Автор : "Retinox"
Название книги: Умереть и полюбить (СИ)
Читать на сайте: https://mir-knigi.org/author/retinox/umeret-i-polyubit-si

========== Пролог ==========

Сколько я себя помню, я всегда вызывала недовольство у окружающих: родителей, учителей, друзей, если таковыми можно назвать людей, стремящихся получить от дружбы со мной только выгоду для себя. Все преследующие меня в этой жизни проблемы, так или иначе, связаны с тем, что родилась я не с тем полом — девочкой, хотя родители так хотели мальчика. Упорно, из года в год, отец с матерью пытались сделать сына, наследника, но, назло обоим, рождались почему-то только девчонки. Как итог, у родителей получились трое дочерей и я, как последняя и самая неудачная попытка. «Почему самая неудачная?» — спросите меня вы. Отвечу: потому что после меня мама больше не могла иметь детей. И отец, повздыхав, решил приложить все силы, чтобы воспитать из меня достойного наследника.

В то время как моих сестер баловали и покупали новые игрушки, платья и заколки, меня обряжали в неизменные штаны, обстригали мои каштановые волосы, а вместо красивой Барби давали в руки конструктор и машинки, утверждая, что это развивает логическое мышление.

«И вообще, ты уже большая! Зачем тебе эти куклы?» — говорили они, забирая из рук плачущего ребенка украденные у сестер игрушки.

Когда мои сестры ходили на уроки танцев и фортепиано, отец, взяв за руку, упорно вел меня сначала на плаванье, а затем на борьбу. Всё это здорово сказалось на моем телосложении: со спины — ну вылитый пацан. Как сейчас помню дикую детскую обиду, когда меня впервые обозвали мальчиком на улице. Но ведь я девочка! Де-воч-ка!

Скажу, что занятие спортом, а в частности кикбоксингом, пошло мне на пользу, здорово закалив мой дух. Дома, на улице, в школе никто не смел обозвать меня или обидеть, без риска заполучить хороший фингал под глазом. Я всегда и везде могла дать отпор. Поначалу делом, а в старших классах уже и словом. Благо начитанность хорошо подвесила мой язык.

Всё изменилось, когда мне исполнилось шестнадцать, и к нам в класс перевелся новый мальчик. Как сейчас помню, его звали Митя и был он очень красивый: высокий блондин с голубыми глазами, в глубине которых просыпалось солнышко всякий раз, когда он кому-нибудь улыбался. Помню, как он первый раз посмотрел на меня и улыбнулся, и мир вокруг меня замолчал… Настолько глубоко и сильно было мое потрясение. Именно тогда я захотела сделать из себя нормальную девочку, а не то подобие недомальчика, что вылепили из меня родители.

Сначала я отрастила волосы, потом отвоевала себе юбку. В финале состоялось грандиозное сражение между мной и моим отцом за право пользования косметикой. Заломив отцу руку за спину и проведя болевой прием, я надолго отбила желание прятать мою косметичку и выкидывать помаду в мусорное ведро.

Но какие бы титанические усилия я ни прилагала к изменению своей внешности, как бы тщательно ни накладывала макияж, мальчики в моем окружении ни в какую не хотели видеть во мне девочку, ну или хотя бы особь женского пола. Слишком долго они ассоциировали меня с грозным бойцом, ломающим носы и нещадно наставляющим синяки всем, кто посмеет косо взглянуть или посмеяться.

Не знаю, сколько бы еще длилась подобная жизнь, полная всеобщего недопонимания, если бы со мной не случилось одно происшествие, полностью перевернувшее, в прямом и переносном смысле, всё мое существование.

========== Глава 1. Авария. ==========

— Оля, принеси мне лестницу из сарая, хочу оборвать виноград, — прокричал мне отец, заглядывая с улицы в распахнутое настежь окно.

Глубоко вздохнув, я повернулась к сестре, сидящей за компьютером за просмотром очередной яойной манги.

— Алин, давай вдвоем, а то у меня от этих тяжестей уже спина болит, — решилась попросить я.

— Ты что, с ума сошла?! — Выпучив от возмущения глаза, тут же подбежала мама, — Алинка еще не рожала даже! Куда ей тяжести поднимать? Сама иди, неси!

В очередной раз офигев от своих родителей, я только покачала головой и встала из-за стола.

«А мне значит рожать не надо? Я значит не девочка? Да я вообще младше Алинки на целый год!» — как всегда мысленно взбунтовалось мое Эго. Вслух я уже замучилась спорить и что-либо пытаться доказывать родителям. Уже до чертиков надоело выслушивать в ответ упреки в черствости и бездушии.

«Блин, как будто я не человек!» — снова проныло что-то внутри.

Кряхтя и морща губы от ноющей боли в пояснице, я всё же вытащила многострадальную лестницу из сарая, аккуратно выставляя под виноградной беседкой.

— Правее смести, — буркнул отец, пристально взглянув на меня. От его тяжелого взгляда я поморщилась, снова внутри всколыхнулась противная склизкая муть обиды и непонимания, за что родители так строги со мной. — Чего морщишься? — спросил он, удивленно поднимая брови.

— Ничего, — как всегда хотела замять неприятную для себя тему я. Но противное серое нечто снова всколыхнулось внутри и, насильно разомкнув мой рот, произнесло моим голосом:

— Хотя нет, есть чего! Сколько можно?! Сколько, блядь, уже можно напрягать меня работой, которую под силу только мужику здоровому выполнять?! Я что, не женщина, по-вашему?! — в громком голосе проскочили истеричные нотки, от чего я снова нахмурилась.

— Я, может, тоже хочу иметь мужа, детей! За что такое обращение со мной? Почему вы меня так ненавидите? Чем я провинилась?!

Глаза отца затуманились гневом.

— Не смей повышать на меня голос! Что за чушь ты несешь?! И хватит материться! — с этими словами он развернулся, всем видом показывая, что разговор на этом окончен.

— Нет! Не поворачивайся ко мне спиной! Мы еще не закончили, — прошипела я, хватая отца за плечо и насильно разворачивая.

Отмахнувшись, он попытался скинуть мою руку, но наткнулся на жесткий захват.

— Перестань! Ты делаешь мне больно! Я что ли виноват, что вместо сына бог послал мне тебя?

В очередной раз охренев от такой наглости, я оттолкнула отца от себя.

— А что, другие дочери ни в чем не виноваты? Только я, получается? — скептически усмехнулась я.

— Другие… они родились девочками. А ты… Когда тебя вынесли из родильного блока и я услышал твой крик, я был уверен, что у меня родился долгожданный сын — столько силы было в этом крике. Стены просто сотрясались. Я так обрадовался, что моя мечта, наконец, сбылась. А когда услышал от медсестры: «Поздравляю, у вас дочка», — чуть не умер на месте. Всё, о чем мечтал, рухнуло в один миг. И потом, когда врач сказал, что маме больше нельзя рожать, я понял, что ТЫ должна стать для меня сыном.

Всю эту историю я слышала уже не один раз. Сердце предательски кольнуло, а серая муть внутри снова заворочалась, к горлу подкатил горький комок гнева.

— Но почему я должна страдать из-за ваших неосуществившихся надежд?! Я хочу жить своей жизнью! Не вашей! Своей! Поняли меня?! СВОЕЙ! — прокричала я, отворачиваясь от отца и забегая на веранду. Я старалась не смотреть на посеревшие лица сестер, вмиг осунувшиеся и постаревшие лица родителей. Схватив ключи от папиной «Калины», я выбежала на улицу. Пикнув сигналкой, запрыгнула за руль, хлопнувшей дверцей автомобиля в очередной раз отгородившись от всего мира и проблем. Единственной возможностью для меня избавиться от липкого гнева была скорость. И только скорость! Выехать сейчас на трассу, разогнать машину до сотни и мчать, мчать вперед, пока не почувствую, что злость отступает, а на ее место приходит усталость и опустошение.

Нажав на педаль газа, я рванула с места и уже не видела, как следом за мной выскочил побледневший отец, что-то крича и размахивая руками.

Машина шла вперед, уверенно набирая скорость. Ловко орудуя ручкой коробки передач и нажимая поочередно педали сцепления и газа, я чувствовала, как гнев потихоньку стал отступать назад. Эйфория от управления рвущейся вперед машиной наполнила мою душу.

Наш частный дом с маленьким земельным участком находился за чертой города, в небольшом поселке, что соединялся с городом длинной трассой. Именно по ней я так любила гонять. Помню, не успело мне стукнуть и пятнадцати, отец посадил меня за руль, сказав: «Учись. Меня не станет, будешь мать и сестер возить». Помню свое недовольство, быстро сменившееся восторгом после первой самостоятельной поездки. А теперь мне 22 и я не представляю свою жизнь без автомобиля, пусть пока не моего, отцовского. Но я уже привыкла возить всю семью на выходных в город, а летом на море. Вождение стало моей отдушиной в этой полной непонимания и такой чуждой для меня жизни.

Нажав на кнопку «Play», включила магнитолу и из радио полилась динамичная музыка, разжигая в душе еще больший огонь. Весело подпевая, я все сильнее вжимала педаль газа в пол, обгоняя одну машину за другой. Впереди по правой полосе показалась длинная вереница фур и грузавелл, поднимающая пыль. Желая быстрее обогнать их и перестроиться в свою полосу, я поддала газу. На встречке пару раз мигнули огни дальнего света, о чем-то предупреждая меня. Не до конца понимая, я прибавила газу. До окончания препятствия справа оставались считанные метры, и я уже готовилась перестраиваться, как вдруг, обгоняя сигналящий мне автомобиль, на встречку выскочила белая иномарка. Сердце испугано сжалось, руки похолодели, инстинктивно рванув руль влево и уводя автомобиль от неминуемого столкновения. Перед тем, как мою машину выкинуло в кювет, я успела увидеть перепуганные глаза блондинки за рулем иномарки и подумать: «Вот же бля… Умру из-за тупой блондинки!»

