Автор : Великанова Лариса
Название книги: Маша, Марина, Маруся (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/velikanova-larisa/masha-marina-marusya-si

МАША, МАРИНА, МАРУСЯ

ЛАРИСА ВЕЛИКАНОВА

ГЛАВА 1. МАРИНА

Ляля сидела на подоконнике своей кухни, глядя в темное окно, за которым шел снег, и курила одну сигарету за другой. Эта была четвертой. Впереди Новый год, они с друзьями собрались отмечать его в одном из загородных центров развлечений, где предоставлялись все услуги от ресторана до гостиницы. Заказали столики, номера в отеле, сауну на следующий день. Комплекс предлагал все виды зимних развлечений, каток, горки, лыжи и шашлыки на свежем воздухе. Они собирались семейными парами уехать за город, хотя бы дня на три, все уже было оплачено, но только она не знала, поедет или нет. И что ей делать там одной. Вчера муж ушел. Просто собрал чемодан, просто сказал, что сейчас он улетает в Питер к сестре на праздник, а когда вернется тогда и поговорим.

- Отдохни, Маруся, тебе надо развеяться, покатайся на коньках. Ты ведь мечтала снова встать на коньки. Комплекс оплачен. Денег я тебе оставил, на первое время хватит. Если будет скучно, возьми с собой Машку, она с удовольствием поедет, у нее ведь не было денег оплатить комплекс? А так сделаешь подруге приятное.

Игорь ухмыльнулся. Как она ненавидела эту его ухмылку. Она знала, что он летит в Питер не один. На днях, совершенно случайно, а может и нет прочитала его переписку с одной барышней. Так и узнала, что у ее мужа есть любовница и они собираются на каникулы в Питер, а после Нового года на десять дней в Эмираты, что путевки уже куплены. Её в Эмираты он так и не свозил, как, впрочем, и в Питер к сестре. Все отговаривался, что еще успеют.

- И не бери в голову, Маруся, все, что делается, делается к лучшему, поверь. Ты еще будешь счастлива, но видимо не со мной, - добавил теперь уже почти бывший муж.

Вообще-то Лялю зовут Мариной, но родители с детства звали её Лялей. Она была младший поздний ребенок. Старшая сестра Светка рассказывала, что, когда её принесли из роддома, еще более старший брат Тимофей сказал, что она похожа на ляльку. Так лялькой и осталась. Лялю всегда все баловали. Оставляли все самое вкусненькое, дарили подарки по поводу и без. Тем не мене, выросшая во всепоглощающей любви родственников, Ляля не стала эгоисткой. Отдавала любовь также, как и принимала в ответ.

Игорь всегда ей казался необыкновенным мужчиной. Красивый, высокий, статный, старше её на 15 лет, успешный бизнесмен. Познакомились они случайно в кафе, где Ляля ожидала подруг. Он подсел к ней за столик и все пытался узнать. Что это девушка делает одна в кафе. Так и познакомились. Имя Ляля ему совершенно не понравилось.

- Прямо так и в паспорте написано? – спросил тогда он

- Нет, по паспорту я Марина Станиславовна.

- А почему Ляля?

-Так зовут меня все еще с рождения.

- Мне не нравится, я буду звать тебя Марусей.

- Почему Марусей? Уж тогда Мариной.

- Мне больше нравится Маруся, потому что ты Маруся.

- У меня подружка Маша, вот она Маруся, а я Ляля, ну или Марина, если вам так больше нравится.

- Я уже сказал, как мне нравится, и ты будешь Маруся, - жестко сказал мужчина.

Больше они не разговаривали. Потому что подошли её подруги, и он ушел.

Она выкинула бы этот случай из головы, если бы на следующий день не увидела этого молодого человека у себя дома на кухне. Он разговаривал с её родителями. Оказалось, что он приехал просить её руки. Там на кухне она и узнала, что зовут его Игорь Бейбутов, что он известный в городе бизнесмен, и что родители в принципе не против, слово только за ней.

Сопротивлялась Ляля недолго. Игорь очень умело ухаживал, и она быстро начала воспринимать имя Маруся, как само собой разумеющееся. Свадьба была шумная и красивая и они переехали в новую квартиру. Квартиру подарили ей родители перед свадьбой. Она была оформлена только на неё, и этот факт Игоря раздражал. У него была квартира в центре, они там были несколько раз еще до свадьбы, но переехали в Лялину, причем муж несильно то и сопротивлялся. Ляле было удобней добираться сначала до института, который она к тому времени уже заканчивала, а после его окончания и работу нашла рядом с домом, так что вопрос о другом жилье никто не поднимал.

Жили они дружно. К Игорю Ляля привыкла быстро. Ей стало казаться, что она влюбилась в него с первого взгляда, по крайней мере он ее в этом убедил. Единственное кого он не переносил была её подруга Машка. Или Машук, так называли ее подруги между собой. С Машей Марина дружила еще со школы. Как, впрочем, с Таней и Галей. Они все учились в одном классе. С Таней и Галей с первого, а Машук пришла к ним уже в восьмом классе. Троицу Таня, Галя, Ляля – знала вся школа. Девчонки были заводилы, но не хулиганки, как раз наоборот всегда защищали обиженных. Если они кого-то брали под свое крыло, остальные знали, что этого лучше не трогать, потому как если не накостыляют они, а они могли, так как все трое занимались спортом, то обязательно помогут братья, Лялин и Танюхин. Только Галя одна из их троицы была в семье единственным ребенком. Но дружба и родственники подруг ей вполне компенсировали отсутствие братьев и сестер в семье.

Маша появилась в восьмом классе. Маленькая натуральная блондинка, худенькая, как тростиночка, с реденькими белыми волосиками и очками на пол лица, она производила впечатление бесцветной моли. Как-то сразу дружная троица взяла над ней шефство, а потом она просто влилась в их компанию. Она оказалась очень веселой и весьма острой на язык. Её замечания, иногда брошенные вскользь, доводили всех до истерического смеха.  Постепенно подруги поменяли ей имидж. Она коротко подстриглась, сменила очки. Но ярко краситься ее так и не смогли заставить. Она была из бедной семьи, и везде была вынуждена пробивать дорогу себе сама, помощь она могла принять только от своих подруг и то не финансовую. На все замечания, что ей нужно быть ярче, она отбрыкивалась, утверждала, что ей тогда жить не захочется, потому что ее будут воспринимать только по цвету волос: или приставать, или считать, что она круглая дура, а ей еще карьеру делать. К слову сказать, Машук закончила медицинский, и интернатуру в крупной клинике, и сейчас собиралась стать великим кардиохирургом.

Таня закончила архитектурный, но поработать не успела вышла замуж, родила очаровательного сынишку и сидела дома. Ее муж, он же ее бывший однокурсник Степан, подкидывал ей различные калымы по дизайну интерьеров, поэтому работала она дома, занималась ребенком и мужем и была счастлива. Галюня тоже вышла замуж совсем недавно, потомством обзавестись еще не успела, муж ее был одним из клиентов Степана, звали его Валеркой. Он был обаятельный, ловелас, владелец сети кафе в этом городке и совершенно не походил на бизнесмена, скорей на клоуна.

Девчонки все подружились с мужьями своих подруг и с удовольствием проводили праздники вместе, нянчась с единственным пока ребенком в их дружном коллективе. Игорь редко принимал участие в их междусобойчиках. Всегда отговаривался тем, что у него много работы. Но никогда на людях не высказывал Ляле претензий, был удивительно заботлив и казалось счастлив, только по кривой улыбке, которая набегала на его лицо Ляля видела, что ему совсем здесь не нравится.

Она все время спрашивала его, что не так, но ответа никогда не получала. Он умело уводил разговор в другую сторону. Она думала, что все это из-за разницы в возрасте, все-таки он был старше их всех, но так до конца и не поняла. Они прожили уже шесть лет, но детей так и не случилось. Ляля хотела пойти к врачу, но Игорь сказал не надо. Даст бог, дети будут, а пока поживем для себя.

Так они жили, до вчерашнего дня. А вчера он ушел. За два дня до этого, она проснулась ночью непонятно от чего. Встала, пошла на кухню, увидела, что компьютер мужа включен, а он давно спит в кровати. Ляля решила подойти и выключить, но случайно бросила взгляд на экран. То, что она прочитала было сродни катастрофе. Игорь переписывался с какой-то Стеллой, уговаривал не торопиться, что ей нельзя волноваться, что он сам с женой все решит, что он уже взял билеты на самолет и у него в кармане путевки в Эмираты со второго января.

Ляля поняла, что это конец. Раз женщине нельзя волноваться, значит она беременна. Ляля стояла и молча смотрела на экран не в силах нажать на кнопку выключения. Сзади подошел Игорь.

- Прочитала? Значит объяснять ничего не надо. Не стоит читать чужую переписку, Маруся.

- Я только хотела выключить компьютер, - защищаясь проговорила она.

- Никогда не лезь к чужим вещам, - зло сказал Игорь, - меньше будешь знать, крепче будешь спать.

- Игорь, почему ты зовешь меня Марусей? – вдруг спросила она.

- Причину тебе знать необязательно, - скрипнул зубами муж, - но ты Маруся, глупая наивная Маруся. Я устал и иду спать, и тебе советую.

Спать она так и не легла. Утром убежала на работу, год подходил к концу, было много отчетов и незаконченных дел. Два дня пролетели незаметно, Ляля приходила поздно, Игорь не приходил совсем. По крайней мере при ней. Вчера она заметила, что его вещей в шкафах поубавилось. А в день его отъезда утром увидела два больших чемодана в прихожей. Ляля думала, что он уедет без нее, так было бы легче, специально задержалась на работе, но, когда пришла домой, Игорь был там. Он был уже в пальто и стоял на пороге вертя в руках ключи от квартиры.

- Пришла?

- Пришла, как видишь.

- Я лечу в Питер к сестре. Только к сестре, - вдруг сказал Игорь.

- Я верю, - тихо проговорила Ляля.

- Ты все неправильно поняла, Ляля, - он впервые назвал ее Лялей

- Я все поняла правильно, Игорь, не заметив его оговорку проговорила Ляля, - Стелла беременна, вы летите в Эмираты. Ей нельзя волноваться, а мне можно, я не беременна и никуда не лечу, мы просто собирались отдохнуть в «Эдельвейсе» семьями, покататься на коньках, потанцевать в ресторане и просто побыть на праздник вдвоем.

- Маруся ты, Маруся и есть. – разозлился Игорь ни с того ни с сего, -Успокойся, я прилечу через десять дней, тогда и поговорим.

- О чем? О том, как будем разводиться? Так нам нечего делить. Детей у нас нет. На твое я не претендую, а моего только квартира. Слава богу, куплена родителями и подарена мне до брака.

Легкая тень пробежала по лицу мужа, но сразу пропала. Ляля собралась пройти мимо него на кухню.

- Даже не поцелуешь на прощанье?

- Оставь ключи. Я соберу твои вещи, если остались, прилетишь пришлешь Сергея я передам.

- Маруся, Маруся, - покачал головой Игорь, удерживая девушку за руку, - как была Марусей, так и осталась.

- Для кого Маруся, а для кого и Ляля, - вдруг зло ответила та.

- Ладно, не злись, примирительно проговорил муж, - Отдохни, Маруся, тебе надо развеяться, покатайся на коньках. Ты ведь мечтала снова встать на коньки. Комплекс оплачен. Денег я тебе оставил, на первое время хватит. Если будет скучно, возьми с собой Машку, она с удовольствием поедет, у нее ведь не было денег оплатить комплекс? А так сделаешь подруге приятное.

Игорь усмехнулся и добавил:

- И не бери в голову, Маруся, все, что делается, делается к лучшему, поверь. Ты еще будешь счастлива, но видимо не со мной.

Он кинул ключи на тумбочку в прихожей взял чемоданы и вышел за дверь.

Это было вчера, а сегодня Ляля сидела на подоконнике, курила одну сигарету за другой и глотала текущие по щекам слезы. Сегодня с работы она ушла рано. До Нового года оставался один день. Сегодня тридцатое. Год успешно завершен. Шеф был очень доволен. Сегодня на фирме корпоратив. Она тоже собиралась. Но в свете последних событий перед всеми извинилась, сказав, что ей срочно нужно уехать, и не пошла. Девчонкам она еще тоже не звонила, она даже не знала, что им сказать.

Несколько раз звонил телефон, но она не брала трубку. Она никого не хотела видеть и слышать. Раздался оглушительный звонок в дверь. Ляля вздрогнула, но не пошевелилась. Открывать она не собиралась, пусть думают, что ее нет дома. О том, что ее просто видно с улицы, она ведь сидела на подоконнике, Ляля в этот момент не думала. Повернулся ключ в замке, значит Машка. У Машки был запасной комплект ключей. Еще в первый год совместной жизни с Игорем, Ляля ей отдала ключи, чтобы она приглядывала за квартирой в их отсутствие. Молодожены через два месяца после свадьбы улетели в Сочи, вроде как в свадебное путешествие.  Их не было три недели, вернее Ляли не было три недели, а Игорь вернулся на несколько дней раньше, ему позвонили с работы и нужно было срочно возвращаться. Он отсоветовал ей прерывать отдых на известном курорте, закончить все процедуры и вернуться вовремя. Он сказал, что переживет эти несколько дней, потому что ее здоровье дороже. Кстати сказать, это был первый и последний их совместный отдых. После этого Игорь решил, что отдыхать нужно и друг от друга, они итак все время вместе, поэтому он отправлял ее на юг одну, часто компанию ей составляла Маша или Галюня. Сам он в отпуск не ездил, ему хватало командировок, как он объяснял. Редкие выходные муж предпочитал проводить дома или в «Эдельвейсе», в том самом загородном комплексе, куда они собирались на Новый год. Маша с ними ехать отказалась категорически, обосновав, что еще не заработала столько денег, чтобы выкинуть тысячу баксов за три дня. На предложение помочь, только фыркнула. Машка в принципе неплохо зарабатывала для нашего провинциального городка, но на ее руках была больная мать и две младших сестры - близняшки, которые уже учились в институте, и, хотя обе учились на бюджете, все равно две студентки - это деньги.

Ляля тогда так и не поняла, почему по возвращению, Игорь так возненавидел Машку. А Маша вообще перестала с ним общаться. Даже, когда они собирались вместе, она старалась находиться подальше от него. На вопросы Ляли: «Что случилось?» Ни один ни другой вразумительного ответа не дали, муж сказал, что терпеть не может посторонних в своей квартире и был неприятно удивлен тем, что застал там Машку. Это было все, что ей удалось тогда узнать. Она так и не забрала у подруги ключи, отговорившись: «Мало ли что в жизни бывает, а вдруг понадобиться»

Вот и понадобились, - вяло подумала Ляля, прикуривая очередную сигарету.

- Ты чего, решила умереть от рака легких? – залетела в кухню Машка, - почему телефон не берешь. Мы уже все трубки оборвали. Игорь не доступен, ты не отвечаешь, родители не в курсе, где вы.

- А Игорь, теперь всегда не доступен, - тихо проговорила Ляля, - он ушел.

- К Стелке? – вдруг спросила Маша

- Ты знала?

- С первого дня.

- Даже так. Ничего не хочешь мне рассказать?

- Прости меня Лялька. Я знаю Игоря горазда дольше, чем ты его, - вдруг начала рассказ Маша, - он не случайно появился в том кафе, он знал, что мы договорились там встретиться. Он целый год ухаживал за мной, и даже больше. Мы встречались.  Я никогда ничего вам о нем не рассказывала. Потому что хвастаться нечем. Он был моим первым мужчиной, Ляль.

Она села рядом на подоконник и взяла сигарету. Ляля впервые видела, что ее подруга курит. Маша затянулась, закашлялась, но сигарету не выбросила.

- Давно не курила, - сказала она.

- Я вообще никогда не видела, чтобы ты курила, за столько лет дружбы.

- А я и не хотела, чтобы вы видели, не вижу в этом никакого достоинства, считаю это большим своим пороком и тщетно пытаюсь бороться. Но иногда выйдешь из операционной, руки трясутся, напряжение спадает и хочется только одного, курить. Прости я все о себе. Я давно должна была все тебе рассказать, но вы хорошо ладили, и я решила не вмешиваться. Ты была счастлива, а это самое главное.

Маша замолчала, глядя в окно. За окном падал снег.

- Ты знаешь, что я не люблю имя Маруся?

- Знаю, поэтому мы никто тебя так не называли.

- А знаешь почему?

- Помню, ты рассказывала, что тебя так звал отец, который вас бросил.

- Точно, а еще меня так звал Игорь. Ему очень нравилось звать меня Марусей. Он говорил, что это красиво, что я напоминаю ему какую-то его деревенскую подружку детства. Ты знала, что он вырос в маленьком глухом селе на юге России?

