя сориентировался, зацепившись за меня тем самым немного распределив вес, а вот Грина скинуло с горы. Не смотря на то, что Мэтт всё же держал его за руку, тот всех нас отдёрнул вниз. Весь этот вес навалился на Уилла, но его спасала железная хватка, которой он держал дерево. Тем временем - взрывная волна прошла по части вершины, её край - где мы совсем недавно лежали с винтовками - частично обрушился, вниз повалилось несколько деревьев с корнями. Земля осыпалась на нас, взрывная же волна чуть-чуть до нас не дотянулась, но она подпалила Брауна, лежавшего на земле с кровавым месивом вместо лица. Огненной волной задело одну из мин, она отскочила в сторону после взрыва, налетела на соседнюю мину. По принципу домино все мины стали хлопаться поочерёдно, будто мышеловки! - Минное поле подрывается! - сообщил Уилл отряду в гарнитуру. - Если кто-то ещё на горе - бегите! - Часто дыша и немного похрипывая, он оглянулся назад. С этой стороны склон внизу напоминал огромную природную лестницу, но от нас до плоской поверхности нужно лететь ещё три метра - край горы был резким и вертикальным. - Вы можете спуститься, но навесу будет невозможно отстегнуть крючок. Грин, попробуй отстегнуться сейчас. - Ладно... - болезненно прохрипел тот, озираясь. Он попытался отстегнуть крючок, но у него это долго не получалось. Тяжело дыша, Мэтт подтягивал парня за руку на себя до тех пор, пока Грин не отстегнул-таки крючок. Трос самостоятельно втянулся в пояс Уилла. Грин ещё продолжал держаться за Мэтта, но вскоре позволил тому отпустить. Приземляясь, он пошатнулся, свалившись на одно колено, но всё же, не полетев ниже. Затем наступил черёд Эванса - он немного спустился, цепляясь за край горы. Затем отстегнул крючок и пошёл дальше, будто скалолаз. Я, тем временем, спустила ноги, вставая на край горы и ровняясь с мужем. Он придерживал меня за талию. Не успела я толком устаканиться, как вновь раздался громадный взрыв и земля содрогнулась. Мэтт сорвался и полетел вниз, но благо Грин его поймал, не позволив покатиться колобком дальше. Уилл прижал меня к дереву и укрыл собой. Я лишь краем глаза видела огонь и всплеснувшую землю - она окатила нас с Уиллом, вынуждая прятать глаза. Взрывная волна накрыла уже предварительно подожжённую территорию, и мне стало жарко, казалось даже, что я горю. Но не прошло минуты, как пламя осело вниз. Уилл немного отстранился от меня, позволяя увидеть в полной мере сожжённую траву. Ещё несколько самых коренастых деревьев повалились на лагерь талибов. Склон заметно усох в размерах - край земляной горки опустился. Ещё один выстрел, и мы рухнем вместе с деревом... - Конкретно решил нас добить, - резюмировал Уилл. - Пошли, - сказал он мне, не став отстёгивать мой крючок. - Иди надо мной, я пробью ступеньки. - Я угукнула, дожидаясь его спуска. Шла за ним осторожно пару метров только, потом Уилл взял меня за руку и скинул парням, а сам спрыгнул на небольшую земельную площадку возле меня. Тогда только он отстегнул меня от себя. Мэтт шумно выдохнул, качая головой. - Ты, блин... - растерянно косясь на Руссо, вскинул Мэтт рукой, - как это сделал? Супермен, что ли?! - Ну, немного...- буркнул Уилл. - Пошли. Хотя лучше - побежали. - Прихватив меня под руку, Уилл направился вниз по склону. Он был не так уж и плох - будто огромная лестница. Мы проходили два-три метра, спускались на метр, затем снова пару метров прямо. И примерно на третьей ступеньке, Уилл отыскал выкинутые мною винтовки. - А ты неплохо метаешь...- отметил Руссо. Я усмехнулась, пожав плечами. - Потери в отряде есть? - Нет, сэр, - отозвался Робертс. - Все успели спуститься с горы. А что с Брауном? - Брауна больше нет, - обрезал Уилл. - Он нас предал. - На этой ноте в эфире повисла недолгая пауза. Уилл, как и я, никогда не понимал предателей, и сейчас ему было сложно смириться со всей этой ситуацией. - Пока выключаем гарнитуры - связь по рациям при форс-мажоре. Все возвращаемся к нашим машинам, но будьте осторожны. - Хорошо, вы там тоже... - ответил Робертс. Уилл выключил свою гарнитуру, мы с парнями тоже это сделали, убрав их в карманы куртки, которую мы надеваем поверх жилетов. При очередном спуске, Мэтт буркнул: - Надо было по этому склону подниматься... Уилл резко остановился, уставившись на парня строго и недовольно. Тот натянулся, будто струна, и нервно засмеялся. Я нахмурилась, приглядываясь к шее Эванса - там была глубокая царапина сбоку. - Ты ранен? - спросила я, обратив и взор полковника к царапине. - Да, но это просто царапина, - отмахнулся Мэтт, вырвавшись вперёд и опередив полковника. - А вот у Грина пуля в плече... Я встрепенулась, оборачиваясь. Уилл встретил Джозефа, подошедшим к полковнику, слегка похрипывая при этом. Руссо немного расправил одежду на левом плече Джозефа. - Когда вы успели пули словить? - недоумевающе огляделся Уилл. - Ну, когда твоя жена побежала за тобой, - ответил Грин, - Браун отобрал пистолет у Мэтта. Ранил его в шею, потом меня в плечо, а потом попытался пристрелить Селин в спину, но Мэтт его шибанул по башке, отобрал пистолет и застрелил. Уилл перекатил глазами, цыкнув. - Теперь мне придётся вас двоих выхаживать, если уж вы спасли жизнь моей жене... - Джо с Мэттом синхронно рассмеялись, двигая дальше. Мы спустились достаточно быстро - буквально за две-три минуты. Встав на подножье горы, Уилл хмуро глянул наверх. - Странно, что он ещё разок не стрельнул... - Может, у него закончились те снаряды? - предположила я. - Сколько крупногабаритного оружия может хранить джип? - Ну... - Уилл пожал плечами, пролезая в многочисленные карманы своих штанов. - Возможно. - Достав из кармана небольшую бутылочку с жидкостью, он передал её Эвансу. - Продезинфицируй. - Затем он достал шприц с кровоостанавливающей сывороткой, и без предисловий вколол Грину в плечо возле раны, что вынудило парня болезненно хрипнуть, но не более. - Пока с пулей походишь, потом вытащим. - Грин мыкнул, кивая и хмуро окидывая полковника взглядом. - А, эм... есть у Вас таблетки? - Какие таблетки тебе нужны? - парировал Уилл. Грин потемнел, перекатывая глазами. - Просто обезболивающие? Или направленного действия? Может, тебе помогут препараты при менструальных болях? - Я хохотнула с закрытым ртом, а парни синхронно наморщили лбы. - А что у Вас есть при себе? - уточнил Грин, сомневаясь в том, что полковник действительно снабжён препаратами различного спектра. Но Руссо не упал в грязь лицом, достав из одного из нижних карманов на штанах металлическую коробочку. Открыл её, демонстрируя целую стопку прозрачных маленьких пакетиков - в каждом из них было примерно по десять таблеток. На каждом пакете была бирка с названием препарата и разноцветные маленькие круглые наклейки в углу, на одних пакетах была только одна наклейка, на других - две-три наклейки. К каждой группе препаратов у Уилла был свой цвет, позволяющий быстро находить нужный препарат без прочтения бирки. Мэтт с Грином синхронно изогнули брови, пялясь на эту стопку. - Есть обезболивающие препараты направленного действия и общего действия, - проговорил полковник, перебирая свою коллекцию. - Различные успокоительные средства, сосудорасширяющие, для нормализации давления. Антипохмелин. Таблетки от аллергии, от мигреней, тошноты и рвоты. При желудочных заболеваниях и отравлениях. При слабом вестибулярном аппарате. От поноса и запора, жара и озноба, от гриппа и ОРВИ. - Уилл посмотрел на парней, они впали в синхронный ступор. Полковник чавкнул, пожав плечами, да вытащил из пачки один пакет, уточнив у Джо: - аллергия на какие-то препараты имеется? - Джозеф ошеломлённо вильнул головой, тогда Уилл отдал ему пакет. - Обезболивающие общего действия. Не больше двух таблеток зараз. - Уилл перевёл взгляд на Мэтта: - ну а тебе что? - Ээм... - скривившись, Мэтт прыснул. - Виагра здесь есть? - Нет, - бросил пренебрежительно полковник. - Отсутствие эрекции - не такая уж и страшная вещь на поле битвы. Но специально для тебя у меня есть препарат обратного действия, только я его тебе сейчас не дам - он вызывает сонливость. - Эванс скривился, промолчав. - Пошли дальше - хватит лясы точить! - Руссо двинул дальше, а парни ошеломлённо переглянулись, покачивая головой. Просто им прежде как-то не доводилось обращаться за медицинской помощью непосредственно к Уиллу - везло им в плане получения ранений, а когда не везло, то штатный доктор поспевал. Но я-то знаю, что у Уилла всегда при себе имеется целая аптечка. Потому что он - командир, и если в его отряде у одного парня аллергия на хвойные растения и случится у него приступ во время похода, то произойдёт сбой работы всего отряда. Мы прошли вдоль подножья горы, обогнув её и вернувшись туда, откуда взбирались на вершину. Когда мы подошли, то никого из отряда не обнаружили, и даже вдалеке нам их видно не было. Мины наверху тоже больше не взрывались, вершину больше не атаковали, что казалось странным Уиллу с каждым новым шагом. Он без конца проглядывал верха, да и просто смотрел по сторонам, прислушивался к шорохам. И в какой-то момент Уилл остановился, потемнел и замер. Мы с ребятами инертно остановились, а вскоре и я услышала нечто... - Это «защитник»... - шепнула я. - Бегом - вдоль горы, в лес! - приказал Руссо, проталкивая нас с парнями вперёд себя. «Защитник» - вездеход, он может проезжать даже по лесным зонам, разумеется, там, где деревьев не так много. Здесь для него было прямо раздолье - он ехал с той стороны, откуда мы только что пришли, вдоль подножья горы доревев не было вовсе. Мы с ребятами пробежали вдоль горы прямо, стремясь, как можно быстрее добежать до полосы леса. Но она была слишком далеко, и мы были здесь, как на ладони! Защитник ехал не громко, но я его слышала, может быть, я просто чувствовала приближение верной смерти - стоит ему только выехать из-за горы и увидеть нас, как мы - трупы! Он разгромит нас одним выстрелом, и разлетимся мы во все стороны подобно оловянным солдатикам, расставленным мальчиком на игральной карте. Мы бежали, а джип всё приближался - он вот-вот покажется за горой, но вдруг... слышится звук летевшего низко и быстро самолёта. Он пролетает прямо над нами, в нескольких сантиметрах от верхушек деревьев, и выпускает двух металлических пауков - один из них размером с грудную клетку человека, другой чуть поменьше. «Защитник» выезжает из-за горы, большой паук падает прямо на его крышу, а маленький - на капот. В общей сложности двенадцать металлических лапок паука размещаются по крыше и капоту джипа, впиваются в металл и ударяют ярким голубым током. «Защитник» резко встаёт, машину будто парализовало. А потом небо заполоняют несколько самолётов, из которых оперативно выпрыгивают люди армии США в форме. Они расправляют парашюты, а приближаясь к земле, отстёгивают их. Оказываясь на ногах, парни ни секунды не мешкают, окружая «защитника» с разных точек, направляя на него автоматы. Спрыгнувший с самолёта Купер проходит к двери водителя, также направляя оружие вперёд себя. - Генерал Питерсон, Вы арестованы, - сообщает Купер. - Выходите из машины. - В ответ - тишина. Стёкла джипа были полностью затонированны, и нам всем не было видно, что происходит внутри. Но ясно было лишь одно - Питерсон не мог больше воспользоваться никакими функциями «защитника», те пауки буквально убили бортовой компьютер джипа, вырубив абсолютно всё, включая управление оружием и самим транспортом. Всё, что оставалось водителю, так это либо сдаваться, либо, если у него есть оружие на руках, отстреливаться. Но ситуация была такова, и он это понимал, что его застрелят быстрее, чем он попытается нажать на курок. Не прошло и минуты, как дверь водителя «защитника» отварилась, явив сдающегося генерала армии. Купер приказал своему начальству встать к нему спиной, и тот послушался. - Вы обвиняетесь в государственной измене, в организации похищения и убийстве американских граждан, а также в попытке истребления специализированного отряда военных сил США. Всему вышеперечисленному есть доказательства, с которыми Вас ознакомят в ближайшие сутки. - Говоря всё это, Купер заковывал генерала, а тот смотрел на нас с необоснованной ненавистью. Зачитав все права генералу, Купер передал его своим ребятам. Генерала отвели в сторону, скрывая от нас за горой, вскоре над нами показался вертолёт, искавший место для наилучшей посадки. Купер сказал пилоту через гарнитуру - где приземлиться, чтобы забрать генерала, доставить его на военную базу, а впоследствии отдать под трибунал. Рассел направился к нам, Уилл продолжал держать оборону, не до конца доверяя генерал-лейтенанту, идущему в иерархии сразу после арестованного только что генерала. Руссо глянул на нас с ребятами, вставая перед нами, тем самым укрывая собой, и держа руку на автомате. Купер оценил поведение полковника, замедлившись в метре от полковника. - Не подходить к тебе? - предположил Рассел с саркастичной усмешкой. - Что за шоу? - процедил Руссо. - Арест генерала армии США, - резонно ответил Купер. - Слишком уж слаженный арест. Создаётся ощущение, что ты готовил сей набег... - Рассел промолчал весьма красноречиво. Уилл передёрнул желваками. - И ты не нашёл нужным, предупредить меня, подвергая опасности мой отряд. - Тебе и без меня известно - для того, чтобы взять короля, приходится играть по-крупному. - Уилл просто оторопел, пялясь на Купера по-новому. Несмотря на то, что Руссо - шпион со стажем, и его жизненный лозунг «Никому не верь», он всё же был сейчас разочарован в Купере. - Я давно подозревал генерала в том, что он действует против армии, оставаясь внутри неё. Но мне не хватало доказательств против него. Питерсон уже несколько лет активно агитирует американское правительство прикрыть отряд особого назначения, такой, как ваш. Якобы, на содержание этих отрядов уходят большие деньги, а их работа не так уж и важна. Когда же он обратился к тебе лично с просьбой вытащить значимых заложников, я понял, что он попытается зачистить твой отряд, и это будет хорошим поводом для его ареста. - Мы с Эвансом и Грином просто ошалели. Уставились на Купера так, будто видим совершенно незнакомого нам человека. Рассел окинул нас всех взглядом и вскинул руками: - но теперь мы все в выигрыше. Вы доказали, что ваш отряд приносит пользу и имеет право на существование, грязный генерал пойдёт под трибунал, и все, кто помогал взять его, получат свои плюсики... Уилл промолчал, часто дыша и глядя на Купера искоса, при этом он сжимал рукоять автомата, борясь с желанием нажать на курок. - А как же заложники? - спросила я. - Питерсон обратился к вам уже после того, как талибы убили заложников. - Когда мы шли на задание, ты знал, что заложники уже мертвы? - Купер промолчал, просто посмотрев на меня с толикой вины, но лишь с маленькой крупицей. - Ты не предупредил нас о ловушке и о том, что заложников здесь нет! Ты использовал нас как приманку для поимки генерала! Мы чуть все не сдохли! Ты насрал на нас! И для чего, Купер?! Чтобы стать генералом?! Рассел передёрнул желваками, выдохнув и сказав Уиллу: - Угомони свою жену. - А ты не затыкай рот моей жене, - парировал Руссо. - И не указывай мне, что с ней делать. Она права. Ты насрал на всех, думая только о себе. Радует лишь то, что если ты пойдёшь на повышение, то у нас будет другой куратор. И до тех пор мой отряд уходит в подполье. - В подполье? - скривился Рассел. - На каком это основании? - На том основании, что генерал пытался нас убить, и пока он относительно свободен, мой отряд в опасности. Когда он сядет, а ты займёшь его место, отсиживаясь крысой где-то далеко от Афганистана, тогда мы и вернёмся к работе. Давай, скажи, что у меня нет права на отказ от работы? - кивнул Руссо Куперу. Мужчина промолчал, недовольно сипя носом. Немного переждав, Уилл усмехнулся: - удачи на новом месте. Пошли, - сказал он нам с парнями. Мы направились прочь от Купера, в глубину леса. Он ещё долго провожал нас взглядом, в котором была злость, но и толика грусти. Он бы не хотел так поступать с Уиллом, они были друзьями когда-то. Но для Купера оказалось куда важнее - получить галочку от армии, чем сохранить дружбу с полковником... До линии леса мы шли в полной тишине, а когда прошли через первый ряд деревьев, Уилл закурил. - Что с этим делать? - спросил Эванс всех нас, но больше всё же обращаясь к Уиллу. - Ничего, - отчеканил Руссо. - Отсидимся немного, потом вернёмся к работе. Купер больше не будет кидать нам задания, это работа генерал-лейтенанта. Так что в скором времени у нас будет новый куратор, а этот... пусть радуется, что вышло всё так, как он хотел... - И ничего не изменится, - бросил Эванс. - Просто один козёл заменит другого козла, чтобы устанавливать свои козлиные законы! Уилл беззвучно просмеялся, не без иронии. - М-даа, - протянул полковник, - неизменный круговорот козлов в природе. - Эванс косо посмотрел на полковника, чавкнув. - Рассел не такой уж и козёл. Он, по крайней мере, не коррумпирован, да и родину свою не предавал. Да, он использовал нас, но не он ведь нас в ловушку загнал, он просто позволил ситуации складываться так, как было задумано Питерсоном. - Бездействие - тоже действие! И если он так легко насрал на нас, то это лишь дело времени, когда он станет таким же, как и Питерсон. - Значит, когда-нибудь, его подсидит другой генерал-лейтенант, - хмыкнул полковник. - Бесконечный замкнутый круг. Это никогда не изменится, уж поверь мне - я навидался. Дело всё в том, что хорошие люди не рвутся к власти, а если и рвутся, то по пути они становятся сволочами. Эванс чавкнул, немного поразмыслив. - А если... попробовать доказать, что он пренебрёг безопасностью своих людей и заложников? Уилл косо посмотрел на парня: - Хочешь случайно погибнуть на задании? Мэтт цыкнул, моментально взбесившись: - Неужели всё настолько хреново?! - взбесился Эванс. - Они готовы людей убивать за повышение?! - О чём ты говоришь? Мы на войне! Здесь все средства хороши. Здесь могут и за кусок хлеба убить, не то, что за повышение... ты как ребёнок, честное слово, - фыркнул Руссо. - А может, его не повысят? - с надеждой спросил Эванс, хоть и знал, что его надежды пусты. Уилл просто скептически глянул на парня, и тот скривился. - Если старший по званию погиб или попал под трибунал - далеко не факт, что его заместитель займёт его место. Бывает и такое, что на место одного, приходит кто-то другой с тем же званием. - Бывает, но ты ведь видел, на что Купер способен? Он пробьётся. Да и, он правильно сказал - все, кто участвовал в поимке генерала, получат звёздочки от армии. Сошкам поменьше - дадут какие-нибудь медальки, а его повысят, он давно в лейтенантах ходит. - Мэтт промолчал, просто сипя носом, в его глазах жило отчаяние. Вроде бы ему уже не двадцать и служит давно, но всё же не прекращает верить в победу добра над злом. Он хотел бы, как истинный подросток, изменить мир, перевернуть устоявшуюся систему с ног на голову, он не хочет жить в мире, где могут убить за повышение. Где вчерашний друг становится врагом. Уилл посмотрел на парня, затягиваясь сигаретой, и по-человечески просто сказал: - забей. Будешь пытаться изменить что-то - умрёшь молодым, вот и весь сказ. Или же станешь таким же, как они, даже не заметив этого и не успев понять, когда тебя сломало. Лучше бороться за себя и за тех, кого ты любишь, и не пытаться менять систему. На вершину просто так не заберёшься, туда только сволочи, способные идти по головам, и пробиваются. Это как мафия - отрубишь одну голову, вырастут две новые куда страшнее. Эванс выдохнул, остановившись и заставив Уилла тоже затормозить. - Почему ты не такой? - спросил Мэтт. - Ты ведь не сержант какой-то, ты сам из вышки. Но ты не отсиживаешься в углу, идёшь на передовую и борешься не только за себя и свою жену, но и за тех, кого знаешь два дня. Уилл усмехнулся: - Только не надо мне в любви признаваться. Я - тот ещё козёл. - Да, - согласился Мэтт. - Но ты никогда не станешь рисковать чужими жизнями. Ты можешь застебать до полусмерти, но на передовой - ты за всех нас горой. - Просто я решил когда-то, что не стану последней сволочью. - Ну и, вот, допустим, тебе дают звание генерала, и что? Ты станешь сукой? Ты ведь останешься прежним - не таким, как они, и система изменится. Уилл выдохнул, качая головой. - Мир генералов - совсем другой мир. Я знал лишь одного нормального генерала - мы с ним работали в Центре подготовки. Так вот его задавили обстоятельства - его просто закинули в Центр и сказали не высовываться до пенсии. А в армии вся вышка гнилая. У меня был шанс пробраться в этот мир, но я отказался, - заявил Руссо, удивив не только Мэтта, но и меня. Я не знала, что он мог получить генеральскую должность. - Потому что знаю, что если не изменюсь там, то меня просто задавят. - Замолчав, Уилл окинул всех нас взглядом да бросил: - да пошли они все в жопу со своими генеральскими тараканами! - Я тихо засмеялась, пожимая губы. - У вас главный - я, и я приказываю - забить на них. И разрешаю всем сегодня напиться, даже тебе, - указал он на Эванса. Отмахнулся и пошёл дальше. ГЛАВА 27 Тем же вечером мы расстелили лагерь на новом месте. Сначала посидели всем отрядом у костра, обсудили всё произошедшее, но довольно скоро посиделки превратились в самую настоящую пьянку. В нашем отряде было двое трезвенников - Уилл и штаб-сержант Чарльз Филлипс, но и сильно пьющих в отряде тоже не было. Многие ребята просто выпили немного, другие же - быстро нажрались. Уилл немного с нами побыл, а потом молча скрылся в своей палатке, примерно через полчаса я пошла за ним. Зашла в палатку, застав Уилла за ничегонеделанием. Он лежал спиной на топчане, имитирующем местную постель, лицом к «двери» и со смартфоном в руке. Когда я зашла, он отодвинул телефон в сторону, чтобы лучше меня видеть и вопросительно кивнул. - Почему ты ушёл? Вздохнул, Уилл пожал плечами. - Хотел один побыть... - Я тебе помешала? - Ты мне никогда не мешаешь, знаешь ведь, - улыбнулся он, вызвав у меня такую же реакцию. Закрыв палатку на молнию, я разулась и, встав на четвереньки, подползла к мужу. Усмехнувшись, Уилл выключил и отложил смартфон в сторону. Подобравшись к нему, я зафиксировала его между своих ног. Он обнял меня за талию, целуя в губы и медленно спуская руки к ягодицам. Потом он шумно выдохнул, касаясь губами моей шеи. Нащупав резинку для волос у меня на затылке, он её снял и, зарываясь носом в мои волосы, вдохнул их запах. - Я думал о Купере... - буркнул грустно полковник. - Раньше он был другим. До заключения этого контракта я с ним долго не виделся. Эти годы его изменили... Сочувственно сглотнув, я немного отстранилась, чтобы видеть лицо мужа. - Мне очень жаль... - сказала я, на что Уилл мыкнул и кивнул, откинувшись головой назад. Я прижалась к нему, пройдясь пальцами по его рельефным рукам. Поцеловала в шею и щёку. - Хочешь массаж? - шепнула ему на ухо. Он угукнул, вздрогнув в улыбке. Подлезая пальцами под его майку и поглаживая кубики пресса, я помогла ему избавиться от майки. А потом позволила ему перевернуться на живот, после чего прошлась руками по его шикарной накаченной спине, вырисовывая пальцами некоторые контуры татуировки. Сдавила плечи, вынуждая полковника, словно кота, мило мурчать. - Устал мой герой... - Уилл улыбнулся, перекладываясь на правую щёку. Разминая его плечи и трапециевидную мышцу, я чувствовала, как он постепенно расслабляется. Потом я обвела пальцами шейные позвонки, что особенно понравилось Уиллу, если судить по издаваемым им звукам. - Здесь - посильнее, - буркнул полковник. Я с умеренной силой надавила локтем на позвонки, прошлась по кругу, отчего полковник даже едва заметно простонал. Потом я прошлась локтем по всему позвоночнику вниз, оттого дрогнули его рефлексы, и он слегка засмеялся. Снизу вверх я прошлась ладонями, вновь вернувшись к его плечам и периодически перебираясь к его рельефным рукам. - Кажется, сегодня твоё отношение к Мэтту поменялось... - Уилл усмехнулся, отрицательно мыкнув. - Да брось. Он тебе стал нравиться! - Он мне всегда нравился. - Неужели? - Да. Нормальный парень. - Чего ты тогда вечно его терроризируешь? - Ну, знаешь, как в школе: чем больше мне человек нравится, тем сильнее я над ним издеваюсь. - Я хохотнула с закрытым ртом, качнув головой. - А парень он неплохой. Сообразительный и старательный. Напоминает мне меня в его возрасте.... - Серьёзно? - Да, я ведь не всегда был полковником Руссо. В Центре подготовки я был сержантом, представляешь? - Я хохотнула, промолчав. Все с чего-то начинают, но всё же сложно поверить в то, что Уилл не всегда был таким, как сейчас. Все мы когда-то были другими, мы растём и меняемся - это нормально. - Думаю, если бы не упрощённая система присвоения званий для визардов, то вряд ли бы я так быстро стал полковником. - Ну, конечно, - скептически бросила я. - С твоим-то везением и геройским духом... - Не, серьёзно. Несколько раз мне просто... эм... - Повезло? - Уилл цыкнул, отчего я засмеялась. - Везение не всё решает! - Ну, да, ещё ты наверняка хорошо себя проявлял... Уилл тяжело вздохнул. - Короче! Я сотрудничал с военными на службе у Укуса, но не так чтобы часто, после смерти родителей связь просто стала теснее. В апреле девяносто первого года я участвовал в спасательной операции по заданию армии, после чего мне присвоили звание младшего лейтенанта и предложили подписать контракт. Летом того же года я это сделал, отправился в командировку уже офицером. Там я служил с братом Мэтта, наш отряд угодил в ловушку, ну и, так уж вышло, что я всех спас, после чего меня наградили за отвагу и повысили до старшего лейтенанта. В следующей командировке наш отряд потерял командира, и парни меня неофициально назначили на его место. Я себя неплохо проявил в роли командира, за что мне было присвоено звание капитана. Ребята, с которыми я служил, написали много положительных рекомендаций, которые помогли начальству принять решение - сделать меня командиром отряда в моей следующей командировке в Ирак, несмотря на то, что я на тот момент был только лишь капитаном. По окончании контракта мне присвоили майора. Им я и пришёл работать в Центр подготовки. Но даже там я продолжал периодически участвовать в разовых заданиях армии, уже в девяносто девятом году мне присвоили подполковника, а через два года - больше за выслугу лет, дали полковника... Я ошеломлённо покачала головой, не прекращая массировать спину мужа. - По твоей жизни можно фильмы снимать... - буркнула я. Уилл усмехнулся: - На самом деле, по любой жизни можно снять фильм, просто жанры у всех разные. - Я вздрогнула в улыбке, а он вздохнул. - В общем, я служил с Адамом Эвансом в звании младшего лейтенанта. Был у нас главнокомандующий... полковник Ллойд - просто мировой мужик. Я его уважал, боялся и слушался во всём. Он мне однажды сказал, что я точно стану командиром, мол, амбиций и талантов для этого хватает. Именно он и сказал мне: «Когда ты станешь командиром, ты должен будешь идти впереди своего отряда всегда и уходить последним с поля битвы. Твоя задача - обеспечить их безопасность, порой даже ценой своей жизни». Так что не я такой, он меня учил быть командиром, и я хотел быть таким, как он... - Уилл повернул голову, чтобы увидеть меня. - Ты только не говори никому. Я прыснула, беззвучно посмеиваясь. - Думаю, ты превзошёл его во многом... - Он мне то же самое сказал однажды, но я не испытал радости от этого. - Почему? - Не хочу быть лучше него, я хочу, чтобы и у меня был недосягаемый герой, которого мне не в жизнь не превзойти. Я вздрогнула я в улыбке. - Что с ним стало? - поинтересовалась я. Уилл вздохнул. - Он умер. Три года назад. Войны его не добили, а старость - да. - Мне жаль. - Он прожил хорошую и долгую жизнь, а главное, что не в пустую... - Когда ты его видел в последний раз? - Помнишь, я брал отпуск в середине года и уезжал на две недели? А когда вернулся, ты говорила, что я какой-то грустный... - Я остановилась инертно, ясно припоминая те события. - Он просил меня приехать. Видимо, только меня и ждал, потому что после моего приезда - на следующий день он умер. - Я напряжённо сглотнула, не зная, что сказать. Уилл немного переждал, а потом встряхнулся и поёрзал. - Пересядь повыше, малыш. - Я пересела на его поясницу, Уилл снова поёрзал, утвердительно угукнув. - Ты не говорил о том, что тебе предлагали генеральскую должность... - перевела я тему, просто, чтоб не киснуть. - Звания не предлагают, их присваивают за заслуги. За доблесть, честь и достоинство, - пробубнил Уилл напыщенно, вызвав у меня усмешку. - Знаешь, армейскую систему можно сравнить со школой. Сержантский состав и уорент-офицеры - это младшие классы, офицерский состав от лейтенантов до полковника - средняя школа, генеральский состав - старшие классы. И чтобы попасть туда, надо сдать экзамены. Так вот, звания до полковника - присваиваются за заслуги и выслугу лет, а генеральские звания просто так не присваиваются. Туда, вроде как, надо проситься - писать заявление да сдавать экзамены, проходить тестирование. Потом уже комиссия решает - достоин ли ты генеральского звания. Мне просто сказали, что я мог бы пройти тестирование и мне недвусмысленно намекнули на то, что я получу бригадного генерала. Но я никогда не горел желанием быть генералом, так что не стал и соваться туда... - Ясно, - вздохнув, я улеглась на спину мужа, прошлась носом по линии волос за его ухом, а потом слегка прикусила мочку. - Ты сегодня был особенно хорош... - Уилл вздрогнул в улыбке. - Я будто заново в тебя влюбилась... - Неужели? - задал он, скорее риторический вопрос, но я всё же угукнула, прижимаясь к нему всем телом. - Мой супергерой. - Руссо усмехнулся, выдохнув носом. - Сохнешь по мне? - брякнул он, опуская руки к моим бёдрам. - Наоборот. - Что? - нарочито ахнул он, оборачиваясь. - Протекаешь? - Я игриво мыкнула. Уилл почти беззвучно просмеялся, да слегка шлёпнул меня по бедру. Я с него слезла, но не сильно отстраняясь. Переваливаясь на спину, Уилл взял меня за руку и усадил на себя. Прижавшись к нему, я его поцеловала. Он прошёлся руками по моим ягодицам вверх до талии, а там подлез под майку. Быстро нащупал застёжку бюстгальтера и расстегнул её. - Снимай всё это... - почти шёпотом сказал он, потягивая майку вверх. Мне пришлось отстраниться, чтобы избавиться и от майки и от лифчика. Уилл расслабленно прошёлся руками вверх по моей талии, сжимая грудь и пощипывая соски. Потом обнял меня и подтянул на себя, лаская грудь языком и губами. В это время он гладил мою спину и бёдра. Перебираясь от одной груди к другой, он сдавил ягодицы, прошёлся пальцами по шву штанов. Наблюдая за моими реакциями, присосался к соску, чуть прикусив. Я шикнула, инертно дёрнувшись, Уилл издевательски засмеялся, шлёпнув меня по попе. Я влепила ему пощёчину, что только сильнее развеселило полковника. Он прыснул, тихо смеясь и, в то же время, захватывая мои руки да заламывая у меня за спиной, прижал к себе. Перевалил меня на спину, частично прижавшись ко мне. Подлез к застёжке штанов и, расстегнув их, резко отстранился, стаскивая штаны вместе с бельём с меня. Полностью раздев меня, он прошёлся взглядом и рукой по моему телу снизу вверх и, нависнув надо мной, шикнул: - ты такая красивая... - Я улыбнулась, обхватив его за шею и притянув к себе, поцеловала. Уилл вновь перевернулся на спину, резко взялся за мои ягодицы и усадил на себя. Оторвавшись от моих губ, вновь вернулся к моей груди, облизывая, целуя и присасываясь к соскам. Вошёл в меня пальцами сзади. Простонав, я выгнулась от удовольствия, чувствуя, как он наблюдает за всеми реакциями моего тела, за всеми стонами и хрипами, чтобы входить пальцами глубже, сильнее и быстрее. На пике он резко останавливается, но я продолжаю чувствовать его пальцами в себе. Хрипнув, я прогнулась, поцеловала его в губы. Целуя меня в ответ, он вводит два пальца до максимума, а большим массирует анус. Другой рукой поглаживает моё бедро, всё время наблюдает за всеми моими реакциями. Он шлёпнул по бедру, отчего я инертно сжалась, а Уилл вздрогнул в улыбке. Потом пролезает свободной рукой к своим штанам, расстёгивает и приспускает немного. Он направляет меня пальцами внутри меня, заменяет их собой, затем обхватывает за ягодицы и насаживает на себя. Несколько раз - резко, потом замедляется. Смачивает пальцы во мне и входит одним анально. Немного растягивает, всовывает второй палец. Я инертно сжалась, на что Уилл утешающе прошипел, более старательно растягивая меня. Прижавшись к нему, я хрипнула, пытаясь расслабиться, но никак не выходило. Вообще, я не против анального секса, если растянуть и смочить, то не больно, а даже приятно, хоть и анальный секс больше альтруистичный для женщины. Но Уилл сегодня не очень-то старался с подготовкой. - Больно, да? - Я положительно мыкнула. Он убрал руки, поглаживая мои бёдра. - Чего молчишь? - Не знаю, - буркнула я, целуя его. Он меня ответно чмокнул, промолчав, хоть и мог бы снова напомнить о том, что многократно просил его предупреждать, если что-то не так. Придерживая меня за бёдра, медленно направляет, двигает. - Давай, я к сумке метнусь. - Не надо, если не хочешь. - Хочу, - Уилл вздрогнул в улыбке, разводя руки в стороны. На четвереньках я доползла до сумки, чувствуя прям-таки задом, как Уилл за мной наблюдает. Немного порывшись в сумке, достала смазку и пробку, да вернулась к мужу. Он меня усадил на место - на себя, вошёл традиционно, а потом забрал смазку и всё делал у меня за спиной. Я только чувствовала сначала его мокрые пальцы, а потом плавно входившую анальную пробку в три приёма на различную глубину. После чего Уилл обнял меня, задав медленный темп традиционному сексу. В это время целовал меня в губы, перекидывался к шее и груди, снова возвращался к губам. Через пару минут вынул пробку. Затем завалил меня сначала на спину, а потом перевернул на живот. Раздвинул мне ноги, и устроился между ними. Перекинул руку мне через голову, прикасаясь к груди и пощипывая сосок. Плавно вошёл в меня анально - на этот раз было совсем не больно, и всё тело словно маленькими тоненькими иголками обкололо, приятно обложило затылок. Уилл входил плавно, роясь носом в моих волосах. Когда же вошёл почти на всю глубину, притормозил, позволяя привыкнуть. Отрыл носом моё ухо в волосах и прошёлся языком по раковине, тем временем он продолжал пощипывать сосок. Потом он чуть ускорился, слегка похрипывая. - Ты такая маленькая, - шепнул мне на ухо, выдыхая горячий воздух, отчего всё ухо уже было мокрым. - Не больно? - Я отрицательно мыкнула. Он заметно ускорился, мне нравились его похрипывания - я чувствовала, что ему хорошо. Он прижимался ко мне, обнимал почти всю целиком. А кончая, сжал меня с такой силой, что мне казалось - раздавил и полностью поглотил. Будто я превратилась в нечто, способное впитаться в его и навсегда стать его частью... Расслабившись на мне, Уилл выдохнул, порылся носом в моих волосах и коснулся губами щеки. Затем перевалился на спину возле меня. Через минуту перевернулся на бок за влажными салфетками, находившимися всегда возле постели. Воспользовавшись ими, откинул всё ненужное в сторону и придвинулся ко мне, обнимая и поглаживая по пояснице и талии. Заглянув ему в глаза, я непроизвольно улыбнулась, он тоже. А потом сдвинул руку вниз, нащупывая край двуспального мешка - мы его стелим на брезент и расстилаем так, что сразу и не ясно, где он есть. Отыскав молнию, Уилл его расстегнул: - Залазь. - С чего это ты взял, что я с тобой спать буду? - изогнув брови, поинтересовалась я, перекладываясь на один локоть. Уилл прыснул, беззвучно засмеявшись. - А ты не будешь тут спать? - Нет, - соврала я, перекатывая глазами. - А где ты будешь спать, если не секрет? - А я не собиралась спать. Парни там... предлагали мне ещё выпить. - Ааа, - протянул Руссо. Поразмыслил немного, глядя в потолок, а потом отмахнулся. - Нет, если бы ты спать пошла к кому-то, то ещё ладно, а так - не пойдёшь ты к ним. - Частично наваливаясь на меня, он распахнул спальник, засунул в него мои ноги, стал меня запаковывать вовнутрь. Я хоть и слушалась его, всё же на словах продолжала спорить: - Это ещё почему? - Потому что... - Уилл притормозил в своих действиях, нарочито озираясь. А потом шепнул мне так, будто страшнее ничего в мире не существует: - там пьяный Эванс. - Я хохотнула с закрытым ртом, поджимая губы. Уилл продолжил свою миссию, приговаривая: - да и ещё пятнадцать пьяных мужиков. Эванс, конечно, страшнее их всех, но и об остальных мы можем многого не знать... - Уложив-таки меня, Уилл пристроился рядом, да потянув молнию спальника наверх, запаковался внутри вместе со мной. - Ты что, ревнуешь? - спросила я. - Нет, - сказал быстро Уилл. Улёгся набок, обнял меня и прижал к себе. Я всё время молча на него смотрела. Глянув на меня раз и два, он фыркнул: - да. - Серьёзно?- офигела я. - Ты ведь не ревнивый? Помнишь, как ты мне говорил, что ревность от недоверия появляется? А ты, якобы, доверяешь мне. - Тебе я доверяю. А группе пьяных мужчин - нет. - Я мыкнула, качая головой и приглядываясь к нему. - Спи. - Но я не хочу спать. - Это приказ, - выдал Руссо, почти сразу же беззвучно заржав. - Давай лучше поговорим о чём-нибудь? - Какие разговоры, женщина? Секс уже был. - Я цыкнула, тогда Уилл издевательски засмеялся. Я грозно на него посмотрела, он откашлялся. - Ладно, давай. О чём? - Сам предложи. - Ээм, ну... может быть, обсудим, политическую обстановку в этой Богом забытой стране? - Я молча повела бровью. - Или в любой другой стране... - буркнул Руссо задумчиво. - Как тебе нынешний правитель Китая? - Значит, именно об этом ты думаешь после секса? - Ну, почему... иногда я думаю о спорте... - О футболе, - чавкнула я обречённо. - А вот и нет - не угадала! О фигурном катании и синхронном плавании! - выдал полковник. Я ошеломлённо наморщила лоб, оглядела нарочито мужчину: - Я даже не знала, что мой муж... гей. - Уилл заржал. - Ты очень хорошо это скрывал столько лет... мастер! О, Боже! - встрепенулась я. - Теперь мне всё стало ясно! Для того ты на мне и женился! И служить пошёл для того же? Чтобы никому даже в голову не приходило... - Так, ладно, - сквозь смех, отмахнулся Руссо. - Прекращай, тебя заносит. - Сведя брови, Уилл нарочито огляделся и подозрительным шёпотом произнёс: - никто не должен знать, что я - гей. - Я хохотнула с закрытым ртом. - Пусть думают, что мы тут трахаемся, а не обсуждаем императоров Китая. - Я рассмеялась, отчего Уилл усмехнулся, закусив губу. А потом прижал к себе вплотную, поцеловав. - Я люблю тебя, - шепнул он сквозь поцелуй. - Я тебя тоже люблю... - сглотнув, я опустила лицо, наблюдая за своей рукой, которая гладила живого и родного мужа по плечу. - Сегодня на горе... я очень испугалась... Уилл шумно выдохнул носом. - Открыть секрет? - шёпотом спросил он. Я подняла на него глаза, угукнув. - Я сам обосрался. - Поджав губы, я долго просто смотрела на Уилла, отчего его губы изгибались в лёгкой улыбке. - Серьёзно? Он положительно мыкнул, окинув меня быстрым взглядом. - Слушай, вот... ты вроде любишь меня героем, но когда я говорю про то, что боюсь чего-то, ты смотришь на меня, как маленький восторженный ребёнок на игрушку своей мечты. Я тихо засмеялась. - Просто, это... необычно. Ты и чего-то боишься? - Я много чего боюсь. - Неужели? - Да, особенно в этом месте... - он отвёл взгляд в сторону, а я взгрустнула, думая о том, что мы обещали не обсуждать друг с другом. - Каждый день боюсь... за тебя... за ребят... - посмотрев на меня, он понял по моему взгляду, что ступил не на ту дорожку. Он так и не признался мне в том, что каждый день боится умереть, но я знала, что это так. Вздрогнув в улыбке, Уилл перевёл тему, прижимаясь ко мне. - Хорошо было, да? - Я угукнула, опуская лицо. Уилл коснулся губами моей макушки. - Тебе понравилось? - Я положительно мыкнула. Не нужны ему мои ответы - он просто пытается отвлечь меня от депрессивных мыслей. Обнимая меня, Уилл прошёлся рукой по моей спине, спустившись к ягодицам. Роясь носом в моих волосах, добрался до лица и чмокнул в губы. - Хочешь кончить? - Я неопределённо качнула головой. Его рука проскользила по попе и бедру, просочилась между моих ног. - Две минуты. - Что - две минуты? - нахмурившись, посмотрела я ему в глаза. Уилл немного поразмыслил: - Нет, две с половиной минуты. Квест такой - женский оргазм за две с половиной минуты. Я хохотнула с закрытым ртом: - Это невозможно. - Почему невозможно? Ты ведь уже разогретая... - Во-первых, я уже остываю, а во-вторых, даже в сильно возбуждённом состоянии я это делаю - максимум за четыре минуты. Уилл удивлённо наморщил лоб при взгляде на меня: - Ты считаешь? - А что?! - быстро завелась я. - Тебе можно вечно считать, сколько времени мы трахаемся, а мне - нельзя?! Прыснув, полковник проговорил сквозь смех: - Я-то считаю, чтобы дольше не кончать. Если параллельно и ты ещё считаешь, то понятно, почему иногда у тебя ничего долго не выходит... - Да не считаю я! Просто ты заразил меня своим идиотизмом! - Ну, да, ну, да. Я во всём виноват.... - Да, ты! Не зря ведь говорят, что с кем поведёшься - от того и наберёшься. Так вот, когда мы жили на Таити, я в течение двух недель, - Уилл вытаращил на меня глаза, - давала тебе исключительно возле часов. И просто смотрела на них в начале акта и в конце. Ну и я вела свою личную статистику, мол, в какой позе я быстрее достигаю оргазма и в каком состоянии. Руссо замер, пялясь на меня десять секунд так. Но потом он сказал: - На ком я женился... - Я цыкнула, он засмеялся. - Ты более ненормальная, чем я! - Я фыркнула, промолчав. - Так и что? - заинтересовался он. - В каких позах ты быстрее оргазма достигаешь? - Я смолчала, поведя бровью при взгляде на мужа. Он хмыкнул, с таким видом, мол, не очень-то и хотелось. - Ну и ладно, я сам знаю... - Я вопросительно вздёрнула бровями. - Но я тебе не скажу! - хохотнул он. Я беззвучно засмеялась. - Так что? Ты, значит, выяснила, что в возбуждённом состоянии тебе нужно четыре минуты? - Я закивала. Подзависнув ненадолго, Уилл встряхнулся, да метнулся к своему телефону. - Всё! Теперь, это дело чести - довести тебя за две с половиной! - Какой, нафиг, чести? - Мужской! - огрызнулся Руссо, роясь в своём телефоне. - А. Ну-ну... - Уилл невозмутимо настроил таймер в своём телефоне, но, не нажав ещё пуск, продемонстрировал мне экран, мол, вот я поставил на две с половиной минуты. Я косо посмотрела на экран, потом на мужа. - Ну а... если не выйдет у меня за две с половиной минуты? - Выйдет за три, - брякнул Руссо. - Ну, уж нет! Давай поспорим? Если я не достигну оргазма за две с половиной минуты, то ты... эм, - я немного поразмыслила. - О! Я тебе суну свою пробку в зад, и ты будешь с ней час ходить. - Уилл скривился, пялясь на меня молча и ошалело. - Да ладно тебе, она небольшая совсем, - утешила я мужа. - Да и мужчинам это не вредит - массаж простаты там, все дела. - Уилл просто не знал, что говорить - косился на меня молча, видимо, пытаясь таким образом донести до меня всё своё негодование. - Или ты не настолько хорошо уверен в своих силах? Уилл усмехнулся, качая осуждающе головой: - Ну, ты хитрая! - Я засмеялась. - Я не смогу с ней ходить целый час! - Ой, поверь мне - сможешь! Я ведь ходила с ней - помнишь, ты мне сунул? - Уилл устало взвыл. - И я не говорю - идти с ней на задание. Просто по лагерю походишь так часик... аккуратно, и всё. Уилл тяжело вздохнул. А потом нахмурился: - Слушай, я не понял. Если ты не достигаешь в установленный срок оргазма, то вставляешь мне в зад пробку. А если достигаешь, то что? - Ничего. Мы оба добиваемся желаемого! - выдала я, раскинув руками. Уилл завис, пялясь на меня криво. - Нормально, - офигевши резюмировал он. Я беззвучно засмеялась. - Это ведь всё было твоей идеей! Ты в себе уверен, а если проиграешь, то должен вроде как штраф платить. Между прочим, я уже высохла почти... Руссо цыкнул. - Ладно, - сдался он. - Что, ладно? - Всё! - Что, всё? - Он цыкнул, проворчав условия нашего спора со всеми вытекающими. Потом с недовольной рожей спросил, довольна ли я. Я с довольной рожей ответила: да, я довольна! Уилл откашлялся, отводя от меня подозрительный взгляд к своему смартфону. - Ты, кстати, поставь тот таймер, который пропищит через две с половиной минуты, но будет дальше идти, - посоветовала я. Пренебрежительно чавкнув, Уилл так и сделал. Я забрала у него смартфон. - И я сама запущу таймер... - Если ты всё время будешь о нём думать, то ничего не выйдет! - Да не буду я о нём думать - просто нажму и переверну смартфон экраном вниз - чтобы мы оба о нём не думали. Так что, ты готов? - Нет, подожди, - фыркнул Руссо. - Давай - разомни... пальцы. Или чем ты там собрался это делать... - Он выдохнул носом, промолчав, я же тихо засмеялась. Уилл посмотрел на меня: - Ты совсем не настроена. - Ну, - я пожала плечами. - Да настроиться-то, это дело... двух минут, - хохотнула я. Уилл чавкнул, я снова расхохоталась. Психанув, Руссо метнулся на меня, но не прикоснулся почти - просто он двинул молнию спальника расстёгивать, для чего навис надо мной, глядя в глаза. На несколько мгновений, я как завороженная, смотрела на него - будто он меня загипнотизировал. Расстегнув молнию спальника примерно до половины, он раздвинул мне ноги, пристроившись между ними. И прижавшись ко мне, поцеловал - очень нежно и горячо одновременно. А потом слегка отстранился, вздрогнув улыбке: - Что не нажимаешь? - В две минуты и прелюдия входит? - Обойдёшься без прелюдии, - хмыкнул он, протискивая руку между нами. Я запустила таймер, как обещала, положив смартфон экраном вниз. Уилл не спешил, но и не медлил. Вошёл в меня пальцами, сразу задав быстрый и глубокий темп. Сначала целовал в губы, потом перебрался к груди, присасываясь к ней. Я быстро расслабилась, насколько было хорошо. Тело само выгнулось от удовольствия, и стоны свои я не контролировала. В какой-то момент, оторвавшись от моей груди, Уилл снова поцеловал меня в губы. Потом прошёлся свободной рукой по моему телу верх, слегка надавил на шею. А когда отпустил, ударил совсем не сильную пощёчину. Спустил руку вниз, положил её ладонью мне на низ живота, и немного надавливая, шевелил ею вниз и вверх, попадая в такт своим пальцам во мне. Как же... я... это... люблю! Не знаю, в чём тут точно дело, видимо, в стимуляции матки, но когда он так делает двумя руками, я просто с ума схожу. А когда открываю глаза и вижу вскользь Уилла над собой - накаченного и красивого, то меня накрывает новой волной. Я чувствую приближение пика, но... таймер пищит раньше. Уилл чертыхнулся, но не остановился в своих манипуляциях. Ждать пришлось недолго, и когда всё моё тело просто обложило маленькими иголками - изнутри и снаружи, Уилл навалился на меня, целуя в губы. - Сучка ты, - шепнул он мне в рот. Я засмеялась во время достижения оргазма. Уилл буквально вбил в меня пальцы, вроде, как и отыгрываясь и доставляя ещё больше удовольствия. Постепенно притормаживая, ещё не покинув мою обитель, он взял свободной рукой смартфон, глянув на