Перевернувшись пару раз, «Калина» врезалась в деревья, что густой стеной росли вдоль трассы. На мгновение повисла гробовая тишина, а потом раздался взрыв…

========== Глава 2. Пробуждение. ==========

Преодолевая боль во всем теле, я с трудом разлепила свинцовые веки. По глазам резанул яркий свет, так что их вновь пришлось захлопнуть. Не выдержав боли, сотнями иголок вонзившейся в меня, я жалобно застонала. Рядом послышался чей-то судорожный вздох, грохот падающего стула и шум стремительно удаляющихся шагов.

«Нет, чтоб помочь», — жалобно заныло подсознание. Преодолевая боль, я попыталась вновь разлепить веки и осмотреться, чтобы понять, где же я нахожусь.

Картинка расплывалась перед глазами и, чтобы сфокусировать зрение, мне пришлось несколько раз моргнуть. На удивление, я находилась не в больнице. А если всё же и в больнице, то уж очень странной. Вместо выкрашенных в белое или голубое стен, передо мной предстала красиво обставленная комната. На стенах висели дорогие картины с важными на вид персонами, а над головой нависал тяжелый красный балдахин из материала, отдаленно напоминающего бархат.

«Галлюцинации», — пришла в голову здравая мысль. Пытаясь избавиться от наваждения, я вновь закрыла глаза и попыталась проморгаться. Открыв глаза, я удивилась отсутствию изменений.

«Странно», — промелькнула мысль. Не надеясь на успех, я попыталась пошевелить конечностями. И вновь удивление накрыло волной: после такой аварии я, как минимум, должна быть парализована, но руки и ноги хоть и нещадно болели, но подчинялись моим мысленным приказам. Я сделала попытку приподняться. Но, не выдержав резкой боли, прострелившей все тело, вновь повалилась на мягкие подушки.

«Интересно, где это я вообще?» — снова мелькнули мысли. Словно подслушав их, дверь напротив кровати с грохотом отворилась, пропуская двух запыхавшихся мужчин. Один помоложе и пониже, другой — явно в годах, высокий и плечистый, как медведь.

— Лиаксис, сыночек, ты жив! Это просто чудо! Я не спал всю ночь, молил на коленях Бога, чтобы он не забирал тебя! Умолял простить, вернуть и наставить на путь истинный! — пожилой мужчина заливался слезами, схватив мою многострадальную руку. — Да я весь поседел за эту ночь! Смотри!

С этими словами он наклонился надо мной, демонстрируя действительно седые пряди.

В душе кольнула обида и разочарование. «Не удалось, не получилось освободиться… Неужели теперь не отвертеться?!»

«СТОП! О чём это я? Что за бред несет этот мужик? Какой сыночек? Какой Лиаксис?» — мысли бешено метались в разрывающейся от боли голове.

«Господи, куда я попала?!» — закричал мой офигевший мозг.

Наверно, мои мысли были произнесены и вслух, потому что лица мужчин вмиг перекосились. Назвавший меня сыночком побледнел и еще сильнее впился мне в руку, заставив меня зашипеть от боли.

Осознав, что делает мне больно, мужчина разжал пальцы и отшатнулся.

— Ты что, ВСЁ ЗАБЫЛ? — прохрипел мужчина. — Я — твой отец, Дерек, а ты-мой единственный сын, Лиаксис. И ты пытался сбежать из замка, чтобы не встречаться со своим женихом. Но неудачно упал с лошади и сильно ударился головой. Благо, шею себе не сломал.

Слушая мужчину и раскрыв от удивления рот, я офигевала всё больше и больше.

«Вот я попала! Мало того, что в прошлой жизни меня постоянно считали парнем и навязывали мне мужской стиль поведения, трагически погибла в самом расцвете лет, не познав любви и мужской ласки, так и в новой жизни полный облом! Да, у меня есть жених. Но теперь-то я — ПАРЕНЬ?!»

Не веря своим мыслям, я запустила дрожащую руку между ног… И пальцы нащупали то, чего раньше не было. Вторая рука метнулась к груди, но и там ее постигло жестокое разочарование.

«Парень», — напоследок успела с ужасом подумать я перед тем, как мое сознание накрыла спасительная темнота.

========== Глава 3. Новая жизнь. Знакомство с новым Я. ==========

Сознание вернулось ко мне так же внезапно, как и покинуло. Но открывать глаза на этот раз я не спешила, решив тщательно обдумать сложившуюся ситуацию.

Во-первых, реален ли мир, в который я таинственным образом умудрилась попасть или это бред погруженного в кому сознания моего настоящего тела? Я просто уверена, что такую чудовищную аварию я без тяжелых последствий пережить не могла. И лежит мое бедное изломанное и обожженное тельце где-нибудь в реанимации с трубкой ИВЛ в горле и поддерживающими во мне жизнь капельницами в венах.

Во-вторых, если всё же ту злополучную аварию я не пережила и действительно попала в другой мир, что мне с этим делать?

“Жить, — тут же встрепенулся мой внутренний голос. — Но на этот раз так, как сама захочу!”

“Ага, — тут же скептически подкинуло сознание. — Так мне и дали, как же. Вон уже женишок какой-то нарисовался. Что в одной жизни мне указывали, как правильно жить, что в другой”.

“С женихом, уж наверно, можно как-то договориться будет, — снова встрепенулся внутренний голос в надежде. — Надо только поговорить, объяснить”.

“Объяснишь тут, как же, — опять не унималось сознание. — Судя по всему “папаня” мой -какая-то шишка и ему этот брак ооой как нужен, раз его не смутил ни пол сына, ни полное отсутствие его желания. Парнишка вон даже сбежать собирался. Жаль только, что навернулся с лошади впопыхах”.

“А вот и не жаль! Если бы не навернулся, еще не известно в чье тело тебя подселили бы!” — снова заныло что-то в груди.

“А это мысль! — оживилось сознание. — Пока никого рядом нет, надо встать и хоть посмотреть на себя в зеркало. Может, еще какие варианты развития событий всплывут. Еще не известно, как этот Лиаксис падение свое пережил. Может, уродом стал и тогда все женихи сами собой отпадут!”

С этими мыслями я уверенно раскрыла глаза и, шипя от боли сквозь стиснутые зубы, села в постели. Со лба свалился влажный компресс.

Глазам предстала та же комната, что накануне так запомнилась и удивила. С немым укором в глазах с картин всё так же взирали на меня какие-то знатные личности. Решительно откинув теплое мягкое одеяло, коим было накрыто мое многострадальное тело, я спустила ноги на узорчатый ковер, что застилал пол во всей комнате. Еще раз покрутив головой, я разочарованно вздохнула - зеркала нигде не наблюдалось. Зато справа от кровати, в самом углу, обнаружилась маленькая дверца, почти скрытая от посторонних глаз красивой расписной шторкой. Кряхтя как столетний дед, я встала с постели и, шаркая ногами, поковыляла к ней.

Осторожно подергала за ручку — не заперто. Приоткрыв немного дверь, я заглянула внутрь. Мои опасения оказались напрасными, комнатка была пуста. Из себя она представляла некую смесь гардероба и будуара. Прямо напротив двери возвышался огромный шкаф, наполненный различными рубашками, штанами, камзолами, вышитыми пиджаками, курточками и меховыми пальто. Рядом со шкафом стояла высокая стойка с самой разнообразной обувью: от аккуратненьких, чуть ли ни женских, туфелек, до высоких сапог для верховой езды. Справа от двери, стоял стул с низкой спинкой и старинный комод с затейливой резьбой и многочисленными ящичками. На его поверхности выстроились в ряд многочисленные пузатые баночки, лежали несколько причудливой формы расчесок, виднелись стаканчик с кисточками и несколько маленьких круглых зеркал. Повернув голову налево, я облегченно выдохнула. То, что я искала! От пола и чуть ли не до потолка возвышалось огромное зеркало. Тихо прошмыгнув в комнатку и притворив за собой дверцу, я направилась прямиком к нему. Но, бросив взгляд на свое отражение, удивленно застыла на месте. Невероятно! Этого не может быть!

“Теперь ясно, почему меня хотят выдать замуж”, — ехидно проговорил внутренний голос.

Из зеркала своими невероятными зелеными глазами смотрел на меня очень красивый юноша. Роста в нем было примерно столько же, сколько и во мне в прошлой жизни — где-то метр семьдесят пять с кепкой. Блестящие каштановые волосы красивой волной спадали на плечи и доходили до верхнего края лопаток. Чуть длинноватая косая челка спускалась к левому глазу. А глаза… Ох уж эти глаза! В обрамлении густых черных ресниц на меня смотрели два изумруда.

“Он что, еще и брови выщипывает? — с сомнением я приблизила лицо к зеркалу, пытаясь рассмотреть детали. — Похоже на то”.

Брови, волосок к волоску, красиво изгибались над глазами. Нежные розовые губы скривились в усмешке. Но никакая гримаса не могла испортить их вид: очень чувственные, очень нежные. Самой так и хотелось приникнуть к зеркалу и прижаться к ним губами.

“Интересно, а что у нас с фигурой?” — с этой мыслью, я решительно стащила через голову пижамную рубашку, в которую до этого была облачена. И опять же удивленно ахнула.

Вот это тело! Тело было как из рекламы нижнего белья для мужчин — в меру мускулистым, стройным, подтянутым. На животе виднелись маленькие кубики пресса. А при напряжении мускулов рук, под белой бархатной кожей красиво прорисовывались бицепсы и трицепсы.

— О-фи-геть… — по слогам прошептала я. — Кто же я теперь? Оля? Лиаксис?

Ответа я не услышала. Зато услышала раздавшийся из основной комнаты скрип открывающейся двери. Быстро натянув на себя пижаму, я рванула обратно. В дверях, с удивлением на лице, застыл мой названный папа.

— Ааа, вот ты где? А я уже испугался, что снова сбежал, — постепенно краски возвращались на его побелевшее лицо. — Не пугай меня так больше.

С этими словами он шагнул ко мне и заключил меня в кольцо своих рук, бережно прижав к себе.

— Ты даже представить себе не можешь, как я за тебя испугался, малыш, — прошептал он, чуть отодвинувшись и взглянув мне в глаза.

Его уставшие карие глаза были наполнены слезами.

