Автор : Roy Elian "miledu97"
Название книги: Не трогай меня (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/roy-elian-miledu97/620911-ne-trogai-menya-si

Не трогай меня

Глава 1. Радоваться или плакать?

Молодость — самая прекрасная пора жизни. Это время, когда нужно пробовать что-то новое, совершать ошибки, учиться на них, вновь «падать вниз» и вновь «подниматься вверх».

Уверена, так думают многие, но только не наша героиня…

Что ж, начнем знакомиться? Ко Сэ И — жизнерадостная девушка семнадцати лет. Если говорить о ее характере, то нельзя будет сказать однозначно, какой она человек. Сэ И многим отличается от своих сверстников. Наверное, Вы спросите, чем она от них отличается, от других представителей поколения «Х»?

Начнем с того, что Сэ И — ребенок от смешанного брака: ее мать — гражданка *** страны, а отец — кореец. Ко Сэ И — целеустремленный человек, использующий все свои возможности по-максимуму. Да, смело можно сказать, что она берет от жизни все. Она любит петь, рисовать, читать книги. Но все это она считает лишь хобби. Смысл ее жизни составляют: семья, спортивные танцы, которыми она занимается уже на протяжении 9 лет, волейбол, которым она занимается относительно недолго, всего лишь 4 года, однако успела достичь определенных успехов, ну и, конечно, учеба. Сэ И — староста своего класса, она ко всему относится очень серьезно, а к учебе еще серьезнее. Одноклассники ее уважают, учителя любят, с оценками у нее все в порядке. Одним словом, все у нее шло очень хорошо, она была счастлива и рада всему, что у нее было. Но все когда-то заканчивается…

Глава 2. Посмотрим, что будет

Нет, не подумайте, и с ней, и с ее родителями все хорошо. Только вот родители Сэ И захотели перемен: они решили переехать в Южную Корею. Им эта идея не казалась плохой, да и отцу Сэ И хотелось на Родину, к тому же, проблем с переездом возникнуть не должно было бы.

Сэ И с самого рождения жила в ***, поэтому-то ее родным языком и являлся *** язык. Но отец ее не хотел, чтобы она забывала свои корни, поэтому потихоньку, в темпе черепахи, но учил ее корейскому языку так, что она с грехом пополам, но говорить и читать на корейском могла.

Да… Слишком тяжело для подростка, у которого все хорошо складывается. Главная причина ее печали — это ее верные подруги. Ей казалось, что вторых таких она не сыщет: вместе уже долгое время, прошли через многое, столько воспоминаний и «дружеских традиций». Новость родителей оказалась сильнейшим ударом для Сэ И. Нет, не то, чтобы она не любила Южную Корею. Даже наоборот. Сэ И лишь пугала мысль о переменах в ее жизни. Она не любила что-то менять. «Новые учителя, одноклассники, обычаи и правила, новая система образования», — все эти мысли крутились у нее в голове.

* * *
Сэ И.

Родители, оказывается, давно уже все решили, а мнения моего спросить забыли. Замечательно. Мама с папой сказали, что времени на возражения нет, что билеты куплены, школа выбрана, мои чемоданы собраны… Да все уже решено… Как я раньше этого не заметила?

Сижу в комнате уже который час, обдумывая все, говорю сама с собой, взвешивая все «за» и «против». В принципе, думаю, идея неплохая. Да и давно хотела там побывать. Точно! Я хотела «п-о-б-ы-в-а-т-ь», а не поселиться на совсем. Из моих раздумий меня вывел в стук в дверь и последующие слова мамы:

— Сэ И, сколько ты уже сидишь в одном положении? Ложись спать пораньше, завтра у нас самолет очень рано, — возмущенно сказала мама.

— Хорошо, мам, — спокойно ответила я.

Да уж, какая я храбрая. Только что сидела и представляла, какой скандал устрою родителям, не взирая на то, что самолет уже завтра.

— Ну ты и тряпка, Сэ И, — говорила я сама с собой, после этих слов накрылась одеялом и быстро уснула.

* * *
Все случилось слишком быстро: семья уже в самолете, осталось часа 2 до прибытия в Сеул. Вот семья уже на полпути в свой новый дом, который, кстати, был очень большим и красивым. Апартаменты всех устроили, поэтому вся семья очень быстро разложилась и выбрала себе по комнате, хотя их было и так много. Через полтора часа вся семья собралась за столом.

— Сэ И, не расслабляйся, уже завтра ты идешь в школу, — спокойно оповестила мать Сэ И.

— Что? Как так-то, мам? Вы даже не дадите мне время, чтобы привыкнуть? Мы только недавно въехали в дом, я корейский свой не подтянула, вещи не разложила до конца, с соседями не познакомилась, — на одном дыхании произнесла Сэ И.

— Успокойся, Сэ И-я, все будет нормально, — успокоил Сэ И отец.

— Ну и какую же вы мне школу выбрали? — спросила Сэ И родителей.

— Ха, думаю, не надо тебе знать, иначе разволнуешься уже сегодня. Увидишь все своими глазами завтра, — с маленькой усмешкой в словах произнесла мать Сэ И.

Глава 3. Новая школа

— Что значит «разволнуешься уже сегодня», мам? — спросила Сэ И. — Почему это я не должна знать? Что за чертовщина тут происходит? Ты так говоришь, будто продать меня куда-то собираешься.

— Я же сказала, что ты завтра обо всем узнаешь и увидишь своими глазами, Сэ И-я, — вдруг раздраженно ответила мать. — А сейчас давай ложись спать, завтра рано вставать. Школьную форму уже завезли, ты можешь померить ее.

— Да я теперь всю ночь уснуть не смогу, я уверена, — раздосадовалась Сэ И.

Зайдя в свою комнату, она обнаружила черно-бордовую школьную форму с белыми краями. Удивлению Сэ И не было предела. Ведь никогда ранее она не надевала школьную форму подобного типа.

— Черт, что это за форма-то такая? Нет, в принципе, сидит и смотрится на мне отлично. Но все же… Что за юбка? — стоя у зеркала, разговаривала сама с собой Ко Сэ И.

Вечер близился к концу. Все люди засыпают крепким сном, но только не наша героиня: переворачиваясь с одного бока на другой, она никак не может уснуть. Наконец, наступает утро: будильник, крики мамы, потерянный в глубине дома рюкзак с нужными учебниками.

На первый раз родители сами везут Сэ И в школу, говоря о том, что обычно дети сами ездят в школу на автобусах. Попрощавшись с родителями, выслушав их настояния и упреки, Сэ И направилась в школу.

* * *
Ко Сэ И.

— Я сплю? Это школа или дворец английской королевы? — обернувшись и увидев свою новую школу, я застыла от удивления.

Эта школа была очень большой, везде было очень чисто и убрано, везде зелененький газон и много растений. Я была страшно удивлена всему этому. Не в состоянии закрыть рот от удивления, я так и прошла с открытым ртом добрую часть своего пути от ворот школы до ее дверей. По пути я почувствовала что-то неладное, т. к во всем этом огромном школьном дворе не было ни единой души, за исключением кучки парней, стоящих около школьных дверей. До звонка оставалось буквально минут 10, поэтому я поспешила зайти в школу и разобраться с этажами и кабинетами, которых и так было полно в школе. Не заметив ступеньку, засмотревшись на все, что меня окружало, я сильно споткнулась, переплетая ноги, упала на пятую точку. Пока я оправлялась от падения, эта кучка парней-учеников этой школы не могли не заметить моего падения, поэтому уже через секунды 2 после своего падения я услышала громкий смех и упрекающие взгляды, направленные в мою сторону.

— Отлично, Сэ И, ты уже в собственных ногах путаешься, — думала я про себя. — Боже, какой позор! Первый день и уже нелепое падение при свидетелях. У меня никогда ничего по-человечески не выходит… Еще эти козлы ржут без умолку, вот же…

Глава 4. Странные шутки у этих подростоков

Решив не заострять своего внимания на этих парнях, которые чуть ли «не валялись на полу от смеха», Сэ И быстро поспешила зайти в школу.

Как-то тихо, как-то пустынно: до звонка еще около 10 минут, но в школе, казалось, нет ни единой души. Это очень настораживало Сэ И. После долгих раздумий она поспешила в кабинет директора, который находился на третьем этаже.

* * *
Сэ И.

Иду по коридорам моей новой школы. Я думала, что никогда не найду выхода из этих «катакомб». Куча кабинетов, куча коридоров, которые то сходились вместе, то будто приводили меня в тупик. Своеобразный «лабиринт Фавна».

— Хм, школа для богатеньких детишек, так, значит, мам? — недовольно говоря себе под нос, шла по коридорам, пытаясь найти кабинет директора.

— Неважно, что и как происходит в этой школе. Мне просто нужно усердно учиться, продолжать делать свои дела и не думать ни о чем постороннем. К тому же, аттестат об окончании именно этой школы очень высоко ценится во всей Южной Корее, — продолжала говорить сама с собой, пока шла к кабинету директора.

И все-таки меня это безмолвие сильно настораживало. Пока искала кабинет директора, я успела посмотреть спортзал, при виде которого я просто пришла в восторг. Столовая была ничем не хуже. Казалось, будто я в каком-то ресторане нахожусь. По одному виду поваров можно было сказать, что готовят они отменно. А ведь я есть люблю. И много. Хотя, если подумать, то какой человек не любит поесть?

Осталось минуты 3–4 до звонка, когда я уже нашла кабинет директора.

Стук в дверь, дорого обставленный кабинет, доброе и приветливое лицо директора.

— Здравствуйте. Извините, можно войти? — робко произнесла я со скрытым страхом.

Не спрашивайте, чего я боялась, потому что сама не знаю.

— Доброе утро, заходите, — приветливо ответил мне директор.

— Я новая ученица, зовут меня Ко Сэ И. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — как по сценарию, произнесла я.

— Да-да, я знаю, — наступила короткая пауза, после который директор внезапно начал что-то говорить, доставая мое расписание и пропуск в школу. — Так, Сэ И, я видел Ваше портфолио, видел результаты экзаменов, характеристику от бывшего классного руководителя, а также итоговые годовые оценки нынешнего класса. Скажу честно — я рад приветствовать таких учеников в стенах нашей школы. Чувствуйте себя, как дома.

— Спасибо, я буду стараться, — ответила я. — Только вот, директор, я пришла в школу очень рано, но все время перемены ушло на поиски вашего кабинета. Я не хочу, чтобы меня ругали в первый день. Что мне следует сказать учителю? — забеспокоилась я.

— Ничего страшного. Скажете правду: задержалась в кабинете директора, не могла найти класс, — успокоил меня директор.

— Спасибо, до свидания, — классический поклон от меня, и меня след простыл.

* * *
Сэ И посмотрела в расписание и увидела номер кабинета, в который ей нужно было идти. Сэ И ужасно нервничала. От нужного кабинета ее отделяли несколько десятков шагов, как вдруг она слышит отчаянные крики девушки или же девушек. Она не может разобрать, одна ли девушка кричит или же несколько кричат.

— Их или ее там режут, что ли? Такой отчаянный крик. Может, обыкновенный розыгрыш? — подумала Сэ И.

Определив источник звука, а им оказался женский туалет, она тихонько стала приближаться к туалету, как вдруг из него вылетели 2 ученицы с растерянным взглядом и тут же скрылись за поворотом. Сэ И думала, что на этом закончилось, но, однако, она ошибалась. Далее последовал отчаянный крик с нотками сожаления и мольбы уже одной какой-то девушки. Сэ И не понимала, в чем дело. Ей самой уже стало немного страшно.

Услышав непонятный смех и все те же мольбы, но уже довольно тихие, она списала все на обычный прикол или шутку, которые обычно любят устраивать ученики, и поспешила в класс.

* * *
Сэ И.

Я очень сильно испугалась, когда услышала в туалете подобное: «Прошу, не надо, остановитесь. Что я не так сделала?». Но секунд через 30 все утихло, и послышался какой-то смех. Страх улетучился, я спокойно вдохнула.

Вот я стою у кабинета и пока не решаюсь зайти. Собрав всю волю в кулак, я постучалась и зашла в класс.

— Здравствуйте, я новая ученица Сэ И, можно войти? — сказала я, пытаясь скрыть волнение.

— Да, конечно. Проходите. Меня уже оповестили о вас, — не поворачиваясь ко мне, ответила мне преподаватель средних лет солидного вида.

— Уважаемые, прошу внимания. К нам перевелась новая ученица. Представь себя, — сказала она уже заученную фразу.

— Здравствуйте. Мое имя — Ко Сэ И. Мне 17 лет. Буду рада, если мы с вами поладим, — немного мило произнесла я давно знакомую фразу из дорам про школьную жизнь подростков.

Не любила я быть милой, да и не получалось у меня это совсем…

Глава 5. У богатых свои причуды

Как только Сэ И зашла в класс, все взгляды сразу же сосредоточились на ней. Ей не понравились эти взгляды, т. к они были «оценивающими». Кому понравится, когда тебя осматривают с ног до головы с высокомерным видом? Конечно же, никому. Вот и ей это совсем не понравилось.

Одноклассники все выряженные, как на показ мод, особенно это касается девушек, сидели за своими партами, скрывая свое любопытство. Украшения, яркие губы, румяные скулы и щеки, выраженные глаза, короткая, ну очень КОРОТКАЯ юбка. Безусловно, Сэ И тоже любила поухаживать за собой, она умела и любила наносить макияж, как и многие девушки. Но она знала меру и знала, что идет в учебное заведение.

— И куда это они так вырядились? В клуб пришли, что ли? — подумала Сэ И.

Форма на Сэ И была такой же, что и на других школьниках, но в отличии от одноклассниц юбка у нее была намного длиннее, из чего Сэ И и сделала вывод, что, скорее всего, девушки сами поколдовали над школьной юбкой.

— Молодец, ты можешь занять свободное место, — сказала учительнице Сэ И, чем и вывела ее из мира собственных раздумий.

* * *
Сэ И.

Не знаю, сколько времени я была в своем собственном мире, но из астрала меня вывела учительница. Она сказала мне занять свободное место и приготовиться к уроку. Сейчас у нас была математика. Люблю этот предмет, так как достаточно хорошо его понимаю.

Нет, я не заняла самую последнюю парту, как обычные новенькие ученики. Ведь учительница сказала мне выбрать любую свободную парту. Вот я и выбрала свободную парту поближе в классной доске. К тому же, у меня было плохое зрение, поэтому на время пребывания в школе приходилось надевать очки, которые мне, кстати, хорошо подходили. Когда я заняла эту парту, которая находилась ближе к доске, по классу прошелся какой-то странный шум. Я не поняла, чего это они так зашумели, и, кажется, они были немного удивлены.

— Ам, Сэ И, не могла бы ты занять другую парту? — немного нервно произнесла учительница.

— Простите, а в чем причина? — непонимающе спросила я.

— Дело в том, что это место занято, — сглотнув, сказала учительница.

— Но, учитель, остальные парты находятся в самом конце класса, а у меня плохое зрение. Скажите мне имя ученика, я попробую договориться с ним. Уверена, он меня поймет, — уверенно заявила я.

Ну а что? Деваться мне некуда. Если бы я заняла последние парты, то я бы не видела, что написано на доске. А ведь математика — один из важнейших предметов. Когда я закончила говорить, все с глазами по «5 рублей»

уставились на меня.

— Так, класс, внимание, сосредоточились на уроке. А ты, Сэ И, сиди пока тут. Хозяин парты скоро должен придти. Не уверена, что ты с ним договоришься, — поспешила оповестить меня учительница и быстро перешла к теме урока.

Что? Хозяин? Вы серьезно? Нет. Вы сказали: «Хозяин»? Из-за этих слов меня пробрал маленький смешок, который, к счастью, остался незамеченным. Урок прошел на удивление быстро, тема была несложная, я несколько раз выходила к доске, за что и получала многократные похвалы учителя. Кажется, я ей понравилась.

Урок закончился. Я была удивлена тому, что все ученики так и остались сидеть на своих местах. Ведь ученики у меня на Родине сами «кочуют» из кабинета в кабинет.

— Учитель, простите, а разве мы не должны идти на следующий урок? — спросила я.

— Смешная Вы, Сэ И. Вы с Луны спустились? Учителя сами приходят в тот класс, в котором у них по расписанию урок, — таким добрым голосом ответила учительница.

— Простите, я не знала, — немного смутившись, ответила я.

Что ж, видно, придется привыкать сидеть в одном классе, как в начальной школе у себя на Родине.

Учебный день пролетел незаметно. В классе я пока ни с кем не подружилась. Я не любила первой начинать общение. К тому же, я заметила одну девушку, которая хотела подойти ко мне, но не решалась. Наверное, завтра решится. А я подожду. После последнего урока я спешила домой, проходя по первому этажу школы. Вдруг я услышала какой-то шум. Я присмотрелась и увидела парочку, стоящую у мужского туалета. Ну как, парочку. В принципе, они не похожи были на влюбленных: зашуганная девушка и красивый, да, очень красивый и накаченный парень, стояли впритык друг к другу.

— Мне надоело уже терпеть, малышка. Когда ты отдашь мне долг? Время идет, проценты капают. Чем дольше, тем суровее будет для тебя. Если ты не отдашь мне долг в течение 2 дней, я сам заберу его, против твоей воли, ясно? — яростно проговорил парень.

Уф, аж страшновато стало. Решив не вмешиваться в разговор, я стояла и слушала.

— Оп. Оппа, я пока н-не могу отдать долг, прости, пожалуйста, — дрожащим голосом пробормотала девушка.

— Не можешь? Как это «не можешь»? Не строй из себя невинную, будто ничего не знаешь. Все вы одинаковые! — перешел на крик парень. Девушка лишь стояла и дрожала.

— Я сказал, я жду еще 2 дня. По истечению этих двух дней я сам заберу то, что ты мне задолжала, шлюшка, — тихим голосом произнес юноша.

Господи, аж в дрожь бросает. Ох уж эти мажоры-богачи. Денег «ешь — не хочу». А этот парень требовал долг, будто ему и кушать нечего да еще ее шлюхой назвал. Зачем оскорблять так?! Если честно, я никогда их не пойму.

* * *
Чтоб Сэ И никто не заметил, она на цыпочках обошла другим коридором эту парочку и выбежала на улицу, где ее уже ждали родители. До дома она добралась быстро. Сначала Сэ И решила поесть, а потом поспать полчасика, не больше. Проснувшись, она побрела на кухню, где ее ждал хороший ужин. За столом Сэ И поделилась с родителями всем, что произошло сегодня. Конечно, не рассказав того, что им знать не следует.

— Мам, все в порядке. Учителям я, вроде, понравилась. Все очень хорошие. Но с одноклассниками пока не познакомилась, а это ничего. У меня еще есть целых два года, — успокоила Сэ И мать.

Радостные родители похвалили дочь и ушли по своим делам. Сэ И долго делала уроки, как и всегда, впрочем. На утро проснувшись, Сэ И произнесла:

— О, Боже, что это? На кого я похожа? Что с головой? Ужас, какие мешки под глазами! Мне всего 17 лет, а в моих мешках под глазами Дед Мороз, ну или Санта-Клаус, все свои подарки детям уместит! — на одном дыхании выпалила Сэ И своему отражению и побежала в ванную сверкая пятками.

Глава 6. Неудачное знакомство

Держа в руках чашку чая, мать Сэ И спокойно наблюдала за тем, как ее дочь бегает из стороны в сторону.

— Сэ И-я, ты уже все? Долго ты еще в ванной торчать будешь? Надо было раньше вставать и все с вечера собрать, а не как ты, — с нескрываемой усмешкой в словах кричала мать своей дочери.

— Да, мам, умеешь же ты поддержать. Подожди немного, я. — но не успела договорить Сэ И, как споткнулась об порог ванной комнаты и упала на пятую точку.

— А-а-а, больно-то ка-а-ак! — ныла Сэ И.

— У тебя глаза на жопе? — истерически смеялась мать Сэ И, но потом все же помогла своей дочери встать.

Сэ И не стала отвечать маме, она уже и так прилично опаздывала, времени оставалось совсем немного. Собрав все вещи, приведя лицо в порядок, Сэ И «вылетела» из дома и запрыгнула в машину отца.

До школы добралась благополучно, все благодаря отцу. Но все когда-то заканчивается. Скоро ей нужно будет самой ездить в школу на автобусе, хотя запомнить маршрут ей пока не совсем удавалось.

* * *
Сэ И.

Вот блин, незадача. Делала уроки допоздна и на утро не могла распроститься со своей постелькой. Уж больно она манила меня к себе, не желая отпускать. Подошла к воротам школы, смотрю, снова никого нет — снова двор пустует. Жалко такой красивый сад и двор, да и спортивные площадки шикарные. И чего это все спрятались по своим классам, когда погода так радует глаз. Глупые дети.

Вот я уже у входа в школу, до звонка 10 минут.

— Успею! — от радости крикнула я.

Все было спокойно, и тех семерых ржущих парней тоже не было — оно и к лучшему. «Пулей» поднявшись по лестнице, я успела зайти в класс за минуты 4–5 до звонка. Сверхскорость — вот в чем состоит удача моя.

Иду к своей парте, никого не трогаю, а всем и плевать на то, что происходит в классе. За своей партой вижу парня, симпатичного такого, черноволосого, форма на нем школьная, вроде бы, но выглядит этот парень так, будто с подиума только что сошел. Я подумала, что, возможно, это тот «хозяин» парты, поэтому уверенно направилась к нему и собиралась поговорить с ним. Надеюсь, он войдет в мое положение «крота».

— Здравствуй! — как можно приветливо поприветствовала я его. — Я новая ученица в вашем классе, меня зовут Сэ И, — на примерно минуту я приостановила свою речь из-за того, что буквально все взгляды, в том числе и взгляд учителя, были прикованы к этому парню и ко мне. — Понимаешь, я вчера решила занять эту парту, так как это единственная парта, которая находится близко к классной доске. У меня плохое зрение, а если я сяду на одну из последних парт, то я не буду видеть того, что будет написано на доске. Мне бы очень не хотелось пропускать что-либо, так как темы пошли сложные. Будь добр, пересядь на другую парту.

Парень молчал. Я терпеливо ждала его ответа. Все замерли, все еще смотря на нас.

— Ау, парень, прием, ты меня слышал? — спросила я.

— И что? — равнодушно отозвался он.

— «И что»? — медленно начала закипать кровь в сосудах.

— Ты ж сказала, что слепая. Оказывается, у тебя и со слухом проблемы. Мне плевать на твои проблемы, это моя парта, и я никуда отсюда не уйду. Проваливай в «жопу» класса, — насмешливо сказал мой дноклассничек.

Я поверить не могла. Я ж попросила его по-человечески. Ну все, Сэ И крушить.

— Ну и не надо! Свинья ты такая! Тебя по-человечески, вежливо девушка попросила об услуге, а ты не только не выполнил просьбу, но еще и нагрубил!!! — с этими словами я скинула все его учебники и тетради на пол, разбросав некоторые тетради ногами в стороны. — Как ты ко мне, так и я к тебе!

Пошла и села я на последнюю парту, злая на весь мир. Отлично, я вообще ничего не вижу. Не жалею о том, что сделала. А тот парень стоял в ступоре от того, что я сделала. Хм, непривычно, наверное, ему. Это видно. Он уже хотел подойти ко мне, но, слава Богу, учитель его приостановил. Все в классе испуганно смотрели на него. Видно, боятся его, что ли. А мне все равно. Никогда не встречала таких противных парней.

— ЧонГук-ши, оставьте разборки на перемену. К тому же, она девушка, успокойтесь и сядьте, — спас меня учитель.

— Хорошо, учитель, — посмотрев на меня глазами, полными гнева и ненависти, он снова уселся на свое место.

Я не жалела о том, что сделала, но в тот момент мне стало жутко страшно. Он выглядел таким злым, я думала, он убьет меня на месте. Я с ужасом подумала, что станет со мной на перемене. Но вспомнив, что после первого урока я могу спокойно уйти из школы, я вздохнула с облегчением. Да, у нас были незавершенные дела с гражданством, поэтому мама сказала, чтобы я поехала с папой, который будет ждать меня у школы.

Урок закончился, а парень вышел в туалет, воспользовавшись моментом, я выскочили из класса, все ученики школы смотрели на меня, как на больную какую-то. У кого-то в глазах я прочитала презрение, у кого-то жалость, а у кого-то страх. Странно как-то.

* * *
После завершения всех дел Сэ И с отцом вернулись домой, где их уже ждала мать. Все, последние вопросы были решены. Сэ И же пошла в свою комнату, вспомнив, что уроков задали совсем мало. Неожиданно на телефон пришло уведомление, что на почту пришло письмо от некого человека. Сэ И быстро включила компьютер, зашла на сайт школы, который, кстати, уже взрывался от комментариев школьников. Сэ И не подозревала, что о сегодняшней ситуации с тем парнем узнала вся школа. Открыв почту, она прочла письмо:

«Здравствуй, Ко Сэ И. Верно тебя так зовут, да? Не бойся, я пишу с благими целями. Я знаю, откуда ты. В твой первый день в школе я подслушала нечаянно ваш разговор с директором. Видно, ты такая хорошая. Почему тебе на месте-то не сидится? Ты могла бы спокойно закончить эту школу, но надо же было тебе на свою жопу приключений найти. (Извини, что разговариваю с тобой неформально) В общем, спешу тебе сказать, что ты крупно попала. Тот парень, с которым у тебя произошел конфликт, тебе это просто так не простит. Того парня зовут ЧонГук, как ты уже, наверное, знаешь. С этого дня избегай его всеми путями. Ты его разозлила сильно. Подробнее обо всем я расскажу тебе завтра. Увидимся по пути в столовую, я дам тебе знак. Нас не должны видеть».

Это письмо немного напугало Сэ И, но она все же решила, что несерьезно все это. В любом случае, если ситуация будет неконтролируема, она просто пойдет и извиниться перед ним, хотя извиняться должен был он.

— Да ну, пугают только. Мне просто нужно закончить эту школу. Вот черт ты, ЧонГук! Кто еще извиняться должен! — начала злиться Сэ И.

Пыл Сэ И немного успокоился, потому что подходило время ее любимой дорамы, новую серию которой она просто не могла пропустить.

Глава 7. Быть серой мышкой

Как только закончилась серия дорамы, Сэ И тут же вырубилась. Проспав всю ночь на диване в гостиной, Сэ И встала на утро довольно рано, что не могла не заметить ее мать.

* * *
Сэ И

Утро. Так не хочется вставать. Проснулась довольно рано. Кажется, все из-за странного чувства, которое преследует меня со вчерашнего вечера. Боюсь ли я? Вроде бы, нет. Да и чего бояться-то? Но все равно какой-то ком в душе стоит. Что-то останавливает меня от похода в школу.

— Мам, у-у-у-у-у, как горло болит. Может, не пойду я сегодня в школу? — как можно реалистичнее попросила я мать.

— Что с тобой? — не дождавшись ответа, она засунула мне в рот какое-то лекарство.

— Этого хватит, иди одевайся.

— Ну маааааааам, пожалуйста. Один день не посещу школу — мир от этого не рухнет, — надежда не хотела покидать меня.

— Доченька, тебе, действительно, плохо?

— Да, мам. Так я остаюсь сегодня дома? — уже обрадовалась я.

— Наивная, закатай губу обратно. Ишь ты, размечталась она, — насмешливо сказала мама.

****

Обиженная на весь мир, Сэ И пошла собираться в школу со скоростью света, так как значительное количество времени ушло на уговоры матери. Быстро собравшись, Сэ И должна была сесть на автобус, ехавший до школы. Но она до сих пор не запомнила маршрута. Город такой большой — уйма автобусов и автомобилей. Кое-как добралась она до школы, опоздала на целых десять минут. К счастью, учитель оказался понимающим: она ему все объяснила, и он простил на первый раз.

* * *
Сэ И

Вот тупица! Это ж надо было проворонить свою остановку. Хотя неудивительно, что пропустила свою остановку. Не город, а лабиринт какой-то. Опоздала на десять минут. Учитель простил, ну и хорошо. Я уже волновалась. Иду за свою парту, сразу же вспоминая про, кажется, Чонгука. По-моему, так его зовут. В общем, нервно сглатываю, вспоминая о нем. Но не обнаружив его на своем месте, расслабляюсь. Душа возвращается в тело.

Первый урок пролетел незаметно. Второй по расписанию урок — это химия. Обожаю химию. Химия тоже прошла удачно, и учительница такая добрая. Только странная какая-то: все поглядывала на парту того отсутствующего парня.

Скоро нужно будет идти в столовую. Наконец-то кушать! Но и про ту девушку — из письма я поняла, что это девушка — что прислала мне письмо по почте, я не забыла. Мне до ужаса интересно все, что здесь происходит. Почему все такие зашуганные? Вот уже звенит звонок, я направляюсь в столовую в надежде, что успею хоть покушать перед серьезным разговором. Размечталась. Иду спокойно, вдруг кто-то тянет за руку и уводит меня за угол, а потом дальше по коридору, где никого, в принципе, нет.

— Привет, ну и тяжелая же ты, — сказала незнакомка.

Сначала я опешила от таких резких действий, но вскоре успокоилась.

— Ну привет. Слушай, я думала, что ты мне руку с корнем оторвешь, — ответила возмущенно я.

— Хах, прости. Просто надо было все сделать очень быстро и технично. Меня, кстати, ДжиХи зовут.

— Приятно познакомиться. Меня зовут Сэ И.

— Я знаю. Признаюсь, я впечатлена твоими успехами в школе, да и вообще.

— Спасибо.

— Слушай, перейдем сразу к делу, — обеспокоенно проговорила она и увела меня еще дальше по коридору.

— Стой, а мы же с тобой одноклассницы! Ты же смотрела на меня в первый день учебы. И на уроках сидела сегодня спокойно. Я даже бы и не признала сразу.

— Я специально. Мастер маскировки. А теперь отойдем от шуток. Слушай меня внимательно, Сэ И. Ты не должна была ссориться с Чонгуком. Как тебя вообще угораздило скинуть его учебники и тетради на пол, разбросав по классу? Признаюсь, я в шоке была от тебя. Зря ты это сделала. Очень даже зря.

— Что ты хочешь этим сказать? Не тяни же. Да и, к тому же, никакой Чонгук мне не страшен, — соврала я, ведь в гневе он был ужасно страшен.

— В этой школе никто и никогда не смел ему перечить. Кстати, помимо него в школе есть еще 6 парней. Учителя им и слова не скажут, парни уважают их, равняются на них и сторонятся. Девушки текут по ним, хотя есть и те, кому плевать на них, но и они боятся их тоже.

— Стоп. Это что получается, они короли, что ли? — рассмеялась я.

— Не смейся. Нет. Не короли. Кое-кто похуже. Их родители главные и основные спонсоры этой школы. Их семьи имеют огромное влияние. Если парням что-то не понравится, то их семьи просто перестанут финансировать эту школу, и эту школу ждет крах. А ведь она самая лучшая во всей Южной Корее. Можно сказать, что директора и одновременно ученики этой школы — это те семеро парней — Чонгук, Тэхен, Намджун, Юнги, Чимин, Хосок и Джин. Ты не думай, что они какие-то бандиты. Нет. Их успеваемость находится на высоте, и это не от статуса их родителей, — эти парни действительно умны и эрудированны.

— Тьфу, какие-то F4, блин, — вспомнила я про известную дораму. — В любом случае, мне все равно. Я должна окончить именно эту школу, иначе мне отец с матерью покажут, где раки зимуют.

— Это еще не все. Самое главное — это то, что они, как и все парни, имеют свои потребности. Ты понимаешь меня?

— Это как?

— Ну, не тупи, Сэ И. Эти парни ни с кем не встречаются, понимаешь? Они лишь имеют все, что движется. Им плевать, понимаешь? Они просто жестко насилуют, несмотря на все слезы, мольбы и просьбы остановиться. Ты понимаешь?

— Что?! Что ты только что сказала? Такого не может быть! Надо заявить на них.

— Тихо ты! Наивная ты, Сэ И. Девушки для них — это просто давалки. Я не знаю, в чем причина такого обращения с нами. Они все такие холодные с девушками. Старайся не попадаться в их поле зрение. Парни часто выбирают себе жертв.

— Стой, значит, те крики, которые я слышала в туалете мужском в первый день учебы — это они насиловали кого-то?

— Да, я уверена в этом. Просто не вмешивайся в это.

— Да как так?! Что за ужас?! Нет! Я не хочу! Надо разобраться с этим!

— Как ты с этим разберешься, дурочка? Сиди на попе ровно, если не хочешь лишиться своего «цветочка». — немного насмешливо сказала Джихи.

— У меня в голове не укладывается.

— Успокойся. Давай держаться вместе. У меня никого из друзей нет, хоть я и учусь здесь не первый год. Кстати, эти очки и брекеты не обязательны к ношению мне. Я просто решила немного подпортить себе лицо. Я знаю, что я не красавица, но подстраховаться стоит. Я буду очень рада, если у меня появится такой друг, как ты.

— Мне тоже очень приятно! Слушай, теперь постараемся забыть обо всем этом? Пойдем уже есть. Если я не поем, чувствую, точно коньки отброшу.

Глава 8. Неосторожность и неосмотрительность

Пока девушки разговаривали в безлюдном коридоре школы, кое-кто незаметно подслушивал. К сожалению, у этой школы везде «глаза и уши». Но бедные девушки даже и не подозревали о том, что все, о чем они говорили, потом со слов посредника точь-в-точь услышат парни, которых они так яро обсуждали.

* * *
Чонгук

Мы с хенами находимся в нашем месте, в школе. Хотя, что уж говорить, вся эта школа — наша собственность. Из головы никак не выйдет эта глупая девчонка. Она по-любому новенькая — другая бы не сделала так. Гнев и злость не уходят со вчерашнего дня. А все из-за нее. Взял бы и придушил ее собственными руками.

Мелкая тварь. Её нужно проучить…

Но как?

Из собственных рассуждений меня вывел голос Намджуна — хена:

— Чонгук-а, ты чего задумался? Ты вообще в этой вселенной? Ну, так ты «за» или «против»? — спросил Намджун — хен.

— А, хен, прости, я тут отвлекся чуть-чуть. Вы о чем? Что «за» и что «против»?

— Понятно. Ребят, он нас даже и не слушал, — обиженно заметил Техен — хен.

— Ты о той девке думаешь, что ли? — вмешался Шуга — хен. — Да успокойся ты. Просто проучи ее так, как ты любишь. Пусть вымаливает прощения у тебя в ногах, а лучше между ног. Эти шалавы объезженные ни на что другое не способны.

— Тогда я после Чонгука в очереди, — загорелся желанием Чимин.

— Ну, тогда, понимаю, наш поход в стриптиз-бар отменяется? — все так же обиженно произнес Тэхен — хен. — Нечестно, парни. Мне этот бар подарили год назад на день рождения. Мы уже как год собираемся посмотреть, что там в моем баре творится.

— Притормозите, ребят. Не хочу я. Не хочу.

— Неужто тебе эта девка приглянулась? — отвлеклись от телевизора и встряли Джин — хен и Хосок — хен.

— Мне никто не может нравиться. Вы меня не поняли. Я не хочу, чтобы она так легко расплатилась за свои ошибки. Это будет слишком легко. Я не хочу, чтобы было легко. Я хочу, чтобы она страдала, чтобы она лично приползла ко мне и просила прощения. Хочу видеть слезы. Много слез.

— Вот это наш Чонгук-и, — в один голос сказали парни, что я невольно засмеялся.

— А с баром ничего не отменяется. Уроки все сделаны. Оценки выставлены. Да и учителя и вякнуть не посмеют, иначе уволим. Ну а мне, как и вам, нужно снять напряжение с очередной парочкой дешевых шлюх.

Тут мы уже собирались направиться на осуществление своих планов, как в дверь постучали.

— Войдите! — приказным тоном скомандовал Намджун-хен.

— П… простите… — голос этого человека явно дрожал.

— А, это ты. Ну и что?

— Я… п. п. просто тут. это…

То, что я услышал, повергло меня в сильнейший шок, злость и гнев вновь проснулись вулканом в моем сердце. Хотелось рвать и метать. Мы решили, что нужно скорее приступать к задуманному. Но прежде бар. Если я не выдру кого-нибудь, я не знаю, что со мной будет. А они… пусть живут пока, твари.

* * *
Сэ И

Прошло меньше дня, как мы стали дружить с ДжиХи. Как мне нравится эта девчонка. Нам было так весело. Особенно в столовой, когда мы устроили мини-бой едой. Знаю, нельзя едой кидаться, но для нее можно сделать исключение.

Почему ее глаза казались мне такими искренними? Складывалось такое впечатление, будто мы дружим давно, однако мне все равно не доставало своих подруг. Они у меня одни на миллион.

Учебный день быстро подошел к концу. Я помогла ДжиХи с алгеброй, поэтому она довольно быстро все поняла, и мы направились по домам. Меня, как всегда, забрал отец. Клянусь, я никогда не запомню маршрута от школы до своего дома. До дома добрались быстро. Я рассказала родителям о новом друге. Ну и они, конечно, были несказанно рады. Быстро приготовив уроки, я прыгнула в кроватку. Да, спросите вы, кто делает домашнюю работу в первый день выходных? Конечно же, я! Зато завтра буду свободна, потому что мы с ДжиХи хотели вместе пройтись по магазинам, чего я уже давно не делала. Ну а в понедельник снова в школу, к знаниям!

Итак, с нетерпением жду завтрашнего дня. Да и родители не возражают. Так что все складывается «как нельзя» хорошо.

Со всеми этими мыслями в голове я уснула сном младенца.

Глава 9. Риск

Воскресенье — один из самых счастливых дней, не считая каникул. Сэ И любит просыпаться в воскресенье рано, смотреть на восходящее солнце, затем снова засыпать. Сердце трепещет, настроение с утра зашкаливает, радость так и бьет ключом.

* * *
Сэ И

Как здорово проснуться в воскресенье очень рано, посмотреть на восход солнца и вновь лечь в кроватку, нежась в ней, и, лишь потом засыпая.

Сегодня важный день: мы решили с Джихи все время посвятить себе. Не подумайте, что я жук какой-то. Нет. Я покупаю себе одежду, часто бываю в магазинах. Но именно сегодня я пойду на шопинг с новой подругой в новой стране… Волнующе…

Закрываю глаза. Засыпаю…

Просыпаюсь от телефонного звонка, свалившись с кровати.

— Черт, Джихи, я проспал. Извини, прости, не злись. Я быстро, — не дав сказать и слова своей подруге, бросаю трубку, бегу в душ. — Мам?! Ма-а-а-а-ам? Я же просила тебя разбудить меня в воскресенье пораньше. Или не просила? Ма-а-а-а-м?

Дома никого нет. Открываю холодильник, достаю еду, на ходу ем и одеваюсь. Многофункционален. Вижу записку на холодильнике:

«Сэ И-я, мы уехали с отцом по делам, будем вечером. О деньгах не беспокойся, возьми мою карточку в нашей с отцом комнате, я оставила ее тебе на столе. Долго по магазинам не шатайся, тебе еще дома прибраться надо. Не забудьте поесть с Джихи где-нибудь после шопинга. Удачных покупок!

P. S: выбирай размеры тщательнее, не торопись, чтобы не было ситуации, как в прошлый раз. Твое нытье я больше не в силах слушать. Лучше бы похудела».

— Собственная мать жирной называет. Ну, ничего. Пойду Джихи пожалуюсь, она меня пожалеет, — обиженным тоном сказала я.

Так, карточку взяла, оделась нормально, чтоб на бомжа не походить, лицо в порядке, сумка со мной. Я готова! Через минут 10 за мной заехала Джихи. Я пожаловалась ей, что не знаю дороги. Память дырявая. Маршрут запомнить не могу. Имена участников k-pop групп — могу.

— Ха, Сэ И, у тебя классная мать, — тихо посмеивалась Джихи, когда я ей рассказала сегодняшнюю ситуацию. — А тебе, действительно, нужно похудеть, я думаю. Корейские парни любят худых и длинноногих. Смекаешь?

— Это потому, что у вас в школе нет тренировок по волейболу. Даже школьной сборной нет. Скучно же так.

— Ой, у нас ее никогда не было. Парни не хотят, чтобы им мешали играть в баскетбол. А после игры они идут в женскую раздевалку, чтобы расслабиться. Именно поэтому я переодеваюсь в туалете.

— Туй, опять ты про них. Я же почти забыла об этих озабоченных парнях.

— Я просто ввожу тебя в курс дела. Я не хочу, чтобы ты пострадала, — взволнованно произнесла Джихи, на что я лишь благодарственно обняла ее за плечи.

— Мы приехали, нет? Уау, хочу поскорее новые кроссовки! И кеды! Ну и туфли можно! Футболки!

— Успокойся, Сэ И, — начала смеяться Джихи. — Круто, когда ты умеешь одевать все — и каблуки, и кроссовки, и платья и спортивные костюмы.

— Я научу тебя. А теперь идем скорее. У меня начинается ломка, как у наркомана, только не от наркотических средств в крови, а от вида новых вещей!

— Да, идем! Мне тоже не терпится!

* * *
Девушки вылезли из машины и пулей рванули в первый попавшийся магазин. Одежды они купили много, конечно, и времени ушло немало, зато обе довольные. Джихи и Сэ И спокойно идут по улицам района Каннам. Вдруг Сэ И резко останавливает подругу и что-то невнятно бормочет:

— Джихи… Мне этот, надо еще… ну, ты же понима. е. шь. — неуверенно говорит Сэ И.

— Сэ И, ты чего там бормочешь? Скажи нормально.

— Блин. В общем, мама сказала, что я уже взрослая и должна сама себе покупать нижнее белье, — стыдливо проговорила Сэ И. — Тоже мне, больша-а-а-ая. Сложно покупать, что ли?

— Ну, тогда покупайте вместе с мамой. Компромисс! Бинго!

— Что? Да я лучше трусы до дырки заношу или лифчик, чем буду с ней выбирать нижнее белье…

— Почему? Что случилось?

— Что случилось? Ха, ты мою мать не знаешь.

— Ты о чем?

— Слушай, каждый раз, когда я хожу с мамой за нижним бельем, все заканчивается тем, что моя мама кричит на весь магазин: «Сэ И-я, смотри, такой комплект тебе нравится? Подойдет?» При этом она размахивает этим комплектом у себя над головой, выставляя его на всеобщее обозрение. А маленькая бедная Сэ И, забившись в угол, тихонько сгорает от стыда, при этом говоря, что она понятия не имеет, кто эта женщина, ибо все взгляды обращены только на маленькую бедную Сэ И. Конец, — выпалила на одном дыхании Сэ И.

ЭТОТ СМЕХ НЕВОЗМОЖНО ОПИСАТЬ СЛОВАМИ, ТАК ЧТО ПРОСТО ПРЕДСТАВЬТЕ, КАК ДЖИХИ КАТАЕТСЯ ПО ПОЛУ ОТ СМЕХА, ПРИ ЭТОМ РОНЯЯ СЛЕЗЫ.

— Несмешно. Мне вот плакать хочется, — подает голос Сэ И.

— Твоя мама — просто нечто. Обожаю ее, хоть и не видела ни разу, — до сих пор не может перестать смеяться Джихи.

— «Нечто», да уж. Что делать-то будем? Мне неловко вообще нижнее белье покупать, поэтому маму постоянно отправляла.

— Успокойся ты. Тут есть хороший магазинчик женских «принадлежностей», там и посмотрим. К тому же, он единственный работает до 7 часов вечера. Пошли быстрее.

Девушки поплелись с пакетами, полными покупок, мило разговаривая по дороге. Шли они недолго, да и нужный магазин нельзя было не заметить, ведь он один из лучших. Зайдя в помещение, Сэ И тут же хотела повернуть обратно, так как все еще не могла справиться с смущением и неловкостью, образовавшимися в те минуты.

— Никуда мы не пойдем, Сэ И. Выбирай быстрее, что-то мы припозднились с этими вещами.

— Добро пожаловать в наш магазин. Вероятно, Вы впервые у нас? Что же, я постараюсь помочь вам, чем смогу.

— М, спасибо, — неуверенно произнесла Сэ И в то время, как Джихи стояла и победно улыбалась.

— Для особенного вечера выбираете? Или же для отдыха? Или же… — не успел договорить консультант.

— Нет! Себе, себе любимой, просто. Просто так. На каждый день. Что-нибудь удобное.

— Хорошо, постараюсь подобрать, а Вы пока проходите в примерочную.

— Ага, — побежала Сэ И.

Девушка уже разделась и стояла готовой для примерки нового белья, как в примерочную влетает ее подруга с глазами по «5 копеек». Сэ И пребывала в шоке.

— Эй, Джихи, я тут в нижнем белье стою! Ты чего так влетела? Ты…

— Слушай, Сэ И, мне страшно. Зря мы сюда пришли. Покупки все я засунула в машину к моему водителю. Давай быстрее. Нам с тобой нужно сматываться отсюда. И чем раньше, тем лучше. Кто же знал, что так получится…

— Что? Ты о чем? — непонимающе протестовала Сэ И.

— Говори тише! Пожалуйста, поверь мне. Если хочешь понять, о чем я, незаметно и тихонечко выгляни из примерочной. Только осторожно.

Сэ И сделала все так, как сказала подруга.

— Боже! — забыв о тишине, Сэ И вскрикнула, но не настолько громко, чтобы все обратили на это внимание. — Джихи, по-моему, я останусь сегодня без нового нижнего белья. Стоп. Да я готова носить старое до дырки, только уведи нас отсюда. — страх выбирается из темных уголков души.

Почему Сэ И боялась?

— Помолчи. Зачем ты кричишь? Нас могут услышать, — шепотом говорила Джихи своей подруге.

* * *
Чонгук

— Пап, почему я должен? Да ненавижу я ее. Почему я должен с ней весь день провести?

— Сынок, она же невеста твоя. Просто сделай все как надо, — сожалеющим тоном тараторил отец.

— Да бесит она меня. Мы с парнями вообще-то уже построили планы на вечер. Отец, прошу, сплавь ее куда-нибудь.

— Сын, перестань вести себя, как ребенок. До На — твоя невеста. Ты должен проводит с ней больше времени.

— Я ее выбирал, что ли? Это вы выбрали ее мне в невесты. Да и рано мне еще! Я нагуляться не успел. Скажи мне, она что, состоятельнее нас, что я должен на ней жениться, чтобы сохранить семейный бизнес? Как в дораме, честное слово.

— Нет, конечно. Она нам с твоей матерью просто очень нравится. Мы думаем, что она наилучший вариант для тебя, — сказал отец. — Не кисни, родители Джина тоже отправили его проводить время со своей невестой. Так что у вас будет что-то вроде двойного свидания. Только не заигрывайтесь. Дети мне раньше времени не нужны.

— Как же все надоело… Хорошо, уговорил.

Такая противная, такая затасканная, только родители не знают. До На — моя невеста. Ну, как невеста. Я не считаю ее таковой. Мне противен ее вид, ее сущность — это сплошная тупость. Одно она делала прекрасно — это работала ртом, причем, когда мне захочется. С одной стороны — хорошо, с другой — плохо. Больше мне ничего не требовалось от этой противной девушки с писклявым голосом.

— Хен, она тебя тоже уже замучила со своей парной одеждой?

— Чонгук-а, я готов выстрелить себе в висок, лишь бы не видеть ее рожи. Почему именно сегодня? Мы же хотели совершить повторный поход в логово Тэхена. В прошлый раз там была такая горячая блондиночка. Нужно ее найти сегодня, если успеем.

— Я тоже хотел туда сходить. Но До На. Боже, как же она мне противна, — с отчаянием в голосе ныл я.

— Оппа! — подбегает До На ко мне.

— Хен, скажи, пожалуйста, что мне показалось, что эта женщина не меня зовет.

— Аха-ха, иди уже.

— Чего тебе? Почему мы так долго торчим в этом магазине. Мы тут единственные парни среди всего этого нижнего белья и сплошных девушек и женщин.

— Оппа, смотри. Тебе нравится? Красный комплект. Ты можешь медленно снимать с меня его, а я буду жалобно стонать, — подойдя слишком близко, До На стала шептать мне это на ухо.

— Бррр, успокой свои пошлые мыслишки, извращенка. Я устал.

— Я помогу тебе. Иди сюда, смотри, как на мне хорошо смотрится, — с этими словами она затянула меня в примерочную и начала снимать с меня брюки. — Оппа, для тебя, где угодно и когда угодно.

— Работай усерднее, ты же опытная тварь.

Положив руку на ее затылок, я стал буквально мучить ее рот, толкаясь все дальше и дальше. С ее глаз начали течь слезы, а мне было плевать. Она так противна мне. Да пусть хоть захлебнется своими слезами. Пусть вспомнит, как «помогала» регулярно моему уже давно бывшему другу. Мелкая шлюха.

— Умничка. Мне совершенно все равно, что за белье на тебе. Но этот комплект тебе стоит купить, он испачкан, — с этими словами я вышел из примерочной со свежим видом. Ведь мне помогли расслабиться. Не знаю почему, но в тот момент я вспомнил ту девку, с которой я поругался в школе. Но тут же отогнал мысли о ней, ведь наказывать начинать ее мы будем только с завтрашнего дня. Джин — хен уже освободился, значит, можно валить к Тэхену.

— Однако, что за знакомый голос? — подумал я, когда только выходил из примерочной. — Этот голос, я его где-то уже слышал. И, по-моему, он был совсем рядом.

Этот недовольный возглас…

Глава 10. Судьба нам благоволит

«В жизни должна быть любовь — одна великая любовь за всю жизнь, это оправдывает беспричинные приступы отчаяния, которым мы подвержены». — Альбер Камю

Чонгук и Джин поспешили выйти из надоевшего им магазинчика. У них уже есть свои планы, и оставаться там больше они не могли. Остальные парни нервно ждали их у клуба Тэхена. Сам же хозяин давно развлекался в ВИП-комнате.

* * *
Сэ И

Мы все еще стояли в примерочной, боясь выйти — сделать неверный шаг. Я совершенно забыла обо всем. В душе постепенно появлялся некий страх, который я ничем не могла объяснить. Пока мы с подругой стояли, уверенные, что в примерочных парни оказаться не могут, и обсуждали все на повышенных тонах, кто-то корябал стенки соседней кабинки.

— Заткнись, Сэ И! Прислушайся… Неужели эт. о. — не договорив фразу, Джихи закрыла себе рот и нос, чтобы ее не было слышно. — Нет, не говори только, что это…

— Это Он, Джихи. Это Он, я узнала этот яростный голос, — я боялась и вздохнуть, боялась выдать себя.

Это был точно он. Я не могла не узнать его голоса, и судя по нему, Чонгук получал удовольствие. Нетрудно догадаться как. Эти пошлые вздохи, всхлипы девушки, и настойчивый приказной тон. Это точно был Он, это был Чонгук.

Я молила Бога, чтобы Чонгук никак не обнаружил нас.

Как? Как он оказался в этой кабинке примерочной?! Почему именно рядом с нашей? Мы стояли и слушали все это, нас чуть не вырвало от этих звуков, однако мы и дышать пытались беззвучно. К счастью, Чонгук и его друг быстро покинули магазин, отчего я облегченно выдохнула. Я вновь убедилась в существовании Бога.

— Валим отсюда, Сэ И! — сказала Джихи.

Мы пулей вылетели из магазина. Нам предстояло пройти несколько улиц перед тем, как нас заберут родители. Нас было двое, так что мы не особо боялись идти по улицам, несмотря на то, что уже порядочно потемнело.

— Джихи, я думала, я умру сегодня. Сердце ушло в пятки, язык отсох, — сказала я Джихи, которая словно ждала этих слов.

— Сэ И, я сама стояла и молилась Боженьке. Как же я рада, что нас не обнаружили, — облегченно вздохнула Джихи.

— Джихи, стой, — остановила я подругу.

Господи, за что? Когда я увидела далеко впереди толпу парней и девушек, то ужаснулась.

Они нас не замечали, но вот мы точно узнали в них своих знакомых. Это были Чонгук и его друзья. Сердце забилось чаще…

— Скройся. Стой, нам нужно обойти. Веди себя тихо. Они, по-моему, довольно пьяные. Это опасно, Джихи.

— Осталось еще чуть, мой водитель и твои родители ждут нас.

— Осторожнее, нас не должны заметить.

* * *
Тэхен

Я устал уже от этих девок. Зажали меня втроем в ВИП-комнате, облапали, будто я из золота состою.

Странно, наверное, прозвучит, но я, действительно, устал. Мне уже противно прикасаться к ним. Я знаю, что на этом теле побывало множество рук, знаю, что в этом теле побывало много мужчин, знаю, что это тело страшно грязное. Но я все равно позволяю им лапать себя. У меня никогда не было любви в постели. Везде только грубый и бесчувственный половой акт, незнакомые девушки, каждый день — новая. Я хочу себе «новое», именно «новое»: нетронутое, застенчивое, смущающееся, волнующее, игривое.

Девушки подобны цветам. Свежий цветок — нетронутая девушка, увядший цветок — все остальные девушки. Никого не интересует увядший цветок, ровно также у большинства мужчин с женщинами.

Никто не купит сломанную игрушку, не съест несвежие продукты.

О, как бы мне хотелось хоть раз в жизни испытать это чувство, которое называется, кажется, любовью.

«В жизни должна быть любовь — одна великая любовь за всю жизнь…»

А пока я грязну в разврате и похоти оголенных тел. Медленно выхожу измученный из комнаты, идем с друзьями на улицу, чтобы хоть как-то перевести дух.

— Ух, я все-таки отыскал ту блондиночку, — усмехается Джин-хен.

Вновь они вышли за нами, что им надо.

— Чонгук-оппа, куда ты ушел? Мы же еще не закончили, — говорит девушка, выглянувшая на улицу в одном нижнем белье.

— Сейчас приду, отстань.

— Я устал уже от них, налетели, как коршуны. — начал возмущаться Чимин.

Одна из девушек из ВИП-комнаты прилипла ко мне, увязавшись за мной на улицу.

— Босс, сегодня просто улетный день: прибыль заоблачная, посетителей куча, — выглянул бармен, которому я доверяю.

— Все чаевые забирай себе, ты хорошо потрудился.

— Но, босс, это чаевыми и не назовешь. Там кругленькая сумма. Это моя полугодовая зарплата. Я… — не успел договорить паренек.

— В таком случае, забирай половину, можешь идти домой, тебя подменят.

— Вы всегда так щедры. Спасибо большое! — сказал мой бармен и ускакал вприпрыжку, на что я только рассмеялся.

Обернувшись, я заметил два женских силуэта. Я уже было хотел сказать нашему макне, чтобы пошел и выяснил, но тут я почувствовал, как девка никак не хотела оставать от меня.

— Гук, ты пойди это… — я не успел договорить, потому что эта девка начала спукаться все ниже и ниже.

— Что, хен? — оторвавшись от полуголой девки, недовольно отозвался Гук.

— Прекрати это, хорош меня лапать. Аааах… — не успел договорить я, как шлюха начала удовлетворять меня своим ртом прямо на улице, я никак не мог воспротивиться, ибо делала она это просто шикарно.

— Ничего, забудь. Господи… — я не сдерживал стоны, а других это, кажется, никак не удивляло.

* * *
Сэ И и Джихи быстро оказались в своих домах. Счастливые, они отзвонились друг другу, что благополучно добрались домой, договорившись о завтрашней встрече в школе.

Все прошло как по сценарию: уроки, ужин, разговор по душам с родителями, сон, утро.

Быстро одевшись, Сэ И направилась в школу. В классе она тут же встретила Джихи, чему была несказанно рада.

— Слушай, Джихи, а почему некоторые ребята пересели со своих парт на задние? — удивленно прошептала я.

— А, сегодня нужно вести себя тише. Говорят, Тэхен, Чимин, Шуга придут на уроки, хоть они все давно уже знают и без учителя.

— Кто такие? Они не из банды Чонгука?

— Верно мыслишь. А теперь сиди спокойно и не высовывайся. Возможно, Чонгук про тебя уже забыл.

— Макнэ, там будет что ли та девка, которая тебя обидела? — хором спросили Чимин, Тэхен и Шуга.

— Да, она учится в нашем классе, — раздраженно ответил Чонгук.

— Так ты скажи, мы ее накажем семеро, — с дьявольской ухмылкой протараторил Шуга.

— Мы с ней после поговорим. Идем на урок, хотя я итак знаю, что будет говорить учитель, — вздохнул Чонгук.

— Джихи! Почему ты не сказала, что у вас в школе изучают русский язык?! — кричала Сэ И.

— Я думала, ты знаешь? А что такое? Я ненавижу этот предмет, он страшно сложный. Кажется, никто с ним не может справиться. Особенно из-за миллионного количества правил.

— Как что? Я разве тебе не говорила, что я из России? Я же недавно переехала.

— Вот ты и дурочка… — говорит на своем языке Сэ И.

— Что? Ты сейчас на русском что-то сказала, да? Я не понимаю.

— Успокойся. Сейчас начнется урок! Уииии ~~~, — ликовала Сэ И.

Прозвенел звонок.

Глава 11. Ты не посмеешь

Со звонком в класс вошли четверо парней. Учителя еще не было. Всех будто шоком ударило — гробовая тишина, ученики поползли на последние парты, уступая передние парты класса парням, томные вздохи, глаза, выражающие малый страх.

Возлюби сначала себя, а потом и остальных. Не будь глупой. Опасность ходит рядом.

Доверие — одно из самых дорогих прелестей жизни, не стоит разбрасываться им.

Парни решили ничего не показывать на людях. Сидели все с каменными лицами в надежде на то, чтобы просидеть спокойно наставший урок, предмет которого им никак не давался, в отличии от остальных предметов.

В класс входит учитель, здороваясь с учениками, на что те уныло пытаются повторить знакомую фразу.

— Учитель! Учитель! Учитель! Здравствуйте! — возбужденно говорит Сэ И, обращаясь к молодой женщине.

— Вы у нас новенькая, не так ли? — прищурилась женщина. — Заучили слова заранее, чтобы впечатлить меня и произвести хорошее впечатление?

— Нет, что вы, — продолжает говорить Сэ И на родном языке.

Учитель пребывает в неком шоке.

— Знаете, я думала, что мне всю жизнь придется говорить на корейском языке, ведь он у меня немного ломанный. Я даже говорить четко не научилась. Я очень рада, что мне есть теперь, с кем поговорить на родном! Как камень с души, — говорит Сэ И и встает из-за парты, кланяясь учителю.

— Перестань, Сэ И, я тебе не божество. Что ж, мне очень приятно с тобой познакомиться. Расскажи о себе, — улыбается женщина. — Я тоже рада поговорить с тобой на языке, который я преподаю. Эти оболтусы никак не могут усвоить и простых фраз.

— Русский язык очень сложен. Порой он и россиянам бывает не совсем понятен, — усмехнулась Сэ И.

— Не могу не согласиться с Вами, юная леди.

Сэ И проболтала с учителем весь урок. Все это время класс смотрел на нее удивленно. Однако весь класс был благодарен ей за то, что она отвлекла учителя на себя. Ведь не будь этого, она бы начала опрашивать учеников.

* * *

Чонгук

Был ли я в шоке? Был? Конечно, был, но пытался не показывать этого.

Эта девчонка не похожа на иностранку. Но все же зря я не обратил внимание на ее корявый корейский. Думал — врожденный дефект.

Неважно, кто она. Она должна извиниться. Пройдет время, и она сама начнет пресмыкаться передо мной.

***.

Чимин

Однако, не проста же эта девчушка. По убийственному взгляду Чонгука понимаю, что это именно та девушка, которая ему насолила. Что ж, жаль ее. Симпатичная, вроде. Уверен, Чонгук быстро наиграется.

* * *
Юнги

Ох, нифига себе. Сколько же я спал? Одноклассница болтает с учителем на русском языке. Ничего не понимаю, в шоке засыпаю, мысленно благодаря ее за то, что дала возможность выспаться на уроке.

* * *
После урока русского языка…

— Ну, ничего себе, ты зажгла на уроке! У всех челюсть отвисла, — восторженно ликовала Джихи.

— Успокойся. Скажешь тоже. Что трудного — говорить на родном языке? — с насмешкой в голосе сказала Сэ И. — Как же я рада была поговорить на родном языке. Я думала, до конца жизни придется ломать себе язык. Честно, корейский очень сложный. Однако я почти свободно разговариваю на нем, хоть и ломано немного.

— Все равно я под впечатлением, — не унималась Джихи.

* * *
Джихи

Нет. Ну как это понимать? Почему она мне все еще не рассказала, что приехала из другой страны. А по ней и не скажешь ведь. «Вот зараза мелкая», — подумала я.

Не стоит терять бдительности.

К сожалению, мне нужно сегодня отлучиться после четвертого урока. Родители уезжают, сестренок не с кем оставить. А этим нянькам я не доверяю. Видела я, как они за детьми присматривают. Возможно, придется сегодня идти в центральный парк, дети меня замучают сегодня, чувствует моя пятая точка.

* * *
Настал урок биологии. Оглашают оценки за контрольную.

— Ко Сэ И, так держать. Высший балл, но скажи спасибо, что я оставил без внимания твою неаккуратность, — раздался голос учителя биологии. — Джихи, тоже умница. Я смотрю, ты оживилась с приходом Сэ И. Так держать!

Сэ И и Джихи переглянулись и языком жестов дали понять друг другу, что очень рады такому исходу.

Звонок.

— Сэ И-я, мне придется оставить тебя сейчас. Нужно срочно домой. Надеюсь, ты меня поймешь… Только не дуйся! — виновато произнесла Джихи. — Пожалуйста, прошу тебя, не оставайся одна в классе. Как только прозвенит звонок на перемену, дуй в столовую, а потом так же технично выйди оттуда, слившись с толпой. Чонгук в школе.

— Не беспокойся, ничего со мной не случится. Иди со спокойной душой.

* * *
Чонгук

Возможно, я ее недооценивал.

«Мышка попалась в мышеловку».

Прошел урок. Время обедать. Но мы с парнями не пошли. Я лишь сообщил Рэп Мону-хену о собрании.

Звонок.

«Начнем, пожалуй».

— Всем внимание! — крикнул Хосок-хен. Стоило ему просто мотнуть головой в сторону двери, как все быстро выбежали из класса.

Ничтожества.

В классе остались только восемь человек. Чувствую нарастающий запах страха в воздухе.

«Неужели так быстро?»

— Так-так, вот ты и попалась, Сэ И, — злорадствую я. Давно ждал этого момента.

— Что ты от меня хочешь?! Зачем ты людей из класса выгнал?! Ты урок срываешь, между прочим! — кричит Сэ И.

«Страх, который тщательно пытается скрыть. Неплохо-неплохо».

— Ты, видимо, забыла, да? Разве тебе не должны были рассказать всех правил? Если ты знаешь о них, тогда почему смеешь нарушать их? — рычал я.

Она выводила меня из себя.

— Эй, макне, потише. Ты сейчас набросишься же на нее, — заметил Юнги-хен.

Я подошел к ней и стоял на расстоянии вытянутой руки. Ее лицо оставалось прежним: возмущенным и невозмутимым.

— Слушай и запоминай. Либо ты живешь по правилам этой школы, либо ты не живешь вообще, — огонек страха в ее глазах разжег у меня азарт. — Как ты посмела? Ты выкинула мои книги и тетради на пол, накричала на меня. Я тебя спрашиваю! Как ты посмела?

— А что я должна была делать, если ты был таким грубым! Я тебя по-человечески попросила об услуге!

— Девушка, а вы крайне смелы, — заржал Рэп Мон-хен. — Не переборщите. Гневного Чонгука даже я иногда не могу оттащить от жертвы.

— Да мне плевать! Я пришла сюда, чтобы спокойно закончить школу! Мне не нужны были проблемы. Но ты, Чон Чонгук, сам вывел меня! Ты думал, я буду ползать у тебя в коленях? Пусть бьют, пусть унижают. Я прекрасно знаю, что ты способен на такое. Я вытерплю все! — на одном дыхании выпалила Сэ И.

Мои глаза округлились…

«Я не хотел идти грязным путем. Ты сама виновата, Ко Сэ И».

— Нет, — сделав паузу в речи, я зло усмехнулся. — Ты, действительно, думаешь, что все так просто?

В ответ лишь молчание и вызывающий взгляд.

— Я могу сделать многое. Но ты просто так не отвяжешься. К счастью, я знаю все твои слабые места, — победно улыбаясь, я произносил свою речь, следя за тем, как меняется выражение ее лица.

— Я не боюсь тебя! Давай! Ударь же меня сейчас!

— Ну-ну, не спеши. Знаешь, я хочу, чтобы ты стала моей марионеткой.

— Ни за что! Я тебе не собачка! Я тебе не шлюха, как миллионы баб, которых ты пропустил через себя.

Воцарилась тишина. Буквально целую минуту мы стояли и стреляли молниями друг в друга.

— Мы одни в пустом и темном классе. Что же делать? — приближаясь, говорил я.

— Не подходи ко мне! — кричала она на меня.

— Нет, малыш. Я не удостою тебя такой чести. Не сегодня, не здесь… А знаешь… Знаешь, кто повеселится сегодня от души? — смеюсь я, а парни присвистывают мне.

— Сэ И, тебя же предупреждали. Надо было сдаться, — вздохнув, сказал Джин-хен.

Снова тишина…

— О чем ты? — все с такой же злобой во взгляде говорила эта девчушка. Не могу не признать, мне даже нравился такой расклад.

— Посмотри сюда. Видишь кого-нибудь знакомого? — говорит Тэхен-хен и подходит к нам поближе, показывая нам прямую трансляцию.

— Ты! Ты… Вы не посмеете! Нет! Не надо! — кричала она.

Я увидел ее слезы. Неужели мне удалось довести такую девушку, как она, до слез? Я гордился собою.

Она упала на колени и начала горько рыдать.

Мышка в мышеловке.

— Не сиди на холодном полу. Проблемы по женской части будут. Тогда ни один парень тебя не захочет, детка, — Чимин как всегда кстати.

Истерический смех. Парни и я не могли перестать смеяться.

Глава 12. Запрещенный прием

— Ты выглядишь так жалко, Сэ И, — не унимался я, все хотелось эмоционально измотать ее.

— Ты! Зачем?! Зачем ты это делаешь?! Что ты хочешь?!

— Я уже поведал тебе свое желание… — но не успел я договорить, как она перебила меня.

— Ты! Я ненавижу тебя! Чего? Чего ты хочешь? Извинений!? Я извинюсь перед тобой на глазах у всей школы. Скажу, что я виновата, что не должна была так делать. И…

— Не нужны мне твои извинения!

— Неужели ты такой человек… — на ее глаза снова наворачивались слезы.

— Кажется, я нашел твое слабое место. О, как же я рад, — истерический смех победы.

«Бедная маленькая девочка, ты все-таки попалась в мои сети».

— Не делай этого… Прошу тебя. Этот конфликт только между мной и тобой!

— Да, что ты? — не прекращал я. Я получал жуткое удовольствие от происходящего. — Хен, что там? Покажи ей получше.

— Пожалуйста, не делай этого, Тэхен, — обратилась она к хену.

— Что же мне помешает сделать это? Знаешь, они ждут только моего приказа, — Тэхен-хен вжился в роль. Похвально.

— Не надо… — она боялась взглянуть на экран, закрыв уши руками, начала громко всхлипывать.

— Решай! — крикнул я. — У тебя мало времени. Я хочу, чтобы ты пресмыкалась передо мной: разрешу — дыши, запрещу — не дыши, я сказал — ты сделала. Беспрекословно.

— Я тебе не собака! — плача возражала Сэ И, что чертовски заводило.

— Скоро ею станешь, — сказал я.

— Я считаю до трех, — улыбнулся Тэхен-хен.

— Ребят, заканчивайте уже. Есть хочу я, — проскулил Джин-хен.

И почему я не удивлен?

— Сэ И, не трать мое время впустую, — сказал Тэхен-хен. — Раз.

Крик…

Я стоял и глупо улыбался. Я уверен в себе. Скоро у меня появится новая игрушка.

— Два, — хен пальцами потирал висок.

Крик и слезы…

— Стой, пожалуйста! Прекратите это! — она вытерла слезы с лица, выпрямилась и посмотрела на меня. — Я согласна. Только… прекратите это.

— Я бы заявила на тебя в полицию, но это глупо и безрезультатно…

— Хорошая собачка, — смеялся я, как и все парни. — Умница. А теперь иди домой и знай: у тебя теперь нет собственного мнения.

Она вновь упала на колени и начала горько плакать.

— Йа, макне, не слишком ли жестоко? — возмутился Рэп Мон-хен.

— Как всегда, хен.

— Не заиграйся, Гук. — обратился Чимин.

— Сейчас нужно думать не об этом, — выдержал минуту. — У меня счастья полные штаны.

— Это ты меня заставил, Гук. Я ведь не такой ужасный человек? — подал голос Тэхен-хен.

Я решил не отвечать. Я хотел одного. Кажется, будто Рэп Мон-хен прочитал мои мысли.

— Чимин, пусть притащат ту, что была в последний раз. Хотя нет. Сразу двоих. Нам одной не хватит. Вы только посмотрите на макне, ему одному будет мало двоих, — приказал Рэп Мон-хен. За его словами последовал звонкий смех остальных парней.

— Точно. Захватите еще одну. Сегодня я не намерен делиться, — я понял, о чем говорил хен.

Снова звонкий смех.

Сегодня не нужны никакие прелюдии. Сегодня нужно просто расслабиться.

— Громче, — приказал я, и «оно» повиновалось.

Сегодня я сорвался на страшно быстрый темп. Не знаю, что со мной случилось. Я такого никогда не вытворял.

Кричит, визжит, извивается.

Я оставил ее на холодном полу. Она мне больше не понадобиться. Надоела.

«Все только начинается, крошка Сэ И».

* * *
Боль и опустошенность. Сэ И сидела на полу класса еще минут 10–15, пытаясь переварить произошедшее. Вскочив с места, она в слезах вылетает из школы и со всех ног несется к автобусу. Как же ей хотелось сейчас просто накрыться одеялом с головой от мира всего, от злых людей.

Она сильная, она выдержит.

Привыкшая всю жизнь защищаться от нападок людей, она спокойно могла подраться с мальчишкой, поставить на место девчонку.

Забегает в дом, у входа в комнату бросает рюкзак, бежит в ванную, чтобы забыть обо всем под струйками расслабляющей горячей воды.

* * *
Сэ И

Почему ты такой, Чон Чонгук? Я никогда не встречала столь жестоких людей. Ты ухватился за слабое место, у меня не было выбора.

Мне стыдно. Я давно должна была позвонить. Давно. Мне стыдно, я не могу так.

Flashback Сэ И

Я стою неподвижно, в шоковом состоянии, что не могу и вздохнуть. Я не могу, не могу слышать ее криков.

Тэхен показал мне экран планшета. Я потеряла дар речи. Сердце упало, а ужасное чувство вины пробрало до костей.

— «Сэ И, кто они? Пусть они меня отпустят! Я боюсь, Сэ И!» — плакала Джихи.

Двое мужчин держали ее прижатой у стены, другой медленно раздвигал ноги. Я видела его животную ухмылку. На Джихи была порвана школьная блузка, на руках небольшие синяки от крепких рук. Нетрудно было догадаться, что они хотели.

— «Стоит мне только дать разрешение, как ты будешь наблюдать, как твою подругу-девственницу имеют на холодном полу трое ненасытных мужчин, а она захлебывается слезами», — эти слова, сказанные Тэхеном, гулом отдавались у меня в ушах.

End Flashback

Зачем же ты так со мной? Мне хочется провалиться сквозь землю. Ты использовал запрещенный прием, я тебе повиновалась. Что же ждет меня впереди?

— Прости… Прости меня, Джихи, если сможешь, — вновь слезы подступают.

Сглатываю и нервно беру телефон в руки. Я должна. Я должна позвонить Джихи. Я должна узнать, как она, должна попросить прощения. Смогу ли я?

Гудок — нет ответа.

Еще один гудок — не ответа.

— Это все из-за тебя, Чон Чонгук! Умри! Я ненавижу тебя, — задыхаюсь, воздуха не хватает.

Конечно, она не будет брать трубку, она не захочет меня видеть. Это совершенно ясно…

Укутываюсь в одеяло, засыпаю. Завтра выходной. Есть время все обдумать.

Слезы. Вспоминаю крики и всхлипы Джихи. Сердце сжимается. В горле образовывается ком.

«Я боюсь, Сэ И!»

Придет новый день…

Глава 13. «Доверие — одно из самых дорогих прелестей жизни, не стоит разбрасываться им»

«— Сэ И! Сэ И! Кто эти люди? Я боюсь, Сэ И! Что тут происходит? Сэ И! Я должна быть дома! Где я? Сэ И…»

Вспышка яркого света… затем… тьма.

Крик.

Сэ И просыпается в холодном поту, падая с кровати. Глаза, опухшие от слез, не могут открыться до конца. Яркое солнце, освещающее всю комнату, пребывающую в беспорядке. Пролежав на полу в неподвижном состоянии, глядя в одну точку, встает и идет в ванную.

Слишком много мыслей. Слишком много.

* * *
Сэ И

Уже утро. А нужно ли оно? Нужен ли новый день? Нужно ли идти в школу, где вновь я увижу ненавистные лица, где не смогу посмотреть в глаза подруге. Должна ли я была просыпаться? Возможно, вечный сон — это даже хорошо.

Не могу смотреть на себя. Знаю, как выгляжу. Заканчиваю утренние процедуры, спускаюсь на кухню. Родителей вновь нет дома. И где же они? А, вот записка.

«Доброе утро, доченька! Отец на работе, я уехала по делам. Завтрак готов, удачного дня!».

Нехотя выхожу из дома.

— Как же я не хочу идти туда.

Не хочу? Скорее, боюсь идти туда? Не так ли? Боюсь Чонгука? Его?! Нет. Боюсь смотреть в глаза своей подруге. Я ведь даже не узнала, все ли с ней в порядке.

Глупая Сэ И. Глупая…глупая…

Как только зашла в школу, так в меня сразу полетели какие-то бумажки. Ожидаемо? Ожидаемо… Личный шкафчик не открывается, пришлось нести все учебники с собой. Возможно, это только начало.

Уроки пролетают незаметно. Нет ни той компании, ни Джихи. В голову лезут страшные мысли. Пытаясь отвлечься от собственных мыслей, с головою ухожу в учебу: похвалы, оценки, долгие дискуссии с учителями.

Предпоследний урок — физкультура. Переодеваюсь в форму, достаю волейбольный мяч. Начинаю бить им об стену. Удары все сильнее — так я выпускаю пар. Сама того не замечая, начинаю плакать. Просто ничего не могу с этим поделать: слезы сами скатываются по щекам и скулам.

Звонок звенит. Забыла о времени, я в прострации, представляя вместо мяча Чонгука, которым со всей силы бью об стену. Очнувшись, словно ото сна, небрежно одеваюсь, вылетая из спортзала. Последний урок — математика. Открываю дверь в класс. Несколько секунд пребываю в шоке: Джихи, Чонгук и его компания явились на последний урок. С чего бы это? Учитель делает мне снисхождение. Спасибо ему.

— О-о-о, а что это ты делала, раз так опоздала-то? — слышу голос одноклассника, стоя у двери класса.

Согласна, видок у меня не очень: лицевая сторона юбки развернута, воротник торчит, блузка не заправлена. Да, так вот я собиралась, чтоб не опоздать.

После слов одноклассника смех и довольные свисты разливаются по всему классу. Вижу злое лицо Чонгука и неодобрительные выражения лиц других парней.

— Сэ И, потрудись объяснить свой внешний вид, пожалуйста, — учитель обязан был это спросить.

— Да, учитель, — спокойно ответила я, встав из-за парты. — Это не то, о чем вы подумали, придурки! — обращаюсь ко всему классу, смотря презрительным взглядом.

— Что же тогда? — смеется тот, кто начал все это.

Подхожу к парте, достаю волейбольный мяч и бью по мячу, попадая в одноклассника, тот кривится от несильной боли.

— Разрешите пойти и привести себя в порядок, учитель, я совсем забыла о времени и не успела нормально переодеться. Это моя ошибка, простите.

— Конечно, Сэ И, — спокойно ответил учитель. Видимо, он был доволен моим столь необычным объяснением.

Вернулась в класс уже в нормальном виде. Лицо Чонгука теперь не выражает злобу, а спокойно наблюдает за доской. Тэхен смотрит на меня с некой радостью, будто не он буквально вчера шантажировал меня моей же подругой. Джин разглядывает что-то в телефоне, Шуга спит, Рэп Монстр разговаривает с Чимином и Джей-Хоупом. А Джихи… Она и взгляда на меня не поднимет. Ее лицо печально. Я не могу на нее так смотреть, в сердце неприятно покалывает, душа страдает…

— Молодцы, парни, — неожиданно произносит учитель.

Что? Что тут было? Что я пропустила? За что их хвалят? Оценки? За что отличные оценки?

Спешу домой, ведь уроки закончились. Подойти и поговорить с Джихи — смелости не хватает. Тряпка…

Мокрая тряпка у лица. Глаза закрываются, тело слабеет.

Проснулась в какой-то большой комнате.

Голос…

— Так-так, бедная маленькая Сэ И. Неужели ты думала, что уйдешь просто так? — выходит ко мне парень, кажется. Силуэт размыт, мозг никак не хочет включаться. По голосу понимаю, кто это, и невольно съеживаюсь.

— Серьезно, думала так просто уйти? А как же твоя подруженька? Даже не подойдешь к ней и не заговоришь? — голос Рэп Монстра.

— Ц-ц-ц, как нехорошо, — голос Джей-Хоупа.

Кажется, я попала.

— Плохая девочка, Сэ И, — говорят Тэхен и Чимин.

Вижу стоящих рядом Джина и Шугу. Им, по-моему, все равно.

— Что тебе от меня нужно? — окончательно проснувшись, ответила я.

— Что? Ха, я ежеминутно нуждаюсь в своей новой игрушке. Разве не понятно? Теперь ты должна кое-что подписать, — с азартом в глазах говорил Чонгук.

— Да иди ты куда подальше! Я не буду ничего подписывать!

— А девка-то с характером, — заметил Рэп Монстр.

— Начнем с того, что я могу легко лишить твоего отца работы, которую он очень любит. Я могу перекрыть кислород всей твоей семье. К тому же, не забывай о Джихи. Бедняжка натерпелась из-за тебя, — я видела довольный взгляд и победную стойку Чонгука. Как же противно.

— Ты! Не трогай мою семью! И Джихи тоже больше не трогай!

— А что мне помешает? Либо ты, либо твоя семья. Один звонок. Я сделаю лишь один звонок.

— Ты не тронешь Джихи и мою семью, если я подпишу эти бумаги? Ты оставишь ее в покое?

— Как знать, как знать. Мне бы очень хотелось узнать, какова она в постели, — смеялся Тэхен.

— Животное! — закричала я.

Мне пришлось подписать эти бумаги. Я так беспокоюсь за отца, его работа — это все для него. А Джихи… Вдруг они доведут дело до конца? Я не хочу этого… не хочу. Она слишком мягкосердечна, она не выдержит этот позор.

— Умничка, — демонстративно погладил по голове, будто я щенок какой-то.

— Не трогай меня!

— А это уже теперь мне решать.

— Серьезно, Чонгук-а, ты думаешь, ее надолго хватит? — подал голос Шуга. Странный он.

— Посмотрим. Время покажет. — этот козел все продолжает улыбаться.

* * *
Короткое молчание, прерываемое голосом Чонгука.

— Ну что ж, перейдем к самому главному? — злобный смех Тэхена.

Дверь открывается и в комнату заходит Джихи. Уверенно подходит к Тэхену, обвивая его шею руками.

— Джихи? Как ты… Что ты делаешь? Это же он виноват, это его люди держали тебя! Разве ты не знаешь? — говорила Сэ И, а глаза вновь заполнялись слезами.

— Что она делает? Точно, что же она делает? — говорит Тэхен, сжимая ягодицу Джихи.

— Убери от нее руки! — кричит Сэ И.

— Ой, успокойся ты уже. — заговорила Джихи. — Оппа, я молодец?

— Да. Я сдержу обещание, и мы пойдем на свидание, как ты и хотела, — сказал Тэхен.

— Что… Ты о чем?! Джихи, объяснись! — кричала Сэ И. — Что это все значит?

— Ты настолько тупа? Ты круглая дура, если не поняла еще моего подвоха, — задумчиво произнес Чонгук.

— Сэ И, помоги. Сэ И, я боюсь… Кто эти люди… бла-бла-бла, — смеялась Джихи. — Ты такая наивная, Сэ И.

— Как? Ты не можешь…

— Я уже смогла, наивная ты дура, — улыбнулась Джихи и вышла из комнаты.

— Что-что, а мелкий умом не обделен, — сказал Джин. — Это ведь он придумал все это.

Все начали выходить из комнаты. Тэхен, остановившись около Сэ И, сказал:

— Ты думаешь, она мне нужна? Нет, совсем нет. Ты думала, она девственница? Ты серьезно? Хах, она такая же девственница, как я балерина. Она моя персональная давалка. Здесь нет места доверию, запомни это.

«Возлюби сначала себя, а потом и остальных. Не будь глупой. Опасность ходит рядом».

«Доверие — одно из самых дорогих прелестей жизни, не стоит разбрасываться им».

В комнате остались только Чонгук и Сэ И.

Глава 14. Душевный разговор. Недопонимание

Неловкая тишина. Однако неловко было одной лишь Сэ И. Чувствовать на себе его пристальный взгляд. Какого это? Сэ И решила первой нарушить мертвую тишину, что царила в комнате, пока Чонгук долго и внимательно рассматривал ее. Дрожь еще не покинула тело, а в сердце щемило от неприятной обиды, от осознания того, какой же наивной дурой она была. Это удар ниже пояса…

— Зачем нужно было устраивать весь этот спектакль? Зачем тебе это все вообще? Разве тебе не жалко того времени, что ты тратишь на меня? Я могла бы просто извиниться перед тобой, хотя мне не за что. Знаешь, то, что ты сделал — это низкий поступок. Я думала, что у меня появилась подруга. Мне было весело с ней. И плевать, что Тэхен пользуется ею, а та слепо любит его. К чему все это лицемерие? — говорила Сэ И, не проронив больше ни слезинки, ибо все слезы она выплакала.

— Скажи, ты жалеешь о том, что из-за Джихи, которая так нагло тебя обманывала, ты теперь в моей власти? — проигнорировав все вопросы Сэ И, задал встречный вопрос Чонгук.

— Нет…

— Что? — шокировано произнес Чонгук. — Не сожалеешь?

Пауза. В комнате снова воцарилась тишина. Чонгук терпеливо ждал, пока Сэ И ответит на вопрос.

— Я… сожалею лишь о проведенных вместе с ней веселых минутах, которые оказались просто очередной актерской игрой, ложью. Это намного больнее. Это как предательство, знаешь… Все остальное — не важно. Важно только то, что человек, к которому я привязалась за такой короткий промежуток времени, все это время обманывал меня. Ее улыбка — ложь. Ее смех — ложь.

— Удивительно. Совсем не тот ответ, который я ожидал услышать, — опустив взгляд в пол, Чонгук начал медленно расхаживать по комнате. — Помнишь, тот случай в магазине? Я ведь слышал твой голос, я не ошибся. Я не знал, что ты находилась рядом, я не знал, что ты была рядом с клубом Тэхена. Знаешь, кто выложил мне всю информацию? Уверен, знаешь. Я так же не знал, что вы успели подружиться. Мой план родился сразу же, как только я узнал о вашей дружбе. Но твоя новоиспеченная подружка просто продала тебя мне за внимание со стороны моего друга. Я ведь знал, что эта девка давно и бесповоротно влюблена в Тэхена. Так, почему же не воспользоваться случаем? — легкая ухмылка придавала его лицу некую тайну.

Что же творилось в голове Чонгука? О чем он думал?

— В общем, так. Я тебе уже говорил, что ты теперь слушаешься меня во всем? Говорил. Не тупи и выполняй приказы… — не успел Чонгук договорить, как Сэ И, набравшись смелости, перебила его.

— Учти, я без боя не сдамся!

— Оу, знаешь, так даже лучше и веселее будет, — глаза Чонгука выдавали его азартное настроение, губы скривились в насмешливой улыбке.

— Я… развяжи меня, мне домой надо идти! — крикнула Сэ И. — Мать волнуется уже, наверное.

Вмиг сократив расстояние, Чонгук подошел к Сэ И.

— Ты мне еще приказывать будешь? — берет за волосы и оттягивает назад. Сэ И терпит, не издавая и звука. — Гм, гм, что же мне с тобой сделать? У нас еще полно времени, чтобы поиграть. Сказать Джихи, чтоб соврала твоей матери о том, что ты переночуешь у нее? Интересно. Хотя можно проверить, девственница ты или нет. Волнует этот вопрос мою душу с самого первого дня нашего «знакомства».

— Отойди от меня, извращенец! Ты и пальцем меня не тронешь!

— Я почти уверен, что нет, — игнорирует крики Сэ И, размышляя над своим вопросом. — Девушки, вы все такие жалкие. Как же мне сейчас хочется, чтобы ты выла от боли. Как жаль, что я девушек не бью…

Снова тишина.

Сэ И боится что-либо сказать, боится разозлить его, боится, что он сделает с ней это. И плевать, если он думает, что она не девственница. В этой ситуации лучше молчать.

— Какая же ты странная, — Чонгук, все так же не отпуская ее волос из своих рук, приближается к Сэ И вплотную так, что она чувствовала его дыхание на своей шее. — Такая дерзкая и смелая, а сейчас что? Боже! Сама Ко Сэ И краснеет передо мной, как помидор, глаза бегают туда-сюда, ноги дрожат, а сердце стучит бешеным ритмом. Да, я слышу даже биение твоего сердца.

— От. отойди от меня, — собрав волю в кулак, Сэ И говорит это, отворачиваясь, лишь бы не смотреть ему в глаза.

Они такие безумные.

Хищник нашел свою жертву.

— С тебя хватит на сегодня, — ослабляет хватку Чонгук, развязывая Сэ И так, что та падает на пол. — Я сказал — ты выполняешь. Наказания будут суровыми, если ослушаешься меня. И про отца своего не забывай. На сегодня ты мне больше не нужна. Проваливай.

Сэ И не стала медлить, поэтому выбежала из школы со скоростью света. Было уже довольно темно. Дороги она не помнит, придется пройти пешком несколько кварталов, а потом сесть на автобус.

* * *
Чонгук

Темная улица. Слабо горит фонарь. Еще чуть-чуть и Сэ И выйдет на нужную остановку. Все это время она и не подозревала, что черная иномарка следит за ней. А ей и не нужно было знать.

Она не должна знать.

— Эй, видишь вон ту большую и шумную компанию парней? Так вот, они еще те отморозки, я вижу, — говорил я своему водителю. — Возьми этот конверт с деньгами и отдай им с условием, что они не тронут и пальцем девушку, которая должна скоро пройти мимо них. И пусть они зарубят на носу себе это. Если они деньги возьмут, но обещания не выполнят, я с них три шкуры спущу.

— Да, Господин, — слушается водитель и выполняет просьбу.

Она все же моя игрушка. А со своими игрушками играть должен я один. Только лишь я один…

* * *
Сэ И

Он…

Он такой страшный, когда злится. Я даже не знаю, что со мной произошло, когда он приблизился ко мне. Тело будто парализовало.

Ну почему именно он теперь тот парень, который первым был так близко ко мне? Почему он думает, что я не девственница? Одеваюсь прилично. Даже мой внешний вид говорит о том, что я замкнутый человек. Да как он посмел вообще?

Я чувствовала его дыхание на своей шее. Еще минута, и я бы упала в обморок.

Иду по плохо освещенной улице. Сразу же вспоминаю всякие новостные истории и ужастики. Но я не боюсь ничего, кроме людей. Именно людей в этой жизни стоит бояться.

— Ох, черт… — выговариваю я, а адреналин уже давно играет в крови.

Вижу какую-то компанию парней. Они явно выпили. Что же делать? Телефон разрядился. Идти некуда, а идти назад — не вариант. Господи, как же хочется очутиться в своей постельке в объятиях мамы.

Придется идти совершенно беззвучно, что у меня как раз-таки не получается, в результате чего один из парней из той компании оборачивается в мою сторону. Нетрудно догадаться, что у них в голове. «Вот и все, сейчас меня убьют и выбросят где-нибудь», — думаю я. Тело снова начинает дрожать от страха. Страха за свою жизнь.

Но…

Какого черта? Эти парни просто прошли мимо меня, громко мне присвистывая. Видимо, я ошиблась в нынешней молодежи. Молодцы парни. Сердце вернулось на свое место. До дома осталось совсем чуть-чуть.

И вот я уже дома. Мать страшно волновалась за меня, как я и думала. Отец уже спит — тем лучше для меня.

Соврав матери, будто я забыла дорогу домой и, к тому же, плохо ориентируюсь в этом городе, подошла к ней и обняла. Она обещала купить мне карту города. Как и ожидалось от моей матери, ах.

Я пробыла значительное количество времени в той комнате, а время почти полночь, уроки не выполнены. Нужно по-быстрому все выполнить и сходить в душ, снять напряжение и усталость. К счастью, на завтра задали немного, так что я успела все сделать. Уснуть я долго не могла. Мысли все лезли и лезли в мою голову. Разум так и говорил мне, чтобы я была настороже, так как никто не знает, что творится у этого извращенца в голове.

И все же сердце еще не забыло, сердце ныло. Только сейчас я понимаю, что нельзя так быстро привязываться, нельзя доверять людям, которых знаешь без году неделя.

Я проснулась среди ночи от нежных прикосновений моей матери. Видимо, она решила сегодня поспать со мной. Как же я люблю спать с мамой, кажется, будто ее объятия — это крепкая-прекрепкая стена, которая укрывает тебя от всех опасностей.

* * *
Чонгук

После того, как я убедился, что моя собственность благополучно добралась до дома, я приехал домой, где меня ждали друзья. Мы решили устроить ночевку, отец все равно уехал заграницу. Скучаю по нему. Я рад, что, несмотря на то, что мы были состоятельны, что, соответственно, требует много времени для поддержания капитала, у меня с отцом всегда были теплые отношения.

— Чон, — запрыгнул на меня Хосок-хен, — почему так долго?

— А что это вы там делали так долго? Неужели ты уже успел наказать ее? — из туалета вышел Рэп-Мон-хен. — Не рановато ли? Обычно ты так быстро не действовал.

— Отстаньте от макнэ. Он устал, наверное, — ухмыльнулся Юнги-хен.

Из гостиной послышались дикие вопли.

— Чон! — кричали Джин-хен, Тэхен-хен, Чимин. — Мы есть хотим! Где все твои повара? Почему они не шевелятся? — громче всех кричал Джин-хен.

— Я всех отпустил сегодня. Давайте представим, что мы обычные парни — закажем пиццу и газировку, — предложил я.

— Тогда я еще для себя что-нибудь приготовлю, — крикнул Джин-хен.

— Неплохая идея, — отозвались парни.

Когда мы уселись у одной из 4 плазм, парни снова решили поднять тот вопрос.

— Ты не ответил на вопрос, — настойчиво спросили парни. — Сильно кричала? Или не кричала? Сколько времени сопротивлялась? Громко ли стонала? Поделишься?

— Ох, да не делал я с ней ничего. Мы просто душевно поболтали, — усталым голосом произнес я.

— Ври больше, — начали смеяться парни.

— Успокойтесь, я серьезно. И да, делиться я ею не буду. Придет время, я накажу ее. Пока я только наблюдаю.

— Обычно делился, засранец ты эдакий, — надул губы Чимин, отчего все вновь засмеялись.

* * *
Сэ И так не хотела вставать с постели, идти в школу. Но кто ее слушает?

Снова она видит перед собой эту школу, подобную дворцу. Снова идет по коридорам школы, снова в нее летят бумажки, кто-то даже кинул огрызок яблока, на что Сэ И взяла этот огрызок и кинула обратно, показав всем кулак. Снова открывает свой шкафчик, но на этот раз из шкафчика прямо в лицо Сэ И летит большая струя воды так, что Сэ И вмиг становится мокрой. Среди людей, которые стоят и бессовестно ржут над ней, она примечает Джихи. Какая же из нее превосходная актриса. Браво!

— Зачем ты это делаешь?

— А кто сказал, что это я? — вопросом на вопрос отвечает Джихи.

Дальше разговаривать с ней Сэ И не стала, лишь сорвалась с места и направилась в класс, где учитель шокировано смотрел на нее, даже не отчитав за опоздание.

— Учитель, извините за опоздание, такого больше не повторится, — опустив взгляд в пол, на одном дыхании выпалила Сэ И.

— К… конечно, Сэ И, проходи, присаживайся. Я даже не буду спрашивать у тебя, что случилось. Однако ты должна переодеться во что-нибудь, иначе простынешь. Ступай домой, я тебя отпускаю. Боже, ты полностью мокрая, — с сожалением в голосе произнес учитель.

Все смотрели на Сэ И, кто-то смеялся, кто-то сочувствовал ей.

— Нет, учитель, скажите, пожалуйста, сначала мою оценку за контрольную, будьте добры, — не унималась Сэ И.

— Как всегда превосходно, не беспокойся, а сейчас ступай, — учитель буквально выталкивал Сэ И из класса, на что она смеялась.

Забавная ситуация.

— Так-так, кто тут у нас? — послышался голос сзади Сэ И, когда она шла по коридору к выходу.

Через минуту она была прижата спиной к холодной стене, мокрая рубашка неприятно прилипала к телу, показывая немалый размер груди Сэ И.

— Отпусти меня, извращенец-насильник хренов! — крикнула Сэ И, ударяя руками в грудь парня.

— Кто тут у нас прогуливает? Прилежная ученица № 1 нашей школы? Интересно-интересно, — говорил Чонгук, не отпуская Сэ И. — Хм, наверное, почти третий, да?

— Отпусти, извращенец, что еще за «третий»? Отпусти, сказала, мне холодно! Мне нужно домой! Меня учитель отпустил!

— Третий размер груди, дура, — ухмыльнулся Чонгук и отпустил Сэ И. — Ты разве не поняла моих слов? Скажу дышать — ты дышишь, скажу скакать — ты скачешь, скажу разденься — ты раздеваешься… — не успел Чонгук договорить, как Сэ И перебила его.

— Извращенец- насильник! Ты мне противен! Я не буду ничего делать, я не твоя собачонка! — грозно кричала Сэ И, но так, чтобы в классах не было слышное криков.

— Насильник, говоришь? Ну, я тебе покажу… — Чонгук постепенно начинал беситься, глаза его выдавали. — Сюда иди! Я сказал, пошла за мной быстро и без разговоров. Мог бы, я бы потащил тебя за волосы. Опять это чертово воспитание… — устало вздохнул парень, вновь посмотрев на Сэ и.

Сэ И будто под гипнозом, она медленно пошла за Чонгуком, не смея сказать ни слова. Да, именно такого взгляда она боялась, именно от его крика тело начинало дрожать, как осенний лист. Она повидала многих людей. Она стойкая девушка, она, как уже говорилось ранее, способна дать отпор любому мальчишке.

Так что же происходит сейчас? Почему именно его взгляд заставляет тело дрожать, а разум беспрекословно подчиняться?

Глава 15. «Почему мне кажется, что с ним я в полнейшей безопасности?»

— Мам, не надо! Мам, а как же…

— Не надо так, мамуль! — слезы скатывались по щекам, мальчик не хотел видеть этого.

— Выйди и не подсматривай! — грозно сказала мать.

— Мам, кто это?!

Сэ И шла по пятам за Чонгуком. Разум ругал ее за то, что она так легко ему подчиняется. Она не понимала, не осознавала ситуации. Зачем она за ним идет?

— Эй, чего так долго?! Шевели своими ногами! — сказал Чонгук, оборачиваясь и смотря на Сэ И.

* * *
Сэ И

Мои ноги будто не слушались, тело само шло за ним, а разум кричал: «Хватит!»

Мы подошли к туалету, я мысленно начала себя успокаивать и говорить, что он так не поступит со мной. В конце концов, я, такая дура, сама пошла за ним. Он повел меня в глубь туалета, я услышала голоса, нет, стоны. Сердцебиение увеличилось в несколько раз, дрожь охватила тело с еще большей силой. Чонгук резко толкнул меня в стену, но нет, мне не было больно, меня будто парализовало.

— О, Чон, чего так долго? — сказал кто-то, впоследствии обладатель этого голоса вышел из-за кабинок, им оказался Чимин. — Ух ты, Сэ И тоже будет участвовать?

— Нет, она просто посмотрит, — серьезно сказал Чонгук. — Не впутывай ее сюда. Я не буду делить ее с кем-то.

Я успокоилась, однако Чонгук никак не отпускал меня, я так же, как и раньше, стояла прижатой к стене.

— Я насильник, говоришь? Думаешь, я способен на такое? — опаляя мою кожу своим горячим дыханием, шепотом говорил Чонгук.

Я не могла ничего ответить. Я просто пребывала в ступоре, лицо вновь стало красным.

— Снова покраснела… Отчего же? — ухмыльнувшись, сказал Чон. — Я же ничего с тобой не делаю, так почему же ты боишься? Я вижу, ты боишься меня.

— Я н-не боюсь тебя, отойди от меня, — голос дрожал, хотя я и пыталась это скрыть.

— Твой голос и дрожащее тело тебя выдают.

— Э-это не так. Я тебя не боюсь, — уже более твердо сказала я.

— Ха, посмотрим, — Чонгук вплотную прижался ко мне, припадая губами к моей шее.

Тут меня словно током шибануло, туман в голове рассеялся, я крикнула:

— Что ты делаешь? Не трогай меня!!! — хоть я и кричала, хоть я и очнулась, будто от долгого сна, мое лицо покраснело еще больше, и голос продолжал дрожать.

— А лицо, — смеялся Чонгук, — до сих пор красное, и голос дрожит.

— Это ничего не значит!

— Стой спокойно, иначе получишь, ясно? — минутная пауза. — Боже, у меня в голове не укладывается! Кто тебе сказал, что я насильник? Кто сказал, что мои друзья насильники?

— Птичка на ухо нашептала, — смеялась я.

— Смеяться смеешь? Серьезно? — Чонгук взял меня за руку и потащил на другой конец туалета. — Смотри и делай выводы.

Господи, что же я увидела? Это просто ужас. Там стояли парни. Они были полуголыми! Ладно, парни. Но там еще были девушки. 7 парней и около 10 девушек — мам, прости меня — девушки вытворяли немыслимое. Не похоже было, что их заставляют. Они буквально дрались друг с другом за внимание парней. И лишь одна из них стояла неподвижно.

— Оппа, ты же знаешь, что я… — не успела она договорить, как Рэп Мон ее перебил.

— Что? Ты серьезно? Ты кому сейчас тут врешь? Хватит притворяться невинной, тебе не идет, — смеялся Рэп Мон. — Эй, ребят, мне тут она пытается лапшу на уши повесить. Мне. Она. Та девушка, которую я встретил в туалете элитного клуба, та девушка, которая совершенно не стеснялась участвовать в жесткой групповухе. Девушка лишь густо покраснела.

— Что? Скажи еще, что это неправда, — подключился Чимин. — Зачем вы строите из себя невинных пташек?

Я не смела больше смотреть, мои глаза итак увидели достаточно. Я отвернулась, пытаясь переварить увиденное.

— Чонгук-оппа, почему ты не присоединяешься? — спросила одна из девушек. — Иди ко мне, ну же.

— Не хочу, — коротко сказал Чонгук.

Я выбежала из туалета. Дрожь ушла, но мозг не мог поверить в увиденное. Чонгук вышел следом. Я присела на корточки.

— Мне нужна святая вода. Срочно, — выпалила я.

— Мы никого не насилуем. В любом случае, мы бы не делали этого. Мне стоит лишь пальцами щелкнуть, как сбежится толпа. У меня достаточно денег, чтобы снимать себе каждый день новую шлюху, — вздохнул Чонгук. — А ты… ты посмела меня назвать насильником? — его тон все повышался и повышался. Одним движением руки он поднял меня и уставился в мои глаза.

— Что тебе нужно? Опусти ты меня, прошу, — обессилено попросила я.

— Признай, что была не права, — он продолжал смотреть мне в глаза, я лишь отвела взгляд. — Знаешь, ты такой невинный цветочек. Так и хочется тебя испортить. Скорее всего, я так и поступлю в скором времени.

Шок прошел, появился лишь гнев.

— Да ты меня и пальцем не тронешь! — оттолкнув его, я хотела убежать, но мне не дали его сильные руки. — Черт, да ты что, протеинов объелся? — я пыталась освободиться от его рук, а он просто стоял и смеялся, наблюдая за моими тщетными попытками перебороть его. — Все, я признаю. Прости, я ошибалась, я не должна была называть тебя насильником.

— Хорошая девочка, — ухмыльнулся Чонгук. — Сегодня в 9 часов приедешь в клуб, адрес я тебе вышлю.

— Какой клуб?! 9 часов?! Это поздно! Меня мать не отпустит! Я не поеду ни в какой клуб! Вот еще! Что я там забыла?! — возмущению не было предела. Я посмотрела ему в глаза. Лучше б не смотрела.

— Я сказал. Если я сказал, значит, ты выполняешь, — он сильно сжал мои запястья, стало жутко больно. Затем он схватил меня за волосы и начал оттягивать вниз. — Есть возражения?

— Отпусти, мне больно! — крикнула я, но он лишь усилил хватку.

Не дождавшись ответа, он отпустил меня и повел в ту самую комнату за волосы. Мне было жутко больно.

— Надень это, у тебя рубашка просвечивает, — он кинул мне в руки толстовку. Похоже, это была его толстовка.

Я совсем забыла о том, что моя форма была полностью мокрой, поэтому, недолго думая, быстро надела толстовку на себя поверх рубашки.

— А говорил, девушек не бьешь, — заметила я.

— Я тебя не бил, не выдумывай. Все, иди домой, — откидываясь на спинку кресла, сказал он.

Не став медлить, быстро выбежала из комнаты, а затем и из школы. Через полчаса я уже была дома.

* * *

Сэ И пришла домой, мать, конечно, ужаснулась ее виду. Начались расспросы. Сэ И пришлось соврать, будто она по своей неуклюжести случайно упала в школьный бассейн.

— Все хорошо, мам, — успокоила Сэ И мать, а потом и отца, спустившегося к столу.

— Ты не врешь? — щуря глаза, мать посмотрела на дочь.

— Нет. Мам, пап, вы же знаете, что я вас люблю? — обняла Сэ И своих родителей, затем они все вместе рассмеялись.

— Кстати, — внезапно начал отец, — Сэ И, прислали табель оценок из школы.

— Наша девочка такая умница, — сказали родители Сэ И вместе и обняли свою любимую дочурку.

Дело шло к вечеру. Сэ И радовалась, что родители дома, поэтому она сможет отмазаться от похода в клуб, сказав, что родители ее не пускают. Но не тут-то было. Радость вмиг улетучилась.

— Сэ И-я, мы уезжаем на вечер к директору компании. Приедем завтра. Кушать я приготовила. Спокойной ночи, — поцеловала мать Сэ И в лоб.

В голове родился гениальный план: соврать Чонгуку, что родители дома и не отпускают ее. Он все равно не узнает.

Время 19:30. Осталось всего 1,5 часа. На телефон приходит сообщение, в котором напечатан адрес клуба. Скорее всего, это Чонгук прислал. Сэ И решила позвонить ему и сказать то, что она задумала.

— Ало, Чонгук? Я не приеду. Меня родители не пускают.

— Ааа! Господин! Господин, быстрее! — кричал голос по ту сторону трубки. — До На, заткнись, я не слышу, — голос Чонгука.

— Кто это? Говорите громче, — возмущенно говорил Чонгук.

— М, прости, я, похоже, тебя отвлекаю. Это Сэ И, — смутившись, сказала Сэ И.

— Говори быстрее. И не красней. Я знаю, ты сейчас смутилась и покраснела, — рассмеялся Чонгук.

— Чонгук, с кем ты там разговариваешь? Что еще за шлюха? — чей-то голос со стороны Чонгука.

— Сама ты шлюха! — крикнула Сэ И. — Эй, если уж ты там этим делом занимаешься, то проследи, чтоб меня не оскорбляли. Я этой лахудре все волосы повыдираю!

— Успокойтесь обе, — рыкнул Чон. — Ну-ка слезь с меня, поработай ртом, пока я разговариваю.

— Я не приеду. Родители дома, они не отпускают меня, — в душе Сэ И ликовала.

— Не ври. Родителей твоих дома нет, а значит, ты приедешь в клуб.

— Но как ты… — раскрыв глаза пошире от удивления, спросила Сэ И.

— Ты думаешь, кто об этом позаботился? — смеялся Чон. — Глубже. Глубже, я сказал!

— Фу, гадость, — рыкнула Сэ И. — Я не приеду в клуб. Я не хочу там находиться.

— Если не приедешь, то я заставлю тебя сделать то же самое, что делает сейчас она.

— Да пошел ты! — крикнула Сэ И. — Приеду я, успокойся.

Послышался смешок Чонгука, смешанный со стоном.

Вот Сэ И сидит уже в автобусе и едет в этот ненавистный клуб, одета в белую свободную плотную блузку с длинными рукавами и черные узкие брюки, на ногах черные кожаные слипоны. Приехала она вовремя.

* * *
Сэ И

Я зашла в какой-то огромный клуб. Сразу видно, что он не для бедняков. На мое удивление, меня легко пропустили. В зале было темно, но разглядеть людей я могла. Музыка играла на всю громкость, мои уши заложило.

Я подошла к красивым кожаным диванам и присела на один из них. Рядом находилась пьяная молодежь. Я пыталась никак не привлекать к себе внимания.

— Эй, крошка, почему сидишь тут в одиночестве? Не хочешь составить нам компанию? — спросил у меня какой-то пьяный в стельку парень.

— Нет, спасибо. Я, пожалуй, обойдусь, — коротко ответила я.

— Ну, давай же, детка, — рядом встали еще два не менее пьяных парня.

Не успела я ответить, как один парень, присев рядом со мной, положил руку мне на колени, медленно поднимаясь вверх. Другие парни схватив меня за руки, подняли меня с дивана и начали зажимать с двух сторон, трогая запретные места.

— Уберите руки, придурки! — кричала я, пытаясь освободиться от их рук, брыкаясь, как дикое животное. Становилось понемногу страшно, ведь это клуб. Тут почти все пьяные, всем плевать на всех. — Не трогайте меня! — заехав кому-то по лицу, крикнула я и хотела убежать, как кто-то из этих троих вновь поймал меня и начал снимать рубашку так, что одно плечо было уже почти оголено. Двое не стали медлить и схватили меня за руки, на глаза наворачивались слезы.

Никогда и никто не обращался со мной так. Но я не стала сдаваться и собрала все свои силы, ударив одного из них меж ног. Пока два других отвлеклись на своего товарища, сочувствуя ему, я воспользовалась случаем и откинула их руки. К счастью, я увидела Чонгука и его друзей, выходивших из ВИП-комнаты. Недолго думая, я побежала к нему в слезах. Мне было плевать, что он мне никто, что у нас с ним вражда, поэтому я без всяких сомнений подбежала к нему и прижалась, уткнувшись лицом в его накаченную грудь. Кажется, он был в шоке. Плач становился громче, я все сильнее прижималась к Чону, мысленно благодаря его за то, что не оттолкнул. Я чувствовала, как он хотел что-то спросить, но его перебили:

— Эй, парень, мы с ней еще не закончили! Она наша, мы первые ее увидели! Иди-ка сюда, детка, — начал подходить к Чонгуку один из парней.

Я увидела это и крикнула. Я не хотела, чтобы Чонгук отдавал меня им. Мне было страшно. Его друзья стояли в шоке и наблюдали за происходящим. Слезы сильнее покатились по щекам, мои руки еще сильнее сомкнулись вокруг Чонгука, показывая, что я не хочу уходить от него. Я думала, он оттолкнет меня, но он лишь сомкнул свои руки на мне, тем самым закрывая меня своими руками от них. Я успокоилась.

— Что вы с ней сделали? — спокойно спросил он. Я не переставала всхлипывать.

— Э-э-эй, так не пойдет. Мы же сказали, мы первые ее увидели. Отдай ее нам, мы продолжим то, что начали.

Услышав это, я ужаснулась, представляя, что было бы, если бы Чонгук вовремя не вышел. Я еще сильнее вжалась в его грудь и начала мотать головой, всем свои видом показывая, что не хочу уходить от него. Он отпрянул от меня и посмотрел на мой вид: волосы немного потрепаны, рубашка чуть разорвана так, что одно плечо было почти оголено — нетрудно догадаться, что они делали со мной. Он отодвинул меня назад к парням, поправив мою рубашку и застегивая пуговицы по самое горло, а сам вышел вперед.

— Первые увидели, говоришь? — рассмеялся Чонгук.

— Тысячу раз повторять, что ли? — нетерпеливо сказали парни и начали надвигаться на меня.

Я начала отходить назад, слезы вновь полились из глаз. Но тут меня обняли за талию. Я испугалась, думала, что это один из парней. Но это был Тэхен. Чонгук, схватив за волосы двух парней, отвел их от меня на безопасное расстояние. Через секунду он начал безжалостно избивать двух парней сразу. Третьим же парнем занялись Шуга и Хосок. Я была благодарна им.

— Увести этих отбросов, — позвал Чонгук охрану и сказал им это. — Запомнить их и не впускать сюда больше никогда.

Я думала, что на этом все, но Чонгук поднял за шкирку одного из парней.

— Что мое — то не делимо, — сказал на ухо избитому парню Чонгук и ухмыльнулся. — Видишь ее? — указал на меня пальцем. — Это мое. Вы позарились на мое — как нехорошо. Довели ее до слез — вдвойне нехорошо. Ублюдки, вы у меня землю жрать, кровью писать, туалеты вылизывать будете! Я еще на вашей могиле станцую! — выкинул этих парней к охране, не забыв и про третьего.

Не знаю почему, но мне стало жутко приятно от этих слов. Подойдя ко мне, Чонгук вытер слезы с моего лица и накинул на меня свой пиджак, обняв за плечи. Вместе с его друзьями мы ушли в ВИП-комнату.

Почему мне кажется, что с ним я в полнейшей безопасности?

Глава 16. «Её боль — моя боль. Но с каких пор?»

Мы зашли в огромную комнату, в которой все было расставлено по высшему разряду, как говорится. Я до сих пор дрожала. Не знаю. Возможно, многие посчитают меня плаксой, но со мной впервые в жизни так обращались. Для меня это было настоящим шоком. Я до сих пор чувствовала мерзкие прикосновения рук к моему телу. Фу, ужас.

Чонгук привел меня в комнату поменьше и посадил на диван.

— Спасибо, что защитил, спасибо, что не оттолкнул, несмотря на то, что мы с тобой не в лучших отношениях, — все так же вжимаясь в его грудь, говорила я, — и прости за это, — указывая на свои руки, вцепившиеся в него мертвой хваткой, мотнула я головой. — Позволь еще чуть-чуть посидеть вот так, — выпрашивающим голосом сказала я.

— Ты не должна извиняться. Это я тебя сюда позвал. Скажи, ты первый раз в клубе? — шокировано спросил он. Я лишь кивнула головой. Он крепче прижал меня к себе так, что я буквально растаяла в его объятиях. Сейчас мне просто хотелось подольше ощущать тепло его тела, которое унимало дрожь в моем теле. Возможно, потом я опомнюсь, уверяя себя в том, что мы все еще враждуем, а пока я просто буду наслаждаться моментом.

— Что было бы, если бы я вовремя не вышел…

— Но ты вышел — это главное, — не дав ему договорить, перебила я его, обнимая с еще большей силой.

* * *
Парни вернулись в ВИП-комнату, присоединившись к Чонгуку и Сэ И.

— Что случилось, Сэ И? Расскажи нам, — почти хором спросили парни.

— Макнэ, она тебя там не задушила в своих объятиях? Вцепилась в тебя, будто кошка дикая, — смеялся Чимин.

— Я пришла вовремя, присела на диванчики, но ко мне начал приставать пьяный парень, подзывая к себе других. Я пыталась вырваться, но я все равно бы не пересилила троих здоровых парней. Воспользовавшись случаем, я ударила одного меж ног. К счастью, вы вовремя вышли. Увидев его, — Сэ И, придвинувшись к Чонгуку, продолжила рассказ, — я сильно обрадовалась. Честно говоря, я думала, что он меня оттолкнет.

— Ну, это итак понятно, — сказал Рэп Мон. — Чон, ты не предупредил ее о том, чтобы называла твое имя, если возникнут проблемы?

— Черт, я забыл совсем…

— Забыл он, блин, — возмутился Джин. — Сэ И, хочешь кушать?

— Хен, ты как всегда о еде, — смеялись Юнги и Хосок.

— Отец! Отец, не надо! Ты нужен мне! Я люблю тебя! Не оставляй меня!

Сэ И лишь отрицательно помотала головой. Она до сих пор сидела и сжимала в объятиях Чонгука, но, кажется, тот был не против этого.

* * *
Тэхен

Я решил немного подшутить над Сэ И, задав ей один вопросик.

— Как ты думаешь отблагодарить нас? В особенности, Чонгука?

Я был уверен, что она поймет шутку. Своим вопросом поставил в ступор всех находящихся в комнате. Конечно же, я намекал на нечто извращенное, ребята поняли мою шутку и смотрели неодобрительным взглядом.

— Да, я должна отблагодарить вас всех, — замешкавшись, сказала Сэ И.

Чонгук раскрыл глаза пошире, впрочем, как и мы все. Мы не думали, что она решится на такое. Но ее следующие действия заставили комнату, в которой мы находились, содрогнуться от нашего смеха: она дала Чонгуку спокойно вздохнуть, встала напротив нас, опустилась на колени и сделала традиционный корейский поклон, который делают лишь тогда, когда хотят выразить величайшее уважение и благодарность.

— Айгу-у-у, какая милашка, — хором сказали мы, не переставая смеяться.

* * *
Сэ И

Эти придурки начали смеяться. Что я не так сделала? Чонгук поднял меня с пола, потрепав по голове. Никогда не видела его таким. Рэп Мон, Юнги, Хосок и Джин вышли из комнаты, Чонгук, казалось, собирался выйти за ними, но остановился около меня.

— Я скоро вернусь, ничего не бойся, — после этих слов он поцеловал меня в губы очень нежно. Я тут же вспыхнула, как огонь. Горели даже уши и глаза. Я стояла неподвижно, пытаясь переварить ситуацию и трогая свои губы, на которых я недавно ощутила губы Чонгука.

— И все-таки какая же милашка, — потрепав меня по голове, сказали Чимин и Тэхен.

* * *
Чимин

Я никогда не видел нашего макнэ таким. Я ему завидовал, но больше, конечно, радовался за него. Ему повезло. Повезло с ней.

Мы сидели и разговаривали. Все шло хорошо, пока Сэ И не решила выведать у нас информацию о Чонгуке.

— Чимин, Тэхен, как его близкие друзья, вы, наверное, все о нем знаете, правда ведь? — состроив кошачьи глазки, спросила Сэ И.

— Даже не пытайся. Мы тебе ничего не расскажем, — состроив poker-face, ответили мы с Тэхеном.

— Так нечестно, — надув губы, расстроилась она.

— Йа, я не могу смотреть на такое лицо. Когда девушки надувают губы, у меня сердце не выдерживает, — нервно сказал Тэхен.

— Даже не смей. Молчи. Надо будет, он ей сам обо всем расскажет, — закрыл рот рукой Тэхену, чтобы он не взболтнул лишнего.

— Он все равно своему хену ничего не сделает, — ухмыльнувшись, сказал Тэхен.

— Ладно, Сэ И. Но если что, я не при делах. Меня тут не было. Я мимо проходил, — я отпустил Тэхена, и тот сел по-удобнее.

— Расскажите о нем побольше, пожалуйста, — опять эти кошачьи глазки.

— Хорошо. Чимин, начинай, — толкнул меня Тэхен.

— Сэ И, ты знаешь, почему Чонгук такой жестокий? Нет, не знаешь. Если честно, то это удивительно. То, что мы сегодня наблюдали, повергло нас в мощнейший шок. Никогда мы не видели нашего макнэ таким. Обычно он очень груб с девушками. Ни для кого не секрет, что он, как и мы все, поимели уже достаточное количество девушек, чем, безусловно, гордимся, — я улыбнулся. — Он не давал надежды ни одной девушке, с которой переспал. Он даже не заботился о своих партнершах в постели. Для него главное — получить удовольствие самому. Впервые в жизни, мы увидели, как он кого-то защищает. Если была бы другая девушка на твоем месте, я уверен, он бы, не задумываясь, отдал на растерзание ее тем парням без угрызений совести. Для него девушки — это мусор, то, что нужно для получения удовольствия, — не больше.

— Но почему? Почему он такой? — спросила Сэ И.

— Все начинается с детства, Сэ И. У него была мать. Отец очень сильно любил свою жену, так доверял ей и заботился о ней, что порой не замечал очевидного, везде и всегда искал ей оправдания. А когда родился Чонгук, то его отец был на 7 небе от счастья. К сожалению, отец Чонгука все эти годы не замечал, что его, как казалось, «верная женушка» спокойно изменяет ему с молодым парнем. Чонгук любил своих родителей одинаково. Но в один прекрасный день, когда отца не было дома, Чонгук — ему тогда было около 5–6 лет — хотел поиграть со своей матерью, поэтому зашел в родительскую спальню без разрешения. Психика ребенка нарушилась: он увидел свою мать, которая так громко стонала, позабыв о том, что в доме находится ребенок. Чонгук начал плакать. Он увидел свою мать, но рядом с ней был не его любимый отец, а какой-то странный незнакомый дяденька. Мать, увидев своего сына, который стоял и в слезах наблюдал за происходящим, без нотки сожаления, без всякого смущения прогнала сына из комнаты, а потом сильно избила ребенка, чтобы тот случайно не проговорился отцу. Все бы ничего. Но все тайное становится явным, как говорится. Однажды отец Чонгука все-таки узнал. Все узнал. Он устроил такой скандал дома, что мать, решив, что терять уже нечего, высказала все отцу Чонгука: она мужа никогда не любила, ей нужны были только деньги. Что самое страшное, так это то, что мать прямо в глаза своему родному сыну сказала, что он для нее никогда не был желанным, что она его никогда не любила. Маленький мальчик убежал из дома, а когда решил вернуться домой, то увидел на полу отца, который лежал неподвижно, истекая кровью. Не знаю, как надо любить человека, чтобы сделать это. Однако факт остается фактом — Чонгук чуть не лишился любимого отца из-за матери. С тех пор Чонгук думает, что все женщины способны на предательство, что все женщины от рождения — шлюхи, — закончил Тэхен.

Сэ И сидела с раскрытым ртом.

— Так что сейчас, наблюдая за тобой и ним, мы можем с точностью сказать, что Чонгук не станет с тобой играть. Похоже, ты ему понравилась, раз он ведет себя так. Ты первая девушка, о которой он заботится, которую он сам поцеловал в губы, которую он сам нежно обнимал, — добавил я.

Мы с Тэхеном видели, как поражена она была, как сидела, перебирая пальцами от волнения.

* * *
Сэ И еще долго сидела и переваривала информацию. Но тишину нарушил Тэхен:

— Знаешь, Сэ И, честно говоря, мы все немного завидуем ему. Я порядком устал от всего. Знаешь, как мне тоже хочется найти девушку, которая любила бы меня, а не мои деньги. Хочу чистую и невинную девушку, только где ж таких найдешь, — вздохнул Тэхен.

— И то верно, — подхватил Чимин.

— Знаете что, мальчики? Хотите хороших девушек, сначала сами исправьтесь. Вы ж ведь и дня не можете прожить без… секса, — запнулась Сэ И. — Нормальные девушки по клубам не ходят, а если и ходят, то не ведут себя в клубах, как вульгарные шлюхи, вешаясь на все и всех. Если вам понравится девушка, то постарайтесь не светить своими кошельками много. Девушки любят ушами: больше комплиментов, больше шуток, больше внимания и вуаля, она ваша. Найдите общий язык и влюбите ее в себя. Не надо заваливать дорогими подарками девушек и разбрасываться деньгами, словно у вас их куры не клюют, — задумалась Сэ И.

— Но… — Чимин и Тэхен только хотели что-то сказать, как Сэ И перебила их.

— Да все, знаю я, что у вас денег много. Успокойтесь.

В ответ послышался только звонкий смех.

— Тэхен, но что же с Джихи? Расскажи о ней, пожалуйста.

— Чего о ней говорить? Рассказать тебе, как крышесносяще она отсасы… кхм, делает мне приятно? — рассмеялся Тэхен.

— Нет. Не это. Почему…

— Почему она так с тобой поступила? Она реальная шлюха. Мне ничего не стоило затащить ее в постель. Она говорит, что любит меня, хотя сама протяжно стонет в кровати моего знакомого. Эти девушки — фальшивки. За то, чтобы я начал с ней встречаться, она готова мать родную продать, не то что отдаваться мне всегда и везде, где захочу, — ухмыльнулся Тэхен, потянувшись от усталости.

— Она казалось такой искренней…

— Забудь о ней, — похлопал Сэ И по плечу Чимин. — Запомни одно: Чонгук не умеет признаваться в чувствах. Анализируй его поступки, не слова.

Долго парни не скучали. Их фаворитки уже освободились, поэтому они спокойно ушли по другим ВИП-комнатам.

* * *
Чонгук

В сердце закололо, когда я увидел слезы на ее щеках. Ее боль — моя боль. Но с каких пор?

После того инцидента она еще долгое время прижималась к моей груди, я чувствовал биение ее сердца — будто километра 4 пробежала. Впервые за несколько лет мне приятно. Приятно, когда обнимает девушка, когда ищет защиты в твоих объятиях. Это очень приятно.

Тогда я озверел, тогда мне хотелось убить тех ублюдков, которые заставили ее плакать. Тот случай словно пробудил во мне скрытые чувства и дал мне хорошую пощечину. Я понял, что эта девушка начала что-то для меня значить. В один миг я отказался от всяких глупых наказаний, которые уже придумал для нее. Я понял, что если я не могу смотреть на то, как она плачет, тогда я сам не должен заставлять ее плакать.

Оставив ее наедине с хенами, я вышел из комнаты, чтобы уладить кое-какие дела. Я знал, что они ее защитят. Не знаю почему, но губы сами потянулись за поцелуем. Как же густо она покраснела. Снова.

Я вернулся в комнату спустя час — два. Сэ И была одна в комнате. Только сейчас я заметил на обеих ее руках большие следы от рук, медленно переходившие в синяки. Я сжал кулаки. Она пребывала в сонном состоянии.

— Сэ И, тебе нужно домой, ты устала, — шепнув ей на ухо, я прикоснулся к ее шее губами.

— Не надо! Не трогайте меня! Я же сказала, что не хочу! Отпустите! — она начала плакать и брыкаться, слезы вновь побежали из глаз.

— Успокойся, Сэ И, это я. Это я, все хорошо, — первый раз в жизни успокаиваю девушку.

Она очнулась, протянув ручки, словно малый ребенок, потянулась ко мне. Так смешно и мило, так приятно, что она доверяет мне. Я поднял ее на руки. Она тихо прошептала:

— Ты первый, кто видит меня такой слабой и беспомощной, ты первый, кому я доверилась, — обхватив мою шею руками, она снова прижалась к моей груди.

— Я отвезу тебя домой, — сказал ей это и усадил в мою машину.

— Нет, ты не должен. Не надо. Мне неловко…

— Перестань. Ты забыла наш уговор? Я говорю — ты делаешь, — улыбнувшись, сел за руль своей машины.

Мы ехали в тишине. Я лишь изредка поглядывал на нее.

— Чонгук, я, конечно, понимаю, что это не мое дело, но кто такая До На? — неуверенно спросила она. Ага, ревность, значит.

— А что?

— Нет, ничего, — минутная пауза. — Ты с ней часто спишь? Не в прямом смысле. Ну, ты понимаешь.

— До На — моя невеста, — коротко ответил я. Мне было интересно понаблюдать за ее реакцией.

— У тебя есть невеста?! Свадьба, наверное, уже скоро…

— Какая свадьба, блин, — рассмеялся я.

— Зачем ты тогда используешь ее? А вдруг ты и меня используешь и выкинешь?

— Перестань говорить глупости. Неужели ревнуешь?

— Я? Нет. С чего бы мне… Я тебе никто, — Сэ И говорила все тише и тише. — Чонгук, — позвала она меня, — я, кажется, клатч потеряла, когда отбивалась и убегала от парней, а в клатче лежали ключи от дома, — виновато произнесла она.

— Как ты могла его потерять? — снова рассмеялся я.

— Ну, знаешь, мне было все равно на мир вокруг, я думала лишь о том, как бы спасти свой «цветочек». Никакая нормальная девушка не хочет быть изнасилованной тремя парнями.

— Что спасти? Что еще за «цветочек»?

— Не бери в голову.

— Хорошо. У меня идея — ты переночуешь у меня дома.

— Что?! Нет, я не должна этого делать. Меня мать прибьет, как узнает, что меня дома не было.

— Хочешь спать на крылечке своего дома?

— Нет…

Я был рад, что она останется сегодня со мной. Мне не хотелось отпускать ее. Мы быстро добрались до моего дома. Ее челюсть поцеловалась с землей. Я лишь снова рассмеялся.

— Тебе не тесно в своем доме? — видно, что эта девушка любит сарказмы.

Я провел ее в дом и показал, что и где находится. Почему мне так хочется, чтобы она каждое утро разгуливала в домашнем халате по этому одинокому и огромному дому, скрашивая мое одиночество?

— Отец ругаться не будет? — настороженно спросила моя спутница.

— Его нет дома, — почему она вечно заставляет меня смеяться.

— С возвращением, господин, — хором спросило около 10 служанок.

— Да-да, приготовьте все для нее, — указывая на Сэ И, я провел ее в свою комнату.

— Не нужно, — вновь она начала, — не надо так напрягаться из-за меня.

— Я говорю — ты выполняешь. Значит так, сейчас ты идешь и принимаешь горячую ванную, потом идешь за стол, его уже накрыли, потом я покажу тебе твою комнату.

— Сэр, есть, сэр! — ответила Сэ И, я слабо стукнул ее ладошкой по лбу, смеясь.

Прошло около 1,5 часа. Я сидел, разбирая и записывая школьные темы, которые я уже в сотый раз переучиваю. Тяжело быть умным. Наряду с уроками я разбирал документы, которые прислал мне отец. В данный момент он находился в нашем филиале, в Китае. Я же пока временно руководил основным предприятием.

Она вышла ко мне. Мое сердце пропустило удар. Никогда я раньше не испытывал такого. Она была такой красивой.

— У тебя такая аппетитная фигура, — не удержавшись, заметил я.

— Айщ, извращенец, — укутываясь в халат, сказала она.

Я дал ей свою пижаму кигуруми. Мою любимую. Она же такая недотрога, а эта пижама как раз для нее.

— На, надень. Это моя пижама.

— Ваа, Чон Чонгук одевает такое? Вот уж сюрприз, — смеялась она.

— Пойдем, я покажу твою комнату, — я потянул ее за руку, но она не пошла за мной.

— Чон, можно я в твоей комнате посплю? — смутившись, спросила Сэ И.

— В одной кровати, что ли? Мне нравится ход твоих мыслей, — заиграл я бровами.

— Нет! Просто, я не хочу спать одна в пустой комнате. Я на полу себе постелю, — улыбалась она.

— С ума сошла, что ли? Какой еще пол?

Она ни в какую не слушалась меня. В итоге: она спит на полу, а я на огромной двухспальной кровати с шелковыми покрывалами.

Время 02:03. Я просыпаюсь от всхлипов.

— Нет, пожалуйста, не трогайте меня, — похоже, Сэ И вновь видела сегодняшнюю ситуацию во сне. Я чувствовал себя виноватым. — Прошу, отпустите меня…

Долго я терпеть не мог, поэтому я встал и поднял ее на руки, укладывая ее на кровать рядом со мной. И плевать, что она будет завтра возмущаться.

— Чонгук, — слышу, что она просыпается, — почему я на твоей кровати?

— Тебе снился кошмар. Успокойся и спи.

— Нет, так нельзя, — она попыталась встать, но я, положив свою руку на ее талию, — давно хотел это сделать — притянул обратно. Прижавшись к ней своей грудью и закинув одну ногу на нее, уткнулся лицом в ее волосы, что так приятно пахли, и поцеловал в шею, отчего та вздрогнула.

— Что ты делаешь? — похоже, она и вздохнуть боялась. — Отпусти меня, — начала она несильно вырываться.

— Успокойся и спи. В противном случае я тебя изнасилую, — нависнув над ней, сказал я и увидел, как она вновь покраснела.

Она сразу же успокоилась, поэтому я, приняв прежнее положение, еще сильнее притянул ее к себе, не желая выпускать ни на минуту. Она расслабилась.

Глава 17. «Мама, когда ты рассказывала мне о любви, ты не говорила, что будет так больно»

Ночь для Чонгука и Сэ И прошла спокойно.

* * *
Сэ И

О, как приятно светит солнце в глаза, и дует легкий ветерок. Как прекрасно — высыпаться… Стоп. Где это я?

— Черт! — восклицаю я, падая с кровати. — Что за чертовщина? Почему я спала на тебе? Почему я спала в твоей кровати? — поднимаюсь с пола, начиная нервно ходить по комнате. — Чон Чонгук, потрудись объяснить все это!

— Ты чего кричишь? — сонным голосом отвечает он. — Рано еще, давай дальше спать.

— Какой спать дальше? Боже, уже 12 часов дня! — беру телефон в руки, на котором около 20 пропущенных от матери и 15 от отца звонков. — Мне конец! Мне дома конец! Ночевала в чужом доме, спала в чужой кровати с парнем, причем, лежа прямо на нем. Какая же я дура, — чуть ли не плача произношу я.

— Сэ И, успокойся, у нас же с тобой ничего не было, — а жаль — так что давай дальше спать, — резко дергает меня за руку, в результате чего я падаю прямо на него, но он и глазом не моргнул.

— Отпусти, пожалуйста, — ною я.

— Не красней, опять твое смущение, — серьезным тоном говорит он, и я понимаю, что не смогу выбраться из его оков. Я пытаюсь успокоиться, унимая жар на лице, все горит: нос, уши, щеки, глаза, лоб. Он поворачивается на бок и укладывает меня к себе лицом. Ничего не выходит, я по-прежнему горю красным цветом.

— Спелый помидор, — смеется он.

В голову лезет вчерашний поцелуй. Стоит сказать ему, что он был моим первым?

— Чон, — зову его, он приоткрывает один глаз и кивает головой, будто отвечая на зов, — вчера… — замолкаю я, слишком неловко.

— Что вчера? — тянет меня еще ближе к себе.

— Тот поцелуй.

— Хочешь спросить, почему я это сделал? — хмурит брови.

— Нет, — сглатываю. Кажется, он вновь злится.

— Тогда в чем проблема? — привстает на локти.

— Это был мой первый поцелуй, — выпалила я, резко уткнувшись лицом в подушку, чтобы он не видел моего смущения, так что мне не известна его реакция на мои слова.

— Хочешь сказать, я украл твой первый поцелуй? — его голос становится низким.

— Да, — отвечаю я, и он резко переворачивает меня на спину.

— Если вчера у тебя был первый поцелуй, не значит ли это то, что, — секундная пауза, я открываю глаза и смотрю на него, — ты еще девственница? — смотрит на меня серьезным взглядом, я сглатываю, он терпеливо ждет ответа.

— Конечно, да, — уверенно отвечаю я ему, смотря прямо в глаза.

Он резко ложится рядом, мышцы лица расслабились, он одним движением поднимает меня с кровати, усаживая поверх себя.

— Отпусти! Что ты делаешь? — бью его, пытаясь вырваться, но его руки слишком сильны, и мои удары для него — это дуновение ветра.

— Сиди спокойно, — приказным тоном говорит он. Я снова сглатываю. — Знай, что ты первая, кому я разрешил сидеть вот так, — резко встает так, что его лицо оказывается слишком близко к моему лицу. Он сидит и так долго меня рассматривает, мне неловко, я отвожу взгляд в окно.

— Посмотри на меня, — приказывает мне, я не могу не выполнить этого, поэтому медленно поворачиваю голову к нему. — Обещай мне…

— Что обещать? — не понимаю я.

— Обещай, что я буду первым у тебя во всем, — кладет свою голову на мое плечо. — Обещай, что не предашь меня, обещай, что не будешь врать мне.

— С какой это стати? — вспыхиваю я. — Кто я для тебя? Никто. Я нахожусь в доме у парня, я спала с ним в одной кровати. Да ты хоть понимаешь, как я чувствую себя после всего этого? — резко встаю и начинаю искать свою одежду.

— Ты все еще не поняла? Я же сказал, что ты моя, — видно, что он злится.

— «Моя»? Твоя кто? — смотрю на него с вызовом.

— Закончим на этом, — притягивает меня к себе силой, прикасается губами к шее. Он знает, как я реагирую на это. Снова я в оцепенении, не говорю ни слова. — Я знаю, как тебя усмирить, — поднимает на меня взгляд и заметно улыбается.

— Мне нужно домой, — все, что могу я выговорить сейчас.

— Сначала завтрак, — говорит он и отпускает меня, сказав идти на кухню. Я слушаюсь.

Выхожу из комнаты и охаю. Кажется, я не знаю, где кухня. Вижу какую-то служанку, осторожно зову ее.

— Да, мадам, — кланяется мне.

— Какая я тебе «мадам»? Я не старше тебя, — хватаюсь за живот. — Не могла бы ты провести меня на кухню? Я, кажется, забыла дорогу.

— Конечно, мадам, — вновь кланяется. Я толкаю ее в плечо, говоря, чтобы не называла меня так. Чувствую себя тетенькой.

Мы идем коридорами мимо 50 или даже 60 комнат. Я сбилась со счета. На кухне меня встречает около 10, видимо, служанок.

— С добрым утром, мадам, — хором, как солдаты, говорят они мне.

— Полно. Неужели вы всех девушек называете «мадам»?

— Нет, госпожа, — снова отвечают хором.

— Почему же? — удивляюсь я.

— Потому что вы первая девушка, которую господин привел домой и оставил у себя в комнате.

Я ничего не отвечаю и лишь кланяюсь в ответ. В голове вертится лишь одна мысль:

«Запомни одно: Чонгук не умеет признаваться в чувствах. Анализируй его поступки, не слова».

Время летит быстро, мне нужно домой, поэтому я в спешке собираюсь.

— Я не хочу тебя отпускать. Останься со мной, спи со мной, обнимай меня, — подойдя ко мне со спины и обняв, сказал Чонгук. Мои глаза округлились.

— Как я могу, Чонгук? Кем я буду после этого? К тому же, у тебя есть невеста, — замолкаю я и жду его реакции.

— Я отвезу тебя, — отстраняясь, холодно говорит парень.

* * *
«Мамочка, когда ты рассказывала мне о любви, ты не говорила, что будет так больно…»

Сэ И буквально запихнули в машину, и сделал это Чонгук. Он бережно пристегнул ремень безопасности и завел авто, машина заревела, мощнейший мотор дал о себе знать, и они ринулись вперед с огромной скоростью. Бояться было нечего — Чонгук опытный водитель.

Прибыв домой, Сэ И пришлось частично соврать родителям, будто ночевала она у подруги. Остальное в ее рассказе — правда, как всем уже известно. Мать, безусловно, ругала дочь за ее рассеянность и невнимательность. Сэ И все спокойно слушала, ведь если мать узнает, где и с кем ночевала ее дочь, то будет еще хуже.

Выходной день подходил к концу, поэтому нужно было начинать готовиться к школе: домашней работы задали немало, портфель не собран, форма не готова. С уроками Сэ И справилась быстро, и форма и портфель были уже готовы. Лежа в кровати, Сэ И много анализировала произошедшее с ней за последнее время. Сделав вывод о том, что она больше никогда не пойдет клуб, она уснула.

— Нет, хен, я уверен в одном: я не отпущу Сэ И больше никуда. Нет, больше никаких наказаний, я не могу смотреть на ее слезы, — уверенно отвечал Чонгук Джину в то время, как остальные парни развлекались в гостевом домике, играя в приставку.

— Я рад, Чонгук-а. Я вижу, Сэ И — хорошая девушка. Не думаешь ли ты о том, что мог бы влюбиться в нее? Твое поведение в последнее время изменилось. Ты стал лучше по отношению к окружающим людям, — поедая третий кусок торта и лежа на идеально скошенном газоне, спрашивал Джин.

— Хен, я пока не знаю. Знаешь, раньше я был уверен в том, что любви и симпатии нет, есть лишь человеческие потребности. Раньше я думал, что если любовь и существует, то меня она никак не коснется. Буквально вчера увидев на ее глазах слезы, я просто понял, что моя ненависть и желание заставить ее страдать просто испарились.

— Это уже хорошо, Чонгук-а. Честно говоря, мы с ребятами всегда верили в любовь, особенно Тэхен, но эта любовь пока нас не нашла, так что и мы не спешим найти ее.

