Автор : Пузыренко Оксана
Название книги: Вивея (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/puzyrenko-oksana/viveya-si

Оксана Пузыренко

Вивея

Глава 1. Хайвэй длиною в жизнь

22 АВГУСТА, 2017 ГОД

ВИВЕЯ

Восемнадцать! Мне восемнадцать! Я чертова совершеннолетняя! Вы чувствуете, чем пахнет это слово? Свободой! И элитным алкоголем.

— Да-а, детка! Этот трек мы должны включить на максимум! — С хохотом Эми протиснулась между нашими сидениями, попутно сотрясая содержимым глубокого декольте в такт музыки, льющейся из динамиков. Ее тонкие пальчики быстро добавили звука, заставляя басы моего авто буквально разрываться от голосов парней из DNCE*. Мои подруги синхронно вторили им: — Тортик на берегу океана*! Ах! Ты готова угостить кого-нибудь своим именинным тортиком, шлюшка?!

— Ох, я знаю-знаю! Знаю кого! — Завопила Эшли, хлопая в ладоши и подпрыгивая на сидении.

— Ба-арни-и Бэ-энс! — Три женских голоса слились в один, растягивая имя и фамилию самого сладкого парня побережья и заставляя мои щеки налиться румянцем. Иногда иметь лучших подруг, которые знают все твои потаенные секреты — сущее наказание!

Барни Бэнс действительно входил в ТОП моих интересов на это лето. Правда вот «угощать его тортиком», и тем более «вишенкой девственности» с этого самого тортика, как пошло любила выражаться Эм, я пока что не была настроена. Но игнорировать эту груду мышц, особенно когда он надирал кому-нибудь задницу в пляжный волейбол, сверкая шоколадным загаром и потом, было невозможно. А эти медовые локоны, выгоревшие под солнцем Санта-Луи? А голубые глаза ангела, спустившегося с небес? Мм… Заверните, я беру! Впрочем, можно и без обертки…

— Я думаю, он целуется так, что крышу сносит. Или трусики! — Заявила Эми с серьезным выражением лица, заставляя нас засмеяться.

— С чего ты так решила? — Поинтересовалась Ками.

Эми вытянула губы уточкой и стала тыкать в них пальцем и одновременно объяснять, отчего звук был нечетким:

— А ты видела его губы?! Они идеальной формы! Если уж такие губы не умеют целоваться, то сразу подстригите меня в монашки, чтобы я не мучилась и не разочаровывалась!

— Губы — не главное. Ими еще надо уметь пользоваться. — Нравоучительно заметила Эшли, воздев палец с шикарным перстнем к небу. — Как считаешь, Ви, Барни Бэнс владеет ораторским искусством? И я не о технике речи!

— Она это скоро узнает. — Хихикнула Эми и добавила детским голосом: — Правда-правда, Ви станет взрослой?

— Ох, отвалите! — Беззлобно бросила я подругам, радуясь, что темнота ночи не дает моим щекам алеть, как маков цвет.

Эм обхватила мое лицо руками и звонком чмокнула в щеку, оставляя на ней яркий след от фиолетовой помады. Думаю, она накрасилась этим оттенком, чтобы порадовать меня. Сегодня все было фиолетовым: от вкуснейших пирожных со свечами до нашей одежды. И это не просто мой любимый цвет. Дело в том, что через пол года после рождения мои глаза подверглись редкой генетической мутации и стали менять цвет. Так, из серых они превратились в фиолетовые. Не плохо, да? Правда, кроме эффектного внешнего вида никаких бонусов мне это не дало. Ну, там, зрение-рентген, телекинез, или иные суперсилы. А жаль!

— Я не вижу доро-оги! — Проорала я, пытаясь перекричать песню и вырваться из рук подруги. — Хочешь, чтобы я разбила свой подарочек в первый же день?

Эми плюхнулась обратно на сидение и подняла вверх руки, поиграв пальцам с потоками воздуха:

— Плевать, дядя Джонас подарит тебе новый!

— Дядя Джонас подарит тебе миллион кабриолетов! — Поддержала подругу Эшли, поправляя длинные светлые волосы, которые нещадно трепал ветер.

— Вы просто завидуете, что папуля меня любит. — Хихикнула я, тоже выплевывая пару черных прядей волос изо рта.

Мои черные локоны, о которых пафосно можно сказать, что они цвета «воронова крыла», были завиты умелой рукой мастера в идеальные блестящие кудри. Такие кудряшки были достойны красной дорожки и вспышек камер папарацци, я не шучу!

Этим днем мы несколько упоительных часов провели с девчонками в салоне красоты «Элайза», где на нас тщательно наводил воск весь штат их сотрудников. Согласна, название у храма благолепия — полный отстой. Эми заявила, что салоны специально называют именами, подходящими для представительниц самой древней профессии. И с этой версией сложно не согласиться! Например, на одной улице сразу находились: Кристиэнн, Мишель и Эдвансия. Может, при регистрации салона это обязательное условие?

В любом случае, теперь мы, четыре красотки, достойные кисти и полотна Фредерика Лейтона*, были в получасе езды до вечеринки по случаю моего Дня рождения. Я чувствовала, что эта ночь принесет с собой что-то особенное. От ожидания и предвкушения у меня даже покалывало кончики пальцев, и я все время стучала ими по рулевому колесу, перетянутому белой кожей.

Новенький белоснежный кабриолет Infiniti несся по ночному хайвэю. Мы планировали взять лимузин, но с тех пор, как утром я увидела на подъездной аллее подарок родителей, я просто не смогла сесть ни во что иное. И никогда не смогу!

Скоростная автострада вела нас прямиком в один из загородных пляжных домов, принадлежащих нашей семье. Именно там мы собирались продолжить мою вечеринку в честь совершеннолетия. Наверняка все из списка приглашенных уже собрались, но мои главные гости были рядом, поэтому плевать.

— Ага, любят. Святые люди! — Всплеснула руками Эшли, возводя глаза с шикарным «смоки айс» к небу.

— Тебе завидует весь город. А еще нам! Потому что мы твои лу-лу-лучшие подру-уги. — Пропела Эми, снова привстав с места, чтобы обхватить мои плечи руками. Но шампанское сделало свое дело, и девушка, не удержавшись на ватных ногах, с визгом грохнулась обратно, едва не убив своим телом Ками.

Мои родители, что и так понятно, люди публичные. Поэтому истории с моим участием, которые иногда украшали заглавные полосы местных газет и журналов, периодически сказывались на их репутации. Я никогда не была послушным и благонравным ребенком. Эдакой идеальной дочерью, которая готовится к балу дебютанток, разглаживая ленты на тошнотно-зеленом платье. Я вам больше скажу, глянцевый журнал для подростков «16+» (Это название, а не возрастной ценз!) даже поставил меня на второе место в рейтинге «Плохих девочек». А могла бы сорвать золото, черт! Но мои родители все равно меня любили, и я определенно отвечала им взаимностью. В оправдание скажу: никакой наркоты или каких-нибудь секс-преступлений (Ха! Секс-террористка Вив, как вам?). Просто мы с подругами сорвали культовый показ мод, я увела парня у начинающей актрисы, которой не посчастливилось приехать на отдых на наше побережье (читать: в наши владения), ну и так, по мелочи. В общем и целом, я была белая и пушистая.

У знака «Тихая гавань — 50 км» я вывернула руль, заметив, как изящно смотрится на моем тонком запястье кожаный браслет с подвесками из белого золота. Его с самыми торжественными лицами сегодня, в 00–01, преподнесли мне мои подруги, как символ нашей вечной дружбы. Я была в пижаме и уже спала, когда эти бешеные стервочки завалились в мою спальню через заднюю дверь с огромными вязанками гелиевых шаров фиолетового цвета (моего любимого, ну, вы поняли), и криками о том, что «я слишком стара, чтобы жить в этом мире, но они меня все равно любят и не бросят!».

На левой руке каждой из них уже красовалось по украшению, такому же, что они подарили мне. На черном шнурке было четыре подвески, каждая из которых обозначала нас. Эйфелева башня — Эми. Она мечтала путешествовать и клялась, что выйдет замуж только за того, кто сделает ей предложение в Париже! Открытая книга — Эшли, наш мозг. Нет, мегамозг! И кладезь информации со всех библиотек города. Недавно она защитила какой-то суперважный проект. Мы ни черта не поняли, но страшно ей гордились. Небольшой изумруд в белой оправе — Камелия. Тут все крайне интересно! Дело в том, что она прибыла из Канзаса. Об этом местечке мы с подругами имели весьма поверхностные знания. Проще говоря, они основывались на том, что там много пшеницы, и на сказке «Волшебник Изумрудного города». Именно из Канзаса Элли и Тотошка, путем урагана, перенеслись в Волшебную страну Оз. Поэтому Ками не удалось избежать миллиона шуток на эту тему.

Мне подруги выбрали подвеску в виде деревца, с ветвями, украшенными каплями фиолетового альмандина. Дерево — это «жизнь», сказали они, а ты — наша жизнь. И тут я позорно разревелась и стала обнимать своих подруг. Эми тоже стала плакать, она у нас девушка компанейская и крайне эмоциональная. Эшли сразу достала из сумки упаковку платков, со словами «я знала, чем все это кончится», а Ками лишь улыбалась и загадочно пошмыгивала маленьким носиком.

Если с Эш и Эм мы были знакомы с детского сада, то с Камиллой Стэнли судьба нас свела совсем недавно, в конце мая. Она поступила на стипендию в местный колледж и приехала пораньше, чтобы заселиться в общагу и уладить прочие бумажные (и не бумажные) дела. Это скромную и милую девушку попыталась взять в оборот местная мигера и пародия на человека — Сью Берри, но я оказалась в нужное время и в нужно месте, поэтому не дала случиться непоправимому. Может, во мне все-таки есть что-то супергеройское?

В общем, если коротко, то я спасла Ками от участи некоторых «новеньких» колледжа «ЛИРа», которые имели неосторожность повестись на улыбку этой гадины. Сью прикидывалась лапочкой, а затем могла щелчком наманикюренных когтей превратить их в своих рабынь или девочек на побегушках, которых она имела наглость называть «подругами». Для них было честью принести мегере диет-колу или отнести от нее записку очередному бойфренду. Я забрала Ками к себе, приодела ее (Девочка из Канзаса забыла оставить свои клетчатые жилетки на родине! А лучше сжечь!) и включила в наше скромное сообщество.

Эмма тогда с блеском восхищения в глазах заявила, что мы всегда были «Три мушкетера», а теперь у нас, наконец, появился свой гасконец (Канзасец? Канзасовец? Выходец из Канзаса?) — Д’Артаньян. Так трио превратилось в квартет, и я не жалею об этом. Я просто будто каждой клеточкой тела почувствовала, что Камилла — наш человек. И знаете что? Я не ошиблась.

Сейчас я поймала ее улыбку в зеркало заднего вида и подмигнула подруге:

— Ками, ты как?

— Отлично. — В доказательство слов девушка подняла большие пальцы обеих рук вверх.

— Уверена? Я думаю, нам кое-чего не хватает! Да, девочки? — Крикнула я, выдерживая бой между моими голосовыми связками, встречным ветром и колонками. Два против одного? Это чертовски не честно!

Девчонки поняли мой призыв, и вот уже три мои подруги стоят в автомобиле, вскинув руки над головой. Они тянут их к звездам и затягивают нашу песню, которая идет вразрез с той, что льется из динамиков:

Словно пламя, сжигающее все на своем пути,

Если бы я могла осветить весь мир хоть бы на один день.

Посмотри на это безумие, ярчайшую загадку,

Никто не сравнится со мной.

Я буду неудержима, как магическое заклятье,

И когда за мной придут, я исчезну,

Я взлечу выше предела, а на что ты способен?

Никто не сравнится со мной,

Словно пламя… *

Эта песня стала нашим гимном. Саундтреком для особых моментов, которые мы желали запомнить. Мы могли идти по улице и понять, что вот сейчас нам необходимо петь, и пели. Мы могла сделать это в магазине, примеряя невероятные наряды и подсовывая друг другу нелепые головные уборы. Пели ее друг другу, когда было плохо и хорошо. И пели сейчас. Почему именно ее? Понятия не имею.

Когда текст подошел к концу, они с хохотом упали на свои места.

— У нас гости, красотки. — Прокомментировала я, увидев, что сзади к авто приближается красный мустанг.

Мои попутчицы обернулись и заметили, как «лошадка» подмигнула нам фарами, а затем пару раз ударив по сигналу, стремительно набрала скорость и взяла влево, чтобы поравняться с нашим кабриолетом.

— Привет, девчонки! Вив, С Днем рождения! — Проорал водитель и остальные четыре парня из салона поддержали его, затянув знаменитую «С Днем рождения, тебя, Вивея!». При этом Саша активно работал клаксоном, создавая самый нелепый ритм в моей жизни.

Я хорошо знала всего двоих из салона: Саша (тот самый белокурый водитель, какое-то время он хотел встречаться со мной, но все мои отношения длились не больше месяца и заканчивались полным отстоем, такой же участи этому парню я не хотела, да и терять его многолетнюю дружбу тоже) и МакКей, который сидел на заднем сидении. Остальных я лишь видела краем глаза. Наверное.

— Опаздываешь, именинница! — Добавил МакКей.

— Это вы опаздываете, чтобы встречать нас. Торжественно и помпезно! Фанфары, красная дорожка, фейерверки и Чикагский симфонический оркестр приветствуются! — Завопила Эмма, опираясь на дверцу автомобиля и подмигивая одному из парней в салоне.

— Ты везешь мне подарочек, Са-аш? — Поинтересовалась я игриво, пытаясь одновременно следить за дорогой и флиртовать с другом. Дружеский флирт: хорошо это или плохо? Наверное, я выпила достаточно, чтобы моральная чаша моих весов склонилась в сторону первого варианта.

Блондин игриво усмехнулся, отчего на его щеках показались ямочки. Я обожала эти ямочки!

— Лучший твой подарочек — это я, детка, ты же знаешь!

Я сморщила носик и отбила словесную подачу, пародируя голос парня:

— Я люблю большие подарки, детка, ты же знаешь! Вряд ли у тебя найдется что-то… _ДОСТОЙНОЕ…_ — Выделила я последнее слово.

Я откинула со лба волосы. Саша чуть покраснел, ребята из обеих компаний засмеялись. Эшли сделала звук в авто тише, чтобы слышать нас.

Иногда мы с Сашей пикировали подобными заигрывающими фразочками. Иногда делали это пошло. Но отчего-то мне показалось, что сейчас он воспринял меня всерьез.

— Не беспокойся, сладкая, у меня нет ничего маленького.

— Парочка сантиметров, сладкий — это не то, чем можно меня впечатлить. — Промурлыкала я в ответ.

Парни в авто заулюлюкали, а Эми захохотала на заднем сидении так, что шампанское, глоток которого она только что сделала, полилось носом, заставляя ее смеяться еще истеричнее. Камелия подумала, что она подавилась и стала бить ее по спине, только усугубляя ситуацию.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда развернешь свой подарок, принцесса Санта-Луи. — Крикнул мне Саша, прежде чем вжать педаль газа в пол и заставить работать весь «табун» лошадок под капотом, чтобы обогнать нас и умчаться по пустой ночной автостраде вперед.

— Вот гад, оставил последнее слово за собой! — Засмеялась я, наблюдая, как он играет задними огнями. Может это азбука Морзе?

— Я не могу понять, что между вами происходит. — Поинтересовалась Ками.

— Между мной и Сашей? Абсолютно ничего. Мы друзья. Я знаю его с десяти лет, после такого не встречаются. — Улыбнулась я и шатенке, и своим воспоминаниям. — С Сашей я познакомилась в школе. Он был в параллельном классе.

— И у него были брекеты. — Добавила Эм «ценную информацию». — Это он сейчас эскиз на тему Геркулеса. А тогда его называли «Железный Человек». И это не потому что он такой же обаятельный и богатый, как Тони Старк*!

Я кивнула, подтверждая его слова:

— Он пригласил меня танцевать на балу. Это был… Шестой или пятый класс? Не важно. В общем он подошел ко мне, в костюме мушкетера и шпагой наперевес. Отвел ногу, сделал ей что-то немыслимое, цокнув каблуком, и максимально серьезным тоном спросил: «Принцесса, позвольте пригласить вас на этот танец?» — Воспоминания о маленьком Саше вызвали в моей груди волну тепла, которое разливалось по всему телу.

— Принцесса? — На лице Ками расцвела нежная улыбка, и в уголках зеленых глаз образовались маленькие морщинки.

— Я была в тиаре и бальном платье. С тех пор он иногда называет меня принцессой Санта-Луи. Раньше постоянно, теперь реже.

— Это мило. — Прокомментировала Камилла. — Саша очень славный.

— Безусловно. Только кому из нас нравятся хорошие парни? Нам подавай безмозглых идиотов или брутальных плохишей. Наверняка, материковые плиты конкретно сдвинутся, если какая-то девушка влюбиться не в идиота, а в хорошего парня. И знаете что? Это придет нас к полной деградации. Хорошие люди вымрут как вид! — Эшли возвела глаза к небу, будто извиняясь перед Богом за глупую блажь подавляющего большинства последовательниц Евы. — А еще обидно, что такие хорошие ребята как Саша, наверняка достанутся стервам в стиле идиотки Сью.

— Э-э-у. Что ты такое говоришь, женщина?! — Эшли весьма натурально изобразила рвотный позыв, представив Сью под ручку с Сашей. Мое лицо тоже скривилось от такой фантазии.

Тем временем бросила пытливый взгляд в зеркало, словив задумчивое выражение лица Камилы. Девушка сидела в профиль, подперев подбородок рукой, и смотрела на мелькающие деревья:

— Эй, если тебе нравится Саша, то я только «за».

Девушка резко вскинула голову, ее глаза распахнулись на свой максимум.

— Тебе нравится Саша?! — Вклинилась в беседу Эшли, подпрыгнув на сидении.

— Что?! Нет! Нет, вы меня не так поняли! У меня есть парень!

— Что-о-о? — Воскликнула Эмс.

— И ты молчала?! — Эшли круто развернуло на сидении. — Ты серьезно нам не рассказывала, что у тебя есть парень?!

— Нет, у нашей тихони есть парень! — Продолжала бушевать Эми. — И она так спокойно об этом заявляет. Когда я вот никак не могу найти хорошего владельца для своего богатого внутреннего мира. — Блондинка обвела рукой свое декольте, образно показывая где находится весь ее мир. Затем она картинно помахала ладонью перед своим лицом: — Ох, это слишком шокирующие новости. И ты должна будешь нам все выложить, Камилла Стэнли! А сейчас мне необходим допинг. — Проговорила Эмс, переворачивая бутылку кверху дном и убеждаясь, что из горлышка ничего не капает. — Эш, подай!

Эшли наклонилась и достала с пола у своих ног пузатую тару. По рукам сразу поползла бутылка шампанского, которую Эми, предварительно взболтав, открыла с громким хлопком, направляя пенные брызги на проезжую часть. Почти все…

— Ай, черт! Я вся облилась! — Эмма оттянула от груди мокрый и наверняка липкий топ.

— Делаешь стратегическую заначку на черный день, растяпа? — Хихикнула я, наблюдая за выражением лица подруги в зеркало.

— Теперь твой третий размер стал еще дороже, Эм! Шампанское стоит кучу баксов! — Со смехом прокомментировала Эшли, развернувшись на переднем сидении так, чтобы лучше видеть потуги подруги. — Как называется ваш напиток, мэм?

— Сисечный коктейль. — Предположила я, давясь смехом.

— Декольте-де-шампань. — Накинула Эшли, вскинув идеальную бровь.

— Коктейль «на троечку»!

— Трясти, но не смешивать!

Эми всеми силами пыталась игнорировать нас, и реанимировать шелковую ткань, подставляя грудь потокам воздуха. Это выглядело так комично, что мы не смогли сдержать хохота. Подруга насупилась, с суровым видом хлебнула из бутылки, и, сунув в руки Камилы остатки шампанского, достала из под сидения еще одну бутылку:

— Сейчас я сделаю вам сисечный коктейль, сучки! — Завопила она и с решительно-злорадными видом, как герой боевика, наставила на нас бутылку шампанского.

Горлышко уставилось вперед, как дуло пистолета, грозя выстрелить пробкой:

— Пощади-и! — Захохотала Эшли, прячась за кожаную спинку сидения.

— Я не могу умереть девственницей! — Взмолилась я в свою очередь, но прятаться не стала. — И в своей День рождения!

Эмма закатила синие глаза:

— Знаешь же ты, что надо сказать! — Подруга сменила гнев на милость и пробка снова выстрелила в воздух, орошая дорогущим напитком проезжую часть.

Улыбка не сходила с моего лица, а от смеха на животе наверняка вырисовались парочка кубиков. Мы проносились мимо деревьев, темными силуэтами выступающими за ограждениями. Я глубоко втянула в себя свежий и холодный ночной воздух, желая запомнить этот момент на всю жизнь: бесконечная трасса перед нами, небо, усыпанное ярчайшими звездами над головой, скорость, которая ощущалась каждой клеточкой тела, и смех моих самых близких подруг.

— Знаете, девчонки. Я одна в семье, но я уверена, что у меня есть три самые крутые в мире сестры! — Неожиданно расчувствовавшись, произнесла я.

— Хо-о-а! — Синхронно протянули девочки.

— Боже, Ви, это так чертовски мило, что я сейчас расплачусь! — Проговорила Эми, на полном серьезе замахав перед лицом ладонями, будто рассчитывая потоками воздуха загнать непрошенные слезы обратно в глаза.

— Мы тоже тебя любим, Вивея. — Промурлыкала рядом со мной Эшли, протянув руку, чтобы ущипнуть меня за щеку.

— А у меня вообще никогда не было подруг. — Сделала неожиданное признание Ками, смотря себе в колени. Когда она подняла глаза, они были влажными. — И вы даже не представляете, что я чувствую рядом с вами.

Эми быстро сгребла шатенку в свои объятия и принялась звонко целовать в обе щеки. Мы с Эшли хохотали и смотрели, как Ками тщетно пытается вырваться из рук любвеобильной подруги. А дальше…

Дальше все произошло слишком стремительно. Что-то выскочило на дорогу почти перед самыми колесами. Эшли пронзительно закричала, но я не могла разобрать: что именно? Кабриолет шел на предельной скорости, кровь ударила мне в голову, а страх грозил парализовать движения. Кажется, я вжала ногу в педаль тормоза, или резкий звук стирающихся шин мне лишь померещился? Автомобиль закрутило как в гребаном атракционе и швырнуло в кювет. Меня с силой вжало в спинку сидения, а затем отбросило вперед. Я перестала слышать что-либо и почувствовала, как сильная боль, горячая, как будто раскаленное жидкое железо, пронзила мое лицо и плечо. А затем я не чувствовала ничего.

Знаете ли вы, что Infinity обозначает «бесконечность»? Символично, что именно туда нас мчал мой новый автомобиль. Это была дорогая в бесконечность. Хайвэй длинною в жизнь.

_* DNCE — американская поп-группа. Создана в 2015-м году Джо Джонасом (экс-участник «Jonas Brothers»). Песня — Cake by the Ocean. («Торт на берегу океана»). В контексте трека «тортик» — не кондитерское изделие, выражение имеет эротический подтекст (автор покраснел и засмущался)._

_*Фредерик Лейтон — знаменитый английский художник. Представитель Викторианской эпохи._

_*Энтони Эдвард «Тони» Старк — герой комиксов. Чрезвычайно богатый человек, гениальный изобретатель, плейбой и супергерой — "Железный человек"._

_*Песня принадлежит американской певице и отчаянной бунтарке P!nk. Название — Just like fire._

Глава 2. Боишься кошмаров? Не спи

14 ИЮНЯ, 2018 ГОД.

ВИВЕЯ.

Я вскочила на кровати, рывком принимая сидячее положение. Мое дыхание было таким сбитым, будто легкие забыли, как надо функционировать. Или как будто их хозяйка была чертовски напугана. А я была.

Я оторвала руки от простыни, в которую уже успела вцепиться, и дрожащими пальцами провела по лицу. Конечно, оно было противным: мокрым, горячим. Слезы из глаз смешались с липким потом с моих висков. Ткань пижамы тоже прилипла к телу: спине, бедрам…

Опять этот сон. Чем ближе я была к моему Дню рождения, тем более яркими становились кошмары. Они преследовали меня каждую ночь, если я игнорировала пузырек с таблетками.

Я сделала глубокий, судорожный вдох и снова медленно оглядела комнату. Эти сны такие реалистичные, что каждый раз приходя в себя, мне требуется время, чтобы рассмотреть пространство вокруг. Привычные очертания моей комнаты наконец уступили место ночным видениям. Это моя кровать, застеленная темно-фиолетовым покрывалом. Не кабриолет. Нет.

Я спустила ноги на пол и, игнорируя тапки, босиком, не твердой походкой, прошла в ванную комнату. Мышцы ног привычно гудели в нервном напряжении, как будто я во сне пыталась в очередной раз вжать педаль тормоза в пол, чтобы предотвратить катастрофу, перевернувшую мою жизнь.

Комично, не правда ли? Совершеннолетие — это ступень, с которой у многих начинается новый этап жизни. А у меня в восемнадцать лет жизнь закончилась. У Богов и правда есть чувство юмора. Черное. Впрочем, существуют ли они? Нет, иначе как они это допустили.

Я клацнула по выключателю, позволяя электрическому свету ударить по моим усталым глазам. Подошла к умывальнику и, отрегулировав воду до режима «адский ледник», брызнула себе ей на лицо. Кого я обманываю? Никакая холодная вода не сможет смыть с меня липкую, словно паутина, пелену кошмарного сна.

Я подняла лицо к зеркалу, встречаясь взглядом со своим отражением. Девушка в зазеркалье выглядела отвратительно. Капилляры глаз полопались, делая белок красным. В сочетании с фиолетовым цветом радужки это смотрелось так, будто я вышла из плохого низкобюджетного фэнтези-фильма. А если посмотреть на правую сторону моего лица, то можно предположить, что из хоррора.

Отвратительный шрам, как безумный узор, начинался над моей бровью. Извиваясь, он шел по виску, чудом огибая глаз. На скуле он становился очень широким, чтобы снова сузиться и вовсе исчезнуть, не дотянув пары сантиметров до подбородка. Этот шрам натянул мою кожу, делая разрез левого глаза чуть уже. Такие же отметины были на левом плече и ключице.

Я привычно скользнула пальцем по шраму. Так странно, что это уродство на ощупь было словно бархат. Теплый и живой. Живое напоминание о том, что я сделала.

Моя мама не теряла надежды, что в один прекрасный день я разрешу ей взять меня за ручку и мы, бодро цокая каблуками от одного дизайнера, помчимся в распростёртые объятия пластических хирургов. И там она, как волшебной палочкой, взмахнет хрустящей пачкой зеленых, с изображением мертвых президентов, и мое лицо станет прежним. Да только никакие деньги не смогут вывести шрамы с моей души, которые вгрызлись в нее так глубоко и прочно, что стали частью меня. Навсегда.

Мама не понимала этого. Никто не понимал. Пускай. Я же хотела смотреть в зеркало и видеть свое уродство. Это был мой крест, который я хотела и должна была нести. Потому что ничего иного мне не оставалось. Это было мое напоминание. Все, что осталось от моих подруг.

А то, что мое лицо отпугивало окружающих людей, было только на руку. Я не желала общения, и уж тем более я не имела желания иметь друзей. Привязываться к кому-то. Впускать в свою жизнь. Нет, лишь от одной мысли меня пробирала такая дрожь, как будто сквозняк продувал все мое тело, до самых костей. Я приносила несчастья. Нет, хуже, я несла с собой смерть.

Смотря на то, как тела моих подруг, юных девушек, у которых было столько желаний и надежд, погружают глубоко под землю, я осознавала, что должна была быть на их месте. Если бы я только могла, я бы вырвала свое сердце из груди и променяла на их жизни. В этот момент я поняла, что не должна была тогда родиться. Это стало моим проклятием. «Вивея» — не «живая», а несущая смерть.

Умывшись, я быстро собрала длинные, иссиня-черные волосы в высокий хвост и пошла вниз. Я спускалась по лестнице, держа курс на характерный звук соковыжималки. За последние пол года мама то и дело закидывалась очередной «полезной информацией» из глянцевых изданий, и находила очередную панацею для меня. Сейчас у нас был период здоровой пищи, включающей в себя смузи и свежие соки.

— Она кричит по ночам, Джо! — Голос мамы вынудил меня остановиться и замереть.

— Я понимаю, Мели. Но доктор сказал…

— Доктор сказал. — Фыркнула мама. — Эти доктора — шарлатаны! Которые хотят содрать с нас денег. Кто из них сказал что-то, чего мы не знаем? — Тут она поменяла голос, пародируя, очевидно, медиков: — «Кошмары Вивеи связаны с постравматическим расстройством, в основе которого лежит стресс из-за аварии, который сохранился в памяти в виде фиксированной модели. Мы рекомендуем вам медикаментозное лечение… Не переживайте, такому типу парасомнии подвержены 80 % людей». Будто бы меня волнуют 80 % людей! Меня волнует только моя дочь, Джо! Только моя девочка!

Голос мамы сорвался, перерастая в нервные всхлипы. Затем эти всхлипы стали глуше, как будто их заткнули тряпкой. Я поняла, что папа прижал ее к своей груди. Он шептал ей что-то трудноразличимое с моего места, но успокаивающее.

Мне стало стыдно. Они не должны страдать из-за меня, никто не должен. Кроме меня этого никто не заслужил.

Я вернулась в комнату и достала из мусорного ведра белую коробочку, в которой перекатывались таблетки. Эти препараты уже выработали у меня зависимость, а я ненавидела быть зависимой. Посмотрев ненавидящим взглядом на этикетку, как будто это она была виновата в моих несчастьях, я положила пузырек обратно в ящик стола, с ненавистью задвинув его. От этого рамка на столе чуть покачнулась, грозясь упасть, но устояла на подставке.

Я протянула руку и взяла ее, поднося ближе к лицу. Четыре счастливые и беззаботные девушки улыбались с фотокарточки, стоя на фоне безоблачного голубого неба. Красавица Эшли чуть припустила очки в ярко-красной оправе, демонстрируя фотографу свои карие глаза. Ее пухлые губы накрашены в тон — идеально-алым, девушка, дурачась, скривила их в «пю». Одна рука Эш закинута на узкие плечи Камилы. Темно-каштановые волосы Ками заплетены в две косы, она подняла руки высоко вверх, а ее пальцы показывают знак «пис». Эми же прыгнула мне на спину, заставляя меня согнуться под ее тяжестью. Мой рот широко открыт, потому что я хохочу и, наверняка, ругаюсь на свою безумную подружку. На волосах бедлам, потому что Эми умудрилась сбить с меня розовую кепку, которая валяется где-то в траве. Почему я не помню, что я тогда ей сказала? Теперь эта глупая информация кажется мне такой ценной…

Я вернула рамку на место и быстро натянула темно-серые спортивные лосины. Наобум достала из стройного ряда стиранных футболок одну. Ей оказалась футболка с меланхоличным изображением темного леса и мужчины в центре, то ли падающем, то ли зависшем в воздухе. Над картиной красовались белые жирные буквы: Imagine Dragons*. Эту майку я купила на концерте инди-рокеров, куда попала вместе с Эш и Эми. Я провела рукой по еле заметному пятну у нижнего края, которое так и не отстиралось полностью. Какой-то парень облил меня и Эмма клялась, что оторвет его достоинство и вывесит в Национальной галерее искусств. Не выдержав, я засмеялась. Она была такая воинственная. Самая дерзкая из нашей компании. Эшли говорила, что она как шпиц, или той-терьер. Ну, знаете, эти мелкие собаки: чем они меньше, тем больше тявкают.

Натянула футболку через голову, разгладив складки по телу и кинула взгляд в зеркало. Мы не задумываемся, сколько воспоминаний хранят в себе вещи, пока они не начинают нас ранить…

Сделав неряшливый высокий хвост, я влезла в белые кроссовки и быстро побежала по лестнице вниз, сразу к двери:

— Вея! — Крикнула мама, пытаясь остановить мой побег из дома. — Ты куда? А завтрак?

Она застыла на выходе из столовой с огромным прозрачным стаканом в руке. В нем находилось что-то густое, подозрительно-зеленого цвета. Наверняка это зелье — кладезь витаминов, способный повлиять на мое: здоровье, настроение, поведение, образ жизни, сон… Нужное подчеркнуть. Ну, или все одни махом. Святая истина: если на вкус как отрава, то перед вами самая полезная и диетическая пища.

— Я на пробежку! — Крикнула я матери максимально бодрым тоном.

Я не хотела сейчас с ней видеться. Ей надо время, чтобы отойти. Опять.

Размотав морской узел из наушников, я вставила белые «капельки» в уши и быстрым шагом направилась прочь с территории дома в сторону огромного зеленого парка, с обилием кустов и деревьев, который местные жители называли «Шервудом». Иногда я бегала вдоль побережья, босиком, позволяя песку царапать мои ноги и заставлять гореть ступни, но сегодня был не такой день.

За минувший год я полюбила бег всей душой. Так, как вообще была способна хоть что-то в этом мире любить. Наверное, есть в этом процессе что-то психологическое. Как будто, когда ты бежишь, то действительно оставляешь все ужасы за своей спиной. Остаешься лишь ты, твое дыхание, звук шагов и природа, которая принимает тебя таким, какой ты есть. В отличие от людей.

Дойдя до моста, который вел меня в «Шервуд», я чуть размялась, разогревая тело. Нажав на play и закрепив телефон на предплечье, я побежала. Ноги мягко пружинили по бетонному покрытию аллеи. В ушах раздавался голос солиста группы Muse. Я размеренно вдыхала воздух носом, выдыхая через рот.

Ночью прошел дождь, солнце еще не успело достаточно прогреть землю и стереть своими лучами капли росы, или небесной влаги, с листьев и травы. Они блестели на зеленом прозрачными кристалами. Воздух после дождя свежий, прохладный и чуть сладкий. Как будто все цветы и растения спешат отдать свой аромат лесу.

Я вдыхаю воздух глубже, позволяя себе пьянеть от кислородного коктейля, и чуть не пропускаю поворот. Он ведет меня на одну из тропинок, петляющих между деревьями до очередного моста. Бежать по ней сложнее: много поворотов, заросших кустами, кочек, веток, но она того стоит. Ведь обычно здесь никого нет, тем более в такой ранний час. Обычно.

— Черт! — Вырвалось у меня вместе с испуганным выдохом.

Еще бы не вспомнить рогатого, когда ты, мчась на всех парах, врезаешься в инородное тело на своем пути. Причем тело крупное и довольно твердое. О том, что это тело принадлежит не выросшей за ночь статуи или скале я поняла, когда горячие руки обхватили мои плечи, не дав спикировать на задницу прямо в пыль протоптанной дорожки. От столкновения у меня из ушей выпали наушники, повисая на длинном проводе.

— Ох, прости, пожалуйста! Я тебя не заметил! — Раздался мягкий мужской голос с четко прослеживаемым британским акцентом, что значит никаких раздражающих «рычащих звуков». Я подняла глаза на его источник.

Молодой парень, лет 20–23 навскидку. Хотя, кто их разберет, этих парней? Они растут как-то толчками, поэтому семнадцатилетние вполне могут маскироваться под двадцатилетних. И наоборот.

Этот представитель мужского племени имел густые темные волосы, сейчас они были растрепанными и наверняка казались еще темнее от влаги. Его глаза были карего цвета, с золотыми крапинками. Почему-то эти глаза мне особенно запали в память. Чем-то они выделялись на лице парня, как будто были основной идеей, центром всей композиции на тему этого неуклюжего бегуна. И было в глубине его глаз что-то такое, что мгновение отозвалось спазмом в районе живота. Или ниже.

Простая черная безрукавка пропиталась потом. Да и по лицу струились капли, наверняка, он бегает давно. Надеюсь, я выгляжу не так. Нет, он был красив, с большой буквы «к», но поймите меня верно, только парней могут красить струи пота. С девушками так не работает, определенно.

Тем временем брюнет, убедившись, что я прочно стою на ногах, перестал держать мои плечи. Затем он ловко подхватил мои наушники, которые все еще находились в свободном парении, и протянул их мне с доброй улыбкой:

— Я не знал, что здесь кто-то еще бегает.

— Теперь ты знаешь, что не один на этой планете. Возможно, эта мудрость поможет тебе избежать столкновений в будущем. Или даже убийства. — Ощетинилась я в ответ, не понимая, почему чертовски смущаюсь и поэтому на полную мощность врубаю режим защитной реакции. Ну, знаете, мозамбикская кобра плюется ядом, а я сарказмом.

Я давно забралась в самую глубь своей эмоциональной раковины, но неожиданная встреча в лесу чем-то нарушала мой покой. Как будто пробив брешь в привычном распорядке он нарушал мою зону комфорта. И я совершенно не понимала, почему я чувствую этот странный дискомфорт и раздражение. Ну потрогал тебя кто-то за плечи, чего такого?

— Ты всегда такая злобная?

Он все еще улыбался так, как будто я выдала ему бесплатный сертификат на шоколадку. И все еще говорил так, что я была готова стечь в свои кроссовки лужицей. Вы не считаете, что британский акцент и все эти урчащие полутона и воркования должны быть официально вне закона, как оружие массового поражения? Надо предложить такую статью в УК США.

— Только когда в меня врезаются. — Парировала я и, сделав вид, что действительно задумалась, добавила: — А еще по полнолуниям и пятницам тринадцатого.

— Знаешь, ты тоже могла бы отойти, но нет, летела не сбавляя оборотов, прямо как локомотив. — Парень с усмешкой развел руками.

Я подозрительно прищурилась, смотря на него снизу вверх. Я не была маленькой, но все равно рост парня позволил ему возвышаться надо мной почти на целую голову.

— То есть ты заметил, как я летела, но не отошел? — Проговорила я обманчиво-спокойным тоном.

Его рука взметнулась к волосам, и он растрепал их еще сильнее. Улыбка на лице превратилась в хитрую, а глаза сузились:

— Может, я засмотрелся. Или хотел привлечь твое внимание.

— Если ты будешь сшибать всех, кого хочешь заинтересовать, то у тебя могу возникнуть проблемы. В том числе и с полицией. Пока.

За неимением лучшего аргумента я закатила глаза и двинулась влево, чтобы обойти разговорчивое препятствие. Оно тоже двинулось влево. Я сделала шаг вправо. Он тоже.

— Ты серьезно?! — Воскликнула я, всплеснув руками.

— Нет, вообще-то я шутил. — Признался парень.

— Юмор — это не твое.

— Ошибаешься, бука. Просто это ты сгусток негатива в майке альтернативной группы. К слову, майка классная. — Снова улыбнулся парень и, подмигнув, пробежал мимо меня.

Я проворчала сквозь зубы что-то, непонятное даже мне, но наверняка не лестное. Еле сдержалась, чтобы не развернуться на пятках и не посмотреть ему вслед. Вместо этого я вернула свои наушники на законные места и продолжила движение вперед. Ощущение единения с природой пропало, а все из-за этого типа…

И тут я резко остановилась. Мысль, пришедшая ко мне в голову, парализовала меня. Дыхание сперло, и это не от быстрого бега.

_ОН СМОТРЕЛ НА МЕНЯ._

Вот почему его глаза, особый взгляд, настолько привлекли мое внимание, забираясь под кожу. Он, правда, смотрел на меня. Открыто, непринужденно, спокойно. Что в этом странного, спросите вы? О, тут все просто. Никто не смотрит на меня простым взглядом с тех пор, как в утренних газетах появились статьи об аварии, а на моем лице появились эти уродливые отметины. Настороженно? Да. Осуждающе? Непременно. Испуганно? Конечно. Брезгливо? Ох, дайте два.

А самый отвратительный взгляд — тот, когда люди делают все возможное, чтобы смотреть тебе прямо в глаза. Я вижу, как они напрягаются, пытаясь не мигать, чтобы не дай Бог их зрачки не соскользнули в сторону шрамов. Ведь это… Что? Неприлично? Некрасиво? Заденет меня? Гораздо больше меня задевает такое поведение.

Но не этот парень. Человек, которого я видела в первый и, возможно, в последний раз в жизни, просто посмотрел мне в глаза, в мое изуродованное лицо, не высказывая не малейшего удивления. Ни одна черта его лица не напряглась. Глаза не забегали, в попытке спрятаться от зрелища. Он посмотрел на меня так, как будто видел перед собой совершенно обычного человека, одного из сотен и тысяч, что встречаются нам каждый день в магазинах, кафе, метро, на улицах… Фантастика.

Вот что я почувствовала в момент, когда глаза, цвета молочного шоколада, нашли мои лицо. То, что давно забыла. Как на меня смотрели «до». До того, как моя жизнь стала одним бездонным кошмаром.

И что он сказал? Классная футболка? То есть из всех аспектов, по которым меня можно опознать в морге (да-да, черный юмор), например, фиолетовые глаза или огромный шрам, делающий из меня прототип Двуликого из Бэтмена, он остановился на футболке с принтом рок-группы? Обалдеть.

Внутри меня что-то снова сжалось в напряженный узел. Я облизнула пересохшие губы и провела руками по влажному лицу. Подумать только. Одного доброго взгляда и нелепого диалога достаточно, чтобы выбить меня из колеи. Я тряхнула головой, отгоняя непрошенные, лишние мысли и образ золотисто-карих глаз из своей памяти и продолжила бег.

Трек в плейлисте сменился на тех самых парней с моей футболки, которые говорили о том, что любовь — это как снимок полароид. Она лучше смотрится на картинке, но никогда не сможет заполнить собой пустоту*. Кто бы знал, что они так близки к правде.

_*Отрывок из текста песни Polaroid группы Imagine Dragons._

Глава 3. Раз — случайность, два — совпадение, три… стратегическая ловкость!

16 ИЮНЯ, 2018 ГОД.

ВИВЕЯ

— Да будь ты проклят, скелет в тряпках! — Я отдернула наушники от ушей и потерла лицо. Последний уровень очередной компьютерной игрушки — Пейнкиллер* — никак не желал мне поддаваться. Босс, коим в игре являлась сама смерть, или мрачный жнец, активно восстанавливал здоровье и не совершенно не хотел погибать от моего Ловца снов. И это было обидно, игрушка была старая, считайте, раритетная, и все равно мне не уступала. Я потерла чуть отяжелевшие веки, будто присыпанные песком, пытаясь понять отчего это: от компьютера или бессонницы?

Рассвет за окном уже давно сменил ночь утром. Вчера я легла довольно рано и из-за этого проснулась в 3 ночи. Ну, или из-за того, что после очередного кошмара я боялась уснуть. Опять будить криками маму не хотелось. И как она только умудрялась слышать меня на другом конце дома — загадка. Либо она выходила на рейды и дежурства у моей комнаты, либо поставила радио-няню в одном из шкафов. Ну, или это чуткое материнское сердце, о котором написано так много книг. Я склоняюсь к третьему варианту. Хотя полки все же проверю на предмет шпионской техники.

Я вытянула ноги, разминая отекшие от сидения в одной позе конечности. Затем потянула руки вверх, чувствуя, как мой позвоночник «вытрескивает» слова благодарности. Оттолкнувшись от компьютерного стола, я крутанулась на стуле, смотря в потолок.

Итак, что мы имеем на данный момент? Я сижу в лифчике и трусах, в полутемном помещении, убиваю компьютерных монстров и заодно проклинаю их словами, когда не удается достать «горячими» клавишами. Нет, я не бешеный геймер. Успокойтесь, я просто люблю видео игры. Всегда любила. Мы с Эми просто обожали играть в любые видеоигры жанра файтинг. И уж как она кричала, когда проигрывала… Ух! Да сценаристы фильма «Волк в Уолл-стрит»* не обладали и половиной ее словарного запаса по части матерных слов.

И нет, я не стала кем-то вроде японских подростков… Как их… Хикикомори*? Которые напрочь асоциальны, заперты в четырех стенах комнаты, погружены во мрак и погребены под упаковками от жирных чипсов. Единственный свет, что они видят в своей жизни — экран мониторов. Черт возьми, я даже не люблю чипсы и газировку! И я не хоронила себя в спальне, как в склепе. Но и не стремилась общаться с людьми. Они же отвечали мне взаимностью.

Впрочем, кто-то в круг моего общения все же входил, помимо родных. Например, Розита, наша кухарка. Или чрезвычайно милый помощник отца с работы — Коул. Кареглазый, со светло-рыжими волосами, он сначала раздражал меня. Вообще чужак в доме был нонсенсом. Да еще и такой общительный. Честное слово, он будто считал своим долгом появляться на нашем пороге пару раз в неделю и демонстрировать мне чудеса пикапа и последние достижения в области флирта. Какое-то время я всерьез считала, что отец ему доплачивает за это. Затем подумала, что парень просто больной. Но теперь я к нему привыкла и к его шуткам тоже. Даже, можно сказать, я стала ему другом. Хмурым, необщительным и страшным другом.

А еще у меня есть Бенджамин, который категорически запрещает называть его полным именем. «Просто Бен» — написано даже на его золотом бэйджике. Это вечносчастливый хозяин кофейни на Маунти-Стрит. Он открыл ее четыре года назад, когда переехал в наш край из Италии. С родины эспрессо он привез много знаний, опыта, рецептов и любви к кофе. А еще оптимизма. Думаю, именно это помогло ему выделиться среди остальных кофеен, многие из которых гордо именовали себя «кофейни третьей волны» и презрительно морщились, если ты просил у них «просто американо». Как говорил сам Бен, он просто готовил хороший кофе. И не добавлял в рецепт пафоса.

Я появлялась на пороге его кофейни, звеня дверными колокольчиками, три-четыре раза в неделю. Иногда брала кофе на вынос, в другой раз садилась с книгой или нетбуком за один из уютных столов в дальнем углу. Все-таки отпугивать своим видом посетителей Бена я не хотела. Но ему, казалось, было плевать на то, как я выгляжу. Иногда он останавливал меня и заставлял с ним болтать.

О Бене я вспомнила не случайно, прямо сейчас я, зевнув в очередной раз так, что едва не вывихнула челюсть, поняла, что организму нужен заряд жидкой бодрости. Забавно. Вечером я пью снотворное по рецепту врача, чтобы уснуть, а днем я пью кофе из кофейни Бена, чтобы не уснуть. В одном этом отражена вся бессмысленность моей жизни.

Я быстро приняла утренний душ, натянула короткие джинсовые шорты и белую широкую тунику. Рассвет, который я сегодня успела застать из окна спальни, был изумителен. И я чувствовала, что день будет хорошим. Давно во мне не было такого спокойствия.

Быстро сплела волосы в косу на левый бок (Я всегда собирала волосы, потому что прятать шрам не собиралась, желание подчеркивать свое уродство стало моим «пунктиком».), подхватила очки и вышла из дома. Родителей в этот час уже не было. Отец на работе, заколачивает миллионы, а мама занимается чем-то важным, из огромного списка своих дел. Возможно, помогает какому-нибудь фонду. Только Розита пришла час назад и воевала на кухне с кастрюлями. Эта женщина фантастически громко готовила!

Кофейню Бена я нашла случайно, во многом из-за того, что она расположена довольно близко к нашему дому. Я перестала ездить на автомобилях, как за рулем, так и на автомобильном сидении. Если я хотела куда-то попасть, то шла пешком. Если до туда нельзя дойти на своих двоих, значит не так уж мне туда и надо.

Скользя мимо прохожих, которые в этот час спешили на работу, превращая улицы города в подобие солнечного муравейника, я привычно ловила на себе их взгляды. Знаете, как это происходит? Сначала они просто касаются тебя взглядом, равнодушным, как на любого иного вокруг. Потом мозг у них вырабатывает сигнал «красный», картинка сливается с мыслями и глаза снова возвращаются к моему лицу. Кто-то, потому что узнал, иные, потому что заинтересованы. Я натянула на глаза темные очки в полицейском стиле. Комично. Я с удовольствием демонстрирую свои шрамы людям, но ненавижу, когда они заглядывают мне в глаза. Может, глаза — это и правда зеркало души? Тогда пусть они оставят мою душу в покое, она итак истерзана.

Я подошла к заведению, которое Бен открыл на месте бывшей Цветочной лавки. Со стороны улицы огромные окна, за которым располагались столики, буквально утопали в цветах, оставшихся от бывшего владельца.

Над большой стеклянной дверью, с табличкой «Открыто», висела интересная старомодная вывеска. Она заслуживает отдельной истории. Поскольку раньше в этом помещении располагалась цветочная лавка, Бен не стал мудрить и снимать деревянную табличку, что висела на темных, кованых цепях, а прибил к ней подходящую по стилю, но меньших размеров, со своей надписью. В результате этих махинаций теперь над дверью кофейни висит: «Цветочная лавка!» и ниже «…цветов нет, возьмите кофе!». Но все местные жители все равно называют ее «Кофейня Бена» или «Кофейня у цветочника».

Я зашла в кофейню, услышав привычный звон дверных колокольчиков и прочих голосистых висюлек. Стянув солнечные очки, я коротко окинула помещение взглядом. Ладно, каюсь, я сканировала пространство на предмет знакомых. Ненавидела знакомых.

Вот девушка застыла в раздумьях у стеклянной витрины с пирожными, решает сложную задачу по подсчету калорий или выбирает что повкуснее. Выбор не из простых, все десерты Бена были шикарны. Лично я предпочитала творожный с малиной, но кто меня спрашивает? Спереди один парень подходит ко второй кассе и еще один мужчина за столиком у окна спрятался за огромной газетой. Чисто.

Бена за кассой не было: либо сидит где-то внутри, либо уехал по своим кофейным делам. Я быстро подошла к первой кассе, девушка перестала набирать что-то на кассовом аппарате и подняла глаза на меня. Взгляд серо-голубых глаз скользнул к моему шраму и стремительно вернулся к глазам. Здесь она снова растерялась. Да, я иногда заставляю людей попотеть. Когда ты выглядишь, как будто преждевременно нарисовал грим на Хэллоуин, единственным верным решением становится на тебя не смотреть. Это и сделала бариста, снова уткнувшись в кассовый аппарат. И это она уже с начала лета тут подрабатывает, могла бы и привыкнуть.

— Здравствуйте, большой капучино, пожалуйста. — Попросила я, изучая полки с различными кофейными аппаратами за спиной работницы.

— Большой капучино, пожалуйста. — Синхронно раздалось справа от меня.

По инерции я посмотрела на того, кто это произнес, людей с хорошим вкусом стоит знать в лицо. Человек среагировал также, поворачивая ко мне заинтересованное лицо.

— Ого! Злая девчонка в классной майке! — Счастливо «проурчали» рядом со мной.

Земля не круглая. Она, блин, квадратная. Или, в крайнем случае, это равнобедренный треугольник. Иначе, почему я на каждом повороте встречаю этого британского маньяка?

На меня с соседней кассы (а еще с высоты своего роста и, наверняка, громадного эго) действительно взирал вчерашний бегун. Темные волосы все еще выглядят так, будто на его голове репетировал свое выступление цирк Дю Солей. Акцент и обаятельную улыбочку он тоже с собой захватил.

Я поджала губы, игнорируя то, что мое тело будто повысило свою температуру, отреагировав на парня как-то по-особенному, непривычно, и снова повернулась к продавщице.

— Желаете ли сироп? — Вежливо поинтересовалась девушка.

— Нет, спасибо. — Пробормотала я, со всей силы желая не топпинг, а "топ-топинг отсюда".

Я протянула ей свою банковскую карту, но она покачала головой:

— К сожалению, у нас сегодня проблемы с безналичным расчетом. Бен разбирается с этим.

— Ох. — Только и сказала я, растерянно посмотрев на свою черную карту с золотыми буквами «Вивея Прей», как будто она могла превратиться в двадцатку. Разве о таком не предупреждают заранее, чтобы избежать неловких ситуаций? — У меня нет наличных. Здесь поблизости есть банкомат?

— Я заплачу. — Раздалось у моего плеча знакомое урчание.

— Спасибо, не надо. — Холодно отказалась я.

— Да брось, это всего лишь кофе. — Он улыбнулся девушке и передал ей купюру прямо перед моим носом, как будто мое «нет» было пустым звуком.

— Я верну тебе деньги. — Пообещала я.

— То есть ты хочешь встретиться со мной и… — Оживился этот амбал.

— Я не верну тебе деньги. — Поспешно перебила его я и растянула губы в довольной улыбке: — Это же просто кофе, верно?

Он не успел ответить, входная дверь снова звякнула, и помещение наполнил грудной голос:

— Вивея, душа моя! Он тебя обижает?

Я с улыбкой развернулась к возникшему в проеме Бену. Он снял свою кепку и утирал лоб тыльной стороной ладони, при этом угрожающе смотря на англичанина. Стоит отметить, что «угрожающий» вид Бена — это нечто, вызывающее улыбку, а не страх. Представьте боевую морскую свинку, или злую квокку… Представили? Вот, это Бен. И этот крупный мужчина, с самыми широкими в мире руками и густыми светлыми бровями двинулся в нашу сторону.

Дело в том, что уже пару раз Бену приходилось вставать на мою защиту. Не все люди ограничивались взглядами на меня, некоторые желали протянуть указательный палец и сунуть его поглубже в мои раны. Трижды это уже случалось в этой кофейне: ко мне лезли, задавали вопросы, или попросту громко, чтобы я услышала, начинали обсуждать… Трагедию. За этот год я поняла одну истину: люди бесконечно злы. Бес-ко-неч-но. У их злости нет пределов. Даже моральных. Поэтому Бен, заметив нависающего надо мной парня, мигом «встал в позу».

Тем временем мой навязчивый знакомый улыбнулся ему и примирительно поднял одну руку вверх, так как в левой у него уже был стаканчик с капучино. Мой халявный кофе (Если забыть, что я заплатила за него унижением), опустился на столешницу передо мной.

— Я просто заплатил за леди, у вас проблемы с карточками.

Бен бросил взгляд на меня, а затем на стаканчик кофе, все еще стоявший на столе.

— Не видел тебя тут, парень. Ты новенький?

— Да, недавно приехал из Бирмингема.

— Англичанин, значит. В моей кофейне? Я думал, что вы пьете чай на завтрак, обед и ужин.

Парень пожал широкими плечами, отчего его серая футболка пошла складками:

— Что сказать? Я плохой англичанин.

Говорят, что самые красивые и обаятельные улыбки на свете бывают у злодеев. Брюнет не был похож на посланника Сатаны на Землю, но… Я видела это! Я физически ощущала, как он опутывает своим британским очарованием Бена. Моего Бена!

Хозяин кофейни добродушно усмехнулся:

— Зато манеры у тебя, как у джентльмена. — Бен подошел вплотную и щелкнул меня по кончику носа. — Ты сказала спасибо, дочка?

Он хитро посмотрел на меня, начиная свою любимую игру «Папочка Вив». У Бена была жена и дети, но отчего-то в список своих отпрысков он прочно напрочно включил и мою персону. Напоминать о том, что я люблю своего отца и менять его на нового не собираюсь (даже если он делает самый сногсшибательный кофе в мире), я уже устала. И просто смирилась. А еще Бен постоянно давал мне советы о том, как мне важно общаться с людьми и говорил, что не все в этом мире наполнены злобой и желчью. Наверное, это был один из тех моментов.

Я зловеще прищурилась, желая стать в оборонительную стойку, но, прикинув, что мое поведение как минимум глупо, все же протяжно выдохнула и, взяв свой кофе, чуть подняла его вверх:

— Спасибо тебе, неправильный англичанин. — Мои уголки губ даже дрогнули в улыбке. Прогрессирую! «Папочка Бен» будет гордиться мной.

Парень просиял в ответ, как начищенная монетка.

— Арчи. — Произнес он, чуть склонив голову в мою сторону. А затем послал доброжелательную улыбочку и Бену: — Арчи Хант.

Я кивнула, принимая информацию и сделала глоток кофе. Горячий, молочно-сладкий напиток был как обычно очень вкусным. А еще я, не замечая этого, чуть ли не произнесла имя парня вслух. Желание попробовать его на язык буквально пронзило меня! _АРЧИ ХАНТ._ Нет, черт возьми, у него даже имя идеальное…

— Что же, добро пожаловать в Санта-Луи, Арчи. Я Бен, а это Вивея.

— Ваша дочь? — Вежливо поинтересовался парень.

Бен расхохотался утробным смехом, так смеяться мог только он, мой дед и Санта-Клаус. Я подавилась кофейным напитком и вовремя отскочила от руки Бена, которая пыталась зайти на посадку на моей спине, чтобы выбить кашель и, наверняка, дух. Этот мужчина не умел рассчитывать силу.

— Разве только названая. — Прокомментировал нашу реакцию мужчина. — Вообще-то, она дочь…

— Просто Вивея. — Поспешно сказала я, перебивая Бена и его потребность растрепать мою биографию и родословную. — И она уже уходит. Пока Бен, почините систему, а то в следующий раз рядом может не оказаться неправильного англичанина, и я останусь без кофеина.

Я махнула рукой и направилась к выходу, но брюнет окликнул меня:

— Вивея!

Черт возьми. Как давно я не слышала своего имени от посторонних людей. А еще его треклятый акцент! Надеюсь, именно из-за него я чуть ли мурашками не покрылась, когда этот парень позвал меня. Я обернулась, не дойдя до вожделенной двери выхода.

Бен взирал на нас, как папочка смотрел бы за дочкой и потенциальным женихом. Также я заметила, что обе девочки-бариста тоже смотрят на меня и Арчи. На их лицах явно читалось изумление. Ну да, не каждый раз англичанин, будто сошедший с обложки «VMAN»* лезет к местному фрику. Мне захотелось развести руками и показать девушкам, что я «сама понятия не имею какого черта ему от меня надо».

Тем временем парень подбежал ко мне (между нами была пара метров, можно было и не бежать), на ходу запихивая что-то в карман джинсов. Остановился. Слишком близко. Я сделала незаметный шаг назад, маскируя его тем, что доставала телефон и наушники. Свободная рука парня взметнулась к волосам, теряясь в густой шевелюре, затем потерла шею.

— Я подумал…

— И это прелестно. А то я слышала скрежет и не понимала откуда он. А это ржавые механизмы твоих извилин заработали. — Не выдержав, выпалила я.

Боже, почему я веду себя при нем как законченная идиотка? Честное слово, это вырывалось само, когда он подходил слишком близко. Чтобы не сказать еще что-нибудь, столь же глупое и мерзкое, я быстро сделала глоток кофе. Главное теперь не плюнуть в парня. Вот тебе, дескать, наше хваленое гостеприимство Санта-Луи.

Бен где-то на заднем плане страдальчески вздохнул и проворчал что-то нелестное, в чем отчетливо слышалось «невозможно» и «бесполезно».

Арчи же ничуть не смутился и выдал одну из своих неиссякаемых улыбок (Может, мне следует проверить его уши на наличие завязок, которые постоянно тянут уголки губ вверх? Нельзя все время улыбаться!).

— Все гениальные мысли требуют серьезных умственных затрат. Надеюсь, ты оценишь мою жертву по достоинству.

— Безусловно. Если ты, наконец, ее озвучишь.

Я глянула на часы, которые висели на стене, делая вид, что жутко спешу. В принципе, я и правда торопилась: собрать по кускам мое самообладание. Этот странный парень был чертовой машиной для дробления моей зоны комфорта.

— В общем, если мы встретились два раза случайно, может, третий раз не будем надеяться на судьбу и назначим… Встречу? Сами.

Мое сердце пропустило удар. Что сейчас происходит? Он же не свидание мне назначает? Осознание того, что я не то что не ходила на свидания, но и просто не общалась наедине с парнями почти год (Бен или Коул не в счет) накатило на меня волной. Именно волной, потому что кислорода стало очень мало. Остро захотелось поднять руку и пощупать свое лицо. У меня что, шрамы затянулись? Почему он их не видит? Может, он слепой? Ох, к слову, слепой парень был бы идеальной парой для меня. Я нервно забарабанила ногтями по стаканчику.

Бен же моего страха не видел, и, услышав предложение Ханта, стал сотрясать свое полное тело в танце собственного сочинения прямо за спиной ничего не подозревающего Арчи. Это было что-то среднее между гавайской хулой и танцев племени Маори. Я поняла, что мои губы начинают самовольно выгибаться в нервной улыбке и изо всех сил вернула на лицо спокойное выражение.

Пытаясь не реагировать на припадок хозяина заведения (Мужику за пол сотни лет, а ведет себя, как дитя малое!), я чуть натянуто, но все же улыбнулась парню:

— Прости, но я в этом не заинтересована.

— Ох. — Кажется, он всерьез расстроился. — Просто я тут не так давно, и знакомых не особо много. Мне бы хотелось увидеть больше интересных мест, а никакой путеводитель не справится с этим лучше местного жителя.

Он будто и не уговаривал меня, а просто рассуждал вслух. Причем делал это так удрученно, что будь у него щенячий хвост, он бы обязательно повис. Моя решимость стала расшатываться. Я прикусила губу и крепче вцепилась в бумажный стаканчик, водя большим пальцем по шву этикетки с надписью «Не смеши человека, когда он ест печеньку, подожди, когда он начнет запивать ее кофе;)». К идеям для надписей на стаканчиках (добрым, смешным и саркастичным), я тоже приложила руку. Как вы понимаете, мне принадлежали саркастичные.

Я покачала головой, не отрывая взгляда от стаканчика:

— Прости, я думаю, тебе следует найти кого-то более… Подходящего. Я не самая хорошая компания.

— Почему-то я тебе не верю, Вивея. — Мягко и вкрадчиво проговорил парень.

Я подняла на него глаза и столкнулась с невероятно теплым взглядом цвета темного чая. Он обволакивал меня, как теплое покрывало в холодный вечер. Это завораживало. Он завораживал.

— Что ж. — Брюнет вздохнул, принимая поражение. — Очень жаль. Приятно было познакомиться, Вивея. — Затем он ловко развернулся на пятках и отсалютовал стаканчиком с кофе, подняв его выше головы. — И с тобой, Бен. Спасибо за отменный кофе.

— Заходи еще, англичанин! — Махнул рукой Бен, выглядя при этом крайней разочарованно.

— Непременно. — Когда он опять повернулся лицом ко мне, стоящей посреди зала как истукан и памятник своей тупости, он подмигнул: — Надеюсь, судьба столкнет нас еще раз, и тогда ты от меня так просто не отделаешься.

А затем, пошел к выходу. Бен сделал страшное лицо, расширив свои глаза, вытаращив их из орбит, и активно замахал руками, будто изгоняя меня из заведения. Я не двинулась с места и не развернулась. Колокольчики звякнули, выпуская Арчи на улицу и впуская поток свежего воздуха в помещение, пропитанное ароматами выпечки и кофейных зерен. Я перевела дух, понимая, как сильно была напряжена рядом с новым знакомым.

— Вивея. — Удрученно вздохнул мужчина.

— Очень жаль. — Прокомментировала молодая женщина, которая выбирала булочки. Теперь она уже забирала свою покупку в большом бумажном пакете. Оказывается, она тоже следила за этой сценой. — Он весьма симпатичный юноша.

Тут я повернулась к ней так, что она могла во все великолепии видеть мое лицо. Ее глаза расширились, а брови, накрашенные слишком ярко для ее цвета волос, устремились к ровной челке, выражая изумление. Наверное теперь эта дама еще больше уверена в том, что я упустила свой единственный шанс заиметь парня.

— Так догоните его. — Огрызнулась я.

Если честно, от желания самой развернуться и догнать парня у меня закололо икры. Прежняя Вив точно бы так и сделала. Хотя нет, прежняя Вивея наверняка перехватила бы инициативу еще при первой встрече с таким парнем, как этот. Только вот я была уже совсем не та легкомысленная и счастливая девушка. Таких проблем мне совсем не хотелось. И отношений. Да и жизни.

Махнув Бену на прощание и пообещав зайти завтра, я вышла из «Цветочной лавки… цветов нет, возьмите кофе» и направилась в сторону магазина с техникой. Мой левый наушник стал отказывать, а еще кряхтеть, шипеть и издавать прочие предсмертные звуки, вместо музыки. Поэтому я была вынуждена искать им замену.

Не успев дойти и до поворота дома, в котором располагалась кофейня, меня обогнал прохожий, чуть задев плечом:

— Ох, простите.

Не. Может. Быть.

Я ошарашенно подняла глаза от экрана плейлиста.

— Ох, Вивея, опять ты? Какая неожиданная встреча! — Арчи-англичанин собственной персоной.

На лице крупными буквами написаны радость и удивление от нашей «внезапной и совершенно незапланированной встречи». Более мелким шрифтом там же было напечатано «хитрость и тактика». В глазах парня я отчетливо видела, как бесенята взялись за руки и пустились в хоровод.

— А ты снова врезаешься в людей? У тебя хобби такое? Или в Англии так принято?

— Нет, я просто неловкий. — Признался Хант. — Или очень везучий.

Я помотала головой и пошла вперед, снова утыкаясь взглядом в экран смартфона. Только вот я ничего не могла с него прочитать, когда рядом с невозмутимым видом зашагал этот амбал и посасывал свое кофе, смотря по сторонам. Через метров десять я остановилась:

— Ты преследуешь меня?

— Я турист, я гуляю.

— Моим маршрутом?

— Еще одно совпадение!

— Не слишком ли много совпадений для одного человека?

— Ты в чем-то меня подозреваешь? В том, что я люблю бегать, не против выпить кофе и уважаю прогулки по городу? Может я еще и терминал оплаты картами сломал? Ладно, виновен! Передай Бену мои извинения.

— Ох. — Я покачала головой, борясь с искушением наклонить ее и побить себе по уху, как делала, когда вода заливается. С этим словесным потоком, который водопадом льется изо рта парня. так получится, интересно? — Что ты хочешь, парень?

— От жизни?

— От меня!

— Встречу. Я же говорил, после третьего совпадения ты от меня не отделаешься.

— Нельзя называть совпадением то, что ты планируешь.

— Ты снова подозреваешь меня во лжи? Как ты живешь с таким настроем? Наверное, очень тщательно пересчитываешь сдачу в супермаркете. Ты очень подозрительная, Вивея.

Черт, не называй меня больше по имени! Я переступила с ноги на ногу:

— Для точной сдачи придумали эквайринг. И да, я уверена в твоей лжи.

— Хм… — Парень задумчиво пожевал губу. — Мне бы не хотелось, чтобы у тебя сложилось такое превратное впечатление о моих моральных качествах. Может, назовем это военной хитростью?

— От того, как ты называешь что-либо, его суть не меняется.

— Очень глубокомысленно, запомни эту фразу и обязательно вставь в мемуары. Но позволь не согласиться полностью. Если ты будешь свой цветок, щенка, котенка или друга называть ласковыми прозвищами — ты заметишь, как они наполняются твоей доброй энергией. Добреют там, расцветают. — Парень изобразил в воздухе круговой движение рукой, которое не особо было похоже на расцвет чего-либо, но наверняка его символизировало. — А если назовешь друга идиотом, то он, скорее всего, расстроится.

— Ладно-ладно, я поняла тебя. Ты не лжец, а стратег, доволен?

— Почти. Встреться со мной, и я буду вне себя от счастья.

Я вздохнула и прямо посмотрела в его лицо:

— Зачем тебе это? Почему я? С чего ты так пристал именно ко мне?

Я ждала ответа, чувствуя, как напрягаются мои плечи. Я искала в чертах его лица, мимике, жестах, что-то, что позволит мне ему отказать. Понять, что он далеко не такой добрый и обаятельный парень, каким желает казаться. Найти ответ на свой вопрос, правдивый и жестокий. Что это шутка, розыгрыш, эксперимент. Но не находила.

— Почему ты считаешь, что я не могу заинтересоваться тобой? — Ответил вопросом на вопрос он.

Его лицо также стало серьезным. Он знал ответ на свой вопрос на все 100 %. Вот уж на чьем лице можно было прочитать его, так это на моем. На правой половине. Все было написано там.

— Ответь мне. — Настояла я, игнорируя его.

— Ты меня заинтересовала. — Просто ответил Хант, едва уловимо пожав плечами, а затем продолжил: — Давай так, если я тебя действительно напрягаю, то я оставлю тебя в покое. Но мне так не кажется.

— Считаешь, я просто набиваю себе цену? — Ощетинилась я.

— Нет, этого я не сказал. Ты всегда слышишь все самое плохое в чужих словах?

— А ты всегда отвечаешь так туманно? Это все жизнь в туманном Альбионе?

— Может быть. Но на этот и на остальные твои вопросы я отвечу в следующую нашу встречу. — Довольно вынес заключение нашей беседе англичанин.

Мы оба замолчали. Он — выжидательно. Я — задумчиво. Внешне я наверняка была спокойной, или отстраненной. Внутри у меня произошла Первая мировая. К этому парню меня будто тянуло с силой миллиона магнитов, и это бесило. Но ведь если я с ним встречусь, то это ничего не значит? Я всегда могу уйти. К тому же, наша встреча поможет мне убедиться, что все сбои моих внутренних органов, что начинаются в его присутствии, происходят только от недостатка общения, а не конкретно из-за жителя туманного Альбиона с карими глазами. Так я убеждала себя порядочное количество времени, прежде чем снова обратить свое внимание на парня:

— Хорошо. Одна встреча. Я покажу тебе некоторые любимые места, если ты так этого хочешь.

«И если ты не боишься ходить рядом с фриком» — добавила я мысленно.

Парень издал громкое «ихха» и победно вскинул кулак в воздух. Я поморщилась и осмотрелась. Затем стянула свои огромные очки с головы на лицо. Он привлекает слишком много внимания, определенно.

Тем временем Арчи справился со своим восторгом и достал из заднего кармана голубых потертых джинсов мобильный:

— Дашь свой номер?

И вот тут я снова почувствовала, будто кто-то щедро полил меня ледяной водой из ковша. Нет, из ведра огромной вместимости. Прямо на улице. При всех.

— Хм. Номер? — Переспросила я, как полный имбецил. В доказательство этой теории я еще и уставилась на телефон в своей руке, как на инородный предмет.

— Ну да. Я еще не все тут знаю, и если мы назначим встречу где-то, то лучше иметь дополнительно средство связи, чтобы я смог тебя найти. Ну, или на случай ЧП. Например, ты снова передумаешь, и мне придется атаковать тебя осуждающими смс с набором грустных смайлов. Я в этом хорош.

— Эм… — Пробормотала я глубокомысленно.

— Не хочешь? — Арчи по-своему понял мою растерянность.

Я помотала головой:

— Нет. В смысле… Лучше ты вбей свой номер. — Выпалила я и с силой сунула ему в руку свой серебряный айфон.

Он принял мой дар и стал с готовностью клацать по сенсору. Я же посмотрела на другую сторону улицы, цепляясь взглядом за спешащих по своим делам прохожих и нервно сделала глоток уже слегка остывшего капучино. Подумать только, как такой простейший вопрос может загнать меня в тупик?

Свой телефон я разбила прошлым летом. Он разрывался от чужих звонков и смс всегда, когда был включен. Бывшие друзья, недруги, злорадствующие и делающие вид, что сочувствуют, а также бесчисленный поток журналистов — все они пытались прорваться через операторов мобильной связи ко мне. И тогда пришлось тесно познакомить очередной айфон со стеной гостиной. Сим-карту я тоже поменяла. Теперь в ней было всего несколько номеров: Мама, Папа, Бабушка, Дедушка, Бен и доставка еды. Представляете? И свой номер я тоже не потрудилась запомнить. Зачем он человеку, который не предполагал в ближайшем будущем кому-то его озвучивать? Да я вообще использовала телефон как плейер, ежедневно скачивая и слушая музыку, а не по его прямому назначению.

— Готово! — Голос парня и щелчок блокировки телефона вывел меня из транса собственных мыслей. — Я послал себе вызов, чтобы записать твой номер, ты же не против?

Айфон был возвращен на историческую родину (в мои руки), и я осознала, что они ни черта не ухоженные. Почему меня стало это волновать?!

— Когда встретимся? — Продолжил парень. — Может завтра? Часа в… Четыре дня? Ты свободна?

— Свободна. — Кивнула я. Как и послезавтра. И в любой иной день.

— Где хочешь встретиться? Я могу забрать тебя из дома. Наверное, ты живешь где-то рядом? Мы постоянно здесь встречаемся.

— Нет. — Поспешно сказала я. Также поспешно, как я перебила Бена, когда он собирался озвучить мою фамилию.

Я совершенно не желала рассказывать новому в городе человеку, чей я отпрыск, где живу, или что мои родители богаче всех в Санта-Луи. Обычно, после такой информации отношение людей ко мне сразу становилось предвзятым. А уж узнай они всю мою подноготную… И, я не могла этого не признать, но общаться с человеком, который ничего о тебе не знает. В этом было свое очарование. Чувство, которое нарастало в моей груди при этом нельзя описать словами. Оно ощущалось как нервная вибрация, в ожидании чего-то хорошего или необычного.

— Хорошо. — Терпеливо согласился парень. — Тогда где тебе будет удобно?

— Может здесь же? У Бена? — Я кивнула назад, где мы оставили кофейню.

Потом я представила как лицо Бена расплывается в улыбке, при виде нас и подумала, что поспешила с решением, но было уже поздно.

— О, это отлично. Тогда я точно не заблужусь. Я живу рядом. Снимаю квартиру с другом. Ну что же, до завтра, Вивея?

— До завтра, англичанин.

_*Пейнкиллер (PainKiller) — видеоигра в жанре шутера от первого лица._

_*Согласно Книге рекордов Гиннеса 2015 — фильмом, с самым большим количеством матерных слов, является «Волк с Уолл-стрит», Мартина Скорсезе. В нем содержится 687 ругательств — в среднем это 3.81 мат в минуту. Львиная доля его принадлежит Леонардо Ди Каприо._

_*Хикикомори — (буквальный перевод с японского — нахождение в уединении, или «острая социальная самоизоляция»). Этим термином называют людей в Японии, которые отказываются от социальной жизни из-за личных мотивов или социальныз проблем. Может быть формой депрессии, социофобии и пр._

_*VMAN — мужской журнал о моде и не только, выпускается с 2003 года. С 2008 года выходит раз в сезон. Известен оригинальным контентом._

Глава 4. Лед тронулся. А я на льдине

17 ИЮНЯ, 2018 ГОД.

ВИВЕЯ

— Привет, Вив!

— Салют, Коул. — Я хлопнула высокого и стройного юношу по ладони в знак приветствия.

— Прекрасно выглядишь. Хорошее настроение? — Поинтересовался рыжий.

Я лишь глаза закатила. Я говорила, что он всегда, абсолютно в каждую нашу встречу пытался отвесить мне комплимент? Именно поэтому изначально я думала расцарапать его лицо. Но теперь

— Ты чего тут?

— Забрал кое-какие бумаги, Джонас попросил. Это для работы. — Отрапортовал парень.

— Ох, для работы? Вот если бы ты не уточнил, я бы подумала, что папа попросил тебя сгонять за туалеткой. — Хмыкнула я, огибая длинную барную стойку и плюхаясь на высокий стул с круглым сидением.

Кинув на стол книгу, открытыми страницами вниз, и мобильный, я со вздохом легла на вытянутые руки, но тут же подскочила.

— Вивея! Как некультурно! — Мама вплыла в кухню с большой синей папкой в руках, как раз в тот момент, когда я выдавала свою версию происходящего, заставив меня дернуться.

Или она про то, что леди не спят на барных стойках? Ох, не видела она дочерей своих подруг вне Клуба благородных девиц… Они спят и «на» барных стойках, и «под» ними. И не всегда в гордом одиночестве.

— Что естественно, то небезобразно. — Глубокомысленно извлекла я из недр памяти фразу и наглядно подчеркнула ее смачным зевком.

Мама лишь покачала головой, но чуть улыбнулась. Она любила, когда я общаюсь с людьми, даже если это выражалось в колкостях.

— Коул, вот документы. Может, ты позавтракаешь с нами?

— Спасибо, но я уже завтракал.

— Тогда чашечку кофе? Вивея сделает.

Вивея, которая в этот момент благополучно пыталась подавить очередной зевок, едва не поперхнулась им же. Посмотрев на маму, я поняла, что этот вопрос обсуждению не подлежит. Ну что же, я бы и сама от кофе не отказалась.

— Я не хочу утруждать тебя, Ви. — Начал было Коул.

Я махнула рукой и спрыгнула со стула, подтягивая розовые пижамные штаны:

— Все в порядке, я даже составлю тебе компанию. Только не надейся на волшебство, эта кофе-машинка только выглядит солидно. Ну, и стоит бешеных денег. Но никакие капсулы не способны сотворить с кофейными зернами то, что делают в настоящей кофейне.

Поинтересовавшись, что рыжий парень будет пить, я поставила две большие чашки в кофе машину и, клацнула на кнопку, обещающую выдать мне два кофе. Черных, как мои будни.

Коул отложил папку и присел за барную стойку. Мама порхала по кухне и расставляла на столе все, что может пригодиться для завтрака или кофе-паузы. Бутерброды, кексы, круассаны, нарезка… Мы еще кого-то ждем?

— А ты любитель кофе, да? — С улыбкой спросил парень, положив руки на стол. Я заметила на левой руке Коула шикарные часы, часовая стрелка которых подбиралась к девяти утра.

— Скорее кофе-маньяк. — Буркнула мама. — Это уже зависимость, ты знаешь об этом?

Моя мама действительно ратовала за то, чтобы я в срочном порядке заменила кофе витаминными коктейлями. Она вечно «случайно» подсовывала мне статьи и целые книги о вреде кофе. Интересно, люди когда-нибудь поймут, что нравоучения, какими бы благими они не являлись, не заставляют человека изменить свое мнение и уж тем более не мотивируют на действия. Более того, они действуют с точностью до «наоборот». То есть после каждой брошюры мне хотелось пойти и налить себе чашечку кофейка.

— Конечно, знаю. — Кивнула я, поворачиваясь к присутствующим лицом и опираясь руками на столешницу за мной. — Благодаря тебе, мам, я уже сама могу читать лекции о влиянии кофеина на организм человека. А еще на организм подростка. На организм подростка-девушки. На организм будущей матери. А еще на плод, потенцию и тестостерон. Ничего не упустила? Погоди… Ты же предложила нашему гостю именно кофе. Такой вредный и опасный напиток! О нет, Коул, моя мать хочет тебя убить!

Коул на мою тираду среагировал сочным смехом, а мама сказал, что со мной «сладу нет» и дала легкий щелбан. Однако ее голубые глаза в это утро будто сияли изнутри. А еще я заметила, что морщинок у нее стало чуть больше. Не только мне этот год дался нелегко. Наверное, мне все же следует почаще выбираться к ней на завтраки.

Я как раз повернулась к кофе-машине, когда на кухне разлился звук стандартной мелодии мобильного телефона. Я продолжила свое занятие, не реагируя на него. Напоминаю: я никогда и ни от кого не ждала звонков. Никогда.

— Эм… Вивея? — Я обернулась через плечо. Мама посмотрела на меня в удивлении, а затем снова на источник звука — мой телефон. — Тебе звонит «Горячий Арчи»?

О. Мой. Бог.

Я отпустила ручки чашек, за которые было взялась и рванула к барной стойке, чуть ли не грудью падая на нее. Моя пастельно-розовая футболка, цвета маршмеллоу, заботливо протерла блестящую деревянную поверхность.

— Нет! То есть да. То есть он мне звонит, но он не горячий. В смысле не то чтобы он холодный, он же не труп. Но и не… Ай, черт. — Я схватила свой разрывающийся телефон, красная, как спелый томат и нажала на кнопку прекращения вызова.

Только после того, как телефон в моих руках перестал вибрировать, как живой организм, я выдохнула. Черт, он и правда позвонил мне!

Этой ночью я просто не могла сомкнуть глаз из-за нервного возбуждения. Да, у меня кардинальные проблемы со сном. Но сегодняшний недосып не связан с извечными кошмарами. В нем виноваты мысли, заполнявшие мои голову.

То я думала, что мы с этим парнем не встретимся, потому что он, наконец, поймет, что я выгляжу, как жертва Фреди Крюгера. Или сам Крюгер. То решала, что сама никуда не пойду. Зачем мне это? И так прекрасно живу. Потом я вспоминала его фантастические глаза с тонкими золотыми прослойками, как будто настоящее жидкое золото растопили и смешали с горячим шоколадом, на зависть именитым шоколатье. И вот тут, когда я стала поэтично сравнивать глаза парня, которого видела два (если верить ему, то три) раза в жизни, с шоколадом, я поняла, что мне пора начать слушать своих психотерапевтов. В конце концов я заснула под утро, решив, что он все равно передумает. И вот я стою на кухне и держу в руках доказательство того, что он и правда настроен встретиться.

— Вивея?

Я подняла глаза на маму и поняла, что они с Коулом в удивлении смотрят на меня уже некоторое время. Я же все это время стояла посредине кухни, тупо уставившись на телефон в моей руке.

Я прочистила внезапно пересохшее горло:

— Мам, честное слово, я его так не записывала. Этот идиот сам вбил свой номер, у меня нет знакомых стриптизеров с такими позывными. Да и не с какими другими. — Я положила айфон на стол, экраном вниз и схватила уже подстывшие чашки с кофе, одну из которых с нарочитой бодростью подсунула парню: — Коул.

— Спасибо, Ви.

— И все-таки. — Не унималась мама. — Кто этот Арчи?

— Просто придурок.

— Идиот… Придурок… Он что, тебе симпатичен? — Хитро улыбнулась эта женщина, которая смеет называть меня своей матерью, вгоняя меня в краску.

Впрочем, сама мама тоже раскраснелась. Я даже подавила в себе желание потрогать ее лоб на предмет повышенной температуры. А это мне просто позвонили! Если бы она увидела Арчи на нашем пороге, пришлось бы вызывать машину скорой помощи на постоянное дежурство у дома.

— Мама! — Возмутилась я. — Я его совсем не знаю. Он приехал из Англии. Мы пересеклись у Бена. И, пожалуйста, хватит о нем, иначе у меня пропадет аппетит!

Я демонстративно схватила рисовый хлебец, сунула его круглый бок в вишневый джем, и громко им хрустнула, садясь рядом с Коулом, которого мама успела переместить за стол. Угроза на маму подействовала. Больше чем вернуть меня в общество или притащить в клинику для пластики, она мечтала, чтобы я нормально ела. Поэтому тема «горячего придурка Арчи» была быстренько свернута. Да и вообще мама вспомнила, что ей надо бежать на встречу с женами членов городского совета, куда входил мой отец. Она чмокнула меня в макушку, махнула Коулу и выпорхнула из дома. Маме было сорок пять лет, но на вид не дашь больше тридцати пяти. И дело даже не в ботексе, честно.

Я все еще меланхолично грызла тост, не замечая его вкуса и изредка косилась на телефон. Он молчал. Стоит ли мне перезванивать ему? Или подождать, и он сам наберет меня? Или сказать, что я не слышала и перезвонить? Господи, почему возвращаться в мир социального общения так непросто!

Я расправилась с хлебцом и потянулась за круассаном. Коул кашлянул, привлекая мое внимание. Мое внимание всецело привлеклось.

— Что?

Коул отвел от меня взгляд светло-карих глаз и посмотрел на ряд кухонных полок и прочие обилия глянцевых поверхностей. Его заинтересовал стиль модерн в интерьере? Парень снова посмотрел в свою чашку кофе, отвлекаясь от плавных изгибов коричневого гарнитура.

— Так что этот Арчи?

Я громко и протяжно взвыла. Серьезно, я завыла, как волчонок. Коул удивленно посмотрел на меня:

— Ты чего?

— Ничего! Мне просто позвонил парень, а из этого делают событие века!

— С учетом того, что ты год игнорируешь всех своих друзей и не подпускаешь к себе никого, кроме родителей, то да, это действительно событие! — Неожиданно завелся парень. — Ты ни с кем не общаешься, а тут появляется он и ты даешь ему свой номер так просто, как будто…

— Во-первых, у меня нет друзей. — Перебила я кареглазого, кидая круассан обратно в корзинку. — Во-вторых, я общаюсь с тобой! Прямо сейчас, и в любой другой день! У меня нет проблем с этим, ясно?

Коул шумно выдохнул, перестал трогать чашку и отодвинулся от стола:

— И сколько времени мне потребовалось, чтобы ты пустила меня в свой «круг избранных»? — Парень изобразил в воздухе кавычки.

Я дернула плечом:

— Какая разница? И я вообще не понимаю твоих претензий. Ты ведешь себя, как будто ревнуешь, честное слово.

Тишина. Почему кухню накрыла чертова тишина? Кажется, что еще немного и застрекочут кузнечики, а по столу между нами неспешно прокатиться «перекати-поле».

— Вивея, ты даже не давала мне шанса. — Его голос прозвучал как-то надломленно, совсем не от парнишка, что веселил меня своими подколами.

Я поняла, что от удивления, а также икреннего желания, но невозможности что-то ответить, возразить, объяснить, чуть приоткрыла рот и сразу захлопнула его. Шанса? Шанса на что?

Я нервно заправила волосы за уши. Взгляд Коула тут же скользнул к моему шраму, но моментально вернулся обратно к глазам. Вот поэтому я и не могла дать шанса кому-то вроде него. Парень, который гонится, как рысак, за блестящим будущим и взбирается по карьерной лестнице, перешагивая через две-три ступеньки за шаг. Как минимум ему нужна идеальная репутация, как максимум — благонравная жена.

— Разве ты давал мне повод думать, что ты?..

— Боже, Ви! — Неожиданно воскликнул Коул в непохожей на свою обычное поведение манере. Даже его лицо стало более мрачным. — Ты это серьезно? Я просто так ношусь к тебе при любой возможности уже… Давно?!

— Ты работаешь с моим отцом. Ты бегаешь по его заданиям, а не моим. — Слабо защитилась я.

— Верно, и реагирую на каждое поручение забрать что-то из вашего дома или иную возможность пересечься с собой.

Я нахмурилась:

— Коул. За все это время мы с тобой не так уж часто общались, не находишь?

— Наверное потому что ты не желала ни с кем говорить? Ты стала улыбаться мне три месяца назад, а спустя месяц у нас были нормальные диалоги, о чем ты!

— Ох. — Я начинала заводиться. — Ну прости, что не распахнула свои объятия такому красавчику как ты сразу, как только ты появился на пороге со своей голливудской улыбкой, Коул! Я же такая ущербная девочка, верно? Наверное, я должна была сразу уткнуться в твою грудь и быть чертовски благодарной за проявленное внимание. И конечно прости, что не отчиталась перед тобой, что у меня появился новый знакомый. И я извиняюсь также за то, что была так занята тем, что переживала… Переживала… Пыталась перенести самой страшной событие в моей жизни и не заметила твоих особых полутонов и намеков на чувства, если такие были, по отношению ко мне. Да, мне и в голову не могло прийти, что ты… Что. Ай, черт возьми!

Я бросила ложку от джема, которую даже не помнила, как взяла в руки, прямо на стол. Красный сладкий след прочертил тонкую линию ее полета на гладкой поверхности.

Некоторое время Коул молча сверлил меня взглядом:

— Спасибо за кофе. — Парень встал, расправил свой темно-бордовый пиджак, подхватил папку и направился к большой белой арке, что вела на выход из широкой кухни-столовой.

Я провожала взглядом его прямую спину, когда он приостановился проходе. Не оборачиваясь он бросил:

— Просто будь осторожна. — И быстрым шагом пошел к выходу из дома, не дав мне возможности спросить, что он имеет в виду и что черт возьми с ним происходит.

Да, Коул всегда кидал в мой адрес шуточки, некоторые с романтичным подтекстом. Но это был тот самый вид романтики, который вы воспринимаете как приколы между друзьями. А еще он долго привыкал к моему внешнему виду. Помню, что в первую нашу встречу после аварии у него язык к небу прилип, и он не мог отвести взгляда от моего лица. И взгляд этот не выражал что-то вроде «она спустилась по лестнице, мое сердце екнуло в груди от ее неземной красоты, я любовался ее светлым ликом и бла-бла-бла». Скорее это было в стиле «помогите мне это «развидеть»». Но может я утрирую, тогда я воспринимала любой взгляд и любое слово слишком остро.

И да, он пару раз пытался вытащить меня куда-то, но это не было приглашением на свидание, определенно. Я бы поняла. Поняла бы?

Время раскидать в голове возникшие по этому поводу мысли не было, телефон на столе пиликнул, оповещая о сообщении, и я сразу схватила его, впившись взглядом в экран. Но это было автоматическое оповещение о том, что завтра третье воскресение июня и, соответственно, День отца. Я вздохнула, мысленно поставив галочку купить отцу традиционную красную розу и подарок. Может, я смогу достать его любимый десерт? Мой старичок обожал абрикосовый штрудель и итальянские бискоти из пекарни «Неаполь». Если мы с Арчи все равно будем гулять… Стоп. Почему все мои мысли перетекают к англичанину?!

Входная дверь громко хлопнула, заставляя меня подпрыгнуть на стуле от неожиданности и оповещая о новоприбывшем в поместье Прей. Сразу за этим раздались тяжеловесные шаги и в кухню зашла женщина «за пятьдесят», с густыми темными волосами, собранными в пучок и с бумажным пакетом перед собой, из которого торчали зеленые перья лука. Это поразительно, как, имея такую комплекцию (женщина имела фигуру «груша» и наверняка не весила больше шестидесяти килограмм, плюс-минус пять), она умудрялась всегда топать, как слон-тяжеловес. Увидев меня, сидящую перед чашкой с остатками темного кофе и столом, с изобилием угощений, Розита едва пакеты не выпустила из рук. Ее взгляд устремился к микроволновой печи, на которой ярко-салатовым горело время: 9-27.

— Вивея, я думала, что опоздала! Не часто встретишь тебя на кухне в этот час. Сегодня без пробежек?

Женщина справилась с удивлением, но все еще подозрительно косилась на булочки вокруг меня.

— Нет, пожалуй. Сегодня у меня другие планы. — Ответила я, мысленно добавляя «возможно».

Может, парень звонил, чтобы отменить встречу? Эта мысль заставляла меня потеряться в себе. С одной стороны она приносила несказанное облегчение, будто скидывая с меня груз ответственности. Но с другой, и я не могла это игнорировать, мне отчего-то безмерно хотелось снова увидеть этого кареглазого англичанине и услышать, как он урчит, окрашивая совершенно обычные слова, типа «девчонка» или «номер» в эротичный оттенок. Как он сказал? «Ты интересная». Он тоже был интересным. Хотя я все еще надеюсь, что со мной злую шутку играет дефицит общения. Ну, знаете, если человек пару лет не видит нормальной еды, питается какими-то пресными кореньями и горькими ягодами, а потом ему дают среднее по вкусу мороженое — оно вызывает в нем такой аппетит и бурю эмоций, как будто это манна небесная. Может, появление на моем пути такого парня как Арчи, не обделенного харизмой и внешностью, было как раз тем мороженым для голодающего?

Сравнив парня с эскимо, я мысленно захихикала. Эшли всегда делала именно так: разделяла парней по категориям еды. Самая худая из нас, эта ведьма ела и не толстела. И парней она тоже «ела». Иногда глазами, а иногда и буквально. Так, моя подруга встречалась с Диланом-кексом, Билли-клубничкой и, внимание, Кевином-сочной-куриной-ножкой. Не повезло парню иметь накаченные бедра. К слову, поругались они как раз из-за этого.

Я осознала, что снова вошла в транс, запутавшись в своих приятных воспоминаний, когда Розита озвучила свой вопрос, очевидно, не в первый раз:

— Ау-у, земля вызывает Вивею. Приготовить тебе завтрак, деточка? — Женищан очень ловко раскидывала принесенные продукты по полкам холодильника, одновременно доставая из него все необходимое ей сейчас. — Венские вафли? Твои любимые?

Ох, я не ела венские вафли уже… Давно.

— Мм… Спасибо, Рози, но нет. Как твои сыновья? — Спросила я, желая отвлечь женщину от темы еды.

Женщина, при упоминании о своих детях, буквально засияла изнутри. Ее лицо озарила широкая улыбка, заставляя темные глаза превратиться в две узкие щели.

— Ай, что им сделается? — Она махнула рукой, пренебрежительно, но было видно, что ее радует мой вопрос. — Старший собирается жениться, мне не очень нравится его девушка. Хотя какой матери нравится девушка сына? Только той, что хочет от него отделаться. — Женщина сочно расхохоталась. — Младший недавно подрался в школе, вот, ходила на родительское собрание. Весь в братьев, сладу с ними нет. Из года в год — одно и тоже. А Диего вообще заявил, что бросит учебу в университете и поедет путешествовать. «На какие деньги?» — говорю я ему. А он мне: «Многие великие люди начинали без цента в кармане, главное — это желание». В общем, собрался «из грязи в князи» перескочить, обалдуй.

Мы еще немного поболтали с Рози, точнее, болтала она, а я вежливо слушала. Затем я подхватила свой все еще молчащий телефон и поднялась наверх, в свою комнату. Может, мне следует прямо сейчас пойти в пекарню, а англичанину кинуть смс, что планы изменились? Я почти так и сделала, когда телефон снова заголосил, призывая меня взять трубку и сменить, наконец, этот противный рингтон.

На экране действительно высветилось имя «Горячий Арчи», заставляя меня скривить губы, которые грозили растянуться в усмешке. Вот же дурак! Справившись с неожиданным приступом смеха, я сделала глубокий вдох, успокаивая себя порцией кислорода, и большим пальцем скользнула по надписи «ответить».

— Алло. — Произнесла я максимально спокойным тоном.

— Доброе утро. — Промурлыкали на том конце телефона.

Честно? Колени ослабли просто моментально. Что это, мать его, за магия вне Хогвартса?! Ох, Хогварст — это же в Англии, верно? Тогда все понятно. Чертов Арчи Поттер.

— Оно было бы добрее, если бы мама не пыталась выяснить, кто такой «Горячий Арчи» и почему он названивает мне с утра пораньше.

Тихий смех в трубке заставил меня улыбнуться в ответ. Я легла на спину, поперек кровати, уставившись в синий потолок с бесконечным количеством звезд. Их, с помощью стремянки, нарисовали я, Эми и Эшли в девятом классе. Надо сказать, что карты созвездий мы особо не придерживались. И в белой краске тогда было все: от нашей одежды, лиц и волос, до хвоста Отчаянного — это щенок Эми, которого она имела неосторожность привести с собой. Так, вместо черного лабрадора у нее появился странный далматинец: черный, в белые пятна.

— А что, твоя мама во мне заинтересована? — Нагло поинтересовался этот фрукт английского разлива.

— Хочу тебя огорчить, но она уже занята. — Хмыкнула я, вскидывая вверх одну ногу и помотав ей в подвешенном состоянии.

— Ну что же… Я вообще-то тоже занят.

Моя нога стремительно опустилась вниз, больно ударившись о бок кровати.

— Оу. — Выдала я, как надеялась, равнодушно.

Черт возьми, что со мной происходит? На самом деле, слово «свидание» в нашем с ним диалоге не звучало. Может, он просто увидел меня, подумал, что я ущербная и решил проявить благородство? Впрочем, меня это не волнует. Я вообще не море, чтобы о чем либо волноваться. Я прикрыла глаза, позволяя звездам пропасть из поля зрения, а голосу парня проникнуть в мое сознание:

— Ну да. Разве у меня не назначено свидание с ее дочерью?

Глаза снова распахнулись, как на шарнирах. Я приподнялась на локте, подгибая под себя многострадальные ноги. К концу диалога они будут в синяках.

— Свидание? — Хмыкнула я. — Кто говорил, что я соглашалась на свидание?

Голос на том конце задумчиво хмыкнул и осторожно предположил:

— Тогда… Дружеская встреча?

— Мы не друзья. — Отчеканила я.

— Черт, ставки падают. — Разочарованно проговорил Арчи. — Может, помощь заблудшему путнику, оказанная жительницей Санта-Луи в момент его крайнего отчаяния?

Я пожевала губы:

— А ты очень заблудший?

— Недавно я пошел за продуктами в супермаркет, а оказался в каком-то адовом месте под названием «Розовый фламинго». — С театральным ужасом признался парень.

Не выдержав, я прыснула. «Розовый фламинго» — круглосуточное заведение для людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Утром и днем он был баром, ночью превращался в клуб.

— Ох, ну тогда дело действительно серьезно. Либо само провидение вело тебя туда. Интересно, могу ли я пойти против судьбы и быть твоим спасательным кругом в этом океане однополых страстей?

— Нет, ты не может пойти против судьбы. — Заявил парень и сразу продолжил: — Как-никак, она сводила нас уже три раза!

— Два!

— Три. Так что? Все в силе? В четыре часа у Бена?

Я чуть споткнулась о собственное дыхание, не решаясь давать ответ.

Почти год я ловко игнорировала чужие взгляды и попытки влезть в мою жизнь. Те остатки людей, которые хотели иметь со мной дело после трагичной ночи, сдались через месяц-два атак. Исключением стал Саша, который обивал пороги моего дома почти пол года и даже забирался в окно. Затем он неожиданно пропал, смирившись с моим нежеланием его видеть. Или виновато то, что я наговорила ему в запале нашей встрече? Ох, тогда я хотела оторвать себе язык с корнем, но было поздно…

Случайных встреч со старыми знакомыми я тоже старалась избегать, а если они все же не происходили, люди не решались подходить ко мне. Уж не знаю что помогало: жуткий внешний вид или взгляд, которым я старалась сразу отбрасывать людей от себя на безопасное расстояние. Просто все это было как чертов порочный круг, сколько бы времени не прошло, но люди смотрели на мои шрамы, вспоминали откуда они, и в их глаза читалось такое сочувствие, что мне хотелось вывернуть все содержимое желудка прямо на их ноги. Или еще лучше: осуждение. Все винили меня, что бы они не говорили. И они были правы, ведь я сама всецело и полностью знала — в случившимся только моя вина. Только. Моя. Вина.

Так что же в этом брюнете было не так? Почему я с первой встречи позволила привычной процедуре отталкивания людей дать сбой? Какого черта я вообще заговорила с ним, а не прошла мимо, как делал со всеми «случайными эпизодами»?

— Вивея? — Моя имя, произнесенное выразительным мужским голосом, звучало как патока. — Ты там заснула? Я позвонил слишком рано?

Не смотря на то, что я не видела его, готова была поспорить, что он улыбается.

— Да, я пыталась представить, что все это страшный сон. Но нет, ты все еще висишь на линии.

— Более того, я все еще с замиранием сердца жду твоего ответа.

— Прямо-таки с замиранием? — Поинтересовалась я и сама опешила: откуда у меня в голосе такие игривые ноты?

— Еще бы. На кону мои честь, достоинство и ориентация.

Я покачала головой, левой рукой заправив волосы за ухо.

— Ну что ж, англичанин. Придется тебя спасать. В четыре у Бена.

— Я рассчитываю на тебя. До встречи.

Я отключилась первая, чувствуя, как мое тело окутывает приятное волнение. Тот трепет, который я чувствовала, кажется, еще в прошлой жизни.

Когда я убрала руку с телефоном от щеки, то ощутила, как сильно нагрелся экран от моего лица. А правая рука, оказывается, сжимала телефон во время всего диалога с невиданной силой, и вспотела так, что пришлось отереть ее о пижаму. Ох, это будет трудной свидание. Которое не свидание.

Так. Сейчас около десяти утра. До встречи целых шесть часов. Если учесть, что я чувствовала себя пещерным человеком, которого выманивают на огонь из своего убежища, времени катастрофически мало.

Я рывком подняла себя на ноги и пошла в ванную. Там я долго изучала свое лицо, решая, стоит ли вспоминать, где лежит моя косметика. Я никогда не пользовалась тональными кремами или еще чем-то, что напрочь забивает поры. Мне повезло с кожей, она была оливкового цвета и не поддавалась даже знойному климату Санта-Луи. Это я унаследовала от мамы. Впрочем, стоит ли называть мою кожу отличной сейчас? Кармическая шутка: у тебя отличная кожа? Выкуси и получи шрамы на пол лица. Ха-ха. Если бы я была стэнд-ап комиком, то Джордж Карлин* наверняка ушел бы на пенсию.

Я взяла двумя пальцами одну прядь волос и подняла ее в воздух. Моя диета «поем когда-нибудь попозже» сделала их тусклее, чем я помнила.

Я достала плойку для волос, на которой уже разве что паутина не появилась, и следующий час пыталась завить годные локоны. С непривычки я умудрилась обжечь запястье и едва избежала встречи щипцов с левым виском. Это было бы для симметрии!

Через пару тысяч «ой», «ай» и «да пошло оно все», я уже имела шапку темных волн, обрамлявших мое чуть осунувшееся лицо. Хм. Не знаю почему, но после слов незнакомого парня о том, что я «интересная», я как-то по-новому взглянула на свое отражение. Эти иссиня-черные кудри, бледное лицо, фиолетовая радужка глаз и безобразный шрам — вкупе создавало иллюстрацию для образа фэнтези-героини. Эдакую деву, прошедшую пару-тройку эльфийских войн за стеклянный трон. Может, поэтому я стала неровно дышать к играм на компьютере?

Затем я подвела глаза, накрасила ресницы тушью, сделав пометку, что мне нужна новая косметика (О чудо, она еще не иссохла! Почти.). Развернув на пол весь свой гардероб, я нашла изящный сарафан цвета ментола, украшенный воланом снизу. Даже еще с этикеткой.

Наконец, я была готова к свиданию.

Потом я вспомнила, что это не свидание.

Следующий час я лихорадочно мыла голову, смывала косметику и искала одежду, которая не будет делать меня пугалом, но будет выглядеть достаточно ненавязчиво. Чтобы этот английский пижон, не дай Бог, не подумал, что я готовилась к нашей встрече!

В итоге к четырем часам я была эмоционально измотана. Знали ли вы, что создавать образ «мне плевать на эту встречу, я делаю тебе одолжение», гораздо сложнее, чем просто хорошо выглядеть? Да черт, мои шрамы было замазать легче!

По итогам я позволила себе надеть джинсовые шорты с высокой талией и светло-лиловую футболку. На ногах красовались кеды. Волосы, вымытые и высушенные, я распустила. Это единственный жест уважения к парню, обычно я выставляю свое уродство на обозрение. Но он-то от этого страдать не должен, верно?

Я подходила к кофейне Бена в начале пятого, под веселое тренькание смс-сообщений:

«Опаздываешь».

«Тебе взять кофе?»

«Я взял тебе кофе».

«Интересно, ты вообще придешь?»

«О, ты идешь!»

Последняя смс заставила меня поднять глаза от экрана на двери кофейни. Там стоял он. Или следует написать Он? Или ОН?

В общем, на парне были обычные светлые джинсы, серая футболка и серые кеды. На правом плече черная широкая лямка от рюкзака за спиной. Просто и ненавязчиво. Но даже отсюда я чувствовала, как его флюиды обаяния атакуют меня. Лицо и поза брюнета говорили о его полной расслабленности, будто он владел ситуацией. Даже нелепую картонную переноску с двумя стаканчиками кофе он играл так, будто это был скипетр. В правой руке у Арчи был телефон, им он и помахал мне в знак приветствия.

— Ты пришла. — Прокомментировал он очевидный факт, сияя улыбкой.

— Как видишь.

— Твой кофе.

— Благодарю. — Я взяла из переноски оба стаканчика и тщательно изучила надписи на этикетках, чтобы выбрать свой. — Так… «У тебя в руках 330 мл отборного кофе. Ты проснешься (воскреснешь, отрезвеешь, станешь видеть звуки) где-то на пятом глотке». Стоп… А это что?

На втором стаканчике поверх бодрого обещания «Ты станешь счастливее с каждым глотком!» размашистым почерком красным жирным маркером было написано «Так держать, дочка!». Кажется, я знаю, кому принадлежит это послание.

Арчи засмеялся над моим удивлением:

— Когда Бен узнал, что я уговорил тебя на встречу, просил передать тебе этот стакан. Он забавный.

Я хмыкнула:

— Не то слово. — Отдав парню другой стакан, я пригубила напиток. Капучино.

— Итак, куда мы поедем?

Поинтересовался Хант, пропуская женщину с коляской, которая проезжала мимо витрин. Женщина благодарно ему улыбнулась, а ребенок, который сидел лицом к нам, попытался успеть сунуть Арчи в руки обслюнявленную погремушку. Наверное, если бы малыш заметил меня, то разревелся бы, а не стал делиться игрушками.

— Не знаю. Есть пожелания?

— Можно обсудить по дороге. Я оставил машину на парковке через двор, давай сначала дойдем до нее…

— Нет! — Я испуганно замерла, смотря на него. Кажется, у нас появилась традиция: он озвучивает «светлую мысль», а я кричу «Нет!» и застываю, как истукан, в состоянии, близком к обмороку. Я прочистила горло и попыталась аргументировать: — Санта-Луи — не такой уж и огромный. Тем более, если ты хочешь посмотреть его, то что ты увидишь из машины? Давай погуляем, ладно?

От мысли, что мне придется сесть в автомобиль, все во мне похолодело. Кровь будто замедлила свой ход и стала вязко течь по венам. Даже пальцы, сжимавшие горячие стенки стаканчика капучино, казалось стали ледяными. Именно на них бросил короткий взгляд Арчи, прежде чем кивнуть:

— Как скажешь. Так куда ты предлагаешь отправиться? Давай начнем с мест, которые ты любишь больше всего. Ты ведь давно здесь живешь?

Я, пытаясь справиться с внезапным оцепенением, посмотрела на вывеску над нами. Места, которые я люблю? За последнее время они ограничивались пляжем, парковыми тропами для бега и кофейней Бена.

— Да… Давно живу. Я вроде как родилась здесь. — Ох, я серьезно сказала «вроде как родилась»? Это как? Путем скачки из интернета, а не через естественные роды? — А что тебе все же более интересно? Может, у нас разные вкусы. — Задумчиво поинтересовалась я, надеясь получить из его ответа подсказку, куда его можно отвести.

— Мне нравятся необычные, колоритные места. Яркие и впечатляющие. Эдакие местные достояния. Природа, памятники. Рынки, люди.

— Вот почему тебя понесло в «Розовый фламинго»? — Не удержалась от подтрунивания я.

Парень закатил глаза и чуть поправил лямку рюкзака.

— Не настолько колоритные. Впрочем, я с удовольствием схожу туда, где тебе нравится проводить время. Будь это кафе или пляж.

Я посмотрела, как солнце отражается от окон близлежащих к нам домов. Задумывались ли вы о наличие любимых мест? Я — нет. Наверное, в прошлом я просто принимала их как данное.

Кафе «Вираж» — место, где мы всегда собирались с девчонками, чтобы посплетничать. Мы заказывали молочные коктейли — самые вкусные в городе, густые настолько, что даже широкие трубочки еле справлялись со свое миссией. Или десерты.

Дикий пляж — точка, где начинаются самые интересные вечеринки молодежи и студентов Санта-Луи. Летом мы загорали, занимались водными видами спорта или играли в волейбол. Ночью разжигали огромные костры, танцевали.

Скалистая бухта. Мы любили именно ее из всего многообразия бухт города, потому что там почти никогда не было людей. Зато у берега всегда были лодки. Старые, но крепки, они были вытащены на берег, и любой мог покататься на ней по морю. Мы с подругами забирались в самую большую, на ее дне можно было с размахом лечь вдвоем, с комфортом втроем, и как сардины в банке вчетвером. Мы убегали к нашему судну ночью, когда уставали от шума голосов друзей, музыки, льющейся из колонок и жара костров. Мы выплывали ночью, чтобы лежать на дне лодки и смотреть на звезды. Один раз случилась неприятность, мы заснули, а к моменту, когда проснулись, мой папочка уже организовал спасательную операцию. С вертолетами!

Или желтеющее поле подсолнухов? Я до смерти боялась их, потому что была уверена, что рано или поздно заблужусь и не найду выхода. Эми лишь смеялась надо мной и заставляла играть в прятки. Несносная девчонка! Больше всех из нас это место полюбила Камила.

Да. Это мои любимые места. Но туда я еще не была готова идти. А впрочем…

— Есть одно место… — Наконец приняла решение я. — Думаю, оно тебе понравится.

_*Джордж Карлин — американский стэнд-ап комик, актёр, писатель, обладатель четырёх премий «Грэмми» и премии Марка Твена. Умный мужчина, с довольно грубым, но злободневным юмором. В монологах часто касается «острых» тем: политика, религия, психология, лингвистические наблюдения и пр._

Глава 5. Глотая воздух

ВИВЕЯ

— Ничего себе! — Раздался восхищенный голос где-то за моей спиной, когда мы поднялись на невысокую гору.

Я полностью разделяла его восторг. Каждый раз я смотрела на картину, распростертую перед нами, как на волшебство, которое видела впервые.

— Это заброшенные соляные поля. — Пояснила я. — Раньше здесь добывали соль. А теперь — вот.

Я обвела рукой подножие горы.

— Больше похоже на поверхность Марса. — Прокомментировал Арчи и это было определение «в десятку».

Пейзажи из насыщенно красных, кое-где отдававших оранжевым и розовым, участков соляных полей переплетались с разными оттенками грязи. Они были четко поделены на квадраты, очерченные полуразрушенными столбиками деревянных помостов. Эти останки дорожек были похожи на клыки и зубы, выступающие из красной воды. На них виднелись белоснежные остатки соли.

— Наверное, на рассвете и закате здесь дух захватывает от зрелища. — Произнес Арчи, и я не смогла сдержать улыбку. Во мне поднялась волна удовольствия от того, что ему действительно понравилось это место.

— Хочешь спуститься?

— Спрашиваешь!

Спуск пролегал по насыпи, поэтому Арчи то и дело пытался поддержать меня, боясь, что я доберусь до низа быстрее. Например, кувырком. Ближе к концу, когда я считала, что опасность миновала, и моей гордости и чистоте шорт ничего не угрожает, я все же почти проехалась пяткой по песку. Наверняка, я бы упала, но Арчи оказался рядом и подхватил меня за руку. Меня развернуло и впечатало в его гостеприимно открытые объятия. И вот тут я понесла настоящие потери. Запах этого парня, его кожи, лосьона, или чем этот грешник себя поливает, он не просто ощущался. Он сбивал с ног, напрочь, как фура, летящая на огромной скорости!

Я так и замерла, прижатая к его груди. Мои руки с силой вцепились в его плечи, ощущая бугры бицепсов, и, кажется, что пальцы жили своей жизнью и пожелали остаться в таком положении навсегда.

Эта близость длилась лишь долю секунды, но ее хватило, чтобы почувствовать, насколько парень опасен. От него определенно исходили особы флюиды. Мои гормоны буквально организовали восстание! Все во мне, до последнего атома, одновременно тянулось к этому парню и в тоже время кричало, чтобы я держалось от него подальше. Например, сейчас одна часть моего сознания велела вцепиться в чертову футболку, чтобы пальцы побелели, и притянуть к себе. Ближе. А другая часть вопила, что я должна бежать опрометью, во всю возможность своих ног. Готова поклясться, скоро меня разорвет от этих противоречий.

Я слышала его дыхание. И ощущала его на своих щеках. Теплое, по сравнению с ветром, что недавно касался нас на вершине горы. Приятно. Еще долю секунды мы смотрели друг на друга.

— Все в порядке? — Поинтересовался Арчи, не выпуская меня из кольца рук.

Мне кажется, или его голос стал чуть более хриплым?

Я втянула носом воздух:

— Ты пахнешь лучше, чем на пробежке. — Выдала я не моргнув глазом. И сразу мысленно выдрала себе клок волос. Вот ду-ура, ты призналась парню, что нюхаешь его?!

Англичанин захохотал. Я почувствовала, что щеки начинают гореть, не вписываясь в мою концепцию полного безразличия к происходящему.

Внезапно я поняла, что мы действительно слишком близко. Мне стало сложнее дышать, и я стала опасаться приступа панической атаки. Никто не приближался ко мне так близко. Никогда. И уж точно я избегала телесного контакта. Даже с родителями, не говоря о незнакомцах. А мое лицо? Оно, черт возьми, слишком близко от него! Паника сдавила горло.

Я чуть пошевелилась, намекая, что меня пора отпустить, близкая к тому, чтобы вырваться из рук в истерике. Парень послушался. Дышать стало легче. Когда я перестала чувствовать его тепло и сильные руки, поддерживающие меня, то почувствовала легкий укол разочарования и сильную волну облегчения одновременно. Облегчение пересилило. Я глубоко втянула в себя свежий воздух. Без запахов тела англичанина.

— Эй, с тобой все хорошо? Ты сильно покраснела…

Я провела рукой по лицу, чувствуя, что на висках и лбу скопились бисеринки пота от напряжения. Черт. Собрала волю в кулак и выдала ухмылку:

— Это все от твоего английского обаяния, конечно.

Я отбросила с лица пряди и спустилась к воде. Опустилась на корточки перед мелководьем и протянула руку, дотрагиваясь до красной воды. Как кровь.

— В воде живет особая водоросль — дюналиелла. Она и делает воду красной. — Объяснила я парню, хоть он и не просил. Ну, я же взяла на себя роль гида, верно? — А по этим деревянным помостам раньше ходили рабочие, когда добывали соль для химической промышленности. Позже Санта-Луи стал курортным островом, теперь это место заброшено. Не многие вообще знают о том, какая красота скрывается в глубине.

— Ты права. — Сказал Арчи и его голос стал таким бархатным и вкрадчивым, что я, не выдержав, обернулась.

Парень смотрел не на воду, а на меня. Солнце уже не светило так ярко, и его глаза в окружающем нас свете казались светлее, приобретая цвет карамели. Эти глаза имели совершенно особую силу притяжения. Почему, глядя в них, мне на миг показалось, что он говорил не о красоте, скрытой в Санта-Луи?

Я смутилась, отвела взгляд от лица парня и снова посмотрела на воду:

— Закат у нас в начале восьмого. Так что осталось недолго и ты сможешь проверить свою теорию о красоте этого места.

Как я и обещала, закат не заставил себя ждать. Солнце стремительно падало за горизонт. Его сияние окрашивало облака в яркие, сочные цвета. Они сливались с красным морем перед нами в бесконечном поцелуе.

Щелк.

Я поморщилась от знакомого, раздражающего звука, появившегося в моем сознании.

Щелк. Щелк.

Нет, мне не кажется это!

Я резко обернулась. В этот момент, с еще одним характерным «щелчком», на камере моргнул своим черным глазом затвор, чтобы снова распахнуться и уставиться прямо на меня.

— Черт возьми, Арчи, какого дьявола?! — Закричала я, отворачиваясь. — Прекрати это, немедленно! Иначе я, клянусь, выкину твою проклятую камеру прямо в чертову соль!

Парень мигом оказался рядом. Я не видела, но слышала, как он быстро переступал по прибрежным камням, подходя ко мне.

— Что такое? Вивея, успокойся. — Рука легонько тронула меня за плечо, но я дернула им, сбрасывая его ладонь. — Прости. Я не хотела тебя расстраивать. И я не понимаю, что случилось…

Его голос звучал искренне. Это заставило меня начать приводить мысли в порядок. Моя первая реакция после того, как я увидела фотоаппарат в руках практически незнакомого мне человека — «снова». Я подумала, что он корреспондент из очередного издания, который желает залезть мне под кожу и сделать годный репортаж к годовщине трагедии, сотрясшей Санта-Луи в прошлом августе. Такие кадры уже замаячили в моей жизни. Звук затвора моментально переносил меня в прошлое, когда эти «щелчки» преследовали меня и каждый мой шаг, как выстрелы.

— Я ненавижу камеры. — Тихо сказала я.

— За что? Они довольно безобидны. Если конечно не находятся в руках бездарей, который постоянно «заваливают горизонты» или располагают моделей фронтально, делая им плечи, больше характерные для фигур спартанцев. Ну, еще не стоит использовать технику в качестве метательного снаряда, она тяжелая.

Парень заставил меня чуть приподнять уголки губ в улыбке. Он ответил мне широкой демонстрацией зубов, очевидно, что у этого глупого монолога была как раз такая цель — расслабить меня.

— Так что? Почему у тебя такая неприязнь?

Я передернула плечами, не желая раскрывать все карты.

— Просто ненавижу.

— Ты не хочешь рассказать?

— Нет.

— Эх… Ну, тогда нам придется что-то с этим сделать. Я фотограф.

Я посмотрела на парня, пытаясь понять, шутит ли он. На идеальном лице отразилось сожаление. Он не шутил. Отлично, в мире столько профессий, а меня Бог свел с фотографом. Спасибо, что не с журналистом.

Арчи посмотрел на меня, затем на довольно большой, по моим меркам, аппарат в своих руках, который он, оказывается, тащил в рюкзаке все это время. Затем он вздохнул и, достав из кармана черный пластиковый кругляшок — защитную крышку, надел его на объектив. Затем он стал убирать камеру.

— Что ты делаешь?

— Убираю фотоаппарат. Я слишком долго на него копил, чтобы увидеть, как ты выбрасываешь его в эти соляные раздолья.

На его лице снова сияла улыбка и мне стало невероятно стыдно за свое поведение. И страхи. Я ненавидела быть слабой перед кем-то.

— Ты серьезно фотограф? — Спросила я.

Тот кивнул:

— Да, это мой хлеб. Я приехал в Санта-Луи не просто отдыхать. Говорят, здешние места восхитительны, именно поэтому сюда съезжаются звезды на съемки. А я, скажем так, потерял свое вдохновение. Поэтому я надеюсь найти его здесь. Но, знаешь, мне рассказывали про волшебные пляжи, водопады и горные кряжи. Но не про это. — Он отвернулся от меня и посмотрел на потемневшую без солнечных лучей воду. Затем парень снова посмотрел на меня. — Так что мне повезло, что я встретил тебя.

Его слова и глаза были наполнены такой искренностью, что мне стало невыносимо стыдно за свое поведение. Я уныло потерла виски, которые чуть ныли от напряжения. Я буквально чувствовала, что с каждой секундой, что я всматриваюсь в глубину теплых глаз этого парня, мои барьеры и принципы рушатся, как карточные домики. Я тяжело вздохнула:

— Послушай, извини. Это больше моя блажь, а не фобия или вроде того. В общем, фотографируй сколько тебе угодно.

Брюнет настороженно посмотрел на меня:

— Ты уверена?

«Да откуда же я знаю, уверена ли я? Спроси что полегче, дурак!» — Взвыло мое сознание. Но лицо изобразило благодушную улыбку:

— Да, конечно.

— Серьезно? В смысле, это было бы здорово, но если тебе не приятно, то я не собираюсь жертвовать твоим комфортом. На самом деле мне гораздо важнее провести время с тобой и запомнить его, чем запечатлеть эти моменты на пленке.

Ох.

Может, кто-то пишет для него тексты? Он спрятал в рюкзаке Николаса Спаркса* или Джоджо Мойес*, которые нашептывают ему монологи? Иначе, как он умудряется всегда говорить фразы, от которых мое сердце начинает трепыхаться в груди, как пташка.

И да, теперь я была уверена, что на самом деле смогу терпеть ненавистные «щелчки». В конце концов, не могу же я всерьез всю жизнь избегать этого? Мне даже захотелось рассказать ему все. Странно. Но я почувствовала волну желания в груди, которое охватило меня, воспламенило, подхлестнуло. Как будто я стояла на старте и должна была, услышав выстрел, рвануть со всех ног. Возбуждение и желание высказать все, что тяжелыми камнями лежалом на груди, заполнило меня. Но я быстро подавила его. Какого черта я творю? Я же его совсем не знаю. Хотя, может именно поэтому мне так легко. И я пока что не готова терять эту легкость.

На миг я представила, как в его теплых глазах, цвета темных орехов, загорается осуждение, вместо этого доброго, притягательно сияния. Мне стало холодно, и я поежилась, обхватывая себя за плечи. Но это не от вечернего сумрака.

— Почему ты не спрашиваешь, откуда у меня эти шрамы? Тебе не интересно? — Резко спросила я то, что меня волновало.

— Интересно. — Честно признался парень, и мне это понравилось. — Но я решил, что ты сама расскажешь, если захочешь. Ну, или будешь достаточно мне доверять.

Мне понравилось и это.

— И что же, ты не боишься ходить со мной? — Я отошла от воды и села на прибрежную гальку, вытянув перед собой ноги.

Я подняла лицо к парню, возвращая себе привычное выражение самоуверенности, хотя как раз уверенности не ощущала. Просто эта маска въелась мне в кожу слишком плотно.

— В смысле? — Он дурак или правда не понимает?

Арчи уселся рядом со мной. Так близко, что я могла чувствовать голым бедром жар от его ноги. Или это все мое воображение?

— Помнишь взгляды людей, прохожих, которыми они провожали нас. Все время, пока мы гуляли. — Попыталась объяснить я, перевод взгляд от колена парня, обтянутого джинсовой тканью, на воду. Без солнца она стала еще темнее и загадочнее.

— Нет, не помню. Всю дорогу я смотрел на тебя.

Ох. Сердце сделало кульбит. Остальные органы поставили ему по «десятки» за акробатику.

— И что же ты видел? — Я повернулась лицом к Арчи.

Он сделал тоже самое и нежно улыбнулся. Спокойно. Легко.

— Ты об этом слишком много думаешь, Вивея. — Он чуть наклонился ко мне, как будто того, что между нами итак слишком мало пространства было недостаточно. Его бархатный голос снизился на октаву: — Считай меня странным, но в том, где иные люди видят шрамы, я вижу твою историю. Наверное, она очень грустная. Но она настоящая. Ты настоящая.

Мой взгляд по своей воле скользнул к губам этого парня. Наверное, люди, которые не могут оторваться от моего шрама, чувствуют себя также. С усилием я снова посмотрела в глаза напротив. Он смотрел прямо на меня. Глубоко. Глубже, чем я разрешала заглянуть кому бы то ни было. Казалось, что воздух вокруг нас начал искриться. Я боялась шелохнуться, но не понимала отчего. Чтобы разрушить мгновение и спугнуть этот момент? Или наоборот, чтобы не спровоцировать его на действия?

Но неожиданно парень отстранился сам. Он сделал это так резко, что я чуть вздрогнула. Арчи снова посмотрел на темный горизонт, предоставляя мне обзор на свой профиль. Точеный нос, скулы, выпирающий кадык, с родинкой под ним. Его широкая рука устремилась к густым волосам и зарылась в них. Мне тоже захотелось их потрогать. Господи, что со мной?

— Уже темнеет, а нам еще возвращаться через лес. Ох, и я голоден. Может, пойдем, перекусим? По гамбургеру, или ты больше любишь салаты, морепродукты? Что у вас здесь есть? — Предложил парень, все еще избегая моего взгляда. Неужели он тоже смущен? Эта мысль заставила меня искренне улыбнуться.

— Гамбургер— звучит здорово. Рядом с центром есть круглосуточное кафе с лучшими бургерами в округе. Нет, в мире! — Сказала я, вспоминая, как Эшли однажды клялась, что заведением заведует мистер Крабс, и она готова взять на себя роль Планктона*, чтобы выведать тайны рецепт его бургеров.

— Да? Я заинтригован! Но учти. Мне есть с чем сравнивать. — Подмигнул мне Арчи.

Напряжение между нами пропало. Парень живо встал и, повернувшись, протянул руку мне. Помедлив долю секунды, я взялась за нее. И это в первый раз когда моя ладонь была в его руке. Кожа к коже. Я поняла, что мне не хотелось терять это тепло.

* * *
— Нет, правда! Не может быть, чтобы у тебя не было интересов и планов! — Воскликнул мой кареглазый знакомый.

Мы сидели на лавочке в ровном круге света ночного фонаря. От бледно-желтого освещения кожа Ханта стала какой-то золотистой, сияющей. Я откровенно засматривалась на его оголенную часть рук и небольшую поросль волос.

— Почему не может? Может.

Я кончиком языка слизываю каплю соуса с большого пальца — последние «остатки роскоши». Арчи стал невольным свидетелем моих «фаст-фуд манер», и, готова поклясться, его зрачки расширились!

Наш ужин составила пара огромных бургеров, две картошки, кола и кофе. Кофе, ясное дело, для меня. Может, мама в своим определении «кофе-маньяка» была не так уж и права? Я взяла себе свой любимый «Сочный укус». Свежая мягкая булочка, идеально прожаренная говядина, нежный плавленный сыр и зелень с помидорами — он был идеален.

Едва откусив первый кусочек, я чуть ли не разрыдалась. Мои вкусовые рецепторы откликнулись на знакомый вкус как на старого друга. Да и не только в этом дело. Если честно, проживать и проглотить первый кусочек я смогла с трудом. В горле ощутимо застрял ком. Ведь в последний раз я ела здесь с Ками, когда мы ждали Эм и Эш. Черт.

На смелый выбор Арчи — бургер «Дракон», я отреагировал скептически. И потом хохотала на всю округу, когда он, откусив первый кусок гамбургера, щедро сдобренного чили и острым халапеньо, залпом осушил пол стакана своей колы.

Теперь от еды остались лишь воспоминания и обертки, скомканные и выброшенные в ближайшую урну ярко-салатового цвета.

Арчи поведал мне о своей страсти — фотографии. Он говорил об этом долго и с упоением. А я слушала. Впрочем, даже если бы он зачитывал страница из «Капитала» Карла Маркса или главы из учебника по квантовой химии, я бы все равно была готова сидеть с закрытыми глазам и слушать, как его бархатный голос сливается со звуками ночного Санта-Луи. Сверчками, прячущимися в зеленой листве. Редкой машины, что скользнула шинами где-то на проезжей части. Чьим-то смехом вдали.

Также брюнет «выпал в осадок», когда узнал, что я никуда не стала поступать после окончания школы. И что планов у меня также нет.

Сейчас он напоминал моих родителей, какими они были у истоков «моей проблемы», как они сами это называли. А они умеют преуменьшать, да? Дело в том, что мама и папа свято верили, что меня надо спасать. Поэтому они денно и нощно прибегали к помощи специалистов: от врачей до психологов. Они пробовали действовать своими силами, а также силами бабушки и деда. Но увы. Странно, что они не сделали ставку на спиритические сеансы или прочих шарлатанок-ведьм. Я так и ждала, что со дня на день в наш дом вкатится какая-нибудь древняя старушка с бешено бегающими в глазницах темными зрачками и серыми нечесаными патлами. Под мышкой она будет держать доску Луиджи*, в руке — шар для предсказаний. И, конечно, она увидит надо мной страшенную порчу, сглаз, демона, который вселился в меня. А спасет меня от напасти какой-нибудь рецептик чая за пару десятков тысяч хрустящих купюр.

В общем, как видите, мой юмор остался со мной. И суета родных также была бы смешной, если бы не была настолько печальной. Просто в своём желании спасти меня мама заходила слишком далеко. Меня не надо было спасать, ведь со мной все хорошо. Я жива. Ведь Я ЖИВА…

И я не социально опасна (уже).

Я не социально нестабильна (теперь).

Я не склонна к депрессии или суициду (и не была… наверное).

Я справилась со всем этим сама.

Скорее я социально безразлична. Мне не интересно жить. Вообще. А зачем мне планы на жизнь, которая меня не интересует? Это то и заставило фотографа напротив меня смотреть ошалелыми глазами.

— Что, вообще никаких вариантов? — Настаивал парень. — А как же твои подростковые амбиции? Стремление кем-то стать. Мечты, желания и прочее…

Как объяснить парню, что все мои мечты исчезли с лица земли вместе с Инфинити? Наверное, никак.

— Мм… Ну мне всего восемнадцать. Думаю, у меня еще есть время на эти «искания». — Я изобразила в воздухе кавычки и попыталась сделать так, чтобы мой голос звучал бодрее, чем я себя ощущала.

— А когда у тебя День рождения?

Я помедлила. Эта дата, которую я мечтала забыть, но вынуждена вспоминать каждый день.

— 22 августа. — Сказала я на выдохе, как будто цифра обжигала мне горло. Как я могу нормально общаться с людьми, если я не в состоянии произносить некоторые слова без боли в сердце и легких, или отвечать на обыденные вопросы?

— Ох, ну это совсем скоро. — Воодушевился англичанин. — То есть тебе исполнится девятнадцать. По-моему, ты обязана решить до этого времени кем хочешь стать. И пойти в университет, конечно.

— То есть восемнадцать лет для определения жизненного пути мне не хватило, а тут я все решу и расставлю по местам за полтора месяца? — Я скептически изогнула бровь.

— Ну, эти восемнадцать лет у тебя не было меня. — Выдал парень с сексуальной улыбкой. И черт возьми, она действительно была сексуальной, с большой буквы «С»!

— Ох, конечно. Это многое меняет. — Пробормотала я, скрывая смущение за скептическим тоном и закатыванием глаз.

— Ну, вдвоем легче, чем одной. Скажи, например, что тебе нравится больше всего?

Я честно задумалась над его вопросом. Повертела в руках полу-пустой стаканчик от кофе. Оно было так себе, если честно. Если в этом месте лучшие бургеры, то кофе — среднее. Нет в мире идеала.

— Не знаю. Я люблю кофе. Может, открыть собственную кофейню? Или отобрать у Бена его работу? — Кисло усмехнулась я и помахала в воздухе стаканчиком с остатками кофе, который подал мне эту гениальную мысль. — О, или стать баскетболисткой?

Выпив еле теплое кофе одним глотком, я закинула стаканчик в урну, стоявшую рядом с лавочкой и… Промахнулась. Мы с Арчи переглянулись и синхронно засмеялись.

— Хм… Нет, пожалуй, баскетбол — не мое. — Вынесла я вердикт своим попыткам «найти себя», глядя на стаканчик, уныло лежащий рядом с мусорным ведром.

Я хотела встать, чтобы доделать начатое и выкинуть коричневый бумажный стаканчик в урну, но Арчи опередил меня. Он вскочил на ноги и подойдя к стаканчику, наклонился, чтобы поднять его. В этот момент я честно пыталась не смотреть на то, как его ягодицы обтягивает джинсовая ткань с большими карманами. Черт, они идеальной формы! И я не про карманы…

Когда парень выбросил мой «баскетбольный мяч», я быстро отвернулась, чтобы не быть пойманной с поличным. Он поднял руки вверх и подтянулся, разминая мышцы. Его футболка чуть задралась, оголяя кусок «треугольника» внизу его живота. Нет, это перебор. Он что, издевается? Заметив, что Хант смотрит на меня, а на его губах играет секси-усмешка, я придала своему лицу нейтральное выражение. Затем проморгалась и стала тереть глаз, как будто туда что-то попало.

— Ну, зато ты попыталась. — Произнес он, снова подходя ко мне. — В жизни надо пробовать многое, иначе как ты поймешь, что действительно твое?

Кажется, что все это время я тонула. В глубокой и темной воде. Она будто заполняла мои легкие, раздираемые от напряжения. Я глотала ее, в надежде на глоток воздуха. Мои руки загребали холодные водные потоки, беспорядочно, хаотично. Тело делало безнадежные попытки выбрать наверх, туда, где угадывается свет, туда, где жизнь. Но я все больше опускалась на самое дно. Дно из мыслей и кошмаров. И как невероятно глупо и странно, что в данную секунду я ощущаю, будто мне подарили глоток свежего воздуха.

_*Николас Спаркс — знаменитый американский писатель. Из под его пера вышло множество романов-бестселлеров. Основные темы, что поднимаются в работах: любовь, трагедия, судьба, религия. Многие романы экранизировали._

_*Джоджо Мойес — английская писательница, а также журналистка._

_*Планктон и Мистер Юджин Крабс — герои мультфильма «Губка Боб Квадратные Штаны». Крабс владеет закусочной «Красти Крабс» с лучшими бургерами, секрет приготовления которых и пытается выведать его бывший лучший друг, а ныне враг — Планктон._

_*Доска Уиджи — доска для спиритических сеансов. Также носит названия «Уиджа», «Доска дьявола», «Говорящая доска». При вызове душ умерших людей позволяет читать их ответы помощью указателя, который ведет руки участников сеанса по буквам алфавита и цифрам._

Глава 6. Первые шаги

18 ИЮНЯ 2018 ГОД

ВИВЕЯ

— Папа, стой!

Я едва ли не кувырком слетела с главной лестнице из белого мрамора, ведущей в холл. Мой отец застыл у входной двери, с удивлением, изумлением и даже долей опаски взирая на свою дочь.

Я была только что со сна, не успев ни умыть лицо, ни расчесать воронье гнездо на голове.

— У тебя в комнате снова завелся Бугимэн*? — Поинтересовался отец, когда я все-таки добежала до него, держа одну руку за спиной.

— Не-ет, ты тогда здорово напугал его и он больше не суется. — Поддержала я отца и заметила, как в его усталых глазах будто что-то загорается. Теплота. Радость.

Бугимен жил под моей кроватью, когда мне было то ли пять, то ли шесть лет. Я насмотрелась страшилок и была свято уверена, что он сожрет меня, стоит мне закрыть глаза. Тогда я часто бегала спать к родителям. В одну из ночей мою фантазию подкрепил шум за окном: была ненастная погода. Так что я едва не посидела в дошкольном возрасте. Когда я дошла до спальни родителей, с Мишкой-Мишкой (моя любимая плюшевая игрушка) наперевес, меня колотило как в припадке.

Тогда отец, недолго думая, взял дедушкино охотничье ружье, зарядил его и зашел в комнату. Раздался выстрел. Кроме шуток, он реально выстрелил! А затем он вышел, погладил меня по голове и сказал, что больше меня никто не будет доставать. И я поверила.

Сейчас, вспомнив этот момент, когда этот мужчина в синем костюме и с седыми прядями в густых, чуть кудрявых волосах, я снова осознала, какой у меня замечательный отец. Супергерой, не иначе.

— Вивея, Джо, что у вас за семейное собрание с утра пораньше? Оу, это что, цветок? — Мама пришла разведать, что за шум мы затеяли. И конечно она была очень корректна!

— Ма-ам, ну ты умеешь портить сюрпризы! — Я достала из-за спины ярко-алую розу, точнее аккуратно обрезанный едва-едва распустившийся бутон, и вставила его в петлицу пиджака отца.

Старый и красивый символ праздника, которая стал символом любви детей к их отцам. Я всегда прикалывала папе розу сама. Но судя по его лицу, в этот раз он совсем не ожидал, что я вернусь к традиции.

— С Днем отца, папа. — Я крепко обняла папу за шею и звонко чмокнула в гладковыбритую щеку.

Рука отца сначала дотронулась до места, куда я его поцеловал, а затем опустилась вниз, к бутону. Он дотронулся до него и, чуть подняв, наклонился сам, чтобы вдохнуть аромат. Это выглядело, будто он не верил в происходящее и отчаянно нуждался в осязаемых доказательствах.

— Спасибо. — Проговорил он, выглядя при этом совершенно растерянным и сбитым с толку.

Наверное, хорошо, что мы с Арчи загулялись допоздна и я не успела зайти в пекарню. Если один цветок довел моего папу до такого состояния, что бы сделала свежая выпечка?

Тут папа сделал какой-то порывистый шаг вперед и обнял меня, прижимая к груди. Я услышала, что сердце моего старичка колотится быстрее, чем рекомендуют кардиологи. Я нежно обняла отца в ответ, с наслаждением вдыхая знакомый запах.

— Спасибо, милая моя. — Снова повторил он, причем мне показалось, что голос его начинается срываться.

Когда он отстранился, то еще раз посмотрел на меня и провел рукой по здоровой части лица.

— Мне пора.

Я кивнула, и переступила с ноги на ногу:

— Ты сегодня будешь в офисе? Я могу зайти к тебе в обеденное время?

Раньше я часто приходило к папе на ланч, потому что времени на отдых у него было мало. Мы брали сэндвичи и ели их в парке, или на пляже. Идея принести папе десерт и возобновить традицию родилась спонтанно, и я сама удивилась своей смелости. Прийти в это огромное здание, кишащее людьми, где абсолютно каждый будет меня знать? Пахнет социальным самоубийством.

Папа кинул быстрый взгляд мне за спину, где, предположительно, прибывала мама. Она подозрительно сохраняла молчание, взирая на эту сцену.

— Конечно. Я освобожу больше времени. Я бы совсем не пошел, но сегодня не могу. Давай в час? Ты сама придешь, или прислать за собой Бруно?

Бруно — наш семейный водитель. На предложение папы я энергично замотала головой в отрицании:

— Я дойду сама. — Сесть в машину? Увольте. В конце концов, не все и сразу, верно?

Папа еще раз поцеловал меня и лишь затем ушел, прикрывая за собой белоснежную входную дверь, размеры которой наверняка позволяли нам пригласить в гости великана.

— Тебе не кажется, что он слишком удивился? — Спросила я маму нарочито бодрым тоном, оборачиваясь. И застыла.

У мамы по щекам бежали слезы, которые она быстро смахнула, заметив, что я смотрю на нее. Она будто резко пришла в себя, выходя из транса от увиденного. Сейчас во мне боролись два чувства. Во-первых, печали и стыда за то, что обыденный жест от меня вызывает у родных людей столько эмоций. Во-вторых, легкий укол раздражения. Не буду кривить душой, я не хотела, чтобы со мной носились, как с хрустальной вазой. Или впадали в бешеный экстаз, подобно тому, как чрезмерно эмоциональные родители начинают пищать, если их ребенок научился пускать пузыри из слюны или тем более сделать первый шаг. Судя по лицу мамы, ребенок Вивея (24 годика), только что не то что впервые пошел, а бодро потопал прямо по воде.

— Ну мам, что такое? Не надо расстраиваться. — Я приблизилась к ней и она, распахнув руки, со всхлипом, приняла меня в свои объятия. Ох, очень много объятий на сегодня.

— Я не расстраиваюсь, Вея. Я… Ты впервые поздравила… С праздником…

Вот, что я говорила? Мои первые шаги! Сегодня Вивея впервые… Что?!

— Погоди. — Я чуть отстранилась, чтобы заглянуть в мамины глаза и замечая, что рост у нас совершенно одинаковый. — Ты о чем? Ведь были же…

Я стала лихорадочно перебирать в уме праздники: День благодарения, День матери, Дни рождения родителей, бабушки и деда, Рождество, Новый год… И я поняла, что ни одна важная дата в этом году не осталась в моей памяти. Никакого события. Подарки? А они были? Вроде были. Я помню какие-то свертки в яркой упаковке, которые яркими пятнами вспыхивали в период моей абсолютной и всепоглощающей прострации. Может, я недооценивала размер катастрофы?

— Прости… — Проговорила я, не зная, что еще можно сказать.

Мама прижала обе ладони, с тонкими изящными пальцами и блестящими кольцами на них, к моим вискам. В них уже стала пульсировать боль, поэтому ее прикосновения стали для меня как приятно лекарство, заставляя прикрыть глаза.

— Тебе не за что извиняться, Вея. Я люблю тебя. Папа любит тебя. Мы просто очень хотим, чтобы у тебя все было хорошо.

Я на силу растянула губы в улыбке. Неожиданно накатившая тоска велела мне скорее бежать в комнату и запереться. Но счастье и надежда в глазах мамы пригвоздили меня к полу, как кандалы. Я не одна в этом мире, и я ответственна не только за себя, но и за них. За родителей. Слишком долго я была эгоисткой.

— Мне надо переодеться, а потом мы могли бы позавтракать? — Предложила я.

Не знаю, что со мной сделают эти резкие переходы в «мир живых», но кто не рискует…

* * *
— Здравствуйте, Вы к кому? — Остановил меня женский голос из-за стойки-ресепшн цвета металлик.