Где-то глубоко внутри меня маленьким воробышком затрепыхалось чувство вины. Горечь подступила к горлу.

— Прости меня…папа, — поддалась я внутреннему порыву и сама прижимаясь к теплой груди мужчины. — Я так больше не буду.

Над ухом я услышала грустный смешок:

— Будешь, еще как будешь. Уж я-то тебя знаю, — “отец” снова попытался прочесть мой взгляд, продолжая пристально вглядываться в глубину моих глаз. — Но и ты меня пойми: всё, что я делаю, я делаю тебе во благо. Ты даже сам не осознаешь, какое ты сокровище. Очень многие захотят всеми возможными способами и ухищрениями заполучить тебя в свое безраздельное пользование. И боюсь, что любви там места не будет, — он снова грустно вздохнул. — Кинкей для тебя всё же самый оптимальный вариант. Он достаточно знатен и влиятелен, чтобы защитить тебя от чужих посягательств, но в то же время красив и добр душой. Со временем ты сможешь полюбить его.

— Я так понимаю, что Кинкей — мой жених? — спросила я.

— Да, — прошептал “отец”.

В его тихом голосе послышались горечь и усталость прожитых лет.

— Память к тебе так и не вернулась? — вновь спросил он, внимательно следя за моими глазами.

— Нет. Всё как в тумане. Обрывки каких-то образов, детских воспоминаний. Но всё так перемешано, что я не понимаю где правда, а где вымысел, — попыталась такой полуправдой оправдать своё поведение я.

— Хорошо же ты приложился, — улыбнулся он, бережно касаясь теплой ладонью моей головы.

Я поморщилась от мимолетной тупой боли, сжавшей затылок. Видя мою реакцию, отец убрал руку и снова обнял меня.

— Я разговаривал с целителем. Он сказал, что твоей жизни сейчас ничего не угрожает. Потеря памяти-явление временное и при должном за тобой уходе память вернется, -сказал он. — Но пожалуйста, пообещай…Если хочешь, на колени перед тобой встану! Не делай так больше, не рискуй своей жизнью понапрасну! Если умрёшь ты, умру и я. Ведь ты-единственный, в ком я вижу отражение моей милой Агнесс.

Удивившись, не смогла сдержать вопрос: — Агнесс - это мама?

— Да, — в ответ лишь скорбный шелест. — Ты так на нее похож. Словно гениальный художник срисовал с нее портрет. И потому я не могу допустить, чтобы единственный свет моей жизни попал в плохие руки. Пойми, я не вечен в этом мире. Мне уже перевалило за шестьдесят. Сколько мне еще даст Бог, я не знаю. И если меня не станет до того, как я смогу позаботиться о тебе, на тебя начнется настоящая охота. Осознай это и познай мой страх. Страх безумного одинокого старика, чей смысл жизни - ты, мой мальчик. Если бы ты знал, как я люблю тебя.

Мои глаза сами собой наполнились слезами. Никто, никогда не говорил мне таких слов. При живых родителях, сестрах я всегда чувствовала себя как будто изгоем, не нужной, отвергнутой. И никогда я не чувствовала такой любви и нежности, какими были наполнены слова старика, плачущего в моих объятиях.

— Хорошо, папа, я постараюсь, — прохрипела я, сглатывая подступивший к горлу комок. — Я тоже тебя люблю. Я постараюсь, подружиться с этим Кинкеем, раз ты этого так хочешь.

— Спасибо, мой хороший. Спасибо, — тихо прошептал он. — А теперь ложись и отдохни. Как говорили мудрецы древности: “Голод, холод и покой победят любую хворь”. Вот только голодом мы тебя морить не будем. Сейчас организуем тебе что-нибудь вкусненькое. Чего ты хочешь? — На лице старика расцвела улыбка.

— На твое усмотрение, папа. Съем всё, что ты мне принесешь, — в ответ улыбнулась я.

Просияв, мужчина уложил меня в постель, а сам, развернувшись, тихо вышел за дверь. Раздался тихий шелест его удаляющихся шагов, сменившийся тишиной.

Я снова взглянула на висящие на стенах картины - глаза нарисованных вельмож светились одобрением. Усмехнувшись, я вернула уже успевший высохнуть компресс на голову, подтянула одеяло к самому подбородку и погрузилась в спокойный сон.

========== Глава 4. Знакомство с женихом. ==========

Новый день начался с суеты…

С тех пор, как я поговорила с отцом и всё для себя решила, жить в новом для меня теле и новом мире стало чуточку легче. Всё-таки приятно осознавать, что ты кому-то нужен и кому-то не безразлично умрешь ты или будешь жить. Мысленно я смирилась с тем, что теперь я мальчик и решила обращаться к себе только в мужском роде.

Как оказалось, мой папа, Дерек, из весьма старинного и влиятельного рода, приближенного к трону самого Императора. Но вот не задача, я-единственный плод его безумной любви с моей мамой Агнесс. Помнится, когда я спросил его, почему он не женит меня на хорошей порядочной девушке из достойного рода, уж если я-единственный наследник, он только скептически хмыкнул.

«Ты давно на себя в зеркало смотрел?» — с усмешкой спросил он.

Вспомнив свою встречу с зеркалом, я только смущенно потупился: «Да нет, недавно глянул».

На что он засмеялся и нежно потрепал меня по голове: «Я бы с удовольствием женил бы тебя на девушке, но боюсь того, что может случиться после моей смерти. Ты невероятно красивый, и уже сейчас брачные предложения от мужчин знатных семейств сыпятся на меня как из рога изобилия. Но пока я жив, никто не сможет забрать тебя насильно, зная мое влияние на Императора. Но вот после… Ничто не остановит их! И первой под удар попадет твоя супруга. После того как ее не станет, тебя силой выдадут замуж и запрут навсегда. Никто не будет спрашивать тебя: хочешь ты или нет. Скрутят и обесчестят».

На этой фразе он покраснел. Я, во всех красках представив процесс «обесчесщивания», только был вынужден согласно кивнуть. Я честно пообещал папе не упрямиться и присмотреться к Кинкею. Тем более тот из знатного рода, был уже однажды женат, но потерял супругу из-за тяжелых родов, которые подарили ему наследника, но лишили жены.

«Почему он вообще позарился на меня? Я же парень!» — пытался вытянуть побольше подробности из отца я.

Отец опять с усмешкой взглянул на меня: «Да он влюблен в тебя еще с детства. С тех самых пор, как ты был представлен ко двору Императора. Добивался тебя, как мог, ухаживал… Но ты глядел на него волком и только скалил зубы, убегал и всё угрожал свести счеты с жизнью в случае, если тебя насильно принудят. Естественно он решил уйти в тень, боясь потерять тебя насовсем. С горя женился и уже практически смирился с ненавистным браком, когда произошло то несчастие с супругой. Что подтолкнуло его вновь начать добиваться твоей руки, знает только он сам».

«Ну он хоть не урод?» — скривился я.

«Нет, не урод, — улыбнулся отец. — И он был очень добр к тебе в свое время. Хотя весьма и специфический человек. Он скоро приедет навестить тебя и обговорить подробности вашего брака, так что успеешь с ним познакомиться еще раз».

С тех пор я ждал его приезда, чтобы решить для себя уже всё окончательно. Убивать себя и доводить тем самым до края отца, мне категорически не хотелось. Я и в прошлом любила жизнь, а в том, что разбилась на трассе, видела лишь трагическое стечение обстоятельств, чем злой умысел. Отчаянно хотелось верить и в мнение отца, и в то, что и в новом теле я тоже смогу постоять за себя в случае чего.

И вот сегодня настал тот день, когда Кинкей должен был приехать в наше родовое имение.

Итак, день начался с суеты. Еще с утра многочисленные служанки пытались привести меня в божеский вид после того злосчастного падения с лошади. Драили и отмачивали меня в различных ароматных ваннах, подбривали ненужную растительность на теле, выщипывали успевшие отрасти местами брови, расчесывали и всячески укладывали мои волосы. Под конец, облачив меня в красивый белый костюм с зеленой вышивкой и втиснув в элегантные белые полусапожки, все вздохнули с облегчением и повалились буквально без сил на стоящий в моей комнате небольшой диванчик.

И только я хотел с чистой совестью пойти перекусить на кухню, как в комнату вбежал запыхавшийся юнец (кстати, тот самый, что докладывал о моем пробуждении отцу) и сообщил, что Его Милость граф Кинкей прибыл.

«Ради Бога, только держи себя в руках, — стиснув вмиг похолодевшие пальцы, про себя подумал я.- Если не понравится или начнет распускать руки, дашь ему в глаз-вмиг расхочет жениться».

Успокаивая себя такими мыслями, я последовал за слугой, решив не откладывать знакомство в долгий ящик. «Перед смертью не надышишься, — как любили говорить в моей прошлой жизни. — Ну не съест же он меня».

Подойдя к общему залу, где обычно встречали важных гостей, я решительно толкнул дверь и, не глядя по сторонам, вошел в зал. И в ступоре остановился. Все слова, что я так тщательно продумывал перед встречей с графом, комом застряли в моем горле. Стало вдруг трудно дышать, лицо обдало жаром, а голова предательски закружилась.

С ровной спиной, спокойно и непринуждённо, в шикарном мягком кресле сидел великолепный мужчина лет 27-28. На звуки моих шагов он обернулся и посмотрел на меня своими невероятными голубыми глазами… «Митька, — промелькнула и исчезла шальная мысль. — Не может этого быть!» Да, он был похож, невероятно похож на несчастную любовь моего детства. Те же теплые голубые глаза с мерцающими на дне каплями солнца, те же прекрасные русые волосы, что густой волной спускались до середины шеи, та же потрясающая фигура. «Вот только повзрослел, возмужал, и возле глаз пролегли маленькие лучики морщинок».

Не зная, как правильно реагировать на повисшее вдруг гробовое молчание, мужчина встал с кресла и подошел ко мне, сделав приветственный реверанс. Отмерев, я тоже вспомнил о правилах приличия, что накануне пытался донести до моей памяти отец, и тоже сделал приветственный поклон. Все в зале облегченно выдохнули.