- Нет, он никогда ничего не рассказывал о своем детстве.

- И не расскажет, он стесняется своего деревенского прошлого. У него сестра живет в Питере, знаешь?

- Знаю, но я там никогда не была.

- А я была, он меня к ней возил. Она хорошая женщина, на десять лет старше него, замужем за крупным бизнесменом. Это он помог Игорю встать на ноги. Но до сих пор относится к нему снисходительно, как к глупому маленькому деревенскому парню, а этот все время доказывает ему, что он самостоятельный и умный. Вот там я и узнала, почему Маруся. Когда он меня им представил и назвала, «А это моя Маруся», Люба вскрикнула и сказала: «Игорь, нет». Я подумала, что им просто не понравилась бедная девочка-студентка из провинциального городка, но дело оказалось совсем не в этом. Люба мне потом рассказала эту историю, когда Игоря не было дома.

В детстве они жили в глухой деревушке на юге России. В девятом классе он влюбился в девочку, которую звали Марусей. Они дружили, дружили и додружились.  Когда через месяц, после их «дружбы» Маруся почувствовала, что беременна, она прибежала к Игорю, а тот сказал, что детей иметь не может, так как болел свинкой несколько лет назад и ему сказали, что он не сможет иметь детей. Поэтому пусть она идет к тому, от кого беременна. Люба подтвердила, что разговор такой был у их матери с врачом примерно за год до случившегося. Игорь тогда входил в пору полового созревания, и педиатр предупреждала маму, что у мальчика могут возникнуть проблемы, после перенесенной в детстве свинки, чтобы они внимательно за ним наблюдали и не прекращали терапию, может и обойдется. Всего этого Игорь не услышал, он стоял за дверью, услышал только фразу про то, что он не может иметь детей и как ни странно обрадовался. Гормоны играли, член свой хотелось засунуть во все, что шевелится, а последствий можно не бояться. Так вот о Марусе. Маруся убежала домой и повесилась. В тот же день.

Были длинные разбирательства. Ему никто не стал предъявлять обвинений, потому что в принципе он был и не виноват. Он был свято уверен в своей правоте. Если бы девушка не сделала такой опрометчивый шаг, во всем бы разобрались и неизвестно, как бы повернулась жизнь, а так Любе пришлось забрать младшего брата в Питер, потому что в деревне ему жить бы не дали. В Питере его обследовали и сказали, что он вполне здоров и детей иметь может. Вот здесь и притаился наш песец. У парня началась фобия, паническая боязнь беременности своих подруг. Он делал все, чтобы девушка с которой у него был секс не забеременела. Он изучил все способы контрацепции. Малейший намек на залет и с девушкой прощались нещадно.

- А вы как познакомились?

- А это вы с девчонками виноваты.

-  Мы? А при чем здесь мы?

- Помнишь на третьем курсе мы ходили отмечать Танюхин день рождения в клуб? Вы тогда заставили меня накраситься, и ты дала мне свое маленькое серебряное платьице.

- Помню очень хорошо. Ты тогда была такая хорошенькая, у тебя в клубе отбоя от кавалеров не было.

- Вот именно. Одним из кавалеров и был Игорь. Ты его видать не заметила. Весь вечер на танцполе отжигала, а я не знала, как от него избавиться.

- Я помню что-то такое ты говорила, что мужик достал и ты удрала домой.

- Вот именно удрала, но ты ведь теперь знаешь Игоря. Для него слова «Нет» не существует, если он чего-то захотел. На следующий день, как и ты я застала его у нас дома. Только он не предложил мне замуж. Он предложил встречаться. Мы встречались целый год. А потом поссорились. Я устала от этих отношений. Мне все время казалось, что он меня стесняется. С вами он знакомиться отказался, меня никуда в городе особо не водил. Боялся, что нас кто-нибудь увидит. А потом, знаешь, он ведь мне ни разу даже помощи никакой не предложил, хотя видел, как я бьюсь в универе и на работе в больнице. Просто иногда забирал на машине с работы, привозил к себе на квартиру и давал выспаться. Вот так однажды я и выспалась. Узнав о том, что он у меня первый, страшно напугался. Заставил выпить какую-то таблетку. Я потом узнала, что он давал мне противозачаточные средства. Кстати он их тоже принимал. Есть оказывается такие и для мужчин.  Вот я и устала от бессмысленности этих отношений. Дальше постели они не развивались, а когда я еще и узнала про Марусю, и его ко всему этому отношение, мне стало как-то противно, и я его послала. Он ходил за мной больше недели. Я не реагировала, тогда он мне сказал, что назло мне жениться на одной из вас. Вы ему больше по статусу подходите. «Особенно эта твоя Ляля».

- Маш, да он же нас ни разу не видел.

- Это вы его ни разу не видели, а он вас видел. Просто мы никогда, когда вместе ни на кого не внимания не обращаем. А он за нами следил, сначала просто за мной, а потом за всеми нами.  Когда ты ему сказала, что тебя в действительности зовут Марина, а не Ляля, судьба твоя была решена. Ты не я, тебя по квартирам не потаскаешь, за тебя есть кому заступиться, один Тимка чего стоит, да и отец твой, если связи подключит мало ему не покажется. Поэтому на тебе можно только жениться. А ухаживать он умеет, так голову задурит, сама не вспомнишь, как в постели окажешься. Вот такая история.

- А Стелку ты откуда знаешь?

- Да все оттуда же. Мне про неё еще в Питере Люба рассказала и показала. С ней он в универе учился, правда она на несколько курсов моложе. Она за ним везде, как хвостик мотается. Является постоянной пастельной грелкой в перерывах между очередной пассией. Я ведь их застукала тогда в квартире, когда вы в Сочи летали. Ох, как он орал, слышать надо было, что я за ним слежу, что пусть только попробую тебе, что-нибудь рассказать, он моих сестер под себя положит. Ну и всякие другие гадости. Не хочу повторять. Потом он вроде затих. А месяц назад я встретила беременную Стелку в нашем универмаге. Спросила, что она забыла в нашем городе, а она мне сказала, что теперь живет «здесь в Игорешиной квартире и скоро мы с ним поженимся». На мой вопрос, что Игорь вроде как женат, был дан ответ «глупая Маруся, пусть живет дальше одна, если она такая дура, а у нас с Игорешей скоро будет малыш».

-Ты поэтому отказалась ехать с нами в «Эдельвейс»?

- И поэтому тоже. Рожу его бессовестную видеть не могу.

Маша замолчала, Ляля тоже ничего не хотела говорить. Вся ее замужняя жизнь оказалась фарсом. Но по сравнению с Машкиной историей, она еще была в шоколаде. Хотелось вымыться и забыть свое замужество, как страшный сон.

- Ляльк, ты не реви, нам только двадцать семь и то будет. Слава богу, спасибо Стелке, что все так быстро закончилось. А то бы угробила бы на него лучшие годы, и потом ни мужа, ни ребенка. Он бы тебе все равно не дал родить.

- А как же Стелка?

- Я не знаю, Ляль. Его это ребенок или нет, как она его облапошила, но животик у нее был хороший, месяцев на пять-шесть.

- Знаешь, что Машук, а поехали вместе в «Эдельвейс». Все равно все оплачено. С девчонками пообщаемся. С Костиком нанянчимся. Да и подарки надо подарить, чего им пропадать зря, а я потом приеду и выкину все его оставшиеся вещи на помойку, ты мне поможешь?

- Помогу, конечно. Ляль, а ты на меня не злишься?

- А на тебя то за что?

- За то, что не рассказала раньше.

- Знаешь, я бы, наверное, тоже не смогла рассказать. Я тебе благодарна за то, что ты нашла в себе силы сегодня.

- Я испугалась за тебя, Лялька.

- Ничего, подруга по несчастью и просто подруга. Будем жить дальше. Так ты составишь мне компанию? Одна я не поеду, будет тяжко и дома быть не хочется, все об этом козле напоминает, хоть ремонт делай.

- Поеду. Только половину денег я тебе отдам.

- Не надо. За все платил Игорь, а он нам обоим должен и мне и тебе. Так, что твоя половина законная.

Машка засмеялась, Ляля тоже

- Пойдем, Машук, спать, я тебя сегодня никуда не отпущу, поздно уже. Звони своим предупреждай. И хорошо, что это все закончилось перед Новым годом, не надо тащить с собой в следующий год все это вранье. Мне конечно больно, но я справлюсь.

Девушки спрыгнули с подоконника. Маша взяла телефон. Ляля пошла разбирать диван в гостиной. Их ждал праздник, который уже наступал на пятки. К вечеру их ждал вкусный ужин в ресторане, любимые подруги, единственный пока ребенок на шесть взрослых людей, и два дня отдыха в зимнем городке. Шел последний день старого года. Новый уже начинал свой отсчет.

ГЛАВА 2. МАША

Проснулись они рано. Сказалась привычка просыпаться на работу, хотя сегодня свободны были обе. Пусть по календарю день рабочий, но многие руководители уже отпустили своих сотрудников готовиться встречать праздник.

Маша вчера вернулась с дежурства, и сегодня у нее был законный выходной. На следующее дежурство ей нужно было только второго января, ну да ничего, смотается из «Эдельвейса» и вернется третьего утром. Успеет еще до вечера на каток сходить, ну и что там будет в плане мероприятий. Особо планами компании она не интересовалась, так как собиралась провести праздники дома с мамой. Сестренки собирались отмечать Новый год со своими однокурсниками.

- Ляль, - сказала Маша, заходя на кухню, где Лялька уже варила кофе и делала горячие бутерброды, - я сейчас домой, надо маму посмотреть, соседку предупредить, чтобы с ней посидела, да и собраться.

- Сейчас позавтракаем и я тебя отвезу. Тебе бутер с чем сделать? С троим любимым пармезаном?

- Вот скажи мне, Лялька, зачем у тебя в холодильнике всегда есть пармезан, если ты его не любишь?

- Почему, я с ним салаты делаю и пиццу. Цезарь вот я признаю, только с пармезаном. Я так просто его вкус не понимаю, я больше сливочные сорта люблю, но ты же в курсе.

- В курсе, а цезарь твой я больше всех других люблю. Как у тебя так соус получается, пальчики оближешь.

- Ну вот и оближешь потом. Приедем из «Эдельвейса», приедешь ко мне, я тебе специально большущую тарелку сделаю, хочешь?

- Хочу.

Девчонки засмеялись. Вчерашний разговор смылся за легким смехом подруг, которые давно и крепко дружили. В их четверке давно установились более крепкие пары. Танюха чаще общалась с Галюней, а Ляльке стала ближе Машук. Хотя вместе им тоже было всегда комфортно. Так получилось, что теперь Таня с Галей оказались замужем, а Лялька с Машей одиноки.

- Ничего, прорвемся, - вдруг сказала враз посерьезневшая Лялька, - знаешь, маш, с меня как будто пелена спала. У меня вся картина нашей жизни перед глазами прошла, и я увидела все моменты. Когда он мне врал. Я только не понимаю зачем? Тебе досадить? Мне? Кому, что доказывал? Теперь вот пусть со Стелкой няньчится и с ребенком.

- А, если он вернется, Ляль и попросит прощения. Скажет, что будет платить алименты Стелке, а тебя не бросит.

- Н-нет, не хочу. Я, знаешь, вроде как спала, спала, а теперь проснулась и мне этот принц совсем не нравится. Лживый он какой-то. Вот обиду я как-то совсем не чувствую, а чувство омерзения есть. Н-нет, не хочу.

- Вот и у меня такой же осадок от Игоря остался. Чувство омерзения, как в грязи искупалась.

- Во-во, все время помыться хочется.

Девчонки закончили с завтраком и стали собираться.

- Ляльк, ты это все равно, - Маша не знала, как подобрать слова, чтобы поддержать подругу. Она прекрасно понимала, что все, что не говорила сейчас Ляля это была защитная реакция организма. Ей бы по-хорошему не надо бы пока оставаться одной. Но ее дома ждала мама. Ей нужно было сегодня еще сделать укол, проверить, чтобы приняла таблетки. Поговорить с соседкой Раей, чтобы та присмотрела за мамой два дня.

С соседкой они дружили давно, собственно сколько себя Маша помнила. Она старше Маши лет на десять и, когда Маша пошла в первый класс Рая уже закончила школу. Работала она медсестрой в ближайшей поликлинике и была одной из причин, почему девушка выбрала медицину. Рая часто брала ее с собой в поликлинику, тогда мама еще много работала, а девчонки были совсем маленькие и ходили в круглосуточный садик.

Отец их бросил, когда родились близняшки. Он утверждал, что мать их нагуляла. И Машина мама, и Маша были натуральными блондинками, отец был очень интересный шатен, с красивыми слегка вьющимися каштановыми волосами, а девчонки родились обе рыжие и кудрявые. Такие два ярких солнышка. Они, что в детстве, что сейчас были подвижные, как ртуть, смешливые и проказливые. Совсем не походили на спокойную уравновешенную Машу и такую же их маму.

Машина мама Ольга, говорила, что такой веселый и открытый всегда был Александр, Машин папа. А рыжих в его семье было предостаточно. Рыжим был его родной брат, дядька и двоюродные брат с сестрой. Так что девчонкам было в кого родиться. Но Александр решил, что Ольга изменила ему с его же братом, как бы они это не отрицали. Прошло уже 17 лет, а братья до сих пор не общаются. Да и все родственники отца, как-то перестали с ними общаться, после того как он ушел. Может тоже поверили, может винили за размолвку в семье, никто не знает, а Ольга никогда ничего не рассказывала ни дочерям, ни подругам. Наверное, это и подорвало ее сердце. И именно мамина болезнь стала побудила Машу, пойти в кардиохирурги, так как хирургию она выбрала в самом начале. Только мама наотрез отказалась оперироваться, как ее все не уговаривали. Тихо угасала дома. Она уже гада три, как не работала совсем и просто вела домашнее хозяйство. Компанию, ей составляла соседка Рая, да еще одна соседка Ирина Тихоновна, с верхнего этажа, очень интеллигентная дама, вдова какого-то профессора. Вот и все ее подруги. И Рая и Ирина Тихоновна помогали Маше ухаживать за мамой и присматривать за сестрами. Поэтому она могла спокойно оставить маму в Новый год, если нужно Рая и укол сделает, и ей позвонит. А Ирина Тихоновна, как всегда придет со своим неизменным салатом – «Селёдка под шубой» и им втроем будет нескучно. Собственно маша думала, что они будут встречать Новый год вчетвером с соседками и даже поставила маленькую искусственную елочку в большой комнате, где спала сама.

Собственно, комнат в их квартире было всего две. Одна, в которой спала Маша, считалась залом. В нем целый день толклась вся семья. Здесь был телевизор, письменный стол, за которым занимались все по очереди, диван, который ночью превращался в Машину постель, пара кресел и шкаф-купе, заменивший старую советскую стенку, купленную мамой еще, когда Маши была совсем маленькой. Еще один шкаф-купе разгораживал вторую комнату на две части. В одной стояла кровать и тумбочка, там спала мама, а в другой было две кровати, еще один письменный стол и все, места больше не было. Там обитали сестры. Если в маминой половине было окно, то в половине девчонок. Почти всегда горел свет. Маша сделала этот ремонт, когда близняшки уже заканчивали школу, мама тогда уже болела и не хотелось лишний раз ее беспокоить, да и она уже работала и ей тоже надо было отдыхать. Девчонкам приходилось туго. Уроки делались по очереди на кухонном столе. Вот тогда подкопив пару-тройку зарплат, Маша и сделала этот ремонт. Теперь, хоть как-то было полегче. Проход к маме закрывался дверцей от шкафа-купе, отчего он казался монолитным, а комнатки изолированными.

Маша, поздоровалась с мамой и сказала, что на Новый год уезжает с девчонками в "Эдельвейс"

- Ну и правильно, дочь. Нечего с нами старухами дома сидеть. Тебе замуж выходить надо, а то так и останешься одна.

- Не начинай, ма.

- А я и не начинаю, я продолжаю. Пора уже этого козла из головы выкинуть. Только как же ты поедешь, а он?

- А этот козел вчера бросил Ляльку.

- Как?

Ольга присела и поднесла руку ко рту.

- Он бросил нашу Ляльку?

- Уехал со своей Стелкой в Питер. Она беременна.

- Кто, Лялька?

- Да нет, мам. Стелка беременна. Уже месяцев пять-шесть. Пузико такое приличное.

- Ты что их видела?

- Я ее видела, мне и этого хватило.

- Поэтому ты вчера к Ляльке помчалась?