— Джонас Прей. — Ответила я в сотый раз за этот день. Кабинет отца находился на двадцатом этаже, и слишком много людей на пути пытались выяснить мои мотивы прибытия сюда. Ну, до того момента, пока они не вглядывались в мое лицо и не понимали, кто перед ними. Эта девушка, миниатюрная шатенка, тоже оторвалась от своего компьютера не сразу.

— А у вас записано? — Взгляд густо-накрашенных глаз снова метнулся в экран монитора, наверняка выискивая там меня. Хоть бы имя спросила для проформы.

— Я по блату. — Хмыкнула я, берясь за круглую дверную ручку, и на автомате поправляя девушку: — И не «записано», а «назначено».

Этот страж в юбке сразу вскочила со своего места, намериваясь, наверное, грудью защищать дверь босса.

— Стойте, вам нельзя! Мистер Прей ждет…

— Мелани, оставь.

Знакомый голос не дал этой Мелани и дальше брызгать слюной. Я обернулась и увидела Коула. Как всегда рыжий и обаятельный. Если честно, раньше я считала, что парням с рыжими волосами не идут деловые костюмы, но Коул стер это предубеждение из моей головы.

На парне темно-серый пиджак и бледно-розовая рубашка. Волосы уложены наверх и открывают лоб. Красота. Только вот после сцены у меня дома я не уверена, что готова дать ему «пять» при встрече.

— Коул… — Мелани вместо приветствия выдохнула имя парня и очаровательно улыбнулась. Наверное, внешний вид рыжего не только на меня произвел впечатление.

Он кивнул, даже не поворачиваясь в ее сторону. Взгляд светло-карих глаз был прикован ко мне, как будто лицезрел, как у меня в середине лба рог вырастает.

Если честно, в первую секунду я даже растерялась. В связи с этим мой рот было открылся, чтобы задать совершенно потрясающий и невероятно вежливый вопрос, что-то в стиле «Оу, Коул, какой приятный сюрприз! А что ты здесь делаешь?». Но мозг вовремя включился, и не дал задать парню, который работает в этой компании уже год, такой интересный вопрос.

— Привет, Коул. Ты ее знаешь? — Поинтересовалась секретарша, как будто меня не было рядом. Девчонка явно не местная и не в курсе ситуации. Это довольно необычно для работников папы, но лишь мне на руку.

— Да, и очень неплохо. — С усмешкой и как-то двояко заявил рыжий, все еще не сводя с меня глаз. Может все-таки проверить лоб на наличие отростков?

К слову о секретаршах, моя милая Эшли имела обыкновение называть подобных девиц, у которых грудь была более выражена, чем интеллект, секретутками. Вспомнив эту теорию, я бросила взгляд в сторону девушки. Оу, и правда, синяя рубашка была застегнута на меньшее количество пуговиц, чем положено в приличном обществе.

— Привет. — Голос Коула, явно обращенный ко мне. Снова привлек внимание.

— Привет? — Я вскинула одну бровь вверх. — И всего-то? А как же попурри из: «Мой доктор прописал мне витамин U» и «Ты квитанция штрафа? Ведь ты «прекрасна»*. — Использовала я его обычные формы приветствия. — Или твой томик «Как склеить девушку за три слова» исчерпал себя?

Кроме шуток, рыжий использовал на меня весь запас устойчивых выражений. Не думаю, что он всерьез надеялся этим закадрить меня, просто насмешить. И в последнее время ему это удавалось.

Коул улыбнулся и спрятал лицо в ладонях, делая вид, что сгорает от стыда, а затем раздвинул указательный и средний пальцы левой руки, из щели показался светло-карий глаз:

— Ну зачем ты так? При людях! — Затем он все же приблизился ко мне. Напряжение между нами, укол которого я ощутила увидев его впервые, явно спало. — Но раз ты настаиваешь, то в этой книге я еще даже не на середине страниц… И к слову, Ви, ты сегодня такая сладкая, что могла бы разорить Hershey's*.

Секунда тишины… И хохот, разнесшийся по холлу.

— Ох, это было слишком… — Выдохнула я, убирая с уголка глаза выступившую от смеха слезу.

— Слишком сладко? — Подмигнув мне, поинтересовался Коул.

— Слащаво. — Поправила его я.

Фырканье справа напомнило нам, что мы не одни. Я бросила взгляд на Мелани, которая снова вернулась за стойку и делала вид, что смотрит в экран монитора. При этом ее зрачки совершенно не двигались.

— Ты что-то хотела сказать? — Вежливо поинтересовалась я.

Девушка подняла на меня длинные, явно искусственные ресницы:

— Тебе? Совсем нет. Разве что: может ты наконец уйдешь отсюда и освободишь пространство? Здесь люди работают, вообще-то.

Я стала оборачиваться по сторонам:

— Люди? Не вижу здесь кого-то, помимо меня и Коула. Или ты про себя? Извини, я не сразу поняла, что эволюция прошла для тебя не напрасно. — Хмыкнула я.

Что сказать? Для подобных девчонок, которые кривят губы в присутствии потенциальных конкуренток и начинают капать ядом на клавиатуру, как она сейчас, у меня всегда была политика нулевой терпимости.

— Молчала бы. — Бросила сквозь зубы девушка и повернулась к парню. — Коул, где ты вообще ее выкопал? Хотя «выкопал» — удачное слово. Она выглядит, как зомби из «Обители зла»*, восставшая из могилы. Того и гляди, набросится.

Девушка демонстративно поежилась, как будто от страха за свои кишки.

— Мелани, ты… — Начал было Коул, но я перебила его.

— Пф… Детка, тебе-то чего бояться? Зомби питаются мозгами, а тебя ими явно природа обделила. Так что ты для меня не представляешь ни гастрономический, ни иной интерес. И еще кое-что, обращайся лично ко мне, когда пытаешься меня оскорбить, это как минимум выглядит более достойно. Хотя с кем я говорю о достоинстве… На случай, если не знаешь, что это такое — сделай запрос в Гугл. Уж это ты умеешь? Или развлекаешься только тем, что раскладываешь пасьянс «Паук»* до конца рабочего дня?

— Да пошла ты, мерзкая дрянь… — Прошипела шатенка.

— О-ох, как грубо. Ты чуть было не обидела меня, серьезно. Может, попробуешь еще раз? Третья попытка должна быть лучше. — Поддержала я потуги девушки задеть меня, добавив в тон как можно больше сарказма.

Тут «секретутка» начала молча открывать и закрывать напомаженный рот, напоминая эти рыбу, выброшенную на берег. Весь ее вид кричал о том, что она пытается придумать достойный ответ. Но напавший на бедолагу ступор не позволял дельным мыслям забрести в пустую голову, что опять же подтверждало мою теорию о мозгах. Точнее, о их отсутствии. Тут я, благовоспитанная дочь благородных родителей, уже собиралась было прийти ей на помощь (Мама учила, что убогим и обделенным надо помогать!), и подкинуть ей парочку ярких идей, как Коул, видимо, устав от словесной баталии двух самок, взял слово:

— Мелани, познакомься. Это Вивея Прей. — Ого, как вовремя он выступил! — Она дочь твоего работодателя, мистера Прей.

Какой-то писк справа от меня, похожий на среднее между «ой», «ой-с» и «э-у», сообщил, что информацию секретарша получила. После этого «всплеска эмоций» холл накрыла оглушительная тишина. Я посмотрела на секретаршу, она выглядела более чем ошалелой. Наверное, если внимательно всматриваться в ее глаза, можно заметить, как она медленно собирает вещи и пишет заявление на увольнение по собственному.

— Ого, как на людей действует моя фамилия. — Фыркнула я. — В следующий раз буду озвучивать ее вместо приветствия. Может, тогда и манеры у многих появятся?

Коул посмотрел на меня с упреком, от чего захотелось прикусить себе язык. Но я этого, конечно же, не сделала. Наоборот, вздернула подбородок, ответив на его взгляд вызовом. Вообще-то, это не я начала первая, и нечего меня пристыжать!

— Что? — Более злобно, чем рассчитывала, поинтересовалась я.

Ответа на вопрос не последовало, дверь за моей спиной щелкнула и распахнулась. Оттуда собирался выйти мой отец, на ходу что-то набирая в телефоне. Подняв взгляд от экрана смартфона, он удивленно застыл, обводя взглядом нашу компанию. Огорченный Коул, я, которая метала молнии во все, что рисковало двинуться и секретарша-Мелани, находящаяся в полной прострации и уставившаяся перед собой невидящим взором.

— Привет, ребята. — Начал отец, а затем с улыбкой посмотрел на меня. — Я как раз собирался тебе звонить, думал, ты потерялась.

— Нет, я давно пришла. Просто меня немного задержала Мелани. — Сказала я так громко, чтобы девушка меня услышала. Она услышала и, судя по бледности лица, которую не могли спасти даже румяна, нанесенные чуть выше, чем следовало, девушка перестала дышать.

— Да?.. — Заинтересованно спросил отец, все еще переводя взгляд с одного из участников трио на другого, пытаясь уловить и связать воедино суть общего напряжения.

— О да. — Широко улыбнулась я. Кажется, Мелани уже позеленела. — Очень интересная девушка у тебя работает. Знает много фильмов ужасов. Я не заметила, как заговорилась с ней.

Папа улыбнулся, то ли принимая все за чистую монету, то ли просто радуясь, что я вылезала из скорлупы и общалась хоть с кем-то.

— Отлично. Тогда сразу и пойдем? Ты захватила ланч или зайдем по пути?

— Все свое нашу с собой. — Ответила я и подняла шуршащий пакет, заполненный сэндвичами, выпечкой и соком, как вещественное доказательство. Даже потрясла им для пущей убедительности.

Папа кивнул и посмотрел на еле-живую Мелани:

— Я отлучусь часа на два минимум, все дела оставляй на понедельник, очень срочные на вечер. Меня ни с кем не соединяй.

Девушка слабо кивнула, принимая информацию. Правда смотрела она на меня. Я вскинула брови, молча вопрошая: «Что надо?», она отрицательно закачала головой. Папа же не обращ внимания на молчаливый диалог, уже обращаясь к Коул:

— Ты что-то хотел?

— Я по поводу Адамса, но это подождет. Вы на обед?

Папа кивнул и посмотрел на меня с такой гордостью, будто мы обедали как минимум с президентом, который прибыл лично ради меня. Я еле удержалась, чтобы не закатить глаза, и даже смогла выдавить из себя вежливую улыбочку.

— Пойдешь с нами? — Неожиданно поинтересовался у Коула папа.

Это было так неожиданно, что мы с Коулом глянули друг на друга. С моего лица так и не сошла улыбка, правда она явно дрогнула от напряжения. Коул лишь усмехнулся:

— Думаю, это не удачная идея. Не хочу быть лишним.

Папа похлопал его по плечу, притягивая к себе, как сына:

— Да что ты такое говоришь? Ты нам уже почти родной.

Что-о-о? Может, папочка действительно отчаялся ждать моего возвращения из эмоциональной комы, и решил завести себе наследничка? Только вот я рыжего в качестве брата совсем не воспринимала.

Я расширила глаза, делая из них два значка «о», показывая Коулу, что намерена провести этот обед тет-а-тет с папой. Парень понял намек.

— Мне очень приятно это, но лучше в другой раз. Не хочу мешать семейной трапезе. — Он иногда такой вежливый, аж зубы сводит!

— Да что ты заладил, «мешать-мешать». Мы будем только рады компании, правда, Ви?

Я поспешно вернула лицу выражение благодушие, на смену того, что я послала Арчи: «согласишься — убью».

— Мм… Ну я брала еды только на двоих. — Задумчиво протянула я.

Взгляд троих метнулся к пакету в моих руках. Его объем явно намекал на то, что мы можем прокормить небольшое семейство. С учетом того, что аппетит ко мне в полной мере еще не вернулся, и я ела ну о-очень мало. Единственной объемной трапезой была, наверное, остановка в бургерной с Арчи. К слову, парня я вспоминала наверное раз сороковой за день. Надеюсь, он не икает.

— У вас что, какие-то проблемы? — Непонимающе поинтересовался отец.

— Нет! — Хором ответили мы с Коулом.

— Нет. — Продолжила я, и, взглянув на удрученного папашку добавила: — Конечно, пусть Арчи идет с нами.

В конце концов, мы так давно не общались с папой тет-а-тет, может он боится этого? Мысль была неприятная, но вполне логичная.

— Арчи? — Удивленно переспросил папа, а Коул ощутимо помрачнел.

— Эм… Я сказала так? Коул, я имею в виду. Коул, пошли!

Чтобы избежать дальнейшего унижения, я схватила Коула за рукав пиджака и потащила за собой, остановившись лишь на секунду, когда он молча отобрал у меня пакет с едой.

В целом, ланч обошелся без эксцессов, не считая пары неловких моментов. Мы сели за стол с двумя лавочками, такие были разбросаны по всему центральному парку. Недалеко от нас на открытой местности подростки играли в фрисби. Чуть дальше мужчина кидал своему маленькому сыну бейсбольный мяч, а тот пытался поймать его в перчатку, больше чем его голова.

Когда мы развернули все обертки с едой, папа начал рассказывать мне, какой Коул незаменимый кадр:

— Па, ты что, усыновить его хочешь? — Напрямую спросила я у отца. — Иначе зачем рекламируешь парня, как риэлтор квартиру покупателям.

— Ну, усыновлять я его не собираюсь, но сына такого заиметь был бы не против. — Папа довольно подмигнул мне и Коулу, сидевшему рядом.

Я подавилась куском яйца в своем сэндвиче. Парень покраснел и стал сливаться со своими волосами. Но быстро сориентировался и начал хлопать меня по спине.

— Ты на что намекаешь? — Прокашлявшись, и держась одной рукой за грудь, спросила я хрипло.

— Ну а зачем все так воспринимать? Ни на что я не намекаю. Так, мечтаю. Надо же мне кому-то империю Прей передавать.

— Заведите сына. — Буркнула я.

Отложила бутерброд и придвинула к себе бутылку с холодным чаем. Попробовала открутить крышку — никак. Коул, заметив мои потуги, взял холодную бутылку к себе и до обидного легко открыл ее, с характерным шипением.

— Спасибо. — Поблагодарила я. — Просто я ее уже раскрутила.

— Само собой. — Улыбнулся мне парень.

Тут отцу позвонили и, судя по разговору, на том конце линии была мама. Ну, или у нашей семьи проблемы и папа завел даму на стороне. «Милая, любимая, сладкая». Он взрослый мужчина, а ведет себя, как подросток, честное слово! С другой стороны, кто не мечтает о подобных отношениях, которые переживут так много взлетов и падений и сохранят свой пыл и нежность?

Пока я, как обычно, «спала с открытыми глазами», глядя в никуда, рядом со мной тактично прокашлялись. Я посмотрела на Коула:

— Мм?

— Прости. Наверное, ты хотела побыть наедине с отцом?

Я махнула рукой:

— Не бери в голову. Это ты прости, он никогда не чувствовал ограничений чужого «я». Мне все еще не ясно, как с таким характером он смог добиться такого положения? Знал бы ты, как он смущал меня на элитных сборищах. Ну, тогда, когда я на них ходила.

— Твой папа очень хороший человек. И меня не смутили его слова.

— Да что ты? То есть это не ты только что полыхал щеками так, что воздух стал еще теплее?

Уголки губ парня устремились вверх:

— Ну, может это не от смущения, а от того, что я был польщен?

— Хочешь стать наследником империи? — На всякий случай уточнила я, понимая, к чему он клонит, но дав ему возможность одуматься.

— Да нет. — Заявил парень, нагло смотря мне в глаза. — Меня больше интересует другая перспектива.

— Ребятки, мама попросила скинуть ей нашу фотографию. — Ворвался отец, своим голосом будто разрезая нить напряжения, повисшую между нами.

— Чего? Она снова собирает очередной семейный альбом? — Предположила я.

Была у моей мамы такая традиция: запечатлеть чуть ли не каждый момент нашей жизни. И я не говорю о важных датах: День рождения, Юбилей, Выпускной, первый поход на дискотеку… А абсолютно все, понимаете? Если бы у этой женщины был профиль в инстаграм, то вы бы получили самого ответственного пользователя. Все фотографии она распечатывала и вклеивала в бесчисленный альбомы, которые занимали уже пару полок нашего дома, подписывая каждый снимок.

— С мамой не спорим. — Парировал папа. Вот она, семейная мафия предков во всем их проявлении.

— Давайте, я вас сниму. — Предложил Коул.

— Нет, сфоткаемся вместе. Как это… Салфи!

Нет ничего более смешного и милого, когда взрослые люди пытаются использовать молодежный сленг. Наверное, именно поэтому я смогла немного расслабиться. Или по тому, что решила испытать себя на прочность. Как-никак мне еще общаться с фотографом, и я должна нормально реагировать на снимки. Ведь общаться же, да?

Отец вытянул руку, чтобы сделать селфи, ну, или «салфи». В кадр на передний план вышло его довольное лицо с припущенным галстуком. У правого плеча, за столом с закусками, находились я и Коул. Последний не вмещался в кадр полностью, оставляя «за бортом» свое плечо.

— Так. — Почувствовал себя фотографом папа. — Коул, придвинься к Вее. Сделайте лица подобрее, Ви, в основном это относится к тебе. Коул, можешь обнять ее, она не кусается, а если укусит, то мы делали ей все прививки. Вот, отлично, улыбочку. Снимаю!

Щелк. Щелк. Щелк.

Что же, это не так уж и плохо. Довольное лицо папы, который сразу отправил фотографию маме, явно стоило того. Рука рыжего на моем плече тоже не принесла страшного дискомфорта. Точнее, я особо не почувствовала ничего, бросив все силы на то, чтобы пережить эту короткую фотосессию и сохранить доброе выражение лица.

Остаток обеда прошел спокойно. Более того, я отлично провела время, за шутками и на природе. Позже я шла домой, особо не торопясь. Знала, что особняк встретит меня пустыми стенами. И впервые это показалось мне неприятным. Хотя, если говорить откровенно, за эти два дня я была эмоционально истощена. Я чувствовала, как мой запас смелости и общительности близится к критической точке. Но почему-то остановиться я не могла, даже зная, что это может плохо для меня обернуться.

Стайка детей на разноцветных велосипедах пронеслась мимо, подбадривая друг друга криками. Четыре парня и одна девчонка, затесавшаяся в их ряды. Я проводила компанию взглядом: наверняка они мчатся на море. Сейчас вода теплая, как никогда, приятная, как нагретое молоко. Может, последовать их примеру? Наверняка, дикий пляж как обычно пустует.

Вибрация в кармане шорт отвлекла меня от взвешивания «за» и «против» прогулки. Увидев, кто прислал мне смс, я не смогла сдержать улыбки. Я присела на большой покатый камень, подтянув под себя одну ногу, чтобы ответить.

ГОРЯЧИЙ АРЧИ: ЧЕМ ЗАНИМАЕТСЯ САМАЯ ИНТЕРЕСНАЯ ДЕВУШКА В САНТА-ЛУИ?

ВИВЕЯ: НЕ ЗНАЮ. КАК ОНА ВЫГЛЯДИТ? ЕСЛИ ВСТРЕЧУ ЕЕ, ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОИНТЕРЕСУЮСЬ.

ГОРЯЧИЙ АРЧИ: У НЕЕ ФИОЛЕТОВЫЕ ГЛАЗА.

ВИВЕЯ: СЕРЬЕЗНО? ТАК БЫВАЕТ?

ГОРЯЧИЙ АРЧИ: ДА. КОГДА ВСТРЕТИШЬ ЕЕ, СПРОСИ, НЕ ХОЧЕТ ЛИ ОНА СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ ПОУЖИНАТЬ СО МНОЙ? Я УГОЩАЮ!

Я задумчиво покусала губу, пытаясь взвесить мысли. Ужин? Это похоже на свидание даже больше, чем вчерашний вечер, который и так изобиловал двусмысленными моментами. Эдакие ситуации «на грани» передружбы и недоотношений.

Как это не странно, в животе у меня что-то крутило, когда я читала сообщения от англичанина. И мне бы очень хотелось скинуть вину за это на сэндвичи, которыми мы обедали. Но нет. Передо мной четко возник образ парня: от невероятных глаз, которые давали моим сто очков форы, до атлетичной фигуры. Может, сводить его на дикий пляж и посмотреть на тело Апполона без одежды? О черт, Вивея, о чем ты думаешь?!

Не дождавшись ответа (еще бы, вместо этого я мысленно раздевала бедного джентльмена), парень прислал следующее смс:

ГОРЯЧИЙ АРЧИ: ТАКЖЕ МЫ МОГЛИ БЫ ПОГУЛЯТЬ. ИЗ НЕЕ ПРЕКРАСНЫЙ ГИД!

ВИВЕЯ: ТЫ ЕЙ ЛЬСТИШЬ…

ГОРЯЧИЙ АРЧИ: НИЧУТЬ. ТАК ЧТО? В 6 У БЕНА?

Я посмотрела на верхнюю часть экрана телефона, где высвечивалось время. До предполагаемой встречи было полтора часа. Я вздохнула и набрала лаконичное:

ВИВЕЯ: ОК.

Отправив это согласие так, будто я поставила подпись в договоре на продажу души дьяволу, я прикрыла глаза и дотронулась пальцами до щек. Они были горячие. Господи, во что я ввязываюсь? Снова встречаюсь с парнем, который приехал сюда, как турист. Если Эмили была рядом, она бы точно цокнула языком и сказала, что быть девочкой из курортного романа — не моя история. А вот Эшли бы не была столь категорична. Наверняка она бы одела меня в комплект от ангелов из _Victoria’s Secret, перекрестила на счастье, и велела не возвращаться, пока я лично не посчитаю количество кубиков на его прессе. _Интересно, что сказал бы Камилла? Думаю, ей бы Арчи понравился, если бы он не был таким самоуверенным.

В любом случае, что бы не предвещало мне общение с англичанином, кажется, я готова пуститься во все тяжкие. Арчи Хант определенно сумел найти какой-то ключик к моей душе, о существовании которого я даже не подозревала. Наверняка он очень маленький, ржавый и еле-еле поворачивается в замке музыкальной шкатулки моей души. Знаете, у меня была такая шкатулка. Красивая, розово-золотая. Отец привез ее из Франции. Когда я проворачивала ключ, она медленно открывалась, и под нежную мелодию композиции «К Элизе» маленькая изящная балерина в прекрасном одеянии начинала кружиться. Это было так красиво! Я и девочки обожали ее и каждый раз поворачивали золотой ключик с осторожностью и замиранием сердца, в ожидании волшебства. И вот этот англичанин медленно, но верно поворачивал ключик, но какая музыка теперь у моей души? И не будет ли шкатулка пуста? Я этого не знала и этого же боялась.

_*Фразы — американские формы пикапа. Первая фраза — витамин U — you («ты»). Вторая фраза звучит как «Are you a parking ticket? Because you've got FINE written all over you.» Здесь включается игра слов: fine — «штраф» и «прекрасный»._

_*Hershey's — самый крупный производитель шоколадных батончиков (и не только!) в Северной Америке, известен на весь мир и является пятой по величине кондитерской компанией в мире._

_*Пасьянс «Паук» (Spider Solitaire) — старая карточная стандартная игра Windows, рассчитанная на одного игрока._

_*Victoria’s Secret — самая известная в мире компания, специализирующаяся на продаже женского белья (Колумбус, США). «Ангелы» Victoria's Secret — известные модели, которые рекламируют продукцию и представляют ее на модных показах._

_*«К Элизе» (Für Elise) — шедевр, фортепианная пьеса-багатель в тональности ля-минор. Композитор — Людвиг ван Бетховен._

Глава 7. Дыши

23 ИЮНЯ 2018 ГОДА

ВИВЕЯ

Неделя пролетела как один день. Утром я уходила сразу после завтрака, а иногда и того раньше, вечером возвращалась уже после заката солнца. Все эти дни я провела с Арчи.

Странное дело: я показывала Арчи новые места, но одновременно чувствовалось, что как будто это он показывал мне их. Уголки острова, которые, мне казалось, я не смогу посетить, потому что они неразрывно были связаны с моими подругами, открывались для меня заново. Он не стирал болезненные воспоминания, нет. Но он создавал новые, яркие, светлые. И он заставлял меня думать о близких сердцу местах не с дикой болью и желанием выдрать этот чертов орган, а с нежностью и тоской. Я научилась принимать их и думать о них с счастьем и благодарностью за то, что они у меня остались. Места, где я была счастлива со своими подругами. Я скучала. Я тосковала. Но я наконец-то чувствовала себя живой. И я снова искренне любила эти воспоминания.

Часто я, с комком в горле и болью на душе, рассказывала ему истории про своих подруг. Я не говорила этого никому. Абсолютно. Чем англичанин заслужил мое доверие? Не знаю. Наверное тем, что он не осуждал меня ни словом, ни взглядом. С нашей самой первой встречи он относился ко мне ни как к Вивее Прей — наследнице богатый родителей. Ни как к сумасшедшей девушке, выбравшей самоизоляцию и запершей себя в особняке, угрюмой, нелюдимой и мрачной. И тем более ни как к человеку, из-за которого погибли люди. Он относился ко мне как к простой девушке Вивее.

Самое главное, когда я рассказывала о своих подругах, он не спрашивал, где они, что с ними, почему они не рядом? Для меня они как будто были живы в этих рассказах, а он, чутко улавливая мое настроение, не давал возможности вспомнить о реальном положении вещей.

Сейчас я воспользовалась паузой в наших ежедневных исследовательских рейдах и пришла навестить Бена. Как раз он был один в кофейне, девочки-студентки вымолили себе выходной на эту пятницу, и, вроде, даже субботу. Какие-то ученические дела или праздники.

— А еще мы были на южном побережье, на самой высокой точке, горе Белласта. Кажется, я даже видела соседские земли, но из-за дымки не уверена.

Я отхлебнула теплый кофе из своей чашки. Хм, а он уже успел подостыть. Сколько я сижу в кофейне? Быстрый взгляд на часы ответил на мой вопрос: почти час. Ого! И, судя по тому, как болит с непривычки моя челюсть, я не умолкала.

Бен уже протер все, что было ему доступно из барной утвари, и сидел напротив меня, сложив подбородок на руки, с золотистыми волосками, и хитро улыбаясь. Не понравилась мне эта лисья улыбочка!

— Здорово-здорово. Знаешь, я даже и не помню, видел ли я тебя когда-то такой счастливой, душа моя. — Довольно пробасил он. — И чтобы ты так охотно общалась с кем-то. А этот англичанин — не промах, да?

Его заявление заставило меня перестать глупо улыбаться воспоминаниями минувшей недели, которыми я делилась с другом, и нахмуриться.

— Что ты имеешь в виду? Я общалась и до него! С тобой, например!

Он выпрямился и махнул рукой, отмахиваясь от моих слов, как от назойливой мошки. Затем размял затекшую шею, чуть хрустнув ей:

— Общалась, как же. Ну не дури мне голову, я с тобой сюсюкать не буду и пыль в глаза сыпать тоже. Сейчас ты совсем другая, сердце мое. Даже твои прекрасные глаза будто сияют! Особенно, когда ты говоришь о неправильном англичанине. Моя девочка влюбилась?

Я громко и отчетливо фыркнула в свой стакан и сделала еще один большой глоток, используя эту паузу чтобы обдумать его слова. Затем поставила белую чашечку на блюдце перед собой, и большим пальцем убрала маленький коричневый след на ободке.

— Глупости. Ты не прав. Я совсем не знаю Арчи. Просто он довольно интересный. И иногда даже смешной. У меня нет с ним планов на далекое будущее. Да и недалекое тоже. — Добавила я чуть более расстроено, чем хотела.

Мое расстройство связано лишь с тем, что мы должны были поехать на пляж, но у Ханта появились дела, заставившие нас перенести поездку. А я просто хотела на пляж. И все. Парень тут совершенно не причем! Просто… Ведь никто не любит, когда планы неожиданно меняются, верно? Ну, а с кем они были построены, не так важно… Так я пыталась себя убедить какое-то время, пока не поняла, что Бен щелкает перед моим лицом крупными пальцами.

— Прием, земля вызывает Вивею. Ты опять ушла в себя? О чем задумалась? Или все же о ком? — Довольно спросил этот добродушный медведь в обличие человека.

Я потерла лоб, пытаясь скрыть смущение.

— Да, прости. Просто задумалась, но не о Арчи. И не надо кидать мне этих твоих намеков. Ты вообще ведешь себя как подружка-сплетница, не стыдно? Такой взрослый и солидный мужчина, что впору пиджаки носить, трещишь как болтушка. — Пожурила я мужчину.

— Ну, если бы у тебя были свои подружки-сплетницы, я бы торжественно передал эту обязанность на их хрупкие плечи. А пока ты ими не обзавелась, я готов сам играть эту роль. — Невозмутимо ответил Бен.

Что я особенно люблю в Бене, он всегда без обиняков тыкал меня в мое одиночество или мои проблемы. Прямо носом. Раньше я ощетинивалась на подобные заявления, как еж иголками, а теперь просто принимала их. Только вот чтобы прислушиваться… Кажется, такое было впервые.

Выудила черную трубочку из барного органайзера и стала вертеть ее в руках. Тихо спросила, стараясь сделать голос незаинтересованным, будто ответ меня не может задеть:

— Думаешь, что я совсем потеряна для общества?

Бен хлопнул в ладоши, что отражало степень его негодования моим вопросом:

— Дочка, ты это серьезно?

Я нерешительно пожала плечами, не подтверждая и не отрицая своей серьезности. Опустила один конец трубочки в кофе, набирая его, и затыкая пальцем другой конец. Подняла ее над чашкой, освобождая верхнюю дырку от пальца и выпуская удерживаемую струю кофе обратно в чашку. Я бы продолжила играться, если бы мои руки не накрыли огромные ладони. Я посмотрела на их обладателя. Бен смотрел на меня бесконечно добрым взглядом, вкупе с приятной, согревающей улыбкой, это щемило душу.

— Душа моя, я не могу сказать, что понимаю тебя. Ведь то, что пережила ты не понять никому, что бы они не говорили. Но я точно могу тебе сказать, что что бы ты не думала, ты достойна счастья как никто иной. Ты умная, отзывчивая, добрая, сильная, красивая… — Тут я отвернулась, не желая принимать этот комплимент, но руки чуть сильнее сжали мои ладони, заставляя снова посмотреть Бену в глаза. Он упорно повторил, с нажимом: — Красивая, дочка, очень красивая. Когда ты улыбаешься, у меня сердце расцветает. И знаешь ли ты, что за последний час ты улыбалась мне чаще, чем за последние пару месяцев? И ты должна раскрыться нам, людям, которым ты не безразлична. Таких много, а станет еще больше, стоит тебе пустить их в свой мир.

В носу предательски защипало:

— Ну как же пустить, Бен… Я не хочу сближаться, понимаешь? Зачем? Чтобы потом снова потерять? Это больно, ты не представляешь как это больно… И я не хочу открываться им… Они возненавидят меня. — Прошептала я и поняла, что под «ними» я имею в виду Арчи. Что он подумает, узнав правду? Нет, этого нельзя допустить. — Ты помнишь, что было в городе? Ты помнишь, что они говорили? Что я несу смерть, Бен. А если это и правда так?

Сердце забилось сильнее. Я опустила глаза.

— Даже не смей думать такое! — Громко, даже слишком, вскрикнул Бен, заставляя обратить на нас внимание два столика посетителей. — И что ты вообще там держишь в своей голове?! Выбрось немедленно! Сердце мое, я знаком с тобой уже год, и знаешь что? Я пока на тот свет не собираюсь!

Я фыркнула, повеселев на один градус:

— Ну в этом я не сомневаюсь, ты еще Старуху с косой переживешь.

— А то, у меня на этот счет 100 %-й план. Когда она придет, я угощу ее чашечкой лучшего кофе. Затем предлагаю ей абонемент в кофейню на годик, поверь, она не сможет от него отказаться. И вуаля — я еще живее всех живых.

— Бен, ты странненький. — С улыбкой констатировала я факт.

Бен довольно усмехнулся, будто я его похвалила.

— Еще бы. И, эй, сердечко мое, я люблю тебя. Помни это, ладно?

Ну вот. Опять. Я попыталась совладать с накатившими эмоциями и посмотрела на наши руки. Бен все еще держал мои ладошки в своих, окутывая теплом.

— Это все выглядит так, будто ты делаешь мне предложение.

— Эх, идея неплохая, но ты ровесница моего сына. Да и старушка моя не поймет, знаешь ли? К слову о предложениях… Ну, скажи честно, как тебе наш англичанин? — Залихватски подмигнув мне поинтересовался Бен, желая разрядить атмосферу.

Это и правда выглядело забавно и я искренне улыбнулась. Честное слово, еще немного и я надену на Бена платочек, как у базарной бабки.

— Он веселый… Мне нравится с ним разговаривать. Если учесть, что раньше моими главными собеседниками являлись собственные мысли. А они те еще зануды.

Нас прервал посетитель. Бен отлучился выполнить заказ на «один черный кофе и витушку с корицей» и снова вернулся ко мне, требуя продолжать.

— Есть у него дурная особенность, он не расстается с фотоаппаратам. Готова поклясться, он и спасть с ним ложится. — Хмыкнула я, вспоминания, как фанатично делает снимки Арчи. — А еще говорит, что у него пропало вдохновения. Боюсь подумать что с ним происходит, когда укусит муза. Или кто кусает фотографов? Фуза?

— Эх ты… Это же хорошо, когда у человека есть что-то, к чему лежит его душа. Ну, а что еще? Вы же так много времени проводите вместе…

— Да что еще сказать? Мне правда нравится проводить с ним время. Но я не понимаю его действий, если честно. — Я вздохнула, а Бен чуть подался вперед, наверняка в ожидании пикантных подробностей, которых не было. К сожалению или счастью? Понятия не имею. — Ну у нас возникают ситуации… И иногда он говорит мне что-то такое… Особенное. Но с той же стремительностью, с какой он приближает меня к себе, также быстро он и отдаляется.

В один из таких моментов входила наша прогулка в местный Зеленый парк. Когда мы расположились прямо на траве, под деревом, Арчи сидел очень близко ко мне, так, что мое плечо касалось его. Мы разговаривали, смеялись. И, не помню после какой фразы, синхронно повернулись друг к другу. На лицах обоих все еще была улыбка, от недавней шутки, но смех же оборвался, потому что никто не ожидал, что наши лица будут настолько близко… Я помню, как сбилось мое дыхание, а сердце пропустило удар, когда я увидела рядом с собой его пронзительные глаза, ровный нос, и красивые… Губы. Я посмотрела на них и тут же отвела взгляд, боясь и желая одновременно, чтобы это выглядело как желание. Лицо парня было необычайно напряженным, но от этого фантастически красивым. Глаза Арчи медленно опустились к моим губам, заставляя меня интуитивно облизнуть их. И тут… Его лицо за секунду изменилось. Он улыбнулся, щелкнул меня пальцем по носу и сказал, что отдых закончен.

Или вчерашний вечер. Арчи настоял на том, что уже слишком поздно и он обязан проводить меня до дома. Показывать ему наш особняк я не собиралась, поэтому смиренно разрешила проводить меня до домика Гарретов, который находился на приличном расстоянии от моего. Как оказалось, ошибка была фатальной, потому что именно у Гарретов в будке жил старый, но невероятно громкий пес, по кличке Пат. Так вот этот Пат обожал поджидать, когда прохожий подойдет как можно ближе, и запрыгивал наверх свой будки, а с нее свешивал передний лапы за забор. И, конечно, сопровождал он это дело таким бешеным лаем, что и утром прохожие, даже привычные к этому, могли намочить штанишки. Что говорить обо мне, ночью? И вот когда Пат с громогласным лаем появился над нашими головами, я, ойкнув, прижалась к Ханту. Тот сразу поймал меня в объятия, лишь поинтересовавшись, почему я боюсь своей собаки. Я нервно хихикнула и, включив дурочку, заявила, что Пат у нас недавно. Я шикнула на собаку и назвала его кличкой, и тот успокоился, что хоть как-то укрепляло мою сомнительную историю. Оскара за этот ответ не прошу, знаю, что не достойна.

Но дело в ином, когда я стояла, в кольце рук Арчи, положив ладошки ему на грудь, ночью, в тишине, он… Не сделал ничего. Снова. Хотя я видела, как его зрачки расширились. Чувствовала, что сердце в груди стало биться чуть быстрее. Слышала, что его тон стал тише и глубже. Все эти признаки, о которых мы с Эш читали в девчачьих журналах, на поверку оказались полной лажей. Ведь он меня так и не поцеловал.

— Может, английский джентльмен не желает спешить? — Предположил Бен.

— А может, он просто рассмотрел мое лицо? — Буркнула я.

— Тебя не понять, то тебе дела на него нет, то ты расстраиваешься, что не видишь от парня решительных действий. Ты уж определись, сердце мое. Открою тебе маленькую тайну: мы, мужчины, совершенно не владеем умением читать ваши мысли, что бы вы там не думали. И тем более, когда ты сама не понимаешь, чего хочешь.

— Ладно, поймал. — Признала я, поднимая ладони вверх в жесте «сдаюсь» и плюхая их обратно на столешницу. — Я не знаю, что я думаю по этому поводу. Арчи — это ходячее противоречие. И если его нет рядом, то я еще способна здраво мыслить или что-то анализировать… Но когда он находится в радиусе пары метров — у меня будто мозг отключается.

Я удрученно рухнула лицом на барную стойку, подставив под это лицо руки. Если к шрамам прибавится расплющенный нос шарма мне это не добавит. Мои волосы на макушки заботливо потормошили:

— Не печалься, все устаканится. И здравого смысла не ищи. Кто вообще ищет логику в чувствах и отношениях? Они не совместимы. Может тебе стоит самой… — Ценный совет я получит не успела, у Бена заиграл телефон, запев голосами ABBA*. — Алло. Да. Нет. Да. Что-о? Нет. Да. Да как же… Ох, ладно, скоро буду.

Мужчина с ожесточением захлопнул крышку телефона-раскладушки.

— Черт возьми, да чтобы вам всем пусто было и земля под ногами расходилась, бандитские морды треклятые. — «Грязно» выругался Бен и я поняла, что дела на том конце провода плохи. — Вивея, детка, мне очень надо отлучиться, на час, максимум два. Ты сможешь встать ненадолго за стойку?

— Эм… — Глубокомысленно протянула я. Мой взгляд с опаской метнулся к кассовому аппарату, как будто проблема была исключительно в нем.

— Пожалуйста, душа моя. — Снова попросил мужчина.

Я понимала, что должна ему помочь. Я осознавала, что могу это сделать. Но легкое ощущение дискомфорта и даже какого-то страха стал пробираться внутрь меня сразу, когда я поняла, что останусь здесь одна.

— Ви? — Снова позвал Бен, выуживая меня из транса.

Мой рот уже открылся, чтобы извиниться и ответить, что я не могу. Что у меня дела или я просто не хочу мешать его бизнесу своим лицом. Но затем, что странно, я подумала о том, что мне сказал Арчи: «Необходимо все попробовать». И я, чуть помедлив, кивнула, не забыв сопроводить согласие вымученным и тяжелым вздохом.

Осваивать методы приготовления кофе было моим единственным развлечением за все эти месяцы. С кассой проблем тоже не возникало. Корень зла был в другом — общаться с посетителями я не рисковала и не имела желания. Надежда лишь в том, что в эти два часа жители Санта-Луи обойдутся без кофе и булочек.

Раздав указания и велев звонить ему в случае чего (наводнение, землетрясение, нашествие инопланетян?) Бен понесся к своему пикапу грязно-красного цвета. Я же осталась в обществе кофейных ароматов в полу-пустом заведении.

Чтобы чем-то занять себя, я сделала себе новую порцию кофе. Вообще-то, я старалась всегда покупать кофе у Бена, дружба дружбой, но с моим аппетитом я могла оставить старичка без средств к существованию за неделю, хоть он и ворчал, что я могу пить кофе когда и сколько захочу. Сейчас я попробовала сделать на пенке капучино рисунок, начала с простого сердечка. Вышла попка. Ну да ладно. В любом случае я сфотографировала ее и отправила Арчи, с подписью «Бен оставил за главную. Получается то, что ты видишь на капучино lol *». Надеюсь, он поймет ребус.

Общаться с ним вошло в привычку также, как раньше я постоянно перекидывалась аудио- и видеосообщения с девчонками. У нас был общий чат, в котором был собран весь компромат друг на друга.

Телефон тренькнул и оповестил меня о входящем сообщении:

Горячий Арчи: «Может, твое призвание все-таки — бариста?:-)»

Да-да. С того вечера у бургерной мы с Арчи стали играть в придуманную забаву: «Найди Вивее работу». Ну, или призвание. Мы то и дело гуляли, встречали новых людей и представляли меня в их роли. В наших фантазиях я уже успела побывать разносчицей газет (мой белый велосипед с красивой корзинкой спереди врезался в ближайший столб и раскидал по округе весь свежий выпуск «С-Л Ньюс»). Затем Арчи предложил мне поиграть с ребятами в футбол. Тут даже фантазировать не пришлось, он притащил меня на поле, где резвились мальчики лет 8-11, которые охотно приняли нас в команду. Было весело, но по воротам я так и не попала, так что футболиста мы тоже отмели.

В другой раз мы проходили мимо винного магазина, в котором проходило открытие с бесплатной дегустацией вин. Дегустатора из меня тоже не вышло, я наотрез отказалась выплевывать дорогой напиток, это кощунство!

В секретари он меня не пустил, потому что я буду грубить шефу. В сантехники я провалила тест. Кроме шуток, этот дуралей пришел на встречу с какие-то инструментами и с важным видом заставил меня рассказывать их предназначение. Я попробовала применить гаечный ключ по более интересному назначению — опустить Ханту на голову. И тут он предложил попробовать себя в роли бойца, так что жду его в следующий раз с боксерскими перчатками.

Я стала в очередной раз протирать барную стойку, которая грозила стать такой отполированной, что чашки начнут с нее скатываться. Так прошло минут двадцать, и я решила, что все не так уж и плохо. Именно в этот момент, когда мои напряженные плечи стали чуть расслабляться, характерно звякнула дверь в кофейню.

Я вскинула лицо ко входу, рука с тряпкой замерла. Почувствовала себя глупой ланью, которая спокойно щипала травку на лугу и услышала, как ветка скрипнула под ногой охотника. Мой взгляд устремился к посетителю и… Волна облегчения, прокатившаяся по моему телу, была настолько сильной, что я едва не захохотала в голос. Нервно, вымучено. Кажется, мои проблемы глобальнее, чем я думала.

— Что ты здесь делаешь? — С улыбкой спросила я у Арчи.

— Я разобрался с делами и пришел за лучшем кофе в районе. — Парень сел на барный стул напротив меня, кинув своей неизменный рюкзак на соседнее место. — Тем более, говорят, что они взяли стажера, который мастерски рисует на капучино задницы.

Я все-таки прыснула и с готовностью принялась демонстрировать парню свой талант и способности к кофе-арту. Арчи тоже вызвался что-нибудь мне нарисовать. В итоге из чашки на меня посмотрело что-то пучеглазое, ушастое и очень забавное.

— Это кто?

— Должен был быть кот. — Удрученно произнес парень. — Но что-то пошло не так. Просто я нервничаю.

— Нервничаешь? — Удивленно переспросила я, оглядывая парня, весь вид которого кричал о том, что нервничать должны окружающие, а не он.

— Еще бы. Если ты еще раз наклонишься над стойкой в этих шортах, то я и предположить не берусь, что случится.

Я сначала непонимающе похлопала глазами, а затем приняла информацию. Я действительно вышла за стойку и стояла, опершись коленом на деревянную опору. То есть в целом моя поза напоминала…. Не знаю. Кошку? Кошку в максимально коротких шортах. Может поэтому он ее и нарисовал…

— Вот дурак! — Воскликнула я, кинув в хихикающего над моей растерянностью парня тряпкой, которую держала в руках.

Тот поймал ее в полете, а я пошла на место бариста от греха подальше. Если быть конкретным: то со вторым из списка семи смертных грехов. Похоть. Она, родимая.

— Эй, куда же ты. — Все еще посмеиваясь, позвал он. — Вернись, я все прощу. Я могу принимать препараты от сердца, оно того стоит.

— Еще одно слово, молодой человек, и в вас полетит что-нибудь тяжелее тряпочки! — Кинула угрозу я.

Вот видите? Он же заигрывает, верно? Тогда какого черта… Ох, эти мужчины! А еще говорят, что девушки ведут себя нелогично. Пф.

— Послушай. — Начала я, не зная, стоит ли продолжать.

— Ну? — Поддержал меня Арчи.

— А когда ты уезжаешь?

— Я тебе так надоел, что ты хочешь от меня избавиться, или я тебе так понравился, что ты не хочешь меня отпускать? — Мигом нашелся этот засранец.

— А что, твой ответ изменится в зависимости от выбранного мной вариант?

— Вполне возможно.

— Нет, правда. Когда?

— Я еще не думал об этом. Появился повод задержаться здесь подольше. — Взгляд карих глаз снова наполняет меня, как сосуд.

— Повод? — Не своим голосом произношу я, хотя прекрасно его понимаю. Это та самая женская особенность: желать услышать все прямым текстом. Никаких полунамеков и недосказанностей. Лучше мы прикинемся непонимающими дурами, чем дадим кому-то умолчать.

— Повод. — Кивнул Арчи с наглой ухмылкой. Ах, так значит, да?

Я пожала плечами, имитируя полное безразличие.

— Пей свой кофе. Остынет.

— У меня к тебе предложение. — Неожиданно серьезно заявил парень, когда с половиной чашки кофе было покончено.

— От которого я не могу отказаться? — Скептически подняла одну бровь я.

— Можешь, но я очень удивлюсь. Да нет, я буду в шоке! Потому что как только ты его услышишь, то будешь в восторге!

— Смелое утверждение. — Хмыкнула я, кинув на него заинтригованный взгляд.

Парень действительно выглядел крайней возбужденным. Если бы мы были знакомы чуть дольше или между нами было что-то большее, чем дружба, ну а также если бы я входила в список восторженных девиц, которые везде ищут намек, то вполне бы ожидала, что Арчи Хант кинется на одно колено и достанет из кармана фирменную бирюзовую коробочку от _Tiffany_ & Co*.

— Что, правда впадешь в шок? — Поинтересовалась я.

Арчи активно закивал, причем с таким комичным выражением лица, что я закусила губу, чтобы не рассмеяться. Я сделала вид что серьезно задумалась, а затем выставила обе руки ладонями вверх, и стала покачивать ими, имитируя чашу весов с невидимыми грузами:

— Ввергнуть тебя в шок, или согласиться с предложением века. Шок или интрига. Хм…

И тут Арчи, без лишних слов, просто вытащил из заднего кармана джинсов (нет, не коробочку с кольцом, увы и ах), а два продолговатых билета: черных, с белыми буквами различных шрифтов. Он положил их передо мной на барную стойку. Я непонимающе взяла их в руки и прочитала надписи. Потом еще раз. Затем проморгалась и прочитала еще раз.

— Это… Это что? — Тихо спросила я.

Арчи, улыбнулся довольной улыбкой:

— И кто теперь в шоке?

В моих руках было два билета на ежегодный рок-фестиваль «Живые», который проходил рядом с Санта-Луи, в Бергоме. До него час на пароме, и вот вы уже там — на самом масштабном летнем опен-эйре для любителей рока всех мастей и инди. Среди участников этого года были заявлены Radiohead, Coldplay, The Chemical Brothers, Muse, Arctic Monkeys, The Prodigy и конечно… _Imagine Dragons._

-_Как ты… — Как ты что? Что я собиралась спросить? Как он достал билеты в фан-зону? Как он додумался это сделать?_

_— Ты говорила о нем, помнишь?_

_— Разве? — Я все еще смотрела на билеты в своей руке._

_— Ну да… Погоди, ты что, не рада?_

_Рада ли я? Именно из-за трансляции этого фестиваля по телевизору, которую я случайно увидела в двенадцать лет, я стала без ума от рок-групп. Затем, каждое лето, с шестнадцати лет, я ездила на этот фестиваль с Эшли и Эмили. Эм ненавидела его, но стойко выносила наши с Эш восторги. И вот теперь… Готова ли я поехать туда снова? Без них?.._

_Готова ли я вообще двинуться с этого острова? За его пределы? Иногда мне казалось, что я выбрала для себя Санта-Луи, как тюрьму, наполненную воспоминаниями о девочках. И уплыть отсюда, даже на время, казалось мне бегством…_

_Я медленно положила билет на стойку и отвернулась от парня, поворачиваясь к бутылкам с сиропами и начиная бездумно переставлять их и поправлять вещи, который и без того в порядке._

_— Прости, Арчи. Но это плохая идея._

_Мой ответ встретила затянувшаяся тишина, нарушаемая только моей возней._

_— Потому что?.. — Услышала я возникший у брюнета вопрос._

_Я лишь пожала плечами, все еще находясь спиной к нему. Очевидно, общение с моим затылком парня не прельщало. В следующее мгновение он невозмутимо слез с высокого стула и прошел за барную стойку._

_— Ты что делаешь? Тебе нельзя сюда. — Попыталась возмутиться я, когда он возник рядом и повернул меня к себе лицом._

_— Ну что сказать? Я тот еще плохой мальчик. — При это Арчи выдал 100 %-ю улыбочку плохиша, которая не давала шанса усомниться в его словах. Затем его выражение лица снова стало серьезным, а теплые глаза внимательно посмотрели мне в лицо. — Я тебя расстроил? Ты же понимаешь, что я не хотел этого? Иногда я просто не понимаю, что может тебя задеть. Но я хочу понять. Я хочу понять тебя._

_Его руки все еще держали меня за плечи. На мне была майка на лямках, поэтому голая кожа моментально отреагировала на прикосновение теплых ладоней. А его запах… Снова этот запах. Знаете, иногда вы чувствуете, что человек пахнет настолько вкусно, что возникает непреодолимое желание уткнуться носом ему в шею и втянуть в себя полные легкие этого аромата? С Арчи было точно также._

_А еще… Он был близко. Ближе, чем я могла себе позволить. Дальше, чем я хотела себе позволить._

_Мысль о том, что я хотела чего-то особенного просто оглушила меня. Я сглотнула и уставилась на Арчи, как олень, пойманный в свет фар. Твою. Мать. Я сошла с ума._

_Брюнет нахмурился, поняв мое выражение лица и молчание по-своему:_

_— Слушай, если бы я знал, что тебе будет так неприятно, я бы в жизни не…_

_И тут я в конец спятила. Я не дала парню договорить, и, встав на цыпочки, прижалась губами к его губам, обрывая предложение._

_Потом я подумаю о том, что просто хотела проверить теорию своего помешательства. Или решу, что старая Вивея, дерзкая девчонка, которая сначала делает, а потом думает (или вообще не думает), вскинула свою голову, проснувшись где-то в глубине моей души. Или я так истосковалась хоть по крупице таких эмоций, что не выдержала этого напряжения. Но это все потом…_

_Ощущение, которое я испытала каждой клеточкой своего тела, когда наши губы соприкоснулись, сравнимо разве что с экстремальным падением. Прыжком с отвесной скалы прямо в морскую пучину. От напряжения и восторга, вызванного этим и своей собственной смелостью, у меня перехватило дыхание._

_Арчи на мгновение замер, а затем я почувствовала, как его губы стали двигаться в ответном поцелуе. Его язык скользнул мне в рот, вырвав из моего горла слабый стон. Волна удовольствия прокатилась по моему телу. Он действовал нежно, мягко, будто ища границы дозволенного. Его дыхание было жарким, поцелуй тягучим и обжигающим, как горячий шоколад._

_Его руки скользнули по моим плечам до локтей, чуть притягивая меня. Я сделала крошечный шаг вперед, чтобы в следующее мгновение оказаться в горячем кольце его рук. Моя грудь прижалась к его груди и невозможно было понять, чье сердце так бешено колотится: Его? Мое? Наше? Одно я осознала точно: теперь мы близко так, как я этого хотела._

_И я поняла, насколько сильно мне это было нужно. Что это? Чужие губы, близость, ощущение жизни, растекшееся по венам? Или губы Арчи Ханта, двигающиеся в унисон с моими?_

_Я чувствовала, как его ладони погладили мою спину._

_Ни разу в жизни я не испытывала того, что чувствовала прямо сейчас, когда буквально таяла воском в руках парня. Мысли клубились в моей голове, но я не могла ухватить ни одну из них. Я должна была прекратить это, но мое тело_

Я отстранилась также неожиданно, как приникла к нему в поцелуе. Мои глаза распахнулись, грудь вздымалась от бешеного дыхания. Воздуха катастрофически не хватало, и теперь организм спешил наполнить стратегические резервы кислорода, чтобы я не упала в обморок. Голова кружилась. И если бы руки Арчи все еще не придерживали меня за спину, я бы наверняка и правда упала, потому что мои колени совсем ослабли.

— Я… — Начала было я, но тут кто-то громко раскашлялся, явно в близости от нас.

Я обернулась и отпрянула от Арчи, выпутавшись из его рук, которые парень явно не хотел распускать. У прилавка стояло двое парней и одна девушка. Загорелые в один тон: насыщенного шоколада, и с одинаково выгоревшими волосами. Я бы сочла их родственниками, если бы руки второго парня, в красной бейсболке козырьком назад, не лежали аккурат на пятой точки девушки. Почему я не слышала колокольчики при выходе? Как же стыдно! Впрочем, слышала ли я вообще хоть что-нибудь, кроме шума в голове и стука сердца? Мое дыхание все еще не могло прийти в норму. А Арчи, кажется, до сих пор смотрит на меня, застыв как изваяние.

— Вы что-то хотели?

— Вообще-то да. Мы хотели три айс-кофе. Если вы не сильно заняты. — С пошленьким выражением лица, которое мне совсем не понравилось, заявил блондин в цветастых шортах с тропическим принтом, и такой же рубашке, основательно помятой.

Я глянула на него внимательнее: припухшие веки, чуть красноватые глаза. Он явно еще не отошел после хорошей пляжной вечеринки, или даже находится в подобном состоянии неделю. А может, он уже успел выпить или принять что-то, чтобы отправиться на новую тусовку. Это неудивительно для старшеклассников и студентов Санта-Луи, они так наслаждаются летом. Постоянные тусовки на берегу моря или в особняках — наше все.

Я пробила три холодных кофе:

— Сироп? — Поинтересовалась я.

— Ваниль, шоколад и вишня. — Отрапортовал парень, спросив у друзей, что они предпочитают.

— Десерт желаете? — Спросила я, как это было принято. Тут мне пришлось поднять глаза от экрана и посмотреть на гостей заведения.

Девушка, одним глазом смотря на меня, что-то упорно доказывала своему парню. Тот, внимательно выслушав ее, посмотрел мне в лицо, его взгляд целенаправленно метнулся к шраму. Я нервно заправила волосы за уши, а затем быстро вытащила их, чтобы прикрыть лицо. Едва ли не впервые в жизни мне стало стыдно за свои шрамы.

— Не-а. — Протянул парень, сунув руки в карманы.

Затем я приняла деньги и, пообещав сделать напитки, предложила им сесть. Ребята не стали занимать место за столиком, но парень отошел ближе к друзьям. Они что-то активно обсуждали, срываясь на смех. Я стояла к ним спиной и могла уловить лишь выброшенные чуть громче слова. «Да ты гонишь!». «Да ладно!». «Она?!». Сердце забилось сильнее, руки задрожали, всыпая краш в высокие пластиковые стаканы. Я не могла отделаться от мысли, будто они говорят обо мне. Опять. Опять говорят обо мне.

— С тобой все в порядке? — Тихий голос рядом со мной, глубокий, бархатистый. Ставший таким привычным акцент.

Я кивнула в ответ.

— Может, тебе помочь?

Отрицательно помахала головой.

Наконец все три стакана были наполнены. Я поместила их на стойку бара, желая побыстрее распрощаться с гостями.

— Эй. — Забирая кофе, блондин чуть наклонился, заглядывая мне в лицо. — Мы тут с друзьями поспорили. Ты же Вивея Прей, да? Та самая, которая укокошила своих подруг, а ей за это ничего не было?

— Не на-а-адо, Кич. — Протянул женский голос, а затем этот голос сразу перерос в заливистый женский смех. Она явно не имела в виду то, что просила. Она хотела, чтобы он продолжал.

— Она это, я видел по телеку. — Поддакнул второй мужской голос.

Мое сердце ухнуло вниз. На этот раз в пропасть. Туда, откуда я так тщательно пыталась выбраться сама. И дно ее так глубоко, что я вряд ли могла услышать звуки его падения, то, как оно рассыпается на стеклянные осколки. Но боль, как будто эти осколки вонзились в меня, я почувствовала.

— Эй, что молчишь? Такая неразговорчивая. А я помню, что местной звездой была. Теперь и не узнать. Сгорела, звездочка? А девчонок то как звали? Помню была среди них Эшли, та еще красотка… Еще Эмили и Камилла, так? А шрамы твои — жуть конечно, как ты живешь с ними? Зеркала не боишься? Богатенькие родители не могут что ли убрать это? А глаза настоящие или линзы?

И тут случилось это. Парень наклонился грудью на стойку, но стал ближе ко мне, и я уловила неприятный запах алкоголя. Да, он явно был все еще пьян. Но не это страшно. Страшно то, что я, как в замедленной съемке наблюдала, что он тянет свою руку. Медленно, ужасающе медленно. Она тянулась к моему лицу, к моим шрамам. Меня пронзил озноб, но я просто не могла пошевелиться. Я будто онемела, а в голове билась одна мысль, как молитва: «Никому нельзя их касаться». Нет. Нет!!! Господи, пожалуйста, я прошу тебя, не надо, господи…

В следующую секунду я не поняла, что конкретно произошло. Просто Арчи только что стоял рядом со мной, а в следующую секунду он с невероятной легкостью перемахнул через барную стойку. Еще секунда: визг девчонки, и глухой удар мужского тела, с невиданной силой впечатанного в стойку.

С нее упал диспенсер, раскидывая в полете салфетки, которые красиво, слово снежинки, пикировали на пол. Барный органайзер, наполненный трубочками и палочками и яркими зонтиками для коктейлей полетел следом. Почему я это запомнила?

— Если ты двинешься в нашу сторону, я убью его. — С жутким спокойствием процедил сквозь зубы Арчи. Еще мгновение мне потребовалось, чтобы понять, что угроза была обращена к другу парня, который хотел было прийти на выручку.

— Ты чего, братишка, не знаешь, кто она? — Парень, прижатый Хантом к стойке так, что кулаки последнего, сжимающие ворот его рубашки, упирались ему в горло, говорил очень сипло. Но алкоголь выбил из него инстинкт самосохранения, будто он не видел, как глаза Арчи становятся темными, как ночь. — Ты еще с ней целовался, не противно тебе?! Нашел, с кем связаться. Еще и «спасибо» мне скажешь, если узнаешь…

— Ох, я скажу тебе «спасибо».

Тут рука Ханта взмыла в воздух и стремительно впечаталась в лицо парня, выворачивая его вправо. Из его носа, или губ, или ото всюду — на барную стойку брызнула кровь. Девушка снова взвизгнула и, кажется, заплакала. Парень в бейсболке сделал еще один шаг вперед, но Арчи снова рявкнул:

— Стой, я сказал.

Мне стало страшно. Создалось ощущение, что у него глаза на затылке. А еще, что бешеную ауру вокруг него было видно: она стала черной, с оранжевыми всполохами. Да, это все мое воображение, усталое, напуганное, но все же… Я не могла даже пошевелиться, хотя знала, что должна остановить это безумие.

— Это тебе «пожалуйста». — Еще один ужасный, глухой стук, кажется, я даже слышала еле уловимый хруст.

Посетители, сидевшие в кафе, выскочили из него. Кажется, я слышала слово «полиция», или мне показалось? Или я сама должна была ее вызвать? Я должна была сделать хоть что-то, но не могла вымолвить и слова. Я смотрела на Арчи, завороженная его безумием. Это был будто иной человек. Каждое его слово, каждая фраза была произнесена с циничным спокойствием. Его урчащие тона, его акцент — это выглядело настолько угрожающе… Было бы легче, если бы он кричал, если бы он выглядел рассерженным, но нет. Он был

— Это тебе «не за что». — Удар.

Сердце гулко заколотилось где-то в горле, меня стало тошнить. Девушка зарыдала. Ее друг все-таки плюнул на запрет Арчи и кинулся на него. Англичанин, будто ждал этого, резким разворотом мощно заехал ему с локтя в челюсть. Щелчок или хруст? Что это было? Парня развернуло на пятках, он наклонился и сделал несколько инерционных шагов вперед, с трудом удерживаясь на ногах.

— Это тебе…

— Арчи, стой! — Надрывно, истерично, со всхлипом. Нет, я не собиралась плакать. Верно? Не собиралась?

Рука парня замерла. Его костяшки пальцев были красными, и я не знаю, чья это кровь — его или парня на барной стойке.

— Ты убьешь его, Арчи, остановись… — Я сказала это так тихо, собирая последние силы, но он услышал меня.

Его лицо поднялось, глаза посмотрели прямо мне в лицо. Я сглотнула и еле сдержалась, чтобы не сделать шаг назад. Что это было за лицо? Спокойная маска, будто слепленная из воска, а глаза — два угля. Те угли, на которые надо дуть, чтобы они из черных стали ярко-оранжевыми. Вот откуда его аура в моей голове. Его глаза.

Он с силой разжал левую руку, что сжимала ткань рубашки парня. Также, прикладывая к этом силу, он сделал шаг назад:

— Урок вежливости и хороших манер закончен. — Выплюнул он, глядя на парня.

Я не знаю, что помогало ему оставаться в сознании. Но была почти уверена, что последний удар стал бы для него фатальным. Даже мысли об этом приводили меня в панику.

— Уберите за собой. — Рявкнул Арчи, оборачиваясь к двум другим.

Девушка, с красным и совершенно мокрым от слез лицом, явно испуганная, но все же подошла к другу. Когда она увидела его лицо, на нее снова накатили рыдания. Второй парень тоже очухался и подошел к другу. Вдвоем они вытащили его. Я видела, что этот Кич подволакивал ноги, опираясь на плечи ребят, но все же иногда делал попытки идти сам. Значит не так все плохо. Надеюсь. Прошу. Молю.

Я потерла дрожащими руками лицо, оказавшееся мокрым от пота. Посмотрела на салфетки, лежащие на полу. Затем на барную стойку. Красивая, идеально гладкая поверхность, а на ней — лужицы крови. Они выглядели не красными, а какими-то темными. Грязными.

— Вивея, ты как? — Голос Арчи. Такой спокойный. Тот голос, который так сильно меня поразил. Голос, который мне хотелось слушать, как ночные колыбельные. Голос, который с таким жестоким спокойствием чуть ли не отправил человека на тот свет. Это ужасно. Никто не должен умирать, как он этого не понимает?!

Осознав, что я на грани истерики, Арчи подошел ко мне:

— Вивея, сделай глубокий вдох. Давай. — Я понимала, что он хочет помочь, но слушать его голос для меня сейчас оказалось чем-то ужасным, нереальным. Он просто не укладывался в моей голове. И я не могла вдохнуть. Не могла. — Черт, пожалуйста. Сделай глубокий вдох, давай со мной. Давай, вдох.

Я сделала глубокий вдох.

— Умница, хорошо. Теперь плавный выдох, медленно… Выдох… — Я слышала, как Арчи сам выпускает воздух из легких, и последовала за ним. — Задержи дыхание, так… Так… Вдохни… Ты можешь расслабиться? Можешь улыбнуться?

Я поняла, что то, что делает Арчи, называется «дыханием по квадрату». Так меня учили дышать при панической атаке, наверное, он распознал ее симптомы в моем поведении. Но улыбнуться я так и не смогла. Зато я могла дышать. Он снова научил меня дышать.

Я почувствовала руки на своих плечах, но испуга не испытала. Более того, я будто наконец-то расслабилась. Все мои мышцы были как натянутые струны, и вот они обрели спокойствие.

Почувствовав это, Арчи притянул меня к себе. Я уткнулась щекой, той, а которой не было шрамов, в его грудь и закрыла глаза. Веки были такими тяжелыми… Я стала слушать биение его сердца, и подстраивать под него свое дыхание: тук-тук — вдох — тук-тук — выдох. Это успокаивало. Его руки успокаивали. Он успокаивал. Я должна была испугаться. Да и я боялась, всего минуту назад. Но вот он рядом, и я могу только желать застыть так навечно. Потому что рядом с ним было так спокойной.

— Прости. — Тихий выдох в мои волосы.

И за одно его «р-р» я готова простить его и продать ему душу. Я на все 100 % влипла. Я на все 110 % влюбилась в какого-то английского психа.

— Это был ужасный первый поцелуй… — Тихо отвечаю я, не открывая глаз. Позволяя его запаху окутывать меня плотным коконом.

Чувствую, что он смеется по вибрации в его груди. Мои губы наконец-то тоже растягиваются в улыбку.

— Будут другие. — Обещает он.

И я верю.

_* ABBA — популярный на весь мир шведский музыкальный квартет (1972–1982 годы)._

_* LOL — сокращение, с английского laughing out loud — громко смеяться вслух, или «ржу не могу»._

_*Tiffany & Co — знаменитая ювелирная компания (читать: ювелирная империя), основана в 1837 году. Фирменный стиль включает в себя фирменные бирюзовый цвет._

Глава 8. Покажи мне мир. Заново

24 июня 2018 года

Вивея Прей

— Больше всего мне понравилось, когда Бен начал отчитывать меня, вспоминая фильм «Хулиганы зеленой улицы». Если честно, меня так даже отец не ругал никогда.

— И не говори… Но он просто переживал. Кстати, я так и не поняла, что это за фильм? И причем тут ты?

Мы с Арчи успели убрать все до прихода Бена. Полицию посетители, или те ребята, не вызвали, что, впрочем, не удивительно. Первым не было до этого дела, ведь главное — это спасти свою шкурку. А вторые могли и сами влипнуть в неприятности, если бы связались с правосудием. Красные глаза парней многое бы им сказали без протокола.

Бен вернулся через минут сорок после происшествия, и застал нас с Арчи, когда я прикладывала ему к рукам очередную порцию льда. Потребовав объяснений, владелец кофейни их получил. Исчерпывающие. Ну, не могла я врать своему старичку! И вот тут начался коктейль из обвинений и благодарностей в сторону Арчи. Мужчину буквально разрывало от желания надеть костюм Бэтмена и добить «отвратительных гадких малявок, которые посмели меня обидеть», и взять ремень и всыпать Арчи за самодеятельность.

— «Хулиганы зеленой улицы» — старенькой кино, практически классика. В главной роли снимается «Фродо» из «Властелина колец». — Я хмыкнула, наверное все-таки Элайджа Вуд, а не Фродо… Мужчины, что с них взять. — Там парни сколотили банду ярых фанатов футбола, довольно жестоких, которые за любимый клуб и друг за друга готовы умереть. Ну и сражаются они против таких же безумных фанатов. Внимание, спойлер: главный герой в конце умирает.

— Ого. И что же, Бен сравнил меня с футбольной командой?

— Скорее это была отсылка к тому, что я англичанин. Ты знала, что английские футбольные фанаты во всем мире признаны самыми дикими и склонными к насилию?

Я помотала головой, таких фактов я не знала. Но мое воображение услужливо подсунуло картинку со вчерашнего вечера: Арчи с пылающим взглядом, сжатыми губами и кровью на руках. Да, в это легко поверить. Я тряхнула головой, позволяя волосам упасть на лицо, желая, чтобы этим жестом образ безумного Ханта вылетел из головы. Интересно, много ли еще чертей скрываются в его тихом омуте и прячут звериное рычание за бархатистым акцентом?

Искоса глянула на парня. Он шел рядом со мной по пристани, ближе к металлическим, блестящим на солнце глянцевым блеском поручням. Его профиль четко выделялся на фоне закатного неба. Левая рука, та, что не пострадала вчера, держала мою руку: крепко и нежно. Взглянув на наши сплетенные пальцы, я позволила чувству тепла в очередной раз разлиться в моей груди и животе.

Мы не обсуждали с ним самое важное, то, почему я такая, и что именно говорили в кофейне обо мне. Но я понимала, что время пришло. Теперь я ждала нужного момента. И, конечно же, все они были неподходящими. Тот солнце светило слишком сильно, то мороженое занимало мой рот, а то и вовсе не мороженое… Иначе говоря: у меня не хватало духу выложить Арчи всю мою подноготную. А надо ли? Почему я не могу остаться для кого-то просто человеком? Просто девушкой, без прошлого и чудовищного груза на сердце?

Мы хотели пройти по променаду, чтобы спуститься по центральной лестнице на пляж. Я гораздо больше любила Дикий пляж и другие, менее популярные выходы к морю, но Арчи не видел центральную статую в виде огромных песочных часов. Как добропорядочный гид, я не могла допустить такую оплошность и пробел в его культурной программе.

К слову, а когда его туристический маршрут по Санта-Луи дойдет до конечной точки, что тогда? Он уедет? Я снова кинула косой взгляд на спутника, который со спокойным и даже умиротворенным выражением на лице наблюдал за окружающим нас видом. Нет, об этом я тоже не хочу сейчас думать. Я даже тряхнула головой, желая выкинуть оттуда мысли об отъезде парня. К сожалению, из нее ничего не посыпалось, а мысль застряла в мозгу, как рыболовный крючок в рыбке. Отстой. Рыбка ведь даже не золотая.

Сегодня на пристани было очень много людей: парочек, семей, компаний. Они расхаживали между палатками-шатрами из которых аппетитно пахло хот-догами, кукурузой и сахарной ватой или сидели на широких двойных лавочках. Сегодня я надела огромные (Нет, реально огромные!) очки и кепку, так что чувствовала себя в этом окружении более-менее хорошо. Я бы сказала, как звезда, скрывающаяся от папарацци.

Арчи чуть сжал мою руку, привлекая внимание, затем кивнул на бородатого мужчину в больших очках, стекла которых комично увеличивали его глаза. Тот сидел прямо на полу, в окружении портретов и картин, изображающих самые красивые уголки острова Санта-Луи. Такие были в почете у местных туристов, вместо магнитов на холодильник. Были среди них и портреты людей. Не знаю, как выглядели оригиналы, но карандашные лица были очень красивы.

— А как на счет таланта художника? В детстве не наблюдалась страсть рисовать на обоях?

Я закатила глаза:

— Ты все еще одержим желанием найти мне смысл жизни? Тогда мимо. Совсем не наблюдалось. Когда в детском саду я должна была нарисовать себя и своих подруг, Эшли расплакалась, потому что я сделала ее уродиной. Она не говорила со мной до тех пор, пока я не выкинула на школьную помойку карандаши.

Арчи тихо и бархатно рассмеялся, а я была уверена, что на моих руках и плечах появились мурашки удовольствия, вызванные этим звуком. Кажется, я больна. Может, снова записаться на сеансы к психотерапевту? Он выпишите мне пилюльки от сердечных еканий, или какой-нибудь антиАрчилин…

— Ладно, не художник. — Благосклонно согласился парень, не ведая, что своим обаянием доводит меня до психиатрии. Его взгляд стал осматривать местные магазинчики и ларьки. Неужели, он хочет предложить мне изготавливать корн-доги?! Я профессионально умею их только поглощать… — А может, наоборот?

— В смысле?

— Ну, не художник, а модель. Для художников или фотографов.

Я даже остановилась, вынуждая его также притормозить на полушаге. Он посмотрел на меня через плечо и вопросительно поднял брови. Я чуть припустила очки, чтобы посмотреть на него взглядом, вопрошающим: «Ты издеваешься?»

— Что? — Удивился брюнет.

Окей.

О-о-кей.

Я громко и нервно вздохнула, а затем сдернула очки, начиная не на шутку заводиться.

— Арчи, посмотри на меня. Какая из меня модель?!

Арчи послушался и задумчиво посмотрел. Я стойко выдержала взгляд карих глаз, заставляя себя не отворачиваться, хотя все во мне молило об этом. Его взгляд скользнул по чертам моего лица, будто фиксируя их на сетчатке глаза, по шее, линии груди, коснулся бедер и ног… Черт возьми. Я подавила желание прикусить губу от нервного напряжения. Затем парень медленно кивнул:

— Думаю, ты права. — Спокойно заявил Хант.

Ух. Хм. Кхм. Это было ожидаемо, но все равно больно.

— Рада, что мы это поняли. — Как можно спокойнее проговорила я, не желая добавлять что-либо еще. Просто потому что не доверяла в этот момент своему голосу.

Я отвела глаза, поднимая руку с очками, чтобы нацепить их обратно. При этом так вцепилась пальцами в заушник, что пластик наверняка согнулся. Но Арчи не дал мне этого сделать, пальцы парня быстро и цепко взяли меня за подбородок и повернули обратно, вынуждая снова посмотреть на него:

— Я думаю, тебе стоит сделать челку. С этим твой образ станет еще интереснее. Но ты и так восхитительная, Вея.

Что, простите? Я сглотнула, стараясь сфокусироваться на словах Арчи, а не на том, что его теплые пальцы все еще держат меня за подбородок, при этом большой палец нежно поглаживает кожу. Ох. Я чуть отстранилась, желая вернуть себе личное пространство и здравость мыслей.

— Арчи, очнись. — Я помахала у него перед лицом рукой. — Стану интереснее для чего? Нового сезона "Американской истории ужасов"*? Прости, но съемку "Фрик-шоу" они уже закончили.

Раздраженный вздох англичанина поразил меня, мне кажется, или это я должна быть раздражена?

— Когда ты это прекратишь? Я постоянно только и слышу о том, что ты не идеальна. Тебе не кажется, что из всех вокруг, именно ты постоянно делаешь на этом акцент? Всем видом показываешь, что ты «не такая». И если бы ты не вспоминала об этом ежесекундно, то и люди бы перестали это воспринимать, понимаешь? Да ты как будто постоянно носишь майку с мишенью и удивляешься, почему в тебя летят стрелы! Даже не удивляешься, а как будто желаешь этого.

Я вскинула руку вперед, позволяя браслету скатиться по запястью:

— Стоп-стоп, сбавь обороты, Арчи. Послушай, я…

— Нет уж, Вея, это ты послушай. Ты слишком много и часто говоришь на эту тему, и раз уж я решил быть рядом, то давай и мою позицию выслушаем, договорились?

Он сказал быть рядом? Что он имел в виду? Пока я переваривала эти странные слова и его неожиданный напор, он продолжил свой монолог, который, казалось, накипел уже давно:

— Ты просто сама подумай, как все это выглядит со стороны. Вот, например, ты общаешься с человеком, у которого сильный дефект речи. Вы только познакомились, и, конечно же, первую неделю ты будешь замечать его недостаток. Но с каждым следующим днем, месяцем, годом, ты будешь все больше привязываться к нему, как к другу. Ты не заметишь, как станешь воспринимать его как как нечто целое и прекрасное, неразрывное со своим, ну… Например, заиканием. Ведь это будет он, близкий тебе человек. Правда есть одного «но», если он каждый раз будет начинать любое предложение со слов: из-з-з-звинит-т-те я з-з-заикаюсь, то ты, также как и он, не сможешь избавиться от этой мысли. Ты будешь думать о нем не «мой друг», а мой-друг-заика. Но, даже не это проблема, Вея. Не знаю, какая боль засела в твоем сердце так сильно и глубоко, что заставляет тебя гнуть свою линию, но ты так прочно вжилась в роль девушки, от которой все должны бежать, что не замечаешь другого. Ты не видишь себя такой, как вижу я. Ты не замечаешь, как восхитительны твои волосы.

Рука парня, следуя за бесконечным потоком слов, в которые я не могла поверить, медленно, будто боясь спугнуть, дотронулась до моих волос. Подхватив одну прядь, он пропустил ее между пальцев, позволяя свободно скользить вниз. Затем он также плавно коснулся моего лица, заставляя вздрогнуть, но, будто, не замечая этого, он продолжал:

— Ты не видишь, какой контраст получается, когда смотришь на твою фарфоровую кожу. На острове, где каждый второй загорелый, как шоколад, а каждый первый выглядит как жертва солярия — уж это ли не волшебство? Ты не замечаешь, какой фантастический оттенок имеют твои глаза. Знаешь, когда ты водила меня на ваш местный «Марс», я с трудом заставил себя смотреть вокруг. Потому что он меркнет на твоем фоне. Когда ты улыбаешься, я просто не в силах отвести от них взгляд, в них будто смешинки загораются. А когда ты говоришь что-то саркастичное, а это процентов восемьдесят твоих слов, твои брови приподнимаются, а уголок левой губы чуть подергивается, будто ты сдерживаешь смех изо всех сил. И я просто без ума от этого выражения твоего лица. И да, Вивея, ты действительно «не такая». Ты лучше и прекраснее многих. И если ты не поймешь это, не примешь себя, не научишься любить себя за свои достоинства, тогда что ты хочешь от окружающих? Как они смогут принять тебя, если не видят тебя, настоящую? Ты ведь используешь свои шармы, как чертову ширму. И если ты не веришь просто парню по имени Арчи, то поверь уж Арчи — фотографу. Или парню, которому ты не безразлична. И который очень хочет увидеть тебя, настоящую.

Минуточку. «Не безразлична»? Почему эти слова, вылетевшие из его губ, такие нейтральные, не обременяющие, не обещающие ничего, так сильно на меня повлияли? Как будто он мне в вечной любви признался, честное слово. Я зачарованно смотрела на него, чувствуя, как подушечки пальцев парня гладят здоровую сторону лица. Его рука — чуть грубоватая, та, что перевязана марлевой повязкой, заставляет меня чаще дышать. И вместе с морским бризом я ощущаю запах антисептика и бинтов.

Я отворачиваюсь, хоть и не желаю, чтобы ласка прекращалась, а наоборот, искренне хочу, чтобы он вовсе прижал меня к себе. Крепко. Но больше я хочу, чтобы он не заметил, что мои глаза грозятся покраснеть. А еще я безмерно хочу поверить в каждое сказанное им слово, которое, уверена, будет высечено в моей памяти.

Я посмотрела на море и часто-часто заморгала. Сегодня оно было спокойным и нежно накатывало на прибрежный песок, будто поглаживая его. Как и руки Арчи. Да черт возьми!

— Значит, челка? — Примирительно спросила я. — Это тоже взгляд фотографа?

Ачи секунду помолчал, а я чувствовала, что о все еще напряженно всматривается в мое лицо. Он будто не хотел пускать все на самотек и давать мне возможность уйти, от его эмоционального монолога. Затем он отвернулся и тоже посмотрел на море.

— Это взгляд мужчины. — Заметил он, пытаясь вернуть в свой тон прежнюю непринужденность.

Я кинула на него благодарный взгляд:

— Подумать только, мы встречаемся всего-ничего, а ты уже пытаешься изменить меня. — С усмешкой сказала я, демонстративно закатив глаза.

— Я не пытаюсь изменить тебя, Вивея. Я хочу изменить твое мнение о себе. Только-то.

Ну вот. Опять. Покажите мне драматурга, который пишет реплики этому парню! Я хочу пожать ему руку и дать счет от моего кардиолога, ведь каждой фразой Арчи Хант заставлял мое сердце делать кульбит.

— Только-то… — Задумчиво повторила я, уперев взгляд в свои кеды, с чуть пыльными носами. И только про себя добавила: «Поверь, это совсем не мало. Для кого-то это может значить все».

— А теперь. — Арчи неожиданно отошел и потянулся руками вверх, попутно разминая свою шею. — Как на счет того, чтобы показать тебе, как ты хороша в беге?

Я вскинула бровь вверх:

— Ты предлагаешь пробежаться наперегонки? На свидании? Очень романтично, Хант. — Я добавила в голос как можно больше скепсиса, прежде чем толкнуть его в торс и рвануть в сторону лестницы, ведущей от пристани к пляжу.

— Догоняй, капуша! — Крикнула я Арчи, но что парень прокричал в ответ, уже не услышала. Кажется, там точно были слова «нечестно» и многообещающее «держись».

В уши бил морской ветер, а может их заложило от быстрого бега. Проскочив два лестничных пролета, я побежала к морю, решив, что береговая линия — достойный финиш нашей гонки. Белый песок не давал нормально двигаться, буквально всасывая в себя кеды. С каждым шагом я разбрасывала вокруг себя песок. В груди разрослось приятное возбуждение, как будто ты бежишь на настоящих соревнованиях, вперед и готов разорвать грудью красную финишную ленту. Солоноватый морской воздух наполнял мои легкие, а на лице против воли появилась улыбка.

Интересно, где был Хант? Может, он вообще не побежал за мной, а теперь стоит и смеется где-нибудь на пристани, поедая горячую кукурузу? Проверять догадку я не рискнула, желание побеждать, всегда, во всем, так присущее Вивее Прей, захватило меня. Я набрала скорости, уже ожидая, как мои ноги перестанут черпать песок и дотронуться до мокрой глади, обласканной волнами. Еще рывок и…

— Не-е-ет! — Дикий визг, а затем и хохот вырвался из моей груди, когда сильные мужские руки крепко обхватили меня за талию и потянули назад, от вожделенного финиша. — Хант, отпусти-и-и!

Наглый англичанин был глух к моим мольбам и воплям. Он с легкостью оторвал мое тельце от земли, дав возможность болтать ногами в воздухе, стряхивая с подошв крупинки песка.

— И дать тебе выиграть, ну уж нет! — Промурчал глубокий баритон у самого моего уха. — Я не знал, что ты владеешь грязными приемчиками, Вея. Настоящая бунтарка!

Мое дыхание, и без того чуть неровное из-за быстрого бега, стало еще тяжелее, когда я почувствовала, насколько близко прижата к груди Арчи.

— Ты многого обо мне не знаешь. — Хрипло произнесла я, прекращая бесполезные попытки вырываться из медвежьей хватки.

Арчи, заметив мою капитуляцию, позволил моим ступням снова почувствовать почву. Но руки его так и остались на моем животе, а спиной я остро чувствовала жар его тела. И кто говорил, что англичане холодные и нетемпераментные?

— Да? — Заинтересованным тоном прошелестел голос за моей спиной. — Например? Расскажешь?

Я ловко перекрутилась в руках парня, оказавшись лицом к лицу. На максимально небезопасном расстоянии. Закатные краски уже рисовали на его скулах рисунки из теней, а волосы разметались сильнее, чем обычно.

— Рассказать? Может, лучше, я покажу? — Шепотом, который слышали лишь мы двое, произнесла я. Еще ближе прислоняясь к парню, позволяя его рукам укрепиться на моих бедрах. Мои же руки легли на грудь Ханта, и я явно почувствовала, как сильно бьется в ней его сердце.

Оценив молчание, как согласие, а потемневший взгляд и вовсе за решительное «да», я привстала на носочках, не сводя взгляда с его лица.

— Закрой глаза. — Шепнула я у самых его губ, позволяя нашему дыханию смешаться. Арчи послушался меня, медленно, будто очарованно, опустив длинные ресницы.

И тут… Ох, поверьте, мне дорогого стоил этот момент. Мне даже хотелось укусить себя за вредность, но… Я резко выскользнула из рук парня и в несколько секунд оказалась на заветной «финишной черте» — прямо в воде.

— Да-а! Я выиграла, выиграла, выиграла! Вивея всегда выигрывает! — Засмеялась я, не замечая, что волны уже намочили ткань моих кед.

Только я хотела покрутиться вокруг себя, имитируя победный танец, как рука Арчи крепко схватила мое запястье и, резко крутанув, он в долю секунды вернул меня в свои объятия. Я успела лишь «ахнуть», широко распахнув глаза.

— Твоя награда. — Коротко выдохнул парень, прежде чем прижаться к моим губам.

Я не успела сделать ни вдоха, ни выдоха, когда его губы накрыли мои и стали двигаться. Уверенно, напористо и так… Восхитительно.

Мое сердце явно не справлялось. Бедное сердце, которое было покрыто толстой ледяной коркой все это время, а теперь отчаянно справлялось с накатившими эмоциями… Оно будто пропустило удар, набираясь смелости, чтобы резко забиться: быстрее, быстрее, быстрее. Оно может выскочить? Захотелось схватиться за грудную клетку, чтобы удержать его, но вместо этого я сделала то, чего хотелось еще больше: вскинула руки вверх, проведя кончиками пальцев по шее парня и погрузив их в спутанные волосы.

Руки Арчи в ответ крепче прижали меня к себе, не оставляя ни миллиметра пространства. Где-то на задворках сознания я понимала, что мы находимся на общественном пляже, но… Мне было так плевать. Его губы заставляли мои губы двигаться в такт, как будто подчиняя меня. И знаете что? Я хотела покорно сдаться в плен.

Когда мы оторвались друг от друга, оба попытались восстановить дыхание. Глаза Арчи, которые сейчас напоминали темный янтарь, чистый и блестящий, внимательно осматривали меня. Даже слишком пристально, как будто он и сейчас фотографировал каждую черту моего лица в своей памяти. Но это не было неприятно, наоборот, его взгляд обволакивал и притягивал.

— Вау. — Коротко выдохнула я, не в силах сказать ничего более умного. А затем, мой язык, на котором все еще ощущался вкус парня, совсем потерял сцепление с мозгом и начал произносить все, что вертелось в голове: — Интересно, как долго это будет… Так?

Арчи вопросительно посмотрел на меня:

— Так?

— Так. Так… — Я отвела взгляд в сторону волн, будто они могли выбросить на берег подходящее слово. — Как в первый раз. Знаешь, когда ты только начинаешь отношения, и весь этот водоворот эмоций кружит тебя, буквально сбивая с ног. Я покрутила рукой, имитируя бурный поток воды, но затем снова вернула ее к волосам Арчи, с удовольствием, но безрезультатно пытаясь накрутить на палец короткую прядь. — А каждый поцелуй кажется тебе чем-то сверхъестественным, даже экстремальным. Как будто ты снова и снова делаешь шаг в пропасть и не знаешь, что там тебя ждет. Подхватит ли тебя бурлящий водопад, или ты упадешь в по-летнему теплое озеро, такое нежное и… Боже, я что, правда, все это вслух говорю?!

Осознав, что я творю (Это все переизбыток эмоций и выброс адреналина, определенно!), я закрыла лицо руками, чувствуя, что оно заливается горячим румянцем. По вибрации в груди перед собой я поняла, что Арчи смеется, но не хочет делать этого вслух. И это еще больше смущает! Может, если я с траурным видом войду в воду, она сжалится и утопит меня? Или сделает русалкой… Эдакой Ариэль с острова Санта-Луи. Обо мне будут слагать легенды!

Пока я лихорадочно искала пути отступления (читать: утопления), почувствовала, как Арчи нежно дотронулся до моих ладоней и отвел руки в стороны, открывая мое лицо. Я так просто не сдалась и спрятала лицо у него на груди, промычав в футболку что-то нечленораздельное. Теперь парень засмеялся уже откровенно. Его подбородок уперся в мою макушку, а руки стали приятно поглаживать мой затылок.

— Эй. — Произнес он мне в волосы. — Мне нравится, когда ты такая. Я хочу слушать, о чем ты действительно думаешь, Вея.

Я прижалась к его груди щекой, слушая биение сердца и шум волн вокруг нас. Кажется, теперь у меня два любимых звука.

— Не успокаивай меня. — Буркнула я. — Я все равно уже решила утопиться. Или уйти в монастырь.

Арчи снова засмеялся, и я не смогла сдержать кроткой улыбки. Как же легко, господи. Как мне фантастически легко прямо сейчас. Как до невозможности мне просто с человеком, которого я совсем не знаю.

— А еще, я не знаю, как долго наши поцелуи будут как водопады или озера… — Он издал смешок, а я, обиженно зафырчав, приняла очередную попытку вырваться из его рук.

По щекам пошла вторая волна краски. Нет, ну зачем издеваться, а? Руки Арчи обхватили мою спину и затылок, снова возвращая голову на место. На место… Здорово звучит, верно? Если вы, конечно, не хозяин овчарки и лабрадора с определенными ассоциациями… Ну, знаете, все эти «Шарик, место!»… Пока я беспричинно зацепилась за слово «место», анализируя его, мягкий голос Арчи продолжил. Уже серьезно, без тени смеха:

— Но мне кажется, что каждый раз, когда я тебя вижу, я вижу тебя в первый раз. И каждый поцелуй оставляет след где-то глубоко в душе. А оттуда ничего не исчезает, Вея. Никогда.

И, как будто ставя точку, губы парня нежно прикоснулись к моему виску.

* * *
Мы шли за руку, оставляя босыми ногами размытые следы на песке, которые тут же стирали волны. Мою обувь, не смотря на ее мокрый вид, Арчи положил в свой портфель. Мне осталось лишь молиться, чтобы песок с нее не попал на камеру, я не уверена, что заслужила в его сердце место выше, чем эта машина для фотокарточек. Поправка: я не уверена, что в мире есть вообще что-то, что он любит больше, чем свой аппарат. Именно на эту тему я и подтрунивала над ним весь наш путь. Который, стоит отметить, мы изредка прерывали, чтобы поцеловаться. И каждая короткая «поцелуйная остановка» заставляла меня едва ли не мурчать, как домашнюю кошку.

— Так все же, к чему ты сам стремишься? — Спросила я у парня, убирая прядь волос с лица, так и норовящую залететь ко мне в рот. — Наберешься вдохновения на острове, а что потом?

Арчи пожал плечами и отвернулся к морю, большой палец его левой руки приятно поглаживал линии на моих руках.

— Я мечтаю о выставке. Впрочем, все фотографы мечтают об этом. Ну, или подавляющая часть… Признание. А этого уже хотят все люди. Чтобы твою работу увидели, оценили по достоинству. Ну, или раскритиковали, если ты бездарь. Тогда можно всем говорить, что «черный пиар — тоже пиар», или «эти критики ничего не понимают в моей творческой душе». — Парень с улыбкой повернулся ко мне, поправляя широкую лямку рюкзака.

Я чуть толкнула его в плечо:

— Не прибедняйся, я видела твои работы, они волшебные. Ну, или ты тщательно выбирал кадры, которые можно мне показать.

— Естественно выбирал, а ты думала, что все и сразу? Нет, мы не так хорошо знакомы, Вея. Все свои голые «селфи» я оставил на «десерт».

Я прыснула от смеха, пытаясь отогнать из своего воображения Арчи «в костюме Адама» и с губками «пю», но мой хохот оборвался также быстро и внезапно, как начался.

Ох, черт возьми.

Группа загорелых подростков, в шортах и купальных костюмах всех видов, оккупировала дикий пляж. Слишком поздно я услышала звук музыки, доносящийся из мощных колонок, которые выволокли прямо на пляж и воздвигли на импровизированную стойку.

Спереди, менее чем в ста шагах от нас, раскинулась пляжная вечеринка. Девушки все еще валялись в шезлонгах, хотя солнце уже не грело. Парни водружали огромные основы для пляжных костров. Другие таскали бочонки с пивом, или играли во фрисби. Из музыкальной установки неслась заводная музыка, в стиле реггетон*. А их лица… Лица этих людей. Нет, я не хочу их видеть. Не замечая этого, я дошла с парнем до места, где собирается самая богатая молодежь Санта-Луи. Где тусовалась раньше и моя компания.

Я остановилась как вкопанная, буквально чувствуя, что к моим ногам приросли тяжелые гири.

— Вивея? Что с тобой? — Удивленно спросил парень, вынужденный притормозить рядом.

— Какое сегодня число? — Резко ответила я вопросом на вопрос. Мои нейроны в голове бешено забились, складывая в уме картинку и перебирая даты и факты.

— Тридцатое июня, суббота. Ты что-то забыла?

О.

Нет.

Да, Арчи, я забыла. Я забыла свой чертов мозг. Последняя суббота июня. Последняя. Суббота. Чертового. Июня. Все мои бывшие друзья, знакомые, враги, одноклассники, да кто угодно — все они будут сейчас здесь. На ежегодном зажигании ночных костров, нашей традиции. Теперь их традиции. Мне тут нет места.

Я снова проигнорировала вопрос парня:

— Пошли отсюда. — Проговорила я тихо.

Так тихо, что не была уверенна в том, действительно ли озвучила мыль, которая так громко звучала в моей голове, нарастая с каждой секундой, или мне только показалось.

Кажется, я все-таки произнесла ее вслух, потому что Арчи спросил:

— Почему? Что-то случилось?

Он проследил за моим взглядом, который будто мощные магниты притягивали фигуры подростков. Нет, не смотри. Я не хочу, чтобы он смотрел! И я не хочу, чтобы он их видел! Я сама не хочу смотреть на них. Нет, плевать, главное, чтобы они не видели меня… Пожалуйста, господи… Прошу тебя.

Один из парней, играющих во фрисби, громко захохотал, когда диск приземлился на девушку в шезлонге, издавшую испуганный визг. Он сразу подскочил к ней, получив за свой смех легкий удар по голове, на который ответил нежным поцелуем в губы. Забрав тарелку, загорелый парень развернул свою кепку козырьком вперед и вернулся к друзьям. В этой паре я узнала Сашу и Сью. Внутри все сжалось так, что я всерьез испугалась, что меня вырвет.

— Пошли отсюда, пожалуйста. — Снова прошелестела я, едва сохраняя самообладание.

Оно держалось на тонкой нити, как паутина. Казалось, что если морской ветер подует чуть сильнее — это станет последней каплей.

— Хорошо, пошли. — Произнес брюнет, поворачиваясь.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как тяжесть уходит из моей груди. Ноги, налитые свинцом, медленно повернулись за парнем. Знаете, как я себя чувствовала? Как будто столкнулась с бешеной рычащей собакой в темном переулке. Она уже ощетинилась и рычала, капая слюной на асфальт. А я почувствовала парализующий страх, сковывающий движения. И все, что ты можешь делать в этой ситуации: медленно, очень медленно попытаться уйти из зоны ее досягаемости. Но только мне осторожность не помогла, бешеная шавка уже почуяла меня.

Как будто Бог был не на моей стороне, практически передо мной и Арчи в песок упал ярко-красный фрисби. И я знала, чем мне это грозит. Просто не могло быть иначе.

— Ох, простите, этот диск сегодня решил найти как можно больше жертв. — Услышала я такой знакомы голос, но не все еще не желала смотреть на его обладателя. Я посмотрела лишь на его босые ноги, которые остановились перед нами. — Ви… Вивея?

Следующий вдох дался мне с трудом, было трудно, будто грудь жгли и раздирали изнутри. Я медленно подняла глаза на друга.

— Привет, Саш.

Мне кажется, или он вымахал за этот год? Наверное, кажется.

Саша смотрел на меня широко распахнутыми светло-светло-светло-голубыми глазами. Именно так, трижды светлыми и нереально выделялись на смуглом лице. На том самом лице, на котором читался такой шок, будто я воскресла из мертвых. Впрочем, разве не так? Глаза парня изучали меня. Он, совершенно не стесняясь, осмотрел шрам: у глаза, у челюсти, на плече… Мне стало так отчаянно тоскливо, что я захотела развернуться и спрятаться на груди у Арчи. Наверное, я бы так и сделала, если бы Саша не ошарашил меня своим следующим действием.

Его глаза снова нашли мои, пробравшись через шрамы на кожи, как через тернии, а между бровями парня немедленно образовалась складка. Он был… Расстроен?

— Господи, Вивея. — Сдавленно произнес блондин, и, сделав два быстрых шага, крепко обнял меня за плечи, со всей силы прижав к себе. — Черт возьми, Ви. Как я по тебе скучал.

Руки парня были очень горячие и слегка влажные, от моря или пота после игр на солнце. Не знаю. Зачем я вообще об этом думаю? Наверное, потому, что эти руки заняли все мое пространство и мысли, еще сильнее сжав мое тело, буквально прерывая доступ кислорода. Я тихо ойкнула и, будто осознав свою силу, парень отпустил меня, отодвинув за плечи и озабоченно заглянув в лицо:

— Черт прости, Ви… Я просто… — Он снова посмотрел на меня и озабоченность сменилась живым нетерпением. Таким простым и беззаботным, которое было свойственно моему другу, когда он, например, не мог дождаться свое любимое мороженое в кафетерии. Затем он цокнул языком и чуть ли не заскулил: — А-ай, терпи, Вивея!

С этими словами Саша снова крепко прижал меня к себе. Я с болью осознала, с каким восторгом отозвалась каждая клетка тела на прикосновение этого, когда-то настолько близкого мне человека. И одновременно с этим именно Саша был последним, кого я увидела в ту ночь…

Мысли в голове превратились в кашу, а в нос настойчиво бил запах парня. Не выдержав всего этого напряжения, я неожиданно стала хохотать. Смех просто рвался из моей груди, а в глазах защипали слезы. Ну вот, только не это. Я не знала куда деть свои руки и они, как две безжизненные плети, повисли по бокам.

— Где ты была все это время? Я так долго пытался с тобой связаться. Я совсем не знал, что делать, Вивея, честное слово. Как ты теперь? С тобой все хорошо? — Вопросы градом катились из Саши, а я, слыша их, слыша его голос, лишь сильнее зарыдала.

Когда мой тихий плач превратился в неконтролируемый поток слез, Саша испуганно заглянул ко мне в лицо:

— Эй, принцесса, ты чего?..

Я попыталась помотать головой, чтобы успокоить его, сказать, что все в порядке, но выдавить хоть слово была не в состоянии. Арчи, до этого молча наблюдавший за сценой, достойной греческого театра трагедии, аккуратно, но настойчиво, забрал меня из рук Саши, поворачивая к себе.

— Вея, все в порядке? — Я кивнула, вытирая лицо. Руки парня нежно убрали с моих слез еще пару скатившихся слез.

Я снова повернулась к другу. Тот, будто лишь сейчас вспомнил о присутствии третьего лица, чуть нахмурившись, следил за его движениями.

Я шумно втянула воздух и даже попыталась улыбнуться:

— Прости, я… Просто я… — Так, еще один вдох и… — Я тоже скучала по тебе, Саш.

Тихое и простое предложение. Искреннее, как смех ребенка. Когда я сказала это, когда призналась, что скучала по другу из прошлого и поняла, что это правда, мне стало грустно и счастливо одновременно. Когда-нибудь меня просто разорвет от противоречивых эмоций. Знаете, в коробке из стен моей комнаты жить было гораздо легче.

Не смотря на шок, вызванный встречей, я не могла не подумать и об Арчи. Что он скажет теперь? Не слишком ли много «шума из ничего» за последний день? Я посмотрела на него, но он следил лишь за моим другом. Собранный и расслабленный одновременно, как типичный англичанин. Но могла ли я теперь верить своим глазам? Ведь я знала, что скрывается под его спокойствием.

— Почему ты?.. — Начал было Саша, но осекся. — Я…

Но и это предложение парню было не суждено закончить.

— Смотрите! Кто вышел из папочкиного замка. Сама Вивея Прей! — Голос, явно слишком визгливый от напряжения, заставил меня вздрогнуть.

Руки Арчи, лежавшие на моих плечах, чуть ощутимее обняли меня, почувствовав испуг. Нет, не испуг, я не боялась ее. Я не боялась никого. Скорее это была неожиданность. Из разряда тех неожиданностей, о чьем возникновении ты подозреваешь, но надеешься, что они не произойдут. Что ж, когда в последние дни мои надежды оправдывались? Динь-динь, правильный ответ: никогда.

К нам «на огонек» уже успела подойти Сью Берри, да не одна, а с прихлебателями. Вот вам интересный факт из мира животных: «крысы всегда ходят стаями». Нет, я ни на что не намекаю, что вы!

— Все нормально? — Голос Арчи даже в этой ситуации казался чем-то вырванным из контекста. Я руки заботливо скользнули по моим предплечьям, вернувшись на место.

— Конечно, это не стоит твоего внимания. — Улыбнулась я парню.

Я посмотрела на подоспевшую девушку, жалея, что не могу надеть очки. Думаю, этот жест считался бы за проявление слабости. Сью стояла, уперев руки в бока и буквально испепеляя меня взглядом. В купальнике цвета желто-никакой. Фасон тоже «никакой». Да нет, бикини, конечно, но на чем оно держится? В бедняжки Сью диеты уничтожили абсолютно все: и грудь, и задницу. Так сказать, ничего лишнего.

— Ты что, заблудилась? «Домик ужасов» в парке аттракционов, а здесь пляж.

Несколько людей в ее окружении позволили себе улыбки, но не смех. В тех, на чьем лице не было и тени оскала, я узнала ребят, с которыми была в хороших и даже теплых отношениях. Маккей, Бри, Вероника, Карла, Патрик… Они смотрели на меня внимательным и изучающим взглядом, будто пытались соединить две картинки вместе: прошлое и настоящее. Я лишь невесело улыбнулась, понимая, что их усилия обречены на провал.

— И вообще, — Продолжила Сью. — Судя по слухам ты стала чуть-ли не вампиром, который поселился в поместье Прей. Тебе не опасно появляться на солнце? Мы же волнуемся! Может крем для загара?

Я буквально физически почувствовала, как напрягся Арчи за моей спиной. У этого парня убийственная аура. И, как ни странно, именно это придало мне сил. Ведь за мной не то что опора, а чертова скала. Я положила ладонь ему на руку, успокаивая.

— Сью! — Возмущенно прикрикнул на нее Саша. Я лишь сделала успокаивающий жест рукой и улыбнулась ему.

— Саш, я была рада увидеть тебя. Правда. Но нам пора.

— Что? Погоди. Я так давно не видел тебя. Останься. Посиди с нами. — Саша схватил меня за руку, вызвав этим новый всплеск эмоций со стороны своей подружки. К слову, скале за мной это тоже, судя по всему, не особенно понравилось.

— Оставь ее. Твоя принцесса брезгует нашим обществом. Не видишь? — Снова подала голос Сью.

Я закатила глаза и все же повернулась к девушке, вынужденная признать ее существование.

— Ты права, Берри, как это не удивительно. Конкретно вашим — да. Просто меня раздражают тупые люди, даже по отдельности. А уж когда они сбиваются в стаи…

— Да что ты говоришь? Однако это ты пришла туда, где тусуемся мы. Решила испортить праздник? Это в твоем стиле. — Почему я вижу в этих словах подтекст?

— Туда, где «тусуетесь вы»? — Переспросила я и оглянулась. — То есть на общественный пляж? Ключевое слово: общественный, Берри. То есть любой член общества может ходить по нему, рассекать личиком морской воздух и даже, не поверишь, загорать. И пока здесь не выставлены ограничители с твоими флагами по периметру, пляж тебе принадлежать не будет.

— Что ты несешь? Не насилуй мне мозг, Прей. — Прошипела Сью, подходя ближе.

— Это невозможно априори, ты же абсолютно безмозглая. — Не моргнув глазом выдала я. Заметив, что девушка открыла рот, чтобы выдать еще какой-то комментарий, я подняла руку и поучительно помахала пальчиком перед ее лицом. — Ш-ш-ш, хватит, не злись, морщинки появятся. Хотя… Я опоздала с советами, да?

Следующее мгновение смазалось, как будто кто-то нажал перемотку. Берри оказалась очень близко, так близко, как я, мать вашу, пускала только Арчи!

— Как много страсти, Берри! Я тоже рада тебя видеть, но не настолько же! Все нормально, Арчи! — Последнее предложение было адресовано уже моему парню, который двинулся на встречу этой стерве в бикини. И да, я требую, чтобы Сью поблагодарила меня за это. Мог ли он размазать девчонку или английские манеры не позволят? Не знаю, но зачем проверять? — И еще один совет по старой дружбе: открывай свой напомаженный рот как можно реже. Сойдешь за умную. И, возможно, твоя внешность не пострадает от чьей-нибудь руки. Например, моей. Например, сейчас.

— А ты знаешь о дефектах внешности не понаслышке, да, Прей? — Сью демонстративно обвела взглядом правую сторону моего лица. — Что, даже у твоего папочки не хватает денег, чтобы заделать «это»? Ох, или подожди! Ты специально не убираешь шрамы, чтобы люди тебя больше жалели и меньше ненавидели, так? Я угадала?

Ох. Вот как думают люди? Не знаю, поняла ли Сью, что задела меня за живое, но на ее тонких губах появилась полуулыбка:

— О-оу, неужели я попала в цель?

Именно ее змеиное выражение лица и пренебрежительный тон снова вернули меня в реальность. Думать буду потом, когда поставлю на место эту комнатную собачонку, возомнившую себя альфа-самкой.

— Может быть. Но, знаешь, дефекты внешности — это такие мелочи по сравнению с твоей проблемой. Лишняя хромосома — это все-таки навсегда. — Я сделала как можно более сочувствующее лицо.

Сью широко распахнула рот, и я отметила, что даже на пляж она нанесла идеальный макияж. И розовую помаду ей просто необходимо брать на тон светлее, эта смотрится крайней вульгарно с ее типом внешности.

— Нет, стоп. — Я выставила ладонь перед лицом Сью. — Захлопни рот, остатки мозгов простудишь. А я потом буду виновата.

Признаться честно? Я ловила кайф от этой перепалки. Мой спокойный голос, привычный гнев Сью, как будто мы все еще в школьной столовой и не можем поделить стол у окна. Все это будто лилось по моим венам, бурля, как доза адреналина и давая силу. Колкости лились из меня потоком, как будто я была немая все это время и вновь могу говорить. То, что люди вокруг нас, реагировали на мои слова смешками, лишь подхлестывало.

— Мне этого даже не хватало, Ви! — Я бросила быстрый взгляд на Харви Маккея, который стоял в чрезмерно обтягивающих синих шортах и улыбался мне.

Я улыбнулась в ответ и подмигнула ему:

— А мне определенно не хватало твоих штанишек. Отобрал у младшего брата? И даже нигде не жмет?

Очередная порция смеха и руки Харви, разъехавшиеся в стороны в жесте «ничего не знаю».

— Даже не пытайся, принцесса. — Саша легонько стукнул меня по плечу. — Я всегда говорил ему, что «он» должен дышать, но Мак и слушать не хочет!

— Эу, фу! Избавь меня от подробностей! — Я вернула Саше «толчок» в плечо с процентами. Точнее, он сделал мне поблажку, сделав вид, что ему очень больно и потерев место удара.

Казалось, атмосфера разряжена и воздухом снова можно дышать, а не резать его на порционные куски от зависшего напряжения. Люди стали подходить все ближе. А я лишь улыбалась, кивала, в ответ на приветствия и коротко отвечала на вопросы. Обычные вопросы, как дань вежливости. А может, и нет? Может, они и правда рады мне?

— Ох, Вивея! — Карла, миловидная испанка, все это время на удивление тихо стоявшая и просто смотревшая на меня, неожиданно ринулась вперед и прижала к себе с большой, для такой малышки силой. — Это, правда, ты! Я и не знала, что думать. Ты куда-то уезжала? Столько слухов ходило первое время, не терпится тебе их рассказать, ты обхохочешься. Ох, прости, я, наверное, как всегда много болтаю, да?

«Нет, говори, сколько хочешь, только перестань меня тискать» — пронеслось в моих мыслях. К горлу даже подскочил спазм. Ну не могла я так запросто взять и пересилить себя, это было слишком сложно! Даже больным требуется реабилитация, а мне… Нужна социальная реабилитация! Но не смотря на внутреннюю борьбу, я с улыбкой покачала головой:

— Что ты, все отлично, «испанская болтушка». — Использовала я прозвище, которым красавицу Карлу наделили в школе. Серьезно, у этой девушки не было недостатков, кроме одного: неспособность молчать. — И нет, я не уезжала с острова, просто было много… Дел. А на счет слухов… Скажи, хоть в одном из них я сбегаю с шикарным мачо в закат? Иначе мне будет совсем обидно.

Карла звонко расхохоталась, чуть запрокинув голову, и убедила меня, что даже мужчины в версии моего исчезновения присутствуют. При этом она бросила заинтересованный взгляд на Арчи, будто прикидывая и сопоставляя самые сочные сплетни и факты. Точнее один факт, но весьма впечатляющий. Под два метра ростом, с темными волосами и с буграми мышц под футболкой.

Я все же тактично отстранилась от девушки. Нет, ее объятие не было неприятным, но не слишком ли много на сегодня? Арчи, поняв мой настрой, обвил руками мою талию, притягивая к себе, в уже более-менее привычную гавань. Черт возьми, он идеален! И должна ли я его представить? И если представить, то как? Мы с ним не обсуждали наши отношения. И знакомство с друзьями. Погодите, с друзьями? Помнится, я уверяла его, что у меня нет друзей.

Пока я пыталась разобраться с чехардой мыслей в моей голове, Сью, похоже, успела разложить свои скудные мысли по полочкам и вернулась для второго раунда. Девушка явно была выпившей, что распускало ее язык.

— Черт, ребята, ау! — Сью покраснела, а гнев исказил ее черты. Она действительно была зла. И я не понимала, что именно ее выводит из себя. Кроме факта моего существования, конечно. — Вы что, с ума сошли? Может, вы ее тут еще коронуете? Она пропала на год! А вы столпились вокруг, как глупые мартышки. Вы что, серьезно не помните, что произошло? Вы можете так просто взять и сделать вид, что ничего не было?

— Сью, ты перегибаешь палку! — Снова вступился за меня Саша.

Он хотел взять ее руку, но девушку грубо оттолкнула его:

— А ты вообще молчи! «Принцесса, принцесса». Серьезно? Принцесса? Она? — Девушка ткнула в меня пальцем с идеальным маникюром сочно-фиолетового цвета. Как некультурно. — Да она никто, как вы не понимаете! Как ты не понимаешь?!

Она с таким вызовом и болью посмотрела на Сашу, что меня будто молния пронзила. Ну конечно! Ревность. Банальная женская ревность — самое страшное, что может двигать нашим полом. А еще страх. Нет, серьезно. Сью Берри, которая этот год явно купалась в лучах славы, боится, что я вернулась, чтобы забрать ее лавры. И парня. Нет, серьезно.

— Знаешь, Сью, я всю жизнь шутила по поводу твоего интеллекта, но не считала тебя реально тупой. — Не выдержала я. — Но теперь я серьезно обеспокоена и даже, кажется, сочувствую. — Я сделала вид, что задумалась и приложила ладонь к сердцу. — Нет, серьезно, это сочувствие!

— Засунь его к себе в тощую задницу, Прей!

Я покачала головой:

— Ты права, меня не было целый год. А качество твоих низкосортных ругательств так и осталось на уровне плинтуса. Могла бы за это время и потренироваться, а то скучно. И перестань лаять, а то я точно попрошу Сашу тебя привязать.

Услышав имя своего парня из моих уст, Сью снова побагровела и двинулась ко мне. И что за манера у людей сокращать дистанцию? В этом мире никто не слышал про личное пространство?!

— Не зли меня, сучка. — Огрызнулась девушка. Она явно была на пределе, меня же ситуация лишь забавила. — Ты думаешь, что крутая? Ну, нет. Нет уж. Уясни сразу, чтобы потом не плакать: эпоха твоей власти закончилась, когда ты пропала. И популярность твоя тоже исчезла. И ты никому не нужна. Тебя все боятся. Поняла? Что бы тебе не говорили в глаза, за спиной тебя всегда будут обсуждать. Шепот будет преследовать тебя по-сто-ян-но. У тебя были смазливое личико, да еще твои подруги, а теперь и они…

Я с силой толкнула Берри в плечо, отодвигая от себя и затыкая поток речи. Слишком хорошо я понимала, что она хочет сказать. И теперь моя очередь достичь предела, только я разгонялась от нуля до сотни за считанные секунды.

— Заткнись, Берри. — Процедила я. — Если ты действительно ценишь свое отражение в зеркале и возможность вставать по утрам с кровати без помощи костылей, то не станешь этого говорить. Заметь, мне терять нечего.

Наверное, у всех есть темная сторона. И после того, как я познакомилась со «вторым Арчи», не далек час, когда он познакомиться со второй частью меня. Вивеей, которая сама рвется наружу, чтобы размазать Сью Берри. И никакие манеры мне не помешают.

Наверное, Сью тоже это поняла. Ее глаза сузились, но в них я заметила опаску. Она будто прощупывала меня, почву дозволенного и поняла, что еще один чертов шаг — и она вляпается в разрывную мину. Но, не желая сдаваться без боя, она использовала последний козырь. Девушка круто повернулась к Саше:

— И что?! Ты ничего не сделаешь?!

Саша, который замер в одной позе с начала нашей стычки, будто отмер. Он медленно посмотрел на чуть ухмыляющуюся меня, затем на взбешенную Сью, у которой разве что пар из ушей не валил. После парень также неторопливо наклонился, поднял из песка забытую всеми фрисби, аккуратно ее отряхнул.

— Ну, ты первая начала, Сью. — Спокойно произнес он. — Ты расстроила меня.

— Что, прости?

Наверное, пар у нее из ушей все-таки повалил, раз со слухом проблемы.

— Тебе говорят, что ты плохая девочка. — С готовностью перевела я, не в силах сдержать улыбку.

— Вивея, а ты не задирай ее. — Пожурил меня Саша. Я вскинула одну бровь, может у меня тоже проблемы со слухом? — Пожалуйста. — Добавил парень, вдавливая это слово в пространство между нами.

Я, не в силах выдержать взгляд небесно-голубых глаз, лишь махнула рукой.

— А теперь. — Также медленно, как будто дрессируя животных, начал блондин. — Начнем все с начала? Привет, я Александр, друг Ви.

Загорелая рука парня пролетела мимо меня, устремившись к Арчи. Тот, явно не с пылким энтузиазмом, но все же пожал ее.

— Арчибальд.

Я услышала, как две лучшие подруги Сью, о чем-то активно зашептались и чуть ли не сыпью покрылась от негодования. Я и забыла, что Арчи — видный парень. Для них он как кусок мяса в подкатанных джинсах!

— Парень Вивеи. — Добавил Арчи, после секундной заминки. И это заявление вызвало еще больше шума.

Саша бросил быстрый взгляд на меня, затем снова на Арчи, продолжая эту светскую беседу:

— Прости за эту суматоху. Девчачьи разборки, мы в них пытаемся не лезть. С начальной школы. Мы кстати с Ви знакомы как раз со школы.

Моя бровь снова поползла вверх, грозясь там и остаться. Если бы я хуже знала Сашу, решила бы, что он «метит территорию» как типичный самец. Это при живой (хоть и глуповатой) девушке! Но Саша был совсем не из «таких». Наверное, в нем просто проснулся «старший брат», который решил показать незнакомому англичанину, что у меня здесь есть друзья. Осознание этого заставило еще одну волну тепла и любви к другу прокатиться по моему телу.

Остальные ребята тоже попытались представиться Арчи, правда тот и не делал вид, что запоминает их имена. Последовали очевидные вопросы: про акцент, Англию, цель прибытия. Арчи явно было не совсем уютно отвечать на шквал вопросов.

Хант как будто проходил допрос на пограничном контроле. Я живо представила себя подобную картинку: «Добрый день, месье, ваша цель прибытия на Санта-Луи? Туризм? Мы не можем вас пропустить, вы провозите через границу запрещенные предметы. Какие? Мое сердечко, конечно». Почему все в моей фантазии закончилось так пошло? Потому что особенно старались подруги Сью, желая перетянуть внимание парня на себя. Честное слово, была бы возможность, они бы и обыск провели. Представив и это, я не выдержала и захихикала. А затем сразу ойкнула, потому что Хант, у которого явно челюсть свело от натянутой улыбки, с приличной силой ущипнул меня за бок.

— Ты что творишь? — Прошипела я тихо.

Арчи наклонился к моему уху, зарывшись губами в волосах и прошептал в ответ:

— Надо мной никто не смеется, девочка.

— Во-первых, я не смеялась, а подхихикивала. А во-вторых: что же мне за это будет, мальчик?

— Ох, узнаешь.

Я чуть откинулась в руках Арчи, заглянув ему в лицо. В карих глазах блеснули искры задора, обещающие все наказания мира. И, уверена, они мне понравятся. Мурашки, которые табуном прошлись по моей спине от того, что парень подкрепил взгляд настойчивым поглаживанием оголившегося и весьма чувствительного участка спины, чуть выше пояса, подтвердили мое предположение.

— Эй, ребята, мы вам не мешаем? — Вмешался МакКей.

— Серьезно, парень, мы ее давно не видели, а ты вцепился, как дракон в сокровище. — Хихикнула Карла, обнажив белоснежные зубы. Смуглая брюнетка схватила меня за руку и потянула на себя.

Я, не ожидав такого коварного нападения, запнулась босыми ногами о песок и упала прямо в ее объятия. Та, в свою очередь, тоже не смогла стоять на месте под моим грузом (И чего было хватать?), потеряла равновесие и спикировала на пятую точку, прихватив меня за собой.

— О-ох, черт, моя задница! — Простонала Карла. — Блин, Ви, прости, в моей голове это все было более миленько!

— Ничего, главное — практика. В следующий раз обязательно выйдет, как задумано. А еще лучше, предупреди меня о том, что у нас запланирован акробатический номер. Тогда я, может, не повалюсь на тебя, как мешок с кукурузой.

Мы обе засмеялись.

— О, сливки с шоколадом! — Обозвал картину нашего падения МакКей, явно сравнивая смуглость испанки и мою бледность. — Все как я люблю! Как на счет клубнички на верхушку десерта?

Парень угрожающе подошел к нам и изобразил движение пловца перед нырком. Карла завопила и, как напружиненная, вскочила на обе ноги. МакКей с бешеным хохотом кинулся в погоню за девушкой, крича что-то про то, что «у Карлиты маленькие ножки, она далеко не убежит». Ко мне же подошел Арчи и подал руку:

— Ты решила отдохнуть или все же встанешь?

— На самом деле отдых мне не помешает. — Искренне заметила я. Все происходящее действовало на меня как спортивная нагрузка, будто я бежала с утяжелителями как минимум сутки. — Так что может, ты приляжешь? — Хитро улыбнулась я в ответ, но протянутую руку все же взяла.

Парень крепко обхватил мое предплечье и с силой поднял к себе, притянув близко. Очень близко.

— Позже, Вея. — Многообещающе улыбнулся он, смотря мне прямо в глаза.

Ух. Сердце снова пропустило пару ударов. Оно явно халтурит. Может, пора принимать витаминки вдобавок к антидепрессантам?

От того, чтобы придумывать ответ раскисшими от близости парня извилинами, меня спас Саша:

— У вас есть планы на ночь, голубки?

Почему я покраснела, когда он спросил? Наверное, все из-за двояких намеков Арчи. И о чем ты думаешь, Вея?! Извращенка! Наши отношения с Арчи еще не дошли до такой базы, определенно! О чем я, мы лишь недавно поцеловались. И недавно знакомы! Хотя Эшли сказала бы, что срок не имеет значение, главное — химия и взаимное притяжение. А ничто в моей жизни не напоминало магнит больше, чем объятия Ханта. Я так задумалась о том, в какую степь идут наши отношения, и какую они набрали скорость, что прослушала вопрос Саши. Очнулась я, когда парень щелкал пальцами перед моим лицом:

— Принцесса, алло! Ты меня слышишь?

— Что? Прости, Саш, я задумалась. Что ты хотел?

— Я спрашивал про ваши планы. Может, вы все-таки составите нам компанию? Ты помнишь, что сегодня Ночь костров! Будет весело! Как в старые добрые времена. — Саша чуть подтолкнул меня плечом, подбадривая.

К сожалению, «как в старые добрые времена» больше не будет. Потому что ни разу моя Ночь костров не проходила без девчонок. Мы танцевали и веселились со всеми, пытались угомонить Эшли, если она давала повод… Точнее «когда» она давала повод. А позже, когда все вокруг уже еле стояли на ногах, и краски, запахи и звуки ночи смешивались и размывались, мы ускользали ото всех в бухту. Ту самую скалистую бухту нашу тихую гавань, полную звезд и старых лодок. Интересно, они и сейчас там?

В ожидании ответа Саша по очереди смотрел на меня и моего парня. И не только он. Сью тоже стояла чуть поодаль, не желая возвращаться к месту, где собственно и разворачивалось веселье, хотя часть ребят туда вернулась, кинув напоследок, что танцы ждут меня. Наверное, она не хотела оставлять меня и своего парня наедине. О том, что кинуться в пучину страсти нам помешает мой парень, она, похоже, забыла.

— Как скажет Вея, так и будет. — Произнес Арчи.

А? Что? Теперь Саша смотрел уже только на меня. Я вздохнула, желая вежливо отклонить приглашение, потому что мой колодец впечатлений на день не то что был исчерпан, в нем прокопали еще один бассейн ниже уровня моря, но… И снова эти щенячьи голубые глаза! И опять чувство восторга рядом с теми, кого я сознательно оттолкнула от себя.

— Пошли, Вея, будет круто! Правда! — Карла, чуть запыхавшаяся из-за песчаной гонки с МакКеем, поддержала друга. Теперь две пары щенячьих глаз. Это уже запрещенный прием.

Возможно, я бы удержалась, если бы не вкрадчивый голос:

— Ничего не бойся, я всегда буду рядом.

Я на мгновение даже глаза прикрыла, позволяя словам Арчи сильнее проникнуть в меня. Я понимала, что он имеет в виду именно эту ситуацию, но слово «всегда» сладко окутало меня. После смерти подруг, я не верила, что что-то в жизни бывает «навсегда». Но Ханту я не могла не верить.

— Ох, ладно. — Я признала капитуляцию, подняв руки в жесте «сдаюсь», и вызвав счастливый визг испанки. — Но мы ненадолго! — Поспешно добавила я, но меня уже никто не слышал…

_* Реггетон — музыкальный стиль, а также вид танца, зародился в Панаме и Пуэрто-Рико. Влияние на него оказали такие стили, как регги, хип-хоп, дэнсхолл._

Глава 9. В огонь и в воду, с тобой за руку

25 июня 2018 года

Костер ярко вспыхнул, озарив оранжевым светом лица людей, стоявших и сидящих вокруг. Сноп искр взлетел в небо, как стая светлячков и растворился в ночи.

Толпа молодежи вокруг нас гудела, как улей, только на разные лады. Кто-то подпевал треку, лившемуся из колонок. Другие, обнявшись, завели свою песню, совершенно не обращая внимание на звуки из динамиков. Иные смеялись, спорили, кто-то даже ругался. Жизнь кипела. И я была в ее эпицентре.

Происходящее все еще казалось мне слишком странным. Возможно, поэтому я и воспринимала все более-менее легко, потому что по-глупому не верила, что сижу здесь. Как будто это все происходит не со мной, и когда действие какого-то странного дурмана окончится, я снова окажусь в комнате. Своей комнате: темной, тихой, спокойной. Одинокой. В том мире, в котором я жила до Арчи… Арчи. Именно он тот рычаг, который будто запустил все эти механизмы, таща меня за собой в неизвестность, далеко от спасительного спокойствия. Но разве мне это не нравилось?

Разве я не чувствовала счастье, когда Карла и другие девчонки из школы рассказывали мне о том, кто с кем успел повстречаться? Будто я просто была на летних каникулах, а не поймала психоз?

Разве не подкатывал комок к моему горлу, когда Саша и ребята пытались не смотреть на мои шрамы? Да, это было больно, но то, с какой нежностью они позже смотрели мне в глаза, окупало эти мгновения.

Разве мне не было приятно, когда Арчи обнимал меня при своих друзьях и изредка наклонялся, чтобы поцеловать в висок, как будто я самая прекрасная на этом пляже?

— Итак, служба доставки прибыла. — Арчи спикировал рядом со мной на песок. Накрыл мои плечи покрывалом, цвета молочного шоколада и стал отчитываться: — Я достал плед. Цвет: коричневый. Количество: одна штука. Честно отвоеванный нечестными обещаниями у пьяного представителя местной молодежи. Я лишь надеюсь, что это не один из твоих друзей, я все равно их всех не запомнил.

— Ах ты, обманщик! И что ты ему сказал?

— У него была футболка с героями комиксов. Я и сказал, что на самом деле являюсь Суперменом, но плащ оставил на Криптоне. А как спасать мир без плаща? Ну и одолжил его плед. А еще, что верну его. Если честно, я не уверен, что буду утром бегать и искать его. Так что его ждет разочарование в кумире…

— И он тебе поверил? — Скептически поинтересовалась я.

— Либо он был так пьян, что да, либо он был еще трезв, и решил не связываться с психопатом. Итог един: плащ супергероя у нас!

— Ты просто воришка, Арчибальд! — Возмутилась я. — И это статья!

— Ты права. — Арчи сделал раскаявшееся лицо. — Мне найти его и вернуть, да? Кажется, он как раз шел блевать за те камни…

— Фу, Арчи! Можно без подробностей? И нет, не трогай! — Я стукнула парня по руке, которая нагло пыталась отобрать у меня тепло и снова укуталась в плед, оказавшийся весьма уютным. На всякий случай я его осторожно понюхала. Пахнет костром. Хороший знак! Ничего лишнего! — Что ты еще принес?

— Ах да, шоколадный батончик для леди. — Мне на колени спикировала шоколадка. — Прости, но твоих зефирок больше не было. И вообще странные они.

Я толкнула Арчи в плечо, возмущенно засопев:

— Не называй маршмеллоу странными! Ты просто англичанин и не знаешь толка в десертах у костра. Как-нибудь я сделаю тебе сморы*, и поверь, ты попросишь добавки!

— Чего ты сделаешь? Сморы? Это даже звучит не вкусно.

На лице Ханта отразился такой скепсис, что мне захотелось мигом раздобыть крекеры, зефир и шоколад, чтобы засунуть их ему… В смысле угостить сморами!

Вместо этого я повертела в руках шоколадный батончик и выдала то, что не собиралась:

— Раньше мы с подругами часто готовили на костре сморы или просто жарили маршмеллоу. У Ками сморы постоянно разваливались и мне приходилось отдавать ей свои. А она благодарила меня так отчаянно, будто я ее донорской крови отлила.

Я привыкла говорить о подругах при Арчи так, как будто они живы, просто не рядом. Думаю, он прекрасно понимал, что к чему, но ни разу не прервал меня. Не спросил что-то, что было бы страшно услышать. Не делал попыток копаться в душе. Он просто позволял мне говорить то, что я хотела, не требуя большего. Мы как будто заключили с ним пакт о том, что я буду говорить что хочу, когда хочу, без вопросов. Но как долго это будет продолжаться?

Я оглянулась. Много знакомых лиц. И как будто все мне были рады. Но слова Сью не могли покинуть мою голову. Что происходит за моей спиной? Что они думаю на самом деле, глядя на мои шрамы? И эти взгляды, не прямые, а исподтишка, которые я сегодня ловила на себе… Вряд ли я бы пробыла здесь больше десяти минут, если бы не Хант. Он рядом со мной был как надежная стена, закрывающая ото всех и вся. Он будто укрывал меня своей аурой, заставляя саму быть сильной. Или я хотела показать ему другую себя? Сильную, дерзкую, веселую… Живую.

Да и потом, не стоит ли рассказать сейчас, самой, пока это не сделали остальные? Например, та же Сью. Думаю, она дорого заплатит, чтобы первой поведать моему парню о том, что я… В общем, она своего не упустит. От мысли, что Арчи расскажут о моем прошлом, под ложечкой противно засосало.

Я посмотрела на брюнета и с удивлением заметила, что его руки с силой сдавили баночки с напитками, которые он, очевидно, тоже принес для нас. Костяшки пальцев значительно побелели, а вены на кистях сильно выступили.

— Эй, Хант, ты чего? — Я легонько дотронулась до руки парня, выводя его из транса.

— А? Прости. — Арчи действительно будто очнулся. — Я задумался.

— А я думала, что это моя фишка. В стиле «ушла в себя, буду не скоро, стучите в лоб и вам откроют». — Попыталась пошутить я, хоть поведение парня меня чуть смутило. О чем бы он не думал, вряд ли воспоминания были приятными. Но стоит ли спрашивать о чужих скелетах в шкафах, когда своих я так упорно прячу?

Хант криво усмехнулся и показал мне две баночки, едва не павшие смертью храбрых от его «задумчивости».

— Еще я принес две колы со вкусом вишни. Из безалкогольного здесь только шипучка. Да и та теплая.

Англичанин с щелчком и открыл сначала мою банку, которая характерно зашипела, затем свою. Я отхлебнула большой глоток приторного напитка, который действительно отказался тепловатым. Во рту и в носу закололо от пузырьков.

Арчи тоже сделал пару глотков, издал вздох облегчения и закинул руку мне на плечо. Как же это фантастически приятно!

Я повертела в руках банку с напитком:

— Видела ролик в интернете, где колой чистили все, что можно. Так что я считаю это ядом, орудием массового поражения. Только действует он как-то медленно.

Арчи посмеялся:

— Яд, говоришь? — Он поднял баночку с колой, как будто провозглашая тост. — Любовь моя, пью за тебя! — И сделав глоток, продолжил: — _О, честный аптекарь! Быстро действует твой яд. Вот так я умираю… С поцелуем._

Затем он неожиданно наклонился и коротко, но безмерно нежно прикоснулся губами к моим губам. Я почувствовала сладкий вкус вишневой газировки. Когда Арчи отстранился, я, не сдерживая растерянную улыбку, спросила:

— И что это было?

— Как? Не узнаешь? Уильям Шекспир, мастер трагедии и гордость английского наследия. Монолог Ромео. Если быть точным, это последнее, что он сказал.

— Нет, не узнаю. Я никогда не питала любви к Шекспиру, или поэмам, или пьесам, или вообще чему-либо в стихах. Они кажутся мне слишком пафосными и напыщенными. — Я говорила чистую правду, на уроках по Шекспиру я впадала или в дрему, или в кому. Мне больше по нраву были ужасы, детективы, фантастика. Но отчего-то признаваться в этом «английскому лорду» не хотелось. — Сам посуди. Вот кто в здравом уме скажет девушке… Ну, что он там говорил ей на балконе?

Я посмотрела на Арчи, он же перестал гипнотизировать огонь и тоже повернулся ко мне. Его глаза нашли мои, и губы сразу произнесли:

— Твой взгляд… Опасней двадцати кинжалов…

Я сделала небольшой вдох и убрала за ухо прядь волос. Боже мой. Признаю, во всем этом определенно что-то есть. Или дело в том, как Арчи говорит эти слова? И как он при этом наблюдает за мной? Вслух же я просто хмыкнула:

— Вот видишь? Думаешь, если ему нанесут двадцать ножевых, он скажет: «Ну, зато Джульетта смотрит на меня по-доброму»?

— Он умер ради нее, возможно именно так он и скажет.

Я лишь фыркнула и, высвободив свободную руку из под складок пледа, подняла с песка палочку. Затем стала бездумно чертить рядом с нами хаотичные узоры.

— И что же, все англичане считают своим долгом знать творчество драматурга наизусть? — Поинтересовалась я, вырисовывая очередной зигзаг.

— Нет, только те, кто каждый год играл в старшей школе Ромео. Думаю, его белое трико стало для меня второй кожей. Как вспомню, так вздрогну. — Арчи очень натурально поежился.

Я обвела взглядом его профиль. Ну да, если и выбирать Ромео, то кто, если не он? Если подумать, Хант вполне похож на актера, игравшего Ромео в одной из тысячи версий (Эми обожала все и заставляла нас смотреть их на девичниках). Кажется, Дуглас Бут*. И да, он был горяч.

— Наверняка, все девушки скупали билеты и обогащали твою школу лишь для того, чтобы посмотреть на тебя в этих самых трико. Они обтягивали?

— О да, как шорты твоего дружка. Этого… МакКаллоу?

— МакКея. И не делай вид, что ты не запомнил его фамилию.

— Ладно, раскусила, Шерлок. — Арчи легко поцеловал меня в нос. — И постановки, кстати, были бесплатные, но вносились благотворительные взносы на благо общества. Подарки в детские дома, на медицинские цели и прочее…

Я всплеснула руками:

— То есть ты еще и волонтер? В тебе вообще есть недостатки, Арчибальд Хант?

Арчи тихо засмеялся и отвернулся от меня, снова возвращая взор к разбушевавшемуся пламени:

— Кто знает…

Я же задумчиво посмотрела на брюнета. Интересно, а сцены с поцелуями были в школьной постановке? Ох, Вея, неужели ты вздумала ревновать к школьному прошлому? Серьезно?

— Ты такая насупленная, о чем задумалась?

— Эм… О последних словах Джульетты. Ее монолог ты не помнишь? — Выдала я первое, что пришло в голову, пойманная с поличным на глупой (Очень глупой!) ревности.

— А что, хочешь попробовать себя в этой роли?

— Сцена — это не мое.

— Откуда ты знаешь?

— Ох, опять играем в «найди Вивее призвание?»

Арчи пожал плечами:

— А почему нет? Повторяй за мной… — Его голос, и без того приятный, как прикосновение бархата к голой коже, стал еще более вкрадчивым. — Тебя я прямо в губы поцелую.

Даже не думая о том, как глупо это может выглядеть, мои губы мгновенно повторили за ним:

— Тебя я прямо в губы поцелую…

— Быть может, яд на них еще остался.

Голос парня манил, как мотыльков притягивает теплый свет огня. Он буквально гипнотизировал меня, уводя за собой в эту странную, но чарующую игру.

— Быть может, яд на них еще остался…

— Он мне поможет умереть блаженно.

— Он мне поможет умереть блаженно…

Его лицо, освещенное пламенем костра, приблизилось почти вплотную, но замерло, позволяя мне сократить остаток расстояние. Я посмотрела на его красивые губы и медленно наклонилась, приникая к ним. Так, как Джульетта, должно быть, касалась уст Ромео в последнем поцелуе. Наш поцелуй из мягкого превращался во все более горячий и страстный. Меня бросило в жар, и я не думаю, что близость костра играла в этом хоть какую-то роль.

В который раз где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что Арчи слишком стремительно ворвался в мою жизнь. Он буквально снес все барьеры и при этом так комфортно расположился рядом со мной, как будто я всю жизнь только этого и ждала. Его руки, его запах, его поцелуи — все это было идеальным и таким… Правильным. Что я быстро отбросила все стоп-сигналы, которые обычно горели во мне ярко-красным светом. Теперь в голове билась только одна мысль: «Поцелуи со вкусом вишневой газировки. Мои любимые».

* * *
Где-то в дали раскатисто прозвучал звук грома. Пока что он был еле слышен, особенно за битами музыки вокруг. Я бы даже решила, что мне показалось, если бы не услышала, как кто-то надо мной присвистнул.

— Ух. Как думаешь, до сюда дойдет тучка? У нас же как раз сезон ночных ливней должен начаться.

Я вскинула голову и увидела Сашу. Интуитивно я осмотрела пространство вокруг парня, и, не обнаружив его мигеры-девушки, кивнула на место рядом с собой. Тот с готовностью примостился на край одеяла.

— Понятия не имею, но многим здесь не мешал бы хороший ледяной душ. — Я проводила взглядом парочку, которые брели куда-то, при этом еле-еле волоча ноги по песку и постоянно спотыкаясь, но стойко не вынимая языки изо рта друг друга. Какое упорство!

Саша проследил за моим взглядом и улыбнулся, а затем подобрал ту же палочку, которой недавно рисовала я, и стал изображать что-то на песке. Почему-то это заставило меня улыбнуться.

— А где твоя?.. — Я попыталась сказать «девушка», но боялась подавиться этим словом. — В общем, «твоя».

— Сью где-то с девчонками. А где «твой»? — Вернул мне должок парень.

— Арчи пошел за очередной порцией зловредной шипучки, потому что без дозы сахара я засну прямо здесь. — В доказательство своих слов я сладко зевнула.

Саша, заразившись, тоже громко зевнул, прищурившись и раскрыв рот на всю ширину возможностей. Мы оба засмеялись. Кажется, сегодня я способна смеяться над всем.

— Значит ты и Сью, да? — Продолжила я свою мысль.

Саша кивнул:

— Уже четыре месяца.

— В голове не укладывается.

— Ви, она хорошая.

Я хмыкнула, вкладывая в это «хм», весь максимум своих сомнений по поводу этого утверждения.

— Правда. Просто когда она видит тебя, ей будто крышу сносит. Я не понимаю, что происходит, а она не объясняет. Ушла в глухую оборону, когда я пытаюсь что-то спросить, начинает кричать. — Парень потер виски. — Я, правда, сегодня растерялся. Такого никогда не было.

— Никогда за четыре месяца? — Уточнила я. — О да, за этот «долгий» срок. Ты конечно узнал ее со всех сторон. Но в следующий раз, не засыпай в полнолуние. Я уверена, что она либо на метле в окошко улетит, либо клыки покажет. А впрочем, покажи ка, у тебя на шее ничего нет?

Я обеспокоено дернулась к парню, отодвигая ворот футболки. Саша засмеялся, отодвигаясь от моей заботы.

— Ты преувеличиваешь. Я думаю, что если бы вы пообщались нормально, то могли бы даже…

— О нет! Только не говори это слово!

— Ты даже не знаешь, что я хотел сказать!

— Знаю, ты же Саша! Который хочет всех помирить, сблизить и подружить. Вот кстати и оно — твое слово. И поверь, в день, когда я и Берри будем красить друг другу ногти розовым лаком, пойдет кислотный дождь.

Саша лишь улыбнулся и покачал головой, понимая, что меня не переубедить. Он бросил на меня быстрый взгляд, а затем снова посмотрел на костер перед нами. Кто-то сунул внутрь пламени палку и, достав эмитированный факел, стал вырисовывать им зигзаги и прочие фигуры.

— Помнишь, как мы попали под дождь на Ночь костров? В девятом классе. И ты сказала…

— Да-да, я сказала, что если мы нарушим традицию, что нас всех ждет ужасное лето. И заставила вас делать навес.

— И слила из машины Брайтона бензин, чтобы использовать его как розжиг. Черт, воняло на весь пляж!

— Эй, зато традиция была соблюдена!

— И мы провели отличное лето. Не считая неделю, на которую все слегли с простудой, потому что носились под дождем всю ночь.

Я хмыкнула:

— Неделя мучений или целое лето? Нашел с чем сравнивать!

Мы снова замолчали, предаваясь этим и другим воспоминаниям, которые цеплялись друг за друга. С тоской в сердце я подумала, не поэтому ли избегала общения? Не из-за заветных слов «А помнишь?..». Ведь я помню все, как вчера. И больше всего я помню, что рядом были мои подруги. Но отчего-то сейчас эти воспоминания не казались мне грустными. Они будто стали теплыми и согревающими. Такими же, как руки Эшли и Эмили, тогда, в дождливую ночь костров. Мы укрылись одним пледом, который совсем не защищал нас от воды, мигом промокнув. Но нам все равно было тепло.

— Принцесса, знаешь… Я так много хотел сказать тебя тогда. Да я просто хотел быть рядом. И я до сих пор чувствую свою вину за то, что не был. Но я пытался, правда, пытался. Я не знаю, как ты справлялась одна, но хочу сказать, что никто не винит тебя. Понимаешь? — От этих слов Саши я съежилась. — И уж точно этого не могу сделать я.

— Что ты имеешь в виду?

Саша помолчал, будто набираясь сил:

— Знаешь, я много и долго думал, что было бы, если бы я тогда не рванул вперед… — Рука Саши с силой сжала деревянную палку, так, что костяшки побелели. — Может я мог бы…

Я нежно прикоснулась к его руке и позвала парня:

— Саш… — Он упорно смотрел вниз. — Саша.