таймер. Цыкнул да вышел из меня. - Нет, ну! Ты не могла на двадцать секунд раньше кончить? - Я рассмеялась, обхватывая его за шею. - Может, ты специально? - пригляделся он ко мне. - Хватит мне кайф ломать, - промямлила я блаженно. Уилл фыркнул, но всё же обнял меня и чмокнул в губы. Ответно поцеловав его, я отстранилась, потемнев. - Мы с тобой конченные психи... - Ну, это же классно, - хмыкнул Уилл. Потёрся носом о мой нос. - Ничто так не сближает, как совместное занятие идиотизмом. - Я улыбнулась, вздёрнув бровями - видимо, так оно и есть. - Я только с тобой могу вести себя как полнейший кретин. - Оооу, как мило, - прыснула я. Уилл засмеялся, целуя меня. ГЛАВА 28 Мы ушли в подполье, но не то, чтобы мы совсем уж не работали. Просто Уилл тщательно проверял задания армии, и работали мы не часто. Уже через три недели после ареста генерала Питерсона нас вызвали для дачи показаний на военную базу. Там нас встретил генерал-майор Кристофер Фишер. Он сказал, что против генерала Питерсона весьма существенная база обвинений и в ближайшее время его посадят в тюрьму временного содержания. Пока что он находится на изолированной территории военной базы, где проводят предварительное слушание суда. Мы виделись с Купером, но принципиально не общались с ним, за исключением рабочих моментов. Показания давали все члены отряда поочерёдно, отдельно от общей массы с подписанием необходимых бумаг. Разговоры с военными следователями записывались на видеокамеру, и те видеозаписи являлись действительными в суде, в котором наш отряд не будет принимать участия в связи с тем, что по контракту мы должны оставаться в Афганистане. В общем, мы давали показания целый день, остались ночевать на базе. Утром генерал-майор всех нас собрал, чтобы сообщить об изменениях, ожидающих армию в ближайшее время. Генерал Питерсон сядет, готовится приказ о назначении на его место Рассела Купера. Его место займёт не Фишер, а другой генерал-лейтенант, который и станет нашим новым куратором. До официального назначения нашим куратором будет оставаться Фишер по личной просьбе Уилла. А потом Фишер, я считаю, поступил не корректно, задав Уиллу вопрос в присутствии его отряда. - Вы бы не хотели выделить кого-либо из своего отряда? - спросил Фишер, намекая на то, что именно тем, кого Уилл выделит, что-то да перепадёт, а остальные - пойдут лесом. Уилл предупреждал меня о том, что такие вопросики возможны, мол, это один из способов экономии. Проще поощрить, скажем, троих, чем весь отряд. - Да, всех, - выдал Руссо. Генерал-майор усмехнулся, сразу было ясно, что он давно знаком с Уиллом и знает, что уж полковнику присущи подобные выкидоны. - Бросьте, полковник, - парировал Фишер. - Всегда кто-то работает лучше, кто-то - чуть хуже. Я вовсе не хочу никого обижать, - обратился Фишер к нам всем. - Но, возможно, кому-то из вас нужно ещё немного поработать, чтобы достичь необходимого уровня мастерства. Уилл скривился, изогнув брови: - Удивительно, как при подписании контракта, армия говорит каждому из нас о том, что мы все ей важны. И как меняются речи армии после того, как контракт уже заключён. - Фишер чавкнул, недовольно косясь на Руссо. - Может быть, Вы и правы - кто-то работает чуть хуже, кто-то чуть лучше, но это лишь человеческий фактор. У каждого человека свой порок «тяжело», знаете ли. Даже если один работает хуже другого, это вовсе не значит, что он не выкладывается на все свои личные сто процентов. - Хорошо, - сдался Фишер. - Поставлю вопрос иначе - могли бы Вы выделить тех, у кого личная планка сравнима с Вашей? Уилл хмыкнул, игриво качнув головой, тем самым нагло пренебрегая военной дисциплиной: - Таких, как я, больше в мире нет. - Фишер устало выдохнул, при этом всё же усмехаясь и косо поглядывая на отряд, находившийся по правую руку от Уилла. - У меня в отряде нет сочков, - сказал Руссо. - И нет тех, кого бы я хотел выкинуть к чёртовой бабушке, а значит, все они меня устраивают и работают хорошо. Мне некого выделить. И Вы уж, простите за грубость, но срать мы хотели на ваши звания и премии. Если Вам не хватает бижутерии, то снимите её с Брауна да похороните его, как собаку, а не как сержанта армии! Либо поощряйте всех - без исключения, либо отвалите со своей псевдо-заботой. Мы здесь не ради званий - толку от них... - фыркнул Руссо. - Может быть, для Вас в них нет толку, - парировал Фишер. - Ведь Вы находитесь в вышке среднего класса армии. Может быть, Вы дадите слово тем, кто ниже Вас по званию? Хотели бы они пойти на повышение? - посмотрел Фишер на нас. Прошёлся взглядом по отряду и остановился на мне. - Что скажете, сержант Сандерс? - Честно, сэр? - уточнила я. - Разумеется. - Мой муж - полковник, я - сержант, мы оба одинаково рискуем своей жизнью каждый день. Так, какой толк в звании? Разве что лишняя тысяча долларов вдове... Фишер хмыкнул, отводя косой взгляд от меня к Уиллу. Думаю, он ловил себя на мысли, что мы с мужем - два сапога. Генерал-майор не сдался - пошёл дальше по строю, сначала обратился к Эвансу, потом к двум сержантам самого низшего ранга. Все отвечали по-разному, но суть у всех ответов была одна - каждый участник отряда поддерживал командира. Проведя сей опрос, Фишер вернулся к Руссо и вздохнул. При этом поглядывал на Уилла смеющимся взглядом. - Хорошо, я всех вас услышал, - резюмировал он. - В связи с решением некоторых рабочих моментов, я попрошу Вас, полковник и Ваш отряд, оставаться на базе до конца недели. - Без проблем, сэр, - отозвался Уилл, но от него даже «сэр» звучало саркастично. - Есть какие-нибудь... вопросы? - уточнил Фишер. - Да, - ответил Руссо. - Нам нужен новый снайпер. Желательно, с внушительным военным опытом. - Первого сентября в Афганистан прибудут новые контрактники, - пояснил Фишер. - Как и всегда - тридцать процентов из них не распределено по отрядам, Вы сможете выбрать кого-то из них. Или же доверить выбор мне. - Я сам выберу. - Ладно, тогда я подготовлю досье на резервных контрактников. - Уилл закивал. - Вы все можете быть свободны, - сказал Фишер. Распределившись по стойке, мы все по протоколу отдали честь, после чего Фишер ушёл. Уилл провожал его взглядом, дождавшись, когда тот уйдёт достаточно далеко. Затем вздохнул, окинув нас всех взглядом. - Всем звёздочки новые светят... - причмокнул он, доставая сигареты и прикуривая. - Ты серьёзно? - скривился Эванс. Ребята из отряда расслабленно собрались в кучку, окружая командира. Уилл закурил, оглядевшись. - Если бы я выделил несколько человек - остальным бы кукиш показали и всё. А когда всех в один ряд ставишь, армия не может никому ничего не давать - надо же показуху устроить, мол, мы ценим своих солдат. - Уилл вновь осмотрелся и натолкнулся взглядом на Айзека. - Так что всем звёзды светят, кроме нас с тобой, док, - Айзек обречённо чавкнул, качая головой. - Правда, тебе, может, орден дадут какой-нибудь... - Это один из тех, что даже в цветмет не принимают? - парировал Айзек. - Ага! - хохотнул Уилл. - Ты тоже пытался сдать туда армейскую бижутерию? - Куда я только не пытался всё это сдать... - тяжело вздохнув, бросил Айзек. - Однажды с женой поссорились, она психанула, собрала всю эту фигню и выбросила в бак возле дома. Так утром мне дворник в руки всё вернул... - Уилл засмеялся. А я печально улыбнулась, качая головой. Как говорится, было бы смешно, если бы не было так грустно... На следующий день... Прогуливаясь по территории военной базы, я достала сигареты и закурила. Пока прикуривала, услышала оклик: - Полковник? - потемнев, я обернулась на голос. За мной была торцовая часть здания, я осторожно подошла ближе к углу и выглянула. Там, оказывается, Уилл покидал здание, его у входа выловил Фишер. - Можно на «ты»? - уточнил Фишер у Уилла. - Нужно, - хмыкнул Уилл. Фишер откашлялся: - Ты знаешь, что мне присвоили звание бригадного генерала в две тысячи четвёртом году? После того, как ты отказался... - Хм, это я удачно покурить решила... - Я не особенно слежу за такими вещами, - ответил Руссо, усмехнувшись и пожав плечами. - Ну, да. А почему ты отказался от генеральских звёздочек? - Да мне просто предложили пройти тестирование, но мне было лень, - брякнул Уилл. Фишер иронично хмыкнул: - То есть ты не знал, что комиссия заочно одобрила твою кандидатуру, и тебе уже было подготовлено тёпленькое местечко? - ЧЕГО? Уилл смолчал, вздрогнув в улыбке. Фишер настоятельно наморщил лоб. - Знал, да, - отозвался Руссо. - Мне сказали, что тест - просто формальность, и всё уже готово - специально для меня. Но я мог отказаться, что я и сделал. - И почему же? Слишком просто для тебя? - Не тяжело - точно, - прыснул Уилл. - Ну, серьёзно? Или... это секрет? Уилл закусил щеку, не сразу ответив. Он мог бы и не отвечать вовсе, но, видимо, это не таким уж и большим секретом было. - Я тогда работал в Центре подготовки, где познакомился со своей женой за два года до того, как мне предложили генеральскую должность. Мы с ней сошлись в две тысячи пятом. Если бы я согласился, то меня бы перевели на другой объект, и мы с женой так бы и не сошлись. - Я не знала... хотя, чему тут удивляться? Он ведь ждал встречи со мной, из-за меня и в Центр подготовки работать пошёл. Просто... очередное признание звучит как-то ново, это ведь чертовски приятно - чувствовать себя той, кого ждут, ради кого идут на жертвы. - Серьёзно? - удивился Фишер. Уилл свернул губы трубочкой, причмокнув: - А ты ожидал... каких-то... патриотических причин? - Не знаю. То есть, ты... такой романтик? - По жизни - нет. С ней - да. - А она знает, что ты отказался от генеральской должности ради неё? - Ну, я ей не говорил, но думаю, она не сильно бы удивилась... - А почему не скажешь ей? - Не люблю хорохориться. - Я непроизвольно улыбнулась, снова влюбляясь в своего мужа. - Ясно... - буркнул оценивающе Фишер. Немного помолчал. - Ты и сейчас можешь получить бригадного генерала... - В смысле? - нахмурился Уилл. - Я ведь в командировке по контракту. - Ну, можно легко устроить перевод на другую точку. Если дело в твоей жене, то и её можно будет перевести туда же, где ты будешь. Повисла пауза. Уилл задумывался о таком исходе, но он верил в то, что судьба - неизбежна, и не имеет смысла бежать... - Нет, - ответил Уилл. - А сейчас почему? - Вы хотите, чтобы я свой отряд кинул? - Брось ты, Уилл... к ним приставят хорошего командира. Просипев носом, Уилл быстро завёлся, хоть и старался из приличия держать себя в руках. Шагнув на Фишера, Уилл процедил сквозь зубы: - Чего вы все ко мне прицепились с генеральскими звёздами?! Сильно мешаюсь вам в среднем классе?! - Всё совсем наоборот, Уилл. Ты слишком хорош для среднего класса... Сощурившись, Уилл качнул головой: - Никто не хочет идти к вам? Людишек не хватает у маленьких генеральчиков? - Уилл нарочито надул губы. Фишер усмехнулся, оценив сарказм полковника: - Хватает людей... таких, как Питерсон - предостаточно, таких как ты - нет совсем. - Уилл пережевал свой язык, молча сипя носом. - Ты только не бесись, но... ты так и планируешь до конца жизни в полковниках ходить? Уилл вздрогнул в несколько ехидной усмешке, будто его возможная скорая смерть - это способ обдурить горячо любимую и одновременно ненавистную им армию. - Да, - отозвался Руссо. - И советую тебе уже прекращать наседать на меня. А то, я и психануть могу... - Хорошо, - вздохнул Фишер. - Извини. Мне просто было приказано - поговорить с тобой об этом... - Кем приказано? - Самым Главным. - Лоб Уилла непроизвольно наморщился. - Да, - хмыкнул Фишер. - Сказал мне - соглашаться на любые твои условия, даже если ты будешь требовать заоблачную зарплату и воскрешение твоих родителей. Жену перевести за тобой - без вопросов. С повышением? Без вопросов. Он готов даже присвоить ей офицерское звание вне очереди. Лишь бы ты согласился на должность бригадного генерала. Уилл замер на несколько мгновений, пялясь ошарашенно на мужчину. - Почему? - не сразу спросил он. - Сказал, что таких, как ты, не хватает в вышке. Уилл чавкнул, покачав головой. - В вышке никогда не будет таких людей. Даже если бы я захотел эту должность, то не остался бы прежним человеком. - Закусив щеку, Фишер обречённо закивал - он понимал, о чём талдычит Уилл. В мире генералов все меняются. Да и в принципе с каждым новым прожитым днём мы меняемся, но порой не замечаем этого до тех пор, пока уже не станет слишком поздно. - Так что... посоветуй Главному, - откашлялся Руссо, будто выругался, - наведаться в зад! - Фишер беззвучно засмеялся, наверно, представляя, как будет ему это говорить. - Ну, или, если боишься, набери его по скайпу - я ему маршрут построю онлайн. - Фишер не выдержал и тихо заржал, опустив лицо. Уилл чавкнул, посмеиваясь про себя. - А ты... - успокоив смех, Фишер поинтересовался, - встречался с ним? Ну, в смысле - лично, лицом к лицу? - Да. - То есть он осведомлён о том, что ты так можешь ему ответить? - Конечно, осведомлён. Я ему однажды так ответил... - Серьёзно? - вытаращился на Руссо Фишер. Тот промолчал, перекатывая глазами и пожимая плечами - мистер скромность! - И что он? - Ну, что... полковника мне присвоил. - У Фишера аж челюсть отвисла. Уилл поглядел на мужчину, не став ничего разъяснять. Думаю, дела обстояли не так уж и скверно. То есть, скорее всего, Уиллу отдали приказ, который тот не захотел выполнять да, не став фамильярничать, просто фыркнул «Идите-ка Вы в жопу, начальник!». А потом, наверно, Уилл, как истинный супергерой, всех спас и трахнул королеву, за что ему и было присвоено звание полковника. Но у любой истории существует краткая версия, звучавшая намного забавнее оригинала, Уилл частенько прибегает именно к такому способу повествования... - Ладно... - оправившись немного, Фишер откашлялся. - Скажу, что ты дал отрицательный ответ. - Переведя дух, Фишер и тему перевёл. - Твой отряд... - протянул Крис.- Ты их выдрессировал, конечно. Я ведь вижу, что они говорят то, что ты хочешь слышать от них. Они за тобой и в огонь и в воду... - Уилл выдохнул, так ничего и не говоря. - В чём твой секрет? - Просто... меня люди любят. Умею располагать к себе. - Крис хмыкнул. - Боятся разочаровать меня, вот и говорят то, что я хочу слышать от них. В остальном же, мы - команда. Они за мной в огонь, а я за ними. В моём отряде - все на равных, сержанты любого класса и офицеры. Нет рутины - закреплений, мол, ты - снайпер и всё, тебе больше ничего делать нельзя. Я позволяю им в отряде чувствовать себя так, будто мы все друзья, выехали на шашлыки в выходные или пошли в поход. На них ничто не давит, они могут шутить шутки, общаться на любые темы, не обязаны выкать мне. В результате чего, мы и чувствуем себя сплочённой дружной командой. Фишер восхищённо качнул головой: - Я наслышан о твоих полководческих талантах, но не знал, что... всё так... - Уилл снова смолчал. А Крис достал из внутреннего кармана пиджака какую-то бумагу и передал её Уиллу. - Приказ министра обороны о присвоении званий всем твоим ребятам, общий документ - для тебя, отдельные будут завтра. Но если ты... захочешь выделить трёх человек, то... им будут присвоены двойные внеочередные звания. Читая содержимое бумаги, Уилл глянул на мужчину исподлобья. - Я наблюдаю дискриминацию женщин на этой бумаге, - сказал Руссо. Фишер чавкнул, закатив глаза. - Твоя жена - визард. И она подпадает под программу упрощённой системы присвоения военных званий. - И что? - А то, что после сержанта я её могу повысить только до уорент-офицера или сразу - до младшего лейтенанта. Для присвоения такого звания нужно сделать нечто существенное... - Оу, серьёзно? - нарочито изумился Уилл. - Ты сколько весишь? - Крис ошеломлённо нахмурился. - Килограмм восемьдесят? Представь, что ты весишь пятьдесят килограмм, и на тебя напяливают пятнадцать килограмм железа! Дают автомат в руки и заставляют убивать детей с оружием! Да и... тебе - двадцать лет, и ты даже не женщина, а ребёнок! Как угорелый носишься по Афганистану полгода, а тебе за это и «спасибо» не говорят! - Уилл... ты ведь сам знаешь, что армия... - Дискриминирует женщин! - огрызнулся Руссо. Фишер выдохнул, явно собираясь использовать не этот термин. - В частности мою жену. - Уилл чавкнул, окинув мужчину быстрым взглядом. - Хочешь, чтобы я выделил кого-то? Хорошо. Сержант Сандерс-Руссо. - Крис устало выдохнул, закатывая глаза. - А в чём проблема? Ты сам только что сказал мне - если я соглашаюсь на генеральскую должность, то могу выпросить звание для своей жены. То есть, чтоб умаслить меня - легко? А за её заслуги - кукиш без масла?! Или ты полагаешь, что моя жена ничерта не сделала для грёбанной армии?! А ничего, что в её деле числится участие в поимке известного террориста Деккера? Ничего, что на выпускных экзаменах Центра она выполнила задание армии? Ничего, что ей сержанта присвоили за сотрудничество с военными? Ничего, что полгода назад её похитили, и она мало того, что обдурила террориста благодаря своей смекалке и высоким умственным показателям, так ещё и вытащила пятерых пленников! Одного из тех пленников вы уже давно похоронили, между прочим! Моя жена их нашла и вытащила из дерьма! Не я! Но «спасибо» тогда сказали мне! - Уилл умолк на несколько мгновений, пялясь на Фишера и дыша, как носорог. Крис пережевал свой язык, не решаясь вступать в полемику. - Какого хрена, - процедил Руссо, наступая на Криса, - я тебя спрашиваю, мою жену вечно дискриминируют?! Её не благодарят за хорошо проделанную работу! Её, нахер, не замечают, будто в моём отряде вообще нет женщин! Будто моя жена со мной поехала, чтобы суп варить, а не на передовой жизни спасать! - Уилл приложил лист, который дал ему Фишер, к груди генерал-майора, при этом, не слабо ударив по его груди ладонью. - Ты, блин, всем звания выписал, а моей жене - грёбанный значок и двести долларов! Приколи этот значок к своей заднице, а Селин дай звание! - грубо отпихнув мужчину, Руссо развернулся да свалил куда подальше - в противоположную от меня сторону... Два дня спустя... Ребята отыскали в пределах военной базы решётку для приготовления барбекю. А также, нашли мясо для стейков, два ящика пива и узнали, где здесь можно устроить пикник. Ну и мы всем отрядом, за исключением командира (просто не нашли его), засели в тихом местечке в пределах военной базы с пивом и стейками. Время было не позднее - восемь часов вечера, старенький магнитофон проигрывал единственную кассету, которую принёс Томпсон. К восьми вечера, кассета пошла уже на второй круг, а мы с ребятами пили уже по третьей бутылке пива. За всё время, что мы здесь, нас никто не тревожил, но вдруг, откуда не возьмись, появился Уилл. Подошёл к решётке со стейками и окинул нас взглядом. Ребята немного притихли, но не так, чтобы прямо в осадок выпали. - Ну, вот... - чавкнул Мэтт. - Застукали... - Я сидела возле него и тихо засмеялась, запивая свой смех пивом. Уилл поводил языком по внутренней стороне щеки, очень внимательно разглядывая Эванса - его состояние и бутылку пива в его руке. - Какое сегодня число, Эванс? - спросил Уилл. Парень задумчиво перекатил глазами: - Ну, двадцать седьмое, вроде... - А генерал был арестован, какого числа? - Не знаю... пятого? - По сути, неважно, главное, что он не сегодня был арестован. Я тебе разрешал выпить в день его ареста. Какого хрена у тебя в руках пиво? Мэтт виновато перекатил глазами, потом посмотрел на окружающих его ребят - мы все дружно посмеивались. - Сэр, а... как Вы нас нашли? - сведя брови, спросил Мэтт у полковника. - Если не секрет... Уилл поглядел на парня, недолго помолчав. Затем причмокнул: - Ну, сначала я поймал себя на мысли, что вот уже полтора часа не слышу и не вижу никого из вас. И я решил что, либо вы натворили чего - человека там убили и пытаетесь зарыть труп на территории военной базы. Либо опять бухаете. Тогда я встал в центре базы, огляделся... - Демонстрируя свои артистичные таланты, Уилл перешёл на интригующий шёпот, размеренно проговаривая слова: - и я... увидел... дым. - На секунду замолчав, он уже быстро добавил: - да пошёл на него. - Мы с ребятами пялились на Уилла искоса, беззвучно посмеиваясь над его поведением. - Приближаясь к точке, откуда валит дым, я почувствовал запах жареной свинины и решил, что вы действительно совершили убийство и теперь пытаетесь сжечь останки Эванса! - глянул он на Мэтта, отчего тот беззвучно засмеялся. - Вскоре я услышал песню в исполнении любимой рок-группы Томпсона, - бросил Руссо взгляд на вышеупомянутого Томпсона. - А ещё чуть позже, я услышал... - полковник брезгливо сморщился, - дикий, просто невыносимо-отвратительный звук, напоминающий подыхающую в пасти шакала чайку! - Мы с парнями рассмеялись, все, кроме Симонса, он обиженно скривился. - Это был твой ржач, Симонс! Я его ни с чем не спутаю... - Да Вы просто... - Мэтт озадаченно хмыкнул, - мастер сыска, - специально использовал он именно этот термин. Уилл недовольно пережевал свой язык, глазея на Мэтта. Тот беззвучно просмеялся, отворачивая лицо от полковника. - Помолчал бы, каннибал, - парировал Руссо. - Твоя сестрёнка могла бы ещё пожить, но ты, жестокое человекоподобное существо со свиными копытами, решил, что её пора прирезать и сожрать. - Сворачивая губы трубочкой, Эванс смолчал, одновременно восхищаясь шутками командира и яро ненавидя их. Тем временем Уилл достал из кармана штанов стопку конвертов и стукнул их об свою ладонь. - Короче, мои поздравления и прочая лабуда... - брякнул он. Сержант Джонс выключил магнитофон, чтобы лучше слышать начальство. Уилл недолго в конвертах рылся, думаю, заранее их, рассортировав в том порядке, в каком ему было нужно. Проходя мимо ребят, сидевших полукругом, он называл их фамилии и вручал каждому по конверту. - Сержантам Льюису, Фостеру, Брайту, Тейлору, Джонсу, Симонсу и Бейну - присвоены звания штаб-сержантов. Штаб-сержантам Уильямсу, Кларку, Роджерсу и Филлипсу присвоены звания сержантов первого класса. Сержант первого класса Хьюз теперь у нас мастер-сержант, а мастер-сержант Томпсон теперь первый сержант. Первые сержанты Пирс и Робертс повышены в звании до сержант-майоров. - Переведя дух, Уилл выждал недолгую паузу, прежде чем обратиться к Грину. - Сержант-майор Грин... повышен в звании до команд-сержант-майора с возможностью после командировки занять место сержант-майора сухопутных войск. - Джо забрал у Уилла конверт с абсолютно недоумевающей физиономией, кажется, так и не поняв, насколько это реально. Полковник уже перевёл от него взгляд ко мне и Мэтту: - Сандерс и Эванс уорент-офицеры первого класса. - Да ладно? - ошалел Эванс, пялясь на полковника снизу вверх, держа конверт в руке, но, так и не открыв его. - Прохладно,- парировал Руссо. - Конверт открывай и не задавай командиру тупых вопросов. - Эванс перекинул взгляд от полковника к конверту, затем принялся судорожно его вскрывать. Помимо приказа министра обороны с подписью, печатью и другими индивидуальными распознавательными знаками, в конвертах находились благодарственные письма, что-то вроде инструкции для получения нового звания и чеки - для каждого звания с разной суммой (от двухсот до одной тысячи долларов). Я свой конверт не открывала, просто смотрела на мужа с застывшей на лице улыбкой. И дело было не только в том, что он заступился за меня да выбил мне звание, но и в том, что он позаботился обо всех парнях своего отряда. В особенности о Грине и Эвансе - они получили двойные звания вне очереди, а значит, именно их Уилл выделил из общей толпы. В этом весь он - мой муж, полковник Руссо! Несмотря на личные разногласия, он всегда горой встанет за тех, кто достоин. - Ох, кстати, док... - опомнился Уилл, достав из другого кармана на штанах отдельный конверт да передав его Айзеку. - Тебе просили передать валентинку... - Айзек усмехнулся, забрав у Руссо конверт, да вскрыв его, немного пробежался взглядом по содержимому. - Что там? - поинтересовался Руссо. - Просто «спасибо» распечатали на весь лист? Или пообещали чего? - Обещают любить и ценить меня вечно, - прыснул Айзек, всовывая письмо обратно в конверт и заглядывая вовнутрь. Достал чек, да брякнул нарочито кисло: - и пятьдесят долларов. - Пообещали? - уточнил Руссо, беззвучно посмеиваясь. - Ну, разумеется! На чеке написано - пятьдесят долларов будут выданы Вам в две тысячи двадцать четвёртом году. И приписка, - указал Айзек на несуществующую приписку, - в случае Вашей безвременной кончины деньги будут перечислены на счёт приюта для бездомных собак. - Уилл поджал губы, заржав лишь своим горлом. - Ну а... тебе хоть валентинку дали? - Неа. С двухтысячного года я получаю устные поощрения. Айзек саркастично щёлкнул языком, качнув головой. - Даже на бумаге экономят. - И не говори. - Охренеть, блин! - резюмировал Эванс, вскочив со своего места. Нет, дело не в том, что он столько времени читал письмо, просто он три раза перечитывал, тихо переговариваясь со своим вторым «я». Как только он привлёк всеобщее внимание к себе, то посмотрел на Руссо с потрясающе ехидной улыбочкой, сказал: - как Вас раскорячило-то... Брови Руссо изогнулись при опасливом взгляде на парня: - Ты это о чём? - О том, что Вы выбили для меня звание! - Я? - артистично удивился Руссо. - Я звания не присваиваю! - Бросьте. Хотите сказать, что они мне, просто так, без каких-либо весомых причин, взяли и присвоили двойное внеочередное звание? Двойное! И не абы какое! Я в сержантах десять лет хожу, и вдруг сразу же дают уорент-офицера! - Да и... - вмешался Грин, так же ехидно посмеиваясь над полковником. - Полковник сам нам сказал, что звёзды всем светят, потому что он вступился за всех нас. А тех, кому присвоили двойные звания, он и вдвойне похвалил... - Грин вздёрнул бровями при взгляде на полковника. Руссо был крайне недоволен таким поворотом, но он не из тех, кто обижается и злится на стёб, даже если его стебут. Поводив языком по щеке, он чавкнул. Окинул взглядом всех присутствующих - тех, кто поддерживал Эванса с Грином. - Ну... - буркнул полковник. - Раз уж вы всё решили, и такие дела... может меня кто-нибудь мясом накормить? - Уилл прошёлся взглядом по кругу, и на кого бы он ни смотрел - они отводили от него взгляд. Уилл пренебрежительно выдохнул, да посмотрел на Эванса. - Вы ведь в курсе, что я всегда за мясо отвечаю? - уточнил Эванс. - Да, я в курсе, - не стал молчать Руссо. - Кому ещё отвечать за мясо, как не тебе? - Мэтт цыкнул, закатывая глаза, а Уилл беззвучно заржал. - Короче, всё как всегда, - сказал Эванс. - Я нашёл мясо, я его готовил, и я его раздаю. И, разумеется, я Вас накормлю. Только если Вы признаетесь, что выбили для меня звание уорент-офицера... Изогнув брови, Уилл замер на несколько мгновений. А потом оглядел парня с головы до ног, будто никогда прежде не видел. Собственно, таким Мэтта никто раньше не видел. Он был просто на седьмом небе от счастья, видимо, оттого и пробудилась его храбрость ото сна, словно дракон, дремавший в пещере - внутри Мэтта много лет. Весь отряд притих, ожидая ответа полковника. - Ладно, - сдался Уилл, сказав это, как нечто абсолютно несущественное. - Я выбил для тебя звание уорент-офицера. - Он так легко сдался, что Мэтт был даже разочарован. - Вы, видимо, сильно голодный... - фыркнул Эванс. - Очень! - нарочито огрызнулся Руссо. - Я близок к тому, чтобы тебе башку откусить! - Не херовая у Вас пасть... - озадаченно произнёс Мэтт, немного ощупывая размеры своей головы. Через пять секунд он отмахнулся. - Что Вы сказали начальству про меня? - Что ты молодец. Я и тебе это сказал уже... - Нет, чтобы двойное звание выбить, мало было сказать им, что я молодец. Так, что конкретно Вы сказали? Уилл выдохнул, косо посмотрев на меня. Я прикрыла рот ладонью и отвела взгляд в сторону, скрывая свой смех. - Знаешь что? - бросил Руссо. - Я не стану так распинаться за мясо! - Аааа! - взвыл измождённо Эванс. Ребята тихо рассмеялись. - Не зря Селин Вас называет упрямым бараном! - рыкнул Мэтт. Руссо потемнел, кинув на меня взгляд. Я шуганулась, спрятавшись за Мэтта. Но Эванс недолго оставался моим щитом. Оглянувшись на меня, он плюнул и отошёл к решётке с мясом. Оставшись совсем без прикрытия, я уставилась на мужа. Он сощурился, закусив щеку и просто уничтожая меня своим коронным взглядом. Хоть и я знаю, что он быстро меня простит, всё же от этого взгляда даже мне не по себе было. Мэтт вернулся с одноразовой тарелкой, на которой было два стейка, да вручил тарелку полковнику. - Пожалуйста, - слишком уж вежливо сказал Мэтт. Уилл инертно взял тарелку в руки, косо поглядывая на парня и, видимо, подозревая его в том, что тот плюнул на стейк полковника. - Это - Кларисса, - брякнул Мэтт. - Моя тётка - жирная свинья. Она дала мне наводку на Вашего дядьку - престарелого барана. Он тут слоняется неподалёку, вечно тыкается в одни и те же ворота, которые стоят в пустом поле без забора. Может быть, прирежем и съедим его в следующее воскресение, - разулыбался Эванс. Уилл откашлялся, вытягивая губы трубочкой, чтобы никому не было ясно, что ему смешно... Через десять минут ребята разошлись в пределах полянки, занимаясь своими делами. Уилл уселся на покрывало, постеленное на земле, и руками ел уже второй стейк. Он никогда не признается в этом Мэтту, но за мясо, приготовленное Эвансом, Уилл готов людей убивать. Мы не знаем, в чём секрет Мэтта, но за приготовление шашлыков и стейков у нас всегда отвечает он. Что-то он добавляет в то мясо, оно выходит у него просто божественным! О своих тайных ингредиентах он никому не рассказывает и запрещает наблюдать за приготовлением. Я сидела на складном стуле напротив мужа и просто любовалась им. Он долго молчал, а потом-таки проглотил кусок мяса и вопросительно кивнул: - Что? - Я люблю тебя. Он усмехнулся, закивав. - Я тебя тоже люблю... мой маленький почти что офицер. - Я улыбнулась, закусывая губу. - Ты, как никто, заслужила звание... - А я думала, для тебя звания не так уж и важны? Уилл качнул головой. - Это единственное, что армия может дать. Всё остальное - она лишь отбирает. Так что... звания вроде не важны, но всё же... - он вздохнул, не став заканчивать предложение. - Я получила уорент-офицера только благодаря тебе... - Нет, просто тебя смогли оценить по достоинству. Я улыбнулась: - Знаешь, ты... наш серый кардинал. - Уилл нахмурился, посмотрев на меня непонятливо. - Ты просто делаешь свою работу, помогаешь людям, заступаешься за всех нас, но ничего не требуешь взамен. Даже не говоришь, что сделал. Ты очень сильно не любишь хорохориться... - Перестав жевать, Уилл уставился на меня. Я беззвучно засмеялась, разглядывая небо. - Ты слышала наш разговор с Фишером... - обречённо произнёс Уилл. - Прости, - улыбнулась я виновато. - Я не специально. - Уилл иронично угукнул. - Честно! Жаль, что я не слышала того, что ты сказал об Эвансе... - издевательски захихикала я. Уилл пренебрежительно чавкнул. Эванс, прямо как почувствовал, что о нём говорят, и, появившись откуда-то, сел на стул возле меня. Посмотрел на полковника с таким видом, мол, всё уже - я Вас больше не боюсь. Жуя мясо, Уилл глянул на парня: - Ты кончил на мой стейк, да? - Прыснув, Мэтт заржал, мотая головой. Изогнув брови, Уилл попеременно посмотрел на Мэтта и на последний кусок мяса в своей тарелке. - Даже если и так - мне срать, - выдал Руссо, заглотив последний кусок. Дожёвывая амброзию, он отложил тарелку на землю, вытер руки бумажными салфетками, пачка с которыми валялась на покрывале возле него. Попеременно посмотрел на нас с Мэттом да хмыкнул, вздохнув. - Мне предложили выделить трёх человек, которым будет присвоено двойное внеочередное звание. И я отметил тех, кто остался со мной на горе в момент атаки, тех, кто действовал интуитивно и чётко по плану, которого не знали. Грин с пулей в плече не ныл, борясь за свою жизнь и жизни своих коллег. Кроме того, он хороший техник и снайпер, а также неплохой командный игрок и весьма ответственный. Моя жена - первоклассный стрелок, умная, хитрая, смелая, сильная - несмотря на её рост и вес. - Замолчав ненадолго, Уилл глянул на Мэтта и вновь вздохнул - весьма обречённо. - Эванс - гениальный разведчик, первоклассный стрелок, также владеет кое-какими хакерскими приёмами. Сообразительный, находчивый, целеустремлённый парень. Готов учиться и совершенствоваться. Приказы не обсуждает, на поле битвы не спорит, даже, если считает приказ крайне тупым. Его личная планка сравнима с моей. Он из династии военных, а значит, что бы он ни говорил, ему крайне важно - получить повышение. И я настаиваю на том, чтобы ему присвоили звание уорент-офицера, поскольку считаю его достойным в будущем офицерского звания. Мы с Мэттом ошарашенно уставились на Уилла. Долго так не шевелились. Потом я посмотрела на Эванса - он просто в осадке. Внешне даже казался мёртвым, но внутренне, я знаю, что он визжал от восторга, как девчонка! - Ты, что... - буркнула я Эвансу тихо, но всё же так, чтобы и Уилл слышал. - Наркоту ему в мясо подсунул? - Не знаю, - огорошенно произнёс Эванс. - А может, это мы с тобой обдолбались? - Если ты суёшь в мясо наркотики, то мы все обдолбанные здесь. - Да не сую я наркотики в мясо! - психанул Эванс. - Тогда почему оно такое вкусное?! Открыв рот, Эванс тут же замолчал. Посмотрел на меня и закрыл рот. Потом пригрозил мне пальцем: - Разводишь меня? - Я чавкнула, недовольно надувшись. - Обломись! Не скажу я, в чём секрет приготовления! - Я знаю, в чём секрет... - подал голос Уилл. Мэтт нахмурился, глянув на полковника, вынудив того весело разулыбаться. - И в чём же? - спросила я мужа. - Да не знаете Вы! - вякнул Мэтт. - В пиве вымачиваешь, - сказал Уилл. Мэтт замер с изогнутыми бровями и немым вопросом «Откуда ты знаешь?!». - Я чувствую запах алкоголя на расстоянии, и, несмотря на то, что при жарке спирт испаряется, едва уловимый запах хмеля и солода всё же остаётся... - Мэтт недовольно закусил губу и надулся, будто шарик - синевато-красный такой. - Вот только мясу нужно пролежать в пиве минимум шесть часов, сегодня у тебя не было столько времени. Поэтому ты... залил мясо пивом на полчаса примерно. А потом обмазал его каким-то сливочным соусом и обсыпал приправами. - Сливочный соус ты тоже на расстоянии чувствуешь? - фыркнул Мэтт. - Да, - усмехнулся Руссо. - Я неплохой повар и могу даже сказать, какие именно приправы ты использовал... Мэтт смачно сплюнул, да встав со своего места, свалил, под наш с Уиллом издевательский смех. ГЛАВА 29 1 сентября 2008 года... Мы пробыли на базе почти две недели, но это вовсе не значит, что мы расслаблялись всё это время. Нам выпало парочку заданий, просто после их выполнения мы снова возвращались на базу, а не в конструированный нами лагерь. Только вчера Уиллу дали личные дела свежих контрактников, которые не были расформированы по отрядам. Уилл пытался изучить дела за ночь, но не успел просмотреть даже половину. Два часа назад мы устроили всем отрядом безалкогольный пикник на улице. Уилл сидел на покрывале, на земле, между двумя стопками папок с личными делами новобранцев. Сколько-то дел он уже успел просмотреть, но всё же без конца ворчал: - Кто так делает вообще?! Я здесь торчу две недели, и я ведь сразу сказал Фишеру, что нам нужен новый снайпер! Какого ж хрена он мне предоставляет дела в самый последний момент?! А ведь военный человек... - Я не стала что-либо отвечать, тихо посмеиваясь над мужем. Дело было лишь в том, что он сейчас выглядел забавно - будто маленький ребёнок, сидит в манеже, набитым его игрушками? и бубнит что-то типа «угу-ага». - Он даже поленился распределить контрактников по званиям и половой принадлежности! - Сэр? - окликнул полковника Эванс. Уилл обернулся к нему, тот подошёл к нам. - Можно я... пива выпью? - Нет, - бросил Руссо, вернувшись к своим делам. - Ну, блииин... - проныл Эванс. - Мне скучно! Я не буду нажираться, только пару бутылок. - Тебе двадцать восемь лет, - напомнил Руссо парню, в это время разглядывая папки с делами. - Пора уже учиться получать удовольствие от жизни без употребления алкоголя. Не то к сорока годам станешь импотентом и алкашом. - Мэтт пренебрежительно чавкнул. - Никакого пива посреди рабочей недели! - обрезал Руссо. Эванс тяжело вздохнул, посмотрел на затылок полковника, мысленно обругал его матом. - Ладно. Тогда, может, скажите, чем мне заняться? Я уже столько мяса наготовил, что на всю базу хватит до конца недели! Уилл вздохнул, глянув на парня. Потом посмотрел по сторонам с задумчивым видом: - Я где-то видел тарелку для фрисби... - Мэтт скривился с опаской поглядывая на полковника, я же тихо засмеялась. Уилл вздёрнул весело головой, чтобы лучше видеть парня. - Найди тарелку, кинь её и беги за ней. - Я похож на тупую собаку? - фыркнул Эванс. - Бегать за тарелкой, которую сам же себе и кидаю... - Нет, ты не собака, ты - свинья! - огрызнулся Руссо. Поглядел на парня, сворачивая губы трубочкой. - Тарелки - не твоё, - причмокнул он. - Тогда, найди грязевую лужу и искупайся в ней. - Если разрешите мне пива выпить, то я смогу искупаться даже в покрывале! Руссо раздражённо взвыл. - Я сказал - нет! - рявкнул он. Брови Эванса самопроизвольно изогнулись при настороженном взгляде на полковника. - И не выводи меня! Не то накормлю тебя транквилизаторами! - Мэтт пережевал свой язык, тяжело вздохнув. - Иди отсюда! И смотри мне - я за тобой слежу! - Уилл нарочито свёл брови, пронзив парня взглядом. Тот в ответ кисло посмотрел на босса. А потом демонстративно поднял правую руку, что заставило полковника непонятливо нахмуриться. При помощи двух пальцев Мэтт сымитировал дуло пистолета, приставив его к своему подбородку. - Бдыщ! - выдал Мэтт, выстрелив в себя пальцами. А потом как упал на землю, притворившись мёртвым. Я рассмеялась, а Уилл пренебрежительно пережевал свой язык. - Какой актёрский талант пропадает... - проворчал Руссо. Мэтт вздёрнул башкой, посмотрел на полковника, да изображая сильно раненного и, судя по всему, упоротого солдата, пополз мимо Уилла в неизвестном направлении. Уилл закатил глаза, качая устало головой. Мимо Мэтта вдруг прошли Грин с Робертсом. Разговаривая о своём, они увидели ползущего Эванса, Робертс пихнул Грина в плечо: - Гляди, как его с одной бутылки ушатало... Грин тихо рассмеялся, а Эванс резко вскочил, сев на землю и приказывая жестами Робертсу заткнуться. Но было уже слишком поздно - Руссо услышал то, что надо было слышать. И он просто уставился на затылок Мэтта, дожидаясь, когда тот обернётся. Мэтт обернулся и сразу же стал защищаться: - Не пил я! Это сок был! Просто в бутылке такой... на вид как пиво. - Ну-ка, подойти поближе, - прищурившись, Руссо уже стал принюхиваться. Мэтт цыкнул: - Ладно, выпил я одну бутылку. Только одну! В ней всего шесть градусов! Уилл устало вздохнул. Открыл рот, собираясь сказать что-то, но тут ему прилетает тарелкой для фрисби по башке! Ударившись о голову полковника, тарелка отпружинила и свалилась на землю, мне в ноги. Уилл так и заглох, успев издать только один звук «Эээ». Парни за его спиной встали столбом, пялясь на траекторию тарелки. Они так-то не играли во фрисби, просто увидели тарелку да кинули в неизвестном направлении, но её, видимо, ветром снесло на Руссо. Выдохнув носом, Уилл обернулся, Симонс с Кларком скривились, извиняясь перед ним жестами. Уилл плюнул, вернув своё внимание Эвансу. Подобрав тарелку с земли, я её передала мужу. Он её взял в руки, осмотрел и подумал о чём-то. Затем поочерёдно посмотрел на Грина, Робертса и Эванса. - Ну а вы двое тоже пили? - уточнил Уилл у мужчин. - Но ты же нам не запрещал... - пробубнил Грин. - Я сказал, что сегодня никто не пьёт! Задолбали вы меня все! - психанул Руссо. Поднимаясь с земли, он ворчал и матюгался, мол, совсем распоясались, забыли, что такое - военный режим, только бухают без продыху! Встав на ноги, Уилл расправил плечи. Затем свистнул, чем привлёк внимание всех присутствующих. - Все - в шеренгу! - крикнул он. Обернувшись на меня, махнул рукой, мол, кроме тебя. Я продолжала восседать на стуле, за спиной мужа, внимательно наблюдая за всем происходящем. Выстроив всех в шеренгу, Руссо стал расхаживать вдоль неё с видом полноправного командира. На меня даже ностальгия нахлынула... - Я вам утром сказал, что сегодня рабочий день. Нормальные люди в рабочий день не пьют! Но некоторые из вас, видимо, ненормальные! Вы - военнослужащие или пьянь подзаборная?! Что не день - у вас посиделки с пивом у костра! Я понимаю - выпить после тяжёлого дня, но не каждый же день бухать? Причём вы, господа, делаете это как не в себя! Посреди дня и ночи, независимо от рабочей нагрузки! И знаете что? Если даже мой приказ - недостаточный для вас повод обойтись без алкоголя хоть один день, значит, у вас уже зависимость. А зависимость надо лечить! - Переведя дух, Уилл окинул взглядом свой отряд. - Сделать шаг вперёд тем, кто ослушался моего приказа и позволил сегодня себе хоть один глоток алкоголя! - Решив, что отпираться уже не имеет смысла, Грин, Робертс и Эванс с обречённым видом вышли из строя. А к ним вскоре присоединился ещё и Хьюз. - Хорошо. Что же касается остальных - я сейчас буду проходить мимо вас, а вы будете на меня дышать! И поверьте мне - у меня нюх на алкоголь как у ротвейлера! - И Руссо пошёл в начало шеренги, поочерёдно подходя к парням и заставляя их дышать на него. Док, Бейн, Джонс, Симонс - были трезвы, ну или они пили нечто не пахнущее алкоголем. А вот когда Уилл подошёл к Фостеру, тот весь сжался, без желания дунув на Руссо. Уилл чавкнул, выкинув парня из строя. Пошёл дальше. Таким образом, Уилл выявил ещё двух партизанив - Уильямса и Льюиса. - Все, кто остался в строю, - могут быть свободны. - И ребята сделали два шага назад, не желая уходить, чтобы увидеть, как полковник Руссо лечит алкоголизм. Поглядев на оставшихся семерых парней, Уилл встряхнулся: - начнём с разминки - пятьдесят отжиманий. - Парни недовольно повздыхали, но-таки легли на землю, приступив к отжиманиям. - Селин, считай. - Я шуточно двумя пальцами, отдала ему честь. - Док, есть у нас вода? - обратился Руссо к Айзеку. Тот потемнел, подойдя к полковнику. Пожал плечами: - Вода-то есть, но тебе, думаю, много надо? - Четырнадцать литров. Айзек подзавис ненадолго, потом глянул на отжимающихся парней: - А, ну да... их же семеро... - Уилл угукнул, закивав. - Ладно, пойду поищу... - Да, только постарайся найти воду в двухлитровых бутылках. Либо воду в канистрах, но тогда ещё семь двухлитровых резервуаров. Ещё семь стаканов. И стол какой-нибудь. - Хорошо, - буркнул Айзек, потащившись на поиски всего этого. По пути он прихватил пару крепких парней. После того, как наши местные алкоголики отжались по пятьдесят раз, Уилл сказал им столько же раз качать пресс. Затем Руссо отдал тарелку для фрисби Грину и сказал: - Ты кидаешь, а ты, - указал он на Эванса, - бежишь, находишь и приносишь обратно. Так десять раз, затем меняетесь. - Уилл прошёл дальше, прихватил Робертса, довёл его до единственного в округе дерева и выдал: - лезь на дерево - пять метров вверх, затем слезаешь и снова залезаешь. Так десять раз. - Подобрав с земли сломанную ветку от дерева, Уилл вернулся к оставшимся парням, отдал ветку Фостеру: - эстафета. Ты бежишь прямо до скамейки, огибаешь её, бежишь обратно, передаёшь ветку следующему - он делает то же самое. Каждый пробегает по десять раз. - Раздав свои указания, Уилл расположился в центре всего этого безобразия: Робертс лезет на дерево, Эванс гоняется за фрисби, трое стоят наготове и ждут Фостера с веткой! - Вот видите, - раскинул Руссо руками, - как можно весело проводить время без алкоголя? - Я хохотнула с закрытым ртом, хоть и тихо рассмеялись все, кто не пил сегодня. Остальные же глянули на Руссо крайне недовольно, но не осмелившись что-либо говорить. Слегка запыхавшийся Эванс вернулся к Грину, отдав ему тарелку, а Джо тем временем косился на Руссо. Полковник подошёл к ним: - ты недостаточно энергично бегаешь, Эванс! А ты, Грин, недостаточно далеко кидаешь! - Мысленно послав командира в зад, Грин взял тарелку в руки, глубоко вздохнул - аж раскраснелся весь, потом как метнул тарелку, будто молот! Поначалу оборачиваясь на полковника, Эванс побежал, ускоряясь и пытаясь обогнать собственную тень! Меня просто порвало! Зажав рот ладонью, я засмеялась до боли в животе. Тем временем Уилл нахмурился, приглядываясь к дереву. Подошёл к нему и заглянул в листву. - Это три метра, Робертс, а не пять! - Дерево зачертыхалось и затряслось в ответ. Обернувшись, Уилл подорвался с места, прям-таки бешеный ротвейлер, подбежал к эставетникам, сходу наорав на них: - какого хрена вы не бежите до скамейки?! Я сказал - бегать, а не вертикально ползать! - Услышав полковника с расстояния ста метров, бежавший Хьюз заметно ускорился. Передал ветку Уильямсу и тот с радостью побежал нафиг - подальше от кричавшего ему на ухо полковника! Через некоторое время вернулся Айзек с одноразовыми стаканами и одной двухлитровой бутылкой воды в руках. За ним шли Симонс со складным столом и Брайт - с шестью двухлитровыми бутылками воды, которые взгрузили на парня пирамидой и он их нёс да слегка шатался, пытаясь сделать так, чтобы бутылки не скатывались и не падали. К этому времени парни ещё не окончили свои нормативы, но были близки к этому. Сначала Айзек увидел парней, участвующих в эстафете. Затем увидел, как Грин гоняется за фрисби. Потом он заметил трясущееся дерево. - Ого, - буркнул Миллер озадаченно. - Как, оказывается, можно веселиться без алкоголя... Уилл активно закивал, проходя мимо него, чтобы указать Симонсу - куда поставить стол. После того, как стол был установлен рядом с покрывалом, на котором отдыхал полковник, на нём расставили бутылки с водой. Затем Уилл на горлышко каждой бутылки поставил перевёрнутый стаканчик. А так же он приклеил к каждой бутылке заранее заготовленный стикер с фамилией. Уилл дождался, когда все парни исполнят свои квесты, после чего собрал их у стола. - Итак, - объявил Руссо. - Сейчас нам с вами необходимо быстро избавиться от алкоголя, а значит, надо хорошо пропотеть, много пить и писать. Вы начинаете от дерева - бежите прямо, до забора. Поворачиваете налево, бежите вдоль забора пятьсот метров, снова поворачиваете, возвращаетесь сюда. Подбегаете к столу и выпиваете стакан воды. Снова идёте к дереву и опять бежите. Ваш забег будет окончен тогда, когда бутылки с водой будут пустые. Запрещается пить воду не из своей бутылки. Каждый раз должен быть выпит полный стакан - не больше, не меньше. Сходить с дистанции можно только когда вы захотите в туалет, но сделать это вы можете только с моего разрешения. Я буду следить за честным выполнением задания, и я прошу учитывать то, что отсюда мне хорошо виден забор, докуда вы должны бежать, видны дерево и стол. Если я замечу нарушение каких-либо правил, то заставлю выпить ещё один литр воды и пробежать ещё десять кругов! Погнали! - И несчастные пивные алкоголики потопали лениво к дереву, откуда уже дали более активный старт. Уилл немного подождал, а потом уселся на свое покрывало. - Видишь, чем чревата дружба с подчинёнными? Они расслабляются... - Я чавкнула, поведя бровью при взгляде на