- Ну да, я ей все рассказала, мам.

- И что Лялька?

- Восприняла все довольно спокойно. Выкурила пачку сигарет и успокоилась, по крайней мере внешне. Вот позвала с собой в "Эдельвейс".

- А как с деньгами?

- А за все Игорь заплатил, Маша хохотнула, - Лялька сказала, что он нам обоим должен, так что чтобы я и не парилась по поводу денег.

Мама улыбнулась. Она была рада, что дочь наконец-то нашла в себе силы рассказать Ляле правду о ее муже. Рада, что вся эта история, стоившая и ей и дочке многих бессонных ночей и лет жизни, наконец-то подходит к концу. Бог судья этому человеку. Пусть будет счастлив, но лучше вдалеке от ее девочек. Ольга давно воспринимала подруг своей дочери, как родных. Сначала она им была благодарна за то, что не дали травить Машу и приняли под свое крыло. Потом за то, что помогли поверить в себя. Девчонки всегда помогали их семье, пусть Маша никогда не брала от них денег безвозвратно, но те находили способы помочь. То подарки какие-нибудь очень дорогие на все дни рождения и самой Маши, и ее сестренок и мамы принесут. То наряды, которые им якобы не подходят, а девчонкам самое то. То лекарство купят и кричат, что за лекарства деньги не отдают. Хорошие у Маши подруги. А Лялька, то вообще, как родная. Такая же рыжая, как ее близняшки. Только волос больше медный. девчонки ее золотые, а Лялька медная. Лялька всегда помогала Маше с сестрами. И в садик сбегает, и в школе за ними приглядывала, и вещей больше всех именно от Ляли перепадало. Хорошо, что этот красивый ублюдок наконец-то исчез из ее жизни. Девчонкам давно пора стать мамами, а для этого нужны хорошие мужья рядом. Ольга успокоилась.

- Ты собирайся Машунь.

- Мам я к Рае и к Ирине Тихоновне поднимусь.

- Не надо. Рая сейчас придет, она уже забегала. Готовит какую-то вкуснятину. А Ирина обещала подойти часа в три, мы договорились собраться перед праздником, вас поздравить, а потом разлетайтесь по своим компаниям.

- Хорошо, тогда я в душ.

ГЛАВА 3. МАРИНА

Маша уехала, и Ляля осталась одна. Стало снова пусто и неуютно. Она и раньше часто оставалась одна, Игорь много ездил, говорил, что в командировки. Теперь она и не знает, было ли это правдой. Тогда она не чувствовала себя одинокой и квартиру пустой, Ляля всегда знала, что муж где-то рядом и скоро приедет. Сейчас все было по-другому. Все же в этой квартире, она одна никогда не жила.

Девушка решила, что сначала соберет вещи для поездки. Открыла шкаф, достала большую сумку-чемодан на колесиках и стала сначала складывать на дно подарки для друзей и Костика.  Еще дней десять назад она купила ему коньки. Как раз и пригодятся на этих каникулах. Костик написал с помощью мамы Тани письмо деду Морозу, чего он хочет в подарок на Новый год. Оно было торжественно озвучено всем на общем сборе по случаю празднования Нового года и распределено, между кучей взрослых, кто и за что отвечает. Ребенок мечтал о коньках. Ему шел уже пятый год. Родители пока не решили в какой спорт отдать ребенка.  Ляля не стала заморачиваться и купила детские фигурные коньки. Пусть пока учится кататься на них.

- Разбалуете мне парня, - ворчал Степан, - вот народите своих, что делать будем.

- А тоже самое, - весело проговорил Валерка, - будем делить подарки на всех, чтобы никому не обидно было и всем хорошо, и детям приятно.

Рыжий, в очаровательных конопушках, похожий на Антошку из известного мультика, Валерка, был душой всей их компании. Вечный заводила и тамада на праздниках, штатный дед Мороз и просто замечательный человек являлся полной противоположностью строгой, эффектной брюнетке Гале, но тем не менее они вместе хорошо смотрелись и были яркой парой.

«Надо сказать Машуне, пусть побудет Снегурочкой, да и платье ей захватить, то что недавно купил Игорь. Новое в чехле висит, мне оно слегка маловато, а ей будет в самый раз, да и цвет больше натуральной блондинке подходит, серебристо-голубой. Игорь, будто для нее покупал, а не для меня», - думала Марина, собирая сумку. «Да и похожа она в нем будет на Снегурочку. Надо бы еще в магазин заскочить. Видела недавно в парикмахерском магазине чудный хвост-шиньон, прямо оттенка Машукиных волос. Еще ведь думала, покупать или нет. Надо сбегать взять, будет точно настоящей Снегуркой, да и к платью очень подойдет.»

Сказано сделано. Собравшись буквально минут за десять Ляля выскочила во двор и рванула к торговому центру. Машину брать не стала. Пешком минут десять ходу, дольше заводиться и выезжать со двора.  Добежав до комплекса, с радостью убедилась, что поступила правильно, не взяв машину. Возле центра яблоку негде было упасть. «Тридцать первое декабря, а все как с ума посходили, некогда было затариться что ли?» - раздраженно подумала Ляля и рванула на второй этаж. В магазине для парикмахерских тоже было не протолкнуться. Расхватывали все от лака для ногтей до фенов. Кому-то себя в порядок приводить, кто-то подарки докупал. Обнаружив, что искомый хвост, все еще висит на витрине, Ляля быстрым шагом направилась к освободившемуся консультанту.

- Девушка, мне нужен вон тот белый хвост-шиньон, - показала Ляля на витрину.

- Сожалею. Но он продан.

- Как продан, если он на витрине.

- Его уже оплатили, хозяйка попросила придержать, она отошла в другой магазин.

- А больше ничего нет такого же оттенка.

- Уже ничего. Эти три дня какой-то сумасшедший ажиотаж. Вроде, как и кризиса нет. Все хотят быть красивыми, - посетовала продавец.

- Лялька, привет, ты чего здесь? – услышала Ляля голос Татьяны.

- Да вот, хотела из Машуки Снегурочку сделать, а хвост уже купили.

- Ну тогда тебе повезло. Это я и купила. Меня тоже эта мысль посетила. Правда я хотела его Маше подарить на Новый год, просто, чтобы она иногда имидж меняла. Он по цвету идеально ей подойдет.

- Я тоже об этом подумала, когда первый раз его увидела, но тогда купить не догадалась.

- Ну раз нам обоим эта мысль в голову пришла, быть Машуку с хвостом, - засмеялась Танюха, - а когда дарить то будем? Она ведь с нами не едет.

- Уже едет.

- Подожди, а где она будет жить? Там ведь уже все занято, а мы вроде как на нее не рассчитывали.

- Жить она будет со мной, потому что мы едем с ней вдвоем.

- А Игорь?

- Игорь не едет.

- Как не едет? А Новый год?

- А Новый год он будет справлять без меня.

- А он вообще где?

- В данный момент уже в Питере, а дальше летит в Эмираты.

- Не поняла, как в Эмираты, а ты?

- А он, Танюха, не со мной летит. Мы разводимся.

Ляля прикусила губу. Только не хватало разреветься посередине магазина. Таня заметила полные глаза слез подруги и быстро сказала

- Погоди не реви, я сейчас., - она повернулась к продавцу, - девушка, отдайте, пожалуйста мою покупку.

Девушка-консультант уже подходила к ним с фирменным пакетом магазина.

- Вот возьмите, я уже упаковала, а то его уже пытались купить, - девушка-консультант заметила слезы в Лялиных глазах, -  Ой, извините пожалуйста. Я не думала, что вы так расстроитесь. У нас после Нового года еще поступления будут. Приходите, мы вам тоже подберем похожий.

Ляля заулыбалась сквозь набегающие слезы. Продавец решила, что она расстроилась из-за не купленного товара. «Пусть лучше так, чем знают причину», - думала девушка, уводимая подругой на улицу.

- Пойдем в машину. Я одна, посидим покуришь. Степка с Костиком дома собираются. Расскажешь, что сможешь. Сильно пытать не стану. Не бойся. Когда отойдешь, расскажешь подробней.

Девушки подошли к Таниной машине. Маленький красненький «Опель» стоял неподалёку от входа в торговый центр.

- Как ты отсюда выбираться будешь? Вон подперли со всех сторон. Можно было бы задом, так вон какой монстр подпер, - Ляля показала на припаркованный позади Татьяниной машины черный «Land Cruiser»

- Ну вот и подождем, пока хозяева придут. Поди ненадолго, если чужую машину зажали.

- Блажен, кто верует.

- Не хочется ругаться перед Новым годом ни с кем. Будут долго, попинаем тот Крузак, авось сигналка сработает, хозяин и прибежит.

- А он небось специально твою машинку своим монстром прижал, скажет бабская машинка, а что с бабы взять. Будет три часа по магазину шариться, успею. Он же не в курсе, что ты у нас метеор.

Таня засмеялась. Ее нелюбовь к магазинам и толпе была притчей во языцах . Таня не могла долго находиться среди большого скопления народа. Для нее наказанием были все виды городского транспорта. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. Отец подарил Татьяне первую машину на восемнадцатилетние, а до этого почти целый год ее брат возил в универ и обратно. Татьянина семья переехала за город, еще когда они заканчивали школу. Школу она менять не стала, отцу было по пути на фирму завозить дочь, а после уроков, она шла к кому-нибудь из девчонок, а вечером он ее забирал домой. С универом было сложнее. Все поступили в разные места. Танюха в архитектурный институт при университете, Галя закончила высшую банковскую школу, Маша – медицинский, а сама Ляля институт маркетинга и рекламы, того же университета, что и Таня, только их корпуса были в разных местах. Поэтому встречаться девчонки могли уже не так часто. Вот отец и подарил дочери машину сразу, как только та получила права, чтобы она ездила сама. Этот красненький Опель подарил Татьяне Степка, на рождение сына.

Магазины, как и общественный транспорт наводили на Танюху панику. В ее теперешней семье все закупки делал Степан, жена ему только список составляла. Мужу это было не в тягость, так как он всегда помогал матери мотаться по магазинам. Он тоже, как и Маша воспитывался без отца, но был единственным ребёнком. Слава богу, мать вырастила из него настоящего мужчину и джентльмена. Поэтому он закупал домой все от продуктов до прокладок жене и ориентировался во всем этом совершенно свободно без каких-либо намеков на дискомфорт. Если Татьяна выбралась в магазин, значит для этого был серьезный повод.

- А тебя чего в магазин-то понесло саму? Степка чего-то не купил?

- Ну, во-первых, у меня закончился лак, а Степке никак не могла объяснить какой тон нужен мне под мои новые туфли.

- Понятно, а во-вторых?

- А во-вторых, я отложила ему подарок, не могу же я посылать Его покупать Ему подарок на Новый год. Так что лак был только повод.

- Конечно повод. Ты думаешь он балбес и не понял? У тебя маникюру, если я не ошибаюсь дня три? Или ты собиралась шеллак лаком сверху покрыть? Ты кого хотела обмануть своего Степана? Он в прокладках, колготках и парикмахерах разбирается лучше меня.

Они расхохотались.

- Ну я и дура, - смеялась Татьяна, - а я думаю, чего он на меня так хитро смотрит и все спрашивает: «Солнышко, а лак должен быть такой же как туфли или все же на тон ниже, а может быть лучше выше?»

- Вот и я про тоже.

- Ну ладно понял и понял, он у меня умный.

- А главное тебя любит.

Сердце опять сжалось внутри. Ляле было радостно за подругу и горько от того, что у нее все наперекосяк. Обман Игоря больно терзал душу, еще горче было от того, что он ей врал все эти годы.

- Ладно, что мы все об мне. Что у тебя случилось?

- Случился муж, который обманывал все эти шесть лет. У него была любовница и видимо не одна, но одна все-таки поймала его на ребенка. Вот с ней он и укатил, в Питер, а потом в Эмираты.

- Подожди, Ляля, он же всегда утверждал, что он не может иметь детей, он там чем-то болел в детстве, поэтому вы… у вас

- Да врал он все, Тань. Врал как последний козел, от первого до последнего слова. Про любовь, про детей, про свою болезнь.

Ляля почти кричала. Эмоции захлестывали. По щекам потекли слезы. Она судорожно достала сигарету и прикурила.

- Окошко открой, - тихо попросила Таня.

- Прости, все время забываю, что ты не переносишь табачный дым.

- Да я к нему за столько лет с вами уже привыкла. Ты, когда уже курить бросишь? Обещала.

- Обещала, вот хотела с Нового года, да только…

Ляля опять судорожно затянулась, нервно теребя сигарету пальцами.

- А чего ты только меня достаешь, Галка вон тоже смолит одну за одной.

- А чего ее доставать. Они с Валеркой друг друга стоят. Обещали, как соберутся наследника рожать, оба бросят.

- А я пока не смогу. Вот успокоюсь маленько и буду пробовать, а то я из вас скоро одна курящая останусь. Тоже стану не переносить табачный дым.

- Да уж, бросишь ты, когда рак на горе свиснет. А знаешь, Ляльк, мне иногда сниться, как я курю. Помнишь, как мы учились курить за школой? Машук тогда на стреме стояла, чтобы нас Сергевна не спалила?

- Помню, мы еще тогда с физры сбежали, у Галюни коленка болела она на тренировке растянула, а меня потом на соревнования не допустили. Тренер унюхал запах табака на футболке, а я ведь тогда не курила, я просто тогда рядом с парнями стояла, вот футболка и пропиталась.

- Помню, ты тогда так ревела и сказала начну курить, чтобы зря не говорили.

- Вот-вот. Может бы и не начала, если бы не тренер, сам виноват.

Девушки опять рассмеялись. Ляля почувствовала облегчение от того, что сказала Татьяне об уходе Игоря.

- Тань, ты Галке сама позвони, а. Скажи ей, что вместо Игоря Маша будет. А то она меня будет пытать, а я не смогу. Я лучше ей потом расскажу при встрече. Окей?

- Конечно, позвоню, не переживай. Так что будем из Машки Снегурку делать?

- Будем, я с собой платье положила то, помнишь, что Игорь мне два месяца назад купил, прям как для Машки специально. Серебристо-голубое.

- Это, которое длинное с открытой спиной?

- Ну да.

- Она его не наденет, ты же ее знаешь.

- Наденет, я поэтому и хотела купить этот шиньон, чтобы сделать имитацию прикрытой спины. Самое главное, чтобы она поверила в то, что спина прикрыта. Она в нем будет сногсшибательна.

- Это точно, пора Машуню в свет выводить. А сама в чем идти собираешься?

- Секрет. Я себе неделю назад, Танька, такое платье отхватила… закачаешься. Сама до сих пор не верю. Его кстати Игорь не видел. Хотела этому козлу сюрприз сделать.

- Слушай, Ляль, а мы не долго тут сидим? Меня ведь мои мужики потеряют. Давай хозяина Крузака вызывать, пусть своего монстра с дороги убирает.

- Ну давай.

Они вышли из машины и подошли к черному блестящему капоту внедорожника.

- Куда бить будем?

- Надо за ручки подергать, может сигналка сработает.

- Давай попробуем.

Ляля обошла машину и подойдя к водительской двери, дернула за ручку.

- Девушка, вас подвезти или вы собрались угнать мою машину? – раздался у нее над ухом вкрадчивый бархатный голос.

Ляля резко развернулась и уткнулась носом в серый свитер под распахнутой кожаной меховой курткой. В нос ударил резкий мужской парфюм. «А неплохой запах, мне нравится, надо Игорю купить, - подумала Ляля и тут же осеклась, -  какому Игорю. Нет никакого Игоря больше.» Подняв глаза, увидела, что упирается лицом  в грудь высокого мужчины. «Ничего себе, - мысленно присвистнула она, - это ж сколько в нем роста». Ляля отодвинулась от хозяина автомобиля и гордо заявила

- Вообще-то мы вас тут уже почти час дожидаемся. А у нас, между прочим, дома мужья и дети.

- Ну так и ступайте к своим мужьям, я здесь причем?

Мужчина был светловолос, растрепан, с трехдневной щетиной на загорелом лице. Создавалось впечатление, что он устал или долго был в дороге. Ляля, как опытный водитель определила это по слегка покрасневшим глазам. Она много ездила за рулем, так как ее к этому вынуждала работа. Офис издательства, в котором работала Ляля, находился в двух шагах от дома, но она была заместителем начальника отдела рекламы и мотаться приходилось как по всему городу, так и даже по пригороду.  Но ей ее работа очень нравилась.

Хозяин Крузака закинул два полных пакета в багажник.

- Я вам не мешаю? – ехидно спросил он, глядя на девушек, которые стояли рядом и явно не торопились отходить, - кто-то минуту назад к мужьям и детям торопился?