Я взяла его лицо в ладони и мягко повернула к себе. В голубых глазах, окаймленных густыми ресницами, была такая искренность и сожаление, что мне пришлось собрать все силы, чтобы улыбнуться:

— Ты ничего бы не смог сделать. Даже Бог не смог. — Я провела пальцами по щекам парня, и он чуть прикрыл глаза, принимая ласку и мои слова. Какая же я чертова дура. Неужели я думала, что только мне было плохо? Чертова эгоистка. Мне захотелось ударить себя. Сильно. Но это бы не помогло. — То, что ты меня не винишь — спасибо тебе. Не знаю, смогу ли я сама себя простить, но… Сейчас я так счастлива, Саш. Спасибо, что ты все еще есть у меня. И прости, что не была рядом.

Саша покачал головой, будто хотел снова что-то объяснить, но я лишь «шикнула» на него:

— Прошу, давай не будем, ладно? Не сейчас.

Парень кинул быстрый взгляд на меня, затем на людей вокруг. Потом нехотя отстранился и потер лицо обеими руками, с силой, будто стряхивая сон или наваждение.

— Ладно, как скажешь. Простой знай, что я всегда был и буду с тобой и за тебя. И готов поговорить в любое время. Ладно?

Мое сердце защемило от нежности к другу:

— Ладно, мой рыцарь.

Саша сильно потрепал меня по волосам, заставляя громко возмущаться. Отвоевав свою прическу из плена его коварных лап, я осмотрелась, пытаясь понять, отчего Арчи так долго нет. Зная его, он мог дать нам с другом возможность поговорить. Хотя нет, сегодня я заметила и другую сторону Ханта. Вторая сущность парня была весьма ревнива и скорее уместила бы свою аппетитную задницу между мной и Сашей сразу, если бы увидела, как близко мы сидим.

Хант обнаружился почти сразу, вместе с причиной своего отсутствия. Две из трех подруг Сью, имена которых я не помнила, но они точно должны были рифмоваться со словами «дура» или «кура», обложили моего парня.

— Excuse me. — Сказала я Саше, вставая и поправляя плед на плечах. — Мне кажется, подружки твоей подружки потерялись.

Саша встал следом за мной и проследил за моим взглядом:

— Ви, ну ты же не будешь… — На наших глаза одна из девчонок, так, что обладала волосами, выбеленными до цвета альбиноса, протянула руку и потрогала Арчи за бицепс.

Арчи, в обеих руках которого было по бутылке с напитками, посмотрел на этот жест настолько удивленно, что мне стало даже жаль потуги блонди. Флирт явно не засчитан. Парень перехватил два горлышка бутылок пальцами левой руки, а правой вежливо, но настойчиво убрал руку девушки.

Не знаю, что именно в его движении не было ей понятно, но она решила сделать еще шаг ближе к парню и положить ладонь ему на грудь. До меня донесся смех девушки.

— Не буду что? — Поинтересовалась я у Саши ангельским голоском.

Парень поднял две ладони вверх и покачал головой:

— Только скальп с нее не снимай, не порть праздник.

— Не переживай, жертвоприношения у меня по пятницам.

Я сделала рукой знак «окей» и пошла к месту действа.

— Нет, правда, скажи, сколько она тебе платит? — Кажется, не надо иметь докторскую степень чтобы догадываться о чем именно спрашивает девушка у Арчи. Мне стало тошно.

— Послушай, Бесси… — Подойдя ближе, я услышала и голос Ханта, в котором явственно сквозило раздражение. Парень снова стряхнул с себя руку девушки, на этот раз менее вежливо, чем прежде. Может подождать, пока он «дойдет до точки» и сломает ее?

— Бетси. — Поправила его девушка сладким голосом.

— Не имеет значения. — Откликнулся англичанин. — Мое терпение не безгранично, и я не знаю каким языком тебе еще объяснить…

— Я переведу, Хант: руки прочь, дамы. — Рявкнула я, заставляя всё трио посмотреть на меня. — Арчи у меня — экспонат из Британского музея. Смотреть можно, руками трогать нельзя. Иначе рискуете остаться без них, а что это значит? Все верно! Больше никакого маникюра! Жутко, да?

Шатенка с волосами, собранными в высокий хвост, покорно сделал шаг назад. Ее взгляд выражал крайнюю степень беспокойства за свои конечности.

Блонди же, выбеленная до цвета альбиноса, была настроена более решительно. Либо алкоголь сделал свое, либо у некоторых блондинок и правда проблемы с мозговыми клетками.

— Мы просто разговаривали.

— Кто же спорит? Вы просто разговаривали. Просто с моим парнем. Только вот руки кто просит распускать? Или ты с некоторых пор общаешься на языке жестов? Небольшой совет: оставь тактильный контакт для своего парня. Или мужа. Мама будет гордиться твоим целомудрием. Если парень, конечно, вообще появится.

— У меня уже есть парень. — Бросила она мне в лицо новый факт (или миф?) из своей биографии. — И поверь, стоит мне сказать «фас», как он на твоего кинется. Так что не выпендривалась бы.

Хант, не выдержав, издал смешок. Кажется, у парня скоро глаз начнет дергаться из-за количества «кошачьих разборок».

Я же задумчиво склонила голову на бок, пытаясь представить того, кто рискнет кинуться на Ханта. При всем воображении, после утренней сцены в кофейне картинка не вырисовывалась. Черт, это было утром? Казалось, прошла вечность.

— Как скажешь. — Не стала спорить с наличием мифического парня я, подходя ближе. — Только вот тебе мысль к размышлению. Арчи — не дрессированный пес, я ему «фас» сказать не могу. Он — лев. И. Без команды. За меня. Любого. На куски. Порвет.

Последнюю фразу я почти прошептала в лицо девушки, которая явно растеряла свой запал. Судя по ее взгляду, который то и дело скользил по моим шрамам, я ее действительно пугала.

— Ты ненормальная. — Пискнула та в ответ, не найдя ничего лучше.

А я же чувствовала себя нормальной, как никогда. Да, возможно, моя речь звучала крайней пафосно. Но я, совершенно точно, наконец вернулась к главной мысли. Я — Вивея Прей. И никто, никогда, не отберет мое.

И еще один факт приятно щекотал мои чувства: то что я сказала было правдой. Я знала, чувствовала, что Арчи Хант способен разорвать за меня. Откуда была эта уверенность? Может, она вызвана всего лишь адреналином и опьянением от всего происходящего? Может потому, что я так долго была наедине с собой, а теперь с меня как будто слетели оковы и маски безразличия и все благодаря ему? Всему, что я испытывала, что делала, просто не было логичного объяснения. Я просто знала, что это так.

— Прей, хватит метить территорию.

Я отвернулась от Бесси-Бетси-Блонди и посмотрела на прибежавшую к подругам Берри:

— Только тебя тут не хватало. Я думала, ты, как все порядочные ведьмы, улетела подальше от костра.

Я осмотрела девушку: на ней, прямо поверх купальника, была надета зеленая мужская толстовка. Наверное, с Сашиного плеча. Волосы чуть спутались, чего Берри себе обычно не позволяла. В руках — бутылка с пивом, и, судя по ее чуть косящему взгляду, она была далеко не первая.

Я чуть наклонилась к Саше, чтобы остальные не слышали:

— Ты бы последил за уровнем алкоголя в ее крови. Не то чтобы я беспокоилась, но все же… — Пробормотала я. На самом деле вид пьяной девушки был мне неприятен. И я даже подумала, не стоит ли нам с Арчи составить Саше компанию и провести Берри домой.

— А ты не такая злая, какой хочешь казаться. — Прошептал парень в ответ, тепло улыбаясь.

Возможно, для Сью эта картинка и то, что она не слышала, о чем мы говорим, стала решающей.

— Я тебя ненавижу. — Прошипела она. И так искренне. А я еще хотела вести ее домой.

Я широко раскрыла глаза, изображая шок, и в удивлении приоткрыла рот, не забыв прикрыть его ладошкой. Я же леди:

— Экстренные новости, друзья!* Сью Берри призналась в ненависти Вивее Прей. А я думала ты так упорно распространяла про меня самые идиотские и грязные слухи из-за большой любви. Но теперь все встало на свои места, спасибо за откровение. Позволь уточнить, твоя неприязнь ко мне возникла из-за того, что я выше тебя? Ну, по росту, социальному положению и прочим характеристикам. Или есть еще что-то? Может, я в детстве наступила на твоего ручного таракана и не знаю об этом?

Откровенный хохот вокруг нас и моя неприкрытая издевка заставили девушку едва ли не трястись всем телом. Не знаю, во что бы это вылилось, если бы не голубоглазый блондин:

— Ох, успокойтесь. Вы. Обе. — Саша вклинился между нами, как судья между боксерами на ринге, разве что в свисток не посвистел. — Достали уже.

— Я совершенно спокойна. — Попыталась убедить парня я, криво улыбнувшись Сью. Знала, что моя улыбка и спокойный тон доводят ее больше, чем что-либо.

Сью сделала шумный вдох, от чего ее ноздри гневно расширились. Я прищурилась, не идет ли из них пар? А серой в воздухе не пахнет?

Девушка оскалилась мне в ответ:

— О, я так вообще в восторге! Мы же отдыхаем, верно? Все круто! Как на счет продолжить веселье? Предлагаю игру! — Последние слова она почти выкрикнула, круто развернувшись вокруг себя и вскинув руку с бутылкой вверх. Содержимое чуть вылилось ей на пальцы.

При этом девушка едва не потеряла равновесие, но Саша вовремя удержал ее за локоть:

— Какую игру, Сью. Может, поедем домой? Тебе уже хватит.

— Нет уж! — Воскликнула девушка, вырываясь из хватки парня. — Я хочу играть! И веселиться! У нас же такая радость! Такое событие! — Взгляд зеленых глаз снова нашел меня: — Вивея Прей снова с нами!

Я, не удержавшись, закатила глаза. А вот Сью, очевидно, решила закатить очередную истерику.

— Так что, поиграем? — Девушка снова обратилась к небольшой толпе вокруг нас.

— Во что? — Поинтересовался мужской голос из толпы.

— Покер на раздевание? — Глумливо предложил Шон, обнимавший Салли. Русоволосая девушка ловко зарядила ему локтем в живот, заставив охнуть: — Эй, я же шучу. Мне нужно только твое раздевание. И можно без покера!

— Нет-нет. — Наконец ответила Берри. — Поиграем в «Я никогда не…». Мы так давно в нее не играли, я уверена, у всех накопилось много грязных секретиков.

Толпа загалдела, поддерживая идею.

— Может, настало время уйти отсюда? — Спросил Арчи, чувствуя мое настроение.

Я согласно кивнула. Парень сплел наши пальцы и коснулся коротким поцелуем, прежде чем опустить руки и двинуться прочь из круга.

— Эй, Прей, ты куда собралась?! — Догнал меня голос Берри.

Я обернулась через плечо:

— Прости, я забыла, что должна тебе отчитываться о своих передвижениях. Исправлюсь. А может и нет.

Мы снова двинулись вперед, но девушка буквально побежала за нами:

— Нет! Ты тоже будешь играть!

— Твое предложение на вопрос не похоже. Но раз уж ты спрашиваешь, то, прости, вынуждена отказаться. Я немного выросла из детских забав.

— Детских? — На лице Сью появилась усмешка. — А может, ты просто боишься?

Я остановилась и резко обернулась.

— Вея. — Позвал меня Арчи, чуть сжав мою руку. — Она пьяна и просто провоцирует тебя. Не поддавайся. Иначе я сегодня точно ударю девчонку. Ну, или ее парня, а он твой друг и все такое…

Я и сама понимала, что это обычная провокация. Но все, кто были рядом с нами, выжидающе уставились на меня. Я чувствовала, что они ждут моего шага и… Просто не могла убежать.

Я посмотрела на Арчи и улыбнулась ему:

— Сыграем разок?

*****

— Главная цель игры — напоить окружающих. То есть если вы не прыгали с парашютом, но уверены, что ваши друзья это делали, то можно говорить этот факт, чтобы они пили. Все ясно? — Брок — афроамериканец с таким количеством мелких и кучерявых волос на голове, что в них можно было бы прятать шоколадки (или делать гнезда для птичек и мелких животных), обвел взглядом публику.

Правила мне были и так знакомы, только вот пример с парашютом вряд ли вписывался в окружение. Я уже ждала, как изо ртов пьяной молодежи посыплются самые грязные предположения. В принципе, я была права.

— Я начну! — Воскликнул Брок, до конца вживаясь в роль ведущего. — Я никогда не… Хм. Я никогда не курил травку!

Все вокруг взорвались смехом, требуя Брока не врать. Даже я не удержалась от смешка. Арчи глянул на меня, в ожидании объяснений. Я подалась вперед и сказала:

— Брок был дилером в школе и поставщиком марихуаны на все вечеринки. Пару раз едва не попался и даже был очень близок к исключению. Если уж кто-то из нас курил травку, то это точно он.

Тем временем Брок уже устал строить из себя обиженного ангела, и псевдо-расстроенно причитать: «Неужели вы не верите мне, друзья?» Друзья не верили. А также требовали новый факт и играть по-честному.

— Ладно, ладно! — Парень поднял бутылку вверх. — Это была шутка-разминка, я проверял вашу бдительность. Итак, я никогда не смотрел «Титаник». И на этот раз я не шучу!

Стоит ли говорить, что выпили почти все? Мне тоже пришлось сделать маленький глоток из своей тары. Вкус пива с лаймом напоминал лимонад, а никак не алкоголь. Но все равно отчего-то стало противно. Я не хотела пить, но остановиться на коле не разрешали правила.

Затем очередь выпала девушке, которую я раньше не видела. Бледная блондинка, еще не успевшая обгореть под солнцем Санта-Луи, напоминала мышь-альбиноса. Даже волосы были заплетены в жидкую косичку. И она явно чувствовала себя не в своей тарелке рядом с раскрепощенными друзьями.

— Я никогда не… ездила верхом? — Даже интонация у мышки была вопросительная.

— Ты сейчас про коня, или?.. — Пошло и двусмысленно, в духе мистера Бина, подергал бровями Декстер.

Взрыв хохота заставил скромную девушку покраснеть, как перезревший томат. Кто-то из окружения сочно заржал, имитируя скакуна и демонстрируя отсутствие интеллекта. А я снова сделала глоток. Впрочем, девчонка попала «в яблочко», многие в Санта-Луи имели дело с лошадьми, особенно в этой компании. Статус обязывал. Оказалось, что Арчи тоже смотрел «Титаник» и ездил верхом. Ну, или он просто соскучился по пиву.

— Я никогда не получала водительские права.

— Я никогда не дралась.

Игра шла на удивление ровно, пока что…

— Я никогда не занималась сексом в машине. — Захихикала Коул Слоу. Да-да, мы дали девчонке прозвище в честь соуса.

— Так это можно исправить! — Тут же нашелся стоявший рядом Люк, приобнимая ее за плечи, и заставляя еще пуще смеяться.

О, вот оно. Игра входит в свое русло. Пони и ДиКаприо — слишком мелко. Я закатила глаза и оглянулась. К моему удивлению, большая часть пригубила свои напитки. И даже Хант, который как раз сделал глоток из бутылки. О, Англия! Страна порока! А с виду такие чопорные… Также с удивлением я заметила, что Саша тоже пригубил из своей. У нас заднее сидение тачки стало синонимом отеля, а мне не сказали? Я фыркнула, не удержавшись. Арчи посмотрел на меня удивленно, я же покачала головой, прося не обращать внимание.

— Я никогда не занимался сексом в общественном туалете. — Нашелся Люк.

Я же говорила, все плавно скатится к этому. Все хотят знать кто, где и с кем спал. Ну ладно, зато в этой компании я точно не напьюсь. В принципе, любой мог закончить на: «Я никогда не занимался сексом…» и мне все равно не пришлось бы пить. Но вот незадача, признаваться окружению, что Вивея Прей, знаменитая «разбивательница сердец», девушка, которая три года подряд возглавляла школьный список самых горячек девчонок, утирая нос даже старшеклассницам, на самом деле знает о сексе только по курсу полового воспитания и журналу для девочек — совсем не хотелось. И уж точно мне не улыбалось делать это при Арчи. Остается скрестить пальцы и надеяться, что среди нас нет кающихся девственников, желающих поделиться с миром своей непорочностью.

— Очередь Ви! — Провозгласил Брок, кивая мне.

— Оу-кей. — Протянула я, не особо желая влипать в неприятности, но ощущая, что они где-то рядом. Что бы я хотела узнать? — Я никогда не… — Взглядом я пробежалась по друзьям (Или бывшим друзьям? Никак не могу определить их на какую-то полку в своей голове.), и остановилась на Арчи. Было в нем что-то интригующее. Что бы я хотела проверить? Раз уж ввязалась в эту игру, то почему бы не воспользоваться моментом? — Я никогда не была задержана полицией.

Выдав этот факт, я выжидательно уставилась на Ханта. И…

Парень посмотрел мне в глаза. Не отрывая взгляда, он медленно поднес бутылку ко рту, делая глоток, отчего кадык прокатило по горлу.

— Довольна? — Шепнул он мне на ухо, приятно задев его губами. Я сглотнула. Он определенно прочитал мой маневр.

— Я? О да. Парень-уголовник — это верх моих мечтаний. — Убедила я Арчи.

— Я никогда не ревновал. — Неожиданно громко сказал он. Ох, вот значит как?

Моя явная вспышка ревности сегодня не могла пройти мимо его внимания. Впрочем, мое поведение стало неожиданностью даже для меня. Но отрицать и кричать: «Я? Ревновала? Да никогда!», я не стала. Вместо этого я показала парню язык и сделала скромный глоток из бутылки.

Однако факт того, что парень никогда не ревновал, мне был неясен. Такое бывает? И вообще, мне казалось, что Саша ему апатичен. Неужели ошиблась?

Еще пара-тройка грязных и не особо фактов о представителях золотой молодежи Санта-Луи, и очередь дошла до самопровозглашенной королевы. От меня не укрылось, что Сью не сводила с меня глаз весь вечер. И сейчас она вновь посмотрела на меня. Прямо на меня. Я знала, ощущала шестым чувством, если хотите, что что-то произойдет. Мимика моего лица была полностью расслаблена, но внутри все скрутилось в тугую пружину.

Девушка даже не улыбалась, когда медленно и четко произнесла:

— Я никогда не убивала подруг.

Дыхание перехватило. Все замолчали.

Всего. Одна. Фраза.

Одна чертова фраза и мой внутренний хаос, тщательно сдерживаемый, грозил сорвать цепи и вырываться из под контроля. И тогда ничто бы не уцелело на его пути.

Внезапно небо над нами озарилось светом. Вспышка молнии, как паутина покрывшая небо, на короткое мгновение осветила всех присутствующих. Мощный раскат грома с силой ударил по моим барабанным перепонкам, буквально оглушая. Или меня оглушили слова Берри, брошенные так легко?

Еще мгновение и дождь обрушился на нас. Огромные капли нескончаемым потоком лились с неба, заставляя людей вокруг нас кричать и разбегаться.

Я любила дождь и раньше. Теперь я считаю его чудом.

*Дуглас Бут — английский актёр, играл в версии «Ромео и Джульетта» 2013-го года.

Глава 10. В своем аду сама расставлю мебель

25 июня 2018

Я была так оглушена словами Берри, что не сразу поняла, что все вокруг с визгом разбегаются, а меня саму, как на буксире, тянет Арчи. Волна безразличия накрыла меня с головой с первыми струями дождя. Хотелось остановиться и прикрыть глаза, позволяя холодным каплям бить меня по лицу и смывать… Все смывать. Наверное, я и впрямь стала притормаживать, потому что Хант резко остановился и, сильнее запахнув чудом державшийся на мне плед, подхватил меня на руки.

— Сейчас мы доберемся до деревьев. Там я вызову такси, и мы добежим до пристани, ладно?

Его слова медленно, как сквозь вату, дошли до меня. Такси. Нет. Не надо.

— Не надо… — Сказала или подумала? — Не надо. — Громче повторила я, обнимая парня за плечи. — Там есть церковь. Пожалуйста, давай переждем дождь там?

Идея ночевать в церквушке была сомнительной, но Арчи, поймав мой обеспокоенный взгляд, не стал спорить, а лишь последовал моим указанием и свернул в сторону церкви.

— Приехали! — Хант опустил меня на ноги, перед входом в дома Бога, или как его называют. Он толкнул тяжелые, массивные двери, пуская меня внутрь.

— Ты как? — Сразу спросил Арчи.

Мне стало стыдно за свою слабину, и я как можно искренней улыбнулась парню:

— Нормально. Спасибо.

Это была даже не полноценная церковь, а что-то среднее между часовней и церквушкой. Небольшая, но вмещающая в себя пару рядов деревянных скамеек и алтарь. С потолка свисала красивая паникадила, освещая помещение ярким светом. Ее сияние мягко дотрагивалось до ликов святых на иконах, в обилии висевших на стенах церкви, делая их изображения почти живыми. Отчего-то мне показалось, что они смотрели на меня с особой печалью, и я быстро отвела взгляд. Глупо, знаю.

А еще здесь было много-много свечей. Как ни странно, большая часть все еще горела, не смотря на позднее время. Присмотревшись, я заметила, что это уже почти огарки, стойко продолжавшие сиять в подсвечниках. Наверное, их поставили те, кто днем приходилась сюда со своими молитвами, просьбами, надеждами. Будет ли Бог так добр к ним? Ответит ли? На мои мольбы он был безмолвен.

— А здесь весьма… Уютно. — Подал голос Арчи. — Церковь в лесу, кто бы мог подумать.

— Мы нашли ее случайно. — Произнесла я. — Тоже хотели сбежать с пляжа и оказались здесь. На самом деле сюда ходит очень много людей. Но ночью здесь явно спокойнее.

Я прошла по проходу вперед, к огромным «подсвечникам», заполненным песком. Наверняка они имеют какое-то свое, особое название. Не удержавшись, я дотронулась до пламени одной из свечей. А затем вовсе провела ладонью над ними.

Здесь действительно было «уютно». Как минимум, тепло. И сухо. Я скинула с плеч плед и положила его на скамью. Услышав звук застежек, увидела, что Арчи достает из рюкзака, потолстевшего от наших вещей, фотоаппарат.

— Он не намок? — Поинтересовалась я.

Арчи медленно покачал головой:

— Не должен. — Его пальцы быстро забегали по кнопкам аппаратуры, что-то проверяя и смотря в экран.

Я засмотрелась на сосредоточенный профиль парня. Его лицо было влажным, по волосам струилась вода, пряди прилипли к вискам, а некоторые ко лбу. Кажется, даже на ресницах были капли воды. Мокрая футболка обрисовала тело, как вторая кожа. А руки… Они несли меня всю дорогу под дождем, надежно прижимая к себе. И я понимала Бетси, их действительно хотелось потрогать. Да простит меня Боженька за такие мысли в его доме!

Хант неожиданно вскинул лицо. Поймав меня на подглядывании, хитро улыбнулся, от чего его лицо моментально преобразилось:

— Любуешься?

— Еще чего… — Мигом покраснела я, отворачиваясь и скрещивая руки на груди. — Просто у меня был плед, а ты сильно вымок. Но думаю, что церковь — не то место, где можно снять и высушить футболку.

— Значит, футболку в своих мыслях ты с меня все-таки стянула? — Уточнил Хант.

— Ты безнадежен… — Покачала головой я, осознавая, что он близок к правде как никогда.

Щелк. Щелк. Щелк.

Я резко обернулась, отчего мокрые волосы ударили меня по лицу и гневно уставилась на Ханта. Точнее, на объектив, через который на меня смотрел парень.

— Арчибальд, тебе не кажется, что это богохульство? — Я смирилась с тем, что Арчи иногда фотографировал меня, но сейчас во мне бурлил праведный гнев. Начнем с того, что выглядела я как мокрая кошка.

Из-за фотоаппарата показались карие глаза, в которых лучилось лукавство:

— Я часто подрабатываю на съемках крестин и венчаниях. И еще ни одна карающая молния не попала в меня. Значит, Богу нравится то, что я делаю. — Пуленепробиваемый англичанин подмигнул мне и снова щелкнул, заставляя поспешно отвернуться.

— Ты…

— Безнадежен, да-да. Я это уже слышал. — Арчи повесил аппаратура на шею и подошел ко мне. — А ты потрясающая.

Я с сомнением подняла на него глаза. Парень с легкой улыбкой и невероятной нежностью смотрел на меня. В груди что-то отчаянно сжалось, как птица, которую сдавили в тисках. Будешь ли ты смотреть на меня так, когда узнаешь все, Арчи?

Лицо парня неожиданно стало обеспокоенным:

— Все нормально? — Он наклонился, заглядывая мне в глаза. Нет, в душу.

Я отвернулась, но наткнулась на множество икон, что было едва ли лучше. Парень дотронулся до моих плеч, чуть погладив их:

— Вея, ты… То, что сказал та девушка… — Брюнет явно пытался найти подходящие слова, опасаясь ранить меня. — Если хочешь, я выслушаю тебя. Но… Вея, посмотри на меня.

Я не послушалась, и парню пришлось убрать теплые руки с моих плеч, чтобы осторожно дотронуться ладонями до лица и мягко приподнять его. Мои глаза, в которых уже начали собираться слезы встретился с его глазами. Теплыми. Обволакивающими. Его взгляд был мягче и теплее чем наш плед, цвета шоколада. От него мне еще сильнее хотелось плакать. А от ласкающих слов и вовсе можно было потерять себя. Да! Потеряться бы в его словах навсегда…

— Девочка моя, послушай меня внимательно. То, что ты скажешь мне, не имеет значения. Я не буду осуждать, не стану анализировать, учить, давать советы. Я просто выслушаю тебя. Если это твоя боль, то ты можешь поделиться ей. Я хочу, чтобы тебе стало легче. И ни в коем случае не бойся, что мое мнение о тебе изменится. Этого не произойдет.

«Не бойся». Да. Все так. Я просто трусливо боялась.

Боялась увидеть разочарование в его невероятных глазах. То, как нежность во взгляде сменяется призрением.

Боялась потерять ту связь, что появилась между мной и этим парнем. Внезапная, но такая необходимая мне. Я даже не знала насколько сильно я нуждалась в Арчи, пока он не появился в моей жизни. Просто он был невероятно далек от всего ада, что я носила с собой, распихав по карманам. Я никогда не забывала его, как кто-то не забывает ключи и телефон. Да только Арчи как будто находился по ту сторону моих кошмаров и на время забирал меня с собой. И я не могла это потерять. Не сейчас. Не тогда, когда снова получила живительный глоток воздуха.

Я всхлипнула:

— Давно ли я стала для тебя открытой книгой, Арчи? — Спросила я, в который раз поражаясь, с какой легкостью человек, недавно появившийся в моей жизни, способен понять мои самые сокровенные чувства и угадать страхи.

Левый уголок губ парня чуть приподнялся в полуулыбке:

— Книгой? Если бы. Ты целая библиотека, Вивея Прей. И, кажется, я видел пару стеллажей с загадками.

Я не смогла сдержать улыбки и уткнулась лбом в его грудь. Парень с готовностью привлек меня в свои объятия.

Объятия бывают разные. Есть «сухие», или же «дежурные» объятия. Они имитируют радость от встречи, которую вы, конечно не испытываете. Вы просто приобнимаете человека, возможно, хлопнув по плечу, или, ещё лучше: прячетесь ненадолго у него над плечом, просто чтобы было время скрыть свою «радость» от долгожданной встречи. Есть, конечно, объятия искреннего счастья. Я заметила, что они, чаще всего, самые неудобные. Серьёзно, вас либо хватают подмышками, либо сжимают в руках, как двухлетняя девочка, подаренного плюшевого медведя. В смысле, до того момента, когда он ей надоедает и идёт на дно коробки с игрушками, играя роль статиста в «Истории игрушек». У вас даже могут треснуть ребра, или перекроет доступ кислорода, но разве это кого-то волнует?

_А Е С Т Ь О Б Ъ Я Т И Я А Р Ч И Х А Н Т А._

_ОН НЕ ПРОСТО ОБНИМАЛ МЕНЯ._

_ОН ОБНИМАЛ МОЮ ДУШУ._

Думая об этом, внезапно, совершенно внезапно, мне захотелось сказать ему… Сказать то, что говорить очень рано. Глупо. Бессмысленно. Но слова просто рвались с моего языка, нет, из самого сердца. Я проглотила их вместе с очередным комом слез в горле и отодвинулась от парня, мягко выпутываясь из объятий, в которые он меня заключил.

Я прикрыла глаза и сделала вдох. Ощущение, будто я собиралась сделать шаг в пропасть. Но так не могло больше продолжаться.

— Газетчики назвали случившееся «Совершенной катастрофой». — Начала я. Мой голос, на удивление, был гораздо спокойнее, чем я думала. — Они поиграли словами, «совершенный», как «совершеннолетие». Журналисты — весьма циничные персонажи. Для броского заголовка они способны на все. А уж телевизионщики…

Я стала ходить вдоль рядов скамеек, чтобы делать хоть что-то, продолжая свой монолог:

— Они атаковали меня очень долгое время, оккупируя наш дом и все места моего возможного пребывания. От однотипных вопросов у меня была жуткая мигрень. На что они рассчитывали, выкрикивая их? Что я неожиданно встану, улыбнусь, и начну отвечать? Скорее они таким поведением хотят вывести человека из себя, превратить его в берсерка и запечатлеть новую сенсацию. Ну, например, как я засовываю микрофон кому-нибудь в глотку по самые гланды. — Я невесело усмехнулась. — Поверь, я была близка к этому. Где бы я не появлялась раньше, за моей спиной был шлейф из шепота и сплетен. В основном это были слова людей, которые не знали обо мне абсолютно ничего, кроме журнальных статей. Они продавали истории моей жизни и обрывки, крупицы информации, что знали обо мне. Но они не знали меня. Никто из тех, кто давал интервью. А те, кто знали хоть немного, молчали. А те, кто знали хорошо — умерли.

Я прервалась и часто заморгала. Затем я медленно убрала с лица мокрые спутанные пряди и повернулась к Арчи лицом. Пусть видит меня, такой, какая я есть.

— Они умерли. И это я во всем виновата, понимаешь? — На моем лице, против воли, заиграла улыбка. Так глупо. Наверное, истерика где-то совсем рядом. Дышит мне в затылок, заставляя губы растягиваться в гримасе веселья, когда чувствую я только опустошающую боль. — В ту ночь, на мой День рождения, я была за рулем. Мы гнали по хайвэю, и я даже не помню, какая была запрещенная скорость, а какая была на спидометре. Превышала ли я? Я просто не помню. Но я пила. Не много. Все пили. Все пили… Но какая разница сколько, верно?

Я покачала головой и схватилась за виски. В них стучала кровь, в голове зашумело. Картинки той ночи, что приходили ко мне в кошмарах и были гонимы прочь, вернулись в мое сознание. Я закрыла глаза, позволяя им, как самому страшному слайд-шоу, появиться передо мной. Голос уже дрожал, каждое слово выходило, будто раскаленное железо лилось по горлу:

— Позже они сказали, что на дорогу вышел лось. Я не понимаю, что это животное делало на скоростной автостраде? Да и какая к черту теперь разница… А еще, экспертиза показала, что я тормозила. Но я этого тоже не помню. Я ничего не помню. Только сумасшедший звук, крик, или визг шин, что это было, Арчи? — Я снова открыла глаза, с мольбой посмотрев на парня, как будто он мог дать мне ответ. — Или кто это был? Это была моя Эми? Моя сумасшедшая, безбашенная, веселая и такая жизнерадостная Эмили? Или Эшли? Серьезная и умная Эшли? Та, что всегда предостерегала нас? Почему она не сказала мне не садиться за руль в эту ночь? Почему она?.. Или Камелия? Почему я вообще подружилась с Ками? Милой, доброй, такой наивной? Если бы я не влезла в ее жизнь тогда, то она была бы жива! Понимаешь?! Она была бы жива! Она бы так много успела, так много сделала, так много…

Меня охватило бесконечное отчаяние. Наверное, я бы рухнула на колени, прямо перед алтарем, если бы Арчи не оказался рядом. Он просто развернул меня от изображения святых людей, взиравших меня со стен храма, и крепко прижал к себе. Я обхватила руками его талию и приникла к груди, так крепко, что было даже больно.

Моя щека, мокрая и горячая от слез, прижалась к нему. Я всхлипывала и кусала губы, в безнадежной попытке остановить это. Мои плечи подпрыгивали от рыданий.

Руки Арчи (широкие, сильные, теплые, грубые, но нежные, дарящие успокоение, оберегающие и еще миллионы слов, которыми я могла их охарактеризовать, но которые не находила) гладили меня по спине. Уверенно, сильно, так, чтобы я чувствовала. Так, как мне было необходимо. Его губы упирались мне в макушку и что-то шептали. Я не слышала или не могла разобрать слов от звона, стоящего в моих ушах, но чувствовала, что эти слова волшебным образом успокаивают меня.

— Может быть, я просто не должна была родиться? — Спросила я Ханта сквозь рыдания. Этот вопрос крутился в моей голове каждый чертов день, но я никогда не была достаточно сильной и смелой, чтобы задать его вслух. — Может, Бог так наказывает меня за то, что я родилась вопреки его воле? И теперь весь этот ад в моей голове — это его кара? Почему он так жесток, Арчи? Ну почему?

И снова бесконечный поток горячих слез, обжигающих кожу солью. Руки Арчи ласково обхватили мое лицо, а пальцы стали вытирать слезы. Бесконечно милый, но бесполезный жест, ведь на их место сразу бежали новые.

— Не говори так. — Попросил парень.

Я в отчаянном отрицании замотала головой и страстно зашептала:

— Нет, ты не понимаешь. Их нет, а я есть. И есть мои шрамы. И кошмары. И чувство, будто они все равно рядом. Но знаешь, чего нет? Надежды, что это пройдет. Ведь их нельзя вернуть. И нельзя успокоить мою боль, боль их родителей… И все это только моя вина. И мысль об этом просто разрывала меня на куски днем и ночью. Она не давала мне покоя, не позволяла нормально спать, есть, дышать. А еще я до смерти напугана, я постоянно боюсь чего-то, а чего — не знаю. Я оставила эти шрамы, но это слабое напоминание… По сравнению с тем, какие шрамы на сердце близких моих подруг оставила та ночь. После аварии я закрылась глубоко-глубоко в себе, а потом… Потом появился ты, Хант. — Я запнулась на фамилии парня и подняла на него глаза.

Внезапно отчаяние, боль, стыд за чувства, что я испытывала и даже злость поднялись во мне откуда-то из глубин, и я ударила парня в грудь. Он даже не шелохнулся. Это взбесило меня. Я ударила еще, сильнее, и еще раз. Он просто давал мне себя бить, и это раздражало меня еще больше и больше. Горячие слезы и злые слова, потоком неслись с моих губ:

— Зачем ты появился, Арчи, зачем? Я не могу быть счастливой, понимаешь?! Я не должна была жить, не должна! Я не имею на это права! Я не хочу этого! Я хочу умереть, также, как они! Тогда они простят меня! Тогда люди не будут так смотреть на меня! Тогда это все закончится, понимаешь?! А каждый день с тобой, он… Он заставляет верить меня… Ты заставляешь…

Очередная истерика снова вытянула из меня силы, и без того бывшие на исходе. Я, шумно дыша, отчего моя грудь и плечи буквально ходили ходуном, уткнулась лбом в многострадальную грудь брюнета.

— Вея… — Тихо позвал меня Хант, и я слушала, слушала его убаюкивающий голос. Мои глаза закрылись, позволяя ему проникать в мое сознание, успокаивая. — Быть счастливой — не преступление. Быть несчастной — вот что ужасно. И не только по отношению к себе, но и к твоим близким. И тем более… Тем более, к твоим подругам. Ты любишь их, верно?

Слезы снова заструились по моим щекам, откуда они только берутся? Он не спросил, любила ли я их. Он сказал, что я их люблю. Как много это значит для меня. Я кивнула, но, не рассчитывая, что парень поймет мой жест, проговорила прямо в его футболку:

— Да. Люблю. Люблю.

— И они тебя любили, я уверен в этом. Тебя невозможно не полюбить, Вивея Прей. — Здесь он замолчал, как будто сам с удивлением обдумывал свои слова. Но пауза была недолгой: — И неужели ты, зная своих подруг лучше, чем кто бы то ни был в этом мире, считаешь, что они не желают тебе счастья? Разве ты бы не хотела того же, для каждой из них?

— Но они не смогут…

— Зато сможешь ты. Ты сможешь осуществить все их мечты, в память о них. И то, что ты будешь смеяться и улыбаться, встречая новый день без боли в сердце, вовсе не значит, что ты забудешь их. Узы, связывающие вас, никогда не исчезнут. Ведь они глубоко в твоем сердце, Вивея.

Как будто сговорившись с парнем, мое сердце сжалось и в груди стало горячо. Мои руки крепче вцепились в мокрую ткань его футболки, а горлу пришлось проглотить очередной комок:

— Я не знаю, смогу ли…

Губы парня нашли мой висок, чтобы поцеловать. Странно, а я думала, что он меня оттолкнет. Но нет, его руки обнимают меня только сильнее, а губы целуют нежнее.

— Сможешь. Ты должна. Должна жить за Эмили, Эшли и… Камелию… — Имена подруг из его уст звучали так непривычно, что я вздрогнула. — Потому что пока ты жива, память о них живет вместе с тобой. И ты должна прожить жизнь так, как они бы этого хотели. А еще, твои родители, пожалей их. И твои друзья…

— У меня больше нет друзей. — Вяло возразила я.

— Ты думаешь так даже теперь, после того, что сегодня произошло? Я видел, как горели твои глаза, когда ты общалась с тем блондином, и той маленькой девчонкой… Никто не просит тебя кидаться в омут с головой, но если к тебе делают шаг, почему бы не сделать один единственный шаг навстречу? — Арчи запнулся на миг, прежде чем продолжить: — И еще у тебя есть я. И я буду рядом, чтобы помочь тебе. Ты не осталась одна, Вивея. Ты не одна.

Последние слова парень прошептал мне на ухо, обжигая своим дыханием. И я поняла, что верю. Хочу верить. Хочу жить. Хочу. Хочу!

— Молодые люди, что-то случилось?

Голос извне прозвучал настолько неожиданно, что мы с Арчи вздрогнули и отпрянули друг от друга. Точнее, отпрянуть попыталась я, руки парня не выпустили меня из плотного кольца слишком далеко.

В проходе стоял пастор в характерном для него одеянии и с беспокойством смотрел на нас.

— Что-то произошло? Возможно, вы хотите поговорить? Я могу вам помочь? — Взгляд священнослужителя скользнул к моему зареванному лицу, а затем отчего-то к животу.

Я вспомнила недавний выпуск местных теленовостей, в котором дикторша на фоне выходящих из здания школы учеников, говорила о всплеске ранней беременности несовершеннолетних в Санта-Луи. Кажется, этому пастырю приходилось принимать немало подобных девушек. Отчего-то мысль, что он подумал о моей беременности, заставила меня покраснеть. Я покачала головой, а Хант, становясь лицом к мужчине и приобнимая меня за плечи, ответил:

— Простите, мы укрылись от дождя.

Пастырь бросил еще один взгляд на меня, а затем улыбнулся и прошел вперед. Я заметила четки на его правой руке:

— Не извиняйся, для чего еще должна стоять церковь, если она не может быть убежищем? Хотя бы от дождя. — Он остановился перед нами, и я поняла, что мужчина весьма молод. Почему-то у меня все священнослужители ассоциировались с бородатыми мужчинами. Но этот не имел ни седых волос, ни сетки морщин. Зато взгляд его темно-зеленых глаз был очень добрым, как и улыбка, располагающая к себе. — Поэтому двери моей церкви всегда открыты, помните об этом.

Я лишь кивнула. Пастырь подарил нам еще одну ободряющую улыбку и прошел мимо, к подсвечникам. Он стал собирать догоревшие свечи, аккуратно вынимая огарки из песка.

Позже, когда мы с Арчи уже были у дверей, я неожиданно остановилась:

— Арчи, не дашь мне минутку?

Хант посмотрел на меня и, не знаю что увидел, но без вопросов кивнул:

— Конечно. Я подожду здесь. Не торопись. — В доказательство своих слов парень прислонился спиной к двери и достал фотоаппарат, снова что-то смотря на экране.

Я развернулась и быстро прошла по проходу к пастору:

— Простите…

— Да?

— Скажите… — Я не знала, как правильно задать вопрос, с чего начать? И что мне сказать, если в голову упорно лезла фраза из глупых фильмов: «святой отец, я согрешила»? А спросить, как Бог мог допустить то, что случилось со мной, казалось мне и вовсе глупым. — Скажите, если Бог есть, он прощает нас? Нет, он может простить все? Даже если поступок плохой, действительно плохой?

И снова взгляд глаз цвета хвои проницательно посмотрел в мое лицо:

— Бог прощает только тех своих детей, кто искренне хочет быть прощен. Если они приходят с покаянием и просят о _прощении_.

Я нахмурилась, а пастырь неожиданно улыбнулся, совсем, как юноша. Он протянул руку с четками и дотронулся пальцами до моего лба. Я решила было, что он хочет освятить меня крестом или что-то подобное, но мужчина просто разгладил морщины напряжения на моем лбу:

— Все в этом мире совершают ошибки. И если бы Бог не прощал нас, Ад был бы переполнен, а в Раю не осталось бы ангелов. — Слова, совсем не похожие на строчку из Евангелие, заставили меня улыбнуться. — Главное, чтобы ты сама простила себя.

Глава 11. «Д» — значит «друг»

25 июня 2018

— Доброе утро, Рози. — Я с громких вздохом рухнула корпусом на кухонный стул. Ага, прям так. Спасибо, что не всем тельцем забралась и салфеточкой не прикрылась.

Лишь добравшись до своего дома, я осознала, насколько сильно устала. Уже сутки я была на ногах. А из-за накала эмоций вокруг меня создалось ощущение, что я не спала месяц. Не то что не спала, а работала рабом на галере.

— Я бы не была в этом так уверена. — С улыбкой произнесла Розита, ставя передо мной чашку кофе.

Я хотела спросить, с чего бы она так считала и к чему эта таинственная улыбка, но ответ пришел сам собой. Точнее, принесся на кухню, как небольшое цунами.

— Вивея Аделия Прей, где тебя носило?

— Полное имя? У меня огромные неприятности! — Вслух выразила я опасения, кинув обеспокоенный взгляд на Рози. Та лишь пожала плечами и продолжила собирать что-то к завтраку.

— Не сомневайся в этом, юная леди! Я звонила тебе! И что у тебя за вид, что с одеждой? И волосы?!

— Я оставила телефон у Бена в кофейне, сегодня заберу. — Тактично проигнорировала я остальные замечания.

— Сегодня? Нет, сегодня ты наказана! Будешь…

— Под домашним арестом? Сидеть дома? В четырех стенах? О, все как я люблю.

Напомнить маме о моем затворничестве — это был удар ниже пояса. Но поймите, она метала глазами молнии (И имела на это право!), а я хотела жить (Впервые за долгое время!) и умереть от руки матери за завтраком было бы слишком глупым завершением всей этой истории.

Мама глубоко вдохнула и протяжно выдохнула, при этом сделав странное движение руками, как будто стряхивала с себя что-то, или сушила лак.

— Послушай. — Начала она спокойнее. — Ты хоть можешь представить, как сильно мы волновались? Я же не знаю, где ты была. Ты ничего не сказала, мы бы вызвали полицию, если бы не… В общем, мы решили не делать поспешных выводов.

Я потерла глаза, в отчаянной попытке заставить их разлипнуться. Спать хотелось невероятно, но чувство вины все же проснулось во мне быстрее, чем организм.

— Прости, мама. Я и правда не подумала. И я не знала, что все так выйдет. Я была у Бена, затем на пляже, и там встретила Сашу и остальных ребят, они позвали нас с собой и…

— Саша? Александр, сын Льюиса и Маргарет?

Я кивнула, следя за тем, как у мамы в голове начинают работать механизмы и шестеренки, сопоставляя факты:

— Ты была с ним? Как он?

— Хм. Отлично, чего не могу сказать о его личной жизни. Он встречается со Сью Берри. Представляешь?

— О. — Только и сказал мама, садясь на стул и при этом не сводя с меня изумленного взгляда. А затем снова: — О.

— Вот и я о том же. — Прокряхтела я через зевок.

Посмотрела на кофе, сделать глоток хотелось невыносимо, но спать — еще больше. Впрочем, у кого-кого, а у меня к кофеину точно выработался иммунитет. На всякий случай я попросила у Розиты сливки и щедро добавила их в чашку.

Дальше я стойко вынесла некоторые вопросы о молодежи острова и полный восторга взгляд мамы. Думаю, смотреть на меня широко раскрытыми глазами и слушать, как я говорю о людях, с которыми провела время впервые за год — это меньшее, что я могла подарить ей за ее переживания.

Допив кофе, я положила чашку в посудомойку:

— Я очень хочу спать, мам, не возражаешь?

— Что? Да-да, конечно, иди! Вид у тебя очень усталый. Только душ прими! Заболеть можешь! А я… Я позвоню папе. — С этими словами мама, как под гипнозом, вышла из кухни и быстро-быстро пошла в глубину дома. Очевидно, скоро глава нашего семейства будет знать о том, что блудная дочь не только нашлась, но еще и вернулась в социум.

Я же поднялась в свою комнату. Почему-то сегодня она показалась мне слишком темной, и я задумалась о том, чтобы что-то в ней поменять. Может, хотя бы шторы? Но об этом я точно подумаю завтра…

Наскоро приняв теплый душ, который показался мне просто волшебством, я переоделась в чистую пижаму. Тело буквально ломило от усталости, когда я, наконец, забралась под одеяло. Казалось, что мои кости состоят из свинца, и даже руку поднять сил не осталось. Я закрыла глаза и в тот же миг, когда моя голова дотронулась до подушки, провалилась в долгий и глубокий сон. Без сновидений.

*****

— Вивея, к тебе пришли! — Возбужденный голос мамы прорвался сквозь железобетонные стены моего умиротворения.

Может, это все-таки сон? Кто ко мне может прийти… И сколько я проспала? Минуту? Пять? Десять? Это бесчеловечно!

И почему мама вообще дома? Она обычно занята… чем-то. Видать, я слишком ее шокировала.

Я попыталась выразить свое недовольство в гневной тираде, но сил хватило только на то, чтобы промычать что-то нечленораздельное.

— Вея! Вставай, кому говорю! — На этот раз к голосу мамы добавился аргумент в виде вспышки света, ударившей меня по векам.

Мама отодвинула плотные шторы, впуская вражеские солнечные лучи на мою территорию. Я поморщилась, понимая, что эту битву мне не выиграть. Мама была напряжена, как струна, из-за того, что ко мне пришли гости. Но кто мог прийти, о чем она? До сознания, которое было вязким, как кисель, почему-то добрался образ Арчи. Что если?..

Я подскочила на кровати, вставая и быстро-быстро моргая, чтобы привыкнуть к слепящему свету.

— Кто пришел, мама? — Испуганно спросила я. Знакомить Ханта с семьей в мои планы не входило. Да и вообще я в пижаме!

Мама лучезарно улыбнулась, пытаясь составить конкуренцию слепящему солнцу:

— Александр! — Провозгласила она так, будто нас почтил визитом как минимум президент.

Я выдохнула и свалилась обратно на спину:

— Две минуты. — Попросила я, успокаивая сердце. Нет, я рада тому, что Саша решил прийти, хоть и не понимаю зачем. Но мысль о том, что Арчи мог бы прийти сюда, отчего-то заставила пульс подскочить.

Не через две, а добрые десять минут, я спустилась в малую гостиную. Решила, что лучше Саша меня подождет, чем будет наслаждаться неумытым и нечёсаным видом своей «принцессы».

Услышав, что я зашла в комнату, Саша подскочил и пошел напрямик ко мне:

— Привет, принцесса. Как ты? — Парень заключил меня в медвежьи объятия.

— Мм… Привет, за те несколько часов, что мы не виделись, ничего особо не изменилось. — Улыбнулась я парню. По беспокойству на его лице было ясно, что главная причина прихода в мой дом — нота, на которой закончилась наша встреча.

— А ты какими судьбами? Давно не ел булочек Розиты? — Поддела я блондина, вспоминая его слабость к выпечке Рози.

— Да, я очень скучал по ним. — Поддержал мою слабую шутку парень. — Но вообще-то мы пришли не за этим.

Я вскинула брови:

— Мы? — Он спрятал кого-то, а я не заметила?

— Мы. — Подтвердил парень и сделал шаг в сторону.

К моему бесконечному удивлению, за его спиной пряталась…

— Сью?! — Я была так удивлена увидеть нахохлившуюся Берри на своей территории, что даже не попыталась это скрыть. — Ты что здесь…

— Сама не знаю. — Рявкнула та в ответ.

Только когда девушка появилась, я поняла, насколько маленькой она была по сравнению с Сашей. Худые руки были скрещены на груди. Вся поза Берри была напряженной. Губы сжаты с такой силой, что вряд ли она потом сможет разнять их без помощи автомобильного домкрата. Она упорно не смотрела в мою сторону.

Саша демонстративно покашлял, явно намекая на что-то. Девушка бросила на него быстрый и злой взгляд, прежде чем посмотреть на меня. Впрочем, она сразу отвела глаза, снова обращая внимание на статуэтки, стоящие на камине.

— Я пришла извиниться. — Буркнула Сью.

Я не верящим взглядом посмотрела на нее, затем на Сашу, который засиял, как начищенная монетка.

— Что? — Переспросила я. Не из вредности, а потому что до меня действительно еле дошло то, что я услышала. Может, я еще сплю? Ущипните меня!

Берри всплеснула руками и на этот раз все же посмотрела мне в лицо:

— Прости меня, говорю! Я была не права! То, что я сказала — было мерзко. Я напилась и… В общем, прости, серьезно.

Я поняла, что мой рот самопроизвольно приоткрылся. Хотя, не удивилась бы даже если бы нижняя челюсть поздоровалась с полом. Сью Берри. В моем доме. Просит прощения. Я все-таки умерла и попала в сумеречную зону?

Я посмотрела на Сашу:

— Что ты ей пообещал? Денег? Власть? Жениться? Слушай, Саш, я ценю это, но оно того не стоит…

— Что-о? Я же говорила, что ничего из этого не выйдет! — Сью развернулась на каблуках. — Я ухожу!

— Стой, погоди. — Саша схватил девушку за локоть. Он с мольбой, и, даже, кажется, с неким осуждением посмотрел на меня. — Ви, ну чего ты…

Я пожала плечами и скрестила руки на груди. Осознав, что стала зеркальным отображением защитной позы Берри, я опустила руки и большими пальцами зацепила шлевки на джинсовых шортах.

— Я понимаю, что все это случилось очень резко. И наш визит — полная неожиданность. И поведение Сью вчера… Было неуместным.

Я фыркнула:

— «Неуместным»? Саш, ты случайно не на адвоката поступил? Твоя речь похожа на речь стороны защиты во время судебного процесса. По крайней мере, словечки ты крайне ловко подбираешь.

— Ви, просто выдохни и скажи, мы можем начать все с чистого листа? Здесь и сейчас? Сью больше не будет ничего делать и говорить, я обещаю.

Саша напоминал мне мамочку нашкодившего забияки-школьника, которого привели извиняться на порог директорского кабинета. Точнее, если посмотреть на Сью, не привели, а волоком тащили против воли.

— Только если она перестанет меня провоцировать. — Проговорила Берри, стрельнув в меня взглядом.

— Я? Тебя? Чем же, позволь узнать, я тебе так не мила? Потому что мне кажется, что я провоцирую тебя самим фактом своего существования. Прости, но я вот уже часов… — Я бросила взгляд на настенные часы, маленькая стрелка которых подбиралась к двум часам дня. — Десять, как решилась начать жить и не собираюсь самоустраняться для твоего комфорта, Берри.

Комнату накрыла тишина. Сью и Саша перекинулись взглядами, а до меня только через какое-то время дошло, как странно звучало мое признание. «Решилась начать жить». Вот дерьмо. Проще было повесить транспарант о том, что я несостоявшаяся суицидница, ведь они явно все поняли именно так.

— Я принесла вам еще горячих булочек, только-только из духовки! — В комнату, спасая нас от неловко затянувшейся паузы, вплыла Розита. А вместе с ней и запах свежей выпечки.

Я почувствовала, что голодна. Рози поставила поднос, на котором аппетитной горкой лежали булочки с корицей и сливочным сыром и с негодованием взглянула на чашки с чаем.

— А вы что же, ничего не пили еще? Вивея, ну как можно так держать гостей! А ну ка все быстро за стол! Я сейчас принесу горячий чай, этот совсем остыл.

— Не надо, Рози. — Попытался остановить ее Саша, но женщина уже собрала посуду на поднос.

— Надо-надо. Заодно Вее принесу чашечку кофе. — Рози улыбнулась мне и ушла на кухню.

Я же жестом, полным смирения и обреченности, пригласила «дорогих гостей» к столу. Саша и Сью уселись на мягком бежевом диванчике, подобранным мамой в тон занавескам. Сью сразу положила свою руку на ногу парня, а мне захотелось подавить рвотный позыв. Ну не укладывались в моей голове слова «Саша, Сью, любовь» в одну строчку! Я разместилась напротив сладкой парочки, в кресле и сразу схватила булочку. Моему примеру последовал и Саша:

— Обожаю выпечку Рози! — Воскликнул он как раз вовремя, чтобы сама обладательница комплимента услышала его.

— Вот и заходил бы почаще! А то совсем пропал. Вея тут одна, сутками, прозябала в своей комнате. Уже побледнела так, что просвечивается. — Стала сетовать Розита, не замечая, как синхронно краснеем мы с Сашей. — Кушай-кушай. Не стесняйся.

Саша и не стеснялся, закидывая в себя третью булочку. Женщина, поставив перед нами три дымящихся чашки, на блюдцах с бледно-голубыми цветами, вышла, еще раз пожурив парня за долгое отсутствие.

— Попробуй, Сью. Ты же любишь эти конфеты. — Саша заботливо пододвинул девушке вазочку с трюфелями.

Та лишь покачала головой. К чаю Берри тоже притрагиваться не стала. Вот и переводи на гостей заварку, сервиз пачкай…

— Они не отравлены. — На всякий случай уточнила я. — А что Рози меняла чай — просто совпадение. Она ничего не подсыпала. Например, по моей просьбе. Например, стрихнин. Это было бы слишком по-варварски.

Сью перевела взгляд на свои ногти и стала колупать один из них:

— Чувствую себя на обеде у Дракулы. — Пробормотала она себе под нос, но так, чтобы я, конечно, ее слышала.

— Ох, ты серьезно? — Картинно изумилась я. — Интересное сравнение. Может ты еще и Брэма Стокера читала? А я думала, что все твои мысли и прочитанные произведения умещаются в лимит — 140 знаков.*

— А я думала, что мистер и миссис Прей занимались твоим воспитанием, а не преподавали курс для стерв.

— Что же, все ошибаются. — Воскликнула я, отсалютовав чашкой кофе, как будто услышала хороший тост. — А ты все же пей чаек, остынет. Да и рот займешь, сделаешь нам приятное.

Саша, до этого просто наблюдавший за нашим словесным спаррингом, отчего-то подумал, что сейчас удачный момент вернуть беседу в нужное ему русло:

— Так что, мы можем объявить перемирие? — Весело спросил он.

Ох боже. Это серьезно? Он совсем не чувствует атмосферу? Ох уж мне эти мужчины…

Я отпила кофе и чуть прикрыла глаза, пытаясь расслабиться:

— Можем. — Произнесла я спокойно, но прежде чем Саша успел обрадоваться, поинтересовалась: — Но зачем?

— Согласна. Прости, но я и твоя принцесса никогда не станем подружками и не будем плести друг другу косички.

Кажется, Саша вспомнил мое замечание, относительно дружбы со Сью, чудовищно похожее на ее слова и невесело улыбнулся:

— Вообще-то у вас общего больше, чем вы думаете.

— У меня с ней?! — Синхронно воскликнули мы с девушкой в праведном негодовании. А затем также синхронно кинули друг на друга злобные взгляды.

— Об этом я и говорю. — Улыбнулся парень и откинулся на спинку дивана, по-хозяйски закинув руки за голову.

— То, что мы обе считаем твою мысль нелепой — ничего не значит. — Парировала я. — И вообще. Вы пришли сюда извиниться? Хорошо, извинения приняты. Я сделаю вид, что не помню, как твоя пьяная девушка при всех обвинила меня в смерти единственных близких мне людей в этом мире. А теперь, если вы не собираетесь пить чай, то, может, разойдемся?

Да, я вспылила. Но какого черта вообще все это происходит? Зачем они пришли? Я никого не звала! И уж тем более ту, из-за кого мне пришлось все рассказать Арчи и рыдать на его груди, как умалишенной.

Неожиданная мысль закралась в мою голову… А может, мне следует сказать Берри «спасибо», а не кидаться на нее? Ведь именно из-за ее, пусть и мерзкого поступка, я смогла открыться Ханту. И я узнала, что он не отвернется от меня. А это едва ли не самое значимое для меня сейчас.

Задумавшись над этим, я не заметила, как ребята встали и направились к выходу. Саша выглядел явно разочарованным, из-за чего мне стало дико стыдно. Сью, на удивление, тоже не была счастлива уйти из «логова врага». Она то и дело кидала на меня взгляды, как будто боялась что-то сказать и собиралась с силами. Так и вышло.

Уже на выходе, у дверей, она спокойно вынесла то, что Саша обнял меня на прощание, а затем неожиданно встала передо мной:

— Прости меня. — Снова повторила девушка, и, не дав мне и рта открыть, продолжила: — Я действительно сделала ужасную вещь… И я сожалею. Не потому что меня просит об этом Саша, а потому что мне стыдно перед тобой. Мы сделали друг другу много дерьма за эти годы, но ни о чем я не жалею, кроме этих слов.

Всю эту тираду она произносила, не сводя с меня серьезного взгляда. Каждое слово она говорила спокойно, но с силой, будто вдавливала свои извинения в воздух.

— И я… — Продолжила Берри. — Я соболезную твоей утрате. И то что я сказала у костра… Я была зла на тебя. Потому что ты вернулась и как-будто снова перетянула на свою сторону всех, в одну секунду. Это глупо и по-детски, я знаю. А еще я видела, как вы сидите и воркуете с Сашей, и это стало последней каплей. Я жутко заревновала. Ты спросила меня, отчего я тебя ненавидела. Я отвечу. Наши ссоры начались с шестого класса, если ты помнишь. Тогда…

— Тогда Саша позвал меня танцевать и назвал «принцессой». — Неожиданно сопоставила факты я, смутно припоминая такое далекое детство.

Берри покраснела так сильно, что стала сливаться с собственным топом, но все же нашла в себе силы кивнуть. Я посмотрела на Сашу, кажется, он был в еще большем шоке, чем я. Отлично, девушка решила открыть карты перед нами обоими, за эту смелость я ее, как минимум, зауважала. Немножко.

— Ладно, не продолжай. — Остановила я Сью, прежде чем она поведает нам еще какие-нибудь интригующие подробности.

Например, что я забрала последнюю куклу в магазине игрушек и с тех пор у нее душевная травма, за которую она мне мстит. Заметили, что я так только подумала, а не высказалась? Я тоже стала умнее. И тоже немножко.

— Не продолжать? А если мне интересно стало?! — Возмутился Саша.

— Заткнись. — Брякнула я.

— Помолчи. — Посоветовала Сью, в одно время со мной.

На этот раз мы с девушкой не стали совершать попытки заморозить друг друга взглядами, а слабо улыбнулись друг другу.

— Так, мы пойдем? — Спросила Сью то ли у меня, то ли у своего парня.

— Да, пожалуй. — Ответил блондин. — Ви, прости, если что не так.

— Ох, если я еще раз сегодня услышу слово «прости», мне самой придется извиняться перед вашими родителями, за то, что я покалечила их детей. — Проворчала я, хотя внутри у меня все как-то потеплело.

Ребята улыбнулись и, еще раз попрощавшись, пошли по подъездной дорожке. Я заметила, что их руки переплелись, но не почувствовала былого отвращения.

В голове внезапно возникли слова Арчи, сказанные совсем недавно и так четко въевшиеся в память: «Никто не просит тебя кидаться в омут с головой, но если к тебе делают шаг, почему бы не сделать один единственный шаг на встречу?».

— Саша! — Позвала я, заставляя парочку обернуться. Я замялась, а затем… Сделала шаг на встречу, во всех смыслах этого выражения: — Скоро будет концерт. Опен-эйр, помнишь, мы как-то брали тебя с собой, с подругами?

— Рок-фестиваль «Живые»? — Уточнил парень.

— Именно. Мы с Арчи хотим пойти. Я не знаю что с билетами, и есть ли сейчас…

— Я найду! — Перебил меня блондин, при этом выглядели так счастливо, что я не удержалась от искренней улыбки в ответ. — Я достану билеты, и мы со Сью пойдем с вами.

Глядя в небесно-голубые глаза парня, я еле удержалась от того, чтобы не обнять его сильно-сильно. Ведь в них я ясно видела, насколько сильно ему хочется вернуть нашу дружбу. И я даже не представляла, как много это для меня может значить.

— А ты как? Выдержишь толпу рокеров? — Спросила я у девушки, которая явно растерялась от того, что меня интересует ее мнение.

— Рокеры, значит? Ну, в жизни все надо попробовать. Выдержала же я чаепитие в твоем доме.

Саша шикнул на девушку, а я лишь с улыбкой покачала головой.

— Тогда увидимся?

— Конечно. — Кивнул парень и, помахав мне на прощание, ушел, по руку вместе с моим старым школьным врагом. Бывшим школьным врагом.

*****

Я опаздывала и практически скатилась с лестницы, на ходу застёгивая рюкзак, молния которого отчаянно сопротивлялась. Всё мое внимание и негатив были направлены на злобную и упрямую "собачку", в итоге я едва не врезалась в отца. Увидеть его дома в этот час было как минимум странно. Как максимум:

— Кто вы, мужчина, и куда дели моего папу? Его забрали инопланетяне и подменили клоном-киборгом?

— Ты о чем? — Не понял моего тонкого юмора родитель.

Я ткнула пальцем в сторону часов, маленькая стрелка которых плавно приближалась к двум дня.

— Ещё даже не полночь, а ты уже дома. Меня к такому жизнь не готовила.

— А, это… — Вздохнул отец как-то удручённо. — Заехал переодеться. Обычно посылал кого-нибудь, но сейчас решил вырваться. Поем перед телевизором, пока мама не видит.

Только сейчас я заметила, что на кофейном столике лежала тарелка со спагетти, стакан апельсинового сока и корзинка с булочками. Как папа умудрялся есть макароны с хлебом для меня тайна, покрытая мраком. Но о вкусах не спорят (о вкусах кричат и иногда дерутся).

Отец подмигнул мне, присаживаясь перед импровизированным обедом, но не выглядел счастливым. И даже его свежевыбритое лицо и идеальный темно-коричневый костюм не могли скрыть усталость в его глазах.

Вся предвыборная суета явно его угнетала. И зачем им с мамой это? Зачем вообще людям тратить столько сил, нервов… да что там, бесценных дней жизни на то, что не приносит истинного счастья? Мысль, угрем скользнувшая ко мне в голову, заставила улыбнуться. Почему? Да потому что она явно была вызвана влиянием одного знакомого мне брюнета с обворожительной улыбкой. И мне это нравилось.

— Пап, а может ты вырвешься на выходные?

Я решила, что раз уж опаздывать, так опаздывать с размахом! Рюкзак был откинут под стол, а я с удовольствием устроилась рядом с отцом на диване, перед телевизором. Когда ещё удастся так посидеть? На День благодарения?

— Зачем? — Папа листал каналы, заставляя телевизор мигать картинками, пока не остановился на местных новостях. — Не знаю даже. У нас вроде что-то важное было…

— Важнее, чем рыбалка на яхте с любимой дочкой?

Я чинно положила голову к папе на плечо.

— Рыбалка? — Теперь в голосе папы слышались ноты интереса. Он был заядлый рыбак и обожал яхтинг. Раньше, когда свободного времени у него было чуть больше, он состоял в яхт-клубе. И даже имел награды за победы на этом поприще.

— Ты должен был с таким же воодушевлением сказать "Дочка?". Или рыба для тебя важнее? — Я обиженно насупилась.

Папа засмеялся и закинув одну руку мне на плечо поцеловал в висок, а затем ещё один "контрольный в голову":

— Выйти под парусом с таким юнгой — это вообще подарок судьбы.

Я вздёрнула нос:

— Эй, я рассчитывала на статус шкипера. Ну, или хотя бы боцмана.

— Сразу, когда ты начнёшь грот от стакселя отличать.*

Я фыркнула. Да, яхтсмен из меня был так себе. Но я могу профессионально загорать в шезлонге и искренне радоваться, когда папа вытянет очередного морского жителя новомодным спиннингом. Даже в ладошки похлопаю.

— Что ж… — Задумчиво продолжил он. — Я посмотрю расписание, может в субботу…

Я с интересом глянула в лицо папе: его глаза загорелись. Не шучу. На губах была довольная улыбка, он с лёгким прищуром смотрел в экран телевизора, но явно не видел, что там происходит. Мечтами он уже ловил попутный ветер своими «стакселями и гротами».

Я снова легла к папе на плечо. Как же уютно было под его рукой. Надежно.

Я прикрыла глаза, но тут же открыла. В новостях снова показывали группу людей из Северных. Эта часть острова Санта-Луи была известна, как рассадник криминала. И все бы ничего, ведь везде есть свои злачные районы, как и в любой милой головке водятся тараканы… Только вот наши тараканы были завезены из Мадагаскара и имели большие размеры. Их тапкой так просто не убить.

— Очередной дерзкий налёт был совершён сегодня ночью. — Вещала девушка-диктор с идеально «зализанными» и едва ли не блестящими волосами. Нет, правда, сколько лака для волос у неё ушло на причёску? Или она использует лак для мебели? — На кадрах, опубликованных в сети интернет, вы увидите погоню за одним из участников этого движения. Ролик был назван «Форсаж на острове» и менее чем за сутки набрал множество просмотров. Автор ролика был допрошен полицией на предмет участия в преступной группировке.

Лицо журналистки сменил обещанный ролик, на котором какой-то псих возомнил себя призрачным гонщиком* и рванул от полицейских машин прямо через открывающийся мост. Я сдержала желание зажмуриться, когда байкер завершал свой трюк. Он родился не то что в рубашке, а в бронежилете! Иначе просто было бы не выжить. И вообще, где же бегущая строка «Не повторяйте это дома»? Странно, что в СМИ вообще пропустили ролик, на котором какой-то местный Вин Дизель уделывает копов. Или Дизель не по мотоциклам? Ну да не суть…

— Кошмар. — Прокомментировал я происходящее на нашей плазме.

Папа тоже посмотрел в телевизор:

— О. Старые знакомые.

Упомянутая дикторшей «преступная группировка» была в ТОПе криминальной хроники уже долгое время. Суть в том, что какие-то таинственные личности из Северных с завидным постоянством совершали беспрецедентные выходки, посягая на имущество (и не только!) Южных. То есть нас. И моему отцу тоже досталось: во время собрания акционеров.

Вместо презентации им начали показывать фотографии, на которых главные лица компании эти самые лица «потеряли». Какой-то умелый папарацци заснял кого-то с любовницей, кого-то с… любовником. Папы на снимках не было, но мне и не приходилось в этом сомневаться. Дело бы замяли, если бы обличающие снимки и видео прямиком из зала заседания не появилось в СМИ.

Секретарша божилась, что все было в порядке. Как провернули? Неизвестно. Но эту выходку можно считать детской шалостью, потому что масштаб действий стал прогрессировать и сегодня эти отморозки вполне могли совершить, например, взлом, кражу, кражу со взломом или иной акт вандализма. И все это активно тиражировалось. И те, кто не любил богатое сословия, восхищались этими недоделанными Робин Гудами.

— Думаешь, это те же?

Папа, помедлив, кивнул:

— В крайнем случае — последователи. Но явно все связаны между собой. Соревнуются они, что ли…

— Ага. Местная забава Северных: «посади меня, если сможешь». — Закатила глаза я.

— Давно пора всех их пересажать. И куда только смотрит полиция. Все новости про них, чуть ли не звёзд создали.

И это была правда. На острове они стали популярны, чуть ли не как поп-певцы. Я слышала, что даже сайты создавали, где отслеживались свежие новости. И вот вопрос: почему к странных фанатов информации больше, чем у полиции?

— А сейчас коротко о погоде. — Выдала мадам из "зомбоящика", когда закончила смаковать подробности очередной ночной вылазки этих неадекватных и того, что выживший гонщик — чудо, не иначе, тем самым делал ему неплохую рекламу. Интересно, по воде он не ходит? Послушать дикторшу — вполне вероятно.

Папа принялся за уже остывшие макароны, не забыв схватить и булочку. Наматывая свой обед на вилку, он стал рассказывать мне о некоторых из своих походов в море.

Я глянула на часы. Стрелка уже указывала примерно на "Тебя убьют, и будут правы".

Затем снова посмотрела на папу.

— И он тогда как заорёт: к черту трос! Тяни сеть!

И он рассмеялся, так искренне и счастливо… Я тоже улыбнулась. Но не истории. О том, как они с друзьями попали в шторм, но вместо того, чтобы спасать свои жизни, спасали улов, я слышала уже раз сто. Но отец говорил так вдохновенно и с таким удовольствием, что напоминать об этом было бы низко.

Я стряхнула пару крошек, упавших на идеальный пиджак своего папы, и решила, что эта история стоит того, чтобы услышать её в сто первый раз. Папа стоит того.

_*140 знаков — лимит сообщения для популярного сервиса микроблогов "Твиттер._

_*Термины из яхтинга: грот и стаксель — треугольные паруса._

_* «Призрачный гонщик» — фильм 2007 года, очередное детище Marvel Comics. Гонщика сыграл Николас Кейдж._

Глава 12. Закулисье твоей души

14 июля 2018 года

— Кажется, на твою футболку Пэрис Хилтон стразами вырвало. — Не удержалась я от замечания, увидев Сью.

Девушка и Саша приблизились к нам, стоит отметить — с приличным опозданием. Наверное, Берри долго не могла выбрать приличный наряд в своем гардеробе. И судя по ярко-розовой футболке с многочисленными и совершенно нелепейшими стразами на груди, ей это так и не удалось.

— Да что ты? А сама отжала маечку у Мэрилина Мэнсона? — Парировала Берри, стоит отметить, достойно. Но я бы съела все эти стразы на десерт, если бы призналась в этом.

— Ага, один размер носим. — Лениво отмахнулся я и с улыбкой повернулась к Саше. — Привет.

— А, так вы закончили обмен любезностями? — Блондин с укоризной посмотрел на меня и притянул в свои объятия, чмокнув в макушку.

Затем парень протянул руку Арчи, для обмена рукопожатием:

— Судя по теплой встрече, это будет долгий концерт. — Открыто улыбнулся он.

Арчи бросил на меня хитрый взгляд и усмехнулся в ответ:

— Главное не оставлять их наедине. — Поддержал его брюнет. — И я надеюсь, ты не разрешил своей девушке принести колющие и режущие предметы.

Хант подмигнул Берри, отчего та смущенно отвернулась. И я уверена, что ее кончики ушей покраснели! Чертов английский плэйбой.

— Конечно нет! Огнестрельное мы тоже оставили дома. — Убедил нас Александр.

— Ха-ха. Ну, что, поупражнялись в остроумии, детки? — Буркнула я, одаривая обоих взглядом в стиле «юмор подвластен не всем». — А теперь, может мы все-таки пойдем и увидим то, за чем приехали?

— Я уже увидел все, что хотел. — Улыбнулся Арчи, притягивая меня к себе за талию, и тише добавляя: — Позволь еще раз заметить: эти джинсы сидят на тебе восхитительно.

Я снова покраснела, наверное, это был сотый раз с нашей встречи сегодня днем. Хант, увидев меня в первый раз у кофейни Бена, вместо приветствия залихватски присвистнул. А на мне всего-то были узкие темно-синие джинсы с низкой посадкой и черная облегающая футболка, с размытым принтом. Если присмотреться к многочисленным подтекам белого и других цветов, можно было разобрать изображение черепа. Кто бы знал, что Арчи нравятся такие образы?

Об этом, а еще о том, как классно смотрятся на мне джинсы (Нет, взглянем правде в глаза, он имеет в виду мою задницу, верно?) парень решил напоминать мне всю дорогу. В середине пути мое лицо устало заливаться румянцем и просто равномерно выкрасилось в цвет спелого яблочка, не желая возвращаться в прежний благородно-бледный вид, пока парень не заткнется. То есть, судя по всему, никогда. А знаете, что еще не дает мне покоя? Когда такие двусмысленные намеки и сомнительные комплименты говорит кто-угодно в это мире, я готова послать его в нокаут. Взглядом, словом или ударом в челюсть. А когда они вылетают изо рта Арчи Ханта, мне хочется этот рот поцеловать. Я больна.

Я щелкнула пальцами в воздухе перед его лицом:

— Музыку, животное! Рок-музыку.

Как живое подтверждение моих слов, мимо нас пронеслась машина с группой людей. Из открытых окон на нас обрушилась пронзительная трель соло-гитары. Мелодия была знакомая, но автомобиль слишком быстро умчался, оставляя после себя след пыли в воздухе и типичное раздражение меломана, который не может вспомнить песню. Под коркой мозга моментально засвербело. Знаете, то самое чувство, как когда слово вертится у тебя на языке, нет, на самом кончике языка, но ты можешь вспомнить все: когда ты его говорил, когда кто-то из твоих дальних родственников его произносил, на какую букву оно начинается и даже примерное звучание, но не само чертово слово. Ужасное состояние.

— Мм… — Протянул Арчи, провожая взглядом автомобиль. — Ну что, движемся за звуками Deep Purple?

Хант повернулся к нам и уткнулся взглядом в мое лицо, на котором медленно разрасталось изумление:

- Deep Purple! — Воскликнула я. — Точно, это же британцы.

— Сейчас будет шутка про связь британской рок-группы и мое происхождение? — Осведомился парень, вопросительно изогнув правую бровь.

-Нет, просто я услышала соло и поняла, что знаю его, но не могла вспомнить группу… А ты… — Я подозрительно прищурилась, уперев руки в бока. — Арчи Хант, ты не говорил мне, что разбираешься в роке.

— То есть то, что я пригласил тебя на свидание на рок-фестиваль, не навело тебя на такие мысли?

— Я думала, что ты меня клеишь. — Честно призналась я, пожав плечами.

— Ну в целом, так и было. И у меня поучилось.

— Ох, я бы попросила…

— Но рок, — Перебил мою речь негодования парень. — Я тоже люблю. Просто не весь. Как-нибудь я запишу тебе флешку с любимыми песнями, тебе понравится.

— Смелое утверждение. Я бы даже сказала — звучит как вызов. — Хмыкнула я чисто из вредности. Отчего-то я была уверена, что вкус Арчи должен совпасть с моим.

В конце-концов, он узнал одно из легендарнейших гитарных соло с пары нот! И поднялся еще на пару ступеней в моем рейтинге идеальности. Кажется, этот парень скоро пробьет там потолок своим лбом.

— Ну, тогда ты уже проиграла, девочка.

— Ох, выключи донжуана, Хант.

— Я? Донжуан? Кто тебе сказал такую чушь? Я скорее смиренный монах, не выдержавший испытание красотой и сбившийся с пути истинного. И теперь тебе придется взять на себя ответственность за то, что отбила меня у бога, плутовка.

Арчи со смешком притянул меня к себе, обнимая за плечи и двинувшись за Сью и Сашей, которого девушка уже потащила в сторону крытой арены, где должен был пройти концерт. Вместо обещанного опен-эйр нам дали «крышу над головой», потому что с площадкой для фестиваля произошло ЧП. Ну ладно, зато зарядившие дожди не помешают наслаждаться музыкой. А то когда у фанатов-рокеров начинает течь косметика и ирокезы превращаются в мокрые мочалки — зрелище не из лучших.

*****

Я, пытаясь сдержать смех, наблюдала за Берри. Девушка постоянно озиралась по сторонам, как будто ожидала получить нож в спину. А еще вид тоннелей в ушах, пирсинга и прочих примочек, которые были далеко не у всех присутствующих, но все же вводили ее в шок. Прямо сейчас она смотрела на парня с зелеными волосами в немом отвращении.

— Что, зеленый — не цвет сезона? — Поддела я девушку.

— Ну, лучше, чем фиолетовый. — Буркнула она, намекая на мои глаза, которые я не забыла закатить, выражая крайнюю степень «досады».

Наши парни, забыв свою клятву не оставлять нас со Сью наедине, дабы не испытывать судьбу и мое терпение, затерялись в островке киосков «на минутку». И это очень недальновидно для Саши, ведь здесь такая давка и очень много подозрительных личностей… Вот пропала бы Сью, и разве кто подумал бы на скромную меня? Нет, когда вокруг столько людей в шипах! Идеальные условия для убийства.

— И как давно ты знакома с Арчибальдом? — Все еще не прекращая следить за окружением, при этом нервно постукивая пальцами по карманам джинсов, поинтересовалась блонди.

Я вскинула бровь. Первый ответ, который норовил слететь с языка, конечно, был чем-то вроде «с каких пор моя личная жизнь — это твое дело»? Но моя совесть, которая в последнее время была слишком активна и не давала жить на всю катушку, вспомнила о том, что передо мной девушка Саши. А значит, меньшее, что я могу — хотя бы попытаться быть к ней добрее.

— Не особо давно. А что? — Нейтрально произнесла я.

— Да так… Есть в нем, если честно, что-то пугающее.

Я прищурилась и снова посмотрела на девушку. Та тоже глянула на меня, и, что удивительно, я не заметила издевки в ее взгляде. Густо подведенные глаза смотрели бесхитростно, она явно сказала то, что имела в виду. Заметив мое напряжение, Берри помахала рукой, будто разгоняя воздух перед лицом и спешно продолжила мысль:

— Нет, ничего плохого я в виду не имею. Вообще он крутой и, несомненно, о-очень горячий. Но какой-то странный.

— Странный, потому что не запал на тебя в течение первых десяти минут? — Все же ощетинилась я. — Или потому, что не брезгует целоваться со мной?

Сью закатила глаза:

— Да брось. Я не это имела в виду.

— Что же тогда?

Блонди чуть закусила крашеную нижнюю губу, на миг задумываясь. Ну, или что она там делала, вместо обычного мыслительного процесса человека. Затем она, растягивая, будто подбирая слова, выразила свою оформившуюся мысль:

— Просто Арчибальд очень и очень напоминает тех красавчиков из сериалов и книг, типичных плохишей, на которых западают все девушки.

Какая сила выдержки понадобилась мне, чтобы не высказать удивления, что Берри читает что-то помимо этикеток на косметике.

— Разве он выглядит как «плохиш»? — Искренне изумилась я. — Ты вообще видела его манеры? Да Хант скорее руку себе откусит, чем вперед девушки в помещение зайдет.

— Ох, причем здесь это? Ты меня не понимаешь совсем! — Берри забавно топнула ногой, я попыталась сдержать смех. — Просто в любом современном сериале обязательно появляется плохой парень, который вертится вокруг главной героини, а в итоге оказывается мерзавцем! Но когда она об этом узнает, становится поздно.

— Потому что он выкидывает ее труп в реку? — Скептически поинтересовалась я, глядя на Берри. У той едва ли волосы дыбом не встали, от сериальных сравнений. А я не знала, что она сериаломан.

— Нет, — Опровергла мою догадку девушка. — Потому что они влюбляются друг в друга.

Я в притворном испуге широко распахнула глаза и прикрыла рот ладонями:

— Не может быть! Прямо любовь? Вот это трагедия. Спасибо, что предупредила, вряд ли я бы пережила такой финал.

Сью фыркнула и демонстративно отвернулась от меня, продолжая сканировать обстановку. Неожиданная мысль забрела мне в голову:

— А ты случайно сама не предпочитаешь тех самых «плохишей»?

Берри дернула худеньким плечиком:

— Совсем нет. Я всегда была в команде хороших парней.

— По тебе и не скажешь… — Довольно громко пробормотала я, а затем пытливо добавила: — Деймон или Стефан?*

— Стефан. — Не задумываясь ответила Сью.

— Нейтан или Чак?*

— Нейтан из двоих, а вообще — Дэн Хамфри.

— Коул или Лео?* — Выставила я тяжелую артиллерию.

— Лео. — Заявила Берри. — Тест окончен?

Я кивнула:

— Да, и, к моему удивлению, ты его сдала на «отлично». Вот бы в школе также, да?

— Ох, заткнись, Прей! Хватит цепляться к моим мозгам.

— А разве можно цепляться к тому, чего нет? — В удивлении похлопала ресницами я.

Берри злобно и тихо проговорила что-то себе под нос. Будем считать, что она со мной согласилась. Я же задумалась сама об этом «тесте». Страшно признать, но я точно была из того типа девушек, которые выбирают мальчиков с «темной стороной». Так что, в словах Берри была какая-то толика правды. Но в этом я бы не призналась даже под присягой.

— И смотрит он на тебя странно. — Не унималась Сью. — Когда ты не видишь, его взгляд он такой…

Я демонстративно зевнула, прежде чем уточнить:

— Какой? Как будто он «хочет съесть меня»*, да? Кажется, если у кого-то тут есть проблемы, то это у тебя, крошка Берри. — Я похлопала ее по плечу, девушка стряхнула мою руку. — Я нашла целых две: паранойя и слишком сильная вера в кинематограф. — Дальше я перешла на театральный шепот и даже наклонилась ближе к уху блондиночки, с блестящей в нем сережкой-колечком: — Но если Арчи действительно окажется вампиром из Средневековой Англии, я обещаю, ты узнаешь об этом первой.

— Если ты доживешь, чтобы сообщить мне такую новость. — Хмыкнула Берри, тыльной стороной руки откидывая волосы назад, рассчитывая попасть прядями мне в лицо. Меня задело лишь приторным запахом ее шампуня. Что, в принципе, можно счесть вероломной атакой химическим оружием.

— Слушай, Прей… — Начала Берри через пять минут благословенного молчания. — Мне кажется, что и я твоего Арчи уже где-то видела.

— Да, на пляжной вечеринке. — Кивнула я. — Я была с ним. Это тогда, когда ты надралась из ревности и…

— Да нет же! Где-то…

Что еще Сью вздумала сказать, я не узнала, потому что худшие опасения девушки оправдались, когда ее святого тельца, облаченного в розовую ткань, коснулся один из тех, кто больше предпочитал кожу и железо.

— Ай! — Воскликнула девушка, делая два инерционных шага вперед, когда патлатый парень наткнулся на ее спину.

— Ох, прости, милашка! — Извинился он, вполне дружелюбно улыбнувшись. — Ты такая маленькая, я тебя и не заметил.

Берри, с широко раскрытыми глазами, как у Бэмби в свете фар, молча повернулась к парню лицом. Незнакомец с плохой координацией (И зрением, сам же сказал «не заметил», когда это пятно цвета фуксии за милю видно!), внимательно осмотрел Сью с головы до ног. Оценивающий взгляд остановился на загорелых ногах, которые проглядывались в здоровенных дырах на светлых джинсах, а затем вернулся к напуганному лицу.

— Что же такая красота делает здесь одна? Пойдем-ка со мной, мы с друзьями умеем веселиться. — Без предупреждения парень протянул руку, схватив девушку за запястье.

Тут мне уже стало не до смеха. Сью побледнела и с ужасом уставилась на перстни на руках парня.

— Нет, спасибо. Я не…

— Да не ломайся ты! Пошли!

— Эй, ты! Антиреклама шампуня для волос. — Рявкнула я, придвигаясь ближе и с силой выдергивая руку девушки из клешни патлатого. — Она же сказала, что не хочет. И мы не одни. Это бы она тоже сказала, если бы ты дал ей слово, как джентльмен, а не стал распускать свои загребущие руки.

Парень обратил на меня внимание, и я с вызовом уставилась в его глаза, оказавшиеся до странного узкими. Будто просто две тонкие прорези, наспех сделанные на лице. Окей, он реально мог не заметить Сью.

— А ты у нас кто? — Лениво поинтересовался он.

Парень хотел было повторить махинацию со взглядом-сканером, наверное считая такое поведение дерзким и притягательным, но если мои джинсы и топ его не удивили, то при взгляде на лицо, он чуть опешил. Бу.

— У вас? Держи карман шире. Я пока что своя собственная, а с учетом отмены рабства — таковой и останусь.

— Что, больно умная что ли? — Уточнил парень, но ответа на свой риторический вопрос не дождался. — Не лезь не в свое дело, ясно?

— Боюсь, что это мое дело, раз уж ты решил довести мою подругу до инфаркта своими слабыми замашками пикапера. А теперь, мы, пожалуй, пойдем.

Я потянула девушку к себе, ощущая, что ее рука намертво вцепилась в мою. Сью действительно была испугана.

— Нет, я так не думаю… — В мой локоть вцепились, но уже через мгновение он опять получил свободу.

— Руки убрал от моей девушки, пока я их на хрен не оторвал.

Я обернулась. Хант не просто пришел разрешить назревающий конфликт, он ворвался в него без разбора обстоятельств и одним лишь сильным толчком заставил волосатика попятиться. Я вспомнила, как в споре на пляже назвала его «львом». Знаете, я оказалась очень меткой в сравнении.

— Эй, полегче, мужик. Мы просто общались.

— Да? Тогда просто вали отсюда, у нас компания необщительная.

Кажется, парень хотел еще что-то ответить, но рядом с Арчи выросла фигура Саши, не менее габаритная, чем мой английский шкаф. Рот рокера предусмотрительно закрылся и превратился в улыбку:

— Да бросьте, это просто недоразумение. А вообще, не оставляли бы вы девочек в одиночестве. Здесь все-таки не детский утренник, всякие ходят… — Как-то противно ухмыльнулся парень.

— Это мы уже заметили, что «всяких» здесь полно. — Бросила я намек в его сторону, заставляя фальшивую улыбку увянуть.

Рокер бросил еще один взгляд на суровых парней перед ним, а затем посмотрел на меня и подмигнул:

— Увидимся.

Арчи сделал предупреждающий шаг вперед, заставляя парня попятится. Саша вскинул перед ним руку, как шлагбаум, тихо проговорив что-то успокаивающее.

— Разве что в аду… — Проворчала я уже себе под нос, понимая, что если не остановлюсь, и без того затянувшаяся сцена может не закончится. Или не на такой радужной ноте.

Проследив, чтобы парень скрылся с горизонта, ребята обернулись к нам.

— Ты как? — Хант положил руку мне на затылок, с беспокойством заглядывая в глаза. Я не смогла сдержать улыбки:

— Все в порядке, мелкое недоразумение.

Хант хмыкнул, выказывая мимикой полное недоверие моим словам:

— Будь добра, ответь, почему ты постоянно оказываешься в эпицентре каких-то скандалов?

— Что сказать? — Развела я руками и хитро улыбнулась. — Я магнит для неприятностей. Притянуло же ко мне тебя.

— И не говори… — Выдохнул Арчи и неожиданно, обхватив мое лицо своими широкими и теплыми ладонями, притянул меня к себе, приникая поцелуем к губам.

Как он это делает? Едва лишь его губы начали двигаться, увлекая в свой танец мои, звуки фестиваля вокруг моментально померкли. Как будто поцелуи Ханта глушили во мне все, кроме острого ощущения его близости. Сердце счастливо забарабанило, наслаждаясь тем, как горячее дыхание парня смешивается с моим. Когда Арчи оторвался, во взгляде его карих глаз читалось какое-то напряжение. Неужели я правда заставила его беспокоиться? Руки парня все еще были на моем лице и я, чуть повернув голову, слегка прикоснулась губами к его ладони.

— Что ты со мной делаешь. — Произнес Хант, все еще смотря на меня. Пораженно, и вместе с тем задумчиво. Я бы даже сказала, как-то «побежденно». Понравился ли мне этот взгляд? Сама не знаю.

— Со мной, правда, все хорошо, Арчи. — Мягко заметила я. — А вот наша Барби кажется ушла в себя.

Я посмотрела на Сью, чье обычно загорелое лицо будто в белую краску макнули. Саша уже прыгал вокруг нее, как заведенный:

— Сью, все в порядке? — Саша наклонился, чтобы заглянуть в лицо девушки, обхватывая ее плечи. Его взгляд хаотично бегал по ней, выискивая признаки беды.

— Эй! — Подключилась и я. — Если ты собралась испустить дух и испортить мне весь концерт скоропостижной кончиной — не вздумай. Только после выступления «драконов», уяснила?

Берри потерла лоб и подняла на него глаза:

— Да, простите. Я просто… Не знаю, я как будто оцепенела. — Она перевела взгляд на меня. — Спасибо, что вступилась.

Я повела плечами, выражая что-то среднее между «пожалуйста» и «не за что».

— А вы где были? Ждали удобного момента, чтобы появиться, да? — Обратилась я к мальчикам, желая увести внимание от себя.

— Согласись, получилось эффектно. — Улыбнулся Хант, от чего его напряженное лицо наконец расслабилось.

— Да? Думаю, если бы ты подождал еще минутку, то мы могли бы не менее эффектно прокатиться всей компанией в неотложке.

— Я принес тебе это.

В руках парня был черный пакет с надписью «_Imagine Dragons»._

_Я взвизгнула, хватая подарок:_

_— Хант, ты официально прощен!_

_Я быстро открыла пакет, засовывая туда руку и выуживая футболку. Помимо нее в нем лежали остальные атрибуты фестиваля: программа выступлений, брелок, кепка и даже набор нашивок и наклеек. Знаю, это глупо, но все эти бесполезные мелочи радовали меня, как подарки под новогодней елкой._

_— Спасибо, спасибо, спасибо! — Бросилась я обнимать парня, с удовольствием утыкаясь носом в его шею и вдыхая запах._

_Грудь парня уже привычно завибрировала, говоря о том, что он смеется. Хант уткнулся губами мне в макушку, оставляя там поцелуй, а затем чуть отстранился, чтобы поцеловать еще и в щеку:_

_— Тебе на удивление просто угодить. — Заметил он._

_— Нет, просто тебе везет. Тем более, ты выстоял очередь фестиваля, а я знаю, что это значит. Мы с девчонками иногда приезжали за пару часов, чтобы получить вожделенный предмет, не рискуя сломать себе шею в давке или проткнуть глаз чьим-нибудь шипом на куртке._

_Я оглянулись на наших спутников: Саша достал бутылку воды, и, открыв ее, передал Сью. К девушке уже стали возвращаться краски._

_— Эй, Берри! — Девушка оторвалась от горлышка и отерла губы, вопросительно посмотрев на меня. Я подняла вверх футболку — подарок Ханта. — Может, наденешь ее? Не будешь так выделяться._

_Сью, выглядевшая непривычно кроткой, посмотрела на Сашу, то ли в поисках одобрения, то ли ожидала подвоха. Затем отрицательно покачала головой:_

_— Нет, тебе же нравится это. — «Это»? Ну, спасибо. — И это подарок Арчибальда._

_— Ну, я ее после тебя постираю. — Пообещала я, а затем, после короткого мыслительного процесса убежденно добавила: — Трижды._

_Берии усмехнулась:_

_— Все же нет, мы не можем так рисковать._

_— Она накинет мою рубашку. — Сгенерировал идею блондинчик, мигом скатывая со своих рук рубашку, в серо-черную клетку и упаковывая в нее свою девушку._

Когда мы, наконец, убедились в том, что с Берри не случится припадка, и она вполне может слиться с толпой, движение в сторону арены продолжилось. Я как раз изучала порядок выступлений, когда мы вступили в длинный коридор, который вел нас к главному залу с умопомрачительной вместимостью (этот факт тоже был в программке).

— Так, драконы выступают тринадцатыми. Сейчас уже должно было пройти два выступления.

Неожиданно Берри хихикнула и посмотрела на меня каким-то другим взглядом. Веселым, почти открытым. Я изумленно уставилась на нее. Может, ее встреча так травмировала, что и без того нестабильная психика девушки дала трещину?

— Ты назвала меня подругой. — Заявила она, хитро прищуриваясь.

— Что-о? — Просиял Саша.

— Не было такого. — Быстро огрызнулась я.

— Было. — Не желала угомониться девушка.

— Тебе показалось. От страха померещилось.

— Нет, ты сказала: «Это мое дело! И если ты решил довести мою…» Омпф… — Сью пришлось проглотить конец цитаты, потому что моя ладонь невзначай прикрыла ей рот.

— Молчи, ведьма. — Буркнула я. — Ты ничего не докажешь, наши адвокаты — лучшие в Санта-Луи.

Сью, вырвавшись из моей хватки, неожиданно рассмеялась. Говорю же, бедняжка «умом тронулась». А ей предстоит еще такое испытание…

— Ну что, девочки, мы на месте! — Произнес, нет, проорал Саша, когда нас буквально оглушило волной рок-музыки, лившейся из мощнейших колонок огромного зала.

Мое сердце сжалось и забилось быстрее, предвкушая и будто подстраиваясь под гулкие удары басов, окружившие нас.

— Фантастика… — Прошептала я, даже не надеясь, что кто-то меня услышит.

Зал представлял собой многоуровневые площадки, выставленные вокруг сцены, на манер стадиона. На каждой из них уже кипело и бурлило живое море из людей. А в центре — сцена, как эпицентр взрыва, как жерло действующего вулкана, только вместо лавы — живая, ни с чем не сравнивая музыка. Она взрывала пространство новыми и новыми ритмами, вводя толпу в исступление. Сходству с извержением огнедышащего исполина сцене придавали постоянные всполохи пламени, блеск искр и прочие спецэффекты.

Я почувствовала, как Арчи берет меня за руку и оторвала завороженный взгляд от сцены. Парень наклонился к моему уху и громко сказал:

— Не теряйся! Пойдем ближе.

Я кивнула и, сбившись с ребятами в плотную кучку, мы целеустремленно прошли на второй ярус и стали двигаться ближе к сцене. И хочу заметить, следующие два часа, даже больше, Берри выдержала достойно. Она даже прониклась атмосферой и драйвом, вскидывая руки и крича слова знакомых ей песен куда-то вверх. Почему я обратила на это внимание? Возможно, ради Саши. Или я увидела ее с другой стороны, удивляясь этому и не осознавая, что делать с непривычной картинкой. Неужели все люди действительно разные?

— Кажется, сейчас начнется. — Голос Арчи вывел меня из задумчивости.

Я чуть откинулась, чтобы увидеть его лицо: чуть поблескивающее влажным блеском от капель пота. Мы все были мокрые, я чувствовала, как майка прилипла к спине, а волосы к вискам. А еще этот невыносимый жар на затылке, который вызывал желание собрать волосы в высокий хвост. Но даже это все доставляло мне своеобразное наслаждение. А еще Хант… В этой темноте, прерываемой всполохами света, его лицо казалось еще более привлекательным. Или это во мне говорит адреналин? Захотелось дотронуться до его лица, провести пальцем по скуле, собрав мокрую и соленую влагу. А лучше — языком. Ох, я действительно подумала то, что подумала?

— Готова? — Снова прошелестел парень рядом с моим ухом, заставляя едва прикрыть глаза от наслаждения.

Я не успела ответить на вопрос, как, внезапно, все огни в зале погасли, и лицо парня стерла наступившая темнота. Малейший намек на освещение пропал, как будто кто-то выключил рубильник, засосав вспышки огней, свет софит, голограммы, прожекторы, лазеры и все, что создавало атмосферу. Постепенно вместе с темнотой огромный зал накрыла и всепоглощающая тишина. Она была особая, предвкушающая нечто необычное, нечто, от чего у меня «засосало под ложечкой».

Я сглотнула, пытаясь справиться с охватившим меня волнением, и почувствовала, как сильно пересохло мое горло. А потом на меня, совершенно без предупреждения, неожиданно накатило неприятное чувство, будто… Будто я осталась… Нет, я не могу остаться одна. Я пришла сюда с друзьями. С Арчи. И я просто не могу быть одна. Здесь. Сейчас. В этой толпе. В этой темноте. В этой…

— Все в порядке? — Голос прозвучал прямо у моего уха, посылая вниз, по все еще влажной от движения и жара зала шее, множество мурашек.

Горячая мужская рука с легкостью, как будто Арчи был способен видеть в темноте, нашла мою. Переплетя наши пальцы, парень придвинул меня ближе к себе, так, что я уткнулась спиной ему в грудь. Внутренности сжались в тугой узел, то ли от ощущения фантастической близости между нами, то ли от того, что он опять оказался рядом тогда, когда был нужен. Как будто он был настроен на мою волну и реагировал на малейший сбой. Я острее, чем прежде, ощутила близость парня.

Я чуть повернула голову туда, где должны были находиться губы парня и сначала аккуратно, а затем более настойчиво коснулась его губ. Хант моментально ответил на поцелуй, а его вторая рука скользнула мне на живот. Жар его ладони ощущался под тонкой тканью майки, и я остро осознала, как хотела бы почувствовать эти руки на своей коже. Ближе. Я хотела, чтобы он был ближе.

— Теперь да. — Выдохнула я в темноту, оторвавшись от губ брюнета.

И в тот самый момент, когда я, казалось, начала привыкать к окружающему мраку, и могла разглядеть очертания Арчи, весь зал осветило вспышкой ярко-белого света, подобного вспышке молнии, чтобы снова погрузить нас во тьму. В полной темноте раздался короткий проигрыш, а затем зал наполнили слова, несущиеся со сцены. И мужской эмоциональный голос, именно тот, что постоянно звучал на репиде в моем плей-листе, буквально утонул в море криков людей, встречающих своих кумиров.

_Я СЛИШКОМ БЫСТРО ПАДАЮ, НЕ УСПЕВАЯ К ЭТОМУ ПОДГОТОВИТЬСЯ._

_ОСТУПАТЬСЯ В ЭТОМ МИРЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОПАСНО._

_ВСЕ НАДЕЮТСЯ, ЧТО СМОГУТ СТАТЬ УНИКАЛЬНЫМИ._

_Я БЫЛ РОЖДЁН, ЧТОБЫ БЕГАТЬ, Я РОЖДЁН ДЛЯ ЭТОГО…*_

И вот световые вспышки стали сопровождать каждое слово Дэна _Рейнольдса_, давая нам возможность смотреть на него, как в режиме стоп-кадров. Свет, слово, свет, слово, свет, слово. И он. Человек, чей эмоциональный голос не дал мне сойти с ума в момент отчаяния. Единственный, кому я позволила быть рядом и заполнять мое сознание своими текстами. Вот он, передо мной, с закрытыми глазами, с руками, плотно обхватившими микрофон и губами, выдающими текст, врывающийся прямо в душу.

_ПОДГОНЯЙ МЕНЯ, БЕЙ МЕНЯ,_

_УПРАВЛЯЙ МНОЙ, КАК СКАКОВОЙ ЛОШАДЬЮ._

_СОЖМИ МЕНЯ В РУКАХ, КАК ВЫТЯЖНОЙ ТРОС._

_СЛОМАЙ МЕНЯ И ОТСТРОЙ МЕНЯ ЗАНОВО._

_Я ХОЧУ БЫТЬ ТВОЕЙ ОШИБКОЙ,_

_СЛОВОМ НА ТВОИХ ГУБАХ,_

_ПИСЬМОМ, КОТОРОЕ ТЫ ПОРВЁШЬ._

_РАЗРУШЬ МЕНЯ И ПОСТРОЙ ЗАНОВО…_

Я почувствовала, как в глазах щиплет. Люди вокруг меня что-то кричали, подпевали, но я не могла выдавить и слова. И вообще, если бы я открыла рот хоть на секунду, единственное, что могло бы вырваться из моего горла — это плач. Я лишь жадно всматривалась в сцену перед собой, боясь пропустить хоть момент, упустить хоть слово. И тут: взрыв музыки, взрыв голоса, и огромные фонтаны ярких искр, разрезающие темноту и позволяющие увидеть нам всю группу в составе.

_Imagine Dragons._

_Я ДЕЛАЮ ВСЁ ВОЗМОЖНОЕ,_

_ВЕДЬ МНЕ НРАВИТСЯ ЧУВСТВО, КОГДА РУШУ СВОИ ОКОВЫ,_

_ЧЕГО БЫ ЭТО НИ СТОИЛО!_

_ТЫ ВОЗНОСИШЬ МЕНЯ НА ВЕРШИНУ,_

_Я ГОТОВ НА ВСЁ, ЧЕГО БЫ ЭТО НИ СТОИЛО!_

_ВЕДЬ Я ЛЮБЛЮ ОЩУЩАТЬ АДРЕНАЛИН В СВОИХ ВЕНАХ,_

_Я ДЕЛАЮ ВСЁ, ЧТО ТРЕБУЕТСЯ ДЛЯ ЭТОГО._

— Ты возносишь меня на вершину… — Тихо, лишь для себя, повторила я строчку из песни, когда последние аккорды инструментов сменились дикими, безумными криками толпы. Почему именно эта фраза так зацепила меня? Потому что _ОН_ возносит меня на вершину из самых, черт возьми, недр отчаяния.

Люди вокруг вскидывали руки вверх и бесновались, а я же просто стояла, зачарованная, загипнотизированная смесью текста, музыки, эмоций, голоса. Какое влияние оказывает на нас музыка.

Я не сразу поняла, что Арчи уже не обнимает меня. Оглянувшись и прищурившись в силуэты вокруг, я не смогла сдержать улыбки. Ну, конечно. Парень с фотоаппаратом. Куда без него? Я снова посмотрела на сцену и музыкантов. Надо будет попросить у Ханта пару кадров. А еще, надо попросить, не отпускать меня, когда мы доберемся до вершины. Ведь я совершенно точно не выдержу падения с такой высоты.

*****

— Это. Было. Улетно! — Вы думаете, это я восхищаюсь? Не угадали.

По дороге из зала Сью размахивала руками, как ветряная мельница, вспоминая те или иные группы и их выступления. Девушка выглядела усталой, ее глаза чуть покраснели, но все равно лихорадочно блестели.

— Нет, вы слышали? Я, конечно, в курсе, что все эти технологии сценических эффектов развиваются с бешеной скоростью, но не думала, что настолько! А этот последний выход? Вы видели?

— Ага, мы вроде как стояли рядом. — Ответила я за всех, пока парни давились смехом.

— О Бог мой, Вея, как здорово, что ты позвала нас. — Выдала Сью, хватая меня за руку. — В смысле, сначала я считала это идиотской идеей, но готова признать свою ошибку.

Не выдержав, я прижала ладонь ко лбу девушки и, зашипев, отдернула:

— Горячо! Так и знала! Она просто температурит. — Я повернулась к ее второй половине, с суровостью во взгляде: — Саша, ты должен организовать девушке постельный режим.

— Это я с радостью. — Улыбнулся тот и притянул Сью под свое крыло, поцеловав в лоб, который действительно покрылся испариной из-за душного помещения, из которого мы выбрались наконец на свежий воздух.

— Ох, так это наши старые знакомые! — Услышала я голос, смутно знакомый. — Только теперь нас немножко больше.

Мы синхронно повернулись к группе людей — в центре которых действительно был наш старый, но не добрый, знакомый. Хм. А у парня явные нелады с арифметикой, потому что «немного», для шайки человек в пятнадцать — это явное преуменьшение. Но я оставила комментарий при себе, заметив, как напряглись Саша и Арчи. Только бури нам не хватало.

Хант, очевидно, не думал также как я и смерил толпу презрительным взглядом:

— Знаешь, качество обычно ценится гораздо выше, чем количество.

— Ты че, философ, да? А что тогда тут забыл?

— Тут? На концерте? А что, сюда только отбросов общества вроде тебя пускают? А остальные об этом знают? Просто в билетах ничего о контроле интеллекта не было. Ну, там, например… — Арчи два раза прищелкнул пальцами, подыскивая хорошую иллюстрацию для своей идеи. — Тот, кто знает таблицу умножения дальше, чем на 3, не проходит в силу слишком высокого IQ…

— Ну, все, чмо, ты… — Парень двинулся на нас, но его остановил голос за спиной.

— Рик, стоп. — Этот самый «Рик» нехотя остановился, как выдрессированный пес по команде хозяина.

Я выглянула из-за спины Арчи, куда он меня задвинул секунду назад, одним сильным жестом, не терпящим возражений, чтобы посмотреть на обладателя командного голоса. На удивление, им оказался самый мелкий из компании. Светловолосый парень в кожаной куртке, как у остальных и обычных, потертых от времени, а не в силу модных тенденций, джинсов.

Он спрыгнул с пожарного ящика для песка, на котором сидел, поджав ноги, и в полукруг обошел нас, чтобы оказаться с моей стороны. Я тоже получила возможность оценить его с новой стороны. Не смотря на низкий рост, он обладал весьма широкими плечами и явно крепко сбитым телосложением. Наверное, в спортзал его загнали комплексы и то, что на физкультуре он всегда стоял в конце шеренги. Он обернулся на патлатого и тот кивнул утвердительно. Внимательно глянул на меня и, присвистнув, обернулся к парням:

- А у нее видок еще круче, чем ты говорил, Рик. Весьма… Эк-зо-тич-но. — Затем его внимание снова вернулось ко мне. — Что случилось с твоим лицом, детка? Поругалась с кем-то?

— Именно. Видел бы ты того, с кем я поссорилась, от него вообще мокрого места не осталось. — Бросила я ему, и, игнорируя его смех, снова посмотрела на Арчибальда. Смешно, но во всей ситуации напряжение, исходившее от моего парня, пугало гораздо больше, чем вся шайка отморозков. — Хант, пожалуйста, успокойся. Просто давай уйдем отсюда, это того не стоит.

Я вцепилась в руку брюнета так, что ногти впились в его кожу, сто процентов оставив на ней красные отметины полумесяцев. Не потому, что слова парня меня задели, а потому, что Арчи закипал с каждой секундой и лишь чудо и мой шепот с просьбой успокоиться держали его на месте. Но долго ли это будет продолжаться? Как бы не был силен англичанин, но их больше. И я просто мечтала уйти отсюда, прямо сейчас.

Мелкий засмеялся, то ли оценив мой юмор, то ли услышав, о чем я просила своего парня.

— И дерзкая она также, как ты сказал. — Снова обратился он к патлатому балаболу. — Мне нравится.

Я выдавила из себя улыбку, больше похожую на гримасу:

— Я польщена, но мы не можем продолжить знакомство. Очень торопимся. — Сказала я парню, и повернулась к Саше и Сью.

Я широко раскрыла глаза, выразительно показывая, что надо валить отсюда. Сейчас. Судя по выражению лица девушки, она была со мной полностью солидарна, а вот Саша даже бровью не повел. Вместо этого он гипнотизировал мрачным взглядом одного из парней: здорового бугая в бандане и с банкой пива, к которой он периодически прикладывался. Тот тоже внимательно смотрел на блондина, явно готовый в любой момент отложить свое занятие и броситься на него. Ох уж этот тестостерон.

— Ну, нет, куда так быстро! Мы только наладили контакт! Или ты меня боишься? Я не кусаюсь. — Я оглянулась через плечо, и парень задорно подмигнул мне. — Если сама не попросишь, конечно.

Этим комментарием он вызвал очередную порцию смеха своих друзей и совершенно точно приблизил свою смерть, которая надвигалась в лице Арчи. Это было уже слишком, в моем лексиконе не осталось слов, чтобы удерживать его. Да и Саша, один из самых добрых в мире людей, явно был на пределе.

— Послушай! — Рыкнула я, привлекая к себе всеобщее внимание и просто пытаясь говорить хоть что-то, чтобы придумать некий план. — Я тебя не боюсь, никто здесь не боится. Ты как мелкая собака, которая только лает, а не кусает. Ясно? И хватит тявкать в нашу сторону. Сейчас мы просто уйдем, иначе вы устанете разгребать дерьмо, в которое ввяжитесь, тронув кого-то из моих друзей. Мой отец — Прей, и он вас из под земли выкопает.

Ой-ей. Язык мой, враг мой. Не могла я отвлекать внимание разговорами о погоде, например? То ли намек на его маленький рост, то ли сравнение с псом пришлось парню явно не по душе. Его лицо и шея покрылись красными пятнами, а ноздри расширились, как будто он учуял что-то в воздухе.

Впрочем, старая фишка с использованием фамилии Прей дала хоть какие-то плоды. Несколько парней вышли вперед, что-то обсуждая. Один из них даже стянул черную шапку с головы, как будто она мешала ему лучше разглядеть меня (Или давила на мозг и ограничивала умственные возможности, кто знает?).

— Слышь, Барт, это по ходу правда девчонка с острова. Из новостей. Та тоже со шрамами. — Вынес он свое умозаключения.

— Ее папаша богат, как Рокфеллер. Ну, на хрен в это ввязываться. — Добавил другой.

Эти слова заставили меня едва ли не румбу станцевать, а в груди приятно защекотало. Спасибо тебе, папочка, за имя! И я никогда не думала, что буду радоваться активной работе СМИ, создавшей мне «популярность» за пределами Санта-Луи.

Главарь, оказавшийся тезкой младшего из Симпсонов, еще раз кинул на меня пытливый взгляд.

— Мда? — Его взгляд стал чуть менее злым, но гораздо более заинтересованным. — Богатенькая у нас, значит? А что, на пластику папа денег не дает?

— Нет, но на то, чтобы нанять парочку адвокатов и засадить тебя в случае чего в строгач у него денег хватит. — Попыталась угрожать я.

Парень посмотрел вниз, на носки своих ботинок и покачнулся на них вперед-назад, как будто обдумывая что-то. Затем он резко подкинул обе руки вверх, заставив меня вздрогнуть:

— Ладно! Поболтали и будет, верно? — Он смерил взглядом, в котором явно сквозила провокация, меня, а затем Арчи.

— Но, Барт… — Подал голос патлатый, который, очевидно, надеялся восстановить свою поруганную честь и чувство собственного достоинства через драку.

— Я сказал: хватит. — Голос мелкого изменился, в нем скользнули стальные нотки. — Скажем нашим новым друзьям «до свидания».

Он поднял вверх руку и пошевелил в воздухе пальцами с глумливой улыбкой.

Чувство облегчения разлилось по моему телу, буквально отдавшись покалыванием в кончиках пальцев рук и ног. Я нетерпеливо пихнула Ханта, который будто не желала уходить. Челюсть Арчи все еще была сцеплена с такой силой, что все черты лица заострились.

— Ох, кстати. Парень, скажи напоследок, чисто из интереса бизнеса… Сколько тебе платит ее папочка?

Арчи замер, как вкопанный, заставляя остановиться всю нашу процессию. Его глаза стремительно раскрылись, а взгляд буквально стал диким. На скулах характерно заиграли желваки. Парень медленно, очень медленно повернулся лицом к Барту.

— Что ты сказал? — Тихо, обманчиво спокойно произнес парень.

Барт театрально прикрыл рот рукой, будто случайно выдал чей-то секрет:

— Ох, это была тайна, да? Брось, неужели кто-то считает, что ты с такой богатой девчонкой не из-за денежек папаши? С таким-то бонусом. — Он провел рукой у себя по лицу, там, где у меня был шрам. — А ночью когда просыпаешься рядом, не ссышься? В любом случае, крошка, узнай расценки папаши. Я готов брать с него раза в два меньше, а кайфа тебе предоставлю может и побольше, чем твой философ.

Последняя фраза была обращена ко мне и сопровождалась движением бедрами вперед-назад, но мне было плевать на лившийся из его грязного рта бред:

— Не слушай его, пошли домой. — Взмолилась я, упираясь ладонями в грудь парня и чувствуя под ними сильнейший жар и каменную твердость. Арчи был напряжен, как взведенная пружина. — Хант, пожалуйста, не надо с ним драться. Просто давай уйдем отсюда.

Арчи опустил на меня взгляд, и я тихо выдохнула, увидев, какими страшными были его глаза. Темные, обжигающие, бездонные. Как в тот раз.

— Я не буду с ним драться, Вея. — Совершенно спокойно произнес Арчи, и на его лице появилась маниакальная ухмылка. — Я просто убью его.

Затем все произошло просто мгновенно. Арчи быстро поцеловал меня в лоб, толкнул в руки Саши и бросив «не отпускай», он как молния метнулся к мелкому. На пути его возник один из парней, но был моментально убран ударом в челюсть. Кулак Ханта настолько четко вписался в его лицо, что парня развернуло на месте, и он упал прямо в руки двоих других. Как в чертовой видеоигре.

Лишние секунды дали Барту время, чтобы скинуть куртку и сгруппироваться. Он действительно был крепким, а рост… Черт, я не знаю, Арчи его рост «на руку» или только мешает?!

Хант подобрался к нему, но удар вышел лишь вскользь, задев скулу. В ту же секунду двое других бросились на Арчи сзади, и тут я услышала крик. Нет, это мой собственный крик, вылетевший из моей груди, когда я услышала с каким гулким стуком спина Арчи встретилась с асфальтом. Это был страшнейший скрежет, а от шока я не могла понять: как может человек издавать такой звук? Это же не кости? Нет?!

С криком я кинулась к Ханту, но Саша крепко держал меня за талию. Мои ноги буквально оторвались от земли, и я повисла в его руках.

— Вивея, стой! Я помогу ему! Мне надо ему помочь, но обещай, что не сунешься туда! — Чтобы я услышала голос Саши, ему пришлось буквально кричать мне в ухо, перекрикивая сердце, которое колотилось где-то в барабанных перепонках, заглушая все остальное.

Я сделала еще один рывок из кольца рук друга, но тот лишь зарычал:

— Прекрати и не смей двигаться, ясно?! — Я никогда в жизни не слышала столько ярости в голосе Саши, и именно это в какой-то мере остудило меня.

Горячие мужские руки сменили нежные и тонкие: Берри, бледная и растерянная, с дрожащими губами и влажно-поблескивающими глазами, обняла меня. То ли пыталась удержать, как ее парень, то ли сама искала поддержку. Поддержка, точно!

Я заозиралась и закричала:

— Помогите! — Тихо, слабо. Больше воздуха в грудь и: — ПОМОГИТЕ! Черт же… ПОМОГИТЕ!

Не прекращая голосить, я снова обернулась к эпицентру событий. Как раз в тот момент, когда Арчи, с явным наслаждением добрался до Барта и, сделав резкий замах рукой с зажатым кулаком, нанес сильный удар тому в челюсть. Я вздрогнула. Изо рта мелкого брызнула темно-красная кровь. Он покачнулся, но Хант не дал ему упасть, схватив за шиворот майки и рванув на себя, с силой сжимая ткань на горле. Затем еще один удар в лицо. В нос? В челюсть? Мое дыхание перехватило.

Я зажмурилась и снова закричала:

— Прошу, помогите!

Ко мне подключилась Сью и наши крики о помощи, наконец, достигли нужных ушей. Группа парней, которые, очевидно, тоже возвращались с концерта, подбежала к нам. Когда Берри ломано и невнятно, но все же объяснила им ситуацию, они рванули в гущу событий, растаскивая участников драки. Я к этому моменту просто не могла стоять от напряжения и грузно рухнула на колени, как будто меня кто-то подкосил.

— Валим, черт! Они вызвали копов! — Услышала я чей-то голос как сквозь вату. Полиция? Действительно вызвали полицию?

Я силилась услышать звуки полицейской сирены и скорой помощи, но ничего подобного не было. Зато рокеры (Не лучшие их представители) кинулись в рассыпную. Те, кто смог. Я подняла глаза на «поле боя» и увидела, как двое парней, из тех, что услышали нас со Сью, схватили Арчи за руки и рванули на себя, заставляя его ноги тащиться по полу.

— Хорош, мужик! — Успокаивающе произнес один из них. — Ваши девушки испугались, хватит.

В этот момент Арчи, который все еще пытался вернуться к тому, чтобы выбить последний дух из Барта, резко остановился. Поняв, что он уже не вырывается, парни отпустили его. Брюнет медленно обернулся и нашел взглядом меня.

Я смотрела прямо на него, сидя на грязном асфальте. Кажется, я даже не моргала, и не могу точно вспомнить, дышала ли в тот момент. Я просто смотрела на него, боясь прервать наш зрительный контакт. Как будто если я отведу взгляд, что-то между нами порвется. Что-то тонкое и невидимое, но такое важное. Или… Или я просто силилась найти нечто в его глазах. Нечто такое, что говорит громче слов.

А еще я хотела смотреть только в его карие глаза. Потому что чувствовала, что бы не пряталось в них: боль, злость, доброта, нежность, веселье, они были прекрасны. Да, я, наверное, действительно рехнулась, но выражение животной ярости на его лице, которое очень медленно спадало, делало его фантастически привлекательным. Хотя, те, на кого был направлен его гнев, со мной бы не согласились.

Арчи сделал шаг ко мне. Еще один. Еще. Затем он едва ли не бегом преодолел разделяющее нас расстояние и упал на колени прямо передо мной. Он крепко прижал меня к себе. А затем резко отстранился, будто не зная что делать и пытаясь заглянуть в мое лицо.

— Вея, господи, я так напугал тебя. Прости. Прости меня.

Наверное, я действительно выглядела хуже, чем чувствовала себя, раз вызвала такую бурную реакцию.

Меня трясло. Арчи, даже в таком положении, возвышается надо мной. Я опускаю глаза, которые отчего-то щиплет и вижу перед собой широкую мужскую грудь. В следующую секунду я уже прижимаюсь лбом к этой самой груди. Парень немного медлит, а затем осторожно обнимает меня. Его руки гладят меня по спине. Запах обволакивает. Я чувствую себя надежно, защищенно. Я успокаиваюсь.

Я уткнулась лбом в его плечо, позволяя рукам парня гладить мою спину и чувствуя, как расслабляются мышцы тела. Мои плечи опустились, зубы разжались… Черт, я даже не чувствовала, насколько невероятно была напряжена каждая клеточка моего тела, пока Хант не оказался рядом. Пока он не вернул мне безопасность и спокойствие. Спокойствие за него.

— Ты чертов псих. — Тихо проговорила я, поворачивая лицо на его плече так, что мои губы касались шеи парня.

Она была мокрая. Он весь был мокрый и грязный. Кажется, я даже чувствовала железный запах крови, но может, это только мое больное воображение.

— Да. Кажется, это ты свела меня с ума, Вея. — Сказал он с такой усталостью и обречением в голосе, что это вовсе не было похоже на шутку.

Я отстранилась от Ханта, желая снова посмотреть ему в глаза и спросить, что это значит. Но в этот момент к нам подошли ребята, которые пришли на помощь.

— Эй, все целы?

— Не повезло встретить отморозков.

— Я подняла глаза и благодарно улыбнулась им:

— Спасибо вам.

— Да брось, это бы сделал каждый. — Улыбнулся один из парней, от чего на его щеках появились ямочки.

Я покачала головой:

— Нет, далеко не каждый.

Арчи встал, поднимая меня вслед за собой.

— Вы, правда, вызвали копов? — Спросил он.

— Не, кинули «утку». Подействовало. Подобные дебилы только и боятся, что за решетку попасть. — Заметил третий, подходя к нам.

Всего я насчитала семеро парней и даже три девушки, которые пришли с ними.

Арчи и Саша тоже поблагодарили их и перебросились парой фраз напоследок. Я же, кивнув им на прощание, кинула еще один взгляд на место стычки и нахмурилась.

— Черт… — Тихо проговорила я, отпуская руку Арчи и кидаясь вперед. — Нет, черт возьми.

Небольшая сумка из коричневой кожи, которую Арчи взял на концерт вместо обычного рюкзака, валялась на том месте, где парня повалили на асфальт. Ее внешний вид не представлял собой ничего хорошего. Я подхватила ее, и, судорожно, не с первой попытки, раскрыв застежку и молнию, заглянула внутрь.

— Ох, нет. — Простонала я, когда мои опасения оправдались.

Хруст, который я слышала — это треск разбитого фотоаппарата. Чьими-то тяжелыми ботинками, или телами, или все же телом Арчи… Не важно. Камера была сломана. Я едва ли не с испугом посмотрела на брюнета, держа сумку в руках.

— Она… Кажется…

Хант подошел ко мне и забрал из рук злополучную ношу. Его лицо не выражало сожаления, но я буквально чувствовала, что это лишь показное. Он любил свою камеру. Так, как человек вообще мог любить какой-то предмет. Фотоаппарат и Арчи стали для меня как две части паззла, черт, да я разве что не ревновала его к нему! А теперь… Почему у меня чувство, будто мы убили живое существо?

— Не страшно. — Нарушил молчание Хант, открывая взгляд от сумки и посмотрев в сторону. — Это всего лишь техника. Главное, чтобы флешка не пострадала, и я смог достать отснятые кадры. Будет жаль, если фото с концерта пропадут, верно?

Он снова повернулся ко мне и улыбнулся.

— Мне так жаль. — Только и смогла ответить я.

Арчи нежно дотронулся грязной рукой до моей скулы и провел по ней большим пальцем:

— Это. Всего лишь. Техника. — Повторил он.

— В общем… — Услышали мы голос Берри, которая быстро впадала в состояние шока, но также моментально из него выходила. — Это был самый странный день в моей жизни, ребята. В следующий раз, когда позовете нас на парное свидание, я обязательно составлю завещание. Прей, скажи честно, ты всегда так развлекаешься?

— Нет, это был парад в твою честь. — Заверила девушку я.

Мы переглянулись и, не выдержав, засмеялись. Громко, желая заглушить этим смехом весь испуг, стряхнуть все, навалившееся на нас. Я хохотала так долго, что в итоге мой живот свело, а на глазах выступили слезы.

Глядя на то, как Арчи и Саша перекидываются какими-то «мужскими» замечаниями, в стиле «ты видел того придурка, когда я его послал в нокаут». Смотря за тем, как Сью, утерев слезы смеха ладонью, наклонилась, чтобы отряхнуть Саше джинсы от пыли. Увидев, с какой нежностью он посмотрел на свою девушку. И посмотрев на руки Арчи, которые лишь недавно зажили от ран на костяшках пальцев и снова были избиты в кровь и ссадины, я достала телефон и набрала маме смс о том, что ночевать домой не приду.

_*** Герои сериалов: «Дневники Вампир», «Сплетница», «Зачарованные»._

_*Цитата из книги Стефани Майер «Сумерки», и его экранизации_.

_* Любимая группа Вивеи: Imagine Dragons, в основном играют в стиле инди-рок. Основана в Лас-Вегасе (2008 год), солист — Дэн Рейнольдс._

Глава 13. — Сыграем в монополию? — Ок. Я сверху

— Та-дам. — Озвучил Хант вспышку света в маленькой прихожей, которая сразу переходила в гостиную. — Королевские апартаменты на двоих. Чувствуй себя, как дома… Хотел бы я сказать, но даже я такого чувства к этой квартире не испытываю.

Парень разулся, я последовала его примеру. Скинула серые кеды, с удовольствием встав на носочки, чтобы размять пальцы ног, и огляделась.

— По-моему, здесь вполне… Уютно.

— Если под «уютно» ты подразумеваешь «тесно и трудно дышать», то да. Но условия съема были очень выгодные, плюс мой сожитель приходит очень редко. Парень он классный, лучший друг, но личное пространство я тоже люблю. Это он показал мне квартиру. Да проходи, не стесняйся.

Хант прошел внутрь, пинком посылая что-то, лежавшее на полу, в открытую дверь одной из комнат и прикрывая ее.

— Это комната Бруно. — Пояснил он, а затем кивнул на соседнюю дверь, выкрашенную в белый цвет. — А вот эта моя.

Я кивнула, принимая информацию, и стала вновь озираться по сторонам. Всю меблировку гостиной составляли: темно-синий диван, кофейный стол, очень потертый и явно видевший много владельцев, телевизор на комоде с выдвижными ящиками и два маленьких шкафа-близнеца. Из гостиной виднелась часть кухни с бордовым гарнитуром, потому что дверь их не разделяла, только арка.

— Я приму душ, ладно? А ты располагайся здесь или в моей комнате, как тебе удобнее.

Я обернулась к Ханту в тот момент, когда он одним движением (Очень, очень горячим движением!) стянул грязную футболку через голову и закинул ее в плетеную корзину для белья, стоявшую, почему-то, не в ванной. Надеюсь, брюки он все же унесет на себе?

— Хорошо, конечно. — Промямлила я.

Хант направился по коридору вдоль спален, очевидно, в сторону ванной, но резко обернулся. Так резко, что я не уверена, что успела отвести взгляд от его спины, на которой увидела большую татуировку в виде каких-то хитросплетений…

— Или тебе сначала сделать чай?

— Что?! — Пискнула я, как будто меня застали за чем-то непристойным. Блин, ну я же не задницу его рассматривала, в самом деле…

Арчи улыбнулся озорной, мальчишеской улыбкой и очень вежливым тоном заботливого хозяина поинтересовался:

— Я говорю: чай? Кофе? Меня?

— Смойся Хант! — Крикнула я, закрывая покрасневшее лицо руками. — Желательно в ванну, желательно с концами!

Парень со смехом повиновался. Лишь когда я услышала, как открылась и закрылась дверь, отняла руки от лица и помахала перед ним ладонями. Покраснела, как первоклассница, лишь от вида его треклятой спины. И зачем я только ввязалась в это и решила прийти сюда?

Хм. Действительно, зачем? Наверное, потому что просто не могла расстаться с Арчи. Серьезно. Меня до фанатизма тянуло к нему. Желание быть рядом, вдыхать его запах, обнимать его… Оно было чем-то настолько не подвластным контролю, что подчиниться ему казалось меньшим из зол.

Я провела рукой по спутанным волосам и сделала глубокий вдох, сев на середину дивана. Тот оказался весьма жестким, с пружинами, которые явно были на палец покрыты ржавчиной. Ладно, может и не были, но ощущение именно такое.

— Так, спокойно. — Произнесла я, откидываясь на спинку дивана. — Мы просто одни в квартире. Просто парень и девушка. Просто в квартире. Одни. Ночью, кстати. И он в душе. Голый. Бо-оже мой!

Я снова встала с дивана, не в силах сидеть на месте. Может, я напрасно волнуюсь и фантазирую себе невесть что? Да, скорее всего так и есть.

«Ага, конечно. Можно подумать, что ты не знала, зачем сюда ехала. Может, играть в скрабл* или монополию?» — Скептически поддел меня внутренний голос. Даже он был против меня!

Я приложила прохладные пальцы к горячим щекам и чуть постучала подушечками, надеясь, что это хоть немного охладит жар моего лица.

«Может, ты тоже душ примешь?» — Снова поинтересовалась моя иннер-сущность, которую мне уже хотелось заткнуть собственным носком.

Считаете меня странной? Ну нет. Посмотрим правде в лицо. Хм, скорее изменим фразеологизм: заглянем правде под юбку. В одном из журналов, которые теперь пылятся где-то на чердаке, я прочитала, что согласно исследованию ученых из Огайо (или иного местечка) мужчины думают о сексе чуть ли не каждые 7 секунд. Мужчины. А если этот молодой парень, который переживает, так сказать, пик молодости. Гормоны и похоть. Разве не так? Ох…

Или может я преувеличиваю и переоцениваю мужскую озабоченность? Или это именно я — порочный корень, который уже часа два беспрерывно думает о потенциальном сексе с парнем, ломая бедным учёным из Огайо всю статистику?!

В любом случае мысль (О душе! Не о 7 секундах!) была явно дельная. После концерта и всего произошедшего я чувствовала себя грязной и помятой. Впрочем, выглядела я явно хуже, чем ощущала себя. Поскольку на внешность адреналин, все еще бушевавший в моей крови, не распространялся. Тем более, если я хочу остаться, спать в грязной одежде — глупо… В смысле, просто спать. На диване. На вот этом диване с ржавыми пружинами.

«Да-да, на диване». — Засочилось сарказмом в моем мозгу.

— Да заткнись ты уже. — Раздраженно бросила я своему болтливому второму «я».

— Что?

Я резко обернулась и увидела Арчи, с мокрыми волосами и… Вообще всего мокрого. И чистого. Он был всего лишь в одном темно-зеленом полотенце, закрученном на бедрах, в духе лучших фильмов. И, судя по его кубикам пресса, фильм был с высоким рейтингом. Для взрослых.

— Что? — Переспросила я, не в силах сообразить что-то лучшее.

— Ты с кем-то говорила, или мне показалось?

— Сама с собой. — Честно призналась я. — Приятно пообщаться иногда с умным человеком.

— Оу. Не спорю, но ты будь осторожнее. Не все такие понимающие как я, некоторые могут сдать тебя врачам с потрохами.

— Я учту твое беспокойство. — Пообещала я. — Можно мне тоже занять ванную комнату? А потом я бы смогла обработать твои раны, если у тебя есть аптечка. Если честно, твоя скула выглядит фигово. И бровь. И руки.

Я методично затыкала пальцем, показывая разные части лица и тела парня.

— Ладно-ладно, я понял! — Засмеялся британец, выставляя передо мной руки ладонями вперед, в жесте «молчи, женщина».

Или он просто желал прикрыться от моего взгляда-рентгена, которым я осматривала внешний урон уже чистого парня. Впрочем, пришел он домой в более потрепанном виде: все эти следы запекшейся крови, дорожная пыль в волосах… Бр-р…

Парень дотронулся до скулы и чуть поморщился.

— У тебя есть лед? Стоит приложить, хотя может и поздновато. — С сомнением протянула я.

Хантер пожал плечами:

— Льда точно нет, а вот что-то вроде замороженного горошка или стейка я точно найду. Не переживай, сейчас я дам тебе чистое полотенце. И… — Арчи быстрым взглядом окинул мой внешний вид. — Может, поискать что-то из одежды?

— Да, если можно. — Бросила я с невозмутимым видом, хотя фантазия живо нарисовала меня в футболке Ханта и губы едва не расплылись в улыбке. А что вы хотели? Футболка парня — вожделенный трофей любой влюбленной дурочки. Надеюсь, Арчи понимает, что я к ней «приросту» и вряд ли она вернется в его шкаф… А о том, что у меня в пакете есть футболка с «Драконами», подаренная им, я решила умолчать.

Когда я стала счастливы обладателем махрового полотенца, мужской футболки и даже шорт на резинке, которая вряд ли спасет меня от их падения с бедер, меня конвоировали в ванную. Она оказалась весьма маленькой и еле вмещала нас обоих. После Арчи здесь было тепло и чуть влажно, на недавно запотевшем зеркале сохранились подтеки воды. А еще в воздухе витал приятный запах шампуня или геля для душа. А может того и другого.

Парень быстро провел инструктаж по тому что и где лежит, а заодно выудил из шкафчика под раковиной аптечку.

— Пока просто приложи лед, а потом я тебе помогу. — Пообещала я, складывая чистые вещи на стиральную машину.

Парень кивнул и огляделся, будто пытаясь вспомнить, что он мне еще не рассказал про это пространство метр на метр.

— Если хочешь, кинь вещи в стиралку. — Нашелся англичанин.

— Спасибо. — Поблагодарила я и отвернулась, чтобы повесить полотенце на крючок рядом с душевой кабиной. Но он явно был рассчитан на кого-то повыше, а каблуки для душа я забыла дома.

— Давай я. — Арчи оказался рядом в мгновении ока.

Я сказала рядом? Так вот, он был не просто рядом. Пространство ванной комнате действительно не позволяло находиться на каком-либо расстоянии. Поэтому теперь парень буквально был прижат своим торсом к моей спине, которая мигом покрылась испариной. И название этому скорее «непозволительно близко»!

Он вытащил из моих пальцев полотенце и завершил начатое. Но отодвигаться не собирался. Я медленно обернулась, утыкаясь взглядом в мужскую грудь.

— Хм… Спасибо.

— Ты такая вежливая. — Даже не поднимая глаза, я отчетливо слышу, как он улыбается.

— А ты такой… Нагой. — Выдала я. Так, я серьезно использовала слово «нагой»?

— Тебя это смущает? — Глубокий голос, в котором сквозила неприкрытая усмешка, все-таки заставил меня вскинуть голову.

— Нет, что ты. Просто правила приличия подразумевают, что люди не щеголяют в полотенце по дому, в котором есть гости. — Состроив заумную физиономию продекламировала я, невзначай отодвигаясь от тела парня на пару сантиметров. Но это не помогло вырваться из радиуса его флюидов, даже когда мой зад коснулся стенки душевой. Все, дальше — только в воду.

— Да? — Разыграл изумление Хант. — Ну, что я могу сказать… Тогда хорошо, что я неприличный. А то эти правила такие скучные.

Арчи игриво улыбнулся и резко наклонившись чмокнул меня в нос:

— Приятных водных процедур, правильная девочка. Пойду, сниму полотенце, раз в нем я тебе не нравлюсь.

Господи, он же не серьезно будет встречать меня голым, да?

— Арчи! — Позвала я, когда он уже успел отвернуться и отойти на пару шагов, двигаясь в сторону кухни.

Парень мигом развернулся и с интересом посмотрел на меня:

— Да?

При этом его брови вопросительно изогнулись, и я не могу промолчать: вкупе с влажными темными волосами, оттенявшими его кожу, и голым телом это выглядело так сексуально, что самой логичной моей фразой стало бы: «Примем душ вместе?». Но нет. Не-а. Нет.

— Заверни свой горошек в чистое полотенце. А то занесешь инфекцию. — Лилейным голосом посоветовала я и быстро закрыла дверь перед его носом.

Ух. И я просто так взяла и подписалась на это? «Эй, Арчи, может я переночую у тебя?». Это была самая бредовая моя мысль! Может, есть еще время смыться отсюда? Ага, сделаю вид, что зашла постирать шмотки. Что-то вроде: «Спасибо за услуги прачечной, увидимся?».

Я устало потерла лицо. Какой долгий и тяжелый день. И то, что я себя извожу на пустом месте, не делает его завершение проще. Ладно. Будем действовать по ситуации. И сначала мне необходимо хорошенько вымыться для… Для любого исхода событий!

Я наскоро приняла душ, хоть соблазн подольше понежиться под горячими струями и был велик. Вода и пар — великая панацея от всех бед. Я буквально чувствовала, как с меня смывает напряжение и усталость. Шампунь и гель для душа, принадлежавшие Арчи, вкусно пахли зеленым чаем и грейпфрутом, и я с наслаждением втирала аромат в свою кожу.

Выйдя из душевой вместе с облаком пара, я обернулась полотенцем. Ладонью протерла запотевшее стекло зеркало и… Не узнала себя.

Мои глаза, немного красные от попавшей воды, но все равно широко распахнутые в каком-то возбуждении, буквально сияли. Когда мое отражение в последний раз встречало меня таким блеском, а не потухшим взором? Кажется, даже их и без того странный цвет стал глубже. А еще губы обрели алый цвет, оставив в прошлом то бескровное ничто, с которым я жила в последнее время. И… Нет, конечно, это совсем бред, но мне показалось… Показалось, будто мои шрамы побледнели и стали меньше. Как будто они просто исчезают. А может, прав был Хант? Та единственная, кто больше всего замечает эти шрамы — я сама?

Я коснулась сначала своего отражения, проведя по красным отметинам кончиками пальцем, а затем дотронулась до оригинала. Нет, они такие же и на месте. Они не изменились. Значит, меняюсь я сама. И я точно знаю, кто мне в этом помог.

Калейдоскоп событий последних месяцев пронесся в моей голове и главной фигурой в нем был, конечно же, образ кареглазого англичанина с порой нахальной, но такой приятной улыбкой. Наша встреча на пробежке, а затем у Бена. Прогулки. Первый поцелуй. Ярость Арчи, которая непостижимым образом не пугала, а возбуждала. Кроме шуток, даже сейчас, вспоминая то, как он заступался за меня (Именно за меня, черт возьми, как за огромную ценность!) и вскипал от злости, готовый стереть в порошок обидчиков, заставляли меня испытывать какой-то особый трепет. Была ли причина этому в том, что я чувствовала себя нужной и защищенной, или энергия, исходившая от яростной версии парня… А может, 50 на 50. Кто знает.

Впрочем, будь Хант вежливым и смешливым парнем, влюбленным в фотосъемку, каким он представился мне сначала, он был бы также притягателен для меня. Ведь уже тогда, когда я показывала ему заброшенные соляные поля, я чувствовала, что в нем есть нечто особенное. Особенное для меня. Как часть мозаики, которую я искала, чтобы вновь стать целой. Собраться себя по кусочкам. Так отчего же я схожу с ума, когда Арчи — это то, чего мне так безумно не хватало, чтобы вновь стать целой?

Отбросив последние сомнения (И, заодно, полотенце.), я надела свои трусики, по счастливой случайности — симпатичные кружевные шортики черного цвета и футболку парня, доставшую мне аккурат до середины бедер. Ткань оказалась невероятно мягкой. Не удержавшись, я притянула ворот футболки к носу и глубоко втянула в себя запах. О да, она несомненно пахла телом Ханта. И она точно переезжает жить со мной, как новая любимая пижама. Кинув задумчивый взгляд на хлопковые шорты, одиноко лежавшие на стиральной машине, я тряхнула головой, отгоняя от себя эту идею. Вместо этого я взбила мокрые тяжелые пряди, придавая им более-менее красивый вид и, сделав глубокий вдох, вышла из ванной.

Температура квартиры разительно отличалась от горячей душевой, ноги и руки моментально покрылись гусиной кожей. Босыми ногами я протопала в сторону комнаты парня и, постучавшись, вошла.

— Ты тут?

Арчи и правда был на месте, вместе с источником холода — открытым нараспашку окном. Прозрачные занавески слегка колыхались на ветру, погода в Санта-Луи снова портилась и грозила жителям очередным ночным ливнем.

Хант же сидел на кровати, вытянув длинные ноги и устроив на них ноутбук. Стоит сказать, что парень все же не стал травмировать мою и без того расшатанную нервную систему, и надел на себя синие спортивные штаны и черную майку-безрукавку. Впрочем, последняя отлично обрисовывала даже малейшие изгибы на его теле, так что мало что поменялось. Да и полотенце не так далеко ушло от нас, а висело на спинке деревянного стула, как памятник моим воспоминаниям о теле парня и четком паховом треугольнике… Черт.

Арчи поднял на меня глаза и улыбнулся, затем его улыбка на секунду замерла, а глаза буквально застыли на мне, вбирая в себя. Серьезно, только Хант умел _ТАК_ смотреть. Как будто мое появление было фурором, достойным лучших кинолент.

— Тебе идет. — Произнес парень. Мне показалось, или его голос слегка охрип? Англичанин тем временем беззастенчиво скользнул взглядом по моему телу в его футболке, а затем по ногам и вернулся к лицу и с ухмылкой добавил: — Очень идет.

Я на уровне инстинкта попыталась натянуть край футболки ниже на ноги, но сразу бросила эти тщетные и глупые попытки.

— Ты не простынешь? — Кивнула я на окно.

— Вряд ли, я привык к более холодной температуре. Но ты только что из душа, извини, сейчас закрою. — Арчи поставил ноутбук на тумбочку рядом с кроватью и, забавно перевалившись через нее, пошел к окну.

Я прошла вглубь комнаты, осматриваясь.

— А где британский флаг? — Поинтересовалась я, отмечая скудную обстановку комнаты.

— Ты не поверишь… — Усмехнулся парень, и, выдернув из под одеяла плоскую интерьерную подушку с изображением флага его родины. — Брал с собой, когда путешествовал.

Я засмеялась.

— Она не особо обжита. — Прокомментировал Арчи, наблюдая за мной.

— Почему? Сколько ты уже на острове? — Я с удивлением поняла, что действительно не знаю, как давно парень на острове.