мужа. Он цыкнул, возвращаясь к работе с папками. - И не надо так на меня смотреть. Спорт ещё никого не убивал, а вот алкоголь - да. - Они просто выпили по паре пива, Уилл. - Нет, они не просто по паре пива выпили! Это ты иногда выпиваешь по чуть-чуть, а эти вечно бухают, как не в себя! Я им сказал - не пить сегодня, но уже в двенадцать дня они при параде! Поверь мне - если ты начинаешь пить уже в двенадцать, то к восьми вечера ты будешь в усмерть! - Я вздохнула, решив более с ним не спорить, поскольку он знает, о чём говорит... - А так - побегают, протрезвеют и больше пить не захотят. - Или будут делать это втайне от тебя... - Ну, значит, продолжат в том же духе до тех пор, пока я их снова не поймаю и не заставлю бегать. Когда-нибудь им надоест сей порядок вещей. Я хмыкнула, покачав головой. - Ладно, так что там с новым снайпером? - перевела я тему. Уилл закрыл папку, которую только что открыл и положил в стопку слева. - Не знаю, - фыркнул он. Глянул на папки справа и недовольно чавкнул. - Запутался я уже во всей этой документации. Мне нужно всё это как-то систематизировать, а для этого надо гораздо больше времени, чем двенадцать часов. - Уилл полез за сигаретами в один из карманов своих штанов. - Может, тебе стоит воспользоваться какой-нибудь компьютерной программой? Ввести критерии, которыми должен обладать человек, которого ты хотел бы видеть в отряде. Компьютер выдаст тех, кто подходит под эти критерии. Тогда тебе не придётся всех просматривать... Уилл иронично закивал, прикуривая сигарету. - Если бы я знал, кого ищу, то непременно бы так сделал, - отозвался он, выдохнув сигаретный дым. - То есть, ты не знаешь, кого хочешь видеть в своём отряде? - Ну... - Уилл пожал плечами. - Я думаю, что нужно брать кого-то с выслугой не менее семи лет, но не более пятнадцати. Офицера низшего чина или уорент-офицера. - Лучше, чтобы он был из военной династии. Если он продолжает традиции семьи, то он верен родине и армии. Озадаченно кивая, Уилл поднял на меня хмурый взгляд: - Мне кажется, или мы описываем Эванса? Я беззвучно просмеялась: - Ну, знаешь, ты можешь без конца стебаться над ним, но согласись, парень он хороший. И твоими стараниями, он почти уже офицер, он из военной династии, служит уже десять лет. Нам нужен кто-то вроде него... - Возможно, - буркнул полковник. - Только... - он немного повременил с продолжением, явно опасаясь мне это говорить. - Как ты смотришь на то, чтобы это была женщина? - Я изогнула брови, при взгляде на мужа. - Просто, я думаю, что женщины... намного лучше мужчин. - Неужели? - скептически сощурилась я. - А говорят, что женщины коварны и хитры - на ногти клеят ногти, рисуют брови на бровях... - Уилл хохотнул и затрясся от беззвучного смеха. - Если женщина решит нас предать, то, скорее всего, мы все не просто сдохнем, но и род каждого из нас вымрет. - Да уж, - согласился со мной муж, тихо посмеиваясь. - Но, знаешь, женщины предают, когда их конкретно замонали. Так что, если мы все сдохнем, то так нам и надо. Всё же, я считаю, что вы во многом лучше нас. Вы духовно сильнее, умнее и сообразительнее нас, намного терпеливее. К тому же, женщины - моногамны и отличаются просто неубиваемой верностью. А ещё, лучшие снайперы и шпионки именно женщины, потому что у вас более развит кругозор, вы даже боковым зрением видите лучше нас. Я перекатила глазами, ненадолго зависнув. - Ты, эм... - потемнела я, - рассчитываешь на секс сегодня? Уилл засмеялся: - Всегда! Я рассчитываю на секс даже когда присмерти! - Я прыснула, заржав про себя. Уилл немного подождал, потом откашлялся, почесав кончик носа. - На самом деле, я думаю, если в отряде появится ещё одна женщина, петухи перекинуться от тебя к ней. Распушат свои красивые хвосты и перестанут бухать как не в себя! - Я усмехнулась, качнув головой. - Так, как ты смотришь на то, чтобы взять в отряд ещё одну даму? - Ну, смогу смириться с ней, если она не будет к тебе клеиться. В противном случае... пристрелю её и всего делов. Уилл хохотнул, а потом нахмурился: - Ты ведь не серьёзно? Я глянула на мужа, немного переждала. - Да, ты прав. Лучше будет - подставить её так, чтобы кто-то другой её пристрелил, а на меня даже тень бы не упала. Руссо скривился, немного даже испугавшись меня в этот самый момент. - Ясно, - резюмировал полковник. - Круг сужается: нам нужна женщина-офицер, прожжённая лесбиянка... - Я тихо рассмеялась. - В принципе таких особей в армии не очень много, а значит, теоретически - найти легче... - причмокнув, он повторился: - теоретически. - Может, Оливии позвонишь? - Она не хочет ехать в Афганистан. - Ты ей предлагал? - нахмурилась я. - Да, после твоего похищения и потери сразу двух сержантов. Мы с ней работали вместе восемь лет, она неплохой капитан, понимает меня без лишних указаний, да ещё и любит стебать народ, как и я. Именно такая нам сюда и нужна, блин! - Руссо мысленно зачертыхался. - Ну и есть у тебя ещё с десяток таких знакомых? - прыснула я несерьёзно. Уилл свёл брови, нарочито пораскинув мозгами. - К сожалению, нет, - буркнул он. - Видишь ли, до встречи с тобой я напротив избегал общения с такими женщинами. Они меня пугали. Да и, я не знал, что с ними делать... - Я расхохоталась, больше от задумчивого выражения лица Руссо. Тем временем, к столу подбежали ребята, идущие почти вровень друг с другом. Налили себе воды - каждый из своей бутылки, выпили. Уилл проконтролировал процесс взглядом. Косо глядя на командира, парни направились снова к дереву. Я перевела от них взгляд в другую сторону, увидев идущую к нам женщину тридцати пяти лет на вид. Блондинка с большими голубыми глазами, волосы были заплетены в хвост, на ней были чёрные штаны с множеством карманов, военные ботинки, чёрная хлопковая майка. Уилл её не видел до тех пор, пока она не выкрикнула, подняв руку вверх, явно привлекая именно его внимание: - Свободный снайпер! Я скривилась, в то время как Уилл оглянулся. Посмотрел на девушку, медленно хмурясь и в то же время усмехаясь. - Сэм? - признал он её. Она вздёрнула бровями, подойдя к нам. Уилл поднялся со своего покрывала, чтобы не просто поприветствовать её, но ещё и поцеловать в щёку для этого! Я уже готова убивать... - Ты, что... в сухопутку перевелась? - Да, два года назад, - Уилл изумлённо поморгал. - Спасибо, что интересуешься моей жизнью... - издевнулась девушка. Руссо кисло чавкнул. Я решила, что пора мне уже вмешаться и, поднявшись со стула, демонстративно откашлялась. Посмотрев на меня, Сэм свела задумчиво брови. - Селин, - кивнул на меня Уилл, - моя жена. Блондинка потемнела и быстро огляделась: - Я не ослышалась? - с видом шизофреника спросила она у Руссо. Он хмыкнул, сунув руки в карманы штанов, передёрнув плечами. - Спасибо, что и ты моей жизнью интересуешься, - парировал он весело. Блондинка сморщилась от недовольства: - Уделал. - Уилл издевательски засмеялся. Посмотрев на меня, Сэм поинтересовалась: - и давно вы... женаты? - Год, - ответила я. - Но мы вместе три года, знакомы - шесть. Девушка в осадок выпала - она сразу же почувствовала в моей речи и поведении ревность. Лютую просто. Ненадолго подзависнув, она косо посмотрела на Руссо, тот беззвучно проржался, отводя взгляд в сторону. - Ясно, - резюмировала блондинка. - Ну а я, то есть... - она откашлялась, с нарочито прискорбным видом произнеся: - меня зовут Саманта Фуллер, и я - лесбиянка. - Уилл хохотнул с закрытым ртом, а мои брови непроизвольно свелись. - Прожжённая, - добавил Уилл. - Это что, шутка? - скривилась я. - Нет, она действительно лесбиянка! - настоял Уилл. Потом немного призадумался: - ссс... со скольки ты лет лесбиянка? - С семнадцати, - ответила Фуллер. - Да и ты ведь... - полковник хмуро поглядел на девушку. - Офицер? Саманта чавкнула: - Знаешь, несмотря на предвзятое мнение к женщинам в армии, звания отбирают только у предателей родины. Так что, я всё ещё - офицер... капитан! - Капитан?! - удивился Уилл. - В последний раз, когда мы виделись, ты была... «Почти что старший лейтенант»... - Когда это было, Руссо? - пренебрежительно бросила Фуллер. - Ну... - Уилл перекатил глазами, - лет пять назад. И что? - Блондинка промолчала, закусив щеку. - Учитывая ещё то, что ты два года назад перевелась из ВВС в сухопутные войска, когда ты только успела капитана взять? - Капитана мне дали при переводе - два года назад... - Хм, значит, надоела ты в авиации всем? - Ага, сказали - хватит тут летать, вали на передовую - растряси жирок! И там борись за права женщин, феминистка чёртова! - Уилл засмеялся. Но потом он откашлялся, глянув на меня, я находилась в замешательстве. - Я тебе рассказывал о племяннице генерала Перри? Я удивлённо потемнела. Точно, её ведь звали Саманта Фуллер. Она служила в ВВС. На одном из её заданий, в девяносто пятом году, её самолёт был сбит на вражеской территории, она успела эвакуироваться. Но когда приземлилась с парашютом, её взяли в плен. Уилл тогда стоял во главе отряда, занимающимся её спасением. Именно дружба с Самантой помогла Уиллу устроиться на работу в Центр подготовки, которым управлял её дядя. - Так это ты Уилла в тот Центр подготовки устроила? - спросила я у капитана. - Ну, эм... - Саманта пожала плечами. - Видимо, да. Правда, он сам устроился, я просто назначила ему собеседование. - Мы познакомились в Центре, - сказала я. Саманта мыкнула, понимающе кивая и окидывая меня оценивающим взглядом. Затем она косо глянула на Уилла и по тому, как она смотрела, было ясно, что она быстро разобралась в наших отношениях «Ученик-учитель». - Как раз первого сентября шесть лет назад. - Да вы что? Так у вас двоих - годовщина? Мы с Уиллом синхронно пожали плечами, усмехнувшись. - А почему я тебя ни разу не видела в Центре? - спросила я у девушки. - Ну, потому что Перри - дядька мой, мы с ним только по праздникам и видимся. Ну и я... сильно занятая особа. Если я не в командировке, то... пьяная у дверей бара лежу! - Уилл заржал. Сэм хмыкнула, глянув на него. - Ибо в сам бар меня уже не пускают... Изрядно просмеявшись, Уилл резко хлопнул в ладоши, отчего я инертно вздрогнула. - Так вот! Получается, что ты, - указал он на Саманту, - из династии военных, с многолетним стажем работы, офицер? - Фуллер кивнула, сведя непонятливо брови. - Снайпер, видимо, без распределения? - Да, именно. - И ты... женщина? - Ну... - протянула Саманта, на секунду усомнившись в своей половой принадлежности. - Утром была ею... - Прожжённая лесбиянка... - Уилл опустил лицо, подумал немного, потом глянул на меня. - Бывает же такое... Я посмотрела на мужа подозрительно: - Вы, что заранее договорились? - Нет, - открестился Уилл. - Я сам в шоке - ты не видишь, что ли? - Я пережевала свой язык, молча скрестив руки на груди: - Знаешь, сильно похоже на какую-то шутку... - Да, похоже, - закивал Уилл. - Но я здесь не при чём. Вполне возможно, что это происки Судьбы... - О чём вы? - вмешалась Саманта. - О том... - я откашлялась. - Видишь ли, за секунду до твоего появления, мы обсуждали кандидатов на роль нового снайпера в отряд. Ну и после консилиума пришли к выводу, что это должна быть женщина - офицер, с внушительным стажем работы, желательно из династии военных, прожжённая лесбиянка - чтобы я её не пристрелила из ревности. - Весьма внимательно выслушав меня, Фуллер озадаченно потемнела. - И это было необязательно, но желательно: чтобы она понимала Уилла без лишних указаний и... любила постебаться над людьми. - Серьёзно? - спросила Саманта и меня и Уилла. Мы с ним закивали. - Странно, не находишь? - поинтересовалась я. - Да, весьма... - буркнула задумчиво Сэм, косо глядя на Уилла. - А может он... обеих нас разводит? - Уилл скривился. - Вполне возможно, - согласилась я с Фуллер. - Так может, вдарим ему в жбан? - предложила Саманта. Я рассмеялась, в то время как Руссо пренебрежительно чавкнул. - Слушай, ты... жбанщица! - брякнул Руссо. - Смотри, как бы я тебя на неделю не вырубил ненароком. - Ты ударишь женщину? - нарочито возмутилась Саманта. - Кто сказал, что ударю? Вырубить женщину можно сотней других способов... - Саманта иронично закивала, издевнувшись: - Каковыми ты овладел за... эм, сколько? Двадцать лет практики? Уилл быстро понял, на что она намекает и насмешливо парировал: - Двадцать семь. - Сколько?! - удивилась Фуллер. - Ты что... - Саманта закатила глаза, ведя подсчёты. - Во сколько лет ты девственности лишился? - Если ты совсем не умеешь считать, то ты нам не подходишь. - Да я просто не помню, сколько тебе лет! Уилл поглядел на Саманту и специально ответил уклончиво: - Шестьдесят пятый год рождения. - Фуллер цыкнула, Уилл беззвучно засмеялся. - Сколько получается? - Пять в квадрате! - выдала Фуллер, демонстративно встряхнув головой и проведя рукой по блондинистым волосам. Уилл хмыкнул, снисходительно качая головой. - Эй, у тебя ведь скоро день рождения? - вспомнила Фуллер. - Да, двадцать седьмого августа, - отозвался Уилл. - А что? - Ну... - Сэм хмуро перекатила глазами, а потом глянула на меня и в лоб выдала: - может, пососёмся? - Я ошарашенно моргнула, в то время как Уилл тихо заржал. - Со мной? - уточнила я. - Ну, да, с тобой - у него на глазах. Типа, подарок ему... - Я криво посмотрела на мужа, он опустил лицо, пряча его ладонью и смеясь туда. - Я даже... эм... - пробубнила я озадаченно, нарочито вытаращив глаза при взгляде на мужа, - не рассчитывала на такой исход, когда предлагала взять в отряд лесбиянку... - Убрав ладонь с глаз, но продолжая держать её у рта, Уилл лишь продолжал смеяться. - Да мы ведь с тобой - прямо показательный пример идеальной сексуальной фантазии! - заявила Саманта. - Блондинка и брюнетка. К тому же, ты его жена, я его подруга. Давай, будем смотреть правде в глаза - хоть и между мной и им никогда ничего не было и не будет, всё же, он неосознанно думал об этом хоть раз в жизни. И тут... такая картина - я и ты! Мы должны это сделать! Это дань уважения Богам фантазии! - Я аж рот раскрыла и ошарашенно моргнула, пялясь на Фуллер. Так круто меня ещё не клеили! Даже Уилл перестал смеяться, подозрительно глазея на Фуллер. - Все мужчины об этом мечтают! Скажи?- пихнула она Уилла в плечо. Он вытаращился на неё, опасливо косясь в мою сторону. - Посмотреть на целующихся женщин они мечтают сильнее, чем заняться сексом втроём. - Фуллер брезгливо скривилась: - даже в своих сексуальных фантазиях мечтают ничего не делать... - Потемнев, Уилл перекатил глазами, размышляя над её словами. Ему вовсе не хотелось этого признавать, но: - К сожалению, это правда. - В смысле? - взбунтовалась я. - Ты хочешь этого? - Нет! - открестился он. - Я имел в виду, что мужские сексуальные фантазии не отличаются разнообразием. - То есть ты, как и другие мужчины, мечтаешь увидеть, как твоя жена сосётся с твоей подругой? - Да нет же! Женщина, ты ничего не поняла! Я совсем не о том говорил! - Я скривилась, неосознанно отведя взгляд в сторону. Уилл шевельнулся, чем сразу же привлёк моё внимание к себе, но он это понял далеко не сразу. Исподтишка кивал Саманте, да ещё и, наглая морда, что-то там показывал! Изогнув брови, я немного выгнулась в сторону, чтобы лучше его видеть. Саманта ненароком покосилась на меня, Уилл оглянулся. Шуганулся меня и отскочил на шаг в сторону. Фуллер рассмеялась. Я же смирила мужа пренебрежительным взглядом, чавкнув. - Тебе острых ощущений не хватает в нашей сексуальной жизни? - наехала я на него. - Говорят, длительное воздержание способствует остроте! - Уилл сморщился, в то же время иронично и беззвучно посмеиваясь. В следующую секунду к столу возле нас подбежали запыхавшиеся ребята, разливая воду по своим стаканам и выпивая взахлёб. Саманта хмуро за ними наблюдала, не понимая, что происходит. Парни выпили воду, окинули нас взглядами, да протопали к дереву - все, кроме Эванса. Он сначала долго косился на Саманту, а потом специально отстал от ребят и подошёл к Руссо. Причём расположился сбоку от командира, почти впритык. Изогнув брови, Уилл просто повернул голову к Эвансу, совершенно не смущаясь минимальной дистанции между ними. - Мне это... - замялся Мэтт. Глянул на нас с Сэм и почти шёпотом сказал: - отойти надо. - Куда? - подкосил под кретина Уилл. Мэтт цыкнул: - Ну, Вы же понимаете, куда! - Я человек прямой, Эванс. Так что говори прямо - что у тебя? Мысленно чертыхнувшись, Мэтт заговорил ещё тише: - Мне неудобно говорить об этом при женщинах. В то время как я беззвучно посмеивалась над его поведением, Саманта просто пялилась на парня криво. Уилл же окинул парня взглядом, а потом пояснил специально для капитана: - Он хочет писать. - Мэтт чавкнул, закатив глаза, я тихо рассмеялась, а Саманта так же криво закивала. Уилл вновь посмотрел на парня: - тебе стало легче? - Намного, спасибо, - саркастично закивал Мэтт. - Как у Вас здесь всё строго... - озадаченно протянула Саманта. - А необходимо всегда спрашивать твоего разрешения, чтобы в туалет сходить? - поинтересовалась она у Уилла. - Или только когда писать хочется? - Только, когда писать, - отозвался Эванс. - Когда нужно в туалет по другим причинам, то необходимо писать заявление за три дня до часа икс. - Фуллер покачала головой, морща изумлённо лоб, хоть и она понимала, что парень пошутил. Эванс недолго поглядел на неё, а потом вновь обратился к Уиллу: - так можно мне отлучиться? - Да, где дерево - ты знаешь, - сказал Уилл. Мэтт скривился: - Дерево? Вы серьёзно? - А ты думал, я тебя в туалет буду сопровождать? - парировал Руссо. Мэтт поглядел на полковника недолго, помолчал. А потом сказал: - Сэр, я прошу прощения за нарушение субординации, но если такие дела, то НАХРЕН МНЕ У ВАС РАЗРЕШЕНИЕ СПРАШИВАТЬ?! Уилл чавкнул, косо и оценивающе поглядев на парня: - Ты повысил голос на командира или у меня с ушами что-то? - С ушами у Вас всё нормально, а с головой - хрень какая-то неизлечимая... - проворчал криво Эванс. - Так, я не понял... - несколько разозлился Уилл, но всё же, он был не в бешенстве - больше было напускной строгости, чем реальной. - Там где-то у забора конопля растет, и ты её всю скурил пока бегал? Или тебе моча в голову ударила?! Мэтт потоптался на одном месте, нервно тряся головой. - Не знаю, если честно. Но у меня накопилась агрессия, мне надо кого-то побить... - Морща лоб, Уилл оглядел парня да беззвучно засмеялся, по тому было ясно, что он не просто кого-то там побить хотел бы - у него была конкретная цель! - Можно спарринг с Вами, сэр? - Руссо хмыкнул. - Наедине. Перекатив глазами, Уилл чавкнул да глянул на парня. - Если ты планируешь моё убийство, то не стоит дуэль назначить при свидетелях, Эванс. - Если бы я планировал Ваше убийство, то просто пристрелил бы Вас на задании. Вы ведь знаете, что Вы у меня практически постоянно на мушке? Руссо покачал головой, смеясь про себя. В этой фразе, на самом деле, не было угрозы, скорее, Мэтт напомнил о том, что на заданиях прикрывает полковника, для чего ему и приходится держать Уилла на мушке довольно часто, и он бы легко мог его пристрелить, но не делает этого. - Ты, давай, пока добегай все необходимые круги, - сказал Руссо, - плюс ещё один - дополнительный... - Мэтт недовольно просипел носом. - А потом займёмся твоей агрессией. Ещё немного поглядев на командира, Мэтт направился к дереву. Там он его обогнул, встал к дереву лицом и... начал избавляться от алкоголя. - Можно узнать? - поинтересовалась Саманта. - Почему они бегают по кругу, пьют из подписанных фамилиями бутылок и писают за деревом? - Они наказаны, - сказал Руссо. - Оу, - Саманта вздёрнула бровями. - А за что? - За алкоголизм. - То есть... мало того, что у тебя в отряде нужно разрешение спрашивать на поход в туалет, так ещё и пить нельзя? - Уилл интригующе закивал. Саманта перекатила глазами, размышляя о возможных перспективах. - А секс разрешён? - С кем это ты собралась заниматься сексом в отряде, где только одна женщина и это моя жена? Саманта глянула на меня, ради шутки вскинув рукой в мой адрес: - Ну, так... эм... - Значит, секс запрещён, - выдал Руссо. - Ясно, то есть вы двое тоже не будете им заниматься? Уилл цыкнул, а Фуллер засмеялась. - Секс разрешён только в браке! - сориентировался Руссо. - Ну, ё-моё... - скисла Саманта. Немного помолчала, в артистичной задумчивости, а потом уточнила: - а могу я в твоём отряде... каждый день бояться умереть? При этом вести здоровый образ жизни - не пить, не курить, не вести беспорядочную половую жизнь и заниматься спортом; всегда-всегда плестись в самом конце отряда, беспрекословно исполнять твои идиотские приказы и стрелять в талибов только с твоего разрешения? - Это разрешается, - хмыкнул Уилл. - Класс! Я всегда мечтала именно о такой жизни, - выдала иронично Фуллер. Я тихо засмеялась. - Так ты берёшь меня в свой отряд? - Да, если Селин не против. Они синхронно уставились на меня. Я потемнела, почувствовав себя неловко. Немного помолчала. - Я не против, - буркнула я. ГЛАВА 30 Следующие полчаса мы вводили Саманту в курс дел, точнее, мы просто разговаривали, мол, какие тут у нас порядки, но это больше походило на дружеские посиделки, чем на инструктаж. Шестеро из семи ребят подбежали к столу в очередной раз, и выпили по последнему стакану воды. Выглядели они весьма уставшими и запыхавшимися. Уилл подошёл к ним, окинул взглядом. - Хорошо поработали за одну выпитую бутылку пива, - сказал Уилл, внутренне издевательски смеясь. Парни уставились на командира недовольно, часто дыша. - Отныне, чем больше вы будете себе позволять, тем дольше потом я буду вас гонять, - пообещал полковник. - На сегодня - вы можете быть свободны. - Пренебрежительно кривясь, парни вразвалочку поплелись в неизвестном направлении, всё же озираясь и поглядывая хмуро на Саманту, с которой мы сидели на покрывале. Не успели парни отойти на три метра прочь, как к столу подбежал Мэтт. Он казался гораздо бодрее своих коллег по несчастью. Он допил свой стакан прямо из бутылки. Уилл внимательно на него смотрел, пока тот пил, а потом успел сказать: - Эванс, у тебя ещё... - Ага! - отмахнулся тот, побежав дальше. Уилл проводил его хмурым взглядом, постепенно переводя глаза ко мне. - Его явно воодушевил предстоящий спарринг с тобой, - вздёрнула я бровями. Уилл мыкнул, иронично покачивая головой. - Думаю, он всё ещё жаждет отыграться за тот спарринг - в наш первый месяц службы... Уилл скептически скривился, поглядывая в сторону удаляющегося Эванса. - У него что-то случилось... - сказал вдумчиво Руссо, достав сигареты и прикурив. - Почему ты так думаешь? - потемнела я. - После получения уорент-офицера он каждый день пьёт - уже с утра. - Ну, так, может, празднует ещё. - Уилл сомнительно щёлкнул языком. Возможно, он узнавал в Мэтте себя чаще, чем я думаю, и он видел, что Мэтт пьёт не радостно, а чтобы не париться. У Уилла зазвонил телефон в кармане штанов. Он принял вызов, пару раз угукнул. А потом пообещал подойти к центральному зданию базы. Сбросив вызов, он сказал: - Я должен сдать дела Фишеру и сказать, что нашёл человека. - Кинув недокуренную сигарету в один из пластиковых, но мокрых стаканчиков, Уилл подобрал все папки с покрывала. - Мэтт вернётся, скажите ему что-то типа «вольно». - Забрав папки, он направился в противоположную сторону от центрального здания, видимо, чтобы забрать дела оттуда, где мы обитаем, и передать Фишеру всё. Саманта дождалась, когда Уилл отойдёт достаточно далеко, чтобы расспросить меня о наших с ним отношениях. Сначала она предположила, что Уилл меня совратил. Потом она задавала только уточняющие вопросы, но когда я сказала, что она проявляет такой же скептицизм к нашим отношениям, как и мои родители, Саманта ответила: «Никакого скептицизма - у Вас определённо любовь. Просто я не привыкла видеть влюблённого по уши Уилла». Потом к столу подбежал Мэтт. Воды для него больше не было, так что он просто остановился у стола, огляделся, дыша не сильно часто, но и не спокойно. Поглядел на нас с Самантой, особое внимание уделил Фуллер, но так и не смог найти хоть каких-то опознавательных символов - она ведь была не в форме. - Ну а где... эта... - поинтересовался Мэтт, - шишка на наших нездоровых головах? Мы с капитаном иронично посмеялись, неспешно поднимаясь с земли. - Шишка утопала говорить со старшей по званию шишкой, - брякнула я. - Он просил передать тебе «Вольно». - Мэтт хмыкнул, качая головой. - Кстати, знакомься, наш новый снайпер... - я собиралась представить Фуллер по званию, но она незаметно коснулась моей руки и сказала: - Саманта, можно просто - Сэм. Эванс хмуро мыкнул, оценивая девушку взглядом. - Мэтт, - отозвался он. - Ты ведь тоже снайпер? - И разведчик, - подтвердил Эванс. - А почему полковник решил взять тебя так быстро? - А что, ты против моей кандидатуры? Прежде чем Мэтт ответил, я вмешалась: - Мэтт у нас скептически относится к военным женщинам. - Вовсе нет, - поспорил Эванс. - Я очень люблю военных женщин... - он перекатил глазами, - и не военных. Абсолютно любых женщин. - Мы с Фуллер переглянулись, посмеиваясь про себя. - И чем больше времени проходит, тем сильнее я люблю женщин... чаще думаю о них, скучаю по ним... - ненадолго погрузившись в свои раздумья о женщинах, Мэтт скорчил весьма жалостливую физиономию. Но потом встряхнулся, общаясь к Саманте. - Ну, так! А ты не боишься, что тебя другой наш снайпер женского пола пристрелит? - Саманта поглядела на меня, поведя бровью. А я чавкнула: - Не собираюсь я её убивать лишь за то, что она - женщина. - Ну, я уверен, что ты не сексист, - прыснул Эванс. - Но не кажется ли тебе странным то, что твой муж принял женщину в отряд, не советуясь с тобой? Только увидел её и уже принял. Может быть, он подыскивает себе любовницу? Я недовольно пережевала свой язык, отчего Мэтт издевательски захихикал. Саманта откашлялась, вздёрнув бровями: - Ну, в этом плане, полковнику не на что рассчитывать. Я - лесбиянка. - Серьёзно? - скривился Мэтт. Подумал немного, а потом буркнул озадаченно: - тогда, может, полковник подыскивает любовницу своей жене? - Я цыкнула, а Саманта рассмеялась. - Погоди! Ты - лесбиянка, серьёзно? - С семнадцатилетним стажем... - ответила Фуллер. - Семнадцать лет?! - обалдел Эванс. - А может, ты просто никогда не напивалась? - Фуллер молча глянула на меня, меня порвало. - Или просто... не пробовала, ну... с мужчиной. - Я пробовала, - ответила Фуллер. - С одним... давно. Тогда-то и поняла, что хочу быть лесбиянкой... - Вот он... козёл... - криво фыркнул Мэтт. - Такую женщину испортил! - Эванс, - послышался голос Уилла. Он подошёл к Мэтту слева. - Ты выполнил все мои указания? - Нет, сэр. Я добежал до забора, потом увидел, что Вы ушли и побежал обратно. - Руссо хмыкнул, косо и оценивающе поглядывая на парня. - Как же это Вы ушли, даже не удостоверившись в том, что я не схалявил? - Я тебе доверяю, - бросил Руссо, обойдя парня и подойдя к нам с Самантой ближе. - Я ведь доверяю тебе свой затылок на поле битвы... - Я был бы рад видеть в прицел лишь Ваш затылок, сэр, - фыркнул Эванс. - Да порой приходится наблюдать и другие части тела... - Я снова засмеялась, а Уилл иронично усмехнулся, да перевёл тему. - Ты уже познакомился с новым снайпером? Мэтт кисло мыкнул, закивав: - Саманта, лесбиянка. Что за дела вообще?! Две женщины на отряд - одна замужем, другая - лесбиянка! - Мэтт глянул на нас с Сэм. - Без обид, дамы, я вовсе не гомофоб и уважаю законные браки, но... мне-то что делать?! Мы с Фуллер тихо рассмеялись, сбившись в кучку. Уилл оглядел парня пренебрежительным взглядом: - Извини, что я совсем не думаю о твоём перепихоне. - А стоило бы подумать! - парировал Эванс. - Может быть, я, поэтому такой нервный! - И что ты предлагаешь? Новую должность в отряде прописать - нимфоманка без принципов для снятия стресса! Нас с Фуллер накрыло новой волной. Мэтт же, нахмурился, призадумавшись. Потом глянул на Уилла и хохотнул: - Я представил физиономию Фишера, когда ты ему эту бумагу предоставляешь. - Уилл вытянул губы трубочкой, посмеиваясь про себя. Мэтт перекинулся взглядом на Саманту: - всё же, а если тебя напоить, не захочешь ли ты... секса с мужчиной? - Если меня напоить, то я ещё больше захочу женщину, - ответила Саманта. - Даже могу изнасиловать кого-то с сиськами. - А может, я накладные сиськи надену? - выдал Мэтт. Уилл косо посмотрел на парня, видимо, думая над тем - где он собирается взять те сиськи. - Ты, похоже, совсем отчаялся, - резюмировала Фуллер. - Я могу предложить тебе нахреначиться и идти искать женщин вместе. Мэтт поглядел на Саманту, потом посмотрел на меня. Вздёрнул бровями: - Ну, хоть что-то... - А ещё! - не унималась Саманта, - я могу тебя познакомить с парнем, который быстро и абсолютно бесплатно сделает тебя геем. Мы с Уиллом заржали с закрытыми ртами, косо глядя на Мэтта. Эванс изогнул брови, поразмыслив немного. - Он что... - хмуро недоумевал Эванс, - профессиональный меняла ориентации? - Не совсем... - прыснула Сэм. - Просто он настолько отпадный, что даже заядлые гомофобы его хотят. Умеет он... мужиков окучивать. Так, что скажешь? - Ну, это... очень заманчивое предложение, - саркастично произнёс Эванс. - Но я... прекрасно справляюсь и без его участия. - Неужели? - нарочито изумилась Фуллер, быстро поняв, что Мэтт шутит. - Да, видишь ли... - Мэтт покосился на Уилла. - Я давно и безответно влюблён в полковника. Руссо снисходительно чавкнул, а Саманта так же артистично наморщила лоб, поглядев на Руссо. - Серьёзно? А он что? - заговорила она так, будто Уилла здесь и нет. - Ну а он без конца цепляется ко мне, гоняет в отдалённые места и обзывает свиньёй, - ответил Мэтт. Саманта сочувственно закивала. - Потому что когда я нажрался, как свинья, то приставал к его жене. Фуллер потемнела, потом осмотрела нас с Уиллом и озадаченно хмыкнула. - Как у Вас здесь... интересно. Столько бразильской драмы... Беззвучно посмеиваясь, Уилл закивал, а потом откашлялся и перевёл тему. - Ты бы надела форму, чтобы я тебя представил ребятам. - А форма зачем? - скривилась Фуллер. - Так принято, ты ведь не сержант. - Уилл, давай я не буду тебе рассказывать о том, как не люблю свою форму и не чту армейских уставов? - Блин, - офигел Мэтт. - Ты прямо... полковник в юбке! - Руссо с Фуллер одинаково недовольно покосились на Мэтта. - Фигурально выражаясь - в юбке... - взгляд командиров не изменился. Мэтт немного подождал, а потом встряхнулся. - Так ты не сержант? - уточнил он у Фуллер. Фуллер усмехнулась, промолчав. Мэтт перевёл от неё настороженный взгляд к полковнику. Тот мило улыбнулся: - Я тебя поздравляю, Эванс. Ты только что клинья подбивал к капитану. - Мэтт скривился, косясь на Саманту, та беззвучно засмеялась. - Мне ещё десять кругов светят? - предположил с прискорбием Мэтт. - А я не знаю, - весело отозвался Уилл. Посмотрел на Фуллер. - Он - Ваш, капитан, - да отвалил в сторону. Мэтт тихо чертыхнулся, а Фуллер издевательски захихикала... *** Я знала, что Уилл прав и с Мэттом действительно что-то происходит. И когда они уединились в местном спортзале, я, на правах старшего по званию, приказала Пирсу молча подключиться к видеокамерам в спортзале, и оставить меня наедине со своим ноутбуком. Дело было вечером, в спортзале было немного народу, а в одном из залов кроме Уилла и Мэтта никого и не было. Началось всё действительно со спарринга в перчатках шингартах. Невооружённым взглядом было видно, что у Мэтта, и правда, масса невостребованной агрессии. И чем сильнее он уступал Уиллу в битве, тем он больше бесился. Замахивается на полковника, а тот блокирует его руку в воздухе и выворачивает. Пытается поставить подножку, а Уилл успевает отскочить в сторону. Все попытки Мэтта были обсмеяны Уиллом, но это было лишь в его глазах, он не унижал Эванса своим смехом или словами. Мэтт снова заносит руку на удар, Уилл снова блокирует, выворачивая запястье парню. Тогда Эванс бьёт под дых другой рукой, точнее, пытается, но и её Уилл блокирует. Он мог бы не отпускать Эванса, но он с размаху отпустил, будто на пол кинул. Эванс моментально сориентировался, ударил-таки Уилла под дых, затем - хук справа, затем подножка. Уилл свалился на пол ринга, я знаю, что он поддался. Мэтт ринулся на него, замахнувшись на удар, и в этот момент, Уилл ничего не делает. Просто лежит и оценивает состояние парня. Может быть, именно бездействие полковника остановило Мэтта - замахнувшись, он на мгновения застыл. Так и не ударив, лишь рыкнул, да отпрял от полковника. Резко выпрямился и свалил с ринга. Там он протопал до ближайшей скамейки, сел и весьма раздражённо снял перчатки, скинув их на пол. Уилл некоторое время валился на поверхности ринга, то ли отдыхая, то ли размышляя. Потом неспешно поднялся, сошёл с ринга, по пути снял перчатки и подобрал с пола свою бутылку воды. Подходя к Эвансу, Руссо немного промочил горло. - Легче стало? - поинтересовался Уилл. Мэтт не сразу поднял глаза на мужчину, тогда выдохнул носом. - Извини. - За что? - Уилл уселся на скамейку возле Мэтта. - В спарринге в бубен получить - обычное дело... - Мэтт хмыкнул, глядя вперёд себя. - Так тебе стало полегче? - Ты для этого поддался? - посмотрел Эванс на полковника. Уилл перекатил глазами, не желая сознаваться в том, что он-таки позволил Мэтту его ударить. - Немного стало, - прыснул Мэтт, почти про себя засмеявшись. Уилл усмехнулся, качнув головой. Он немного переждал, а потом спросил прямо: - Что случилось, Мэтт? Эванс напряжённо сглотнул, хмуро посмотрев на Уилла и не понимая, как тот всё - просто всё обо всех знает. - С чего ты взял, что случилось что-то? - Ты пьёшь каждый день. Начинаешь с утра. Говоришь, что выпил парочку бутылок, но их гораздо больше. Я знаю, что если уж человек пьёт с утра, значит, всё хреново. - Ты ведь совсем не пьёшь... - Я бросил пять лет назад. Мэтт весьма удивлённо посмотрел на полковника - он явно не знал, что Уилл «баловался» алкоголем. Я думаю, для Мэтта это было своего рода, шоком, возможно, он идеализировал Уилла, считал его таким правильным, прям-таки Богом, и тут оказывается, что Уилл - просто человек со слабостями... - Так ты... если ты бросил, значит, ты не просто выпивал по выходным? Уилл пережевал свой язык, чавкнув: - Я каждый день пил. Просто по будням - немного, по выходным - я был в дрова. - И почему ты это делал? - Потому что... мне снились те, кого я убил. А когда они не снились, то я думал о своём брате - террористе Деккере, - Брови Мэтта ошеломлённо изогнулись. - О своём отце - алкоголике, маме, которую признали невменяемой, потому что она отравила отца и покончила с собой. - Уилл выдохнул. - На самом деле, я пил от одиночества. В нашем мире есть одна ведьма... очень сильный экстрасенс, она видит будущее. Так вот она сказала мне, что если я пойду работать в конкретный Центр подготовки, то встречу женщину своей мечты. И я устроился работать в тот Центр. Год ждал, два... потом устал, разуверился. Примерно в то же время я узнал о гибели своего бывшего сослуживца и очень хорошего друга. Я просто не вышел на работу и даже не сказал - почему. Ушёл в запой и депрессию. А потом я... приполз на работу пьяным. Прямо через КПП я ползком прошёл. В тот день со мной никто толком не говорил - дали проспаться. Утром генерал... - Уилл откашлялся. - Дядька Саманты - с её помощью я и устроился в конкретный Центр подготовки. Я когда-то спас ей жизнь, за что получил любовь её дяди. Но в тот день, когда я приполз на базу, он смотрел на меня так, будто я родину продал за бутылку вискаря. И он сказал мне поутру, что я уволен. В тот самый момент, когда он мне это говорил... я блевал, - прыснул иронично Руссо. - Потом что-то промямлил в ответ, и Перри... наградил меня до отвращения презренным взглядом, сказав, что я не достоин звания военного мужчины. Потом я снова заснул, и мне приснилось, как девушка без лица отпускает мою руку и уходит. Я тогда понял, что потеряю её сейчас. Я на коленях умолял Перри дать мне второй шанс, клялся, что больше такого не повторится. И он сдался. Больше я себе подобного не позволял, но я всё равно продолжал выпивать. Пока не дождался её. Не то, чтобы у меня сразу прямо отрезало... просто, постепенно я пил всё меньше. Мы с ней общались, разговаривали, и я стал ловить себя на мысли, что мне в кайф быть с ней трезвым. Алкоголь даже всё портил, он не позволял чувствовать в полной мере всё то, что я к ней чувствовал. Селин лишь своим присутствием в моей жизни делает меня только лучше - каждый божий день. И тот, кто я сейчас - её заслуга, а не моя... Мэтт усмехнулся, опуская лицо. - Очень жаль, - брякнул Эванс. - Разочарован во мне, - причмокнул Уилл. - Нет. Наоборот. До этого разговора ты был каким-то... киборгом в моих глазах. А теперь ты стал человеком. - Наконец-то, - прыснул Руссо. - Я просто хотел донести до тебя мысль, что алкоголь - не решит твоих проблем, он их лишь прибавит. Знаю, бессмысленно говорить тебе это, но завязывай пить и утешать себя мыслью, что это просто пара бутылок. Поверь мне, всё всегда с этого и начинается. Сначала - пиво по утрам, а потом... я в последние годы уже не разменивался на пиво. Виски с утра, коньяк по вечерам, абсент в клубах по выходным. - Мэтт выдохнул, закивав. - Так что у тебя случилось? - Походу - ничего... - Уилл хмуро пригляделся к парню. - Просто, после того, что ты рассказал, мне кажется, что мои проблемы - полная фигня. - У каждого человека - своя планка. Одного жизнь дубасит каждый день, а он бодрится и кажется счастливым, другого вгоняет в депрессию разбитая чашка. Мэтт беззвучно просмеялся: - Ну, я точно не из-за чашки... - А из-за чего? - Обещай, что не будешь смеяться? - Косо глядя на Мэтта, Уилл беззвучно засмеялся, изо всех сил стараясь не делать этого в голос. - Ты уже смеёшься... - проворчал недовольно Эванс. - Извини, - хохотнул Уилл. - Просто, когда мне говорят - не смейся, я инертно начинаю ржать... - выдал Уилл, засмеявшись. - Ясно, - чавкнул Эванс. - Тогда: будь серьёзным. Посмотрев на парня, Уилл свёл брови. Поджал губы и кивнул. - Помогает, - буркнул Руссо. Мэтт пригляделся к Уиллу, а потом недовольно резюмировал: - Ничерта не помогает! - Уилл снова засмеялся, положив руку парню на плечо, отчего Мэтт пошатнулся, молча кривя ироничную рожу. Немного проржавшись, Уилл откашлялся и почесал кончик носа. - Ладно, я серьёзен, - заверил полковник. Долгое время, косясь на него, Мэтт-таки решил высказаться: - Кажется, я... перегорел армией. - Сведя брови, Уилл не особенно удивился, но, вроде, расстроился. - В смысле... десять лет назад из меня просто пёрла вся эта энергия, мне хотелось служить, мне нравилась армия. Я хотел быть таким, как мой отец, как мой брат... таким, как ты. Я не знаю, почему ты мне так въелся после того ужина, но ты был просто... эталоном каким-то. И я тогда подумал - блин, я хочу быть таким. И я шёл к своей цели, шёл, да так и не дошёл. Я не стал таким же - даже близко нет. - Уилл скептически изогнул брови, но промолчал. - Всё же я... получил уорент-офицера. И я позвонил отцу в тот день. Знаешь, что он сказал? - Уилл пожал плечами. - «Хорошо». В смысле, он даже на «ты - молодец» не разорился. Просто - хорошо. Будто бы: «я вынес мусор, пап, - хорошо», - Мэтт отмахнулся. - И вот я подумал: начерта я пошёл в армию? Чтобы услышать через десять лет «хорошо» от отца? Уилл сочувственно скривился. - Ясно, - резюмировал Руссо. - Не гордится тобой? - Да он... никогда не воспринимал меня всерьёз. Удел младших братьев - самый лучший Адам, а не Мэтт. - Уилл грустно хмыкнул. - Просто... что-то сломалось внутри меня. Энтузиазм угас. Я вдруг понял, что армия ничего мне не дала, но очень многое забрала. В то время как вчерашние выпускники устраивали какие-то там секс-марафоны, я служил. Те же парни уже женаты, а я всё служу. Мне почти тридцатник, а единственное, что я умею, так это в войнушку играть. Не успел школу закончить, как пошёл в армию, и я даже не знаю, как я столько лет продержался. Если меня сейчас кинуть на гражданку, я даже не представляю, чем мне заниматься - где работать? Что делать вообще? У меня нет жены и детей, я даже не задумываюсь о создании семьи. Да и какая семья? У меня даже никогда не было серьёзных отношений... - скривившись, Мэтт без особого желания признался: - у меня за всю жизнь было всего три женщины. И две из них - проститутки! - Уилл вытянул губы трубочкой, явно сдерживая ненужные позывы. Но Мэтт, будто специально нарывался... - И всё настолько скверно, что с обеими я спал не по одному разу. А одну даже водил в кафе и кино. - Уилл хохотнул, поджимая губы. - И я заплатил за неё в кафе, в кино, ей заплатил, к концу дня она напилась и не дала мне. - Уилла, наконец, порвало. Он ржал с переменными нотами - сначала ниже, потом выше, потом притихал, смотрел на Мэтта и снова ржал. Эванс беззвучно посмеивался, молча выслушивая истерику полковника, дождавшись её спада, Мэтт заинтриговал полковника: - а знаешь, как я познакомился со второй в этом списке? - То есть... это было не... - Уилл старался не смеяться боле. - Не как обычно? - Нет, - задиристо парировал Эванс. - Я снял первую девушку, мы там - это самое, потом я ушёл служить. Через два года я ей позвонил. - Уилл снова заржал, но на этот раз заткнул рот рукой, а другой рукой помахал Эвансу, мол, продолжай. - И она меня вспомнила! - Ё-моё! Серьёзно? - Да. Наверно, потому что... она назвала сумму - намного меньше положенного, но я заплатил больше положенного. Она мне ещё тогда сказала, что я слишком правильный для мира продажной любви. Короче, мы с ней пару раз встречались, а потом она нашла какого-то папика и перестала заниматься этим. И она дала мне телефон своей подруги, которая и стала второй. - Господи! - уткнувшись лицом в ладони, Уилл долго так сидел и смеялся. Потом он утихомирился немного, посмотрел на Мэтта. - А ты не пробовал, эм... не делать себя обязанным проституткам? - Не пробовал! - распсиховался Эванс. - Я ведь и говорю, что самые серьёзные отношения у меня были с проститутками! - Уилл снова засмеялся, на этот раз, его больше позабавил психованный Эванс. Потом Уилл несильно хлопнул парня по плечу. - Ладно, слушай, думаю, тебе нужно найти девушку, которой не надо проплачивать каждый час. - Мэтт саркастично закивал. - Конечно, здесь это будет сложно сделать... - Эванс глянул на полковника, изогнув непроизвольно брови. - Может, тебе действительно пора завязывать с армией? - Эванс чавкнул, качая головой. - Насчёт того, что тебе делать - поверь мне, разберёшься. Это даже интересно - профессию менять. Познакомишься там с кем-нибудь... не с проституткой. Поженитесь, детей заведёте. Что тебе мешает всё это сделать? - Не знаю. Страх. - Страх изменений? Или ты боишься отца разочаровать? - Отца, думаю, уже ничто не разочарует. Даже если я скажу ему, что я - гей и женюсь на бодибилдере по имени Ральф, он скажет - хорошо! - недовольно фыркнул Мэтт. Уилл снова засмеялся, но намного спокойнее прежнего. - А знаешь, что он скажет, если я сообщу ему о своём решении сделать операцию по перемене пола, потому что Ральф этого хочет? - Хорошо? - предположил Уилл, сдерживая смех. Мэтт энергично закивал. - Слушай, что ещё... за Ральф? - Мэтт покосился на полковника, прекрасно понимая, что тот просто издевается. - Надеюсь, он не проститутка? - Мэтт хмыкнул, беззвучно просмеявшись. Уилл откашлялся, немного поглядев на парня. - Я офицерское звание получил после смерти отца. Но в восемнадцать лет, в Центре подготовки, я получил звание сержанта. И я тогда позвонил отцу и сказал, что получил звание, и я хочу в будущем сотрудничать с армией. Так вот, знаешь, что он мне ответил? - Мэтт вильнул головой. - «Зря», - Эванс потемнел. - «Зря, сынок, ты хочешь этого»... - причмокнул Уилл. - И как ты думаешь? Зря я пошёл в армию? - Эванс сглотнул, промолчав, но ответ был очевиден. - Родители не всегда правы, Мэтт. Всё, что ты делаешь в жизни, в первую очередь должно быть для тебя. Если ты будешь получать удовлетворение от того, что ты делаешь, то и близкие тебе люди будут счастливы. Возможно, твой отец знает, что армия тебя душит, поэтому и не рад твоим заслугам. - Прихватив парня за плечо, Уилл сказал: - я тобой горжусь. - Правда? - Да. Вы с Селин очень мне дороги, я горжусь вами обоими. - Мэтт промолчал, глядя на Уилла. Было ясно, что ему очень важно было это услышать именно от Уилла - кажется, его мнение для Мэтта было важнее мнения даже членов своей семьи... При подготовке к следующему заданию, Уилл подозвал Мэтта к нам и объяснял на пальцах, что нужно учитывать при продумывании плана действий. В другой раз Мэтт уже сам продумывал план действий отряда - Уилл разрешил ему не только это сделать, но и позволил почувствовать себя командиром небольшой части нашего отряда. Уилл стал учить Мэтта всему тому, чему и меня учил, всему тому, что он знает сам. Мэтт учился у Уилла с удовольствием, и он воспрял духом, снова нашёл стимулы к существованию в армии. Он больше не впадал в депрессии, не унывал, выпивал только по случаю какому-нибудь. Таковым и был мой муж: он всегда умел располагать к себе людей, умел толкать мотивирующие речи. Он был прекрасен в этом аду, он был райским островком. Время шло, мы продолжали своё дело. Порой... ночью в палатке с Уиллом, или же всем отрядом у костра, мне было так хорошо, что я испытывала стыд. Стыд за то, что находила счастье в мире без мира. Шли недели и месяцы, всё было настолько нормально, что я стала верить в то, что смерть не придёт за моим мужем и судьба не свершится... ГЛАВА 31 Мне снится пляж, солнце, море... Таити. Я помню полумрак свечей и ту постель. Я чувствую запах простыней - они пахнут им. Ночной бриз щекочет мне спину, мы с ним в постели... нам весело, мы так счастливы. Я слышу свой звонкий смех, помню свою счастливую улыбку. Мне так хорошо... я воспаряю. Я лечу всё выше и выше, вижу облака. Я чувствую рай внутри себя. А потом я оказываюсь в белой комнате. Томми идёт на меня, стучит ботинками по глянцевому полу. Толкает меня в грудь, я падаю. Пролетаю облака, сотни небесных этажей. Я всё лечу - Земля, её голубое небо становится чёрным у меня на глазах. Я останавливаюсь, разбиваюсь о жёсткую землю. Вдребезги! Я вижу себя - поломанную, в крови. Тишина. А потом земля разверзлась, я проваливаюсь сквозь неё. Адские языки пламени обжигают меня. Я бегу. Автомат в моих руках, я бегу и стреляю. Повсюду взрывы, выстрелы, крики. Ад кругом. Я слышу выстрел и понимаю, что меня пристрелили. И тем выстрелом меня откидывает назад - я проношусь через миры, резко останавливаюсь. Покой, тишина, птички щебечут, белоснежные кресты на могилах кругом. Раздаётся выстрел, я вздрагиваю, на мгновение закрываю глаза. А открыв их, оказываюсь у закрытого гроба, его окружают солдаты в форме. Вновь стреляют - это постовые на похоронах, дань уважения почившему офицеру. Я моргнула и увидела себя - напротив. Я у могилы, мне вручают флаг... 27 марта 2009 года... Проснувшись, я вскочила и села. Часто дышу, нервы на пределе, сердце колотится как сумасшедшее. Я метнула руку вправо, нащупала пустоту. Проделала тот же трюк с левой рукой - пустота. - Уилл? - нащупав в темноте фонарик, я его включила и осветила