Кинкей улыбнулся, протянув мне руки: — А ты всё так же прекрасен. Как прекрасный цветок эрриса.

— Эрриса? — с трудом смог произнести я.

Кинкей удивленно поднял бровь: — Ты не помнишь? Это же твой любимый цветок.

— Лиаксис еще не отошел от травмы, что он так неудачно получил во время верховой езды, — пришел на помощь папа. Оказывается, он всё время был здесь, сидел, молча, в соседнем кресле. Но я был так ошеломлен внешностью Кинкея, что его даже и не заметил.

— Да, — смущаясь всё больше, пролепетал я.- Из-за травмы я почти ничего не помню. Даже себя, — попытался я перевести всё в шутку.

— И меня не помнишь? — казалось, в прекрасных голубых глазах потухло солнце.

— И тебя… Но зато есть повод начать всё заново, не вспоминая старых ошибок и обид, — улыбнулся я.

В голубых глазах Кинкея снова улыбнулось солнышко: — Тогда я даже рад.

Закашлявшись, отец поднялся с кресла и шагнул ко мне, отвлекая от этих невероятных глаз.

— Лекси, чуть позже ты сможешь познакомиться с графом поближе. А сейчас не будем нарушать традиций и пойдем к столу. Граф наверняка устал с дороги и жутко голодный.

— Да, я жутко голоден, — сказал с каким-то придыханием Кинкей и жадно уставился на меня.

По моей спине пробежали мурашки предвкушения-столько скрытой страсти было в этом взгляде и обещания. Покраснев, я опустил голову, попытавшись спрятать горящее лицо за волной своих волос.

— Не смущайся, всё нормально, — Кинкей бережно коснулся ладонью моей всё еще сжатой руки. И это мимолетное касание как будто пробило меня разрядом электричества. Испугавшись и не удержав вскрика, я отдернул руку.

Кинкей побледнел, солнышки в его глазах снова потухли.

— Я не причиню тебе боли, поверь мне.

— Я… верю, — чуть с заминкой смог выдавить из себя я.

«Что со мной творится? Что за розовые сопли я тут развожу? Тебе пару раз улыбнулась смазливая мордашка, а ты рад вестись? А ну не расслабляйся!» — сурово вскричал мой внутренний голос. Словно скинув с себя розовые очки, я попытался собраться и привести мысли в порядок.

— Не беспокойтесь, граф, я просто не ожидал. Не принимайте на свой счет. Это просто нервы.

Кинкей облегченно выдохнул и кивнул в ответ, но улыбка не спешила возвращаться на его лицо. Как будто своей реакцией я расстроил его сильнее, чем он пытался показать.

— Я тоже виноват. Верх неприличия касаться жениха раньше свадьбы. Прошу простить меня.

— Прощаю, — вновь попытался улыбнуться я.- И повторюсь, всё в прошлом.

Кинкей вздохнул и, развернувшись, последовал за моим отцом. Я же, не торопясь, последовал за ним чуть сзади, пристально рассматривая его со спины.

«Божественно! Попка у него такая же, как и из моих детских воспоминаний. Может, и к лучшему, что моим супругом станет именно он. Не понравится мне, скручу его и сам хорошенько отымею. Такой шикарной попкой просто грех не воспользоваться», — пробежала шальная мысль. Вот так спокойно и больше не боясь, скрывая довольную улыбку, я шел вперед, навстречу своей судьбе. А вернее нашей…

========== Глава 5. Ответ. ==========

Все те дни, что Кинкей пробыл в нашем поместье, мы старались проводить вместе как можно больше времени, пытаясь заново узнать и понять чувства друг друга.

Всё оказалось не так страшно, как я поначалу себе напридумывал. Кинкей оказался не злой и даже не противный, а добрый и сдержанный. По крайней мере, так он вел себя рядом со мной. Первый ступор от его внешнего вида прошел, и теперь я спокойно мог общаться с ним, не зависая на полуслове.

— Кинкей… меня интересует один вопрос. Только пожалуйста, ответь честно, а если не сможешь, то лучше тогда не говори, — решил я наконец озвучить терзающие меня мысли. -Почему после смерти супруги, ты вновь попросил моей руки?

Кинкей резко побледнел и надолго замолчал, опустив взгляд к полу. Я уже думал, что он никогда не заговорит и уже смирился с тем, то он не ответит. Как вдруг хриплый голос нарушил повисшую тишину:

— Понимаешь… Я ведь так и не смог ее полюбить. Смирился, да. Заставлял себя забыть тебя. Даже в постели, в моменты близости, закрывал глаза, а видел при этом тебя, твои глаза. Целовал ее губы, а представлял твои. Входил в нее, а думал, что вхожу в тебя.

На этот раз настала моя очередь бледнеть, а потом краснеть.

— Когда ее не стало…- Кинкей вновь замолчал и, наконец, поднял на меня горящие глаза. — Я понял, какая я свинья и чудовище. Эта женщина полюбила меня всем сердцем, всей душой, она отдала мне свою жизнь, подарив сына. А я… я предал ее… так и не смог полюбить, забыть, смириться… Она смирилась вместо меня…, а теперь… теперь ее больше нет. И меньшее, что я теперь могу сделать, чтобы хоть как-то почтить ее память, это, наконец, перестать обманывать самого себя и перестать калечить другим людям жизни.

Неожиданно Кинкей шагнул ко мне и схватил за руки:

— Я люблю тебя! Люблю всем сердцем! Поверь мне! Не отталкивай больше! Или ты… Или я навсегда останусь один. Но больше я не буду даже пытаться связать свою жизнь с кем-то еще!

С этими словами он привлек меня к себе, крепко прижав к груди. Невероятно горячие, обжигающие губы накрыли мои, а влажный горячий язык, насильно преодолевая преграду из моих стиснутых губ, проник в мой рот. От неожиданности меня будто парализовало. Я не мог ни оттолкнуть его, ни остановить словом. Его язык упорно танцевал свой настойчивый танец у меня во рту, жадно ласкал мой язычок, мои десны, на миг выскальзывал и касался губ, чтобы вновь устремиться в жаркую глубину и продолжить свой безумный танец.

Все мысли вылетели из моей головы. На смену им пришла лишь горячая волна удовольствия, пробежавшая от головы к спине, потом по пояснице и сосредоточившаяся в районе паха. Наконец, преодолев себя, я смог нарушить молчание. Но все звуки, рвущиеся из моего горла, превратились лишь в судорожный стон, излившийся в его рот.

Прервав поцелуй, Кинкей взглянул мне в глаза и произнес:

— Спрашиваю последний раз, согласен ли ты скрепить со мной союз узами брака? Перед тем, как ответить, знай: мне больше никто не нужен! Я хочу быть только с тобой! И только ты вправе решить: буду я жить долго и счастливо, или нет…

«Ну что же вы все так давите на меня? — вновь простонало мое сознание. — Сначала отец, теперь ты. Что вам не терпится так на тот свет? Свет клином на мне сошелся, что ли?»

Зло встряхнув плечами, я попытался высвободиться из его объятий:

— Мне нужно время! Я хочу подумать!

Но он не дал мне вырваться. Вновь крепко обнял и прижал к себе: — Нет, ответь сейчас. Я слишком долго ждал. Я не могу больше! Это сводит с ума! Настоящее безумие! Если ты против, я уеду сегодня же! Запрусь в своем замке и буду жить затворником! С глаз долой-из сердца вон…

Гнетущая тишина вновь повисла в воздухе. Казалось, что замолчало всё вокруг: не слышалось ни пения птиц, что свили гнездо над окном моей комнаты, ни шума ветра, что еще минуту назад шелестел за окном. Лишь только звук бьющегося сердца стучал набатом у меня в ушах.

— Хорошо, я согласен.

И снова этот невероятный горячий рот накрыл мои губы, но лишь на одно сладкое мгновение. Открыв непроизвольно закрывшиеся во время поцелуя глаза, я вновь взглянул теперь уже на жениха. Его глаза пылали дикой страстью. Казалось все вулканы мира, все костры полыхают в них.

— Открой мне свое сердце… Я не предам. Поверь мне…- прошептал он в мое ухо перед тем, как медленно выпустить из своих объятий.

— Открою…если не предашь…

========== Глава 6. Церемония. ==========

Воистину говорят: язык мой - враг мой. Вот что меня дернуло дать такой скоропалительный ответ, а не потянуть еще время? Весь мир будто сошел с ума, ей Богу! Кинкей и мой отец, втихаря переговорив друг с другом, решили не тянуть с церемонией, а провести ее в ближайшие дни, пока я не передумал.

А как же подготовка? Помнится, в моей прошлой жизни, когда выходила замуж старшая сестра Наташа, на подготовку к свадьбе были потрачены куча времени и сил. Чего только стоило подписать и разослать всем гостям приглашения на свадьбу, организовать застолье в ресторане, договориться с тамадой, музыкантами, фотографом, оператором. Да у нас месяц на это ушел! А тут — пара дней! Я думал, что меня просто порвут на части сначала портные, что должны были сшить мне праздничный наряд, потом служанки, что взялись довести мой внешний вид до совершенства, а затем и папенька со всеми своими наставлениями: что, где и как я должен говорить и отвечать у алтаря.

Я думал, что уже не выдержу всего этого кошмара и раньше времени отправлюсь к праотцам, когда этот судьбоносный день всё же настал.

Церемония должна была проходить в семейной часовне, у алтаря, где в свое время скрепили узами брака свой союз мои родители. Со всей страны к нам в поместье должны были съехаться не менее сотни гостей, ждали даже брата Императора, Принца Ракота. Узнав об этом, отец просто из кожи вон лез, чтобы довести и саму церемонию, и празднество после нее до совершенства. Для этого открыли и разукрасили наш церемониальный зал, что долгие годы стоял в запустении. Тысячи огней наполнили огромную залу, везде красовались огромные букеты самых невероятных и прекрасных цветов. Среди них были и загадочные эррисы, чье упоминание смутило меня при первом общении с Кинкеем. Это поистине самый красивый цветок из всех, что я когда-либо видел, как в этой, так и прошлой жизни. Что-то среднее между лотосом и орхидеей, нежно-розовый с радужными переливами на нежных лепестках и удивительным головокружительным ароматом. Специально для моей свадьбы тысячу эррисов доставили из горного ущелья, что находилось на границе с нашими фамильными землями. И теперь этот удивительный аромат будоражил и обволакивал каким-то необыкновенным покрывалом каждого, кто входил в зал.