- Мешаете, - спокойно отрезала Татьяна, - вы подперли мою машину, я выехать не могу.

- Извините, -явно сменил тон молодой человек, - думал быстро обернусь, а у вас в Супермаркете такие очереди в кассу.

- Тридцать первое, люди стараются успеть докупить все, чтобы неделю из квартир не выходить, -проговорила Таня, идя к своей машине, - Ляльк, ты поедешь?

- Нет, я лучше пешком. Ты пока выбираться будешь, я уже буду дома. Не забудь взять хвостик.

- Ты лучше его забери, так с платьем и отдашь, а то я правда в суматохе еще забуду, мне ведь еще двух мужиков собрать надо.

- Ну давай, все я побежала, встретимся вечером в «Эдельвейсе».

Лялька чмокнула подругу в щеку, забрала пакет с шиньоном, сунула в уши наушники и побежала домой. Черный «Land Cruiser» в это время уже выезжал с парковки торгового центра и направлялся к перекрестку. Ляля беспечно шла через дорогу. Покупатели и просто пешеходы на парковке не соблюдали никаких правил уличного движения. Где кинул машину, там и пошел, поэтому привычка лавировать в этом потоке была у всех местных в крови. Водители здесь ехали медленно, боясь кого-нибудь задавить. Какого же было удивление Ляли, когда у нее прямо над ухом завизжали тормоза. Она услышала их визг даже сквозь завывающую в ушах Кайли Миноуг. Она повернула голову и увидела знакомый джип.

- Опять вы? – высунулся водитель из окна, - я опять вам мешаю?

- Простите, я вас не заметила.

- А как бы вы смогли меня заметить, если идете через дорогу в неположенном месте, не смотрите по сторонам, а смотрите себе под ноги, и еще и в ушах наушники?

- Я всегда здесь хожу.

- Что вы говорите, а до пешеходного перехода дойти сил не хватает?

- Мне не нужно на пешеходный переход, он далеко, а я уже почти пришла, поэтому больше вас не задержу.

Ляля гордо задрала голову и прошла мимо обалдевшего от такой наглости мужика через дорогу к своему дому.

- С Новым годом! – прокричала она, обернувшись и увидев, что джип все еще стоит на том же месте.

ГЛАВА 4. НОВЫЙ ГОД

Маша приехала к Марине в шесть часов вечера. Дома переговорила с соседками, получила от них подарки и наказала маме, что их подарки лежат под елкой. Линка с Инкой убежали из дома вместе с ней в общагу универа. Им нужно было помочь девчонкам приготовить праздничный ужин. Обещали появиться первого к вечеру. Маша сказала, что приедет только третьего, так как на дежурство поедет прямо из «Эдельвейса», а потом опять вернется туда. Раз все оплачено, нужно пользоваться. Мама с ней согласилась, и сказала. чтобы она не переживала, все будет хорошо.

- Ты отдохни, доченька, повеселись, потанцуй. На каток сходите. Может кого найдешь.

- Не надо, мама. Я никого не хочу.

- Машенька, доча, пора забыть уже этого козла.

- Да я забыла мам, просто мужикам верить перестала. Вот ты почему больше замуж не вышла, когда отец ушел?

- Ну сравнила, у меня вас трое на руках осталось. Мне помогать некому было, я на трех работах работала, чтобы вас прокормить. Папашка-то сколько лет от алиментов скрывался. Тоже козел блудливый. Сам гулял, а на меня все стрелки перевел. Ну да бог ему судья. Выжили, слава богу и тебе доченька, да подружкам твоим. Передай им от меня большой привет и поздравления. И Лялька пусть не печалится. Будет еще и на вашей улице праздник. Вон какие красавицы и умницы. У мужиков чай глаза-то есть. Отдыхайте.

- Ладно мам, передам приветы и поздравления. Будь умницей и не переживай. Все у нас будет хорошо.

Маша поцеловала маму и уехала.

Маринка встретила ее уже почти готовой.

- Ну что по кофейку на дорожку и поехали?

- Давай.

Они договорились все встретиться в «Эдельвейсе» в семь часов вечера. Ехать туда недолго, минут двадцать. Праздничный ужин в ресторане начинался в десять.

 У них была заказана гостиница, апартаменты, состоящие из четырех комнат – три спальни и общая гостиная с большим столом со стульями, телевизором с караоке, мягкой мебелью и баром. Они не первый раз приезжают компанией в «Эдельвейс». Эти апартаменты им очень приглянулись. Для их компании в самый раз. Маша с ними никогда не ездила, а для трех семей очень удобно.

Дежурные администраторы в гостинице все были, как на подбор женщины немолодые, очень вежливые и заботливые. Могли приглядеть и за ребенком, если его родители оставляли спать в номере. Поэтому они спокойно брали с собой Костика. В этот раз была смена Нелли Степановны.  К Костику она относилась очень хорошо. Когда девушки приехали, Строгоновы - Степан с Таней и Костиком уже были там. Костик бежал по коридору и кричал:

- Баба Нэля! Баба Нэля! Тебе дед мумоз падаок пислал.

Он тащил по полу яркий пакет с бантом.

- Костик, солнышко, спасибо дорогой, - запричитала Степановна, беря мальца на руки.

- Это не я маодец. Это дед мумоз, так мама казала.

- Здравствуйте, Нелли Степановна, - поздоровалась Ляля, - наши уже приехали?

- Только Танечка со Степой. А где Игорек?

- А у нас рокировка, вместо Игорька нынче Машенька. Знакомьтесь – это наша Маша, прошу любить и жаловать. Игорек теперь в нашей компании не появится. Мы разводимся.

- Ой, да как же это? - запричитала дежурная, - но ничего, ты не переживай дочка, один ушел другой придет. У меня тут в одноместный люкс такой шикарный мужчина сегодня приехал. На целую неделю. Один. Будет на ужине, так что девоньки не теряйтесь.

Девушки заулыбались и прошли к себе в номер.

- Семейству Строгановых наш привет, - поздоровались девушки, - а где Разумовские?

- Привет - привет. Скоро подъедут, Валерка уже отзвонился, - сообщил Степан.

- Ребят, вы как думаете, они не будут против, если мы с Машей на эти праздники поменяемся с ними комнатой?

- Я думаю, не будут, разницы нет, комнаты-то одинаковые почти.

- Не совсем, там мебель по-другому стоит и вид из окна другой.

- Чего-й то тебя на перестановку потянуло? – спросил Степан.

- Не хочется мне в ту комнату.

 Таня дернула мужа за рукав и сказала:

- Занимайте, я Галке позвонила, она в курсе.

- Это из-за этого чудака на букву «М»? Да не бери в голову, Ляль, бери в бедра, шире будут, а то вы с Машкой, как две спирахеты и подержаться не за что, - хохотнул Степан, - не расстраивайся, время все вылечит, а мы тебя сегодня напоим, натанцуем и какому-нибудь красавчику одолжим. Правда жена?

- Степка, замолчишь ты когда-нибудь? Юмор у тебя … - Таня не договорила, в комнату зашли Галя с мужем.

- Ну вот все и в сборе. Можно начинать праздновать, - сразу с порога заговорил Валерка.

- Ага, сумки еще не распакованы, а уже праздновать, - возмутилась Ляля.

- Так вы девчата распаковывайте, мы вам не мешаем.  А мы со Степаном и Костяном начнем помаленьку.

- В смысле начнете? – выдохнула Таня. Галка улыбалась, глядя на своего мужа.

- Праздновать, девочки, праздновать. У нас тут сок, кола, пирог с рыбой Галюниного производства, вам все равно нельзя, вы все время худеете, а нам мужчинам в самый раз. До ужина еще три часа, вы пока оденетесь и накраситесь с ума можно сойти. Где мой главный друган?

- Нелли Степановну пошел поздравлять.

- Что-то мы их там не заметили, отошли куда-то. Но ладно, сам прибежит. У него на Галкину выпечку нюх.

Валерка распаковывал сумку с продуктами. На столе появились бутылки с домашним морсом и Кока-колой, от которой никто не мог отучить Валерку. Пачка, любимого Костинового, яблочного сока, пакет булочек с корицей, видимо недавно выпеченных, потому что запах сразу разнесся по всем спальням и знаменитый фирменный пирог с рыбой. Ляля кинула Разумовскому сумку с фруктами, купленными заранее. А Татьяна показала рукой на холодильник.

- Понял, но закуска нам сейчас не нужна. Мы так слегка подкрепимся.

Не прошло и пяти минут, как в комнату влетел Костик.

- Мои юбимые булоськи, - заверещал малой и кинулся к столу.

- Ну вот, а я вам, что сказал, у него нюх.

- Так запах, наверное, по всему этажу. Как ты Галка так печешь, что съесть хочется все и сразу, - смеясь проговорила Машка.

- А ты ешь, тебе можно, а то уже из-за швабры не видать, - проговорил Валерка, - тебя булками можно просто так кормить, в качестве лекарства от похудения.

Девушки, смеясь, разошлись по комнатам. Маша с Мариной взялись распаковывать сумки.

- Я видела там в гостиной елочка стоит, Костику подарки туда будем складывать.

- А куда еще. Уложим спать и будем складывать. Надо только убрать с глаз, а то этот проныра поест и прибудет проверять, чем занимаемся.

Маша с Лялей спрятали подарки самому маленькому члену их компании в шкаф и достали праздничные наряды.

- Маш. Я тебе платье привезла.

- Ляль, мы же уже обсуждали это…

- Маш, ты посмотри, ну не мое оно, мало того, что оно не моего цвета, так еще и маловато слегка, Игорь, как будто для тебя покупал.

- Да ну тебя, Лялька, скажешь тоже.

- Нет, ты посмотри, - Ляля сняла чехол с платья. Нежно голубая многоярусная из тонкого шелка юбка и верх из полупрозрачной органзы, полностью расшитой серебряной канителью, стеклярусом и кристаллами. Перед был полностью закрыт, тогда как, спина почти вся открыта. Платье было очень нежным и воздушным. Ляля знала, что Маша привезет свои серебристые босоножки на шпильке, которые она одевала крайне редко, только по случаю. Новый год и ресторан это был как раз такой случай. Они идеально подходили под наряд.

- Ляль, ну ты же знаешь, что я не люблю открытую спину.

- Маш, а у нас еще один сюрприз есть.

- Какой?

Ляля достала из пакета хвост-шиньон.

- Что это?

- Это смена имиджа называется. Прикалываем хвост, он как раз тебе полспины закроет, зато ты у нас вместо Снегурки будешь. Валерке в пару. Рыжий дед Мороз и красавица Снегурочка.

Маша еще немножко поломалась, но пришли Танюха с Галкой и сопротивление было сломлено.

- А свой то наряд одевать собираешься, а то заинтриговала и убежала, - смеялась Татьяна.

Ляля открыла еще один чехол.

- ВАУ !!! – в три голоса сказали девушки.

- Вот и я сказала тоже самое, когда его увидела.

- Лялька оно же целое состояние стоит.

- Ну до целого состояния ему далеко, все ж не Москва и не Зайцев, и не Юдашкин, и даже не Кристиан Диор.

Платье было длинное в пол, цвета кофе с молоком, очень светлое. Плотный шелк с металлическим блеском, зауженное к коленям и расклешенное к низу. Лиф и из прозрачного телесного шелка, весь до середины бедра вышитый шелковой нитью, в вышивку изредка вплетен стеклярус. Сзади глубокий вырез до середины спины. Вышивка придавала платью торжественный шик.

- Почему оно? – спросила Галя, - совсем не в твоем духе. Я предполагала, что будет красное или зеленое. Зеленое рыжим к лицу, а тут такое нежное пастельное платье. Удивила, подруга.

- Не знаю. Увидела на манекене и влюбилась.

Ляля надела платье. Тонкий прозрачный шелк на загорелой коже почти не просматривался. Создавалось впечатление, что вышивка шла прямо по телу.

- Лялька, смотрится отпадно, ничего подобного у тебя еще не было. А Игорь его видел? – спросила Таня.

- Нет не видел, хотела сделать ему сюрприз. Он купил мне на праздник вот это платье, что на Машуне, а мне оно тесновато. Он покупал без меня, привез его откуда-то из командировки. Сроду мне вещей сам без меня не покупал. То ли не мне предназначалось, то ли заскок какой, не знаю, да и теперь без разницы.

- Ладно, Лялька, ты не расстраивайся только. Все будет хорошо, – быстро проговорила Галя – ну его, давайте заканчивать, скоро уже в ресторан.

Ресторан находился в том же здании, что и гостиница. Комплекс пользовался большой популярностью, поэтому гостей и детей в зале было много. По случаю праздника и позднего ужина, детям разрешили побыть со взрослыми до половины первого ночи. Встретят Новый год, и родители должны были всех увести. Администрация комплекса заранее предупреждала всех об этом условии.  Развлекательная программа, дед Мороз со Снегурочкой, тосты, веселые конкурсы, программа катилась по рельсам праздника легко. В зале царила теплая атмосфера. За пять минут до Нового года, включили большой телевизор в зале, послушали президента, поздравили друг друга с наступившим Новым годом, а потом наступила та половина вечера, когда уже все сыты, достаточно пьяны и хотят танцевать. Так как «Эдельвейс» все же комплекс был не из дешёвых, то и публика собралась соответствующая. Женщины в вечерних длинных платьях и мужчины в основном в смокингах, поэтому танцы и танцоры были соответствующие, по большей части медленные и спокойные.

Татьяна пошла укладывать Костика спать, Степка пригласил Машу, а Лялька с четой Разумовских пошла на свежий воздух, курить хотелось неимоверно. Ляля не пожалела, что поехала с друзьями, но постоянно ощущала чувство потери. Вот Степка склонился к Татьяне и что-то шепнул ей на ушко, та смущенно улыбнулась, вот Валерка накрыл руку Гали своей, за соседнем столиком молодой человек обвил талию своей дамы рукой. Мелочи, на которые она не обращала раньше внимание врезались в мозг острыми иглами. Остро хотелось курить и плакать. Она еле-еле дождалась, когда наступит перерыв.

- Ты чего смурная, подруга? - весело спросил Валерка, когда они вышли на улицу. Подниматься в номер не стали, специально взяли с собой теплые палантины, знали, что будут выходить на холод.

- Нормальная я, - выдавила из себя Ляля, - с чего ты взял?

На крыльце стояли двое молодых мужчин. Жгучий брюнет с пронзительными карими глазами посмотрел в их сторону. Силуэт второго, светловолосого показался Ляле знакомым, но она мазанула по нему взглядом и отвернулась. Валерка обнял жену и прижал спиной к себе, не мешая той курить.

«Вот опять, - думала Ляля, - а потом спрашивают почему смурная.» Раньше ее эта поза четы Разумовских не раздражала, хотя Игорь и курил, но никогда не прижимал к себе жену, так как это делал Валерка. Он вообще никогда не обнимал ее при людях после свадьбы, только в самом начале, пока ухаживал. Ляля перебирала в памяти все их совместные поездки, праздники и с ужасом понимала, что после свадьбы, видимость любви для него отпала, а любила его только она, Ляля.

- Дура, сквозь слезы прошептала она, какая же я дура.

Она не замечала холода, не понимала, что прикуривает уже третью сигарету, с тоской глядя в сумрак аллеи.

- Девушка, вы не замерзли? Вы хотите заработать рак легких? – раздался над ухом чем-то знакомый баритон.

- Что? – Ляля подняла глаза. По ее щекам бежали редкие слезинки. Все же заплакать в голос она не могла, а удержать непрошенные капли была не в состоянии.

- Вы? – выдохнули они одновременно. Перед ней стоял владелец черного джипа, только сейчас он был в таком же, как его машина, черном смокинге. Правда пиджак он накидывал ей на плечи. Пахнуло знакомым парфюмом, который ей так понравился.

- Что-то случилось? - добавил мужчина, осторожно стирая следы слез с ее щек, - это стоит того, чтобы плакать в Новый год?

- Извините, - пробормотала Ляля, - это личное, я пойду.

- Конечно пойдете, вы стоите на морозе уже добрых минут пятнадцать.

- Откуда вы знаете?

- Ну, если учесть, что мы вышли почти одновременно, а наши друзья уже минут десять, как ушли в зал, то не меньше.

Ляля со своим новым знакомым зашли в холл.

- А вы почему не ушли?

- Не мог же я оставить красивую девушку замерзать на морозе.

- Да сегодня мороз не сильный, даже десяти градусов нет.

- Слава богу, что не сильный, а то потом пришлось бы вас откачивать.

- А вы что врач, чтобы меня откачивать?