Ясное утро. Сэ И до сих пор валяется в кровати, не желая вставать. На телефон приходит сообщение:

«Если ты не встанешь сейчас же, то опоздаешь в школу, и я лично зайду к тебе и оболью холодной водой. У тебя есть 30 минут на сборы, я заеду за тобой. Теперь ты будешь ездить в школу со мной. И никаких возражений».

— Не трудно догадаться, кто отправитель, — медленно вставая с кровати, говорит Сэ И. — Почему я должна ездить в школу с ним? Странный парень. Черт! Что я родителям скажу? Может, сказать, что подруга предложила ездить с ней в школу вместе?

Время пролетело быстро. Сэ И не решается ехать с Чонгуком, но пришедшее сообщение уверяет ее в том, что он сам ее запихнет в машину, если она не сядет сама.

* * *
Сэ И

— С добрым утром, — говорю я, пытаясь наладить разговор.

— Пока я тебе не написал, ты не залезла в машину. Ты меня боишься, что ли? — сердится Чон, затем неожиданно привстает и смело целует меня в губы. Я в шоке.

— Т-ты чего?

— Я так захотел, — говорит он и заводит мотор. — Только я могу это делать и никто больше.

До школы мы добрались очень быстро. Чонгук не отпускал меня ни на шаг, приказав держаться рядом. Уроки, к счастью, тоже удачно проходили. Хорошо, что я не забыла подготовиться к контрольной, ибо из-за последних событий у меня могло бы вылететь все из головы. Странно: все нападки со стороны учеников этой школы прекратились. Никто и взглянуть на меня не решался, за исключением большинства расфуфыренных кукол. Наверное, они рассчитывали на того парня, который сейчас и шагу ступить мне не дает.

Между 5 и 6 уроками у нас всегда была длинная перемена. Я решила отправиться на крышу школы: послушать музыку, посидеть и посмотреть на ясное небо Сеула. Все было замечательно, а мягкий ветер добавлял окружающей обстановке легкости и свежести. Неожиданно из моего уха выпал один наушник, и я услышала чьи-то всхлипы. Кажется, я тут не одна. Каково было мое удивление, когда я увидела Джихи, которая сидела на корточках и плакала. Рядом с ней лежала ее косметичка. Зачем она ей?

— Джихи?

— Кто тут? Пошли прочь! — не переставая рыдать, говорила она.

— Джихи, это я, Сэ И. Ты плачешь? Почему?

— Не подходи ко мне! Что ты тут вообще забыла?

— Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел? — не унимаюсь я. Она резко встала и выпрямилась.

— Почему ты до сих пор так добра ко мне? Ты должна меня ненавидеть!

— Я не могу и не хочу тебя ненавидеть.

— Как же стыдно, — вновь заплакала она. — Как же бесит…

— Расскажи мне, что с тобой случилось. Возможно, я смогу тебе помочь.

— Да чем ты мне поможешь! Чем?! — кричала она. — Прошу тебя, ударь меня. Ударь, пожалуйста! Я так с тобой поступила, а ты хочешь мне помочь… Твоя доброта сводит меня с ума!

— Я все еще вижу в тебе друга, — я хотела к ней подойти, но она отпрянула от меня на метр.

— Ты хочешь знать, что случилось? Наверное, круто, когда сам Чон Чонгук заботится о тебе, хотя раньше считал всех девушек сплошным мусором? Он ведь тоже тебе нравится, так ведь?

— Не начинай. Ты предала меня тоже из-за парня — из-за Тэхена.

— Тэхен, — усмехнулась она. — Да что ты знаешь обо мне?

— Тэхен сказал мне, что ты предала его, что ты… кхм, спишь со всеми. Зачем тебе это? Как можно опуститься так низко?

— Все. Я больше так не могу, — она упала на колени, и я увидела, как новые слезы полились из ее глаз с еще большей силой. — Прости меня, прости, Сэ И. Я не хотела предавать тебя! Я не хотела! Клянусь, я с самого начала искренне хотела помочь тебе, я хотела подружиться с тобой. Но…

— Что «но»?

— Я ослеплена своей любовью, я променяла подругу на парня, который даже не соизволил выполнить свое обещание, более того, он просто теперь не обращает на меня внимания! Он всегда тянул меня за собой в туалет, когда я была нужна ему! Сэ И, я отдала ему свою девственность! Понимаешь? Да кто… кто вам сказал, что я сплю со всеми? Как я могу предать его?

— Мне очень хочется верить тебе, Джихи, — я подошла к ней и обняла за плечи.

— Я люблю его, Сэ И. Я люблю его уже 3 года. А знаешь, как все начиналось? Мы с ним хорошо общались, после того дня, как я позволила ему сделать то, что он хотел, он просто охладел ко мне. Я стала для него такой же игрушкой, как и все остальные девушки, которыми он просто пользуется.

— Я уверена, этому найдется объяснение, — я не понимала, что происходит.

— Он считает меня шлюхой. Меня! Да я всю жизнь была недотрогой, я любила читать, я любила танцевать, я прилежно училась — была нормальным человеком, пока не появился он. Почему я влюбилась в него? Почему?! Я пыталась… пыталась избавиться от этого навязчивого чувства — от любви к нему. Но все тщетно… Да ему даже противно коснуться меня, он не целует меня, не смотрит мне в глаза, он лишь всегда берет то, что ему нужно и бросает меня, — после этих слов она вырвалась из моих объятий и направилась к выходу. — Не влюбляйся, Сэ И, иначе эта любовь разрушит тебя так же, как и меня.

* * *
Прозвенел звонок на 6 урок, Сэ И направилась в класс. После уроков ребята уехали по отцовским делам, в том числе и Чонгук. Сэ И хотелось поговорить с Джихи еще раз, поэтому она отправилась к ней домой. К тому же, она знала, где живет Джихи.

— Здравствуйте, я подруга Джихи, Сэ И.

— Добрый день, юная леди, — из-за двери огромного красивого особняка выглянула женщина лет 40–50. — Проходите в дом.

— А Джихи дома? Можно с ней поговорить?

— К сожалению, молодая госпожа уехала в компанию к отцу, приедет, наверное, через часа 2–3.

— Жаль. Я хотела с ней поговорить. Вы можете рассказать мне о ней? Может, вы знаете, что с ней случилось? Сегодня я встретила ее, она была в слезах.

— У нее нет матери, есть только отец, который очень ее любит. Я не знаю причину ее слез, но я так за нее беспокоюсь. Последние 6 месяцев она сама не своя: она каждую ночь плачет, зовет мать и жалуется ей, почти ничего не ест, а утром выходит из комнаты с натянутой улыбкой и макияжем на лице, чтобы скрыть круги под глазами и уменьшить опухшее лицо. Я ничего не говорю ее отцу, он будет беспокоиться о ней. Его подолгу не бывает дома из-за работы.

— А что с ее матерью, позвольте спросить?

— Она умерла 10 лет назад.

— Я сожалею.

Я шла домой, обдумывая все, что узнала. Я точно уверена, что Джихи мне не врет. Мне искренне жаль ее. Я твердо решила помочь ей, поэтому задумала устроить завтра встречу ей и Тэхену — им нужно расставить все точки над «и».

Вот и школа. Сегодня я осуществлю все свои планы.

Я попросила Чонгука задержаться в столовой, послала Тэхену и Джихи сообщения, где назвала место встречи, написав, что мне нужно срочно серьезно с ними поговорить. Но я не говорила Джихи, что пригласила Тэхена, также как и не говорила Тэхену, что пригласила Джихи.

После 5 урока я уже была в мужской раздевалке. Там в это время никого не бывает. Они придут — это точно.

* * *
Джихи уже стояла в раздевалке, за ней зашла Сэ И и попросила ее подождать под предлогом того, что она хочет в туалет. Пока Джихи ждала Сэ И, та встретила Тэхена и технично провела его раздевалку, резко закрыв дверь и заблокировав ее. Тэхен и Джихи были в шоке.

— Сэ И, что за фокусы? — кричит Тэхен.

— Сэ И, выпусти меня, пожалуйста… Зачем ты так? — говорит жалобным голосом Джихи.

— Не выпущу, пока не поговорите. Тэхен, даже не старайся, я надежно заперла дверь и заблокировала ее.

— О чем мне с ней говорить? У меня со шлюхами разговор короткий, — сердится Тэхен.

— «Шлюхами»?! Да как ты смеешь!

— Скажи не так?

— Тэхен, зачем ты так со мной?

— Я не прощаю измен.

— Какая измена, Тэхен? Ты взял меня, я отдалась тебе. Ты получил все, что хотел! Ты бросил меня! Ты пользуешься мною, как какой-то куклой, — Джихи начинала плакать.

— А ты ею разве не являешься? И не плачь, не нужно мне тут дешевого спектакля, — усмехнулся Тэхен.

— Ты называешь меня шлюхой?! Да как ты смеешь?! Ты сам же лишил меня девственности! Ты используешь меня! Да меня, кроме тебя, никто и пальцем не тронул! Как ты смеешь называть меня шлюхой?! Отвечай мне! Я люблю тебя и я же тебя ненавижу! Ты превратил мою жизнь в ад! Ты трахаешь меня, когда тебе вздумается и где вздумается, при этом даже ни разу не прикоснешься, ни разу не поцелуешь, ни разу не посмотришь в глаза! Что, так противно? Да кто тебе вообще сказал, что я сплю со всеми? Как ты мог поверить посторонним людям? Ты говорил, что я нравлюсь тебе! Так что? Как только на ушко нашептали, что сплю со всеми, ты сразу поверил? — Джихи била своими кулачками в грудь Тэхена и плакала навзрыд.

— Я видел фотографию!

— Какая, к черту, фотография, Тэхен!

— Тебя имели три парня в туалете какого-то клуба! Ты изменила мне! По твоему лицу не скажешь, что тебя насиловали, ха. Ты так яро ублажала парня, — кричал Тэхен, Сэ И поняла, что обстановка накаляется, поэтому открыла дверь и зашла в раздевалку.

— Я ненавижу тебя, Тэхен, ненавижу! Тебя так легко обмануть! — плакала Джихи. — Это все неправда! Это подделка!

— Не ври мне, я тебе не верю! Шлюха последняя, — Тэхен хотел замахнуться, но Сэ И его остановила.

— Будь счастлив, Ким Тэхен, — сказала Джихи и быстро выбежала из раздевалки. Она решила покинуть школу, поэтому вызвав своего водителя, отправилась домой.

— Зря ты это затеяла, — сказал Тэхен Сэ И и вышел из раздевалки.

* * *
Сэ И

Вот сумасшедшие! Боже, я в шоке от них… Нужно бежать к Джихи и поговорить с ней, но сначала домой, иначе мать убьет.

— Сэ И, мне нужна твоя помощь по дому, — поцеловала мама меня и быстренько сунула мне в руки пылесос.

— Мам, у меня очень важное дело! Давай я тебе в следующий раз помогу, а-а-а?

— Вот лентяйка! Хорошо, пропылесось 2 этаж, я возьму 1.

Я быстро выполнила все, что поручила мне мама, — это только мне показалось, что я быстро все сделала, когда в действительности прошло почти 3 часа, — вылетела из дома и направилась к дому Джихи.

— Добрый день, — поздоровалась я с той самой доброй женщиной.

— А, вы подруга юной госпожи? Проходите, конечно, — улыбнулась женщина. — Возможно, вы знаете, в чем дело? Молодая госпожа влетела в дом вся в слезах, заперлась у себя в комнате и приказала строго-настрого никому не беспокоить ее. У меня сердце не на месте.

— Да, я знаю, в чем дело. Проведите меня к ее комнате, пожалуйста.

— Непременно. Следуйте за мной, — поклонилась женщина.

Я подошла к комнате Джихи и попросила добрую женщину не беспокоить нас. Просто я сама хочу успокоить ее и поговорить с ней. Я медленно открываю дверь ее комнаты ключом, который дала мне та женщина. Настораживает эта мертвая тишина.

— Джихи! Ты что натворила?! — я вижу ее, она лежит на огромной кровати, белое шелковое покрывало все в крови, она не дышит.

— Джихи, очнись! Очнись, Джихи! — кричу я, она не реагирует.

Страх.

Слезы.

Крики.

— Скорая! Вызывайте скорую! — кричу я, та женщина в ужасе смотрит на нас и начинает кричать, вызывая скорую.

— Джихи, какая же ты дура!

Я пытаюсь привести ее в чувства, рву кусок шелкового покрывала. Она порезала себе вены, слишком глубоко, много крови. Туго перевязываю ее запястья шелковой простыней, чтобы остановить кровотечение. Моя одежда в крови. Я не знаю, что делать. Я боюсь…

Вой сирены.

Плач.

— Джихи, очнись, прошу тебя! Не оставляй меня! — кричу я, сидя в машине скорой помощи.

— Джихи, очнись! — слезы меня не оставляют. — Мы еще столько с тобой должны сделать! Ты от меня просто так не отделаешься!

Я сижу около операционной и нервно сжимаю в руках свой свитер. Слезы капают на джинсы. Я не хочу ее терять…

— Прошу, очнись, Джихи, и я все прощу, все прощу тебе. Только живи, — шепчу я, пытаясь успокоиться

Я потеряла счет времени. Прошло, наверное, часа 2 точно. Ко мне выходит врач из операционной.

— Кем Вы являетесь ей?

— Я ее подруга. Я ее нашла. Доктор, что с ней? — я пытаюсь не плакать, но слезы предательски скатываются по щекам.

— Ваша подруга порезала себе вены слишком глубоко, она потеряла много крови, к тому же, она выпила значительное количество лекарственных средств, мы промыли ей желудок, остановили кровотечение, — он вздохнул. — Но я не могу Вам ничего обещать. Сейчас она в коме, и я не знаю, сколько она еще пробудет в таком состоянии. Еще я должен вам сказать, что вы очень вовремя пришли, потому что, если бы прошло еще хотя бы полчаса, ее было бы уже не спасти. Перевязав ей запястья, вы выиграли время на то, чтобы привезти ее сюда. Сейчас Вам лучше отправиться домой. И да, возьмите вот это, — закончил врач и отдал мне в руки свернутый тетрадный лист, чью-то фотографию и, кажется, что-то вроде личного дневника.

Я сижу дома и плачу. Я рассказала все матери, она была в ужасе. Сменив одежду, я решила посмотреть те вещи, которые передал мне врач. Как же я опешила, когда увидела, что на фотографии изображен Тэхен. Я развернула свернутый лист и начала читать:

«Здравствуй, Сэ И. Да, это я, Джихи. Я знаю, что ты в любом случае пойдешь за мной, чтобы поговорить.

Я заперла дверь, чтобы мне никто не помешал.

Я сожалею о том, что предала тебя. Честно говоря, ты первая, кто захотел со мной подружиться. А я так легко предала тебя. Мне стыдно за себя, Сэ И. Я искренне желаю тебе только счастья. Я до сих пор не понимаю, почему ты не возненавидела меня, — писала она, — почему?

Я думала о том, чтобы покончить со своими мучениями все последнее время. Я не могу так жить. Плакать каждую ночь, страдать из-за него. Да. Душевная боль сильнее физической. Знаешь, мне иногда кажется, что я была бы больше рада, если Тэхен бил бы меня. Так бы он хотя дотрагивался до меня. Хм, ты, наверное, считаешь меня полной дурой… Да, вот такая я и есть. Влюбленная дура.

Я пишу тебе это и плачу. Не понимаю, откуда у меня эти слезы? Казалось, я уже все выплакала.

Мне жаль, что я подвела тебя, Сэ И. Но я так больше жить не могу. Любовь к нему душит меня. Я не могу избавиться от этой любви, поэтому я вижу только один выход — присоединиться к моей маме. Я скучаю по ней. Я думаю, что будь она бы рядом, я бы справилась со всем этим. Но ее нет. Нет рядом.

Я наглоталась таблеток для верности. Я решила. Я твердо решила. Прошу, если найдешь мой дневник, не читай его, не показывай его Тэхену. Он не должен чувствовать себя виноватым. У меня не было доказательств. Скорее всего, та фотография, о которой он говорила, была просто чистой подделкой, какую можно легко сделать.

Прости меня, Сэ И, еще раз. Я искренне надеюсь, что мне удастся сделать то, что я хочу. Не спасай меня, пожалуйста. Иначе мне придется смотреть в твои глаза. А я не смогу сделать этого».

После того, как я прочитала ее, я еще сильнее расплакалась, уткнувшись в подушку. Я молилась, чтобы она выжила.

Мой взгляд упал на дневник Джихи, и я твердо решила прочитать его. Обычно люди не врут своим дневникам, поэтому стоит в него заглянуть.

Я читала около часа и плакала. Закончив чтение, я решила, что не выполню просьбу Джихи. Я встала с кровати и спустилась вниз. Родителей дома нет, так что можно спокойно выйти из дома.

Ярость.

* * *
Сэ И подъехала на такси к дому Чонгука. Она была уверена, что они там. Они все там. Зайдя в знакомый трехэтажный особняк, она быстрым шагом направилась в комнату Чонгука.

— О, Сэ И, а ты что тут делаешь? — спросил Чонгук.

— Так-так, значит, вы все тут! Я так и знала!

— Эй, что с тобой? — спросили парни хором. Тэхен сидел на полу и играл в приставку, но как только увидел Сэ И, сразу же повернулся.

Сэ И накинулась с кулаками на Тэхена, парни ее удерживали, особенно Чонгук.

— Сэ И, ты в своем уме? Ты что делаешь? — говорил Тэхен, наблюдая за тем, как она яростно пытается вырваться из оков Чонгука.

— Я убью тебя, Ким Тэхен!

— Совсем с ума сошла? Чон, успокой свою пассию! — кричал Чимин.

— Я не его пассия! Отпусти! Отпусти, Чонгук! — кричала Сэ И. — Все. Я спокойна! Отпусти меня! — вырвалась Сэ И, потому что Чон отпустил ее и смотрел на нее, округлив глаза.

— В чем дело? — спрашивает Тэхен.

Сэ И не отвечает, идет к своей сумке и достает от туда дневник Джихи.

— Слушайте, ребятки, — ухмыляется Сэ И, открывая дневник и начиная читать.

— «Мама, разве такой должна быть любовь?»

— Что за сопли, Сэ И? Ты пришла сюда, чтобы почитать нам свой роман? — ржал Рэп Мон.

— «Я вновь встала с кровати, лицо опухшее от слез, но этого никто не должен видеть, мама».

Сэ И подняла взгляд на Тэхена, затем снова опустила и продолжила читать. Парни уже не смеялись, слушая спокойно и внимательно, в том числе и Тэхен.

— «Я не могу ему отказать, а он грубо пользуется мною. За это я еще сильнее себя ненавижу. Прости меня, мама, я не оправдала твоих надежд».

— Хватит, Сэ И! Зачем ты читаешь нам это? — злился Тэхен. — Мне плевать, сколько она плакала из-за меня.

— Кажется, мы поняли, — сказали хором парни. — Это, наверное, личный дневник Джихи. Так, Сэ И?

— Молодцы, мальчики, — ухмыльнулась Сэ И. — Ой, Тэхен-а, может, ты хочешь, чтобы я начала читать от начала?

— «Сегодня ко мне подходил какой-то парень и сказал, что если я не пересплю с ним, то мне будет очень плохо, что Тэхен откажется от меня. Но Тэхен не сделает этого, он сказал, что я ему нравлюсь».

— «Мама, ты будешь не рада этому, однако сегодня я отдала свою невинность Тэхену. Я люблю его. Я ни о чем не жалею».

— «Сегодня ко мне подошли еще два парня и приставали ко мне. Мне так противно. Разве можно изменить любимому человеку? Как я могу позволить кому-то, кроме Тэхена, касаться меня, мама?»

— «Почему он так резко ко мне охладел? Я что-то сделала не так? Мне так одиноко, мама. Когда ты рассказывала мне о любви, ты не говорила, что будет так больно…»

— Я думаю, Джихи не будет рада, когда узнает, что ты прочитала нам ее дневник, — сказали парни.

— Да вы хоть какие-то выводы сделали?

— Тогда как ты объяснишь ту фотографию? — крикнул Тэхен. Парни не успели ничего ответить.

— Тэхен, эта фотография — подделка! Такую легко можно сделать с помощью компьютерной графики!

— Сэ И, что случилось? Почему ты плачешь? — спросил Чонгук.

— Да потому что Джихи м-может и не узнать, что я прочитала ее дневник вам, — упала на колени Сэ И и горько плакала.

— Неужели она не знает, что ты его взяла?

— Она в коме, Чонгук! В коме! — крикнула Сэ И, глаза парней расширились и они все попадали на пятые точки. — Тэхен, она вены перерезала! Вены! Она таблеток наглоталась, Тэхен! Из-за тебя, Тэхен! — указывая пальцем на Тэхена, плакала Сэ И.

Все парни были в шоке, они сидели, ухватившись за головы, Чонгук успокаивал Сэ И, которая перешла от плача к истерике.

— На-ка вот, почитай еще! Почитай! — кинула Сэ И листок, который Джихи писала ей, Тэхену. Тот медленно поднял его и начал читать…

Глава 18. Что имеем — не храним, потерявши — плачем

Что имеем — не храним, потерявши — плачем.

Русская народная пословица.

— Мама, я вижу тебя, я хочу к тебе, я хочу быть рядом.

— Нет, милая, тебе здесь не место. Еще слишком рано, родная…

— Тогда где же мое место, если не здесь, мама? Я так хочу прижаться к тебе…

— Ты должна сделать правильный выбор. У тебя есть шанс все исправить.

— Но я не хочу ничего исправлять, мама…

— Она держала твою фотографию. Она прошла через многое: ты унижал ее, оскорблял ее, отталкивал ее, но она все равно продолжала любить тебя, Тэхен, — успокоившись, Сэ И подошла к парню, который стоял неподвижно, нервно читая ранее свернутый лист и держа свою фотографию. — Ты говорил, что она тебе нравилась. Так почему же ты так легко отказался от нее? Ей нечем было опровергнуть эту ложь, единственной ее надеждой оставалось лишь твое доверие, но и этого ты ее лишил.

— Сэ И, ты очень устала. Пойдем спать? — очень нежно обнял Чонгук Сэ И со спины, положив свою голову на ее плечо. — Ты сегодня достаточно пережила.

— Я поеду домой. Мать меня прибьет, ведь я сказала ей, что буду недолго. К тому же, завтра школа, — Сэ И не оттолкнула парня, лишь положив свою руки на его.

— Я отменю уроки — школа не будет завтра работать. Поверь, все только обрадуются этому. Ты устала. Останься у меня. Я позвоню твоим родителям.

— Ты с ума сошел? И что ты скажешь моим родителям?

— Что ты остаешься у меня, — ухмылялся Чонгук.

— Нет, Чон. Я не могу так. Я поеду домой. Отпусти меня, — сказала Сэ И, повернулась к Чонгуку, который был явно не рад такому исходу. — Тэхен, ты должен все обдумать так же, как и остальные ребята, так ведь, парни?

— Скажи, Сэ И, как так вышло? Кому надо было подставлять Джихи? — спросил Юнги.

— Ребят, на вашей стороне деньги и власть. У кого есть деньги и власть, у того есть и завистники и ненавистники. К тому же, не обижайтесь, ребят, но я уверена, что вы уже успели кому-то насолить.

Сэ И хотела вызвать такси, но Чонгук вновь затолкал ее в машину и сам отвез домой.

— Сэ И, — прошептал Чонгук, сидя в салоне своего авто.

— Да?

— Ты так и не ответила…

— О чем ты? Ты меня о чем-то спрашивал?

— Вчера, когда мы проснулись, я спросил у тебя, — Чонгук не стал продолжать, посмотрев на Сэ И.

— Я вспомнила.

— Отвечай, — терпение Чонгука была на пределе.

— Чонгук, ты итак во всем у меня первый: первый, кто так близко приблизился ко мне, первый, кто дотронулся до меня, первый, кто поцеловал меня, самое главное — первый, кому я доверилась.

— Это не все, Сэ И.

— Нет, Чонгук, этого не будет, — отвела взгляд Сэ И. — Кто я для тебя? Скажи мне… К тому же, До На будет тебя ревновать. Она больше подходит тебе. Я тебе не ровня, Чонгук…

— Перестань! — крикнул Чонгук. — Как ты можешь сравнивать эту шлюху с собой? Она лучше тебя?! Ты с ума сошла? Ей нужны только деньги. Появится вариант богаче, она убежит к нему, — Чонгук сильно сжимал руль автомобиля.

— Скажи мне, она была в твоей спальне? — Сэ И знала правду, но ей просто хотелось услышать эти слова лично от него.

— Нет. Сэ И, я…

— Спасибо, Чонгук.

— Сэ И, ты мне… — было видно, что юноше тяжело даются эти слова.

— Я знаю, Чонгук, — перебила Сэ И парня, встав и подарив ему нежнейшие объятия. — Ты тоже мне нравишься, — сказала Сэ И и поцеловала парня в щеку.

— Я не хочу тебя отпускать. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом…

— Мне нужно идти, — расстегнув ремень, Сэ И вышла из машины.

Чонгук приехал домой. Выйдя из ванны, он услышал звук телефона, оповещающего о новом СМС:

Сэ И: Я обещаю, Чонгук…

* * *
Тэхен

Боль. Боль пронзает сердце, душа болит… Почему ты ей не поверил, Тэхен? Не поверил… Я не верил ей… Я должен был…

Срываюсь с места, ничего не говоря, еду домой. Мне нужно побыть в одиночестве. Мне нужно все обдумать.

— «Мама, ты будешь не рада этому, однако сегодня я отдала свою невинность Тэхену. Я люблю его. Я ни о чем не жалею», — читаю вслух ее дневник.

— Она не жалела об этом даже после всех моих унижений, — шепчу я, а слезы медленно скатываются по щекам.

Дурак.

— «Сегодня ко мне подошли еще два парня и приставали ко мне. Мне так противно. Разве можно изменить любимому человеку? Как я могу позволить кому-то, кроме Тэхена, касаться меня, мама?»

Глупец.

— Они оговорили мою малышку, — говорю я сам себе.

— «Знаешь, мне иногда кажется, что я была бы больше рада, если Тэхен бил бы меня. Так бы он хотя дотрагивался до меня», — глупышка…

— «Прошу, если найдешь мой дневник, не читай его, не показывай его Тэхену. Он не должен чувствовать себя виноватым».

Сношу все со стола, разбиваю свой телефон вдребезги, выбиваю дверь своей комнаты, разбиваю кружки, тарелки. Руки в порезах, раны кровоточат.

Почему даже эта боль не может заглушить ту боль, что поражает мое сердце? Почему в районе сердце колит все сильнее? Наивный. Думал, что смогу как-то отвлечь себя.

Я плачу, как мальчишка. Пустота заполняет сердце, чувствую, будто что-то потерял. Что-то, что было мне так важно. Точнее кого-то. Я теряю ее из-за моей ревности, из-за моей тупости, из-за моей глупости…

— Джихи, прости меня, я такой дурак, — лежа на полу, смотря в потолок, шепчу я.

Я плачу. Да, в последний раз я плакал в пятилетнем возрасте. Тогда мне было стыдно за свои слезы, но не сейчас. Сейчас мне хочется плакать и плакать.

— Ей было больно, она страдала, пока я проводил время с очередной шлюхой! Прости, Джихи…

* * *
Прошло три месяца: Джихи все так же не выходит из комы, отец Джихи узнал об этом, он был так убит горем, что на некоторое время приостановил всю деятельность, виня во всем себя — из-за своей работы ему не удавалось часто бывать дома, он думал, что, проводя со своей дочкой больше времени, смог бы сделать так, чтобы этого не произошло, он пытался узнать причину такого поведения своей дочери, но все старания впустую — Сэ И не стала выдавать тайны, думая, что Джихи не хотела бы, чтобы ее отец винил Тэхена. В школе сказали, что Джихи уехала за границу на лечение. Ребята продолжали учиться, но и они, и Сэ И почти каждый день приходили к Джихи. Они не опускали рук, надеясь на то, что скоро Джихи выйдет из комы.

— Доктор, что вы можете сказать по этому поводу? — парни и Сэ И сидели в палате Джихи, зашел врач, поэтому Чимин решил задать врачу волнующий их вопрос.

— Ох, молодые люди, я и сам не знаю, — сняв очки, сказал врач. — Мы промыли ей желудок, остановили кровотечение. Знаете, сдается мне, что тут дело обстоит куда сложнее. Когда дело доходит до сильной душевной боли, никакие лекарства не помогут, к тому же, ее нервы заметно расшатаны. Состояние пациентки на 50 % зависит от ее собственного желания. Мне кажется, что она сама не хочет возвращаться сюда. Сейчас она стоит у пропасти: шаг вперед — назад пути нет, дальше только мрак, шаг назад — шанс все исправить и начать все с чистого листа.

Ребята продолжали навещать Джихи. Сэ И злилась на Тэхена за то, что он, как ей казалось, ни разу не пришел и не навестил Джихи. Она ошибалась.

* * *
Сэ И

Я так скучаю по ней. Три месяца она лежит неподвижно, кожа побледнела. Я все жду, когда же она откроет свои красивые глаза, когда же я ее отругаю за то, что она сделала.

Вот очередной учебный день. Сегодня ни контрольных, ни проверочных работ. Я еду в машине Чонгука. Кажется, этот парень заметно осмелел, раз я сама начала садиться к нему в машину. Каждый день он говорит, что не может без меня. Я знаю, что это правда. Но я до сих пор не разрешаю заходить ему дальше простых поцелуев.

Мне удается побыть одной тогда, когда Чонгук работает в фирме — ему нужно много работать, ведь на нем основное предприятие семейной компании. Благополучно закончив помогать классному руководителю, решила воспользоваться пустующим спортивным залом. Инвентарь мне всегда доверяли, так что я могу спокойно брать мяч. Как же я давно не тренировалась — мышцы все задеревенели.

Мне казалось, что не прошло и получаса, как я тренируюсь, но на самом деле на улице уже начинало темнеть.

— Блин, я потеряла счет времени, — посмотрев в окно, сказала я самой себе.

Темно. Лишь свет уличных фонарей освещает улицы. На телефоне снова пропущенные звонки от мамы. Подумав, что будет, если я сейчас же ей не перезвоню, я быстро набрала номер мамы и позвонила ей.

— Мама, я в школе задержалась. Скоро буду, не переживай, — сказала я и убрала динамик телефона от уха, чтобы хоть как-то приглушить крики моей матери.

Я шла по темной почти безлюдной улице с наушниками в ушах. Спокойная песня успокаивала бешеный ритм сердца. Было немного страшно: темная улица, черные кошки, пробегающие дорогу, фонарь, который постоянно мигал. До дома оставалось не так долго идти, поэтому я значительно взбодрилась. Но вся моя бодрость сменилась шоком и страхом, когда меня схватили за волосы и потащили за угол, впоследствии впечатав в стену.

— А вот и ты, Ко Сэ И, — шепотом сказал парень в черной маске. — Тебя сложно поймать, однако нам это удалось. Так, парни? — из-за другого угла вышли три парня с такими же черными масками. Мое тело начинало дрожать.

— Кто вы такие?! Что вам нужно от меня?! — сорвавшись на крик, произносила я.

— Тихо, тихо, — закрыв мой рот своей рукой, сказал, видимо, самый главный из этой четверки. — Нас не должны услышать. Мы просто хотим поиграть с тобой, — другие парни подошли ко мне ближе.

— Не думал, что у него когда-нибудь появится слабое место, — сказал один из них, а остальные начали злобно смеяться.

— Хен, что будет, когда он узнает? Он же нас убьет, — я услышала в голосе одного из них некоторую дрожь.

— Наша красавица ничего ему не скажет, если хочет жить, так ведь? — главный из них приблизился ко мне и сказал мне это на ухо.

— Придурки, отвалите от меня! — набравшись смелости, я ударила одного из них между ног и попыталась убежать, но меня схватили остальные три парня.

— Какая фигура, ух.

— А какая грудь.

— Жаль, он не получит своего долгожданного подарка, да, Сэ И?

— Пошел к черту, идиот! Помогите!!! — что есть силы, крикнула я, надеясь, что кто-то услышит.

— Тебя никто не услышит, наивная, — из глаз хлынули слезы, я все еще пыталась вырваться, брыкаясь, как лошадь. В голове пронеслась мысль, что я не сдержу обещания, которое дала Чонгуку, и от этого стало так мерзко на душе, что я еще сильнее начала вырываться.

— Отпустите меня! — кричала я, плача навзрыд. — Что я вам сделала?!

— Ты — ничего, а вот он сделал многое. Сейчас мы развлечемся с тобой, а после он испытает ту боль, которую испытали мы, — после этих слов я ударила этого парня по щеке так, что маска упала с его лица, и я смогла хорошенько разглядеть его.

— Ах ты тварь! — главный из них ударил меня по лицу в то время, как остальные начали снимать с меня одежду.

Мое тело лапали 4 пары рук — как же противно. Я в последний раз закричала о помощи, повернув голову в сторону. Надежда покинула меня, мне оставалось только плакать и ругать себя.

— Кто там? — на нас посветили фонариком, и я увидела двух полицейских. Моей радости не было предела.

— Помогите!!! — крикнула я еще громче, слезы перестали литься.

Полиция начала двигаться на нас, поэтому эти парни сразу же отлипли от меня и убежали, напоследок сказав:

— Ни слова Чонгуку, иначе мы убьем тебя.

Мне было плевать на их слова. Пока полиция гналась за ними, я быстро набрала номер отца и привела себя в порядок. Через несколько минут приехал папа и забрал меня. Мне пришлось сказать ему, что я просто боюсь идти одна домой. Я никому ничего не рассказала — никто не должен знать об этом.

Смыв с себя этот позор, я легла спать, пытаясь забыть о том, что было сегодня.

* * *
— Это уже серьезно, парни, — сказал Шуга.

— Н-да, никогда не видел его таким: в клуб не ходит, почти ничего не ест, с девушками не общается, постоянно молчит, — сказал Хосок.

— Что думаешь, Рэп Мон? — спросил Шуга.

— Наш Тэхен-и страдает. На данный момент мы ему ничем помочь не можем. Наша надежда — это Джихи. Если все обернется ее летальным исходом, то наш Тэхен совсем загнется, — ответил лидер.

— Да, так паршиво на душе. Кажется, что мы тоже частично виноваты, — сказал Чимин. — Но что же тогда творится с ним? Почему он так «убивается»?

— Это любовь, Чимин-а. Настоящая любовь, — сказал Джин.

Настало утро. Сэ И до сих пор испытывала боль в запястьях и лице — слишком сильны и яростны были удары. Замаскировав все, что могло вызвать расспросы, она отправилась в школу. Уроки проходили удачно. Сэ И помогла учителю математики, как всегда разговорилась с учителем русского языка и написала контрольную по физике. Шла перемена. С самого утра Сэ И заметила, что парни решили сегодня в школу не являться, поэтому ей было вдвойне скучно.

Дверь со стуком открывается, и заходит Чонгук.

— Все вон! — крикнул он, и все выбежали из класса, закрыв за собой дверь.

— Сэ И, — произнес он, выкидывая стулья на своем пути. — Ты мне обещала! — вмиг сократив расстояние между ними, Чонгук впечатал Сэ И в стену. — Я каждый день получаю тупые записки, в которых кто-то мне пишет, что ты меня обманываешь. Вчера я получил фотографию, на которой ты с каким-то парнем целуешься. Я не придал этому значения. Но сегодня я получил фотографию тебя с еще одним козлом в постели. Сэ И, я не хочу повторять ошибок Тэхена-хена, поэтому скажи мне, что это все неправда, скажи, и я поверю тебе, — выговорив все, Чонгук обессилено положил свою голову на плечо Сэ И.

— Конечно же, это неправда, — обхватив лицо Чонгука ладонями, сказала Сэ И. — Это наглая ложь, Чонгук. Я не нарушу своего обещания, только если мне не помогут в этом, — одна слезинка скатилась по щеке Сэ И. Сэ И не хотела говорить ему, но эмоции взяли верх.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, не бери в голову, — сильно обняв Чонгука, заплакала Сэ И.

— Ты обещала не врать мне, — обняв в ответ Сэ И, сказал Чонгук.

— Чонгук, скажи мне, у тебя есть враги?

— К чему ты это?

— Меня вчера… меня, — опустила голову Сэ И. — Мне было так мерзко и противно от того, что меня трогал не ты, не твои руки.

— Расскажи, что случилось вчера, Сэ И! Ну же, не молчи!

— Меня вчера чуть не изнасиловали. Я не хотела тебе говорить. Сначала я думала, что это просто пьяная молодежь. Но они начали говорить о тебе, о том, что ты должен испытать ту боль, которую испытали они. Я плакала. Плакала потому, что не сдержу обещание, которое дала тебе. Мне очень повезло, что вовремя появилась полиция, — успокоила Чонгука Сэ И. — Видимо, они услышали мой душераздирающий крик, — улыбнулась Сэ И.

— Малышка, — Чонгук обнял Сэ И и поднял ее на руки, направившись к выходу.

Чонгук вызвал водителя, приехав, они направились к дому Чонгука, Сэ И не стала возражать.

— Прости меня, Сэ И, из-за меня тебя чуть не… — не дав договорить Чонгуку, Сэ И обняла Чонгука.

— Забудем об этом. Обними меня покрепче, — улыбнулась Сэ И.

— Нет уж. Я найду их и живьем закопаю в землю, но сначала кастрирую, — лежа на кровати, говорил Чонгук.

— Ой, это жестоко, — смеялась Сэ И. — Чонгук, знай, что я никогда не изменю тебе.

— Я знаю, милая, — Чонгук утянул Сэ И в первый настоящий поцелуй, Сэ И засмущалась и не знала, что делать.

— Ты чего? Опять раскраснелась, — смеялся Чонгук.

— Я не знаю, как отвечать на поцелуй, — стыдливо опустив взгляд, сказала Сэ И.

— И не надо. Остановимся на этом, иначе станешь совсем красной, — буквально катаясь по полу, говорил Чонгук.

— Эй, это нечестно.

— Милая, ты должна сделать выбор. Ты не можешь тянуть время. Время нам не подвластно.

— Меня ничего не держит, я не хочу обратно, мама. Я не хочу страдать, как прежде. Он не любит меня. А там не будет ни страданий, ни сожалений, ни боли, — ничего.

* * *
Тэхен

Хочу слышать ее смех, как прежде.

Хочу обнимать ее, как раньше.

Хочу ее всю.

Хочу сказать, что не успел.

Хочу извиниться.

Я прихожу к ней каждый день так, чтобы никто об этом не узнал. Ее лицо с каждым днем становится бледнее, а губы синее.

Я не хочу ее терять.

Я оплачиваю ее палату и все процедуры — это малое, что я могу сделать. Денег у меня много, но даже они не могут ничего сделать — я не могу ничего сделать.

Ночь. В очередной раз сижу у больничной кровати и плачу.

— Я хочу слышать твой голос…

Но эти губы, они закрыты. Эти глаза, они закрыты.

Я хочу, чтобы она проснулась, чтобы дала мне хорошую пощечину, чтобы накричала на меня и сказала, как ненавидит, как плохо было ей, пока я жил припеваючи.

Ты беспомощен, Тэхен, ты бессилен.

Это ожидание убивает меня. Каждый день жду, когда же она проснется, когда же вернется ко мне. Я не могу… Я не могу так больше…

— Тэхен, ты что тут делаешь? — слышу голос позади себя.

— Сэ И, — поворачиваюсь в ее сторону.

— Ты плакал? Я уже думала, что тебе плевать на все.

— Сэ И, что я могу сделать? Что?! Я такой беспомощный. Как вернуть ее? Как вернуть ее ко мне? Я ни разу не говорил ей, как люблю ее, — опустив голову, сказал я — хватит держать эту боль в себе.

— Тэхен, ты можешь сказать все, что не успел, сейчас. Она услышит тебя, я уверена. Она думает, что не нужна никому. Она думает, что ты не любишь ее. Помоги ей выбраться оттуда. Верни ее сам.

— Джихи, — беру ее руку и сжимаю в своей ладони, начиная вновь плакать, — услышь меня, родная. Вернись ко мне, любимая. Я еще столько не успел сказать тебе. Я еще столько не сделал с тобой вместе. Прости меня, если сможешь. Я знаю, мне нет прощения, родная. Вернись ко мне, Джихи, — мой голос задрожал. — Прости меня за твои бессонные ночи, за все слезы, что ты пролила из-за меня. Я такой дурак. Я такой идиот. В моем сердце зародилась страшная обида, когда мне показали это фото. Я даже не спросил у тебя об этой фотографии. Я не поверил тебе. Я даже не пытался… Мне так жаль. Бей меня, унижай меня, говори, как ненавидишь, но живи… только живи, пожалуйста. Я прошу тебя. Извини меня. Ты нужна мне. Я люблю тебя, — закончил я, поцеловав ее бледную ручку.

— Ты молодец, Тэхен. Я вижу, ты раскаиваешься, — похлопав меня по плечу, сказала Сэ И.

— Я слышу его голос. Я чувствую его. Он где-то рядом, мама. Я люблю его, мам.

— Я же говорила тебе, Джихи. Возвращайся к нему.

— Тэхен, я люблю тебя, я тоже люблю тебя. Я нужна тебе…

Я поцеловал Джихи в лоб, не отпуская ее руки. Одинокая слеза попала на ее щеку.

Я смотрю на эту маску, на этот кислородный аппарат и на прибор, указывающий на сердцебиение. Вдруг мое сердце пропустило удар, когда волна на экране аппарата начала подниматься. Я закричал:

— Джихи! Иди ко мне, Джихи! Я люблю тебя! Вернись ко мне!

— Подруга, вернись к нам. Услышь нас. Вернись, открой глаза, — плакала Сэ И.

Я чувствую, движение в моей ладони.

— Она пытается сжать мою руку, Сэ И! — указываю на свою руку и начинаю смеяться и плакать одновременно, как дурак. — Вернись, вернись ко мне. Ты нужна мне, — еще раз целую ее в лоб.

— Я иду к тебе, Тэхен… Я слышу тебя… Дождись меня…

Глава 19. «Ах, молодость, не обмани ничьих надежд»

— Сэ И, зови врача быстрее! — мне плевать, что сейчас почти половина первого ночи — я готов поставить всю клинику на уши,

— Врача! Врача скорее! — кричит Сэ И, выбежав в коридор.

Долго нас ждать не заставили. Врач прибыл очень быстро.

— Доктор, смотрите, она пытается сжать мою руку, — говорю я, практически захлебываясь в своих слезах.

— Я вас поздравляю, ребята. Показатели стабилизируются, — он подошел к Джихи и стал нащупывать ее пульс и прислушиваться к ее дыханию. — Похоже, она уже самостоятельно дышит. Сестра, отключайте аппарат. Он ей больше не нужен, — сказал врача медсестре, и мы с Сэ И обнялись от радости.

— Тэхен, ты приходил каждый день, но просто стоял и смотрел. Тебе надо было поговорить с ней давно. Глупый, она должна была услышать твой голос, она хотела знать, что нужна тебе.

— Спасибо тебе, Сэ И, — я еще сильнее заплакал, уткнувшись носом в ее плечо.

— Я не понял, что тут происходит?!

— Чонгук? А ты как здесь оказался? — Сэ И с испуга отпрянула от меня, наверное, она испугалась мелкого.

— Это сейчас не так важно. Объяснись, Сэ И! Что это только что было?

— Успокойся, Чон. Мы просто от радости по-дружески обнялись, — улыбнувшись, она поцеловала его. — Как ты можешь ревновать меня, а?

— Хен, я слежу за тобой, — сщурив свои глаза и посмотрев на меня, успокоился Чонгук.

— Ащ, вот же мелкий, — я подошел и потрепал его волосы.

Я уселся снова у кровати Джихи. Господи, ее щечки и губы порозовели. Я не мог сдержать радости.

— Прошу тебя, Джихи, иди ко мне… — прошептал я и поцеловал ее еще бледную руку. — Открой свои глаза, ну же… Осталось совсем чуть-чуть, родная, — после этих слов я не удержался и невесомо поцеловал ее в губы, гладя большим пальцем руки ее нежную щечку.

— Сделай так еще раз…

Мое сердце замерло, глаза расширились. Ее голос…

— Джихи! — завопила Сэ И.

— Сделай так еще раз, Тэхен… — еле слышно произнесла она. Я поднял голову и увидел, как одинокая слезинка скатывается по ее щеке.

— Джихи, — сказал я еле слышно и поцеловал ее. — Прости меня, Джихи, — расплакался я, как малолетний ребенок, уткнувшись ей в шею.

— Тэхен…

— Прости меня, Джихи, — не переставая плакать, сказал я и почувствовал, как она сжала мою руку.

— Тэхен, пожалуйста, не плачь, — я поцеловал ее в шею и вытер ее слезу.

— Я обещаю тебе, ты больше не проронишь ни одной слезинки из-за меня. Спасибо тебе за то, что не оставила меня даже тогда, когда я отталкивал тебя. Прости за всю боль, которую я причинил тебе, — я отпрянул от нее и встал на колени у кровати.

— Тэхен, не надо… — еле слышно сказала она. — Встань с пола, пожалуйста. Мне не надо ничего, Тэхен. Мне не нужно ничего, кроме тебя самого.

— Я не заслуживаю твоего прощения, Джихи, — я смотрел на нее, она не могла привстать.

— Тэхен, пожалуйста… не надо так… — она пыталась встать. — Сделай это еще раз, пожалуйста…

Я подошел к ней и утянул в самый одновременно страстный и нежный поцелуй. Я не хотел отрываться от нее, не хотел. Я не мог насытиться ее губами — сладкими, мягкими, такими желанными.

— Я люблю тебя, Джихи, — я отпрянул от нее и, заглянув в глаза, сказал это.

— Тэхен, — сказала она и заплакала.

— Что с тобой, Джихи? — я немного испугался такой реакции.

— Ты… никогда не говорил мне этого.

— Теперь я буду говорить тебе это каждый день. Прости меня, глупого парня. Я люблю тебя, Джихи, и никто другой мне не нужен. Ты станешь моей девушкой? — я закончил говорить, и она еще сильнее расплакалась.

— Я люблю тебя, Тэхен, — мы вновь слились в страстном поцелуе, сплетая наши языки.

— Браво! Браво! — кричали Хосок-хен и Юнги-хен.

— Йа-а-а, в самом-то деле, прямо сцена из голливудской мелодрамы, ей-богу, — сказал Джин-хен.

— Ну, ребят, вы еще потрахайтесь прям тут, — сказал Рэп Мон-хен.

— Отстаньте от них, ребят. Дайте двум влюбленным насладиться друг другом, — сказала Сэ И.

Мы с Джихи неохотно оторвались друг от друга, набирая в легкие новые порции воздуха.

— С возвращением, Джихи! — крикнули все хором. — Прости нас, Джихи, мы тоже виноваты, — сказали парни.

— Ребята… — улыбнулась Джихи.

Мы все поняли, что она ничуть не обижена, а, наоборот, рада. В палату зашел врач, и мы сразу же принялись слушать то, что он сказал.

— С возвращением, Джихи. Признаюсь, никогда не видел друзей столь преданнее, чем Ваши, юная леди, — сказал врач и лицо Джихи озарила самая счастливая улыбка. — Итак, три месяца — это не год и не два, однако это тоже довольно большой срок. Так как вы лежали в неподвижном состоянии на протяжении трех месяцев, ваши мышцы, мягко говоря, одеревенели. Зарядка и другие физические упражнения, и вы придете в норму, думаю, максимум за неделю — две. Всего хорошего, юная леди. Не скажу, что мне будет приятно вновь видеть вас здесь. Будьте здоровы.

— Три месяца воздержания, да, Тэхен-а? Ты уж постарайся обеспечить физические упражнения Джихи, — сказал Чимин, и парни от души посмеялись, а Джихи и Сэ И покрылись густой красной краской.

— Я тебя сейчас прибью! — крикнул я и кинул в него подушку.

* * *
Жизнь потихоньку налаживалась.

Джихи сравнительно быстро шла на поправку, в этом ей, конечно, помогал Тэхен: он каждый день после школы сидел у нее, помогал двигаться, рассказывал ей новости, веселил ее. Парни были рады тому, что их прежний Тэхен вернулся. Какому человеку будет приятно видеть, как твой друг буквально чахнет на твоих глазах?

Вот настал тот день, когда Джихи выписали из клиники. Отец сам лично приехал ее встречать с букетом цветов, с фруктами. Вся прислуга в доме Джихи была очень рада возвращению молодой госпожи. Именно в тот день Джихи и познакомила Тэхена со своим отцом. Кстати, сам Тэхен же и изъявил желание.

— Здравствуйте! Меня зовут Тэхен. Я парень вашей дочери. Для меня большая честь познакомиться с Вами. Ваша дочь в надежных руках, уверяю Вас. Я люблю ее, и она меня тоже. Я буду благодарен, если Вы доверите ее мне. У меня только серьезные намерения, сэр. Осмелюсь сказать, что буду очень рад в будущем породниться с Вами, — Тэхен не дал и слова вымолвить отцу Джихи, тот стоял, вылупив глаза от удивления.

— Какой ты, однако, шустрый, парень. Я хочу верить твоим словам. Не обижай мою дочурку, она у меня одна, — сказал отец, обняв свою дочь.

За расспросами дело не стало. В тот же день отец осыпал свою дочь вопросами о ее молодом человеке. Каково же было удивление отца, когда он узнал фамилию Тэхена:

— Джихи, ты как его охмурила-то? Ты знаешь, что мы ему не ровня? Мы люди не его круга. Такие, как он, каждый день себе дома покупают. Ты уверена, что он будет верен тебе, родная?

— Папа, я ему полностью доверяю. Я люблю его, и он меня любит. Не переживай, — успокоив отца, сказала Джихи.

* * *
Сэ И

Наконец-то выходные! Мама с папой дали мне немного свободы, так как все проверочные и контрольные написаны!

Я так рада за Джихи и Тэхена. Оказывается, Тэхен такой романтичный парень. Хоть бы Чонгук был хоть каплю таким. Но нет, куда уж там. Хотелось бы сейчас сходить куда-нибудь — не хочется сидеть в выходные дома, но Джихи сейчас, наверное, с Тэхеном. Не хочу им мешать.

Спускаюсь на кухню, чтобы взять чего-нибудь поесть к дорамке. Просмотр фильмов и сериалов без еды? Не-а, это как-то неправильно, что ли? Беру все, что попалось под руку, и иду наверх. Голова заполняется мыслями о Чонгуке: он не звонит, не пишет, не появляется. Честно говоря, скучаю по его железной хватке и приказному тону. Возможно, он занят на работе отца. Я не должна ему мешать, ведь так?

Я уселась у телевизора в гостиной и уже собралась начинать просмотр, как меня отвлек звук пришедшего сообщения в социальных сетях. Кому это я понадобилась в такое время?

— Так-так. Эм, аноним какой-то, — говорю я сама себе. — Надо закрыть профиль, чтобы не писали всякие, — открываю сообщение.

Возникший ком в горле не дает вымолвить и слова, на глаза наворачиваются слезы.

— Нет-нет, Сэ И, это подделка. Тебя дурят, Сэ И. Он обещал тебе, он не мог так поступить, — слезы льются рекой.

Я решаю все проверить. Я кое-что понимаю в этом. С помощью особой программы можно проверить фотографию на подлинность. Если это подделка, я легко это узнаю.

— Нет, этого не может быть… Это подлинник, — скатываюсь по стене, тихо плача. — Занят на работе, значит?! Не должна ему мешать, так?! Возможно, он устал?! Так, Сэ И? Да ты просто дура! — в бешенстве выговариваю я, заворачиваясь в одеяло. — Я доверилась ему. Я первый раз в жизни доверилась парню. Что?! Трехмесячное воздержание снесло голову?! Так, Чонгук?! — рыдаю я.

Я понимаю, что он мне не безразличен. Неужели я влюбилась? Да, он мне нравился. Но симпатия и любовь — разные вещи.

— Влюбилась, дура, — шепчу я, медленно засыпая.

К счастью, родителей дома не будет три дня. Я не хотела бы, чтобы они видели свою дочь такой…

* * *

Чонгук

Эта работа скоро сведет меня с ума. Эх, где ж мое беззаботное детство?

— Подожди, родная, скоро отец приедет из Китая, и мы с тобой будем больше времени проводить вместе, — радуюсь я, исследуя очередной проект по строительству еще одного филиала. — Отец, — звоню отцу, — слушай, у нас уже есть один филиал. Зачем тебе еще один? Кого ты туда посадишь, черт возьми?

— Чонгук-а, ты как с отцом разговариваешь? — смеялся отец. — Как зачем? Я буду в основном, ты пока в филиале. Когда придет время, ты будешь руководить основным зданием Star Empire Group. А твои сыновья — филиалами. Так, сына? Я внуков хочу, вну-у-уков. Так что вы там уж постарайтесь с До На.

— Йа, какие внуки? Какая До На?! Отец, она не моя невеста. У меня, между прочим, есть девушка. Я люблю ее, — сдерживая свой гнев, говорил я. — Больше ни слова о До На. Я ненавижу ее.

— Мой сын влюбился?!

— Влюбился, как мальчик, отец, влюбился по-настоящему, — я улыбнулся.

— Я настаивал на До На, думая, что у тебя никого нет. Раз так, то это другое дело. Расскажешь мне о ней, Чонгук-а. Я буду рад встретиться со своей невесткой, — радовался отец. — Я вну-у-у-у-уков хочу, вну-у-у-уков, сын.

— Успокойся, отец. У нас дальше невинных поцелуев не заходит, — тяжело вздыхаю. — Я и сам хотел бы сына от нее, хотел бы видеть ее каждое утро, собираясь на работу, — мечтательно произносил я.

— Все когда-то бывает в первый раз, сына, — смеялся отец. — И помни: вну-у-у-уки.

Глава 20. I Don’t even know

Сэ И лежала, свернувшись в одеяло клубочком, до самого утра. Уснуть она, разумеется, не смогла. Все это время ее занимали мысли. Нетрудно догадаться, о ком мысли, так ведь?

Встав с постели воскресным утром, она проверила фотографию раз десять на подлинность. Все верно, как и в первый раз, — фотография настоящая. Сна не было ни в одном глазу. Как тут спать? Верно. Сэ И боролась одновременно с гневом, ревностью, обидой, яростью и, конечно, с вновь подступающими слезами.

Что делать девушке, загнанной в тупик своими же мыслями и догадками? Большая часть настаивала на неверности Чонгука, Сэ И не могла не поддаться ей. Что еще могло произойти?

— Ждешь его звонка, значит, — не звонит, ждешь СМС — не пишет, ждешь в школе — не появляется. Обещал защищать меня, обещал ведь… обещал, что не обманет, — говоря с собственным отражением в ванной, плакала Сэ И. Казалось бы, вина Чонгука признана, однако в глубине души осталась еще частичка, которая оправдывала Чонгука.

Не мог же он так поступить?

Или все-таки мог?

Сэ И скиталась по дому, не зная, что делать. Депрессия захлестнула с головой.

— Когда же я успела стать такой? Увы, сказал бы мне кто-нибудь месяцев шесть или семь назад, что я буду так вести себя, я бы отмахнулась рукой, прогоняя этого человека. Скитаюсь по дому, бездельничаю, переживаю, плачу, ревную, оправдываю и обвиняю одновременно. Эх, Сэ И, ты ведь не была такой раньше… Нет отношений — нет проблем, — вздохнула Сэ И. — Вот ты дура, Сэ И, смотри, до чего он тебя довел — сама с собой разговариваешь. Отношения? Внушила себе тоже… Разве он когда-либо называл тебя своей девушкой? — усмехнувшись, Сэ И направилась к звонящему телефону.

— М, что случилось?

— Я тебе не могу позвонить уже, Сэ И?

— Извини. Можешь, конечно.

— Что у тебя с голосом? Такой голос, будто ты в этой жизни многое пережила.

— Джихи, ты как всегда… Все нормально с моим голосом. Скажи лучше, как у вас там с Тэхеном?

— О! у нас все отлично, Сэ И. Я никогда не была такой счастливой, как сейчас. Я думаю, мама была бы рада видеть меня такой счастливой, — помолчав несколько секунд, Джихи продолжила. — Правда, я, как и ты, уже давно не видела Тэхена. Сейчас они все очень заняты, по его словам. И, как бы они не хотели проводить с нами больше времени, сейчас они просто не могут. Кто-то же должен миллионы зарабатывать, да? — смеялась Джихи.

— Как у вас все просто…

— Так, с тобой точно что-то случилось. Что? Скажи мне, я же подруга твоя.

— Все нормально. Тебе кажется. Приходи лучше с ночевкой ко мне. Родителей дома нет. Завтра вместе в школу пойдем.

— Я уже выезжаю. Жди с едой.

Словом, вечер прошел удачно, как всегда: еда, дорамы, смех и игры. Как только Джихи приехала, Сэ И сразу же переменилась в лице и голосе. Она искренне не желала никому ничего говорить.

— Следите за ней, не упускайте из виду, но так, чтобы она вас не заметила. Охранять ее так, как вы охраняете меня. Если с ее голову упадет хоть один волос, я вас лично повешу. Понятно?!

— Да, господин.

Утро понедельника. Две невыспавшиеся старшеклассницы, зевая, переживают скучные уроки. Да, даже Сэ И считала свое расписание в понедельник очень скучным. При Джихи Сэ И все так же не показывала своего расстройства. Все шло предельно гладко, пока в социальных сетях не пришло еще одно сообщение от анонима:

Аноним: «Бедненькая, маленькая Сэ И, думаешь, ты ему нужна? Вокруг него каждый день вертится куча девушек, которые, уж будь уверена, лучше тебя и умеют доставлять удовольствие мужчине. А это, безусловно, то, что им нужно. Но у него есть я, так что отстань от него, иначе я тебе устрою сладкую жизнь, стерва! Все его слова, что он сказал тебе, — ложь. Он любит меня, я люблю его. Он просто играется с твоими чувствами. Его, знаешь ли, забавляет это».

Аноним: «Кстати, хочешь увидеть, как Чонгуку хорошо со мной? Смотри — любуйся».

Фото:

— Как же бесит…

К счастью, это был последний урок. Сэ И читала сообщение и плакала в голос, не боясь скрывать нахлынувших эмоций.

«Я ведь до последнего искала тебе оправдания, Чонгук» — подумала Сэ И.

Не дождавшись Джихи, Сэ И рванула в спортивный зал школы. Да. Только с мячом в руках изматывая себя, она справлялась с гневом, с проблемами, с болью, с обидой. Этот случай — не исключение. И вот, Сэ И берет баскетбольный мяч и бьет им об стену, будто бы это волейбольный мяч. Бегая по всему залу, прыгая до сильной отдышки, глотая слезы, изнуряла себя Сэ И.

Ладони красные от ударов, мокрая спортивная форма, тяжелые вздохи и громкие всхлипывания. К концу так называемого «сеанса релаксации» Сэ И стало полегче.

— Всегда помогает, — говорит она сама себе и выходит из зала.

Да. Кто-то заедает проблемы, кто-то их запивает, а кто-то доводит себя до обморочного состояния, пытаясь выместить весь пыл в своих ударах, забыться в глубине спортивного зала.

Сэ И забыла про Джихи, думая, что, скорее всего, так поехала домой, не дождавшись подруги. Но и тут она ошибалась

— Тэхен, любимый, ты ответил на звонок. Как ты?

— Господи, Джихи, как я скучаю по твоему голосу…

— Приятно слышать, Тэхена-а. Я терпеливо жду тебя. Просто знай, что тебя ждет сюрприз, — улыбнувшись одним уголком губ, сказала Джихи.

— Зачем ты мне это сказала? Я же теперь с ума сойду, ей-богу, — простонал Тэхен. — Джихи, завтра я улечу в Гонконг, но ненадолго. Я прилечу через два дня. Жди меня голодного, — рыкнул в трубку Тэхен.

— Милый, я тебе сейчас хотела кое-что сказать, скорее, спросить у тебя, — замялась Джихи. — Сейчас я стою у спортивного зала и наблюдаю, как Сэ И, захлебываясь в собственных слезах, доводит себя до обморочного состояния своими тренировками. Она бьет по баскетбольному мячу все сильнее и сильнее, будто это волейбольный. Я не хочу заваливать ее вопросами, поэтому не вмешиваюсь. Не знаешь ли ты, что происходит между Чонгуком и Сэ И? Что-то мне подсказывает, что между ними что-то произошло — что-то явно нехорошее.

— Нет, Джихи, я не знаю, что случилось. Слушай, завтра перед вылетом я встречаюсь с Чоном. Может, мне спросить у него об этом очень деликатно?

— Только постарайся все сделать так, чтобы он ничего не заподозрил. Возможно, Сэ И не хочет поднимать этот вопрос.

— Я попробую.

* * *
Чонгук

— Отец, мне осталось только повидаться с Тэхеном перед вылетом. Еще чуть-чуть, и я буду в Китае.

— Жду, сына. Надеюсь, ты не забыл о важном?

— Нет. Я взял весь кейс.

— Какой кейс, Чонгук-а? Не говори глупостей.

— А, взял я контракты будущих инвесторов, не волнуйся. Да, еще и список новых акций тоже не забыл.

— И-и-и, вот тупица! Айщ! Я тебе про внуков моих говорю! Внуки, Чонгук! Какие, к черту, бумажки?

— Ох, отец, успокойся. Между прочим, из-за работы я не могу увидеться с ней. Да-да, кто бы говорил.

— Ну, это уже издержки профессии, сынок. В общем, сначала внучат, а потом можно и внучек.

— Ты неисправим, отец.

Да уж, мой отец все никак не оставит меня в покое. В самом деле, я рожаю, что ли?

До отбытия самолета осталось меньше часа.

— Чонгук-а! Ты вырос, что ли? — говорит Тэхен-хен и бьет мне по спине. Да, этот парень никого не стесняется, даже своих подчиненных.

— Смешно, хен. Как ты? В Гонконг? А я в Китай. Отец ждет.

— Так, давай сейчас не об этом, — положив мне руку на плечо, хен увел меня в сторону. — Чонгук, у меня к тебе серьезный разговор.

— Черт, вот у тебя лицо. Ты чего пугаешь, а? — рассмеялся я.

— Ты связывался с Сэ И в последнее время?

— Нет, хен. Ты же знаешь, у меня и минуты свободной нет. В чем причина такого вопроса?

— Хм, значит, он не мог ее обидеть, — сказал хен, думая, что я не услышу.

— Ты о чем?! Что-то с Сэ И?! Расскажи мне!

— Успокойся. В общем, меня Джихи убьет, конечно, ведь она просила узнать у тебя так, чтобы ты ничего не заподозрил, — тут хен начал озираться по сторонам, словно шпион какой-то. — Слушай, объясни мне, почему твоя девушка плачет навзрыд и убивается в спортивном зале, доводя себя до обморочного состояния? Зная Сэ И, она таким образом снимает стресс. Ты мне не врешь? Не ты ли ее, часом, обидел?

— Что?! Плачет?! Почему?! — вскрикнул я. — Расскажи мне!

— Успокойся. Сядь на место. Я ведь сам не знаю почему. Но что-то, определенно, случилось. Тебе, как никому другому, известно, что Сэ И — не тот человек, который плачет по пустякам.

— Прости, хен. Удачного полета, — в полнейшем гневе я сорвался с места и направился к выходу.

Полет? Отменяется, к черту. Звоню отцу, чтобы предупредить его.

— Отец, я не прилечу сегодня. Пойми меня.

— Как?! Почему?!

— Возникло срочное дело, не терпящее откладывания на потом.

— С девушкой что-то? Ну, хорошо, хорошо.

— До встречи, отец.

— Вы точно за ней следите?! Вы не спускали с нее глаз? С ней ничего не произошло? Отвечайте!

— Нет, господин. Сейчас она точно находится на объекте. С того момента, как пришла из школы, она не выходила с объекта.

— Пеняйте на себя!!!

Не дай Бог, с ней что-то случилось. Я не прощу себе никогда. Я должен быть рядом, должен защищать ее. Но что сделал я? Приставил безмозглых телохранителей. Вот придурок!

Звоню ей на сотовый, она не берет. Звоню еще раз двадцать, но все тщетно.

— Черт, да что же случилось? — спрашиваю сам себя, сидя на заднем сидении машины. Решаю позвонить Джихи. — Ало! Джихи, это ты?

— Да, Чонгук. Что случилось?

— Это я у тебя хотел спросить. Что случилось с моей Сэ И?

— Я не знаю. Я думала, что между вами что-то произошло.

— Родители ее дома?!

— Вроде бы, нет. Не кричи ты так!

— Я не могу не кричать! Я в гневе! — бросаю трубку.

Плевать на все. Врываюсь к ней домой, выламывая дверь.

— Ко, черт возьми, Сэ И, ты почему на мои звонки не отвечаешь?! — с порога кричу на нее.

Мигом поднимаюсь на второй этаж и вижу ее — она лежит у себя в комнате, укутавшись в одеяло. Ладони синие, коленки сбиты, на руках синяки.

— Я тебя спрашиваю! Сэ И, ты меня слышишь? — она слегка шокирована моим появлением. — Почему я узнаю все последним?!

— Как ты сюда вошел?! Убирайся отсюда! Я не хочу тебя видеть! Я не хочу тебя слышать! — Сэ И отползла на другой конец кровати.

— Что значит «я не хочу тебя видеть»? Какого черта? — хватаю ее за руки и поднимаю с кровати. — Объясни-ка мне! Что вообще происходит?!

— «Что происходит?» Ты не звонишь, ты не пишешь, в школе не появляешься! Но, знаешь, не это самое ужасное, Чонгук, — я слегка опешил, потому что она влепила мне довольно-таки сильную пощечину. — Как ты мог, Чонгук?! Я ведь обещала тебе — я сдерживаю обещание! Но ты, — она заплакала. — С каких пор я стала такой?! С каких пор я переживаю из-за парня, Чонгук?! Как ты мог…

— Да о чем ты, Сэ И?! Не молчи, скажи мне! — я кричу, не в силах сдерживать свой гнев. — Что я сделал не так?!

— В моей жизни ты появился, Чонгук, — вот что ты сделал… — в ее глазах блестели слезы.

— Объясни же мне, Сэ И, родная… — я сбавляю свой тон, подхожу к ней ближе.

— Не называй меня так! Не подходи ко мне! Не трогай меня!

— Я не понимаю, Сэ И!

— Обещал защищать меня, обещал быть рядом, обещал не предать… Что, три месяца воздержания дали о себе знать, и ты не выдержал?! — она била своими кулачками мне в грудь.

— Что ты такое говоришь?! Объясни же мне! Я не понимаю! Что значит «три месяца воздержания дали о себе знать»? — гневно отбрасываю одеяло в сторону, хватаю Сэ И за руку и одним рывком поднимаю с кровати, впечатывая спиной в стену, железной хваткой удерживаю ее руки и целую так, как никогда не целовал. Да я скучал по этим губам.

— Отпусти! Отпусти меня! Да как ты смеешь?! — она пытается выбраться, но я сильнее.

— Объясняй быстрее, пока я держу себя в руках, Сэ И! Что я сделал не так?! — перехожу к ее шее, требовательно целуя нежную кожу. Сэ И действует на меня, как сильнейший афродизиак. Я не могу насладиться ею. — Пока ты… не скажешь и не объяснишь, в чем дело, я не остановлюсь… Я возьму тебя прямо здесь и сейчас! — сжимаю ее тоненькую талию, продолжая целовать каждый сантиметр ее шеи.

— Отпусти меня! Ты не сделаешь этого со мной! Отпусти! — она снова начинает плакать, ударяя своими слабыми кулачками меня. — Как ты смеешь прикасаться ко мне?! Убери от меня свои руки! Ты дотрагивался до нее! Ты изменил мне!

Тут меня будто молнией ударило. Я не понимал, что она сказала только что. Последняя фраза повергла меня в шок.

— Что ты сказала? До кого я там дотрагивался?! Как ты смеешь говорить мне это? Я из-за тебя уже почти четыре месяца воздерживаюсь! Из-за тебя! Из-за тебя, дура! Я не могу смотреть на других! Я не могу прикасаться к другим! Я хочу тебя! Я хочу только тебя! Твои губы, твои глаза, твоя тоненькая талия и красивейшая грудь сводят с ума! Твой голос, что так сладко доносится до моих ушей, я мысленно превращаю его в нежнейшие стоны. Твой запах дурманит мне голову, — я опустился на колени перед ней без сил. Ну вот, я высказал ей все. Мне как-то неловко и в то же время хорошо. Мне стало легче, намного. — Раньше такого не было. Теперь же везде ты… только ты… С чего ты вообще взяла, что я тебе изменил? Я каждый день думаю о тебе, скучаю, хочу целовать, хочу обнимать тебя, вдыхать твой запах и слышать твой нежный голос, — обреченно выдохнул я.

— Но как ты тогда объяснишь те фотографии? Чонгук, я проверила их на подлинность, — шепотом говорила Сэ И, опускаясь на колени передо мной. — Ты знаешь, что стало со мной после того, как я увидела их? Я рыдала день и ночь, мне обидно, мне больно где-то там, в груди, кажется, в сердце, в голове пусто, ничего не хочется делать, — она обняла меня и поцеловала в шею.

— Покажи мне эти фотографии, — вздохнул я.

Она принесла ноутбук и показала мне эти фотографии. Я глазам своим поверить не мог.

— Глупая ты! Моя глупышка! — я поднял ее на руки и стал кружить. — Сэ И, тебе надо было у меня спросить прежде, чем в истерику впадать.

— Объясни мне, Чонгук, — нахмурилась она.

— Сэ И, эти фотографии настоящие, — она обиженно посмотрела на меня и хотела было вылезть из моих объятий. — Да, не спорю. Постой! Не кипятись. Видишь эту девушку? Это До На. Это было до тебя.

— Значит, это было давно, говоришь?

— Примерно год назад. Тебя тогда и в помине не было, — рассмеялся я.

— Не врешь?

— Нет, родная… Не бери в голову. Она просто бесплатная шлюха, которая всегда отдавалась мне. Я никогда и ничего не испытывал к ней. К тому же, я спал с ней до тебя — это не измена. Я не изменял тебе. У меня даже в мыслях этого не было, дурочка.

— Прости меня, пожалуйста, — виновато посмотрев на меня, она присела на кровать. — Я дура. Повела себя, как маленькая капризная девочка.

— Моя девочка, — я поднял её на руки и чмокнул в щеку.

— Я тебя, наверное, от работы отвлекаю. Прости меня.

— В Китай я ещё успею съездить, не переживай.

— Ты из-за меня полёт отменил?! Вот дурак! Зачем?!

— Разве мог я улететь, зная, что моя девушка плачет, м?

— Ты назвал меня своей девушкой, — заплакала она. — Спасибо.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — смеялся я, кружа её по комнате.

В следующую минуту я не удержался и впился в ее губы требовательным поцелуем.

— Чонгук, что делать?

— Просто открой рот, я сам все сделаю.

Она открыла рот, и я начал, как говорится, хозяйничать. Поцелуй получился чувственным, долгим, мне не хотелось отрываться от её губ, от неё самой.

— Сэ И, я хочу насладиться тобою всею без остатка, — я целую её шею, руками поглаживаю округлые бёдра. Боже, как же я давно хотел этого. — Самая красивая, самая нежная, самая невинная, — лучшая, а главное — моя, — я глажу ее волосы, укладывая на кровать, глажу большим пальцем щеку, нежно целуя в губы, она отвечает. Я поднимаю свой взгляд и вижу в её глазах страх.

— Чонгук, нам надо остановиться, — дрожащим голосом говорит она.

— Я не перейду дозволенную черту, Сэ И, пока ты сама не попросишь, — неохотно отрываюсь от неё, поднимая с кровати.

Сэ И сказала подождать мне в гостиной, а она пока приберется в комнате, потому что после нас там полнейший бардак.

— Чонгук, получается, эта До На писала мне, что ты играешься со мной? — спустившись со второго этажа, спросила Сэ И.

— Я?! Играюсь?! Вот шалава, я ей устрою, — сжал кулаки, гневно уставившись в одну точку, придумывал, как мне ее наказать.

— Как грубо, Чонгук. Скажи мне, почему ты ее так ненавидишь?

— А за что ее любить, а? Любит только деньги, вешается на всех, спит со всеми. После первой недели нашего знакомства она переспала с моим уже бывшим другом, — притянув Сэ И к себе за талию, высказался я.

— Точно. Вот шлюха, — сделав серьезное лицо, она обняла меня.

— Любимый, что это за машина возле нашего дома? Что-то я не припомню друзей у нашей дочери с такими автомобилями.

— Не знаю. Давай-ка быстрее в дом.

— Тебе надо уходить. Скоро родители приедут. Что я им скажу? — Сэ И хотела выбраться из моих объятий, но я ей не дал.

— Заодно и познакомлюсь, — улыбнулся я.

— Ты хочешь познакомиться с моими родителями?!

— Конечно, хочу. Мой отец уже внуков хочет, Сэ И, — я ухмыльнулся.

— Ты рассказал ему про меня?! Он не против меня?! Он не злился?!

— Почему он должен злиться? Он хочет внуков. Нам надо постараться, — я поцеловал ее в животик.

— Чонгук, какие дети? Мы сами еще как дети, — Сэ И покраснела, я от этой картины еще сильнее рассмеялся.

— Я уже давно не ребенок, — я потянулся к ней за поцелуем.

* * *
Сэ И и Чонгук спокойно дожидались ее родителей. Ну как, спокойно: Чонгук был спокоен, а Сэ И — нет. Сэ И не знает, что говорить, что делать в такой ситуации. Она совершенно растерялась.

— Чонгук, а что говорить? — дрожала она.

— Ты дрожишь, как нашкодивший котенок перед приходом хозяев, — смеялся Чонгук.

— Дурак, — сказала Сэ И на родном языке.

— Это нечестно. Вот что ты сейчас сказала? Ты просто пользуешься своим положением, — Чонгук подхватил ее на руки. — Может, ты меня оскорбила, а? Наказать тебя надо, — Чонгук заиграл бровями и начал щекотать Сэ И, зная, что она ужасно боится щекотки.

— Чонгу-у-у-ук! Перестань! Если я тебя ударю, ты сам будешь винова-а-а-ат! — пыталась убежать Сэ И, но ничего не получалось.

Это так мило выглядело, что, безусловно, каждый человек невольно улыбнулся бы.

Пытка Чонгука длилась недолго, но Сэ И уже успела выдохнуться в попытках убежать от Чонгука. Рухнув на пол, Сэ И и Чонгук старались перевести дух. Неожиданно в голову Сэ И пришла мысль:

— Чонгук! Ты, наверное, голодный! Вот я глупая! Подожди минутку, я сейчас что-нибудь нахимичу, — уже находившись на кухне, кричала Сэ И.

— Дурочка, — сказал про себя Чонгук и присел на диван.

Когда ужин уже был готов, вернулись родители.

— Сэ И, родная, что это еще за автомобиль у нашего дома? Я не помню твоих подруг с такими… — мать Сэ И не успела договорить, так как была немного удивлена нахождением парня у них дома.

Отец вошел следом за матерью и так же, как и мать, застыл от удивления в гостиной своего дома. Разумеется, отцу это не понравилось. Его дочь впервые привела домой парня. Раньше такого никогда не было. И мать, и отец, мягко говоря, были не рады такому повороту событий.

— Ко Сэ И, потрудись объяснить, что тут происходит! — серьезным тоном произнесли оба родителя.

— Я… — не успела Сэ И договорить, как ее перебил Чонгук, схватив за руку.

— Миссис, этот автомобиль принадлежит мне. Если он Вам коим образом мешает, я могу попросить водителя припарковать автомобиль в другом месте.

— Молодой человек, Вы кто такой? — сердито спросил отец Сэ И.

Сэ И была немного напугана происходящим, она знала, что подобный тон отца не предвещает ничего хорошего.

— Прошу меня простить за столь поздний визит. Я забыл представиться. Меня зовут Чон Чонгук, и я парень вашей дочери. Приятно познакомиться, — совершенно спокойным тоном сказал Чонгук, протягивая руку отцу Сэ И, который сразу же задумался, услышав фамилию парня, потому что, как казалось отцу Сэ И, она была ему знакома. — Приятно познакомиться, миссис, — поцеловав руку матери Сэ И, как и полагается, поклонился Чонгук.

После того, как Чонгук заговорил, мать Сэ И смягчилась в лице. Конечно же, должное воспитание, шарм, манеры и внешность дали о себе знать. Признаться, ни одна женщина не осталась бы равнодушной.

— Мне тоже очень приятно, Чонгук, — улыбнулась мать, а отец все так же пребывал в своих раздумьях.

Словом, вечер проходил удачно. Матери и отцу Чонгук понравился. Смех, улыбки и подмигивания родителей своей дочери — вот решительно из чего состоял вечер. Неожиданно Чонгук обратился к отцу Сэ И:

— Сэр, позволите мне поговорить с Вами наедине? У меня к Вам серьезный разговор, — произнес Чонгук.

— Да, конечно. Пройдем в гостиную.

Мать Сэ И, воспользовавшись случаем, сразу же закидала дочь вопросами:

— Он тебя не обижает? Сколько уже в отношениях? Ты ему доверяешь?

— Мам, я доверяю ему. Он защищает меня, не беспокойся, он не обижает меня. Встречаемся фактически почти четыре месяца.

— Дочь…

— М?

— А это? — замялась мать.

— Он ради меня уже 4 месяца воздерживается. Говорит, что готов ждать, пока я сама не попрошу, — смутилась Сэ И.

— Он мне сразу понравился, — рассмеялась мать.

Через минут пять мужчины вернулись на кухню, Чонгук почему-то заторопился уходить.

— Мне было очень приятно познакомиться с Вами, и я хотел бы остаться подольше, однако мне уже пора. Прошу меня извинить.

Сэ И вышла из-за стола и обняла его на прощание. Как только Чонгук покинул дом, отец Сэ И начал в буквальном смысле плясать.

— Сэ И!

— Отец, что с тобой?

— Дорогой, ты с ума сошел? Что он тебе сказал?

— Мне его фамилия сразу показалась знакомой. Дорогая, ты знаешь, кто он?

— Нет, но он красивый, умный, воспитанный. Главное — он любит нашу дочь, а она его.

— Он наследник Star Empire Group! Я запомнил фамилию и лицо. Это же он перехватил большую часть акций нашей компании! Благодаря ему наша компания превратилась в достаточно успешную компанию! Наш непутевый директор не смог с ней справиться, а это парень пришел и все решил. Причем, с ним был черноволосый парень, сын главнейшего инвестора и владельца сети гипермаркетов нашей страны. Вот эти парни тоже вытащили нашу компанию из «ямы»!

— Чимин?

— Ты и его знаешь? — уставился на Сэ И отец.

— Он его близкий друг, пап, — смеялась Сэ И.

— Дорогой, но ты-то откуда их знаешь? Ты же просто заместитель финансового директора.

— Да их все работники нашей компании знают! Как же не знать тех, кто сохранил тебе работу? Кстати, доча, а как вы познакомились?

— Ну, это… — отец не дал договорить дочери.

— Дорогая, Чонгук уверял меня, что его намерения серьезны и что он не даст в обиду нашу дочь. Этот парень говорил очень твердо и уверенно. И я очень рад, что мы породнимся с ним! Ты представляешь, как нам повезло?! — отец Сэ И стал кружить свою жену от радости.

— Отец! Зачем ты так говоришь? Я люблю его не за деньги и власть! Ты говоришь так, будто я с ним только из-за этого встречаюсь! — заплакала Сэ И.

— Все, все, успокойся, — успокаивала мать дочь.

— Я знаю, милая. Просто я очень рад, что такой благородный парень встретился тебе, — обняв дочь, сказал отец. — Разве наша Сэ И не заслуживает этого?

— Стоп. Пап, ты сказал «породнимся»?!

— Да. Я же забыл сказать тебе! Доча, собирайся. Чонгук отпросил тебя на несколько дней в Китай. Его отец хочет познакомиться с тобой, — радовался отец.

— Что?!

Вам, наверное, кажется, что отец Сэ И чего-то не договаривает? Правильно. Что же еще задумал Чонгук?

— Ало? Пап?

— О! Сынок, это ты?

— Папа, я завтра прилечу со своей девушкой. Ты же не прочь с ней познакомиться?

— Какой еще «не прочь»?! Если бы ты сам не предложил, я бы сам отправил за ней самолет! Я же хочу увидеть это прекрасное дитя, которая смогла покорить сердце моего единственного сына! — хохотал отец.

— Приятно слышать, отец, — улыбался Чонгук, сидя в салоне своего дорого автомобиля. — И еще, папа, я намерен устроить помолвку по окончанию школы. Ты даже не представляешь, как я хочу связать себя узами с этой девушкой.

— Я уже занимаюсь этим, сынок! Ты меня недооцениваешь!

— Ты непредсказуем, отец, — смеялся Чонгук.

Глава 21. «Эх, молодость, даруй всем счастье»

В ту ночь спокойно спали все, кроме Сэ И. Бедная девушка была погружена в свои мысли. Миллионное количество вопросов проносилось у нее в голове, не давая спокойно уснуть. Не смыкая глаз всю ночь, Сэ И обдумывала все, что навалилось на нее в последнее время.

Когда же она успела так измениться? Чуть больше полугода назад она была необщительной девушкой, которой пришлось покинуть Родину, чуть больше полугода назад она и понятия не имела, как могут быть приятны объятия и поцелуи, чуть больше полугода назад она жила спокойной и однообразной жизнью. Жалеет ли она? Хотелось бы ей вновь зажить прежней жизнью? Разумеется, нет. Сэ И все вполне устраивает: новые друзья, отношения, больше веселья и радости в ее жизни. Разве это повод для расстройства?

Рассвет. Небо еще не успело полностью окраситься в голубой цвет, отдавая нежно-розовым оттенком, однако Сэ И уже на ногах. Спросите почему? По-моему, в связи с последними событиями в жизни Сэ И задавать подобный вопрос будет крайне неуместно.

* * *
Сэ И

А! глупая дура. Чемодан не собрала, деньги не взяла, в порядок себя не привела, что говорить — не знаю, как одеться для такого случая — не знаю.

Чтобы все успеть, специально встала рано. Ношусь по всему дому, как угорелая. Вот уже и чемодан собран, деньги взяты, виза тоже. Осталась я сама. Ей-богу, как я боюсь отца Чонгука. Что будет, если я ему не понравлюсь? Утоплюсь, наверное.

— Мам, что мне надеть по такому случаю?! — вбегаю в комнату к родителям, крича на весь дом. — Мам, стоит ли наносить макияж? Пап, что мне говорить, как себя вести? Ну же, вставайте! Сегодня ответственный день!!!

— Вот несносная девчонка, — отмахиваясь от меня руками, в полусонном состоянии говорят родители.

Ну что ж, я готова. Неужели я надела платье? Самой не верится, но по такому случаю я обязана была надеть красивое платье пастельного цвета до колен. Да. Все предельно строго, но элегантно. Я даже решила нанести легкий макияж. Боже, как же мне хочется произвести хорошее впечатление.

— Ненавижу!

— Ну и что ты от меня хочешь?

— Болтать будешь или мне помогать?!

Отец отвез меня в аэропорт и сказал мне напутственные слова:

— Доченька, не переживай ты так. Если будут задавать вопросы, отвечай спокойно и естественно. В самом-то деле, кому может не понравится моя дочурка — умная, милая, красивая, воспитанная, покладистая и спортивная девушка?

— Папа, ты лучший, — со слезами на глазах я обняла отца и попрощалась с ним.

Чонгук сказал подождать у первой кассы, что я и делаю. Сижу и жду, нервно перебирая телефон в руках. Надо что-нибудь выпить или съесть, думаю, это меня успокоит. К счастью, мама, зная меня, положила мне в сумку коробку яблочного сока. Теперь намного легче.

— Сэ И, ты чего тут сидишь? Сказали же ждать у первой кассы, а эта четвертая, — я обернулась на знакомый голос. Как оказалось, это был Хосок. — Пойдем быстрее.

— Ребят, вы тоже с нами? — удивилась я, увидев всех в сборе.

— А ты не рада, что ли? — надув губы, спросила Джихи.

— Ну, вообще-то, мы каждый год к Чону в гости на виллу летаем отдыхать в Китай. Его отец очень любезен, а вилла очень большая, — сказал Рэп Мон. — Это вы с Джихи впервые там побываете.

— Эу, я так-то с родителями в Париж должен был улететь, но остался с вами же, а кто-то еще недоволен, — произнес Шуга.

— Нет, ребята, вы что! Я просто очень сильно удивилась. Как я могу быть против?! Наоборот, мне будет спокойнее, если вы будете рядом, — я подбежала к Джихи и обняла ее.

— Йа, успокойся. Мы знаем, что ты не это имела в виду. Мы просто решили пошутить над тобой, — сказал Чимин. — Хе-е-ен, когда и где ты успел купить гамбургеры? — обратился он к только что пришедшему Джину.

— Пока вы тут ждали, я решил воспользоваться случаем. Будете? Тут на всех хватит, — ребята переглянулись и начали громко смеяться.

Почему меня все не отпускает дрожь? Понимаю, для меня все так ново, но почему все-таки я так сильно переживаю? Честно говоря, я все еще думаю, что как-то не вписываюсь в эту компанию «золотой молодежи», что я все-таки не подхожу Чонгуку. Нет, моя семья далеко не бедна, мы довольно состоятельны, однако даже моя семья на фоне семьи Чонгука — просто сборище бомжей, мягко говоря.

Опустив взгляд в пол, я стояла и обдумывала все, но меня вернули в реальность теплые мужские руки, что неожиданно начали обвивать мою талию со спины.

— О, макнэ, долго красился, что ли? — съязвил Тэхен.

— Да, хен, ресницы никак не хотели приклеиваться, решил просто свои подкрасить тушью, — ухмыльнувшись, ответил Чонгук.

Когда я почувствовала родные руки у себя на талии, я невольно улыбнулась.

— Сэ И, ты стала еще прекраснее. Я первый раз вижу тебя в платье, и мне очень нравится, — положив свою голову мне на плечо, сказал Чонгук.

Я ничего не ответила, а лишь смело подарила ему нежный поцелуй в губы.

— Сэ И стала смелее, — сказал Джин. — Ох, как же быстро растут дети, — сделав расстроенное лицо, заметил Джин, поедая свой гамбургер.

Все залились смехом. Я же отпрянула от Чонгука и жутко покраснела. Да, и зеркало не нужно, чтобы убедиться в том, что мои щеки красные.

— Я хочу продолжения, родная, — зарывшись лицом в мои волосы, прошептал Чонгук.

— Чаги, я тоже хочу так, — заныл Тэхен, обратившись к Джихи.

— Хорошо, оппа. Но тогда подарка ты не получишь, — Джихи ехидно поиграла бровями, облизнув пересохшие губы.

— Нет уж, я потерплю, — Тэхен обнял Джихи.

— Эй, две парочки, вы так мило выглядите, что мне блевать хочется, — скорчив лицо, сказал Юнги.

— Все, ребят, нам пора отправляться, — сказал Рэп Мон.

Вот мы уже в самолете. Позади нас с Чонгуком мило посапывают Тэхен и Джихи, обнявшись и держась за руки. О, это так мило.

— Ты почему дрожишь? Тебе холодно? Ты не заболела? Где болит? Что болит? Тебя обидели? Кто?! Скажи, убью его, — заметив мою дрожь и побледневшее лицо, спросил Чонгук.

Я ничего не отвечаю, а лишь беру его за руку и прикладываю к своей щеке, улыбаясь, словно умалишенная.

— Если ты рядом, мне ничего не страшно. Мне нравится ощущать твое тепло, Чонгук. Твои руки излучают тепло, которое для меня лучше всяких лекарств. У меня никогда не было парня, но сейчас есть ты. Мне хочется, чтобы ты стал моим первым и единственным. Мне хочется утопать в твоих объятиях, ощущать тепло твоих рук и чувствовать прикосновение твоих губ. Знаю, сейчас неподходящая обстановка, но мне так хочется это сказать. Я поняла это совсем недавно, когда увидела ту фотографию, из-за которой мы поссорились. Сейчас я твердо знаю одно: я люблю тебя, Чон Чонгук, — выпалив все это на одном дыхании, я накрыла лицо большим шарфом, чтобы он не увидел моих пылающих щек.

— Сэ И, я…

— Ай, не отвечай, я боюсь твоего ответа, — я вцепилась в его руку и отрицательно замотала головой.

— Каким может быть мой ответ, если ты давно пленила меня? С того дня, когда ты искала защиты в моих объятиях, когда ты сжимала мою рубашку, не желая отпускать, когда я увидел твои слезы, я просто влюбился в тебя, как мальчишка. Честно скажу, я приготовил тебе жестокие наказания, но одни лишь твои слезы перечеркнули всю ненависть, пробудив те чувства, которых никогда не было. Я уверен, хены тебе уже выложили тебе всю информацию, Сэ И. Знай, что у меня было множество игрушек, которыми я распоряжался, как хотел, у меня было множество девушек на одну ночь, но никто из них и мизинца твоего не стоит, — он поцеловал тыльную сторону моей ладони. — Я просто люблю тебя, Сэ И, люблю очень сильно.

— Чонгук…

— Ты плачешь, что ли? Сэ И, ты чего плачешь-то? — он попытался снять шарф с моего лица.

— Нет, не надо. Не хочу, чтобы ты видел мои слезы. С вами я стала такой сентиментальной. Обними меня лучше, — я умостила свою голову на его плечо и медленно начала засыпать.

— Я никогда не дам тебя в обиду, любимая…

Я медленно открываю глаза. Оказывается, мы уже прилетели. Боже, это же другая страна, это Китай! Всегда мечтала побывать в Китае, в Шанхае. Чонгук бережно будит меня, говоря, что нужно покидать самолет. Вот мы стоим у аэропорта, дожидаемся автомобиля, что выслал за нами отец Чонгука.

Доехали мы быстро. Ох, мамочка родная, вот это дворец, ей-богу. О! чувствую, как подкашиваются ноги, когда я выхожу из машины, руки начинают дрожать. Я никогда так не боялась. Хоть бы не упасть, хоть бы не сломать что-нибудь, хоть бы не ляпнуть лишнего!

Не успели открыться огромные железные двери, как оттуда вылетают какие-то люди и подхватывают наши чемоданы и сумки, провожая в дом. Я, как самая последняя дура, не могла догадаться, что эти люди работают прислугой, поэтому секунд тридцать не хотела отдавать свой чемодан какому-то рослому парню, думая, что он вор какой-нибудь. Вот позор-то…

Я слышу шаги. Они все ближе и ближе, все слышнее и слышнее… Мое сердце отбивает бешеный ритм.

— Что с тобой, Сэ И? — спросил обеспокоенно Чонгук.

— Я ему не понравлюсь, я обязательно ляпну что-нибудь не то, я обязательно опозорюсь… — я проговаривала эти фразы, как скороговорку.

— Сэ И, если ты понравилась мне, значит, ты и отцу моему понравишься. Будь собой. Где та бойкая Сэ И, которая покорила меня?

— Бойкая Сэ И? Честно говоря, она сидит в уголочке и плачет.

Вон его отец, он уже совсем близко. Сразу видно, человек с большой буквы. Какой у него вид строгий. Может, не рад чему-то? Мне, например. Да, точно мне не рад.

— Мистер Чон, как давно мы вас не видели! — сказали хором ребята.

— Ух, как вы все подросли за все время, что я вас не видел! Женихи уже, — смеялся отец Чонгука. — Ой, Тэхен, ты наконец-то остепенился? Неужели эта прекрасная леди — твоя девушка?

— Да, сэр, ее зовут Джихи, и она кардинально меня изменила к лучшему, разумеется, — притянув к себе Джихи, ответил Тэхен.

— Ну что ж, вы устали с дороги, все-таки перелет — штука нелегкая. Комнаты вы свои знаете, а они, — указал на девушек-служанок, — вам помогут в этом. Уже поздно, так что я желаю вам спокойной ночи. Завтра я устраиваю у себя прием, вам нужно набраться сил для завтрашнего дня. Спокойной ночи, ребята!

— Вы так добры, сэр. Спокойной ночи, — устало потянувшись, сказали парни.

— Ах да, Тэхен, следуй за ней, — указав на девушку-служанку, сказал отец Чонгука, — она покажет вам комнату с двуспальной кроватью и со звукоизоляцией, — подмигнув Тэхену, сказал мистер Чон.

— Сэр, я Вас обожаю, — Тэхен подмигнул отцу Чонгука, а Джихи в это время сильно покраснела.

— Эх, молодость, молодость, — задумчиво проговорил мистер Чон.

— Отец, я рад тебя видеть! — сказал Чонгук.

— Чонгук-а, ты тоже подрос, что ли? Хотя это не главное, главное, чтобы в голове что-то было, — легонько стукнув кулаком по голове Чонгука, сказал его отец. — Пройдемте в гостиную.

Мы прошли в огромную гостиную. Моя душа ушла в пятки. Я видела, насколько добр отец Чонгука, но я все равно дрожала от страха…

— Ну, может, представишь мне свою спутницу?

— Да. Отец, это Сэ И.

— Здравствуйте. Меня зовут Ко Сэ И. Для меня большая честь познакомиться с Вами. Спасибо, что приютили. Надеюсь, я Вас ничем не стесняю, и мое пребывание здесь не обременяет Вас, — я сделала поклон, как полагается.

— Зачем же так официально, дитя? Я тебя не на работу принимаю, а всего лишь хочу познакомиться с тобою. К тому же, я сам изъявил желание увидеть девушку, которую выбрал мой сын, — отец Чонгука по-доброму улыбнулся, и я наконец-то перестала дрожать. — Расскажи о себе.

— Я больше шести месяцев назад переехала из России в Южную Корею. Моя мать — россиянка, отец — кореец. Стараюсь хорошо учиться, ведь образование для меня многое значит, — я не хотела сильно себя расхваливать, поэтому больше ничего не стала говорить.

— А ты скромница, раз не стала расхваливать себя, — сказал мистер Чон. — Не смотри на меня так, Сэ И, — мистер Чон начал смеяться.

— Отец, не дави на нее, — вмешался Чонгук.

— Сэ И, не обижайся, но я уже все знаю про тебя. Так как ты первая и, уверен, единственная, девушка моего сына, я не удержался и нарыл на тебя информацию, — виновато улыбнулся мистер Чон.

— Я надеюсь, я Вас ничем не огорчила, — я прикусила нижнюю губу.

— Сейчас речь не об этом. Дети мои, я хочу услышать самое важное от вас.

— Отец, я люблю эту девушку. Я без нее не смогу прожить и дня. Она заполнила пустоту в моем сердце, согревая мою душу. Будь уверен, что мои намерения серьезны, отец, — твердо сказал Чонгук, отчего я покраснела.

— Сэ И, я сейчас не буду давить на тебя. Я уверен, что твой ответ будет аналогичен ответу Чонгука. Признаюсь, я очень рад за своего сына, ведь ему очень повезло с тобой. Впечатляет, Сэ И, впечатляет.

Я сжала ладонь Чонгука от страха. Почему эти слова заставили меня вздрогнуть.

— Ч-чт-то вы имеете в виду? — спросила я.

— Волейбол, легкая атлетика, спортивные танцы, отличная учеба и поведение, отсутствие вредных привычек, чистое личное дело, ни одного парня, кроме Чонгука. Я рад, Сэ И, очень рад. К тому же, здоровый образ жизни только на руку девушке, — утвердительно сказал мистер Чон. — Особенно, будущей матери моих внучат, — эту фразу он произнес вполголоса, но я все равно услышала, но решила не подавать виду.

— Отец, мы пойдем. Мы очень устали, — Чонгук обнял отца и взял меня за руку, пожелав отцу спокойной ночи.

Мы идем на третий этаж мимо многочисленных комнат. Наконец, мы остановились у самой красивой черной двери. Я уверена, что это комната Чонгука. Как-то неловко стало, надеюсь, у меня будет отдельная комната.

Как только мы зашли в комнату, я мигом закрыла дверь и упала на колени, тяжело дыша.

— Я думала, я умру там. Неужели этот этап пройден, а? Я ему точно понравилась? Это не сон? — после этих слов я осмотрела всю комнату: огромная двуспальная кровать, покрытая золотыми шелковыми покрывалами и подушками, красивый карниз, компьютерный стол, два белых шкафа с золотой отделкой, мягкий ковер, на котором так и хочется уснуть, большие красивые картины неизвестных художников.

— Глупая, почему ты должна была не понравиться моему отцу? К тому же, ты отлично справилась, показав себя достойным человеком. Я горжусь тобой, — подняв меня с пола, сказал Чонгук.

— А почему я у тебя в комнате? Разве я не должна спать в отдельной?

— Каждый раз, оставаясь у меня дома, — будь то Корея, то Китай, — ты будешь спать со мной в одной комнате, — нахмурив брови, сказал Чонгук.

— Но я не должна, Чонгук. Так нельзя, — запротестовала я.

— Это не обсуждается, Сэ И. Переодевайся, нам пора спать. Сходи пока в душ, а я расстелю нам постель.

— Разозлишься ведь, если начну капризничать, — сказала я недовольным голосом. — А где ванная-то хоть? Неужели на первый этаж идти надо? Я с лестницы не упаду?

— На каждом этаже по ванной, балда, — поцеловав меня в щеку, сказал Чонгук.

— Вам точно деньги некуда девать, — бурчала я себе под нос, отправляясь в ванную.

* * *
Вещи небрежно разбросаны по огромной комнате, лунный свет освещает два разгоряченных тела, легкий ветерок дует из открытого окна.

— Чаги, я не хочу делать тебе больно еще раз… Почему я так боюсь прикоснуться к тебе?

— Не надо, оппа. Мы же договорились забыть об этом? Я люблю тебя.

— Прости меня за все те моменты, когда причинял тебе боль, чаги.

— Прекрати, оппа. Ты три месяца воздерживался, пока я была в коме. Ты должен забрать свой долгожданный подарок. Я ведь подготовилась даже, оппа, — показав на свое черное белье, сказала девушка. — Люби меня, люби, как никогда не любил. Может, ты навыки потерял, а?

— Сама напросилась, — ехидно сказал парень.

Комната со звукоизоляцией. Им очень повезло, что ж, ведь их никто не услышит, а, значит, не придется утром краснеть. Да.

— Я соскучился по твоим стонам, родная… Я соскучился по тому, как ты выкрикиваешь мое имя… Твои стоны для меня словно мелодия, музыка души.

— Оп-па-а-а, — стонала девушка.

— Я люблю тебя, чаги. Не сдерживай крики. Я воздерживался три месяца. Прости сразу за синяки и красные отметины на шее. Я так соскучился по твоему телу, что готов съесть тебя прямо сейчас, — ухмыльнулся парень.

Девушка опустилась в горячую расслабляющую воду. Пробыв в ванной не более 20–30 минут, девушка вышла и направилась в комнату Чонгука в одном халате.

— Чонгук, а у тебя здесь еще одной пижамы нет? Ну, той пижамы, в которой я спала у тебя дома? — спросила смущенно девушка.

— Нет, Сэ И, — сказал парень, лежа на кровати. — Ты с собой разве вещи не взяла?

— Взяла все, кроме пижамы, — с этими словам девушка стукнула себя ладошкой по лбу.

Что делать-то? Сэ И даже спортивные штаны забыла, а спать в джинсах как-то не хочется. Остался один вариант: большая черная футболка и черные шорты, в которых она обычно тренируется.

— Как неловко-то. Чонгук, отвернись, я переоденусь, — сказала девушка, снимая с себя халат.

— Что, даже посмотреть не дашь? У тебя такое красивое тело, Сэ И…

— Э-э-это откуда ты знаешь?

— Не беспокойся, не видел я тебя обнаженную, — смеялся парень. — У тебя подтянутое тело, что видно сразу, а почти третий размер груди просто дополняет концепцию. Так бы и съел тебя, Сэ И, — Чонгук довольно облизнулся. — Мне достался поистине прекрасный подарок.

— Прекрати, отвернись лучше, — покраснела девушка.

— Ладно.

Закончив переодевание, Сэ И оттянула футболку максимально низко так, что она прикрывала короткие шорты. Сэ И нерешительно легла на кровать, укрывшись одеялом. Чонгук ждать долго не стал, поэтому одним движением руки притянул девушку к себе, сжимая ее в своих объятиях. Сэ И пыталась отползти обратно, но у нее не получалось, поэтому она решила сдаться. Кого она обманывает? Ей, безусловно, нравится такая близость, хоть это и аморально для девушки.

— Знаешь, Сэ И, когда я увидел тебя в платье, я просто обомлел. Тебе так идут платья. Почему ты их не носишь?

— Я не люблю платья и юбки. Спасибо за комплимент, Чонгук, — смутилась девушка.

— Жаль. Сэ И, могу я еще раз сказать, что люблю тебя? И мне так нравится запах твоих волос, — парень зарылся лицом в волосы Сэ И.

— Ты странный, Чонгук, — усмехнулась Сэ И.

— Не странный я, я просто влюблен, — Чонгук повернул девушку и обнял ее со спины.

— Чонгук, — сказала девушка, ощутив его пальцы, которые начали поглаживать ее живот.

— М?

— Ты что делаешь?

— Хочу потрогать тебя всю. Сэ И, я сам от себя в шоке. Знаешь почему? Потому что воздерживаюсь уже три месяца из-за тебя, а ведь раньше моим максимумом была неделя. Интересно, как я еще не взял тебя силой?

— Ты не сделаешь этого со мной, потому что знаешь, что этим поступком только оттолкнешь меня от себя, чего тебе совсем не хочется, ведь я люблю тебя, а ты любишь меня.

— Да. Я люблю тебя, Сэ И, — Чонгук поцеловал Сэ И в шею, медленно переходя на ключицы. — Ты такая красивая и желанная… и моя, — шептал Чонгук на ухо Сэ И.

Глава 22. Не остаться равнодушной

Сэ И быстро выскользнула из объятий парня под предлогом того, что ей захотелось в туалет. На самом же деле она просто боялась продолжения. Когда девушка встала с кровати, ее футболка нечаянно задралась, на что парень нервно облизнул свои губы и уткнулся носом в подушку, чтобы не видеть этой картины.

— Эх, Сэ И, как же ты заводишь меня… — шептал парень в подушку, чтобы девушка не услышала его.

* * *
Сэ И

Ох, чуть богу душу не отдала. Я уверена, что мы бы не зашли далеко, но я все равно нервничаю, поэтому решила быстренько смотаться из комнаты.

— Ах, оппа… быстрее… Ах! А-а-а!

Я иду мимо комнаты и слышу довольно-таки непристойные звуки. Неужели нельзя дверь закрыть? Слышно же все.

Посидев на унитазе минут пятнадцать, выхожу из уборной. В действительности я не хотела в туалет, поэтому пришлось все пятнадцать минут сидеть на унитазе и считать баранов. Вот я уже прохожу ту же комнату, из которой доносились непристойные звуки, и замечаю, что дверь по-прежнему не закрыта, а из комнаты все так же доносятся те же звуки, но уже более громкие. Быстро закрываю уши и краснею, становясь похожей на рака, вбегаю в комнату и ложусь на кровать, укрываясь одеялом с головой.

— Что с тобой? — спрашивает Чонгук.

— Двери надо закрывать. Ты разве не слышишь? — спросила я.

— А, это Чимин. Он каждый раз, приезжая сюда, соблазняет одну из моих служанок.

— Бессовестный, — недовольным тоном говорю я. — Все, иди сюда, — обхватываю руками Чонгука, прижимая к себе, укладываю свою голову на его грудь и медленно засыпаю. — Мне так комфортнее. Ты не против? — спрашиваю я у него, сильнее зажимая его в своих объятиях, словно плюшевого мишку.

Я жду ответа от Чонгука, но он молчит. Наверное, он в шоке. Через несколько минут чувствую, как он обхватывает меня своими руками и резко укладывает меня полностью на себя, обвивая руками.

— А мне так комфортнее, — ехидно улыбается он. — Только не ерзай, иначе натворишь делов, — смотрит на меня и прижимает сильнее.

— Зараза, — вижу его ухмылку и расслабляюсь, медленно засыпая. — Только попробуй руки ниже опустить, — говорю я, поднимая на него взгляд.

Утро наступило очень быстро. Мне так не хотелось просыпаться рано, но пришлось, потому что сегодня в доме семьи Чон какой-то серьезный прием. Я точно не знаю, что это и что там будет. Я знаю только, что нужно держаться рядом с Чонгуком.

* * *
Чонгук

Ах, снова этот прием. Я же знаю, что там будет добрая половина мужского пола. Снова эти голодные взгляды и самоуверенное поведение. Убью, если кто-нибудь положит глаз на мою девушку.

— Вставай, Сэ И, — смотрю на ее сонное лицо и невольно умиляюсь. — Нам нужно начать приготовления. Вставай, Сэ И, — глажу ее по голове и вижу, как она сонно мотает головой, не отпуская меня из своих объятий.

— Поцелуй меня, и я встану, — улыбается мне.

— Без проблем, — целую ее в щечку, поднимаясь с кровати вместе с ней на руках.

— А! я упаду, отпусти меня! — брыкается она.

— Не упадешь, я тебя держу, — целую ее в лоб. — Нет. Сегодня мы сами все сделаем. Свободны, — прогоняю из комнаты служанок.

Приготовления идут полным ходом. Дом готов, дворецкие расставлены по периметру, служанки готовы, закуски тоже. Парни уже надели свои костюмы. Сэ И и Джихи расстроились, ведь я им не сказал, что будет прием, поэтому они не взяли с собой ничего, что можно одеть на деловой прием, однако мы с Тэхен-хеном это предусмотрели.

— Джихи, Сэ И, идите в свои комнаты. За вас все сделают, — сказал я и обнял свою девушку за талию, уводя ее в спальню.

Мы шли медленно, мне хотелось растянуть этот момент. Сэ И вопросительно на меня смотрела, своим взглядом давая понять, что хочет моих объяснений.

— А! Чонгук! Зачем?!

— Как «зачем»? Моя девушка не должна ни в чем нуждаться. Консультант сказала, что это платье идеально подойдет такой девушке, как ты, — улыбнулся я.

— Ты не должен на меня тратиться… Посмотри, видно же, что оно дорогое. Ты хочешь, чтобы я на трех работах работала, чтобы тебе долг отдать?

— Перестань. Я же для тебя старался, — я театрально надул губы. — Почему я не могу сделать подарок своей девушке? — я обнял ее со спины и уткнулся носом в шею.

— Это слишком дорогой подарок. Ты же знаешь, что я люблю тебя не из-за денег? — серьезно сказала она.

— Успокойся, Сэ И. Выйдешь за меня, у тебя таких подарков тьма будет, — я начал покрывать ее шею поцелуями и заметил, как она покраснела. — Что ж ты краснеешь-то? Если ты не примешь подарок, я выброшу его прямо сейчас, — я отпрянул от нее.

— Ты в своем уме? Не надо… Оно такое дорогое. Меня потом совесть замучает, — застеснялась она. — Я приму подарок. Признаюсь, мне очень нравится платье.

— Ну, вот и отлично, — я поднял ее на руки. — Что в том плохого, что я захотел сделать тебе подарок?

— Это не подарок, это пода-а-а-арище. Что я тебе должна за него?

— Ну-ка поцелуй меня, — я заиграл бровями.

Я смотрю на свою девушку и в очередной раз восхищаюсь ею: черное блестящее платье в пол ей очень идет, длинные волосы легкими волнами опустились на плечи, черные туфли и черный клатч, украшенный сапфирами, дополняют образ — Сэ И прекрасна. Быстро подхожу к ней и помогаю спуститься с лестницы.

— Сэ И, не отходи от меня, — говорю ей на ухо. — Тебя могут украсть у меня.

— Чонгук, не говори глупостей, — смущенно отводит взгляд и видит Чимина, мило воркующего с какой-то девушкой, ведет меня к нему. — Чимин, подойди сюда, пожалуйста.

— Сейчас, — говорит он и подходит к нам. — О, Сэ И, ты сегодня прекрасна, как никогда.

— Ты смотри да не засматривайся, — говорю я, прижимая к себе Сэ И, на что хен просто смеется.

— Чимин, тебя не учили дверь закрывать ночью?

— Что? Ты о чем? — чешет затылок, я лишь ухмыляюсь. — А, так ты об этом. Я забыл закрыть. Ну, подумаешь. Я же не могу заткнуть девушку. Если девушка громко кричит и стонет, нам, мужчинам, очень приятно.

— Он прав, Сэ И, — поддакиваю хену, ведь он, действительно, прав.

Сэ И лишь недовольно отвела взгляд. Я вижу, как на нее смотрят мужчины. Буквально все взгляды, как мне кажется, прикованы к ней. Мне сейчас очень хочется увести ее в спальню и не выпускать, пока гости не разойдутся.

Казалось бы, что мне еще нужно? Я ведь знаю, что эта женщина принадлежит мне. Так, в чем дело-то? Н-да, никогда не испытывал ревность.

— Черт, он увидел нас, — вижу своего кузена и быстро увожу Сэ И.

— Чонгук, что происходит?

— Тебя мой кузен увидел. Нам нужно сматываться отсюда, пока он не догнал нас, — нервно отвечаю я.

— Ты хочешь сказать, что стыдишься меня? — я замечаю в ее голосе нотку обиды.

— Не болтай глупостей. Мой кузен такой же ловелас, каким был я, пока тебя не встретил. Я не хочу тебя с ним знакомить.

— Но он же с девушкой. Посмотри, он с девушкой под руку ходит. Не переживай.

— Какая еще девушка, Сэ И, — смеюсь я. — Я преподам тебе урок. Посмотри, как она одета. Это платье раскрывает все ее прелести, потому что оно жутко короткое и с огромным декольте. Эту девушку мысленно раздевают взглядом половина мужчин, находящихся здесь. Пойми, что парень, который любит девушку, никогда не разрешил бы ей одеваться подобным образом. Из чего сделаем вывод один: она ему нужна только для секса. Любящий парень не допустит, чтобы другие мужчины узрели прелести его девушки. Теперь подумай, почему твое платье черного цвета, почему оно длинное и без декольте? — закончил я.

— Черный цвет не просвечивает, отсутствие декольте и длина платья скрывают все, что может заинтересовать мужчин. Из чего я делаю вывод, что ты меня любишь, — она радостно подпрыгнула.

— Ты моя девушка. Никто не смеет прикасаться к тебе, никто не смеет видеть то, что вижу я, — я угрожающе посмотрел на Сэ И.

— Ух, у меня аж мурашки по телу пробежались от твоего взгляда. Знаешь, Чонгук, я люблю, когда ты так говоришь. Возможно, я больная, но мне нравятся твои собственнические правила, — она прижалась ко мне.

Я хотел обнять ее в ответ, но увидел, что мой кузен уже настигнул нас. Значит, путей отступления нет.

— О, хен, я рад тебя видеть. Мы с тобой давно уже не виделись. Как твое здоровье? — спросил Тэ Сок.

— Ничего. Все нормально. Спасибо. Как родители? — я постарался заткнуть подальше свою неприязнь и отвечать приветливо.

— Опустим формальности. Кто это? — он указал на Сэ И, и я в душе его уже убил пару раз.

— Это моя девушка. Знакомьтесь, это Сэ И, моя девушка, — я посмотрел на Сэ И. — Сэ И, это мой кузен, Тэ Сок.

— Она очень красива, хен, — снова этот голодный взгляд, как же бесит. — Сэ И, мне очень приятно познакомиться с Вами. Признаюсь, Вы очень прелестно выглядите. Я был бы очень рад пообщаться с Вами подольше.

— Благодарю за комплимент. Я вижу, ваша спутница явно чем-то недовольна. Вы нас уж извините, мы вынуждены вас оставить. Пойдем, любимый, — уверенно сказала она.

Сэ И потянула меня за руку и положила мою руку к себе на талию. Честно говоря, я был просто вне себя от радости. Мне, безусловно, было очень приятно видеть, как она отшивает моего кузена, нагло показывая и ему и всем, кто в ней заинтересован, что она принадлежит мне.

* * *
Люди в дорогих костюмах и платьях расхаживали по огромной трехэтажной вилле, попивая дорогое вино.

Джихи спокойно проводила время с Тэхеном. Должно еще сказать, что на приеме так же присутствовали семьи парней, поэтому Джихи благополучно познакомилась с родителями Тэхена, а мачеха Чонгука все хвалила свою будущую невестку. Конечно же, Сэ И об этом не знала.

Прием закончился удачно — все гости были довольны. Кто бы сомневался? Семьи парней остались погостить у Чонгука. Наверное, все это похоже на сказку? Ведь не бывает так, чтобы все родители были так добры? Нет, дорогие мои, такое бывает. К счастью, все парни, Чимин, Рэп Мон, Джин, Чонгук, Тэхен, Хосок, Юнги, с детства получали много любви и внимания со стороны родителей, в той же степени показывая свою любовь родителям, в результате чего у парней сложились теплые отношения с родителями.

«Сынок, ты уже взрослый. Тебе стоило бы брать пример у своих друзей и остепениться. Найди себе приличную девушку», — подобные слова в тот вечер не раз выслушивали остальные пять парней от своих родителей.

Вернемся к нашим главным героям…

— Чонгук, мы завтра домой? Я так соскучилась по дому и родителям. Скоро в школу, — лежа на кровати, говорила Сэ И.

— Да. Завтра домой, — вздохнул Чонгук. — Сэ И, я благодарен тебе за то, что ты так уверенно дала всем понять, что не намерена ни с кем знакомиться. Мне было очень приятно.

— В следующий раз я не выдержу и спрячусь за твоей спиной. На меня все смотрели, что мне неловко стало, — сказала Сэ И.

— Оно и понятно. Мне так повезло с девушкой, — улыбнулся Чонгук. — Узнаю, что флиртуешь с кем-то, кастрирую его, убью тебя, — улыбка сползла с лица Чонгука. — Обещай, что не оставишь меня, обещай, что не обманешь, и тогда ты познаешь, что такое счастье.

— Никуда я от тебя не денусь. Я-то и не взгляну на другого, это ты смотри у меня, узнаю, что какая-то выдра тебе глазки строит, я ей волосы повыдираю.

— Кому нужны другие, когда у меня такая девушка? — Чонгук медленно целовал шею девушки.

— Ой! ты что делаешь? — завопила девушка.

— Это доказательство того, что ты принадлежишь мне, — Чонгук поставил еще один засос на шее девушки.

Перелет прошел удачно. Ребята разъехались по домам. Чонгук настоял на том, что он сам подвезет Сэ И домой.

* * *
Сэ И

Вот и каникулы пролетели. Настал очередной учебный день. Набравшись сил, приступаю к учебе. К счастью, учителя сильно не напрягают, поэтому можно сильно не переживать по поводу оценок.

Иду по коридору в кабинет истории, чтобы отнести учителю тетради нашего класса, витая в облаках. В последнее время в школе стало немного скучно, ведь парни почти не появляются. Я не видела Джихи с утра. Куда она пропала? Надо ей позвонить после того, как отнесу тетради учительнице. Какие тяжелые эти тетради, черт, еще и портфель тяжелый от учебников и конспектов.

Вдоволь наговорившись с учителем, выхожу из класса и набираю номер Джихи, слышу какой-то шум, доносящийся из женского туалета:

— Держите ее! Она меня бесит! — кричит какая-то девка.

Смотрю в щелку и вижу трех девушек. Две кого-то держат, а одна избивает.

— Ненавижу тебя! Что он в тебе нашел? Ты! Ты отняла у меня его! — кричит главная девушка. — Он теперь даже на меня внимания не обращает. Все из-за тебя!

— Он меня любит! Я даже с родителями его познакомилась! А ты очередная швабра. Тэхен — мой парень! Подавись, шлюха!

Так, а это уже знакомый голос. Вот куда ты делась, Джихи.

— Заткнись! Я убью тебя, если ты не заткнешься прямо сейчас! Держите крепче!

— Ай-ай-ай, как нехорошо… Джихи, а я тебя весь день ищу. Ты даже на звонки не отвечаешь, — надуваю губы. — Ой, а что это вы тут делаете?

— Сэ И! — кричит подруга.

— Сюда иди, тварь! Ты как посмела на мою подругу руку поднять?! — ногой бью ту девку в живот, подлетая к ней, беру за волосы. — Я намотаю твои волосы на свой кулак и протащу по всему Сеулу, — ударяю ее головой об свое колено.

Две остальные девушки очнулись и начали подходить ко мне, я толкнула одну на другую и заперла их в кабинке, чтобы спокойно разобраться с их лидером.

— Ты меня слышишь? — поднимаю ее лицо так, чтобы я видела ее глаза. — Трое на одну?! Не слишком ли низко? Да еще и заставила двоих держать Джихи… Вау, я в шоке от тебя.

— Все, Сэ И, хватит. Она не стоит того, — Джихи берет меня за руку и уводит из туалета. — Я с тобой еще поговорю, идиотка! — кричу вслед девушке.

— Джихи, идем. У меня план, — хватаю подругу за руку и несусь на всех парах к кабинету директора.

Ну что ж, хоть раз в жизни нужно поиграть в злюку — обижать мою подругу никому не позволю.

— Ах, директор, помогите, пожалуйста нам, — театрально пускаю слезу. — Мы были в уборной, как к нам подошли три девушки, которых мы не знаем, и начали опускать в наш адрес непристойные выражения и избивать. На мою подругу пришелся основной удар — ее избивали трое, а меня заперли в кабинке. Мы ничего не могли поделать, ведь их больше, — рыдаю перед директором, который удивленно раскрыл глаза.

— Боже, Сэ И, что с Вами? Кому могла помешать отличница школы?! — спрашивает директор, я в душе ликую.

— Я не знаю, директор. Накажите их, пожалуйста. Этот поступок не может остаться безнаказанным. Мы еле-еле убежали оттуда, — тихо рыдаем с Джихи на пару. — Может, они просто позавидовали нам? К тому же, одна из них просила отдать ей конспекты, но я отказала.

— Идите домой, девочки, я разберусь с этим. Завтра мы проясним ситуацию, и я накажу их, — занервничал директор. — Девочки, только не говорите об этом Чонгуку и Тэхену, прошу вас, — директор нервно сглотнул.

Мы вышли из школы и, откровенно говоря, залились смехом.

— Сэ И, ты превосходная актриса. Надо же было воспользоваться своими успехами в учебе, — сказала Джихи.

— Я тоже умею быть злюкой. Они сами виноваты. Трое на одного — это нечестно и жестоко, — сказала я. — Кстати, Джихи, откуда директор знает, что… — я не успела договорить.

— Не знаю. Ясно одно: Тэхен дорожит мной, Чонгук души не чает в тебе. Представь, что будет, если они узнают?

— Да. Мы никому не скажем. Все-таки это женские разборки.

— Ты права. Ух, смотри, уже стемнело.

Мы подняли взгляд и увидели, что на улице, действительно, уже ночь, даже звезды появились. Быстрым шагом направились к остановке, где нам пришлось разойтись, ведь мы живем в разных местах.

Я слезла с автобуса, до дома осталось всего ничего. Идя по ночному Сеулу, наслаждаюсь относительной тишиной и красотой ночного неба, но, как говорится, ничто хорошее не длится долго.

— Помогите!

Мою идиллию прервал громкий крик девушки и чьи-то звонкие голоса. Я решила узнать, что происходит. Возможно, кому-то грозит опасность. Медленно выглядываю из-за угла и вижу толпу парней и девушек. Понятия не имею, кто просил о помощи, если все девки там стоят и обжимаются с пьяными парнями. Решив, что помощь никому не понадобится, хочу уйти с места, но меня кое-что остановило.

— Что же нам с тобою сделать, а?

— Оппа, избейте ее, а потом поимейте втроем, а мы с девчатами заснимем на камеру. Эта замарашка меня давно бесит. Пора преподать ей урок, — какая-то девица дешевого вида оглашает свой до жути идиотский план.

Прижавшись к стене, стоит одна девушка. Сбежать у нее точно не получится: людей слишком много, к тому же, они оккупировали всю территорию, прерывая все пути побега.

— Не трогайте меня! Прошу вас! Помогите!!! — девушка тщетно пытается звать на помощь.

— Когда я предлагал тебе быть со мной, ты отказалась. Теперь получай сполна, — говорит какой-то парень, стоящий в стороне, и отворачивается от бедной девушки.

Что же делать? Их же так много. Говорил мне Чонгук не лезть в неприятности, если его нет рядом. Думай, Сэ И, думай. Очень хочется помочь этой девчушке, но смогу ли я?

— Алло, Чимин? Привет, это Сэ И. Чонгук в Таиланде, поэтому ты моя последняя надежда. Я сейчас нахожусь у одного из ваших гипермаркетов. Откровенно говоря, у меня большие неприятности. Не мог бы ты через минут пять или десять приехать и забрать меня? Это очень важно, — звоню Чимину, так как остальные ребята заняты.

— Что с тобой случилось?! Сейчас приеду. Вечно ты куда-нибудь попадаешь, — сбрасывает трубку.

Ну что ж, Сэ И, вперед. за приключениями на твою попу.

— Ах ты тварь, — говорит какой-то рослый парень и бьет бедную девушку по лицу. — Да я тебя сейчас отымею во все дыры, замарашка, — смеется.

Фу, какой у него отвратительный смех. Бедная девчушка, мне ее искренне жаль. Стоит вся побитая, вжимается в стену, будто она ее спасет, плачет навзрыд. Итак, вперед и с песней. Надеюсь, я протяну до того момента, когда приедет Чимин.

Глава 23. «Слишком хорошо, чтобы быть правдой»

Ха Рин

Раз — живот болит, два — по щеке слеза, три — нога согнулась, четыре — царапины на лице…

Побои? Я привыкла к ним. Знаете, моя мама всегда говорила мне, что человек должен уметь постоять за себя, ведь уважающий себя человек не позволит втаптывать себя в грязь. А что делаю я? Что делаю я, мама? Тебя нет рядом, отца не рядом, брата нет рядом… Что мне делать, мама? Подскажи, подай знак, прошу… Я сбилась с пути.

Возвращаюсь в школу после очередных провальных попыток устроиться на работу. Да, кого устроит работник, который сможет работать только с трех часов до девяти? Никого, разумеется.

На часах 21:15, я нахожусь на какой-то темной улице. Меня вновь бьют, вновь угрожают, вновь оскорбляют, а я стою и плачу. Просить перестать? Просить отстать от меня? Просить сжалиться? Просила уже много раз, они меня не слушают — им плевать. В очередной раз я стою и терплю все это, но сегодня все, что они говорят мне, что делают со мной, еще больнее отражается на сердце.

Они вновь, вновь это делают, их слишком много сегодня, путей назад нет так же, как и путей вперед, и вообще куда-либо. Мне остается лишь стоять и плакать, терпя все удары и издёвки. Мысль о том, что меня могут изнасиловать, сводит с ума. Да, я сентиментальный человек, который представлял себе свой первый раз совсем не так, как планируют эти нелюди. Чего они хотят? Хм, даже не знаю. Может, вновь хотят поиздеваться: избить, порвать форму, которая итак держится на соплях, растрепать длинные волосы, оскорбить гнусными словами, покидаться протухшими продуктами, потаскать меня туда-сюда, как никому не нужную игрушку?

Ах, да… Как же я могла забыть? У меня осталось всего 45 минут, и они это прекрасно знают. Они хотят унизить меня в очередной раз, потянуть время, чтобы я после всех издевательств еще и на улице ночевала.

— Ах ты тварь, — говорит какой-то рослый парень и бьет меня по лицу. — Да я тебя сейчас отымею во все дыры, замарашка, — смеется.

Мамочка, мне страшно… Слезы льются рекой, кулаки сжимаются, колени дрожат. Я не хочу этого, не хочу…

Поворачиваю голову в сторону и вижу какой-то силуэт, похожий на женский. Да, это девушка. Она медленно идет в мою сторону. Неужели она ничего не боится? Разве она не видит огромную толпу нетрезвой молодежи? Она хочет помочь? Глупая, ей самой же достанется…

— Ребя-я-я-я-ята, как жизнь? — вальяжно подходит к нам незнакомка, игнорируя все злобные взгляды, обращенные к ней. — Ой, а что это мы тут делаем?

На ней форма самой лучшей школы всей Южной Кореи. Что эта девушка тут забыла?

— Ты кто такая? — спрашивает Ю Ра.

— У-у-у-у, какой зад у этой пташки. Зацените, парни!

— Оппа! Какого хрена?! Не смотри на нее!

— Что такая важная особа здесь забыла? — один парень из толпы кидает на нее оценивающий взгляд.

— Ребята, зачем же вы издеваетесь над бедной девушкой? — обиженно надувает губу. Что она творит? — Это неправильно: вас много, а она — одна.

Поведение этой девушки начинает всех бесить, парни окидывают ее голодным взглядом, девушки готовы задушить. Что же она творит?

Незнакомка подходит еще ближе к толпе, в ее глазах читается страх, но она это уверенно скрывает. Но я-то вижу отчетливо, что она боится. Глупая, из-за меня пострадает и она. Парни достали ножи, девушки злобно скалятся.

— Девушка, уходи отсюда! Тебе сейчас тоже достанется! Не лезь не свое дело! — кричу я, пытаясь ее образумить.

— Так, хорош, ребят. Отпустите бедную девушку. Вы что тут устроили? Вы знаете, что то, что вы делаете, уголовно наказуемо? — она подходит ко мне и берет меня за руку. — Слушай, доверься мне. Когда я сосчитаю до трех, я бью главаря меж ног, бросаю несколько купюр, и мы с тобой убегаем сверкая пятками. Все понятно? — шепчет она мне на ухо.

Я легонько кивнула в знак согласия. Надеюсь, она понимает, что делает.

— Ну, так что? Вы ее отпустите? Вам, скорее всего, деньги нужны? Хорошо, я вам дам их, — достает свой кошелек. — Ой, а ты такой красивый, — говорит это и подходит к лидеру.

— Что, развлечься хочешь? Знай, мы тебе не нищие, чтобы деньгами подкупать! Эта девка — наша игрушка, и теперь, начиная с этого дня, ты тоже официально станешь ею, — с размаху бьет эту девушку по лицу.

Девушка сначала пребывала в шоке. Я вижу кровь на ее лице. Она из-за меня пострадала. На душе больно и противно. Чувство, будто ты подставил кого-то или же предал. Не передать словами моей боли, глаза вновь наливаются слезами, и я вновь сжимаю кулаки.

— Хотела моего парня охмурить, шлюха?! — кричит пассия этого лидера.

— Я тебя запомнила, тварь! — кричит незнакомка и оборачивается в мою сторону, подмигивая. — Пошел к черту, подонок! — бьет лидера между ног, тот падает на пол, все остальные ринулись к нему. — Три! — кричит девушка и хватает меня за руку, успевая выбросить свой кошелек с деньгами, что еще сильнее задерживает толпу, так как многим хочется халявных денег.

— Держите их, идиоты!!! Они убегают!

Незнакомка держит меня за руку и несется со всех ног. Через какое-то мгновение мы оказываемся на хорошо освещенной улице возле огромного гипермаркета. Кажется, погони за нами нет. Наверное, нас потеряли. Слезы счастья льются из глаз. Даже и думать не хочу о том, что случилось бы, если она не помогла бы мне.

— Спасибо тебе… Ты меня спасла… н-но ты сама можешь пострадать, они могли запомнить твое лицо, — захлебываясь в собственных слезах, говорю я.

— Тихо. Они могут услышать… Надо пождать пять минут, — берет телефон и звонит кому-то. — Ты где? Давай быстрее, пожалуйста. Нас могут найти, если ты не поторопишься.

— П-прости меня. Зачем ты пошла на такое? Ты могла пострадать из-за меня, — шепчу я, сдерживая поток слез.

Незнакомка ничего не отвечает, а лишь резко тянет меня в сторону подъехавшего черного спортивного автомобиля.

Я не знаю, что это за машина, но все мои сомнения по поводу хозяина этой машины улетучиваются, едва ли я слышу:

— Вон они! Держите их! Вы не спрячетесь от нас! Мы запомнили тебя! — кричит толпа, которая была совсем близко.

Незнакомка быстро запрыгнула на переднее сидение машины, и мы с огромной скоростью оторвались от преследовавшей толпы.

— Ко, черт возьми, Сэ И! Что тут происходит?! Кто эти люди?! Кто она?! — кивает на меня. — Куда ты вляпалась?! Тебя били?! Какого черта, Сэ И?

— Успокойся, пожалуйста. Я тебе позже объясню.

Парень, который сидел за рулем автомобиля, еще очень долго ругался на незнакомку. Я лишь тихо сидела и глотала слезы. Да, мне вообще молчать надо… Из-за меня она пострадала, этот парень притащился сюда ночью, чтобы забрать нас. Если это ее молодой человек, то ей очень повезло с ним.

Признаюсь, парень был очень красивым: кипильно черные волосы, черная рубашка, такие же черные брюки с блестящим ремнем. Хоть он и сидел спиной ко мне, я приметила то, что парень был достаточно хорош собой, особенно, телом, особенно, накаченными руками, которыми он яростно сжимал руль автомобиля.

— «Успокойся»? У тебя гематома на пол лица, из губы кровь сочится! — кричал парень на весь автомобиль.

— Ты на нее лучше посмотри! Коленки сбиты в кровь, волосы растрепаны, лицо на лицо не похоже, форма порвана! За нее надо переживать! — она повернулась ко мне. — Кстати, а ты кто?

Я замялась, не зная, что отвечать, будто весь мой словарный запас вмиг улетучился. Парень громко засмеялся, чем вызвал у меня новую порцию слез. Я испуганно смотрела на незнакомку, просто хлопая глазами.

— Ты не знаешь, кто это? Как так? — спросил парень.

— Она стояла одна в окружении огромной толпы нетрезвой молодежи, они оскорбляли ее, били по лицу, по животу, рвали форму, грозясь изнасиловать. Я должна была стоять в стороне?!

— Ох, Мать Тереза, блин, — сказал парень, успокоившись. — Что ты Чонгуку скажешь? Он ведь твоих обидчиков в живых не оставит! Ты знаешь, Сэ И…

— Простите меня… Она спасла меня, из-за меня ее побили. Мне очень жаль, — все еще глотая слезы, говорила я. — Вы не должны были мне помогать. Теперь они будут Вас преследовать. С ними нельзя связываться, они очень плохие люди.

— Дитя, в этом городе практически каждый знает наши имена, — парень усмехнулся. — Если мой друг узнает о том, что его девушку кто-то пальцем тронул, он того из-под земли достанет, — парень истерически засмеялся. — Мне даже жаль этих людей, так что, если ты жалеешь их, то не раскрывай их имен, хотя я сомневаюсь, что Чонгука это остановит.

— Не пугай девочку. Как тебя зовут? Меня зовут Сэ И, этого парня зовут Пак Чимин, и он единственный, кто еще не улетел в другую страну по делам, поэтому-то я ему и позвонила, — сказала девушка, повернувшись к парню. — Слушай, Чимин, не рассказывай Чонгуку, я как-нибудь замажу гематому, чтобы он не увидел.

— Он все равно узнает…

— Спасибо тебе, Сэ И. Словами не описать, как я тебе благодарна. Если бы не ты, то я бы давно валялась на дороге, — я всхлипнула. — И Вам спасибо, молодой человек. Вам пришлось ночью приехать сюда. Наверное, Вам это доставило массу неудобств.

— Ой, ну и ребенок же ты, — вздохнул парень. — Перестань плакать, все ведь обошлось, — Чимин посмотрел на меня и улыбнулся, мое сердце пропустило удар.

— Я ничем не могу вас отблагодарить. Мое скромное «спасибо» — все, что я имею, — я опустила голову.

— Перестань. Я не могла пройти мимо, когда ты нуждалась в помощи, — улыбнулась девушка. — Давай мы отвезем тебя домой, а завтра я заеду к тебе с подругой, и ты нам обо всем расскажешь?

И тут я вспомнила о времени! 22:13. Ну что ж, ночевать мне на улице.

— Я… прости… уже 22:13, поэтому меня не пустят в школу, — я заплакала вновь.

Чимин и Сэ И переглянулись, а мне стало так неловко. Да, кто я рядом с ними? Просто нищенка, которая никому не нужна…

— Не плачь. Лучше расскажи, почему ты не обратилась в полицию? Тебя ведь не в первый раз избивают, я прав? — спросил Чимин.

— Один раз даже руку сломали, — сказала я, будто это было какой-то великой радостью. — В полицию я обращалась несколько раз, но разве меня кто-нибудь будет слушать? — сказала я, усмехнувшись.

— Почему? — спросили они оба.

— Потому что… — я замялась, — никому нет дела до сирот…

* * *
Чимин и Сэ И подвезли девушку к школе-интернату, однако девушка, откровенно говоря, не понимала, зачем ей тут быть, если в школу ее все равно не пустят. Такое вот правило: после 22:00 вход в школу-интернат запрещен.

Конечно, девушки не знали, как решить эту проблему. Один Чимин, как человек деловой и знающий все тонкости жизни, знал, что есть только одно решение. Ребята все вместе прошли к входу, встретив охрану. Те ни под каким предлогом не хотели впускать девушку в общежитие согласно правилу, поэтому Чимин увел в сторону главного управляющего и подложил ему в карман кругленькую сумму, от которой у управляющего глаза на лоб полезли. В итоге, путь девушке был спокойно открыт. Ха Рин не знала, как отблагодарить парня. Ей было жутко неловко, неприятно, она не любила оставаться в долгу.

Перед тем, как уйти в комнату, Ха Рин раз сто обняла Сэ И и столько же раз кланялась Чимину.

— Извините за все неудобства, которые я доставила Вам, — говорила девушка с опущенной головой Чимину. — Я Вам очень благодарна за все, что Вы для меня сделали. Мне очень неловко и стыдно. Я не знаю, как Вас отблагодарить — это сводит меня с ума, — девушка вновь заплакала и обратилась к Сэ И. — Я не знаю, чем я заслужила твое внимание, но я знаю одно: твое доброе сердце еще не раз спасет человеческие судьбы. Спасибо тебе за то, что не осталась равнодушной…

Чимин и Сэ И сидели в автомобиле и обдумывали все. Естественно, девушка произвела впечатление очень воспитанной молодой особы. Ха Рин была крайне вежливой, хрупкой девушкой, которая обладала немалым умом и образованностью. Ни у одного человека, безусловно, даже и мысли не возникло бы о том, что эта девушка сирота, которая живет и учится в школе-интернате.

* * *
Сэ И

Эта девушка даже имени своего не сказала. Интересная личность. Признаюсь, я была в шоке, когда услышала, что она сирота. Бедная девушка. Нетрудно понять, что она страдала каждый день. Ее лицо было полностью в ранах: одни сменяли другие, не дав старым ранам зажить. Печально. Почему мне так хочется подружиться с этой девушкой? Я знаю, что она неплохой человек. Да, я прекрасно разбираюсь в людях, вижу их насквозь.

Чимин любезно подвез меня до дома, за что я была ему благодарна. Видимо, на него эта девушка так же произвела сильнейшее впечатление. Чимин всю дорогу был погружен в свои мысли, таким я его не видела еще ни разу.

— Я дома!!! — прокричала я на всю квартиру.

Крики родителей не заставили себя ждать.

— Ты где была?! На время смотрела?! На улице мрак, а тебя все дома нет! — кричала мама.

— Мам, я в школе задержалась. Прости меня.

Я не привыкла скрывать что-либо от родителей, поэтому я рассказала им о сегодняшнем случае. Они, конечно же, были в шоке. За весь вечер я услышала многое: похвалу, упреки, выговоры, ругательства и шутки.

Перед тем, как пойти спать, я, наверное, еще часа два сидела и повторяла пройденный материал. Повторение — мать учения. Да, именно этому меня мать и отец учили. К тому же, учителя у нас непредсказуемые. Например, пришли мы в класс, а учителя раз и выдают: «Ребята, убираем все со стола, достаем двойные листочки, сдаем мобильные телефоны». Ко всему нужно быть готовым.

Я почти закрыла глаза, как услышала телефонный звонок. Кто это звонит? Посмотрев на экран телефона, подпрыгнула от счастья.

— Чонгу-у-у-ук! Ты уже освободился?! Как ты? Где ты?! Ты поел?! Все хорошо?!

— Тихо-тихо, давай по порядку. Со мной все хорошо, я уже дома, я давно уже поел. Звоню я потому, что дико соскучился по тебе, хотел услышать твой голос. У тебя все хорошо? Ничего не произошло? Все в порядке?

— Да, со мной все в порядке. Я тоже соскучилась по тебе. Ну, погоди, я тебя зацелую, когда увижу!

— В таком случае, я не против. Все бы отдал, чтобы чувствовать твои губы на моих… Сэ И, может, мне прямо сейчас приехать? Я так соскучился по тебе.

— Нет, Чонгук. Уже слишком поздно. Завтра рано вставать в школу. Я люблю тебя и целую.

— Тогда там и встретимся… Я тоже люблю тебя и целую…

— Ты придешь в школу?!

— Да, Сэ И. готовься, завтра весь день не буду выпускать тебя из объятий.