Просто невероятно, как зал вообще смог вместить эту толпу народа. Десятки людей в великолепных, расшитых золотом и парчой костюмах собрались в нем, чтобы запечатлеть нашу свадьбу. Еще бы! Ведь эта церемония должна была объединить два самых старинных и уважаемых рода: род Кинкея-Фарроу и мой род-Декстро. Таким образом, в результате слияния должен был появиться новый род-Фарродекс. Именно поэтому было необходимо присутствие одного из членов императорского дома, чтобы запечатлеть и подтвердить правомочность такого союза.

Всё творившееся в зале приветственное действо по встрече царственной особы я успел лишь краем глаза подсмотреть через потайную дверь. Поскольку невесту, то есть меня, все могли увидеть только по завершении обряда бракосочетания, на котором, кроме членов наших семей, из посторонних разрешалось присутствие только Принца Ракота.

Служанки неустающими пчелками носились вокруг меня, то и дело поправляя элементы свадебного облачения и изумрудные заколки в волосах, предназначенные для подчеркивания красоты и глубины моих зеленых глаз. Они весело перешептывались и посмеивались, ловко укладывая мои локоны в затейливую прическу и рисуя тоненькими кисточками стрелки по краю моих век. Когда всё было завершено и я, наконец, смог посмотреть на себя в зеркало, то был просто ошарашен. Из зеркала на меня смотрело неземное в своей красоте существо. Легкое изумрудного цвета одеяние выгодно подчеркивало мою стройную фигуру, ноги казались бесконечно длинными в темных обтягивающих штанах, украшенных особым затейливым узором из драгоценных камений и серебристых страз. Мягкие сапожки из змеиной кожи превратили мои ступни в ножки настоящей дюймовочки, в них было удивительно легко и свободно перемещаться. Чему я был несказанно рад, зная, что на ногах мне предстоит провести большую часть церемонии и всего последующего торжества. Лицо… Я не мог понять лицо ли ангела передо мной, или демона-соблазнителя. С одной стороны невероятно прекрасное и непорочное, с другой стороны такое соблазнительное. Изумруды в моих волосах горели потусторонним светом и, казалось, что этими огнями наполнены и сами глаза. С большим трудом я отвел взгляд от отражения в зеркале и кивнул застывшей в ожидании рядом служанке. Она расплылась в довольной улыбке и повела меня через тайный коридор в часовню.

Перед входом в часовню меня ждал отец. Его глаза лучились счастьем, а на губах сияла лучезарная улыбка.

— Ты такой красивый…Прямо как мама, — при воспоминании о покинувшей его супруге, в его глазах блеснули слезы. — Я так горжусь тобой, малыш. Я верю, что с Кинкеем ты сможешь узнать счастье. Как познал его в свое время я.

Взяв меня под локоть, он развернулся и уверенно зашагал к алтарю. Казалось, музыканты только этого и ждали. Стоило нам сделать первые шаги, как из темных неосвещенных углов полилась нежная и удивительно красивая мелодия. Не глядя по сторонам, я шел вперед, ведомый уверенной рукой отца, а сердце бешено стучало в груди, предвкушая и надеясь…

У алтаря отец отпустил мою руку и отступил в сторону, освободив место для шагнувшего ко мне мужчины. Подняв взгляд, я судорожно сглотнул… Кинкей…какой же ты все-таки красивый. Как идет тебе этот строгий, но в то же время необычный свадебный наряд, белый с вставками из бежевого и фисташковых цветов. В твоих устремленных на меня глазах, казалось, застыло небо. И столько в них любви, столько обожания, столько неверия в свою удачу.

— Согласны ли вы, высокородный граф Кинкей Фарроу взять в супруги высокородного прекрасного князя Лиаксиса Декстро? — зычным голосом пробасил стоящий у алтаря священнослужитель.

— Да, клянусь Небом! — голос Кинкея набатом прозвучал у меня в ушах.

— Согласны ли вы, высокородный князь Лиаксис Декстро, взять в супруги высокородного несравненного графа Кинкея Фарроу? — теперь уже эти слова адресовались мне.

— Да, клянусь Солнцем и Луной, — прошептал я слова древнего обряда, коими закрепляли согласие на брак наши предки еще со времен сотворения Мира.

— Во имя Творца, что сотворил все в этом мире, во имя Неба, Солнца и Луны, скрепите же свой союз кровью, — пропел священник, протягивая Кинкею небольшой ритуальный кинжал.

Уверенно взяв лезвие в руку и подняв левую ладонь к небу, Кинкей, не сомневаясь ни минуты, полоснул им по коже, тут же протянув клинок мне. Я повторил за ним действие и наши ладони соприкоснулись, смешивая воедино нашу кровь, и тем самым скрепляя слова древней клятвы. Священнослужитель ударил в гонг. От его вибрации по телу прошла волна и сосредоточилась в ладони. Легкое жжение от пореза сменилось чувством сильного жара, а потом между сцепленных пальцев полыхнула алая вспышка. Все в часовне, включая священника, удивленно вскрикнули. Сам я от удивления раскрыл рот. Отец говорил, что наиболее угодные Богу союзы проходят нетипично, может что-нибудь произойти… вспышка, сияние или резкий звук. Значит, вот так вот… Неужели это была моя Судьба, умереть в одном мире, чтобы возродиться в другом? Этого хотел Бог?

Не разрывая наших сцепленных пальцев, Кинкей притянул меня к себе и прильнул нежным, но настойчивым поцелуем к моим губам. Не в силах сопротивляться, я ответил ему, разжимая губы и впуская его язык. И наши языки сплелись в бешеном танце обоюдной страсти. Он напирал, я поддавался. Он смягчал напор, напирать начинал я. Весь мир сжался в одну точку, а потом взорвался мириадами ярких красок и всполохов, зашумел, забурлил и обрушился на нас. Пытаясь перевести дух, я медленно отстранился от столь желанных губ. На меня смотрели шальные опьяненные страстью глаза моего супруга, его губы лихорадочно блестели, а щеки полыхали румянцем.

«Ну и видок у моего мужа! Я наверное выгляжу не хуже!» — промелькнула мысль, перед тем как к нам подошел отец и начал поздравлять с успешным завершением ритуала.

Я был как пьяный, кровь шумела в ушах. Из того потока слов, что обрушил на нас мой отец, я смог разобрать лишь отдельные фразы: «Невероятно… Судьба… Давно такого не было… Принц…»

«Постойте-ка, Принц?» — я удивленно моргнул и попытался сфокусировать слух и зрение на отце. Но он лишь шагнул в сторону и передо мной появился широкоплечий черноволосый мужчина, облаченный во все черное. От его взгляда меня как будто окатило ледяной водой. Его глаза горели! По-настоящему горели! Как у безумца, как у наркомана, дорвавшегося до своей дозы. И этот полный безумия и неестественного желания взгляд был обращен на меня.

— Поздравляю вас, граф Кинкей, со столь чууудным приобретением в свое семейство, — насмешливо протянул Принц, искривляя свои полные губы в подобии улыбки. — Свидетельствую и запечатлею! - уже на всю часовню пробасил он. — Свидетельствую и запечатлею рождение сегодня нового рода, рода Фарродекс! Береги же свое сокровище, Кин, хорошенько береги, — уже тише, так что его слова смогли услышать только мы двое, произнес Ракот. Его безумные черные глаза еще бесконечно долгий миг буравили меня своим тяжелым пронизывающим взглядом, а потом принц отвернулся и быстрым шагом устремился к выходу из часовни.

Я перевел взгляд на Кинкея… Лицо мужа было мертвенно бледным.

========== Глава 7. Праздник. ==========

Я смутно помню всё то, что творилось в церемониальном зале, после нашего прибытия из часовни. Десятки незнакомых мне людей один за другим подходили к нам, чтобы поздравить со счастливым венчанием. Лица сменяли друг друга, но из всей гущи народа я запомнил только одного человека — Принца Ракота, который периодически устремлял на меня свой пугающий взор. Нельзя было назвать его некрасивым. Нет, внешне Ракот был очень даже привлекателен, если бы не его взгляд. Высокий, статный, холёный, в одежде, украшенной черным золотом и бриллиантами… Лицо его имело правильные черты, с длинным ровным носом, кустистыми бровями и чувственным алым ртом, но было скорее изнеженным, чем мужественным. Ни единой морщинки, ни одного седого волоска - было видно, что за внешностью Принца тщательно ухаживают. Вот только следов порочности и безумия это скрыть не могло. То и дело его лицо искривлялось в недовольной, капризной гримасе, а губы - в надменной ухмылке, завидев которую, находящиеся рядом вельможи тут же, как по команде, спешили склониться в почтительном поклоне.

От бесконечных церемониальных реверансов и поклонов, танцев с супругом и многочисленными родственниками моё тело начало ныть от усталости, а поясница — адски болеть. Казалось, что ещё немного — и я попросту свалюсь на пол без сил. Но находящийся рядом Кинкей каждый раз подставлял мне для поддержки руку и через неё я словно бы получал частичку новых сил, позволяющих держаться дальше.

Каким бы бесконечным ни казалось, но торжество начинало подходить к концу. Увенчать празднество должен был мой танец с отцом. Улыбнувшись, старик шагнул ко мне и протянул руку, желая вывести меня в середину зала. Как вдруг на его плечо опустилась затянутая в черную перчатку рука.

— Постойте, не так быстро. Неужели брат Императора не удостоится этим вечером последнего танца с прекрасной невестой, — на последнем слове губы Ракота вновь скривились в неприятной усмешке. — Иди ко мне!

Оттеснив в сторону застывшего от удивления отца, Принц шагнул ко мне и протянул руку. Преодолевая омерзение, я вложил свою руку в раскрытую ладонь и тут же почувствовал сильное болезненное сжатие.