спальник, удостоверившись в том, что сплю одна. Сердце заколотилось ещё сильнее от осознания того, что сон неспроста мне приснился и Уилл сейчас снова где-то разговаривает с природой. Не выключая фонарик, я его положила на землю, вылезла из спальника, оделась. Продолжая освещать путь фонарём, я покинула палатку. На улице было чуть посветлее, но всё же глубокая тихая ночь. Лагерь, усыпанный палатками отряда, мирно спал, поэтому так отчётливо слышался треск тлеющего дерева. Я не сразу увидела вдалеке - за палатками дым и пошла на него. Потом я стала слышать голоса, но ещё не понимала слов. Когда мне, наконец, открылся вид на костёр, я увидела Уилла и Мэтта - муж засмеялся, сидя ко мне спиной. Я не отдавала себе в том отсчёта, но в этот самый момент у меня отлегло от сердца и оно заметно замедлилось. Заметив меня, Мэтт кивнул Уиллу и тот обернулся. - Эй, малыш, - непринуждённо улыбнулся он. - Чего ты не спишь? - Холодно одной, - буркнула я, выключив фонарик. - А вы тут что делаете? - Прости, - скривился Уилл, заставив меня нахмуриться. Он продемонстрировал мне фляжку с алкоголем в своей руке. А потом этой рукой указал на Эванса: - Мэтт меня совратил! Парень скривился, иронично чавкнув: - Младший по званию и факту не может совратить старшего. - Хочешь сказать, что Я и ТЕБЯ заставлял пить? - сощурился Руссо. Эванс скривился, зависнув на пару мгновений. - Да ничего я не хочу сказать... - фыркнул Эванс. - То-то же! - весело закивал Руссо. Эванс иронично угукнул, собственно, не став говорить что-либо ещё. Уилл встряхнулся, вновь глянув на меня: - иди сюда. - Вздохнув, я подошла к мужу и уселась возле него, он снял с себя куртку и накинул её мне на плечи, затем обнял одной рукой и прижал к себе. Поднёс фляжку к моему рту, я немного отстранилась: - Что это? - Виски, - обняв меня так, чтобы мне некуда было деваться, Уилл буквально заставил меня выпить, хотя это больше походило на кормление ребёнка из соски. Я сделала пару маленьких глотков и непроизвольно поморщилась от крепости. Убрав фляжку, Уилл поцеловал меня, я непроизвольно засмеялась сквозь поцелуй. Чуть отстранившись, он улыбнулся мне. Я же опустила взгляд к фляжке в его руке и чуть её приподняла - Уилл позволил мне её оценить. На ней было выгравировано имя владельца... - Мне фляжку Мэтт дал, - не унимался полковник. Эванс недовольно цыкнул. - И каким это образом у Мэтта оказалась фляжка с гравировкой «Уилл Руссо»? - поинтересовалась я. - Это у него надо спросить, - Уилл был абсолютно непоколебим. - Ты же знаешь, что он с меня тащится? Вот он и... - Руссо посмотрел на парня: - что молчишь? Скажи ей! - Если бы ситуация была не настолько палевной, - произнёс Эванс, - то я непременно бы за Вас заступился, сэр. Но при данных обстоятельствах мы с Вами оба будем выглядеть идиотами. Уилл беззвучно засмеялся, закручивая крышку фляжки. - Я взял её с собой, - признался он мне, - но до сегодняшнего дня ни разу не открывал. - Что-то случилось? - поинтересовалась я. - Нет. Просто... захотелось. Там всего-то было... по чуть-чуть изредка даже полезно. - Я иронично угукнула. - Знаю, восемьдесят процентов алкоголиков так говорят... - Вот именно, - хмыкнула я. Уилл чавкнул, передав мне фляжку: - Возьми, не буду я больше. Я забрала фляжку, потрясла её, чтобы понять, сколько было выпито. Затем сунула её в один из нижних карманов своих штанов. - Ну, так... чего ты смеялся, когда я пришла? - спросила я у мужа. Он усмехнулся, кивнув на Эванса: - Мэтт рассказывал мне о своём первом сексуальном опыте. Эванс иронично засмеялся, качая головой. - И ты бессовестно ржал над этим? - нарочито возмутилась я. Уилл усмехнулся, закусив губу. - Ты реально ему рассказывал о том, как девственности лишился? - уточнила я у Эванса. - Я похож на камикадзе - ЕМУ такое рассказывать? - парировал Эванс. - Он меня потом застебёт к чертям собачьим! - Закусив губу, я беззвучно посмеялась, косо поглядывая на мужа. - Я рассказывал о своём первом... эм, платном опыте. Точнее, я пытался рассказать, но он заржал намного раньше! - фыркнул Эванс, кивая на полковника, отчего тот снова заржал. - Почему? - заинтересованно спросила я у мужа. - Расскажи мне. Уилл откашлялся, почесав кончик носа и немного поёрзав на месте: - Короче. Восемнадцатилетним неокрепшим мальчиком Мэтт пошёл служить. Его непосредственным начальником была капитан Карен Рид. Она была весьма придирчивой - особенно к мужчинам, особенно к молодым, при этом она, как утверждает рассказчик, - кивнул Руссо на Эванса с толикой пренебрежения, - была похожа на порнозвезду. - Я беззвучно засмеялась, глянув на Эванса. Он чавкнул, иронично улыбаясь. Уилл стал показывать на себе всё то, что говорил напыщенным тоном: - с такими чувственными губами, голубыми большими глазами, длиннющими светлыми волосами. С бюстом четвёртого размера, осиной талией, попой-орехом и длииинными стройными ногами. - Прикрыв рот рукой, я старалась смеяться очень тихо. - И я непроизвольно представил её в раздельном красном купальнике с автоматом, на поясе у неё патроны, гранаты и она на каблуках. Бегает такая... спасатель Малибу по полю - вокруг взрывы, стрельба, а она сиськами трясёт, волосы на ветру развиваются... - Меня просто накрыло смехом! - В этом месте я и заржал, - закивал Уилл. Тогда меня накрыло новой волной, и я навалилась на плечо мужа. - Да она реально такой была! - разразился Эванс. - В смысле - не в купальнике с автоматом. Но вот фигура, глаза, волосы... только она их заплетала в хвост, и он у неё до попы болтался. Мы её за глаза называли амазонкой. Уилл иронично угукнул: - Слушай, а ты... тогда ещё девственником был или...? - Или! - огрызнулся Мэтт, на что Руссо вновь заржал. - Я в школе с девушкой встречался и она мне... перед моей службой - того! - Мы с Уиллом переглянулись, надуваясь от тихого смеха почти про себя. - Короче! Это не фантазия моя - реально был у нас такой капитан! Я не один её видел! - Нас с Уиллом снова накрыло. Мэтт цыкнул, махнул рукой: - ну, вас! - Так! - собрался Уилл. - Ладно. А причём здесь проститутка? - Да уже не причём, - проворчал обиженно Мэтт. - Нет уж, давай - рассказывай. - Вы снова заржёте! - Обязательно, - кивнул Уилл. - А зачем ещё рассказывать такие истории у костра? - Я засмеялась. - Давай уже - заканчивай свою историю. - Ну... - Мэтт рассказывал эту историю кисловато, лишь бы полковник не цеплялся к нему. - Карен всех гоняла, а меня - особенно, потому что это был мой первый контракт, ну и я... не очень был. В общем, отслужив и вернувшись на гражданку, я... купил бутафорский костюм капитана в секс-шопе. - Мы с Уиллом синхронно скривились, настороженно переглядываясь. Если честно, я подумала, что он это на себя надел, но всё оказалось не настолько запущенно... - Потом поехал туда... где девушки платные стоят и долго искал похожую на Карен. Нашёл, надел на неё костюм, попросил её там роль отыграть... короче, выпорол её и трахнул. - Облизав губы, я усмехнулась. А Уилл озадаченно хмыкнул: - То есть... мало того, что у тебя капитаном была какая-то богиня порнухи, так ты ещё и умудрился найти такую же проститутку? - Мэтт хмуро пожал плечами. Уилл чавкнул, глянув на меня, резюмировал: - парень определённо живёт в каком-то своём вымышленном мире. Я рассмеялась, а Мэтт снова распсиховался: - Да реально всё так и было! Ничего я не выдумываю! - Хорошо. Телефон есть с собой? - спросил Уилл у Мэтта. Тот нахмурился, достав телефон из кармана инертно. - Зачем? - Уилл молча приподнялся, подтягиваясь к телефону. Мэтт его отдал полковнику. Роясь в телефоне парня, Уилл пояснил: - Посмотрим сейчас на капитана твоего. Её полное имя или год рождения знаешь? - Как ты посмотришь? - потемнел Мэтт. - В базу данных нашу войду и посмотрю. У меня свободный доступ к девяносто двум процентам информации всей армии. Остальные восемь процентов - файлы генералов и то не все, а только те, что под тройным грифом секретности. - А меня потом не шлёпнут за то, что с моего телефона просматривались данные? - Нет. Ты ведь тоже служивый, да и файлы не особенно-то секретные. Так ты знаешь о ней что-то кроме параметров фигуры? Мэтт снисходительно чавкнул: - Карен Рейчел Рид, семидесятого года рождения. Угукнув, Уилл зашёл в базу данных армии под своим паролем, и выглядело всё так, будто он на сайт фейсбука вошёл. Ввёл там параметры - имя, год рождения, а так же, он использовал информацию о том, где служила Карен десять лет назад и в каком звании. В итоге ему выдали один результат, Уилл открыл этот файл - титульный лист украшала фотография блондинки как из паспорта. Продемонстрировал фотографию Эвансу, Уилл уточнил: - Она? - Мэтт пригляделся к фотке, озадаченно закивав. Уилл снова повернул телефон экраном к себе и, не пряча его от меня, приступил к тщательному изучению. К делу прилагались фотографии с тренировочных площадок и официальных мероприятий (парады, присвоение званий и прочее). И да, она была именно такой, каковой её Эванс и описывал, плюс ко всему, к делу прилагались, как и фотографии десятилетней давности, так и недавние. Так вот, она с возрастом только лучше стала! Ничего не обвисло, а маленькие мимические морщинки на лице даже шарма добавляли. - М-дааа... - протянул Уилл. - Где такие капитаны были, когда я был свободен? - Это точно она? - скривилась я, разглядывая фотографии. - Или просто фотосессии модели к делу прикрепили? - Уилл беззвучно засмеялся, качнув головой и вздёрнув бровями. - И ты ещё, - изумлённо морща лоб, уточнила я у Эванса, - умудрился такую же проститутку найти? - Он пожал плечами. - Эй, да она подо мной, - выдал Уилл. Я ошарашенно уставилась на мужа, он даже слегка вздрогнул. - Я имел в виду - по званию. - Иронично кивая, я просверлила мужа таким взглядом, что ему не по себе становилось. - Слушай, да она мне нафиг не сдалась. - Как же! - фыркнула я. - Вон - какие сисяндры... - Твои - лучше! - Они меньше в два раза! - Больше - не значит лучше! - Я глянула на мужа с таким видом, мол, ну да, конечно. - В смысле, чисто визуально нечто большое привлекает внимание, конечно... - Я угукнула. - Ой, знаешь что?! - психанул Уилл. - Если у мужика из штанов будет выпирать нечто размером с человеческую голову - ты типа смотреть туда не будешь? - Я засмеялась тихо, жмурясь, Эванс даже пивом подавился, засмеявшись. - Короче, я про то, что если я пялюсь на чью-то грудь, это вовсе не значит, что меня твоя не устраивает. Да я твоей груди оду писать готов! - выдал Руссо. Мы с Эвансом снова рассмеялись. - Ну, так - напиши! - брякнула я. - И напишу! Тема закрыта. То есть... - Уилл кивнул на Эванса: - она подполковник теперь. - Серьёзно? - удивился Мэтт. - Да, и... - Уилл пробежался взглядом по тексту. - До сих пор на службе. На данный момент, она по контракту служит в Афганистане... - Да ладно? - ещё сильнее удивился Мэтт. - В смысле, она сейчас где-то здесь? - Ну, где-то здесь... - причмокнул Уилл. - То есть, не прямо за твоей спиной, но где-то рядом. Ходи и оглядывайся, - шепнул нарочито устрашающе Уилл. Мэтт иронично хохотнул, отчего Руссо засмеялся. - Сейчас она - главнокомандующий такого же отряда, что и у нас, а значит, скорее всего, далеко от нас. Отряды специально разбрасывают в разных точках Афганистана, чтобы не пришлось одним пилить с юга за север страны. - Снова вернувшись к чтению её дела, Уилл уже от него не отрывался, разговаривая. - То, что она, будучи женщиной и капитаном в тридцатилетнем возрасте занимала руководящую должность - очень впечатляюще. Двадцать лет на фронте, у неё множество наград, орденов; прошла не одну горячую точку, состояла в отрядах различной направленности, участвовала во множестве спасательных операций. В общем, она буквально посвятила свою жизнь армии. Видимо, у неё комплекс, вызванный тем, как она выглядит. - Мы с Мэттом синхронно скривились, пялясь на полковника. Он посмотрел на нас исподлобья и пояснил: - желание показать свою силу и то, что она не просто кукла, заставляли её карабкаться вверх. Она взяла свой первый контракт в девятнадцать лет, причём сразу же на шесть лет. Поэтому и быстро пробилась в офицерский состав. Странно, что я с ней не знаком - мы почти ровесники... - Но ты ведь поздно служить пошёл, - буркнула я. - Да и, наверно, вы служили в разных точках? - Ну, явного попадания - нет. Правда, она служила в Ираке, но не в то же время, что и я... - причмокнув, Уилл вышел из базы данных, подытожив: - не замужем, детей нет. - Он вернул телефон Эвансу. Затем пригляделся к нему, поинтересовавшись: - а если бы ты её сейчас встретил здесь? - Мэтт пожал плечами, не зная, что говорить. - Хочешь сказать, что ты не поленился проделать всю ту историю за деньги, а встретившись лично с этой особой... эм, не шпилькнешь её? - Я хохотнула с закрытым ртом, глядя на Мэтта. Он саркастично чавкнул: - Да она не такая... - Какая - не такая? Сексом не занимается и одуванчиками какает? Мэтт хмыкнул: - Да просто... она себя так вела, ну, казалось, будто ей ничего не надо ни от кого. Мол, я сама по себе - не подходи. - Всё ей надо! - заверил Руссо. - Просто - кого попало ей не надо. Она только строит себя такую. На самом деле - ждёт, что ты её в угол зажмёшь и скажешь - «Я тебя хочу, и меня не волнует - хочешь ли ты!» Взял за руку и повёл! Мы с Мэттом засмеялись. - Ты в курсе, что изнасилование противозаконно? - спросила я сквозь смех. - Ой! - отмахнулся Уилл. - Совсем несложно понять, когда женщина хочет тебя, но делает вид, что это не так, и когда не хочет. Элементарное невербальное общение - в помощь. Да и, когда уже насел на неё, если она прямо ногами пинается и орёт как резанная, то, видимо, прогадал, - хохотнул полковник. - Остальное же - так, игры. - Ну, тебе несложно разобраться в этом, а у Мэтта, видимо, проблемы по этой части... - Я косо посмотрела на Эванса, он активно закивал: - Да, у меня проблемы! Я не умею женщин клеить! Откуда мне научиться, если у меня за всю жизнь были только проститутки и подруга со школы, которая занялась со мной сексом, чтобы я не шёл на фронт девственником. И видимо, она полагала, что я умру... - Мы с Уиллом засмеялись. - Так что... у меня бывает секс либо за деньги, либо по дружбе. - Класс! - прыснул Руссо. - Вместо того чтобы, как и полагает охотнику, брать своё, ты сидишь и ждёшь... как полагает добыче. - Я усмехнулась, поглядывая на Эванса. Он кисло чавкнул, глотнув пива и не став ничего говорить. - Ладно... - вздохнул полковник. Глянул на воображаемые часы на своей руке. - Время пришло, - заговорчески произнёс он. Я скривилась, пялясь на него - выглядел он, как псих. Уилл посмотрел на меня, сощурился. Метнулся взглядом на Мэтта, сощурился. Потом посмотрел по сторонам. - У офицера - код десять сто, - выдал он, поднимаясь с земли. Мы с Мэттом заржали. Уилл отошёл достаточно далеко, скрываясь от нас за одной из палаток, но не близко к ней располагаясь. - Так что? - спросила я. - Кто кого совратил? Мэтт хмуро на меня поглядел. - Слушай, я вообще отлить вышел, - сказал Эванс. - А Уилл стоял, как неприкаянный в центре лагеря. Пялился в небо, на землю, на горизонт и будто бы слышал что-то. Я сначала решил, что, может, он слышит приближение машин или ещё какого-то транспорта. Подошёл к нему и спросил «в чём дело». Он на меня очень странно посмотрел, казалось, что он... укуренный. Но потом его резко отпустило. И он предложил мне выпить, смотался в палатку за фляжкой, а потом пошёл костёр разжигать. - Глядя на Эванса я постепенно стала видеть сквозь него. Напряжённо сглотнула, сердце вновь бешено заколотилось. Я не ошиблась - ОНА вернулась за ним, снова с ним заговорила. Спустя столько времени, значит, его... становится всё меньше... - Селин, ты чего? - потемнел Мэтт. Я моргнула, посмотрев на него. Откашлялась. - Слушай, я пойду спать... - буркнула я, поднимаясь с земли и следуя к своей палатке. Просто у меня исчезло не только настроение, но и будто вся энергия в момент угасла. Мне не хватит сил даже на разговоры, на разборки. Ни на что нет сил! Мне хотелось залезть под одеяло и не высовываться вечность! Так я и сделала: дошла до своей палатки, сняла штаны, оставшись в белье и майке, залезла в спальник с головой и улеглась в позу эмбриона. Перед глазами проносились все лучшие моменты моей жизни, а все они неизменно были связанны с Уиллом. Мне хотелось остановить этот поток воспоминаний, но я никак не могла это сделать самостоятельно. Только когда в палатку зашли, посторонние мысли улетучились. Завязав «дверь», он наощупь подобрался ко мне и слегка навалился. - Малыш? - шепнул он, поцеловав моё плечо. Я не среагировала, делая вид, что глубоко сплю. - Ты спишь? - продолжаю молчать и не шевелиться. Уилл немного переждал, затем выдохнул и отстранился от меня. Копошился он недолго за моей спиной, затем залез в спальник и прижался ко мне сзади. - Я знаю, что ты притворяешься. - Наваливаясь на меня, он не просто ко мне прижимался, но и немного петтинговал. - Чего ты голый-то? - прыснула я. - А это... - зарываясь носом в мои волосы сзади, он вздрогнул в улыбке. - Чтобы лучше трахать тебя, Шапочка. - Я усмехнулась - не без грусти, ведь только ему удаётся меня весить даже при самом скверном положении дел. Он просунул руку к моей груди, лаская сосок. - Повернёшься ко мне? - Не хочу. - Уилл мыкнул, став укладывать меня на живот и наваливаться сверху. - Ну, Уилл! - Что? - Я вообще не хочу. - Почему? - Нет настроения. Чавкнув, Уилл только ещё старательнее стал меня ласкать, прижиматься ко мне, я уже чувствую эрекцию. - Я тебя очень сильно люблю, малыш... - Я мигнула влажным взглядом, сглотнув и закусив губу. Мне кажется, он лишь отвлекает меня сексом. Но я не стала заводить старую песню о главном. Не было смысла - что бы я ни сказала, он попросит больше не говорить об этом, вот и всё... ГЛАВА 32 2 апреля 2009 года... Летом мы расстилаем кухню прямо на улице, но когда температура воздуха не высокая, кухня располагается внутри беседки с тремя тканевыми стенами. Внутри раскладывается несколько столов - один для приготовления пищи, а остальные приставляются друг к другу и на них размещаются продукты общего пользования - вода, кофе, чай, сахар, кое-какие консервы и еда в упаковках. Костёр для приготовления пищи размещается возле беседки на открытой местности, зачастую он разжигается под трёхметровым навесом, чтобы дым не шёл ввысь и не указывал на наше местонахождение. Но это требуется не всегда - порой мы расстилаем лагеря в таких местах, где костёр не привлечёт ничьё внимание. Так уж у нас давно заведено, что лагерем занимаются те, кто давно в этом деле поднаторел. Сержанты первого класса - Дэвид Кларк, Брюс Роджерс и Чарльз Филлипс. Они подыскивают наиболее безопасную местность, размещают на этой местности палатки и транспорт - не абы как, и в дальнейшем занимаются обеспечением безопасности лагеря. Я занималась обедом на кухне, Уилл сидел рядом, роясь в содержимом своего ноутбука. Нарезая продукты, я без конца косилась на Уилла, не понятно зачем, пытаясь поймать его «приход». Но сколько бы времени я за ним не наблюдала, мне ещё ни разу не удавалось словить его на зависании. То ли он разговаривает с природой исключительно по ночам, то ли отыгрывает свою роль на десятку с плюсом. - Что я сделал? - поинтересовался Уилл, не сразу подняв на меня глаза. Я непонимающе потемнела, вильнув головой. - Всю прошлую неделю ты ходишь за мной и смотришь так, будто я навалил тебе в тапки, - прыснул он. Я иронично хмыкнула, переводя от него взгляд к пище на столе перед собой. Уилл так и не дождался от меня ответа, а вскоре наш односторонний диалог прервал Филлипс. - Полковник? - Уилл глянул на парня, вопросительно мыкнув. Чарли передал Уиллу фотографию: - мои радары на дороге в тридцати километрах отсюда засекли пять военных джипов. Они едут в нашем направлении. Уилл глянул на снимок, а потом хмуро на свои часы: - Я забыл предупредить тебя. Это свои, пусть подъезжают. - Чарли непонятливо потемнел. - Сообщи мне, когда они будут в километре от лагеря, - попросил Уилл. Продолжая недоумевать, Чарльз пошёл обратно - бдеть. Уилл положил фотографию на стол, вернувшись к своим делам за компьютером. Мэтт, пьющий кофе у общего стола всё это время, подошёл ко мне со спины, стянув фотографию со стола. - И кто к нам едет? - спросил Мэтт хмуро. - Свои, - отозвался Уилл, не отрываясь от дел. - Я понял, что не чужие, но кто конкретно? - Армия США, Эванс, это свои. Мэтт чавкнул, поглядел на снимок. Показал его мне и вопросительно кивнул, я пожала плечами. - Кто из армии-то? - не унимался Мэтт. - Проверка или что? - О проверке, вас, кретинов, надо за неделю предупреждать, - фыркнул Уилл. Наконец-таки поднял глаза на парня и мило разулыбался. - Потерпи немного, скоро узнаешь - кто к нам приехал. Мы с Эвансом синхронно скривились, переглянувшись. Весёлый полковник пугает всех - без исключения. Сразу думается - он что-то задумал, не к добру это, кто-то помрёт от смеха, другие станут жертвой шутки полковника. Мэтт чавкнул, придвинувшись ко мне и нарочито заговорчески шепча: - Что с ним опять? Ты пичкаешь его какими-то таблетками? - Да нет, - буркнула я.Ну, так! - резко распсиховался Мэтт. - Может, в этом дело? И пора бы его уже начать пичкать таблетками! - Я засмеялась. Эванс кинул фотографию на стол и поплёлся нафиг, что-то ворча себе под нос. Уилл проводил его взглядом, иронично усмехнувшись. - Так, кто к нам едет? - поинтересовалась я. Уилл глянул на меня, потом обернулся, проследив за удаляющимся Эвансом. Снова посмотрел на меня, вздохнул. Закрыл крышку ноутбука, бережно её погладил и отодвинул дорогостоящую технику в сторону. - Скорее всего, ты меня убьёшь... - сказал он. Осмотрел меня, зацепился взглядом за мою руку и попросил. - Положи нож. Я нахмурилась, опустив взгляд к своей руке - действительно сжимаю в руке разделочный нож, при помощи которого отделяла мясо от кости только что. Чавкнув, я отошла от стола, забрав нож с собой. - Что за хрень ты задумал? - Селин, положи нож! - рассмеялся нервно Уилл. Цыкнув, я кивнула нож на доску и выжидающе уставилась на полковника. Уилл немного повременил, огляделся, просчитал все возможные варианты получения увечий. - В общем, это Карен едет. - Кто? - Карен Рид, подполковник, с которого тащится Эванс. Сообразив, о ком идёт речь, я вылупилась на мужа: - Чего?! - Ну, понимаешь. На данный момент здесь у американской армии очень неустойчивое положение, что вынуждает наше правительство насторожиться. Они полагают, что талибы могут совершить нападение на наши местные военные базы, чтобы выгнать нас из своей страны. Короче, помнишь, я на базу ездил в понедельник? Ну, вот... там мы поговорили на эту тему, и я предложил на время совместить мой и её отряд в один, чтобы вскладчину заняться не совсем нашей направленностью, а именно - разведкой обстановки. Я хмуро перекатила глазами: - То есть, мало того, что ты встречался с этой порнозвездой за моей спиной, так ты ещё и изменил направленность нашего отряда, никому ничего ни говоря?! - Уилл закусил щеку, отводя озадаченный взгляд в сторону. Я выдохнула, покрутив шеей. - Ты понимаешь... - я не спеша подошла к столу, забирая нож, - чем попахивает твоё молчание? - Так! - насторожился Уилл, быстро вскочив со стула и отойдя на метр в сторону. Он прекрасно знает, что, скорее всего, я его не зарежу, но разозлившись, я могу его порезать - ага! - Малыш, ты же меня не зарежешь? - Нет, что ты... - нарочито надула я губы, вильнув головой. - Просто мясо от кости отделю. - Уилл засмеялся, но в то же время, ему не очень-то и смешно было, он видел, что мне не до шуток. - И не зови меня «малыш» сейчас! Сразу думается, что ты что-то натворил... - Да ничего я не натворил! - Неужели?! А какого чёрта ты мне не сказал о знакомстве с ней? И чем вы там вдвоём занимались на базе?! - Да какие «вдвоём»?! Там куча народу, на военной базе-то! - Знаю я эту кучу! Что я на базе не была, что ли? И типа мы там с тобой не трахались в неположенных местах! Уилл дёргано хохотнул, я шагнула на него с ножом, тогда он инертно отскочил назад, где натолкнулся спиной на подошедшего Джозефа. - Что у вас здесь? - спросил парень, глазея на меня и нож в моей руке. - Ну, видишь ли... - артистично встряхнулся Руссо. - Эта особа планирует сделать себя вдовой и оставить отряд без командира. - А... - задумчиво протянул Грин. - Ты ей изменил? - Нет! - огрызнулся Уилл. - Упаси Господь! Она же тогда убьёт меня! - Сто пудово, - морща лоб, закивал Грин. - Тебе смешно?! - нервно рыкнул на него полковник, при этом немного нахлынув на парня, вынудив того выгнуться вбок. - Она мне однажды чуть руку не отрезала за то, что я посмотрел на девушку в купальнике! - Во-первых! - завелась я. - Ты не на девушку смотрел, а на её сиськи! Во-вторых, ты ей подмигнул! В-третьих, не пыталась я тебе руку отрезать - это была просто царапина. - Царапина - потому что я побежал, когда ты на меня с ножом кинулась! - А не хрен было смотреть на её бидоны и подмигивать ей! У меня перед носом к тому же! - Руссо цыкнул, не став парировать - это становится совершенно бессмысленно, когда вступает в силу аргумент «а не хрен было...». Я выдохнула, покрутив шеей. - Так, Грин, иди отсюда! - Но я хотел выпить кофе... - Нам не нужны свидетели! - выдала я. - Ясно, - хохотнул Джозеф, отступая. Уилл изо всех сил боролся с желанием - схватиться за него и, защищаясь им, убежать. Он не мог так поступить, он ведь - храбрый малый! - Селин... - вздохнул полковник. - Ты ведь знаешь, что я тебя люблю и верен тебе. Не было у меня с ней ничего! - Как ты однажды сказал? Свечку задним числом не поставишь! - Уилл чавкнул, закатывая глаза. - Поклянись, что у тебя с ней ничего не было! - Клянусь! - психанул Уилл. - Чем? - Членом своим! Он цыкнул: - Я клянусь, что никогда ни с кем тебе не изменял, тем более с Карен. Если я вру, пусть мой член отсохнет! - Я чавкнула, немного расслабившись, но только немного. - Всё? - Запомни! - подойдя к мужу, я направила лезвие ножа к его подбородку, отчего он потемнел, немного отстраняясь. - Всё тайное рано или поздно становится явным. И если я узнаю, что вы с ней - того, то я тебе яйца - того, а ей сиськи! Причём я вас обоих в живых оставлю, и тебя буду заставлять смотреть, как я трахаюсь с кем попало! - Ясно, - весьма настороженно буркнул Уилл. - Я не шучу! - Вижу. Знаешь, даже если бы я тебе изменил, то сразу бы после этого пристрелил бы её и застрелился бы сам - это лучше, чем то, что ты планируешь сделать... - Пренебрежительно прыснув, я отпятилась назад, кинув нож на стол. - Слушай, я не рассказывал тебе, чтобы ты Мэтту не проболталась раньше времени. А насчёт изменения направленности отряда - это было идеей начальства, я просто кинул ориентир. И я предложил отряд Карен не для себя, а ради Эванса. - Купидон ты недоделанный, - фыркнула я. - Как ты не поймёшь? Это тебе просто женщин понимать и клеить, но Мэтт не такой. Сложно ему! Он к ней и близко не подойдёт! - Подойдёт! - бросил Уилл. - Я его заставлю! - Да начерта тебе всё это сдалось? - Потому что! У него из-за неё комплексы! Я это сразу понял: она его унижала, в результате чего он получил психологическую травму как мужчина. И если он её завалит, то победит свои комплексы и обретёт уверенность в общении с женщинами. А может, и с ней что-то получится - не знаю... - А ты, вообще, выяснил, может - она спит с кем-то? - Ни с кем она не спит. У неё давно не было этого... - Это ты как понял? - наехала я на него. - Ну, я... всегда это вижу. Как и ориентацию. По невербальному общению понимаю. А ещё... Фишер мне сказал, что она встречалась с майором одним. Он погиб три года назад, - с прискорбием буркнул Уилл. Я вздохнула: - Думаешь, у неё из-за этого нет никого? - Возможно. В общем, она - нормальной ориентации и в отношениях ни с кем не состоит. - Ладно, короче. Делай, что хочешь, но чтобы я не видела, как вы с Карен шушукаетесь в укромных уголках! - Есть, мэм! - напыщенно брякнул Руссо, отдав мне честь. Я пережевала свой язык, саркастично чавкнув. - Между прочим, она не такая уж и... ахтунг вблизи. - Я косо посмотрела на мужа. - Ты намного лучше неё - во всех отношениях. - Я прыснула, иронично посмеиваясь про себя. - Ты красивее, умнее, моложе... - Ладно, хватит. Я тебя поняла. - Уилл улыбнулся, ступив на меня и взяв за руку. Притянув к себе, поцеловал. Мы целовались недолго - несколько секунд, а потом кто-то демонстративно откашлялся. Мы глянули в проход. - Вы помирились? - криво спросил Грин. - Могу я кофе выпить? У меня давление бахнулось... - Руссо скривился, медленно отходя от меня и ворча себе под нос «с какими-то инвалидами работать приходится...». Я тем временем кивнула Грину, он радостно пробежал к столу. Через четверть часа Филлипс доложил Уиллу по рации о том, что гости подъезжают. Уилл попросил всех собраться возле парковки для машин и направился встречать отряд. Мы не выстраивались в шеренгу, но держались дружной кучкой. Подъехавшие джипы припарковались там же, где и наши машины стоят. Из первой машины вышли Карен и мужчина примерно её же возраста. Выглядела эта парочка, эм... как парочка с обложки глянцевого журнала. Оба спортивные, подтянутые, приятные на вид мужчина и женщина среднего возраста. При выходе из машины подполковник с майором отдали честь Уиллу, тот тоже это сделал, но лениво, а потом приблизился к ним, что-то сказав. Видимо, то, что не приверженец всего этого. - Какого хрена?! - прошептал Эванс, стоявший возле меня. - Это же Карен! - Я поджала непроизвольно губы, опуская глаза. Глянув на меня, Мэтт взбунтовался: - ты всё знала! - Я узнала только пятнадцать минут назад! - И мне не сказала! - Пятнадцать минут, Мэтт. Что бы ты успел сделать за пятнадцать минут? Башкой о дерево побиться? - Он фыркнул, беззвучно ругаясь матом. - Не нервничай, - посоветовала я ему. - Женщины это чувствуют, и нам это не нравится. Успокойся, подумай о море... - Эванс сердито уставился на меня искоса. - Ну, или, не знаю, что тебя успокаивает? - Меня бы сейчас успокоил звук выстрела! И пуля в плече твоего мужа! В голову ему я выстрелить не смогу, но в плечо - с удовольствием бы! - Понимаю тебя, - усмехнулась я. - Сама иногда хочу в него пальнуть... - Начерта он её приволок сюда?! - Слушай, я не знаю. Сам с ним разбирайся, - открестилась я. - Эй, - вмешалась в наш разговор Саманта, стоявшая возле меня по левую руку. - Это та самая Карен? - Мэтт встрепенулся, уставившись на Фуллер огромными глазами: - Ты откуда знаешь о Карен?! - Ну... - немного растерялась Фуллер. Посмотрела на меня, я покосилась на неё, ведя бровью. - Мне Уилл рассказывал, - соврала Саманта. Эванс грозно просипел носом. Саманта встряхнулась, расправив лоб: - если тебя это хоть как-то успокоит, то она - стопроцентная натуралка. Я беззвучно просмеялась. - Откуда ты знаешь?! - рыкнул Эванс. - Ой, я тебя умоляю... - отмахнулась Фуллер. - У меня восемнадцать лет практики - я за версту чую! Я даже по фотографии, могу сказать, какой человек ориентации. - Переведя взгляд вновь на подполковника, Фуллер грустно вздохнула. - А жаль. Я б её... - Чего уж греха таить, я б её тоже, - брякнула я. Фуллер хохотнула, а Мэтт цыкнул, взбешённо затоптавшись на месте. Да, Карен - чертовски красивая женщина с подтянутой идеальной фигурой. Возраст её только украшал, добавлял шарма и очарования. Она относилась к тому типу женщин, к которому относится моя мама и Элисон Старк. В ней ощущался дух аристократизма, она казалась мне воспитанной и приятной на вид особой. Командиры переговорили о чём-то, дождались, когда из машин выйдут остальные участники отряда и направились в нашу сторону. Они шли не спеша, словно на прогулке, и Уилл больше говорил именно с Карен - усмехался, ужимался, но что странно - я не ревновала. То ли научилась верить в его любовь ко мне, то ли по невербальному общению понимала, что они не заинтересованы друг в друге. Они подошли к нам, Уилл обратился к своему отряду: - В общем, в связи со сложной ситуацией, начальство решило совместить два отряда в один на временной основе, пока что - на месяц. И помимо наших прямых обязанностей, мы ещё будем заниматься сбором информации. Есть опасения, что талибы планируют нападение на нашу местную базу. Позвольте представить - подполковник Карен Рид, главнокомандующий отряда. Её первый заместитель, - указал Уилл на того мужчину, с которым Карен ехала в одной машине, - майор Алан Коллинз. Второй заместитель, - перевёл Уилл указатель на парня, похожего чем-то на Эванса, но чуть постарше него. - Уорент-офицер пятого класса Тимоти Ричардсон. - Мужчины попеременно кивнули вместо того, чтобы отдавать честь. - А у меня - три заместителя... - проговорил озадаченно Руссо. - Я зажрался. - Подполковник усмехнулась, поняв, что Уилл шутит. Полковник стал представлять своих заместителей, поочерёдно подходя к каждому: - капитан Саманта Фуллер, снайпер. Уорент-офицер первого класса Мэтт Эванс, снайпер и разведчик. Уорент-офицер первого класса Селин Руссо, - он глянул на меня, вздрогнув в едва заметной улыбке. Специально назвал меня своей фамилией - для меня. - Снайпер. - Карен поглядела на меня, слегка улыбаясь и кивая: - Ваша жена. - Уилл чуть свёл брови при взгляде на подполковника. - Я читала Ваше дело. - Она поглядела поочерёдно на всех нас, но застопорилась на Эвансе. Он на неё так пялился, что я бы на её месте убежала бы нафиг! Стоял, как кретин, не моргая и не двигаясь! Рид недолго поглядела на него весьма внимательно, а потом озадаченно качнула головой. - Надо же, только Вы, - обратилась она к Уиллу, - и он в глаза мне смотрите... Уилл хохотнул с закрытым ртом, тут же откашлявшись: - Ну, знаете, если я Вам посмотрю не в глаза, то нас с Вами профессиональный снайпер пристрелит, - кивнул он на меня. - А Эванс... косой, - брякнул он. Карен поджала губы, делая вид, что ей вовсе не смешно. - Тогда, ясно... - буркнула она осторожно, будто если не будет осторожной, то рассмеётся не по-военному совсем. - Очень необычно для снайпера... - Да, он не такой как все, - продолжил Уилл. - Все косят вбок, а он - вот, смотрит вниз, а, кажется, что наверх... - Карен не выдержала и засмеялась. Но и мы с Фуллер и майором - тоже. Уилл усмехнулся и, поймав момент, когда Карен не смотрит на Эванса, пихнул его под дых. Тот ухнул, посмотрев хмуро на полковника, Уилл его быстро и беззвучно обругал, а затем вновь вернулся к разговору с подполковником. - Мы паркуемся всегда в одном месте, палатки тоже располагаются стратегически правильно. У нас планировкой лагеря занимаются сержанты первого класса Кларк, Роджерс и Филлипс. - Уилл подвёл подполковника и майора к сержантам. - И расположением объектов внутри лагеря они тоже занимаются. Так что, Вы с ними потом переговорите на счёт расположения своих палаток. - Хм, хорошо, - отозвалась Карен. - Ну, в общем. У нас - двадцать человек, из них - один доктор, два офицера, два уорент-офицера, остальные - сержантский состав различного класса. Шесть снайперов, два техника, два минёра, но каждый из нас зачастую занимается не прямыми обязанностями. Четыре визарда - у нас с женой ускоренная регенерация и экстрасенсорика, Селин ещё телекинетик. Доктор Айзек Миллер - эмпат, а у капитана адаптивная память мышц. Она может воспроизвести любое увиденное физическое действие. - Круто, - отметила Карен. Подойдя к Саманте, она сказала: - очень полезная способность в этих местах. - И не только в этих местах, - парировала Саманта, нагло намекая на постель - намёк был не только в её словах, но и в её взгляде. Уилл иронично усмехнулся, осуждающе качая головой при взгляде на Фуллер. Она откашлялась, приняв целомудренный вид. Карен встряхнулась, вновь обращаясь к Руссо задиристо: - А у нас есть пирокинетик, - Уилл вздёрнул бровями. - И переводчик, - брякнула Карен. - В смысле? - потемнел непонятливо Уилл. - Тим обладает способностью понимать все языки мира без их изучения. - Оу, - сообразил полковник, - это очень удобно при работе в чужой стране. - Да, весьма, - хмыкнула Карен. - Ну и помимо этого, у него завышенные умственные показатели. - У моей жены - тоже, - Уилл специально выделил только меня, хоть я и не единственный местный гений, да и у него особое строение мозга, но он не стал хорохориться. - Вы ведь... - обратилась ко мне Карен, - были в плену год назад? - Да, верно, - ответила я. - Говорят, Вы смогли рассказать своему отряду о своём местонахождении прямо на глазах у лидера движения Талибан, да ещё и с его позволения. - Я заставила его поверить в то, что если не скажу своему мужу, где нахожусь, то он притащится в лагерь, и умрут все, включая меня и моего мужа. Карен умолкла, глядя на меня несколько опасливо. Потом она посмотрела на Уилла, он вздрогнул в показательной улыбке. - Что ж - умные люди везде нужны, - резюмировала Карен.Селин занимает должность снайпера, - пояснил Руссо. - Но также, она хороший тактик и стратег, способна вести отряд в отсутствии командиров, но к власти не рвётся, так что приказы старших по званию не обсуждает. Она более сильный экстрасенс, чем я, и многократно предугадывала катастрофы. Видения приходят к ней спонтанно и, к сожалению, она может очень поздно предупредить об опасности, но она ещё ни разу не ошибалась. В стрессовых ситуациях она способна управлять своим астральным телом, что позволяет ей незаметно разведывать обстановку. - Это бы нам сейчас очень пригодилось, - отметила Карен. Вновь посмотрев на меня и вздрогнув в одобрительной улыбке, такой улыбке, которую я частенько видела на лице своей матери, она окинула взглядом весь отряд и высказалась: - у Вас очень неординарный отряд, полковник, мой - немного послабее будет... - нарочито грустно буркнула она. - Ну, не скромничайте, - парировал Уилл. - Я ведь тоже читал Ваше личное дело и дела с участием Вашего отряда... Подполковник смущённо улыбнулась. - В общем, у нас - двенадцать человек, - привела она свою статистику. - Так же - один доктор, два офицера, один уорент-офицер, остальные - сержанты. Четыре снайпера, один техник, два минёра. Два визарда, об их способностях я уже рассказала. Вздохнув, Уилл закивал: - Думаю, мы ещё успеем перезнакомиться. На сегодня заданий пока не поступало, но полагаю, начальство нас быстро озадачит. - Карен беззвучно просмеялась, качнув головой. - Мы собирались обедать, если хотите - можете к нам присоединиться. Таким образом, мы отобедали вместе, познакомились, пообщались. Ребята из отряда Карен от нас не сильно отличались, то есть они были рады, что Уилл не приверженец строгой армейской дисциплины, поскольку Карен - тоже, оказывается. Даже странно, то ли она изменилась за эти годы, то ли к Мэтту она десять лет назад цеплялась как школьница из симпатии. После обеда мы с Уиллом и Фуллер отбились от общей массы, разместившись у костра, тогда и Мэтт, наконец, добрался до Уилла. Ну, поорал немного, слюной поплевался. Но полковник быстро его развернул - несильно биться башкой о дерево (дословно) и размеренно дышать, размышляя над ситуацией, поскольку до вечера у Мэтта не так уж и много времени. В ответ на вытаращенные глаза Мэтта и вопрос «Что будет вечером?» полковник кратко сказал - на охоту пойдёшь. Дальнейшие возмутительные речи Мэтта он слушать не стал, тупо зашикав его и жестами отправив куда подальше. Мне вся эта ситуация не очень-то и импонировала, а когда ещё и Саманта поняла, зачем Уилл всё это делает, то захотела участвовать. Мол, она ведь ездит с Эвансом в одной машине и они обсуждают личные дела - она подтвердила то, что возможно, у Эванса действительно психологическая травма. Оказалось ещё и то, что Уилл собирается Мэтта учить азам пикапа, якобы он парень не опытный, обосрётся ещё. Я просто обалдела! Сказала этой парочке, что они беспринципные циники, затащили женщину сюда, чтобы её тут изнасиловали. Но Уилл сказал, что не особенно-то и старался её сюда затаскивать, сославшись на судьбу. А как иначе? Ведь так уж случилось, что начальство решает объединить два отряда на следующий день после того, как Мэтт рассказываешь своему начальнику о своей несбывшейся сексуальной фантазии. И по дикому стечению обстоятельств эта фантазия руководит отрядом, с которым мы могли бы объединиться. К тому же Карен - не замужем, любит мужчин и у неё течка. Да, это дословно, капитан ещё и подтвердила тот факт, что Карен испытывает жёсткую нужду в мужчине - это видно по тому, как она двигается, разговаривает, смотрит на мужчин. Да и ещё, Уилл утверждает, что Карен спрашивала его - давно ли служит Эванс, при этом непроизвольно растирая губы, и, по его мнению, это говорит о сексуальном влечении. В общем, капитан с полковником заверили меня, что никто никого насиловать не собирается, они просто хотят подтолкнуть друг к другу двух военнослужащих с длительным воздержанием. В течение дня Эванс попытался покинуть лагерь дважды. Но, ключи от всех машин были у полковника и подполковника, а Филлипс исправно докладывал боссу о том, кто приближается к лагерю и кто его покидает. В конце концов, наступил вечер. Карен и её ребята расстелили свои палатки по предоставленному Филипсом плану. У нас так и не наклевалось какое-нибудь дельце, так что мы полдня слонялись по лагерю, помогали «новобранцам» обосноваться. Но и мы немного поговорили о положении дел в Афганистане, так сказать, заготавливая планы действий. Время было не позднее - начало девятого вечера, но на улице уже стемнело и похолодало. Поэтому многие ребята запаковались в своих палатках, мы же с Самантой снова засели у костра в паре метрах за лагерем. Да не просто засели, но и Фуллер нашла где-то косяк и мы его дружно раскурили. - Странное дело... - протянула я. - У нас в отряде - двадцать человек и всего одиннадцать жилых палаток, а так же - одна общего пользования. У Карен в отряде двенадцать человек и восемь жилых палаток. Затягиваясь косяком, Саманта укурено покивала. - М-да, прямо задачка по математике... - высказалась она. Я криво на неё посмотрела. Сэм встряхнулась: - а чего ты хотела? У нас мужик во главе, а у них-то баба. У них там всё решает толерантность, мол, женщины отдельно, начальники и подавно. У подполковника отдельная палатка, у майора, у уорент-офицера, доктора. У нас так, полковник с уорент-офицером спит, другой уорент-офицер с сержантом. Потому что срать все хотели, с кем ты там хочешь спать, а с кем нет! - выдала она взбешённо, слегка заплетающимся языком. Её прёт, короче. Я рассмеялась больше именно оттого, как её прёт. - У тебя-то отдельная палатка. - Я - женщина, в отличие от тебя, незамужняя. И если я разденусь при сержанте, он может попытаться меня изнасиловать. Или... упадёт в обморок - всё зависит от его опыта и воспитания. - Я хмыкнула, промолчав. Сэм сощуренно на меня посмотрела, при этом непроизвольно слегка покачивая головой. - Тебя вообще не берёт косяк, что ли? Я перекатила глазами, пожав плечами: - Походу, нет. Зато тебя вставило, я погляжу... - Ещщщё как! - улётно протянула она. - Может, ты затягиваешься неправильно? Надо подержать немного... - Да держала я! - фыркнув, я отняла у неё косяк, сильно затянулась и задержала содержимое внутри себя. Потом медленно выдохнула. Перекатила глазами, ловя себя на ощущениях. - Не, ничего, - фыркнула я, отдав Сэм косяк. Она пренебрежительно чавкнула. - А ты ещё не видишь розовых слонов? - Ну... - она нахмурилась, глядя по сторонам. - Ты слышишь топот? - Я хохотнула с закрытым ртом. - Да я не шучу! Реально кто-то топает... В следующий момент я тоже услышала чьё-то приближение и обернулась. Выскочив из лагеря, Эванс почти пробежал мимо нас. Но остановился, поочерёдно и нервно поглядел на меня и Сэм. - Вы меня не видели! - выдал Мэтт, пробежав к деревьям. Впереди была небольшая поляна, на которой расстилалось буквально десять вечно зелёных деревьев. Он и спрятался в этих деревьях. За ними простиралась высокая гора, так что дальше идти Мэтту не имело смысла, то есть, можно, конечно, попробовать взобраться на гору, но у неё был крутой склон. - Так это не розовый слон... - криво буркнула Сэм. - А всего лишь Эванс. - Я рассмеялась, причём так, что остановиться не могла. - Вооо! Кого-то расшатало! - обрадовалась Саманта. - Так! - рявкнул кто-то за моей спиной. Я вздрогнула, перестав ржать. Задрала голову наверх и увидела перевёрнутого мужа. Уилл криво на меня посмотрел, потом на Саманту. - Вы чего тут... косяки курите?! - Нет, - невозмутимо ответила Фуллер, держа косяк в руке. Она откинулась на спинку дивана, беда лишь в том, что она сидела на земле, на покрывале без спинки. Ну и она упала назад. Я заржала. - Что за фигня? - криво осмотрелась Фуллер. - Где диван?! - Ясно, - резюмировал Руссо. - Так, два укурка... видели вы тут... - он посмотрел на нас внимательно. - Хоть что-нибудь. - Встряхнувшись, он заговорил с нами, как с маленькими детьми: - не пробегали ли мимо странные существа? Возможно, с копытами и коротенькими рожками. - Существа - нет, - отозвалась я. - А Эванс за деревом, - указала я на дерево. Уилл вскинул головой, эдакий зверь, да как ринулся вперёд. Но и Мэтт, зачертыхавшись, побежал от него. Сначала вперёд, потом вдоль леса, видимо, планируя в дальнейшем вновь забежать в лагерь, пересечь его и смыться с другой стороны. - Эванс, ну-ка стоять! - приказал Руссо. - А то подстрелю! - Но Мэтт не остановился. Пробежал сколько-то вдоль деревьев, и когда Уилл за ним выровнялся, Мэтт выскочил на поле да заметно ускорился по направлению расстеленных палаток. Руссо резко повернул и побежал как терминатор просто, пытаясь нагнать парня. У Мэтта не было шансов. Он как раз пробегал неподалёку от нас, как вдруг Уилл догнал его, прыгнул, да с размаху завалил парня на землю. Мы с Самантой синхронно хмыкнули, переглядываясь. - Отвали от меня! - огрызался Эванс, болтаясь на земле под полковником. Руссо быстро поднялся на ноги, схватил парня за шкирку да вздёрнул за собой. Поставив его перед собой, он отряхнул с него грязь, а потом стал поправлять ему одежду с видом вдохновлённого дизайнера. - Перестань! - отмахнулся от полковника Мэтт. - Зачем ты это делаешь?! Хватит! - Но Уилл не прекращал своих манипуляций, даже не комментируя то, что делает. - Да что ты... Вы делаете?! - когда Эванс хочет наорать на полковника, то начинает разговаривать с ним на «Вы», видимо, для того, чтобы знать меру своим высказываниям. - Прекратите! - Уилл только отмахивался от рук Мэтта да ставил его на место своего манекена для игр. Закончив с одеждой Эванса, Уилл растрепал парню причесон. - Не трогайте! - в конец распсиховался Эванс. Отшатнувшись назад, он причесал свои волосы на место. Но Уилл снова к нему подошёл и снова растрепал! - Нормально! - заявил Уилл. - Растрепать надо - так лучше! - Перестаньте! - Нужен творческий беспорядок! Женщины это любят! Духом авантюризма сразу пахнет, понимаешь? Особенно, если перед ними военный мужчина, и они думают - ну, он такой опрятный, а тут - причесон в беспоряде, значит, нормально - творческий чувак! - Мы с Фуллер рассмеялись. - Вон, спроси девчонок - они тебе скажут. - Да, да! - подтвердила