— Немногим больше, чем мы знакомы. А в том, чтобы обзаводиться интерьером, я не видел смысла. Думал, что ненадолго здесь и относился к квартире, как к отелю.

Я кивнула, принимая его объяснения, но в груди снова неприятно кольнуло. На сколько он здесь вообще? Я так привыкла видеть Арчи каждый день, что напрочь забыла тот факт, что он всего лишь проездом. Его дом где-то далеко, а я… Я все равно привязана к Санта-Луи.

— Чем хочешь заняться? — Поинтересовался Хант.

— Мм… — Неоднозначно протянула я. Как ответить на этот вопрос? Поболтать? Выпить чаю? Посмотреть кино? Сексом? О боже… Может, все же монополия?! Пронеслось в моей голове за долю секунды, а вслух я глубокомысленно повторила: — Ммм…

Когда я стала такой?! Это я всегда крутила парнями, а не была похожа на блеющую овцу. Повяжите колокольчик и можно ставить в загон.

— Я заказал пиццу. Не знал, какую тебе хочется, поэтому взял классику — Чикагскую и Пепперони. — Заявил Хант, наверное, отчаявшись получить внятный ответ на свой вопрос.

— Только когда ты сказал о еде, я поняла, как сильно голодна. — Честно призналась я парню, дотрагиваясь до своего живота, который внезапно показался невероятно пустым.

— Я, конечно, мог пожарить стейки, но они ушли на мое лицо. — Весело заметил парень.

Лицо! Точно! Я снова оглянулась и заметила белый чемоданчик с красным крестом. Стремительно направившись к нему, неожиданно наткнулась на шлагбаум в виде руки Ханта. Я вопросительно посмотрела на парня:

— Знаешь, мне уже лучше. Ты думаешь, так уж и необходимо им пользоваться? — С сомнением и даже какой-то надеждой в голосе протянул парень.

Я подозрительно прищурилась:

— Арчибальд… Неужели ты…

— Нет.

— Боишься!

— Нет, говорю же! Просто не вижу смысла в этом, когда и так все заживет. — Парень закатил глаза к потолку, демонстрируя безразличие.

— Подумать только! Ты, как бешеный тигр, кидаешься в любую драку, а когда дело доходит до аптечки — в кусты?

— Мм… Ты сравнила меня с тигром? Помнится, еще ты говорила, что я лев… Значит ли это…

— Это значит, что если ты не замолчишь, то вдобавок к дезинфекции ран получишь укол в задницу. — Кинула угрозу я, которая попала в цель.

Поразительно, но факт: мужчины боятся врачей и всего подобного даже больше, чем женщины. Например, мой отец давно ходил бы без зубов, если бы мама не водила его к дантисту за ручку. Буквально.

— Молчу, но может ли молчание скостить мне наказание до того, что мы вообще не будем открывать этот ящик Пандоры*? — Сделал еще одну попытку Хант.

Я решительно (Но с небольшим сожалением) отодвинула руку парня от своего живота, на котором она уже устроилась, и взяла аптечку:

— Ничего не хочу слышать. Садитесь на кровать, пациент. — Скомандовала я и не смогла сдержать улыбки, когда услышала недовольное ворчание.

Все же парень послушался и присел на кровать, поджимая под себя одну ногу. Его лицо выражало полнейшее смирение и обреченность. Мне всерьез пришлось закусить губу, чтобы не расхохотаться.

Я достала марлевую салфетку и антисептический спрей. Смочив салфетку, я села напротив парня. Затем наклонилась к его лицу, рассматривая рассечение. Оно не было глубоким, но шрам вполне мог остаться. Впрочем, не мне говорить о шрамах.

Я наклонилась еще ближе, слегка подув, стала осторожно протирать кожу вокруг раны. Парень резко вобрал в грудь воздух и также быстро его выдохнул, поморщившись. Я улыбнулась и сильнее подула на бровь. Затем, аккуратно зафиксировав ранку пластырем, немного отодвинулась, оценивая плоды трудов своих. Не мед. сестра, конечно, но тоже ничего.

— Как новенький! — Вынесла вердикт я. — Видишь, это было быстро!

Я посмотрела в глаза парня и прилипшая было улыбка замерла у меня на губах. Его лицо было так близко. Всего в паре сантиметров от… Да, всего в паре сантиметров от поцелуя. Неожиданно я остро осознала, что мы сидим рядом на его кровати.

Кажется, Хант тоже это понял (Или вовсе не забывал?). Левый уголок его губы чуть дернулся, а глаза, с легким прищуром следили за выражением моего лица.

— Пенни за твои мысли. — Проурчал голос с неповторимым акцентом в близости от меня.

— Мои мысли стоят гораздо дороже.

Ресницы Арчи чуть опустились, будто соглашаясь с моим высказыванием. Парень поднял руку и заправил мне одну из влажных прядей за ухо:

— Даже не сомневаюсь в этом.

Ладонь Арчи осталась на моей щеке, и он чуть подался вперед. Едва уловимо сокращая и без того небольшое расстояние между нами. Кровать же чуть прогнулась, принимая движение парня, и я будто очнулась от гипноза:

— Ох! — Я отстранилась и схватила руку англичанина, перенося ее с моего лица на кровать и серьезно осматривая ее. — У тебя же руки изранены! Прости, но экзекуция не закончена.

«Хотя отвлекающий маневр был хорош». — Хитренько проговорил внутренний голос.

Я же велела ему заткнуться и беззаботно тараторила обо всем и ни о чем, не в силах посмотреть на брюнета. И вообще во всю делала вид, что никакого напряжения между нами только что не было. И куда делась вся моя решительность, которой я была наполнена пару минут назад? Как оказалось, целовать Арчи на море или там, где моя одежда точно останется на мне — одно дело. А оказаться в близости с ним на его кровати… Ух. Соберись, тряпка.

«Сама не знаешь, чего хочешь, а парня вводишь в заблуждение». — Посетовала более уверенная в себе моя половинка.

Я резко вскочила на ноги, чтобы взять новую порцию салфеток для боевых ран парня, и… Из-за спешки я буквально запуталась в своих ногах, рискуя впечататься лбом прямо в полку с аптечкой. Было бы эпично: можно пораниться и тут же получить первую медицинскую помощь… Но Арчи резво схватил меня за руку, которой я, ойкнув, махнула в воздухе «на прощание с бренным миром».

Парень потянул меня обратно и я, развернувшись, снова не справилась с управлением, оказавшись непостижимым образом у него на коленях. Все было так резко, что я даже зажмурила глаза, ожидая большого «бум», которого, конечно, не последовало.

— Осторожней. — Услышала я и приоткрыла один глаз.

— Когда-нибудь тебе надоест меня спасать. — Выдала я.

— Это вряд ли. Тем более, что если ты всегда будешь падать в мои объятия. Передо мной, конечно, девчонки не могут устоять, но я не думала, что все так буквально…

Я обиженно фыркнула и, легко стукнув парня по плечу, попыталась выбраться из кольца рук, притянувших меня к груди.

— Эй, пусти.

— Мм… Нет.

Я подняла изумленный взгляд на его лицо.

— Что, прости?

— А что, Вея Прей не привыкла слышать слово «нет»? — В карих глаза скользила хитринка.

Если бы подобное заявление я услышала от кого-то иного — мигом бы ощетинилась. Но Хант явно провоцировал меня не со зла, и я решила поддержать его игру.

Я вскинула брови и вызывающе ухмыльнулась, пытаясь не думать о том, как мой побег с кровати обернулся еще более интимным положением: я сижу на коленях парня, плотно прижатая грудью к его твердой груди и вдыхая… О Боже, его запах. Шутка ли, но мне кажется, что чем глубже я заполняю легкие ароматом тела парня, тем сильнее моя голова идет кругом. Нет, не образно, а буквальное легкое головокружение, как будто я перенасытилась кислородом. Хм. Я что, правда сравнила Арчи Ханта с жизненно необходимым кислородом?

— Вивея Прей. — Поправила я парня, делая акцент на полном имени. — И, хочу заметить, ты сам это сказал.

— И что же бывает с теми, кто не слушает тебя? — Бровь парня игриво изогнулась.

— Ох, они погибают в страшных пытках. В моем особняке под это дело отведен целый этаж в подземельях. Самые страшные виды пыток: испанский сапожок, «Железная дева» и, мое любимое, запереть человека в одной комнате со Сью.

Арчи засмеялся:

— Ты слишком жестока.

Я пожала плечами и отвернулась:

— Сам спросил.

— Вея. — Неожиданно серьезно позвал меня парень.

— Мм?.. — Вопросительно промычала я, все еще смотря куда угодно, только не на притягательное лицо англичанина.

Очевидно, его это не устроило и через мгновение цепкие пальцы со сбитыми, и так и не обработанными костяшками, нежно взяли меня за подбородок и потянули, вынуждая повернуться и поднять на него глаза:

— Расслабься. Я не причиню тебе вреда. — Его взгляд, его тон и его слова совершенно ничего не оставили от игривого настроения парня, которое я видела всего минуту назад. Он сам был напряжен и говорил так серьезно, будто я хоть на миг могла подумать, что он может меня обидеть.

— Я в этом и не сомневалась. — Искренне ответила я, чувствуя, что это правда. — Если ты думаешь, что твое поведение или драки напугали меня — это не так. Совсем не так.

По лицу парня будто прошла тень, как мелкая рябь по глади темного озера. Это длилось всего миг, прежде чем к Арчи вернулось его обычное выражение лица. Он легко улыбнулся и нежно погладил меня большим пальцем по скуле.

— Спасибо.

И снова этот взгляд, глубокий и полный такой подкупающей искренности и нежности, что все мои барьеры, страхи и странные мысли рассеялись, как утренний туман.

— Обращайся, Хант. — Улыбнулась я. Теперь Арчи больше не пытался приблизиться ко мне, теперь это сделала я.

Я наклонилась и нежно коснулась губ парня. Он моментально ответил, увлекая меня каждым новым движением своих губ в более смелый и горячий поцелуй. Положив руки ему на плечи, я провела ими и скрестила на шее парня.

Где-то на задворках ускользающего от меня сознания, я подумала, что чудом его губы не пострадали в драке, и теперь я во всю этим наслаждалась. Их фантастическим сочетанием: мягкостью и твердостью в одном флаконе. Странно, но таким мне казался и сам обладатель этого источника наслаждения. Нежным и спокойным, но, вместе с тем, твердым и надежным, как скала и опасным, как зверь.

Как напоминание о звере внутри Ханта, из его груди послышалось легкое урчание, когда я запустила пальцы в его влажные темные волосы. Я не смогла сдержать улыбки, чувствуя головокружительную власть над парнем и то, что ему нравятся мои прикосновения. Но миг торжества с моих губ был стерт новым потоком поцелуев. Его язык, уже давно покоривший мой рот без права на отступление, не оставлял мне шанса сохранить ясность мыслей. Да я и не желала этого больше. Я хотела другого.

Я почувствовала себя невероятно смелой, раскрепощенной. Не прерывая поцелуя, я переместила одну ногу, чтобы сесть на парне. Удобнее? Нет. Ближе. Даже то, что мои голые бедра сжимали его торс, заставляло мою кровь бурлить, смешивая адреналин и желание.

Я чуть качнулась на нем, придвигаясь ближе к паху парня, и когда из его губ вырвался едва заметный стон, я вторила ему. Черт, это безумно опьяняло!

Руки брюнета, до этого скользившие по моей спине и талии, сместились на бедра. Его ладони смяли ткань его же футболки и скользнули под нее, дотрагиваясь до голой кожи и с силой сжимая бедра. Я сильнее сжала его ногами и оторвалась от губ Арчи, не в состоянии больше обходиться без глотка свежего воздуха.

Хант мигом переключился на мою шею, ключицы, покрывая каждый открытый участок кожи горячими поцелуями.

Я шумно дышала, сердце барабанило о ребра, эмоции накалились до критической отметки. Ощущение губ парня на моей шее было невероятным, волшебным. Я откинула голову и закрыла глаза, позволяя ему продолжать эту сводящую с ума ласку.

— Ты потрясающая… — Услышала я его шепот у самого уха, прежде чем парень обхватил губами мочку моего уха, заставляя колени, сжимавшие его, буквально обмякнуть. Не выдержав, я охнула, от неожиданно острого ощущения, когда зубы англичанина легко прикусили мочку.

— Хант… — В звучании моего голоса послышались какие-то всхлипывающие нотки, о существовании которых я и не подозревала.

— Кажется, я нашел твое слабое место?.. — Хрипло спросил парень, заставляя меня приоткрыть глаза.

Глаза парня были темными и бездонными, от нескрываемого возбуждения. На губах скользила сексуальная улыбка.

— Ты — мое слабое место. — Ответила я первое, что пришло в голову, не сводя с него взгляда.

Улыбка мигом сошла с его лица, будто мои слова разрушили последние оковы, сдерживающие его. Уже через секунду парень подхватил меня под бедра, и не успела я опомниться, как оказалась в горизонтальном положении. Моя спина была плотно прижата к кровати, пропахшей Хантом. Сам ее владелец наклонился надо мной, опершись на одну руку. Другой он нежно гладил меня по лицу, осторожными прикосновениями пальцев обрисовывая шрамы. И мне не хотелось убрать его руку или отвернуться, я наслаждалась даже этими ощущениями. Любые прикосновения парня стали для меня счастьем, которое я ощущала каждым нервом, каждой клеточкой тела.

— Знаешь. В какой-то момент я понял, что благодарен за эти шрамы.

Я непонимающе уставилась на него, не зная, как реагировать на такое заявление.

— Просто… Если бы их не было, и ты бы не стала нелюдимой, было бы в твоем мире место для меня? Или ты была бы со своими друзьями на вечеринках у костров и бассейнов, и мы бы не пересеклись, как две параллельные?

Слова парня и его пристальный взгляд смутили меня сильнее, чем то, что я лежала под ним в задравшейся до пояса футболке, обнажавшей черное белье.

— Думаю, что такой, как ты, нашел бы меня и там, Хант. — Пошутила я, одновременно веря, что это правда.

Арчи хитро улыбнулся, от чего его глаза чуть сузились, как у шкодливого кота:

— Не сомневайся. Я найду тебя где угодно, Прей. — Вернул он мне и, прекращая краткий диалог, снова приник к моим губам в поцелуе.

Его руки бесстыдно воспользовались капитуляцией футболки с моего тела и прошлись по ноге: вверх-вниз, от самого края трусиков до колена. Обхватив его, он ловко закинул мою ногу себе за спину и наша поза стала еще более интимной. Я бы назвала ее «секунда до…», сами понимаете чего. Я бы назвала, если бы вообще могла соображать. Мысли хаотично бились в сознании. Смешиваясь в бессвязный комок из ощущений и эмоций, которые мне дарили руки, губы и все тело парня.

Правая рука, та самая, что взяла в плен мою ногу, снова двинулась вверх, на этот раз выше. Его широкая ладонь скользнула по бедру, ребрам, оставляя после себя приятное и чуть щекотное ощущение, а затем…

— Динь-дон!

Сначала ни я, ни, вроде бы, Арчи, не поняли, что произошло. Просто в тишину комнаты, нарушаемую только нашим дыханием и шорохом одеяла под нашими телами, ворвалась какой-то посторонний и совершенно неуместный звук.

— Динь-дон! Динь-дон!

Трель становилась настойчивее и явно не была плодом моего воображения.

— Арчи. — Попыталась я оторваться от губ парня, но он в свою очередь снова попытался взять мой рот в плен. — Мм… Хант!

— Динь-дон! — Кажется, что раздражение человека, жавшего в дверной звонок, окрасило этот звук в особый, напряженный тон.

— Звонят. — Произнесла я в миллиметре от губ парня, когда он оторвался от меня.

Арчи с силой выдохнул и отодвинулся от моего лица:

— Наверное, это курьер. Привез чертову пиццу.

На лице парня ясно читалась смесь глубокого разочарования во всех пиццериях мира и явное желание убить конкретно этого курьера. Не выдержав, я хихикнула.

— Ты же был голоден. — Попыталась я мотивировать парня на поход к двери. Хотя бы потому, что парень за ней уже стучал кулаком.

— Ох, сейчас я испытываю более сильный голод, Вея. Но только еда тут вообще не причем. — Многозначительный взгляд темно-карих глаз заставил меня прикусить язык, а сердце сладко екнуть.

— Дииииинь-доооон!

— Аа-а-ар-р-р. — Выдал парень что-то пиратское и, уткнувшись лбом в мое плечо пробубнел, что убьет его.

Затем он оперся о кровать и рывком поднял себя с постели (Точнее, с меня.). Пару раз подпрыгнув на месте и поправив брюки (Я тактично сделала вид, что смотрю на голую стену и совсем не понимаю, что именно мешает англичанину ходить), захватил из сумки кошелек и пошел к двери.

Когда Хант вышел из комнаты, я также подняла себя с кровати и прижала ладони к горячим щекам. Это. Было. Вау.

«Что «это»? Еще ничего не было, деточка. Как говорится, ягодки впереди». — Многообещающе заверил меня внутренний голос.

Если раньше я бы хотела поверить ему на слово, теперь я понимала, что готова проверить этот факт на себе. И да, я тоже не обрадовалась приходу курьера. Вообще.

Я забралась на кровать с ногами, опершись на спинку кровати и попыталась пальцами распутать волосы, еще больше сбившиеся после душа и… Не только после него.

За своими мыслями я не слышала, как закрылась входная дверь, и увидела уже как Арчи входит в комнату с двумя огромными коробками с пиццей и белым шуршащим пакетом с символикой местной пиццерии.

— Я не слышала выстрелов и даже ударов. Неужели ты оставил парня в живых? — С усмешкой поинтересовалась я.

— Нет, конечно, как ты могла так плохо обо мне подумать. — Уверил меня Хант, устраивая пиццу на кровати рядом с моими ногами и выуживая из пакета салфетки, соусы и напитки. — Я просто действовал тихо, мне не нужны неприятности с соседями. Поедим и вынесем труп в ковре. Поможешь?

— Не вопрос. — Пообещала я Ханту с самым серьезным видом, как будто мы обсуждали план смотаться на пляж в выходные.

Комнату моментально наполнил запах орегано, поджаренных в печи колбасок, свежеиспечённого теста и плавленого сыра. В животе заныло: желудок явно откликнулся на аромат, а рот мой мигом наполнился слюной.

Я помогла Ханту открывать коробки, выпуская наружу пар, исходящий от нашего позднего ужина.

— Я принесу та… — Начал было Хант, но замолчал, посмотрев на меня.

А что я? Я уже устроила здоровенный кусок пиццы на ладони с салфеткой и впилась в него зубами, протяжно застонав, когда мои вкусовые рецепторы ощутили сливочно-соленый вкус плавленого сыра. И кому нужны тарелки и вилки?

— Ну, или так. — Улыбнулся он. Толкая меня бедром и усаживаясь рядом со мной. Я чуть подвинулась, дав ему больше места.

— А что, английские манеры не позволяют тебе есть пиццу руками? — Спросила я, пережевав первый кусок.

Арчи закатил глаза, открывая сначала банку с лимонадом и делая большой глоток.

— Скажи, когда тебе надоест шутить по поводу моего места происхождения. Я обведу эту дату в календаре красным и стану отмечать, как второй День рождения.

— Думаю, ты убьешь меня раньше, чем это случиться. — С псевдо грустью отметила я.

— Тогда проще сделать это сейчас, все равно закапывать разносчика пиццы. А так сразу двоих. — Практично заметил парень.

Потом мы упоенно обсуждали, как именно стоит избавиться от трупа. Стандартные идеи, типа вывезти на каяках в море или закопать в лесу были сразу отправлены в глубокий запас.

— Честное слово, ни в одном фильме идея выкинуть чье-то тело в воду не заканчивалась хорошо. Рыбы не успеют тебе помочь избавиться от него, если это не пираньи. И наш парень по-любому всплывет в самый неподходящий момент. Даже если мы привяжем его к кирпичам и окунем в какое-нибудь озеро, он будет разлагаться и все равно покажется людям. А поскольку последний заказ был по нашему адресу, то мы — главные подозреваемые.

— Ты знаешь, твои познания в этой области… — Перебил меня Арчи, когда мы прикончили первую коробку с пиццей.

— Впечатляют?

— Пугают. — Честно признался он, а я лишь показала ему язык.

Ну да, обсуждать подобное за едой — не самое характерное занятие для влюбленных. Хм. Влюбленных?

«Ну, судя по тому, чем вы занимались до прихода разносчика, вас обычными знакомыми трудно назвать. Может, «почти любовники»?!» — Хихикнула фантазия.

Слово «любовники» зависло в моем мозгу, а мысли споткнулись об него, как о неожиданно появившийся бордюр. Оно было притягательным и неприятным одновременно. Странно, ведь с одной стороны термин «любовники» происходит от слова «любовь». Такого желанного каждым человеком. Но с другой стороны, я всегда считала, что между любовниками вся связь завязана только на постели, а эмоции и чувства, связывающие их, можно с легкостью выкинуть из жизни, как надоевшие простыни. И в этом нет ничего от чистой любви, только грязь и похоть. Или, в лучшем случае, страсть, которая тоже имеет свойство перегорать, как спичка. И поскольку между мной и Хантом слова о любви еще не звучали…

— Эй, прием! Ты опять отключилась? Набиваешь цену за свои потаенные мыслишки? — Лицо Арчи возникло перед моим взором, которым я, как оказалось, уже какое-то время гипнотизировала кругляшок салями.

— Что? Ты что-то сказал? — Я отложила свой кусок пиццы Пепперони и взяла банку холодного лимонада, чтобы остудить себя от всех этих мыслей. Близость Арчи заставляет меня думать ни о том.

— Я предложил что-нибудь посмотреть, если хочешь. — Невозмутимо повторил парень, явно привыкший к моей способности «зависать» как старый компьютер, кивнув на ноутбук. — Или ты готова лечь спать?

— Ничего не имею против хорошего кино на сон грядущий. — Уверила я Арчи, распахнув глаза чуть шире, чтобы он, не дай Бог, не заметил своим проницательным взглядом в них и намека на сонливость.

Хоть стрелка часов давно перебралась за полночь, и все Золушки давно превратились из принцесс в падчериц, я отогнала от себя мысли о сне. Мне хотелось больше времени провести с Арчи. С другой стороны, лечь с ним в одну кровать, накрыться одеялом… Станет ли это продолжением прерванной сцены? О том, чтобы спать на диване, я уже не помышляла.

Мне было комфортно здесь, рядом с ним, как будто я пол жизни провела рядом, а не пару месяцев. Да и можно ли измерять чувства часами? Не важно, знаете ли вы человека день, месяц, или десять лет. Главное то, что вы ощущаете рядом с ним. В конце концов, новый знакомый вполне может вознести вас до небес одной своей улыбкой, а тот, кого вы знаете всю жизнь, разрушить вас и сказать, что так и было. Это люди, и ничто им не чуждо. Так что, надо жить моментом. Жить «сейчас». А сейчас я рядом с самым потрясающим парнем и собираюсь насладиться этим полностью, без «но» и «если». Когда я это поняла, обладатель моего внутреннего голоса принялся аплодировать стоя.

— Хорошее кино — понятие растяжимое. Особенно когда сталкиваются разные вкусы. — Философски прокомментировал Арчи, водружая на место импровизированного стола ноутбук и убирая с кровати лишнее. — Еще пиццу?

Я отрицательно покачала головой, понимая, что еще один кусочек, и я тресну по шву. Осознав, что я переела, я с испугом тронула свой живот. Заметив выражение моего лица, Арчи тоже забеспокоился и перестал скидывать мусор в опустевшие пакеты от провизии.

— Ты чего? Живот болит?

Я отрицательно замотала головой:

— Я наелась. — Честно призналась я, не в силах скрыть испуга.

Плечи англичанина заметно расслабились:

— И? Это плохо? Ты вспомнила, что не ешь после шести?

— Нет, просто… — Теперь внимание, более неловкий ответ придумать вы не могли: — Сейчас у меня появиться животик и как ты будешь меня обнимать?

Арчи будто оцепенел, внимательно смотря на меня и пытаясь понять по мимике, шучу ли я. Но я была серьезна. Абсолютно. Вот так: девочка уже не прячет шрамы, зато расстраиваться из-за лишней складочки жирка на животе.

— Господи, Вея. — Я уже была насуплена, ожидая, что Арчи начнет ржать надо мной, как конь, но его голос не выражал смеха. Я исподтишка глянула на парня, так и стоявшего рядом с кроватью. Он смотрел на меня, высоко подняв красивые брови и распахнув глаза. Бросив пакет на пол, скользнул на одном колене по кровати прямо ко мне. — Ты чертовски милая.

Это признание и поцелуй, последовавший за ним — не та реакция, что я ожидала на свое провальное признание. Но это и было здорово.

«Ты чертовски милая» — пронеслось у меня в голове голосом британца, заставляя едва ли не мурчать от разлившегося по телу тепла и удовольствия.

Следующая мысль была: «А может ну его, это кино?». И я притянула к себе брюнета еще ближе, позволяя ему обнять меня. Неожиданно громкий удар закрывающейся входной двери и дикий хохот людей, явно вошедших в квартиру, заставил меня вздрогнуть, а Ханта остановиться.

Мы оба замерли, посмотрев друга на груда с удивлением. Но уже через секунду синхронно начали смеяться.

— О-ох, черт. — Простонал Арчи куда-то в район моей шеи, пытаясь перестать смеяться, что у него, впрочем, плохо выходило.

— Это твой сосед? Тот, который редко появляется? — Спросила я, вытирая с правой щеки скатившуюся от смеха крупную слезу.

— Бывший сосед. — Поправил меня парень, поднимая лицо и продекламировав: — Утро все ближе, трупов все больше. Скоро в этом доме не останется ковров, чтобы их прятать.

— Тогда тебе понадобятся мои пугающие навыки маньяка. — Уверила я его в своей незаменимости.

— Договорились, партнер. А если нас найдут, я возьму вину на себя. Будешь ждать меня из тюрьмы?

— Безусловно. Я даже просмотрю все фильмы про побеги и помогу тебе сбежать от правосудия.

Парень чмокнул меня в нос, заставляя зажмуриться от удовольствия:

— Ты идеальная девушка.

— А-арчи, не спишь?! — Дверь в комнату отварилась без стука и едва ли не с пинка. Я не успела среагировать или даже выглянуть из-за плеча нависшего надо мной парня, как веселый голос ночного визитера сменился лепетом: — Ох, твою… В смысле, простите! Я же не знал! Просто горел свет, и я… И я уже ухожу!

Еще один громкий стук двери об косяк известил нас о том, что сосед Ханта действительно ушел. Кажется, он не умеет тихо закрывать двери.

Мы же с Арчи снова засмеялись, а я еще покраснела, как маков цвет. Да уж, ситуация.

— Думаю, мне стоит выйти к нему, пока он не сделал свои выводы. — Сказал Хант, в очередной раз скатываясь с меня.

И снова я почувствовала, как потрясающе тепло и комфортно рядом с ним. И почему вся вселенная сегодня против того, чтобы мы были рядом? Может, это намеки? Тогда я их не понимаю. Вот если в окно влетит шаровая молния и подожжет кровать, тогда я подумаю.

— Ты хочешь познакомиться с ним? Он вообще то классный парень.

— Не сомневаюсь. Но я сделаю это как-нибудь в другой раз. Когда на мне будет больше одежды и картинка того, как я лежу под тобой, не будет так свежа в его памяти. — Пообещала я.

Хант вышел из комнаты, прихватив мусор и остатки пиццы, и вернулся минут через пятнадцать. За это время я успела продолжить начатое парнем: поиск фильма перед сном. Ну как, начатое, он разблокировал свой компьютер и открыл браузер. Все.

Ну, а в том, что теперь мы точно ляжем спать, я не сомневалась. Когда за стеной находится явно не один его сосед, а также его друзья, что я определила по многочисленным голосам, как-то не до первой ночи. Во всех смыслах этого слова. Интересно, а какая это ночь у Ханта? К слову, должна ли я упомянуть о своей неопытности… Ладно, о полном отсутствии опыта в таких делах, или и так сойдет?

Если честно, все эти романные фразочки и диалоги между главными героями в момент страсти в стиле:

«— Я… Я девственница, Джони (Бруно, Мартин, Терри или иное имечко горячего мачо…)

— Ты хочешь, чтобы я остановился?

— Нет, просто будь нежнее…».

Меня всегда вымораживали и вызывали рвотные рефлексы. И уж явно такие фразы не выражали важность момента, который автор пытался изобразить через трепещущие реснички нашей девственницы и опытного мужика, пышущего на нее тестостероном.

Но может, об этом стоит предупреждать, чтобы потом не было «ой»? Эх, и даже посоветоваться не с кем. Я прикрыла глаза, пытаясь представить, что бы сказали мои подруги. Наверняка, Эшли бы смеялась над моими мыслями. А вот Эм бы сказала что-то дельное. Хотя… Скорее всего это было бы: «Ты, главное, не забудь предохраняться, окей?». А Ками бы просто густо покраснела, начиная с ушей.

Щелчок двери увел моих подруг из моих воспоминаний. Я открыла глаза, посмотрев на Арчи.

— Засыпаешь?

— Нет, задумалась. Как твой друг? Сделал «свои выводы»?

— Ну, он рад, что я не гей. — С серьезным видом заметил Хант, заставляя меня засмеяться. — И извиняется перед тобой. Зато теперь Лукас чувствует себя виноватым, поэтому через два часа достанет нашу одежду из стиральной машины и повесит сушиться. Он даже напоминание поставил на телефон.

— О, наша дружба с… Лукасом начинается со стирки моих джинсов? Это здорово, правда. Думаю, он проникнется ко мне глубочайшей симпатией.

— Нет, ваша дружба началась с момента, когда он увидел эти потрясающие, длинные и голые ноги. — Арчи внезапно схватил меня за щиколотку, заставив взвизгнуть, и бесстыдно приподнял мою ногу довольно высоко, демонстрируя мне. — Как считаешь, когда он достанет твои штаны, он будет думать о них?

— Идиот. — Буркнула я, вырвав свою ногу и ткнув его ступней в грудь.

— Совершенно с тобой согласен. Нашла фильм?

Спор о кино затянулся, как и предсказывал Хант. Только вот выиграл именно он, предложив посмотреть не фильм, а сериал «Игра престолов», который «смотрит весь мир, и одна я не знаю от чего отказываюсь» и бла-бла-бла (читать с британским акцентом, как вы поняли.). Но знаете, почему я согласилась? Нет уж, не из-за аргумента о массовом помешательстве Джоном Сноу и Дайенерис*. Все потому, что мысль о том, что мы с Арчи будем вместе смотреть многосезонный сериал, приятно грела душу.

— Держись крепче и готовься погрузиться в мир Джорджа Мартина! — Продекламировал парень, водружая ноутбук на придвинутый к кровати стул и выключая свет.

Теперь комнату освещало лишь сияние ноутбука. Не успел закончится опенинг, как за окном раздался характерный рокот, как сигнальный выстрел судьи. Крупные капли дождя с силой забарабанили в окно третьего этажа временного пристанища англичанина.

— Мне иногда кажется, что дождь приехал со мной из Англии. — Произнес Хант, бросив взгляд на окно и затем забираясь ко мне под одеяло.

Я почувствовала щекотку в районе желудка, когда он, устроившись поудобнее, поднял руку, приглашая меня расположиться на его груди. Этот жест был таким обыденным, как будто я тысячу раз лежала в его постели. И, если говорить откровенно, чувство душевного спокойствия, которое я испытывала рядом с Арчи, невольно заставляло задаться вопросом: а не было ли это правдой? Может, я действительно всю жизнь была рядом с ним, просто… Не знаю… Забыла? Или весь тот бред про родственный души, в который так отчаянно верила милая Камелия — вовсе не чушь? Иначе как объяснить то, что я чувствовала рядом с этим парнем?

Ощущая щекой, как ровно движется грудь брюнета при дыхании, и как его длинные пальцы медленно перебирают волосы на моей макушке, я умиротворенно вздохнула и пообещала себе не засыпать до утра. Я просто не могла потерять ни одной минуты рядом с ним, потратив ее на сон. Только вот ласка мужских рук, его тепло и стук дождевых капель по стеклу не дали мне сдержать слово. Я отправилась в царство Морфея уже на первой серии, уютно устроившись на груди Арчи Ханта. В эту ночь мне не снилось ничего.

_*Скрэббл (Скрабл, Скребл) — популярная настольная игра для 2–4 человек. Суть ее в создании наибольшего количества слов на специальной доске, с помощью буквенных плиток._

_*Ящик Пандоры — намек на крылатую фразу «открыть ящик Падоры», что значит сделать нечто необратимое. В плохом смысле. Сама Пандора — первая женщина, созданная по велению бога Зевса, Афиной и Гефестом из земли и воды. Из-за любопытства она открыла ларец, обрушив всевозможные несчастья и невзгоды на мир людей. На дне ящичка осталась лишь Надежда._

_*В тексте упоминается фэнтези-сериал «Игра Престолов», одни из его главных героев (Джон Сноу и Дайенерис), а также автор цикла романов «Песнь Льда и Огня» (Джорджа Р. Р. Мартин), по мотивам которых снят телесериал._

Глава 14. Утром добрым бывает… Или?

15 июля 2018 года

Я проснулась от ощущения, будто в глаза ярко светят прожектора. В принципе, так и было, только прожектор имел естественное происхождение, я бы даже сказала, космическое. Солнце, судя по всему, давно сменившее на небесном посту дождевые облака, уже вовсю согревало землю Санта-Луи. Еще бы, мы же все-таки курортный остров. Даже страшно представить, сколько денег потеряет папа и прочие бизнесмены, чей доход не в последнюю очередь зависит от туристов и их развлечений. Да они бы засудили солнце, если бы оно не успевало нагревать пляж! И нет, я не шучу.

По крайней мере, прямо сейчас я сама была готова подать иск в ближайшем здании суда за такое варварское пробуждение. Часто моргая, я посмотрела на окно. Шторы были задвинуты, только лишь небольшая щель, сантиметров в 20–30 давала светилу пространство для маневра. И оно во всю этим пользовалось, целясь лучами прямо мне в лицо.

Издав вздох отчаяния, я чуть поерзала в складках одеяла. Все мое тело намекало на то, что оно не выспалось и не желало выбираться из теплой постели. Даже очень теплой. И главный источник моего тепла и уюта сейчас мирно посапывал на соседней подушке лицом ко мне. Одна его рука покоилась на моем бедре.

Я не смогла сдержать улыбку, рассматривая лицо спящего Арчи. Оно было невероятно спокойным и умиротворенным. Ну, конечно, ему то солнце светит в затылок, а не в глаза! Тем не менее, именно эти закрытые глаза, густые и длинные ресницы которых рисовали четкий контур века, как будто прорисованный кистью невидимого художника, мне невероятно сильно захотелось поцеловать. Так сильно, что стало страшно: откуда эта ванильная ерунда вообще взялась в моей в голове?

Арчи издал короткий недовольный вздох и чуть поморщился. Брови парня насупились, как будто он видел что-то крайне раздражающее. Интересно, что ему снится?

— Пенни за твои сны, англичанин. — Тихо произнесла я, возвращая спящему парню его поговорку.

Не выдержав, я приподняла руку и аккуратно провела по его волосам. Очевидно, он не причесал их после душа и черные пряди легли в еще более невероятном беспорядке, чем обычно. Помедлив, и осознав, что брюнет не просыпается от моих движений, я нежно погладила его по голове, перебирая пальцами. Постепенно его лицо расслабилось, а морщинка на лбу разгладилась. Кажется, даже уголки его губ чуть приподнялись. Видение, чем бы оно ни было, отступило.

Как бы я не чувствовала себя в руках Арчи, но солнце грело все сильнее, а значит, сейчас далеко не утро. И хоть мама с отцом и были вчера на благотворительном вечере, испытывать их терпение не стоило. Поэтому для начала мне хотя бы стоит найти свой телефон.

Крайне осторожно, как шпион под лазерной ловушкой, я выбралась из объятий брюнета. Тот еще раз вздохнул, но больше ничем своего недовольства не выказал и иных признаков жизни не подавал. Выскользнув из теплой кровати, я на цыпочках вышла из комнаты, тихо притворив за собой дверь.

К моей радости в квартире были тишина и спокойствие, а значит ни соседа Ханта, ни толпы его друзей, которых я все же опасалась увидеть на полу гостиной, я не встречу. Зато телефон нашелся сразу: в сумке, которую я так и бросила у входа. На фоне голубой заставки в виде морской ряби красовались белый цифры, сообщавшие мне, что спала я до полудня. И… Ни одного пропущенного от мамы? Поразительно. Либо их вечер затянулся в ночь, либо даже не знаю, что подумать.

Зевнув, я пошевелила пальцами босых ног и направила свои ступни в сторону ванной, решив привести себя в порядок к пробуждению Ханта. Это только парни умеют по утрам выглядеть красавчиками, а нам для этого необходимы как минимум мыло, вода и расческа.

По привычке пролистывая новостную ленту телефона, в основном пестрившую забавными картинками и сплетнями про звезд шоу-бизнеса, я добралась до ванной и открыла дверь.

— Э-эм… — Протяжно и удивленно раздалось за ней.

Я подняла глаза от экрана мобильного, чтобы определить неожиданный источник звука и…

— Ох, черт! Прости! — Я захлопнула дверь с такой силой, что удивительно, как она не сорвалась с хлипких петель.

За ней раздался смех парня, очевидно, того самого Лукаса. Которого я всего лишь увидела голым. Именно голым. Не в банном халате. Не в полотенце. Не в трусах. А абсолютно, черт возьми, голым!

Быстрым шагом я попятилась в коридор, пока мои щеки плавились. Может, стоит сбежать отсюда прямо сейчас? Только вот нестись по улице в футболке и трусах — идея так себе. А где сейчас находится моя одежда, наверняка знал только спящий Арчи и… Лукас. Голый Лукас. Ага.

Пока я хаотично соображала, как не сгореть со стыда и не стать горкой пепла в чужой гостиной, дверь ванной скрипнула. Понимая, что вести себя как девушка, которая впервые увидела мужское достоинство вживую (Что, впрочем, так и было.) — не выход, я опасливо обернулась на парня. Вдруг, он законченный нудист и все еще щеголяет в костюме Адама?

Нет, к моему облегчению, парень облачился в спортивные штаны ярко-красного цвета с аляпистыми надписями на них, и белую футболку. Лукас оказался очень загорелым парнем с выгоревшими на солнце кудрявыми волосами до плеч, которому на вид я бы не дала больше двадцати лет. В глаза, помимо маленьких колечек волос, бросались и его уши — чуть лопоухие и, будто этого мало, проколотые во множестве местах, от мочек до хрящей. А его широкая улыбка, занимала, казалось, половину лица.

— Ну, привет! Не знал, что Арчи привел в дом вуайеристку. Ох уж эти извращенцы!

Та-ак, делать ситуацию проще он явно не собирался.

— Я не знала, что в ванной кто-то есть. — Попыталась оправдаться я, прежде чем скрестить на груди руки и перейти в наступление: — И вообще, это ты вчера вломился в комнату. Так что один: один.

— Ладно-ладно! Квиты! — Со смехом сказал парень, но затем состроил самый невинный вид и, стыдливо дергая себя за край футболки и наивно хлопая ресницами, обиженно заявил: — Но я все равно доложу Арчибальду, что его девушка лишила меня визуальной невинности! Пусть знает, с кем связался! Вряд ли его английская мамочка одобрит такое поведение!

Это кто кого еще невинности лишил! А ведь я чувствовала, что увижу в этом доме… ну… пенис, в общем (глупое же название!). Но рассчитывала, если честно, на другой образец…

Я фыркнул:

— Боюсь, Хант сможет лишь посочувствовать мне, что пришлось лицезреть такое. И не без основания подумать, что моя психика пострадала навсегда и безвозвратно.

Парень снова рассмеялся глубоким, задорным смехом, от которого самой хотелось улыбнуться. Но я же, все еще сохраняя позицию ощетинившегося ежика, этого делать не спешила.

— Ты называешь своего парня по фамилии? — Он покачал головой, заставляя блондинистую шапку волос раскачиваться в такт. — Я, конечно, понял, что ты извращенка, но не до такой же степени!

Не успела я придумать колкий ответ, как этот нудист-любитель в мгновение ока оказался рядом со мной:

— Я Лукас. — Парень быстро приложил два пальца к виску и козырнул ими. — Просто Лукас. И даже если ты будешь умолять озвучить мою фамилию — не скажу. Это слишком интимно. Ты и так обязана взять меня в мужья после всего, что между нами было.

Лукас подмигнул мне, все больше напоминая озорного мальчишку, чем юношу. И если на вид я все еще не дала бы ему больше двадцатки, то по анализу поведения его возраст колеблется между тринадцатью и четырнадцатью годами. Период полового созревания во всей его красе. Отсюда и пирсинг в стиле «я у мамочки бунтарь»!

— Вивея. — Ответила я и, не выдержав, проворчала: — Но я говорю свое имя только потому, что хорошо воспитана.

— Какое совпадение, я тоже прекрасно воспитан! — Я неопределенно хмыкнула, не особо веря в это заявление, но парень скептического взгляда не заметил и вдохновленно продолжал вещать: — Знаешь, мне определенно нравится наше знакомство, Ви. Думаю, это начало большой дружбы!

— Или криминальной истории с одним убийством. — Фыркнула я, игнорируя то, как легко и быстро этот парень сократил меня до «Ви».

Если честно, я держалась напряженно скорее по привычке. Осталось во мне еще былое нежелание общаться с чужими людьми. Но признавала то, что кучеряшки парня, его «морщинки радости» в уголках глаз, выдававшие веселый нрав и лучезарная улыбка просто обезоруживали. Даже такую, как я. Более того: чем-то он напоминал мне мужскую версию Эмили. Очень. Эта мысль заставила сердце екнуть.

— Эй, ты же не обиделась всерьез? — Парень чуть наклонился, чтобы заглянуть мне в лицо, хотя это было лишним: его рост не на много превышал мой.

— На что именно? — Деловито поинтересовалась я. — На то, что ты пытаешься меня шантажировать? Или на то, что из-за тебя я увидела голое мужское тело до брака? Моя религия, конечно, против подобного, но пара-тройка дней на коленях перед алтарем искупит мои грехи.

Лукас снова громко захохотал, даже пару раз ударил ладонью по бедру, как будто это была шутка года. На этот раз мои уголки губ тоже растянулись в ответной улыбке.

— Бери выше: придется потратиться на новые купола. Твой грех слишком тяжкий, сама понимаешь.

— Происходит что-то очень смешное, да? — Раздался сонный голос сбоку от нас.

Арчи, босиком и в одних пижамных штанах, стоял на пороге своей комнаты. Он комично потирал глаза кулаком и отчаянно давил многочисленные зевки. Его волосы были в еще более жутком беспорядке, чем я могла себе представить. Особенно правая сторона, пряди которой торчали во все стороны под невероятными углами. Левая же часть прически была подвержена укладке «подушка лучше расчески» и основательно примята.

— О, нет! — Воскликнул Лукас, увидев друга. — Я отвлек тебя, ты не успела умыться!

С этими словами эксцентричный парень схватил меня за плечи и, толкая перед собой, отконвоировал в ванную комнату, причитая:

— Беги, моя новая лучшая подруга, чисть свои зубки! Не думай обо мне, я тебя прикрою! И отвлеку его, обещаю!

Я не смогла не засмеяться, когда мы с Лукасом пролетели мимо ничего не понимающего Арчибальда и за мной не затворили дверь:

— Моя щетка оранжевая, а мочалка в виде дельфина! Можешь брать, не стесняйся! — Раздались за дверью последние «ценные указания».

Я покачала головой. Не смотря на весь этот цирк, я отметила чуткость парня. В конце-концов, именно освежить дыхание и попросту освежиться я мечтала с самого утра. И тем более перед встречей с Хантом. И, кажется, Лукас это понимал.

И еще кое-что важное: тайна мочалки с дельфином, обнаруженной мной вчера на полке душевой, была раскрыта. Я же, как истинный Шерлок (Ладно, как типичная девушка…), уже нарисовала в воображении внебрачных детей Ханта, которые приходят сюда на помывку. А теперь понимаю, что дельфин действительно принадлежит ребенку, только великовозрастному.

Когда я привела себя в порядок и вышла из ванной, мои ноздри мигом уловили запах свежего кофе и жареного хлеба. Ведомая ароматом, я отправилась прямиком на кухню, где и обнаружила обоих парней.

Они стояли спиной к арочному входу, перед столешницей. При этом Арчи тщательно намазывал чем-то свежие тосты, изредка прерываясь, чтобы сделать глоток кофе. Лукас же вцепился обеими руками в край желтой столешницы и нервно раскачивался с пятки на носок. Кажется, он вообще родился с шилом в одном интересном месте и не был способен на спокойствие: парень постоянно делал какие-то движения.

Не знаю почему, но мне показалось, что их утренний диалог был несколько напряженным. Будто подходя к кухне, я оказалась в эпицентре негативной бури. Мои опасения оправдались, когда Лукас отпустил многострадальный деревянный выступ и, резко развернувшись к Арчи, воскликнул, не забыв всплеснуть руками:

— Это не выход! И не поможет тебе… — Тут он и заметил меня, застывшую на входе. — Эм… И снова здравствуй, Ви! Я как раз приглашал Арчи шафером на нашу свадьбу, но он почему-то отказывается.

На лице блондина снова появилось счастливое выражение, отличавшееся от того напряженного взгляда, которым он секунду назад смотрел на Арчи, как небо от земли.

— Какой свадьбы? — Поинтересовалась я, проходя на кухню и садясь на один из четырех деревянных стульев, расставленных вокруг обеденного стола.

Если честно, гораздо больше мне хотелось бы подойти сейчас к Ханту и обнять его со спины, чтобы еще раз почувствовать его запах. И поцелуй. Я определенно хочу поцелуй так сильно, что кончики пальцев будто засвербело от ожидания. Но только вот при Лукасе делать нечто подобное мне казалось странным.

Лукас постучал себя пальцем по лбу:

— Ау! Нашей свадьбы! Разве мы не решили недавно, что ты обязана взять на себя ответственность и стать моей женой?

— Ах, этой свадьбы! Прости, совсем вылетело из головы. — Беззаботно сказала я, улыбкой отвечая на улыбку Арчи.

Он наконец повернулся ко мне лицом и поставил на стол дымящуюся чашку с кофе. Придвигая ко мне ароматный напиток Хант наклонился и прижался губами к моему лбу, заставляя на миг прикрыть глаза от удовольствия:

— Прости за это. — Сказал парень, отстраняясь. — Он бывает просто невыносим.

Лукас всплеснул руками:

— Невыносим? Арчи, я бываю обаятельный, очаровательный, обворожительный и, в чем не так давно убедилась твоя девушка — сексуальным. — Парень притормозил и подмигнул мне, я же, хихикая и качая головой, взялась за серую кружку с кофе. Лукас снова повернулся к Арчи и ткнул в него вытянутым пальцем, как карающим перстом: — Рядом с моим именем нельзя ставить слово «невыносимый». Это то же самое, что назвать Джеки Чана неловким, Брюса Ли медленным, а Эйнштейна тупым!

— А еще он невероятный болтун. Но в целом парень неплохой. — Как ни в чем не бывало поведал мне Хант, даже не обернувшись на друга.

Тот цокнул языком и, готова поклясться, закатил глаза в притворном негодовании.

— Да, конечно, делайте вид, что меня здесь нет! Вы вовсе не задеваете мои чувства, что вы!

Хант, смеясь, снова повернулся к парню, изображающему глубокое оскорбление, и ткнул его в плечо, прежде чем взять огромное блюдо с тостами. Очевидно, конфликт был исчерпан. Вот бы все споры так решались: дружеским ударом в плечо. Мир определенно стал бы лучше.

— Может, хочешь яичницу? — Предложил Арчи, открыв дверцу небольшого белого холодильника и внимательно изучая его содержимое.

— Не стоит, милый, но спасибо, что спросил. — Пропел Лукас, ловко вытаскивая из под руки Ханта бутылку с молоком, стоявшую на дверце холодильника.

Арчи повернулся через плечо, глянув на меня. Я же отрицательно замотала головой:

— Тостов вполне хватит, спасибо.

Арчи еще раз с сомнение глянул в недра холодильника, будто надеясь, что он что-то упустил, например, лобстера, который прятался за банкой тушенки, и лишь затем закрыл дверцу.

— Хм… И где мой кофе? — Поинтересовался Хант, точно зная ответ на свой вопрос.

Серая кружка — близнец той, что была в моих руках, уже перекочевала с кухонного треугольника на стол. Лукас, щедро плеснув в нее молока и добавив невероятную порцию сахара, то есть, полностью убив вкус кофе всеми доступными способами, уже с невозмутимым видом запивал своим варевом тосты.

— Пграсти, длужище. — Пробормотал он с набитым ртом, вытирая крошки и джем с уголков губ. Он сделал большой глоток сворованного напитка и продолжил уже нормальным голосом: — Но я очень спешу на работу. Еще одно опоздание и Барбара меня убьет, а очаровательную голову повесит на входе для персонала, чтобы остальным было неповадно.

— Думаю, это самое достойное применение твоей голове. Хоть какая-то польза будет. — Ответил Хант с усмешкой, наливая себе новую порцию кофе из кофейника.

— А где ты работаешь? — Поинтересовалась я у Лукаса, протягивая руку за тостом. Сначала мне казалось, что я не хочу есть, но этот парень умел будить аппетит, уплетая бутерброды один за другим.

Я хрумкнула тостом, джем на котором оказался персиковым, нанесенным на щедрый слой сливочного сыра. Надо признать — очень вкусно. Но завтрак стал бы еще вкуснее, если бы не неловкий взгляд, который Лукас кинул на Арчи, как будто не решаясь отвечать на такой простой вопрос. Хант же выглядел невозмутимо и, сев рядом со мной, откинулся на спинку стула и отпил кофе.

— Что-то не так? — Не выдержала я. — После такой паузы обычно говорят, что торгуют травкой, толкают наркотики на соседнем перекрестке или типа того.

Я кинула взгляд на уши парня: может и правда? За кудряшками ангела скрывается наркобарон?

Лукас засмеялся:

— О, нет, все не так прозаично. Я просто работают то тут, то там… Пока что в одном из отелей, устроился на лето. Я обучаюсь в сфере туризма и это неплохой опыт, а также хорошие чаевые. И я пока не решил, что для меня важнее. — Парень снова рассмеялся и, залпом осушив кружку, с громким стуком поставил ее обратно на стол. — Ну, бывайте, голубки, а мне и правда надо переодеться и бежать. Пока Арчи, пока малышка Ви, подумай о месте для свадьбы, пока любимый зарабатывает денюжку.

С этими словами он послал мне воздушный поцелуй, но Арчи сделал хватательное движение в воздухе, будто перехватывая невидимое послание, и затем стряхнул его с руки на пол.

— Бессердечный, тебе все равно не помешать нашей любви. — Театрально схватившись за сердце, заявил Лукас, и, не дожидаясь ответа (Кажется, Арчи всерьез присматривался к черной подставке с кухонными ножами…), унесся в сторону своей комнаты.

Оказавшись наедине с Хантом, я почувствовала приятное тепло, разливающееся по телу. Оно лишь усилилось, когда Арчи обернулся ко мне с хитрой улыбкой и, схватив мой стул за ножку, придвинул его к себе. Я, все еще сидящая на нем, тоже была придвинута на максимум:

— Ну, доброе утро, мисс Прей. — Улыбнулся парень и запечатлел нежный короткий поцелуй на моих губах.

— Мм… — Протянула я. — А что, мы еще не здоровались?

— Дай-ка подумать… Нет, не припомню.

— Тогда доброе утро, мистер Хант. — Улыбнулась я, возвращая парню поцелуй.

Это утро… Пожалела ли я, что проснулась не в своей кровати? Конечно, нет. Я чувствовала, будто каждая клеточка моего тела наполнена солнцем, смехом и искренним счастьем. А еще это утро имеет вкус тостов со сливочным сыром и джемом, и губ Арчи. И я не помню завтрака слаще.

*****

— Ты и правда живешь близко к парку. — Заметила я, когда Арчи провожал меня домой.

Их с Лукасом квартирка располагалась в районе многоэтажек, буквально в паре дворов от кофейни Бена и в близости от парковой зоны. А значит и к разбросанным за ней виллам и коттеджам представителей местной элиты. На самом деле, не смотря на ухоженность части острова, на которой обосновались парни, она разительно отличалась от места, где жила я. Как будто между нами была не полоска леса с парой мостиков, а пару тысяч километров.

— А что, ты думала, что я пришел туда на пробежку только из-за тебя? — Подтрунивал надо мной Хант.

— Почему бы и нет. — Хмыкнула я в ответ.

— Почему бы не побегать за тобой? Ты этого хочешь?

Я сделал вид, что задумалась:

— Хм… Нет, не хочу.

— Уверена?

— На все 100 %. Просто я бегаю лучше тебя, вдруг не догонишь? — Хитро улыбнулась я парню.

Мой мобильный все еще молчал, и я понятие не имела, что это: затишье перед бурей, внезапная лояльность мамы к происходящему в моей жизни, или у нее просто сломался телефон. Хотя, если бы все было действительно плохо, на каждом столбе уже красовалось мое лицо с фотографией из школьного альбома, а полиция Санта-Луи сновала по улицам острова. Значит мама по крайней мере в курсе, что со мной все нормально.

Заметив, что я в сотый раз уставилась на экран телефона, Арчи поинтересовался:

— Все хорошо? Тебя что-то беспокоит?

— Да нет.

— Так «да» или «нет»? — Не сдавался брюнет.

— Просто мама не звонит.

— Это плохой знак?

— Ну, она либо радуется, что дочь больше не затворница и ведет социальную жизнь, а значит по прибытию домой меня ждет праздник с тортом и фейерверками… Либо не знаю даже… Меня ждет детектор лжи и вопросы в стиле: «Где ты была всю ночь?»

— Хочешь, чтобы я зашел и извинился за твое отсутствие?

Я широко распахнула глаза, в ужасе уставившись на парня. Судя по выражению его лица, он не шутил. Скорее он смотрел на меня с видом: «я приму всю ответственность на себя». И принял бы! А также удары от моей семьи, физические и моральные.

— Шутишь?! — Воскликнула я. — Если я тебе надоела, то так и скажи. Есть более человечные способы избавиться от девушки. Например, расстаться по смс, а не спровоцировать ее убийство от рук собственной матери.

— Все так серьезно?

— О да… Я, конечно, не ребенок и все такое, но мама… Ну, она переживает. И то, что я внезапно стала пропадать по ночам с парнем, не добавит ей спокойствия. — Я задумчиво пожевала губы, переваривая свое признание и добавила: — И чтобы ты знал, я не считаю это постыдным или вроде того. Она много пережила из-за меня, так что попытаться сохранить ее нервные клетки — меньшее, что я могу.

Арчи внезапно остановился посреди тропинки, по которой мы шли, скрываясь от знойного солнца под кроной деревьев. Он взял пальцами мой подбородок, приподнимая лицо. Наши взгляды встретились, и я с удивлением увидела в глазах Арчи такое безграничное тепло и доброту, причину которых было сложно объяснить.

— Вея, ты замечательная. Я уже говорил тебе это?

— Мм… Не припомню. — Хитро улыбнулась я, напрашиваясь на еще одну порцию комплиментов. Это внезапное заявление, впрочем, заставило мои щеки заалеть.

— Тогда я готов повторить тысячу раз: ты прекрасное создание, Вивея Прей. Я восхищен тобой.

Второе заявление заставило меня вовсе затаить дыхание, с таким жаром и надрывом оно было произнесено. Затем Арчи, не отрывая глаз от моего лица, наклонился и поцеловал меня. Медленно и нежно, как будто смакуя изысканный десерт, пробуя на вкус, чтобы никогда не забыть.

Я, как и всегда, отвечая на ласку парня, вся потерялась в нем. Как будто одно его прикосновение заставляло меня терять свой собственный рассудок и становиться его продолжением. Или же мы просто становились единым целым?

Трели птиц, подглядывающих за нами с веток деревьев, и прочие лесные звуки стихали в моих ушах, уступая место стуку сердца. Будто кто-то убавлял звук.

Едва я положила руки на шею парня, желая притянуть его ближе, как телефон в кармане джинсов ожил и пиликнул, оповещая о входящем сообщении. Я нехотя оторвалась от Ханта, возвращаясь с небес на землю:

— Телефон. — Пояснила я, все еще не открывая глаз и находясь вблизи губ Арчи, не в силах отодвинуться дальше, чем на пару сантиметров.

— Посмотри, вдруг мама. — В голосе парня слышалась улыбка. Он тоже не отодвигался от меня, поэтому его дыхание скользнуло по моим губам.

Я обиженно вздохнула, на что Арчи вовсе рассмеялся и, чмокнув меня в губы еще раз, разомкнул объятия. Наконец открыв глаза, я выудила из кармана смартфон, который давно не казался мне таким зловредным куском пластика.

— Что там?

— Э-эм… — На экране красовалось сообщение от Саши: «Бонжур, принцесса! Ты как? Какие планы на вечер?». — Это не мама.

Арчи глянул на текст и нахмурился:

— У него с девушкой точно все нормально?

— Только не ревнуй. По крайней мере, ни к нему.

— Потому что?..

— Потому что он — мой друг. Один из немногих… Да и судя по тому, что я видела, у него со Сью и правда все хорошо. Хотя я, конечно, в шоке от его выбора, но… — Я развела руками.

— Но как я понял, будь у него выбор между Сью и тобой, он бы выбрал тебя. — Заметил Хант, продолжая наш путь.

Его голос был крайней спокойным, будто он делал заметки о погоде, но я могла поклясться, что за обманчивой невозмутимостью британца прятались нотки ревности. От этого моя душа пела и танцевала джигу.

— Возможно, когда-то так и было. — Честно ответила я. — Но все это — дела из прошлой жизни. В буквальном смысле. А за Сашу и его… Хм… Помыслы, не беспокойся, он верный и честный, он никогда не обидит Сью. Если, конечно, она сама не доведет его до психиатрической лечебницы, что меня бы не удивило.

— В прошлой жизни… — Задумчиво протянул Хант, кидая взгляд на вечнозеленое дерево джекфрута.

Оно было невероятно высоким, даже по местным меркам. Может, он жалеет, что не может запечатлеть его? Рюкзак с фотоаппаратом и сейчас был при Арчи, но, увы, никакой ценности его груз не нес. Парень собирался зайти в мастерскую, чтобы починить его. Или, хотя бы, попытаться. Мне же было больно и даже стыдно вспоминать обломки фотокамеры. Хотя, казалось бы, я не пихала Арчи в драку, но все равно чувствовала, будто убила его любимого хомяка.

— Ага. Как минимум там не было тебя, Хант. — Поставила я точку в его размышлениях, а затем и в нашем коротком путешествии: — Ну, мы дошли.

Мы действительно выбрались из зеленого плена растений и попали в коттеджную зону местных жителей. Я уже видела свой дом, который возвышался над остальными на этаж. Мама любит размах.

— Я думал провести тебя домой.

— Нет, я сама дойду. — Улыбнулась я, и мысленно добавила: как минимум потому, что в прошлый раз солгала тебе о своем месте жительства и еще не придумала, как объяснить смену адреса. — А ты, беги, попробуй реанимировать своего друга.

Я кивнула в сторону сумки парня, намекая на фотоаппарат. Арчи с улыбкой притянул меня за руку и поцеловал в щеку:

— Я напишу тебе. И не ходи гулять с Сашей наедине. Мы же не хотим оставить и тебя без друга.

— А что, ковров в твоем доме еще много?

— Больше, чем ты можешь представить. Я планирую оптовый заказ. Кажется, если я хочу встречаться с тобой, они мне понадобятся.

— Несомненно, Хант. У меня же та-а-ак много поклонников. — Фыркнула я и, прежде чем Арчи попытался в очередной раз сменить мой скепсис, сказав что-то, способное вывернуть мою душу наизнанку, я легонько толкнула его в грудь. — Беги, давай.

Хант еще раз поцеловал меня, прежде чем испариться в зелени и прохладе леса. Я какое-то время, как дурочка, еще смотрела на место, где скрылся парень. Это нормально, начинать скучать по нему вот, например, сейчас? Если нет, то сколько надо выждать, чтобы соскучиться, при этом не получив клеймо яндере*, как бешеные девчонки из моих видеоигр?

Пока я шла домой, осознала, что хочу сделать что-то для Арчи. Вот желаю и все. Может, пикник? Я могла бы попросить у Розиты помощи и собрать нам корзину с едой. Или это слишком мило? Но ответ пришел сам собой: Арчи нужны не крекеры и сэндвичи, ему необходим новый фотоаппарат! Ну, конечно! Ведь для Ханта его аппаратура, как для меня, например, мой браслет.

Я кинула взгляд на запястье, ожидая увидеть, как солнечные лучи играют с подвесками и…

— Что? — Выдохнула я вслух, остановившись как вкопанная рядом с виллой Райсанов.

Я посмотрела на вторую руку. Затем опять на левую. Еле сдержалась, чтобы не встряхнуть ей, ожидая, что браслет скатится с локтя или еще откуда… Но чуда не произошло. Браслета не было.

Внутри меня будто что-то ухнуло вниз: оборвалось от сердца и разбилось прямо в кедах. Глаза и нос защипало. Нет. Глупости.

Я затрясла головой, как умалишенная и зачем-то полезла в сумку. Будто в надежде, что я страдаю лунатизмом и положила браслет ночью в нее или в пакет с сувенирами. В отчаянной попытке найти браслет я перестала перерывать содержимое моего баула и с рычанием вытряхнула все прямо на чистую дорожку из камня, за которой мистер и мисс Райсан ухаживали, как за ребенком. Сразу упала на колени рядом с кучей «незаменимых» вещей, высыпавшихся в виде горки и стала перебирать их, швыряя обратно в сумку.

Бледно-розовая помада, которой я накрасилась перед концертом, фиолетовая матовая помада, которой я даже не планировала пользоваться, ключи, салфетки, наушники, очки, жевательная резинка, и даже, черт возьми, корешок от билета в кино, хотя я не была там сотню лет! Но браслета не было. Нет. Я не могла потерять его. А если могла? То когда? Может, в квартире у Арчи? Или, еще хуже, на концерте? В этой давке было бы не удивительно, но все же…

Я прикрыла рот рукой, в попытке не завопить, еле сдерживаясь, чтобы не укусить свой кулак с той же целью и, сидя на каменной дорожке, уставилась на зажатый в руке билет. «Зверополис». Кажется, это один из последних фильмов, точнее, мультфильмов, на который я попала вместе с подругами. Помню, Эми влюбилась в мультяшного Ленивца и всю дорогу на обратном пути пародировала его голос. На вопрос Эш, пойдем ли мы в кафе, Эмили протяжно растянула: «В ка-а-а-ак-о-о-о-о-е ка-а-а-а-а-а-аф-е-е-е-е-е ты-ы хо-о-о-о… Како-о-ой бы-ы-ыл вопро-о-о-ос»? А уж как она говорила с официанткой, делая заказ! Мы думали, что смертельного исхода не избежать: либо мы задохнемся от смеха, либо официантка нас убьет, либо всей честной компаний мы умрем естественной смертью от старости, когда Эшли дойдет до заказа десерта.

Сейчас, неожиданно вспомнив это, я не смогла сдержать улыбки, а затем и какого-то судорожного смешка, вырвавшегося из груди. Господи… Как я люблю их. Как я безумно люблю их! И как мне их не хватает…

— Вивея? — Я подняла мокрые глаза, быстро вытирая ладонью лицо от уже взявшихся откуда-то слез. Ну, нельзя же столько плакать, в самом деле!

Передо мной стояла миссис Бриана Райсан — седая женщина далеко за пятьдесят, но невероятно стильная. Даже за розами в саду она ухаживала (наверное, единственное, что женщина не доверила прислуге) в специальных нарядах, обязательно включающих в себя разные шляпы с полями, банданы или иные аксессуары, спасающие от солнца. Сейчас она как раз вышла из своего дома, который делила с мужем и толстым белоснежным котом, в джинсовой бандане и комбинезоне. Не смотря на то, что наряд был весьма модным, он смотрелся на ней как влитой.

— Вивея, детка, с тобой все в порядке?

Вот скажите, что можно ответить в моей ситуации? И что ожидают люди, задавая этот вопрос? Конечно, все отлично! Просто я люблю сидеть на дороге, раскидывать вещи, реветь и смеяться над корешками билетов… Стиль у меня такой.

— Да. — Кивнула я и затем честно добавила. — Просто я кое-что потеряла и… В общем, расстроилась.

Миссис Райсан тепло мне улыбнулась и я заметила, что в ее левой руке блеснули огромные садовые ножницы. Может, она подумала, что рядом с ее оградой какая-то маньячка? Значит, мне крупно повезло, что мы знакомы с моего рождения!

— Эта вещь была так дорога для тебя?

Я лишь кивнула и стала закидывать обратно в сумку остатки разбросанных вещей. На удивление, миссис Бриана, подтянув широкие джинсовые брючины, присела рядом со мной и стала помогать.

— Знаешь, как-то я потеряла кольцо. Не обручальное, а первое из тех, что подарил мне Стэн. — Стэн, или мистер Стэнли Райсан — был ее мужем, который, в отличие от супруги, не знал о стиле ничего, но был чрезвычайно обаятельным и добродушным мужчиной, который седел на манер зебры, то есть кусками. — Уж как я расстроилась, можешь себе представить…

Я исподлобья глянула на женщину: на ее лице, которое уже проредили морщины, впрочем, ничуть ее не портившие, блуждала улыбка. Глаза, бледно-серые, как-будто светились изнутри. Ей были приятны эти воспоминания.

— Оно было совсем не дорогое, ведь когда мы познакомились, у нас не было денег на все это и тем более на бриллианты. — Женщина тряхнула головой в сторону внушительного дома с красивым садом, отчего пара выбившихся из-под джинсовой ткани седых прядей всколыхнулись. — Но мы ведь знаем, что ценность вещей измеряется не суммой на чеке, верно?

Тут она хитро, совсем по-детски подмигнула мне, и мои губы мигом растянулись в ответной улыбке, как будто кто-то потянул за ниточки в уголках рта.

— А еще мне было так стыдно перед ним! Я пару ночей даже не спала, представляешь? — Женщина, покачивая головой, коротко рассмеялась.

Мы уже давно закончили сбор моих вещей, но все еще сидели перед забором, совершенно не обращая внимания на наших соседей, которые изредка, но все же проходили мимо, с интересом поглядывая в нашу сторону.

— И что потом? Мистер Райсан увидел, как вы грустите и заменил кольцо обручальным? Чтобы все стало лучше? — Предположила я с улыбкой.

Миссис Райсан отрицательно покачала головой, но хитро улыбнувшись ткнула меня худым пальцем с аккуратным ногтем в плечо:

— А ты, оказывается, романтичная натура, Вивея! Но нет, Стэн не додумался до такого. Он просто сказал, чтобы я не расстраивалась, ведь никакие вещи не стоят моих слез. А еще добавил, что то, как я переживаю из-за какого-то подарка, делает меня в его глазах еще более ценной девушкой. И я тогда попыталась объяснить, что переживаю вовсе не из-за кольца, а из-за воспоминаний и того, что испытывала, глядя на него. Но он сказал, что чувства и воспоминания всегда будут с нами. И знаешь, так оно и есть.

История была приятной и доброй. Я с трудом представляла молодых мистера и миссис Райсан, но все же воображение позволило нарисовать мне двух юных влюбленных, сидящих рядом. И мистера Стэнли, чуткого и доброго, успокаивающего свою девушку.

— И знаешь что самое удивительное? Оно вернулось ко мне, тогда, когда я совсем этого не ждала. — Она протянула правую руку и показала мне на тоненькое кольцо с белыми и розовыми камушками, надетое на безымянный палец. — Прошло четыре года и мама, в нашем саду рядом с домом, высаживала новую клумбу. И тогда она нашла кольцо. Оказывается, оно скользнуло с моего пальца и пролежало в земле. Она принесла его на нашу свадьбу, которая как раз состоялась в том же месяце. Это был самый трогательный подарок.

Глаза женщины заблестели от теплых воспоминаний. Да и мое сердце сжалось, глядя на нее.

— Так что! — Вынесла он свой вердикт, повышая голос и будто вынырнув из омута памяти воспоминаний о свадьбе и найденном колечке. — Может и твоя вещь вернется. А даже если это не так, никакая вещь не стоит наших слез, если мы ее ценим в своем сердце. Уж поверь мне, я дожила до седин и хоть что-то, да выучила за это время! Договорились?

И снова хитрое подмигивание, как по мановению волшебной палочки вызывающее у меня улыбку.

— Договорились! — Искренне улыбнулась я.

На душе и правда стало гораздо легче.

— А теперь пошли, я напою тебя совершенно потрясающим чаем! Очень уж давно тебя не видела. Да и Стэн будет рад. — Сказала она, поднимаясь.

Я посмотрела на окна своего дома. До него оставалось всего три виллы, но вряд ли мои родители расстроятся, если узнают, что я провела воскресное утро (Ладно, день!), за чаепитием у Райсанов. Более того, я только что нашла отличное алиби своему отсутствию!

— Только если вы покажете мне ваш свадебный фотоальбом. — Попросила я, поднимаясь вслед за гостеприимной хозяйкой.

_*Яндере — в Японии так называют психически неуравновешенного персонажа (в аниме, манге или играх). Обычно это девушка, помешенная на парне._

Глава 15. С наступающим, детка!

25 июля 2018 года

После стука в дверь, ручка мгновенно повернулась и на пороге моей комнаты показалась мама.

Я подняла на нее глаза. Интересно, а она в курсе, что после стука стоит дождаться слов «войдите», иначе это полностью перечеркивает саму суть стука в дверь?

— Хорошо выглядишь. — Отметила я вместо приветствия, и придерживая за зубами «правила хорошего тона».

И это было правдой. Мама была, впрочем, как всегда в последнее время, сияющая и аккуратная. В классическом костюме-двойке из юбки-карандаша и весьма кокетливом жакете с небольшой баской, однобортным кроем и застежкой на запáх. Я отметила это машинально, хотя раньше детали любого гардероба в моем окружении я воспринимала очень остро, мысленно даже ставя оценки тому или иному образу. Кажется, старые привычки так просто не уходят.

— Спасибо, милая. — Улыбнулась мама еще ярче, будто стараясь осветить комнату, и бросила взгляд вниз, на свой наряд, попутно приглаживая руками баску. — Новая модель от Джорджины. Она назвала этот цвет — мимолетное искушение.

— Здорово. Но, по-моему, это бежевый. — Отозвалась я и, снова кинув взгляд на маму, убежденно кивнула: — Да, определенно, бежевый.

Мама засмеялась, будто я пошутила (а я была чудовищно серьезна!):

— Только Джорджине подобного не говори, у нее случится инфаркт.

Я кивнула, принимая эту информацию. Джорджина Баум — известный на весь остров модельер. Особым успехом она пользовалась у местных жительниц из высшего круга. Меня тоже пару раз отводили к ней на примерку и, как следствие, в моем гардеробе появлялось платье для особого случая. Но честно признаюсь, лично ли я отдавала предпочтения бутикам и каталогам, чем иголкам миссис Баум. Так что встретиться с ней и довести женщину до проблем с сердцем в ближайшем будущем я не планировала.

— Вивея, детка, я бы хотела с тобой поговорить. — Едва ли не пропела мама.

О, этот приторно-медовый тон в исполнении моей мамы! Который не предвещает ничего, абсолютно ничего хорошего. Я то знаю, я с ней почти девятнадцать лет живу.

— Ты уже со мной говоришь, ма. — Оповестила я ее об очевидном факте.

По лицу матушки было видно, что она не особо довольна тоном, который не соответствует поведению леди, но она тут же скрыла это за улыбкой. Очень доброжелательной. Все хуже, чем я думала.

Я даже, не забыв обреченно вздохнуть, присела на кровати и отложила молодежный журнал со статьей, обещающей мне рассказать то, что мне знать необходимо, если я собираюсь вступить в физическую близость с парнем. Да, я из тех, кто читает подобную муть. Заметив, что я положила чтиво открытым прямо на этой полосе рядом с мамой, я быстро закрыла его вовсе. Не хватало мне еще урока полового воспитания в добавок к чему-то, что итак созрело в ее голове.

Мама присела на край моей кровати и сначала разгладила невидимые складки на своей юбке-карандаше кремового цвета, а затем убрала какую-то ворсинку с моей коленки. Думаю, ее тоже видело только мамино воображение.

— В общем, у тебя скоро День рождения.

Я напряглась и с подозрением уставилась на родительницу:

— Ну, не так уж скоро. — Сказала я, чтобы хоть что-то сказать в затянувшейся паузе.

Мама неловко улыбнулась мне:

— Ну, время в последнее время так быстро летит, что оглянуться не успеешь — на календаре 22 августа! Тем более, если к празднику готовиться, то во всех этих приятных хлопотах ты и не заметишь как…

— Незачем готовиться, я не буду праздновать. — Отрезала я, снова притягивая к себе журнал. На этот раз я открыла его на первой попавшейся странице и уставилась невидящим взором в какие-то строчки.

— Об этом я и хотела поговорить. Ты…

— Мама! — Перебила я, крепче сжимая пальцами бумажные страницы, как спасательный круг. — Нет причин для разговора, я не буду праздновать эту… Эту дату! Ни в коем случае.

— Вивея, но в последнее время все так хорошо! Ты постоянно общаешься с друзьями, гуляешь. Тебя видят люди, мне очень много знакомых сказало, что…

— О боже мой… — Не выдержав, я опять откинула журнал, на этот раз он мог бы открыться даже на странице с советами для начинающих БДСМ-щиков, я бы и бровью не повела.

Я потерла лицо и снова взглянула на маму. Та выглядела такой обнадеженной, что я проглотила гневные слова, которые хотели вырваться из моего рта. Вместо этого я перевела взгляд на полку со школьными наградами и пробормотала:

— Если тебе станет легче, то давай разрежем торт. Я, ты, папа и дедушка с бабушкой. Окей?

Мне казалось, что я совершаю великую жертву, предлагая это. Пока что от мысли, что в день гибели моих подруг я буду улыбаться и задувать свечки на каком-нибудь кремовом шедевре местной кондитерской меня тянуло лишь дать себе по лицу. Это было лицемерием чистой воды, но я могла пойти на это, не переломилась бы, если бы мама была рада. Каково же было мое удивление, когда я услышала более твердое, уже не заискивающее:

— Вообще-то, я думала о кое-чем ином.

Я с удивлением уставилась на маму. Ее слова и уже чуть ли не деловое выражение лица были мне знакомы и переводились, как: «я все продумала на тысячу шагов вперед, а тебе остается лишь кивнуть и плыть по течению, потому что я так решила».

— Ты думала? — Тихо спросила я.

Мама кивнула, заправив волосы за уши, совсем как это делала я, и бойко начала излагать:

— На самом деле, я многое продумала и даже кое-что сделала. Я уверена, тебе понравится и ты согласишься, Вея. Ты просто послушай сначала, что мы решили…

— Мы решили? — Мой голос звучал все глуше.

— Эм… Ну, да. Я и твой папа. Просто это будет очень полезно, раз уж ты так долго была… Мм… Некоммуникабельной… А теперь все снова стало на свои места. Да тебя и дома то редко можно застать. — При этом замечании мама засмеялась и протянула руку, чтобы погладить меня по вытянутой ноге. Да, я и правда проводила все меньше времени дома, значительную часть моей жизни составляли Арчи, Саша и… Ага, Сью Берри. Но это же вовсе не значит, что… — Значит, у тебя все снова хорошо и у нашей семьи тоже. И было бы очень хорошо показать это обществу. Тем более, что впереди выборы и папа…

Я мигом похолодела.

— Обществу? — Едва не сорвавшемся голосом спросила я и откашлялась, прежде чем продолжить. — Мама, ты можешь сказать прямо, что происходит?

— Ну, в общем… — Мама сделал вздох и возбужденно затараторила, явно вдохновленная, буквально окрыленная своими задумками: — Это будет просто грандиозный прием! На нашей морской вилле у твоего любимого маяка. Въезд мы конечно сделаем с другой стороны, через арку. Я разошлю приглашения всему Санта-Луи, ты тоже позови друзей. И мы сделаем все в лиловых цветах, твоих любимых! В начале вечера мы…

— Нет. — Тихо сказала я, но мама все еще продолжала что-то говорить и я едва ли не крикнула, с яростью смотря ей в лицо: — НЕТ! Нет, мама, нет, ты не слышишь?! Какая вечеринка?! Год! Всего год прошел со смерти моих подруг, который разбились в моей машине, когда я! Я! Именно я была за рулем! Я не могу праздновать это! Я не могу праздновать их смерть!

Чисто интуитивно я схватилась рукой за повязку, под которой с недавнего времени была татуировка. Она уже зажила, но я не хотела шокировать маму изображением браслета на запястье. Да-да, я не нашла свой утерянный подарок ни дома у Арчи, ни в ином месте и… И вот! Решилась на первое в своей жизни тату. Теперь я не потеряю свой браслет. Никогда.

— Но ты должна! Вот именно, что прошел уже год. Ты молодая и не должна себя хоронить, тебе надо двигаться. И мы должны жить и возвращаться к прежнему быту, Вивея! Папе надо…

— Если вы так заботитесь о своей репутации, мамочка, то сама подумай, что напишут в СМИ по этому поводу, а? — Добавив яда в голос, прошипела я, пытаясь не дать пробиться истеричным нотам. — Ох-хоу, да я уже вижу эти заголовки! — Я провела рукой в воздухе, будто по невидимой полосе газеты: — «Танцы на костях в доме Преев»! Или нет, как тебе такое: «ПиАр во время чумы: Вивея Прей снова празднует День рождения»! А может быть: «Кто на новенького? Будет ли смерть главным блюдом в этом году? Прямой репортаж!».

Мама поджала идеально накрашенные персиковым оттенком губы и тихо, обманчиво спокойно произнесла:

— Никто и ничего подобного не напишет, мы это устроили.

Я, не веря своим ушам, уставилась на нее и, едва не задохнувшись, спросила:

— Вы это устроили?! УЖЕ устроили?! Вы УЖЕ готовитесь к этой… Этой дате?! Поверить не могу!

Я вскочила на ноги и заметалась по комнате, вцепившись руками в волосы. Резко развернувшись на пятках, я снова зло уставилась на маму и процедила:

— А о родителях девочек вы подумали? Что скажут и почувствуют они?! Вы будете праздновать День рождения дочери, когда они пойдут на кладбище, чтобы возложить цветы в годовщину смерти?

Мама отвернулась от моего взгляда и посмотрела на дверь или еще куда-то, лишь бы не на меня. Да, она явно об этом думала. Но вот что сказать мне — не знала.

Гнев так сильно переполнял меня и распирал грудь, что я еле-еле дышала. Каждое слово я выдавливала из себя с невероятной силой. И я все еще не верила, что это правда. Мама, моя добрая, чуткая мама, она просто не могла сделать так. А папа? Нет, бред. Это все бред собачий.

— Почему? — Спросила я. — Зачем? Скажи правду, что происходит?

Я уже с отчаянием посмотрела на маму, будто надеясь найти в ее жестах, взглядах и словах ответы на свои вопросы. Да, со мной было сложно, да, прошедший год был кошмаром для всех нас, но нельзя же так резко поменяться? Из мамы, которая делала мне бесполезные витаминные коктейли во властную женщину, требующую… Невозможного.

Мама подняла лицо, которое сейчас выглядело уставшим:

— У нас все не так радужно, Вея. Не только из-за того, что случилось в прошлом году, но и некоторых других проблем… Я не буду вдаваться в подробности. Просто сейчас, чтобы не просто вернуть былое, то, чего мы достигли по праву, но и просто остаться на плаву, мы обязаны показать, что все отлично. И перебить… Это плохое воспоминание, создав новое. Для всех, до кого сможем дотянуться. И твой День рождения прекрасно для этого подходит. Мы подчеркнем твою невиновность для тех, кто еще склонен обвинять тебя в чем-то. — Я открыла рот, чтобы сказать маме, что я, вообще-то, отношусь к этим людям, но она дернула рукой и нетерпеливо поморщилась, повелевая мне замолчать: — А также покажем, что вопреки множеству слухов, сейчас с тобой все прекрасно. Эмоционально, физически и вообще. Чтобы я больше не слышала за спиной этих глупых сплетен на приемах… Я так не могу больше, понимаешь?

Мама в каком-то отчаянном жесте заломила руки, а затем запустила их в свои волосы.

Понимала ли я? Конечно, понимала. Как никто другой. Но в тоже время я осознавала, что прием — это не выход. Это лишь возможность еще глубже зарыть нас в череду сплетен.

— А отец… Он же баллотируется осенью на пост мэра. И если ты хочешь его поддержать, то должна понять…

— Нет. Я не смогу. — Сказала я, замотав головой.

— Это не обсуждается. — Неожиданно резко «отрезала» мама, резко вставая с кровати. — Праздник состоится. И ты будешь там. Как и все представили Санта-Луи.

— Но мама!

— Никаких «но». — Мама подошла ко мне и взяла лицо в ладони. Прикосновения ее ухоженных рук были нежными, только вот слова били наотмашь. — Я уже начала подготовку и очень надеюсь, что ты примешь в ней участие. Я сказала тебе заранее, чтобы ты свыклась с этой мыслью, и она не стала для тебя очередным стрессом. И поверь, я бы не стала так поступать, если бы это могло принести тебе зло и вред. Я говорила с психотерапевтом и не только с ней… И поняла, что ты готова. Ты гуляешь, ездишь на материк, на концерты и праздники… Ты выдержишь это, ради нас всех.

Я молча взирала на нее, не находя в себе больше слов. Что я скажу? О том, что я уже совершеннолетняя, и мама мне не указ? Бред. Передо мной была моя мать, а не соседка, чтобы кидаться бесполезными подростковыми угрозами вроде как «сбежать из дома».

— И да… — Мама провела большим пальцем по моим шрамам. — От этого мы тоже избавимся. На следующей неделе. Не переживай, все успеет зажить. Современная эстетическая медицина творит чудеса, а твой доктор, мистер Скрау, вовсе волшебник. Замечательные рекомендации и отличное портфолио, я видела фотографии «до и после» удаления рубцов и шрамов — потрясающий эффект.

Она мягко мне улыбнулась, будто не сказала только что того, что разрывает мое сердце и, поцеловав в лоб, вышла из комнаты, затворив за собой дверь.

Я пару секунд стояла в оцепенении, не понимая, что произошло? Ущипнуть себя? Ведь это наверняка один из тех дурных кошмаров, что пугали меня ночами, но принявший новый сюжет… Или лучше сразу ударить себя по лицу, чтобы наверняка?

Но нет, я не сделала этого. Зато я с диким ревом схватила кубок за первое место по конкуру и с размаху вмазала им по двери. Не помогло. Совсем не помогло. Может, попробовать еще на одной награде?

Глава 16. Ты — моя гавань

Я едва ли не сбила Арчи с ног, когда врезалась в его грудь и спрятала в ней лицо. Он был первым человеком, кому я позвонила после разговора с матерью, и, осознав, что если я останусь дома, то моя комната потонет в черепках от статуэток и кубков. Да, бить вещи — не самый мой умный поступок, но и на курсы контроля гнева меня никто не приглашал.

— Хэй, Вея… — Руки парня мигом прижали меня, окутывая уже едва ли не родным теплом и заскользили по спине, успокаивающе поглаживая. — Что случилось? По телефону ты говорила так сбивчиво и непонятно, что я всерьез испугался… И если честно, я все еще до черта перепуган, говори что с тобой и кому мне начистить зад!

Не выдержав, я рассмеялась и подняла глаза на ворчащего парня:

— Ты готов «начистить зад» моим родителям? — Уточнила я, скептически приподняв бровь.

Хант явно смутился:

— Ох, так значит? — Одна его рука перестала меня обнимать и взъерошила темные волосы парня. — Нет, на самом деле я надеялся, что познакомлюсь с ними когда-нибудь, но не в таких обстоятельствах. В этом плане я приверженец старых традиций.

— Традиции знакомства с семьей, а такие есть? Или это снова английские замашки?

— Конечно, есть! Ну, там, семейный ужин. Цветы маме, бутылка элитного алкоголя папе… «Да, сэр», «нет, мэм», «безусловно, ваша дочь будет девственницей до свадьбы, сэр, уберите от моего виска пистолет, пожалуйста».

Я снова расхохоталась, выгибаясь в руках парня, чтобы лучше видеть его лицо. В очередной раз, всматриваясь в глаза, цвета шоколада, я подумала, какое счастье, что он у меня есть.

Снова мне вспомнились приятные моменты рядом с парнем, о которых, как мне кажется, можно рассказывать даже детям, как о проявлении настоящей заботы и любви. И внукам. И правнукам, если доживу, конечно.

Например, буквально три дня назад Арчи снова потащил меня на материк. Куда бы вы думали? В музей камней! Кроме шуток! Я была в полном ауте, когда он с гордостью остановился перед зданием с серыми колоннами и стендом, оповещающим, что внутри нас ждет «путешествие в мир камней и кристаллов со всего света». Но я не успела усомниться в адекватности Ханта, когда он уж оплатил билеты и повел меня через множество залов, даже не обращая внимания на экспонаты. Которые, надо сказать, были весьма красивыми.

Лишь дойдя до большого зала с камнями вулканического происхождения, он остановился. Я тогда с удивлением оглянулась, пытаясь понять, что именно так привлекло Арчи. Рядом с нами для группы туристов монотонно и чуть гнусаво вещал экскурсовод:

— Вулканические камни всегда связывали с поверьями, ведь они буквально были низвергнуты с самых недр земли огнем вулканов. Вулканов люди боялись, в некоторых народах и вовсе обожествляли. Поэтому им часто приписывали мистические свойства…

От «так себе экскурсовода», который, казалось, вот-вот мог заснуть в середине монолога, меня снова отвлек Арчи.

— Иди сюда. Помнишь, что я сказал тебе о внутренней красоте? Настоящей красоте. Которую можно увидеть лишь посмотрев глубже, чем оболочка.

Я чуть порозовела и кивнула, конечно, я помнила. Когда в очередной раз я едва ли не психанула, услышав от прохожих девчонок что-то в стиле «и что этот красавчик в ней нашел», Хант сделал все, чтобы я поверила в свою особенность. И я поверила. Точнее я верила в него и его слова, что не смотря на все мои «шипы», он видит меня, настоящую. И я прекрасна. Для него. И этого мне было достаточно.

— А теперь смотри сюда. — Британец ткнул пальцем на одну из открытых витрин, указав на черный камушек, с трещиной посередине. Он был похож на уголь, цветом как мои волосы. — Раскрой его, это можно. — Уверил меня Хант.

Я, недолго думая, взяла камень и, раскрыв его, ахнула.

— Это аметистовая жеода. И она просто невероятно похожа на твои глаза. И на тебя тоже.

В моих руках оказались две половинки потрясающе красивого камня, переливающегося разными оттенками фиолетового. Я как будто держала космос. И все это волшебство скрывалось за черной коркой. Как я за своими волосами.

— А теперь еще более интересное, пошли… — Арчи не дал мне всю жизнь любоваться камнем и уже потянул в еще один маленький зал.

Теперь казалось, что я попала в пещеру из волшебной сказки: разные красивые камни, только большие, стояли у стен. Я зачарованно огляделась и нашла его: продолговатый и огромный, выше меня, фиолетовый экспонат стоял на почетном месте. Я подошла к нему и, протянув руку, дотронулась до красивейших кристаллов аметиста. Кажется, Хант меня фотографировал, но на этот раз я даже не возражала.

Снова вспомнив этот день, ни раз прокручиваемый в моей голове, я расплылась в очередной счастливой улыбке.

— Ну, вот ты и улыбаешься. — Сказал парень с теплотой в голосе.

Арчи наклонился и коротко поцеловал меня в кончик носа:

— Пойдем, поедим у Бэна, и ты расскажешь, что тебя так расстроило. Надеюсь, это лечится большой порцией мороженного и кофе?

— Все в этом мире лечится мороженным и кофе. — Убедила я парня и хитро улыбнулась: — А еще поцелуями.

— Ну, этого лекарства у меня для тебя очень много. — С серьезным видом уверил меня Хант и в доказательство закрепил на губах мягкий поцелуй.

Я разве что не заурчала от удовольствия, как кошка, которую почесали за ушком. Кажется, я полностью поняла значение фразы «конфетно-букетный период» отношений. И нет, как оказалось, это вовсе не приторные прозвища и розовые сопли, или статусы и посты в стиле люблю-не-могу-знайте-об-этом-все-подписчики-и-те-кто-придет-по-хештагам социальных сетях… Это нежность во взгляде, это постоянные прикосновения и касания рук, это чувства трепета, перед встречей и легкой грусти даже перед кратковременным расставанием. А с Арчи Хантом, это еще и потрясающий коктейль из заботливости, которая, как мне раньше казалось, не присуща парням априори, и исходящей от парня мужской силы, которая оберегала меня от чужих слов, взглядов и, казалось, даже от падения метеорита парень вполне способен меня защитить.

Когда мы дошли до кафешки Бена, где, как обычно, «не было цветов, только хороший кофе», сам владелец суетливо разговаривал с кем-то по телефону. Он активно размахивал огромными руками, как живая мельница, будто желая дотянуться до собеседника, и сновал от одного до другого конца барной стойки. Заметив нас с Арчи, он приветливо замахал и показал одним пальцем сначала на телефон, прижатый к уху, затем на нас и потом на кофейную машину.

— Очевидно, это переводится как «я занят, сделайте кофе сами». — Поработала я дешифратором языка жестов.

— Ну, тебе виднее, ты его дольше знаешь. — Усмехнулся Арчи и кинул на меня смешливый взгляд. — Что же, настало время капучино с попками?

Я ткнула парня в бок, желая попасть в чувствительное место на ребрах. Он резво уклонился и, перехватив мою руку, сплел наши пальцы, попутно нежно погладив ладонь большим пальцем, призывая к капитуляции. Я, подчинилась. Как всегда.

— И долго ты будешь подкалывать меня? Это было только начало моей карьеры! Не всем же сразу все удается, как тебе.

Я прошла за барную стойку, где чувствовала себя уже как дома. Так уж случилось, что Бен, после того как я заменяла его на баре, решил периодически обучать меня тому или иному способу приготовления кофе и иным премудростям. А может, он просто хотел использовать меня как бесплатного бариста. В любом случае я уже могла приготовить полный набор напитков на основе эспрессо и различную альтернативу для ценителей, от френч-пресса до сифона. При этом сама себе я напоминала химика-лаборанта, которому доверили колбы с секретными зельями.

Арчи устроился на высоком стуле напротив.

— С чего ты взяла, что у меня все получается с первой попытки? Может, мой первый снимок тоже был похож на чью-то задницу? А снимал я, например, закат… — Предположил Хант, с серьезным видом.

— Да? Тогда стоило пойти в сферу фотографов, работающих в стиле «ню», с таким явным талантом. — Убежденно отметила я.

— А ты бы стала мне позировать? — Арчи хитро прищурился и, в ожидании ответа устроил свой подбородок на руках, попутно расплываясь в улыбке. — Я бы создал для тебя потрясающий образ. Что-нибудь на природе и обязательно в сумерках, чтобы были тени. Единственная проблема в том, что держать в руках и себя, и фотоаппарат будет слишком сложно, если ты будешь обнажена.

— Тише ты, идиот. — Зашипела я и бросила взгляд на Бена, все еще увлеченно болтающего по телефону и изредка прерывающегося на громогласный смех.

Хант лишь добродушно рассмеялся над моим смущением. Да уж, вгонять меня в краску он любил даже больше, чем фотосъемку, как мне кажется. К слову, он не смог реанимировать свою аппаратуру, и я подарила ему новый фотоаппарат. Выбирать его мы ходили вместе с Сашей и Сью, которая не отпускала своего парня дальше, чем на метр. Всю дорогу до магазина она пыхтела и ворчала, что девушка не должна дарить парню подарки тем более если она с ним так мало знакома. На что Саша напомнил ей, что именно она преподнесла ему на первую «важную дату» (месяц отношений, а как же?) дорогущие часы. Мой ответ был коротким: если у тебя есть возможность и желание сделать что-то приятное небезразличному человеку, то ей обязательно надо воспользоваться. В конце-концов, кто знает, будет ли другой шанс?

Конечно, Хант наотрез отказался брать «дорогостоящий подарок», но когда я действительно чего-то хочу, со мной сложно спорить. Вот и в этом случае все его аргументы и бесконечные «но» разбивались о стену моих убеждений. Правда, полностью победить в этой битве мне не удалось. Сошлись мы на том, что Хант отдаст мне деньги. Точнее, он думает, что я приму деньги, которые он мне отдаст. И к этой, второй схватке, я подготовлюсь основательно, а пока я просто наслаждаюсь, когда Арчи достает из своего рюкзака новый аппарат, чтобы сделать несколько снимков. Ну, при условии, что его объектив не направлен на меня, на чем я иногда парня ловила.

— Между прочим, ты мне не рассказывал о том, как начал фотографировать. — Как бы невзначай произнесла я.

«И вообще о своем прошлом ты не слишком распространяешься» — добавила я мысленно. Парень и правда спокойно размышлял о будущем, о мечте организовать фотовыставку в Лондоне, говорил о настоящем и фотографиях в целом… Но как все начиналось? И была ли у него вообще жизнь «до Санта-Луи»? Это приходилось вытягивать чуть ли не клещами. Хотя, возможно, я бы не заметила этого, если бы не та же Сью Берри, которая при каждом удобном случае говорила, что «ему, конечно, вся эта таинственность сексуальности придает, но ты уверена, что его не разыскивает Интерпол?».

— Потому что у меня нет какой-то «особой истории». — Парень сделал саркастичное выражение лица и пальцами показал в воздухе кавычки.

— Как так? — Возмутилась я. — А если ты… Нет, когда ты станешь известнейшим фотографом, что ты будешь рассказывать журналистам? Надо придумать что-то фантастическое. В стиле «через тернии к звездам». Например, ты был маленьким и тебе подарили первый фотоаппарат. Или нет! Ты сам заработал на него! Так эпичнее…

— В детстве я интересовался спортом. В основном футболом и плаванием. — Отозвался Хант.

— Ну, на счет плавания ты не удивил. — Я многозначительно посмотрела на плечи парня, имея в виду не столько их, сколько «крылья», которые вырисовывались на его спине.

— На самом деле с ним я быстро покончил. — Хант посмотрел в бок. Я проследила за его взглядом и увидела столик, за которым сидела пара молодых людей. Они смотрели что-то на планшете, поделив одни наушники на двоих, и синхронно смеялись над шутками с экрана. — Фотографировать я пробовал дважды. Сначала мне казалось, что у меня получается полная лажа. Хотя нет, мне не казалось. — Парень улыбнулся, снова переводя взгляд на меня. — Ну, решил я, не все могут стать гениями. Знаешь, как у нас говорят, волшебная кнопка «шедевр» есть на каждом фотоаппарате, только вот найти ее смог только Кен Роквелл*…

— Что за фрукт? Большая шишка в мире фотографии?

Хант пожал плечами… Пардон, «крыльями»:

— Можно и так сказать, я покажу тебе его работы как-нибудь.

«Лучше бы ты свои показал» — мысленно откликнулась я, а вслух сказала:

— Но была и вторая попытка?

— Да, и она оказалась определяющей. — Выражение лица Арчи стало каким-то… Умиротворенным. Мечтательным. Как будто он вспоминал что-то невероятно приятное. — Один человек увидел мои снимки и, скажем так, настучал по голове. Заставил поверить в себя и на своем примере доказал, что мечты надо осуществлять.

Я наклонилась, позволяя волосам упасть на лицо и спрятать выражение моего лица. Интересно, что за человек заставил Ханта поверить в свои силы? Вряд ли это был тот самый Кен Рокбелл, Рокстелл или как его… Отчего-то я решила, что неизвестная мне личность, подарившая Арчи смысл его жизни, точно носит мини-юбку. Укол ревности, такой острый, будто от тонкой и длинной иглы,

— А моделей ты снимал? — Как бы невзначай поинтересовалась я. Отлично, Вея, ты решила вообще все поводы для нервов найти, да?

— Я не снимаю девушек, они обычно сами…

— А-арчи! — Простонала я. — Ты порой просто невыносим!

— Просто мне нравится видеть, как ты краснеешь. — Улыбнулся Хант. — Но, если ты ревнуешь от одной мысли, что я оставался наедине с какими-нибудь манекенщицами, то…

— Я не ревную.

— Ну тогда ты не расстроишься, узнав, что я занимался и таким.

— Ну вот, а потом ты говоришь мне, что любишь фотографию, потому что это искусство и бла-бла…

— Я люблю то, что делаю для себя. Точнее не только для себя. Я бы соврал, если бы сказал, что не хочу поделиться этим с людьми. Ну и точно не расстроился бы, если бы они были впечатлены моими работами.

— Честолюбивый. — Заклеймила я парня, впрочем, не считая это плохим качеством.

— Честный. — Пожал плечами Хант, не соглашаясь со мной. — Знаешь, я никогда не понимал коллекционеров, который тратят состояние на картину или редкую вазу, чтобы спрятать ее подальше от чужих глаз. Разве красивые вещи не существуют, чтобы радовать людей? Тоже самое и со снимками. Если мне удастся собрать действительно ценную коллекцию, почему я не могу желать, чтобы ее увидели все?

— Однако мне ты фотографии с острова не показываешь… — Проворчала я, но слова парня меня впечатлили. Он действительно горел своей работой. Найду ли я что-то подобное?

— Всему свое время. — Улыбнулся парень, отделываясь своей стандартной фразой.

— Ну, конечно. Может, ты вовсе не фотограф? — Подозрительно прищурилась я.

— Ага, я работаю под прикрытием. Утром я турист с фотоаппаратом, а вечером борюсь с преступностью.

— В Южной части Санта-Луи нет проблем с преступностью, по крайней мере, не такие явные, как на Северной.

— Не благодари. — Самодовольно подмигнул мне парень, заставив хмыкнуть и взъерошить его и без того беспорядочную шевелюру.

— И между прочим… Ты ловко слился с темы о моделях.

— Съемка моделей, мероприятий и тому подобное — это мой хлеб, за который мне платят. А деньги не пахнут.

— Думаю, уж твои модели точно пахли всевозможными духами. — Проворчала я.

— И все же, ты прелестно ревнуешь. — Плутовато улыбнулся парень, я лишь закатила глаза.

— Слушай… — Произнес Арчи, задумчиво следя за моими руками, уверенно выполняющими привычные махинации по приготовлению кофе.

— Внимательно. — Отозвалась я, с удовольствием вдыхая интенсивный аромат зерен, которые Бен, как я знала, молол каждое утро.

— К слову о призваниях. Почему бы тебе не стать бариста? Со временем ты бы могла открыть свою кофейню, как Бен.

Лишь на долю секунды я замерла, а затем отвернулась к всевозможным баночкам на стойке, чтобы Арчи не заметил моего замешательства. Отчего-то эта мысль, высказанная им вслух, показалась мне невозможно реальной и очевидной.

Говорят, что жизнь человека в опасное мгновение может пройти перед глазами, как слайд-шоу. А у моего сознание стремительными мазками нарисовало картину возможного будущего. Кофе. Его запах, окружающий, обволакивающий меня. Постоянно. Наверняка, моя одежда тоже будет иметь кофейный аромат к концу каждого дня. То, как я открываю свою кофейню, одновременно с первыми лучами солнца переворачивая красивую табличку «открыто» на двери. Почему так рано? Чтобы самые ранние пташки, спешащие по рабочим или иным делам, смогли зарядиться этой вкусной энергией. Как я буду выбирать сорта кофе или советовать гостям напитки: «Вы любите послаще? Могу я порекомендовать вам раф — настоящий десерт в чашке?»

Из череды фантазий меня вывел вопрос брюнета:

— Вея? Ты всерьез задумалась над моим предложением или опять «ушла в себя» и забыла повесить табличку, что скоро будешь?

Я кинула короткую улыбку парню через плечо:

— Предложение, может, заманчивое… Но если я решусь сказать родителям о том, что их наследница решила встать за барную стойку, то обязательно приглашу тебя с фотоаппаратом. В конце концов, не каждый день можно увидеть, как два человека на глазах седеют.

— Неужто все так плохо? Ты, кстати, так и не рассказала, что тебя так расстроило сегодня.

Я повернулась к Арчи, демонстративно сморщив нос и выражая этим свое отношение к теме:

— Просто мама внезапно вспомнила, что она имеет надо мной власть. И она выбрала самый отвратительный способ это показать.

— Думаю, она считает, что делает как лучше.

— Значит, она ошибается. — Процедила я.

— Я и не спорю с этим. — Рука Ханта потянулась через барную стойку, чтобы перехватить мою. Я подняла глаза от чашек с капучино, рисунки на которых были почти готовы, и встретилась с проницательным взглядом карих глаз. — Но ты же понимаешь, что все мы — люди. И все склонны совершать ошибки. Маленькие или очень большие. — Англичанин перестал гипнотизировать меня и перевел взгляд на мою ладонь, начав вырисовывать круги на костяшках пальцев, а затем нежно ведя по дорожкам голубоватых вен. — Если подумать, вся наша жизнь состоит из череды ошибок. Главное вовремя делать выводы о своих неверных шагах, а также уметь прощать чужие, если они касаются тебя. Тем более, если это близкие люди. Не злись на маму, попробуй поговорить с ней еще раз. Не кричи, не нервничай, будь спокойна и покажи, что ты понимаешь каждое свое слово и отвечаешь за него. Она должна тебя понять, я уверен в этом.

Какое-то время мы молчали. Я — завороженно смотря на парня, его непослушные темные вихры волос, ресницы и четко прорисованные черты лица. И губы, которые с такой легкостью могут и вгонять меня в краску, и наставлять на правильный путь.

Арчи же все еще смотрел на мою руку, бледную и совсем маленькую, по сравнению с его ладонью. Когда-то он сказал, что мечтает сфотографировать мои руки, но не может придумать как. Я засмеялась, думая, что это шутка. В конце-концов, уж руки-то у меня самые непримечательные. Но он был серьезен. «Твоя кожа как будто прозрачная, а пальцы такие хрупкие… Я боюсь, что не передам этого на снимке. Но когда-нибудь я смогу, и ты сама это увидишь».

Нежность к парню накрыла меня с головой и я, крепче схватив его за руку, перегнулась через стойку, скользнув по гладкой поверхности футболкой. Арчи посмотрел на меня как раз в тот момент, когда я уже была в миллиметре от его лица и поцеловала его губы.

— Это за что? — Улыбнулся парень, когда я отстранилась.

— За то, что ты всегда находишь что сказать. — Я спрыгнула обратно на пол. — И у нас стынет кофе.

Перед Хантом, в том месте, где только что лежала я, оказалась чашка с капучино. На этот раз из нее на парня смотрел очень даже достойный котик с милой улыбкой.

— Оу, какая прелесть. — Хант повертел чашку на блюдечке. — Просто очаровательный бульдог! Ты умница!

Секунда мне потребовалась, чтобы до меня дошел смысл его «комплимента». Еще секунда — и я уже кидаю в парня салфетками, бурча себе под нос то, что он совершенно не ценит мой талант, и зря я его поцеловала. Хант с хохотом ловил мои «снаряды» и аккуратно складывал их обратно.

За этим занятием нас и застал Бен:

— Вот же дети малые! И вы думаете, если салфетки я покупаю по минимальной цене, значит с их помощью можно выяснять отношения? — Пожурил нас мужчина, появляясь рядом со мной и с силой притягивая мою голову, чтобы поцеловать лоб. Затем он пожал руку Ханту. — И вообще, Вея, душа моя, рядом с тортами лежит большой нож, он гораздо действеннее в этих вопросах.

— Бен, а как же мужская солидарность?! — Возмутился англичанин.

— А ты прав. Ну, тогда я посоветую Вее взять нож для лимона. Он поменьше, с ним у тебя больше шансов выжить.

— Ты так добр, просто как отец родной. Я тронут, правда. — Арчи даже за сердце схватился, выражая свою признательность.

— Был бы я отцом, я бы тебя ремнем отходил, за твои «наколки» тюремные. — Погрозил пальцем Бэн, заводя старую шарманку. — Ладно сам, так еще девочку мою втянул!

— Ну, Бэ-эн, честно слово, это я его потянула в салон…

— Цыц, дочка! Не выгораживай его. Ты, как минимум, физически не способна этого английского борова утянуть куда-то.

Я лишь фыркнула и переглянулась с Арчи. Тот мне подмигнул, призывая к спокойствию и приготовился в очередной раз слушать тираду о том, какие мы неразумные.

Все началось тем вечером, когда мы пришли в кофейню с повязками: я на запястье, Арчи — на шее. Не знаю, что именно подумал Бен, увидев это. Склонна думать, что он допускал даже мысли о секте с вампирскими уклонами, в которой я приникаю губами к сонно артерии, а парень к моему запястью. В любом случае, он действительно испугался, но когда узнал, что мы оба «всего лишь сделали татуировки», его гнев не убавился. В этом плане мужчина был старых порядков.

И конечно он был уверен, что именно Арчи повел меня «по наклонному пути». На самом же деле, именно я, проходя мимо тату-салона, с дерзкой вывеской «Кровь и чернила», остановилась как вкопанная.

_23 июля 2018 года_

_— Подумываешь о татуировке? — Спросил Арчи, останавливаясь рядом._

_В его голосе слушалась откровенная усмешка, возможно, именно это и заставило меня сделать последний шаг в салон._

_— Вообще-то да. И не думаю, а уже решила. — Я толкнула прозрачную дверь от себя и попала в довольно темное помещение в черно-красных тонах. Наверное, они хотели соответствовать своей вывеске и держали атмосферу._

_— Ты серьезно? — В голосе парня уже не было улыбки, что заставило меня самодовольно улыбнуться. И все же я смогла его удивить!_

_Я, сделав совершенно спокойное и уверенно выражение лица, повернулась к нему:_

_— Да. А почему нет? Ведь у тебя же есть татуировка._

_— Я и не отрицаю, но это…_

_— На всю жизнь? — Хмыкнула я, отчего-то показавшись себе невероятно дерзкой. — Если бы я хотела татуировку на час, купила бы жвачку с переводной наклейкой._

_И тут случилось оно: тот темный проблеск в глазах Ханта, который точно не был плодом моей фантазии, а реальностью, снова появился. Но если раньше я видела это, когда брюнет желал загнать кого-то в могилу, то теперь этот огонь был направлен на меня, и он был… Восхищенным? Одобряющим? Возбужденным? Да. Все и сразу._

_— Как ты это делаешь, Хант? — Едва ли не прошептала я, не в силах оторвать взгляда от парня._

_— Делаю что? — Бровь парня вопросительно скользнула вверх, а в голосе появились низкие, сексуальные нотки._

_— Это. Возбуждаешь одним взглядом._

_Это говорю я? Да, это определенно говорю я. Может, салон «Кровь и чернила» пропитан особой аурой? Или это взгляд Арчи и то, как он заставляет мою кровь быстрее течь по венам, делают свое дело, превращая меня в… Меня?_

_Уголок губы парня изогнулся в полуулыбке, но ответа на вопрос я не получила. Атмосферу, окружающую нас как огромный мыльный пузырь, заставил лопнуть и разлететься в брызги голос девушки-администратора._

_— Я могу вам чем-то помочь?_

_— Да, у вас есть отдельная комната? — Спросил Хант, не прекращая смотреть на меня потемневшими глазами. Я сглотнула._

_— Что, простите? — Я с трудом оторвала взгляд от лица парня, который, как я думаю, не совсем пошутил, и повернулась к обескураженной девушке._

_Ей оказалась милая шатенка в черной майке и джинсах. На голых руках ее красовались яркие «рукава», в которых я успела рассмотреть изображения роз, птиц и ключей. Похоже, она любит свою работу._

_— Я бы хотела сделать тату._

_— У вас уже есть эскиз?_

_— Нет, но у меня есть фото и пожелания…_

_— Отлично, у нас свободно несколько мастеров._

_— Несколько? — Оживился Арчи и я испустила облегченный вздох, когда он перестал гипнотизировать мой профиль и отвлекся на девушку. Стоп. Он отвлекся на девушку?! Не такая уж эта шатенка и милая…. — Я бы тоже хотел кое-что сделать._

_Девушка улыбнулась ему:_

_— Есть зал для двоих, может, вы хотите сделать татуировки вместе?_

_— Да, было бы здорово. — Арчи повернулся ко мне. — Ты не против? Я смогу держать тебя за руку. Или привести в чувства поцелуем, если ты не выдержишь вида иголки._

_— Или ты можешь замолчать, пока я не договорилась с твоим мастером на ввод убойной дозы анестезии._

_— Красиво действуешь. — Одобрил мои мысли Арчи._

_Администратор, которая успела представиться нам как Бекки, провела нас в просторный зал, мимо других комнат, застеленных темными пологами. За некоторыми из них слышались звуки работающих тату-машин, навевающие мысли о стоматологах. Вспомнила я о представителях этой профессии еще раз, когда мы прошли в один из пологов и увидели два кресла. Разве что, в отличии от стоматологий и косметологий, они были из черной кожи._

_Освещение в зале было ярким, но имело оранжевый оттенок. На стенах, выкрашенных в красный, были развешаны примеры шикарных татуировок. Одна из самых интересных идей — это длинная полоса из фотографий большого формата, которая изображала спину какого-то безликого парня и поэтапное появление на ней татуировки, не оставляющей и миллиметра чистой кожи. Изображения были черно-белыми и опоясывали комнату полностью, тянувшись по всем стенам, обрываясь лишь на вход._

_— Подождите секундочку, я приглашу мастеров. Вы обсудите эскизы, и, если будет возможно, сразу приступите к работе. — Отрапортовала администратор, снова скрываясь за темной и плотной тканью, заменяющей дверь._

_Я снова каждой клеточкой тело почувствовала, что нахожусь с Хантом наедине. Наверное, его и правда разыскивает Интерпол. Или это пора поверить в мистику и признать, что Арчи Хант — это падший ангел. Иначе, почему в подобных местах уровень его привлекательности бьет все нормы допустимого? И было ли у такого Арчи вообще понятие о «нормах»? Очень и очень сомневаюсь. Только вот почему этот «ангелок» с замашками Люцифера упал с небес именно на мою голову?_

_— Что ты планируешь набить? — Я вздрогнула, не столько от внезапности вопроса парня, сколько от того, что он задал его очень близко ко мне. И когда успел?_

_Я отвернулась от фотографии ловца снов с синими перьями, которого какая-то девушка набила себе на ребрах и оказалась лицом к лицу с Арчи, который и не думал подвинуться, чтобы дать мне пространства для маневра. Или хотя бы для «подышать»._

_Я чуть склонила голову на бок, буквально воруя его любимую позу:_

_— Узнаешь. — Улыбнулась я дерзко, что также переняла у парня. С кем поведешься, от того и чертей в свой омут наберешь._

_— Ладно. Тогда не менее интересующий меня вопрос: где? — Ох уж мне это «где», и последовавший за этим взгляд, скользнувший по моему телу…_

_— А где бы ты хотел увидеть татуировку? На мне. — Игриво поинтересовалась я, чувствуя себя и раскрепощенной, и нервной одновременно._

_В конце концов, мы с Арчи так и не зашли на ту самую «четвертую базу»*, выражаясь похабной, но понятной терминологий бейсболистов. С момента в его квартире, точнее, с двух прерванных моментов, между нами только и летали намеки и искры, чертовски нагревая обстановку вокруг. Серьезно, порой я не понимала, как наше окружение не плавится и не стекает. Например, прямо сейчас. Ведь Арчи мог любое слово, даже банальный «привет» произнести так, что мои колени начинали подкашиваться. Буквально. И все эти танцы на самом острие ножа, когда мы делали все чтобы показать, насколько возбуждены, но не переходили последнюю черту, чертовски били по нервам._

_Вот и сейчас мой вопрос дал парню возможность медленно провести взглядом по моим ключицам, груди, опуститься по рукам к запястьям, а затем ниже… Казалось, что его воображение рисует на мне узоры татуировок: на обнаженном животе, лопатках, бедрах… И даже мысль об этом заставила меня задышать чуть чаще._

_Затем парень поднял руку и припустил лямку моей майки с плеча:_

_— Здесь. — Он наклонился и нежно поцеловал открытый участок тела, вырвав из моих губ очарованный выдох._

_Но на этом он и не планировал заканчивать. Его рука скользнула от моего плеча до низа, перехватив мою ладонь, подняв ее и повернув запястьем к своему лицу. Еще один поцелуй:_

_— И здесь._

_Затем, что-то вовсе невероятное. Арчи Хант опускается на колени передо мной, прямо в тату-салоне, среди темно-оранжевого света, медленно задирает мою футболку, смотря при этом в мои глаза. Я же уже с трудом смотрела из под ресниц, которые мелко дрожали. Его губы дотронулись до моей кожи в районе правой тазовой косточки, моментально вызывая мириады мурашек на теле. — И здесь тоже…_

_Я не знаю, продолжилась ли бы эта пытка и наверняка к концу ее я бы согласилась сделать татуировку на каждом месте, указанном парнем, но в этот момент в зал зашла женщина, застав нас в весьма интересной позе._

_— Почему у меня такое чувство, что я помешала? — Не растерялась, мастер._

_— Ничего. — Ничуть не смутился Арчи (в отличие от меня!), вставая с колен. — Мы просто искали наилучшее место для татуировки._

_Женщина, хихикнув, понимающе закивала:_

_— И как, успешно?_

_— Думаю да. — Улыбнулся Арчи, смотря на меня и на то, как я пытаюсь слиться с красными стенами помещения._

_— Ну, тогда приступим. Я Джеф, займусь вами. — Представилась девушка, кивнув мне и сразу обратившись к Арчи. — К вам скоро подойдет Скотт._

_Оправдывая ее заявление, в зал зашел здоровенный мужчина, похожий на байкера. По крайней мере его татуировки, борода и кожаная жилетка весьма прозрачно намекали, что где-то рядом с салоном его дожидается «железный конь». Да и вообще, если бы меня попросили нарисовать типичного мастера татуировок, то им был бы набросок Скотта. И уж никак не Джеф: миниатюрная блондинка с шикарным бюстом не по росту и огромными зелеными глазами. Ее пшеничные волосы были убраны наверх с помощью красной банданы в стиле пин-ап._

_Обменявшись приветствиями мы сначала сели за разные диванчики, стоявшие в противоположных углах комнаты. Арчи и Скотт, очевидно, быстро сошлись во мнениях. Полистав какие-то каталоги и сделав пару набросков, Хант, подмигнув мне, уселся в черное кресло, и они приступили к работе. Я же показала Джеф фотографии желаемого результата, и она долго и тщательно рисовала эскиз, пока мы не добились идеала._

_Арчи, который закончил раньше и появился у моего кресла с перемотанной шеей, как будто надел только часть водолазки, получил приказ «сидеть на диванчике». Я категорически не хотела, чтобы он смотрел на не конечный результат._

_Но он плюнул на мои пожелания, когда увидел, как я снова поморщилась. Да, мне было жутко больно. Может кто-то воспринимает все это как щекотку, но мой болевой порог с ними явно не согласится. Тогда Хант поклялся, что даже взгляда на мою руку (именно на ней должно было появиться тату) не бросит, придвинул стул и сел с другой стороны. Он взял мою свободную ладонь и стал рассказывать мне всякие глупости, отвлекая от боли. И у него получалось. Впрочем, как всегда._

_— Это потрясающе. — Искренне сказала я, спустя несколько часов, не побоюсь этого слова, ада._

_Я смотрела на покрасневшее запястье и понимала, что боль, которую я испытывала, стоила того на все 100 %. И нет, я не пожалею о своем решении. Более того, на мои глаза едва не навернулись слезы и я, не сдержав эмоций, обняла Джеф. Блондинка только и успела отодвинуть руку с тату-машинкой и заулыбалась._

_— Ого, какая реакция! Придется сделать тебе скидку, крошка!_

_— Ну что, теперь-то можно? — Изнывая от нетерпения, поинтересовался Хант._

_Я отстранилась от Джеф и, лучезарно улыбаясь, протянула Ханту свою руку. На запястье моем красовалась точная копия браслета с подвесками, подарка моих подруг. Браслета, который теперь всегда будет со мной._

_На удивление, вместо ожидаемой… Ну, не знаю, хоть какой-то реакции, по лицу Ханта будто прошла рябь. И вообще парень будто оцепенел и остекленевшим взором смотрел на мою руку. Да, на его лице все еще была улыбка, застывшая, но будто не искренняя._

_— Тебе не нравится? — Пытаясь не проявлять разочарования спросила я._

_Хант ответил не сразу. Он все также смотрел на мою руку. Затем медленно, будто боялся причинить мне боль или вовсе повредить рисунку, он взял мою руку в свою и повернул, осматривая подвески. Каждая из них была тщательно прорисована Джеф и, казалось, взмахни я рукой, подвески заиграют на солнце._

_Хант с силой оторвал взгляд от изображения и посмотрел на меня с жалостью, которую невозможно было скрыть:_

_— Для тебя так важен был этот браслет?_

_Я покачала головой:_

_— Не браслет, а память о них. Я хочу, чтобы что-то от девочек всегда было рядом со мной. Только так я чувствую себя целой. Понимаешь?_

_Хант снова посмотрел на руку и задумчиво дотронулся до собственной повязки, под которой скрывались новые тату._

_— Понимаю. — Его рука чуть крепче сжала мои пальцы._

_— Так тебе не нравится?.._

_Теперь, когда Арчи посмотрел на меня, в его глазах уже были лишь нежность и тепло. А в словах — искренность. Кажется, будто он способен менять маски. Но вот какая из них — настоящая?_

_— Безумно нравится. Это потрясающе. Ты потрясающая._

_Не смотря на всю странность сцены, Арчи быстро вернулся в свое русло и после оплаты татуировок, заявил, что просто обязан сделать пару снимков в тату-салоне. С одобрения того же Скотта, который оказался владельцем салона, он этим и занялся, пополняя портфолио снимками мастеров за работой. Я же еще раз посмотрела на стены, напоминающие своеобразную галерею, хотя все чаще я обращала внимание на свою руку, чем на фотографии чужих татуировок и ловила себя на непроизвольной улыбке._

С того дня на моей руке появился уникальный талисман. А на шее Арчи расцвело два бутона цветов. Странный выбор для здоровенного англичанина с периодически проскакивающими замашками Тайсона, неправда ли?

Слева была изображена роза, с шипами, на подушке тонких и острых на вид листочков. До бутона с изогнутыми лепестками хотелось дотронуться, если бы его не окаймляли острые листочки, грозящие порезом пальцев.

Цветок с правой стороны шеи я тоже приняла за розу (Увы, но знаниями в области растениеводства я не обладала), но выполнена она была более мягко. Лепестки черно-белого цветка были выполнены плавными, мягкими линиями. Ее лепестки, в отличие от другой розы, были полностью раскрыты на встречу миру, солнцу, людям, желающим к ней прикоснуться.

— Сегодня татуировки, а завтра что? — Не унимался Бен, широкими круговыми движениями протирая барную стойку.

— Торговля наркотиками? — Предположила я, делая глоток сладкого напитка и слизывая с губ пенку.

От меня не ускользнуло то, что Арчи проследил за моим движением и внутренне я улыбнулась.

— Черный рынок органов? — Внес свое предложение Хант, задумчиво играя с пакетиком сахара, перекатывая крупинки из одной части в другую.

— Думаю, из тебя получится неплохой сутенер. — Заметила я, окидывая взглядом широкие плечи и рельефные руки парня — то, что было доступно взгляду за барной стойкой.

— И с чего ты так решила?

— Ты можешь заманивать своих моделей на бесплатные фотосессии и…

— Так! — Серая тряпка пролетела между нами и, прокатившись по гладкой поверхности стойки, упала на пол. Мы подняли глаза на Бена, который выглядел крайне возмущенным. Я даже задумалась, не перегнули ли мы палку? — Чтобы никаких мне больше подобных шуточек, а иначе…

— Иначе? — Поинтересовалась я.

— Никакого кофе. — Сказал Бен, скрещивая руки на груди и комично вздергивая нос. Вся его поза выражала непреклонность.

— Кажется, он не шутит. — Используя только уголок губ, прошептал Арчи.

— Ты не можешь быть таким жестоким, Бен. — Проворчала я и, от греха подальше, одним большим глотком допила свой капучино.

— А вот и посмотришь.

Дверные колокольчики звякнули, и мы с владельцем кофейни кинули взгляд на вошедших: пару лет сорока. Вроде, я уже пару раз видела их здесь за покупкой булочек и кофе на вынос.

Пара прошла к стеклянным стеллажам с выпечкой и пирожными, при этом мужчина придерживал женщину у поясницы. Такой ненавязчивый и милый жест заботы заставил меня улыбнуться. Арчи заметил мою заинтересованность, и я поспешила спрятать улыбку в чашке с кофе, забыв, что она опустела. Сделав вид, что я отпила невидимые капли, я положила посуду в мойку и перевела взгляд на широкие стеклянные окна заведения.

— Уже темнеет, я и не заметила.

Арчи развернулся на стуле, чтобы лично убедиться в моих словах:

— Ну, мы и встретились сегодня поздно.

Я кивнула и почувствовала, как мысль о том, что мне надо вернуться домой и, возможно, последовать совету Ханта (душевная беседа с мамой, а не фотографии в стиле «ню», конечно), вгоняет меня в легкую депрессию. Я наклонилась, чтобы поднять с пола тряпку, брошенную Беном. Сам он уже ушел в сторону кассы и помогал гостям определиться с выбором десерта на вечер.

— С тобой все в порядке? Ты расстроена тем, что солнце садится? — Я подняла глаза на мягко улыбающегося брюнета.

— Нет, конечно. При условии, что оно завтра встанет. Ну, или что я его увижу, после разговора с мамой.

— Не принимай все так серьезно. — Арчи кинул еще один взгляд на улицу, в некоторых домах уже стали зажигаться окна. — Давай попрощаемся с Беном и еще погуляем? Я хотел сходить на ночной пляж, сделать пару кадров.

Это предложение звучало для меня, как отсрочка от приведения приговора для подсудимого.

— Да! Да, конечно! — Улыбнулась я.

_*Кен Роквелл — фотограф с неоднозначной репутацией. «Кен Роквелл — Чак Норрис в фотографии. Кен Роквелл — не Чак Норрис в фотографии. Это Чак Норрис — Кен Роквелл в области боевых искусств». (с)_

_*Четвертая база — термин из бейсбола. Часто базы ассоциируют с отношениями. Первая база — поцелуй. Вторая — трогать друг друга в одежде. Третья — трогать «под» одеждой. Четвертая (HOMERUN) — секс._

Глава 17. Двое в лодке, не считая звезд

— Та-дам! — Я широким жестом руки провела по открывшемуся перед нами виду. — Это «Скалистая бухта». Может, стоит сходить сюда и днем. Море здесь ярко-бирюзовое, а галька бело-розовая, думаю, тебе понравится… Но мы с подругами бывали тут только ночью, когда последняя живая душа исчезала с пляжа.

— А не живая? — Поинтересовался Хант, заслужив толчок в бок. — А что, может, души пиратов, которые ищут закопанный клад?..

— Хватит пугать меня призраками, серьезно!

— Ну, ты так мило втягиваешь голову в плечи…

— Ничего я не втягиваю!

Я искоса глянула на точеный профиль парня. Тот внимательно всматривался в окружающий вид одного из самых пустынных пляжей острова. Над участком побережья нависали скалы, покрытые всевозможной зеленью и ветвистыми изумрудными деревьями. Камелия назвала их «великанами с лысой макушкой», потому что сверху любая растительность на скалах и правда отсутствовала.

На дальнем от нас концу берега можно было заметить черные продолговатые лодки. Здесь все осталось таким, как я помнила.

— Здесь действительно очень красиво. Почему люди сюда не ходят? Это из-за духа пирата, да? — Поинтересовался Хант, когда мы спустились на узкую полоску пляжа.

— Ох, иди ты… Не знаю, но днем здесь можно встретить людей, а вот ночью — гораздо реже.

— Странно, ведь ваш сезон дождей закончился. — Заметил Арчи. — Я думал, ночная жизнь забьет ключом.

— Так и есть, но молодежь предпочитает дикие пляжи, которые поближе к цивилизации. И к магазинам с выпивкой. И на машине добраться проще… В общем, причин масса. О, кстати, закончился сезон «теплых» дождей, нам еще предстоят «холодные» ночные ливни. — Просветила я парня. — В октябре.

— Окей, попрошу у мамы прислать мой плащ-дождевик, зонт и резиновые сапоги.

Я фыркнула, живо представляя Ханта во всем снаряжении, причем плащ я ему от широты душевной пририсовала ярко-желтого цвета:

— Это типичный набор англичанина?

— Ага, и котелок из фетра. Но вообще, ваши дожди гораздо приятнее наших. — Арчи поднял лицо к небу, как будто ожидая, что с чистого звездного пространство на него упадут большие капли.

— Такую погоду Эмили называла «порой романтиков». — Не выдержав, поведала я. — Она любила поиздеваться надо мной, включив какую-нибудь невероятно трогательную мелодию или саундтрек из мелодрамы, когда идет дождь. Пару раз она даже кидалась на колени в романтическом припадке. В последний раз не повезло Ками, Эмили забралась к ней под зонт и стала говорить о вечной любви.

— И почему ты считаешь это издевательством? — Поинтересовался Хант, улыбаясь.

— Потому что я всегда на дух не переносила стереотипные сцены из фильмов, когда главные герои выясняют отношения под проливным дождем и с эпичной музыкой на фоне. Конечно же они без зонтов, с одежды ручьями течет вода, они то ли плачут, то ли целуются… И ни один, слышишь? Ни один из главных героев не умер от переохлаждения или хотя бы не слёг с ангиной. Серьезно, вспомни хотя бы ливень в «Дневнике памяти». — Я посмотрела на брюнета, на его красивом лице проявилось крайнее недоумение.

— Какие дневники?

— Ох, ладно… «Завтрак у Тиффани»?

— Что-то знакомое, но тоже мимо. — С сожалеющей улыбкой ответил парень.

Я наморщила лоб, пытаясь придумать пример, а затем просияла, не забыв стукнуть себя по лбу от радости, что в мою светлую головушку ворвались комиксы:

— «Человек-паук»! — Воскликнул я.

Пара секунд потребовалась парню, чтобы нахмуриться и вытащить из своих воспоминаний момент поцелуя супергероя и его возлюбленной, отчленив его из множества драк:

— А, это когда он еще вниз головой висел?

— Бинго! Так что добавь к дождю еще неудобное положение тела в пространстве. Ему кровь явно к голове прилила. А это не только простуда, но и внутричерепное давление…

Я была готова еще долго перечислять, до чего современных героев доведет «мокрая романтика», но Хант прервал мое бормотание, звучавшее как что-то среднее между «не верю» Станиславского и «вот же кино пошло: ни стыда, ни совести, ни мозгов» в старческом стиле. Он резко притянув меня за руку к себе в объятия. Я удивленно подняла к нему лицо:

— Что?

Парень улыбался:

— Тебе говорили, что ты очень романтичная? А уж какая добрая…

— Отстань. — Бросила я, пытаясь вырваться из его рук. Будет он мне еще насмехаться!

Но Хант не желал «отставать», он желал целовать меня. Его губы стали покрывать каждый участок моего лица короткими и мягкими поцелуями. Я, конечно, упиралась какое-то время из принципа (Честное слово, секунд десять упиралась! Ладно, раскусили, секунд пять…), но затем сдалась. Хант, заметив это, мигом нашел мои губы, заставляя едва ли не стонать от движений языка, скользнувшего в мой рот.

Через какое-то время, когда нам обоим понадобился кислород, парень отстранился от меня и уткнулся лбом в мой лоб:

— Очень жаль, что мы пропустили сезон ваших романтичных дождей. Может, ты бы изменила мнение на счет кинематографа.

В горле у меня пересохло. Не от желания поцелуев под дождем. Причина была в ином. Я уже успела отметить, как Арчи, при упоминании второго запала ливней осенью, не сказал, что его здесь не будет. Но могла ли я верить в свое счастье? Собрав волю в кулак, я попыталась как можно безразличнее ответить, однако голос был предательски высоким:

— Ну, летом у тебя еще будет парочка шансов. И опять же, целый сезон возможностей осенью.

Повисло молчание. Отчего-то сильно хотелось зажмуриться, но я упорно держала глаза открытыми и выражение лица бесстрастным.

— Вея, ты не хочешь, чтобы я уезжал?

О. Мой. Бог.

Я посмотрела на Ханта, который не сводил своих глаз с меня все это время. Он был серьезен и спокоен, в отличие от меня. Как он может быть таким спокойным? И что я должна ответить? «Оставайся со мною на веки, будем жить как и все «человеки»?» Смешно.

— А сам как считаешь? — Совершенно растерявшись, едва ли не огрызнулась я.

Хант с неповторимой мальчишеской усмешкой чуть отстранился и склонил голову на бок. Был бы он настоящим котом, черным и с рыжими глазами, такое выражение на наглой морде точно бы предназначалось маленькому мышонку и обозначало: «Тебя сразу съесть или еще поиграем?».

— Я считаю, что ты влюбилась. — Бам! И лапа кота наступила мышке на хвост. И да, сердце мое заколотилось точно как у загнанного в угол мышонка.

Рассчитывая, что ночь скроет, каким жаром обдало мои щеки и шею, я скрестила на груди руки и с вызовом уставилась на парня:

— Да что ты? — Фыркнула я и одарила парня оценивающим взглядом. — Это в тебя что ли?

Хант, приподняв темные брови, удивленно окинул пляж вокруг нас:

— А что, ты здесь еще кого-то видишь?

— Нет, только одного самоуверенного англичанина перед собой.

— Ну тогда ты можешь просто признаться.

— Признаться в чувствах к тебе было бы равносильно официальному заявлению о своем сумасшествии. Но, поверь, я вменяема, у меня даже справка есть. И с чего ты вообще сделал такие выводы? — Продолжила упираться я, не желая прерывать разговор. Ведь это бы означало ответить «да» или «нет», а я не могла позволить себе такую роскошь.

— Дай ка подумать… — Изрек брюнет, хотя по выражению лица было ясно, что раздумывать над ответом ему как раз и не надо. — Хм. Может, потому, что мысль о моем отъезде всегда делает тебя невероятно грустной?

— Я не…

— Я не закончил, Вея. Ты могла бы просто поговорить со мной. Спросить то, что тебя волнует. Но ты слишком гордая для этого, верно? Лучше уж ты будешь мысленно делать какие-то выводы из обрывков моих фраз. — Хант грустно усмехнулся. — А еще, ты стала мне доверять. И ты не представляешь, какое это фантастическое чувство. То, что ты раскрываешься передо мной, делишься своими мыслями, делает меня действительно счастливым. Или, может, к любимому человеку идут в момент грусти, я не прав? Ты пришла ко мне. И я надеюсь, что ты всегда будешь приходить только ко мне, если тебя что-то расстроит. И еще… — Тут улыбка Ханта стала плутоватой: — Может я сделал этот вывод из того, что твой пульс зашкаливает, когда я делаю так.

Хант неспешно поднял руку и нежно дотронулся до моей щеки, затем медленно проведя пальцами по шее и обнаженному плечу. Затем его рука скользнула мне за шею, притянув к себе и заставляя чуть откинуть голову. Еще секунда и я почувствовала, как губы Арчи коснулись пульсирующей жилки на моей шее. Не успела я сделать судорожный вздох, как губы заменил горячий язык и скользнул по ней, заставляя меня закрыть глаза и вцепиться руками в рубашку парня. Я почувствовала, как грудь предательски стала вздыматься чаще, выдавая мигом отяжелевшее дыхание.

Парень отстранился, также неожиданно, как и начал атаку. Затем он беззастенчиво кинул взгляд сначала на мою шею, выдававшую тот самый учащенный пульс, а затем и в декольте сарафана, а мне под его взором показалось, что и сарафана на мне вовсе нет.

— Это обычная реакция организма на ласку. — С силой выдавила я из себя оправдания. — Химия.

— Химия, значит. — Хитро улыбнулся парень, чуть сощурившись. — Так ты у нас знаток науки о веществах?

— Увы, по этому предмету я едва ли вытягивала на проходной балл. — Без стыда солгала я.

Руки парня снова оказались на моей талии:

— Тогда я бы мог тебя поднатаскать. Буду твоим частным репетитором. Как ты на это смотришь? — Его тон снова стал игривым, не смотря на те все слова, что он говорил совсем недавно и которые все еще сидели в моей голове.

— Я подумаю, над твоим предложением. — Играя в чопорность ответила я.

— Думай, конечно, только недолго. А то скоро учебный сезон, ко мне может выстроиться очередь из учениц. — Заметил парень, с умным видом поправляя на носу невидимые очки.

— Окей. — С равнодушным видом бросила я. — Только пусть завещание сразу составят, ладно? Облегчат родственникам жизнь.

— Ах да! — Просиял парень. — Еще одна причина для выводов: ты меня просто потрясающе ревнуешь.

— Что?! Нет! — Возмутилась я.

— О-о, это бесспорное «да». Та девушка в кофейне? Я думал, ты добавишь ей в напиток цианид, вместо сиропа.

— С ума сошел? — Буркнула я, вспоминая девчонку, которая едва ли ни всю стойку бара протерла, пытаясь положить перед Арчи свою грудь. В какой-то момент хотелось подложить под ее сиськи тарелку, она же их явно позиционировала как блюдо. — Где я тебе у Бена яд найду? Максимум — отбеливатель. Еще была мысль плюнуть в чашку. Но она, правда, напросилась!

— А брюнетка в парке?

— Ты запомнил цвет ее волос? Предатель… — Сокрушенно произнесла я, заставляя парня рассмеяться.

— И еще…

— Ладно, хватит! — Я вскинула руки, протестуя против постыдного перечисления дамочек, которых я успела проклясть за это лето. — Я просто единственный ребенок в семье, не привыкла делиться. Все вопросы моего воспитания задай маме и папе.

Я и правда не знаю, была ли это ревность в последней инстанции? Просто у меня в голове не укладывалось, как вообще кто-то может при живой девушке вилять хвостом перед ее парнем? Впрочем, наверняка они просто не видели во мне серьезную угрозу. Эта мысль удручала и подарила мне немало бессонных часов. Раньше я не могла о себе такого сказать.

— У тебя все аргументы? — Спросила я и тут же прикусила язык, желая забрать вопрос обратно.

Губы Арчи расплылись в многообещающей улыбке:

— Раз уж ты спросила… — Парень наклонился к моему уху, как будто даже скалы на пляже не должны были услышать суть козыря, спрятанного в его рукаве: — Когда ты ночевала у меня дома, ты сама это сказала. Во сне.

Я ошарашенно отодвинулась:

— Не могло такого быть!

— Я не лгу. — И да, я чувствовала, что он не лгал.

— Тогда я протестую, это был всего лишь сон! В последнем сне я летала на единорогах в страну печенья, и что, скажешь, она существует? Нельзя обвинять человека за то, что выдает его беззащитное подсознание…

Арчи пожал плечами, наблюдая за моей растерянностью и тем, как быстро я выстреливаю бессвязные оправдания. Интересно, что я вообще ляпнула? Нет, не хочу знать!

— Я и не обвиняю. Но может подсознание как раз оказалось искреннее его хозяйки?

Арчи все еще улыбался, а я чувствовала себя… Не знаю. Мне хотелось сделать глубокий вдох и сказать, что «да, ты прав!», тысячу раз прав. Но та пресловутая гордость, о которой уже упоминал парень, изящной шпилькой от моих любимых туфель _Valentino ненавязчиво наступила мне на горло. При всем хит-параде аргументов, высказанных Хантом, он и словом не обмолвился о том, что чувствует сам. Да, конечно, я не дура, и понимала, что отношение парня ко мне говорило громче любых слов. Но все же… К тому же, он так и не сказал о своих планах в отношении отъезда. А я не любила намеки, я уважала конкретику._

_Собравшись с духом, я решилась задать волнующий меня вопрос, и… Звонкая трель стандартной мелодии телефона нарушила атмосферу, царящую на этом уединенном клочке острова. Какое-то время мы с Хантом все еще смотрели друг друга, как будто не понимая: откуда среди шума волн и перешептываний листвы деревьев возник этот посторонний и лишний звук? Затем Арчи очнулся и схватился за карман джинсов. Вытянув из них мигающий телефон, он напрягся, даже его на его лбу собрались морщины:_

_— Прости, я должен ответить. — Бросил парень и отошел от меня, на ходу кидая в трубку сухое: — Да._

_Я проследила за ним взглядом. Парень отошел на расстояние достаточное, чтобы я не слышала о чем он говорит, но видела, что беседа ему доставляет крайне мало удовольствия._

_Я же воспользовалась паузой, посланной будто свыше, чтобы перевести дух. Эти американские горки нашего общения сводили меня с ума. То это были подколы и игривые шутки, то они перерастали в шутки «за гранью» (За гранью одежды и белья, определенно.), то разговоры становились невероятно серьезными и пронзительными, как будто от сказанных нами вопросов и ответов зависели наши жизни. Это было тяжело._

_Не выдержав соблазна, я подошла к мокрой полоске берега и, наклонившись, подождала очередную волну, обмакнув в нее кончики пальцев. Прохладная вода действовала так приятно и успокаивающе. Я сделала глубокий глоток солоноватого воздуха, наслаждаясь им._

Не заметив, как мысли подвели меня слишком близко к воде, я пропустила наплыв волны, и она игриво обдала носки моей обуви. Я вскрикнула от неожиданности и сделала пару быстрых шагов назад.

_— Извини. Это по делам._

_Я оглянулась через плечо, на незаметно подкравшегося парня. Может, мое воображение сделало «из мухи слона», а может его взгляд стал более напряженным, а движения, будто скованными. И вообще он старался на меня не смотреть._

— Ничего страшного. Пойдем к рыбацким лодкам? — Не дожидаясь ответа, я двинулась вперед, ведя парня за собой.

Добравшись до места, я, прищурившись, внимательно осматривала старые, пошарпанные судна. Кажется, некоторые уже основательно подгнили. Да уж, и как у нас хватало смелости выбраться в них на воду?

— Ищешь что-то конкретное? — Хант уже настраивал свой фотоаппарат.

— Вроде того… Нашла! — Взвизгнула я, стремглав кидаясь к большой лодке.

Когда-то она была голубой, но краска выцвела и основательно потрескалась, отойдя от деревянных бортов целыми кусками. Но это была она, наша лодка. Я забралась внутрь и подошла к носу лодки. Опустившись на корточки, я протянула руку и дотронулась до деревянной перекладины. Затем провела всей ладонью по ней, медленно, как будто это был живой зверек. И… Да. Мои пальцы нащупали вырезанные буквы. Я прищурилась, разобрать было сложно, но все же возможно: «Вивея, Эмили, Эшли 4евер». И чуть ниже, более свежая надпись добавляла еще одно имя: «Камила». На душе стало тепло и одновременно грустно, как будто внутри меня что-то щекотало, играя на невидимых струнах эмоций.

— Привет. — Тихо произнесла я, глядя на надписи.

Как давно я тут не была. Наверное, и не пришла бы, если бы не Хант. Хант, Хант, снова Хант… Нет, это не раздражало, это поражало. Он буквально проник в каждую клеточку моего мозга, тела, оккупировав мысли и уложив на лопатки во всех смыслах этого слова.