— Ни слова, мой маленький, — прошипел он мне на ухо и быстро закружил в танце под аккомпанемент зазвучавшей музыки. Он вёл меня в танце, то и дело сильно прижимая к себе. Притискивал так, что я животом чувствовал его возбужденную плоть. Он наклонял меня и сам терся, тихо урча мне на ухо и не спуская с меня глаз. Не помню, как я все это выдержал. Я чувствовал лишь дикий холод, что ледяной ладонью сковал мое сердце. А на душе появилось ощущение мерзости и грязи… Еще один миг - и я бы не выдержал! Кулаки чесались врезать этой мерзкой крысе по роже, заткнуть этот гадкий рот, чтобы он не смел порочить мои уши мерзкими словами: «Хочу тебя… Как же Кину повезло… Я бы трахал тебя всю ночь… Такой сладкий мальчик как ты просто создан для постели».

И вот танец закончился. Ракот, похабно улыбнувшись напоследок, вложил мою ладонь в руку побледневшего от ярости мужа.

Меня же всего трясло от омерзения, от дикой злости. И Кинкей словно бы почувствовал эту дрожь. Нежно привлек меня к себе, прижал к груди и зашептал на ухо:

— Успокойся, прошу тебя. Всё уже хорошо. Я с тобой. Успокойся. Всё закончилось.

Постепенно холод покидал мое сердце, сменившись нежным теплом. Теплом любви моего супруга. Я чувствовал его. Его теплое дыхание на шее. Биение его сердца. Сморгнув невольные слезы, я прошептал:

— Люблю тебя… не оставляй меня больше… не отдавай меня ему.

Кинкей лишь крепче обнял меня, прижав к груди.

— Я с тобой. Я всегда буду с тобой.

========== Глава 8. За закрытыми дверями. ==========

Не помню, как мы добрались до спальни. Нам в спины летели пошлые шуточки гостей с пожеланиями страстной брачной ночи. Все это я старался пропускать мимо ушей и, наоборот, пытался сосредоточить все внимание только на теплой твердой руке моего супруга, что бережно сжимал мою ладонь. Наконец, за нашими спинами захлопнулась дверь спальни, и мы окунулись в долгожданную тишину.

— Устал? — спросил Кинкей, наклоняясь ко мне и пристально всматриваясь в глаза. — C тобой всё в порядке?

Я лишь смог улыбнуться от такой знакомой по бразильским сериалам фразы:

— Всё нормально. Просто ноги гудят.

— Ну, это поправимо, — в ответ улыбнулся мой супруг, толкая меня на постель и становясь на колени у моих ног.

Бережно, стараясь не причинить боли, он снял мои змеиные сапожки сначала с одной ноги, затем с другой. Подняв мои ступни к своему лицу, он ласково их поцеловал, осторожными нажатиями пальцев пытаясь пустить кровь в измученные стопы.

— Ммм, — не смог я сдержать стона наслаждения. — Ещё… Ты — мой бог…

Кинкей поднял на меня глаза, хитро улыбнувшись:

— Я еще и не такое умею, — лукаво произнес он и медленно провёл языком по своим губам.

От этого мимолетного действия, мое тело словно заполыхало огнем — столько в нем было эротизма и скрытого обещания.

— Позволишь? — прошептал он, не отрывая от меня горящего взгляда. Опустив мои ступни на ковер, он плавно заскользил ладонями вверх от коленей к бедрам.

Сглотнув подступивший к горлу комок, я смог лишь поспешно кивнуть.

Кинкей снова усмехнулся. Его ловкие пальцы немедля запорхали над завязками моих брюк. Быстро справившись с поставленной целью, он настойчиво потянул брюки вниз, освобождая мое тело и выпуская мою полувозбужденную плоть.

— Хочу испить тебя до дна, — успел услышать я, перед тем как горячие губы супруга накрыли мое мужское естество.

— О Боже, — не смог сдержать я судорожного вздоха. Горячие волны медленно, но верно поднимались от паха и разливались огнем по всему телу. А умелый юркий язычок настойчиво скользил вверх-вниз от основания к головке, спускался вниз к яичкам, щекоча нежную плоть.

Стоны наслаждения рвались из моего рта и эхом разносились по комнате, рикошетили от стен и вновь возвращались к нам. Разведя ноги в стороны, я раскинулся на кровати, судорожно сжимая пальцами белые простыни и задыхаясь от переполняющих меня диких, ранее не испытываемых ощущений. Двадцать два года я прожила в теле девушки, но так и не познала мужской любви. Чтобы теперь, умерев и воплотившись в новом мире в теле парня, падать и взлетать от неземного удовольствия от ласк мужчины.

Горячие губы Кинкея сжали мою плоть сильнее, а кончик языка затрепетал на точке прямо у основания головки. И меня пронзил разряд… разряд оглушительного по своей силе оргазма. Неистово крича и разрывая пальцами простынь, я излился в столь удивительный влажный горячий рот, что сотворил со мной это безумие.

Выпив меня до последней капли, Кинкей чуть отстранился и уставился на меня шальными пьяными глазами.

— Вкусный, — произнес он чуть охрипшим голосом и вновь пошло облизнул губы. А я, хватая ртом воздух, только и смог, что покраснеть и закрыть ладонями лицо, спасаясь от столь эротичной и смущающей картины.

— Не прячься от меня. Теперь мы едины, — поднявшись с колен, прошептал супруг мне на ухо. — Я так люблю тебя. Хочу, чтобы и ты почувствовал то, что все эти годы обуревало мной в фантазиях.

На этой фразе он впился в мой рот поцелуем. Наше дыхание смешалось и слилось воедино, и я почувствовал вкус моего семени на своих губах.

Облизнув губы, я удивленно взглянул в глаза супруга.

— Я же говорю вкусный. Очень вкусный, — улыбнулся он. А я лишь и смог, что смущенно кивнуть.

— Но это только начало… Впереди у нас целая ночь.

========== Глава 9. Брачная ночь. ==========

Стоя напротив кровати, Кинкей медленно и эротично снимал с себя свой свадебный костюм. Глядя на это безобразие из-под чуть приопущенных век, я мысленно прокручивал в голове мелодию из виденного еще в детстве фильма «Девять с половиной недель». И это дикое переплетение услышанной ранее музыки и пошлой откровенности моего супруга, взбудоражили мою кровь сильнее самого крепкого вина.

Вот полетела на пол рубашка, открыв моему взору шикарные широкие плечи с развитыми мышцами. Темные соски маленькими аппетитными бусинками возвышались на рельефной груди. Облизнув один палец, Кинкей медленно провел им от самых губ к шее и дальше…к столь манящему мой взгляд соску. Затем ниже…по кубикам хорошо проработанного пресса и, наконец, палец скрылся за поясом еще не снятых брюк.

Я только и мог, что изредка заставлять себя дышать и сдерживать свои руки, так и норовящие потрогать идеальное тело Кинкея. Сглотнув комок, застрявший в горле, я продолжал наблюдать за разворачиваемым волшебным действом.

А дальше… Дальше белые брюки упали к стройным мускулистым ногам, и моему взору открылось гордо стоящее вверх мужское достоинство моего супруга. Не веря своим глазам и багрово покраснев, я опустил веки, чтобы хоть чуть-чуть успокоить рвущееся из груди сердце.

— Не бойся… Открой глаза, — услышал я бархатистый голос моего Кея. — Смотри на меня. Всё это теперь принадлежит тебе. И только тебе.

Подчинившись, я снова открыл глаза. Но только лишь для того, чтобы подавиться судорожным вздохом. Опустившись на кровать на колени и медленно передвигая руками и ногами, ко мне подползал сам Мистер Порок. И столько желания и страсти было написано на его лице, таким диким огнем горели его глаза, что я чуть не лишился чувств от вновь подступившего и охватившего меня возбуждения. Мой маленький “друг”, что еще мгновение назад спокойно отдыхал у меня на бедре, заинтересованно приподнялся, смущая и загоняя меня в краску еще больше.

— О-о, — гортанно произнес супруг. — Я смотрю, кто-то очень рад меня видеть.

И, изогнувшись кошкой, он осторожно провел щекой по моему естеству.

— О Боже, — снова непроизвольно вырвалось у меня. — Что ты творишь? Я сейчас еще раз кончу, даже не притрагиваясь к себе!

— Малыш, какой же ты у меня чувствительный, какой невинный. Моя ласка еще так безобидна… Но ты привыкнешь, распробуешь и возжелаешь еще… Даю слово. — И вновь эти развратные губы накрыли мои, а тело ощутило тяжесть и тепло опускающегося на него супруга.

Не в силах перебороть волну охватившего наслаждения, я застонал в нежно ласкающий меня рот. — Хочу тебя. Безумно хочу… Но…

— Что «Но», малыш? Скажи мне, я ведь тебя не обижу, — тихо и успокаивающе прошептал Кинкей мне на ухо. — Скажи, чего ты боишься, — его горячее дыхание опалило мою шею, заставляя приподняться каждый волосок.

— Я никогда не был ни с мужчиной, ни с женщиной…Я не умею, — признался я, краснея еще больше.

— Это поправимо. — И на покрасневших от поцелуев губах моего супруга вновь расцвела обольстительная улыбка. — Я научу тебя. Не бойся. Когда по-настоящему любишь, это совсем не больно.

— Хорошо, — решил поверить я, доверившись его обещанию. — Только будь осторожен. Ты большой.

Блеснув от удовольствия глазами, Кей покачал головой: — Ты мне льстишь…

«Да уж лучше бы льстил, а то ведь так и порвать меня можно», — испугано пискнуло подсознание.

Словно прочитав мои мысли, Кей приподнялся на локтях и потянулся к прикроватной тумбочке, быстро открыл маленький ящичек и чем-то зашуршал внутри.

— Ты чего, — внезапно испугался я.

— Спокойно. Не бойся, — вновь нежно прошептал он мне на ухо. - Мы ведь не хотим, чтобы тебе было больно. Для нашей первой ночи я кое-что подготовил.

И он продемонстрировал мне маленький флакончик темного стекла.

— Что это? — вопрос сорвался сам собой.