— Я согласна. Не отпускай меня… никогда… Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, любимая…

* * *
Утром Ха Рин делала то, что делает она почти ежедневно, — обрабатывала и перевязывала новые побои. Девушка уже привыкла к такому началу дня. Все мысли Ха Рин занимал Чимин. Благородный парень, доброй души, очень приятной внешности, как он мог ей не понравится? Одна мысль о нараставшей симпатии к этому парню заставляла Ха Рин давать себе хорошую пощечину.

«Очнись, Ха Рин. Кто ты, и кто он. Это не сказка и не голливудский фильм. Слишком хорошо, чтобы быть правдой», — думала девушка.

— Джихи-я, ты как? Ничего не болит? — спрашивала Сэ И у подруги, сидя в классе.

— Ой, когда я домой приехала, меня полностью бинтами облепили, я была похожа на мумию, представляешь? — смеялась Джихи.

— Слушай, я тебе такое хочу рассказать… — начала свой рассказ Сэ И.

До звонка на первый урок оставалось еще достаточно времени, чтобы Сэ И успела рассказать все, что произошло вчера. Джихи очень внимательно слушала и постоянно открывала рот от удивления. Девушка была впечатлена поведением подруги, также Джихи хотелось увидеть эту девушку, о которой так воодушевленно рассказывала Сэ И.

— Эй, ну ты и терминатор! Как у тебя смелости хватило-то? Я горжусь тобою, подруга! — говорила Джихи. — Бедная девушка. У нее, наверное, совсем нет друзей.

— Знаешь, когда я вошла в эту школу-интернат, меня дрожь пробрала. Атмосфера там такая угнетающая: как зайдешь, сразу кажется, что стены давят, темно, воздух будто бы там отличается, если честно, — говорила Сэ И.

Прозвенел звонок. Все расселись по местам. Уроки проходили как всегда удачно. Сэ И даже показалось, что она обладает некими экстрасенсорными способностями, когда учитель математики внезапно устроил проверочную. К счастью, Сэ И была готова к ней. В очередной раз она убедилась в том, что родители плохому не научат.

Отдельная комната, где собираются парни, на этот раз не пустовала. Парни вернулись в родную школу. Они явно подустали — частые перелеты изрядно выматывают.

Кто-то играет в приставку, кто-то просто лежит, наслаждаясь свободными минутами, кто-то ждет, когда придут те, по которым они так сильно соскучились.

— Йа, успокойтесь. Придут сейчас они, урок ведь еще не закончился, — сказал Юнги.

— Знаете, парни, я все еще не понимаю, зачем мы все еще ходим в школу? — спросил Хосок.

— Родители сказали же, чтобы мы пока походили «для вида» в школу. На самом деле нам уже в школе делать нечего. Да, сложно быть умным, — вздохнул Намджун, на что ребята рассмеялись.

— О, слышите, идут уже, — сказал Джин.

— Оппа!!! — кричит Джихи, кидаясь на Тэхена.

— Привет, Чонгук, — говорит Сэ И и сжимает парня в своих объятиях.

Парень даже забывает о том, что нужно ответить своей девушке, ведь он одним рывком притягивает к себе отстранившуюся девушку и нежно целует, сминая губы девушки. Сэ И не ждет и отвечает на поцелуй, который со временем перерастает в более требовательный.

— Я так скучал, — говорит Чонгук в перерывах между поцелуями. — Очень сильно скучал каждый день, каждую ночь, — нежно гладит девушку по щеке, продолжая целовать.

— Я тоже скучала, думала только о тебе… Я люблю тебя, — отвечала Сэ И.

— Говори мне это чаще, пожалуйста, — сказал Чонгук.

— Эй, парни, смотрите, — говорил Чимин, — у этих все так невинно и нежно, а у этих же… — указывая на Тэхена и Джихи, которые уже давно валялись на кровати, говорил Чимин.

— Мне тебя всегда будет не хватать… — шептал Тэхен своей девушке.

— Оппа…

— Вы что тут устроили? А?! — возмутился Юнги. — В храм! Срочно!

Ребята сидели в столовой и наслаждались вкусной едой. Их трапезу резко прервал Хосок, который вышел на середину столовой. Все ученики нервно подняли головы. Все уже поняли, что сейчас что-то произойдет. Хосок поднял руку, все ученики напряглись в ожидании чего-то.

— Дамы и господа, прошу внимания, — сказал Хосок.

— Чонгук, что тут происходит? — спросила Сэ И, но парень ничего не ответил.

— Оппа, что случилось? — спросила Джихи, но Тэхен так же ее проигнорировал.

— Ученицы ***, ***, ***, выйдите на середину, — сказал Хосок, и три девушки вышли на середину.

— Оппа, не надо… — шептала Джихи Тэхену.

— Ты думала, что я не узнаю? Думала, что просто проигнорирую пластыри на твоем лице? Ты издеваешься? — встав, сказал Тэхен, грозно смотря на свою девушку, та просто сидела, опустив голову.

— Избивать втроем одну девушку в женском туалете — это неправильно, — говорили вместе Чонгук и Тэхен, очерчивая круги вокруг провинившихся.

— Вот так ты держала мою девушку за волосы, да? — Тэхен, резко схватив лидера этой троицы за волосы, сильно оттянул их назад, девушка вскрикнула от неожиданности и боли. — Вы понесете наказание. Вы, — указав на парней, которые явно выступали в роли пешек, говорил Тэхен, — знаете, что с ними делать.

Все находящиеся в столовой ученики нервно сглотнули. Никто не смел и слова произнести, что уж говорить о движениях…

— Ко Сэ И — моя девушка. Узнаю, что кто-то ее пальцем тронул в этой школе, сотру в порошок собственноручно. Вам ясно? — сказал Чонгук, грозно смотря на трясущихся от страха учеников. — Обидчик будет умирать долго, мучительно, страшно…

— То же могу сказать и о своей девушке, — Тэхен смотрел на всех яростным взглядом, прожигая дырку в каждом. — Джихи, подойди-ка сюда, — Тэхен подозвал к себе свою девушку и обнял ее за плечи. — Если за время моего отсутствия с ее головы упадет хоть один волос, пеняйте на себя, — Тэхен подошел к той троице и сам лично начал толкать каждую в спину так, что все трое свалились на пол. — Я все ясно объяснил?!

Да. То, что творилось там, в столовой, не описать словами. В тот момент Сэ И и Джихи убедились в том, какими властными могут быть их парни. Под впечатлением были лишь девушки, ребята лишь спокойно сидели, зевая, наблюдали за ситуацией. Юнги успел заснуть, к слову.

— Не нужно удивляться, девушки. Если вы еще не поняли, то мы все такие. До поры, до времени смеемся и шутим, но, когда возникает угроза нашей собственности, мы не остаемся в стороне. Сильные выживают, слабые погибают, — говорил Намджун.

— Лев будет защищать свою львицу до конца, — вставил свое слово Джин.

— Просто считайте, что вам удалось приручить двух свирепых хищников, — задумчиво говорил Юнги. — Остальные пять пока на свободе.

— Пока вы с ними, вам не угрожает никакая опасность. Запомните: лев такой только со своей львицей, — Хосок сел на свое место, пока Тэхен и Чонгук разбирались с обидчицами.

— Что это значит? — спросили хором Сэ И и Джихи.

— Это значит, глупые, — начал Чимин, — что милую и заботливую сторону этих аболтусов, — указывая на Чонгука и Тэхена, говорил Чимин, — видите только вы, другие девушки этого не достойны.

Глава 24. Новые знакомства. Ты правильно поступила, Сэ И

— Почему ты мне не сказала?! — медленно подходит, сжимая кулаки.

— Я не хотела отвлекать тебя по пустякам, к тому же, я несильно пострадала, в отличии от Джихи, — девушка стоит неподвижно, боясь сделать лишнее движение.

— «Пустякам»?! Ты думаешь, когда на тебя кто-то руку поднимает — это для меня пустяк? Да я и оскорбления в твою сторону не потерплю, а ты говоришь о телесных повреждениях!

— Успокойся, прошу тебя… Я не хотела тебя отвлекать. Я не могу вечно прятаться за твоей спиной, Чонгук…

— Разве я не должен тебя защищать? Я ведь твой парень! Почему я должен закрывать глаза на то, как тебя кто-то оскорбляет или поднимает руку на тебя?! Я твоя защита и опора! Если у тебя возникли проблемы, ты должна сразу же сообщить об этом мне! Я уничтожу любого, кто причинит тебе боль! — швыряет стул в стену.

Чонгук был страшно зол на свою девушку, которая решила смолчать о школьном инциденте. Почему парень был зол? Чонгук и мысли не допускает, что его девушку кто-то может пальцем тронуть. Как только он подумает об этом, кровь закипает в сосудах, кулаки сжимаются до покраснения — ему хочется рвать и метать.

— Я могла за себя постоять, Чонгук. Ничего страшного не произошло… Я здесь с тобой, я люблю тебя… Успокойся, пожалуйста, — шептала девушка на ухо своему парню.

— Обещай, что будешь обо всем рассказывать мне, ничего не тая, — смотрит прямо в глаза Сэ И, не отрывая глаз. — Я беспокоюсь о тебе… Когда тебя нет рядом, на сердце пусто, мысли заполняют голову. Вдруг кто-то причинит тебе боль, а я не смогу тебе помочь? — Чонгук прижал Сэ И к стене, опустив свою голову на ее плечо.

— Со мной все будет хорошо. Я не дам себя в обиду. Я только твоя, меня никто не смеет трогать, кроме тебя, — обнимает парня, одной рукой поглаживая его волосы.

— Только моя.

Компания молодежи, которая часто заставляла девушку страдать, тоже училась и жила в школе-интернате, как и Ха Рин, однако по неизвестным причинам эта компания спокойно могла покидать пределы школы и возвращаться тогда, когда им в голову взбредет. Странно, что на них не распространялось правило десяти часов: они могли спокойно заявиться и после десяти часов вечера, — охрана никак не реагировала.

Слезы душили девушку, рот открывался в немом крике. Она лежала на полу школьного туалета. Ее снова избили, снова те же люди. За что ее так не любили? Ха Рин не понимала, за что с ней так. Она никому и ничего не делала, жила тихо и спокойно, да и друзей у девушки не было.

Кое-как добравшись до комнаты, девушка сразу же направилась в ванную комнату. Ха Рин, скинув с себя уже жалкое подобие школьной формы, принялась рассматривать свое тело. Да, в этот раз они выбрали необычный способ наказания: удары плеткой. Ха Рин бросила взгляд на свою форму, которая из-за рассечений на спине от ударов плетью, стала похожей на половую тряпку. Спина ее была ничуть не лучше формы: красные полосы по всей спине, некоторые из которых начинали кровоточить. Дотронувшись до своей спины, Ха Рин тут же согнулась от острой боли. Ей еще не приходилось залечивать раны на спине, и это дело оказалось крайне проблематичным. Медсестра, конечно, в учебном заведении имелась, но ей, откровенно говоря, было глубоко наплевать на учеников, именно поэтому медпункт очень часто был закрыт. Никто не обращал внимания на такое поведение медсестры. Главное — в бумагах галочка стояла о наличии медицинского работника. Этого было достаточно.

Ха Рин сидела на кровати своей пустующей комнаты и отчаянно пыталась обработать раны на спине. Все старания оказались тщетными — девушка не дотягивалась до ран, ей было крайне неудобно. Каждый раз пытаясь дотянуться ваткой, пропитанной антисептиком, девушка испытывала жуткую боль. Ха Рин не знала, что ей делать. Раны кровоточили, боль распространялась на все тело. Помощи ждать было неоткуда. Ученики этой школы были замкнутыми людьми, никто никому не помогал, никто не искал утешения, никто не искал новых знакомств — всем было плевать друг на друга.

От безысходности и собственной немощности девушка вновь заплакала, уткнувшись лицом в подушку. Раны на спине не давали возможности полежать на спине, это еще сильнее расстраивало девушку, ведь заснуть она могла только лежа на спине.

«Слабость во всем теле… веки тяжелеют… — думала девушка. — Странное состояние, не похожее на сон».

Сэ И сразу из столовой направилась в класс. По расписанию следующей была биология, к которой девушка, конечно же, подготовилась. Улыбка сползла с лица Сэ И, когда в класс вошел незнакомый учитель, сказав, что он временно будет заменять учителя биологии, так как тот вышел на больничный. Новый учитель был совсем молодым, опыта работы у него было мало, а точнее не было вообще. Сэ И даже стало жалко беднягу, который постоянно ронял что-нибудь на пол: то журнал из рук выпадет, то указка упадет, то очки с носа упадут на пол, когда учитель наклонится, чтобы достать упавшую тетрадку.

* * *
Сэ И

Последний урок — биология. Я надеялась на очередную проверочную, но все мои надежды рухнули, как только я увидела неопытного молодого учителя биологии, который сказал, что будет временной заменой. Бедняга. Видно, он совсем неопытен. У него буквально все валилось из рук, ноги начинали дрожать, когда девушки нашего класса задирали свои юбочки повыше, дабы поиздеваться над молодым учителем. Признаюсь, они довели беднягу: к концу урока он трясся, как последний осенний лист, на лбу была видна испарина, очки перекосились, взгляд был отрешенным.

Последний урок подошел к концу, и я быстро схватила за руку Джихи и вылетела из класса.

— Ты же знаешь, куда нам надо? — спросила я у Джихи.

— Конечно. Я готова. Слушай, может, тортик купить? Сладкое успокаивает, — поинтересовалась подруга.

— Думаю, это…

— Куда собралась? — я услышала позади себя голос.

Оборачиваюсь и вижу парней. Чонгук стоит неподвижно, на лице виднеется легкая озлобленность.

— Я с вами, Сэ И, — сказал Чимин. — Все-таки я тоже причастен к этому.

— Я не понял, о чем это вы? — терпение Чонгука медленно достигало своего апогея.

Итак, пришлось сказать, что мне нужно навестить подругу. Чонгук никак не хотел отставать, поэтому, в конце концов, отправились мы всей толпой. Он усадил меня в салон своего автомобиля и испепелял взглядом. Кажется, он догадывается, что дело нечистое.

Добрались мы очень быстро, все это время автомобиль Чимина был впереди, так как он один помнил дорогу. Ей-богу, как сцена из фильма.

— Сэ И, ты должна мне все объяснить, я знаю, что ты что-то не договариваешь, — спокойным тоном сказал Чонгук, когда мы остановились у здания.

Чонгук окинул недоверчивым взглядом здание, посмотрев на вывеску, сообщающую о том, что это старое здание является школой-интернатом. Как только я посмотрела в окно, Чонгук неожиданно поцеловал меня в щеку. От неожиданности я не смогла сдержать болезненного стона, так как щека и скула все еще болели после вчерашнего. Через секунду я пожалела о том, что не смогла сдержать боли, потому что все мои старания скрыть от Чонгука вчерашний инцидент потерпели крах, даже подъем в шесть утра и тщательная маскировка посинения на щеке и скуле пошли коту под хвост.

— Что это было? — спросил Чонгук и повернул мое лицо к себе, отчего я снова издала болезненный стон. Похоже, он обо всем догадался. Через минуту он вытирал мое лицо влажной салфеткой. — Что это?! Я тебя спрашиваю, Сэ И! Что это?! Кто ударил тебя?! Откуда этот огромный синяк?! — его глаза начали наливаться яростью.

— Я расскажу тебе обо всем, только позже. Прошу, поверь мне. Я расскажу обо всем. Сейчас нам нужно спешить, — я обняла его посильнее и чувственно поцеловала, чтобы успокоить.

— Я это так не оставлю. Ты бессовестно пользуешься тем, что я не могу устоять перед твоими объятиями, — Чонгук посмотрел на меня недовольным взглядом, не выпуская из объятий.

Парни вышли из машин и, подобно Чонгуку, за исключением Чимина, смерили ветхое здание недоверчивыми взглядами. Джихи пыталась успокоить Тэхена, так как тому все это казалось крайне странным. Я же, взяв Чонгука за руку, потащила его к входу, остальные двинулись за нами.

На входе мы долго спорили с администратором и просили его позвать ту ученицу, которую мы вчера привезли. Имени я ее не знала, поэтому пришлось сказать именно так. Администратор долго ругался, но все же отправился за нужной нам девушкой. Парни стояли и терпеливо ждали, не издавая ни звука. Чонгук лишь крепче прижимал меня к себе, когда видел похотливые взгляды проходивших мимо учеников этой школы-интерната.

— Я им глаза на задницу натяну, если продолжат так смотреть на тебя, — слишком громко сказал Чонгук, на что я лишь тихо рассмеялась.

— Сэ И, надеюсь, ты объяснишь нам позже, в чем тут дело, — Юнги облокотился спиной о стену и одарил меня пронзительным взглядом.

Администратор вернулся к нам спустя минут десять и сказал:

— Ученица не отзывается и не реагирует на стуки в дверь. Если нам не открывают, значит, не хотят этого делать, а самовольно открывать дверь комнаты, нарушая личный покой наших учеников, нам запрещено.

— В таком случае разрешите нам самим подняться? Нам очень нужно с ней увидеться, — попросила я администратора.

— Обычно мы не пускаем посетителей, — администратор скривил лицо. — Возможно, ученица не хочет, чтобы ее беспокоили.

Парни переглянулись и кивнули Чимину. Я сразу поняла, к чему это.

— Чувак, ну-ка отойдем, — Чимин отвел администратора в сторону.

— Вот же ж, баран, — сказала Джихи, на что все ребята рассмеялись.

— Да он всей своей рожей намекает на деньги, любимая, — сказал Тэхен и прижал к себе Джихи.

Администратор вернулся с еле заметной улыбкой на лице и попросил нас следовать за ним. Пока мы шли по школе, ребята, как и я, внимательно рассматривали школу, которая на школу-то и не была похожа.

Как только мы подошли к комнате, администратор покинул нас. Я осторожно постучала в дверь, ожидая реакции, но ее не последовало.

— Это я, Сэ И. Открой, мы пришли тебя навестить, — я постучалась еще раз.

На мое удивление, вторая попытка увенчалась неудачей, поэтому я решила проверить, закрыта ли дверь или нет. Я осторожно потянула ручку двери, открывая дверь, зашла в комнату вместе с ребятами и начала искать глазами девушку.

* * *
Ребята зашли в комнату и начали осматриваться. Взгляд Сэ И привлекли открытые банки с дезинфицирующими средствами, стерильные ватки и что-то наподобие пластырей. Парни прошли в глубь комнаты и увидели девушку, лежащую на кровати.

— Черт! — не удержался Юнги, когда увидел девушку.

Ха Рин лежала на кровати на спине. Белое постельное белье было испачкано красными следами. Судя по всему, это была кровь.

— Очнись! Эй, просыпайся! — Сэ И пыталась разбудить знакомую девушку, но ничего не помогало.

Ребята приподняли девушку и тоже пытались разбудить ее, как вдруг Джин сказал:

— Она не спит, она без сознания, — сказал Джин. — Поищите нашатырь. Скорее всего, он у нее есть.

— Сэ И, у нее кровь! — завопила Джихи. — Переверните ее на живот! Живо!

Как только девушку перевернули на живот, то удивленным взглядам предстала серая футболка, окрашенная в красный цвет. Парни ахнули от удивления, а Джин без какого-либо стеснения приподнял футболку девушки, открывая ребятам не очень приятную «картину».

— Я нашел нашатырь, — сказал Хосок и отдал его Джину.

— Интересно, кто ее так, — сказал Чонгук. — Нехило ее разукрасили.

— Посмотрите на руки и лицо, их тоже не оставили без внимания, — сказал Чимин, в глазах которого читалось беспокойство. — Бедняжка, — Чимин присел на корточки у кровати девушки и наблюдал за ней.

Через минут пять девушка еле-еле открыла глаза. Слабость еще давала о себе знать, но как только Ха Рин увидела Сэ И, то тут же вскочила на ноги. Но долго простоять она не смогла, поэтому тут же рухнула на пол. Чимин поднял ее аккуратно и уложил на кровать.

— Все хорошо, это я, Сэ И, — Сэ И погладила девушку по руке.

Все девять пар глаз были обращены к ней, отчего девушка смутилась.

— А, п-прости… Я немного не в форме, — Ха Рин опустила голову. — Меня, кстати, Ха Рин зовут.

— Я Джин, — парень одарил девушку добрым взглядом и протянул ей руку. — Приятно познакомиться.

— Помнишь, я говорила, что навещу тебя? Признаюсь, я никак не ожидала увидеть тебя в таком состоянии, — Сэ И виновато посмотрела на Ха Рин. — Знакомься, это Джихи, моя близкая подруга, Чонгук, мой парень, о котором ты уже наслышана, Тэхен, парень Джихи, Юнги, Хосок, Намджун, Чимина ты уже знаешь, — Сэ И поочередно указывала на ребят, чтобы Ха Рин запомнила, кто есть кто.

— Я Ха Рин. Простите меня за то, что я немного не в том состоянии, — девушка хотела сделать поклон, но тут же согнулась от боли в спине.

— За что ты извиняешься? — спросил Хосок, чьему удивлению не было предела.

— Сейчас парни отойдут, а мы с Джихи обработаем твои раны. Господи, и кто же тебя так?

Ха Рин ничего не ответила, потому что не любила жаловаться. Тем более, рядом находились парни, с которыми она познакомилась буквально минуту назад, поэтому Ха Рин не хотела показаться нытиком, хотя в ее ситуации это было бы простительно.

Болезненные стоны, всхлипы, плач, — все, чем наполнилась комната Ха Рин. Девушка отчаянно пыталась сдерживать эмоции, и лишь тогда она спокойно вздохнула, когда Сэ И залепила пластырем последнюю рану на спине. Вместе со спокойствием к Ха Рин пришла и досада. Только сейчас девушка осознала, что у нее гости, а у нее в комнате черт ногу снесет, поэтому в одно мгновение ока она вскочила с постели и начала прибираться в комнате. Это дело сопровождалось периодическими болезненными охами и ахами, сильным пошатыванием.

— Ты с ума сошла, что ли? — крикнула Сэ И. — Ты еще слаба!

— Не комната, а свинарник, не комната, а свинарник, не комната, а свинарник… — бурча одну и ту же фразу себе под нос, Ха Рин из последних сил передвигалась по комнате, придавая ей божеский вид. — Свинья… свинья… стыд-то какой…

— Все нормально, Ха Рин. Ляг, отдохни, — сказал Чимин и отправил Ха Рин в кровать.

Парни удивились заботливости Чимина, Ха Рин же смущенно опустила голову в то время, как в душе она ликовала от такой близости в противоположным полом.

— Самое время, — неожиданно заговорил Чонгук, — рассказать нам все в мельчайших подробностях «от» и «до», — Чонгук смотрел на Ха Рин и говорил очень серьезным тоном, отчего девушке хотелось сквозь землю провалиться. — Ты, — указав на девушку пальцем, сказал Чонгук, — как-то связана с синяком на лице моей девушки, я уверен в этом, так что выкладывай.

— Эй, Чон, не нагнетай. Ты пугаешь ее, — неожиданно заступился за Ха Рин Джин.

— В этом случае я согласен с макнэ, — начал Намджун, — расскажи нам все о себе. Велика вероятность, что мы сможем тебе помочь. Ты только посмотри на себя — на тебе живого места нет.

— Да, не бойся. Мы тебе поможем, доверься нам, — вставила свое слово Джихи, похлопав Ха Рин по плечу.

— Простите меня, что доставляю вам ненужные проблемы, — меланхоличная Ха Рин не смогла сдержать слез. — Зачем Вы помогаете мне? Я не заслужила вашей помощи. К тому же, к чему помогать той, которую вы совсем не знаете?

— Перестань плакать. Слезы меня раздражают, — сказал Тэхен. — Не тяни и выкладывай все в мельчайших подробностях, чтобы мы смогли тебе помочь. Зачем мы это делаем? Видно, Сэ И знает тебя и доверяет тебе, следовательно, мы тоже должны доверять тебе.

Ха Рин медленно сглотнула, глаза выражали страх. Да. Девушке стало некомфортно, ведь взглядами, которыми на нее смотрели Тэхен и Чонгук, можно было убить человека.

— Х-хорошо, мое имя вы уже знаете, — начала Ха Рин, — я родилась в Сеуле, у меня была семья: отец, мать, младший брат и я, — сдерживая слезы, говорила девушка, так как ей было больно вспоминать прошлое. — Мне было 13 лет, когда отца и мать убили. В тот день я возвращалась из школы вместе с младшим братом, и, казалось бы, ничего не предвещало беды. Но жизнь распорядилась иначе: когда мы с братом пришли домой, то встретили вместо привычных улыбок и распростертых объятий трупы родителей. Ни бабушек, ни дедушек, ни теть, ни дядь у нас не было, поэтому нас сразу же определили в эту школу-интернат, где живут и учатся дети-сироты, либо дети, которых просто-напросто сплавили сюда родители. Я стараюсь учиться прилежно, чтобы поступить в университет, ведь я хочу светлое будущее. Каждый день я выхожу за пределы школы, в город, чтобы найти работу, так как мой младший брат лежит в государственной больнице и нуждается в операции. У меня нет ни гроша, ведь я сирота. С работой пока никаких успехов. Оно и понятно, — Ха Рин горько усмехнулась, — кто примет на работу школьника, который может работать только с трех до половины десятого? Никто, конечно. До полуночи я работать не могу, так как в школе существуют временные рамки, согласно которым, если я опоздаю, то буду ночевать на улице, — Ха Рин быстро смахнула слезы с щек и продолжила:

— Чонгук, да, Вы правы. Из-за меня пострадала ваша девушка. В общем, в тот день я припозднилась после нескольких тщетных попыток устроиться на работу. Все было хорошо, пока я не заметила знакомую компанию молодежи, которая, судя по виду, изрядно выпила. Я молила Бога, чтобы они меня не заметили, но, видимо, и Богу я не угодила, потому что уже через несколько минут была загнана в темный угол какого-то закоулка. Я, правда, как наивная дура, полагала, что на меня могут не обратить внимания, но как я ошибалась в тот момент… Эти твари не упустят отличный шанс в очередной раз поиздеваться надо мной. Я зажалась к стенке, как маленький котенок, и терпела очередные побои. Путей побега не было, так как они сомкнули полукруг у стен. Меня били… били по животу, по лицу, по ногам, таскали за волосы… Однако даже это не сравнимо с тем, что хотели сделать эти подонки. Если бы не Сэ И и Чимин, я бы давно была унижена и выброшена на дорогу, — Ха Рин сделала короткую паузу, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. — Я, правда, не знаю, чем заслужила их помощь. Мне не понять этого. У меня никогда не было друзей, к тому же, в этом месте никто и не горит желанием общаться и раскрывать душу. Это место — своеобразные современные джунгли. Каждый сам за себя. И сегодня мне посчастливилось встретить до тошноты знакомые лица, которые завели меня в туалет и привязали руки к кабинке. Признаюсь, такого наказания я еще не испытывала. Я не знаю, откуда они взяли эти плетки, я знаю одно: в тот момент я ощущала себя каким-то животным, которого безжалостно хлестает хозяин за непослушание. Моя форма теперь похожа на половую тряпку, спина похожа на решето. Честно, я пыталась сама обработать раны на спине, но мне это никак не удавалось, как бы я не старалась. Поэтому я обессилено упала на кровать и, видимо, тогда и потеряла cознание…

Глава 25. Unknown

— Мы очень сожалеем… Несмотря на то, что мы знакомы с тобой всего примерно минут сорок, мы хотим тебе помочь. И знаешь, ты очень сильная девушка, раз смогла вынести это, — сказал Рэп Мон, смотря на девушку сожалеющим взглядом.

Все были поражены рассказом девушки. Действительно, не каждый вынесет столь жестокие издевки, отражающиеся заметными последствиями на теле девушки — ранами, ссадинами и синяками. Минут десять продолжалось всеобщее молчание. Ребята обдумывали все сказанные слова Ха Рин, а та, в свою очередь, не знала куда девать себя от неловкости, наступившей следом за мертвой тишиной.

— Ты, верно, пыталась самостоятельно обработать раны на спине, — внезапно начал Джин, — в результате чего они еще больше открылись, вызывая обильное кровотечение. Я бы советовал тебе меньше физических нагрузок.

— Я… я все равно не смогу сидеть в этой комнате, ведь мне нужно учиться и каждый день выходить в город, — возразила девушка. — Раны затянутся как-нибудь сами… надеюсь.

Чонгук, кивнув парням, вышел в коридор, следом за ним вышли и остальные парни. Видно, они решили что-то обсудить. Парней не было всего минут пятнадцать. Как только они вернулись, Джихи и Сэ И буквально прочитали по их лицам, к чему привел этот разговор:

— Допустим, с работой я смогу тебе помочь. Если я назначу нужный тебе график, то, думаю, проблем не возникнет, — сказал Чимин.

— Я, Хосок-хен и Тэхен-хен займемся твоим переводом в нашу школу. Уверен, ты не будешь возражать против перевода в самую элитную школу всей Южной Кореи… — сказал Чонгук, смотря прямо в глаза Ха Рин. — Это не вопрос, это утверждение.

— А мы просто купим эту землю и здание, снесем его к чертям и построим что-нибудь более прибыльное, — сказал Юнги, оглядев Джина и Намджуна. — Не волнуйся. Остальных деток распределят по другим школам-интернатам.

— Н-н-но… я-я… я… — Ха Рин вылупила глаза на парней и уже было хотела что-то сказать, но ее перебили:

— Когда парни предлагают помощь, не стоит отказываться, — сказала Сэ И, взяв девушку за руку.

— Отказов мы не принимаем. Считай, что тебе повезло. Если моя девочка волнуется за тебя и хочет тебе помочь, то ты можешь рассчитывать на меня, — сказал Чонгук серьезным тоном Ха Рин, указав на Сэ И. — И даже не заикайся о том, что оплатишь долг со временем. Не стоит обманывать себя, — ухмыльнувшись, выдал Чонгук и взял Сэ И за руку.

Ха Рин лежала на кровати в шоковом состоянии. «Кто они такие?» — задавала сама себе вопрос в голове Ха Рин. Девушка не знала, как поступить в данной ситуации. Заслужила ли она такую щедрость?

— Н-но. н-но зачем в-вы… — заикалась девушка, в уголках глаз которой собирались слезы, — это ж-же слишком… я… мне н-неудобно… я не з-заслужила… я-я не заслужила такой щедрости, — шептала девушка, опустив голову.

— Ва-а, милашка, — захлопал в ладоши Хосок. — Ну, чего ты так. Мы хотим тебе помочь. Нам не составит труда сделать это, а ты получишь шанс на лучшую жизнь, — погладив девушку по голове, сказал Хосок.

— Я буду помогать тебе, — подняв голову девушки за подбородок, улыбнулся Чимин.

— Я не знаю, как отблагодарить вас за это. Я-я. спасибо вам, — Ха Рин через силу приподнялась и сделала поклон всем ребятам.

— Нам пора, Сэ И, — Чонгук обвил Сэ И руками и потащил девушку на выход, словно мягкого плюшевого медвежонка, не дав той попрощаться с ребятами.

* * *
Сэ И

Я чувствовала себя игрушкой в руках Чонгука. Он нес меня на руках прямо до самого автомобиля, усадив в него. Я, конечно, не была против этого. Кто будет против? Когда любимый молодой человек несет тебя на руках, прижимая к своей широкой груди, ни одна девушка не сможет воспротивиться.

— Спасибо тебе, — обратилась я к Чонгуку, который в это время сидел за рулем и держал путь к моему дому. — Я не знаю, с чего я проявила заботу к этой девушке. Мое сердце подсказывает, что она хороший человек. Мне очень хотелось, чтобы она забыла все плохое, что было у нее в жизни, и начала жизнь с чистого листа.

— Она должна благодарить тебя. Я делаю это не ради нее, а ради тебя, — улыбнулся Чонгук, взглянув на меня.

Мы подъехали к моему дому, и я пригласила Чонгука на чай. Родители всегда ему рады, ведь отец уже считает его своим зятем. Смешно, но и приятно.

Зайдя в дом, я сразу же потащила Чонгука на кухню, где вовсю орудовала мама. Она была безумно рада его визиту, поэтому сразу же сказала ему раздеваться и вести себя, как дома. Мда, мама, умеешь ты смущать.

Ужин прошел на «ура». Мы с Чонгуком прошли в мою комнату, чтобы разобрать весь пройденный материал в школе, так как Чонгука значительное количество времени не было в школе. Мама, естественно, не была против, она полностью доверяла ему, словно он уже был моим мужем.

Итак, мы сели за учебники, и вышло так, что материал объясняла не я, а он. Хотя чего я удивляюсь? Все-таки Чонгук не зря в таком молодом возрасте управляет одной из крупнейших компаний Южной Кореи.

— Как только мы поможем Ха Рин, мы должны будем уехать ненадолго, месяца на два-три. Отцы отправляют нас поднимать статусы наших компаний и налаживать торговые отношения с иностранными предприятиями, — внезапно сказал Чонгук, когда я доставала очередной учебник. — Заботься о себе: не гуляй допоздна, продолжай прилежно учиться, одевайся теплее, ешь больше. Самое главное — увижу в метре от тебя парней, уничтожу…

— Как… — удивилась я. — Это так долго… — я не выдержала и начала всхлипывать. — Какие еще парни, дурак, — я пихнула парня в плечо, опустив голову.

— Я знаю, что ты у меня послушная девочка. Моя девочка, — Чонгук взял меня за руку и поцеловал тыльную сторону ладони. — Позволь запомнить этот момент, — сказал Чонгук и поднял меня со стула, притягивая к себе.

Дальше все было, как в тумане… Я обвила его шею руками, сильнее прижимая его к себе. Чонгук медленно покрывал мою шею поцелуями, поглаживая мою спину. Я прикрыла глаза — мне, определенно, это нравилось.

Недолго думая, я запустила свои руки в его волосы. Они у него такие мягкие и шелковистые, мне не хотелось отрываться от них. Пока я забывалась в своих чувствах, попутно играя с волосами Чонгука, он перешел к моей ключице, нежно покусывая ее. Наверняка завтра будут видны покраснения на шее и ключице, но мне все равно. Его горячие губы на моей коже — высшее наслаждение для меня и все, что сейчас меня заботит.

— Такая сладкая… — шептал Чонгук, — твоя кожа мягкая, словно бархат, — мы упали на кровать, не отрываясь друг от друга. — Хочется целовать и целовать твою шею, не отрываясь.

— Твои волосы такие шелковистые, — смеялась я.

Я гладила его спину, пока он утягивал меня в нежнейший поцелуй. Он мягко сминал мои губы, гладя одной рукой мою щеку. Я целовалась еще неумело, отчего было немного стыдно, ведь парень так старался. Кстати говоря, раньше я не давала ему вольности, не давая возможности прикоснуться к тому, к чему он давно желал прикоснуться. Именно из-за этого ко мне в голову пришла мысль, которая не показалась мне плохой, ведь мы итак достаточно близки. Эта идея позволит оградить себя от дальнейшего продолжения. Да, я так боялась, что Чонгук может возбудиться, поэтому все это время не позволяла себе ни вздохов, ни сладостных стонов.

— Чонгук, — прошептала я, — мы н-не…

— Ты такая страстная, Сэ И, я еле сдерживаюсь, чтобы не взять тебя, — перебил он меня, целуя мою шею. — Не стони, пожалуйста, иначе я сорвусь с цепи…

— Пообещай, что мы не зайдем далеко… Пойми, мне еще рано, — я замялась, смотря ему в глаза, полные страсти и желания.

— Я знаю, но сдерживать себя с каждым днем труднее… — бурчал Чонгук, я тихо смеялась из-за его слов.

— У меня для тебя награда, — я не договорила, смотря в глаза Чонгука, в глазах которого играл азарт.

Я резко схватила его руки и положила на свои ягодицы. Парень слегка опешил от моих действий, ведь раньше я ругала его, если он хотел позволить себе сделать это. Чонгук стоял минуту-две, а потом жадно начал сминать мои ягодицы своими руками. Он делал это жестко и резко, будто боялся, что у него меня отберут. Мне было больно, но я терпела. Ощущать чужие ладони на своих ягодицах, яро сминающие их, — чувство совсем новое и, признаюсь, приятное.

— Помнится, ты говорил, что у меня упругая попа, — смеялась я, смотря на парня. — Тебя долго не будет, так что разрешаю тебе полапать то, что тебе так нравится, — я не могла сдержать смеха, смотря на парня.

Я думаю, что для нашего срока отношений это нормально. Чонгук вполне заслужил этого, ведь он только ради меня сдерживается. Я немаленькая, я понимаю, что для него, парня, который раньше имел всех подряд, сдерживаться шесть месяцев — это безумие. Я благодарна ему за терпеливость и рада, что смогла усмирить его пыл.

Чонгук все так же целовал меня в шею и продолжал яростно сминать мои ягодицы. «Он когда-нибудь отцепиться?» — пронеслось у меня в голове.

— Можно мне никогда не отпускать их? — спросил Чонгук, чем вызвал у меня смех. — Честно говоря, с тобой я ощущаю себя девственником, который в первый раз сминает женские ягодицы. Что ж ты делаешь-то со мной?

Оторвавшись от моей пятой точки, Чонгук вновь поцеловал меня, проталкивая свой язык в мой рот. Завязалась некая «борьба за власть», победу в которой одержал, конечно же, Чонгук.

— Останови меня… — шептал он мне на ухо, — останови, пока не поздно. Я не смогу сам остановиться, потому что я слишком сильно хочу тебя, — Чонгук вновь протянул свои руки к моим ягодицам.

— Остановись… остановись, Чонгук, — прошептала я ему.

Парень тут же остановился. Обреченно выдохнув, он заключил меня в свои объятия, и мы вместе легли на мягкие подушки моей двуспальной кровати.

В тот вечер мы долго разговаривали с ним, лежа на кровати. Я умостила свою голову на его груди, Чонгук же никак не хотел отрывать своих рук от моих ягодиц.

— Надо пользоваться возможностью, пока разрешают, — говорил Чонгук, поглаживая мою пятую точку. — Я не извращенец, но руки я убирать пока не хочу, — сильнее прижав меня к себе, Чонгук обвил меня собою.

Лежать вот так с ним вдвоем на кровати и долго разговаривать, прижимаясь друг к другу, — просто изумительно и до дрожи приятно. Мне хотелось надолго запомнить этот момент, ведь его не будет два месяца — не будет его объятий, его поцелуев и улыбок.

Я неохотно расставалась с ним, когда на улице уже стемнело. Совершенно не хотелось, чтобы он уходил, совершенно. С лица сразу же спала улыбка, когда его автомобиль скрылся за углом. Я еле-еле ползла в комнату.

— Доча, а это… что? — спросила мама, увидев у меня на шее красные отметины. — Вы что, уже это… с ним?

— Нет, мама. Мы вовремя остановились. Чонгук уважает меня и мои принципы, я очень благодарна ему за это, — ответила я и села за стол.

— Хороший зятек… — сказала мама, думая, что я не услышу.

* * *
Время шло. Ребята, как и обещали, помогли Ха Рин и сразу же уехали в разные страны. Семейный бизнес был важен для каждого, все они хотели, чтобы их родители гордились ими. Парни прекрасно знали, как управлять делами своих компаний, как вести переговоры и направлять деловые сделки в свою пользу.

Разлука для Тэхена, Чонгука, Джихи и Сэ И, безусловно, была еще той мукой. Но скучали ли они одни? Да, Ха Рин, на всеобщее удивление, скучала тоже. Девушка с самого первого дня знакомства допускала мысль о том, что Чимин жутко привлекателен. Но все это она хранила лишь в своем сердце. Ха Рин прекрасно понимала, что это не сериал, ни кино, ни сказка, а реальность. Девушка думала, что жизнь никогда не будет похожей на сказку «Золушка». Прекрасный принц никогда не влюбится в страшную замарашку без рода и племени. «Лучше тайно сходить по нему с ума, чем обременять его своей симпатией», — думала девушка.

Сэ И, Джихи и Ха Рин прекрасно сдружились. Правда, первое время Ха Рин не могла избавиться от чувства вечной благодарности, от застенчивости и нерешимости, также Ха Рин долго привыкала к своей новой школе. Сэ И ей помогла в этом. Хоть что-то отвлекало бедных девушек, Сэ и Джихи, от страшной тоски.

— Смотри, Сэ И — самая умная ученица, первая в рейтинге после парней, — сказала Джихи.

— Перестань, Джихи, — смеялась Сэ И. — Главное — учись прилежно, учителям не груби, и все будет хорошо.

Сэ И и Джихи часто встречали Ха Рин после работы, им было по пути, к тому же, девушки освобождались от репетиторства примерно в то же время, что и Ха Рин со своей работы, на которую ее устроил Чимин. Кстати говоря, благодаря тому, что девушка зарабатывала приличную сумму, работая младшим администратором в крупнейшем гипермаркете, она почти накопила на операцию своего младшему брату. Девушка была несказанно рада этому, ведь тянуть уже больше нельзя было.

Все шло своим чередом, девушки были счастливы, но каждая в своем сердце скрывала дикую тоску, которая так и желала вырваться наружу в виде истерического плача и депрессии. Время от времени Сэ И собирала их у себя дома, чтобы поговорить по душам, весело провести время да и учебой заняться не мешало бы, чему девушки не были против, даже Джихи.

Наверное, вы думаете, что чувства Ха Рин были не взаимны? Соглашаться с этим нельзя ровно так же, как и отрицать этого. Да, Чимин и сам не знал, что происходит с ним. Находясь в заграничной поездке, он долго думал об этой девушке, Ха Рин. Она привлекала его как девушка. Но, однако, привлекали его многие, почему же тогда думает он о ней?

Что могло произойти с ним, с заядлым бабником, который ни одной юбки не пропустит? Может, это обыкновенная жалость к ней? Может, он просто слишком сильно проникся ее историей?

Нет. Чимин понимал, что в его сердце зарождается что-то, что раньше ему было не знакомо.

«Допустим, она мне понравилась, — думал Чимин. — Но нельзя же так, Чимин! Ты не должен! Она еще дитя, ты разобьешь ей сердце…»

Отказаться от разгульной жизни было очень тяжело. Сможет ли парень отказаться от доступных девиц, от свободы и веселья? Чимин знал, что даже если он признается и ей, и себе в своих чувствах, он может сорваться. Да. Парень восхищался своими друзьями, Тэхеном и Чонгуком. Откуда в них столько верности и выдержки, особенно у Чонгука?

Чимин, возможно, и хотел верную, любящую, красивую девушку, но он знал себя, он был не уверен именно в себе. Вытерпит ли он слезы на глазах любимой девушки, если утром в его постели окажется очередная «ночная бабочка», которую Чимин «случайно» подцепил в элитном клубе?

* * *
Сэ И

Школа, репетитор, тренировка, дом, школа, репетитор, тренировка, дом…

Мне надоело это однообразие. Я так соскучилась по нему. Хочется выть волком от собственной бесполезности.

Кажется, я уже ныла по этому поводу.

За последние два месяца я не отрывалась от учебников, заставляя девчонок делать то же самое. Джихи всегда улыбается, хотя я вижу, что ей далеко не весело. Я знаю, что она так же скучает по Тэхену, только тщательно скрывает это под вечной улыбкой.

Завтра они приезжают и я этому безумно рада. Неужели я дожила до этого дня?

* * *
Парни наконец-то вернулись из своих деловых поездок. Школа ликовала, ведь первые красавцы вернулись в свое царство. Джихи повисла на шее Тэхена и не отпускала его, шепча, как она его любит, пока он не ушел в уборную. Сэ И так же, как и Джихи, не могла сдержать радости, которая буквально лилась через край.

— Ты здесь, со мной… — шептала Сэ И плача. — Разлука с тобой — для меня настоящая мука. Я думала, я сойду с ума.

— Я здесь, с тобой, — повторил Чонгук, сжимая девушку в своих объятиях. — Я скучал, моя девочка. Ты была послушной? — прищурив глаза, спросил Чонгук.

— Твоя девочка почти не выходила из дома, дожидаясь тебя, — сквозь слезы говорила Сэ И.

Ребята тем же вечером решили отметить это событие, поэтому решили отдохнуть в клубе. Все были «за», лишь одна Сэ И скорчила недовольное лицо, так как у нее остался неприятный осадок на душе после последнего посещения клуба. В итоге, ее уговорил Чонгук, сказав, что беспокоиться не о чем, ведь он будет рядом.

* * *
Сэ И

Я быстренько собралась в клуб, хоть и не хотела этого. Не похода в клуб я хотела, а провести время с Чонгуком я хотела. Я так соскучилась по нему, что готова вцепиться в него и не отпускать.

Оделась я в свои любимые черные брюки, закрытую белую плотную шифоновую блузку со стразами, на ногах были черные туфли на не слишком высоком каблуке, в руках — красно-черный клатч с золотой цепью.

Через минут двадцать мы уже входили в знакомый мне клуб. Честно говоря, не люблю такие места, а после того случая вообще ненавижу, но у меня теперь есть Чонгук, он меня защитит.

* * *
Ребята прошли в свое излюбленное место, в ВИП-комнату, и расселись по местам. В этой комнате было полно народу. В основном, «золотая молодежь». Было немало пьяных молодых людей и неприлично одетых девиц. Ха Рин, которая в первый раз посетила подобное место, чувствовала себя, как не в своей тарелке. Собственно, девушка только из-за Чимина сюда и пришла, ведь она соскучилась по нему, ей хотелось подольше полюбоваться им.

За отвлеченными разговорами ребята и не заметили, что на девушек смотрит добрая мужская половина, находящаяся в комнате. Неизвестно по какой причине незнакомые парни посчитали Джихи, Ха Рин и Сэ И девушками легкого поведения. Парни возмущенно переговаривались, были, мягко говоря, не в восторге от того, что такие красивые девушки уделяют слишком много внимания только определенной группе лиц.

— Эй, — оклинул ребят незнакомый парень, подошедший со своими, видимо, друзьями, — почему такие красивые девушки уделяют слишком много внимания вам?

— Мы считаем, что это нечестно, — подключился еще один незнакомец.

— Вы нас за людей не считаете? Может, мы тоже хотим развлечься с ними, — повторил незнакомец, который первый подошел к ребятам.

Девушки испуганно переглядывались, в их глазах читались удивление, возмущение и… страх. Джихи мельком взглянула на Тэхена, обхватившего ее талию своей рукой. В его глазах играла ярость, а кулаки сжались до посинения.

Сэ И не пришлось и слова сказать в свою защиту, потому что Чонгук вцепился в ее руку, убрав локон ее волос за ухо. Парень встал, схватил Сэ И и посадил на один диван со своими хенами. То же сделал и Тэхен. Парни медленно подошли к незнакомцам, сверля тех взглядом.

— Повтори, что сказал, — сказал Чонгук парню, подойдя к нему впритык и смотря прямо в глаза.

— Чего вылупился, ушлепок? — не выдержал Тэхен. — Что, моя девочка тебе приглянулась? — указав на Джихи, произнес Тэхен.

— Да. Горячая штучка. Поделишься? — нагло ухмыльнувшись, ответил незнакомец.

Не прошло и секунды, как парни сотрясли всю комнату злобным смехом. Ха Рин сидела тихо, боясь высунуться и сказать что-либо. Ее некому было защищать. Девушка на все сто процентов была уверена, что Тэхен и Чонгук глотки разорвут за своих девушек, поэтому не боялась за своих подруг.

Все взгляды были обращены в центр ВИП-комнаты, где стояли пятеро парней, включая Чонгука и Тэхена.

— «Поделиться»? — усмехнулся Тэхен, подойдя к парням еще ближе.

— Слушай, парень, тебе жить надоело? — склонил голову на бок Чонгук и вызывающе смотрел на троицу, стоящую перед ним. — Щенок, ты хоть знаешь, с кем дело имеешь?

— «Щенок»? Ты бы за языком следил, малой! — крикнул парень, начавший этот конфликт.

— Слушай меня сюда. Видишь ее? — указав на Сэ И, сказал Чонгук. — Она тебе никогда не достанется. А знаешь почему? Потому что она моя девушка, эмбрион недоразвитый. Моя, тебе ясно? Мы?! Поделиться с вами?! — гневно говорил Чонгук.

— Ты наших-то девушек со своими шлюхами не путай, — Тэхен ткнул стоящего перед ним парня в грудь. — Хочешь, я тебе глаза вылечу? Не бойся, я нежно, — Тэхен прошелся своей рукой по лицу незнакомца, акцентируя свое внимание на висках. — Сначала вырву твои глазные яблоки, а потом засуну тебе их в рот. Нравится?

Да. Видно, парни были на пределе. Вся компания еле сдерживалась, чтобы не пройтись своими кулаками по незнакомым лицам. Девушки лишь довольно улыбались.

— Давайте спросим у дам? Возможно, они сами захотят составить нам компанию? — наигранно улыбнувшись, спросил незнакомец, смотря на Сэ И. — Ну что, детка, не хочешь повеселиться с нами?

Чонгук буквально сорвался с цепи, взяв за шкирку незнакомца, он уже хотел его ударить, но женские руки, нежно обвивающие талию парню, остановили его. Сэ И решительно подошла к Чонгуку и обняла его со спины, утыкаясь носом в широкую спину парня.

— Нужен ты мне, как корове седло, — выпалила Сэ И, выглянув из-за спины Чонгука, и добавила, обратившись к своему парню: — Не надо, он не стоит того. Не трать на него время, Чонгук.

Чонгук тут же смягчился и откинул незнакомца в сторону, тут же притягивая свою девушку в нежные объятия. В это время Тэхен уже давно обнимал свою девушку, сидя на диване вместе с друзьями. Всех, кто смотрел на нее, он испепелял взглядом, притягивая к себе девушку сильнее. Очевидно, девушки легкого поведения, находящиеся в комнате, невольно умилились такой сцене, ведь какой бы девушка ни была, ей всегда захочется мужской ласки и заботы.

Незнакомец резко поднялся с пола и хотел накинуться на Чонгука с кулаками, но его вовремя оттащили двое парней, попутно крича:

— Чувак, перестань! Тебе же ясно сказали, что девушки заняты и не являются персоналом этого заведения! — кричали парни, успокаивая обезумевшего от гнева незнакомца.

— А третья что? — крикнул у входа незнакомец, все не желая успокаиваться. — О ней речи не шло!

Ха Рин вздрогнула от неожиданности, удивленно смотря в сторону парня, кричавшего у двери. Она была уверена, что с ней ничего плохого не случиться, ведь рядом ее подруги, которые не дадут ее в обиду. Девушка просто опустила голову, не желая слушать слова незнакомца. Джихи и Сэ И покраснели от злости и уже собирались послать его к чертям собачьим, как вдруг раздался мужской голос:

— Закатай губу обратно! — неожиданно крикнул Чимин. — Если не заткнешься, будешь целоваться с унитазом, пока я буду медленно расчленять тебя! — после сказанных слов Чимин яростно бросил стеклянный бокал с соком в незнакомца, но тот успел увернуться, и бокал с треском разбился о стену.

Никто не ожидал такой реакции парня, но сам Чимин сидел спокойно, смотря невозмутимым взглядом на незнакомца. Хосок откровенно заржал, Тэхен и Чонгук расплылись в хитрой улыбке, Юнги, Джин и Намджун больше смеялись не из-за поведения младшего, а из-за Ха Рин, которая смутилась и раскраснелась, смотря испуганным взглядом на своих подруг.

Прошло, наверное, минут сорок, и Сэ И захотелось уборную, поэтому она, деликатно выбравшись из сильных рук Чонгука, направилась в дамскую комнату. Вечер девушке, безусловно, нравился. Она все время сидела рядом с Чонгуком, который так властно сжимал ее талию руками, всем своим видом показывая посторонним людям, что она его девушка, его собственность и что он не намерен уступать ее кому-либо.

Сэ И подошла к раковине и начала намыливать свои руки. Девушка о чем-то задумалась, не заметив еле слышного стука двери женского туалета, а затем и характерный щелчок. Опомнилась Сэ И только тогда, когда над ее ухом прозвучал уже знакомый голос:

— Давно не виделись, Сэ И…

Глава 26. Симпатия твоя — самовнушение

Чонгук

С такой девушкой, как у меня, нужно держать ухо востро. Сэ И стройна, красива, умна, добра и верна. В наше время встретить такую девушка — большая редкость. Именно поэтому я очень боюсь ее потерять. Она вся моя жизнь.

Я стал заметно нервничать после того, как прошло уже больше пятнадцати минут с момента ухода Сэ И в дамскую комнату. Не нравится мне все это. Что можно так долго там делать? Хотя, возможно, я всего-навсего накручиваю сам себе?

Решив подождать еще минут десять, дабы не нарушать покой моей девушки, я сидел на диване и наблюдал за Чимином. Картина была крайне смешной и занятной: Чимин сидел, яростно сжимая бокал в своей руке так, что казалось, будто он сейчас лопнет, и буравил взглядом сидящую рядом Ха Рин. Интересно, в чем же девушка виновата? Хен должен начать действовать, а не скрывать свою ревность. Благодаря этой картине, что представлялась передо мной, я немного отвлекся от беспокойства и волнения.

— Привет, родной, — ко мне подошла проститутка, которую я часто заказывал до того, как у меня появилась девушка.

Раньше она была моей фавориткой. Что говорить-то — она была самой востребованной в этом месте. Вот и я так же заказывал ее частенько, так как она действительно умеет доставлять удовольствие. Однако откуда у современных проституток появилось некое чувство привязанности? Эта шлюха думает, что у нее что-то со мной получится… Осознание ее глупости всегда заставляло меня заливаться смехом.

Луна — так ее звали в этом месте — по-хозяйски, будто ей это дозволено, уселась на мои колени, перекидывая свою ногу так, что мне представился вид на ее чересчур вызывающее черное белье.

— Почему ты так долго не навещал меня? Мне приходилось ублажать других парней, но думала я только о тебе, о том, как насаживаюсь на твой ****, — она захотела меня поцеловать, но я тут же отстранился.

— Встань с меня, надень что-нибудь более закрытое. Ах да, я же забыл, что ты проститутка, — я усмехнулся. — Не трогай меня своими грязными руками, мне противно. В твоих услугах я больше не нуждаюсь. Найди себе другого фаворита, — я скинул ее с себя и поправил свой костюм. — Ну вот, придется теперь сжечь этот костюм, ведь ты его испачкала той грязью, которую ничем не отмыть, — наигранно расстроившись, я наклонился к лежащей на полу девушке.

— Зачем ты так? — кажется, она пустила слезу. — Ты ведь знаешь, что я давно люблю тебя, Чонгук, — она подползла к моим ногам.

— Не унижайся передо мной. Не падай в моих глазах еще ниже, — я отступил от нее на шаг. — Как у тебя вообще могла мысль возникнуть, что у тебя со мной что-то получится? Как ты себе это представляешь? Я использовал тебя в тех же целях, что и остальные твои клиенты. Но теперь у меня есть любимая девушка, нежная и красивая, как белая роза. Она верна мне и любит только меня. Проституткам чужда верность. Вы все грязные. Не знаю, кому вообще захочется заводить отношения с вами, — брезгливо поморщившись, я отошел от нее еще на шаг.

— Ты жестокий, Чонгук. Я ведь действительно люблю тебя, правда, не знаю, за что, — она стала медленно подниматься с пола. — Мое сердце радостно трепетало от близости с тобой, от того, как ты жестко и грубо брал меня. Но ты ни разу… ни разу не целовал меня, — слезы текли ручьем с ее глаз.

— А ты достойна поцелуев? Ответь мне… Ты достойна моих поцелуев? — мое терпение достигало своей точки кипения, я не мог не поиздеваться над проституткой, которая признается мне тут в чувствах. — Мне плевать на твою любовь, Лу-на, — четко выделив каждый слог, я звонко засмеялся. — Тебя клиенты заждались, никак не могут дождаться, чтобы вогнать свое достоинство в тебя.

Да. Наверное, я и перегнул палку. Но что я могу поделать с собой? Я пришел в бешенство еще тогда, когда она осмелилась сесть ко мне на колени. Даже сейчас я совсем не жалею ни о чем. Пусть плачет, пусть страдает. Она проститутка, а с ними разговоры короткие.

— Какой же ты мерзкий… Я-я… я… ненавижу тебя, — Луна убежала, роняя слезы.

— Любит она меня… — я снова звонко засмеялся, — какая наивная шлюха.

Повернувшись, я только сейчас заметил, что все это время за нами наблюдали все люди, находящиеся в ВИП-комнатах. Ну, а что я? А мне плевать.

Кажется, пока я разговаривал с Луной, прошло больше времени, чем планировалось. Моей девушки до сих пор нет. Что, черт возьми, происходит? Выругавшись себе под нос, я позвал охрану и проклинал их, угрожая им, что, если они не найдут мне мою девушку, я сожгу их на костре.

Я видел эти взгляды, обращенные на меня, они были полны страха. Действительно, в такие моменты меня стоит бояться.

* * *
Сэ И повернулась и застыла на месте. Этого человека она не боялась. Нет. Возможно, она просто недостаточно хорошо его знала, ведь в последний раз, когда они виделись, он не представлял никакой угрозы.

— Что ты тут делаешь? — выпрямившись, спросила девушка. — Это ведь женский туалет, — возмутилась Сэ И.

— Соскучился, как видишь, — парень наклонил голову, рассматривая Сэ И. — Как же мне нравится твоя фигура, м-м-м. Знаешь, Сэ И, — сделав шаг вперед к девушке, начал парень, — я считаю, что это нечестно. Почему такая девушка досталась моему братцу, а?

— Что ты от меня хочешь? Вообще, открой дверь, меня, наверное, Чонгук уже ищет, — Сэ И попыталась обойти парня, но тот преградил ей путь.

— Куда же ты так спешишь? Не хочешь поиграть?

— Ты о чем?! Отпусти меня!

— В принципе, твоего разрешения я спрашивать итак не собирался, так что… — парень не договорил, потому что в помещение залетели два рослых мужчины и схватили девушку, не давая возможности сбежать.

Секунда-две, и девушка закрывает глаза, обмякая в руках двух мужчин.

«Тряпка на лице, свет меркнет, глаза закрываются, тело расслабляется…» — последнее, о чем подумала девушка перед тем, как упасть в обморок.

— Мы с тобой поиграем обязательно, но не здесь, милая моя… — прошептал парень на ухо Сэ И.

— Что значит «нет в здании»?! — кричал Чонгук. — Да мне плевать! Обыщите все здание, опросите людей, просмотрите камеры наблюдения!!! Сделайте все, что нужно, но найдите мне мою девушку! Я сравняю это место с землей!!!

Парень пребывал в величайшей злости, даже его друзья никогда не видели его таким злым. Все вокруг боялись его. Из ВИП-комнаты Чонгук выгнал посторонних людей, поэтому в комнате остались только девять человек. Ломая всю мебель, снося всю посуду, Чонгук расхаживал по комнате, утопая в своих мыслях.

— Да успокойся ты! — сказал Джин. — Потерпи немного, скоро должны найти хоть какую-нибудь зацепку.

— Да кому это, черт возьми, понадобилось?! Ее похитили! Ее точно похитили! А вдруг ее бьют? Или еще чего хуже… — парень боялся собственных мыслей. — Три шкуры спущу! Собственными руками утоплю! Через мясорубку прокручу! — ругался Чонгук.

— Так, предлагаю вот что: сейчас мы развезем дам по домам, а потом вернемся и подключимся к поискам. Не переживай, малой, мы поднимем всех на уши, — заключил Намджун, и все согласились.

Все было сделано так, как и планировалось, однако никаких зацепок не было. Даже камеры наблюдения в данном заведении были заранее отключены. Свидетелей не нашлось — вся молодежь находилась в состоянии алкогольного опьянения, а в подобном состоянии вряд ли кого-то волновали чьи-то проблемы.

Чонгук рвал и метал. Казалось бы, все подчиняются ему, денег у него «ешь — не хочу», но тут он бессилен. Что делать? Где искать? Каждая минута на счету. Кто знает, что происходит с его любимой девушкой.

— Слушай, капитан, я, кажется, ясно тебе объяснил?! Подключите все свои силы, но найдите мне мою девушку. И клянусь, если с ее головы упадет хоть один волосок, я вам всем жизнь-то подпорчу!

Очередной полицейский участок, который напрягла семья Чон. Не исполнить приказ свыше было невозможно. Но что толку-то? Ни свидетелей, ни улик, ни кадров камер наблюдения, — ничего.

* * *
Сэ И

Я пришла в сознание уже давно, но глаза не открывала. У себя в голове я строила образ старого, грязного, заброшенного помещения, в котором меня будут пытать. Но открыв глаза, я увидела перед собой большую светлую комнату, в которой находилось не так много дорогой мебели, но было достаточно уютно. Я сидела на большом стуле, руки и ноги связаны, моего клатча рядом не оказалось.

«Я сижу в майке!» — первое, о чем я подумала, окончательно приходя в себя.

Почему я сижу в майке?! Где моя блузка?! Ох, черт, что делать-то…

Я пыталась успокоить саму себя, но это плохо выходило. Скотч и веревка сильно натирали ноги и запястья потому, что я пыталась хоть как-то освободиться. Пытаясь не создавать шума, я медленно начала осматривать помещение на наличие какого-нибудь острого предмета, но такового не оказалось.

Не успела я ничего сообразить, как в комнату вошли двое мужчин, которые как раз-таки меня и похитили, и подняли меня вместе со стулом. Через считанные секунды я оказалась в каком-то кабинете. Я знаю, это он. Это он сейчас сидит в кресле спиной ко мне.

— Выспалась? — спрашивает он, не удостаивая меня своим вниманием.

— Для чего ты меня сюда притащил? Какое ты имеешь право?! Отпусти меня живо! — возмущалась я, пытаясь освободиться от оков.

— Послушай меня, Сэ И, успокойся, — Тэ Сок развернулся ко мне лицом и пристально посмотрел на меня.

— Я не хочу тебя слушать!

— А ты все же послушай, — начал парень. — Я расскажу тебе одну занятную историю. Так вот: парень и девушка лежат на кровати и восстанавливают сбившееся дыхание после бурного полового акта, как вдруг девушка подает голос. Ах, черт! Не умею я так говорить, — Тэ Сок прекратил свою речь, переводя дыхание. — В общем, скажу проще: уже очень давно мы с До На спим вместе. Ничего личного — просто взаимное удовольствие. В один прекрасный день она внезапно просит меня помочь ей избавиться от новой возлюбленной своего несостоявшегося жениха в обмен на незабываемое наслаждение. Я ведь не дурак, от такого не откажусь, ведь у этой девушки стройная фигура и очень пышные и аппетитные формы, прикосновение к которым грозит мгновенным возбуждением. Мне, в принципе, не сложно от кого-то избавиться. Вот я и согласился, — Тэ Сок замолк на минуту, но потом вновь продолжил: — Я был готов незамедлительно убрать тебя, как и хотела До На, но, увидев тебя на приеме в Китае, я был поражен в самое сердце. Представь себе, нашлась девушка, при виде которой у меня екает не только в паху, но и в сердце… — парень горько усмехнулся. — Пойми меня, Сэ И, я ведь не желаю тебе зла. Но тогда, на приеме, я не ожидал подобного отношения к себе — никогда раньше меня не отшивали девушки. Я обиделся, Сэ И, очень сильно обиделся, — положив ладонь мне на колено, он посмотрел в мои глаза.

— Я ничего не хочу слушать! Эта До На, чего ей не хватает?! Чонгук ясно дал ей понять, что она ему не нужна! — злилась я.

Парень просто игнорировал все мои крики, расхаживая по кабинету, окунувшись в свои мысли. Я не оставляла попыток выбраться из этих оков, но веревка лишь сильнее сдавливала запястья.

— Не вынуждай меня лепить тебе рот скотчем, — сказал Тэ Сок спокойно. — Я лишь предлагаю тебе быть со мной, Сэ И. Будь со мной, и ты не будешь ни в чем нуждаться. Я дам тебе все, что захочешь.

— Мне не нужны деньги, Тэ Сок! Как ты не понимаешь. Я люблю Чонгука! Понимаешь?! Люблю… Я не гоняюсь за кошельками и большим влиянием. Ты не подкупишь меня никакими богатствами. Мои чувства нельзя купить! — я раскачивалась на стуле, дрыгая ногами. — Ты должен понять меня! Ты еще найдешь себе девушку лучше меня, намного лучше!

— Но мне не нужен никто, кроме тебя… Ты пленила меня, пленила собою… — он подошел ко мне вплотную, поддевая край майки пальцем. — Твоя кожа такая нежная и чистая, — Тэ Сок начал водить пальцем по моей ключице.

— Не трогай меня, пожалуйста… — выбившись из сил, шептала я.

Мои силы иссякли, запястья болели, а ноги затекли. Я понимала, что в данный момент мне не причиняют боли. Нет — наверное, пока что нет — больших и рослых мужчин, наносящих мне удары. Меня просто касались пальцы… чужие пальцы. И мне было до жути противно.

— Ну что там, милый? — в комнату зашла высокая длинноногая девушка. — Так вот ты какая… Ко Сэ И, — девушка ухмыльнулась, бросив на меня презрительный взгляд.

— Не называй меня так, — возмутился парень.

Девушка не обратила внимания на замечание парня, уставившись на меня.

— Меня зовут До На. Давно хотела встретиться с тобой, посмотреть, какая ты… Но Чонгук меня и на шаг к тебе не подпускал, — грустно улыбнувшись, сказала До На. — Знаешь, как сильно я хочу твоей смерти, а? Из-за тебя меня бросил Чонгук… А нам было так хорошо вместе!

— Кого ты обманываешь? Ты была лишь подстилкой для него, с помощью которой он удовлетворял свои мужские потребности! Любит он меня! Только меня! — кричала я.

Я ненавидела эту девушку каждой клеточкой тела. Как она могла быть невестой Чонгука?

— Да как ты смеешь! — повысила голос До На. Подняв руку, она влепила мне сильную пощечину, да так, что у меня мозги перевернулись. — Ты не в том положении, чтобы дерзить!

Один миг, и в комнату вошли двое мужчин. Я не глупая, я поняла, что мне сейчас будет очень больно. Стиснув зубы, я решила для себя, что вытерплю все ради Чонгука.

Мужчины подошли к моему стулу. После того, как До На сделала положительный жест рукой, меня тут же развязали и поставили на ноги. Резкая боль в затылке — мои волосы оттягивают назад, на второй щеке вновь красуется след от ладони. (Больно, однако.) Второй удар пришелся в живот: чувство, будто все мои внутренности одновременно превратились в лепешку, скрутились бубликом, завязались в узел.

— Кричи! — орала До На. — Плачь!

Я не собиралась издавать и звука. Пусть побесится, тварь.

— У тебя есть время передумать, Сэ И, — Тэ Сок расположился на диване, закрыв рукой глаза.

— Я лучше умру, чем буду с тобой, — я смеялась, как умалишенная. — Когда Чонгук найдет меня, вам обоим не поздоровится! — сейчас как раз то время, когда можно почувствовать себя хрупкой девушкой, нуждающейся в помощи своего любимого.

— Я не хочу видеть, как тебя избивают! Разве тебе приятно терпеть все это?!

— Пусть избивают… Я не буду с тобой… Я люблю Чонгука, — я еле-еле шевелила губами.

Боль в челюсти затрудняла даже примитивные попытки вобрать новую порцию кислорода, волосы растрепались, колени были сбиты, руки дрожали.

«Сейчас я так хотела бы прижаться к нему, услышать, как он говорит мне, что это все сон…»

— Получай сполна! Мало тебе, тварь! Увела у меня жениха, получай по заслугам! — сквозь подступившие слезы я смогла разглядеть силуэт До На, которая еле сдерживалась, чтобы не упасть на пол от смеха.

— Моя смерть тебе ничего не даст… — говорила я. — Даже если я умру, Чонгук все равно не станет твоим! — из последних сил крикнула я на радостную девушку.

— Твоя смерть пошатнет Чонгука, он будет страдать и чувствовать вину! Пусть помучается!

— Какая еще смерть?! Никто ее тут не собирался убивать! — крикнул Тэ Сок.

— Забейте ее до смерти!!! — истерила До На.

— Вы двое, увести ее, — указав на До На, сказал Тэ Сок. — Отвезите ее домой, пусть придет в себя.

В комнате остались лишь мы двое. Неловкая тишина повисла между нами, но мне было все равно. Лежа на полу в брюках и майке, я думала о Чонгуке. Я так тосковала по нему. Надеюсь, ему этот «великолепный дуэт» не успел навредить, надеюсь, с Чонгуком все в порядке…

— Я же предупреждал тебя, Сэ И… Я ведь предоставил тебе возможность избежать насилия, но ты ею не воспользовалась, — присев на корточки, говорил Тэ Сок, поглаживая мои волосы.

— Не смей т-рогать м. меня! Если бы ты испытывал хоть каплю симпатии ко мне, ты бы не допустил того, чтобы меня избили… Это всего лишь обычный животный интерес! Это не симпатия, не любовь… Ты обманываешь себя, заставляя меня страдать, — я запнулась, спина сильно болела, отчего я не могла делать резких движений. — Насильно мил не будешь, Тэ Сок… Не все в этой жизни можно купить деньгами…

— Ты мне нравишься, Сэ И! — возразил мне парень. — Ты не знаешь меня! Я привык получать все насильственным способом! Я… я думал, что таким образом заставлю тебя быть со мной, но ты… ты сама выбрала этот путь! — парень отошел от меня на шаг. — Я сожалею… твои синяки и с-ссадины… я думал, ты сразу согласишься…

— Хоть убей меня, но от Чонгука я не откажусь, — усмехнувшись, я попыталась встать, но тут же свалилась на пол.

Оставив меня одну валяться на полу его кабинета, Тэ Сок вышел, закрыв дверь на ключ. Теперь я смогу побыть одна наедине со своими мыслями. Интересно, как там Чонгук? Ищет ли он меня?

— Если ты ищешь меня, Чонгук, то, пожалуйста, поторопись… Меня не хватит надолго… — мои веки тяжелели, разум затуманивался, тело расслабилось, — я медленно засыпала.

* * *
— Господи, хен, что делать-то, а?! — Чонгук обратился к Юнги, хватаясь за голову. — Я бессилен!

Половина мебели в доме уже была сломана, прислуга попряталась, боясь за свою жизнь и рабочие места. Чонгук злился с каждым часом все больше и больше. Парень не мог простить себе свою ошибку: он отпустил Сэ И одну, заметил ее долговременное отсутствие, но ничего не предпринял, увлекшись разговором с какой-то грязной проституткой.

Друзья успокаивали его, как могли, заверяя, что все будет нормально, хотя сами не были в этом уверены. Дом стоял на ушах. Казалось, еще минута и Чонгук расплачется от собственного бессилия и беспомощности.

— Черт! — воскликнул Хосок. — Ни отпечатков, ни свидетелей, ни кадров с камер видеонаблюдения! Что же это такое?!

— Можно сделать только один вывод: люди, которые похитили Сэ И, сделали это не спонтанно. Видно, что они готовились к этому, отслеживая ее местонахождение и карауля ее у дамской комнаты, — сказал Намджун, потирая виски.

— Если до сих пор нет от них вестей, наподобие требования выкупа и так далее, то можно предположить, что преступником(-ами) является(-ются) приближенный(-ые) Чонгука, — предположил Тэхен.

— Думай, Чонгук! — сказал Чимин. — Думай хорошенько!

— По части бизнеса на данный момент все чисто, — начал Чонгук, усевшись в кресло. — Врагов и недоброжелателей я либо устраняю, либо обезвреживаю. По части личной жизни у меня только Сэ И, так что обиженных представительниц женского пола у меня, кажется, нет.

Время шло за полночь, но парни все так же сидели и размышляли, утопая в своих догадках. Чонгук продолжал расхаживать по дому, уничтожая все на своем пути, потому что только так он мог выпустить пар.

«Моя милая, моя маленькая, — думал парень. — Что же там делают с тобой? Что же случилось? Где же ты, Сэ И? Где же ты, родная? Клянусь, что я отомщу всем, когда найду тебя!»

— С ней ведь все будет хорошо, да? Она же в порядке? — дрожала Джихи в объятиях Тэхена.

— Я надеюсь, родная, я надеюсь…

— Что же с тобой случилось, подруга? — переживала Ха Рин, стоя на балконе и смотря на звезды.

Девушка никак не могла заснуть, потому что вся ее голова была забита мыслями о пропавшей подруге. Ха Рин нарезала круги по комнате элитного общежития при ее новой школе, куда устроили ее парни, и вела усиленную мозговую деятельность. Она вспомнила одну историю, которую рассказала ей Сэ И, когда девушки в очередной раз устроили девичник. Однако Ха Рин сомневалась в правильности своих выводов, ведь она могла ошибаться.

— Не знаю, правильно ли это — подозревать человека, не имея никаких доказательств, но сказать ребятам стоит, — заключила девушка.

* * *
Чимин

Мы сидели с парнями в гостиной, обсуждая проблему, которую нужно решить как можно скорее. Смотреть на то, как макнэ «убивается», виня во всем себя, было выше моих сил. Да, вот что значит любовь.

Из прострации меня вывел громкий звонок моего телефона. Как только я посмотрел на экран телефона, мои глаза полезли на лоб. С чего бы ей звонить мне? Стоп, Чимин! Может, она по делу звонит, а ты тут со своими тараканами…

— Слушаю, — ответил я как можно мягче.

— Это я-я, Ха Рин. Ты меня прости, что тревожу в такой час. Н-надеюсь, я тебя не разбудила, — запиналась Ха Рин.

— Нет, не переживай. Мы все обсуждаем, как найти Сэ И, — ответил я.

— Слушай, я не знаю, так ли это, но я тут вспомнила кое-что… — Ха Рин замолчала на несколько секунд, но потом вновь продолжила: — Я помню, как Сэ И рассказывала про бывшую невесту Чонгука, которая запугивала Сэ И и пыталась поссорить Чонгука и Сэ И, что у нее почти получилось… В общем, я тут подумала… Ну, вы, наверное, сами додумаете мысль, да? — не договорив, Ха Рин резко отключилась.

Пять минут я сидел в ступоре. Конечно, я не совсем понял то, что она только что мне сказала, но передать Чонгуку стоит. Выйдя из транса, я тут же обратился к Чонгуку, рассказав ему то, что поведала мне Ха Рин.

Реакция макнэ не заставила ждать.

— НЕПЕРЕДАВАЕМЫЙ КОРЕЙСКИЙ МАТ! — крикнул Чонгук, впечатав свой телефон в пол. — Осел! Как же я раньше не додумался?!

Введя нас в курс дела, Чонгук тут же сорвался с места. В итоге: мы едем в неизвестном направлении вдвоем. Я не стал напрягать его вопросами, но Чонгук резко сам начал разговор.

— Хен, тебя я взял как человека, который в крайнем случае предотвратит свершение жесточайшего убийства за всю историю криминала Южной Кореи, — Чонгук вжал педаль газа до конца. — Я убью ее…

Глава 27. «Поторопись, прошу тебя. Еще чуть-чуть и я сломаюсь»

«Больно… очень больно…»

Девушка еле-еле разлепила глаза. Сон хорошо отразился на ней, однако боль все еще давала о себе знать, поэтому Сэ И встать даже и не пыталась, так как заранее знала исход ее попыток. Оглядев комнату, она обнаружила, что кабинет пуст, а за окном было еще не совсем светло. Значит, девушка проснулась относительно рано.

— Рассвет, — Сэ И слабо улыбнулась, ощущая теплоту солнечного света, освещающего весь кабинет. Она прикрыла глаза. — Раньше я не придавала значения таким незаметным событиям и явлениям… но сейчас как же приятно…

Больше всего на свете она хотела бы оказаться вновь у себя дома, увидеть родителей, узнать, все ли у них хорошо, понежиться в кроватке вместе с Чонгуком, как в прошлый раз. Но вместо этого Сэ И лежит на холодном полу в легкой маечке и брюках, на теле синяки, разум затуманен.

«Странные они, эти люди… странный он… Говорит, что нравлюсь, а сам заставляет страдать… Хотел подкупить? Свинья, — думала Сэ И. — Хочу к тебе, в твои объятия… Почему ты так долго?» — одинокая слеза скатилась по щеке девушки, а в груди неприятно защемило.

Время летело, Сэ И надеялась еще насладиться одиночеством, как тишину прервал звук замочной скважины. Дверь открылась, вошел Тэ Сок с нескрываемой усмешкой на лице. Неизвестно, что творится у этого парня в голове.

— А ты уже, я смотрю, не спишь. Ну что ж, тем лучше, — парень налил в стакан воду и поднес девушке.

Сэ И ненавидела его за все, что он с ней сделал, поэтому она не стала принимать от него помощь, все еще лежа на холодном полу.

— Глупо отказываться от воды, она тебе сейчас необходима, — хмыкнул парень, поставив стакан на стол.

— Ты странный человек, Тэ Сок. Кто спустил вчера на меня своих «псов», чтобы покалечить хорошенько? Не ты ли, случаем? — задавала риторические вопросы девушка. — А сегодня… стакан воды подаешь мне, не удосужившись даже руки развязать. И вообще, почему я в майке?! — истерила Сэ И.

— Думал, под блузкой кроме лифчика ничего нет, — обиженно ответил парень, смотря на девушку. — Знаешь, Сэ И, — начал Тэ Сок, гладя оголенные плечи девушки, не обделенные синяками, — даже побои на твоем теле смотрятся шикарно, а лицо все так же прекрасно, не смотря на ссадины и синяки.

— Не смей трогать меня! Не прикасайся ко мне! — Сэ И отчаянно пыталась отодвинуться от парня только, чтобы он не трогал ее. Его прикосновения ей не приятны до такой степени, что плакать хочется.

Парень, смотря на девушку, не прекращал своих действий, играясь с лямкой легкой маечки: то опускал ее, то поднимал, возвращая на место, наблюдая за реакцией девушки. Но что сделает Сэ И? Тело все еще болит, поэтому каждое движение дается с трудом, а руки связаны. Поэтому девушке приходилось лишь, подобно гусенице, отползать от парня на безопасное расстояние, умоляя при этом, чтобы он прекратил издеваться над ней.

Но парень не останавливался. Тэ Сок резко снял с себя домашнюю футболку, оголив свой пресс и смотря при этом хищным взглядом на Сэ И. Девушка же впала в шок: ее глаза округлились, а рот открывался в немом крике. Она только сейчас сообразила всю сложность ситуации.

— Смотри на меня, — приказал парень, склоняясь над Сэ И.

Сэ И не знала, что делать. Ее тело начало дрожать, и все, что ей оставалось, — это еле-еле через боль отползать от парня дальше, пуская горькие слезы, и, мотая головой то влево, то вправо, приговарить тихое: «Не надо, прошу…»

Тэ Сок никого и ничего не слышал, глаза его потемнели, выражая только одно — желание. Быстро сократив расстояние, парень одним рывком порвал на девушке белую майку, наслаждаясь открывшимся видом. Сэ И громко закричала, поток слез только увеличился. Парень оседлал девушку, лишая ее свободы движения, и впился губами в шею девушки.

«Помогите, пожалуйста… Чонгук! Пожалуйста! Где же ты?!»

* * *
Сэ И

Я не знала, куда себя деть. Тэ Сок больно сжимал мои запястья, которые итак изрядно пострадали от сдавливающей веревки, жадно целуя мою шею. Я плакала… сильно, громко, отчаянно… Я звала на помощь, хоть и знала, что мне никто не поможет.

Собрав волю в кулак, я решила, что просто так не сдамся. Мои ноги не были связаны, поэтому я начинала брыкаться, как обезумевшая лошадь, кричать, мешая крики со всхлипами, звать на помощь. Я бешено извивалась всем телом, не давая парню продолжать то, что он хотел. Я хаотично лягалась, пытаясь скинуть Тэ Сока с себя, связанные руки я сцепила в замок, начиная яростно бить парня в грудную клетку.

— Не хочу! Нет! — кричала я, не поддаваясь парню. — Лучше убей меня! Я лучше умру!!! — соглашусь, я была похожа на психически нездоровую девушку.

Я забыла обо всем, заботясь только о своей чести, на которую хотели посягнуть. У меня есть любимый человек, другие не должны меня касаться! Ощущение «несмываемой грязи» на теле сводило с ума, заставляя чувствовать себя последней неверной тварью.

— Еще будешь дерзить мне! — сильная пощечина, и лицо болит еще сильнее, ведь оно еще не забыло прошлые побои.

За первой пощечиной последовали еще три, но я никак не успокаивалась. Да, пускай забьет меня до смерти, но я не отдамся ему ни за что никогда.

— Ненавижу тебя! Ты подонок! — крикнула я, ударив парня ногой между ног.

* * *
Сэ И — не из тех, кто легко сдается. Если есть хоть малейшая надежда, она будет бороться до самого конца.

Сэ И быстро вылезла из-под парня, который сидел на полу, скривившись от боли, и попыталась встать, вытирая слезы. Воспользовавшись тем, что парень временно не опасен, и тем, что ее ноги были свободны, она ударила ногой в спину парня, отчего тот повалился на живот.

— Ничтожество! Бей меня, сколько хочешь, я все равно не успокоюсь! Я буду брыкаться и биться ногами!!! — кричала Сэ И, снова пуская слезы. — Это право принадлежит лишь ему одному!

Сэ И вновь замахнулась ногой, чтобы ударить своего противника, но тот быстро очнулся. Тэ Сок схватил Сэ И за шею и тихо прошептал:

— А ты стойкая, Сэ И. Что, так любишь этого придурка? Так сложно отдаться мне? Ну, ничего, мы с тобой еще поиграем. Я все равно получу тебя… не сегодня, так завтра, — сказав это, парень повалил девушку на пол, а сам вышел из комнаты.

Это ее маленькая победа на сегодня. Но не стоит делать выводы так рано. Сумеет ли выстоять девушка завтра?

«Поторопись, прошу тебя… — думала девушка, лежа на полу и пуская слезы, — еще чуть-чуть и я сломаюсь…»

Черный массивный спортивный автомобиль остановился у неизвестного дома. Чонгук вылетел из автомобиля, Чимин едва поспевал за ним. Бесцеремонно ворвавшись к дом, Чонгук быстро поднялся на второй этаж, игнорируя удивленные вопросы хозяев дома. Да, она была в своей комнате.

— Вставай! — крикнул яростно парень, одним движением руки срывая одеяло и поднимая уже не спящую девушку.

Чимин стоял в дверях и лишь молча наблюдал за происходящим. Будучи смышленым парнем, Чимин, похоже, уже обо всем догадался, поэтому останавливать друга он не был намерен, ведь сам был зол до чертиков.

— Что… Чонгук?! — подняла голову девушка. — Что ты здесь делаешь?!

Чонгук проигнорировал вопрос, заданный девушкой, взял ту за волосы и медленно поднял с пола. В его глазах играл огонь. Огонь ярости, злости и ненависти. До На, зная этот взгляд, начала трястись, как банный лист.

— Что ты с ней сделала?! Где она?! Отвечай быстро! — все еще держа девушку за волосы и оттягивая их назад, спросил Чонгук, готовый в любой момент переломать все кости находившейся рядом особе.

— О чем… о чем ты?! — ныла девушка. — Я не понимаю, о ком ты говоришь! Я ничего не делала! — отпиралась До На, пытаясь ослабить хватку Чонгука.

— О, нет… Ты прекрасно знаешь, о чем речь! Точнее, о ком! — закипал парень. — Отвечай быстро! Возможно, я тебя не убью!

— Я не понимаю! Я ни в чем не виновата! — плакала девушка.

— Твои дешевые слезы… Ты думаешь, я в них поверю?! — влепив смачную пощечину девушке, крикнул Чонгук. — Мне ничего не стоит сейчас убить тебя на месте! Мне ничего за это не будет!

— О-отпусти меня, пожалуйста! — заикалась девушка.

Чонгук отпустил До На, переводя дыхание, смотря на нее убийственным взглядом. Девушка же, долго не думая, подползла к парню и вцепилась в ногу.

— Как же ты не понимаешь! Я ведь люблю тебя! — плакала девушка. — Разве ты не видишь, как мне больно?

— Да я плевать хотел на тебя! Ты, грязная подстилка, смеешь еще прикасаться ко мне?! — оттолкнув девушку, Чонгук склонился над ней. — Спрашиваю последний раз: что ты сделала с Сэ И? Где она?!

— Это не я! Поверь, Чонгук! — До На отползала от Чонгука к стене, боясь его дальнейших действий.

— Слушай сюда, шлюха подзаборная, — парень намотал волосы девушки себе на кулак и притащил на середину комнаты, продолжив: — В твоих же интересах рассказать, что ты сделала с моей любимой!

— Я-я ничего не знаю! — протестовала девушка. — Не называй меня так!

— Твой отец должен моей семье огромную сумму денег, — ухмыльнулся Чонгук. — Я могу делать с тобой все, что захочу. Хочешь, я устрою тебя в притон шлюхой? Что, не хочешь? Почему же? — театрально расстроившись, спросил Чонгук, надувая губы. — Разве тебе там не самое место?

— Не надо! Не надо, пожалуйста! — кричала девушка, пытаясь высвободить себя.

— Я могу продать тебя, могу просто убить, опозорить. Но я предпочитаю пристроить тебя в бордель. А что? Будешь мне долг выплачивать, — смеялся Чонгук. — А по выходным ты у нас будешь на распродажах, — приставив указательный палец к губам, думал Чонгук. — Я уже и вывеску придумал: «Поимей шлюху во все **** бесплатно. Только по выходным и только у нас!» Хочешь закончить вот так, в борделе? Я привяжу тебя к доске, расставлю ноги. И все, — начал шептать Чонгук на ухо девушке, — кому не лень, будут ******* тебя. Именно этого ты и заслуживаешь, — пнув девушку ногой, закончил Чонгук.

— Я все расскажу… — заливаясь слезами, говорила девушка, — только не делай этого со мной… пожалуйста.

— Говори быстро!

— Я и Тэ Сок… Сначала я… ему это… чтобы он избавился от нее, а потом оказалось, что она ему понравилась самому. Он обещал ей золотые горы, если она останется с ним, но она наотрез отказалась, тогда его люди начали ее избивать, но даже тогда… она не согласилась отдаться ему, — рассказала До На.

— Моя девочка… — прошептал Чонгук от страха за свою девушку. — Тебе повезло. Я не убью тебя… Живи пока! — отбросив девушку к стене, сказал Чонгук и в одно мгновение покинул это ненавистный ему дом вместе с Чимином.

Все тот же черный автомобиль несется по улицам Сеула на большой скорости. Чимин судорожно рассылает сообщения друзьям с адресом места, куда они направляются, а Чонгук же ужасно сильно нервничает, сжимая яростно руль автомобиля так, что кажется, будто руль сейчас ломается.

— Тэхен! — нервничала Джихи.

— Что случилось? — беспокоился парень, гладя свою девушку по голове.

— Мать Сэ И спрашивает, где она… Что мне ответить?

— Скажи, что она проводит больше времени с семьей Чонгука, поэтому не ночевала дома, забыла позвонить и т. д. Ну, ты же лучше меня знаешь, как это делается? — сказал Тэхен.

— Хорошо. Я постараюсь говорить убедительно… — волновалась девушка.

— Джихи! — воскликнул парень. — Кажется, Чонгук и Чимин нашли Сэ И. Собирайся! Мы выезжаем!

Глава 28. «Держись, девочка моя, ты сильная»

— Черт! Он, кажется, сменил место жительства! Да когда он вообще успел перебраться в Сеул?! — злился Чонгук, выходя из дома, в котором жила неизвестная супружеская пара.

— Скорее всего, это займет какое-то время, — говорил Чимин, звоня кому-то, — но найти мы его сможем. Надо лишь пробить адрес по базе, — успокаивал Чимин Чонгука.

— Чонгук-а! — крикнул Тэхен. — Мы уже здесь. Что случилось? — выйдя из машины, спросил Тэхен.

Все ребята были уже осведомлены. Конечно, каждый из них был крайне удивлен, узнав, что похитителем оказался Тэ Сок.

— О! Все в сборе уже, — сказал подъехавший Хосок. — Говорите план действий.

— Хен! Какой план действий! Я не могу ни о чем думать! Я в бешенстве, разум отправился в отпуск! — пыхтел Чонгук, нанося удары ни в чем не повинному автомобилю. — Мне нужен лишь адрес! Я пойду и убью его! Убью! — бесился бедный парень. — Как она там?! А?! Что если он навредит ей?!

— Так, — начал Намджун, — расклад такой: напрягаем наших людей, узнаем адрес, отправляемся туда, вламываемся в дом, вырубаем виновников, спасаем Сэ И.

— Мои люди уже начали пробивать по базе адрес Тэ Сока. Стоит лишь чуть-чуть подождать.

На улице темно. Семеро парней и одна девушка стоят на плохо оcвещенной улице и что-то бурно обсуждают.

— Это я виноват! Я! — не успокаивался Чонгук. — Не уберег! Не уследил!

— Успокойся, Чонгук! — не выдержал старший. — Никто в этом не виноват! Кто бы мог предугадать действия твоего братца?! Никому вообще неизвестно, что творится у этого засранца в голове!

— Парни, наши наготове, — сказал Юнги, положив телефон в карман. — Как только мы позвоним и скажем адрес, они тут же прибудут на место. И да, я думаю, никто не будет глупить и звонить в полицию, так ведь? — изогнул бровь Юнги, пробегаясь взглядом по друзьям.

— Но… как же? — возмутилась Джихи. — Почему?

— Это дело личного характера. Появится полиция — появятся и репортеры. Освещать это происшествие в СМИ, думаю, не стоит. Никому от этого легче не станет. Нам не нужна огласка. Вы же не хотите, чтобы наши имена засветились на первых полосах? К тому же, родственные разборки — не лучшая тема для обсуждения. Не забывайте о том, что родители Сэ И никоим образом не должны узнать об этом. Более того, мы сами сможем справиться с этим подонком, — заключил Шуга.

— А теперь все к Чонгуку, будем ждать новостей, — скомандовал Намджун, и все уселись в свои автомобили.

— Они нашли ее? Или нет… Я должна быть с ними! Она все-таки и моя подруга тоже! — волновалась Ха Рин, сминая подушку в ладошках. — Решено!

Девушка прошлась по комнате в поисках своего телефона. Звонить Чимину ей было стыдно, но больше ей некому было позвонить, ведь Джихи сменила телефонный номер, а Сэ И явно сейчас не ответит на звонок.

— Алло? Чимин? — не ясно, откуда взялась эта дрожь в голосе девушки. — Это Ха Рин. Я считаю, что я тоже должна быть с вами. Сэ И — и моя подруга тоже. Я хочу помочь ей.

— Что-то ты в последнее время частенько звонишь мне, — улыбнулся Чимин. — Хорошо, я сейчас приеду за тобой.

— Н-не стоит! — возразила девушка. — Не утруждай себя. Я сама доберусь, только скажи адрес, пожалуйста, — уняв бешеное сердцебиение, ответила девушка.

— Перестань. Жди меня, я скоро приеду, — отрезал Чимин.

Ха Рин знала, что Чимин настойчив и что с ним бесполезно спорить. Если он сказал, стоит повиноваться ему. Но Ха Рин-то это нравилось. Она всегда мечтала о мужчине в своей жизни, который будет заботиться о ней, ставить запреты, защищать ее. Одним словом, за все время знакомства с Чимином Ха Рин каждую ночь тайно мечтает о том, что этот властный мужчина когда-нибудь посмотрит на такую, как она. Мечтать-то еще никто не запрещал.

Парень ехал на своем спортивном автомобиле, улыбаясь. Чимин давно уже понял, что Ха Рин ему нравится. Отрицать этот факт он уже не мог и не хотел, однако и предпринимать каких-либо действий он не собирался. Сомнение в своей выдержке, верности имело место быть, поэтому парень и бездействовал. Как он может связать себя серьезными отношениями, если только за последнюю неделю он затащил в постель трех девушек? Он одновременно хотел и не хотел этого постоянства.

— Тебе пришлось приехать за мной поздно ночью, чтобы забрать меня. Я уже, наверное, порядком надоела тебе со своими звонками, но не принимать в этом участие я не могу, — замялась Ха Рин перед Чимином, виновато глядя на него.

— Я ведь сам проявил инициативу, да? — улыбнулся Чимин. — Почему ты все время извиняешься?

— Я… я просто… это… — опустив взгляд, она стала переминаться с ноги на ногу.

Сам от себя не ожидая, Чимин подошел к девушке и, положив ей руку на талию и притянув к себе, повел к машине. Глаза девушки полезли на лоб, щеки покраснели и стали похожи на две сочные помидорки, пульс, кажется, заметно участился. Пока она пыталась справиться с дыханием, парень уже усадил ее на переднее сидение и завел мотор.

«Его рука была… на моей талии, — думала девушка, вжимаясь в сидение дорого автомобиля. — Может, это сон? Я сплю? Или это скрытая камера? Нет! Это правда! Он обнял меня одной рукой, и сейчас я наедине с Чимином в его машине!»

«Зачем я положил руку на ее талию?! Черт!» — ругался про себя Чимин.

Чимин думал над своим поступком. Он не знал, зачем сделал это. Ему просто захотелось сделать это и хочется еще. Очень хочется. Парень представил чужую мужскую руку на талии Ха Рин на том месте, где была его рука, и, сам того не заметив, сжал руль автомобиля от злости. Ревность? Неужели это ревность? Что ж, Чимин раньше не испытывал подобного. Почему же сейчас ему хочется сжать талию этой хрупкой девушки руками и никогда не отпускать?

Чимин и Ха Рин ехали в тишине. Лишь тогда, когда они подъехали к дому Чонгука, девушка первой нарушила тишину, поблагодарив Чимина за то, что любезно подвез ее. Но парень не слышал ее слов, так как все еще разбирался в своих мыслях.

Как только девушка попросила разблокировать дверь, Чимин очнулся. Припарковав автомобиль, он разблокировал двери, и девушка вышла из машины. Послав все на этом свете, Чимин, ни на минуту не задумываясь, снова подошел к девушке вплотную и обхватил ее талию уже двумя руками, сгребая ту в свои крепкие объятия. Ха Рин шокировано расширила глаза, затаив дыхание. Девушка не собиралась отталкивать Чимина: не хотела, не могла. Как можно противиться тому, о чем мечтала каждую ночь? А Чимин стоял неподвижно, вдыхая приятный запах, исходящий от волос Ха Рин. Его радовало, что девушка не стала отталкивать его, к тому же, он заметил, что девушка, по его мнению, затаила дыхание.

— Выдохни ты уже, — смеялся Чимин.

И девушка выдохнула, но медленно, словно это была последняя порция воздуха, и больше ей дышать будет нечем. Чимин, сдерживая смех, усилил свою хватку на животе девушки, водя кончиком носа по чувствительной коже шеи девушки. Ха Рин вздрагивала от каждого прикосновения, сдерживая эмоции.

— Ч-Чимин…

Парень, опомнившись, отпустил Ха Рин, у которой от волнения и первого телесного контакта с парнем подкосились ноги. Благодаря крепкой руке Чимина, обхватившей талию, Ха Рин не упала. На ватных ногах она поплелась в дом.

«Девственница, значит», — думал Чимин, не скрывая появившуюся улыбку на лице.

На этот раз Чимин уже ни о чем не жалел. Ну, захотелось ему сделать это. Если Чимину что-то хочется сделать, он сделает это, не колеблясь.

Парень и девушка зашли в дом беспрепятственно, так как вся прислуга отсиживалась в гостевом доме, чтобы не мозолить глаза своему ужасно злому господину.

— Ребят, Ха Рин изъявила желание присоединиться к нам, — сказал Чимин, заведя девушку в гостиную.

— Привет, ребят, — девушка сделала легкий поклон в знак приветствия.

— Ах, Ха Рин-а! — подбежала Джихи. — Ты молодец, что вспомнила! Из моей пустой головы совсем вылетело то, что рассказывала нам Сэ И! — расстроившись, Джихи снова присела на колени Тэхену.

Все поприветствовали Ха Рин. Девушка села на диван огромной гостиной, оглядывая всех присутствующих.

— Ха Рин, — обратился к ней Чонгук, — считай, что долг ты оплатила, — совсем не радостным голосом сказал Чонгук, опустив голову.

Быстро введя Ха Рин в курс дела, ребята продолжили сидеть в гостиной, ожидая звонка. Время шло, но никакого звонка принято не было. Чонгук сидел в кресле с опущенной головой, сжав кулаки. Глупо описывать то, что он чувствовал в тот момент. Это итак понятно.

* * *
Чонгук

Тепло ее рук, нежность кожи, лучезарная улыбка, — мне не хватало всего этого. Где она? Все ли с ней в порядке? Я хочу быть рядом, хочу обнять ее, прижать к груди, извиниться за то, что не уберег, не защитил. Мое счастье украли у меня из-под носа — лишили любимой девушки.

Что делать? Как быть? Ведь все, что мне оставалось делать, — это сидеть и ждать, молясь о том, чтобы с Сэ И все было хорошо. Я знаю своего брата, знаю, какая он похотливая скотина. Поэтому боюсь еще больше. Моя Сэ И, она не готова испытать весь это извращенный ужас, на который способен Тэ Сок. Не должна…

Моя бедная девочка… потерпи еще чуть-чуть, пожалуйста…

По моей щеке скатилась слеза, отражавшая боль, отчаяние, бессилие, волнение, уныние, беспокойство, злость, ярость и ненависть. Да! Черт возьми, я готов рыдать в голос, потому что сердцем чувствую, что Сэ И сейчас плохо, больно, чувствую и слышу, как она зовет меня и просит моей помощи. Но я не могу ничего сделать! Ничего!.

* * *
Рассвет, которому Сэ И уже не радовалась, так как боялась нового дня, новых испытаний, все же наступил.

«Нет, нет, это не рассвет, еще ночь, — думала девушка, пуская слезы. — Ночь не могла так быстро пройти, нет…»

Дверь отворилась, и девушка невольно задрожала. Сердце отбивало чечетку, предвкушая наступление опасности. В комнату вошел бодрый Тэ Сок, держа в руках все тот же стакан воды, от которого девушка, как и в прошлый раз, отказалась. «Принять помощь — проявить слабость», — так думала Сэ И.

— И сегодня отказываешься… — вздохнул парень, присев на корточки возле девушки, поглаживая ее волосы. — Я бы сжимал и оттягивал эти прелестные волосы каждый раз, когда врывался бы в твое тело резкими толчками, — выдал парень, — если бы ты была со мной…

— Ни за что и никогда, — сказала Сэ И, отодвигаясь от парня.

— И сегодня будешь сопротивляться? Ты ведь знаешь, что я все равно возьму тебя, как бы сильно ты не плакала, — Тэ Сок провел пальцем вниз, спускаясь в ложбинку груди девушки.

Сэ И лежала на полу, на ней все так же был только белый бюстгалтер и черные брюки. Девушка отчаянно сдерживала слезы, пытаясь отстраниться от парня, но он не позволял этого сделать.

— Белое нижнее белье так хорошо подходит тебе, невинный ты ангел мой, — прошептал Тэ Сок на ухо девушке, которая тут же вздрогнула.

— Как ты…

— Нетрудно было догадаться, милая моя, — продолжал шептать парень. — Сорвать невинный цветок прелестной девушки — что может быть лучше? — улыбнулся парень коварной улыбкой, от которой у Сэ И прошелся табун мурашек отвращения и ненависти.

— Нет… Нет! — крикнула девушка, ерзая по полу. — Убей меня лучше, прошу!

Тэ Сок резко сев на девушку, зажал своими ногами ноги девушки, пытаясь начать поцелуй, но та шустро мотала головой, не давая парню прикоснуться к ее губам. Ему придется задействовать руки, чтобы держать лицо девушки, но тогда руки ее будут свободны, и она легко сможет, как и вчера, бить парня в грудную клетку сцепившимся замком из кистей рук, что приносило значительную боль парню.

— Отстань от меня! Нет! Не сегодня! Ни в этой жизни, ни в другой! Ты не получишь меня, нет! — сопротивлялась девушка так, что парень невольно подпрыгивал, не в силах сдерживать порывающееся тело.

— Ты хочешь запомнить свой первый раз вот так?! — парень проехался ладонью по щеке девушки, крича. — Я хотел сделать все как можно мягче и нежнее,… но ты сама меня вынудила!

Резко встав, парень направился к двери. То, о чем догадывалась Сэ И, грозилось сбыться: в кабинет зашли двое мужчин крупного телосложения. Сэ И хотела раствориться, утопиться, провалиться сквозь землю, но никак не совокупляться с этим напыщенным индюком-извращенцем. Что подумает о ней Чонгук? Как он поступит? Неужели скажет, что она ему не нужна больше такая?

Психика была на гране срыва, а слезы полились с еще большей силой, когда один из мужчин зарядил своим кулаком в живот девушки. Она согнулась в три погибели, пытаясь привести мысли в порядок, но ничего не получалось.

«Пусть избивают, пусть…»

Девушка даже радовалась такому исходу, ведь ей не придется отдавать свою невинность кому-то, кроме Чонгука. Но все надежды рухнули, когда Тэ Сок приказал:

— Держите ее крепко!

Вцепившись в руки и ноги девушки, мужчины потащили ее на большую двуспальную кровать. Сэ И извивалась и плакала, пытаясь вырваться, но сила мужчин во много раз превосходила силы хрупкой — на фоне рослых мужчин — девушки.

— Не люблю заниматься сексом на полу — неудобно, — злобно оскалившись, сказал Тэ Сок. — Ну что, милая, сделать тебя девушкой?

— Чонгук! Где же ты?! — не выдержала девушка, заливаясь слезами. — Пожалуйста! Пожалуйста!!! Пожалуйста, любимый… помоги мне…

— Он тебя не услышит, не старайся, — нависнув над девушкой, прошептал Тэ Сок.

Сэ И не оставляла попыток вырваться из цепких и сильных мужских оков, что так хорошо ограничивали движения девушки. Она и не заметила, когда эти крепкие мужские руки сменились толстыми веревками и ремнем.

Девушка оказалась привязанной к кровати так сильно, что ей казалось, что ее руки просто зацементировали, приклеили, прибили к кровати. Каждое движение приносило боль, разносящуюся по всему телу, глаза ничего не видели из-за несдерживаемого потока слез, и только рот не уставал выкрикивать слова помощи, ругательства и мольбы.

— Раздвинуть ноги, — приказал парень.

Услышав эти слова, Сэ И громко вскрикнула, не в силах ничего предотвратить:

— Нет! Не надо, прошу тебя! Прояви хоть каплю снисходительности! — истерила девушка, пока ее ноги медленно, будто назло, разъезжались в стороны.

— Я так давно ждал этого! Ты не представляешь как сильно! — кричал парень — Жил себе спокойно, и тут ты появилась. Вся такая красивая, стройная, прекрасная, невинная, воспитанная, но не моя… Не моя! Чонгук… вечно он меня опережает! Почему?… Почему такая девушка, как ты, досталась ему?!

— Я люблю его! — брыкалась Сэ И. — Люблю! Люблю только его!

— Замолчи! — еще одна пощечина. — Замолчи!

Крики парня никак не подействовали на девушку, она продолжала вырываться, смеясь, как умалишенная.

— Я! Люблю! Его! — выделяя каждое слово, кричала Сэ И, пытаясь согнуть ноги в коленях, но мешал значительный вес парня. — Это иллюзия! Я не нравлюсь тебе! Ты внушил это себе! Внушил!

— Нет, — успокоившись, снова начал шептать парень. — Нет, я не ошибаюсь. А сейчас я готов даже кончить в тебя. Ведь только так я привяжу тебя к себе! — злобная фирменная улыбка.

Внезапный звук мобильного телефона заставил всю находящуюся в комнате компанию резко открыть глаза. Через секунды все уже стояли на ногах. Чонгук выхватил телефон у Чимина и стал вслушиваться в слова.

— Да! Я понял! — судорожно собирая вещи, сказал парень, отдав телефон хозяину. — Поехали!!!

Через минуту все уже были готовы и похватали свои ключи от автомобилей.

— Мы с вами! — крикнули девушки.

— Нет! — отрезали Чимин и Тэхен.

Переглянувшись, они кивнули друг другу.

— Там может быть слишком опасно, — сказал Чимин.

— Ты должна быть в безопасности, Джихи. Ты свет всей моей жизни, я не прощу, если с тобой что-нибудь случится, — поцеловав девушку в шею, сказал Тэхен.

Ха Рин тут же замолчала и отказалась от идеи ехать вместе с парнями спасать свою подругу. Яростный взгляд говорил за Чимина.

Цепь автомобилей на бешеной скорости неслась к указанному месту. Чонгук, как и прежде, сжимал руль автомобиля, злясь на весь мир и людей. Телефон Чимина зазвенел, и парень ответил на звонок. Звонил Юнги.

— Да, хен.

— Наши люди в пути. Они прибудут туда одновременно с нами.

— Мы поняли, — кивнув Чонгуку, ответил Чимин.

«Еще чуть-чуть, милая моя, еще чуть-чуть и я буду рядом… Я найду тебя, я спасу тебя. Держись, девочка моя, ты сильная».

— А-а-а! — крикнула девушка, почувствовав острую боль в запястьях, на которых выступили капельки крови.

Активное сопротивление девушки привело к тому, что веревки до предела натерли запястья, провоцируя нежную кожу. Капли крови начали спускаться вниз по поднятым рукам девушки.

— Ну вот, смотри, милая, что случилось? — актерски расстроившись, сказал Тэ Сок. — Ну что, готова?

Девушка издала истошный крик, похожий на отчаянный вой волчицы или любого другого умирающего животного. Один миг — ее затыкают грубым и требовательным поцелуем, чужие руки исследуют обессилевшее тело. Сэ И делает последние попытки вырваться, извиваясь всем телом, пытаясь освободить свои конечности, но все тщетно.

Слезы душили бедную девушку, которая, будучи привязанной к кровати, больше походила на человека, в которого вселился демон. Тэ Сок не терял времени, расцеловывая каждый сантиметр шеи и еще защищенной от чужих глаз груди и водил руками по спине девушки.

— Хочешь носить в себе Тэ Сока-младшего? М? — усмехнувшись, спросил парень, пыхтя над молнией черных брюк девушки.

— Нет! Ни за что! Нет! — плакала девушка. — За что ты так со мной?! Не хочу! Нет!

Терпение Тэ Сока лопнуло, поэтому он, взяв ножницы в руки, быстро разрезал брюки, оставляя девушку только в нижнем белье. Глаза насильника тут же заискрились, блуждая по полуобнаженному телу и восхищаясь его природной красотой. Сэ И же окончательно и бесповоротно сорвалась на громкие, истеричные и продолжительные крики, дрыгая ногами, — ей хотелось прикрыться, укрыться от настигшего позора.

— Пожалуйста… Пожалуйста! Чонгук, Чонгук, где же ты?! — пускала слезы Сэ И, мотая головой. — Ты мне нужен! Помоги же мне… Где ты?!. Я люблю тебя, Чонгук! Прости меня, прости за все…

— Прекрати звать его! Он не поможет тебе! Возможно, он уже давно забыл о тебе! — психовал парень. — С тобой сейчас я!

«Надо проснуться, Сэ И… Это не ты сейчас лежишь в полуголом виде, не у тебя между ног расположился извращенец-насильник, не ты сейчас изменишь своему парню, которого любишь больше всех в этой жизни… Нет, это все сон, этого не может быть…»

— Если, — начала девушка, — я дорога тебе, если я нравлюсь тебе, ты не сделаешь этого, — всхлипывала девушка. Она достаточно настрадалась, поэтому ей хотелось просто проснуться и осознать, что все это — страшный сон. — Если же ты сделаешь это, то, клянусь, я наложу на себя руки…

Глава 29. «Грязь. Она не смывается»

— Как думаешь, она в порядке?

— Я очень надеюсь на это, — перебирая пальцами, ответила Джихи.

— Боже, хоть бы все было хорошо, хоть бы она не пострадала. Если этот ублюдок ей что-то сделает, я зарежу его, — заявила Ха Рин, встав с дивана.

— Что ты ему сделаешь? — усмехнулась Джихи. — Скорее, он тебе что-нибудь сделает, — сказала Джихи, продолжив: — Но тогда уже Чимин его убьет за тебя, — улыбнулась Джихи.

— С-с чего ты решила? — спросила Ха Рин, смутившись, но Джихи ничего не ответила, улыбаясь и качая головой.

— Дорогой, Сэ И не звонила? — спросила мужа обеспокоенная мать.

— Джихи сказала, что Сэ И проводит время с семьей Чонгука, чтобы поближе познакомиться, узнать друг друга, — спокойно ответил отец, читая газету.

— Ну, хорошо, если так.

— Я убью его, убью… — шептал Чонгук, пока ехал к назначенному месту.

— Убьешь, убьешь, успокойся, — поддерживал его Чимин.

— Моя малышка, моя девочка… Что он там с ней делает, а? Не прощу себе этого, не прощу никогда.

— Да не виноват ты! Не кори себя!

— Нет. Я виноват, виноват во всем…

* * *
Сэ И

— Если, — собрав всю волю в кулак, начала я, — я дорога тебе, если я нравлюсь тебе, ты не сделаешь этого, — слезы текли по щекам, не останавливаясь. Я достаточно настрадалась, поэтому мне хотелось просто проснуться и осознать, что все это — страшный сон. — Если же ты сделаешь это, то, клянусь, я наложу на себя руки…

Я затаила дыхание и наблюдала за парнем. Эти слова были моей последней надеждой, поэтому я решилась произнести их, надеясь на то, что он остановится. Тэ Сок прекратил поцелуи, убрал свои руки с моего тела и пристально посмотрел в мои глаза, будто пытаясь найти там какой-то ответ.

— Я тебе настолько противен? Мои прикосновения тебе настолько противны? — спросил парень шепотом.

— Любой верной девушке будут противны чужие прикосновения, кроме прикосновений рук ее любимого человека, — ответила я, сдерживая слезы.

— Ты уверена, что он не играется с тобой?! Ты уверена, что он не бросит тебя?! Любит он тебя?! Да ни за что в жизни не поверю! — восклицал Тэ Сок, размахивая руками. — Я сказал, что со мной тебе будет хорошо, я дам тебе все, что пожелаешь, я буду верен только тебе одной! Чего ты еще хочешь?!

— От тебя… ничего. Как я могу верить тебе? Если я не должна верить Чонгуку, почему я должна верить тебе?! Развяжи меня! — кричала я. — Это не симпатия! Я не нравлюсь тебе! Как ты не понимаешь… Как ты вообще можешь? Чонгук ведь твой брат!

— Я плевать хотел на братские узы! — смеялся Тэ Сок. — Мы никогда не были с ним близки! Поэтому я еще больше хочу тебя, — сказал он, вновь нависнув надо мной.

— Отпусти же ты меня, прошу! Ты делаешь мне больно, Тэ Сок! — я вновь заплакала.

Надежды на спасение не осталось. Оказалось, у этого парня и совести не было. В его глазах играли лишь животное желание, похоть и гнев.

«Я покончу с собой, Чонгук. Я умру, если он сделает это…»

— Лежи спокойно! — крикнул один из мужчин. — Господин, не тяните же!

Пелена слез застилает обзор, тело слабеет, сил не осталось совсем, даже боль отступила на второй план: уже никаких последующих пощечин и ударов я не чувствую. Но моих попыток вырваться еще никто не отменял.

* * *
Одинокий трехэтажный дом посреди заброшенного пустыря. Семь автомобилей одновременно припарковались на некотором расстоянии от дома, чтобы остаться незамеченными.

— Как обстоят дела? — спросил Шуга.

— Все тихо, сэр. Охрана стоит по всему периметру, но ее не так много. Я предполагаю, что противник потерял бдительность. Сэр, у нас есть хороший шанс застать его врасплох, — покорно ответил мужчина в черных очках.

— Как только я дам команду, начинайте, — держа руки за спиной, ответил Юнги. — Думаю, с этим вы справитесь?

— Расправиться с охраной для нас — плевое дело, сэр. Все сделаем в лучшем виде, — опустив голову, ответил мужчина в черных очках.

Время шло, парни все выжидали удобного случая, и, как только Юнги дал сигнал, операция началась. Очень тихо, бесшумно и чисто выполняли свою работу люди Юнги. Охранники у дома Тэ Сока исчезали один за другим, пока дом не остался без охраны совсем. Но в дом через дверь проникнуть было очень сложно: дверь была бронированной, так что выломать ее никак не получится. Тогда парни решили действовать по-другому: обогнав дом, Намджун разбил лобовое стекло автомобиля хозяина дома, отчего в автомобиле сразу же сработала сигнализация.

— Что это?! — воскликнул Тэ Сок, обращаясь к двум рослым мужчинам, которые держали девушку.

Парень уже хотел лишить Сэ И нижнего белья, оставляя ее полностью обнаженной, но его прервал звук его автомобиля.

— Выясните, что это было! Быстро! — Тэ Сок слез с Сэ И и подошел к окну, осторожно выглядывая из-за занавесок.

— Чон. гук, — прошептала Сэ И, поднимая глаза, полные слез. — Чонгук! — крикнула девушка.

В Сэ И будто проснулось второе дыхание. Почувствовав, что ее любимый где-то рядом, где-то близко, сердце стало биться чаще. Сэ И вздохнула и снова начала вырываться из тесных узлов. Увидев, как оживилась девушка, Тэ Сок вновь влепил ей пощечину. Кажется, от лица скоро совсем ничего не останется.

— Заткнись! Не смей звать его! Я не отдам тебя ему! — кричал парень, злобно смотря на девушку.

— Кажется, он клюнул, — сказал Хосок. — Быстрее!

Как только один из рослых мужчин вышел во двор, чтобы проверить обстановку, его тут же вырубили, как и остальных. В доме не было охраны, кроме двух мужчин, один из которых был уже обезврежен. Дверь дома мужчина не закрыл, на что и рассчитывали парни, поэтому они в мгновение ока проникли в дом.

— О Тэ Сок!!! — крикнул Чонгук прямо с порога.

— Обойдите весь дом и проверьте, осталась ли охрана в доме, — сказал Юнги, обращаясь к Джину и Тэхену.

— Убью гниду! — злился Чонгук, молниеносно поднимаясь по лестнице.

— Как вы это допустили?! Где вся охрана?! — злился Тэ Сок. — Останови их, идиот!

Парень заметно нервничал, потому что не увидел за окном ни одного охранника. Услышав уже знакомый голос, он вовсе покрылся мурашками, но отступать не был намерен.

— Чонгук! Чон Чонгук! — снова вскрикнула девушка, желая дать о себе знать с помощью криков. — Я здесь! Чонгук, я здесь! — дрожащим одновременно от радости и от боли голосом кричала девушка, роняя слезы.

Несмотря на всю боль и моральную, и физическую Сэ И находила в себе силы бороться дальше, потому что верила, потому что знала…

«Он меня не оставит… он меня не отдаст…» — верила девушка.

— Закрой рот! — схватив скотч с полки, Тэ Сок быстро оказался рядом с кроватью и залепил рот девушки скотчем. — Нет, я тебя не отдам, радость моя…

* * *
Чонгук

Закопаю, зарою, зарежу, сожгу, расчленю, раздавлю его! Челюсть вырву, руки оторву!

«Я слышу ее голос… Она зовет меня! Она здесь, моя малышка здесь! Она зовет меня!»

— Я уже иду, родная!

Поднявшись на третий этаж, встречаюсь лицом к лицу с охранником и одной рукой хватаю его за горло, яростно прикладывая его голову об стену.

— Где он?! Где Тэ Сок?! — смотрю прямо в глаза, сжимая горло, тот задыхается. — В какой комнате?! Говори, если не хочешь расстаться с жизнью! — вновь сжимаю руку и со всей силы впечатываю тело моего противника прямо в стену, давай понять, что со мной нельзя шутить ровно так же, как и заставлять ждать.

— Я н-не скажу. тебе! — задыхаясь, произносит парень.

Мое терпение подходит к концу, и я беру его за шкирку и перекидываю наполовину через периллу лестницы:

— Хочешь полететь вниз?! Хочешь?! — бью локтем по спине, от чего тот еще сильнее задыхается. — Говори, ублюдок, где твой хозяин?!

— На… а-а-а… кх. кха… налево и прямо! Третья дверь! О. отпусти меня!

Вырубаю ненужное животное и мчусь к нужной двери. Вот она, дверь, за которой ждет моя девушка, моя Сэ И.

— Тэ Сок! Открой дверь!!! Я убью тебя, слышишь? Убью, недоносок! — стучу в дверь и ругаюсь всеми возможными матами. — Ты сам напросился, мразь!

Секунда-две, я начинаю долбить дверь ногой. Ярость достигает своего апогея, кулаки уже посинели и жаждут мести. Я продолжаю долбить в дверь, но все тщетно, пока мне на помощь не приходит Тэхен-хен. Теперь мы вместе налегаем на дверь, заставляя ее трещать от нашего веса.

* * *
— Что ты делаешь?! — кричит Сэ И, чувствуя одновременно и свободу, и боль.

Тэ Сок быстро развязывает девушку, поднимая ее с кровати. Сэ И корчится от боли и уже хочет бежать, как ее хватают за горло, сильно сжимая так, что дышать становится все труднее и труднее.

— Ч-Чон. гук, — задыхаясь, из последних сил говорит девушка, но тут же замолкает, чувствуя, как сжалось сердце от наступившего страха…

Чонгук и Тэхен били в дверь ногами, пока она с треском не упала на пол. Радость Чонгука тут же сменилась сильнейшим испугом, когда он увидел свою девушку.

«Господи, только не это». — первое, о чем подумал Чонгук, как только вход в комнату оказался открытым.

— Не подходи! Не подходи, говорю! — кричал Тэ Сок, держа нож у горло Сэ И. — Она никому из нас не достанется! Никому! Если не мне, то и не тебе тоже, дорогой братец!

— Остановись. Не делай этого, Тэ Сок, не глупи, — шепчет Чонгук, в голосе которого чувствуется еле заметная дрожь.

«Слезы… ее слезы снова… — думает парень, смотря на свою девушку. — Малышка моя, моя Сэ И…»

Тело девушки дрожит то ли от холода, потому что она в одном нижнем белье, то ли от страха за свою жизнь, потому что у ее горла держат нож, грозясь лишить Сэ И жизни. Однако девушка не думает о том, что она так молода, что ей нельзя умирать в таком юном возрасте, что все это ошибка. Единственное, о чем думает девушка, смотря на парня, — это то, как она скучала по родным чертам лица, по сильным рукам и любимому голосу ее молодого человека.

«Твой голос, Чонгук… слаще и приятнее всего на свете. Ты здесь? Ты ли это? Может, я умерла?»

— Я люблю ее! Люблю! — ядовито говорит парень, сжимая нож в руке. — Ты везде первый! Мне надоело уже это! Даже Сэ И ты успел перехватить раньше, чем я, так не доставайся же она никому!

— Нет! Стой, не делай этого! Не трогай ее! Ты должен отомстить мне! Она тут ни при чем! Отпусти ее, прошу тебя, — смотря на свою девушку, Чонгук медленно подходил к Тэ Соку, пытаясь потянуть вермя до нужного момента.

Все это время Тэхен стоял в оцепенении. Ему было плевать на то, что Сэ И сейчас стоит перед ним в одном нижнем белье. По сути, это то, что он не должен был видеть. Но все же увидев это, Тэхен понял, что хотел сделать Тэ Сок, и от этого у него на душе стало как-то мерзко и противно. Тэхен знал, что Тэ Сок ненормальный парень, но то, что этот парень опустится так низко, Тэхен и не представлял.

— Тебе нужен я! — кричал Чонгук, в душе которого зарождался ураган.

В душе Чонгука творился хаос. Он не мог смотреть на нее, на ее слезы, ведь во всем винил только себя. Ему хотелось упасть ей в ноги и извиниться за все, что ей пришлось вытерпеть, вымаливать прощение, целуя ее руки, гладя румяные щеки, прижимая к своей груди. Что сейчас делать и как поступить, парень не знал. Все, все отдать он был готов за то, чтобы больше не видеть слезы на глазах любимой девушки.

«Сэ И, любимая, родная, прости, прости меня идиота… Не плачь, любимая, не плачь, пожалуйста…» — думал парень, подходя все ближе.

— Не глупи, Тэ Сок! — повторил Тэхен, очнувшись. — Не делай этого! Успокойся, ты не в себе! Положи нож! От ее смерти никому лучше не станет! — сделав шаг, чтобы поддержать Чонгука, сказал Тэхен.

— Я ее смерть переживу, а он, — указав на Чонгука, продолжил Тэ Сок, — нет. Я посмотрю на его мучения! Он загнется! — злобно смеялся парень.

— Тебя нужен я!!! — крикнул Чонгук так, что весь дом содрогнулся. — Отпусти ее, ублюдок ты чертов!!! Отпусти ее!!! Отомсти мне, черт! Не трогай ее!!! — бесился Чонгук, не зная, как помочь Сэ И.

Чонгук видит нож у горла Сэ И, и внутри у него все переворачивается. Он не знает, что делать. Тэ Сок непредсказуем — от него можно ожидать всего. Именно поэтому Чонгук не знает, как поступить, ведь второй попытки нет: нельзя отмотать события назад и исправить ошибку.

— Я прошу тебя! — взвыл Чонгук. — Хочешь, я на колени перед тобой встану, а?! Хочешь?! — медленно опускается на колени. — Только ее не трогай!!!

— Нет уж, братец. Это слишком легко для тебя и для нее. Эх, жаль, что ты так рано пришел, — вздохнул Тэ Сок. — Я уже было хотел позабавиться с ней, показать ей взрослую жизнь, ведь ты еще не удосужился этого сделать…

— Сэ И, он тебе что-нибудь сделал? — дрожащим голосом спрашивает Чонгук. — Родная, прости меня…

Сэ И хочет ответить, но не может — скотч не дает и рта раскрыть, а так хочется. Хочется накричать на Чонгука за то, что извиняется ни за что, за то, что винит себя, хочется задушить его в объятиях, вдыхая родной запах. Но Сэ И лишь тихо мычит что-то непонятное и пускает горячие слезы.

Пока Тэ Сок был увлечен беседой с Чонгуком, Тэхен незаметно кивал кому-то за спинами парня и девушки. Да весь разговор — лишь способ отвлечь противника, чтобы его можно было обезвредить. Тэ Сок попался дважды.

Через минуту он лежит уже без сознания на холодном полу.

«Ноги подкашиваются, я падаю…», — подумала Сэ И перед тем, как упасть в обморок.

— Сэ И!

«Слышу чей-то голос…голос…»

— Позови остальных! — завопил Чонгук, подбежав к Сэ И и обняв ее.

Чонгук целовал руки и лицо девушки, осыпая ее всевозможными извинениями. Опомнившись, парень быстро схватил помятое одеяло и укутал Сэ И, невольно заостряя свое внимание на веревках и ремнях, что были привязаны к кровати. Чувство вины съедало изнутри, но сейчас не об этом…

Крики, шум и голоса людей, звук машин и тяжелое дыхание Чонгука, несшего Сэ И на руках.

«Снова этот голос слышу, мужской голос…»

— Сэ И… — Чонгук осторожно шепчет ей на ухо. — Сэ И… — дотрагивается рукой до щеки девушки.

— Нет! Не трогайте меня! Нет!!! Отпустите! Ненавижу вас!

Сэ И резко подрывается с кровати под удивленные взгляды подруг и друзей, чуть не приложившись лицом об пол, и бежит в сторону раковины.

— Она… — трет девушка руки, пуская слезы, — она…

— Врача! Позовите врача! — кричит Джихи.

— Сэ И, что с тобой? Ты в порядке? — спрашивает обеспокоенно Ха Рин.

— Любимая, что с тобой? — осторожно спрашивает Чонгук, медленно подходя к своей девушке.

— Она! — девушка обливает себя водой: умывает лицо, руки, брызгает ноги, шею. — Нет!

В палату заходит запыхавшийся доктор и внимательно следит за поведением пациентки.

— Доктор, что с ней?! — беспокоится парень. — Говорите же!

— Наблюдайте, — тихо ответил доктор, не сводя глаз с пациентки.

Сэ И продолжала обливать себя водой и тереть свое тело руками, словно мочалками. Девушка не сдержалась и уже через минуту начала громко рыдать, опустившись на пол:

— Она… — Сэ И тяжело дышит и глотает собственные слезы, — не смывается! Почему она не смывается?! Грязь… Я грязная… Почему она не смывается!!! — истерит девушка, вновь обливаясь водой.

«Грязь. она везде. Она не смывается! почему она не смывается?!»

Глава 30. «Я хочу тебя. «или». ты только моя, а я — только твой»

Темный подвал. Тусклая лампочка. Прерывистое дыхание.

— Что ты намерен с ним сделать? — спросил Джин, попивая сок из бокала.

— Я, конечно, понимаю, что тебе ничего не будет, даже если ты его убьешь, но все же… — размышлял Хосок, сидя на диване.

Молчание. Злобный взгляд, устремленный на человека, привязанного к стулу.

— Доктора пытались проверить, все ли с ней в порядке, но она никого к себе не подпускает. Я даже не знаю, успел ли этот мусор сделать что-то с ней или нет. Она считает себя неверной мне. Она все время плачет. На запястьях синющие следы чужих рук, шея в укусах, живот так же весь в синяках, что говорит о том, что ее постоянно били туда. Она дергается каждый раз, когда я хочу коснуться ее. Что с ней делал этот урод, что она так себя ведет?

— Облейте его водой, пусть проснется, — приказал Намджун.

Ледяная вода, которая тут же оказалась на парне, заставила его прийти в сознание. Растерянно оглядываясь по сторонам, он пытался хоть что-то увидеть, но ему мешала тугая черная повязка на глазах.

— Проснулся, братишка? — еле сдерживая гнев, спросил Чонгук. — Ну что, расскажешь мне все? И тогда, может, я оставлю тебя в живых.

Парень лишь истерически засмеялся, глядя в глаза Чонгуку, когда тому сняли повязку.

— Умом тронулся?! — задал Чонгук риторический вопрос, взяв Тэ Сока за волосы. — Что ты делал с моей девушкой?!

Но парень продолжал смеяться, не останавливаясь. Все находящиеся в помещении удивленно переглядывались между собой, не понимая причину смеха парня.

— Чон, давай мы с ним разберемся, — предложил Чимин Чонгуку.

— Нет, я сам преподам ему урок, — отрезал Чонгук и начал яростно избивать Тэ Сока, не жалея сил.

Чонгук прекрасно умел драться — его удары сильны и безжалостны, но Тэ Сок и не собирался даже открывать рот.

— Ха-ха, твоя малышка такая горячая, я вторгался в ее податливое тело так, что она протяжно кричала и просила не останавливаться… — смеялся парень в перерывах между ударами.

Сердце Чонгука неприятно сжалось, зрачки сузились, и глаза будто почернели. Парни стояли и молча наблюдали за Чонгуком и Тэ Соком. Конечно же, слышать такие слова о любимой девушке близкого друга — противно для ушей, но каждый из парней понимал, что Тэ Сок просто провоцирует Чонгука. Все прекрасно знали, что девушка никогда бы не пошла на такое.

— Ты что несешь, тварь?! Ты думаешь, я поверю в этот бред?! — взяв парня за шкирку, Чонгук отбросил его в другой угол подвала. — Говори правду, иначе лишишься жизни!

— Сорвать невинный цветок такой красивой девушки — просто честь для меня, — сказал парень, пытаясь подняться с пола. — А она не так проста, как кажется, — ухмыльнулся парень. — Грудь у нее что надо…

— Я убью тебя! — крикнул Чонгук, накинувшись на Тэ Сока. — Тебе даже жизнь не дорога?! Говори правду, подлец! Я никогда и ни за что не поверю в то, что Сэ И сама отдалась тебе! — взяв нож со стола, Чонгук приставил его ко рту парня. — Я бы отрезал тебе язык, но жаль, что он тебе еще нужен, чтобы ты рассказал мне всю правду!

— Полегче, Чон, — сказал Тэхен, поднявшись с дивана. — Не спеши.

— Можешь убить меня, мне нечего терять! Мы никогда не были братьями!

Наконец Чонгука осенило. Парень понял, что нужно пойти другим путем, чтобы заставить Тэ Сока говорить.

— Ну, почему же? — рассмеялся Чонгук. — Может, тебе и нечего терять… — Чонгук загадочно ухмыльнулся, — а вот твоей горячо любимой сестренке есть…

Тэ Сок замер. Казалось, для него время остановилось. Чонгук нашел его слабое место, чего и боялся Тэ Сок, пытаясь отвести на себя внимание. Намджун ухмыльнулся, осознав, что у макнэ всегда есть козырь в руке.

— Та-а-ак, что тут у нас? — Чонгук подошел к Тэ Соку, лежащему на полу, и взглянул на него. — Может, мне ********** ее до потери пульса? Не-е-ет, слишком просто. Знаю! Сначала я ****** ее в рот и заставлю проглотить все, а потом сниму на камеру великую групповушку с ее участием! А что, найти желающих не сложно! Бинго! — Чонгук радостно захлопал в ладоши, смеясь, как настоящий злодей в кинофильмах. — Опозорю на весь университет, все подумают, что она очередная дешевка… Точно! Тогда вся репутация, отношения с хорошим парнем, оценки полетят к чертям!. Или, может, сначала избить ее, как это сделал ты с моей Сэ И?! Ох, что же будет с твоей сестренкой? Ставлю на то, что она сразу покончит с собой! — продолжал смеяться Чонгук в то время, как остальные парни искренне хлопали в ладоши, теша самолюбие Чонгука.

— Не трогай ее! Она ни в чем не виновата! Она еще так молода и невинна! — злился Тэ Сок.

— «Невинна»?! — усмехнулся Чонгук. — Так ты один не знаешь, что она года три уже любит меня? Примерно год назад я не просто лишил ее девственности, но и ****** ее во все, что можно. И знаешь, кажется, она была совершенно не против, — смеялся Чонгук.

— Гаденыш! Ты воспользовался ею! Воспользовался моей сестренкой! — крикнул Тэ Сок, сжав кулаки.

Тэ Сок резко встал и накинулся на Чонгука, но последний сразу же увернулся, нанеся удар локтем в спину Тэ Сока.

— Да что ты можешь, гнида?! — Чонгук сжал рукой горло Тэ Сока. — Говори, тварь, что ты сделал с моей девушкой, иначе за все твои поступки будет отвечать твоя сестренка! Поверь, я сам позабочусь о ней! — Чонгук откинул парня к стене, и тот, ударившись об трубу, снова оказался на полу.

— Н-нет… Ты не можешь, она ведь твоя кузина! Ты не поступишь так с ней, — шептал Тэ Сок.

— Я?! — усмехнулся Чонгук. Парень медленно расхаживал по тесной комнатке, сверля взглядом лежавшего на полу Тэ Сока. — Я буду насиловать ее, сколько захочу, буду бить и всячески издеваться над ней, а потом мое дело продолжат мои парни. Жалость? Я не знаю этого чувства, — Чонгук подходит к Тэ Соку, присаживаясь на колени, и продолжает, шепча в ухо: — Ты не успеешь и глазом моргнуть, как я сломаю жизнь твоей малышке…

— Не трогай ее! Наказание должен понести я, а не она! — мечется Тэ Сок, не зная, что делать.

— Когда ты избивал мою малышку, ты об этом не задумывался! — разгневался Чонгук, сжав горло Тэ Сока. — Ее слезы… ее слезы! Как же мне хочется придушить тебя, мразь! — впечатав обессилевшего парня в стену, Чонгук продолжил душить его. — Твоя сестренка будет страдать за каждую слезинку моей малышки! Кто-то должен ответить за твои поступки! И этот кто-то — твоя сестра, — ухмыльнувшись, Чонгук ослабил хватку на шее парня, чтобы не убить его раньше времени. — Я не могу видеть слезы Сэ И… Когда она плачет, мое сердце разрывается на части! Я весь мир положу к ее ногам, лишь бы видеть ее счастливую улыбку и слышать веселый смех…

— Убей меня, прошу… — шептал парень, выбившись из сил. — Не трогай мою сестренку! Она ни в чем не повинна, она так молода! Не ломай ей жизнь!

— Я сожгу тебе горло, и ты не сможешь говорить. А когда я скажу ей, что ее братец продал ее в свободное пользование, малышка сломается и попытается выпытать у тебя правду… А что сделаешь ты? Ты просто будешь бессвязно мычать, пытаясь сказать хоть что-нибудь в свое оправдание. Бедная, бедная Хе Ин, она поверит в то, что ее братец продал ее… Жизнь малышки подойдет к концу, и ты, как никто другой знаешь, что мне за это ничего не будет! — смеялся Чонгук, сверля взглядом своего пленника. — Я сравняю этот город с землей, пойду по головам, если это потребуется, но моя малышка не будет плакать, никогда… не будет плакать.

— Ладно! Я расскажу правду! Только не трогай мою сестренку! — крикнул парень. — Я расскажу все, как было.

* * *
Чонгук

Я уверен в ней, в ее верности. Она любит только меня, моя малышка никогда не изменит мне! Однако сердце все равно болит, когда тебе нагло врут о неверности твоей девушки, даже если ты знаешь, что это просто наглая ложь…

Почему она так боится моих прикосновений? Почему не подпускает никого к себе?

— Я похитил ее прямо из клуба и привез сюда, мои люди связали ей руки и ноги и усадили на стул. Честно скажу, что, как бы я не искушал ее своими деньгами, она никак не поддавалась. Я обещал ей золотые горы, неземную любовь., но она и от этого отказалась. Сэ И все время твердила: «Люблю Чонгука; хочу к нему; отпусти меня; ни за что не буду с тобой», — парень горько ухмыльнулся. — Что ее не устраивало, а?! Что?!. Знаешь, братец, когда я захотел ее, когда рассмотрел все прекрасные изгибы тела и его формы, я подумал, что это несправедливо — такая девушка досталась тебе… И опять ты! Везде ты! Везде первый, гаденыш! Но когда я узнал, что Сэ И все еще невинна, я был удивлен, — сплевывая кровь, говорил Тэ Сок. — Да! Да, черт возьми! Она ни на минуту не оставляла попыток вырваться! Даже когда я наносил удары по ее прекрасному телу, она не успокаивалась, все звала тебя, крича твое имя. И даже тогда, когда, казалось бы, надежда угасла, она все боролась за свою честь, хотела сохранить верность тебе!. И я бы сорвал наконец этот прекрасный цветок, если бы вы мне не помешали!

Мои кулаки сжались, а на лице появилась искренняя ухмылка победителя.

— Я же говорил, — начал я, беря Тэ Сока за волосы, словно скот какой-то, — Сэ И никогда и ни за что не изменит мне по своей воле! Она верна мне, а я верен ей! А теперь ты, тварина, получишь за то, что хотел изнасиловать мою любимую!

Удары шли один за другим, лужа крови и душевное удовлетворение.

— Будешь просить прощения у нее в ногах! Если она простит тебя, то я оставлю в покое и тебя, и твою шлюху-сестренку! А если нет, то готовьтесь к тому, что ваша жизнь превратится в сущий Ад.

«Я сломаю и тебя, и ее…»

* * *
Разобравшись с надоедавшей проблемой, Чонгук тут же отправился в клинику, где лежала Сэ И. Девушка все еще приходила в себя, и странно было то, что родители до сих пор ни о чем не догадывались, думая, что их дочь уже вторую неделю живет в доме своего молодого человека.

Тихая ночь. Лунный свет освещает всю палату, нежно падая на умиротворенное лицо девушки. Синяки еще не сошли, в области груди, живота и ребер еще не сошли следы недавних побоев. Сэ И лежала на кровати, несильно сжимая простынь в руках, размеренно дыша.

— Прости меня, прости, пожалуйста, — невесомо гладя посиневшие участки кожи лица девушки, шептал парень, внимательно смотря на Сэ И. — Не уберег я тебя…

Чонгук сидел на стуле у кровати своей любимой и внимательно наблюдал за тем, как она спит:

— Милая, — начал парень, нежно проведя тыльной стороной ладони по щеке Сэ И, — ты так прекрасна, когда спишь. Сможешь ли ты простить меня? — шептал Чонгук, целуя руку девушки. — Прости за это, — нежный поцелуй в распухшую щеку, — и за это, — еще один нежный поцелуй в запястье девушки, на котором до сих были видны следы веревок, — и за это тоже прости, — еще одни нежные поцелуи в оголенные колени девушки. — За все… слышишь, за все прости меня, — тихий шепот и нежнейший, невесомый поцелуй в лоб его красавицы.

На протяжении двух недель Чонгук проводил время с Сэ И, держа ее за руку, когда та спала.

— Доктор, что с ней? — обеспокоенно спрашивал Чонгук, наблюдая за девушкой.

— Физические повреждения очень серьезны, однако не забывайте, что даже самые сильные раны со временем затягиваются, — поправив очки, доктор многозначительно посмотрел на юношу. — Сэ И потрясена случившимся — вот это самое главное. Вам нужно как-то отвлечь ее, напомнить о том, кем вы являетесь для нее, что она значит для Вас. Советую отвести ее туда, где Вы в первый раз познакомились. Согласен, я говорю Вам так, будто у нее амнезия, но это не так. Она просто не желает вспоминать все, что с ней произошло в последнее время, — закончил доктор, похлопав по плечу Чонгука.