Вспышка фотоаппарата прочертила темноту ночи и заставила меня вздрогнуть. Я торопливо смахнула слезу, появившуюся буквально из неоткуда и обернулась. Вышеупомянутый парень, он же герой моих девичьих снов и грез, он же английский чертов Аполлон, он же безумный фотограф тоже стоял в лодке. Причем прямо над моим плечом, и как я не услышала? Взгляд его был направлен куда-то вперед, на проблеск между скалами, напоминающий ворота в открытое море. Сейчас прямо между ними сияла полная луна.

Арчи посмотрел вниз и увидел, что я наблюдаю за ним:

— Ну что, отдать швартовы? Или будут иные приказы, мой капитан?

— Увы, я не уверена, что эта лодка еще куда-то способна поплыть. — С грустью заметила я.

Арчи, заметив мое настроение, внимательно осмотрел дно лодки, даже пару раз с силой топнул ногой.

— Ну, кто не рискует?.. — Он бросил свой огромный походный рюкзак, который зачем-то набил «необходимыми нам» вещами, на борт. Скинул ботинки, подкатал джинсы и выпрыгнул из лодки. — Достань из рюкзака плед и сядь.

С этими словами он закинул старенькое весло внутрь.

— Может, тебе помочь? — Предложила я, поняв, что парень собирается делать. — Или хотя бы выйти?

Вместо ответа я получила взгляд, полный скепсиса и выражение лица в стиле: «Ты кого обидеть хочешь, женщина?». Не желая спорить с мужским эго, я послушалась его совета. Не смотря на ветхость суденышка, выйти хотя бы на пару метров и почувствовать, как море лижет его борта, хотелось неимоверно. У меня даже защекотало где-то в груди, от предвкушения.

Арчи подождал, пока я устроилась на дне лодки. Затем его руки уперлись в корму и он, прикладывая большую силу, толкнул наш мини-корабль. Тот неспешно скользнул по песку. Я с удовольствием заметила, как взбугрились мышцы англичанина, обтянутые белой тканью рубашки. Она сияла и выделялась в лунной ночи, как будто в свете ультрафиолетовых ламп. Еще пара толчков и лодка с тихим плеском скользнула на водную гладь. Будь проклято мое воображение, но мне показалось, что она благодарно заурчала. Не выдержав, я погладила ее борт: нежно и ласково, как домашнее животное.

Арчи тоже забрался внутрь и устроился рядом со мной, положив весло параллельно нам. Сейчас он позволил лодке свободно дрейфовать, выбирая курс, и она медленно и благодарно закачалась, неся нас вперед.

Я вытянула руку из лодки, чуть свесившись с нее и провела рукой по прохладной воде. Как же здорово. Я любила море во всех его проявлениях: в шторм, в штиль или когда она слегка волновалось, не зная, что приготовить для жителей острова.

Раньше, бегая вдоль побережья, желая забыть «кто я и что сделала», я представляла себя морем, но сразу говорила себе: «Нет». Разве достойна ты быть им, Вея? Бескрайним, сильным, непостоянным. Частью его, крупицей его стихии — возможно. Я тяжело дышала от бега, закрывала глаза и чувствовала, как моя кожа начинает пахнуть солью. И сердце быстро бьется в груди, так, как волны прибивает к берегу. А иногда, в самые страшные моменты, и вовсе норовит разбиться о скалы ребер. А потом, сидя на ближайшем камне и вглядываясь во вспыхивающий горизонт, я вспоминала грустную сказку о том, как Русалочка стала пеной морской, чтобы спасти любимого. Бред, верно? Но тогда я могла хотя бы мечтать, чтобы стать пеной, лишь бы повернуть все вспять.

Когда я обернулась, то привычно отметила, что Арчи уже расчехлил свой фотоаппарат. В его привычных движениях, когда длинные пальцы что-то настраивали, и выражении лица, когда он вглядывался в экран, было уже что-то такое родное, что по моему телу будто разлилось тепло.

Арчи бросил на меня взгляд и ехидно улыбнулся:

— Любуешься?

— Пытаюсь. Только какой-то парень весь вид на остров загородил. — Съязвила я, вызвав у Ханта смешок. — Знаешь, я бы хотела любить что-то также, как ты любишь фотографировать…

— Разве поздно найти себя? О чем я тебе все время говорю?

— Ну, если я не понимаю, как можно взять и полюбить дело всей душой?.. — Точнее, добавила я мысленно, я не осознаю, как можно посвятить себя чему-то искренне и беззаветно.

— А я не понимаю, зачем жить, если нет цели и любви к чему-то. — Пожал плечами Арчи.

— О, этот вопрос я задавала себе каждое утро… — Буркнула я.

— Как найти цель?

— Зачем жить.

Молчание, повисшее между нами, заставило меня осознать, что сорвалось с моего языка. Я чуть ли не с испугом оглянулась на парня, чтобы сразу столкнуться с его пристальным взглядом.

— Стоп, нет. Это не то, что ты подумал. Никаких мыслей о… В общем, неправильных мыслей у меня не было, просто… Ох. — Я потерла лоб, раздражаясь на себя и свою откровенность, которая рядом с Арчи била ключом. — Это сложно.

Брюнет отложил свой фотоаппарат, что уже говорила о многом. Например, о том, что словами «это сложно» я не отделаюсь.

— Думаю, мои зачатки интеллекта помогут мне разобраться. Но если будет уж очень сложно, то я остановлю тебя. — Пообещал Арчи.

Я вздохнула и снова перевела взгляд на пейзаж невиданной красоты. Сейчас мой взгляд цеплялся за все, что мог удержать: яркие скопления звезд, полоска, разделяющая море и небо, большие и маленькие скалы… Но на них не было написано правильного ответа, к сожалению.

— Я не помню, говорила ли тебе, но мне раньше снились кошмары. Каждую ночь. Иногда это была авария, иногда… — Я запнулась. — Похороны. Иногда даже журналисты, кричащие свои вопросы. В моих снах они кричали так громко, что я просыпалась со звоном в ушах.

Я замолчала, Хант тоже не стал никак комментировать мои слова. Лишь его рука нашла мою, упершуюся в дно лодки и наши пальцы переплелись. Его жест напомнил мне о том, благодаря кому я стала вновь любить жизнь.

— Дело даже не в кошмарах, а в том, что каждое утро, абсолютно каждый новый день начинался с мысли о том, зачем жить, если их нет? Я не думала о том, чтобы умереть наложить на себя руки, правда. Но вопрос «Зачем?» свербел в моем мозгу, как будто кто-то сверлил раскаленным гвоздем прямо сюда. — Я ткнула себя пальцем в висок. — А потом появился ты.

Мое дыхание опять сбилось. Отчего-то, перед глазами возникла картинка нашей первой встречи и Ханта, в мокрой футболке. Могла ли я подумать, что моя пробежка обернется этим?.. Я повернулась к Арчи, не из прошлого, а из реальности. Он внимательно ловил каждое мое слово, с напряжением следя за выражением моего лица. Я улыбнулась, желая, чтобы это напряжение ушло, а затем прислонилась к его плечу, прикрыв глаза.

— Но все же, я бы так хотела, чтобы все это было лишь сном. — Прошептала я с ноткой грусти. Наверное, это была моя главная мечта. Совсем неосуществимая.

— И я? Был бы сном. — Тихо спросил парень, отчего-то воспринимая меня по-своему.

Я повернулась к нему и посмотрела в лицо британца.

— Нет. Никогда. — Твердо сказала я и чуть сжала его ладонь. — Ты, Арчи Хант, помог мне ответить на тот самый вопрос «Зачем?». Ты даже представить не можешь, как многое ты для меня сделал.

Лоб парня пронзила морщина, он покачал головой:

— Ничего я не…

— Ох, не продолжай. — Поморщилась я и с улыбкой, желая скорее разрядить атмосферу, добавила: — Или ты так набиваешься на комплименты?

Хант лишь криво улыбнулся и посмотрел на наши руки, со сплетенными пальцами. Он задумчиво и нежно погладил контур моего нового талисмана, нарисованного на коже.

— Ладно, давай поговорим о чем-то еще? Например, о моей будущей профессии. — Я знала, что эта тема увлекает парня.

Вот и сейчас его улыбка, наконец, стала на пару ватт теплее:

— Знаешь, даже я, со своим потрясающим терпением, готов сдаться. Ты непробиваема.

Я надула губы, разыгрываю обиду:

— Серьезно? Ты умываешь руки? А как же мое большое и светлое будущее?

— Ну, как на счет такого? Просто ляг, расслабься…

— Очень интригующее начало…

— И представь свое будущее. Все, от начала до конца. Как ты выглядишь, кто тебя окружает, где ты живешь, чем любишь заниматься по утрам и вечерам. Ну и, конечно, кем ты работаешь.

Я с прищуром уставилась на парня:

— А вы точно психолог?..

— Думаю, с тобой я скоро освою все профессии. Ложись, давай.

— Под таким предлогом меня еще на лопатки никто не укладывал… — Пробормотала я.

Хант лишь усмехнулся и, вытащив сбоку весло ударил им меня по темечку… Шучу, конечно. Пока я устраивалась на расстеленном пледу, он решил чуть сбавить инициативу лодки. Я же, слушая, как весло бьется о воду, честно закрыла глаза и попыталась направить все резервы своей фантазии в это русло.

— У меня есть дом. — Заявила я через пару секунд тишины.

— Ну, это уже неплохое начало. — Услышала я голос парня, в котором отчетливо прослеживалась улыбка. — Может, ты просто будешь хорошей домохозяйкой?

Я нахмурила лоб. Домохозяйкой? Это можно сообразить… Вот, рядом с красивым домом, стоящим на ухоженной зеленой лужайке, появилась моя персона в переднике. Думаю, он белый и с парой рюшей. Почему нет? От меня наверняка пахло стираным бельем и свежеиспеченными булочками. Рецепт я взяла у Розиты, пожалуй, это булочки с корицей. Я счастливо улыбаюсь, когда к дому подъезжает автомобиль, из которого выходят муж, а с пассажирского кресла выскакивает мой ребенок. Это мальчик и, наверное, он забрал его со школы. Нет, с футбола, он спортсмен.

Тут мой муж поворачивается и…

— О господи! — Я резко вскакиваю, мои глаза широко распахнуты.

— Что случилось? Что с тобой? — Арчибальд тут же бросил весло обратно в лодку, обдав мои ноги брызгами, и мигом переместился с лавочки ко мне.

Я медленно покачала головой, не зная, как смотреть парню в глаза. А не смотреть просто не могла. Ну почему мое воображение нарисовало взрослого брюнета с непослушными волосами и карими глазами? Лишь потому, что именно он сейчас рядом или… Или прав был Хант: мое подсознание гораздо более смелое и искреннее, чем я.

— Хант, почему у тебя такие красивые глаза? — Чуть ли не простонала я, и в следующую секунду мои руки зачесались от желания заштопать рот крепкими нитками.

По лицу парня было понятно, что он не знает: расхохотаться ему или обеспокоится состоянием моей психики. В итоге он просто чуть покачал головой и нежно улыбнулся:

— И это мне говорит девушка с самыми необычными глазами в мире? — Брюнет протянул руку, чтобы убрать мне с лица пару прядей волос и так и замер, держа ее на щеке и чуть поглаживая.

А я все не могла оторвать от него взгляда. Как же много в последнее время я думала о его глазах. То считала, что они золото, то, что горячий шоколад. А сейчас я, кажется, поняла. Он — осенний лес.

В Санта-Луи нет осени, такой, какой ее описывают поэты. Я видела ее лишь в Норвегии. Коричневые, алые, золотые краски природы окрасили кроны деревьев. Яркие, восхитительные, насыщенные. В глазах Арчи — все и сразу. Тепло, холод, нежность, злость, боль, счастье, задумчивость… Они были настоящим отражением его многогранной души. А еще, глядя на него, мне хотелось упасть в его объятия, как в гору опавших листьев. Быть окруженной его запахом и теплом. Очарованной его спокойствием и защитой, что дает мне его близость.

Лодку качнуло чуть сильнее, и Арчи снова взялся за весло, методично перекладывая его с одной стороны на другую. Отдавшись во власть охватившим меня эмоциям, я подалась вперед и обняла парня за спину, прижавшись к ней щекой. Арчи замер.

— Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась… — Прошептала я, смелая от того, что Хант не видит моего лица.

Кажется, англичанин сделал попытку повернуться, но я крепче обхватила его торс, молча запрещая двигаться.

— Я не могу этого сделать. — Услышала я чуть позже.

— А как же обещания достать звезду с неба? — Пошутила я.

— Я не даю обещаний, которые не смогу сдержать. — Неожиданно твердо сказал парень, сразу добавив: — Но я могу остаться с тобой на эту ночь. И любую из ночей, когда ты этого захочешь. Это я пообещать могу. Любую, Вея. Даже когда лето закончится.

Сердце сжалось, пропуская удар. Я еще крепче зажмурила глаза, как будто боясь, что из них хлынет поток слез, способный затопить наше старенькое судно.

— Спасибо. — Только и смогла вытащить я из горла, которое сдавило из-за подступающих слез. — Хант…

— Да?

— Кажется, я готова официально признать свое сумасшествие…

Тихий смех парня, ощущаемый еще и прижатой к его телу щекой, заставил и меня улыбнуться.

— А я давно забронировал себя комнату с мягкими стенами, Вея. Очень давно.

Это было самое странное признание любви в моей жизни. И оно было чертовски прекрасным.

*****

Я все еще сидела на полу лодки, обхватив руками колени. Арчи успел вытянуть суденышко на берег и вернуться на палубу.

— Ну что? Зажечь костер? Или ты хочешь домой?

О, домой я совершенно не хотела. Я склонила голову на бок, будто обдумывая его предложение. В том, как парень возвышался надо мной прямо сейчас, было что-то властное. Казалось, скажи или сделай я нечто дерзкое, и его тепло-карие глаза снова потемнеют, а голос, с ласкающим слух акцентом, станет еще ниже. И вот вопрос: нежный и заботливый Арчи мне был нужен прямо сейчас? Или все же тот, непостижимый для меня, заставляющий думать о темных сторонах души? Ответ пришел быстро, как вспышка молнии: он нужен мне целиком и полностью. Сейчас.

— Есть идея получше. Сделаешь пару моих фото? — Произнесла я, сама не веря в слова, вылетающие из моего рта.

Глава 18. Температура тела: слишком высоко

Выражение лица парня мгновенно изменилось:

— Ты уверена?

Я кивнула. Последний раз проведя пальцами по вырезанным на носу лодки именам, будто заряжаясь силой и удачей, я выпрямилась в полный рост, оказавшись лицом к лицу с парнем:

— Я никогда и ни в чем не была так уверена. — Прошептала я, говоря не только о снимках.

Если я хочу полностью обладать Арчи, должна ли я также полностью ему открыться? Да. Должна. И я хочу этого. Я хочу Арчи. Так сильно, что кончики пальцев на руках будто наэлектризовались, а в животе собрался невероятно тугой узел. Ощущение, как будто я планирую спрыгнуть с одной из окружающих нас скал прямо в темные воды моря. Хотя, можно сказать, это я и делаю. Прыгаю. С головой. Сейчас.

Я прошла мимо пораженного Ханта и спрыгнула с кормы лодки на пляж. Скинув с ног светло-голубые балетки, зарылась пальцами в мягкий песок. Приятно.

Парень проследовал за мной, чуть откашлявшись и лишь затем произнеся:

— Что ж… Жаль, что пропустили закат, но у меня есть пара… Идей…

Заминка в речи парня заставила меня улыбнуться. Кажется, он наконец понял, что балетки — не единственная часть гардероба, которую я хочу с себя снять. Я ловко расстегнула пуговицу сзади и стянула с себя легкое кружевное платье, белоснежного цвета, кинув его к балеткам и остальным вещам, что мы с парнем прихватили с собой.

Оставшись в одном белье, я почувствовала, как холодный воздух обдувает мою кожу, заставляя ее покрыться маленькими пупырышками. Я даже спиной чувствовала взгляд Ханта, скользящий по моему телу. Затем я потянулась к застежке бюстгальтера и услышала сзади короткий выдох:

— Вея, ты правда считаешь, что я смогу держать в руках фотоаппарат если ты продолжишь?

Я оглянулась через плечо, с выражением крайнего изумления на лице:

— А что, разве вы не профессионал своего дела, мистер Хант? И не вы ли обещали мне фотосессию в стиле «ню»?

Взгляд, которым одарил меня англичанин, не сулил ничего хорошего. И мне это понравилось.

— Раздевайся. — Произнес он, не прерывая зрительного контакта. Я сглотнула, но ни чем не выдала волнения. Разве что пальцы внезапно отказались меня слушаться, путаясь в застежке. Заметив это, Хант с усмешкой произнес: — Или тебе помочь?

— А это входило в твои обязанности с моделями? — Спросила я.

— Я не хотел ни одну из натурщиц. Раньше. — Предельно честно ответил Хант, заставляя мои пальцы и вовсе мелко подрагивать.

В долю секунды он оказался рядом. Я ощутила, как мужские руки нежно касаются моей кожи, чуть оттягивая застежку одного из немногих элементов одежды, скрывающих мое тело.

Его пальцы, впрочем, не остановились на этом. Теплая, нет, обжигающе горячая рука парня прочертила линию моего позвоночника до самых тазовых косточек:

— В свете луны твоя спина похожа на скульптуру. — Услышала я.

— Это хорошо? — Выдохнула я в ответ, полностью сконцентрировавшись на ощущениях от пальцев Арчи, все еще невесомо порхающих по моей спине.

— Прекрасно. Стой так. — Я замерла и услышала, как Хант сделал пару шагов назад и следом за этим серию снимков. — Повернись в пол оборота. — Попросил он и я послушалась, радуясь, что мою грудь прикрывали волосы.

Первая вспышка стала для меня неожиданностью, не смотря на то, что я бросила все силы, чтобы быть готовой к кадру.

— Расслабься. — Мягкий тембр заставил меня открыть глаза, которые я, оказывается, прищурила.

Сделав еще несколько кадров, парень пролистал снимки на фотоаппарате, а затем задумчиво посмотрел на меня. Я буквально увидела, как в его глаза загорелись «лампочки» новых идей. А затем он стал… Раздеваться.

— Ты что делаешь? — Тихо спросила я. Конечно, я сама затеяла это, но…

— Хочу, чтобы ты была в ней. — Арчи протянул мне свою белую рубашку.

Что я почувствовала в этот момент? Облегчение. Я хотела быть игривой и смелой, но явно переоценила себя. И самое интересное, я понимала, что не внутренний стыд парня (такого мифического зверя в Ханте вообще не жило) или неуверенность в своих силах сделать обнаженные фотографии, а именно переживание за меня заставили его… Скажем так, поменять концепцию. Не дав довести затею до конца, он проявил инициативу, вытащив меня из собственной ошибки, совершенной под влиянием момента.

И почему я всегда делала рядом с ним что-то подобное? Не знаю. Но когда Хант был близко, я ощущала себя, как под действием алкоголя. Уж ни глаза ли, которые на солнце имели оттенок хорошего виски, тому виной? В любом случае, мне всегда хотелось совершить что-то дикое. И это обязательно должно было быть связано с ним.

Я накинула на плечи рубашку, достающую до середины бедра. Ткань была легкой, но еще немного теплой от тела парня. И пахла она Арчи.

— Не застегивай. — Последовала очередная команда от парня.

Я бросила на него взгляд, и заметила, как поменялось выражение лица парня. Было в нем что-то уверенное, решительное и одновременно азартное. А он умеет включать профессионала, определенно.

Процесс увлекал меня. Хант был подобен дирижеру. Нет, он был музыкантом, а я — его инструментом. Арчи точно знал, как меня настроить на верный лад и что сказать.

Щелк.

Вспышка, яркая, ослепляющая. И освещающая меня перед Арчи целиком. Судорожный, неуверенный вдох. Во что я ввязалась? Но этот горящий взгляд… Который хочется ощущать. Из-за которого не хочется останавливаться.

Щелк.

И уверенный, низкий голос.

— Отлично, Вея…

Щелк.

Раскрепощение. Все больше и больше. Нет судорожных вдохов, есть свободное дыхание, искренняя улыбка. Смех, когда он шутит. Желание нравится. Желание соблазнять.

Щелк.

Освобождение. От проблем, от негативных эмоций, от скопившейся злости, боли, напряжений, обид. Все это осталось в прошлом. И как же глупы все те толпы дипломированных психотерапевтов, выписывающие мне тонны таблеток. Несчетное количество пузырьков «от нарушений сна», «от депрессии», «от нервной возбудимости», «от…»… Тысячи «от» можно было заменить одним, блин, англичанином. Вот и не верь в импортные «лекарства».

Щелк.

А еще обнажение. Да, я обнажена. И нет, дело не в том, сколько на мне ткани, дело в моей душе. Арчи видит ее. Через объектив фотокамеры. Он все видит.

Щелк.

Я вскидывала руки вверх и тянулась, эротично выгибая спину. Мои пальцы перебирали длинные волосы, чуть спутанные из-за легкого морского ветра. Я обхватывала себя руками, в попытке защититься от соленых брызг. Я игриво припускала рубашку, обнажая спину. Я ходила вдоль линии прибоя, позволяя ветру играть с волосами и полами рубашки парня. Я входила в воду, а тонкая ткань прилипала к телу, мигом становясь прозрачной. Волны врезались в ближние скалы, заставляя меня визжать и смеяться. И с каждой новой вспышкой я чувствовала себя… Красивой. Живой.

— Думаю, хватит. — Изрек Арчи когда прошло… А сколько прошло времени? Десять минут? Час? Или скоро вообще рассвет?

— А я только разошлась! — Пылко крикнула я в ответ и вскинула ногу из воды, так, чтобы обдать парня брызгами.

— Да, но тебе холодно. Так что выплывай, ундина*. Я разведу костер.

Я фыркнула. А он вообще умеет спрашивать? Например, холодно ли мне и хочу ли я выйти из воды? Нет же: «тебе холодно, давай сюда, быстро».

*****

Яркие искры танцевали в пламени костра, поднимаясь вверх и кружа в воздухе. Я, укутанная в плед, стащенный из квартиры Ханта, следила за ними. По телу растекалось тепло и умиротворение. И да, брюнет был прав, я очень замерзла. Поэтому, когда в моих руках оказалась крышка от небольшого термоса с горячим чаем, я посмотрела на Арчи с таким обожанием, что он засмеялся.

— И что ты теперь скажешь? Кто был прав?

— Ладно, признаю. Взять с собой походную экипировку — отличная идея. Но кто же знал, что…

— Что ты решишь устроить себе ночную фотосессию? Думаю, даже ты об этом не догадывалась. — Хитро улыбнулся парень, как всегда сканируя мои мысли.

Я хмыкнула, не желая опять признавать его правоту. Уткнулась в импровизированную чашку, пытаясь сделать глоток и не обжечь губы, язык и десна. Походная посудина Ханта была маленькой, да удаленькой: тепло держала исправно.

— Когда-то я мечтала, чтобы папа выкупил этот участок земли и построил тут летний домик. Маленький такой. И мы бы с подругами жили тут. — Я смотрела на море, которое скалилось своими каменными глыбами, то ли улыбаясь, то ли усмехаясь моим мыслям.

— Ну, обычно девочки мечтают о розовом пони. Так что твое желание еще не из жанра «фантастика».

— А что ты? Всегда хотел быть фотографом?

— Нет, в моих мечтах тоже было место пиратам и прочим мальчишеским фантазиям.

— Тебе бы пошел загар и тельняшка. — Одобрила я.

Арчи наконец перестал суетиться вокруг меня, подкинул в костер плавника и сел рядом, нырнув ко мне под плед.

— Иу, ты холодный. — Пожурила я его, просто для галочки и чтобы скрыть смущение.

На самом деле голый торс парня едва ли не обжег меня. И вряд ли дело в реальной температуре.

— Да? Зато сердце горячее. — Улыбнулся парень и, притянув меня под пледом в свои объятия, поцеловал в щеку.

— Ты этим фактом патологоанатомов соблазняй.

— А каким фактом мне соблазнить тебя? Тоже анатомическим? Ну, я не измерял в футах, но говорят, что…

— Заткнись, извращенец! — Едва ли не взвизгнула я, отчаянно покраснев. Вот и согрелась!

— И это говорит девушка, которая подглядывала за моим другом, пока я спал… — Сокрушенно покачал головой Хант.

Секунда оцепенения и очередной визг:

— Черт! Этот болтун рассказал тебе?!

— У нас нет секретов друг от друга. И не вини Лукаса, он просто переживает за меня и мою непорочность. — Изображая святую невинность похлопал длинными ресницами парень. — С такой-то девушкой…

— Ну и с какой же? — Прищурилась я с вызовом, убирая чашку с кипятком подальше от нас и от желания кинуть ей в парня. — Договаривай.

— Ну-у… — Арчи чуть отодвинулся, как будто лучше рассматривая меня. Затем резко наклонился и поцеловал меня в лоб: — Очаровательной. — Еще один поцелуй в нос. — Своенравной. — Поцелуй в левую щеку. — Веселой. — В правую щеку. — Искренней. — В подбородок. — Красивой. И…

Хант замер у моих губ, заставив и меня застыть в предвкушении. Пауза, в течение которой он смотрел на меня своим, особенным взглядом. Внимательным, но…

— И?.. — Подтолкнула его я, желая не только услышать последние слова, но и почувствовать их. На своих губах.

Мягкий тембр парня неожиданно произнес целую строчку, в которой я не сразу узнала любимую группу:

— Я солгал тебе миллион раз, но теперь говорю единственную правду: ты во всём, что я делаю… Я ставлю на тебя свою жизнь.* — Сердце забилось чаще, а Хант, совсем тихо, будто боясь спугнуть меня или тишину ночи, добавил: — Ты стала всем для меня, Вея… Так быстро ворвалась в мою жизнь. И совсем без спроса.

На лице брюнета появилась улыбка, показавшаяся мне горькой. Его взгляд, все еще смотрящий гораздо глубже в меня, чем иные, пленил и манил. В его глазах отражались я и проблески пламени. А может, это вовсе не отражение костра, а тот самый Хант?

— Ну, прости. В следующий раз я обязательно постучу. — Хрипловатым голосом попробовала пошутить я.

Его губы все еще были так близко к моим, но недостаточно. Обнаженная кожа была прижата к моей, но и этого было мало.

Я чуть приоткрыла губы… Зачем? Что-то сказать? Попросить? Сделать? Проблема в том, что такие славные ребята, как Логика и Здравый Смысл, взялись за ручки, отсалютовали мне на прощание и отчалили в неизвестном направлении, оставив меня в одиночку разбираться с учащенным сердцебиением. Предатели.

Ай, к черту слова.

Я обхватила парня за шею и резко притянула к себе, прижимаясь к губам. То, с какой горячностью и страстью он ответил на поцелуй, доказало, что такой способ разговора нам обоим нравится гораздо больше. А иногда он и говорит громче и понятнее самых длинных фраз.

На миг мне показалось, что огонь полыхает не рядом, а вокруг нас. Треск поленьев, шум моря, стук пульса и крови, все это смешалось в единый звук. От него кружилась голова. Приятно.

— Мне надо тебе кое-что сказать… — Хант через силу оторвался от меня, его дыхание стало тяжелее, взгляд темнее. Черт, какой же он восхитительный.

Но не смотря на то, что в его лице я видела собственное отражение, затуманенное страстью, я почувствовала и что-то неладное… А значит, ненужное. Мне не хотелось слышать ничего, никаких лишних слов, кроме его дыхания и биения сердца рядом с моим. Ближе, как можно ближе.

— Потом… — Прошептала я, снова притянула я к себе брюнета.

— Вея, я… — Сделал еще одну слабую попытку Хант.

Эта настойчивость уже пугала меня. Может, он не хочет… Или считает, что мы торопимся. Может, он передумал, или…

— Арчи. — Тихо, но собирая в голос всю возможную твердость произнесла я, взглянув в глаза парня. — Что бы ты не хотел сказать, это подождет. Мне так хорошо с тобой. Давай просто будем вместе? Сейчас.

И, чтобы окончательно убедить его, я приникла губами к его шее. Шумный выдох заставил меня улыбнуться.

— Я сдаюсь… — Простонал Хант и обрушился на мои губы в поцелуе, таком страстном и отчаянном, будто все, о чем он мечтал сказать мне, было в нем. Как будто он бросал вызов всему миру, целуя меня. Как будто он победил весь мир, и я была его наградой. Желанной.

Волна и без того нарастающего возбуждения нахлынула на меня мгновенно, как разряд электричества, прошедший по всему телу. Его язык завладел моим ртом, а тот и желал быть пленен. Я с жаром отвечала на поцелуй парня. И если бы прямо сейчас небо рухнуло на нас и осыпалось всеми этими звездами: заметили бы я? Нет.

Сильные руки обхватили мою спину, уверенно блуждая по ней. Мое тело мгновенно прижалось к нему плотнее, чутко реагируя на малейшую ласку рук, как будто всегда было второй половинкой Арчи Ханта. Как будто всегда ждало именно этих рук, этих губ, этого языка… Впрочем, может так оно и было?

Затем губы парня стали покрывать поцелуями мои шрамы… Шрамы. Я забыла про них. Черт, я совсем забыла про них! Заметив, что я напряглась, Хант прошептал:

— Ты прекрасна, Вея. — Его губы, которые произносят эти слова, а затем вновь целуют следы моего уродства, следы моего горя, делают все, чтобы я поверила ему. Поверила снова.

Хант совсем немного отстранился и приник ко мне взглядом. Кажется, что этот взгляд был способен возбудить меня не хуже поцелуев: страстный, глубокий, горящий и… Темный. Эти огонь и темнота, которые таились в карих глазах, как лед плещется в виски, манили неимоверно. Если бы Арчи хотел, он бы раздел меня силой взгляда, но он сделал лучше. Руки парня скользнули к его же рубашке, под которой у меня и без того были лишь трусики. Его пальцы ловко, но неспешно стали расстегивать пуговицы. Одну за другой, одну за другой…

Арчи Хант

Я не мог оторвать глаз от Веи. Как долго я сдерживался раньше, да и сейчас я не должен был давать волю эмоциям в полной мере, боясь напугать ее. Ведь за всей внешней смелостью этой девушки скрывается нежность, как бутон розы прячется за шипами.

И теперь она раскрылась передо мной, доверилась полностью. Мои глаза буквально впивали в себя ее образ, фиксируя в память каждый судорожный вдох, каждый взмах ресниц, над чуть помутневшим взглядом глаз, невероятного цвета, как будто молнии сиренево-фиолетового пробрались в ее радужную оболочку. Я смотрел на ее покрасневшие и едва припухшие от моих поцелуев губы, контрастирующие с мраморной кожей, длинные темные волосы, которые разметались на пледе и даже прибрежном песке, грудь, вздымающуюся от тяжелого дыхания. Вид Веи в моей рубашке, лежащей подо мной, возбуждал до предела. Но этого было мало.

Да, я долго, долго держал себя в рамках. И теперь, увы, даже если она захочет что-то сказать, я не стану ее слушать. Я стал медленно расстегивать пуговицы на рубашке, которая едва успела обсохнуть. Едва первая пуговица поддалась, открыв мне вид на ее ключицы, девушка прикрыла трепещущие ресницы и чуть выдохнула.

Вея, поняв мои намерения, выгнула спину, изящно, как кошка. Я спустил тонкую ткань по ее плечам, рукам, обнажая грудь и живот, избавляя ее от этого ненужного элемента одежды. На ней остались лишь трусики. Белые трусики на нежном теле, которое, я уверен, никто не трогал так, как делал это я, выглядели так невинно. И это возбуждало больше, чем будь девушка передо мной в чулках и самом эротичном в мире белье.

Тоненькое тело девушки тут же покрылось мурашками от ночного бриза. Я не мог удержаться, чтобы не согреть ее всем, чем мог: теплом своего тела, объятиями, губами, языком…

Вивея Прей

Я не смогла сдержать стона, протяжного и приглушенного, когда губы Ханта стали скользить по моему телу. Кажется, я вообще не представляла, что способна издавать подобные звуки, но следом за одним звуком наслаждения последовал следующий, когда губы брюнета нашли мою грудь. Его язык требовательно и беззастенчиво блуждал по ней, заставляя и без того напрягшиеся соски пульсировать, ныть от острого желания, в котором я даже не могла себе раньше признаться… Затем мягкий и влажный язык сменили зубы, которые осторожно дотронулись до этих чувствительных и в край напряженных мест. Очередной вздох наслаждения и то, как мои непослушные руки вцепились в густые волосы парня, заставили его действовать смелее. Он прикусил левый сосок, границы между болью и наслаждением размылись напрочь, заставляя меня выгнуться на встречу ласке.

Мое тело будто заковали в лед и огонь одновременно: холодный свежий воздух вокруг нас и тело Ханта, нависающее надо мной. Все это смешивалось во что-то восхитительное, создавая невероятные ощущения. Я буквально горела, чутко отзываясь на любое его движение. Ладони Арчи смело и уверенно скользили по уже обнаженному телу. Губы были властными, нетерпеливыми.

Мои ноги обхватили его бедра, все еще обтянутые джинсовой тканью, притягивая к себе как можно сильнее. Парень подчинился, приникая уже к моей шее, водя языком и губами по каждому участку нежной кожи, заставляя меня откинуть голову в наслаждении.

Руки цеплялись за его широкие плечи, подушечками пальцев я ласкала его спину, иногда слегка водя по ней ногтями. Затем я осознала, как несправедливо я раздета, по сравнению с Хантом и моим рукам нашлось иное применение.

Я скользнула кончиками пальцев по его груди, остановившись слева, у гулко бьющегося сердца, а затем прочертив линии кубиков пресса, напряженных, как никогда. Затем моя рука, чуть подрагивающая, от волнения и напряжения, коснулась застежки его джинсов. Замерев на секунду, я провела рукой вдоль пояса, собираясь с силами, чтобы нарушить и эту границу между нами.

Но пока я собиралась с силами, пытаясь собрать воедино остатки ускользавшего в неизвестном направлении сознания, Хант уже решил, чего хочет. Его губы прекратили терзать мое тело и шею, и нашли мои губы. Волна наслаждения затопила меня, когда он углубил поцелуй, повышая температуру вокруг еще сильнее. Его губы вновь и вновь покрывали поцелуями мое лицо и шею, будто сердясь на то, что не могут охватить все одновременно.

Я запустила пальцы в его волосы, затем, повинуясь какому-то животному порыву, провела пальцами по его шее, очертила линию позвоночника и снизу вверх, по широкой спине, провела ногтями. Обманывал ли меня слух или парень действительно глухо зарычал в мою шею? Я не верила на все 100 % ни одному органу чувств, все вокруг было окутано дурманящей дымкой тумана, эмоциями, чувствами… Изо всех сил цепляясь за остатки сознания, я провела ногтями по его спине, уже не боясь, а желая оставить следы и снова услышала это: низкий, урчащий рык.

Мои пальцы вновь заскользили по широкой спине, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы. Где-то там была изображена красивейшая татуировка, к слову о них… Я обрисовала короткими поцелуями линию подбородка парня, проложив себе дорожку к его шее. Затем с урчанием провела языком по свежему рисунку розы с шипами, изображенной на его напряженной шее, наслаждаясь его вкусом.

Руки парня опустились на мои бедра и с силой сжали их. Затем его пальцы, которые были явно опытнее моих, чуть сместились вверх, нежно погладив выпирающие тазовые косточки. Затем большие пальцы парня скользнули вниз, под ткань белых трусиков. Мое тело напряглось и Хант, прервав поцелуй, посмотрел на меня.

— Всё… — Хрипло начал парень.

-Всё прекрасно. — Перебила я его.

— Я хочу целовать тебя. — Проурчал парень низким, бархатистым голосом.

— Целуй. — Выдохнула я, понимая, что голос парня и его слова возбуждают меня не меньше движений пальцев, все еще скользящих по краю остатка белья.

Парень наклонился ко мне, его губы коснулись мочки моего уха, игриво прикусив ее, а затем горячий шепот добавил:

— Я хочу целовать тебя всю… Везде…

Не в силах ответить на это, я лишь всхлипнула и сильнее вцепилась в его плечи. Оценив молчание, как знак согласия, парень оперся на руки и сместился вниз, выполняя задуманное. И снова движения губ: смелые, сильные, уверенные, заставляющие меня трепетать. По всему телу, не пропуская ни одного участка.

Хант непреклонно двигался вниз, заставляя меня остро чувствовать напряжение каждым нервом. Он покрывал поцелуями мой живот, остановившись на пупке и прочертив по нему дорожку до кромки трусиков. Затем он стал целовать косточки таза, которые не так давно ласкали его пальцы. Затем подключились и они…

Пальцы парня подцепили края моих трусиков и мягко потянули их вниз. Ткань безропотно уступала место горячим губам Арчи. Его руки скользнули дальше, подхватывая меня под попу и заставляя чуть приподнять бедра, чтобы они без труда смогли избавить меня от последнего элемента гардероба.

Момент, когда Хант отстранился от меня и встал на колени, отчего-то особенно запечатлелся в моей памяти. Как будто я сделал снимок. Его взгляд был тягучим и вбирающим в себя. Он не позволял мне прикрыть глаза или отвести взгляд хоть на миг. Поэтому я видела, как его руки приподняли мои ноги вверх и плавно, нарочито медленно потянули трусики по бедрам и дальше, пока они не скользнули по лодыжкам и не были откинуты, как белый флаг моей полной капитуляции. Да, наверное, именно в этот момент я стала целиком и полностью во власти Ханта. Его взгляда, его движений, его голоса и дыхания.

Его руки все еще не желали отпускать мои лодыжки, а взгляд — мое внимание. Он завел мои ноги к себе за спину и наклонился, чтобы приникнуть губами к внутренней поверхности бедра. Еще один стон вырвался из моей груди, на этот раз я была едва ли не потрясена тем, насколько чувствительным оказалось это место.

Но не успела я отойти от первого открытия, как меня накрыло новой волной. Губы парня уже были внизу живота и приникли к тому самому комку нервов и тонких окончаний… Движения его языка заставили мою спину встать дугой, а руки с силой вцепиться в края пледа, чувствуя под мягкой тканью песок.

Я почувствовала, как лоб мгновенно покрылся испариной от невероятного ощущения жара, поднимающегося снизу и воспламеняющего все мое тело. Да черт возьми, наверняка моя температура сейчас зашкаливает под сорок и грозит перегревом. Плевать. Прямо сейчас мне было бы не жалко и умереть.

Но вместе с этими ощущения пришли и другие: тянущие, ноющие, нетерпеливые. Мое тело давно сдалось Ханту и теперь горело от нетерпения, оно желало большего. Я неверными руками схватила парня за голые плечи и с силой потянула его вверх. Парень поднял на меня взгляд. Он был темным, диким, обезоруживающим. А еще смотрел на меня с таким обожанием и вожделением, что чувство захлестнуло меня. И я, едва справляясь с дыханием и бешено колотящимся в груди сердцем, проговорила:

— Мне надоело быть голой в одиночестве…

Арчи Хант

Тело девушки, изящное, которое в ночном свете казалось выточенным из мрамора, едва уловимо дрожало, но прохладная ночь к этому явно не имела отношения. Каждый звук, что издавали ее губы, был для меня подобен музыке. Осознание того, что именно я заставляю ее так бесстыдно стонать и хрипло дышать кружило голову, пьянило, срывало стоп-сигналы.

А еще, она была такая сладкая… Вся: от запаха ее волос, аромата нежнейшей кожи и божественного вкуса. Я упивался ей.

— Мне надоело быть голой в одиночестве…

Дерзкие слова, произнесенные хриплым от возбуждения голосом, заставили меня и вовсе потерять голову. А уж затем… Вея привстала, а затем и вовсе оперлась на колени. Ее руки, со слегка подрагивающими пальцами, скользнули по моему торсу и дотронулись до джинсовой ткани. Вторая попытка?

Теперь она стала смелее, первым делом погладив рукой бугор на штанах, заставляя его еще сильнее наливаться кровью. Хотя куда сильнее? Я вообще удивлен, как джинсовая ткань была способна удерживать внутри мой член, когда Вея была обнажена передо мной. Казалось, от одного взгляда на девушку она должна лопнуть, а уж от ее неумелых, но таких потрясающе чувственных и очаровательных движений…

Сквозь мои сжатые зубы вырвался стон, когда прохладная ладошка девушки, внезапно скользнула внутрь моих штанов — самое горячее, мать его, место. Не в силах молча терпеть эту пытку, я стал покрывать поцелуями шею и молочные плечи девушки. Мои руки спустились ниже, а пальцы нашли самую влажную точку, массируя и лаская ее.

Кажется, мои действия не давали Вее соображать, она издала какой-то милый, будто плаксивый и обиженный звук и уткнулась лбом в мое плечо. Я не смог сдержать улыбки. Но сдаваться девушка не собиралась: она нервно, с силой дернула на себя пуговицу джинсов. Затем ее пальчики потянули вниз молнию.

Мне пришлось с сожалением оторваться от моей вкусной девочки, чтобы помочь ей стянуть с меня брюки и боксеры. Когда с этим было покончено, ее маленькая ручка несмело обхватила мою плоть. Я с шумом втянул воздух в легкие, когда ее рука скользнула вверх-вниз по всей длине.

— Черт, он такой нежный… — Выдала она внезапно, заставив меня замереть.

— Ч… Что? — Я едва сдержал хохот, внезапно заполнивший мою грудную клетку.

— Кожа… Она потрясающе нежная. — Искренне ответила девушка.

— Я пользуюсь особым кремом, но этот важный вопрос мы обсудим позже. — Ответил я, и решительно накрыл ее губы поцелуем, пока Мисс Непосредственность не выдала еще что-нибудь подобное.

Я помог ей откинуться на спину, навалившись сверху. Непреодолимое желание накрыть все ее тело своим, прижать, чуть ли не раздавить девушку собой накрыло меня. Я чувствовал ее нежную кожу повсюду: наши ноги сплетались, ее руки блуждали по моим плечам, ее грудь с острыми возбужденными сосками касалась моей, но даже этого мне было мало.

Вивея Прей

Хант, полностью обнаженный, восхитительной голый, потрясающе нагой… _МОЙ_ Хант полностью накрыл меня собой. Я еще сильнее прильнула к парню, прикладывая силу, чтобы притянуть его к себе. Я хотела чувствовать его твердое тело каждым миллиметром своей обнаженной кожи. Кажется, наши желания с парнем полностью совпадали, и я почувствовала волну наслаждения от ощущения веса его тела на себе.

Его бедра чуть толкнулись к моим бедрам, заставляя меня сильнее раскрыться перед ним. Чувство хоть какого-то стыда, преследовавшего меня у истоков, напрочь смыло охватившим меня безумным возбуждением. Я лишь хотела почувствовать его всего. Во мне. Сейчас.

— Сейчас… — Кажется, я произнесла, нет, простонала последнее слово вслух.

Хант, замерев на мгновение, и издав очередной горловой стон, особый, мужской… Нет, звериный, последовал моей просьбе-мольбе. Он вошел в меня, осторожно, но настойчиво, заполняя меня полностью. Заполняя меня собой. Затем его бедра чуть качнулись, будто отступая перед невидимым препятствием, а затем одним резким движением вошли до упора, заставляя меня конвульсивно дернуться всем телом. Я зашипела от острого болезненного чувства, которое, впрочем, почти сразу ушло на задний план.

Губы парня поцеловали мой висок, мокрый, с такими же влажными прядями волос прилипшими к нему.

— Ты в порядке?

Я лишь слабо кивнула, надеясь, что он поймет меня без слов. И он понял. Шум в висках нарастал, оглушая меня. Когда парень вновь начал плавно двигаться во мне, мое тело мигом покрылось испариной. Я с шумом втянула в себя воздух, показавшийся раскаленным. Мои руки сильнее стиснули его плечи, а затем переместились на спину, покрывшуюся тонким слоем пота. Я с наслаждением скользнула по мокрой глади и закрыла глаза, отдаваясь новым ощущениям. Привыкая, вбирая в себя их.

Руки парня обрисовывали каждый изгиб моего тела, как будто скульптор ваял новое творение. С любовью и нежностью. Вычерчивая каждую деталь. Заставляя меня все больше извиваться под ним.

Еще один взгляд в глубину моих глаз, как будто он мог читать по ним, и затем его бедра продолжили то, что начали. Теперь движения стали чуть сильнее, настойчивее, быстрее. Медленно, но верно они набирали свой темп, а во мне как будто что-то постепенно разгоралось. Его дыхание было тяжелым, я и сама ловила ртом воздух какими-то кусками, судорожно и не могла надышаться.

Мои ноги обхватили его бедра, вдавливаясь сильнее. Хант, в ответ на это, чуть укусил мое плечо и неожиданно перехватил мои руки и завел их над головой, прижав к песку. Сам он отстранился, нависая надо мной, наблюдая за выражением моего лица. Что он видел? Ему нравится то, что он видит? Мысль о шрамах пришла откуда-то издалека, но лишь блеснув на секунду тут же испарилась. Плевать. Рядом с ним мне все равно.

Я не понимала, что происходит. Одновременно я будто остро чувствовала каждую клетку своего тела и не чувствовала его вовсе. Это было чувство сплошной эйфории. Не только от ласки, от движений Арчи везде на мне и во мне, но и от факта, врезавшегося в мое сознание: мы одно целое.

Эта мысль, эти всепоглощающие эмоции принесли за собой… Слезы. Непрошенные, но такие искренние. Говорят, есть слезы счастья, значит на моих ресницах выступили слезы абсолютного наслаждения.

— Вея? Все в порядке? Тебе больно? — Хант, заметив влажные дорожки на моих щеках, мгновенно замер.

Я приоткрыла глаза и увидела, как сквозь исступление, накрывшее нас обоих, на лице Ханта проступает искренне беспокойство. Еще больше нежности буквально затопило мое сердце.

Я в отчаянии замотала головой, испугавшись, что он может остановиться. Нет, только не это. Пользуясь тем, что мои запястья были выпущены из плена, я оттолкнулась ладонями от земли, прикрытой смятой тканью, и вся подалась на встречу к парню, одновременно притягивая его к себе.

— Мне потрясающе хорошо, Арчи. — Прошептала я, когда его губы оказались в миллиметре от моих, и с силой прижалась к нему в поцелуе.

От моих слов и действий Хант будто обезумел. Его движения стали сильнее, мощнее, жарче, хотя я была уверена, что это просто невозможно. Я стала двигаться ему навстречу, заставляя его сделать судорожный вдох и пробормотать что-то, но я не поняла, что именно. Я, кажется, вовсе забыла о том, что в мире существуют слова. Лишь звуки, лишь стоны, лишь дыхание имели сейчас значение…

Все мои ощущения обострились в миллионы раз. Пульс подскочил до предела, и я с невероятным наслаждением почувствовала, что напротив меня, в груди парня, сердце колотится также бешено и неистово, грозясь прорвать грудную клетку. Может, наши сердца рвались на встречу друг другу?

— Ты с ума меня сводишь… — Голос парня пробрался сквозь туман, застилающий мое сознание.

Я, в ответ на его слова, провела кончиком языка по его шее, чувствуя ее солоноватый вкус, упиваясь им. Я наслаждалась запахом его тела и пота, который действовал на меня, будто сильнейший афродизиак.

Губы парня нашли мои губы и стали целовать с такой жадностью, так неистово, даже чуть грубо, и от этого я еще более остро чувствовала каждое движение его языка. Казалось, будто он желал выпить меня целиком, и я с жаром позволяла ему это. Наши ноги сплетались, руки блуждали по разгоряченным и мокрым телам друг друга.

Движения Ханта вновь набрали темп, дыхание участилось, а мое вторило ему. Казалось, что наш пульс хочет биться в едином ритме. Внутри меня нарастало и отдавалось какой-то пульсацией горячее наслаждение. И… В какую-то секунду я просто потеряла даже малейшую, самую тонкую связь с реальностью. Казалось, меня накрыло волной наслаждения, и я сама, как волны с шумом разбиваются о скалы, разлетелась на миллионы атомов, чтобы потом собраться воедино. Я не знала, кричала ли я, или стонала, не понимала, что шепчет мне парень, осталось лишь чувство. Сумасшедшее и всепоглощающее, заставляющее дыхание хриплыми и рваными стонами вырываться из моей груди. Я была целиком и полностью растворена в Арчи Ханте и его движениях.

И позже, через долю секунды, минуту, или вечность (Понятие времени для меня совершенно стерлось в этот момент.), я услышала свое имя. Имя, сказанное с надрывом, хрипло, страстно. Имя, сказанное таким восхитительным, любимым голосом. Имя, звучавшее, как признание.

Руки Арчи сильнее прижали мое тело к себе прежде, чем он замер. Я тоже хотела обнять его в ответ, но сил не было, я была совершенно, невероятно вымотана. Но это чувство было приятным.

Гладкий подбородок Ханта упирался мне в плечо, а шумное дыхание щекотало шею. Постепенно я стала приходить в себя, что оказалась не такой уж и простой задачей. Сквозь дыхание парня пробирался треск все еще пылающего костра, чудом не потухшего, а затем и звуки ночного прибоя.

Я приоткрыла глаза и увидела над нами небо, темное и бескрайное, с раскиданными по нему звездами. Небо казалось так близко, будто я могла протянуть руку и поймать один из небесных «фонариков». Вместо этого я переместила ладонь со спины парня, лежащего на мне, на его голову и стала перебирать непокорные волосы. Сейчас они были влажные, впрочем, как и мы сами.

Брюнет что-то забавно проурчал, поцеловал меня в шею и перекатился на бок, ложась рядом со мной. Я тоже повернулась на бок, чтобы видеть его лицо. Он смотрел на меня. Рука парня легла на мою талию и пальцы, которые дарили мне столько наслаждения (Ох, на самом деле, ОЧЕНЬ умелые пальцы…), стали медленно гулять по моему телу, ласково касаясь изгиба, выводя линии на бедре, возвращаясь к талии и снова выше — к ребрам, вызывая приятное ощущение щекотки. Вокруг нас царила истома.

Должно быть, в уголках моих губ застыла блаженная улыбка, потому что, посмотрев на них, Хант также растянул свои красивые губы в улыбке. При этом его глаза буквально залучились, становясь янтарными. Мне снова захотелось его поцеловать.

— Чему ты улыбаешься? — Поинтересовался он, продолжая с нежностью наблюдать за моим лицом.

— А ты чему?

В костре, за спиной Ханта, что-то звонко стрельнуло, но никто из нас не сделал и малейшей попытки перевести взгляд от лиц друг друга.

— Ну-у… — Протянул Арчи и его улыбка из расслабленной превратилась в лукавую, даря всему лицу выражение забавно-нахальное выражение. Как будто передо мной лежал мальчишка-школьник, который разбил окно в учительской при всей школе, но до конца собирается отстаивать свою невиновность. Стоп, я что, занималась любовью с несовершеннолетним?! Проклятие на мои седины… — Погода сегодня хорошая.

— Да, неплохая. — Согласилась я. — Что-нибудь еще?

— Ох, хорошо, что ты спросила. — Парень подмигнул мне и заговорчески прошептал: — У меня был секс с потрясающей девушкой.

— Какое совпадение. — Не смогла сдержать я широкой улыбки, поддаваясь его игривому настроению. — У меня точно такая же ситуация!

Глаза Арчи расширились, а брови очень натурально поползли вверх:

— У тебя тоже был секс с девушкой?!

— Хант, черт! — Я ткнула его в плечо, не найдя аргумента весомее. Но парень со смехом перехватил мою руку и прижал ее к губам. От этого мое сердце вновь встрепенулось.

— У меня ощущение, будто я знаю тебя всю жизнь. — Внезапно призналась я в мыслях, которые кружили в моей голове какое-то время.

Иначе как объяснить чувство, которое возникало у меня рядом с ним? Будто это родной для меня человек. Близкий, которого я бы не за что не согласилась потерять.

Арчи задумчиво посмотрел на наши руки со сцепленными пальцами:

— А именно?

Я облизнула пересохшую губу:

— Рядом с тобой я чувствую себя… Дома. Наверное, так. Это чувство душевного комфорта и безопасности, чего мне сильно не доставало. — Я бросила беглый взгляд на парня, боясь, что он не правильно поймет мое откровение, но Арчи смотрел куда-то за мое плечо. Его лицо было серьезным, а взгляд вдумчивым. — Иными словами, — Быстро сказала я, желая разбавить странную атмосферу. — Ты забрался ко мне под кожу, Арчи Хант.

— А ты у меня под ребрами. Во-о-от здесь. — Его рука, все еще держащая мою, переместилась туда, где за широкой грудью билось его сердце.

Хант привстал и оперся на одну руку, так, что теперь его голый торс нависал надо мной. Я протянула руку и провела рукой по овалу его лица, отчего парень прикрыл глаза и наклонился, по движению моей ладони. Очередная ассоциация с котом, любящим ласку, не заставила себя ждать. Хотя, больше было похоже на приручение хищника.

Я улыбнулась свои мыслям, но моя улыбка мгновенно переросла в неудержимый, сонный зевок. Арчи с добродушной усмешкой нажал на мой нос, как на кнопку «выключения»:

— Кому-то пора спать. Подожди, сейчас я тебя накрою.

Парень попытался встать, чтобы добраться до своего рюкзака, в котором наверняка даже палатку можно было обнаружить, если хорошо его потрясти, но я из последних сил сжала руку на его запястье:

— Не-ет… Мне не холодно. И я не хочу сп… Спа-а-ать. — Еще один зевок выдал мою наглую ложь.

— Бесстыдная обманщица. — Пожурил меня мягкий, тихий голос.

— Просто не уходи, побудь еще так. — Пробормотала я, часто моргая и пытаясь держать веки открытыми. Это было сложно, казалось, что к моим ресницам привязали что-то тяжелое.

Я почувствовала, как Хант возвращается на свое место, как можно ближе ко мне. Его горячее твердое тело прижимается ко мне так, чтобы накрыть полностью, не оставив ни одного участка без его тепла. Кожа к коже. Удивительное чувство. Я чуть ерзаю, удобнее устраиваясь в его руках, обхвативших мою талию, и сладко, удовлетворенно вздыхаю.

— Я, правда, не хочу спать. — Настойчиво произношу я и почти не лгу. — Помнишь, я сказала, что каждое утро мечтала, чтобы все произошедшее оказалось сном?

— Помню.

Костяшки пальцев парня нежно скользят по линиям моего лица, обводя его овал. Касаются подушечками пальцев линии губ, вырисовывая их форму. Нежно проводят по бровям. Это так приятно и так… Усыпляюще.

— Теперь, кажется, все наоборот. Я боюсь, что с утра это все окажется сном. Что ты мне снишься. — Проговорила я, уже со слипающими глазами. А мне так хотелось держать их открытыми и видеть перед собой темной звездной небо и лицо Арчи Ханта, на котором причудливо и завораживающе танцевали тени от огня. Лицо моего первого мужчины в мою первую ночь. Лицо любви, которая настигла меня так резко, внезапно и всепоглощающе. Лицо моего спасения из пропасти, в которую я падала. Так долго…

Так долго не проходило во мне то чувство поглощающей пустоты. Его невозможно было заглушить или заполнить чем-то. Щемящее чувство потери… Я представляла его как космос в моей груди. Огромная черная дыра. И если она откроется, как свежая рана, то обязательно засосет в себя все хорошее. Я боялась этого космоса.

Но он.

Он зажег в моем космосе звезды.

— Я буду рядом, но ты отдохни… Я никуда не уйду от тебя. Ни завтра, ни послезавтра… Это просто невозможно…

Просто невозможно… Что он хотел этим сказать? Язык не в силах повернуться, чтобы задать вопрос.

Сон окутывает меня, как тепло парня. Я пытаюсь удержаться здесь, с ним, но буквально проваливаюсь, падаю в мир сновидений. Все же я понимаю, что Арчи говорит что-то еще. Я наслаждаюсь мягкими «р», скользившими из его губ. Они баюкают меня, вместе с шумом морских волн, как будто сплетаясь в единую колыбельную.

— Это просто невозможно…

_* Ундина (с латинского unda — «волна») — дух воды, обычно женщина или девушка (аналог русалки), живущая в различных водоемах. Очень красива, с прекрасным голосом. Эти навыки позволяют им зазывать на дно своего «мокрого жилища» смертных мужчин. Согласно мифам, ундины соблазняют мужчин, так как если родят ребёнка от земного человека — обретут бессмертную душу. В некоторых версиях имеет хвост, в других — ноги._

_* «Я солгал тебе миллион раз, но теперь говорю единственную правду: ты во всём, что я делаю… Я ставлю на тебя свою жизнь». Строчка из песни Imagine Dragons — I Bet My Life_.

Глава 19. If i fold, will you show?*

26 июля 2018 года

Вивея Прей

— Я подожду тебя здесь? — Хант притормозил рядом с огромным офисным зданием моего отца и ткнул пальцем в кафе напротив, с пристроенной к нему открытой зоной с огромными зонтами.

В этот час там как раз собрались офисные работники, изнывающие в костюмах при жаре Санта-Луи. Тут и там на стульях висели пиджаки всевозможных классических расцветок, а их обладатели откинулись на спинки своих сидений и обмахивались папками с меню и картами-бара. Я их прекрасно понимала, сегодняшний день был таким знойным, будто солнце над нами решило поджарить остров вместо яичницы и съесть на поздний завтрак.

— Что, не хочешь знакомиться с папочкой? — Поддела я парня. — А я думала, что после этой ночи ты попросишь у него моей руки…

Арчи усмехнулся и поднял наши сцепленные руки, чтобы поцеловать мои пальцы:

— Не все и сразу. Мне надо сделать пару звонков. И я бы заказал нам завтрак. Лично я голоден как волк. — Парень кинул быстрый взгляд на ряд столиков в заведении, как будто сканировал их на предмет вкусной еды. — Ты что будешь? Кроме кофе со льдом.

Я хмыкнула, подавляя в себе желание сказать что-то в стиле: «Не такая уж я и предсказуемая, хочу молочный коктейль с… огурцами!», но, увы, брюнет был полностью прав. Кофе со льдом — то, что нужно.

— На твой вкус. — Доверилась я парню, зная, что он не прогадает. Я натянула солнечные очки на лоб, сразу начав сильно моргать из-за яркого света. — Думаю, я быстро. И… Пожелай мне удачи.

Арчи наклонился, чтобы поцеловать в лоб, который я с готовностью подставила:

— Удачи. Не волнуйся, главное говори то, что чувствуешь.

Я снова окунулась в злато-карий омут глаз парня и издала какой-то благоговейный вздох. Черт, даже после ночи на пляже он выглядел привлекательным, как дьявол. Тем более, что этой ночью мы… Боже, так, отставить ненужные мысли! Я почувствовала, что начинаю краснеть и, махнув рукой, поспешила ретироваться в сторону огромных раздвижных дверей из прозрачного стекла.

— Вея! — Снова окликнул меня парень, заставляя резко обернуться на пятках.

— Что?

Арчи снова оказался рядом и на этот раз его интересовал не мой лоб. Парень обхватил мои плечи и, привлекая к себе, прижался в поцелуе. Где-то на краю мыслей витало понимание, что вокруг нас много людей и половина из них наверняка работает на отца, но все постороннее было быстро смыто под натиском языка Ханта.

— Это тоже на удачу. — Хитро улыбнулся парень, когда отпустил меня из своего захвата.

— Ам… Ага… — Пробормотала я, понимая, что скрыть смущение уже точно не получится. Арчи тоже прекрасно это видел и понимал, а от того его улыбка стала еще шире. Говорю же: дьявол!

Когда я наконец сбежала от своего парня и заскочила в лифт, то первым делом тщательно осмотрела свое отражение в зеркальных стенах. Лишь чудо оставило мое платье в белом состоянии. Да и вообще я выглядела вполне себе нормально. Если не считать румянец и блеск в глазах, которые в равной степени можно было назвать как признаком лихорадки, так и признаком… Мм… Влюбленности? Надеюсь, мой отец далек от подобных выводов.

Нажав на круглую и приятно холодную кнопку двадцатого этажа, я со вздохом прижалась лопатками к стене лифта и прикрыла глаза. По пути лифт собрал еще человек десять, выплюнув их на разных этажах. Каждый из них посчитал своим долгом окинуть меня пристальным взглядом, а пятеро, после краткого замешательства после которого в голове явно мелькала вспышка узнавания, расплывались в улыбке и здоровались. Я также отвечала вежливой улыбкой и кивала, как китайский болванчик. Что же, им явно будет что обсудить сегодня с коллегами, за чашечкой кофе.

Когда лифт наконец остановился на верхнем этаже, я быстрым шагом вошла в просторный холл, а затем, сквозь ряды кабинетов, последовала в офис отца. Да, наверное, мне стоило позвонить, но я решила не давать ему шанса подготовиться. Ну, или вызвать маму, как тяжелую артиллерию. В вопросах меня папа всегда был гораздо мягче. Именно поэтому я сразу, не заходя домой после… «Пляжной вечеринки» для двоих, ринулась в бой. Но, безусловно, надежда, что до кровопролития не дойдет, была во мне сильна.

На этот раз мой путь к папе не был вымощен миллионами «А вы к кому?». Наверное, первое появление в офисе показалось им феерией и запомнилось надолго. Поэтому теперь люди в кабинетах и у зоны отдыха, приятно пропахшей кофе, лишь улыбались и кивали.

За ресепшен все также было без изменений. На стойке лишь появился огромный кактус, который, при желании, я могла бы спутать с девицей перед компьютером.

— Тебя все еще не уволили? — Сладко пропела я, облокачиваясь на стойку.

— И вам добрый день, мисс Прей. — Ответила шатенка, снова возвращаясь к экрану монитора перед собой.

Очевидно, предыдущая ссора закалила девушку. Я удрученно вздохнула, понимая, что перепалки мне не видать. А ведь можно было зарядиться драйвом перед диалогом с папочкой!

— Отец в офисе? — Спросила я, проведя пальцем по стопке визитных карточек с адресом и телефонами головного офиса «ПрейИндастрис» — монополиста туристического бизнеса острова.

— Нет, он на встрече.

Я закатила глаза: могла бы и сразу сказать, или всерьез думала, что я пришла на нее полюбоваться?

— И когда же он будет? — Максимально вежливо вторила я девушке, подстраиваясь под ее деловой тон.

— В лучшем случае через три часа. Он только уехал.

Я вздохнула еще тяжелее. Все-таки не стоит игнорировать такое чудо техники, как телефон. Люди изобретали, старались, а я вот их ни в грош не ставлю… И сама потом страдаю.

Впрочем, некое облегчение все же в этом было. Нет, поговорить придется и откладывать нельзя, но все же… Чувство, как будто я всю ночь готовилась к экзамену, а преподаватель не пришел. И я вроде готова, но еще пара часов штудирования информации не помешают.

Не попрощавшись с офисным растением, я двинулась в обратном направлении. Специально или случайно, но людей в коридорах стало еще больше. И я лишь надеюсь, что не на меня они решили все «хором» посмотреть.

Надежды разбились в прах, когда все разговоры прекращались по мере моего приближения. А уж когда я услышала «Вивея Прей» от трех девиц рядом с бойлером, то и вовсе еле удержалась от рычания. А я думала все позади.

Пробившись через этот косяк офисного планктона с папками и кружками, я вновь оказалась в лифте.

— Придержите лифт! — Услышала я чей-то голос и чисто интуитивно нажала на кнопку отмены, о чем сразу же пожалела.

Прямо сейчас мне хотелось хотя бы пару этажей проехать в одиночестве, не делив ни с кем и без того небольшое пространство кабины. И как долго я еще буду горячей новостью для людей?

— Ох, спасибо! — Проговорил знакомый мужской голос. Я взглянула на попутчика. Рыжий парень, забегая в лифт и пытаясь на ходу вставить кипу бумаг обратно в синюю папку, поинтересовался: — Вам на первый?

При этом наши взгляды пересеклись, и я не смогла удержать улыбку, когда увидела как расширяются карие глаза Коула:

— Вивея! — Воскликнул он искренне обрадованным нашей встречей тоном.

Папка в его руках угрожающе выпустила углы листов, и мы вместе кинулись их поддерживать. При этом наши пальцы соприкоснулись, точнее, его руки чуть ли не обхватили мои вместе с листочками, на которых виднелись печати фирмы. Я сделала вид, что не заметила этого, как и того, что Коул задержал прикосновение дольше, чем было нужно.

— Я рада, что ты не забыл мое имя. — Пошутила я, отступая на шаг.

— Поверь, это было трудно. — Вернул мне «шпильку» Коул. — С учетом того, что ты просто в воду канула. Где ты, кстати, пропадала?

В лифт зашли женщина и девушка, но бросили заинтересованный взгляд на Коула обе. Не буду скрывать, даже в такую жару парень выглядел невероятно свежо и подтянуто. Светлая рубашка, дополненная пиджаком и галстуком, чуть бледнее цвета сливы, невероятно шли к его ярким волосам. Хотя если бы я не видела Коула перед собой, то дала бы руку на отсечение: ярко-рыжий и сливовый несовместимы! А еще парень пах отличным одеколоном. Вкусно пахнущие мужчины достойны отдельного места в раю.

Мы с парнем отступили в угол:

— Просто вспомнила, что за стенами дома есть жизнь. — Улыбнулась я.

— Да, твоя мама говорила, что ты постоянно общаешься с друзьями.

Я пожала плечами, не отрицая этого факта. В конце концов, в моей жизни появились еще Саша со Сью (Я серьезно вспомнила о Берри при разговоре о друзьях? Ух.). Да и пара других знакомых иногда к нам присоединялись. О том, что 80 % моего времени все еще посвящено Арчи, я говорить не хотела.

— И с кем, если не секрет? — Я удивленно посмотрела на Коула. Его тон показался мне не безразличным, а скорее пытливым. Как будто он сам знал ответ, но хотел услышать его от меня.

— С чего такой интерес? Хочешь, чтобы я тебя познакомила с парой симпатичных подружек? — Попыталась перевести в шутку я.

Коул посмотрел на меня с упреком, и я прикусила язык. С учетом нашего последнего «разговора по душам» это и правда было некорректно.

— Нет, спасибо. — Парень взмахнул рукой с многострадальной папкой. — Вот моя подружка на ближайшие пару месяцев.

Я оценила благородную попытку парня перевести все в шутку и засмеялась. Пользуясь тем, что мы вышли из лифта, я надвинула очки обратно на лицо, прикрывая пристыженный вид. Коул был замечательным, и мне до смерти не хотелось опять его обидеть.

— Я восхищаюсь тобой. — Честно призналась я. — Признавайся, ты на батарейках? Иначе как ты можешь так много работать и при этом не ненавидеть окружающих?

— Все проще, чем тебе кажется: я люблю свою работу. И знаю, что мне есть к чему стремиться. — Коул на миг задумался и добавил: — Вот ты любишь видеоигры, и там зачастую надо проходить уровень за уровнем, чтобы убить босса. И геймеры стремятся к достижениям, это увлекает. Игра усложняются, возникает азарт и желание победы… То же и с работой.

— Только не говори, что в итоге ты планируешь убить моего папочку, геймер. — Усмехнулась я, хотя сравнением была впечатлена. И не только им. — А откуда ты знаешь, что я люблю игрушки?

Этот вопрос заставил парня растеряться:

— Эм… Ты мне сказала?

Я пожала плечами, не сводя с него любопытного взгляда:

— Не помню такого.

— Ну, значит, я как-то сам это заметил.

Темнит парень, или говорит искренне, я так и не поняла, а он уже успел перевести тему.

— Тебе куда? — Поинтересовался Коул, когда мы оказались вне офисного здания. Кажется, стало еще жарче. Я даже посмотрела под ноги: не расплавился ли асфальт? — Домой? Я мог бы тебя подвести…

— Спасибо, но я не езжу на автомобилях. — Напомнила я парню.

Тот провел рукой по волосам:

— Точно, прости. — Затем он глянул на ручные часы с коричневым ремешком. — Но у меня еще есть время, и если ты свободна, мы могли бы выпить кофе. Я так давно тебя не видел.

Сказать, что мне снова стало стыдно отказывать другу — ничего не сказать.

— Прости, Коул, но сейчас не лучшее время. Я здесь… Не одна. — Ответила я, но тут же быстро добавила: — Может, встретимся на следующей неделе? Я бы тоже с удовольствием поболтала.

Рыжий, как солнышко, парень улыбнулся:

— Ловлю тебя на слове, неуловимая. Может, по этому случаю ты мне и телефон свой оставишь?

— Ох, Коул, неужели отец платит тебе так мало, что ты вынужден отжимать мой телефон?

Коул фыркнул и потрепал мои волосы. Я чувствовала, как тает напряжение между нами и от этого мое сердце пело. Все-таки, именно лицо Коула я привыкла видеть, когда вокруг не было абсолютно никого. Отчего-то казалось, что я ему обязана за его доброту ко мне.

— Ладно, оставь себе свой мобильный, жадина. А как на счет номера?

— Ну, считай, что сегодня твой счастливый день! — Я вытащила из маленькой коричневой сумочки, болтавшейся на бедре, мобильный и продиктовала свой номер. Да, я все еще не помнила его наизусть.

Через пару секунд на экране моего телефона высветились неизвестные ему цифры, я нажала «сброс» и забила их как «Коул». Моя книга с контактами становилась все больше, наверное и это повод для гордости.

— Я наберу тебя. — Пообещала я, щелкнув кнопкой блокировки.

Мимо нас проскочил какой-то мужчина в сером костюме, молча пожав Коулу руку и стукнув по плечу.

— Ловлю на слове. — Откликнулся Коул, снова глянув на часы.

Я же посмотрела через дорогу, но на занятых столиках кафетерия фигуры Арчи не обнаружила. Должно быть, он предпочел теням от зонтиков полумраку помещения. Надеюсь, он сел прямо под кондиционером. Я снова обернулась к спутнику, чтобы распрощаться, как…

— Вея, ты долго. — Арчи возник сбоку от меня, будто материализовался из воздуха.

Его рука змеей скользнула по моей талии, плотно обхватывая ее и притягивая к себе. Тонкая ткань сарафана не могла сдержать жар его ладоней.

— Разве? Это я еще отца не застала… — Мой наивный ответ быстро потух на губах, поскольку я поняла всю суть этого «ты долго» с британским акцентом. И собственнический жест в стиле «я лучше тебе ребра сломаю, чем отпущу на сантиметр» тоже.

Хант, очевидно, какое-то время уже успел понаблюдать за мной и Коулом. И, судя по тому, как парни смотрели друг на друга, сцена ему не понравилась. Ладно, Арчи, какому парню понравится, если девушка дает свой номер другому? Но, то, как одновременно ошарашенно и откровенно зло смотрел на брюнета Коул действительно заставило меня удивиться.

— Ох, Арчи, это мой друг Коул. Он работает на моего и отца. А это Арчибальд, мой парень. — Поспешила я объяснить ситуацию.

Хотя, глядя на парней, проще было плюнуть и сказать «бокс». И откуда столько напряжения в воздухе?

— Здорово. — Бросил Хант с видом, будто ничего подходящего под определение «здорово» он здесь не видел.

Брюнет уже повернулся ко мне, будто потеряв к Коулу всякий интерес:

— Пойдем, Ви? Нечего стоять на солнцепеке, да и столик ждет.

Я неловко улыбнулась другу, и сделала синхронный шаг с Хантом. Но не успели мы и до конца тротуара дойти, как рыжий произнес:

— А мы вроде бы где-то виделись, нет?

Арчи снова вскинулся, одарив Коула по-настоящему злым взглядом. Ох, я уже видела этот взгляд. И точно не хочу, чтобы он был направлен на моего друга.

— Вряд ли. Думаю, я запомнил бы столь яркого персонажа. — Холодно ответил Хант, намекая то ли на волосы, то ли страсть парня к ярким пиджакам.

Коул прищурился:

— Да нет, знаешь… У меня отличная память на лица. И твое я определенно где-то видел. — Рыжий пощелкал пальцами в воздухе, и напряженно уставился под ноги, будто выуживая из под подошв нужный факт. — Где же… Где же…

Я была совсем сбита с толку. Хант же сделал шаг в сторону Коула, заставляя того выпрямить спину, будто он готов был грудью встретить атаку. Стоп. Какую еще атаку?!

— Я думаю, ты ошибся. Коул. — Настойчиво проговорил Арчибальд, и да, он звучал угрожающе.

— Так. Что происходит? — Не выдержала я.

— Ничего. Твой друг явно нуждается в походе к врачу. — Ответил Хант.

— Угрожаешь? — Бросил Коул.

— Вообще-то, я имел в виду окулиста, раз уж тебе необходим рецепт на очки. Но если ты хочешь отлежаться на больничной койке — только попроси.

Рыжий двинулся к Ханту, тот напрягся, как собака, ставшая в стойку.

— Стоп! Стоп! Вы! Оба! — Я выдернула руку из ладони Арчи и встала между двумя парнями, теряя терпение и злясь на то, что ничего не понимаю. — Вы с ума сошли?! Я спрашиваю, что с вами, черт возьми, происходит! Коул! — Посмотрела я на рыжего. — На что ты намекаешь?

— Вея, пожалуйста… — Моя рука снова оказалась во власти теплой ладони Арчибальда. Я обернулась на него и заметила, с каким напряжением он смотрит мне в глаза. — Просто давай уйдем. Сейчас. Верь мне.

Два желания: докопаться до сути и молча уйти за Арчи стали бороться во мне. Мне сильно хотелось ему доверять, но его реакция на Коула… Все это не спроста.

— И это с ним ты проводишь большую часть времени, Вив? — Не унимался Коул.

— А тебя удивляет, что девушка проводит время со своим парнем? — Вместо меня ответил Арчи.

— Меня удивляет ее выбор. И твой выбор, кстати, тоже. — Тут Коул круто развернулся на каблуках и посмотрел прямо на меня: — Я вспомнил, где видел твоего парня, Вив. В кабинете твоего отца.

Я нахмурилась:

— Что? Это вряд ли… — Ну, все, теперь и я верю, что Коулу нужен окулист. — Вряд ли, Коул. — Расслабляясь ответила я. И только-то? Это вся тайна? — Мой папа и Хант? Да у них общего целых… Ничего. Ну, кроме меня, конечно, но вряд ли они…

Я с улыбкой обернулась на Арчи и поняла, что моя веселость испаряется также быстро, как и появилась:

— Арчи? — Позвала я.

Брюнет выглядел злым и растерянным. Взгляд его потемневших глаз, радужка которых сейчас чуть ли не сливалась с черными ресницами, был направлен прямо на Коула. Мне показалось, еще секунда и моего друга надо будет соскребать с асфальта. Но тут… Злость Арчи будто «переключили», и на его лице появилось какое-то подобие… Смирения?

— Ну, может, как раз тебя они и решили обсудить, как думаешь? — Тут же встрял Коул, не дав Ханту и рта открыть.

— О чем ты… — Совсем тихо спросила я.

Почему-то сейчас я ненавидела именно Коула. Отчего? Понятия не имею. Но… Все ведь было так хорошо. А теперь казалось, что это было чертовым затишьем перед бурей. И да, гром все-таки грянул.

— Не стоит делать этого… — Попросил, именно попросил Арчи.

— Тебе стоило сделать это, и уже давно. — Парировал рыжий.

— Да какого черта! — Воскликнула я так громко, что несколько прохожих обернулось в нашу сторону. Мои нервы были на пределе и грозились треснуть.

— Дело в том, Вив, что Арчи работал на твоего отца. Точнее, на твоих родителей. Он предложил им, так сказать, «вытащить тебя из раковины» за очень приличные деньги. Только вот встречаться с тобой они ему не позволили и от дальнейших услуг отказались. Насколько я понял, миссис Прей решила, что это заходит слишком далеко. Но, как я вижу, парень очень уж хорошо вжился в свою роль. Или у тебя были еще какие-то мотивы, кроме чека?

Слова парня будто зависли в воздухе. Серьезно, кажется, они пульсировали перед моим лицом, как ярко-неоновая вывеска в китайском квартале. И даже, предполагаю, изъяснялся парень тоже на языке жителей поднебесной, ведь иначе он заявлял, что Арчи был куплен моими родителями. Как подарок на Рождество. Как теннисный браслет* в честь окончания школы. А этого никак не могло быть. Нет. Просто не могло. Какая глупость.

Я покачала головой, будто пытаясь выбросить последний диалог оттуда напрочь. Этого сделать не удалось.

Во время всей тирады Коула я даже не смотрела на него. Мой взгляд был прикован к Арчи. Его лицо окаменело и не менялось. А я стояла, слушала, и не понимала, почему он не защищается? Не оправдывается? Почему молчит, как будто это все правда? Глупость какая…

— Глупость какая… — Проговорила я вслух. Я почувствовала, как мои губы, будто сделанные из плотной резины, растягиваются в нервной улыбке. — Арчи, скажи ему, что это не так.

— Вив. — Снова позвал Коул. — Мне действительно очень жаль, что именно я…

— Ох, заткнись, Коул! — Рявкнула я, даже не оборачиваясь и снова обращаясь к Арчи: — Скажи. Мне. Что. Это. Ложь.

Хант будто не слышал меня. Я бы действительно поверила, что он оглох, если бы его лицо медленно не повернулось ко мне. Его глаза. Господи, его глаза.

— Вея… — То, как он произнес мое имя, было равносильно признанию. Обреченно.

Издав какой-то нелепый крик, как будто раненая гарпия, я резко ударила Ханта по груди. Раз. Еще раз. И еще раз:

— Нет! НЕТ! Скажи, что он врет, Хант! Скажи немедленно! Скажи это! СКАЖИ ЧТО ЭТО ЛОЖЬ, АРЧИ! — Я вопила и била парня по всему, что попадается под руку, как умалишенная. А он позволял мне это.

— Скажи мне, что это ложь… — Уже тише, будто неожиданная вспышка гнева мигом высосала у меня все силы, произнесла я. — Скажи, и я тебе поверю. Обещаю.

— Вея. — Снова услышала я его голос, который казался едва ли не иллюзией из-за шума в ушах. — Пожалуйста, успокойся.

Его руки, наконец, перехватили мои запястья, не дав больше драться, да я и не хотела. Я с вызовом посмотрела в лицо парня:

— Просто скажи: да или нет. Твои родители нанимали меня чтобы… Чтобы… — Даже произнести это вслух было равносильно тому, что жевать стекло.

— Да. — Прекратил мои муки Хант, одновременно заставляя страдать еще сильнее.

Теперь я не просто жевала чертово битое стекло, я его проглотила. И чувствовала, как оно скользит во мне, вгрызаясь острыми осколками в горло, легкие, сердце…

Мы смотрели друг другу в глаза. Что видел он? Как я надеюсь, что не дикую боль. Как я мечтаю, чтобы он увидел лишь отвращение, которое я старалась ему показать.

Что видела я? Его глаза. И все.

Я с силой дернула руки на себя, вырываясь из его хватки. Он не делал попыток меня остановить. Лишь смотрел. И смотрел. И смотрел. Такой чудовищно красивый.

Бывает, что в моменты отчаяния или, когда иные эмоции взрываются в нас, мы будто обретаем суперспособность мыслить четко и ясно. Вот и я, неожиданно для себя, начала видеть произошедшее между мной и Хантом другими глазами. Будто с меня упали розовые очки, разбившись вдребезги.

— То есть те случайные встречи были вовсе не случайны? Ты знал, где я буду? Заранее придумывал, что сказать? Черт, ты хотя бы терминал для оплаты Бена не специально сломал? — Я издала нелепый и нервный смешок, хватаясь за лоб и чувствуя, как он покрылся испариной. Была ли эта работа солнца или накал ситуации, но я чувствовала, что задыхаюсь. — А еще тогда, когда ты набросился на того парня после концерта… Он тебе сказал, что мой папа платит тебе. Так ты поэтому?.. Потому что это правда? А все твои тайные звонки, не мои ли родители… Мама знала, что со мной все в порядке тогда, уж не ты ли ей…

Арчи помрачнел еще больше:

— Я все тебе объясню. Я отвечу на все твои вопросы, только давай уйдем отсюда. Давай останемся наедине и я…

То, как он размеренно и ровно произносил эти слова, как будто объяснял мне сложный урок, бесило, раздражало, поднимало новую волну утихнувшего секунда назад гнева.

— Ты, правда, думаешь, что я останусь с тобой наедине? — Вкрадчиво произнесла я и засмеялась. — Ты переоцениваешь силу своего обаяния, Хант.

— Я уверен, что ты останешься со мной наедине, Прей. — С нажимом сказал Арчи, возвращая мне фамилию. Если честно, я опешила от его неожиданной атаки и самоуверенности.

— Потому что?..

— Потому что ты хочешь меня выслушать. Ты должна меня выслушать.

— Я тебе ничего не…

— Я не прошу понять меня! Я умоляю тебя просто успокоиться и поговорить со мной. Не надо делать поспешных выводов. Мы оба от них пострадаем, понимаешь?!

— Пострадаешь ты, или твой банковский счет?

Хант отшатнулся, будто я влепила ему пощечину. Я испытала злорадное удовлетворение от того, что попала «в яблочко».

Да, я отвратительна. Нет, не стыдно.

Он покачал головой:

— Все гораздо сложнее, чем ты можешь себе представить…

— Тут ты прав, даже в самом кошмарном сне я не могла представить себе такое. — Искренне произнесла я. Зачем лгать, что я не чувствую боли?

Лицо брюнета стало еще более несчастным. И даже это меня злило. Он не мог выглядеть так. Он — не жертва. Он — мучитель. Он — ублюдок. Я должна ненавидеть его. Я буду ненавидеть его.

Арчи приблизился ко мне вплотную, а я, как под гипнозом, не смогла сделать и шага назад. Он обхватил мои плечи, мягко и настойчиво. Таким же был и его тон:

— Вея, я мог кричать тебе о своей невиновности. Я мог соврать тебе…

— Опять. — Перебила я.

— Опять. — Не стал спорить парень. — Я мог заткнуть твоего дружка, черт возьми. Но я не буду и не хочу этого делать. Ни сейчас, никогда больше. Я просто хочу рассказать тебе все. И потом лишь ты будешь решать, что делать с этой правдой.

Его слова — такие здравые, верные и… Обнадеживающие. Я помотала головой в отрицании. Нет, я не могу повестись на это и позволить назвать ему тысячу причин, оправдывающих его поступок. Я не могла купиться на этот проблеск надежды, пойти на него как мотылек на огонь, чтобы в конце снова сгореть.

— Нет, Хант… Не сейчас…

— Нет, прямо сейчас, не теряя ни секунды. Иначе «сейчас» уже никогда не наступит. Я же тебя знаю.

— Она сказала, что никуда с тобой не пойдет уже раз десять. Или у вас в Англии плохо с местным диалектом и требуется услуга переводчика? — Подал голос Коул, о котором я успела забыть.

Парень подошел ближе, желая отгородить меня от Ханта. Я видела лишь его плечо, но Арчи бросил на него такой зверский взгляд, что я невольно сглотнула:

— Убирайся, на хрен отсюда, иначе, я клянусь, твоей семье потребуется услуга похоронного бюро.

— Заткнитесь! — Крикнула я, и мой голос сорвался на последнем слоге, вытянув его в истерично-высокую ноту. Уже тише добавила: — Прекратите это…

— Черт, Ви, не плач. — Пробормотал Коул растерянно и потянул ко мне руку. Чтобы утешить? Вытереть слезы? Плевать. Мне этого не надо.

Я ударила парня тыльной стороной ладони по «руке помощи». Он уже помог. Он сделал все, что в его силах.

Я посмотрела на парней, они оба взирали на меня. Хант: сосредоточенно, с горечью, напряжением. Коул: растерянно и виновато.

Как же они меня бесят. Оба. Прямо сейчас.

Как я ненавижу их.

Ненавижу всех.

Почему Коул попал под раздачу? Не знаю. Просто потому что это та правда, за которую гонцу на хрен отрубают голову.

— Вея… — Снова начал Хант.

Из-за застилающих глаза слез, лившихся сплошным потоком, я уже еле видела парня. Наверное, это к лучшему, я совершенно не хотела его видеть.

— Просто скажи за что, Хант. — Перебила я его, выталкивая слова сквозь зубы.

Он молчал.

— Ты не слышишь? Я спрашиваю: за что? Почему ты так со мной?!

Он снова молчал и смотрел на меня своими огромными темными глазами. Черт. ЧЕРТ!

— За что?!! Тебе нужны деньги? Тебе нужны деньги?! На фотоаппарат, фотогалерею?! На, забирай!!! — Безумно колотящимися руками я схватила сумку и вытащила оттуда кошелек, достав деньги, кредитки и даже мелочь, я поочередно стала швырять их в парня, даже не замечаю, попадаю ли вообще. — На, бери все. Мало?! Тебе нужен еще один новый фотоаппарат, Арчи? Я дам больше! Я дам сколько хочешь, ты, чертов…

Руки парня резко обхватили меня за предплечья в попытке повернуть к себе лицом:

— Вея, пожалуйста!

— ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! — Заорала я таким пронзительным криком, на который, казалось, не была способна.

Хотя нет, была.

Год назад, когда хоронили Элли. Дождь лил так сильно, что, казалось, небо рыдает из-за потери девушки. Все стали уходить с могилы — миллионы черных одеяний и черных зонтов, с которых лились потоки воды. Я делала вид, что не вижу их взглядов и не слышу шепота слов, облепляющего меня, как мошкара.

И тут мама сказала, что нам тоже пора уходить. Я сделала шаг. Но не назад, а вперед. И еще, еще, еще. Я выскочила из под зонта, позволяя дождю принять меня в холодные объятия.

Кажется, кто-то кричал. Мама? Папа? Просто люди? Меня звали, или осуждали, или боялись… А я просто бросилась на колени, прямо на свежую землю, чей запах я до сих пор могу представить, и с диким криком, рвущим мою душу и сердце, стала копать эту самую землю. Мокрая грязь глубоко забивалась под ногти, меня колотило от холода или истерики, но я чувствовала только жар, распространяющийся по телу.

Чьи-то руки схватили меня за предплечья и попытались оттянуть от могилы. И я завизжала еще пронзительнее, еще отчаяние.

Странно, но именно сейчас, когда руки Арчи попытались схватить меня, я ощутила те же чувства. Боль. Бесконечная боль и безмерная безысходность. Я снова умерла.

На меня, совершенно внезапно, накатило такое всепоглощающее безразличие к происходящему, будто все это было не со мной. Я не была главной героиней этой отвратительной, мерзкой драмы. Я была просто зрителем.

События начали смазываться. Кажется, Хант и Коул снова кричали друг на друга. Кто-то кого-то толкнул? Возможно.

— Куда ты ее тащишь? — Рвет и мечет рыжий, чей голос я воспринимаю как фон.

Кого-то тащат? Ах да, меня. Арчи, очевидно, осознал, что уговорами ничего не добьется и стал действовать грубой мужской силой. Я с удивлением обнаружила, что моя рука плотно вцепилась в широкую ладонь брюнета. Я остро чувствовала все мазоли, линии, шерховатости его ладони. Кажется, я даже чувствовала в ней биение пульса парня. Такое возможно? Совершенно не желая этого остатками разума, я едва пожала эту руку.

— Вивея, идем со мной! Я отведу тебя домой. — Кто-то, как оказалось, Коул, схватил меня за запястье, то самое, с татуировкой. Она зажила не настолько, чтобы рвать мою руку на себя, и я поморщилась от неприятного чувства. Это заметил Арчи.

— Руки убери. — Прорычал парень, еще раз грубо отталкивая от нас рыжего.

— Вивея! — Попытался докричаться до моего сознания Коул, даже повышая голос с каждым новом вопросом. — Ты пойдешь? С ним?! Серьезно?!!

Если честно, у меня давно пульсировало в висках, и изобилие вопросов парня лишь усиливало накатывающую боль. Интересно, это от невыносимой духоты и погоды в стиле «да будет адское пекло на Земле», или от того, что человек, которому я отдала девственность меньше суток назад, оказался полной мразью? Думаю, оба варианта имеют право на жизнь.

«А почему, собственно, нет? Почему я не могу с ним пойти? Разве будет… Хуже?»- пронеслось в моей голове. Мысль показалась мне настолько дельной, что я поспешила ее озвучить:

— А почему нет, Коул? — Мягко заметила я, продолжая передвигать ноги в темп, который задал англичанин.

— Почему нет?! Ты что, не поняла? Ты не слышала, что я…

Я поморщилась и резко остановилась. К слову, пришлось применить неслабую силу, чтобы Хант тоже притормозил. Я сбросила с лица, ставшего невероятно мокрым, волосы и посмотрела на Коула. Тот выглядел обескураженным и всерьез обеспокоенным. Теперь это показалось мне действительно милым, хотя минуту назад я ненавидела его. Ясно. Я эмоционально перегорела и сошла с ума. Точнее покрылась коркой безразличия, как тонким слоем льда.

— Конечно, я все слышала. Но разве мне станет хуже, если я пойду с ним?

— Что ты…

— Все в порядке, Коул. — Поспешила ответить я и взяла его за плечо, будто убеждая в этом. — Он не сможет сделать мне больнее, чем сделал. Даже если убьет меня, в чем я сильно сомневаюсь.

Мои губы изобразили улыбку, в которую никто не поверил. Даже я.

— Поэтому. — Сказала я, отворачиваясь. — Иди по своим делам. Я более чем уверенна, что ты опаздываешь.

— Вив…

— Пока, Коул.

Я прошла мимо Ханта, уже понимая, куда мы направляемся. На вновь протянутую ладонь я даже не взглянула. Но Бог знает, как же мне хотелось в нее вцепиться. Не смотря ни на что.

*****

— Привет, солнышко! — Встретил меня голос Лукаса, когда я, галантно пропускаемая Арчи вперед, пересекла порог их квартиры. Это было бы смешно, если бы не было так грустно: «Я растопчу твое сердце, девочка, но обязательно придержу дверь, потому что я джентльмен».

Я ответила кудрявому мрачным взглядом, не желая более изображать энтузиазм от происходящего.

— Солнышко не в духе? — Не унимался парень, когда я, скинув обувь, прошла мимо него в комнату Ханта. — Неприятности в раю?

Наверное, следующий вопрос достался уже самому сожителю болтливого парня, потому что за спиной раздался его раздраженный голос:

— Заткнись.

Кажется, Лукас еще бормотал что-то возмущенное, когда Хант зашел в комнату и, затворив за собой дверь, заглушил звуки его голоса.

Я посмотрела на знакомую постель, тщательно застеленную синим покрывалом и отвела взгляд. Сложив руки на груди, я стала осматривать помещение, как будто видела его впервые. Молчание явно затягивалось:

— Ты притащил меня сюда, чтобы помолчать? — Не выдержала я, круто разворачиваясь к Ханту.

— Нет. — Лаконично ответили мне.

Я окинула его раздраженным взглядом. Он прислонился к двери в обманчиво расслабленной позе. Руки скрещены, ноги тоже, взгляд глаз, цвета крепкого чая, внимательно следит за мной. Может, он держит баррикаду?

— Если ты охраняешь дверь, то не стоит. Я пришла сюда, а значит убегать не собираюсь. А если бы меня посетила такая идея, то ты забыл про окно.

Я выразительно кивнула на открытое настежь окно, вздувавшее белую штору настоящим парусом. Снова поднимается ветер. Наверное, логичным исходом такой жары будет ливень. Что-то такое можно сказать и о наших с Арчи… «Отношениях». Как оказалось. Разница лишь в том, что накал между нами оказался фэйком, купленным моим папочкой, а вот выбившая из меня дух буря по итогам вполне реальна.

Парень выразительно хмыкнул. Оттолкнувшись спиной от двери, прошел вглубь комнаты. Ближе ко мне. Идея оторвать его от своего места стала казаться мне не такой хорошей, потому что дышать стало сложнее. От боли.

— Я не знаю, с чего лучше начать…

— О, начни с того момента, как ты докатился до жизни жиголо. Очень интересно. — Хант помрачнел, но я не унималась: — Когда станешь знаменитым фотографом — обязательно включи этот момент в свою биографию. Читательницы обалдеют! И потом, ты говорил, что в твоей истории все скучно и обыденно, а тут такой материал для экшена! Как ты ходил на свидания с нелюдимой девчонкой-фриком, чтобы заработать на фотогалерею. Надеюсь, кстати, что родители не поскупились, потому что играл ты отменно. Серьезно. А я то думала, как ты умудряешься говорить то, что хочется слышать? А ты работал по сценарию! Фантастика! Ох, и еще одно: они тебе платили за секс со мной? Мне просто интересно, кто в таком случае шлюха: я или ты? Потому что если…

Удар в стену, смежную между спальнями парней, заставил меня прервать тираду и зажмуриться. Настолько гулким и неожиданным он оказался. А затем еще. И еще. И еще один чертов удар! Кажется, с той стороны что-то с грохотом упало на пол¸ а я так и стояла зажмурившись.

Когда звуки разрушения кончились, я открыла глаза и увидела Ханта, сжимающего кулак и все еще державшего предплечье прижатым к стене. Я даже присмотрелась к месту удара: нет ли там чертовой дыры?

— Ты все сказала? — Произнес холодный голос. Кажется, все силы парня уходили на то, чтобы контролировать гнев. Слова он пропускал сквозь зубы, и я видела, как ходуном ходит его грудная клетка.

Страха во мне не было. То, как зол был Хант, вызвало во мне злорадную волну удовольствия. Что-то садистское во мне вскинуло голову, как змея, наблюдая за тем, как темнею его глаза. Как я заставлю их темнеть.

— Вообще-то, я только начала. — Лениво произнесла я, прежде чем сесть на стул перед компьютерным столом. — Но если тебе есть что добавить…

— О. Мне есть, что добавить, Вея. Но не все из этого тебе понравится.

Не выдержав, я захохотала:

— А что в этой ситуации мне вообще может нравится, Арчи?! Не пугай меня, не выйдет. Хуже не будет.

И тут взгляд Ханта изменился, как будто он… Жалел меня? Как будто его слова действительно могли сделать еще хуже. Это напугало меня гораздо больше вспышки гнева парня. Я почувствовала холод, бежавший по позвоночнику. А ветер, вновь всколыхнувший штору, добавил свою лепту, лизнув мои голые ноги и влажную шею.

Арчи устало потер лицо и, пройдя вперед, неожиданно упал на пол, прямо перед моими ногами. Он не делал попыток коснуться меня, но все же я откатилась на колесиках компьютерного стула чуть назад, упираясь его спинкой в стол.

— Я не жду, что ты сразу мне поверишь…

— То есть ты ожидаешь, что я поверю тебе чуть позже? Святая простота… — Не выдержала я, но Хант проигнорировал мой выпад.

— Все, что касается твоего отца — правда. Я предложил твоим родителям свои услуги, в качестве… Партнера для тебя. Человека, который сможет вывести тебя из зоны комфорта. К тому времени они испробовали столько средств, и так отчаялись, что готовы были поверить в любые мои доводы. Поэтому, тебе не стоит злиться на них. Они думали, что делают как лучше. А я умею убеждать.

Ох. Вот уж в этом я ничуть не сомневалась. Но, подождите…

— То есть ты сам пришел к моим родителям?

— Именно.

О том, как мои родители нашли Арчи, я, конечно, не задумывалась. Но наверное я представила бы себе сайт с особыми услугами. Какое-нибудь злачное агентство, а может найденную в кабинете психотерапевта брошюру, или того же психотерапевта, предлагающего им (В шикарном, обитом кожей чуть ли не до потолка кабинете, новый «чудо-способ» спасти меня)… Но то, чтобы они поверили парню, пришедшему с улицы, пусть и с английским акцентом… Немыслимо! Они бы никогда…

«А я умею убеждать». Впрочем, может «никогда» — слишком сильное слово. Я вспомнила морщины матери, появившиеся за год и ее взгляд, коим она провожала меня в мою комнату. Может, даже убеждать их сильно и не пришлось.

— И да, ты полностью права, что сначала я играл свою роль. Но поверь… Позже, все изменилось.

Я не смогла сдержать глупого смешка:

— Ты чертово клише, Хант.

— Клише? А может — это реальная жизнь? Где люди, увы, не влюбляются с первого взгляда, а узнают друг друга, прежде чем рвануть в омут с головой?! Где люди совершают большие ошибки, но опознают их поздно! Я же объясняю: сначала я…

— Остановись, пожалуйста. Ты говоришь как герои фильмов. «Сначала это был спор… Сначала это была игра… Сначала это была шутка, но затем…». Что затем? Ты влюбился в меня, да? — Не смотря на сарказм, которым сочилось каждое мое слово, как ядом, я почувствовала, с какой чудовищно болезненной силой сжалось мое сердце, едва я произнесла слово «влюбился». — Какой эпичный финал, зрители в восторге! Девочки до восемнадцати сморкаются в платки и вытирают тушь. Браво!

Я пару раз лениво хлопнула ладонь об ладонь, имитирую аплодисменты, но тут же убрала руки, крепко сжав их на коленях. Они дрожали.

— Не все сразу. — Ответил Хант, как будто мой концерт его ничуть не трогал. Он все еще сидел на полу и смотрел на меня. В меня. Глубоко. На мои руки, мое лицо. Он будто видел все, что я чувствую на самом деле, и это бесило. — Я узнал тебя.

— Ох, поздравляю.

Не выдержав напряжения от его взгляда, глубокого, искреннего, я встала и снова стала ходить по комнате, поворачиваясь к парню спиной. Не хотела видеть, как он смотрит на меня. Не желала давать ему шанса изучать меня. Влиять на меня.

— С каждым днем, проведенным вместе… — Голос Арчи стал громче и тверже. — С каждым часом я узнавал тебя все лучше и лучше. И знаешь, в чем правда? Я совсем не хотел этого, я не хотел узнавать тебя. Я не хотел понимать тебя, но ты буквально пробиралась под мою кожу. В мои мысли, в мои сны. И когда я думал о тебе… После каждой нашей встречи. Я просто не мог не думать, мысли затягивали меня, и я не спал, все думал и думал. Я закрывал глаза, а там ты. Я засыпал — там тоже ты. Ты была везде, понимаешь?

Понимала ли я? О да, конечно. Легко было представить то, что испытывала сама. На своей шкуре. Но льстить Арчи своим признанием я не собиралась и молчала. Молчала, уставившись в полку перед собой, на которой неровными горками лежали какие-то книги, брошюры, журналы и бесплатные газеты. Я смотрела на них и не видела. Я слушала. Боясь дышать. Боясь поверить.

— Я стал ждать наших встреч, как чего-то особенного, как будто меня затягивало в круговорот. Каждый раз, когда мне удавалось вызвать улыбку на твоем лице или заинтересованный, но все еще опасливый взгляд, я был в таком чертовом восторге, будто… Будто я был дворовый пацан, которому первая девушка школы разрешила понести ее портфель домой.

Так глупо, но я улыбнулась. Фантазия нарисовала мне совсем юного Арчи, мальчика с начальной школы, который идет со мной домой. Черт, какая я дура…

— То, как ты вела себя при людях. Как ты видела мир. Все это вселяло в меня какую-то потребность защищать тебя, оберегать. Мне так этого хотелось. А еще больше я желал вызвать твое доверие. И когда ты наконец стала мне открываться… Я не смог, я просто не смог открыть тебе то, с чего все началось. Я знал, что должен был это сделать. Но я просто не мог взять и причинить тебе боль.

— Бред. — Обратилась я к книге по фотосъемке природы. — Если так, то на что ты рассчитывал? Что наши отношения продолжатся, и я приведу тебя на семейный вечер? А папа с мамой встретят тебя с распростертыми объятиями? Знаешь, у них не такая хреновая память на лица, чтобы не запомнить купленного ими парня.

— Когда все зашло далеко, я пришел к твоему отцу и сказал, что не могу больше это делать. По личным причинам. Он решил, что я выполнил свою часть сделки, ведь к тому времени ты уже… Изменилась. Но для дальнейшего общения с тобой, по его словам, я не гожусь. Думаю, он просто боялся, что я обо всем расскажу тебе, и ты не простишь его. Мы повздорили. Я не знал, что делать дальше, но отказаться от тебя не мог.

— И ты решил продолжать играть? Очень верное решение.

— Черт возьми, я не играл! Сначала, да, возможно! Но если бы не все это, разве мы бы встретились?! Разве все, что было между нами, случилось бы?! Неужели ты не можешь закрыть глаза на то, из-за чего мы оказались рядом? Да! Это ужасно, низко, ты не заслуживаешь этого! Тебе больно! Ты злишься! Так злись на меня, пожалуйста! Но не надо обнулять то, что было между нами! Все это было по-настоящему! Все что я сказал тебе, каждое мое прикосновение, все это было искренне! Поверь мне, черт! _И ПОСМОТРИ ЖЕ НА МЕНЯ!_

Я вздрогнула от последней просьбы, сказанной с таким надрывом, что невозможно было не услышать ее. Я медленно повернулась. Хант уже стоял на ногах и был невероятно близко ко мне.

— Ты веришь мне?

Я какое-то время молчала, собирая слова. Смотреть на парня перед собой, которого я совсем недавно целовала с таким упоением, было сложно. Наконец, я тихо начала:

— Дело не в том, верю я тебе или нет. Просто мне больно даже смотреть на тебя, понимаешь? И это не просто эмоция, я чувствую это физически. — Я дотронулась до груди. — Здесь раньше было так легко, как будто солнце. А теперь там так тяжело.

Арчи сделал неуловимое движение, будто желая подойти еще ближе, прижать, обнять, но я повела рукой желая, чтобы он остановился. Он послушался. Я продолжала.

— Осенью, ближе к зиме, врач выписала мне антидепрессанты. Знаешь, они и правда помогают. Но я отказалась от них. Не потому что появились побочные эффекты, или боялась быть вялой или сонливой, хах… — Глухой смешок и дрожащие пальцы, убирающие пленку пота со лба заставили Ханта сделать еще одну попытку приблизиться. — Нет, не подходи, иначе я уйду. Слушай меня. Я же тебя слушала. Я отказалась от таблеток, потому что они заглушают боль души лишь на время, чтобы потом она смогла вернуться, и ударить тебя наотмашь, с большей силой. Это так страшно. Ты представить себе не можешь. В итоге я стала бояться таблеток. Так и с тобой, Арчи. Я думала, что нашла тихую гавань, а ты оказался моим затишьем, перед самой разрушительной бурей. И я не думаю, что смогу это принять.

— Сможешь. Мы сможем. Мы все преодолеем. Да, я должен был сказать раньше. Может, тогда все было бы не так…

— Должен! Должен был! — Крикнула я, не в силах более сдерживаться. — Но ты молчал, понимаешь? Ты молчал каждый день и каждый час, рядом со мной. Ты мог закончить это в любую минуту, стоило всего лишь открыть свой рот. Ты мог сказать мне правду. Сам. Но ты не сделал этого.

— _ДА ПОТОМУ ЧТО Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!_ — Крикнул Арчи с таким надрывом, как будто сила его голоса могла разрушить выросшую стену между нами. Но нет, она была слишком крепка.

— Что? — Тихо спросила я, чувствуя, как мои губы растягиваются в улыбке. Но она совсем не выражала веселья.

Арчи сделал очередное движение по направлению ко мне, но затем остановился. Руки парня метнулись к волосам, взъерошивая темные пряди. Какое чертовски знакомое движение. Такое знакомое, что сердцу стало больно. Странно, а я думала, что оно больше ничего не почувствует.

— Я люблю тебя. — Тихо, но четко и уверенно повторил парень. — Я не знаю, как это произошло, но когда понял, как сильно погряз в этом, стало уже невероятно поздно. И я понимал, что когда ты узнаешь о том, что было вначале… Ты больше не сможешь смотреть на меня как прежде. А будешь смотреть… Как сейчас. Я не мог набраться смелости, чтобы пойти на это, Вея. Я не мог сделать этот шаг и признаться во всем. Я не хотел твоей ненависти. Не хочу ее и сейчас. Просто поверь мне, прошу…

Заладил же он: «поверь, поверь»… Как будто моя вера решила бы все проблемы и стерла всю боль. Я горько улыбнулась:

— «Поверь мне»… Как просто об этом попросить. Как сложно эту просьбу исполнить. Я уже поверила тебе, Арчи, один раз. И я доверяла тебе как никому другому. Я доверила тебе единственное, что вообще во мне осталось — мое сердце. А ты растоптал его в прах. Больше мне дать тебе нечего, поэтому…

Я двинулась к выходу, осознав, что начинаю задыхаться. Ощутив, как по щекам наперегонки снова несутся чертовы слезы. Признак моей слабости. Доказательство моих проклятых чувств к этому человеку. Этому предателю. Ублюдку. Ничтожеству. Мрази! Сколько ругательств не пронеслось бы в моей голове, этого было мало. Мало, чтобы поверить в то, что я действительно так думаю…

— Нет, не уходи! Ты не можешь…

— Оу, тут ты ошибаешься. Даже если учесть, что сердце ты мое, так сказать, разбил, ноги у меня все еще целые. Так что я могу и уйду.

— Нет, Вея! — Руки парня сжались на моих локтях и с рывком развернули меня к себе. — Я люблю тебя, слышишь? Ты не должна так поступать с нами.

— Если бы ты правда меня любил, то не причинил бы мне столько страданий. Или ты просто не понимаешь, что такое любовь. — Кажется, даже я не знаю что это. Ведь не могу же я любить Ханта, верно? Не могу же…

— Я мог, Вея. — Произнес парень сквозь зубы, как будто эта правда давалась ему с наибольшим трудом. Руки на моих локтях сжались с больше силой. — Потому что хотел этого. Просто теперь все изменилось.

«Хотел этого»? Мне хотелось закричать, так громко и безумно, чтобы он оглох к черту. Мне хотелось крикнуть ему в лицо: Да что я тебе сделала?! ЧТО Я СДЕЛАЛА?! Но…

— Тогда я все еще хочу узнать только одно. — Сжав кулаки, произнесла я и вновь подняла глаза на парня: — _За что…_

Тихо, на выдохе.

Произнесла? Показалось? Кажется, все же произнесла.

Его лицо опять изменилось. Что на нем? Что это? Подскажите? Это сожаление в глубине глаз, таких родных и чужих одновременно? Или это новая маска, одна из тех, которые он сменяет так ловко, так незаметно. Ох черт. Черт, черт, черт.

— За что, Арчи?.. — Повторила я, теряя терпение.

Взгляд парня скользнул от уголков моих глаз, по щекам и к подбородку. Дотронувшись до лица рукой, я почувствовала, что они следили за слезинками, катившимися по моему лицу.

— За что?! — Уже просто крикнула я ему в лицо. Неужели он меня не слышит? Иначе, почему молчит? Или причины вовсе нет?! — ЗА ЧТО?

— _Ты убила мою сестру_. — Он сказал это так тихо, что мне показалось, будто я ослышалась.

Крик встал комом в моем горле, заставляя подавиться своим вопросом. Слово «убила» оглушило меня. Убила? Я? Кого? Бред.

Но мозг уже лихорадочно работал. Взгляд скользнул от татуировки парня к моему браслету, а затем к его глазам. Карим. Таким же невероятно карим. Какая же я дура. Какая я непроходимая дура.

Как в замедленной съемке я видела, что парень вновь открывает рот, чтобы сказать что-то еще. Я хотела опередить его, крикнуть «Нет! Не надо!». Или заткнуть уши. Или сделать хоть что-нибудь. Но губы не слушались меня и все тело будто онемело. И всего несколько слов, собранных в короткие, рваные предложения, взорвали весь мой мир к черту.

_— Камелия. Моя сестра._

Здравствуй, бездна. Я дома.

_*If I fold, Will You Show? (англ. Если я сброшу карты — покажешь свои?). Фраза, которую часто употребляют игроки за покерным столом. Матерые — для получения информации. Начинающие — из любопытства._

_*«Теннисный» браслет — знаменитый браслет из белого золота или платины, инкрустированный бриллиантами. Обрел славу после трансляции теннисного матча с популярной теннисисткой Крис Эверт (1987 год, Открытый чемпионат США). Спортсменка всегда играла с бриллиантовым браслетом. Когда он слетел с ее руки, женщина чрезвычайно расстроилась и попросила судью об остановке матча и поиска браслета. Ювелиры воспользовались ситуацией и этот инцидент принес небывалую популярность таким же браслетам._

Глава 20. Одни слова

27 июля 2018 года

«Я хотел уничтожить тебя, так, как ты разрушила меня и мою семью. Но я хотел сделать это красиво. Так красиво, чтобы твоя боль была нереальной…».

Слова Ханта, сказанные мне, оглушенной после его признания, начинали звучать в моей голове, как пластинка, которую невозможно поставить на паузу. Нельзя выключить ее. Нельзя достать, сломать, выбросить… Она все равно играла.

Это неправда. Эти слова не могли произносить губы, которые меня так целовали.

«Я приехал на остров практически сразу, после ее похорон. У меня была простая цель: найти избалованную девчонку, которой смерть моей сестры сошла с рук. Я прочитал все газетные статьи и интернет-сводки о тебе. Я посмотрел каждый выпуск новостей, в котором мелькала богатая наследница до и после аварии. Я дождался, пока твои родители будут готовы поверить во все, даже если бы я представился им светлым магом. И я встретился с тобой».

_Боль. Физическая боль. Апатия. Вялость. Безразличие. Все это поселилось в моей груди._

_«Я не знаю, как бы я смог выбраться из этой ситуации, но точно знаю, что молчал лишь потому, что не хотел причинить тебе боль. Поверь мне»._

_«ПОВЕРЬ МНЕ»._

Я глубже спряталась под одеяло. С тех пор, как мы расстались, я отчаянно мёрзла. Даже под теплым одеялом. Даже в знойный день. И это было странно, ведь когда я лежала на пляже, меня грели только далекие звезды и объятия Арчи. И холода я не ощущала. Мысль эта не давала мне покоя. А теперь я поняла причину.

Арчи всегда брал мои руки в свои и растирал в ладонях. Медленно и нежно он возвращал им тепло. И в одной этой привычке было столько заботы, что теперь, вспоминая об этом, щемило сердце. Я смотрела на свои холодные руки и думала: неужели и это была игра?

_«Поверь мне»._

Стук в дверь прервал голос Ханта, вкрадчивым шепотом блуждающий вокруг меня уже сутки. Без остановки.

— Милая, с тобой все в порядке? Розита сказала, что ты не завтракала и не обедала.

Нет, мама. Со мной не может быть все в порядке.

Потому что ты заплатила неизвестному человеку, чтобы он разыграл твою дочь. Во благо, да? Здесь ты тоже «хотела как лучше»? Или это был совет от какого-то психотерапевта?

Потому что он прекрасно справился со своей работой.

Потому что он даже вас обвел вокруг пальца, заставляя играть по его правилам, и не спас, а убил меня к чертовой матери.

Потому что он признался, что хотел уничтожить меня и у него это получилось.

Потому что я не имела права его ненавидеть, ведь боль, что он мне причинил, казалась теперь заслуженной… Кармой. Расплатой. Наказанием. Возмездием. Чем угодно…

Потому что я все равно желала ненавидеть его, ведь все еще верила в каждое гребаное ласковое слово.

Потому что я не могла закрыть глаза, чтобы не видеть перед собой лицо Арчи Ханта.

Потому что я засыпала раз сто за ночь и каждый раз мне все еще снился лишь он. И сны эти были… Счастливые. А реальность была ужасной.

_«Ты убила мою сестру»._

Еще одна мысль терзала меня: какой подругой я вообще была, если не узнала, что это брат Ками? Не признала в чертах Арчи ее? Сейчас все это кажется мне таким очевидным… А воспоминания подсунули снимок, на котором Ками обнимает старшего брата. Она показывала нам его, с гордостью указывая пальцем на силуэт высокого брюнета. Их сфотографировали против солнца и темное фото не передало их лиц как следует. Но все же…

— Я не очень хорошо себя чувствую. — Ответила я сипло. — Наверное, простыла.

— Голос и правда не очень. — Прокомментировала мама.

Да уж, а каким может быть голос, если я только и делаю, что реву? До боли и жжения в глазах. Как будто кто-то дунул острым перцем и заставил меня смотреть. Закусив зубами подушку, чтобы хрипа от рыданий никто не слышал.

Мама прошла в комнату, по пути споткнувшись обо что-то. Ничего удивительного, моя спальня была погружена в кромешный мрак. Снова. Шторы были плотно закрыты, не пропуская ни одного луча.

Я лежала на кровати, смотря в потолок Почувствовав приближение мамы, закрыла глаза. Черт, в них реально будто песка насыпали, так щипало.

Ее ладонь легла мне на лоб, и я почувствовала запах крема для рук. Сейчас он вызвал во мне отвращение. Я с трудом подавила желание дернуть головой, чтобы сбросить ее ладонь:

— Вея, да ты вся горишь! — Воскликнула она. — Я вызову врача и принесу…

— Нет. Не надо врача.

— Что за глупости!

— Мама. Не надо. Врача. — Процедила я и, как ни странно, она прислушалась ко мне. — Если тебе не сложно, позови Розиту. Она сделает компресс и чай.

— Компресс и чай? Может все же…

— Мама. — Снова настойчиво перебила ее я. Говорить было сложно, мои слова словно пробирались сквозь вату. — Она уже делала так. Мне помогает.

Даже не открывая глаз, я знала, что мама поджала губы. Игнорировать ее заботу и напоминать о моментах, когда общественная жизнь для нее была важнее заботы о больном ребенке — удар ниже пояса. Тогда меня всегда лечила Розита, и она знала это. Но сейчас мне хотелось ее ударить, хотя бы так. И еще кое-что:

— Мам… — Окликнула я ее и, приоткрыв глаза, увидела темную фигурку в раме дверного входа. — На счет Дня рождения. Я передумала, давайте его устроим.

— Ох, Вея! — В голосе мамы я услышала искреннюю радость. — Надеюсь, это не температура в тебе говорит!

Мама весело рассмеялась. Я тоже улыбнулась. Совсем не весело, но она явно этого не видела:

— Нет мам. Совсем не температура. — Тихо сказал я, снова плотно прикрывая глаза. Надо поспать. Во сне и только во сне я вновь оказывалась в объятиях такого ненавистного (безудержно, до надрывных слез любимого мной) человека.

Арчи Хант

29 июля 2018 года

Я перекладывал фотографии перед собой. Я распечатал все. Абсолютно. Даже смазанные кадры, на которых не было возможности разобрать что-то большее, чем очертания девушки.

Вея.

Знала бы она, как я испугался, подумав, что не смогу спасти снимки. Но разбилась лишь камера, а не флешка, и это было истинное облегчение. Ведь на тех снимках была она. Настоящая.

Я взял в руку одну из фотографий: девушка смотрит на заброшенные соляные поля. Инопланетный кусочек острова, куда она привела меня в первый раз. Ее невероятная внешность и закат в этом месте, окаймляющий ее профиль ярко-красным фоном, стали просто совершенным дуэтом. Помню тогда, еще ненавидя ее… Думая, что ненавижу, я все же не мог признать как очаровал меня этот снимок. Это неземное место, похожее на поверхность планеты Марс, и ее внешность…

Она была фантастически красива. Темные волосы почти достают до талии и блестят на солнце, когда она проводит по ним рукой. Я видел такое только в рекламе шампуня, как бы комично это не звучало. Оливковая кожа кажется еще более светлой на контрасте со шрамом. А уж глаза… О таких глаза пишут в National _Geographic_. Почему именно этот журнал? Просто ее красота была настоящей экзотикой. Уже тогда я удивился, отчего она этого не видит? Но это было мне лишь на руку.

А потом все стало слишком сложно. Невероятно, черт возьми, сложно.

Она цепляла меня все больше и больше. Мысли о том, что я причиню ей боль, доставляли все меньше радости. Самые мерзкие планы, в которых я разрушал эту девушку, уже не доставляли мне удовольствия. Моя месть казалась все более низкой.

А потом я перестал ненавидеть ее. И стал ненавидеть себя.

За слабость.

За то, что меня все больше затягивало в водоворот, который устраивала эта девчонка, и то, что я не мог ему противиться.

За то, как я ждал встречи и был счастлив ее видеть.

За то, какой херов восторг я испытывал, когда она мне улыбалась.

За то, что я чувствовал при каждом касании. При каждом поцелуе.

За то, что влюбился в ту, что обещал ненавидеть. Обещал на могиле своей сестры.

— Вивея. — Выдохнул я вслух ее имя, чувствуя себя психом.

Она оказалась такая… Для меня. Ее редкие улыбки, фантастические глаза цвета сверкающих аметистов, чувство юмора, любовь к сарказму, которым она отчаянно защищалась, как роза шипами. Ее литературные пристрастия, страхи и способность понимать полностью соответствовали моему идеалу. А я, дьявол, даже и представить не мог, что у меня был идеал!

Моя любовь к ней — это не пара крыльев, которые помогли мне воспарить ввысь, как пишут поэты и писатели. Нет. Моя любовь — бесконечное и отчаянное падение. И я достиг чертового дна. Вивея полностью поглотила меня.

«Я хотел уничтожить тебя красиво…»

— Черт… — Пробормотал я.

Неужели я действительно это ей сказал? Наверное, она считает меня конченным психом. Но разве я не такой? И если уже выкладывать карты на стол, то не за чем прятать в рукаве постыдную шваль. Ни в этой игре. Нет, не так. Больше никаких игр.

Мысль о том, что произошло, одновременно приносила боль и облегчение. Да, никакие причины и слова прощения не оправдают меня в ее глазах. Я сам к этому шел, чего теперь удивляться? Но я знаю, что смогу ее вернуть.

Возможно, стоило даже сказать этому рыжему придурку «спасибо», за то, что подтолкнул меня к правде. Ведь молчать и обманывать ее с каждым днем было все хуже. Да, так я и поступлю. Обязательно поблагодарю его. Правда, сначала подправлю физиономию в паре мест… Тоже из чувства признательности. Я же фотограф, я знаю, что его нос на левую сторону будет смотреться гораздо лучше.

Я потянулся за очередным фото, но звонок телефона нарушил мой план. На то, что это была Вея, не стоило и надеяться. Девушка не выходила из дома, игнорировала звонки, не читала сообщения. Сама бы она точно не позвонила.

Я нашел телефон на кровати под подушкой, на экране высветились заглавные буквы «МАМА». Стыд пронял моментально, я довольно давно ей не звонил. А должен был.

— Да, мам? — Сказал я как можно более жизнерадостным голосом, падая на кровать.

Приняв горизонтальное положение, тело облегченно и даже благодарно загудело. Я и не заметил, что оно было скованно усталостью, будто я сидел не за фотоснимками, а тягал железо.

— Ты давно не звонил. — Сразу пожурил меня материнский голос. На фоне я расслышал звук заглушаемого телевизора, а затем резкий треск открываемой рамы окна.

Я закрыл глаза и представил обычную картину: мама, открыв скрипучее окно на кухне, села напротив него, опершись одной рукой на подоконник. Взгляд ее карих глаз, таких же, как у меня и Камелии, направлен на поле подсолнухов. Она всегда так говорила по телефону.

— Да, ты права. Твой сын очень непутевый, но обещает исправиться. Просто было много работы.

— Ну, не наговаривай на себя. Мой сын — самый лучший. И должен помнить об этом.

И снова стыд. Если бы мама знала, куда и за каким именно «вдохновением» я отправился, седых волос в ее косах, которые она неизменно заплетала каждое утро и поднимала наверх, точно прибавилось бы.

— Как ты, как Люк? Что нового у тети Мэри? — Поинтересовался я, чтобы уйти от любой темы, касающейся меня.

— Все по-старому. Люк работает с утра до ночи, по четвергам также собираются и играют в карты. Мэри начала ремонт. Представляешь, решила выкрасить гостиную в ярко-желтый цвет! Мы тут, конечно, все любим подсолнухи, но не до такой же степени…

Еще какое-то время мама рассказывала мне про наших родственников или знакомых, а я, даже не сильно вдаваясь в детали, просто лежал с закрытыми глазами и слушал ее голос. Особенно то, как меняются его интонации. Как она раздражена собакой соседа, овчаркой, которая обожала гонять маминого толстого кота. Или как ее обрадовала поездка с сестрой в соседний город на выходные.

— Арчи, а ты не приедешь на… годовщину? Твой папа приедет и Джорджи с Китти…

Мои глаза моментально распахнулись. Я не знал, что ответить маме. Я собирался приехать. Я был уверен, что приеду, потому что на Санта-Луи у меня уже не должно было остаться никаких дел.

— Арчи? — Повторила мама, когда молчание затянулось.

— Мам… Я, наверное, не смогу. Мне очень жаль. Ты же знаешь…

— Арчи, не надо. — Голос матери стал невероятно мягким. Таким же она желала нам с Ками спокойной ночи, когда еще укладывала нас спать. — Все хорошо.

— Мне жаль. — Снова повторил я, не зная, что еще сказать.

— Не стоит жалеть о таком. Ты же знаешь, что наша девочка на небе. А значит, она смотрит на тебя оттуда, в какой бы точке земли ты не находился. И чувствует твою любовь. Уж не знаю, кого в этом мире Ками любила больше, чем своего старшего брата. Даже мы с твоим отцом отчаялись претендовать на это место. — Мама рассмеялась, и я улыбнулся в ответ.

Но затем снова помрачнел:

— Ты знаешь… Я проводил с ней так мало времени.

— Это точно не твоя вина. — Теперь голос мамы звучал почти извиняющимся тоном. — Мы с папой… — Она вздохнула и не продолжила.

Я уже сто раз слышал это. Продолжать рассказ действительно не имело смысла. Мама, приросшая сердцем и корнями к Канзасу, и отец, заблудший в ее поля англичанин, развелись 11 лет назад. Тогда мне самому едва исполнилось 11, а Ками и вовсе стукнуло лишь 8. Она не понимала, что происходит и как это вообще возможно. Не смотря на то, что развод, можно сказать, прошел тихо и мирно, она перенесла это с трудом. Особенно из-за того, что я уезжал с отцом в Англию. Может поэтому она позже взяла девичью фамилию матери? Небольшой знак протеста у доброй души… Я же остался Хантом.

Единственная причина, которую мне назвали на тот момент — образование, которое я могу получить в Британии. Да и я сам тогда выбрал поездку с отцом. Хотя о каком выборе может говорить парень, только что закончивший начальную школу? Так я перевелся в среднюю частную школу, а затем поступил в местный университет. Камелию я звал каждый раз, когда оказывался в Канзасе. Но она была непоколебима в своих стремлениях, и они не были связаны с Британией. И именно ее уверенность в исполнении любых мечтаний заразила меня, как осенняя простуда и положила в руки фотоаппарат. Она стала моей первой музой. Моя искренняя, бескорыстная, светлая сестра, которая всегда отдавала больше, чем брала взамен. И в итоге она отдала даже свою жизнь.

Помню, как Камилла смеялась, когда я сделал татуировку старинной модели фотоаппарата на спине, и называла меня чокнутым. После ее смерти, картинка обросла узорами, а в их хитросплетении, если знать как и куда смотреть, прямо под «глазом» объектива, была дата смерти моей сестры. Не так давно мое дыхание замерло, когда Вея вырисовывала тонкими пальцами эти самые узоры на моей спине. Но она не увидела. А если бы увидела…

— Арчи, ты хочешь что-то сказать? — Мама и Ками всегда отличались чуткостью. Даже в молчании они могли услышать больше, чем в любых словах. Вот и сейчас она уловила мою отстраненность.

— Не знаю, мам… Нет. Или да… — Я вздохнул. — Все так сложно.

— Это жизнь, она не бывает легкой.

— Кто бы сомневался… Но проблема в том, что я сам создаю эти сложности, мам. Своими руками. Я как чертов паук, который запутался в своей же паутине. — Я сделал еще один глоток воздуха и добавил, обреченно и глухо, так, как мой голос не звучал никогда: — Я совершил ошибку. Я полюбил того, кого не должен был.

Неожиданно для меня в трубке раздался тихий, добрый смех. Такой родной, пусть и искаженный связью:

— Арчи. Я не перестаю хвастаться перед всеми друзьями твоими достижениями. В спорте, в учебе, в твоей любимой фотосъемке. Но, не смотря на все это, какой же ты у меня еще глупый мальчик.

Я улыбнулся:

— Интересно, это у всех матерей дар разговаривать со взрослыми сыновьями, как с детьми, или ты у меня особенная?

— Конечно, я у тебя особенная. — Поспешила убедить меня мама все таким же тоном: радостным, счастливым. Я живо представил, как искрятся ее глаза. — Но и ты, своими словами, даешь мне право говорить с тобой, как с малышом.

— Хорошо, сдаюсь. Почему же я глупый? — Я легко поддавался настроению матери и опустошение, которое я чувствовал буквально минуту назад, будто чуть притупилось.

— Ты полюбил… Кого «не должен был»? Ну, неужели же мы выбираем, кого нам любить? Или ты считаешь, что при таком раскладе из всех мужчин мира я бы в здравом рассудке выбрала твоего папу?

Тут, я был не в силах сдержать смех. Я знал, с какой нежностью мама относится к отцу, не смотря на то, через что они прошли. Их отношения в какой-то степени восхищали. У нее был Люк, у него — Джорджи, но иногда казалось, что они все еще самые близкие друг другу люди.

— Арчи. — Снова позвала мама, вырывая меня из детских воспоминаний. На этот раз голос ее звучал серьезно, уже без смеха: — Никогда не называй любовь ошибкой.

Я сглотнул:

— Но мам, она… — И не смог сказать дальше. Что она? Кто она?

— Я уверена, она особенная, раз смогла влюбить в себя такого, как мой сын. Мы с Камиллой были уверены, что ты обвенчаешься узами брака только со своим фотоаппаратом. Она была бы очень счастлива это слышать, Арчи, как и я.

Глава 21. Группа поддержки или близкие враги

12 августа 2018 года

— Вея, обрати внимание, какие скульптуры. Вея, я же к тебе обращаюсь!

Я нехотя оторвала взгляд от настенных часов, не успев проверить свою теорию. А она была такова: время остановилось.

— Ого. — Сказала я таким тоном, чтобы мама поняла, что ледовые арки, ангелы и прочие творения ремесленников (или кто там занимается сиим делом), для меня вовсе не «ого». И даже не «угу» с натяжкой.

Мама мое «ого» расценила верно и снова вернулась к аркам из живых цветов, отдавая предпочтение им. А жаль с одной стороны. Ледовые арки можно было подплавить и смотреть, как они начинают капать на макияж и прически местных примадонн. Или на спор заставить кого-нибудь их полизать…

Я, мама и одна из организаторов праздников, которых, казалось, был целый полк, и имя очередной я не потрудилась запомнить, уже битых часа два сидели в гостиной и обсуждали стиль праздника. В мельчайших деталях. Когда я говорю в «мельчайших» я имею в виду именно это: от салфеток и формы палочек для канапе, до украшений потолка. Правда, когда я захотела принять более активное участие, и вдохновенно попросила не забыть про фиолетовую туалетную бумагу с гербовым значком Преев на каждом листике — они моей идеи не оценили. Губят талант!

— Может, у вас будут какие-то особые пожелания? — Поинтересовалась та, чье имя вертелось на языке… Вертелось… Вот-вот я… Увы… Нет. Не вспомню.

Я посмотрела на безымянную женщину, не выпускавшую из рук планшета. Каждый раз, когда мы останавливались на каком-то предложении из кипы толстых папок, разбросанных по столу, ее пальцы, с ярко-алыми ногтями, бодро стучали по сенсору. Сейчас же она внимательно взирала на меня, и я не смогла не оценить ее улыбку. Заискивающая, максимально доброжелательная, такая белая, как будто она стирает ее в отбеливателе вместе с бельишком.

Мои губы в ответ также растянулись в медовой улыбке:

— Ох, хорошо, что вы спросили! — Я доверительно наклонилась к ней. — Я хочу официантов карликов.

Длинные ресницы пару раз удивленно хлопнули, губы напрочь застыли в натренированной улыбке. Кажется, шестеренки в ее мозгу пытались сообразить: шучу я или надо срочно подавать объявление о поиске людей определенного роста?

— Карликов? — На всякий случай уточнила она, все также улыбаясь.

— Карликов. Людей небольшого роста. Вы только представьте: они будут лавировать по залу, а гости будут думать, что подносы с закусками передвигаются сами, летая по воздуху! Ну, как вам моя идея?

Неся этот бред, я испытала укол стыда. Мое предложение выглядело чем-то грубым. Нельзя приплетать в этот фарс людей с аномалией роста. Тем более, что я их глубоко уважала. Особенно, после Питера Динклэйджа*, покорившего весь мир (И мое сердце.) своей ролью Тириона в «Игре престолов». Вспомнив, с кем я начала смотреть этот сериал и не успела досмотреть, мое настроение снова упало с отметки «терпимо» до «ниже температуры ледяного озера Коцит*».

— Если ты думаешь, что это смешно… — Взяла дело в свои руки мама.

— Вообще-то да, я считаю, что это действительно было бы забавно. Но… — Я подняла вверх ладони в жесте «сдаюсь». — Если вы со мной не согласны, то что поделать. Я же не профессионал.

— Ты могла бы подойти ко всему этому более ответственно?! — Повысила тон мама, обводя широким жестом стол перед нами. — Ты обещала!

Отдадим ей должное, мое поведение сегодня и правда напоминало грубую и избалованную девчонку. Так что она еще долго терпела.

— Я обещала, что праздник состоится. И он состоится. А вот выбирать кольца для салфеток — это увольте. И вообще, я устала. — Я подскочила на ноги и почувствовала, что сидячее положение действительно заставило тело онеметь. Пришлось даже подвигать шеей и размять затекшую от неподвижности спину. — Так что я пойду в бассейн.

— Бассейн?! Но скоро привезут торты! — Мама бросила взгляд на часы и затем на меня. При этом выглядела она всерьез обескураженной, в стиле: как я могла забыть про ТОРТЫ?!

— Я полностью доверяюсь твоему вкусу, мамочка. И если вы решите посадить на верхний ярус Фредди Крюгера из мастики: я обеими руками «за»! — Бросила я, и, отсалютовав обеим женщинам, быстро вышла из гостиной с чувством, будто пережила апокалипсис.

*****

Я неспешно плавала по бассейну кругами. В основном брассом, реже кроллем и совсем редко переворачиваясь на спину, чтобы отдохнуть. Бассейн на заднем дворе стал моей альтернативой забегам. После того, как я встретила там Арчи Ханта, возвращаться к этой привычке не хотелось. Мысль о том, что он отобрал у меня даже желание бегать, заставляла едва ли не скрежетать зубами.

И не только это. В последнее время я только и делала, что пыталась выкинуть из головы все мысли о нем. Но, как это обычно бывает, мои попытки дают совершенно обратный результат. Мои мысли наполнены образами, запахами и чувствами, которые принес в мою жизнь Арчи. Он как будто находится со мной в одной комнате, когда я ложусь спать, в кухне, когда я пытаюсь сделать вид, что у меня есть аппетит, в бассейне прямо сейчас. Потому что моя кожа пахнет им. Она будет пахнуть им до тех пор, пока я хотя бы не выкину его проклятую футболку, трофей с той ночи, что я провела в его кровати. Но разве я это сделаю? Конечно, нет. Я же дура и душевный мазохист.

Снова поставив себе диагноз, я задержала дыхание и резко нырнула под воду. Мои пальцы ног коснулись холодного дна бассейна, и я широко раздвинула руки, чтобы удержаться в таком положении.

Раз… Два… Три… Десять… Семнадцать…

Тишина вокруг меня успокаивала. Монотонный счет расслаблял. Остаться бы здесь подольше, но мои легкие были иного мнения…

— Уфх… — С громким вдохом я стрелой вылетела из под воды на поверхность, жадно глотнув воздуха.

В ушах зашумело, кажется, я перестаралась.

— Вивея! Тебя не докричаться! — Не смотря на гул в голове, голос Розиты через них прорвался.

Я, удерживаясь на плаву, стерла ладонями капли воды с лица и проморгалась. Не сразу, но определив положение женщины, я подплыла к бортику, облокачиваясь на него руками. Дышать все еще было нелегко, и я ограничилась вопрошающим взглядом, снова убирая с лица лишнюю влагу.

— Ты что, русалка, утопиться удумала? Настолько мама суетой достала?

Я криво усмехнулась:

— Только ты меня понимаешь. Кажется, сейчас у нее по расписанию проба тысячи тортов. А когда она определится со вкусом и решит невероятную дилемму между лимонным курдом в начинке или сливочным крем-чизом, то начнется бой между ярусами и украшениями из глазури…

Розита хмыкнула и чуть поджала губы. Кажется, она расстроилась, что печь торт в мой День рождения мама не доверила ей. Мы все понимали, что на тот пир, что она затеяла, Рози сделать торт не сможет физически. Но ум понимает, а вот сердце женщины затаило обиду. Наверное, я поэтому и вспомнила сейчас о торте, чтобы не только я злилась на маму.

— Ладно, к тебе пришли. Так что давай, вылезай, а то скоро и правда чешуей покроешься.

Я застонала и сделал вид, что снова ухожу под воду, как батискаф.

— О, не-ет… Кто на этот раз?

Я мысленно прикидывала свое расписание, заботливо составленное мамой и разделенное на блоки по датам и цветам. Выбор платья? Прически? Нет, не сегодня… Интересно, а в нем есть выбор белья? Надо пересмотреть планер.

— Подруга твоя. — Бросила Розита и развернулась, намереваясь вернуться во владения на кухне.

Услышав столь нелепое словосочетание, как «подруга моя», я оперлась руками о край бассейна и с силой вытянула половину тела из него, попутно хватая женщину мокрой рукой за голую щиколотку. Та взвизгнула от неожиданности:

— Аа-ах! Тьфу ты, Вея! Вот же бесноватая девчонка! Ты чего творишь?! Чуть ли до инфаркта не довела.

— Какая подруга, Розита? Я никого не жду!

— Ну, раз не ждешь, значит, нежданная. — Обиженно проговорила Рози, но увидев мой взгляд, сжалилась: — Девушка, что приходила к тебе с Сашей.

— Сью?! — Не скрывая удивления, выдохнула я. — И она одна?!

— Ну, я бы заметила, если бы с ней был Саша, если ты об этом.

— Ну, все, не ворчи… — Я задумалась. Чтобы Берри пришла сюда нужна причина. И веская. Может, что-то с Сашей? — Ты можешь позвать ее сюда? Я пока соберусь…

Розита еще что-то пробормотала под нос и засеменила в дом. Я успела лишь выбраться из бассейна и взять с шезлонга огромное полотенце с изображением морских раковин, когда на заднем дворе показалась Берри. Блондинка озиралась, осматривая пространство вокруг себя и приближаясь ко мне.

— Красиво у вас. — Вынесла она вердикт, приближаясь. — Я думала, будет более вычурно.

Задний двор состоял из небольшого (Ну, смотря с чем сравнивать) бассейна, рядом с которым расположилась площадка из четырех шезлонгов под зонтиками. Чуть дальше были белые качели, оставшиеся еще с моего детства, беседка, в которой мы иногда устраивали ужины на природе и зона барбекю. Остальное пространство занимали декоративные растения или просто маленькие лужайки. На них я и девчонки часто раскидывали одеяла и валялись, загорая, читая журналы, крася ногти или просто обсуждая последние сплетни.

— Ты просто не видела домик у моря. Вот где эпицентр вычурности. — Призналась я, хотя первой моей реакцией было ответить что-то в духе: вычурным, как твои наряды?

Почему-то даже дразнить Берри у меня не было сил. Кажется, моя внутренняя депрессия сильнее, чем я думала.

— Ну, судя по всему, скоро увижу. — Хмыкнула девушка. — Твоя мама только что взяла с меня клятву, что я приду на твой… День рождения.

Я бросила короткий взгляд на девушку, у которой это замечание явно вызвало неприятно чувство. Круто, даже блондиночка без интеллекта более чуткая, чем мои родители.

Я не стала отвечать, только сильнее стала тереть себя полотенцем. Затем приступила к волосам.

Сью присела на край шезлонга, чинно скрестив лодыжки и положив руки на колени, внимательно посмотрела на меня. Я ждала комментария по поводу совершенно обычного темно-синего купальника, слитного, на манер школьной одежды, но девушка задумалась о другом:

— Как тебе удается быть такой бледной? Это почти нереально.

Я пожала плечами и, кинув мокрое полотенце на лежак, не выдержала:

— Ты серьезно пришла ко мне домой, чтобы обсудить мою кожу?

Сью вздохнула и дернула себя за светлую кудряшку. Кажется, я нашла ее переключатель.

— Я пришла к тебе. От тебя давно нет вестей, Саша беспокоился.

— И поэтому послал на разведку тебя? — Мои брови поползли наверх в неверии. — Не пришел сам? Или ты решила держать врага ближе к себе, а не к своему парню?

Была ли Сью мне все еще врагом? Я смотрела на нее и понимала: вряд ли. Но еще одно я точно вынесла из общения с ней: враги нужны людям. Определенно. Они хотя бы всегда говорят самую горькую правду, если предоставляется такая возможность. Вот и блонди сказала то, что и так все знали. Не стоит ли мне ее за это благодарить? Тогда, у костра. Теперь, после ситуации я Хантом, я уверена в том, что она была права. И она хотя бы честнее лицемеров вокруг. Искреннее того, кого я умудрилась полюбить.

— Саша уехал на неделю на материк, из-за обучения. Ты бы об этом знала, если бы отвечала на смс или хотя бы читала их. — Берри закатила глаза и скрестила руки на груди, в оборонительной позиции.

— Оу. — Только и выдала я, собирая длинные мокрые волосы в пучок, иначе они неприятно холодили спину.

Я действительно смотрела на свой телефон один раз в день, и то, если повезет. И я вообще не открывала папку с входящими сообщениями, хотя соблазн был велик. Просто я знала, что они… Ну, или большая их часть от Ханта. Как и пропущенные звонки. Вчера вечером красные цифры рядом со значком сообщений говорили мне о том, что я проигнорировала 237 сообщений. Почему я их не удаляла, если не собиралась читать? Не спрашивайте, сама не знаю.

— Оу? Все, что ты скажешь? — Спросила Сью непонятно отчего раздраженным тоном.

— Ну, как видишь, я жива, здорова и невредима. Можешь сказать Саше, что справилась с миссией. Если он спросит, я даже готова это подтвердить. Бумажка с моей подписью требуется? Или устного доклада достаточно?

Взгляд Берри стал еще более сканирующим:

— У вас с Арчибальдом что-то стряслось?

Я могла бы сыграть роль непонимания, но то, как изменилось мое лицо при упоминании его имени, выдало меня с потрохами:

— А что, мечтаешь пропеть «я же говорила»? Ну, дерзай.

Я не смотрела на Сью, жалея, что не знаю чем занять свои руки. И отчего же она, интересно, не уходит?

— Хочешь поделиться? — Спросила блондинка после весомой паузы.

Удивление было написано на моем лица крупным шрифтом и местами подчеркнуто красной пастой:

— Чего, прости?

— Если хочешь, я тебя выслушаю. В любом случае, не думаю, что между вами случилось что-то действительно непоправимое. Давай поговорим, тебе станет легче и возможно что-то решим.

— Кто ты, и куда ты дела Берри? Саша тебя пытает? Моргни два раза, если это правда.