Фуллер. - Полковник прав. Мэтт фыркнул, поглядев на нас с Фуллер: - Ну, вы-то куда?! Видите, вообще, что он творит?! - Тем временем Уилл продолжал приводить парня в порядок, и Мэтт психованно от него отскочил. - Да прекратите! Не пойду я к ней! - Что значит, не пойдёшь?! - возмутился Руссо. - А начерта я её сюда притащил?! - Я не знаю! - нервно выпалил Мэтт. - Это Вас надо спросить! Начерта?! На кой хрен Вы её сюда притащили?! - Ну, ты глупышка, - нарочито надул Уилл губки. - Для тебя же. - Мне - не надо! - Надо! - Вы, типа, лучше меня знаете, чего мне надо, а чего не надо? - Разумеется! Она тебе нравится и ты давно не трахался, значит, тебе надо! Простая арифметика! Ходишь только и пристаёшь то к моей жене, то к лесбиянке! Я стараюсь для всего отряда! Так что, сжал яйца и пошёл! - выдал Руссо, отчего мы с Фуллер снова рассмеялись. - А то, ты пока будешь тут лясы точить, её быстро оприходуют. К ней уже клинья подбивали все, кому не лень! - Ну, не могу я... - немного хныча, протянул Мэтт. - Я обосрусь! - Не обосрёшься! Ты - мужик, а значит, охотник! Это у тебя в крови. Пошёл и взял своё! - Да ничерта я не охотник... - проныл Эванс. - Как это ты не охотник? - изумился нарочито Руссо. - Я ведь помню, с каким остервенением ты гонялся за белкой. - Мы с Самантой расхохотались, а Эванс криво покосился на Руссо. - Да... - обречённо буркнул Уилл, - ты её не догнал, но ты пытался. Прыгал и рычал как истинный лев! - Да какой, к чёрту, лев?! - фыркнул Эванс. - Я ведь - свинья. Свиньи - не охотники! - А как же дикие кабаны? Давай, короче, не люби мне мозги. Иди и овладей ею как дикий кабан! - Нас с Самантой снова разорвало смехом. - До её поросячьего визга, - добавил Уилл. Мэтт цыкнул, закатив глаза. Уилл тем временем залез в нагрудный карман, достал что-то мелкое и вложил Мэтту в руку. Эванс скривился, взяв тремя пальцами пакетик с одной таблеткой внутри. - Что это? - спросил он недоумевающе. Уилл откашлялся, глянув на нас с Самантой и проговорив тихо, но не шёпотом: - Стояк до утра будет. - Мы с Фуллер засмеялись заговорчески. А Эванс вытаращился на Руссо ошалело: - Да Вы совсем с ума сошли?! Ведёте себя как сутенёр! Руссо чавкнул, да со знающим видом произнёс: - Так, слушай: женщин, особенно таких, как Карен, нужно трахать сверх своих возможностей. Хотя бы - на первых порах. А то, ты там разок пшыкнешь, она потом будет подружкам рассказывать - тебе оно надо? Поверь мне - все они рассказывают! Всю правду! Поэтому в первый раз впросак попадать нельзя - она навсегда запомнит, и что бы ты потом не делал, она и её подруги будут помнить тот самый - первый раз, когда был пшик! - Эээ... - Фуллер подняла руку вверх. Мужчины посмотрели на неё. - Я подтверждаю. Несмотря на то, что я - лесбиянка, у меня есть подруги традиционной ориентации, и они даже мне рассказывают, как там у них с мужьями и прочими. Так что, если попадёшь впросак, то все её подруги, в том числе и лесбиянки и даже парни-геи будут это знать. Иногда даже подруги подруг рассказывают об этом своим мужьям. - Вот, пожалуйста! - демонстративно вскинул рукой в адрес капитана полковник. Мэтт устало пережевал язык. - Так - всё! Время идёт, Карен сейчас спать пойдёт, пока ты тут тупишь! Надо её поймать у палатки. - Уилл глянул на свои часы. - Она говорила, что до девяти будет тренироваться в сборке-разборке оружия у своей палатки. - То есть, Вы предлагаете подойти к ней, когда у неё будет оружие в руках? - настороженно уточнил Эванс. - Ой, да что она тебе сделает! Максимум - нахрен пошлёт и всё! Ты только - на её «нахрен» прижми её там куда-нибудь... к столу, например. - Эванс скривился, устало качая головой. - Не бойся проявлять умеренную грубость. - Я даже не знаю, что говорить! - выдал Мэтт. Дело пошло всё же... туговато, но пошло - он уже задумывается над деталями диалога. - Да какая разница?! - бросил Руссо. - Неважно что, важно - как! Главное - уверенность. Смотришь на скалу и говоришь, что эти рельефы напоминают тебе о древнем Риме с точно такими же скалами... «А знаешь ли ты, что в те времена и в тех местах ходили легенды о русалках, заманивающих непутёвых мореходов в свои сети? Нет? Как же так? Ты ведь явно русалка - одурманила меня»... - Мы с Фуллер снова расхохотались, заваливаясь на спины. Полковник был весьма артистичен. - И пока несёшь эту бурду, тихонечко начинаешь её трогать. Только не хватайся сразу за зад! Плеча коснулся, руки, спины, талии. И сильно не увлекайся болтовнёй. А то... у меня был знакомый, который начал с девушкой о кошках говорить, в конце концов, дошёл до того, что советовал ей - как правильно выбирать кошачий туалет. Короче, говори, что думаешь, и думай, что говоришь - вот и всё! И не жмись там, главное - вести себя уверенно, ты можешь говорить наитупейшую тупость во всём мире, но с непробиваемым видом. Либо она и не поймёт, что ты сказал, поражаясь твоей уверенности, либо поверит тебе, либо сочтёт за шутку и рассмеётся. Это тоже важно - довести женщину до смеха. Это даже важнее всего! - Уилл указал на парня. - Если она искренне ржёт над твоими шутками как припадочная... - Уилл отмахнулся: - она твоя. Всё, давай - иди, - бросил Руссо. Мэтт весь сжался, скривился, внутри него явно творилась истерика. Полковник уже стал утомляться и нервничать. - Я сказал - пошёл и трахнул её! Это приказ! - Эванс скривился. Посмотрел на полковника, и с таким видом, будто его на расстрел повели, пошёл. Но периодически озирался, Уилл наблюдал за каждым его шагом, удостоверяясь в том, что он идёт в сторону палатки Карен. Спустя некоторое время, Уилл вздохнул, подойдя к нам. Уселся на покрывало между мной и Самантой и обнял обеих. - Ну, так, дамы.... вы достаточно укурены для секса втроём? - Я цыкнула, в то же время иронично хмыкнув, а Уилл с Самантой рассмеялись. Причём Уилл делал это издевательски, быстро успокоившись, а Саманту занесло. Руссо поглядел на неё, улыбаясь чисто от её заразного смеха. - Да ты в дым! - выдал полковник капитану. - Чего? - спросила Саманта сквозь смех. - Ну, алкоголики - в говно, а ты в дым, - пояснил Уилл. Фуллер накрыло новой волной. Наблюдая за ней некоторое время, Уилл перевёл взгляд на меня и нахмурился: - ты вообще не курила, что ли? - Курила. Не знаю... меня пробило на смех, но эффект быстро улетучился... - грустно буркнула я. - Какая жалость, - прыснул Уилл. Встряхнувшись, обратился к Саманте: - есть ещё? Фуллер резко потемнела и надулась, замерла в таком положении ненадолго, потом выдохнула. - А тебе зачем? - с подозрением она посмотрела на полковника. Он беззвучно просмеялся от её повадок. - Я хочу накурить свою жену, - выдал он. Я его сердито пихнула вбок, отчего он слегка брыкнулся, кратковременно хохотнув. - Ну, специально для тебя... - пробубнила Фуллер, - и именно для этих целей, у меня есть ещё один косяк... - она сунула руку в лифчик и достала оттуда косяк! - в сиськах, - закончила она. Уилл заржал. - Ё-моё! - офигела я, - а что ты ещё там хранишь? - я вытянула шею, чтобы ей туда заглянуть. Фуллер поправила майку. - Ещё я храню там две сиськи, - брякнула она, расхохотавшись на пару со мной. - Удачное вложение, - прыснул Уилл. Убрав руку с Саманты, он забрал у неё косяк. - Так больше нет? - уточнил он. - Нет, это последний. - Ну, хорошо, - сказал Уилл, сунув косяк в нагрудный карман куртки. - Эээ! - взбунтовалась Саманта. - Хватит тебе, - фыркнул Руссо. - И больше не скуривай мою жену! Саманта цыкнула, сев в позу недовольного пупса. - Ты стал такой правильный, что аж бесит! - бросила она. - Прошлый Уилл скурил бы косяк и заставил бы нас, - кивнула она на меня, - целоваться. Как минимум... - Ты меня описываешь или свою мечту? - поддел Уилл капитана. Я издевательски засмеялась, поглядывая на девушку. Она чавкнула, усмехнувшись: - И то и другое! - А, - нарочито понимающе буркнул Уилл. - Ну-ну... - Да брось! Давай правде в глаза смотреть? Лет десять назад ты бы как поступил? Уилл вздохнул, пожав плечами. Глянул на меня несколько обречённо. - Ценности изменились, Сэм. Свернув губы трубочкой, Фуллер причмокнула. - Не подумай, что я злорадствую, но всё же - как это произошло? Что ты просто решил однажды «больше не пью» и бросил? - А в чём дело? Хочешь пройти тот же путь? - Не знаю, - буркнула Фуллер, опустив лицо. - Если честно, Сэм... - Уилл откашлялся, глядя на неё увлажнённым взглядом. - Я тебя люблю, но... тебе стоило бы задуматься над своей жизнью. Она твоя и я не стану тебя учить, но ты себя убиваешь. - Фуллер закусила губу, явно не обижаясь на его слова, но они неприятным осадком оседали на её душе, заставляли задуматься. - Я не в один день бросил. Долго противился, утешая себя мыслями о том, что всё не так уж и плохо, не так уж и запущенно, да, мол, я в любую секунду могу покончить с этим. Но не сейчас. Не сегодня, и не завтра, не на следующей неделе. И так проходит десять лет. - Переведя дух, Уилл глянул на меня, вздрогнув в улыбке. - Благодаря Селин, хоть и она по сути ничего не делала, просто существовала, я постепенно стал терять интерес к тому, что раньше мне нравилось. И теперь я понимаю, что всё это было неспроста. Эта девушка, которую я ждал на базе - с ней должно было быть что-то не так. Что-то, что не позволяло бы мне... поступить с ней так же, как я поступал с другими женщинами. Всё происходило само собой - я просто находил стимулы для того, чтобы не срываться - не пить, не шляться. И, в конце концов, так уж вышло, что я воздерживался от всей этой дряни весьма длительный срок. Именно воздержание лечит, восполняет твою внутреннюю энергию. Понимаешь, Сэм, люди, так или иначе, тратят свою внутреннюю энергию либо на свои увлечения, либо на любимого человека. И пока ты увлечена бесконечными попойками, бесчисленными и абсолютно бестолковыми связями, наркотой и прочей дрянью - никто нормальный не полюбит тебя. И не он в этом виноват, просто он чувствует подсознательно, что в тебе нет энергии - ты всё тратишь на эту хрень. Это полная хрень, Сэм. Ты живёшь так, будто тебе двадцать лет, но тебе давно уже не двадцать. И стоит призадуматься над тем, что ты творишь. Иначе, ты просто... истратишь всю себя, растратишься на это дерьмо. - Саманта молча опустила лицо, теребя манжет куртки. Уилл недолго на неё посмотрел, а потом чуть наклонился, взял за руку да притянул на себя. Обнял её и поцеловал в макушку. - Всё наладится - ты сможешь всё изменить, если захочешь. Два часа спустя... Я проснулась оттого, что в тумане слышала монотонные немного пищащие звуки. Сначала открыла один глаз, потом другой, подняла голову и огляделась в темноте. Уилл обнял меня поплотнее, прижимая к себе. - Что за фигня? - фыркнула я, продолжая озираться в темноте, хоть и с того не было толку. Правда, сейчас звуки обрели чёткость и, я поняла, что это... - Поросячий визг, - прыснул Уилл, беззвучно посмеиваясь. Я его не видела в темноте, но слышала по интонации его улыбку. Я чавкнула, положив голову под руку мужа. Он погладил меня по волосам. - Он её... того, что ли? - Ну, либо он её, либо кто-то другой её. Нам известно абсолютно точно лишь то, что именно её. - Я хохотнула, тихо смеясь, отчего и Уилл издевательски захихикал. - Ты не спал, что ли? - Неа. Да ты всего полчаса назад уснула. Спи дальше. - Да какие «спи»? - вновь вздёрнула я головой. - Чего она так стонет?! - Не обращай внимания. - Очень сложно. - Теперь понимаешь, почему я тебя прошу тише стонать? - Я цыкнула, утыкаясь в мужа лицом. Он обнял меня так, чтобы закрыть мне уши. Но для Уилла это были больше чем звуки, возможно, это не очень-то красиво, но он гордился Мэттом и радовался за парня. Уже через неделю отношения подполковника с уорент-офицером первого класса станут такой же нормой, как и наши с Уиллом отношения. Да, они не ограничатся одной ночью, более того - по завершении контракта с армией, Карен с Мэттом вместе уедут отдыхать на Карибские острова. Это произойдёт через месяцы, но начало было положено в этот день - благодаря Уиллу. А ещё, утром, двадцать шестого марта две тысячи девятого года, проснувшаяся с жуткого бодуна капитан решит, во что бы то ни встало, кардинально изменить свою жизнь. И проявляя завидное упрямство и силу воли, она в один день полностью бросит пить и баловаться наркотиками. А также, она решила для себя, что больше не будет искать случайных связей. Вместо того чтобы тупо херить свою жизнь, она начнёт просвещаться, искать для себя интересные увлечения, которые не уничтожают её органы. Третьего января две тысячи десятого года Саманта будет прикреплена к другому отряду до окончания её контракта. Первого сентября того же года ей будет присвоено звание майора. После чего Саманта решит, что с неё хватит - уйдёт в отставку и покинет соединённые штаты, обосновавшись в Канаде. Летом две тысячи тринадцатого года я буду приглашена на её свадьбу с замечательной девушкой. Всё это произойдёт ещё не скоро, но начало всему этому было положено в тот вечер - благодаря Уиллу. Он менял чужие жизни, делал их лучше, будто бы художник - цветными красками разукрашивал. Все, кто знал Уилла, любили его всем сердцем, несмотря на то, что порой за его упрямство и шутки хотелось бы чуть-чуть его подстрелить... ГЛАВА 33 10 апреля 2009 года... В посёлке с населением десять тысяч человек вблизи Кабула было тихо. В четыре часа утра местное население толком и не проснулось, но мы всё же не осмеливались идти всем отрядом через посёлок. Тем более что наша цель находилась на отшибе, где был один маленький домик, в котором, казалось, абсолютно никто не живёт, три двухэтажных дома и один трёхэтажный, почти что коттедж, скудно выглядящий снаружи, но таящий арабскую сказку внутри. Почти бесшумные вертолёты высадили нас в трёх километрах от посёлка, в пустынной скалистой местности, откуда мы и пробрались к этому небольшому локализованному миру на отшибе посёлка. Передвигались максимально бесшумно, экипированные как спецназ, во всё чёрное, с максимальным уровнем защиты, включающим в себя чёрные шлемы, которые похожи на мотоциклетные, но стёкла пуленепробиваемые. Заранее обговорив план действий, мы ни разу не притормаживали. Проследовали к трёхэтажному дому, окружая его всем отрядом. Ещё по пути закидывали окна первого этажа бомбами в виде небольших металлических полусфер, которые от удара самостоятельно цеплялись к оконным рамам. Сей набег был произведён за двадцать секунд, ведь нас было восемнадцать человек. Но всё же нас успели засечь местные видеокамеры, и вскоре по нам начали стрелять сверху. Мы стали отстреливаться, не останавливаясь и занимая свои позиции. У дома было два входа - к центральному прошли Уилл, капитан и я, к чёрному входу - Карен, майор, Тим и Мэтт. Каждый контролировал свой сектор, остальные ребята распределились вокруг здания. Мы заняли свои точки в трёх метрах от дома. Простой, во время которого кое-кто из нас стрелял по верхам, длился четыре секунды. Уилл метнул на дверь полусферу, то же самое должна была сделать Карен с другой стороны здания. Затем Уилл нажал кнопку на своих часах, тогда все полусферы подорвались. Каждый взрыв был локализован - не простирался на километры вокруг, но моментально разносил в щепки окна и двери. Как только взрывы угасли, на это ушло так же двадцать секунд, тринадцать человек прошли в дом, остальные остались на улице, ведя обстрел снаружи. Ворвавшись внутрь с разных сторон, мы довольно быстро обошли первый этаж, расстреливая местную охрану раньше, чем они успевали застрелить кого-то из нас. Хоть и несколько выстрелов приходилось в пуленепробиваемые стёкла шлемов и бронежилеты. Зачистив первый этаж за одну минуту и десять секунд, мы прошли к лестнице. На ней расстреляли шестерых. Поднявшись на второй этаж, мы разделились - восемь членов отряда под руководством Ричардсона пошли зачищать этаж, а мы с командирами двинули на третий этаж. Обо всём этом мы предупредили парней снаружи, тогда трое с улицы направились в дом, удостоверяясь в том, что там не осталось закоулков, где могли бы спрятаться враги. По третьему этажу мы шли клином, без каких-либо зазрений совести стреляя в тех, кто просто мельтешит у нас перед носом. На этаже было всего пять комнат, четыре из них справа и слева, одна в центре - в конце коридора. Расправившись с теми, кто встретил нас в коридоре за двадцать секунд, мы обследовали четыре комнаты быстрее обычного, поскольку именно из них вёлся обстрел по нам на улице, и мы уже с кем-то разделались ранее. Наконец, мы добрались до центральной комнаты, распределившись по обе стороны косяка и осторожно открывая дверь. Сначала был произведён выстрел из комнаты, но никого из нас не задело. Затем Уилл оперативно метнулся чуть вперёд, почти не выглядывая из-за косяка, и выстрелил дважды. - Прекратите! - рявкнул талиб на пушту. - Я держу генсека на мушке - ещё один выстрел и он труп! - Мы с ребятами переглянулись, хоть и за тонированными стёклами шлемов не видели глаз друг друга. После заминки в три секунды, Уилл кивнул нам с Мэттом. Мы сделали то же самое, одновременно выстрелив уже в захваченные исподтишка цели - их было две. Остался только тот, кто говорил только что - с ним моментально расправился Руссо, безпалевно выйдя в дверной проход и словив цель за одну десятую секунды, выстрелил. Несмотря на то, что талиб держал перед собой генерального секретаря НАТО, пуля Уилла зацепила его голову. Пуштун упал, но пуля прошла навылет, и он может выжить. Так что Уилл прошёл в комнату, сделав контрольный выстрел. Тем временем мы с Мэттом прошли следом, забрав генерального секретаря, который трясся, как осиновый лист на ветру, и увели его к стене, подальше от окон. Я нажала кнопку на своих часах, чтобы остановить таймер. Тем временем в наушнике слышались отсчёты о том, что в подвале дома чисто, второй этаж - зачищен, на крыше - никого нет, на улице - чисто. Встав в центре пятерых мёртвых пуштунов, Уилл сказал: - Третий этаж чист, генсек у нас. - Развернувшись лицом к генеральному секретарю, Уилл поднял стекло шлема. - Вот и армия, сэр. Мы с Мэттом отошли от него на полшага, поднимая стёкла шлемов. То же самое проделали подполковник, майор и капитан. Генсек охреневши посмотрел на всех нас, от шока он стал заикаться и захлёбываться собственной слюной: - Вы... вы... ээ-это, это... длилось две минуты! Я нахмурилась, повторно глянув на свои часы, а затем продемонстрировав циферблат мужу: - Не правда, три минуты и двадцать пять секунд. Я нажала кнопку, когда генсека держала. - Уилл недовольно скривился, пялясь на меня. - Блин! - фыркнул он. - Я ведь говорила, что мы не справимся за три минуты. Свернув губы трубочкой, Уилл указал на секретаря: - Дело в заложнике. То есть, если бы нам надо было просто зачистить дом за три минуты, то мы непременно успели бы. - Да, разумеется. Но мы ведь не отряд истребления, и нам всегда надо кого-то да вызволять. Ты сказал, что мы ВСЁ сделаем ровно за три минуты. - Знаешь... - не унимался Руссо. - Если бы здание было двухэтажным, то мы точно бы успели! - Да, но мы ведь знали, куда идём! Ты сказал - три минуты, в которые входит полная зачистка трёхэтажного дома и спасение заложника! Хватит уже, ты ошибся! - Я ошибся всего на двадцать пять секунд! - взбунтовался Уилл. - Всё равно. Уговор дороже денег, ты проспорил. - Я проспорил только наполовину! - И что ты предлагаешь?! Наполовину исполнить свою часть? Люди, спорящие на кукареканье и проспорившие только наполовину, потом кричат «кука» без «реку»? А если бы я проспорила только наполовину, то ты мог бы заняться сексом только с одной половиной меня? - Уилл хохотнул с закрытым ртом, в то время как окружающие нас ребята тихо засмеялись. Все смеялись, кроме генсека. Он пялился на нас огромными глазами, часто дыша. И как только я замолчала, генсек смачно выругался жёстким матом, тем самым пытаясь донести до нас мысль, что он в шоке. Мы все хмуро на него посмотрели, потом переглянулись. Я чавкнула, обращаясь к мужу: - может, ты уже скажешь пилотам забирать генсека? Уилл демонстративно откашлялся, передёрнув плечами. - Не указывай, что мне делать, - нарочито обиженно буркнул он. - Я уже почти взрослый! - Я поджала губы, чтобы не смеяться, в то время как окружающие нас ребята не стеснялись в проявлении этой эмоции. Выйдя на связь с теми, кто нас сюда доставил, Уилл доложил о положении дел и сказал забирать генсека. Мы продолжали его охранять до прибытия вертолёта (четыре минуты), потом усадили его и, наконец, расслабились. Сошлись в одной точке всем отрядом, снимая шлемы. За нами тоже обещались залететь, забрать всех да отвести туда, откуда нас и забрали для выполнения срочной миссии. Но для этого придётся подождать десять-пятнадцать минут. Из соседних домов никто не выходил, но в окна смотрели - они привыкли к постоянным военным операциям в этих краях. В общем, ожидая вертолётов, мы с ребятами не расходились далеко, но и не держались вплотную друг к другу. - Ребят, не сильно расслабляйтесь, пожалуйста, - попросил Уилл. - Следите за соседями - в этой стране в любом доме может быть оружие. - Наши ребята тоже привыкли держать оборону тогда, когда командир на семьдесят процентов перестаёт это делать, поэтому Уилла пропустили в середину толпы, обеспечивая безопасность. Уилл закурил, тогда к нему подошла Карен и спросила: - Полковник, я хотела уточнить - не могли бы мы для простоты общения перейти на «ты»? Прикурив сигарету, Уилл хмуро на неё посмотрел, выдыхая дым. Потом пожал плечами. - Не знаю, надо главного спросить. - Он посмотрел на меня: - Селин, можем мы с ней на «ты» перейти? Я чавкнула, поглядев на парочку поочерёдно. - Ну, переходите, - бросила я. Приняв чересчур серьёзное выражение лица, Уилл кивнул Карен: - Можем. Карен беззвучно просмеялась, оценивая и его и моё поведение. - У вас двоих весьма странные отношения, - отметила она. - То есть, не в плохом смысле. Просто... ты, - указала она на Уилла, - вроде, лидер, но явно побаиваешься её. Руссо нахмурился, подорвавшись с места и встав ко мне спиной, заговорчески прошептал подполковнику: - Разумеется, я её боюсь. Это она только на людях такая, типа одуванчик белый и пушистый. А когда нас с ней никто не видит, по ночам, например, она заставляет меня вставать на четвереньки перед ней. - Я чавкнула, косо глядя на затылок мужа. Карен поглядывала на меня, беззвучно посмеиваясь. - Если я отказываюсь, то она бьёт меня до тех пор, пока я не упаду. Потом она мне ногу сюда ставит, - показал он на свои верхние позвонки, - и прижимает лицом к земле. Заставляет ей ботинки вылизывать. Разговаривает со мной, как с собакой, мол, - Уилл очень хреново изображал меня последней стервой с ужасным голосом, - чего ты там опять про меня говоришь? Чего ты мной командуешь? Если мне что-то не нравится, она бьёт меня там, где никто не увидит синяков. А ещё... - Руссо заговорил нетвёрдым голосом, будто сейчас заплачет. - Она... меня... каждую ночь! ... Насилует! - Карен хохотнула с закрытым ртом, поджимая губы и стараясь не смеяться в голос. - В очень жёсткой форме, с применением посторонних предметов, заставляя звать её генералом. - Рид не выдержала и засмеялась - нескольку смущённо, опуская лицо и прикрывая рот рукой. Я же осуждающе покачала головой, и, когда Уилл посмотрел на меня с каменной физиономией, но неописуемым восторгом во взгляде, я проворчала: - Идиота ты кусок, сколько раз тебе повторять? Если ты хочешь, чтобы я сделала с тобой нечто неординарное, то скажи мне об этом! Не нужно посторонним людям рассказывать о своих сексуальных фантазиях! - Уилл хохотнул, тихо посмеиваясь почти про себя. - Ладно, - сдался он, косо глядя на Рид. - Возможно, я и поведал тебе об одном из своих снов... - Рид вздёрнула бровями, качая головой. - Но всё же, эта женщина, - указал он на меня, - действительно пугает меня. Однажды она чуть не лишила меня руки... Я устало взвыла: - Ооой! Долго ты ещё будешь это вспоминать?! Не пыталась я тебе руку отрезать, я просто бежала на тебя с ножом! - Карен изумлённо наморщила лоб, подзависнув - сейчас она поняла, что в каждой шутке есть толика истины. - Но я знала, что ты сможешь убежать. - Уилл иронично угукнул, а я посмотрела на ошалевшую физиономию Карен и решила оправдать свой поступок. - Он пялился на чужие сиськи! - Оу... - отозвалась Рид. - Ясно тогда, понимаю... - буркнула она, на самом деле, не поддерживая меня. Она неуверенно посмотрела на полковника, он косился на неё, медленно, но настоятельно кивая. - Это был наш медовый месяц, - решила я разъяснить ситуацию. - Мы жили на Таити, в бунгало на воде. Возвращались с прогулки, держась за руки, а тут соседка вышла - в парео, а оно прикрывало только нижнюю часть её тела. И Уилл, держа меня за руку! Пялится на её грудь! А когда она на него посмотрела, он ей подмигнул! - Ааа... - наконец, прониклась Карен историей. - Ну, тогда всё правильно. - Я радостно вскинула рукой в её адрес, глядя на мужа. Он же хмуро посмотрел на подполковника: - Ты что, серьёзно? - Нельзя подмигивать чужой бабе, держа жену за руку! - процитировала меня Рид. Уилл просто охренел. - Тем более, в свой медовый месяц! Правда, - она уже заговорила со мной, - мне кажется, попытка ампутировать руку - слишком жёстко. Он ведь ей подмигнул, значит, надо было лишить его глаза и всё. - Я воодушевлённо вздёрнула бровями. - Если бы он её лапал, то да - ампутировать руку. А вот если бы он её трахнул, тогда кастрировать. - Я поджала губы, нарочито понимающе качая головой. Уилл же скривился, косо глядя на женщину. Потом он сделал опасливый шаг прочь от неё. Подошёл ко мне и приобняв, чуть спрятался за мной от неё. - Знаешь, малыш, я вдруг понял, что мне с тобой очень повезло... - тихо проговорил он, продолжая со страхом смотреть на Рид. Я рассмеялась, а Карен с величественным видом хмыкнула, одаривая полковника взглядом королевы в присутствии своего холопа. В следующую секунду к нам подошёл Эванс. Уилл с сочувствием на него посмотрел и жалостливо так сказал: - Мэтт, ты прости меня... - В то время как я беззвучно засмеялась, Эванс непонятливо скривился: - За что? - Да... - глянув на Карен, Уилл отмахнулся и отвернулся от нас. Мэтт так ничего и не понял, а мы с Карен тихо посмеялись. А потом послышался звук подлетающих вертолётов, и Уилл подтвердил, что это за нами. Ребята начали немного расступаться, я не сразу заметила, как Уилл смотрит куда-то вперёд, а потом начинает медленно туда идти. Я инертно двинула за ним, сначала решив, что он «завис» в очередной раз. Но потом я поняла, на что он смотрит и куда идёт. Как вам должно быть известно, от вертолётных полостей очень сильный ветер. Так вот этот ветер поднимал весь песок вверх и кружил его, он обрушался на все здания в округе, но не на тот маленький домик, в котором, казалось бы, никто не живёт. В двух метрах от этого дома песок врезался в нечто невидимое, в конце концов, огибая полусферу - лишь благодаря песку её было прекрасно видно. Только когда я приблизилась к этой штуке, увидела, как полусфера волнится подобно неистово прозрачной воде.Что это? - спросила я мужа, поравнявшись с ним. Он глянул на меня, несильно удивившись моему присутствию. - Похоже на магическое защитное поле, - сказал он. - То есть... - Уилл метнулся назад, вынудив меня за ним обернуться. Подобрав небольшой камушек с земли, он подкинул его на поле. Камень ударился о полусферу и отпружинил от неё, пролетев над нами да упав на землю за нашими спинами. - Это очень сильная магия. - Да, - закивал Уилл, разглядывая поле. - Поле защищает от любого внешнего воздействия, скорее всего, было активировано, когда хозяин услышал взрывы. - А пройти через него возможно? - я инертно дёрнулась вперёд, пытаясь прикоснуться к полю, но Уилл схватил меня за руку, притянув к себе. - Не трогай. Одни поля просто отталкивают, другие - током бьются, а третьи могут и нашинковать тебя на маленькие кусочки. Лучше не пытаться пройти через поле без его предварительного снятия. - Значит, здесь живёт визард? В Афганистане? Уилл пожал плечами: - Вполне возможно. Один из семи миллиардов населения всего мира - визарды. - Немного поразмыслив, Уилл вздохнул да огляделся. - Судя по всему, только мы с тобой видим это поле, ну, возможно, другие экстрасенсы. Местный житель просто защищает себя как может. Идём, - не отпуская моей руки, он пошёл к вертолётам. Но я затормозила, заставив и его остановиться: - Погоди, но... ты не хочешь узнать, что за визард обитает здесь? Уилл чавкнул, поглядев на меня. - Селин. Скорее всего, здесь живёт беглец. Если мы его найдём, то должны будем передать его управлению, где его либо казнят, либо сделают агентом Укуса против его воли. Можно и не передавать его управлению, тогда мы станем преступниками, укрывающими беглеца. Ты этого хочешь? - Я выдохнула, растерянно поглядывая на маленький, казавшийся бесхозным, домик. - Мы ничего не видели, ничего не знаем. Пошли. Я решила послушаться мужа, несмотря на то, что мне было очень любопытно. Мы всё же ушли, потом расселись по вертолётам и покинули посёлок. Но я почему-то так и не смогла забыть этот случай. Вернувшись в наш лагерь, я засела за ноутбук, пытаясь найти хоть какую-то информацию об этом доме. И за четыре часа я выяснила много интересного... Покинув палатку, я с ноутом направилась на поиски мужа. Нашла его возле кухни, готовящим что-то на костре. - Уилл? - возможно я слишком неожиданно появилась, поскольку он вздрогнул с ложкой над кастрюлей. Потом он ещё несколько секунд пытался уговорить жидкость в ложке не падать. Но, в конце концов, плюнул, да встряхнул ложку над кастрюлей. Выпрямился и посмотрел на меня, я к этому времени уже положила ноут на стол в кухне и села на стул мужа. - Так вот куда делись жена и ноут... - задумчиво произнёс он. - Хоть я и знакома с твоими кулинарными способностями, я тебя впервые вижу за готовкой здесь. Что-то случилось? Уилл закивал, сворачивая губы трубочкой. - Я потерял из виду жену и ноут. - Я усмехнулась. - Сначала мною овладела паника, потом острая необходимость понажимать на кнопки клавиатуры и пожмакать твою грудь. А потом я решил, что, может быть, если я начну варить суп, ты придёшь на запах. - Уилл хмуро перекатил глазами. - И смотри-ка, получилось... Я снисходительно чавкнула. - Твоя жена с твоим ноутом прятались в твоей палатке, гений ты сыска, - бросила я. - Не пробовал там смотреть? - Зачем ты спрашиваешь? Знаешь ведь, что я не пробовал. - Я хмыкнула, а Уилл отмахнулся: - так что? Можно мне, твою грудь пожмакать? Я на мгновение замерла, изогнув брови. - Ну, ладно... - буркнула я. Уилл подошёл ко мне, я глазела на него снизу вверх, ничего не делая. С задумчивым видом он взялся за мою грудь и трижды сделал «биб-биб». Потом он метнулся к ноуту, трижды нажав энтер. - Всё, я удовлетворён, - выдал он, отступая назад. Я засмеялась, качая головой. - Так, что ты делала с ноутом? - Ну, - я откашлялась. - Эм, ты только не бесись, но я искала информацию о том доме... Уилл скорчил недовольную физиономию, но не так уж и разозлился, просто обречённо выдохнув. - И что? - Ну и, в общем, с этим домом много странностей связано. Кто-то его называет домом ведьмы, кто-то говорит, что там полтергейсты обитают. Короче народ сказки травит. Только завидное большинство, главным образом, жители того посёлка, уверяют, что там живёт целительница способная излечить даже смертельные заболевания. К ней обращались люди с последней стадией рака, Паркинсоном и другими неизлечимыми заболеваниями. Говорят, что этой женщине уже сто лет, а то и больше, она лечит даже психологические проблемы, депрессии... - Я утихла, глядя на Уилла. Он перекатил глазами, задумчиво изгибая брови. Глянув на меня, он понял, что я чего-то от него жду, но чего именно - не понял. - И что дальше? - спросил он. - Визардов с даром исцеления немало существует. А есть и те, кто не обладает даром исцеления, просто использует магию для лечения. Чего только не сделаешь, чтобы деньги с людей вытрясти. - Да какие деньги? Она не бизнес-вумен, о ней даже в этих краях не все знают, и, как я уже сказала, часть из тех, кто знает о ней, полагает, что она живёт в доме с приведениями. Такие люди живут в деревнях да творят добрые дела за бесценок. У настоящих целителей даже правило есть - брать столько, сколько не жалеют дать, а порой не жалеют только хлеба. - Селин, чего ты от меня хочешь? Ну, живёт целительница в посёлке Афганистана, и что? - А то, что мы должны к ней сходить! - На кой? - Уилл скривился. Я выдохнула носом, стараясь держать эмоции под контролем. - Уилл, она лечит даже депрессии и психические заболевания. Некоторые люди счастья обрести не могут из-за психологической травмы или блока, понимаешь? То есть проблемы некоторых людей связаны с тем, что они себя накручивают. Так вот, она даже это лечит! - И что?! - Уилл уже распсиховался, откровенно не понимая, чего я к нему-то с этим прицепилась. Я вскочила со стула, быстро заведясь. Хоть и старалась не кричать, скорее - громко шептать. - Ты меня за дуру держишь?! Думаешь, я не вижу, как ты снова стал уходить по ночам? А если не уходишь, то лежишь и пялишься в темноту, не спишь! Я вообще не знаю, спишь ли ты хоть иногда! - Пережевав свой язык, Уилл чавкнул и закатил глаза. - ОНА вернулась за тобой! И на этот раз она предупреждает о неминуемом конце, ведь мы служим уже почти полтора года! - Передёрнув желваками, муж косо на меня посмотрел, не став, что-либо отвечать. Мой голос сорвался непроизвольно: - пожалуйста, пойдём к этой женщине? Выдохнув, он не сразу ответил: - Нет. Она не поможет, я ведь не болен... - Но ты умираешь! - Уилл опустил глаза, снова не став парировать. Ему не нравился этот разговор, он его даже раздражал. - Я просил тебя - не думать и не говорить об этом. - Ну, не могу я так! Почему? Почему ты не сказал мне, что она вернулась?! Почему ты не хочешь говорить со мной об этом?! - Да потому что! - психанул Уилл, хоть и, выдохнув, постарался не орать на весь лагерь. - Я не хочу делать нашу жизнь адом! Делать тебя плаксивой стервой, а себя - козлом, издевающимся над тобой! Ты никогда не сможешь понять! Ты будешь только лить слезы и просить меня изменить ситуацию! Ты просто затрахаешь мне мозг!!! - Я даже в ступор впала, ошарашенно глядя на него. Наверно, только мой взгляд и вразумил его. Он сглотнул и мигнул глазами. Отступил на полшага назад, выдохнув. - Я не буду с тобой это обсуждать, - заверил он меня. - Хоть режь меня - не буду. И ни к какой ведьме я не пойду. И не надо просить меня хоть что-то делать. Можешь считать, что я сдался, хоть я и это вижу иначе, но я не буду пытаться изменить ситуацию. Часто дыша, я просто посмотрела ему в глаза, чтобы донести до него одну единственную мысль о том, как мне больно это слышать. После чего, я молча ушла, провожаемая его взглядом. Вернувшись в нашу палатку, я собрала пальцами волосы назад, всеми силами стараясь не расплакаться. Выдохнула, потом закурила прямо внутри палатки. Немного успокоилась. Взгляд сам собой лёг на пластиковую коробку с ключами от машин. Недолго думая, я выкинула сигарету из палатки, отыскала в коробке ключи от нашего с Уиллом джипа. Затем надела кофту с капюшоном и куртку, сняла все армейские нашивки, сунула ключи в карман куртки. Взяла телефон, хоть и не планирую отвечать на звонки, но если что-то случится, то получу смс. Я взяла пистолет, сунув за пояс штанов, а также несколько обойм. Принципиально не стала надевать жилет и брать что-либо, указывающее на то, что я - военнослужащая. Таким образом, можно будет, если не за «гражданского» сойти, то хотя бы за того, кто не при исполнении. До того посёлка отсюда ехать три часа на машине, джипы у нас хоть и военные, всё же чёрного цвета - принцип маскировки тот же, что и с нашей формой. В общем, проблем с поездкой не предвидится, а вот покинуть лагерь втайне от Уилла будет сложно. Да, рано или поздно, он прознает о моём отсутствии, но лучше, чтобы это произошло поздно. Для начала я выглянула из палатки и, убедившись в том, что меня никто не замечает, я спокойно вышла. Не стала упаковываться, делая вид, что вовсе никуда не собираюсь. Снова закурив, прошла по лагерю, добравшись до стоянки джипов. Не стопорясь, прошла к водительской двери, открывая машину ключом. - Селин? - окликнул меня Филлипс. Мысленно чертыхнувшись, я повернулась к нему. - Ты куда, если не секрет? - За провизией. Уилл отправил. Чарли нахмурился: - Серьёзно? Одну? - Я неуверенно кивнула, но ответить не успела. Откуда не возьмись к машине подошли Мэтт с Самантой. - Ну, что едем? - спросила меня Саманта. А потом глянула на Филлипса: - полковник нас за провизией отправил. - Чарльз заметно расслабился, закивав. - Наказал нам вернуться через два часа. Если что, мы взяли телефоны. - Ладно, езжайте, - отозвался Филлипс, пятясь назад и поглядывая на часы, чтобы время засечь. Значит, у меня будет два часа форы, правда, ещё и два балласта прицепились. И я ведь теперь не могу их не взять - они это прекрасно знали. Я села за руль, Мэтт затолкал Саманту назад, а сам сел возле меня. Я завела машину и тронулась. Из лагеря мы выезжали в полной тишине. Потом Саманта с Мэттом начали синхронно пялиться на меня и шумно дышать. Я до победного конца делала вид, что еду в машине одна. - Что с Уиллом, Селин? - спросила в лоб Саманта. - Смотря о чём ты, - отозвалась я. - Мы слышали ваш разговор на кухне, - пояснил Мэтт. - Но поняли только то, что он умирает не от болезни. Размеренно дыша и глядя в лобовое стекло, я ответила: - Он не умирает, то есть чувствует себя нормально - это не заболевание. - А что? - допытывался Мэтт. - Судьба. Мэтт потемнел непонимающе, в то время как Саманта после недолгой паузы прошептала, словно если она будет говорить шёпотом, то это спасёт положение: - Кольцо... дело в кольце судьбы? Он на грани его замыкания? Я промолчала, непроизвольно шевельнув головой в её сторону. - Что ещё за кольцо судьбы? - скривился Мэтт. Саманта рассказала Мэтту о кольце судьбы, а я рассказала ребятам обо всём остальном. Решила, что нет смысла скрывать. Уилл дорог им, как и мне, поэтому они решили поддержать меня и наведаться к той ведьме, хоть и со стороны Саманты я ощущала толику скептицизма. Но она, по крайней мере, делала вид, что шансы есть, в то время как Уилл просто нос воротил, смирившись со своей предстоящей погибелью. Мы ехали час спокойно, но потом мой телефон, стоявший на специальном приспособлении передней панели автомобиля, зазвонил. Циферблат загорелся нашей с Уиллом совместной фотографией и его именем. - Ну, вот, - чавкнула Фуллер. - Он уже в курсе. - Я промолчала, косясь на свой телефон. Перестав звонить, он снова зазвонил через три секунды. - Ты могла бы снять трубку, хотя бы один раз, чтобы он знал, что тебя ещё не пристрелили. Фыркнув, я взяла смартфон в руки и приняла вызов: - Да. - Что ты делаешь? - стараясь сдерживать злость, спросил Уилл. - То, чего ты делать не хочешь - борюсь! - Селин, - Уилл тяжело вздохнул. - Она не поможет. Вряд ли она сильнее Элизабет Паррис и Совета ведьм. - Я не могу не попытаться. - Ну а... зачем взяла ребят? - Они сами за мной увязались. - Спасибо, - иронично фыркнула Фуллер. - Я им рассказала, - призналась я Уиллу. - Что рассказала? - Всё. Они слышали наш разговор на кухне. Мы едем к этой женщине, не звони больше, я не буду брать трубку. Он выдохнул обречённо, знаю, что закивал. - Будь осторожна с защитным полем. Хозяйка пытается себя защитить, поэтому лучший способ... - Знаешь, - перебила я его. - После нашего разговора, твоя забота кажется фальшивой, - на этой ноте я сбросила вызов. Вернула телефон на место. Через минуту пришло сообщение: «Ты должна показать ей, что ты не опасна, тогда она снимет защитное поле». Следом пришло ещё одно сообщение: «Я тебя люблю». Придерживая руль одной рукой, я откинулась на спинку кресла и отвернулась к боковому стеклу, сдерживая слёзы. Соль на рану - его признания, бесконечные «Малыш, люблю тебя, жить без тебя не могу». Любит, но готов бросить на произвол судьбы! Любит, но не делится со мной наболевшим! Любит, но постоянно врёт! Любит, но бесконечно режет меня тупым ножом! Причиняет боль без конца, любя меня... Мы вернулись в посёлок, в котором были утром к половине восьмого вечера. Я припарковала джип неподалёку от того домика - его по-прежнему защищала прозрачная волнистая полусфера. - Оставьте здесь оружие, - сказала я, пряча пистолет под сидение. - В этой стране, - фыркнула Фуллер, - в любом доме может жить убийца. А мы, так уж вышло, сильно похожи на европейцев. - Дом под защитой, только внушив хозяйке свою безобидность, мы сможем пройти через поле. Так что, либо оставайтесь в машине, либо идём без оружия. - Мэтт недолго думал, сунув под сидение свои два пистолета и нож. Вскоре и Саманта сдалась, последовав моему совету. Я накинула капюшон кофты на голову, мы вышли из машины. Медленно следовали к дому, проглядывая окна соседей. Идти было немного страшновато, в этой стране и правда, в любой момент могут выстрелить, даже возле детского сада. Но мы добрались до маленького домика без происшествий, я остановилась первой - в полуметре от поля - оно волнились чистой водой лишь вблизи заметной. - Вы это видите? - уточнила я у ребят, просто было интересно. Саманта непонятливо вильнула головой, как и Мэтт, правда, мне почему-то показалось, что он видел поле. Но этого не может быть - если и Сэм его не видит, значит, Уилл был прав и поле доступно взору только экстрасенсов. Выдохнув, я уж было собралась крикнуть хозяйке дома какую-нибудь дежурную фразу, типа, я пришла с миром, но поле вдруг зашумело и скатилось вниз, подобно фонтану, впитавшись в землю. Ненадолго застопорившись, я озадаченно хмыкнула. Осторожно шагнула вперёд, убедилась в том, что никакой опасности нет, и разрешила ребятам идти следом. Когда мы дошли до двери дома, защитное поле вновь образовалось. Затем дверь сама отворилась. - Ну, дела, - криво прокомментировал Эванс. Сэм пихнула его в плечо, и как только парень глянул на неё, она ему шикнула. Мы прошли в дом, я шла осторожно, ребята не пытались опередить меня. Как и снаружи, внутри домик был маленьким и скудно обставленным. Но и с другой стороны - тут было всё необходимое: печка, постель, стол и несколько табуреток. На плите печки в кастрюле что-то готовилось, пахло чем-то съедобным и вкусным. Неподалёку от той плиты располагался маленький деревянный стол, за которым сидела престарелая женщина, на вид ей было лет восемьдесят, лицо морщинистое, седые редкие волосы. А ещё она была слепа на один глаз - он был белым, второй же глаз был бледно-голубым. В общем, это была бабка из фильмов ужасов. - Селин Изабелла Сандерс-Руссо, - произнесла она моё имя, глядя на стол перед собой. - Мэттью Алан Эванс. Саманта Элизабет Фуллер. Армия США.с ребятами переглянулись, Мэтт немного обалдевал, а мы с Сэм не были шокированы, но всё же странно слышать своё полное имя из уст того, кого никогда прежде не видел. - А Вы? - спросила я. - Элионор. Просто Элионор. Вы можете сесть. - Мы с ребятами расселись на табуретках, но только я села напротив Элионор за столом, ребята чуть подальше. - Ты была утром у моего дома, вместе со своим мужем. - Да, он... - я откашлялась, не успев продолжить. - Тебе его не спасти. - Это убивает просто! Когда тебе в лоб говорят так сразу, просто на корню отрезают! - Ты могла бы спасти его только одним способом... - заинтриговала меня Элионор. - Если бы никогда не повстречалась на его пути. - Тогда бы он... жил?