— Специальное масло из цветков эррисов, приготовленное специально для тебя нашим целителем. Оно заберет неприятные ощущения от нашего первого раза и оставит тебе только удовольствие. Позволишь? — два кусочка неба в его глазах смотрели, казалось, в самую душу и ждали моего ответа, как приговора.

— Да, — лишь смог обронить я.

Опустившись на колени между моих раздвинутых ног, Кей запустил пальцы в заветный флакончик, а после дотронулся там, где меня ещё ни разу никто и никогда не касался.

Я судорожно сжался, боясь боли от первого проникновения. Но ее не было. Мягкий теплый палец нежно скользил по моей дырочке, не стремясь проникнуть внутрь.

— Расслабься…пожалуйста…доверься мне…Я не обижу, не предам. Я — твой, как и ты - мой. Поверь мне и впусти меня, — шептал мне Кинкей.

И я поверил и впустил… И тут же ощутил его проникновение. Но боли по-прежнему не было. Было лишь непонятное пока ощущение наполненности и скольжения внутри меня.

— Умница, хороший мой. — Слова супруга опалили меня как будто изнутри.

Вслед за одним, вскоре проскользнул второй палец, а после и третий.

— Ха-а, ха-а, — не мог сдержать я стоны, мотая разгоряченной головой из стороны в сторону. — Кей, Ке-ей! — вскрикнул я, когда беспощадные пальцы супруга нащупали внутри меня некую точку и бережно надавили. — Что это? Я не могу больше! Я словно горю!

— Это - твой маленький секрет, который наконец открылся мне. Позволь мне любить тебя. Можно? — и вновь полные надежды и обожания глаза Кинкея воззрились на меня, обрушивая на меня небо.

— Да, да-а, — слова срывались с губ. Но были услышаны и поглощены жадным поцелуем.

Кинкей опустился между моих ног, и я ощутил легкий толчок, а потом осторожное проникновение. Но ожидаемой боли по-прежнему не было.

— Я люблю тебя. Поверь мне. Люблю тебя, — простонал он в мой истерзанный рот.

— И я… я тоже, Кей.

Дойдя до упора, его бедра на мгновение замерли и двинулись в обратный путь.

— А-ах, — не смог сдержать я стона. — Да-а, еще…

Я уже не осознавал, что кричали мои губы и о чём я умолял.

— Пожалуйста, еще… Вот так… Сильнее…

И Кей двигался, проникал в меня еще и еще, всё глубже и глубже, с каждым толчком принося лишь удовольствие. Постепенно ритм нарастал, а толчки становились сильнее, пока не переросли в бешеный ритм.

Я метался и плакал под ним, о чем-то умолял, чего-то просил. Сам не помню чего. Только помню неистовый жар, внезапно охвативший все мое тело. Изогнувшись дугой, я выплеснулся себе на живот, пачкая своим семенем и тело любимого.

— А-а, — рвалось из моего пересохшего горла.

Содрогаясь от оргазма, я сжал плоть любимого в себе.

— Да-а! — не смог сдержать крика Кей, проникая в меня до упора и изливаясь глубоко внутри. — Да, да-а…— продолжало срываться с его обессиленных губ.

Стараясь не придавить меня своим немалым весом, Кей приподнялся на локтях и, проведя ладонью по моему разгоряченному и мокрому от пота и пролитых слез лицу, нежно улыбнулся:

— Спасибо. Спасибо тебе… Я так тебя люблю.

Полностью обессилев, я смог лишь глупо улыбнуться в ответ. Глаза слипались, голова нещадно кружилась… И не в силах больше сопротивляться нахлынувшей неге я погрузился в сон.

========== Глава 10. Утро. ==========

Открыв глаза, я обнаружил себя в крепких объятиях мерно посапывающего рядом мужа. Стараясь не потревожить его чуткий сон, я осторожно выбрался из плена его рук и, откинув одеяло, пошлепал босыми ногами в сторону «тайной комнаты». Тихо притворив за собою дверку, я с тоской уставился на свое отражение.

«Да-а, видок еще тот! Прямо жертва детского насилия», — хмыкнуло мое подсознание. Но не согласиться с доводами внутреннего голоса я не мог: все мое тело, особенно шею, украшали многочисленные синячки и засосы, а подпухшие губы красноречиво говорили сами за себя. Но глаза… Глаза были наполнены светом, довольными, хоть и очень усталыми. Безуспешно попытавшись пятерней привести свою шевелюру в божеский вид и грустно вздохнув, я просунул ноги в специально оставленные догадливыми служанками тапочки и проковылял по специальному ответвлению за шкафом в ванную комнату.

«Боже, спасибо тебе за то, что в этом мире есть сантехника, канализация и теплая вода», — произносило мое измученное сознание молитву, пока пальцы откручивали краники и затыкали пробку на дне огромной ванны.

«Спасибо тебе за эти шампуни, масла и все блага цивилизации», — продолжал свою молитву разум, пока пальцы намыливали истерзанное тело и наносили на спутанные волосы шампунь.

«Дааа…Аминь!» — завершила молитву душа, когда тело погрузилось в горячую воду, смывая с себя следы ночного безумства.

— А кто здесь у нас такой мокрый, такой чистый и свеженький? — прошептал нежный голос мне в ухо, вызвав непроизвольно целую толпу мурашек, мигом устремившихся от шеи к пояснице. — А ну-ка, двигайся, — теплые руки чуть сдвинули меня вперед, и между мной и спинкой ванны протиснулось большое горячее тело моего супруга. — Какой ты, однако, прыткий, — в его голосе слышалась улыбка. — Не успел я проснуться, как пташка упорхнула из гнезда и оставила замерзать бедного несчастного птенчика в холодной и неприветливой кровати.

— Слушай, Птенчик, не борзей! — боднул я супруга локтем. — Надо еще провести расследование, кто здесь бедный и несчастный! Ты мое тело видел?

— Извини, малыш. Немного перестарался, — промурлыкал мне на ухо Кей, нежно куснув за мочку. — Но ты сам виноват! Нечего быть таким невинным и соблазнительным! Знаешь, сколько я тебя ждал? Почти шесть лет! С тех пор как впервые увидел тебя при дворе в твое шестнадцатилетие.

— И твое ожидание теперь полностью вознаграждено, — я расслабленно откинулся назад, ложась на грудь любимому. — Хочу поцелуй…

Не прошло и секунды, как теплые губы Кинкея накрыли мои, и его горячий язычок слился с моим в экстазе.

— Ммм… Какой же ты, — глаза супруга восторженно сверкнули. — Я ни за что и никогда никому тебя не отдам!

Посмотрев на расслабленного мужа с усмешкой, я приподнял бровь:

— Даже Принцу?

В ванной повисло гробовое молчание. Я всей спиной почувствовал, как напрягся и как будто заледенел мой супруг.

— Что такое? Почему ты так его боишься? — не выдержал я.

Кинкей обнял меня большими теплыми руками и прижал к своей вновь расслабившейся груди:

— Я не боюсь. Но ты… Ты должен бояться. Бояться и избегать всеми возможными способами.

Я непонимающе воззрился на супруга: — Почему?

— По кочану! — стукнул по кончику моего носа Кей. — Я знаю его. Сам рос в замке Императора бок о бок с его братом, — на последнем слове губы мужа презрительно искривились, как будто он прикусил кислючий лимон. — Я видел тех, кто уходил живыми после его забав. Сломленные игрушки, не люди больше. Без разума, без души… Он берет всё, что понравится, и ломает, издевается, калечит. Еще никто не остался прежним после его игрищ. Он-настоящее животное! Зверь! Да я со своими фантазиями - невинный ребенок, по сравнению с ним. Но пока я жив, я не отдам тебя ему, хотя он явно дал понять на церемонии, что положил на тебя глаз. Лекси, пожалуйста, будь осторожен! Особенно, когда меня нет рядом. Я не хочу потерять тебя! Это равносильно смерти!

— Ну что ты со мной как с маленьким! Я, между прочим, за себя постоять и сам сумею, — храбро выпятив нижнюю губу, попытался перевести всё в шутку я.

— Верю, — Кей чмокнул меня в выпяченную губку, — но этот зверь чересчур опасен и непредсказуем. Никто не знает, какие мысли роятся у него в голове.

— Ладно. Давай не будем о грустном. Ладно? — улыбнулся я. — Я, между прочим, есть хочу! Ты меня ночью просто заездил!

В глазах Кинкея снова проснулись солнышки: — Тогда быстро три мне спинку и будем вылезать. По-быстрому обсушимся и пойдем кормить моего голодного птенчика.

— Чур мне жареную индейку и салат с кальмаром.

— Хорошо, обжорка, три давай.

И я с энтузиазмом взялся за дело.

========== Глава 11. Темные тайны, темные известия. ==========

Мои счастливые дни, наполненные нежной любовью Кинкея, полетели один за другим.

Как основателям нового рода, нам предстояло вместе провести огромную и сложную работу по объединению земель и хозяйства, налаживанию выгодной внутренней торговли и изменению сложной документации. И если с первыми задачами мы с горем пополам справлялись, то для выполнении последней нам нужно было ехать во дворец к Императору. А значит так или иначе снова сталкиваться с его мерзким братцем.

— А что Император? Он сам каков? Такой же, как и братец? — как-то спросил я Кея, роясь в очередном завале бумаг.

— Что? Император? Не-ет, — с усмешкой протянул он. — Нашего Императора все величают не иначе, как «Мудрый дракон». Они с братом как небо и земля. Да и матери у них разные. Отец рассказывал как-то мне историю о их роде. Мать Императора — прекрасный белокурый ангел с кротким нравом и доброй душой, всем сердцем любила прежнего Императора и в муках подарила ему сына, нашего Светлоокого. Ракот же плод внутренних интриг и заговоров. Как-то на одном из праздников Старый Император сильно набрался, а утром проснулся в одной постели с черноглазой дочкой своего советника, Изергиль. Супруга, помнится, сильно переживала его измену, но как всегда простила. Ведь любила его всей душой. Вскоре выяснилось, что Изергиль забеременела. Позора было… Весь двор стоял на ушах. Рожала она очень тяжело, в муках, больше суток. А по прошествии их не выдержала и умерла, так и не разродившись. Присутствовавший при родах Император взял нож из рук целителя и собственноручно вскрыл ей чрево, освобождая неродившееся дитя. Вот так вот и был рожден Ракот: в муках, смерти и крови! Лучше бы эта мразь вообще никогда не рождалась…

— Тише, милый, — отчаянно зашептал я. — И у стен есть уши.