Берри закатила глаза:

— Не старайся, Прей. Саша научил меня не обращать внимания на твои выпады. Теперь я воспринимаю их как белый шум. И вообще, твой сарказм можно в учебниках публиковать, но ты не пробовала иногда быть серьезной?

— Стоп, стоп, стоп. Если ты не помнишь, то я расскажу: мы с тобой ненавидели друг друга столько, сколько я тебя знаю. И тут ты приходишь на порог моего дома, одна, чем уже вводишь меня в ступор. И потом изъявляешься желание подставить жилетку для соплей, как будто мы закадычные подруги. Ты не находишь, что я могу удивиться твоей самоотверженности? Конечно, я могу предположить, что Саша взял с тебя честное слово узнать о том, что со мной, но накладывать на тебя клятву стать мне подругой — слишком даже для него. Нет, он бы точно так с тобой не поступил. — Уверенно заметила я.

— Ничего он не накладывал. — Буркнула девушка, большим пальцем левой руки ковыряя ноготь большого пальца правой руки и внимательно следя за своим занятием. — Просто… Всем нужны друзья, Прей. И ты не исключение.

Ну все. Я все-таки не вынырнула из бассейна и умерла. Это либо ад, либо сумеречная зона. Берри здесь добрая и чуть ли не мудрая, а из кустов того и гляди выскочит Хант, чтобы… Не знаю, какое амплуа мог бы выбрать Арчи в параллельной вселенной? Голубоглазого блондина, который может за минуту стать душой любой компании и протягивать по поводу и без раздражающее «о-о-у-ке-ей»?

Сделав два шага к девушке, которая резко вскинула на меня лицо, я наклонилась и ущипнула ее за плечо:

— Ай, больно! Ты что ненормальная?! — Взвизгнула девушка молочным поросенком.

— Прости, я должна была убедиться, что не сплю или не умерла.

— А себя ущипнуть не могла?

— Нет, ты же сама сказала: больно.

Блондинка озлобленно посмотрела на меня, продолжая потирать и нянчить место, к которому я приложилась. Затем, неожиданно, улыбнулась:

— Ну ты и дура все-таки, Прей.

Я кивнула:

— Да, иногда я с тобой согласна.

Огромная сумка девушки неожиданно разбавила атмосферу: из ее недр полилась какая-то попсовая мелодия. Явно молодой парень пел о любви и том, как сложно ему добиться внимания некой особы. Я постаралась не сморщить нос от сути и манеры исполнения песни: о вкусах не спорят.

Сью извлекла из сумки телефон с блестящим брелоком в виде бабочки и приняла вызов. Судя по всему, на том конце был кто-то из ее друзей:

— Привет, милая. Ага. Нет, сегодня не выйдет. — Тут она посмотрела на меня, и я даже напряглась, услышав следующую фразу девушки: — У меня поменялись планы. Я знаю, и что? — Тон Берри из приторного стал раздраженным. — Я должна отчитываться? Вот-вот. Давай, пока.

Вот, теперь я узнаю Сью! Подумала я, когда девушка с силой нажала на сброс (как будто сенсорный экран могла впечатлить ее сила) и бросила телефон обратно в сумку.

— Жаль, что век раскладных телефонов прошел, да? — Прокомментировала я. — Можно было так пафосно и звонко прекращать диалоги: хлопая крышечкой.

Я изобразила в воздухе, как закрываю невидимый телефон. Берри хмыкнула и снова улыбнулась. Уровень теплоты между нами начинал пугать, что нашло на эту дамочку?

— Это Кристалл. Она считает, что если устраивает вечеринку, то там должны быть все.

— Это у нее с младших классов. В шестом классе она сказала мне, что к ней на вечеринку придет Питер Девис из выпускного, которого я искренне и по-детски любила.

Неожиданно для себя я хихикнула. Еще бы, запасть на выпускника — это было так в моем стиле! Я даже подписала ему валентинку. И об этом знала вся школа. Но стоит отдать должное Девису, он не обижал маленькую девчонку, а наоборот. Однажды даже подарил мне шоколадку. После этого я решила, что у нас будет трое детей, двое из которых: близнецы с его глазами Голубыми, как небо и мои мечты об этом парне.

— О-о, я помню! Ты тогда пришла и вылила на нее йогурт, не обнаружив своего кумира! Боже, как я смеялась! Стыдно признать, но я ненавидела Кристалл.

— Вообще-то, я вылила его не из-за этого, а потому, что она назвала Патти жирной… — Призналась я, представляя этот момент из нашего детства и лицо бедной милой девушки, у которой и правда была пара лишних килограмм, но вякать об этом было более лишним. — Но история умолчала об этом факте и сделала из меня неуравновешенную сталкершу. Под «историей» я имею в виду длинный язык Крис. А йогурт, кстати, был обезжиренным.

— Ох, серьезно? — Берри вытерла уголки глаз, на которых от смеха выступили слезы. — И что ты ей сказала?

Я откашлялась и сделав вид что размазываю йогурт по чьей-то футболке пафосно заявила, изображая финальную сцену в боевике, не меньше:

— Раз ты так боишься поправиться, закуси обезжиренным йогуртом, дура дурацкая!

Сью пару раз хлопнула в ладони, все еще смеясь, а я раскланялась:

— Признайся, для шестого класса я работала стильно.

— Этого я никогда не отрицала. — Ответила Берри.

Мы снова посмотрели друг на друга и замолчали. Общее воспоминание будто разрядило обстановку, но сделало ее, пусть и невраждебной, но все же неловкой.

Я переступила с одной босой ноги на другую и глянула в сторону дома:

— Может, хочешь подняться ко мне? — Это я спросила? Ох, это я спросила. Ну, просто я вежливый человек…

— У меня есть идея лучше. Давай ты приведешь себя в порядок, и мы кое-куда сходим.

— У тебя же вроде были планы? — Вспомнила я разговор Сью по телефону.

— Ну да, у меня в планах вытащить тебя из дома. — Берри рывком поднялась с шезлонга, закидывая на плечо сумку и поправляя синее платье. — Если повезет, то я даже узнаю, чем провинился Хант и дам Саше повод его расчленить. Ты бы какую часть хотела оставить себе, как сувенир? Я бы рекомендовала зубы, они отменные!

Я кисло улыбнулась. Снова Хант. Его имя моментально заставило меня вспомнить, что я не хочу выходить из дома. А еще лучше: я бы снова залезла под одеяло.

Так уж вышло, что последние дни, выходя из своей комнаты я будто… Будто делала прыжок в воду. Только вместо того, чтобы набрать в грудь воздуха перед решающим шагом, я надевала на лицо маску безразличия, или улыбку, а затем делала шаг за порог. И чем дольше я ходила между людей с тщательно контролируемым выражением лица, тем тяжелее мне это давалось. К вечеру я просто неслась в свою комнату, желая забиться в угол. А потом ночь. И чертовы слезы.

Я принимала душ и ревела. Играла в самые кровавые «стрелялки» и на глазах неожиданно выступали слезы. Ложилась спать и просыпалась ночью на мокрой подушке. Я была сама себе противна.

И, знаете, я не помню, чтобы я плакала до восемнадцати лет. Даже в детстве, боль от битых коленей или обида на кого-то не были для меня поводом. А в последний год жизни я будто взяла реванш за все невыплаканные слезы. Мне будто становилось легче, хотя на самом деле единственное, что менялось, это мои глаза, становившиеся все более красными. И уже никакие глазные капли и прочие аптечные чудеса не спасали.

— Я польщена. — Я тоже наклонилась, чтобы подхватить вещи с шезлонга, а также очки и книгу со столика рядом с ним. — Но если честно нет настроения. Может, в другой раз?

*****

— И как тебе удалось меня уговорить? — В сотый раз спрашивала я Сью.

Я и блонди сидели, каждая в своем кресле, перед двумя огромными зеркалами в одном из наиболее престижных салонов красоты острова. Правда в том, куда можно было попасть без записи за год.

— Просто я имею дар убеждения. А еще твоя мама явно напугала тебя обилием кондитерских десертов в комнате. — Берри усмехнулась, на миг отрываясь от экрана телефона, через который активно общалась с Сашей посредством смс.

Ситуация действительно выглядела забавной. Мы с ней, как два ниндзя, выбирались через кухню, чтобы миновать гостиную. Там мама уже вовсю командовала толпой приглашенных кондитеров, которые раскладывали свои сладкие шедевры по тарелочкам, любезно игнорируя ее нервозность.

Как сказала Рози, которую мы встретили на пути, мама просила срочно позвать меня. Как сказала я: Рози, ты меня не видела.

— Она ищет идеальный торт на День рождения. А меня вся эта суета мало волнует. Увы. — Я подтянула к себе стакан с различными тонкими расческами и стала перебирать их, чтобы занять руки. Правда надоело мне это уже через секунду и инвентарь парикмахеров вернулся на место.

— Оу. Я тебя не виню. Если бы я представила, как на моей заднице откладывается весь этот сахар — уже уехала бы в Алабаму.

— Почему в Алабаму?

— Я там не была и звучит прикольно.

— Очень веский аргумент.

— А ни для всего в жизни обязательно должны быть веские аргументы. Иногда просто можно жить.

Я повернулась к Берри:

— Знаешь, что?.. — Девушка в свою очередь обратила на меня внимание. — Это была одна из самых умных вещей в твоем исполнении. За все время нашего знакомства.

— Я тебя еще удивлю. — Беззлобно ответила блонди и снова уткнулась в телефон. Коммуникатор не прекращал пиликать, возвещая о новых смс. — А что, твоя мама всегда такая нервная? Раньше я считала ее идеалом.

— Нет. Совсем нет. Она заботливая, на самом деле. Думаю даже идеальная, с учетом того, сколько я проблем ей доставляла… И хороший человек, в отличие от тех, с кем она тусуется в своем «высшем обществе». Ее можно назвать прелестной женщиной, если дело не касается репутации нашей семьи или организационных моментов, на которых у нее «пунктик». А уж когда эти два события комбинируются. — Я развела руки и скрестила пальцы, а затем резко раздвинула их, имитируя взрыв: — Пуф! Мы с отцом называем это взрывом с высоким радиусом поражения.

— Хах. К слову, твоего папу я тоже считала идеалом. Как и все девчонки школы. — Весело заулыбалась Сью.

— Эй, я расскажу Саше о том, что тебе нравятся мужчины постарше. — Возмутилась я.

— Я буду все отрицать. Ты ничего не докажешь.

И снова звук о входящем сообщении поглотил внимание моей собеседницы. Я вздохнула. Свой телефон я, конечно, оставила дома. Подальше от вечного соблазна открыть сообщения. Впиться в строчки глазами, узнать, что он пишет, что он хочет сказать… Впрочем, Арчи и так уже сказал слишком много.

Кинув грустный взгляд на уже опустевшую чашку кофе, предложенную в салоне, я оглянулась: и где обещанный мастер-волшебник, на котором так настаивала Сью?

— Слушай, где твой парикмахер-стилист?

— Терпение, Прей. Полистай журнальчик. Ожидание того стоит, он творит с волосами настоящую магию.

— Охотно верю. — Проворчала я. — Жаль, правда, что магия времени и чудеса пунктуальности ему неподвластны.

Парикмахеры, визажисты и специалисты ногтевого сервиса сновали туда-сюда по просторному залу. Он был выдержан в черно-белой гамме, даже пол выложили огромными плитками на манер шахматной доски.

В воздухе стойко пахло косметикой, особенно краской, шампунями и лаками для волос. Я поерзала в своем кресле из белой кожи, чувствуя себя неуютно. Когда я вообще в последний раз выбиралась в подобное место?

Посмотрела в зеркало и не смогла сдержаться, чтобы не сравнить два отражения: Вивеи Прей, бледной (во всех смыслах) копии прежней уверенной в себе девушки, и яркой блондинки рядом со мной. Берри явно посещала салоны красоты по расписанию, как религиозный человек церковь. Волосы и кожа были ухожены, маникюр и педикюр на месте…

Не смотря на то, что наши последние встречи нельзя было назвать враждебными, когда Берри привела меня в салон с надписью «La bella*», обещавший из каждой входящей сделать красавицу, я ощутила подвох. Почему именно салон? Поиздеваться?

Ведь одно дело самой вести себя так, как будто тебе класть на своё отражение и шрамы, которые не замажет даже самый дорогой тональный крем. И совсем другое, когда так начинаются вести себя люди из твоего окружения. Коул, Саша, ребята со школы и даже Берри… Они будто перестали замечать мою неполноценность. Как и говорил Арчи… Черт, опять этот Хант лезет в мою голову, это нереально!

— Рerdón damas*! — Раздалось над нашими головами. — Тысячи извинений! Досталась очень строптивая клиентка, но теперь она выглядит просто «муа»!

Приятный смуглый мужчина, выстреливавший слова со скоростью хорошо смазанного автомата, приложил пальцы к губам и так сочно поцеловал их в своем «муа», что обижаться на опоздание стало невозможным. За его спиной застыли две помощницы с «конскими хвостами» и одинаково-алой помадой на губах.

— Ничего, Пабло. — Улыбнулась я, разворачиваясь вместе с креслом.

Темные глаза мужчины расширились, а рот, окаймленный тщательно подстриженной по последней моде черной бородой, вытянулся в идеальную «о». Вскоре он озвучил этот звук:

— О-о-о! Вивея Прей! Niña*! — Мужчина наклонился ко мне и, рванув на себя прямо из кресла и заключая в объятия. — Как давно я тебя не видел! Как давно!

Я неловко улыбнулась. Раньше я бы ответила визгом и двойной порцией объятий, но теперь такая реакция на мою персону как минимум смущала.

— Я не знала, что ты теперь здесь работаешь.

— Ох, ты же меня знаешь… — Он махнул рукой. — Я как перекати-поле, никак не найду свое место на этом острове. Всем надо дать чуточку мастерства Пабло.

— Просто ты любишь, чтобы салоны за тебя дрались. — Поддела я мужчину, заставляя его расплыться в широченной улыбке.

— Я же говорил: ты хорошо меня знаешь! — Хитро подмигнул испанец.

— Это Сью, моя… Подруга. — Обреченно выдала я, поскольку вдаваться в детали наших сложных отношений мне не хотелось. — Она притащила меня сюда и очень высоко оценила твою работу.

— Ах да, я помню-помню! Что же, придется сделать тебе бесплатную укладку, за такую отрадную для моей души встречу. — Улыбнулся испанец Берри и та зарделась.

Так, все-таки шутка про «мужчин постарше» уже не кажется мне шуткой.

Тем временем Пабло снова повернулся ко мне. Он схватил мои плечи и отодвинул меня на расстояние вытянутых рук:

— Дай я посмотрю на тебя, как следует!

Стилист действительно стал осматривать мое лицо, не скрывая расстроенного взгляда:

— Ох, mi tesoro*! — Покачал головой испанец, грустно осматривая следы аварии. — Как же так, как же так!

Затем он, больше ничего не говоря, резко усадил меня обратно в кресло и развернул к зеркалу. Его загорелые пальцы моментально забрались в мои волосы и стали их «взбивать». Лицо мужчины появилось над моим правым плечом и внимательно следило за моим отражением.

— Ну, ничего! Сейчас я сделаю из тебя красавицу, не сомневайся! Как я скучал по твоим волосам! Как «вороново крыло», натурально! У вас есть пожелания, дамы?

— Я доверюсь профессионалу. — Пропела Берри, явно завороженная мужчиной.

А у меня вдруг возникла идея.

— Скажи, Пабло, мне пойдет челка?

Мужчина задумчиво отодвинулся, а затем снова придвинулся, затем появился со стороны левого плеча:

— Челка? Ну, челки бывают разными…

— Чего это ты? — Поинтересовалась Берри. — Ты свой лоб всем с детства демонстрировала, а теперь в нем разочаровалась?

Я пожала плечами, не желая называть реальную причину.

Пабло же задумчиво покрутил пряди моих волос. Затем приподнял их, так и эдак приставляя ко лбу. Потом резко (он все делал резко, что сделать: горячая кровь!) подскочил и хлопнул в ладоши:

— Да, я вижу это! — Воскликнул он чуть ли не пророческим тоном. — Да, определенно. С твоей формой лица и высотой лба… Только ты должна мне довериться!

Отдав себя в руки мастера и даже позволив ему отвернуть кресло от зеркала, я полностью растворилась в когда-то привычной атмосфере. Пабло беспрестанно шутил и рассказывал нам свежие истории про запросы клиенток. Конечно, он не называл их имен, говоря, что парикмахер — как врач, должен хранить их тайну. Но в «даме бальзаковского возраста, которая желает выглядеть как Леди Гага в клипе «Telephone»» мы со Сью, которая наслаждалась расслабляющей маской в ожидании своей очереди, без труда признали миссис Барлей. Весьма эксцентричная женщина, известная в наших кругах. Другие личности тоже были узнаваемы. В общем и целом, время летело незаметно. Разве что живот начинало ныть от хохота, а Пабло постоянно одергивал меня, чтобы я не сгибалась пополам и «не мешала ему творить красоту».

— Итак! Время пришло! — Пабло, с нескрываемым нетерпением взялся руками за спинку кресла, чтобы, повернув его, видеть мое лицо: — Готова? И… Вуаля!

Когда меня повернули к зеркальной поверхности, как будто я была героиней фильма про Золушек, я какое-то время просто смотрела перед собой. Где-то сзади я слушала комментарии мужчины. Его испанский акцент звучал как песня, но я ее не особо понимала:

— Чуть-чуть удлиненный боб с челкой! Я сделал градуированный переход от челки к более длинным прядям, чтобы смотрелась естественно. — Руки Пабло потянулись к моим волосам и чуть сбили их, приподнимая от корней. — А эти волны как тебе? Романтика и небрежность в одном флаконе: самый тренд!

— Тебе идет. — Сказал голос справа, кажется, Сью. Да и кто еще мог?

— Ну, Вея! Расскажи, что видишь! — Не унимался энергичный творец. — Ты видишь то, что вижу я? Акцент на твоих невероятных, выразительных глазах, изящном носе и манящих губах. Кто бы мог подумать, что всего этого можно добиться стрижкой, да? Ох, и конечно, я позволил себе вольность и открыл твою шею. Она прекрасна: белая и длинная, как у лебедя! Ну что же ты молчишь! Ну! Почему она молчит, Сью?

— Может, потеряла дар речи от восторга?

— Или от шока… Не пугай меня, скажи что-нибудь! Niña!

Я вдохнула полные легкие воздуха, прежде чем на силу оторвала взгляд от своего преображенного отражения и посмотрела в темные глаза Пабло:

— Пабло, это прекрасно. Это именно то, что мне было нужно.

Мужчина засиял, как новогодняя гирлянда и хлопнул сначала в ладоши, а потом меня по щекам:

— Боже, интриганка! А ты умеешь пугать и выдерживать паузу! Я рад, я очень рад, что ты довольна!

Я снова повернулась к зеркалу, оценивая себя и новый образ. Нет, правду говорят, что прическа способна кардинально сменить имидж. И есть в этом что-то приятное, как будто ты меняешь не длину волос, а себя.

Вот и мои некогда длинные волосы теперь лежали черными локонами у ножек кресла. Идеальная стрижка, которая удлинялась от затылка к боковым прядям, делала меня старше и увереннее. Лоб прикрывала челка, которая действительно помогала цвету глаз будто ярче гореть на моем лице. А пряди, лежавшие на лице мягкими волнами, почти прикрывали шрам. Пабло не сказала этого вслух, но открыв людям глаза и шею, он прикрыл то, что не всегда приятно видеть.

— Если выпрямишь, будет тоже отлично, но все же советую придерживаться моих рекомендаций по укладке! — Услышала я наставления Пабло, правда, лишь их концовку.

Осознав, что снова ушла в себя, я едва ли не испуганно взглянула на Сью: слушала ли она парикмахера? Потому что сказать, что проморгала его замечания и ценные советы — сильно обидеть испанца. Берри, как ни странно, поняла меня без слов и сложила большой и указательный палец в кольцо, говоря «окей, все схвачено». Лишь позже я поняла, что только что произошло: Сью прочитала мои мысли, да еще и поддержала! Если бы мне кто-то рассказал об этом пару месяцев назад, я бы смеялась неделю, без перерывов на еду. Но факт остается фактом: я провожу досуг с Берри, вместо того, чтобы лежать дома под одеялом и съедать себя изнутри. И да, я ей благодарна. Чертовски благодарна.

Когда пара девушек занялись моими ногтями, Пабло освежил прическу Берри, подравняв и уложив волосок к волоску. Лишь после этого, расцеловавшись с испанцем в щеки (и остальные имеющиеся на наших лицах поверхности), мы с блонди выпорхнули из салона красоты.

Я сделала глубокий глоток воздуха, даже не смотря на зной и прилегающую близко к зданию проезжую часть, было приятно дышать чем-то кроме косметических средств.

— Теперь я прекрасна снаружи, хочу быть красивой изнутри. — Проговорила Берри, вытягиваясь руками к солнцу и одновременно разминая шею.

— Промывание желудка? — Вырвался из меня нелицеприятный юмор. Нет, ну а что она еще имела в виду?

Берри ожидаемо сморщила нос:

— Ты такая… Леди! Просто поразительно, как ты столько времени была местной принцессой.

Я пожала плечами:

— Честно слово, сама в шоке. Наверное, дело в моем природном обаянии, которое напрочь лишало окружающих слуха и возможности наслаждаться моей стервозностью.

— Ну, хоть сама это признаешь. Впрочем, стерв любят. Не понятно почему, но любят.

— И ты поэтому отчаянно пытаешься всех бесить?

— Поправочка: пыталась. Не то чтобы. Скорее я защищалась.

Я вскинула перед собой руки, в одной из которых был зажат фирменный пакет салона красоты с грудой шампуней, лосьонов, масел и бальзамов для волос — подарок Пабло:

— Только не говори, что от меня!

— Ладно, не скажу. — Хмыкнула Берри.

— Так что там с твоей внутренней красотой? Ты меня заинтриговала.

— Да я просто хочу поесть и быть счастливой на 100 %. Умираю от голода. А вон и симпатичная кафешка, давно тут не была.

Сью, звонко стуча каблуками, двинулась к пешеходному переходу. Я посмотрела на ее цель и сбилась с шага на пару мгновений. На том конце улицы было то самое кафе, с теми самыми молочными коктейлями, за которыми мы без умолку трещали с девчонками. Прерываясь лишь на то, чтобы обновить заказ на очередную порцию «сахара с трубочкой», как говорила Эми.

— Я тоже… Не была тут давно. — Сказала я тихо, лишь для самой себя.

— Что? — Переспросила Берри, оглянувшись через плечо и поправив волосы, которые к плечу прижала ручка от сумки.

— Да так. Сама с собой говорю.

— Мм… Как это… Вменяемо!

Я была не настроена парировать ее шутки, потому что дверь перед нами открылась, и мы оказались в уютной кафешке, которая поглотила все мое внимание. Обстановка явно изменилась за год. Мое внимание привлекло обилие подушек на диванах, цветов на широких подоконниках и новые, свисающие с потолка лампочки, в виде светящихся конусов. Одна из дальних стен тоже была украшена по-новому. Вместо множества настенных часов теперь здесь были различные картины. Если честно, идея с часами нравилась мне больше.

Но что-то осталось прежним, например, чередующиеся диванчики у столиков: ярко-алые и белые. И наш столик. Он был свободен, и я, обогнув на секунду замешкавшуюся Сью, пошла именно туда.

— Здесь очень вкусные… — Начала Берри, пристраивая себя и свои сумку с пакетом на сидение напротив, но я перебила ее.

— Молочные коктейли…

— Хм… Вообще-то я имела в виду фруктовые лимонады. Есть без сахара, а вкус все равно идеальный. И освежают. Я не пью молочные коктейли, ты знаешь, сколько калорий в один только сливках и топпингах?

— И сколько? — Не выдержав, усмехнулась я.

Блонди пару раз хлопнула ресницами, не ожидая, что ее риторическое замечание потребуется подтверждать фактами:

— Не знаю. Но уверена, что не мало!

Подоспевшая официантка с улыбкой положила перед нами по две папки с меню.

— Здравствуйте. Готовы что-то заказать или подойти попозже? Могу помочь с выбором. Также в это время у нас действует предложение: два по цене одного на блюда, указанные в меню под соответствующим значком.

Я слушала ее щебет и со странной жадностью впилась в страницы меню с напитками. Конечно, оно было иным. Владельцы и раньше меняли часть меню, зависимо от сезона, оставляя лишь самые популярные блюда. И как я рада, что наши коктейли все еще были в «ТОПе».

— Мне, пожалуйста, молочный коктейль «Тропико», большой. А с блюдами… У вас еще есть сытные круассаны?

— С яйцом, беконом, помидорами, зеленью, сыром и соусом. — Выдала официантка не моргнув глазом.

— Отлично, тогда его.

Официантка кивнула, записывая мой заказ в блокнот забавной ручкой, с наконечником в виде головы кота и обернулась к Берри.

— Я, пожалуй, буду мятный лимонад и фруктовый салат. — Сделала заказ блонди.

— А калории тебе из салатной заправки не достать? — Хихикнула я, когда девушка отошла от нашего столика.

— Говорит человек, который собирается запивать жареный бекон молоком! Да у меня от одного взгляда на такую еду лишние килограммы на ляжках появляются.

— А с книгами такое не работает? Может, пройдёмся до библиотеки? Посмотришь на книги, обретёшь пару новых извилин…

— Как ты вообще умудряешься сохранить такую фигуру? — Проигнорировала Берри мою издевку.

— Какую «такую»? — Живо поинтересовалась я. — Неужели я нарвусь на комплимент от тебя?

— На комплимент — нет, но на признание того, что при всех твоих странностях ты выглядишь… Неплохо — вполне.

Я поспешно выхватила белую салфетку из держателя и промокнула глаза от невидимых слез:

— Черт, Берри… Это было… Это были самые приятные слова, которая я от тебя слышала за всю нашу жизнь… Мы уже можем планировать совместное будущее? Кто скажет о нас Саше? Не хотелось бы разбивать ему сердце.

Сью, на мой театр одного актера лишь фыркнула, но я заметила, как девушка прячет улыбку:

— Чем больше общаюсь с тобой, тем больше понимаю, что с Сашей вы бы не смогли встречаться. Вы оба клоуны, а такое количество клоунады в паре — настоящий цирк, а не отношения.

— Ну отчего же не смогли бы? — Вступилась за отношения клоунов я. — Представь, какой веселой стала бы жизнь. Я бы просила у него новый рыжий парик или палетку с гримом для лица, а если бы он отвечал: «Милая, но у нас от разноцветных париков уже шкаф не закрывается!», я бы падала на пол и рыдала фальшивыми слезами в две далеко бьющие из глаз струи. И мириться просто: нажал на нос или сделал жирафа из шариков и все, конфликт исчерпан.

— Откуда? Просто откуда такое берется в твоей голове?

— Ну, тут вообще ничего сложного! Просто некоторым голова дана, чтобы думать, иногда придаваться фантазиям. Ну а тебе — чтобы носить аксессуары. Шляпки, сережки в ушах… И в этом нет ничего криминального, просто каждому своё! Не переживай так!

Салфетка, забытая мной на столе, мигом была скомкана и вернулась ко мне в виде бумажного снаряда. От прочих комментариев Берри удержалась.

Дальнейшее время, до прихода официантки с приборами и напитками, прошло в основном молчании и редких, будто ленивых комментариях относительно клипов, которые транслировались на телевизионных экранах в кафе.

И вот передо мной поставили огромный стакан с шапкой сливок, политых вишневым сиропом. Из стакана торчала палочка в виде пальмы и толстая трубочка, потому что из более тонкой этот очень густой напиток вытянуть было невозможно. Я поблагодарила девушку и сразу присосалась к соломинке, втягивая холодный напиток. Нет, не из чувства жажды, а из желания почувствовать тот самый вкус. Смесь молока, фруктов, сливок… Я прикрыла глаза. Если бы я не выплакала все слезы из-за Ханта, то, поверьте, разревелась бы от ощущения сладости на языке.

Сидеть здесь, на красном сидении, которое мы так отчаянно протирали долгими вечерами, пить любимый коктейль… Было в этом что-то нереальное. Будто я вернулась в прошлое, но оно поломанное. Хотя бы потому, что передо мной сидел мой бывший враг, а не мои лучшие подруги.

— Прей, ты захлебнулась?

Я открыла глаза и оторвалась от трубочки, посмотрев на девушку:

— Что?

— Ты как будто в космос улетела. Может они подсыпают в этот коктейль что-то особенное, поэтому они самые лучшие, да?

Я улыбнулась, чувствуя себя непривычно смущенной. Будто меня поймали за чем-то вроде фальшивого, но самозабвенного. Например¸ на пении в душе или том, как я помогаю Даше и Башмачку* выпутаться из очередной передряги. Вслух.

— Да нет. Просто вкусно. И… — Я почесала нос и просто выдала, подчиняясь какому-то желанию. Желанию «говорить». — В общем, я постоянно сидела здесь с девчонками. Это наше место, или что-то вроде того.

Я сделала очередной глоток коктейля, на этот раз желая смочить мигом пересохшее горло. Вот так, сказала пару фраз, а выдохлась, как будто пересказала наизусть всю Библию.

Молчание за столом было уже не таким приятным, как раньше, и я подняла глаза на соседку по столику. Та смотрела на меня, обеими руками сжимая свой высокий стеклянный стакан, в котором плавало много льда и мяты.

— Извини, не стоило говорить, да?

— Нет. В смысле… Ладно, скажу честно, во-первых, я удивлена, что ты сказала. А во-вторых, почему ты не сказала раньше? Тут много кафе, и я бы не стала возникать, если бы мы пошли в другое. Даже если бы там пахло не цветами, а жареной картошкой.

Я искренне улыбнулась:

— Все отлично. Сама бы я сюда вряд ли пришла.

— Представляю, что сказали бы Эмили и Эшли, если бы увидели нас вместе. — Задумчиво заметила Берри и сама себе ответила, с улыбкой: — Хотя нет, ничего не сказали бы, от шока.

В ее замечании не было ничего переходящего рамки или злого. Наоборот, сидеть рядом с человеком, который хоть как-то знал моих подруг и не боялся о них говорить оказалось… Приятным. А когда-то я была уверена, что не вынесу даже упоминания их имен в таком простом контексте. Будто они живы, будто и трагедии не было.

— О да. К слову, ты сидишь на месте Эшли.

— Серьезно-о? Тогда срочно скажи мне, где сидела Камилла. Она единственная, кто принял бы меня за этим столиком без истерики и желания содрать волосы на парик.

— Она сидела рядом с тобой… — Просто ответила я на поставленный вопрос.

Упоминание Камиллы снова сбавило обороты моего неожиданного веселья. Ками, сестра Арчи. Кто. Ну, кто бы мог подумать?

В кафе зашли двое парней, принося за собой шум улицы, который, однако, быстро скрылся за дверьми. Оба выбрали отдаленные места и, проходя мимо, бросили на нас с девушкой оценивающие взгляды. Я, по привычке, отвернулась. Хоть новая прическа и прилично скрывала недостатки, но прямо сейчас мне остро не хотелось привлекать внимание ни к себе, ни к шрамам. Сью же, как обычно, вошла в режим королевы положения. Она ответила на взгляд парней и, обрисовав их с ног до головы, демонстративно отвернулась к окну. Одним взглядом показывая, что им с ее орбиты не светит ни солнышко, ни звездочка.

Ну, Берри, хоть и пересушила себя диетами, на мой вкус, все равно была миловидной, ухоженной и умела себя подать. Вопрос, который вертелся у меня в голове еще в салоне красоты, снова кольнул.

— Слушай, Сью. — Не выдержала я. — А почему ты отвела меня именно салон красоты?

Девушка посмотрела на меня в искреннем недоумении:

— А куда еще? Ты хотела вечеринку с ночевкой?

— Нет, просто… Почему?

— Ну, лично я всегда расслабляюсь. Если мы с Сашей ругаемся, я делаю новые ноготочки и думаю, как было бы здорово располосовать ими его лицо. Шучу. Просто приятно чувствовать себя красивой и думать что-то вроде: «Я звезда, а ты, если не закроешь рот, потеряешься меня!». Вот я и подумала, что такая «терапия» тебе поможет. Ты только представь, как челюсть твоего Арчибальда поздоровается с полом, если он увидит тебя сейчас.

Я фыркнула. Его челюсть поздоровается с моим кулаком, если я встречу его прямо сейчас. По крайней мере, я надеялась, что я именно настолько воинственна и не забьюсь под железный столик в кафе.

Берри оценивающе посмотрела на то, как я размешиваю молочный коктейль прозрачной трубочкой и вырисовываю узоры на пенке.

— Прей. — Позвала она. — Ты извини, если я ошиблась. Но если говорить откровенно, то сейчас ты должна не вопросами меня осыпать, а дифирамбы петь: выглядишь улет.

— Бог мой. — Схватилась я за сердце. — Очередной комплимент, серьезно? Сью, мое сердце не выдержит.

— Ладно-ладно! О, благодарю. — Последнее было уже обращением к девушке, принесшей нашу еду.

Горячий круассан пах божественно, и я быстро схватилась за вилку с ножом.

— Мм… — Протянула я. — Это потрясающе вкусно! Попробуешь?

Берри посмотрела на меня едва ли не огорченно:

— Ем мучное только до обеда. — Призналась она. — И все остальное, что спряталось в твоей булке — тоже. Но, должна признать, запах из тарелки действительно потрясающий.

— Оу. И так всегда?

— Неа, только на этот месяц. Но фруктики тоже ничего. — С этими словами Сью отправила в рот вилку с нанизанным бананом. Следом за ним отправились киви и еще что-то красное. — И вообще, ты — то, что ты ешь. Не хочу быть жирной булкой.

Я тоже принялась трапезничать, с нескрываемым аппетитом нарезая мягкое воздушное тесто и начинку.

— К слову, вы давно знакомы с Пабло? Он натурал? — Спросила Берри с набитым ртом.

— К какому именно слову пришелся твой вопрос?

— Просто ответь, мне интересно. — Настаивала Сью.

Я прищурилась, выказывая свою подозрительность:

— Интересно потому что…

— Ох, Прей! Ты серьезно думаешь, что я променяю Сашу на взрослого испанца?

— Ну, он весьма горячий, смешной и сможет делать бесплатные прически… — Отозвалась я.

— Черт, и правда. Ну, придется моего парня научить плести косички, чтобы уравнять шансы. А теперь утоляй мое любопытство и говори все, что знаешь.

Я закинула в рот еще одну тонкую дольку помидорки и поведала Берри действительно все, начиная с истории нашего знакомства с испанским парикмахером и заканчивая его похождениями, известными мне. А он и правда был пару раз на волоске от вылета из очередного салона за шашни с замужними барышнями. Один из скандалов я видела лично:

— Поэтому. — Подвела я итог монолога, отодвигая от себя опустевшую тарелку и вытирая губы салфеткой. — Более чем уверена, что он самый натуральный натурал. Хоть иногда и говорит как подружка.

Я откинулась на спинку стула и погладила себя по животу, удивляясь том, что он все еще плоский. Ощущения, будто я проглотила воздушный шар:

— Ох, я и забыла, какое у круассанов правдивое название — «сытные». Я так объелась, что мне даже дышать больно.

— Потому что любовь — это боль. — Глубокомысленно изрекла Сью. — Даже если это любовь к еде. Ну и еще, второй огромный коктейль был лишним, как я считаю.

Я действительно слишком быстро расправилась с первой порцией и была просто вынуждена побаловать себя второй. Что касается самой блонди, она была сыта содержимым своей вазочки, более того, она все еще клевала фрукты.

— Не лишним, а запасным. — Парировала я, не желая признавать ее правоту.

Девушка фыркнула и отвела глаза к окну, и я заметила, как резко они расширились, будто та увидела Каспера* со всем его семейством, совершающих покупки в этом районе.

Я хотела повернуться в ту же сторону, как Сью резко вскочила с места, толкнув столик вперед, и совсем диким голосом завопила:

— Официант!!!

Я дернулась от испуга, моему примеру последовали и все остальные гости заведения. В том числе и мигом побледневшая официантка, через секунду оказавшаяся у нашего столика:

— Д-да? — Проблеяла она, и я понимала ее.

Сью выглядела так, будто в салате ей вместо миндаля кинули парочку тараканов и сказали, что так и надо:

— Не могли бы вы… Принести мне еще один лимонад? — Выдала девушка, совсем вводя меня в ступор.

На лице официантке было одновременно потрясение и облегчение. Берри все еще стояла, упираясь руками в стол, привлекая внимание всего кафе.

— Ты настолько хочешь пить? — Удивленно спросила я.

Блондинка бросила взгляд на меня, затем снова на окно и снова на меня, фальшиво улыбнувшись:

— А тебе не жарко? Мне очень. — Лицо Сью действительно выглядело правдоподобно покрасневшим, но метающийся взгляд не давал мне покоя.

— Да нет, мы сидим под кондиционером. — Я ткнула пальцем в потолок.

Берри проследила за его направлением и обнаружила монотонно работающий аппарат, обеспечивающий нас прохладным воздухом.

Я снова хотела посмотреть в окно, но опять голос Сью застиг меня врасплох. Даже не голос, а то, как она схватила меня за руку и резко потянула на себя. От ее, довольно сильного движения, я чуть ли не упала на стол, почистив поверхность футболкой.

— Ого, у тебя татуировка? И почему я ее не заметила раньше? Смело! — Я пристально посмотрела на девушку, которая впилась взглядом в мое запястье с видом натуралиста, обнаружившего нового представителя фауны.

А вот это был чистой воды фарс, и я, не утруждаясь ответом, повернулась к окну. И увидела. Увидела то, что Сью приметила раньше меня. И вот таким глупым, но с какой-то стороны милым способом, пыталась меня оградить от этой сцены.

Арчибальд Хант, ну, или Стэнли, стоял аккурат напротив нас. На парне, помимо знакомых мне джинсов, была черная кожаная куртка. Отчего-то при мне он в такой не появлялся. Наверное, потому что прямо сейчас он выглядел как основатель какой-то банды, а не фотограф-англичанин.

Впрочем, чему я удивляюсь? Его квартира была не так и далеко, ведь он явно подбирал себе местечко поближе к жертве. Черт, да он даже это продумал!

Парень совершенно не смотрел в нашу сторону и вряд ли блики на окнах дали бы ему разглядеть меня. Он прислонился спиной к кирпичной стене какого-то магазинчика и увлеченно смотрел в экран своего фотоаппарата. Он явно кого-то ждал.

Позже я поняла, кого именно. И суету Берри, которая, как я считала, видела его спутницу, я тоже поняла. Девушка с ярко-рыжими волосами, убранными в две толстые косы, выпорхнула их магазина с небольшим бумажным пакетом. Она задорно ударила им парня по голове, вырывая из увлечения и что-то сказала, улыбаясь. Арчи посмотрел на нее и тоже ответил улыбкой, добавив к ней какую-то короткую фразу.

Когда Хант оттолкнулся от стены, он поморщился и тронул свое левое плечо, как будто под курткой пряталось увечье. Девушка огорченно уставилась на него и, кажется, при этом стала журить парня. Тот лишь отмахнулся от нее и сказал что-то, что рассмешило обоих. Затем он протянул руку и убрал что-то с ее плеча, прежде чем закинуть на него руку. Как они уходили, я уже не смотрела.

— Как тесен мир… — Задумчиво произнесла я голосом, будто шедшим из подземелья, а не из меня. И чувствовала я себя также.

Резко нахлынувшая волна апатии, безразличия, растерянности — все это разом захлестнуло меня. От легкости, в которой я пребывала сегодня, не осталось и следа. В сердце медленными шагами заползали боль и обида.

Нет, конечно, это могла быть не его девушка, а хорошая подруга, о которой, по каким-то причинам, я не знала. Или это могла быть его девушка, которую он нашел за пару дней после нашего разрыва. Или это могла быть его настоящая девушка, а не тот фэйк, которым была я.

— Может это просто его знакомая? — Спросила Сью.

— Возможно. — Глухо ответила я.

Я не должна чувствовать обиду. Я не имею на это право. И даже ничего такого не произошло, чтобы… Но черт возьми, сердце упрямо отстукивало свою мелодию, назвав ее «Симфония Ревность». Просто от того, что Арчи с кем-то смеялся, своим красивым бархатистым смехом, меня уже уничтожало. То что я не знаю, что с его рукой, а она знает… Как же бесит! Бесит то, что это так сильно на меня влияет.

— Вея, глупый вопрос, но… Ты в порядке?

Я провела руками по лицу, будто убирая липкую паутину и кивнула:

— Более или менее.

— Ваш чай, желаете что-нибудь еще?

Мы с Берри синхронно посмотрели на вспотевший высокий хайбол, поставленный на стол официанткой, и также синхронно переглянулись. По глазам Сью я поняла, что она и забыла про свой экстренный, да что там, истеричный заказ.

Не выдержав, я расхохоталась. Нервно, но от души. То, как Берри пыталась отвлечь мое внимание от окна было столь комично, и совершенно не вязалось с образом девушки, который я нарисовала в своей голове очень давно, что смех буквально рвался из меня. Да и вся ситуация явно ударила меня по нервам.

Я откинулась на спинку, обтянутую кожзаменителем и прикрыла рот руками. Но мои подрагивающие от смеха плечи выдавали меня с головой.

— Нет, спасибо. — Выдавила из себя Сью, притягивая напиток и стараясь не смотреть на девушку. Также она метнула в мою сторону агрессивный взгляд, призывающий меня заткнуться, но от этого смех еще сильнее стал прорываться из моей груди.

Как только официантка отошла, Берри перегнулась через стол и зашипела:

— Чего ты ржешь? Она подумает, что мы ненормальные!

Я потерла глаза:

— Ой… Ох… Серьезно, Сью? То есть твои вопли путника, умирающего в пустыне Сахара: «лимонада мне, лимонада!», ее на такие мысли еще не навели, да?

— Я действовала по ситуации! — Девушка угрюмо впилась в трубочку, втягивая очередную порцию лимонада. — Может, ты все же расскажешь, что случилось?

— Что, настолько любопытно? — Сказала я более резко, чем хотела. Черт, да мое настроение скачет, как нестабильная кардиограмма. Кардиолог от такой картинки точно был бы в шоке.

Девушка поджала губы:

— Нет, просто я считаю, что если держать все в себе можно взорваться. Или начать срываться на окружающих, как делаешь ты. А раз уж друзей у тебя нет, то почему бы тебе не поговорить со мной?

— А ты не церемонишься со словами. — Заметила я.

— А зачем? Тебе от этого легче станет? Если хочешь, чтобы с тобой посюсюкали, я могу позвонить Саше. — Проворчала девушка, впрочем, последнее предложение она выдавила из себя совсем уж без желания. — Ну, или в случае чего, он может набить Арчибальду морду. Ну, или попробовать.

Девушка задумчиво посмотрела за окно, на место, где не так давно стоял Хант. А мысли ее явно витали вокруг сцены драки после концерта — место, где она видела парня в действии. И к сожалению, если на мысленный ринг поставить англичанина и моего школьного друга (ее нынешнего парня), то последний падал в нокаут уже в первые секунды раунда.

Мысли о том, какие слова стали истинной причиной взрыва Ханта: правдивое и меткое замечание о том, что мой папа платит ему за встречи со мной, побудило меня на откровенность. А может, мне просто нужна была подруга. Хоть какая-то. А может я просто окончательно свихнулась, если выворотила душу Сью Берри.

Через часа пол моего монолога, прерванного заказом двух капучино у все еще настороженной официантки, Берри со звоном поставила чашку на блюдце, отчего чайная ложечка громко звякнула и обиженно упала на стол:

— Вот дерьмо! Чертово дерьмо!

Я хмыкнула:

— А я все думала, как описать ситуацию? Ты это очень метко сделала, Берри. И емко.

Стоит отметить, что моя «история любви», рассказывалась мной совершенно монотонно. Я будто пересказывала девушке напротив заученную лекцию. Блонди же, напротив, выражала свои эмоции всеми возможными способами: яростным сопением, восклицаниями, полным набором известных междометий и непечатных слов в адрес Ханта под конец повествования.

— Нет, я просто в шоке. Такое вообще бывает? Черт, если тебе понадобятся деньги — продай историю какому-нибудь сценаристу. Сериал выйдет покруче бразильских, феерически закрученный. Если в конце окажется, что вы с Хан… Или как там фамилия Арчибальда… Если вы с ним родственники — я даже не удивлюсь, честное слово.

— Ну, спасибо. Ты умеешь утешать. — Я глотнула капучино. Почувствовав на языке корицу, я провела им по небу, растирая пряность. Вот такие у меня причуды.

— Ну, по крайней мере, дело не в другой девушке… А то я уже думала предложить тебе охоту на ведьм. На наглых, рыжих ведьм. — Намекнула на увиденную нами знакомую (девушку, любовницу, еще одну сестру?!) Сью.

— Я не знаю, была ли у него девушка, Сью. В смысле, помимо меня… Да что там, я ничего о нем не знаю.

— Ну, знаешь, Арчибальд может и выглядит как плохой парень и вся эта история, мало сказать, мерзкая, но он вовсе не смотрится изменщиком. И он почти все время проводил с тобой, вряд ли у него оставались силы на… Эм… Других.

Я вскинула брови:

— Погоди, то есть ты была первая и единственная из тех, кто сказал, что Арчи держит в омуте целый выводок чертей. А теперь ты его защищаешь? Серьезно?

Берри медленно покачала головой и обрисовала тонкими пальцами круг блюдечка:

— Нет. Точнее, не совсем. Просто не надо вешать на него все ярлыки сразу: «предатель», «подлец», а вот тебе сверху еще и «изменщик»… Но это, конечно, не сводит на нет все, что он успел сделать. Просто… — Девушка подняла на меня глаза и уставилась исподлобья, будто ожидала, что я наору на нее или смертельно обижусь. Ей явно трудно давались следующие слова: -

— Позволь дать тебе совет… — Берри откинулась на сидении, пристально посмотрев на меня и добавила: — Даже не один, а набросать парочку, я сегодня щедрая на мудрости.

Я сделала царское движение рукой, улыбнувшись:

— Позволяю, о, мудрейшая из носителей блондинистых локонов.

Берри фыркнула, но, осмелев, все же продолжила:

— Во-первых, не смей хоронить себя в стенах. Опять. Санта-Луи это уже проходил, поэтому ничего нового ты миру не подносишь. А еще, мне это неприятно, потому что Саша точно поползет к тебе, как в башню Рапунцель и будет бросаться грудью на баррикады.

— Берри, твоя ревность…

— Это не ревность! Честное слово, я приняла то, что он считает тебя чем-то вроде сестры, причем возраста начальной школы. Ну, почти приняла. — Я вскинула бровь и Сью смиренной протянула: — О-у-кей, я работаю над этим. Но не сбивай мою мысль.

— Прости-прости, как я могла… Знаю же, с каким трудом ты собираешь слова в мысли и такие длинные предложения. — Шутки, или их подобие — мое оружие. А прямо сейчас, под странным натиском доброты моего врага, я неожиданно почувствовала желание надеть панцирь.

— Когда-нибудь, я тебя задушу и суд меня оправдает. — Едва ли не пропела девушка. — Так вот, Прей, если тебя не волнует то, что ты своим поведением заставляешь переживать окружающих, то… Пожалей себя.

Берри выразительно посмотрела на меня и желание плеваться сарказмом или хотя бы слушать ее, сидя через бетонную стену, а не глаза в глаза, стало очень сильным. Я сжала зубы, ожидая дальнейших нравоучений.

— Да, я представляю как это больно… Хотя нет, я совсем не представляю насколько тебе больно. Произошедшее с тобой… Это… Это чудовищно. И я даже восхищена тем, что ты сейчас все-таки сидишь рядом со мной, смеешься и шутишь, ведь кто знает, может я бы давно загремела в психушку. Но то, что ты делаешь попытки замкнуться в себе и оградиться от мира — плохое лекарство. Тебе сейчас как никогда нужно показать всем, насколько ты сильная. Отцу, матери, Арчибальду и, конечно же, себе.

Перед моими глазами возникла привычная картина: темная комната, единственным источником света в которой является экран компьютера. Вечно незаправленная кровать, на случай, если моя истерика настигнет меня внезапно и мне придется забраться под спасительное одеяло. И потолок со звездами, которые совсем не грели.

Почему-то именно сейчас я посмотрела на себя со стороны. И эта картина заставила меня внутренне поморщиться. Я показалась себе грязной, слабой, недостойной. Я будто жалела себя все эти дни. Как раненный зверь, забралась в свою берлогу и зализывала рану, подвывая и поскуливая от боли и обиды. Но раны имели свойство затягиваться. Да, от них оставались шрамы, но что я не знаю о шрамах?

— А по поводу Арчибальда… — Имя парня, произнесенное Сью, вырвало меня из раздумий. — Да, он поступил подло, недостойно мужчины. Есть ли оправдания его поступку или тому, как долго он молчал? Не знаю. Но зато я точно знаю, что нельзя судить человека, зная лишь часть истории. В конце-концов, все мы совершаем ошибки. Кто-то мелкие пакости, другие — ужасные вещи, приводящие к не менее серьезным последствиям. И Арчи тоже допустил ошибку, осудив тебя за смерть своей сестры, не подумав о том, что из-за этого чувствуешь ты. Но он раскаялся, разве нет? И сама подумай, вы оба потеряли очень близких людей. Он потерял сестру. Это все вышло как… Как совершение убийства в состоянии аффекта, которое не наказывают по всей строгости. Он, как и ты, был под таким эмоциональным прессом, что его поступки — они ужасают, но не удивляют… Понимаешь?

Я кивнула, внимательно слушая девушку.

— А теперь сам совет: не поступай как он, Вивея. Лучше постарайся, просто попробуй взглянуть на все это его глазами. И я не призываю тебя простить его, вовсе нет. Но может, если ты услышишь его и поймешь, тебе самой станет легче.

Между нами повисла тишина. Звуки музыкального клипа из телевизора, шейкера на баре, взбивающего очередной коктейль, отголоски чужих разговоров — все смешалось в один монотонный шум. Слова Берри, каждое ее слово, цепляли меня за живое. И не потому, что она сказала что-то новое, а потому, что все, абсолютно все сказанное ею, уже и так вертелось в моей голове. Да что там в голове, эти мысли вцепились в мое сердце и не собирались отпускать. Мысль о том, что Арчи меня уничтожил не покидала, но его мотив и то, что он, как и я, когда-то, справлялся с горем, пусть таким вот бесчеловечным способом, будто оправдывала его в моих глазах. Она перекрывала мой кислород и заставляя задыхаться.

— Я где-то перегнула? — В голосе девушке появилась неожиданная обеспокоенность.

Я перестала гипнотизировать одну точку на столе и подняла глаза на Берри:

— Нет, я с тобой согласна.

— Оу… Ты что?! — Не поверила своим ушам Сью.

— Я. Полностью. С тобой. Согласна.

Берри пощелкала перед моим лицом пальцами:

— Черт возьми, твое состояние хуже, чем я думала. Может, все-таки позвоним Саше?

Я слабо отмахнулась от ее мельтешащей передо мной руки и улыбнулась:

— Нет, знаешь, ваш дуэт я точно не выдержу. Одной тебя хватило — впечатлений на неделю.

— Но ты явно температуришь!

— Да лучше бы я, правда, подхватила грипп, чем вляпалась во все это. В первом случае, я бы просто смогла вызвать врача и отлежаться в кроватке. А от чувств к Ханту ни таблетки, ни постельный режим не спасут.

— Ну, смотря какой постельный режим ты имеешь в виду.

Берри довольно и пошленько так улыбнулась, но затем улыбка снова сползла с ее лица. Неожиданно, как мне кажется, для нас обеих, блондинка протянула руку через стол и положила ладонь на мои пальцы. Как оказалось, я рвала салфетку на маленькие клочки, даже не замечая этого.

— Хэй. Послушай… Может, все еще образуется?

Я слабо улыбнулась девушке и посмотрела в ее глаза:

— Не в этой серии, Сью. Не в этой.

*****

— Спасибо, что помогла донести пакеты. — Выдохнула я, ставя сумки на пол прихожей.

После кафе Берри заявила, что нам необходим шоппинг. Поскольку поход по магазинам был неизбежен для моих личных целей, я даже не сильно упиралась. Но кто знал, что он выльется не просто в поход, а в настоящий, крестовый. Даже с небольшой битвой, главными участниками которой были Берри и платье последнего размера, в которое она пыталась влезть. К слову, она одержала победу, но какой ценой… Да и я до сих пор не понимала, зачем ей одежда размера «Дюймовочка на диете».

— Не за что. Я бы, конечно, предпочла услуги такси, но… — Девушка развела руками, не утруждаясь тем, чтобы договорить фразу. Впрочем, и так было очевидно: мой страх ко всему, что имеет колеса, ее бесил, и она не стеснялась напоминать мне об этом всю дорогу, шелестя в такт бормотаниям пакетами из местных бутиков.

— Зайдешь? — Я кивнула в сторону гостиной, надеясь, что мама уже разогнала всех тех, кто призван «сделать мой праздник идеальным». Тем более что солнце уже прятало свои лучи за горизонтом, отходя ко сну.

— Конечно, зайду, я даже рассчитываю на стакан холодной воды с лимоном, после такого-то марафона. — Девушка с грустью посмотрела на свои ноги, непривычные к долгим пешим прогулкам.

— Мысли позитивно: все твои калории исчезли, благодаря нашей физической нагрузке. — Посоветовала я.

— Лишь эта мысль меня и спасает.

Мы с Берри прошли в гостиную, оказавшуюся пустой. Все следы нашествия кондитеров испарились, надеюсь, с концами.

Мы скинули пакеты на пол и Сью сразу села на диван, вытянув вперед ноги и прикрывая глаза от облегчения:

— Ох. Кайф. — Неожиданно девушка вскинулась и резко выдала: — Впрочем, знаешь что? Мне все равно обидно. Обидно, что этот Арчибальд не увидел тебя сегодня, когда был шанс. Честное слово, ты не то что рыжей фору дала бы, ты… В общем, это несправедливость чистой воды.

Внезапное негодование девушки заставило меня рассмеяться:

— Ты сейчас серьезно? Из всех проблем тебя больше всего волнует то, что мой бывший не увидел мое дефиле в новом образе?

— Вообще-то да, и я не понимаю, почему ты сама не грызешь локти. Еще лучше, чтобы он увидел тебя в этом платье, конечно.

Она ткнула в меня пальцем, и я невольно глянула вниз, на обновку, в которую сразу облачилась, позволив Берри откусить этикетку на спине. Платье было действительно симпатичным: глубокого фиолетового оттенка, без обилия лишних деталей, зато красиво обрисовывавшее фигуру.

Тем временем Сью, которая считала мое преображение полностью своей заслугой, что, впрочем, не далеко от истины, уже вскинула глаза к потолку и вела беседу с люстрой:

— Господи, неужели я так мало прошу? Просто, чтобы мои старания оценили и не были потрачены даром.

— Вивея?

Мужской голос прервал мое хихиканье и молитву девушки. В дверях стоял Коул. Парень, которого я избегала с завидным упрямством.

— Хм. — Услышала я Сью, чей цепкий взгляд давно успел оценить внешность рыжего «от и до». — Ну, не совсем то, что я имела в виду, но и на том Богу спасибо. Кто я вообще такая, чтобы с ним спорить?

Тем временем, Коул не сводил взгляда с меня. Он растерянно блуждал по моему телу и лицу, даже пару раз прищурившись, будто желая на все 100 % убедиться, что это я.

Я постаралась не засмеяться и выдавила дежурные фразы:

— Привет, Коул. Как ты?

— Нормально. А ты?.. — Даже голос его был растерянным.

— Как видишь. — Улыбнулась я, предоставляя ему самому решить, что он видит.

И парень решил.

— Ты… — Он еще раз обвел меня взглядом, на этот раз снизу вверх, явно задерживаясь на голых ногах и новой прическе. — Ты просто потрясающе выглядишь, Ви.

Облегченный вздох Сью Берри вызвал в моем животе очередную порцию сдерживаемого смеха. Хоть ее душа успокоится.

— Спасибо. А ты, если честно, выглядишь усталым. — Вставила я.

Это была правда, обычно «выглаженный» Коул был весьма помят. Пиджак был… Где-то. В том, что он существовал, я не сомневалась, но сейчас на парне была лишь узкая оксфордская рубашка цвета молочного шоколада. Галстук тоже сбежал в неизвестном направлении. А его волосы мне мучительно хотелось поправить расческой. Этот рыжий беспорядок больно уж напоминал… Неважно.

— Мы с твоим отцом и парой коллег заработались в его кабинете. — Сказал парень.

— Мог не пояснять. — Улыбнулась я. — Вряд ли ты сюда на кофе заскочил. Хотя, если отец еще раз привезет «работу на дом», мама заставит его ночевать в офисе. По крайней мере — это одна из ее последних угроз.

— Что поделать? У нас дедлайны, да и выборы на носу…

Папа взял Коула и в предвыборную команду? Этого я не знала. Покашливание на диване призвало меня кивнуть в сторону забытой девушки:

— Черт, простите. Познакомься, это Сью. Сью, это Коул, он работает с отцом.

— Очень приятно. — Лучезарно улыбнулась девушка, мигом забыв про свою усталость и принимая на диване позу принцессы, а не выброшенного на берег кита.

Ее рука изящным жестом убрала волосы на один бок. Я лишь закатила глаза. Коул вежливо улыбнулся и не менее вежливо уведомил блондинку, что ему тоже крайне приятно их знакомство.

Тем временем, наше общество стало пополняться. Мама, все еще в утреннем наряде и с прической, решительно вошла в комнату. Ее поджатые губы сказали о том, что она снова не довольна тем, что отец так много работает. Но это было не истерикой непонимающей жены, а ее желанием проводить с ним время и отдыхать. Она нежно любила отца, и, глядя на морщинки негодования на ее лице, я снова это вспомнила. И меня они любили. Но даже это не могло мне помешать. Я хотела, чтобы мама меня услышала, и я это сделаю.

— Коул, хорошо, что ты еще здесь… Ох, дочка! И Сью. — Взгляд мамы метался от одного к другому, не зная, за кого зацепиться подольше и, конечно, остановился на мне: — Вивея, ты прелестно выглядишь! Вы ходили за покупками, девочки?

То, как засияли ее глаза и разгладилось лицо, заставило меня внутренне поежиться. Снова чувство вины. Кыш, кыш отсюда.

— Да, прогулялись. — Пожала плечами я, как будто я всегда так делала. И вообще у меня были подруги, просто я их тайно прятала этот год. — И я обещала Сью воды, она устала.

Я выразительно глянула на Берри, которая сначала не поняла, с чего я резко вспомнила про воду. Затем, осознав, что я мечтаю слинять на кухню, она активно закивала:

— Да, было бы здорово. Я выжата, как лимон. То, что ваша дочь называет «прогулкой», на самом деле является марафонским забегом с препятствиями, поверьте. Так что мне пора вызвать такси и спать.

— Зачем такси? Оставайся у нас, поужинаем вместе, и вы с Веей ляжете в ее комнате. — «Светлая» мысль воодушевленной матери — что может быть прекраснее?

Я так и остановилась, не дойдя до двери и в шоке уставилась на маму:

— Я думаю, Сью будет некомфортно….

— Глупости! — Парировала мама. В своем желании видеть меня в кругу сверстников она была подобна питбулю, ухватившему кусок сочного мяса. Увы, в роли стейка сегодня Берри.

— Нет, это и правда неловко. — Сказала Берри. — Я лучше домой.

*****

— И все-таки, все снова вышло по-твоему, Прей. Я осталась на вечеринку с ночевкой, как ты и мечтала. — Заметила девушка, забираясь под одеяло.

Натиск мамы был слишком силен. В итоге прямо сейчас мы расположились на одной кровати, решив поделить только постельное белье.

— О да. Это все был коварный план, как затащить тебя в постель.

— Фу, как двусмысленно!

— Трехсмысленно: я ратую за вариант, в котором ночью душу тебя подушкой за все те сплетни, что ты разносила обо мне в школе.

— Что ж… Справедливо. — Неожиданно Сью вытянула руку с телефоном вверх и, прислонившись ко мне головой, осветила нас вспышкой.

— Черт, ты чего творишь? — Я часто заморгала глазами от неожиданного вторжения в свою темноту.

— Отправлю селфи Саше, он просто обалдеет.

— Ну вот… Улики… — Я зевнула, осознавая, что сегодняшний день был очень уж насыщенным.

Как только я устроилась в кровати, мое тело будто медленно налилось свинцом. Кажется, я даже руку не подняла бы от матраса. Разве что от этого зависела бы моя жизнь. И то не факт. Наверняка, начнись пожар, я бы взвесила все варианты и держалась бы за одеялко до того момента, пока его углы не стали тлеть…

Справа от меня тоже раздался длинный зевок, а затем звук блокировки телефона. Берри положила своего представителя «укушенного яблока» на тумбочку и заерзала в кровати.

— Слушай.

— Мм?.. — Я честно попыталась выполнить ее просьбу и не отключиться.

— А что твои родители? Ты не говорила с ними об этой истории? За ужином все выглядело… Мирно.

Я приоткрыла глаза, уставившись в потолок. Умела же она подбирать темы и выводить из дремоты. Девчонка хуже пожара, честное слово!

— Нет, я не говорила им ничего.

— И что, спустишь на тормоза?

— Нет, у меня другая идея. — Неожиданная мысль пронзила меня, заставив глаза расширится и повернуться на локоть в сторону блондинки. — И ты мне можешь помочь в ее реализации.

— Стоп-стоп. Ты меня пугаешь, твои глаза в темноте блестят как у демона, в курсе? И то, что я делю с тобой постель, еще не значит, что я готова подписаться на авантюру против Преев. Ты же в курсе, что твой папа один из самых влиятельных…

— Ага, в курсе. Так что?

— Ладно, уговорила. Прям-таки уломала. И в чем план?

Я пожевала губу:

— Я лучше объясню все позже. Надо… Надо обдумать.

Берри вздохнула:

— Ну вот, интрига. Если бы я не хотела спать с такой силой, я была бы не довольна.

Я хмыкнула, надеясь, что разговор закончен. И лишь дремота снова стала овладевать мной, голос в темноте опять дал о себе знать:

— Прей…

Я вздохнула:

— Да?

Тишина. И тишина. И тишина.

— Это что, проверка связи? — Недовольно пробубнела я, снова зевая.

— Нет… Просто, я не знала, стоит ли тебе это говорить, но все-таки скажу. Чем бы не руководствовался Арчибальд в начале, он явно тебе помог. Ну, справится со всем этим. И, если честно, когда вы были рядом… В общем, я хоть и не совсем понимала его, но то, что он чувствовал, когда смотрел на тебя или слушал тебя… Как он реагировал на каждое твое движение… И это при нас, а то, что мне рассказала ты. Я не думаю, что такое можно сыграть. И я уверена, он искренне влюблен в тебя. И ты в него тоже. Просто хорошо подумай над этим.

В горло пробрался комок. Я не хотела над этим думать. Не хотела давать себе надежду. Не хотела…

* Питер Динклэйдж — актер, рост 135 см. Играет Тириона Ланнистера в фантастической саге «Игра престолов».

*Последний, девятый, круг Ада по Данте (автор «Божественной комедии») — _Ледяное озеро Коцит. Находится в центре Преисподней. Температура невероятно низкая. _В этом славном местечке караются предатели. Главный из них — падший ангел Люцифер.

Глава 22. Приглашаем Вас на День рождения

Арчи Хант

Сочтите меня странным, но меня не покидает мысль, что на освещение этого огромного зала уходит бюджет, способный обеспечить светом небольшую африканскую деревушку. С потолка свисала огромная люстра, которая, казалось, горела изнутри, заполняя пространство светом. Вокруг нее расположились еще четыре. А читать количество настенных и лаунж-ламп я не берусь. И да, как я заметил, все деревья в саду Преев, куда выходили главные двери зала, были также обтянуты белыми огнями. Очевидно, их включат ночью, чтобы поразить гостей еще чем-нибудь вроде фейерверка.

А еще цветы. Море цветов, лент, шаров, в которых утопало помещение, кричало нам о том, что мы пришли на День рождения к «принцессе Санта-Луи».

Каждый из небольших столов, застеленных белоснежными скатертями, которые стояли чуть поодаль от основного скопления людей, тоже был украшен. По центру, в огромных стеклянных вазах, напоминающие фужеры на тонких ножках, стояли лиловые и розовые цветы. Вокруг них — свечи, плавающие в стаканах, наполовину наполненных водой такого же лилового оттенка. Гости пока что бродили по залу, иллюстрируя броуновское движение*, но явно были в предвкушении возможности занять свое место за этими столиками.

Мой взгляд постоянно цеплялся за все эти чудеса декора и не мог уложить в мыслях, неужели это нравится Вивее? Вряд ли, скорее, это дело рук ее мамы. А если я не прав, и изобилие, роскошь, шик — слова, к которым привыкла ее семья, это то, что ей нужно? Тогда, у меня для себя плохие новости. Хотя, почему для себя? Просто придется поставить девушку перед фактом, что поле из подсолнухов перед домом моей матери — лучше, чем сад с деревьями в искусственных фонариках. Будет против? Ну, неделю будет против, а потом есть захочет…

— Не желаете тарталетки с морепродуктами? — Бредовые мысли о том, что я похищаю девушку, увожу в Канзас и пытаю тарелкой кукурузной каши, рассеялись от приятного женского голоса.

Я опустил взгляд на миниатюрную брюнетку, улыбающуюся мне так вызывающе, будто «тарталетки с морепродуктами» было кодовым предложением, которое переводилось как «жду тебя в подсобке через пол часа». Это была уже третья официантка, пытающаяся скормить мне что-то с серебряного подноса. Но лишь она, похоже, попросила форму на размер меньше. И как только миссис Прей допустила ее к работе в столь обтягивающей форме? Казалось, один глубокий вдох и пуговица на белой рубашке девушки оторвется и убьет кого-нибудь прицельным выстрелом.

Заметив то, что я окинул ее взглядом и задержался на декольте, девушка еще очаровательнее улыбнулась. Ну, конечно, она сделала свои выводы. А я просто прикидывал как уйти с угла обстрела и выжить.

— Нет, благодарю. — Вежливо откликнулся я на ее просьбу и отвернулся, показывая, что разговор закончен.

В горло ничего не лезло весь день. Даже утренняя яичница, в кое-то веки заботливо приготовленная Лукасом, сейчас покоилась на дне мусорной корзины.

Я поправил ремень от фотоаппарата, который никак не мог поладить со стоячим воротом пиджака. Впрочем, я и сам не наслаждался комфортом: рубашка, брюки, галстук, пиджак и туфли, которые блестели так, будто я планировал использовать их вместо зеркала. Раздражало. Но, увы, слиться с толпой в этом местечке, обутым в кроссовки, вряд ли вышло бы.

Я снова огляделся, сканируя взглядом местность и не желая наткнуться на кого-то из старших Преев.

— Шампанское? — Раздалось за мой спиной.

Серьезно? У меня что, самый голодный вид в этой толпе? Я развернулся на каблуках и пересекся взглядом с голубоглазой блондинкой. Кажется, ее я уже видел, когда временную обслугу собирали для раздачи указаний и спича на тему «что будет, если вы налажаете». Каждый случай разбирался подробно, например, не заметить, что гость потянулся за закуской и испариться — проступок средней тяжести, а вот вылить на него поднос с шампанским — дело более критичное.

— Девушка, откройте мне секрет. — Начал я, и она подалась вперед. Ее губы обнажили белые зубки, а глаза прищурились, будто она ожидала шутку или порцию флирта с моей стороны. — У вас там конкурс среди персонала проводится? Кто первым заставит меня что-то съесть?

Губка, жирно блестящая от блеска, чуть поджалась. Впрочем, девушка не выглядела обиженной, что меня порадовало. Чего я завелся, в самом деле?

— Не понимаю, о чем вы…

Я поднял большой ламинированный бейджик, висящий на груди. На нем моя фотография и «левое» имя. Должность: фотограф. А что, вы решили, что мне выслали приглашения на День рождения Вивеи Прей? Ага, как же. Все сам, все сам…

— Я вроде как тоже на работе. — Я покрутил карточкой, отчего ее поверхность стала ловить на себя свет. — Вам же следует обслуживать гостей.

— А я считаю, что мы должны поддерживать друг друга в этой работе. — Неунывающе улыбнулась девушка и, кинув взгляд на мой бейдж, добавила: — Томас.

За плечом девушки я снова увидел брюнетку, с подноса которой какая-то пожилая чета сметала те самые многострадальные тарталетки. Девушка пыталась улыбаться им, но кидала непрозрачно раздраженные взгляды в спину блондинки. Кажется, что и ее я все же видел на сборе персонала. Мысль о том, что девушки поспорили на процент от гонорара не стала казаться такой бредовой.

Я усмехнулся и четко, с выверенными паузами, попытался донести до официантки свою мысль:

— Спасибо, конечно, но я буду более признателен, если ты запомнишь сама и передашь остальным, что я на все 100 % уверен, что не хочу есть, пить или пользоваться иными вашими услугами.

Девушка кивнула. И снова она не выглядела рассерженной или обиженной моим тоном. Если честно, она бы мне могла понравиться, если бы не одно «но», ради которого я и пришел сюда.

— Как скажешь. Но если передумаешь, у меня перерыв через час. — Оповестила она меня и, снова послав заигрывающую улыбку, произнесла: — Томми.

Девушка развернулась и, покачивая бедрами, стала плавать среди толпы, предлагая напитки гостям.

Меня же едва ли не передернуло от такого обращения. Томми. Стоило назваться Дартом Вейдером. Но, увы, сегодня я — Томас Грейсон. Один из, насколько мне известно, пяти фотографов, курсирующих между гостями, с целью сделать памятные снимки. Ну, а главное наше предназначение: запечатлеть виновницу торжества, которая должна с минуты на минуту появиться на главной лестнице, перила которой были украшены цветами и задрапированной тканью, мягкими волнами спускающейся чуть ли не до ступеней.

Гости начали собираться в шикарном фамильном поместье Преев более часа назад. Сейчас огромный зал был едва ли не битком набит людьми, которых, как мне кажется, Вивея даже не знала. Но все знали ее. Жизнь этой девушки на слуху каждого.

За время, проведенное в толпе, я уже успел ознакомиться с последними слухами, гуляющими среди элиты острова. Особенно часто повторяемый слух гулял среди дам. Все, от молодых девушек, до возраста «мне в понедельник на тот свет», обсуждали преображение Вивеи.

После новостей о столь масштабном торжестве, появившихся в газетах недели за две до события, в СМИ просочились и снимки девушки в бинтах. Новость быстро свернули, но силу сплетен, обсасываемых местными людьми, как куриные кости, было уже не удержать.

— Потрясающий зал. А как украшен! — Услышал я очередной кусок беседы двух женщин и одного мужчины, стоявших рядом со столом, на котором расположился огромный шоколадный фонтан в окружении всевозможных фруктов.

В руках они держали полупустые бокалы, периодически припадая к ним губами и озираясь вокруг.

— Говорят, обеденный ничуть не хуже. — Заметил мужчина, издав смешок.

Женщина, державшаяся к нему на порядок ближе, чем вторая, чуть дернула его за лацкан пиджака:

— Ты думаешь только о еде, Мэт.

Я поднял фотоаппарат и нажал на кнопку, позволяя этой паре остаться в истории этого дня. Не знаю, чем именно, но они были мне симпатичны.

Оркестр, который чередовал современные и более утонченные мелодии, заиграл Summertime Sadness исполнительницы Lana Del Rey. К моему удивлению, на этот раз к инструменталу присоединился красивый женский голос, привлекая внимание окружающих. Наверное, мы скоро сдвинемся с мертвой точки.

Мысль о том, что я увижу Вею, заставило сердце заколотится. В очередной раз. Взгляд снова метнулся к вершине лестницы, будто желая первым выхватить знакомый силуэт. Но вместо этого прямо передо мной возник тот, кого я видеть совершенно не имел желания.

— Какого черта ты… — Начал рыжий бегун. Почему бегун? Потому что он явно бегал за Веей, как пес и также был на побегушка у ее отца.

— Салют, Коул. — Перебил я его и перешел на доверительный шепот: — Если ты не хочешь пригласить меня на танец, то отойди, пожалуйста, на пол шага. Ты интимно близко, это смущает.

Было забавно смотреть, как лицо парня краснеет от злости на столь невинный комментарий. Но это подействовало: парень отодвинулся от меня, дав возможность дышать воздухом, а не его негодованием.

— Что ты здесь делаешь? — Все же задал он свой «важный» вопрос.

— А ты как думаешь, гений? — Начиная раздражаться, поинтересовался я.

— Это День рождения Ви.

— Серьезно?! — В удивлении воскликнул я, но, осознав, что мы стали привлекать внимание, снова сбавил тон. — А я то думал, почему все проходит в ее особняке и на гирлянде написано «С Днем рождения, Вивея!». Так это ее праздник? Спасибо, что открыл мне глаза, друг. — Я хлопнул Коул по плечу, желая отвязаться от него побыстрее.

— Тебя не приглашали. Я уверен.

— Думаешь? Погоди, у меня было где-то приглашение… — Я озадаченно похлопал себя по пиджаку и карманам брюк. — Черт, нет. Забыл его в своих парадных трусах от Armani. Я такой рассеянный в последнее время. — Я наклонился ближе к парню, не дав ему шанса парировать свои слова и продолжил: — Вот, например, совсем недавно я так забылся, что не набил рожу одному рыжему придурку, который решил, что раз он знает на один грамм больше информации, чем окружающие, его долг — поделиться ей с миром. Но, знаешь, лучше поздно, чем никогда, верно? Поэтому, иди ка ты, куда шел, пока я тебе дорогу на тот свет не указал. А то, знаешь, как говорят, у рыжих души нет, значит в рай тебя не примут, дьяволу ты тоже не выгоден. Так и будешь мотаться по земле в виде призрака, мешать моей и Веи жизни… Оно нам надо? Не думаю. Так что бывай, не провоцируй.

Я не угрожал, я констатировал. Желание завязать язык этого парня морским узлом все еще было во мне. И даже не потому, что он раскрывает рот, когда не требует, а потому, что я четко понимал, куда он хочет залезть этим самым языком. Мысль о том, что он подбивает клинья к моей девушке не давала покоя, и все внутри меня начинало кипеть. И то, что я все еще демонстрировал чудеса выдержки и заглушал желание вмазать ему ораторским искусством — заслуга жизни на острове. Слишком долго мне приходилось играть паиньку, уже навык образовался.

Поэтому я, сделав глубокий вдох и радуясь тому, что все еще умею держать себя в руках, сделал несколько шагов ближе к лестнице. Я чувствовал, буквально, где-то внутри себя, что Вея скоро появится. Это было что-то физическое, эмоциональное и необъяснимое. Я знал, что скоро ее увижу.

Но меня снова дернули за руку, не дав продвинуться вперед. Я обернулся, ожидаемо упершись взглядом в рыжего. Не выдержав, я закатил глаза:

— Серьезно?! Коул, сколько раз тебе говорить, я не танцую, выбери себе симпатичную девушку, ну… — Уныло проговорил я.

— Ты не подойдешь к ней.

— Да? Иначе что? Расскажешь ее отцу, что я пришел без приглашения? Устроишь драку, в которой, кстати, проиграешь? Думаю, твой босс будет этим не доволен. Я готов этим рискнуть, а ты? — Я подвигал бровями, замечая по выражению лица парня, что попал в цель. Он явно не хотел быть в центре скандала на таком событии.

Но его растерянность прошла, уступая дорогу упертости барана:

— Ты не понял меня, Хант? Тебя не приглашали, значит тебе здесь не рады. Ви не захочет тебя видеть. И я не позволю тебе все испортить. Опять.

Ви не захочет тебя видеть.

Эта мысль, произнесенная вслух рыжим упырем, и так не давала мне покоя. Но я привычно натянул на лицо довольную ухмылку:

— А ты что, местный секьюрити? Проверяешь билетики, контролируешь очередь и все такое? Тогда скажу тебе две вещи. Первая! — Я театрально выкинул указательный палец вверх, прямо перед лицом рыжего, но чувствовал, что голос дает сбой, мне было все труднее сдерживаться. Приходилось сцеплять зубы и едва ли не рычать, плохой знак: — Не всем нужно приглашение, чтобы прийти, иногда достаточно желания и мозгов. Ну, или считай, что я прикатил сюда на своих стальных яйцах, раз не испугался грозного тебя в качестве охраны. И второе, главное, так что слушай внимательно. — Я наклонился к парню очень близко, желая вдавить своим голосом каждое слово в его мозг, раз уж я не могу сделать это на языке жестов: — Никогда больше не смей говорить, чего хочет или не хочет Вивея. Это будем решать только я и она. Тебя в нашей жизни нет, и чем раньше ты это поймешь, тем лучше будет для всех.

Рыжий побагровел так сильно, что слился и с волосами и с отвратно-красным галстуком, затянутым на бледной шее.

— Эй, тебе плохо? — Сочувственно поинтересовался я. — Если ты не прекратишь краснеть, то либо тебе стоит срочно ослабить галстук, либо мне следует быть добрым парнем и крикнуть: «Здесь есть врач?! Парню плохо!». Но я бы не рассчитывал на мою доброту…

Сказать хоть слово Коулу помешало изменение в зале. Обстановка изменилась так быстро, будто кто-то нажал выключатель: сначала повисла мгновенная тишина, затем раздался шепот, звучавший как общий фон. Это было похоже на то, как ветер играет с колосьями в поле. Потом я услышал музыку. И лишь после этих звуков, слившихся в одну странную мелодию, я увидел то, что привлекало все взгляды гостей.

На верхней ступени широкой лестницы замерла девушка.

Вивея Прей.

И вместе с ней остановилось все: разговоры, движение, время и мое чертово сердце.

Лишь слова песни продолжали литься, окружая нас:

_ЕСЛИ Я УМРУ МОЛОДОЙ,_

_УЛОЖИТЕ МЕНЯ НА ПОСТЕЛЬ ИЗ РОЗ,_

_ДАЙТЕ МНЕ УТОНУТЬ В РАССВЕТНОЙ РЕКЕ,_

_РАЗВЕЙТЕ МЕНЯ_

_ВМЕСТЕ СО СЛОВАМИ ЛЮБОВНОЙ ПЕСНИ.*_

Люди были очарованы. Парализованы. Испуганы. Обездвижены. Заворожены. Пленены.

Чем же был вызван такой эффект? Магией красоты девушки? Ее неземной внешностью? Притягательностью? Безусловно. Но главное, что увидели присутствующие: девушка была в трауре.

_ГОСПОДИ, СДЕЛАЙ МЕНЯ РАДУГОЙ,_

_Я БУДУ СИЯТЬ СВОЕЙ МАТЕРИ,_

_ОНА БУДЕТ ЗНАТЬ,_

_ЧТО Я В БЕЗОПАСНОСТИ С ТОБОЙ,_

_КОГДА БУДЕТ СТОЯТЬ_

_ПОД ВСЕМИ МОИМИ ЦВЕТАМИ, О, И_

_ЖИЗНЬ НЕ ВСЕГДА ТАКАЯ, КАКОЙ ТЫ СЧИТАЕШЬ ОНА ДОЛЖНА БЫТЬ, НЕТ_

_ОНА НЕ МРАЧНА,_

_ОНА ПРОСТО ХОРОНИТ СВОИХ ДЕТЕЙ._

Единственное светлое пятно на Вее — это тонкая полоска жемчуга, обтягивающая ее шею. В остальном она была соткана из мрака.

Изящное черное платье, открывающие стройные ноги, черные перчатки и прическа, которая полностью… Не может быть.

Мне захотелось рассмеяться. Она не делала операцию. Наоборот. Вивея уложила волосы на бок и убрала с помощью небольшой черной шляпки с короткой вуалью. Она бросала тень на левую сторону ее лица и полностью открывала на показ правую, показывая каждому свои шрамы. Она выпячивала их как никогда прежде. Она была восхитительна.

_ОСТРЫЙ НОЖ НЕДОЛГОЙ ЖИЗНИ, ЧТО Ж,_

_У МЕНЯ БЫЛО ДОСТАТОЧНО ВРЕМЕНИ._

Подбородок девушки был высоко поднят, спина — как струна. Вызывающий взгляд гипнотических, почти пугающих глаз обвел публику. И вот она двинулась вперед. Один ее шаг вниз заставил несколько людей вокруг меня сделать шаг назад. Это была мистика, не иначе.

_Я НЕ ПОЗНАЛА ЛЮБВИ МУЖЧИНЫ,_

_НО БЫЛО ПРИЯТНО, КОГДА ОН ДЕРЖАЛ МОЮ РУКУ,_

_ЕСТЬ ПАРЕНЬ В ГОРОДЕ, ЧТО КЛЯНЕТСЯ ЛЮБИТЬ МЕНЯ ВЕЧНО,_

_КТО БЫ МОГ ПОДУМАТЬ, ЧТО ВЕЧНОСТЬ МОЖНО РАЗДЕЛИТЬ_

_ОСТРЫМ НОЖОМ НЕДОЛГОЙ ЖИЗНИ, ЧТО Ж,_

_У МЕНЯ БЫЛО ДОСТАТОЧНО ВРЕМЕНИ._

Вивея плавно и грациозно спускалась по лестнице, и каждый взгляд следил за ее шагом. В этот момент я впервые увидел ее, как истинную аристократку. Не просто молодую девушку, какой она была рядом со мной, а наследницу богатого рода.

— У меня мурашки по рукам бегут… — Тихо произнесла девушка слева от меня, обращаясь к спутнику и выставляя голые руки вперед. Я даже не обернулся в ее сторону, но верил ей без тени сомнения.

Черный цвет сидел на Вее так, что у всех присутствующих, я уверен, невольно закралась мысль, что этот оттенок мрака принадлежит только ей. Он назван в ее честь. И никто здесь не имеет права носить его, кроме нее. Это сгусток тьмы, обволакивающий ее юное тело, контрастирующий с бледной кожей уникального оттенка, выделяющий яркие выразительные глаза, смотревшие прямо перед собой. Она не замечала никого вокруг и одновременно будто смотрела на каждого, притягивая к себе все взгляды. Она выглядела как воплощение скромности и греха.

_ТАК НАДЕНЬТЕ СВОИ ЛУЧШИЕ ОДЕЖДЫ, А Я НАДЕНУ ЖЕМЧУГ,_

_ТО, ЧЕГО Я НИКОГДА НЕ ДЕЛАЛА_

_МЫСЛЯМ МОИМ ГРОШ ЦЕНА, НО НЕТ, Я ПРОДАМ ИХ ДОРОГО,_

_ОНИ ДОСТОЙНЫ БОЛЬШЕГО ПОСЛЕ ТОГО, КАК Я УМРУ,_

_МОЖЕТ, ТОГДА ВЫ УСЛЫШИТЕ СЛОВА, ЧТО Я НАПЕВАЛА,_

_СМЕШНО, ЛЮДИ НАЧИНАЮТ СЛУШАТЬ ТЕБЯ ПОСЛЕ ТВОЕЙ СМЕРТИ._

Я крепче сжал в руках фотоаппарат, чувствуя покалывающее напряжение в кончиках пальцев. Впервые в жизни я не мог решиться сделать снимок. Просто потому, что не желал и на миг отрывать от нее взгляда. Я не могу пропустить ни один ее шаг, алчно и жадно взирая на нее среди толпы таких же зачарованных идиотов. Но желание запечатлеть этот момент, оставить его себе навсегда и даже жадность, которую я чувствовал при мысли, что могу обладать этим мгновением, хотя бы на снимке — эти чувства пересилили чашу весов. Что бы она не задумала, это стало моментом ее триумфа, а он достоин того, чтобы стать бессмертным.

Я поднял фотоаппарат и поймал ее лицо в объектив. Снимок. Снимок. Еще снимок. Грациозность медленных движений, изящность обнаженной шеи, обнаженность шрамов, вызов во взгляде, изгиб губ, замерших в некоем подобие мрачной улыбки — я собрал все.

Когда Вея добралась до конца ступеней, ей подал руку… Не знаю. Кто это? Кажется, я видел его на пляжной вечеринке среди бывших друзей девушки. И какого черта я его тогда не убил?

_ТАК НАДЕНЬТЕ СВОИ ЛУЧШИЕ ОДЕЖДЫ, А Я НАДЕНУ ЖЕМЧУГ._

Последний слова музыки стихли, замолчала солистка, но ее голос эхом звучал в сознании каждого, заставляя думать над ними.

Я перестал снимать и прищурился, глядя сквозь толпу, как какой-то херов брюнет в пингвиньем смокинге достает из неоткуда цветок и протягивает его девушке. Нарцисс. Такой же бледно-желтый цветок был у него на кармане смокинга, как мрачная бутоньерка.

Теперь не оставалось и доли сомнения — девушка при всех оплакивала смерть своих подруг. Ведь нарцисс, который цветет и увядает слишком быстро, был символом смерти в юности. Именно нарциссами были усеяны могилы девушек, погибших в аварии год назад. Не моей сестры, но двух других, оплакиваемых здесь, на острове. И все знали это, ведь все они, как стервятники, любящие вгрызаться в кости, с жадностью следили за новостями. Таким был и я. Одна из газет, изучаемых мной, даже содержала статью с заголовком: «Нарциссы и траур», а под ним был изображен венок, с вплетенными в него нежными цветами.

Вивея приняла цветок и, отодвинув вуаль, аккуратно заколола его, добавив еще немного светлого в свой образ. Затем она обвела взглядом всех присутствующих. Вокруг нее будто было образовано поле, в которое никто не решался вступить. И тут от толпы стали отделяться люди. Некоторые лица были мне знакомы: веселая латинка с пляжа, Александр, его девушка, их диджей… Их было много, они становились рядом с Веей. Каждый из них был в черном. У всех был нарцисс.

И тут Вивея улыбнулась. Стоя, как богиня в ярком свете зала, среди своих, хотелось бы сказать, слуг, она мягко, нежно улыбнулась окружающим. Ее лицо будто засияло изнутри, преображаясь._ А затем все услышали ее голос._

— Добрый вечер всем. Я счастлива приветствовать вас на столь важном для меня событии. И благодарная всем и каждому, что вы нашли время прийти на мой… Праздник. — Еще одна улыбка и акцент на последнем слове. Если бы хоть кто-то посмел под ее взглядом сделать глоток шампанского, на один повод для траура явно стало бы больше.

— Но! — Громче сказала девушка. — Все мы прекрасно знаем, что в этот день есть место не только для чертовых шариков. Для меня сегодня день скорби. И если вы думаете, что я забыла — вы ошибаетесь. Я не забывала ни на один день о том, что случилось год назад. И вы бы мне этого не позволили, верно?

Грустная улыбка, больше похожая на ухмылку и взгляд прищуренных глаз, скользящий по лицам тех, до кого был способен дотянуться. По ним было видно, что каждый хотел отвести взгляд, но не мог.

Вивея чинно сложила руки перед собой, и я заметил, что она обхватила ладонью запястье с татуировкой, едва проведя по ней, спрятанной под кружевом перчатки, большим пальцем.

— Тем не менее, я и не хочу этого забывать. И раз мне не дали проститься с подругами на похоронах, я воспользуюсь случаем и скажу все здесь, в годовщину их смерти. — Ее грудь резко поднялась и опустилась, как будто при всем ее наружном спокойствии, девушка была на грани обморока.

— Многие из вас пришли на Центральное кладбище год назад. Там было столько цветов. Как будто белое поле… Кажется, я в жизни не видела столько цветов… — Девушка запнулась, ее взгляд стал мутным, будто перед собой она видела сцену, о которой говорила, а не людей в вечерних нарядах. — А еще, было сказано много слов. И я слушала их, слушала, слушала… И молчала. Хотя так хотелось кричать. И знаете, что бы я крикнула? Я бы велела молчать тем, кто не знал, что говорил. Я была уверена, что никто не знает Эмили и Эшли так, как я. А значит, почему они смеют говорить о них? Я думала, что мое горе настолько сильное, что остальные не имеют на него право. Но я так ошибалась…

Девушка дотронулась рукой до груди, будто придерживая свое сердце:

— Их потеря как будто вырвала из меня кусок души, и это не восполнить никакими словами. Но все же…Сегодня… Я хочу сказать лишь…

Она открыла рот, затем закрыла. Затем снова открыла, сделала короткий вдох и, прикрыв глаза, выдохнула:

— Простите. — Девушка открыла глаза и твердо посмотрела прямо перед собой.

Я невольно проследил за направлением ее взгляда и увидел пару людей. Рослый мужчина обнимал за плечи миниатюрную блондинку в прямоугольных очках. Из под них струились слезы. На супругах не было смокингов. Они были приглашены не официальной открыткой, а лично девушкой. Это были родители Эмили.

— Я умоляю, простите. За то, чего не случилось. За то, чего они не успели сделать. Но сейчас нам остается лишь помнить то, что они уже сделали. То, какими они были: светлыми, добрыми, прекрасными. Как Эмили любила шоколад с миндалем. Как Эшли собирала всех щенков и котят на улице и бегала по приютам, ища им новый дом. Как Камелия читала книги, не замечая ничего вокруг, полностью погружаясь в историю… Честное слово, порой мы не могли до нее докричаться, пока она не видела последнюю точку… — Вивея нежно и грустно улыбнулась, а у меня защемило сердце.

Ками и ее библиотека. Когда я приехал в дом матери на похороны, именно под книжными стеллажами я сидел ночи напролет. Я пролистывал книги: новые, пахнущие типографской краской, которые с трудом открывались и старые, зачитанные девушкой до стертых буков. Как часто она сама сидела на этом месте, считая его самым удобным. Как часто я вырывал ее из книжных грез, зовя на обед или ужин, или просто дразня.

— Но я знаю… Теперь знаю. Что пока мои подруги в наших сердцах — они бессмертны. Память о них жива, пока живем мы. И я обещаю, что в моей жизни не будет ни одного дня, чтобы я не вспомнила о тех, кто был мне как семья. Я любила их, я люблю их и буду продолжать любить до конца своей жизни.

Девушка замолчала. Молчали и все остальные.

Я снова посмотрел на пару, пришедшую сюда. Женщина прижалась щекой к груди мужчины, все ее лицом было мокрым. Рука отца Эмили скользила вверх вниз по ее руке. Но он, встретившись взглядом с Вивеей, еле заметно, едва уловимо кивнул девушке.

— Ну, а теперь… Приглашаю вас занять свои места за столиками. Наслаждайтесь, пожалуйста, вечером. — Девушка изящно подняла вверх руку, затянутую в перчатку, и жестом подала знак оркестру.

Посмотрев в сторону, откуда сразу полилась музыка, я заметил то, чего не видел раньше: оркестр был в черном, и у каждого из них, включая солистку в длинном вечернем платье, тоже были нарциссы.

Отвлекшись на этот факт, я пропустил момент, когда толпа вновь зароптала и пришла в движением. Будто своим жестом Вивея сняла с них какие-то гипнотические чары.

Я не стал вслушиваться в отголоски фраз, брошенных людьми, проходящими мимо меня. Мне нужно было найти Вивею, увидеть ее. Нет, более того, я была ей нужен прямо сейчас. Я знал это.

Я двинулся против потока, пытаясь просмотреть за их головами место, где только что была девушка. Несколько ее друзей все еще были там, но ее не было у подножия лестницы. Я осмотрелся, но нигде не мог найти ее фигуру.

Попытался найти знакомые лица, но без толку. Ни ее друга-блондина, ни его подружки. Даже, как назло, рыжей шевелюры Коула я не видел. Надо было привязать его к дереву во дворе, пока была возможность. Думаю, все эти огоньки отлично сочетались бы с его физиономией. Последний мне был нужен ни как информбюро о местонахождении моей девушки, а в качестве уверенности в том, что он не будет мешать под ногами, как рыжий щенок.

И тут я наконец увидел спину высокого голубоглазого парня.

— Александр! — Окликнул я блондина. Пробираться сквозь людей, спешившим занять свои места и продолжить «праздничную программу», было сложно. — Саша!

На удивление, вторая попытка увенчалась успехом, и парень озадаченно обернулся. Вместе с ним повернулась и его девушка, чей взгляд сразу нашел меня. И, судя по тому, как она прищурилась и что-то быстро заговорила своему бойфренду, притянув его за руку — наша встреча была не из самых приятных.

Все же, они остановились, поджидая меня. Что лишний раз подтверждает слова Вивеи о чрезмерной доброте этого огромного парня. Я бы с таким как я разговаривать не стал.

— Где Вивея? — Спросил я сразу, не теряя время на приветствия. Желание увидеть ее, поддержать, буквально разрывало мою грудную клетку. Я каждой клеточкой тела чувствовал, что ей необходимо сейчас быть со мной. Именно со мной.

Блондин молчал и сверлил меня взглядом. Это было комично, с учетом того, насколько миловидным выглядело его лицо. Я вздохнул:

— Саша, ты же ее друг…

— Именно поэтому я просто стою здесь и не пытаюсь тебя убить. — Перебил меня парень.

Что ж, может, доброта мишки Гамми — не совсем его характеристика. Но это был именно тот случай, когда я не имел право на гнев, а вот он — вполне.

— Боишься испортить праздник? — Поинтересовался я, не в силах сдержать ухмылку.

Саша сжал зубы так, что его скулы напряглись. Сью крепче обхватила его руку и заговорила сама:

— Что ты здесь делаешь, Арчи? — Голос девушки, в отличии от настроения ее парня, звучал мягко и даже понимающе. Будто она и так прекрасно знала ответ на этот вопрос.

— Мне кажется, это главный вопрос вечера… — Тихо произнес я, обращаясь в никуда. А затем посмотрел на блондинку, на белый цветок в ее витиеватой прическе и улыбнулся: — Пришел за своей девушкой, конечно.

Губы Берри начали растягиваться в улыбке, дав мне слабую надежду на помощь, но еще миг и ее лицо вытянулось, а глаза расширились в явном удивлении:

— Черт, я тебя вспомнила! Ты Хантер! С Северной стороны острова! Как я не узнала сразу?!

Меня будто ледяной водой окатили: только этого не хватало. Кто бы мог подумать, что блондинка может быть знакома с обратной стороной жизни острова?!

— Кто? — Непонимающе спросил Александр, переводя взгляд с меня на озаренную девушку.

— И что, вызовешь копов? — Вскинул я бровь, вглядываясь в лицо девушки, пытаясь понять по его выражению ее мысли.

Как говорят, кто владеет информацией — владеет миром. А если ненужная информация попала в холеные ручки блондинки, склонной к агрессии, тут уж и черт не угадает, к чему это может привести.

Девушка хмыкнула:

— Серьезно? Копов? И что они сделают?

— Как ты вообще узнала…

— Ты популярен, скажем так. Как и ваши… «Игрушки». — Быстро, слишком быстро и невнятно ответила мне блондинка.

Девушка кинула взгляд на своего парня, и внезапно стала выглядеть чуть нервно. Она поправила волосы, без видимой на то причины, и задела цветок, который упал к ее ногам. Сью быстро наклонилась, чтобы его поднять. Когда она снова приняла вертикальное положение, ее лицо было едва заметно покрасневшим и вряд ли это случилось от одного наклона вперед.

Ого, явно ни я один что-то скрываю. Теперь осталось лишь грамотно разыграть свою карту:

— Я слышал о богатеньких ставках, но не думал, что это для тебя. Так что ты, говоришь, делала на Северной стороне? — Спокойно спросил я, чувствуя себя хозяином положения.

— Я не понимаю, о чем вы оба говорите, но тоже хочу знать, что моя девушка делала на Северной стороне? — Саша явно терял терпение.

Не знаю, чем закончилось бы наше общение, если бы чья-то рука не схватила меня за локоть и не развернула:

— Вот ты где.

Ну конечно, рыжий пес. Я даже рад его видеть, по крайней мере, он не будет крутить хвостом вокруг девушки.

— Коул, мне что, надо тебя убить, чтобы ты оставил меня в покое? И что это за больная страсть к прикосновениям, я тебе не безразличен? — Я стряхнул пальцы парня со своего локтя и, подняв руки вверх, покачал головой, выказывая сожаление: — Прости, парень, у меня другая лига. Но я ничего, слышишь? Абсолютно не имею против твоего меньшинства. Так что прекрати уничтожать меня взглядом. А то выглядишь так свирепо, как будто готовишься возглавить армию Саурона*…

— Послушай, ты…

— Нет, это ты послушай. — Рявкнул я, подходя к рыжему впритык и, не выдержав, ткнув пальцем ему в грудь.

От этого мне невыносимо захотелось приложиться к его роже, и уже не пальцем, а кулаком. Как акула, которая учуяла слабый запах капли крови, уже не в силах удержаться или поменять свой курс, пока не выследит жертву. Черт, да я просто безумно захотел вытрясти из него душу, тем более, что за ним должок. А я всегда их раздаю.

— Ты и так сказал уже достаточно, не считаешь? Я не размазал тебя по асфальту в тот раз лишь потому, что в пирамиде моих приоритетов ты был ниже самого последнего уровня. Где-то после желания сойти с ума и начать одеваться как ты. Но я могу пересмотреть свое мнение, буквально на… — Я пожал плечами: — Минуту? Думаю, этого времени как раз хватит, чтобы мы раз и навсегда выяснили, кто хозяин в этой гребаной песочнице. Ты же этого хочешь?!

— Я хочу, чтобы ты оставил Вею в покое. Ты и так причинил ей много боли.

— Какое поразительно совпадение! Я хочу совершенно того же: чтобы ты отвалил от моей девушки. — Процедил я, пропуская часть про «боль». Изо рта рыжего это звучало слишком драматично.

— Твоей девушки? — На лице парня появилась глупая улыбка, отчего мои кулаки зачесались еще отчаяннее. Он, блин, серьезно хочет окончить вечер в морге.

— Моей. Девушке. — Тщательно выделил каждое слово я. — И я тебе не советую в этом сомневаться.

— А Вивея об это знает?

Я уверенно кивнул:

— Конечно. Она в этом уверена также, как в том, что не выпустит тебя из френдзоны, как бы ты не старался маячить перед глазами или испортить наши отношения. Но, ты и сам должен был это понять. Верно?

Вся бравада Коула и его нелепая ухмылка улетучились с лица. Взгляд стал жестким. Я напрягся, готовясь ответить на выпад, если он последует.

— Арчибальд, сейчас не время и не место… — Начал Саша, приближаясь к нам с натянутой улыбкой.

Он стрелял глазами вокруг и даже кивнул кому-то, показывая, что все хорошо. При этом он закинул руку мне на плечо и похлопал по нему, как хорошего друга.

Я огляделся, ища зрителей его театрального этюда. Действительно, люди, которые по каким-то причинам не начали праздничную трапезу, уже присматривались к нашей перепалке.

Коул тоже посмотрел вокруг. Он явно оказался более обеспокоенным чем я. Ну, конечно, репутация золотого мальчика не должна быть подмочена дракой на таком мероприятии. Ну все, желание вывести его из себя стало практически невыносимым. В руках засвербело, все тело надеялось пустить их в ход. Казалось, что если я сожму руку в ее центре образуется фаербол от напряжения.

Я задумчиво осмотрел Коула:

— Интересно, а ты больше хочешь Вивею, или кресло ее отца?

Понять, верна была моя догадка или нет, я не успел. Явно разъяренный Коул дернулся ко мне, покраснев, как девчонка на первом свидании. Я моментально сгруппировался, готовясь отклонится и нанести ответный удар: это должно быть быстро.

Но быстрее, чем рыжий что-то сделал, передо мной выросла спина Александра. Он меня что, мать его, защищает?

— А ну ка прекратили оба. — Прошипел он. — Арчи, какого черта?

Я широко раскрыл глаза в удивлении:

— Я? Я стоял на месте.

— Эй, Хант, или как там тебя… — Начала Сью деловым тоном при этом щелкнув пальцами в воздухе. А малышка забавнее, чем я думал. — Только не говори, что ты потратишь свое время на то, чтобы поясничать, затеять заваруху и быть выдворенным отсюда? И как ты тогда будешь возвращать девушку?

— Ну… Пришлю цветы? — Улыбнулся я, расслабляясь. — Или лучше серенада?

Блондиночка верно мыслила: привлечь внимание родителей Веи — не самое лучшее решение. Мне надо было к моей девочке, я и так потерял много времени. Слишком много времени.

Берри ухмыльнулась мне и посмотрела на своего парня:

— Саша, уладь проблему. — Она, как босс мафиози, кивнула в сторону Коула, которого блондин действительно держал за рукава пиджака.

Затем Берри кивнула мне в сторону одной из боковых лестниц для персонала, и я последовал за ней. Мы остановились у ее подножия. Девушка пропустила мимо одну из официанток, и, проводив ее взглядом, быстро заговорила:

— Прей увела мама сразу после ее появления. При этом у нее был до жути улыбчивый и просветленный вид, так что разговор будет явно не из приятных.

— Думаешь, Вея рассчитывала на это после вашего представления? — Скептически поинтересовался я. — Или ее мать должна была дождаться десерта?

— Ага, именно. Не люблю, когда меня оставляют без сладкого на ночь.

— И есть идеи, куда они направились? Ты была здесь?

— Только когда помогала Вивеи собираться. — Я с силой проглотил вопрос о том, как из злобной стервы, которой она была на пляже, она перевоплотилась в подругу брюнетки. Я явно много пропустил. — На втором этаже ее комната, самая дальняя, с видом на море. Думаю, они все еще там, либо где-то еще в левом крыле. Поднимешься здесь и иди прямо по коридору, не заблудишься.

— Спасибо.

Бросил я, уже поднявшись на две ступени, но нехотя остановился из-за оклика девушки:

— Эй, плохой английский мальчик! — Берри смотрела на меня снизу вверх, но выглядела при этом воинственно, со скрещенными на груди руками и прищуренными глазами: — Я считаю, вам есть о чем поговорить, и лишь поэтому помогла тебе. Но ты все равно моральный урод, и если она захочет тебя убить, я помогу ей выкинуть тело в море.

Я искренне улыбнулся. Да, я чертовски много пропустил:

— Договорились, плохая островная девочка. Постараюсь не довести тебя до тюрьмы.

Мое обращение заставило Берри улыбнуться и кивнуть в сторону лестницы:

— Иди уже.

Меня не надо было просить дважды.

_*Песня на выход Вивеи — If I Die Young (Если я умру молодой) группы The Band Perry. The Band Perry — американское кантри-трио, состоящее из основной вокалистки, а также автора этой песни (Кимберли Перри) и двух ее братьев (Нил и Рид Перри). Песня и клип получили множество престижных наград._

_*Упоминая армию Саурона Арчи намекает, что Коул похож на орка из работ английского писателя Джона Толкина. Это злобные и страшные существа мира фэнтези. Также появляются в сказках народов Западной Европы._

Глава 23. Дочки-матери, барби-кен и другие игрушки

— А теперь приведи себя в порядок и спускайся к гостям. Я надеюсь, что остаток вечера ты не сможешь уничтожить.

Мама направилась к двери, оставляя меня сидеть в мягком кресле и смотреть в окно. Не сказать, что я что-то видела, кроме темноты, но смотреть в лицо матери тоже не хотелось. Ее обвинительного монолога вполне было достаточно. Впрочем, я не жалела ни секунды о том, что сделала. И она это прекрасно поняла.

— Ох, и еще кое-что… — Мама резко остановилась, развернувшись ко мне. Она явно выдерживала паузу, желая привлечь мое внимание.

Я не поддалась на провокацию, все также сидя без движения в кресле, положив руки на подлокотники.

— Что с твоим лицом? Ты же делала операцию. — Сдалась мама.

Ох, это. Я и забыла.

— Я не делала операцию, мама. Я просто надела бинт.

— Но врач сказал…

— Деньги решают все, не так ли? — Тут я, не выдержав, повернулась к маме и улыбнулась.

Она выглядела сначала растерянно, но затем ее лицо стало едва ли не злым:

— Ты поступила ужасно. И до него я…

— Ты ничего не сделаешь. — Я оттолкнулась от ручек кресла, вставая и выпрямляясь в полный рост. — Ни врачу, ни кому бы то не было из тех, кто мне сегодня помогал. Во-первых, я это обещала. Во-вторых, мы же не хотим, чтобы в довесок к статье о моей речи на празднике, которая тебе так не понравилась, появилась полоса с моим интервью.

— И о чем же ты хочешь сказать?

— Ну, не знаю. Например, о том, как мои родители подкупили парня, чтобы он сблизился со мной. Думаю, на такую интересную историю позарится даже глянец.

И снова: растерянность, смущение и… вина. Вина в глазах мамы. Я отвернулась, чувствуя, что этого я не вынесу. Пусть лучше снова ругается.

— Вея. — Мягко произнесла мама. — Послушай, мы с отцом не знали, что делать.

— И купили мне друга? — Горько бросила я. — Что ж, это было потрясающее решение, мама. Только вы забыли продумать кое-что наперед. Папа всегда учил меня просчитывать шаги и варианты, почему эта ситуация стала исключением? Почему вы не спросили себя: «А что если?!». А что если все зайдет далеко? А что если Вивея все узнает, не будет ли от этого еще хуже? А что если она влюбится в того, кого мы купили, как вещь на рынке?!

Последние слова вырвались из меня с надрывом и буквально повисли в воздухе. Черт возьми. Нет. Я не хотела этого говорить, не хотела!

Я с силой закусила губу и услышала тихое:

— Ох, девочка моя… — Я сделала вдох, пытаясь успокоится. Мама же продолжила, с нервными паузами, слабым голосом, полным растерянности: — Но я не знала. Я понятия не имела… Я была так рада, что ты снова стала жить, как прежде, что не заметила ничего. А потом мы с отцом одумались, честное слово, но… Я и подумать не могла…

Я, прикладывая титанические усилия, снова посмотрела на нее. Моя прекрасная, любимая, идеальная мама. Даже сейчас, чуть раскрасневшись от всего этого разговора, она выглядела прекрасно. С высокой прической, блестящими серьгами и в платье от Valentino темно-фиолетового цвета. Интересно, когда я в последний раз видела ее в брюках? Да, наверное, никогда.

В сознании возникла мысль, которая всегда была на поверхности:

— Мама, а это все нужно было мне или тебе? Наша семья всегда была идеальной, верно? Ты была идеальной. Так может, именно из-за стремления к этому идеалу, все у нас покатилось вниз? Ведь ты так отчаянно хотела быть не только идеальной женщиной, примером для остальных в Санта-Луи, но и идеальной женой, матерью… Наверное, ты даже чувствовала свою вину за то, что со мной происходило. Или за то, что случилось год назад. Верно? И, чувствуя это, старалась еще больше и больше. Но мне не нужна была идеальная мама, которая знала «как будет лучше для меня», решая это с психотерапевтом. Что мне стоит запивать таблетки овощными коктейлями, а не кофе, найти себе друга и исправить свое… — Я грустно усмехнулась. — «Неидеальное» лицо. Мне просто нужна была мама.

Мама сделала шаг ко мне, но я выставила руку вперед ладонью:

— Пожалуйста, нет. Иди на вечеринку. Ты же так старалась ради нее.

— Вея…

— Мама. Хватит. Не сейчас. — Сказала я резко.

Отчего-то ее виноватый вид стал меня раздражать. Может, я плохая дочь, но прямо сейчас я все еще злилась и не могла принять ее заботу или то, что она хотела мне дать. Поздно. Я хотела злиться. Я имела право на злость.

Мама поняла меня верно и перестала пытаться приблизиться:

— Ты должна понять меня…

— Должна понять? — Фыркнула я. — А ты не должна была меня понять? Хотя бы сейчас. Устроив все это шоу. Это… Это День рождения действительно ужасно, мама. И я не верю, что ты не осознаешь этого.

— Но…

— Выходя из комнаты, выключи, пожалуйста, свет. — Бросила я и отвернулась к окну, вглядываясь в темный горизонт.

Тишина наполнила комнату. Мама не двигалась какое-то время. Я же, кажется, не дышала, прислушиваясь к малейшему шороху и надеясь, что она уйдет. Просто оставит меня здесь. Одну.

— Прости. — Услышала я ее нежный голос.

Тот голос, которым мне так редко читали в детстве сказки, желая добиться для меня самой лучшей жизни. Так кто же ответит, что было бы действительно правильно: истории о Золушке и поцелуй на ночь, или работа и вечные командировки родителей, которые помогли нам получить этот шикарный дом, и это чертово панорамное окно с видом на море? Раньше я не думала об этом. Раньше я так мало думала вообще о чем-либо.

Свет в комнате выключился с едва слышным щелчком выключателя. Темнота за окном и в помещении пришла к равновесию, празднуя победу. Дверь затворилась.

Каблуки лодочек BB* звонко зазвучали по коридору, говоря о том, что мама все-таки удалилась. Готова поставить на кон футболку Ханта: среди гостей она снова засияет улыбкой, как ни в чем не бывало. Она будет раздавать комплименты на права и налево, получая их обратно. Она будет прекрасна.

А вот я хочу остаться здесь навсегда.

Одна.

Одна.

Одна.

Непрошенная слеза выкатилась из правого глаза. Она тоже была всего одна. И откуда вообще появилась? Я же не хочу плакать. Совершенно. Я хочу злиться. Я хочу торжествовать. Я хочу наслаждаться этим чертовым одиночеством и не чувствовать, будто вместо рывка к финишу сделала несколько шагов назад. Туда, откуда пришла, из своей чертовой бездны отчаяния, где стены давят так, что дыхание перехватывает.

Неожиданно я услышала, что дверь снова отварилась, и кто-то вошел в комнату. Я быстро стерла с подбородка предательскую соленую каплю и развернулась на каблуках.

— Простите, в эту комнату нельзя входить посторонним… — Начала я и осеклась. О. Мой. Бог.

— Ладно, мы не будем пускать посторонних. Только ты и я. — Произнес вкрадчивый голос с английским акцентом, который снился мне каждую ночь.

Арчи Хант ловко крутанул пальцами входной замок на двери моей спальни.

_*Классические лодочки BB, названы в честь Бриджит Бардо. Созданы Маноло Бланик в 2008 году._

Глава 24. По словам и по поступкам

Не смотря на то, что в комнате царил мрак, к которому я не до конца привыкла, этот силуэт я узнала бы в любом случае. Даже в новом образе.

Хант был облачен в черный костюм, пиджак которого (явно френч*) имел воротник-стойку, ненавязчиво напоминающий о стиле милитари и образе военного. Рубашка, галстук, туфли… И даже непокорные волосы уложены. Почти.

Господи, он красив, как грех. Кажется, я просто забыла, насколько этот парень может быть притягательным. Насколько опасна его близость. Он был как чертов магнит, и если я находилась от него далеко, то смело могла тешить себя иллюзией, что он мне не нужен. Совсем. Вообще. И не тянет. Но когда он был так близко… Мне просто хотелось рвануть к нему в руки и забыть обо всем.

Я выпрямила спину и, пытаясь не поддаваться охватившему меня шоку и оцепенению, заговорила, придавая голосу гораздо больше уверенности, чем ощущали мои трясущиеся поджилки:

— Заблудился?

Полуулыбка сразу возникла на лице парня, он чуть склонил голову в мою сторону, прищуриваясь, как будто насмехаясь. Надо мной или над ситуацией?

— Особняк такой большой, вам стоило вкладывать в приглашения карту местности. И компас. Компас точно необходим.

Я даже не улыбнулась. Лишь сильнее стиснула руки.

— Что ты здесь забы…

— Ох, не продолжай. — Перебил меня парень. — Этот вопрос сегодня — такая избитая тема. Тем более не «что», а «кого».

— Нет, серьёзно, какого черта ты здесь забыл?

— Пришёл поесть праздничного торта. Говорят, здесь отмечают День рождения одной несносной особы.

— Да? А говорят ли о фотографе, с комплексом мстителя?

— Конечно. Она от него, кстати, без ума.

— _БЕЗ УМА_. Это ты точно подметил. — Ядовито проворчала я. — Совсем с головой не дружит, бедняжка.

Хант выразительно посмотрел на меня. Впрочем, он просто не отрывал от меня глаз с тех пор, как пришел. Стоп, он пришел сразу…

— Ты не видел маму? Ты мог встретить ее в коридоре, она только вышла.

Арчи кивнул:

— Да, но я решил, что прислониться к двери, когда она выходила, будет верным решением. Или стоило поздороваться?

— Так ты стоял под дверью? И как давно? — Спросила я, пытаясь понять, что парень успел услышать.

Впервые за наш диалог Арчи отвел глаза в сторону:

— Какое-то время.

В груди что-то екнуло. Уверена, он успел застать больше, чем я хотела бы. А слышал ли он, как я сказала, что влюбилась?! Черт. Черт!

— Убирайся. — Бросила я, чувствуя новую волну гнева.

— Прости, но не могу. Один раз я оставил тебя, по твоей просьбе. И это был последний.

Да, именно я попросила Арчи оставить меня в покое после разговора на его квартире. И он выполнил обещание. Но, похоже, он считал, что у моей просьбы есть срок годности.

— Я не хочу тебя видеть. — Снова кинула я слова, шедшие вразрез со всеми чувствами.

О, как я хотела его видеть! Как жадно я сейчас вглядывалась в его силуэт и черты его лица. Это было ненормально. Я рядом с ним была ненормальной.

Арчи кивнул, принимая мою позицию:

— Тогда закрой глаза. Но выслушать меня тебе придется.

— Не придется, если я закричу. — Пригрозила я прежде, чем поняла, как нелепо это выглядит.

Хант закатил глаза:

— А что, я один слышу эту музыку на первом этаже? Кто тебя услышит? Если ты рассчитываешь на помощь рыжего, то для этого тебе необходим собачий свисток… А если рыцаря-блондина, то он вроде как встал на сторону зла. — Хант обвел руками свою фигуру, очаровательно ухмыляясь, явно дав понять, что именно он тут представитель дьявола. Впрочем, сложно не согласиться.

— Как ты вообще проник сюда?

— Я вроде как ваш фотограф, но ты уверена, что хочешь поговорить об этом?

— Я вообще ни о чем не хочу с тобой говорить.

— Точно, мы остановились на том, что ты будешь слушать… Может, присядешь?

Хант кивнул в сторону моего кресла, приглашая меня, расположиться удобнее в моей комнате и в моем доме. Ничего не упустила?

Сам парень сделал шаг вперед, и, сняв с шеи неизменный фотоаппарат, а также какую-то карточку на шнурке, положил их на угол моей кровати. Он что, чувствует себя как дома? В то время как я все еще пытаюсь справиться с дрожью в пальцах от одного только его появления?

Арчи снова посмотрел на меня, я, в ответ, бросила на него максимально испепеляющий взгляд. Он вздохнул и неожиданно без спеси и тени юмора произнес:

— Вивея, пожалуйста. Выслушай меня. — Я не двигалась с места. Хант покачал головой:

— Серьезно, немного твоего времени — все, что я прошу. Никому от этого не станет хуже, планета не сойдет с орбиты и вулканы не повзрываются. Просто поверь мне.

Не станет хуже? Я очень в этом сомневалась. И если планета, может, кружиться не перестанет, то моя голова явно пойдет кругом.

— Поверить тебе?! — Не выдержав, я взорвалась неискренним смехом. — Как, интересно, я могу тебе доверять, после всего случившегося? Я открылась тебе, а ты на этом ловко играл. Это так, историческая справка, на случай, если ты забыл, почему я тебя ненавижу.

Неожиданно резкие слова стали удивлением даже для меня. Я не могла его ненавидеть, не имела права. Но, как оказалось, мое сердце думало иначе. И девчачья обида вырвалась из груди, жгла ее и заставляла меня высказать все это залпом.

Впрочем, реакция Ханта лишь подлила масла в огонь. Парень чуть наклонил голову на бок и улыбнулся мне так, как будто услышал что-то приятное:

— Ненависть? Отлично. С равнодушием я бы не смирился, а так… Мы на верном пути.

Не выдержав, я всплеснула руками:

— Ты издеваешься?!

— Немного. — Снова улыбнулся этот темноглазый демон и едва кивнул, признавая свою вину.

— Ты знаешь, где выход.

— А ты знаешь, что я не уйду.

— Остаешься здесь жить? Да ради Бога, тогда уйду я.

Я действительно развернулась лицом к двери и сделала почти два шага. Почти. Потому что едва носок туфли коснулся ковра второй раз, как меня схватили за руку и круто развернули к себе:

— Ты серьезно?! И кто из нас издевается? — Я оказалась лицом к лицу с Арчи, который явно терял терпение. — Может, перестанешь вести себя, как глупая девчонка и отнесешься ко мне серьезно? Потому что ты не уйдешь, пока мы не поговорим. Хотя знаешь что? Ты не уйдешь из моей жизни вообще.

Что-то во взгляде Ханта заставило меня верить в каждое его слово. Мой пульс подскочил и стал выбивать бешеный ритм.

— Отпусти, мне больно. — Пытаясь бросить на парня яростный взгляд, прошипела я.

Я дернула на себя запястье, которое брюнет все еще сжимал мертвой хваткой. На самом деле больно не было, но Хант был так близко, что я чувствовала запах его кожи и одеколона: вот что было больно. Я боялась, что если не отойду от него хотя бы на шаг, вся моя бравада рухнет, как карточный домик.

Еще секунду Хант испепелял меня взглядом, а затем его рука медленно разжалась. При этом его пальцы не просто отпустили меня, а скользнули по обнаженной коже до локтя. Я почувствовала, как дрожь скользнула по моему телу и спешно отошла на безопасное расстояние.

— Окей, Вея. — Снова начал Арчи. — Ты мне не доверяешь. Как же я могу исправить ситуацию? Клятва на библии или обещание на мизинчиках? Подпишем договор кровью? Я открыт для любых серьёзных шагов!

Даже то, как выражался Хант было чем-то новым и неизведанным. Как будто я наконец говорю с тем парнем, который рвался в драку, как бешеный зверь. И это настоящий Арчи?

— Спасибо, но сегодняшняя ночь не подходит для жертвоприношений и мистических обрядов. Луна не полная. — Я кивнула в сторону окна, месяц в котором подглядывал за нами и подтверждал своим видом мои слова.

— Тогда что еще? Потому что кроме слов у меня ничего нет, понимаешь?

— Кто-то говорит, что слова — это золото, для других — пустой звук. Твои слова, Хант, долгое время были самым сладким медом для моих ушей. До тех пор, пока не оказались ложью или, если хочешь, самым настоящим ядом. Я больше им не верю.

— А ты попробуй. — Настойчиво произнес парень. — Пожалуйста.

Мы посмотрели друг на друга. Казалось, целую вечность я вглядывалась в его лицо. Такое… Такое любимое. Хотя бы в своих мыслях я могла этого не отрицать.

В итоге, под пристальным взглядом темных глаз, я сдалась и села в кресло. Сегодня все самое интересное явно происходит в нем.

— Валяй, рассказывай. — Кинула я нарочито равнодушным тоном, хотя внутри все звенело от напряжения.

На Ханта я целенаправленно избегала смотреть, и это было той еще пыткой. Чтобы как-то себя занять и сделать вид, что мне все равно на то, что он хочет сказать, я стала вынимать шпильки из своей шляпки. Волосы были стянуты на левый бок, из-за этого голова казалась чугунной. Ну, или виноваты события последнего часа, кружившие голову больше, чем готические аксессуары.

— Скорее, я хочу не сказать, а попросить тебя кое о чем.

— Денег в долг? На сделке с родителями ты нажился недостаточно?

Одна из шпилек скользнула мне под ноготь, чуть сковырнув кожу. Я ойкнула и поморщилась. Это что, карма за злой язык? Я кинула шляпку и заколки на стол, позволяя им рассыпаться на его поверхности.

— Попросить о том, на чем настаивал в первый раз. Попытайся понять меня, поверить и простить.

Тон, с каким Арчи произнес свою просьбу, заставил меня занервничать еще сильнее. Я тряхнула головой, позволяя локонам упасть в вольном порядке и испытала облегчение. Не только от того, что волосы получили свободу, но и от того, что новая прическа сразу спрятала мое лицо.

— Простить? — Я покачала головой. — А ты сможешь простить меня?

Наконец я решилась и подняла глаза на парня, все еще стоявшего у окна. Он смотрел на меня, будто и не отводил взгляда все это время. Я пожалела, что свет выключен: как бы я хотела в полной мере насладиться цветом его глаз. Но в тоже время я боялась, вдруг я увижу в них боль, осуждение или… Ненависть?

— Вея… — Начал парень, после недолгого молчания. Он тщательно подбирал слова, как будто я была птицей, которую парень боялся спугнуть лишним движением. — Ты должна просто понять: все изменилось. Хорошо это или плохо, я не знаю. Это просто факт, который я принял, а значит, я надеюсь, сможешь и ты.

— Какой факт? — Выдавила я из себя, просто из жадного желания услышать это.

— Я люблю тебя. — Просто сказал Арчи. — Я люблю тебя, больше жизни.

Он произнес это так просто и подкупающе искренне, как будто это были самые естественные слова в его жизни. Как будто не я была причиной горя его семьи. Как будто не из-за меня его сестра не исполнит свои мечты и не улыбнется ему больше. Как будто не для того, чтобы уничтожить меня он приехал на остров.

— Я не могу… — Сказала я совсем тихо, чувствуя, как горло с силой сдавливает комок.

— Что ты не можешь?

— Я не могу быть с тобой, Хант. Это слишком сложно. Какая это жизнь будет? Я буду слушать твои слова и невольно ловить себя на мысли, а не лжёшь ли ты? Снова? А затем, ты посмотришь на меня, просто посмотришь, а мой внутренний голос заголосит сиреной, говоря, что твой взгляд — немой урок, осуждение, ненависть. Как ты себе это представляешь, Арчи?

— Я представлю это так: будет трудно. Возможно, очень трудно. Возможно, чертовски трудно. Но мы справимся.

Он был так близко: всего пару шагов разделяли нас. Всего пару шагов, и я могла почувствовать его тепло. Я могла дотронуться до него. Я могла поцеловать его. Я могла позволить ему поцеловать меня. Ведь он был так близко… И все же никогда он не был настолько далеко, как в эту минуту.

Мы были далеко. Между нами пропасть из лжи и обид, которые не так просто забыть.

— Нет… — Тихо произнесла я, борясь с порывом броситься на колени и зарыдать. Мне хотелось именно упасть на колени, на полу, перед Арчи. Чтобы он простил меня за все: за то, что я уже сделала с его жизнь и за то, что собиралась сделать.

«Что ты творишь? Зачем? Почему?» — Яростно кричал внутренний голос. И я не знала ответа на эти вопросы. Я просто чувствовала острую необходимость оттолкнуть Арчи от себя. Словами, делами, безразличием. Только пусть он уйдет. Пусть считает, что я ненавижу его. Пусть начнет другую жизнь, вдали от всего этого. От нашей истории, которая была слишком грустной, чтобы стать началом чего-то хорошего.

— Ты красиво говоришь. Но твои мечты о светлом будущем для нас — это сплошная утопия, в которую мне бы очень хотелось поверить. — Арчи хотел что-то заметить, но я покачала головой: — Нет, Арчи. Мне «хотелось бы верить», но я не могу. И дело даже не в том, что ты обманул меня. А в том, что я давно выросла из подобных сказок. Мы были обречены с самого начала, только вот я поняла это первой.

— Ты сумасшедшая. — Выдохнул парень почти обреченно. Его рука метнулась к волосам, с силой впиваясь в них. Я видела, как на шее парня вздулись жилы. — Я не знаю, почему ты с таким упорством отталкиваешь меня и тем более отрицаешь свои чувства, но это тебе не поможет. Мы будем обречены только в том случае, если ты не прекратишь вести себя, как…

— Как? — Мигом вскинулась я, прищуривая глаза.

— Как овца. — Без обиняков заметил Хант и добавил от широты душевной: — Упрямая овечка. Моя любимая овечка.

Я почувствовала, как щеки заливает румянец и снова порадовалась темноте вокруг нас. Почему даже то, что этот парень назвал меня кудрявым животным, вызывает в моем животе щекотку?

— Нет. — Упрямо ответила я, подтверждая его слова, осталось лишь заблеять. — Ты должен жить. Забыть обо всем этом и жить. Без меня, оставим все это в прошлом. Так будет лучше. Для нас обоих.

— Жить?! Да мне только рядом с тобой хочется жить, как ты не поймешь! С тобой и для тебя… И если ты думаешь, что это было просто осознать и принять, то ты ошибаешься! Да я на стены лез, лишь бы изгнать тебя из мыслей и головы. Меня пожирало чувство вины из-за собственной слабости, и я сразу убеждал себя, что все дело в мести и только в ней. А сам, как мальчишка, лежал ночами, смотрел в потолок и прокручивал в голове тон брошенных тобой фраз, мимолётные улыбки, то, как ты вдыхаешь аромат кофе… И это не была любовь с первого взгляда, я узнавал тебя каждый день, и мне этого было мало. А то, что я узнавал, затягивало меня все больше в твой омут. Я приехал сюда, чтобы утянуть тебя в свой выдуманный ад, а в итоге ты вытянула меня к себе. Понимаешь? Ты просто спасла меня от самого себя.

— Арчи… — Попыталась остановить парня я.

— Нет, слушай. Потом началась последняя фаза. Я жил моментами наших встреч. Рядом с тобой я забывал кто я, что происходит в мире, что было плохого, и что я уже успел натворить. И каждый раз раскрытая рот для признания я смотрел, какими наивными глазами, как прямодушно ты смотришь на меня и не мог вымолвить и слова. Потому что в первую нашу встречу та смотрела с вызовом и подозрением. Потому что ты так потрясающе изменилась. Как… Как роза. — Рука парня метнулась к шее и потерла ее. Он будто и не заметил этого движения, но я поняла: роза. Роза на его шее расцвела вместе со мной. Тогда, в тату-салоне. А вторая сторона…

— Второй цветок на твоей шее? Это?..

— Камелия.

Ну конечно, как я могла не узнать второй цветок? Нежная, юная Ками и… И я. Он носит нас с собой, должно же это что-то значит? Я вцепилась рукой в собственный талисман на запястье, сделанный в тот же день.

Теперь в комнате повисла тишина. Тяжелая, от груза произнесенных парнем откровений.

Его слова тронули меня? Как там говорят… «Он тронул струны моей души»? Ох, нет. Он, не просто дотронулся до них, он сыграл на них, как рок-звезды на гребаной гитаре!

И, конечно, как всегда, в моменты волнения, я стала вести себя как дура, идиотка, стерва и нести полный бред, нацепив на себя шлем из сарказма:

— Выходит, я переиграла на твоём же поле? Я нереально крута. Как на счёт шампанского по этому поводу? Я позову официанта…

— Бестолковая. — Покачал головой парень.

При этом он выглядел так устало, что у меня защемило сердце. А хотелось защемить дверью язык. А еще подойти к нему и провести рукой по волосам. Погладить их. Прижаться щекой к груди и услышать, как за ней бьется его сердце.

Я собрала внутри себя всю уверенность, на какую была способна:

— Арчи… Мы не так много знакомы, чтобы… В общем, это не история твоего великого Шекспира, где Джульетта и Ромео влюбились за пару часов и на всю жизнь. Это реальная жизнь. Мы молоды и наверняка через лет пять или десять, когда у тебя появится жена и парочка детей, ты будешь вспоминать все это со смехом.

— Не так много знакомы, чтобы полюбить? Ты сейчас серьезно? А может не будем измерять нашу историю временем? Потому что я, черт возьми, за эти пару месяцев прошел путь от ада до рая и обратно! — Голос Ханта звенел от напряжения. — И знаешь еще что, Вея? Мне плевать, что будет через пять лет или пять дней. Мы живем здесь и сейчас, и я не намерен упускать тебя и то, что мы друг к другу чувствуем лишь из-за твоего упрямства.

— Но я…

— Замолчи и слушай! Твои слова и тем более домыслы о том, что «теоритически» — Поставил пальцами в воздухе кавычки парень. — Может случиться — это все неважно. Важно то, что мы не можем отрицать: нас влечет друг к другу. Я думаю о тебе постоянно, ты мне снишься и я, черт побери, практически ненавижу фиолетовый цвет, потому что ничего в мире не достойно иметь оттенок твоих глаз! И поверь, это было невыносимо! Каждый божий день я чувствовал, что схожу с ума. Один взгляд в твою сторону превращал меня в зверя, но если ты смотрела на меня, я становился смиренным, как щенок.

— К слову об этом. — Уцепилась я в его фразу, как утопающий в соломинку. — Не хочешь рассказать мне, кто из двух Арчи настоящий? Тот, который способен сделать стейк из любого, кто на него косо посмотрит? Или тот, который читает стихи на берегу моря?

— А что, ты считаешь, что они оба не имеют права на жизнь?

— Разве что у тебя раздвоение личности.

— Думаешь? — Парень скрестил руки на груди. — Тогда и ты мне скажи: какая Вивея настоящая? Принцесса Санта-Луи, наследница всего состояния Прей, которая только и умеет, что тратить деньги на дорогие игрушки и салоны красоты, а жизнь на вечеринки. Девушка, одно платье которой стоит дороже, чем весь мой гардероб. За всю жизнь. — Он точно описал меня в прошлом. Но это было «до». Это было в прошлой жизни. — Или девушка, которую узнал я? Не из газет, а на том же пляже. За барной стойкой в кофейне. В старой часовне. На рок-концерте. Это тоже раздвоение личности? Или люди все-таки способны меняться, как считаешь?

Туше. Но на лопатки не положил.

— Не метай стрелки, Хант. Я хотя бы не претворялась рядом с тобой. Ни единого дня я не делала или не говорила того, чего не чувствовала. А ты… Чему? Скажи, чему я могу верить из того, что было? Я, черт возьми, все еще сомневаюсь, настоящее ли у тебя имя.

Хант задумчиво посмотрел на меня, как будто что-то взвешивая. А затем он внезапно хлопнул в ладоши:

— Окей, принцесса Санта-Луи. У меня есть отличная идея. Раз ты хочешь увидеть меня, так сказать, с обратной стороны, я позволю тебе это сделать.

Я настороженно замерла, заметив, как возбудился брюнет:

— Ты что задумал, мистер Хайд?*

— Тебе нечего бояться. — Вкрадчиво произнес Хант.

Он оттолкнулся от оконной рамы и стал медленно, как тигр на охоте, подходить ко мне. Я интуитивно выпрямилась в кресле, подавляя желание вжаться в его спинку и спрятать голову в плечах. Только вот от голоса и взгляда Ханта спрятаться было невозможно. Нигде.

— Ты же понимаешь, что именно такая фраза провоцирует еще большую панику? — На всякий случай уточнила я, чувствуя, что горло пересохло и нуждается в стакане воды. Десятке стаканов с водой.

— Тебе нечего бояться, просто доверься мне на эту ночь. — Он был все ближе, дышать становилось все труднее.

— В последний раз, когда я «доверилась тебе на ночь», вернулась домой не девственницей. Не думаю, что это хорошая идея.

Губы парня растянулись в улыбке:

— Если хочешь поговорить об этом, то, по-моему…

— Нет! — Едва ли не взвизгнула я. — Не хочу ни о чем говорить! И вообще, какого черта ты делаешь?!

Последний вопрос был адресован уже тому, что брюнет навис над мной, опершись на ручки кресла. Я была буквально в ловушке из рук Ханта, его запаха и преследовавшего меня взгляда. Его лицо замерло прямо перед моим, в темных глаз будто плясали смешинки, на точеном лице, будто вырезанном из камня, играла лукавая улыбка:

— Мне интересно… Ты боишься меня или своих желаний рядом со мной? — Поинтересовался змей-искуситель.

Нет, серьезно! Он только что едва ли не страдал, как герой греческой трагедии, а теперь ведет себя, как хозяин положения. Чертовски притягательный и сексуальный хозяин положения.

Узел галстука парня был ослаблен, показывая мне его ключицы. Классический образ парня в пиджаке и дерзость его поведения были таким опьяняющим коктейлем, что я не смогла сдержать судорожный вздох.

— Если ты решил, что соблазнив меня, сможешь разрешить ситуацию — очень ошибаешься. — На всякий случай уточнила я, совершенно теряя контроль над своим голосом и телом.

Хант изобразил задумчивость, стрельнув глазами в потолок и снова возвращаясь ко мне, с еще более хитрым выражением лица:

— Вообще, мысль очень интересная. Запомни ее, оставим как план «Б», если «А» прогорит. А теперь. — Парень наклонился совсем близко к моему лицу.

Я замерла и перестала дышать. Буквально. Задержала дыхание, в… Предвкушении?! О нет… Мозг отключился уже давно, а сердце наоборот грозилось сломать мне ребра.

Его губы приблизились к моим совсем близко, что я могла почувствовать его жар. Одно лишнее движение, нет, одно слово и мы…

— Собирайся, Вея, я покажу тебе новый мир.

Что?

Я заморгала, не понимая ни фразы, ни действий парня. Он резко оттолкнулся от ручек кресла и подал мне руку:

— Идешь? — Усмешка на его губах бесила невероятно!

— Куда?

— Сюрприз. Но, я обещаю, ты увидишь меня во всей красе. — Не дождавшись, чтобы я взяла его руку, он наклонился и сам поднял меня из кресла, как легкую куклу. — Ну же, пошли.

— Я не пойду с тобой неизвестно куда.

— Вея! Ты действительно хочешь узнать меня?! Тогда первая вещь, которую тебе следует запомнить, крошка: запреты меня никогда не останавливали. Так что если ты не пойдешь на своих двоих, то я понесу тебя на себе.

Слова были внушительными. От слова «крошка», произнесенного Арчи, я вообще едва ли не в осадок выпала. Но угроза не подействовала. Я все еще была в шоке от того, что он был так близко и ничего не сделал… Стоп. Это же хорошо? Верно? Мои сомнения по этому поводу возвели уровень озлобленности во мне до невиданных высот.

— Я никуда с тобой не пойду. — Фыркнула я.

— Ну, раз ты выбираешь такой путь… — Загадочно заметил Хант.

Через долю секунды потолок и пол поменялись местами и я уже свисала с его плеча:

— Ты что творишь?! Идиот! Отпусти меня, немедленно! — Я поколотила воздух ногами, в силу своих возможностей, надеясь, что черная туфля на высоченной шпильке отлетит прямо в лоб моему похитителю.

— И ты пойдешь сама? — Уточнил Арчи.

— Нет! — Возмутилась я.

— Окей. — Смирился он и, подкинув меня, как мешок с продуктами, чтобы перехватить поудобнее, уверенно двинулся к двери.

— Стой! Я пойду, пойду! Хорошо?! — Сдала позицию я, пытаясь понять, насколько сильно у меня задралось платье.

Арчи остановился:

— Ты уверена? Мне вовсе не сложно, принцесса. Мне даже приятно. — В доказательство своих слов, мужская ладонь скользнула по моей голой ноге, коснувшись резинки чулок.

— Да! Да, я уверена! — Покраснев уже не только от того, что кровь в таком положении прилила к голове, завопила я.

Хант, изобразив вздох печали, аккуратно присел, ставя меня на место. Я развернулась, как фурия и хмуро посмотрела на него.

— Хэй, я же предупреждал тебя! — Со смешком поднял руки парень, будто спасаясь от моего взгляда. — Кто виноват, что ты такая недоверчивая.

— Ты виноват. Мистер «фотограф-турист-случайно-тебя-встретил». — Отозвалась я, немного сбивая с парня веселость.

— Так мы идем? — Он окинул меня взглядом. — О, и лучше накинь куртку. И обуй что-нибудь удобное.

— Потому что?..

— Просто совет. — Подмигнул мне Хант. — Ох, и еще кое-что.

Брюнет резко наклонился и прижался губами к моим губам. Это было так неожиданно, что я просто опешила и стояла как вкопанная, чувствуя, как нежность разливается по моему телу. Медленно, как будто его поцелуй наполняет меня живительным теплом.

Также неожиданно Арчи отстранился:

— Не люблю не соответствовать ожиданиям. — Хитро улыбнулся он, явно говоря о том, чего я ждала минуту назад, сидя в кресле.

Его глаза лучились искрами веселья и… Обожанием.

Господи.

И как я могла так попасть.

_*Пиджак-френч действительно связан с военным делом. Эта модель появилась во времена Первой мировой войны, названа в честь английского фельдмаршала Джона Френча. Сегодня модель, которую в далеком прошлом носили военные, популярна и на подиумах именитых дизайнеров._

_*«Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» — готический роман Роберта Стивенсона (5 января 1886 года). Мистер Хайд — злой двойник добродушного доктора Джекила. Появился из-за раздвоения личности, спровоцированного действием наркотика, созданного доктором._

Глава 25. Арчи, «Разрушаю ваши границы», Хант

— Я не езжу на автомобилях. — Напомнила я Ханту, когда он привел меня на гостевую подземную парковку.

Те немногие из гостей, кто приехал за рулем, а также персонал, оставили машины под нашим особняком. Здесь, впрочем, были и машины нашей семьи. Наверняка, мои старые тачки тоже ржавеют где-то в конце этих рядов. Длинных рядов. Как будто автомобили было необходимо менять как, простите, белье. Мы и правда слишком богаты. Почему я поняла это лишь сейчас?

— А у меня нет автомобиля. — Отозвался Хант.

На парковке его голос звучал глубже, также сюда не доходили звуки музыки и веселья, царившего наверху. Очевидно, гости справились с шоком и во всю праздновали мой День рождения. О том, что меня на нем нет, они не заботились.

— Но ты же говорил… — Нахмурилась я, вспоминая, что в первую нашу встречу Хант действительно угрожал подвести меня на «припаркованной где-то машине».

— Я много чего говорил. — Туманно ответил Арчи.

Я лишь закатила глаза.

— Ну, конечно. Ты меня пугал?

— Скажем так: проверял границы дозволенного.

— Оу. Опыты. Круто. А ты не записывал результаты исследований в блокнотик? — Уточнила я, а затем вдохновенно накинула еще версию: — Нет, погоди, у тебя наверняка есть пробковая доска с красными нитками, которая содержит вырезки из статей и заметки, да?

— Нет, доски нет. — Ответил парень, не отрицая остального. Обалдеть.

И не смотря на все это я иду за ним, в кожаной куртке и ботильонах на низком ходу с тракторной подошвой. Сочетание вышло таким, что полиция моды уже выехала за мной. Еще бы: кружевное коктейльное платье с плотно обтягивающим лифом и романтично-пышной юбкой, и обилие кожи, а-ля «девушка байкера». Но, увы, это единственное, что нашлось в особняке. Все мои шмотки были перевезены в домашний гардероб.

Правда вот когда Арчи увидел меня в таком виде в комнате и одобрительно присвистнул… Так. Ладно. Проехали.

Мы остановились у…

— Арчи, почему ты смотришь на байк? — Спросила я, чувствуя, как в мозг пробираются догадки. Очень опасные и пугающие.

— Потому что это мой байк. И он красив, почему бы на него не смотреть? — Арчи любовно погладил двухколесную громадину. — Но если ты ревнуешь, я могу смотреть на тебя.

— Я не поеду на нем. И не мечтай.

Глубокий вдох сказал мне все, что Арчи думает о моем сопротивлении:

— Если мы будем спорить в каждой точке пути, то долго никуда не сдвинемся…

— О, никуда не сдвинемся! Это именно то, чего я хочу. Спасибо за понимание! — Нервно захихикала я, чувствуя, как меня пугает весь вид этого мотоцикла. Все железки, торчавшие наружу, напоминали мне внутренности, которые распотрошили и забыли прикрыть.