Ещё сорок лет, - кивнула Элионор. Я непроизвольно раскрыла рот. Он мог бы жить, если бы не я! - Но несчастливо, - добавила Элионор. - В грязи, крови и алкоголе. А потом он бы умер - в одиночестве, старым и никому ненужным бывшим военным, неспособным даже справиться с собственным тремором. Переродился бы, чтобы вновь встретить тебя в другой жизни и вновь попытаться замкнуть кольцо судьбы, чтобы обрести покой. Я сглотнула образовавшийся кисло-сладкий ком в горле. - Вы видите будущее? Кольца и ответвления? - Элионор кратко кивнула. Я облизала губы, придвинувшись к ней. - Послушайте, я понимаю, что он уже близок к замыканию. Но... если есть хоть один шанс - одна дорожка в сторону... - Та дорога сведёт его в могилу. - Поджав губы, я моргнула и выгнала слёзы. - Шансов нет - его судьба предрешена. Он сам избрал сей путь, и как бы тебе не было больно - он всё делает правильно. Мне жаль. - Я инертно закивала, шмыгая носом. - Он - источник нескончаемой любви и боли для тебя. К сожалению, за чувства такой силы приходится платить. Не повторяй моей ошибки и не бросай его, - произнесла Элионор, словно зная все мои тайные помыслы. Я ошеломлённо свела брови при взгляде на женщину. - Ты будешь жалеть об этом до конца своей жизни... - Напряжённо сглотнув, я долгое время молчала, понимая, что с ней было то же самое... и что с ней стало в итоге? Меня пугает такое будущее. Откашлявшись, я залезла в карман штанов и достала оттуда заранее заготовленные три сотни долларов. - Возьмите, это все, что у меня есть сейчас... - Я ничего не сделала. - Всё равно, - протолкнув к ней деньги по столу, я встала с табуретки, чтобы уйти. Но Элионор остановила меня, сказав: - Ты намного сильнее, чем думаешь. Лишь через страдания ты обретёшь то, чего тебя лишили много лет назад... - И что это? - спросила я, завороженно глядя на ведьму. - То, что делает нас теми, кем мы являемся - память. - Я непонимающе нахмурилась. - Без воспоминаний и прошлого мы все - ничто. Тебя заставили забыть. Ты никогда не должна сдаваться, даже когда соблазн очень велик. Запомни - никогда, - настояла она, подняв ко мне лицо, я непроизвольно посмотрела в её слепой белый глаз... и увидела там то, чего никогда прежде не видела, то, чего не должно там быть. Отдельная вселенная, галактика с миллиардами звёзд. Создавалось ощущение, что в голове этой женщины существует целый мир и проход в него через её слепой глаз. Это завораживало и пугало одновременно, как и все её слова. - И если ты стойко пройдёшь свой путь, то обретёшь себя. ГЛАВА 34 Обратно мы с ребятами ехали молча. Мне совершенно не хотелось разговаривать ни с кем, что ребята чувствовали, не став нарушать тишины. По пути мы проезжали какой-то полуподпольный круглосуточный магазинчик. Я зашла туда и купила бутылку виски из-под прилавка. А когда мы подъезжали к лагерю, я остановила машину в километре от него, попросив ребят дойти пешком до лагеря - сейчас здесь ничто беды не предвещает. Филлипс всегда по-разному расставляет радары, которые может обойти только тот, у кого есть специальный глушитель радаров. У меня он был. Сэм с Мэттом не хотели оставлять меня одну на дороге, но я им пообещала никуда не ехать и они, хоть и без энтузиазма, согласились оставить меня в покое. Я просила их не говорить Уиллу о том, что я в километре от лагеря, якобы я их высадила и уехала. Они ушли, я некоторое время освещала им дорогу фарами, а потом выключила их. Открыла бутылку виски и, морщась от неприятного привкуса, сделала три глотка. Потом закурила. Может быть, это временно, но сегодня я совершенно не хотела возвращаться в лагерь и говорить с Уиллом. Слова Элионор аукались в голове, но всё же почему-то её горький опыт не помогал мне принять то решение, которое она ждала от меня. Не знаю, что со мной. Кажется, у меня батарейка сдохла. Раньше я считала, что должна быть с ним и в горе и в радости, особенно в горе, потому что только любящие люди остаются рядом с тобой, когда ты в полном дерьме. Но я больше не могу! Не могу жить в ожидании неминуемого конца всему, что мне так важно. Я не могу существовать в мире, где мне есть на кого рассчитывать, где я не до конца самостоятельная, где меня есть, кому утешать. Ведь наступит злополучный час икс, и я останусь совсем одна. Он избрал этот путь ради меня, и я знаю, что не должна его бросать. Знаю, что пожалею об этом, я уже жалею. Но я больше не могу жить на этой пороховой бочке, ожидая взрыва... Окончание вечера я смутно помню. Помню, как пила виски и ловила себя на том, что с каждым глотком мои мысли меняются, обретают обиду, перетекающую в злость и агрессию. Мне далеко не сразу начал нравится вкус виски, когда это произошло, рассудок окончательно помутился. Кажется, я заехала в лагерь, врезалась в одну из машин, потом что-то кому-то орала и доказывала. В общем, чем дело кончилось, я помню очень-очень смутно. Проснулась от звуков оживлённого лагеря. Сначала почувствовала острую головную боль, потом нытьё каждой косточки. Затем я испытала острую нужду в воде. Далеко не сразу я поняла, что лежу, как и полагает, в спальнике своей палатки. Но, как я здесь оказалась, не помню, хотя догадаться не сложно. Совсем другой вопрос - почему на мне нет штанов с бельём, и почему здесь так воняет... не то мочой, не то рвотой. От этого запаха меня затошнило. Так и не увидев штаны, которые были на мне, я ползком пробралась к своей сумке, нашла запасные штаны с бельём. Оделась наспех, нетвёрдой походкой вышла из палатки. Там мне в глаза сразу ударило яркое солнце, показалось даже, что я ослепла. Но после того как я растёрла глаза руками, зрение ко мне вернулось. Я увидела возле палатки свои штаны, которые сушились на верёвке после стирки. Хм. Недолго постояв и попытавшись вспомнить, что произошло, я так и не вспомнила, плюнула да пошла на кухню. Ещё по пути к кухне я ловила осуждающие взгляды окружающих, что заставляло чувствовать себя неуютно. Я прошла на кухню, где был весь офицерский состав нашего отряда, а также вблизи кухни находились кое-кто из сержантов. Все смотрели на меня, как на врага народов. Движимая жаждой, я прошла к столу, взяла одну из десяти полулитровых бутылок с водой. Присосалась к ней и долго пила, пока не высосала всю воду. Всё это время ребята пялились на меня, в глазах большинства из них я видела возмущение и ожидание того, что я должна извиняться. Проблема была в том, что я совершенно не помню, что я натворила и за что должна извиняться. Покончив с бутылкой, часто дыша, я посмотрела по сторонам. - Полагаю, я что-то натворила? - предположила я. Кое-кто из ребят беззвучно засмеялся, остальные потемнели, но все они молчали. Только через несколько секунд Карен уточнила: - С памятью проблемы? - Я пожала плечами, виновато кивая. - Ты въехала в лагерь в четыре утра, давя на клаксон. Потом со всей дури врезалась на машине своего мужа в мою машину. Вывалилась из джипа и сказала «Кажется, я неровно припарковалась». Потом ты тут орала на всю округу, что ты уже взрослая и имеешь право нажраться как свинья - это вовсе не повод пялиться на тебя. Ну а затем Уилл тебя утащил в палатку, и мы не знаем, что ты там делала. Скривившись, я вдумчиво покачала головой. - Я не помню этого, - буркнула я. - Это тебя оправдывает? - Нет, конечно. Просто, я хотела, чтобы... - я огляделась: - вы все знали, что я сделала всё это неосознанно, и я не знаю, с какой точно целью. - Возможно, - шутливо предположил Тим. - Ты просто хотела расхерачить тачки командиров. - Я хмуро покосилась на парня, Карен же недовольно чавкнула. - Ой, да ладно! - фыркнул он. - Любой человек хотел бы разбить вдребезги машину босса! - В то время как окружающие ребята тихо засмеялись, даже Уилл - беззвучно, Карен пренебрежительно выдохнула. - То есть, и ты бы этого хотел? - пригляделась она к парню. Он закусил щеку, промолчав, но явно скрывая положительный ответ. - Так, давай! Иди, разбей мою машину. Потом почини её и пробегись двадцать три раза вокруг лагеря. - Тим хмуро перекатил глазами, видимо, размышляя над тем, почему всё же, он должен пробежать не двадцать, не двадцать пять, не тридцать кругов, а именно двадцать три. Но потом он посмотрел на Карен, вспомнил о том, что она - баба, плюнул и пошёл куда-то. - И куда ты пошёл? - Бегать двадцать три круга. Или что, уже не надо? - Тим приостановился. Он слишком уж лояльно относился к загонам Карен, привык, видимо, под ней ходить. - Не надо, - фыркнула Карен. - Или ты всё же хочешь расхерачить мою машину? - Через полчаса после того, как полковник её починил? Не хочу, он меня в ней захоронит... - Уилл усмехнулся, поглядывая на парня оценивающе. - Я просто хотел пробежать двадцать три раза вокруг лагеря. - А просто так не надо этого делать! - огрызнулась Карен. - Ну, ладно, - бросил Тим, вернувшись на своё место. Карен покосилась на него, долго молча сипя носом. Потом она как выдала: - Ты меня бесишь! - И что же тогда я должен делать? - Делай, что хочешь! - Ну, ладно, - явно издеваясь над начальством, Тим опять пошёл куда-то. - Куда ты опять пошёл?! - взбесилась Карен. - Делать, что хочу... - криво отозвался Тим. - Я, может, ошибаюсь, но, когда ты делаешь, что хочешь, то отчитываться не обязан за то, что ты делаешь. Разве не так? Просипев носом, Карен взбешённо указала Тиму на его место: - Встань сюда! - хмуря брови, Тим прошёл и встал там, где до того стоял. - Вот здесь стой и делай, что хочешь! Только молча! - Ребята вокруг тихо заржали, а Тим завис с весьма озадаченной физиономией. - Знаете, мэм... - весьма ошеломлённо проговорил Тим, - я давно служу с Вами, но Вы не перестаёте меня удивлять. - Всё, иди отсюда! - отмахнулась Карен. - Делать то, что я собирался сразу сделать, но Вы меня остановили, чтобы через минуту снова отправить делать это? - Не беси меня! - Что мне делать в первую очередь? Не бесить Вас или что-то ещё - я так и не понял, что конкретно... Раздражённо выдохнув носом, Карен сказала: - Ты должен уйти отсюда, чтобы не бесить меня! Уйди туда, где ты сможешь пробежать вокруг лагеря двадцать четыре раза! - Ясно, - отозвался Тим. Шагнул прочь, остановился: - может быть, что-то ещё? - Да, двадцать шесть! Тим беззвучно просмеялся: - Вы принципиально избегаете круглых чисел? - Да! Двадцать семь кругов! - С половиной? - С четвертиной! - распсиховалась Карен. Тим немного подумал, потом пошёл. Остановился возле Уилла, который изо всех сил старался не смеяться, глядя на парня снизу вверх. - Эм, а можно обратиться? - Уилл угукнул, пренебрегая военной дисциплиной. - Как мне... измерить четвертину вокруг лагеря? - Ну... - Уилл сам явно не знал ответа. - Попробуй наугад. - Не прокатит, я её давно знаю... - косо посмотрел он на Рид. Она недовольно чавкала, глядя на мужчин. Уилл задумчиво мыкнул: - Так, может, у неё спросишь? - Я могу ошибаться, но мне кажется, что своим вопросом я нарушу её другой приказ - взбешу её. - А, - сообразил Уилл. - Ну, так-то да. Скорее всего. - Нарочито откашлявшись, он обратился к Рид: - подполковник? А как ему измерить четвертину? - Очень просто, - отозвалась Карен, - четвертина это половина половины. - Уилл вздёрнул бровями, качнув головой. Затем откашлялся и, приняв серьёзное выражение лица, сказал Тиму: - Это половина половины. - Кажись, мы в тупике, - прыснул Тим. - Согласен. Давай так? Нарисуй план лагеря в круге, раздели круг на четверти...- перекатив глазами, Уилл немного переждал. - Потом подойди ко мне, я пошлю тебя в жопу. - А может, мы опустим формальности? - Ладно, иди в жопу, - бросил Руссо. И Тим пошёл в неизвестном направлении. Провожая его взглядом, я ловила себя на том, что даже ни разу не улыбнулась во время этого разговора. Похоже, что у меня совсем нет настроения, и это явно не временное состояние... - Если я правильно понимаю - на меня уже никто не злится. Так что я просто попрошу прощения у всех, - демонстративно огляделась я. - И пойду... куда-нибудь - страдать от похмелья в одиночестве, если никто не возражает. - Выбросив пустую бутылку воды, я взяла новую и ушла. В принципе, больше я на себе осуждающие взгляды не ловила, просто некоторые ребята злились за то, что я их разбудила, но когда я в трезвом уме извинились, они успокоились, мол, с кем не бывает. Грин мне рассказал то, о чём мне уже поведала Карен, и кое-что новое. Он сказал, что Уилл пытался меня увести прочь, но я отпиралась, весьма агрессивно отвечая ему, мол, я с тобой спать не хочу, козёл ты. И вместо того, чтобы всечь мне, Уилл просто закинул меня на плечо и уволок в палатку. А потом три часа самостоятельно возился с машинами, уехал куда-то на два часа, вернулся с запчастями, ещё два часа с ними работал. В общем, мне было ужасно стыдно перед Уиллом, но тот стыд вовсе не означал то, что я передумала свои вчерашние мысли. То есть те мысли, что зародились в моей голове, когда я ещё была трезва. Я зашла за лагерь, буквально в десяти метрах от него в негустом лесу отыскала давно мёртвое и наполовину поглощённое природой дерево. Села на него, просто размышляя о том, что происходит со мной и моей жизнью. Примерно через полчаса я услышала приближающиеся сзади шаги, я даже не стала оборачиваться, прекрасно зная, кто это. Уилл обошёл меня со спины, тогда я увидела в его руке одноразовую пластиковую тарелку с вилкой и жареной картошкой. - С похмелья лучше съесть что-то жирное, - сказал он, - если ты сможешь поесть. - Я взяла у него тарелку, насаживая картошку на пластиковую вилку. Голода я не испытывала, но меня и не тошнило. Порция была небольшой, и я подозреваю, что картошка была пожарена специально для меня. Я сунула два небольших кусочка в рот, жуя и глядя в тарелку. Уилл сел на бревно возле меня. Пару минут мы не говорили, я кушала, а он просто присутствовал. - Что сказала та женщина? - Ты ведь знаешь... - буркнула я, занимая рот картошкой. - Мне жаль, - произнёс он с сочувствием. - Серьёзно? - Селин, я... хотел бы быть с тобой ещё много-много лет. Просто... я знал, что она ничем не поможет. Мои глаза промокли ещё на первой составляющей его слов. Но я опускала лицо, стараясь не плакать. Сглотнула и перевела тему: - Долго ты машины чинил? - Да нет, - соврал он. - Часик. Там просто было пару царапин. - Смятые капоты, поломанные бампера, побитые фары. Пять часов починки, два часа на поездку за запчастями. Уилл закусил щеку, секунду помолчав. - Кто проболтался? - Конь в пальто, - парировала я. - А что с моими штанами? Уилл вздохнул, вздёрнув бровями. - Ну, когда я тебя затащил в нашу палатку, ты сказала, что хочешь ссать. Снимая свои штаны, ты уверяла меня в том, что уже достаточно взрослая для того, чтобы ссать, а не писать. - Я скривилась, косо глядя на мужа. - В конце концов, ты это сделала возле «постели». Немного... замочила свои штаны, что тебе не понравилось. Ты их сняла полностью, потопталась на них, хорошенько изляпала со всех сторон, выражая своё недовольство. Потом залезла в спальник, блеванула на него. И с чистой совестью вырубилась. - Морщась, я пялилась на мужа, не зная даже, что сказать. - Ты этого не помнишь? - Последнее, что я помню, так это то, как мне стал нравиться вкус виски. В тот же самый момент я начала забывать своё имя... - Ясно, - хмыкнул Уилл. - И много ты выпила? - Литр, - пожала я плечами. - Литр виски? - изумился Уилл. - Без закуски и часто куря... Уилл поглядел на меня с изогнутыми бровями. - Я даже не знал, что в тебя может столько влезть... - озадаченно произнёс он. Я чавкнула, молча сунув в рот очередной кусок картошки. - И как ты умудрилась найти алкоголь в стране, где его продажа незаконна? - Ну, вы ведь все его здесь находите. Из-под прилавка продали... - Дожёвывая остатки картофеля, я бросила пустую тарелку на землю. - Знаешь, я плохо помню, что делала вчера, но судя по рассказам и некоторым вспышкам воспоминаний, я вела себя как тварь. А ты, после всего этого, убираешь за мной, стираешь мои штаны, чинишь машины до утра, готовишь и приносишь еду, при этом даже не желая говорить мне о том, что я заслужила совсем другого отношения к себе. - Ты просто перебрала. Селин, я ведь знаю, что это такое. Под алкоголем мы себя не контролируем. - И становимся теми, кем хотели бы быть. - Не всегда. Ты просто сорвалась. Я выдохнула, мотая головой. Достав сигареты, закурила. Затянувшись и выдохнув дым, я произнесла это, не глядя ему в глаза. - Ты похерил мою жизнь, Уилл. - Он шумно выдохнул, ничего не сказав, но явно понимая, о чём я. - Никто больше... не будет меня терпеть такой, - всё же пояснила я, чувствуя, как слёзы скапливаются внизу глаз. - Никто не будет заботиться обо мне после всего того, что я учудила. Никто не будет любить меня настолько, чтобы терпеть все мои загоны. Ты настолько... положительный, что бесит! Всё умеешь, всё знаешь, всё прощаешь, любишь. Ты умный, смелый, сильный, красивый. С чувством юмора, в постели - ас, по жизни - чёртов Супермен! Даже твои недостатки недостаточно мерзкие, тебя невозможно не любить. В мире больше нет таких людей, я никогда больше не встречу такого человека. Ты - единственный в своём роде. И когда тебя не станет... ничего не останется, вся моя жизнь рухнет! Ты понимаешь, что с корнями во мне?! Я не знаю, как буду жить дальше. Ты просто... ты выбрал меня, этот путь - ради меня, но я... не смогла бы. Если б я знала, что встречу тебя, я бы прошла мимо, закрывая глаза руками! Я тебя ненавижу! За то, что ты появился, влюбил меня в себя, и каждый день, мать его, каждый день, ты только ещё сильнее влюбляешь в себя! Ну, сделай уже что-нибудь мерзкое! Ударь меня, измени мне! Заставь ненавидеть себя за то, что ты такой, а не за то, что я тебя люблю! Я каждый чёртов день мечусь от неистовой любви к тебе до ненависти, обиды и злобы! Зачем ты меня выбрал?! Ты похерил к чертям собачьим мою жизнь!!! - К этому времени у меня уже вовсю лились слёзы, я просто не могла справиться с этой истерикой. Уиллу было больно всё это слышать, но он, сука, даже не злился! Он понимал, мать его, да сколько можно?! Он не мог сказать «прости», в этом не было смысла. И ситуацию он уже изменить не мог. Поэтому он молчал, желая, но опасаясь трогать меня. Избавившись от окурка, я согнулась пополам, вытирая слёзы ладонями, которые никак не хотели останавливаться. Я ревела несколько минут, а потом истерика пошла на спад, наконец-то. Уилл слегка коснулся моей спины, я не отстранилась, но вздрогнула. Он убрал руку, сжимая её в кулак. Я чувствовала, как ему больно, тяжело, но он сказал: - Я договорюсь о твоём переводе в другой отряд. - Кольнуло сердце, я обернулась к нему, потемнев. - Если хочешь. - Я сглотнула, не в силах ему признаться, как хочу и не хочу уходить. - Если тебе станет хоть немного легче... - Я не знаю... - буркнула я. - Ты знаешь, вчера сказала мне... - Я растерянно посмотрела на Уилла. - Сказала, что не можешь видеть меня каждый день, не можешь больше смеяться над моими шутками, радоваться жизни. Потому что знаешь, что потом будет невыносимо больно. Ты просила меня тебя отпустить... - Заикнувшись и замотав головой, я не нашла даже, что сказать в своё оправдание. Я сама не знаю, что сделать, как будет правильнее, чего я хочу. - Я не хочу этого, но и мучить тебя не буду. Скажи мне, если решишь уйти, перевод займёт один день. - Поднявшись с бревна, он забрал тарелку и ушёл в сторону лагеря. Я ещё долго смотрела ему вслед - до тех пор, пока он не исчез из виду. Затем я ещё длительное время сидела наедине с собой, думая о том, что с нами стало. Через некоторое время я вернулась в лагерь. С Уиллом мы не разговаривали до конца дня, да и я в принципе избегала общения с кем-либо. Когда наступил вечер, ребята разжигали костёр, я сидела с ними. Они постепенно расходились, а я всё сидела. В конце концов, осталась одна, в лагере уже почти все спали, а кто не спал, прятались в палатках. Я замоталась в покрывало и улеглась набок перед костром, наблюдая за тлеющими головёшками. Среди палаток кто-то зашуршал, двигаясь в моём направлении. Я сразу уселась, чтобы не было ясно, что я собираюсь тут спать. Закусывая щеку, Уилл поглядел на меня косо. Потом вздохнул. - Иди в палатку, замёрзнешь тут. - Я опустила лицо, промолчав. - Иди, я в машине посплю. - Сглотнув, я подняла на него виноватый взгляд. Но он всё понимал. Вздохнув, я поднялась с земли и, оставив ему покрывало, утопала в палатку. Там я долго не могла уснуть, вспоминая все наши совместные ночи и тоскуя о том, кто спит в машине, в метрах от меня... *** - Селин? - будто шепчет он. Я слышу его сквозь сон, в котором мы с Уиллом счастливы. Там светит солнце, и всё видится в солнечном жёлтом свете. - Селин? - повторяет он, и я вдруг понимаю, что он будит меня. Я просыпаюсь, открываю глаза, солнце сменяется полумраком и неприятной липкой прохладой, по брезенту палатки стучит дождь. Передо мной Уилл, но совсем не такой, каким он был во сне. Здесь он угрюмый, поникший совсем. - У нас задание, - сказал полковник. - Надо выехать максимум через полтора часа. - Я мыкнула, усаживаясь. - Возьми, - он передал мне чашку кофе. Я её взяла в руки, заметив тарелку с завтраком возле спальника. - Мы уже собрали все продукты, так что позавтракай здесь. Там дождь льёт, поэтому собрание на кухне, через двадцать минут. - Хорошо, - закивала я. - Спасибо. За завтрак. - Он вздрогнул в улыбке, выпрямившись. Перед выходом он накинул капюшон куртки, который мы всегда можем пристегнуть. Позавтракав, я оделась по всем правилам. Вышла из палатки, и поскольку шёл сильный ливень, добежала до кухни, точнее уже просто до беседки, укрывающей от дождя членов отряда. Мы оперативно обсудили план действий: похитили двух журналистов, полчаса назад террористы выдвинули свои требования, дали пять часов на перевод денег. Военным удалось выяснить, где именно держат заложников - в часе езды от нас, в небольшом поселении. Там располагаются, как и частные дома, так и многоквартирные здания. В одном из таких зданий находится штаб талибов, в том здании всего сорок квартир и во всех живут террористы. Как именно они завладели этим зданием не столь важно, важно то, что они находятся в населённой зоне, прикрываясь мирным населением. Обсудив план, мы быстро свернули лагерь и двинули в путь. Уилл был за рулём, я сидела на пассажирском месте, вертя карты и мысленно продумывая свои ходы. Наступил момент, когда мне уже нечего было делать с этими картами, но я продолжала делать вид, что занята. Не потому что не хотела говорить с Уиллом, просто я чувствовала, что продуктивного диалога не выйдет. Настрой был тот же, как когда мои родители приезжали в Центр и промыли мозги Уиллу. Как говорится, люди молчат в двух случаях: «Нечего говорить, всё итак ясно» и «Чего говорить, если ничего не ясно?»... Всё же, после длительной тишины я заговорила: - Ты спал сегодня? - Под утро заснул. А ты? - Я тоже. - Перекатив глазами, я немного помолчала. - Мне снился Таити... - Уилл вздрогнул в грустной улыбке, глянув на меня. - Помнишь, как мы... по нескольку дней из дома не выходили, живя в постели? - Он улыбнулся чуть шире, любуясь мною. - Это был мой самый любимый год... - Мой тоже, - сказал он, после чего проследовала затяжная пауза, одна из тех, от которой на стены хочется лезть. Напряжение витало в воздухе, от него вот-вот треснут бронированные стёкла. Две минуты тишины, а потом Уилл снова заговорил. - А мне снилось что-то странное. Кажется, это было очень давно, видение из далёкого прошлого. - Я косо глянула на мужа, понимая, что он говорит о том, о чём зарёкся со мной не говорить. - Там была ты и не ты. То есть, у неё было твоё лицо, фигура, причёска, но... у неё были крылья за спиной. И я знал, что она... ты, - глянув на меня, он улыбнулся, - ангел. И я... почему-то был ниже тебя. Шёл за тобой, ты меня за руку держала, вокруг было светло - очень светло и чисто. Мы прошли по коридору с глянцевыми белоснежными полами, стенами и потолками, ты открыла дверь, оттуда вылился свет ещё ярче. Ты меня подвела к двери, я взглянул вниз - там пол заканчивался, и внизу были облака. Ты мне сказала, что я должен подождать, но не сказала, чего. Потом ты меня столкнула. И я пролетел через облака вниз. И, кажется, я разбился, ощутил боль, но потом она отпустила. Я оказался в больнице, услышал крик новорождённого ребёнка и понял, что это я кричу. Это я родился... Я слушала его, как завороженная, а потом ещё несколько секунд молчала. - Это... - единственное, что я смогла сказать. - Странно, - закивал Уилл. - Немного. Но и... красиво. - Он хмуро на меня посмотрел. Кажется, он провёл эксперимент, чтобы посмотреть на мою реакцию, и он явно ожидал иной, более негативной реакции от меня. - Ты думаешь, что... видел процесс своей реинкарнации? - Я не знаю. Мне часто снятся сны, над которыми нужно поразмыслить. Но, похоже, что я... вспоминаю своё прошлое. Прошлое своей души. Порой снятся очень далёкие времена, какие-то балы, дуэли... войны, но не современные. По-моему, я участвовал во второй мировой войне. - Я изумлённо наморщила лоб, хоть и, чему удивляться? Говорят, что в преддверии замыкания кольца мы вспоминаем свои прошлые жизни. И если душе Уилла несколько сотен лет, то он мог пройти не только вторую мировую войну. - И в тех снах... - он посмотрел на меня, его лицо озарилось теплом, добром и любовью. - Есть ты. Везде - ты. То мы на балу танцуем, то я на дуэли за тебя сражаюсь. Не знаю, почему, но ты везде одинаковая - такая, как сейчас. - Ты ведь не хотел мне рассказывать? Уилл выдохнул носом, сглотнув. - Я просто... не хотел тебе сыпать соль на раны. Селин... - он сглотнул, говорить ему было тяжело. - Мне страшно. Очень. В свой день рождения я дождался, когда вы все уснёте и уехал. Всю ночь пил, думая о том, что, скорее всего, это... мой последний день рождения. Каждый день... я опасаюсь случайно встретить Клинта. Абсолютно случайно - где-нибудь на улице, через секунду после того, как мы были счастливы, через секунду после того, как кто-то рассмеялся над моей шуткой. И эта чёртова секунда просто всё разрушит! Ведь если я встречу Клинта - это конец! Неминуемый конец всему! Я ловлю счастливые моменты и с ужасом понимаю, что однажды один такой момент может стать последним счастливым моментом. Я... не имею право просить тебя об этом, но я не... знаю, как мне справиться одному. Не бросай меня...- Напряжённо сглотнув, я просто не знала, куда себя деть - мне стало не по себе в этой тесной машине. Уилл впервые заговорил со мной так откровенно о том, что творится у него на душе. Должно быть, это самая страшная, неизведанная им прежде дорога, кульминация его души. Я даже не представляю, насколько сильно он боится. Он не мог заставлять меня пройти через всё это, он не хотел меня мучить. Но и он не знал, как сделать это одному... пройти самый важный и сложный путь в его жизни. - Давай, после задания поговорим? - предложила я. - Ты... сбиваешь рабочий настрой. - Уилл мыкнул, закивав. Я без слов поняла, что у него итак нет никакого рабочего настроя. Даже если он и спал сегодня, то очень беспокойно и мало. Ему совершенно не хочется думать о работе. Всё это прискорбно, и я чувствую свою вину. Я его сбила, как бы это не обернулось трагедией. Не произнося ни слова, Уилл достал какую-то бумагу из нарукавного кармана куртки и передал мне. - Что это? - Уилл промолчал, лишь взглядом сказав открыть и посмотреть. Я развернула лист, прочитала содержимое и обомлела. Это было заявление на получение должности бригадного генерала. Точнее, это было официальное письмо, в котором Уилл говорит, что согласен пройти тестирование и занять должность, при условии, что его переведут вместе с женой на новое место. Я ошеломлённо посмотрела на мужа, не в силах сказать что-либо. - Я не хочу тебя оставлять, Селин... - с болью в голосе произнёс он. - И если ты со мной, то я... попробую сделать что-то, чтобы не замыкать кольцо. В случае присвоения звания бригадного генерала, ты знаешь, что меня готовы тут же перевести на другую точку. Я покину Афганистан и потеряю шанс повстречаться с Клинтом. Тогда я не замкну кольцо... - Я... не... знаю, что сказать... - Скажи - делать это или нет. Ты останешься со мной? Я растерянно и неопределённо покачала головой. - Думаю, что нам не нужно говорить об этом сейчас... - настояла я, что не понравилось Уиллу, но он не стал спорить и в принципе отвечать что-либо... *** Пятиэтажное здание с тридцатью квартирами обильно обстреливали с улицы. Мы внутри здания. Они нас ждали! Штурмуя здание, мы поняли, что внутри никого нет, две минуты назад началась атака снизу с улицы. Мы инертно двинули наверх, обосновавшись на пятом этаже, в пустых квартирах. Наш отряд был разделён, мы переговаривались при помощи гарнитур. Четыре парадных, по одному офицеру на каждую парадную. Я была с Уиллом, с нами пять сержантов. В соседних подъездах были Карен с Мэттом, с ними столько же сержантов, майор с Тимом, с ними шесть сержантов, Саманта с Грином и так же - шесть сержантов. Добравшись до пятого этажа, Уилл проглядел окна, держа автомат впереди себя, затем осторожно подошёл к окну, направил автомат вниз. - Осторожно подходите к окнам, - приказал Уилл. - По приказу - скидываем гранаты, талибы не должны попасть в здание. - Мы с парнями распределись вблизи окон пятого этажа, каковых с одной стороны было пять, но одно - лестничное, узкое и высоко расположенное. Когда все сообщили о готовности, Уилл отдал приказ. Я выкинула одну гранату в лестничное окно, разбив стекло, а потом сиганула в комнату, скинув ещё одну гранату. Как только раздались выстрелы и крики некоторых раненных талибов, Уилл приказал подойти к окнам и начать обстрел, распределившись по секторам. Талибов внизу было не так уж и много - всего двадцать, полагаю, где-то притаилось ещё столько же террористов, и это лишь минимум. Мы с двумя сержантами убрали четверых, двух добили. Уилл с Робертсом из соседней квартиры убрали шестерых. Остальные члены отряда скинули со счетов восьмерых. А потом раздался выстрел не снизу. - Чёрт! - фыркнул Уилл. - Снайперы в соседнем здании! Все на пол! - Мы легли, я ползком направилась к мужу. Он покинул комнату, прячась от снайпера в лестничном проёме на пару с Робертсом. Было произведено ещё два выстрела в опустевшие комнаты, а потом снайпер притих. Пристроившись к мужу, я скинула автомат и перекинула винтовку со спины. - На плечо мне, - сказал Уилл. Я положила винтовку ему на плечо, выдвигая дуло вперёд. Практически не высовываясь из-за косяка, я прошлась визуально по соседнему зданию. За секунду уловила снайпера на крыше, выстрелила. - Снят, - отчиталась я. В следующую секунду выстрелили с другой точки, мы с Уиллом прижались спинами к стене, пуля чудом прошла мимо нас. А потом, скрипнули двери внизу - оставшиеся в живых талибы прошли в здание. Я выдернула из-за пазухи ещё две - последние гранаты, да скинула их в лестничный проём. Первый этаж подорвался, взрыв поднялся вверх, но до нас дошёл только жар огня. В гарнитуре слышалась пальба и чертыханья членов отряда в соседних подъездах. - Проклятье! - огрызнулся Уилл. - Так, ладно. Второй, третий и четвёртый состав - что у вас? - Карен вела второй состав, майор - третий, капитан - четвёртый. Они отчитались в том, что их враги то ли все перебиты, то ли отступили. - Тогда, надо уходить. В соседнем здании несколько снайперов и мы не знаем все их точки. Я кидаю световую бомбу, по моей команде - все бежим. Либо через первый этаж, либо через второй - за здание. - Говоря это, Уилл достал из одного из карманов металлическую шайбу. Настроил её, потом чуть выглянул из-за угла. Мать его, меткий снайпер попался - он сразу же выстрелил, но, к счастью, промахнулся благодаря отменной реакции полковника. - Придётся наугад, - резюмировал Руссо. Он сказал нам приготовиться, потом нажал на кнопку шайбы и кинул её в окно, она разбила стекло, вылетела на улицу и озарила её таким ярким светом, что можно и ослепнуть. Но я и другие ребята сиганули прочь из здания, толком и не оценив тот свет. Я пропускала вперёд сержантов, прекрасно зная, что Уилл, как и всегда, уйдёт последним. И я чувствовала его позади себя, хоть и возможно, это был фантом. Первый этаж полыхал, поэтому нам пришлось прыгать с квартир второго этажа. Мы разделились по разным окнам разных квартир. Да и я, если честно, не сразу рискнула спрыгнуть - всё-таки не первый этаж. В принципе при правильном распределении веса и стойке можно спрыгнуть с такой высоты без получения серьёзных травм. Я всё же сначала скинула винтовку, затем спрыгнула, а приземлившись на ноги, сделала кувырок вперёд через плечо, не ради понта, а для перевода энергии в кувырок, а не на позвоночник и ноги. Сразу после приземления все мы собрали своё оружие и быстро отошли от здания. Сначала я увидела весь сержантский состав, потом весь офицерский состав, но не Уилла. Он ведь был за мной... Не прошло и десяти секунд, как что-то врезалось в здание и взорвалось с фасадной части дома. Сработал рефлекс, вынудивший меня и остальных отбежать назад, а кого-то даже задело взрывной волной, но не серьёзно. Неизвестно, что стало причиной взрыва, насколько всё плохо с фасадной части дома, но волной выбило стёкла и на этой стороне, то есть она прошла по этажам, заглянула во все квартиры. - Уилл? - с замиранием сердца пробубнила я, глядя на осыпающиеся стекляшки бывших окон и языки пламени, вырывающиеся за пределы оконных рам. До меня только сейчас дошло... - Уииилл?! Уилл!!! - я подорвалась с места, возвращаясь к зданию. Не может быть, не может быть так! Не должно быть так! Ещё не время, всё не так! Пульс бешено стучит в висках, закладывает уши. В мыслях всплывают последние слова, недавние действия, в которых было лишь беспробудное дерьмо! Он не может так уйти, брошенный мною, с грузом всей этой боли и страха - за себя, меня, нас. Я бегу и пытаюсь успеть, чёрт тебя дери, не должно так быть!!! Меня кто-то перехватил на полпути, оттаскивая подальше от полыхающего дома. - Уилл внутри! Уилл?! Пусти, пусти меня! - у меня началась самая настоящая истерика, и только когда мне ударили пощёчину, я поняла, что меня держит Мэтт и пытается успокоить на словах. Но я его совсем не слышу - в ушах заложило, сердце стучит громче всего прочего. - Ребята уже пошли туда. Слышишь? Селин? - вынужденно кричит Мэтт. - Уилл, он... шёл ведь за мной... Уилл?! - я отпихиваю Мэтта и бегу на полыхающее здание. В гарнитуре слышатся чертыханья парней, а потом пальба - с угла здания и отсчёт Грина: - Полковник здесь, на углу здания. Он ранен и без сознания. Талибы выстрелили в нас из гранатомёта... - Вслед за двадцатисекундной перестрелкой ребят последовала тишина. К этому времени я добегаю до угла, Уилла оттащили за здание, чтобы укрыть от пальбы, Грин оказывал ему первую медицинскую помощь, но Уилл был неподвижен. Панически и с размаху я проехала по земле, затормаживая возле мужа. Судорожно пытаюсь привести его в чувства, успеваю заметить, что у него сильно обожжена одежда на спине, даже бронежилет подгорел, а где его не было - сквозь рванную одежду виднелись куски красно-чёрного мяса. - Селин, погоди... - пытается остановить меня Грин. - Он... - я судорожно щупаю ему пульс. - Живой, его взрывом зацепило. Просто придерживай его, на спину не клади. Жилет надо снять...- Грин разлепил липучки, стаскивая с Уилла дымящийся жилет! Чёрт - обгоревшее железо только ухудшало положение! Только когда Грин стал накладывать шину, я поняла, что у Уилла сломана левая рука. Накладывая шину, Грин вызывал по гарнитуре Айзека, указывая наши координаты. Я слышала в гарнитуре, как Карен приказала проверить территорию на укрытые точки террористов, а также истреблять тех, кто засел в здании в роли снайперов. То, что происходило вокруг - это была полная жопа! Выстрелы, взрывы, бесконечные отсчёты моего отряда о том, где цель и кто убит. В конце концов, я психанула и сняла гарнитуру с уха. Опустилась лицом к мужу, шёпотом прося его держаться. К нам быстро подоспел Айзек. Присев к Уиллу, он одновременно и пульс пощупал, а также примерно высчитал удары в минуту, и провёл первоначальный осмотр при помощи эмпатии, для чего ему нужно было лишь коснуться виска полковника. - Он в коме, - сказал Миллер. Я разнервничалась, но сказать ничего не успела, Айзек уже заговорил со мной: - это ещё ничего не значит. Просто реакция организма на стресс. Старайся не шевелить его, не переворачивай на спину. Я вызову медиков - ему нужна срочная госпитализация... - Он не договаривал мне. Это чувствовалось во всех его действиях, начиная с того, что для вызова медиков и общей обрисовки ситуации Айзек отошёл от меня. За нами был выслан вертолёт с одной из местной тайной точки США. Вертолёт не заставил себя долго ждать. Пилоты и медики согласились взять меня, Айзека и ещё кого-то одного, если это необходимо, вызвался Мэтт. Точка находилась в посёлке, где один многоквартирный дом занимали наши военные, под прикрытием обычных жителей (для вида им помогали афганские военные). Один этаж был оборудован под больницу. По прибытии на точку, Айзек говорил с хирургом втайне от меня, а потом они увезли Уилла в одну из квартир с табличкой «операционная», куда мне запретили входить, хоть и я просилась. Айзек сказал, что должен присутствовать, чтобы предупредить о некоторых индивидуальных особенностях полковника, меня он заверил, что всё сделает и оставил на попечительство Мэтту. Я знаю, что скрывает от меня Айзек. Скорее всего, Уилл повредил позвоночник при падении, если уж он упал так, что не смог избежать перелома руки, то и сгруппироваться не успел. И в зависимости от степени травмы, проблемы с позвоночником могут вызвать сбои сверхъестественных способностей, в том числе и сбой ускоренной регенерации... Я отказывалась отходить от двери в операционную, несмотря на то, что Мэтт несколько раз говорил, что всё обойдётся и просил меня отойти хоть на метр от двери. Но я стояла на одном месте, толком не слушая его, ни в чём боле не участвуя. Меня побеждали собственные мысли. Какая же я дура! Чёрт! Ведь я уже зарекалась - никогда не ссориться с ним. Но только лишь, когда смерть проходит возле тебя, когда она в шаге от тебя, ты понимаешь, что все твои претензии ничтожны и не стоят выеденного яйца! Уилл прав, нужно ловить моменты, иначе, сожрёшь себя и потеряешь всё, жалея до конца жизни о том, что сказал любимому человеку напоследок «Я ненавижу тебя, ты похерил мою жизнь, просто отпусти меня». Дерьмовее этого просто не придумаешь - решила я за секунду до того, как услышала звуки кардиомонитора в операционной: быстрое сердцебиение и остановка, монотонный писк кардиомонитора врезался в уши. Если вы когда-нибудь размышляли над самым ужасным звуком в мире, то вот он - звук, свидетельствовавший о смерти любимого человека. Я подорвалась к двери, но Мэтт остановил меня, схватив за талию. Ему пришлось с силой оттаскивать меня прочь, говоря о том, что я всё равно ничем не помогу и остаётся лишь надеяться, что реанимация спасёт положение. У меня полились слёзы из глаз, от отчаяния хотелось лезть на стены. Уилл, ну, пожалуйста, выкарабкайся! Уилл! Мой хороший, держись, пожалуйста! Ради меня, Уилл, дай мне ещё хоть день, я прошу тебя! И мои слова словно зарядили дефибрилляторы - я слышу удар и меняющийся звук кардиомонитора. Сердце завелось. Я выдохнула, немного расслабившись. Через некоторое время вышел Айзек, явно договорившись с местными врачами о том, что сам со мной поговорит. Я сразу же заявила: - Не нужно лезть мне в душу и считывая эмоции, подбирать слова. Айзек обречённо выдохнул, закивав: - Он упал с немалой высоты, к тому же, ты сама видела, что у него вся спина в ожогах - скорее всего, он успел оттолкнуться и спрыгнуть, но взрывом его подтолкнуло вперёд. Он упал на руку, в результате чего и сломал её. Так же у него вывих левой ноги, повреждение связок правой ноги - видимо, пытался приземлиться на ноги. Я опасался за позвоночник - он его сильно повредил при падении. Мы провели операцию, которая должна была спасти положение дел. Но во время операции... остановилось сердце. - Айзек ненадолго замолчал, продолжая несколько удивлённо, будто впервые видел то, о чём говорил. - Когда сердце снова завелось, то Уилл светился, будто марсианин голубовато-белым светом. - Я непонятливо нахмурилась. - И пока он светился, позвонки стали правильно срастаться прямо на моих глазах. Чтобы ты понимала: визарду даже с особо ускоренной регенерацией требуется в среднем три дня на то, что произошло в этом свечении за минуту. Он не полностью восстановился, но самая тяжёлая травма была устранена, его способности не дали сбой, таким образом, он должен будет полностью восстановиться за два-три дня. Его переведут в палату, где он будет спать ещё несколько часов. Ты можешь быть рядом, но не пытайся будить его и шевелить. Когда он очнётся, то не заставляй его делать то, что ему сложно делать и зови меня. Уилла перевезли в палату, где он, как и сказал Айзек, спал под капельницей. Несмотря на его ускоренную регенерацию, ему провели процедуры для восстановления - в кровь поступали лекарства, на спину положили пропитанные специальным раствором бинты, не стали накладывать гипс на руку, но туго обвязали и руку и ноги. Я была с ним, долго сидела на стуле и смотрела на него. Размышляла над тем, что произошло, и пришла к выводу, что он чуть не умер, потому что захотел изменить свою судьбу, избежать замыкания кольца. Элизабет предупреждала его, что в этом случае он умрёт раньше срока. Только теперь я поняла, что ничего не изменить и остаётся только... пройти этот путь вместе с ним. Я не могу его бросить - совсем одного на неизведанной им дороге, в страхе перед неизвестностью. Я ведь клялась быть с ним и в горе и в радости, пока смерть не разлучит нас... Уилл спал не один час. За это время своим ходом приехали ребята, справляясь о его состоянии. Даже с ними я разговаривала у двери в палату. В течение нескольких часов я не покидала мужа, и в какой-то момент ненароком задремала на стуле. А проснулась от чувства, будто на меня кто-то смотрит. Разлепила глаза, сожмурилась и поморгала. Следующее, что я увидела после мутных пятен, так это слегка улыбающегося и любующегося мною Уилла. Очухавшись, я поднялась со стула, подойдя к нему и присев на край койки, прикоснулась к плечу левой сломанной руки. - Как ты? - Уилл не ответил, лишь кивнув и вздрогнув в улыбке. Я придвинулась к нему, целуя. - Прости меня, я тебя люблю, - сквозь поцелуй говорю я. Он отвечает немного лениво, не переставая слегка улыбаться. - Я думал, ненавидишь? - хриплым шёпотом буркнул он. - Нет, очень сильно люблю! - Я прижалась к нему плотнее, целуя и в губы и в щёку и в скулу. Уилл болезненно промычал: - Малыш... рука... - Я резко отстранилась, виновато кривясь. Поглядев на меня, он усмехнулся, тихо и болезненно посмеиваясь. - Извини... - буркнула я, аккуратно прикасаясь к его плечу - выше перелома. Он выдохнул, качая головой. - Это... - я шептала тихо, будто тогда, нас никто не услышит даже Бог. - Это произошло, потому что ты... хотел пойти наперекор судьбе... Уилл сглотнул, желая сказать, что это не так, но он не хотел мне врать, даже во благо. - Я что-то увидел... там, в здании - видение какое-то, и оно меня заворожило. Я остановился и будто оказался в ином мире, где ничего не видно, но кто-то есть. А потом видение рассеялось, и я увидел летевшую гранату. Инертно побежал и спрыгнул, не думая о том, какой этаж. Когда упал, то вновь очутился в ином мире. Там везде был туман. А на скамейке... сидел Томми. - Я потемнела - он пересказывал мне один из моих снов, с разницей лишь в том, что мне так и не удалось понять, что именно мне говорит Томми. - Он сказал, что может вернуть меня, если я не буду пытаться убежать от судьбы. Ты... я тебя слышал - ты меня звала, просила выкарабкаться и дать тебе ещё хоть один день. И я... согласился... - Уилл говорил тяжело, с промокшими глазами. Мы оба понимали, что это двоякая ситуация - вроде он вновь сделал что-то для меня, но с последствиями, способными причинить мне ещё больше боли. - Прости... - Я замотала головой, приближаясь к нему - на этот раз, стараясь держать небольшую дистанцию: - Мы вместе это пройдём, ты не должен один идти... - Он вздрогнул в грустной и неимоверно благодарственной улыбке. Я знаю, что ему очень страшно идти одному и для него это важно - чтобы я была рядом. Моргая и выгоняя влажность в глазах, он говорит мне лишь «Спасибо», но в этом одном слове я слышу гораздо больше слов, которые невозможно высказать. В тот день я поняла, что есть вещи, которые ты не в силах изменить, и попытки идти наперекор судьбе могут плохо кончиться. От судьбы не убежишь, верно? В тот день я поняла, что если ты не можешь изменить что-либо, то остаётся лишь ловить моменты. Я могла бы уйти от Уилла, и, может быть, потом мне было бы не так больно терять его. Но тогда... я бы упустила множество прекрасных дней рядом с ним, потеряла бы столько невообразимых моментов. С того дня не только я изменилась, но и наши с Уиллом отношения. Они стали более доверительными за счёт того, что Уилл рассказывал всё, что ему снилось, что он видел и чувствовал. На самом деле, в его видениях не было ничего такого, о чём нельзя было бы рассказать, просто раньше он опасался говорить со мной об этом. Но, как он сам признался - всегда хотел, но боялся сыпать мне соль на раны. Он говорил, чего боится, как порой ему не хочется быть супергероем. Он рассказывал мне о том, что шепчет ему природа - ничего особенного. Просто она порой вынуждает его останавливаться и смотреть на то, как дует ветер, двигаются деревья, журчит вода, поют птицы, как плывут облака и светят звёзды по ночам. Мы не придаём значения всему этому в обычной жизни, а ведь Природа - удивительна! В своих снах Уилл всё чаще видел прошлые воплощения, и с каждым новым днём они обретали чёткость, сюжет. В его снах мы с ним были счастливы бесчисленное количество лет, если совместить воедино все те жизни. В тех жизнях случались чёрные дни и трагичные концовки, но и бывало всё с точностью до наоборот. В одни дни Уилл просыпался в холодном поту, в другие - напротив, с улыбкой на лице. Он рассказывал мне и плохие и хорошие сны, истории, где мы с ним проживали счастливо до пенсии, умирая в один день, и истории, где мы с ним погибали молодыми. Почти каждый день у него была новая история по-своему прекрасная. Порой ему приходили видения из прошлого наяву, у него случались приступы дежавю при взгляде на какое-либо действие, предмет, разговор, но больше всего он познавал в своих снах. Довольно часто воспоминания одной жизни приходили урывками, и у нас уходили дни на то, чтобы собрать цельную картину произошедшего с нами в прошлом воплощении. Вечерами в наших мобильных лагерях мы с Уиллом уединялись в палатке, забывая о том, где находимся и, разговаривая часами о своих снах и мечтах. Именно благодаря этим вечерам и его рассказам, мне удавалось не нагружать себя чёрными мыслями. Я отпустила лишний негатив - это заметно упростило мою жизнь и наладило наши с мужем отношения. Я полагала, что это будет длиться вечно. Надеялась. Когда ты знаешь, что конец неминуем, но не знаешь, когда именно он наступит, ты думаешь - времени ещё так много. Мол, ты ещё успеешь сделать всё, что хочешь сделать. Но потом ты понимаешь, что время утекает сквозь пальцы подобно песку. Ты думаешь - ещё чуть-чуть и хватит. Ты думаешь - ещё один день, ещё одна минута, ещё один поцелуй... и всё. Но тебе никогда не будет хватать. Времени всегда мало, жизнь быстротечна, она - тлен, и однажды в один лишь миг всех нас не станет... ГЛАВА 35 27 августа 2009 года... - Малышка? - Я слышу его голос сквозь сон. Прижимаясь ко мне сзади и сбоку, он меня мягко будит, роясь носом в волосах, целуя скулу и щёку. Муркнув, я непроизвольно улыбнулась, вызывая у мужа ту же реакцию. - Доброе утро. - Обнимая меня, он залез рукой в спальник и стиснул мою грудь. Я вяло промычала, лениво спуская его руку к животу. Тогда он быстро сориентировался, подлезая пальцами под бельё. Я засмеялась, вывернувшись в сторону. Издевательски хихикая, Уилл чуть отодвинулся, дождался, когда я перевернусь на спину, чтобы затаить на мне улыбающийся взгляд. Я растёрла глаза руками, сгребла волосы назад и вздрогнула в улыбке при взгляде на мужа. - Сколько времени? - Шесть утра. Я скривилась, оглядываясь: - И чего ты меня разбудил в такую рань? - Соскучился. Я мыкнула, иронично кивая. - Ударила б я тебя... да ты слишком мил. Уилл засмеялся, почёсывая кончик носа. - Слушай, у меня риторический вопрос... - заинтриговал он меня. - Риторический? - я непроизвольно повела бровью. - Ради этого ты меня разбудил в шесть утра? Сведя брови, Уилл перекатил глазами. - Ну, эм... ещё я хотел воспользоваться твоей вялостью и присунуть тебе, но, - Уилл разочарованно щёлкнул языком, - не срослось. - Я саркастично хмыкнула, качая головой. - Так вот - мой вопрос. Если бы мы могли сейчас свинтить из Афганистана на один день куда угодно, то куда бы ты хотела? - Я с подозрением уставилась на мужа, он некоторое время молчал, но потом стал задавать наводящие вопросы: - может быть, куда-нибудь, где есть пляж? Или напротив, где снег идёт? А может, Париж? Или Япония? - Ээм... - мне этот вопрос показался странным, особенно в данных обстоятельствах, но Уилл явно ждал ответа, так что я решила дать его. - Если прямо куда угодно и только на день, то точно не пляж, поскольку я не захочу возвращаться сюда. - Уилл усмехнулся, понимающе вздёрнув бровями. - Не Париж и не Япония. Может быть... Великобритания. Я бы предпочла какое-нибудь тихое место в тех краях... - Остров Скай в Шотландии? - Да, кстати! Говорят, там очень красиво... Уилл задумчиво угукнул, а потом встряхнулся: - Тогда, собирайся - валим на остров Скай. - Чего? - Ну, это был не риторический вопрос - я хотел выяснить, куда ты хочешь. И к слову сказать, я сразу же подумал именно об этом месте. Я криво чавкнула, лениво усаживаясь на лежак. - Уилл, мы не можем уехать на остров в Шотландии, мы ведь на службе... в Афганистане. - Мы не будем никуда ехать, я заготовил зелье телепортации, - он кивнул себе за спину. Потемнев, я вытянула шею, выглядывая за мужем тарелку с травами. - Где ты нашёл ингредиенты? - Пришлось постараться. И я договорился с Карен: если что-то экстренное, она позвонит, а так отряд на ней, не девочка - справится. - Да, мы по-прежнему работаем с подполковником Рид и её отрядом, за эти месяцы мы стали отличной командой. И случались обстоятельства, когда Карен брала командование в свои руки, ей можно доверить это дело, но всё же, данная