- Увы, врач, вам не повезло или наоборот повезло, потому что я не просто врач, а врач кардиолог, да еще и доктор наук.

- Тогда мне точно повезло, вас нужно срочно с моей подругой познакомить.

- Зачем с подругой, -недоумевающе спросил мужчина, - я еще и с вами не познакомился, меня, кстати Глебом зовут.

Он протянул девушке руку, она подала свою.

- Ляля, вернее Марина, но все меня зовут Лялей, я так привыкла.

- А мне нравится Ляля, что-то такое нежное из детства, - Глеб улыбнулся, задерживая ее руку в своей, - так зачем меня с подругой знакомить?

- А она у меня тоже врач кардиолог, только хирург, вам будет, о чем поговорить.

- А с девушками нужно обязательно о работе разговаривать? – со смехом спросил Глеб, - я думал их больше другие вопросы интересуют.

Ляля выдернула свою руку из руки мужчины и повернулась в сторону двери ресторана. Оттуда вышел кареглазый брюнет, что стоял на улице возле крыльца.

- Глеб, я тебя потерял.

- Куда я денусь, вот с девушкой знакомился.

- Кто бы сомневался, а меня с девушкой познакомишь?

- Да, пожалуйста. Ляля, этот жгучий брюнет не Амед, не Вахтанг и даже не Рустам, он просто ..

- Алексей Сергеевич, - раздался рядом голос Маши.

- Маша? Это ты? – удивленно протянул брюнет.

- Здравствуйте, Алексей Сергеевич, какими судьбами вас занесло в «Эдельвейс»?

- Вот, Машенька, начальника твоего нового встречаю, знакомься Забелин Глеб Станиславович, если уговорю конечно.

Ляля вспомнила, Маша ей как-то говорила, что их заведующий кардиологическим отделением старый врач Иван Степанович заболел и ушел на пенсию по состоянию здоровья и ждали нового заведующего из самой Москвы.

- А это, Глеб, - продолжал Алексей, - наш молодой и очень одаренный кардиохирург Горошина Мария Викторовна.

- Так это и есть ваша подруга, дорогая Ляля?

- Да это наша Маша.

- Ну, если в вашей больнице такие красивые кардиохирурги работают, у которых еще более красивые подруги, то я однозначно остаюсь. Можешь дальше меня не уговаривать.

- Ну Марию я такой первый раз в жизни вижу. В больнице она больше на серую, пардон, на белую мышку похожа, еще и очки эти твои на пол лица. Я и предположить не мог Маша, что ты такая красавица. Почему, Маша?

- Вот скажите мне честно, Алексей Сергеевич, вы бы кому доверили свою жизнь хирургу, похожему на заумную серую, извините, белую мышку в больших очках или роковой блондинке?

- Ну резон в словах девушки есть, - спокойно сказал Глеб, - все-таки стереотипы очень сильны в людях. Красивую блондинку действительно мало кто воспримет всерьез, скорее будут опасаться, а еще и хирург, а вдруг зарежет?

- Вот и я о том. Меня такой, как сегодня крайне редко можно увидеть. Это все они, - Маша показала на Лялю, - подруги. Все время пытаются из меня звезду сделать.

- Не знаю, как вы, а лично я вашим подругам очень благодарен.  Тебе на дежурство когда?

- Второго.

- Замечательно, мне тоже второго, - парень удовлетворенно потер руки.

- Алексей Сергеевич, ау, вы это о чем?

- Так, Маша, Алексей Сергеевич остался на работе. Здесь я просто Леша и на ты. Пошли пить на брудершафт, вы тут тоже не стойте, пошли выпьем за знакомство.

Алексей подхватил Машу под руку и потащил в зал.

- Шустрый у вас друг, а он кем в нашей больнице работает? Я его не знаю.

- И слава богу, Лялечка, что не знаете. Алексей у нас заведующий отделением интенсивной терапии. Реаниматолог он.

- Да-а, к нему лучше не попадать.

- Сознаюсь вам, Ляля, таких как Лешка врачей мало, он с того света не одного пациента вытащил, но вы правы, к нему лучше не попадать. Ну так что пойдемте в зал? Выпьем тоже на брудершафт и тоже перейдем на ты.

- Вообще-то я собиралась пойти в номер.

- В номер мы пойти еще успеем, - усмехнулся Глеб.

- Я не знаю о чем вы подумали, а мне нужно подарки под елку положить, пока народ гуляет и Костик спит.

- Костик это кто, ваш сын? Вы кажется что-то говорили о мужьях и детях, которые вас дома ждут.

- Ну деть у нас один на всю компанию, это и есть Костик и он сын той девушки, что со мной была Татьяны и Степана, это ее муж.

- А ваш где?

- Мой?

Ляля замолчала. Внутри опять боль пронзила иглой. Глаза невольно наполнились слезами. Ей совсем не хотелось демонстрировать постороннему свое настроение, но Глеб не отводил от нее глаз и кажется заметил.

- Вы опять расстроились? Что-то случилось?

- Ничего, извините, я, пожалуй, пойду.

- Никуда я вас сейчас не отпущу. Пойдемте в зал, выпьем за знакомство, если нужно, я вас потом провожу.

 - Не нужно меня никуда провожать. Я сама прекрасно справлюсь.

Ляле вдруг совсем расхотелось идти куда-либо в толпу. Настроение скатилось к нулевой отметке. Рядом стоящий мужчина начал раздражать.

«Вот чего пристал, - думала Ляля, чего ему от меня надо, не хочу никуда идти»

- Лялька, ты чего в холле застряла? – услышала она голос Татьяны, - бери своего кавалера, веди к нам знакомиться. Там Машка с Лешей вас потеряли.

- Да вот она все уйти порывается.

- Ляль, не дури, - Татьяна подошла и взяла ее за руку, - пойдем, тебе не нужно оставаться одной.

- Я курить.

- Ты только, что оттуда. Хватит, Ляль в себе копаться. Пойдем напьемся и всем мужикам морды набьем, хочешь?

- Хочу, - сквозь опять набежавшие слезы сказала Ляля.

- Э-эй, девушки, осторожней, всем то за что?

- А за компанию, одним за дело, другим, чтобы до дела не дошло.

- Серьезные у вас подруги, Ляля.

- А то, вы еще Галку не видели.

- Ну видеть, кажется видел, они вместе курить выходили, а вы значит та самая Татьяна?

- Если вы о сегодняшней встрече, то да, а если по Пушкину, то нет. Мужа моего Степан зовут, да и вы не Евгений Онегин.

- Увы не Онегин и даже не Евгений, - рассмеялся парень, меня Глебом зовут.

Он протянул девушке руку.

- Очень приятно, - улыбнулась Татьяна, - ну что пошли?

***

Последующие три часа слились для Ляли в череду стоп кадров. Вот она пьет на брудершафт с Глебом и почему-то коньяк. Почему коньяк? Потому что кто-то сказал, что дружбу нельзя закреплять всякой кислятиной, чем выше градус, тем крепче дружба. Фу, глупость какая. Вот после этого целуется с мужчиной, которого знает буквально последние полчаса и считает это правильным. Вот они с Машкой, хихикая забираются в свою комнату, чтобы разложить подарки, пытаются вести себя тихо, но получается плохо. Мало того, что самих прибило на «Хи-хи», так еще и эти два светила медицины постоянно путаются под ногами норовя где-нибудь зажать то в углу комнаты, то на диване в гостиной. Вот она с вдохновением отплясывает быстрый танец, часам к двум ночи уже всем в зале глубоко плевать и на длинные платья и на смокинги. Вот она курит на крыльце, стоя в кольце рук мужчины и это тоже кажется ей правильным. Мужчина сзади вовсе даже не ее муж, а новый знакомый Глеб, он что-то тихо говорит ей на ухо, дует на волосы и целует где-то в районе уха и шеи короткими легкими мазками губ по коже. Вот они всей дружной компанией пьют за Новый год и новое счастье, ей многозначительно подмигивает Галка и показывает незаметно большой палец. А она опять пьет коньяк.

 Дело в том, что Ляля, собственно, как и все ее подруги, вообще не пьет крепкие напитки. Совсем. Крепче двадцатиградусных коктейлей в баре, они практически никогда ничего не пили. На посиделках с подругами в основном шампусик. На праздниках в семье или с мужьями только сухое вино. Игорь никогда не понимал их приверженность именно сухому. Из шампанского они пили только «Брют». Но встав несколько раз с больной головой после посиделок с полусладким, девчонки поняли, что никакой мешанины, либо «Брют», либо сухое вино. А тут коньяк, и не первая рюмка за вечер.

Чем все закончилось, Ляля не помнила совершенно, так как открыв глаза поняла, что находится явно в гостиничном номере и точно, что не в своем, а если быть совсем точной, судя по посапыванию рядом, то не одна и это не Машка. Голова гудела. Во рту пробежала рота солдат. Страшно хотелось пить. Ляля аккуратно сняла руку спящего Глеба со своей пятой точки и потянулась к графину с водой, стоящему на тумбочке. Благо графин стоял с ее стороны.  Жадно выпив целый стакан воды, она решила оглядеться. Номер был явно люкс. Когда они сюда пришли она не помнила и что было дальше тоже. С удовлетворением обнаружила себя в нижнем белье. Глянула на соседа по кровати. Красивое подтянутое тело в боксерах выглядело очень аппетитно. Этакий сгусток тестостерона. «Ему бы моделью работать, тоже мне доктор наук», - подумалось Ляле.

Глеб спал на животе, разметавшись по кровати. Пшеничный чуб закрывал ту половину лица, которой он был повернут. Рука, сброшенная с ее бедра, лежала совсем рядом. Мужчина дышал ровно, только слегка от дыхания шевелились упавшие на лицо волосы. Девушка увидела аккуратно наброшенное на кресло платье, уложенные рядом колготки и ровно стоящие возле того же кресла туфли и поняла, что так раздеться сама в состоянии полной отключки она не могла. В лучшем случае скинула все рядом, в худшем упала бы в чем есть. За свою жизнь она напивалась так всего дважды. Первый раз после официального выпускного, они с теперь уже бывшими одноклассниками, пошли в ночной клуб. А второй раз на том самом преславутом дне рождения Татьяны, когда Машка и познакомилась с Игорем. Ей после огромного количества выпитых коктейлей было плохо так, что Татьяна едва не вызвала скорую прямо в клуб, но потом догадалась позвонить Тимофею, Лялькиному брату. Он ее забрал, весь остаток ночи просидел с тазиком возле кровати и отпаивал ее марганцовкой и подкисленной лимоном водой. После этого Ляля дала себе слово, что больше никогда и ни за что. Это был третий раз. Если учесть, что пришла она на праздник в состоянии стресса, то осуждать себя не имело смысла. Но вколоченные за двадцать шесть лет родителями и Игорем правила морали давили тяжелым грузом.

 Вещей Глеба в спальне она не увидела. «Значит убрал, - подумала Ляля, - господи стыдно то как». Надо как-то встать, умыться, да зубы почистить, а то коньяк с сигаретами дает мерзкий привкус во рту, как говорит Галка, словно кошки нагадили». Ляля встала с кровати, в голове шумело. «Надо бы еще поспать, вот доберусь до своей комнаты и высплюсь»

- Далеко собралась? – услышала она голос из=за спины, - если в номер, то он занят. Не, ну ты конечно можешь лечь Машке с Лехой под бочок. Лешка я думаю не обидится, а вот подруга твоя не знаю.

Ляля резко обернулась. Глеб лежал на боку, подперев щеку рукой и разглядывая, стоящую перед ним девушку.

- А причем здесь Лешка?

- Тебе объяснить или показать?

Ляля посмотрела на мужчину, окинула всего его взглядом, увидела увеличенный бугор, прикрытый черными трусами и наконец сообразила, что стоит перед парнем в одном белье. Краска хлынула на лицо, она схватила первое, что попалось ей под руку. Оказалось покрывало с кровати, шелковое в цветочек и с оборочками. Глеб усмехнулся.

- Иди в душ, я завтрак закажу. Кофе будешь?

- Буду, спасибо.

- Ляль, там в душе два халата весят один большой, другой поменьше, да и полотенце возьми, что на полке лежит, оно чистое. Остальное сама найдешь не маленькая.

***

Девушка обернулась, увидела дверь, судя по всему ведущую именно в ванную комнату.

- Слушай, а как я вообще сюда попала?

- Не помнишь?

- Не-а.

- Иди в душ, а то на тебя без слез глядеть нельзя, - парень улыбался.

- Так плохо выгляжу?

- Выглядишь ты даже сейчас замечательно, особенно в покрывале, а слез моих, потому как очень хочется его снять и то что под ним тоже…

- Ага сейчас, размечтался.

Парень засмеялся и как-то очень быстро оказался рядом.

- А ночью ты не сопротивлялась, когда я тебя раздевал, - очень тихо на грани слышимости зашептал он ей на ухо, - и даже приставать пыталась.

Ляля покрылась мурашками. Тело бросило в жар, в низ живота ухнул комок. Глеб был высоким, гораздо выше Игоря. Она вспомнила, что тогда на улице возле джипа, повернувшись она уткнулась носом ему в грудь. Сейчас он нависал над ней хищной птицей, обволакивая собой, окружая флюидами возбуждения и желания. Почти голый в одних боксерах парень был необыкновенно притягателен. Легкий аромат его парфюма дразнил ее обоняние. Он еще не дотронулся до нее, а только склонился к самой шее, а у нее уже стали подкашиваться ноги. Его волосы мазанули Лялю по плечу, а губы прошлись по уху и шее, и она вздрогнула.

- Ты чего дрожишь, глупенькая, - вдруг сказал Глеб, разворачивая ее к себе лицом, - я совсем не страшный, я очень даже белый и пушистый. Он улыбался, но не ехидно или язвительно, а по-доброму тепло. Синие, как васильки глаза смотрели внимательно.

- Я не кусаюсь, - хрипло выдохнул Глеб, - если только совсем чуть-чуть. Он откинул прядь ее волос с лица.

В его движениях чувствовался хищник, большой и сильный. Она не знала, как себя с ним вести. С одной стороны, он ей нравился, ей всегда нравились мужчины сильные и доминирующие. Таким был ее отец, таким был Игорь. А еще ей нравилось, как он себя с ней вел. Она вспомнила вчерашний вечер, как он заботился о ней на улице, когда они выходили курить, как ухаживал в ресторане, как нес ее на руках в номер. Игорь никогда не носил ее на руках, даже на свадьбе. Игорь… Ляля понимала, что будет еще долго сравнивать всех мужчин с мужем, но в данном случае он явно проигрывал Глебу.

С другой стороны, она понимала, что знакомы они всего ничего и ни о какой любви речи идти не может, что мужчине надо просто добиться того, чего между ними видимо так и не случилось в силу ее полной отключки. Она в принципе была бы и не против, но… опять вставало это присловутое «Но». Воспитание крепко вбитое в ее голову кричало о том, что это неприлично и некрасиво заниматься сексом с малознакомым мужчиной, в первую же встречу и, когда ты все еще и замужем.

- Я в душ, - пискнула Ляля, вывернулась из рук мужчины, оставив в них покрывало и быстренько скрылась за дверью ванной. В след ей полетел тихий смешок. Она подошла к зеркалу. На нее глянула растрепанная, раскрасневшаяся девушка, в одном нижнем белье. «Слава богу, хоть этот комплект одела, не так стыдно» Она еще раз оглядела себя с ног до головы. Ничего страшного она в зеркале не увидела. Слегка припухшие после сна глаза, припухшие губы, она все-таки вчера много целовалась, местами обсыпавшаяся тушь. Никаких других следов от несостоявшейся страсти не обнаружила, вздохнула то ли от радости, то ли от досады и пошла в душ-кабину.

«Беги-беги, далеко не убежишь», - думал Глеб, приводя себя в относительный порядок. Сильно заморачиваться с одеждой он не стал, достал из чемодана джинсы, натянул их и как был босиком, вышел в гостиную к телефону, чтобы заказать завтрак в номер. Позвонив в ресторан, он вернулся в спальню. За дверью ванной все еще слышался шум воды. Ему до рези в паху захотелось очутиться в душе рядом с этой рыжей красоткой. Он даже подошел к двери, но отдернул себя. Что-то в этой девушке было такое, что останавливало все его излюбленные и испробованные на многочисленных барышнях приемы. Хотелось ее неимоверно и в тоже время совсем не хотелось торопиться. Он прекрасно понимал, что веди он себя понастойчивей, Ляля бы сдалась ему еще вчера, она много выпила, явно была в стрессовой ситуации. Только он так и не понял, кто кого бросил, она парня или парень ее, но, что тот «Ко-озел», это он слышал несколько раз за вечер. В общем-то все было достаточно банально, но что-то его останавливало, и он пока не мог понять, что.