* * *
Сэ И

— Нет! Ну, пожалуйста, не надо! — снова надоедливый сон, снова вспоминаю те события, которые ужасно хочу забыть. — Хватит! Не надо! — слезы подступают, я беспокойно ворочаюсь на кровати, отбиваясь руками.

Слышу сзади чье-то копошение.

— Сэ И? Сэ И! Это я, открой глаза! — кричит Чонгук. — Это я! С тобой все хорошо, я рядом… — чувствую чью-то ладонь на руке и немедленно отстраняюсь, поворачиваясь лицом к нему.

— Нет! Я… эта грязь. и ты можешь… Я не достойна, не достойна тебя, Чонгук, — спрыгиваю с кровати, пуская слезы.

Убежать мне не удается — Чонгук сгребает меня в свои объятия. Я пытаюсь вырваться, но не получается: он не хочет меня отпускать.

— Прошло уже почти две недели, а ты только сейчас заговорила со мной. Что с тобой, любимая? Ответь, пожалуйста… — дышит в шею, зарываясь носом в мои волосы. — Я так скучал по тебе: по твоему голосу, глазам, улыбке и смеху. Я без ума от тебя, Ко Сэ И. Не убегай от меня, ты делаешь мне больно, — сплетает наши пальцы, сильнее прижимая меня к себе со спины. — Ты мое счастье, ты все для меня…

Чонгук медленно поворачивает меня к себе лицом, беря меня за руку. Я смотрю в его глаза и тону. Его глаза выражают теплоту, свет и неподдельную радость.

— Единственный, кто не достоин, — это я, — Чонгук становится передо мной на колени, мои слезы вновь подступают, застилая обзор. — Я тебя не достоин, Сэ И, я не уберег тебя, из-за меня ты пострадала, — смотрит на меня, и мне кажется, что в его глазах медленно скапливаются слезы. — Когда тебя похитили, когда отняли у меня, я почувствовал пустоту внутри, вот здесь, — указывает на свою грудь, — в сердце. Я места себе не находил, ведь этот гаденыш не оставил и следов своего преступления… Мне хотелось выть от бессилия, вырывать волосы. Я не спал ночами, я все думал о тебе, беспокоился. Мне хотелось убить все и всех, когда я представлял, что с тобой делали… — обхватывает меня руками, все еще стоя на коленях. — Моя милая, моя малышка, прости меня, пожалуйста… Я должен был оберегать тебя, должен был… — покрывает мой живот поцелуями сквозь больничную пижаму. — Я обещаю тебе, что твой обидчик понесет наказание. Я не оставлю это безнаказанным, Сэ И, — поднимается на колени, притягивая меня к себе за талию. — С этого момента и навсегда я обещаю тебе, что тебя больше никто не посмеет тронуть, никто не посмеет обидеть. С этого момента ты только моя, а я — только твой. Я люблю тебя, Ко Сэ И…

«Крепкий, жадный поцелуй в губы, пьянящий мой разум… я скучала по этим губам».

* * *
— Черт! Да что же это такое?! — вопит парень, сбрасывая с себя девушку на одну ночь.

— Я Вас уже не устраиваю, Господин? — плачет она. — Я что-то не так сделала?

— Хорош ныть! — резкий, грубый тон парня заставляет девушку съежиться от страха. — Я ухожу, — напоследок бросает парень, оставляя на прикроватном столике большую сумму денег.

«Что со мной творится?!» — задает сам себе вопрос парень, вылетая из публичного дома, а по совместительству и ночного клуба.

Парень заводит мотор своего жутко дорогого автомобиля и через секунду уже несется по дорогам Сеула.

— Где ты? — пытается сдерживать свой гнев. — Неважно. Отложи дела. Мне нужно поговорить с тобой.

— Сдерживай гнев, сдерживай гнев…» — шепчет парень, сидя в машине и нервно сжимая руль автомобиля в руках.

Парень и не заметил, как пролетело время, ведь в его машине сидел тот, которого он хотел видеть.

«Не руби с плеча! Что я должен сказать, а? Черт!»

— Уже поздновато, Чимин, — нарушает тишину Ха Рин. — Зачем ты меня сюда позвал?

«Ее голос, он дурманит… Везде она, везде ее лицо, — думал Чимин. — Что же ты со мной делаешь…»

— Ты! — не выдержал парень, яростно ударив руками руль автомобиля.

В одно мгновение Чимин накинулся на бедную девушку, которая не успела ничего сообразить, раскрыв широко глаза от удивления. Накрыв своим разгоряченным телом девушку, Чимин сковал ее движения, отчего Ха Рин не могла пошевелиться. Парень жадно целовал губки юной девушки, пытаясь проникнуть языком в ее рот. Ха Рин все еще пребывала в шоке, тело ее не слушалось, когда Чимин уже успел снять с себя пиджак.

Оставляя красные засосы на шее и ключице, Чимин еле вдыхал воздух, жадно посасывая нежную кожу девушки, которая была прижата его телом к сидению автомобиля.

«Что происходит?» — только и успела подумать девушка.

Сбившееся дыхание и животное желание выдавали Чимина с потрохами. Опустив спинку сидения автомобиля, Чимин навис над девственным телом юной девушки, впоследствии выдохнув в губы:

— Я хочу тебя…

Глава 31. «Я помогу Вам, Господин»

Чимин

«Эта кожа сладкая, словно сахар, мягкая, словно бархат. Мне хочется прикасаться к ней губами, руками. Я. и только я должен это делать».

Быстро снимаю с себя пиджак, нависая над Ха Рин, над ее желанным телом. Губы вновь тянутся к ее прекрасной шее, оставляя еле видные засосы, одна рука трепетно поглаживает мягкие, гладкие волосы, а другая пробирается под белую футболку, совершая хаотичные движения по плоскому животу и округлым бедрам.

«Мне сносит крышу…»

Я в бреду… Так хорошо мне не было еще ни с кем. Но… вдруг я ощущаю влагу у себя на щеке и руке. Ха Рин плачет?

— Ты боишься меня? — отрываюсь от ее ключицы и медленно перевожу взгляд на ее заплаканные глаза. — Ты хочешь этого?

Но она молчит. Просто молчит, не шевелясь.

— Значит, не хочешь…

Тяжело бороться с тем, что уже достигло своего апогея, тяжело остановить то, что началось — трудно оторваться от сладких губ, мягкой кожи, округлых бедер, что так и манят к себе, подталкивая на грешный поступок. Я не хочу останавливаться, но ее слезы переворачивают все во мне. Я не хочу, чтобы она плакала, не хочу быть для нее монстром…

— Уходи, — тихо шепчу, сжимая руками руль автомобиля.

Ха Рин глупо хлопает глазками, принимая сидячее положение. Я же еле сдерживаюсь, чтобы не порвать на ней всю одежду и не овладеть ею, ее прекрасным телом прямо здесь, в холодном салоне моего автомобиля.

«Считай до десяти… Ты же мужик, сдерживай себя, сдерживай…»

Почему она до сих пор не ушла? Еще чуть-чуть, и я взорвусь.

— Уходи, — произношу более настойчиво.

Но Ха Рин до сих пор смотрит на меня, будто пытается что-то разглядеть в моем лице. Она даже не представляет, в какой сейчас опасности находится.

— Уходи, Ха Рин! — ударив рукой по рулю, отворачиваюсь, не сдерживая крик. — Уходи, глупая, пока я не передумал! Уходи!

Секунда. Две. Ха Рин испуганно раскрывает свои красивые глазки и спешно выходит из машины.

* * *
— Она ушла, но мне не стало легче, — говорит сам себе парень.

Чимин быстро заводит машину и несется прочь. Что же ему делать? Чимин никогда и ни в чем себе не отказывал, и ему никогда не отказывали. Как он вообще смог сдержаться?

«Это на тебя не похоже, Чимин, — думает парень. — Как ты сдержался? Как ты остановился? Ты же безумно хочешь ее».

Страшное раздражение, злость, ненависть и ярость. Чимин одновременно горд собой из-за того, что не причинил ей вреда, и ненавидит себя за то, что остановился, за то, что не получил то, что хотел.

В тот же вечер:

— Помнишь этот класс?

Темно. Пусто. Два человека в темном классе самой престижной школы Сеула.

— Помню, — улыбается девушка.

— Тогда я встретил тебя в первый раз, — Чонгук присел на свою парту. — Помнишь, как ты обозвала меня из-за того, что я тебе место не уступил? — смеется парень, притягивая к себе девушку. — Я видел по твоим глазам, что ты глубоко пожалела о том, что сделала, — дышит в шею Сэ И. — Я был так зол на тебя, что в твой первый же день выбрал тебя своей новой «игрушкой».

— Чонгук, — шепчет девушка, — а много у тебя было «игрушек»? Что ты с ними делал? — спрашивает девушка.

— Тебе лучше этого не знать, — неловкое молчание. — Не беспокойся, они все живы, — смеется Чонгук, усаживая Сэ И к себе на колени.

Спокойная беседа влюбленной парочки, приятная тишина вокруг и тихий смех. Что может быть приятнее воспоминаний? О первой встрече, первом поцелуе?

— Чонгук, я… прости меня, — опустив голову, внезапно сказала девушка. — Я пыталась отбиться от него, я сопротивлялась, но… эти пощечины, эти удары, — слезы одна за другой спускались по холодным щекам Сэ И. — Я терпела, но я ведь тоже не ж-железная. Если бы ты н-не пришел, случилось бы непоправимое. Прости ме. ня, — еле говорила Сэ И, сдерживаясь, чтобы не начать истерику. — Я все это время думала о тебе, думала о том, что ты больше не захочешь прикасаться ко мне, если это случится, что ты и смотреть на меня не будешь после всего этого. Я боялась не ощутить больше твоего тепла, не получить улыбку в ответ…

Чонгук спокойно слушал все, что говорила девушка, мысленно ругая ее за ее глупость.

— Маленькая моя, — прошептал парень, резко поднявшись с парты и подхватив свою девушку на руки, — почему ты извиняешься за то, что делал этот паршивец? Я знаю, что ты никогда не предашь меня, я знаю, что ты любишь меня… И если бы что-то случилось с тобой, я бы никогда не простил себе.

Чонгук понес Сэ И на руках к выходу, вызвав своего водителя.

— Поехали домой, Сэ И, — сказал Чонгук, усаживая свою девушку в салон очередного дорогого автомобиля.

— Мне снова спать с тобой на одной кровати? — хихикала Сэ И, бегая по комнате от Чонгука.

— Я тебя сейчас поймаю, шалунья, — смеялся парень.

— Чонгук, — позвала Сэ И, остановившись, — как мои родители? Что вы им сказали? Что со школой? Меня так долго там не было.

— Для родителей ты уже вторую неделю живешь у меня дома, чтобы поближе познакомиться со своей будущей семьей, — прищурив глаза, ухмыльнулся Чонгук, повалив Сэ И на огромную двуспальную кровать, покрытую красными шелком. — Теперь ты не убежишь от меня, — выдал парень, поцеловав Сэ И в лоб.

— А я и не хочу больше бегать от тебя. Наоборот, я хочу, чтобы ты не отпускал меня никогда, — сказала Сэ И, покраснев.

— Ты подарила мне новую жизнь, Сэ И, — шептал парень, нависая над девушкой, — после знакомства с тобой вот тут, — Чонгук приложил руку Сэ И к своей груди, — расцвело.

Парочка разложилась на кровати более удобным для них образом, обняв друг друга. Сэ И примкнула к груди своего парня, утыкаясь носом в ключицу и вдыхая родной запах.

— Завтра в школу, — радостно тянет девушка, ерзая на кровати.

— Может, отдохнешь еще немного? — Чонгук обхватывает рукой талию Сэ И, притягивая к себе еще сильнее.

— Нет. Учиться тоже надо. К тому же, я соскучилась по друзьям.

— Хорошо, малышка. Будь по-твоему.

* * *
Сэ И

Я медленно открываю глаза из-за того, что кто-то гладит мою щеку.

— Вставай. В школу опоздаем, — говорит Чонгука, чмокнув меня в губы.

Не люблю вставать рано, особенно, в школу, но я там давно не была, поэтому быстро подрываюсь с кровати, запрыгивая со спины на Чонгука, который только-только открыл дверь.

— С добрым утром! — кричу в ухо, отчего тот морщится.

— Слуха лишишь же! — возмущается парень, подбрасывая меня вверх.

Мы подъезжаем к школе. У меня такое чувство, будто я ее целый год не посещала, хотя ничего и не изменилось: по-прежнему во дворе никто не гуляет, в самой школе тоже все тихо, наверное, все сидят в классах, как обычно.

— Джихи! Ха Рин! — вижу своих подруг впереди и кричу им, чтобы они заметили меня. — Привет!

Девчонки подбегают ко мне и начинают зажимать в своих объятиях.

— Как ты? — пищит Джихи. — С тобой все хорошо?

— Я так рада тебя видеть! — вопит Ха Рин. — Нас к тебе не пускали.

«А я-то как рада их видеть!»

Все учителя улыбаются мне, говорят, что рады тому, что я вернулась в школу. Я и сама рада этому, ведь уже соскучилась по этим нравоучениям, длинным урокам, вечным контрольным и проверочным.

Уроки пролетают незаметно. Вот уже закончился последний урок, мы идем с девчонками по коридору, они рассказывают мне все, что произошло в последнее время. Вдруг нас останавливают Тэхен и Чонгук и говорят идти за ними.

Уже знакомая комната, которая не внушает ничего хорошего. По крайней мере, у меня нет хороших воспоминаний, связанных с ней.

— Сэ И, прежде, чем ты пойдешь домой, ты должна кое-кого выслушать, — холодно отзывается Чонгук, взяв меня за руку. — Заводи по очереди, — говорит он кому-то, не спуская с меня глаз.

Дверь открывается, какой-то рослый мужчина, — видимо, охранник Чонгука, — буквально кидает на пол передо мной троих парней.

— Ты думаешь, я забыл об этом? — спрашивает у меня Чонгук, пнув ногой одного из парней.

— Кто они? Не бей их! — беспокоюсь я.

— Не помнишь их разве? — Чонгук подходит к одному из парней и поднимает его голову, хватая за волосы.

Я долго всматриваюсь в лицо незнакомого мне парня, на котором живого места нет. Я вижу шрам на его лице, и моя память постепенно восстанавливается.

— Вижу, ты вспомнила, — ухмыляется Чонгук. — Что же мне с ними делать, а? Решай, Сэ И.

— О-они говорили, что хотели отомстить тебе через меня. Чонгук, это значит, что ты тоже в чем-то виноват. Так, Чонгук? — смотрю на него в ожидании ответа.

— Ну, да. Но это не моя вина. Их девушки сами отдались мне за деньги, а своим парням, то есть вот этим валяющимся телам, наплели, что я их изнасиловал. Я не виноват, что всех интересуют только деньги, — сказал Чонгук, подняв руки вверх. — Я тут ни при чем.

— Отпусти их, — смотрю на измученных парней. — Хватит с них. Они получили по заслугам.

— Слышали? — обращается Чонгук к троим парням, лежащим на полу. — Вам повезло, что моя девушка — добрый человек. Если бы не она, я б вас давно в землю заживо закопал, — Чонгук выпрямляется и смотрит на меня. — Увести их. Глаза б мои их больше не видели.

Я думала, что на этом все, но нет. Дверь вновь открывается, и в комнату заводят целую толпу людей. Кажется, я поняла, кто они, по тому, как напряглась Ха Рин.

— А этих. помните? — тянет Чонгук. — Помнишь, Ха Рин?

Ха Рин молча кивает, подходя ко мне. Я смотрю в ее глаза и понимаю, чего она хочет.

— Ты что ж, мусор, думал, что ударишь мою девушку, и тебе за это ничего не будет? — спрашивает Чонгук у парня, который в свое время влепил мне сильную пощечину. — Может, тебе руки отрезать, чтоб больше девушек не бил?

— Н-нет, не надо! — трус, сразу видно. — Я ж не знал, что она ваша девушка, Господин!

— Мне они ничего не делали, — сказала я, сжав руку Ха Рин. — Но ты видел, что они делали с Ха Рин. Они должны понести наказание.

— С удовольствием! — оживился Чонгук, злобно ухмыльнувшись.

Как и должно быть: посыпались извинения от каждого:

— Прости нас, Ха Рин!

— Помилуй!

— Я тебя не бил ни разу!

— Прости меня! Я же даже несильно тебя била!

— Извини! Помилуй! Не надо!

— Увести, — сказал Чонгук. — Следующий!

Я ждала около пяти минут и думала, кто же будет следующим.

— Знакомься, любимая, — сказал Чонгук, взяв девушку за волосы и подняв ее голову, — это До На. Ну, ты, наверное, уже знаешь ее. До На — та, что не раз пыталась заставить тебя усомниться во мне, а меня — в тебе. Я думаю засунуть ее в бордель. Ты как думаешь? Ей ведь там самое место, да? — задумчиво спрашивал Чонгук, нарезая круги вокруг девушки.

— Не надо, Чонгук, — шепчу я ему на ухо, укладывая свою голову на его плечо. — Безответная любовь ужасна. В любом случае, она не осознавала своих действий. Все, что она делала, — это попытки вернуть тебя. Оставь ее в покое. Она уже достаточно настрадалась.

«Безответная любовь — это очень больно. Бывают такие ситуации, когда душевная боль заглушает все, что есть в тебе. Когда ты любишь, ты забываешь обо всем, делаешь все, чтобы любимый человек обратил на тебя внимание, чтобы был рядом с тобой. Порой люди перестают быть людьми, наступая на свою гордость, забывая о дружбе, о семье и морали».

— Я не оправдываю поступков До На, но, Чонгук, я и не виню ее ни в чем, — обнимаю его крепче.

«Когда есть хоть малейшая возможность привлечь к себе внимание любимого человека, ощутить его тепло рядом, уловить одобрительный взгляд, ты ухватишься за него. До На легко отдавалась Чонгуку, думая, что так она удержит его возле себя. Нет, это неправда. До На решилась на крайность, переспав с другом Чонгука, зато привлекла к себе его внимание. Нет, это неправильно. До На думала, что, если меня не станет, Чонгук вернется к ней. Нет, это не так».

— Хорошо. Если ты так хочешь, то я оставлю ее в покое.

— Со мной ты н-никогда не был ласков, — подняла голову До На, — на меня ты никогда так не смотрел, меня ты никогда не обнимал. Ненавижу тебя, Чон Чонгук… Ненавижу и себя за то, что люблю тебя…

— Заткнись! — грубо ответил ей Чонгук. — Увести ее! И приведите следующего!

Я с ужасом наблюдала за тем, как открывается дверь, и показывается тот, кого я хотела видеть меньше всех. А если говорить точнее: не хотела видеть вообще.

— Чонгук, зачем ты его сюда привел? — дрожащим голосом спрашиваю я, прижимаясь к нему сильнее, ища защиты.

Чонгук окутывает меня своими руками, и я успокаиваюсь:

— Он больше никогда не причинит тебе вреда, Сэ И. Я с тобой здесь и сейчас. Никто больше не обидит тебя, — гладит мою щеку, смотря прямо в глаза.

— Каким-то ты слишком романтичным стал в последнее время, — смеется Юнги.

— И не говори, — недовольно подмечает Чимин.

— Слушай, Сэ И, прости меня. Я не знаю, что произошло со мной на тот момент, не знаю, чем я думал. Я дурак, и мне нет прощения. Но ты все же постарайся меня простить. Обещаю больше никогда не появляться в твоей жизни, — как-то слишком нервно говорит Тэ Сок, пытаясь не смотреть мне в глаза. — Хочешь, я встану на колени?

— Ты жалок, Тэ Сок, — говорю я, наблюдая за тем, как Чонгук медленно расплывается в улыбке. — Твоему поступку нет прощения. А ты… ты останавливался, когда я молила тебя, когда плакала и кричала?! Нет! Тебе было плевать! — срываюсь на крик, не отходя от Чонгука. — Я не прощу тебя никогда! — отрезала я, отвернувшись. Я долго думала о том дне, думала о том, что было — что пришлось перенести мне. — Но я не хочу отвечать на насилие насилием. Пусть тебя совесть мучает до конца жизни, если, конечно, она у тебя есть. — Все! Чонгук, уведи его, пожалуйста, с глаз моих.

* * *
— Сэ И, ты слишком добра к своим обидчикам. Будь жестче, — обращаясь к Сэ И, Намджун сидит в кресле, читая книгу.

Сэ И облегченно выдыхает — на душе стало легче. Чонгук видит состояние своей девушки и, попрощавшись со всеми, выходит вместе с ней из комнаты. Решено ехать домой, ведь на сегодня Сэ И много пережила. Она давно не видела своих родителей, поэтому, разумеется, соскучилась по ним.

Девушка застает родителей дома, что бывает очень редко. Мать и отец встречают дочь с распростертыми объятиями, заваливая ее вопросами:

— Как тебе у них жилось? Привыкла уже? — спрашивает отец.

— Тебя хорошо кормили? Не обижал никто? — словно почувствовав что-то неладное, спрашивает мать у дочери.

— Мама и папа, со мной все хорошо. Что со мной могло случиться? — смеется Сэ И, обнимая родителей. — Я так по вам соскучилась.

Семейный ужин: забота, уют, долгие разговоры. Что может быть лучше?

Выполнив домашнее задание на последующий день, Сэ И уже собралась спокойно лечь в кроватку и заснуть, как ее прерывает звук пришедшего сообщения.

Чонгук: Ты еще не спишь? Я тебя не разбудил?

Сэ И: Нет. Я только собиралась лечь.

Чонгук: Очень скоро мы с ребятами вновь отправляемся в деловую командировку. Может, проведем день или два всей компанией на природе? Лес, песни у костра, спальные палатки… Что думаешь?

Сэ И: Замечательная идея! Я только «за»!

Чонгук: Отлично. Обсудим все завтра. Спокойной ночи.

Сэ И: Спокойной ночи.

На следующий день Чонгук, как и обещал, озвучил идею ребятам. Все, кроме Чимина, с удовольствием поддержали идею. По-моему, объяснять причину, по которой Чимин отказался от отдыха на природе, глупо.

Чимин сидел в своем кабинете, загружая себя работой, думая, что это ему поможет, но все тщетно — все мысли его занимала Ха Рин.

— Она уже, наверное, с ними в лесу… С ней же ничего не случится? — Чимин, отложив надоевшие бумаги, говорил сам с собой. — Надо было поговорить с ней! Трус! Возможно, я боюсь увидеть некий укор в ее глазах, возможно, наоборот, я боюсь, что, заглянув в эти красивые глаза, уже не смогу сдержать себя, — стуча пальцами по рабочему столу, Чимин смотрел в одну точку.

Через минуту очень дорогая, редкая ваза с треском разбилась о стену, а за ней и большой монитор нового компьютера.

— Ну что делать-то, а?! — злится парень, ударяя рукой по столу. — Что ты со мной делаешь?! Как мне напряжение снимать?! Почему я везде вижу тебя?! Что мне делать теперь?! Как вести себя рядом с тобой после всего, что было между нами?!

Яркое солнце светит в глаза, в результате чего Чимин просыпается. Резко открыв глаза, он поднимается с кровати, осознавая, какой сон ему приснился. Пот стекает по нему, сбившееся дыхание еле-еле приходит в норму. Повернувшись к большому зеркалу, Чимин невольно замечает в своем отражении утреннюю проблемку, которая требует внимания.

«Снова она… Ха Рин не оставляет меня в покое даже во снах… Кажется, скоро я сойду с ума», — думает парень, направляясь в душ.

— Господин?! — удивляется девушка. — Вы вернулись?

— Болтать будешь или деньги отрабатывать? — невозмутимо спрашивает парень, снимая с себя одежду.

«Просто представь… Тебе нужно всего лишь представить».

Девушка бесцеремонно расставляет ноги, закусывая губу. Чимин смотрит на нее и лишь через несколько секунд начинает действия.

— Я ждала вас, Господин, — шепчет девушка. — Вы не забудете меня, Господин, — вторит девушка, толкая парня на постель и расстегивая черные брюки от известного дизайнера.

Девушке раздеваться не надо, ведь она всегда готова к работе. С парня же летит последняя вещь. Чимин предстает пред блондинкой во всей красе: вены на руках, рельефный пресс, хищный взгляд, мускулистые руки и больших размеров мужское достоинство. Осмотрев парня, девушка нервно сглатывает, тяжело дыша.

Чимин берет ситуацию в свои руки и нависает над блондинкой, а та послушно раздвигает ноги. Оставляя багровые засосы на шее девушки, Чимин жадно спускается вниз, к ключице и груди. Блондинка не может сдерживать своих чувств и эмоций и тихо постанывает, раззадоривая Чимина еще больше. Парень исследует тело девушки своими руками. Кажется, не осталось еще ни одного места, где не побывали бы его руки. Девушка запускает руки в его волосы и притягивает к себе, вовлекая в страстный и пошлый поцелуй.

Обычно Чимин не позволяет девушкам на одну ночь касаться его руками, но сегодня можно сделать исключение, сегодня все по-другому…

Громкие звуки совокупляющихся тел раздаются по всей комнате: громкие женские стоны, почти крики, шлепки тел друг о друга, тяжелое дыхание.

Чимин переворачивает девушку на живот, заставляя ту встать на четвереньки, и резким толчком вновь грубо входит в девушку, закрывая глаза. Блондинка давится своим стоном, выгибаясь, словно кошка. Темп Чимина быстрый, даже слишком быстрый. Кажется, он даже и не думает останавливаться, не думает сбавлять скорость и глубину проникновения.

— Ах! Господи… — стонет блондинка, сжимая простынь руками. — А-а-а-а-а-а! А! А! Да! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Девушка захлебывается в собственных стонах, из глаз льются слезы. Но ей не больно. Девушке до жути приятно, ей хорошо. Хорошо так, как очень давно не было.

— Господин! — кричит девушка, не удерживаясь на ногах и падая на кровать. — Ах! Оу! А-а-а… А! А-а-а-а-а! Черт, да!

Чимину не нравится это, поэтому он вновь поднимает ее, ставя на четвереньки.

— Господин! Ах, господи, мне так хорошо, — плачет девушка, срываясь на пошлые крики. — А-а-а-а-а!

Что творилось в той комнате, то слышали все, скажем так, «коллеги» блондинки, в мыслях проклиная ее за то, что ей попался хороший клиент. Сама же блондинка успела кончить два раза, но Чимину все было мало, поэтому он продолжал вдалбливаться в девушку, которая, казалось, скоро потеряет сознание от переизбытка чувств.

Выйдя из девушки, Чимин поднял ее. Перед глазами пелена, волосы растрепались, высоко вздымающаяся грудь говорили о том, что девушка еле-еле приходила в себя.

— Приступай, — приказал Чимин, удобно устроившись на кровати.

Недолго думая, блондинка жадно приступила к своей работе. Сделать ему приятное было честью для нее, поэтому она охотно старалась угодить своему господину.

Чимин закатывал глаза от удовольствия, умостив руку на ее затылке. Не дав закончить свое дело девушке, парень быстро поднял ее и вновь вошел сзади, грубо сжав ее грудь. Чимин ловко просунул два пальца в свободный проход блондинки, отчего та громко вскрикнула. Двойное проникновение отразилось новыми слезами удовольствия: блондинка стонала еще громче, прося Чимина не останавливаться.

— Ах! Господин, еще! Пожалуйста, сделайте это в меня! — закатывая глаза от удовольствия, кричала девушка.

Через минуту все закончилось, и Чимин тихо простонал заветное имя:

— Ха Рин…

Упав на кровать, Чимин медленно прикрыл глаза, восстанавливая дыхание. Блондинка прекрасно все услышала и поняла, в чем дело. Но она не почувствовала никакой обиды, нет. В ее положении уже нечему удивляться.

Парень не хотел долго задерживаться в той комнате, поэтому стал спешно одеваться.

— Господин, вы были просто божественны. У меня давно не было подобного, Господин, — шептала девушка. — Давайте же выпьем за это? Прошу Вас…

Чимин не стал противиться, поэтому с удовольствием принял бокал с алкогольным напитком и быстро его осушил.

— Господин, я не знаю, кто такая эта Ха Рин, — начала девушка. — Но я знаю одно: она многое теряет.

Чимин на слова девушки лишь хитро ухмыльнулся и вышел из комнаты.

— Я помогу Вам, Господин…

Глава 32. Это ведь не то, чего ты ожидала?

— Парни отдельно, девушки отдельно! — заявляет Сэ И, раскладывая огромную палатку.

— Еще чего! Поговори мне тут, — ухмыляется Чонгук, бросая мимолетный взгляд на Тэхена. — Защекочу до смерти.

— Я разложил палатку, — говорит Тэхен. — Сейчас я отойду на минуту и, когда вернусь, хочу видеть тебя, сидящую в нашей палатке, Джихи, — протянул парень, пронзив свою девушку властным взглядом.

Сэ И хотела возразить, но взгляд Чонгука тут же заставил девушку подавить возмущение. Джихи, к слову, была только рада тому, что Тэхен настоял на том, чтобы она была с ним. Одной только Ха Рин было неловко. Не придется же ей ночевать в одной палатке с парнем?

— Ха Рин, — обратился к девушке Намджун, — не жмись в сторонке, как чужая. Мы и тебе палатку захватили. Или ты предпочтешь кого-то из нас? — Намджун прыснул в кулак от постепенно краснеющего лица бедной девушки.

— Я с Джин-хеном, — резко оборвал Хосок, — у него всегда с собой еда.

— Хен, — сказал Намджун, — тогда я с тобой.

А что Юнги? А Юнги все равно, с кем палатку делить, если он все время будет спать.

Ребята недавно прибыли на свое место обитания на ближайшие два дня. Голубое небо, яркое солнце, свежий воздух, — что может быть лучше? К счастью, парни заранее присмотрели это местечко рядом с чистой рекой. Это место казалось совсем не тронутым человеческой рукой: щебетанье птиц, зеленая трава, на которой не было видно ни одной выброшенной бутылки или упаковки, частые кусты каких-то лесных ягод, притрагиваться к которым, впрочем, ребята не стали, а позади тихая лесная чаща, которая одновременно и пугала, и притягивала своей таинственностью.

— Сэ И, ну-ка сюда иди, — прищурил глаза Чонгук, подозвав к себе девушку. Не успела девушка подойти к парню, как он резко поднимает ее и несет к речке. — Искупаемся?

— Чонгук! — вопит девушка, боясь утонуть, ведь парень еще не знает, что она не умеет плавать. — Я не взяла сменную одежду, Чонгук! — брыкается она и чувствует, как тела касается прохладная чистая речная вода.

Чонгук, ухмыляясь, окунает девушку в воду, убирая свои руки. Секунду парень ждет, когда же всплывет его девушка, но ее все нет.

«Вода, везде вода… боюсь воды».

— Она плавать не умеет, идиот! — кричит Тэхен.

Чонгук вздрогнул, вникая в смысл сказанных слов, и резко подорвался к своей девушке, ныряя в воду. Его сердце бешено колотится, мысленно парень уже покрыл себя трехэтажным матом.

— Чон. гук… — задыхается Сэ И, — я тебя. прибью когда-нибудь, — удаляя воду из своих легких, всхлипывает девушка.

Сэ И сама не знает, в результате чего у нее возникла эта фобия, но факт остается фактом, и она ничего не может поделать с собой.

— Господи, — парень быстро укладывает девушку на свои колени и помогает выплюнуть всю воду, которой девушка вдоволь наглоталась, — прости меня, я идиот!

Девушка дрожит всем телом, прижимаясь к парню. Парни, наблюдающие за происходящим, успевали бросать в сторону Чонгука разные оскорбления, вроде: «осел», «придурок», «идиот», «шутник чертов», «мелкий засранец». Но сам парень не слышал ничего, пытаясь согреть свою девушку, прижимая ее к себе. Кто же знал, что она не умеет плавать? У Чонгука и в мыслях не было навредить Сэ И — парень всего лишь хотел повеселитья.

— Ничего страшного. Чонгук, ты ведь не знал, что я плавать не умею, — мягко улыбнулась Сэ И после того, как еле-еле пришла в себя. — Но от мести тебя ничего не спасет! — прикрикивает девушка и ловит водяной пистолет, который ей бросает Ха Рин, и несется за шокированным парнем.

— Я уже весь мокрый! — смеется Чонгук, бегая от девушки по берегу.

— Ничего, — Сэ И стреляет из водяного пистолета прямо в лицо парню, — еще раз искупаться тебе не помешает!

Тишина. Яркий костер, вокруг которого дружной компанией собрались Юнги, Намджун, Хосок, Джин, Чонгук и Сэ И, Тэхен и Джихи, Ха Рин. Ребята что-то весело обсуждают, кидаясь друг в друга белым зефиром.

— Ах, как хорошо, — говорит Хосок. — Так тихо и спокойно. Знаете, полезно иногда отдыхать вот так.

— Да, — соглашается Шуга. — Вечные бумаги, счета скоро сниться мне будут, шум города давит на мозги, а здесь такая свобода и легкость…

— А вы надолго уедите? — решает спросить Ха Рин.

— Ну, наверное, на недели две или даже три, — отвечает Намджун. — На сей раз мы все окажемся в одном месте, в Париже, Франция.

— Вау! — восклицают девушки.

— Вы там, я так понимаю, уже не в первый раз побываете? — спрашивает Сэ И.

— Лично я там уже в четвертый раз побываю, — хмыкает Тэхен, обнимая Джихи. — В пятый раз я заберу с собой ее, — указывает на Джихи, отчего та моментально взвизгивает, обнимая в ответ парня за шею.

— Довольно романтично, — вместе говорят Сэ И и Ха Рин.

— Так, малышня, пора спать, — встает Шуга. — Время позднее.

— Обещай не засматриваться там на этих француженок.

Чонгук и Сэ И удобно устроились в своей просторной палатке. Парень укладывает на себя девушку, прижимая к груди, чтобы та почувствовала его сердцебиение.

Удар

Удар… и еще удар…

— Слышишь? Мое сердце бьется так всегда, когда ты рядом, — Чонгук целует Сэ И в макушку. — Не спорю, француженки горячие и страстные, — говорит Чонгук, сразу же получая пинок от своей девушки, — но на всем белом свете нет никого лучше тебя, Сэ И. Я люблю тебя. Знай это. Нельзя изменить той женщине, которую ты каждый день видишь в качестве матери своих будущих детей. Ты моя, Сэ И, только моя и ничья больше…

— Ты хочешь, чтобы я расплакалась? — всхлипывает Сэ И. — Я тоже люблю тебя, Чон Чонгук.

— Хм, — хмурится парень, — Чон Сэ И… Подходит же, да?

Девушка моментально покраснела, уткнувшись в грудь своего парня.

— Сэ И.

— М?

— Неужели у тебя, действительно, никогда не было парня? В наше время редко найдешь целых девушек, — вздыхает Чонгук.

— Я всегда была с головой в учебе, в спорте и прочих делах, у меня не было времени на личное счастье, — Сэ И водит указательным пальцем по груди парня, целуя того в шею. — Считай, что для тебя хранилась.

— Со мной ты узнаешь, что такое счастье…

Зарываясь носом в длинные волосы своей девушки, парень, подавляя в себе нарастающее, непонятно откуда взявшееся возбуждение, постарался закрыть глаза и уснуть, что далось ему не так скоро и не так легко.

Новый день принял проснувшуюся молодежь с распростертыми объятиями. Солнце нещадно пекло, на небе не было ни облачка, слабый ветер приятно подул в лицо, как только растрепанные макушки парней показались из больших палаток.

— Тэхен! — взвыл Джин, желая показать все свое недовольство. — Сколько можно, а?!

— Черт, я понимаю: молодость, любовь и страсть, но не здесь же… — зевнул Намджун.

— А я-то думаю, что за странный шум, — протянул Юнги, кинув подозрительный взгляд на раскрасневшуюся Джихи. — Снова спокойно поспать не дали.

Тэхен, закрыв собой свою девушку, сделал то, что присуще только ему и что видят только его близкие друзья и, возможно, родители:

— Завидуйте молча! — парень показал язык своим хенам и затолкал свою девушку назад, в просторную палатку. — Любимую девушку хочется всегда!

— Алло? Да, хорошо. Конечно, я смогу приехать. Что Вы, в этом нет необходимости.

* * *
Сэ И

На черном мягком покрывале у костра, что еще вчера ночью горел ярким пламенем, расположились мы с Чонгуком. Мы умиротворенно лежали, наслаждаясь прекрасной погодой, смотря в безоблачное небо, которое так и притягивало к себе взгляд.

— Сэ И, — вдруг внезапно нарушил тишину Чонгук, — о чем думаешь?

— Думаю о том, заслужила ли я всего этого, — задумчиво ответила я, взглянув на него. — Достойна ли я тебя? Достойна ли того, как относишься ты ко мне? Со мной ты совсем другой — не такой, какой с другими девушками.

— Не о том думаешь, — легонько стукнув по моему лбу, заметил Чонгук. — Всю жизнь относился к вам, к девушкам, как к предмету удовольствия, никогда не думал, что влюблюсь, никогда не думал, что вообще способен любить.

Чонгук замолчал. Я молчаливо опустила глаза, ожидая продолжения. Но парень молчал. Вновь установившаяся тишина теперь уже угнетала своим присутствием, и мне стало не по себе.

— Но ты переубедила меня… Когда увидел твои слезы — понял, что прежнего меня уже нет, — неожиданно для меня, Чонгук схватил за руку, прижимая к своей груди. — Понял, что не хочу видеть, как ты плачешь, понял, что хочу защищать тебя, что хочу касаться тебя, целовать и обнимать. Как представлю, что это делает кто-то другой, хочется рвать и метать. Я должен смешить тебя — только мне ты должна улыбаться, я должен покупать тебе подарки — меня ты должна благодарить, только я должен целовать твои губы — мне ты должна отвечать, я должен держать тебя за руку сильно-сильно — мою руку ты должна чувствовать в своей руке. Когда тебя нет — мне холодно и тоскливо, я места себе не нахожу; когда ты рядом — душа радуется. Я волнуюсь за тебя даже больше, чем за себя, я уважаю тебя больше, чем себя. Не отрицаю, есть девушки красивее тебя, стройнее, но только ты привлекаешь меня, только ты обращаешь на себя внимание. Не удивляйся — только тебя я хочу. Изменить тебе? Никогда не думал об этом и не подумаю никогда. Если изменю тебе — сделаю больно, — Чонгук горько усмехнулся. — Даже если бы передо мной стояла обнаженная горячая блондинка с данными мировой модели и ты, укутанная в одеяло, я бы все равно выбрал тебя. Когда я злюсь, окружающие люди прячутся по углам, однако только лишь прикосновение твоих рук успокаивает лучше, чем сотни дорогостоящих успокоительных. Когда мне будет совсем плохо и захочется выпустить свои напряжение и гнев, я лучше наврежу себе, чем причиню боль тебе…

— Чонгук…

— Постой, не перебивай меня… Раньше, не задумываясь, поддавался любому соблазну, спал с сотней, — если не больше, — девушек. Теперь же прежде, чем дотронуться до другой, я подумаю о тебе, представлю тебя и твои слезы. Внутри все переворачивается… Смотрю только на тебя, думаю о тебе, забочусь только о тебе, волнуюсь о тебе, дышу тобой, — живу тобой… Психуй, злись на меня, бей посуду, — все вытерплю, лишь бы ты была рядом, и с тобой все было хорошо. Надеюсь, ты привыкнешь к тому, что я ужасный собственник. При этом, заметь, я не указываю на то, что ты вещь, я лишь подчеркиваю тот факт, что ты уже давно моя и будешь моею всегда.

— Чонгук…

— А еще, — глупо уже скрывать, — каждый день представляю, как ты ранним утром гуляешь по нашему дому в моей футболке, которая чуть-чуть виснет на тебе, будишь меня нежным поцелуем и идешь к нашим детям. Только недавно осознал, что это и есть счастье… А теперь скажи мне, Сэ И, разве это не любовь? Разве я не влюблен в тебя? Ты меня околдовала, и я не хочу, чтобы твои чары сходили с меня ни сейчас, ни завтра, — никогда.

— Чонгук, — всхлипнула я, — прости меня… Я глупая… И это так трогательно, что у меня сердце замирает. Я ощущаю себя самой счастливой на всей земле. Хочется прыгать и кричать о своем счастье, не взирая на окружающих. Я люблю тебя… и спасибо за то, что высказался…

— Эй, не плачь. Теперь мне кажется, что я тебя обидел, — вытирая мои щеки, шептал Чонгук. — Возможно, я в будущем частенько буду уезжать в командировки. Но, знай, что сердцем я всегда с тобой. И мы же с тобой слетаем в следующий раз в Париж, так ведь? — улыбнулся он, а я завизжала от радости.

Не знаю, за какие такие заслуги он мне достался, чем я заслужила такое счастье в своей жизни. Это любовь, определенно. И я не жалею, я ни о чем не жалею…

* * *
«Говорить или не говорить, — металась в мыслях Ха Рин, стоя около своей палатки. — Времени мало…»

Младший брат Ха Рин пришел в себя, постоянно зовя свою сестру. Деньги, которые накопила девушка, наконец, нашли свое применение. Операция не серьезная, но все стоит денег. Так уж вышло, что в Южной Корее любое лечение должно оплачиваться.

Они с ребятами приехали всего на два дня, и сейчас уже второй день их пребывания. Девушке здесь, безусловно, нравится, но ей сейчас необходимо быть рядом с братом, ведь она на данный момент единственный родной для него человек.

— Сэ И, я вынуждена тебя огорчить, — замялась Ха Рин, нарушая любовную идиллию Чонгука и Сэ И.

— Что? Что-то случилось? — вскочила Сэ И, уставившись на подругу взволнованным взглядом и выныривая из крепких и теплых объятий своего возлюбленного, из-за чего сразу же словила его же недовольный взгляд.

— Мне придется покинуть вас. Мой брат очнулся и зовет меня. Я должна быть рядом с ним, — ответила Ха Рин.

— Конечно! — воскликнула Сэ И, не понимая виноватого взгляда подруги. — Езжай, конечно! Чонгук тебя подвезет до города, — ответила Сэ И, взглядом упрашивая Чонгука согласиться.

— Нет! Не надо, что ты… Благодаря Чимину у меня теперь есть собственные средства. Я доеду сама, не беспокойся.

Прощание с ребятами, с которыми она не увидится в ближайший месяц, а, может, и больше, возня и сбор вещей. Ха Рин уже на полпути к Сеулу. Девушка утопает в своих мыслях. Через какой-то час с лишним она увидит своего брата, уставится на него радостным взором и, наверное, задушит его в своих объятиях. Ее брат так похож на мать, что иногда девушке так и хочется прижаться к нему и выплакаться в жилетку, жалуясь на то, как несправедлива жизнь, как тяжело девушке приходится без родителей. Именно мама должна была проконсультировать свою дочь, Ха Рин, о взаимоотношениях противоположных полов, именно с матерью Ха Рин должна была поделиться тем, что произошло совсем недавно — мама должна была посоветовать любимой дочери, как поступить в этой ситуации. Но матери нет, как и нет отца.

— Нуна! — радуется мальчик, видя свою старшую сестру в проеме двери его палаты.

Вместе с радостью к девушке приходит и осознание того, что мальчика уже скоро выпишут из больницы, и куда его поселить, Ха Рин понятия не имеет. Детского дома-интерната уже нет, на его месте строится очередной торгово-развлекательный центр.

Что делать и как быть? К себе в школьное общежитие Ха Рин забрать его не может, допустить то, чтобы ее братик жил отдельно от нее, она тоже не может, мучимая совестью из-за того, что сама живет в общежитии самой престижной старшей школы Сеула.

«Может, стоит поехать к нему?» — думает Ха Рин, видя нужный ей автобус.

После посещения публичного дома Чимину стало намного легче. Ушли те напряженность и раздражительность, что мешают спокойно спать и заниматься обыденными делами. Теперь парень уже не сжимает яростно руль своего автомобиля, не вжимает педаль «газа», набирая бешеную скорость.

— Ха Рин? — сглатывает Чимин, замечая знакомую фигуру девушки около ворот своего особняка. — Ч-что ты тут делаешь?

— Тебя жду, как видишь, — отвечает девушка.

— Зачем? Долго ждешь? — Чимин ощущает вновь наступившую напряженность там, где ей сейчас совсем не рады.

— Слушай, Чимин, нам нужно поговорить, — уверенно произносит Ха Рин.

— Заходи в дом. Не будем же мы выяснять отношения на улице, — хмыкает парень, бросая ключи прислуге, чтобы тот загнал автомобиль в гараж.

Дворецкий любезно открывает дверь, впуская хозяина и его гостью в дом. Шум посуды — прислуга суетится. Перед глазами маячат люди, каждый занят своим делом. Ха Рин удивленно осматривает присутствующих людей и интерьер первого этажа огромного, на неопытный взгляд девушки, особняка.

12:30.

Утро.

— ВНОВЬ НЕПЕРЕДАВАЕМЫЙ КОРЕЙСКИЙ МАТ, — Юнги открывает дверь и от шока чуть ли не падает на пол. — Твою мать, Пак Чимин, ты что натворил?!

— Врача! — Хосок вылетает в коридор, спускаясь с третьего этажа на первый.

Это ведь не то, чего ты ожидала?

Глава 33. «Одним покаянием не потушить порождённую тобою же ненависть»

«Одним покаянием не потушить порожденную тобою же ненависть».

Морис Дрюон.

«Когда ты вспомнишь, ты будешь раскаиваться. Но нужны ли мне будут твои раскаяния, если время нельзя обернуть вспять?».

— Я что-то Ха Рин не вижу. Где она? — спросил Намджун, когда вылез из своей палатки.

— Она торопилась, поэтому, наверное, не успела с вами попрощаться, — вынырнув из объятий Чонгука, Сэ И ответила Намджуну.

— А что случилось? Куда она уехала? — возмутилась Джихи.

— Ее брат очнулся. Дело в том, что ему недавно сделали операцию, и он буквально часа два-три назад пришел в себя, — объяснила девушка, одаривая всех виноватым взглядом.

— Ну, это простительно, — в один голос ответили парни и вернулись к своим делам.

Ночь перед отъездом. Почему бы не наречь ее ночью откровений? Именно такая мысль пришла в голову к Хосоку, и он решил немедленно ее огласить:

— Народ, я предлагаю провести эту ночь перед расставанием с пользой, — предложил Хосок, сидя у костра. — «Ночь откровений». Хорошо звучит, да?

Эта идея не показалась плохой никому из присутствующих. Однако первые тридцать минут ребята лишь переглядывались между собой, думая, кто же решится первым на откровение.

— Джихи, — первым прервав тишину, Джин обратился к девушке, — прости меня, конечно, однако я как близкий друг Тэхена обязан оповестить его.

— О чем ты…

— Я надеюсь, что ты найдешь этому объяснение. В общем, кто был тот парень, с которым ты шла домой буквально дня три назад, когда Тэхен был с отцом?

— Что ты… — замешкалась девушка.

— Джихи, — Тэхен, отстранившись, посмотрел на свою девушку.

— Более того, ты обнимала этого парня, — не выдержал Джин. — Пожалуйста, объяснись.

— Джихи, — голос Тэхен стал более грубым и низким. Глаза налились какой-то «тьмой», видимой лишь обомлевшей девушке.

— Т-Тэхен, не злись. Джин, ты все не так понял! — возмутилась девушка, запустив в парня зефиром. — Это мой брат! Он недавно вернулся из армии! Я на него обиделась, потому что он первой навестил свою девушку, а не меня, родную сестру!

Стальной тон голоса парня, готовившегося сорваться на сцену ревности, вновь стал спокойным. Тэхен улыбнулся своей девушке, обиженно надувшей пухлые губы.

— Хорошо, что все разрешилось мирно. Я уже готовился к драке, — рассмеялся Юнги, глотая зефир.

— Чонгук, — начал Намджун, — не устраивай сцену ревности, прошу тебя. Я просто хочу заметить тот факт, что у тебя, как и у Тэхена, замечательная девушка. Вам повезло, оболтусы! — ухмыльнулся Намджун. — Берегите их.

После неловкой мимолетной паузы раздался громкий смех ребят. Чонгук и Тэхен не стали близко к сердце принимать слова хена, но благодарным взглядом за оказанный комплимент их девушкам одарить Намджуна были обязаны.

— Мы тоже хотим любить и быть любимыми. — Не выдержал Хосок. — Вот смотрю на вас и завидую, — парень обреченно выдохнул.

— Опустим это, ребят. Вот мне кажется, что Чимину нравится Ха Рин, — задумчиво произнес Юнги, загадочно всматриваясь в пламя костра.

— А мне кажется, что это уже не симпатия, а влюбленность. Возможно, даже и любовь, — сказал Намджун, подбросив в костер еще пару дров.

— Это трудно не заметить. Мучается бедняга, — подтвердил Хосок. — Главное, чтобы Чимин без серьезных намерений к ней не лез. Знаю я его. Он похуже меня будет. Ха Рин все же наша общая подруга. Не хотелось бы потом метаться между двух огней.

— Во всяком случае, я предлагаю не лезть в их отношения. Они разберутся сами, — улыбнулась Сэ И, незаметно переместив свои руки под кофту парня. Чонгук вздрогнул, когда холодные ладони девушки коснулись его горячего торса. Озорная улыбка на минуту возникла на лице Чонгука.

— Что это мы делаем, юная леди? — ехидно прошептал Чонгук на ухо Сэ И. Девушка моментально покраснела, но руки с пресса своего парня не убрала.

— Я руки грею, — ответила Сэ И. — Костер совсем не греет, а вот твое тело — да, — улыбнулась девушка.

— Может, нам отлучиться в палатку, а уж там мы продолжим, и я тебя полностью согрею? — прикусив мочку уха, низким голосом прошептал Чонгук Сэ И.

— Дурак, — возмутилась Сэ И, собираясь убрать руки.

— Если уж греешься, грейся нормально, — улыбнулся парень, прижимая руки девушки к своему животу. Сэ И отчетливо прощупывала ладошками рельефный пресс своего парня, сглатывая образовавшийся в горле ком. — Не беспокойся. Я же не дурак, любимая. Твой первый раз не должен состояться в темном лесу, в достаточно тесной для «этого дела» палатке, — Чонгук поцеловал смутившуюся девушку в макушку и увел в палатку, замечая ее сонное состояние.

* * *
Чимин

Уже утро. Я лежу на своей кровати, сладко потягиваясь и все еще не отходя от дремы. Тело пронизывает приятная судорога, ощущаю не менее приятную усталость. Что же послужило причиной нынешнего состояния?

Смотрю на будильник. 12:00. Сонно продолжаю потягиваться на большой двуспальной кровати, переворачиваясь на спину. Шелковое покрывало валяется на полу. Ощущаю невероятную легкость.

Стоп. Это может означать только одно…

— Я голый?! — привстаю с кровати, распахивая глаза. — Почему я голый?

Поворачиваю голову в сторону.

«Твою мать!»

— Ха Рин… Ха Рин?! — вскрикиваю, от шока падая с кровати. — Ха Рин?! Это ты?! Но к-как ты… к-как я…

Пячусь к рядом стоящему шкафу, шокировано разглядывая девушку. Сердце пропускает удар, ноги подкашиваются.

Идиот… Глупец…

— Х-Ха Рин… э-это я? Э-Эт-то я тебя? Я-я т-тебя т-так?.

Скупая мужская слеза скатывается по моей щеке.

«Красное пятно… Красное пятно. Пятно. Кровь!». — вертится в голове.

Мозг ничего не соображает. Я судорожно пытаюсь вспомнить все, что случилось вчерашним вечером, но картинки путаются и расплываются.

— Твоя. девственность… Э-Это я-я?! — дрожащими руками подхожу к девушке, освобождая бледные запястья от веревок.

«Кровь. пятно… Ее девственность…».

— Я н-не хотел… я не… — наспех одеваюсь, восстанавливая в голове события прошлого дня. — Х-Ха Рин, прошу, п-приди в себя, — еще одна слеза скатывается по подбородку, попадая прямо на грудь девушки.

Я закрываю ее обнаженное тело, на котором нет и живого места, одеялом, пытаясь привести ее в сознание.

— Я-я монстр, Х-Ха Рин… Я…

«Вспоминай, идиот! Что же случилось?!» — тяжело дыша, прижимаю обессилевшее девушки к себе.

— Мама…

Руки дрожат, сердце болит. Неужели это я? Но как я мог? Как?

— Ч-что же я натворил… Что же я наделал…

Что же было вчера?.

* * *
Flashback

— Чего, как чужая? — хмыкнул Чимин. — Проходи, располагайся. Чувствуй себя, как дома.

Первый этаж особняка семьи Пак.

Ха Рин, робко оглядываясь, зашла в огромную гостиную и присела на мягкий диван в ее середине. Любопытный взгляд девушки блуждал по настенным картинам, которые стоили, судя по всему, немалых денег. Неловко перебирая пальцами, Ха Рин ждала Чимина, который поднялся на третий этаж, скорее всего, для того, чтобы переодеться. За время отсутствия «молодого Господина» — так называла Чимина вся его прислуга — в гостиную заглянуло пара служанок и дворецкий. Все они вторили Ха Рин одно: «Располагайтесь. Молодой Господин велел позаботиться о Вас. Вам что-нибудь нужно? Может, Вы голодны?» И остальная куча банальных вопросов суетящейся прислуги. Ха Рин казалась вся эта ситуация неправильной. Ее, простую девушку, называли Госпожой, ей поклонился мужчина, дворецкий этого дома, хотя это она должна была ему поклониться. Где это видано, чтобы мужчина средних лет кланялся незнакомой девушке, которая, безусловно, ему в дочери годится?

Откуда неловкость? Откуда страх? Откуда стеснение и смущение? Дрожь прошлась по спине девушки, а внезапно возникнувшее волнение застало девушку врасплох. Почему она дрожит, будто не поговорить с ним пришла, а делать нечто другое, нечто волнительное, отчего в кончики пальцев рук и ног словно были вставлены иглы?

— Почему же он так долго? — не выдержав, Ха Рин встала и направилась к лестнице, ведущей на второй, а дальше и на третий этажи.

В это же время на третьем этаже особняка семьи Пак:

— Только ее мне сейчас не хватало… — шептал парень, стоя в своей комнате и пытаясь собраться с духом. — Забавно, — совсем не радостно усмехнулся Чимин, сжав кулаки, — ощущаю себя шестнадцатилетним девственником, который долгое время не мог добиться внимания девушки его мечты, а сейчас она здесь рядом.

«Так волнительно…»

— Почему мне так плохо?

«Успокойся, глупое сердце, уймись…»

«Мне жарко, душно…».

— Неужели ты влюбился, Чимин? — раздражено разговаривая сам с собой, Чимин стоял у двери и все никак не решался выйти из комнаты. — Это тебе не очередная шлюха и девчонка в сетчатых чулках… Деньги… И почему я так наивно раньше полагал, что они могут решить все?

«Так вот, о каком моменте жизни ты мне говорил, отец, — размышлял Чимин. — Момент, когда деньги окажутся бесполезными, момент, когда деньги не расскажут и не покажут того, что творится на душе».

— Как же мне паршиво…

Со стороны эта картина выглядела довольно странно: парень стоял у двери, соприкасаясь лбом о железную поверхность двери.

— Сам с собой уже разговариваешь? Ты точно спятил, — раздался довольно громкий и отчаянный смех. — Ну и что я сейчас делаю? Я ведь прячусь… прячусь от нее, от своих чувств. Идиот. Если они еще и не взаимны, то я точно неудачник…

Лестница:

— Стоит ли самой пойти к нему? — думала Ха Рин, не решаясь подняться на третий этаж. — Надеюсь, он не будет злиться на меня.

Поднявшись на третий этаж, девушка растерянно осмотрелась. Ей на минуту показалось, что на этом этаже комнат больше, чем на двух нижних этажах, вместе взятых. Но Ха Рин была уверена, что, скорее всего, комната хозяина дома будет отличаться от остальных. И девушка не прогадала.

— Чимин? Ты там?. Мне можно войти? — спрашивала девушка, стоя у большой черной железной двери. — Ты долго не спускался, вот я и решила самой к тебе пойти… Чимин?.

Но ответа не последовало. Набравшись смелости, девушка приоткрыла дверь и вошла внутрь комнаты. Комната была очень больших размеров. Пара картин, как и в гостиной, украшали собой стены комнаты, три массивных шкафа, занявшие собой полностью одну стену комнаты, казались правильно подобранными для этой комнаты, широкая двуспальная кровать, покрытая шелковым постельным бельем, огромный плазменный телевизор, про который хозяин этой комнаты давно забыл, две двери: одна хранила за собой просторную ванную комнату с джакузи и душевой кабиной, другая — элитный кабинет, скрывающий за собой ужасный погром и две стопки подписанных бумаг, лежащих на большом столе из черного дерева.

Чимин почувствовал постороннее присутствие в своей комнате и быстро выпрямился, направляясь к девушке.

— Я надеюсь, ты не против того, что я зашла без разрешения? — сглотнула девушка, когда между ними двумя остались жалкие один-два шага.

— Прости. Я что-то засиделся тут, — ответил Чимин, стараясь отвести свой взгляд от девушки. Догадываясь о теме разговора, на которую хотела поговорить девушка, парень быстро перебил ее: — Как твой брат? Надеюсь, он скоро реабилитируется. Чтобы ты не утруждалась расспросами, отвечаю сразу, что я перевел мальчишку в клинику. О деньгах на оплату реабилитации и палаты не беспокойся. Эта клиника принадлежит моей матери, — отвернулся Чимин, начиная часто дышать.

— Я знаю. Никому, кроме тебя, это не нужно, — грустно улыбнулась девушка. — Я перед тобой в неоплатном долгу. Ты итак знаешь мое положение, поэтому смысла нет напоминать тебе, что мне и двух жизней не хватит, чтобы вернуть тебе долг.

— Перестань… — шепнул парень, сжав кулаки. — Ты ничего мне не должна…

— Чимин, я… я хотела поговорить с тобой о том, что было, о нас с тобой.

— Уходи, пожалуйста… уходи…

«Нет, только не это… нет».

— Я не уйду! — твердо заявила девушка. — Мы должны расставить точки над «и».

— Уходи… Я не могу больше… — продолжал шептать парень, чувствуя, как кровь приливает туда, где ей совсем не рады. — Ха Рин…

— Нет, ты должен мне объяснить! — настаивала девушка. — Что за странное поведение? Что за странные слова и взгляд? Почему все так? Почему ты? Что вообще происходит?

«Я хочу тебя, глупая! Хочу и все…»

Чимин сделал два шага вперед, отстраняясь от девушки. Прикосновение ее руки к его плечу вызвало непонятный табун мурашек, прошедшийся по всей спине парня. Сейчас это невинное прикосновение предмета его порочных желаний казалось Чимину чем-то запретным, чем-то слишком интимным.

Парень задержал дыхание…

— Мы должны все выяснить… Сколько можно делать вид, что ничего не произошло? — вздохнула Ха Рин, сжав плечо Чимина.

«Пошло оно все!»

— Черт! — выругался парень, резко повернувшись лицом к девушке. — Ты хочешь знать, почему все так?! — в глазах виднелись некое раздражение, гнев и желание. Девушке показалось, что за одну секунду глаза парня почернели, а голос налился каким-то неощутимым, но слышимым свинцом. Колени девушки задрожали. — Хочешь знать?! — Ха Рин робко кивнула.

Схватив девушку за плечи, Чимин принялся надвигаться на нее, при этом вонзившись в нее своим холодным и леденящим сердце взором. Они все шли и шли, пока девушку не впечатали в холодную стену сильные мужские руки.

— Почему позвал туда? Почему именно тебя?! Ты хочешь знать?! — злился парень. — Что ж, слушай, — злобно усмехнувшись, парень прижался к девушке всем телом, приближая свои губы к ее уху. — Я хочу тебя…

Ха Рин вздрогнула, испуганно воззрившись на Чимина.

— Ч-что?

— Я хочу тебя, Ха Рин… давно хочу. Безумно хочу! Хочу до ужаса, — Чимин, не рассчитывая своей силы, сжимал плечи девушки, — хочу до побеления костяшек! Хочу так, как никого не хотел. Хочу тебя всю — с головы до ног. Хочу так сильно, что голова кружится, когда всякий раз ты меня касаешься. Один твой взгляд возбуждает, заставляя причинное место наливаться кровью…

Все это Чимин выговаривал прямо в губы девушки:

— Пытался, пытался избавиться от этого! Всегда ты появляешься… Кого бы я не трахал, а на их месте всегда представляю тебя… А иначе никак!

«Да что же это такое со мной?! — психовал парень. — Хочу ее, очень сильно хочу…»

— Хочу вдалбливаться в тебя, не жалея сил, хочу заставлять кричать мое имя и страстно извиваться подо мной, хочу доводить до безумства и беспамятства.

«Меня не хватит, нет… Не могу».

— Хотел тебя в машине. Но ты заплакала! И вот не хочу же я тебе боль причинять! Не хочу! Но и так я не могу! Не могу…

— Ч-что ты такое говоришь?! — опешила Ха Рин.

Думаете, девушка не знала сущность Чимина? Нет. Девушка все знала, именно поэтому слова Чимина задели ее настолько сильно, что она захотела влепить ему сильную пощечину и унести свои ноги из этого дома. И эта реакция девушка на его слова совершенно адекватна. Какой уважающей себя девушке захочется быть подстилкой? Какая нормальная девушка отдастся парню, заранее зная то, что утром она не получит нежных объятий и страстных поцелуев?

— Это как пытка… Ужасная и мучительная пытка, — шептал парень, все еще прижимаясь к дрожащему телу девушки. — Больше не могу терпеть, не могу больше!

Ха Рин не успела ничего сообразить, а Чимин уже накрыл ее губы своими, жадно пытаясь углубить поцелуй. Ха Рин дрожит, ей становится страшно. Она боится продолжения, поэтому о том, чтобы девушка ответила на поцелуй парня, и речи не может быть.

Слеза за слезой стали скатываться по красным щекам девушки, колени дрожали, мозг отказывался работать.

— Чимин, прекрати… — начала выбиваться Ха Рин, отталкивая парня руками. — Ну, прекрати же, Чимин!

Но парень ее не слышал — он давно в прострации. Сейчас он трогает желанное тело, целует не менее желанные губы — это все, что заботит его сейчас. Он хочет, просто хочет ее. И его уже не остановить…

«Мне жарко, мне душно… Такое чувство, будто это не я, будто это дикое желание ее тела приумножили в n-ое количество раз. Сейчас я просто хочу ее, хочу спереди и сзади, сверху, снизу — везде. Ее одну…»

— Пожалуйста, — плакала девушка, когда парень настойчиво схватил ее руки и вознес их над ее головой, сильно удерживая, чтобы она не смогла помещать ему. — Я умоляю тебя, Чимин… Ради всего святого!

«Нет. Не надо, прошу тебя… Ты разбиваешь меня на куски, ломаешь пополам».

Чимин подхватил Ха Рин на руки и кинул на двуспальную кровать, вмиг навалившись на девушку всем своим весом. Его взгляд так пугал — ей казалось, что вся человечность исчезла с глаз парня, а остались только похоть, желание и злость.

«Я в ловушке…» — думала девушка, извиваясь под парнем и пытаясь хоть как-нибудь облегчить оказываемое на нее давление.

— Чимин, не надо, прошу тебя… Ты ведь не такой, Чимин!

За считанные секунды Чимин снял с себя одежду и вожделенно смотрел на плачущую девушку. Ха Рин вскрикнула, когда парень остался только в одном нижнем белье. Именно в тот момент девушка осознала неизбежность ситуации.

«Мама… умоляю».

Чимин словно не слышал девушку, не видел ее слез отчаяния и страха. Он начал кусать ее шею, мокро зализывая места укусов и оставляя засосы. Ему было хорошо, а ей противно.

— Сладкая… — прошептал парень, исследуя дрожащее девственное тело.

Плач стал громче и отчаяннее, когда неприятный металл сковал запястья девушки и приковал их к изголовью кровати, лишая девушку шанса на спасение.

— Нет! Нет, пожалуйста! — мотала головой девушка, стирая нежную кожу рук в попытке вырваться.

Животное желание накрыло с головой, и парень победно, как-то не по-человечески улыбаясь, накинулся на девушку, буквально разрывая ее рубашку.

— Ты можешь кричать и плакать, но ничто не помешает мне взять тебя сегодня, малышка, — сказал парень. — Прислуга, даже если и услышит твои крики, не сунется на третий этаж в мою комнату.

Подобно зверю, поймавшему свою добычу, Чимин жадно целовал губы девушки, терзая их, кусая до крови, а затем с удовольствием рассматривал следы своих стараний. Слёзы ни на миг не переставали стекать по щекам девушки. Руки Чимина давно по-хозяйски блуждали по телу юной девушки. Каждой клеточкой тела чувствуя его прикосновения, девушка каждый раз вздрагивала и вертела головой, продолжая умолять парня и взывать к его совести и жалости.

Страшно до дрожи.

Бюстгалтер, как и рубашка, был разорван и отброшен в другой конец комнаты под громкий вскрик юной девушки.

— Пожалуйста, Чимин, остановись. пожалуйста.

— Ты не оставляешь мне выбора! Ты везде. Сводишь меня с ума. Где бы я ни был, куда бы я не пошёл, везде ты! — он ударил кулаком об спинку кровати.

— Умоляю.

— Давно хотел помять их, — прошептал парень, мертвой хваткой вцепившись в красивую аккуратную грудь, выкручивая соски до боли.

— Мне больно… Прекрати, пожалуйста! — дергалась Ха Рин, ощущая непривычные чужие прикосновения рук.

Надежда покинула девушку, но сопротивление имело место. Чимин не переставал терзать губы девушки, но та настойчиво сомкнула зубы, чтобы предотвратить проникновение мужского языка. Но что может сделать хрупкая девушка против сильного мужчины, которого переполняет желание? Ответ очевиден.

Чимин резко сжал подбородок девушки до такой степени, что Ха Рин, забыв обо всем, дала выход болезненному стону, чем парень, конечно же, воспользовался.

Ненасытный язык парня настойчиво и нахально хозяйничал во рту девушки. Ха Рин и кричать не могла — ее рот заткнули совсем нежеланным поцелуем, руки сковали веревками и наручниками, не понятно откуда взявшимися.

«Умоляю… Прошу… Я не хочу этого… Не так и не сейчас».

— Чимин! — парень непреклонен. — Пожал-луйста, умоляю тебя!

— Ах… — восхищенный вздох Чимина не заставил себя ждать, когда парень принялся медленно снимать джинсы Ха Рин.

Словно дьявол, Чимин мучительно долго и медленно снимал джинсы девушки, оголяя белоснежную кожу. Стыд, позор и унижение — все, что сводило с ума девушку. Неужели же ею воспользуются, как последнею шлюхой? Неужели он? Тот, кто произвел на нее самое положительное впечатление с самого первого дня знакомства, тот, кто за все время их дружбы заботился о ней?

Выбившаяся из сил, беззащитная Ха Рин лежит под Чимином. Слезы текут ручьем — она боится того, что произойдет дальше. Боится и все.

Так же медленно, как и джинсы, Чимин снимает последнее, что защищало бедную девушку. Отчаяние накрывает с головой, Ха Рин поворачивает голову в сторону только, чтобы не видеть этих безумных глаз…

Наручники стирают кожу в кровь, комнату озаряет только один светильник, что стоит на прикроватной тумбочке, сверху на ней сидит парень, которому она доверяла больше, чем кому-либо другому.

«Удивительно, как быстро меняются люди, как один поступок может перечеркнуть все, что ты знал о человеке… Словно грубая пощечина…»

— Чимин… — шепчет девушка, надеясь привлечь внимание парня, так жадно целовавшего каждый участок ее тела. — Услышь меня, пожалуйста…

— Готовься раздвинуть ножки, — словно не своим голосом прошептал на ухо девушке Чимин и резко раздвинул ноги Ха Рин, вклиниваясь между них.

Чимин специально прижимается своим тазом, на котором еще есть нижнее белье, к промежности девушки, чтобы та почувствовала сильное желание парня, приносящее ему маленькую долю боли. Ха Рин, словно загнанная в угол мышь, жалобно пищит и просит в последний раз, чтобы ее отпустили. Странная, какая-то неуместно довольная ухмылка мелькает на лице парня, и он уже освободился от последней вещи, что отделяла два тела, готовых в любой момент начать совокупление: для парня — желаемое, для девушки — ненавистное…

Закрыв рот Ха Рин своей рукой, Чимин без всякой подготовки, без предупреждения одним рывком входит в нее.

«Господи, пожалуйста».

— М! — громкий крик девушки из-за ладони Чимина превратился в какое-то дикое и отчаянное мычание.

— А-ах, да-а-а… — Чимин получает удовольствие и ему глубоко наплевать на Ха Рин.

Ха Рин чувствует жгучую и колющую боль по всему телу, которая сосредотачивается внизу живота. Ей больно, до ужаса больно. Слезы вновь показываются в красных глазах Ха Рин, которая все еще пытается брыкаться и дрыгать ногами.

Она не может ему противостоять…

— А-а-а-а-а! — кричит девушка, надеясь на то, что парень сбавит темп.

Напрасно она надеялась, ведь Чимин только ускорил темп. С бешеной скоростью вдалбливается в девушку, низко стонет, получая неимоверное удовольствие, кусает шею юной девушки, оставляя багровые засосы, позабыв обо всем, яростно сжимает бедра девушки, принося еще больше боли.

— Как узко, а-ах…

— Хватит…

«Какой позор, какое унижение…»

Толчки все грубее и быстрее, а стоны все громче. Только боль девушки никуда не ушла, а лишь усилилась. Ха Рин чувствует, будто ее рвут на части, но ничего не может с этим поделать. По рукам уже давно течет кровь из-за натирающих наручников, все ее тело покрыто засосами и укусами. Ей не верится, что это происходит с ней…

— Ха Рин! — простонал парень, выйдя из девушки.

Чимину хватило лишь несколько секунд, чтобы перевести дух. Ха Рин наивно полагает, что это все, что этим все ограничится.

Как же сильно она ошибалась…

Парень переворачивает ее на живот. Глаза девушки испуганно расширяются, лицо искажает гримаса боли. Девушка дергается, догадываясь о том, что в голове у этого парня.

— Я же сказал, что трахну тебя и спереди, и сзади… — прошептал парень, намотав длинные волосы девушки на свой кулак.

Секунда, и парень тянет волосы на себя, открывая шею девушки. Казалось, что ему еще надо? Но парень не насытился, категорически не насытился. Навалившись на девушку всем своим телом, Чимин скользнул рукой по телу девушки и резко сжал ягодицы Ха Рин, вызвав у нее новую порцию слез.

«Дьявол… Дьявол в человеческом обличии».

— Нет! Чимин, нет! — хрипит девушка, так как голос давно уже сорван.

Мертвая хватка на бедрах, и Ха Рин не может пошевелиться. Она лишь ждет, ждет и боится, надеется, что парень передумает. Но нет.

Резким толчком Чимин входит в задний проход Ха Рин, лишая отчаявшуюся девушку второй девственности. Входит и вновь выходит, доставляя ещё больше боли. Неужели, ему так нравится делать ей больно? Когда же это закончится? Настанет ли конец этой ночи?

— Чимин, п-пожалуйста! — плачет девушка. Ее тело разрывает от боли, Ха Рин чувствует, как застывает кровь на внутренней стороне бедра, и проклинает себя за то, что вообще явилась в этот дом. — Больно! Пожалуйста, Чимин… Ты убиваешь меня, пожалуйста…

Не взирая на крики и слезы, не слушая мольбы и просьбы, парень срывается на бешеный темп, врываясь в обессилевшее тельце. Ха Рин кричит, кричит охрипшим голосом. Ужасная картина. Девушка хотела умереть в тот момент. Просто умереть, забыть, раствориться…

Двойное проникновение, создаваемое тремя пальцами парня, умножает существующую боль девушки. Если бы она могла, она бы вырывалась, била бы Чимина ногами и руками, но нет. Нет шанса.

По рукам и ногам…

Грубое двойное проникновение заставляет девушку сходить с ума от боли. Кажется, еще несколько минут, и Ха Рин умрет от собственных криков и слез…

— Смотри на меня! — сильный бас, который эхом отдаётся в голове девушки.

Ха Рин боится не исполнить приказ парня, поэтому поднимает заплаканные глаза и смотрит на исказившееся от наслаждения и удовольствия лицо Чимина.

«Тебе хорошо, да? Ненавижу тебя, Пак Чимин».

«Внизу живота крутит, спазмы дают о себе знать, поясница болит от его напора, шея горит от его отметин, грудь — её будто и вовсе нет. Что мне теперь делать? Как смотреть людям в глаза? Меня изнасиловали. Кто? Человек, который впервые меня заинтересовал. Почему стыдно мне? Чимин, который спас меня, сам же и убил меня, растоптал…»

Все закончилось. Чимин сразу проваливается в сон, получая очередную взрывную порцию наслаждения. Ха Рин всхлипывает и переворачивается, наблюдая, как окрашивается шелковая простынь кровати — кровь, смешанная со спермой.

«Грязная шлюха… Грязная».

Голова раскалывается. Ха Рин плачет. «Почему?» — спросите вы. — «Ведь все закончилось».

«Использовал, как шлюху… Позор, какой позор… Даже не освободил».

Теряя сознание, девушка тяжело дышит, вспоминая лицо матери.

«Удивительно, как легко у тебя могут отобрать то, что ты так долго и бережно хранила».

Ха Рин уже не чувствует ничего. Остались лишь позор и унижение…

Глава 34. Unknown

— О-ой, идио-о-от, ой, придуро-о-ок… — парень растерянно хватается за голову, вспоминая события вчерашнего вечера.

Как оправдать свой поступок? Никак. Возможно ли обернуть время вспять? Нет.

«Надеюсь, я уже умерла…» — думает девушка, нехотя приоткрывая один глаз.

Тела словно нет, словно оно существует отдельно от головы Ха Рин. Девушка не чувствует ничего — ее словно парализовало. Единственное, что сейчас ощущала она, — мокрые дорожки слез, которые, казалось, за ночь только приумножили свое количество.

Чимин трясущими руками отвязал девушку, отбросив веревки, освободил запястья от наручников, также выбросив их. Руки не слушались, а сердце упало в пятки. «Неужели, это Ха Рин?» — думал парень.

— Т-ты в порядке?

«Идиот, конечно, она не в порядке!»

Укутав девушку в одеяло, парень тут же отошел от кровати. Больше ни прикасаться, ни приближаться парень не желал. Почему? Потому что не хотел причинить еще больше боли. Как он себя чувствовал, кем считал? Ответ: монстром. Монстр, движимый только своим эгоизмом, — вот кем считал себя Чимин.

Что делать и как быть? Чимин метался по комнате, не зная, что делать. Воздуха катастрофически не хватало, тело пробило на мелкую дрожь. Думаете, он о себе заботился, за себя переживал?

— Почему же ты не встаешь, Ха Рин? — задавал вопрос в тишину парень. — Проснись, пожалуйста, проснись… Встань и скажи, какой я подонок, скажи, какой я ублюдок, выскажи все и бей меня, но только встань… очнись, прошу тебя…

«Ненавижу, ненавижу… Как я мог? Как посмел?»

Несдерживаемый поток вопросов и требований плавно переходил в поток мольб и просьб. Чимин на миг представил, что Ха Рин больше не проснется, больше не улыбнется и не засмеется, и сразу же прогнал страшные мысли, которые пугали парня, заставляя сердце учащенно биться.

Девушка молчала, грудь ее вздымалась медленно и будто лениво. Волосы были растрепаны и, собственно, и на волосы-то перестали походить; на руках кровавые ссадины и следы трения; шея из-за укусов и засосов приобрела красновато-бардовый оттенок; на белом шелковом покрывале кровавое пятно, причем, слишком большое по площади.

«Слишком много крови для потери девственности», — подумал Чимин и тут же медленно сглотнул собравшийся комок страха. Страха за жизнь девушки.

Перейдя уже на довольно громкие зовы, парень не решался подходить к девушке близко. Как же ему хотелось, чтобы она, наконец, очнулась, встала и влепила ему пощечину. «Пускай обнимает другого, целует другого, улыбается другому, но живет… Очнись, Ха Рин, и унизь меня, как унизил тебя я», — думал парень, злясь на самого себя.

Вызвав прислугу, Чимин приказал набрать теплую, расслабляющую ванную немедленно. Упав на колени возле кровати, парень устало опустил голову на кровать рядом с девушкой. Взяв ледяную ладонь девушки, Чимин приложил ее к своей щеке и закрыл глаза. Только сейчас, закрыв лицо руками, парень дал волю эмоциям, которые так и разрывали его душу и требовали свободы.

— Уже утро? Почему так быстро… — хнычет девушка, не желая воспринимать реальность. — Не хочу тебя отпускать, ненавижу, когда тебя нет рядом.

— Я вернусь очень быстро, ты даже и не успеешь заметить, — прозвучал в ответ хриплый и низкий голос только что проснувшегося парня. Чонгук ласково обвил руками талию Сэ И и погладил кончиком своего носа щеку девушки. — Мы отвезем вас по домам, а затем уже двинемся в путь. Как прилечу, я тебе сразу же позвоню, хорошо?

— Конечно, позвонишь, куда денешься, — безапелляционно ответила девушка, подняв одну бровь.

Желания выбираться из палатки и прощаться с любимым человеком совсем не было. Сэ И, пересиливая себя, выпустила парня из своих цепких рук и вслед за ним вылезла из палатки, встречаясь с ярким и палящим утренним солнцем.

— Это последнее спокойное утро перед трехнедельной командировкой, — глубоко вздохнул Чонгук, выбравшись из палатки.

— Вы пока пакуйте вещи в машины, а мы пойдем прогуляемся с Джихи, — Сэ И потянула подругу за собой по тропинке.

— Никуда ты не пойдешь, — приказным тоном ответил Чонгук. — Не хватало еще, чтобы вы заблудились. Неизвестно, кто и что обитает в этом лесу. Ни шагу от меня.

— Хорошо, — не возражая, Сэ И подошла к Чонгуку и обняла со спины. — Как пожелает молодой Господин.

Парень ухмыльнулся, взглянув на девушку. Подруги уселись на траву и наблюдали за работой парней. Юнги, Хосок и Джин складывали палатки в машины, за оставшуюся еду отвечали Намджун и Чонгук, Тэхен же, собрав вещи, принялся за то, чтобы от костра не осталось и следа. Ну и кто догадается о том, что здесь были люди?

— Не ехать бы ни в какую командировку, остаться дома с девушкой — валяться на кровати, смотреть фильмы, есть вместе. Даже родителей дома нет, — задумчиво произнес Хосок, сидя на заднем сидении автомобиля Чонгука.

— Вы только послушайте его, — засмеялся Чонгук. — Владелец сети элитных ночных клубов по всей стране и за рубежом говорит нам, что устал от жизни и хочет себе домашнюю девочку. Ну неужели, готов променять толпу опытных стриптизерш и куртизанок на невинную и хрупкую девочку?

— Кто бы говорил! — возмутился Хосок. — У тебя вон какая девушка, — приподнявшись с сидения, Хосок указал на Сэ И, сидящую на переднем сидении. — Знаешь, как скучно бывает дома одному? Думаешь, эту кучу вот этих вот «роботов», вторящих одно: «Как прикажете, молодой Господин», заботит что-то, помимо денег? Никто не возразит, не огрызнется, не ответит, как надо, не рассмешит, так как боится, что уволю или лишу зарплаты. Иногда, не смотря на кучу незнакомых тебе людей, кажется, что ты совершенно один в огромном доме, стены которого, казалось бы, давят. Вот я и бегу от одиночества.

Чонгук хотел что-то ответить, но его перебил голос Сэ И:

— Чонгук, смотри! Там девушка! — воскликнула Сэ И, указывая пальцем на обочину дороги, на которой стояла переминающаяся с ноги на ногу девушка в рваной одежде, растерянно оглядываясь по сторонам.

— Черт, ты чего так орешь? — ответил Чонгук, даже и не взглянув на девушку.

— Должно быть, обычная дорожная куртизанка. Посмотри на нее только, — глянув на девушку на дороге, Хосок безразлично распластался на заднем сидении. — Сначала я тоже подумывал расставить несколько своих по главным дорогам, но потом вспомнил, что это незаконно.

— Нет, Чонгук, ей нужна помощь! — взмолилась Сэ И. — Остановись! Ей нужно помочь.

— Ладно, хорошо! — сдался Чонгук, выруливая на обочину дороги. — Мать Тереза, блин…

Автомобиль Чонгука остановился на обочине дороги, оповещая о своей остановке водителей двух других автомобилей.

— Чон, ты чего? — удивился Тэхен, открыв лобовое стекло.

— В чем причина остановки? — задал также вопрос Юнги, разбудив тем самым спящих Джина и Намджуна.

Девушка, стоявшая на обочине, резко подорвалась к автомобилю Чонгука, стуча по лобовому стеклу. Сэ И немедленно вышла из машины, а за ней и Чонгук. Незнакомка, снова озираясь по сторонам, ринулась к Сэ И, схватив ту за руку.

— Девушка, помогите, пожалуйста! Ради Бога, спасите! Увезите меня отсюда… пожалуйста… — тряслась девушка, яростно вытирая, не смотря на все ссадины, лицо от слез.

— Успокойтесь, — успокаивала Сэ И незнакомку, тряся ту за плечи, — мы поможем Вам. Садитесь в машину.

Чонгук недовольно цокнул, словно маленький мальчик, языком, закатив глаза. «Ну, только не в чистый салон», — подумал парень, стиснув зубы, когда незнакомка быстро запрыгнула в машину.

— По газам! — крикнул Чонгук, садясь в машину.

Громкий звук ревущего мотора, умноженный на три, пронесся по окрестностям.

— Не догнали!

- **** ****, повезло этой *****!

— Что, клиент злой попался? Неплохо он тебя так, — сказал Чонгук, ухмыльнувшись и взяв за руку свою девушку.

Незнакомка ничего не ответила. Нервно оглядываясь назад, девушка высматривала, нет ли за ними погони. Убедившись в своей безопасности, она быстро успокоилась, вытерев слезы с лица. А уже через минут пять Хосок, который отодвинулся от девушки на край сидения, услышал размеренное, тихое сопение молодой девушки.

— Стыд, срам, — пробормотал Хосок, укрыв девушку своей курткой, дабы скрыть оголенные части тела.

Тэхен и Чонгук порядком опаздывали на самолет. Им единственным нужно было прибыть в Париж в срок, в отличие от остальных парней. Именно поэтому парням пришлось приказать водителям отвезти дам до дома Сэ И.

— Я бы хотел лично довезти тебя до дома, но, если опоздаю на этот рейс, не успею прибыть в Париж в назначенное время. Прости меня, моя милая. Мне очень жаль, счастье, — виновато произнес Чонгук.

Нежные объятия и поцелуи перед долгим расставанием казались двум влюбленным еще нежнее и приятнее. Нехотя оторвавшись от своей девушки, парень провел тыльной стороной своей ладони по ее щеке, заменяя руку кончиком своего носа. Сэ И обреченно вздохнула, напоследок крепко обняв Чонгука.

— Просто возвращайся поскорее, пожалуйста. Береги себя там, будь осторожен, — прошептала девушка, подняв взгляд на парня.

Сэ И невольно перевела взгляд на Джихи, которая надувала щеки, как маленькая девочка, из-за шуток Тэхена. Сэ И тепло улыбнулась.

— Я отвезу Джин-хена и Намджуна. Потом мы с Хосоком заедем за Чимином, чтобы вместе прибыть в аэропорт. Мы прибудем в Париж за вами следом, — сказал Юнги и завел мотор своего автомобиля.

12:30

— ВНОВЬ НЕПЕРЕДАВАЕМЫЙ КОРЕЙСКИЙ МАТ, — Юнги открывает дверь и от шока чуть ли не падает на пол. — Твою мать, Пак Чимин, ты что натворил?!

— Врача! — Хосок вылетает в коридор, спускаясь с третьего этажа на первый.

Чимин поднимает голову с кровати и резко переводит пустой взгляд на появившихся в дверном проеме друзей.

— Чимин, ты что натворил?! — крикнул Юнги, подлетев к другу. — Объясни мне, зачем?!

Крик перешел на шепот. Тряся друга за плечи, Юнги пытался выудить у того хоть слово, но Чимин молчал и мотал головой. Боль и отчаяние, сожаление и ненависть — вот, что увидел Юнги в глазах у своего друга. «Неужели, плакал?» — подумал он.

— Скорая скоро будет! — в комнату влетел взволнованный Хосок. — Чимин! Ау, Чимин! Что тут произошло? Скажи, что это не то, о чем я думаю! — спросил парень.

Не дождавшись ответов, Хосок и Юнги забрались на большую кровать и начали несильно трясти Ха Рин. Чертыхнувшись про себя, Юнги осмотрел девушку. Переведя непонимающий и удивленный взгляд на Чимина, Юнги мысленно спросил: «Это ты ее так?» Дотронувшись до посиневшей кисти руки, Хосок осторожно сжал ее. Парни не могли понять, в каком состоянии Ха Рин: спит она или без сознания. О третьем варианте и речи идти не могло.

* * *
Чимин

Может, это все сон? Я не мог сделать этого, я не мог опуститься до такого уровня.

Я не монстр… не монстр…

Не хотелось отвечать на чьи-либо вопросы, не хотелось говорить вовсе. Я в прострации, в пустой черной оболочке. Сейчас я не хочу знать себя, сейчас я сам себя ненавижу.

Кажется, раньше у меня никогда такого не было… Паршивое состояние, когда не хочется ничего, когда кажется, будто весь мир обесцветился, когда кажется, будто исчезла душа, исчезло все — осталось лишь одно пустое тело, пустая оболочка…

Что делали хены, я не знаю. Я отключился от реальности. Мне не хотелось разворачиваться, говорить, не хотелось смотреть на нее… Нет… Точнее я просто не мог смотреть на нее, на то, что я с ней сделал. Мне стыдно и гадко, одиноко и тоскливо, досадно и… больно.

Как я могу говорить о своей боли?!. А сколько боли я причинил ей, я сам все разрушил. Наивный дурак. Что я мог разрушить? Ничего. Ничего и не было… и не начиналось.

* * *
— Пульс есть, но слишком слабый, — взволнованно произнес Хосок, слезая с кровати.

— Это либо крепкий, глубокий сон, либо обморок, затянувшийся на довольно длительное время, — констатировал Юнги.

Парни сохраняли спокойствие, стараясь не показывать свое удивление и волнение. На самом же деле в душе творилось нечто необъяснимое.

Юнги повыше натянул одеяло на тело девушки. Если вы приняли этот поступок за необходимость приличия, то вы ошиблись. Это было не типичное воспитание, а обыкновенный человеческий страх. Юнги уже нагляделся на лицо юной девушки, поэтому видеть то, что «творилось у нее там, дальше» ему совершенно не хотелось.

— Я надеюсь, этому найдется разумное объяснение, Чим, — обратился Хосок к Чимину, похлопав того по плечу.

Сам же Хосок прекрасно понимал, что то, что произошло в этой комнате прошлой ночью, давно вышло за грани разумного.

— Обстоятельства, виновники, свидетели, — все подождет. Сейчас куда более важны последствия, поэтому Ха Рин нуждается в срочной медицинской помощи, — сказал Юнги.

— Очнись, Чимин!

Парень медленно поднял глаза на своего хена.

— Ты еще успеешь «поубиваться» по поводу случившегося. Но… сейчас, Чимин, соберись, черт возьми, будь мужчиной! Сейчас приедет скорая, и мы все вместе отправимся в клинику. И будь добр, возьми ответственность на себя! Не мне же разговаривать с врачом.

— Хорошо, хен…

Тем временем в доме семьи Ко:

— Проходи, не стесняйся. Родителей дома нет пока, они на работе. Джихи, отведи ее в гостиную, я за аптечкой.

Незнакомка переступила порог дома Сэ И и сразу же успокоилась. Теперь она почувствовала себя в полнейшей безопасности, теперь она может спокойно вдохнуть полной грудью.

Суета и сигналы автомобилей. Санитары грузят юную девушку в машину скорой помощи, парни направляются следом за машиной в Центральную клинику.

— Джин-хен? — сидящий на переднем сидении Хосок тут же позвонил Джину, — возникли неотложные дела. Не беспокойтесь ни о чем. Мы не хотим вас задерживать… поэтому не ждите нас, мы прилетим позже.

— Похоже, нам придется задержаться, — сказал Юнги, вцепившись в руль своего автомобиля.

Чимин сидел на задних сидениях автомобиля Юнги и до сих пор не мог прийти в себя. Парень корил себя за свою несдержанность, мысленно «ласкал» себя запасом отборного мата и сжимал кулаки с такой силой, что, если бы в руках Чимина был бы стакан, он давно бы лопнул.

Стеклянные двери, вывеска над которыми гласит: «Emergency room».

«Ну, говорил ведь тебе уходить… Почему ты не слушаешься, Ха Рин?»

Ха Рин не повезли в палату, не повезли в комнаты осмотра, а сразу же повезли в операционную. Этот факт заставил сердце Чимина болезненно сжаться.

«Что же с тобой, милая Ха Рин?. Что же я сделал с тобой?»

Сколько прошло времени? Час, может, два… Юнги и Хосок тщательно скрывали свое беспокойство в то время, как Чимин открыто показывал свое состояние на данный момент. От одной стены до другой стены, от одной двери до другой двери, от одних стульев до других стульев ходил Чимин, нервно вздыхая и кусая губы.

Наконец, стеклянные двери открылись, пропуская главного хирурга. Мужчина средних лет измученно выдохнул и снял маску. Как только в поле зрения Чимина появился он, парень тут же кинулся к нему, хватая того за руку:

— Скажите, пожалуйста,… что произошло? Почему в операционную? И была ли операция? Если была, то как прошла? Как она, как Ха Рин?. Не молчите же…

Юнги и Хосок встали, поприветствовав хирурга, и выжидающе на него уставились.

— А, так это Вы тот, с кем мне придется говорить? — хирург многозначительно посмотрел на Чимина и продолжил: — Молодой человек, Вы меня простите, конечно, однако… какого черта?! — врач, осуждающе оглядел Чимина. — Судя по всему, пациентка является Вашей девушкой. Она такая хрупкая — каждое неосторожное действие пагубно скажется на ней. Почему, скажите мне, у нее синяки на всем теле? На это же невозможно смотреть! Я врач, имеющий высокую квалификацию. Однако за все время, что я работаю в этой сфере, ни разу не встречал подобных случаев. И еще, Вы, я вижу, мужчина опытный,… так почему же допускаете подобные промахи? Дефлорация должна проходить аккуратнейшим образом. Вы как мужчина должны были подготовить свою даму, чтобы снизить болезненный эффект. — Хирург вытер пот со лба и потер виски, продолжив: — Значит так, у пациентки разрыв половых органов — эту проблему можно решить только хирургическим вмешательством. Крови было ненормально много: лопнуло множество сосудов. Нам пришлось зашивать все, дабы прекратить кровотечение и предотвратить процесс заражения. Теперь Вам, молодой человек, понятно, почему ее тут же повезли в операционную? Сейчас пациентка отходит от наркоза, к ней я Вас не пущу. Приходите завтра.

— Спасибо большое… — все, что смог выдавить из себя Чимин.

— Айгу, что за молодежь пошла. Что только не сделают, чтобы разнообразить половую жизнь… — бормоча себе под нос, хирург закончил разговор и поспешил покинуть парней.

Юнги и Хосок покинули здание больницы.

Чимин провел всю ночь у двери Ха Рин, сидя на полу и не смыкая глаз…

— Не говори пока никому, — обратился к Хосоку Юнги. — Я домой сейчас. Тебе куда?

— Я к Сэ И заеду. Чонгук попросил присмотреть за той девкой, которую мы нашли на дороге. Сэ И, как мать Тереза, всем помогает. Даже незнакомую девицу к себе в дом пригласила… Насчет Ха Рин я никому не скажу. Надеюсь, она скоро поправится. Досталось бедняжке…

* * *
Сэ И

— У тебя все хорошо? Эта девка ничего не выкинула? — спросил Чонгук.

— Нет. Она сильно напугана, Чонгук. Я хочу ей помочь, — ответила я. — И еще… я уже скучаю по тебе, Чонгук-а.

— Я тоже скучаю по тебе. Я когда-нибудь говорил тебе, что ты лучшая девушка, которую я когда-либо встречал?

— Говорил и не раз, — улыбнулась я. — Чон Чонгук, мои глаза везде. Только попробуй увильнуть за чьей-нибудь юбкой, я узнаю об этом и тогда убью ее, а тебя изобью, — обиженно произнесла я.

— Что может быть прекраснее твоей попки в шортиках?

Я моментально покраснела, приложив ладошки к горящим щекам.

— Дурак, — прошептала я. — Любимый дурак…

* * *
— Здесь безопасно, здесь меня не найдут, здесь безопасно… — незнакомка произносила одни и те же фразы, раскачиваясь из стороны в сторону, обнимая себя за колени.

— Мы всего лишь хотим тебе помочь, — успокаивала девушку Сэ И, копаясь в домашней аптечке. — Успокойся, пожалуйста.

— Что же с тобой произошло? — не надеясь на ответ, спросила Джихи.

Незнакомка бегло оглядывала дом, всматриваясь в окна и каждый угол. Девушки не понимали причину страха их новой знакомой. Пока Сэ И искала что-то в аптечке, Джихи успокаивающе гладила незнакомку по плечам. Хозяйка дома любезно поделилась своей одеждой. Ведь нужно было же незнакомке переодеться во что-нибудь приличное? Поэтому трясущаяся девушка сидела на диване уже не в рваной одежде, а в милой пижаме с зайчиками.

Неожиданно послышался дверной звонок. Незнакомка вздрогнула, расширив глаза и вцепившись ногтями в руку Джихи, отчего та недовольно зашипела от боли.

— Они нашли… Они нашли меня! — завопила девушка, начиная плакать.

— Тебе ничего не угрожает! — поспешила оповестить ее Сэ И. — Из-за беспокойства Чонгука по периметру дома расставлена охрана. Наверное, кто-то из знакомых пришел.

И Сэ И не ошиблась — гостем оказался Хосок, пришедший проведать девушек по личной просьбе его донсена.

— У вас тут все хорошо? Кто знает, что можно ожидать от этой девицы, — Хосок смерил дрожащую девушку презрительным взглядом и уселся на диван.

— Она не та, кем вы ее считаете, — возмутилась Джихи. — Девушка сильно напугана.

— Я так скучала по тебе! А ты? — пятилетняя девочка бежала навстречу своему другу.

— Хе Сон-а-а! — ответил мальчик, лучезарно улыбнувшись.

— Хм, и кто же она?

Глава 35. «Я люблю тебя, малышка»

— Наивная девка, думаешь, сможешь избежать этого? Скоро ты сама будешь молить нас остановиться!

Красивый стеклянный столик забит стопками бумаг, яркие лучи солнца пронизывают всю комнату, освещая ее, приоткрытое окно впускает утреннюю свежесть. Полное умиротворение, покой и легкость.

Звонок, нарушающий идеальную тишину, и недовольный полустон парня, выбирающегося из-под теплого одеяла.

— Good morning, Mr. Jeon. I’m calling from the reception.

— Yes. What do you want? It’s so early.

— Oh, I’m terribly sorry, but… yesterday you’re asked me to wake you up in the morning at 06:30 am, Mr. Jeon.

— Okay. Thanks…*

Лениво открывая глаза, парень откидывает руку на вторую половину кровати и переворачивается на левый бок. Огонек радости и задора, что отражался в глазах Чонгука, тут же погас, когда левая рука опустилась на холодную простынь. Улыбка исчезла с лица, и парень разочарованно выдохнул, грустно поглядывая на вторую половину кровати.

«Без тебя утро не кажется таким добрым, каким его назвала девушка с ресепшена», — подумал парень, вновь закрыв глаза.

— Я и забыл, что я в Париже, Сэ И. Надеюсь, ты хорошо спала, потому что я — нет. Привык к тебе, к твоим утренним поцелуям и объятиям, — уставший взор глаз направлен в потолок, а уста так и шепчут заветное имя.

Таким, кроме близких, Чонгука еще никто не видел. Никто не видел этого сонного взгляда, милой детской улыбки и растрепанных волос. Сейчас парень был собой, но всего лишь через какой-то жалкий час он предстанет пред своими подчиненными в привычном образе: очередной, идеально выглаженный костюм, уложенные волосы, холодный, равнодушный взгляд, от которого у многих девушек бежали мурашки по коже и живот скручивал приятный спазм, и пугающая полуулыбка.

— Хен, ты уже здесь, — обрадовался Чонгук, завидев Тэхена, сидящего на одном из многочисленных кресел.

— Почти всю ночь не спал, — сонно произнес Тэхен, потирая виски. — Не могу спать один. Привык уже.

— Не поверишь, — устало вздохнул Чонгук, опускаясь на рядом стоящее кресло. — Опускаю руку на вторую половину кровати, а там — пусто.

— Джин-хен и Намджун-хен недавно прилетели, так что они опоздают, — Тэхен опустил голову на стол, закрывая глаза.

Чонгук последовал примеру Тэхена. Минутное удовлетворенное сопение двоих невыспавшихся людей было прервано звонкими голосами, постепенно заполняющими конференц-зал. Коллеги Тэхена и Чонгука что-то возбужденно обсуждали, жестикулируя. Как только Чонгук и Тэхен поднялись со своих мест, все замолчали.

Все взоры были направлены на двоих молодых людей. Чонгук окинул всех строгим взглядом, как бы намекая на дисциплину, тишину и внимание.

Время шло. Бизнесмены один за другим рассказывали о своих успехах, доходах и расходах, привлекая внимание сидящих напротив акционеров. Маркетологи внимательно слушали выступающих и записывали то, что необходимо было записать. Чонгук с Тэхеном молча выслушивали распинающихся перед ними людей и лишь иногда перекидывались парой слов.

Чонгук распустил маркетологов, малых акционеров и некоторых выступающих, чьи выступления его удовлетворили.

— Старайся, Джу Хек, старайся… — начал Чонгук, когда конференц-зал был освобожден от посторонних лиц. — То, что ты рассказал нам сегодня, совершенно не соответствует тому, что есть на самом деле. Тэхен-хен следит за операциями твоей компании. Откровенно говоря, ты медленно, но верно приближаешься к огромной яме под названием «банкротство». Мне не нужны люди, тянущие меня и моих друзей вниз.

— Н-но… пожалуйста, не лишай меня своей поддержки. Что тебе еще нужно? Я ведь итак согнулся под вашим гнетом… — жалостливо ответил парень.

— Ты от страха и манеры свои растерял?! — стукнул по столу Тэхен. — Ты, верно, забыл, что твоя компания дочерняя. Она появилась благодаря мне и акциям моих друзей.

— Что, девка не дала, Чонгук? — один из акционеров вклинился в разговор. — Вы чего такие злые сегодня?

— Ты не слышал, что ли?! — усмехнувшись, говоря на ломанном корейском, выпрямился акционер европейской внешности. — У самого Чон Чонгука появилась девушка. Ни куртизанка-фаворитка, ни девушка легкого поведения, а просто девушка в прямом смысле этого слова.

Чонгук медленно прикрыл глаза, мысленно стукнув себя по лбу ладонью.

— У Тэхена тоже! — выкрикнул кто-то.

— Заткнитесь! — в унисон громко крикнули Чонгук и Тэхен, догадываясь о том, какие вопросы последуют далее.

— Вы на работу пришли! Если хотите языком почесать, валите на рынок и трепитесь, как сварливые бабы! — рявкнул Чонгук, окинув всех присутствующих яростным взглядом.

Тэхен победно улыбнулся, когда в помещении наступила тишина. Спокойны были все, кроме Джу Хека, который стоял и придумывал аргументы в свою защиту.

— А ты, Сон Джу Хек, если не справишься в этот раз, больше шанса не получишь. Я отзову свои акции, и Тэхен-хен подогнет тебя под себя окончательно. Я все сказал. Ты свободен.

Акционеры были правы. Чонгук и Тэхен были не в духе. Обычно они более снисходительны к своим подопечным.

— Ну, мы все? — поднялся Тэхен. — Я по делам — мне нужно купить подарок одной даме, — прошептал парень на ухо Чонгуку. — Скажешь, когда NAP Group сломаются. Они все равно не смогут отказаться от нашего предложения, — усмехнулся Тэхен прежде, чем покинуть помещение.

— Все свободны, — объявил Чонгук, встав со своего кресла. — Ваши секретари осведомят вас о следующих сборах.

«Вернуться в номер и уткнуться носом в подушку, — мечтал парень. — Надоедает, однако, слушать, кивать или же мотать головой, как болванчик, временами кому-то протягивать руку помощи, а кого-то увольнять».

— Постой, Чонгук!

— Что? — Чонгук уже открывал дверь и готов был покинуть помещение, как его остановил голос коллеги. Выругавшись себе под нос, он отозвался, явно не желая скрывать свою раздражительность: — У меня дела. Поторопись.

— У меня сегодня день рождения.

— Я знаю, Джеймс. Я, кажется, уже поздравлял тебя сегодня, — возмущенно подняв одну бровь, Чонгук сжал в руках дипломат. — Тебе мало моего подарка?

— Нет, что ты, — замялся парень, — я всего лишь, — Джеймс поднялся с места, — хотел пригласить вас в клуб, чтобы отпраздновать эту дату. Все за мой счет. Обещаю, будет весело.

«Празднуй в одиночестве, ушлепок», — подумал Чонгук.

— Как банально… — сказал Чонгук, вздохнув. — Ты ж ведь не баба, чтоб обижаться, если я не явлюсь?

— Я просто хотел посидеть дружной компанией и отметить как следует, — ответил парень.

— Не ломайся ты, Чон, — присоединились к разговору остальные.

— Не каждый день мы так собираемся.

— Снимем стресс — расслабимся, повеселимся. В общем, отдохнем от вечных контрактов, переговоров, рейтингов, товаров и прочего…

У порога дома, как и в последние 2 месяца, на земеле лежит конверт.

— Снова Ты?!

Хлопнув дверью, девушка направилась на кухню.

— Она так и сидит в гостиной? — спросила Сэ И. — Я заснула на столе.

— Да, сидит в одном положении и трясется. Поесть поела, но слова не проронила и положения не поменяла, — ответила Джихи, зевнув. — Пока я наблюдала за ней, уснула на кресле.

— Родители приходят рано утром, так что нам надо успеть собраться в школу, но ее здесь одну оставлять нельзя — родители не так поймут. Что делать?

— У нас есть еще одна квартира. Она пустует. Она может пока пожить там, — предложила Джихи. — Не думаю, что эта девушка способна на кражу или еще что-то… Но ее замкнутость и ее поведение меня пугают.

— Отличная идея. Заглянем к ней после школы. Может, тогда она придет в себя.

* * *
Сэ И

Мы думали, что незнакомка будет сопротивляться, но нет. После того, как мы спокойно объяснили ей ситуацию, она просто повиновалась. Она понимала то, что мы ей говорили, но не отвечала, устремив свой взгляд в одну точку даже тогда, когда мы вместе расположились на заднем сидении автомобиля.

— Мы заглянем к тебе после школы, — сказала я. — Тебе ничего здесь не грозит. Ты в безопасности.

— Кто… он? — неожиданно для нас с Джихи незнакомка, наконец, заговорила, когда мы уже собирались покинуть квартиру.

— Ч-что? Ты о ком? — в унисон спросили мы, удивленно на нее воззрившись. Переглянувшись друг с другом, мы обе пожали плечами и хотели переспросить, но незнакомка несколько странно «скривилась» и шмыгнула в гостиную.

«Что это с ней?» — подумала я.

— Мы уже опаздываем, — напомнила Джихи, и мы направились к лифту.

— Ко Сэ И, — обратился ко мне учитель, я резко подняла голову и оторвалась от решения задачи, — скоро в нашей школе будет конференция учащихся. Школьники со всех престижных школ Южной Кореи съедутся сюда. Ты как лучшая ученица школы должна будешь встретить гостей и подготовить презентацию, которую впоследствии будешь защищать на этой же конференции перед всей школой.

— Я… — замялась я, но когда до меня дошло, я просто: — я?! Я?! Как это я?!

Уроки пролетели быстро. У меня из головы не выходили слова, сказанные учителем математики. Нет, конечно, это большая честь… Однако я думаю, нести такую большую ответственность за столь важное мероприятие я еще не готова.

После школы я направилась прямиком домой. С Джихи мы договорились навестить общую «знакомую» через два с половиной часа, потому что Джихи нужно заехать на работу к отцу. Как только я переступила порог дома, сразу же услышала громкое и пронзительное:

— Ко Сэ И-И-И-И-И-И!

— Где пожар?! Что горит?! Кто умер?! — влетела я на кухню.

— Что за мужчины в костюмах?! Я даже в магазин не могу съездить с отцом — они не выпускают нас из дома! Мы целый час доказывали им, что мы твои родители и что это наш дом! Сэ И, объясни мне, что все это значит! Тебя разыскивает ФБР? Ты что-то натворила?!

— Мы будто на карантине, — усмехнулся отец, присев за стол.

Я посмотрела сначала на маму, которая ждала от меня объяснений, а потом на отца, который в это время жевал яблоко, и заливисто рассмеялась.

— Чонгук улетел в Париж в командировку и приставил ко мне охрану. Он сказал, что ему так будет спокойнее, — успокоила я родителей. — Эти мужчины лишь выполняют свою работу.

— Я так и знал, — хлопнул в ладоши отец, подмигнув. — Хороший зятек.

— Па-а-а-апа, — протянула я. — Рано еще так говорить…

* * *
— Намджун-хен, Джин-хен, рад вас видеть, — улыбнулся Чонгук, увидев своих хенов у входа в элитный клуб Парижа. — Долго же вы летели.

— Это все Юнги-хен и Хосок-хен, — ответил Намджун. — Их не поймешь.

— У Джеймса день рождения и он не придумал ничего лучше клуба? — издевательски произнес Джин, завидев виновника торжества.

Красные кожаные диваны, приглушенный свет, компания молодых успешных парней, большое кол-во опустошенных бутылок дорогого виски и вина. Разговоры на чистоту из-за большого количества алкоголя в крови заставили парней раскрепоститься и убрать подальше, в тайные полочки своей души, страх и неловкость.

— Чон. ик… гук, — внезапно начал Джеймс, виновник торжества, — неужели у тебя действительно появилась девушка? Существует ли эта… любовь? — начал пьяную речь именинник.

— Да-а-а, — поддержал все тот же парень европейской внешности, отчаянно пытавшийся говорить на корейском. — Мне интересно, как она выглядит, ведь она пленила самого Чон Чонгука! — торжественно подняв палец вверх, сказал пьяный паренек.

— Трахается, наверное, лучше всех и сосет тоже, — вклинился в разговор парень в более адекватном состоянии.

«Вот придурки», — думал Чонгук, устало потирая виски.

— Э-э-эй, хорош, — Тэхен схватил Чонгука за руку, взглядом давая понять ему, что «парни-то пьяные и несут всякий бред».

— А я слыхал, что она девственница, — продолжил Джеймс, чем привлек внимание всех присутствующих.

— Зна-а-а-аем мы таких девственниц, — хором сказали парни. Чонгук сжал кулаки. — Три раза девственницы, может, дальше больше…

— Ищут богатого и ложатся под него, говоря: «Милый, а ты у меня первый», — сказал один.

— А если бросят их, попользовавшись, так они хоп! и снова девственницы! — продолжил второй, и все залились пьяным смехом.

— А сосет-то нормально, а, Чонгук? — подлил масла в огонь Джеймс, делая еще один глоток обжигающей горло жидкости.

— Понесла-а-а-ась… — прошептал Джин. — 1… 2… 3.

— Слушай сюда, ублюдок, — подорвался с места Чонгук, — тебе алкоголь мозги иссушил?! Я тебя спрашиваю! — терпение кончилось, ведь у каждого есть своя точка кипения: — Ты, да как ты смеешь, мразь, отзываться о моей девушке так? Я тебе яйца оторву и в рот засуну, гаденыш! — схватив именинника за горло, Чонгук отбросил того к стене. Джеймс болезненно застонал и поднялся, держась за спину.

— А отчего ж ты свою недотрогу-то не трахнул еще? А?! Или она и не девственница вовсе? Что, операция прошла неудачно?! — не унимался именинник.

— Ты покойник! — взревел Чонгук, в глазах которого вовсю плескалась ярость. Резко подлетев к пьяному имениннику, он ударил его кулаком в нос. Кажется, нос Чонгук ему сломал. — Ты меня за идиота держишь?! Я первым делом разузнал по своим связям, делала ли она гименопластику или нет! Нет ее! Нигде! Ни в одной больнице не была, ни у одного врача не числилась! — заявил Чонгук, окинув всех устрашающим взглядом. — Поняли, алкаши хреновы?! И вас, слизняки мелкие, моя личная жизнь интересовать не должна! Моя девушка лишь моя! Закройте свои пасти, если не хотите остаться ни с чем! Вы не достойны даже имени ее произносить, а уж увидеть — тем более! Ничтожества, я поувольняю вас всех!

— А мою сестру, значит, трахать можно, а?! — накинулся на Чонгука Джеймс.

Быстро среагировав на пьяные действия своего противника, Чонгук просто отошел в сторону, дав Джеймсу спокойно «поцеловаться» со стеной.

Усмехнувшись, Чонгук ответил:

— Твоя сестра сама прыгнула ко мне в постель и легла под меня, — спокойно ответил Чонгук. — Плохо ты сестру воспитывал, раз она у тебя шлюхой выросла! — парень подошел к Джеймсу и, оттянув волосы того назад, сказал: — Запомни: с этого дня ты безработный. Твои акции перейдут ко мне. Даже и не надейся на чью-либо помощь, слизняк, — шептал Чонгук на ухо имениннику, из носа которого шла кровь, злобно ухмыляясь. — Проваливайте все!

— Хватит с него, Чон, — сказал Тэхен.

— И ты проваливай, — обратился Чонгук к стриптизерше, которая весь вечер крутилась возле него, надеясь на хороший заработок. — Если думаешь, что вылитый на тебя целый флакон парфюма, яркий, вульгарный макияж и лифчик с пуш-апом меня возбудят, то ты глубоко ошибаешься. Ты слишком дешево выглядишь, — продолжал унижать девушку Чонгук, смерив ее презрительным взглядом.

— Ты превзошел себя! — хлопал в ладоши Намджун.

— Чонгук! — воскликнула Сэ И, ответив на звонок. — Что с голосом? Ты чем расстроен?

— Тебе показалось, милая. Это привычная усталость. Не переживай за меня, — ответил Чонгук, вытирая с рук чужую кровь. — Я уже направляюсь в номер.

— Не переутомляй себя! Я волнуюсь… — смущенно произнесла девушка.

— Я в порядке, — парень мягко улыбнулся. — Будь хорошей девочкой.

Воспользовавшись моментом, Сэ И рассказала Чонгуку все, что произошло с ней в последнее время. Подбодрив свою девушку, Чонгук пожелал ей спокойной ночи, не забыв сказать заветное:

— Я люблю тебя, малышка…

— Доброе утро, мистер Чон. Я звоню с ресепшена.

— Да. Что Вы хотели? Еще так рано.

— О, мне ужасно жаль, но. вчера Вы сами просили разбудить Вас в 06:30 утра, мистер Чон.

— Хорошо. Спасибо. *

Глава 36. «Всякая любовь — великое счастье»

«Всякая любовь — великое счастье, даже если она не разделена».

И. А. Бунин.

«Стоит закрыть глаза, и я вижу ту же комнату, ту же кровать и те же наручники… Я переживаю все заново, я не могу так. Я не хочу так».

— Мне колокол на голову упал?. — прошептала девушка, еле открыв глаза. — Где я?

Попытка пошевелить своими конечностями не увенчалась успехом. Едва Ха Рин пошевелила ногами, как ее тело пронзила резкая боль. Конечности онемели, жгучая боль сосредотачивалась в том месте, которому изрядно досталось прошлой ночью, в том месте, которое еще вчера было никем не тронутым…

Может, Вы посчитаете это соплями или «розовыми снами», но Ха Рин всегда мечтала о любви взаимной, невинной и счастливой. Несмотря на все невзгоды, девушка верила в людей, верила в себя и свои цели.

«Самым сокровенным» считала Ха Рин свою невинность, как бы странно это не звучало. Полюбить, выйти замуж, отдать невинность тому, кто этого достоен, и родить ребенка, впоследствии живя счастливо. Но мечты девушки вмиг рассыпались, сломались, как карточный домик, превратились в пыль и были унесены ветром. Один вечер… всего один вечер изменил все.

Ха Рин сломалась — ее сломали. Беда пришла оттуда, откуда ее совсем не ждали, даже не предполагали ждать. Вечная насмешка жизни — предательство близких тебе людей.

* * *
Ха Рин

Повернула голову влево, а потом — вправо. Капельница, бинты, аппараты, издающие совсем не приятные звуки. Мне не хватает поддержки. Отца нет и матери — тоже. А так хочется поплакать в мамину жилетку, жалуясь на несправедливую жизнь.

Пока я лежала и рассматривала потолок, в мою голову лезло огромное количество мыслей. «Почему стыдно мне?»

«Почему он так поступил со мной? Почему этот мир так несправедлив?»

* * *
Завидев своего друга, спящего у двери, Хосок похлопал его по щекам, чтобы тот проснулся.

«Снова плакал всю ночь», — пронеслось в голове у Хосока.

Выдохнув, Юнги направился к лечащему врачу Ха Рин, чтобы выведать информацию.

— Чимин! — уже прикрикнул Хосок. — Спящая красавица, вставай!

— Я уже не сплю…

— Кому ты врешь? — невесело усмехнулся Хосок. — Ты и не спал всю ночь. Притворяться у тебя хорошо получается.

— Я не мог заснуть. Я не имею на это права…

Юнги вернулся так же быстро, как и ушел. Оказывается, Ха Рин еще никто не навещал. Врач посчитал нужным дать ей больше времени на сон.

Двумя часами позже:

— Не шевелитесь, — произнес врач, осматривая пациентку.

В палате находилось всего три человека: врач, Ха Рин и дежурная медсестра, готовившаяся делать утренние инъекции. Ха Рин молчала, просто молчала и смотрела на врача, выискивая поддержку в его глазах. Девушка до сих пор ждет того, чтобы ее кто-нибудь ущипнул, разбудил, сказал, что все это шутка, злой розыгрыш или сон.

— Вам пришлось несладко, Ким Ха Рин. Жить будете, но гематомы будут заживать долго, а половые органы еще дольше. Вы…

Но не успел врач продолжить свою речь, как его перебила Ха Рин, зрачки глаз которой вмиг расширились от страха:

— Ч-что Вы имеет в виду? — сглотнула девушка, замечая дрожь во всем теле.

— Дефлорация не прошла должным образом, к тому же партнер Ваш имеет «богатое достоинство». Ну, знаете, юная леди, — хирург запнулся, — когда что-то большое без подготовки яростно суют во что-то очень узкое и маленькое…

Но врач не продолжил. Слезы заблестели в уголках глаз юной девушки.

— Не стоит беспокоиться. Все позади, мы обо всем позаботились…

— Но… как же счет за лечение? — неуверенно произнесла Ха Рин, уже зная ответ.

— Все уже оплачено.

«Так я и думала», — пронеслось в голове Ха Рин.

Не прошло и пяти минут, как в палату после ухода врача вошли Юнги и Хосок. Постояв у двери некоторое время, парни откашлялись и подошли к больничной кровати. Глаза девушка были пустыми, взгляд направлен куда-то вдаль, за окно. Ха Рин и не заметила присутствия Хосока и Юнги, уйдя глубоко в себя.

— Ха Рин… — нарушил тишину Юнги.

Девушка медленно повернула голову, встречаясь взглядами с Юнги. Глаза вновь увлажнились, и слеза одна за другой начали скатываться по щекам девушки.

— Нам очень жаль, — взяв ее за руку, сказал Хосок, привлекая к себе внимание. — Мы все знаем.

— Мы приехали вчера утром и обнаружили тебя и его…

— Позор, — прошептала девушка, закрыв глаза и вновь поворачивая голову. — Вы не должны были узнать… Юнги…

— М? — отозвался Юнги.

— Обещайте… — начала девушка в то время, как Хосок уставился на покрасневшую шею девушки, на которой виднелись следы рук и зубов. Кто-то слишком долго сдерживался, — что никто не узнает об этом… Никто не должен узнать. Я не хочу, чтобы кто-то знал.

— Никто не узнает, Ха Рин. Мы тебе обещаем, — в унисон ответили парни и поспешили выйти из палаты.

Стук в дверь… Девушка отчаянно надеется на то, что это врач пришел сказать что-то еще, или медсестра забыла сделать еще один укол, но нет…

«Нет, только не ты… Нет», — думает девушка, сжимая кулаки и злясь на себя, на свою немощность.

Чимин переводит дыхание, берет себя в руки и открывает дверь. Медленные неуверенные шаги раздаются по всей палате. Ха Рин до последнего надеется, что это кто угодно, но не он. Надежды рушатся, когда она слышит знакомый и уже такой ненавистный ей голос, от которого по всему телу пробегается табун мурашек:

— Ха Рин…

Кулаки разжимаются от страха, знакомый голос заставляет девушку вздрогнуть и закрыть глаза, окунаясь в события минувшей ночи. Ха Рин боится его, ужасно сильно боится.

— Нет! — сразу же выкрикивая, Ха Рин пытается подняться, чтобы выставить перед собой руки в знак протеста, но не может и руками пошевелить. Девушка еле поднимает голову, и Чимин видит в любимых глазах слезы.

«Она боится меня», — подумал Чимин, резко отступив на шаг назад и становясь окна.

— Не подходи ко мне! Нет, не надо, я прошу тебя… — плачет девушка.

Ха Рин кажется, будто ее руки вновь в оковах, будто этот голос вновь шепчет на ухо мерзкие вещи, будто чужие руки вновь забираются туда, куда им забираться не следует… Истерика достигает своего апогея.

Ха Рин осознает, каково это — находиться наедине со своим насильником.

— Пожалуйста, успокойся, — шепчет Чимин.

Парень искренне беспокоится за состояние девушки. Он видит. Теперь он видит все, что сделал. Следы удушья, многочисленные багровые засосы на шее, ссадины и синяки на руках. Главное — слезы в глазах девушки, той девушки, которую он смог полюбить. Именно поэтому Чимин ненавидит себя и желает самому себе смерти. Как жить, зная, что причиной горьких слез любимой являешься ты сам?

— Пожалуйста, уйди… Уйди, я прошу тебя… Тебе мало было? Неужели, ты хочешь еще?! — истерит девушка.

Секунда и Ха Рин, пересиливая себя, слезает с кровати, держась за спину и опуская ноги на пол. Она встает.

— Ха Рин! — беспокоится парень, обеспокоенно глядя на девушку. — Ты еще слаба!

Девушка дрожит от его криков. Именно так звучал его голос совсем недавно, именно так он недавно говорил ей о том, как же ему «хорошо».

Ноги не удерживают Ха Рин, отчего та тут же падает на пол, хватаясь за живот. Между ног сильно печет, вызывая ноющую боль. Чимин резко подрывается к ней, чтобы помочь ей встать, но та от страха ползет назад, роняя слезы. Губы дрожат, через силу, через боль девушка ползет к стулу, стоящему недалеко от кровати.

— Не подходи! — заикается девушка, глотая слезы. — Стой на месте! Я ударю тебя стулом! Не подходи ко мне…

— Ха Рин, — прошептал парень и поджал губы от стыда.

Чимин отходит назад, становясь за белую ширму. Меньше всего ему сейчас хочется, чтобы она видела его лица, меньше всего ему хочется, чтобы она его боялась.

— Пожалуйста, встань с пола… Я… не подойду к тебе, я больше не причиню тебе вреда… Пожалуйста, м…

Кто он для нее после этого? Только насильник — человек, причинивший ей уйму боли и унижения. Именно поэтому парень замолкает на полуслове, затыкая свои желания далеко, туда, где никто не увидит и не узнает их.

А ведь ему так хочется назвать её «любимой»…

Ха Рин медленно садится на стул, игнорируя боль, и, как зашуганный котенок, впивается испуганным взглядом в тень человека, стоящего за белой ширмой.

— Послушай меня, — начинает Чимин, но не продолжает, так как его перебивает набравшаяся смелости Ха Рин.

— Я верила тебе… — начинает Ха Рин. — С самого первого дня нашего знакомства уважала тебя, восхищалась тобой и боялась даже дотронуться до тебя, считая себя не достойной даже невинного прикосновения, даже взгляда на тебя. Ты был так добр — помог мне, девушке без рода, без племени. Я думала, это сказка, — плакала девушка, произнося слова сквозь слезы. — Богат, умен, воспитан, добр, красив… Ты был моим идеалом, пока не вонзил мне нож в спину.

— Ха Рин, п-пожалуйста…

— В тот вечер я лежала и умоляла тебя не делать этого — я унижалась. Я лежала под тобой и плакала. Наручники натерли кожу до крови, ты сжимал мое тело так, что я подумала, что еще чуть-чуть, и я точно сломаюсь… Я не хотела быть той, кого ты утром прогоняешь, той, что получает ласку ночью, а утром — деньги и презрительный взгляд…

— Прекрати, ты…

— Может, ты просто решил забрать долг? — горько усмехнулась девушка, опустив взгляд. — «Не отдашь деньги — отплатишь натурой…», так?

— Перестань! — не выдержал парень, сжав кулаки.

Вся смелость вмиг пропала, и Ха Рин напряженно сжала больничную пижаму, наблюдая за дальнейшими действиями.

— Ты была везде: дома, на работе, в школе, в клубе. Ни одна девушка не привлекала меня с тех пор, как я познакомился с тобой. Я мучался, не спал ночами, думал о тебе… Я зажимал очередную девушку в углу, хватал ее за волосы, вымещая на ней всю злость, сжимал ее талию до боли, злясь на себя, трахал до потери пульса, пытаясь забыться, расслабиться… Но этого хватало ненадолго, — ударив по стене кулаком, Чимин продолжил: — Стоило мне подумать о тебе, как я тут же возбуждался. Однажды я попробовал это, хоть и считал это полным безумием… Знаешь, я решил проверить… Секс с той девушкой был просто восхитительным, — сказал Чимин, ничуть не постеснявшись.

— Зачем ты мне все рассказываешь?!

— Это был не просто бесчувственный секс,… это было занятие любовью. Девушка стонала от одних моих поцелуев, я целовал ее так, как никогда не целовал, — той ночью я любил ее. Я не трахал ее — я любил ее, Ха Рин. Я любил ее той ночью, сходил с ума. Самовнушение — сильная штука.

— Мне противно слушать это! — возмутилась девушка, дернувшись и вновь упав на пол. — Тебе не стыдно все это говорить мне?!

— Да как же ты не понимаешь… — прошептал парень, продолжив уже более уверенно: — Я любил ее той ночью! Той ночью я впервые за последние три месяца получил полное удовлетворение! А знаешь почему?. Потому что все это время мои глаза были закрыты, все то время, проведенное с ней, я представлял тебя и был счастлив… Только так я спасался, таким образом я старался не навредить тебе… Ведь меньше всего мне хочется видеть слезы в твоих прекрасных глазах, знать, что ты меня боишься…

Чимин сделал минутную паузу, проведя рукой по черным волосам, и продолжил:

— В тот вечер, Ха Рин, я не знаю, что на меня нашло — меня словно подменили. Не помню, что было вечером, не помню, как мы с тобой встретились — ничего не помню. Я ненавижу себя за то, что причинил тебе боль — забрал то, чего не заслуживал. Пожалуйста, Ха Рин, не думай о себе так. Ты прекрасный цветок, который я осквернил. Я не буду просить прощения, потому что не заслуживаю его.

Чимин вышел из-за ширмы, и только тогда Ха Рин заметила в глазах его слезы. Он плачет. Дойдя до двери и не взглянув на девушку, Чимин остановился:

— Я все оплатил. Квартира в центре Сеула ваша. Ты будешь там жить вместе с братишкой. Не глупи и прими мою помощь. Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Пожалуйста, не заставляй меня ненавидеть себя еще больше… — Чимин открыл дверь.

Почему Ха Рин посмотрела на него? Почему она не может оторвать своего взгляда от него? Почему не хочет его отпускать?

— Забудь меня, Ха Рин. Лучше забудь меня, сотри из памяти, чем храни такие воспоминания, — произнес Чимин и улыбнулся. — Я желаю тебе счастья. Еще…

Чимин замолчал. Парень стоял и думал, говорить ли ей то, что мучает его? Признаться ли, избавится от тяжелого груза на душе?

— Я исчезну из твоей жизни. Ты никогда больше меня не увидишь, я уеду далеко… Но я обязан тебе это сказать, — сказал Чимин и поднял взгляд на девушку, стыдясь себя. — Ты лучшее, что было в моей жизни, ты подарила мне много нового. Мое счастье — твоя улыбка. Я никогда не жалел о том, что помог тебе. Я благодарен тебе, Ким Ха Рин.

Ха Рин не понимала того, что говорил парень. Удивленно воззрившись на Чимина, девушка ждала продолжения его речи.

«Я никогда не пожалею о том, что полюбил тебя. Ты не разделяешь моих чувств, но я все равно счастлив».

— Прощай, моя первая любовь Ким Ха Рин…

Дверь за парнем закрылась, и в палате воцарилась тишина.

Between the two sides of heart. (Only flashback)

— От. отойди от меня, — собрав волю в кулак, Сэ И говорит это, отворачиваясь, лишь бы не смотреть ему в глаза.

— Ты меня боишься?

Но в ответ тишина. Сэ И находилась все в той же комнате наедине с парнем, взгляд которого не внушал ничего хорошего.

— Конечно, боишься, — ответил на свой вопрос Чонгук и начал нарезать круги вокруг дрожащей девушки. — Слышала когда-нибудь такую пословицу: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят»?

— Развяжи меня… — шептала девушка.

На улице было уже достаточно темно, что говорило о том, что ее мать будет волноваться, если Сэ И сейчас же не направится домой. Тэхен ушел, захватив с собой девушку, что ранее клялась Сэ И в своей верности.

— Не хочешь отвечать на впрос, значит. Ну, хорошо. Я могу преподать тебе урок, могу оставить в покое, могу… просто убить, — продолжал парень, загибая поочередно пальцы.

— Ты совсем с ума сошел?! — запаниковала девушка. — Повздорили раз из-за парты, так ты меня теперь убивать собрался?!

— Не люблю дерзких девчонок даже в постели, что уж говорить о том, что случилось между нами? — усмехнулся парень.

Перестав кружиться вокруг девушки, Чонгук прищурился, останавливая свой взор на спине девушки. Прошло всего несколько секунд, и парень, игнорируя возмущения Сэ И, вмиг подошел к ней со спины. Девушка, почувствовав чужое дыхание на своей шее, замерла. И почему только все это происходит с ней?

— И когда же был твой первый раз, красавица? — полушепотом спросил парень, вплотную прижимаясь к девушке. — Только не рассказывай мне о великой любви… Это банально.

— Пошел ты! — выкрикнула девушка, за что получила неодобрительный смех парня, в глазах которого играли чертята.

— Старая схема: признавашки-обнимашки, лишение девственности, разрыв отношений а-ля «мои чувства к тебе остыли». И чем же это заканчивается? Убивающаяся горем девушка и довольный парень, который прибавил 1 дурочку в свое резюме.

Сэ И молчала. Зачем он это говорит, к чему эти речи, и в чем смысл их, девушка не знала и не хотела знать. Пробираемая страхом до костей, Сэ И просто хотела покинуть общество этого странного и пугающего вездесущего Чонгука: от глаз его, сверкающих, словно драгоценные камни, от прикосновений рук, что делают то, чего делать не следует, от голоса его, в котором выражались безаппеляционность и крайняя непреклонность.

— Всем вам нужно только одно, продажные шлюшки, — заметил Чонгук и нахально положил свои руки на талию Сэ И. — Даю тебе последний шанс… Ты добровольно отдашься мне прямо сейчас, и я прощу тебе все, — Чонгук не понимал своего состояния. Сэ И так привлекала его в тот момент, что он готов был в ту же секунду овладеть ею на холодном полу.

Парень медленно приближался губами к красивой шее девушки, но незамедлительно одернул себя, вспоминив одно важность: он никогда не целовал девушек в губы и шею. Чонгук считал это чем-то очень настоящим и чувственным, чем-то, чего не заслуживала ни одна девушка, в которой побывал парень. Но почему же ее так хочется поцеловать? В первый раз у Чонгука возникло сильное желание поцеловать девичьи губы, провести носом но бархатной коже шеи и так же впиться в нее своими губами и зубами, оставляя багровый засос.

Сэ И дрожала. Да, она не могла ничего сделать, так как ее руки были связаны. Почувствовав мужские ладони на своем животе, девушка тут же залилась румянцем от первой близости с противоположным полом. Но смятение и смущение тут же сменились страхом, когда первая пуговичка ее рубашки волшебным образом расстегнулась.

«Нет, не трогай меня», — паниковала девушка, сдерживая слезы.

Следом за первой пуговицей отправилась и вторая пуговица. Чонгук надеялся на страстный перепих с фигуристой новенькой девчонкой, поэтому продолжал свои действия. Но все рухнуло, когда во время расстегивания им третьей пуговицы он почувствовал влагу на своих руках.

— Я п-прошу тебя… — уже тихо плакала Сэ И. — Отпусти меня. Мне домой нужно…

— Да ладно, — не успокаивался парень, — я подарю тебе феерический оргазм, детка, — Чонгук поглаживал талию девушки, в душе надеясь на положительный ответ. А все почему? Потому что Чонгук никогда никого не принуждал и не собирается это делать.

— Не трогай меня! — воскликнула девушка, приходя в себя. — Не смей меня трогать!

— С тебя хватит на сегодня, — ослабляет хватку Чонгук, развязывая Сэ И так, что та падает на пол. — Я сказал — ты выполняешь. Наказания будут суровыми, если ослушаешься меня. И про отца своего не забывай. На сегодня ты мне больше не нужна. Проваливай.

Глава 37. Unknown

Большая перемена — время, чтобы перекусить и разложить полученные знания по полочкам.

Сэ И и Джихи сидели в школьной столовой и с пользой проводили свободное время. Четвертым уроком был русский язык, что объясняет потрепанное состояние бедной Джихи. Девушка сидела, уткнувшись в учебник, и пыталась правильно перевести иностранный текст.

— Ну вот с чего она на меня так взъелась-то, а?! — простонала Джихи, обессилено уткнувшись лбом в стол.

— Надо было готовиться, — усмехнулась Сэ И, глядя на состояние подруги. — Русский язык — один из самых сложных языков в мире, — заметила девушка, продолжив уплетать за обе щеки свой десерт, позже добавив про себя: — «если не самый сложный…»

— Не понимаю я его… Да я даже математику с геометрией лучше понимаю, чем этот ваш русский язык…

— Эй-эй, ты что пишешь? Фраза «нельзя не согласиться» не туда относится, — сказала Сэ И, проследив за действиями подруги.

— Почему не туда?

— Это двойное отрицание обозначает утверждение, — девушка с важным видом подняла указательный палец вверх.

— Как?. Нет, ну тут же частицы «не»… Что за дела-то? — раздосадовалась Джихи. — Я так не играю.

— Хорошо. Твоя взяла, я… — начала Сэ И на родном языке, но была перебита внезапной возмущенной речью своей подруги:

— «Взяла»? Я ничего не брала! Моя ничего не брала, — надула губы девушка, выдав несколько фраз на русском языке.

Сэ И еле-еле сдерживала рвущийся наружу дикий смех, отчаянно закрывая свой рот ладонью. Ей не хотелось обидеть подругу очередным колким высказыванием, поэтому Сэ И быстро набила рот едой и протерла внезапно увлажнившиеся глаза.

— Пойдем, гений, — улыбнулась Сэ И и схватила Джихи за руку, направляясь к выходу.

* * *
Сэ И

Уже неделя прошла, а незнакомка не проронила ни слова. Я не знаю ни ее имени, ни возраста — ничего. Все парни улетели в Париж. Ха Рин звонила и сказала, что побудет немного с братом. Неделю не видела ее. Надеюсь, с ней все хорошо. Но только почему она настаивала на том, чтобы я не волновалась за нее и не навещала некоторое время? Странно все это.

После школы мы с Джихи, как обычно, наведались на ее старую квартиру. Честно говоря, это превратилось уже в некую привычку.

— Ты ела? — спрашиваю я у девушки.

— О, а ты симпатичная! — воскликнула Джихи. — Побои уже почти сошли с твоего лица. Словно другой человек, не так ли, Сэ И?

— Кто же тебя так?.

И в ответ молчание.

— Может, ты хотя бы имя нам скажешь? — сказала я. — Пойми, мы помочь тебе хотим…

— Хе. Сон.

Хе Сон перевела взгляд с окна на нас. Впервые она посмотрела прямо в наши глаза. Ее взгляд был таким пустым и… отрешенным?

— Хе Сон?! — взвизгнула Джихи. — Оу, Хе Сон, ты заговорила! Меня зовут Джихи, а это Сэ И.

Но Хе Сон ничего не ответила. Да, сейчас она уже не была похожа на дорожную куртизанку или человека без определенного места жительства. Синяки и порезы почти сошли, волосы были чисты — девушка наконец приняла опрятный вид.

— Расскажи нам, что с тобой случилось. Ты потерялась, тебя похитили, тебя били? Или…

— Оставь ее, Джихи. Хватит пока и того, что она сообщила нам свое имя.

* * *
10 лет назад…

— Я думаю, будет лучше, если вы с ним больше не будете общаться, Хе Сон, — строго заявила женщина.

— Но… почему? — плакала маленькая девочка. — Он мой друг. У меня, кроме него, больше нет друзей…

— Ты ему не ровня… Никогда ею не была, — раздраженно ответила женщина и, закрыв дверь дорогого автомобиля, завела мотор и уехала, оставив после себя облако пыли.

— И как мне теперь искать тебя?. — девочка упала на колени, роняя горькие слезы.

* * *
Paris, France.

— Чимин-хен, на тебе лица нет. Что с тобой? — спросил Чонгук.

— Оставь его, — ответил Хосок.

— Все в порядке, — невесело отозвался Чимин.

— «Нормально»? — усмехнулся Джин. — Эй, мелкий, ты уже четвертый бокал виски пьешь. Много не будет?

— Чимин, ты же не пьешь, — нахмурил брови Намджун.

— Все когда-то бывает в первый раз, парни… — ответил Чимин и подумал: «Так паршиво на душе мне не было никогда, ребят».

Чонгук и Тэхен переглянулись и одновременно пожали плечами.

* * *
Star Empire Group Building, Paris, France.

— Ну, что еще? — Чонгук, отложив папку бумаг, откинулся на спинку кресла и лениво поднял глаза.

— Начальник Чон, к Вам посетитель, — оповестила его секретарша и впустила в кабинет высокую длинноногую девушку.

— Привет, Чонгук, давно не виделись, — сразу же сказала девушка, дождавшись закрытия двери. — Скучал?

— Ни капли, — усмехнулся Чонгук, не двинувшись с места. — Что привело тебя ко мне?

— А я вот скучала, — грустно подметила девушка и подошла к столу.

— Это все? Тогда можешь идти.

— У тебя девушка появилась? — резко спросила девушка, прищурив глаза.

— Не твое дело, — грубо ответил Чонгук и встал с кресла. — Не трать мое время, Джи Хен.

Но Джи Хен не внимала словам Чонгука. Ей не хотелось покидать этот кабинет, ведь она так долго не видела Чонгука, человека, которого любила.

— А как же мы?! — отчаялась девушка.

— «Мы»? Стоп, Джи Хен. Мы — это я и моя девушка, никак не ты, — снова пронизывающий взгляд, пробирающий до костей. — С чего ты взяла, что это «мы» было когда-то?

— Я ведь… люблю тебя…

— Я знаю. И что теперь? Послушай, — Чонгук потер виски, продолжив: — ну ****** я тебя раз, и что с того? Это был просто секс, понимаешь? Перепих. Мне нужно было только твое тело — я его получил. На этом все.

— Как ты можешь… — глаза Джи Хен начинали наполняться слезами. — Мне казалось, тебе нравилось быть со мной? Я думала, нам хорошо было вместе, разве не так? Ты ведь говорил, что я красивая и что тебе со мной комфортно.

Слезы все активнее подступали, кулаки сжимались, тело дрожало. Джи Хен внезапно подошла к Чонгуку и, приблизившись, поцеловала того в губы. Опомнившись, Чонгук, не рассчитав сил, оттолкнул от себя девушку так, что она упала на рядом стоящий диван. Огонь ярости и бешенства заиграл в глазах Чонгука — парень больше не собирался церемониться с этой девицей.

— Еще раз так сделаешь, — Чонгук сел сверху на девушку, лежавшую на диване, и начал шептать на ухо, — и будешь собирать себя по частям. Ты забываешься. Знай свое место, Джи Хен.