ситуация меня несколько настораживала... - И что ты хочешь сказать? Если у нас будет задание, ты готов доверить командование ей? А сам продолжишь развлекаться, как ни в чем не бывало? Уилл снисходительно усмехнулся: - Я ведь сказал, что в экстренной ситуации она позвонит, но я уверен, что она не будет звонить, потому что у нас не будет задания сегодня. Мы всего на день, я не предлагаю тебе уезжать на месяц. - Да откуда ты знаешь, что задания не выпадет сегодня? - Чувствую. Так, женщина! - нарочито разозлился он. - Не спорь со мной! Надевай штаны, погнали! - Ладно, - фыркнула я, решив не спорить с ним и попробовать действовать спонтанно. - Только знаешь, мне будет недостаточно лишь штаны надеть, чтобы собраться... - Хорошо, я тебя жду, - бросил Уилл. Взяв ноутбук, он начал там что-то искать, возможно, снимки острова для телепортации. К слову сказать, к этому ноутбуку можно подсоединить мини-принтер, которые печатает фотографии не идеального качества, но всё же делает это. Поднявшись на ноги, я подошла к сумке и наклонилась над ней, выискивая сменное бельё и чистые штаны. В этот момент я чувствовала косой взгляд мужа на своей пятой точке, но сделала вид, что не замечаю этого. - Слушай... - протянул Уилл после недолгой паузы. - А ты с собой не брала платья какого-нибудь? - Да, разумеется, - бросила я иронично, продолжая свои поиски в сумке. - Триста пятнадцать платьев, пятьдесят юбок, туфли на каблуках... я ведь на войну поехала, надо было взять весь свой гардероб. - Уилл засмеялся. А я вдруг вспомнила: - хотя, знаешь, у меня есть одно платье... из латекса. Надеть его? - Нет, - скривился он, что я чувствовала спиной. - Почему же? - уточнила я насмешливо, прекрасно зная, почему. - Потому что из-под него отчётливо видны твои трусы. Но ты можешь взять его с собой - сунь в мой рюкзак. Потемнев, я огляделась, вскоре увидев его небольшой спортивный рюкзак. Решив не задавать вопросов, я просто подошла к рюкзаку и, вскрыв молнию, просмотрела содержимое. Мама дорогая! Стек, плётка, наручники в виде оков - для рук и ног по отдельности. Моя портупея, ошейник с поводком, две анальные пробки - одна с хвостом, смазки и ещё кое-какая мелочь не для меня... - У тебя грандиозные планы... - пробубнила я озадаченно, поверхностно копаясь в рюкзаке. - Если уж ты берёшь с собой все наши игрушки... - Проще взять с собой, чем там заново всё покупать, использовать один раз, привезти сюда и иметь два комплекта всего этого. Разве нет? - Возможно, но... ты ведь берёшь абсолютно всё. Зреет вопрос - планируешь ли ты вообще заниматься хоть чем-то, кроме секса? И стоит ли для этого покидать Афганистан? - Я планировал немного погулять по острову, посидеть в ресторане. Но вечером можно будет снять номер в отеле, где нам не нужно будет шептаться, потому что мы в палатке, и мы сможем... пошуметь. Да и знаю я тебя! - извращенка - не сказал он. - Мы приступим к делу, а ты как выдашь, что хочешь так и сяк и наперекосяк, анально, орально, на качелях! Я решил, что лучше возьму всё, и не буду там носиться по местности в поисках того, что тебе в голову вдруг взбрело. А когда найду! - наморщив лоб, он поднял указательный палец вверх, - ты захочешь чего-то другого. Как и всегда... Я снисходительно чавкнула. - Но качели-то ты не взял, - подстегнула я его. - Ты их вообще дома оставил. - Потому что я знал, что здесь их крепить будет некуда... - Можно на дерево. - Ты хочешь болтаться на секс-качелях в лесу Афганистана? - искренне изумился Уилл. Я беззвучно засмеялась. - Ты, конечно, всегда удивляла меня в сексе, но это уже перебор, - прыснул Уилл. Я рассмеялась, выпрямляясь и возвращаясь к сумке. Уилл улёгся на локоть, работая в компьютере, а я нашла необходимую одежду, оделась. Потом отыскала то платье и сунула его в рюкзак мужа. Только тогда я поняла, что не видела кое-чего не в рюкзаке не в сумке. Сведя брови, с подозрением посмотрела на мужа: - А где... твоя эта штуковина? Чисто мужским движением, Уилл коснулся своего паха: - Здесь. Я цыкнула: - Да я не об этом! - А о чём? - он явно косил под идиота. Это было видно по его выражению лица - ехидному взгляду исподлобья и улыбочке. - Ты прекрасно знаешь, о чём я! Где эта розовая хренотень, из-за которой люди считают меня долбанутой?! Уилл сатирически засмеялся, запустив руку в карман штанов. Оттуда он достал чёрный мешочек, а из него розовый тренажёр Кегеля. Но не простой тренажёр, который создан для поддержания женского здоровья, а вибратор и тренажёр Кегеля. И да, так-то это очень хорошая штука, способная доставлять непередаваемое удовольствие за счёт множества функций, к примеру, возможности ощущать музыку внутри себя. Но все функции вибратора управляются через телефон Уилла! Причём управление происходит независимо от расстояния между телефоном и вибратором. Только он и может включить эту штуку, настроить режим, выключить, даже если я доберусь до его телефона, не смогу открыть приложение, поскольку разблокировать телефон может только Уилл. Вы ведь знакомы с Уиллом? Так вот он, сволочь такая! Врубает вибрацию различной силы в общественных местах, особенно любит делать это, когда я с человеком разговариваю! В общем, эта штука вызывает у меня двойственные чувства - вибратор приносит пользу и удовольствие, но управляющий этой штуковины зачастую всё портит! - Ты про это? - Меня настораживает то, что он у тебя в кармане... - произнесла я подобающим образом - настороженно. Уилл беззвучно засмеялся, игриво вертя штуковину в руке. - Значит, ты планировал вставить его мне в любой момент? - Ммм... - закусив губу, Уилл немного пораскинул мозгами. - Нет. Я планировал сделать это ближе к вечеру, незадолго до того, как наведаться в отель и заняться диким сексом. Но ты... хочешь сделать это сейчас? - Нет! - взвизгнула я, отчего Уилл рассмеялся. Ехидно поглядывая на меня исподлобья, уточнил: - Точно? - Просипев носом, я молча уставилась на мужа. - Ну, ладно, - буркнул он. - Будем действовать по моему плану, - подмигнул он мне, засовывая вибратор обратно в мешочек и в свой карман. Жемчужина самобытной Шотландии - остров Скай. Заповедник естественной, первозданной природной красоты. За счёт разницы во времени мы прибыли слишком рано - в половину четвёртого утра. И было далеко не жарко, ведь мы находились на острове Шотландии, которую с трёх сторон омывают моря, ввиду чего климат тут умеренный океанический, с высоким уровнем влажности. Погодные условия намного холоднее, чем в остальной части Великобритании. Интенсивнее всего осадки выпадают летом и осенью, часто случаются шторма, вызванные юго-западными ветрами. Всё же, несмотря на время суток и температуру воздуха, невозможно было не оценить удивительные ландшафты острова, сотканные из пологих холмов, скалистых выступов и морских заливов. Здесь было очень красиво, особенно в это время суток - когда ещё все вокруг видели сны. Мы с Уиллом недолго прогуливались по ветреным холмистым местностям острова, пока не дошли до знаменитого края земли, где располагался маяк. Мы не стали подходить к нему очень близко, сев на край ближайшей скалы и встречая прекрасный рассвет. - Говорят, если загадать желание возле этого маяка, то оно непременно сбудется, - сказал Уилл. Мы сидели рядом друг с другом, солнце лениво выглядывало из-за моря, но я смотрела на мужа. Он знал, что бы я хотела загадать, поэтому не мог смотреть мне в глаза. Я не сводила с него глаз целую минуту, с трудом сдерживая слёзы и скорбь. - С днём рождения... родной. Напряжённо сглотнув, Уилл не сразу посмотрел на меня влажным взглядом. Мы оба понимали, что это его последний день рождения. Нам осталось служить по контракту четыре месяца... всего. Значит, судьбоносная встреча вот-вот состоится. Может, повезёт, и это случится через три месяца, а может, не повезёт. Уилл взял меня за руку, притянув к себе. Обняв, поцеловал. - Я люблю тебя, - сказал он. Шмыгнув носом, я закивала, опуская лицо. Уилл утешающе зашипел, поняв, что меня вот-вот одолеет истерика. - Не надо. Давай, возьмём этот день? - Я мыкнула, поджимая губы, чтобы не плакать. Уилл прошёлся губами по моей скуле, виску... поцеловал макушку. Выдохнув, я подняла на него глаза: - Может, нахерачимся? - Уилл скривился, внутренне смеясь. - Знаю, не стоит предлагать нечто подобное тебе, но... если уж мы решили сделать этот день, то нужно делать то, что запрещено. Уилл озадаченно закивал. - Ладно, можно и... напиться. Только вечером и не сильно. - Но я хочу сейчас. И сильно... - Нет, сейчас у нас культурная программа. - А она очень культурная? - брезгливо скривилась я. Уилл посмотрел на меня, непроизвольно сведя брови. - Ну, то есть, если она культурная - значит, не пить, не курить, не трахаться? - Фу, Господи, - фыркнул Уилл. - Не настолько культурно, ты что?! - Я хохотнула с закрытым ртом, вытирая всё ещё влажные глаза. - Сейчас - гуляем до замка Маклаудов... - Я есть хочу. Уилл цыкнул. - Ладно, - сдался он. - Тогда первым делом ищем какое-нибудь кафе. Потом, всё же, дойдём до замка - там экскурсии проходят каждый день. Потом я хотел посмотреть Бассейны фей. Затем нам надо будет найти магазин и купить тебе платье с туфлями, чтобы пойти в ресторан. Вот в ресторане уже можно начинать прибухивать. Затем снимем номер в отеле и займёмся отвратительным для твоих родителей и прекрасным для нас извращённым сексом. - Я хохотнула с закрытым ртом, глядя на мужа. Он улыбнулся, вздёрнув бровями: - как тебе мой план? - Очень неплохо, - закивала я, сдерживая смех. - Тогда, пошли, - поднявшись на ноги, Уилл взял меня за руку и вздёрнул за собой. - У нас не так много времени на всё это, всего лишь день! И мы двинули в путь. За время, проведённое на острове, я влюбилась в неповторимый шарм Шотландии, который выражается абсолютно во всём: в уникальной атмосфере, приветливых людях, архитектуре, старинных замках и разнообразных ландшафтах. Остров Скай - это не только живописная природа, но и огромное количество легенд, преданий, сказаний. И всё это тщательно сохраняется местными жителями. Мы с Уиллом долго гуляли по острову, разговаривали с прохожими на улице и завсегдатаями местных заведений. С туристами просто обменивались дежурными фразами, а местные жители рассказывали нам о преданиях и легендах, советуя посетить конкретное место. От маяка мы с Уиллом долго шли до дороги, где поймали попутку, они высадили нас возле кафе, где мы перекусили и выпили кофе. Затем мы добрались до знаменитого замка, где Уилл, с присущей ему манерой, быстро расположил к себе других туристов, и всё время экскурсии он нас веселил колкими ответами на рассказы экскурсоводов. Там мы разговорились с супругами - Сьюзан и Джоном да решили двинуть к Бассейнам фей вместе. По горной дороге мы добрались до чёрных Куллинз - эти магически горы из редкого чёрного гранита габбро были просто невообразимыми. Но истинная магия была впереди. Извилистая тропа казалась бесконечной, но она была широкой и щедро посыпана гравием, повсюду были расставлены указатели, о чём позаботилось министерство лесного хозяйства Шотландии, в чьём ведении находится долина Бриттл. Уже через двадцать минут неспешного шага, мы дошли до первого из семи бассейнов. О, и это было нечто непередаваемое. Вода в местных бассейнах и водоёмах была кристально-чистой, переливалась на солнце, а небольшие водопады светились разноцветной радугой за счёт гор и освещения. В этих местах действительно веяло магией - истинной. Кое-кто купался в бассейнах без специального одеяния, несмотря на то, что даже летом здесь советуют надевать специальные гидрокостюмы. Мы с ребятами не стали нырять, но помочили ноги. А также сделали несколько снимков - одних из тех, на которые смотришь через годы и плачешь оттого, какое счастье ты испытывал в момент замирания кадра... Уже в три часа дня мы покинули сказочные бассейны, разошлись со Сьюзан и Джоном в разные стороны. Вновь поймав попутку, мы с Уиллом за час доехали до Портри. Нашли весьма неплохой отель, сняли номер, но не стали пока там оставаться. Прошлись немного по городу, зашли в небольшой магазин одежды, там Уилл не позволил мне самой выбирать платье - нашёл пять штук, вручил мне и отправил в раздевалку. Все выбранные им платья блестели разными чересчур яркими для меня цветами. Примерив два из пяти наряда, я сказала, что мне не нравится, и пошла - выбирать самостоятельно. Тогда он наградил меня целым списком критериев, по которым я должна выбрать платье, мол, не слишком длинное, не слишком короткое, без воланов, не мрачное, но и не сильно яркое. Короче, мы немного поссорились, но не погрызлись. Я сказала ему - встать в сторонке, как и подобает мужику в отделе женской одежды, и просто молча готовить деньги. Потом я ушла вглубь магазина, отыскала три наиболее приглядевшихся мне наряда, вернулась с ними к раздевалке. И застала Уилла за разговором по телефону - весьма странным разговором. - Ну, ты не переживай... - шептал он. Точнее, не шептал, а говорил тихо и умилительно, как разговаривают с любовницей. Да, именно так говорят с любовницей - хоть и Уилл стоял ко мне спиной, я по его голосу поняла, что он улыбается и чуть сюсюкается с оппонентом. - Не скучай, я скоро приеду.... мы поговорим. - Уилл на мгновение замолчал, видимо, собеседница что-то сказала. - Да, я тоже... очень сильно соскучился... Какого хрена?! Я настолько сильно возмутилась, что бесцеремонно нахлынула на мужа, отняв у него телефон. Уилл хмуро на меня уставился, в то время как я поднесла телефон к уху: - Кто это? На том конце провода откашлялись: - Привет, Селин. - Мэтт? - я неосознанно скривилась. Глянула на мужа - он прыснул, издевательски захихикав. Я пренебрежительно чавкнула. - Ты куда-то отходила, да? - предположил Эванс. - Да, мы в магазине. - Тогда ясно, чего он вдруг заговорил со мной, как с бабой. - Я хохотнула с закрытым ртом. - Так вы в Шотландии? - Да, на острове Скай. Мэтт несколько восхищённо хмыкнул. - И как там? Лучше, чем... здесь? - явно брезгливо огляделся Эванс. - Намного, - сказала я кратко, поскольку слов бы не хватило, описать все свои эмоции. - У вас как? Не было заданий? - Не, пока тихо. А вы надолго нас покинули? - Ну, или поздно ночью, или рано утром вернёмся. - Ясно. Значит, Уилл избегает празднования своего дня рождения? - Похоже на то... - Ребята немного негодуют, но, в целом, у нас всё нормально. Удачного вам... остатка дня. - Спасибо. Если что-то... - Да, я позвоню. Сбросив вызов, я вернула телефон Уиллу, демонстративно качая головой. Он в ответ мило улыбнулся. Сунул телефон в карман штанов, да пригляделся к платьям на вешалках у меня на руке. - Слишком мрачно... - указал он на чёрное платье. Я наградила мужа таким взглядом, с которым, наверно, все мужчины знакомы, мол, не беси меня. И подействовало - Уиллу стало неудобно, он передёрнул плечами, глядя по сторонам, видимо, в поисках ходов отступления. - Тебе тоже стоило бы надеть что-то... парадное. Уилл поморщил носом: - Ты ведь знаешь, я не фанат костюмов. - Это не обязательно должен быть костюм. Можно просто классические чёрные джинсы и рубашку навыпуск. - Уилл промычал, соглашаясь со мной, но, не говоря об этом вслух. Немного переждав, я шагнула к раздевалке. Уилл двинул за мной, с таким видом, будто я его звала. Подойдя к двери свободной кабинки, я остановилась, посмотрев на мужа. - Ты куда собрался? - Я, эм... - Уилл нарочито огляделся. - Буду прикрывать тылы. - Перекатив глазами, он брякнул: - и пялиться на тебя, разумеется. - Непроизвольно ведя бровью, я усмехнулась и, качая головой, зашла в раздевалку. Уилл прикрыл за мной дверь, но не до конца - чтобы лучше было меня видеть, он оставил щель и почти всю её собой закрыл. Повесив платья на специальный крючок, я поглядела на мужа, дверь, щель, затем осмотрела всю кабинку - в ней было достаточно места для трёх человек. Выдохнув, я отмахнулась: - Лучше зайди сюда. Закрой дверь и встань в угол. Уилл обрадовался, будто провинившийся кот, которого долго держали на улице и, наконец, разрешили вернуться в дом. Зашёл и закрыл дверь на щеколду, как я ему и приказала - встал в угол, лицом ко мне. Я не стала вести себя как-то особенно, и просто сняла футболку, расстёгивая штаны. - А ты можешь... - вмешался Уилл, - помедленнее? - Ты ещё музыку включи, - фыркнула я. - Ну, ладно, - будто не поняв сарказма, он полез в карман за телефоном. Я цыкнула: - Прекрати, я не собира... - Уилл нашёл конкретную песню и включил, это был медляк, годный для стриптиза. Я устало чавкнула, закатывая глаза. Без лишних формальностей, я сняла штаны с обувью. Затем взяла одно из платьев - бордового цвета, вовсе не подстраиваясь под музыку, надела. Как ни странно, Уилл не комментировал действо, видимо, уже представив всё, что ему надо под музыку. Натянув платье, я собиралась застегнуть молнию, но Уилл шагнул ко мне, сделав это за меня. Телефон в его кармане продолжал проигрывать красивую медленную музыку, а за счёт зеркал от потолка до пола с трёх сторон кабинки, мне удавалось видеть нас с мужем во всей красе. И это был один из тех моментов, которые ты мысленно фотографируешь. Погладив меня по плечам, так и оставаясь за моей спиной, Уилл окинул меня взглядом в отражении. - Платье красивое, но что-то не так... - буркнул он, не в силах понять, что именно не так. Немного подумал, потом отмахнулся: - снимаем, - он расстегнул мне молнию и снова отошёл на своё место зрителя. Я прыснула, беззвучно посмеиваясь. Со вторым - серебристым и чешуйчатым платьем произошла примерно та же история. Я специально меряла последним то платье, которое ему сначала не понравилось. Оно было не чисто чёрным - корсетную основу украшали золотые атласные вставки, сам корсет был ушит маленькими чёрными стразами, за счёт чего он сверкал при ярком свете, но это не казалось аляповатым. Мини-юбка платья идеально облегала бёдра, акцентируя внимание на ногах. Здесь Уиллу пришлось немного потрудиться над стяжками корсета сзади, чтобы подогнать его по моей фигуре. Ничего не могла с собой поделать - каждый раз, когда он одевал меня, я просто замирала, наблюдая за ним и чувствуя себя маленькой девочкой. Его девочкой. Так что я практически не двигалась две минуты, пока он подгонял наряд по моей фигуре. После чего, он оценил вид в отражении зеркала и сказал: - идеально. - Тебе ведь не понравилось это платье... - не без издёвки, напомнила я. - Ну, эм... - Уилл пожал плечами, усмехнувшись. - Видимо, у тебя вкус лучше моего. - Я саркастично угукнула. Вновь погладив меня по плечам, Уилл приобнял меня сзади и поцеловал в щёку. Потом собрал мои волосы назад, расчесал пальцами и раскинул по спине, напоследок ещё специально нарушив ровность пробора. Делая всё это, он наблюдал результат в отражении зеркала. - Уникальное ты существо... - не смогла я не подшутить над полковником.- Стилист без вкуса. - Он беззвучно просмеялся: - Я сказал, что твой вкус лучше моего - это не значит, что у меня совсем нет вкуса. Тебя ведь я выбрал... - выдал Руссо, заставив меня смеяться. Во время смеха я непроизвольно откинула голову назад, Уилл обнял меня, положив одну руку мне на шею, таким образом, безмолвно приказав оставаться в таком положении. Затем он спустил руку к груди, запуская пальцы в декольте корсета. Другой рукой он пробрался под юбку и бельё, не глубоко входя, массируя. Я простонала и выгнулась, некоторое время, позволяя ему всё это, но потом плавно опускаю его руки. Зарываясь в мои волосы носом, Уилл переводит ладони мне на бёдра, я слышу его лёгкую улыбку. Мы могли бы заняться быстрым сексом здесь, но тогда после ресторана мы будем не такими голодными. Секс - сам по себе хорошая штука, но нет ничего лучше секса после ссоры, после долгой разлуки и... после длительных прелюдий. Это может длиться месяцами, неделями или часами, по-настоящему приятная и изнуряющая штука. Вы переглядывайтесь, улыбаетесь, подаёте эротические знаки внимания. Взаимно флиртуете, дразните друг друга, и без конца думаете о том, что сделаете со своим партнёром, когда уже наступит час икс. И когда он наступает - этот час, невозможно словами передать... это просто взрыв эмоций! Ради этого взрыва мы с Уиллом и терпели. Часто дыша носом, Уилл сглотнул. - Я спрошу продавцов, можно ли тебе не переодеваться. - Я положительно мыкнула. Уилл ещё долго пытался найти в себе силы, чтобы оторваться от меня. В конце концов, он справился с этой задачей.разрешили не переодеваться. Так же я выбрала элегантные бархатные чёрные туфли на высоком каблуке с платформой. Уилл не стал сильно заморачиваться и последовал моему совету - чёрные классические джинсы и полосатая чёрно-серая рубашка навыпуск. Мы вышли из магазина уже в обновках, а нашу рабочую одежду упаковали в пакеты магазина. Отель, в котором мы сняли номер, был неподалёку, мы закинули туда пакеты. Затем пошли в ресторан, который нам посоветовала девушка с ресепшна отеля. Это был не роскошный ресторан, но достаточно красивый, оформленный в шоколадных цветах, основой интерьера служило ошкуренное и лакированное дерево. Из дерева была вся мебель, стены, пол и потолки, если бы помещение было поменьше, его можно было бы спутать с типичным пабом Великобритании. Но это был ресторан, где готовилась местная кухня - это и стало основным критерием для Уилла. Он считает, что если ты поехал в чужую страну, то обязан впитывать культуру и традиции этой страны. Значит, ты должен вести себя, как положено в этой стране, питаться традиционной едой, пить то, что «модно» в этой точке мира и т.д. Так что, когда мы уселись - в укромном уголке ресторана возле окна, я даже не стала открывать меню, полностью доверившись выбору мужа. И когда официант спросил - подсказать ли что-нибудь, Уилл так и ответил, мол, нам надо что-то традиционное в этих краях. И официант почему-то заговорил о памперсах - он предложил нам «Хаггис». Уилл скривился, в то же время беззвучно засмеявшись: - Нет, только не это... Официант, кажется, понимал, чем вызвана реакция Уилла, но нам попался парень не из робкого десятка. Каким-то образом он прочувствовал настроение клиентов и, видимо, подсознательно понял, что может себе позволить немного поиздеваться: - Почему же? Если Вы хотели попробовать действительно национальное блюдо, то это оно. И это очень вкусно. - Это вкусно для тех, кто не знает, как это готовится, - сказал Уилл. Посмотрел на меня - не уловил и крупицы понимания на моём лице. - Жене, возможно, понравится... - закивал Руссо. Я хмыкнула, морща лоб: - И что такое Хаггис? Оно делается из бараньих яиц или что-то в этом роде? - Почти, - прыснул Уилл. - Бараньи потроха, порубленные с луком и солью, сваренные в бараньем желудке. - Я непроизвольно скривилась, тогда Уилл оживлённо обратился к официанту: - теперь и она это не хочет. - Вы слишком хорошо осведомлены о нашей кухне, - заметил официант. - Я уже бывал в Шотландии, - отозвался Уилл. - Проездом, давно. И если Вас это утешит, то я ел Хаггис. До того, как узнал о его приготовлении... Я усмехнулась, почёсывая мочку уха. - Меня заинтересовал процесс готовки, - произнесла я, вынудив мужчин единодушно свести брови. - Что значит «варится в бараньем желудке»? Это происходит естественным путём? Вы просто кормите одного барана потрохами другого барана, ждёте, когда он всё переварит, и в нужный момент подставляете к нему сзади тарелку? - Уилл тихо рассмеялся, в то время как официант сделал это про себя. - Поэтому блюдо носит название подгузников? - Нет, - сказал он, морща лоб, чтобы не заржать. - Но идея хорошая, я непременно предложу это нашему повару. - Я хмыкнула. Официант откашлялся. - Что ж, если я правильно понял, Вы хотели бы попробовать что-то менее экзотичное? - Уилл угукнул, вздёрнув бровями. - Тогда, могу Вам предложить на выбор «Кокки лики». - Я настороженно изогнула брови, что и заставило официанта меня утешить. - Это овощной суп с черносливом, который делается по старинному шотландскому рецепту. Ещё есть суп «Каллен скинк», готовящийся из копчёной пикши. Так же, могу предложить Вам ряд небольших пирогов, а на десерт - «Кранахан». - Эм... что, простите? - несколько растерялась я. - Кому хана? - Уилл хохотнул с закрытым ртом, а официант вздрогнул в снисходительной улыбке: - Это десерт на основе взбитых сливок и обжаренных овсяных хлопьев с добавлением виски, меда и лесных ягод. - Оу, вот это звучит неплохо, - сказала я. - И меня больше прельщает рыбный суп, нежели овощной... - Переведя взгляд на Уилла, я вздёрнула бровями. Он мыкнул, согласившись с моим заказом. - И... бутылку местного виски, - закончил Руссо. Официант, хоть и записал наш заказ, всё же несколько озадаченно вздёрнул бровями. Поглядел на меня исподтишка, словно бы размышляя над тем, вырубит меня с одной порции виски или же мне будет достаточно - понюхать крышку. В общем, он в своих размышлениях пришёл к выводу, что мы с Уиллом напьёмся и, скорее всего, он не получит чаевые. - Если будет удобно, я могу оплатить счёт сейчас, - будто бы прочитав его мысли, предложил Уилл. Тогда мужчина заметно расслабился - если уж человек это предлагает, значит, он добросовестный человек. И официант сказал, что оплата при уходе. Затем он повторил наш заказ, сказал, что еду надо будет подождать, а виски он сейчас принесёт. После того, как мужчина ушёл, Уилл затаил на мне взгляд, слегка улыбаясь. - Что? - улыбнулась я немного смущённо. - Ты очень красивая... Я хмыкнула, вытянув губы трубочкой: - Спасибо, ты тоже ничего. - Уилл издевательски и тихо посмеялся. Я немного переждала, кашлянув. - Ты не рассказывал мне о том, что тебе снилось прошлой ночью. Уилл вздрогнул в грустной улыбке, опустив лицо. Через секунду, он посмотрел мне в глаза: - Мне снилась ты. Знакомство с тобой, первый поцелуй, первый раз... Таити. - Он соврал. Но я не стала нагнетать - мы просто не хотели разрушать нашу сегодняшнюю идиллию. - Помнишь, мы... на танцы ходили? - Я улыбнулась - да, во время жизни на Таити мы много курсов и кружков посещали, в том числе и танцы. - Ты ещё помнишь, как танцевать танго? Я сглотнула, закусив улыбчиво губу. Посмотрела по сторонам - здесь никто не танцевал, но была площадка, расположенная перед музыкантами - да, здесь была живая музыка. - Никто не танцует... - буркнула я. - И что? - Ну... - я пожала плечами. - Все будут смотреть на нас... - На нас везде смотрят, потому что мы счастливые. Я вздрогнула в усмешке. - Может, сначала выпьем? - Уилл мыкнул, закивав. Вскоре нам принесли виски. Мы выпили. Дождались еды, покушали. Нам до сих пор было, о чём поговорить и о чём смеяться. Потом мы танцевали танго, нам даже аплодировали. После ресторана мы поймали такси, добрались до гостиницы, где устроили трёхчасовой секс-марафон. Я засыпала умиротворённая, не хотела просыпаться, потому что знала, что проснусь уже в ином мире. Когда я проснусь, нам надо будет возвращаться в Афганистан. Где Уилл в любой день может встретить Клинта. Где война, стрельба, крики и кровь. Вновь этот мир без мира наступит, когда я проснусь. Я засыпала и думала о том, насколько прекрасен был этот день. Прекрасная Шотландия, остров Скай, прекрасный Уилл. Я полюбила эту страну всей душой в тот день и искренне возненавидела спустя время. Ведь остров Скай навсегда остался для меня местом, где я была по-настоящему счастлива последний раз в жизни... ГЛАВА 36 Мне снится кромешная тьма, там нет стен, нет пола и потолка, я не чувствую опоры, непонятно - не то лечу, не то стою, не то лежу. И вдруг в этой тьме что-то касается моего плеча. Непередаваемый ужас пронзает меня насквозь, подобно острому копью прямо в сердце. С глубоким вздохом я распахиваю глаза, вскакиваю и озираюсь. Отель острова Скай. Напряжённо сглотнув, поворачиваю голову - Уилл лежит рядом на постели, глядя на меня с сочувствием почему-то. Сведя брови, я выдохнула. - Всё нормально? - спросила я. Уилл мигнул увлажнившимся взглядом. - Надо... возвращаться, малыш... - грустно и даже трагично сказал он. - А сколько времени? - Почти шесть утра. Перекатив глазами, я вновь посмотрела на мужа. Легла на локоть к нему лицом и вздрогнула в улыбке: - Чего ты тогда не будишь меня? - Я люблю, когда ты спишь. Это единственное время, когда я не причиняю тебе боль... Я непонимающе скривилась. А Уилл был серьёзно настроен - это было видно по его глазам и выражению лица. - Что ты говоришь? - Я тебя очень сильно люблю, Селин... - Я тебя тоже лю... - Мне не передать словами, - перебил меня муж, - как ты важна мне, как я благодарен тебе. За всё, Селин, абсолютно за всё, начиная с твоего взгляда в мою сторону и заканчивая всем тем, что ты делаешь для меня. Я часто не говорил тебе о том, что чувствую, но я хочу, чтобы ты знала - даже, когда ты просто улыбаешься мне, у меня приятно сосёт под ложечкой и сердце замирает, а потом колотится, как сумасшедшее. Когда ты смотришь на меня - это подобно Божьему взгляду. А когда ты говоришь мне, что я - твой учитель и ты ровняешься на меня, уважаешь меня, восхищаешься мной, это... просто непередаваемо. Мне очень важно быть твоим героем. Мне важно всё, что ты сделала для меня. Всё, что ты отдала мне, ничего взамен не требуя. Я не достоин тебя, Селин... ты - инопланетянка, королева, Богиня. Каждый день я тебя узнаю, словно заново, и каждый день я убеждаюсь в том, что ты ниспослана с небес. Каждый день ты... лечишь меня. Словом и делом, собой - своим присутствием. Каждый день я люблю тебя новой - небывалой прежде любовью. Я восхищаюсь тобой, обожаю - до боли! Твоё терпение просто не знает границ, и я понимаю, что больше никто не был бы рядом со мной. Я благодарен тебе за твою поддержку, за то, что ты была со мной, когда Томми не стало. За то, что ты пошла за мной на войну, за то, что ты не бросила меня. За то, что ты осталась со мной до конца... ты не представляешь даже, насколько сильно я тебе благодарен! Сведя брови, я уставилась на мужа. Меня терзали смешанные чувства - его откровение было прекрасным, но люди не говорят такие вещи просто так... - Почему ты говоришь всё это сейчас? - Уилл сглотнул ком в горле, не найдя в себе силы на то, чтобы сказать это вслух. - Ты... что-то чувствуешь? Он передёрнул желваками. - Ты не должна мне... - заверил он. - Мы можем... разделиться. Хочешь, я сейчас уйду? А ты пойдёшь попозже - зелья хватит на две телепортации. - Что ты... нет! Что ты чувствуешь? Или знаешь... Что?! - Прости. За этот день... он слишком хорош был. - Я не... понимаю... - я откашляла кисло-горькой, противный ком в горле, так и не смогла сформулировать мысль вслух, да и не успела бы - Уилл продолжал говорить, будто бы заранее решил, что именно он должен сказать. - Я просто хотел... вновь обрести «нас» - такими, какими мы были на Таити. Счастливыми, влюблёнными друг в друга, не знающими войны. Кажется, только тогда у нас всё было правильно. А потом всё заметно усложнилось. Я знаю, что ты день изо дня мечешься от любви до ненависти ко мне. Знаю, что ты хочешь всё бросить, уйти, вырезать с корнями всё, что связанно со мной. Но не можешь. Хочешь оставаться со мной, ловить моменты. Каждый день внутри тебя идёт гражданская война. То же самое и со мной. Я многократно думал над тем, чтобы сотворить какую-нибудь гадость и отвадить тебя от себя навсегда. Со дня знакомства с тобой, Селин. А потом, каждый раз, когда я смотрел на тебя спящую, я думал над тем, чтобы уйти. Молча, подло. На самом деле, я хотел уйти лишь для того, чтобы облегчить тебе жизнь, лишить тебя всей той боли, которую я причиняю тебе только своим присутствием. Каждый счастливый миг со мной грозит тебе неистовой болью в будущем, поэтому я... много раз хотел уйти. Прости, я... не смог. - Посмотрев мне в глаза, он сглотнул. - Кольцо сжимает моё горло, малыш. Это конец... - Я закусила задрожавшую губу, при помощи хмурости сдерживая слёзы. - Ты видишь будущее? - Да, будущее и прошлое, ответвления и кольца... только, порой я всё это вижу не глазами. Порой, я просто чувствую, знаю, но будто не помню. - Я непроизвольно раскрыла рот - он пересказывал то, что со мной происходило после смерти от сил Лоуренса. - Ты меня понимаешь? - Я закивала. - Я не рассказывал тебе о том, что последний месяц мне часто снятся сны, в которых я лечу и падаю, в тех снах мне тяжело - я тяну тяжёлую лямку, закрываю тяжёлые замки. Я не вижу крови и своей смерти, лишь метафоры. - Что тебе сегодня приснилось? Уилл отвёл от меня взгляд в сторону, явно не желая рассказывать, что видел в этом сне. - Я не знаю, что именно произойдёт, - сказал он. - Но чувствую, что конец близится. - Я не знала, что сказать, а то, что я чувствую - непередаваемый взрыв эмоций без слов. Уилл посмотрел на меня так, словно опасался смотреть в глаза. - Спасибо тебе за всё. Особенно за последние месяцы и сегодняшний день - я знаю, что ты сдерживалась много раз... ты... - Хватит, - обрезала я. - Мы идём вместе. - Шмыгнув носом, я с выдохом скинула с себя простыню и поднялась с постели. - Я - в ванную. Попробуешь смыться без меня - найду и убью. - Уилл усмехнулся, несколько обречённо кивая. Мне было больно идти. Хотелось бежать, но я терпела, шла спокойно, пока не зашла в ванную комнату. Часто дыша, я забежала в душевую кабинку и включила воду. Захлопнула за собой стеклянную дверцу, зажала рот руками и провыла туда. Попыталась выкрикнуть всю свою боль, всё отчаяние. В тот же самый момент из глаз полились слёзы. ЧЁРТ! Чёрт!!! Что мне делать?! Что?! Я должна что-то сделать, хоть что-то! Чёрт тебя дери! С силой сжимая рот руками, я кричу и плачу, но мне не становится легче. Мне всё так же обжигающе больно, словно я горю изнутри! Вдруг открывается дверь душевой кабинки, я вздрагиваю, инертно убирая руки ото рта. Тогда я хныкнула вслух неосознанно, слёзы продолжали литься из глаз. Уилл смотрит на меня с неистовой болью и состраданием во взгляде. Хочет извиниться, но не видит в этом смысла. Всё уже было сказано, поэтому он и не стал ничего говорить. Пройдя в кабинку, сходу подхватывает меня за бёдра, прижимает к стене. Целует до боли, притирается ко мне. Быстро заведясь, он насаживает меня на себя, входит резко, поначалу даже больно. Он будто пытался вытолкать всю мою душевную боль физической. Поэтому целовал и трахал до боли, грубо, сильно, резко. Впивается пальцами в бёдра, вдавливает в стену, казалось, что сейчас треснет кафель. Прерывая поцелуй, я обнимаю его широкие накаченные плечи, прижимаюсь к нему, пытаюсь насытиться им, спрятать внутри себя от жестокого мира. - Родной, - стоном говорю я. - Я люблю тебя! - Уилл замедляется, крутит головой, чтобы увидеть мои глаза. Продолжает плавно и туго насаживать меня за себя. - Не представляю себе жизни, в которой тебя никогда не было... - Замерев на мгновение, Уилл грустно улыбается, ему было важно и приятно это слышать. Как бы часто я не жаловалось, сколько бы раз не пыталась уйти от него, что бы я ни говорила, я не жалею о том, что встретила его и полюбила. Время, проведённое с ним - было лучшим временем, это было целой жизнью... Через четверть часа мы вышли из ванной комнаты, Уилл скинул на кровать нашу армейскую одежду. Одевшись, я взяла резинку для волос и подошла к зеркалу возле входа в номер. Пока я расчёсывала мокрые волосы руками, Уилл обувался, сидя на краю кровати и поглядывал на меня так, словно хотел что-то сказать, но ещё не придумал, как именно это сделать. Заплетя волосы в хвост, я посмотрела на мужа в отражение зеркала, вздрогнув в улыбке. Он выдохнул, поднявшись с кровати. Взяв мою куртку с кровати, подошёл ко мне и раскинул её за моей спиной. Я всунула руки в рукава, он накинул куртку на меня и подошёл ближе, приобняв за плечи. - Я боюсь, что... захлебнусь ненавистью к нему, когда встречу... - шептал Уилл, будто тогда его не услышит даже Бог... - Ты ведь говорил, что отпустил негатив? Уилл закивал. - Да, мне так казалось. Но я... иногда меня накрывает. Когда я думаю о том, что мамы, папы и Томми больше нет из-за него. А потом я думаю о том, что даже если я выиграю, то и меня не станет. Из-за него. И ты... он меня и тебя лишит... - Дыша носом, я молчала, поскольку даже не знала, что сказать. Да, я не испытывала злости к своему врагу - Лоуренсу, но будь я на месте Уилла, то не смогла бы простить Клинта. Он вырезал всю семью Уилла, даже если не голыми руками. - Если я... дам слабину, то не смогу его победить. Никак. Он - энергетический вампир. - Это не метафора, а разновидность эмпатии и весьма интересная, капризная сила. Визарды этой масти единственные, кто может выбирать направленность своей силы. Первым делом они избирают добро иль зло, позитивные или негативные эмоции, а затем, цепляются за ряд эмоций, к примеру, любовь и радость или ненависть и горесть. Питаясь избранными ими эмоциями, они становятся сильнее эмоционально и физически, крепче во всех отношениях - здоровее, моложе, при помощи своего особого питания они могут даже лечить себя, в том числе и от смертельных заболеваний. Энергетические вампиры порождают то, чем питаются. Избрав, к примеру, негатив и чувствуя ненависть, энергетический вампир способен разжечь из искры пламя, и этим пламенем он питается, становясь ещё сильнее для того, чтобы разжечь пламя побольше. Многое зависит от уровня визарда и сопутствующих способностей, с которыми он совмещает вампиризм. Как одни экстрасенсы могут создавать временные петли, а другие - нет, так и одни энергетические вампиры могут то, чего не могут другие. Ясно теперь, почему Клинт осел в Афганистане - избрав негативные эмоции, он испытывает самый настоящий восторг в мире войны, в обители зла, ненависти, агрессии. Но недостаток его силы в том, что избрав одну направленность, вампир никогда не сможет питаться иными эмоциями, следовательно, там, где нет пищи конкретно для него, он теряет своё здоровье, молодость, силу и энергию. Именно поэтому Уилл должен избавиться от своей ненависти - только так он может победить энергетического вампира, питающимся негативом. - Мы не знаем, как именно всё сложится, - сказала я. Уилл печально кашлянул, вздрогнув в полуулыбке при взгляде на меня в отражении зеркала. - Всё совсем не так, как я себе представлял, Селин. - Я непонимающе потемнела. - Я думал, что пойму всё, что ко мне придёт озарение. Думал, что мне будут открываться какие-то великие тайны и я стану божеством или чем-то подобным. Но я - просто я, всё тот же человек. Я испытываю скорбь, страх, боль. Меня... не страшит сама смерть, но я боюсь того, что оставлю после себя. Боль в твоём сердце и сердцах других людей. Да, я многое стал вспоминать, понимать, видеть. Когда природа говорит со мной, я вижу всю её красоту. Мне хочется созерцать, хочется ощущать покой... - Уилл притих на секунду, вильнув головой. - Но не всегда получается. Мне начинает казаться, что нет никаких великих тайн... - А как же... замысловатый пятый уровень? - Мы не знаем, существует ли он на самом деле и что он собой представляет. - Но ты ведь, видишь ответвления? - Не глазами. Я просто чувствую что-то, порой... - кашлянув, он вильнул головой. - Это сложно объяснить. Я ждал... какой-то, не знаю, конкретики, что ли... осознания всего происходящего. Но, как и прежде, я просто иногда чувствую будущее, жизнь понятнее не стала... - Он явно был разочарован. Я выдохнула, повернувшись к нему лицом, взяла его за руки. - Может быть, просто ещё не пришло время, - сказала я, на самом деле, как и он, не понимая, что происходит и почему всё совсем не такое, как мы думали когда-то. Уилл выдохнул, закивав. Погладил мои руки большими пальцами. Потом посмотрел мне в глаза, так нежно и искренне: - Не хочу покидать это место. - Я тоже, - закусив губу, буркнула я. - Но... тебя зовёт Афганистан? - Он сглотнул, прискорбно закивав. Мы не хотели покидать остров, нам было страшно делать это. Но ещё страшнее было идти наперекор судьбе... Это произошло в половину седьмого утра - мы покинули остров, в Афганистане в это время было три часа ночи. Для телепортации Уилл использовал фотографию конкретной местности, сделанную на телефон перед отъездом и распечатанную по его просьбе в отеле острова. Но при телепортации нас снесло в сторону, закрутило в водяную воронку, будто бы закинули в стиральную машину. А затем меня выплюнуло на холодную мокрую землю. Прогремел устрашающий гром, отчего замигало всё кругом. Я инертно подставила руки перед собой и, пялясь на землю, замерла. Погода... кто бы мог подумать. Именно она и желание Уилла покинуть Афганистан накануне привели нас туда, где мы должны быть. Сильный дождь и гроза могут сбить маршрут телепортации, в принципе магия весьма зависима от погодных условий и самочувствия того, кто ею пользуется. От форс-мажоров никто не застрахован... - Ты в порядке? - спросил Уилл, подходя ко мне сзади и берясь за талию. Я мыкнула, кивая. Уилл поднял меня на ноги, стряхивая с моей одежды воду и грязь. Потом он накинул мне капюшон на голову, тогда наши глаза встретились. В его глазах отражалось то, что чувствовала и я - страх, отчаяние, обречённость. Всё предрешено, всё написано до нас и это... крайне неприятное чувство! Я напряжённо сглотнула, не находя нужных слов, и если честно, сдерживая всеми силами слёзы отчаяния. Передёрнув желваками, Уилл собрал волю в кулак, чтобы отвести от меня взгляд. Озираясь, он накинул свой капюшон на голову. - Похоже, что сильная гроза и дождь сбили нам настройки... - Не желая даже знать, где мы, я всё же осмотрелась. Это был один из городов Афганистана, тёмный безлюдный двор, где находились закрытые магазинчики и многоквартирные здания. Встав ко мне лицом, Уилл достал телефон, по возможности укрывая сенсорный экран от дождя при помощи некоего подобия шалаша. Он включил свой навигатор, открыл местные карты, вскоре выдав свой вердикт: - мы в Кабуле. - Значит, нас снесло с курса примерно на тридцать километров - ведь именно в тридцати километрах от Кабула у нас лагерь. - Что будем делать? - Уилл пожал плечами, покачивая головой и осматриваясь. - Может, ты... - я вовсе не хотела наводить его на верные мысли, но ведь... я обещала быть с ним до конца, обещала поддерживать во всём. Если всё предрешено, то что бы я ни сказала, что бы ни сделала, произойдёт то, что должно произойти. - Чувствуешь направление? Или... как бы ты поступил, если б десять лет назад угодил в такую ситуацию? Уилл закусил щеку, качнув головой. - Позвонил бы кому-нибудь, чтоб забрали... - Тогда, звони. Кому-нибудь... Выдохнув, Уилл закивал. Немного поразмыслил, а потом взял меня за руку и повёл куда-то. Мы подошли к одному из зданий, встав под козырьком, укрывшим нас от дождя. Затем Уилл порылся в телефонной книге, в конце концов, решив набрать почему-то Мэтта. Он дожидался ответа недолго - будто тот ждал звонка. - Привет, - буркнул Уилл. - Извини, что разбудил... - Мэтт что-то ответил, отчего Уилл изумлённо наморщил лоб. - Серьёзно? Ну, может... я вам с Карен помешал? - Снова выслушав ответ Мэтта, Уилл хмыкнул. - Да, ээм... мы тут... застряли. В Кабуле. - Эванс снова что-то сказал. - Нет, пока спокойно. Ты сможешь приехать за нами? Да, хорошо - я скину тебе маяк. Спасибо. - Уилл уже собирался сбросить вызов, но Мэтт что-то спросил. Уилл сглотнул, облизывая губы. - Нет, всё нормально. Кроме того, что мы в Кабуле без транспорта и только одним пистолетом. - Угукнув в ответ на какое-то изречение Мэтта, Уилл-таки сбросил вызов. Потом произвёл несколько манипуляций, отправляя Эвансу координаты своего телефона. Он нервничал, боялся. Я его впервые таким видела. Даже в Рио-Де-Жанейро он вёл себя иначе, там его сначала мучало любопытство, даже некий детский восторг в предвкушении встречи с братом, а потом им овладела скорбь и тоска. Сейчас же... он не хотел этой встречи, но понимал, что она неизбежна. И ему было не любопытно, его пугало то, что может произойти, он даже не знал, как поступит, что почувствует, насколько ожидаемой будет его реакция. Скинув маяк, Уилл просмотрел карту местности, нахмурился и огляделся уже с другим выражением лица, будто узнал местность. Выглядывая что-то конкретное, он чуть высунулся из-за козырька, явно отыскав искомое в одноэтажном здании. Это был магазин продуктов, сейчас закрытый и не издававший никаких признаков жизни. - Что? - спросила я. Изогнув брови, Уилл отступил назад - обратно под козырёк. - Знаешь ведь, что в Афганистане запрещена продажа алкоголя? - уточнил он. Сведя брови, я закивала. - Здесь нет общественных баров, но есть подпольные бары. Одни - исключительно по приглашениям, для спецслужб, другие - для военнослужащих, в третьи же впускают только американцев любой сферы деятельности. На входе таких баров обыскивают, забирают оружие, документы, телефон и ключи от машины в залог. - Эм, ты, что... ходил в такой бар? - Я ходил в этот бар, - демонстративно посмотрел он на магазин. - Он в подвале магазина. - Когда ты... - я неосознанно скривилась. - Помнишь, мы с тобой сильно поссорились - примерно год назад, и я уехал в неизвестном направлении, вернулся утром? - Я перекатила глазами, припоминая те события. - Ну, вот, я был здесь... Закусив щеку, я пригляделась к магазину: - И что? Он манит тебя? - Да нет, - фыркнул Уилл. - Просто... в этот бар впускают всех американцев и если Клинт где-то здесь, то мы могли с ним встретиться год назад, когда я приходил в этот бар. Я мыкнула, закивав: - Ну, знаешь, у всех жителей одной планеты существует вероятность встретиться однажды. А у обитателей одной страны - вероятность выше. - Доставая сигареты из кармана куртки, Уилл покачал головой, соглашаясь со мной. В следующий момент, словно по волшебству, открывается дверь магазина. Мы с Уиллом инертно прижались к стене, прячась в ночной тени. Из магазина вышли трое, точнее будет сказать - двое тащили одного вдрабадан пьяного типа. И как только они пересекли порог, то выкинули этого типа будто половую тряпку. Он был сильно пьян, но всё же не без сознания - барахтался на земле, пытаясь встать, при этом ругаясь матом на английском языке. Парни, выкинувшие его, сказали ему забыть дорогу к ним и скрылись в тёмном, казалось бы, неработающем, магазине. - Сволочи! - заплетающимся языком огрызнулся мужчина. Выглядел он, мягко говоря, не очень. На улице было темно, но всё же в этом типе я отчётливо видела неудачника чистой воды. Худощавый и немолодой мужчина, с седыми редкими волосами. Ему было около шестидесяти, наверно. Одет он был неопрятно - не последний бомж, но, скорее всего, это единственный комплект его одежды. Затёртые джинсы, то ли застарелого синего цвета, то ли чёрного, ботинки, повидавшие жизнь, кожаная, но очень старая куртка с заломами, царапинами и затёртостями так же непонятного цвета - то ли некогда чёрного, то ли коричневого. Куртка была немного велика мужчине, за счёт чего создавалось ощущение, что мужчина заметно усох с момента покупки этой куртки. Около двух минут он обзывался на своих, уже исчезнувших обидчиков, барахтаясь на грязной мокрой земле и пытаясь встать. Он падал несколько раз, прежде чем осилить квест. А поднявшись на ноги, шатался, норовя упасть снова. На скользкой грязи