Глеб сначала хотел заправить кровать, посмотрел на нее, хмыкнул, поправил только одеяло, аккуратно сложил покрывало и положил его на край кровати. «Рано застилать, авось пригодиться еще, - подумал он, - хороша, зараза, и так мило смущается. Чего в этой рыжей головке намешано жуть.» За дверью ванной затихла вода. Он замер, очень хотелось увидеть эту рыжую маленькую мышку, выходящей из душа в халате, а еще больше хотелось схватить ее прямо у дверей и унести в кровать, чтобы любить ее пока она не опомнилась. Он уже сделал два шага в сторону двери, когда постучали в номер. Глеб чертыхнулся и пошел открывать. Принесли завтрак.

- Ляля, иди пить кофе пока горячий, - крикнул он из гостиной, услышав, что хлопнула дверь ванной.

Она показалась в проеме двери спальни, маленькая, худенькая с мокрыми после душа волосами, разметавшимися по белому махровому гостиничному халату, явно ей большому, босиком и смущенным румянцем на лице. Девушка казалась такой домашней, такой родной, будто знали они друг друга много лет и вот приехали куда-то вместе и жили в одном номере. От осознания этого Глеб чуть не задохнулся. Тряхнул головой отгоняя виденье, но она никуда не делась, а наоборот подошла к креслу, стоящему возле журнального столика, где было накрыто на двоих, тихонько присела и взяла в руки дымящуюся чашку с кофе.

- Спасибо, - тихо пробормотала она

- За что?

- За все, за то, что не воспользовался случаем, за душ и завтрак.

- Я не, - Глеб мучительно подбирал слова, сматериться, сказать гадость или пошлость, но все отметалось одной мыслью «нельзя».

- Я не занимаюсь любовью с полутрупами, - наконец выдавил он из себя.

- А с трупами? – вдруг спросила Ляля.

Этот дурацкий вопрос вдруг разрядил обстановку. Они оба засмеялись.

- С трупами тем более, но ты вчера была почти что труп, ты не проснулась даже, когда я тебя раздевал, как уснула на руках, так и все.

- А кто-то сказал, что я к нему приставала?

- Я соврал, выдал желаемое за действительное, - Глеб увернулся от пущенной в него маленькой ложки.

- Бессовестный.

- Не буянь, а то бутерброд не получишь, - он как раз заканчивал делать бутерброд, накладывая на кусок батона колбасу, сыр и даже кусочек огурца, лежащего на тарелке с омлетом.

- Ты думаешь в меня сейчас влезет бутерброд?

- Еще как влезет, открывай ротик, папа Глеб будет тебя кормить, - он сел на корточки рядом с ее креслом, понял, что неудобно, взял у нее из рук чашку с кофе, поставил ее на столик. Потом поднял девушку сел сам и посадил Лялю к себе на руки, - вот теперь хорошо, сейчас будем кушать.

- Ты чего делаешь? – она попыталась вырваться.

- Сиди смирно, кофе горячий разольешь, сама обожжешься и мне достанется.

- Ты врач, вылечишь, - фыркнула Ляля, завозившись на коленях и устраиваясь по удобней. Встать она не могла, рука парня жестко удерживала ее.

- Я кардиолог, а не дерматолог. Вот у тебя есть проблемы с сердцем? Вылечу.

- Не вылечишь, - вдруг очень грустно сказала девушка и отвернулась.

- Э-эй, что случилось? – он забрал из ее руки кружку с кофе, поставил ее на столик, положил туда же так и не попробованный бутерброд и взяв Лялю двумя руками попытался ее к себе развернуть. Она дернулась, все так же отворачиваясь.

- Пусти, - выдавила она из себя, - пусти мне нужно идти.

- Никуда я тебя не пущу пока не расскажешь, что случилось.

Она повернулась, в глазах стояли слезы, взгляд был злой и какой-то затравленный.

- Зачем это тебе? Чего ты мне в душу лезешь? Что тебе от меня нужно? Трахнуть? Так надо было вчера пользоваться пока я пьяная была, а сегодня поздно…

Она соскочила с колен, кинулась в спальню. Глеб встал и пошел за ней. Ляля металась по комнате явно что-то ища.

- Ты что потеряла?

- Клатч, там сигареты.

- Его Татьяна забрала, еще в ресторане, сказала, что курить тебе больше не даст.

Ляля повернулась, затравленно и как-то совсем по-щенячьи посмотрела на Глеба. Он не смог вынести этот взгляд, взгляд обиженного ребенка.

- Пойдем, - он взял ее за руку, она не сопротивляясь пошла за ним. Он посадил ее в кресло, подошел к балконной двери, приоткрыл ее слегка, кинул ей на колени начатую пачку сигарет.

- Кури.

- Здесь же нельзя, я на балкон, - засуетилась девушка.

- Сиди я сказал, еще не хватало, чтобы ты среди зимы на балкон выскакивала с мокрой головой, хмуро проговорил Глеб, - можно здесь курить, я спрашивал, только просили проветривать комнату.

Он тоже взял сигарету, поставил пепельницу, но долго не прикуривал, а все крутил ее в руках, глядя, как Ляля отчаянно затягивается. По ее щеке медленно катилась слезинка, она опять никого не видела, полностью уйдя в себя. «Кто же так тебя обидел, девочка?» – думал мужчина и ему отчаянно хотелось сломать этому неизвестному что-нибудь серьезное. Вчера за столом он понял, что все подруги вместе учились, но они были такие разные. Вчера Ляля была красивой женщиной, которую хотелось соблазнять, а сегодня передним сидела маленькая обиженная девочка, которую до дрожи в коленках хотелось защитить.

ДОРОГИЕ МОИ ЧИТАТЕЛИ, ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ ЗА ДОЛГУЮ ЗАДЕРЖКУ.  ДУМАЛА. ПИСАЛА. ПЕРЕПИСЫВАЛА. И ВСЕ РАВНО НЕДОВОЛЬНА. ПИШИТЕ КОМЕНТЫ, НРАВИТСЯ ИЛИ НЕТ. ОЧЕНЬ НУЖНА МОРАЛЬНАЯ ПОДДЕРЖКА. 

А ПОКА ВИЗУАЛИЗАЦИЯ

МАРИНА

Маша

Галя

Татьяна

Валерка

Степан

Алексей

Глеб

ГЛАВА 5. ПРАЗДНИКИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

В комнату постучали. Глеб не успел даже встать с места, как дверь открылась и в нее вошли сразу трое, Татьяна, Галка и Лешка.

- Ты что ее обидел? – с порога спросила Галя.

- Не успел вроде.

- А почему она опять ревет?

- Я только спросил не болит ли у нее сердце?

- Ой, дурак, - протянул Лешка, - такой большой и такой дурной.

Галка взяла Лялю за руку, отобрала у нее истлевшую до фильтра сигарету и потянула за собой.

- Пошли, болезная, на каток собираться.

Девушка очнулась от своих мыслей, окинула взглядом компанию, смутилась, поняв, что ее застали в не совсем приглядном виде.

- Там вещи, - тихо проговорила она.

Из спальни вышла Татьяна, держа в руках ее платье и туфли.

- Украшения где? Опять не помнишь?

Ляля мотнула головой, то ли «да», то ли «нет».

- На столике возле кровати, сейчас принесу, - Глеб вышел из гостиной.

- Судя по вещам, сама раздеваться была не в состоянии? – со смешком спросила Татьяна.

 Ляля опять неопределенно мотнула головой.

- Говорила я тебе вчера, не пей коньяк, а ты что?

- А я что? – эхом повторила Ляля.

- А ты твердила, что тебе нужно напиться и забыться, а шампанское тебя не возьмет, - припечатала Татьяна, - голова болит?

Ляля прислушалась к своему организму.

- А знаешь, на удивление не болит, просто хреново. Тошнит маленько и потряхивает, а так ничего не болит.

- Ладно пошли, напою тебя моим фирменным чаем, и будем собираться на каток.

- А нас с собой возьмете? – спросил выходящий из спальни Глеб и протягивающий девушки ее украшения, которые снимал с нее ночью. Воспоминания того, как он ее вчера раздевал прошлись по телу жаркой волной. «Все же что-то случилось неординарное, не просто кто-то кого-то бросил, надо Лешку спросить, вдруг ему что-нибудь Маша сказала», -подумал он.

- А куда от вас деться, собирайтесь. Через час выдвигаемся на каток. Я Костика пришлю, - сказала Татьяна и девушки покинули номер.

Ляля с удивлением увидела, что дверь в их апартаменты находится почти рядом. Их всего-то в этом крыле было всего две. Одна к ним, одна в люкс. «Это значит про него говорила Степановна вчера. Напророчила» - подумала Ляля.

В номере все было вверх дном, повсюду валялись обертки от подарков. Счастливый костик в новых коньках пытался ходить по комнате держа в руках пульт от тыкающейся в разные углы машины. На диване лежал лего-конструктор для малышей, с более крупными деталями. Степка и Валерка на полу строили железную дорогу.

- Ну все, мужиков мы потеряли, теперь пока не наиграются нам их не видать, - засмеялась Галка.

- Да мы сейчас достроим, - начал оправдываться Степан.

- Угу, потом попробуем, надо же ребенку показать, - не удержалась от реплики вышедшая из комнаты Маша. Она сегодня была удивительно хороша. Без яркого макияжа, со своим еще пока мокрым после душа каре, снова в очках, Маша вся светилась. Припухшие губы, яркий румянец, от нее веяло покоем и удовольствием.

- Машк, это ты? – вскинулся Валерка, - вот что любовь с людьми делает, Степка. Глянь, - ткнул он в бок приятеля.

- Чего я Машку не видел?

- Такую не видел, я такую ее первый раз вижу.

-- Да ну тебя, Валер, - засмущалась Маша, покраснев до кончиков волос. Как все натуральные блондинки она краснела быстро и почти всем телом.

- Красавица, - изрек наконец Степан, - не смущайся Машук, тебе идет быть влюбленной, хорошеешь на глазах и никакой образ белой мышки тебя не портит.

- А ты чего такая смурная опять? Почему не цветешь, как Машка. Мы тебя вчера с таким мужиком отпустили, а ты возвращаешься в халате и зареванная. Он тебя обидел? – строго спросил Строганов.

- Да вроде нет, - спокойно ответила Ляля.

- Не понравилось? – хохотнул Валерка.

- Что? – недоумевающе спросила она.

- Понятно. Я бы на твоем месте тоже обиделась. Вся такая красивая, такая доступная, а он спать, да? – опять хохотнул Валерка.

- Разумовский, или ты сейчас заткнешься или будешь иметь дело со мной, - вдруг зло сказала его жена

Галя очень редко называла своего мужа по фамилии. Если это случилось, то говорило о ее крайнем недовольстве. Ляля переварила Валеркин вопрос вспыхнула и ушла к себе в комнату. Закрыв дверь, она услышала, оправдывающегося Валерку

- Ну, Галюнь, ну чего ты, ну мы же все взрослые люди.

- Ты не взрослый людь, Разумовский, ты хуже Костика. Тот хоть не понимает пока, а ты сначала молотишь языком, а потом думаешь.

Следом за Лялей в комнату зашла Маша.

- Не обращай внимание на Валерку, Ляль. Он же не со зла, он всегда такой.

- Да знаю я.

- Ты чего опять плакала?

- Не знаю, Маш. Накатывает, так больно становится. Глеб он совсем другой, Игорь никогда ко мне так бережно не относился, даже перед свадьбой. Он ведь меня в постель почти сразу затащил, и страшно удивлялся, что еще девушка, а потом страшно этим гордился, что он у меня первый. Я ведь только сейчас начала все осмысливать. С меня будто розовые очки спадают. Я всю нашу жизнь по кусочкам перебираю и думаю, какая же я была дура.

- Ты не дура была, Ляль. Ты любила его.

- Любила? И так быстро разлюбила?

- Ну была влюблена.

- Мне сейчас так больно Маш, даже не от того, что он ушел, а от осознания того, что я пять лет купалась во лжи с завязанными глазами. Неужели никто ничего не замечал?

- Почему, все замечали, только никто говорить не хотел.

- Ну почему, Маш?!

- А ты бы поверила?!

 Ляля повернулась к окну, она понимала, что Маша права. Скажи они ей что-то плохое про Игоря, она бы не поверила. Подумаешь не так смотрит или не так говорит. Ну уезжает часто и надолго, ну не хочет с ней проводить отпуск, ну не доверяет ей финансы. Ляля никогда не знала сколько он зарабатывает. Продукты он покупал, если она просила, подарки делал. За квартиру он сразу платить отказался. Сказал, раз она твоя ты и плати. Она не жаловалась, на работе неплохо платили, ей хватало. Помогали родители, подкидывая, то что-нибудь вкусненькое, то путевку на курорт, то какой-нибудь подарок. Теперь она вспомнила, что последнее время отец отказывался с ней говорить об ее муже и Игорь перестал бывать в родительском доме. Как она могла всего этого не замечать?

- Ляльк, - Маша подошла и встала рядом, - не терзай себя, он того не стоит.

- Маш, ну вот скажи мне, пожалуйста, почему я такая дура? Тебе хватило всего год, чтобы его раскусить, а мне не хватило и пяти. Если бы не этот компьютер, я бы до сих пор ничего не знала, и упивалась бы той лапшой, что развешена по всем моим частям тела. Я ведь даже красивому и вполне желанному мужчине ответить не могу, ничем. Мне стыдно, я замужем.

- Ты нормальная, Ляль. Игорю трудно противостоять. У него особенная харизма. Я его раскусила, потому что он ничего мне не предлагал, наши отношения просто зашли в тупик, но и то я очень долго от него освобождалась. Непростительно долго. Если бы не Лешка, не знаю сколько бы еще это продолжалось. Я ведь даже ненавидела тебя, Ляль, одно время, за то что ты так счастлива с ним. А потом пригляделась внимательней и поняла, что тебя нужно спасать, только я не знала, как. Девчонкам рассказать я не могла, знаешь Галкину натуру, она бы сразу начала военные действия, а это привело бы к тому, что мы все бы поссорились. Я уже хотела договориться со Стелкой, чтобы она тебе все сама рассказала, но случай решил за нас. Прости меня, подруга.

Маша обняла Ляльку, и они так постояли немного.

- Слушай, а Лешка то как?

- Ой, не спрашивай, сама ничего не знаю. Мне было хорошо, ему вроде тоже. Ты не сердись на меня, я ему немножко рассказала про тебя и про меня, совсем чуть-чуть и то он долго матерился. Что дальше будет, не знаю Ляль, не хочу ничего загадывать. За одно ему спасибо, от Игоря он меня точно вылечил. Жаль, что Глебу это не удалось.

- А у нас ничего и не было. Я уснула еще по дороге в номер, а когда проснулась, мне было страшно стыдно.

- Так почему ты плакала?

- Он спросил болит ли у меня сердце, а то он может вылечить.

- Ой, дурак, - так знакомо запричитала Маша.

- Ну он же не знал.

- Ну я же не знал, чего ты на меня орешь, - в соседнем номере ругались двое друзей.

Лешка рассказал Глебу все, о чем поведала ему Маша. Глеб был зол, нет не так он был ЗОЛ. Хотелось найти этого мудака и просто поменять руки с ногами попутно оторвать все, что делает мужчину мужчиной. Нормативной лексики не хватало. Он вспомнил ее затравленный и такой обиженный взгляд, слезинку, скатившуюся из глаз, вспомнил, как она стояла на крыльце одна, никого, вокруг не замечая и курила сигареты одну за одной, как на вечере выхватила у него рюмку с коньяком и выпила залпом, сказав только одну фразу «Чтобы все забыть», он тогда не понял, он думал, что это о нем. Эта молодая такая красивая женщина, в свои двадцать шесть еще совсем девочка вошла в его душу и заняла там большое место. Глеб схватил брошенную Лялей на кресло пачку сигарет и закурил. Курил он редко. Врач кардиолог он прекрасно понимал вред никотина, но иногда срывался и он.

- Найду, убью, - мрачно пообещал он.

- А я помогу, - добавил Алексей.

Лешка подошёл к бару, достал коньяк и две рюмки, плеснул в обе почти по полной и протянул другу.

- А руль?

- Забей. Сегодня никто никуда не едет. У Строгановых, - Глеб поднял бровь, - ну это Татьяна со Степаном и Костиком, - объяснил друг, - обширная программа на выходные. Каток, горки, шашлыки на свежем воздухе, благо погода позволяет. Завтра мы с Машуней на дежурство, можешь возить свою красавицу куда хочешь, можешь просто из спальни не выпускать. Прости, но Ляльку я и сегодня ночью тебе презентую, я теперь от Маши не скоро оторвусь, если вообще оторвусь.