— Какие бы уши ни были у стен, в этом мире нет ни одного человека, кто бы ни ненавидел это чудовище! Сам Император терпит его уже из последних сил. И только ждет повода, чтобы избавиться от него. Но эта гнида настолько хитра и изворотлива, так тщательно подчищает за собой следы, что доказать причастность Принца к тому или иному «несчастному случаю» становится просто не возможно!

Я только грустно вздохнул: — На каждую старуху найдется проруха, в конце концов. И принц ее не избежит.

— Твои бы слова да Творцу в уши, — усмехнулся Кей.

***

На смену жаркому лету пришла прохладная осень. Крестьяне на фамильных полях собирали урожай за урожаем. А мое сердце всё никак не отпускало предчувствие надвигающейся беды. Слишком долго в нашей жизни длился период спокойствия и счастья. Не может быть всё как в сказке: взаимная любовь, красавец муж и жизнь в достатке. Я чувствовал, что вскоре должно что-то случиться, хотя всеми силами и старался гнать прочь мрачные мысли.

И вот, как гром среди ясного неба, с запыхавшимся гонцом на взмыленной лошади пришла нежданная весть от Императора с известием о вызове нас во дворец.

— Чует мой нос, что руку здесь приложил Ракот. Надо быть крайне осторожными, — проговорил мой супруг, дочитывая послание.

— А чем он мотивирует вызов? Что от нас-то нужно? Вроде же отец уладил во дворце всю эту бумажную волокиту с документами об объединении родов.

— Уладить-то он уладил, но Император самолично хочет взглянуть на членов нового рода. Видно, Ракот уже нашептал…

— И что же делать?

— Ехать, — недобро улыбнулся Кей. — Ехать и держать ухо востро, голову — в холоде, а руку — на рукояти кинжала.

========== Глава 12. В западне. ==========

Решив не затягивать с поездкой, мы отправились в замок Императора, взяв с собой по минимуму только самых необходимых вещей и пару верных слуг. Ох, и привык же я к комфорту. Что во всю меня холят и лелеют: супруг на ночь массирует мне спинку, проводит со мною жаркую незабываемую ночь, а утром преданные служанки ублажают маслами и залечивают мелкие синячки и ссадинки. И тем обиднее было всего этого лишиться из-за предстоящей длинной дороги и последующего пребывания в замке. Конечно, в дороге, а после при дворе Императора особо не разойдешься и не покричишь всласть, содрогаясь под мощными толчками супруга. Волей не волей приходилось сдерживать себя.

В замке Императора же царила мрачная атмосфера…

Помня предупреждения Кея, я старался держаться в тени, особо ни с кем не сближался и на всяческие провокации не велся. Старался надевать неброскую, не привлекающую чужих взглядов одежду и прятал глаза за отросшей челкой. Но это мало спасало. Где бы я ни находился, куда бы ни шел, один или вместе с супругом, везде меня преследовали сальные липкие взгляды, шепотки и смешки. И всё чаще и чаще я стал замечать черный пристальный взгляд горящих безумием глаз Ракота. Он каждый раз оказывался неподалеку, всячески пытался заговорить со мной, дотронуться.

Однажды, спеша в отведенные для нас с супругом покои, я заблудился в многочисленных коридорах огромного замка. Уже порядочно устав и выбившись из сил, я в изнеможении прислонился спиной к колонне. Как вдруг, неожиданно из тени колонны с молниеносностью броска кобры появилась рука, затянутая в черную кожаную перчатку, цепко схватила меня за запястье и дернула в сумрак.

Не успев даже пикнуть, я сам не понял куда попал. Казалось, еще мгновение назад я был в ярко освещенном коридоре, и вот я уже прижат к стене в сером сумраке потайной комнаты.

— Попался, мой маленький? — зазмеился знакомый голос ненавистного мне принца, и моё тело содрогнулось от накатившего омерзения и предчувствия беды. — Вот ты и снова в моих объятиях. Но на этот раз я тебя уже не отпущу.

Забившись в его руках испуганной птицей, я попытался высвободиться из крепкого захвата.

— Зря трепыхаешься, пташка, — голос Ракота сочился ядом вседозволенности и порока. — Поберег бы силы. Они тебе вскоре ооой как понадобятся, — зло прошипел Принц.

— Отпусти меня. И я обещаю, что никому не скажу, — попытался надавить я.

— Конечно не скажешь. Не сможешь…после того, как мы с тобой закончим, — зло улыбнулся он. — Не поимей уже тебя Кин, я еще долго, ооочень долго бы наслаждался твоими дивными стонами. А так, трахну один раз и выброшу. Попользованные вещи мне ни к чему.

Меня передернуло от злости и отвращения. «Да как он смеет касаться меня своими грязными руками?! Гнида! Тварь! Не получишь! Ни за что не получишь меня! Ни живым, ни мертвым!»

Мое тело наполнилось силой от поднимающегося гнева. То, что так долго спало в тайных уголках моей памяти, выбралось на свободу. Мое тело вспомнило всё: бесконечные тренировки по кикбоксингу с моим тренером Сан Санычем, тренировки по айкидо с сенсеем Алексеем Сергеевичем. Высвободив свои руки из захвата, я сгруппировался, подтянул согнутую в бедре и колене правую ногу к груди и послал мощный удар стопой в незащищенный живот мерзавца. Не ожидавший такого отпора Ракот согнулся от боли.

— Ах ты сучонок! Ты что творишь? Поиграть со мной решил? Так сейчас поиграем, — не разгибаясь, он кинулся на меня, пытаясь снова поймать в кольцо рук.

Но мое тело ловко ушло в сторону от захвата, нанося апперкот в массивную челюсть. Потеряв равновесие, Принц повалился на спину, судорожно хватая воздух раскрытым ртом. Из прикушенной губы бежала струйка крови.

— Это тебе было от моих сенсеев. А теперь лично от меня за всех тех, кому ты жизнь поломал, ублюдок, — в ярости прошипел я, нанося удар пяткой в район паха.

Завыв раненым зверем, принц катался по полу.

— Сука, тварь, да я тебя убью после этого. Ни тебе, ни мужу твоему-суке, ни папаше не жить теперь на этом свете.

— А вот угрожать мне было лишним, — тихо и на этот раз абсолютно спокойно произнес я и нанес свой последний удар… пяткой по кадыку. С громким треском кадык вклинился в гортань, перекрыв доступ кислороду, а принц, выпучив глаза и посинев, начал задыхаться.

Я еще мог спасти его, оказав первую необходимую помощь. Но ничего не пытался предпринять: просто стоял и наблюдал, пока последние хрипы не сорвались с посиневших губ принца и не наступила гробовая тишина.

— Собаке — собачья смерть, — бросил я, разворачиваясь и покидая тайную комнату.

Никто не видел, как я в эту комнату попал, и никто не видел, как я её покинул. Принц угодил в собственные тщательно расставленные сети. А я в очередной раз вознес молитву Небу, за посланных хороших учителей в моей жизни. В первый раз в своей жизни я мысленно поблагодарил отца за науку. Нет, не Дерека. Ему я был благодарен за любовь. Моему настоящему отцу, Владимиру, за то, что пусть и по-своему, но пытался сделать меня сильнее в этой жизни, вырастить из меня пусть не девушку, но достойного человека.

Я шел вперед по коридору, не обращая внимания на оборачивающихся в мою сторону вельмож. Чуть позже Кей рассказал мне, что когда увидел меня, вернувшегося в наши апартаменты, то еле признал во мне своего супруга, настолько изменился мой взгляд. Из детских, полных озорного веселья ярких зеленых камушков, они превратились в жесткие глаза взрослого мужчины, воина. На миг ему даже показалось, что сама царица-смерть заглянула к ним в покои. Окликнув меня и получив улыбку в ответ, Кей вздохнул с облегчением: перед ним снова был его любимый мальчик, его Лекси-тайная мечта шести лет и единственная радость жизни.

========== Послесловие. ==========

Тело принца так и не нашли. Я даже сам не знаю почему. То ли действительно тайная комната оказалась чересчур тайной, то ли ее все же обнаружили, но предпочли скрыть смерть принца ото всех? Для меня это так и осталось загадкой. Да я и не хотел ее разгадывать.

Главное, что меня волновало — это безопасность и благополучие моих любимых: любимого отца и мужа.

Через несколько дней после происшествия мы вернулись с Кеем в свое родовое поместье, к моему отцу. Я уговорил супруга сделать резиденцию нового рода в поместье моего отца, чему старик был несказанно рад. А ведь он уже всерьез решил встречать старость и смерть в одиночестве. Глупый, разве я могу бросить его одного? Но и бросать маленького сынишку Кея, одного, в огромном одиноком замке Фарроу, я был не намерен. В моей старой спальне, той самой, в которой я первый раз очнулся, в течение недели был сделан грандиозный ремонт, и скучная комнатка превратилась в великолепную яркую детскую. А малыша Кейриша наконец-то привезли к нам. Кей поначалу переживал, что я буду ревновать и возненавижу его сына. Но он ошибся. Как я могу возненавидеть частичку его самого, его кровь и плоть? Я полюбил малыша так же сильно, как и своего супруга.

Годы летели вперед ураганным ветром, мы старели, в наших волосах появлялось все больше и больше седых волос, но одно оставалось всё так же неизменным — наша любовь друг к другу. И в горе, когда отец все же покинул нас, и в радости, когда мы женили подросшего малыша Кейриша на красивой юной деве, мы всегда оставались вместе, поддерживая и утешая друг друга.

И вот, записывая свои воспоминания для потомков, уже будучи глубоким стариком, свой рассказ я хочу завершить этими последними словами:

«Спасибо Тебе, Папа. За всё спасибо!»

Читайте больше книг на сайте онлайн-библиотеки mir-knigi.org