разъезжались его ноги, пока он рылся в карманах в поисках чего-то. Отыскав пачку сигарет и вытащив её из кармана, он её уронил. Наклонился. Упал. Я вдруг поняла, что уже не одну минуту наблюдаю за ним, будто бы я - зритель, а он - герой фильма. Откашлявшись, перевела взгляд на Уилла и поняла, что он так же не сводит взгляда с мужчины. Но он смотрит по-другому. Словно перед ним призрак. И тот призрак - очень странный, пьяный, побитый жизнью неудачник. Уилл глядел на мужчину ошеломлённо, с толикой брезгливости, разочарования и грусти. - Уилл? - шепнула я. - Это ведь не... Муж покачал головой, сглотнул. Топчась на одном месте, он терялся в собственных мыслях. Тем временем, лежавший на земле мужчина отыскал свою заветную пачку сигарет, открыл её и попытался вытряхнуть сигарету. Они все высыпались на грязную землю, моментально вымокнув. - Так не должно быть... - произносит Уилл. Это был Клинт - Уилл узнал его. Но его враг был совсем не таким, каким Уилл хотел его видеть. Может, он и не горел желанием встречаться с Клинтом, всё же, думаю, он порой неосознанно представлял эту встречу. И наверно, он представлял, как напомнит Клинту о прошлом, увидит в его взгляде удивление. Ведь Уилл - единственный из семейства Руссо, кто может уничтожить врага. Тот, кого Клинт посчитал недостаточно опасным для себя. Уилл, должно быть, хотел увидеть в глазах Клинта толику восхищения, мол, «Ты? Да ты не должен был...». Но враг Уилла предстал совсем жалким типом, тем, с кем и говорить бессмысленно. Тем, кого жизнь наказала должным образом. Если Клинт в таком состоянии и пьёт каждый день, то, скорее всего, он лишился своих способностей, или же они работают по принципу стреляющей палки раз в год... Долго и усердно обругивая пустоту и несуществующих демонов, Клинт-таки вновь поднялся с земли, запустил смятой пачкой сигарет в магазин, обвинив именно их владельцев в том, что он не может покурить. Потом он почапал в нашу сторону, шлёпая по водянистой земле ботинками. Чем ближе он подходил, тем явственнее я видела морщинистое лицо, впалые щёки, тонкие губы, мутные и безжизненные светло-коричневые глаза. Он не замечал нас, а мы с Уиллом стояли и пялились на него. Когда уже нас разделял один метр, Клинт повернул к нам голову, продолжительно вглядываясь и, видимо, удостоверяясь в том, что мы с Уиллом не мираж. - Сигарета есть? - Уилл ошеломлённо поднял руку, протянув ему пачку сигарет, которую достал именно в тот момент, когда его врага выкинули из бара. Клинт подошёл ближе нетвёрдым шагом, манерно открыл пачку, старательно вытаскивая одну-единственную сигарету. Точнее он долго пытался поймать её, но в глазах, видимо, двоилось. - Бери пачку, - слегка толкнул Уилл сигареты ему. Мужчина удивлённо и радостно мыкнул, забирая пачку из рук Уилла. Клинт вытянул сигарету из пачки зубами. И с ней во рту спросил зажигалку. - Она в пачке... Клинт. - Мужчина шевельнул головой и бровями, пытаясь сфокусировать взгляд на Уилле. - Мы знакомы? - спросил мужчина заплетающимся языком. - Нет, - сглотнув, ответил Уилл. Брови мужчины изогнулись, он скривился: - А рожа знакомая... - Уилл промолчал, передёргивая желваками. Я же обомлела от того, что видела, и какие мысли посещали мою голову сами собой. Встречаются люди, которые похожи друг на друга сильно, например, как Уилл с Томми, на таких людей смотришь и сразу думаешь - они родственники. Но встречаются и такие родственники, которые в целом друг на друга не похожи, но если приглядеться, то увидишь ряд сходств. Я не знаю, почему сделала это, но я вдруг представила себе Уилла в одежде Клинта. Мысленно накинула ему фактические двадцать восемь лет и ещё несколько лет беспробудного пьянства. Тогда он осунулся, покрылся морщинками, его щёки стали впалыми, губы утончились, глаза поблекли, волосы поредели и поседели. Он вытянулся, стал совсем худым, высоким и он... стал просто копией Клинта! Меня ужаснуло то, что я увидела. Словно... это было возможным будущим Уилла. Будущим той жизни, в которой не было меня... Некоторое время глядя на Уилла, Клинт опустил лицо. Хмуро уставился на пачку сигарет в своей руке. Доставая зажигалку, он уронил пачку, стал наклоняться и падать. Уилл психанул, схватил его за шкирку, вздёрнул на ноги, подвёл к стене за собой, да упёр спиной в неё. Потом поднял с земли пачку, не сильно-то повреждённую. Достал зажигалку и дал Клинту прикурить. Затянувшись и не вытаскивая сигареты изо рта, Клинт скривился: - Кто ты такой? - Тот, до кого ты не добрался, - отозвался Уилл, наверно, именно в этот момент, поняв, что он победил, на самом деле. Он мог бы скатиться вниз, стать таким, каким стал Клинт. Но он победил своих демонов, вылечил алкоголизм, не сгубил свою жизнь. Вопреки проклятью Клинта. - Пошли, - сказал мне муж, взяв под руку и уводя прочь. Я растерянно притормозила, хоть я и была рада его выбору, я гордилась им, но это ведь его судьба. Мы столько шли, и если он упустит свой шанс, то он умрёт ни за что... - Но Уилл... - Муж настойчиво потянул меня за руку, но когда Клинт задумчиво повторил имя мужа, мы с ним остановились, хмуро глядя на мужчину. При взгляде в ноги, он подумал о чём-то, а потом поднял лицо. - Ты - сын Лидии Брукс? - назвал он девичью фамилию мамы Уилла. Мы с мужем настороженно переглянулись, держась за руки скорее по привычке. Клинт очень странно смотрел на Уилла, без желчи и без злобы, что пугало Уилла лишь сильнее. Клинт смотрел на Уилла так, будто никогда не желал ему зла и ждал его все эти годы. Гром гремел и лил дождь, мы втроём стояли полукругом в тёмном дворе Кабула. - Ей приснился сон... - проговорил Клинт, явственно видя картину далёкого прошлого. - Она увидела в том сне меня - тёмного и злобного. Увидела, как наш ребёнок... становится таким же. И она ушла от меня, даже не подозревая о том, что именно с её уходом в моём сердце разрастётся тьма. Это произошло... - Клинт неосознанно стал шептать, качая головой, - внезапно. Тьма заполонила меня молниеносно, и я излил её на Лидию. Но я никогда не мог навредить самому себе и своей крови... Уилл замер на мгновения, у него расширились зрачки от осознания, понимания и ужаса. А потом участилось его дыхание, он судорожно замотал головой, процедив: - Ты! Не мой! Отец! Клинт сглотнул, его лицо преобразилось тоской и пониманием, это действительно пугало, когда злобный маг смотрит на тебя с состраданием. - Тот сон приснился ей на первой неделе беременности. Она ушла через три дня. А уже через две недели обзавелась новым хахалем, - фыркнул Клинт. - Он давно к ней клинья подбивал - они работали вместе. Она знала, сколько у неё времени, ни секунды не медлила. Никто даже не подозревал о том, что ты не от него... - Нет, ты... - непроизвольно часто дыша, Уилл мотал головой. - Ты не мой отец... она не... - Уилл был просто в панике, хоть и сглатывал напряжение, стараясь держать себя в руках. - Она отвергла тебя! - Уилл не хотел верить в то, что его мама... самая обыкновенная женщина. Она не такая уж и правильная, неприступная, самая обычная женщина, полюбившая того, кого не стоило бы любить, и убежавшая от него к другому мужчине - для статуса, для защиты, но не по любви. Она лгала всем и даже собственному сыну всю жизнь. Не Клинт разрушил семью Уилла.... Сама Лидия это сделала. Она увидела сон и решила, что это неминуемое будущее их совместной жизни с Клинтом, но это было лишь одним из ответвлений её запутанной судьбы. Она сделала то, чего от неё ждали, и сама выстроила одну из написанных не ею жизнь. Но она помогла Уиллу, усилив его удачу при помощи кулона. Если бы не та удача, если бы не все те беды семейства Руссо, если бы Уилл не отчаялся совсем.... То не обратился бы он к Элизабет, не встретил бы он меня. И тогда... прожил бы ещё много лет, повторив судьбу своего отца - Клинта Роберта Дэвиса. - Ты не Руссо, - сказал Клинт. - Ты - Уилл Дэвис! Мой сын! Уилл тихо взвыл, судорожно мотая головой. - Нет, - хныкнул он. Я наблюдала за ним с грузом неистовой боли, сдерживая слёзы сочувствия. - Это не правда. Ты! Ты всё испортил! Сгубил мою семью! Не она! - он ринулся на Клинта, схватил его за грудки. Но в следующую секунду почти замер, глядя в глаза Клинта. Тот не испытывал страха под натиском сына, напротив - ответно глядел на Уилла с любопытством. Просипев носом, Уилл дёрнулся! Я только в следующую секунду поняла, что он ударил Клинта по лицу. Того откинуло чуть в сторону, но он не упал. Уилл ударил снова, но в его борьбе злости было меньше, чем попытки просто испустить пар, копившийся годами в нём. Всё изменила одна встреча, один разговор, одна только ночь. Рухнул мир Уилла: враг стал отцом, мать стала врагом, отец - проходимцем. Всё перевернулось с ног на голову! Уилл ударил Клинта дважды по лицу, вновь схватил за грудки, приподнял и с воем отшвырнул в сторону. Клинта откинуло на стену кирпичного дома, он споткнулся обо что-то и налетел затылком на кирпичный острый подоконник. Упав на землю, он оставил на углу подоконника след своей крови. Я выдохнула со стоном, инертно зажав рот рукой. - Чёрт! - часто дыша, Уилл проводит рукой по лбу и волосам, скидывая капюшон с головы. - Нет, нет, нет!!! - Уилл ринулся к Клинту, сев перед ним на корточки и осматривая его, надеется на то, что тот жив. Я встала столбом, со скорбью, ужасом, тоской и жалостью наблюдая за очередной потерей Уилла. Если вы когда-нибудь задумывались о самом мерзком чувстве на свете, о том, что может быть хуже вашей боли, то вот оно... боль любимого человека. Когда ему больно, а ты ничего не можешь сделать, ничего не можешь изменить! Хоть в лепёшку разбейся - лучше не станет! Гремит гром и льёт дождь - он смывает кровь с подоконника, стирает следы преступления. Уилл убил своего отца.... Он убил себя. Того, кем он мог бы стать, своё возможное будущее. Он убил начало - того, кто породил свою смерть. Не существовало бы Клинта, не случись и их союза с Лидией. Не было бы их, не родился бы Уилл. Этой дождливой ночью Уилл зачистил свой род полностью, он замкнул кольцо... Светят фары подъезжающей к нам машины в ночи, я даже не вздрагиваю, откуда-то зная, что это Мэтт. Уилл сидел над телом своего мёртвого отца около двух-трёх минут. Думаю, он чувствовал себя не намного лучше, чем когда Томми умер. Мне было вовсе не плевать на Клинта, но и тоски я не чувствовала. Его смерть была ожидаемой, хоть и это одна из тех вещей, к которым ты никогда не будешь готов, даже если это ожидаемо. Заподозрив нечто неладное, Мэтт заранее погасил фары, а когда подъехал ближе, я поняла, что номера чёрного джипа были закрыты чёрной табличкой. Он будто знал наперёд, что его ждёт. Не выключая мотор, Мэтт остановил машину в метре от нас и вышел из неё почти сразу. Косо и настороженно глядя на Уилла и неизвестного ему мужчину, он подошёл ко мне. - Кто это? - спросил меня Мэтт. - Что здесь... - Клинт, - сглотнув, отозвалась я. Мэтт поменялся в лице. - Это Клинт. И он мёртв. - Мэтт недоумевающе посмотрел на Уилла с Клинтом, заикнувшись, но так и не найдя нужных слов. Окинув взглядом местность, он ступил на мужа: - Уилл? - Тот шевельнул головой, не сразу повернувшись к Эвансу. Но увидев парня, он ничего не сказал. В этой стране, мне слишком много довелось увидеть, приходилось людей бросать и не в таких условиях, а порой и не мёртвых, но тех, кто обречён на смерть. И, если честно, я бы оставила Клинта здесь. Не потому что я бесчувственная, а потому что, считаю, что похороны с почестями даже минимальными - просто цирк! Человека это не вернёт, он даже не будет знать, как, где и в каком виде его похоронили, скорее всего. Нас здесь никто не видел, район тихий и тёмный, за всё время, что мы здесь, никто не выглядывал в окна. Поблизости бар, Клинт пьян, это ясно даже без анализов. Его бы нашли и решили б, что он просто неудачно упал, никто даже не стал бы расследовать это дело. Но Уилл... выглядел растерянным, побитым морально. Он уже пережил нечто подобное с братом, и пусть Клинт не был его отцом ещё десять минут, пусть это не так уж и важно для умершего человека... Уилл не мог его бросить здесь. Это не по-человечески. Я схватилась за рукав куртки Мэтта, дёрнув на себя. И тихо спросила: - Ты... поможешь нам? Он хмуро на меня посмотрел, сглотнул. Даже не стал спрашивать, понимая, о чём я говорю. И неуверенно немного закивал. - Что произошло? - уточнил он. - Это была случайность. Клинт споткнулся и ударился головой о подоконник. - Мэтт выдохнул, качая головой, странно, но он не показался мне удивлённым, испуганным. Да, мы - военные люди, повидали немало, но всё же... я предлагаю ему скрыть следы преступления! Если бы я была на его месте, то обалдела бы просто. Но я на своём месте - на месте той, кому уже приходилось это делать... - Уилл? - подойдя к нему, Мэтт коснулся его плеча. И в этот момент Уилл поднял лицо, но не сразу повернул голову к парню, будто бы почувствовал нечто большее, чем прикосновение. А потом он медленно повернул голову к Мэтту и нахмурился так, словно увидел Эванса в каком-то новом свете. - Потащили его в машину. Похороним в лесу... - Уилл ничего не ответил, пялясь на Эванса. И его удивляло не то, как Мэтт себя ведёт и что говорит, на что готов пойти, а то, что он знал о парне. Но что именно он знал - мне неизвестно. Кажется, только мне и неизвестно, поскольку Эванса совершенно не смущал взгляд Уилла, он даже едва заметно усмехался. А потом откашлялся, подходя к ногам Клинта и склоняясь над ним. - Бери его. Селин, открой багажник машины. - Я ненадолго замялась, наблюдая за реакциями мужа. Он несколько секунд будто бы свыкался с тем, что узнал о парне. А потом они взяли Клинта, Мэтт проглядывал территорию попутно, я тоже это делала, пятясь к машине. С места водителя нажала кнопку, чтобы открыть багажник, так и, оставаясь передней частью в машине, я наблюдала в лобовое окно ночную улицу Кабула. Уилл с Мэттом немного переговаривались шёпотом, помещая Клинта в багажник. С вами когда-нибудь бывало такое? Вот вы делаете что-то, и это кажется нормой, но потом вы замираете, мысленно оглядывайтесь и просто обалдеваете оттого, что делаете и кем стали. Что стало со мной, с Уиллом, с нами? Который раз мы делаем это? В который раз мы нарушаем закон и скрываем следы преступления? Мы так давно погрязли во всём этом дерьме, что это кажется нормой, и даже я теперь совсем иначе реагирую на смерть, убийство. Мой муж на моих глазах убил человека, своего отца, а я... помогаю ему скрывать следы преступления, хоронить втихомолку того, о ком никто и не вспомнит. Могли бы мы с Уиллом быть обычными, счастливыми друг с другом людьми? Судя по тому, что творится с нашей жизнью, и тому, что рассказывал мне Уилл о наших прошлых воплощениях - нет! Почему наши с ним души настолько несчастны? Почему нашим душам прописаны такие сложные сценарии? Всё как-то глупо и непонятно, даже тайный смысл, кольца... мне не ясна система! Я не понимаю этой жизни... Мы похоронили его в лесу, под замысловатым деревом, будто для того, чтобы можно было найти. Но разве нужно нам его искать? ГЛАВА 37 Зайдя в палатку, Уилл уселся на спальник, немного согнув ноги в коленях. Посмотрел на свои руки, переворачивая ладонями вверх - они дрожали. И он сжал их в слабые кулаки, мигая влажными глазами. Я не знала, что сказать. Это всегда было сложно - подобрать нужные слова, когда в мыслях каша, а эмоции различного калибра переполняют. Смерть Клинта не принесла никому облегчения. Ни радости, ни тоски, ни скорби, только недоумение и стыд за то, что тебя не волнует эта смерть, по сути. Тебя волнуют лишь последствия, но не то, что жизнь человека прекратилась. - Что с нами стало... - задал Уилл риторический вопрос, да даже не вопрос то был. Моргнув и сглотнув, я подошла к мужу, сев рядом с ним на землю. - Я не понимаю... - качая головой, произнёс он. - В чём смысл? Я должен был зачистить свой род? Тогда зачем он был создан? Я опустила лицо: - Не знаю. Смысл вроде есть, но... план какой-то... слишком чёткий, жестокий и бессердечный. Уилл выдохнул носом, беззвучно со мной соглашаясь. Дыша носом, он засипел им, его глаза налились непролитыми слезами. - Я ждал чего-то совсем другого. Думал, что пойму смысл бытия. Но я ничего не понимаю... 1 сентября 2009 года... Семь лет. Прошло ровно семь лет со дня нашего знакомства с Уиллом. Даже не верится. Четыре дня назад Уилл осуществил свою судьбу, время пошло намного быстрее. Именно за эти четыре дня я поняла, что такое время, как оно быстротечно и какое же оно щедрое. Минуты, секунды, миллисекунды... ещё один день, ещё одна ночь. Спасибо тебе, время. Этой ночью Уилл вновь откровенничал со мной в своих прикосновениях и поцелуях. Мы занимались любовью этой ночью, и я знала, что это... в последний раз. Мы не говорили об этом, но я чувствовала, мы оба чувствовали. Затянувшись сигаретой, Уилл выдохнул дым вверх. Он лежал на спине, поглаживая моё плечо свободной рукой. Лёжа на боку, я наблюдала за ним снизу вверх. За ним и за тем, как дым, выпущенный из его рта, густо вздымается вверх, вскоре расползаясь по углам и исчезая. Опустив глаза, Уилл глянул на меня, вздрогнув в грустной улыбке: - Семь лет, представляешь? - Я смолчала, продолжая любоваться им, как завороженная. Словно пытаясь насытиться им, запомнить каждый миллиметр его тела и лица, каждый волосок, пересчитать все реснички и морщинки, запомнить те числа навсегда. - Ты была совсем девочкой... - Я непроизвольно усмехнулась. - Я... очень благодарен тебе за ту ночь... - За какую из? - уточнила я, хоть и знала ответ. Уилл прыснул. - За все! - А какая твоя самая любимая ночь? - заинтересовалась я. Изогнув брови, Уилл подумал немного. - Их несколько. - Ну, давай, перечисляй! Муж цыкнул. Глянул на меня. Понял, что я не шучу. Перелёг на локоть и стал загибать пальцы: - Начну с конца, если ты не против? - Склероз даёт о себе знать? - Да, - фыркнул муж, - короче. Вот эта ночь. - Я мыкнула, кивнув. - Та дикая ночка на острове Скай. - Так? - После моей выписки из больницы - полгода назад. День и ночь после твоего похищения. Ночь на Таити, когда мы накупили игрушек из секс-шопа и начали их пробовать. Первая неделя на Таити - все дни и ночи. Первые сутки в квартире после свадьбы. Ночь в Вегасе, после свадьбы. Неделя после смерти Томми. Все те ночи, и не только ночи, когда мы впервые пробовали что-либо. Но знаешь, какая ночь - самая-самая любимая? - Какая? - Ночь с двадцать пятого на двадцать шестое октября две тысячи четвёртого года. - Я потемнела, не поняв, что особенного в той ночи. - В твой семнадцатый день рождения я не находил времени днём никак. И написал тебе сообщение в первом часу ночи, когда твой день рождения уже прошёл. Но, кажется, тебя это не особенно волновало. Мы встретились в сквере, там никого не было, я подарил тебе серёжки.... И ты всё ждала, что я тебя поцелую. Подавала мне знаки, прикасалась, флиртовала и будто бы кричала внутри себя о том, что я могу тебя поцеловать - ты уже взрослая. Я улыбнулась с толикой грусти, Уилл рассказывал об этом и ностальгически усмехался. - Но ты так и не поцеловал меня. - Нет, - вздохнул Уилл. - Ты была разочарована? - Мм, - закивала я, - а также возмущена и оскорблена. - А я всю ночь о тебе думал. Не спал. И мне это нравилось. Нравилось то, как ты заполоняла мои мысли и... всю мою жизнь. Именно тогда я понял, что бесповоротно и навсегда в тебя влюблён. Я и раньше ловил себя на этих мыслях, но в ту ночь... появилась надежда. По тому, как ты себя вела, я понял, что у нас... всё будет - надо просто потерпеть. Вот это предвкушение... всю ночь меня приятно щекотало. - Я сглотнула, улыбаясь при взгляде на мужа. Это было так мило... средь всех ночей секса, у него любимая ночь та, в которую между нами ничего не было, но гораздо больше, чем всё, было в мыслях. - В ту ночь я мечтал о тебе... - В каком смысле? - сощурилась я ехидно. Уилл даже немного смутился, пожав плечами и глянув на меня исподлобья: - Ну, мм-м... в том смысле... Я артистично ахнула: - Ты на меня дрочил? - Уилл прыснул, тихо посмеиваясь и качая головой. А я придвинулась к нему, шепнув: - я на тебя тоже. - Серьёзно? - Да, получается, кхм... мы занимались удалённым сексом в ту ночь. - Удалённым? - прыснув, Уилл заржал. Я тоже засмеялась, прижавшись к нему. - Ну, дела. - Я угукнула, утыкаясь носом в его грудь и игриво поглядывая ему в глаза снизу вверх. Он недолго молчал, отвечая мне взглядом. - Я хотел сказать, что наша совместная - самая первая ночь была крайне важна для меня. Потому что ты именно мне отдала свою девственность. - Да ты вроде сам взял, не задавая лишних вопросов... - брякнула я, подшучивая над мужем. - Не правда. Я много раз спрашивал, - пробубнил он нарочито обиженно. - А в тот раз, я даже... три или четыре раза уточнял. Я беззвучно просмеялась, иронично кивая. - Ага, ты с такой нарочито понимающей физиономией бубнил, что-то вроде - мне это не так важно, да я не тороплюсь, но твои глаза говорили совсем другое. - И что же они говорили? - задиристо спросил Уилл. - Ну, что-то вроде... - приподнявшись немного, я покашляла и потрясла головой. Потом как заорала: - аааа! - Уилл аж вздрогнул, ошарашенно на меня глазея. - Блииин! - продолжала я изображать психованный внутренний голос мужа. - Как же мне хочется! Мне так хочется, что всё чешется! Даже пятки! Ещё хоть секунда воздержания, и я сдохну! Просто сдохну! Кто-нибудь умирал от этого? Я точно умру! Начерта я спросил её - стоит ли подождать?! А если она скажет - да, стоит?! Что я буду делать?! Начерта я спросил?! Начерта?! Только не говори мне "нет"! Я убьюсь об стену! ААААА! - на последнем слоге я поддалась на мужа и проорала ему в лицо. Он отвернул от меня морду, беззвучно заржав. Я же откашлялась с невозмутимым видом, да отодвинулась от него. Уилл глянул на меня и засмеялся уже в голос. Я чавкнула, переваливаясь на спину, чтобы взять заготовленную заранее, но не открытую, бутылку минералки. - Как ты прямо... слово в слово угадала? - спросил Уилл, всё ещё посмеиваясь, но тихо. Я хмыкнула, пожав плечами. Взяв бутылку, легла на локоть: - Я тебя хорошо знаю. - Это уж точно, - Уилл усмехнулся. Я открутила крышку бутылки, сделав два глотка. Приподнявшись и придвинувшись ко мне, Уилл положил руку на горлышко бутылки. Чмокнул меня в губы и потёрся кончиком носа о мой нос. - Ты любишь меня? - Я свела брови, в то же время, вздрогнув в улыбке. - Люблю. Он помолчал, глядя мне в глаза с грустью и радостью одновременно. - Я... надеюсь, что ты не жалеешь о встрече со мной и никогда не пожалеешь о днях, проведённых вместе. Я не жалею, это стоило того. Каждая секунда рядом с тобой, даже проведённая в этом аду, была раем. За эти семь лет ты выросла на моих глазах. Я горжусь тобой. Мы оба изменились за эти семь лет, через многое прошли. Мы выстроили по кирпичику наши отношения, наш брак, вопреки всеобщему мнению и множеству преград. Озираясь назад, я удивляюсь тому, сколько мы осилили. Мы прожили целую жизнь за эти годы. И я не жалею, что ступил на этот путь. Не жалею о том, как именно всё сложилось, потому что испытал то, что не всем дано испытать. Думаю, в этом суть, Селин. - Я вопросительно потемнела. - В чувствах, - пояснил Уилл. - В эмоциях, в желании жить. Может быть, весь смысл в бессмысленном цикле. Может быть, там за чертой, нет ничего особенного. Если честно, мне вдруг стало абсолютно плевать, насколько осмысленна жизнь. Если есть какая-то система и мы в ней заложники, то нам остаётся только жить. Всё необходимое здесь, Селин. Жизнь прекрасна, ты просто оглядись и не цепляйся за негатив. Природа, она такая... волшебница. А любовь, хоть и причиняет боль, невообразима. Но самое лучшее в этом мире... ты сама. - Я откашляла образовавшийся ком в горле. Мне понравились его слова, но они были самыми грустными на свете. Я вновь глотнула воды, проглатывая и запивая ком. - Я люблю тебя, малышка. Ты будешь злиться на меня, я знаю, но я сделал это ради тебя. - Что - это? - нахмурилась я. Уилл не ответил, просто наградив взглядом. - Спасибо тебе за то, что ты оставалась со мной - большое спасибо. Я очень сильно ценю это, я безмерно тебе благодарен. Но мои последние шаги... я пройду без тебя. Это только мой путь, моя боль, моё одиночество. Ты не должна это видеть, последнее воспоминание обо мне будет сладким... Я не понимаю, что он говорит, но мне становится плохо. Начинает кружиться голова и в глазах двоиться. Только, когда мне на плечи рухнула невидимая тяжесть, и я свалилась набок, а Уилл забрал бутылку воды из моих рук, я поняла, что он отравил мне воду... - Ч-что... ты... сделал... - мне было тяжело говорить, и, скорее всего, я мямлила. Картинка кружилась и двоилась, но я всё же ещё видела Уилла. Он закрутил крышку минералки, проведя пальцами чуть ниже, указывая на что-то настолько маленькое, что этого не видно: - Здесь след от иголки, малыш. Это просто снотворное, очень сильное - ты проспишь до обеда. - Я отчаянно хныкнула, пытаясь подняться, но слабость побеждала меня. - Тшш, - Уилл уложил меня на спину, слегка наваливаясь сверху. Нежно пройдясь губами по моей скуле, он зарылся носом в волосы, шепча: - это не просто для меня, малыш. Совсем не просто. Самые сложные шаги в моей жизни - прочь от тебя. Я не хочу уходить - это как попытаться убежать на сломанных ногах. Ты только... не бойся за меня. Смерть не страшит меня, почему-то... может, потому что её нет. Есть лишь освобождение от боли и страданий. Ты даровала мне свободу, ты очистила мою душу. Я знаю, будет сложно, но я прошу тебя... жить дальше. Как умеешь, Селин, как сможешь. Главное - живи. - Он будто точно знал, сколько я выпью и как долго я буду засыпать, знал, сколько времени он может говорить. Когда он целовал меня в губы, я уже не могла ими шевелить. - Спокойной ночи. - Мне не хватает сил на то, чтобы сказать что-то. Глаза промокают, и Уилл совсем расплывается, превращается в сверкающее мутное пятно. Мои веки тяжелеют, глаза предательски закрываются, выгоняя слёзы. Я знаю, он вытрет их мне, прежде чем покинуть навсегда... 2 сентября 2009 года... Мне снится пляж, солнце, прекрасная лагуна, Таити. Я помню полумрак свечей и ту постель. Я чувствую запах простыней - они пахнут им. Ночной бриз щекочет мне спину, мы с ним в постели... нам весело, мы так счастливы. Я слышу свой звонкий смех, помню свою счастливую улыбку. Мне так хорошо, но... потом всё расплывается, его рука выскальзывает из моей. А потом я оказываюсь перед могильным камнем и вижу имя... «Уильям Руссо». Очнувшись, резко вскочила, села на спальник. Часто дыша, слышу, как колотится сердце и щемит в груди. Глаза наполняются слезами, и я просто не могу их остановить. Взгляд сам собой падает на листок бумаги на земле возле спальника, который удерживает небольшой камушек. Там всего пять слов: «Я люблю тебя, малыш. Прости...». Я не могу остановить слёзы. Он не должен был... пройти всё это один, не должен был! Знаю, что уже слишком поздно, но, всё же, вытерев лицо руками, поднялась с земли, оделась наспех и вышла из палатки. Меня ослепило яркое, достаточно жаркое солнце - Уилл был прав, я проспала до обеда. Но у отряда было задание, и общий подъём был назначен на четыре утра. Не успела я и два шага сделать при выходе из палатки, как на меня налетел Мэтт. - Селин, погоди. Ты... - он запнулся, не находя нужных слов. Часто дыша, я подняла на него глаза и только лишь по его до отвращения сочувственной физиономии поняла, что Уилла больше нет. И Мэтт был там, с ним... - Он мёртв? - спросила я, искренне надеясь на то, что я всё же ошиблась. И Уилл ошибся. Все мы ошибались и готовились к тому, чего, на самом деле, не должно было случиться. Сколько бы раз мы об этом не говорили, я всё же... изо дня в день надеялась на то, что время никогда не кончится. - Мне очень жаль... - сглотнув, сказал Мэтт. Я настороженно огляделась - мой отряд стал постепенно меня окружать, по всему видно, готовясь обезвреживать меня. - Он не должен был идти без меня... - произнесла я скорее самой себе. Сгребая руками волосы с лица на затылок, я всеми силами держалась, чтобы не реветь на глазах почти трёх десятков мужчин. Да, все они поймут меня, не осудят, но я не могла себе этого позволить. Я ведь воин. Мои истерики не должны быть достоянием общественности. Я знаю, что им всем действительно жаль. Но им не так больно, как мне. Им никогда не будет так же больно, никому не будет так больно. Смерть любимого человека - самое ужасное, что может произойти с нами. Это - конец, неизбежность, отчаяние. Это выжженная дыра в сердце, пустота и ничего, кроме сильнейшей душевной боли. И душу не расчесать, не задушить тех кошек, скребущих под рёбрами! - Где он? - шмыгнув носом, и стараясь сохранять спокойствие, спросила я. Слёзы перестали лить ручьём, но всё же я была на грани. - Ты был там? - Эванс обречённо закивал. - Может, он... выкарабкается? - Мне жаль, Селин. Это произошло на месте. - Что? Что произошло? - Западня была. Началась перестрелка, кого-то ранили, а Уилл... мне жаль, Селин. - Я выдохнула со стоном, сгребая волосы назад руками. - Я сам не верил до конца. Он всегда выбирался и я даже надеялся на чудо, но... этого не произошло. - Он здесь? Вы ведь его не бросили?! - Нет, но... его забрали военные доктора. Поджимая дрожащие губы и смаргивая слёзы, я сдержанно выдохнула носом. - Мне нужно... туда - к нему! - Нет, - категорично сказал Мэтт. - Не смей мне указывать! - взбесилась я. - Я должна его видеть! Они не знают! Никто не знает, что можно сделать, как всё это можно изменить! - Ничего нельзя изменить - не обманывай себя. - Я рыкнула, пихнув его в грудь да прошагав прочь. Но Мэтт взял меня за руку и дёрнул на себя. - Я тебя к нему не пущу. - Да пошёл ты! - с силой отдёрнув свою руку, я метнулась в сторону. Мне нужно было связаться с базой, для этого необходимо было раздобыть военный радиотелефон, который Уилл всегда берёт с собой. Также эти телефоны были у других главнокомандующих, и я стала спрашивать телефон у Карен, Сэм, майора. Мне все отказывали, сволочи! И я пошла вразнос!... у меня помутился разум. Все отказывались мне помогать! Я цеплялась ко всем подряд, умоляла, уверяла, что всё смогу изменить, мне нужен только грёбанный телефон! Меня пытались успокоить, отчего я нервничала ещё сильнее. В конце концов, я кого-то ударила, и ребята пошли на таран. Никто из них не посмел меня ударить даже в ответ, но они стали меня окружать, лишая возможности сбежать. А потом меня схватили сзади, блокировали руки в захвате, Айзек поставил укол в шею. Я дёрнулась и меня отпустили. Тогда я пошатнулась, в глазах задвоилось. Теряя равновесие, в последний момент я почувствовала, как меня подхватили, не позволив упасть на землю... Когда же я проснулась в палатке доктора, он смотрел на меня с таким сочувствием, что словами не передать. - Если бы моей жены не стало, - произнёс он, - то я бы... тоже умер. Я бы продолжал двигаться и говорить, создавая ложное ощущение жизни, но я был бы мёртв. Мне очень жаль, Селин. Ты потеряла не просто мужа, а целый мир...глаза вымокли, отчего Айзек будто бы начал светиться яркими бликами. Мне не стало менее больно, но разум прояснился, и я поняла, что натворила дел. - Ребята считают меня... ненормальной? - Нет, они так вовсе не считают. Все всё понимают, Селин. На тебя никто не злится, но ты ведь не глупая девушка? Военный человек - дисциплинированный человек. Я понимаю, что тебе очень больно, и ты уж так устроена - когда тебе больно, ты становишься агрессивной. Но ты должна сдерживать себя. Если хочешь, я выпишу тебе успокоительные таблетки - пропьёшь курс? - Не надо. - Селин... - Я не принимаю лекарства - они способности приглушают. - В тюрьмах визардов кормят очень сильными седативными средствами, я тебе не их предлагаю, и исключительно на временной основе - для нормализации общего самочувствия. - Не важно, - бросила я, глядя в точку впереди себя. - Любые лекарства и алкоголь даже в малых дозах влияют на способности, как и в принципе на человеческий организм. Мне здесь нельзя расслабляться. - Только сейчас на него посмотрела. - Ты... видел его? Айзек ответил не сразу, наверно, чувствуя на уровне эмпатии, что конкретно мне лучше будет всё рассказать... - Он умер на месте. Знаю, это слабое утешение, но он не мучился. Смерть в один щелчок. И это было не напрасно - он отвлёк на себя внимание сразу трёх снайперов. Те выстрелили почти одновременно и выдали себя. Мэтт, Карен и Сэм застрелили снайперов. - Я просипела носом, сдерживая эмоции. Только лишь тремор не удавалось успокоить. Три снайпера... его расстреляли! Моего мужа... чёртов закрытый гроб из видений...! Айзек немного переждал, прежде чем произнести: - ты можешь не верить мне, но он... знал, что идёт на верную смерть. И ему не было страшно. Он думал о тебе... - У меня ливанули слёзы подобно воде в фонтане. Я задышала ртом, прикрывая его трясущимися руками. - Мне очень жаль... Уилл был... - Айзек пытался подобрать правильные слова, - Настоящим. Во всех смыслах... - Я закивала, хныкнув и опустив лицо. - Я оставлю тебя... - Спасибо... - Доктор немного повременил, затем покинул палатку. Тогда меня просто прорвало! Уилл... Уилл!!! Мой родной! Мой Уилл!!! Болью сковало горло, душу рвут в клочья кошки! Невыносимая боль под рёбрами, боль, которую не расчесать, не успокоить! Его больше нет! Ещё вчера он был, а теперь... пустота! Тлен, просто тлен! Как такое может быть? Один чёртов миг, одно мгновение... был ты, и нет тебя. Человек, которого я люблю - его больше нет! Больше нет никого, кому я могла бы всё рассказать, с кем я смеялась припадочно и плакала навзрыд. Он научил меня всему. Я выросла на его глазах, он сделал меня женщиной, он сделал меня женой, он сделал меня воином. Он научил меня быть умной, терпеливой, смелой, сильной. Он научил меня жить и любить. Я больше никогда не смогу ему позвонить, я не смогу прийти, он больше никогда меня не обнимет, я больше не услышу его шуток. Его больше нет, ничего больше нет! Он учил меня справляться самостоятельно, но я не знаю - как! Как жить дальше?! Одной?! Как же теперь всё решать самой?! Что делать?! Я потеряла учителя, мужа, командира, свою опору! Я всё потеряла в одно лишь мгновение! Всё! И что же мне теперь делать... ПОСЛЕСЛОВИЕ Я прошёл по лагерю, хоть и расстилающемуся всегда в разных точках, но всё же родному, близкому сердцу лагерю. Здесь все мои... сержанты, уорент-офицеры, Саманта, Карен, майор, доктора. Только вот никто из них меня не видит, ведь я уже не в их мире, но и не далеко за пределами невозможного. Я где-то между двух миров, свой среди чужих, чужой среди своих. Подобно зимующим птицам, они скопились в одном месте, скорбя по мне. Только лишь она - моя родная, маленькая... совсем одна - плачет навзрыд в палатке доктора. Даже после смерти я чувствую её боль, и мне хотелось бы сделать хоть что-то, лишь бы на одну секунду ей стало легче. Понимаю, что не должен показываться ей, но меня рвёт на части, ноги так и просятся - сделать шаг, один лишь шаг и зайти в палатку. И вот, когда я уже собрался, на миллиметр сдвинулся со своей точки, меня ослепляет яркое солнце, будто оно опускается с небес и ударяет мне по голове. Я инертно отхожу назад, зажмуривая глаза. Вскоре на меня падает движущаяся тень. Я не сразу открываю глаза, сначала видя складывающиеся за его спиной красивые серебристо-чёрные крылья, будто из жидкого металла. Они так и манят - любоваться ими, и только когда крылья исчезают, я вижу его лицо и всё остальное. Он молча прошёл мимо меня, но смотрел в глаза так, что я услышал его - «Отойди от палатки». И я почему-то послушался его. Мы отошли от лагеря на несколько метров, к деревьям, где он остановился напротив меня: - Ты сам знаешь, что не стоит этого делать, Уилл. - Я сглотнул, глядя в его небесно-голубые глаза. Они никогда не были такого цвета, и они никогда не были похожи на два чистейших многогранных кристалла. - Если она поймёт, что может видеться с тобой и после твоей смерти, то никогда не научится жить без тебя. И пусть ты не всё знаешь, ты всё же чувствуешь истину. И знаешь, что она тебя увидит, даже если ты не захочешь этого... Я выдохнул, глянув в сторону палатки, где моя жена меня оплакивает. - Почему я... чувствую боль? Я думал, что после смерти её нет... - Но ведь ты ещё не в раю. Я мыкнул, передёргивая желваками. Я чувствовал не только боль, но и злость, обиду... на него... - Не знал, что жнецы должны сопровождать своих подопечных так долго. Мэтт... - Я понял это лишь в ночь замыкания кольца - Мэтт коснулся моего плеча, и я почувствовал прикосновение смерти. А когда поднял на него глаза, то увидел крылья за его спиной. Он вздрогнул в улыбке, качнув головой: - Не должны. Но я и не обычный жнец. Ты ведь догадываешься? - Ну, - я пожал плечами. - Раньше я полагал, что у жнецов нет крыльев...Всё верно. У них их нет. Истинный облик жнеца - светящийся скелет в рясе. Я же... один из тех, кто руководит ими. - Ангел? - скривился я. Мэтт глянул на меня, расправив лоб. - Жнецами управляют ангелы? - А по-твоему, было бы логичнее, если б ими управляли феи? - парировал Эванс. Я озадаченно качнул головой. - Значит, ангелы существуют? - Как видишь, - нарочито выкатил он глаза. Сворачивая губы трубочкой, я недолго на него посмотрел. - И Бог есть? - Брови Эванса слегка приподнялись, но больше ничего не произошло - он не ответил. - Если есть рай и ангелы, то уж Бог должен быть, разве нет? - Мэтт почему-то не хотел мне отвечать, может быть, Томми был прав, и Бога нет. Тогда, что там - на небесах? Кто ими управляет и что там происходит? - А что насчёт ада? - решил я чуть-чуть съехать с темы. - Он существует? Демоны? Дьявол? - меня занесло. - Он и правда падший ангел? И заключает ли он сделки за право обладать человеческой душой? Мэтт тяжело вздохнул. - Сколько ж людей я повидал... - устало пробубнил он. - Все такие разные, а вопросы задают одни и те же... - Я недовольно чавкнул. - Ещё скорчи ошалевшую рожу, - посоветовал Эванс, скорчив ту самую рожу, - и спроси «Я умер?» - ненадолго зависнув в выдуманном им образе, он откашлялся, глянув на меня. Пару секунд я отвечал ему взаимностью. - Я что, умер? - издевнулся я, не став играть удивление. Эванс хмыкнул, иронично кивая. - А ты, правда, ангел? Почему у тебя крылья не белые? - Потому что я - ангел смерти. - Ах вот оно что... - сворачивая губы трубочкой, я причмокнул. - Значит, ты так развлекаешься перед тем, как забрать своего подопечного на тот свет? Пристраиваешься к нему и играешь в человека? - Нет, - фыркнул он, даже, кажется, возмутившись. - Всё совсем не так. - Не так? - скривился я. - А как же твоя якобы дружба со мной, моей женой, с Самантой, Грином? А что насчёт Карен? Мэтт, или как там его - не знаю, усмехнулся - весьма ехидно. - Нуу... - протянул он вдумчиво, в следующую секунду оживлённо брякнув: - спасибо тебе за Карен. - У меня аж непроизвольно верхняя губа оттопырилась от брезгливости к этому типу. - У меня недостаточно опыта в земной жизни и в общении с местными дамами. В смысле... ЭТОГО общения, - нарочито выкатил он глаза. - Так что я тебе очень благодарен. Правда! - Я так и завис с кривой физиономией. Мэтт немного на меня посмотрел, затем отмахнулся. - Не делай из мухи слона. Я вовсе не игрался ни с кем из вас. - Неужели? - передёрнув желваками, я ступил на парня. - А что насчёт... твоего амплуа мальчишки, верящего в победу добра над злом и переворот устоявшейся системы? А эти истории о том, как тебе наскучила армия, как тебя расстраивает реакция отца? Начерта ты эти байки травил?! - Я ничего не выдумывал, - выдал он, всерьёз удивив меня. - Хоть я и не человек и мне не пять лет, я всё же... наивно верю, в победу добра над злом или, скорее, в победу добра над тупостью вселенской! И я надеюсь, верю в то, что когда-нибудь, кто-нибудь, наконец, изменит систему. Всё, что я рассказывал тебе - не было чистой выдумкой, но не все истории были из моей жизни. Тебе, должно быть, знаком этот приём - когда ты говоришь о чём-то наболевшем, прибегая к иным образам? - Я нахмурился, понимая, о чём он говорит, но не до конца ему доверяя. - У меня, действительно, крайне сложные отношения в семье, на работе, с женщинами. Ты мне очень помог, правда. И я... со своими проблемами помог тебе - быть тем, кем ты должен быть. Мы с тобой... взаимно учили друг друга жизни, хоть ты и полагал, что делаешь это один, - ехидно улыбнулся Эванс. Косо глядя на него, я пренебрежительно чавкнул. - Почему за мной не жнец пришёл, а ты? И зачем ты так долго слонялся возле меня? - Я твой фанат, - выдал ангел, нарочито вытаращив глаза. Чего уж греха таить, я обалдел немного. - Это тоже было не шуткой - я действительно был восхищён и жаждал встречи с тобой... и твоей женой. Я хотел подружиться с вами, поэтому и втесался в ваш отряд. И я вовсе не притворялся кем-то иным, я был собой. Вот такой он я, - манерно вскинув воротник куртки, он усмехнулся, - странный ангел смерти. - Поглядев на него с изогнутыми бровями, я прыснул - долбанутый ангел, кто бы мог подумать. Кажется, Эванс понял, о чём я думаю, но не стал комментировать. - Мэтт Эванс... - призадумался я. - Он ведь существующий человек? - Ангел вздохнул, кивнув. - И как ты им можешь быть? - Ангелы не приспособлены к земной жизни. Но мы можем завладеть чьим-либо телом. Ты и сам прекрасно знаешь, что в мире существует несколько двойников и даже выдуманный образ нельзя создать из пустоты. В общем, если кратко, то Мэтт Эванс является моим земным двойником. И многие истории, что я тебе рассказывал, случались с ним... - Но... как ты мог завладеть его телом? А он где? - К сожалению, - сказал ангел, и мне почему-то верилось в искреннее сочувствие, - в две тысячи седьмом году Мэтт был сильно ранен. Он умер в больнице, после комы. Я не способствовал его смерти, но я был тем, кто пришёл за ним. Он разрешил мне завладеть его телом и жизнью. Реанимация воскресила уже другого Мэтта Эванса... - Почему он согласился? - Я продолжаю его жизнь, - хмуро произнёс ангел, даже немного возмутившись тому, что я не понимаю его. - Рассказываю его истории, заставляю его родственников и друзей верить в то, что он жив. Мэтт замкнул кольцо и сейчас на небесах, а оттуда он может наблюдать за тем, что мне довелось пережить в его теле. Таким образом, он... сам продолжает жить в какой-то степени... - Если человек умер, то, как ты можешь играть его и заставлять окружение верить в то, что он жив? - Так можно делать, в некоторых случаях. Начальство разрешило мне временно продлить его жизнь в глазах общественности... - Временно? Ангел несколько раздражённо выдохнул, понимая, к чему я клоню: - Что ты хочешь от меня услышать, Уилл? Что все будут счастливы? Уж извини, жизнь - не комедия со счастливым концом... Дыша носом, я передёрнул желваками. Мне всё это не нравится. Сдаётся мне, ангелы - те ещё засранцы, и на небесах... чёрти что творится! - Пятый уровень существует? - перевёл я тему. Эванс иронично прыснул: - Нет. - Но как же... - Люди называют это пятым уровнем, потому что не знают, что это такое. Ты всё поймёшь, когда пройдёшь через врата. - Сведя брови, Мэтт посмотрел куда-то мне за спину. - К слову об этом. Думаю, тебе пора... - Я растерянно перетоптался с ноги на ногу, у меня ведь ещё было столько вопросов. - Мне казалось, люди ещё сорок дней на Земле пребывают после смерти? Мэтт чавкнул, поглядев на меня слегка насмешливо. - Не всегда, - ответил он. - Думаешь, я не знаю, почему ты хочешь остаться? - Я непроизвольно покосился на палатку доктора, в которой находилась моя жена. - Ты хочешь сделать ей ещё больнее? - знал, на что давить... - Ты не сможешь слоняться возле неё незамеченным эти сорок дней, а потом ты всё равно должен будешь уйти. Не пойдёшь сам - тебя за шкирку вытащат. Не надо так с ней поступать, Уилл. Она справится, должна справиться. Ты ведь чувствуешь, что она - особенная? - Но я не знаю, кто она... - Ты не хочешь это признавать, - усмехнулся Эванс. Я напряжённо сглотнул, отводя взгляд в сторону. - Пройдя через врата, ты всё поймёшь. Поймёшь, что случилось с твоим братом, кто он, и кем, на самом деле, является твоя жена... - Если ты знаешь, кто она, то почему бы просто не сказать ей? - Мне запрещено это делать! Да и... как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Идём, - сказал ангел, шагая обратно к лагерю. Через нехотя, я пошёл за ним. Далеко не сразу я обратил внимание на солнце - оно вело себя странно. Во-первых, оно совсем не слепило меня, хоть и являлось белым, но недостаточно ярким световым пятном. А во-вторых, эта штука хаотично крутилась в небе, и чем ближе я подходил к ней, тем ниже она опускалась. - Что за херня с солнцем творится? - скривился я. - Это не солнце, - отозвался Эванс, глядя на меня через плечо. Я недоумевающе перевёл на него взгляд, и уж было задал логичный вопрос, но к этому времени мы вернулись к палатке доктора, и я услышал, как плачет моя малышка. До сих пор. Она всё никак не могла успокоиться. Я, напряжённо сглотнул, остановившись в паре метрах от палатки. На этот раз Мэтт не стал ничего говорить, также остановившись. Я не хотел её покидать - это единственное, чего я неистово боялся. Не представляю, как она будет справляться без меня, насколько ей будет тяжело... После долгой паузы, Мэтт заговорил всё же: - Мне очень жаль, Уилл. Правда. Но тебе пора. Знаю, уходить - тяжело, но, чем дольше ты будешь оттягивать этот момент, тем сложнее будет идти... - Я выдохнул, кивая - знаю, он прав. Мэтт двинул дальше, и я пошёл за ним, с каждым шагом всё хуже слыша плач своей жены. Вскоре я перестал её слышать, но продолжал чувствовать её боль. Мы прошли в центр лагеря, где к нам опустилось солнце. Остановилось передо мной, и я увидел внутри этого белого пятна открывающиеся золотые врата и лестницу, ведущую в рай. Или, куда угодно, где есть облака. - У всех свой путь в рай, у тебя - это лестница. Так что, просто поднимись по ней. - А ты... - нахмурился я, - разве не должен меня провожать? - Нет, ты сам справишься. - Выдохнув, Мэтт усмехнулся: - но я зайду к тебе как-нибудь. Не могу сказать - когда, за чертой жизни не существует времени. Я изумлённо наморщил лоб: - Куда зайдёшь? И зачем? - Туда, где ты будешь, - ангел был весьма игриво настроен. - Чтобы сделать предложение... - Руки и сердца? - съязвил я. - Типа того, - не упал в грязь лицом ангел. - Нет, ну серьёзно - что ты собрался мне предлагать? - Узнаешь, через... неопределённый отрезок времени. - Я чавкнул, а ангел издевательски и беззвучно засмеялся. - Ты не обязан будешь соглашаться, но я думаю, ты согласишься. Увидимся, - подмигнул он мне. Я насторожился, если честно. Мэтт отошёл от светового пятна чуть в сторону, пропуская меня вперёд жестом руки. Я выдохнул носом, глядя на бесконечную лестницу, ведущую в небо, за облака. А потом я сделал шаг вперёд. Это совсем непросто для меня, малыш. Это лишь мой путь, моё одиночество... Продолжение следует... Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org