— Настало время взглянуть своим страхам в глаза, Вея. — Сказал он, тоном воспитателя, объясняющего ребенку, почему бить соседа по песочнице лопаткой — дурной тон.

— А отчего именно ты решаешь, когда настает час «ИКС» для перемен в моей жизни? Ты и так наворотил дел, знаешь ли. Хватит для одного человека.

— Во-первых, я только начал. А во-вторых, что-то из того, что я сделал, навредило тебе? Тебе стало хуже? Ты жалеешь о чем-то?

Я открыла рот, намереваясь высказать все, что «стало хуже», как он вскинул вверх указательный палец и помотал им перед моим носом слева-направо:

— А. А. А. Только не надо ставить старую пластинку про то, что я оказался твоим личным мистером Хайдом. Просто подумай, что из того, что мы сделали вместе, заставляет тебя не доверять мне? То, что ты съездила на материк? Или пошла на пляж и встретила друзей. Своего Александра хотя бы.

— В первый раз нас чуть не убила банда отморозков, а во второй я рыдала в часовне. — Заметила я, но, увидев помрачневшее выражение лица парня, почувствовала укол стыда и пошла на попятный: — И оба раза в итоге я была счастлива.

Мое признание заставило искру в глазах цвета виски снова зажечься. Ясно, я сама разжигаю огонь, на котором мне явно суждено погибнуть.

— Но мотоцикл — это слишком. Я… Ты не понимаешь, Арчи. У меня от одной мысли о поездке колени начинают трястись. И зубы. И меня всю трясет. Я даже когда слышу резкий звук шин на дороге готова заорать. — Чем больше я говорила, тем больше чувствовала истину своих страхов. Взгляд невольно притягивался к блестящему, черно-серебряному байку.

— Эй. — Рука Арчи нежно дотронулась до моего лица, поворачивая к себе. Он заглянул в мои явно испуганные глаза. — Ты будешь со мной. Как после концерта, как в церкви, как в любой другой момент. Что бы не случилось, Вея, теперь я рядом и всегда приду тебе на помощь. Просто доверься мне.

Я смотрела в его глаза и реально начинала ненавидеть себя всей душой за слабость перед этим парнем. Его присутствием, его словами, в которые так отчаянно хотелось верить. И за ощущение, что если он когда-нибудь подведет меня к скале и скажет: «Прыгай», я, черт возьми, просто разбегусь…

— Я об этом точно пожалею. — Прошептала я, не веря в свои слова.

Но они были произнесены, иначе, почему Хант снова озарился улыбкой в 220 вольт, обнажая ровные зубы:

— Это будет лучшая ночь в твоей жизни. — Пообещал он и надел мне на голову серебряный мотошлем.

Мне кажется, или визор перед моими глазами опустился со звуком гильотины?

*****

— Если бы я знал, с какой силой ты будешь сжимать меня бедрами, давно предложил бы прокатиться. — Заметил Хант, подавая мне руку и помогая слезть со зверя подо мной.

— Дерьмо! — Воскликнула я, как только парень помог мне снять шлем. — Черт возьми! Мать твою!

— Хэй, хэй, тише, леди! — Захохотал Арчи.

— Тише? ТИШЕ?! — Закричала я на него, желая кинуться и ударить. Парочка прохожих кинули на нас подозрительные взгляды. Трое мужчин, куривших у какого-то паба с деревянной вывеской, тоже заинтересовались происходящим, и мне пришлось снизить голос: — Это из-за тебя!

— Что из-за меня? Прокатились с ветерком?

— Я чуть не умерла, Хант! У меня ноги дрожали! У меня… Да у меня голос сел! — С изумлением отметила я последний факт. Действительно, я говорила, как курильщица со стажем.

— Ну, а я лишился слуха на правое ухо от твоего визга. По-моему мы квиты.

— Господи… — Пробормотала я, устало прислоняясь к ближайшему фонарному столбу, тускло освещавшему темную улицу вокруг себя желтоватым светом. Наверху рядом с ним кружилась мошкара, наивно летящая на свет. Привет, мошки, я с вами.

— Вот кого-кого, а этого парня здесь точно нет. Господа, в смысле. — Откликнулся Арчи, одновременно набирая что-то на телефоне.

К слову, а где это «здесь»? Я оглянулась. Ехали мы долго, очень долго. Хотя, может это чувство ужаса, охватившее меня с первых секунд поездки, сделало ее длинною в вечность?

Едва сев на это орудие пыток, я сначала схватилась за заднюю часть сидения, как ездят девчонки в фильмах. Но только услышала, как зарычал под нами мотор, как будто дракона разбудили и заставили выплюнуть струю пламени из выхлопной трубы, я мигом пересмотрела приоритеты. В итоге, к явному удовольствию Арчи, я прижалась к нему так, будто от того, сломаю ли я ему ребра в объятиях, зависела моя жизнь. Впрочем, разве это было не так?

Улица, на которой мы оказались, была очень и очень оживленной, но слабоосвещенной. Скажем так, основным источником света были не редкие фонари, а вывески и окна всевозможных баров, ночных клубов и пабов. Я тщетно пыталась признать в мигающих названия заведений хоть что-то знакомое, но выпав на год из жизни это было не так легко.

Не говоря о том, что Хант припарковал свою «бешеную лошадь», как я в тайне обзывала его байк (И это был самый достойный вариант из мысленно предложенных мной!), в ряду таких же «друзей по железному стаду». Не удивлюсь, если паб за нашими спинами, с романтичным названием «Бриз» окажется прибежищем бородатых мужчин в косухах.

— Где мы? Я не узнаю это место. — Спросила я, когда мое дыхание стало более-менее ровным.

— Не сомневаюсь. Что Вивея Прей стала бы делать на Северной стороне?

Мне показалось, я ослышалась:

— Что, прости? Арчи Хант! Ты приволок меня в криминальный район острова? Парень, это очень странный путь к сердцу девушки.

— Ты сама хотела узнать меня.

— Мог просто сказать, что ты преступник! — Нервно воскликнула я, подходя ближе к парню. Теперь даже фонарь выглядел зловещим, кажется, он готов упасть мне на голову. — Незачем было затаскивать меня на мотоцикл и…

— Вея, расслабься. Вы переоцениваете это место. Здесь живут такие же люди, разве что менее богатые, но вряд ли это можно назвать недостатком, ты так не считаешь?

— Ты хочешь меня пристыдить, да? У тебя не выйдет. Каждый знает, что здесь не происходит ничего хорошего. Один раз местные напали на нашу школу и уничтожили талисман. Просто от нечего делать. А еще сюда стекается вся преступность, если ты не в курсе. Покер, подпольные бои, гонки, тотализаторы, проституция, грабежи, секс, наркотики… Я, блин, ничего не упустила?!

— Ну, конечно. В ваших кругах точно не было торчков или торговцев травкой или того хуже, да? А то, что девчонки ложатся под мужчин и парней за деньги и подарки — вообще нонсенс. И это наверняка называется «любовь», а не торг своим же телом. Ведь «золотая молодежь» — идеальная во всем, ты так считаешь? Разница между Севером и Югом лишь в том, что здесь ни у кого нет денег, чтобы в случае чего отмазаться от копов. И их поступки выглядят не так игриво, как ваши.

Хотел ли Арчи напомнить мне о том, что меня признали невиновной в аварии? И отчего он так защищал эту часть города? Лично меня и моих друзей с детства пугали Северной стороной, как Бугименом*. Да и не зря! В сводках новостей то и дело фигурировали личности отсюда, вляпавшиеся в очередные неприятности.

— А-ар-чи-и! — Услышала я знакомый голос, но вспомнить кому он принадлежит сразу не смогла.

Развернувшись на звук, я увидела, как из-за угла выныривает Лукас и, с распростертыми объятиями, несется к нам. На парне были джинсы, красные кеды, куртка и кепка, надетая козырьком назад и прячущая кудри, заплетеные в хвост, от посторонних глаз.

Его длинные руки обхватили брюнета и похлопали его по плечу, а на лице было ликование:

— Это нереально круто, что ты решил приехать! Сегодня все или ничего! Ставки бешеные, а если узнают, что ты здесь, просто с ума сойдут… Но что на тебе за костюмчик? — Лукас, чей рот выдавал слова, как из пулемета, схватил Ханта за пиджак, будто пробуя материал на качество. — И туфли! Ты сюда с похорон прикатил? Или забыл сказать, что ты английский лорд?

— Вполне правдоподобная версия, он много кому чего забыл рассказать. — Не выдержав, вставила я свою «монетку», со скучающим видом глазея по сторонам.

Мой голос сразу привлек внимание парня, отрывая его от разбора гардероба Ханта. Улыбка на его лице из дружеской стала обольстительной. Ну, по крайней мере, он явно был в этом уверен.

— При-иветики. — Протянул Лукас, и, как типичный представитель мужского пола, осмотрел меня с ног до головы. В прямом смысле слова! Парень прилип глазами к моим коленям и направил взгляд в путешествие по ногам и телу, медленно, с улыбочкой, двигаясь к лицу. И вот тут в его глазах отразился шок: — Ох, черт возьми!

Последнее восклицание явно было обращено ко мне. Я удивленно воззрилась на парня, мигом поменявшегося в лице.

— И я рада тебя видеть, Лукас. — Кивнула я, как вежливая пай-девочка.

— Прей?! — Воскликнул парень, будто не веря своим глазам. Если бы он стал щипать себя — я бы не удивилась. — Какого… Она тут делает?! — Вместо взаимного приветствия накинулся парень на друга, круто поворачиваясь к тому лицом.

Ого.

Арчи пожал плечами:

— Она со мной. И сбавь тон. — Сказал Хант таким обманчиво спокойным голосом, что даже мне стало не по себе.

— А что, у вас, парни, намечался мальчишник? Прости, кудрявый, что я тебе все испортила. — Хмыкнула я, не пытаясь скрыть недовольство от такой «теплой» встречи. Помнится, в квартире Арчи он был более радушен.

— Прости, крошка, но сейчас не то время и место, где тебе и твоей очаровательной юбочке стоит находиться. — Ответил мне блондин, снова переводя внимание на брюнета. — И я не думаю, что для тебя это сюрприз, Арчи. О чем ты думаешь?

В отличие от друга, англичанин был эталоном невозмутимости:

— Это мое дело. И моя ответственность. Так что хорош трястись и пошли. — Арчи стукнул Лукаса кулаком в плечо и сделал шаг в ту сторону, откуда появился парень.

При этом он подал мне руку, приглашая пойти за ним.

— Рассчитываешь, что мы будем ходить весь вечер под ручку?

— Ну, было бы неплохо, ведь мы так хорошо начали.

— То был разовый акт, под влиянием момента. — Хмыкнула я и вместо того, чтобы принять руку парня, засунула свои собственные конечности в карманы кожаной куртки.

— Не зарекайся. — Подмигнул мне Хант. — Все, пошли. Лукас, что-нибудь началось?

— Ты про игру или неизбежный апокалипсис. — Проворчал все еще чем-то недовольный блондин.

Не смотря на то, что Хант шел впереди, показывая нам лишь спину в пиджаке, я была уверена, что он закатил глаза.

— А мне никто не хочет ничего объяснить? — Попыталась подать голос я. — В чем проблема? У вас особый фэйс-контроль? Закрытый клуб? И первое правило клуба: никаких брюнеток со шрамами?

— Никаких объяснений, Вея. Разве так будет интересно? — Обернувшись, Хант послал мне хитрую улыбку. — Узнаешь сама, по ходу дела.

— Ага, когда ее сожрут с потрохами. — Пробурчал Лукас себе под нос. — Погоди, Хант!

Парень резко сдернул с головы кепку и бесцеремонно натянул ее мне на голову. Чуть отодвинувшись, он оценил результат своих трудов и мой удивленный взгляд. Затем он поправил челку и накидал прядей волос на лицо. Может, у них и правда не пускают со шрамами?

— Вот, так лучше. — Парень наконец позволил себе улыбнуться, явно довольный собой.

— Серьезно? Мой стилист бы с тобой поспорил. Это обязательно?

— Это для того, чтобы ты не разбила сердца наших друзей. — Пояснил парень, явно возвращаясь в свой привычный режим кокетливого пройдохи. — Мне одного твоего фаната в квартире достаточно.

Кудрявый кивнул на Ханта, который со скрещенными руками стоял в полутора шагах от нас и, услышав реплику друга, недовольно поморщился. Я же испытала острое желание затолкать брюнета куда-нибудь подальше и повести приватную беседу с Лукасом, на тему этого самого фанатства. Парень явно знал что-то интересное.

— Что, Фея Крестная, собрал Золушку на бал? — Ядовито произнес Арчи.

— Конечно, Прекрасный Принц! — Живо откликнулся Лукас. — Идите и веселитесь! Только помните: туфли не раскидывать, в тыкву не превращаться, с крысами на брудершафт не пить. Они на то и крысы, что сдадут все папарацци за деньги. Из волшебных палочек, в случае необходимости, использовать только биты.

Странный диалог показался мне на удивление серьезным. Особенно, когда мы оказались внутри заведения, расположенного вперед по улице. Я даже не успела бросить взгляд на ярко-синюю вывеску, чтобы в случае чего отправить в полицию свое местоположение, как мы проскочили в широкий арочный проход.

Ни денег, ни билетов, ни светящихся печатей на руку — ничего не требовали. Два охранника, размером как мои самый большие шкафы для одежды, беседовавших до нашего появления, лишь кивнули Арчи. Тот ответил таким же скупым жестом и положил руку мне на спину, ненавязчиво веля продолжать двигаться, а не замирать, как кролик.

— Ты чего? — Спросил голос парня у меня над ухом.

Руку со спины он убирать не торопился, и я сделала это сама, шагнув ближе к Лукасу.

— Они огромные! — Честно ответила я, не выдержав, и еще раз обернувшись на двух бугаев. Да простят они мне такое название.

— Но при этом совершенно безобидные. — Уверил меня Хант.

— Ага. — Вклинился Лукас. — Как слоны.

— Вообще-то, из-за слонов погибает очень много людей. Несколько сотен каждый год. — Выдала я факт, совершенно непонятно откуда появившийся в моей голове. Это все нервы.

— Не бойся, пока я с тобой: ни охранники, ни слоны не должны тебя волновать. — Заверительным тоном пообещал Арчи, и его рука снова волшебным образом оказалась между моих лопаток.

— О, не сомневаюсь, что в твоем обществе мне следует в первую очередь бояться лишь тебя. — Фыркнула я, дернув плечом.

Лукас заржал, как молодой конь, услышав мое изречение, но под взглядом Ханта поднял руки вверх, в жесте «я — не я, смех лошади — идея не моя».

Пройдя по большому холлу, в котором нам периодически попадались люди, дымящие вэйпами, сигаретами и самокрутками, мы приблизились к лестнице, ведущей вниз. В ужастиках все проблемы начинаются с таких лестниц, определенно.

Уровень шума здесь увеличивался с каждым шагом, где-то близко играла музыка, но слов разобрать пока не представлялось возможным. Два пролета, один коридор и…

— Вея. — Арчи взял меня за локоть, разворачивая к себе. — Теперь без шуток: что бы не случилось, ты со мной. И не надо проявлять свой характер и самостоятельность, если вдруг… В общем, доверься мне.

Я вздернула нос, желая сразу же проявить характер, но серьезный взгляд парня заставил меня чуть стушеваться. Еще секунду помолчав, я со вздохом кивнула.

— Хорошая девочка. — Улыбнулся Хант, пальцем щелкнув меня по носу. — Ну что же, принцесса Санта-Луи, вот и «обратная сторона Луны»*.

С этими словами Хант двинулся вперед, проходя в огромную арку, подсвеченную неоновыми огнями. И я, конечно, следом за ним, как Алиса, упавшая в кроличью нору. Только вот было ли в норе также чертовски шумно?!

Я буквально вжала голову в плечи, а вот Арчи вошёл в это злачное место так, как будто оно ему принадлежит до последнего кирпича.

Не смотря на то, что арку от коридора не отделяли двери, я как будто оказалась в ином месте. Уровень децибел здесь зашкаливал. Меня сразу оглушили слова песни, весьма подходящей под местную атмосферу, произносимые мужским, чуть хрипловатым голосом:

_ТЫ ГОТОВ К ДЬЯВОЛУ, ЧЕЛОВЕК?_

_ТЫ ГОТОВ К ДЬЯВОЛУ?*_

Мда. Атмосферка.

Я кинула косой взгляд на Ханта, облаченного в черное, с темными глазами и четкими скулами и… Мысленно ответила неизвестному солисту: «Похоже, я готова на все 100 %. Я с ним встречалась».

Хант поймал мой взгляд, и я мигом отвела глаза, оглядываясь вокруг. Хм. Вау. А тут есть на что посмотреть, помимо моего спутника.

Мы оказались на танцполе, в виде огромного круга. Люди, двигавшиеся в такт песням, были то красные, то синие, то желтые, зависимо от огней, направленных на них. Но самым ярким пятном была невероятно длинная барная стойка, которая также тянулась полукругом, беря танцующих в неоконченное кольцо. Она была подсвечены ярко-синим цветом, такого завораживающего и мистического оттенка, что взгляд невольно притягивался к ней. За спинами барменов, кидающих вверх серебряные шейкеры или заполняющих чьи-то пивные бокалы из мини-шлангов, была стена из бутылок, также подсвеченная снизу.

В центре этой стены была огромная черная доска, на которой мелом было написано что-то. Аккурат перед этой доской барная стойка прерывалась, вместо нее там раскинулся небольшой круглый «блин» сцены. Из зала наверх него вела лестница, но примечательным было то, что в пол его было встроено множество светильников. Совсем мелкие, но достаточно мощные, они светили вверх белыми лучами, что выглядело весьма симпатично.

По периметру зала, в лучших традициях ночных клубов, находились полуголые девицы с идеальными фигурами. Они танцевали в огромных золотых клетках, похожих на птичьи, но перетянутых колючей проволокой. Тонкая метафора хозяев заведения?

Все стены ночного клуба были увешены тем, что явно запылилось в чьем-то гараже. Здесь были байкерские шлемы, знак радиации и дорожные знаки, шикарная электрогитара и даже скелет, улыбающийся посетителям. Надеюсь, это лишь модель, а не тот, кто рискнул попробовать синее дымящееся варево, которое девушка-официантка только что пронесла мимо меня.

В общем, это местечко явно зависло где-то между рок-стилем и современным видом ночного клуба.

— Ты так озираешься. Впечатлена интерьером? — Я вздрогнула, услышав голос парня прямо у своего уха. Нет, не от неожиданности.

Черт побери, зачем я в это ввязалась? Сохранять дистанцию гораздо сложнее в помещении, заполненному людьми и с огромными колонками по периметру. Близость тела Ханта, а в особенности его губ, заставляла мысли мигом улетучиваться в неизвестные дали.

— Определенно. — Громко сказала я, наклоняясь к лицу парня. — Если бы здесь поставили пару котлов с кипящей смолой, то я бы знала, как выглядит Ад. Мне дадут номерок дизайнера интерьеров? Хочу оживить свою комнату.

Парень засмеялся, но ответить не успел:

— Эй, голубки. — Лукас втиснулся между нами, приобняв обоих за плечи: — Найдите столик, а я приведу Аманду.

Аманду? Вот скажите, отчего одно лишь женское имя заставило меня напрячься? Может это девушка, сестра, племянница Лукаса, но нет, в моем воображении она приходит в свадебном платье и садится на колени к Ханту. И да, я знаю, что не должна ревновать. Объясните это резкому жжению в моей груди. А может это потому что рука вышеупомянутого парня угрем скользнула к моему телу и по-хозяйски прижала к себе поближе?

— Хант, мне кажется, или твоя рука находится на моей заднице? — Вежливо уточнила я.

— Мм? — Арчи посмотрел на меня, будто не понимал, о чем речь, но, столкнувшись с моим выразительным взглядом, резко «прозрел». — Ох. Прости, это привычка

Привычка, значит? Я засопела, как злобный еж, будь у меня иголки — пустила бы в ход и их. Нечего руки распускать!

— Арчи… — Более настойчиво прорычала я.

— Да? — Все с таким же ангельским непониманием откликнулся брюнет, на лице которого плясали клубные тени.

— Она все ещё на моей заднице.

— Ох уж эти привычки… От них очень сложно избавиться, не находишь?

— Я от рук тебя избавлю сейчас. Тесаком. Дешево и безвозмездно.

— Нет ручек — нет привычек? — Засмеялся Хант.

Я кинула на него еще один злой взгляд, пытаясь замаскировать то, насколько я на самом деле впечатлена таким Хантом. Нет, серьезно. Этот мистер Хайд был просто шикарен: наглый, самоуверенный и местами какой-то… Притягательно темный.

— Ладно, не злись. — Арчи поднял обе руки (пока целые), в жесте, выражающем смирение и подчинение моей воли. — Пошли, найдем стол.

Пока я, снедаемая любопытством, вызванным как этим мрачным заведением, так и поведением парня, следовала за Арчи, позволив все-таки взять себя за руку (При всем уважении, это лучше, чем потеряться среди этих тел и, несомненно, приятнее.), нас уже подстерегала новая неожиданность. Нас, это меня, и то самое раздражение в грудной клетке.

— О мой Бог, Хантер! Девчонки, здесь Хантер!

Хантер? Я повернулась на звук голоса и увидела загорелую девицу, вцепившуюся в свободную руку парня. Не смотря на то, что размер ее груди едва ли дотягивал до двойки, она явно хотела показать миру всю его возможность, надев черное платье с декольте почти до пупка.

На ее возглас оглянулись еще две девушки, стоявшие перед стойкой у стены, явно из ее компании. Улыбающейся стаей, они окружили нас, держа в руках стаканы с розовыми и желтыми коктейлями.

— Привет, дамы. — Поздоровался со всеми разом Арчи, который действительно отзывался на «Хантера». Не то чтобы удивительно, но… Охотник*? Серьезно? И за чем он тут охотится? Надеюсь, не за головами. Или юбками.

Девушки просияли. Я помрачнела.

— Тебя давно здесь не было! — Заметила все та же «дама» и игриво ткнула его в пуговицу рубашки пальцем.

Острое желание откусить ее конечность по локоть было подавлено лишь боязнью отравиться. Я почувствовала, как ладонь парня сжимает мою руку. Зачем? Успокаивает или он сам раздражен?

— Было много дел. С моей девушкой. — Арчи поднял наши сплетенные руки вверх, но имени моего не произнес.

А я отчего-то была рада головному убору на своей голове, основательно отбрасывающему тень на лицо. Назовите это шестым чувством, или я заразилась паранойей Лукаса, но быть узнанной здесь уже не казалось мне хорошей идеей.

Девушки посмотрели на меня так синхронно, как будто репетировали. Или имели один интеллект, поделенный на троих, что меня бы не удивило. Шатенка слева от нас откинула свои длинные волосы за спину и улыбнулась:

— Оу, неужели у самого Хантера появилась подружка? И надолго ли?

— Я надеюсь, что на всю жизнь, но она упирается, как может. — С этими словами Арчи снова поднял мою руку вверх и нежно прижался губами к костяшкам моих пальцев.

Это заявление и жест заставили девушек окончательно скиснуть и молча переглянуться. В этом явно считывалось непонимание. Они действительно не могли разложить по полкам в своей голове факт того, что Арчи пришел сюда не один. И это заставляло задуматься о многих, не самых приятных вещах.

— Как мило. — Произнесла все та же шатенка. Почему-то мне казалось, что из всей троицы новость обрадовала ее меньше всех. — Может, составите нам компанию, заодно и познакомишь нас с девушкой.

— Ты уверена, что этого хочешь? — Не выдержав, подала голос я.

— Почему нет? Мы могли бы поделиться своими историями. О Хантере. Мы с ним давно и близко знакомы. — Мерзко улыбнулась мне девушка, в ее взгляде же явно сквозил вызов.

Если она не блефует, то моя догадка верна: шатенка явно какое-то время подогревала постель парня. Мне стало противно, и я захотела вытащить свою руку из ладони брюнета, но он мне и рыпнуться не дал. Вместо этого я включила стерву, беря шатенку ее же оружием:

— Я хотела бы сказать, что рада за тебя, да родители научили меня не лгать. И поверь, мои истории о Ханте вряд ли идут в какое-то сравнение с твоими. Хотя бы потому, что от меня он не сбегал по утрам. Да и имя запомнил с первого раза.

Улыбка замерла на губах девушки, накрашенные серебряными блестками глаза сузились, и я была уверена, что попала в цель.

— На самом деле нам пора, отложим знакомство на другой раз. — Кинул им Хант, снова потянув меня на себя. В его голосе я услышала сдерживаемый смех, и это меня еще пуще разъярило.

— Прости за это. — Шепнул Арчибальд мне на ухо.

— За что? Ты свободен, как касса в Макдональдсе, и мне плевать с кем ты спишь.

— Да, я заметил. — Не скрывая скепсиса откликнулся парень.

— Просто не люблю, когда об меня пытаются вытереть ноги. Независимо от ситуации.

Я вздернула нос и пошла вперед, но почувствовала как меня резко притягивают и целуют в макушку. Круто развернувшись, выстрелила недобрым взглядом в Ханта. Тот ловко отскочил на два шага назад и поднял вверх обе руки, при этом совершенно обезоруживающее улыбаясь, как мальчишка, совершивший проказу.

— Привычка?

— Нет. Просто я наконец-то до тебя дорвался.

Его поддразнивающий тон и шкодный вид подкупали меня, вынуждая улыбнуться. Наконец мы пробрались сквозь разгоряченную толпу в дальний конец зала, почти к барной стойке. Оказалось, что он полностью заполнен круглыми столиками цвета металлик, вокруг которых стояли стулья в тон. Перед этой зоной также курсировал охранник клуба. Арчи подошел к нему и тот, радостно улыбнувшись Ханту, как старому другу, указал куда-то вглубь зала.

Проследовав по указанному маршруту мы наткнулись на свободное местечко. Хант галантно отодвинул мне стул, я же демонстративно обошла столик стороной и села на противоположное место. Арчи усмехнулся и, повернув соседний со мной стул спинкой вперед и придвинув его еще ближе ко мне, уселся на него. Совсем не по-джентельменски.

— И все-таки, ты точно англичанин? — Не выдержала я, когда Хант, щелкнув пальцами в воздухе, подозвал к нам официантку и лениво облокотился руками на спинку стула. Та кивнула и показала указательным пальцем вверх, что, наверное, обозначало «одну минуту».

— А что, есть сомнения?

— Оу, даже не знаю. Хотя «сомнения» и твое имя для меня стали почти словами синонимами.

— Если я скажу, что пару раз носил костюм-тройку, тебя успокоит? Она была в клетку.

Я задумалась, отгоняя от себя образ Ханта в костюмчике на британский манер. Что же, такой Арчибальд отлично вписался бы в любой светский раут. Проблема в том, что он вписывался абсолютно всюду, как чертов хамелеон. И чему я после этого должна верить?

— А овсянку ты любишь? — С серьезным видом спросила я.

— Я люблю кашу из кукурузы. Мама говорила, что от нее мышцы нальются железом. — Доверительным шепотом сообщил он мне.

«Мама не лгала» — присвистнуло мою подсознание, от чего получила по голове.

— И чай ты при мне ни разу не пил… Черт, ты уничтожил все мои стереотипы. — Я сокрушенно обрушила руки ладонями на стол, оказавшийся приятно холодным. — И вообще, у тебя из английского только акцент…

— А как же мои превосходные манеры истинного лорда? — Невозмутимо промурлыкал парень, заставляя меня фыркнуть.

— Хантер! Снова в строю? — Официантка, подошедшая к нам, наклонилась и чмокнула парня в щеку. А обслуживание здесь на высоте! Теплое такое, радушное!

— Вроде того, есть изменения в победителях?

— Неа, без тебя все тухло было. Но сегодня обещают что-то интересное, а может, просто интригуют. В любом случае, народу битком, я уже с ног валюсь. А ты играешь? Рой будет в восторге.

— Да. Сегодня я даже с напарником. — То, что мужская рука обняла меня за плечи и притянула к себе, в то время как я прекрасно играла роль невидимки и смотрела на танцующих людей, дало мне понять, что Хант имеет в виду меня. — Ну, или талисманом на удачу.

Я кинула злобный взгляд на парня, а затем подняла глаза на девушку.

— Привет! — Улыбнулась официантка, вполне искренне. По крайней мере, мой детектор лжи не начал вибрировать. — Я Лил.

Девушка протянула руку, и я пожала ее в ответ:

— Ви. — Ответила я, не став представляться полным именем. Пусть дособирает этот слог сама. Например, до Вивьен или Виктории.

Мягкая ладошка девушки чуть сжала мою:

— Впервые здесь? Раньше не видела тебя.

— Боюсь, что это единичный случай. — Честно призналась я.

— Везучая, а у меня выбор не особо велик. — Девушка со смехом ткнула пальцем в свой бейджик с надписью «Лилия», показывая, что работа — есть работа. Эта мысль настроила ее на нужную волну, она встрепенулась и бросила взгляд на бар: — Черт, я же тут час проторчать могу. Так что вы, ребята, хотите заказать?

Хант посмотрел на меня, я посмотрела на карту бара, стоявшую на столе. Белые буквы на черном фоне легко читались в ультрафиолетовой зоне со столиками. Странно, но сейчас я заметила не только эту разницу, а также то, что звук здесь казался значительно тише. По крайней мере, мои барабанные перепонки не грозились разорваться от басов, а голосовые связки не приходилось напрягать наравне с оперными дивами.

— А это что? — Поинтересовалась я, ткнув пальцем в надпись «Тайный напиток». Она была прямо на обложке.

Девушка махнула рукой и чуть сморщила нос:

— Каждую неделю новый коктейль, но такой ядреный, что начало игры ты пропустишь. А скорее всего и конец.

— Игры? — Не поняла я.

Арчи кашлянул и перетянул к себе карту:

— Лил, принеси ей что-нибудь вкусное и безалкогольное, можно с кофейным вкусом, или вишневым. А мне колу.

— Правильно, сохраняйте трезвость мыслей. — Девушка подмигнула нам и, еще раз кинув обеспокоенный взгляд на бар, поспешно ретировалась.

Я проводила ее взглядом и даже пожалела. Как вообще можно работать в такой одежде? Джинсовая юбка на ней едва прикрывала ягодицы, и то, в этом ей помогал рваный край и бахрома. Тем не менее, она не выглядела как человек легкого поведения.

Еще одна официантка в таком же наряде пронеслась мимо нас, с улыбкой кивнув Ханту. А вот она выглядела именно так.

— Ты тут всех знаешь, или только тех, кто способен носить юбку? — Не выдержав, поинтересовалась я.

— А ты ко всем будешь ревновать, или только к тем, кто носит юбку?

— Причем здесь ревность? Просто я спала с тобой и даже справку о половом здоровье не попросила. Теперь меня это очень тревожит.

Я умолкла, осознав, что это было грубовато. Арчи тоже молчал. Я медленно повернулась к нему лицом. Парень сидел все также, свесив кисти со спинки стула и внимательно смотрел на меня.

— Прости. — Неуверенно сказала я.

— Ты имеешь право злиться.

Я пожала плечами, не подтверждая и не отвергая его теорию. Затем я сбросила кожаную куртку, почувствовав невероятное облегчение. В клубе действительно было очень душно.

А еще было жарко от одного присутствия Арчи. Он постоянно смотрел на меня, лишь изредка отводя взгляд. От этого ласкающего взгляда было не деться, и я неуютно заерзала на стуле.

— Как считаешь, если я сниму кепку, у Лукаса случится нервный срыв? — Поинтересовалась я у Ханта, всей душой желая освободить голову от нее. Я запустила пальцы под часть, обтягивающую мой череп и чуть почесала, испытывая наслаждение. — Я тут вроде как персона нон грата*, верно?

Арчи наклонился ко мне и медленно снял убор с моей головы, положив его на стол. Затем его рука вернулась к моему лицу, освобождая его от сбившихся прядей. Его жест был невероятно нежным, а в темноте клуба и всей этой атмосфере и вовсе казался интимным.

— Я не хочу тебя прятать, Вивея. Ни сейчас, ни когда либо. Другое дело, если ты сама этого захочешь.

Черт, о чем он говорит? О какой игре шла речь? Что тут вообще происходит? И насколько я уверена, что вообще хочу получить ответ на эти вопросы?

Впрочем, когда Хант сидит так близко и говорит своим вкрадчивым голосом, пробирающимся до самых костей, я уверена лишь в том, что хочу поставить время на паузу.

Откашлявшись и взяв себя в руки, я поспешно перевела тему, делая вид, что меня не пробрало от его взгляда:

— Итак. Ты хотел мне показать «другого себя». — Я закатила глаза и поставила в воздухе большие кавычки. — И где же душещипательная история? Пока что единственный, кто порывался рассказать о твоей личной жизни была девчонка, с волосами длиннее, чем извилины. — Не без раздражения вспомнила я шатенку.

Арчи улыбнулся:

— К слову о волосах, классная прическа. Тебе идет челка.

Я почувствовала, что красный оттенок подбирается от моей груди к шее, чтобы основательно закрепиться на щеках:

— Это не имеет к тебе отношения. Идея моего стилиста.

— Не сомневаюсь. Он молодец. — Усмехнулся Хант.

— Давай вернемся к тебе и твоей истории!

— Для главного представления еще не время, но до этого момента я открыт тебе, как книга. — Арчи развел руками, демонстрируя свою «открытость».

— В «Гарри Поттере» была книга о чудовищах, которая могла тебя если не сожрать, так погрызть основательно. Так вот, не все книги стоит бездумно открывать.

— Поверь, Вея, если я и хочу тебя съесть, то это имеет совсем иной смысл… — Ответил на мой выпад Арчи, посылая мне двусмысленную улыбку. Вот. Же. Гад.

На секунду нас прервала Лилия, поставив перед нами два огромных стакана: с колой и жидкостью цвета вишни. Они выглядели соблазнительно запотевшими, а на дне явно плескался лед. Я почувствовала, насколько сильную жажду испытывала и притянула к себе напиток, приникая к трубочке.

— Мм… Божественно. — Отозвалась я, когда осушила треть стакана и чувствуя, как ледяной сладкий напиток возвращает меня к жизни. — Теперь, когда в моей крови есть сахар, я официально готова себя слушать. Просто… Просто расскажи мне о себе.

Я едва не засмеялась. Вовремя я задала этот вопрос, ага. В конце отношений.

Арчи задумался, подбирая то ли слова, то ли занимательные факты своей биографии:

— Было бы легче, если бы ты сказала, что хочешь услышать.

— Во-первых, я не собираюсь делать твою жизнь легче — не заслужил. — При этом я нравоучительно ткнула в Ханта пальцем. — А во-вторых, я хочу знать все.

— Все? Ладно… Я родился третьего апреля, овен. До пяти лет не расставался с игрушкой-слоном по имени Хобот. Сейчас он живет у мамы, в Канзасе, и я здороваюсь с ним, когда приезжаю в гости. Обожаю шоколадные брауни, рунзу* и ты в курсе про кукурузную кашу. А еще у меня особые отношения со специями. Камила всегда меняла на кухне соль и сахар, если я приезжал, то всегда попадался на это. Сколько пересоленного кофе я выпил с невозмутимым лицом, ты бы знала. Я люблю исторические фильмы и сериалы, а еще фэнтези. Зачитал до дыр книги Толкина, Мартина и Джордана*. И если ты вдруг не заметила, я несколько увлечен фотографией. Видишь, я совсем не страшный. Хочешь узнать ещё что-то?

— Что-то помимо того «ничего», что ты озвучил? — Со скепсисом поинтересовалась я.

— Я не стану говорить Хоботу, что ты считаешь его «ничем»… — Обиженно пробурчал парень, потягивая из трубочки кока-колу.

Это прозвучало так умилительно, что я еле сдержала улыбку, оставив серьезное выражение лица:

— Окей. Здорово, что ты решил поделиться фактами своей биографии. Но это все уместно для первого-второго свидания, знаешь ли. У нас не та ситуация, где я буду умиляться твоей откровенности.

— Хорошо, тогда задай правильные вопросы, мисс Непреклонность.

— И ты ответишь? — Принимая поражение, спросила я. Иначе играть в «100 и 1» факт из жизни Арчибальда мы могли до утра.

— Да. — Произнес парень без колебаний.

— Уверен, что не пожалеешь?

Темно-карие глаза, блестящие в темноте, вновь нашли мои, заставляя сглотнуть:

— В отношении тебя я жалею только о том, что допустил все это. — Вкрадчиво произнес брюнет. — И если есть хоть какой-то шанс исправить положение, я им воспользуюсь. Лишь, надеюсь, что ты сама не пожалеешь…

— Ладно. — Выдохнула я, после небольшой паузы. Хотя на самом деле мне хотелось взять очень длительный тайм-аут и разложить все по полкам. — Ладно. Когда ты меня в первый раз увидел?

Хант задумался на мгновение:

— Больше года назад, весной.

Я пару раз моргнула, пытаясь переварить ответ:

— Шутишь?

Он отрицательно покачал головой:

— Ками прислала ваше фото.

— И что подумал? — Спросила я с неожиданно жадным интересом. Действительно, что видел Хант во мне до того, как наши жизни перевернулись?

— Это было фото из школьной столовой. Вы сидели за столом перед подносами с едой, в одинаковой форме… Когда Ками прислала мне фото, я показал его другу, Дэну, и он пошутил что-то про горячих школьниц в униформе.

— Я спросила, что ты подумал, а не твой друг.

Хант посмотрел на меня и его глаза заскользили по моему лицу, вычерчивая каждую черточку: скулы, изгиб носа, разрез глаз. Он снова делал это. Он снова вбирал меня в себя. Как ему удавалось? В месте, переполненном людьми, создавать ощущение, что вокруг нет никого. Только я и он.

— Я подумал, что безумно хочу тебя… — Слово «хочу» губы парня произнесли с таким нажимом, что я сильнее впилась руками в свой стакан, не в силах оторвать от него взгляда. Затем на его губах возникла косая улыбка: — Сфотографировать.

Я уже говорила, что он тот еще гад? Такую светлую мысль не грех и повторить. Он гад.

— А в жизни? Когда ты приехал на остров. — Сохраняя невозмутимость, я поощрила парня к продолжению истории.

— Впервые я увидел тебя на пробежке в марте. — Почувствовав мое недоумение, он кивнул: — Да, я приехал на остров задолго до нашей встречи.

— Отлично, ты еще и чертов сталкер?!

Хант развел руками:

— Я всего лишь основательно подхожу к делу. К любому. — Я «съела» это объяснение, а англичанин продолжал: — Когда я увидел тебя, бегущую в наушниках и не замечающую ничего вокруг, то жутко захотел тебя убить прямо там. Мне понадобилась вся сила воли, чтобы сохранить самообладание. Не уверен, но кажется, в голове действительно пронёсся сценарий с тем, как ты падаешь с Моста Самоубийц. Я чувствовал такую злость… Ты не представляешь. — Арчи провел ладонью по своему лицу, будто стирая с него наваждение.

У меня же по коже пробежали мурашки. Я не сомневалась, что парень не врет. Теперь нет. И это было страшно.

— Оу. Откровенно. — Выдавила я из вновь пересохшего горла.

— Я же говорил, что ты разочаруешься в истории. — Хмуро отозвался парень.

— И каков был план «Б»?

— «Б»?

— Ну, если в варианте «А» меня показывали по местным новостям, как утопленницу Светлой реки. — Пояснила я, выуживая из памяти название бурной речки, протекающей прямо под Мостом Самоубийц.

— …Если кратко, то ты должна была разочароваться во всем. В родителях, во мне, в мире. Знаешь, как говорят: чем выше поднялся, тем больнее падать. Я хотел влезть к тебе в душу, выпотрошить ее, забрать тебя на самый верх, а потом сбросить в низ.

— А! Так у тебя все получилось? Что же, поздравляю. — Пытаясь за ядом в голосе скрыть противную горечь своих слов произнесла я.

— Увы. Все пошло не по сценарию.

— Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я тебя пожалею? — Не в силах сдержать злость спросила я.

Точнее, это была далеко не злость, а обида, замаскированная под нее. Мысль о том, что я вызывала в Арчи столько ненависти, гнала меня отсюда. Не от страха, а от чувства вины и боли.

— Единственное, на что я надеюсь, что ты, наконец, услышишь что я тебе говорю и поймешь меня, Вея. Люди в горе способны совершать ужасные поступки, опрометчивые, дикие, называй как хочешь. И я не горжусь тем, что я приехал сюда из желания отомстить. Но я даже не могу разочароваться в своем поступке полностью, потому что если бы не это, разве я бы встретил тебя?

— Может, так было бы и лучше. — Тихо заметила я, смотря в стол.

— Не верю, что ты и правда так думаешь.

Я сама в это не верю, Хант.

Я пальцем выводила узоры на запотевшем стекле стакана, методично счищая его грани и позволяя каплям падать на стол. Рука парня неожиданно нашла мою и, оторвав от занятия, крепко сжала. После мокрой, ледяной поверхность, жар и твердость его ладони ощущались особенно остро.

— Вея. — Позвал меня парень, и я посмотрела сначала на то, как идеально утроилась моя ладонь в его, а затем подняла на него глаза. — Я не могу изменить того, что случилось. Но сделать наше будущее счастливым в моих руках. Точнее, в наших. Тебе стоит лишь захотеть. Я же хочу этого больше всего на свете.

— Что стало самым главным в твоем изменении? Почему ты… Почему ты решил, что не хочешь… — «Мстить»… Язык не поворачивался, чтобы задать вопрос. Но я хотела. Я хотела понять, что во мне изменило Ханта и его желание уничтожить меня.

— Я не знаю. — Честно ответил парень, я же не смогла скрыть разочарованный выдох. — Наверное, все. Это ты сама, Вивея. То, что я видел в тебе. Горе от потери подруг, которое ты, в отличие от меня, не скрывала, было таким искренним, что мне было сложно тебя обвинять. То, как ты жила, будто бросая вызов каждому дню, но одновременно с этим наслаждаясь обыденными вещами, как чем-то чудесным. И знаешь…

— А вот и мы! — Я вздрогнула, когда на мою голову опустилась кепка, и ее с силой надвинули на глаза. — Ви, ты не поняла моего намека? Тебе очень идут кепки.

Я раздраженно стянула с глаз козырек и, и, сорвав кепку, хлопнула ей о стол:

— Лукас, я не намекаю, я прямым текстом выражаюсь: лучше надень эту кепку на свою болтливую голову, пока я ее не оторвала.

— Понял-понял, не дурак! Но я же хотел как лучше. — Парень сел рядом с Арчи, а четвертое свободное место заняла девушка, не забыв поприветствовать брюнета поцелуем в щеку и бросить на меня цепкий, явно заинтересованный взгляд светло-карих глаз.

Хм. И это была уже знакомая мне девушка с копной ярко-рыжих волос, уложенных в большие кольца. Ее губы были выкрашены в алый ядреный цвет и, стоит заметить, это ей потрясающе шло. Как и обычная черная водолазка в сочетании с кожаными легинсами.

— Вивея, это Аманда. Аманда — Вивея. — Представил нас друг другу Лукас.

Девушка улыбнулась мне:

— Значит, ты та самая сказочно богатая девочка с Южной части острова? Знаменитая, единственная и неповторимая Вивея Прей?

Видит Бог, я хотела быть вежливой:

— А ты значит… Нет, прости, понятия не имею кто ты. — Удрученно покачала головой я.

Девушка хмыкнула:

— Помимо денег у тебя еще и зубки имеются? Мне нравится.

— Ага, но здесь не только моя заслуга, «спасибо» моему стоматологу. Могу дать номер. И не так уж и дорого он берет, потянешь и свои зубки. Скажешь, что от меня — получишь скидку.

Не то чтобы я пошутила Бог весть как удачно, но рыжая и Лукас синхронно засмеялись. Аманда покачала головой, позволяя колечкам волос красиво пружинить. Тоненькая прядь сбилась и приклеилась к ее помаде на губах, но была сразу оттянута и водворена на свое место в прическе. Аманда кинула взгляд на Арчи, а затем снова посмотрела на меня:

— А ты не боишься здесь находиться? Редко кого из золотой молодежи можно встретить в Северной части. Разве что кто-то очень захочет новых впечатлений.

— Ну, если здесь все такие пушистые и милые, как ты, то мне определенно нечего опасаться. — Я отсалютовала девушке стаканом и сделала еще один глоток вишневого коктейля. Кажется, я чувствовала в нем ноты содовой и сливок.

— И ты не планируешь рассказывать о том, что здесь увидишь своим друзьям?

— Аманда… — Предупреждающе окликнул девушку Арчи. — Мы с тобой это обсуждали.

— С тобой — да, меня интересует мнение из первых уст. — Ничуть не стушевалась красотка, снова посмотрев на меня и чуть приподняв идеальные брови вверх.

— У меня в последнее время не такой широкий список друзей. Иначе стала бы я проводить этот прекрасный вечер здесь? — Огрызнулась я, не понимая, кого вообще может заинтересовать это место. Разве что в качестве новых впечатлений, если Сью и ее подругам надоест зависать в «После заката».

— Ладно. — Хлопнула в ладоши рыжая, будто ставя точку. — Ты мне официально нравишься. А если я тебе не приглянулась, то еще не вечер. Поверь, ты меня полюбишь.

Я едва не подавилась кусочком льда, который только что начала рассасывать, от такого серьезного заявления, подкрепленного воздушным поцелуем от девушки:

— Прости, но я не готова к таким серьезным отношениям. Вернемся к этому вопросу позже.

— Это через парочку коктейлей? — Подмигнула мне девушка. — К слову, надо выпить, в горле пересохло.

Она выразительно посмотрела на Лукаса, тот сразу застрелял глазами по залу, в поисках очередной официантки:

— А что вы пьете? — Поинтересовался он, выхватывая стакан у Ханта и делая пробный глоток. Поморщился он так, будто там был чистый виски, а не лимонад. — Кола, серьезно?!

— Я за рулем. — Лениво подметил Арчи. — И на время игры мне лучше оставаться трезвым.

— Ладно, твоя отмазка принята. А ты что? — К этому времени Лукас уже успел бесцеремонно отпить и из моего стакана, одарив меня не менее разочарованным взглядом. Будто я не коктейль пила, а оскорбила его маму.

— Не пью ничего крепче кофе. — Отозвалась я.

— Нет, правда, крошка. Составь нам компанию. Пиво? Дамский набор виски/кола? Какая-нибудь ярко-красная бурда вроде «Космополитен»?

— Мм… Уговорил, коктейль «Отвали», принесешь?

— Вряд ли я найду такое в меню. — Сокрушенно вздохнул Лукас и снова заныл, легонько ущипнув меня за руку, для чего ему пришлось едва ли не лечь на стол грудью: — Ну ладно тебе. Не ломайся.

— Я не пью, Лукас. — Отозвалась я, начиная испытывать раздражение. — Вообще.

— По религиозным убеждениям? Ты в секте противников Зеленого Змия?*

— Просто алкоголь заставляет людей вести себя неадекватно, они становятся тупыми и… Не владеющими собой.

— Ты странно произносишь слова «веселыми и счастливыми», зануда-Ви. — Ответил Лукас, все еще высматривая глазами девушку в джинсовом-мини. Они, как на зло, куда-то испарились. — Что же, а я люблю алкоголь. Он, знаешь ли, не врет. Самый искренний парень из всех, кого я встречал.

— Поэтому тебе и не стоит пить. — Подала голос рыжая. — Ты и так слишком болтлив. Два глотка пива, и все секреты разложены на блюдечках. Причем обычно у тебя даже не просят их разболтать.

— Ты преувеличиваешь, детка. — Промурлыкал парень, чмокнув девушку в висок.

— Вы встречаетесь? — Не выдержав поинтересовалась я, заметив, что все это время парень держал руку на спинке ее стула, периодически подхватывая ту или иную прядь волос. Не ахти как интимно, но все же…

— Разве что в его голубых мечтах. — Бросила рыжая, закатив глаза к потолку.

— Ну, нет. В моих голубых мечтах я встречаюсь с Хантом, ты только посмотри на эти мускулы! — Я прыснула, глядя, как перекосило Арчи, когда блондин любовно потрогал его бицепс. — А с тобой я встречаюсь в мечтах красных, как твои губы. Я личность многоцветная и многогранная, прошу заметить.

— А меня обделил? — Улыбнулась я, поддаваясь легкому настроению парня.

— Нет, что ты! С тобой, крошка Ви, я в прочных отношениях в мечтах, окрашенных в самые траурные тона. Потому что даже мысль об этом станет достаточным поводом для Ханта прикончить меня. Ох, официанты устроили бунт, что ли? Сухая забастовка? Ладно, если гора не идет к Магомеду… — Парень встал, нацелившись на барную стойку.

— Стой, ты внес мое имя? — Спросил Хант, одергивая парня.

— Обижаешь, я сделал это после первой смс. — Ответил блондин. — К слову, скоро начало. Так что я быстро за напитками, не могу воспринимать все это на трезвую голову.

— Так все же, что «это»? Что за игры тут проводят? — Повернулась я к Арчи, когда Лукас отошел.

— Ты не сказал ей? — Возмутилась рыжая.

— Как я мог? — Вопросом на вопрос ответил Арчи и с улыбкой посмотрел на меня: — Вдруг, она бы в этом случае со мной не поехала?

— Ты ненормальный, Хантер. Я всегда это знала, но сейчас прям-таки уверилась.

— И почему Хантер? — Не выдержала я.

— Местное прозвище. Ничего особенного. — Снова перебил Хант рыжую, едва она только открыла рот.

Затем парень прищурился, уставившись на что-то за нашими спинами. Обернувшись, я увидела, что Лукас, стоя у барной стойки, активно жестикулирует, подзывая брюнета.

— Я на секунду. — Сказал парень, вставая со своего места.

— Валяй. — Откликнулась рыжая. — И если кто-нибудь из вас двоих все-таки справится с задачей «принести даме выпить», буду признательна.

Хант кивнул, но внезапно остановился и серьезно посмотрел на девушку:

— Ты. Держи рот на замке. — Та сделала идеально круглые глаза, хоть радиус измеряй, и «закрыла рот» на воображаемый замок, выкинув ключик на пол. Арчи повернулся ко мне: — А ты.

Парень замолчал, рассматривая меня. Я выжидательно уставилась на него:

— Да, «командир»? Какие приказы? — Не выдержав, подтолкнула я его.

Он резко наклонился через стол и прижался губами к моему лбу. Когда он отстранился, с прищуром и смешинкой в глазах всматриваясь в мое лицо, готова поспорить, окружность моих глаз могла бы потягаться с выражением лица Аманды.

— Ничего. Просто будь хорошей девочкой. — Сказал Хант и двинулся к другу.

— И что это значит? Танцы на барной стойке и текила, выпитая с торса какого-нибудь качка отменяются? — Спросила я, то ли у спины парня, то ли у себя, то ли у кареглазой девушки, как единственной живой душе за этим столом. Кроме меня, конечно.

К слову, эта самая представительница женского пола, молча хихикала, глядя на меня. Она подтянула к себе круглую металлическую пепельницу и достала из небольшой сумочки пачку сигарет и зажигалку.

— Не возражаешь? — Поинтересовалась она, кивнув на тонкую сигарету, которую аккуратно выудила из пачки.

— Против смерти твоих легких, ухудшения цвета лица и прочих «бонусов» от сигарет? Нет, конечно, развлекайся. — Благородно махнула я рукой, притягивая к себе покинутый Арчи стакан с колой. Не пропадать же добру, тем более, что свой напиток я уже осушила до дна.

— Ты всегда такая злая?

— По-моему, примерно этот вопрос задал мне Арчи в день знакомства. — Задумчиво откликнулась я. — И если учесть, что прошел ни один месяц и вопрос все еще актуален: наверное, да.

Девушка затянулась и, подняв голову вверх, выдохнула тонкую струйку дыма. Я уловила сладкий запах ванили.

— А, то есть это у тебя защитная реакция на незнакомцев? — Уточнила девушка таким простым тоном, как будто мои «тараканы» были у нее на ладони, и она уже раздавала им имена.

— А ты у нас пишешь диссертацию по психологии поведения людей?

— Не надо иметь ученую степень, чтобы понять подобное. Ты лучше вот что скажи. — Девушка доверительно наклонилась ко мне, изящно держа руку с сигаретой над пепельницей. — Какого быть девушкой Хантера? Спрашиваю не для себя, а для… Диссертации.

Девушка хитро улыбнулась и совсем по-детски хихикнула, что не вязалось с ее сексуальным образом красногубой дамы, в коже и с сигаретой, но отчего-то располагало к себе. Вообще, вынуждена принять тот факт, что прямота девушки мне импонировала.

— Я не его девушка. — Расставила все точки над «и» я.

Лоб блондинки сморщился:

— А он об этом знает?

— Я честно пыталась ему это объяснить, но он обладает способностью слышать лишь то, что хочется.

Девушка снова отодвинулась от меня, опершись на спинку своего стула. Теперь в ее взгляде не было детской наивности или дружеской доброты:

— Это все, конечно, не мое дело, но… Если ты не хочешь быть с ним, что тогда ты делаешь тут?

Отличный вопрос. Именно его я задаю себе с начала вечера.

— Думаю, Арчи просто умеет убеждать. — Уклончиво ответила я, делая вид, что заинтересовалась изображением какой-то рок-группы на стене. И парочка виниловых дисков рядом с плакатом тоже вполне заманчивая.

Девушка хмыкнула:

— Странные вы. Не знаю, что конкретно произошло, но не мог же этот черт так накосячить? В любом случае… — Девушка с силой придавила добрый остаток сигареты в пепельнице, как будто разговор отбил у нее желание травиться. — Надеюсь, вы скорее со всем разберетесь. Он буквально убивался все последние дни. Я бы не хотела это еще раз увидеть.

— Ты хочешь вызвать во мне жалость? — Искоса посмотрела я на рыжую.

Та удивленно посмотрела на меня:

— Жалость? — Она чуть хохотнула, будто я сказала какую-то шутку века. — Жалость к Хантеру? Поверь, детка, если я что-то знаю о Арчи, так то, что этому парню не нужна жалость.

— Тогда к чему разговор о его страданиях?

— Так… Мысли вслух. — Девушка прищурилась, как кошка и внезапно спросила, с ленцой в голосе: — Хочешь, еще помыслю? Сегодня я щедра и брежу за «бесплатно».

Я не понимала, к чему она ведет. Хитрая и рыжая лисица явно что-то задумала, но соблазн узнать что-то про Арчи был слишком велик. Я сделала бесстрастное выражение лица и, подняв стакан, глотнула колы. Затем посмотрела на нее и, пожав плечами, улыбнулась:

— Бредь на здоровье, если хочешь. — Вот так. Если хочешь. Не я этого хочу, окей?

— Ваши отношения с Хантером — тайна за семью печатями. Если думаешь, что он, завалив в постель девочку из богатых и знаменитых, стал хвалиться направо и налево — ошибаешься. Я клещами из него вырвать твое имя не могла.

Первым порывом было спросить, откуда она знает, что он «завалил девочку в постель»? Но это было бы признанием ее догадки, в случае, если это она. Поэтому я молча сделала еще один глоток колы. В ней растаяло слишком много льда и напиток был не таким насыщенным. А мне бы не помешала вся та гадость его состава, как источник дополнительной энергии.

Рыжая побарабанила пальцами с бежевыми ногтями по столу, затем продолжила:

— Вообще, тебя Лукас сдал, по большому секрету. Когда мы завалились на его квартиру ночью, он сказал мне, кого встретил утром. Но, уверена, только мне. И то, он случайно сказал, потому что мы оба работаем в отеле твоего отца и это пришлось к месту.

— Вот как? Я спрашивала у Лукаса о его работе, но он ловко ушел от ответа. — Вспомнила я «то самое утро» в квартире, снимаемой парнями.

— Ну, наверное, не захотел, чтобы его снова уволили.

Я удивленно посмотрела на девушку:

— Снова? За что?

— А кто вас разберет, власть имеющих? В последний раз его выкинули из бара «Вавилон», когда он стал свидетелем того, как сын владельца заведения попытался изнасиловать официантку. Совпадение, считаешь?

— Но я бы никогда и ничего…

Рыжая поморщилась и махнула в мою сторону рукой. И да, я замолчала. Потому что поняла. Я сама знала и видела, как, порой, работает система в этом мире. Мире, к которому я приписывала себя долгое время. Наверное, у Лукаса были причины опасаться.

— Поговорим о кучеряшке позже. — Девушка оглянулась назад, выискивая глазами парней, но, не обнаружив, снова повернулась ко мне: — Я вот что хочу сказать. Хантер не так давно появился в моей жизни, но за это время он стал мне как брат. Именно так, не меньше. Этому способствовали некоторые… Обстоятельства. Да не суть. Еще я поняла, что он отличный парень с глобальными проблемами в голове. И, конечно же, у любой болезни есть панацея. Я считала, что это ты, если честно.

Девушка посмотрела на меня, будто ожидая, что я признаюсь в том, что лечила Арчи антибиотиками:

— Не совсем понимаю тебя. Дело в том, что мне Арчи показывал только лучшие стороны. И на свиданиях я не думала, что надо вызывать «скорую».

— Вижу, что не понимаешь…

— К чему ты ведешь?

— К тому, что Хантер действительно изменился. Из-за тебя или для тебя — понятия не имею. Но он, черт возьми, был счастливым человеком. Ну, до момента вашего разрыва. Так что если ты считаешь его не достойным себя, или он сам тебя умудрился смертельно обидеть, или есть еще какая-то причина: не надо водить его за нос. Давать ложную надежду, сидя сейчас здесь в этом платье с голой спиной и позволяя чмокать себя в лобик, делая оленьи глазки. Он достоин прямоты. И знаешь что? Он много чего достоин, Прей. Например, счастья. Гораздо больше, чем многие из твоих друзей.

Любовь к Арчи (Как к другу, или парню? Мне казалось, первый вариант), сочеталась в Аманде с ненавистью ко всем, кто имеет деньги. Это было странно, мерить нас под одну гребенку. Тем более, что не смотря на некоторые выпады, я чувствовала, что она не желает мне зла. Но, вспомнив историю Лукаса, я задумалась, а нет ли у этой рыжей красотки подобной истории? Истории, из-за которой она злится на тех, кто ценит власть и деньги больше, чем чужие чувства?

— Аманда. Прости, если я тебя обижу. Но на счет официантки из «Вавилона»…

Девушка растянула алые губы в улыбке:

— Ну и кому из нас следует поставить пятерку по психологии, Вивея?

— Но ведь не все такие!.. — Начала я оправдываться, неизвестно зачем.

— Я это знаю. — Просто ответила она мне. — Но мне попадаются именно такие. Я вроде как магнит для неприятностей. Давай свернем тему, я не ожидаю, что ты поймешь нас.

— И что это должно означать?

— Ничего-ничего…

— Нет уж, говори.

— Просто легко говорить, что дело не в деньгах, с рождения имея счёт в банке и золотую ложку во рту. А на ложке той: чёрная икра…

— Во-первых, не все в мире покупается за деньги. Даже не так: ничего действительно ценного нельзя купить. Поверь мне, я знаю это как никто другой. И ни один…. не способен защитить от реальной жизни. Она бьет одинаково больно, не спрашивая, сколько у тебя в кошельке.

— А во-вторых? — Хмыкнула рыжая и сверкнула в сумраке заведения полоской белых зубов.

— И во-вторых, что тоже важно, я терпеть не могу икру. Это же рыбьи яйца!

Аманда засмеялась и покачала головой:

— Ты и правда забавная. Но ты — скорее исключение, чем правило, Прей. И то, я не до конца в этом уверена.

Я снова открыла рот, но сразу его захлопнула. Потому что вспомнила, как была шокирована тем, что Хант привез меня на Северную сторону. Потому что стереотип о том, что все здесь — закоренелые преступники в прошлом, настоящем или будущем, прочно осел в моей голове. Так чем я была лучше?

Неожиданно музыка стала стихать, пока не превратилась в фон. Темноту в зале, наоборот, разбавили небольшие лампы. Тусклые, но позволяющие рассмотреть зал и других людей, которые как по команде переставали танцевать, говорить или выпивать и повернулись в сторону сцены.

Я и рыжая последовали их примеру. Втайне, я была рада тем, что наш разговор прервали. Он был сложный. И сейчас я не была к этому готова.

Из пола круглой сцены все еще били огни, но, едва я сконцентрировала на них внимание, они разом погасли. Зато сверху зажглось подобие софитов, отлично освещающих сцену. И тут, под грянувшее улюлюканье толпы и аплодисменты, на сцену выскочил молодой мужчина.

— Скучали, дамы? — Внимательно смотря на мужчину, я не заметила, как Лукас и Арчи вернулись.

— Чего так долго? — Недовольно бросила Аманда, забирая у Лукаса высокий стакан с пивом.

Передо мной тоже возник коктейль, тот самый, вишневый.

— Я не уверен, что ты успеешь его выпить, но все же. — Заметил Хант.

— Надо было кое-что уладить. — Ответил Лукас на вопрос Аманды. — Арчи влился в последний момент, и кое-кто был недоволен. — Лукас многозначительно посмотрел на девушку.

Та хмуро посмотрела куда-то в район сцены, а затем сделала глоток пива, оставляя на бокале красный след от помады. Я не могла понять, кого именно рыжая пыталась испепелить взглядом, но этот некто явно стоял в компании парней и девушек, расположившихся параллельно нам и постоянно смеющихся над чем-то.

— Еще бы. Он две недели не убирал свой царский зад с первого места. Хантер, пообещай, что твоя сладкая попка подвинет его. А лучше — скинет, раз и навсегда.

— Я, и моя попка сделаем все, что в наших силах. Тем более, что сегодня я вроде как не могу ударить в грязь лицом. — Арчи кинул на меня один из своих «смотри-как-я-крут» взглядов.

— Твою мать, Джонни, если ты не настроишь микрофон прямо сейчас… — Раздался громкий мужской голос прямиком со сцены.

Взгляды отвлекшихся было людей снова приникли к сцене. Мужчина, одетый в черные джинсы и белую футболку, кинул озадаченный взгляд на «рупор» в своей руке и затем снова поднес микрофон ко рту:

— Все, Джонни, ты справился! — Выдал он, под дружный смех окружающих. — Итак! Леди и… Джентльменов здесь надеюсь нет, так что мы начинаем!

— И что это будет? Конкурс караоке? Стенд ап? Театр импровизаций? — Быстро накидала я варианты, глядя на то, как мужчина вышагивает по сцене и травит шуточки.

— Ну-у-у… — Протянул Лукас. — Думаю, что «импровизация» здесь присутствует.

— Импровизация на выживание. — Поддержала его Аманда.

— И мы вполне можем в процессе петь песни. Если ты этого хочешь. — С вполне серьезным видом заметил Хант.

— В процессе чего?! — Не выдержав, уже едва ли не крикнула я, злясь, что все здесь знают все, а я как человек с повязкой на глазах в пустой комнате. Да еще и свет в ней выключили за неуплату.

Рыжая шикнула на меня и кивнула на сцену:

— Слушай Грейсона, и ты сама все узнаешь.

Я, издав раздраженный вздох и проигнорировав смешок Ханта, явно довольного моей нервозностью, развернулась на стуле к сцене. При этом я достала ноги из-под стола и вольготно вытянула их перед собой, скрестив лодыжки. Какой-то проходящий мимо парень одобрительно уставился на них, а затем на меня. Кажется, за моим затылком произошло что-то страшное, потому что наткнувшись взглядом в ту область русоволосый мальчик побледнел и испарился, как ветром сдуло.

Я оглянулась через плечо. Арчибальд Хант с видом ангела смотрел на сцену. Очень внимательно. Очень и очень внимательно.

«Что?» — Спросил он у меня одними губами, поймав мой пытливый взгляд. Я лишь покачала головой, показывая, что не купилась на его игру и снова обернулась к Грейсону.

— …и сегодня, под конец сезона, у меня для вас кое-что особенно интересное! Но для начала… — Он обернулся, и подошел к доске за своей спиной. Взяв у одного из барменов шланг, как я надеюсь, с водой и поднял его, как пистолет. — Как на счет такого? Я уничтожу все баллы за сезон, игроки, новички и старички, начнут с чистого листа. «Пан или пропал»?! «Все или ничего»? Предлагаю обнулить результаты предыдущих игр и сегодня определить победителя, который сорвет наш куш! Думаю, это заставит всех рвать в клочья соперников. А мы ведь этого и хотим, верно?

Толпа загалдела. То ли одобряя эту идею, то ли сомневаясь в ней.

— Тут же не дерутся?! — Снова спросила я парня, едва ли не испуганно оборачиваясь к нему.

— Иногда дерутся. Это же ночной клуб, куда без этого?

— Ты прекрасно меня понял, Арчи! Ты же не будешь драться за деньги или вроде того?

— Не сегодня. — Туманно ответил Хант, ничуть не успокаивая меня.

Белокурая девушка в зеленом коротком комбинезоне, стоявшая близко к сцене, что-то выкрикнула, привлекая внимание Грейсона. Тот заинтересованно подошел к краю сцены:

— Что, крошка?

Он подсунул ей микрофон, и она смогла озвучить свой вопрос:

— Кто участвует?

— А кто тебя волнует? — Хитро осведомился ведущий этого шоу. — Поделись с папочкой Грейсоном такой интересной информацией, на кого ты хочешь поставить свои денежки?

Девушка замялась, но лишь на мгновение. Она обхватила микрофон правой рукой и сама поднесла его ближе к губам:

— Хантер, конечно. Я слышала, что сегодня он здесь. Но ставок не было.

Толпа взорвалась. Все наперебой стали обсуждать эту новость, явно заинтересованные. Я бросила взгляд на Хантера. Он был спокоен, как питон. А вот мне захотелось натянуть на него многострадальную кепку Лукаса.

Такое возбуждение толпы было мне непонятно.

— Ты — местная знаменитость? — Спросила я у Арчи, принижая голос до шепота, будто нас могли подслушать в этом гвалте из чужих голосов и фоновой рок-музыки.

— Ну, у меня тоже появилась репутация на вашем острове. Если ты — принцесса, то я, вроде как, плохой парень.

Я хотела развить эту тему, но вынуждена была снова повернуться к вещающему Грейсону, явно довольному происходящим. Он многозначительно кивал, глядя на толпу перед ним:

— Мне понятно ваше волнение. Какой финал может быть без битвы наших титанов, верно?

Он ткнул пальцем в первую строчку на доске, где мелом было выведено: «Король»:

— Король против Хантера! Поверьте, я сам хочу это увидеть… Тем более, что наш Король никому не уступал лидерство уже больше месяца. — Теперь ведущий бросил взгляд на высокого парня из той самой стайки, которую взглядом хотела уничтожить Аманда. Раздалась новая порция криков и аплодисментов, на что парень отреагировал парой поклонов, посылаемых в разные стороны. — Но! — Мужчина вскинул палец вверх. — Есть одно «но». Все это время с нами не было Хантера, верно?

Одобрение толпы, крики, в которых я слышала местное прозвище парня, сидящего рядом со мной. Грейсон тоже услышал это и приложил ладонь к уху, как рупор. Толпа поняла, что он хочет и крики превратились в скандирование:

— Хантер, Хантер, Хантер, Хантер! — Кричали одни.

— Король, Король, Король, Король! — Противопоставляли им другие.

«Жесть, жесть, жесть, жесть!» — Вопило мое сознание, добавляя: «Может, свалим, пока не поздно?».

— О да, это именно то, о чем я говорю! Но, к сожалению для некоторых из нас… — Толпа замерла, слушая Грейсона, изобразившего разочарование, которое в секунду сменилось широкой улыбкой: — Например, для фанатов Короля, сегодня у него есть конкурент! И это — ХАНТЕР!

Имя, точнее, прозвище, прилипшее к Арчи, громом прокатилось по ночному клубу, как будто снежная лавина сошла со скалы, чтобы обрушиться на нас. Эффект был такой же. Они, черт возьми, боготворили его! Как весь мир — Майкла Джексона!

— Так что, мы обнуляем результаты?! — Снова заорал Грейсон в микрофон, будто то, что они итак усиливает его голос многократно — недостаточно.

— Да-а-а-а-а! — Крикнули ему сотни людей.

Диджей увеличил громкость играющего трека и Грейсон, резко развернувшись, окатил доску из шланга, под одобрительный гул. Меловые буквы стали сереть, пока от них и вовсе не осталось воспоминания.

Я посмотрела на того самого Короля — главного конкурента Арчи в-чем-бы-то-ни-было. Он не мигая смотрела на то, как его имя исчезает с турнирной таблице под струей воды. Имя, стоявшее первым.

Было в парне нечто пугающее. Он явно был выше Арчи на пол головы минимум, волосы тоже темные, но больше отдающие в коричневый. Одет в джинсы и кожаную куртку. Вроде, ничего не обычного. Но все же…

— Ну, с этим разобрались! Теперь к правилам. Если вдруг, кто-то из вас посмел прийти сюда в первый раз, объясняю правила. — Ох, спасибо, друг! — Наши кандидаты получат очередной фант. Задание, которое моя очаровательная Черити достанет из нашего ящика. Что будет этим фантом? Соблазнить и привести сюда, на наш суд, одну из жен богатеев острова? — Грейсон со скромным видом пожал плечами. — А может, надрать зад кому-нибудь из парней с Голд-стрит? Или разгромить вечеринку? А может, что посерьезнее этих детских шалостей? Я не знаю. И вы не узнаете, пока не начнется игра. Но то, что это будет интересно, рискованно и утрет нос Южной стороне — это мы вам обещаем!

Я сидела в полном ступоре и не могла оторвать глаз от Грейсона. Вот почему Лукас хотел надеть на меня кепку. Если меня тут узнают… Черт, да они все тут ненавидят нас! ВСЕ! И что это за фанты такие?! Вряд ли участникам выпадает задание «три раза прокричать ку-ка-ре-ку»…

-И раз уж у нас изменения в участниках, вы можете делать ваши ставки до конца игры. Внимание, поменять их можно лишь один раз! Так что думайте вашими головами, честное слово, на кону бешеные «бабки» в конце концов!

— Я поставила на тебя свои чаевые. — Сказала рыжая Арчи, доставая из пачки новую сигарету, на что Лукас посмотрел с явным неодобрением.

— Ты так высоко меня ценишь… — Улыбнулся Хант.

— Ну, а что получат наши победители, помимо вечной славы? — Продолжал накалять атмосферу Грейсон, надрывая свои голосовые связки как в последний раз. — Конечно же, это новые, хрустящие, пахнущие, как мамино молочко… Сто тысяч долларов! Цена нашего сезона сто тысяч долларов!

— Вау. И вы, ребята, жалуетесь на бедность? — Не выдержала я, поворачиваясь к компании.

Ответил мне словоохотливый Лукас:

— На бедность у нас никто не жалуется. А вот на самоуправство — да. «Игры в фанты» затеяли те, кто что-то потерял из-за Южной стороны. Или ты думаешь, что все эти слухи и байки о нашей вражде родились на пустом месте? И здесь действительно живут одни наркоманы и преступники? — Я молча смотрела на парня, на его лице отразилась печаль. — О. Ты и правда так думаешь? Здесь живут мои родители. И поверь, единственный вид наркотика, который использует мама — мак в булочках. Они у нее просто шикарные.

В подтверждение своих слов парень поцеловал кончики пальцев, пробормотав что-то в роде «bellissimo*». Я улыбнулась ему, но чувство, будто я паршивая овца в стаде не покидало меня. Что и говорить, я даже не хотела поворачиваться в сторону Арчи. «Игры затеяли те, кто что-то потерял из-за Южной стороны»… Или кого-то. Не удивительно, что Хант стал своим в этом кругу.

— И все-таки, откуда такие деньги?

— Сейчас конец сезона, ты же слышала. Деньги собирали с начала сезона. Раньше все участвовали просто так, «на интерес», так сказать. — Терпеливо ответил мне Лукас, потирая лоб. — К слову есть ставки онлайн, они идут от ваших Южных богатеев. Тех, кто следит за пиратскими сайтами «Фантов».

— А теперь, список кандидатов… Зет! Барлоу! Азия! Блондин! — Грейсон произносил прозвища тех, кто решил эту ночь провести не в постели, люди в зале встречали их овациями.

Некоторые компании реагировали особенно бурно, и было понятно, где стоит тот или иной персонаж. Так, я смогла заметить парня по кличке Зет — мускулистый мулат с полностью выбритой головой, и Блондина, которого друзья сразу стали хлопать по плечам, подбадривая. Наверное, доза поддержки ему была нужна, по сравнению с Зетом, или даже Хантом, он выглядел как одуванчик: белые волосы, голубые глаза и кожа, такая, что мне стало стыдно за свою и захотелось спросить марку его крема. Но внешность, определенно, бывает обманчива.

Перекличка продолжалась, пока Грейсон не выделил два последних имени:

— И наконец, признанные фавориты «Фантов» — Коро-о-о-оль и Ха-а-а-антер! — Прогремел его голос, растягивая имена парней, как будто он рефери на чемпионате по боксу, не меньше.

Я посмотрела на Хантера, его лицо не выражало и тени эмоций. Он даже не был собранным, или серьезным. Его правая рука свободно лежала перед ним на столе, а левая была закинута на спинку стула. Парень был максимально умиротворен, как будто смотрел матч по телевизору, а не участвовал в этих «Голодных играх».

А между тем на него смотрела не только я, а все, кто уже пронюхал его местоположение. Их взгляды липли к лицу парня и сопровождались волной шепота и обсуждений.

Поймав мой взгляд, он криво улыбнулся, отчего его лицо моментально преобразилось. И черт возьми, отчего-то прямо сейчас, почувствовав взгляды этих людей на нас, я почувствовала, как волна жара поднимается по позвоночнику вверх. Это было что-то вроде выброса адреналина, от всего происходящего. От этого места. Этой компании. Этой странной игры. И улыбки парня, которого я считала самым сексуальным в этом заведении. И, похоже, не я одна.

Я отвернулась от Арчи, чтобы не сожрать его взглядом, но внезапно ощутила, как кто-то проделывает тоже самое с моей скромной персоной. Нет, на наш столик кидало взгляды множество людей: впечатленные, заинтересованные, взбудораженные, раздраженные. Но взгляд, которым тебя хотят прижечь, ни с чем не спутаешь.

Я подняла глаза и сразу поймала его. Король. Парень, под «скромным» псевдонимом, нашел своего главного врага. Но смотрел он не на него. Я наклонилась, сделав вид, что поправляю пряжку на ботинке, но на самом деле скинула на лицо большую часть волос. Прищур парня, с которым он следил за моими движениями, мне совсем не нравился.

— А теперь настало время решающего фанта. Детка, будь добра!

Девушка, откликнувшаяся на «детку», под свистки мужской части зала, вынесла на сцену небольшой прозрачный лототрон, не забыв вилять бедрами, обтянутыми кожаной мини-юбкой. Рыжая рядом со мной хмыкнула, глядя на то, как девушка на сцене улыбается окружающим.

— Неужели мелирование еще в моде? — Пробормотала Аманда себе под нос.

Я тактично промолчала, но, глядя на то, как присвистнул Лукас, и помрачнела при этом рыжая, поняла, что цвет волос девушки волновал ее в последнюю очередь.

Тем временем продолговатый ящик, заполненный бумажками едва ли на половину, установили на столик, вытянутый сюда парнем из персонала.

— Отлично! — Прокомментировал Грейсон. — Итак, Черити, будь так добра, запусти свою очаровательную ручку в нашу волшебную машину.

Девушка, столь непонравившаяся Аманде, ответила мужчине очаровательной улыбкой и притронулась к белой ручке лототрона.

— Стой! Секунду… — Он быстро подошел к ней и, взяв ее ладонь в свою, поцеловал. — Это на удачу!

Публика засмеялась, и я тоже не смогла сдержать улыбки. Тем временем «детке-Черити» вернули ее конечность, и она снова притронулась к ручке, но крутить не спешила.

— И… — Начал Грейсон. — Тринадцать!

— Двенадцать!!! — Поддержала его толпа.

— Одиннадцать!!!

— Обратный отсчет на количество игроков. — Снова пришел мне на помощь Лукас, пытаясь перекричать цифры. — Сегодня их тринадцать.

— О, прекрасное число. Мотивирует. — Скептически отозвалась я.

— Суеверия — последнее, чего ты должна бояться. — Таинственно заметила рыжая.

— ТРИ! ДВА! ОДИН! СТОП!

Черити остановилась и отодвинула крышку ящика, засовывая внутрь руку. Достав бумажку, она передела ее Грейсону.

Тот развернул ее, прочитал и на лице его заскользила кошачья улыбка:

— Что ж. — Обратился он к залу. — Надеюсь, у всех участников есть водительские права. А вот наличие колес не обязательно, по крайней мере, в начале игры.

Зал молчал, жадно вслушиваясь в слова мужчины и желая узнать, что за ними скрывается. Незаметно для себя, я тоже подалась вперед. Атмосфера вокруг не могла не захлестнуть. И хоть я все еще многое не понимала и уж точно не хотела во всем этом участвовать, но возбуждение в крови уже давало свои плоды.

Грейсон снова пробежал глазами по бумажке в руке, и снова хитро усмехнулся, отчего его плечи дрогнули:

— Хотите знать, что их ждет? — Спросил он гостей клуба, как будто ответ был неясен.

Получив из зала громкое «Да!», подхваченное сотнями мужски и женских голосов, он удовлетворенно хмыкнул:

— Наш призовой фант: угнать тачку влиятельной персоны Южной стороны. Время исполнения: 4 часа.

— Но до Южной стороны только ехать час. — Посетовал Лукас, возмущенно повернувшись к Ханту.

— Эм… Прости?! То есть только что при толпе свидетелей приказали совершить преступление, угон, а тебя волнует это?! — Не выдержав, воскликнула я.

— Успокойся, Вивея. — Произнес Арчи убежденно. — Все будет в порядке.

— Я не вижу ничего общего между словами «угон» и «порядок», Хант. — Прорычала я.

— Учитывается шикарность автомобиля, так что на «ведре» не возвращайтесь! А также шикарность его владельца. Бывшего, конечно. Если бы нового, то все мы знаем, что победит Хантер. Он сегодня при костюме. — Со смехом Грейсон поднял ладонь вверх и безошибочно нашел наш столик, кивнув Арчи.

Тот с усмешкой отсалютовал ему новым стаканом с колой. Девушки впали в истерику. Особенно те, кто до этого еще не успел найти лицо Хантера. Лицо, которое выглядело так, как будто его обладателю платят за сексуальность.

Я же почувствовала злость.

— Итак. ИГРА НАЧАЛАСЬ! — Заорал Грейсон со сцены.

Его голос подхватила музыка, с силой грянувшая из динамиков вокруг нас и сильнее распаляющая дух людей, собравшихся здесь:

_ЕСЛИ ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ СЕБЯ ОПУСТОШЕННЫМ,_

_ОБМАНУТЫМ, БУДТО ТЕБЯ ИСПОЛЬЗОВАЛИ,_

_ЕСЛИ ОЩУЩАЕШЬ В СЕБЕ ЯРОСТЬ,_

_ЧУВСТВУЕШЬ СЕБЯ РАСТОПТАННЫМ И РАЗДАВЛЕННЫМ,_

_ТЫ НЕ ЕДИНСТВЕННЫЙ,_

_КТО ОТКАЗЫВАЕТСЯ СДАВАТЬСЯ,_

_ТЫ НЕ ЕДИНСТВЕННЫЙ,_

_ТАК ЧТО ПОДНИМАЙСЯ!_

_ДАВАЙТЕ ПОДНИМЕМ БУНТ, БУНТ,_

_ДАВАЙТЕ ПОДНИМЕМ БУНТ!*_

Толпа пришла в возбужденное движение. Кандидаты на победу, или на камеру в тюрьме, рванули к выходу. Хант допил свой напиток, поставил стакан на стол. Не спеша встал и протянул мне руку. Опять.

— Нам пора.

_*Бугимен — персонаж устрашения детей, фигурирует в сказках, притчах. Стал героем некоторых фильмов ужасов. Вроде как живет под кроватью, но это не точно J_

_*Обратная сторона Луны — темная и таинственная часть лунной поверхности, которую с Земли не видно._

_* Vision Vision — Ready for the Devil (No Mercy)._

_*Hunter (Хантер) — в перевод с английского — охотник. Также используется в английском языке как имя, или фамилия._

_* Персона нон грата (лат. persona non grata — «нежелательная персона», «нежелательное лицо») — термин из мира дипломатических отношений, отлично перекочевавший в литературу. дипломатический термин, означает. Означает лицо (персону) из другой страны, пребывание которого власти объявили нежелательным._

_*Джон Толкин («Властелин колец») — Джордж Мартин («Песнь Льда и Огня») — Роберт Джордан («Колесо времени»)_

_*Зеленый Змий — термин, обозначающий алкоголизм._

_*Bellissimo — прекрасно (итальянский)._

_* Песня Riot группы Three Days Grace._

Глава 26. Три. Два. Один. Игра!

Арчи Хант

Мы вышли на улицу из числа последних. Я с удовольствием, если не жадностью, схватил легкими щедрый глоток прохладного воздуха. Хотя, назвать его прохладным даже ночью можно было с большой натяжкой. В такие моменты я скучал по Англии. Здесь мне было душно.

Я огляделся. Часть игроков уже уехала. Король, он же Курт, подходил к своей машине. Бросив на меня взгляд, он перевел его на Вивею, что мне совсем не понравилось. Я крепче сжал маленькую ручку спутницы, как будто это гарантировало ей дополнительную защиту. Курт, в своих лучших традициях любителя пафоса, неприятно осклабился и провел большим пальцем у шеи, имитируя движение ножа. Я изобразил свою самую добрую улыбку из возможных и, подняв свободную руку, пошевелил пальцами. То, как его перекосило, стоило этого. Он запрыгнул на водительское сидение и с визгом стартанул по дороге, в сторону Южной стороны.

Мой же мозг пытался просчитать наиболее удобную схему: на чем добраться, где оставить байк? Или имеет смысл взять тачку Лукаса и его, как второго пилота, чтобы потом пересесть? Чей автомобиль будет действительно большим кушем?

— Хант… Хантер! — Неожиданно девушка, которая, кажется, уже давно пыталась меня вызвать в реальность, воспользовалась моим полным прозвищем. Наверное, рассчитывая сбить с меня уверенность или что-то вроде того.

Она дернула на себя свою руку и притормозила. Вместе с ней остановились Аманда и Лукас.

— Да, малышка? — Не остался в долгу я, не без удовольствия замечая, как сузились красивые глаза моей разгневанной брюнетки.

Она нервно сдула с лица длинную прядь волос и скрестила на груди руки. Прежде чем ее ротик разразился очередной гневной и нравоучительной тирадой, от которой у рыжей точно случится припадок, я наклонился к ее уху:

— Когда ты злишься, ты чертовски сексуальна. Почему я не дразнил тебя раньше?

Губки девушки захлопнулись, ресницы пару раз дернулись, но растерянность длилась лишь долю секунды:

— Я не буду в этом участвовать. — Стойко и вызывающе произнесла она. Руки сильнее вцепились в бока куртки.

— Поздно. Одну я тебя не оставлю, из игры не выйду. Так что мы, как говорится, связаны одной цепью. Ты же хотела увидеть меня, верно? Вот: получите, распишитесь.

— Не пытайся поймать меня на словах, Арчибальд! Да, я сама сюда приехала, ты не привязывал меня к мотоциклу и все такое. Но это не значит, что я не могу отказаться. Даже в БДСМ, черт возьми, есть стоп-слово! Так зачем так издеваться в реальной жизни?!

— О-о-о… Привязанные к мотоциклу, БДСМ… Мне нравится поворот событий! А с виду ты такая милашка. — Подал голос воодушевленный Лукас.

Я проигнорировал друга, хотя почувствовал укол раздражения. Если дело касалось Вивеи, даже его комментарии могли заставить меня вспылить.

— В постели ты можешь говорить все что угодно. И не только говорить. Еще кричать, стонать и издавать иные звуки, все как ты умеешь. А сейчас тебе придется послушаться меня. — Злость на друга и упрямую девушку, которая дала повод для его шуточек, вылилась во мне в нечто трудноопределимое, но явно не доброе. Девушка почувствовала это, я изо всех сил попытался сбавить обороты, чтобы не напугать ее. — Мы с тобой выиграем эту гонку. И потом ты решишь, принимаешь ли ты меня таким, какой я есть. Во всех своих проявлениях. И что-то мне подсказывает, что ответ будет положительным.

— Какая самоуверенность. — Выдохнула Вивея, но она явно была растеряна.

Ее глаза внимательно следили за мной, а тело было напряжено. Я вздохнул:

— Я пол ночи только и делаю, что уговариваю тебя. Я умоляю тебя сделать каждый новый шаг. Может ты просто сделаешь глубокий вдох, сцепишь свои зубки и пройдешь этот путь со мной до конца? Осталось всего четыре часа и потом, если ты захочешь, я оставлю тебя. Четыре часа для нас двоих. Я о большем не прошу.

Что-то в лице девушки изменилось. Как будто легкая волна эмоций прошла по нему: сомнение, растерянность, печаль, понимание, приятие… Так? Я все понял? Я все еще ее понимаю, или только слепо верю в это?

— Скажи мне только… — Тихо попросила она. — Зачем ты это делаешь? Ради денег? Опять?

Деньги. Деньги. Деньги.

Не смотря на то, что она совсем не похожа на шаблонных героев комедий про золотую молодежь и даже на своих опьяненных родительским богатством друзей, она тоже была отравлена. Разве я делал что-то ради денег? Мне уж точно не нужны были деньги ее отца. Мне надо было нечто похуже, но вновь объяснять это было не место и не время.

— Разве тебе не объяснили? Я в «фантах» уже пол года, деньги на кону сегодня в первый раз. Похоже, они липнут именно к тебе. — Я подмигнул принцессе и подошел к байку, снимая шлем для девушки.

— Да уж, а к тебе тогда что липнет? Неприятности?

— Бывает. — Я пожал плечами и подошел к ней со шлемом в руках, на который Вея посмотрела как на ядовитую змею. — И одна из таких неприятностей наступит прямо сейчас, если ты не прекратишь привлекать к нам внимание.

— Кстати, да. — Снова раздался голос Лукаса. — Вея, детка, надень уже шлем на свое прекрасное и чертовски узнаваемое лицо, а?

Вивея оглянулась. По ее взгляду я понял: она лишь сейчас осознала, что все люди, который вышли на улицу из клуба, чтобы проводить игроков, все это время наблюдают за нами. Мы были последним источником их пищи для глаз и разговоров на ближайшие четыре часа, и стервятники не хотели упускать свежее мясо.

Некоторые из них уже сделали несколько снимков и видео, но, я был уверен, кроме спины девушки в их объективы ничего не попало. Я же отдал свою камеру на сохранность другу и чувствовал себя как без рук. Поэтому их вспышки бесили меня больше обычного.

— Они снимают? — Удивленно спросила девушка, на мое счастье придвигаясь ближе ко мне.

Значит, она все еще чувствовала, что я способен ее защитить. Этот факт едва ли не окрылил меня. Как и то, что она позволила натянуть на свою головку шлем и заняться застежками защитного ремешка. Скобы щелкнули, и из свободного пространства шлема на меня уставились фиолетовые глаза. В такой близости и смотрящие снизу вверх они казались невероятно большими. Кажется, я слишком рано натянул на нее защиту, как теперь добраться до ее губ? Или хотя бы лба? Не пластик же поцелуями покрывать?

— Не обращай внимания. Это далеко не уйдет. — Ответил я. — Иначе тут все давно сидели бы за решетками.

— Еще бы им не снимать. — Заметила Аманда, окидывая нас взглядом. — Вы, ребята, смотритесь как обложка журнала. Эти наряды с приема королевы, байк и смазливая морда Ханта. Даже я возбуждена!

Я как раз помог Вивее забраться на байк и не мог не отметить, что есть что-то в ее словах. Хрупкая фигура девушки с ее бледной кожей, выделяющейся под светом ночного фонаря, сидящая в шикарном платье и кожаной куртке на гигантском, по сравнению с ней, байке — это было неописуемо. Это было мое. Она была моя до самых кончиков пальцев. И как я мечтал, чтобы она наконец это поняла.

Четыре часа, уже меньше. Четыре часа, и она сама почувствует это. Не знаю почему, но я верил в то, что это время все изменит. Я знаю Вивею, я успел понять ее. Адреналин в ее крови сыграет мне на руку. Тем более, есть вещи, который бесполезно рассказывать, их нужно почувствовать. И я дам ей это.

Я сел в седло и завел байк, чувствуя, как зверь под нами оживает. Вивея, также почувствовав это, крепко обхватила мою талию руками, одновременно прижимаясь к спине грудью. Это ощущение мне никогда не надоест. Да и из памяти его не вытрясти.

— Не бойся. — Подбодрил я девушку.

— Я не боюсь.

— Почему я тебе не верю?

— Ох, ладно, может и боюсь! Ты уж прости, что во мне нет желания увеличивать криминальную статистику. Может, я просто заботливая и не хочу подкидывать работы копам? Пусть едят пончики, а не выясняют причины моей смерти. И случилась она до или после угона. Господи, поверить не могу, что я это делаю…

— Даже если вас поймают, что сделают девчонке Прей? Поставят в угол? Оставят без сладкого? Я тебя умоляю… — «Ободрил» её Лукас.

— Тебе понравится. — Пообещал я. Прей же еще сильнее обняла меня. Черт. Шикарно.

— Даже если вас поймают, что сделают девчонке Прей? Поставят в угол? Оставят без сладкого? Я тебя умоляю… — «Ободрил» меня Лукас.

— Удачи! — Крикнула рыжая. — Попытайся не угробить кусачую киску, она мне понравилась!

Сзади меня слабо фыркнули, я лишь улыбнулся.

— Хант. — Позвала меня Вивея.

— Только не начинай разговор о том, что ты не хочешь ехать. Предложение прошвырнуться пешком тоже не принимаются. — Чуть повернулся я, чтобы она услышала мои слова.

Маленькие пальчики с силой впились в мои ребра, вызывая ощущение щекотки и показывая, что она недовольна моим ответом:

— Вообще-то… — Девушка замолчала, а затем, будто решившись, на одном дыхании выпалила: — Я точно знаю, какая машина нам нужна. Мы выиграем.

А вот этого я не ожидал.

*****

— Ты уверена?

Особняк Преев все еще светился и оглушал музыкой. Живое выступление группы сменилось работой диджея. Веселье и не думало заканчиваться. Странно, ведь именинницы здесь давно не было. Думаю, Вивее в голову закрались такие же мысли.

Девушка окинула псевдо безразличным взглядом это действо, задержавшись на множестве деревьев, горевших белыми огнями, и отвернулась.

— На все 100 %. Папочка мне должен.

Ее тон: спокойный и холодный, говорил о том, как она расстроена. Мне чертовски захотелось пойти и вырубить диджея, крутящего очередной трек группы Hurts, как будто он был в этом виноват. Или просто разбить кому-нибудь лицо. Нескольким кому-нибудь. О, может мне повезет, и мы встретим рыжего? И я успокоюсь, и вселенная «спасибо» скажет.

Когда мы добрались до парковки, девушка целеустремленно провела меня вдоль рядов автомобилей различного класса.

— Говорила же. — С удовольствием отметила Вивея, осматривая машины. — Не знаю, что будут ловить твои эм… Друзья? Поскольку все самые шикарные тачки острова сегодня собраны под моей крышей.

Девушка осматривала машины, как элитный продавец-консультант в автомобильном салоне.

— С этим сложно поспорить… — Заметил я, присматриваясь к новенькому Lexus, выглядевшему как серебряный слиток. Модель явно из ограниченной серии.

— Эй! — Окликнула меня девушка, отошедшая достаточно далеко, и ее голос эхом разнесся по парковке. — Чего замер?

— Ты уверена, что это должен быть твой отец? Я могу взять любую.

Девушка покачала головой:

— Я не вор, Хант.

— Но мы нарушим правила.

— Да? Не помню такого. И потом, то что мы нарушим закон, тебя волнует не так, как правила игры?

— Закон меня совсем не волнует. В этом и соль игры. Ты же понимаешь это, верно?

О, она понимала. Искра, скользнувшая в ее глазах, сказала об этом откровеннее слов.

— И все-таки, зачем ты это делаешь? — Снова повторила девушка вопрос, на который я так и не дал ответа.

Глядя в ее глаза, просящие честного ответа, мне захотелось сказать правду. Но она была слишком длинной. Поэтому я выбрал часть правды, ту, в которой мог признаться:

— Для поддержания уровня адреналина в крови.

— Это то, что помогало тебе? — Она не уточнила, в чем мне могло это помочь. Этого и не требовалось.

Я утвердительно кивнул, желая этим ограничиваться, но все же добавил:

— Да. Когда я думал, что больше ничего не чувствую. Или наоборот, пытался выпустить злость — игры не плохо помогали мне в этом. — То, что я хотел собирать в долгий ответ, Вея собрала всего лишь в одну фразу.

Может, я льщу себе, думая, что стал понимать девушку? Может это она, не смотря ни на что, с легкостью читает меня?

— Что ж. — Улыбнулась девушка, но обычного счастья в ее улыбке не было. — Значит, я даже благодарна вашим фантам. Кто знает, может, если бы ты не контролировал злость таким образом, я и правда полетела бы тогда с Моста Самоубийц? Жаль, что ни один из моих психотерапевтов не посоветовал мне тоже самое. Может, все было бы иначе…

Девушка в задумчивости облокотилась на классическую красную Ferrari, и «лошадка» неожиданно заорала всеми вариантами сработавшей сигнализации. Заставляя девушку отпрянуть от ее капота на добрые пару метров. Даже я вздрогнул от неожиданности.

Серена умолкла также внезапно, как и сработала. Мы с девушкой переглянулись и синхронно засмеялись, позволяя нашему смеху отталкиваться от голых стен подземного паркинга.

— Знаешь, напарник, ты потрясающе работаешь. — Сказал я, подходя к девушке и взъерошивая ее ставшие весьма короткими волосы. Никак не мог к этому привыкнуть. И постоянно хотел до них дотрагиваться.

Девушка игриво толкнула мою руку и стала поправлять испорченную прическу:

— Ну, прости. Не у всех такой богатый опыт в криминале. Я, так сказать, только учусь.

— Тогда урок первый: как завести машину без ключа. Показывай, где цель.

Вивея Прей

Пальцы Ханта ловко орудовали с проводами в автомобиле отца. Это была новинка от Bentley, сошедшая с конвейера меньше месяца назад. Скажу больше: на острове ее еще не видели. Папочка заказал ее, но по каким-то соображениям держал в закрытом гараже особняка, в конце парковки. Здорово, что я знаю код и автомобиль не был заперт. Наверное, потому, что отец навещал свою любимицу чуть ли ни при каждой возможности.

— Это, кстати, британец класса «люкс». Совсем как ты. — Кивнула я на машину, чтобы не сидеть в тишине, которая меня нервировала.

Это внешне я пыталась быть спокойной, а моя внутренняя сущность едва ли не подпрыгивала на сидении. Пару раз мне пришлось останавливать свои пальцы, чтобы не расковырять белую кожу на сидении подо мной. Но разобраться от чего: страха или возбуждения было нереально. Коктейль из эмоций смешался в крепкую маргариту, и, кажется, я уже пьяна.

Да еще и постоянное присутствие Арчи так близко от меня делало свое темное дело: заставляло меня чувствовать постоянное головокружение. Серьезно, парень как будто был огнем, который выжигал весь кислород вокруг меня. Это чувство в груди: напряжение и щекотка, не отпускало меня с момента, когда его силуэт появился на пороге моей комнаты. И все это лишь ухудшалось с каждой секундой. Я была напряжена, как стрела, лишь потому, что Хант был рядом. А он мало этого, считал своим долгом коснуться меня при каждой удобной возможности, делая ситуацию невыносимой.

Хант даже не посмотрел в мою сторону, сосредоточившись на своем занятии:

— Мы уже выяснили, что я не британец. Ну, не считая акцент, конечно.

— Я где-то читала, что англичане плохи в постели… — Сказала я, проводя пальцем по панели перед собой и внезапно замирая. Я что, реально это сказала?

— Вот видишь? — На этот раз Хант поднял голову, чтобы удостоить меня максимально хитрым взглядом. — Ничего британского во мне нет, определенно.

От нужды отвечать меня уберег звук сработавшего мотора. Мои глаза широко распахнулись от шока, который на мгновение даже затмил страх перед этим тревожным рокотом:

— Поверить не могу! Ты реально это сделал!

Брюнет сел в водительское кресло и захлопнул дверь:

— Ты во мне сомневалась?

— Я была уверена, что такое срабатывает только в фильмах!

— На самом деле, в фильмах учат много чему интересному. Ну, или в книгах, по которым снимают экранизации. Например, в «Бойцовском клубе» Чака Паланика ты можешь найти рецепт настоящей взрывчатки в домашних условиях.

— О. — Глубокомысленно изрекла я. — Буду иметь в виду, на случай, если после этой ночи пущусь во все тяжкие и захочу что-нибудь взорвать…

— Вея. — Неожиданно серьезным тоном позвал парень, что заставило меня оторваться от лицезрения собственного отражения в стекле. — Странно спрашивать тебя об этом после того, как ты каталась на байке, но ты в порядке? Я собираюсь ехать.

Глаза, которые сейчас были тепло-карими, тщательно следили за моим лицом. Даже шанса солгать или увильнуть не было. Да и зачем?

— Я не знаю. Вряд ли я сделала бы это с кем-то еще. Но с тобой… В общем, поехали. — Я махнула рукой, откидываясь на спинку кресла.

Улыбка, которая появилась на лице парня после моего признания, заставила сердце сжаться. Он был счастлив. Лишь от того, что я не боюсь ехать с ним рядом. И это была правда. На самом деле мое сердце давно было где-то в пятках от одних мыслей о поездке. Но стоило мне вспомнить, кто сидит за рулем, и я успокаивалась.

Идиотка, правда? Вообще-то, этот парень недавно признался в желании убить тебя, Вивея Прей. А ты сама даешь психу в руки орудие для этого. Но, увы, мое сердце давно все решило. Оно хотело отхватить от последних часов рядом с Арчи Хантом все возможное. В том, что они последние я не сомневалась.

«Если нам осталось всего четыре часа…» — Вспомнила я слова Арчи и невольно поморщилась.

— Все в порядке? — Сразу спросил Хант.

— Что? О, да. Все хорошо.

Арчи не торопился выезжать, лишь все еще держал руки на руле. Затем он развернулся ко мне и, наклонился так близко, что мое дыхание замерзло на полувыдохе. Я моментально напряглась. Его лицо было так близко… Да что там! Его четко очерченные губы были так близко! Я явственно чувствовала его теплое дыхание на собственных и…

— Арчи, что ты…

Щелк.

Замок ремня безопасности щелкнул, попав в гнездо. Сам ремень обхватил мою грудь. Интересно, а сбившееся дыхание он приостановить может? Проклятый Хант!

— Безопасность — превыше всего! — Произнес брюнет, не спеша убирать свою наглую физиономию от моего лица.

— Признайся, тебе просто хотелось так сделать… — Проговорила я, с недовольством отмечая, что мой голос звучит совсем неуверенно.

Хант чуть поджал губы, вместе с тем комично подняв брови вверх, как бы говоря: «Может да, а может и нет, кто меня знает…». Я тебя знаю, плут!

— Может быть. Я определенно видел такую сцену в каком-то фильме. Решил, надо повторить. — Затем его вид стал серьезным: — Вивея, если твои щеки не перестанут гореть, то климат острова официально станет тропическим.

Цокнув языком, я оттолкнула посмеивающегося парня от себя и повернулась лицом к окну. Мы плавно тронулись с парковки, и я поняла, что не испытываю сильного страха. Теперь.

Я искоса уставилась на точеный профиль брюнета, спокойно смотрящего перед собой. Он выглядел довольным. Окей, если он хотел избавить меня от страха, заставив думать об ином, у него получилось.

Мы без проблем выехали за территорию особняка, в котором не кончалось веселье. Интересно, салют _В МОЮ ЧЕСТЬ_, уже был? Или все впереди?

Смотря в зеркало заднего вида я поняла, что давно не чувствовала себя такой чужой.

— О чем задумалась? — Спросил Хант, смотря то на дорогу, то на мой профиль, что я улавливала боковым зрением.

— Думаешь, кто-то всерьез делится своими мыслями, после такого вопроса?

— Думаю да. Например, ты. Например, сейчас.

Я хмыкнула, но все же ответила:

— Я подумала, что как бы не закончилась эта ночь, в клубе на Северной стороне или за решеткой… — При этом варианте Хант откашлялся, явно не желая такого исхода событий. — Я бы хотела оказаться там гораздо больше, чем среди гостей, собранных в особняке.

Арчи помолчал, выворачивая руль и плавно входя в поворот. Его глаза метнулись к часам на приборной панели. Цифры показывали 21:17. До конца игры еще три часа.

— А где бы ты больше всего хотела оказаться?

Я задумалась. Ответ пришел внезапно, но не скажу, что он удивил меня:

— Хм… В кофейней у Бена. И пусть она будет пустая.

— Совсем пустая? Пустая кофейня ночью… Не жутко?

— Я давно не боюсь ночи. Особенно, если не сплю и не вижу снов. Ночь — прекрасное время, когда все кажется иным. Лучше. Как будто все мечты способны стать явью. И ты сам становишься искреннее, смелее…

— И на что бы ты потратила такое драгоценное время?

Я пожала плечами и провела рукой по ремню перед собой, чуть оттягивая его и возвращая на место:

— Да ни на что, наверное. Я бы просто приготовила кофе, может, почитала книгу…

— Или, ты могла бы приготовить два кофе. — Произнес Хант спокойно, но так убежденно, как будто в этой просьбе, этой мысли, фантазии… В этих слова было что-то гораздо большее.

В салоне на секунду повисла тишина. Он ждал ответа? Могла ли я его дать? Сейчас я этого не хотела. Я не могла разрушить магию этой ночи. Ночи, когда я стала смелее. Ведь с рассветом, я чувствовала, это уйдет.

Мимо нас пронеслась полицейская машина. Мы оба проводили ее взглядом, пока она не скрылась впереди.

— На самом деле, это слишком легкая победа. И совсем не честная. — Покачал головой Хант, снова забираясь на свою волну.

— Это единственное, на что я могла согласиться. Так что хватит жаловаться, любитель острых ощущений.

— Ладно, Бонни*, как скажешь. — Усмехнулся Арчи.

Я хмыкнула. Ну, конечно, он то наверняка по краю лезвия ходил с этими «фантами». Внезапная догадка заставила мои глаза расшириться, а рот самопроизвольно раскрыться:

— Стоп. Хант! Это ведь вы? Все эти новости про банду Северных, которая оставляет после себя хаос на Южной стороне?

— Я редко смотрю новости. О чем именно ты говоришь? — Попытался уклониться от ответа англичанин, но я знала, что он прекрасно меня понял.

— Дай-ка подумать… — Сделала вид, что вспоминаю я, пощелкав себя указательным пальцем по подбородку и воздев глаза к крыше авто. — Ах да, например, те художники-любители, которые за одну ночь раскрасили баллончиками пол района: офисные здания, самые шикарные тачки политиков, чиновников и тех, у кого есть счет в банке, и даже личные скульптуры в их садах!

Хант улыбнулся, как будто вспомнил что-то хорошее:

— Знаешь, это было как в детстве. Краски и все такое.

Я непроизвольно издала звук, средний между «пфа» и «кха», чем хотела показать степень своего недовольства:

— А голые люди с портфелями и в масках? А когда отменили скачки, из-за того, что выпустили лошадей? А слив компрометирующих фотографий и видео политиков в интернет?

— Кое-где я приложил руку… — Честно признался Арчи, явно не испытывая стыда за свое «хобби». Лучше бы крестиком вышивал!

— А тот мотоцикл, уезжающий от полиции и перепрыгнувший через разводной мост? Журналисты еще прозвали это «смертельной гонкой» и «форсажем»… Нет! — В полном шоке смотрела на невозмутимое лицо парня я, а в голове пронеслась картинка, как мотоцикл, совсем не похожий на тот, что сейчас у Ханта, с ревом проносится в воздухе, оставляя полицейские сирены позади.

— Да. Вот это было лучше, чем баллончики. Если честно, я сам удивился, когда маневр удался.

— Не могу поверить, Хант… Ты серьезно участвовал во всем этом?! Тебе премию Дарвина* сейчас принести, или подождешь до утра?

— Если в этом случае ты пробудишь со мной до утра. — Мигом нашелся он, одно ловкой фразой снова вгоняя меня в смущение.

Я снова уселась в кресле ровно, смотря перед собой и не видя, как мимо нас скользят деревья, дорожные знаки, бензозаправки и жилые зоны. Я видела лишь кадры из новостей, пестрившие чуть ли не каждую неделю. Судя по всему, эта игра серьезнее, чем я думала. И задания у нее колебались от отметки «шалость» до «выиграешь, если выживешь». Стало жутко.

— И как только вас копы не поймали…

— С этим стало сложнее, когда стали появляться сайты игры и фанаты, голосующие за нас. Ролики, кадры… Люди, конечно, пытаются сохранить статус «инкогнито» для игроков и для себя, затирая, замазывая опознавательные признаки, использую псевдонимы. Но все же…

— Сайты, серьезно? Мир сошел с ума, пока я год сидела в комнате?

— Мир давно сошел с ума. Просто теперь это стали чаще показывать. А теперь, я бы хотел поддать газу, если ты не возражаешь. Руки чешутся протестировать эту малышку.

Я не успела сказать «мяу», как отцовская дорогая игрушка превратилась в стрелу, будто отрастив реактивный мотор.

Мое дыхание перехватило моментально, когда я посмотрела в окно, и увидела лишь стертые очертания предметов за ним. Это были уже не силуэты деревьев, а сплошной смазанный фон! Или это потемнело в моих глазах?

— Арчи… — Позвала я тихо. — Арчи, я не хочу так…

Я крепко зажмурила глаза, руки вцепились в колени, ногтями царапая кожу. Я будто только что поняла, где я нахожу. Я в машине. Ночью. Такой же ночью, какая была тогда… Тогда!

— Черт, Вея, я… — Начал Хант как-то испуганно. Я чувствовала, будто скорость автомобиля спадает, но затем… Он снова выжал педаль газа и тон парня резко изменился: — Нет. Открой глаза, Вея. Все в прошлом. Все. Осталось. В прошлом. Сейчас я с тобой. Истории дважды не повторяются. Ты должна жить дальше и забыть это. Открой глаза и посмотри, ведь я рядом. Это другая дорога, другая машина, ты стала другим человеком. Разве не так?

Другим человеком.

Да? Наверное.

Вкрадчивый голос парня, его акцент, способный как свести с ума и распалить меня, так и успокоить, проникнув в самое сердце… Он будто мягко окутывал, как мягкий кашемировый свитер на голое тело.

— Вот, сейчас я включу музыку. — Действительно, через секунду в салоне заиграла песня с первой попавшейся радиостанции. Какое-то кантри. А еще через секунду…

Я почувствовала, что мужская ладонь мягко легла мне на руку, заставляя ее разжаться, снимая напряжение. Моя рука подчинилась ее власти, даже не давая мне шанса подумать.

Пальцы Ханта мягко гладили ее, растирали подушечки пальцев, скользнули по косточкам. Мои плечи стали расслабляться. Дыхание стало размеренным.

Я медленно открыла глаза. Но уже не видела того, что могла увидеть раньше. Аварии. Той ночи. Свой самый страшный кошмар.

Я видела Арчи, который все еще нежно удерживал мою руку, не давая расцарапать колено и успокаивающе поглаживая.

— То, что ты ведешь автомобиль одной рукой, мало успокаивает, кстати. — Заметила я.

— Я не успокаивал, просто хотел потрогать твое колено… — Подмигнул мне парень, но руку убрал.

Не выдержав, я рассмеялась. Слегка нервно, но все же. Я провела руками по лицу, будто стряхивая с себя остатки напряжения. А затем снова посмотрела на брюнета:

— Почему тебе это так просто дается? — Почти в отчаянии спросила я Арчи. И, пока он не ответил очередной шуткой, я быстро заговорила, понимая, что в другой момент не решусь это признать: — Иногда я ощущаю, что ты можешь просто щелкнуть пальцами и перепрограммировать меня. Как будто ты меня загипнотизировал. То, что пытались вытрясти из моей головы множество мозгоправов и людей тебе удается так легко, что это даже пугает. Ведь это… Это черт возьми такая власть надо мной! Откуда это, Хант?

Хант молчал, я выжидательно уставилась на него, будто надеясь, что он действительно знает ответ на этот нелепый вопрос. Затем совершенно серьезно произнес:

— Я тебе не говорил, но моя пробабка по отцовской линии была ведьмой… И вот, когда я родился…

— Ох, иди ты! — Бросила я гневно, перебивая очередной поток бреда. — Знаешь что? Серьезный обаятельный Хант нравился мне больше.

— Он все еще здесь, Вея. — Парень указал пальцем на свой висок. — Мы все здесь и все для тебя.

Я раздраженно фыркнула и отвернулась к окну, игнорируя то, что даже в нем я вижу отражение парня. Из динамиков все еще доносился голос диктора, призывающего нас не спать, а наслаждаться жизнью, в эту прекрасную ночь.

— Я не делаю ничего. — Услышала я его голос, после продолжительной тишины. — Все делаешь лишь ты сама. Просто ты мне веришь, что бы ты не говорила вслух. Глубоко в своей душе ты полностью доверяешь мне, а значит в такие… Сложные моменты, ты полагаешься на меня. И я больше не заставлю тебя усомниться в себе, Вея. Ты теперь никогда не будешь одна, просто позволь мне и дальше быть для тебя опорой. Во всем.

Была в его словах правда. Я, как мотылек летела за его словами и его поддержкой. Но его убежденность, его вера в то, что он знает меня лучше, чем я сама, заставила меня снова вспениться. Полностью доверяю? Абсолютно верю? Ох, нет… Не может быть.

— А может, это просто привычка? — Отозвалась я. — Я будто привыкла за эти пару месяцев к твоей поддержке, не спорю. Я привыкла доверять тебе себя. Со всеми страхами и проблемами, надеждами и мечтами… Ты меня как животное дикое прикормил. И теперь эта привычка не хочет так просто уходить. Но я с этим как-нибудь разберусь.

Лицо Хант будто окаменело: ресницы чуть опустились, из-за прищура глаз, губы сжались и скулы проступили отчетливее.

— Привычка? Приручил, значит? Ну, что же… Как говорят: «Мы в ответе за тех, кого приручили». — Он отвернулся от дороги и глянул на меня прямо, без тени улыбки, не давая шанса отвести взгляд: — И я в ответе за свою розу.*

Хант отвернулся, освобождая меня от оков своего взгляда. Мои же глаза невольно скользнули к шее парня. Туда, где расцвела роза.

_*Бонни Паркер и Клайд Бэрроу — знаменитый на весь мир американские грабители, действовавшие во времена Великой депрессии._

_*Премия Дарвина (Darwin Awards) — виртуальная премия, которая каждый год присуждается людям, который погибли очень глупым способом, или же потеряли способность иметь детей. То есть, эти лица не внесут вклад в генофонд человечества, улучшив его._

_*Цитата полностью: «-Люди забыли эту истину, — сказал Лис, — но ты не забывай: ты_

_навсегда в ответе за всех, кого приручил. Ты в ответе за твою розу». Из книги (французской сказки для взрослых) «Маленький принц» (французский писатель — Антуан де Сент-Экзюпери)._

Глава 27. Принцесса, охотник и король (шут)

Вивея Прей

Я была практически счастлива, когда наша машина въехала на уже знакомую улицу. Остаток дороги прошел в каком-то напряжении, царившем между нами и искрящемся в воздухе. Арчи как будто усиленно думал о чем-то. Периодически его руки сжимали руль с такой силой, что я ожидала увидеть на коже отметки в форме пальцев. Интересно, можно ли оставить руль на память, или это «клинический случай»?

Я тоже чувствовала себя мерзко, как будто весь настрой ночи: азартной, ходящей по краю, местами нежной и игривой, испарился из-за меня. Хотя почему «как будто?». И должна ли я переживать, если все равно решила поставить между нами точку?

Мы припарковались рядом с новенькой черной BMW. Симпатичная, конечно, но рядом с нашей Bentley автомобиль смотрелся, как лакричная конфетка, рядом с элитным трюфелем. На заметку: никто не любит лакрицу. Вы любите? Напомните дать номерок своего психотерапевта. А лучше всех.

Из толпы людей, встречающих нас у клуба, сразу выскочила знакомая голова в красной бейсболке. Голова с телом, разумеется.

Лукас выглядел восхищенным и возбужденным. Он пару раз похлопал машину по капоту, и как щенок, оббежал ее вокруг. Честное слово, я ждала, что он поднимет ногу и пометит колесо…

— Ох-ре-неть! — По слогам отчеканил парень и метнулся к Ханту, который уже успел заглушить мотор и выйти из машины. Теперь я ждала, что у Лукаса появится хвост, которым он будет махать, повизгивая.

Я не знала, стоит ли мне выходить из машины на глазах всех этих людей. Но Арчи решил за меня. Не смотря на долгое молчание между нами, он обогнул автомобиль, и, открыв пассажирскую дверь, подал мне руку.

И я взяла ее. В сотый раз за этот вечер.

Снова люди снимали. Теперь понятно зачем: публиковать свежие новости о любимчике. Я не сомневалась в том, что Хантер имеет свой фан-клуб, процентов на 80 % состоящий из женского пола.

Я искоса посмотрела на ближайших к нам людей и сразу поймала к себе парочку взглядов. Как заинтересованных, так и откровенно желающих мне споткнуться и сломать себе шею.

Когда я выбралась из машины и Арчи захлопнул дверь, то сразу потянула на себя руку, в уверенности, что акт вежливости закончен. Но Хант лишь сильнее сжал мою ладонь в своей, не давая мне и шанса на то, чтобы продолжить наш путь в одиночку. Более того, он притянул меня к себе, ближе, не считая нужным объяснять свои действия.

— Вот это да! Где вы ее нарыли? Смотались в Швейцарию и угнали прямо с Женевского автосалона?*

— Можно и так сказать.

— А что потом будет с этими автомобилями? — Спросила я, осматривая авто, стоящие вблизи нас. Мне кажется, или эта серебряная машина мне знакома?

— Думаю, большую часть найдут завтра утром. — Сказал Лукас, зачем-то нагибаясь и смотря на шину нашего автомобиля.

— То есть их вернут владельцам? — Воодушевилась я.

Лукас и Арчи переглянулись, в глазах первого я увидела откровенное желание засмеяться.

— Ага, вернут. — Также голосом, в котором отчетливо прослеживался невысказанный смех, ответил Хант. — С коробкой пончиков и запиской: «Простите, что одолжил ваше авто, я больше так не буду. Угощайтесь булочками!».

Лукас откровенно ржал, я же раздраженно наблюдала за этими клоунами:

— А серьезно отвечать на вопросы вы умеете?

— Прости их, ребенок. — Привлек меня чуть хрипловатый голос Аманды. — Но иногда твои предположения такие наивные, что без смеха никак. Автомобили либо сдадут на запчасти, либо красиво подадут для утренней сводки новостей. Например, аккуратно поставят в Центральный фонтан, или все припаркуют у главного полицейского участка. Мы тут большие оригиналы, на самом деле.

— О-оу. — Протянула я. Всё происходящее, которое местные явно считали чувством юмора, ввергало меня в шок.

Я посмотрела на рыжую, в руках которой снова загорелся красный огонек зажигалки. Прикурив, она поймала мой взгляд, а затем выразительно посмотрела на наши сплетённые руки. Глаза, с шикарными черными стрелочками, чуть сощурились. Да-да, нельзя давать Ханту повод, я помню. Но разве это я виновата?

«А кто же еще?» — Ехидно пропело подсознание, почему-то сейчас голосом Аманды. Отлично, оно вообще бывает на моей стороне?

Лукас, говоря что-то на языке парней про привод и подвеску авто, пронесся мимо девушки и, на ходу зацепив пальцами ее сигарету, кинул на асфальт, затушив носом красного кроссовка. Он сделал это легко и профессионально, даже не глянув в ее сторону.

Девушка сверкнула глазами, явно насылая на кудрявую голову проклятия, но промолчала. Очевидно, эта война длится уже давно. Интересно, а сама она не видит некого сходства в ситуациях? Ведь Лукас явно к ней неравнодушен.

— Ого-го! Кажется, я вижу победителя! Ха-а-антер! Кто бы сомневался! — Сквозь толпу, которая расступилась перед ним, как море перед Моисеем, пробрался Грейсон. В руках у него была смена микрофона: бело-синий рупор. Очевидно, говорить как простой смертный, он не мог. — Сегодня все справились на удивление быстро, знал бы, что задание такое легкое — не пускал бы в эфир.

— Все вернулись? — Спросил Хант.

— Остался лишь Король. Правда у нас еще час до конца, если мне не изменяет память, часы и девушка. Впрочем, последнее — маловероятно, я же красавчик.

Толпа оценила его шутку дружным смехом.

— У тебя появилась девушка? — Поинтересовался Хант с улыбкой. Он явно был с этим заводилой «на короткой ноге».

— Ой, пардон, девушк_И_. Множественное число, конечно. Все время забываю, что это имеет значение. Ну, тебе ли не знать, Хантер? — Подмигнул ему Грейсон и еще одна волна хохота окружила нас. Что касается меня, я почувствовала тошноту.

От необходимости отвечать Арчи избавил визг шин: из-за поворота выскочила очередная тачка. Оранжевый кабриолет пафосно оставил за собой хвост из пыли и, наверняка, следы от протектора на асфальте.

Авто целенаправленно притормозило рядом с нами, перекрывая Ханту выезд. Толпа встретила водителя аплодисментами. Встав на цыпочки, за рулем яркого представителя Jaguar я разглядела Короля. Впрочем, можно было догадаться. Я заметила, что он тоже путешествовал ни в одиночку: рядом с парнем сидел маленький и худой тип, с таким скользким и юрким взглядом, что весь его облик невольно заставлял подумать о рептилиях, вроде ящериц и змей. После остановки авто, с заднего сидения выскочила третья участница их группировки: красивая девушка с короткой стрижкой «под мальчика» и спортивной фигурой, лет двадцати — двадцати трех, не больше.

— Король, ты последний. — Пожурил его ведущий, при этом рупор в его руках издал противный визг, заставив меня и добрую часть приближенных слушателей поморщиться.

— За хорошей тачкой не грех и смотаться далеко. Да и сам знаешь, гвоздь программы всегда оставляют на десерт. — С ухмылкой заметил тот, похлопав свое приобретение по бамперу.

Затем он окинул взглядом синий Bentley и едва смог справиться со злостью, которая в мгновение проступила на его лице.

— Неплохо. — Оценил он наш выбор и посмотрел на Арчи. Думаю, его лицо вызвало в парне больше гнева, чем вид автомобиля, явно превосходящего кабриолет.

— Что ж! — Раздался громогласный голос Грейсона. — У нас тут открылся целый, мать его, автопарк! И, честно признаться, я бы не отказался ни от одной тачки в своем гараже. Но победитель лишь один! Мы не будем делиться и бегать за компромиссами. Так что…

Тут Грейсон запрыгнул на капот ближайшей к нему машины, заставляя меня радоваться, что он не выбрал в качестве сцены нашу красотку, и продолжил, уже взирая на всех сверху вниз.

— Вы решаете, кто из парней достоин главного приза! А я его, пожалуй, усыновлю вместе с тачкой и деньгами!

Толпа заорала, Грейсон прикрыл глаза и с блаженной улыбкой слушал эти вопли. Интересно, он хоть что-то может различить?

Напрягая слух, я смогла уловить отдельные клички. Преимущество, конечно, было на стороне Хантера и Короля.

— А ты можешь подпортить шансы Ханта на победу. — Сказал рыжая мне на ухо, неизвестно когда успевшая встать рядом.

— В смысле? — Откровенно не поняла я.

— Половина дамочек мечтали окончить эту ночь на твоем месте, знаешь ли. А теперь они за бортом, потому что Хант носится с тобой, как с принцессой. На сайте уже загрузили новости и все принеслись сюда, чтобы глянуть на тебя. Ты не заметила, что здесь стало больше народа?

Я снова огляделась. Толпа и правда была огромной. Но я не придала этому значения. Ведь если раньше мы сидели в клубе, то теперь, на улице, люди воспринималась по-другому. И я списала ажиотаж на бывшую замкнутость помещения. Не считать же людей по головам?

— У тебя есть телефон? Покажи сайт. — Попросила я у Аманды.

Та без вопросов выудила из сумки смартфон и, отщелкав по его экрану большим пальцем, повернула ко мне:

— Любуйся.

На мобильной версии сайта, выдержанного в черно-серых тонах, действительно был опубликован новый пост. Главными картинки в нем были несколько кадров нашего отъезда. Арчи застегивает на мне шлем, я прижимаюсь к спине Ханта, уже сидя на мотоцикле и еще пара снимков качества «ниже среднего». Все фотографии на сайте были сделаны так, что лиц не было видно. Очевидно, это была политика администратора, и на том спасибо.

Под публикацией снимков горела надпись (Нет, на сайте она не горела, это был обычный белый шрифт на черном фоне, но у меня в глазах она явно дымилась!): «Белоснежка и Охотник?! Новая жертва Хантера на одну ночь, красивый талисман на удачу или любовь? Игрок-загадка снова привлекает внимание и разбивает сердца».

— О. Здорово. То есть даже у крутых беззаконников есть своя «Сплетница»*? Это та-а-ак мило.

Девушка улыбнулась и забрала свой телефон, хотя я хотела еще почитать о чем пишут в местном интернет-рупоре. Правда, меня уже привлек другой рупор, более реальный:

— Окей, окей, я вас понял! — Я подняла голову, Грейсон, все с такой же застывшей улыбкой, поднял ладони вверх: — В принципе, ничего удивительного. Хантер и Король, Король и Хантер. Битва титанов. Это уже стало классикой, не находите?

Мужчина почти любовно посмотрел на парней стоявших довольно близко друг к другу. Интересно, сколько он сам имеет от этих игр? Явно, не одним «зрелищем» живет, еще и на хлебушек хватает. Такой, знаете, из элитной французской булочной.

Король зло посмотрел на Ханта:

— Если бы кто-то еще не пропадал, чтобы придать себе загадочности, и не возвращался, внезапно, как нарыв. — Проговорил он, обращаясь к своим друзьям, но так, чтобы Хант его услышал.

Раздражение в его голосе читалось откровеннее, чем фотографии девушек года в Playboy*.

Я подняла лицо, чтобы посмотреть на своего спутника, все еще не отпускавшего меня, даже на расстояние вытянутой руки. Взгляд, которым он одарил Короля, был едва ли не ленивым. Арчи был полностью расслаблен. Палец его большой руки привычными, плавными движениями скользил по моей ладони, рисуя узоры и очерчивая существующие линии.

— Ты считаешь, что я буду использовать подобные уловки, чтобы добиться популярности? Я же не твой ученик. — Отозвался англичанин, обращаясь к Королю напрямую.

— Что ты имеешь в виду? — Резко спросил тот, но глаза его забегали, как будто зная, о чем говорит Хантер.

Тот пожал плечами:

— Не знаю даже. Только я не всегда понимал, почему Король? Тебе больше подходит Актер, или Клоун.

— Хэй, хэй, парни! Не надо этого, не надо мордобоя. По крайней мере, пока вам не выпадет такой фант. Давайте все решать полюбовно. Король, где ты достал свою красавицу?

Король нехотя перевел взгляд с Арчи на заводилу:

— Игрушка дочки нашего копа.

— Любишь играть с властями?

— С ними разве поиграешь? Сплошная скука. Его девка практически добровольно вручила мне ключи. — Оскалился Король и оглянулся вокруг себя, проверяя реакцию публики. Хант был прав, актер из него был неплохой.

Грейсон снова глянул на оранжевый автомобиль:

— И кто бы знал, что в полиции такая зарплата. — Затем его взгляд перешел на автомобиль, рядом с которым стояли мы. — А ты, Хантер? Где охотился в этот раз?

Арчи запнулся, но лишь на секунду. Наверное, окружающие этого не заметили, но я чувствовала, как он напрягся. Тема явно была для него скользкой.

— В особняке Преев сегодня праздник. Там есть на что посмотреть. — Наконец выдал он, не ссылаясь на то, что машина принадлежит владельцу этого особняка.

Мужчина присвистнул:

— Ты не упрощаешь нам выбор. Не мог тоже развести какую-нибудь курочку, для ровного счета?

Я чуть дернулась, как будто эти слова были обращены ко мне. Хант сильнее сжал мою ладонь. Грейсон же, не замечая ничьей реакции со своего пьедестала, снова обратился к толпе:

— Итак, вы все слышали сами, добавить мне нечего! Я хочу услышать ваши голоса, кому вы готовы отдать круглую, черт возьми, нереально круглую сумму?!

— ХА-А-АНТЕР! — Взорвался мир вокруг нас.

— КО-РО-ОЛЬ! — Бесновались их оппоненты. Но в этой лиге явно было меньше людей.

— Я все пон… — Начал Грейсон, но крик Короля перебил его:

— Стоп! Стоп, черт, стоп!

Он выскочил перед нами, с огромными глазами смотря уже не на Арчи, а прямо на меня. И в глазах его я прочитала то, чего все так боялись: узнавание. Затем Король расхохотался. Он смеялся, как псих, согнувшись, вцепившись руками в колени. Его рот был открыт, а глаза неотрывно следили за мной.

Грейсон спрыгнул с машины и протиснулся к нам:

— У тебя нервы сдали?

— Нет, но еще не вечер. Кажется, теперь я готов поверить в Санта-Клауса, раз уж на огонек к Северной стороне решила заглянуть сама принцесса острова. Вивея Прей! Какой приятный сюрприз. — Он шутливо отвесил мне поклон. — Ничего, что мы тут так… Как простые смертные, не при параде?

Он с виноватым видом похлопал себя по одежде и дернул на себе куртку.

Мое имя, скользнувшее из его ухмыляющегося рта, вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Гриб разрастался от эпицентра по кругу, каждый, кто стоял ближе, говорил его за себя, следующему зрителю, как будто они играли в «передай другому».

_ПРЕЙ_

_ПРЕЙ_

_ПРЕЙ_

_ПРЕЙ_

_ПРЕЙ_

Шелестящий шепот, моя фамилия. Еще никогда она не казалась мне настолько… Пугающей. Как будто это было моим клеймом, а не предметом для гордости, каковой я ее всегда считала.

Вспышки. Щелчки камер на телефонах стали еще более отчетливыми. И, что-то мне подсказывает, в этот раз мое лицо не будут прятать.

Плевать. Если они хотят увидеть настоящую Вивею Прей, они ее получат. Я выпрямилась, как струна, правой рукой откинув с лица волосы. Ледяным взглядом я не осмотрела окружающих, а отсканировало каждого из них, будто впитывала в сетчатку глаза. Особенным вниманием я удостоила тех, кто наставил на меня камеру. Как не странно, часть из этих людей, стыдливо опускали телефоны.

А вот другая часть, особенно девушки, жадно и зло смотрели на меня. Оценивая с троекратным интересом. Казалось, что когда с Хантом приехала безымянная девушка, это было просто хорошей новостью, мотивирующей их красить губы ярче и делать декольте ниже. Но девушка, оказавшаяся знакомой, но не узнанной, для каждого из них — это была угроза. Именно так, они смотрели на меня, как на опасность. Что ж. Лестно. Я снова в своей тарелке.

— Серьезно? — Грейсон подошел ближе, с большим интересом осматривая меня. Хотя до этого он удостоил меня взглядом всего раза два. — Хант?

По лицу Арчи прошлась тень, которая, однако, быстро сменилась холодной улыбкой, больше похоже на оскал хищника, который предупреждает о том, что может напасть.

— Я рад, что вы все знакомы с моей девушкой и нет нужды представлять вам ее. — Арчи отпустил мою руку, уже влажную от напряжения, и, притянув меня за плечи, прижался губами к виску. — Вивея Прей. Единственная и неповторимая. У кого-то с этим проблемы?

Последний вопрос был обращен напрямую к Королю. Тот похлопал в ладони и покачал головой:

— Нет-нет, какие проблемы? Разве что… — Он посмотрел на автомобиль. — Машинку тебе подружка дала поиграться, или как?

— А ты все никак не смиришься с тем, что мне, в отличие от тебя, кто-то и что-то «дает». — Грязновато бросил Арчи, что мне не понравилось. Но больше это не понравилось Королю.

— Ты сукин сын, Хантер. — Улыбка слетела с его лица, как шутовская маска.

— Уверяю тебя, моя мать — приличная и добропорядочная женщина. Это такой же факт, как и то, что если ты еще раз откроешь свой поганый рот и скажешь что-то про нее или Вею, то зубы свои будешь искать на асфальте, подбирая сломанными руками. Я понятно выразился? Или перевести на язык моральных уродов? Я поднатаскался, для общения с тобой. — Немаленький монолог Арчи произнес на одном выдохе, ни разу не изменившемся голосом.

Он все еще улыбался, спокойно и размеренно произнося каждое слово. Но и длина его угрозы, и его тон давали понять: это не шутка. Совсем не шутка.

Король, он же Актер, он же Шут местного разлива, явно внутренне заметался. Он внимательно смотрел на Ханта, будто пытаясь разгадать, что от него можно ожидать. И стоит ли в это ввязываться? Любовь к своей шкуре состязалась в нем к ненавистью к парню. Кажется, как у всех тупиц без стоп-сигналов, выигрывал второй вариант.

— Кто из нас моральный урод? Это не я нарушил правила в «фантах». Может, и другие победы тебе достались случайно, нет? Кого еще ты для этого трахнул?

— Единственный, кого я имел от игры к игре — это ты. Мы же все это знаем.

Напряжение толпы, охватившее ее в начале, будто рассеивалось с каждым словом. Я посмотрела на лицо Арчи, и он представился мне настоящим кукловодом. Как будто от его пальцев отходили сотни тонких белых ниток, которые заставляли людей вокруг подчиняться ему. Настроение публики менялось с каждым сказанным им словом. Сначала они улыбались, а потом уж откровенно смеялись над репликами своего кумира. Кто-то из толпы выкрикивал слова поддержки или пытался осадить Короля.

Тот огляделся вокруг, будто не верил, что такая выигрышная карта: разоблачение незваной гостьи, обернулась для него полным фиаско. Не выдержав, я улыбнулась. Он заметил это и еще пущи вспенился, кажется, на уголках его губ и правда была видна слюна:

— Ты… Уж не ты ли предоставила ключи от тачки своему парню?

— Нет, я просто открыла гаражную дверь. — Усмехнулась я, поддавайся внезапному настроению. — Дальше все он и его умелые руки. Тебе не понять.

Неожиданные ощущения накатили на меня. Как будто я была под действием травы, алкоголя или вроде того: мне хотелось смеяться и дурить. Или это страх от происходящего вызвал во мне новый прилив адреналина.

Я прислонилась головой к груди Арчи. Его ладонь прошлась по моей руке снизу вверх, остановившись на плече. Губы Ханта дотронулись до моих волос, и его мягкий голос произнес:

— Он мне одному напоминает ребенка на детской площадке?

— Который чувствует, что его обманули в игре в мячик? И не говори. — Ответила я с улыбкой.

Парень тем временем следил за нашим перешептыванием, как будто надеялся прочитать по губам, о чем речь. Я перехватила его взгляд и игриво подмигнула.

— Грейсон! — Он резко обернулся к мужчине, который с живым интересом наблюдал за происходящим. — И это, по-твоему, достойно победы?!

Он нервно ткнул в нас пальцем. Мы с Арчи, синхронно переглянувшись, засмеялись. Да, теория была победной!

— То есть ты хочешь сказать, что Хант сыграл нечестно в _игре без правил_? — Не выдержав, выдала я, делая удивленное лицо: — Вот это неожиданность! И как с этим жить? Вы же все тут такие честные и законопослушные…

Толпа загоготала, реагируя на мою реплику. Реакция Короля была иной: он побагровел, начиная от шеи. Ноздри парня раздулись, как будто он уловил какой-то запах.

— А ты, мелкая дрянь, лучше бы не открывала свой рот выше уровня ширинки…

И тут это случилось. То, что неизменно должно было грянуть. То, чем заканчивалось каждое свидание с Арчи-черт-его-дери-Хантом.

Парня от меня сдуло ветром, кажется, я даже не успела моргнуть. О том, чтобы среагировать словом или делом речи не шло вовсе.

— Арчи, стой! — Крикнул Лукас откуда-то справа от меня, но было поздно.

Кулак англичанина с впечатляющим размахом впечатался в челюсть языкастого брюнета. Тот не успел даже договорить, не то что сделать шаг в сторону или совершить попытку, чтобы уклониться. Не удивлюсь, если он вообще не понял, что произошло, и почему он оказался на земле.

Толпа ахнула. Я дернулась, схватившись за рот, чтобы сдержать вскрик.

Удар был оглушительной силы. Буквально. Я была уверена, что в ушах брюнета звон будет стоять еще неделю.

Хант, стоящий над Королем, тряхнул покрасневшей правой рукой, будто стряхивая с кулака что-то:

— Я тебя предупреждал… — Сквозь зубы бросил Хант и сплюнул рядом с брюнетом. В его голосе, поведении и позе уже не было ненавязчивой расслабленности: только ярость и вызов.

Нокаутированный соперник, хрипя, держался за свое лицо, не делая попыток встать на ноги. Девушка и парень из кабриолета, а также еще двое друзей из компании Короля, метнулись к нему, поднимая на ноги. Тот медленно выпрямился и убрал руку от лица. По лицу его, из носа в рот, текла кровь, окрашивая даже зубы в ярко-алый цвет.

Арчи окинул его еще одним взглядом и отвернулся, чтобы вернуться к машине. Он не видел, как Лукас, оскалив рот, отчего пара кровавых пузырей запенилось и отвратительно лопнуло на его зубах, метнулся, как дикая змея, в сторону Арчи.

Он не крикнул ни слова, но Хант, смотревший в это время лишь на меня, увидел, как шок распространяется по моему лицу и обернувшись, быстро сгруппировался и принял брюнета на грудь. Руки Ханта напряглись и вцепились в его плечи, отталкивая взбесившегося Короля.

— Лукас, сделай что-нибудь. — В отчаянии схватила я парня за рукав куртки и дернула на себя. Я не хотела снова видеть, как Арчи ввязывается в драку. И снова из-за меня.

— Обязательно сделаю. Если начнутся проблемы, запихну вас с Амандой в тачку.

— Я серьезно! Помоги ему!

— Прости, костюм Бэтмена в стирке, можно я пойду его спасать в джинсах?

— Я серьезно, Лукас! Это же твой друг!

— Я тоже чудовищно серьезен. И к Ханту лучше не лезть, поверь мне. И мне жаль, что Король этого не видит.

Я издала какой-то сдавленный стон и снова посмотрела на парней.

— Успокойся! — Попытался образумить Короля Хант, видя, что поведение того далеко от адекватного. — Успокойся, пока мне не пришлось…

— Что тебе не пришлось?! Какого черта ты сюда притащил свой зад вообще?! Откуда ты свалился, что все достается тебе на блюдечке?!

Почему-то в отчаянии Короля, как мне казалось, было что-то личное. Большее, чем спор за деньги или того, кто лучше исполняет их глупые фанты.

Арчи и Король не стояли на месте, они медленно кружили, маленькими приставными шагами. Вокруг них образовался идеальный круг, как ринг. Люди ожидали взрыва, который, я надеялась, не последует. Наивная.

— Генри… — Начал Арчи, и я впервые услышала имя его противника. — Ты же понимаешь, что я не знал.

С ревом парень снова набросился на Арчи. Весь стиль его поведения напоминал не кулачный бой, или бокс, или нечто такое же, а борьбу, где главной целью является завалить противника на маты. Но Хант прочно стоял на ногах, не позволяя уложить себя лопатками на асфальт, на что явно надеялся Генри.

К моему удивлению, вместо того, чтобы уничтожить парня так, как он делал до этого, Арчи снова лишь с силой оттолкнул его от себя. Казалось, что он не хочет причинять ему вреда больше, чем сделал уже с его носом.

— Я говорю тебе, прекрати! Я не знал, слышишь?!

Генри засмеялся и вытер лицо рукавом куртки, но поскольку она была кожаной — это не сильно помогло убрать кровавые разводы:

— Не знал? То есть весь клуб знал, что Стейша — моя, а ты нет?

Вау. Что? Меня будто холодной водой окатило. Так вся злость, лившаяся из этого парня — место за девушку? Девушку, которая явно была с Хантом?

Арчи бросил взгляд на меня и Король, воспользовавшись этой брешью длиной в секунду, снова рванул на него, как гризли. Его кулак вписался в скулу Ханта, скользнув по ней. Генри тут же отскочил и поднял руки, подпрыгивая на месте, воодушевленный тем, что достал парня:

— Ну что, теперь ты знаешь! Как на счет того, чтобы мы стали квиты? Может, подстелешь под меня свою богатенькую сучку и разойдемся друзьями?

Рыжая охнула рядом со мной и вцепилась в мою руку. Я бы сама во что-нибудь вцепилась, если бы смогла сделать хоть движение. Но я боялась даже на мгновение прикрыть глаза, одновременно желая держать их закрытыми, чтобы не видеть, какой эффект на Ханта произвели слова Генри.

Какой-то наносекунды хватило англичанину, чтобы перестать обороняться и включить режим жесткого нападения. Он, как коршун налетел на Генри, не давая ему времени опомнится. И шутка ли, но удары Ханта всегда попадали в цель, как будто он был машиной, запрограммированный на это. Лицо. Грудь. Живот. Четкие, выверенные и мощные удары заставляли парня отступать и сгибаться в три погибели.

Король пытался блокировать удары, но неожиданно вскрикнул, когда его запястье неестественно вывернулось, наткнувшись на плечо Арчи.

Люди вокруг наконец осознали, что дело пахнет чем-то более серьезным, чем рядовой потасовкой, и кинулись к Арчи. Несколько мужских рук схватили его за плечи и пиджак, дернув на себя.

Генри уже не оттаскивали, а просто поддерживали. Не смотря на то, что получил он прилично, парень держался именно за свою правую руку, очевидно, испытывая боль. Короткостриженая подружка уже осматривала ее, пытаясь понять суть проблемы. Надеюсь, это лишь растяжение.

— Парни, это было слишком! — Неожиданно в толпе появился тот, о ком я и думать забыла: Грейсон. — Ну, украл Хантер не только коня, но и принцессу. Подумаешь? Если ему повезет, может и пол царства Преев отхватит. Мужчина кинул улыбку в сторону Арчи, но увидев, как тот нахмурился, примирительно заговорил: — Тише, Хантер, я то с тобой драться не собираюсь. Самоубийство — не мой конек, знаешь ли. И вообще я вам принес пальмовую ветвь мира. Ведь мы собрались сюда ради финала игры, а не смотреть как вы, парни, выбиваете дурь друг из друга. Что, надо сказать, неплохо для разнообразия.

— И что ты предлагаешь? — Нетерпеливо встрял Генри, в очередной раз сплевывая на пол. Рядом с его ботинками уже образовался узор из кровавых отметин. — Я хочу закончить с этим.