- Так понравилось? – грубовато подколол друга Глеб.

- А она мне давно нравится, а после вчерашнего втройне. Она человечек замечательный. Душа просто огромная, не смотря на всю ее мелкость. Она на работе знаешь какая?

- Ну какая? Как ты?

- Как я, как ты, как наш любимый профессор Лиднев.

- Сдаюсь, самая лучшая характеристика, которую я когда-либо от тебя слышал.

- Я честно говорю, но ты сам все увидишь.

- Я хотел с тобой завтра в клинику проскочить, посмотреть так сказать пока в неформальной обстановке.

- Посмотрим, может быть и проскочим, отвезешь нас с Машей.

- Отвезу, конечно.

- Подожди обязательства давать, еще неизвестно, что завтра у тебя будет.

- Да ничего не будет, Леш. Она меня боится, а я теперь и не знаю, как с ней обращаться.

- Нормально обращаться, Глеб. Без своих прибамбахов, просто, как с девушкой, ну как с Иринкой, например.

- Сравнил Иринку и Лялю, хотя знаешь, они в чем-то похожи, а я все думаю, кого мне Ляля напоминает.

- Твою младшую сестру она напоминает, я это сразу просек. Такая же угловатость, наглость и беззащитность. Все могу я уже большая, а внутри, дите-дитем.

- И что мне теперь делать?

- Здесь я тебе не советчик. Если зацепила, дерзай, если только поиграться даже не думай, сам тебя на куски порву.

- За что?

- За подругу любимой женщины.

- Даже так?

- Даже так. Ну так что на каток идем?

- Идем конечно, она меня и вправду зацепила. Хочу сил нет и не могу. Это я еще вчера понял, что обидеть не смогу, только если сама захочет, а так пальцем не трону.

- Ну вот и ладушки. Давай собираться, а то скоро мелкий прибежит, ох он у них и шустрый.

- Сколько ему?

- Пятый год. Танюха только недавно его в садик отдала, чтобы с детьми побольше находился, а так он с ней дома все время был. Так они его впятером и растят.

- Повезло парню.

- Не то слово. Степка уже стонет, Валерка обещает ему товарища подарить в скором времени.

- У Ляли я так понял, детей не было?

- А ее благоверный всячески этому препятствовал, так Маша сказала, у него пунктик на этот счет.

- А как же беременная подруга?

- А бес его знает, по-моему, девчонки и сами толком ничего не знают, как так получилось, но получилось.

- Да, дела.

- А девчонка хорошая. Они все хорошие, они учились в одном классе.

- Я это еще вчера понял. Никогда не верил в женскую дружбу, а тут попал в такую компанию и не перестаю удивляться.

- Я сам в шоке, но они друг за друга любого порвать готовы, даже собственных мужчин.

- Ни фига себе.

- А то. Маша сказала, что она к ним присоединилась в восьмом что ли классе, а эта троица дружит с первого.

- Ого! Бывает.

- Они в школе защищали всех обиженных, так и Машуню подобрали, пригрели и никому в обиду не дали.

- А было за что?

- Было. У нее семья неполная, жили бедно, отец бросил их, когда ее сестры родились. Подробностей не знаю, знаю, что Маша тянется на всю семью. Девчонки уже студентки, мать болеет. Она ее пару раз к нам в клинику клала, там операцию надо делать, а квот нет и денег тоже. Она никогда не жаловалась. Это я так по своим каналам узнавал. И на квоту ее мать подал, еще полгода назад.

- Так ты давно на нее запал?

- Я же тебе говорю, что давно, только она меня не замечала. Вернее, по работе все по работе. «Да, Алексей Сергеевич, нет, Алексей Сергеевич, вы не правы, Алексей Сергеевич.» Ну и так далее, так что сейчас я ее точно никуда отпущу. Я с тормозов слетел. Я так тебе благодарен, что ты вытащил меня в этот «Эдельвейс», сам бы точно никогда не додумался.

- И мышкина внешность тебе не мешала.

- Да не видел я мышкину внешность, Глеб. Вернее, перестал замечать давно. А вчера, как увидел в холле, как удар под-дых. Я же ее в зале даже не узнал, если бы она не подошла.

- Все понял, друг.

Ребята шустро собирались на каток, когда в комнату влетел голубой шарик и голосом Костика закричал:

- Дядя Еса, дядя Геб, мы идем.

- Все, Костик, и мы идем, - сказал Алексей.

День прошел замечательно. Сначала пошли на каток. Катались до обеда. Малой стал центром внимания всех. Взрослые по очереди учили его кататься на коньках. Когда ребенок устал, отец посадил его к себе на плечи, и они катались втроем, папа с сыном и мама Таня. Все разбились на пары и Ляле ничего не оставалось, как кататься за руку вместе с Глебом. Сначала ее это смущало, но мужчина вел себя адекватно, много шутил и ненавязчиво ухаживал. То поднимая упавшую девушку поможет ей отряхнуться, то заправит под шапочку выбившийся локон, то вдруг, поинтересовавшись не устала ли она,  взял на руки и отвез на скамейку. Ляля действительно устала. Походы на каток не были чем-то из ряда вон выходящим событием, они с подругами делали вылазки на каток каждую зиму, но не так часто, как хотелось бы. Глеб, усадив Лялю, куда-то скрылся, она даже успела расстроиться от досады, что ее бросили, но он быстро вернулся, держа в руках два стаканчика с дымящимся кофе.

- Хочешь? - спросил он  Лялю.

- Угу, - мотнула головой она.

Они сидели на лавочке, он слегка обнял ее одной рукой за плечи, она прижалась к нему спиной.

- Хорошо как, - подумала девушка,- хорошо и спокойно.

- Курить хочешь?- вдруг спросил Глеб.

- Не-а, -  мечтательно протянула Ляля.

Он встал, улыбнулся, чмокнул ее в нос, еще больше взъерошил , выбившиеся из-под шапочки рыжие пряди и резко дернул девушку за руку. От неожиданности Ляля вскочила, заскользила на коньках и оказалась в объятиях мужчины. Глеб крепко держал свою добычу, от него пахло морозом и кофе, синие глаза смотрели внимательно, будто спрашивая о чем-то очень главном, но ей сейчас совсем не хотелось думать ни о чем. Ляля глядела мужчине в глаза и потихонечку пропадала. Губы слегка приоткрылись, будто приглашая мужчину к поцелую, он не стал ждать и накрыл их своими губами . Поцелуй вышел нежный, очень чувственный и почти целомудренный.  И Ляля вдруг поняла, что ей хочется большего, но Глеб уже отстранился, мягко провел рукой по ее волосам, нежно дунул в ухо.

- Пойдем, нас уже ждут, - сказал он, показывая на собравшихся за бортиком друзей.

Девушка опять смутилась, забрала свою руку из его и быстро поехала на выход. Алексей что-то показывал Глебу, но она так и не поняла, и не обернулась, а он за ее спиной смущенно развел руками, дескать ничего не понимаю.

Обедать решили в ресторане. так как очень хотелось есть, да и Костика нужно было уложить поспать, поэтому всей толпой завалились в ресторан, прямо с катка, а потом разбрелись по комнатам, чтобы тоже согреться и отдохнуть. Шашлыки решили оставить на вечер. Ляля уже переоделась в мягкий спортивный костюм и собралась залечь с книжкой, когда в комнату постучались.

- Кто там такой культурный, заходи.

В комнату вошел Алексей.

- А Маша где?

- Не знаю, вышла куда-то, где-то здесь должна быть.

- Ляль, а тебя Глеб зовет.

- Зачем?

- Ну я откуда знаю зачем?

- Врешь ведь.

- Честное слово не вру, вернее вру, но не совсем.

- В смысле.

- Он хочет, чтобы ты пришла, а позвать боится. Вдруг обидишься.

- Правильно боится, я никуда не собираюсь идти. Хочет пусть приходит сам.

- Ну Ляль, ну пожалуйста, ну что тебе стоит. Ну не хочешь с ним разговаривать, посиди с ним молча, хочешь вон книжку с собой возьми.

- Я так понимаю, Глеб здесь совсем не причем, а ты просто меня отсюда выпроваживаешь. До вечера не дотерпишь?

- Ты неправильно понимаешь, хотя и выпроваживаю тоже, каюсь. Я за твоей подругой уже почти год кругами хожу, а сейчас, как больной, я без нее даже минуту прожить не могу и нет, до вечера не дотерплю, не насытился и честно сказать не знаю смогу ли насытиться. Она, как наркотик, чем больше ее узнаю, тем больше хочется. А про Глеба я не соврал, он правда боится тебя позвать. Обидеть боится.

Ляля на такое признание молодого человека даже не знала, как реагировать. Она была очень рада за Машу, рада, что той наконец повезло, и что оказывается есть мужчина, которому она нужна и который ее оценил. Про свое отношение к Глебу она не хотела даже думать, но молча поднялась, и пошла в гостиную. В общей комнате уже убрали обертки от подарков, только железная дорога еще собранная, и готовая к эксплуатации маленьким машинистом ждала того на ковре возле дивана.

Отворилась дверь и в номер зашли Маша и Глеб.

- Ты Лешу не видела? - спросила Маша.

- В комнате, тебя ждет.

Маша кивнула, прошептала «Спасибо», и скрылась за дверью.

Глеб посмотрел на стоящую посередине уже игровой, а не гостиной девушку и спросил:

- Чем собралась заниматься?

- Вот хотела почитать и отдохнуть.

Он взял ее за руку и потянул за собой.

- Ты куда меня тащишь?

- Ко мне, у меня две комнаты, хочешь ложись в спальне, хочешь на диване в гостиной, у меня тихо, лежи отдыхай, даже курить, можно не выходя на балкон. Все равно на оставшиеся дни тебе придется переехать ко мне. Лешка тебя из номера уже считай выжил. Поэтому не морочь голову и пошли.

Ляля сильно то и не сопротивлялась, а молча шла за мужчиной. Ей было приятно, что он всё-таки пришел сам. Она не знала, что буквально несколько минут назад ее подруга втолковывала этому мужику истину, что женщину нужно брать на плечо и волочь в свою пещеру пока не передумала, потому что это сидит в них на генетическом уровне.

- Пойдем поваляемся, обещаю, что приставать не буду, - парень хитро прищурился, - если конечно сама не захочешь.

- То есть ты намекаешь, если я сама не начну к тебе приставать? А ты не принаглел?

- Ляль, давай не будем ругаться, я вообще меньше всего этого хочу, а сегодня тем более.

- Почему именно сегодня?

- Я просто устал, Ляль. Я выехал к вам в город из Москвы рано утром тридцать первого, ехал больше пяти часов, дорога ужасная, сплошь гололед, потом эта дурацкая очередь в вашем супермаркете, девушка, перебегающая дорогу в неположенном месте...

- Я всегда там хожу, собственно мы все там ходим, до перекрестка далеко, а дома рядом. Наши водители все давно знают и в этом месте притормаживают.

- Ну я же не ваш водитель, я вообще-то правила учил.

- Я тоже учила. Даже сдала с первого раза.

- У тебя машина?

- Есть Киа Рио.

- Красненькая?

- Не угадал, мокрый асфальт.

- Удивительно, обычно девушки любят розовенькие, красненькие, ну или на крайний случай беленькие, - Глеб снял футболку и вытянулся на кровати, заложив руки себе под голову. Он внимательно рассматривал, присевшую в кресло Лялю. Девушка на кровать забираться не спешила, а он и не торопил. Ему доставлял удовольствие их разговор. Она уютно устроилась в том самом кресле, на котором еще утром лежали ее вещи. Сняла тапочки, поджала под себя ноги, весь ее вид говорил, что с места ее не сдвинуть. Он улыбнулся, Ляля улыбнулась в ответ и с задором ответила:

- Вот какая была на фирме, ту и дали. А машинку я свою люблю, она у меня молодец, рабочая лошадка, хоть и небольшая. Мы с ней знаешь сколько километров в день наматываем?

- И кем работает очаровательная девушка, что много ездит, да еще и на рабочей машине?

- Начальником отдела рекламы в «Городе N»

- Это что за монстр такой «Город N»?

- А это наше издательство местное и журнал самый популярный в городе. Там все сплетни, реклама всего и вся, афиши кинотеатров и нашего, единственного на весь город, театра, где, что купить и куда вечером пойти. Вот рекламой этого монстра я и заведую.

- Ничего себе, - присвистнул Глеб, - да вы крутая барышня по здешним меркам. Честно говоря, Ляля, никогда бы не подумал, - Глеб ненадолго замолчал. Такая маленькая, хрупкая, на вид совсем девочка. Чтобы занимать такую должность, нужно быть хваткой и очень сильной. Буквально акулой пера, а это рыжее чудо акулой назвать было крайне сложно, скорей карасиком или золотой рыбкой.

- А на работе тебя тоже Лялей зовут? – вдруг неожиданно спросил он.

- Некоторые зовут, кто меня давно знает, шеф, например. А остальные кто как, кто Мариной, кто Мариной Станиславовной.

- А шеф тебя давно знает? –  вырвалось у парня. Причем прозвучало ярко с оттенком ревности.

- Давно, - хитро протянула Ляля, - с рождения, он мой дядя, папин родной брат. Только ты не думай, что я начальником по блату стала. На работу, да, меня Владислав Анатольевич, то есть дядя Владик брал, я еще в универе училась, после второго курса на каникулах, так и осталась. Дядя сказал, что раз по профилю учусь, то надо познавать работу изнутри. А начальником отдела я всего три месяца. У нас, знаешь какой конкурс был…ужас. Он не хотел меня на эту должность ставить, говорил, что все будут тыкать, что это по блату, а я все равно конкурс выиграла. Вот..

Видно было, что девушке неоднократно приходилось доказывать, что она чего-то стоит, как профессионал и она еще не успокоилась после конкурса и вступления в должность.

 - А потом очень хотела всем доказать, что не зря я семь лет в отделе отпахала. Я там одна такая сторожила, остальные все гораздо меньше проработали. Ой, Игорь тогда страшно злился, все мне доказывал, что это моя блажь и ни к чему мне лишние заботы, сидела бы дома и пекла пирожки.

Ляля выпалила все это очень быстро и осеклась. Она резко замолчала, побледневшее лицо слегка перекосилось, губы задрожали. Она тщетно пыталась взять себя в руки. Получалось плохо, из горла вырывались неопределенные звуки. Глеб слетел с кровати и сел рядом с ней на корточки. Он взял руки девушки в свои и заглядывая ей в глаза произнес:

- Ляля, быстро вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох.

Она ритмично задышала, краска вернулась на лицо. Руки перестали дрожать. Глеб встал и, подхватив девушку на руки, понес к кровати. Аккуратно опустил на покрывало и сел рядом. Поправил растрепавшиеся волосы, нежно провел ладонью по лицу.

- Не пугай меня так, - тихо попросил он, - это не стоит того, чтобы сжигать себя из-за мерзавца, появившегося в твоей жизни.

Он не знал, как себя вести, какие подобрать слова, чтобы ее успокоить. Глеб не знал подробностей, но того, что услышал от Алексея, ему вполне хватило. Он тоже был не святой, и женщин в его тридцати пятилетней жизни было не мало, но он всегда старался быть с ними предельно честным. Случалось, влюблялся. Дважды чуть не женился.

Один раз совсем в юности, в медуниверситете, курсе на первом или на втором, он сам уже плохо помнил, но Светочку, свою первую любовь помнит до сих пор. Светочка уже мама двоих очаровательных малышей, кстати замужем за их с Лешкой другом и однокурсником, и заведует отделением неонатологии в одной из Питерских клиник. Они иногда встречаются на встречах выпускников и так просто. Светочка прилетает всегда вместе с Борисом, и Глеб очень рад, что все тогда не срослось, а срослась хорошая дружная семья у его друзей.

Второй раз он едва не женился лет семь назад, ему казалось, что это все и навсегда, но жизнь имеет на это свои планы. Невеста, рассчитывала, что молодой, амбициозный, как она считала, и очень перспективный, как считал ее отец, врач-кардиолог, пойдет работать в его частную клинику, чтобы зарабатывать много денег для семьи и любимой жены. А он пошел в аспирантуру, писать кандидатскую, и чтобы собрать больше материала, пошел работать в районную больницу, на мизерную зарплату, но зато работы было, хоть отбавляй и материала хватило не только на кандидатскую, но и на докторскую. И не важно, что в этой больнице он очень быстро вырос до зав. отделением, а потом его перевели в другую городскую больницу побольше и посерьезней, потом он уехал на стажировку в Германию, в одну из крупнейших клиник Европы. Но все это было потом, невеста всего этого ждать не захотела и быстренько выскочила замуж за папиного заместителя.