Встав с девушки, Чонгук направился к выходу, окинув в последний раз презрительным взглядом плачущую Джи Хен.

— Ну что, малыш… Теперь мы будем жить здесь, — сказала Ха Рин, оглянув гостиную своим взором. Мальчик стоял неподвижно, ухватившись за руку сестры. — Тебе здесь нравится?

— Но, нуна, значит, мы больше не будем жить в том ужасном месте? — мальчик сразу же повеселел и обнял сестру.

— Того ужасного места больше нет, — ответила Ха Рин. — Многое изменилось, пока ты лежал в больнице, Чан И. Надеюсь, теперь у нас с тобой все будет хорошо.

— Здесь так много места-а-а-а! — Чан И плюхнулся на мягкий диван и заболтал ногами. — Нуна, иди сюда!

Сэ И мигом выбежала из дома, не успев даже позавтракать. Девушка вновь проспала, потому что до позднего вечера разговаривала с Чонгуком по телефону.

— Нет, мам, спасибо! Я уже опаздываю! — выкрикнула девушка и побежала вниз по тротуару.

Автомобиль быстро довез Сэ И до школы. У самого входа Сэ И столкнулась с Ха Рин и сжала ту в объятиях.

— Что за повод для счастья? — подбежала Джихи. — Ха Рин! Ты где так долго была?

— Да, Ха Рин, что-то случилось? — спросила Сэ И, заглянув в глаза подруги.

— Нет, что вы… Все в порядке! — натянув на лицо улыбку, ответила Ха Рин, обняв подруг.

— Столько всего произошло, — активно жестикулируя руками, Джихи начала рассказывать Ха Рин все, что произошло. — …и она до сих пор молчит, представляешь? Мы знаем лишь ее имя.

— Она замкнута в себе, — задумчиво продолжила Сэ И. — Страх, боль, опустошение — все это исходит от нее. Мне кажется, что у нее что-то произошло, что-то плохое…

— И она, получается, живет в твоей квартире, Джихи? — спросила Ха Рин, выслушав подруг.

— Пусть живет. Квартира все равно пустует, — добив клубничное молоко, Джихи пожала плечами.

— Так, девчата, не рассиживаемся… У нас впереди математика.

— Умеешь же ты испортить настроение, — в унисон сказали Ха Рин и Джихи, нахмурив брови.

С утра до вечера Чимин сидел в своем офисе, загружал себя работой: стол был заполнен бумагами, телефон разрывался от звонков, ручки летали туда-сюда. Так Чимин делал всегда, когда хотел отвлечься.

— Нет, не отменяй встречу, — ответил Чимин своему секретарю.

— Вы уже переделали все, что можно, Господин Пак, — обеспокоенно произнес секретарь. — Мы уже получили дополнительные пакеты акций, прибрали к рукам JS Ent.

— Этого не достаточно, — отрезал Чимин. — Собери совет директоров. Что-то они совсем расслабились.

— Как прикажете, господин Пак.

Было уже далеко за полночь, когда Чимин вернулся в свой номер. День выдался продуктивным, как и все прошлые. Парень гонял себя из одного места в другое, чтобы ночью без колебаний заснуть на удобной кровати, не давая возможности тоске и назойливым мыслям мучить его до самого утра.

— Да, Чонгук, — телефон оповещал о входящем звонке, поэтому Чимин незамедлительно поднял трубку. — Как, уже?!

— «Да, хен, ты не заметил, как пролетело время?»

— Я буду скучать, — грустно ответил Чимин, укутавшись в одеяло.

— «Что?! Это еще что значит?»

— Ах, — Чимин ударил себя по лбу, — я забыл сказать, что не вернусь в Корею.

— «Что? Почему?!» — рассердился младший.

— Теперь мое место здесь, — вздохнул парень. — Родители все равно хотели, чтобы я был рядом с ними.

— «Хен, ты что несешь?!»

— Спокойной ночи, Чонгук-а…

«Я не хочу больше портить тебе жизнь своим присутствием, любимая…» — подумал Чимин и провалился в сон.

Да, только наедине с собой Чимин спокойно может произносить это заветное слово «любимая» и представлять лучезарную улыбку той, которую он полюбил всем сердцем и душой…

Дверь открывается, и в номер врываются Хосок и Юнги с криками:

— Вставай, мелкий! — крикнул Хосок, стянув мягкое одеяло со спящего парня.

— Ты совсем с ума сошел?! Что значит «не вернусь в Корею»?

— Уйдите, дайте поспать.

— Вставай!

Тело совершенно отказывается подниматься, голова словно приросла к подушке. Чимин открывает глаза и тут же щурится из-за яркого солнечного света. Вставать ему совершенно не хочется, поэтому парень, не обращая внимания на крики друзей, продолжает нежиться в своей кровати.

— Я к тебе обращаюсь, ленивая задница! — злится Юнги.

— Почему ты остаешься здесь? Ты пошутил? Ты же вернешься в Корею? — не унимается Хосок. — Пак, черт возьми, Чимин, ты оторвешь свой зад от постели или нет?

— Не-а…

— Ну и, теперь ты нам расскажешь?

В душе парень привел свои мысли в порядок, избавился от сонливости и ненужных вчерашних мыслей. Чимин не спеша вышел из душа и тяжело вздохнул, присев на диван.

— Что вы хотите от меня услышать? — сдался Чимин.

— Ты не полетишь домой вместе с нами? Почему? Ты остаешься здесь? Надолго? — затараторил Хосок.

— Навсегда…

— Рассказывай… — спокойно произнес Юнги.

— Я ей обещал, хен… Понимаешь? Я обещал… — начал Чимин, закрыв глаза. — Я умру в одиночестве, но ее покой больше не нарушу.

— Ты ее любишь? — спросил Юнги, откинувшись на спинку кресла.

— Люблю, как никого и никогда не любил… И без нее я умираю… Хен, понимаешь? Вот здесь, вот здесь, — парень начал тыкать пальцем в свою грудь, — болит, ноет и колит… Вот здесь пусто…

— Ну и натворил же ты дел, Чимин, — вставил свое слово Хосок.

Пак встал со своего места и медленно поплелся на кухню, напоследок сказав:

— Если не она, хен, то никто больше…

Папка бумаг в руках, портфель на спине, усталый взгляд и красные от недосыпания глаза. Сэ И с трудом переставляла ноги, направляясь в кабинет директора. Бедная девушка в последнее время не вылезает из-за компьютера — готовится к предстоящей конференции.

— Перенесли?! — завопила девушка в кабинете директора. — Завтра?! Как?. Нет, пожалуйста! Я же еще не все подготовила, написала, посчитала…

Растерянный вид выдавал девушку с потрохами. Глаза Сэ И бегали из стороны в сторону, голос заметно дрожал. Недолго думая, девушка схватила телефон и набрала номер.

— Возьми, возьми, пожалуйста… Чонгук!

— Да, Сэ И? Что-то стряслось? — посерьезнел Чонгук.

— Перенесли, ее перенесли на завтра, Чонгук… господи, когда же ты вернешься? — заплакала девушка. — Я не плакса, не плакса… — приговаривала девушка, — но сейчас мне так нужна твоя помощь, твоя поддержка…

— Родная, возьми себя в руки. Я знаю, ты справишься! Вспомни, чья ты девушка?

— Но мне так не хватает тебя… Не могу уже терпеть, устала ждать… Когда же ты меня обнимешь, а? Завтра… мне так нужна будет твоя поддержка…

— Сэ И, успокойся. Думаешь, я не скучаю по тебе? — ответил Чонгук, сжав телефон. — Не переживай сильно по этому поводу. Ты моя умница, ты справишься со всем завтра.

— Ах, мне так не хватало этих слов, — успокоилась девушка. — Извини, что отвлекла тебя.

— Что за бред? Я рад твоему звонку всегда… Подожди еще чуть-чуть, и я вернусь, — сказал Чонгук, добавив уже низким голосом: — и искусаю твои сладкие губы и шею…

Сэ И моментально покраснела и улыбнулась, схватившись за шею, будто уже предвкушая, то как Чонгук будет претворять в жизнь свои задумки.

* * *
Сэ И

После школы мы вновь заглянули к Хе Сон. Я беспокоилась за нее. Непонятное давящее чувство поглощало меня.

— Хе Сон! — быстро подрываюсь к девушке, но тут же отхожу на шаг назад, увидев у нее в руках нож.

— Господи… — прошептала Джихи.

— Хорошее начало знакомства, однако, — добавила Ха Рин.

— Положи нож, Хе Сон, — начала я спокойным тоном, — тебе это ни к чему. Не глупи.

— Я так устала… Так устала от всего…

— Успокойся, Хе Сон. Давай ты положишь нож на место, успокоишься и расскажешь нам все? — медленно подхожу к ней, выставляя руки в примирительном жесте.

— Я не хочу быть ею, не хочу… Они… н-найдут меня, найдут о-обязательно, — говорит девушка, не смотря на нас. — Бесполезно, бесполезно все.

Через секунду нож падает на пол с характерным звуком. Хе Сон падает на колени и обхватывает голову руками, покачиваясь из стороны в сторону.

— Что же с тобой стряслось?.

Уже находясь дома, в комнате, долго думаю о том, что произошло сегодня. Но долго засиживаться не могу, так как завтра самого утра начнется моя пытка — наша школа будет служить приемным пунктом для учеников частных школ со всей Южной Кореи. Придется несладко, наверное.

Сегодня я решила добраться до школы на своих двоих. Давно я не прогуливалась по Сеулу. Вижу людей: все они спешат куда-то, суетятся. Торопя время, мы не замечаем всего, что происходит вокруг. Иду по хорошо знакомой мне улице, вглядываясь в мимо проходящих людей. Да, согласна, это немного странно.

Захожу за угол и чувствую сильную хватку на своем запястье. Открываю глаза и хочу закричать, но не успеваю:

— Вот ты и попалась, — говорит незнакомец, сжимая мое горло. Пытаюсь ослабить его хватку, жадно глотая воздух. — Наглая девка, где она?! — кричит на меня.

— О чем Вы, дяденька? — бью его по руке, не смотря на противную преступную рожу.

— Вздумала укрывать ее?! — злится, ударяя меня по лицу. К счастью, удар не настолько силен, чтобы ожидать синяк.

— Я не понимаю, о чем Вы! — злюсь, замечая рядом еще человек десять таких же отморозков, как и тот, что душит меня.

— Мы поймаем и ее, и тебя, и всех, кто ее укрывал, — хриплый смех этого мужчины резал слух, мое лицо скривилось в гримасе отвращения. — Будете вместе отрабатывать…

Глава 38. Все тайное становится явным

— Мы вылетаем ранним утром, чтобы к вечеру уже быть в Корее, — говорил парень, сидя в машине. — Нет, отец. Не-е-е-ет, с чего ты это взял вообще?

— Ну же, сынок… Так сложно, что ли? — возмущался отец Чонгука.

— Она школу закончит, и тогда уже можно будет, — ударив себя по лбу, ответил парень.

— Ну, давайте сейчас, а?

— Ты хочешь, чтобы она забеременела, будучи незамужней?! Ты издеваешься? Я никогда не поступлю с ней так!

— Тогда женитесь быстрее! — обиженным тоном ответил отец Чонгука и нахмурился. — Порадуйсте старика, дети мои. У всех моих друзей уже по два внука и две внучки, а у меня ни одного. Я тоже хочу понянчить «маленькое чудо», купить подарки, кроватку. Когда ты был малышом, я не мог проводить с тобой много времени. Дай искупить вину, сын…

— Все нормально, пап… И вообще, мы еще молоды. Она, к тому же, еще и первого раза боится, — вздохнул Чонгук.

— Как тут все запущено, — рассмеялся мужчина и похлопал сына по плечу, Чонгук же что-то недовольно пробурчал.

— Что это? — спросил Тэхен.

— Это шоколад, — пожав плечами, ответил Чонгук.

— Ты же не ешь шоколад, — Джин вопросительно поднял бровь.

— Это не мне. Сэ И попросила привезти настоящий французский шоколад.

— Тогда это зачем? — увидев в руке у друга красную коробочку, спросил Намджун.

— Это тоже ей, — задумчиво ответил Чонгук. — Я ни разу не дарил ей ничего.

- *****, — руганулся Юнги, подняв брови вверх. — Это же 999 проба золота. Ты где его достал? Даже я искал для матери, но не нашел.

— Тщательнее нужно искать, — ухмыльнулся парень.

Как только девушка переступила порог образовательного учреждения, сердцебиениеее замедлилось. Кем были те мужчины, Сэ И не знает. Да и слов их она не разобрала и не запомнила, может, даже не успела, потому что жадно пыталась вдохнуть воздуха в легкие. Девушке казалось, что ее задушат прямо на том самом месте.

— Ты опоздала на пять минут! — кричит директор. — Сэ И, все ждут начала презентации. Где тебя носит?

— Я прошу прощения, директор, — поклонилась Сэ И и быстро шмыгнула в конференц-зал.

Руки не дрожали, сердце учащенно не билось, пот не выступал, глаза растеряно не бегали. Сэ И удивилась сама себе, когда вышла из конференц-зала. «Я это была или не я?» — задавалась вопросом девушка. Все присутствующие поочередно выходили из зала, не забывая хвалить «юный талант».

Уже находясь в дамской комнате, Сэ И переводила дух. Кажется, это была та самая запоздалая реакция. Только сейчас девушка осознала, что произошло. Умывшись, не взирая на косметику, Сэ И уже собралась покинуть туалет, как услышала шепот над ухом:

— Привет, — прошептали прямо над самым ухом девушки.

Сэ И взвизгнула, когда обернулась:

— Ты… ты что забыл в женском туалете?! Иди отсюда! Извращенец!

— Я так давно мечтал увидеть тебя вот так, стоя рядом, близко.

— Да кто ты такой?! — раздраженно спросила девушка, сжав кулаки.

— «Ты так красива, луна моя… День и ночь мечтаю о тебе, но не смею подойти ближе, чем на 100 метров. Ты не знаешь меня, но я знаю тебя. Увидь же меня, любовь моя».

— Это ты, — прикрыв рот рукой и расширив глаза от удивления, сказала Сэ И, вжавшись в стену. — Что ты собираешься делать? Не подходи…

Но парень не слушался…

— Я писал тебе каждые выходные, письма лежали на пороге твоего дома, на твоей парте, в твоем шкафчике, но ты ни разу мне не ответила, — нахмурив брови, констатировал парень, сокращая расстояние. — Почему?.

— Ты не мог полюбить меня, наблюдая лишь на расстоянии. Да и… что я могу тебе ответить, раз у меня есть любимый человек?

— А-а-а… — хмыкнул парень. — Тот, что ли? Чонгук?

— Да. Мне очень жаль, что я не могу ответить взаимностью. Мое сердце занято им, — произнесла Сэ И спокойным тоном, чтобы не разозлить парня, от которого можно ожидать что угодно.

— Чем хуже я?! — вспылил парень. — Ты разлюбишь его и полюбишь меня! Я знаю это! — подрываясь к девушке, он вжимает ее в стену, наваливаясь всем телом.

— Что ты делаешь?! Отойди от меня! — вопит девушка.

Всему, что задумал незнакомец, не суждено сбыться, во всяком случае, сейчас и в этом месте. Уже через несколько секунд после того, как парень начинает задирать юбку девушки, в дверь школьного туалета постучались. Послышались возмущенные женские голоса. Парень отрывается от Сэ И, а та успевает зайти в кабинку. Главное, чтобы ее никто не увидел.

— Я запомню тебя, Сон Кван Су, — шепчет девушка, смахивая слезы.

— Вы что-нибудь разузнали? — спрашивает Юнги.

— Да, господин. Она во всем созналась.

— Я так и знал, — самодовольно улыбнувшись, ответил Юнги.

— Чуяло сердце мое, что не все тут так просто, — закатил глаза Хосок.

* * *
Сэ И

Оказавшись дома, я плюхнулась на кровать. Что произошло с моей жизнью за последний год? К стенке прижимают, пытаются убить, хотят изнасиловать. А ведь еще недавно я вела спокойную жизнь…

— Мам? Откуда это все? — спрашиваю у матери, обнимая со спины.

— Это подарки от будущего зятя, — улыбнулась мама.

— Он приехал?!

— Я не знаю, — пожала плечами мама.

Скорее всего, он просто хочет сделать мне сюрприз, поэтому и не звонит. Нужно на всякий случай привести себя в порядок.

— Я ушла! — с этими словами я полетела на второй этаж, в свою комнату.

Когда очередь дошла до одежды, я тут же вспомнила слова Чонгука. Да, нужно надеть что-то эффектное, но длинное, соблазнительное, но закрытое. Выбор остановился на кожаной юбке-карандаш, доходящей до самых колен, лакированных туфлях, и белой непрозрачной блузке, у которой можно завязать бантик у самого горла. Нет, про синяки на шее я не забыла. Нужно хотя бы попытаться замаскировать эти следы. Я ошибочно полагала, что никаких следов удушья не останется. Наивная, что ж еще сказать…

Я знаю, что он любит, когда я подчеркиваю свои достоинства, а не открываю их. И мы с ним в этом схожи.

Ровно 20:30 к дому подъехал автомобиль, и я в который раз убедилась в том, насколько хорошо я изучила Чонгука.

* * *
Ресторан был, действительно, большим. Яркая вывеска «Bellagio» своим видом манила посетителей, но только, конечно, тех, у кого кошельки никогда не пустовали. Сэ И медленно шагала по ресторану, осматривая его и уже в который раз восхищенно охая и вздыхая. Складывалось такое ощущение, будто это покои самой королевы Великобритании.

Оправдываться и говорить, к кому она пришла, Сэ И не пришлось: ее тут же узнали и засуетились. В помещении играла тихая музыка, исполняемая оркестром. Чонгук сидел за столиком, находящимся в самой середине освещенного зала, и терпеливо ожидал свою девушку. Как только Сэ И увидела его, то сразу же рванула к нему. Слезы наворачивались на глаза, сердце бешено стучало — девушка подбежала к Чонгуку и обняла, обвив руками его шею. Чонгук дернулся от неожиданности и повернул голову. Увидев заплаканные глаза и почувствовав сдавливающие объятия, парень улыбнулся.

Все это время, которое Чонгук потратил на ожидания девушки, на него глазела добрая женская половина посетителей этого далеко не дешевого ресторана. Но Чонгук же только поглядывал на наручные часы и вымученно вздыхал: ему очень хотелось вновь обнять ту, что поселила в его сердце такое теплое чувство, как любовь.

— Я скучал… — нарушил тишину Чонгук, когда Сэ И, наконец, отпустила его. Парень взял ее за руку и подвел к себе, вытерев слезы с щек любимой девушки. — А ты не скучала?.

Но Чонгук не стал дожидаться ответа — парень быстро притянул к себе заплаканную девушку и обнял так, как никогда не обнимал.

— День без тебя — это пытка, а тут целые три недели, — всхлипнула девушка, уткнувшись носом в шею парня. — Как же я скучала по тебе…

Черные брюки, лакированные туфли, серебряный браслет на руке, пара таких же серебряных колец на пальцах, белоснежная рубашка, воротник которой был немного приоткрыт, предоставляя женщинам возможность полюбоваться на великолепную ключицу парня. Кто-то восхищенно и умиленно наблюдал за парочкой, кто-то недовольно фыркал и отводил взгляд, одновременно закатывая глаза.

Заметив взгляды, обращенные на них, Сэ И засмущалась и попыталась выбраться из объятий. Тогда Чонгук прижал ее еще сильнее и вдохнул родной запах, улыбнувшись:

— Плевать я хотел на них, — произнес парень, проведя носом по шее девушки. — Одно твое слово, и все они исчезнут…

— Так нельзя, — смутилась девушка, поцеловав парня в макушку и отстранившись.

— Все такая же правильная, — улыбнулся парень.

Девушка замерла, заглядевшись на его улыбку. Обратив внимание на внешний вид Чонгука, Сэ И нервно сглотнула. Ей хотелось упасть ему в ноги и восхвалять его, как какое-то божество. Неужели, девушка только сейчас осознала, насколько сексуален, притягателен, обаятелен — привлекателен был он?.

— Присаживайся, — сказал Чонгук, отодвинув стул, чтобы девушка заняла свое место. — Мы ни разу не посещали с тобой подобные места, поэтому я решил пригласить тебя сюда. Я так соскучился по тебе, даже по тому, как ты ешь. Заказывай все, что угодно, — усмехнулся парень. Поглаживая ладонь девушки и счастливо улыбаясь, Чонгук подозвал официанта.

Открыв меню, Сэ И чуть не поперхнулась слюной, а глаза на лоб полезли. Одно блюдо стоило половины месячной зарплаты ее родителей. «Какое расточительство», — подумала девушка и закрыла меню. На вопросительный взгляд парня послужило ответом тихое «я не голодна, спасибо».

— Я знаю, что ты хочешь есть. Наверняка пока собиралась, не успела нормально поесть, — сказал парень и сам сделал заказ.

Пришлось взяться за вилку и ложку, иначе парень бы обиделся. К тому же, это все денег стоит. Было бы еще большим расточительством заказать еду и не съесть ее.

Вечер для двоих проходил просто замечательно: смех, блеск в глазах, улыбки на лицах, объятия, откровенные разговоры и нежный, чувственный медленный танец. Обхватывая талию девушки, Чонгук прижимал ее к себе, гладил прямые волосы, целовал лоб и аккуратный нос, шептал, как сильно он ее любит, рассказывал, чем занимался все это время в Париже.

— Не смотри на нее, пожалуйста, — шепнула Сэ И, поворачивая голову Чонгука к себе. — На меня смотри…

Чонгук лишь рассмеялся, но промолчал. Продолжая кружить девушку в танце, он изредка поглядывал в сторону.

— Она тебе уже глазки строит, а ты только рад? — возмутилась девушка, чувствуя, как к глазам приливают слезы.

Чонгук усмехнулся, но решил промолчать. Интересно, что же будет дальше?

— Ты ревнуешь? — спросил Чонгук, самодовольно ухмыльнувшись.

— Мне хочется плакать, когда ты смотришь не на меня… — всхлипнула девушка. — Я тебе так надоела уже? — Чонгук округлил глаза, но так же промолчал. — Смотри на меня, пожалуйста, только на меня… Вот так смотри, только ты…

— Глупая, — Чонгук стукнул девушку по лбу и тут же поцеловал то же место. — Я смотрю туда, потому что ищу глазами управляющего. Мне серьезно кажется, что все они тут лишние, — рассмеялся парень, притянув девушку еще ближе. — Может, выгоним их всех, а? Тебе не кажется, что они нам мешают? — прошептал парень. — Не смей больше и мысли допускать такой… Никакая кукла мне не нужна. И я плевать хотел, что они делают. Пускай дальше пускают слюни на меня, но ложатся под пузатых мужиков.

— Прости… — виноватым тоном голоса ответила Сэ И и примкнула к груди парня. — Мне страшно, что ты меня бросишь однажды, как ненужную вещь. Иногда мне кажется, что это все сон, что я не заслуживаю твоей любви… Я боюсь представить себя без тебя…

— Откуда у тебя такие мысли? — возмутился парень и обнял девушку еще сильнее, устраивая свой подбородок на макушке головы Сэ И. — Это уже не просто любовь, Сэ И, — шептал парень прямо на ухо Сэ И, — это привязанность. Я люблю тебя очень сильно, но также сильно и крепко я привязался к тебе. Я не представляю рядом с собой больше никого, кроме тебя, я не желаю больше никого, кроме тебя. Ты мой человек, ты моя девушка, моя будущая жена и будущая мать моих детей. И я не спрашиваю, я утверждаю… Слышишь? Ты только моя.

Крепкий, долгий и страстный поцелуй…

— Поехали домой? — отстранившись, спросил Чонгук, и Сэ И в ответ кивнула.

— А почему дом пуст? — обойдя все три этажа, спросила Сэ И.

— Потому что я освободил всех, — спокойно ответил парень и повалил девушку на кровать. — Давай спать, м?

— Сначала в душ, — ловко выбравшись из-под парня, ответила девушка и рванула в ванную, чтобы ее не поймали.

— Хитрая…

Пока девушка была в душе, Чонгук переоделся в свою домашнюю одежду и лежал на кровати в ожидании. Хлопнув неожиданно себя по лбу, он тут же встал и потянулся к своей сумке. Шоколад и колье — вот о чем забыл парень!

— Ты такая сексуальная в моей футболке, — возбужденно промычав, заметил парень. Подойдя к девушке, стоящей у зеркала, Чонгук обвил руками талию ее со спины и положил голову на плечо. — Постой так минуту… — парень потянулся к карманам. — Держи.

— Ты не забыл?! — взвизгнула девушка, тут же открывая огромную коробку шоколада.

— Как я мог забыть? — спросил Чонгук и начал любоваться картиной: счастливая девушка отправляла кусочек за кусочком себе в рот, блаженно прикрывая глаза. Парень в очередной раз удивился.

«Как мало ей нужно для счастья», — подумал парень и вновь поцеловал девушку в лоб.

— Закрой глаза, — скомандовал парень, и девушка послушалась. Чонгук быстро вложил в ее руку коробочку с золотым украшением. — Открывай, — сказал Чонгук, и девушка вновь послушалась.

— Э-это… зачем? — шокировано спросила Сэ И и открыла бархатную коробку. Глаза тут же полезли на лоб, а рот открылся в непонятном немом крике.

— «Э-это»… тебе, — передразнил Сэ И Чонгук и извлек из коробки золотое украшение. — Чтобы все знали, что моя, чтобы ты не забывала, что моя, — шептал Чонгук.

Потерявшись в своей радости, Сэ И забыла про одну проблему — про синяки, поэтому, когда Чонгук собрал ее волосы, тем самым открыв вид на шею девушки, украшение тут же отправилось восвояси.

— Что это? — сдерживая гнев, спрашивает Чонгук и заглядывает в глаза своей девушки. — Что это? — переспрашивает парень, подталкивая девушку к зеркалу. — Кто это сделал?! Как это произошло?! Кто посмел?!

— У-успокойся, все нормально… — только и смогла выдавить из себя девушка.

— «Успокойся»?! Ты серьезно?! — вспылил Чонгук и начал надвигаться на дрожащую девушку. — Я спрашиваю еще раз… Кто это сделал? Когда? Где это было? Если ты сейчас расскажешь мне, то я оставлю их в живых.

«Наверное…» — тут же промелькнула мысль в голове у парня.

— Я шла на конференцию… Меня зажали какие-то мужчины и начали душить и угрожать. Они сказали, что я поплачусь за свою доброту, что мы с моими подругами будем вместе отрабатывать… — протараторила девушка и обняла парня. — Не злись, пожалуйста, не злись… Я не хотела беспокоить тебя по этому поводу.

— «Беспокоить»?! Ты снова начинаешь это?! — гневался Чонгук, заглядывая в глаза своей возлюбленной. — Если с тобой что-нибудь случилось бы?! А?! Что бы я делал тогда… скажи мне, что бы я делал тогда?!

— Умоляю, прости меня… — плакала Сэ И, сжимая в руках футболку парня.

— Прощу, если ты прямо сейчас расскажешь мне все, что скрываешь. Я убью этих мразей, убью собственными руками! — сжимая кулаки, говорил Чонгук, медленно успокаиваясь под натиском нежных женских объятий.

— Хорошо, любимый, хорошо…

И Сэ И рассказала все: про странные письма, редкие, но подозрительные преследования, наконец, и про самого влюбленного в нее парня, и про тот самый инцидент, случившийся с ней на пути в школу.

— Почему ты шла одна, а?! — не успокаивался парень, продолжая сверлить девушку взглядом. — Ты должна быть под охраной!

— Я хотела пройтись, — пискнула девушка, сильнее сжимая парня. — Просто захотелось прогуляться до школы, подышать воздухом.

— Не делай так больше, — выдал парень, смягчившись. — Я волнуюсь за тебя каждую секунду, каждую минуту и час, каждый день!

— Но ведь все обошлось, — улыбнулась девушка. — Я в порядке. Я тут, рядом с тобой… Теперь-то я в безопасности.

Чонгук молчал и что-то тщательно обдумывал в своей голове. Взгляд стал задумчивым и расчетливым, губы скривились в некой странно-зловещей полуулыбке, а руки все так же удерживали рядом любимую девушку. Очнувшись, Чонгук вспомнил о колье и вновь потянулся за ним. Девушка отстранилась, и тогда парень обошел ее, встав со спины.

— Никогда не снимай его, — парень обдал горячим дыхание шею девушки, отчего та мгновенно вздрогнула, заворожено глядя в зеркало. — Я не дам тебя в обиду…

Чимин осматривал в последний раз свой дом и грустно вздыхал. Уладив вопросы, касающиеся недвижимости, и собрав все вещи, он уже собирался сесть в машину и укатить в аэропорт, как на телефон поступил звонок.

— Эй, мелкий, дуй сюда!

— Я опаздываю на самолет. Мне будет вас не хватать, — не слушая просьбы старших, ответил Чимин.

— Неси сюда свой зад! — разозлился Юнги. — Сейчас же!

Поворачивая руль автомобиля, Чимин недовольно нахмурился. Зачем он слушается хенов? Зачем делает все это? Уже через 30 минут у него самолет, но Чимин вынужден делать то, что делать ему совершенно не хочется.

— Друг, — говорит Юнги и кладет свою руку на плечо только вошедшему Чимину, — мы все разузнали.

— Я верил в тебя, Чимин, — добавил Хосок и грустно улыбнулся.

Чимин все еще пребывал в неведении. С чем его поздравляют? Но сомнения сменились негодованием и удивлением, когда Хосок сделал два шага в сторону, открывая обзор на кого-то маленького и сжавшегося на полу.

— Г-господин… простите меня, умоляю Вас, — всхлипывала куртизанка, пытаясь выбраться из сдавливающих запястья веревок.

— Знакомить вас не буду… Вы итак хорошо знакомы, так ведь? — ухмыльнулся Юнги. — Пожалуй, начнем.

Юнги рассказал все, что им удалось узнать: от начала до конца. Глаза Чимина наливались кровью, грудь вздымалась, выдавая тяжелое дыхание брюнета, на лице отражались нескрываемые ненависть, гнев, сожаление.

— Т-ты… — запнулся парень после того, как дослушал рассказ, — к-как ты…

Чимин присел на кресло. Хорошо зная друга, Хосок подошел ближе, остерегаясь дальнейших действий парня.

— Как ты посмела?! — ударяя кулаком по креслу, Чимин подлетает к девушке и хватает ту за волосы. — Да кто ты такая вообще?! ****!

— Простите, Господин, пожалуйста… умоляю Вас! — взмолилась девушка, заливаясь горькими слезами. — Я хотела Вам помочь!

— «Помочь»?! — взревел парень, оттянув волосы еще больше и грубо подняв голову девушки за подбородок, продолжив: — ты мне помочь хотела?! У тебя мозги есть?!

— Умоляю, пожалейте… Я не думала, что все обернется не так, как я планировала!

— Помогла! Твою мать, помогла! Я тебя поздравляю! — небрежно откинув обессилевшее тело, Чимин принялся ходить по комнате туда-сюда. — Ты! Да кто ты такая?! Ты никто! Да как ты посмела! — кричал парень, схватив девушку за воротник. — Помочь хотела?! Помочь?! Да ты хоть знаешь, что натворила?! Я… из-за такой твари, как ты, я навредил любимой девушке! Ты, продажная шлюха, кто давала тебе право совать свой длинный нос в мою жизнь?! — процедил парень, впечатав куртизанку в стену, вцепившись руками в ее горло. — Я убью тебя! Прямо сейчас и здесь! И ничто мне за это не будет! А знаешь почему? — устрашающе начал шептать Чимин, даже не думая ослабить хватку на горле бедной девушки. — Потому что ты мусор, шваль, дрянь, на которую всем плевать! Твоя работа раздвигать ноги и стонать в голос! Ты ничто, ты ничтожество…

— Ты ее задушишь сейчас, — спокойным тоном произнес Юнги.

— Все, успокойся, — оттаскивая друга от куртизанки, приговаривал Хосок.

Девушка сползла по стене на пол и закашляла, еле восстанавливая дыхание. Слезы текли ручьем, руки дрожали — она впервые так сильно кого-то испугалась.

— Что с ней делать-то? — спросил Юнги, встав со стула.

— Расчленить, увезти в лес, закопать, — выделяя интонацией каждое слово, Чимин гневно воззрился на девушку. Если бы не Хосок, так крепко удерживающий его, Чимин бы давно придушил эту девушку, не внимая угрызениям совести. — Дрянь, ты у меня еще за все ответишь…

Пока Хосок уводил злого парня из комнаты, Юнги медленно подошел к плачущей девушке и поднял ее голову за подбородок, нагло ухмыльнувшись, сказал:

— Ты же не хочешь смерти?

— Н-нет, что Вы, Г-господин… — встала на колени куртизанка и сложила руки в просящем жесте. — Пощадите, пощадите…

— Сможешь меня переубедить? — спросил парень, подойдя к девушке так, что ширинка его брюк оказалась на уровне ее лица. — Открывай-ка ротик…

— Ты знаешь, что тебе пить нельзя. Тебе и капли хватит, чтобы через минуту опьянеть… К тому же, алкоголь — тоже в какой-то степени афродизиак. Алкоголь ведь отключает процессы торможения в нашем мозге, так? — Чимин кивнул. — То есть алкоголь закрывает на время разум, запечатывая его за семью печатями. А эта дура смешала алкоголь с синтетическим афродизиаком — опрометчивый поступок с ее стороны. По ее словам, она навалила туда даже больше, чем полагается, потому что спешила и боялась быть взятой с поличным. Твой дом находится недалеко от борделя, значит, дорога домой не заняла много времени. И не стоит забывать про то, что у тебя уже был половой акт прямо перед употреблением этого вещества, следовательно, действие вещества началось уже тогда, когда ты прибыл домой. К сожалению, твои чувства к Ха Рин только обострили ситуацию — подлили, так сказать, масла в огонь, — закончил Хосок, похлопав друга по плечу.

— Хен, я идиот, — парень схватился за голову.

— Ты не виноват, Чимин-а… Ха Рин оказалась не в том месте не в то время.

— Сейчас поглядим на нее, — сказал Чонгук, укорительно взглянув на Сэ И. — Всякий сброд только пригреваешь, Сэ И.

— Она нормальная, — возразила девушка. — Злюка ты.

— А ну иди сюда…

Намджун, Джин, Чонгук, Тэхен, Джихи и Сэ И находились в квартире Джихи. Все смотрели на Хе Сон, сидящую у окна. Девушка так же молчала и смотрела в окно, вздрагивая от каждого шороха. Хосок, Юнги и Чимин скоро должны были подъехать.

— Хе Сон, — окликнула девушку Сэ И, — мы хотим тебе помочь… Доверься нам…

Закончить свою речь Сэ И не дал хлопок двери и вопль Хосока:

— Где туалет?!

Ворвавшийся в квартиру Хосок немного разбавил неловкость, висящую в гостиной. Уже находясь в ванной комнате, парень быстро стянул с себя брюки, невольно заметив очень интересную вещицу, лежащую на полке около раковины. Зрачки парня расширились, и он взял эту вещицу в руки, впоследствии прошептав:

— Х-хе С-сон?.

Глава 39. Я сделал это!

Ослепленный ложью, ты пытался залечить душевную рану, пытался отвлечься. Утопая в жаркой похоти тел десятков распутных женщин, ты думал, что сможешь забыть ту единственную, чей образ остался в твоем сердце с раннего детства и продолжает оставаться там и по сей день…Ты злился… злился на себя и на нее, злился на судьбу, что свела вас вместе, а затем так жестоко и грубо развела…

То, что осталось за кадром…

Лунный свет пробирается в темную комнату, приоткрыто окно, тишина и размеренное дыхание…

— Почему же ты такая непослушная?. — тихий шепот и мягкое прикосновение губ. — Заставляешь волноваться за тебя, глупую, ежеминутно. Думаешь, я спокойно закрою глаза, если тебя кто-то обидит? — парень любуется умиротворенным лицом своей девушки, нежно проводя пальцами по ее шее.

Заранее поставленный на беззвучный режим телефон оповещает о звонке светящимся экраном. Чонгук ловко сползает с кровати, бесшумно подкрадываясь к столу, чтобы не разбудить Сэ И. Добравшись до цели, парень берет в руки телефон и довольно ухмыляется:

— Докладывай, — звучит строгий голос парня после того, как он выходит в длинный коридор. Выслушав своего собеседника и потерев шею, Чонгук ответил: — Первого пока оставьте в покое, вторых ты знаешь куда доставить. И ничего не предпринимать до моего приезда.

Чонгук заканчивает телефонный разговор и перед тем, как вернуться в комнату, обходит все три этажа, осматривая каждый уголок. Парень сам не знает, зачем это делает. Вызвав начальника охраны, приказывает усилить охрану в ночное время и не спускать глаз с молодой госпожи.

Уже в спальне:

Сэ И морщится и резко открывает глаза, шаря руками по второй половине кровати. Пусто. Тишина давит. Девушка беспокойно оглядывается и зовет парня, поднимаясь с кровати. Телефона на столе нет, тапочек тоже, да и не видны вещи, потому что перед сном он всегда снимает их. Сэ И вновь опускается на кровать, подминая под себя ноги, и ждет. Ждет, потому что заснуть не может без него.

«И когда успела стать такой трусихой?» — думает девушка, останавливая взгляд на двери.

Действительно. И когда же? Может, Сэ И просто-напросто позволяет себе рядом с Чонгуком быть нежной, нерешительной, застенчивой, милой — быть девушкой? Не зря говорят, что каждому нужна ласка…

— Ну, и чего не спишь? — нарушает тишину парень, незаметно для девушки подкрадываясь, когда та прикрывает глаза и дует губы. — Напугал?

— Почему тебя не было рядом?. — все еще дуется Сэ И, отчего Чонгук смеется и укладывает ее обратно в кровать, примостившись рядом. Сэ И удобно устраивается на груди парня и обвивает его руками, прижимаясь носом к шее. — Не могу заснуть, когда тебя рядом нет. Не уходи больше…

Чонгук времени зря не теряет и, ехидно ухмыляясь, приземляет свою ладонь на ягодицу девушки, попутно сминая ее. Да, его улыбку не видела ни одна девушка, с которой он делил постель.

— Спи, — шепчет Чонгук и целует довольно улыбающуюся девушку в макушку. Услышав тихое сопение, парень шепчет: — Никто не посмеет причинить тебе боль… — сам закрывает глаза.

— Х-хе С-сон?.

«Что за.?» — думает шокированный Хо Сок.

Желание освободить свой мочевой пузырь от уже безвредных продуктов распада отходит на второй план.

— Сэ И! — вылетает парень из туалета и тут же зовет девушку. Сэ И непонимающе смотрит на Хосока и замечает в его руках весьма интересную вещицу. — Чье это?.

— Я не знаю…

— Чье это? Узнай!

— Чего кричишь?. — пугается Сэ И, хмуря брови.

— Хен, что-то не так? — минута и Чонгук уже тут как тут. — По какому поводу споры?

— Та девушка, она еще не заговорила? — собравшись с мыслями, подводит итоги парень и смотрит куда-то сквозь Чонгука, щуря глаза. — Где она?. Я должен кое-что выяснить…

— Это м-мне? — робко произносит девочка, на лице которой невольно появляются две ямочки.

— Не снимай его никогда, — отвечает мальчик. — Я сам его сделал для тебя. Мы ведь… друзья навеки?.

Довольные мальчик и девочка радовались, улыбаясь друг другу… Однако никто из них и не догадывался, что эта встреча для них была последней…

Хе Сон сидела на диване и смотрела в окно. Услышав крики насчет какой-то найденной вещицы, она сразу же схватилась за свою шею. Не нащупав на ней ничего, девушка ужаснулась и с дикими охами и ахами спрыгнула с дивана.

— Отдай! — потребовала Хе Сон у Хо Сока, даже не подняв головы. Сжимая кулаки, девушка подошла ближе к парню и более твердо сказала. — Отдай сейчас же!.

Но парень даже не шелохнулся. Внимательно осматривая девушку, Хо Сок что-то прикидывал у себя в голове.

— Отдай, я сказала!. — дрожащим голосом повторилась девушка.

— Хе Сон, — позвала Сэ И девушку, и Хо Сока словно током ударило.

«Хе Сон… Хе Сон-а…»

— Ты будешь скандалить из-за какой-то дешевой вещицы? — подошедший Тэхен закатил глаза и обнял наблюдающую за сценой Джихи.

— Ты не понимаешь! — огрызнулась Хе Сон. — Этот кулон — самое дорогое, что у меня есть!. Вы не понимаете…

«Неужели, это ты, Хе Сон?. — думал Хосок. — Прошло 10 лет, а ты все еще хранишь мой подарок?»

— Хе Сон… — Хо Сок подошел к девушке и сам надел этот кулон ей на шею. — Хе Сон-а…

К этому времени уже весь народ собрался в прихожей и внимательно наблюдал за Хо Соком и Хе Сон. Как только кулон вернулся на свое законное место, девушка успокоилась и вытерла слезы.

— Не могу поверить… — шептал Хо Сок. Кажется, из них двоих только сам Хо Сок узнал в бывшей незнакомке свою подругу детства и по совместительству первую детскую любовь. — Сон-Сон…

Стоило парню прошептать это на ухо Хе Сон, как та тут же расширила глаза от удивления и, словно кипятком ошпаренная, отпрыгнула от Хо Сока.

— Откуда ты знаешь… Ведь так только меня называл… он… — слезы собирались в уголках глаз девушки, ее колени задрожали. На ватных ногах девушка подошла к Хо Соку и дрожащими руками дотронулась до лица парня. — Х… Хоби… Хоби… — начала задыхаться девушка, глотая слезы одновременно. — Хоби! — закричала Хе Сон.

Все в удивлении воззрились на парня и девушку. Хе Сон вцепилась в Хо Сока руками, сильнее сжимая его в объятиях.

Они встретились… Невероятно! Спустя 10 лет… Тщетные поиски, реки пролитых слез и зовы помощи…

— Хоби… — все так же задыхаясь, сквозь слезы говорила Хе Сон, жадно обнимая парня. — Хоби… милый…

— Хе Сон, — парень пребывал в не меньшем шоке, чем девушка. Хо Сок не мог поверить в то, что они встретились, в то, что он, наконец, снова видит ее, слышит ее голос.

— Не оставляй меня, не уходи, — шептала девушка, жадно глотая воздух, — не уходи… не оставляй меня одну… пожалуйста… Хоби, милый…

— Вы знакомы? — выбравшись из объятий Чонгука, спросила Сэ И.

— Несите попкорн и колу. Мелодрама продолжается, — хмыкает Намджун.

— Успокойся, Хе Сон. Я здесь с тобой. Не плачь, — шепчет Хо Сок, поглаживая растрепанные волосы девушки. — Ты ведь расскажешь нам все?

Вскоре все переместились в гостиную. Пока Сэ И и Джихи суетились на кухне, чтобы приготовить легкий перекус всем гостям, Хо Сок продолжал успокаивать девушку, целуя ту в лоб. Хе Сон казалось все происходящее с ней просто сном — девушка боялась, что вот-вот она очнется, откроет глаза и Хо Сок исчезнет.

— Я была на седьмом небе от счастья, когда ты подарил мне кулон, сделанный своими руками, — начала Хе Сон, сжав ладонь друга. Все следили за каждым ее действием и взглядом, улавливали смысл каждого слова, хмуря брови или же прищуривая глаза. — Я и понятия не имела, что тот день окажется последним днем, когда мне было позволено находиться рядом с тобой, — прикрыв веки на несколько секунд и тяжело вздохнув, сказала Хе Сон. В этом тяжелом вздохе отражались боль, обреченность и печаль. Видимо, девушке было крайне неприятно вспоминать прошлое. — «Хосок — птица не твоего полета, Хе Сон», — сказала твоя мама мне напрямую на следующий день. Эта фраза до сих пор звучит у меня в голове всякий раз, когда закрываю глаза, — со стороны «зрителей» послышались удивленные вздохи и ахи. — Каждый день я пыталась найти тебя, даже выяснила твой новый адрес местожительства. Ха, вот же наивная… Мне строго-настрого приказали не приближаться к твоему дому, поэтому каждый раз, когда я нарушала эти запреты, меня грубо хватали за руки и за ноги и — в буквальном смысле этого слова — выбрасывали на улицу, словно мешок мусора, — переведя взор в окно и сжимая кулаки, Хе Сон продолжила: — Впервые в жизни мне показалось, что я кому-то нужна. Ты стал для меня семьей. Я ехала в другой конец города в надежде на то, что ты случайно увидишь меня. Хотя ты всегда был… окружен охраной, передвигался только на автомобиле с личным водителем. У меня не было шанса… И сейчас — нет. Ведь я «никогда не буду достойна тебя»…

— Хе Сон-а-а, — шокировано протянул парень, сжав губы в тонкую полоску.

— Наивная маленькая девчонка на протяжении 10 лет пыталась вернуть себе друга. Ведь она просто хотела вернуть своего единственного друга, она хотела дружить… — уставившись в одну точку, безжизненным голосом медленно проговорила Хе Сон в то время, как по ее щеке скатилась одинокая слеза. — …А потом ты уехал заграницу так же внезапно, как и вернулся оттуда. Еще позже девушки… много девушек вокруг тебя… Девушек, на фоне которых я просто жалкое ничтожество — простая девчонка, которая лезет к богатому парню со своей дружбой, со своей уже давно ему ненужной дружбой…

— Это не так, Сон-Сон… Не так…

— Лишь… пять лет назад, не увидев в глазах твоих взаимной тоски, я отпустила тебя… Отпустила, сохранив навсегда твой подарок, подарок, который ты сделал мне… сам… — несколько странно улыбаясь, девушка потянулась к кулону и начала медленно поглаживать его своими тонкими пальцами…

Черная дверь квартиры хлопнула, и в квартиру зашел Чимин. Парни радостно понеслись навстречу другу, чтобы дать дружеского пинка и подзатыльника гостю. Войдя в гостиную, парень осмотрел всех, а затем и присоединился к общему занятию. Ха Рин, словно почувствовав на себе пронзительный взгляд Чимина дернулась, ухватившись за руку Сэ И, однако мистер Я-совсем-не-ревную-просто-не-хочу-чтобы тебя-отрывали-от-меня тут же вернул руку девушки на законное место, одаривая Ха Рин далеко не добрым взглядом.

Хе Сон чувствовала себя музейным экспонатом, на который смотрели удивленные десять пар глаз.

— Мне некогда смотреть сопливую дораму, что разворачивается у меня перед глазами, — встает Чонгук, утягивая за собой Сэ И. — И вам тоже не стоит смущать двух влюбленных.

Как по команде все поднялись и разбрелись по квартире, оставляя Хосока и Хе Сон наедине.

— Я не забывал тебя! — бесился Хо Сок. — Слышишь? Ни на минуту я не забыл тебя! Я тоже искал тебя.

— Ты так изменился, Хоби… — отрешенно шептала девушка. — Взрослый мужчина…

— Ты слушаешь меня? — подойдя вплотную к Хе Сон, спросил Хо Сок.

— Обними меня, пожалуйста… Как в детстве. Помнишь? Помнишь, как мы веселились?. Как постоянно улыбались друг другу, как… как ты ударил того мальчика, чтобы защитить меня, как вместе ели мороженое, попутно пачкая друг друга?

— Я помню, Хе Сон. Я все помню, — руки сами потянулись обнимать это беззащитное создание, мягкие губы вновь коснулись лба девушки, отчего та мгновенно вздрогнула.

— Хо Сок. — начала девушка.

Хо Сок, перебив девушку, отстранился от нее и заглянул в карие глаза, решительно проговорив:

— Я люблю тебя… — чувства, что так долго он хранил в себе, вырвались наружу, нашли свой «звездный час».

— Хо…

— Я люблю тебя, слышишь?! Я люблю тебя, Хе Сон!

— Она просила тебе передать, что больше не хочет дружить с тобой, мой мальчик, понимаешь?

— Ты лжешь, мама, лжешь… — плакал мальчик, сжимая браслет дружбы в руках. — Мы друзья навеки… Она же пообещала мне…

— Будет лучше нам переехать отсюда, малыш. У тебя будут новые друзья, друзья, которые тебя не бросят, Хосок-и. Не плачь, мама с тобой…

— Нам пора в школу, Чонгук, — кивнув Ха Рин и Джихи, произнесла Сэ И. — Может, ты уже выпустишь меня из объятий? — смеялась девушка.

— Чуяло мое сердце, что не все тут так просто, — задумчиво сказала Джихи, нежась в объятиях своего молодого человека.

— Кто бы мог подумать… — в унисон сказали Джин и Юнги.

— Эй, засранец! — перевел тему Чонгук. — Так ты все-таки остаешься?

— Ты как с хеном разговариваешь? — возмутился Чимин. — Намджун-хен, скажи ему, чтобы он меня хеном называл.

— Ага, ты хочешь, чтобы он меня потом нагнул? Сами разбирайтесь, — увильнул Намджун и запрыгнул в свой автомобиль. — Ладно, ребят, нам с парнями в компанию нужно.

Джин и Юнги последовали примеру Намджуна, и уже через несколько секунд их и след простыл.

— Замечательно… — ухмыльнулся Чонгук. — Значит, мы с вами отправляемся по делам, очень важным таким… делам.

Сэ И и Джихи подозрительно покосились на них. Одна Ха Рин стояла с опущенной головой, не смея поднимать своего взгляда на человека, которого она все еще боялась.

* * *
Чимин

Не поднимает голову… Боится меня все еще. Ах, какой же я идиот…

Содрогаюсь от звонка мобильного — звонит Юнги-хен. Они же только что уехали.

— «Так и будешь молчать, осел? Ты узнал правду, чего стоишь столбом? Обними ее, попроси прощения, расскажи правду. Уверен, она тебя поймет… и простит. Не бездействуй, дебил!» — протараторил Юнги-хен и был таков.

Оправдания… Что они мне дадут? Чего я добьюсь ими?. В конце концов, это я сотворил с Ха Рин такое… И мне нет прощения…

* * *
Трое парней расселись по своим автомобилям и тронулись с места. Все утро Чонгук хотел как можно быстрее перейти к этим самым «делам», но все никак не было удобного момента. Теперь же он отыграется, теперь же он развлечется.

— О каких таких делах они говорили? — спросила невзначай Джихи.

— Не знаю, но я скоро узнаю.

Девушки как раз успели к началу первого урока. Никто не любил опаздывать, учитывая, что преподаватель был крайне придирчивым по этому поводу.

— Какие же они тяжелые… — бурчала Сэ И, держа в руках стопку книги, которые ее попросили отнести учителю английского. — Руки накачаю такими темпами.

Запланированная остановка у женского туалета с целью перевести дух и набраться сил вылилась в совершенно другое русло: Сэ И слышала голоса, доносящиеся из туалета, и она бы проигнорировала бы их, если бы не услышала свое имя. Вспомнив все просмотренные ею фильмы про шпионов, девушка прижалась к стене и затаила дыхание. Разговор не прекращался, а, напротив, набирал обороты.

— Ненавижу ее… Ненавижу…

— Что он в ней нашел?. — банальный риторический вопрос очередной СэИ-ненавистницы.

— Перестаньте сопли пускать… Вам все бы равно не светило быть с ним, — Сэ И услышала хоть одну адекватную фразу. — Откройте глаза, наконец. Он никогда не видел в вас больше, чем секс-игрушки.

— И чем же мы хуже?

— И то верно! — подхватил чей-то голос. — Ты ведь даже не ложилась под него, чтобы так утверждать!

— Он такой мужественный, сексуальный, харизма так и прет, как говорится… Ум и талант, огромные счета в банках, уважение на мировом рынке — у него есть все. И почему же такой мужчина достался именно ей?

— А я ведь даже никогда его улыбки не видела… А так хотелось и сейчас… хочется.

— Ну, наверное, «такой мужчина» предпочитает «ненадкушенный плод». А вы уже, увы, «надкушенные», — в голосе этой говорящей девушки слышались явная ирония и сарказм, — и не раз.

— Мы в 21-ом веке живем! Кому нужно это целомудрие?

— Оно нужно, в первую очередь, вам любимым, — устав выслушивать бессмысленный разговор, Сэ И на свой страх и риск вошла в дамскую комнату. — «21 век»… Прежде всего, ваше целомудрие — это ваша честь! Девушки в наше время забыли о чувстве собственного достоинства, — причитала недовольная Сэ И. — Ложитесь под первого встречного — как к вам еще относиться? Вы сами виноваты… Надо знать себе цену, девушки.

— Она все слышала! — взвизгнули девушки. Тут же в туалете началось копошение и суета.

Сэ И готова была защищаться: она даже закрыла глаза и выставила руки вперед, сжав кулаки. Секунда прошла, две, три…

— И что? — недоумевала девушка. — Куда это они? — Сэ И непонимающе хлопала глазами. — А как же… крики, визги «шлюха», драка?. Даже пальцем не тронули…

— У нас есть «дела»? — спросил Тэхен, когда вышел из автомобиля.

— Как видишь… И, похоже, это будет весело, — ухмыльнулся Чимин.

Парни зашли в здание, поставив автомобили на сигнализацию. Одна зловещая улыбка и взгляд, метающий молнии, говорили сами за себя.

Как только Чонгук вошел в помещение, все находящиеся там тут же согнулись под углом 90 градусов. Чимин и Тэхен удобно расположились на полюбившемся диване и довольно ухмылялись.

— Докладывай, — ужасно холодный тон голоса заставил заложников съежиться и открыть глаза.

— Пытались сбежать все, хвоста не было, камеры отключены, мобильные изъяты.

— Отлично, — кивнул парень.

— Это что за дела?! Э-эй, начальник, что мы тебе сделали? — начали возмущаться мужчины.

— На кого вы работаете? — сразу же начал свой допрос Чонгук, не сводя глаз с людей, стоящих на коленях. — Недавно девушку к стене прижимали и душили ее, припоминаете? — сидя в кресле, говорил Чонгук. — Вижу, вспомнили. Так вот, это мою девушку вы задушить пытались, это так, к слову… чтоб вы знали, за что наказывать вас буду.

— Это был приказ! Мы не знаем, кто она! И уж тем более мы и понятия не имели, что эта телка твоя! — оправдывались мужчины.

— С этого места подробнее, с расстановкой… Совсем забыл, — помассировав висок, Чонгук кивнул головой своему подчиненному. — Это за мою девушку, ублюдки… — наблюдая за тем, как подчиненные начали избивать заложников, приговаривал Чонгук. — Ой, бедные… ручки вам сломали, да? Больно, наверное, — театрально качал головой злой парень и надувал губы, словно маленький ребенок. — Ну, да ладно… зато хрупких девушек больше душить не сможете, а то мало ли…

— Мне кажется, они после этого вообще ничего в руках держать не смогут, — зевнул Тэхен, пихнув Чимина.

— Ой, заткните уже их, а, — застонал Чимин. — Мне надоело слышать эти женоподобные крики. Обидели девушку — получайте по заслугам.

— Мы работаем на владельца борделя «Искушение». Ваша девушка, господин, помогла скрыться нашей подопечной! Мы решили проучить ее! Но мы же не знали, что она кем-то вам приходится! Пощадите!

— Так уж и быть. Уши я вам отрезать не буду… Выкладывайте адрес, ФИО вашего начальника и т. д., — Чонгук поднялся с кресла и приблизился к заложникам, схватив одного за ворот уже окровавленной рубашки.

Удар пришелся на челюсть.

— С вашим босом я лично поговорю, а вас отправлю в качестве весточки, — закончил Чонгук и вместе с парнями, с Чимином и Тэхеном, покинул помещение.

— Все? Можем ехать?

— Нет, еще не все… — ответил Чонгук. — Этот экземпляр я сам буду наказывать, собственноручно…

Черная дверь открывается, и Чонгук заходит в очередное помещение. Снова ему кланяются, но Чимин и Тэхен уже не плюхаются на диван, а внимательно наблюдают за пленником.

— Сон Кван Су… Неприятно познакомиться, — нарушает тишину Чонгук и подходит к парню. — Ты думал, я не узнаю?

— Пошел к черту, ублюдок! Мой отец — не последний человек! Стоит ему узнать, что ты меня похитил, как…

— Твой отец? Ха, не думаю, что он вспомнит о тебе, пока его ублажает секретарша, — фирменной ухмылкой Чонгук одаривает парня и присаживается на стул. — Слушай меня сюда, Ромео, если я еще раз узнаю, что ты крутился вокруг моей девушки, пеняй на себя. А если ты еще раз дотронешься до Сэ И, я тебе все конечности оторву с корнями, ты меня понял?

— Я имею право любить! — дерзит пленник и пытается вырваться из оков. — Может, я тоже влюблен в нее! Ты просто используешь ее! Я многое о тебе знаю!

— И что же, например? — заинтересовался Чонгук.

— У тебя было штук 50 девушек, — утрирует парень и скалится. — Ты обманываешь Сэ И! Такие бабники, как ты, неспособны измениться! Ты недостоин ее чувств! Сэ И — замечательная девушка, которая заслуживает большего!

— А теперь заткнись и внемли мне: наша с ней личная жизнь тебя не касается — это первое, достоин я ее или нет, ей решать — это второе, про мои сексуальные похождения она знает — это третье, не попросишь прощения прямо сейчас, я тебя до полусмерти изобью — это четвертое.

— Подонок… Отпусти меня сейчас же!

Терпение Чонгука лопается — парень быстро встает со стула и ногой бьет пленника в грудь, Кван Су задыхается, откашливаясь, и пытается восстановить дыхание. Удар был слишком сильным. Но Чонгук на этом не останавливается: он повторяет свой удар и злобно улыбается, потирая кулаки. Схватив своего пленника, Чонгук начал:

— Если ты влюблен в нее, то оставь свои чувства при себе. Ты ей не нужен, потому что она любит меня и только меня! — остервенело проговаривает Чонгук и, не скрывая удовольствия, знакомит лицо парня со своей коленкой. — Сэ И — моя девушка. Она тебе не светит ни в коем случае, ясно тебе? Забудь ее имя, адрес, учебное заведение, — все забудь. И запомни, я не люблю, когда трогают мое…

После долгих хлопот и сборов необходимых бумаг Ха Рин все же удалось устроить Чан И в хороший детский сад. И сейчас они вдвоем счастливые и уставшие направляются в свою новую квартиру, к которой Ха Рин до сих пор никак не может привыкнуть. Все чаще ее посещала мысль о том, что она просто продалась за квартиру, но девушка всегда старалась отгонять такие мысли.

На улице быстро потемнело, пока брат и сестра направлялись домой. Вспомнив о том, что у них в холодильнике мышь повесилась, Ха Рин повела мальчика в ближайший супермаркет. Судьба словно насмехалась над девушкой: открывая массивные двери трехэтажного гипермаркета, девушка мельком взглянула на название и вздохнула. Да, это был очередной гипермаркет, принадлежащий семье Пак. Уже на кассе Ха Рин попросили зачем-то предъявить паспорт. Девушка сначала смутилась и удивилась, но паспорт предъявила. Ха Рин искренне не понимала ничего, да и внимательные взгляды остальных покупателей с соседних касс заставляли девушку считать себя воровкой, пойманной с поличным.

— Вы можете идти. Всего доброго, мисс Ким, — поклонился продавец и закрыл кассу, даже не приняв плату за товар.

— Но… как же деньги? — запнулась Ха Рин, удивленно хлопая глазами в то время. Почему-то именно Чан И ситуация ничуть не смутила — мальчик спокойно потащил большие пакеты продуктов по полу.

— Нуна, ну, чего ты стоишь? Домой надо, я кушать хочу, — мило улыбался мальчик, поглаживая живот.

«Он так пытается откупиться?» — злилась в душе Ха Рин, все же перехватив тяжелые пакеты у мальчика.

Пока Ха Рин и Чан И неспеша шли домой, Чимин колесил по ночному Сеулу, утопая в потоке своих мыслей. Сорваться, свернуть направо и направиться прямиком к Ха Рин, не взирая на братишку, сжать ту в объятиях и вымаливать прощение у нее, стоя на коленях, зарыться носом в мягкие волосы — все чего желал Чимин. Но он не забыл то, что обещал больше не появляться ей на глаза. Завтра все решится: парень поставит любимый автомобиль в гараж, вызовет такси, пройдет регистрацию на рейс «Сеул-Париж» и будет тосковать по одной единственной, в будущем выискивая на нее похожих.

Ха Рин улыбалась, смотря на то, как Чан И радостно припрыгивает, уплетая за обе щеки большую шоколадку. Все произошло слишком быстро: в одно мгновение Ха Рин затащили в темный переулок и прижали спиной к стене. Девушка испуганно всматривалась в темноту, но тщетно. Только после того, как напавший заговорил, все встало на свои места:

— А я смотрю, ты хорошо устроилась, — Ха Рин чувствовала горячее дыхание совсем близко и морщилась, пытаясь скинуть руку ее «давнего поклонника» со своей шеи. — За какие такие заслуги тебе квартирку-то в центре Сеула подогнали? Может, продемонстрируешь мне?

— Пошел к черту, подонок, — прошипела девушка и тут же запнулась, жадно глотая воздух. — Я ненавижу тебя! Говорил, что я нравлюсь тебе, а сам в тот вечер отвернулся от меня! Припоминаешь?! Если бы не та девушка, меня бы в живых не оставила твоя компания!

— Ты сама отказалась быть со мной, — засмеялся напавший. — Они бы просто преподали тебе урок… Ну, ничего. Я сделаю это за них.

Ха Рин мысленно молилась, чтобы Чан И не увидел того, что с ней собирались делать. Она не знала, чего ожидать от этого парня, ведь он мог навредить и мальчику.

— Сейчас мы с тобой повеселимся, шлюшка…

Маленький мальчик осторожно заглянул за угол и испугался, закрыв рот рукой. Быстро сообразив, что к чему, мальчик вытащил телефон своей сестры из школьного рюкзака и открыл контакты. Он не знал, кому звонить. Мальчик боялся, руки его дрожали. Облегченно выдохнув, Чан И пустил вызов контакту, имя которого состояло лишь из трех сердечек.

— Здравствуйте, д-дяденька или тетеньк-ка, — шептал Чан И, вытирая слезы. — Я не знаю, кто Вы, но, возможно, Вы близки моей нуне… Пожалуйста, помог-гите моей нуне, ее сейчас побьют… Я боюсь… Плохой дяденька делает больно моей нуне… Приезжайте скорее, хороший дяденька или хорошая тет-тенька, помогите моей нуне… Мы почти у нашего дома, недалеко от большого магазина… — на этом мальчик скинул трубку, прижавшись к стене.

Резко затормозив, Чимин остановил автомобиль и секунд пять пялился — грубо говоря — в экран телефона. Когда же до парня дошло, он, не раздумывая, снова завел спортивный автомобиль и нажал на газ.

В это время:

Юноша резко убирает руку с шеи девушки и впивается в ее губы грубым поцелуям, задирая школьную юбку. Ха Рин активно мотала головой, нанося удары руками по груди юноши. Изнасилование?. Снова?

— Отпусти, идиот! Подонок! Ты не посмеешь! — Ха Рин была на грани истерики, но сдерживала себя, боясь напугать Чан И, который, она была уверена, испуганно наблюдает за всем со стороны. — Ты не посмеешь! — первая слеза скатилась по щеке девушки. — Мой братик… не делай этого со мной у него на глазах, прошу тебя, — умоляла девушка, царапая руки и лицо насильника.

— Пусть учится малой, — ответил насильник и сжал руки девушки так, что та невольно вскрикнула. Ха Рин совершенно не ожидала удара в живот, поэтому согнулась пополам от сильной боли. Между ног закололо — словно само женское естество запротестовало, напоминая о том, что оно еще не до конца восстановилось. — Сейчас мы посмотрим… — прошептал парень и резко ввел в плачущую девушку два пальца. Зарыдав от колющей боли в области ног, Ха Рин начала лягаться ногами и просить отпустить ее. — Пробита уже… Хм, так я и знал, продажная тварь!

«Мне больно, мне снова больно…»

Тело девушки дрожало, разум покидал ее, сердце бешено стучало… Безмолвно пуская слезы, Ха Рин отбивалась как могла, но насильник все не вытаскивал пальцы — он начал ими двигать. Бедный мальчик не хотел наблюдать за этим… Чан И сидел на асфальте и закрыл уши руками, оглядываясь по сторонам в надежде, что вот-вот прибежит дяденька или тетенька и поможет его нуне. Он глотал слезы и молился, чтобы тот, кому он позвонил, наконец явился.

— Пожалуйста, — молила девушка, боясь пошевелить ногами, чтобы не усилить боль. — Вытащи их, вытащи!. Мне больно, господи!

Слезы текли непрерывным потоком, Ха Рин отчаянно отбивалась руками — единственным средством защиты на данный момент.

Ха Рин не слышала звук тормозящих колес, не слышала криков Чан И, не видела, как мальчик подбегает к спортивному автомобилю и тянет Чимина за собой, смехивая слезы.

— Дяденька, сюда! Помогите моей нуне!

Последнее, что почувствовала Ха Рин, — это то, как внутри нее снова становится свободно и невыносимая боль утихает. Рухнув на асфальт, девушка пыталась восстановить зрение. Вот… кто-то безжалостно избивает ее насильника, при этом не скупясь на гневные ругательства, вот… ее поднимают на руки и шепчут что-то, попутно слизывая дорожки слез с щек, вот… ее прижимают к себе. Ха Рин так хорошо в чьих-то объятиях, так тепло и уютно. Перед тем, как потерять сознание, она видит заплаканное лицо Чан И и чувствует под собой мягкое сидение чьего-то автомобиля…

* * *
Чимин

Вырубив обидчика Ха Рин, я позвонил своим ребятам и распорядился, чтобы этого ушлепка я больше в жизни никогда не увидел. Я был зол… и я так боялся, что не успею…

Она лежит на задних сидениях без сознания, по бедру вновь катится дорожка крови… Ублюдок! Она же еще не совсем оправилась… Моя девочка, моя маленькая…

— Дяденька, Вы такой крутой… — у Ха Рин замечательный братишка. — Моей нуне нужен доктор, то есть медицинская помощь… Дяденька, у нее кровь на ноге… дяденька, с ней все будет хорошо?

— Я обещаю, что с ней все будет хорошо… — ответил я и перевел взгляд на дорогу.

Мне нужна самая лучшая клиника Южной Кореи, именно поэтому я направляюсь в клинику матери Намджун-хена.

* * *
— Джихи, Ха Рин уже упорхнула, поэтому… я хотела тебя попросить это… ну, пойти со мной купить это… — краснела Сэ И.

— Что? Ты о нижнем белье говоришь? — смеялась ее подруга. — Ну, так и скажи…

— Да, то… этот… да, нижнее белье…

— Поехали, стесняшка…

— Слушай, а это… ну, то, что вы с Тэхеном делаете, каково это?.

— Ты о том самом? М, просто замечательно, если ты занимаешься этим с любимым человеком… Сначала будет больно… В общем, это зависит от самой девушки — кому-то очень больно, а кому-то не очень… А почему ты спрашиваешь?

— Женское любопытство, — незамедлительно ответила Сэ И, отводя глаза в сторону.

— Что ж, давай заглянем в тот магазин, в котором уже были в прошлый раз? — Джихи решила не смущать подругу еще больше, поэтому перевела тему.

* * *
Сэ И

Ну, мамочка, почему ты как раньше не покупаешь своей доченьке все сама?.

Не успела я оглянуться, как в моих руках оказались пять комплектов. И почему все кружевное?

— Ты издеваешься? Оно же все просвечивает…

— Это кружево… Открою тебе один секрет: мужчины просто без ума от кружевного белья, — без доли смущения произнесла Джихи, стоя со мной в примерочной. — Тэхен, например, глаз отвести от меня не может, когда я надеваю кружево. Несколько раз он даже сам покупал мне комплекты.

— Надеюсь, Чонгук потерпит до свадьбы. Папа строго сказал, что убьет меня, если…

— Я поняла, можешь не продолжать, — вздохнула подруга. — Хорошо, я выйду, а ты примеряй дальше.

Время шло, а мне не нравилось ни одно белье. Я, будучи девушкой, которая всю жизнь надевала белье с изображением Микки Мауса, казалась самой себе какой-то неловкой в кружевном нижнем белье. Краснея перед зеркалом, я снимала один комплект и надевала другой. Почему все красное?!

— Джихи, принеси что-нибудь менее вызывающее, наконец, — пробубнила я девушке за ширмой.

— Хорошо, — каким-то странным тоном голоса ответила Джихи.

Я нагнулась, чтобы достать мою одежду, которая нечаянно упала с вешалки, и тут же поднялась обратно, затаив дыхание. Нет, он не должен видеть меня такой!

— Я думаю, красное кружево смотрится на тебе просто замечательно… Ты так соблазнительна, обворожительна, изгибы твоего тела просто опьяняют… Ох, моя царица, я просто схожу с ума!

Я резко повернулась и закрыла ему глаза руками. Мое сердце бешено стучало, казалось, будто оно выпрыгнет сейчас же…

— Нет, Чонгук, ты не должен видеть меня в таком виде! Что ты здесь делаешь?! — запаниковала я, не убрав рук с его глаз.

— Перестань же, — рассмеялся он. — Я не успел рассмотреть все до конца, — вкрадчивый шепот. Через секунду меня уже прижимают к холодному стеклу. Чонгук томно дышит мне в губы и прожигает меня взглядом. Краснею, смущаюсь, отводя взгляд. Это все неправильно. Так не должно быть. — Вот она какая, твоя грудь…. Боже, красное кружево… Мне сносит крышу, моя малышка… Представь, как бы я… любил тебя в этой кабинке. — шепчет прямо на ухо, приближаясь все ближе и ближе. — Представь, как я оставлял бы засосы на твоей прекрасной шее и облизывал твою грудь, о которой так мечтал и мечтаю каждую ночь… Я вижу тебя, я доволен, ты прекрасна… И я скоро точно сойду с ума…

— Так не должно быть… — тихий шепот моих уст, две слезинки скатываются по щекам. Чувствую, как он сминает мои ягодицы и блаженно закрывает глаза. — Это неправильно, Чонгук!

— «Неправильно»?! По-твоему, неправильно видеть тебя такой? Все правильно, скажу я тебе! — вижу, как меняется его лицо. Он злится. Злится на меня. Злится потому, что я не могу дать то, чего он так хочет. — Подари мне себя, покажи, как ты меня любишь… — смягчает тон голоса, потому что чувствует дрожь моего тела. Я, правда, боюсь Чонгука в гневе. — Почему я не могу видеть тебя такой? Ради тебя… я терплю… Ты помнишь, сколько мы уже вместе? Почти два года… И все эти два года я борюсь с диким желанием взять тебя… Ты же моя? Ты ведь моя, Сэ И… Ты только моя, так ведь? Помнишь, ты обещала мне?

— Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь… Мне лишь остается надеяться на тебя, верить в то, что ты потерпишь еще… Я люблю тебя, да, я очень люблю тебя, но… — он вытирает мокрые дорожки слез с моих щек и нежно целует меня, переходит на шею и прижимается к ней, возбужденно дыша. — Я люблю тебя и буду всегда тебе верна, — нежно обнимаю его, зарываясь руками в шелковистые волосы. Так мягко.

— Пределы возможного. Ты довела меня до пределов моего терпения… Хорошо, — вздыхает Чонгук и отстраняется, заглядывая в глаза. — Я напугал тебя, прости меня… Я не должен был злиться, но ты меня тоже пойми. Я безумно сильно люблю тебя и столь же сильно хочу тебя. Терпеть сложнее с каждым днем, но я выдержу. Главное — не плачь. Не роняй слезы из-за меня. Я не могу видеть твои слезы, Сэ И. Не плачь, — продолжает успокаивать меня, прижимая к себе. Я и не заметила, как оказалась у него на коленях. — «Самое приятное — долго ожидаемое», Сэ И. Ты моя единственная слабость, поэтому не плачь, успокойся…

— Спасибо тебе. Правда, спасибо… Ты сделал многое для меня и продолжаешь это делать. Словами не описать, как я благодарна судьбе за то, что свела нас вместе. Терпеливый ты мой…

— Эх, завидую я хену…

— О чем ты? — поднимаю на него взгляд и слегка улыбаюсь.

— А ты не слышишь? — по непонятной мне причине Чонгук лукаво улыбается и играется с чашечкой моего бюстгалтера.

Прислушиваюсь — лучше бы не прислушивалась — к шуму в соседней кабинке.

— Да, — смеется Чонгук, — хен решил сам лично помочь надеть новое белье Джихи. Видимо, так хорошо помогает…

Мы не удерживаемся и заливаемся смехом, попутно целуя друг друга.

* * *
— Я знаю, я не должен сейчас быть рядом с тобой… Но я так рад, что успел вовремя… Чан И — очень смышленый мальчик… — шептал Чимин лежащей на кровати Ха Рин. — Я так переживал за тебя… Этот ублюдок обидел тебя. Больше он тебя не побеспокоит. Я обещаю… — парень думал, что девушка спит, но он ошибался. Ха Рин лежала неподвижно, делая вид, что спит. На самом деле девушка внимательно слушала слова Чимина. — Я так тосковал по тебе… Мне было так одиноко, Ха Рин. Что же ты сделала со мной? Я не могу спокойно есть, спать — жить, в конце концов.

Все время, что Ха Рин находилась в палате, Чимин находился с ней рядом. В какой-то степени он радовался тому, что может просто быть рядом с девушкой, чувствовать ее тепло, целовать руки и шептать слова любви.

— Я обещал исчезнуть из твоей жизни, я знаю. И я сделаю это. Надеюсь, ты спишь… — Чимин медленно наклонился и трепетно коснулся своими губами бледных губ девушки. Все его тело пронзила легкая дрожь, сердце учащенно забилось. Такой невинный поцелуй, нечестно украденный парнем, придал сил ему жить дальше. — Береги себя, пожалуйста и… будь счастлива…

«Но не со мной…» — договорил Чимин уже про себя, садясь в свой автомобиль.

Глава 40. Верь мне

— Ползучая, галопирующая, гиперинфляция, открытая, подавленная, инфляция спроса, инфляция издержек, сбалансированная, ожидаемая… какая еще-то… ожидаемая, неожидаемая, импортируемая… Устала…

Шел второй час ночи, а Сэ И все никак не могла покончить с последним уроком — обществознанием. Кто знает, что завтра могут выкинуть учителя? Кто предупрежден, тот вооружен, — как говорится.

С того случая в примерочной прошли две недели. На протяжении двух недель девушка усердно занималась и присматривала за матерью, что так внезапно «решила» заболеть. Отец Сэ И ни с того ни с сего сыпал на нее подозрения и замечания. «Ты слишком много времени проводишь с Чонгуком. Я понимаю, что вы влюблены — молодость, как никак. Но не забывай про учебу. И да, девушка должна быть в своем доме! Слишком часто ты остаешься у Чонгука на ночь. Завтра же отправимся к гинекологу», — раздраженно говорил мистер Ко.

Сэ И злилась и обижалась. Почему отец ей не доверял? Почему резко негативно настроился против Чонгука, хотя еще совсем недавно прыгал от счастья, познакомившись с молодым человеком своей дочери?

— Пап, почему ты так себя ведешь? — сдерживая слезы, девушка ходила по пятам за отцом по дому и выведывала у него причину резкой смены отношения к Чонгуку. — Помнишь — ты сам не так давно был рад Чонгуку и уважительно жал ему руку? Что случилось?

— Закроем эту тему. Отправляйся отдыхать. Завтра рано вставать в школу, — поцеловав дочь в лоб, отец вышел из комнаты.

«Ну, и как это понимать?» — размышляла Сэ И, укутанная в одеяло.

А Чонгук в это время уже находился в отъезде. «Деньги сами собой в карман не лезут», — слова отца Чонгук помнил всегда.

* * *
Чонгук

— Мать твою, Джи Хен, отлипни ты уже от меня, — я резко оттолкнул приставучую девку от себя, пытавшуюся поцеловать меня в губы.

— Один поцелуй, Чонгук-и, один поцелуй… Ты не целовал меня никогда, — не отставала Джи Хен, прижав меня к стене.

Чувствую себя девчонкой, которую пытаются изнасиловать.

За стеной, в соседнем кабинете, отец проводил совет директоров. И только этот факт сдерживал меня выкинуть эту навязчивую девку в окно. Всего лишь 21 этаж. Умрет — плакать не буду.

— Я имел твой рот в туалете, а потом поделил тебя со своим другом. Думаешь, я поцелую тебя после этого? — нагло ухмылялся я. — Ты что о себе возомнила, а?! Мне напомнить, где твое место?! Ты всего лишь очередная шлюшка, которую я трахнул с целью пополнить свой список достижений… — я накрыл ладонью ее рот и, быстро поменявшись с ней местами, прижал лицом к стене. — Что ты себе позволяешь, мелкая дрянь… Ты забыла, кто я? Забыла, что в моих руках акции твоего отца?!

— Моя семья идет после семьи Хосока по влиянию в этой стране… Я неплохая партия для тебя. Я подхожу тебе, а не она! — возмущалась Джи Хен, прижатая к стене.

— Заткнись! Не упоминай даже ее имени… Твои ******** губы не достойны произносить имени моей девушки! — потянув девку за волосы назад, я начал шептать ей в ухо: — Не играйся со мной, Джи Хен, я ведь не железный…

— Ну так, не терпи! Трахни меня! Ну же! Я хочу почувствовать тебя, Чон. Я люблю тебя, я так сильно люблю тебя! Я хочу тебя! Ну же, пожалуйста… Накажи меня, я так соскучилась по твоим властным рукам…

Ах, долгое воздержание, я тебя ненавижу…

Внезапно я почувствовал, как Джи Хен начала оттопыривать свою пятую точку и тереться ею о мой пах.

Буквально впечатав податливое тело Джи Хен в стену, предварительно развернув ее лицом к себе, я ударил кулаком в стену рядом с ее головой.

— Гуки-младший скучает по мне, видишь, — язвительно произнесла Джи Хен и призывно посмотрела в мои глаза. — Она ни о чем не узнает, любимый… Ну же, дай мне сделать тебе приятно…

— Он скучает не по тебе, а по женской ласке в общем. И пока я в своем уме, я ни за что не изменю своей девушке! А знаешь почему? Потому что… — я нагло ухмыльнулся и сжал горло девушки, — бесчувственный перепих с дешевой шлюхой вроде тебя не стоит слез Сэ И и моих чувств… — в последний раз взглянув на Джи Хен, я оттолкнул ее и ушел.

Ушел в санузел. Мне срочно нужен санузел…

* * *
Двумя неделями ранее…

— Я буду рад видеть вас в любое время, — Чимин буквально выдавливает из себя улыбку и на прощание обнимает своих друзей.

— Ты уверен? Чимин, ты уверен в этом, я спрашиваю? — обеспокоенный тон самого рассудительного в их компании заставляет Чимина вымученно поднять веки и утвердительно кивнуть. — Хорошо…

— Хен, ты хоть знаешь, что делаешь? — Чонгук встает с кожаного дивана и не сводит пронзительного взгляда с Чимина, стоящего у двери. — Если ты сейчас улетишь, то все будет утеряно безвозвратно… То, что между вами сейчас творится, можно пока еще исправить, но… если ты сейчас улетишь, потом будет поздно…

Чимин снова выдавливает из себя некое подобие улыбки и решает сменить тему:

— Я точно не сплю? — наигранно улыбается парень и округляет глаза. — Йа, вы… вы слышали? Этот засранец назвал меня хеном!

— Это своеобразный подарок перед отлетом, — вставляет свое слово Джин и печально улыбается.

— А где Юнги-хен? — спрашивает Чимин. — Он прощаться не будет, что ли?

— Он приедет прямо в аэропорт, — отвечает Намджун, пожимая плечами.

Уже спустя тридцать минут Чимин сидит в салоне такси и смотрит на мелькающие высотные здания и на прохожих людей. Чимин не хочет уезжать, нет. Но он вынужден это сделать, и он это знает и понимает. «Так будет лучше», — убеждал себя парень каждый раз, когда частичка сомнения забиралась к нему в голову.

— Для кого лучше?

— Для меня и для него…

— Вы ********, что ли? «Лучше»? Хватит пороть чепуху, два идиота. Кому вы врете, черт возьми? Так не будет лучше, как вы думаете, так будет большая и беспросветная жопа… «Лучше»…

— Возможно, ты и прав…

— Хочешь поговорить начистоту? Вижу, хочешь… Так вот мне совершенно плевать на тебя, как и остальным парням, но нам не плевать на своего друга, понимаешь? Я не знаю, что ты ему наговорила тогда, в больнице, но факт в том, что он поник… понимаешь? Нет теперь этих глаз-улыбок, черт… Да, черт возьми, влюбился наш олух! Влюбился! И ты его убиваешь своим молчанием. Вот дерьмо… Не думал, что когда-нибудь придется читать лекцию…

— Я смогу…

— Что ты сможешь? Ничего ты не сможешь. Думаешь, проживешь и без него? Ничерта подобного! Ты тоже его любишь, признай это! Ты не сможешь его забыть… Не надо строить из себя ту, коей ты не являешься.

* * *
Международный аэропорт Инчхон

Рейс Сеул — Париж

Чимин неторопливо направляется к стойке регистрации с документами в руках.

Мысли путаются…

Год назад он и не подозревал, что будет чувствовать вину перед кем-то, что будет унижаться перед кем-то, что полюбит когда-нибудь кого-то так, что сделает все возможное, чтобы этот человек был счастлив. Еще год назад беспорядочные половые связи — отношения «привет-пока», ночи в клубе и равнодушие ко всем, кроме своих друзей, составляли основу его жизни. Когда же все успело перемениться? И сейчас парень покидает страну только потому, что думает, что таким образом облегчит жизнь той, что подчинила разум, оставила след в сердце, заставила не спать ночами и забыть о других девушках.

«Почему все так сложно?. — задается вопросом Чимин. — Почему нельзя повернуть время вспять?»— в такие моменты даже такие мысли посещают голову».

* * *
Чимин

Я бы сделал ее самой счастливой, я бы заботился о ней так, как никто другой, я бы целовал ее каждое утро, я бы подарил ей счастье, я бы обнимал ее каждый день и говорил, что она только моя…

Я сам все сломал… Почему сердцу так больно?

Да кем я стал?.

Ребят, первая любовь — это, конечно, прекрасно… Но что делать, если она безответна?

Мне хочется плакать от безысходности. Казалось бы, парни не плачут, но мне плевать! Я просто хочу вернуть время: хочу сделать так, чтобы в ее глазах больше не было страха при взгляде на меня…

— Господин, позвольте, я Вам помогу, — из раздумий меня выводит мужской голос. Мужчина в форме стоит передо мной, готовясь взять мой багаж.

Не успеваю ничего ответить, потому что чувствую сдавливающие объятия сзади. Смотрю на маленькие ручки, на моем животе… Не смею обернуться.

— Не улетай…

Нежный, мелодичный голос… Голос, по которому я так скучал.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал…

Кажется, я готов расплакаться.

Оборачиваюсь и вижу ее… Ха Рин стоит передо мной и смотрит в пол.

— Ты… зачем здесь?.

— Не улетай… — лишь шепчет она. — Не нужно улетать.

— Если скажешь, что простила меня, то не улечу…

— Дурак! — бьет меня своим кулаком в грудь, думая, что причинит мне вред, но нет… Мне совсем не больно. — Кто тебе сказал, что мне станет легче, если ты исчезнешь из моей жизни?!

— Я…

— «Простить»? Такое не прощается!.

— Я знал это… — хватаю свой чемодан и разворачиваюсь, закрывя глаза.

— Такое не прощается… — повторятся она, мое сердце замирает, — но я не могла не простить…

Вижу на ее щеках дорожки слез, вижу, как дрожат ее руки, задаю мучающий меня вопрос:

— Почему?.

— Когда любишь, то все прощаешь… и даже это…

— Ты меня любишь? — я словно утратил весь свой словарный запас.

— Да! Конечно, я люблю тебя, дурак! — плачет Ха Рин и тянется ко мне. — Почему не сказал?. Почему не пришел ко мне и не сказал, что все это было спланировано?.

— Я бы не сделал этого, будь я в своем уме… Ты знаешь, милая, я бы не причинил тебе боль, — тихо щепчу, зарываясь носом в ее волосы. — Я мечтал о твоих объятиях каждую ночь… Это словно сон.

— Дурак! А если бы я не успела приехать в аэропорт?! А если бы… ты уехал и оставил меня одну?! Ты обо мне подумал?. И… и почему не пришел и не сказал, что ты ни в чем не виноват?! Я бы простила тебя! Дурак! Ты даже не пытался! Не пытался извиниться! Ты просто хотел сбежать от меня, сбежать от своих поступков и… последствий!

— Я думал… Прости меня, слышишь? Прости за то, что хотел оставить тебя, прости за то, что сделал с тобой… Я не хотел этого, в смысле… хотел, очень хотел, но не таким образом… Прости меня, Ха Рин… Прости меня дурака…

* * *
— Когда ты мне расскажешь все, Хе Сон? — возмущается Хосок. — Я хочу знать все, что произошло с тобой за время нашей разлуки.

— Хоби, давай позже поговорим…

— Хе Сон, ты… тогда… на дороге была… — неуверенно спрашивает парень, желая удовлетворить надоедливое любопытство.

— Нет! Нет, Хоби, я не проститутка!. Пожалуйста, не думай обо мне так… — встрепенулась девушка, схватив удивленного Хосока за руку. — Хоби, понимаешь? Меня не успели тронуть, не успели, Хоби, я не плохая, — нервничает Хе Сон, притягивая парня к себе. Девушка очень сильно боится, что Хосок может отказаться от нее. — Ты меня слышишь? Хоби, я ни с кем… за эти 10 лет… Хосок, я не такая… Ты ведь не бросишь меня?.

— Что с тобой? — волнуется парень, заглядывая в глаза своей подруги. Хе Сон дрожит, в голове всплывают воспоминания, которые она очень хочет забыть, как страшный сон. — Ты дрожишь… Хе Сон, расскажи мне все! Я разберусь с ними, ты меня слышишь? Расскажи, как ты оказалась на дороге? Ты хоть знаешь, что сказали мне твои родители?. Они сказали, что ты ушла из дома и живешь с неизвестным парнем… Знаешь, я ведь поэтому и прекратил твои поиски…

— Ненавижу их… — прошептала Хе Сон, сжав кулаки. — Это ложь… Это наглая ложь! Парень?! Какой еще парень, Хосок?! Да я все это время тобою бредила… — без тени стеснения выпалила Хе Сон, прижавшись к Хосоку. — придет время, и я расскажу тебе, Хоби. А сейчас… давай поспим?

Хе Сон все так же жила на квартире Джихи. На все уговоры Хосока переехать к нему, девушка отнекивалась, не желая теснить парня.

(Знала бы Хе Сон, что, чтобы потеснить Хосока в его трехэтажном особняке, нужно ой как постараться).

* * *
Сэ И

— Этот фильм просто великолепен, — смахивая слезы, разговариваю сама с собой.

Я смотрела «Мальчик в полосатой пижаме» и плакала… Очень тяжелый фильм. Все-таки русская озвучка лучшая.

Чтобы умыться и привести себя в порядок, я спустилась вниз и направилась в ванную, как услышала тихий разговор родителей. Подслушивать я не хотела, поэтому развернулась, чтобы уйти, но одно лишь имя «Чонгук» остановило меня.

— «Дорогой, что с тобой в последнее время?» — говорила мама.

— «В компании все только и трещат о том, что скоро один из акционеров предложит свою дочь в качестве невесты Чонгука. Все говорят, что семья Чон будет дураками, если откажется от столь выгодной партии. Дорогая, я просто боюсь за нашу девочку, за ее чувства. Она всю жизнь притворяется сильной девушкой, но я-то знаю, что станет с ней, если выяснится, что все слова Чонгука — ложь…»

— «Ты думаешь, что Чонгук просто играется с нашей дочерью, а женится в конечном счете на этой девушке из богатой семьи?»

— «Я не знаю…»

— «Он не может поступить так с нашей девочкой», — раздосадовалась мать.

Чонгук играет со мной? Нет, такого не может быть! Ведь… не может быть?.

Возвращаюсь в свою комнату и доделываю математику, пытаясь забыть о ранее услышанных словах. Это все ложь! Чонгук не поступит так со мной! Мы многое прошли вместе… Он не может все бросить и сказать, что все, что было между нами, — игра.

— Я просто забуду то, что услышала несколько минут назад, — заключила я и укуталась в одеяло.

Завтра тяжелый день. Мне нужно отдохнуть.

* * *
— О! — удивляется мальчик. — Дяденька, это Вы? А где Вы были все это время?

Ха Рин смущенно улыбается и идет на кухню, чтобы приготовить поесть, а Чимин в это время счастливо улыбается и смотрит на Чан И.

— Я? А у меня были дела… Слушай, Чан И, как тебе идея переехать в дом побольше? Понимаешь, дяденька хочет, чтобы твоя нуна была рядом с ним… — Чимину неловко говорить такое мальчишке. Парень, как и подошедшая девушка, смущенно улыбается и выжидающе смотрит на Чан И.

— У-у-у, так ты и моя нуна… — маленький мальчик загадочно ухмыляется, показывая молочные зубки, и смотрит на свою сестру, подмигивая, — … я понял, хен, я все понял… — Чан И быстро подрывается с дивана и начинает бегать вокруг своей сестры: — У моей нуны появился мальчик, у моей нуны появился мальчик!

— Чан И-я, все, перестань… — смеется девушка, пытаясь поймать мальчишку.

Чан И резко останавливается и подходит к Чимину, заглядывая в глаза:

— Только ты, Чимин-хен, мою нуну-то не обижай… Моя нуна хорошая…

— Ну, теперь она не только твоя… Теперь она и моя, но только девушка, — Чимин игриво подмигивает Чан И и взлохмачивает и без того растрепанные волосы мальчика. Чан И на цыпочках уходит на кухню, не забывая кинуть жест парню «я слежу за тобой, хен».

— Не слишком ли рано? — задает вопрос Ха Рин подошедшему вплотную Чимину.

— В самый раз, — отвечает Чимин, поглаживая щеку девушки. — Через две недели родители вернутся в Корею. Самое время познакомить их с моей невестой, верно? — разумеется, Чимин вогнал в краску Ха Рин. Девушка не понимала происходящего и слов, что только сошли с уст любимого человека. На вопросительный взгляд Чимин отвечает: — Отказы не принимаются…

— Но…

— Нельзя девушке жить отдельно от своего жениха… — говорит Чимин и еще плотнее прижимается к Ха Рин. Руки парня уже давно по-хозяйски расположились на ее талии. Чимин дышит прямо в губы Ха Рин и смотрит ей в глаза. Спустя считанные секунды парень покрывает жаркими поцелуями лицо своей любимой, медленно спускаясь к шее, вдыхая запах. — Я так скучал по твоему теплу… Слышишь? Все это время мечтал вот так прижиматься к тебе и смотреть в твои глаза, находя там только взаимную страсть и любовь. И вот сейчас… мне кажется, что я сплю.

— Это не сон, Чимин… — единственное, что удается сказать девушке. Томное дыхание, слышимое у самого уха, горячее тело парня, вжимающего ее в стену, не менее горячие губы, покрывающие поцелуями шею сводят Ха Рин с ума. — Я тоже скучала по тебе… Хотела тебя забыть, но сердце тянется к тебе.

— Прости меня еще раз…

— Давай забудем?. — тихо шепчет девушка, обхватывая лицо Чимина. — Тогда был не ты, не ты со мной это сделал… Мой Чимин никогда бы не причинил мне боли…

— Твой, — завороженно повторяет Чимин. — Я готов искупить свою вину прямо сейчас…

— Чан И дома, Чимин, — смущается Ха Рин.

— Я так тебя хочу… — дыхание становится все тяжелее, температура тела поднимается. Оба дышат тяжело, не переставая страстно одаривать друг друга поцелуями. — Милая, я умею просить прощение, — горячий язык на мочке уха Ха Рин. Она, не сдержав стона, подалась вперед. Каково было удивление Ха Рин, когда она почувствовала что-то очень твердое, упирающееся ей прямо в низ живота. — Видишь, как я скучал по тебе?.

На сотовый приходит сообщение от Чонгука. Парень пишет, что уже приземлился в Сеуле и «хочет увидеть свою девочку». Впервые Сэ И не отвечает ему, роняя слезу на подушку. Так не хочется верить этим глупым слухам…

— Джихи? Ало, ты где? Что? Тэхен разрешил не идти в школу? — искренне удивляется Сэ И. — Вот жопа ленивая! Тэхен ей разрешил не идти… А учиться кто за тебя будет?

Джихи в школе не было, а Ха Рин утром позвонила Сэ И и сказала ей, что заболела, хотя голос девушки был очень даже веселым и без намека на простуду. Сэ И пришлось идти в школу одной. Всю дорогу она думала о Чонгуке.

На последнем уроке Сэ и пришлось направиться в кабинет директора, чтобы оповестить того о новой студентке. Хе Сон уже пришла в себя, поэтому Хосок начал оформлять документы. Не пристало девушке сидеть дома.

После дополнительных занятий по английскому Сэ И была уже на полпути к дому. Но яркий свет машин ослепил ее.

— Передай «привет» Хе Сон и скажи ей, этой *****, что долг удвоился, — все, что услышала девушка.

Автомобиль скрылся за поворотом. Как только Сэ И «очнулась», она увидела человека, лежащего на дороге. Это была девушка, и была она не в лучшей форме: короткая юбка задралась, на теле много синяков, полутоп, больше похожий на бюстгалтер.

— Девушка, — позвала ее Сэ И. — Девушка, очнитесь…

— Отведи… меня… к ней… Я должна ей сказать… — голос незнакомки был еле слышимый.

— Чон Чонгук, возьми трубку…

— Я смотрю, уже все в сборе, — невесело сказала Сэ И. — Хе Сон, у нас гости.

Как только незнакомка с помощью Сэ И вошла в гостиную, где сидели все, Хе Сон тут же вскочила с дивана, с ужасом в глазах смотря на свою подругу:

— Ю Рим! — крикнула Хе Сон, подбежав к подруге. — Что?. Что они сделали с тобой?

Джихи испуганно сжалась в объятиях Тэхена, Юнги и Намджун так же наблюдали за сценой, нахмурив брови. Никто даже не обратил внимания на новоиспеченную парочку — Чимин и Ха Рин. Да и те сами были в шоке.

Та самая Ю Рим отчаянно пыталась подтянуть сползающие лямки полутопа и оттянуть юбку. В гостиной были парни, поэтому девушке стало черезвычайно стыдно. Покраснев, девушка попыталась прикрыться руками.

— Присаживайся, тебе стоять тяжело, — заботливо произнесла Сэ И и помогла девушке дойти до дивана.

— Они хотели знать твое местоположение, — ответила Ю Рим, сжав зубы от боли.

Нога Ю Рим от колена до стопы была в двух металлических кольцах, спицы из которых уходили далеко под кожу и мышцы. Так называемый фиксатор позволял девушке чувствовать «наличие своей ноги» и медленно, но все же передвигаться.

— Так получилось… просто… — замялась Ю Рим.

Слова девушки прервались из-за хлопка двери. Джин настораживается, потому что в квартире царит тишина, но, пройдя в гостиную, успокаивается, но ненадолго.

— Святой бутерброд! — восклицает самый старший, выпуская из рук пакеты с едой.

— Из того же публичного дома, да? — Чонгук не чувствует жалости.

Кажется, только он знает все о Хе Сон, однако продолжает ждать и хочет дать ей возможность рассказать все самой.

— Когда ты ушла, они сразу же схватились за меня, — продолжила Ю Рим, невольно заострив внимание на Джине. В голове ее сразу же промелькнула мысль о том, что она еще никогда не видела столько красивых парней. — Синяки, ссадины — еще куда ни шло, но они мне ногу сломали… Когда я просила отправить меня к врачу, меня снова избивали. Моя кость неправильно срослась, и пошел процесс заражения. Теперь, как видишь, эта штука — мой вечный спутник. Правда, немного старый, но все же спутник.

Удивительно. За все время рассказа Ю Рим не обронила ни слезинки. Все находящиеся в гостиной сделали вывод о том, что эта девушка прошла огонь, воду и медные трубы.

— Прости меня, — расплакалась Хе Сон. — Ты пострадала из-за меня…

— Объясните, наконец, все по порядку! — не выдержал Хосок.

— Хоби, благодаря ей я осталась жива, благодаря ей я успела сбежать до того, как пришел мой клиент…

Глава 41. Unknown

«Он так красив», — надоедливая мысль не унималась в голове у Ю Рим.

— Ты должен знать, что отношения с родителями у меня никогда не были теплыми… А когда ты исчез из моей жизни, я отдалилась от родителей еще сильнее… Нет, они у меня не алкоголики или еще кто-то… они просто никогда не были рады мне… Ребенок, которому с самого начала не были рады, — начала Хе Сон, присев на диван. — Все началось с того, что отец задолжал большую сумму денег. Нет, это не классика жанра. Мои родители даже не пытались вылезти из долговой ямы, а уж тот человек, которому они задолжали, не любил ждать, поэтому предложил альтернативное решение: как только он увидел меня, предложил родителям, чтобы я начала торговать своим телом…

Пауза.

Девушке, разумеется, нелегко об этом говорить. Она старается держать свое эмоциональное состояние под контролем, но пока это плохо получается. Голос все же иногда подрагивает.

— Нас привезли туда практически одновременно, — продолжает за Хе Сон Ю Рим. — Помню, как мы, словно дикие кошки, лягались и брыкались, истерили… Думали, нас отпустят, — разочарованно ухмыльнулась девушка. — Потом свет в глазах погас, и очутились мы вдвоем в темном подвале в наручниках. Тогда мы еще не были знакомы, но оказались в том месте по одной причине, однако мои родители не хотели этого для меня…

— После первой пощечины мы с ней прозрели и поняли, что никто нас отпускать и не собирается, — вновь заговорила Хе Сон. Ю Рим и Хе Сон словно следовали сценарию. — Новеньких держат в подвале. Все мы проходили подготовку. «Послушная проститутка» — этого добивались те люди. Они ломали нас, убивали наше собственное «я», ожидая, что мы вскоре сами начнем умолять их сделать нас шлюхами и перестать избивать. Кто-то сдавался сразу же, не в силах более терпеть издевательства и побои, а кто-то держался до последнего. Мы с Ю Рим все никак не хотели сдаваться: нам было плевать на пытки. Я лично предпочту достойную смерть, чем никчемную жизнь продающей свое тело девушки.

— Но для таких, как мы, у них были особые «запасные планы». Если Хе Сон не дорожила никем, то у меня все еще оставались родители и любимая сестренка. Эти люди начали давить на меня, пригрозили, что, если я не сдамся, они убьют моих родителей, а мою сестренку сделают малолетней проституткой. Я не могла допустить этого… Ни за что и никогда… Мой ангелочек не должен вступать в этот ужасный «мир», — слезы произвольно скатывались по раскрасневшимся щекам Ю Рим. Девушка просто сгорала от стыда.

«Говорить такое перед этим парнем — смерти подобно», — думала Ю Рим, и ей самой от себя становилось тошно.

— Я все еще помню твои слова и то, что ты для меня сделала, — на пару с Ю Рим Хе Сон начала плакать. — Хоби, в тот вечер купили мою девственность, — запнулась девушка. — Ю Рим заступилась за меня… Господи, я всю ночь слышала, как ее насилуют… Она заступилась за меня, поэтому вместо меня отдали ее, потому что она тоже была… девственницей.

Ю Рим встала и, наплевав на больную ногу, выбежала со слезами из гостиной. Меньше всего ей хотелось, чтобы тот «красивый парень» слышал о ней такое, меньше всего ей хотелось вспоминать эти ужасные моменты недавнего прошлого. Девушка все еще слышит в голове свои крики, помнит мерзкую ухмылку того подонка, свои слезы, помнит все… помнит до сих пор… помнит даже то, как самостоятельно останавливала кровотечение после той роковой ночи.

— Хе Сон, пожалуйста, прекрати… — прошептала девушка. — Не говори этого при них, при… нем, — продолжала Ю Рим, разговаривая сама с собой. — Мне так противно, так противно от самой себя…

— В тот день хозяин заведения покинул здание, поэтому я решила сбежать, а Ю Рим мне помогла… Помню, как она пыталась задержать одного из охранников и кричала мне, чтобы я бежала сломя голову, не оборачиваясь, и больше никогда не возращалась… И я послушалась, но после этого стало так противно оттого, что оставила ее там одну, — продолжала Хе Сон. — Считала себя последней тварью…

— Хе Сон, — возращается Ю Рим, еле переставляя ноги, — они отпустили меня только за тем, чтобы я сказала тебе, что, если ты не вернешься и не начнешь отрабатывать долг за двоих, они зарежут всю мою семью… Хе Сон… — в уголках глаз Ю Рим вновь заблестели слезы.

— Никуда она не вернется, — холодным рассудительным тоном произносит Хосок. — Я разберусь с ними…

— Мы разберемся, — встает Намджун. — Во всей Южной Корее нет ни одного человека, который бы мог вершить такое за нашими спинами.

— Намджун, — внезапно начинает Джин, — отделение травмотологии и хирургии займется этой девушкой?

— Конечно, но это…

— Я оплачу, — перебивает его Джин и подходит к девушке. — Деньги — не проблема для меня, а вот для тебя, скорее всего, проблема, так что, я думаю, ты будешь не против, верно? — милая улыбка обезоруживает Ю Рим.

— Разве можно что-то сделать… с этим? — робеет Ю Рим. Взгляд Джина проникновенный, девушка видит капельку презрения в его глазах, смешанную с сожалением — парень словно извиняется перед ней за то, что произошло с ней. — Я… я думала, это навсегда, и я теперь калека.

— Это все, конечно, мило и круто, но пока вы тут милуетесь, я уже обо всем позаботился… Выезжаем завтра в обед, а сейчас по домам…

— Ты знал?! — удивляется Сэ И.

— И даже я, и Тэхен, — отвечает за Чонгука Чимин.

Чонгук самодовольно ухмыляется и, не вытерпев и минуты, подхватывает Сэ И и несет к выходу. Наконец, они побудут одни.

Уже находясь в машине, Чонгук не спешит заводить мотор, а все разглядвает свою девушку, приблизившись к ее лицу. Чонгук видит, что с ней что-то не так, он прекрасно видит это, даже несмотря на тщательные попытки Сэ И скрыть свое волнение.

— Рассказывай, — нарушает тишину Чонгук. — Что с тобой? Ни здрасти, ни до свидания, ни «привет, любимый»…

— Все хорошо, — отвечает Сэ И.

— Дома поговорим, — вздыхает Чонгук, заводя мотор.

Парень так рвался домой, а вместо распростертых объятий и поцелуев своей любимой встречает полное равнодушие и ни намека на улыбку. В такие моменты Чонгук всегда сдерживает себя от внезапных вспышек ярости. Усталость моральная и физическая, долгое воздержание, долгие перелеты оказывают пагубное влияние на него. Но как бы там ни было, Чонгук никогда не накричит на нее.

— Подготовьте ванную, — с порога отдает указания Чонгук. — Сэ И, подойди ко мне, — мягким тоном говорит парень и присаживается на диван в огромной гостиной, выгоняя всю прислугу с глаз долой. Все-таки безмерная любовь к этой девушке согревает душу парня, побуждая вечно улыбаться ей каждый раз, когда она смотрит на него. — Я же знаю, что с тобой что-то не так. Скажи мне, что тебя тревожит… — шепчет парень, усаживая девушку к себе на колени. Зарывается носом в волосы любимой девушки и улыбается, как дурак, влюбленный дурак. — Я так скучал по тебе… даже не представляешь, как сильно скучал…

— Насколько сильно, — вмиг оттаивает ледышка Сэ И, откидывая мысли об измене, — покажи…

— С удовольствием, — Чонгук вновь подхватывает Сэ И, но уже для того, чтобы бережно уложить ту на мягкий диван, нетерпеливо впивается в сладкие губы, издавая при этом блаженный стон. Сэ И обхватывает шею парня руками и прижимает к себе. Чонгук тем временем перемещает свои губы на шею Сэ И, удовлетворенно ухмыляясь при этом. Ладони произвольно обхватывают талию девушки, чуть сжимая. Чонгук чувствует, что, если он не остановится прямо сейчас, то, ей богу, возьмет Сэ И прямо на этом диване. — Нам нужно остановиться, если ты не хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь… ибо, черт возьми, я слишком сильно тебя хочу…

— Давай остановимся на этом, — тихий вкрадчивый шепот Сэ И и разочарованный вздох Чонгука.

— Почему я не удивлен…

— Ты же хотел принять ванну, — ехидничает девушка и вылезает из-под парня.

— Выкрутилась, молодец, — обиженно тянет Чонгук, направляясь на третий этаж.

— Сэ И даже не обратила внимания, — хмурится Ха Рин.

— Ну, ты же видела сложившуюся ситуацию… Тут точно не до нас, да и почему это тебя так волнует? — отвечает Чимин, уложив спать Чан И.

— Просто… надеялась, что заметит, — отвечает, потирая сонные глаза, Ха Рин.

— Чан И спит, — Чимин подходит к большой двуспальной кровати и тянет за собой Ха Рин. — И нам пора… спать… вместе, — двусмысленно намекает, заставляя Ха Рин покраснеть. — Мы же сейчас будем с тобой… спать, — словно кот, мурлычет у уха девушки, вместе с ней опускаясь на мягкую кровать. — Моя Ха Рин-а будет со мною… спать, м? — хитрая ухмылка Чимина обезоруживает Ха Рин. Девушка и не замечает, как оказывается под нависающим над ней парнем, не замечает, как оказывается без домашних футболки и штанов. — Меня так заводит твое смущение… — шепчет Чимин, спускаясь поцелуями к чувствительной шее. Ха Рин неосознанно издает тихий стон, и Чимину сносит крышу. Для него существует лишь она и ее тихие стоны. — Ну же, будь смелее… — в глазах видно желание, побуждающее парня продолжать свои махинации. Чимин быстренько оголяет свой торс и прикладывает руку девушки к нему.

— Он… такой твердый… — смущается Ха Рин, чувствуя твердый пресс любимого парня. Как только она опускает свой взор на Чимина, то тут же сглатывает. Ха Рин искренне не понимает, за что ей достался такой поистине сексуальный мужчина.

Властные руки нетерпеливо блуждают по стройному телу, а пухлые губы спускаются еще ниже — к выразительной ключице — но и там долго не задерживаются. Чимин проворно расстегивает застежку бюстгальтера и снимает его, не дает и секунды опомниться Ха Рин, обхватывая ладонями оба внушительных полушария.

— Ах, Чимин… — стонет девушка. — Ах, боже, Чимин-а!. — еще один стон.

«Он… там», — думает Ха Рин, жадно глотая воздух.

Мимолетный поцелуй прямо в самое чувствительное место заставляет Ха Рин сильно покраснеть и свести ноги. Но Чимину это не нравится. Парень снова раздвигает ноги своей девушки, нежно поглаживая ее.

— Чимин!. — восклицает девушка, выгибаясь, когда чувствует палец Чимина в себе.

— Давай, стони, стони громче, девочка моя… — в бреду говорит Чимин, внимательно наблюдая за эмоциями на лице девушки.

Последующий кивок девушки убеждает Чимина в правильности его действий. Ему очень хочется искупить свою вину за неудачный первый раз потрясающим и незабываемым вторым разом.

— Господи!. — вновь выгибается Ха Рин, притягивая к себе Чимина и попутно целуя его в губы. — Да, да… Чимин-а…

Спустя два часа:

— Это было великолепно… — отдышавшись, говорит Чимин. В комнате ужасно жарко, Чимин и Ха Рин, обнаженные, лежат на кровати в обнимку и пытаются восстановить дыхание. — Самый лучший секс в моей жизни…

— Оказывается, это весьма приятно, — отвечает Ха Рин.

— А будет еще приятнее, — тянет игриво Чимин и снова нависает над Ха Рин, но что-то пошло не так.

— Я… сейчас… — говорит Ха Рин и мигом встает с кровати, убегая в ванную.

Чимин непонятливо смотрит ей вслед, моргая глазами. Парень немного в шоке, но уже через минуту он осознает, что Ха Рин, возможно, стало плохо. Чимин думает, что он снова сделал что-то не так, несмотря на всю свою трепетность и нежность, с которыми он к ней относился. Именно поэтому парень стремительно поднимается с кровати и следует за Ха Рин, нервно кусая губу.

Каково же было удивление Чимина, когда он застал ее в ванной, обнимающуюся с унитазом.

— Что с тобой? — взволнованно спрашивает Чимин, подходя к Ха Рин.

— Не смотри, лучше уй-ди… — все, что успевает выговорить девушка перед тем, как вновь приникнуть к унитазу.

— Ха Рин, ты съела что-то? Почему тебя рвет? — уже серьезно спрашивает Чимин, присаживаясь рядом с девушкой. Ему совершенно плевать на то, что она прямо сейчас перед ним выплевывает в унитаз содержимое своего желудка. — Скажи мне, что с тобой. Ха Рин, мне вызвать врача? Милая, ты только скажи…

— Чимин… — наконец, отвечает Ха Рин и хватает Чимина за запястье, — не нужна скорая… Милый…

— Тебе же плохо… Ха Рин, родная, что с тобой происходит?

Прикрыв глаза на секунду и судорожно вздохнув, Ха Рин готовится сказать кое-что важное, очень важное, кое-что, что, вероятно, изменит их жизнь:

— Помнишь, в аэропорте я говорила тебе, что ты просто хотел сбежать от меня и от… последствий?

— Да, конечно, помню, — согласно кивает Чимин и продолжает внимательно слушать девушку.

— Чимин-а, у меня, у нас будет ребенок. Милый, я… беременна, — шепчет Ха Рин, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

Ха Рин очень боится. Боится неизвестности. Как отреагирует парень? Бросит ли он ее с ребенком? Откажется от Ха Рин и частички себя в ней? Или же обрадуется?

— Стоит ли тебе рисковать собой ради меня? — спрашивает Хе Сон, обнимая Хосока со спины.

— Ты моя девушка, ясно тебе, Хе Сон? — поворачивается Хосок и кладет свои руки на плечи Хе Сон. — Теперь я буду защищать тебя, ты переезжаешь ко мне. Это не обсуждается.

— Ты уверен? — вновь спрашивает Хе Сон.

— Я думал, что мы с тобой больше не встретимся никогда. «Уверен»? Я ждал тебя десять лет… У меня было достаточно времени, чтобы понять, что я люблю тебя.

Сэ И стоит у зеркала, внимательно рассматривая свое отражение, и даже не подозревает о том, что Чонгук уже давно вышел из ванной и сейчас стоит и внимательно смотрит на нее, полуобнаженную. Сэ И продолжает рассматривать себя в зеркале, выискивая все возможные недостатки на теле, как это обычно делают девушки.

— Ты идеальна для меня, — возбужденный шепот за спиной, и уже через секунду Сэ И чувствует горячее дыхание на своей шее, увидев в зеркале рядом стоящего Чонгука в одном полотенце, повязанном на бедрах. — В тебе нет недостатков — ты прекрасна. И ты — моя…

— Нехорошо подглядывать, — спохватилась девушку, быстро хватая халат и надевая его на себя. — Ты не должен видеть меня такой… Мне все еще некомфортно, — отвечает Сэ И, прикладывая холодные ладони парня к своим горящим щекам.

— Тако-о-о-ой момент испортила, — обиженно тянет парень, моментально закатывая глаза. — И все самое интересное закрыла, — нахмуренные брови и пронзительный взгляд Чонгука, в одно мгновение притянувшего к себе девушку за талию.

— Ты, кажется, еще поработать собирался? — ехидно спрашивает Сэ И, утыкаясь носом в шею парня. — Я буду ждать тебя в спальне.

Проходит час, а за ним и второй с третьим. Скорее всего, Чонгук просто потерял счет времени — три часа Сэ И провела в его ожидании. И уроки успела повторить, и музыку послушать, и телевизор посмотреть — что она только ни делала, чтобы не заснуть. Устав ждать, Сэ И на носочках крадется к кабинету Чонгука, по пути отругав служанок за то, что они, несмотря на поздний час, все еще не ушли к себе отдыхать.

«Как и ожидалось», — думает Сэ И, открывая дверь кабинета.

Чонгук все еще сидит в своем кресле и разбирает бумаги, постукивая по столу ручкой из металлического блестящего корпуса.

— Сколько можно тут сидеть? — говорит недовольно Сэ И, подходя к креслу. Проворные пальцы девушки забираются в волосы Чонгука. Сэ И наклоняется и оставляет невесомый поцелуй на макушке головы парня, начиная медленно массировать его голову. — Голова должна отдыхать…

— Ох, как хорошо, — Чонгук блаженно прикрывает глаза, откидываясь на спинку кресла. Массаж головы расслабляет парня. Чонгук внимательно смотрит на сосредоточенное лицо своей девушки и умиляется. Она заботится о нем — от этой мысли у Чонгука на сердце становится тепло. Он нежно берет ладонь девушки и подносит ее к свои губам, даря поцелуй. — Прости, что заставил ждать. — Чонгук видит улыбку на лице Сэ И и так же улыбается ей в ответ. Улыбается просто потому, что улыбается она. — Я говорил тебе, что люблю тебя безумно?

— Говорил, и не раз, — отвечает Сэ И с заметной улыбкой на лице, не отрываясь от своего занятия. — Сиди смирно, я сделаю тебе массаж…

Нежные руки плавными движениями очерчивают сильную шею и широкие плечи. Так спокойно… И тело, и душа в полной гармонии друг с другом, приглушенный свет и тишина расслабляют. Чонгук расслабляется, прикрывая глаза.

— Хочу сделать это еще раз, — говорит парень, поднимая голову и встречаясь с сосредоточенным взглядом своей девушки. — Я люблю тебя, Сэ И… Просто люблю до безумия, — Чонгук приостанавливает все махинации Сэ И и, обхватив ее ладонь, подводит девушку к кожаному дивану рядом с письменным столом, усаживаясь сам и усаживая к себе на колени и девушку. Легким движением Чонгук заставляет Сэ И закинуть одну ногу на него, чтобы девушка обхватила его ногами. Тесный зрительный контакт смущает девушку, но ничуть не смущает парня. По-доброму ухмыляясь, Чонгук не сводит пристального взгляда с растерянного лица Сэ И, всматриваясь в притягательные глаза.

— Уже поздно… Нам обоим завтра рано вставать, — будто «между прочим» произносит смущенная Сэ И и отводит взгляд.

Выслушав девушку, Чонгук резко поднимается с дивана вместе с Сэ И. Девушка пискнула от неожиданности, обхватив руками шею парня. Чонгук продолжает удерживать девушку на себе, устраивая свои шаловливые руки на ягодицах Сэ И. Лишь спустя несколько секунд ей удается повернуть голову и увидеть перед собой дверь в спальную комнату. Все это время он нес ее на руках, как несут годовалых детей.

Мрак оставленной комнаты сразу же сменяется светом включенной лампы. Поставив на пол Сэ И, Чонгук целует ту в лоб и прямо перед ней снимает с себя одежду, оголяя рельефный пресс. Самодовольная ухмылка украшает лицо парня, который вновь подхватил свою девушку под ягодицы. Холодная стена с радостью встречает спину Сэ И, когда Чонгук, не контролируя себя, прижимает к стене Сэ И, жадно впиваясь в желанные губы. Сэ И чувствует сильные руки, по-хозяйски обхватившие ее пятую точку, горячее тело, прижимающееся к ее телу со всем рвением и желанием, страстные поцелуи, переходящие на шею. Чонгук ставит засосы. Да, как и ожидалось. Он всегда ставит новые, когда видит, что старые исчезают. Доказывает… Доказывает свою правоту, предъявляет права на нее, на нее единственную.

— Моя… Только моя, — с придыханием шепчет Чонгук, оставляя новый засос на шее девушки. — Черт… Как же я скучал по тебе… — температура тела парня просто зашкаливает. Так хочется… Прямо сейчас. Ее всю, ее себе навсегда.

— Твоя… — робко отвечает Сэ И, забываясь в страстных поцелуях.

Кажется, кто-то теряет рассудок.

— Чонгук, что же ты делаешь? — шепчет испуганно Сэ И, но парень ее игнорирует.

В одно мгновение они оказываются на просторной кровати, на их кровати, покрытой красным шелком. Сэ И кажется, что все это волшебство, некая магия, потому что тот факт, что она и не заметила, как осталась без своей любимой черной футболки и шорт, как оказалась под нависающим над ней парнем, она больше никак объяснить не может.

Никогда Чонгуку еще не казалось простое черное белье таким соблазнительным. Поэтому парень, нервно закусывая губу, сильнее прижимается торсом к телу любимой девушки.

«Это все неправильно, но так приятно», — мечется в сомнениях Сэ И, выгибаясь дугой от нахлынувших чувств.

В голове сразу же возникает образ разъяренного отца, выслушивающего слова гинеколога. Нет, так нельзя. Сэ И не хочет этого пока что…

— Мы должны остановиться, Чонгук-а, — шепчет Сэ И.

Но парень словно не слышит ее.

— Твои губы принадлежат только мне, — нежно проводит большим пальцем по подрагивающим пухлым губам девушки, — я целую тебя, — пылающий огонь в глазах Чонгука еще сильнее пугает Сэ И, что та пытается вырваться, но парень непреклонен. — Твое сердце стучит так бешено сейчас только для меня, — нежный поцелуй в ложбинку груди и судорожный стон Сэ И.

— Чонгук, пожалуйста…

— Очень скоро я возьму тебя здесь, — Чонгук нависает над Сэ И, целуя ту в губы и одновременно очень медленно проводит двумя пальцами по промежности Сэ И. — Я заберу твою девственность, — зрачки девушки мгновенно расширяются, как только она чувствует пальцы Чонгука именно там. Он околдовывает ее своим голосом, внушает доверие. Сэ И не может противостоять Чонгуку, его властному голосу. Девушка просто лежит, пытаясь свести ноги. — А потом, моя девочка… — снова шепчет Чонгук, спускаясь пальцами ниже, — я возьму тебя еще и здесь… Сначала я буду нежен, моя Сэ И, моя принцесса, — парень нетерпеливо выдыхает, и Сэ И чувствует теплое дыхание где-то в районе живота, нервно напрягаясь. — А потом я уже не буду нежен, — тихий, вкрадчивый шепот парня заставляет Сэ И вздрогнуть, — когда ты будешь готова, я покажу тебе… себя… Страстный секс — вот что я люблю… Я буду трахать тебя до потери пульса, я буду упиваться тобой, трахая день и ночь, ты узнаешь, что такое заниматься сексом с Чон Чонгуком. Но у нас ведь будет не просто секс, так ведь? Мы же любим друг друга?. Да, вот так, малышка. Ах, именно поэтому мы будем заниматься любовью, долго, страстно и безумно, — Чонгук резко срывает с Сэ И бюстгальтер. Слышится его восторженный выдох. Ни минуты не терпя, Чонгук припадает губами к одной груди, ладонью обхватывая другую грудь. — Моя сладкая девочка, я так хочу тебя…

— Чонгук, пожалуйста, не надо…

— Осознание того, что ты ни с кем не была, кроме меня, ужасно радует меня. Чертов собственник во мне просто визжит от восторга…

— Чонгук…

— Я тебя слушаю, — ответил парень, продолжая с упоением и крайним удовольствием исследовать ее тело. Поцелуи не прекращались ни на минуту… — Я тебя очень внимательно слушаю…

На самом деле Чонгуку было не до разговоров. В штанах уже давно тесно, желание застилает глаза… Но нельзя действовать, если девушка сама не пойдет навстречу.

— У тебя там… — испуганно шепчет Сэ И, нечаянно задев бедром возбужденный пах парня. Послышался сдавленный стон.

В тот момент Сэ И казалось, что это конец. Вот, парень уже возбужден. Сейчас он возьмет ее… Осознание безысходности вызывает предательские слезы. Сэ И подавляет всхлипы, не в силах оттолкнуть парня. Любит его, поэтому не может оттолкнуть. Но Чонгук уже сам чувствует что-то неладное. Сэ И не отвечает на поцелуи, не проявляет эмоций, сердце парня сжимается, когда он чувствует дрожь во всем теле своей любимой.

— Ты меня боишься? — ни с того ни с сего задает вопрос Чонгук, сразу же прекращая все свои действия. — Я тебя оскорбляю? — отрицательный кивок. — Я тебя бью? — снова отрицательный кивок. — Я насилую тебя? — снова неуверенный кивок. — Так почему же ты плачешь? Ты меня боишься? Меня?

Не дождавшись ответа, Чонгук поднимает с пола футболку девушки, одевая ее на нее, приглаживает растрепанные волосы, укрывая Сэ И одеялом. Девушка смотрит на него. Ей жалко его. Ведь она не может дать ему то, что он так хочет.

Чонгук, не проронив ни слова, покидает комнату и спускается на первый этаж. Сэ И сдерживает слезы, накрываясь одеялом с головой.

— Моя девочка сегодня себя плохо вела, — игриво тянет Тэхен. — Знаешь, что это значит?

— Мы итак слишком много занимаемся… этим, — смущенно отвечает Джихи, вжимаясь в сидение автомобиля.

— У меня даже и в мыслях не было… Ах, Джихи, ну, раз ты так настаиваешь…

— Не ври! — возмущается Джихи.

Тэхен еле сдерживает рвущийся наружу смех. Ему нравится смотреть на смущенную Джихи. В этом ее прелесть. Чего только они ни вытворяли в постели. И Тэхену всегда было мало, но самое большое наслаждение для него — смотреть на свою девушку, которая после страстной ночи, проведенной с ним, утром может еще и смущаться.

— Я хочу тебя… Здесь и сейчас…

И Джихи сдается. Сдается, потому что любит и сама не может устоять.

Тэхен часто думает о том, что было бы, если бы он изначально поверил бы той девочке, которая, сдерживая слезы, отдалась ему в школьном туалете. Джихи… Как сильно он любит ее. Он всегда будет помнить, как эта тихоня, его маленькая Джихи, смущенно поджав губки, осчастливила его одной простой фразой: «Ты… первый, Тэхен, мой первый мужчина…» Тэхен был искренне рад этому факту, хоть на тот момент он и понятия не имел, кто она такая. А после того дня она не просила ничего, не устраивала истерику по поводу того, что ее первый раз произошел в школьном туалете, чем сильно удивила парня. Она не вешалась ему на шею, не старалась выделиться, не ставила на него ярлыки. Джихи вообще ни на что не рассчитывала. Она просто была рада тому, что «это» случилось с любимым человеком. Джихи прекрасно осознавала, что Тэхен, возможно, ничего и не испытывал к ней на тот момент, но отказать ему уже нельзя было…

* * *
Flashback

— Айщт, как все надоело, — утопая в своих мыслях, Тэхен и не заметил, как забежал в женскую уборную. Пара выпученный глаз встретила его испуганным взглядом. Джихи не знала, закричать ли ей или промолчать — радоваться или паниковать. — Ух ты, кто тут у нас…

— Это женская… уборная, — опустив взгляд в пол, Джихи прижалась к раковине. Испепеляющий, крайне заинтересованный и ужасно пошлый взгляд пронизывал бедную девушку, оценивая молодое тело. — Ты… должен выйти.

— Да ла-а-адно тебе, крошка… — незаметно для девушки Тэхен потянул руку к замку и бесшумно запер дверь. — Мы ведь не знакомы, так? Я Тэхен, а ты?

— Я Джихи, — душа Джихи ликовала, а сердце отбивало бешеный ритм.

— Очень приятно, — обворожительно улыбнувшись, ответил Тэхен, начиная медленно сокращать расстояние между собой и незнакомой ему девушкой. Она была как раз в его вкусе — как он любил. Зачем же отказываться? Слишком много проблем навалилось в последнее время, поэтому Тэхен решил снять стресс с помощью этой «горячей штучки», как мысленно назвал он Джихи. — Знаешь, в последнее время мне так одиноко… некому меня согреть. У тебя так же?

— Отойди, пожалуйста, — разум послал Джихи к черту, ноги сами уже подкашивались, когда девушка ощутила ужасно приятный запах мужского парфюма. Да, так пах только он, только Ким Тэхен. — Не подходи, пожалуйста.

— Перестань ломаться… Бежать уже некуда… — раздраженно сказал Тэхен, вмиг сократив оставшееся расстояние. Пах уже начинал неприятно покалывать, давая знать своему хозяину, что «как бы надо уже начать совокупление». — Черт, давай я тебя просто трахну, а? Я не люблю прелюдии.

— Не надо, Тэхен, не надо, — шептала девушка, пребывая в оцепенении. Слабые ручки уперлись в крепкую мужскую грудь, когда Джихи почувствовала, как ее школьную юбку задирают.

— Черт, да ты просто создана для того, чтобы трахать день и ночь… Знаешь, мне нравится… Ну же, расслабься, детка. Ким Тэхен вознесет тебя на вершину наслаждения…

«Не говори это, Тэхен», — думала Джихи.

И Джихи решилась отдаться ему. Девушка хотела наконец узнать, каково находиться в любимых объятиях, каково, когда тебя целует любимый человек. А когда Джихи перестала сопротивляться, Тэхен чуть из штанов не выпрыгнул. Но вся радость улетучилась вмиг: поцелуи были неумелы, сама девушка была зажата, а тело ее всякий раз вздрагивало, как от электрического тока.

«Опять доска?» — разочарованно подумал Тэхен.

Тэхену уже было все равно. Он так хотел поскорее избавиться от болезненного возбуждения.

Одежда очень быстро оказалась на полу. Джихи забывалась в удовольствии, когда Тэхен ласкал поцелуями ее тело, тихонечко стонала, иногда закрывая рот рукой. Но самому парню было не по себе. Нет, удовольствие он получал неописуемое, хоть и не любил прелюдии, но все это время его не оставляло чувство, что что-то не так. И поцелуи казались ему совершенно новыми — чистыми, и тихие стоны казались ему чересчур возбуждающими, а несмелые прикосновения своей партнерши, в целом, нагоняли тень сомнения.

Все встало на свои места, когда в эйфории, быстро освободившись от брюк, Тэхен услышал тихий голосок:

— Ты… первый, Тэхен, мой первый мужчина… — весь стыд Джихи ушел на второй план. В этот момент девушка уже не жалела ни о чем.

— Черт, детка… — восхищенно простонал Тэхен, медленно погружаясь в девушку. — Ты потрясающая… Так узко и горячо, ах, черт…

— Тэхен, — зажмурив глаза, простонала девушка.

— Прости, но мне до одури хорошо… — парень не мог больше себя сдерживать. Не сдержав страстного порыва, Тэхен грубо вошел в девушку на всю длину, отчетливо почувствовав, что что-то порвалось. — Такая узенькая… Хотел бы я трахать тебя вечно…

Тэхен не мог здраво мыслить. Впервые ему настолько хорошо, впервые он испытывает это…

— Знаешь, а ведь ты моя первая девственница… — туманным взглядом уставившись на Джихи, которая отчаянно смахивала слезы, сжимая кулачки от боли, Тэхен все ускорялся до своего привычного темпа.

Тэхен еще долго не мог прийти в себя после сильнейшего наслаждения, пронесшегося по его телу. Прийдя в себя, он оделся и поспешил покинуть уборную.

Впервые ему стало противно от самого себя. Почему? Потому что уже тогда, когда он заметил, как она терпела боль ради него, как смотрела на него, счастливо улыбаясь, парень понял, что Джихи, девушка, которую он несколько минут назад ******** в женской уборной, на самом деле влюблена в него.

«Почему же не остановила меня, дурочка? Почему позволила мне забрать твою девственность?»

* * *
Чонгук сидел в полнейшей темноте на диване в гостиной. Ему было очень обидно. Почему она боится его? Чонгук — последний человек на этой земле, которого ей стоит бояться. Нет, она вообще не должна его бояться. Да.

На часах 04:30. Чонгук открывает глаза из-за непонятного шевеления рядом. Мягкий диван прогибается, и парень чувствует, как кто-то поднимает его одеяло и нагло устраивается рядом. Виноватые всхлипы и горячее дыхание выдают ее с потрохами. Сэ И укладывает голову на грудь парня и всем телом прижимается к нему. Почувствовала себя виноватой и пришла просить прощения. Не может заснуть без него. Впрочем, как и сам Чонгук.

— Прости меня, — шепчет девушка. — Я не боюсь тебя… я просто…

И Чонгук не может долго обижаться, не может долго держать злость на это создание, которое виновато лоснится рядом с ним, выпрашивая ласку.

— Утром поговорим, — наконец поворачивается парень лицом к девушке, сгребая ее в свои объятия, перекидывая на правую сторону, к спинке дивана. — Спи, — целует в лоб, обнимая, как плюшевого медведя.

Утром удивленная прислуга вертится вокруг спящей парочки, недоумевая, почему же господин и госпожа спят на первом этаже в гостиной. Проснувшийся Чонгук гневно указывает всем заняться делом, но их не трогать, зарываясь с головой в одеяло, не забыв при этом положить руку на законное место…

Глава 42. «Beretta 92″

— Нет, этого не может быть… Нет! — паникует девушка, выпуская из рук тест на беременность. — Почему я?.

Что делать и как быть, Джихи не знает. Внезапное головокружение и задержка месячных побудила ее сделать тест на беременность. Но девушка никак не ожидала положительного результата.

Руки дрожали, мысли путались, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Первым делом Джихи подумала о Тэхене. Страх быть брошенной любимым человеком закрался в сердце будущей матери, заставляя ее упасть на колени и закрыть лицо ладонями, выпуская эмоции наружу. Слезы текли ручьем по раскрасневшимся щекам. Прошло уже около половины часа, а Джихи все не сдвинулась с места. Сомнение, боязнь неизвестности, разочарование — все слилось в один большой комок, который душил девушку изнутри.

— Что же делать? — уставившись в одну точку, прошептала Джихи, заранее зная, что ответа она не получит. — Что скажет отец?. А Тэхен… он б… бросит меня?

Джихи смотрит на высокое здание и не решается войти. Она уже была однажды на его работе, установила дресс-код всем сотрудникам женского пола. И она же никогда не забудет, как глупо улыбался Тэхен, смотря, как она самолично застегивала всем пуговицы, закрывая декольте, как оттягивала юбки вниз до приличной длины, недовольно при этом фыркая.

— Я к Тэхену, — тихо произносит Джихи. У входа ее тут узнают и доводят до самого директора. — Он не занят? — спрашивает Джихи у секретарши, недовольно оглядывая ее внешний вид. — Мой парень не оценит, так что можешь снять лифчик с пуш-апом.

— Я никого не принимаю, — лениво тянет Тэхен, не отрываясь от бумаг. — Я же сказал… Джихи?

— Привет… — девушка проходит в кабинет, стараясь не смотреть в глаза своего парня. — Тэхен, я… у меня… В общем, я…

— Что с тобой? — перебивает Тэхен, усаживая на свое место свою девушку. — Ты бледная… Мне это не нравится, — прикладывает ладонь ко лбу и взволнованно бегает взглядом по бледному лицу Джихи. — Мне вызвать врача? Что случилось? Что-то не так? Ты заболела? — Тэхен внимательно смотрит в печальные глаза напротив и искренне не понимает ничего. — Не молчи, Джихи…

Вновь не получив ответа, Тэхен уже спешил открыть дверь кабинета, чтобы сказать кому-нибудь из подчиненных вызвать врача, как его останавливает короткая, но такая значимая фраза:

— Я беременна, Тэтэ…

Джихи сжимает кулаки от волнения и мысленно молится Богу, чтобы все повернулось так, как она себе представляла. Тэхен же, на миг остановившись, вновь продолжает уверенные шаги к двери, открывая ее:

— Гони прочь того, кто заявится… Я сегодня не принимаю, — голос вмиг изменился, приобрел стальной оттенок, отчего секретарша нервно сглотнула и медленно кивнула, выпучив глаза.

После Тэхен вернулся в свой кабинет и закрыл дверь на ключ. Сейчас для него не существовало ничего — даже само присутствие девушки в кабинете казалось ему каким-то второстепенным.

— Скажи хоть что-нибудь, — с каждой минутой страх Джихи увеличивался, а молчание со стороны парня только подначивало наступающую истерику. — Ты… не рад?

— Подойди сюда, — приказал Тэхен, стоя у стола. — Подойди, я сказал…

И Джихи шла, еле переставляя ватные ноги.

— На стол… — приказал Тэхен, не сводя почерневшего взгляда с дрожащей девушки. — Выгни спину.

Девушка совершенно не понимала, как он мог думать об этом в такой ответственный момент. Где же ответ, где эмоции? Девушка глупо ошибалась, полагая, что отказ парня — это самое худшее, что может с ней случиться. Молчание — вот что на самом деле самое страшное. Ведь ты никогда не узнаешь, о чем думает человек, если он не проронит ни слова.

— К-как ты можешь… в такой момент думать о сексе?! — забилась в истерике Джихи, но приказ все же выполнила. — Не надо, Тэхен… Я не хочу…

— Молчи, — ответил парень, рывком снимая с бедной девушки нижнее белье.

Навалившись сверху, Тэхен схватил свою девушку за волосы, без предупреждения войдя в податливое и ослабевшее тело. Джихи жалобно простонала, чувствуя, как быстро скользит ее тело по гладкой поверхности стола от грубых и довольно глубоких толчков. Тэхен ускорялся, ускорялся до запредельного темпа, покусывая нежную кожу, шептал на ухо пошлости и лизал мочку уха.

Чего он добивался? Зачем он это делает? Не этого от него ожидала Джихи, когда шла сюда.

— Стони, — вкрадчивый шепот у уха, и Джихи послушно застонала просто потому, что любила и знала, что тело итак узнает своего хозяина. — Громче… Кто тебя трахает? Говори… — перейдя на глубокие рывки, спрашивал парень, сжимая тоненькие бедра. — Кто тебя трахает?! Кому ты принадлежишь?!

— Ким. Ах! — простонала Джихи, закатив глаза. — Ким Тэхен… Ким Тэхен!

— Еще… Кто тебя трахает?! Отвечать… Кто трахает тебя и будет делать это всегда?! Чья ты девушка?!

— Ким Тэхен… Я… А-а-а! принадлежу… Тэхену… Ким Тэхен… Тэхен будет делать это всегда… Ах!

— Умница, — поднявшись с девушки, Тэхен вновь несильно схватил ту за волосы и продолжил свое дело, удовлетворенно рыча при этом.

Сердце девушки сжалось, когда она почувствовала характерную пульсацию. Надежды разбились вдребезги, когда Тэхен в последний раз вошел в нее на всю длину и излился прямо внутрь.

Он сделал это. Он сделал это вновь.

— Как ты мог, Тэ… — плакала девушка, чувствуя, как приятное тепло разливается внутри, в районе живота. — Зачем ты это сделал?.

— Вот так смог, — отвечает Тэхен, надевая на заплаканную девушку нижнее белье и поднимая ее со стола. — Перестань плакать…

— Что же теперь будет…

— А ты как думаешь? — рассмеялся парень, подняв девушку на руки и положив на рядом стоящий кожаный диван. — Зачем я это сделал? Хм… Мне нельзя заняться любовью со своей девушкой?

— Не этого я ждала от тебя… — прошептала Джихи, вытирая слезы.

— А, так ты об этом…

— Ты…? — удивилась девушка. — Ты что…

— Не смотри на меня так, — пожав плечами, Тэхен продолжил: — ты меня за дурака держишь?

— О чем ты?

— Я похож на идиота, который не знает, что будет, если не выйти вовремя?

— Так ты…

— А я ведь давно защиту не надеваю… — произнес Тэхен, грустно улыбнувшись. — И в тот день специально в тебя излился… Догадываешься?

— Ты… хочешь ребенка? — привстав, спросила Джихи, схватив ладони любимого человека.

— Очень…

— А зачем тогда сейчас…

— Мне нужно было выплеснуть куда-нибудь свои эмоции… — прошептал Тэхен, проведя пальцем по алой щеке своей любимой. — И еще… я просто подумал, что одного мне будет мало.

«И даже двух будет мало, но с третьим нужно повременить», — подумал Тэхен, улыбнувшись своим мыслям.

— Я хочу сына, — шептал Тэхен, нежно и крайне трепетно целуя оголившийся живот девушки. — И дочку…

— Что?! — удивленный возглас на всю столовую.

Банановое молоко падает из рук Сэ И, все находящиеся в школьной столовой удивленно повернули головы на источник шума.

— Да тише ты! — одновременно шикнули на нее Ха Рин и Джихи. — Чего голосишь?

— «Чего голосишь»?! — возмущается уже шепотом Сэ И, толкая в бок сидящую рядом Хе Сон. — А как мне реагировать? Беременность?! Сразу обе?! Ну, ладно, Джихи… у них там все серьезно… А ты-то куда смотрела, Ха Рин?! Стой… Вы когда вообще успели?!

— Вы отцам-то сказали? — спрашивает Хе Сон. Девушка чувствует себя вполне комфортно в окружении своих новых друзей, да и школа ей пришлась по вкусу. — Я надеюсь, они рады… — улыбается девушка, — потому что я безумно рада за вас, девчат.