— Предлагаю реванш. — Не стал тянуть этот шоумен. — И ты, как обиженная сторона, вправе выбрать чего хочешь. Еще один фант из коробки? Участие один на один? Или еще одна драка, когда ты себя подлатаешь?

При этом его бровь скептически изогнулась, показывая Генри, кто выйдет победителем. Грейсон всем видом показывал, на чьей стороне его симпатия. И это явно взбесило парня. Хотя, готова поспорить, Грейсон этого и добивался.

Глаза Генри быстро заскользили по полу перед собой. Он лихорадочно соображал, какой из вариантов будет лучшем выбором. Затем он посмотрел на автомобиль и на меня, стоявшую рядом. Его растерзанные губы дрогнули в усмешке:

— Я могу выбрать что угодно?

— Абсолютно! — Воскликнул Грейсон, как пиранья чувствуя наживу.

— Тогда… Гонка. Не пропадать же тачкам, верно? — Он снова противно заулыбался. От этой кровавой гримасы у меня волосы на затылке дыбом встали. Буквально.

Люди вокруг одобрительно зашумели. Грейсон провел языком по зубам, а затем, прищелкнув, кивнул:

— Гонка! Между Хантером и Королем… Победитель определиться на фин…

— Стоп, я не договорил! — Оборвал его Генри. — У меня тут вроде как проблемы с рукой, так что предлагаю немного поменять правила. Раз уж Хантер украл и коня, и принцессу, как ты говоришь… Пускай леди и сядет за руль. За меня сядет Чико.

Чико, та самая девушка-спортсменка, сначала удивленно посмотрела на него, но затем с готовностью кивнула.

— Нет. — Рявкнул Хантер, заставляя доброе количество людей рядом с собой вздрогнуть и даже отпрянуть на пол шага. — Вивея не сядет за руль.

— А что такое, Хантер? Боишься делить с ней одну машину? Почему? Я слышал… Она очень хорошо водит… — При этом он даже не смотрел в сторону Хантера, его взгляд был прикован ко мне.

Он смотрел и ухмылялся.

Он знал. Как, впрочем, все остальные. И он нагло этим пользовался. Моей самой страшной слабостью, самым ужасным кошмаром моей жизни. Он обернул это таким образом, что я стала брешью в жизни Арчи. И если раньше мне было жаль этого парня, то теперь это чувство испарилось, как лужа на жаре. А вот волна злости во мне зажглась моментально, вспыхнула где-то в районе груди и стала распространяться по всему телу.

— Я отказываюсь, Грейсон. — Крикнул Хантер, не обращая внимания на слова брюнета. — Пусть забирает деньги.

— Я согласна. — Услышала я женский голос. Знакомый женский голос. Свой женский голос.

_*Женевский автосалон — европейский ежегодный автосалон класса, проходит в Женеве (Швейцария)._

_*«Сплетница» — американский телесериал, на основа серии романов Сесили фон Цигезар. В сюжете был сайт со сплетнями о школе._

_*Playboy — эротический журнал для мужской аудитории, издается с 1953 года._

Глава 28. Газ в пол, чувства на пределе

«Боже, что ты наделала?!» — Провизжало мое внутреннее я.

— Боже, что я наделала?! — Едва ли не крикнула я, сидя в кресле перед рулевым колесом и смотря на него, как на дьявола.

— Тише, Вея. Ты сможешь. — В который раз попытался приободрить меня Арчи, с беспокойством следивший за моим профилем с пассажирского сидения.

— Заткнись. — Прошипела я, вжимаясь вспотевшей спиной в кресло позади меня. — Это не тот случай, когда ты можешь влезть мне в голову и расставить все по фен-шую. Даже не пытайся.

Две машины стояли на старте. В качестве гоночной трассы была выбрана одна из местных главных улиц. Хант божился, что здесь не будет разводных мостов, как в том видео с полицейскими и его мотоциклом.

На «старт» наш автомобиль пригнал Хант, за рулем кабриолета же уверенно сидела Чико. И этот оранжевый кабриолет рядом с нами несколько раз просигналил, отчего я нервно вздрогнула и буквально подпрыгнула на кресле. Генри, сидевший рядом с Чико, засмеялся над моей реакцией. Я показала в окно свежий маникюр на своем среднем пальце. Думаю, ему понравилось.

— Так, ладно. — Начал Хант, едва ли не деловым тоном. — Для начала, положи руки на руль, я подгоню кресло под тебя…

— Руки на руль?! — Воскликнула я так, будто Арчи предложил мне подержать гремучую змею и поиграть погремушкой на конце ее хвоста.

— По-другому мы вряд ли сможем тронуться с места. — Терпеливо, как ребенку, внушал мне Хант.

— А как на счет тронуться умом, а машину оставить в покое? Я уже готова. Черт. — Я положила подрагивающие руки на руль. — Я никогда не смогу сделать это! Ведь ты же отговаривал меня. Почему ты так неубедительно отговаривал меня?!

На этот раз я накинулась на парня, который уже успел нырнуть в район моего пояса и пододвинуть кресло к рулю. Да. Ближе! Ближе к этому колесу смерти!

Он и правда долго пытался отговорить меня, говоря о том, что деньги, победа и все остальное не имеет ни малейшего значения. Но я лишь чеканила как заведенная, что я уничтожу Генри. Я хотела победить. Чертовски хотела. До момента, пока не оказалась на месте водителя.

— Ты же сама этого хотела, хотела победы. Но теперь я думаю, что это такая уж плохая идея.

— О! В стиле: «хорошая ночь, чтобы умереть», да? Или… Я поняла! Ты считаешь, что этот вид терапии тоже мне поможет? — Нервно хихикнула я. — Спасибо, доктор, но для меня на сегодня итак впечатлений с избытком! И зачем я согласилась? Я же просто разозлилась… Идиотка! Полная идиотка!

Хантер посмотрел в окно, на Грейсона, что-то объясняющего Черити. Затем снова вернул свое внимание ко мне:

— Вивея ты должна успокоиться… Стоп. Что ты сказала?

То, как изменился голос Арчи, из ласкового и умиротворяющего, став воспрянувшим, будто в его английском мозгу возникла шикарная идея, заставило меня даже чуть меньше трястись.

— Когда именно? Я слишком много говорю. И нет, я не могу перестать говорить. И трястись тоже не могу перестать. У меня колени дергаются. Видишь?! — Я ткнула пальцем в свои колени, но парень даже не удостоил их взглядом. Обидно, как женщине.

— Нет, ты разозлилась, поэтому и уперлась в эту гонку.

Я сморщила нос:

— Давай не будешь напоминать мне о фатальной ошибке?

— Но это же хорошо! Вея!

— Кажется, мое безумие передается воздушно-капельным путем. — Вынесла я вердикт, озабоченно осматривая просветлевшее лицо парня. — Ты слишком близко от меня, возможно, тебя уже не спасти.

— Ты не понимаешь, тебе просто нужно разозлиться. Давай, Прей, я же знаю, сколько в тебе всего накипело. Так выплесни это все сейчас. В гонке. Ты можешь орать, можешь жать педаль газа в пол, можешь сшибить что-нибудь по дороге. Плевать. Просто наслаждайся этим, выкинь из себя все. И помни: я рядом. Я с тобой.

Почему-то слова Ханта заставили меня немного расслабиться. Опять эта его магия… Но вот ключевым словом было «немного», лишь для этого, чтобы я смогла сделать пару вдохов и перестать трепать языком как умалишенная:

— Ты переоцениваешь мою злость… Я… Я должна думать о Гитлере, чтобы поехать.

— Почему же? — Хант криво усмехнулся. — Есть варианты и поближе. Ты же зла на Генри за то, что он напомнил тебе о той ночи? За то, что он развел тебя на слабо?

Мои руки слабо стиснули руль, скользнув по кожаной обивке. Я хотела отереть их о платье, поскольку ладони вспотели, но если раньше я не могла заставить себя прикоснуться к колесу, теперь я не могла от него отцепиться, намертво приклеившись.

— Допустим. — Выдавила из себя я, смотря в лобовое стекло на огни перед нами.

— Есть кто-то, кого ты ненавидишь еще сильнее. Ненавидишь, потому что влюблена. Ненавидишь, потому что не можешь это принять, но чертовски хочешь. Ненавидишь, потому что знаешь, что он не отстанет от тебя.

— И кто же этот мерзкий тип? — Хмыкнула я, бросив злой взгляд на Арчи. Я понимала, чего он добивался, но схема была сомнительной. Я не могла разозлиться на Ханта достаточно сильно. Просто не могла.

— Тот, кто спланировал вашу встречу, заставил тебя доверять ему, а затем плюнул в душу. Знаешь, что у меня уже был номер твоего мобильного, когда я просил его? И то, что я ждал тебя в кофейне Бена? И конечно, я бегал той дорогой первый и последний раз, чтобы запустить механизм, не более. А ты повелась, так глупо. Ты же умная, Прей, а сразу меня не разгадала. Я думал, будет сложнее.

В носу защипало. Это была не злость, а новая волна обиды.

— Ты хочешь, чтобы я так вспылила, что попыталась грохнуть тебя в этой машине?! — Рявкнула я. — Тогда я действительно поеду, но лишь до ближайшего кладбища: закопать твой труп.

— Если тебе это поможет. Я даже музыку тебе подберу, создадим настрой, давай? — Жестом фокусника парень достал из внутреннего кармана пиджака нежно-фиолетовую флешку и сунул ее в гнездо.

— Фиолетовый? — Не выдержала я.

— Это часть твоего подарка на День рождения. Я думал, что найдется момент получше, но… Под кантри мы далеко не уедем.

— Подарок? — Я непонимающе посмотрела на флешку, затем на парня.

— Подарок. — Терпеливо повторил он. — Я же обещал записать для тебя музыку, помнишь? Еще я обещал поцелуи под дождем, но пока не до конца освоил технику шаманского битья в бубен, чтобы призвать его.

Это признание и то, что он помнит свои слова, наши разговоры, напрочь сбило эффект от его предыдущей тирады. Но возымело больший. Чувства во мне вспламенились. Они были неразборчивы, просто чертов хаос из эмоций. Да, где-то здесь была обида, злость, а где-то… Любовь и всепоглощающее желание быть с ним рядом. И боль от того, что это не то желание, которое я могла позволить себе исполнить.

Грейсон уже внес в хорошенькую голову Чери коррективы и, шлепнув ее по попе, отправила встать между машинами. На нее возлагалась ответственная миссия: дать старт. Я судорожно вздохнула, осознавая, что час «ИКС» слишком близок.

— Вот это в самый раз. А пока они поют, расскажу тебе еще кое-что…

Я стала слушать текст песни, после небольшого вступление полившийся из колонок:

_КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА МНЕ УДАЕТСЯ СЛОМИТЬ ТЕБЯ,_

_ТЫ ПРЕВРАЩАЕШЬСЯ ВО ЧТО-ТО, ЧТО СТОИТ БЕРЕЧЬ._

_КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА Я ПРИБЛИЖАЮСЬ К ТОМУ, ЧТОБЫ СПАСТИ ТЕБЯ,_

_ТЫ СОВЕРШАЕШЬ ГРЕХ, ДОСТОЙНЫЙ ВЕРЫ._

Я покосилась на парня: серьезно? Такой выбор песни, что он хочет сказать?

Арчи, не замечая моего взгляда, снова засунул руку в пиджак и выудил оттуда… Мои глаза распахнулись:

— Что?! Как?! Откуда?!

В руках парня лежал браслет. Мой браслет с подвесками. Больше, чем украшение, потеряв которое я испытала такое отчаяние… И Арчи знал это! Знал это!!!

Хант посмотрел мне в глаза.

_ТЫ ВСЕ, ЧЕГО Я КОГДА-ЛИБО ЖЕЛАЛ, НО ЭТОГО НЕДОСТАТОЧНО,_

_ТЕБЯ ВСЕГДА НЕДОСТАТОЧНО._

Арчи поводил пальцами, перебирая цепочку и подвески. Браслет в его руках заискрился, привлекая мой взгляд. А я будто даже не осмеливалась протянуть руку, чтобы забрать вещь, которой так дорожила.

— Скажем так, это моя последняя попытка быть мстительной сволочью. Она потерпела крах.

— Крах?! Ты знаешь, как я убивалась из-за этого? Я… Я сделала татуировку. А ты… Ты украл его? Украл самую ценную вещь?!

— Он был на полу в ванной. Я просто не стал его возвращать. А когда увидел, сколько боли…

— Ох, заткнись, Хант! — Я вырвала из его рук браслет и, дрожащими пальцами попыталась застегнуть застежку. Она не поддавалась. Арчи хотел мне помочь, но я лишь отшатнулась от него: — Убери руки!

Наконец, мне удалось продеть колечко внутрь и зацепить замок. Я с удивлением обнаружила, что подвесок стало больше. Маленький фотоаппарат свисал с моего запястья, забравшись между деревом и изумрудом. Захотелось вцепиться в него зубами и отодрать. Но я не стала доставлять Ханту удовольствия от такого потешного зрелища, вместо этого я посмотрела на него так зло, как была способна.

_Я НИКОГДА БЫ НЕ УЗНАЛ, ПОКА НЕ ПОПРОБОВАЛ,_

_МНЕ ТАК СТЫДНО ЗА ТО, ЧТО Я СДЕЛАЛ С ТОБОЙ._

— Теперь в тебе достаточно гнева? — Поинтересовался Арчибальд.

— Чтобы плюнуть тебе в лицо? — Уточнила я.

— Чтобы выиграть гонку.

— Выиграть тебе денег, чтобы ты наконец свалил с острова? Да я запросто! — Это была бравада, но злость, когда я поняла, что Арчи умыкнул браслет, действительно делала свое дело. Она выпускала на волю не только адреналин, но и моих демонов.

И тут произошло сразу несколько вещей. Черити с улыбкой крикнула: «Готовы?!» и подняла вверх руку с… Это лифчик, вместо флага? Ладно, окей.

Я завела машину и заставила ее зарычать, показывая, что готова. Тоже самое сделала и Чико.

Сердце заколотилось как дикое. Не выдержав, я поддала звука, позволяя сознанию заполняться отчаянным криком грянувшего припева какой-то рок-группы:

_Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, КОГДА ТЫ УХОДИШЬ,_

_Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ЗА ТО, ЧТО ТЫ МЕНЯ ЗАВОДИШЬ,_

_Я НЕНАВИЖУ ТО, КАК НУЖДАЮСЬ В ТЕБЕ,_

_КОГДА НЕ ЗНАЮ ГДЕ ТЫ.*_

Все же, эта песня меня злила. Злила тем, что Арчи как-будто пытался объясниться через нее. А я не желала больше слушать его объяснения.

И последнее:

— КОПЫ! ВАЛИМ! — Сквозь звуки гитар, барабанов и голос солиста в салон пробрались крики зрителей, а затем и звуки серен…

— Что?! — Я оглянулась через плечо, но из-за разъезжающихся машин и сбегающих людей ничего не было видно.

— Полиция. Вивея, жми газ! — Одновременно с голосом Арчи я услышала, как кабриолет с визгом рванул вперед и скрылся за первым поворотом.

— Что?! Я…

— Вивея, жми!

И я сделала это.

Синяя машина с ревом сорвалась с места, заставив меня и парня качнуться вперед. Я взвизгнула, как поросенок перед лавкой мясника, точно знающий, что его привели не в обещанный парк развлечений.

— Детка, открой глаза, ты что творишь?!

Открыть глаза? Я закрыла глаза?

Я почувствовала, как руль в моих руках, в который я вцепилась мертвой хваткой, внезапно выровнялся и стал будто лучше управляем. И зачем мне зрение? Все и так ладненько.

— Я н-не могу-у. — Провыла я.

— Вея. — Снова позвал меня Хант, я ощутила прикосновение его руки к своей и поняла, что парень пытается везти машину с пассажирского сидения, в то время как я тупо держусь за колесо и, кажется, все еще давлю на газ. — Открой глаза. Я, конечно, хочу умереть с тобой в один день, но не сегодня.

Я выпустила из себя судорожный и обреченный выдох, а затем медленно взглянула перед собой, сквозь мелко подрагивающие ресницы. Разжать веки оказалось действительно сложно, я напрягла их, как Сью ягодицы, при виде компании парней.

— Вот, умница. А теперь, давай, девочка, поднажми. — Попросил меня Хант, следящий за чем-то в зеркале заднего вида. Я же была настолько поражена открывшемся видом, что даже пропустила мимо ушей его «отеческий» тон. — Нам надо поехать вперед и через два поворота направо. Ты оторвешься.

Я уже едва слышала его, прибывая в какой-то шоковой эйфории. При этом мои ноги и руки механически делали всю работу за меня. Говорят, что нельзя разучиться ездить на велосипеде, так вот, я чувствовала себя также. Стоило мне поехать, действительно поехать, осознать, что именно я управляю этой машиной, как грудь стала наполнять уверенность в себе. Мандраж слаб с каждой секундой, хоть дышала я все еще с перебоями, а на виске чувствовалась капля пота.

Я переключила коробку передач. Затем еще раз. Я набирала скорость.

— Какая умница. — Услышала я английский акцент парня.

— Обойдусь без твоих характеристик. — Выдавила я, не сводя взгляда с дороги. Раньше я не хотела на нее смотреть, теперь же все напряжение и внимание было направлено за лобовое стекло.

— А как на счет навыков навигатора? Следующий поворот, давай.

Я вывернула руль, входя в поворот между двумя магазинами, проезжая ровно по центру широкой улицы. Спасибо, что сейчас ночь и не так много автомобилей. Боже, я никогда так не потела! Кошмар! И это леди?

— Теперь прямо и у пиццерии направо.

— Пиццерии? Ты думаешь, я буду выискивать глазами пиццерию, вместо того, чтобы никого не сбить? — В доказательство своих слов, я едва не подрезала выезжающий сбоку автомобиль, который нервно отозвался сигналом клаксона. Ну, может это не совсем велосипед.

— Я скажу. — Арчи снова посмотрел в боковое зеркало.

Сирен не было слышно, похоже, они выбрали другую жертву. Ну, или полицейские автомобили не в силах догнать папочкину новую ласточку, даже когда за рулем нервная особа с закрытыми глазами.

Очередной поворот руля и по руке съехал браслет. Мой талисман. Дышать стало легче.

— Хант. — Позвала я, чтобы хоть как-то отвлечься, да и просто потому, что хотела услышать его оправдания. — Так почему ты не отдал его сразу?

Я думала, что не дождусь ответа, но все же парень произнес:

— Сначала потому, что все еще надеялся довести план до конца. Он уже рушился. Я уже не мог без тебя. Но я надеялся… В общем да, все довольно мерзко. Затем, когда я увидел, как ты убиваешься. И тем более после того, как ты сделала татуировку… Я хотел вернуть его и сказать, что нашел. Но понял, что солгать не смогу. Больше никогда. А возвратить и сказать правду означало потерять тебя. Я не мог рисковать. Считай, струсил.

— И почему отдал сейчас?

Снова тишина, лишь следующий трек его плейлиста, заполняющий ее.

— Терять больше нечего. — Сказал Хант так тихо, что мне могло и показаться. Если бы.

Я заметила вывеску с мигающей пиццей, и, не дожидаясь сигнала парня, повернула направо.

_*Текст песни I Hate You, исполнитель — Sick Puppies_.

Глава 29. «Любовь» от слова «дерьмо»

Арчи Хант

— Интересное место для автомобильных свиданий. Но мне пора возвращаться. — Сказала Вивея, отводя взгляд от вида на город, открывающегося с площадки, на которую мы приехали.

Она находилась на окраине, в километре от основной дороги и в большинстве случае была необитаема. Удивительно, как на острове Санта-Луи, кишащем туристами и имеющим основную прибыль за их счет, находится столько девственных мест.

— Думаю, стоит переждать хотя бы час. — Сказал я. — Копы сейчас будут обыскивать всю Северную часть. Можем наткнуться.

Хотя на самом деле я так не думал. Кого остановят полицейские? Вивею Прей за рулем отцовского авто? И на каком основании? Но отпустить девушку сейчас, не объяснившись до конца, не отхватив от этой ночи все, до последней крошки, я не мог.

Вивея прищурилась, явно пытаясь подловить меня на очередной лжи. Ну, это была ложь во благо, я так считаю. Мое лицо осталось непроницаемым. Я сделал несколько шагов вперед, подходя к обрыву и посмотрев вниз, на железную дорогу. По ней часто ездили поезда, и я любил слушать этот саундтрек грохочущих составов и вагонов.

— Что же. Час. Думаю, хуже не станет. — Сказала брюнетка, демонстративно отходя от меня назад, к машине.

Ее какое-то время не слабо потряхивало, от пережитого шока. Поездка явно была хорошей встряской для нее, но на мои вопросы и любые проявления заботы она отмахивалась, бросая нервное "все хорошо". Что же, сам виноват. Я не просто исчерпал лимит ее доверия, я там нехилую брешь проковырял.

— Ты серьезно этого хочешь? — Спросил я, также не глядя на девушку. Со стороны может показаться, что я виду диалог с рядами шпал. Впрочем, от них отдачи было больше, чем от принципиальной брюнетки. И почему я не втюрился в поезд?

— Хочу чего?

— Закончить все здесь и сейчас. Разойтись, будто ничего не было. — Я на мгновение осекся и добавил: — Поправка: попытаться разойтись, будто ничего не было. Не думаю, что сделать это будет также легко, как сказать.

Какое-то время Вея обдумывала ответ, или тщательно подбирала слова, а может и просто не хотела говорить. Но все же ее голос появился в повисшей ночной тишине, нарушаемой лишь звонким плачем цикад:

— Да. Это то, чего я хочу, Арчибальд. — С показным спокойствием ответила Вивея.

Я усмехнулся, покачал головой и обернулся, чтобы взглянуть на девушку:

— Поверить не могу… Какая же ты все-таки дура.

Судя по вспыхнувшим глазам, девушка не это ожидала услышать.

— Я? Я дура?! Лишь потому, что хочу вернуть себе свою жизнь?

— Какую жизнь, напомни? Ту, от которой ты бежала сегодня ночью? Хочешь назад в золотую клетку, к которой так привыкла? Или ту, из которой я вытянул тебя, как суицидника из петли? — Лицо девушки помрачнело, да, я не всегда могу выбирать выражения.

— Знаешь что? Подойдет любая жизнь, если там не будет тебя! Я не могу смотреть на тебя, понимаешь? Не могу свободно дышать при тебе. И самое сложное смотреть на тебя и не думать о том, что я натворила. — Она вскинула правую руку и оттянула рукав куртки, на тонком запястье в лунном свете блеснуло белое золото. — Видишь это? Я ненавижу тебя за то, что ты заставил меня испытать, когда забрал его. Я считаю этот поступок таким низким, что мечтаю ударить тебя. Но даже этого я не могу себе позволить, потому что у меня не получается тебя ненавидеть. Я как будто не имею на это права, из-за той боли, что причинила тебе. Отношения? И все они будут с оглядкой на прошлое? На то, что мы уже причинили друг другу, Арчи? Смотреть в твои глаза и думать: ты говоришь правду? Или ты все еще ненавидишь меня?

— Ты просто боишься, верно?

Девушка вздрогнула, как будто ее застиг поток холодного ветра, но тут же выпрямилась и вскинула подбородок:

— Тебя что ли?

— Возможно, и меня. А еще тех чувств, что ко мне испытываешь. Ты боишься даже попробовать, дать нам шанс. Хотя совсем ничем не рискуешь.

— Я рискую собственными нервами. Я рискую тем, что ты доведешь меня до клиники или вообще до самоубийства. Ты знаешь, как мне было плохо, Хантер? Ты предал меня. Единственный человек, которого я пустила в свою жизнь, оказался тем, кто мечтал ее разрушить. Нет, не так. Она и без того была разрушена до основания, Арчи. От меня ничего не осталось, понимаешь? А ты пришел и стал складывать все: кирпичик к кирпичику, кирпичик к кирпичику… Чтобы потом взять чертов бульдозер и снова все снести. А я, я как полная дура, с улыбкой счастья и влюбленными глазами еще и ключи тебе от этой машины отдала. На, Хант, уничтожай меня! И после этого ты говоришь, что я ничем не рискую? Ну да. Я всего лишь рискую не пережить, если ты снова затеешь свои игры… Ай, к черту!

Девушка раскраснелась, вытерла ладонью лоб, а затем и вовсе сдернула с себя куртку. Нервно стянув ее рукава, она рассержено кинула верхнюю одежду на капот. Прямо сейчас Вея выглядела разъяренной не на шутку. Грудь вздымалась, на ее плечо сползла лиловая лямка от бюстгальтера. Боги, почему она даже сейчас прекрасна?

— Вея, ты что, не слышишь меня? Какая игра? Ты просто… Ты просто не понимаешь, что я к тебе чувствую. — Я едва ли не в отчаянии покачал головой.

Как достучаться до человека, настолько запертого? Да она была в чертовом бункере и не собиралась оттуда выходить! Мои слова как будто врезались в глухую стену, отбрасываемые назад. Снова и снова.

— Так объясни. — Тихо сказала девушка.

— Как? Что я должен сказать еще? Как я могу тебя убедить? Уже то, что я готов едва ли не на коленях ползать должно о чем-то говорить?

Вивея поморщилась:

— Ты намекаешь на то, что ты, весь такой гордый, но готов пасть ниц передо мной? Успокойся, чистота твоих брюк не будет нарушена. Мне это не надо.

Я и сам уже злился. Точнее, меня бросало то в жар, то в холод. В один момент мне хотелось нежно обнять девушку и целовать ее лицо, до тех пор, пока она просто не сдастся. А в другой момент меня одолевало желание взять ее за тонкие плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы шарики в ее голове наконец нашли свои чертовы места.

Я глубоко вздохнул, справляясь с собой. Почувствовал, как порыв ветра задевает разбитые костяшки кулака. В нем все еще пульсировала боль и отвлечься на это было даже приятно. Я еще раз глубоко вздохнул чуть прохладный ночной воздух и посмотрел на брюнетку:

— Если тебе немного холодно, я хочу взорвать весь мир и согреть тебя. Если ты расстроена, я будто способен свернуть горы, лишь бы вернуть на твое лицо улыбку. Если ты счастлива, счастлив и я. Мне нравится, когда ты смеешься и улыбаешься. И больше всего, мне нравится то, что именно я заставляю тебя улыбнуться. Как будто я чертов волшебник. Когда я смотрю на тебя, то меня разрывает от чувств. Я будто хочу спрятать тебя от всего мира и оставить лишь себе, как безумный фанат, но одновременно с этим мне хочется кричать этому самому миру: «Смотрите! Это она. Моя девушка». Я ни разу не солгал, назвав тебя красивой, и мне хотелось повторять это снова и снова, но ты так боялась это слушать… Хотя теперь ты, наверное, и в это не веришь? И да, я причинил тебе много боли, но это прошлое! Это все было, я не могу вернуться и исправить сделанное! Но я могу подарить тебе счастливое будущее! По крайней мере, я очень хочу этого. Я хочу видеть, как ты найдешь себя. Я хочу помочь тебе в этом, быть рядом, держать за руку на всем пути. Радоваться твоим успехам и поддерживать, если что-то не получается. Я хочу быть тем, кому ты завариваешь вторую чашку кофе. Всегда.

Она слушала меня, смотря куда-то в бок не видящим взглядом фиолетовых глаз. Здесь, в ночном сумраке, они казались чем-то и вовсе мистическим. Ее нижняя губа была цепко закушена зубками, как будто с целью не сказать лишнего слова.

Вивея стояла у шикарной ярко-синей Bentley, водя пальцем по крыльям логотипа, раскинутым на капоте. В ее позе читалась задумчивость и грусть о чем-то, что мешалось в ее мыслях. И нет, она не собиралась озвучивать свои мысли.

Мной же полностью завладело желание прижать ее хрупкую фигурку к себе и никогда не отпускать. И что сказать? Я любил подчиняться своим желаниям.

Я в несколько шагов преодолел расстояние между нами. Девушка вскинула лицо и прежде, чем она поняла, что происходит, я крепко обнял девушку. Как же удобно она устраивалась в моих руках, господи. Как будто вторая часть моего личного паззла.

— Арчи, мы не должны… — Начала девушка, но замолкла, когда моя рука прошлась по ее спине.

Я чувствовал, как она расслабляется в моих руках. Как ее щека прижимается к моей груди. Как дыхание становится спокойнее.

— Я люблю тебя. — Вырвалось у меня.

Именно вырвалось. Нет, я не боялся признаваться в своих чувствах, я мог кричать о них, если бы она только захотела, если бы тогда она мне поверила. Но прямо сейчас я чувствовал такую острую необходимость их сказать, будто другого шанса не представится.

Девушка снова напряглась в моих руках. Но я лишь крепче обнял ее талию и плечи. Я наклонился к ее волосам, нежно касаясь их губами и чувствуя, как они щекочут мои лицо и снова повторил:

— Я чертовски сильно люблю тебя, Вивея Прей. — Я почувствовал, как сильно бьется ее сердце, а губы мои растягиваются в улыбке. Черт, как же приятно это говорить. — Знаешь, раньше мне казалось, что чем чаще ты говоришь что-то настолько важное, тем менее ценными будут слова. Но прямо сейчас… Если у нас действительно остался лишь проклятый час, отмеренный тобой, то я должен говорить это каждую чертову секунду. Я люблю тебя, Вивея. Я до смерти в тебя влюблен.

Вивея Прей

Голос Ханта звенел от напряжения, одновременно оставаясь вкрадчивым, как будто желая проникнуть в каждую клетку моего тела. И это желание исполнилось. В его руках я почувствовала себя… Ощущение, будто я не видела самого близкого человека много-много лет и вот, он рядом. Он обнимает меня, позволяя чувствовать свои ладони, биение сердца, свое тепло, дыхание… Мне хотелось сказать: «Я так скучала по тебе!». Как будто мы только что встретились. Как будто не было всего ужаса, что я успела испытать.

И я знала, что это неправильно. Нечестно. Так не должно быть. Но когда он был так близко, что я могла? Происходящее казалось каким-то нереальным.

— Это все как сон… — Тихо выдохнула я в грудь парня. — С тобой всегда как во сне.

— Тогда давай не будем просыпаться? Не буди меня, Вивея, прошу тебя… — Проникновенный голос Арчи мягко прошелестел в районе моего виска.

Его губы при этом едва коснулись уха. Но этого мимолетного прикосновения было достаточно, чтобы зажечь во мне чертову искру, пуская ее по телу. Его влияние на меня было слишком сильным.

Волна жара прокатилась с головы, до пят, как будто все в моем теле только и ждало этого сигнала. Этой маленькой спички, которой достаточно, чтобы вспыхнуть. Я почувствовала его руки на обнаженном участке спины… Я просто не могу от этого отказаться.

— Поцелуй меня. — Попросила я, чувствуя, что дрожу. И вряд ли причиной тому ветер, игравший с волосами на этом склоне.

Мне не пришлось повторять дважды. Губы парня в мгновение нашли мои и… Наконец-то. Это проклятое короткое замыкание. То, чего мне так не хватало. То, что лучше любого адреналина этой ночью.

Из глубины меня вырвался совсем откровенный стон, заглушаемый лишь губами Ханта. Они все усиливали свой натиск. Его горячий язык уверенно скользил внутрь, игриво касаясь моего языка, заставляя ноги подкашиваться лишь от одного поцелуя.

Руки Ханта прижали меня к себе еще ближе. Моя грудь, обтянутая кружевом платья, коснулась ткани его пиджака, и мне до дрожи хотелось от него избавиться. Я хотела чувствовать его каждой клеточкой своего тела.

Арчи Хант

Что я ощутил, когда губы Вивеи, мягкие и сладкие, откликнулись на мой поцелуй?

Я никогда никого не целовал с таким упоением, таким жаром, такой жадностью, как эти губы. Мне было ее мало, ее вздохов, ее дыхания, жара ее хрупкого тела.

Если в первую нашу ночь мне было едва ли не страшно дотронуться до нее, то сейчас я весь горел от желания поглотить ее. Слиться с ней воедино, прижать к себе так, чтобы у нее в жизни не возникло и мысли, что мы можем существовать порознь. Даже мысль о том, что завтра для нас может не наступить, заставляла меня целовать девушку с еще большей страстью.

Я вкладывал свои чувства в каждое прикосновение, проведя пальцами по обнаженной спине, исследуя косточки позвоночника, перейдя на тонкую шею и убрав черные волосы, я приник губами к пульсирующим жилкам, как вампир, влюбленный в жертву. Я будто был ведом какими-то инстинктами, животным инстинктом хищника, который она во мне пробудила.

Девушка же плавилась в моих руках, как горячий воск, даже ее кожа в лунном свете сияла как его подобие, будто позволяя создавать из ее нежного тела все, что я пожелаю. А я хотел ее. Ее всю. Абсолютно всю.

Вивея Прей

Я теряла голову? Ох, что там! Я теряла рассудок, теряла себя. Не понимала где заканчиваются мои губы и начинаются его. А его язык… Он творил такое, что от каждого влажного и горячего движения в моем рту, колени пробирала щекотка. Ноги грозились подкоситься, да я наверняка и упала бы, вот так, лишь от одних поцелуев, если бы не крепкие руки Арчи, прижимающие меня к своем телу.

Я провела руками по задней части шеи парня, чувствуя под ладонями слегка колкую, коротко стриженную дорожку волос, а затем запустила нетерпеливые пальцы в лохматую шевелюру, которую не смогла бы усмирить ни одна расческа. Мои пальцы блуждали и путались в этих прядях, желая остаться там навечно.

Голова напрочь отказывалась связывать беспорядочные мысли воедино. Мозг и вовсе будто плавился, уступая жару страсти, окутывающему нас, как плотный кокон.

— Арчи…

Он уже целовал мои шрамы: медленно и нежно, как будто эта огрубевшая изуродованная кожа была чем-то хрупким, и парень боялся поранить меня. А я млела и таяла, хватая губами воздух, боясь задохнуться от чувств, которые душили меня. Невысказанные слова застряли в горле. Мне так хотелось шептать "люблю", "люблю", "я люблю тебя". Но вместо этого я снова и снова повторяла его имя, силясь через него передать все эти эмоции и чувства.

Его руки прошлись по моим ребрам, обрисовывая изгибы талии, а затем оказались на бедрах. Пальцы нетерпеливо шелестели складками юбки, чтобы добраться до кожи. Как только кончики пальцев Арчи коснулись меня, я издала нервный вздох и порывисто уткнулась лицом в его шею. Запах. Запах Ханта, Хантера, не его духи, а именно его запах заставил меня сделать еще один глубокий вдох. Мне хотелось пропустить аромат его кожи сквозь себя, оставив глубоко в груди. Вновь утыкаюсь в шею, втягивая носом его запах, позволяя ему заполнять мои легкие до отказа. Теперь к привычному аромату тела парня и одеколона примешивается запах пота и кожи от его чёрной куртки. Фантастика, а я думала, что он не мог пахнуть лучше. Как же я ошибалась.

Руки Арчи поднялись вверх-вниз по бедрам раз, затем еще один, будто играя со мной. Мне хотелось захныкать, как девчонке, но вместо этого я нашла губами пульсирующую жилку на его шее и прошлась по ней кончиком языка. Арчи выдохнул, а я, улыбаясь про себя, прикусила место, которое только что ласкала. Также, как он недавно истязал меня, посылая волны удовольствия по телу от прикосновений губ, языка, зубов к тонкой коже шеи.

Его пальцы нежно и неуловимо, едва касаясь кожи, прошлись по моим ногам, с шелестом подтягивая складки юбки, а затем резко, с силой обхватили мои бёдра, вынудив меня слабо вскрикнуть от неожиданности. Его руки подхватили меня и легко посадили на капот машины. Юбка с шелестом скользнула по полированной глади, там, где она задралась, я почувствовала жар от ещё не остывшего двигателя, которым обдало кожу.

— Арчи… — Снова и снова, как молитва с губ, срывается его имя. И я не в силах это остановить.

Арчи Хант

— Ещё раз… — Прошу я. — Мое имя.

— Арчи… — Послушно стонут любимые губы.

Сладко, на выдохе, как продолжение ее дыхания. Я завожусь быстрее, чем тачка, на которой лежит моя девочка. Моя женщина.

Я прикасаюсь губами к выпирающим тазовым косточкам, чувствуя, как девушка дрожит подо мной. Ее тело горячее, так что причина дрожи явно не в ветре. Целую пупок, и провожу языком влажную дорожку от него ниже… Ещё ниже.

Протяжный стон и руки девушки, скользнув по капоту вцепились в мои волосы.

— Боже… — Вырывается у неё.

Я не могу сдержать улыбку. Наверняка она вышла плотоядной, маньячной. Так что хорошо, что малышка закрыла глаза, сильнее откинувшись на капоте.

Во мне боролось два человека: один хотел сорвать с Веи одежду, раздирая её в клочья, до боли сжимая бёдра девушки, оставляя следы от пальцев и поцелуев на бледной коже, и скорее взять её, оказаться внутри, ощущая её полностью, целиком. Другой дико желал растянуть этот момент, как сладкую карамель, жидким янтарём стекающую с ложки.

Ни та, ни другая часть меня не могла отправить противника в нокаут, доводя меня до изнеможения. Мозг едва ли не взрывался, не говоря про другие части тела.

Я попробовал на вкус её шею, с наслаждением ощущая нежность и аромат кожи. Провёл языком по ямке над ключицей, от чего Вея судорожно сглотнула и чуть выгнулась, вызывая у меня довольную улыбку.

Девушка томилась, выдавая себя судорожными вздохами, всхлипами, стонами, срывающимися с тонких губ без спроса.

— Арчи… — Выдала она наконец, нетерпеливо, даже раздраженно впиваясь пальчиками в мои плечи.

Нет, не так. "А-ар-р-чи"… С придыханием и требовательно. Просто музыка, для моих ушей.

— Да?.. — Проговорил я рядом с её ушком, не забыв провести по нему кончиком языка и на десерт прикусить мочку. Маленькая серёжка стала поводом зацепить её зубами, и я как вор-рецидивист чуть потянул украшение на себя.

— Я так… Так хочу тебя… — Прошелестела моя брюнетка.

Это признание заставило кровь внутри меня вскипеть и крутым кипятком потечь по всему телу. Черт возьми, я думал поиздеваться над ней, а она просто положила меня на лопатки. Фигурально выражаясь. А не фигурально на лопатках она. И это зрелище будет преследовать меня десятки, сотни, тысячи ночей.

Она стала моим наваждением. Впилась в сердце, как шип нежной розы: остро, до боли, крови и невероятно глубоко.

Я посмотрел на девушку, что раскинулась передо мной на горящем капоте дорогой иномарки. Глаза закрыты, а губы наоборот, чуть приоткрыты, в немом приглашении. Мне чертовски хотелось на него ответить и впиваться поцелуем снова и снова, ощущая какие они нежные, горячие, влажные податливые для меня. Только для меня.

"Моя. Моя. Моя." — Стучало в висках вместо пульса.

— Посмотри на меня. — Хрипло прорычал, нет, приказал я, не сводя с неё глаз.

Тёмные ресницы дёрнулись и медленно распахнулись, открывая моему взору фантастические глаза цвета сирени.

Она смотрела на меня слегка мутным взглядом, как будто пьяная. Ее зрачки сфокусировались на моем лице и расширились, практически полностью поглощая радужку, оставляя лишь мистический и тонкий ободок. Черт возьми. Она неземная.

Я наклонился к её лицу и положил обе руки на капот, рядом с головой:

— Я люблю тебя. Я чертовски сильно тебя люблю.

Покрасневшие губы, контур которых будто размылся от поцелуев, едва дрогнули, желая что-то ответить.

Вивея Прей

Глаза Арчи — зеркало его души… И прямо сейчас эти тёмные ониксы сверкали каким-то невероятным блеском: пугающим и притягивающим одновременно.

Поцелуи его обжигали, в буквальном смысле слова. Я могла поклясться, что каждое прикосновение губ парня оставляло после себя ожог, а может и очередной шрам в мою коллекцию. Ещё немного и я растекусь по капоту автомобиля, как расплавленный его страстью воск. Но крепче них были лишь слова:

— Я люблю тебя. Я чертовски сильно тебя люблю.

Черт. Черт. Черт. Черт.

Хотелось плакать. И кричать. Кричать ему о своей любви. О своих страхах. О том, как глубоко он в моем сердце, как острая заноза, колючка терновника, впившаяся и сросшаяся со мной. Но трусость во мне победила и вместо слов с губ сорвался очередной стон.

Звуки, которые вырывались из моих губ, в прошлой жизни казались бы мне постыдными. Но сейчас я не могла сдерживаться. Поздно. Он просто захватил мое тело, сознание, эмоции. Управлял мной с ловкостью кукольника, но вместо ниток для марионетки он использовал свои руки, которые гладили, гладили, гладили… Казалось, ладони Арчи были везде и сразу. То нежно, едва уловимо скользя по моим рёбрам, то с силой сжимая бёдра, оставляя на них белые следы пальцев.

Ладони накрыли мою грудь, слегка массируя. Большой палец правой руки погладил ореолу соска, обрисовывая круг, в то время как другой грудью занялись губы парня. Ох. Нет.

— Нет? — Вскинул брови Хант с усмешкой. Я снова лепетала вслух.

— В смысле "да". — Нехотя поправила саму себя.

— Так это типично женское "нет"? — И снова хитрое выражение лица.

— Не болтай, Хант. — Едва ли не рыкнула я.

Я схватила Арчи за лацканы пиджака, который какого-то черта ещё был на нем, и притянула к себе, находя его губам более хорошее применение.

Арчи Хант

Мне хотелось покрыть ее поцелуями вперемешку с засосами. Странно, но ни с одной девушкой, гревшей мою постель, у меня не возникало подобного желания. Желания обладать полностью, оставить на ней отметины этой ночи.

Она и правда принцесса Санта-Луи — экзотическая, как плоды острова. Необыкновенная. Желанная. Сладкая.

Вивея Прей

Я вытянула рубашку и скользнула пальцами под нее. Его кожа под моими руками… Мускулистое и твёрдое тело Ханта было как-будто из белого мрамора. Прервавшееся росинками пота, оно сверкало в свете луны, ослепляя, восхищая. Мышцы "ходили" под моими руками. Я обрисовывала пальцами их контуры, а затем впивалась ногтями.

Наши губы вновь и вновь сливались в пламенных поцелуях, и как, черт возьми, не летели искры?! Это было так горячо! Мы буквально пожирали друг друга и никак не могли насытится.

"Выдержка" и Хант — слова антонимы. В этом я убедилась, когда пальцы парня с силой рванули на себя мое платье. Кажется, я даже слышала жалобный треск материи. Но какая к черту разница? Да простит меня дизайнер этой вещицы.

Впрочем, коварный предмет одежды решил не сдаваться без боя, вызвав у Ханта глухое и нетерпеливое рычание. Услышав этот звук, я не смогла сдержать улыбку. Заметив мою реакцию, парень ухмыльнулся и в его глазах зажегся шальной огонёк.

Теперь Арчи сменил тактику борьбы с моей одеждой и… Со мной. Вызывающая улыбка превратилась в протяжный стон наслаждения, прежде чем я вовсе с силой закусила губу, когда парень стал мягко стягивать с моего тела платье, медленно покрывая каждый открывшийся участок кожи поцелуями.

Я вцепилась в его спину, сильно, желая оставить красные полосы на коже, которые будут болеть завтра, послезавтра… когда меня уже не будет рядом, но он все равно будет чувствовать меня. Эта мысль ещё сильнее возбудила меня, подхлестывая, затягивая в этот вихрь животной страсти.

И снова стон, который я не в силах сдерживать. Я понятия не имела, что настолько чувствительна. Каждый участок кожи, до которого дотрагивались пальцы парня, будто загорался от касания. Чувство было настолько острым, волнующим, что дыхание постоянно перехватывало, и я совершенно отчаялась привести его в норму. Да и зачем?

Дыхание Арчи тоже выдавало его: шумное, с резкими, рваными выдохами… Вот, это дыхание коснулось невероятно чувствительного участка на моей шее: мириады мурашек не заставили себя ждать, а ноги мои и вовсе ослабели от этой ласки.

Руки Арчи накрыли грудь, нежно лаская и массируя, в то время как язык и губы во всю исследовали мой живот, спускаясь ниже.

Платье стыдливо прикрывало мои бёдра чёрной полоской. Тоже мне цензура. Я нетерпеливо заелозила на капоте, пытаясь, наконец, стянуть этот лишний элемент одежды. Теперь настала очередь Арчибальда одарить меня усмешкой и взглядом "Ну, и кто из нас нетерпеливый?"

Я приподнялась на локтях (Это чтобы лучше видеть тебя, деточка…), следя мутным от наслаждения взором за движениями Арчи. Он же вернулся к своему занятию, и его губы дотронулись сначала до одной выпирающей тазовой косточки, показавшейся из-под складок платья, а затем и до другой, не желая обделять вниманием.

Это невыносимо!

— У человека 205 костей, Арчи, ты решил поцеловать все?! — Не выдержала пытки я. Это было приятно, бесконечно приятно! Но мне нужен был он. Весь. Сейчас.

— Ну, я могу попытаться. — С озорным прищуром тёмных глаз заявил этот хитрый лис.

— Да что ты… Ох!

Невероятно резким и четким движением Арчи с силой схватил мои бёдра и сжав материю рванул её вниз, оставляя меня в одном белье.

— Или нет. — Ухмыльнулся он, побуждая во мне желание впиться губами в эту нахальную полуулыбку. Своим желаниям надо потакать.

Я с силой схватила парня за рубашку и, потянув на себя, прижалась к его губам, запуская язык в рот. Пробуя его на вкус снова и снова.

Быть практически обнаженной и зажатой между Арчи и металлом капота казалось мне невероятно возбуждающим.

Мое платье держалось за щиколотку правой ноги, на одном энтузиазме. Вот же приставучая тряпка. Я раздраженно дёрнула ногой, скидывая его прочь. Мешает.

Продолжая крепко и пьяняще целоваться, мы ласкали друг друга руками. Скользнув по широкой спине, а затем по груди, я добралась до пуговиц рубашки и стала их расстёгивать. От сексуального напряжения руки дрожали и получалось не очень. Справившись, наконец, с этой преградой, я распахнула белую рубашку, освобождая грудь, а затем и плечи парня. И тут же набросилась на оголенные участки, как будто дикая, оголодавшая кошка. Я кусала и целовала его грудь и плечи, чувствуя, как дыхание его от этого становится более сбивчивым, хриплым, рваным.

Арчи отстранился, вызвав мой недовольный стон. Но звук, с которым расстёгивается брючная молния, заставил затрепетать. Я же ловко расстегнула бюстгальтер, который отправился куда-то в темноту, к платью и рубашке.

Едва я дотронулась до кромки трусиков, мои пальцы накрыли ладони Ханта. Я встретилась с ним взглядом, он приподнял чёрные брови, в молчаливом приказе. Подчинившись, я не стала предпринимал попыток избавиться от остатков белья, дав волю моему мужчине.

Арчи не стал больше испытывать мое терпение (А может и своё), и потянул трусики вниз. Я приподняла бёдра, помогая кружевному клочку фиолетовой ткани скользнуть по ним. Арчи довершил начатое, покрывая поцелуями и мои ноги. Как будто прорвало плотину, которую я усердно возводила между нами. Мощная волна по имени Хант снесла её своим напором, заодно смывая с меня все посторонние мысли… и одежду.

Трусики стекли по моим ногам вниз. Последнее легкое касание губ до внешней стороны стопы и мягкая ткань соскользнула с неё, оставляя меня полностью обнаженной.

Арчи встал и жадным взглядом обвел мое тело, затем посмотрел мне в глаза. Не открываясь от меня, он обхватил сначала одну мою ногу, подняв, нежно поцеловал косточку на лодыжке, а затем закинул её себе на плечо. То же самое ожидало и вторую ногу.

Я смотрела в его глаза, блестящие, как ониксы, и мои губы жадно приоткрылись. Дрожь желания стала ощутимой. Я хотела вцепиться пальцами хоть во что-нибудь, но под моими ладонями была лишь гладь капота.

И тут я громко ахнула, когда Хант сильно потянул меня ближе к себе, а затем из моего горла вырвался хриплый стон, когда он вошёл в меня. Поясница выгнулась сама по себе, а ногти со скрежетом все же прошлись по дорогому лаку авто.

— Ар-р-рчи-и. — Простонала я, закидывая голову назад и ударяясь затылком о капот, но вовсе не чувствуя этого.

Арчи Хант

Нет, мир не перевернулся, когда я вошёл в свою малышку. Но покачнулся — это точно.

Вея то ли простонала, то ли прорычала мое имя, вызывая ещё больше желания. Чертовка, мне и так сложно сдерживать себя.

Девушка зажмурила глаза и запрокинула лицо к небу, открывая мне свою тонкую шею. Я снова стал ее целовать: такое излюбленное место. Ее учащенный пульс бился буквально на моих губах. Я лизнул пульсирующую жилку и спустился к груди, продолжая двигаться внутри неё. Такая горячая. Влажная. Порочная. Моя.

Вивея Прей

Внизу живота все отчаянно пульсировало и горело, плавилось и снова воспламенялось.

— Ха-ант… — Выдохнула я в шею парня, сладко и с удовольствием протянув первый слог. Даже его имя — это ходячий секс. Что говорить о его действиях?

Арчи двигался во мне, постоянно меняя темп: то медленно, заставляя меня протяжно стонать от наслаждения, то быстро и жестко, как будто это был страстный быстрый секс в кабине самолёта, почти доводя меня до пика и резко сбавляя обороты. Парень явно издевался надо мной.

Я же не могла понять, что мне нравится больше. Я понимала только то, что нахожусь на грани. И сумасшествия, и оргазма.

Капля пота блеснула на виске и, замерев на нерешительную секунду, быстро скатилась вниз, к волевой линии подбородка. Не удержавшись, я лизнула это место, чувствуя соль и горечь на кончике языка.

Из салона автомобиля (хотя казалось, как будто из другого мира) слышался голос моего любимого исполнителя. Флешка Арчи продолжала играть для нас, сменяя треки, как мы позы. И сейчас я не могла придумать фоновой музыки лучше:

Боль!

Ты заставила меня, ты заставила меня поверить! Поверить!

Боль!

Ты сломала меня и собрала заново, я научился верить, верить.

Боль!

Пусть летят пули, обрушиваясь на нас дождем,

Моя жизнь, моя любовь, мой драйв — пришли ко мне через…

Боль!

Ты заставила меня, ты заставила меня поверить! Поверить!*

Резкие движения сменились мучительно долгими и томительными. Тело уже вибрировало от предвкушения и сгорало под широкими сильными ладонями. Огонь, который загорается каждый раз, стоит Ханта оказаться рядом, огонь, который я отчаянно тушила в себе все это время, Огонь, который способен поглотить меня полностью, не оставив и горсти пепла, этот огонь вспыхнул, получив долгожданную свободу. Ярко, сильно, горячо. Теперь я не могла им управлять, этот ручной зверь принадлежал Арчи. И брюнет знал это.

И поцелуи, бесконечное множество поцелуев, судорожных, отчаянных. Глотки ночного воздуха, в перерывах между ними и снова: ощущение горячего языка в моем рту, упоительное, отзывающееся в каждом нерве. Поцелуи парня беспорядочно покрывали мое тело. Везде, куда могли дотянуться его губы, я чувствовала их прикосновение.

Арчи Хант

Как можно нежнее укусив ее хрупкое плечо, я вошёл до упора, вызвав очередной вскрик. О да. Музыка, лучшая песня для моих ушей льётся из ротика этой девочки прямо сейчас.

Как же круто изменилась моя жизнь. Я мечтал заставить ее кричать от боли, а сейчас я хочу, чтобы она вечно кричала подо мной. Или на мне. Это уж как пойдёт.

Ведомый своими мыслями, я обхватил её стройные ножки, любовно сжал их, и провёл ладонями по липкому от пота телу до талии. Скользнув под спину, я потянул Вею на себя. Девушка сразу среагировала на мои движения, обвив тонкими руками мою шею, а ногами взяв в плотное кольцо мою талию.

Держать ее на весу, заставляя девушку двигаться вверх-вниз, эротично выгибая спину и откидывая голову — это было дико. Слипшиеся воедино тела скользили и терлись друг о друга. Казалось, что сила трения скоро воспламенит нас. Кажется, я всерьез видел пару искр.

Я задыхался, но не от бешеного ритма, который сам задал, а от ее запаха. Точнее, я хотел задохнуться.

Дышать, дышать, дышать и не надышаться.

Я уткнулся в ее шею, продолжая двигать бёдрами и наслаждаясь тем, как ее спина выгибается с каждым новым толчком.

Она пахла, как экзотические сладкие фрукты, дорогие духи и солёный пот. Как море Санта Луи в самый жаркий, нещадно опаляемый солнцем день. Ее аромат был горячий. Казалось, его можно попробовать, ощутить сладость и тепло на языке. И мне было недостаточно просто дышать ей, я снова и снова пробовал ее вкус: облизывая, прикусывая, беспорядочно целуя. Шею, ключицы, бледно-молочного цвета груди с розовыми сосками, ложбинку между ними и снова шею.

Неожиданно девушка перехватила инициативу, толкнувшись бёдрами мне на встречу и стала двигаться все сильнее, желая подчинить меня своему ритму. Вот маленькая демонесса. Что ж, хочет бразды правления? Пусть получает.

Я схватил Вею на руки, ни на секунду не желая выходить из неё, и повернувшись, сам оперся о капот, посадив не сверху.

Крошка властно посмотрела на меня сверху вниз, сверкнула из-под чёрных изогнутых ресниц волшебными глазами и быстро вошла во вкус. Схватив меня за плечи и не стесняясь впиваться в кожу ноготками, она с упоением двигалась на мне. Грудь терлась о грудь. Движения становились все более энергичными, стремительными.

Я обрисовывал руками силуэт девушки, скользил пальцами по позвоночнику, цеплялся за бедренные косточки и с силой сжимал их, заставляя мою наездницу вскрикивать и всхлипывать снова и снова.

Я подался назад, чтобы видеть ее лицо. Глаза закрыты, ресницы дрожат. Губы наоборот полуоткрыты, вызывающе, маняще. Ее короткие волосы взмокли и пряди прилипли ко лбу, вискам. Одна из наиболее длинных прислала чёрной полоской к шее. Чёрное на белом.

Тело в моих руках то изгибалось, мягко и изящно, то напрягалось, как натянутая струна. Все звуки вокруг нас умолкли, осталось лишь дыхание в рваный, но все же унисон, и биение собственного сердца, которое билось как одержимое и отдавалось колоколом в ушах и голове. Да взорвись мир вокруг нас: я бы не заметил.

Обладать девушкой, которую любишь. Всей без остатка. Ощущение невесомости, освобождения, счастья, бешеного кайфа. Как занос на повороте с вжатой в пол педалью газа. Как прыжок со скалы в тёмный океан, с диким криком, освобождающим лёгкие и голову. Как нажать на курок и выиграть в "русскую рулетку". Все это по отдельности и вместе, умноженное и утроенное, но все равно будет мало… Беспредельные эмоции, как оголенные провода. Поверить не могу, что все это будит во мне одна девушка.

Она такая тугая, тесная, горячая, влажная… Идеальная. Я чувствовал, как пот струится по моей спине, груди, рукам. Я был на пределе, не в силах больше сдерживаться.

Как будто настроенная со мной на один таймер страсти, девушка резко вскрикнула. Ее руки с невероятной для таких пальчиков силой вцепились в мои плечи, заставляя их гореть. Она напрягалась в моих руках всем телом, а затем устало прижалась щекой к моей щеке и с невероятно возбуждающим похныкиванием потерлась о меня:

— Ар… чи… — Выдохнула она. Четыре буквы, которые дались ей с таким трудом, стали для меня сигналом. Я догнал свою любовь в несколько мощных толчков и с рычанием впился в её губы поцелуем.

Вивея Прей

Я умерла. А потом воскресла.

Я все ещё лежала на Ханте. Подо мной подымалась и опускалась его грудь, я тоже тяжело дышала, как будто преодолела марафон с препятствиями. Препятствиями из горящих обручей и рвов с крокодилами.

Тело было мокрым и липким. Теперь, когда мы не двигались и чувство нереальности начало немного отступать, я чувствовала ветер, нерешительно ласкающий разгоряченную кожу. Это было не совсем приятно, с каждой минутой становилось все прохладнее, но нам было, откровенно говоря, плевать.

Казалось, что я могу прилипнуть к Ханту навсегда. А что, неплохой исход событий…

Руки Арчи обнимали меня, а пальцы лениво "гуляли" по спине, как будто перебирали струны гитары. Он все ещё был во мне, и двигаться совсем не хотелось. Хотелось заснуть вот так, на неудобном и жёстком капоте, под настилом из звёздного неба, в надёжных руках Ханта.

Щекой я лежала на его груди и ухом ловила биение сердца.

Тук. Тук. Тук. Тук.

Не было сил даже на то, чтобы поднять веки. Да и зачем?

Неожиданно грудь подо мной слегка завибрировала. Арчи явно сдерживал смех. Я лениво повернулась, упершись подбородком в полоску между мужской грудью, и подозрительно уставилась на парня:

— Что смешного? Только не говори, что вспомнил занятный анекдот…

— Все может быть. — Арчи поднял голову и поцеловал меня в лоб, а затем снова откинулся затылком на капот. — Знаешь, некоторые парни, чтобы дольше не кончать, считают в обратном порядке, поют гимн или умножают числа… А я вот сам себе шутки шучу.

Его правая рука переместилась по рёбрам вверх и стала гладить мне голову, изредка перебирая волосы. Уже можно урчать?

— Мм… — Сонно промычала я, снова поддаваясь наступающей неге. — Странные вы, мужчины. Ты бы хоть вслух травил свои шутки…

— Тогда бы мы "похохотали и баиньки".

— А серьёзно, чего ты смеялся?

— Подумал, когда у нас с тобой будет секс в постели. Поправка: в постели, которая при этом находится в доме. А то мало ли куда кровать можно вынести…

Сначала я, было, улыбнулась мыслям Арчи, но затем… Я приподнялась на локтях, чтобы заглянуть в его лицо:

— Арчи, у нас с тобой… — Начала я, надеясь, что мне не придётся продолжать и заканчивать предложение.

Парень вскинулся и мигом изменился в лице. Из расслабленного и умиротворенного оно стало сначала удивлённым, а затем чуть ли не взбешённым:

— Что, прости? Ты сейчас голая, сидишь на мне, во всех смыслах этого слова, и собираешься начать второй… Нет, сотый акт оперы "Мы не можем быть вместе, потому что мои тараканы проголосовали против тебя".

Я слабо и жалко улыбнулась, в ответ на шутку, но Арчи будто окаменел лицом. Со вздохом я встала, собираясь слезть с Ханта, но он притянул меня обратно. Я буквально соскользнула на нем и уперлась ладонями по обе стороны его крепкого торса. Наши лица были очень близко, и мы смотрели глаза в глаза.

— Давай я займу твои мысли и рот чем-нибудь другим. — Жарко проговорил брюнет и впился поцелуем в мой рот.

Новая волна возбуждения пронеслась по телу, подобно разряду тока. Я глухо застонала в его губы, в очередной раз признав поражение.

— То есть на второй акт оперы "Залюби меня до смерти" ты согласен? — Получив передышку от поцелуев, прерывисто дыша, спросила я.

Он ничего не ответил, лишь с усмешкой поднял меня на руки, неся в салон машины. Думаю, отцу ее придётся сжечь.

*****

Какое-то время мы ехали к моему дому в напряженном молчании. Такое молчание можно было есть ложкой. Правда есть риск отравления с летальным исходом. И тут Хант резко ударил рукой по рулю, который издал обиженное «бам». Я дернулась в кресле и крепче вцепилась в ремень безопасности.

— Ты напрочь неадекватная. — Прорычал парень.

— Следи за дорогой. И за словами. — Попросила я, смотря с какой силой руки парня сжимают руль.

Костяшки его пальцев побелели. Я всерьёз опасалась, что в гневе он совершит что-нибудь глупое. Например, влетит в какое-нибудь одинокого дерево, или не менее одинокого лося…

— Вея, поверь, у меня на языке вертятся слова похуже.

— Охотно верю. Но не надо меня знакомить с многообразием своего лексикона.

— А тебе не кажется… — Снова начал парень. — Что после того, как мы потеряли близких нам людей, поступать так, как ты — не просто глупо, а жестоко?.. Нам ли не знать, как коротка может быть жизнь, Вивея. Так почему ты отталкиваешь меня? Ведь я жив, и хочу жить ради тебя.

Это был удар ниже пояса. И ответить я на него была не в состоянии.

— Вея. Может мы поживём вместе до конца жизни, а может не протянем и год, но это будет наш год и наше счастье. Мне плевать, продлится оно час или всю жизнь, я хочу этого, я хочу хотя бы попробовать.

— Ну а мне не плевать! Я не вынесу! Просто не вынесу этого, Арчи!

— То есть ты решила разорвать со мной все, потому что длишься потерять меня в будущем? Это бред собачий! Ты себя сама слышишь?!

Ох. Я себя прекрасно слышала. И знала, что мои слова звучат как находка для психотерапевта. Но как объяснить…

— Я не знаю что тебе ещё сказать, Арчи. Я не знаю как можно объяснить насколько мне больно было, когда я узнала правду о тебе.

— Послушай…

— Дай договорить! Мне было так больно, как будто по моей душе ножом прошлись. И это лишь малая толика того что будет, если однажды ты… Черт. — Я запустила руки в спутанные волосы, пытаясь сдержать порыв вырвать их к черту от безысходности. — Арчи. Ты же не станешь прыгать из самолёта, если у тебя нет парашюта, верно? Вот и у меня нет парашюта. А значит я просто не стану садиться на этот рейс. Ведь в противном случае я разобьюсь к чертовой матери, если однажды ты поймёшь, что не любишь меня. Что ненавидишь меня.

"Или, если окажется, что все это продолжение твоего хитроумного плана по уничтожению убийцы твоей сестры…" — Услужливо подкинуло мысль мое подсознание. И я с ужасом осознала, что действительно в это верю. Как бы мне не хотелось, но я не могу выкинуть из головы мысль о подвохе. Правильно говорят, если обжегся раз на молоке, потом всю жизнь будешь дуть на воду. Вот и я, напоровшись на предательство Арчи, просто не находила в себе силы и смелости верить ему до конца.

И снова затяжное молчание. А что тут скажешь? Мне понятна его злость. Он имеет на нее право. Но и я имею право на свой выбор. И пускай от него тошно. И пусть я хочу рыдать в голос, опять, снова. И пусть я мерзкая трусиха, а он считает меня упрямой дурой… Пусть.

— Приехали. — Буркнул водитель.

Только после этого я заметила, что мы и правда успели добраться до моего дома. Машина мягко прокатилась по подъездной дорожке. Хант заглушил мотор, продолжая сидеть и смотреть прямо перед собой.

— Ну, пока. — Я выскочила из автомобиля быстрее, чем Арчи смог сказать хоть слово.

Быстро-быстро пошла к дому, который пустовал. Родители наверняка все еще были в особняке на празднике. Но не успела я пройти и четверть пути, как брюнет нагнал меня. Он схватил мою руку и развернул к себе лицом:

— Мы не кончили, Вея.

— Да нет, кончили. И не раз. Или ты красиво симулировал? — Похабное замечание, вырвавшееся у меня, ошарашило обоих.

Чертёнок внутри потирал ручки и хлопал подавившегося ангела по спине. Выразительные брови Ханта чуть приподнялись:

— Мы не закончили _говорить_. — С нажимом на последнее слово сказал брюнет.

— Не о чем.

Я отвернулась и совершила попытку отпрянуть от парня, но другая рука тут же обвила мою талию, настырно возвращая на исходную.

— Уймись, Прей.

— Отвали, Хант.

Слезы уже буквально душили меня, пытаясь прорваться сквозь барьеры. А я отчаянно не желала показывать это Арчибальду. Нет. Лучше я буду избалованной стервой.

— Я лгал тебе, Вея. Ты имеешь право опасаться. Но прямо сейчас ты ничем не лучше. Ведь ты обманываешь не только меня, но и саму себя. Скажи, что ты чувствуешь? Нет, не ко мне. Что ты чувствуешь, когда представляешь, что мы расстанемся здесь и сейчас. Раз и навсегда.

Я честно прислушалась к своему сердцу. И меня накрыло такой волной всепоглощающей тоски, что стало сложно дышать. Я всхлипнула:

— Арчи, я не могу так… Отпусти меня…

Его руки, в разрез с просьбой, легли на мои плечи. Горячие, с чуть огрубевшей кожей ладони, под которыми я совсем недавно таяла. Темные глаза едва ли не со злостью посмотрели мне в лицо, пытливо и настойчиво:

— Послушай, детка. Один раз я дал тебе тайм-аут и позволил запереться в своём особняке. Но все, баста. Теперь я здесь, рядом с тобой, и ты больше никуда от этого не денешься.

— Арчи, ты не можешь привязать меня к себе. Да и к чему это? В итоге все будет так, как я сказала. Ты лишь пытаешься отсрочить неизбежное.

— Вея. — Терпеливый вздох и усталый взгляд. Стыд обжег меня с головы до пят. Сейчас я казалась себе маленькой и глупой рядом со взрослым мужчиной. — Один плохой день не может сделать плохой всю твою жизнь. Один мой проступок не должен ломать наше будущее. Он не определяет его. Совсем.

— Да как ты не поймёшь, дело не в твоих поступках! — Уже не сдерживаясь, с надрывом крикнула я ему в лицо. — Не в них… Я просто так устала терять близких мне людей…

— Так не надо меня терять!

Я упрямо покачала головой. Да что же это!

— Я не хочу, чтобы ты становился ещё ближе. Чем дальше, тем будет больнее.

Я правда верила в то, что говорила. Может, это психическое расстройство? Может я все-таки больна? Но наше расставание казалось мне неизбежным. Мы не живём в сказке или книге, на страницах которой описан популярный жанр "от ненависти до любви". Мы живые. Настоящие. И когда блажь Арчи пройдёт и он поймёт, что не чувствует ко мне больше ничего, кроме ненависти за смерть сестры, его взгляд изменится навсегда. А я не хочу, чтобы он смотрел на меня такими глазами. Я не вынесу этого.

Арчи же буквально окаменел, как памятник самому себе. Молча смотря на меня и прожигая взглядом насквозь. Внутри меня же была какая-то пустота. Усталость. Она навалилась на мои плечи и укутала, обняла меня тяжёлым и душным одеялом. Под ним было трудно дышать. Особенно в жаркую ночь этого лета.

— Да с чего ты, блять, решила, что у нас нет будущего?!

— Может и есть. Тут 50 на 50. Хотя… Думаю шансов на светлое будущее меньше, чем половина.

— Но они есть.

— Есть…

— И ты не хочешь рискнуть?

— Я не могу. Просто не могу. Я не хочу, чтобы через года… не знаю… три? Ты проснулся утром и внезапно решил, что не любишь меня. И видишь во мне лишь убийцу твоей сестры.

Хант молчал. Его глаза изучали мое лицо. Цепко и напряжённо вглядываясь в каждую чёрточку и вновь возвращаясь к глазам, всматриваясь в глубину, продираясь глубоко в душу. Я с трудом сдержалась, чтобы не отвести взгляд или не закрыть глаза, спрятавшись от него.

Арчи медленно подошёл ко мне и наклонился к моему лицу.

— Ты сама не знаешь, что творишь. Дура.

Я открыла рот. И снова закрыла его. Он ведь прав. К чему спорить?

Парень молча отвел взгляд и посмотрел на небо, выискивая что-то среди звёзд. Я тоже подняла глаза на небосвод: тёмное полотно, раскинувшееся над нами. Усеянное горящими созвездиями, как лицо рыжей девушки веснушками.

— Ни единого облака. — Вынес вердикт брюнет.

Я удивлённо перевела взгляд на его лицо. Такой перевод темы не укладывался в голове.

— И тебя это не устраивает потому что?..

— Я обещал тебе поцелуй под дождём, как в фильмах.

Я почувствовала, что щеки в который раз наливаются алым. Как же это странно: пару минут назад я отдалась ему на капоте машины, а теперь смущенно краснею от слова "поцелуй", произнесённого им. Хотя может дело не только во фразе, а в том, как проникновенно при этом он заглядывает в мое лицо.

— Я освобождаю тебя от обещания. — Сказала я холодно, отворачиваясь от него и наклоняя голову так, чтобы спрятаться за ширмой волос.

— Я всегда держу слово. — Ответил Арчи твёрдо.

Я лишь дёрнула плечом, не желая это обсуждать. А если откровенно: не желая думать о его поцелуях. В конце концов следы его губ ещё не остыли на моем теле…

— Ну, можешь все-таки попробовать станцевать с бубном ритуальный танец призыва дождя, но сильно не расстраивайся, если ничего не выйдет.

Взгляд темных глаз снова прожег меня. Я стойко ответила на него, даже вскинув подбородок:

— Что?

— Я сам во всем виноват, верно?

Я непонимающе наклонила голову на бок и задачливо нахмурилась:

— О чем ты? Это мое решение, Арчи. Да, конечно, ты и твой поступок сыграли в этом не последнюю роль, но…

— Да я не об этом. Просто я допустил все это. Ты снова боишься. Боишься подпустить к себе близко. Боишься любить и быть любимой. И ты можешь это отрицать. Сказать, что готова дружить, готова к новым отношениям, только вот не со мной… — Парень грустно усмехнулся, едва вытянув правый уголок рта. — Но ты не готова. Ты согласна лишь на суррогат. На кого-нибудь попроще. Того, с кем сердце не будет бешено биться, а лишь размеренно стучать. На того, с кем пусть нет такого грязного прошлого, но и светлого будущего не предвидится. Все-таки я сделал то, что планировал изначально. Я, черт возьми, сломал в тебе самое главное, Вея. Твое сердце.

Легкий озноб прошел по позвоночнику. Это было… Больно. Его слова ранили. От них веяло холодом и одиночеством. Моим одиночеством.

Я зажмурилась, когда Арчи наклонился ко мне, и почувствовала прикосновение губ к моему лбу.

— Я все исправлю. — А затем тихое: — Прощай, Вея.

_*Перевод песни Believer группы Imagine Dragons._

Глава 30. Вам письмо

21 августа 2021 года

— Душа моя, к тебе пришли!

— Ко мне? — Переспросила я у Бена, отрываясь от кемекса.

Я сдула с лица съехавшую на глаза прядь, которая тут же вернулась обратно. Подхватив неугомонную беглянку пальцами, я затолкала её обратно в неряшливый пучок: шишка из волос, которую я создала на голове заколов несколькими толстыми палочками для коктейлей. Импровизация — наше все.

— Но ещё только… А сколько вообще время?

Коул должен был зайти за мной в семь, мы собирались в кино, на очередную экранизацию с супергероями, которые снова и снова спасают наш мир. Для чего? Об этом кинематограф обычно умалчивает.

Я поискала глазами свой телефон, в тщетной попытке вспомнить куда его кинула. Моя рассеянность в последнее время бьет все рекорды. Даже моя бабуля по сравнению со мной Мисс Собранность. А ей, на минуточку, далеко за «двадцать».

— Почти шесть, ты как всегда заработалась.

— Ого. И правда, я думала от силы часа два здесь… Время в кофейне летит невероятно быстро! — Изумилась я, вытирая руки о полотенце и ловя своё отражение в одном из до блеска начищенных кемексов. С тех пор, как я сделала пластическую операцию, прошло уже два месяца, но я все ещё с удивлением смотрю на себя в зеркало и любые другие отражающие поверхности. Врачи не оставили и намёка на былые шрамы, и я все ещё не понимала, как к этому отношусь.

— Это потому что ты занята любимым делом. — С довольной улыбкой отметил хозяин заведения, в котором я с некоторых пор была кем-то вроде подмастерья.

С каких «некоторых»? Хм… Да уже два года! Я бы давно задумалась о своем уголочке с лучшим кофе, но пока что совмещала свою вольную практику с бизнес-колледжем. Там мне осталось пахать «от сессии до сессии» еще два года. В конце-концов, умения готовить кофе достаточно для бариста, а не для «будущей кофейной принцессы», как назвал меня Саша. Ага, он и сюда мой «титул» приплел.

Бен же обрадовался мне, как отец родной. Он стойко, с мудростью, терпением и спокойствием сенсея из Китая, объяснял мне те или иные процессы заваривания кофе, обжарки и помола зёрен, о вкусовом круге, кофейном "колесе", созданном специально чтобы выстроить многообразие ароматов и вкусов кофе в одну систему. До этого я понятия не имела, сколько оттенков имеет мой любимый напиток! От сладости ванили, до миндаля. От цитрусов, до перца! Кроме шуток, там есть даже аромат сена и табака! Это ли не удивительно (И противно, признаю)? А еще сетовал на то, что когда у меня откроется своя кофейня (или кофейни?), он останется без клиентов.

В общем, я с жаром в сердце (и в голове, чего скрывать), стала разбираться в кофейных делах. Овладела не только кофе-машиной, но и кемексом, аэропрессом, сифоном… А уж какой получается кофе по-турецки! Но я отвлеклась (говорю же, в последнее время отвлечь меня — плёвое дело, достаточно показать пакет кофейных зёрен!).

— И все-таки, Коул слишком пунктуален… — Проворчала я вслух.

— Коул? Только если он решил сменить имидж и надеть юбку. — Откликнулся Бен, достав с полки банку с надписью "Любовь спасёт мир".

Хранились в ней домашние печенья его жены, испечённые для персонала. Они и правда способны спасти если не мир, то чьё-нибудь настроение: рассыпчатые и невероятно шоколадные!

— Эм?.. Ко мне пришла девушка? — Я не ждала Берри или ещё кого-то, странно. Обычно они сначала звонят.

— Да, и если ты не поторопишься, она сейчас уйдёт, либо вызовет полицию. — Бен выудил большую печеньку и целиком закинул в рот, так что дальнейшие слова было разобрать труднее: — А то я уфол за тобой, и мы оба плопали. Тагкое бывает в фильмах узасов.

Заинтригованная неожиданным визитом, я поспешила в кафе. Вынырнув из под огромного полога: тяжёлая тёмная ткань служила дверью между помещениями, я обшарила глазами столики и стойку бара.

Именно за ней сидела девушка, чью персону я совсем не ожидала увидеть. В какой-то момент мне даже хотелось развернуться и нырнуть обратно за полог, избежать нашей встречи, но мгновение было утеряно: она заметила меня.

Я прошла за другую сторону стойки, позволяя ей разделять нас, но придала лицу спокойное выражение и даже нацепила радушную улыбку.

— Аманда, не ожидала тебя увидеть.

Рыжая тоже улыбнулась, полные губы девушки на этот раз были накрашены лишь блеском, а волосы собраны в тугую косу. Вообще облик, в котором я видела ее в клубе, и "дневной образ" разительно отличались. Сравните сами: кожа и хлопковые брюки с легким небесно-голубым топом на узких бретелях. Хотя о чем я? Минула вечность с нашей последней встречи, может это ее новый стиль.

От девушки не скрылось мое внимание, и она хмыкнула:

— Думала я всегда одеваюсь как подружка рокера?

— Я об этом вообще не думала. — Отозвалась я. — Но образ святой простоты тебе к лицу.

— Подлецу, как говорится…

— Это ты сказала.

— А я и не пытаюсь скрыть природный сволочизм за косичками. — Пожала плечами девушка. — Просто одеваюсь по настроению, всегда ищу что-то новое. А ты, смотрю, тоже решила попробовать новое амплуа. И это не все сюрпризы…

Аманда посмотрела сначала на мой фартук, который был щедро заляпан пятнами от кофе. К сожалению, некоторые из них уже даже не отстирывались. Обычно я не выходила в нем к посетителям, просто сейчас забыла снять. Затем взгляд девушки цепко зацепил мое «новое» лицо.

— Купила крем для сужения пор, а он шрамы затянул. Представляешь? — Прокомментировала я, не моргнув глазом.

Рыжая неопределенно хмыкнула. После такого обмена "любезностями" между нами повисла тишина. Я ожидала, что рыжая сама начнёт разговор, который привёл её сюда. Она же, то ли не торопилась, то ли желала оттянуть этот момент и осматривала помещение.

— Ты что-нибудь хочешь?

Я выразительно посмотрела на гостью, намекая на то, что речь не только о выборе напитков. Рыжая покачала головой и с характерным звуком расстегнула молнию на своей сумочке:

— Я ненадолго. — Затем она выудила из недр сумки пачку сигарет, телефон, влажные салфетки, и раздраженно цокнула языком: — Не сумка, а Нарния… И куда я только… А, вот!

На поверхность барной стойки лег длинный бледно-лилового цвета конверт, явно не почтовый, а сделанный на заказ.

— Что это? Твоё письмо Санте?

Вместо того, чтобы взять предложенную вещь, я убрала руки со стойки и как бы невзначай стала доставать кофейные чашечки. Затем также нарочито медленно я стала делать то, что меня успокаивало и приносило нечто, похожее на радость от жизни в последние месяцы: заваривать кофе.

Желание занять чем-то руки появилось резко, в ответ на сигнал SOS, возникший где-то в мозгу. Я сразу ощутила покалывание в пальцах и то, как что-то будто стало в горле, вызывая навязчивая идею прокашляться. Что бы не лежало внутри красивой бумаги, я знала, с кем это связано.

— Не совсем письмо, не совсем мое и не совсем от Санта-Клауса. — Спокойно протянула рыжая, следя за моими действиями.

— Мм… — Я отвернулась спиной, прячась от её цепкого взгляда. Заварить две чашки кофе. Почувствовать его тёплый аромат. Обнять руками горячее стекло чашки. Не думать об…

— Брось, ты же понимаешь, что это от Хантера.

Ох, нет.

Имя парня заставила меня на мгновение оцепенеть.

Его не произносили вслух при мне уже очень и очень долгое время.

Я же, нет-нет, да заходила в интернет, чтобы увидеть новый пост о талантливом фотографе… Но потом у меня был такой жуткий «запой», что я корила себя за подобную слабость. Серьезно, это было как стакан виски, после очень долгой завязки. Я выпивала его жадно и залпом, а потом неделями (!) приходила в себя. Раздражалась, замыкалась в себе, была рассеянной сверх меры… И это щемящее чувство в груди, которое не проходило уже столько лет…

Нет, не думайте, я привыкла. Ко всему привыкаешь. И я привыкла жить с тоской в сердце, как будто так и надо. Боль становилась тупее, и уже не так остро впивалась осколками в сердце и мозг. Я надеялась, что уже очень скоро это все и вовсе останется воспоминанием. Возможно, я расскажу о нем внукам, но это не точно…

А теперь передо мной сидит его подруга и протягивает письмо от парня. И меня всю выворачивает от желания схватить его. И это бесит! БЕСИТ!

И вообще, письмо? Мы в каком веке живем? Мог отправить e-mail.

— А с каких пор ты у него на побегушках? — Не выдержала я. Вопрос был грубый и глупый, но я все же задала его в порыве раздражения. Нет, не девушка меня выбила из колеи, а конверт, маячивший перед глазами и вызывавший покалывание в подушечках пальцев.

Рыжая бросила на меня уничижающий взгляд, и я была готова к словесной стычке (ну, или отражать подносом летящие в меня десертные вилки, до которых она при желании могла дотянуться). Но к моему удивлению уже через секунду она будто сникла: взгляд забегал по бутылкам с сиропами и пакетами кофейных зёрен за моей спиной. Ухоженные руки сжались и разжались несколько раз.

Затем она резко, без вступлений и объяснений, подняла вверх свой топ, прилюдно оголяя себя вплоть до кружевного лифчика.

— Бог мой, эксгибиционистка, ты что творишь?! Спрячься немедленно! — Шепотом затараторила я, смотря не на девушку, а в зал.

Гостей в этот час было немного, но все же не хотелось получить репутацию порочного заведения и сменить контингент с милых парочек на жаждущих хлеба и зрелищ подростков.

— Да уж точно не стремлюсь поразить твоё воображение третьим размером. Смотри давай. — Девушка ткнула себя куда-то ниже груди, и мне пришлось перевести ошарашенный взгляд на её тело.

— Да какого… Оу…

Я с нескрываемым раздражением кинула взгляд на оголенную девушку и… заткнулась.

— Конечно, не чета тому, что ты носила на лице, но тоже на пляже ловить косые взгляды приходится. Думаю, людям было бы приятнее, если бы я носила закрытый купальник, да только хрен им.

Девушка фыркнула и закатила глаза, выражая своё призрение к зевакам. Затем она, к моему облегчению, опустила топ и позволила шёлковой ткани прикрыть длинный рваный шрам. Даже не знаю, что могло оставить его. Будто прочитав мои мысли девушка ответила:

— Ножом пырнули.

— Сочувствую, но причём здесь Арчи?

Надеюсь она не скажет, что это его рук дело, и если она не будет исполнять волю парня отметин станет побольше… Шучу, конечно.

— Для меня Хант как брат и это не преувеличение. — Рыжая замолчала, я же вся обратилась в слух, жадно предвкушая подробности её истории…

Что бы я не говорила, даже слово о Ханте было для меня подобно тарелке с любимым лакомством для давно худеющей девушки. Мне было стыдно в этом признаться даже себе, но я буквально изнывала от желания услышать и нём хоть что-то… Постоянно отвлекаясь на работу, позволяя Коулу отвлечь себя я снова и снова возвращалась мыслями к Арчибальду. И теперь появление его близкого друга стало для меня одновременно пугающим и ввергающим в издевательский неконтролируемый восторг.

Девушка же явно чувствовала себя неуютно. Она снова достала пачку сигарет и с тоской посмотрела на неё. В кофейне курить было нельзя и Аманда попыталась успокоить свои нервы просто постукивая полупустой пачкой по поверхности стойки. Ее содержимое перекатывалось внутри, как погремушка.

Наконец она собралась с мыслями и продолжила:

— Дерьмовый у меня выдался 2017-й год. — Я едва ли не вздрогнула. Этот год для меня на всю жизнь перевязан траурной лентой. — Связалась ни с тем. Повелась то ли на смазливое лицо, то ли на деньги… Пойми правильно, для меня толстый кошелёк — не приоритет, но бонус приятный. Лгут те, кто говорит что чихать хотел на деньги. Ведь разве не приятно, что тебе дарят подарки и свидание у вас не в Макдональдс, а в крутом ресторане при отеле в пять звёзд с продолжением в номере для новобрачных…

Я промолчала. Правда в мысли быстро и шустро, как маленькая ящерка, прокралась картина ночного моря… Променяла бы я песочный пляж на пуховую перину люкса? Никогда. Но может мне судить проще, ведь я не нуждалась в деньгах. Ами же явно была не обласкана жизнью. Она напоминала мне щетинистого ежа, готового в любой момент выпустить колючки.

— В общем я была на "седьмом небе". Подарки, комплименты, внимание… Гарри был просто принцем для Золушки.

Я нахмурилась, выуживая из памяти информацию… А что если…

— Ты случайно не о Шварце говоришь? — Ткнула пальцем в небо я, вспоминая, что он, по слухам, начинал встречаться с девушкой из Северных. — Это сын…

— Да знаю я, чей он сынок! — Резко перебила меня девушка и посмотрела с таким вызовом, что я поняла: мой палец попал не в небо, а разбередил старую рану.

Теперь я точно помню, что парни обсуждали выбор Гарри. Причём эпитеты они выбирать не трудились. Я же со Шварцем была толком не знакома, просто пересекалась на вечеринках. В том числе отцовских приёмах. Шварцам принадлежала небольшая сеть ресторанов и также они иногда сотрудничали с отцом на почве отелей. Но помню, что Гарри мне совсем не понравился, было в нем что-то затаенно подлое.

— В общем, вместе со своим "принцем" я подсела на наркотики. Начала с лёгкого на дискотеках… Хотя нормально ли вообще понятие "лёгкие наркотики"? Не бывает таких… Теперь я точно это знаю.

Неожиданно девушка грустно улыбнулась, смотря на одну из парочек кафе.

— Помню, подруги… Ну как подруги, знакомые. Говорили, что я нашла своего принца, сравнивая моего Гарри и принца Гарри. Тогда ещё неженатого. Ну, тот который внук Елизаветы второй.

Она посмотрела на меня и я кивнула, показывая, что прекрасно ее поняла. Девушка покачала головой, с той же печальной улыбкой.

— Правда принц из него хреновый. Как и из меня принцесса, впрочем.

Мне хотелось как-то утешить Аманду, но что я могла? Похлопать её по плечу? Сказать, что Гарри — козел? Она и сама знает это. Да и нужны ли ей мои комментарии?

Но видеть, как эта шикарная, действительно очень красивая и эффектная девушка от одни лишь воспоминаний как будто сжимается и прячет голову в плечи, как при ледяном ветре, было странно и неприятно.

— Но я отвлеклась. В общем, я была окружена дорогими развлечениями и слепа от любви. Так мне в один прекрасный момент и подсунули шприц. И сказали, что ничего не будет. Помню ещё, он спросил, доверяю ли я ему… Да, черт возьми, конечно, я верила. А как иначе?

Колокольчики на двери звякнули, заставляя нас обеих вздрогнуть. Новый посетитель прошёл к кассе, и я была вынуждена отвлечься от гостьи.

Когда я обеспечила мужчину двойным капучино на вынос и вернулась к рыжей, она подозрительно резко убрала салфетку от лица и отвернулась от меня.

— Хэй. — Я дотронулась до руки девушки. — Может все-таки…

— Хватит. — Она убрала руку, но тут же бросила на меня извиняющийся, даже смущённый взгляд и пожала плечами: — Это не так больно, как кажется на первый взгляд. Просто давно не позволяла себе открывать этот ящик Пандоры.

А затем она резко ударила ладонями по столешнице:

— Короче! Хватит. Не хватало ещё из-за этого упыря болото разводить. В общем, как ты догадалась, я стала наркоманкой. Хотя нет, странно, но у меня не было зависимости… Точнее не было "сильной тяги". Ну, знаешь, чтобы появилось желание продать почку и купить дозу или пойти на панель… До сих пор не знаю кого за это благодарить. Наследственность и стойкий организм, Бога, или Хантера, который просто вытащил меня из трясины… Знаешь, он реально, не просто протянул мне руку помощи, он схватил меня за волосы и тянул до тех пор, пока не вытащил к нормальной жизни.

Девушка цокнула языком, выражая какие-то свои мысли и продолжила:

— В одну из загульных ночей мы сняли ВИП-комнату в клубе. Помимо меня и Гарри там были другие парни. Девушек не было, но отчего-то я не придала этому значения. Не было "тревожных звоночков", и я не могу, как героиня фильма сказать "я почувствовала неладное, но…". Ничего я не чувствовала, кроме любви к жизни и алкогольного опьянения. Мы развлекались долго, хотя может мне это лишь казалось. В то время дней для меня почти не существовало, а загульные ночи превратились в яркую мешанину и слились в одну, длинную ночь. Что Арч делал в клубе я не знаю до сих пор. Мы не поднимали эту тему. Ни разу. Наверное, он работал фотографом. А может, и я в это верю больше, подрабатывал на пол-ставки моим ангелом-хранителем. В любом случае, именно он оказался рядом, когда меня под очередной дозой хотели пустить по кругу за дверью ВИП-комнаты. Принц и его рыцари. Развлечения с челядью… Я смутно помню, как все началось. Кажется, Гарри кто-то развёл на слабо, или ткнул носом в то, что я ему не ровня и гожусь только для секса. Вроде кто-то пошутил, что раз он со мной так долго, значит под одеждой нечто стоящее и "вот бы убедиться в этом лично". Они смеялись, а потом… Все, что въелось в мою память после — это песня, под которую меня пытались раздеть и уложили на холодный стол, стряхнув с него стаканы прямо на пол клуба. Звон стекла растворился в басах и бесконечном повторе припева "Девочка хочет танцевать"… Смешно, но раньше я обожала эту песню. И ещё одно, яркое воспоминание, которое я могу чётко представить в любое время дня и ночи: лицо Ханта, когда он нёс меня на руках прочь из этого ада. И это наглое лицо потом остро примелькалось в моей жизни

На губах рыжей заиграла ностальгическая улыбка, а цепкий взгляд смягчился и стал каким-то… любящим. Стыдно признаться, но на душе заскреблись кошки, те самые пушистые и когтистые звери, которые приходят к нам и приводят за собой чувство на букву "р".

Я закусила губу изнутри. И какое я имею право на такие мысли? Тем более после истории девушки. Да будь она хоть влюблена в Ханта — какое мне до этого дело? Нет, не так: какого черта мне до этого есть дело? Я же сама отказалась от него. Я поставила точку и не имею право рисовать рядом ещё две или исправлять знак препинания на нерешительную запятую.

Пока я боролась с внутренними демонами, пробужденными от спячки появлением рыжей, она продолжала:

— Отключилась я не от наркотиков, а от боли в животе. Меня задели ножом, наверное хотели пырнуть Арчи, но в общей драке не разобрались. Хотя это даже звучит глупо: не поняли, кого били… Я не понимала тогда отчего так больно в животе, почему он так горит… Жарко было всему телу, просто невыносимо. Хотелось стонать и плакать, но сил на это не было. Каждый раз когда я отключалась, а затем "включалась" снова, я видела и слышала Арчи. Он говорил, что все будет хорошо. И был в этом так уверен, знаешь… Как будто точно знал это. И я верила. В итоге он не соврал. В ту ночь…

— Вея, душа моя, я связался с поставщиками, они снова все напутали. У тебя есть ещё часок-другой? Я бы съездил на местную базу лично.

Я непонимающе посмотрела на Бена, который на ходу снимал передник и распихивал по карманам телефон, ключи и ещё какие-то необходимые ему вещи. Мужчина поднял на меня глаза и замолчал. Затем подозрительно покосился на гостью, и снова внимательно посмотрел мне в лицо:

— Доченька, все хорошо? Ты бледнее, чем обычно. На тебе буквально лица нет.

Я пару раз моргнула, все ещё пытаюсь сопоставить картину моего начальника и друга с жуткими и мрачными кадрами прошлого Аманды, упорно мелькающими перед глазами.

— А?.. Нет. То есть да, со мной все в полном порядке. Просто умаялась в последнее время. Конечно, езжай. Я дождусь тебя.

Я выдавила улыбку, с трудом, как будто вытягивала последние крохи зубной пасты из тюбика.

Бена мои потуги не провели, но один взгляд на часы и лицо снова стало озабоченным делами житейскими.

— Ох. Смотри мне, душенька. Ладно, я постараюсь скоро вернуться.

Мужчины стремительным шагом уверенного в себе медведя вышел из кофейни, запуская внутрь очередных посетителей. Лишь разобравшись с ними и чудом не напутав заказ (мысли были слишком далеко от кофе и пирожных), я вернулась к знакомой.

— Прости. — Сказала я девушке, заодно придвигая очередную порцию кофе.

Сказать ей: "И что было дальше?" Я считала постыдным. Как будто я зритель в кинозале, громко жрущий попкорн и комментирующий все в ожидании экшена. Только вот это был не фильм, это была жизнь.

Но девушка, поблагодарив за напиток, а затем ещё раз поблагодарив, когда я не стала брать с неё денег, продолжила свою историю сама.

— О чем я?.. Ах, да. Тогда я потеряла много крови. Из родных у меня только отец, который постоянно в разъездах, да и он как донор не подходил. Даже если бы чудесным образом переместился из Калифорнии на остров. Редкая группа. И тут: очередное волшебство. Группа крови Арчи идентична с моей. Совпадение, в которое до сих пор не верится. Совпадение, которое спасло мне жизнь. Или чудо, достойное кинематографа… Как считаешь?

Девушка задала вопрос, ответ на который слышать не хотела. Да и что мне было сказать? Шок внутри меня плотно зашил рот толстыми нитками. А воображение влажными мазками рисовало яркие картинки прошлого девушки. Это было немыслимо. Когда я представляла, что она пережила — по моему позвоночнику буквально пробирался холод.

— С тех пор, как Арчи дал мне свою кровь я его считаю не меньше, чем братом. Говорят, что кровь гуще воды, так вот это тот самый случай… Не знаю, что во мне так привлекло Хантера, но он постоянно приходил в больницу. А затем ходил со мной на реабилитацию для зависимых. Всегда. Он был рядом так, как не был со мной никто в жизни. Как младшую сестру он водил меня на курсы и помогал во всем.

Мне кажется, я посмотрела на подругу Арчи другим взглядом. Точнее я хотела посмотреть на неё глазами Ханта. Она не понимала, что он нашёл в ней. А я видела: сестру. Не потому что они были с Ками похожи, скорее наоборот. Просто он хотел хоть кого-нибудь спасти. Сделать то, чтобы было в его силах, раз рядом с сестрой его не оказалось… Из-за меня.

Неожиданно девушка заулыбалась и посмотрела на меня легко и беззаботно:

— Моя бабушка всегда говорила две вещи. Первая: не крась волосы, потом пожалеешь. А вторая: замуж надо входить за того, чьи донорские органы подойдут тебе. Как в воду глядела!

Я прыснула:

— Какая интересная жизненная философия.

Девушка довольно кивнула, все ещё улыбаясь:

— Она у меня была та ещё старушка…

— А Арчи тебе… — Начала я, не в силах справиться с любопытством.

— Нет. Не-а. Не-ет.

Я знаю, о чем ты думаешь. У нас с Арчи не такие отношения. И никогда не были. И вообще я помолвлена с Лукасом.

Мне под нос сунули руку с кольцом. Золотую тонкую полоску украшал маленький бриллиант. Оно было простое, но одновременно нежное и прекрасное. Я искреннее улыбнулась:

— Ничего себе. Я вас поздравляю. — А затем озабоченно поинтересовалась: — А ты выяснила, его почки подойдут тебе в случае чего?

— Вряд ли. Но он ради меня вырежет их у кого-нибудь.

— Как романтично. — Хохотнула я, скидывая пальцем невидимую слезу с уголка глаза.

— У нас, "северных", особая романтика. Принцесса Санта-Луи. — Усмехнулась девушка и хитренько так на меня посмотрела: — Впрочем, тебе ли не знать.

— Хант мне свою кровь не предлагал, если ты об этом. Ну да, угнали разок тачку моего отца… С кем не бывает?

Не прекращая улыбаться, я снова посмотрела на барную стойку. Там, как бельмо в глазу, лежал конверт, заманчиво подмигивая белым боком. Хотелось разорвать его только за то, что я безмерно желала его открыть. Разорвать на тысячи кусочков вместе с содержимым и оправить Ханту по почте. Правда я понятия не имею, где парень сейчас обитает…

Мой взгляд перехватила рыжая и пальчиком аккуратно подвинула конверт ближе ко мне:

— Не интересно?

— Не особо. — Без зазрения совести солгала я. — Просто удивлена. Столько времени прошло. И что ему могло понадобиться?

— Открой и узнаешь. — Резонно заметила девушка.

— Слушай… — Начала я, не зная как выразить мысль. — Вся эта история весьма…

— Грязная?

— Я хотела сказать "личная".

— Ну, можешь не сомневаться: на первом свидании я бы такого не рассказывала. И в резюме графу "о себе" подробностями не засоряла.

— Но ты решила поделиться со мной.

— Решила.

— Думаешь, это повлияет на мое решение? Ну, на счёт Ханта.

— Нет. Ты спросила — я ответила. Просто согласись, меньшее что я могу сделать для Арчи, это доставить конвертик по адресу и рассказать его девушке о том, что он хороший парень. Даже слишком хороший. По мне, так он слишком хорош даже для тебя, Прей. Но это уже не мне решать.

Я открыла рот, чтобы ответить (Особенно слух резанула фраза «Его девушке»), но рыжая хлопнула ладошками по столу:

— И вообще я тут подзадержалась. Мне сегодня ещё с флористом встречаться. Свадьбу назначили на 9 сентября. Ну, знаешь, девятое число, девятый месяц… Главное, чтобы не беременности, а то неловко получиться. — Она задорно хохотнула и залпом осушила остаток кофе.

Подхватив свою сумочку с соседнего сидения, она прыгнула со стула. Поправила складки на одежде и на прощание отсалютовала мне:

— Бывай. И удачи тебе.

Уверенной походкой от бедра и высоко вскинув голову девушка пошла к выходу. Я провожала её взглядом, когда она, взявшись было за дверную ручку, резко оглянулась:

— Прей, я тебя на свадьбу не зову. Но у Ханта в приглашении есть "+1". — С этими словами она хитро подмигнула мне и выскользнула из кофейни, как лисица.

Я же покачала головой, не в силах сдержать улыбку. Все же такие как она вызывали у меня восхищение.

И только протянув руку за пустой чашкой с коричневым остатком кофе на дне и следом от ее помады на ободке, я замерла и поняла главное: я осталась один на один с конвертом.

Рука застыла рядом с тонкой ручкой чашки. Взгляд как примагниченный замер на конверте.

Пара посетителей покинуло кафе, попрощавшись со мной. Я же рассеянно кивнула им вслед и то, кажется, с опозданием.

И тут я разозлилась. Да что же это?! Обычный конверт, кусок бумаги, который пусть и подержали пальцы мужчины из моего прошлого, не должен иметь надо мной такую власть! Уж точно я не должна цепенеть, как бандерлоги перед Каа.

Я резко схватила предмет моего внутреннего раздрая и остервенело, с вызовом оторвала край.

Потом мне стало стыдно за мое поведение, и я уже спокойнее заглянула внутрь. Это снаружи я была спокойна, внутри же мое сердце так забилось о рёбра, будто хотело выскочить и лично посмотреть содержимое нашей посылки. Посылки из прошлого.

С непонимающим видом я достала красивую открытку-приглашение. Тиснёные бледно-лиловые буквы на белом фоне. Приятный материал, не дешёвый и гладкий, а мягкая, ласкающая пальцы бумага, как бархат.

Я провела по буквам пальцами, даже тактильно читая вбитые:

_"Приглашение для мисс Вивеи Прей"._

Первая мысль была, что рыжая так пошутила и все-таки зовёт меня на свадьбу. Но зачем тогда этот балаган и душещипательные истории?

Я открыла приглашение и вцепилась глазами в текст. Нет, сначала только в буквы. Они были написаны рукой. Его рукой.

Чёрные чернила явно перьевой ручки. Почти прямые буквы, игнорирующие наклон. Очень тонкие и аккуратные… И этот маленький характерный росчерк у буквы "Р". Как будто даже текст имел британский акцент.

_«ВЕЯ, Я ЖДУ ТЕБЯ НА ВЫСТАВКЕ МОИХ РАБОТ, КОТОРАЯ ОТКРЫВАЕТСЯ 22 АВГУСТА._

_ЦЕНТРАЛЬНАЯ ГАЛЕРЕЯ, АНГЛИЯ, ЛОНДОН, ТРАФАЛЬГАРСКАЯ ПЛОЩАДЬ._

_АРЧИ»._

Я пару раз моргнула, чувствуя, что в горле стало необъяснимо сухо и запершило. Невидящим взглядом я просмотрела написанные строчки. Потом ещё раз и ещё раз…

Помимо этого из конверта выпал билет на самолёт прямиком в Лондон. Рейс на завтра.

Я снова прочитала слова. "Я жду тебя". И все? Он "ждёт" меня? Не приглашает, не надеется, а прям ждёт? Как будто я все брошу и примчусь к нему? Вот уже завтра? Сейчас. Конечно. Ага. Только туфли зашнурую, гордость засуну в задний карман джинсов и побегу на рейс.

Что-то внутри меня буквально закипело от возмущения. Заклокотало. Забурлило. Злость во мне была похожа на забытую турку с кофе, который уже закипел и теперь подбирался к узкому горлышку, чтобы выплеснуться. Захотелось немедленно смять эту бумажку и… сесть на самолёт, чтобы лично кинуть ее самоуверенному парню в лицо!

Да, мне следует поехать и сказать все что я думаю о его "я жду тебя". Три года прошло, и он считает что может просто так снова появиться в моей жизни и предъявить подобное? Как будто уверен на все 100 %, что я приеду. Он действительно думает, что можно просто появится в чей-то жизни, как будто мы расстались вчера? Ни "привет", ни "здрасте", ни "как здоровье родителей?" А просто и лаконично: "жду". Ну, я ему покажу. Я ему…

Осознав, как сильно я хочу показать Ханту силу своего гнева, я мигом стушевалась. Не оправдываю ли я своё желание увидеть его?.. Нет. Конечно, нет. Я так хорошо жила три года, так спокойно, так… Никак.

Я бросила приглашение перед собой на столешницу и со стоном опустилась на руки. С силой потерев глаза ладонями, снова посмотрела перед собой. Билет и приглашение никуда не пропали. Мой личный комплект для самоуничтожения.

Нет, серьёзно, он бы мне просто прислал набор взрывчатки "Сделай сам". Самоубийство для чайников. И то было бы гуманнее.

И что он хочет? Показать, что достиг успеха? Сказать «спасибо» за стартовый капитал? Ах, он же не брал денег родителей… Позже мне об этом сказал отец, в момент откровения.

Тогда, три года назад, я долго злилась на родителей, пока папа не пришёл ко мне в комнату с большой коробкой эклеров и парой огромных семейных фотоальбомов. В домашней одежде, он бесцеремонно забрался на мою кровать, стал поглощать пирожные (не предлагая мне!), и рассматривать снимки. Я же включила режим игнорирования и играла в очередную игру на компьютере. Какое-то время я ещё мочила виртуальных монстров (одновременно сражаясь с демонами в своей черепной коробке), но папа так упорно ржал и комментировал фотографии, что интерес во мне победил. И вот мы уже вместе ели пирожные, не обращая внимания, что крошки заварного теста посыпают мое покрывало и вспоминали истории нашей семьи, запечатлённые на снимках. Все же есть в фотографиях какая-то магия, прав был Хант. К слову об Арчи.

Я провела ногтем по приглашению и даже легонько поковыряла бумагу. И оно все ещё не растаяло, как дым. И я все ещё не проснулась.

Тут очередная мысль озарила меня с большим опозданием. Я резво открыла приглашение и нашла глазами дату. Так и есть. Завтра. Его выставка открывается завтра, в мой День рождения. Меньше чем через сутки мне исполняется двадцать два года, и мы с Коулом уже забронировали билеты на самолёт. Решили отпраздновать вдали от всех, в Альпах. Этот факт напрочь вылетел из моей головы, стоило на горизонте замаячить призраку прошлого. Этому чертовому…

Так. Вдох-выдох. Ом. Ам. Аум. И прочие сакральные звуки силы из йоги я призвала на помощь, чтобы не разбить что-нибудь из казённой посуды Бена. Стаканчики не виноваты в том, что Арчи с какого-то перепуга решил, что я поменяю все планы в свой праздник, и. взяв чемодан в зубы, кинусь исполнять его волю. Через три, черт возьми, года. И он прислал приглашение даже не за неделю! А за день! Совершенно не оставляя времени подумать об этом.

— Да что тут думать… — Прорычала я и с нескрываемой злобой схватила все, что успела разложить на стойке.

С довольным видом победителя я понесла макулатуру в урну и… Моя рука замерла, как будто наткнулась на невидимый барьер. Пальцы наотрез отказались разжиматься, мертвой хваткой питбуля вцепившись в драгоценную ношу.

"— Зачем выкидывать? — Рассудительно шептал ангел, свесив ноги с правого плеча. — Ты же не обязана ехать, просто оставь билетики себе… На всякий случай".

"— Ага, оставь. — Вещал с другого плеча дьяволенок. — Будешь доставать из шкатулки в возрасте лет эдак девяносто с хвостиком и старчески вздыхать, предаваясь воспоминаниям об утерянной любви".

Ангел задорно покивал, и поправил нимб, съехавший от усердного поддакивание. Демон хитро подмигнул небожителю. Даже выдуманные сущности в моей голове впервые пришли к соглашению и сплотились против меня.

«— Но тебе же нравится Коул?! И у тебя с ним свидание! — Встрепенулась моя Рациональность, вскидывая голову и отрываясь от планёра.

— Да, нравится. — Не стала я отрицать. — Мне очень нравится Коул, правда. А ещё мне нравятся компьютерные игры, кофе, мороженое, бессмысленные глянцевые журналы, камины и новогодние гирлянды… Но я не вижу романтического будущего с Варкрафт*.

— А с Хантом, значит, видишь? — Едко гнула свою линию разумная "я". — Не путай романтику с криминалом, а любовь с муками совести. И вообще… Мпфтх…»

Ангел и Дьявол прикрыли ей рот и увели подальше от меня, не забывая миленько улыбаться.

Я вздохнула. Потом вздохнула еще раз, погромче. Ну вот как можно одним посланием перевернуть все? Хотя чему я удивляюсь? Это же Арчи-делаю-что-хочу-Хант. Он пришёл один раз в мою жизнь, разнеся все привычное до основания, что ему стоит проделать этот трюк снова?

И ещё один печально-раздражённый вздох. Я не знала на кого зла больше, на Арчи и его внезапное желание видеть меня, или на себя, за то что внутри меня каждая кость выворачивалась, при мысли о нашей теоретической встречи.

Нет, конечно я никуда не поеду. Менять планы? Срываться через столько лет, как послушный щенок за хозяином? Я уже не девочка, чтобы совершать глупые поступки. И вообще, если ему надо: пусть сам едет сюда. Вместе со своей выставкой. Как передвижной цирк.

«Пусти меня, я ей вломлю! — Завопил Дьяволенок, вырываясь из рук более доброго Ангела».

Ясное дело он был целиком и полностью на стороне Ханта, они же из одного теста.

Я снова посмотрела на адрес выставки. Лондон. И все-таки он смог. Чувство гордости во мне растеклось теплом по телу. Я не смогла сдержать улыбку. Он исполнил свою мечту.

Я тоже шла к исполнению своей. Миллионы журналов и книг: от ведения бизнеса до интерьера заведений занимали каждый миллиметр моей квартиры. Да, я год назад съехала от родителей в красивую студию с видом на море. Многочисленные блокноты были исписаны и разрисованы от корки до корки различными идеями. Весь остров был разбит мной на сектора с зонами для кофеен. Даже на Севере я собиралась открыть несколько кафе, плюнув на стереотипы. В конце-концов, байкеры что, не пьют кофе? В общем, я была вооружена до зубов. И даже вела переговоры с некоторыми людьми о покупке земли.

«Кхе-кхе. — Вежливо кашлянул Ангел, повязав и Рациональность и Дьявола. Добро всегда сильнее! — Позволь напомнить, что это Арчи помог тебе найти своё призвание…»

Да уж. И снова Хант. Как, позвольте спросить, перестать думать о человеке, когда он повсюду? Говорят, что первая стадия исцеления — признать, что ты болен. И я вынуждена принять тот факт, что проклятый Арчи Хант все ещё имеет чудовищную власть надо мной. Даже спустя трижды по 365 дней.

— Привет, Ви. Готова?

Я вскинула голову и испуганно посмотрела на высокого рыжего парня. Коул вырос будто из под земли. Почесывая переносицу он стоял и смотрел на меня с улыбкой "доброго соседского парня". Почему я не заметила его приход? И не услышала дверные колокольчики! Для кого их, спрашивается, повесили?!

— Привет, Коул. Мне надо дождаться Бена.

— А где он? И что это у тебя? — Он с интересом уставился на мою руку, занесённую над мусорным ведром.

Как будто пойманная на месте преступления, я засунула билеты в задний карман джинсов:

— Ничего особенно. Открытки. — Парень вскинул брови, явно не веря, поэтому я быстро увела тему подальше от красной черты: — Бен уехал к поставщикам, скоро будет. По крайне мере, он обещал.

— Что ж, тогда я не откажусь от чашечки кофе, мисс-бармен. — Коул уже комфортно устроился на высоком стуле. Именно том, где недавно сидела рыжая. — Готова к завтрашнему дню?

Вместо ответа я улыбнулась и отвернулась, как будто за банкой с зёрнами. Готова ли я к завтрашнему дню?

*****

Я выпрыгнула (Не на ходу, конечно.) из огромного красного автобуса в два этажа — героя множества английских открыток. Оглянулась вокруг Площади, которая получила своё название в честь победы в Трафальгарской битве. Что ж. Я здесь.

Многочисленные туристы курсировали по площади между постаментами, легко узнаваемые в толпе благодаря путеводителям, рюкзакам, фотоаппаратам и нелепым футболкам, на которых они признавались в любви Лондону. С центральной колонны на меня смотрел адмирал Нельсон. Кажется, даже он удивлён меня здесь видеть. Видел бы он лицо Коула…

Рыжее лицо друга все ещё стоит перед глазами. Кажется, не смотря на то, что мы были друзьями, надежды на эту поездку у него были не платонического характера… И все мои "извини" не смогут исправить то, что я сделала парню больно.

Но я просто не могла иначе. Весь день я была на взводе, нервничала. Злилась на весь мир и огрызалась, даже на невинные замечания друга. Уже подходя к стойке регистрации я подумала, что билет, положенный с собой "на всякий случай", скоро прожжёт карман дорожной сумки и мои нервы. Тогда я резко остановилась и сказала все парню. Все. Просто я не могу брать Коула за руку, не думая о том, что его ладонь мягче и холоднее. Это не та ладонь. Правда этого я не стала ему говорить…

Непонимание в его светло-карих глазах читалось чуть ли не по слогам. Действительно, какой взрослый и здравомыслящий человек, коим я себя и считала, через столько времени рванет в другую страну чтобы… Чтобы что? Это мне и предстоит выяснить.

Одно я знала точно: я должна быть здесь. Иначе я просто себя не прощу.

Я пошла в сторону Центральной галереи, и с каждым моим шагом тело все больше сдавало позиции. Сердце, которое я в тайне считала предателем, колотилось сильнее и сильнее, подбираясь из груди куда-то в район горла, сжимая его изнутри. В голове шумело, зубы были плотно сцеплены. Кажется, задай мне сейчас вопрос, и я физически не смогу выдавить и слова.

Обогнув небольшую толпу людей я, не став собираться с мыслями (Боялась струсить и пойти на попятный), зашла внутрь.

— Добрый день, можно увидеть ваш билет? — Приятный женский голос привлёк мое внимание.

Смущаясь (А вдруг это не считается билетом и мне укажут на дверь?), я показала молодой женщине в классическом чёрном костюме своё "приглашение". Увидев его, она улыбнулась и рукой повела в сторону входа на фотовыставку:

— Ах, это вы. Приятного вам просмотра.

«Ах, это я?» Хм. Я поблагодарила служительницу искусства и ретировалась в указанном направлении.

В первом же зале я невольно замерла. Нет, то что Арчи удалось организовать выставку на Трафальгарской площади — уже говорит само за себя. Но эти снимки… Они были волшебством.

На белоснежных стенах висели фотографии разных размеров и в разном обрамлении. Какие-то запечатлённые кадры были обыграны целыми инсталляциями, иные довольствовались простой тонкой рамой, другим не досталось и её. Но все выглядело настолько лаконично и правильно, так вписывалось в дух изображения, что вкус автора вызывал восхищение.

Арчи, очевидно, все ещё не работал в едином направлении. Здесь, в созданном им мире, можно было увидеть портреты и случайные кадры людей. Прохожих, спешащих по делам. Нищего, кормящего бездомную собаку. Его огромная морщинистая рука, обтянутая перчаткой с обрезанными «пальцами», особенно бросалась в глаза. От нее веяло добротой. Пожилая, но все ещё влюблённая друг в друга пара… Ещё одна седовласая старушка, со счастливейшей улыбкой помогает внучке подкрепить силы, поддерживая глиняный кувшин с молоком. Один бегун стал опорой для своего соперника и помогает ему преодолеть финишную черту. Новорождённый малыш, укутанный в белую пелёнку, смотрит не по-детски серьезным взглядом на усталую, но счастливую маму.

Множество снимков было посвящено природе. С наслаждением я вглядывалась и в родные пейзажи. Каждая фотография будто имела душу и дышала. Иногда мне даже до зуда в пальцах хотелось потрогать тот или иной снимок, казалось, что я смогу ощутить сырость туманной улицы, или жару знойного дня. Услышать журчание реки, течение которой несло чью-то куклу. Почувствовать аромат ярких подсолнухов в поле, тянущих свои "лица" к рассветному небу.

И что скрывать, меня стали душить слезы от воспоминаний. Я видела места, где была счастлива рядом с Хантом. Наше первое путешествие в соляные поля: буйство красок, поцелуй закатного солнца с неземным пейзажем. И правда, как будто поверхность Марса, а не уголок нашего острова. Здесь я думала о том, как Арчи вкусно пахнет. Эта глупая мысль заставила меня хихикнуть.

В другом снимке я узнала знакомую часовню. Она смотрелась в ночном лесу таинственно, как-будто сказочная, затерянная в густых лесах. Можно было представить, что появляется она здесь лишь тогда, когда нужна путнику… Здесь я рыдала на его плече. Здесь я почувствовала облегчение.

Или вот: ночная гавань, место где я… Где мы впервые… Черт.

Я быстро убрала пальцами две наспех выкатившиеся слезинки и вскинула голову вверх, часто заморгав. Не хватало ещё действительно заплакать от вида стареньких лодок…

Я воровато оглянулась: не видели ли другие посетители моей слабости? Нет, все были поглощены сюжетами со снимков, активно обсуждая между собой.

Девушка, шедшая по центральному проходу рядом с парнем в огромных очках, заметив меня, резко толкнула спутника острым локтем в бок. Тот скривил губы и сначала посмотришь вниз, на неё, а затем и на меня. Удивление на их лицах было единственной эмоцией. Я что, все-таки умудрилась размазать тушь? Не мешало бы привести себя в порядок…

Я все ещё одновременно с ужасом и трепетом ожидала встречи с Хантом. В каждый зал я заходила с замиранием сердца и озиралась, на предмет знакомого силуэта. Но чем дальше вглубь я пробиралась, тем больше казалось, что его нет. Не пришёл на собственное открытие? Пожелал остаться инкогнито? Так сейчас модно…

— Не желаете? — Подошла ко мне официантка в черном классическом платье с белым воротником. Да, на открытии Ханта разносили закуску и напитки. Все по взрослому.

Я в очередной раз отмахнулась от девушки с подносом (Ну, вежливо отказалась, если быть точным)., на котором пузырилось шампанское в тонких изящных бокалах-флюте. Ее же поймал под локоток делового вида мужчина, знаком показывая, чтобы она подождала, пока он договорит по телефону. А мне казалось, что телефоны на выставке — это моветон. Закончив разговор он пробасил:

— Я хочу купить фото из последнего зала. Для офиса. К кому обратиться?

— Простите, но те работы не подлежат продаже. А о цене на остальные вы можете поговорить с…

— В смысле не продаются? — Переспросил мужчина голосом, в котором явно слышалось "Вы себе цену набиваете? Ни на того нарвались!" — Где фотограф? Я договорюсь с ним лично.

Я поморщилась и скользнула мимо них, сочувственно глянув на официантку. Та пыталась вежливо улыбаться, но глаза выдавали ее с потрохами и говорили: "Ну, я то тут причём, дядя?! Я напитки разношу!"

Я зашла в последний, если верить программке-путеводителю, выставочный зал, с многообещающим названием "Настоящая" и…

— Бог мой. — Выдохнула я вслух, не в силах сдержать эмоции.

С каждого снимка на меня смотрела… Я.

Свет в зале был мягкий, приглушённый и отдавал лиловым. Фотографии не имели ни рам, ни много антуража, но были повешены так, как будто повисли в воздухе, застыв по чьему-то шальному желанию.

Я сделала шаг назад. Вот так просто взяла и сделала шаг назад, боясь смотреть на себя. Стыдясь этого. Смущаясь.

Две женщины обогнули меня, чтобы пройти в зал. А я так и стояла, как молчаливый и ошарашенный монумент.

Все же интерес во мне пересилил шок, и я сделала робкий шаг по направлению к первой работе.

Мой полу-профиль. Я смотрю на соляные поля: ветер играет с волосами, закрывая шрам от любопытных взглядов. Мои глаза смотрятся фантастически на красном фоне природы, но взгляд… Затаенная боль и грусть стали его печатью. Губы сведены в прямую упрямую линию, как будто боялись ненароком засмеяться. Я посмотрела на подпись к фото, рукой Арчи было выведено: "Моя принцесса Марса". Губы сами расплылись улыбку. Какой же он глупый…

Чем глубже я продвигалась, тем чётче видела, как менялась девушка на снимках. Как на губах все чаще стала играть улыбка, превращаясь в задорный смех. Как взгляд теплеет и становится… Влюбленным в жизнь. А может и в человека по ту сторону объектива. Как лицо становится открытым, а плечи перестают нести на себе тяжесть прошлого.

Вот я забегаю в пенистые волны, придерживая одной рукой широкополую шляпу. А вот Арчи заснял меня тайком у себя дома. Наша первая ночёвка рядом… На снимке я сплю, мое лицо выражает полное умиротворение. Фото сделано со стороны шрамов, но из-за того, что на лицо падают тени — замысловатые узоры от тюли, они кажутся частью общего рисунка. Они кажутся красивыми.

Фото из часовни, где я, с мокрыми, ещё длинными волосами, и такой же одеждой стою в окружении множества свечей… Мое лицо смотрит вверх, на образ. А оттуда лик святого, кажется, смотрит прямо на меня, отвечая на безмолвные молитвы. Мягкие цвета снимка, будто нарисованного красками, невероятно греют. А девушка на нем, мокрая и продрогшая, с блестящими на лице дождевыми каплями, которые путаются в рубцеватых отметинах, заставляет замереть. Неужели это я? "Моя вера…" — гласила надпись под фото. Я сглотнула, отчаянно пытаясь проглотить, протолкнуть комок в горле. Чтобы просто не зарыдать в голос. А со слезами, которые тихо струились по лицу, я уже и вовсе не пыталась бороться.

Я на рок-фестивале. Вокруг меня смазанные лица людей со вскинутыми вверх руками. В уголках моих глаз замерло по слезе. На лице эйфория и огни со сцены. Черт. Это выглядело круто, как обложка для рок-альбома.

Фотография с моего Дня рождения. Того самого, когда мне исполнилось 19 лет. Я действительно выглядела так? Так… Мистически? Портретный снимок полностью передал мое настроение в тот вечер: решимость, скорбь по утраченным близким, любовь к ним. И в то же время была в нем какая-то страшная тайна, как будто я была демоном мщения в обличие юной девушки. Но если она так юна, то откуда эта затоенная боль в ее взгляде? Вот там и загадка. Думаю, лишь Хант знал точный ответ.

Кусок солнца, пойманный объективом. В обычной белой безрукавке я смотрю вниз, скромно потупив взор. Вокруг меня буйство красок: зеленые сочные листья, с жёлтыми узорами, и ярко-оранжевые цветы, распустившиеся среди веток кустарников. Такой же цветок украшает мои волосы. Это Арчи сорвал его и нежно заправив волосы вставил эту "заколку". Этим он открыл мою «увечную» сторону, но отчего-то она казалась не безобразной, а нежной. Лишь дополняя красоту экзотичного растения. Этот жест до сих пор свеж в моей памяти. Рядом с этим фото и стоял тот мужчина, на повышенных тонах разговаривая с менеджером. Он хотел повесить мое лицо в своем офисе. Мое шрамированное лицо! С ума сойти!

У еще одного снимка я вовсе непонимающе замерла. Я снята в кофейни Бена, за стеклом. Арчи стоял с другой стороны окна и остался незамеченным. Я увлечена: с огромным стаканом холодного кофе и перед открытой книгой. Что я тогда читала?

Волосы лежат на одной стороне, открывая фотографу шею и лицо, на которых затеяли игру радужные солнечные зайчики. Кажется, их отбрасывают новые стеклянные колокольчики, которые Бен повесил над окнами всего шесть месяцев назад. Как же это красиво. И снято совсем недавно.

Еще несколько снимков рядом — совсем свежие. Вот же сталкер! Я еле сдержала смех, прикрыв губы рукой.

А вот фотография мои рук, которые гладят вырезанную на дереве лодки надпись. Он все-таки смог передать то, что говорил. Прозрачность и белезну кожи, их худобу, как будто были не мои, а какой-то эльфийской принцессы. Нет, разве это мои руки?

А вот и целая серия черно-белых фотографий. Разных размеров. Ночные снимки в нашей пристани. И девушка, которая стала увереннее в себе. Которая счастлива сегодня, в этот самый момент. В мужской рубашке на стройном теле. И сразу за этим ещё один тайный, "спящий" снимок: я, нагая, прикрытая лишь рукой и той же рубашкой на бёдрах, лежу на боку на пляже. Волосы растрепались, смешиваясь с песком. Бледное тело в свете луны кажется сияющим. Губы приоткрыты, наверное, грудь умиротворенно вздымается, вдыхая морской воздух… А на щеках будто застыл стыдливый румянец. "Моя женщина".

Такой же румянец появился на моих щеках снова, сейчас. Черт. Это же лично, интимно и так… Восхитительно. Не выдержав, я подошла ближе и провела пальцами по фотоснимку. Я дотронулась до своих волос, как будто желая стряхнуть с них запутавшиеся песчинки.

— Ты не видела табличку? Руками трогать нельзя.

Я замерла от звука голоса за моей спиной. Знакомый тембр, ласкающий слух, прозвучал так близко, что страшно было оборачиваться. Я не готова была видеть его рядом. Не на столько рядом.

Я сглотнула и не отводя взгляда от фотографии произнесла:

— Это меньшее, что ты можешь мне позволить после того, как показал миру мои бёдра.

Я не видела его, но знала, что парень улыбнулся. Кривовато, вытягивая правый уголок губ чуть выше левого. Как мне хочется увидеть эту улыбку. Как мне её не хватало. До дрожи в пальцах. До головокружения. Или это сказывается недостаток кислорода, который я пускала в себя лишь маленькими глотками, будто разучилась дышать.

Арчи подошёл ближе и встал рядом со мной. Я была в чёрном платье со спущенными плечами и голую кожу задевала ткань его свитера: белого, невероятно мягкого. Я никогда не видела Ханта в свитере.

— Это не было моей целью. — Произнёс парень, нет, мужчина, рядом со мной.

Я все ещё упрямо смотрела перед собой. Арчибальд изучал мой профиль. Я физически чувствовала, как тёмные янтарные глаза скользят по моему лицу. Пристально. Внимательно. От такого взгляда идут мурашки. Хотелось обхватить себя за плечи руками. Или вовсе сбежать.

Вру. Хотелось уткнуться лицом в мягкий свитер и почувствовать родной запах. Я сказала родной?

— А что же было?

— Показать тебе твою душу. Показать тебе, какой я тебя видел.

"Настоящая". Название этой подборки фотографий, которому я не придала значения, когда входила в выставочный зал. Арчи говорил мне, что видел меня настоящую. Неужели он и правда видел меня такой?

— Ты решил сделать это именно сегодня? Спустя три года?

— Сегодня особенный день.

— Да. Я знаю. Мой День рождения. И годовщина смерти девочек.

Произнесённая вслух мысль принесла с собой печаль, оставив привкус горечи на языке. Но от того, что я сказала об этом при Арчи, мне неожиданно стало легче. Как будто наше общее горе перестало быть только моим крестом.

Хант же молчал. И все ещё смотрел на меня.

На этот раз я нашла в себе силы и повернулась к парню. Дыхание, чуть было успокоившееся, снова сбилось. Я уже забыла, какой он красивый.

В белом свитере толстой вязки с замшевыми вставками на локтях и плечах. Вокруг горла небрежно замотан длинный шарф молочного цвета. На брюнете с такими ярко выраженными чертами лица и тёмными глазами этот мягкий светлый образ смотрелся просто невероятно.

Тёмные брови сейчас были немного нахмуренные, как будто он пытался скрыть наряжение, но взгляд, ставший тяжёлым, его выдавал. Да и поза Арчи была не расслабленная. Он явно был напряжен, как… Не знаю. Как человек, который боится спугнуть что-то. Он боялся спугнуть меня. Лишним словом, движением, взглядом. Я чувствовала это.

Только сейчас, стоя перед ним, я поняла НАСКОЛЬКО соскучилась. Разве вообще можно так скучать?! Все внутри меня будто подняло бунт и забыло, как работать. Сердце сбилось с ритма, лёгким не хватало кислорода, кровь во всем объёме прилила к голове, заставляя щеки краснеть. В ушах зашумело, голова кружилась, в горле пересохло… Колени предательским дрожали. И одному Богу известно, сколько сил я приложила, чтобы стоять ровно и не поддаться соблазну опереться на что-нибудь. Или кого-нибудь…

— Легче не становится, верно?

Я кивнула.

— Время не лечит, увы. Оно лишь притупляет остроту боли… Как море.

— Море? — Заинтересовался моей аналогией Арчи.

Я снова кивнула, напоминая себе китайский болванчик, и пояснила:

— Знаешь, недавно гуляла по пляжу и подняла зеленое стёклышко. И подумала, что мои чувства — это самое стёклышко. Сначала были невероятно острые, возьми в руку и останется незаживающий, глубокий порез… Но затем время, а точнее морские волны, обкатали его, превратив острые края в гладкие. И теперь стёклышко — красивое воспоминание, желанный трофей всех детишек на побережье. Вы в детстве не собирали такие стекла? Мы с Сашей называли их драгоценными камнями… И моя боль превратилась со временем в драгоценное воспитание. Я никогда о них не забуду. И никогда не перестану винить себя. Но теперь я могу с этим жить. И даже жить счастливо…

Арчи улыбнулся, отчего его лицо смягчилось:

— Наконец ты это поняла…

— Давным-давно мне помог в этом разобраться один парень. — Вернула я улыбку. — Очень нагло влезший в мою жизнь.

— Думаю, этот парень был очень умён. И чертовски обаятелен.

— А еще, как оказалось, он сталкер. — Я выразительно кивнула на серию "свежих" фотографий.

— Я не мог позволить себе такую роскошь, как оставить тебя в покое. Приходилось, как истинному маньяку, следить за твоей жизнью на расстоянии. Ты, кстати, молодец. Я рад, что ты нашла себя.

— А ты, кстати, жуткий. — Улыбнулась я, но внутренне "запела" от его комплимента.

— Ну, я же не сломал твоему рыжему руки или ноги… — Со скромным видом пожал брюнет плечами. — Так что я тоже молодец.

— Он не "мой". — Поправила я парня.

— Знаю. Лишь это меня и сдерживало.

Теперь мы оба не могли сдержать улыбок и желания смотреть друг на друга во все глаза. Серьёзно. С той секунды, как я повернулась к Ханту, я боялась лишний раз моргнуть. Мне хотелось смотреть и смотреть в его лицо. На линию скул, которая стала ещё чётче. На густые и такие чёрные ресницы, как будто их нарисовали углём. На волосы, которые тщетно пытались уложить, но плюнули где-то на пол пути и оставили творческий беспорядок. Который так ему шёл… И на очерченные природой губы, слегка обветренные и наверняка приятно царапающие кожу если… Если они целуют.

Я впитывала образ Арчи, как губка, выискивая малейшие изменения. Я чувствовала какую-то жадность и острую необходимость запомнить все до мельчайших деталей. Я не знала, что настолько скучала.

И я думала, что приеду и кину ему билет в лицо? Кого я обманывала… Один лишь взгляд, и я пропала. Страшно подумать, что будет, коснись я его.

Хотелось ли мне отбросить все сомнения и кинуться к нему на шею, заменяя своими руками шарф? Да. О да. Прижаться к нему как можно плотнее, не оставляя между нами и миллиметра пространства, а затем пробовать и пробовать действительно ли его губы колются. Но я не сделаю этого. Потому что боюсь, что он меня оттолкнёт. Наверняка он это и сделает.

Это я выкинула Арчи из своей жизни. И я не знаю, зачем он позвал меня сегодня, но не смею и надеется на…

— Пошли со мной. — Неожиданно прервал нашу молчаливую дуэль взглядов Арчи и, не объясняя ничего, схватил мою руку и потянул за собой.

Мы быстро шли в сторону выхода из галереи. Под "быстро" я имею в виду действительно быстро. Хант был так нетерпелив, будто "гвоздем" выставки его работ должен был стать пожар, и теперь мы не успевали ретироваться с эпицентра событий. Мои каблуки звонко щёлкали, пытаясь приноровиться к широкому шагу парня.

Гости выставки с удивлением смотрели на нас: кто-то узнавал фотографа, а кто-то, благодаря ему, и меня. Арчи безразлично кивал на бросаемые ему слова, поздравления, знаки приветствия… Я же позволяла себя вести и не могла отвести взгляд от наших сцепленных рук. Три года я не ощущала тепло его ладони. И сейчас я наслаждалась этим чувством защищённости, которое дарят его руки. А я и забыть успела…

Мы вышли из здания и таким же галопом пришли на площадь. Здесь резко остановились. Я непонимающе смотрела на Арчи.

— Решил показать мне Лондон и его достопримечательности? Отдаёшь должок личного экскурсовода?

— В другой раз, Вея. — Ответил он той самой улыбкой Чеширского кота, которую я так любила. — Сначала я отдам тебе другой должок. Готова?

Не успела я спросить к чему мне стоит подготовиться и как это сделать (Подучить математику? Надеть тёплую одежду? Выпить успокоительного? Моральная подготовка в виде чтения мантры?), как Хант, не сводя с меня довольного взгляда, поднял руку вверх и резко опустил ее.

Машина рядом с нами издала какой-то звук и…

— Черт возьми!!! — Завопила я, закрывая от неожиданности сначала лицо, а затем голову руками.

На нас полил самый настоящий дождь! Холодные большие капли нещадно лились на нас, забираясь под одежду и путаясь в волосах.

Вместе с шумом воды где-то послышались слова песни:

_НО КОГДА Я ЗАКРЫВАЮ ГЛАЗА, Я ВИЖУ ТЕБЯ РЯДОМ,_

_И ЕСЛИ ТЫ ВОЗЬМЁШЬ МЕНЯ ЗА РУКУ, ВСЁ ЭТО Я ОСТАВЛЮ ПОЗАДИ…_

_ВЕДЬ ТОЛЬКО ТЫ ДАРУЕШЬ МНЕ СВОБОДУ…_

_ТАК ОБНИМИ ЖЕ МЕНЯ КРЕПЧЕ, СЛОВНО В ПЕРВЫЙ РАЗ…_

От потока воды приходилось щуриться, было холодно, но мне было так смешно, радостно, счастливо и легко на душе, что захотелось расставить руки и смеясь кружиться, представив лицо на милость капель. А я смеялась над такими моментами в кино. Глупая.

"Я должен тебе поцелуй под дождём…" — Прошелестел бархатный голос в моей голове, заставляя сердце пуститься вскачь.

— Хант! Как ты…

На мои губы лёг палец, прекращая вопрос:

— Я конечно могу тебе рассказать про метод работы дождевых установок в кино, но у меня есть более важная информация, и я не могу больше ждать.

Арчи широкими и горячими ладонями обхватил мое лицо и наклонился ближе, чтобы заглянуть в глаза. Я замерла, вглядываясь в мокрое лицо парня и то, как темнеют от воды и без того чёрные волосы.

— Вивея. Прошло три года с нашей последней встречи. Я проснулся сегодня утром и понял, что все ещё чертовски сильно люблю тебя.

Он замолчал, оценивая мою реакцию.

— Верни долг, Арчибальд. — Прошептала я, прежде чем обхватить его шею и прижаться к губам.

_В МОРЕ ШРАМОВ ПЕРВАЯ РАНА — САМАЯ ГЛУБОКАЯ,_

_НЕВАЖНО, ГДЕ ТЫ, Я ВСЕГДА БУДУ ДУМАТЬ О ТЕБЕ…_

_ВЕДЬ ТОЛЬКО ТЫ МОЖЕШЬ СВОБОДИТЬ МЕНЯ…_

_ТАК ОБНИМИ ЖЕ МЕНЯ КРЕПЧЕ, СЛОВНО В ПЕРВЫЙ РАЗ…_

_И ПОКАЖИ МНЕ, КАК ЭТО БЫЛО,_

_ПОТОМУ ЧТО ТОЛЬКО ТЫ МОЖЕШЬ ОСВОБОДИТЬ МЕНЯ…_

Капли с силой забарабанили по брусчатке, разбиваясь об неё и создавая вокруг нас кокон из шума и воды. Я вымокла до нитки, и это было так здорово!

Капли с силой забарабанили по брусчатке, разбиваясь об неё и создавая вокруг нас кокон из шума и воды. Они спасали нас от любопытных глаз. Этот дождь был лишь для нас.

Я собирала с его губ капли, упоенно, с наслаждением. Он с жаром целовал меня в ответ. Не знаю, сколько мы стояли, приникнув друг к другу, секунды или часы, но каждая клетка моего тела едва ли не вибрировала от всепоглощающего счастья.

"Наконец-то!" — Кричало все внутри меня.

Неожиданно, парень сильнее обхватил мою талию и приподнял меня от земли. Мои ноги сами сжались в коленях, когда Хант стал кружить меня вокруг себя. Я запрокинула голову и смеялась. Громко. Искренне. Счастливо.

— Я люблю тебя! — Услышала я сквозь шумную пелену хлёстких капель.

— Я люблю тебя! — Крикнула я в ответ, обращаясь и к Арчи, и к жизни.

Ведь он и есть моя жизнь.

*Текст песни Only You, британского музыкального коллектива Hurts.

Глава 31. Наш эпилог

19 октября 2023 год

— Это просто прекрасные новости! Да! Да, конечно! Да, до встречи. И я вас люблю. Передавай привет будущей мамочке, будущий папуля. — Я еще улыбалась, когда положила трубку, обрывая счастливый голос Саши на том конце.

Что ж, они, наконец, это сделали. У Александра и Сью будет ребенок, которого они начали планировать уже почти год, сразу после свадьбы. Приятно, что я узнала об этом одной из первых. Саша даже через плохую связь умудрился передать мне гамму испытываемых им чувств. Представляю, как он "ходит на голове" от счастья… И носит жену на руках.

Еще одно смс было от Коула, но чисто делового характера. Не подумайте, мы остались друзьями. Причем очень хорошими. А его милая девушка печет потрясающие маффины с голубикой. Правда, Арчи нет-нет, да поворчит, как его «бледная брюнетка» смахивает на меня. Но я думаю, он утрирует. Просто они с моим рыжим другом все еще любили друг друга поддеть.

Я открыла замшевый блокнот на нужной странице и с удовольствием поставила жирную галочку напротив пункта «Париж». Рядом с надписями «Посетить библиотеку Лауренциана во Флоренции», «Попробовать корейскую кухню», «Полетать на параплане», «Прыгнуть с парашютом» и многими другими пунктами у меня давно стояли подобные значки.

Мы с Арчи посвятили себя нескольким вещам:

_`Любимой работе._ Сеть кофеен Вивеи Прей уже функционирует на острове и пользуется успехом! Наш логотип — черное дерево с фиолетовым альмандином в ветвях, как на моем браслете, стал знаком качества. Бен работает управляющим в одной из них, успевая следить и за своим детищем, и за моими «детками». Деток, к слову, звали «Арея». Звучит как женское имя, верно? Но вы догадываетесь, в результате слияния чьих имен оно появилось? Да, вот такая я сентиментальная. А сами кофейни были от пола до потолка пропитаны уютом и воспоминаниями о моих дорогих девочках. Напитки были названы в их честь, на стенах красивыми мазками были написаны их фразы и шутки, от которых становилось тепло на душе… Хант же взял на себя смелость обработать фотографии и украсить интерьер и ими. Снимки лучших моментов: яркие, счастливые, живые… В моих кофейнях были особые доски и для гостей: можно было оставлять надписи и фотографии. Фотоаппарат, моментально «выплевывающий» снимки, тоже прилагался. Арчи же все еще не расстается с фотокамерой. И да, его фотовыставки «шумят» покруче рок-концертов. Вот такой у меня крутой и популярный мужчина!;

_`Друг другу._ Я все еще не могу поверить, что можно так сильно любить… Сложно ли любить друг друга, с таким "багажом" за плечами? Да. Нет. Не знаю. Арчи научил меня не думать об этом. Рядом с ним я не успеваю думать ни о чем, кроме того, как я счастлива. Жалею лишь о том, что мне потребовалось целых три года, чтобы набраться сил для этого счастья. Правда и тут Арчи говорит, что это лишь капля в море, по сравнению с тем, что нам предстоит. И я ему верю. На этот раз целиком и полностью.;

_`Исполнению желаний моих подруг… _Желаний, которые они не успели воплотить в жизнь. Арчи был прав: мы не можем видеть будущее. И я уж точно не могу знать, какой была бы наша дружба в будущем. И была бы она вообще? Может, мы бы дожили до глубоких седин, протянув нашу дружбу через десятилетия. И стали одними из тех противных старух, которые играют целыми днями в Бинго, параллельно попивая джин и возмущаясь, какая распущенная стала молодежь. Или, наоборот — разъехались бы по разным колледжам, обросли новым ворохом взрослых проблем и постепенно забыли друг о друге. Обещали бы встретиться, позвонить, приехать на праздники и не делали этого. Но, к сожалению, я никогда не узнаю реальной правды. Эта страница моей жизни навсегда оказалась перечеркнута. Но в одном я уверена точно — они навсегда останутся в моем сердце.

Положив блокнот на столик в отеле, я с искренним удовольствием посмотрела на Эйфелеву башню за окном. Вот и желание Эми исполнено. Помните, моя подруга мечтала побывать в Париже? И клялась выйти замуж за того, кто сделает ей предложение под его главной достопримечательностью? Так вот…

— Любуешься видом, будущая миссис Хант? — Мужские руки обняли меня за талию.

Арчи нежно поцеловал меня в шею, заставляя зажмуриться от удовольствия. Да, Арчибальд Хант сделал мне предложение на верху башни. И я не сказала «да». Я прокричала его, во всю мощь легких.

— Миссис Вивея Хант… — Попробовала я сочетание на вкус. — Не «Прей» конечно, но тоже неплохо… — Поддразнила я парня, за что получила порцию щекотки: его пальцы прошлись по моим ребрам, заставляя взвизгнуть и выгнуться, в попытке спастись бегством.

Бунт был подавлен, а я перехвачена за пояс и бесцеремонно закинута на огромную кровать, заправленную белоснежным бельем. Я продолжала счастливо хохотать, когда Хант забрался на наше временное ложе и навис надо мной, с плутовской улыбкой:

— По-моему звучит идеально. А как тебе Роберт Хант?

— Роберт? — Удивилась я. — У нас запланирована шведская семья, а ты забыл об этом упомянуть?

— Нет. — Арчи играл с прядью моих волос, упавшей на одеяло. — Но у меня в планах расширить нашу семью на одного мальчика. — Заговорчески подмигнув Арчи отодвинул банный халат и поцеловал мое плечо. — Или ни одного. — Поцелуй в ключицу. — Или девочку. — Еще один короткий поцелуй в ложбинку между грудью. — Или обоих. — И снова поцелуй. — Или…

— Сто-о-оп! — Захохотала я, отодвигая наглую голову. — Я поняла куда вы клоните, мистер!

Довольное лицо появилось прямо передо мной:

— Зато ты не поняла, насколько серьезны мои намерения.

— И насколько же? — Игриво поинтересовалась я.

— Ну-у, скажем так… Наследник мне нужен очень скоро.

— Да что ты? А ты в курсе, что ему надо как минимум девять месяцев чтобы… — Закончить мне не дали, заткнув поцелуем: мягким и тягучим.

— Тогда нам следует поторопиться. — Промурчал мой жених, увлекая в новый поцелуй. Что ж, Роберт, так Роберт…

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org