После этого Глеб старался больше в женщин не влюбляться. Были симпатии, был просто секс, какой-то совместный отдых, но постоянной пары не было. Перед отъездом, появилась на его горизонте Эльвира, тоже врач, только женский, они познакомились на конференции в Кельне. Вместе гуляли, ездили по экскурсиям, а вечером в номере отеля занимались сексом. Но Глеб ничего Эльвире не обещал, с ней было хорошо проводить время, она интересный собеседник, уверенная тридцатилетняя женщина, хороший профессионал, и хорошая любовниц. Даже к сексу она подходила очень профессионально и скрупулёзно.  Врач-гинеколог, этим все сказано. Но о своей жизни с ней Глеб даже не загадывал, он ее в принципе не видел. Поэтому совершенно спокойно, когда ему позвонил Алексей, а потом и главный врач центра, и предложили место заведующего кардиохирургическим отделением областного центра сердечно-сосудистой хирургии, поехал на Новый год к другу, чтобы заодно посмотреть и познакомиться с будущим местом работы.

То, что он согласится, он знал, еще в Москве. Деятельность таких центров, открывающихся сейчас по всей стране, напрямую была связана с темой его диссертаций и стажировки в Германии. Очень хотелось применить все на практике. Работу свою Глеб любил, до самозабвения, поэтому ему было очень понятна Ляля и ее стремление доказать свой профессионализм. Он только никак не мог увидеть в этой хрупкой девочке монстра рекламы.

Глеб гладил девушку по руке и молчал. Она молчала тоже. Не вырывала руку, не делала попыток встать, просто лежала, смотрела на склонившегося к ней мужчину и молчала. «Самое странное, - подумала Ляля, - что с ним молчать очень уютно, совершенно не напрягает, даже не надо подбирать слова, чтобы что-то сказать»

- Можно я лягу, - вдруг очень тихо спросил парень, - очень спать хочется.

- Ложись конечно, это же твоя постель.

- Это наша постель, Ляля, по крайней мере на эти пару дней. Но я не хочу тебя беспокоить, если скажешь «нет» я пойду на диван в гостиной.

- Не морочь голову, - теперь уже возмутилась она, - ложись давай, я сейчас плед достану.

- Лежи, я достану сам, ты только не убегай ладно? – голос прозвучал хрипло и просительно.

- Да не убегу я никуда, куда мне бежать. Из комнаты злая лиса Лешка выгнала, осталась зайка Ляля одна в избушке серого волка Глеба, - нарочито слезливо запричитала Ляля.

Глеб засмеялся, встал подошел к шкафу и достал два пледа.

- Держи, зайка Ляля, а то на дворе зима, замерзнешь еще, - кинул он ей один плед.

- А что серый волк зайку греть не будет? – вырвалось у нее. Вот всегда она так, Маша все время ее за это ругает. «У тебя Лялька, что на уме, то и на языке, за что только тебя на работе ценят?»

Глеб от неожиданности распахнул глаза и замер в полшаге от кровати со вторым пледом в руках. В глазах появился хищный блеск, и девушка поспешила ретироваться за предложенным укрытием.

- А зайка не боится, что серый волк ее съест?

- А чего зайке бояться, - фыркнула из-под пледа девушка, - она свое еще почти шесть лет назад отбоялась. Главное грей и спать не мешай.

- Значит не боишься, - протянул Глеб, - а зря-а-а. Волки, особенно зимой бывают голодные, до маленьких заек.

Он грозно зарычал и прыгнул на кровать прямо с места. Ляля оказалась завернутой в кокон из пледа и рук мужчины.

- Ну вот лялька, лялька и есть.

Лег рядом, подтянул девушку к себе поближе, выпотрошил из укрытия ее лицо и крепко поцеловал. Сначала хотел просто чмокнуть, но как-то не получилось. Сладкие губы манили его с самого утра, тот поцелуй на катке был легким и больше оставил желания, чем утолил его. Из нежного поцелуй постепенно перерастал в страстный и уже не хватало воздуха обоим, а разжать губы не хватало сил. Хотелось пить и пить этот сладкий яд. Их языки давно уже танцевали свой собственный танец. Руки вжимали девушку в тело, попутно пытаясь выпутать ее из пледа. Скованная теплой пушистой тканью, прижатая к не менее горячей груди, Ляля плавилась от жара собственного тела. Наконец он смог оторваться от ее губ, они вместе вздохнули, но ее никто не отпустил. Вместо этого он еще крепче вжал ее в себя и прижал ее голову к своей груди. Его сердце ходило ходуном. Она слышала, его сильные удары и даже ощущала под сильной мускулатурой, как сильно оно бьется о грудную клетку.

- Глеб, мне жарко, - жалобно пропищала она.

- Лялька полежи спокойно, пожалуйста, а то я за себя не отвечаю. Если бы ты только знала…- он не стал продолжать.

- Что я должна знать? – тихо спросила Ляля.

- Я скажу, а ты обидишься.

- Это так обидно?

- Я не знаю, я ничего с тобой не знаю, я даже не знаю, как себя вести, но я так тебя хочу, что у меня дрожат колени и руки. Хочу всю, от кончиков пальцев на ногах, до твоей рыжей кучерявой макушки. Хочу целовать тебя и любить, долго и много. Обиделась?

- Не знаю, еще не поняла, но мне нравится ход твоих мыслей, особенно про пальцы на ногах, потому что они торчат и им холодно.

- Ты же только что сказала, что тебе жарко.

- Телу жарко, а пальцам холодно, - заканючила Ляля.

- Ты моя маленькая, заинька, - он отстранил девушку и начал выпутывать ее из кокона, который сам же и скрутил, - сейчас серый волк тебя распутает, а потом прости бессовестного, просто съест.

- Я вот думаю, вкусная я или вареньем намазаться.

Ляля сама поражалась тому, что она несла. Она четко понимала, что дразнит мужика, который только что открытым текстом сказал ей о своем желании, но ничего поделать с собой не могла. Она уже давно внутри согласилась с неизбежным, мало того ей этого хотелось и не казалось уже чем-то постыдным и неправильным. «Кончатся праздники, подам на развод» - где-то на краю сознания и здравых мыслей подумала она и тут же вернулась к этой горе тестостерона, которая обволакивала ее со всех сторон флюидами желания и страсти.

- Не надо вареньем, я тебя и без варенья съем и не подавлюсь, ты и так сладкая и вкусная, - урчал мужчина, уже понявший, что его допустили к телу и поэтому быстренько освобождал женщину от одежды.

Плед уже давно был заброшен в конец кровати. Раздевая Лялю, Глеб не отрывал губ от ее кожи, ей казалось, что они были везде одновременно во всех местах, на лице, на груди, животе и бедрах. Его губы, руки и даже ноги, которые обвили ее, не позволяя шевелиться. А шевелиться и не хотелось. Сладкая истома от нарастающего желания заполняла все ее существо, выгибало навстречу горячим ласкам и только хриплые стоны срывались с ее губ. Он понимал, что сейчас требовать от нее чего-то большего не имеет смысла, слава богу не лежит бревном, а откликается. Сдерживать себя он научился давно и сейчас исследовал тело девушки, выясняя на что она реагирует ярче. Он замечал малейшее вздрагивание напряженных мышц, моменты, когда выгибается ее позвоночник, когда расслабились и сами раскрылись бедра, когда наконец отпущенные ее руки, зарылись ему в волосы и непроизвольно притягивали голову мужчины к нужным местам. Она не говорила ничего, а ее тело кричало: «Вот здесь! Еще! Мало! Хочу». Он чувствовал в ней страстную натуру и вдруг понял, что у нее за плечами почти шесть лет брака, а она ведет себя, как совершенно неопытная девушка. «Мудак, - в очередной раз подумал Глеб об ее муже, не отрываясь от Ляли ни на секунду, - самодовольный индюк. Придется ее всему учить» И вдруг ему стало от этой мысли так хорошо и сладко, что он вскинул голову, увидел ее затуманенные страстью глаза и выдохнул:

- Девочка моя, никому не отдам.

Эпилог 

- Машунь, тебе Лялька звонила? – Маша, взяла трубку и услышала взволнованный голос Татьяны.

- Звонила, вчера, а что случилось?

- Они точно прилетают сегодня?

- Точно. У Глеба симпозиум закончился еще неделю назад, они из Брюсселя домой в Мюнхен заезжали, а уже два дня в Москве, у родителей.

- Ты не знаешь, они Соньку с собой привезут?

- Даже не в курсе. Там бабушки с дедушками с ума по внучке сходят. Она у них там сейчас единственная на всю их ораву. Тимка на Севере с семьей, Светка со своими отпрысками на Дальнем востоке, прилетают редко.

- А Иринка?

- Иринка улетела к мужу в Америку вместе с сыном.

- Занянчат нашу девочку, мы тоже ее давно не видели, у меня даже Костя спрашивал, привезут ли Титовы Соньку.

- Невесту себе растит.

- А то, он с нее еще в пеленках пылинки сдувал.

- Ну а твоя Маруся как?

- Спит, наелась и спит. Ей главное сиську вовремя дать, да памперс поменять. Совершенно идеальный ребенок, не в пример некоторым.

- Да уж, мои дали мне жизни, как вспомню, так вздрогну. А Лешка дочку ждет, «Такую же беленькую, как мама». Я с этими не знаю, как сладить, не пацаны, а ужас, что такое. В садике от них все стонут. При этом, воспитательница говорит, что они всегда такие вежливые, если их не задевать. Девочек не трогают, только мальчишек, и не дай бог кому-нибудь Лизочку обидеть.

- А Лизочка у нас кто? Опять одна любовь на двоих?

- Ну да, у нас все одно на двоих, и любовь в том числе. Когда вырастут не знаю, что делать будем.

- Тань, а Разумовские с Таиланда прилетели?

- Прилетели три дня назад. Привезли фотки и всем подарки с юга.

- Видела я их фотки в Инстаграме. Двое рыжих папа с дочей и двое черных мама с сыном на берегу лежат цветочком, голова к голове. Кто-то же фотал.

Татьяна засмеялась:

- Я тоже видела. Я вчера бандероль получила. Лялька альбом прислала с фотографиями Сони, Костик просил.

- Нет, ну ты смотри, как серьезно. Вот ты мне скажи, а почему Соня, вон Олька у Галки тоже рыжая.

- А он говорит, что Олька маленькая еще.

- Ну да ей же только два года, а он у нас парень взрослый, одиннадцать лет в этом году будет.

- Вот-вот, а Соньке шесть, в первый класс скоро. Вот как начал с ней нянчится, когда она родилась, так ведь и не забыл. Там в альбоме фотка одна есть из парижского Диснейленда. Софа в длинном платье, ну прям принцесса, эта ее грива рыжая. Красавица вырастет. Костя эту фотку в рамочку вставил и на тумбочку поставил. Представляешь?

- Представляю. Вот, вырастет наша красотка, будет парням головы морочить, да и забудет нашего Костика.

- Не забудет, пусть только привозят ее к нам каждый год. Ладно, подруга, заканчиваем, у меня Маруся проснулась. Жду вас не позже восьми, не опаздывайте, а то я знаю твоего Алексея, опять на какую-нибудь срочную операцию выдернут.

- Сплюнь три раза, Новый год все же, будем надеяться, что пронесет.

Маша нажала отбой. Надо вставать и идти собирать своих мужчин, но шевелиться не хотелось. До родов еще три месяца, а ходит она плохо. Замучили отеки и давление все время скачет. Слава богу, хоть в этот раз одна, долгожданная дочка. Уж сильно папа девочку хочет. Правда она не знает будет ли она беленькая, как мама или такая же черненькая, как отец и братья, а может вообще рыжая, как тетки, ей все равно, да и Леше тоже. Главное, чтобы все было в порядке. Скорей бы уже. Маша вспомнила про своих сестер и подумала, что надо позвонить и поздравить пораньше, а то потом связь будет плохая. Лина вышла замуж еще два года назад, живут с мужем отдельно. Хороший у нее парень, хозяйственный. Звезд с неба не хватает, но рукастый, работает в автосервисе, вроде даже на хорошем счету. Инна замуж не рвется, а может что-то другое, Маша сильно сестрам в душу не лезет. После того, как похоронили маму, Инка осталась в родительской квартире одна. Работает в школе, где ей жениха в женском коллективе искать. Маша опять попыталась встать, но малая пнула куда-то в область печени, девушка охнула и снова опустилась в кресло. В комнату заглянул Алексей.

- Машунь, что-нибудь нужно? Тебе плохо?

- Леш, ты же врач, тебе сколько раз говорить. Я беременная, а не больная. Дочь у тебя буйная, пинается так, что искры из глаз сыплются. Поговори с ней.

Леша подошел, положил руку на живот жены и строго проговорил:

- Анюта, веди себя прилично, маме тоже нужно отдыхать. Новый год скоро, а ты буянишь. Ты же умная девочка. Мы тебя любим и ждем, но маму нужно жалеть.

Он осторожно погладил выпирающий живот и нежно чмокнул его в район пупка.

- Все, обещала не хулиганить.

Самое смешное, что все так и было. После папиных уговоров, становилось и вправду легче. Дочка пиналась меньше и, скажем так, гораздо тише.

- Ну что, пойдем собираться пока наши ушкуйники квартиру по кирпичику не разнесли?

- Пойдем.

Традиция собираться всем за Новогодним столом так и осталась в их компании незыблемой. Они могли в течение года не попасть друг к другу на дни рождения, пропустить любые другие праздники, но за новогодним столом, вся их разросшаяся детьми компания всегда собиралась вместе.  В связи с отъездом четы Титовых за границу, итак стали видеться только в эти праздничные дни.  Костик перестал быть единственным ребенком в компании уже к следующему Новому году, в августе родился Антон у Галки с Валеркой, а в конце сентября Темка с Ромкой у Маши с Лешкой, Маша приехала с «Эдельвейса» уже беременной, и Алексей потащил ее быстренько в загс. Сонька родилась в конце ноября. Глеб тоже долго не заморачивался. После праздников сначала переехал в квартиру к Ляле, а через год они жили уже в новой трехкомнатной квартире в центре города.

Развод с Игорем прошел довольно тихо, если только не считать того, что через неделю, после того, как Ляля подала документы в суд, позвонил Никита, муж сестры Игоря. Он кричал в трубку, что Ляля шалава, что не успел муж уехать, а она уже спит с другим, что она ничего не получит и далее в том же духе. Трубку отобрал Глеб, очень популярным языком объяснил звонившему ситуацию и роль Игоря во всей этой истории, а также пригрозил, что если бывший супруг объявится, то он за себя не отвечает. Больше их никто не беспокоил, бывший муж на развод не явился, а в связи с отсутствием имущественных претензий и совместных детей их развели быстро и без проблем. Маша узнала, что Никита сам прилетал в их город закрывать бизнес, который он когда-то помогал открывать Игорю.  Где теперь Игорь и что с ним никто не знал.

Поженились Глеб с Лялей через год уже после рождения Сони, а, когда гостили у его родителей в Москве обвенчались. Два года назад Глеба пригласили в клинику в Мюнхен, где он когда-то проходил стажировку. Они подумали-подумали и согласились. Родители Ляльки тоже перебрались в столицу, после того, как все дети разъехались в разные стороны, кто на Север, кто на Дальний Восток, кто за границу. Да и потом всем в Москве встречаться удобней.

Но один раз в год, на Новогодние праздники, четыре подруги, их любимые мужья и дети собираются в родном городе. Сначала они встречали праздник в том самом загородном комплексе, который когда-то познакомил и свел двоих из них. А теперь уже третий год подряд их принимают в большом новом коттедже семей Строгоновых - Разумовских, построенный на двух хозяев, с отдельными входами с разных сторон дома, но общей детской площадкой, беседкой для отдыха и прочими совместными радостями. Дом спроектировал Степан, а дизайном занималась Татьяна. В «Эдельвейсе» их компания уже просто не помещается.  Подруги приросли не только мужьями и детьми. Сестры и братья подруг, а также их половинок, тоже не прочь к ним присоединиться, когда в одиночку, когда со своими семьями. По этой причине праздники всегда проходят очень весело и разнообразно. Традиционными остаются только любимые шашлыки на свежем воздухе, поход на городской каток, фейерверки и еще одна - традиция делить подарки для детей на всех. Все посчитали это очень удобным. Все равно покупать, так хоть детей порадовать.

Их родители не обижаются на то, что каждый Новый год их дети проводят в кругу своих друзей. Это же такая малость, отпустить своих близких на встречу и такое счастье, что в жизни их родных есть такие друзья.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org