— Лучше бы так же порадовалась, — обиженно тянет Джихи, незаметно поглаживая живот. — Сэ И, не будь занудой…

— Фига себе… — не выдержала девушка, пробубнив короткую фразу на русском. — Скажите «спасибо» за то, что Тэхен и Чимин не отступились, с достоинством приняв это. Что было бы, если бы отцами оказались другие? Это так, к примеру…

— Тэхен… он сделал это намеренно, — закусывает губу Джихи.

— Чимин… он…

— Ну, ничего… Вот я вставлю этому папаше, — Сэ И усиленно запихивает в себя рис вместе с листьями салата и бубнит себе под нос. — Герой-любовник, блин.

* * *
Flashback

— Я беременна, Чимин.

Ха Рин затаила дыхание. Ждет ответа.

— Значит, я тогда не успел?

Ха Рин молчит и смотрит на его расстроенное лицо. Неужели, не рад?

— Молчишь… Не успел, значит, — заключает Чимин и опускает взгляд в пол. — А… это точно мой ребенок?

— Что?! — Ха Рин в шоке поднимает на него взгляд. — Что ты только что сказал?! — истерика подступает так же, как и девушка сейчас подступает к Чимину и бьет его по груди своими кулаками. — Как ты смеешь?!

— Успокойся, — откровенно смеется Чимин, отбиваясь от ее ударов. — Я пошутил…

— Дурак!

— Ты бы и не посмела быть с кем-то другим… — вмиг Чимин стал серьезным. Парень со всей уверенность настигает девушку и прижимает ее к стене. — Я не жалею, слышишь?.

— Так ты меня не бросишь? Не бросишь… нас? — неуверенно спрашивает Ха Рин, обнимая Чимина за шею.

— Как я могу бросить любимую девушку, теперь носящую под сердцем моего ребенка?

— Спасибо…

— Я жалею лишь об одном, — задумывается Чимин, обвивая талию Ха Рин руками. — Прости за то, что наш малыш был зачат тогда, когда я тебя…

— Забудь, милый, — перебивает Ха Рин, зарываясь пальцами в шелковистые волосы. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю…

Flashback end

* * *
Сэ И

Я оглянуться не успела, как мои подруги успели забеременеть. Главное — как? С Джихи и Тэхеном — дело понятное. Тэхен детей любит, так что я даже не сомневалась в том, что его идеей было зачать ребенка. Но… Ха Рин. Сначала я узнаю, что они с Чимином стали парой, потом сразу же узнаю, что и Ха Рин тоже беременна.

— Надо поговорить с Чонгуком, — подвожу итог я, считая минуты до звонка.

Учителя биологии сегодня не было. Нам сказали, что причиной его отсутствия послужила внезапно появившаяся болезнь. Но замену ему не успели найти, поэтому последний урок мы сидели в тишине. (Не совсем в тишине.)

У Джихи, Ха Рин и Хе Сон последним уроком был русский. О, как же долго я смеялась над их кислыми лицами.

— Я все-таки ошиблась, когда сказала, что математика — самый сложный предмет в школе, — пробурчала Хе Сон.

— Да хватит смеяться, Сэ И! — завопили мои подруги и побежали за мной, когда я решила, что получение тумаков от злых подруг — отнюдь не лучшая перспектива. — А ну, стой!

— Все, я сдаюсь! — бросила я им через плечо, но затем резко остановилась: — Эй, вам вообще бегать нельзя! Ну-ка, остановились!

— Точно! — опомнилась Хе Сон. — Стоять! Идите к выходу, а мы сейчас…

И тут я поняла, что зубы заговаривать я совсем не умею.

— Я отомщу за всех! — крикнула Хе Сон и вновь погналась за мной.

Со всех ног я понеслась на второй этаж, даже не заметив идущую впереди толпу парней. Минута, и я врезаюсь в них.

— Простите, я Вас не видела, — виновато произношу я, корчась от боли.

— Сэ И, ты в порядке? — подбегает Хе Сон.

Мое плечо… Ключица. Только не это.

— Я… — прошептала я.

Лежа на полу, я осознала, что удар пришелся как раз на плечо, которое я примерно 5 лет назад сломала вместе с ключицей, неудачно упав на тренировке. Снова та же тупая боль, снова мне тяжело двигать туловищем. Только не это…

— Девушка, Вы в порядке? — слышу чей-то голос.

Я поднимаю взгляд и вижу парня, наверное, из параллельного класса, который тянет мне руку для того, чтобы я встала. Нет, парень, это плохая идея. Рукой я как раз-таки двигать не могу.

— Сэ И! — подбегает Хе Сон, помогая мне встать с холодного пола. — Что с тобой?

Правой рукой я поддерживаю левое плечо и поднимаюсь. Боль понемногу уходит, значит, жить буду.

— Я в порядке, — поднимаю взгляд на парня, в которого врезалась. — Пустяки, — говорю ему, чтобы избежать всяких прикосновений с его стороны. — Сама виновата… — подхватив свой рюкзак, ухожу вместе с Хе Сон.

Значит, репетиторство сегодня отменяется.

* * *
— Кто она? — спрашивает парень, в которого врезалась Сэ И, у своих новых друзей, смотря ей вслед. — Очень красивая.

— Ее зовут Сэ И. Она вторая в рейтинге успеваемости в нашей школе. Семья не богата, но и не бедна. Кажется, занимается спортом, — беззаботно отвечает один из окружения заинтересованного парня.

— Даже не надейся, брат, — усмехается другой парень. — Ты тут новенький, поэтому и не знаешь ее.

— Есть грешок за ней? — разочарованно спрашивает парень у своего друга. — Почему я должен ее знать?.

— В том-то и дело, что чиста, как первый снег девчушка-то…

— Невинная? Я люблю таких, — выражение лица парня меняется, появляется легкая ухмылка.

— Идиот, занята она, — смеется откровенно тот парень, который и раскрыл первым личность Сэ И. — И не советую тебе вообще к ней подходить… Чонгук, ее парень, души в ней не чает. И не дай Бог, он узнает, что ты на нее глаз положил… У-у-у, брат, даже не мечтай. В этой школе все, кому она и нравится, все равно не подойдут к ней даже на шаг, — заключает друг парня и хлопает его по плечу. — Даже я тащусь по ней…

— Удивляюсь, как Чонгук ее еще не трахнул, — встревает другой парень. — Сэ И-то еще в девочках ходит. Вот я бы ее хорошенько…

— Заткнись, герой. Тогда и тебе конец, и мне конец, нам всем конец, прощай, молодец!*

— Сэ И, значит… — заинтересованный парень уже не слушает своих друзей, а лишь задумчиво смотрит в ту сторону, в которую направилась эта девушка со своей, как ему показалось, подругой.

— Отомстила? — спрашивают Ха Рин и Джихи.

— Мне пол отомстил за Вас, — отвечает Сэ И. — Жестоко так отомстил.

— В общем, она в парней врезалась и на пол упала, приложившись плечом. А, как она мне уже успела рассказать, она 5 лет назад ломала ключицу и плечо… Теперь боли возобновились.

— Кажется, кому-то придет нагоняй от Чонгука, — произнесла Ха Рин, вызвав смех у Сэ И.

— Давайте по домам, — ответила пострадавшая, снова скорчившись от боли. — А завтра у твоих обидчиков, Хе Сон, будут гореть задницы. Поверь, если парни встали на твою защиту, то тебе теперь ничего не страшно.

Перед тем, как направиться домой, Сэ И решила заехать к Чонгуку на работу. И это было крайне волнительно для нее, ведь она ни разу не была там. Вдруг ему не понравится, что она без предупреждения заявится к нему на работу?

Искать долго не пришлось. Star Empire Group — большой по площади комплекс высотных зданий. Вот только попасть туда было трудно — у самого входа стояла охрана. И если бы не Намджун с Юнги, которые как раз выходили из здания, Сэ И не удалось попасть к Чонгуку, ведь телефон давно разрядился, следовательно, возможности позвонить своему возлюбленному у нее не было.

— Намджун, Юнги, — окликнула их Сэ И.

— О, а ты тут что делаешь? — спросил Намджун. — Ты к Чонгуку?

— Да, только я не могу пройти, меня не пускают. Помогите, пожалуйста… Я не могу ему позвонить, потому что телефон разрядился.

— Конечно. Может, ты его как раз и успокоишь, — усмехнулся Юнги. — Малой рвет и мечет. Подчиненные трясутся от страха перед увольнением.

— Что-то случилось? — занервничала Сэ И.

— Будто ты Чонгука не знаешь… — ответил Намджун, когда они вместе с Юнги беспрепятственно провели Сэ И через охрану.

Игнорируя все взгляды, обращенные на нее, Сэ И следовала за Намджуном и Юнги. Парни объяснили, что и как, уверив ее, что она дальше сама справится. Остаться с ней они не могли, так как уже порядком опаздывали на важную деловую встречу с партнерами, а Сэ И не хотела их более задерживать. Они и так помогли ей.

* * *
Чонгук

— Господин Чон, я могу как-то рассчитывать на повышение?

И тут я чуть не свалился с кресла.

Короткая юбочка-карандаш, белая блузка, просвечивающая нижнее белье, три пуговички расстегнуты, макияж. Банально. И глупо, очень глупо.

— За какие такие заслуги я должен даровать тебе повышение? — усмехнулся я, опустив взгляд на бумаги. — Ты работаешь тут без году неделя.

— Ну-у-у, я приехала в этот город совсем недавно, а моя зарплата помощника секретаря не позволяет полностью расплачиваться за квартиру. Господин, будьте ко мне снисходительны, пожалуйста…

— Впечатляет, — чуть ли не засмеялся я. — Если бы я был снисходителен ко всем приезжим, то сейчас не был бы так успешен, — ответил я.

Встав со своего кресла, я медленным шагом направился к этой девчонке. В ее глазах я видел нерешительность и сомнение. Совсем юна, а уже хочет решать проблемы своим телом. Как глупо.

— На колени, — приказал я. — Повышения хочешь, так?

— Да, Г-господин…

— Сосать умеешь? — ради смеха спросил я. Было интересно, насколько же ее хватит.

— Н-нет, н-но я попробую, — ответила она.

— Учиться ртом работать будешь на ком-то другом, а я не люблю неопытность, — тут же прервал ее я. — Сюда, — подозвал пальцами к себе.

Поиграть в «мистера Опасность»? Она хочет этого? Пускай. Надо преподать юной особе урок. В будущем будет умнее.

Когда она медленно подошла ко мне, я тут же сжал рукой ее подбородок, сделав грозный взгляд. Она затряслась. Ну, как я и ожидал.

— Может, мне тебя просто в рот трахнуть по самые гланды? Раз сама работать не умеешь… — произнес я, снизив тон голоса. — Отдаешься мне за повышение? Интересно… — ничуть не интересно, а совершенно банально. — Заткнись… Сама ведь мне отдалась, — сказал я, когда увидел в глазах ее собирающиеся слезы и услышал всхлип. — На стол… быстро!

Толкнув подчиненную на стол, я задрал ее юбку, стараясь не контактировать с кожей. Не возбуждает, а отталкивает. Ни макияж, ни одежда ей не помогли. Никому не помогут.

— Господин Чон, у меня было всего два раза, пожалуйста, будьте… осторожны со мной, — промычала она, лежа животом на столе.

— Нежнее? А ты заслуживаешь этого? — рассмеялся я, не скрывая злобы. Обойдя стол, я поднял голову заплаканной девушки, схватив за волосы. — Ты шлюха, поняла меня? Начинающая, но шлюха… И драть тебя надо, как шлюху…

Мысленно я отсчитал двадцать секунд. Бинго! Ровно через двадцать секунд послышался сильный плачь и мольбы этой особы отпустить ее.

— Что, уверенности поубавилось? — спросил я, расхаживая по кабинету, наслаждаясь «картиной». — Раздевайся, чего застыла? — пока она раздевалась, я успел придумать еще кое-что в голове, поэтому сразу же озвучил свою мысль, от которой у нее, как мне показалось, пробежал холодок по спине. — Может, друзей позвать? А? Как думаешь?. Обслужишь нас? Ну, ты не плачь, не плачь… У них тоже деньги есть, они тебя денюжкой не обделят. А ты, глядишь, и опыта наберешься.

У меня не было совершенно никакого желания смотреть на полуголую рыдающую девчушку. Почему они такие? Почему думают, что сексом можно все решить? Теперь я понял. Девушки должны иметь чувство собственного достоинства. Неужели, им нравится быть доступными? Ведь мы, парни, этим и пользуемся. После встречи с Сэ И я многое осознал. И мне чертовски повезло с ней. Словами не описать, как я люблю ее.

Краем глаза я заметил, что подчиненная все так же стоит и смотрит на меня, прикрываясь одеждой. (Вот и молодец. Не хочу смотреть на нее.)

— Собрала вещи и пошла вон, — произнес я, смотря в окно. Кажется, она не расслышала. — Я сказал: «Собрала вещи и пошла вон!» — чуть погодя я добавил: — Если не уверена в том, что сможешь выдержать «игру» до конца, то лучше не начинай ее». И еще… ты уволена.

* * *
— Я к Чон Чонгуку, меня зовут Ко Сэ И, — обратилась к секретарше Сэ И. Та недовольно оглядела пришедшую девушку и нехотя направилась в кабинет шефа.

— Господин Чон, к Вам пришли. Девушка утверждает, что Вы ее знаете, назвала себя Сэ И, — не успела договорить бедная секретарша, как Чонгук, чуть не сбив с ног ее, «вылетел» в дверь.

— Я тут… — начала Сэ И, в голове подбирая оправдания, но не успела ничего сказать, как Чонгук подхватил ее на руки и унес в свой кабинет.

— Никого не принимаю. Кто побеспокоит, тому пригрози увольнением!

Хе Сон было ужасно стыдно. Стыдно за то, что теперь Хосок взял все на себя. Все ее проблемы. И теперь она в его доме, в котором, по его словам, они теперь будут вместе жить. Этот дома делился на три этажа, что крайне удивило девушку. Она еще долго препиралась и краснела перед парнем. Но один шлепок по пятой точке все изменил.

— Будешь перечить, буду шлепать по твоей замечательной попке, — выдал Хосок, пошло облизнувшись, словами и своим действием вогнав Хе Сон в краску. — Я пошутил, не смущайся, — обняв свою девушку, сказал он.

Она теперь рядом с ним. Здесь и сейчас. Порой ему кажется, что это все сон. Порой он боится однажды проснуться и осознать, что Хе Сон он так не нашел и по-прежнему не знает, где она находится. Поэтому именно сейчас он крепко обнимает любимую девушку, словно боясь, что она испарится.

— У меня впереди университет. Времени на работу, скорее всего, не будет… Что ты предлагаешь мне делать? Мне стыдно… Я не хочу висеть у тебя на шее…

— Я твой парень, ты моя девушка. Мы решили жить вместе, как делают обычные пары. Что тут такого? — возразил Хосок. В эту минуту он подумал, что Хе Сон выросла слишком правильной, поэтому баловать ее в будущем — его обязанность. Она должна чувствовать себя комфортно рядом с ним. — Родители в Англии. Они заботятся о сестре, она боится быть одной в незнакомом городе. Этот дом слишком огромен для меня одного, но теперь, — Хосок взял теплые ручки Хе Сон и приложил их к своим щекам, — у меня есть ты. Теперь мне не будет одиноко в этом доме.

— Но это неправильно — висеть на шее своего любимого человека, — не успокаивалась Хе Сон.

Тогда Хосоку пришлось пойти на крайние меры:

— Хе Сон, — обратился Хосок к девушке, подхватив ее так, что ей пришлось обхватить своими ногами его торс. Руки, конечно же, по закону жанра расположились на пятой точке смущающейся девушки, — тоску по тебе я усмирял в ласке гулящих девушек, в развратной обстановке клубов. Я бабник, был им, но теперь у меня есть ты — девушка, которую я безумно люблю. А теперь доверься мне, глупышка… Ради тебя я отказался от всего этого. Я буду верным, если ты будешь мне верна, я отдам тебе всего себя, если взамен буду получать такую же отдачу… Просто люби меня, и тогда ты ни в чем не будешь нуждаться… Люби меня так же, как я люблю тебя…

Первой не выдержала Хе Сон, пустив первую слезинку. Слова парня настолько растрогали ее, что ей захотелось выть волком от своих же чувств и эмоций. Девушка искренне не понимала, за что ей такое счастье. Набравшись смелости, она робко прильнула своими губами к губам Хосока. Парень улыбнулся в поцелуй.

Она любит его.

Он любит ее.

Они любят друг друга.

Простой, казалось бы, поцелуй положил начало новым, крепким отношениям, которые, вероятно, со временем приведут к кому-то маленькому, пухленькому и по ночам плачущему. (И не только по ночам.)

Напор Чонгука нельзя было остановить. Сила, с которой он прижимал к себе любимую девушку, росла с каждой минутой. Невероятно. Они не виделись всего пару часов, но Чонгук успел уже дико соскучиться по Сэ И.

— Ах, Чонгук, — выдавила из себя Сэ И, не справившись с напором парня. Чонгук целовал ее со всей страстью, хотел показать, передать ей свои эмоции и чувства. — Чонгук…

Чонгук переместился на излюбленную шею, не забыв оставить свои следы на ней. Для профилактики. Чтобы знали, что занята.

— Я так соскучился, — наконец, парень оторвался от девушки, но из объятий своих не выпустил.

— Почему какая-то девушка выбежала из твоего кабинета в слезах?

— Идиотка хотела переспать со мной ради повышения… Ну, я преподал ей урок, — спокойно ответил Чонгук, заправив выбившуюся прядь волос девушки за ухо.

— Ты же с ней не…

— Нет, — тут нахмурил брови Чонгук. — И в мыслях не было, так что закроем эту тему.

— Я знала, — говорит Сэ И и сама запрыгивает на Чонгука со спины, целуя того в щеку. — Слушай, ты знаешь…

— Что хены скоро станут отцами? Знаю, — улыбается Чонгук. — И очень рад за них. Тэхен-хен так вообще давно сына хотел… Даже в Париже все ходил да детские кроватки выбирал.

— Я была в шоке, если честно… На Джихи я долго не кричала, а вот на Ха Рин…

— Там все сложнее, — сказал Чонгук, нависнув над Сэ И. — Но теперь все замечательно… И я думаю, нам стоит подумать о себе, так ведь? — самодовольно ухмыльнувшись, Чонгук расстегнул пуговичку школьной рубашки Сэ И, вызвав при этом ее недовольный стон. — Не снимай его, — шепчет, поглаживая пальцем золотое украшение, которое он подарил Сэ И совсем недавно. — И это тоже не снимай, — воспользовавшись замешательством своей любимой, Чонгук мигом выудил из кармана своих черных брюк черную коробочку, покрытую бархатом. В считанные секунды кольцо с довольно массивным бриллиантом переместилось из коробки на указательный палец левой руки Сэ И. Ее руки, которую Чонгук сразу же трепетно поцеловал.

— Зачем… — только и успела проговорить Сэ И, как Чонгук приложил свой палец к ее губам.

— Оно не обручальное, — начал Чонгук, медленно приблизившись к лицу напротив и обдавая его своим горячем дыханием, — но уже очень скоро я надену на твой безымянный пальчик его, надену обручальное кольцо, — сказал Чонгук перед тем, как нежно накрыть любимые губы своими. Язык Чонгука плавно проникает в рот девушки, лаская ее язык. Сэ И неумело отвечает на поцелуй, чуть шире приоткрывая свой рот. Но вскоре в голове ее что-то щелкает, и Сэ И становится напористее и увереннее. Чонгук вновь улыбается в поцелуй, крепче прижимая девушку к себе. Проворные руки парня забираются под школьную юбку Сэ И, обхватывая упругие ягодицы. — Мне нравится твоя уверенность…

Чонгук тяжело дышит и не может отвести глаз от нее. Из вертикального положения они вновь перемещаются в горизонтальное, после чего слышится болезненный стон. Кажется, Чонгук сжал больное плечо девушки.

— Не понял, — хмурится Чонгук, вновь обхватывая рукой больное плечо своей девушки. — Тебе больно? Что-то случилось сегодня? Тебе кто-то причинил боль?

— Все в порядке, я сегодня упала просто на больное плечо. Помнишь, я тебе рассказывала про перелом, — успокаивает разыгравшуюся фантазию парня, прикладывая свою горячую ладонь к щеке напротив.

— Я отвезу тебя домой, — говорит Чонгук, помогая Сэ И встать.

— Ю Рим? — Джин ставит большой пакет с едой на стол и ищет девушку. В квартире она осталась одна, а Сэ И поручила ему как самому старшему приглядывать за новым другом.

Гостиная пуста, и все комнаты — тоже. Джину осталось проверить только ванную. Заходить туда ему не хотелось, так как велика вероятность, что девушка лежит в ванной и расслабляется, а мешать ей ему хотелось меньше всего. Однако жалобный всхлип заставил парня все же приоткрыть дверь, чтобы удостовериться, что с девушкой все в порядке.

— Джин, — Ю Рим невольно показывает заплаканное лицо, подняв голову. В глазах читаются теперь уже радость и спокойствие. — Помоги, пожалуйста… Я здесь почти четыре часа сижу.

Опустив взгляд вниз, Джин замечает, что одна из спиц, что уходит далеко под кожу, железного фиксатора на ноге девушки застрял в проеме между трубой. Каждая попытка двинуть ногой приводит к движению спицы под кожей, что вызывает адскую боль. Оценив ситуацию, Джин понимает, что без помощи специалистов ему не обойтись.

Что ж, лечение, которое Ю Рим хотела отложить на неопределенный срок, придется начать именно сегодня. А ведь ей так не хочется быть должницей этого парня, что сейчас стоит перед ней и усиленно о чем-то думает.

— Я вызываю врача, они госпитализируют тебя в клинику, ты пройдешь лечение, тебе снимут этот ужасный ржавый и старый прибор и поставят новый и современный, и ты вскоре поправишься. И даже не заикайся насчет цены и долга! — взрывается Джин, не в силах больше смотреть на мучения светловолосой.

«Спасибо тебе, Джин», — Ю Рим мысленно благодарит Джина, уставившись на него влюбленным взглядом.

— Ох, — вздыхает Сэ И лежа на диване в гостиной своего дома. — Мам, Наен приезжает! Я чуть не забыла…

— Слушаю, — поднимает трубку Чонгук, находясь в своем рабочем кабинете. — Угрожают? Мне?

— Я знаю, что это глупо…

— Хен, позаботься о семье нашей новой знакомой, — просит Чонгук Юнги.

— Это несложно, — говорит Юнги, сидя за рулем своего автомобиля. — Только Джун говорит, что видел парочку странных автомобилей под окном квартиры Джихи. Мне кажется, они уже вычислили местоположение своих должниц…

— Веселиться, так веселиться, — ухмыляется Чонгук, отключив звонок. — Кажется, пришло твое время, дружок, — злобная улыбка украшает лицо парня, так внимательно осматривающего новый Beretta 92.

Глава 43. Автор извиняется

Где найдешь того, кто честь друга ставил бы выше своей?

Цицерон

— Детка, все равноценно: я имею тебя, ты имеешь успех. И, скажи мне, какой смысл в том, что «встречаешься» ты с ним, но трахаю тебя я?

С появлением Чан И дом Чимина покинула уже изрядно надоевшая всем тишина. Чан И частенько бегал вокруг смущенных горничных, изображая самолет в полете, ходил попятам за дворецким, незаметно повторяя его движения, сидел на балконе в обнимку с плюшевым медведем и просто улыбался так, как улыбаются счастливые дети. В один миг его жизнь изменилась в наилучшую сторону: они покинули ужасную школу-интернат, его любимая нуна теперь чаще улыбается, а сам мальчик обрел семью, большую и дружную.

И Чан И знал, кому он должен был быть обязанным. — Чимин-хен, спасибо, — думал Чан И, когда видел, как хен заносил его нуну на руках в дом, когда слышал звонкий смех своей любимой старшей сестры. — Хен, у которого много денег, — заключил мальчик, когда впервые переступил порог дома Господина Пак. Но позже те же мысли сменились на: «Хен, который любит мою сестру и делает ее счастливой». Чан И долго привыкал к собственному водителю, который пять дней в неделю возил его в новый детский сад, к сытным завтракам, обедам и ужинам и, наконец, к прогулкам. К прогулкам по городскому парку, где мальчик, его нуна и хен долго пытались играть в бадминтон, но вместо успешной игры в очередной раз теряли десяток игральных воланов и мячиков. — Хе-е-е-ен, ты снова слишком сильно ударил! — раздосадовано кричал Чан И Чимину, усердно выискивающему очередной волан в траве. — Это нуна твоя, это не я! — изо дня в день оправдывался Чимин. Потом это все, конечно, окупалось большим стаканом мороженого.

И сегодня Чан И проснулся слишком поздно, но, к счастью, его любимый хен разрешил не идти в детский сад.

— Пусть выспится мальчик. Не будь такой строгой, Ха Рин, — прозвучал сонный голос хозяина трехэтажного особняка.

Чан И, озорно улыбаясь, на цыпочках проник в огромную спальню Чимина и Ха Рин, при этом немного покраснев. (Не каждый день увидишь, как Чимин обнимает Ха Рин в постели, закинув на нее свою ногу.) Но стеснение тут же ушло на задний план, когда озорные глазки кое-что заметили. Пристально всматриваясь в свою сестру, Чан И подошел к кровати и во весь голос закричал:

— Хе-е-е-е-е-е-ен!

Бедный Чимин не успел глаза разлепить, как слетел с кровати от неожиданного крика. Ха Рин тут же проснулась, поднявшись с кровати.

— Чан И-я, что случилось? Почему ты не спишь? Чимин же разрешил не идти сегодня в детский сад, — взволнованно спросила Ха Рин.

Но мальчик проигнорировал слова своей сестры, обойдя кровать и встав напротив все еще лежащего на полу Чимина:

— Хен!

— Что? — спросил Чимин, наконец, поднимаясь с пола, забираясь вновь на кровать.

— Хен! Ты мне племе. племя. племенницу. или племянника когда успел сделать?! — возмущенно спросил Чан И в позе «руки в боки».

Молодые люди и переглянулись, словно спрашивая друг у друга, кто из них проговорился. Однако Чимин и сам все понял. Уложив девушку на кровать, он откинул одеяло и ласково провел по животу.

— Животик проявляется, — сказал Чимин, лучезарно улыбнувшись, и поднял взгляд на раскрасневшуюся девушку. — Какой ты умный у нас, Чан И, — хмыкнул парень, добавив: — прям не по годам умный.

— Нуна, он тебя не обижал? — спросил обеспокоенный мальчик, обняв Ха Рин.

— Что ты, нет, конечно, — улыбнулась Ха Рин. — Мы оба рады ребенку, мой мальчик. Все хорошо. Твоя нуна счастлива.

— Вот и отлично! — внезапно улыбнувшись в ответ своей сестре, подпрыгнул Чан И и выбежал из комнаты, хлопая в ладоши.

Как только мальчик скрылся за поворотом, Ха Рин тут же вскочила с кровати и понеслась к зеркалу.

— Живот, он, действительно, начинает проявляться, — сказала Ха Рин своему отражению в зеркале и повернулась к Чимину, стоящему прямо за девушкой.

— Не зря мне трудно стало тебя на руках носить, — внезапно шлепнув Ха Рин по ягодицам, выпалил Чимин и сразу же метнулся к двери, чтобы ему не досталось по голове от Ха Рин.

— Чимин!

* * *
Star Empire Building Main Office

12:00

Мельтешение перед глазами Чонгуку явно надоело, поэтому он, отвернувшись к окну, удобнее расположился в кожаном кресле. Заключение новых сделок, конечно, — дело приятное. Но находить очевидные «несостыковочки», скажем так, в контрактах не всегда приятно. Особенно, если твои новые партнеры по бизнесу, приняв тебя за сопливого юнца, которому посчастливилось управлять целой корпорацией, решили обвести тебя вокруг пальца.

— Секретарь Со, — Чонгук поднялся со своего кресла, обратившись к секретарю, — сделка отменяется. Сначала выпроводите наших гостей, затем отправьте запрос на сырьевую базу. Как только освободитесь, отвезите вот эту папку в корпорацию Кимов. Вас там уже ждут.

Девушка послушно кивнула и попросила людей удалиться из кабинета.

Внезапный звонок отца прервал нескончаемый поток мыслей Чонгука. Взяв мобильный со стола, Чонгук снова подошел к окну.

— Да, отец… Ты уже знаешь, — сказал Чонгук. — Мама Тэхена уже оповестила? Быстро она… Нет, Тэхен-хен светится от счастья. Чимина-хена не видел еще, но уверен, что и он безумно рад ребенку… А что? Я? А я тут причем?

Закатив глаза, Чонгук взглянул на часы. Время пришло. Осталось только собрать остальных. Подхватив свой пиджак, парень накинул его на плечи и намеревался покинуть сначала кабинет, а затем и здание.

— Мы уже говорили на эту тему, пап… Приезжаете? Кимы тоже? Воу… Надеюсь, ты не планируешь вновь делать эту церемонию, как в прошлый раз?. Этого я и боялся…

Не успел Чонгук открыть дверь, чтобы выйти, как в проеме тут же появилась девушка. Нагло проникнув в кабинет, Джихен закрыла дверь на замок, спрятав непонятно откуда взявшийся ключ под бюстгалтером.

— Отец, я перезвоню…

Закончив разговор, Чонгук поднял зловещий взгляд на Джихен.

— Привет, милый… Я скучала, — мило протянула девушка, усевшись на край рабочего стола.

— Вернула ключ… Я спешу, — сжав кулаки, ответил Чонгук. — Как ты посмела явиться сюда?! Тебя никто не звал!

— А что мне мешает навестить своего любимого? — невинно хлопнув глазками, ответила Джихен. — Хочешь выйти? Ну так, забери ключ… сам.

— Что еще скажешь? — улыбнулся Чонгук. — Может, ты захочешь и сексом заняться со мной?

— Было бы неплохо…

— Прости, но я на шлюхах поставил крест, — театрально вздохнув, Чонгук сделал обиженное лицо. — Не люблю защиту надевать, а с таким условием от вас многого набраться можно… Целый букет, как говорится, — закончив «театр», Чонгук одни шагом преодолел расстояние и схватил Джихен за горло. — А теперь, если не хочешь закончить свою жизнь прямо здесь и от моих рук, отдала мне ключ и сама пошла вон отсюда, дрянь!

— От-тпусти-и-и… — задыхалась девушка, пытаясь ослабить хватку парня. — Я… просто хотела тебя увидеть… Почему ты м-меня так не л-любишь?

Опомнившись, Чонгук убрал руку, дав воздуху проникнуть в легкие девушки. Что-то прикинув у себя в голове, он порвал футболку на теле девушки, срывая с нее бюстгалтер. Улыбнувшись находке, Чонгук поднял ключ с пола, не взирая на шокированную девушку.

— Мне плевать, как теперь ты выйдешь… Я предупреждал тебя, а теперь пошла вон отсюда… И ошметки свои забери, шлюха, — подняв с пола порванную одежду, Чонгук открыл дверь и, кинув в лицо Джихен эти тряпки, в буквальном смысле выкинул в коридор. — Секретарь Со, позаботьтесь о том, чтобы никто не проникал в мой кабинет без разрешения! Выприте это отсюда! Еще одна такая оплошность, и вы все вылетите отсюда к чертям!

Не чувствуя ни тени смущения — глупо говорить о смущении — ни угрызений совести, Чонгук даже не взглянул на пытающуюся прикрыться Джихен. Как только парень вышел из высотного здания, в кармане его брюк вновь зазвонил телефон. Сняв автомобиль с сигнализации, Чонгук выругался про себя несколько раз и ответил на звонок.

— Да, хен, я уже еду, — Чонгук перебил Намджуна, нажав на «газ».

— Слушай сюда, Чон, — начал Намджун. — Не знаю, что им надо и что они задумали, но поступили они явно опрометчиво…

— О чем ты, хен? — не понимал Чонгук.

— По дороге домой из школы Сэ И и Джихи перехватил неизвестный черный автомобиль. Охрана не успела ничего сделать… Это было примерно четыре часа назад. Нам уже пришло письмо о выкупе. Ублюдки денег просят.

— Что?!

— Я уверен, это те люди пришли за долгом… Не кипятись. Я уже отправил туда людей пробовать почву. Давай подъезжай… Надо обсудить все.

— Наивные свиньи еще не знают, что я знаю всю их подноготную… Скоро буду, хен.

«Хотят денег? Они их получат».

* * *
Чонгук

— Куда ты глядел, идиот?! Перестань мычать и спокойно объяснись… — глаза Чонгука горели, а взгляд испускал молнии. Парень и сам не заметил, как хватка на руле стала крепнуть с каждой минутой. Страшный гнев и злоба охватили Чонгука. — Я за что вам плачу, пустоголовые идиоты?! Где были твои, мать твою, глаза?! На жопе?! Да мне плевать на твои физические нужды… На работе хоть горшок носи, но с поста не уходи! Чего ты мне оправдываешься теперь?. Следом за ними! Оцените обстановку и сразу же доложите мне. Я буду ждать… И если хоть один волос, один волос упадет с ее головы, я тебе устрою все семь кругов ада!

«Когда же ты перестанешь заставлять меня беспокоиться о тебе, девочка моя?»

Я прекрасно знал, где они находятся. Но соваться сейчас туда, не разведав обстановку, было бы крайне глупо. Стоит лишь чуть-чуть подождать… И тогда я сравняю тот чертов бордель с землей…

* * *
— Я должна поехать с вами!

— Ты с ума сошла? — злится Чимин. — Что, если с тобой что-то произойдет? Вдруг там будет опасно? Тебе нельзя волноваться!

— Но я должна! Они мои подруги! — не успокаивается будущая мама.

— А ты обо мне подумала?! — взрывается Чимин. — Если что-то произойдет с тобой и с моим ребенком, если ты пострадаешь, — парень запнулся, не в силах больше произносить эти страшные слова. — Я никогда себе не прощу, слышишь?! Никогда… Подумай обо мне тоже… — он прихватил с собой черный пиджак. — А теперь успокойся, — прикрыв глаза и выдохнув, Чимин собрался с силами и обнял Ха Рин. — Подумай о нашей дочке или о нашем сыне, хорошо? Ты знаешь, что может случиться из-за переживаний. Об этом страшно даже думать… Так что… просто не лишай меня счастья, Ха Рин.

И Чимин ушел, настоятельно попросив Ха Рин сохранять спокойствие и больше кушать, не забыв отдать приказание усилить охрану вдвое, пока его не будет.

Совершенно не удивительно то, что та же самая сцена происходит в доме семьи Чон, где Хе Сон второй час пытается уговорить Хосока позволить ей ехать с ними. Девушка объясняет все тем, что она сама же и является «причиной» это проблемы, что это неправильно — Джихи и Сэ И, девушки, которые вообще к этому делу не имеет никакого отношения, оказались в плену. Как сильно затряслись ее руки, когда она услышала эту новость. Бедная девушка затряслась от страха за своих подруг и за «маленькое счастье», что смиренно ждало своего часа, чтобы выйти в свет.

— Ты не понимаешь! Джихи, о господи, она же беременна! — плачет девушка. — Ей нельзя нервничать! А вдруг их побьют? Вдруг… Нет, я не могу, Хоби! Это я во всем виновата. Тэхен не простит мне… — Хе Сон падает на пол, сжимая кулаки, и не знает, что делать.

Хосок многозначительно качнул головой и вздохнул.

— Если я возьму тебя с собой, и с тобой что-то случится, тогда я сам себе не прощу, ясно? Надеюсь, ты все поняла…

* * *
Публичный дом

12:15

— Пусть посидят пока с шлюшками…

— Господин, Вы запросили выкуп у того, чью личность Вы еще не до конца установили, — мужчина средних лет мотнул головой в сторону Сэ И, невольно поморщившись. — Видно, что ее семья не из бедных. Но, что если они не найдут денег?

— Посмотри на нее… Очевидно, девочка трахается с каким-нибудь богатеньким папиком за денюжки. Смотри, как разодета. Письмо с размером суммы отправили именно ему. С родителей нет смысла что-то сдирать… Мои люди уже все проверили.

— Но Вы еще не знаете личность ее спонсора… Вдруг он влиятельнее Вас, Господин? Или, наоборот, вдруг он не захочет выкладывать такие денюжки за нее?

— Ну, пойдет отрабатывать вместе с подружкой своей. Какая разница в каких условиях ноги раздвигать? Поймать бы еще эту тварь, Хе Сон… Дерзская ***** сбежала от меня… Ох, а какие мне денюжки за ее невинный цветочек предлагали…

Сэ И старалась не слушать отвратительный по своему содержанию разговор, концентрируя внимание на Джихи. Сэ И сжимала руку подруги и шептала ей слова утешения. Нельзя было паниковать. Как известно всем, ребенок чувствует все.

— Пожалуйста, не волнуйся… Джихи, подруга моя, сильно болит? — сдерживая эмоции, Сэ И подползла ближе к Джихи и сняла свой школьный пиджак, накрыв живот подруги. — Мы ведь должны сделать так, чтобы ребеночку было тепло, так? Тэхен ведь ругать тебя будет за то, что ребеночка не бережешь…Не отключайся, милая… Джихи…

Но Джихи уже мало что слышала. Силы постепенно покидали юное тело, ведь в последний раз Джихи кушала часов шесть назад, а это очень долго для беременных. Сэ И искренне переживала за подругу. А когда их грубым образом буквально стащили по лестнице на первый этаж и посадили на цепь в гостиной с куртизанками, Сэ И и вовсе чуть не заплакала.

Куртизанки в гостиной никак не отреагировали на появление двух девушек. И лишь одна из них, чей взор соверешенно не заинтересованным, обратила внимание на Джихи. Куртизанку очень сильно заинтересовал несильно проступающий животик.

— Кто вы такие? Почему она тут? — шептала куртизанка Сэ И, заставив ее резко поднять голову. В руках у незнакомки Сэ И увидела теплый плед. — Нельзя дать ребеночку замерзнуть…

— Кто ты? И почему помогаешь? — сузив глаза и укутав спящую Джихи пледом, спроисла Сэ И.

— Разве не видно, кто я? — совсем не весло отозвалась незнакомка. — Проститутка, куртизанка, шлюха или просто девушка, торгующая своим телом.

— Зачем вам все это?

— Не будь такой наивной, девочка… Многие сюда идут не от хорошей жизни… Поверь, мне совсем не в радость делить ложе с незнакомыми мужчинами. Каждый раз изображая оргазм, думаю о матери. Она до сих пор думает, что ее дочь вышла замуж и живет в Америке с богатым мужем, а иначе бы откуда ее дочь достала бы деньги ей на операцию… Зайдя сюда однажды, не выйдешь уже никогда.

— Почему ты делишься этим со мной?

— Не знаю… Может быть, я просто хочу, чтобы хоть кто-нибудь считал меня человеком, а не тремя дырками, куда можно совать свои фаллосы?

— А тебе ничего не будет за это? — робко спрашивает Сэ И.

— Ударят пару раз… Поверь, бывало и хуже…

— Да, мне уже рассказывали…

— Кто же? — поинтересовалась куртизанка, накрыв Джихи еще одним пледом.

— Хе Сон, Ю Рим… — но Сэ И не успела договорить.

— Как они?! Им удалось сбежать?!

— Конечно, удалось… Поэтому мы здесь с Джихи, — кивнула Сэ И на спящую девушку. — Мы подобрали Хе Сон на дороге. Когда она стала более-менее похожа на нормального человека, Хосок, друг детства ее, наконец, узнал ее. Теперь она живет с ним в трехэтажном особняке. У Ю Рим, кажется, тоже что-то назревает…

— Ты помогла им? Но кто же поможет тебе и ей?

— Должны помочь… — всхлипнула Сэ И. — Я уверена, они не оставят нас тут.

— Ну, твою мать. твою мать… — бесился Тэхен. — Ну, что за ********… Твою мать, — не переставая проговаривать ругательства, Тэхен ходил взад-вперед по просторному кабинету, игнорируя все слова старших хенов. — Говорил же дома оставаться! Ну, сказал же дома сидеть! Зачем в школу пошла?! Ну, зачем?.

Застонав от бессилия, Тэхен приземлился на рядом находящийся кожаный диван и прикрыл ладонями глаза. Ведь он говорил ей оставаться дома, говорил не ходить никуда, говорил не нервничать и позаботиться о себе и о ребенке. Тэхен искренне не понимал, почему она его никогда не слушалась, почему не внимала его словам. Теперь в опасности не только Джихи, но и их сын или дочь… Их ребенок. Тэхен до дрожи в руках боялся за ребенка. Кошмарные мысли о его потере лезли в голову парня.

«Мой сын или моя дочь… Моя кровь, мое счастье…»

Чимин спокойно сидел и наблюдал за другом, сочувствуя ему всем сердцем. Именно Чимин понимал Тэхена сейчас. Понимал, как никто другой. Но он уже позаботился о безопасности своей девушки и ребенка — как раз вовремя родители решили навестить любимого сына. Любящие отец и мать просто не могли не приехать после того, как у знали о том, что в их семье грядет пополнение. Наконец-то их сын порадовал стариков замечательной новостью. Миссис Пак давно мечтала понянчить на руках маленькую копию своего сына. И не имели значения ни социальное положение Ха Рин, ни возраст ее, ни прошлое, — ничего. Главное — она девушка, которую их сын, действительно, любит, девушка, которая скоро родит на свет долгожданных наследников.

Мама приехала — Чимин был уверен на все сто процентов, что уход за матерью его детей обеспечен.

— Успокойся, Тэхен, — в унисон произнесли Джин и Юнги. — Все с ней будет хорошо… Не мучай себя.

И Тэхен успокоился, но ненадолго. А уже через пятнадцать минут с громким хлопком двери вошел разъяренный Чонгук. Встретившись взглядами друг с другом, оба осознали происходящее и мысленно пожелали друг другу терпения.

Глава 44. Unknown

Flashback

Paris, France.

— Что не так с тобой, Чонгук? Ты так изменился в последнее время… — не смотря в глаза своему собеседнику, партнер по бизнесу оглядывает нижний этаж, выискивая потенциальную жертву — ту, что разделит этой ночью с ним ложе. — Ты еще так молод, зачем тебе эти отношения? — презрительно ухмыляется парень. — Посмотри… Просто оглянись: тут любая раздвинет перед тобой ноги. И никаких обязательств, никакой ревности, никаких обещаний и скандалов. У тебя есть ты сам и деньги… Я просто не понимаю тебя.

Клубная атмосфера затягивала в свою пучину, заставляя отдаваться ей полностью. Второй этаж элитного клуба Парижа был более тихим, чем первый. Невольно вспоминая свою девушку, Чонгук откинулся на кресло, закрыв глаза. (А как хотелось поскорее увидеть ее.) Он сидел в окружении своих старых знакомых и нескольких партнеров по бизнесу. Мистер Чон спокойно слушал очередную речь молодого человека, взглядом оглядывая остальных парней и подмечая их крайнюю заинтересованность в своем ответе.

— Девочки уже идут… — радостно заерзав и привстав в предвкушении веселого вечера, тот, который задал Чонгуку вопрос, уже протягивал руки к стройной брюнетке, улыбающейся ему во все тридцать два зуба.

Как только каждый участник компании бизнесменов получил, наконец, ту, за которой и пришел, Чонгук окончательно развалился в кресле, прикрыв глаза. Разговаривать ни с кем не хотелось, видеть никого не хотелось, — ничего не хотелось. Только ее одну. Ту, что очень далеко сейчас.

— Я прекрасно знаю о своих возможностях и не нуждаюсь в твоих напоминаниях, — неожиданно заговорил Чонгук, не открыв глаз.

— Ну, так что тебя останавливает? — резко подхватил тот же, что задал вопрос ранее. — Она ни в коем случае не узнает… Она сейчас очень далеко. И, раз уж она тебя не удовлетворяет, может, одна из этих девочек поможет тебе?

— Весьма заманчиво, — ухмыльнулся Чонгук. — Но я не хочу бездумного траха и беспочвенной страсти… Я велся на это… когда-то, но не сейчас. Мне не нужны красивые тела, красивые глаза, в которых полно фальшивой любви… Пока у тебя есть деньги — ты любим ими. Можешь ли ты быть уверенным в них? — игнорируя недовольные выражения лиц девушек, ухмылялся Чонгук. — В них… Можешь? Если завтра ты останешься ни с чем, а у этих девиц появится вариант получше? Скажешь, что тебе ничего не нужно? Брось… Любви хочется всем. Каждый хочет внимания и заботы. Они… они плюнут на тебя и раздвинут ноги перед другими, если у них есть деньги или власть. Тебя предадут… А я? А у меня есть та, которой стыдно смотреть мне в глаза, если ее коснется чужой мужчина, которая будет крутиться вокруг меня, если я заболею, которая никогда не предаст. И я поступлю так же, как и она. Почему? Потому что люблю…

Растерянные лица девушек и задумчивые мужчин накаляли обстановку, но только одному Чонгуку стало в разы легче. Приняв достойное, какое и полагается Чонгуку, положение тела, он посмотрел на часы.

— То, чем занимаетесь вы, теперь не приносит мне и доли удовольствия… Ваш безумный трах, который когда-то был и моей любимой привычкой и даже смыслом жизни, не стоит и мгновений обычного поцелуя с ней, с моей Сэ И… — Чонгук совершенно не стеснялся своих слов — он не знал этого слова. — Когда я ее целую, я знаю, что к ее губам прикасаюсь только я. И я знаю, что она никогда не позволит кому-то постороннему целовать ее. Ее тело не знало ничьих прикосновений, кроме моих. И это сводит с ума… Вам просто еще неизвестно это чувство… То чувство, когда ты с ней, и она вся твоя… без остатка… Ее губы, ее грудь, ее прекрасные глаза и даже душа — моя. А я — ее. Вам нравится толкаться в дырку, в которую толкались десятки мужчин? Разве вам не хочется настоящих чувств? Не хочется чувствовать хоть что-то, когда касаетесь ее кожи? Ловить стоны губами и знать, что ее губы издавали только стоны ваших имен и ничьих больше?. — Поднявшись с кресла и прихватив пиджак, Чонгук медленным шагом направился к лестнице, намереваясь покинуть здание, но напоследок кинув: — Изменить? Я могу. Мне ничего не стоит сейчас взять и трахнуть какую-нибудь грудастую блондиночку. Но будет ли это справедливо по отошению к моей девушке? Я буду вдыхать родной запах ее волос и целовать сладкие губы, и она будет отвечать мне, возможно, даже и не подозревая о том, что тот, кого она целует и кому отдается, некоторое время назад с особой страстью и жестокостью имел чужую женщину… Ты, — злобно сверкнув глазами, обратился к молодому парню из компании Чонгук, — сможешь так? Я — нет.

* * *
Получив информацию от своих подчиненных, Намджун поспешил оповестить всех присутствующих парней. Тэхен же сидел неподвижно, совершенно спокойно. Но так только казалось… На самом деле он думал. Сдерживая бушующий ураган злости, ненависти, отчаяния, Тэхен сидел, вперившись взглядом в пол, вглядываясь в белый ковер, будто этот ковер был самой интересной вещью в мире.

— Владелец ничего из себя не представляет… — начал Намджун.

— Лысый и пузатый идиот, возомнивший себя главным в этом городе. Я предполагал, что это пузатое отродье имеет надежную «крышу»: пришлось пробить его по всем базам. Никаких преступных группировок, которые известны нам, с ним не связаны, — перебил Чонгук, сжав кулаки.

— Ха, — ухмыльнулся Юнги. — Если этот олух и имеет связи с какой-нибудь группировкой или кланом, нам не известными, считай дело уже выполненным. Если мне, Мин Юнги, неизвестно чье-то имя, значит, оно ничего из себя не представляет… — Вновь лениво потянувшись, Юнги добавил: — И какого черта мы тут сидим?

— Можно отправляться в дорогу… Наши люди уже сидят в засаде, — почему-то развеселившись, подхватил Намджун.

Первыми из квартиры буквально вылетели Чонгук и Тэхен. Невольно засмотревшись на кобуру с пистолетом, что на миг выглянула из-за пиджака Чонгука, Джин нахмурил брови и покачал головой, встретившись взглядами с Намджуном, от которого тоже не мог ускользнуть столь важный атрибут экипировки Чонгука. Мысленно настроившись на прочистку мозгов и возможные жертвы, Джин пихнул Намджуна. И тот, словно прочитав по глазам то, что хотел спросить Джин, ответил:

— Ты же знаешь… она ему, действительно, дорога… И он непременно убьет каждого, кто коснется ее.

— В любом случае мы же можем рассчитывать на клинику и прилежащий морг твоей матери? — пожал плечами самый старший, снова вздохнув.

Однако Чимина, Юнги и Хосока данный факт наличия огнестрельного оружия не обошел стороной. Но паники было значительно меньше по этому поводу. Юнги, как и свойственно ему, спокойно вел автомобиль, а Чимин и Хосок, расположившись на задних сидениях, яро о чем-то спорили. Поэтому, не выдержав, Юнги пресек дальнейшие споры:

— Успокойтесь, два оболтуса… Если мелкий захочет кого-нибудь убить, он сделает это, несмотря на отсутствие оружия. Если он захочет, он сделает это если не своими руками, то чужими…

В салоне повисла тишина, рад которой был только Мин Юнги.

— Сэ И, я хочу… есть, — произнесла Джихи, схватившись за живот.

Теплый плед приятно грел кожу… Сидеть на холодном полу с пристегнутыми руками наручниками к холодной батарее было крайне неудобно, но девушки терпели. Гостиная, которая тремя часами ранее была наполнена двумя или больше десятками путан — назвать можно по-любому, теперь опустела. Время было около полуночи, как казалось Сэ И. Джихи и Сэ И не знали, хорошо ли то, что про них на какое-то время забыли, или нет. По крайне мере, девушек спасала относительная безопасность, пока, скорее всего, весь публичный дом погрузился во мрак, — возможно, все отправились спать. Огорчало только то, что, видимо, забыв про своих заложниц, хозяин этого «дома» не отдал распоряжение покормить обессилевших девушек. Забыл ли покормить, намеренно ли не кормил — одному ему, козлу, известно.

В данной ситуации Сэ И больше боялась за подругу. «Вдруг ей станет плохо? Она хочет есть… Беременные должны хорошо питаться, им нельзя голодать», — думала Сэ И, придумывая план побега. Да, в действительности Сэ И просто боялась ответственности — она ведь не знает, что делать и как быть в случае с беременной девушкой.

— Прости, Джихи… Прости, но они решили, кажется, заморить нас голодом, — ответив, Сэ И укутала подругу одной рукой поплотнее в одеяло, невольно нащупав чуть вздувшийся животик.

Внезапно появившаяся чужая рука на плече наставила Сэ И вздрогнуть, боязливо обернувшись:

— Тс-с-с, — прошептал чей-то голос в темноте. — Это я. Я принесла поесть…

Слово «поесть» вызвало довольно громкое урчание живота Джихи. Девушка медленно приподнялась на локтях, пытаясь разглядеть незнакомый силуэт в темноте.

— Знаете, я сильно рискую своей задницей, помогая вам… но ничего, — это была та же девушка, принесшая некогда теплый плед. — Не знаю, зачем вы нужны хозяину и как сильно мне попадет, если спалят тут, с вами, но я не могу спокойно спать, зная, что твоя подруга, будучи беременной, лежит на холодном полу без куска хлеба…

— Кем бы ты ни была, спасибо тебе, — выдала Джихи.

Держась за руки подруги, будущая мать испытывала покалывание в области живота. Работница борделя с добрым сердцем (назовем ее так) сочувствовала двум девушкам, о котрых ничего не знала, но которых так жалела. На минуту девушка подумала, что, возможно, Джихи и Сэ И тоже работали путанами, провинившимися за что-то.

— Не захотела делать аборт, поэтому хозяин обозлился? — спросила незнакомка у Джихи.

— Зачем мне делать аборт? — непонимающе прошептала Джихи. — У меня есть жених, и он же отец моего ребенка.

— Ой, прости дуру… Я подумала, что вы такие же, как я. Хозяин не поощряет «залеты» от клиентов, поэтому велит делать аборт, потому что цена куртизанки резко падает, если она беременна… Знаете, ему такие убытки ни к чему…

— Мы не те, кем ты нас посчитала, — сдержанно улыбнувшись, ответила Сэ И. — Все очень сложно… Даже не пытайся понять…

— Что бы там ни было, я надеюсь, за вами скоро приедут, — забеспокоилась незнакомка. — Или хотя бы выплатят долг… Ибо вами уже заинтересовался один из наших постоянных клиентов.

— Как мерзко… — в унисон прозвучали голоса Джихи и Сэ И. — А ты что, уже была беременной?

— Нет, к счастью. Я бы не смогла убить свое дите и долг бы выплатить не смогла. Безвыходная ситуация.

Свет резко включился, из комнат повылазили путаны, потирая сонные глаза… Конечно, все визиты клиентов всегда были запланированы, но и от внезапных никто не застрахован. Приглаживая волосы, поправляя одежду, куртизанки выстроились в ряд.

— Я больше не могу ждать, — прорычал Чонгук. — Если с Сэ И все в порядке, то он получит свои сраные деньги, а если нет — я подарю ему быструю смерть…

— Да погоди ты смертные приговоры-то выписывать, — шикнул на младшего Юнги.

— Я их всех перестреляю, к чертовой матери… — сказал Тэхен, сжав кулаки и хлопнув дверцой автомобиля, совершено не заботясь ни о чем.

* * *
Чонгук

«Надо было посещать курсы самоконтроля. В последнее время нервы ни к черту…» — думал я, направляясь в здание за своей девушкой.

Да. Мое счастье изрядно потрепало мне нервы. И почему всегда ее прекраснейшая, аппетитнейшая пятая точка оказывается в беде? Когда это чудо перестанет заставлять меня беспокоиться о ней? Когда я смогу спокойно вздохнуть, будучи уверенным в ее безопасности?

— Начинайте, — отдаю приказ, нетерпеливо поджимая губы.

Беспокоиться мне не о чем: мои ребята расставлены по периметру — ни одна крыса не выползет и не заползет без моего разрешения. Остается только ждать, пока вся охрана будет обезврежена.

— Не терпится увидеть его рожу, — сказал Чимин-хен, заставив меня обратить на него внимание.

Мы стояли, увлеченно наблюдая за тем, как выходит из строя «надежнейшая» система сигнализации, как охрана этого места беспомощно вертит головой, уходя в бессознательное состояние. Прекрасно, когда у тебя есть деньги, которые ты платишь тем, кто выполняет за тебя всю грязную работу.

Преодолев уже ничего не значащую защиту, я распахиваю дверь, быстро направляясь в комнату их босса. Что ж, пора разбудить свои дипломатические навыки. (Ну, или достать оружие).

— Ох, какая милота… — наигранно умиляюсь представшей картине, удерживаясь, чтобы не блевануть на месте. — Пока ты, мразота, валяешься в кровати с двумя шлюхами, мы убрали всю твою охрану… И ты называешь себя боссом? Какой же ты «босс»? — уже не сдерживаю смех. — Ты слизняк, подчиненные которого сдали с потрохами…

Я смотрю в испуганные глаза напротив, сдерживая желание плюнуть в лицо своему недособеседнику, который до сих пор проснуться не может. Намджун-хен кивком головы указывает охране вывести путан из кабинета.

— Погуляйте пока, детки, — ласково улыбаюсь двум шлюхам, взглядом указывая на то, чтобы после их ухода дверь закрыли на ключ. — Папочке предстоит серьезный разговор с плохими дядями…

— Да как вы смеете! — наконец, эта свинья решила очнуться. — На каком основании?!

— Кончай строить из себя интеллигента, мужик… Ты разве не видишь? Ты попал… крупно… Разрешаю использовать мат и оскорбления, только чур: про родителей ни слов, — говорит Юнги-хен.

Приказываю охране усадить старика на кресло, сам присаживаясь на противоположное.

— Итак… — начинаю, деловито усевшись в кресло, — где моя девушка, ошибка природы? Она здесь, в этом здании?

— Какая девушка? — вижу, как от страха поддергивается его глаз, и мысленно усмехаюсь, не желая смущать свою жертву.

— Ты похитил двух девушек, одна из них беременна, — присаживатеся рядом Тэхен-хен, и я признаю, что в случае чего держать придется не меня, а его. — Где она?

— Ты хотел денег? Мы привезли тебе их. Помнишь Хе Сон? — подключается Хосок-хен. — Так вот… с этого дня ты забудешь о ней, о ее долге. Все деньги здесь… Это лично от меня за Хе Сон, — безмолвным кивком хен отдает приказ предоставить кейс с наличными. — А это тоже от меня только за ее страдания, — я, определенно, не ожидал, что первым сорвется Хосок-хен. После многочисленных ударов и мольб прекратить хен все же остановился, удовлетворенно выдыхая и вытирая свои кулаки от чужой крови.

— Охрана! Охрана!!! — кричал бедолага.

— Ну, ты кричи, кричи… Авось поможет, — подметил Намджун-хен, и мы все прыснули со смеху.

— Деньги ты получил… Говори, где моя девушка, — медленно поднимаюсь, наблюдая за корчащимся от боли лицом. — Мне надоело играть роль добряка.

Отвлекает меня звук мобильного… мобильного этого ублюдка.

— О-они в четвертом крыле, на 1 этажа с остальными путанами… Я, правда, не знал, что они ваши…

— Ответь на звонок, — перебивает Джин-хен, — судя по всему, в том крыле находится кто-то из твоих людей. Ответь и прикажи, чтоб привели девушек сюда немедленно…

Должен признать, мысль умная. Вдруг телефонный разговор имеет вес и для нас. Разрешаю ублюдку достать вибрирующий телефон из его заднего кармана, игнорируя противные стоны боли и старческие кряхтения.

— С-сюда… со мной все хорошо… Ко мне обеих… Быстро! — вижу, как приподнимаются его брови, и уже напрягаюсь, предчувствуя неладное. — Нет! Мать твою… я сказал сюда вести их! Немедленно! Нет!!! — завопил старик. — Не смей трогать! Даже пальцем! Ни одну из них! Твою мать, выполняй приказ! Что?! Я твой босс! Нет! Не трогай!.

* * *
— Что-то не так? — спрашивает Тэхен-хен у нашего заложника, а я в это время напрягаюсь всем телом, хмуря брови. — Ублюдок, отвечай! Что с ними?!

Пораскинув мозгами секунд тридцать, так и недождавшись ответа, встаю, хватая за шкирку жирную скотину:

— Ты нам сейчас сам покажешь, где они находятся. И, если они будут не в порядке из-за того, что ты, мерзкий ублюдок, не знаешь, как приструнить своих псов, я привяжу тебя к своему автомобилю и проедусь по всему Сеулу. Вот это будет зрелище.

— Никому не сходить со своего места!

Собравшиеся в одной комнате путаны молча ожидали дальнейшего поручения. Сэ И и Джихи озирались по сторонам, пытаясь узнать причину переполоха. Сэ И надеялась на то, что весь этот шум из-за парней, пришедших за ними, однако незнакомка уверила Сэ И и Джихи в том, что, скорее всего, это визит какого-нибудь богатенького клиента, правила которому можно было и не соблюдать. А таких было много.

Паника начала охватывать Сэ И, когда она подслушала разговор двух охранников, которых оставили охранять это крыло. И паника была оправданной: как только телефонный разговор был окончен, один из охранников, несмотря на крики и сопротивления, в буквальном смысле потащил Сэ И и Джихи по коридору в другую комнату. За ним шел второй охранник, пошловато облизываясь.

— Этот старик прокололся — мы на него больше не работаем, зато я позвонил своим ребятам… Это крыло надежно заперто, поэтому у нас есть время развлечься…

Именно этого и боялась Сэ И, пока Джихи медленно приходила в себя…

— Мой больной мозг всегда фантазировал себе групповуху с беременной…

— Ты идиот?

— Не хочешь, я один ее трахну… Моя извращенная фантазия не простит мне, если я упущу ее… Ну же, иди ко мне, малышка, — сняв футболку, насильник направился к распластанной на полу Джихи.

Сэ И смотрела на него, с ужасом осознавая, какими свиньями могут быть люди. Это извращенный блеск в его глазах не предвещал ничего хорошего…

— Нет… Я не хочу… Тэхен… — бормотала бедная Джихи, пытаясь подползти поближе к Сэ И.

— Что ты там боромочешь?. Не стой, придурок, помоги мне ее на кровать уложить, а потом руки подержи ее, — насильник поднял с пола Джихи, прижав к себе и погладив тыльной стороной руки щеку несчастной. — Нагуляла, да?

— Отпустите, отпустите меня, пожалуйста… Отпустите, — мотала головой Джихи, сдерживая панические атаки. — Тэхен убьет вас… Он не даст меня в обиду! — вдруг сорвалась Джихи, дергаясь из стороны в сторону, не позволяя снять с себя одежду. — Отпустите!!!

— Не трогайте ее, твари! Чем вас я не нравлюсь! Нелюди, она же ведь беременная! — плакала Сэ И.

— Заткнись! — отмахнулся насильник от Сэ И. — А ты не рыпайся! Иначе твой животик пострадает, — Джихи видела эти нечеловеческие ухмылки и безумный взгляд.

— Ох, какой зад… Чур я первый зад имею! — засмеялся инициатор насилия.

Воспользовавшись занятостью похитителей, Сэ И медленно встала, освободив одну руку от наручников и ударила одного из насильников стулом по голове. Девушка мало что соображала в тот момент. Сэ И лишь хотела спасти беременную подругу, ведь каждая слеза и истерика вредила малышу.

— Ах ты, ****! — взревел второй насильник, слезая с обессиленной Джихи.

— Не трогай ее, подонок! — кричала Сэ И. — Она беременна, мразь ты поганая!

— Ну что ж, я никогда не фанател от раздупленных… — посмеялся парень, мельком взглянув на своего напарника, находившегося в бессознательном состоянии. — Зато тебя я сейчас с удовольствием трахну, целочка моя…

Сэ И в страхе перевела свой взгляд на Джихи и заметила, что та лежит неподвижно с распахнутой блузкой и задранной юбкой, а на руках следы мужских ладоней. Сэ И нужно было как-то обезвредить и второго насильника, но на глаза не попадалось ничего, чем можно было бы вырубить мерзавца.

— Даже не старайся! Тебя меня не осилить! — резко потянув на себя Сэ И, насильник порвал школьный пиджак Сэ И, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности. — О, ты мой трофей сегодня, детка…

— Босс, тут клиенты понаехали…

— Объясни им деликатно, что лавочка прикрылась, — отмахнулся Чонгук.

— Это то крыло?! — Тэхен уже и не пытался сдерживать свой гнев, яростно пнув заложника. — Открывай, *******! Открывай, я знаю, у тебя есть ключ!

— Стойте, — поднял руку Чимин. — Я слышу звуки… это крики.

Прислушавшись, Чонгук сразу же узнал крик любимой девушки.

— Открывай быстро! — взяв жертву за грудки, Чонгук швырнул того в стену. — Открывай, иначе я тебя на этом же месте пристрелю, дерьмо ты собачье!

Как только дверь, отделявшая одно крыло от другого, была открыта, Чонгук мигом прошмыгнул в нужное крыло и понесся по коридору, попутно открывая все двери.

— Сэ И! Детка, ты где?! Ты меня слышишь?! Я тут! Я уже иду! — дверь за дверью, комната за комнатой. — Сэ И!

Чонгук безумно боялся за Сэ И, и именно в тот момент ему показалось, будто дверей не становилось меньше, а коридор все удлинялся. Остальные парни поспешили за Чонгуком, тщательно проверяя повторно каждую комнату. Наконец, черная дверь не поддалась, значит — она заперта.

— Малышка моя, ты здесь?! — сердце задавало бешеный ритм, кровь бурлила в сосудах.

— Отпусти, отпусти меня! — брыкалась Сэ И. — Я не отдамся тебе, нет!

Бедная девушка придерживала разорванную блузку, еле прикрывавшую бюстгалтер, стараясь отбиваться от насильника. Но, услышав знакомый голос, заплакала с еще большей силой, позабыв обо всем.

— Чонгук!!!

— Молчи! — одарив девушку пощечиной, насильник осекся, подперев дверь.

Преступник не знал, что ему делать, ведь он никак не ожидал того, что эти две девушки кого-то заботят. Он никак не ожидал засады. За дверью — засада, напарник все еще в отключке с разбитой головой, запасных выходов нет. Судорожно бросившись к телефону, предварительно зажав рот Сэ И своей рукой, он обнаружил, что телефон разряжен, поэтому возможности связаться со своими людьми у него нет.

— Я здесь! — укусив ладонь насильника, крикнула Сэ И. — Джихи тоже тут! Ей нужна помощь!

— Молчи, тварь! — ударом в живот насильник заставил девушку замолчать.

Чонгук успокаивал себя мыслью, что девушки там одни, и скорее всего, их просто держали в заточении в этой комнате, но, услышав мужской голос и звук пощечины, Чонгук, как и Тэхен, «сорвался с цепи».

— Ломай дверь, — приказал Намджун.

Но ни количеством, ни силой от этого количества не удалось снести дверь с петель. Железная громадная дверь служила очень надежной преградой. Психанув, Чонгук вынул пистолет из кобуры и выстрелил несколько раз в ручку двери и в сам замок, этим действием заставив дверь распахнуться. Со злости ударив ногой в бывшую преграду, Чонгук снес с петель дверь и ворвался в комнату.

— Отойди от нее сейчас же! — огонь в глазах, тяжелое дыхание выдавали состояние Чонгука. — Убери свои грязные лапы от моей девушки, если не хочешь, чтобы я тебе мозги вынес! — перезарядив пистолет, Чонгук навел его на насильника. — Боже, детка… — Чонгук посмотрел на Сэ И, когда насильник прикрылся ею. — Не глупи, придурок! Мои ребята по всему периметру, твои коллеги уже давно на том свете, здесь нет запасных выходов… Либо ты сам сдаешься, либо тебя вынесут отсюда вперед ногами! Не играй с судьбой!

— Ты дашь мне уйти, иначе я задушу ее!

— Я убью тебя прежде, чем ты пошевелишь конечностями! — злился Чонгук. — Мои охранники скрутят тебя прежде, чем ты успеешь ее задушить, ведь оружия у тебя с собой нет.

Сэ И молча глотала слезы, стоя неподвижно. Тэхен, все это время искавшись глазами свою девушку, обнаружил ее лежащую на полу без сознания. Он бросился к ней, напугав этим насильника.

— Господи, маленькая моя… — прошептал Тэхен в ужасе, прижав к себе Джихи. — Детка, проснись… Проснись, Джихи… — заметив большой след от удушения на ее шее, Тэхен заплакал, не стыдясь никого. Одна рука парня гладила волосы Джихи, а другая приземлилась на ее живот. Тэхен с замершим сердцем почувствовал выросший животик. — Твою мать, скажи мне, что она просто без сознания!!! — обратился он к насильнику. — Что вы с ней делали, мрази?! Моя Джихи… наш малыш…

Глава 45. «You make me begin»

— Да, отец, да… Я хочу и сына, и дочку… Я очень хочу…

— Ты хочешь, чтобы она родила, будучи незамужней?

— Она хочет закончить школу для начала… Она итак уже моя, кольцо для нас — формальность… Есть мы и наш ребенок. Наш сынок или наша дочка, а, возможно, и оба. Я, в любом случае, буду рад, отец. Твой сын скоро станет папой, отец… Я стану хорошим папой, — гордо говорит Тэхен, счастливо улыбаясь.

Попытки привести Джихи в чувства не увенчались успехом. Тэхен растерянно смотрит на бледное лицо своей девушки, сжимая хрупкое тельце в руках. Должна открыть глаза. Должна очнуться. Тэхен ненавидит себя за то, что произошло с ней. И в какой-то степени он вновь чувствует себя виноватым. Ему кажется, что и в этой ситуации он виноват перед ней, как это было год назад. Ему не хочется вновь смотреть на неподвижную Джихи с синеющими губами, не хочется, чтобы она молчала…

— Ну, проснись же… А? Джихи, милая… проснись, это не смешно… — шепчет Тэхен.

— М-м-ммы не убивали ее! — вдруг испуганно выдает насильник, позабыв о наведенном на него оружии. — Она была жива, когда мы ее… — мужчина, потерявший бдительность, неосознанно ослабляет хватку, и Сэ И удается выбраться из плена его рук.

Воспользовавшись замешательством преступника, Чонгук подает сигнал охране. Четверо «здоровых» мужчин скручивают насильника. Сэ И же, оказавшись на свободе, падает на колени рядом с Джихи, проверяет пульс и спустя несколько секунд облегченно выдыхает. Жива.

«Кровь», — в мыслях паникует Сэ И.

Похоже, только она одна пока что заметила тонкую струйку крови, текущую по бедру Джихи. В этот момент Сэ И хочет послать все к черту и заплакать. Неужели, все напрасно?

«Кровотечение уже открылось, — думает Сэ И. — Господи, пусть я буду не права…»

— Вызывайте скорую! — внезапно кричит Сэ И, схватив за руку Чонгука. — Чонгук, нужна скорая срочно!

— Только время потратим впустую… — заключает Чонгук. — По машинам!

— Чего встали! — психуют Хосок и Чимин. — Проследите, чтоб ни один микроб не встал на нашем пути в клинику! Сейчас же!.

— Мы не можем просто так отпустить эту падаль, — говорит Чонгук, и Намджун понимающе кивает.

— Мы останемся здесь, — Джин согласно кивает и уходит в помещение, где все еще находятся ничего не понимающие путаны и их горе-босс.

— Заодно и развлечемся… — скорее, себе говорит Юнги, ухмыляясь.

— Я вернусь за той мразью…

* * *
Джихи

Пустота… в голове. Слабость во всем теле.

Меня везут, но куда? Белые стены… Тэхен… Тэхен?

— Тэхен?.

Веки тяжелеют, губы немеют… Сэ И плачет… Почему?

Хочу сказать, хочу спросить, хочу встать, но нет сил…

— Тэхен-а?.

* * *
— Вам дальше нельзя, — слышится строгий голос санитара.

Тэхен резко останавливается, доверяя свою любимую врачам. Он провожает глазами кровать-каталку, на которой ее везут, нервно поджимая губы.

Часовая стрелка проходит третий круг по счету, а табло «Reanimation Room» все никак не гаснет. «Что же там происходит? Что можно там делать три часа?» — задается вопросами Тэхен, уже третий час нарезающий круги и линии «взад-вперед» возле стеклянных дверей. Ю Рим, Ха Рин и Хе Сон прибыли спустя два часа после начала операционного процесса. Потребовалось немало времени, чтобы Ха Рин успокоила Чимина и заверила в том, что не будет паниковать и сильно переживать, что бы ни было.

Коридор был пуст, стояла мертвая тишина… Никто не решался нарушить эту тишину, каждый был полностью в себе.

— Тебе, *****, повезет, если с Джихи все будет в порядке… — говорит Намджун, наклоняясь к заложнику. — Если бы мою беременную девушку из-за тебя избили и попытались изнасиловать, я б тебя убил самым изощренным способом: медленно, мучительно… Отрезал бы по пальчику за каждую гематому на теле моей девушки, лишил бы языка, заставив тебя его съесть, исполосовал бы твой пивной живот… Ты бы в своих соплях путался и ползал на коленях передо мной, моля пощадить, а я бы все равно тебя убил со всеми дальнейшими вытекающими… Еще бы проклял впридачу, скормив еще живого тебя голодным, диким псам… Как тебе?

— Хорош угрожать, Нам, — откровенно смеется Юнги. — Смотри, как побледнел бедолага-то.

Придирчивому Юнги не приглянулась ни одна девушка из предоставленного ассортимента: одна слишком тощая, другая — полная, третья выглядит слишком дешево, четвертая выглядит слегка старовато. Заскучав, Юнги плюхнулся на диван, ожидая возвращения самого старшего.

— Итак, дорогие дамы, — обратился к путанам вернувшийся Джин, а Юнги прыснул со смеху, услышав слово «дамы», — наверное, уже каждая из вас вникла во все происходящее, поэтому не буду томить… Ваш босс — уже не ваш босс, через некоторое время это здание снесут полностью, а это, в свою очередь, значит, что теперь вы все свободны… Но запомните: посмеете открыть рот, разделите участь вашего всеми любимого босса…

Вопреки ожиданиям Джина, послышались недовольные возгласы, оханья и аханья.

— Господин, но куда же мы пойдем?! — не побоявшись незнакомых мужчин, одна из путан выразила недовольство многих. — Вы думаете, мы от хорошей жизни идем в проститутки? Нам жить негде, нас на работу никто не возьмет… Что вы нам предлагаете делать?!

— Ну так, создайте свой бордель…Так сказать сами себе хозяева… Могу дать совет: на портовых станциях тьма голодных мужчин, приехавших из долгого плавания, — хмыкает Намджун, даже не удостоив девушек взгляда.

— Юнги, чего молчишь? У тебя ресторанный бизнес, тебе посудомойки или официантки нужны. У тебя этих ресторанов по всему Сеулу куча. Возьмешь хотя бы половину? — щелкая пальцами, говорит Джин.

— Думаешь, они могут делать что-то еще, помимо отсасывания? — смеется Юнги. — Я могу дать работу, но жильем я их обеспечивать не собираюсь… И вообще, ты чего такой добрый?!

Проигнорировав вопрос Юнги, Джин задумчиво произносит:

— Если из вас хоть кто-нибудь умеет считать и хотя бы имеет представление о маркетинге, я могу нанять вас на полставки в отдел продаж в один из филиалов компании. Но сначала на испытательный срок, мало ли что…

— Ладно, — вздохнув, Намджун встал с кресла. — Я могу взять некоторых консультантами в торговые центры моей семьи, Чимин, если его уговорить, возьмет кого-нибудь из них на испытательные сроки в сеть универмагов… Но Чонгуку и Хосоку это не надо… Даже и не пытайтесь их уговорить.

— Черт… — бурчит Юнги. — Аванс будет выплачен каждой, независимо от места работы, его должно хватить на однокомнатную квартиру в Сеуле, — сам не веря своим словам и своей доброте, произносит Юнги. — Когда это я стал таким щедрым?

«Никогда не поздно начать новую жизнь, верно, Ю Рим?» — думает Джин, улыбаясь сам себе.

Стеклянные двери медленно отворяются, пропуская мед. работников. Хирург, только закончивший очередную операцию, выходит, заостряя внимание на Тэхене. Тэхен, завидев открывающиеся двери, сразу же рванул к ним, мертвой хваткой вцепляясь в одежду хирурга.

— Доктор, что с ней? Скажите же… Как она? Что случилось? — глаза Тэхена выдавали целый спектр эмоций, а руки предательски тряслись.

— Выкидыш, молодой человек, выкидыш на ранних сроках… — отвечает врач, вздыхая. — Выкидыш вследствие физического воздействия, — продолжил врач, освобождаясь от хватки парня и подозрителньо щурясь. — Гематомы указывают на следы несостоявшегося насилия. Следы на шее также указывают на несостоявшуюся механическую асфиксию. Попытки избежать насилия привели к сильному эмоциональному всплеску. Пациентка пережила сильный стресс и шок. Это только усугубило ситуацию… Кровотечение было очень сильным, к тому времени, что ее привезли в нашу клинику, мы уже были бессильны и не смогли спасти ребенка. Мне очень жаль, — похлопав Тэхена по спине, сказал врач. — Полагаю, с ней что-то произошло… Не поверю я, что ты навредил своей же беременной невесте. На тебя это не похоже, Тэхен.

— К н-н-ней можно? — слезы застилают глаза, невидящий взор направлен в пол, а кулаки произольно сжимаются до побеления костяшек.

— Ну, хорошо, — как старый знакомый Тэхена врач не мог ему отказать.

* * *
Тэхен

Вижу сожалеющие лица своих друзей… А поможет ли мне это сожаление? Нет.

Оно не вернет мне моего ребенка… не вернет.

— Чон… — пустым взглядом смотрю на друга, — пообещай, что ему будет очень больно, друг… Пообещай…

— Да, хен, — послушно кивает Чонгук, — я отправлю тебе запись с его криками, хен… Обещаю.

— Отправляйтесь… — обнявшись с друзьями, говорю я. — Я пойду к моей Джихи, к моей девочке, — шепчу, зажимая рот рукой.

«Сдохни в мучениях, ****».

* * *
— Мразь! — ругается Чонгук, выруливая на трассу. Сэ И молча роняет слезы, отвернувшись к окну. — Не плачь, слышишь? И даже не думай, что в том, что с ней произошло, есть твоя вина! — злится парень, чем еще больше пугает девушку. — Во всем виноват этот жадный, жалкий слизняк!

Заметив, что девушка дрожит, Чонгук остановил автомобиль, сигналом дав понять другим двигаться дальше и не ждать их.

— Прости, все, успокойся… — успокаивается парень, всем телом подаваясь к Сэ И.

— Я и забыла, каков ты в гневе, — говорит Сэ И, поднимая взгляд на Чонгука.

— Иди ко мне… — шепчет он, поднимая Сэ И усаживая ее на свои колени. — Ты не должна меня бояться, Сэ И, — говорит, вытирая слезы с щек девушки. — Слышишь? Кто угодно, но не ты… Тебя я не трону, даже если буду зол до чертиков… Девочка моя, успокойся, ну же…

— Все равно ты в гневе очень страшен… Кажется, что если не ретироваться с места подальше от тебя, то самому достанется по первое число.

— Прости, на миг я представил тебя на месте Джихи. Это просто ужасно. Знаешь, я не знаю, что бы я делал, случись у тебя выкидыш, — задумчиво произносит, прижимаясь к груди Сэ И и нежно целуя ее руку. — С ума сошел бы точно.

— Ну, для начала хотя бы девственности лишиться, — игриво дует губы Сэ И, опуская взгляд.

— В любое время дня и ночи, детка, — тут же преображается Чонгук, собственнически разместив руку на колене девушки, заставив ту покраснеть. — Ты же знаешь, я хочу тебя 24/7. Уже второй год, между прочим, — укоризненно смотрит, щуря глаза.

— Поехали, — резко переводит тему Сэ И. — Нас ждут…

— Вечно ты от темы уходишь, — недовольно бурчит обиженный парень.

В то же время Чимин и Ха Рин:

— Перестань, Ха Рин, — как можно спокойнее говорит Чимин, беспокоясь о состоянии своей невесты. — Мне тоже очень жаль Джихи, но в данный момент меня заботишь ты и мой ребенок. Если ты не перестанешь нервничать, то…

— Все, все, Чимин-а… Я не буду больше, — виновато отвечает Ха Рин, вытирая слезы. — Такое ощущение, что все из-за нас… На сердце неспокойно.

— Выбрось это из головы… Думай только о том, что делает тебя счастливой, — говорит Чимин, не сводя глаз с дороги. Парень ведет очень аккуратно, внимательно следя за дорогой. — Например, думай о том, что я сделаю с тобой завтра ночью в нашей спальне…

— Чими-и-и-и-и-ин… — смущенно тянет девушка, оттягивая вниз бежевое платье.

Как только Сэ И оказалась вновь в ненавистном здании, ее пробрала мелкая дрожь. Поднимаясь на второй этаж того крыла, где и держали ее и Джихи, Сэ И старалась держать себя в руках, тесно прижимаясь к Чонгуку, в чьей защите сейчас нуждалась как никогда.

— Хен, ты вызвал того, кого хотел? — внезапно спрашивает Чонгук у Чимина, заставив того оторвать взгляд от Ха Рин.

— Конечно. Лучше них с этой задачей никто не справится… — загадочно отвечает Чимин, мельком взглянув на Хосока.

Злостная искра, промелькнувшая в глазах Чонгука, не осталась незамеченной. Резкая смена настроения насторожила и Сэ И, и Ха Рин, и Хе Сон. Одна Ю Рим шла позади, надеясь на присутствие Джина там, куда они направлялись.

Вопросительные взгляды Намджуна, Джина и Юнги были оправданы. Стоило Чимину и Хосоку опустить головы, а Чонгуку сожалеюще кивнуть головой, остальные ребята все поняли. Поняли, что без потерь не обошлось. И потеря эта была велика как для Тэхена и Джихи, так и для самих ребят.

- *****, я их обоих сам сейчас задушу! — Осознав ситуацию, Юнги резко поднялся с дивана. — Слышишь?! Мразота ты эдакая, да твоему дружку повезло… У него была быстрая смерть! — обращаясь к выжившему насильнику и попутно пиная его ногами, говорил Юнги. — Тебя же я заставлю подыхать долго, мучительно! Мразь! Беременную девушку! Да как вы… *****, экзотики захотелось? Я тебе сейчас нож в зад засуну и прокручу пару раз! На тебе экзотика, мать твою! Кайф! — уже не сдерживаясь, выплевывал Юнги, пугая свои поведением всех девушек, но никак не парней. — Ты у меня тысячу раз подыхать будешь и столько же раз воскресать! Понял меня?! Вот тварь-то, черт… — не желая забивать заложника до смерти, остановился Юнги, вытирая кулаки от крови.

Чонгук и Чимин изо всех сил стрались держать себя в руках. На миг Чимин представил, что было бы, окажись Ха Рин на месте Джихи… В его глазах потемнело, а кулаки самовольно сжались.

— Сэ И, отправляйтесь на улицу к охране… — не желая пугать девушку своей жестокостью, сказал Чонгук, желая поскорее начать обряд мести. — Я недолго…

— Ха Рин, забудь обо всем, что ты только что видела, слышишь, маленькая? — вмиг смягчившись, Чимин подошел к Ха Рин. — Уходите отсюда… Жди меня, ни о чем не волнуйся, хорошо?

— Хе Сон, позаботься о Ха Рин… — сказал Хосок. — Уходите, вам нельзя смотреть на то, что здесь будет.

Когда все путаны, трясясь от страха, покинули здание, а за ними и Сэ И, Ха Рин, Хе Сон и Ю Рим, парни, наконец, дали волю гневу, ярости и мести…

— Молитесь мамочке, *****, молитесь…

Дверь со скрипом закрылась, заглушая душераздирающие крики двух мужчин…

Джихи медленно открывает глаза, вновь смотря на белый потолок. Белые стены, неприятный писк аппаратов, капельница и рука любимого человека в ее руке, — все это кажется таким знакомым. Тэхен, подняв голову, заметил долгожданное пробуждение своей девушки. У него была целая ночь, чтобы успокоиться и привести в порядок мысли. Как мужчина он должен сохранять здравомыслие, должен показать любимой женщине, что все у них еще впереди и что он всегда рядом с ней. Они всегда вместе.

Но как тут внушать кому-то то, в чем сам не уверен? «Ничего страшного не произошло», — убеждал себя парень ночью, а самому хотелось разрыдаться потому, что нихрена не хорошо, товарищи, потому, что бред все это, а на душе паршиво от потери еще не родившегося ребенка. Тэхен никак не мог поверить в то, что ему не с кем будет говорить по утрам, поглаживая живот будущей жены, потому что нет там уже никого. И через шесть месяцев ничего не изменится, и не родится тот долгожданный малыш, которого он успел полюбить и которому был безумно рад как любой нормальный мужчина, готовящийся стать любящим отцом и мужем. Целуя бледную руку Джихи, Тэхен все пытался забыть слова доктора о том, что велика вероятность возникновения проблем с повторной беременностью, так как первая была насильственно прервана на третьем месяце, что не очень-то и хорошо для молодой девушки. Забыть бы это, как страшный сон. Нет, лучше было бы, если все это оказалось просто кошмаром.

— Милая моя девочка, — шепчет Тэхен, с трудом натягивая слабую улыбку. — Проснулась, наконец…

И слов-то нет. Сказать нечего, потому что растерянный взгляд Джихи обезоруживает Тэхена, тот растерянный взгляд, который появляется сразу же, как только девушка привстает и свободной рукой проводит по своему животу.

«Плоский…», — осознает девушка.

— Милый, а малыш… малыш-то где? — жалобно спрашивает Джихи, поднимая голову и смотря на Тэхена, выжидает, кусая губы и смахивая подступающие слезы. — Мой малыш, наш малыш, Тэхен, где же он? — вновь проводя рукой по животу, спрашивает девушка.

Собирая все силы в кулак, Тэхен нервно выдыхает, унимая дрожь во всем теле. Встав со стула, Тэхен снимает пиджак и ложится рядом с Джихи, прижимая ее к груди крепко-крепко.

— Его нет, милая, — отвечает Тэхен, чувствуя, как сжимает его рубашку Джихи, утыкаясь в грудь, слыша, как начинает она плакать, слабо мотая головой. — Все будет хорошо, слышишь? — говорит, пытаясь сделать голос увереннее. — Мы вместе преодолеем все, Джихи, радость моя… в том, что произошло, никто не виноват. Не вини себя, хорошо? Не вини, радость моя… Я люблю тебя, ты ведь знаешь это?

Что такое красота? Взгляните на влюбленную девушку. Красота есть любовь.

* * *
9 months later…

— Но ведь у тебя была невеста, — робко отвечает Ю Рим, несмело приземляя свои руки на руки Джина, обхватившие ее со спины.

— Ее давно уже нет… Она была для вида, Ю Рим, — отвечает Ким, опаляя своим дыханием шею девушки. — Ты мне нравишься уже давно, я тебе тоже. Что тебе мешает тебе сказать «да» и переехать ко мне? Я позабочусь о твоей семье. И ты, и твои родные получат все, чего хотят. Долго ты еще будешь жить в квартире Джихи и учиться в том убогом колледже?

— Я не хочу быть обузой для тебя… Я все никак не могу вернуть тебе все те деньги, которые ты отдал за это фиксатор, что сняли всего месяц назад. И надо было покупать такой дорогой? — ворчит девушка, надувая губы. — На работе премию не выдают… А колледж тот не убогий. Зато я могу его позволить себе, не прося ни у кого денег.

— Ты не обуза! Ты всегда можешь обратиться за помощью ко мне, так ведь? — Джин разворачивает девушку к себе лицом и прижимает ее к себе еще ближе. — Переезжай ко мне, мне одиноко одному в доме. Родители уехали в отпуск.

— И что ты им скажешь, когда они вернутся?

— Скажу, что ты моя девушка… — отвечает Джин, пожимая плечами. — Ты должна понимать, что я не молодею. Я самый старший из нашего круга. Если у мелких уже дети есть, то что говорить обо мне?

Девять месяцев пролетели стремглав. Ха Рин, к счастью, в срок родила прекрасного здорового мальчика. В тот день Хе Сон, Сэ И, Джихи и Ю Рим впервые увидели, как плачет Пак Чимин. Радости парня просто не было предела. А Ха Рин все обижалась, когда все в один голос говорили, что мальчик — копия Чимина. Радостные бабушка и дедушка навещали невестку ежедневно, а когда пришло время выписываться, они приехали к ней, расставив охрану по периметру.

«Наш внучек, наш прекрасный внучек должен быть в безопасности», — твердили и бабушка, и дедушка, заставляя Ха Рин удивленно открывать глаза, а Чимина согласно кивать головой.

Ю Рим уже четвертый месяц училась в колледже, так как была старше на год. Сэ И, Ха Рин, Джихи и Хе Сон благополучно закончили школу. Правда, аттестат особого образца был только у Сэ И. Но это не так важно, ведь оценки — не показатель ума.

В день выпуска Сэ И очень сильно расстроилась, ведь именно в этот день родители не смогли отпроситься с работы, а Чонгука «забрала» очередная командировка. Свой выпускной она провела дома у телевизора с апельсиновым соком и сосисками.

Шел уже второй месяц командировки Чонгука. Сэ И часто навещала своих подруг, особенно Ха Рин. Маленькой копии Чимина было уже два месяца. Поистине прелестный малыш. Хе Сон, Сэ И и Джихи подали документы в университеты, а Ха Рин Чимин сказал отправляться в университет сразу же, как только малыш встанет на ноги.

Дни шли. Сэ И почти не выходила на улицу, все ожидая звонка от любимого. За все это время он позвонил лишь раз. «Видимо, много работы. Ой, как бы не заработался… Пускай отдыхает больше», — думала девушка. Его работа отнимает много времени, поэтому он так занят, что нет времени даже позвонить. И это правда. Весь день Чонгук убивал на дела компании, а к ночи возвращался в отель, засыпая прямо в одежде. За время командировки Чонгук побывал в трех странах. Да, вот работенку подогнал отец.

А Сэ И злилась, в частности, на подругу, которая обещала прилететь в гости еще девять месяцев назад, но отложила свой визит в виду причины «мне нужно подучить корейский». Поэтому Сэ И тосковала, слоняясь по дому и пытаясь себя чем-то занять.

Третий месяц подкрался совершенно тихо и неожиданно, нагло смеясь Сэ И в лицо.

— Милая, выйди ты уже на улицу, — волновалась за дочь мать. — Такой бледной стала, не ешь ничего… Может, девочек позовешь?

— У Ха Рин ребенок, Джихи третий месяц пытается забеременеть, Хе Сон уехала с Хо Соком знакомиться с его родителями, Ю Рим вся в делах, — не поднимая головы с подушки, вяло говорила Сэ И. — Я школу закончила, жду ответа от университета. В школу не пустят на тренировки — я там уже не учусь.

— Может, фильм посмотрим? — не теряла надежды как-нибудь взбодрить дочь мать. — Хочешь по магазинам?

— Я хочу… — начала Сэ И, — ужасы. Мам, включи какой-нибудь ужастик и приготовь попкорн. Я сейчас сползу по лестнице.

Солнечные лучи пробирались в комнату, озаряя ее своим светом. Письменный стол пустовал, спортивная форма уже пятый месяц лежала нетронутой, маленький столик с зеркалом уныло глядел на свою хозяйку, словно призывая ее обратить на него внимание. Большой белый сундучок с косметическими средствами не видел руки хозяйки уже очень долгое время. Единственная в этой комнате вещь, которой не давали покоя ежедневно, — черная мужская футболка.

Сэ И медленно встала с кровати, мысленно гордясь своим подвигом. Пустой взгляд остановился на чуть запыленной фотографии.

— Непорядок, — мотнула головой Сэ И, протерев фотографию рукавом любимой пижамы. — Как ты там, Чонгук? Хорошо питаешься?

Улыбнувшись самой себе, девушка медленно поплелась на первый этаж. Но не слышны были ни копошения матери на кухне, ни шум телевизора, не витал в воздухе запах горячего попкорна с карамелью.

— Мам? — окликнула девушка свою мать. — Мам? Ты где?

Ответа не последовало.

Тишина пугала Сэ И. Пройдя мимо двери на цыпочках, девушка с ужасом подметила то, что она была настежь открытой. Сэ И бесшумно проникла на кухню и схватила скалку. Отражение металлической кастрюли выдало черный мужской силуэт позади Сэ И. Подавив истерику, девушка резко развернулась и оглушила мужчину в маске той самой скалкой. Незнакомец не ожидал атаки со стороны своего объекта, за что отлетел на приличное расстояние от девушки, предоставляя той возможность быстро среагировать и ретироваться из дома. Преодолев крыльцо дома, Сэ И остановилась перед четырьмя такими же мужчинами.

Толчок. Тряпка у лица. Темнота. Заднее сидение черного автомобиля.

Полумрак заполнил всю комнату. Карниз с черными занавесками тому виной. Юнги сидел в кресле, вглядываясь в этот карниз, и с грустью в душе, но с ухмылкой на лице сравнивал черные занавески со своею душой.

— Езжай обратно, — холодно бросил он. — Я перехотел.

Нет. Не особняк семьи Мин, а квартира, купленная специально для подобных встреч. Квартира, которую он посещает нечасто.

Девушка стоит неподвижно. Ее голова опущена. Руки дрожат. Она неслась сюда через весь Сеул, чтобы услышать очередное «я перехотел».

А Юнги просто издевается. Ему больше нравится доказывать ее никчемность именно таким образом, а не в постели, в очередной раз доказывая то, что она полностью его собственность. Вызывает неожиданно в любое время дня и ночи, говорит, какое белье надеть, говорит подготовить тело. И она выполняет, приезжает, но вновь слышит: «перехотел».

— Сколько ты еще будешь мучить меня? — падая на колени, спрашивает она.

Сломлена. Раздавлена. Гордость? Юнги заставил ее забыть это слово.

— Я уже осознала свою ошибку, но и ты виноват не меньше! — срывается на крик девушка, комкая подол черного облегающего платья. — Два года прошло, Юнги!

— Виноват? Я? — не поворачивая головы назад, усмехается Юнги.

— Я тоже дура. Кто меня просил контракт подписывать с сомнительной репутацией… — жалеет сама себя, закрывая лицо руками. — Это все зашло слишком далеко…

— Разве ты не к такой жизни стремилась? — спрашивает парень, подпирая подбородок рукой. — Ты поешь, ты танцуешь, ты знаменита… благодаря моим деньгам. Агенство? Агенство — лишь посредник между вами и нами.

— Но кто ж знал, что спонсором станешь ты! Это нечестно… Все произошло слишком быстро…

— Нечестно? Все честно, детка… Я имею тебя, ты имеешь успех. Смирись.

— Я не знала, что моим спонсором окажется паренек, которому я отказала. Юнги, ты должен был сказать мне! И тогда бы… тогда бы я…

— Тогда бы ты что?. Хочешь сказать, что, скажи я о том, что моя семья — главный акционер в нефтяной компании, скажи я, что веду крупный ресторанный бизнес, ты бы сказала: «Я люблю тебя тоже»? Не послала бы, обматерив всеми возможными словами? Не назвала бы неудачником? Не раздвинула бы ноги перед богатым дядькой за новенький автомобиль? Моя вина, говоришь? По-твоему, я виноват, что в момент моего первого в жизни признания в любви не помахал перед твоим лицом своим кошельком, не показал огромные счета в банке, не дал пароли от кредиток?

— Прошу, давай начнем все с самого начала, — плакала девушка. — Я была не права.

— Нет, давай лучше закончим на этом. Я отпускаю тебя, — парень медленно поднялся с кресла. — Эта квартира — мой прощальный тебе подарок.

— Но что будет со мной?

— У тебя новый спонсор. Без куска хлеба не останешься, — надев свой пиджак, Юнги взял ключи от машины и направился к выходу. — И как я могу любить такую ****, как ты?.

Глаза совершенно не хотят открываться, а руки и ноги двигаться. «Связана», — понимает Сэ И. Девушка смутно видит двух мужчин на передних сидениях. Она не знает, кто они, что им нужно, и куда они ее везут. И сил во всем теле нет, безумно клонит в сон. Сэ И очень хочет освободиться, но не может. По щеке скатывается первая слезинка.

«Что с мамой? Куда меня везут? Кто все эти люди?» — думает Сэ И.

Автомобиль резко тормозит, и один мужчина под пристальным взглядом, полным страха и паники, лезет к девушке на заднее сидение, проверяя узлы на веревках и завязывая черную плотную ткань ей на глаза. Страх усиливается, слуховые рецепторы становятся восприимчивее к звуку. Сэ И ничего не видит, не может пошевелиться, но отчетливо чувствует, как заводится мотор и автомобиль трогается с места. «Не тронули», — думает Сэ И, облегченно выдыхая.

— Чонгук, — тихий шепот слетает с губ растерянной девушки.

Сэ И плачет, потому что устала от всего, потому что скучает и так нуждается сейчас в его защите. Но он сейчас далеко. И даже, вероятно, не догадывается, что его девушку вновь похитили и один только Бог знает, что с ней будет.

Страх перед неизвестностью — самый сильный страх.

А Сэ И до сих пор в этой пижаме лежит на задних сидениях и прислушивается к каждому шороху. Понимает, что сопротивления бесполезны. А если начнет шевелиться, свалится вниз. Поэтому-то она и плачет, сжимая связанные руки в кулаки, поэтому-то и боится, что больше не увидит ни семьи, ни друзей, ни Чонгука.

— На месте, — слышит Сэ И хриплый голос, какой бывает у людей, говорящих по рации.

Прошел, наверное, час с тех пор, как ее похитили. Сэ И не знает точного времени, знает лишь количество кочек, которые считала по пути в неизвестность. Слуховые рецепторы перешли на максимальный режим, когда Сэ И схватили за ноги и начали в буквальном смысле вытаскивать из салона. Почувствовав землю под ногами, она попыталась ощупать близлежащие объекты. Но закончить ей не дали, грубо закинув на чье-то плечо. Девушка не переставала дрожать и плакать, пока она не почувствовала своими босыми ногами гладкий пол. Черная повязка на глазах уже давно стала мокрой. Сэ И управляли, как неживой куклой: посадили на стул, не отвязав ни руки, ни ноги, не сняв повязки с глаз. Сэ И сидела неподвижно. Казалось, она боялась даже дышать, хотя очень хотелось, ведь, судя по легкому ветру, находилась она где-то на открытом воздухе.

— Господин, мы доставили ее, как Вы и приказали, — спокойную тишину прорезает грубый бас мужчины.

Человек, которому отчитывался этот мужчина с грубым басом, стоял спиной к своему подчиненному, увлеченно любуясь закатом. Подчиненный ушел. На открытом балконе остались только двое. Когда Сэ И почувствовала чье-то присутствие рядом, она вновь задрожала, как последний осенний лист на дереве.

Спустя несколько минут руки и ноги девушки были уже освобождены. Но черная повязка на глазах еще никуда не делась. Почувствовав, что ее тянут за руку, Сэ И поднялась со стула, отчетливо чувствуя явное мужское присутствие.

— Не трогайте, — дернулась девушка, когда почувствовала прижимающееся сзади мужское тело. Растрепанные волосы были убраны на левое плечо, а на правом Сэ И с ужасом в сердце чувствовала чужое дыхание. Вздрогнув от неожиданного поцелуя в открытый участок шеи, девушка с новыми слезами заговорила: — Пожалуйста… Не надо… — но одним поцелуем не обошлось, ведь к ней вновь прижались сзади, обхватив за талию. — Что Вы от меня хотите?! Пожалуйста, не трогайте меня, не надо! — запаниковала похищенная, освободившись от чужих объятий.

Когда ее вновь обняли сзади, черная маска приземлилась на пол. Неизвестный обошел девушку, встав прямо перед ней, и, убирая ладони с лица девушки, нежно прошептал:

— Разве я так учил тебя встречать меня?

Чонгук, обхватив заплаканное лицо любимой, стер слезы с ее лица.

Джихи и Ха Рин увлеченно беседовали, пока Джихи не обратила внимание на Тэхена, который, отправив друга спать после бессонной ночи бумаг и отчетов, не отходил ни на шаг от малыша.

— Кто это тут у нас уже такой большой, а? — смеялся Тэхен, глядя на лежавшего в кроватке малыша Ин Сона. Чан И с любопытством смотрел на Тэхена, периодически подходя в малышу. Взяв малыша на руки, Тэхен начал его медленно качать, чтобы малыш заснул. — Спи, малыш Ин Сон. Папка твой спит, и ты тоже спи. Э, нет… Не смотри на меня так, Ин Сон-а. Я не положу тебя рядом с отцом. Он же раздавит тебя! — малыш весело смеялся и смотрел на своего дядю, пока непослушные глаза не стали закрываться. — Папу твоего не разбудишь никак. Папка твой, когда спит, на все способен.

— Давай я покачаю его, Тэхен, — предложила Ха Рин, заранее уже зная ответ.

— Вы болтайте, болтайте, — говорит Тэхен, не смотря на девушек. — Я сам. Я все сам.

Джихи, приходя в гости к семье Пак, долго сидит в ванной, утирая слезы, после того, как с грустью в глазах смотрит на своего жениха. Хочет. Тэхен тоже хочет сына или дочь всем сердцем и душой. Старается не расстраивать невесту, но теряет разум, когда видит прелестного сыночка друга. Не упрекает Джихи. Не показывает расстройства из-за неудачи после рекомендованной врачом паузы в пять месяцев. Не показывает слез и на четвертый раз, когда шестой тест на беременность показывает уже изрядно надоевшую одну полоску. А Джихи плачет и психует. После четвертой провальной попытки забеременеть на свалку отправляются все детские вещи, все игрушки, две детские колыбельные, несколько колясок, — все, что было куплено к рождению малыша десять месяцев назад, но так и не дождалось появления хозяина.

— Чонгук? — Сэ И не верит своим глазам. — Чонгук?!

Парень широко улыбается и подхватывает свою девушки на руки. Сэ И поверить не может, что это, действительно, он. Она осторожно обхватывает его лицо руками, словно боится исчезновения парня. Чонгук отпускает ее на ноги и от неожиданности даже отшатывается, когда она, роняя слезы, бросается ему на шею.

— Ты хоть представляешь, что я испытала?! Дурак! Дурак! Дурак! — плачет Сэ И. — Я думала, мне конец! Дурак!

— Значит, сюрприз удался? — сдержанно смеялся Чон-великий-шутник-Гук.

— Почему не звонил? — смотрит ему прямо в глаза, не прекращая гладить лицо любимого своими ладонями. — Я думала, ты бросил меня, забыл обо мне, пока я, подобно Хатико, ждала твоего звонка и приезда. Почему так долго? Мой выпускной прошел без тебя. Я хотела показать тебе красный аттестат, хотела надеть выпускное платье для тебя, хотела быть красивой для тебя. Но ты улетел… Так долго, милый, так долго…

— Я хотел позвонить, веришь? — шепчет парень, успокаивая. — Но не мог. Я возвращался в отель очень поздно, засыпал прямо в одежде, а утром из-за разных часовых поясов не хотел нарушать сон своей принцессы. Прости меня, хорошо? Денюжки не падают с неба — контракты сами собой не заключаются… Мы с отцом побывали в нескольких странах сразу, и мне было тяжело подстраиваться под разные часовые пояса.

— Ты хорошо питался? — девушка решает убрать назад свою истерику и закрыть глаза на свои обиды, ведь ее молодому человеку было в разы сложнее. — Тепло одевался?

— Слушай, прости меня, — перебивает Чонгук, потому что ждал обиды оставленной наедине со своим одиночеством девушки. — Я очень хотел посмотреть на тебя в выпускном платье, очень хотел сфотографироваться в тот день, чтобы запомнить его, а потом отвезти домой пьяненькую, потому что Тэхен не удержался бы и всем вам, выпускницам, подлил абсент в стаканы с соком, — представив эту ситуацию, они оба улыбнулись. — Хотел бессовестно домогаться до своей девочки, — понижает тон голоса парень, и рука его медленно тянется к ягодицам девушки, — ведь она уже большая у меня, так? — теперь руки уже открыто мнут два упругих полушария. — Днем и ночью тосковал по тебе… Слышишь? И я, черт возьми, так соскучился по тебе, что… — неожиданно взгляд Чонгука замечает то, во что одета девушка. — Моя пижама? Та, которую я тебе дал в нашу первую ночь, проведенную вместе?

Сэ И так заслушалась, что сначала никак не могла выйти из транса.

— А? Что?

— Пижама моя, говорю… На тебе…

— А, это… Каждую ночь в ней спала. Она тобой пахнет. Наденешь, и кажется, будто ты рядом, лежишь сзади и обнимаешь, прижимая к груди, — смущенно признается девушка.

А Чонгук умиляется, усаживая девушку на стул. Удивительно, что находится она тут уже несколько минут, но только сейчас заметила накрытый стол, стоящий на самой середине балкона. Солнце уже почти зашло — алеющий закат привлекал внимание, мраморный пол под ногами отражал последние солнечные лучи. Сэ И улыбнулась, мысленно подтверждая, что впервые атмосфера вокруг нее такая волшебная — романтичная.

Сэ И смотрит на закат, Чонгук смотрит на Сэ И. Не хотел ей мешать, лишь нежно поглаживал руку, лежащую на столе.

— Тебе нравится здесь? — все же спрашивает Чонгук, отвлекая девушку.

— А, кстати, где мы? — спрашивает Сэ И и озирается по сторонам, заторможено осознавая, что находится на балконе какого-то дома в три этажа. — И я тут… — дуется Сэ И, — в этой пижаме с растрепанными волосами, еще ненакрашенная, опухшая. Дурак ты, Чонгук… Я бы приготовилась к встрече с тобой, чтобы быть красивой для тебя, а не… вот так вот.

Дикий смех и одновременно отчаяние рвутся наружу. Чонгук еле сдерживается, чтобы не засмеяться в голос. Похоже, стоит раскрыть ей правду?

— Сэ И, — смеется парень, не сводя глаз с удивленной девушки, — а у меня на тебя любую встает: что в пижаме, что в платье. Что скажешь? — краска приливает к щекам, к которым Сэ И прижимает холодные ладони. — Хочешь знать, где мы? Пошли…

Рука в руке. Они покидают балкон, оказываясь в очень большой спальне с не менее большой белой кроватью. Двуспальная кровать, похожая на кровать для супружеской пары. Глаза девушки расширяются от восторга и загораются огнем полного восторга. Сэ И осматривает комнату: белые шкафы с золотыми краями, такие же комоды с круглым зеркалом, кровать, о которой уже шла речь ранее, имела при себе пышный балдахин, который добавлял ей большей сказочности, мягкий ворсистый ковер, который приятно согревал босые ноги.

— Нравится? — задает вопрос парень и гордо улыбается, потому что уже одно выражение лица выдает Сэ И полностью. — Лежа на этой кровати подо мной, ты будешь выкрикивать мое имя в нашу первую брачную ночь.

— Ч-что? — запинается Сэ И. — Ты уже арендовал место для брачной ночи?

— Нет, — усмехнулся Чонгук и несильно стукнул все еще ни о чем не догадывающуюся Сэ И. — Купил. Только не место, а этот красивый трехэтажный дом. Это наш дом, Сэ И. Наш дом, в котором мы будем жить после свадьбы. А тот дом родительский.

— Ты издеваешься? Зачем надо было тратиться? Тот дом настолько огромен, что хватит на четыре многодетные семьи. И…

— Молчи, — Чонгук тут же пресекает все возмущения и подхватывает Сэ И на руки. — Пойдем лучше остальные два этажа обойдем. Я буду твоим экскурсоводом. Ведь я его долго выбирал, заглядывая в каждый уголок.

— Дурак, — бурчит Сэ И, но все же не может оторвать глаз от красивой мебели, белых стен с золотыми узорами, мраморных лестниц с, как сказал Чонгук, «не перилами золотого цвета, а перилами, сделанными из настоящего золота». — Зачем такой большой? И дорогой. Дорогой ведь, раз перила из золота.

— Я буду растить своих детей так же, как и мой отец растил меня: добром, заботой и вниманием. Я дам своим детям то, что было с самого рождения у меня: комфорт, власть и роскошь, — Чонгук продолжает экскурсию по дому. — Я отдаю всего себя своему делу и зарабатываю столько, сколько должен зарабатывать. Почему я должен экономить? Скажи мне, Сэ И, — присаживаясь на мягкий диван на втором этаже в гостиной, Чонгук продолжал: — У моих детей будет все. И даже тот, кого не было у меня: у моих детей будет любящая мать. Верно, девочка моя? — Чонгук нежно гладит Сэ И по голове и целует ее макушку, прижимая девушку к себе. — Не беспокойся. Твоя мама в порядке. А ее было сложно уговорить на маленькую шалость.

— Ну, я с ней еще поговорю… Будет знать, как над собственной дочерью шутить.

— Ко, зараза ленивая, Сэ И, — руки только что прибывшей в дом Наен, наконец, отпускают тяжелый чемодан, и сама девушка оседает прямо на пол в прихожей. — Я чуть Богу душу не отдал, пока добрался сюда…

Наен сидит на полу и ждет, пока горячо любимая подруга не соизволит подняться с кровати и встретить подругу. Но вместо подруги встречать выходит миссис Ко, радостно улыбаясь и помогая близкой подруге своей дочери окончательно занести в дом тяжелый чемодан.

— И как же ты одна добралась до нас, не зная корейского? — обеспокоенно спрашивает мать Сэ И.

— Остались еще на свете добрые люди, — с видом политического деятеля отвечает Наен, сразу же добавляя: — какие добрые люди, теть… Я все свои деньги отдал, чтоб добраться до вас… А где Сэ И?

— Ох, все никак не избавишься от привычки говорить, как мужчина, — качая головой, замечает миссис Ко. — Сэ И нет сейчас дома.

— Как «нет»? Я к ней из другой страны перся, а ее дома нет?! — злилась девушка. — Сначала накорми меня, женщина, а потом я начну орать…

— Я тебе сейчас дам «женщина», засранка маленькая, — не успевает Наен опомниться, как ее пятую точку бьют кухонным полотенцем.

— Ай, ну, теть… — хнычет девушка, — больно же. Накормите бедного студента.

Глава 46. You and I

Италия — удивительная страна и девушки там удивительные. Только Чонгук не засматривался ни на одну, смотря на маленький квадратик фотографии улыбающейся девушки. Он долго выбирал мебель и кухонную гарнитуру, многие работники салонов мебели в этой стране негодовали. Консультанты измученно качали головой и думали, откуда же взялся столь придирчивый клиент.

Большая гостиная комната. Накрывшись теплым пледом, несмотря на то, что в доме было тепло, Сэ И и Чонгук лежали на белом диване. Просто лежали и смотрели в потолок. И не было никакой неловкости, смущения, потому что они давно не видели друг друга и им хотелось вот так вот полежать, прижавшись друг к другу, ощущать тепло влюбленных сердец.

Сэ И зарылась в одеяло с головой, обхватив его руку и прижавшись к ней. Скучала. Безумно скучала по ласке и заботе любимого человека, поэтому и ластится к нему ближе, причмокивая в полудреме. Переведя взгляд с потолка на Сэ И, Чонгук начинает медленно поглаживать ее голову, вырывая этим довольно милые, но совсем тихие стоны и мычания. Он тоже, разумеется, скучал по ней.

— А можно спросить кое-что? — тянет девушка, смотря на задумчивое лицо парня. Она осторожно закидывает свою ногу на Чонгука, а рукой начинает водить пальцем по его груди. «Сомневается в чем-то», — сразу же подметил Чонгук, ухмыльнувшись.

— Сначала поцелуй, — отвечает он и ждет, пока она не привстанет и сама не поцелует его.

Но внимание Сэ И приковано далеко не к губам — приподнявшись, она осторожно начинает покрывать его шею мягкими и все еще несмелыми поцелуями. Спустя несколько секунд Сэ И отстраняется и поджимает губы. Он никак не реагирует. И девушка думает, что она что-то не так сделала, что у нее ничего не получилось, что ее действия так неумелы и робки.

— Детка, пожалуйста, — дрожь прошлась по телу, а в горле застрял комок, — если не собираешься, — на этих словах Чонгук «оживает», — раздвинуть передо мной свои прелестные, чертовски сексуальные ноги, не начинай делать «это», — шепчет парень, сжимая девичью талию в своих руках. — Ты меня возбуждаешь, понимаешь? У меня встает на тебя моментально, стоит тебе только поцеловать меня вот так робко и неумело… — выдыхает Чонгук прямо в губы напротив, напрягая мышцы и успокаивая свое возбуждение. — Ну, подожди, малышка моя. Скажи мне «да», и я буду драть тебя весь день…

— Где она, говорите? — интересуется девушка, незаметно крадя конфеты со стола, когда мать Сэ И поворачивается к раковине.

— Ну, ты не беспокойся… Она скоро вернется.

— Нда, будто пешком из Китая идет.

— Слушай, Наен-а, а тебе Сэ И рассказывала, что у нее мальчик появился? — мягко улыбается женщина, присаживаясь на стул. — Хороший такой. Воспитанный, добрый, а как девочку-то нашу любит… Просто золото, а не парень.

— Что?! — давится девушка, тут же выплевывая конфету. — Какой еще парень? Когда?

— Второй год уже, — удивленно говорит женщина. — Не говорила, значит? Как же так…

— Она предала наш клуб «Без мужиков», как она могла?! — Наен хватается за сердце, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу. — О, как жесток этот мир… Предает даже близкая подруга. А ведь у нас была клятва…

— Ох, — вздыхает женщина, — и сколько же вас там, в этом клубе?

— Ну, — поджимает губы Наен, смотря вниз, — двое только, но это ничего не меняет…

— Наен-а, ты совсем не изменилась, — смеется мать Сэ И, взъерошивая уложенные волосы девушки. — Так что там с твоим корейским? Уже можешь говорить?

— Хе, — усмехается девушка, мысленно стукая себя по голове, — я могу сказать «annyeonghaseyo».

— Ох ты, а что же ты тогда делала все это время? Мне Сэ И сказала, что ты решила выучить корейский прежде, чем лететь к нам.

— Нет, теть, какой корейский… — хмурится девушка, дуя губы. — Ну, мама наказала за четверку в семестре, — говорит правду Наен, словно ребенок прикладывая ладони к щекам. — «Пока все оценки не исправишь, пока экзамены не сдашь, никуда не поедешь». Я ей говорю: «Ну, ма-а-ам». А она мне: «Не мамкай мне тут». Как всегда, в общем, — обреченно выдохнула Наен, пожав плечами.

— Зато ты, наконец, здесь. Отвлечешься от суеты и учебы. Сэ И познакомит тебя со своими друзьями. Ты там кого-нибудь присмотри себе. Мальчишки там видные, статные.

— На данный момент я хочу кушать, — отрезает Наен. — И не думаю я, что вписываюсь в стандарты корейской красоты.

Тем временем в доме Кимов не все спокойно.

— Не начинай снова, милая, — успокаивает Тэхен, — у нас еще все получится? Почему ты опускаешь руки?

— Сколько можно уже пытаться? Сколько?. — Джихи выбрасывает очередной тест на беременность, разворачиваясь к Тэхену. Глаза его блестят, глаза его такие любящие и спокойные. И Джихи больно оттого, что и ему больно, ведь она все видит, как бы он не старался скрыть все от нее. — Найди другую, Тэхен. Другую, которая родит тебе достойных наследников. Может быть, когда ты прижмешь к своей груди свое родное дите, которое я тебе подарить уже не смогу, возможно, тогда твои глаза заблестят радостью не поддельной, а настоящей.

— Нет, Джихи, о чем ты… Перестань, прошу…

— Тэхен, — девушка нежно берет его лицо в свои ладони и смотрит прямо ему в глаза, — ты ведь хочешь ребенка. Хочешь ведь? Вспомни, как от радости бегал по дому, словно маленький мальчишка, и радовался моей беременности, вспомни, как ночами все говорил с нашим ребенком, думая, что я сплю, и поглаживая живот, вспомни, как страстно любил меня в ночь зачатия ребенка… — шепчет Джихи, еле сдерживая слезы. — Вспомни все и подари другой женщине, сделай, в первую очередь, себя счастливым.

— Послушай меня теперь, — Тэхен резко меняется в лице, сжимая хрупкие ладони девушки в своих. — Перестань, слышишь? Прекрати говорить такие ужасные вещи! «Найти другую»? Да ни за что! «Подарить все то, что давал тебе, другой женщине»? Ты с ума сошла?! — злится парень, продолжая напирать на Джихи. Прижав ее к стене, Тэхен максимально приблизился к ней, опаляя ее кожу своим горячим от возбуждения дыханием. — Мне тебя наказать, как следует, чтоб чушь не несла? Забыла, кто я есть? Так я тебе напомню… — сексуальный голос Тэхена становится совсем низким, басистым. Джихи теряется, тает, не может противостоять. Голос его, его прикосновения, поцелуи, объятия — все родное. Он выдрессировал ее, сделал так, чтобы она подчинялась одному его взгляду, подчинил ее всю себе, держа хрупкое любящее сердце в руках. — Признаться, слышать такие слова от тебя просто отвратительно. Я давно тебя не наказывал, все ждал, когда же ты сама придешь в норму. Дети? Да, я хочу их. Я люблю детей. Но тебя я люблю больше, детка, — сильные руки Тэхена собственнически обхватывают женские бедра, заставляя их хозяйку обвить ногами торс парня. Он несет ее на второй этаж, несет в их спальню. Резким толчком ноги распахивает дверь и кидает девушку на кровать, попутно расстегивая пуговицы рубашки. Он медленно подходит к кровати и наклоняется к Джихи. — Ты от меня не избавишься, не надейся, — самодовольная ухмылка украшает лицо парня. — Ты одержима мною так же, как и я тобой. Бросить тебя и забыть? Никогда. Сейчас я трахну тебя так, как никогда не трахал, так, чтобы выкинуть из твоей головы столь бредовые мысли. Ты плохо себя вела, а я слишком долго терпел твои выходки. Пора вымаливать прощение… — Джихи старается не бояться парня, ведь знает, что ей ничего не грозит, но все же проклятое сомнение закрадывается в сознание девушки, ведь этот хриплый голос, этот взгляд, дьявольский и страстный, — все такое же, каким было в день их встречи в школьном туалете. — Ты знаешь, что делать, — холодно смотрит парень, и Джихи беспрекословно соглашается, повинуясь, сползает с кровати, становясь на колени. — Отсоси мне хорошо, детка… — ухмыляется Тэхен, намиг коснувшись своими губами губ девушки и погладив ее по голове. — Сделай приятно будущему мужу. Мой друг соскучился по твоим губам… — продолжает говорить Тэхен, закатывая глаза от удовольствия, держа руку на затылке девушки. — Я никогда не откажусь от тебя, малышка… Язычком, еще…

Джихи еле восстанавливает свое дыхание, вытирая дорожки слез с щек. Она смотрит на довольное лицо Тэхена, смотрит на то, как он снимает рубашку полностью и подходит к ней:

— Я тебя не только не брошу, — басит Тэхен, поднимая девушку с пола и вновь бросая на кровать, — я заклеймлю тебя как свою собственность и буду иметь тебя столько, сколько захочу. О, детка, мы будем заниматься сексом столько раз, сколько потребуется для зачатия ребенка. А теперь иди к папочке…

Вторая спальня. Именно. В первой спать нельзя. Первая спальня только после брачной ночи. Глупости, верно? Но Чонгук так не думает.

Мысли одолевали девушку, голова раскалывалась, а противные слова все никак не могли забыться. Сколько пришлось ей выслушивать от посторонних парней и девушек в школе, пока Чонгука не было. Сколько косых взглядов пришлось вытерпеть Сэ И.

Ночные процедуры закончены. Пока она была одна в просторной комнате, она думала. Много думала, невольно вспоминая всех людей, слова которых эхом отдавались в мозгу.

— «Девушка?»

— «У Чон Чонгука есть девушка?!»

— «Он тебя еще не трахал? Как же так?».

— «Поиграет и выкинет».

— «И сколько же он тебе платит?»

— «Откуда ты взялась вообще, милочка?»

— «Он всегда любил делиться. И тобою поделиться, детка. Еще увидимся».

— «Все мужчины любят опытных. Как долго ты сможешь удерживать его возле себя?»

И Сэ И искренне не понимала всех этих людей, которые задавали ей эти нелепые вопросы и давали нравоучения. «Каждый мужчина рано или поздно должен остепениться, — все размышляла Сэ И, смотря на яркую луну. — Человек не может без любви. Именно она создает красоту…»

— Гипотеза о возможном споре нелепа — кто бы положил на глупый спор два года своей жизни? — уже вслух произносила Сэ И. — Ни одно его слово не кажется мне ложью. Он искренен каждый раз, когда произносит слова любви.

Дверь тихонько отворилась, девушка, погруженная в свои мысли, не заметила своего парня, стоящего в дверях.

— Почему ты все еще не спишь? — входит в просторную комнату парень и видит свою девушку, отчаянно пытающуюся не заснуть. — Не мучай себя, ты ведь спать хочешь… — буквально «мурчит» Чонгук, что для него было совсем несвойственно до появления Сэ И. — Мне осталось разобрать еще пару бумаг, и я тоже лягу. Завтра у нас дела, помнишь?

— Помню, — привстает Сэ И и тянется к Чонгуку за теплыми объятиями. — Но я все же подожду тебя. Хочется заснуть, лежа головой на твоей крепкой груди.

— Ух, какие откровения, — ухмыляется парень, тут же притягивая девушку к себе. — Кто-то стал смелее?

— Мой мужчина, мой и только, — шепчет Сэ И, обнимая Чонгука за шею.

— Что с тобой? — хмурится Чонгук, щурясь, смотрит на девушку, обнимая. — Конечно, твой. Малышка, чей ж еще…

— Чонгук, — зовет Сэ И, отгоняя дурные мысли, — а ты меня любишь?

Чонгук искренне не понимает причину смены настроения Сэ И. Он без лишних слов берет ее на руки и выходит из комнаты. Полная луна приветствует их, отражаясь на поверхности пола балкона. Пара располагается на удобном ложе под открытым небом, прикрываясь теплым пледом.

И только сейчас до Чонгука доходит:

— Наговорили, да? — вздыхает парень, сетуя на злые языки лживых людей. — Много говорили?

— Ну, — хмыкнула Сэ И, — начали с того, что я для тебя никто и бросишь ты меня сразу же, как только… ну… возьмешь. Закончили тем, что ты всегда любил делиться, и я не исключение. Потом в туалете случайные девушки воодушевленно рассказывали о том, какой ты ненасытный в постели…

— Хм, это ты узнаешь уже совсем скоро, Сэ И, — совершенно спокойно отвечает Чонгук, смотря на луну. — Во-первых, я тебя не брошу, а если ты меня бросишь, я найду тебя и заставлю передумать. Во-вторых, я не идиот, чтобы обхаживать девушку два года для того, чтобы позже целкануть ее. Если бы я тебя не любил, то давно бы заставил переспать со мной. Не насилием, конечно. В-третьих, я, скорее, себе палец отрежу, чем позволю кому-либо, кроме себя любимого, прикасаться к тебе, ясно?

— Да…

— Чья ты? — спрашивает, нависая над Сэ И и поднимая ее подбородок двумя пальцами. Мужские руки гладят юное тело девушки. Сэ И не боится. Уже нет. Ей приятно. — Ответь… — шепчет, мягко касаясь губами чувствительной шеи.

— Твоя… — отвечает Сэ И, выгибаясь под парнем и робко издавая полустоны.

Сэ И чувствует. Ей не кажется это неправильным. Ей нравится чувствовать его руки на себе, нравится быть под ним, ей нравится это чувство защищенности и принадлежности.

— Скажи это еще раз… — пламя загорается в глазах Чонгука. Как давно он ждал этих слов, этих стонов.

— Только твоя… Чонгук, — вновь шепчет, откидывая голову, чувствуя, его сильные руки на своей груди.

— Наконец-то ты не робеешь. Детка, — скрытый восторг отражается в словах парня. Он накрывает девушку своим телом, зарываясь носом в волосы, так приятно и соблазнительно пахнущие персиком. — Когда мы наедине, ты не должна стесняться. В нашей постели нет места стеснению. Есть только я и ты. Твое тело, Сэ И, черт возьми, я с ума схожу… — дыхание сбивается. Чонгук, наконец, целует Сэ И, глубоко целует, обхватывая руками бедра девушки. Она стонет, и Чонгуку кажется, что он умрет, если не услышит эту сладостную мелодию еще раз.

— Чонгук…

— Еще раз, Сэ И. Простони мое имя еще раз. — Чонгук целует глубоко, страстно и долго, потому что скучал по ней и так долго ждал этого. И Сэ И стонет негромко, совсем тихо, отвечая на поцелуй, прижимая к себе парня еще ближе.

Чонгук медленно развязывает узел халата Сэ И, распахивая сам халат. Сердце замирает. Чонгук чувствует. Ему кажется, что он, подобно чертовому девственнику, готов прийти к разрядке из-за одного вида обнаженного тела. Парень медленно раздвигает ноги Сэ И и устраивается между ними, отправляя в дальний полет свою футболку. Сэ И уже без всякой застенчивости рассматривает торс Чонгука, робко касаясь его своими ладонями.

— Сэ И, черное белье на тебе — удар мне ниже пояса… — рычит Чонгук, откидывая ненужный халат и оставляя девушку только в нижнем белье. — Черт, а, может, ну ее, эту брачную ночь? Ты чувствуешь, как я хочу тебя? — громко дышит, шепча прямо на ухо девушке и прижмаясь к ней, дабы дать почувствовать свое дикое возбуждение.

— Я…

— Ты чувствуешь это?. — шепчет парень с придыханием. — Что предлагаешь мне с этим делать? — прижимается как можно ближе, сдерживая собственные стоны. — Мое тело уже забыло женскую ласку, детка… Неужели, ты будешь мучить меня до конца? Я же твой мужчина?

— Да, мой… — отвечает Сэ И, напрягаясь всем телом.

Ее дыхание сбито, в голове каша из собственных мыслей. Она мотает головой, словно это сможет ей помочь как-то забыть противные слова всех незнакомых девушек. Ревность. Да, она уже ревновала его. И ревнует до сих пор. Сколько можно терпеть унижения? Сколько можно молчать?

«Я… я не скучная, — думает девушка, сжимая кулаки. — Я не хуже вас всех!»

— Что говорили тебе те, с кем я спал?

— Говорили, что я «ноль» в постели, говорили, что ты сбежишь от меня, потому что не привык спать с «бревном», — отвечает Сэ И, отворачиваясь. А Чонгук не прекращает гладить ее тело, не прекращает покрывать его поцелуями, не оставляя ни единый участок кожи без внимания.

— Что еще они говорили? — игриво спрашивает, сжимая рукой грудь, медленно массируя ее и осыпая ее поцелуями.

— Говорили, что я не смогу удержать тебя, потому что я неопытная…

— Неопытность для девушки в «этом деле» — честь, — подмечает парень, прижимаясь пахом к промежности девушки. — Я научу тебя, малышка моя, всему. Научу для себя, сделаю плохой девочкой, — хитро ухмыляется, поглаживая соблазнительные бедра. — Мы с тобой будем грешить, мно-о-о-ого грешить…

Чонгук, не переставая ухмыляться, меняется местами с Сэ И, обхватывая ее ягодицы, заставляя девушку несмело выгибаться. Сэ И не может избавиться от страха, от мурашек на коже. Она гладит ладонями крепкую грудь, заворожено наблюдая за тем, как Чонгук начинает тяжело дышать. Ей до безумия нравится прикасаться к нему. Сейчас она впервые за два года осознала, что робость лишала ее возможности дотронуться до мужского тела, такого привлекательного и красивого.

Безусловно, Чонгук просто наслаждается. Наслаждается каждым ее движением и стоном. Возбуждение достигает своего апогея, но он держится. В голове созрел план. И Чонгук с замиранием сердца наблюдает, как первый пункт «помечается» галочкой.

— Разве ты хуже них? — подливает масла в огонь возбужденный парень. — Что ты чувствовала все эти два года? Давай, выскажись, Сэ И… Скажи, что думаешь о них, что тебя раздражает…

Сэ И отчаянно борется с агрессией и гневом. Она не хочет позволить им взять над собой верх. Но все летит коту под хвост, когда Чонгук спрашивает: «Разве ты хуже них?»

— Я… — кровь в жилах закипает, ситуация выходит из-под контроля, к сожалению, — я не бревно! Да! Я неопытная! Зато я не ложилась под каждого встречного, не целовалась, с кем попало! Да, я робею до сих пор перед тобой. Ну, а кто не струсит?! Мне… мне надоело слушать этих лживых.! — выпаливает Сэ И, впиваясь ногтями в грудь парня, которому, кажется, совершенно плевать на боль, ведь он смотрит только на нее, смотрит, закусывая губу от восхищения. — Они все в прошлом, они не стоят моих нервов!

«Да, малышка, выпусти ноготки».

— Я ревную! Ревную тебя к каждой, но не показываю этого. Как тебя можно не ревновать?! — пыхтит девушка, а Чонгук медленно усаживает ее на свой пах.

— Докажи, что ты не хуже них. Ну же, детка. Выпусти демонов наружу, — притягивает к себе девушку, усмиряя ее пыл. — Покажи, как ревнуешь, покажи, как любишь… Ты ведь любишь? — нежно целует, накрывая ее рукой свой пах. — Погладь его, не бойся… — и она гладит, жмуря глаза. — Тигрица моя, — буквально рычит, закатывая глаза. — Я весь твой, детка… Покажи мне свою любовь.

Глава 47. Without any title

Чонгук

О, милая, как я ждал этого дня, этого вечера, этого момента. Будь же смелее, девочка моя, ведь я так давно этого ждал, ведь мы так давно не видели друг друга. Я соскучился…

Каждый твой вздох, каждый застенчивый взгляд, — я все это люблю. Скажи же мне, милая моя Сэ И, когда все это произошло со мной? Ответь, как я мог допустить это? Когда впустил тебя в свое сердце, милая? Когда же стал отказывать себе в удовольствии ради твоего удобства? Ты знаешь, я люблю тебя безумно, я люблю тебя всей своей душой, той душой, которая до тебя была черной. Если счастлива ты, то счастлив и я. Поначалу я боялся этого, боялся своих чувств. Мне хотелось высмеять самого себя, когда, вместо того, чтобы поехать развлекаться с друзьями, я следовал за тобой на своем автомобиле, чтобы убедиться в том, что ты благополучно добралась до дома.

Скажи мне, Сэ И, когда я начал любить тебя больше, чем себя? Может, в тот проклятый день, когда ты прижалась ко мне и попросила защиты? Может, тогда, когда увидел твои слезы? Возможно, милая. Тогда я дал себе слово, что сделаю так, чтобы слезы никогда не скатывались по румяным щекам, которые я так люблю целовать.

Но ты прости меня, прошу тебя, прости за то, что не сдержал свое слово. Прости за всю боль, которую ты испытала. Прости, я боюсь за тебя каждую минуту, не могу и не хочу отрывать своих глаз от тебя, потому что, к сожалению, любимая, я не белый и пушистый — есть люди, которые хотят мне навредить.

Иди же ко мне, я скучал по тебе очень сильно…

* * *
Кулаки сжимаются, вены на шее набухают…

Чонгук все так же лежит с откинутой головой и стонет, получая удовольствие. Сэ И не сводит глаз с парня и продолжает гладить половой орган через брюки, которые итак доставляют дискомфорт, сжимая в тиски возбуждение Чонгука.

— Сэ И, — шепчет Чонгук, направляя руку девушки к своей пряжке, — смелее…

Не дождавшись никаких действий со стороны Сэ И, Чонгук резко встает, подхватывая девушку под бедра. Чонгук напряжен, но он же и в предвкушении. Он смотрит на нее пытливо, пронзительно, целует страстно, глубоко, пошло причмокивая и сжимая округлые ягодицы руками. С чмоком они отстраняются друг от друга и смотрят друг другу в глаза, соприкоснувшись лбами.

— Сделай это, — не просит, но и не приказывает парень. — Хочу ощутить твои губы на своем члене… — страстно рычит, покрывая всю шею Сэ И поцелуями, плавно перетекающими в засосы. — Давай, вставай на коленки, милая…

* * *
Дом семьи Пак.

8:30 РM

— Вы только посмотрите на них, — смеется Ха Рин, поправляя одеяло на спящих людях.

Папочка и сыночек так мило спят вдвоем на супружеской кровати. Ха Рин обкладывает сторону младенца оградой, сделанной из твердых подушек и покрывал, чтобы малыш не упал с кровати. А за Чимина девушка не беспокоится, он уже привык спать с сыном, поэтому, возможно, на подсознательном уровне даже во сне понимает, что рядом лежит младенец, и старается много не шевелиться. А Ин Сон, их прелестный малыш, прижался к отцовскому боку и мило посапывает, пуская слюни на Чиминовскую футболку. Ха Рин напоследок чмокнув каждого в лоб, отправилась спать в соседнюю комнату, предупредив служанок о завтрашнем деле.

Стоять на коленях на твердом полу крайне неудобно, но Сэ И терпит, потому что голос ее мужчины подчиняет, дает понять, что не терпит капризов и отказов. Удивительно, но именно сейчас, стоя на коленях перед довольно улыбающимся Чонгуком, она понимает, что он никогда не был груб с ней, никогда не давил на нее, никогда не показывал своего недовольства. И даже сейчас он отнюдь не давит на нее, он лишь ждет и наблюдает, насколько далеко сможет она зайти. Но и Сэ И не хочет истерить, не хочет отказываться, не хочет сопротивляться. Она хочет подчиниться ему, и в голове чей-то совершенно незнакомый голос повторяет ей: «Сделай это, ты обязана подчиняться ему. Сделай это, порадуй его. Сделай это, так надо». Именно поэтому Сэ И лишь не сводит покорного взгляда с парня, который гладит ее по голове, словно дворняжку. Однако в этом жесте нет ничего унизительного — Чонгук просто успокаивает ее, словно говоря, что ничего неправильного и страшного не происходит сейчас. И Сэ И ему верит. Если бы не верила, то не стояла бы на коленях в нижнем белье и не смотрела бы снизу-вверх.

Чонгук невольно вспоминает всех девушек, которых точно так же ставил на колени перед собой, доказывая самому себе, что Сэ И — особенная, ей можно все, особенно стоять вот так перед ним. Она не просит глазами милости и наслаждения — она просит любви, ей не нужны деньги — ей нужна взаимная верность. Никогда прежде Чонгук не видел настоящей покорности, не той покорности, которая приходит на запах денег и роскоши, а той, действительно, настоящей, той, через которую говорят: «Я сделаю все, что ты хочешь, сделаю все, чтобы тебе было «хорошо», ведь я люблю тебя».

Вмиг эта затея взятия ее «на слабо» улетучивается, потому что Чонгук понимает, что ей никогда не было «слабо» в том самом смысле, под которым многие понимают это слово, что она просто не знает этого грязного мира и в какой-то степени боится. Да, она боится довериться.

— Ты мне веришь? — спрашивает Чонгук, поднимая девушку с колен и прижимая к себе, целует оголенное плечо рядом с лямкой бюстгалтера. — Сделаешь это ради меня? — спрашивает, заглядывая в глаза напротив, и получает неуверенный кивок. — Я знаю, что ты не знаешь, как это делается… Просто… доверься своим чувствам и делай то, что хочется делать при виде меня.

Еще один безмолвный кивок.

Интимную тишину прерывает внезапная трель мобильного телефона. Чонгук тихо ругается, закатывая глаза. Телефон, который Чон вытащил из кармана брюк, отправляется в короткий полет.

«Неважно. Сейчас ничего не имеет значения», — говорит себе Чонгук, вновь притягивая к себе девушку.

На часах десять часов вечера. Тэхену приходится оторваться от Джихи, чтобы ответить на входящий на ее телефон звонок. Парень, не сводя пристального взгляда с лежащей под ним девушки, отвечает на звонок. На экране написано: «incoming call He Son».

— Джихи? — отвечает Тэхен, отрываясь от девушки. — Она сейчас… м-м-м, — тянет Тэхен, вновь начиная двигаться в девушке медленно, тягуче, — немного занята. Ах, серьезный разговор?. — лукаво улыбаясь, Тэхен ставит телефон на громкую связь, тут же впиваясь своими губами в губы девушки. — Ну же, детка, ответь подруженьке.

Джихи выгибается, закрывает рот рукой, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны, потому что чертов Ким Тэхен мучает ее, постоянно меняя темп, входит глубоко, медленно, растягивая момент. Он ухмыляется — наслаждается податливостью любимой девушки, он стонет тихо и низко, временами издавая настоящие рыки. Продолжая мучить девушку, он сжимает ее грудь руками, массирует, оттягивая чувствительные соски.

Джихи ужасно стыдно перед подругой, ее жалостливый взгляд словно молит Тэхена прекратить это и отключить звонок, но все напрасно.

— Х-хе Сон, я-я… Ах! Боже… — выдавливает из себя Джихи, не ожидая резкого и глубокого толчка от Тэхена, который только и ждал, когда же она заговорит.

Удовлетворенный удачно выполненной шалостью, парень резко наваливается на Джихи, придавливая своим телом, и срывается на быстрый темп, прижимая руки девушки к кровати.

— А-а-а-а-а! — восклицает девушка, не сдерживая эмоций. Ее трясет, как и бедную кровать. — Тэхен!

— Прости, Хе Сон, мы как раз в начале воспитательного процесса, — хрипит парень и отключает телефон, возвращая все внимание к стонущей под ним девушке. — О, да… Ты произнесешь мое имя еще не раз, детка. Я вытрахаю из тебя всю дурь, Джихи… Готова к ночному секс-марафону? — томно шепчет на ухо сходящей с ума от наслаждения девушки. Джихи кивает головой, всхлипывая и закатывая глаза, вновь выгибаясь дугой из-за наплыва чувств. — Хорошая девочка, — говорит Тэхен и переворачивает пребывающую в эйфории Джихи на живот.

* * *
Сэ И

Он сказал довериться своим желаниям и не сдерживать их… Что же я хочу? Хочу потрогать пресс. У Чонгука безупречное тело. Почему в животе тянет, когда опускаю взгляд на проступающие вены на его руках?

Подхожу ближе, уже не стесняясь своей почти что наготы. Не знаю, что творится со мной… Я целую его шею, переходя на чувствительную ключицу, которая, судя по сбившемуся дыханию, является его слабым местом. Спускаюсь поцелуями чуть ниже, к груди, и пугаюсь тому, насколько резко и внезапно он сжал мои ягодицы.

— Мучительница, — выдыхает он, и я чувствую, как несильно он давит на мои плечи, заставляя опуститься на колени.

Мамочка, прости меня…

Стоя на коленях, выпрямляюсь и одариваю поцелуями его пресс… Какой рельеф, боже.

— Ниже, — хрипит Чонгук, и у меня внутри все переворачивается.

Нервно кусаю губы, смотря снизу-вверх на Чонгука. Как же страшно.

— Смотри, что ты сделала, — вновь хрипит Чонгук, ухмыляясь. А я боюсь посмотреть на его отставленную ширинку. — Ну же, давай. Помоги мне, детка…

И я все же смотрю на эту ширинку, ведь она прямо перед моим лицом. Чонгук берет мою руку и вновь начинает поглаживать свой эрегированный орган, закидывая голову назад. Набираюсь смелости и несмело расстегиваю ремень его черных брюк, слыша удовлетворенный стон. Не успеваю опомниться, как Чонгук сам, погладив меня по голове, спускает свои брюки и нижнее белье.

Мамочки…

Сглатываю слюну и в растерянности смотрю на парня.

— Чонгук, я, — хочу сказать, что не смогу, не готова, спросить, как «это» может уместиться во рту.

Чонгук прикладывает большой палец правой руки к моим губам, поглаживая и приоткрывая их, а второй придвигает меня к себе. Я так близко…

— Впечатляет, правда? — говорит Чонгук, уже двумя руками придвигая меня ближе к «нему». — Порадуй меня, Сэ И…

Киваю, как преданная собачка, и обхватываю половой член ладонью, тут же вздрагивая. Чонгуку нравится…

«Ему нравится», — вновь заело в голове.

Открываю рот и высовываю язык, чтобы лизнуть розовую головку. Закрываю глаза и обхватываю губами ее, медленно посасывая. Чувствую, как краснеют щеки.

«Горячая», — думаю, как только помещаю головку в свой рот.

— Да-а-а, — хмурит брови Чонгук. Чувствую его напряжение. Он помещает правую руку на мой затылок, чуть сжимая волосы. Ему нравится… — Вот так, малышка… Поиграй с ней язычком.

И я играю, не зная, куда деть глаза, ведь взгляд Чонгука убивает. Орган Чонгука большой, с выпирающими венами и розовой головкой, невероятно горячий. Расслабляю горло по совету Чонгука и, продолжая посасывать, двигаюсь дальше, чувствуя, как твердеет хватка на затылке.

— Глубже, Сэ И, — стонет Чонгук, а я схожу с ума от осознания того, что ему со мной хорошо. — Ах, соси хорошо, девочка моя… Соси…

Мне так тяжело, рвотный рефлекс дает о себе знать и слезятся глаза. А я ведь даже и половины не взяла.

Не хочу, чтобы он видел мои слезы, поэтому быстро смахиваю их, поглаживая одной рукой пресс любимого. Его стоны хриплые, низкие и томные. Я влюбилась в его стоны, хочу слышать их еще и еще. Поэтому убыстряю движения головой, помогая себе рукой, продолжаю ритмично двигать головой, не забывая про язык.

— Сэ И, — стонет он, запрокинув голову. — Господи, детка, да… Отсасывай, отсасывай дальше. Возьми глубже.

Несмотря на слезы, расслабляю горло, вбираю половину, чтобы порадовать Чонгука, подавляю рвотный рефлекс. Горло болит, и я мычу, когда Чонгук неосознанно подается бедрами вперед, заставляя меня заглотнуть еще больше.

«Не могу так больше».

* * *
Чонгук находился в прострации — параллельной вселенной. Ее мягкие губы, ее шустрый, хоть и неумелый язычок сводили его с ума, а когда парень решался опустить глаза вниз, чтобы лицезреть свою девушку, стоящую на коленях и делающую ему то самое «приятно», о котором он подумывал уже давно, мозг настойчиво машет платочком и стоны сами вырываются из груди. Было настолько «хорошо», что Чонгук немного забылся. И только тогда, когда Сэ И схватилась за его руку на своем затылке, Чонгук опомнился.

Жадно вдыхая в себя воздух и хватаясь за горло, девушка пытается откашляться, чувствуя, как сводит горло.

— Прости, — виновато шепчет Чонгук, опускаясь на колени рядом с девушкой. — Я забылся, прости… — берет ее лицо в руки, пытаясь подавить возбуждение. — Если не можешь, то…

— Все нормально, — прерывает Сэ И Чонгука, собираясь с духом. Бюстгалтер отправляется в полет в неизвестном направлении. Девушка уверенно встает с колен и ведет за собой парня, усаживая его на кровать. Чонгук завороженно следит за своей девушкой и чувствует, как твердеет «дружок» еще сильнее. — Я хочу довести дело до конца… Хочу, чтобы тебе было «хорошо».

Чонгук продолжает следить за Сэ И: она встает между его ног, жмется ближе, касается обнаженной грудью бедер и вновь спускается поцелуями к тому месту, которое беспокоит парня. Сэ И не разрывает зрительный контакт, снимая боксеры и брюки Чонгука полностью. Женские пальчики вновь очерчивают крепкий пресс, спускаясь к половому члену и обхватывая его кольцом. Чонгук резко запрокидывает голову и не сдерживает низкого стона, когда губы любимой вновь обхватывают головку, вычерчивая непонятные, но такие крышесносящие узоры языком. Каждый сантиметр погружения в горячий рот девушки приносил парню удовольствие. Услышав стоны, Сэ И стала смелее и настойчивее.

— Че-е-е-ерт, твои губы… Милая, не останавливайся…

Девушка вновь ускорила ритмичные движения головой, помогая себе рукой. Горло не переставало сопротивляться напору и проникновению инородного тела, но желание Сэ И угодить Чонгуку, сделать ему приятно никак не уступало, поэтому девушка, расслабив горло, взяла чуть больше половины, тут же отстранившись, чтобы перевести дыхание.

— Ох, детка, твой ротик превосходен, — прорычал Чонгук, неожиданно притянув к себе Сэ И. — Я не могу терпеть, детка… Мой член хочет в твой горяченький ротик. Ну же, пососи еще немного… — Сэ И послушно целует головку полового органа и вновь вбирает в рот чуть больше половины, под давлением руки парня ускоряя движения ртом.

Но внезапно зрачки девушки расширились, а сама она в растерянности подняла взгляд на Чонгука, который продолжал придерживать ее затылок, второй рукой поглаживая оголенную грудь. Сэ И никогда бы не подумала, что «это» дело окажется таким сложным на самом деле. Член в ее рту начал пульсировать, увеличиваясь и принося еще больший дискомфорт больному горлу.

— Твою мать, — выругался Чонгук, не выдержав и несильно насадив голову девушки, начал изливаться прямо в ее рот. — Помни, что я люблю тебя… Ах…

Часто моргая веками, чтобы согнать накатившие слезы, Сэ И покорно ждала, чувствуя, как наполняется ее рот.

— Ты выглядишь просто потрясающе с моим членом во рту, милая, — совершенно не стесняясь, говорит Чонгук и вытаскивает свой орган изо рта девушки. Она смотрит на него, безмолвно спрашивая, что делать дальше. — Ты любишь меня? — спросил парень и получил робкий кивок. — Глотай…

— Вот где ее носит? — злится девушка, прибираясь в комнате подруги. — Ух, ничего себе… Косметика паутиной заросла. Что-то тут нечисто…

Уже второй день На Ен пребывает в гостях у своей подруги. За это время девушка успела осмотреть весь дом вдоль и поперек, порыться в вещах подруги, стащить мяч и выйти поиграть во двор. На Ен откровенно скучала. В полете она представляла себе долгожданную встречу с подругой и хороший отдых в стране, которую давно хотела посетить.

Мать Сэ И пользовалась моментом, расспрашивая девушку о том, что происходит на Родине, на кого девушка собирается поступать, как поживают ее родители. На вопросы о своем будущем девушка отвечала уклончиво, ведь считала эту тему больной для себя и родителей.

Будучи человеком творческим, На Ен на самом деле стремилась к саморазвитию и духовному просвещению, но часто отмахивалась от вопросов людей. Конечно, девушка хотела стать кем-то значимым в этой жизни, но настойчивость ее родителей и их «непрошибаемость» всегда останавливали ее, подливая масла в огонь сомнения, тревоги и страха. «А вдруг не получится? Это сложно. Да кому я там нужна?» Как и во многих семьях современного мира, родители девушки уже давно сделали выбор за нее. А ей пришлось лишь смириться с тем, что для нее выбрали. Часто девушка размышляла ночью, представляла свою «веселую» студенческую жизнь в обнимку с уголовным кодексом, кодексом административных наказаний и прочих и понимала, что это, действительно, не ее. Да, быть осведомленной в этой сфере На Ен, может, и хотела, но не более. «Я убью всю молодость на это», — часто приходила к такому выводу девушка. Любые попытки заговорить о творческой карьере пресекались, заканчиваясь, даже не начавшись. Фырканья, закатывание глаз и слова… Слова родителей: «Но это не прокормит тебя и твою семью! Перестань думать о всякой ерунде… Этим ты не заработаешь!» Но и На Ен не хотела подолгу препираться с родителями, так как воспитание и совесть не позволяли нагрубить людям, которые дали тебе жизнь.

Как часто у нас спрашивают: «Кем ты хочешь стать?» Неважно, сколько нам лет: пять или пятнадцать, десять или двадцать. Этот вопрос звучит всегда. В детстве мы просто называем профессию тех людей, на которых хотим быть похожими, или ту профессию, которую навязывают нам родители. Чем старше мы становимся, тем нам труднее ответить на этот довольно распространенный вопрос. Хочется закричать на весь мир о том, что ты, черт возьми, не можешь даже определиться с выбором одежды, что ты не помнишь, что было вчера, а все вокруг требуют от тебя выбора — чем ты будешь заниматься всю жизнь. Артист — тебя ждет неудача, врач — ты слишком глуп и ленив, модель — ты лицом не вышла… Обществу всегда что-то не нравится, а ты продолжаешь метаться, сомневаться, расстраиваться.

«Я ничего не знаю, не понимаю, не хочу, — На Ен мотала головой, лежа на своей кровати. — Я просто хочу делать то, что делает меня счастливой. Я просто хочу быть счастливой».

Не хватило храбрости, не хватило силы духа, чтобы сделать первый шаг на пути к своей мечте. На Ен будет просто подчиняться родителям, чтобы не расстраивать их.

Все тело находилось в оцепенении. Сэ И не могла и пальцем пошевельнуть. Ничего не понимающий и потерянный взгляд направлен в пол.

«Что я только что сделала», — думает девушка, совершенно не заботясь о том, что все еще стоит на коленях.

Восстановив дыхание, Чонгук поднялся, застегнув брюки, и поднял девушку с колен. Вместе с Сэ И на руках, он покинул балкон и направился в спальную комнату.

— На сегодня более чем достаточно, — сказал Чонгук, укрыв одеялом девушку. — Спи.

И когда он уйдет, Сэ И заплачет. Заплачет потому, что уловила нотку безразличия в голосе парня. Перед тем, как заснуть, Сэ И перебирала многие версии у себя в голове, много думала, вытирая слезы.

«Ему не понравилось?» «Я не справилась?» «Он не доволен».

Почти под утро, часа в три, Чонгук закончит перебирать бумаги по работе и ляжет спать. Парень повернет спящую девушку к себе лицом и увидит немного опухшее лицо и покусанные губы, вздохнет и улыбнется ей, уберет волосы с лица, поцелует в лоб, прижмет ее к себе поближе и прошепчет тихое «Спасибо», а затем заснет сам, вдыхая любимый аромат волос лежащей рядом девушки.

А ранним утром он покинет постель, сходит в душ и отправится в офис, напоследок погладив «спящее чудо» по голове. И Сэ И на минуту открыв глаза и не обнаружив рядом Чонгука, обиженно укутается в теплое одеяло и вновь заснет в слезах, не узнав и не вспомнив, как крепко он ее обнимал, прижимая к себе теснее и теснее ночью.

— Господин Чон, Вы сегодня в заметно хорошем расположении духа. Что же послужило тому причиной? — спрашивает блондинка, находящаяся на испытательном сроке.

— День отличный, — даже не посмотрев на девушку, ответил Чонгук, отвернувшись к окну и облокотившись на спинку кожаного кресла. — Я пораньше уеду сегодня.

— Как скажете…

Вернувшись домой, Чонгук застал Сэ И спящей на кровати в той позе, в которой она была, когда он уходил. Но это не говорит о том, что она проспала весь день. Сэ И вставала, чтобы прибраться, сходить в душ, привести себя в порядок и приготовить хоть какой-нибудь ужин для Чонгука, который, она была уверена, приедет домой поздно из-за работы.

Черный шелковый халат немного задрался, явив стройные ноги спящей девушки. Сэ И спала неспокойно, хмуря брови во сне. Чонгук медленно подошел к кровати, сняв синий пиджак, и наклонился к девушке. Она поежилась во сне, руками шаря по кровати в поисках одеяла, успешно скинутого с кровати ею самой около часа назад. Вместо одеяла Чонгук накрыл Сэ И собой, поцеловав в шею. Мужские руки накрыли соблазнительные женские бедра, а затем ловко и быстро развязали халат, медленно раскрывая его. У Чонгука сперло дыхание, когда он увидел красное белье на девушке. Сэ И будто специально надела это белье, чтобы подразнить Чонгука. Но на самом деле у нее и в мыслях не было такого — оно было единственным бельем, которое она нашла в огромном шкафу.

— Чертовка, — прорычал парень, ослабляя галстук. — Подразнить меня решила…

Одеяла нигде нет, но почему-то стало теплее. Сэ И просыпается из-за того, что чувствует прикосновения к своему телу. Возбуждает. И девушка не может понять, что ее так возбуждает. Она открывает глаза и первое, что попадается ее взгляду, — язык Чонгука, так смело выводящий круги вокруг ее соска. Сэ И сразу же краснеет и дает парню понять, что она уже не спит.

— Чонгук… — кусает губы девушка и не может отвести глаз от парня. — Ты… зачем…

— Молчи, — шепчет парень, придавливая Сэ И своим весом. — Красное белье на тебе действует на меня так же, как и красный платок на быка. Сама напросилась…

Мужские руки уверенно гладят женское тело, вырывая тихие и такие стыдливые для Сэ И стоны. Чонгук целует Сэ И, чуть сжимая грудь, а затем совершенно неожиданно для нее начинает поглаживать то место, до которого ему очень хотелось дотронуться уже очень давно.

— Тише, — парень смотрит в глаза девушке, усмиряя взглядом. — Ничего не будет. Расслабься… Мы просто пошалим, хорошо?

— Чонгук… ах, — не сводя глаз с Чонгука, Сэ И выгибается, закрывая себе рот рукой.

Чонгуку это совершенно не нравится, поэтому он снимает с себя галстук и, не обращая внимания на слова девушки, привязывает руки Сэ И к кровати.

— Я хочу слышать тебя, ясно? — строго говорит Чонгук. — Не смей сдерживаться в постели со мной…

Спустя минуту на шее появляется болезненный засос, на который Чонгук никак не может наглядеться. Еще через минуту красное кружевное белье отправляется на пол, а ноги Сэ И раздвигаются с помощью Чонгука, который начинает покрывать нежными и успокаивающими поцелуями внутреннюю сторону бедер, время от времени поднимая довольный и хитрый взгляд на выгибающуюся девушку. Сэ И очень стыдно, так неловко, ведь Чонгук смотрит так внимательно, разглядывает… От безысходности хочется заплакать, ведь она догадывалась, что это когда-нибудь случится, но не думала, что будет жутко стыдно оказаться перед Чонгуком совершенно «открытой», а «это» будет прямо перед его лицом. Но, кажется, вся эта ситуация смущала только Сэ И потому, как Чонгук до жути был доволен всем, что происходит.

— Пожалуйста, Чонгук, не надо… не там, — шепчет девушка.

Чонгук успокаивающе гладит и целует плоский животик, спускаясь все ниже и ниже. Сэ И вздрагивает, когда чувствует губы парня там, где им совсем не место, и пытается свести ноги, смотря в потолок.

— Сладкая, — хрипит парень, сжимая женские бедра. — Моя девочка такая вкусная…

Ненависть к самой себе сводит с ума Сэ И. Это все так неправильно, но почему же тогда приятные волны окутывают все тело, которое уже совсем не слушается хозяйку, произвольно выгибаясь и прося больше мужской ласки…

Туман застилает глаза, руки немеют, живот сводит судорогой болезненной, но в то же время приятной, с губ безостановочно срываются стоны, заставляя парня увеличить напор и сильнее сжать бедра Сэ И. Чонгук наслаждается процессом, слушая с упоением стоны девушки, на глазах которой уже видны слезы. Сэ И сама не понимает, почему плачет. Сумасшествие, полное сумасшествие. Ей стыдно, ей хорошо, ей жарко…

— Готова? — дьявольская улыбка украшает лицо Чонгука, когда он поднимает голову и смотрит в глаза Сэ И, демонстративно облизываясь.

— Что такое, Чонгук? Что это…

— Наслаждайся.

— Этот засранец снова не отвечает на звонки, — возмущается Господин Чон-старший, выходя из компании. — На звонки не отвечает, с работы пораньше ушел… Вот оставляй его потом одного. Совсем от рук отбился.

Отец Чонгука, двумя часами ранее прилетевший в страну, спешил к сыну, чтобы повидать его, но его не оказалось на месте. Уже завтра состоится важное мероприятие, на которое приглашены и стар и млад, как говорится, поэтому нужно распланировать все до малейшей детали.

— Тэхен? Да, здравствуй. Да, это я. Чонгук там не с тобой? Оболтус отлынивает от работы… Нет, даже на звонки не отвечает. Распустился совсем. Ну, прости. Отцу передавай от меня «привет». — Сидя на заднем сидении автомобиля, отец Чонгука размышлял над тем, где может быть его сын. — Может, дома?

— Ну, чего ты глаза-то прячешь? Только не говори, что тебе не понравилось. И как можно было столько времени прятать от меня такое чудо? Сладкое, вкусное… — смеялся Чонгук в то время, как Сэ И прикрывала красные щеки ладонями и пробегала глазами по витринам. — Какая впечатлительная… Выбирай платье уже, монашка ты моя.

Одно платье было краше другого. Руки тянулись к одному, а глаза выбирали другое. Чонгук восторженно смотрел на Сэ И, иногда подтрунивая над ней из-за того, что у нее совсем не получалось скрывать свое смущение. Сэ И старательно делала задумчивый вид, заостряя внимание на каждом платье. (Но у нее, честно говоря, плохо получалось делать вид, будто ничего не произошло.)

Выбрав новые платье и костюм, Сэ И и Чонгук направились к Кимам, так как Чонгуку нужно было забрать какие-то очень важные документы. В машине стояла тишина. Сэ И смотрела вперед, вправо, вниз, вверх, — куда угодно, но не влево — сторону Чонгука. И именно это и казалось парню забавным. Когда ему наскучило ехать в тишине, он включил радио, по которому шла как раз спокойная и приятная слуху музыка, которая немного разбавила сгустившиеся «тучи» и сменила тишину. Сэ И расслабилась. Но тут же напряглась, почувствовав на голом колене мужскую теплую ладонь. «Как знала, что не нужно надевать шорты», — подумала девушка, попытавшись отвести ногу, что не понравилось Чонгуку. Повторив свой уже более настойчивый собственнический жест, Чонгук широко улыбнулся и добавил газу. Атмосфера стала менее накаленной.

Уже дома Чонгук, не отрывая глаз, смотрел на мечущуюся из угла в угол девушку, которая опять же пыталась занять себя чем угодно, лишь бы не смотреть парню в глаза.

— Слушай, что с тобой? — резко схватив Сэ И за руку, Чонгук утянул ее за собой на мягкий диван. — Ты бегаешь от меня по дому, молчишь, пытаешься не смотреть в глаза…

— Тебе не понравилось? — отстранившись, Сэ И присела на край дивана. — И-и… сегодня утром… Зачем?

— Ну, черт возьми, — ругается парень, узнав причину такого поведения, и тут же обхватывает двумя руками талию Сэ И. — «Не понравилось»? Милая, да я вчера в раю был. Понимаешь? Я чуть с ума не сошел, ибо то, как ты стоишь на коленях передо мной и отсасываешь, отключает мозг, посылая его в дальние дали. Я ничего не сказал, так как не хотел тебя смущать… А сегодня утром, — ухмыльнулся парень, — я это сделал, потому что захотел. И только не говори, что тебе понравился первый в твоей жизни оргазм.

— Это было неожиданно, жарко, безумно приятно, стыдно и ужасно неловко… — отвечает Сэ И.

— Ты сладкая… — ни с того ни с сего начинает Чонгук, лежа в обнимку с Сэ И все на том же диване. — Забудь о смущении со мной в постели, понятно? У меня на тебя грандиозные планы, малышка… Да и, не думаю, что ты вспомнишь о приличии и смущении, когда я буду втрахивать тебя в нашу постель, что произойдет уже очень скоро…

Решив сменить тему, Сэ И спрашивает то, что хотела спросить целый день:

— Чонгук, я видела извещение из клиники… И давно?

— Два года… — отвечает Чонгук, смотря в одну точку.

* * *
Сэ И

Слова Тэхена и Чимина я буду помнить всегда. Несмотря на то, что по отношению ко мне Чонгук искренен, с остальными людьми он ведет себя по-прежнему… Его слова о том, что он ненавидит свою мать и желает ей смерти, были ложью. Совершенно случайно я узнала, что она скончалась недавно. Я вспомнила слова Чонгука и вновь отметила про себя то, что он еще тот врунишка. Говорил «ненавижу», но все два года оплачивал ей лечение в клинике семьи Намджуна. Говорил, что желает ей смерти, хотя совсем недавно похоронил ее на центральном кладбище, стоя у могилы и сдерживая предательские слезы. Несмотря ни на что, она была его матерью. И Чонгук, как бы ни старался показать свое равнодушие к ней, продолжал о ней заботиться, потому что ее судьба не была ему безразлична.

— Года три назад я встретил ее совершенно случайно. Уже тогда я говорил ей, Сэ И, я предупреждал ее, но она меня не слушала… Она же моя мать… Я ведь все равно любил ее, понимаешь? Я говорил ей, говорил… И что получилось? Этот ублюдок сбежал с теми деньгами, которые мой отец оставил ей, чтобы выжить, подделал документы на квартиру и отсудил ее у нее, а затем продал и смотался заграницу. Я тысячу раз ей говорил, пытался вразумить, но она мне «люблю» и все тут… Как и все бабы, повелась на молодого красавчика с большим членом… Доигралась. Осталась без денег, с разбитым сердцем, без семьи и с большим багажом венерических заболеваний. Я, *****, должен был плюнуть ей в лицо, сказать, что она мне не нужна, хотел отомстить, но не смог…

Многое осталось недосказанным. Чонгук не решался говорить, а я знала. Знала, что он всю Южную Корею на уши поставил, пытался найти врачей, которые помогли бы матери, приходил к ней еженедельно даже после того, как много раз слышал от лечащего врача «нереанимируемый пациент».

— Скучаешь?

— Нет…

— Скучаешь ведь… — сказала я и прижалась к нему, накрывая обоих одеялом. — Я рядом, Чонгук.

— Спасибо за все…

* * *
— Я люблю тебя, — шепчет парень, целуя уже спящую девушку в щеку, следом за ней засыпая.

Крепкий сон На Ен нарушает звук открывающейся двери. Быстро вспомнив слова родителей Сэ И о том, что их до вечера не будет дома, она идет к двери, не забыв по пути забежать на кухню и взять сковородку. Паника наступает, когда слышатся сразу несколько шагов. Кто бы это мог быть?

— За Родину! — выдохнув, На Ен выбежала из-за угла со сковородкой в руках. — Точнее не совсем за Родину, но все же!!!

Размахивающую сковородкой девушку остановил возглас Сэ И:

— На Ен!

— А? — На Ен резко остановилась и открыла глаза. Первое, что она увидела, — Джина, схватившегося за сердце. — Сэ И?

Сковородка упала на пол, а сама На Ен кинулась к подруге. Но не с объятиями.

— Ты! Ты где был, черт возьми? Ты обещала меня встретить! Я к тебе из другой страны притащился! Я тебя три часа в аэропорту ждал! Так с друзьями не поступают, Сэ И! — возмущалась девушка, медленно подходя к Сэ И. — Я потратила все свои карманные деньги, подумав, что такси от аэропорта до твоего дома на самом деле стоит так много! Ты мне должен, брат. Хотя… нет, не брат ты мне больше.

— На Ен, ах… прости, пожалуйста, я совсем забыла о том, что ты приезжаешь… Еще у меня были некоторые обстоятельства, — обнимая подругу, объяснялась Сэ И. — Да, Чонгук? — девушка стрельнула укоризненным взглядом в парня, стоящего рядом. — Кстати, вот, знакомься. Это Чонгук, мой жених. Мы…

— Да рассказали мне уже все про тебя… И решением совета ты исключен из нашего клуба, — закатила глаза девушка и бросила взгляд на Джина, поднявшего сковородку со словами «ну, нельзя же так со сковородкой».

А Чонгук стоял и хмурился, потому что прежде не слышал долгой русской речи из уст Сэ И.

— Тогда знакомься. Тэхен и его невеста Джихи, Хосок и его невеста Хе Сон, Джин и его… девушка Ю Рим, Чимин без своей жены Ха Рин, потому что она осталась дома с сыном, дальше холостые Юнги и Намджун.

Девушки и парни смотрели на На Ен и Сэ И, хлопая глазами в ожидании, когда же услышат хоть одно слово на корейском.

— Поздоровайся с ними, На Ен. Ты вроде говорила, что учишь корейский, — толчок в бок разбудил На Ен, а слова Сэ И заставили ее глупо улыбнуться.

— Привет всем, что ли… — выговорила На Ен, пожав плечами.

— Сумасшедшая у тебя подруга, Сэ И, — холодный взгляд пронзил подругу Сэ И. — И странная… — заключил Чонгук и прошел в гостиную, куда последовали все гости.

— Ты давай на меня так не смотри. Я не посмотрю, что ты жених моей подруги… — пригрозила кулаком На Ен.

— Он тебя не понимает.

— Тем лучше. Получше найти не могла? Не нравится мне он.

— Он хороший. Не делай поспешных выводов, На Ен, — рассмеялась Сэ И и вместе с подругой направилась следом за гостями.

— Э-э-э-эй, парень, встань с моего места. Я его уже второй день грею для себя.

— Юнги, она просит тебя встать с кресла. Говорит, что это ее место, — переводит Сэ И слова подруги.

— Мне лень вставать, — отмахивается Юнги, устраиваясь поудобнее.

— Эй, коротышка, — злится На Ен. — Моя попа нравится это место, — кое-как произнеся фразу на корейском, На Ен попыталась спихнуть наглого Юнги со своего места.

— Она тебя коротышкой назвала, — бросила Сэ И и убежала на кухню в то время, как остальные смотрели развернувшуюся сцену.

— Во-первых, саму Боженька высоким ростом не наградил, во-вторых, иди учи корейский. Уши вянут от твоего произношения, — мужской взгляд прошелся по фигуре девушки снизу — вверх.

— Не собираешься вставать, значит. Получай! — когда Юнги прикрыл глаза, чтобы окончательно развалиться на кресле и отдохнуть, На Ен, не жалея сил, наступила ему на ногу.

— Кого-то она мне напоминает, — задумчиво произносит Намджун, смотря на сидящую на кресле счастливую На Ен и прыгающего, не сдерживающего маты Юнги.

— Может, Юнги в детстве? — отвечает Джин. — У этих двоих одинаковый характер. Атомная смесь… Не помнишь, как Юнги в детстве отвоевывал у тебя свое место?

— Наступал на ногу. Хен! — ответил Намджун, окунувшись в воспоминания. — Точно.

На кухне:

— Готова к завтрашнему дню? — спрашивает Чонгук, поглаживая руку девушки.

— Это ты должен быть готовым. Ведь не у меня же завтра день рождения, — смеется Сэ И.

— Уже завтра я официально войду в совет директоров и займу место отца, — говорит Чонгук, улыбаясь.

— Да. Завтра твоя жизнь изменится, милый. Я горжусь тобой, — после поцелуя в щеку Сэ И идет на помощь подруге, бегающей по дому от разъяренного Юнги.

— Не только моя жизнь изменится завтра, — шепчет Чонгук, стоя у окна и разглядывая красивое обручальное кольцо в красной бархатной коробочке.

Глава 48. Я вернулся!

— Хе Сон, что с тобой? — спросила Сэ И, посмотрев на подругу. — Что с ней, Хосок?

Взглянув на Хе Сон, беспокойно ерзающую на кресле, Хосок прыснул от смеха. Но девушке было не до смеха. Хе Сон едва сдерживала эмоции, страдая от боли. Через силу натянутая на лицо улыбка грозилась смениться гримасами боли. Хосок же, кинув вопросительный взгляд на Чонгука, от которого получил безмолвное мотание головой, обозначавшее отрицательный ответ, закрыл рот ладонью, дабы сдержать внезапный порыв смеха.

— Подрастешь — узнаешь, — сквозь смех ответил Хосок, подойдя к Хе Сон. — Она вчера «подросла» уже, — улыбнулся Хосок, счастливый еще и оттого, что Хе Сон не могла ему что-либо ответить.

— Чонгук позже тебе покажет, да, мелкий? — подмигнув Чонгуку, сказал Чимин, получив слабый удар кулаком от Ха Рин.

С кухни послышались громкий мат и возмущенный женский возглас.

— Иди сюда! — бесился Юнги, которого обычно очень трудно было вывести из себя.

— Тебе не надоело бегать за мной по дому только из-за того, что я тебе на ногу наступила? Обидели ребенка, какая трагедия… — сложив руки на груди, На Ен смотрела на Юнги укоризненным взглядом.

— Я, *****, понятия не имею, что она там бормочет, но ее взгляд, которым она смотрит на меня, подсказывает мне, что ничего хорошего она не сказала. Я прав?!

— Она назвала тебя обиженным ребенком, — коротко перевела Сэ И, испугавшись подушки, успешно запущенной в нее подругой и пойманной перед самым своим лицом Чонгуком.

— Что ж, Сэ И, твоя подруга — первый человек, которому удалось вывести из себя самого Мин Юнги, — подытожил Намджун, усмехнувшись.

— Вот она, настоящая любовь… — мечтательно добавил Джин.

— Да они поубивать друг друга готовы, — бросил Чонгук, подняв бровь.

— О-о-о-ой, кто это нам говорит? — вставил свое слово Тэхен, запустив в Чонгука подушкой. — Вы с Сэ И были готовы начать Третью Мировую… Вы глазами молнии метали друг в друга.

Пара ничего не ответила, лишь крепче прижавшись друг к другу.

— Тебе так нравится держать свою ладонь на моем колене? — спрашивает Сэ И у Чонгука, когда они остановились у нового дома.

— Более чем, — отвечает парень, ухмыляясь в ответ. — И тебе тоже нравится, — без тени сомнения произносит Чонгук, резко подхватывая девушку на руки. — Правда ведь?

— Ну… — неуверенно обняв Чонгука за шею, Сэ И готовилась дать ответ.

— Я так и знал.

Огромный особняк встречает хозяев ласкающей слух тишиной и непроглядной тьмой, которая тут же исчезает, стоит Чонгуку дотянуться до включателя в гостиной и вновь прикоснуться к желанным губам. Температура тела постепенно поднимается, и двум влюбленным кажется, что кто-то включил отопление в доме, несмотря на начало лета.

— Стой, — смеется девушка, слушая утробные рычания парня и чувствуя на своей чувствительной коже горячее дыхание, выдающее с потрохами возбуждение Чонгука. — Нужно в душ, а затем спать. Завтра а-ах, Чонгук… з-завтра ответственный день…

— Да плевать, — отвечает Чонгук, продолжая вжимать Сэ И в мягкий диван, попутно снимая с нее одежду. — Хочу тебя всю, детка…

Чонгук нетерпеливый. Это Сэ И поняла сразу же, когда он впервые поцеловал ее. Чонгук ревнивый. Эту ревность она видит ежедневно, хотя он и старается ее скрыть. Чонгук — собственник. Сэ И никогда не забудет, как сильно он сжимал ее бедра и рычал, подобно волку, как говорил ей, что она принадлежит только ему, как жадно ставил засосы на шее и страстно целовал, заставляя в собственном безумстве повторять: «Твоя, только твоя».

Все же с трудом отстранившись от любимой, Чонгук провел большим пальцем руки по ее губам и томно прошептал на ухо:

— Хочешь душ, будет тебе душ…

Сэ И не успела ничего сообразить, когда Чонгук, словно пушинку, закинул ее на плечо, попутно сняв с нее нижнее белье и шлепнув по упругой попе.

— Дурак, что ты делаешь?! — вопит Сэ И.

Чонгук молча ставит обнаженную девушку в душевую кабину и сам раздевается, следом заходя туда же и закрывая дверь. Лицо тут же краснеет, а руки тянутся к женским прелестям, чтобы закрыть их от мужских глаз. Но совершенно неожиданно теплая вода настигает смущенную Сэ И, а чересчур довольный Чонгук разворачивает девушку к себе спиной и тесно прижимает, чтобы дать почувствовать ей свое возбуждение в полной мере. Спина несильно прогибается, а щекой Сэ И прижимается к холодному стеклу душевой кабины, чувствуя, как сильные руки обвивают ее тело, собственнически сминая упругие округлости.

— Наш первый совместный душ… — низким от возбуждения голосом говорит Чонгук. — Готова? — Сэ И совершенно не понимает слов Чонгука, лишь чувствует его дыхание у себя на затылке и воду, согревающую их обоих. — Уж я-то помою тебя полностью, малышка… — после этих слов Чонгук прижимает Сэ И к себе еще ближе, ладонью скользя к промежности.

— Чонгук! — простонала Сэ И и сжала ноги, почувствовав, как проворные пальцы парня добрались до ее клитора. — Ох, Чонгук, не там… Чонгук!.

Шум льющейся воды и громкие женские стоны разносились по дому. Свет во всем доме так и остался включенным…

Проснувшись среди ночи в объятиях Чонгука, Сэ И со стыдом вспоминала все, что происходило в ванной несколько часов назад. Рядом с Чонгуком нельзя остаться невинным ангелочком, нельзя, однажды оказавшись в его объятиях, забыть о них. Чонгук потрясающий, такой горячий и ненасытный. Сэ И вновь обнаруживает руку парня на своей груди и обреченно вздыхает. Яркий лунный диск крайне медленно движется по небу, а Сэ И все еще не спит и вновь думает. И лишь тогда она возвращается в реальность, когда чувствует, как рука на груди начала сжиматься, массируя ее. Проснулся.

— Ты проснулся, — шепчет Сэ И, прикусывая губу и сдерживая стон, когда один палец заскользил по сразу же сжавшемуся соску. — Ненасытный…

— Вот так и должно быть, детка, — окончательно просыпается Чонгук. — Твое тело должно реагировать вот так только на меня… Ты у меня такая чувствительная, — продолжает шептать, осыпая женскую шею мягкими поцелуями.

— Чонгук, ай, щекотно, — смеется девушка, сопротивляясь натиску парня. — Я все хотела у тебя спросить…

— М, — отзывается парень, довольно улыбаясь и поднимая взгляд на Сэ И, — спрашивай. Я весь во внимании.

— Вот ты богатый и влиятельный, — начинает Сэ И.

— Ты только сейчас это поняла? — самодовольно ухмыляется Чонгук, сжимая женские бедра.

— Дослушай… — шикает девушка. — Вот ты богатый и влиятельный, а в фильмах обычно такие люди позволяют себе многое. Это просто любопытство, но почему ты никогда… ну… никогда не спал с девушками против их воли, зная, что тебе ничего не будет за это?

— Я все думал, когда же ты задашь мне этот вопрос, — хмыкает парень, заваливаясь на бок и разворачивая девушку к себе лицом. — Может, потому что я не моральный урод? Я могу схватить любую девушку, снять с нее одежду, трахнуть в свое удовольствие и выкинуть, как ненужный мусор. Но зачем мне это? Я умен, я силен, я красив. Насилуют только ненормальные извращенцы, у которых с головой не все в порядке, и неудачники, которые не могут привлечь внимание женщины и не находят другого выхода, кроме как пойти на крайность. Сопли, слезы и страх в глазах, — кого это возбуждает? Ненормальных психов. Я же хочу видеть в глазах желание — пускай больше и к моим деньгам, а не ко мне, но все же.

— Вау, — Сэ И накрывается одеялом с головой от смущения и тяжело дышит.

— Я ответил, — пожимает плечами Чонгук, ныряя следом за девушкой.

— Тебе ведь со мной хорошо? — смущенно спрашивает девушка. — Ты же ведь не жалеешь? Ты же забыл их всех?

— Эх, глупая, — вздыхает парень. — Чтобы забыть, нужно помнить, чтобы помнить, нужно запомнить, а я даже и не пытался запоминать… С тобой, — шепчет парень, тесно прижимаясь к Сэ И сзади, — все по-другому. Твое обиженное личико въелось в память сразу же, хотя тогда я увидел тебя впервые. Ну, не только личико, но и классная попка…

— Чонгук!

Совместный поход за продуктами и прочим стал еженедельной традицией для Тэхена и Джихи. Вот и сейчас, пока парень отошел поговорить с коллегой, Джихи задумчиво бродит между стеллажей. Вдруг ее взгляд падает на большой ассортимент детского питания. Глаза сразу же тускнеют, и сердце неприятно щемит в груди, а когда кто-то совсем маленький тянет ее за рукав просторной кофты и называет тихим «мама», слезы произвольно наворачиваются на глаза. «Где моя мама?» — спрашивает девчушка. И Джихи не знает, что ответить. Одежда потрепана, в руках старенький плюшевый медвежонок. (Словно сцена из душераздирающего фильма.) Не успевает Джихи ничего ответить, как девчушка сама разворачивается и уходит. Позже, когда продукты были набраны в тележку, пара стояла у кассы и терпеливо ожидала своей очереди, обсуждая дальнейший план времяпровождения.

— Тетя, — Джихи дрогнула, услышав знакомый, тоненький голосок, — купите конфеты, пожалуйста…

Тэхен непонимающе уставился на ребенка с медвежонком в руках так же, как и Джихи. Девочка стояла, протянув коробку с конфетами Джихи и умоляюще смотрела на нее.

Стоящие рядом покупатели обернулись, поморщившись, а кто-то даже прошептал: «Опять она…» Джихи, мягко улыбнувшись, хотела взять коробку с конфетами из рук девочки, но ей помешала неожиданно появившаяся охрана. Двое мужчин, виновато кланяясь, схватили девчушку под руки, произнеся:

— Простите, мэм. Такого больше не повторится.

Продавец на кассе спешно объяснил Тэхену, что девочка — не бездомная попрошайка, что шесть месяцев назад у нее погибла мать, что теперь она живет в рядом находящемся детдоме и приходит сюда каждую неделю и просит купить конфеты одной и той же марки.

Сердце Джихи болезненно сжалось, когда охрана насильно потащила девочку к выходу.

— Купите, пожалуйста! Моя мама… любит эти конфеты! Она ждет меня, — со слезами на глазах говорила девчонка, брыкаясь в руках сильных мужчин. — Мама… Эти конфеты, она любит их. Моя мама любит их…

Джихи, бросив покупки, кинулась к охране, на ходу поднимая упавшего медвежонка.

— Нельзя же так с ребенком! — крикнула девушка, но охрана уже вытащила ребенка на улицу. — Тэхен, купи эти конфеты! Быстрее!

Тэхен поместил покупки в багажник автомобиля и направился к Джихи и девчушке. Как только конфеты оказались в ее руках, маленькая девочка с русыми, необычными для кореянок волосами успокоилась, прижав коробку с конфетами к груди.

— Спасибо, тетя, — произнесла девочка, обернувшись и увидев своего воспитателя, приехавшего из-за звонка охраны супермаркета. — Моя мама придет за мной и обрадуется, когда я подарю ей ее любимые конфеты, — счастливо проговорила она и тут же прижалась к Джихи, когда поняла, что ее скоро заберут назад, в детдом. — Счастье рядом, тетя, просто Вы еще не знаете этого, — прошептала на ухо Джихи девочка, положив свою ладошку на плоский живот девушки.

Лицо Тэхена выражало радость и непонимание одновременно. Он тепло улыбнулся девчонке и погладил ее по голове, попросив ее больше не сбегать из детдома. Джихи же стояла и смотрела, как девочка в последний раз улыбнулась ей и скрылась за дверцей служебного автомобиля вместе со своим воспитателем.

— Напомни мне больше не покупать тебе чупа-чупсы, хорошо? — нервно произнес Чонгук, стараясь не смотреть на Сэ И.

— Что? Почему? — обиженно произнесла девушка. — Они же такие вку-у-у-усные.

— Черт, молчи, пожалуйста… — крепче сжав руль автомобиля, Чонгук попытался полностью сосредоточиться на дороге, но отвлечься не помогало даже включенное радио. — Поздно…

Парень старался изо всех сил, но причмокивающие звуки и довольное мычание девушки не хотели оставлять его в покое. Достигнув предела своего терпения, Чонгук заехал в незнакомый спальный район и остановился за углом жилого здания, выключив мотор.

— Хорошо, что стемнело. Это мне на руку, — успокоившись, Чонгук вылез из машины и потянул за собой Сэ И на заднее сидение, блокируя все двери.

— Что с тобой? — кажется, девушка до сих пор ничего не понимала. — Стой. Зачем? — малиновый чупа-чупс отправился на землю через открытое окно.

— Я тебе целый кондитерский магазин куплю, детка. Только успокойся, — тяжелое дыхание парня обжигает чувствительную кожу девушки.

Чонгук тяжело выдохнул и положил руку Сэ И на свой пах, чтобы она наконец все поняла.

— Серьезно? Но как? — смущенно произнесла девушка между поцелуями.

— Это ты у себя должна спросить, — недовольно отвечает Чонгук. — И раз ты виновата, то ты и исправляй…

Усадив Сэ И, Чонгук по-быстрому подвинул передние сидения, освободив немного места. Сэ И же было неловко. «Прямо здесь, в машине?» — думала девушка, оглядываясь назад в надежде, что никого вблизи нет.

— Отсоси мне, детка, прямо здесь, — томно шепчет Чонгук, заставляя Сэ И опуститься перед ним на колени. Чонгук разрывает поцелуй, большим пальцем поглаживая щеку любимой. — Отсоси с таким же наслаждением, с каким сосала чертову конфету на палочке…

— Да брось, нормально все было, — откровенно смеется Чонгук, выруливая на главную дорогу и направляясь домой. — Никто не видел.

— Не буду больше в твоем присутствии конфеты есть. Извращенец.

— Ешь, я даже «за». Твой язычок вытворял немыслимое, я словно до сих пор чувствую его на своем члене и вижу тебя между своих ног.

— Мама меня за это не погладила по голове бы, — говорит Сэ И, утыкаясь лбом в свои ладони.

— Зато я поглажу, — отвечает Чонгук, сплетая их пальцы и загадочно ухмыляясь.

С самого утра движение в доме семьи Чон не утихало. Обслуживающий персонал сновал из комнаты в комнату, проверяя наличие непорядка. Отец Чонгука тщательно отбирал пробные версии блюд, дабы не разочаровать гостей.

Тихой и спокойной оставалась лишь обстановка на третьем этаже, который убрали еще вчерашним утром. «Приехал молодой господин», — шептались новенькие служанки, с крайним любопытством рассматривая молодого человека, появившегося в доме со своей невестой вечером вчерашнего дня.

Закинутые нога или рука на Чонгука — своеобразная традиция, которая, правда, соблюдается сама по себе, стоит Сэ И открыть глаза. Яркое солнце слепит глаза, легкий ветерок приятно щекочет кожу. Сэ И разлепляет свои глаза, обнаруживая себя только в нижнем белье, прикрывающая грудь верхняя часть которой почему-то отсутствовала.

— Мы спим, — бурчит сонный Чонгук, не позволяя девушке коснуться ногами пола и утягивая ее за собой под одеяло. — Сегодня ответственный день, поэтому мы должны выспаться.

Два часа спустя:

— Молодой господин, просыпайтесь, пожалуйста, — согнувшись в позе прямого угла, произносит робко девушка, стоя у двери спальни Чонгука. — Молодая госпожа уже заканчивает приготовления, а Вы все еще спите. Она просила Вас разбудить.

Через силу открыв глаза, Чонгук поднялся с постели, лениво потянувшись. Холодная постель его совсем не радовала. «И когда Сэ И успела выскользнуть у меня из рук?» — сетует на девушку парень, стоя под утренним душем.

Поблагодарив персонал за завтрак, Чонгук направился на поиски Сэ И. По его подсчетам она должны была заканчивать приготовления, ведь гости прибудут уже совсем скоро. И, казалось бы, ему самому бы начать готовиться, но он не может. Ему нужно всего лишь взглянуть на девушку. Поэтому он обходит каждую комнату, пока не находит ее, сидящую у зеркала. Она стала еще прекраснее, еще изящнее и нежнее. И то платье, которое Чонгук выбирал специально для нее, сидело идеально. Узоры, покрытые настоящим золотом и струящиеся по плечам, делали платье визуально массивным и пышным и дополняли его, делая более красивым.

— Ты не поверишь, но я, кажется, влюбился в тебя во второй раз, — восхищенно сказал Чонгук, встав у спины девушки. Солнце выгодно подчеркивало величественность девушки, пуская на ее платье свои лучи. Блеск золота заполнил комнату. — Ты просто прекрасна, Сэ И.

— Спасибо. Тебе нравится? — обворожительно улыбнулась Сэ И, сделав один поворот, чтобы дать возможность парню разглядеть все хорошенько. — Я выгляжу достойной тебя?

— Нет, Сэ И, — ответил Чонгук, притянув к себе невесту, — это мне нужно постараться сейчас, чтобы выглядеть и быть достойным тебя. Ты самая красивая и замечательная. Моя детка затмит всех сегодня, ведь так?

— Я постараюсь…

— И знаешь, что? — неожиданно говорит парень, отпрянув от девушки. — Сотри красную помаду со своих губ.

— Что? Почему? — возмущенно спрашивает девушка, хмуря брови.

— Они так и просятся на поцелуй. Думаешь, я выдержу? Думаешь, кто-то выдержит?

— Но Чонгук! — канючит девушка, складывая ладони в просящем жесте. — Эта помада мне так идет!

— Нет, Сэ И, — отрезает Чонгук, вновь притягивая ее вплотную к себе.

— Ну, пожалуйста!

— Может, в душ? — играет бровями парень, надвигаясь на девушку.

— Уже стираю, — вмиг оживляется Сэ И, подбегая к зеркалу с влажной салфеткой.

Золотые часы украшают мужское запястье, отдавая ярким блеском. Черный смокинг сидит, как влитой, белая рубашка дополняется черным галстуком, на котором красуется такой же, как и часы, золотой зажим. Чонгук лениво рассматривает себя в зеркале. Сегодняшнее мероприятие — не только празднование его дня рождения, но и официальная церемония, на которой его отец официально передаст все свои права и обязанности единственному сыну. У Чонгука не дрожат колени, не выступает пот на лбу, не трясутся руки. Чонгуку просто скучно. День рождения можно было отпраздновать в узком кругу, компания уже давно находится под его контролем. И Чонгук искренне не понимает, зачем ему нужно получить признание со стороны других людей. Или же, возможно, будет правильным назвать это все просто «показушничеством»? Возможно, так и есть.

Сэ И нервно оглядывается в поисках своих друзей. Ей нужен спасательный круг в этом море незнакомых людей. Когда они выходили с Чонгуком, слышались гул и аплодисменты. Да только Сэ И прекрасно ощущала напряжение в воздухе, а завистливые взгляды с женской стороны заставляли девушку только выпрямлять спину и идти с гордо поднятой головой. Но теперь Чонгука нет рядом — он направился в кабинет отца с уже нынешними партнерами по бизнесу. Без Чонгука в Сэ И уже нет твердой уверенности. Поэтому она, решив скрыться от десятков незнакомых глаз, направилась в дамскую комнату, о чем сразу же пожалела, как только приоткрыла дверь туда.

— Ты видела ее? Грудь вперед, нос вверх. Чем она гордится? Думает, она лучше нас?

— Вероятно, так и есть, если он ее рядом с собой уже два года держит.

— «Держит» — неверно сказано. Он любит ее, очевидно же. А теперь, полюбуйтесь, уже невеста.

— Верно. Но… чем же она его привлекла?

— Точно не знаю. Но дело не в фигуре, определенно. Ну, то есть внешность — не главное в данной ситуации.

Сжав кулаки, Сэ И стояла возле двери. Подсознание яростно кричало, веля уходить отсюда, но ноги не слушались. Девушка слышала все, про себя считая количество голосов, переваливающее за отметку «пять».

— О чем ты говоришь? Ты только посмотри на нее! Я ни за что не поверю, если скажешь, будто он ее ни разу не трахал. Да какая баба откажется от него?

— Секс — слишком просто. Этим его и его окружение уже не впечатлишь. Секса в их жизни было настолько много, что их, должно быть, тошнит уже от него. Но это я утрирую, разумеется.

— И то верно.

— А я ей просто завидую. Она такая счастливая. Хотелось бы и мне узнать, как умеет любить сердце нашего холодного принца.

— Этого ты никогда не узнаешь. Объединяет нас всех лишь то, что мы все были под ним. Немного грустно, конечно.

— Что в этом грустного? Он имеет, как Бог. Четыре оргазма за ночь. А тело его…

— Как у Апполона.

Ногти царапают поверхность двери, а уровень злости и ревности превышает уровень «нормально». Какой девушке будет приятно слушать разговор бывших секс-партнерш своего любимого? Сэ И твердо решила закрыть глаза на всех тех, кто был у Чонгука до нее. Все это не имеет значения, ведь любит он только ее. И да, это правда. Но желание войти в чертов туалет и накричать на «куриц», по мнению Сэ И, оказывается сильнее. И девушка именно так и сделала бы, если бы горячее дыхание у самого уха и сильные мужские руки на талии не остановили ее. Чонгук медленно обвивает своими руками ее талию и прижимается к девушке сильнее, а Сэ И оборачивается и видит, как он безмолвно мотает головой из стороны в сторону, а затем шепчет:

— Ты не должна никому ничего доказывать, слышишь? Это зависть.

— Я знаю, — спокойно выдыхает девушка, прикрывая глаза. — Пойдем?

— Пойдем…

* * *
Чонгук

— Казалось, ты позвал меня ради цен на нынешние акции. Но я смотрю, разговор идет в совершенно другое русло, — сдерживая ярость в себе, отвечаю наглому типу.

— Брось ты, — отмахивается он, когда к нам подходит еще несколько его дружков. Типичные папенькины сынки, которым опостылела обычная жизнь. — Она у тебя такая миленькая, цветочек совсем… Где же ты такой цветочек-то нашел?

— Где нашел, там уже нет, — отвечаю, едко ухмыляясь. — Что тебе от меня надо?

— От тебя мне нужна она. Нам нужна, — ***** ***, ржет еще, как конь, и слюной брызжет, как свинья. — Всего на день.

— М-м-м, — мычу, смотря в пол. — Еще что хочешь? Может, тебе ее подарочной лентой обмотать и в торт засунуть? А не ********ли ты часом?

— Ты для меня бабу зажал?! — эта падла еще возмущаться смеет. — Я со своими друзьями всегда делился.

— «Друзьями»? — уже откровенно смеюсь, держась за живот. — Плевал я на твою «дружбу». А бабы твои были шлюхами. А им, заметь, только выгода большая, если клиентов будет много. И я у тебя их не просил — ты предлагал сам. Но сейчас ты наглым образом требуешь, чтобы я отдал тебе мою невесту в свободное пользование на один день. — Лицо человека напротив вытягивается, меняясь. — А ты не знал? Да, *****, невесту. Я всех вас за нее прикончу, понял? И уж точно никогда и никому ее не отдам. Это не бизнес, Квон, купля-продажа тут не катит. Поэтому запомни: подойдешь к ней хоть на метр, я сам тебя поимею. Жестко так. Даже не побрезгую, хотя стоило бы.

— Чонгук? — Сэ И робко выглянула из-за входной двери, застав Чонгука врасплох. Парень тут же изменился в лице, расслабившись. — Тебя просят гости.

— Я уже спускаюсь.

* * *
После лаконичной речи, которую Чонгук придумал прямо перед моментом выхода на сцену, гости собрались в центр зала, дабы в числе первых поздравить виновника торжества. Натянув на лицо дежурную улыбку, Чонгук еле успевал говорить сдержанное «спасибо» каждому гостю, пока его друзья в сторонке откровенно смеялись над всей этой ситуацией. Сэ И же не отставала от остальных, тихо посмеиваясь и закрывая рот рукой, но, словив грозный взгляд своего жениха, тут же успокоилась. Внезапный звонок матери удивил девушку. Подняв трубку, Сэ И узнала от матери, что свой подарок на день рождения Чонгуку она оставила дома. Не успев сказать никому о своем отсутствии, девушка запрыгнула в автомобиль, умчавшись домой.

Знала бы она, в какой совершенно неподходящий момент оставляла Чонгука и чем это обернется.

— Вот он, наш шанс! — Джихен нервно поставила бокал с вином на стол, с коварной улыбкой на лице наблюдая, как скрывается за поворотом автомобиль, на котором уехала Сэ И.

* * *
Джихи

— Ин Сон с родителями?

— Да, нас буквально выгнали из дома сюда, — пожимает плечами Ха Рин, хмуро поглядывая на девиц рядом со своим почти что мужем.

— О, слышите? — смеется Хе Сон. — Снова они, — толкает Ю Рим в бок.

Тем временем у одного из самых мягких диванов дома семьи Чон:

— Да будь человеком, дай присесть. Ты только посмотри на мои ноги — они сейчас сломаются! — канючит На Ен, пытаясь столкнуть Юнги.

— Сама виновата — не нужно было надевать туфли на высоком каблуке, если ноги кривые, — Юнги устраивается поудобнее, самодовольно складывая руки.

— Умный такой? Я, по-твоему, в кроссовках и в вечернем платье должна ходить? Попробуй пройти на них хотя бы метров десять!

Эти двое найдут миллион причин для споров. На Ен как женская версия Юнги. Интересно только, когда они признаются во взаимной симпатии друг к другу?

— Ах, — хватаюсь за Ю Рим, еле успевая поставить бокал с вином, чтобы не разбить. — Кажется, мне хватит алкоголя на сегодня.

В дамской комнате пока никого нет. Кабинка гостеприимно принимает меня в свои скудные покои. В голове туман и в ушах звенит, от чего-то болит в груди и тошнота подступает. Сквозь звон в ушах слышу звук открывающейся двери…

— Да что ты от меня хочешь?! — слишком знакомый мужской голос. Слишком знакомый.

— Не от тебя, а тебя, — а это женский голос. Или нет. Звон в ушах окончательно добивает.

— Мечтай, *****, — слышу успешку Тэхена. Тэхена? — Пару раз трахнулись, все, хватит. Ты мне больше не нужна. Раскрой глаза, у меня есть девушка.

— А-а-а-а, та? Эта Джихи, да? — уже хочется вырвать все волосы этой стерве, что приблизилась к Тэхену. — Тэхен, послушай меня. Я буду лучше нее, слышишь? И ребеночек у нас будет, если захочешь. Я подарю тебе наследника. Я смогу, понимаешь? Это ты раскрой глаза. Сколько раз вы уже пытались? Проблема в ней, определенно.

Слезы медленно подступают, унитаз — друг мой, который я обнимаю, ожидая рвоты. В очередной раз удивляюсь тому, как быстро расходятся слухи и новости в этом мире. Как она узнала? Если она знает, то знают все? Меня знают как непутевую девушку, которая не смогла родить наследника Ким Тэхену? Что ж, нельзя отрицать правду.

— Заткнись! — слышу голос Тэхена. Кажется, он разозлился не на шутку. — Посмела сравнивать себя с моей Джихи? Мне не нужен ребенок от шлюхи, ясно? Сколько их в тебе побывало, а? Скольким парням с толстыми кошельками ты позволяла трахать себя? Наследника, говоришь? — мой милый усмехается, а я, кажется, теряю сознание. — Пошла вон!

Ну, вот и здравствуй, содержимое моего желудка.

— Тэхен, мне плохо. Милый, — зову на помощь, забывая обо всем на свете. К черту эту девушку, я сама убедилась только что в его верности. — Боже…

Мое платье испорчено…

* * *
— Милая? — парень наспех открывает дверь кабинки туалета, собирая женские волосы. — Что с тобой? Господи, Джихи… Может, доктора?

— Нет, нет… Я, кажется, алкоголь, — руки дрожат, и в животе невероятные боли.

— Сколько ты выпила? — встревоженно спрашивает Тэхен, собирая небрежную косу ей.

— Только два бокала вина, — отвечает, тяжело дыша. — Но я не понимаю, почему… боже… — не успевает договорить, вновь склоняясь над унитазом.

Радость заполнила душу Сэ И. Она в спешке поднималась по лестнице, еле успевая приподнимать подол платья. Ей хотелось поскорее увидеть Чонгука, поскорее вручить ему подарок, который, она надеется, придется ему по душе. Но, потеряв внимательность, девушка не увидела впереди стоящего человека, врезавшись в него и уронив дорогой ее сердцу подарок. Сэ И скривилась от боли, потирая ушибленный локоть, а затем подняла взор на протянувшего ей свою руку парня.

— Видимо, судьбинушке угодно сводить нас вместе именно таким образом, — ослепительная улыбка украсила лицо молодого человека.

Привлекательная внешность тут же всплыла в памяти, и Сэ И вспомнила случай в школе, когда, убегая от подруги, врезалась в симпатичного парня, упав на пол.

— Если у меня был бы выбор, то я бы предпочла больше с Вами не встречаться. Слишком болезненными именно для меня оказываются последствия этих встреч, — взявшись за руку парня, Сэ И поднялась на ноги, подхватив свой подарок.

— Не хочу показаться наглым эгоистом, но я бы предпочел еще несколько встреч с Вами, даже если последствия будут неблагоприятными: не каждый день в меня врезается прекрасная девушка, — молодой человек склоняется в вежливом поклоне, стрельнув хитрым взглядом в девушку. — Позвольте представиться: Хан Джисон, сын главного партнера по бизнесу отца виновника сего торжества.

— Ко Сэ И, невеста этого самого виновника торжества, — отвечает Сэ И, не смотря на собеседника, а выискивая глазами Чонгука.

— Эх, какая жалость. В таком случае именно Вам мне нужно передать, что Чонгук ожидает Вас в своей комнате.

Когда девушка убежала сверкая пятками, Джисон гадко улыбнулся, прошептав:

— Свою задачу я уже выполнил, остальное — за тобой, сестренка.

В это же время.

Частная клиника «Хэсон».

— Сынок, сядь и успокойся, — говорит госпожа Ким, успокаивая Тэхена.

— Мы понимаем, что ты волнуешься, но то, что ты ходишь взад-вперед, никак не поможет. Так что присядь и успокойся, — поддерживает Ким-старший.

— Не сяду, пока этот чертов врач не выйдет и не скажет, что с Джихи все в порядке, — ответил Тэхен.

Госпожа Ким внезапно указала пальцем на дверь реанимации, заставив Тэхена вмиг повернуться на сто восемьдесят градусов. Человек, снявший маску и перчатки, выглядел спокойным, и лицо его было расслабленным. Тэхен почувствовал, как большой камень упал с его души.

— Доктор, к.?

— Молодой человек, — тут же перебил его мужчина, — я не вижу повода для беспокойства. Более того, я хочу поздравить Вас, папаша. Да, не удивляйтесь так, — слова доктора ввели присутствующих в шок, особенно Тэхена. — Полагаю, ни Вы, ни Ваши родители, ни сама будущая мамочка не знали о беременности, иначе она не стала бы употреблять алкоголь. Начнем с того, что Вашей девушке/невесте подсыпали сильнодействующее снотворное, отпуск которого совершается только по рецепту и противопоказанием к применению которого является беременность. Но я спешу Вас успококить: доза препарата, успевшего попасть в организм пациентки, довольно мала, чтобы навредить еще совсем маленькому плоду. Вероятно, именно этот препарат и послужил катализатором проявления признаков беременности, несмотря на ранние сроки. Я не стал говорить ей, думаю, Вы сами захотите рассказать ей эту новость. Поэтому можете пройти, она уже ждет Вас. И да, не появляйтесь здесь слишком часто. Будьте здоровы, — на этом врач улыбнулся и покинул Тэхена, еле слышно напевая себе под нос только ему одному известную мелодию.

— Сынок, я думаю, уже пора, — госпожа Ким, смахнув слезы, вывела Тэхена из транса, положив ему в карман бархатную коробочку и подтолкнув к двери.

* * *
Сэ И

Скользкий тип, этот Джисон. Но, должна признать, симпатичный.

У меня трясутся руки, как в тот день, когда Чонгук прижал меня к стене и сказал, что я принадлежу ему. Я не верила, но сейчас я отчетливо понимаю, что Чонгук — тот человек, которому я по-настоящему принадлежу — и телом, и душой. Я вспоминаю нашу первую встречу и улыбаюсь самой себе. Одинокими вечерами, когда он был в командировках, я лежала на своей кровати в его одежде и вдыхала его запах. Так я создавала хотя бы иллюзию его присутствия, которого мне так не хватало именно в те дни. Он ждет меня в своей комнате. В той самой комнате, в которой я стала первой девушкой, которую он посчитал достойной хотя бы находиться там. Но я не просто находилась, я провела ночь с ним на одной кровать. И под «провела ночь» я не имею в виду интимную близость, я имею в виду возможность спать всю ночь рядом и утром видеть его сонное и такое милое лицо. Я помню, как он сказал мне, что я первая девушка, с которой он просто лежит на одной кровати, прижимая к себе. Чувствовать его тепло. Я хотела и хочу этого. Потому что в его объятиях мне кажется, что мне все по силам, что я в безопасности, что меня любят по-настоящему и что я больше, чем красивая оболочка. Нет, мне не кажется. Когда я с ним, все, сказанное мной, — не иллюзия, а реальность.

И сейчас я бегу к нему со всех ног, держа в руках подарок, из-за которого мои руки стали цветными. Возможно, он банален. Но я надеюсь, что он оценит его, потому что он стоит не только денег, но и моих стараний, и чувств. А это, как мне кажется, — самое главное.

* * *
Подбежав к двери, Сэ И постаралась быстренько уложить волосы на голове и проверила целостность упаковки подарка. Сердце замерло в ожидании.

Секунда, две… Сэ И думает, что вот, именно сейчас она откроет дверь и увидит там Чонгука, покорно ждущего ее прихода. Но, открыв дверь, Сэ И получает лишь очередную пощечину от злой судьбы и новую порцию слез, а громкое: «Чонгук!» вонзает в ее ранее радостно трепыхающееся сердце острый нож, оставляя после себя огромную кровоточащую рану. По щеке скатывается одинокая слезинка, черная из-за туши. Черная, какой стало и ее некогда любящее сердце.

— Господи, да! — девушка, находясь в коленно-локтевой позе, призывно стонет, закатывая глаза. Она с удовольствием наблюдает за отражением Сэ И в зеркале, победно улыбаясь. — Да, милый! Накажи свою непослушную девочку… Ах!

Сэ И закрывает свой рот рукой, непонимающе вертя головой и медленно делая шаги назад. Она не может больше наблюдать, как ее любимый человек оставляет багровые засосы на теле незнакомки и все сильнее вбивается в податливое тело. Каждое его движение бедрами в нее отдается страшной болью в груди Сэ И. Девушка прижимает к себе свой подарок и уже не может сдерживать накатившую истерику. Руки сами тянутся к шее и снимают так полюбишуюся ей подвеску, подаренную Чонгуком. Она вновь открывает дверь и бесшумно вешает на ручку двери украшение, стараясь не слушать громкие стоны любимого.

Из-за слез Сэ И не видит дороги. А, оказавшись на первом этаже, она все же замечает аккуратно сложенную гору подарков в блестящих упаковках. Посмотрев на свой подарок, Сэ И горько усмехается, а после отправляет его в корзину с мусором.

— Что же ты наделал, Чон Чонгук? — спрашивает саму себя, оставляя ключи от дома и от автомобиля, и, в последний раз обернувшись назад, закрывает за собой дверь, покидая дом.

«Может, все, что было между нами, — просто игра? — думает, сидя в салоне такси. — Прости, Чонгук, я никогда не достигну твоего уровня».

Глава 49. «Любовь и боль моя»

К утру дом был относительно пуст: все, кроме друзей именинника, покинули дом глубокой ночью.

9:30 AM

Чонгук лениво потягивается, по привычке поворачиваясь налево, сторону, где обычно спит Сэ И, но, открывая глаза, обнаруживает вторую половину кровати пустой. Поерзав по кровати в попытке встать, Чонгук морщит лицо от сильной головной боли и ощущает неприятное чувство на спине.

— Что за. — слова остаются недосказанными, когда парень, проходя мимо зеркала, видит красные полосы на спине, оставленные явно не котом, которого, к тому же, и дома у Чонгука никогда не было. — Не помню, чтобы Сэ И пользовалась таким парфюмом, — говорит, почувствовав на себе резкий запах женского одеколона.

Лишь тогда Чонгук окончательно просыпается, вновь хватаясь за голову из-за сильной боли, когда обнаруживает свои вещи разбросанными, а простынь своей кровати испачканной.

— Полосы, простынь, вещи, непозволительное чувство легкости внизу… — говорит в пустоту своей комнаты, складывая в уме все обстоятельства, с которыми пришлось столкнуться. — Секс? Но с кем? Мы с ней не могли, и, если даже и могли бы, то… где она? Отлеживаться должна ведь… Черт, как голова болит… — мозг твердо отказывается работать, заставляя память помолчать — Чонгук отчаянно пытается вспомнить события прошлой ночи, но в голове непроглядный туман. — Там есть кто-нибудь?!

— Да, Господин, — миловидная девушка тут же отзывается, робко проходя в комнату.

— Где Госпожа? — Чонгук даже не смотрит в ее сторону, борясь с головной болью.

— Простите, Господин, я не знаю, где…

— Но ты должна знать! — срывается, пугая бедняжку. — Понабрали всякий сброд… Кто дома есть?

— В-ваши друзья, за исключением Господина Кима и его невесты.

— Хенов зови ко мне… быстрее!

Парни и девушки зашли как раз в то время, когда Чонгук вышел из ванной, умывшись. Самым недовольным выглядел Юнги.

— Надеюсь, у тебя веская причина будить меня, потому что, если нет, то я убью тебя, засранец мелкий, — плюхнувшись в кресло, сказал Мин.

— Что было вчера? Намджун-хен, ты самый наблюдательный… Куда я делся после речи? Что вообще со мной произошло? Я с кем-то провел эту ночь. Я очень надеюсь, что этим «кем-то» является моя любимая девушка, которой почему-то нет рядом со мной.

— Девчата… — шепчет Хе Сон, подзывая Ю Рим и Ха Рин.

— О, нет, — в один голос говорят Ю Рим и Ха Рин, непонимающе уставившись друг на друга.

— Ха Рин, что там? — потирая сонное лицо, чтобы отогнать дремоту, интересуется Чимин.

— Разве это не принадлежит Сэ И? — самый старший замечает красиво поблескивающее украшение, висящее на ручке двери.

— Понятно… Не надо было вчера тебя одного оставлять, — Намджун, до этого хранивший молчание, тяжело вздыхает, отталкиваясь от стены. — Вам же что-то пришло, да? — обращается к Ю Рим.

Ха Рин печально посмотрела на Чонгука, сказав:

— На Ен написала, что глубокой ночью Сэ И прислала за ней такси и она уехала на нем домой. — Ха Рин читает с экрана своего телефона, медленно роняя слезы. — А сейчас они с Сэ И сидят в салоне самолета и ожидают отправления. Она написала это сообщение по просьбе Сэ И перед посадкой, а отправила перед взлетом. Сэ И не хотела покидать нас, не попрощавшись хотя бы таким способом. Еще она пишет, что Сэ И извиняется перед нами, а сама На Ен очень рада, что познакомилась с нами. Они желают нам всего наилучшего. «P. S: Юнги, ты хоть и ворчун, но очень хороший».

— В смысле? — Чонгук резко поднимается с кровати, игнорируя слабость в теле и уже успевшую надоесть головную боль. — Улетела? Но куда? Стой. Она не могла. Ты ведь шутишь?

— Чон, — останавливает младшего Намджун, придерживая за плечи, — ты точно ничего не помнишь? — на вопрос хена Чонгук отрицательно мотает головой. — Если даже и не помнишь, то ни о чем не догадываешься?

— Я же говорю, я…

— …провел ночь с кем-то. И нет, Чонгук, этот «кто-то» не Сэ И.

— О чем ты говоришь? — встревает Хосок. — Думаешь, он переспал с кем-то другим?

— Но ты же не мог поступить так с Сэ И, ведь так? — спрашивает Хе Сон, с надеждой смотря на парня.

У Чонгука руки дрожат от волнения. Куда бежать и что делать? Он не знает. И не помнит ничего. И не верит своим ушам. Точнее не хочет верить. Он ведь не мог с ней так поступить, он знает это. Но факты говорят об обратном.

— Нет, — падает на колени и бьет кулаком по полу. — Этого не могло произойти! Нет, черт, нет… Сэ И, малышка моя… Я бы никогда бы… никогда бы… Господи, хен, скажи, что все это неправда! Я не хочу верить во все это! Только не с нами, так не должно быть, — Чонгук отрывается от футболки Намджуна, беря в руки украшение, которое собственноручно вешал на шею Сэ И. — Ты ушла… Хен, она ушла… Но я ведь не мог, я ведь, — шепчет, смотря в одну точку и держась за голову. — Я люблю ее, я не мог. Я, черт! Сэ И! Вернись, пожалуйста! Хен, верни мне ее! Верни! Где она? Мне… мне нужно узнать, куда она отправилась. Мне нужно…

— Тебе нужно было быть умнее, Чонгук. Ты дал слабину, и тебя обвели вокруг пальца, слышишь? Я видел ее на рассвете, когда шел в ванную. Я увидел ее, но не подал виду. Она думает, что осталась незамеченной. Ты знаешь ее, Чон, ты должен вспомнить.

— Значит, Сэ И увидела, как ты трахаешь другую девку, — заключил Юнги. — Да, будь я бабой, ******** бы тебе один раз и ушел, хлопнув дверью демонстративно.

Стук в дверь нарушил мертвую тишину, наступившую после слов Юнги.

— Господин Чон, мы разбирали Ваши подарки и нашли среди мусора вот это. Там написано Ваше имя.

— Пожалуйста, оставьте меня одного, — сказал Чонгук.

— Может, нам остаться? — спросил Джин.

— Я сказал, уходите… немедленно, — повторил Чонгук.

По желанию младшего все покинули комнату, оставив Чона наедине со своими мыслями. Точнее, с мыслью. С мыслью о том, что он отвратителен самому себе. Голова все еще болит, и Чонгук сам не понимает почему. Пил, вроде бы, не так уж много. Но не это сейчас заботит его. Его сейчас вообще ничего не заботит. В голове пустота, да и в душе без любимой тоже. Парень смотрит лишь в одну точку перед собой и замечает коробочку. Ту самую, что хотела подарить Сэ И. Он подходит к подарку, бережно берет его в руки.

«Прости, это не часы твоего любимого бренда. Но я надеюсь, мой подарок окажется для тебя чуть важнее, чем часы стоимостью в мой дом. Чон Чонгук, я дарю тебе свое сердце. Это все, что я могу дать тебе. И только тебе решать, что делать с моим сердцем и моими чувствами…»

Фотографии…. Фоторафии, сделанные за все время, что они посвятили друг другу. Вот он берет первую. На ней они с Сэ И сидят на газоне на заднем дворе школы. Чон помнит тот день, когда лежал на ее коленях, не обращая внимания на удивленные взгляды учеников и смотря на небо.

«Я долго сопротивлялась, помнишь? Но не потому, что стыдилась взглядом учеников и учителей, а потому что стеснялась. И, как ты уже, наверное, понял, в тот день я соврала, что книжка мне интереснее тебя. Просто книжка — единственный предлог, чтобы не смотреть тебе в глаза».

Следующая фотография. На ней Чонгук видит спящего себя и широкую улыбку Сэ И.

«Вторая ночь с тобой. Утром я встала пораньше, чтобы запечатлеть этот момент. Знаешь, ты очень милый, когда спишь. И благодарна судьбе за то, что дала возможность любоваться тобой спящим».

Дальше парень видит фотографию себя и Сэ И у озера. Она сделала это фото как раз после того, как он ее чуть не утопил. Чонгук отчетливо помнит, как они лежал в своей палатке ночью, обнимая друг друга. Тогда он долго не мог уснуть, поглаживая щеку уже спящей девушки.

Следующая фотография: Сэ И в нижнем белье на кровати. Даже дыхание Чонгука сперло. Он медленно перевернул фотографию.

«Да, может, мое тело не идеально, но ты однажды сказал, что тебе все во мне нравится и ты не хотел бы ничего во мне менять. Я сделала эту фотографию специально для тебя. Надеюсь, тебе понравится».

Следующая фотография: Чонгук вновь видит себя. Видимо, Сэ И сделала эту фотографию, пока он не видел.

«Помнишь, как мы сидели на холме влюбленных? Ты взял меня за руку и пообещал, что никогда не предашь меня, а я, в свою очередь, пообещала то же самое. Надеюсь, однажды я вернусь туда в качестве твоей жены и посмотрю на звезды вместе с тобой».

Следующая фотография: пальцы, образующие сердце.

«Чон Чонгук, спасибо за то, что терпел меня все это время. Вот тебе мое сердце и моя жизнь…»

С каждой новой фотографией пустота внутри Чонгука заполнялась — злостью, ненавистью к самому себе. И эти чувства рвались наружу. Все, что попадалось под руку Чонгуку, летело на пол. Из комнаты парня слышался лишь звук падающих предметов и разбивающегося стекла. Полный хаос — вот что вокруг него. Осколки битого стекла вокруг парня, словно осколки его сердца… разбитого сердца. Но окончательно добивает парня осознание того, что все разрушил он сам собственными руками. Он потерял девушку, в которой видел смысл своей жизни.

— Пускай выпустит пар, — останавливает Хосок парней, — так будет лучше.

* * *
Вечер того же дня.

Частная клиника «Хэсон».

— Мам, анализы готовы? — спрашивает Намджун у вошедшей в кабинет матери.

— Скорее всего, сынок. Подожди минуту, я позвоню в лабораторию. Если готовы, то их отдадут прямо тебе руки.

— Спасибо, мам.

— Эй, я деловой человек, я не медик. С ума не сходите! — возмущается Намджун, размахивая руками. — Специалиста ко мне. Живо!

— Что там? — спрашивает Джин, заглядывая в бумаги. — И правда, ничего не понятно.

Ровно через три минуты возмущенных речей Намджуна приходит молодая лаборантка, склоняясь в извиняющемся поклоне, и тянет руку к бумаге с результатами.

— Хен, успокойся уже, — встревает Чонгук, хватаясь за голову. — Черт, оторвите мне голову…

Дождавшись тишины, девушка, прокашлявшись, начинает говорить:

— Да, Вы еще легко отделались, мистер Чон. Вы не помните события последних двадцати четырех часов, у Вас сильные головные боли, так?

— Все так, да, — мотает головой Чонгук, предчувствуя что-то очень «нехорошее».

— В Вашей крови обнаружен один из наиболее распространенных типов психотропных веществ, — сказала девушка, заставив парней напрячься. — Амфетамины — тот тип наркотиков, который обладает психостимулирующим действием.

— А на земном? — говорит Юнги, складывая руки на груди.

— «Возбуждающим» эффектом, — отвечает лаборантка, незаметно закатывая глаза. — Эфедрон был обнаружен в Вашей крови в относительно малом количестве для того, чтобы вызвать привыкание, и в достаточном количестве для того, чтобы вызвать сердечную аритмию, излишнюю двигательную активность и сексуальное раскрепощение. Действие его длится от двух до двенадцати часов, в зависимости от дозы. Память к Вам должна вернуться уже очень скоро, но не полностью. Какие-то фрагменты останутся затуманенными, к сожалению.

— По закону подлости он не вспомнит именно те моменты, которые нужно вспомнить, — говорит вслух Хосок, прислоняясь к стене.

Чонгук встал, помотав головой. В голове возникла мысль рассказать сложившуюся ситуацию специалисту и попросить проанализировать ее с точки зрения медицины. Девушка, выслушав все очень внимательно, и бровью не повела.

— Эфедрон — это раствор, который чаще всего бывает прозрачным и имеет характерный запах фиалки. Вам могли подсыпать его в алкоголь, чтобы его запах перебил запах эфедрона. Человек, подсыпавший Вам его, очень тщательно все продумал. Знаете, наркотики — хуже афродизиака. Вы не отдавали себе отчета о своих действиях. — Развернувшись, девушка хотела уйти, но вновь повернулась и добавила: — Не корите себя. Лучше езжайте к своей девушке и постарайтесь ей все объяснить, а еще покажите справку. Она должна Вас понять.

* * *
Неделю спустя.

Запуганная секретарша буквально вылетает из кабинета начальника, собирая с пола бумаги. Слезы подступают к глазам, но ей все же удается сдержать их. Бедная девушка сетует на весь мир, на ужасного начальника, которому и слова против сказать не может, потому что боится потерять свою должность. Дождавшись, когда начальник Чон покинет рабочее место, секретарша быстро несется в дамскую комнату в надежде выпустить пар.

— Чертов идиот! Что с ним произошло такое, что он срывается на нас… — бьет ладонью раковину, впоследствии топнув ногой. — У него недотрах, что ли? Что я ему сделала? Разве я виновата во всем? Маленький недочет, и он орет, как ненормальный. Я всего лишь маленький и незаметный секретарь…

— Поздравляю Вас, — говорит Чонгук, открывая дверцу кабинки, — теперь Вы больше не маленький и незаметный секретарь. Я лишаю Вас этой должности, — Чонгук приближается к заплаканной девушке вплотную, выдыхая ей губы. — Настолько глупая и растерянная, что не заметила, как влетела в мужской туалет? Не зря ты больше не мой секретарь.

— Господин Чон, начальник, пожалуйста, не лишайте меня этой работы… — просит девушка, давя на жалость. — Где я еще найду такую работу? Пожалуйста, у меня сестра больная…

— На что ты готова ради своего места? — ухмыляясь, спрашивает Чонгук, нагло задирая узкую юбочку. — Не бойся меня, — шепчет в ухо, второй рукой поглаживая ее щеку.

А в глазах его темнота, за которой полная неизвестность. Чонгук холоден, как лед. И девушка чувствует этот холод, чувствует во всем: в движениях, в глазах, в словах. В последнее время она не узнает своего начальника. Он стал слишком… чужим.

— Г-господин, пожалуйста… — слезливо шепчет секретарша, придерживая свою юбку. — У меня есть жених, господин… Пожалуйста, не надо. Я не смогу это… с Вами…

На миг Чонгуку показалось, что его сердце дрогнуло. Рука замерла на женской щеке, сжавшись в кулак.

«Ты так похожа на нее…» — думает Чонгук, допустив секундную слабость.

— Умница, — мотнув головой, говорит парень, отходя от девушки. — Никогда не забывай про своего жениха и будь верна ему всегда. Жду завтра с отчетами, — развернувшись, Чонгук покидает туалет, слыша позади себя заплаканное «спасибо, начальник Чон, спасибо большое!»

«Будь верной и не теряй голову. Не будь мной…» — думает, покидая офис.

За прошедшую со дня происшествия неделю Чонгук изменился. Если говорить честнее, он просто стал тем, кем был до встречи с Сэ И. За неделю Чонгук уволил всех, кто прислуживал его семье на протяжении нескольких лет, заменив их новыми людьми. За неделю Чонгук буквально проехался по всем кадрам своей компании. Каждый его подчиненный мысленно проклинал своего начальника, ведь Чонгук действительно превратил свой офис в настоящий Ад.

— Начальник Чон, — осторожно постучав, секретарь робко вошла в кабинет Чонгука, — Вам пришел факс с материалами от наших китайских партнеров.

— Я понял. Положи на стол, — ответил Чонгук, не отрываясь от бумаг.

— И еще, господин Чон, я выполнила Вашу просьбу.

— Отлично. Спустись на четвертый этаж и обналичь свой счет, — не меняя тона голоса, сказал Чонгук, открыв папку с бумагами.

— З-зачем? — бедная девушка затряслась, подумав о своей последней предувольнительной зарплате.

— Благодарность за исполнение моего поручения, — ответил Чонгук. — Поздравляю с помолвкой. Помни мои слова, — Чонгук никак не замечал безэмоциональности своего голоса.

— И чего ты этим добилась? Слетали на недельку и вернулись? Но зачем? — говорила На Ен, смотрящей в окно самолета Сэ И.

— Я побывала на родной земле, На Ен. Мне стало значительно лучше.

— Не ври мне. Этот козел стер улыбку с твоего лица. Сэ И, взбодрись. Я с тобой, — На Ен смотрит на свою подругу таким же обеспокоенным взглядом, каким смотрела всю неделю.

— Я в порядке. Честно, — ответила Сэ И.

— Твоя мама звонила. Сказала, что пришло письмо из Сеульского университета.

— Я рада.

Ответ Сэ И не удовлетворил На Ен. Девушка отчаянно надеялась, что эта новость хоть немного взбодрит ее подругу. Но губы Сэ И не дрогнули даже в слабом подобии улыбки. Только сейчас На Ен осознала всю серьезность ситуации.

— Мы проверили даты вылета, пробили их имена и фамилии. Согласно данным, целую неделю они были в России, а сейчас прямым рейсом без пересадок возвращаются в Корею. Самолет приземлится через тридцать минут в Инчхоне.

— Следите за ними. Проследи, чтобы они сели в «правильное» такси, — сказал Чонгук, направляясь к дому Сэ И.

«Прости, хен, я понимаю, что ей нужно время, я понимаю, что я виноват. Но я не ты: я не буду ходить вокруг да около», — подумал парень, вспомнив недавний разговор с Чимином.

— Давай закончим это, Сэ И. Ты делаешь больно нам обоим, — прошептал Чонгук, предвкушая встречу с девушкой.

* * *
В это же время.

Дом семейства Ким.

— Ну, наконец-то, *****, — говорит Юнги, поднимаясь с кресла.

— Хочешь встретить наших потеряшек? — спрашивает Намджун, хватая со стола ключи от автомобиля.

— Не, лишь одну…

— Мне казалось, она тебя бесит, хен, — усмехается Ким.

— Раздражает, скорее. Привык просто к ее капризам, — пожимает плечами Юнги. — У нее как-то по-особенному получается меня бесить. Мне нравится это. Не знаю, как это обьяснить. Не помню, чтобы взаимная ненависть приносила мне удовольствие большее, чем секс с проституткой.

Когда Юнги покидает дом, Намджун следует за ним, шепотом добавляя:

— Да-а-а, вот она любовь… У каждого своя, особенная.

* * *
Час спустя.

Сэ И сбольшим трудом заносит свои чемоданы в дом, сразу же зовя своих родителей. И Сэ И, и вошедшую за ней На Ен дом встречает непривычной тишиной, которая и заставляет Сэ И бить тревогу.

— Мам? Мам! — зовет Сэ И, бросая чемоданы.

На Ен осторожно ступает по дому со сковородкой в руках, подозрительно щурясь и озираясь. Юнги, приехавший сюда заранее, еле сдерживает смех и подходит к девушке сзади, резко обхватывая ее одной рукой и зажимая рот другой. Сковородка шумно приземляется на пол, а напуганная до слез На Ен пытается выбраться из мужских обьятий, но терпит неудачу, так как хватка у Юнги сильная. Он заводит девушку в комнату, прижимая к стене.

— Тс, давай не будем им мешать? — шепчет Юнги успокаивающе и смотрит в полные слез глаза девушки напротив. — Испугалась?

— Конечно, испугалась, дурака кусок! — выпаливает На Ен, сдерживая гнев. — Что ты здесь делаешь?

— Тебя встретить хотел, — спокойно отвечает парень, прижимаясь ближе. — Без тебя так скучно стало, непривычно. Зачем ты меня покинула? Кто мне целую неделю мозги бы трепал?

— Ох, прости. Какая досада, — отвечает На Ен. — Что ж, я могу прямо сейчас исправить си… туацию… Что ты делаешь? — весь злобный настрой На Ен куда-то испаряется, как только Юнги тяжело выдыхает ей в шею, нагло складывая руки на женских бедрах.

— Ты… так заводишь меня, — без всякого стеснения говорит Юнги, вдавливая женское тело в стену. — Ты же не против невинного поцелуя?

— П-против… я против… — отвечает На Ен, заливаясь краской, — только попробуй, и я… и я убью тебя, Мин Юнги.

— А мне плевать… Я лишь из вежливости спросил, моя милая На Ен, — отвечает Юнги, ухмыляясь, и тут же впивается страстным поцелуем в чувствительную шею На Ен, бесстыдно опуская руки на ее ягодицы. — По крайней мере, об этой смерти я не буду жалеть…

Шум упавшей сковородки заставил Сэ И напрячься. Она вынимает из кармана телефон и пытается дозвониться до матери, но ответа нет. Тишина в доме напрягает еще больше. Сэ И зовет подругу, но и та не откликается, тогда Сэ И начинает корить себя за то, что позволила им разделиться. Девушка решает направиться в свою комнату в надежде, что там найдет какую-нибудь записку от родителей. Она медленно открывает дверь и заходит в комнату, сразу же замечая несколько больших корзин с цветами.

— Розовые камелии. «Я безумно скучаю по тебе». Гладиолусы. «Я действительно искренен с тобой, Сэ И». Белые лилии. «Ты такая чистая и невинная». Азалии. «Ты для меня единственная и неповторимая, Сэ И». Белые розы. «Моя любовь к тебе с самого начала чиста и непорочна». Белые астры. «Пожалуйста, скажи, что ты меня любишь. Потому что я люблю тебя больше, чем себя, Сэ И».

Глава 50. Unknown

Звон в ушах, учащенное сердцебиение и слезы. Сэ И пыталась держать себя в руках, но разве это возможно? Позади неё стоит ее любимый человек. Человек, которому она доверяла, к которому тянулась всей душой, которым дорожила. Ей очень хочется просто подбежать к нему и обнять его крепко-крепко, в который раз сказать слова любви и поцеловать.

«Скажи, что все это происходит не с нами, Чонгук. Скажи, что это был просто сон. Давай проснемся в нашей постели, и ты подаришь мне мой утренний поцелуй, к которому я так привыкла», — думает Сэ И, жмуря глаза. И ей очень хотелось бы озвучить свои мысли, но вместо этого она просто:

⁃ Ты думал, что скажешь мне это и я расплавлюсь, словно сыр в микроволновке? Ты думал, я побегу в твои объятия, забыв обо всем? Так, Чонгук? Цветы? Хочешь задобрить? Купить решил меня?

⁃ Что? — парень явно не обещал столь резкого выпада. Чонгук делает секундную паузу и приходит в себя. А кто сказал, что будет легко? — Нет. Нет, Сэ И, ни в коем случае. Я просто. хочу попросить у тебя прощения… Прежде всего, Сэ И, я хочу сказать тебе, что, несмотря ни на что, мои чувства остались прежними, несмотря ни на что, Сэ И, я люблю тебя, безумно люблю. И поэтому прости меня, пожалуйста, прости. — Он переводит дыхание, унимая дрожь в теле. — Прости меня, любимая моя, просто прости. Я знаю, знаю, что ты хочешь сказать. Помнишь, как ревновал тебя ко всему, что движется, помнишь, как просил быть верной мне, помнишь, как целовал и говорил, что ты только моя? Я знаю, ты помнишь. Я дурак и идиот, малышка моя. Я сглупил: я сам твердил тебе о верности, но сам же изменил тебе, причинил боль и страдания.

⁃ Извиняется он. — Сэ И резко прерывает его, горько усмехаясь. — Что я буду делать с твоими объяснениями? Скажи мне?.

Сердце Чонгука сжимается, будто предчувствуя что-то неладное. Парень чувствует, что медленно упускает из рук своё счастье. Ужасное чувство. Он подходит к Сэ И, а она чувствует, что он хочет обнять ее.

⁃ Не трогай меня! Пожалуйста, не трогай меня! Ты. ты гладил ее тело, лицо, ты сжимал ее бёдра и вдавливал в кровать. В нашу кровать, Чонгук, в нашу!. Слышишь? Ты, черт возьми, занимался сексом с той девушкой на нашей кровати, Чонгук. На нашей кровати в нашей комнате. Я закрываю глаза и вижу вас! Я закрываю глаза и каждый раз вижу ее гадкую улыбку и руки, что обвивают тебя. Знаешь, что было в тот день? Я спешила к тебе на всех парах, чтобы подарить тот жалкий подарок, я волновалась, как влюблённый подросток, решивший признаться в своих чувствах. Я открыла дверь. Знаешь, кто там был? — истерика девушки достигает апогея. Сэ И смотрит Чонгуку в глаза, не пытаясь смахнуть слезы, что кажутся бесконечным потоком. — Там был ты и она. Эта девушка, она увидела меня и улыбнулась мне, шире раздвинув перед тобой ноги, затем она ухмыльнулась, прижавшись к тебе ближе, а ведь ты даже не был против, Чонгук. — глаза напротив выражают лишь боль и раскаяние, которые пронзают насквозь, подчиняя, заставляя смягчиться, тяжело вздохнуть и отвести взгляд к окну. — Я не знаю, Чонгук, я ничего уже не знаю.

Чонгук еще раз предпринимает попытку подойти к Сэ И, но та отходит от него еще на несколько шагов, оставляя руку Чонгука висеть в воздухе, впоследствии сжавшись в кулак. Парень собирает все свои силы, успокаивает себя, на считанные секунды закрывая глаза. Похоже, пришло время зайти с другой стороны.

— Послушай, Сэ И, — говорит спокойно, с мягкой улыбкой на лице смотря на любимый профиль, — а как же доверие? То доверие, о котором ты мне так часто говорила? Была ревность, да, но было и доверие, родная моя, — произносит, подавляя в себе желание обнять Сэ И. — Ты любишь меня? Я знаю, но не вижу этого… — брюнет замечает дрожь в голосе и даже не пытается ее как-то скрыть. — И в тот день я этого не увидел, Сэ И. Почему ушла, ничего не сказав? Тебе больно было видеть меня и ее? Тогда почему не ворвалась в чертову комнату и не дала мне пощечину, а? Почему оставила меня одного с ней? Почему не устроила скандал, как обычно делают люди в таких ситуациях?! Ты… ты так просто готова отступиться от меня? — Голос все громче, и атмосфера в комнате все гуще. Чонгук намеренно давит на Сэ И, вынуждает трястись от слез, заставляя мотать головой и все отрицать. Он знает, но продолжает. — Я пошел в эту комнату потому, что мне сказали, что ты ждешь меня. Когда я туда пришел, там тебя не было, но была она. Джихен… Она, я не знал, как она вообще оказалась в моем доме, я не знал, почему нагло сидит в моем кресле, я не знал, зачем она подошла ко мне, но когда она это сделала, то я стал чувствовать, как слабеет тело. Потом все стало темно. Очнулся я уже тогда, когда она делала мне минет. И знаешь, Сэ И, я вот просто ничего не мог с собой поделать. Несмотря на то, что мне нравилось это, несмотря на свою сильную возбужденность, я хотел ее оттолкнуть, но не мог. Мое тело просто не слушалось меня, а она нагло пользовалась этим. Сэ И, я, — Чонгук медленно подходит к девушке, вновь протягивая к ней руку, которой впоследствии обвивает дрожащее тело, — понимал, что это не ты, понимал, что не в тебе двигаюсь и не ты стонешь подо мной. Я был зол и раздражен, понимаешь? Впервые я испытал оргазм, который совсем не хотел испытывать. И…

— Я не знаю. Слышишь? Я не знаю, почему отступила и убежала, оставив вас наедине! — Сэ И вырывается из объятий, резко поворачиваясь лицом к лицу. — Я знаю, ты мой! Ты мой парень! Я знаю это! Я тоже была зла, я хотела убить ее на месте… Но ее улыбка и твой стон в тот момент выбили из меня всю храбрость. Ты… и… она… У меня просто опустились руки! Это так больно, Чонгук, так больно видеть тебя с другой! Я думала, я никогда не познаю горечь измены, но нет… Это так больно…

— Сэ И, детка, боже… — теряется парень. — Это был просто секс, ясно? Секс без чувств, без всего! Я не люблю ее, она даже не симпатична мне, родная… Просто так получилось… Это все из-за… — парень резко прерывается, решая убрать новость о наркотиках в сторону. — Слушай, я понимаю, что тебе тяжело и больно. Мне очень, Сэ И…

Адреналин в крови зашкаливает. Сэ И резко привстает с колен, на которые упала из-за бессилия, и шокировано смотрит в глаза Чонгуку, выискивая в глазах насмешку.

— Ты сейчас шутишь, что ли? — спрашивает твердо и уверенно. — Знаешь, говоришь? Да ничего ты не знаешь, милый мой! — неосознанно толкает его в плечо, не в силах сдерживать накативший гнев и злость.

«Глаза — зеркало души». Чонгуку кажется, что смысл этой цитаты он понял только сейчас. Сэ И хочет казаться сильной, хочет держать себя в руках, но душащая ее боль в купе с отчаянием отражаются в глазах, выдавая девушку с потрохами.

— Хочешь понять меня? Хочешь почувствовать на себе то же, что чувствовала я, когда увидела тебя с ней? — говорит полушепотом, щуря глаза и надвигаясь на парня.

— Нет, — почти рычит, не позволяя воображению разыграться в своей голове. — Не хочу!

Разум говорит остановиться, остыть, прекратить это безумство, потому что знает, что станет только хуже, но сердце, храня в себе обиду и боль, учащает ритм и ноет, почти воет, словно настаивая на своем, потому что хочет мести.

— Представь меня, милый, — Сэ И подходит вплотную, приподнимаясь на носочки, шепчет в ухо Чонгуку то, что может окончательно и бесповоротно свести его с ума, — под кем-то другим… Представь, как выгибаюсь и закусываю губу от наслаждения и эйфории, которые даришь мне не ты, а кто-то другой… — безумная полуулыбка украшает ее лицо, в голове полный хаос, и губы самостоятельно выдают эти слова. Слова, о которых она вскоре пожалеет.

* * *
One week ago.

HAESUNG HOSPITAL.

— Мам, пап, езжайте домой… И пожалуйста, не говорите ни о чем ее отцу. Я сам.

Слезы, что одним потоком скатывались по мужским щекам, обжигали кожу. Впервые Тэхену не было стыдно за слезы, впервые ему не хотелось яростно вытирать их с щек, ведь это слезы счастья. Счастья безграничного и неожиданного, слезы счастья долгожданного и заслуженного.

Тэхен нервно теребит штанину, закусывая губу. Маленькая коробочка, покрытая бархатом, лежит в кармане, дожидаясь своего звездного часа. Тэхен давно собирался сделать этот «важный» шаг в своей жизни, но неуверенность в себе и слабость, накатывающая сразу же, стоит ему взглянуть на печальное лицо своей любимой, только отсрочивали момент знакомства заветной коробочки со своей счастливицей. Но «эта новость» придает силы. Поэтому Тэхен, не стесняясь слез, заходит в палату, снимая пиджак и делая глубокий вдох. «Пора», — думает, кивая самому себе.

— Милый? — говорит Джихи, отрывая голову от подушки. — Ты здесь?

— Да, это я. — Отвечает Тэхен, уверенно подходя к невесте.

— Что тебе сказали? Что тебе сказал доктор? — спрашивает девушка, вновь обесиленно роняя голову на мягкую подушку. — Может, я отравилась? Хотя не думаю, что Чонгук допустил бы у себя на приеме несвежие продукты… И потом… всего два бокала…

Угнетающая тишина прерывается недовольным бормотанием уже пришедшей в себя девушки. И Тэхен этому только рад. Молча наблюдая за ней, он улыбается, незаметно для нее поглаживая ее же живот, и думает, что слушал бы ее вечно, лишь бы она оставалась здоровой и не попадала в неприятности.

— Тэхен? Тэ… Что ты делаешь? Ах, щекотно же, Тэхен, — смеется девушка, пытаясь скинуть его руку со своего живота.

Но Тэхен молчит, продолжая поглаживать еще ровный живот.

— Тэхен? — вновь зовет Джихи, наркывая его руку своей. — М-мне не нравится твое молчание…

— Как думаешь, кто у нас будет: мальчик или девочка?

— В смысле? — Джихи откровенно пялится на Тэхена, в глазах его пытаясь найти ответ на свой вопрос — шутка или правда. Если шутка, то неудачная. — Я беременна? Тэхен, я беременна? — спрашивает тихо, осмысливая свои же слова.

Тэхен вновь молчит, но тянется к оголенному животу и чувственно целует его, не забывая поглаживать. А Джихи замечает слезы на щеках любимого и понимает, что все это — не шутка, что она действительно беременна.

— Боже, неужели, — сама начинает плакать, закрывая рот рукой. — В животике… малыш, Тэ, это наш малыш…

— Я же тебе говорил, Джихи, — Тэхен отрывается от живота, прислоняясь лоб ко лбу с Джихи, — я говорил тебе, что у нас получится… Вот видишь, конфетка моя, вот здесь, — вновь помещает ладонь на оголенный живот, — я и ты. И мне совершенно все равно, кто будет у нас. Я просто уже люблю нашего малыша, люблю за то, что появился в твоем животике. Я и ты, слышишь?

Слова пропали. Джихи только кивает, роняя слезы счастья.

— Я долго решался, — Тэхен успокаивается, беря руку девушки в свою. — Думаю, что этот момент подходит идеально.

Джихи смотрит на него, опускающегося на одно колено и достающего что-то из кармана, и с трудом пытается оценить ситуацию.

— Я помню, как унижал тебя. Я помню наш первый раз и твои сжатые кулачки. Я знаю, что унижал тебя в прошлом. Я также знаю, что ты, несмотря ни на что, простила меня. И я благодарен тебе за это. Я не знаю, какой влюбленной дурочкой нужно быть, чтобы отдаться в грязном туалете первому ловеласу школы, но знай: тот раз, милая, тот секс и твои стоны — самое лучшее в моей жизни. Спасибо тебе за твое терпение, спасибо за любовь и понимание. Спасибо за все, Джихи… Надеюсь, ты согласишься и дальше любить меня и терпеть мои выходки, потому что я хочу видеть тебя рядом со мной всю мою жизнь… Именно поэтому, Джихи, согласишься ли ты стать законной супругой одного дурака по имени Ким Тэхен? Джихи, пожалуйста, выходи за меня замуж… — говорит искренне, открывая коробочку с очень красивым кольцом, и смотрит ей в глаза, пытаясь успокоить душевную панику.

— Я…

* * *
Flashback

«Никогда не думал, что буду подслушивать», — думает Тэхен, разочарованно дуя на спадающую на лицо челку.

— Слушай меня сюда, ничтожество: даже не смей думать, что у вас с ним что-то получится, — смазливое лицо брюнетки, чье лицо создает впечатление невинности и доброты, вмиг искажается, являя Джихи похожий на звериный оскал. — Вертихвостка чертова, шлюха подзаборная! — Уже кричит, не стесняясь своих слов. — Ты во всем виновата! Ты сама его соблазнила!. Ну, я уж тебе урок преподам. Будешь знать, как раздвигать ноги перед моим Тэхеном…

Стоя за дверью женского туалета, парень вновь закатывает глаза, обреченно вздыхая. Он не знает, сколько раз нужно повторить Сохи не называть его «своим».

— Что, понравилось с ним трахаться? — спрашивает все та же брюнетка, толкая со всей силы Джихи в плечо. — Не думай, что стала особенной для него, тварь. Ему… ему просто захотелось чего-то нового, он просто… он просто захотел разнообразия, а ты ему под руку попалась. Шлюшка мелкая! Ненавижу, — шипит, ударяя съежившуюся от страха девушку по щеке. — Ну и как?! Как это было?! А? Каково было тебе, когда он рвал твою драгоценную целочку, а?! Понравилось быть оттраханной в грязном туалете?!

Внезапно Джихи почувствовала прилив сил, гнев охватил разум. Рука сама дернулась, проехавшись по лицу Сохи.

— «Шлюха»? Нет, милочка, ошибаешься. Шлюха тут у нас ты, Сохи, — в ответ толкает шокированную неожиданным ответом Сохи, делая шаг вперед и выпрямляясь. — Шлюха — девушка или женщина, у которой несколько сексуальных партнеров. Я не шлюха. Тот раз был моим первым. Да, он был с Тэхеном. Я не помню, как это произошло. Помню лишь его его руки по всему моему телу, помню страстный взгляд. Это было волшебно, Сохи. И знаешь, мне ни капли не стыдно… — Джихи делает еще шаг вперед, складывая руки на груди. — Не сожалею и не испытываю чувство стыда, потому что мой первый раз был в адекватном состоянии с любимым человеком, а не в пьяном угаре с незнакомцем, засунувшим в трусы двести баксов. — Джихи смотрит на нее осудительно, немного гордо, но затем вмиг смягчается, смотря слишком печально, сожалеюще. — Если вы действительно вместе, то… береги его, Сохи. Пожалуйста, — произносит, опуская взгляд и подхватывая упавшие книги. — И, раз на то пошло, то туалеты в нашей школе всегда чистые.

«Надеюсь, ты хотя бы помнишь мое имя, Тэхен», — говорит про себя, выбегая из женского туалета.

Глава 51. Not your expectations

* * *
Сэ И

Что ты несешь, Сэ И?!

Зачем ты это говоришь?!

Тебе же страшно.

Какого черта ты продолжаешь нести чушь?

Зачем?.

Ты же видишь, как бледнеет его лицо, как разжимаются его кулаки… Ты же видишь, как меняется его взгляд.

Ты же знаешь, что такого Чонгука уже не остановить… Ты же знаешь, что пострадаете вы оба… Почему ослепленное обидой сердце запирает на замок разум? Почему ты позволяешь ему это? Остановись, пока не поздно…

* * *
— Ты ведь… ты же не… — говорит Чонгук, а взгляд его пустеет. — Ты же не натворила ничего, да? За тебя говорит обида, это не ты… — парень делает шаг назад, и образ стонущей возлюбленной возникает перед глазами. — Ты бы не смогла мне… с кем-то…

— Что? — теряется Сэ И неожиданной реакцией Чонгука.? — Я… я не…

Он неправильно ее понял?

Сэ И с ужасом понимает, что, возможно, Чонгук ее неправильно понял. Он увидел в ее словах намек? Но ведь она всего лишь хотела причинить ему боль, которую испытала сама. Она всего лишь хотела разозлить его. Сэ И не хотела подтолкнуть его на мысль об необдуманном поступке, совершенном в порыве гнева, обиды и злости.

Тяжелое молчание и пронзительный взгляд. Чонгук пытается найти ответ в глазах напротив, но они выражают лишь негодование.

— Знаешь, Сэ И, — начинает Чонгук, чувствуя, как кровь приливает к лицу, — мне надоело быть белым и пушистым. — Говорит внезапно низким голосом, снимая пиджак и резко бросая его на пол. — Я так устал от ванильной херни, девочка моя, — продолжает, акцентируя внимание на последних двух словах. — Я не мальчик на побегушках, понимаешь? Я мужчина. И я как искренне любящий тебя мужчина пытался тебе уступать, я пытался окружать тебя заботой, я не давил на тебя, Сэ И, я ничего от тебя не требовал. Сколько раз я говорил тебе, что люблю тебя? — стальной голос разрезает атмосферу в комнате, заставляя Сэ И попятиться назад. Золотые запонки летят вниз, манжеты расстегиваются, галстук натягивается на руку. — Тебе мало? Ты до сих пор мне не веришь? Стоило какой-то потаскушке подсыпать мне наркоту, так ты бежишь от меня? *****, Сэ И, ты ведь прекрасно понимаешь, что я был не в себе. Если бы я, *****, был бы в себе, был бы адекватен, я бы никогда и ни за что не прикоснулся к ней! — Чонгук резко повышает голос, пробуждая в девушке табун мурашек. — Ты прекрасно это понимаешь! Ты знаешь, что никаких чувств я к ней не испытывал, не испытываю и не буду испытывать. В тот день я не знал, кого и почему я трахаю, но я уперто верил, что это ты… Я уже извинился, извинился тысячу раз. Что ты еще от меня хочешь? Что?!

Удар спиной и головой о стену был бы болезненным, если бы не руки Чонгука, резко обхватившие Сэ И. Парень тяжело дышит ей в губы, пытается совладать с собой, но пока выходит плохо.

— Я хоть раз упрекал тебя в том, что у нас еще не было секса? Нет, ни разу. Я терпеливо жду и по сей день, потому что уважаю тебя как женщину. Женщину, которую безумно люблю. Женщину, которую прочу (Не нужно исправлять это слово по тысячу раз, ребят. Все правильно. Прочить значит предназначать, заранее определять кого-либо или что-либо в своих предположениях для чего-то.) себе в жены. Но ты… ты сейчас стоишь и нагло мне в глаза говоришь эти гнусные слова?! — вновь срывается Чонгук, заставляя Сэ И зажмуриться в страхе. — «Не подо мной, а под кем-то другим»? Да ни за что, *****! Ты меня слышишь?! Стой… А что же значили-то твои слова? Ох, детка, неужели ты успела раздвинуть перед кем-то ноги? Дрожишь? Молчишь? Неужели, правда? — полное безумие плескается в глазах Чонгука. Он собственнически сжимает женскую талию, вдавливая Сэ И в стену. — А давай проверим? — спрашивает, неожиданно разрывая на части белую блузку. — Шея чистая, плечи и ключица тоже… Как же вы сексом-то занимались, милая моя? Ну-ка, пошли дальше… — Сэ И плачет, сгорая от стыда. Чонгук резко поднимает ее на руки, бросая на кровать. Замок на брюках слетает, и парень резко дергает их вниз, отправляя вещь в дальний полет. Нависая над плачущей девушкой, он внимательно рассматривает ее тело. — Живот чист, кожа нежная, как лепесток розы. Где же засосы? Где укусы? Что так? У него не встал? Или же вы предусмотрительно делали «это» нежно и аккуратно? А, Сэ И? — спрашивает, зная, что не получит ответа. Сэ И пытается сопротивляться, но сильные руки против воли раздвигают ее ноги. Чонгук ловко устраивается между ними, придавливая Сэ И своим весом. Он самодовольно улыбается, ведя ладонью по женскому хрупкому бедру, быстро и совершенно неожиданно для Сэ И снимая ее белье. Громкий вскрик пронесся по комнате. — Чувствуешь это? Знаешь, что это? — шепчет в ухо плачущей девушке. — Знаешь. Это, — говорит, слегка надавливая на девственную плеву, — достанется мне. И только мне. Почему? Потому что ты моя и ничья больше. Хотела, чтобы я представил тебя под кем-то другим? Ни за что, малышка. Раздвигать ноги ты будешь только передо мной, сосать ты будешь только мой член и трахать тебя буду только я и никто больше. Тебе ясно? — Сэ И коротко кивает, поджимая ножки, когда Чонгук вытаскивает оттуда свой палец и медленно его облизывает. — Это, — проводит носом по шее и ключицам оставляя багровеющий засос, — это, — грубо сжимает аккуратную грудь Сэ И, слизывая дорожки слез с ее лица, — это, — ведет ладонью к промежности, нежно поглаживая ее сквозь ткань кружевного белья, — все мое. Детка, ты стала моей уже очень давно и окончательно. Увижу тебя с другим, убью его, тебя и себя. Да, малышка, я предпочту видеть тебя мертвой, чем под кем-либо другим. Это не сопливая мелодрама. Это реальная жизнь. Это моя любовь к тебе.

— Юнги, пожалуйста, перестань, — говорит Наен, пытаясь избежать прикосновения горячих губ к своей шее.

— Не могу, — отвечает, горячо выдыхая в чувствительную область шеи девушки. — Мне мало, а значит, нужно еще.

— Но, Юнги, пожалуйста…

— Тебе когда-нибудь кто-нибудь говорил, что ты чертовски горяча?

— Да, к сожалению… — отвечает Наен, уже не сдерживая слез и выбегая из комнаты.

Юнги озадачен. Парень никак не может понять, что сделал не так. Даже нервное почесывание головы не помогает. Пожав плечами, он решает пойти вслед за Наен и выяснить причину слез.

— Нет, отец, нет! — повышает голос Намджун, пугая этим своего шофера. — Она жутко красивая, отец, но такая тупая. Здесь даже красивое лицо и фигура 90-60-90 не сработают. И что я буду делать? Я же не могу заклеить ей рот, если ей вдруг захочется поговорить во время исполнения супружеского долга. Я не могу попросить ее не раскрывать рта при мне. Ибо, пап, я такой чуши еще никогда не слышал. Как ты мне предлагаешь прожить с ней хотя бы год? Да я же умру от ее тупости. Или же она пустит в меня когти, и я отупею под ее влиянием.

Свидание, прошедшее два дня назад, повергло Намджуна в шок. И вот такую вот девушку с куриными мозгами предлагают ему в жены? Его отец хочет его убить? Его отец жертвует им, потому что старая дружба важнее сына?

— Я знаю, что он твой друг. Получается, он продает мне свою дочурку? Он ведь понимает, что я могу «внезапно» захотеть и взять ее. Ему как бы пофиг, что его дочурку будут потрахивать на стороне? Мне плевать, что этот брак фиктивный. Секса мне все равно захочется, — констатирует факт Намджун и просит шофера остановить у ресторана. — Ох уж этот Ли…

Работник ресторана, в котором Намджун является частым посетителем, приветливо встречает его, указывая на свободный столик. На пути к нему парень замечает знакомую копну волос. Девушка. Намджун обреченно вздыхает и радуется тому, что сидит она к нему спиной. Книжка в ее руках немного удивляет парня так же, как и удивляет ее спокойный и совершенно не похожий на себя голос, когда официант вежливо кланяется, оставляя на столике счет. Девушка по фамилии Ли мягко улыбается котенку через стекло ресторана и спешит покинуть помещение, на ходу доставая деньги для покупки мягкой булочки в булочной напротив. Котенок очень хочет есть.

Намджун поражен. Намджун ничего не понимает. Следуя за девушкой уже третий квартал, парень никак не может понять, как буквально два дня изменили ее до неузнаваемости. Где глупая улыбочка, где пустой взгляд и чушь, слетающая с губ? Та, кто идет перед ним, — не та, что была с ним два дня назад. Может ли быть такое, что у старика Ли две близняшки? Если да, то в таком случае Намджун хочет узнать поближе именно ту, что широко улыбается, уверенной походкой шагая по тротуару.

— Простите, тетушка, можно мне этот цветочек? — Со Ыль склоняется над старушкой, продающей цветы и мило ей улыбается.

Старушка охотно кивает. Морщинистое лицо тут же украшает улыбка. Рука тянется к самому красивому цветочку, который она отдает в руки Со Ыль, сравнивая ее с этим цветком.

— Большое спасибо, — благодарит, направляясь дальше по тротуару. — Вот и все, Со Ыль. Твои последние дни свободы…

Погрузившись в свои мысли, девушка не заметила слежки за собой. Да, слежки. Оказывается, не одному Намджуну вдруг захотелось понаблюдать за ней.

— Ну, привет, Ли Со Ыль…

Со вздрагивает, поворачиваясь, и наблюдает за парнем, медленно подходящим к ней. Сердце гулко стучит в груди, и Со Ыль высчитывает свои, возможно, тщетные попытки сделать ноги отсюда.

— Я могу тебя поздравить, да?

— С-с чем… п-поздравить? — переспрашивает девушка, сжимая в руках сумочку.

— Ким Намджун… Ничего женишка тебе подобрали, — парень хитро улыбается, делая еще шаг к и без того испуганной девушки. — Акции твоего отца стабилизировались. Вау, неужели твой женишок поспособствовал?

Со Ыль шумно сглатывает, ничего не отвечая.

— Всегда знал, что ты и вся твоя семья — продажные твари… Что на меня так смотришь? — выплевывает парень, зажимая ее в угол. — Ты ему сосешь? Он тебя натягивает? И как? Приятно, когда имеют, как продажную ****? Твой папочка совсем тобой не дорожит? Оу, и еще вопрос… Сколько раз в день ты ему давала, что он решил жениться на тебе?

— Замолчи! — не выдерживает девушка, одаряя смачной пощечиной грубияна. — Ты ничего не знаешь! Да, может быть, у нас не идеальная семья, но ты не имеешь права говорить о ней так! Я тебе не позволю! Что? Завидно? — злость настигает девушку, заставляя говорить совершенную бессмыслицу. — Завидно, что ему дала, а тебе — нет?

— Значит, все-таки раздвигаешь перед ним ноги?! — торжествует парень. — Шлюха! — повышает голос, отвечая взаимной пощечиной. — И на что ты надеешься? Думаешь, будешь для него единственной? Таких, как ты, у него куча!

— Я прекрасно это знаю! — Со Ыль собирает силы в кулак и отталкивает нахала. — Знаю! Но тебе-то какое дело?! Это моя жизнь! И ты не должен лезть в нее… Не должен…

— Да мне плевать! Это же не мне придется всю жизнь подставлять свой зад тому, кто не ценит вообще! Вот увидишь… В то время, пока ты будешь ждать его дома, он будет трахать очередную ***** в отеле, а потом приходить домой и натягивать еще и тебя. Дура… Скажи мне только одно: почему он, а не я? Ведь мы любили друг друга…

Со Ыль, сглатывая горькие слезы, надевает на себя упавшее пальто, нагло ухмыляясь, пытаясь скрыть свои настоящие чувства в этот момент.

— Да потому что ты мразь и поддонок, а он хотя бы вежлив со мной! А еще… еще… — запинает девушка, придумывая в голове слова, достаточно обидные для стоящего перед ней человека, — у него больше, чем у тебя!

Голова кружится, но девушка сдерживает себя от падения, ведь не хочется сейчас показаться слабой перед ним. Она терпеливо ждет его исчезновения, слушая оскорбления в свой адрес, эхом отдающиеся у нее в голове. И, когда же парень уезжает, шумя колесами автомобиля, Со Ыль обесиленно падает на асфальт, уже не сдерживая поток слез. Паршиво на душе. Очень хочется утопиться, но она обещала матери.

— А еще потому, что отец заставил… — добавляет, опираясь спиной о кирпичную стену жилого дома.

Намджун, все это время наблюдавший за развернувшейся мыльной оперой, хмыкает, все же решая подойти к девушке и поднять ее с холодного асфальта.

— Не сиди на холодном асфальте — детей не будет, — вполне серьезно говорит, со спокойным и ничего не выражающим лицом подходя к девушке. — Что ж… Знаешь, а я и не думал, что я как бы, оказывается, тебя трахаю… Хм, судя по вашим словам, я твой первый… И как я мог пропустить этот момент моей жизни? — откровенно издевается, протягивая руку Со Ыль.

* * *
KIM-GROUP MAIN BUILDING

8:30 AM

— Хен, можешь пробить этого человека? — говорит Намджун, отправляя Джину фотографию номеров автомобиля. — Спасибо.

Джин откровенно ржет, когда слышит от Намджуна заключительную фразу его очень интересного рассказа:

— Интересно пообщаться с человеком, который знает меня лучше, чем я сам.

— Успокоилась? — спрашивает Чонгук, возвращаясь в комнату. — Теперь мы все выяснили? — Сэ И коротко кивает, все еще дрожа после пережитого. — Отлично, а теперь поехали домой. Там очень холодно без тебя.

Опомнившись, парень пытается разбавить тяжелую тишину в комнате. Сэ И все еще зажата, ее немного потряхивает. Поэтому Чонгук аккуратно поднимает ее на руки, предварительно вызвав водителя.

По дороге домой:

— Помнишь, как два года назад сидели так же, направляясь домой? Я держал тебя на руках, успокаивая. Бесценные воспоминания, Сэ И, — говорит тихо, успокаивая девушку. — Мы едем домой, Сэ И. Наконец, я сегодня засну, обнимая тебя, а не твою подушку, — по-настоящему счастливая улыбка украшает юное лицо, и Сэ И замирает, возвращаясь в прошлое, вспоминая эту же мягкую улыбку, в которую влюбилась бесповоротно.

— Потерпи меня еще девять месяцев, малыш. Скоро дядя Тэхен отстанет от тебя, Ин Сон-и, — Тэхен качает на руках ребенка, не замечая, как из-за угла за ним наблюдают Джихи и Ха Рин. — Скоро у дяди Тэхена будет свой малыш, своя или свой крохотная или крохотный малыш или малышка. Да, обязательно будет, — приговаривает, укладывая малыша Ин Сона в кроватку.

И на следующий день Тэхен, совершенно неохотно покидая дом, запрягает весь персонал, который раздраженно шипит, но покорно выполняет указания, превращая все лестницы и крутые спуски в доме в эксклюзивный батут. Парень в пятнадцатый раз повторяет одни и те же фразы, заставляя охранников пожалеть о выборе своей профессии.

На кухне:

— Сначала пробуешь сам, ждешь 10–15 минут. Не сдох — можешь позволить ей это кушать, сдох — ну, тут уж разумеется… — повар, в который раз кивающий головой, нервно мнет пальцы, выжидая ухода начальника. — Облажаешься, и ты труп, — утверждает, меняя приторно сладкий и нежный тон голоса на холодный и не терпящий возражений бас. — Лежи на кровати. Просто лежи, — убедительно просит, обкладывая бедную Джихи подушками. — Спину сломай, но не дай ей упасть. Ты меня понял? Все меня поняли? — басит на все три этажа, отправляясь на работу.

— Господин, Ваша гостья проснулась.

— Хорошо. Спасибо, — Намджун закрывает папку с бумагами, прокручиваясь в кресле рабочего кабинета. — Вы можете быть свободны до обеда.

Рухнула в обморок сразу после слов Намджуна. Признаться, парень еще не бывал в подобных ситуациях, поэтому единственным выходом, что придумал в тот момент он, оказался салон его автомобиля. Пока она была без сознания, Намджун успел многое обдумать. Комната для гостей встретила уставшую девушку тишиной и мраком. Возможно, парень забыл, что гостей в этой комнате не было давно.

* * *
Со Ыль

Дом Намджуна. Значит, он может быть где-то поблизости. Это плохо.

Очень боюсь его прихода, но ничего сделать не могу. Остается только тихо ныть, нежась под мягким одеялом. Интересно, насколько сильно разозлится отец, если я скажу, что не понравилась Намджуну. Нет, вопрос поставлен неправильно. Как скоро он выгонит меня из дома, если я не понравлюсь Намджуну? А Намджун? Какой он человек? Такой ли холодный и рассудительный он? «Этого парня интересует лишь бизнес». Правда ли это?

* * *

— Итак, я знаю, что ты не спишь. Перестань прятаться под одеялом. Я не собираюсь играть с тобой в кошки-мышки, — вдруг мертвую тишину комнаты разрывает внезапный голос Намджуна. Парень захлопывает за собой дверь, делая неспешные шаги к кровати. — Поднимайся. Мне нужно с тобой поговорить. Я ждать не буду.

Девушка зажмуривает глаза, считая до пяти, словно надеясь на то, что это страшный сон. Но угроза с его стороны, последовавшая за вымученным вздохом, напугала девушку, заставив ее трусливо выползти из своего укрытия.

— Не делай этот взгляд дурочки, не вешай мне лапшу на уши про сестру-близнеца или внезапно появившийся интеллект. Не держи меня за дурака. Ты для меня как открытая книга теперь, — парирует Намджун, не давая девушке даже рта раскрыть, предугадывая все ее отговорки. — Просто скажи мне, зачем строить из себя дурочку? Зачем изображать пустоту в голове, когда ты далеко не глупа? И да, я почти поверил. Актерская игра была на высоте. Я почти поверил в твою ошибку в вычислении 2+2. Аплодирую стоя, как видишь.

«Ну, давай же, Со Ыль. Чего бояться?»

— Перед знакомством с тобой отец… — Со Ыль резко замолчала, боясь продолжить свою речь.

— Ты можешь быть честной со мной, — говорит Намджун, присаживаясь в рядом стоящее кресло. Мысль о том, что ее молчание и некий страх связаны с гематомами на теле, о которых сообщили вчера служанки, заметившие их в процессе переодевания девушки, не давала покоя Намджуну. Он не знает, откуда появилось это беспокойство. — Обещаю, ты не пострадаешь.

— Отец сказал, что состоятельным парням нравятся глупые девушки, потому что глупые девушки не лезут в их бизнес. Я целый день репетировала взгляд дурочки и думала над фразами, которые помогли бы мне помочь завоевать тебя, — выдохнула девушка, ежась под пристальным взглядом напротив.

— Чушь. Ненавижу глупых девушек, — усмехается парень, замечая, как поднимается настроение от лицезрения одной этой застенчивости Со Ыль. — Так, ну а теперь давай поговорим о нашем с тобой первом разе. Не напомнишь ли ты мне, моя милая невестушка, когда и где я успел тра… кхм… совокупиться с тобой? В последнее время проблемы с памятью…

— Я… я не знаю, откуда взялись эти слухи. Рассуди сам: отрицать их было бы большой глупостью. Моим словам бы никто не поверил. Оставался один выход — подтвердить их. Отец был доволен, потому что думал, что это ускорит помолвку.

— Понял. Тогда кто был тот парень?

— Он мне нравился до тех пор, пока я не узнала, что он поспорил на меня, — отвечает Со Ыль, опуская взгляд.

— Еще вопрос: ты девственница? Знаешь, люблю невинность и застенчивость в постели. Для первого раза самое оно. Но если ты не… сама понимаешь, то извини, дороги наши разойдутся. Наигранную невинность я могу и за деньги купить в элитном борделе.

— Я девственница! — скорее возмущенно, чем возбужденно произносит девушка, тут же стихая. — Девственница.

«Забавная», — думает Намджун.

Парень прыскает со смеху, не сводя глаз со смущенной девушки, и произносит:

— Успокойся. Это была шутка. Двадцать первый век на дворе, я не требую от тебя покорности монашки. Полюбив я тебя, взял бы в жены и не девственницей. Но все же… твоя девственность — большой плюс в твою пользу от меня. А теперь, — резко успокаивается Намджун, поднимаясь с кресла. Одеяло летит в сторону, и Со Ыль не успевает опомниться, как оказывается прижатой к мужскому телу. — Откуда это? — шепчет парень, легкими касаниями поглаживая синяки на ребрах и спине девушки. Со Ыль же, очарованная глазами напротив, забывает о смущении, несмотря на то, что проворные мужские ладони уже во всю задирают пижаму.

В этих касаниях не было никакой пошлости. Лишь забота и беспокойство. Посинения на белом теле создавали неприятный глазам контраст.

— О-отец…

Двумя часами позже:

— Да, отец, согласен. Согласен на помолвку. О свадьбе подумаю уже после помолвки.

Намджун чувствовал, что поступает правильно.

Многое обдумав, Сэ И успокаивается и на следующий день встает пораньше, надевая черную футболку Чонгука. Просто привыкла так делать. Просто Чонгук намеренно не прячет свою одежду, потому что Сэ И в его одежде — услада для глаз.

После завтрака Чонгук долго целует ее, укладывая на стол. И плевать, что тарелки до сих пор не убраны. Все это не имеет значения. Ведь Сэ И наконец дома, наконец в его объятиях.

Звонок в дверь нарушает идиллию, но так думает только Сэ И. Чонгук же с непонятной радостью летит на первый этаж к двери. С каким-то садистским наслаждением он подлетает к Сэ И, ведя ее в гостиную. Грядет что-то интересное.

Когда Сэ И видит четырех громил в гостиной, то, разумеется, пугается, вжимаясь в своего парня. Но Чонгук тут же дает понять, что бояться-то нечего. А когда следом еще двое заводят в дом связанную девушку, у Сэ И аж волосы встают дыбом. Чонгук даже и не собирается ее сдерживать.

— Что… эта… стерва… делает в моем… доме?! — чеканит Сэ И, с трудом сдерживая себя от того, чтобы не пойти на кухню и не взять нож для мяса.

Джи Хен открывает глаза, но не теряется. Гадкая ухмылочка появляется на ее лице.

— Нашел все-таки. Чон Чонгук… а ты быстрый, — говорит она, поедая его глазами.

— На самом деле нашли тебя на второй день. Просто я тянул время, ждал приезда Сэ И. Мне плевать на тебя, а вот у нее есть несколько слов к тебе. Ну, я препятствовать не буду. Ты это… потерпи. Рука у нее тяжелая, — подмигивает Чонгук Джи Хен, устраиваясь в кресле.

Кровь в жилах Сэ И бурлила так, как никогда не бурлила. Осознание того, что эта, по мнению Сэ И, тварь лапала ее мужчину, накрывает с головой. Сэ И думала, что не ревнивая. Теперь она так не думает.

— Ты что думала, попрыгаешь на моем парне и убежишь в закат? — говорит Сэ И, но не узнает свой же голос. Каким холодным стал он. — Напоила его, шлюха такая… А как смотрела-то на меня в тот день. Это я тогда ушла, а сейчас я никуда не уйду! — жесткая пощечина прилетает Джи Хен, у которой круги перед глазами после удара. — Он… мой! Ты слышишь меня?! Мой! Тебе его не видать! Ты для него лишь дешевая подстилка, Джи Хен! Ты никогда не станешь для него кем-то больше, чем течной шлюхой, готовой на все! — Сэ И на грани. Ее руки произвольно сжимают со всей силы воротник Джи Хен, заставляя ее привстать.

Чон Чонгук просто в восторге. Он просто счастлив. Он никогда не видел свою девушку такой. И такая Сэ И заводит не на шутку. И ему плевать, что она делает. Просто потому что это Сэ И. Это Сэ И, которой все можно.

Где-то в глубине души ноет другая Сэ И, наблюдая, как ее хозяйка теряет над собой контроль. Бедняжка стучится в двери разума, словно пытаясь сказать стоп, попросить прекратить и пуститься на поиски совести.

«Что с тобой, Сэ И?»

«Видимо, вот она, ревность. Настоящая женская ревность».

— За дуру меня принимаешь? — вдруг подает голос девушка. Джи Хен в открытую смеется, а Сэ И не размыкает своих рук. — Думаешь, я трахнулась с ним просто потому, что очень хотела? Подумай, Сэ И, хорошенько.

— Ч-то ты имеешь в виду? — нахмурилась Сэ И.

Чонгук напрягся тоже.

— Я знала, что Чонгук в любом случае найдет меня. Подумай, Сэ И, что мне может быть нужно от него?

— Деньги? — предполагает Сэ И, не отпуская ДжиХен.

— Ребенок, Сэ И, ребенок! — смеется девушка. — Я беременна! Поздравьте будущую мать наследника!

— Что?

— Б-беременна?. — повторяет Сэ И, размыкая пальцы, отпуская Джи Хен.

Беременна.

Глава 52. The End

Месяц назад:

— Зачем Вы ставите ей условия? — хмуря брови, спрашивает Чонгук. — При всем моем уважении к Вам я не понимаю Вашей позиции.

— А ее и не нужно понимать, Чонгук-а, — спокойно отвечает мистер Ко. — По крайней мере, не сейчас. Когда станешь отцом, тогда и поймешь.

— Если Вы об этом, то чего Вам бояться? Я знаю, что взгляды Ваши консервативны, но в чем проблема? — стоит на своем парень, складывая руки на груди. — Вы знаете мои намерения. Я ясно дал Вам и Вашей супруге понять, что значит для меня Ваша дочь.

— Она должна учиться, Чонгук. Она только закончила школу. А ты ее хочешь позвать замуж? Более того, это… ты и она…

— Разве это не должно Вам льстить? — парирует Чонгук. — Я не собираюсь тыкать Вам в нос своим статусом. Вы знаете, что я сделаю для нее все, что она пожелает. И, — парень немного тушуется перед отцом своей девушки, но все же решается озвучить свои мысли, — что плохого в том, чтобы отдаться по любви? Я знаю, что Вы ей сказали.

— Ничего плохого, Чонгук. Но мы с тобой говорим сейчас о близости до брака. Я не хочу, чтобы моя дочь… Она не легкодоступная девица, Чонгук.

— Я разве говорил это? — почти смеется парень, отмечая комичность ситуации. — Вы знаете, что впервые в моей жизни я позволил себе большее, чем просто поцелуй, спустя год… Понимаете? Года три назад я бы посмеялся над собой. Поэтому Ваша дочь — самая тяжелодоступная девушка в мире. И я горжусь этим, разумеется. Но у нас все серьезно. Прошло больше двух лет. Я не вижу ничего зазорного в сексе. Ведь и Вы сами себе противоречите, — говорит Чонгук, сразу же усмиряя свой пыл. — Вы не хотите нашей близости до свадьбы. Я хочу узаконить наши отношения. Но Вы препятствуете. Вопрос: почему?

Отец Сэ И собирается повториться, но Чонгук предугадывает ответ.

— Я знаю, что ее мечта — получить диплом Сеульского университета. Но, мистер Ко, в чем проблема?

— Если она в таком раннем возрасте окунется в семейную жизнь, то всю жизнь будет жалеть, что не…

— Вы серьезно? — удивляется Чонгук. — Она будет продолжать жить своей жизнью, но уже в статусе моей жены. В любом случае, я ни в чем не собираюсь ее ограничивать. Знаете, оказывается, и замужние спокойно получают дипломы и устраиваются на хорошую работу.

— Ну не знаю, — сомневается мистер Ко, но Чонгук уже видит свою победу.

— Я полагаю, я Вас убедил. Вот и отлично.

— Что ты сказала? — переспрашивает Сэ И, часто моргая. — Беременна?

— Что? Не ожидала, да? — смеется девушка в ответ, усугубляя состояние Сэ И.

Вторая же пятится назад, отпустив воротник Джи Хен. Сэ И поворачивается в сторону Чонгука и замечает, что тот совершенно спокоен. Парень замечает состояние своей девушки, тут же подлетая к ней и не давая ей приложиться головой о пол.

— Уведите ее с глаз моих, — приказывает Чонгук, и с криком и боем ДжиХен удаляют из дома. — Сэ И, открой глаза. Если хотела прилечь, могла бы и до дивана дойти, — смеется Чонгук, смотря на медленно открывающиеся глаза Сэ И и поглаживая ее холодную щеку.

— Почему ты так спокойно отреагировал? Что мы будем делать теперь? — девушка почти плачет. А Чонгук сбит с толку. Глаза его бегают из стороны в сторону, пока в его голове подбираются подходящие отговорки. — Только не говори, что тебе придется жениться на ней, а? — Чонгук чертыхается, понимая, что ни разу в жизни не видел столь жалостливый взгляд, которым смотрит на него Сэ И. — Ты ведь не бросишь меня?

— Губу закатай, — смеется Чонгук, и Сэ И успокаивается. — Ты от меня до самой смерти не отвяжешься. Ты меня слышишь? И не собираюсь я на ней жениться, потому что… — медлит Чонгук, думая, что сказать, — я не один в ее списке тех, с кем она спит. Боюсь, слишком много конкурентов.

В голове загорается лампочка и воображаемые ладошки дают друг другу «пять».

— Точно? Ты уверен? — выжидающе смотрит Сэ И с надеждой во взгляде. — Но как ты можешь быть уверен, Чонгук? — не успокаивается она. — Тест на отцовство ты сможешь сделать только после беременности…

— Я найду способ, — спокойно отвечает Чонгук, утягивая девушку в мягкий поцелуй.

— На сердце неспокойно, — шепчет Ю Рим, бегая глазами по улице.

Тишина и еле заметный туман давят на девушку, вызывая тревогу. Страх перед неизвестностью охватывает тело. Она не знает, что должно произойти. Но это «что-то» обязательно произойдет. Поэтому Ю Рим ищет на карте ближайший магазинчик, где сможет отсидеться некоторое время.

— Ты думала, куколка, сможешь сбежать?

Ю Рим хочет открыть рот и закричать, но эта попытка прерывается сильной мужской ладонью.

— Босс соскучился по тебе. Босс не любит, когда ему не отдают денюжки, красавица, — мерзавец прижимается всем телом к девушке, шепчет в ухо своим мерзким голосом, заставляя кожу Ю Рим покрываться мурашками отвращения. — Как ты могла ускользнуть от нас, милашка? А, это Джин, да? Он и его друзья помогли тебе, да? А он хоть знает, сколько членов в тебе побывало, Ю Рим? Ну что, он уже трахал тебя? — плюется, расстегивая брюки. Ю Рим безуспешно пытается отбиться, колотя хрупкими кулачками по телу насильника.

— Не смей! Слышишь?! Не смей, нет! Ненавижу тебя! — и кричит, и шипит девушка, не обращая внимания на слезы. — Ублюдок! Козел! Ненавижу! Ненавижу, гори в аду!

— Ну что же ты? — мерзко ухмыляется, доставая уже эрегированный орган и приставляя головку ко входу. — Тебе же нравилось трахаться со мной. Так что теперь?

«Джин, любимый, прости…»

Ю Рим чувствует горячую плоть у своей промежности и не может поверить в реальность. Кулаки стерты в кровь из-за холодной бетонной стены, к которой ее прижали лицом.

— Оуф! Ю Рим, как же хорошо! — восклицает насильник, откидывая голову. — Как в старые времена, помнишь? Ну как тебе? Чувствуешь себя портовой шлюхой?

Но Ю Рим не слушает его. Боль внизу живота нарастает. Но не это сейчас заботит девушку. Обида и стыд. Стыд перед тем, кого любит. Злость на себя, потому что слишком слаба, чтобы помешать происходящему. Безумно быстрые толчки трясут все женское тело. Мужские руки всюду.

— Хорошая шлюха, — шепчет прямо в ухо, и Ю Рим вскрикивает, получая сильный удар по ягодицам. — Почему же ты не стонешь? Ах, тебе мало одного члена? Еще хочешь? И да, это подарок от босса, — насильник гортанно стонет, доставая фотографии и засовывая грубую бумагу прямо в нижнее белье бедной девушки. — Нравится, когда трахают раком у стены? А, Ю Рим?

Струя крови медленно скатывается вниз по бедру, и Ю Рим понимает, что порвал. Ее порвали. Теперь она думает, что никогда не чувствовала себя настолько грязной, как сейчас.

— Прости меня, пожалуйста… Прости, — шепчет девушка, глотая слезы. Мужчина непонятливо щурится, сдавливая горло своей жертвы. — Ох, детка, я почти все…

— Нет! — вдруг оживляется Ю Рим, собирая все силы, резко разворачиваясь, ударяя локтем своего мучителя. Он не ожидает резкой активности со стороны Ю Рим, чем и пользуется девушка, следом ударяя коленом в его пах. Резкий прилив адреналина здорово отрезвляет, поэтому Ю Рим схватила так удачно подвернувшуюся доску и ударила ею по голове своей противника. — Я лучше сдохну, чем буду носить в себе твоего выродка! Ублюдок!

В разорванной одежде обессиленная и потерянная, она добегает до телефонного аппарата, успевая набрать номер и сказать «Джин» прежде, чем упасть в обморок.

Кровь с колен, рук и промежности стекает на холодный асфальт.

* * *
KIM Industries.

Same time.

— Ю Рим? — зовет Джин, но на том конце никто не отвечает. Тревога закрадывается в сердце. В спешке сворачивая совещание, Джин просит нужного человека пробить местоположение звонящего, попутно вызывая водителя. — Где она? Как вышла? Куда? — спрашивает, нетерпеливо ожидая ответов. — Ты спятил?! Уволен! — срывается, со злости выбрасывая телефон через окно. — Гони к Юнги.

Территория владения семьи Мин.

— Мне снился секс с близняшками, хен, — сонно тянет младший. — Ты весь на взводе. Что случилось? — Мин тут же сбрасывает с лица следы дремоты, хмуря брови.

— Мне нужен твой друг, у которого оружейная компания. Юнги, это не шутка. Я позже все расскажу. Помолись за тех, на кого я думаю, — злится Ким-старший, ломая вазу перед Юнги. Но тот даже глазом не моргнул.

— Ну и ладно. Она мне все равно никогда не нравилась, — пожимает плечами парень, набирая номер знакомого-оружейника.

— Твою ж мать! — ругается Джин, получив нужную информацию. — Я выпотрошу их и скормлю собакам!

— Он впервые ругнулся. Видимо, что-то серьезное произошло, — приподнимая брови от удивления, надевает на себя пиджак младший. — Он уже выезжает.

— Две тяжелые травмы, одна травма средней тяжести. Множество кровоподтеков. И, — врач запнулся, выпрямившись, — видны следы насилия.

— Насилия? — переспрашивает Джин. — В-вы имеете в-виду…

— Сексуального насилия, Джин, сексуального… То, что осталось от ее брюк, все в крови. Не исключаю вероятность разрыва половых органов. — Заключает, закрывая папку. — Надеюсь, я ошибаюсь…

Джин от шока падает на больничные кресла, невидящим взглядом сверля стену напротив.

— Юнги, найди мне их. Ты знаешь, куда и кого. Отправляйся. Я скоро к тебе присоединюсь, — сглатывая произносит Джин, зная, что младший все понял.

О да, Юнги все понял.

— Хей, Хо, — весело говорит Юнги в трубку, — хочешь со мной морды кое-кому набить? Да я в тебе даже не сомневался, малой. Да… Надо наказать плохих мальчиков, раз мать их ничему не научила. Да, жду.

«А я жаловался, что день просран зря. Говорил же себе не спешить с выводами».

— Я знаю, что это невозможно, Док. Но мне нужны доказательства, — говорит Чонгук своему врачу, задумчиво добавляя: — секс был две недели назад. Вы можете определить срок ее беременности?

— Это не составит никакого труда, — отвечает собеседник, поглядывая на пациентку, что была привезена к нему двумя часами ранее. — Но когда же Вы собираетесь ей рассказать? Вы не сможете скрывать правду вечно.

— Я прекрасно это понимаю, — выдыхает Чонгук. — Но я пока не готов.

Сэ И: «Что-то произошло с Ю Рим, девчат. Она сейчас в больнице».

Хе Сон: «Значит, Чонгук тоже умчался, попросив не выходить из дома?»

ДжиХи: «Но Тэхен дома. И похоже, не собирается никуда».

Сэ И: «Тэхен сказал, что очень хочет помочь, но тебя, беременную, оставлять не хочет. Парни его поняли».

Ха Рин: «Сэ И, в какой она больнице? Нам стоит поехать к ней».

ДжиХи: «Тэхен не отпустит».

Сэ И: «С ума сошла? Сиди дома. Мы с На Ен уже выезжаем. Встретимся в уже всем знакомой клинике».

Хе Сон: «Хорошо».

Ха Рин: «Выезжаю».

* * *
HAESUNG hospital

— Эти стены хранят столько воспоминаний, — хмыкает Ха Рин, сидя на диванчике.

— Кажется, будто нет ни одной из нас, кто бы не побывал в этих стенах, — поддерживает разговор Хе Сон.

— Либо у вас всех проблемы со здоровьем, либо вы много косячите и ищите на попу приключения, — пожимает плечами На Ен.

— Второй вариант, однозначно, — смеется Ха Рин.

Пока Сэ И договаривается с врачом, девушки пытаются вести разговор — обо всем. Все это неважно. Главное — не окунаться вновь в воспоминания и в свои далеко не хорошие мысли.

Со Ыль потеряна. Она не знает, зачем она здесь, но покинуть это место не может. Для нее теперь ослушаться Намджуна — смерти подобно.

— О, а я знаю тебя, — удивляется На Ен. — Тебя по телевизору показывали в качестве невесты Намджуна.

— Но он никогда не заикался о том, что у него есть невеста, — подхватывает Хе Сон, внимательно осматривая с ног до головы мнущуюся Со Ыль.

Почему именно перед ними ей стало стыдно? В их обществе она чувствует себя дешевым приложением. Но она не из тех, кто будет нагло врать и скрывать что-то намеренно. В чем смысл? Все и так знают, чем подкрепляется ее замужество.

— Потому что это брак по расчету, — отвечает за нее уже пришедшая Сэ И, в чьем голосе нет и намека на враждебность.

— Ты права, — Со Ыль опускает взгляд в пол, словно стыдясь своего положения. — Намджун привез меня, видимо, зная, что вы в любом случае приедете сюда. Имена ваши я уже знаю. А в палате лежит Ю Рим. Ей сильно досталось.

— Кстати, о ней. Врач попросил подождать чуть-чуть. Она скоро отойдет от наркоза, — говорит Сэ И, и остальные кивают, облегченно выдыхая.

— И все же… брак по расчету. Это ужасно, — возмущается На Ен, вставая со своего места. — Ты выходишь замуж за человека, которого не знаешь? Нет, я ничего против Намджуна не имею. Он хороший парень. Но все же…

— Почему же? Я знаю, что он хороший с твоих слов, — отвечает Со Ыль, пытаясь добавить каплю комичности. — А если серьезно, то Намджун добр ко мне. И я ему благодарна за это.

— Но он говорил, что невесту ему довольно глупую подсунули и что он никогда на ней не женится, даже если это на недолгий срок. А ты не кажешься мне глупой, — озвучивает свои мысли Ха Рин, похлопывая Со Ыль по плечу.

— Хм, спасибо, — улыбается девушка в ответ. — Статистика показала, что мужчины предпочитают глупых девушек, потому что такие девушки не будут лезть в их дела. Вот я и…

— Ты ведь не горишь желанием выходить за Намджуна. Почему тогда ты старалась понравиться ему? — недоуменно спрашивает Хе Сон.

— Я хочу услышать похвалу моего отца, — отвечает девушка, задумавшись. — Хоть раз в жизни. И неважно, каким образом.

— Он согласился жениться на тебе, значит, ты ему интересна. Присмотрись к нему. Если между вами будет разгораться огонь, ты не пожалеешь. Несмотря на все слухи, он верный. Не рассматривай замужество как конец света. Смотри на это с позитивом. Есть большая вероятность, что брак положит начало вашим отношениям. И что-то мне подсказывает, что все именно так и будет, — подводит итог Сэ И. — А сейчас настало время навестить Ю Рим.

— Хен, ты уверен?

— Режьте.

По помещению разнесся мужской крик, больше похожий на вопль.

Нужных людей искали недолго. Самый главный виновник лежит на полу, тревожно и моляще поглядывая на своего босса, который, он знает, не откликнется, потому то в первую очередь будет спасать свою задницу. Но парень не теряет надежды. Потому что надежда — это единственное, что осталось у него в данный момент.

Капли воды, стекающие по трубам на землю, создают неприятный, еле слышимый звук.

Тот подвал.

Мужчина, лежащий на полу, отрывает голову от пола. Он хочет убедиться, сошел ли он с ума или же все, что с ним произошло, — реальность.

— Ты псих! — кричит мужчина, истекая кровью. Паническая атака накрывает беззащитного мужчину, пытающегося отползти, убежать, скрыться. — Босс, скажите что-нибудь! Мужик, слушай, мужик, я лишь пешка… Я выполняю приказы!

— Заткнись, щенок! — пищит «босс». — Я не приказывал тебе трахать ее! Ты сам виноват, тварь. Меня сюда не приплетай!

— Теперь-то ему нечего будет держать в узде, — иронично хмыкает Чонгук, с каким-то садистким наслаждением смотря на муки виновника.

— Как на такой отросток велись? — Чимин поддевает мужчину, смотря на него с отвращением. — Там же всовывать нечего.

— Положите в пакет такую ценную вещь и киньте рядом с его лицом. Пускай любуется, — хладнокровно отзывается Джин, кивая своим подчиненным.

Когда приказ был выполнен, мужчина запаниковал еще сильнее. Он почти плакал от безысходности и боли.

— Посмотри на него, — говорит Джин, голос которого нагоняет страх на всех присутствующих. — У тебя больше его нет. Кто в этом виноват? — спрашивает парень, склоняя голову набок, смотря все так же холодно и отчужденно. — Ты сам. Говоришь, я псих? Что ж, ты прав, — от усмешки, появившейся на лице Джина, сердце забилось еще быстрее. — Что обычно делают психи? — задает риторический вопрос Джин, протягивая свою ладонь, на которую тут же ложат пистолет с глушителем. — Ах да, это, — пуля в голове не дала возможность жертве даже вскрикнуть.

— Расчленить, разобрать по пакетам и закопать поглубже где-нибудь рядом со свалкой, — приказывает Намджун, отряхивая пиджак.

— Там тебе самое и место, — говорит Чонгук, переводя взгляд на шокированного «босса».

— Ты думаешь, я ничего не знаю? — загадочно говорит самый старший, обращаясь к «боссу». — Глупо с твоей стороны. Очень глупо… Вам не хватило, да? Захотели еще помучить ее? Так вот слушай меня сюда, — пальцы сжимаются до побеления костяшек на чужом воротнике. — Теперь у нее есть я. Поэтому ни ты, ни твои дружки, что тыкали своими вонючими отростками в нее, не останутся в живых. До встречи в аду, мразь, — напоследок говорит Джин, отстраняясь от мужчины и кивая Хосоку.

— Его тоже уберите. А бордель снесите к чертям, — говорит Хосок, закрывая за собой дверь, игнорируя крики и вопли. — Только по-тихому. И мешки побольше возьмите — больно говна в нем много.

* * *
Ю Рим

Резкий запах медикаментов бьет в нос. Сознание подсказывает, что я нахожусь в больнице. Значит, он меня нашел.

— Она проснулась!

Сэ И?

* * *
Девушка не успевает прийти в себя, как ее кровать тут же окружают ее подруги, склонившись над ней и внимательно осматривая.

— Мы знаем, ты не спишь, — мягко шепчет Ха Рин, протягивая свою руку к руке подруги.

— Мы все знаем, — продолжает На Ен, несмело повторяя за Ха Рин.

Ю Рим ощутила тепло рук. Простой жест, умноженный на пять, дарит чувство защищенности и спокойствие.

— Ты знаешь, что мы всегда будем с тобой, несмотря ни на что, — улыбается Хе Сон.

— Слушай, подруга, мы понимаем тебя, — виновато говорит Сэ И, чем ловит взгляды своих подруг. — Понимаем, как никто другой.

— Особенно я, — печальная улыбка появляется на лице Ха Рин.

— Никто нас не насиловал, Ю Рим, — продолжает Сэ И, — но попытки были.

Хе Сон качает головой, словно прося всех остановиться. Кажется, они забыли о главном.

— Я ценю вашу поддержку, девчат, — начинает Ю Рим хриплым голосом. — Но вы меня не понимаете. И хоть бы никогда не поняли, — все опускают глаза, закусывая губы. Слова пропали. И в голове пустота. — Животное. Вот как я себя чувствовала там, — слезинки, блестя, скатываются по вискам. — Тебя красят, выряжают куклой, насильно надевают нужное белье и оставляют в одной комнате с незнакомцем. Ты не знаешь его, но знаешь его намерения. Тебя кидают на кровать, машут купюрами перед глазами, доказывая, что ты лишь вещь, за которую заплатили, и унижают. По-разному. Вы даже представить себе не можете, сколько их во мне побывало, — плачет девушка, и вместе с ней плачут и ее подруги. Боль. — В первые месяцы я пыталась как-то протестовать, драться и кусаться, пыталась сбежать. Но быстро выдохлась. Меня избивали, оставляли без еды. Но я смирилась, успокаивая себя мыслью, что скоро покину то ужасное место. Но он не отпустил…

Словам нет места. Лишь сожаления, слезы и молчание.

— Ю Рим, — шепчет Хе Сон, в чьей голове всплывают картинки. Ужасные картинки. Воспоминания, которые, казалось, были забыты навсегда, — не надо…

— Он не отпустил меня, не отпустил даже тогда, когда долг был выплачен… не отпустил… — ладони спешат прикрыть покалеченное и покрасневшее лицо. — Ему было мало. Цена на меня возросла, но клиентов прибавилось. Я очень много плакала, сдирая кожу в кровь. Ведь эту грязь не смоешь уже никогда… А потом появился он. Джин такой красивый, заботливый, милый и добрый. Я говорила себе, что он не для меня, что это все неправда. Но он… просто появился в моей жизни, окружил своей заботой и заставил почувствовать себя желанной, заставил забыть обо всем. И на какое-то время я окунулась в эту атмосферу, воспользовалась его заботой, подумала, что все, что было со мной, — страшный сон. Но как же глупа я была…

— Прекрати, — не сдерживается Сэ И. — Откуда ты могла знать, что тот мерзавец поджидал тебя, а? И ты тоже хорошая. Почему мы все всегда ищем приключений на задницу? Тебе надо было по улице ночью одной ходить? — Сэ И присаживается на больничную кровать, беря в руки заплаканное лицо своей подруги. — Перестань реветь. Все хорошо, Ю Рим. Мы с тобой. И Джин с тобой. Что было, то прошло.

— Что хорошо?! Что хорошо, Сэ И?! — вспылила девушка, убрав руки со своего лица. — Хорошо, когда обзывают шлюхой и насилуют в подворотне? Хорошо, когда обслужила тучу мужиков? Хорошо, когда чувствуешь себя дешевкой? Хорошо, когда… когда… — задыхается девушка, поднимаясь с кровати. Попытка встать на ноги проваливается, ведь конечности не слушаются, дрожат, а между ног горит и жжется, отдавая болью по всему телу. — Да мне в глаза ему стыдно смотреть! Как ко мне после такого вообще можно прикоснуться?!

Ю Рим медленно поднимается на ноги, беря контроль над своим телом в свои руки. Девушки активно жестикулируют ей, шепчут, просят обернуться и вообще не уходить, но Ю Рим не понимает их или не хочет понимать, продолжая пятиться назад, к выходу.

Джин, терпеливо ждет, пока она коснется своей спиной его груди и закончит свою речь, стоя позади нее.

— Вот так, — наконец, отвечает Джин, выждав удобного момента, чтобы обнять ее со спины и положить свой подбородок на ее лицо.

— Ч-что? — пугается Ю Рим, покрываясь мурашками от знакомого парфюма и теплых объятий.

— Ты спрашивала, как к тебе можно прикоснуться, — пожимает плечами парень, кивая девушкам, которые, поочередно подмигивая, начали выходить из палаты. — Я отвечаю: «Вот так». Предотвращая твою истерику, хочу сказать, что знаю все. Да, я видел, как напряглась ты, когда увидела моего отца. Мы поговорили с ним, и он лично признался мне, что, не прояви он тогда безразличия к твоей судьбе, все было бы по-другому. Частично моя семья виновата в том, что ты оказалась там. Поэтому это я должен просить у тебя прощения. Прости меня. И нет, я с тобой не из-за жалости или чувства вины. Я с тобой, потому что люблю тебя.

— С-слушай, ты не должен, — начинает тихо Ю Рим, роняя слезы на пол, не смея повернуть голову. — Ты не знаешь…

— Знаю. Точное количество знаю, — спокойным, ровным тоном отвечает Джин, подхватывая свою девушку на руки. — Но мне плевать. С этого дня буду только я и никто больше. Позволишь мне стать твоим единственным? — спрашивает, поворачивая голову девушки к себе.

— Только об этом и мечтаю, — отвечает Ю Рим, роняя слезы.

Но не горя и обиды.

А слезы счастья.

— У Намджуна-хена помолвка, у меня невеста и у Тэхен-хена, у Чимина-хена вообще без пяти минут жена, у Хосок-хен тоже скоро помолвка, скоро Джин-хен перейдет к решительным действиям. СМИ сойдут с ума. Я тебе это гарантирую, — смеется Чонгук, поднимая Сэ И над головой, целуя ее мягкий живот.

— Не-е-е-ет, — смеется Сэ И в ответ из-за легкой щекотки. — СМИ сойдут с ума тогда, когда сам Мин Юнги объявит хотя бы о помолвке.

— А ведь ты права, — немного подумав над словами своей невесты, Чонгук согласно кивает головой, падая вместе с Сэ И на двухспальную кровать. Хитрая ухмылка украшает лицо парня, и Сэ И понимает, что эта ухмылка не предвещает ничего хорошего. Точнее приличного.

— Я в душ, — ретируется Сэ И, оставляя Чонгука в полувозбужденном состоянии.

И парень не успевает ничего сказать ей в ответ или запротестовать, ведь сам отвлекается на звонящий телефон. На экране высвечивается знакомый номер, поэтому Чонгук с нетерпением отвечает на звонок.

— Что и требовалось доказать, Чонгук, — говорит врач, просматривая какой-то документ. — Со дня зачатия прошло двадцать три дня, что составляет три недели и два дня. Ваша близость была две недели назад. Поэтому этот ребенок никак не Ваш. И не мог быть Вашим.

— Я помню, Док. Спасибо большое, — грустно отвечает Чонгук, ероша волосы. Слышать такие слова далеко не приятно, но он сдерживает себя. — «Откройте» ей глаза на правду. Пускай вспоминает отца ребенка. Все же ребенку нужен отец.

— Ну, тут уж я бессилен. Будем действовать по ситуации, — отвечает врач, завершая звонок.

Наблюдая из окна на опадающие листья, парень на миг представляет себя на их месте. Что было бы, если он не встретил бы Сэ И? Ему почему-то и представлять такое не хочется. Ведь он очень дорожит ею, любит всем сердцем. И знал бы кто-нибудь из его подчиненных, каким может быть его босс. Колючий, вспыльчивый, наглый и самоуверенный на работе начальник, заставляющий своих подчиненных поджимать хвосты, кусать пальцы и драть свои волосы на голове, когда на совещании с особым наслаждением напоминает о такой штуке, как ‘deadline’, но заботливый и чуткий дома с ней, ведь только к ней может и хочет проявлять свою нежность.

Утопая в своих мыслях, парень и не замечает, как быстро пролетело время. Ведь Сэ И прижимается к нему со спины, капая мокрыми волосами на его сухую одежду.

Не стала спрашивать, куда ездили, не стала спрашивать, зачем ездили. Сделала для себя вывод, что «это важно, раз поехал». И Чонгук благодарен ей за это. Наверное, именно это называется доверием.

— Я слышала разговор с доктором. Ну и, что он… сказал?

— Все, Сэ И, — резко оборачивается Чонгук, пытаясь не засмеяться, — надо покупать коляску и детские вещи. Вот думаю, какую комнату сделать детской.

— Дурак! — привычным жестом бьет Сэ И Чонгука, надув губы и нахмурив брови, чем напомнила парню обиженного ребенка. — Я же слышала весь разговор.

— Зачем тогда спрашиваешь? — смеется Чонгук, отмахиваясь от незначительных по силе ударов со стороны девушки.

— Хотела лично услышать эти слова, — пожимает плечами, смотря жалостно, как кот из мультфильма «Кот в Сапогах».

— Это не мой ребенок, — отвечает Чонгук, и Сэ И облегченно выдыхает. — Приятно слышать, да?

— До жути приятно, — кивает счастливая Сэ И, убегая на кухню.

Когда стрелка часов перевалила за десять часов, Чонгук отбросил одеяло и спустился на первый этаж. День выдался тяжелым как для него, так и для Сэ И. Но она почему-то не спешила ложиться в теплую постель.

— Госпожа в ванной на втором этаже, — отвечает девушка спокойно, склонившись в поклоне и удалившись в свою комнату.

— Опять? — вслух произносит Чонгук в пустоту коридора, зная, что ответа не последует.

Войдя без стука, парень застает ее стоящей у зеркала. Высушенные и уложенные волосы, чистенькое, слегка опухшее лицо без макияжа, и этот шелковый халат. Зачем она надела его? Чонгук проклинает всех и вся, поправляя возникшее возбуждение. Сэ И прекрасно знает, что красный шелковый халат на ней для Чонгука — красный платок для быка.

— Зачем ты так со мной? — парень почти рычит, внезапно подкравшись к девушке со спины и вжавшись в нее. Сэ И отчетливо чувствует его полувозбужденный орган, красноречиво упирающийся в ее пятую точку. Щеки покрывает краска, а сама девушка пытается отстраниться, чувствуя неладное, когда низ живота скручивает приятный и в то же время болезненный спазм. — Я ведь и нагнуть могу прямо здесь.

— Остальное на стирке, — смущенно отвечает Сэ И, чувствуя горячее дыхание на своей шее. — Тебя так это возбуждает?

— Чертовски, — ответ с придыханием, и с уст парня срывается рваный стон. — Не играйся со мной.

— Но я нечаянно, — закусив губу, Сэ И отвечает Чонгуку. — Пошли спать… — воспользовавшись тем, что Чонгук отвлекся, девушка пытается выбраться из его ловушки, но терпит неудачу.

— Ты хочешь оставить меня одного с этой проблемой? — шепчет парень низким голосом и резко разворачивает ее к себе лицом, прекрасно зная, что она ему не откажет. Потому что такой Чонгук не терпит возражений. — Давай же, малыш… Меня заводит твоя неопытность и губки на моем члене.

И Сэ И чувствует, что падает в бездну, растворяется во властном голосе и медленно опускается.

На колени.

— Люблю, когда берешь за щеку, — уже лежа на кровати, говорит Чонгук тебе и знает, что сейчас Сэ И закроет глаза от смущения и уткнется в подушку. Знает, но намеренно продолжает, оглаживая ее бедро. — Такая покорная и старательная, когда прошу взять глубже…

— Пожалуйста, хватит, — бубнит девушка, и Чонгук прыскает со смеху в кулак, накрывая их обоих одеялом. — Я тебе угодить пытаюсь, переступая через себя, знаю, что это глупо, но все переживаю каждый раз, смогу ли удовлетворить тебя, а ты издеваешься… Дурак.

— Поверь мне, — начинает Чонгук, разворачивая обиженную девушке к себе, — твои старания, твоя покорность, твоя любовь делают свое дело. Я ценю все это, — Сэ И постепенно размякает, нежась в объятиях любимого и приятных прикосновений к своей шее. — Ты сама знаешь, как действуешь на меня. Словно сильнейший афродизиак. Тебя хочется безумно.

— Это как же? — с неприкрытой заинтересованностью спрашивает девушка, не замечая недружелюбный блеск в глазах напротив.

— Взять сначала нежно, а потом грубо, намотав твои прекрасные волосы на кулак, оставить кучу засосов, заклеймить, чтобы все знали, что моя, мучить тебя, дразнить, а затем резко вставить по основание, по самые яйца и трахать, трахать и еще раз трахать, чтобы… стонала мое имя и выгибалась при оргазмах…

— Ч-чонгук, — стонет девушка, стыдясь своих же стонов. Странное ощущение между ног и жар в низу живота пугают ее. Для нее это все так ново, — между ногами, т-там почему жарко… и низ живота болит… — шепчет Сэ И сдвигаясь ножки, чем делает еще хуже. — Как в тот раз, когда ты…

— Когда сделал тебе приятно? — злорадно усмехается Чонгук, радуясь своей победе. — Это называется возбуждением, малышка моя, — парень жадно глотает воздух, нависая над беззащитной Сэ И. — Хочешь еще?

— Х-хочу. О-очень хочу, — ерзая на шелковых простынях, шепчет девушка, тут же закрывая себе рот и стыдясь своих желаний.

Но Чонгуку это не нравится, поэтому он убирает ее ладони ото рта и поочередно целует их, правой рукой ведя по бедру.

— А если я не сдержусь? — хрипло спрашивает Чонгук, расстегивая пояс сравнительно длинного халата и снимая с себя футболку. — Что делать тогда?

— Д-делай, как обычно, — отвечает девушка, с нетерпением ожидая того момента, когда Чонгук снимет с нее халат. — Бери то, что принадлежит тебе…

— Черт, детка… — практически стонет Чонгук, сжимая кулаки, — ты уверена? *****, ответь сейчас же…

— Возьми меня, — уверенно отвечает Сэ И и не ожидает резкого порыва со стороны Чонгука. — Хочу лишиться с тобой девственности, Чонгук, хочу, чтобы сделал со мной все, что обещал…

У Чонгука горят глаза и чешутся руки. Слова Сэ И как зеленый свет. И он ни на минуту не теряется, утробно рыча и снимая домашние шорты. Голова совершенно отказывается работать, уступая свое место второй голове. И кажется, никого это сейчас не волнует.

Сэ И стонет протяжно и немного пугается, потому что Чонгук такой горячий, такой несдержанный и такой требовательный. Навалившись на нее всем своим телом, он покрывает ее шею поцелуями с наслаждением втягивая приятный аромат ее волос. Сэ И морщится, потому что шея горит, как и ее промежность, потому что Чонгук всегда держит обещания.

Подобно быку, парень разрывает чертов халат и не сдерживает восхищенного вдоха. А Сэ И рада. И сработало ведь, как и планировалось. Переступив через свои смущение и неловкость, она попыталась сделать то, что он должен оценить. И оценил ведь. Оценил, резко схватившись за женские бедра и впившись требовательным и пошлым поцелуем своими губами в губы напротив.

Он не ожидал. Чонгук не ожидал вызывающего ярко-красного кружевного белья, что так правильно подчеркивает ее фигуру, выгодно выделяя грудь, в которую Чонгук и вжимается лицом, сминая одну половинку рукой. Чонгука ведет. Ужасно сильно. Его ведет так, как никогда и ни с кем не вело. И он окончательно звереет, рыча из-за болезненного возбуждения.

Сэ И пытается отвечать на поцелуи с трудом, потому что собственное возбуждение бьет по вискам. Между ног давно мокро, но рефлекторно сжаться она не может, потому что Чонгук прижимается к ней все теснее и полностью управляет. Подчиняется. Поэтому и Сэ И не успевает опомниться, как он скрещивает ее ноги у себя на бедрах, ловя каждый стон.

— Так вот что ты делала в ванной, — парень усмехается, выцеловывая каждый участок ее рук и груди.

— Надо было подготовиться, — ехидно отвечает Сэ И, выгибаясь.

Чонгук опускается поцелуями к ее животу, и девушка начинает задыхаться, потому что это все так пошло, так интимно и до одури хорошо. Чонгук присваивает, залезает в сердце с каждым прикосновением все глубже, подчиняет каждым поцелуем, а Сэ И вовсе не против. Весь смысл его слов она понимает только сейчас — Сэ И так уютно и спокойно в его объятиях. Она чувствует полную защищенность, готовая плакать от такой правильности момента. Он шепчет ей слова любви, словно в бреду, медленно стягивая с нее трусики и отбрасывая их далеко и надолго.

— Твою мать, — ругается он, пытаясь восстановить контроль над своим телом. — Ты же сегодня не уснешь, Сэ И… Я же и правда затрахаю тебя до смерти, детка…

— Тогда это будет самая желанная смерть. Ох! Чон…

— Ты так сильно намокла, — самодовольно подмечает Чон, целуя внутреннюю сторону бедра Сэ И.

— Просто я вдруг неожиданно… а-а-ах! Поняла, к-какой замечательный мужчина рядом со мной, — Сэ И запускает свои пальцы в волосы Чонгука от волнения и перевозбуждения.

Ей, определенно, хорошо сейчас.

Совершенно не смущаясь хлюпающих звуков, Чонгук с настоящим наслаждением обводит языком каждую складочку, смакуя вкус Сэ И. Ему нравится, как она выгибается, как, сквозь стыд и смущение, просит еще и больше. И он дает ей это, медленно переходя к клитору, вылизывая его кончиком своего языка, поднимает глаза и смотрит на нее внимательно. Сэ И подбрасывает от неожиданности. Тонкие пальчики впиваются в кровать, яростно сжимая покрывало.

— Не сдерживайся, только не со мной… — томно шепчет парень, сминая ее ягодицы. — Скажи мне, чего ты хочешь, поведай тайные желания.

Мозг отключился уже давно, помахав платочком. Потому что все внутри переворачивается и горит синим пламенем, потому что сердце торжествует, сгорает, как и все вокруг, в пламене любви, потому плевать на все и всех, кроме себя и него.

— Чонгук! — крик вырывается из ее груди.

Ее словно бьют слабым зарядом тока, внизу все сжимается и пульсирует, ей хочется кричать. Сэ И чувствует волну наслаждения, охватывающую все тело вплоть до кончиков пальцев.

— Первый оргазм есть, — шепчет Чонгук успокаивающе, вновь оставляя засосы на теле девушки. — Готова?

— Будет больно, — констатирует Сэ И и давится стоном, когда парень без предупреждения вводит в нее один палец.

— Я растяну тебя… — говорит Чонгук. — Я не хочу причинять тебе боль.

— Я знаю, — она доверяет ему всем сердцем и душой, смотря в любимые глаза напротив. — Но без боли не обойдется, ведь?

— Нет, — виновато отвечает Чонгук, позабыв о своем возбуждении. — Закрой глаза.

Сэ И повинуется, жмуря глаза и чувствуя уже два пальца в себе. Она старается успокоиться и как-то отвлечь себя, но боль между ног не желает проходить. Чонгук целует ее, словно пытаясь уменьшить боль и поглаживает по голове, замечая, как напряглось все ее тело. Очень осторожно он двигает пальцами внутри нее, разводя пальцы на манер ножниц, потому что там чертовски узко. Настолько узко, что Чонгук сомневается, что она сможет принять его. Принять его всего. Но продолжает свои действия, вновь смыкая ее ноги у себя на бедрах и помещая руки ее на свою спину.

— Не держи все в себе. Если будет невыносимо больно, я остановлюсь, — шепчет успокаивающе, поглаживая лицо любимой. Он склоняется над ней, добавляя третий палец. — Черт, детка, это первый раз, когда я готов махнуть рукой на свою неудовлетворенность.

Он четко чувствует эту тонкую пленочку, от которой ему уже давно хочется избавиться. Решительно отстранившись от нее и вынув свои пальцы, Чонгук снимает боксеры, проводя большим пальцем по головке члена. Тяжелый вздох сорвался с его губ, когда Сэ И, приподняв голову, посмотрела, как увеличивается в размерах орган Чонгука, переходя из полувозбужденного состояния до полностью возбужденного. Колени девушки поджимаются, ей хочется убежать, потому что ей страшно.

— Ты… ты же порвешь меня им, — говорит Сэ И с побледневшим лицом, не скрывая страх в своих глазах.

Чонгук на ее слова лишь хмыкает, вновь склоняясь над девушкой. Его руки заботливо оглаживают все ее тело, пока он сам с особой нежностью целует ее, простыми жестами пытаясь успокоить. Он заставляет ее смотреть себе в глаза и говорит, что будет больно, но и приятно тоже будет, если она попытается расслабиться. Меньше всего ему хочется видеть ее слезы сейчас. Но он знает — без них не обойдется. Подарив ей последний успокаивающий поцелуй в шею, он приставляет головку своего члена ко входу, пальцами размазывая и ее смазку по нему, чтобы обеспечить легкое скольжение. Сэ И замирает, когда чувствует, как скользит в нее горячая пульсирующая головка, которая сразу же упирается в девственную плеву. Она задерживает дыхание, когда Чонгук предупреждает ее о том, что сделает все быстро.

— Прости, — извиняется парень. Но и ему нелегко — он берется с остатками своего разума, но ведь так хочется войти резко, по основание и ощутить эту одуряющую тесноту, сжимающую его член. — Моя спина в твоем распоряжении…

Чонгук, уткнувшись носом в ее грудь, делает резкое поступательное движение, отчетливо чувствуя, как рвет последнее, что соединяло ее с девственностью.

В комнате раздается жалобный вскрик.

Чонгук замирает в ней, стирая слезы с ее щек, целуя ее губы. Он чувствует появление на своей спине кровавых полос, но не придает им значения. Плевать. Он чувствует себя сейчас монстром.

— Мне больно, — плачет Сэ И, хватаясь за Чонгука, как за спасительный круг, — Гуки, любимый, мне больно… очень больно…

— Я знаю, милая, — парень сцеловывает слезинки с покрасневших щек.

В отголосках сознания проявляются беспокойство и смятение. Сэ И думает о Чонгуке и его выдержке, потому что он не сдвинулся ни на сантиметр — замер в ней, терпеливо выжидая подходящего момента.

Боль не усилилась, но и не уменьшилась. Девушка почти привыкла к ней, сдержанно выдыхая, чтобы восстановить дыхание. Ладонями она водит по спине Чонгука, задевая кровавые полосы и удивляясь своей же силе. Чонгук же слышит ее размеренное дыхание и опускает свою руку на ее грудь, направляясь к впалому животу. Как только рука его достигает положенного места, Сэ И отвечает на поцелуй и уже знает, что за ним последует.

— Сэ И, — выстанывает парень и сантиметр за сантиметр двигается вперед, — *****, как же узко…

Для Сэ И теперь боль уходит на второй план. Она заворожено смотрит на Чонгука, замечая, как капли пота стекают по шее вниз, как он жмурит глаза и тяжело дышит. Внутри него борьба за правильный выбор. Как следует поступить, если так жарко, тесно и узко и до одури хорошо? Так хочется плюнуть на все и войти уже до конца, набирая темп и ломая кровать в порыве страсти.

Чонгук открывает глаза и обреченно стонет, потому что не вошел еще даже и на половину, а член ноет и рвется в бой. Его руки спускаются на ягодицы, сжимая и выводя Сэ И из транса. Она видит в его глазах решительность и не может не повиноваться. За то время, пока она разглядывала его, боль практически ушла, уступая место незнакомому чувству, но когда парень начинает глубже погружаться, боль и странное чувство тяжести смешиваются воедино, сводя ее с ума.

— Кричи, детка, кричи, если больно, — шепчет Чонгук и входит уже на половину, но резко останавливается, подаваясь назад и полностью выходя. Сэ И теряется в новых ощущениях, пока Чонгук вновь входит и начинает поступательные движения, входя только на половину. — Прости, я не могу больше.

Слова доходят лишь тогда, когда Сэ И вновь чувствует пронзающую боль — Чонгук входит осторожно, но уже не медлит, впиваясь в губы Сэ И требовательным поцелуем покусывая и посасывая губы поочередно. Он злится на себя, потому что она вновь плачет из-за него. Не помогают ни поцелуи, ни объятия, ни ласки.

Второй раз Сэ И выходит из транса, когда Чонгук вытирает ее слезы и целует ее в лоб. Девушка поднимает голову и видит, что Чонгук вошел уже полностью. Его бедра соприкасаются с ее промежностью, отчего она закусывает губу, не чувствуя никакой боли, лишь жар, который новой волной захлестывает ее.

— Уже не больно, да? — задает вопрос Чонгук и знает на него ответ. — Чувствуешь меня, Сэ И? Чувствуешь меня в себе? — продолжает Чонгук, резко качнув бедрами.

— О-он во мне… весь, — словно в бреду, произносит Сэ И, закатывая глаза. Она чувствует его в себе — горячую пульсирующую плоть, которая дарит невообразимое чувство заполненности — и стонет, закусывая губу, ведь Чонгук обводит языком, а затем и втягивает каждый сосок, начиная двигаться. — Как же хорошо, милый… Чонгук!

Отрываясь от груди возлюбленной и нависая над ней, Чонгук закидывает ее ноги к себе на плечи. Привычный темп сменяется на быстрый, и Сэ И задыхается, глотая воздух и закатывая глаза. А парень дает себе волю, вколачивая Сэ И в кровать, не обращая внимания на жалобные скрипы кровати. Лицо девушки краснеет от смущения, которое приносят ей пошлые шлепки тел друг о друга.

— Я бы трахал тебя вечность, малышка, — горячо шепчет Чонгук, подхватывая пребывающую в эйфории Сэ И и переворачивая ее на живот. — Встань на четвереньки, Сэ И, — приказной тон вызывает еще один болезненно-приятный спазм в животе, и Сэ И несмело подчиняется, поднимая голову и устремляя взгляд вперед, где видит шкаф с большим зеркалом, о котором совсем забыла. — Нравится вид, девочка моя? — довольно ухмыляясь, Чонгук видит себя и ее в отражении.

Он вновь вводит свой член в нее, страстно сжимая правой рукой ее грудь, а левую умещая на ее плече, сразу же начиная глубокие толчки. Сэ И заходится стоном, когда видит в зеркале себя, покачивающуюся вперед-назад из-за толчков парня и чуть ли не плачет от наслаждения. Только сейчас она поняла, как приятно ощущать в себе любимого человека и отдаваться ему полностью на смятой постели.

— А-а-а… А-а-а-ах! — стонет девушка томно, когда Чонгук набирает особенно быстрый темп. — Д-да, Чонгук… Да!

Взгляд падает на покрасневшие от шлепков ягодицы, из-за чего Чонгук самодовольно ухмыляется и сбавляет темп, прижимаясь крепкой грудью к вспотевшей спине Сэ И:

— Запомни эту позу. Она моя любимая, — Сэ И слышит родной голос у уха и судорожно кивает, чувствуя, как Чонгук проникает в ее рот языком, во всю хозяйничая. — Я буду частенько иметь тебя в этой позе, красавица моя, загонять свой член очень глубоко и массировать твой клитор, пока не кончишь с моим именем на устах.

Сэ И трясется, чувствуя волну наслаждения, что вот-вот придет к ней. Но почувствовав неожиданный удар по ягодице, она не удерживается на дрожащих руках, сгибая их в локтях и упираясь подбородком в постель. Ей очень понравилось. Но именно это ее и пугает.

— Оу, коленно-локтевую я тоже люблю, — издевательски тянет парень, поглаживая ее спину и резко возобновляя темп. Сдерживать стоны уже совсем не получается, поэтому Сэ И стонет совсем громко и развратно, когда чувствует второй удар по попе, глубоко в душе стыдясь своего поведения. Пошло, развратно, жарко и непозволительно приятно. — Ты так меня сжимаешь, сводишь меня с ума…

— О… о-отшлепай меня, Чонгук, — неожиданно даже для самой себя выдает девушка, раздвигая ноги шире. — Накажи непослушную меня.

— Черт подери, детка, — рычит Чонгук, не ожидая подобного откровения. Он хватается за ее бедра и сжимает их, чувствуя скорую разрядку. — Я люблю тебя…

Воздух в комнате полностью пропитан запахом секса, а громкие шлепки совокупляющихся тел заставляют неравнодушных к хозяину служанок сдвигать ножки и хвататься за живот. Скрип кровати становится еще громче, но Чонгук почти уверен, что она выдержит.

— Чонгук, я сейчас!. Я… А-а-а-а-а-а!

Тело Сэ И трясет от сильного оргазма, смазка течет по бедрам, внутри все пульсирует и горит. Чонгук, убедившись в том, что довел Сэ И до нужного состояния, быстро выходит из нее и изливается прямо на ее спину.

— Ты была великолепна, Сэ И, — говорит Чонгук, разрезая тишину комнату своим низким голосом.

Он понимает, что ему мало и спать совсем не хочется, да вот только спящая Сэ И, отключившаяся сразу после оргазма, кажется, не разделяет его желаний. Поэтому Чонгук мягко улыбнулся, накрыл ее одеялом и поцеловал в висок, а сам вышел в коридор с полотенцем на бедрах, чтобы вернуться со стаканом воды и таблетками обезбаливающего.

— Тебе так важно мнение посторонних людей? — отвлекшись от работы, Намджун подпирает подбородок руками и задумчиво глядит на Со Ыль, что внимательно смотрит в телевизор и впитывает информацию про себя. — Бьюсь об заклад, ты даже на уроках в школе так внимательно учителей не слушала.

— Но не тебя же называют чьей-то подстилкой, ухватившей счастливый билет по залету, — раздраженно отвечает Со Ыль, но прикусывает язык стыдливо. — П-прости. Я забываюсь.

— Это же ложь. Ты знаешь это. Какая разница, что подумают другие? — Намджун пропускает грубость мимо ушей, спуская все на женский характер, и смотрит, требуя ответа.

— Я не знаю. Я просто…

— Я тебя понял, — делает вывод Намджун, возвращаясь к бумагам.

Двумя часами позже:

— Ты знаешь меня лучше, чем я сам? — спрашивает Намджун у парня, сидящего на другой стороне. — Ты так красноречиво описывал мое будущее, поэтому я и спрашиваю, откуда тебе знать, как я поступлю в будущем, если даже я в себе не уверен.

Незнакомец мнется, подбирая слова. Он не знает, зачем его сюда привезли, но подозревает, кто ему мог нажаловаться.

— Я не знаю тебя, просто в газетах пишут. Отец многое говорил, и те, кто с тобой спал, продавали информацию о тебе журналистам.

— Ах, вот так, — парень театрально удивляется, делая вид, что слышит это впервые. Он кивает помошнику, и тот заводит Со Ыль в кабинет. — Со Ыль, прелесть моя, подойди.

У девушки глаза на лоб лезут от ласкового обращения, она вздрагивает, но послушно подходит. Намджун усаживает ее к себе на колени, совершенно ничего не стесняясь, чего не скажешь о девушке. Спустя минуту, она узнает в собеседнике Намджуна своего знакомого и вся сжимается. И ладонь парня, по-хозяйски устроившаяся на ее талии, не помогает расслабиться совсем.

Знакомый Со Ыль, в тот день карауливший ее на улице, чтобы выяснить отношения, краснеет от злости и возмущения. Он видит, как Намджун ласково проводит рукой по ее волосам и обращается вообще ласково с ней, как обращаются влюбленные люди. И слова хозяина дома подтверждают его умозаключения.

— Вас представлять не надо, так ведь? — спрашивает Намджун, и парень напротив напрягается, подозревая, что он мог слышать их разговор в тот день. — Она у меня такая непослушная: все время заставляет волноваться о себе. — Со Ыль пытается расслабиться, не совсем понимая поведение Намджуна. Скорее всего, это все игра, нужная, чтобы пустить пыль в глаза народу. Но почему тогда ее сердце так быстро бьется, а в животе бабочки? — А еще страдать заставляет от воздержания. «После свадьбы да после свадьбы». Недотрога моя. Я ничуть не удивился, когда люди удивились внезапному объявлению о помолвке. Сейчас, вот видишь, сидит и молчит. Смущается. Уже год встречаемся, а она все краснеет передо мной. Милашка.

Когда дверь за его гостем закрывается, Намджун вновь принимается за работу, разминая шею.

— Через часа три-четыре можешь включить телевизор. Будет срочный выпуск, — говорит Намджун, не поднимая головы.

Со Ыль выходит за дверь и прижимается к ней лбом, сдерживая приступ радости.

— Спасибо, Намджун, — говорит тихо.

Но ему не нужно слышать это сейчас, чтобы знать, что она благодарна. Он знал это изначально.

— Что же она наделала, — приговаривает На Ен, хватаясь за волосы. Юнги сидит рядом и наблюдает за ней. — Родители ее убьют.

— Я тоже был удивлен, — говорит Юнги о том, как зашел с утра к Чону и, понимающе кивнув, покинул их комнату. — Они уже взрослые, и я рад за них. Но фактически это должно было давно произойти.

— Я просто беспокоюсь за нее…

— Поверь мне: теперь, когда они переспали, он точно от нее не отлипнет. — Юнги придвигается ближе. — Давай лучше поговорим о нас…

Мин Юнги ломается, подбирая слова. Как же сложно ему это дается, но он пытается. И На Ен, кажется, замечает это.

— О нас? — усмехается На Ен. — Может, о твоей неудачной попытке изнасиловать меня?

- *****, прости, я не хотел тебя напугать, — не сдерживается парень, — не хотел обидеть тебя. Я не считаю тебя легкодоступной и так далее. Я просто привык так жить. Как бы тебе объяснить… Привык получать все и сразу. Секс в первую очередь. Но, поверь, тебя бы я не выгнал на утро, если бы у нас что-то да случилось, — Мин Юнги мысленно дает себе подзатыльник и понимает, что ему еще учиться и учиться выражать свои чувства. — Я не специалист в делах сердечных. Но с уверенностью могу сказать, что ты мне не безразлична. Я не собираюсь говорить о высоких чувствах — пока рано. Я просто хочу дать тебе понять, что, черт возьми, серьезен по отношению к тебе. Это не любовь и даже не симпатия. Это скорее заинтересованность в тебе. Я вижу что-то родственное в твоей душе и хочу узнать тебя поближе. Я не знаю, что я несу. Но я знаю, что ты мне так просто не поддашься, поэтому я готов добиваться тебя, если ты дашь мне шанс. Не пойми меня неправильно — просто, впервые слушая свое сердце, я чувствую, что если упущу тебя, то всю жизнь буду жалеть об этом.

Глаза открываться не хотят, голова болит, попытка повернуться приносит мгновенную боль во всем теле. Чонгук тихо смеется позади, поглаживая ее бедро успокаивающе и помогает ей привстать. Бокал с водой и таблетка оказывается в руках Сэ И, которая совсем забыла про свою наготу и сползающее одеяло. Запив обезбаливающее водой, она смотрит на Чонгука и выдыхает. Так боялась не увидеть его рядом утром.

— На часах обед, — произносит Чонгук и заворачивает девушку в одеяло, осторожно поднимая с кровати на руки. Оба видят красное пятнышко на покрывале, пока его меняли на новое. — Спасибо за подаренную ночь, Сэ И. Ты была неповторима…

Сэ И плавится от такой дозы нежности с утра и утыкается лицом в шею Чонгука. В зеркале она видит себя и жалобно стонет.

— Господи, я такая страшная, — ноет девушка на руках своего мужчины.

— Неправда, — возражает Чонгук. — Моя женщина не может выглядеть ужасно после проведенной со мной ночи. А еще от тебя пахнет мной. И мне это чертовски нравится.

— Снова в краску вгоняешь, — говорит Сэ И, млея перед красотой его ясных глаз.

— Сэ И, — Чонгук становится серьезным слишком быстро, заставляя Сэ И заволноваться, — ты сможешь терпеть мой ужасный характер? Хочешь каждый день просыпаться и видеть мое лицо рядом? Выдержишь внезапные вспышки ревности? А частый секс? Сможешь отдаваться мне всегда и везде, потому что мне необходимо чувствовать себя в тебе? Не устанешь от меня? Не уйдешь к другому? Согласишься отдавать всю себя мне, потому что я ужасный собственник? — спрашивает Чонгук на одном дыхании. — Помнишь тот раз? Я солгал, когда сказал, что лучше убью тебя, чем отдам другому. Без тебя я ничто теперь. Но твоя улыбка важнее всего для меня на этом свете. И если ты счастлива с другим, но не со мной, если моя любовь тебя душит, то я отпущу тебя. Поэтому я даю тебе последний шанс уйти прямо сейчас, пока не станет поздно.

— Т-ты к чему клонишь? Чонгук, не молчи! — у Сэ И на глазах слезы отчаяния. — Ты хочешь меня бросить?

— Ко Сэ И, — начинает Чонгук, присаживаясь на кровать с ней на руках и доставая заветную коробочку, — ты выйдешь за меня?

Bonus: — «Forever?» — «Forever…»

Брак для многих людей считается чем-то сковывающим, чем-то, что может изменить жизнь кардинально, лишить свободы и личного пространства.

Но Сэ И так не считала.

Проснувшись утром после брачной ночи, девушка с ужасом оглядывала свое тело, пока Чонгук спокойно посапывал, обнимая подушку, подложенную девушкой вместо себя. Синяки, покраснения, засосы, следы ладоней на бедрах и шее, — последствия первой брачной ночи. Словно следы преступления, они заставляли девушку вновь и вновь прокручивать эту ночь в голове.

— Ты, словно изголодавшийся зверь, терзал меня ночью, забирая мои силы и с упоением глядя на кольцо на моем пальце, — шептала Сэ И, разглядывая спящего мужа.

«Муж», — пронеслось у нее в голове. — «Непривычно, но так правильно…»

Жизнь в статусе жены самого Чон Чонгука радовала Сэ И. Кардинальных изменений она не заметила — они всегда любили друг друга, а брак — лишь официальное подтверждение их любви.

Слова «жена» и «замужняя» не выходили из головы девушки даже спустя год после свадьбы. Она часто размышляла о своем, но всегда делала вывод, что ни о чем не жалеет. И какой бы молодой она не была, она жена, любимая своим прекрасным мужем. Что еще нужно для счастья?

Поступив в университет, Сэ И была вне себя от радости. Но первым делом она направилась к Чонгуку, дабы спросить у него лишь одно: принял ли он непосредственное участие в зачислении девушки или нет. Сэ И прекрасно помнила, сколько раз при нем повторяла, как важен для нее этот университет и как счастлива она будет, если поступит. Но Чонгук заявил, что у него даже мысли не возникло о том, чтобы как-то использовать свои связи. Он знал с самого начала, что она поступит.

Сеульский Университет принял ее с распростертыми объятиями как очень умную девушку по имени Чон Сэ И. Да, девушка настояла на том, чтобы личность ее скрывали. Она не хотела внимания — внимания, которое уделял ей Чонгук, было достаточно, хотя она и понимала, что рано или поздно ее фотографии просочатся во всемирную сеть. И тут уже ничего с этим не поделаешь.

Но пока была возможность быть обычным студентом престижного университета, Сэ И ею пользовалась. Правда, кольцо на своем пальце никак не комментировала, вводя в ступор всех поклонников, которые расстроено выдыхали каждый раз, когда Сэ И деликатно отказывалась от свиданий и подарков. И правильно делала, что пыталась даже в лица им не смотреть. Ведь пусть лучше считают высокомерной, зазнавшейся стервой, чем ходят с побитыми лицами и гематомами на теле. Чонгук ревнивый, и этим все сказано.

Ревность его лилась через край, но он пытался держать себя в руках. Кольцо на ее пальце, штамп в паспорте, чувства друг к другу — они связаны ментально, физически и юридически. Но страх быть брошенным не уходил. И когда Сэ И одним теплым вечером обняла его со спины и сказала тихо, что знает о его проблеме, что выяснила все еще тогда, когда была в замешательстве из-за его спокойного отношения к заявлению Джи Хен, Чонгук сдался и поник.

Каким бы сильным и независимым ты не был, сколько бы денег у тебя не было, ты считаешь себя неполноценным, если врач ставит тебе такой страшный диагноз, как «бесплодие». И Чонгук знать не знает, откуда и как у него это возникло, но сказать Сэ И было выше его сил. «А вдруг бросит, уйдет к другому. К тому, кто…»

Но Сэ И никуда и ни к кому не ушла, а лишь прижалась сильнее и сказала, как сильно его любит.

И тем же вечером очень старательно делала любимому мужу минет, усердно втягивая щечки, краснея и блаженно прикрывая глаза.

— Мне плевать, ведь ты все равно очень вкусный, — фраза, слетевшая с ее губ в порыве страсти, когда глотала сперму, добила Чонгука окончательно.

Тогда он понял, что, черт возьми, брак с этой девушкой — самое правильное решение, которое он когда-либо принимал.

После трудного учебного дня Сэ И любила частенько заглядывать к Чонгуку на работу. Скука охватывала ее с ног до головы, поэтому молодая жена озорно улыбалась и переодевалась в строгий костюм, каждый раз ловко сливаясь с кучкой практикантов, заходящих в здание под внимательными взглядами охраны. Когда наступало время отчетов и совещания, Сэ И стояла в первых рядах практикантов, кокетливо закусывая губу и подмигивая начальнику. Чонгук принимал ее игру с удовольствием, охотно отвечая на частые вопросы своей «практикантки» двусмысленными намеками. Коллеги и настоящие практиканты закатывали глаза и мотали головами, считая старания навязчивой практикантки напрасными, ведь босс, как стало известно, недавно женился.

Но в один прекрасный день Чонгук не удержался, устроив секс-марафон, который начался именно в кабинете на рабочем столе и который слышал весь этаж. Пришлось представить своим подчиненным свою жену, чтобы никто не вздумал бежать в ближайшее издательство с новостью о наглой измене Чонгука со своей подчиненной.

Занятие было крайне скучным, и до конца оставалось всего лишь минут 20–30. Сэ И чувствовала недомогание, отдающее сильной болью в голове. Желание поскорее пройти к туалету и умыться нарастало, но девушка терпеливо выжидала конца занятия.

На сотовый вновь приходили сообщения от неизвестных номеров с просьбами о свидании и прочем. Все это не имело никакого значения. Ведь, даже умывшись, Сэ И не почувствовала улучшений. Живот скрутил спазмом, заставив девушку обняться с унитазом. Завтрак полез наружу вместе с обедом, а ноги задрожали. Когда Сэ И почувствовала хоть малое, но облегчение, она дрожащими руками достала мобильный, расфокусированным взглядом выискивая нужный номер телефона.

Чонгук злым взглядом пронизывал каждого сидящего за круглым столом подчиненного. Почему он так любил совещания? Наверное, именно из-за того, что на них чувствуешь себя еще более могущественным, чем ты есть на самом деле.

Но стоило телефону зазвонить, а экрану показать фотографию жены, Чонгук переносит совещание, отвечая на звонок.

— Ч-чонгук, — донеслось с той стороны.

— Сэ И? — спросил парень, покрываясь мурашками, услышав лишенный жизни дрожащий голос жены. — Что с тобой?

— Мне плохо, — ответила Сэ И, из последних сил сжимая телефон и удерживая его у уха. — Забери меня, пожалуйста.

— Конечно, родная, — незамедлительный ответ, и Чонгук несется к выходу.

Кровь в жилах стынет, когда парень вспоминает доносящееся из телефона тяжелое дыхание и хриплый голос Сэ И. Что-то, определенно, случилось, поэтому Чонгук в сопровождении охраны едет к Сеульскому Университету, грозясь уволить секретаря, если тот не достанет из-под земли контакты ректора университета и не напряжет его, пока Чонгук будет в пути. Дорога займет минут 20. А он не хочет, чтобы она была одна целые двадцать минут, если ей нужна помощь.

— Я срал на уважение, мистер. Определи местонахождение студентки Чон Сэ И, звонок был совершен с территории университета. Найди ее к моему прибытию, иначе не на что тебе будет возить своих любовниц по курортам, — выпаливает парень прежде, чем отключить звонок ректору и принять звонок от секретаря. — Да не может такого быть! Сэ И никогда не звонит по пустякам, ссылаясь на свою независимость. Если она позвонила и попросила ее забрать, значит, ей правда нужна помощь.

Сэ И нашли без сознания в женском туалете. Когда Чонгук подхватил ее на руки и сказал водителю ехать в ближайшую клинику, девушка наотрез отказалась, убедив мужа в том, что с ней все хорошо.

Прибыв домой, Сэ И вновь побежала обниматься с унитазом и бороться с сильной головной болью.

— Милая, как ты там? — обеспокоенно спрашивал Чонгук, стоя у двери в ванной. — Может, ты отравилась? Или… у тебя аппендицит? Может, в больницу?

Чонгук места себе не находил, а когда проник в ванную, сгреб мешающиеся волосы жены, придерживая их. Сэ И ничего ему не отвечала, лишь вытолкнув из ванной и позвав прислугу, которая, выслушав указания госпожи, кивнула и выбежала на улицу.

— Все со мной хорошо, Чонгук, — наконец, ответила Сэ И и улыбнулась, продолжая сидеть у унитаза. — Я здорова.

— Здоровые люди не блюют в унитаз и не падают в обмороки ни с того ни с сего, — раздраженно подметил Чонгук, все еще чувствуя обиду на девушку. — Я ведь беспокоюсь за тебя… Ты такая бледная. Где мой любимый румянец на твоих щечках?

И снова она ничего не ответила, виновато улыбнувшись, а когда прибежала служанка, поспешно выгнала мужа, заперев дверь на щеколду.

«Может, и нас чудо не обошло стороной?» — думала Сэ И, распаковывая нужный предмет.

— Чон Чонгук! — воскликнула Сэ И, напугав Чонгука до чертиков.

Парень непонимающе уставился на выскочившую из ванной Сэ И, которая буквально в лицо ему ткнула какой-то палочкой.

На электронном тесте на беременность четкими буквами было выведено «pregnant».

Bonus: «Trust me»

— Ты что?!

Чонгук словно резко просыпается и внимательно смотрит на Сэ И. На лице девушки замешательство и испуг. Она напугана его реакцией. И резкая тишина, наступившая сразу после ее заявления, не говорила ни о чем хорошем.

— Я… б-беременна, — Сэ И нервно сглатывает и неуверенно отвечает, почему-то хватаясь за свой живот. — Ч-чонгук?

Но он ничего не отвечает, стоит, уставившись в одну точку. Но уже через несколько секунд, что-то невнятно пробормотав, несется вниз, чтобы схватить пиджак и покинуть дом, напоследок одарив Сэ И потерянным взглядом, полным… презрения?

— Ты куда?! — кричит Сэ И со второго этажа и бежит за ним, но не успевает — дверь закрывают прямо перед ней. — А как же… — девушка опускается на колени и дает волю горьким женским слезам, — мы?

Взгляд падает на еще плоский живот.

— Наверное, ты святой, — шепчет Ю Рим спящему рядом Джину, который даже и не подозревают, что его так бесстыдно разглядывают. Девушка убирает пряди волос со лба спящего парня и любуется его умиротворенным выражением лица. И, когда Джин ежится во сне, хмуря брови, она тут же привстает, чтобы натянуть спадающее одеяло. — Спасибо, слышишь? — говорит ему Ю Рим с особой нежностью в голосе. — Спасибо за все. Особенно за то, что появился в моей жизни. Я перед тобой в неоплатном долгу. И я даже не знаю, за что ты мне такой достался… — первая слеза скатывается по ее щеке, и Ю Рим жмурится, оставляя невесомый поцелуй на щеке Джина. — До сих пор не могу поверить в то, что лежу сейчас с тобой, а не с очередным жирным дядькой. Все это похоже на сон. Я очень боюсь проснуться однажды в пустой кровати и осознать, что продолжаю жить как жалкая проститутка. Знаешь, мне очень стыдно перед тобой. Почему ты не появился в моей жизни раньше? Тогда, когда… могла бы стать достойной тебя?

— Прекрати говорить глупости, — не открывая глаз, произносит Джин, чем пугает вылупившую глаза Ю Рим. — Достойнее тебя не найти. Слышишь меня? — парень приподнимается на локтях, все же сонно открыв один глаз. — Это говорю тебе я, Ким Сок Джин, твой жених. Я, Ким Сок Джин, говорю тебе, что люблю тебя. И мне, *****, плевать на то, сколько у тебя было, потому что сейчас ты именно моя. Ты больше не та забитая, запуганная и потерянная девушка, которую заставляли продавать свое тело. Теперь ты моя невеста и та девушка, которой очень идет моя фамилия. Держи спину прямо и уверенно и знай, что я всегда рядом и что твоя рука всегда будет в моей руке, — в подтверждение своим словам Джин придвигается к девушке ближе, обнимая ее со спины и беря ее руку в свою. — А теперь спи. Завтра у нас встреча с твоей семьей, — шепчет в ухо, засыпая. — Не выкинешь эти глупые и навязчивые мысли из головы, выпорю.

— Я думала, ты с-спишь, — отвечает Ю Рим, дыша через раз. — Как много ты слышал?

— Все, — отвечает парень честно.

— Зачем притворялся?

— Тебе нужно было выговориться. Но ты же трусишка еще та — ни за что не сказала бы мне, глядя в глаза, то, что сказала…

В ближайшие три месяца Ким Тэхен решил работать дома. Джихи была против этого, но ничего не могла сделать — Тэхен — парень упертый. И Джихи знает, что если он что-то решил, то его уже никто не отговорит.

А Тэхен отговаривается — говорит, что устал от офиса и шумных работников. Но все-то знают, в чем причина.

— Я тебя за старшего оставил, Вон, — говорит Тэхен раздраженно, — так какого черта мне поступают жалобы от поставщиков? — ручка, что до этого была в руках у парня, летит на пол. Тэхен резко встает с кресла, завершает звонок и бросает телефон в стену от злости. — Совсем обленились, черти…

— Тэ? — Джихи осторожно приоткрывает дверь в кабинет мужа и видит разбитый телефон у стены. Она тихой поступью заходит в кабинет и подбирает то, что осталось от гаджета. — Это уже третий за этот месяц, — говорит еле слышно, вздыхая. Тэхен поворачивается, отрывая взгляд от окна, и подходит к девушке, тут же меняясь в лице. Джихи недовольно щурится. — Не делай вид, что все в порядке. Я ведь говорила тебе, Тэхен.

— Все в порядке, правда, — улыбается парень. — Я не жалею. Это было мое решение. Иначе я не мог

поступить. Зато мне так спокойнее. Не забывай, что тебе сегодня-завтра рожать, — Тэхен обнимает жену со спины, задирает ее футболку, обхватывая круглый живот. — Боишься?

— Я не боюсь. — Смеется девушка, добавляя: — Боишься тут ты, Тэхен.

— Так заметно? — Тэхен кусает губу в недоумении и смотрит на свою жену с обожанием. — Что случилось? — тут же спросил он обеспокоенно, как только Джихи схватилась за живот. — Джихи, что с тобой? Уже? Серьезно?! — голос парня срывался, а руки тряслись от волнения. — В скорую?! Да, надо же позвонить. Черт возьми! Надо было мне телефон именно сегодня разбивать…

— Стой, Тэхен, — Джихи останавливает мельтешащего перед глазами мужа, успокаивая. — Он просто толкнулся, Тэ. Вот, надави на живот легонько — получишь ответ.

Тэхен с замиранием сердца смотрел, как после его несильного нажатия на живот последовало ответное аналогичное действие, но уже изнутри. Будущий отец упал на колени, прикладываясь ухом к животу.

— Ты еще не родился(-лась), а я уже тебя люблю, слышишь, малыш(-ка)? — шепчет парень, продолжая стоять на коленях. Джихи нежно гладит его по голове, сдерживая крик счастья у себя в груди. — Папа тебя ждет с нетерпением. И мама тоже ждет. Не задерживайся там, хорошо?

— Слушай, Тэ, — зовет парня Джихи, и тот поднимается с колен, — может, все-таки нужно было узнать пол ребенка?

— Мы же договорились, что пол нашего ребенка будет сюрпризом. Родится девочка, будет нашей принцессой, а если родится мальчик, то будет нашим принцем.

— Хей, Тэхен, у нас тут не сказка, — недовольно говорит девушка, поддерживая свой живот. — Ах, а-а-а-а-а-ай… Тэ! — взвизгивает Джихи, чувствуя слабость в ногах. — Кажется, он твою просьбу принял буквально… господи…

— Что? — поворачивается Тэхен и видит Джихи, почти упавшую на колени.

— Рожа-а-а-аю я! Вот что!

Тэхен готов поклясться, что в том момент земля ушла из-под его ног.

Ха Рин любуется спящим мужем, сидя у кровати. Чимин вернулся домой в десятом часу ночи, уставший и замученный, он еле доплел до дивана и свалился на него, забыв об одежде. Сил, чтобы подняться на второй этаж и уж тем более снять с себя ее, у него не было категорически. Ха Рин не спала, ждала его, как делает это всегда, но Чимину об этом знать необязательно.

Однажды Мистер Пак озадачил всех присутствующих в доме людей своим долгим молчанием. Мужчины долго смотрел на своего внука, что-то обдумывая. Ин Сон заметил на себе взгляд дедушки, схватив любимую игрушку и вручив ее деду. В тот день мистер Пак впервые со дня рождения внука сказал, как же сильно малыш Ин Сон напоминает ему маленького Чимина. Ха Рин тепло улыбнулась. А ее муж на кивок своего отца проследовал за ним в свой кабинет. Когда отец и сын вышли из кабинета после долгого разговора, мать Чимина все поняла. Время пришло.

Чимин мог ночами не спать, пропадать на работе или же приходить домой очень поздно. Последние три месяца парень работал, как заведенный, потому, что его отец решил, что Чимин готов. Хотя сам Чимин в этом не был уверен, но покорно склонил голову, когда его отец официально отошел от дел, передав свой пост ему. Было тяжело поначалу, но парень со всем справлялся — Чимин с самого детства знал, что когда-нибудь он сменит своего отца.

Международные переговоры, сделки купли-продажи, командировки, собрания, стопки бумаг, — вот, что последние три месяца не давало покоя Чимину. Когда он пребывал дома, единственное, что оставалось неизменным для него, — его традиция: раз в день Чимин приходил в комнату к сыну и целовал того в лоб, словно извинялся за то, что в последнее время не мог уделять ему должное внимание.

Малыш Ин Сон рос здоровым, в меру капризным мальчиком. В свои полтора года он был подвижным и улыбчивым. Порой Ха Рин не успевала за ним следить — Ин Сон любил быть в движении. Этот неусидчивый ребенок часто пугал горничных, подкрадываясь бесшумно и неожиданно, дергая подолы их рабочей формы.

Ин Сона любили все. А Чимин души в нем не чаял. День, когда сыну исполнилось полтора года, Чимин полностью посвятил себя семье. И именно в тот день, устроив сыну грандиозный праздник, увидев его детскую улыбку, Чимин понял, что по-настоящему счастлив.

Ха Рин с горечью признала, что, как бы она не окружала сына заботой, Ин Сон все время искал глазами отца и звал его по ночам, когда она не могла его уложить. Протяжное «па-а-а-апа» из уст спящего сына стало чем-то привычным. Порой, когда Чимин уезжал в командировки или ночевал в оффисе, Ха Рин уходила в комнату к сыну, засыпая у кроватки. «Кровать слишком большая для меня одной без него», — частенько думала молодая мать, выходя из спальни.

Но в отсутствии Чимина дома был, на удивление, один плюс — он не отпускал сына на общественную площадку для детей, которую однажды увидел Ин Сон в окне автомобиля. Сын долго смотрел умоляющим взглядом на отца, но тот был неумолим. Чего боялся муж, Ха Рин не знала, но успокоила сына своим обещанием сводить его туда поиграть так, чтобы Чимин не узнал. И выбрав подходящий день, Ха Рин выполнила обещание. В тот день Ин Сон долго не мог расстаться с игровой площадкой, но, когда увидел Тэхена и Джихи, тут же подскочил, чуть не упав, и направился к ним.

— Малыш? — произнес Ин Сон, прикоснувшись маленькой ладошкой к животу Джихи. Тэхен весело усмехнулся, присев на корточки и погладив мальчика по голове, и кивнул. — Я? — указал он на себя и посмотрел на маму.

Ха Рин улыбнулась сыну и взяла его на руки. На вопросительные взгляды друзей она ответила:

— Он показывает на себя, подразумевая мальчика. Мальчик и девочка он пока затрудняется правильно сказать.

Пара переглянулась, улыбнувшись друг другу.

— А что, если мальчик? — спрашивает Тэхен, приглашая малыша к себе на руки. Ин Сон охотно тянется. — Будешь с ним дружить, Ин Сон?

— Да, — уверенно отвечает Ин Сон, хлопая в ладоши. — Как дя-дя и папа?

— Даже лучше, — смеется парень. — Знаешь, Ха Рин, недавно просматривал наши детские фото. Ин Сон — точная копия Чимина. Иногда смотрю на него и окунаюсь с головой в воспоминания…

— Ну, все-е-е-е, — Юнги появляется рядом с ними неожиданно, закрывая рот другу рукой. — Если его не остановить сразу, потом будет уже поздно.

Джихи старается смеяться как можно тише, придерживая живот. Ха Рин не стесняется и открыто смеется, потому что Юнги прав. А Тэхен очень любит вспомнить детство. Сам же Юнги берет на руки малыша Ин Сона, который, улыбаясь, тянет своим маленькие ручки к дяде Юнги.

— Я уже и не знаю, что думать… — Со Ыль влетает в дом к Сэ И и видит, что все уже в сборе.

Ха Рин, Хе Сон, Ю Рим, На Ён и Со Ыль сидят вокруг Сэ И и терпеливо ждут, когда та заговорит. Не торопят, не давят, потому что, если Сэ И льет слезы, то случилось что-то серьезное. Виновница общего сбора никак не может успокоиться, смахивая непрошеные слезы. Сэ И не знала, что делать. Мозг отказывался работать, и тогда сердце решило все за нее, заставив руки потянуться к телефону.

Ей нужно выговориться.

— Я беременна, — выдохнув, сказал Сэ И и подняла взгляд на подруг.

— Ну и какого черта ты тогда слезы льешь?! — на удивление, одновременно возмутились девушки.

— Господи, радоваться надо! Слышишь?! — говорит На Ен, обнимая подругу. — Я так рада за тебя!

— Чонгуку рассказала? — интересуется Хе Сон, взяв руки Сэ И в свои.

— Да, рассказала. И в этом вся проблема, — снова плачет Сэ И, а девушки пытаются ее успокоить.

— Ты теперь ответственна за жизнь своего ребенка. Сэ И, успокойся. Он все чувствует, несмотря на маленький срок, — теплая улыбка украшает лицо Ю Рим. — Успокойся и расскажи нам все по порядку.

— Я показала ему тест, сказала, что беременна. Я ожидала радостные крики, улыбку, объятия, поцелуй, но его реакция была такой… пугающей. Он не сказал ни слова, лишь посмотрел на меня так, словно я украла его активы и сбежала с любовником. Этот взгляд пробрал меня до дрожи. А Чонгук просто схватил пиджак и ушел.

Девушки молчали: они не могли подобрать подходящие слова. Каждая в голове обдумывала причины такой неожиданной реакции. Им всегда казалось, что из Чонгука выйдет отличный отец. И сама Сэ И столько раз представляла себе тот день, когда забеременеет и обрадует Чонгука. Хотя… может, он никогда и не хотел заводить детей?

— Есть ли что-то, что мы не знаем? — задумчиво спрашивает На Ен, прищуривая глаза. — Возможно, ответ где-то на поверхности. И… не может быть такого, чтобы Чонгук был не рад своему ребенку! — девушка хмурит брови, расхаживая по гостиной. — Я вам больше скажу: среди парней нет ни одного, кто был бы не рад своему ребенку. Уж в этом я уверена.

— В-возможно, я не должна рассказывать, но… — Сэ И вдруг останавливается и, расширяя глаза от собственной глупости, встает с дивана. — Какая же я дура…

— Сначала ты нам расскажи то, что хотела рассказать, а потом мы уже решим, соглашаться ли с тобой или нет, — говорит Ха Рин, переглядываясь с подругами.

— Чонгук бесплоден, — говорит Сэ И и добавляет, — был.

— Что?! — снова хором заданный вопрос заводит Сэ И в тупик, и ей кажется, что она оказалась в какой-то несмешной комедии.

— Тогда ты же не… ему… с кем-то? — осторожно спрашивает Со Ыль, за что получает укоризненные взгляды девушек.

— Нет, — спокойно отвечает Сэ И. — Просто я никогда не теряла надежду и верила в чудо. А вот Чонгук, кажется…

— Теперь все ясно, — говорят девушки. — Он подозревает тебя в измене. Совершенно логично с его стороны, — добавляет Ха Рин, пожимая плечами.

— Да, здравый смысл в этом есть. Я думаю, любой бы на его месте среагировал так же, — соглашается Хе Сон.

— Точно, — кивает головой На Ен. — Он свыкся с тем, что он бесплоден. А потом ты хоп! и лбом сталкиваешь его с новостью о том, что ты беременна.

— Может быть, в другом каком-нибудь измерении можно по щелчку пальцев выздороветь, но у нас не так, — вдруг добавляет Ю Рим, обращая на себя внимание. — Какой реакции ты от него ожидала? Мы все знаем, что он в тебе души не чает и доверяет всецело, но это не тот случай, когда тебе стоит обижаться на него за то, что подумал, что ты легла под другого.

— Я не обижаюсь, и теперь, выслушав вас, я даже не чувствую боли в груди, — улыбается Сэ И, присаживаясь на диван. — Я должна была задержать и успокоить его, обнять и убедить в своей верности.

— Ты должна все исправить, — слова прозвучали, как приказ, но Хе Сон одним предложением выразила мысли всех.

* * *
Тэхен

Я никогда в жизни не волновался так сильно, как волнуюсь сейчас. Ожидание меня убивает. Если быть точным, то не меня, а мои нервные клетки.

За прошедший час я не сдвинулся с места. Я стою у двери операционной и жду доктора с хорошими новостями. Я стою у двери, словно щенок, дожидающийся своего хозяина.

В который раз, стоя у двери, я корю себя за то, что просмотрел кучу фильмов с участием беременных женщин. И все те сцены родов и неожиданные повороты событий сейчас лезут мне в голову и не дают покоя.

Все это бред, так ведь?

Никаких осложнений не должно быть, никаких потерь сознания — тоже.

Но почему тогда меня не пустили к ней? Почему?

В фильмах отцы держат за руку своих жен, чтобы облегчить ее страдания. А смог бы я?

Смог, если бы меня пустили.

Но почему меня не пустили?

— Все будет хорошо, — начинаю нашептывать я себе, чтобы унять дрожь в коленях.

Губы искусаны, волосы взъерошены, руки дрожат, взгляд не отрывается от двери. И на кого я сейчас похож?

— Почему так долго? — спрашиваю у себя, продолжая отгонять гнусные мысли. — Ким Тэхен, приди в себя. Девять месяцев ждал, слабо еще часа два подождать?

Черт возьми, да, слабо!

* * *
Через некоторое время после прибытия родителей Тэхена, заветная дверь открывается, пропуская измученную женщину. Тэхен набрасывается на нее с расспросами, пугая уставшую женщину.

— Что у Вас с лицом? Что? Что там? Как она? — спрашивает Тэхен, молящим взглядом смотря на врача. — Отвечайте сейчас же! — срывается мужчина, но тут же успокаивается. — Ну, пожалуйста, не молчите…

— Во-первых, успокойтесь, — отвечает женщина, снимая его руки со своих плеч. — Во-вторых, роды прошли успешно. Вам не о чем беспокоиться, господин Ким. Ваша супруга — большая молодец. У нее сильный организм, все прошло как по маслу. Но она очень устала. Несмотря на это, она попросила позвать Вас. Предугадывая Ваш следующий вопрос, отвечаю: госпожа Ким сама попросила запретить Вам присутствовать на родах. Причину узнаете у нее сами, — женщина расслабленно выдыхает и снисходительно улыбается. — У Вас двойня, Ким Тэхен-ши: мальчик и девочка. Здоровые малыши, кстати, очень похожие на Вас. Поздравляю, — врач прикладывает пальцы к виску, жестом попросив Тэхена помолчать. — Да, мистер Ким, такое возможно. Представьте себе. Госпожа Ким знала об этом с самого начала, но Вам говорить не хотела. Возможно, хотела сделать Вам сюрприз, — женщина кланяется и уже хочет уйти, как останавливается и поворачивается со словами: — Людям свойственно уставать, Ким Тэхен-ши. Не стоит уделять большое внимание моему лицу.

Тэхену кажется, что у него земля ушла из-под ног. Он на ватных ногах разворачивается к родителям, которые тоже в шоке, но свою радость не скрывают.

— Папа, — говорит Тэхен, направляясь к отцу и крепко его обнимая, — я теперь папа!

Ким Тэхен, успешный молодой бизнесмен и уже женатый мужчина, известная личность, занимающаяся благотворительностью и просто хороший человек, совершенно не стесняется плакать в голос прямо в середине больничного коридора, наплевав на камеры телефонов, направленные на него.

— Ким Тэхен-ши, Вы не собираетесь заходить? — кликает его медсестра.

— Не дождешься! — кричит Тэхен и буквально бежит в операционную сверкая пятками.

— Джихи родила. Нам стоит поторопиться, — На Ен останавливает приближающееся лицо Юнги ладонью, пытаясь перекатиться. — Ну же, встань с меня, Юнги.

— И как тебе все время удается выкручиваться? — вздыхает Юнги, подавляя возбуждение уже в который раз. — *****, и когда же принцесса позволит поцеловать ее прекрасные, сочные и, черт возьми, такие сексуальные губы, от одного взгляда на которые у меня встает колом?

— Так уж колом? — смеется На Ен, не замечая темного отблеска мужских глаз. — Ты преувеличиваешь. Нельзя возбудиться от одного созерцания губ… Ты фетишист?

— Стал им, как только ты появилась в моей жизни, — хрипит парень, рывком переворачивая девушку, чей смех тут же прерывается, на живот. — Меня заводит то, как ты облизываешь их, как кусаешь, когда смущена, а еще я без ума от твоей попки, — Юнги не сдерживается и прижимается грудью к спине На Ен, утыкаясь возбужденным органом между чуть разведенных ног. — Представь, как буду шлепать тебя по заду, пока ты будешь прыгать на моем члене… Заводит, не так ли? — шепчет Юнги прямо на ухо девушке.

На Ен поддается сладкой волне слабой боли внизу живота, неосознанно приподнимая бедра. Все это так ново для нее, но приятно до тихих стонов и прикрытых глаз. А Юнги еле сдерживается, внимательно вслушивается в тихие стоны и постепенно осознает, что любит эту девушку, что лежит под ним и борется с собой; эту девушку, с которой знакомство не задалось с первой же секунды; эту девушку с красивыми формами, обворожительными губами, холодной аурой и враждебным взглядом, но ярким внутренним миром и ранимой душой.

Юнги никогда не был в отношениях, но он любил. Любил так искренне и страстно, что и не заметил, как эта страсть застелила ему глаза. Слепая любовь превратила его в безвольного дурака, готового на все ради улыбки любимой девушки. Улыбки, которую она, оказывается, дарила многим. Но узнал он об этом слишком поздно, тогда, когда уже не было пути назад, настолько поздно, что боль поселилась у него в груди, разрасталась и стала еще активнее напоминать о себе тогда, когда Юнги решился отпустить и простить, больше не цепляться за нее.

— Ю-юнги, мхм… ах… Юнги, пожалуйста, перестань, — стонет девушка, просит остановиться, продолжая выгибаться. — Это все неправильно, но мне так хочется…

— Почему «неправильно»? Все правильно, — возражает Юнги, бесстыдно массируя женские ягодицы. — Стань моей. Я дам тебе все, что захочешь. Я дам тебе все и даже больше…

Пелена возбуждения отступает, и На Ен вскакивает с кровати, словно ее окатили холодной водой.

— Деньги? — усмехается На Ен, прислоняясь спиной к двери. — Думаешь, мне нужны твои деньги? — спрашивает девушка и роняет слезу. — Мне ничего не нужно, только, — На Ен резко вскидывает голову, устремляя полные слез глаза, — перестань смотреть на меня, как на нее. Потому что я, кажется, люблю тебя, Мин Юнги.

— Откуда ты… — Юнги медленно встает, но не договаривает.

— Она приходила на днях, — отвечает На Ен, мысленно подтверждая свои страхи. Он проигнорировал ее признание. — Когда ты был на совещании, она заявилась в твой кабинет, чтобы попросить покровительства вновь. Ее агенство обанкротилось, — холодно отвечает На Ен, хватая со стола свою сумку и поворачиваясь к окаменевшему парню. — Знаешь, что она спросила? — глотая слезы, говорит девушка. — Она спросила, сколько раз в день я беру у тебя в рот, чтобы заставить забыть о ней. А потом… она передумала и сказала, что ответ ей мой не нужен, потому что она сможет сосать чаще и я ей не ровня… И в этом она права, Мин Юнги, я не она. И никогда не стану ею.

Девушка уходит, громко хлопая дверью.

Как только подруги ушли, Сэ И начала обзванивать всех знакомых, чтобы узнать, где находится ее муж. На сердце было неспокойно. Тревога мучила девушку. Чонгук не отвечал на звонки, более того, мобильный его был выключен, а на дворе была темная ночь. Сэ И не знала, что думать.

Почувствовав усталость во всем теле, она прилегла, пообещав себе не засыпать, а полежать всего лишь пять минут, чтобы сразу же встать и отправиться на поиски мужа. Но голова болела нещадно, и усталость все же взяла свое — Сэ И прикрыла глаза и тут же провалилась в сон.

— Чонгук, я клянусь, что ребенок твой!

Сэ И падает на колени, роняя слезы. Ей больно и горько. Она больше не может смотреть на его лицо. Лицо, выражающее ничего, кроме презрения и отвращения.

— Мой? — усмехается Чонгук. — Это каким же образом он может быть моим? — спрашивает, не обращая внимания на слезы. — Ты меня за дурака держишь? Нагуляла, а теперь мне на уши лапшу вешаешь?

— Нет! Нет, нет… Это не так, Гуки, не так… Я…

— Не называй меня так, — сталь в его голосе пугает Сэ И, и она отползает от него, собирая все оставшиеся силы в кулак. — Мне противно слышать это от тебя, Сэ И. Я ведь так тебя любил! Что тебе не хватало?

— «Л-любил»? С-стой, Чонгук, этого не может быть. Ты же ведь до сих пор меня любишь, да? Ответь мне, пожалуйста… Ты ведь не оставишь нас? Не делай глупостей. Это твой ребенок!

— Я тебе не верю…

— Сэ И! — девушка слышит отдаленный мужской голос, подскакивая на кровати. — Ты чего плачешь? — спрашивает Чонгук обеспокоенно. — Тебе приснился плохой сон? Ты звала меня… Что с тобой?

— Гуки, — девушка тут же тянет руки к мужу, обвивая его шею и обнимая крепко, — как хорошо, что это был всего лишь сон.

— Что бы тебе ни приснилось, не бери в голову, хорошо? — говорит, вытирая слезы с ее щек, пока Сэ И яростно кивает.

— Но где ты был? Я обзвонила всех, кого можно было. Еще ты телефон выключил. Я не знала, что думать и делать. И… что это было сегодня утром?

— Слишком много вопросов на одного меня, — улыбается Чонгук, и от этой улыбки у Сэ И радуется душа. — Насчет сегодня… я был в растерянности. Я не знал, как реагировать. Да, первой мыслью была твоя измена, но потом я посмотрел в твои глаза и откинул эту мысль. Я знаю тебя уже не первый год. Ты мне никогда не изменишь, так ведь? — Сэ И вновь яростно кивает, и Чонгук улыбается сам себе, сравнивая ее с болванчиком. — Я не знаю, как так произошло. И я, конечно, рад. Я сожалею, что ушел утром, ничего не сказав и заставив тебя волноваться. Ведь теперь тебе категорически нельзя это делать, — одежда летит в угол комнаты, а часы отправляются на прикроватную тумбочку. Чонгук укрывает и себя, и Сэ И, прижимая ее к себе спиной. — Я был в клинике у своего врача. Завтра будут результаты.

— Почему так быстро? Разве так бывает? — спрашивает Сэ И, нежась в руках мужа.

— Когда у тебя есть деньги, и не такое бывает. Смекаешь? — отвечает парень, медленно поглаживая живот своей жены.

— Смекаю, — усмехается Сэ И. Ее тело покрывается мурашками, стоит Чонгуку оставить горячий поцелуй на шее.

— Как думаешь, каким будет результат? — спрашивает Чонгук между поцелуями.

— Ты здоров, Чонгук. А я уверена в своей верности, — отвечает Сэ И, прикрыв глаза. — Но если что-то пойдет не так, я сравняю ту клинику с землей, потому что у моего ребенка есть отец. И он прямо передо мной. Иного быть не может.

— Я вполне удовлетворен твоим ответом, — Чонгук хитро улыбается, подминая жену под себя. — А теперь, госпожа Чон, предлагаю заняться физическими упражнениями, пока Вам их можно…

— А я, пожалуй, откажусь, господин Чон, — смеется Сэ И, намереваясь слезть с кровати.

— Накажу же ведь, — отвечает Чонгук и закусывает губу, наблюдая за скрывающейся за дверью женой.

— А я только этого и добиваюсь… — доносится из коридора.

— Чертовка, — рычит мужчина, отправляясь вслед за женой.

Bonus: «It is OK not to be OK»

Юнги наблюдает за людьми из окна девятнадцатого этажа. Все они куда-то спешат, поправляя на себе одежду. Только лишь он стоит неподвижно, никуда не спеша. На часах только восемь часов утра, и его секретарша поверить не может, что видит начальника так рано на рабочем месте.

— «На Ён упаковала чемоданы и купила билет на завтрашний самолет. Она возвращается домой. Очевидно, когда-то это должно было произойти, но почему так резко? Юнги, что между вами произошло?»

— «Во сколько самолет?»

— «19:40».

— «Спасибо».

— «Юнги, что бы между вами не происходило, не позволь ей хотя бы улететь с тяжелым грузом на сердце. Я надеюсь на тебя».

Прокручивая в голове вчерашний разговор с Сэ И, Юнги, наконец, отходит от панорамного окна, присаживаясь на кожаное кресло. Кнопка вызова горит красным, и взволнованная девушка подрывается со своего стула и спешит в кабинет к начальнику. Дождавшись свою подчиненную, Юнги просит ее оповестить администратора о его внеплановом визите.

— «В какой отель она заселилась?»

— «The Chilla Seoul Hotel».

— Карту от номера вот этого клиента, — говорит Юнги, вбивая данные в компьютер. — Обнули оплату за проживание, запиши на мой счет.

Администратор быстро-быстро кивает головой, прогоняя надоедливую дремоту. Внеплановый визит Юнги сбил его с толку, заставив встрепенуться весь персонал отеля. Никто не возмущался. Каждый лишь принялся за свою работу. Но каковым же было их удивление, когда начали распространяться слухи о том, что визит его был хоть и внеплановым, но целенаправленным.

Прозвучал тихий звук разблокированной двери. Юнги тихой поступью вошел в номер, убирая в карман ключ-карту. Пройдя дальше по помещению, он увидел ее, свернувшуюся калачиком на большой двуспальной кровати. Белый халат лежал на тумбочке, теплое одеяло, аккуратно свернутое, лежало на кровати, потому что На Ен предпочла укрываться тонким одеялом. Юнги смотрел на нее, не отрываясь. Он постарался бесшумно присесть у изголовья кровати, и это ему удалось. Наблюдать за спящей На Ен гораздо интереснее, чем наблюдать за людьми за окном.

Сняв пиджак и мешающий галстук, парень уверенно залез на кровать и пристроился сзади спящей девушки. Шёлковая маечка открывала красивые плечи, поэтому Юнги, не удержавшись и прижавшись сзади, оставил легкий поцелуй на левом. На Ен дернулась, но не проснулась. Тогда он, мысленно радуясь удавшейся шалости, вдохнул нежный запах шампуня и осторожно обвил своей рукой ее талию.

«Приняла душ перед сном. Она не изменяет своим привычкам».

Почувствовав теплые объятия, На Ен не сразу поняла, что мужские руки и нежный поцелуй в плечо не были сном. Она медленно открыла глаза, посмотрев на массивное серебряное кольцо на указательном пальце. Юнги.

— Ты не спишь, — говорит парень и сильнее жмется к ней, готовясь к любой реакции. — Твое дыхание стало чаще.

Девушка молчит несколько секунд и резко вырывается из объятий, скатываясь на пол и недовольно жмурясь.

Сна ни в одном глазу. Она смотрит внимательно на Юнги, который теперь нагло развалился на кровати и смотрит на нее в ответ с вызовом.

— Как ты сюда попал? — злобно проговаривая каждое слово, спрашивает девушка, не сразу вспоминая, что стоит перед мужчиной в легкой шелковой пижаме. — К-куда это ты смотришь?

Юнги предусмотрительно хватает с тумбочки теплый халат, отбрасывая его в другой конец номера. Он не спеша встает во весь рост и смотрит ей в глаза неотрывно.

— На тебя, красавицу, смотрю, — отвечает спокойно, убирая ее руки с плеч. — Не надо. Не смущайся, — рука его опускается на оголенное плечо, нежно поглаживая. — Я когда-нибудь говорил тебе, что ты безумно красивая?

— Не заговаривай мне зубы, Мин Юнги, — твердо отрезает На Ен, обретая смелость. — Я спрашиваю, как ты сюда попал?! Я позову охрану!

— На Ен, — все еще спокойный, как удав, Мин Юнги медленно следует за девушкой к телефону на тумбочке. — На Ен, послушай меня. Это бесполезно…

— Что?! — она резко поворачивается и встречается с его глубоким изучающим взглядом.

— В Сеуле мне принадлежат шесть отелей.

— И что?!

— Этот входит в их число.

В глазах ее Юнги видит искренне удивление, а затем разочарование. Он еле сдерживает рвущийся смех и позволяет На Ен метаться по номеру, пуская в свой адрес колкие замечания. Девушка сетует на свою неосведомленность, горячность и… глупую влюбленность.

Выбившись из сил, она оседает на пол рядом с кроватью. Парень присаживается рядом с ней и тихо наблюдает. Она пытается скрыться от его внимательного взгляда, отворачиваясь и смахивая слезы.

— Чертова Корея, — говорит она тихо, но Юнги слышит, — чертов Сеул, — продолжает она, — чертов Мин Юнги, от которого не скрыться.

Юнги слышит несерьезные оскорбления в свою сторону, но ему совершенно не хочется злиться. На Ен упирается спиной в кровать и вытягивает ноги, даже не пытаясь оттянуть шелковую ткань коротких шорт. Юнги пользуется моментом и аккуратно ложиться головой на ее ноги, устремляя взор вверх. На Ен возмущается подобной наглости, но молчит, не удержавшись от поглаживания любимого лица.

— Я говорил тебе, что ты меня очень сильно возбуждаешь, когда злишься? — Юнги говорит в лоб, не боясь смутить девушку.

— А ты обо мне только в одном ключе думаешь, — На Ен и приятно, и обидно одновременно.

Мин понимает, что испортил момент. Он спешит взять ее ладонь в свою руку, чтобы успокоить и не дать встать.

— Неправда, — говорит он, и На Ен верит, отбрасывая попытки встать.

— Зачем ты приехал?

— Тебя увидеть, — честно отвечает Юнги и добавляет: — и не дать сесть в самолет, который назначен на 19:40.

— Кто ты такой, чтобы…

— На Ен, — перебивает ее Юнги и вновь смотрит ей в глаза, заглядывая в душу.

— Что?

— Ты меня любишь?

— Нет, — отвечает она, сдерживая слезы.

— Врешь? — прищуривает Мин глаза.

— Да.

Сэ И придирчиво рассматривает себя в зеркале. Живот сильно вырос, и его уже не скроешь никакой одеждой. На часах двенадцать часов дня, по дому снует прислуга, слышатся звук дрели и разговор рабочих. Сэ И спускается вниз и просит подогнать автомобиль к порогу дома. Сидеть в четырех стенах она не намерена, поэтому, надеясь на то, что Чонгук не будет сильно злиться на ее визит, она просит водителя отвезти ее в офис.

Поднявшись на семнадцатый этаж в сопровождении охраны, она проходит к кабинету мужа, привлекая всеобщее внимание. Секретарь говорит, что Чонгук вернется только через тридцать-сорок минут, потому что собрание директоров началось сравнительно недавно. Но Сэ И совершенно не против подождать. Она присаживается на кожаный диванчик и облегченно выдыхает. С недавних пор стало чуть тяжелее ходить, и поясницу сводит. Но терпеть можно.

Не найдя лучшего занятия, Сэ И кидает изучающий взгляд на секретаршу. Красивое лицо, стройные ноги, черные недлинные волосы, юбка выше колена, макияжа на лице много, но он неброский. Несмотря на честный разговор между собой и этой секретаршей, Сэ И не забывает следить за ее поведением.

Сэ И совсем не хотелось показаться избалованной, ревнивой стервой-женой Чон Чонгука. Беременность влияет на ее эмоциональное состояние, и иногда ей хочется сделать так, чтобы в офисе не было ни одного работника женского пола.

Оказавшись в женском туалете, она становится невольным слушателем пренеприятного разговора двух девушек.

— Ты видела жену президента?

— Нет, а что?

— Она недавно заявилась сюда с охраной. Видимо, решила разведать обстановку.

— А, так это она? Знаешь, я ее совсем не узнала, — на этой фразе Сэ И хмурится.

— Еще бы. Ее так разнесло. Живот уже такой большой, а еще щеки такими пухлыми стали, — пальцами девушка трогает свои щеки, стоя в кабинке.

— Понятное дело, на деньги президента едой себе рот забивает. Если они продолжают заниматься сексом, я удивляюсь, как у президента на нее встает вообще.

— Какой секс, ты что, — Сэ И слышит злую усмешку. — Она ж его раздавит.

— Эх, ну почему такой мужчина достался ей? Красивый, умный, успешный, щедрый, безумно сексуальный и очень богатый.

— Ох, и не говори, — мечтательный вздох. — Я на ее месте выглядела бы лучше, и походка у меня была бы грациознее.

— Точно! А еще я слышала, что она очень капризная…

На этой фразе будущая мать дает волю своему гневу и резко распахивает дверь кабины. Она смотрит злобно на двух девушек, что испуганно смотрят на нее в ответ.

— Вы думаете, так легко быть беременной?! — повышает она голос. — Спина болит, ноги болят. О какой «грациозной походке» может идти речь?! Кушать хочется все время, а еще тошнит иногда. А днями вообще тоскливо, пока муж на работе. Вечером приходит домой уставший, мне даже доставать его не хочется, а внимания знаете, как хочется! Множество мыслей в голове! Слабость во всем теле, головокружение. А еще плаксивость внезапная возникает! Вот, например, сейчас плакать хочется, а Чонгука рядом нет… — Сэ И стыдно плакать в их присутствии, но она не может ничего с собой поделать. Горячие слезы скатываются по ее покрасневшим щекам, она всхлипывает и направляется к выходу, придерживая живот. — Вот посмотрю я на ваши грациозные походки, когда забеременеете, — бросает она напоследок.

Секретарша Чонгука понимающе поджимает губы, провожая сердитым взглядом своих сотрудниц, и возвращается на свое рабочее место. Не дождавшись мужа, Сэ И просит не говорить о ее визите мужу и покидает здание компании. Сейчас ей очень хочется тепла и заботы, поэтому она едет в родительский дом.

Чонгук очень сильно удивляется, когда его секретарша без предупреждения входит в его кабинет. Она полна храбрости и воинственности. Она прекрасно знает, что не имеет права лезть в личную жизнь своего начальника, но женское сердце слишком чувствительно к чужим страданиям. Она решила поговорить с ним не как работник и работодатель, а как женщина и мужчина.

— Я знаю, это не мое дело, я знаю, что я могу быть уволена, но господин Чон, — начинает секретарша, Ким Ена, — Ваша жена приезжала сюда, она так и не дождалась Вас и почему-то попросила не говорить Вам о ее визите. Случился неприятный инцидент с двумя работницами отдела кадров, госпожа Чон расплакалась и покинула здание.

Чонгук сжимает подлокотники своего кресла и уже хочет приказать ей назвать имена двух обидчиц, но Ким отрицательно мотает головой и продолжает:

— Господин Чон, это сейчас неважно. Сплетницы были, есть и будут. Давайте поговорим о Вас. Целый месяц Вы были заграницей в командировке, еще последние четыре месяца Вы задерживаетесь на работе допоздна, у Вас каждый день расписан по часам. Уж я это знаю. Мы, сотрудники, стараемся от Вас не отставать, мы знаем, что все это делается во благо компании. Но, господин Чон, Вашей жене одиноко. Ей плохо, ей тоскливо, ей хочется ощущать Вашу заботу. Беременные чувствительнее раз в десять, им нужны мужская ласка и тепло. Если Вы будете уходить с работы пораньше, мир не рухнет. Подумайте над моими словами, пожалуйста.

Чонгук виновато вздыхает и решает секретаршу свою не увольнять. Он прекрасно осознает ее правоту. Именно поэтому он встает, надевает пиджак, хватает ключи и выходит из кабинета, закрывая его на ключ.

— Скажи всем, завтра рабочий день начинается с 11 утра, — говорит парень удивленной секретарше и спешит покинуть компанию.

Охрана дома сообщает, что автомобиль вернулся без Сэ И, водитель докладывает, что оставил ее у порога родительского дома. Чонгук резко поворачивает автомобиль, петляя между другим транспортом. Буквально через пятнадцать минут он останавливается возле нужного дома и глушит мотор. Мать Сэ И приветствует его, но вопросов не задает. Она кивает на второй этаж, и Чонгук направляется в комнату Сэ И.

За дверью было тихо. Он приоткрыл дверь и тихо вошел в комнату. По размеренному дыханию он понял, что она спит. Девушка лежала на своей кровати, укрывшись одеялом, иногда морща нос. На ней была его футболка. Та самая футболка, которую она надевала, пока Чонгук был в командировках. Сэ И говорила, эта футболка дарит ощущение его присутствия.

Чонгук скинул пиджак, развязал галстук, и, приподняв одеяло, улегся рядом с женой. Обычно Сэ И спит очень крепко, поэтому разбудить ее тяжело. Сейчас же она проснулась сразу же, когда услышала, как в комнату кто-то вошел. Она притворяется спящей, разворачиваясь набок. Горячая ладонь забирается под широкую футболку и накрывает живот, осторожно поглаживая.

— У тебя плохо получается притворяться спящей, — шепчет Чонгук на ухо своей жене и сильнее прижимается к ее спине.

— А ты, — начинает Сэ И, всхлипывая, — плохо выполняешь свою роль любящего мужа.

— Прости меня, — вздыхает Чонгук. Мягкий поцелуй остается на щеке, затем на шее и на плече. Сэ И ведет борьбу с собой. Ей не хочется быстро «оттаивать», показывая свою слабость, но Чонгук чувствует, как она сжала его руку под одеялом. — Я заработался, прости меня еще раз. Я даже не заметил, как ушел с головой в дела компании.

— А про беременную жену так вообще забыл, — прошептала Сэ И. — Носить ребенка под сердцем тяжело. Когда я выходила за тебя, я не думала, что буду справляться со всем совершенно одна.

Чонгуку ничего не остается, как тяжело вздохнуть и сильнее обнять свою жену.

* * *
На Ен кажется, что эта неловкая тишина, наступившая после ее «да», сдавливает ей легкие. Появилось такое ощущение, словно весь кислород исчез из номера отеля, словно эти четыре стены сближались. Девушка буквально слышала свое сердцебиение.

Почему он тяжело вздыхает? Почему молчит? Почему лежит неподвижно на ее ногах и смотрит так пристально? Ей не скрыться от этих глаз. Она прикрывает лицо ладонями и закидывает голову назад. Через щель своих пальцев она видит красивый потолок и их отражение на нем. Юнги все продолжает смотреть.

— Если бы мне кто-нибудь сказал еще год назад, что в скором будущем я первая признаюсь кому-то в чувствах, я бы посмеялась над этим человеком, — наконец, говорит На Ен тихо-тихо. — Сейчас же мне совсем не до смеха…

Она хочет встать, чтобы убежать в ванную, чтобы скрыться от его глаз, чтобы поплакать, уткнувшись в колени. Но вся его поза говорит о том, что ему очень комфортно лежать на ее ногах. И На Ен не понимает, почему ее заботит, нарушит ли она его покой или нет. Почему ей сейчас так хочется запустить руку в его волосы? Почему она его ненавидит и любит одновременно? Почему блеск его глаз так отчетливо отпечатался на ее сердце?

«Даже если это односторонняя любовь, как я улечу теперь?»

— Ты знаешь, в тот день, когда ты ушла, хлопнув дверью, я невольно сравнил тебя с ней…

— Что ты хочешь этим сказать? — спрашивает На Ен, поднимая голову.

Слезы перестают течь по ее щекам. Боль и горечь сменяются обидой и гневом.

— Дослушай, — просит он, смотря в глаза, и берет ее руку в свою. — Каждый раз я вызывал ее в центр города в квартиру, которую купил специально для «таких» встреч. Каждый раз она приезжала нарядная. Каждый раз я сидел на кресле перед окном и с нетерпением ждал того момента, когда она войдет и я скажу ей возвращаться назад. Каждый раз я таким образом кормил свою гордость и думал, что наказываю ее. Я думал, что делаю это, чтобы преподать ей урок. Но на самом деле… я просто пользовался своей властью и залечивал свою рану. Я любил ее, действительно любил. Но мое сердце пронзила сильная боль, когда она выбрала вариант богаче и перспективнее, когда она сказала, что мне нечего ей предложить и она меня бросает, несмотря на эмоции, которые мы получили, несмотря на моменты, которые мы пережили, несмотря на все слова, которые говорили друг другу. Мне было обидно. Я не мог избавиться от мысли, на которую она меня навела. Мысль о том, что я ничто, не считая моих денег. Я спрашивал себя: «Разве во мне нет ничего, за что можно полюбить?» — Юнги прервался, сильнее сжав руку девушки. — А потом я решил отомстить. Я дал ей все, чего она хотела. Я раскрыл все карты, потому что хотел увидеть, как она кусает локти. Но это не принесло мне удовлетворения. Я понимал, кто она и чего она хочет, я понимал все это. Но сердцу не прикажешь…

— У тебя остались к ней чувства до сих пор? — На Ен почти не слышит своего голоса, дыхание ее сбивается, и она прилагает большие усилия, чтобы выдавить из себя этот вопрос.

— Ты сожгла их, стерла в порошок. Ты ворвалась в мою жизнь, нарушила порядок вещей, заставила меня двигаться, — сказанное на одном дыхание застало На Ен врасплох. — Ты вырвала с корнем увядающий цветок и посадила новый. Очень красивый и пышный.

— Это значит, что ты…

— Это значит, что я люблю тебя и никуда не отпущу. Это значит, что ты переезжаешь ко мне и что университет тебе выбирать придется корейский, а не российский, это значит, что теперь каждый рассвет ты будешь встречать в уже нашей постели.

— А кто сказал, что я соглашусь? — На Ен пытается выглядеть сердитой, но улыбка так и лезет на лицо.

— А куда ты денешься? — выгибает бровь Юнги.

— Действительно, — выдыхает На Ен, когда они оба перебрались на кровать, — куда можно от тебя деться? От такого ворчливого, но такого любимого Мин Юнги.

— Слово «любимый» компенсирует моральный ущерб от слова «ворчливый», — говорит Юнги, нависая сверху. — Но мне все равно придется тебя наказать… чуть позже.

— Почему позже? Я уже настроилась, — говорит На Ен, отводя взгляд.

— Сегодня вечером ты идешь на свидание со мной, — отвечает Юнги, ухмыляясь. — Завтра мы перевозим твои вещи ко мне, послезавтра мы оформляем необходимые бумаги.

— Но до вечера же так много времени… — томный шепот в ухо Юнги заставляет его самодовольно улыбаться, ближе прижимаясь к женскому телу.

— Кое-кто недавно жаловался на то, что я думаю о ней «в одном ключе», — Юнги выгибает бровь, расслабляясь.

— Плевать, — резко отвечает девушка, и Юнги пропускает тот момент, когда его перевернули на спину и оседлали его бедра. — Я хочу тебя, Мин Юнги.

Солнце скрылось за горизонтом, легкий ветерок проникает в комнату сквозь незакрытое окно. Супруги спят на двуспальной кровати, обнявшись. Мать Сэ И тихонько приоткрывает дверь и смотрит на дочь, которая сладко спит в объятиях мужа. И женщине совсем не хочется прерывать их идиллию, но ей с мужем через двадцать минут нужно быть в центре города, поэтому она осторожно будит свою дочь.

— Сэ И, — зовет она, но дочь и в ус не дует. — Чонгук, — зовет уже зятя.

Чонгук приоткрыл глаза и увидел свою тещу. Поднявшись с кровати, он успокоил ее, пожелав веселого вечера, и закрыл дверь за супругами. Когда он вернулся в комнату, Сэ И все еще спала. Видимо, сон был крепким.

— Просыпайся, — говорит Чонгук, протягивая руку к ее лицу. Пальцы нежно оглаживают пухлые щечки. — Готов поспорить, что, если я скажу «клубника в шоколаде», ты…

— Где клубника в шоколаде? — Сэ И открывает глаза и осматривает комнату.

Чонгук сдерживает смех и помогает жене подняться. Они спускаются на первый этаж и направляются в ванную. Чонгук умывается и делает то же самое с Сэ И. Но она все равно зевает, потирая сонные глаза.

Уже на кухне парень заваривает кофе себе и чай своей жене, которая терпеливо ждет его, сидя на стуле и болтая ногами. Чонгук предусмотрительно разбавляет горячий чай, потому что знает, что Сэ И любит теплый.

Все то время, что они сидят на кухне, будущая мама почти не сводит своего взгляда с мужа. А муж, тепло улыбаясь, держит в своей руке ее руку.

Тишина не добавляет неловкости, как это обычно бывает.

— Я возьму неделю отпуска, и мы уедем в загородный дом, — говорит Чонгук, и Сэ И сразу же поднимает свою голову. — Возьмем с собой всего двух работников, чтобы они помогали нам всю неделю. Завтра сделаем плановый визит к врачу в клинику, чтобы он дал нам еще несколько рекомендаций, а потом поедем в торговый центр, купим тебе еще вещей и еще кое-что для детской. Хорошо?

— Хорошо, — кивает Сэ И, сдерживая крик счастья. — А как же клубничка?

— Заедем в ресторан? — улыбается Чонгук и, обойдя кухонный стол, целует свою жену в лоб. — Я думаю, как только тебя увидит администратор, сразу же скажет поварам готовить твой любимый десерт.

— Я настолько часто ем клубнику? — спрашивает Сэ И.

— Да, но ты не беспокойся. Переборщить с ней я тебе не дам. Ты же соблюдаешь диету, которую назначил тебе врач? — Чонгук принимает грозный вид, щуря глаза.

Сэ И кивает и прячет глаза. Чонгук указательным пальцем поднимает ее подбородок и оставляет короткий поцелуй на ее губах.

— Умница.

После ресторана супруги, насытившиеся и довольные, поехали в дом, где Чонгук провел все детство. Сэ И аргументировала свой каприз тем, что в их собственном доме круглые сутки шумно из-за работников, которые уже скоро закончат ремонт двух детских и одной игровой комнаты. Чонгук не спорит, он лишь звонит в родительский дом, чтобы попросить работников подготовить его комнату.

Приняв в душ, муж и жена нежатся в кровати. Чонгука захлестывают воспоминания. Он помнит все, что там происходило, помнит, как все начиналось.

— Помнишь ту ночь, когда я перенес тебя с пола на кровать и уложил рядом с собой?

— Помню. Мне было жутко неловко и непривычно лежать в одной постели с парнем, но ощущать чужое тепло рядом с собой было очень приятно, должна признать.

— Ты спала так крепко. И я не сдержался, — признается Чонгук. — Хоть ты и была напугана, хоть я знал, что тебя трогать нельзя, я осторожно оголил твое плечо и прикоснулся губами. Думал, мне хватит этого, но нет. Я не мог себя остановить. Губы сами поднялись к шее, а затем ты простонала. Мое дыхание сперло. Я хотел разложить тебя в тот же момент, но меня остановил твой шепот. Ты звала меня во сне, ты просила спасти тебя, ты просила тебя защитить. Мое сердце разрывалось, я не знал, что делать. Но ты сама повернулась ко мне, обняла мою руку и успокоилась, прижавшись к ней щекой. Я был удивлен, но на сердце стало очень тепло.

— В тот день… — начинает Сэ И, — я кричала твое имя и вертела головой, ждала когда ты появишься, звала тебя и отбивалась от тех идиотов. Когда голос от криков сорвался, я подумала, что тебя там и не должно было быть, что ты все подстроил: заманил меня одну в клуб и нанял тех парней, чтобы они попользовались мной, сняв на видео, которое потом отправили бы тебе…

— У меня много денег, я творю, что хочу, покупаю, что хочу. Но я не монстр…

— А потом я увидела тебя, увидела огонь в твоих глазах, когда один из них начал рвать блузку. И знаешь, я расслабилась. Потому что в твоих глазах не было безразличия. Я знала, что ты меня спасешь. Не потому, что это я, а потому что ни ты, ни твои друзья никогда бы не прошли мимо нуждающейся в помощи девушки.

— Ты права, — соглашается Чонгук, замечая, как напрягается Сэ И. — Что с тобой?

— Чонгук, я поправилась? — Сэ И поднимает свою голову и впивается взглядом в мужа.

— Да, Сэ И, ты поправилась, — честно отвечает муж, сильнее ее к себе прижимая. — И это абсолютно нормально.

— И… ты меня больше не хочешь? — спрашивает Сэ И робко. — Ты не касался меня уже два с половиной месяца.

— Милая, — вздыхает Чон, — ты ведь знаешь, что это не так. И ты прекрасно знаешь, почему я не трогаю тебя.

— Н-но я так давно не чувствовала твоих рук на своем теле. Мы ведь можем… просто…

— У меня не было секса, как ты сказала, два с половиной месяца. Если я сейчас сорвусь… Ох, пойми, что с тобой нельзя «просто» и «только». Поверь, я очень хочу тебя сейчас, а твои пухлые щеки стали моим фетишем, но нам нельзя.

— Тогда я могу, — Чонгук смотрит, ухмыляясь, на жену, которая уперла кончик языка в щеку, недвусмысленно намекая.

— И когда ты стала такой?. — шепчет Чонгук, чувствуя горячие поцелуи на своем животе.

— С кем поведешься, от того и наберешься, — как-то совсем по-детски ехидно отвечает Сэ И прежде, чем лизнуть розовую головку вставшего члена мужа. — Как же вкусно…

— Ты меня с ума сведешь, — Чонгук кусает губу и встречается взглядом с женой, которая в этот момент сосет его член с большим усердием.

— Отлично, — отвечает девушка, выпуская горячий орган из своего рта, — потому что ты меня уже давно свел с ума.

— Очевидно, мои родители в тебе души не чают, — усмехается Намджун, устроившись удобнее в кресле.

— Зато от тебя ноль эмоций, — фыркает себе под нос Со Ыль.

Они только что пришли с семейного ужина, на котором Со Ыль действительно получила море внимания со стороны будущей родни. Но половину этого внимания она с удовольствием бы променяла на ласку будущего мужа. В последнее время Намджун кажется рассеянным и отстраненным, он почти не уделяет свое время Со Ыль, и поэтому девушка страдает от недостатка внимания. Но подойти и спросить, в чем проблема и что его гложет, она боится. Еще больше она боится того, что все, что происходит между ними, на самом деле окажется фальшью, фиктивными отношениями, на которые с самого начала рассчитывали обе семьи.

Окунувшись в свои размышления, Со Ыль не замечает подошедшего к ней Намджуна. Она вздрагивает от его голоса и пытается уловить смысл сказанных им слов.

— …завтра в восемь вечера, — последнее, что она слышит перед тем, как проводить взглядом его уходящий силуэт.

Приготовившись ко сну, девушка сидит на кровати и прожигает взглядом дверь. Обычно ее жених заходил к ней в комнату и желал ей спокойной ночи. Со Ыль успокаивает себя тем, что он, наверное, не заметил того, как она околачивалась вокруг него и постоянно нарочно зевала, но когда она выходит из комнаты и спускается на первый этаж, ей сообщают, что Кима в доме нет. Не зная, что думать, и не зная, куда он мог направиться в столь поздний час, она решает ему позвонить.

— Алло? — в ответ Со Ыль слышит сильный шум и громкую музыку. — Н-намджун?

— Намджун? — переспрашивает женский голос. — Джуни, это тебя… А где Джуни? — Со Ыль терпеливо ждет, когда ей ответит тот, кто ей нужен. — Ой, — девушка на том конце фальшиво смущается, хихихнув, — а Джуни ушел в туалет… по делам.

Сон как рукой сняло. Со Ыль откидывает телефон, который ударяется о стену и падает на пол. Но девушка этого, казалось, не замечает. Она лишь думает о том, почему Намджун поехал в клуб и почему не дал ей знать.

— Он ведь не любит клубы. Если он там, значит, это должно быть запланировано.

Поэтому она обзвонила подруг, чтобы спросить у них, где находились их мужья/женихи. Ответ ее совсем не устроил, ведь, как и полагается поздно ночью, все они спали. А это значит, что Намджун в клубе находился один.

— Обычно он один не ходит туда.

В доме стояла тишина: все работники дома, закончив со своими обязанностями, разошлись по домам. Со Ыль принесла плед и накинула его на себя, присев на большой диван в гостиной. Взгляд ее уперся в просторный темный коридор. Она смотрела туда в надежде, что свет зажжется, оповестив о возвращении владельца дома. Так прошло около двух часов, но свет так и не зажегся, а красная мигающая лампочка, датчик системы безопасности, раздражала взор.

Живот громко урчал, голова кружилась, но девушка упорно игнорировала это. Только лишь тихое мурлыканье котенка, которого она подобрала две недели назад на улице и поселила в доме, и который запрыгнул на диван, устроившись клубочком у ее телефона, заставило ее посмотреть на время.

3:52 AM

Со Ыль осознает, что она и глазом не успела моргнуть, как три часа ожидания пролетели. Тогда она решает вновь позвонить своему жениху, но оператор отвечает, что абонент временно недоступен.

Взволнованная, растерянная и обеспокоенная, она на ходу одевается, чтобы поехать за Джуном, но потом понимает, что не знает названия клуба, и оседает на пол. Там она и засыпает, прижав к груди телефон.

Вот это точно конец

Открыв глаза, Со Ыль ощущает непривычное чувство легкости и невесомости. Взгляд приоткрытых глаз устремляется в движущийся потолок, слух улавливает мяуканье голодного котенка совсем рядом.

Вернувшийся домой к семи утра Намджун видит испуганный взгляд работников и лежащую на полу в прихожей невесту. Он присаживается рядом с ней и с облегчением понимает, что та просто спит. Свой вопрос ей он задаст попозже, а пока он поднимает ее на руки и несет в комнату на третий этаж.

Со Ыль глотает обиду и смотрит на своего жениха, который медленно снимает с нее верхнюю одежду, в которой она собиралась вчера (сегодня) пойти искать его. Намджун молчит, просит зашедшую в комнату горничную покормить бедное животное и намеревается покинуть спальную, когда его настигает голос лежащей девушки:

— Я ждала тебя до половины пятого утра, я обзвонила твоих друзей, несмотря на поздний час, я даже побеспокоила твоих родителей. Я звонила тебе, но только на пятый раз трубку подняли, но не ты, — говорит девушка, сжимая шелковую простынь. — Ты мне ничего не обещал, и я даже не знаю, кто я тебе на самом деле, я не знаю, что было между нами, но я думала, это было по-настоящему… Ты должен был сразу дать мне понять…

— Со Ыль, — перебивает девушку жених и смотрит прямо в глаза, она же в который раз убеждается, что слышать свое имя из его уст очень приятно, — то, что между нами, нельзя назвать любовью. Я не люблю тебя. Пока, — выделяя последнее слово, Намджун подходит к двуспальной кровати и снимает с себя пиджак, присаживаясь. — Но все это искренне. Если бы ты не была мне хотя бы интересна, тебя бы не было в этом доме и мы бы не планировали свадьбу в следующем месяце.

— Я знаю, где ты был. И… и я не имею право запрещать тебе ходить в клуб, но почему так внезапно, почему один и почему так поздно?

— Я не хочу тебе врать, Со Ыль, — Намджуну стыдно, он не знает, что будет, если он скажет правду, но, тем не менее, он считает, что сказать ее необходимо. — Я привел девушку в пентхаус, и мы почти переспали.

— Т-ты ч-что… а к-к… о… так… — Со Ыль двух слов связать не может. Она не может описать свое состояние, и Намджун видит это. — Я не знаю, что сказать.

Со Ыль теряется в своих ощущениях. Раньше она такого никогда не испытывала. Ей хочется и плакать, и кричать, и истерически смеяться, и драться, и забиться в угол. Намджун молча наблюдает за ее внутренней борьбой, вздыхая. Да, он сам не в восторге от себя. Но лучше самому рассказать ей сейчас, чтобы она не узнала это от постороннего человека.

— Ты знаешь, я бы не привел домой незнакомку. Та девушка, она… я любил ее когда-то. Узнав о том, что она вернулась в Сеул, я захотел увидеть ее. Как раз вчера ночью я резко осознал, что любил, а не люблю до сих пор. Со Ыль, ты мне нравишься, — Намджун улыбается. — Глупо говорить «ты мне нравишься», когда свадьба на носу, но ты ведь знаешь, что у нас немного иная ситуация.

— Такое странное чувство, — отвечает девушка, голову не поднимая. — Мне тебя и ударить, и обнять хочется.

— Понимаю, — усмехается Намджун, назад не отсаживается. — И то, и то заслуженно.

— Намджун, — Со Ыль, наконец, поднимает голову и смотрит уверенно ему в глаза, — расскажи мне все, пожалуйста.

— Мне было двадцать, я учился на последнем курсе Высшей школы экономики в Лондоне. Там учатся либо действительно умные, либо действительно богатые. Так получилось, что я сдал вступительные на «отлично», хотя отец отправлял меня туда, будучи убежденным, что я все равно буду учиться за деньги и вступительные — это формальность. Таким образом, я, несмотря на деньги отца, учился на бюджете. Школа мне очень нравилась, общежитие было достойным. Я делил комнату с парнем, он был американцем корейского происхождения. Учиться было трудно, поэтому я старался ни на что не отвлекаться. Видимо, из-за моей молчаливости и из-за того, что я учился на бюджете, остальные студенты принимали меня за обычного книжного червя вплоть до последнего курса. Вернувшись в школу на последний курс, я невольно стал подмечать, что на меня стали обращать внимание. Сначала было странно, но потом я привык и даже был доволен этим. Юный и неопытный, тогда я не понимал, что девушка, которой я восхищался на протяжении трех лет, обратила на меня внимание только потому, что мой сосед по комнате узнал о том, что я не просто умный, но и состоятельный, и рассказал об этом своим друзьям, а те своим друзьям… И пошла цепная реакция. Девушки мне улыбались, парни пожимали руку и приглашали на вечеринки. Но когда ко мне подошла и улыбнулась она, я рассыпался, как карточный домик. Мое сознание кричало мне: «Намджун, соберись!» Но я не слышал. Я делал ей домашние задания, оправдывал перед учителями, пользуясь своей репутацией, покупал дорогие подарки. Я думал, мы были в отношениях. Но так думал я один, закрывая глаза на отметины на ее шее, хотя она даже не пыталась их скрыть. Однажды после бессонной ночи я твердо решил выяснить все, поговорить с ней с глазу на глаз…

* * *
5 years ago

School of Economics

London, the UK

— Не заморачивайся по этому поводу, — обращается к Намджуну его сосед по комнате. — Просто порви с ней и все. Говорят, она попрыгала на всех членах парней с толстыми кошельками.

— Не говори так о ней, — Намджун кидает на него взгляд, полный злобы, и сжимает кулаки. — Она красивая, добрая, милая и… умная. Нам нужно серьезно поговорить и все выяснить.

— Ну-ну, — хмыкает парень в ответ. — Вон твоя принцесса идет.

Держа в одной руке учебники и тетради, девушка, чье имя было Карэн, шла неторопливо к Намджуну, улыбаясь ему широко. Убрав мешающийся локон за ухо, Карэн положила учебники на подоконник и крепко обняла парня. Намджун в тот же миг забыл обо всем. Он смотрел на нее влюбленно, смотрел с искренним восхищением. И девушка все это прекрасно видела, пользовалась этим, качественно играя свою роль.

— Джуни, — наконец, заговорила она, заставив сердце Намджуна забиться сильнее, — давай проведем сегодня вместе вечер. У меня появилось свободное время.

Намджуну бы нахмуриться, посмотреть ей в глаза и ответить строго: «Нет».

Но вместо этого парень просто чувствует, как у него все внутри плавится. Он быстро кивает и даже не пытается подавить глупую улыбку.

— …после ресторана я намеревался погулять по городу вместе с ней, сделать общие фотографии, но она повела меня в отель. Я, правда, никогда не настаивал, никогда не намекал, да и не думал я о сексе в то время. Я просто хотел узнать ее получше, провести с ней как можно больше времени, ведь это было первое наше полноценное свидание, — Намджун усмехнулся и подумал, что многие люди не поверили бы его словам из-за распространенного стереотипа, что мужчины думают лишь о том, как залезть девушке под юбку. — Я не чувствовал сильного желания, не испытывал страсти. Она практически все делала за меня, я лишь смотрел на нее влюбленными глазами. И в самый ответственный момент, — Намджун выдохнул и, посмотрев Со Ыль в глаза, продолжив: — у меня не встал. Я знал, что это из-за волнения, из-за того, что я думал не о том, о чем обычно думают мужчины перед сексом и во время секса, и, возможно, из-за неопытности. Но она, сделав свои выводы, расстроенная и раздраженная вышла из номера, оставив меня одного. Хоть я и был уверен в том, что с потенцией у меня все хорошо, я все же обратился в клинику на следующий день. Как я и ожидал, мне сказали, что я здоров. Помню, как держал в руках ту чертову справку из клиники, выходя оттуда, и радовался, собирался лететь со всех ног к Карэн. Я очень хотел оправдать себя. Уже сидя в автомобиле, я написал ей сообщение с просьбой о встрече…

Н: Привет… Это Намджун. Я хочу поговорить о том, что было вчера. Мы можем встретиться?

К: Боюсь, она немного занята.

Н: Кто это?

К: Это *****. Она мне все рассказала. Бедняжка пожаловалась на то, что член ее «парня» не работает, поэтому я решил помочь ей.

Н: Я не верю тебе! Где Карэн? Отдай ей телефон.

К: Я же сказал, что она немного занята.

Фотография

— …я написал Карэн, но мне ответил мой сосед по комнате. Я думал, они как-то оказались вместе, и он взял ее телефон, но потом он прикрепил фотографию… Он трахал ее сзади в коленно-локтевой, держа за волосы. Не могу сказать точно, что чувствовал в тот момент. Наверное, я был сбит с толку. И… такого хода я уж точно не ожидал. Странным было то, что мои чувства к ней не угасли, я придумывал ей множество оправданий, продолжал искать с ней встречи. Но она словно поставила на мне крест, — Намджун вновь отвел взгляд, подняв голову вверх. — Я был влюбленным идиотом, который закрывал глаза на все. К тому времени, когда я сдал все выпускные экзамены, в моем сердце до сих пор зияла дыра, несмотря на то, что я был известен всему кампусу как умный и богатый импотент, — нечитаемое выражение лица Со Ыль смутило парня. — Да, неудобно говорить тебе такое, но я хотел, чтобы ты знала.

— Я… на самом деле я искренне тебе благодарна за то, что решил этим поделиться со мной, — девушка мягко улыбнулась и перекочевала на колени своего жениха. — Я очень рада тому, что ты больше ничего к ней не чувствуешь. Потому что эта… кхм… она не заслуживает такого мужчину, как ты. Эти прошедшие пять лет сильно изменили тебя, — Со Ыль обхватывает руками лицо мужчины и сокращает расстояние между их телами. — Теперь ты осознаешь свои ошибки. Ты уже нет тот неопытный парень, который позволял какой-то… девушке вытирать об себя ноги. Я знаю, ты сможешь дать отпор, но… — хитрый взгляд карих глаз завораживал, подчиняя себе, — на сегодняшнем вечере предоставь это мне. — На вопросительный взгляд Со Ыль отвечает: — я знаю, что она там будет, Намджун. И именно поэтому мы с тобой едем выбирать мне самое красивое платье.

Намджун не задает вопросов, лишь мысленно пожимая плечами, и просит подать автомобиль к порогу дома. Со Ыль надевает свободную футболку, обувает ноги и выходит из дома, сразу же запрыгивая в машину, где уже сидит Намджун. Всю дорогу до торгового центра он внимательно смотрит на свою невесту, в надежде разгадать ее план. Но ее довольная ухмылка и светящиеся азартом глаза отвлекают его. Наконец, не выдержав, парень все-таки задает волнующий его вопрос, привлекая к себе ее внимание.

— Получается, тебе не понравилось платье, которое доставили сегодня? — Намджун выгибает бровь, не сводя с нее взгляда. — Его ведь на заказ делали.

— Конечно, оно мне понравилось, но я оставлю его на другой случай, — Со Ыль подмигивает своему жениху. — Просто я хочу купить платье с тобой. Ну, знаешь, как в дорамах бывает?

— Но ты ведь не любишь, когда тебя фотографируют? А фотографировать будут… Стоп. Я, кажется, понял тебя, — говорит Ким и просит водителя остановить у главного входа.

Когда оба выходят из машины, Намджун неожиданно берет девушку за руку, дав сигнал трем охранникам следовать за ними. Со Ыль отмахивается от смущения, выпрямляет спину и крепче сжимает руку любимого мужчины.

* * *
Ю Рим

Высокий потолок украшает множество лампочек, а в самой середине висит огромная люстра. Я любовалась ее величественностью с того момента, как мы вошли в банкетный зал.

Девочки выглядят просто превосходно и держатся достойно. Все ребята сохраняют спокойствие, кроме Тэхена, который места себе не находит от волнения. Даже Джихи не может его успокоить.

— Может, все же надо было дома остаться? — спрашивает Тэхен у нас всех.

— Ребят, объясните ему уже, что все будет хорошо, — жена Тэхена тяжело вздыхает, скрещивая руки на груди.

— Тэ, сегодняшний вечер очень важен. Нам всем нужно здесь присутствовать. И ты не можешь уйти в самом начале, — все взгляды обращаются на самого старшего, который прижимает меня к себе еще ближе.

— Правда, Тэхен, с вашими малышами все будет хорошо. Мы здесь всего на два с половиной часа, — добавляю я, поддерживая своего мужа.

— Тэхен, — говорит Чимин, — ты к дому пятьдесят человек приставил, а в детской пять профессиональных нянь на двух малышей. Ты все еще переживаешь?

— Но что если… — Тэхен открывает рот, но не успевает продолжить свою мысль.

— Никаких «если», Тэ, — Хосок подходит к нему, по-дружески хлопая по плечу. — Выкинь плохие мысли из своей головы. В конце концов, в «свет» тоже нужно выходить.

Очень приятно смотреть на то, как ребята поддерживают друг друга. Эта дружба крепчает с каждым днем. И я считаю честью для себя быть частью их большого и дружного круга. Я возьму на себя смелость назвать их «семьей».

Когда я выхожу из уборной, я чувствую на себе чей-то пристальный взгляд и решаю не оборачиваться. Что-то мне совсем не хочется узнать, кто за мной пристально следит. Поэтому быстро пробегаюсь глазами по гостям в поисках своего мужа. Джин разговаривает с каким-то седовласым мужчиной, рядом с которым стоит эффектная женщина средних лет. Отвлекать его я не хочу.

— И что же ты тут делаешь? — внезапно за моей спиной раздается мужской голос, который я слышала в своих самых страшных кошмарах. — Как тебе удалось из борделя переместиться сюда?

Только не это.

* * *
Ю Рим отчаянно пытается не заплакать. Не поворачиваясь к нему, она собирается уйти, но он обхватывает ее руку и резко разворачивает к себе лицом.

Надо надеть на лицо маску.

— Что Вам от меня надо? — говорит со стиснутыми зубами, собирая всю имеющуюся храбрость.

— Это же ты, — утверждает мужчина, всматриваясь в лицо. — Я уверен, что это ты… Думаешь, надела шелк и дорогие украшения и стала девушкой из светского общества? Знай, что грязь ни отмоешь, ни прикроешь. Ты в ней тонешь.

Он специально это делает: говорит громко, чтобы привлечь внимание гостей. А она теряется под пристальными взорами окружающих людей, ломается внутри, слыша мерзкие перешептывания.

— Что Вы себе позволяете?! — Сэ И тяжелой походкой подходит к ним, подзывая к себе охрану. — Как Вы смеете так обращаться с девушкой?!

Девушке хочется заплакать, но уже от счастья, когда она видит, как окружают ее подруги. Сердце восстанавливает свой ритм, и она выдыхает, чувствуя защиту своих друзей.

— Она не девушка. На самом деле она подс…

— Молчать! — Сэ И резко перебивает его, не давая закончить свое оскорбление. Ю Рим же вырывает свою руку из его сильной хватки. — Мне нельзя волноваться. А Вы! Вы действуете мне на нервы… Ох, мне нехорошо.

Актерские навыки Сэ И как всегда на высоте. Она опирается на подругу, махая себе рукой и притягивая всеобщее внимание к себе. Ю Рим подыгрывает ей, делая встревоженное лицо.

— Из-за Вас моей беременной подруге стало плохо! — возмущенно кричит, вводя ненавистного мужчину в ступор.

— Если играть, то играть жестко, — шепчет Сэ И подруге на ухо незаметно для всех. — Что же это такое, ах!. — она театрально вздыхает, хватаясь за живот.

— Охрана! — кричит Хе Сон, кивая Ю Рим. — Охрана! Заберите этого грубияна отсюда! Какой кошмар!

— Это не моя вина! — оправдывается он. — Я разговаривал с тобой! Ты! Хватит делать вид, что не знаешь меня. Я-то знаю, из какого борделя ты выбралась!

Победная ядовитая улыбка бьет ей в самое сердце. Она вновь ощущает презрительные взгляды гостей, слышит, как перешептывания становятся все громче и чаще. Ей хочется исчезнуть, убежать, скрыться.

Почему все это происходит с ней?

От необдуманного решения ее спасает теплая мужская ладонь на плече. Она тут же хватается за Джина. Ведь только его объятия могут предотвратить начинающуюся истерику. В глазах бушующая агрессия вперемешку с сумасшествием.

— У Вас какие-то проблемы? — Джин отстраняется от жены и подходит ближе к мужчине. — Извольте дать объяснение своему поведению, уважаемый, — последнее слово он проговаривает медленно, сжимая кулаки.

— Проституткам тут не место, — уверенно заявляет он, вызывая всеобщие охи и ахи. — Я узнал ее!

— Простите? — Джин склоняет голову на бок, и на лице уже ни намека на улыбку. — Вы понимаете, что Вы сейчас сказали?

Юнги резко подлетает к хену, успокаивая и не позволяя гневу взять верх над разумом. Чимин отзывает охрану, чтоб успокоить толпу. Чонгук расстегивает пиджак, взъерошивая челку. Взгляд его глаз падает на жену, которой от сложившейся ситуации действительно становится плохо. Он просит Джихи помочь Сэ И, а сам подходит к незнакомому мужчине, который является причиной шума.

— Ты сейчас оскорбил жену моего многоуважаемого хена, владельца KIM Industries, и расстроил мою беременную жену, — громкий мужской голос разносится по залу. — Ты знаешь, что тебе за это будет?

— С чего ты взял, что она сама знаешь кто? — строго переспрашивает Юнги, опуская оскорбление.

— Я уверен, мне кажется… — начинает мужчина, тушуясь под злобным взглядом самого старшего Кима.

— Ах, тебе кажется… — усмехается Джин, хватая мужчину за грудки. — Может, тебе глаза промыть? Так я тебе их промою. Но сначала извинись, ублюдок, — шипит Джин, бросая мужчину к ногам жены. — Извиняйся. И не дай Бог она тебя не простит…

— Эй, парень, лучше извинись, — вставляет свое слово Хосок, складывая руки на груди.

— Джин, милый, — Ю Рим зовет мужа, заглядывая в его глаза, — все в порядке.

— Нет, не в порядке, — громко отвечает Джин, чтобы ни у кого не осталось сомнений насчет Ю Рим. — Этот кусок говна оскорбил тебя! А почему? Потому что ему показалось… потому что ему, *****, показалось. Замечательно. А знаешь, что кажется мне? Мне кажется, колумбийский галстук тебе очень подойдет.

Услышав вескую угрозу, мужчина тут же согнулся и принес извинения, сказав, что обознался и что ему очень жаль. Ю Рим, пожелав прекратить этот цирк, быстро кивнула и обняла мужа. Успокоившись, она привела дыхание в норму и улыбнулась, но только знак, который подал ее муж охране, ей совсем не понравился.

— Что мы пропустили? — Ким Намджун в сопровождении своей невесты подходит к своим друзьям и счастливо улыбается. — Это не я. Это Со Ыль к визажистам придиралась.

— Я не придиралась. Я лишь попросила сделать мне новый макияж, потому что первый вариант мне не понравился, — Со Ыль дует губу и хмурит брови, устремляя взгляд в пол.

Через несколько минут, когда друзья расходятся по залу в разные стороны, хватка намджуновой руки твердеет. Девушка смотрит на него недоуменно, а потом переводит свой взгляд на девушку, на которую смотрит ее жених. Со Ыль не нужно быть гением, чтобы догадаться, что это именно она, девушка по имени Карэн.

— И что ты только в ней нашел? — бурчит себе под нос девушка, но Намджун слышит.

— Я любил ее, Со Ыль, — обращается к ней мужчина, — а когда любишь одну, другие блекнут на ее фоне.

Со Ыль отвечает ему неловкой улыбкой, крепче сжимая руку. Она ждет, терпеливо выжидает определенного момента, когда соперница сделает первый шаг. Все ее нутро клокочет от ярости, которую с каждой минутой все сложнее удерживать.

— Какие люди, — Карэн бросает на Намджуна хищный взгляд, подходя к нему легкой походкой. — Ким Намджун. Слишком часто мы с тобой видимся, однако.

— Я тоже рад тебя видеть, Карэн, — равнодушию мужчины можно только позавидовать. Он бросает на нее незаинтересованный взгляд, зная, что это заденет Карэн. — Я смотрю, у тебя новый спутник.

— Так, — отмахивается девушка, — очередной поклонник, который от меня без ума. Прямо как ты.

— Милый, может, ты представишь меня? — подает голос Со Ыль, улыбаясь самой яркой и милой улыбкой, на которую только способна.

— Это моя старая… знакомая, — представляет он девушку своей невесте, хотя знает, что в этом нет никакой нужды. — Карэн, познакомься с Со Ыль, моей невестой.

— Ах, невеста… — медленно тянет Карэн, даже не пытаясь скрыть агрессию. В этот момент Намджун видит, как к ним подходят знакомые, с которыми он учился пять лет назад. — А твоя не-вес-та знает, как мы вчера…

— Знает. Я решил ей признаться, — выдавливает из себя он, не поддаваясь провокации.

— А, так вы про это, — отзывается Со Ыль и льнет к Намджуну ближе. — Я все понимаю. Мимолетная страсть, остатки чувств… Но, знаете, Карэн, если Намджун говорит, что беспокоиться не о чем и что это ничто для него не значит, значит, беспокоиться действительно не о чем.

«Просто к шлюхам не ревнуют», — Со Ыль усмехается своим мыслям и смотрит на мужчину искренним влюбленным взглядом.

— Ах «ничего не значит», — злится Карэн, но настрой не теряет. — Да, действительно. Ведь Ким Намджун до сих пор не избавился от своей «болячки». Представляю, как Вам, Со Ыль, тяжело приходится. Мне Вас жаль.

Невеста Намджуна внутри закипает от злости, взглядом девушку испепеляет, замечая гадкие ухмылки стоящих рядом незнакомых ей мужчин. Намджун же за талию ее к себе тянет, в макушку целуя. Успокаивает.

— Милый, о какой «болячке» она говорит? — удивленный взгляд приводит Карэн в восторг, заставляя победную улыбку украсить лицо. — Я чего-то не знаю?

— Ну как же, — отвечает за Намджуна девушка, победно ухмыляясь, — неужели вы еще не… кхм… делили ложе?

— Я думаю, наша интимная жизнь Вас не касается, — резко отрезает Со Ыль, но улыбку с лица не убирает. — Но, уж поверьте, с «этим» у нас все в порядке. А если Вы намекаете на то, что произошло вчера и в далеком прошлом, то… ну что я могу сказать. Кажется, Намджуну никогда не нравилось подбирать «остатки».

Намджун еле сдерживает себя от громкого смеха. Он с огромным удовольствием смотрит, как победа на лице Карэн сменяется смятением и стыдом, как неловко кашляют его знакомые и медленно удаляются. Ким говорит сам себе, что похвалить свою невесту прямо здесь нельзя — не так поймут, поэтому он лишь кладет свою ладонь на ее плечо и без особого старания притворяется недовольным, что Со Ыль, конечно же, замечает.

— Малыш, полегче с выражениями.

Карэн прекрасно слышит фальшь в словах Намджуна, видит его слабую, почти незаметную улыбку и отступить себе не позволяет.

— Ты меня сейчас меня «остатками» назвала? Ты хоть знаешь, кто я такая? — Карэн гордо поднимает голову, выпрямляясь. — Да мне такой, как он, не нужен, — смеется она, добавляя: — ни поиметь нормально не может, ни ребенка подарить.

— Поверь мне, милочка, — Со Ыль снимает с себя маску невинности, являя свой гнев, — таким, как мой жених, такие, как ты, не нужны. Что было в прошлом, там пускай и остается. И в «работоспособности» Джуна не сомневайся. — Девушка подходит вплотную к сопернице и шепчет ей на ухо, но выходит достаточно громко для того, чтобы Намджун услышал: — трахает он, как Бог, а член его такой вкусный, что ни один леденец не сравнится.

Намджун воздухом давится, глаза округляя. Удивлению его нет предела. И к счастью, оно остается незамеченным. Но его это сейчас не беспокоит: он в свои воспоминания забирается, роется, пытается вспомнить хоть один раз, когда они с Со Ыль занимались сексом, но не выходит.

Может, потому что они еще и не занимались сексом.

— И знаешь, Карэн, — Со Ыль отходит от нее, откровенно насмехаясь, — когда у мужчины не встает, то это не причина бежать и рассказывать всем, что он импотент, потому что такое тоже бывает, когда дело в женщине, а не в мужчине. К тому же, я Намджуна понимаю. Готова поклясться, что, будь я мужчиной, у меня бы на тебя не встал.

Намджун опять же усмехается, мысленно невесте своей «пять» дает, восхищаясь.

«Только подойди к нему еще раз, стерва», — думает Со Ыль, ноготки свои воображаемые убирая.

* * *
Five years later

Jeon Family Mansion

5 PM

— Нет, ну ты видела его?! — возмущается Чонгук, от злости дверью кабинета своего хлопая. — Вот мелкий говнюк!

— Успокойся, родной. Он всего лишь ребенок, — Сэ И успокаивает мужа, на колени его присаживаясь и руками за шею обнимая.

— Да плевать я на это хотел! — отвечает Чон, постепенно остывая. — Ты видела, что этот маленький черт делает? Каждый раз, когда я приезжаю забирать мою маленькую принцессу из детсада, я вижу, как этот маленький говнюк тыкает в нее своими ублюдскими пальчиками, которые мне отрезать хочется. Вот гад мелкий…

Сэ И громко смеется, лицом утыкаясь в шею мужа.

— Может, она ему нравится, вот он и пытается ее вниманием завладеть, — девушка предполагает, задумчиво подбородок почесывая.

— Не вырос еще, — бурчит Чон. — Проверь там, готова ли моя принцесса. Нам скоро выезжать.

— Как скажете, Ваше Величество, — Чонгук, улыбаясь, смотрит, как жена делает поклон и быстро удаляется.

— Вон, к завтрашнему утру жду у себя на столе список лучших тренеров страны по самозащите, — обращается к своему помощнику мужчина.

Чон Чонгуку совершенно не нравится то, что его дочь не дает сдачи.

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org